КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 463751 томов
Объем библиотеки - 671 Гб.
Всего авторов - 217506
Пользователей - 100929

Последние комментарии


Впечатления

ТатьянаА про серию Поймать судьбу за хвост

Чистой воды графомания. Избитый, многократно переваренный сюжет: земная девушка, самостоятельная и высокоморальная, влюбляется в неземного мага; множество разных проблем и непонимания (плюс у девушки открываются необычные способности, плюс обучение в магической Академии, где этот маг, конечно, учитель), в итоге все женаты и счастливы.

Русского языка автор не слышала никогда: повсеместно "под девизом", "из разряда", "от слова совсем", "типа того". "Мечтательно зажмурила глаза", "Решительно тряхнула головой", "изнывала от любопытства","до боли желанный". А также "непонимающий взгляд", "со школы, обычно, ходила...", "соскучилась по тебе, по нас", "одеть нечего", "неторопливо кушающих Алексов". Кофе "заваривают". Авторская находка: "Любопытство точило зубы о нервы, я стискивала зубы..."

В общем, сплошная Вики Весенняя...

«Не ходил бы ты, Ванёк, во солдаты...»

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Любослав про Щепетнов: Олигарх (Альтернативная история)

Серия "Карпов" - очень даже интересна! И не скучно! И познавательно!

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Shcola про Юллем: Янки. Книга 2 (Боевая фантастика)

И книга плохая, и обложка плохая.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
roman_r про Веллер: Бомж (Современная проза)

Бред сумасшедшего высосанный из пальца.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Serg55 про Дубровный: Дочь дракона (Юмористическая фантастика)

одна из лучших фэнтези...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
renanim про Шелег: Охотник на демонов (Героическая фантастика)

послабее первой книги. если эта тенденция сохранится то заброшу эту серию

Рейтинг: +1 ( 2 за, 1 против).

Зов ааори (СИ) (fb2)

- Зов ааори (СИ) (а.с. Сломанный мир -4) 1.41 Мб, 416с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) - Лео Сухов

Настройки текста:



Лео Сухов Зов ааори

Пролог

На залитой солнцем игровой площадке других детей не было. Конечно, если не считать женщину с грудничком в большой коляске. Дело было в том, что Андрей с утра кашлял, и в садик его не повели. А вот остальные дети сейчас мучились в саду, дожидаясь, когда родители вернутся с работы. Там злобные нянечки и строгие воспитатели, там заставляют есть кашу с комками и спать днём… а ещё там вредный Никита, который вечно отбирает игрушки. Андрей любил вот так вот «заболеть» — и при этом не заболеть. В такие дни мама оставляла его дома, с любимым дедушкой. И если Андрей всё-таки «выздоравливал», то дед шёл с ним на детскую площадку, почти пустую в это время дня.

Яркое весеннее солнце уже прогрело воздух, но порывы холодного ветра заставляли Андрея ёжиться под тоненькой курткой. Однако если в твоём распоряжении единственные качели и горка, и больше никто не претендует на это богатство — на погоду уже наплевать. Кряхтя, дедушка уселся на скамейку рядом с женщиной с коляской, а Андрей пошёл играть… В своих фантазиях он был далеко от этого мира и даже этой площадки. И ещё дальше от родного города и всех земных забот. Его игра проходила в незнакомых мирах, где летали космические корабли и сражались смелые герои. После нового мультфильма «Тайна третьей планеты» Андрей буквально бредил космосом и другими планетами.

Дед даже нашёл ему где-то большую книгу с фотографиями планет и спутников Солнечной системы. Андрей мог часами смотреть на невероятные картинки, фантазируя, как вырастет и раскроет все тайны космоса. Качаясь на скрипящих качелях, он и сейчас погрузился в эти волнующие мечты. Вот только сегодня фантастический мир как-то неожиданно схлопнулся… Андрей не сразу понял, что произошло… Какое-то время он ещё качался, хотя где-то в глубине души уже понимал: случилось что-то нехорошее, что-то тёмное… и вовсе не то, с чем в его фантазиях сражались герои.

И только когда дед на лавочке начал заваливаться на бок, а женщина с коляской вскрикнула, качели начали замедляться.

– Деда!..

Маму Андрей видел только по вечерам, когда она усталая возвращалась с работы. В садик его отводил дед, из садика забирал тоже дед. Когда Андрей болел — с ним сидел дед. А если в выходные удавалось куда-нибудь выбраться, с ним тоже всегда шёл дед. Поэтому Андрею никогда в голову не приходило завидовать тем семьям, где были папа и мама. Ведь у него был его дедушка, который с лихвой заменял всех родителей сразу. Большой, крепкий, весёлый, всегда готовый ответить на миллион важных вопросов…

И теперь его дедушка жалко сползал на землю, глупо глядя куда-то вдаль. Андрей соскочил с качелей, не дождавшись полной остановки, и подбежал к нему. Оставив коляску, рядом склонилась женщина, крича: «Помогите! Человеку плохо!».

– Деда! Деда!

Дед выглядел потерянным и вялым. Казалось, он даже не заметил любимого внука. Однако потом перевёл взгляд на Андрея, как-то криво и ненормально улыбнулся – и попытался погладить мальчика по щеке… Но рука не послушалась и слабо ткнула Андрея в плечо.

– Мужчина, что с вами? Мужчина!.. Позвоните в скорую!

Из подъезда выскочила пожилая соседка Мария Станиславовна, бывшая учительница и активная пенсионерка. Она сразу взяла дело в свои руки – оттеснила Андрея и обратилась к его деду:

— Как тебя зовут, помнишь?

Дед как-то жалостливо поднял брови, будто пытаясь вспомнить — а потом начал странно двигать головой.

– Инсульт! – вынесла вердикт Мария Станиславовна. — Скорую вызвали?

Двор у Андрея был маленький: почти все жильцы друг друга знали, а его дедушка был уважаемым человеком… Фронтовиком… Скорую вызвали. И белая с красными полосками машина приехала быстро, всего за какие-то полчаса…


Я проснулся в холодном поту и долго пытался унять неистовый стук сердца. В какой-то момент у меня возникло ощущение, что это именно я сейчас потерял деда, а не мальчик Анд-рей из незнакомого мира. А в том, что мальчик деда потерял, я уже не сомневался… Странные сны уже давно не приходили ко мне, и я понемногу их забывал, но пока ещё мог понять, что происходит там, в этих чужих мирах. Почему-то сны всегда показывали поворотные точки, которые меняли жизнь увиденных мной людей.

К счастью, над ухом не выла сирена скорой, а холодный ветер больше не бил меня по мокрым от слёз щекам. Вокруг был мой дом, особнячок недалеко от порта в Форте Ааори. Маленький, уютный и родной. Мой дом. А я — Шрам, всё тот же Шрам, что и в последние девять лет. Пятнашка во сне заворочалась, прижалась ко мне – и сразу стало спокойнее. За окном шумел бесконечный зимний дождь, от дымохода ещё шли остатки тепла, и это не у меня умирал от непонятного «инсульта» дед на «детской площадке».

Я успокаивал себя: «Всё хорошо, Шрам! Всё хорошо…», но где-то глубоко внутри уже понимал, что занимаюсь самообманом. Всё было хорошо, пока я не видел этих странных и пугающих снов из других миров. Они вернулись, и чего ожидать в будущем, я уже не знал…

ЧАСТЬ I

Глава 1

Заняться в Форте зимой просто нечем. Сезон дождей превращается в изматывающую пытку, потому что хлещущие с неба потоки воды проникают под одежду и напитывают холодной влагой всё, что только можно. И что нельзя, тоже. Поэтому даже короткая прогулка по городу становится испытанием на крепость твоего здоровья. Однако я не позволял ни себе, ни Пятнашке просиживать всю зиму дома.

Конечно, любой выход «в люди» связан с тратами, но если денег достаточно — лучше обменять их на хорошее настроение, а не чахнуть над златом у себя дома. Есть и в нашем скучном Форте несколько мест, где можно развлечься «простым ааори». Самое популярное — это местный цирк. Попасть туда не сложно, да и работает он постоянно. И место его хозяин выбрал правильное – в одной из огромных пещер под Фортом, неподалёку от подъёмников. Вот только если летом репертуар менялся благодаря заезжим артистам, то в холода выступали лишь те бедолаги, кто не успел вовремя убраться из Форта осенью. В цирк мы с Пятнашкой за зиму сходили уже дважды, поэтому этот вариант я отмёл сразу.

Был в Форте ещё и театр — наподобие дораскольных. Однако там было слишком неуютно – даже несмотря на раскинутые над амфитеатром и сценой навесы, уберегающие зрителей от дождя. Несколько часов смотреть героический спектакль, сидя на холодном камне – весьма сомнительное удовольствие. Поверьте мне – мы пытались!

Имелись в Форте и многочисленные заведения с азартными играми. Были игорные дома для тех, кто победнее, были и для тех, кто побогаче. Однако ни я, ни Пятнашка не любили азартные игры. Не было в нас того, что требуется – азарта. Так что и эта часть развлечений прошла мимо нас, благородно пощадив наши кошельки.

В итоге у двух заскучавших лори был не такой уж и богатый выбор. Разве что вкусно поесть и послушать менестрелей. В Форте было целых три ресторана для тех, кто мог себе подобную роскошь позволить. Каждый день и мы с Пятнашкой не смогли бы там столоваться, но иногда всё-таки выбирались попробовать «новинки» от имперских поваров. Однако в этот день мы выбрали самую обычную таверну «Приют ааори». Обычную — конечно, если не считать того, что она располагалась в самой большой гостинице города. Да ещё и с огромным общим залом. К слову, это было любимое заведение всех ааори Форта.

Вечером зал был забит битком, и если бы не пришедшие заранее Молчок и Ри-эна, то сесть нам было бы просто некуда.

— Вы как? Не заскучали ещё? – спросила девушка, едва мы уселись.

– Скорее, начали порастать мхом… — ответила Пятнашка. — Привет, Ри-эна! Привет, Молчок! Вы сами-то как?

Молчок неопределённо махнул рукой, а его болтливая девушка выдала перевод:

– Сейчас ещё ничего: нам дом ремонтировать пришлось. А вот неделю назад от скуки на стены лезли! Наверно, поэтому крыша и протекла. Я даже хотела пойти тренироваться в казарму, но нос на улицу высунула — а он сразу промок. Ну я и думаю: пока дойду, промокну насквозь. Осталась дома, а делать откровенно было нечего! А теперь крыша протекла, и мы её чиним, так хоть какое-то занятие!

Молчок и Ри-эна так и не покинули отряд после путешествия на юг. До похода Тропой Сангари они пытались жить отдельно от отряда, но за год уже познали все прелести самостоятельной жизни – и остались действующими бойцами. Отряд ещё существовал, но только в размере трёх десятков, один из которых составляли разведчики и владеющие мудростью бойцы. И, конечно, нас не бросил Хохо с последним оставшимся в живых заместителем, Ка-миром.

Отряд «Баржа» стремительно уходил в прошлое… Вот только мы ещё не готовы были расстаться с ним. И все в отряде постоянно сталкивались с одной и той же проблемой – невероятной скукой. Однако я прекрасно понимал, что весной мы так и не возьмёмся ни за один заказ. Будем скучать, будем страдать, а заказ — побоимся взять. Хотя и хочется…

Молчок неожиданно ткнул в бок свою девушку, округлил глаза и показал что-то руками. При всём своём опыте я уже не смог этого перевести. А вот Ри-эна сообразила сразу:

-- Слушайте! Что сегодня от соседей узнали!.. В порт прибыли пять барж с нори из Мобана. Они ещё летом оттуда сбежали, но не могли пробраться к нам! Прятались где-то под Тульей, представляете? И пока имперцы Линг не очистили, не смогли пройти.

– А что же они Пущу с востока не обошли? – поинтересовался я, но даже по жестикуляции Молчка понял ответ: кочевники шалили. Нового нашествия ждали в самое ближайшее время, так что от года к году обитатели Диких Земель становились всё злее и злее. – Ну хорошо… Хоть какое-то пополнение…

– Точно! – согласился Ри-эна, а Молчок просто кивнул.

Конечно, после похода Тропой Сангари мы все ждали, когда наладится покупка ааори. Однако быстро провернуть такую масштабную операцию никак не получалось. Первая флотилия должна была отправиться только в конце весны, а вернуться – уже осенью. Таких кораблей, как у Ка-ра, в распоряжении Форта пока не имелось. Да и дельных мудрецов на службе сейчас было мало.

Я уже начал зевать, когда со стороны кухни в зал вошёл немолодой мужчина. От прочих собравшихся он отличался горделивой осанкой и каким-то струнным инструментом в руках. По виду – северянин, но я точно помнил, что он из вольного города Суорика. Довольно известный менестрель, из-за которого сегодня столько народу и собралось. Надо сказать, что девушки-разносчицы сбивались с ног. Я уже раз пять привлекал их внимание, но меня пока так и не заметили.

В результате половину выступления я грабил Молчка на эль – ведь еду и выпивку мне принесли ещё нескоро. Впрочем, я понимал, почему послушать менестреля пришло столько людей. Баллады о героях и князьях, ааори и великах, мудрецах и нежити были просто восхитительны. Так что можно было и потерпеть… Не то чтобы я стал ярым ценителем пения, но просто от скуки послушать любил. Есть ведь разница – просто выпить или сделать это под музыку? Мне показалось, что есть. Под музыку даже пить было интереснее.


Следующие новости застали меня спустя несколько дней в «Старике вэри». Мети-Воас, завидев меня, бросил все дела и решил составить компанию.

– Привет, Шрам! – сказал он, усаживаясь за мой любимый столик. – Давненько я тебя не видел…

– Да всё как-то… Не удавалось выбраться! – нашёлся с ответом я. – Как у вас тут?

– Да у нас всё, как обычно… – старик налил себе вина и отхлебнул. – Номера забиты, главный зал каждый вечер битком. Вот только твой стол всегда пустой… Что у тебя такое происходит, раз ты совсем про нас забыл?

– Ты знаешь… – я неожиданно понял, что и сам не могу этого объяснить. – Просто я был очень занят… Я скучал…

– Ну и занятие ты себе нашёл! – хохотнул старый вэри. – Между прочим, мог бы и тут поскучать!

– Тут… Тут я боялся… – открытие было неожиданным. – Столько воспоминаний с трактиром связано, а скучать лучше подальше от них…

– Неожиданно! – удивился старик, не сдержав хитрую улыбку. – Но понять могу. И как, твоя хандра уже прошла?

– Нет пока… – признался я. – Не прошла, но стало… легче. Всё рано или поздно забывается. Правда ведь, Воас?

– Да, так и есть… – старик усмехнулся. – И чем дальше, тем сильнее ценишь не своё бурное прошлое, а вот этот сегодняшний день. Здесь и сейчас. Чем меньше дней у тебя остаётся, тем больше понимаешь, как много других дней ты так и не оценил по достоинству…

– Эк ты загнул… – усмехнулся я, но в глубине души согласился со стариком.

Недавно я вышел на прогулку с Пятнашкой. Дело было вечером, когда северный ветер безжалостно разметал тучи и обнажил на западе полоску голубого неба. Мы выбрались на городскую стену – порадовать глаз чем-то более ярким, чем обычная серая хмарь – и застыли. Заходящее солнце окрасило небо в невероятные багровые тона. Красный диск плыл у самого горизонта, а его края дрожали и смазывались перед нашими глазами. Серые тучи неслись по небу, выплёскивая вниз и снова втягивая в себя туманные языки. Северный ветер трепал одежду, шевелил скудную зимнюю листву и голые ветви деревьев под стеной. «Как красиво!» – выдохнула Пятнашка, и мы с ней так и замерли, глядя вперёд.

А потом я вдруг понял, что вообще-то за свою жизнь видел немало красивых закатов. И сколько раз я обращал на них внимание? Один или два? Три? А ведь каждый закат по-своему неповторим. Каждый год мы могли любоваться почти на пять сотен закатов и рассветов – из которых заметили всего один. Я тогда ещё представил, что вдруг утром солнце не взойдёт… И что я буду помнить о нём в мире вечной ночи? Что я расскажу детям, пытаясь объяснить, что такое закат и восход?

– Да, ты прав… – кивнул я старику. – На самом деле, прав. Всё, что было… Когда-то оно случилось «здесь и сейчас». И всё, что будет, случается «здесь и сейчас»…

– Вот! Гляжу, ты уловил мою мысль, – старик приподнял кружку с вином. – Что было, уже давно прошло. А прекрасен каждый день этой жизни! Не знаю, что уж там после смерти будет, но думаю, ничего хорошего. Во всяком случае, если ты даже эту жизнь не ценишь.

Совсем некстати мне вспомнились сны про Катуавра, Касана, а теперь и про мальчика Анд-рея…

– Слышал, недавно на баржах пополнение из нори подвезли? – сменил я тему.

– Я много чего слышал… – усмехнулся старик. – Да, нори на баржах были. Они из-под Тульи сбежали. Кто ещё весной, а кто летом. Там эта туча над Лингом разрослась до самой Пущи… Они неподалёку прятались, но идти боялись. Пытались через степь, но столкнулись с кочевниками и отступили. Жрали что придётся, ютились в каких-то шалашах. А потом туча над Лингом исчезла, ну они и пошли к нам. Когда разведчики донесли, эры наняли баржи и всех подобрали.

– Совсем в Мобане плохо?

– Да никто не знает… С осени никаких вестей нет! – ответил старик. – Корабли с заказом так и не пришли, так что теперь вино со складов скупаю. Это хорошо я сразу к торговцам кинулся… Сейчас в цене выросло так, что я бы уже не пополнил запасы.

– Когда я плыл из Таффтона, за нами увязалась пара мобанских патрульных. Долго гнались… – вспомнил я.

– Совсем мобанцы с ума посходили… – вздохнул старик. – Как бы не конфисковали и мой заказ под каким-нибудь предлогом …

– Да ладно, не переживай… Придумаем что-нибудь! – успокоил его я. – Вон Ка-ра, мой знакомый капитан, подвезёт.

– Да я-то понимаю… – Воас благодарно кивнул. – Но отдавать мобанцам своё добро обидно! Столько от них во времена ааори и нори натерпелся…

– Сложно поспорить… – кивнул я.

Иногда я тоже вспоминал свою жизнь в школе нерождённых и те страшные дни, когда был безымянным. Были там и приятные воспоминания – знакомство с Пятнашкой, со Скаэном и Эл-оли, с Амо-они, с Соксоном и Ксаргом. Но были и такие, от которых хотелось сразу напиться… И навеки забыть.


Последний месяц зимы – наверно, самый тоскливый. Я бы совсем зачах, да вот только мир не собирался ждать, пока я вдоволь побурчу и поскучаю. Стук в дверь утром, когда за окном льёт как из ведра, заставил нас с Пятнашкой переглянуться. Открыв дверь, я с удивлением уставился на промокшего до нитки нори, который жался под крышей на крыльце дома.

– Лори Шрам? Лори Пятнашка? – спросил он, разлепив синие губы.

– Да, – ответил я машинально, а потом нахмурился. – А ну-ка давай, заходи!

– Простите, уважаемый! – странно было это слышать от детины не младше меня самого. – Не могу! Нужно ещё разнести приказы.

– Так, сначала зашёл внутрь, а потом будешь рассказывать! – я посторонился, пропуская парня в натопленную прихожую. Пятнашка ещё готовила завтрак, а из кухни тянуло жаром.

– Лори Шрам, приказ эра Ненари! – боец протянул мне свёрнутую трубочку кожи.

– Давай-ка на кухню! Выпьешь горячего вина и отогреешься! – предложил я, принимая приказ.

– Никак не могу, уважаемый… – дыша на озябшие руки, смутился боец.

– Время поджимает? – с иронией спросила выглянувшая с кухни Пятнашка.

– Сейчас согреюсь, а потом только хуже будет… – грустно признался он.

– Что за приказ-то? – поинтересовался я, стараясь ещё хоть немного удержать нори в тепле.

– Да я и сам не знаю, уважаемый… – ответил тот. – Слухи ходят, что новеньких нори на обучение распределять собрались. Их там несколько сотен…

– Это тех, которых баржами привезли? – удивился я. – С их приезда ведь почти месяц прошёл!

– Нет, новых. Они пару дней назад пришли, – ответил боец. – Осенью из Мобана сбежали. Вроде как там кладбище воонго долго никто не чистил. А их отправили зачистку проводить, так они еле вырвались, когда нежить хлынула…

– Как же их через местный форт выпустили? – удивился я.

– Так, по слухам, там мудорь была. Она стену и обрушила, – ответил тот. – Пора мне уже идти… Разрешите?

– Ладно уж, беги! – кивнул я, оценив степень просушки вещей.

Стоило бойцу скрыться за дверью, как Пятнашка нетерпеливо спросила:

– Что там в приказе?

Я развернул свиток. Приказ обязывал меня явиться в Цитадель Форта Ааори сегодня в любое время. Свиток следовало предъявить на воротах. Внизу стояла личная подпись эра Ненари. Больше никаких подробностей не было. Захотелось свернуть приказ и выбросить. Останавливало только то, что эр Ненари – и, главное, его заместитель Энари – знали, что я не обязан подобные распоряжения выполнять. Вот если бы на Стену призвали, или на Форт кто напал – тогда да. Был бы обязан. И всё-таки приказ был отправлен… А значит, веские причины у эра имелись.

После завтрака я и Пятнашка отправились в Цитадель. Дождь лил как из ведра. Наверно, последний такой гадкий дождь этой зимой. Перерывы между ливнями становились всё дольше, воздух прогревался всё сильнее – и скоро уже должна была придти весна, а с ней наступит и ясная погода. Но в тот день мы изрядно промокли и продрогли. Зато стоило нам только шагнуть за ворота Цитадели, как появился вездесущий Энари.

– Шрам! Пятнашка! Хорошо, что вы сразу откликнулись! – жизнерадостно поприветствовал он нас.

– Энари, я не сов… – начал было я озвучивать своё возмущение по поводу приказа, но заместитель правителя только отмахнулся.

– Я помню о статусе твоего отряда! Однако надеюсь на твоё понимание. У нас просто беда, вот и отправили тебе обычный свиток… – лори развёл руками и указал на вход во внутренние помещения. – Пойдёмте, нечего мокнуть! По пути всё объясню.

Мы прошли по крытым переходам и оказались во внутреннем дворе. Энари остановился на крыльце под крышей, спасавшей от падающей с неба воды, и указал нам на двор.

– Вот, полюбуйтесь!..

Двор был полностью заставлен наскоро сбитыми навесами всех возможных размеров. А под ними сидели, потирая озябшие руки, десятки молодых нори – мужчин и женщин. Навесы если и спасали от дождя, то весьма условно. К тому же, одежда у нори была слишком лёгкой для такой погоды.

– Так, и что это должно объяснить? – поинтересовался я, глядя на дрожащих бойцов.

– Шрам, это наше пополнение! – скорбно ответил Энари. – И мы до сих пор не можем их всех разместить!

– Так… – кивнул я. – Это из тех, кто пришёл недавно?

– Они пешком шли от самого Мобана, – кивнул Энари. – После того, как новые нори перестали приходить, часть казарм переделали под склады. У нас не хватает помещений, не хватает тренировочных площадок… Да и опытные бойцы сейчас на Стене! Там опять неспокойно…

Я и Пятнашка выжидающе посмотрели на Энари, и тот, наконец, сдался:

– Шрам, прошу тебя!.. Возьми этих на себя, а? Потренируете их, обустроите… У тебя всё равно казарма пустая стоит…

– Так она потому и пустая, что у меня нормальных бойцов всего два десятка осталось! – возмутился я. – Кто их тренировать будет?

– Да ты сам их разбей на десятки! Ведь доплату дадим! – всплеснул руками Энари. – Ну хоть до весны, а? Эр выделил на каждого по четыреста ули в месяц.

Мы с Пятнашкой переглянулись.

– С чего такая щедрость? – подозрительно поинтересовался я.

– Да просто… – Энари посмотрел на меня, явно собираясь соврать. Однако вспомнил про мои способности и махнул рукой. – Надо из них быстро бойцов сделать. Вот прямо быстро! И нормальных…

– И на то есть причины?

– Слухи есть… – Энари стал говорить тише. – Неладное что-то происходит в Мобане, Шрам! Никаких вестей оттуда с осени нет… Корабли перестали приходить. Несколько последних торговцев, что подвозили припасы, жалуются, что их даже в город не пустили. При этом их не пустили, а три других корабля – задержали!

– И зачем вам быстро из нори делать бойцов? – поинтересовался я.

– Знаешь ли, есть опасения… – Энари замялся. – В общем, мы готовимся к худшему, Шрам…

– К худшему? – не понял я.

Энари оглянулся, проверив, что рядом никого нет, и прошептал:

– Там либо беспорядки, либо князя свергли… Разведчики до Тульи доходили: город закрыт, а за стенами пожары. Шрам…

– Да?

– Возьми новичков! Очень тебя прошу!

Первым желанием было послать его… к библиотекарям эра Ненари. Значит, средства на воспитание таких, как Та-ин, у них есть! А чтобы из нори отряд сколотить – не хватило наставников… Места в Цитадели полно, но пополнение они разместили во дворе… Однако, глядя на молодых девушек и юношей, жавшихся под навесами от дождя, я нехотя кивнул. Если я откажусь, для них не изменится ничего, а меня будет мучить совесть. Зато, согласившись, я могу воспитать из них хороших людей… и бойцов.

– Отлично! Пойдём, выпишем приказ…

– Энари, сможешь послать человека с запиской? – перебил я его.

– Да… А куда послать? – растерянно спросил Энари.

– Сейчас скажу. Нужна кожа и чем писать.

– Сейчас всё найдём! – кивнул Энари.

Вечером, когда моих новичков выпустили из Цитадели, пешком никому идти не пришлось. Умница Хохо быстро сориентировался и пригнал нужные десять телег к воротам. Конечно, выданные мне нори могли и на своих двоих добраться до казармы. Однако я хотел сразу дать бедолагам понять, что для них началась новая жизнь.

Казарма ожила. Простояв пустой почти два года, она снова наполнилась голосами, суетой и шумом. Новеньких нам дали почти восемь десятков. Нори были забитые и запуганные – и приученные стучать друг на друга. Так что в первые дни нам пришлось заниматься их перевоспитанием. Не знавшие другой жизни, они не могли взять в толк, что от них нужно. Однако мои бойцы добрым словом и тяжёлым кулаком быстро вышибли из них дурные привычки.

А вышибать было что… В Мобане никто внутренней организацией ааори не занимался. Эрлы князя руководили сотнями и назначали десятников. Все отношения внутри десятка оставались на совести самих ааори. В последнее время отношение стало более терпимым, но при этом в десятники пробивались личности отвратительные – и склонные к садизму. В результате процветало право сильного, когда боец понаглее мог попросту отбирать у своих соратников еду.

И хотя бежали в леса не самые удачливые, наглые и сильные, но парочка таких отморозков попалась и мне. И вот этих я наказывал безжалостно. Единственное, что меня просили не делать – это убивать. Я и не убивал. Когда вскрылось, что один из новобранцев каждую ночь выбирал себе новую девушку и насиловал, то он остался жив. Трижды. Когда я вытащил его с того света в третий раз, он уже умолял его простить. И обещал, что больше и не посмотрит на девушек.

Последний месяц зимы стал для остатков отряда каторгой. Впрочем, никто не жаловался. Новеньких нещадно сбивали из толпы в единый отряд – обучая работать в строю, видеть мудрость и заботиться друг о друге. И когда Энари приехал проверить моих подопечных, то встречали его не забитые жизнью существа, а готовые к службе бойцы. Пусть у них ещё было мало навыков, но они хотя бы стали больше походить на людей, чем на диких животных, едва поддающихся дрессировке.

– Отлично-отлично… – проговорил Энари, оглядываясь. – Я чего пришёл-то… Шрам, Пятнашка, будет Большой Совет лори и эров! Вам бы тоже прийти…

– Ничего интересного… – в тон ему ответил я. – Что нам там делать?

– Слушать послов из Мобана, – ответил Энари и, глядя на наши округлившиеся глаза, продолжил. – Сегодня с утра прибыли. Это стоит услышать, Шрам...

Глава 2

Обычно зал Большого Совета пустовал. Говорят, что в последний раз в полном составе Большой Совет собирали больше двух сотен лет назад. Просто не было в нём особой необходимости. Однако в этот раз эры решили, что новости должны услышать даже такие недокомандиры, как я и Пятнашка. Рассчитан зал был на большее число участников, чем в нём собралось сегодня. Даже если отозвать всё командование со Стены — занята была бы только половина мест. Кто и когда посчитал, каким должен быть зал? Почему решили сделать его именно таким? Основанный первыми ааори Форт надёжно хранил тайны своей истории.

Зал был сделан в форме амфитеатра, уходя нижними рядами в скалу, на которой высилась Цитадель, а верхними взбираясь на высоту третьего этажа. Никаких факелов в помещении не было — свет давали кристаллы, вмурованные в стены. Я вспомнил объяснения Соксона и Ксарга о том, что кристаллы, накопители и поглотители открыли совсем недавно, и усмехнулся: открытие-то оказалось с душком. Либо открыли заново, успев забыть об имеющихся знаниях, либо просто скопировали основы с уже существующих механизмов.

Стулья в зале Большого Совета были под стать самому залу – каменные и высокие. Каждый ряд спереди имел каменный парапет, так что сидевшие были видны только по пояс. По центру шла лестница, на которую можно было попасть с первого этажа Цитадели. Я и Пятнашка собирались сесть поближе, но стоило нам войти в зал, как стало ясно, что и сверху можно разобрать даже тихий шёпот. Зал был сделан так, чтобы голос выступающего перед Советом был слышен и понятен всем. Так что мы не стали лезть в первые ряды и спокойно пристроились сзади.

В толпе я заметил Скаса, Гун-нора, эру Зану — все сидели на первых рядах. Они нас не заметили, а я не стал подходить. Больше всего я мечтал о том, чтобы это собрание побыстрее закончилось, и можно было вернуться к тренировке новичков. Ведь времени до приезда новых больных оставалось совсем немного. Вот только смогут ли больные до меня добраться… В пору было расстроиться, что я не решился на переезд в Империю. Размышления помогли скоротать время – усевшись, мы всё ещё продолжали ждать. Перед первым рядом стоял только Энари, о чём-то переговариваясь с одним из эров.

Послы из Мобана появились спустя двадцать минут, а вместе с ними пришёл и эр Ненари. Послов оказалось трое – седой эрл, тысячник стражи из Мобана и мудрец-карающий. Появление последнего вызывало ропот среди собравшихся. Осознав, что внимание зала приковано к нему, карающий попытался сжаться и спрятаться за спинами своих спутников. Первой не выдержала эра Зана:

– Эр Ненари, приводить этого в зал Большого Совета – не лучшая идея!

— Возможно, но послов трое! — возразил эр. – И я не вижу причин, по которым карающего нужно исключить.

– А у меня, эр, есть тысячи причин прибить его прямо тут! — заявил ещё один эр из первого ряда. — И у почти всех здесь найдётся как минимум одна своя! И ни одной – чтобы оставить в живых.

— Одна всё-таки есть, эр Да-ри! – хмуро заметил Ненари. – Он посланник, а посланников убивать не принято.

А я невольно задумался, сколько причин убить карающего у меня. Оказалось, пока не очень много — штук пять. Впрочем, хватило бы и одной. Тем временем к перепалке присоединилась ещё одна эра:

-- Жаль, с нами нет Скаэна и Эл-оли! Вот уж кто бы размазал бы…

– Хватит! – эр Ненари гневно оглядел зал. – Хватит, эра Ла-нари! Всё, прекратите!

Зал затих. И правитель Форта Ааори хмуро оглядел собравшихся.

– У меня тоже нет причин любить карающих, – проговорил он, дождавшись полной тишины. – Но и нет ни единого повода убивать посланника! И если я его сюда пригласил, значит, на это имелись веские причины. Не находите?

Ответом ему было молчание.

– Мастер Са-ла-ван – не только карающий… Он несёт слово мудрецов Мобана… – проговорил эр. – И в его честности я не сомневаюсь, пусть даже другие его собратья по мастерству и показали себя не с лучшей стороны!

Эр снова оглядел зал, но, видимо, если его слова и заставили замолчать Совет, то ненавидеть карающего меньше участники не стали.

– Эрл Ре-лен, полномочный посол князя Мобана, – представил эр Ненари, но договорить ему снова не дали.

– А князь ещё тот же? Или уже новый какой? – со смехом спросил эр с длинной бородой из второго ряда, вызвав взрыв хохота.

Я же смотрел на эрла. Он стоял, сжимая в руках тубус для свитка. Костяшки пальцев у него побелели, смотрел эрл в пол. Эр Ненари вступил в перепалку с седым эром, а посол продолжал молчать. Неожиданно лицо его разгладилось, он сделал шаг вперёд и заговорил.

– Ааори! – его низкий и очень громкий голос на секунду оглушил всех присутствующих. – Меня не уполномочивали говорить это. Я скажу не как посол, но как эрл семьи Летар… Скажу как потомок тех, кто встретил плечом к плечу с вашими предшественниками последний Прилив… Я знаю, что у вас есть причины не желать с нами говорить. Есть!.. Но я знаю, что у вас есть и причины выслушать меня. Возможно, то, что вы услышите, заставит вас понять, почему прибыли я, мастер Са-ла-ван и тысячник Дено.

Ре-лен обвёл взглядом зал, но не нашлось никого, кто стал бы его сейчас перебивать.

– Но прежде, – проговорил он, – я хотел бы сказать, что присутствующие здесь послы никогда в своей жизни не унижали ааори. Ни я, ни мастер Са-ла-ван, ни Дено! Никогда! И я хотел бы сказать так про любого мобанца! Но не скажу… Я понимаю вашу нелюбовь к нам, и именно поэтому в посольство отправили нас.

Повисшее молчание нарушил всё тот же седой эр, что прервал Ненари:

– Говори, Летар! И говори так, чтобы все всё поняли сразу!

– Тогда я начну по порядку и самого начала… – проговорил эрл. – Это началось осенью. Встало кладбище воонго. Встало не так, как обычно – встало всё. Потеряв там более трёх десятков стражников и почти сотню ааори, князь объявил о необходимости провести большой выпуск из школы нерождённых. Мы выпустили почти пять тысяч новеньких. Князь приказал ловить и обыскивать проплывающие суда. Если находили ваших, то привлекали к подготовке. Поймали нескольких вэри... Я знаю! Я знаю, что вам это не нравится!..

Ре-лен снова опередил волну возмущения и усмирил недовольный ропот.

– Знаю… И мне это решение тоже не было приятным! Но князь не хотел сразу обращаться к вам. Гордость, чтоб её… Так или иначе, но на очистку кладбища были подготовлены силы, сравнимые с огромной армией. Семь тысяч ааори, тысяча стражников, сотня личной гвардии князя. Однако нежить «выплеснулась» при первой же зачистке. Насколько я понимаю, бежавшие после этого ааори смогли добраться до вас. Мобан оказался в осаде, но это ещё не самое страшное… Ааори подняли бунт! Первый бунт... Город и трущобы заполыхали.

– Надеюсь, вы не слишком удивлены произошедшим? – поинтересовался Скас, воспользовавшись паузой.

– Нет, Скас… Я не удивлён… – покачал головой Ре-лен. – Однако многие почему-то удивлялись. Впрочем, после усмирения бунта это не помешало Мобану снова начать выпускать ааори.

– Да вы с ума сошли!.. – усмехнулся седой эр.

– Да, мы все как будто сошли с ума… – неожиданно кивнул карающий Са-ла-ман. – И случилось это ещё раньше. Мудрецы предупреждали князя, мой орден, эрлов, но их никто не слушал! К концу года в школе на обучении находилось больше двадцати тысяч новых ааори, и ещё столько же было в городе. Нежить заполнила трущобы, нелюди кто бежал, а кто сам стал нежитью.

– Да, это так… – кивнул Ре-лен. – Однако все надеялись очистить предместья, и вот тогда мы и совершили главную ошибку. Вот только цену этой ошибки мы познали не сразу. Дено…

– Я тысячник стражи Дено! – третий посол выпрямился и принялся чётко докладывать. – В конце осени был получен первый слух о том, что среди ааори скрывается некто, кого они называют Вспомнивший. Я распорядился начать расследование. И расследование показало, что такие слухи и вправду ходят среди ааори. Но скрывается Вспомнивший не среди них – он где-то в городе. Я просил выделить мне дополнительных людей для продолжения расследования, но командование приказало сосредоточить силы на очистке предместий.

– Можно подробнее о расследовании?.. – попросил Энари.

– Да, – кивнул Дено. – Были опрошены люди, нёсшие службу в казарме ааори. Они часто подслушивали разговоры. По их свидетельствам, сначала о Вспомнившем знали единицы. Круг этих лиц нам удалось установить, но к этому моменту они все числились среди дезертиров. При таком наплыве новых ааори уследить за всеми было невозможно. К моменту расследования все слышали о Вспомнившем, но никто не знал, кто он и где он. К моему сожалению, мне пришлось арестовать несколько человек – нори и безымянных – и использовать пытки.

По залу пронесся ропот, но на защиту подчинённого встал Ре-лен.

– Прошу вас! Успокойтесь! – попросил эрл. – Я лично подписывал приказы, и я могу заверить вас, каждый из них заслужил ту боль, что на него обрушилась. Изнасилования, избиения…

– Да вы же сами их подталкивали к тому, чтобы они так себя вели! – не выдержал один из лори. – Вы же сами…

– Кремень! – прервал его крики Ненари. – Немедленно прекратить!

Лори заткнулся, а за ним с недовольным гудением притих и весь зал.

– На допросах стало ясно, что Вспомнивший скрылся, – продолжил Дено. – Скрылся в городе, но ещё продолжает влиять на умы ааори. Его воззвания на первый взгляд призывали ааори к подчинению, к сплочению и примирению… На первый взгляд. Именно тогда и было закрыто расследование.

– И совершенно напрасно… – продолжил Ре-лен. – Разбор истории этих воззваний показал, что все они исподволь вели только к одному. К открытому бунту.

На этот раз зал молчал, напряжённо ожидая продолжения. Только Скас яростно выдохнул сквозь стиснутые зубы: «Проклятье! Вы всё-таки довели до этого!», но под грозным взглядом Ненари не стал продолжать.

– Да, довели… – согласился Ре-лен. – Во время зачистки предместий ааори восстали. Они бросили стражу и гвардию, освободили нори в городе и ударили по школе нерождённых. Мудрецы Мобана и воспитатели школы сумели укрыться в горной крепи, но склады были разграблены, а сами ааори ушли в горы.

– Сколько? – хрипло спросил один из эров в первом ряду.

– Более пятидесяти тысяч человек, – хмуро ответил Ре-лен. – Сил, чтобы их удержать, у князя не было. Они объявились через десять дней на торговом тракте, перекрыв сообщение с Виором. А спустя ещё пять дней – ударили по предместьям Тульи. Местные ааори присоединились к ним. Это случилось восемь дней назад. Вот тогда наше посольство и было организовано и отправлено в Форт. К счастью, нам удалось зафрахтовать катамаран ску…

– Да, мобанцы со ску в последнее время очень дружны! – не выдержал я. Пятнашка пыталась удержать меня, вцепившись пальцами в руку, но уже наболело. – Удивлён, что ваше командование вообще решилось пообщаться с «порчеными»!

– Шрам! И ты?! – возмущённо вскричал Ненари, но зал уже разразился гневными криками.

– У меня нет причин любить ни мобанцев, ни ску! – ответил я. – Как я могу удержаться и не высказать это в лицо?

– Вы правы, Шрам… – согласился со мной Са-ла-ван, и его голос остановил волну возмущения. – Правы. Но пираты нас презирают, а чтобы добраться до Форта в шторм, нам нужен был корабль. Ску – не лучшая компания, но это лучшее, что было под рукой. К тому же, именно ску прислали воинов на помощь, когда мы готовили чистку. И именно ску не дали ааори грабить Мобан.

– И что мы должны сделать? Расплакаться или посочувствовать? – поинтересовался Скас.

– Я просто хочу, чтобы вы знали… – снова вступил в беседу эрл Ре-лен. – Те ааори, которые вырвались… Они не такие, как вы. И в этом наша вина. Ведь это мы показали им, как должен вести себя…

– Хозяин? – подсказала эра Зана.

– Зана! – зашипел Ненари.

– Нет, эр! – Ре-лен нахмурился. – Эра права. Хозяин… Это правильное слово. Хозяева позволяли себе то, чего не должны были позволять. И ааори теперь ведут себя как хозяева. Они грабят, насилуют, убивают, пытают… Они не видят разницы между взрослыми и детьми, между стариками и молодыми, между стражей и крестьянами. Север княжества опустошен и обескровлен. Такого не было даже во время последнего нашествия…

– Предпоследнего, – машинально поправил его Энари.

– Да, предпоследнего. Я привёз послание князя Мобана… – Ре-лен растерянно протянул свиток, что держал в руках, эру Ненари. – Там же и послание мудрецов Мобана. И князь, и мудрецы взывают о помощи. Мы не справимся с восстанием… Не сможем остановить кровавые расправы… Нам нужна помощь.

– В таком случае князю стоило лично приехать и сказать это! – воскликнул один из эров. – Тут, эрл, сидят люди, которые не ниже его по положению, но кого он посчитал ниже себя!

– Да тихо же! – попытался образумить его Ненари, но в этот раз сдержать гнев собравшихся он не смог.

– Они наплевали на свои законы, на нас и на законы Империи!

– Сначала они смешивают нас с грязью, на наших глазах травят ааори как зверьё, а потом просят о помощи!

– Сами понаделали – сами пускай и справляются!

– А не Стене кто подежурит?

– Да я лучше отправлюсь им помогать! Чем буду помогать вам! – вскочил со своего места Кремень. – Просят они!

Лори сплюнул и направился к выходу.

– Кремень! – эр Ненари попытался его остановить, но тот молча сорвал свою брошь и кинул её на пол. – Что это значит?

– Я покидаю службу, эр! – проговорил он. – И уезжаю.

– Куда ты собрался уехать?! – кажется, это был Энари, но я не разобрал.

– А это моё дело… – буркнул тот, покидая зал.

За ним потянулось ещё четверо лори, потом встал ещё десяток. Ужас, застывший в глазах не только послов, но и в глазах эров Форта, был красноречивее слов. Понимая, что происходит что-то совсем не то, я снова позволил себе открыть рот:

– Империя! Когда князь обратится за помощью к Империи?

Я говорил, а перед глазами вставали лица безымянных девушек, которых насилуют обозники, два покачивающихся на ветру трупа повешенных, ааори, ползущие на пузе через лагерь у Пущи, презрение в глазах мобанцев и виорцев. Однако мои слова остановили исход. Только пятеро лори покинули совет, бросив бляхи.

– Империю призовут в середине лета, – ответил Ре-лен, глядя прямо на меня. – Если ничего не изменится, первые руки Императора будут в княжестве осенью. Мне жаль…

– Мы услышали вас… – проговорил эр Ненари. – Нам нужно время принять решение.

– Я не смогу ждать ответа! – Ре-лен кивнул, но горечи в его словах было столько, что хватило бы на десять человек. – Мы не имеем права заставлять и даже просить. Но я хотел, чтобы вы хотя бы узнали о произошедшем. Я не смогу ждать ответа и отправлюсь назад… Моё имение на севере, и я отправлюсь его защищать. Но если вы решитесь нас поддержать, то прошу… Не тяните с этим…

Эрл сошёл со сцены и направился к выходу. За ним потянулись тысячник и мудрец. В полной тишине, мимо расступившихся лори, которые так и не решились покинуть зал Совета, делегация покинула зал.

– Мы соберёмся снова… – проговорил эр Ненари. – Всем нам придётся решать, что делать. Я тоже не могу заставить никого из вас присоединиться к подавлению бунта. Но я прошу всех вас подумать о том, что случится, когда придёт имперская пехота. И прошу вас помнить о том, что мы обязаны помогать Мобану в защите от нежити, изменённых… и ааори. Таков древний договор. И не выполнить его – стать клятвопреступниками. Спасибо всем, что пришли и выслушали.

Ненари и Энари покинули зал Совета в такой же мёртвой тишине, как и послы. Решив больше не задерживаться, я встал и потянул за собой Пятнашку. Мы были первыми, кто решился уйти сразу за эром. Стоило нам выйти, как девушка зашипела мне на ухо:

– Шрам, ты промолчать не мог?

– Не мог, – хмуро ответил я. – Если бы мог – промолчал бы.

– Проклятье! – в сердцах бросила моя добропорядочная домохозяйка. – Сраные мобанцы, чтоб им пусто было!

– Им уже пусто… – позразил я. – И будет ещё хуже. Надо поговорить с нашими воспитанниками и ветеранами…


Убедить бойцов помочь мобанцам я не мог, да и не пытался. Я пытался добиться хотя бы того, чтобы никто не присоединился к восставшим. Кремень, несколько лори и пара сотен нори всё-таки покинули Форт. Они старались, убеждали, злились, но против них встали все эры и оставшиеся лори. А потом появились первые беженцы. Я наблюдал за ними с другого берега, когда наведался в лабораторию Ксарга и Соксона.

Тысячи две крестьян и горожан – женщины, мужчины, старики и дети. В оборванных одеждах, исхудавшие, с потухшими глазами – а за спинами почти пустые мешки. Они пришли с севера. Со стороны Пущи. Их вели три десятка молоденьких ааори. Парни и девушки, такие же тощие и голодные. Уже потом я узнал, что сначала ааори было больше. Но часть так и осталась на дороге, повстречавшись с Кремнём. Они жертвовали жизнью, чтобы дать беженцам добраться до Форта.

Скас потом пересказал мне их историю. Он лично присутствовал на допросе. Слова Ре-лена подтвердились. Те ааори, что пришли с беженцами, были среди восставших. Они выпустились осенью, перед первыми заморозками. И почти сразу узнали о Вспомнившем. Для них, повидавших унижения и оскорбления, воззвания к сплочению были не пустым звуком. И когда ночью, перед зачисткой предместий города, появилось последнее из воззваний, они, как и все, бросили мобанцев с нежитью и кинулись к школе нерождённых.

Огромная армия, нагруженная припасами, оружием и повязанная кровью, пересекла Граничные и обрушилась на посёлки со стороны Виора. Людей вырезали жестоко, но при этом в их армии поддерживалась жесточайшая дисциплина. Резали всех, не оставляя в живых никого. Склады с провизией опустошили, и у них появился обоз. Но вот Вспомнившего, который носил закрытый шлем с маской, описать ааори не смогли. Однако сразу рассказали, что Виор лидера восставших не волновал. Вспомнивший жаждал поквитаться с Мобаном.

Армия повернула на восток и двигалась до торгового тракта, вновь устремившись по дороге на юг вдоль берега Мелкого моря. Следующий удар они нанесли по Горной крепости, где стоял объединённый гарнизон мобанцев и виорцев. Крепость в горах и стала опорным пунктом восставших. Оттуда они грабили все проходящие на юг и на север караваны, реквизируя весь товар. Оттуда совершали набеги на северные области княжества. Оттуда их армия вышла к Тулье.

Именно там, в предместьях Тульи, первые ааори не выдержали и бежали. Зная про Форт, они помогли многим местным уйти на юг. При этом если сначала ааори было две сотни, то до Форта добралось значительно меньше. Перед степью они наткнулись на отряд Кремня – и тот попытался добить и беженцев, и «предателей», как он назвал бежавших ааори. Однако многие шедшие с ним из Форта нори встали на сторону беглецов. В быстром бою часть людей полегла, и Кремень отступил с пятьюдесятью бойцами, преследуемый теми, с кем вместе покинул Форт.

Об их судьбе узнать удалось от новых беженцев, также пришедших в сопровождении безымянных. Кремень, трое лори и шестеро нори добрались до восставших. Эта колонна беженцев встретила их отряд у Пущи, но нападать Кремень не стал. Спустя два дня беженцы наткнулись на следы жестокого боя. Нори, пытавшиеся остановить Кремня, всё-таки догнали остатки его отряда. Помог им в этом отряд разведчиков Форта. К тому моменту Кремень уже совершил преступления, за которые его можно было смело вздёрнуть на первом же суку.

За считанные дни отношение к восстанию начало меняться. Город наполнялся всё новыми и новыми беженцами, приносившими с собою истории зверств восставших. Ре-лен снова не соврал – они вырезали всех. Насилие, зверства, издевательства… Вспомнивший вёл за собой не людей, а ополоумевшую армию спятивших. И даже поддержавшие его ааори начинали бежать в единственный оплот здравомыслия, как теперь называли среди них Форт. И это название переняли беженцы – те, кто ещё вчера презрительно плевались при виде ааори, теперь пытались спастись в оплоте «порченых».

– Кровь и боль меняют людей, – мрачно заметил Воас, когда я с Пятнашкой, Ножом и Одноглазым сидели в «Старике вэри», обсуждая новости. – Вчера они ненавидели нас и презирали, а сегодня уже бегут искать у нас защиты.

– Лучше бы они раньше об этом подумали! – сплюнул сквозь зубы Нож. – Когда мы шли к Пуще, я не заметил разницы между поведением обозников и стражников.

– Тогда они были в силе… Чувствовали себя хозевами… – заметил старик, ставя нам на стол бочонок с элем. – А теперь и сами познали чувства ааори. Боюсь только, судя по новостям, нас уже объявили среди восставших предателями и трусами.

– А я не боюсь… – ответил я. – Это им надо бояться, а не нам.

Беженцев становилось всё больше с каждым днём. Люди бежали от Тульи, оказавшейся в осаде. К чести местного гарнизона и части ааори, защитники города встали насмерть. Забыв былые обиды и взаимную ненависть, глядя, как горят посёлки вокруг, слушая рассказы беженцев, город сплотился – выставив на стены десять тысяч защитников. Пусть большинство из них были лишь ополченцами, впервые взявшими в руки копьё и лук, но и среди нападавших хватало бойцов почти без опыта. И армия ааори отступила к Аи-рене.

Вот только они не стали там надолго задерживаться – и обрушились на разорённые за несколько лет до того окрестности Тури. Сунуться к Аангу ааори пока боялись, не зная, как отличить мобанцев от жителей имперского посёлка, куда тоже бежали выжившие. Однако армия восставших регулярно теряла бойцов – разочаровавшиеся в восстании ааори на баржах или через Линг устремлялись в Форт. Рассадник порчи неожиданно стал символом надежды и спасения.

Однако были в новостях и особенно тревожные детали. К ааори начали присоединяться аори. Сброд из Виора и Мобана стягивался под знамена Вспомнившего, пополняя ряды армии. Те, кто давно уже оказался на задворках жизни, с удивлением почувствовали своё родство с теми, кого всегда унижали. Теперь летучие отряды восставших практически перекрыли сообщение между Тульей с одной стороны, Мобаном, Аангом и Тури – с другой, а с Виором – с третьей. Весна уже началась, и времени на то, чтобы решить, чью сторону занять, у Форта оставалось всё меньше и меньше.

Глава 3

В любой другой год уже вовсю бы шла подготовка к походу в Пущу. Но не этой весной. Во-первых, восставшие вряд ли бы упустили момент пощипать силы Форта. Во-вторых, разведчики сообщили о начале нашествия, и тысячи ааори выдвинулись к Стене. Нашествия ждали давно, а потому времени на подготовку хватало. Ни я, ни мои бойцы, ни вверенные мне новички в боях участия не принимали.

Мы остались в Форте и продолжили тренировки. Сотня уже раздулась до ста пятидесяти человек — Энари заботливо отправлял ко мне всё новых и новых ааори. От них я и узнавал всё больше подробностей про то, что произошло в Мобане и почему началось восстание. Я с удивлением понял, что даже постоянная «чистка рядов» ааори, которую устроил князь, не дала оборваться памяти нерождённых.

Истории, легенды и рассказы о том, «как было раньше», продолжали храниться среди новых выпусков школы нерождённых. Единицы выживших по крупицам сохранили знания о Форте, об эрах и лори. Ходили там легенды и про меня с Пятнашкой — нори, сумевшего обмануть князя и уйти на службу в Линг. Новое командование старалось стереть память о прошлых годах, но память, как всегда, оказалась сильнее.

Истории передавались из уст в уста, обрастали домыслами и выдуманными подробностями. С каждой новой передачей рассказы становились всё более сказочными, но при этом оставались частью ааори. И новые поколения бойцов жили в постоянном кошмаре – но знали, что надежда есть. Надо лишь держаться и искать возможности. На этом и сыграл Вспомнивший. Подогревая интерес, он распространял истории о другой жизни, о необходимости сплотиться и поддерживать друг друга. И принципы Пятнашки, ставшие основой нашего отряда, обернулись совсем другой стороной. Ааори замыкались на самих себе, стараясь собрать как можно больше знаний о своих прошлых жизнях. И когда прозвучал призыв к восстанию — все они устремились в бой против своих бывших хозяев.

Стоило Вспомнившему взять власть в свои руки, как на ааори обрушилось то, название чему в этом мире знали, по всей видимости, только лидер восстания и я. Пропаганда. Я помнил о ней из снов про Касана, а Вспомнивший… Я тогда ещё не знал, но уже подозревал у него похожий источник знаний. Уж очень он правильно действовал, «промывая мозги»… Однако даже после такой «промывки» не все ааори озверели. Хватало и тех, кто продолжал помнить истории про Форт, эров и вэри в их изначальной версии. Всё меньше они решались опровергать, боясь быть запоротыми до смерти – и всё больше боялись Вспомнившего. А потом стало ясно, что терпеть их больше не станут. И ааори побежали из армии восставших, помогая местным добраться до безопасных мест.

В этом крылась ещё одна опасность. Если раньше ряды «фортовцев» пополнялись, то вскоре это прекратилось. А потом некоторые даже решились переметнуться обратно… По всему выходило, что к середине весны в Форт доберутся последние противники Вспомнившего, и его монолитная армия наконец получит полную свободу – грабить и убивать. Присоединившиеся к восставшим местные также поддавались убеждению – и даже старались найти среди своих предков ааори. «Правильные аори» – так они называли себя.

Нашествие было отбито. Вскоре начали возвращаться бойцы со Стены. В этот раз Дикие Земли больших сил не собрали, так что ещё через пару лет можно было ожидать повторения. Однако к этому моменту либо Форт будет готов встретить тварей, либо княжество опустеет. Это понимали и эры, и лори, и вэри, и даже рядовые нори. Больше откладывать решение было нельзя — и Ненари снова объявил сбор Большого Совета.


Вечером накануне Совета я сидел в гостиной и смотрел на огонь. Пятнашка ушла спать, в доме было темно — и только пламя в камине весело потрескивало и развеивало мрак. На улице было тепло, но отказать себе в удовольствии смотреть на огонь я не мог.

Старческая рука протянула палку и поворошила поленья в костре. Сноп искр взметнулся в темноту к звёздному небу.

Каменистая полянка посреди леса, полного ночных звуков. Глубокое небо, пронизанное звёздами. Яркий костёр. И рядом старик с раскосыми глазами, сидящий на бревне… Всё именно так, как и должно быть.

– Нет, не всё… – старик покачал головой. — Должно было быть иначе. Но каждый сам выбирает свой путь к вершине.

— А как должно было быть? – поинтересовался я.

— Знаешь, есть такое насекомое – пожиратель муравейников. Оно проникает в муравейник, подражая муравьям, и заражает все запасы пищи своей слюной. Вскоре муравьи меняются, перестают подчиняться матке и начинают слушаться пожирателя. А тот уже откладывает свои яйца и сам становится новой маткой. Вот только едят его детки не пищу муравьёв, а самих муравьёв…

Старик снова поворошил дрова, и новый сноп искр взметнулся к небу.

– Иногда надо поступать не как проще, а как сложнее… Однако выбор сделан! — старик улыбнулся. -- И кто знает, что лучше – сделанный выбор или упущенный шанс.

– Какой шанс? Я что-то выбрал? – удивился я. – Я всего лишь люблю смотреть на огонь…

– Смотреть на огонь можно бесконечно, а ты – рвёшься к огню, как мотылёк.

Мотылёк выпорхнул из темноты и смело рванул в пламя. Его крылья вспыхнули, и хрупкое тельце упало между дров.

– Ты не всегда понимаешь, почему поступаешь так, а не иначе… Но разве не в этом вся прелесть? – спросил старик. – Разве право выбирать не даровано нам свыше?

– Я выбрал? – спросил я и сам понял ответ. – Да. Я выбрал.

– Вот и хорошо, что выбор сделан… – кивнул старик. – И какими бы последствиями он ни обернулся – не жалей. Хотя, возможно, выбери ты иной путь, и вся история могла сложиться по-другому.

– Но тогда и конец истории тоже был бы другим! – задумавшись, ответил я.

– Нет, конец истории почти не изменился бы… Однако выбор, который его определит, ты ещё обязательно сделаешь, Шрам!

Лицо старика начало таять.

– Шра-а-ам!

Пятнашка трясла меня за плечи.

– Шрам, там кто-то стучит в дверь! – заметила она. – И если ты думаешь, что открывать буду я, то даже не надейся! Я девочка, и мне немного страшно…

Сбрасывая остатки сна, я поднялся. К нам и вправду громко стучали. Готовый к неприятностям, я достал меч и открыл дверь, но защититься от этих неприятностей мечом бы не получилось.

– Наконец-то! Возмутительно!

– Шрам, мы уже не в том возрасте, чтобы стоять под дверью!

Несмотря на показное возмущение, Соксон и Ксарг хитро улыбались, глядя на меня. За их спинами хихикал Грапп.

– Рад вас видеть, мэтры! Вы в гости или по делам? – я достал ключи от лаборатории и протянул Ксаргу. – Останетесь у меня? Или сразу в лабораторию?

– Сколько вопросов, мальчик мой! – Ксарг взял ключи. – Но из перечисленных вариантов ты не учёл один. Бери свою жену, бочонок вина – и дуйте с нами в лабораторию!

– Ночь уже! – возмутилась Пятнашка, улыбнувшись.

– На том свете отоспитесь! – невозмутимо ответил Ксарг. – Грапп, помоги с вином!

Спустя десять минут мы погрузили вино с припасами в телегу и поехали по ночным улицам Форта в сторону лаборатории. Пару раз стражники из аори пытались нас остановить, но, заметив Ксарга, в последний момент решали пройти мимо, просто поприветствовав и пожелав спокойной ночи.

В лаборатории тоже был камин, который и запалил Соксон, пока мы с Граппом перетаскивали пожитки. Среди них обнаружились плетёные кресла, стол и даже три складных кровати. Похоже, отправившись в поездку, мудрецы не стали отказывать себе в комфорте. Лёгкая плетёная мебель быстро заполнила комнату, создав уют в давно брошенном помещении. Мудрый ветер разом вымел скопившуюся пыль на улицу, а пламя камина заставило меня успокоиться и почувствовать себя почти как дома.

От вина я отказался, предпочитая пить эль. Потом я, конечно, начну засыпать на ходу. Однако первое время алкоголь дарил бодрость и силы. Главное – не переставать пить. А пить много вина я просто не мог. Слабенький эль в этом вопросе был гораздо удобнее и приятнее.

– Конечно, ты сгораешь от любопытства, что мы тут делаем! – начал Ксарг, но в этот раз мне удалось его ошарашить.

– Не-а. Вы на Совет приехали, – ответил я. – Собираетесь давить на мудрецов Мобана.

– Что-то ты больно умный стал в последнее время… Не к добру это! – заметил Ксарг, усмехнувшись.

– От вас понабрался, мэтры! – признался я.

– Ну раз от нас, тогда к добру! – закивал Соксон.

– В общем и целом ты прав, Шрам, – Ксарг откинулся на спинку плетёного кресла. – Это наш последний шанс узнать про вас правду. И закончить моё исследование. Иначе я не уверен, что дождусь, когда вы раскопаете нужную книгу.

– Пока, мастер, получается, что мы можем проиграть… – заметил я. – Вы же слышали про размеры армии?

– Слышал! – кивнул Ксарг. – Но это не армия – это сброд. Отлично воюют против крестьян и горожан. Однако против настоящей армии ничего не стоят.

– Но и мы не армия, мастер! – возразил я. – И вы отлично это знаете.

– Шрам, мне нужна помощь на Совете, – Ксарг неожиданно серьёзно взглянул мне в глаза.

– Сколько всего бойцов у Вспомнившего? – спросил я.

– Если не ошибаюсь, – заметил Соксон, – то в последний раз насчитывалось почти сто тысяч…

– И сам подумай, сколько тут вас в Форте? – поинтересовался Ксарг. – Тысяч пятнадцать?

– Если соберём резервы – будет и двадцать… – заметил я.

– А как ты убедишь эти резервы идти в бой? – спросил Ксарг. – Да вы своих бойцов сначала убедить попробуйте!

– Люди ведь умирают! – заметил я.

– Люди всегда умирают, Шрам, – возразил Ксарг. – Вот только поляжете вы, и умрёт гораздо больше людей. Вы решили сами сделать всю работу и думаете, что вам будут благодарны?

– Позволю себе напомнить! – сварливо добавил Соксон. – В прошлый раз вам тоже были очень благодарны! И чем обернулась эта благодарность?

– Так что вы хотите? – сдался я.

– Чтобы завтра Совет принял не то решение, которое продавливают эры! – жёстко сказал Ксарг. – И я лично приду на ваш Совет и расскажу пару историй из жизни Мобана и князя. А потом я хочу, чтобы вы разошлись и занимались своими делами. И не лезли пока в эту войну!

– Пока? – уточнил я.

– Да, пока не прибудут в Форт Ааори послы с полномочиями и верительными грамотами, пока Форт не окажется защищён от Мобана, пока не будет утверждён новый порядок передачи ааори из Мобана в Форт… И пока в моих руках не будет знаний, как создают ааори.

– И каждый день где-то будут гибнуть люди… – напомнил я.

– Будут, – Ксарг жёстко кивнул. – Люди гибнуть будут. Но если вы сейчас спасёте мобанцев, где-то ещё много десятков лет будут гибнуть ааори. Много ааори, Шрам… На руках мобанцев крови больше, чем на руках нежити в Пуще!

– Я так не могу…

– Мальчик мой, сейчас ты думаешь сегодняшним днём! – проговорил Ксарг. – Однако в этот день решается, что будет не только завтра, но и много лет спустя. Однажды вы уже совершили эту ошибку, Шрам! И ааори почти на три тысячи лет стали рабами жителей княжества. Хотите повторить?

– Нет, пожалуй…

– Тогда поддержи меня завтра на Совете! – сказал Ксарг. – Тебе доверяют, тебя знают, тебе верят… Поддержишь ты – поддержат и остальные. И никакой эр Ненари не сможет переломить это решение! Большой Совет – это не шутки.

– Все эры готовы выступить… – заметил я.

– Все эры очень не хотят терять своё положение, – ответил Ксарг. – Все эры давно зажрались со своим эрством… Ведь это они согласились на тот порядок вещей, который есть сейчас. Приди я к любому из них – и меня даже слушать не будут! Вежливо выпроводят со всеми почестями…

– А Скаэн и Эл-оли? – спросил я.

– Они были лучом света в тёмном царстве… Но их нет, Шрам, и они уже не вернутся в Форт… – Ксарг вздохнул. – Ааори тоже не вечны, мальчик мой! Вы живёте долго, но вы не можете навсегда осесть в Форте. Эта бесконечность требует немалой цены.

– Где они? – закусив губу, спросил я. – В Империи?

– Это не моя тайна, Шрам… – покачал головой Ксарг. – Однако со временем ты её обязательно узнаешь. Я тебе не скажу.

– Точно?

– Точно… – кивнул Ксарг. – Однако, что делать с восстанием, придётся решать здесь и сейчас. Если ты готов – скажи.

– Да куда я денусь… – буркнул я, чувствуя, как засосало под ложечкой. Если ещё днём я рассчитывал отсидеться на задних рядах, то сейчас мне предстояло выступить против эров и принятого ими решения. А я совершенно не был уверен, что за мной радостно пойдут другие лори. Да я и сам хотел бы выступить против восставших…

– Шрам, ты ведь знаешь, что я прав? – спросил Ксарг, внимательно глядя на меня.

– Подозреваю что-то такое… – честно ответил я.

– Тогда просто доверься мне! Если вы не дадите своего ответа делом или словом, к вам прибудут совсем другие послы. И вот тогда вы сможете договориться. Но не спешите! Не торопитесь кинуться в этот бой. Не забывай, вам придётся убивать других ааори. А это может быть сложнее, чем тебе сейчас кажется…


Зал Большого Совета в этот раз был наполнен чуть больше, чем в прошлый. Стена практически осталась без прикрытия, в Форте собрались все лори, а эр Ненари даже спешно произвёл в лори нескольких вэри – было у него такое право. О том, что в городе появился Ксарг, большинство пришедших не знало. Однако эр Ненари нервничал – видимо, ему уже успели донести. Из-за этого начало Совета прошло как-то скомканно. Эр пытался как можно быстрее вынести на обсуждение вопросы, которые его интересовали, продавить нужное решение – и закрыть Совет.

Ксарг появился именно тогда, когда и собирался. Перед первым голосованием, которое утверждало сбор резервов по всему Форту. Многие из молодых лори не обратили внимания на старика, спокойно идущего к месту выступления, но другие напряжённо провожали его взглядом. Эр Ненари сделал шаг, пытаясь перегородить проход, но спокойный голос мудреца прервал эти поползновения.

– Осторожнее, молодой эр! Вы собираете сделать, не побоюсь этого слова, весьма бунтарский шаг! – Ксарг даже не попытался остановиться. – И кто знает, к чему он приведёт…

– Не настолько уж я и молод, мастер! – заметил эр Ненари, отступая. – Ваше преимущество в полторы сотни лет кажется мне слишком призрачным.

– За эти годы я понял больше, чем за предыдущие три столетия! – веско заметил Ксарг, проходя мимо. – Ну вот и мне довелось побывать на Большом Совете… Очень рад видеть здесь столь много новых и молодых лиц!

– Мастер, всё это не очень смешно… – заметил один из эров, но Ксарг только улыбнулся в ответ.

– Разве? Знаете, мир вокруг настолько жестокий, что если не смеяться, то можно сойти с ума и не дотянуть до моих преклонных лет… – мудрец внимательно посмотрел на светильники. – Мудрецы Империи много лет бились над тем, чтобы научиться запасать мудрость. И вот, пожалуйста! Достаточно было тут стены поковырять!

– Этот зал многое бы потерял после ваших ковыряний… – негромко заметил эр Ненари.

– Несомненно, но ведь потом можно просто всё вставить назад! – заметил мудрец. – Зато устройства и механизмы, что работают на мудрости, стали бы доступны лет на пятьсот раньше! И если бы это не было так смешно, то, откровенно говоря, мне было бы сейчас тоскливо и грустно. Но я смеюсь!

Подтверждая свои слова, Ксарг издал тихий смешок.

– Если кто-то не знает меня в лицо, то буду рад представиться. Я высший мудрец Империи, советник Его Императорской Полубожественности Эотана Четвёртого – Ксарг. И я рад видеть вас, участников Большого Совета Форта Ааори! И рад, что мне представился случай сказать вам пару слов.

– И над ними надо будет подумать! Да, мастер? – весело осведомился знакомый по прошлому совету седой эр.

– Самым серьёзнейшим образом, эр Зол[1]! – ответил Ксарг. – Самым серьёзнейшим. Я думал, с чего бы мне начать… Однако так уж получилось, что сейчас я точно знаю, с чего. К сожалению, эту грустную новость я узнал по пути в Форт Ааори. На берегу, под скальным обрывом, по пути сюда я обнаружил останки катамарана ску. Я бы решил, что просто шторм постарался, но слишком уж укрытая от глаз была бухта, где они нашлись – и слишком уж характерные следы были на этих катамаранах… Такие остаются, когда их берут на абордаж корабли пиратов. К тому же, десяток вкопанных столбов с шипящими на них неживыми наводили на мысль о весьма изощрённой казни… Кстати, один из неживых был одет, как эрл Ре-лен.

[1] Зол – производное от слова «злой», а не звуковое сочетание местного языка.

– Кто это сделал, мастер? – спросил Скас, не обращая внимания на недовольные взгляды эров.

– А сделал это тот, дорогой Скас, кто очень не хотел, чтобы послы вернулись к князю! Да и вообще вернулись! – усмехнулся Ксарг. – Впрочем, есть у меня свои уши в Мобане. И в уши эти однажды попала удивительная история о том, как князь задумал провести «порченых»…

– Остановитесь, Ксарг! – попросил Ненари.

– Обязательно! Вот только разбегусь немного… – усмехнулся мудрец. – Так вот, идея была проста – отправить в Форт липовых послов, чтобы те залили в ушки наивных ааори то, что те хотят услышать. Благо и кандидаты имелись – «любители порченых».

– Не верю! – крикнула эра Зана, и её поддержал ещё десяток голосов и недовольный гул.

– Да ради богов, я же и не заставляю! – усмехнулся Ксарг. – Ведь моё-то положение, эра, зависит исключительно от благосклонности Императора, но никак не от какого-то мелкого князька с юга Империи. В отличие от вас… Так вот, была сделана поддельная грамота, было сформировано посольство, и были найдены ску для перевозки. И даже пираты нашлись, которые должны были уничтожить свидетелей. Ведь все знают: пираты не любят мобанцев, но с недавних пор любят ааори…

– Мастер, прошу вас! – проговорил эр Ненари. – Подобное требует доказательств, а их у вас…

– А мне и не надо! Ведь ещё раньше я узнал прелюбопытнейшую деталь из жизни князя Мобана и его окружения… – продолжал Ксарг. – Когда началось восстание, было сделано всё, чтобы в первую очередь натравить восставших на Форт Ааори. И лишь потом – на Мобан. Половина так называемых «воззваний» Вспомнившего – написаны были во дворце князя. Они были сделаны самими мобанцами. Поэтому и противоречат друг другу в некоторых призывах, что немало удивляло ааори. Не можешь остановить – возглавь… Да и сейчас, я точно знаю – и даже имею много доказательств – среди отребья, что прибилось к восстанию, есть люди князя. И они делают всё, чтобы натравить их на Форт.

– Звучит слишком невероятно! – заметил эр Зол. – Мне казалось, что князь Мобана не слишком умён.

– Слишком сложно! – поддержал его другой эр.

– И, тем не менее, это так. Сомневаться не приходится… – Ксарг усмехнулся. – Возможно, князь – не самый умный человек, но советников у него хватает. Один отряд восставших попал на земли имперского посёлка, и среди них был человек князя. И знаете, через пару дней пел он так, что ему бы обзавидовались все менестрели мира!

Зал молчал, но по эмоциям я ясно чувствовал, что Ксаргу не верят.

– В итоге, у вас есть два пути. Первый – сделать так, как просит князь, и выступить против восстания. Сто тысяч – немалая сила, чтобы оставить от вашей армии мокрое место. И погибнут тогда все – эры, лори, вэри. Все те, кого князь не мог бы сам и пальцем тронуть. Какой подарок судьбы вы ему преподнесёте в этом случае!.. Какой поистине княжеский дар!

Мудрец обвёл взглядом ряды собравшихся и улыбнулся.

– Но есть и другой путь! – продолжил Ксарг. – Путь неприятный, путь хитрый… Однако приведёт он всё-таки к тому, что восстание будет подавлено, а вы, наконец, обретёте свободу от Мобана. Но тогда надо ждать…

– Немыслимо! – воскликнул кто-то из эров. – Да вы хоть понимаете, что там происходит?

– Да, понимаю, – согласился Ксарг. – Вот только кто до этого довёл?

– Не важно, кто довёл! – отрезал эр Ненари, нахмурившись. – Важно, как остановить!

– Так вы и довели… – ответил Ксарг, и зал погрузился в зловещую тишину. – Разве не вы решили выкупать ааори вместо того, чтобы попытаться их отбить? Ведь могли, эр, могли! Начали бы давить на Мобан, и князь пошёл бы на ваши условия. Но вы же не хотели конфликта….

Ксарг отвернулся от Ненари и посмотрел на первые ряды, где сидели эры:

– А разве не вы требовали терпеть и не вступать в драки с мобанцами? А, может быть, вы попытались защитить нори, оставшихся в Мобане? Тоже нет?

– Вы перевернули всё с ног на голову, мастер! – заметил эр Зол.

– Разве? А вот мне кажется, что я, напротив, расставил всё по местам и разложил по полочкам! – грустно улыбнулся Ксарг. – Ведь это руководство Форта годами позволяло относиться к ааори всё хуже и хуже. Струсили? Ну так это всем было понятно! В том числе, и молодому князю Мобана.

– Никто вам не верит, Ксарг, – спокойно проговорил Ненари. – Вы уж извините, но играть в ваши игры никто не станет!

– Думаете, мы будем играть в ваши игры, эр? – громко спросил я, поднимаясь со стула.

– Я не совсем понимаю, Шрам… – заметил Ненари. – Что ты…

– Все играют в игры, эр! – ответил я. – Ксарг, вы, князь Мобана! Почему вы сейчас решили за всех, в чьи игры мы будем играть, а в чьи – нет?

Взгляды сидящих в зале обратились на меня.

– Шрам, просто не стоит слепо играть…

– Эр! – я снова оборвал Ненари, и у того даже щека дёргаться начала. – Зачем вы собрали здесь нас всех?

– Чтобы принять решение! – нервно улыбнувшись, ответил он.

– Так почему вы не даёте нам его принимать? – спросил я. – Почему вы сейчас затыкаете мастера Ксарга? Почему пытаетесь заткнуть меня? Почему торопите и не даёте нам подумать?

– У нас не так много времени, Шрам! – заметил эр.

– У нас достаточно времени, эр! – ответил я. – У меня так вообще очень много!

– Шрам, о чём вообще речь? – крикнула Зана.

– Речь о том, что эр Ненари, похоже, хочет принять решение, которое убьёт тысячи ааори Форта! Однако так, чтобы приняли его мы! – ответил я. – Потому что если есть хотя бы маленький шанс того, что мастер Ксарг сейчас сказал правду, то эр Ненари подталкивает нас к тому, чтобы умереть в войне против восставших!

– Ничего подобного, Шрам! – возмутился Ненари. – Просто я понимаю, что если придёт Империя – нам всем не поздоровится. Если мы сейчас будем тянуть, плохо будет и нам, и мобанцам!

– А так ли уж плохо, что придёт Империя? – поинтересовался Скас.

– Мы лишимся нашего Форта! – возразил Ненари.

– Это ты лишишься власти в Форте! – заметил Скас, усмехнувшись. – А вот Форт останется стоять! Знаешь, о чём я жалею, Ненари?

– Догадываюсь…

– О том, что пару столетий назад правителем на Совете Эров выбрали тебя, а не Скаэна! Никогда на моей памяти Форт не оказывался в таком страшном положении, как сейчас!

В зале повисла тишина. Эры переглядывались, лори молчали, однако в их эмоциях наконец-то звучало сомнение.

– Не моя вина, что так сложились обстоятельства… – заметил эр Ненари. – А Форт бывал и в худшем положении. Но хорошо!.. Признаю, вы правы. Даже если часть из сказанного мастером Ксаргом – правда, выступать сейчас будет самоубийством. Но когда же выступать?

– Когда вы заставите князя Мобана пойти на переговоры. Князя! – проговорил Ксарг. – А не его прихвостней и подставных послов. Думаю, что долго ждать не придётся.

Мудрец улыбнулся и двинулся по лестнице к выходу. Ксарг ушёл, но Совет был сорван. Голосование по вопросу поддержки Мобана после долгих споров провалилось. Если до выступления Ксарга можно было рассчитывать на поддержку большинства, то теперь не набралось и половины. Далеко не все поверили мудрецу, но многие прислушались ко мне и Скасу. Зато все поддержали поход в Пущу и глубокую разведку на север – чтобы не огрести неприятностей на свою голову. После всех споров эр Ненари объявил заседание Совета закрытым. Вот только Совет остался сидеть, а эр Зол вышел на место выступления.

– В свете текущего положения, – заметил он, – предлагаю проголосовать!

– Вот как!.. – Ненари замялся.

– Да-да! – эр Зол усмехнулся. – Ведь остался один очень важный вопрос, который надо решать только на Большом Совете…

– Зол, ты что творишь? – закричал один из эров.

– Я предлагаю! – Зол посмотрел на кричавшего. – Решение по войне между Мобаном и восставшими оставить в ведении Большого Совета!

Я усмехнулся, понимая, что пытается сделать эр. Ведь, на самом деле, сбор Большого Совета по закону не был жёсткой необходимостью. Совет Эров и сам отлично справлялся, принимая все необходимые решения. И если бы эр Ненари не пытался подстраховаться на случай неудачи, мнение лори и в этом вопросе никто бы не учёл. И всё ещё можно было отыграть назад – просто не созывая вновь Большой Совет.

– Ну да, это несомненно… – начал эр Ненари.

– Голосуем. Кто за? – не обращая внимания на эра Ненари, спросил эр Зол.

Лес рук в зале можно было не пересчитывать. Нашлись, конечно, и те, кто был против – в основном, старые лори и эры. И только после этого Совет, наконец, разошёлся. Вот только я теперь сильно опасался за свою жизнь… Слишком уж злые взгляды бросали на меня некоторые эры.

– Не переживай, Шрам! – подошедшая эра Зана заметила моё беспокойство. – Ничего они тебе не сделают.

– Где мудрецы остановились? – спросил Скас. – У себя в лаборатории?

– Да… – ответил я.

– Тогда поезжай туда. Есть что обсудить…

[1] Зол – производное от слова «злой», а не звуковое сочетание местного языка.

Глава 4

В лабораторию я и Пятнашка пришли явно к концу какого-то ожесточённого спора. Зол, Скас, Зана и ещё трое эров получали свою заслуженную отповедь.

— …Почему я вас должен был предупредить? Потому что вас не устраивает эр Ненари в качестве главы Форта? Но я не ааори — я имперский мудрец! Я всегда всё делаю в интересах самого себя и Империи! И меня парочка Ненари и Энари устраивают целиком и полностью. Меня не устраивало лишь их решение влезть в войну сейчас!

– Но почему?! — воскликнул эр Зол. – Они уже который год творят боги знают что!

– Да потому что если мне надо – я заставлю их изменить решение! – ответил Ксарг. — Они легко управляемы, и меня это устраивает.

— Мастер, а если у Форта появится менее управляемый правитель… Вы что, будете пытаться его убрать? – спросила эра Зана.

– Эра, да боги с вами! — Ксарг усмехнулся. — Меня устраивает почти любое руководство Форта. Упрямое, слабое, сильное, управляемое! Какая разница… Вот только и разбираться с таким руководством вы будете сами и без моей помощи.

Мы с Пятнашкой скромно примостились у стенки, стараясь не показывать своего присутствия. Когда ссорятся эры и мудрецы, особенно высшие, влезать в спор – самая большая глупость, которую можно было бы придумать.

— Тогда зачем вы всё это устроили? – спросила эра Зана. – Почему не поговорили с Ненари напрямую? Почему не поговорили с эрами?

— А кто вас заставлял выносить решение на Большой Совет? -- удивился мудрец. – Сверх того, вы бы меня уже и слушать не стали! Даже если бы я уговорил Ненари и Энари отказаться от самоубийственных планов.

– Но… Ждать, когда восставшие перебьют всех мобанцев и несогласных ааори? Не слишком ли это? – заметил один из незнакомых мне эров, словно подтверждая слова Ксарга. – Чем быстрее мы разберёмся с восставшими, тем больше выживет.

– А если восставшие разберутся с вами? – поинтересовался Ксарг, и ответом ему стало молчание. – Вы тут совсем мозги растеряли… Вы хоть понимаете, с чем решили поиграть?

Через несколько минут эры под благовидным предлогом покинули лабораторию. Остались только я, Пятнашка и Скас, который насел на мудреца с расспросами. Но Ксарг отмахивался и просил подождать. Не прошло и нескольких минут, как в лабораторию, как на приём, вошёл несколько смущённый Энари.

– Добрый день, мастер! – поздоровался он. – Я вижу, недовольные эром Ненари вас уже покинули?

– Да, Энари, они ушли, – кивнул Ксарг. – Проходите! Вы же пришли за разъяснениями, как я понимаю?

– Скорее, за уточнениями… – ответил Энари. – По поводу восставших.

– Тогда и ты, Скас, присаживайся, наконец! – Ксарг добрался до кучи вещей в углу комнаты и выудил очередной кувшин вина. – Шрам, Пятнашка, вы чего там со стеной сливаетесь? Тоже подходите…

– Эх, а я почти поверила, что мы научились быть невидимками!.. – заметила Пятнашка.

– Я бы ещё мог не заметить Шрама, – заметил Энари. – Но уж умную и красивую девушку точно бы не пропустил!

Пятнашка смущённо улыбнулась.

– Так что вы хотели уточнить, Энари? – спросил Ксарг.

– В общем и целом… Да вообще всё, мастер! – заметил тот. – То, что вы сказали на Совете – правда?

– Энари, дорогой мой, а когда я врал? – поинтересовался мудрец. – Всё, что я сказал – это чистая правда. Но я и не всё сказал…

– Вы не могли бы сейчас рассказать всё, что знаете? – осторожно спросил Энари.

– Что, не знаете, какое решение вложить в уста своего друга? – усмехнулся Ксарг, а Энари смущённо развёл руками. – Ты, Скас, ошибся в одном… Вам нужно было делать главой Форта не Скаэна, а вот его!

– Энари как был тогда лори, так лори и остался… – буркнул Скас. – Да и какая разница, если правит всё равно он.

– Разница есть, Скас! – заметил Энари, налив себе вина. – И ты прекрасно это понимаешь. Управлять из-за спины хорошего, но очень упрямого и наивного друга – тяжело. Далеко не всегда удаётся предостеречь его от ошибок. Вот тебе пример: когда мы отправляли своего библиотекаря на юг, инструктаж проводил эр Ненари. И чем всё обернулось?

– Ладно, это всё воспоминания… – отмахнулся Ксарг. – Мы имеем то, что имеем. Ты, Скас, тоже так много сумасбродствовал, что лишил себя возможности стать эром. Сейчас твои слова имели бы больший вес!

Скас беспечно пожал плечами и не стал возражать.

– Так что там с мобанцами? Что они задумали? – вернулся к прерванному разговору Энари.

– Конечно, мысли я читать не умею… – заметил Ксарг. – Но пока все мои осведомители говорят о том, что мобанцы не будут выступать против восставших.

– Как, совсем? – не понял Скас.

– Совсем, – кивнул Ксарг. – Их план прост: стравить вас и восставших. Стравить как можно скорее. И больше ничего не делать.

– Как? – не понял Энари. – Они что, не собираются подавлять восстание?

– Они посчитали, и вполне обоснованно, – объяснил мудрец, – что в рядах восставших через несколько месяцев начнётся голод. Пока всё, что они знают от своих шпионов – так это то, что восставшие только грабят и убивают. Да и вы знаете то же самое.

– А разве это не так? – удивился Скас.

– Нет, это не так, – ответил Ксарг. – Многих мобанцев и виорцев тайно согнали в междуречье Аирены. И там уже разбиты поля, на которых к осени будет новый богатый урожай. С голоду они не помрут. И охрану этой земли несут только надёжные ааори.

– А вам это откуда известно? – спросил Энари.

– Одним из недостатков армии восставших было отсутствие мудрецов! – усмехнулся Ксарг. – А у меня был свой знакомый мудрец-ааори. Не слишком сильный, но там уцепились даже за него…

– У них есть мудрецы? – удивился Энари.

– А вы думали, что человек, сумевший поднять всех ааори на бунт, заморочивший голову всему Мобану и вам заодно, не побеспокоился об этом? – жёстко спросил Ксарг. – Вы слишком недооцениваете своих противников, Энари.

– Простите, мастер… – стушевался тот, но мудрец не намерен был прощать.

– Вот что я скажу, дорогие мои, вам головы даны для того, чтобы ими думать! И в вашем возрасте давно пора научиться это делать! Как вы вообще собрались влезать в войну с восставшими, не узнав все подробности? Как вы вообще посмели рисковать вверенными под ваше командование людьми?.. – Ксарг кивнул на меня с Пятнашкой. – …Когда не знаете, с чем придётся столкнуться?! Вот как?

– Мы не имперцы! – буркнул Скас.

– Да, вы просто дебилы! – не остался в долгу мудрец. – Вам противостоит стотысячная армия. И как минимум треть этой армии сейчас изучает мудрость! И делает это так отчаянно, как не делал никто из вас… даже Шрам.

Я не смутился, просто спрятался в кружку с вином.

– К ним уже примкнуло четырнадцать мудрецов из бывших ааори! – продолжил Ксарг. – К ним постоянно стекается всё новое и новое отребье из княжеств. А вы решили, что ваших пятнадцати тысяч бойцов хватит? И я в итоге вмешиваюсь во всю эту историю, хотя я как имперец не имею на это права! Империя не может без приглашения влезать в ваши разборки!

– Спасибо, мастер, – неожиданно согласился Энари. – Поверьте, мы все ценим вашу помощь.

– Ценят они… – буркнул мудрец. – Если бы по-настоящему ценили, не заставляли бы меня так подставляться.

– Но у вас, мастер, есть свой интерес? – предположил Скас.

– Не было бы, и я уже получил бы сфивва от Императора… – ответил Ксарг. – К счастью, интерес есть. Я хочу знать всё про создание ааори. Всё, что знают мудрецы Мобана.

– Они не согласятся! – испуганно заметил Энари.

– Да куда они денутся? – усмехнулся Ксарг. – Если вы не выступите до конца весны, им придётся договариваться. И к этому времени я постараюсь до них донести, в чём они ошиблись. Так что согласны они будут уже на всё…

– Предположим… – кивнул Энари. – Однако и нам будет тяжелее управиться с восставшими!

– А вот не надо было доводить до этого… – веско заметил Ксарг. – И восстания бы вообще не было! Или было бы, но слабенькое, на один укус.

– Вы же знаете, мастер… Не всегда подобное можно предотвратить… – заметил Энари, переглянувшись со Скасом.

– Не всегда… И, наверно, это тот самый случай, когда вы и не могли, – заметил Ксарг. – Но есть разница – восстало десять тысяч или сто?

Я тоже переглянулся с Пятнашкой, потому что не понял, почему нельзя было предотвратить восстание. Однако спрашивать не стал.

– Так или иначе, я должен быть в составе переговорщиков с вашей стороны, – заметил Ксарг. – И не требуйте от меня помощи в войне – её не будет.

– В этом я Ненари попробую убедить, – кивнул Энари.

– Ну тогда всё… – кивнул Ксарг. – Я буду здесь, если понадоблюсь.

Энари поднялся и уже направился к двери, но, заметив, что Скас и не думает уходить – остановился. Скас продолжал сидеть как ни в чём не бывало. Было видно, что он хочет спросить ещё что-то наедине. Вот только в планы Энари не входило ему это позволять.

– Скас, тебя ждут у эра Ненари! – заметил он.

– Ага, я подойду, – кивнул Скас, продолжая сидеть.

– Я подожду, – согласился Энари и остался стоять. Скас тяжело вздохнул, попрощался со всеми и поплёлся на выход.

Ксарг проводил двух лори с усмешкой и покачал головой.

– Когда заняться нечем, они пытаются плести интриги, – усмехнулся он.

– Что такое между ними? – спросил я.

– Старая история… – мудрец покачал головой, и я уже думал, что не получу ответа, но ошибся. – Если кратко, Энари и Ненари восхищались Скаэном и Скасом. Когда они были безымянными, Скас и Скаэн были уже прославленными лори, о которых знали все ваши… В те времена связь между Фортом и Мобаном была крепче, да и князь был более… разумный. Все хотели быть похожи на Скаэна и Скаса. Ты никогда не задумывался, почему имена так похожи по звучанию?

– Задумывался, – ответил я.

– Я думала, что это совпадение! – возразила мне Пятнашка.

– Нет, не совпадение… – мудрец засмеялся. – Скас и Скаэн специально взяли похожие имена, в честь своей дружбы. Так же поступили Энари и Ненари. Вот только прославленными героями им стать не довелось. Они постоянно оказывались на вторых ролях, и в результате лучшим поприщем для них была административная работа… Зависть, обида, злость. Всё это вылилось во вражду уже тогда, когда Скаэн и Ненари оба стали эрами. Со временем вражда прошла, но роли уже были распределены. Так они и остались соперниками. И вроде бы относятся друг к другу хорошо, но вот недоверие – остаётся. Да…

– Как грустно! – расстроилась Пятнашка. – Если бы были союзниками…

– Они не могли быть союзниками, девочка. Империя бы не позволила! – Ксарг усмехнулся. – В те времена вместо меня здесь обретался некий мудрец Даллон. Вот он и сделал всё, чтобы не дать образоваться столь сильному квартету.

– Империя только на словах говорит о невмешательстве, да? – понял я, наконец. – А на самом деле всегда и всё держит в своих руках?

– На то она и Империя, Шрам… – кивнул Ксарг. – И не было бы никакой Империи, если бы было иначе. Рад, что вы это поняли!

– Мне кажется, ребят надо отпустить, – позёвывая, заметил Соксон. – Они, наверно, устали, да и нам бы отдохнуть…

– Правильно! – согласился Ксарг. – Шрам, Пятнашка, если что, вы знаете, где нас найти. А мы знаем, где искать вас. Не теряйтесь… Это будет сложный год.

Мы с Пятнашкой попрощались и отправились домой. Год и вправду обещал быть тяжёлым, и нам предстояло много забот и тревог.


Новости с Большого Совета мгновенно распространились по Форту Ааори. Их не обсуждал только ленивый. А ещё через несколько дней было объявлено о походе в Пущу. Первыми, как всегда, ушли разведчики. Вот только даже самые ненаблюдательные заметили, что разведчиков в этот раз было в несколько раз больше, чем в другие годы.

Беженцы ещё прибывали в город, но с каждым днём их поток становился всё меньше и меньше. Приходили теперь небольшими группами, и было понятно, что вскоре и это прекратится. Тем временем Вспомнивший наводил ужас на север Граничных гор, в Виоре. По слухам, даже выиграл какое-то сражение, но пока это были только слухи. За всё время в порт Форта Аоори не пришло ни одного корабля из Империи. Становилось понятно, что корабли просто не пропускают – и делают это сами мобанцы. И такое поведение казалось вдвойне странным для тех, кто ещё недавно просил нашей помощи.

А потом четыре корабля всё-таки прорвались из Империи, принеся долгожданные новости. И я эти новости узнал из первых рук – потому что если ты знаешь капитана эскадры, это даёт немалые преимущества. Капитаном был Ка-ра, и направился он сразу ко мне и Пятнашке.

– Гляжу, казарма у тебя полна бойцов! – заметил Ка-ра, когда мы расселись в гостиной нашего дома. – Набрал новеньких?

– Навязали, – ответил я, усмехнувшись. – Не могу сказать, что сильно рад.

– Да уж! Особенно если вспомнить, почему тебе их впихнули, – кивнул Ка-ра. – Шрам, в этом году новых клиентов на лечение не жди!

– Я так и понял, – успокоил я друга. – Главное, что деньги есть, и на пару лет даже с отрядом в полторы сотни человек мне хватит. Что там на севере?

– Плохо там, если не сказать грубее… – Ка-ра покосился на Пятнашку. – Мобан в осаде, и мобанский флот арестовывает все суда без разбора. И это только те, что уже не арестовал Виор. Княжество выслало армию на помощь союзнику, и на подходе к Граничным армию разбили, после чего восставшие с наскока взяли торговый город Бан.

– Как же ты прорвался? – удивилась Пятнашка.

– Ну… Зная об этом, я сразу взял мористее и шёл по самой кромке, – Ка-ра широко улыбнулся. – Был, конечно, шанс привлечь какую-нибудь фифу, но… Всегда есть риски.

– Что теперь будешь делать? – спросил я.

– Пока побуду тут… Может быть, что-то прояснится, – Ка-ра пожал плечами. – А потом соберу товар и пойду назад в Империю. Но тогда уже вернусь нескоро! С учётом того, что у вас тут творится…

– Ка-ра, ко мне должен был прибыть корабль из Таффтона… Один торговец, которому надо было передать определённую сумму денег, – сказал я. – Ты сможешь доставить деньги сам?

– А кому надо передать? – поинтересовался капитан.

– Проще всего будет отдать деньги Амо-они, – ответил я.

– Извини, Шрам! У меня нет ни шанса попасть к ней на приём! – усмехнулся Ка-ра. – Я всего лишь капитан, и она меня почти не знает. Я не отказываюсь. Просто говорю, что меня к ней не пустят.

– А если я напишу письмо и отправлю с тобой? – спросил я.

– Тогда вопрос, кому в итоге надо передать деньги… – ответил капитан. – Это же для Семьи?

– Да, должок за мной… – подтвердил я.

– С твоим письмом мне придётся на открытом приёме излагать суть дела. Сам понимаешь, плохой вариант… – Ка-ра пожал плечами. – Вопросов будет море, как я ни выкручивайся...

– Ладно, ты пока ещё тут? – с сожалением признал я правоту капитана.

– До лета уже точно… – ответил он.

– Я что-нибудь придумаю, – пообещал я. – Время ещё есть.

– Договорились! – капитан кивнул.

– А что в Империи знают про происходящее тут? – спросила Пятнашка.

– В Империи – мало, – ответил капитан. – Там всем наплевать на вашу окраину, но в приграничных городах ходит немало слухов. Да и пираты новостями поделились. Эти ваши восставшие делают собственный флот. Кстати, с косой оснасткой!

– Что?! – удивился я.

– Сами удивлены, Шрам! – ответил Ка-ра. – Но это они зря… Пираты им из бухты выйти не дадут. Так что тут не переживай. А вот то, что они используют довольно много осадных орудий – это тебе не понравится. Да и денег у них немало. Один торговец подвозил наёмный отряд с севера… Ну ты, наверно, знаешь – там ещё остались независимые государства. Вот оттуда и тянутся наёмники к восставшим. Не удивлюсь, если местные правители специально помогают, чтобы насолить Империи.

– У них на это есть причины, – фыркнула Пятнашка.

– У всех есть причины насолить Империи, – согласился Ка-ра. – Вот только вам от этого не легче. Вы хоть и на бумаге, но часть её. Вы сами-то что решили?

– Ничего пока не решили, – признался я. – Сначала хотели выступить на помощь. Теперь передумали и ждём посольство от князя.

– Может, и правильно, – Ка-ра пожал плечами. – Дело ваше!

Мы ещё долго сидели, а потом перебрались в «Старика вэри». Больше ничего интересного Ка-ра не рассказал, но даже те новости, что он уже привёз, пришлось пересказывать раз десять. Форт полнился слухами и домыслами, а командование продолжало молчать и готовиться к походу в Пущу.

Глава 5

До выступления оставалось два дня, когда ко мне прибежал мальчик и передал письмо от Ксарга. Тот просил незамедлительно явиться в лабораторию. Когда мудрец просил так — задерживаться не стоило. Я оставил отряд на Пятнашку и отправился в гости. Встретил меня Грапп. Вид у него был ошарашенный и удивлённый. Он не стал рассказывать, что да как — просто повёл в подвал.

Там, в комнате с защитой от мудрости, я обнаружил не только Ксарга и Соксона, но и непонятного вида нежить. И это была не связанная нежить, запертая в клетку. Эта нежить с комфортом сидела на стуле, высасывая из кристалла накопителя мудрость. Так же, как рядом мудрецы попивали вино из своих кубков. Я сначала схватился за меч, но почти сразу понял, что тут никто ни на кого не нападает. Два мудреца в балахонах и нежить в балахоне. Сидят, общаются тихо-мирно, а я к ним с мечом…

– С-с-с-ильный мальчик! — заметил нежить, разглядывая меня.

– Не по вам уже… – заметил Ксарг, усмехнувшись.

– Не по мне… Давно не по мне… Метка! – нежить ткнул в меня пальцем

— Ах, да! — Ксарг хлопнул себя по лбу. – Ты же в Пущу не ходишь? Да, Шрам?

– Не хожу, — осторожно согласился я. — После того, как почти дошёл до Аностена.

– Ну тогда знакомься! Это посланник Гано-Имиса, — усмехнулся Ксарг.

– Я как-то не готов знакомиться с нежитью… – негромко ответил я.

— С-с-с-с! -- я не сразу понял, что посланник смеётся. Да и вообще не думал, что нежить может быть настолько разумной, но в случае с Пущей вообще всё было как-то необычно. – Предсс-с-ставитьс-с-ся не с-с-с-могу… Нет имени…

– Мастер? – я опасливо покосился на Ксарга, и тот махнул рукой.

– Подходи, не стесняйся! – мудрец налил мне вина. – Я решил перед тем, как звать Ненари и Энари, показать всё тебе. Ведь ты, если не ошибаюсь, до сих пор не знаешь истинного положения дел…

– Ну… Я подозревал, что с Гано-имисом есть какая-то договорённость, – признался я.

– Прос-с-с-тая договорённос-с-с-ть… Мы низ-с-с-ших гоним на убой… Никто нас-с-с не гонит на убой, – заметил посланец. – Так я прожил три тыс-с-сячи лет.

– Да разве же это жизнь? – хохотнул Соксон.

– Лучше, чем у многих людей, – не остался в долгу посланник.

– Получается, договорённость очень старая? – удивился я. – А как вы попали сюда?

– Принёс-с-с пос-с-с-лание… С-с-с-делка… Нам нужна помощь… – пояснил посланник. – Ааори вторглис-с-с-сь в лес-с-с… Много ваших пришло… С-с-с-ами не отобьёмс-с-с-я…

Я на секунду задумался, переваривая новые знания.

– Получается, мы тоже… должны вам помогать по этой… сделке?

– Так и есть, Шрам! – вместо посланника ответил Ксарг. – Сделка была выгодна всем сторонам. Гано-имис собирает всю нежить, что проходит через Пущу, а каждой весной выпускает почти всех низших на ааори. В случае нашествия он старается всех своих неживых удержать при себе. Но если придётся туго – вы тоже должны прийти на помощь.

– Ясно, – кивнул я. – Неожиданно, если честно. Хоть я и подозревал подобное, но не думал, что есть серьёзный договор между Фортом и Пущей.

– И тем не менее, он есть, – ответил мудрец. – Ты это хотел узнать?

– Вообще-то нет, мастер… – я повернулся к неживому. – Я хотел узнать, как вы пробрались мимо разведчиков.

– Это не с-с-с-ложно… Есть с-с-с-пос-с-с-обы… Древняя нежить умеет это… – пояснил мне посланник. – Вы прос-с-с-то не з-с-наете многого….

– Нежить может многое, Шрам. Особенно древняя! – пояснил мне Ксарг. – В город попасть посланник не смог, но почувствовал меня и Соксона. Вот и пришёл в гости.

– Так значит, восставшие напали на Пущу?

– Да… Мы в ос-с-с-аде… – согласился посланник.

– Мастер? – я перевёл взгляд на Ксарга и Соксона.

– Правильно подумал! – усмехнулся Ксарг. – Когда начнётся поход, тебе надо будет меня сопроводить в Пущу.

– Мне туда нельзя, – заметил я.

– В этот раз можно будет! – успокоил меня Соксон. – Шрам, нас обещали познакомить с одним неживым, который когда-то прибыл в Мобан на корабле сангари. А тебе придётся побыть свидетелем при этом разговоре.

– В любом случае, готовь отряд к походу. В этот раз вам не отвертеться! – заметил Ксарг.

Я только грустное лицо изобразил. Сам-то надеялся отсидеться на время похода в Форте. И своих на это настраивал…

Когда я уже шёл к городу, мимо меня проскакала целая процессия эров во главе с Ненари. К посланию из Пущи командование, похоже, относилось весьма и весьма серьёзно. Впрочем, теперь, зная о существующем соглашении, я понимал почему. Получается, что первые ааори заключили с правителем Пущи соглашение, которое избавило их от необходимости отлавливать нежить на границе с Дикими Землями. И древнее соглашение соблюдалось всё это время. Взамен молодые ааори могли учиться и зарабатывать каждую весну, а иногда и осенью. И все нашествия не получали поддержку нежити, потому что Гано-имис своих не отпускал. Такой договор стоил того, чтобы загнать кирри.

Рассказал я это, конечно же, только Пятнашке. Ни ветеранам, ни уж тем более новичкам в отряде открывать правду я не стал. А уже на следующий день пришлось объявлять новость о том, что мы выступаем к Пуще. Радости от этого ни у кого не было, но и протестовать никто не стал. День подготовки пролетел быстро. Хорошо, что в запасах отряда было достаточно брони и копий – ничего докупать не пришлось. Хохо как-то договорился с Элдором и Та-пином, которые на пару подогнали за день размеры снаряжения. Но с нами идти они отказались.

– Вот если всех призывать начнут, тогда мы к вам! – сказал Элдор. – А пока давайте без нас.

Отряд выдвинулся к воротам утром следующего дня. За нами тянулся приличных размеров обоз. Десяток стареньких кавалей, бывших с моим отрядом ещё со времён службы в Линге, бодро тащил пять нагруженных телег. Я в этот раз место на телеге не занимал: купил себе и Пятнашке кирри, на которых мы и ехали. А вот Ксарг, Соксон и Грапп на кирри ехать не стали – полезли в телеги.

За стеной города мы влились в общий строй ааори, идущих к Пуще. Прискакавший вестовой выдал документы, к какой тысяче мы приписаны. Посмотрев, я с облегчением понял, что наш командир – эра Зана, человек знакомый и достаточно благоразумный. Марш продолжался долго – идти пришлось до самой ночи. Сбор всех отрядов должен был проходить у Пущи, но на дорогу нам отводилось не больше пяти дней. Хотя обычно путь занимал от шести до семи дней. Вот и пришлось торопиться.

Впрочем, мне в седле явно было легче, чем моим бойцам. Я отлично помнил свой первый поход в армии ааори Форта. Особенно тот день, когда пришлось бежать к Угелю от орды кочевников. В этот раз кочевники нас не тревожили. Степь миновали без происшествий, и на четвёртый день отряд стал лагерем в трёх часах ходьбы от стен степного посёлка. На пятый день мы добрались до лагеря ааори. В этот раз он был расположен дальше в сторону Линга и не был укреплён. Задерживаться здесь никто не собирался.

Ночью меня вызывали к командованию тысячей. В шатер я вошёл одним из последних: внутри уже находилось девять лори, включая Скаса и Гун-нора.

– Шрам, ну где тебя носит? – нетерпеливо спросила Зана.

– В мире грёз и снов, эра, – признался я. – Руководствуясь своим опытом, я сразу завалился спать!

Эра покачала головой, но улыбнулась.

– Так, кто не знаком – знакомьтесь.

Она представила каждого лори. И быстро перешла к делу – а именно, к плану наступления. По словам разведчиков получалось, что нам противостоит около десяти тысяч человек. Около трёх тысяч ааори, а все остальные – местные. Они вторглись в Пущу с севера и методично продвигались строго на юг, вырезая нежить вокруг. Изначально в армии было больше людей, но неживые воины Гано-имиса сильно их потрепали.

– Пуща пуста, и нежить ушла в глубину. Противник в полудне пути от нас и продолжает двигаться на юг. Скорее всего, завтра мы войдём в лес и встретимся с ними.

Скас хмыкнул, и эра замолчала, глядя на него. Потом вздохнула:

– Воевать в лесу – не лучшая идея. Однако на этот раз нежить будет на нашей стороне. Неживые зайдут в тыл нашему противнику. Конечно, нежити осталось мало, но если всё получится, то потери у нас будут небольшие, – сказала она. – Думаю, что всем понятно: предупреждать бойцов об этом не надо. Всё должно выглядеть так, будто нежить напала сама.

Ответом стали кивки и нестройное «да».

– Атаковать будем с марша. При первом столкновении с противником отходите и ждёте соседние отряды, – эра указала на схему с пометками, кто и где должен находиться в строю. – Мы идём в первой линии, так что нам и держать удар. Как только выстраиваемся – идём в атаку, не даём противнику собраться в кулак. Нас они не ждут, и этим надо пользоваться. Пусть нас и меньше…

Что в этом случае, я так и не узнал. Сигнал тревоги разнёсся над лагерем, заставив всех выскочить из шатра. Вокруг метались вестовые, бойцы, обозники-аори.

– Нападение! Стройся! – мимо нас с криками проскакал вестовой на кирри.

Все лори бросились к своим отрядам. Я тоже медлить не стал, но мои уже стояли в строю, разбитые на десятки.

– Что происходит? – крикнул Одноглазый, когда я подбежал.

– Знаю не больше твоего! – ответил я, ища глазами сотню Гун-нора, справа от которого мне полагалось стоять. – Девушки, готовим зелья и бинты. Десятки, вперёд!

В шлем меня клюнула стрела, заставив прикрыться щитом – и приказать сделать то же самое бойцам. Вовремя. Ливень стрел обрушился на лагерь.

– Прикрываемся щитами! Живей! Вперёд! – приказал я, не став больше придерживаться порядка. Поблизости не было ни Гун-нора, ни Скаса – только мечущиеся солдаты и множество раненых. Мы дружно двинулись к окраине лагеря, откуда уже доносились звуки боя. Шли быстро, не отвлекаясь на окрики, и в наше продвижение начали вливаться разрозненные десятки. По лагерю за это время успели дать ещё несколько залпов, но такой кровавой жатвы, как первый, те уже собрать не смогли.

На месте боя столкнулись несколько сотен ааори с передовым отрядом восставших. Тут же я обнаружил Скаса и Гун-нора. Стоило нам появиться, как их бойцы начали расступаться, давая нам место в строю.

– Как детей нас провели! – зло крикнул мне Скас, вглядываясь в темноту.

– Они же были севернее! – возмутился я.

– Были, полдня назад. Они знали, что мы идём! – крикнул он. – Все они тут. Да потушите вы уже костры!

Из лагеря продолжали выбегать всё новые и новые бойцы. Остатки нашей тысячи привела лично эра Зана, и строй начал шириться. Костры тухли, но слишком медленно. Мы всё ещё вглядывались в темноту за границей света, а оттуда уже выплеснулись нападающие. Снова на наши головы начали падать стрелы, но теперь били уже не залпами, а вразнобой и постоянно.

– Р-раааа! – крик наступающего врага разнёсся над лагерем.

– То-овсь! – приказал я, слыша такие же команды со всех сторон. Бойцы сбивали строй, который был пока слишком мал, чтобы перекрыть подступы к палаткам.

Первый удар всегда страшен. Если бы у восставших получилось задуманное, то наши копья стали бы бесполезны в один момент. И хотя у моих бойцов были на поясе короткие мечи – но что могут сделать полторы сотни? К счастью, соседние бойцы не подвели и приняли удар на копья.

– Нож, прикрывай с тыла! – приказал я. Десяток Ножа я специально не стал расформировывать именно потому, что они стали за последние годы отличными мечниками. – Держать строй, держать! Прорвутся – всех порежут!

Слева, со стороны Пущи, раздались крики. Видимо, там не успели построиться, и теперь начиналась резня.

– Кри-ана!

Девушка ничего не ответила, но в рядах нападающих, которые уже начали нас теснить, расцвёл огненный цветок. Дохнуло палёной плотью, крики раненых и умирающих разнеслись над полем боя, а потом со стороны опомнившихся ааори из Форта полетели новые мудрости – уже сплошным потоком. Пусть плетения не были сильны, но их количество просто оглушило противника, прежде чем среди нападавших нашлись те, кто поднял щиты.

В какой-то момент пролетевший из темноты узор осветил всё пространство, и я успел оценить наше положение. Было оно не слишком выгодным. Все десять тысяч противников атаковали лагерь по всей длине, охватывая полукольцом и собираясь прижать к берегу моря. На левом фланге наша армия построиться не успела. Там и вправду начиналась резня – и вся надежда была на подходивших из глубины лагеря бойцов. С нашей стороны и на противоположном конце строй удержали, но противников было слишком много. И вся надежда была только на мудрость, с которой у восставших пока явно не задалось.

– Ещё! – приказал я.

В рядах нападающих расцвели огни. Если бы с нами был старый состав отряда «Баржа», мы бы просто перешли в наступление, продавливая противника. Но мои новички особо с мудростью не дружили. А те немногие ветераны, что остались – и так выбивались из сил. Однако даже то, что мы выдавали совместными усилиями, заставило противника попятиться.

– Дави! – приказ эры Заны оказался слишком неожиданным, и я замедлился буквально на несколько мгновений. Однако видя, как вперёд устремляются соседние сотни, поторопил своих бойцов.

Над головой засвистели стрелы уже в обоих направлениях. Это наши девушки, которых мы изначально натаскивали на дальний бой, включились в битву. Продолжая бить магией, теперь уже бойцы Форта навалились на противника. И даже этого оказалось достаточно, чтобы враги начали отступать и пятиться. А я очень быстро оказался где-то рядом с первыми рядами.

Мы спотыкались о тела, некоторые из которых при этом ругались и проклинали нас – но продолжали давить. Со стороны Пущи донёсся топот копыт кирри и крики – наши всадники тоже пошли в атаку. Мудрости сыпались на врага, и тот дрогнул. А когда из темноты донеслось слитное пение рогов, противник начал беспорядочное отступление.

Из лагеря за спиной донёсся сигнал к атаке – и я приказал наступать, уже не раздумывая. В царящем вокруг шуме далеко не все услышали мой приказ и крики десятников. Наступление не было слаженным, и удар по отступающим вышел слабый – но его хватило, чтобы обратить восставших в бегство. Я так разозлился, что вырвался вперёд, рубя спины бегущим. Некоторые уворачивались, некоторые успевали прикрыться и отшатнуться подальше от меня. А я всё рубил и рубил… Даже сигнал о возвращении в лагерь услышал не сразу.

Как бы я ни был зол, но что-то внутри заставило меня остановиться. И оглядеться в поисках своих бойцов. Те, к счастью, не разбрелись далеко – и несколько моих выкриков позволили найти все свои десятки. Многие оказались в сотне шагов за спиной, только десятки Ножа и Одноглазого вырвались так же далеко, как и я. Быстрый пересчёт показал, что не хватает одиннадцати бойцов. Наплевав на все приказы командования, я потребовал высматривать наших на земле. Однако по пути нам никто так и не попался.

Спать в эту ночь уже не пришлось. После того, как мы показались на глаза командованию, отряд отпустили искать выживших и таскать трупы. Вокруг лагеря то тут, то там вспыхивали искры мудрости, освещая поле боя. В их холодном свете открылась отвратительная картина «почти поражения», как назвал это Скас. На двух наших убитых получалось трое нападавших. И при численном превосходстве восставших для нас это могло стать катастрофой. За короткий бой было потеряно несколько сотен человек.

Ещё пару сотен я лично вытащил с того света, но полностью вернуть их в строй не смог. Просто сил не хватило. Доведя очередного умирающего до состояния, когда справятся мази, я переходил к следующему. И так весь остаток ночи, пока ноги держать не перестали – после чего меня отправили на отдых.

Похороны погибших я банально проспал. Когда под вечер я пришёл в себя, вынырнув из полусна-полубеспамятства, то застал только две больших дымящихся кучи. Надо было бы расстроиться, но сил не хватило даже на это. В моем отряде погибли трое новичков, и ещё несколько человек переместились на лечение в обоз – который теперь объединяли в одну колонну для всей армии, чтобы легче было охранять.

Разведчики прочёсывали Пущу и окрестности в поисках наших врагов – и всё-таки сумели их найти. Восставшие медленно отходили к северной границе Пущи через буреломы. Вечером меня снова вызвали в палатку командования. Новый план был прост: быстрым маршем попытаться обогнуть Пущу и застать противника на северной опушке леса. Ни о каком самостоятельном перемещении и речи уже не шло – первая ошибка дорого обошлась.

Утром следующего дня, в темноте, авангард армии выдвинулся на север. Шли скорым шагом, иногда бежали, и так – до темноты. Затем следовал короткий сон, подъём под светом звёзд и новый изнуряющий марш. Мне-то было неплохо – я хотя бы на кирри ехал. Остальным приходилось совсем не сладко, хотя и я к концу дня почти падал из седла. Костров никто не разводил, посиделок вечером не устраивал. Бойцы выбивались из сил и уже начинали роптать.

Обогнуть Пущу мы смогли за четыре дня – и вышли к северной опушке, опередив противника на пару часов. Когда в лучах закатного солнца первые отряды восставших появились из леса, их ожидал ровный строй ааори из Форта, дожидавшийся битвы. Однако лезть к нам противник не стал, укрывшись среди деревьев. На ночь мы выставили часовых и расположились прямо на земле. Только мудрецы немного в стороне разбили шатёр. Соксон, Ксарг и Грапп в наш бой не вмешивались. Не знаю уж, в каком случае они стали бы воевать с восставшими. Видимо, лишь после нападения на них самих, но помощи от мудрецов я сейчас не ждал.

Разбудили меня рано, ещё в утренних сумерках. Среди деревьев стало заметно какое-то движение. По всей длине строя люди поднимались с земли, разминали затёкшие конечности и занимали свои места. Возможно, нам пришлось бы простоять так полдня в попытках понять, что же происходит. Однако на нашей стороне играла нежить из Пущи, которая и поломала планы противника. А план был прост – тихо уйти на восток и попытаться прорваться к своим. Вот только внезапное нападение со стороны чащи вызвало такой шум, что сразу стало понятно, где и как мы ошиблись, дожидаясь врага.

Ряды, подчиняясь командам, дрогнули и двинулись вперёд, вступая под сумрачные своды Пущи. Идти пришлось недолго. Уже через несколько минут впереди показались первые враги. Захлопали луки – и несколько человек, отбившихся от основных сил, упали на землю. Звуки боя впереди всё нарастали. Восставшие ещё пытались сохранить тишину, но получалось у них из рук вон плохо. Нежити было много, и шла она как в свой последний бой. Так что наш враг, атакованный на марше, накрепко завяз в схватке.

На последних шагах до противника мы уже почти бежали. Кто-то из наших добежал чуть раньше – в лесу разнёсся многоголосый крик, и задние ряды тех восставших, кто оказался перед моим отрядом, начали разворачиваться. Первый же выпад копьями повалил на землю сразу три десятка человек, но дальше дело пошло тяжелее.

Несмотря на наше неожиданное появление, враги не были совсем уж дураками. Восставшие быстро поняли, что оказались между молотом и наковальней – и, вместо того, чтобы воевать на две стороны, стали сжиматься в небольшие круги, позволяя нам и нежити обойти себя с флангов. Видимо, их целью было дать нам встретиться. Низшая нежить, хоть и направленная сюда хозяином Пущи, была слишком глупа, чтобы понимать, кто враг, а кто друг. И, по замыслу восставших, мы должны были вступить в бой с ней.

Вот только они не знали про метки, что оставляет на ааори Гано-имис. И нежить, вместо того, чтобы напасть, начала откатываться. Несколько неживых подобрались очень близко к моему отряду, но стоило мне встать в первом ряду – как они отшатнулись. Как только восставшие попытались восстановить строй, нежить снова ударила – теперь уже в спину. Но даже это не могло принести нам лёгкой победы.

Бой продолжался ещё несколько часов. Ааори Форта продолжали давить, выбивая врагов, а нежить постоянно наскакивала сзади. И в какой-то момент враг не выдержал и начал бежать. Многие убегали вглубь чащи, чтобы пополнить ряды нежити, а самые отчаянные прорывались на север, где их уже поджидали наши всадники. Самые смелые занимали круговую оборону, продолжая бой.

Раненых и убитых было много. Всех, кого удалось до ночи перетащить из леса, выволокли и сожгли. Утром сбор погибших продолжили, но беда заключалась в том, что некоторые из них успели подняться и уйти. Всё-таки Пуща – это не то место, где трупы долго разлёживаются. Так что немало наших бойцов просто пропало без вести. У командования они так и числились – пропавшими. Даже у меня в отряде случилась такая «пропажа», хотя в этот раз мы отделались всего тремя убитыми.

В приподнятом настроении пребывал только Ксарг. Как оказалось, примерно здесь у него и была назначена встреча с обещанным неживым. Ему надо было дойти до языка леса, сильно выступавшего на север, так что большую часть пути он проделал со всей армией. Подёргав за ниточки в командовании, Ксарг быстро договорился, что войска задержатся на полдня, пока мудрецы съездят на восток в сопровождении моего отряда.

Выступать пришлось ещё вечером – чтобы уже ночью дойти до нужного места. Днём неживые из леса не выходили. Идти было тяжело. Несколько раз попадались группы низших, которые на нас нападали – видимо, тут Гано-имис не мог ими управлять. В нужном месте мы оставили отряд, а я, Ксарг и Соксон отправились вперёд к лесу. Неживой уже ждал нас.

В темноте он представлял собой какое-то странное существо, больше похожее на огромного жука, чем на человека. Что, впрочем, было неудивительно – при наличии такого правителя, как Гано-имис, нежить быстро меняла вид на тот, который был удобен хозяину.

– Хотел меня видеть, мудрец? – вместо приветствия прохрипел неживой.

– Ты – Кандир, один из мудрецов Школы Аон-ааори? – спросил Ксарг.

– Я был им, – ответил тот. – Теперь я – это мы.

– Что ты можешь рассказать о том, что случилось в Мобане? – спросил Ксарг.

– Я помню не всё, мудрец, – ответил Кандир. – Мало помню…

– Расскажи! – приказал Ксарг.

– Мы приплыли, и нас приняли как друзей, – было видно, что Кандиру плохо даётся человеческая речь. – Нас поселили в хороших домах…. Мы думали, путь закончен. Мы пытались создать двоедушных… Ставили опыты… Неудачи… Потом одна удача… Другая…. Ночью выломали дверь, напали… Отбивался…

– Кто напал?

– Воины князя, мудрец.

– Кто-то выжил?

– Я не знаю… не помню… Но они убивали всех… От мала до велика…

– Что было дальше?

– Дальше провал… Тысяча лет… Не помню ничего…

– Вы передали мобанцам знания, как делать ааори?

– Да…

– И после этого вас убили?

– Да…

– Ты знаешь, как делать ааори?

– Нет… Даже если знал… Не помню….

Ксарг замолчал, о чём-то раздумывая. Неживой терпеливо ждал, а потом подал голос:

– Сложно без хозяина… Могу идти?..

– Да, – Ксарг рассеянно кивнул. – Да, ты можешь идти! Спасибо тебе. И передай мою благодарность хозяину…

Неживой развернулся и быстро побежал в Пущу.

– Пора возвращаться! – заметил Соксон. – Шраму и его бойцам хотя бы несколько часов поспать.

– Да, конечно, – Ксарг был всё так же задумчив и рассеян.

В моей голове после короткого разговора появились тысячи вопросов, которые я так и не решился сразу задать мудрецу. Впереди был долгий путь назад, в Форт, и я решил подгадать время и всё-таки поговорить по пути.

Глава 6

Вернулись мы в общий лагерь армии под утро. Почти все бойцы сразу завалились спать, используя те несколько часов, что у нас остались до выступления. Армия Форта завершала последние приготовления для похода домой. Сжигались оставшиеся трупы, укладывались в обоз захваченные доспехи и оружие, готовились запасы еды на кострах. Мне достаточно было просто лечь и закрыть глаза, как я провалился в глубокий сон.


Когда тебя бросают — обидно. Когда делают это прямо на свидании — обидно вдвойне. Когда делают при помощи записки – втройне. Света выбрала весьма оригинальный способ. Поднялась припудрить носик, оставив послание на салфетке. И больше не вернулась. И плевать ей, что на поход в это кафе Андрей копил два месяца…

Всё зло от женщин! Теперь в этом не оставалось ни малейших сомнений. Если раньше он ещё мог уговариваться себя, что это у него мать ненормальная, то теперь точно видел, что дело не в ней. Все женщины ненормальные. Все, абсолютно! Поголовно.

Андрей сидел за столиком, ждал счёт и продолжал сжимать в руке смятую салфетку. Успокоиться он даже не пытался. Слишком много всего на него навалилось за последние пятнадцать лет. Сначала умер дед — самый близкий человек, который был для него образцом любви и добра. И как бы ни старался Андрей добиться того же от матери – не получалось. Мать была в работе, в научных проектах, в командировках, в новых романах – в чём угодно, только не в сыне. Сын стал ей обузой, сын стал ей балластом. Сын стал не нужен.

Школа встретила Андрея насмешками и придирками. Но ему было всё равно: чаще он отмалчивался, иногда дрался, а иногда его били. Какое-то облегчение в его жизни наступило с появлением Михаила. Новый мамин ухажёр оказался не только умным человеком, но и просто нормальным мужчиной. Сравнивая его с другими мамиными несостоявшимися «любовями», Андрей понимал, что за два года общения с Михаилом смог хотя бы понять, каким «надо быть». Научные сотрудники, обхаживавшие его мать и прошедшие плеядой перед глазами, запомнились только крайней степенью несамостоятельности. Он в восемь лет умел по дому больше, чем эти бесполезные существа.

Михаил продержался два года. Может, продержался бы и дольше, да вот только мир стремительно менялся. Престижным теперь было челночить в Турцию, а не работать на заводах. Михаил и подался в модные тогда предприниматели. И ведь до сих пор жив, зарабатывает, не застрелен братками… Но мать сорвалась – слишком мало в её жизни стало Михаила, видите ли! Слишком подолгу его не бывало, вот она и отправилась налево. Так продолжалось полгода, а потом Михаил всё узнал.

Ушёл он быстро и незаметно. Андрей ещё год верил, что отчим вернётся – и только во время очередного скандала, что закатила ему мать после ссоры с новым любовником, вскрылась правда. Ему было четырнадцать, и он впервые ответил матери на оплеухи. Всего один раз. Андрей не любил об этом вспоминать. Привыкнув терпеть бесконечные попрёки и подзатыльники, вымещая злость на чужих людях, он неожиданно дал матери пощёчину — и та упала.

С тех пор вместо того, чтобы заниматься рукоприкладством самостоятельно, мать натравливала на него своих ухажёров. Она будто бы мстила всем мужчинам в лице Андрея. Вот только мать так и не поняла, что её новые мужчины тоже были другими. Образованности и утончённости в этих людях уже не было. Была грубая сила, постоянное пьянство и жестокость. Избивать Андрея начали уже по всем правилам. Но он терпел, хотя где-то в душе разгоралось жгучее пламя ненависти. Нет, не к мужикам-алкоголикам, которые если и могли кого обижать, так четырнадцатилетнего сопляка. К женщинам.

Время было тяжёлое, и денег не было. В стране шли странные реформы, которые Андрей даже не пытался понять. Ходил он в обносках — шитых-перезашитых джинсах из секонд-хенда и кроссовках, державшихся на честном слове и суперклее. Но, как и многие дети его поколения, Андрей верил, что сможет разбогатеть, купить «мерин» и рассекать по городу на нём.

Чем только он не занимался… И разбирал машины, и воровал, и продавал спёртые провода, и раздавал рекламу, и попрошайничал, и вытаскивал магнитолы. Денег стало чуть больше – теперь хватало на одежду. Мать проведала об этом. И принялась всё нажитое непосильным трудом отбирать – и тратить на выпивку. К тому времени Андрей прекрасно понимал, что она уже превратилась в запойного алкоголика. Но что мог сделать пятнадцатилетний пацан против её дружков, которые теперь часто приходили вдвоём-втроём?

Когда Андрею исполнилось семнадцать — сразу после окончания школы — он сбежал. Мог бы и раньше. Но когда-то давно дед говорил ему, что школу обязан закончить каждый хоть немного уважающий себя человек. И Андрей закончил. Получил аттестат, вернулся домой, собрал скудные пожитки и все припрятанные заначки – и ушёл. Он даже не был уверен, что мать заметила его исчезновение.

Подался он, как и полагается, в Москву. Из крупных городов она была ближе всего. Там снова пришлось крутиться как белка в колесе — чтобы к двадцати годам, наконец, встретить хорошую девушку и быть в состоянии отвести её в кафе…

– Девушка, мне счёт можно?! – громко прикрикнул он на проходившую мимо официантку, вызвав удивлённые взгляды с соседних столиков. — Двадцать минут жду!

-- Да что вы…

– Мне что, уйти, не расплатившись? Так я уйду!

– Сейчас…

Девушка стушевалась – вопрос денег всегда затыкал даже самых разговорчивых. Через минуту на столе лежал счёт. Андрей кинул оплату, не оставив чаевых, поднялся и ушёл. Теперь он точно знал, что надо делать. Теперь он был уверен в своём пути… Рядом шумело, как в песне, Садовое кольцо, вот только многочисленные иномарки сильно портили и вид, и настроение. Двадцать лет жизни позади, а иномарки у него так и не было.


Меня разбудила Пятнашка, прерывая странный сон. Я даже не стал ей его пересказывать. Анд-рей мне совершенно не нравился. Если я ещё хотел пересказать предыдущий сон, выполняя своё обещание, то теперь передумал. Ну его этого обиженного жизнью… Мама его обижала. У меня вот вообще не было мамы в этом мире – и ничего, живу. Мысли о том, что если предыдущие сны были обо мне, то и Анд-рей когда-то был мной, я от себя старательно гнал. Этот «я» был мне настолько противен, что я его даже как чужого человека презирал.

На юг мы выдвинулись всё так же – вдоль опушки Пущи. Хотя шли мы на этот раз медленнее, но всё же ежедневные марши были изнуряющими. Служи мы в пехоте – и такое перемещение было бы для нас привычным. Однако все ааори тренировались в чём угодно, кроме унылой ходьбы – этого нам и по жизни хватало. В результате любой поход после зимы оборачивался сбитыми в кровь ногами, изматывающей усталостью и недосыпом. Впрочем, все, кто принял участие в походе, уже втянулись и смирились.

Когда мы проходили место, где земли Линга некогда соприкасались с границей леса, я, наконец, сумел оглядеться. В погоне за восставшими было не до того, а вот теперь времени, сил и любопытства оказалось достаточно. За зиму изменённые растения сошли на нет, однако пока обычных трав на их месте выросло немного. Пройдёт ещё не один год, прежде чем растительность и животный мир здесь смогут восстановиться. Поравнявшись с телегой мудрецов, я решил начать давно запланированный разговор.

– Мастер, а что сейчас в Линге? – спросил я, начиная сильно издалека, но в полной уверенности, что Ксарга этим не проведёшь.

– Пусто там! – ответил мудрец. – Мы пока не успели начать восстановление. Но егеря несколько раз за зиму выезжали на разведку. Говорят, что в последний раз даже нежить была. Так что ааори там работы хватит.

– Откуда там нежить? Все, кто попал в малые миры – они же и погибли там, в малых мирах? – удивился я.

– А куда делись те, кто не попал? Как думаешь? – усмехнулся мудрец.

– Малые миры лишь…э… Маска! – добавил Соксон. – Они как будто скрыли реальность. Понимаешь, Шрам?

– Нет, – признался я.

– Ну, если проще… – снова взялся за объяснения Соксон. – Понимаешь, Линг оказался в некоем безвременье, на которое наслоилась вся конструкция из малых миров. В тот момент, когда они перестали существовать, реальный Линг снова появился в нашем мире. Причём, в том виде, в котором из него и исчез.

– Да… Как проще объяснить… Малые миры просто занимали его место, – кивнул Ксарг. – И когда Линг появился, на его улицах все ещё хватало трупов. И серых, и людей.

– Получается, что теперь по его улицам бродят толпы нежити? – понял я.

– Насчёт толп не уверен… – возразил Ксарг. – Большая часть, скорее всего, ушла в Пущу. Нежить же всегда старается собраться большими стаями. Чем больше стая – тем вернее появится некий лидер, даже если при этом часть неживых будет… Скажем так, окончательно поглощена.

– Почему нежить так себя ведёт? – не отставал я, хотя разговор явно ушёл в сторону от первоначальной цели.

– Над этим вопросом многие мудрецы бились, – усмехнулся Соксон. – Однако принятая в настоящее время среди мудрецов концепция говорит, что нежить – просто пограничное состояние между Дикими Землями и миром людей. Как бы сказать, переходный пояс…

– Это как? – я заинтересовался.

– Ну, понимаешь, изменённые не едят нормальных! – объяснил Ксарг.

– Ну а как же запасы, которые делали серые люди? – вспомнил я о забитых трупами амбарах во время нашествия.

– А! Это интересный момент! – усмехнулся мудрец. – Дело в том, что нежить всегда убивает нормальных людей и почти не трогает животных. Но при этом и люди, и животные становятся частью нежити.

– Ни разу не видел неживого кирри! – заметил я.

– И не увидишь! – объяснил мудрец. – Каким-то образом мёртвая плоть под воздействием нежизни собирается в обычных низших. Не важно, какое именно… гхм… мясо стало основой. Чем меньше кусок мяса, тем дольше до него добирается нежизнь. И тем больше её требуется, чтобы заставить этот кусок мяса что-то сделать.

– А как перемещаются эти маленькие… куски? Чтобы получился один низший, ведь потребуется много таких фрагментов?

– Это нам до сих пор неизвестно. Никто этими исследованиями так и не занялся – хлопотно, а толку мало. Однако есть мнение, что существуют и совсем маленькие формы нежити, – заметил Соксон. – Они как-то находят друг друга, сливаются в целого низшего и уже после этого выходят на земли людей. Поэтому нежить иногда встречается даже в самом сердце Империи. Простой люд считает, что это останки несожжённых покойников.

– Это только предположения! – отмахнулся Ксарг. – В любом случае, нежить всегда стремится к объединению. А вот дальше начинается самое интересное! Неживую плоть с удовольствием едят изменённые твари! И серые запасали амбары, чтобы было что кушать, когда встанет весь амбар!

– Гадость какая! – я поморщился. – Так причём тут пограничное состояние?

– А при том, Шрам, – объяснил Ксарг, – что даже нормальные растения рано или поздно оказываются в желудках всяких жучков-червячков. В свою очередь, их едят более крупные животные, а тех – ещё более крупные. И вот они как раз после смерти становятся нежитью, которая уже родственна изменённым. Если бы этого не было, мир вообще невозможно было бы изменить.

– А если упрощать, – ответил Соксон, – то нежить переводит нормальную материю в изменённую. В этом и состоит её цель и задачи.

– Значит, пепел от нежити – он тоже изменённый? – поинтересовался я.

– Нет, конечно! – Ксарг засмеялся. – Пепел – неживой материал, как и дым. Пепел одинаков, что у нормальных, что у изменённых. Огонь все различия уравнивает.

– А этот, с которым вы общались…. – я замялся, но останавливаться было поздно. – Почему он не помнит первую тысячу лет после смерти?

– Перед тем, как в нём победило человеческое, – пояснил Ксарг, – он слишком долго выбирал себе личность.

– Это как?

– Когда нежить становится близка к разумной, – объяснил мне Соксон, – в ней уже намешано столько… скажем, плоти от разных тварей, что человеческое ещё должно победить. Понимаешь?

– И почему же всегда побеждает человеческое? Почему какое-нибудь животное не побеждает? – спросил я.

– Потому что человеческое изначально обладало разумом и долгой памятью, – объяснил Ксарг. – Тот неживой, что рассказал нам про Школу Аон-аари… Как бы сказать… он просто воспользовался нужными знаниями. И сам он уже не является тем человеком, чью память забрал!

– А вот Гано-имис, – опережая мой вопрос, ответил Соксон, – это огромное исключение из правил, чем и необычен. Древний неживой, сохранивший личность. Может быть, единственный в своём роде!

– Поэтому с ним и договариваются, – тихонько подсказал мне Ксарг, так чтобы не услышал боец, ведущий телегу.

– Получается, что больше всего нежити всегда на границе между Дикими Землями и миром людей? – понял я.

– Да, – кивнул Ксарг. – Там самые благоприятные условия.

– А почему тогда в Линге вообще осталась нежить? – поинтересовался я, возвращаясь к началу разговора.

– А там формируется собственная колония… – ответил Соксон. – Уже появились более сильные особи. Со временем объявится и каратель… И тогда рядом расположатся сразу два рассадника – Пуща и Линг.

– Ну, надеюсь, до этого не дойдёт! – заметил Ксарг. – Линг надо вычистить в ближайший год. Империя уже осенью и в начале весны вовсю присылала войска. Только восстание спутало нам все планы.

– Ещё одна причина, почему вы вмешались? Да, мастер? – догадался я, получив в ответ лишь два хитрых взгляда.

Больше ни про нежить, ни про Линг я с мудрецами не заговаривал. Они и так рассказали мне больше, чем можно было мечтать. Пока я переваривал услышанное, мы миновали бывшие земли Линга и теперь двигались строго на юг.

Через пять дней мы достигли Угеля, пополнили припасы – и, разделившись на отряды, двинулись в Форт. Разведчики остались следить за окрестностями леса, и войско сразу уменьшилось. Первое столкновение с восставшими закончилось, и нам удалось в нём победить – хотя численный перевес и был не в нашу пользу. Однако цена этой победы не радовала. В Пуще была потеряна почти тысяча человек. Слишком много, чтобы в одиночку справиться с армией восставших.

Ксарг оказался прав. Выступи мы сразу на помощь Мобану, и в Форт вернулись бы единицы, чья участь была бы решена. Мобан, возможно, дожал бы восстание, но судьба ааори изменилась бы навсегда. И я очень надеялся, что это осознали те эры и лори, что вели наше войско в бой – и поймут те, что остались в Форте. Потому что если не поймут, то мне в пору взять Пятнашку, свой отряд и уходить в Империю на кораблях Ка-ра.


Форт встречал победителей удивлением и разочарованием. Оно было и понятно: ушло пять тысяч – вернулось четыре. Зато это и в самом деле отрезвило многие горячие головы, требовавшие немедленно подавить бунт. Наше возвращение остудило и тех, кто сочувствовал восставшим – одно дело, когда ааори убивают кого-то там далеко, но совсем другое – когда тут и своих. Конечно, оставались и редкостные упрямцы, что рьяно поддерживали бунтовщиков, но их с каждым днём в Форте оставалось всё меньше и меньше. Кто-то держал язык за зубами, а кто-то дезертировал. К концу второго месяца весны силы всех сторон зависли в шатком равновесии, сломать которое могло одно неосторожное движение.

И первым это движение совершил князь Мобана. Как и предрекал Ксарг – и даже раньше на месяц – в Форт снова прибыло посольство княжества. На этот раз в посольстве было пятеро эрлов и два настоящих мобанских мудреца. Выступать перед Большим Советом их заставлять не стали. На переговоры отправились эр Ненари, эр Зол, Ксарг и Энари. О чём беседовали переговорщики с послами, никто не говорил. Два дня Форт пребывал в ожидании, а потом послы отправились восвояси с очень недовольными лицами.

И уже на следующий день мне пришло приглашение на новый Большой Совет. Эр Ненари вынужден был держаться результатов прошлого голосования – и учитывать даже мнение лори. Может, он и хотел бы единолично принять решение, вот только вопрос войны с восставшими теперь был не в его полномочиях.

Можно сказать, Совет прошёл буднично. Никто не задавал неудобных вопросов, никто не поднимал острых тем… Выступали Ксарг и Ненари. Как они объяснили, у послов был повод для недовольства – потому что Форт снова отказал в помощи, сославшись на свои действия в Пуще. Теперь к нам даже придраться было нельзя, что мы не помогаем. Ещё как помогаем! Лучше всех помогаем – никто так не помог!

Со стороны ааори было выдвинуто требование переговоров с князем. Эрлы пытались возмутиться, что князю не по чину разговаривать с ааори, но Ксарг нашёлся с жёстким ответом. Возмущались послы и тем, что это князь должен ехать в Форт, а не эры в Мобан. Но и тут им привели веские причины избегать Мобана даже эрам. Всё, о чём удалось договориться – так это назначить встречу на нейтральной земле, каковой стал имперский посёлок под Лингом. Именно там и собирались провести новые переговоры.

Я было порадовался, что удастся ещё побыть в Форте, но радость моя была преждевременной. Ксарг продавил моё присутствие на переговорах как своего спутника. Пятнашка, правда, оставалась дома, но мне предстояло отправиться вместе с делегацией от Форта. И это меня совершенно не радовало, о чём я и сказал Ксаргу сразу после Совета.

– А вот это ты зря, Шрам! – заметил мудрец. – Если переговоры ни к чему не приведут – вернёшься в Форт. Но если мы договоримся, то нам предстоит увлекательная поездка. И в ней ты просто обязан присутствовать!

– Я бы предпочёл присутствовать в Форте. Рядом со своим отрядом! – заметил я.

– Ну мало ли, что ты бы предпочёл… Я умнее и старше! И уже решил, что тебе нужно! – Ксарг улыбнулся и развёл руками. – Кстати, предупреди своих ветеранов. Если их вдруг призовут, пусть сразу бегут в твой отряд.

– У меня сотня. И она уже переполнена, мастер… – вздохнул я.

– Ничего! Этот вопрос мы с тобой быстро уладим в имперской администрации. Пошли!

Пятнашка успокаивающе погладила меня по руке, как бы показывая, что всё в порядке, и отправилась домой. А я с мудрецом пошёл увеличивать допустимые размеры отряда до недопустимых величин. Как-то Ксарг решение всё-таки продавил… И за оставшийся до отплытия с посольством день я успел раздать своим все необходимые распоряжения.

Глава 7

Пометавшись по порту, подручные эра Ненари нашли единственный корабль, достойный столь внушительной делегации, даже с сопровождением — «Фифку»! Так что с утра я оказался в привычной каюте с балконом, вот только на этот раз совершенно один. Единственный, кого я тут мог бы ожидать в гости, был Скас, но он, как обычно, проводил время с эрой Заной. Гун-нор остался в городе, а Скас, Энари и я были единственными лори на корабле.

Я уже приготовился было провести несколько дней в созерцании моря и выпивке, как в каюту постучали. Открыв дверь, за порогом я обнаружил Ксарга и Соксона.

— А вот у него есть балкончик! Я же говорил! – заметил Ксарг ученику.

— Так я гляжу, и вино у него имеется… – согласился Соксон.

– Мы в гости! – прокомментировал Ксарг, а я посторонился, пропуская мудрецов.

– С палубы их вежливо выгнали, — виновато развёл руками Грапп. — А в каюте они сидеть отказываются.

– Да проходите, конечно! – обрадовался я. — Я не против иногда побыть один, но несколько дней — это уже не моё.

Мудрецы практически поселились на моём балконе, обсуждая всё, до чего могли языками дотянуться. О важном они не говорили, потому что любой желающий мог бы подслушать эти разговоры с палубы, но всё же интересного в их разговорах было много. Дни пути пролетели незаметно, и я не успел оглянуться, как вся флотилия из четырёх кораблей причалила в имперском посёлке.

На рейде порта стояло сразу три красона, город ещё больше разросся, окрестные земли были отданы под поля и сады – и сейчас, под конец весны, деревья покрылись цветами, заполняя воздух дурманящими ароматами. Стены крепости, наконец, приобрели законченный вид, покрывшись каменными галереями, черепичными скатами и хитрыми зубцами, за которыми были видны прохаживающиеся дозорные. Порт тоже вырос, хотя и явно испытывал недостаток в кораблях — а портовые постройки уже заполнили весь берег бухты. При таком быстром росте городу скоро могли потребоваться вторые стены.

Внутри имперский посёлок окончательно перестал напоминать деревню. Все дома были построены из камня и кирпича, а прочерченные как по линейке улицы замостили камнем и, судя по решёткам, оснастили канализацией. На каждом перекрёстке имелся колодец, где местные жители набирали воду.

Мне нестерпимо захотелось встретиться с Ворготом. Когда я очищал Линг, времени было мало, и пообщались мы мельком – но теперь у меня было несколько дней на то, чтобы проведать всех знакомых – включая барона Бекса и брина Факса. Однако первым делом пришлось идти на поклон к графу Ленгету, который нашему прибытию удивился не меньше горожан. Ксарг и Соксон объяснили ему цель визита и рассказали о скорой делегации из Мобана.

— А предупредить нельзя было? -- хмуро поинтересовался граф у мудрецов. – Я бы хоть место для переговоров подготовил. Вот где вас всех устраивать?

– В гостинице! – удивился Ксарг и заслужил усталый взгляд главы посёлка.

– Мастер, вот вы умный человек, а две враждующие стороны решили в одной гостинице разместить… Нет, тут надо иначе.

Граф позвонил в колокольчик и отправил посыльного с какой-то запиской на дощечке.

– Вы, мэтры, как я понимаю, отправитесь в свою лабораторию?

– Именно так! – обрадовался Ксарг.

– Мы могли бы поселиться в казарме ааори, – предложил эр Ненари.

– Эр, вот и вы вроде умный человек… Ну как я могу поставить вас в столь невыгодное положение на переговорах? – спросил граф.

– Это всего лишь место жительства…

– Нет, это не всего лишь место жительства! – возразил Ленгет. – Это место жительства делегации. И, значит, места жительства у вас должны быть равные. На переговорах надо учитывать всё – даже как солнце в окна бьёт. Позвольте, я постараюсь соблюсти все тонкости дипломатии без вашего вмешательства!

Ещё полчаса граф умудрялся поддерживать совершенно непринуждённый разговор – узнавая, как дела в Форте, как прошло нашествие, как мы сходили в Пущу. И пока в кабинет не зашёл Воргот собственной персоной, я даже не догадывался, что граф просто-напросто тянет время. Обсудив с Ворготом размещение делегаций, граф быстро подобрал два подходящих особняка, которые не успели выкупить, и нужное место для самих переговоров.

Я с эрами селиться не стал, а воспользовался приглашением Воргота – и отправился к строителям, где и провёл несколько дней, выбираясь то к пехоте, то к егерям, то в лабораторию к Ксаргу и Соксону. Иногда по вечерам я сидел в местной гостинице, иногда гулял по окрестностям – и даже съездил с егерями по местам боевой славы.

А потом пришли три ладьи из Мобана, на одной из которых и прибыл князь. День ушёл на то, чтобы расселить новую делегацию, ещё целый день – на подготовку переговоров. И, наконец, вместе с Ксаргом и Соксоном я отправился в отведённый под переговоры особняк. Дом располагался в центре города, неподалёку от особняка графа Ленгета – и как я понял, должен был принадлежать барону Скраги, который решил обосноваться в посёлке, но не успел его выкупить. И Ленгет, и Скраги присутствовали на переговорах, выполняя роль независимой стороны.

Заходили все участники переговоров с разных сторон особняка. Для общения нам была выделена большая гостиная, посреди которой поставили стол, стулья для делегации Мобана и стулья для делегации Форта – с разных сторон от стола. За столом оставались сидеть только граф Ленгет, эр Ненари, посол Виора эрл Фре-гис, князь Мобана Ге-рин, Ксарг и мобанский мудрец Са-лан.

После обмена очень прохладными приветствиями, пошло представление остальных членов обоих посольств. Мельком представили и меня тоже. Прозвучавшее имя и должность вызвали заинтересованные взгляды со стороны князя и, как это ни странно, Са-лана. У меня же больше всего интереса вызвал молодой эрл Дар – поскольку принадлежал всё к тому же семейству Летар, почивший член которого выступал на Совете в Форте.

Следующие три часа продолжалось откровенное выяснение отношений между эром Ненари и князем Мобана. Конечно же, под чутким наблюдением Ксарга, посла Виора и графа Ленгета. Надо сказать, это была не самая интересная часть – и далеко не самая приятная. Князь Ге-рин был убеждённым сторонником «порченности» ааори – и ни в какую не хотел признавать, что каждый ааори от момента создания является потенциальным гражданином Империи. И только совместное вмешательство Ксарга и Ленгета позволило прекратить этот спор.

Так же закончилась и попытка потребовать беспрекословного подчинения всех ааори ордену карающих. Эр Ненари и сам нашёлся, что ответить и князю, и главе карающих Ве-биту. Последнему ответ очень сильно не понравился, поскольку включал в себя фразу о том, что «награждённый лично Его Императорской Полубожественностью эр не будет подчиняться безродному криворукому неумёхе». С этим замечанием сложно было не согласиться даже самому карающему, поскольку «безродным» он точно был.

Успели на переговорах обсудить и приезд первого посольства, а также его внезапное исчезновение. В этот раз слово взял Ксарг и быстро задавил авторитетом молодого Летара, который был «уверен, что к убийству причастны жители Форта». Скрывать, что он знает о гибели послов, Ксарг не стал, но место указал другое – дальше от Форта и ближе к Аангу, где часто жертвами пиратских налётов становились корабли ску. Новые споры были прерваны перерывом на обед.

– Ну и как тебе переговоры сильных мира сего? – поинтересовался Ксарг, когда мы сидели в другом помещении особняка и обедали.

– Похоже на разборки между моими бойцами… Когда спорят, кому выполнять неприятные обязанности! – честно признался я.

Несмотря на то, что комната была большая и все эры разбрелись по разным углам, рядом было достаточно ушей, чтобы меня услышать. Эр Зол так вообще открыто хохотнул. Ксарг улыбнулся:

– Бывает, знаешь, и ещё хуже… Но, в общем, ты прав, – мудрец снова улыбнулся. – Пока это лишь эмоции, торг и уточнение позиций. Возможно, что и за сегодня не успеем всё разобрать. Много обид накопилось…

Мудрец оказался прав. До самой ночи продолжались совершенно ненужные, на мой взгляд, споры и ругань. За целый день мы ни на шаг не приблизились к цели встречи. Мне даже показалось, что и эр Ненари, и князь Мобана упорно стараются не касаться темы восстания и цены нашего участия в его подавлении. Возникало ощущение, что стороны готовятся для решительного рывка, но не находят нужной решимости его сделать.

На следующий день странный словесный поединок продолжился. Снова вернулись вопросы про карающих и их участие в жизни ааори, «порченность» ааори и их притеснение жителями Мобана. И в этот раз позиция Форта оказалась чуть мягче – не зря, видимо, Ненари и Энари обсуждали что-то между собой. Ненари даже готов был согласиться на представительство ордена карающих в Форте, но после обеда, когда на него накинулись эр Зол и эра Зана – быстро изменил своё решение.

Как я понимал, в нашем посольстве были эры, поддерживающие Ненари, и эры, противостоящие ему – которых и возглавлял эр Зол. Каждый перерыв в переговорах превращался в яростные споры между двумя сторонами. Эр Ненари всё ещё хотел смягчить требования Форта, в то время как его противники требовали давить на князя. Кстати, удивительно… При том, что просящей стороной в переговорах был всё-таки князь, я не заметил в нём какой-то готовности давать слабину. Даже наоборот: делегация мобанцев требовала очень много – и совершенно не стеснялась продавливать эти требования.

Так и не согласовав позиции по названным вопросам, делегации снова разошлись на ночной отдых. А на следующее утро Ксаргу, видимо, надоело – и он принялся ломать сложившуюся ситуацию. Стоило князю Мобану упомянуть «порченность» ааори, как мудрец немедленно включился в разговор:

– Но ведь вы сами, Ге-рин и Са-лан, их портите!– заметил Ксарг, приковав к себе всеобщее внимание.

– Не совсем понимаю, мастер. О чём это вы? – заметил князь. – Я лично к подобному отношения не имею. Да, ааори делаются в Мобане, но вся их суть изначально такая…

– О нет, их суть изначально гораздо чище! – заметил Ксарг. – Полнее! Двоедушные… Так ведь их называли сангари?

Князь почти не изменился в лице, а вот Са-лан, главный мобанский мудрец, сразу опустил глаза.

– Они должны быть двоедушными, князь… – продолжал Ксарг в полной тишине. – Видимо, когда ваш предок отдал приказ вырезать Школу Аон-аари, сангари об этом не успели рассказать.

Вот теперь даже князь закусил губу, напряжённо глядя на мудреца. У Са-лана просто вытянулось лицо.

– Это ложь! Мои предки не отдавали такого приказа! – процедил Ге-рин.

– Так, может, вы тогда расскажете, кто это сделал? – поинтересовался Ксарг. – Один неживой из Пущи, бывший когда-то мудрецом этой сангарской школы, поведал мне весьма неприятную историю…

– Слова мертвеца не могут служить доказательством! – нашёлся Са-лан.

– О, это лишь маленькое недоразумение в законах Мобана! – заметил Ксарг, улыбнувшись. – А в законах Империи всё наоборот. И когда этот вопрос будет разбирать Император, то и руководствоваться он будет законами Империи, а не Мобана. И я хотел бы выдвинуть этот вопрос на этих переговорах. Пусть и спустя три тысячи лет, мне бы хотелось услышать правду о произошедшем…

– Это никак не относится к взаимоотношениям Мобана и ааори! – отрезал Ге-рин.

– Возможно… Однако это сильно меняет взаимоотношения Мобана с Империей, – Ксарг внимательно посмотрел на князя. – И обязательства Империи перед Мобаном могут сильно измениться, если об этом узнает Император! Как вы думаете, захочет ли помогать вам Империя, если там узнают, как мобанцы вырезали всю Школу Аон-аари от мала до велика?

– Это пустые угрозы, Ксарг!.. – устало заметил Са-лан. – Что бы ни случилось много лет назад, это никак не влияет на наши договорённости с Империей.

– Даже так? – Ксарг зло усмехнулся. – Однако в вассальном договоре с Империей вы сами назвали тех, кого делаете, «ааори». Но ааори, которых создавали древние сангари, должны быть совсем другими!

– Ты не можешь этого знать! – запротестовал Са-лан, но его прервал князь:

– Золотые книги… Ненари, ты искал покупателя на золотые книги. Мы перехватили твоего курьера…

– Это очень прискорбно, что вы занимаетесь пиратством! – заметил эр. – Да ещё и в открытую в этом признаётесь.

– Мы просто конфисковали груз! – возмутился Ге-рин.

– Этот корабль имел мою грамоту, Ге-рин, – ответил Ненари. – Ты обязан был его пропустить.

– Сангари! – прервал перепалку Ксарг. – Живые сангари, потомки древней империи, объяснили мне: то, что делаете вы – это вовсе не ааори! А значит, всё это время вы обманывали Империю. И вы и правда думаете, что после этого Император не пересмотрит договор с вами? Весьма наивно…

– Не важно, что сами сангари называли словом «ааори»! – возразил Са-лан. – Важно, что под этим словом подразумевали мы! И так их называли те сангари, что сделали первых из них!

– Да, и где же эти самые сангари? – поинтересовался Ксарг. – Как они докажут твои слова, Са-лан?..

В комнате повисла напряжённая тишина.

– Никак! Потому что вы их сами и вырезали… – ответил Ксарг. – А вот у меня в столице хранится целый ворох описаний от сангари, живущих на юге. И что бы ни произошло – они окажутся у Императора. И что вы двое тогда будете говорить? Хватит у вас наглости обвинить Его Полубожественность во лжи?

Ксарг переводил взгляд с князя на Са-лана и обратно, но те продолжали хмуро молчать.

– И ладно бы у вас тут всё было прекрасно и хорошо… – продолжил Ксарг. – Я могу допустить, что тогда вам бы спустили что-то подобное. Но ведь у вас тут полноценное восстание! Стотысячная армия! Рабство в междуречье Аирены!

– Рабство?! – ужаснулся эрл Дар.

– Да-да, эрл, рабство! – Ксарг внимательно посмотрел на князя. – И я ни за что не поверю, Ге-рин, что ты об этом не знаешь! Что, всё ещё успокаиваешь людей тем, что восставшие помрут от голода?

– Им нечего будет есть уже осенью! – проговорил Ге-рин.

– Они уже засеяли полей больше, чем всё твоё княжество этой весной! – жёстко ответил Ксарг. – Скорей от голода сдохнете вы, когда они начнут выжигать ваши посевы и грабить амбары! Думал, обратишься к Империи, чуть-чуть поступишься властью, зато получишь послушных ааори, которых будет давить имперская пехота? Нет, ты раньше сдохнешь, болтаясь в петле, как какой-то бродяга! Ты ведь знаешь, Ге-рин, как восставшие поступают с такими, как ты?

Князь хмуро промолчал.

– А ты, Са-лан? Что будешь делать ты? – поинтересовался Ксарг. – Что ты будешь рассказывать, когда придёт Империя? Думаешь, тебя снова посадят делать ааори? Да из тебя просто вытрясут нужные знания и отправят на все четыре стороны!

– Я высший мудрец!..

– Ой, только мне вот эти сказки не рассказывай! – попросил его Ксарг. – Эту ступень тебе дали только потому, что ты должен был стать главой мобанских мудрецов. Ты даже до Соксона не дотягиваешь в своих знаниях! И найдётся достаточно доброжелателей в Империи, которые быстро лишат тебя твоих регалий на старости лет. И поверь, хватит на твою долю и умельцев, которым ты расскажешь, как делать ааори!

– Это что, угроза? – закричал из задних рядов эрл из свиты князя. – Вы что, угрожаете нам потерей независимости?

– Я уже не угрожаю… – ответил Ксарг, выудив из-под балахона маленький свиток тонкой и дорогой бумаги. – Я уже предупреждаю вас! И это последнее предупреждение! Дальше говорить будет Его Императорская Полубожественность Эотан IV.

Ксарг кинул свиток на стол, и он подкатился прямо к рукам князя Мобана. Однако тот и не подумал дотронуться до бумаги, продолжая смотреть в пустоту.

– Ваш южный междусобойчик всех задрал! – проговорил Ксарг и повернулся к послу Виора. – И ваш тоже!

– Князь Виора, верный вассал Его Императорской Полубожественности Эотана IV! – сразу ответил посол, изобразив поклон.

– Угу! – с сомнением буркнул Ксарг и снова перевёл взгляд на Са-лана. – Са-лан, ни один из учеников Мобана не достиг восьмой ступени за последние сто лет! Вы вырождаетесь. Вам же нужна для создания ааори именно восьмая ступень! Это уже давно определили в Империи…

Са-лан молчал, напряжённо глядя куда-то за спины собравшихся.

– Вы слишком близко к Диким Землям! – продолжил Ксарг. – Ещё пара поколений, и мудрецы у вас не поднимутся выше пятой ступени! Вы могли бы опереться на мудрецов ааори, но вы же сами записали их в «порченых»! Вы сами отказываетесь иметь с ними дело.

– У нас есть на то причины! – ответил за мудреца Ге-рин. – Они порченые, и это не обсуждается!

– Ты, князь, палачам будешь это рассказывать! – усмехнувшись, ответил ему Ксарг. – Потому что именно ты, как никто из твоей семьи, близок к тому, чтобы оказаться в их руках!

– Но такое отношение к ааори было всегда! – возмутился князь. – Они грешники!

– У тебя слишком короткое «всегда»… – возразил Ксарг. – Оно меньше моей жизни лет на двести! Ещё полтысячелетия назад ааори хоть и были грешниками, но им помогали, а не мешали «исправиться»! И только твоя семейка всегда считала себя вправе вытирать об них ноги! А теперь уже все мобанцы не упускают случая сделать гадость…

– Ты просто не понимаешь! – зарычал Ге-рин.

– Так постарайтесь сделать так, чтобы я понял! – усмехнулся Ксарг и посмотрел на мобанского мудреца. – Не пора ли раскрыть свои страшные тайны, Са-лан?

– Что ты имеешь в виду? – упавшим голосом спросил тот.

– Пора передать знания о создании ааори… – ответил Ксарг. – При этом условии я ещё готов попридержать рассказ о том, что вы сделали со Школой Аон-аари и как обманули Империю.

– Немыслимо! Какая наглость! – разразились криками приближённые князя.

– Нет!!! – орал в ответ князь.

А Са-лан молчал. Он смотрел на свои руки, которые сцепил пальцами в замок, и думал.

– Тихо! Тихо, эрлы! – попросил граф Ленгет, но на его слова внимания никто не обратил.

И только тихий голос Са-лана вернул в зал тишину.

– Я готов…

– Не расслышал, извини? – переспросил Ксарг.

– Я готов предоставить знания о том, как делаются ааори, – проговорил тот, горько глядя на Ксарга. – Ты ведь и так скоро узнаешь, да? Ты так и не забыл нашего спора…

– Я не забываю такое… – ответил Ксарг. – И я уже знаю, как вы их делаете, Са-лан.

– Если бы мудрецы Империи проведали про твои знания, ты бы уже горел на костре… – Са-лан усмехнулся. – Но ты решил найти доказательства… Ты не хочешь на костёр…

– А кто хочет, Са-лан? – Ксарг посмотрел на своего старого приятеля и противника. – Я не хочу. И ты не хочешь… Да, я ищу доказательства… и рано или поздно найду их. А если нет, то после моей смерти о моих знаниях станет известно множеству людей. А вы, Са-лан, вы, мобанские мудрецы, понимаете, что скоро не останется тех, кто сможет повторить процесс создания новых ааори?..

– Я понимаю, – твёрдо ответил Са-лан. – К сожалению, я понимаю…

– Са-лан, не смей!.. – прошипел князь.

– А то что, Ге-рин? – Са-лан горько посмотрел на него. – Это конец, князь… Тебя прижали, меня прижали… И Ксарг – только последняя капля в переполнившейся чаше.

– Мы ещё можем сопротивляться! – взмолился князь. – У тебя есть этот… Ла-пан!

– Нет больше Ла-пана… – тихо ответил Са-лан. – Изменился два месяца назад… Я последний мудрец, который может управлять Колесом. Так что мой тебе совет, князь…

– И какой? – скрипнув зубами, спросил тот, когда пауза затянулась.

– Договаривайся… – ответил Са-лан. – Договаривайся с Ненари. Может, у тебя останутся хотя бы крохи власти…

Старик поднялся со своего места и пошёл к выходу.

– Са-лан! – окликнул его Ксарг.

– Да, Ксарг… В любое время ты будешь допущен в наше Убежище, – кивнул Са-лан. – Тебя и тех, кого ты возьмёшь с собой, мы пропустим. И расскажем всё как есть… Ты выиграл, злобный имперец! Пора выполнять уговор…

Дверь закрылась за мудрецом, а я продолжал смотреть ему вслед. Его эмоции всё ещё бились у в моей голове, как птица в клетке. Отчаяние, боль, разочарование, уныние – всё накопленное за долгие прожитые годы… Эти эмоции были так глубоки, что я просто не мог от них избавиться. Краем уха я слышал, как до хрипоты спорят эр Ненари и князь Мобана, как ругаются эрлы, как просит всех угомониться граф Ленгет.

Соксон тронул меня за плечо и кивнул на выход. Я кивнул в ответ, понимая, что оставаться на переговорах больше не могу, и покинул зал вместе с мудрецом. Только оказавшись на улице, под порывами тёплого ветерка я смог прийти в себя.

– Что… Сломал учитель старика? – спросил Соксон, заметив, что я оживился.

– Его жизнь сломала, мастер… – ответил я. – Столько боли…

– Многие поколения его предшественников создавали ааори, – произнёс Соксон. – Все они были гарантом для княжеств и защитой для Империи… И когда ты последний из всех… И знаешь, что после тебя никто не придёт – наверно, тяжело…

– Теперь я даже знаю, насколько… – ответил я.

– Ну что, пойдём послушаем, что там ваши себе выторгуют? – предложил мудрец. – Или ещё проветришься?

– Ещё чуть-чуть, – ответил я. – Скоро вернусь…

Вернулся я, как и обещал, довольно быстро. Переговоры сдвинулись с мёртвой точки. Под давлением Ксарга князь Ге-рин начал сдаваться. Первое, на что ему пришлось согласиться – провести призыв по трём городам, Мобану, Тури и Аангу. Со скрипом он принял и то, что проверяющие от Форта могли в любой момент приехать в каждый город и всё проконтролировать. Вошедшие в раж эры давили, где только могли.

По эмоциям мобанцев я понимал, что ещё немного – и они вообще перестанут на что-либо соглашаться, но обеденный перерыв случился очень вовремя. Я успел предупредить о чувствах мобанцев Ксарга, а тот – эров. Князь и эрлы, видимо, тоже обсудили сложившуюся ситуацию – и во второй половине дня переговоры шли более размеренно.

До ужина договорились о передаче в Форт всех оставшихся в Мобане ааори. К сожалению, осталось их немного, но даже это пополнение могло нам помочь. Особенно тяжело оказалось выбить обратно товары и деньги, которые Мобан успел конфисковать. Тут Ге-рин и его приближённые встали стеной – да так и продержались до ужина. После перерыва мобанцы признали свою неправоту в вопросе конфискации чужого имущества, но теперь до самой ночи пришлось утрясать объёмы компенсаций и выплат.

Весь следующий день послы договаривались о совместных военных действиях. Ни Форт, ни Мобан, ни Виор не хотели оказаться под основным ударом восставших – понимая, что это будет страшная бойня. Эр Ненари настаивал, что нашему войску ещё надо как-то соединиться с основными силами союзников. Мобанцы и посол Виора указывали, что неплохо было бы отбить Тулью и снять осаду. Ксарг вообще потребовал сначала доступ к убежищу мобанских мудрецов.

И только глубокой ночью удалось согласовать план. Форт обязался сразу после завершения переговоров начать призыв всех ааори в армию – после чего группа послов во главе с Ксаргом отправится в Мобан и посетит мудрецов. По завершению поездки, войска выступят в сторону Тульи, где объединятся с защитниками и отправятся к Мобану. В это время войска княжества Виор должны связать боями восставших в горах, а княжество должно начать наступление с юга, тем самым освободив армии ааори и Тульи проход. К тому времени, как войско ааори Форта доберётся до Мобана, там уже должны быть собраны основные силы княжеств, переправленные морем.

План, может, был и неплох, но я не стратег, чтобы его оценивать. По лицам Скаса, Ксарга и графа Ленгета я видел, что им что-то не нравится, но они молчали – а значит, предложить ничего лучше не могли. Все договоренности перенесли на бумагу и скрепили подписями и печатями. Когда участники двух посольств расходились из зала, я заметил, как Ксарг ловко подхватил свиток, брошенный им князю Мобана в начале переговоров, и спрятал за поясом.

После завершения переговоров князь и его посольство посреди ночи погрузились на ладьи и, едва на востоке начало светать, покинули имперский посёлок. Наше посольство тоже не стало сильно задерживаться. Рано утром корабли Ка-ра покинули порт.

Глава 8

Погода стояла жаркая, и всё обратное плавание я дышал воздухом на своём балкончике, старательно выбирая место в тени. Ксарг и Соксон снова обретались у меня в каюте. К тому же, ко мне в гости нагрянули Скас и эра Зана. Вообще-то они поначалу искали мудрецов, но после недолгих размышлений решили остаться.

На второй день я воспользовался моментом, чтобы узнать — что не понравилось Ксаргу и Скасу в том плане, который утвердили на переговорах. И их общий ответ вверг меня в глубокую задумчивость.

— Знаешь, Шрам, с планами такое дело… – проговорил Ксарг. — Они ведь жутко капризные! Да, есть планы простые, есть планы сложные, есть планы хитрые... А этот….

– А этот просто никуда не годится! – мрачно заметил Скас.

– Ну можно и так сказать… – кивнул мудрец. — Хотя я бы предпочёл слово «хитровывернутый». За свою жизнь я понял одно: чем больше в плане поворотных точек, тем меньше возможности его исполнить. А тут целая куча поворотных точек… Например… Сначала вашей армии нужно незаметно подобраться к Тулье. И уже на первой точке всё может рухнуть, если противник в это время обнаружит вас и попытается разгромить на марше.

— Да, к тому же, в Тулье нам надо собрать все войска, которые формально подчиняются князю! – добавил Скас, воспользовавшись паузой. – А это обязательно вызовет протесты местных! Даже если мы будем их уговаривать и устрашать именем князя.

— Да даже если я лично буду давить… — согласился Ксарг. – Это не поможет, потому что Тулья сейчас в осаде. И куда девать население города? Ну хорошо… Предположим, что мы как-нибудь всех уговорим. Но где-то на юге и на севере — причём, одновременно – должны начать наступление части виорцев и мобанцев. Конечно, я ничего не имею против того, чтобы отвлечь силы восставших, но как добиться такой слаженности?

– И как добиться того, чтобы к нужному времени и мы пришли, и войска начали наступление? — добавил Скас.

-- А как добиться того, чтобы восставшие восприняли это всерьёз? – вставила эра Зана.

– Так что, скорее всего, план перестанет работать как раз в это время, – завершил Ксарг. – Однако предположим, что нам повезло! Всё сложилось так, как задумано – и как теперь вовремя сосредоточить все войска под Мобаном, на который сейчас явно нацелились восставшие?

– А нам бы ещё проскочить между ними, пока у нас есть такая возможность!..– добавил Скас. – Да не увязнуть сразу в боях… Всё это кажется совершенно невыполнимым, а потому цена такого плана – медный к-ки.

– Да и армии хорошо бы нацелиться на действия без поддержки, – добавил Ксарг. – Но ведь все собираются идти на этот прорыв, а значит, первые же бои с восставшими приведут к слишком большим потерям…

– Но у вас не нашлось плана получше… – замявшись, отметил я.

– Да ну, Шрам! Конечно, нашлось! – засмеялась эра Зана. – Даже больше скажу: план есть и куда более простой! Собрать армию, погрузить на корабли и доставить в Мобан. Но Ненари с этим князем упёрлись – надо помочь Тулье. А она себя и так неплохо чувствует!

– Тогда почему вы не предложили простой план? – поинтересовался я.

– Потому что совместный план Форта и Мобана – уже достаточная победа, чтобы рискнуть… – заметил Ксарг. – Почему-то князю очень важна Тулья. Никак от неё отказываться не хотел…

– Дорого бы я дала, чтобы узнать почему! – заметила эра Зана.

– Я узнаю, – пообещал Ксарг. – Это я, эра, узнаю…

– Мастер, а что было в том свитке? – задал я давно мучивший меня вопрос.

– Каком свитке? – Ксарг сделал удивлённые глаза.

– В том, который вы передали князю и потом забрали! – настаивал я.

– Не было никакого свитка… – отмахнулся Ксарг.

– Нет, мастер! Я тоже свиток видела! – заметила эра Зана.

– Был-был… – хмуро подтвердил Скас.

– Если не ошибаюсь, в нём были распоряжения по поводу будущих построек в имперском посёлке… – усмехнулся Ксарг. – Я же его не открывал! И потом сразу графу Ленгету передал.

– Зачем вы его тогда князю давали? – удивился я.

– А ты сам как думаешь? Как тебе показалось, Шрам, что в нём написано? – с интересом спросил мудрец.

– Я подумал, что свиток от императора по поводу происходящего в Мобане…

– Все так подумали. Но мастер Ксарг блефовал! – просветила меня эра Зана и пояснила, увидев моё непонимание. – Врал он, Шрам, врал…

– Отнюдь! – возмутился Ксарг. – У меня были устные указания от Императора по поводу Мобана. Ну ладно-ладно, признаюсь: я блефовал! Выдавая устное за письменное… Однако я точно знал, что никто в этот свиток не полезет. Гордые слишком! И трусливые…

До Форта мы добрались без происшествий. С корабля я сразу отправился в казарму – проверить, как дела у моих бойцов. Отряд отчаянно занимался под руководством ветеранов, приобретая всё большее сходство с теми десятками, что ушли на вольные хлеба. Новички немедленно пожаловались мне на непрестанные тренировки, но тут я остался непоколебим. Собрав всех на плацу, я толкнул речь о скором походе и грядущей войне, в которой боёв будет много – и лишнее умение никому не помешает. Не сказать, что моя речь кого-то особо вдохновила, но хотя бы ныть уставшие новички стали меньше.

Следующим шагом стало собрать всех десятников и обсудить с ними невесёлые перспективы. Пока нас не было, оставшиеся в строю ветераны успели обежать всех наших и предупредить о том, что если начнётся призыв – чтобы приходили в наш отряд. Как и ожидалось, многие из ушедших воспользовались полезным предупреждением и сразу постарались скрыться из города. Но выбраться никому не удалось – как оказалось, выход ааори из города эр Ненари запретил ещё до отъезда в Мобан. В отряд пока вернулись только Та-пин и Элдор с жёнами – и теперь готовили на всех обмундирование.

Тренировки я изменил: пришлось сделать упор на то, чтобы каждый десяток действовал самостоятельно. Времени на переучивание оставалось очень мало, но даже так бойцы и десятники должны знать, что делать, если они отбились от основных сил. У меня было серьёзное подозрение, что Ксарг потащит меня в Мобан, поэтому за ту пару дней, что собиралось новое посольство, я старался как можно больше нагрузить подчинённых, чтобы не пришлось всё делать в последний день.

Хохо взялся за закупку провианта и снаряжения, а на Нетника я переложил поиск новых кавалей, заказ телег и покупку кирри – хотя бы для разведчиков и подчинённых Кри-аны. Ножа попросил отобрать тех новичков, кто неплохо освоился с мечом – чтобы сформировать три десятка для боя в давке. Короткие мечи были у всех бойцов, даже у копейщиков, но одно дело – таскать такой на поясе, и совсем другое – умело пользоваться в бою. На Пятнашку свалилась организация кухни, госпиталя и лучниц.

Утром третьего дня я снова оказался на «Фифке» в своей каюте. Корабли покинули порт и вновь отправились на запад. Однако в этот раз у меня с собой был запас книг по мудрости, бочки с вином и новое снаряжение, которое мне выдали в отряде. Доспех был достаточно тяжёлый, но удобный и прочный. Движений он почти не стеснял – так что я его носил, почти не снимая и пытаясь побыстрее привыкнуть к весу. В этот раз ко мне в гости никто не приходил, так что я скучал в одиночестве. А ведь в этом плавании людей на кораблях оказалось больше… К посольству присоединились ещё несколько эров, главный мудрец Форта мастер Во-лас и его помощники – и даже пара библиотекарей обнаружилась. Но из лори, как обычно, на корабле оказались только я и Скас.

Когда мы проплывали мыс южнее Аанга, я даже не удивился сигналу тревоги, прозвучавшему на палубе. Было бы глупо предположить, что князь не попытается использовать такой шанс – проверить нас на прочность. На проверку он пригласил целую флотилию ску. Десять катамаранов уверенно шли нам наперерез – и уклониться от боя уже не получалось, хотя Ка-ра и попытался. Я поднялся на палубу и встал рядом с капитаном.

– Тракскано! – сказал мне Ка-ра. – Наёмники без знака клана ску. Хитрые…

– Подловили тебя? – улыбнулся я.

– Да вот, видишь… Поймали на встречном курсе! – если честно, Ка-ра расстроенным не выглядел.

Его матросы даже не стали расчехлять орудия на корме. Когда у тебя полный корабль эров и мудрецов – в общем-то, волноваться не за что. И десяток катамаранов, набитых ску, которые до дрожи боятся мудрости, никак не смог потревожить душевный покой капитана.

– Ску… Если бы свои пираты были, я бы волновался, – продолжил Ка-ра. – У них и мудрецы свои имеются, и орудия на кораблях. А это…

Как бы подтверждая его слова, один из кораблей ску вспыхнул – кто-то из мудрецов успел сплести прямо на палубе плетение огненной стены. Ещё один катамаран смялся, налетев на полном ходу на ледяную глыбу – которая внезапно появилась в этих тёплых водах. Ещё два катамарана были брошены друг на друга резким порывом ветра. Остальные шесть резво развернулись и попытались уйти. Однако двигаться им пришлось против ветра и медленно – и они просто не успели.

– Ну что за дураки? – поинтересовался Ка-ра. – Надо было проскочить дальше по ветру. Так хоть кто-то бы ушёл, а они в разворот!

Я смотрел, как один за другим приходят в негодность оставшиеся катамараны, как успевшие выпрыгнуть ску гребут к берегу… Пассажиры поняли, что всё интересное закончилось, и начали покидать палубу.

– Кажется, можно было и в каюте остаться! – сказал я, усмехнувшись.

– Нет, ты всё-таки поднимайся! На случай чего… – заметил Ка-ра. – Бывают и неприятные ситуации.

Однако больше за всё время плавания тревогу на палубе не поднимали. Корабли галсами двигались на север: миновали окружённый лачугами Аанг, переполненный кораблями и людьми Тури. А ещё через пару дней мы зашли в порт Мобана. Если Тури показался мне переполненным кораблями, то тогда Мобан был попросту местом их бурного размножения. Ка-ра с трудом провёл «Фифку» к причалам, а остальные корабли флотилии так и остались на рейде.

На берег я сходил с затаённым чувством страха. В Мобане я не появлялся очень давно, и сейчас мне было страшно представить, с чем придётся столкнуться. Особенно если вспомнить все рассказы тех ааори, кому удалось отсюда выбраться… И надо сказать, я быстро понял, что они несколько недооценили размах сумасшествия местных жителей. Первый же портовый грузчик попытался наорать на спустившегося эра Ненари, требуя дорогу. Эту картину я застал, сделав первый шаг по сходням.

Эр Ненари дёргаться не стал. Отправляясь в Мобан, он прихватил с собой сотню опытных вэри – вот один из них и стал орудием правосудия. Легко кинув грузчика носом на причал, он выхватил плеть и – пока грузчика держали два других вэри – нанёс пять ударов по спине. Вой во время порки, да и скулёж после, привлекли внимание других грузчиков и стражи. Один из стражников даже сделал шаг вперёд, намереваясь вмешаться – однако вспыхнувшая перед ним полоса огня быстро охладила порыв.

К тому времени я уже сошёл на землю, но идти вперёд не спешил, решив дождаться Ксарга, Соксона и Граппа. Никаких причин в одиночку продираться через собравшуюся на причале толпу, которая перекрыла выход, я не видел. А вот у эра Ненари на этот счёт были свои планы… Спускающиеся на причал эры и вэри сопровождения сбились плотным строем и попытались пройти. Но не тут-то было! Уступать им проход никто и не собирался.

– Дорогу! Дорогу! – закричал один из вэри, но и это ни к чему не привело. И тогда несколько вэри достали плети и стали стегать толпу, уже не разбирая, кто в ней стоит. Толпа отшатнулась, немного расступившись, и плотная группа ааори из Форта словно корабль врезалась в людское море.

– Шрам, что тут происходит? – поинтересовался подошедший Ксарг, с интересом глядя на это действо.

– Да вот, мастер… Не любят нас тут! – усмехнулся я. – Даже не представляю, как ходить по городу.

– Это решаемо! – ответил мудрец и пошёл вперёд, прямо на толпу.

– Давай на свой корабль, мастер! – попытался остановить его один из десятников стражи.

– Имя! – тихо сказал Ксарг. Если бы я не стоял совсем рядом, я бы его слов и не услышал.

– На корабль, мастер, давай! – повторил десятник.

– Ещё раз. Имя? – так же тихо произнёс Ксарг, и десятник задумался. То, что перед ним стоит мудрец из Империи – он понимал. И то, что у мудреца высокий ранг – тоже. С другой стороны, мудрец приплыл на корабле с мерзкими ааори и с общей группой не ушёл – это давало некие преимущества. За спиной десятника стояла толпа горожан, и она придавала ему уверенности.

– Мы не хотим вас тут видеть! – сказал он упрямо, и люди за его спиной одобрительно зашумели.

– Я, Ксарг, советник Его Императорской Полубожественности Эотана IV, стою на земле Империи и спрашиваю в последний раз! – чуть громче проговорил Ксарг. – Как твоё имя, десятник?

Десятник на этот раз промолчал, только насупился и угрюмо нахмурил брови. Он дёрнулся было отступить, но сзади напирала толпа, состоявшая из грузчиков порта, стражи, горожан – и отступать было некуда. Ксарг не спеша сформировал какое-то невероятно сложное плетение, протянул руку вперёд и коснулся стражника. В тот же самый момент другим взглядом я увидел, как плетение наполнилось мудростью – и втянулось в тело десятника мобанской стражи.

Происходившее дальше весьма наглядно показало всё могущество высшего мудреца. Стражник закричал и начал странно дёргаться, а Ксарг уже громко произнёс:

– Я, Ксарг, советник Его Императорской Полубожественности Эотана IV, выношу смертный приговор десятнику мобанской стражи, пожелавшему остаться неизвестным! Да не коснётся его никто, кто не хочет разделить его участь!

Стражник кричал и хватался руками за тело, срывая доспех, а на открытых участках кожи показались кровавые струпья. Несколько человек, что напирали сзади, тоже начали кричать и дёргаться. К ним присоединились и рядовые стражники, попытавшиеся помочь, а также ещё несколько человек из толпы, которых задели несчастные, поражённые странной мудростью Ксарга.

Толпа отшатнулась, но казнённые на причале кинулись к людям в поисках помощи. Вот только стоило кому-то их коснуться, как он тут же начинал покрываться струпьями. Десятник уже не кричал… Несчастный почти успел дойти до толпы, когда ноги ему отказали – и он упал на камни, пуская пену и воя, выпучив красные от лопнувших сосудов глаза. В тот момент, когда кожа у него начала отслаиваться, толпа, наконец, не выдержала жуткого зрелища.

Закричала какая-то женщина, заорал неправдоподобным фальцетом мужчина – и люди кинулись прочь, не разбирая дороги. Ещё минуту назад люди готовы были растерзать высшего мудреца, и вот – в панике бегут, растаптывая тех, кто не успел убраться с дороги.

– Ну что я непонятного сказал? – расстроенно спросил Ксарг. – Я же чётко сказал: «Да не коснётся его никто, кто не хочет разделить его участь». Вот почему они полезли? Неужели я, старый дурак, говорил на имперском?

– Нет, мастер. Вы говорили на мобанском… – ответил я.

– Тогда в чём причина вот этого? – спросил он, указывая на валяющиеся на земле тела и убегающих людей.

– Учитель, просто это толпа! – крикнул Соксон, перекрывая шум. – Ведь толпа же не думает!

– Да, но если толпа не думает, то почему она так быстро бегает? – заметил Ксарг. – Скорее, толпа плохо слышит…

– Зато со страхом смерти, учитель, у неё все хорошо! – сказал подошедший ближе Соксон.

– Что же… Теперь нам никто не мешает наведаться к князю, – пожал плечами Ксарг. – Думаю, эры уже идут туда.

Мы прошли по пирсу, огибая трупы несчастных, и вышли на Портовую площадь возле здания администрации порта. Люди, во множестве сновавшие по площади и среди торговых рядов, выходившие из администрации, тащившие грузы – бросали дела и разбегались. Портовые чиновники спешно задраивали окна и закрывали двери.

– Как забавно! Они и вправду считают, что если мне надо будет к ним попасть – меня удержат ставни и двери? – озадаченно произнёс Ксарг. – И ведь такое поведение – почти открытый бунт… Чем же они думают…

– Они не думают, учитель! – Соксон усмехнулся. – Они привыкли не думать об Империи…

– Да, ты прав… – согласился Ксарг. – Они уже давно забыли о наличии у себя сюзерена. А вот это и есть настоящий бунт…

Своей серой каменной громадой администрация порта отделяла Портовую площадь от Дворцовой. Когда мы появились на ней, впереди были отлично видны эры и вэри охраны, пытавшиеся пробиться через толпу к дворцу князя. До нашего появления у них это получалось не слишком хорошо – однако бежавший впереди нас стражник что-то истерично закричал и принялся толкать людей в толпе, указывать на нас. В плотных рядах мобанцев наметилось движение, а потом люди спешно и внезапно начали расходиться – стараясь скрыться в уходящих вглубь города улицах. Не прошло и десяти минут, как площадь полностью опустела. Только у ворот дворца продолжали нести свою стражу гвардейцы князя.

Я, наконец, сумел оглядеться – и увиденное меня не порадовало. Когда я в последний раз здесь был, площадь была местом общения и встреч: здесь перемешивались в едином потоке торговцы, горожане, мудрецы из Академии, стража и гвардия, эрлы и даже ааори. Теперь перед академией стояло несколько вкопанных столбов, на двух из которых шипели пронзённые насквозь неживые. На третьем столбе тоже имелся неживой, но он уже умер во второй раз – и теперь просто отвратительно вонял.

Рядом с морем были вкопаны два каменных столба, которые хоть и были пусты, но закоптившаяся поверхность ясно указывала, что без дела они не простаивают. Где-то здесь жгли провинившихся ааори. Достаточно свежие угли ясно указывали, что даже после окончания переговоров мобанцы продолжали свои зверства.

– И эти добрые люди удивляются, что ааори восстали… – пробормотал я.

– Людям вообще свойственно думать о себе лучше, чем они есть на самом деле! – заметил Ксарг. – И только страшный и ужасно жестокий имперский мудрец способен их в этом переубедить. Пусть и всего на минуту…

Мы подошли к дожидавшимся нас эрам, и Энари с живым интересом спросил у Ксарга:

– Мастер, а что вы такое сделали, что они от вас разбегаются?

– Ничего, чем можно было бы гордиться… – ответил тот. – Ну что, во дворец? Пора нанести визит князю Ге-рину. Да и разместиться где-нибудь в этой клоаке…

– Именно это мы и собирались сделать! – согласился эр Ненари и приглашающе указал рукой, предлагая Ксаргу идти впереди.

Глава 9

Нам были не рады — и это мягко сказано. Когда вся наша делегация подошла к дворцу, гвардейцы встали стеной, перегородив проход. Напрасно эр Ненари уговаривал их пропустить посольство, ссылаясь на прошлые договорённости, напрасно просил встречи — насвообще не собирались впускать. И даже Ксарг не смог убедить гвардейцев освободить проход. Его авторитета хватило ровно на то, чтобы к нам вышли эрл князя Бас и глава карающих Ве-бит.

– Вас здесь не ждали и не ждут! — объявил Ве-бит. – Что вам тут нужно?

– Мне показалось, – заметил эр Ненари, – что мы договорились посетить мудрецов Мобана и школу нерождённых. К тому же, мы имеем право забрать всех ааори, что сейчас есть в городе.

— Забирайте, посещайте и уходите! — прогудел эрл Бас. – Вам никто не мешает.

– Нам мешают с того момента, как мы спустились с корабля! — возразил эр Ненари. — И делают это жители Мобана и стража.

– Это их дело! — заметил Ве-бит. – Они тоже не рады вас видеть…

Над площадью повисло молчание, которое никто не спешил прерывать. Ве-бит и Бас с усмешкой смотрели на нас, пока Ненари и Ксарг переглядывались, пытаясь придумать выход из положения. Спас всех Энари, который дёрнул своего эра за рукав и произнёс:

– А не занять ли нам казарму ааори, эр?

— А можем? -- поинтересовался Ксарг.

– Не можете! – ответил за Энари Ве-бит. – Казарму вам запрещено занимать!

– «Казарма ааори, что в Мобане, возведена ааори и для ааори», – процитировал Энари и улыбнулся. – Мобан, конечно, наложил на неё лапу, но по старым документам она принадлежит ааори. И только ааори.

– Я сказал, что вам запрещено занимать казарму! – прикрикнул Ве-бит, но на него попросту никто не обратил внимания.

– А что вы думаете, мастер? – обратился эр Ненари к Ксаргу.

– А что за документ? – мудрец посмотрел на Энари.

– Документ о разделении обязанностей между Фортом Ааори и Мобаном, – ответил советник эра. – Там указывается, что любой ааори найдёт в казарме приют и кров. И этот документ никто никогда не трогал…

– Тогда, пожалуй, я попрошу у вас, эр, разрешения остановиться в казарме. Вместе с мастером Соксоном и Граппом! – улыбнулся Ксарг.

– Вам! Запрещено! Занимать!.. – начал было Ве-бит, но плетение воздушного удара кинуло его носом в землю.

– Послушайте-ка, Ве-бит! – очень тихо проговорил Ксарг. – Если вы ещё раз посмеете вмешаться в мой разговор с кем-либо без моего разрешения, то я, пожалуй, действительно поднимусь на борт корабля и попрошу капитана плыть прямиком в Империю. Чтобы сообщить Императору о назревшем у вас бунте… Я понятно выражаюсь?

Ве-бит не ответил, и Ксарг с тяжёлым вздохом обернулся ко мне:

– Шрам, мне вроде как не положено самому избивать людей… Ты не мог бы мне помочь?

– С удовольствием, мастер! – ответил я и только потом понял, что да – с удовольствием. Да ещё с каким!

Мне вспомнился карающий, который попытался забрать меня и Пятнашку из таверны в Тури; вспомнился карающий, пытавшийся отобрать новичков в Пуще, вступивших в мой отряд; вспомнились все те мудрецы ордена, что весьма изобретательно портили жизнь мне и другим ааори. К Ве-биту я испытывал только презрение. И когда мой сапог впечатался в рёбра мудреца, а я легко развеял плетение, которое он пытался сформировать – внутри я не испытывал ничего, кроме постыдного удовольствия.

– Тебе, падаль, задал вопрос высший имперский мудрец! – я повторил удар ногой, удивляясь, что меня ещё не пытаются остановить. – Отвечать!

– Понял!.. Я понял!..

Ве-бит ответил сразу. Он не пытался больше сопротивляться – и даже не пытался сделать вид, что не согласен с таким обращением. Люди не любят боли и стараются лишний раз её не испытывать… Но почти у всех есть хоть какая-то гордость. У мудреца-карающего гордости не было…

– Не вставай, Ве-бит! – посоветовал ему Ксарг. – Разве что на колени… Вы так любите требовать уважения от ааори, что сами забыли, кому должны его оказывать… А вы не забыли, эрл?

Мудрец повернулся к Басу, и тот, скривившись, согнулся в полупоклоне.

– Хорошо. Так что насчёт моей просьбы, эр? – снова спросил Ксарг у Ненари.

– Мастер, казарма ааори в вашем распоряжении! – ответил эр. – И мы будем очень рады, если вы поможете нам беспрепятственно до неё добраться…

– Если князь всё-таки надумает снизойти до общения, – мудрец снова обернулся к встречающим, – что я ему лично советую, потому что меня очень расстроило посещение Мобана… Так вот… Я советую ему явиться в казарму ааори вместе Са-ланом. Вы поняли, эрл Бас?

– Я вас понял, мастер… – процедил тот.

Наша делегация развернулась и двинулась в сторону администрации порта. Дворцовая площадь всё ещё была пуста, как и Портовая. Люди разбежались и попрятались, а стража, наверно, специально разгоняла с нашего пути всех глупцов, кто мог бы попасть под горячую руку.

– Это зашло слишком далеко, – тихо пробормотал Ксарг. – Слишком далеко…

– Что, мастер? – спросил я.

– То, что творится в Мобане, Шрам… – ответил мудрец. – Всё это выглядит как бунт. Нужно зайти в имперскую администрацию… Прямо здесь, в городе. Нужно сделать это сейчас…

– Вход в неё прямо с Портовой площади, мастер! – заметил я. – Раньше она располагалась во дворце князя, но потом её перенесли к порту.

– Эр Ненари! – воскликнул мудрец. – Нам придётся задержаться на некоторое время! Буквально на несколько минут!

– Всё, что пожелаете, мастер! – ответил эр. – Это вы нас ведёте, а не мы вас!

Мы прошли через пустые торговые ряды, мимо скоплений полузагруженных товаром телег – и оказались перед входом в имперскую администрацию. Перед выбитой дверью и разбитыми стёклами. Внутрь вошли лишь Ксарг, я, Соксон и эр Ненари.

Когда-то в этом доме совершались сделки и утверждались договора. Здесь сидели чиновники и мастера, и всё, что они делали – представляли здесь власть Императора и олицетворяли собой Империю. Теперь здесь царила разруха. Двери были выбиты, кабинеты разгромлены, на полу лежали обрывки бумаг и обломки мебели. Судя по слою пыли, произошло это достаточно давно.

– Они с ума сошли! – пробормотал эр Ненари, оглядываясь. – Это же и в самом деле бунт…

– Они свалят всё на ааори, – ответил Ксарг, заглядывая в разгромленные помещения. – Однако я почти уверен, это сделали мобанцы. И вы правы – они спятили… Империя не простит им разгромленной администрации.

– Мастер, вы же сказали, что всё свалят на восставших! – заметил я.

– Администрация разгромлена, а город – стоит… – покачал головой мудрец. – В городе есть два места, которые должны были охранять лучше всего: дворец правителя и администрация. Именно поэтому князья Мобана раньше располагали её во дворце.

– Зачем громить имперскую администрацию? – удивился Соксон. – Какой в этом смысл?

– Смертная казнь, Соксон! – ответил ему Ксарг. – Они казнили людей на главной площади города, нарушая закон! Вероятно, чиновники потребовали прекратить это. Вот они и разобрались с ними, пока те не донесли в Империю.

Через длинный коридор тянулась толстая бурая полоса, почти скрытая пылью, но всё ещё отлично различимая. Чиновников убили прямо тут, и страшно представить, куда делись их семьи.

– Я думал, от Вспомнившего скоро сбежит куда больше людей, – заметил я. – Однако теперь я понимаю: всё, что он творит – не идёт с этим ни в какое сравнение…

– Босюь, что ты прав, Шрам… – ответил эр Ненари, – Пойдёмте отсюда, мэтры?

– Да, эр…

Ксарг осунулся и как-то сразу постарел. Казалось, ничто не способно поколебать его уверенность в собственных силах, но вид разгромленной имперской администрации плохо на нём сказался. Сколько бы раз я сам ни говорил себе, что мы – тоже часть империи, но что уж кривить душой… Имперцем я себя не считал. Расправа над чиновниками ничем не отличалась для меня от жестокой расправы над ааори. Однако для Ксарга и Соксона это был тяжёлый удар, который надо было ещё пережить. Мне оставалось лишь догадываться, что они сейчас чувствовали – и как им хотелось сесть на корабль и в самом деле отправиться в Империю. И тогда уже осенью можно было бы ожидать прибытия рук Императора. Но они сдержались…

Казарма ааори встретила нас запустением и разрухой. Там, где раньше сидела администрация и располагались учебные комнаты – теперь стояла лишь пустая каменная коробка. Окна были укрыты ставнями, и повсюду лежал толстый слой пыли. Лишь одинокий сторож у дверей уставился на нас в немом изумлении.

– Эй, уважаемый! – обратился к нему Энари. – Что там в казарме?

– Да почти пусто там, эры! Мэтры!.. – и сторож на удивление легко и искренне поклонился. – Давно уж пусто… Разве что сотни три ааори живут! Им тут еду закидывают, дрова… Иногда вот… Эх!..

Сторож в сердцах махнул рукой и уставился на землю.

– Крыша-то ещё не течет? – спросил эр.

– Да кто её знает? – удивился сторож. – Я туда после восстания и не захожу. Иногда только стража приходит и пару ааори утаскивает с собой. А так их там бросили…

– Ясно. Тогда мы пойдём туда! – эр дал знак, и несколько вэри двинулись к воротам.

Сторож охотно достал ключи и открыл замок:

– Проходите, ради богов! Хотя я бы не стал…

Плац так и не успел зарасти травой. Вытоптанное тысячами ног поле не позволило высокому разнотравью закрепиться на утрамбованном грунте. Склады, рядом с которыми рубили дрова, стояли пустыми и держались на честном слове. Аллея, где я любил сидеть на лавочке, была практически вырублена. Несколько одиноких деревьев и остатки лавочек – вот и всё напоминание о прошлом. Казармы казались вымершими – и только в одном крыле из трубы вился дымок.

Вэри устремились вперёд, готовые к бою – и это оказалось очень своевременным. Из окон в них полетели камни и самодельные копья. Особого вреда они причинить не могли, но если бы вэри не прикрылись щитами – без травм бы не обошлось. Нам пришлось стоять на плацу и ждать ещё час, пока из здания не вывели последних безымянных Мобана.

Жалкое это было зрелище… И страшное… Не знаю, как выглядели эти мальчики и девочки, когда до них ещё не добрались наши вэри – но вряд ли лучше. Одеты они были в знакомую мешковину, в которой я когда-то, преданный друзьями и разочарованный в людях, покинул школу нерождённых. Вместо поясов – мотки верёвок, вместо оружия – заострённые палки и дрянные копья, которые у некоторых даже отбирать не стали. Они вцепились в них, как в самое большое сокровище в своей жизни. И, наверно, так оно и было…

Когда первые из них, щурясь, вышли на солнечный свет – у меня сердце пропустило удар, а челюсти я сжал так, что зубы заскрипели. Двести тридцать один человек. Последний выпуск, который провели мудрецы Мобана сразу после восстания. Вначале их было больше трёх сотен… Хороший выпуск оказался. Дружный и выносливый… Треть из нерождённых пробралась через ряды нежити – и была доставлена ночью, под конвоем, в казарму. С тех пор их не посылали на задания, не отправляли в караулы, не нагружали делами… Они оказались предоставлены сами себе. Иногда в казарму подвозили полугнилые крупы и овощи, но чаще входила стража, ловила первых же попавших под руку ааори и тащила в город. Их судьба всем была понятна – не просто так были вкопаны столбы на Дворцовой площади…

Далеко не сразу безымянные поняли, кто пожаловал в казарму ааори – и чем это для них обернётся. Они молчали, когда им задавали вопросы. Они молчали, когда им пытались что-то объяснить. Они молчали, когда им предлагали еду. Они никому не верили. И эр Ненари не нашёл ничего лучше, чем отдать их под моё командование – свалив с себя дальнейшую заботу об их судьбе. Мысленно я его «благодарил» такими словами, что не решился бы сказать вслух.

Загнав безымянных с помощью вэри в единственное помещение, что могло вместить столько народа – в бывшую столовую – я встал перед толпой запуганных юнцов и глубоко задумался. Честно говоря, я просто не знал, что сказать.

– Вы можете молчать… Вы можете меня ненавидеть… – начал я, собравшись с силами. – Это всё сейчас не важно. Важно то, что скоро вы отсюда уйдёте, сядете на корабли и отправитесь туда, где многие сотни лет находят приют такие, как вы…

Я прислушался. Однако, кроме страха и ненависти, не почувствовал ничего.

– Не так давно я тоже жил здесь… Тогда ещё мобанцы не позволяли себе настолько жестоко издеваться над ааори. Прошло совсем немного лет… – я замолчал и понял, что так и не представился. – Меня зовут Шрам. Это было моё прозвище среди безымянных. И стало моим именем, когда я стал нори.

– Тот самый Шрам? – спросил худющий паренёк из толпы. – Тот, про которого рассказывал Последний?

– Понятия не имею, тот я или не тот… – признался я. – При мне никто не рассказывал про Шрама. И я не знаю, кто такой Последний.

– Последний из безымянных. Он не ушёл с восставшими и спрятался в казарме, – ответил ещё один паренёк. – Он нам всё и рассказал: и про восставших, и про Форт, и про тебя… Они помнили тебя… Надеялись, что ты сможешь всё изменить… Ты был легендой для нас!

Я был легендой и не знал об этом… Многие годы в меня верили безымянные, хотя кем я был тогда? Всего лишь нори… Ни веса, ни связей, ни знаний. В голове звучал вопрос, а мог ли я помочь другим безымянным – и тут я понял, что уже им помог.

– Я многое сделал, чтобы им помочь… – сказал я. – Когда я мог, то брал безымянных в свой отряд. Я даже смог добраться туда, где не бывали люди уже почти три тысячи лет. И одной из целей было – найти способ выкупать безымянных из Мобана. Но я…

Они смотрели на меня с надеждой и верой. Злости больше не было. Мне верили, и за мной готовы были идти. И где-то в глубине души каждый надеялся на лучшее…

– Я был всего лишь нори, ребята… – проговорил я, наконец. – Потом я был вэри, а потом – стал лори. И даже сейчас я не смог бы прийти и вызволить всех!..

– Почему ты не с Вспомнившим? – выкрикнула какая-то девочка вопрос, которого я боялся больше всего.

А ведь и вправду… почему? Потому что я не обижен на мобанцев? Да я смотрел, как они сегодня умирают, и признаюсь: втайне радовался этому. Неужели я не желал прекратить всё это? Желал! Но восстание не изменит отношения к ааори… Да и чем сами восставшие отличаются от мобанцев? Почему они мне противны даже больше?..

– Когда-то давно я вывел с проклятых земель Линга девочку. Девочку-аори. Недавно она вышла замуж и уехала в Империю, – я замолчал. – Её обижало, как к нам, ааори, относятся местные жители. Она была ребёнком, который сумел увидеть в ааори гораздо больше человеческого, чем в местных… А восставшие убивают всех.

– Это дети аори! – крикнул ещё кто-то с обидой в голосе.

– Это просто дети! – ответил я. – И они мало чем отличаются от вас в школе нерождённых! Они принимают то, что говорят взрослые. Но они легко примут и другие взгляды. Я, не задумываясь, убил бы любого взрослого аори, поднявшего руку на слабого. Но я так же без раздумий убил бы и любого ааори, что поднял руку на ребёнка. Потому что между одним отвратительным поступком и другим отвратительным поступком – нет никакой разницы…

– Они издевались над нами!

– Они издевались и над нами. Но ааори не издевались над мобанцами. И в этом мы были лучше… Когда восставшие начали пытать, убивать и насиловать – они опустились ещё ниже местных.

Им нечего было ответить, хотя я видел, что они всё ещё не согласны со мной – эти последние безымянные… Пока были не согласны…. А был ли я сам согласен с собой? Я не знал. Ведь, если вдуматься, я был ничуть не лучше восставших. Может, надо было уйти к ним? Если верить этим безымянным, я был легендой… Был для них примером… Что если мой пример изменил бы само восстание изнутри? Что если бы я смог остановить это безумие своим авторитетом?

Я снова стоял там, где всё начиналось – в мобанской казарме ааори. Я снова задавался вопросами, на которые не имел ответов. И снова мне приходилось верить лишь тому, что я сам видел и слышал – и исходить из этого в своих планах. И в этот опасный путь мне снова нужно было тянуть других… А правильно ли это? Но если всё время сомневаться, то тогда и с места сдвинуться невозможно…

– Вас передали под моё командование, в отряд «Баржа»! И теперь, пока вы не станете вэри, никто, кроме меня, не будет вам приказывать! – я обвёл взглядом новых бойцов. – Однако вам предстоит многому научиться! Иначе вы умрёте быстрее, чем если бы оставались здесь. Вы готовы учиться и идти вперёд?

Пока ответили мне немногие, но те, кто дал ответ – были согласны учиться. Ещё бы… Ведь в конце этого пути любой ааори получает право самому решать свою судьбу.

– Раз так, мне надо найти вам экипировку и нормальную одежду! – я понимал, что это решение мне дорого обойдётся. – А ещё учителей. Я скоро вернусь, а пока – разбейтесь на десятки. Два десятка отправятся рубить деревья рядом с казармой, ещё два соберут всё полезное, что в этой казарме есть, а ещё один – займётся готовкой на всех.

Всё, чего мне удалось добиться от своих спутников – так это получить несколько вэри в наставники. Эр Ненари честно признался, что даже не будет пытаться найти оружие и доспехи в Мобане, а Ксарг и Соксон только разводили руками. К концу своих метаний я был так зол, что понял: ещё немного – и сорвусь. И ладно ещё на эра Ненари, так ведь могу и на мудрецов!.. Моё опрометчивое обещание уже успело обернуться против меня.

Чтобы не сорвать ни на ком свою злость, я покинул казарму и вышел на улицу. Я ожидал наткнуться здесь на местных, но улица была пуста. Только давешний сторож продолжал сидеть на ступеньках, клюя носом.

– На посту спишь? – спросил я, заставив себя успокоиться.

– Так ведь сторожить нечего… – ответил тот. – А ааори бежать некуда. Их тут толпа сразу растерзает! Злые люди стали, уважаемый…

– Шрам! – представился я.

– Аш-ка-ра меня зовут! – кивнул сторож.

И тут меня осенило. Восстание случилось, когда Мобан пытался очистить предместья города от нежити. И восставшие ааори первым делом устремились к школе нерождённых. А значит, в казарме должны были остаться доспехи и копья из тех, что выдавались нам, когда мы сами были безымянными. Теперь их нет, но кто сказал, что ненужные запасы далеко унесли?

– А скажи мне, Аш-ка-ра… Куда делась броня и копья из казармы? – спросил я у сторожа.

– Так на склад их отнесли! – ответил тот. – Ближайший, в конце улицы. Только вам там ничего не дадут, Шрам! Там стражников четыре десятка…

– Может, дадут, а может – и не дадут! – возразил я. – Пока не проверишь, не узнаешь!

Сторож посмотрел на меня с сомнением, но спорить не стал. Стоило мне подняться и пойти к складу, как злость проснулась с новой силой, просто разрывая меня изнутри. Злость требовала выхода, и я собирался его найти. Четыре десятка стражников страшны тому, кто мудрости не знает. А меня натаскивали хорошие учителя…

Тем более, как оказалось, на указанном складе был всего один ветеран-десятник на четыре десятка зелёных парней. При виде меня он не придумал ничего лучше, чем вывести всех подчинённых и поставить перед складом. Стоило мне приблизиться, как они ощетинились копьями, но я продолжал идти – пока не приблизился почти вплотную. Посмотрев на десятника, я скучающим голосом произнёс:

– Уважение, боец!

Стражник, естественно, такого не стерпел. Люди в Мобане вообще разучились терпеть…

– Да кто ты…

Дальше десятник не договорил. Сложно говорить, когда у тебя из подбородка торчит меч. А пацаны, которых поставили в охрану склада, не смогли пробить выставленный мной щит – и тут же попытались сбежать.

– Стоять! – крикнул я.

Через секунду перед складом заполыхал огонь, отрезая им путь к отступлению. Уйти теперь можно было только через склад.

– Уважение, боец! – обратился я к ближайшему из стражников, и тот с трясущимися ногами выполнил положенный поклон. А за ним его повторили и все остальные.

– Мне нужно четыреста шестьдесят два комплекта брони, копий, сумок и прочего, – проговорил я, – Так что быстренько сложили своё оружие у стенки и метнулись на склад. А потом всё принесли в казарму ааори.

– Но мы… Нам нельзя…

– По договору вы должны одеть и вооружить ааори! – заметил я. – И мне передан двести тридцать один боец. И если вы сейчас не побежите выполнять договорённости, то мне легче вас всех тут и положить. Ну!..

Я никогда не читал договора между Мобаном и ааори. Однако хорошо запомнил слово «блефовать». Я блефовал. Никогда в жизни я не поверю, что стражники города Мобан читали этот договор. И они купились.

– Ключ у десятника был…

Я подошёл к трупу, быстро его обыскал и кинул ключ ближайшему стражнику. Те нехотя начали открывать двери склада. Однако нехотя и медленно – это совсем не то, что мне было нужно. Хотя вечерняя припортовая улица и была немноголюдной, но очень скоро здесь могла собраться толпа, разобраться с которой у меня не хватило бы сил. А мне и так тяжело было держать огонь. Потушив мудрость, я принялся пинками подгонять своих нерадивых помощников.

На складе обнаружились телеги, но рядом не было ни одного каваля. Поэтому, не особо стесняясь, как только телеги были нагружены, я заставил стражников их тащить. Люди уже начинали собираться на улице, и времени оставалось всё меньше. Так что переносить по частям всё, что мне было нужно – я не собирался.

Краснея от натуги, молодые мобанцы тянули телеги к казарме, а я шёл рядом, подгоняя их. Улицу я снова перегородил огнём, чтобы любопытные не попытались сунуться за нами. И снова начал уставать… Сторож казармы ааори в немом изумлении смотрел на то, как стражники подкатывают телеги к воротам, как выстраиваются в живую цепь и перекидывают груз, с опаской поглядывая на меня.

Вещи скидывали прямо на внутреннее крыльцо администрации казармы. Стоило только разгрузить все запасы, я отпустил стражников с телегами, которые те не стали тащить назад, а бросили у ворот – и поплелись в сторону всё ещё полыхающего огня. Лишив плетение мудрости, я с удовлетворением посмотрел на столпившихся на той стороне горожан и скрылся в казарме, заперев двери изнутри тяжёлым засовом.

Через час все мои новые бойцы были одеты, обуты и вооружены. Ни эр Ненари, ни Ксарг за моё самоуправство мне так ничего и не высказали. Да и в эмоциях эров и многих вэри я ощущал исключительное одобрение. Тем более что пришедшие к дверям казармы гвардейцы князя так и не решились войти. Они потоптались на улице и отправились назад.

Глава 10

Князь так и не пришёл. Только Са-лан нашёл в себе силы добраться до казармы ааори. Он пришёл утром совсем один. Безумие, охватившее Мобан, не трогало мудреца, но даже его я не смог бы назвать нормальным. Потухший взгляд, сгорбленная фигура — всё выдавало в нём глубокий недуг, который нельзя было вылечить. Его мир рушился на его глазах, а он, забравшись почти на самый верх, ничего не мог с этим сделать.

Когда Са-лан вышел на плац в сопровождении вэри, оставленного на охране ворот, мне на мгновение показалось, что перед нами стоит какой-то нищий. Его седые спутанные волосы, поношенный балахон в пятнах и трясущиеся руки лишь усиливали тягостное впечатление.

— Неважно выглядишь, Са-лан! – заметил Ксарг, подходя к мобанскому мудрецу с группой, собравшейся в школу нерождённых.

Ксарг, как обычно, взял меня и Соксона — а тот, в свою очередь, прихватил Граппа, которому предстояло записывать всё услышанное. Кроме того, с нами отправились Энари, эра Ла-нари, эр Зол и мастер Во-лас с парой помощников.

– Какая разница, как я выгляжу? – Са-лан горько усмехнулся. – Всё это не имеет никакого значения, Ксарг… Уже…

– Не вижу поводов превращаться в немытого бродягу! — заметил Ксарг в ответ.

— Оставь свои нравоучения… – отмахнулся Са-лан. – Это все, кто идёт?

— Да, — ответил за всех Энари.

– Ну что ж… Не будем задерживаться. Уж не обессудьте, а поведу я вас не коротким путём… — Са-лан усмехнулся. – Легче расчистить для злых гостей пару улиц, чем целые торговые площади.

– Да как будет угодно злобным хозяевам! — не остался в долгу Ксарг, но спора не получилось. Са-лан больше не хотел спорить.

Путь и в самом деле оказался неблизким. Нас провели извилистыми улицами к казарме нори, где мы свернули уже в нужную сторону -- и прошли в обход Рыночной площади и плаца перед Фортом Стражи. Наша группа наискосок пересекла главную улицу, уходя в сторону от богатых поместий рядом с дворцом – и так добралась до Тюремного парка у самого подножия склона горного плато.

По пути нам не встречались горожане – лишь одинокие стражники, что следили за нашими передвижениями издалека. Са-лан в дороге молчал, неразговорчивы были и все мои спутники. Казалось, что мы как группа разведчиков идём по вымершему городу в Диких Землях. И я даже посмотрел вокруг другим взглядом – видимо, надеясь увидеть густые потоки мудрости. И каково же было моё изумление, когда я увидел знакомые жирные искры, виденные мною в землях Линга.

«Но как?» – подумал я, озираясь. Искр было много, хотя и располагались они неравномерно. Они теснились в тёмных углах, под деревьями – и вели себя как обычные искры мудрости. Захотелось подойти к Ксаргу и рассказать ему, но я сдержался. Мобан – не то место, где я бы хотел вести подобные разговоры. В конце концов, не так уж и мало боли было в городе в последнее время, чтобы мудрость не переродилась. Кажется, мобанцы и в самом деле перешли грань, после которой человек начинает изменяться. «Узнать бы ещё, были ли в последнее время изменения среди простых горожан…» – подумал я, но сразу понял, что времени для этого прошло слишком мало.

Добравшись до почти отвесного склона плато, Са-лан нащупал какой-то выступ, вдавил его – и прямо в скальном массиве образовалась щель. Ухватившись за неё и потянув, мудрец распахнул дверь в тёмный зев пещеры. Дальше идти пришлось при свете мудрых огоньков, которые запалил каждый из гостей школы нерождённых.

– Тонкая работа с камнем! – хмыкнул Соксон, заходя последним.

– Закрой дверь! – сказал ему Са-лан. – Просто захлопни до щелчка… Древние умели делать поразительные вещи… Когда-то склон не был отвесным. Это наши великие предки скололи его и замаскировали под естественный обрыв. Дверь – тоже их работа…

Соксон захлопнул дверь, и мы пошли дальше. Сначала пришлось долго спускаться по наклонному коридору, затем мы оказались в просторной пещере – и уже по ней сквозь лабиринт коридоров вышли в жилую часть школы нерождённых. В одном из ответвлений я увидел знакомые проходы к комнатам учеников.

– Мы отказались делать ааори после восстания, – заметив мой интерес, пояснил Са-лан. – И так понаделали их достаточно… Я разогнал всех воспитателей… Осталось только десять мудрецов.

– Вы что же, решили навсегда прекратить делать ааори? – не удержался от вопроса Энари, но Са-лан не стал отвечать. Из всех гостей он обращал внимание, пожалуй, только на меня и на Ксарга.

Вскоре нам пришлось подниматься по бесконечной винтовой лестнице, возносившей нас всё выше и выше. И, наконец, мы попали в то место, что Ксарг и мобанцы называли Убежищем. Эта сеть рукотворных пещер была отделена массивной каменной дверью, покрытой искусной резьбой.

– Когда-то наши предки рассчитывали отсидеться за дверями этого убежища… Переждать изменение… – Са-лан усмехнулся. Сейчас дверь была распахнута настежь. – Крепкая дверь и слабые петли. И если бы засов изнутри тоже был каменный, мы бы никогда и не вошли сюда…

– И чем всё закончилось? – поинтересовался Ксарг.

– Чтобы очистить от нежити эту часть пещер, понадобился год и помощь мудрецов-сангари, – ответил Са-лан и устало опёрся на стену. – Я слишком стар, чтобы так много ходить…

– Ты слишком молод, чтобы жаловаться! – Ксарг встал рядом. – Так вот оно какое, Убежище…

– Да, ничем не отличается от любой другой пещеры… – кивнул Са-лан, к которому стремительно возвращались силы. – Пойдёмте. Пора рассказать вам то, что вы так желаете узнать…

Мы прошли через полутёмные коридоры и оказались в зале с каменными столами и стульями. Са-лан указал нам на них, предлагая садиться, а сам тяжело опустился на стул напротив.

– Здесь многие годы учили молодых мудрецов Мобана. И здесь же мы раскрывали им тайны ааори… – проговорил он. – Два месяца назад прямо тут наша последняя надежда, молодой ученик, изменился и убил своего учителя… Ты ведь знал, Ксарг, да? Ты знал, что рано или поздно так и будет?

– Знал, Са-лан, – кивнул тот. – Все мудрецы в Империи знают, что осталось недолго… Свет лучше виден тому, кто долго жил в пещере. Так и мудрость лучше чувствуют те, кто живёт далеко от её источника. Только Аон-аари сумел избежать этого. И ещё ааори, которые были у сангари.

– Как видишь, наши ааори тоже, – кивнул Са-лан. – А вот мы не смогли…

– Ты знаешь, что случилось со Школой Аон-аари, Са-лан? – спросил Ксарг.

– Знаю. Они приплыли к нам последними, – сказал он. – Большинство других домов сангари ушли на север. В те земли, где уже появился первый Император. Только Школы Аон-аари и Духа прикрывали отступление с юга. Потом было ещё несколько кораблей с безродными и малыми домами, но больше сангари не приплывали… Князь дал им кров и крышу над головой, прося взамен лишь одного – создать как можно больше ааори.

– И они создали? – спросил Ксарг.

– Они были готовы на это, – кивнул Са-лан и усмехнулся. – Всего-то ничего… Нужны были мальчики и девочки с талантом к мудрости, чтобы получить новую душу.

– Двоедушные! – осенило Во-ласа. – Две души в одном теле. Но кто был главным?

– А главной всегда становилась подселяемая душа… – ответил Са-лан, снизойдя до тех, кому не отвечал раньше. – Душа, которая приходила из-за грани, пользовалась знаниями и возможностями второй души. Той, которой предстояло много лет страдать, запертой внутри собственного тела… Мы не смогли на это пойти. Мудрецы были нужны тогда, как воздух и вода… Там, где сейчас Пуща, шёл Прилив, и все понимали, что следующими будем мы. А ведь тогда мы почти ничего не знали о мудрости…. И даже так – каждый мудрец был на вес золота...

– Ты оправдываешься, Са-лан? – поинтересовался Ксарг.

– А что мне ещё остается? – спросил Са-лан. – Или ты думаешь, я не понимаю, что тогда было сделано? Мы заставили сангари сделать других ааори. Таких, ради которых не пришлось бы приносить в жертву своих талантливых детей. Мы взяли в заложники семьи сангарских мудрецов и заставляли их работать. И они справились… Сделали новых ааори, для которых можно было легко найти материал…

– Не сомневаюсь, что с материалом сложностей не возникло… – зло усмехнулся Ксарг. – Мне гораздо интереснее, где вы находите его сейчас.

– Об этом я тебе тоже расскажу, – усмехнулся Са-лан в ответ. – Когда ааори были сделаны, наши предки пообещали отпустить сангари, если те научат нас этим знаниям. К тому времени сангари сделали тысячи новых ааори, которые отправились останавливать Прилив. Когда и мы научились их создавать, князь отдал приказ убить всех сангари старше пяти лет. Чтобы даже воспоминания про них не осталось…

– И что же пошло не так? – подбодрил старого соперника Ксарг.

– Ааори пошли не так… – ответил мобанский мудрец. – Они победили и вернулись. Их было значительно больше, чем восстало сейчас. И они не оценили убийства сангари. Восстали и начали захватывать земли княжества. Мудрецы закрыли дверь Убежища, скрывшись внутри с семьями князя, эрлов и преданных воинов. Мобан отбивался как в последний раз… А потом ааори отступили от стен и ушли. Часть из них осталась в Форте Ааори – деревянном срубе на месте будущей Цитадели… Только часть…

Са-лан усмехнулся и покачал головой.

– С тех пор Приливов больше не было. Дикие Земли изменились и стали иными. А у нас добавилось загадок. Много загадок…

– Которые вы и не пытались разгадать! – заметил Ксарг. – Са-лан, ты хоть понимаешь, что со своей глупой гордостью вы не давали другим мудрецам разобраться, с чем мы имеем дело?

– Нет, Ксарг, не понимаю. И понимать не хочу… – ответил Са-лан. – И я, и мои предшественники всего лишь хотели, чтобы Дикие Земли перестали расти и шириться. И они не росли. Сангари никогда не верили, что раскол – это дел рук богов. И мы тоже не верили. В Школе Аон-аари всегда говорили, что раскол – дело рук человеческих. И если тебе, Ксарг, нужны документы с подтверждением тому, то ты их получишь. Пять редчайших золотых книг сангари станут твоими…

– Немыслимо! – выдохнул Во-лас. – Но кому такое под силу?

– Кому-то оказалось под силу… – ответил Са-лан. – Не всё ли равно? Только я не советовал бы об этом распространяться, пока вот он, – мудрец указал на Ксарга, – не донесёт это до других имперских мудрецов. Если его сожгут на костре – можно и дальше молчать. А если нет – тогда можно и обсуждать…

Са-лан поднялся и махнул нам рукой.

– Теперь давайте пройдём туда, где хранятся будущие ааори. В последнее время мы пополнения не получали, но того что есть – хватит.

Мы покинули зал и долго шли по коридору, минуя боковые ответвления. С равным успехом за ними могли быть как другие комнаты, так и новые коридоры. Только сейчас, при свете мудрых светильников, я понимал, насколько же огромным было Убежище. Однако к увиденному дальше я был совсем не готов.

Са-лан уверенно свернул в один из проходов – и через минуту мы оказались посреди длинного зала с низким потолком, все стены которого были уставлены клетками. Клетки тоже были низкие и вытянутые – так чтобы внутри могло поместиться человеческое тело. Однако вместо людей внутри лежали покрытые инеем тела неживых.

– Не просто неживые! – заметил Са-лан, будто прочитав мои мысли. – Все цельные, начавшие образовываться из тел юношей и девушек, погибших в возрасте от пятнадцати до восемнадцати лет… Вот, ааори, ваши тела! Не порченные? Посмотрите! Нежить, не успевшая дозреть! Они уже начали преображаться. Уже начали становиться не телом, но нежитью! Из них мы создали каждого из вас!

Старик засмеялся лающим смехом, указывая на нас, совершенно ошарашенных ааори, пальцем. В этом смехе сплелись и истерические нотки, и даже немного сумасшествия. Но сам Са-лан был рад – очень рад и очень весел. Ему доставляло неподдельное удовольствие наблюдать за нами.

– Вы нежить! Нежить, которой не хватило до подъёма всего миг! Посмотрите на свои лица! Сколько лет вы считали себя чистенькими и невинными!

– И откуда столько трупов, Са-лан? – тихо спросил Ксарг. – Тем более, столь юных?

– Империя огромна, Ксарг! Огромна! В ней ежедневно умирают сотни людей, и часть из них подходит нам. Не всё лечится! Не всё! Даже вот он, Шрам, не сможет вылечить всех! Просто не успеет!

Са-лан отсмеялся и утёр слезы рукавом.

– Ради этого момента стоило жить! – сказал он. – Трупы свозят со всей Империи. Наши партнёры – торговцы и ску – находят повсюду родителей, потерявших своих детей. Не всё ли равно, что сгорит на костре? Настоящее тело или куски мяса и кости, завёрнутые в кожу? Трупы находят, замораживают и везут сюда. Здесь мы размораживаем их, дожидаемся начала процесса и снова замораживаем. Вот из этой-то «заготовки» и получаются ааори!

– Всё-таки трупов не так много, чтобы их так нещадно расходовать… – проговорил я. – Ведь вы почти сразу убиваете всех ааори, кто хоть что-то помнит…

– Вот как, ты сохранил ранние воспоминания?! Да, Шрам? – Са-лан снова засмеялся. – Не все это помнят. И я вот тебя запомнил почему-то… Наверно, потому что сам уже давно не занимался отсевом.

И тут я понял, что уже видел Са-лана. Почти что забыл, но теперь вспомнил его лицо.

Передо мной стоит человек в длинном балахоне и с интересом разглядывает моё лицо. Я знаю, что на нём именно балахон. И знаю, что это именно человек. Я даже понимаю, что у него волосы седые и бородка есть. А там, на полу, лежит красивая девушка…

– А что стало с той девушкой? – спросил я. – Той, что помнила?

– Видишь, как бывает, Шрам… – Са-лан пугающе улыбнулся. – Ты тоже помнишь и меня, и девушку!..

– Что с ней? – я почувствовал, как начинаю злиться.

– Та девушка умерла, – Са-лан пожал плечами. – И снова стала преображаться. Вот так мы это тело использовали ещё много раз, пока не получился удачный экземпляр. А если тебя интересует, что стало с телом… Можно проверить по нашему «кровяному залу». Узнаем, живо ли тело или нет.

– Но как? – не понял я.

– Да просто, Шрам! Надо просто взять бутылочку и проверить! – Са-лан радостно посмотрел на меня. – Мы всегда знаем, что происходит с каждым ааори, Шрам. С каждым из вас! Мы берём у каждого из вас кровь, которая хранится здесь, в Убежище. И по этой крови можно отследить, жив ли ещё её владелец или уже мёртв. Мы даже можем сказать, изменился ли он!

Мудрец усмехнулся, глядя мне в глаза, а я буквально оторопел. Ведь если всё, что он говорит, правда, то про моё изменение здесь уже знают.

– Мы даже знаем о пограничных состояниях. И о совсем странных, значение которых сангари нам так и не объяснили… Впрочем, вы же хотели узнать, как делать ааори? Так… Вот не знаю, как показать это лучше, чем на примере… Так что берём тело – и делаем!

– Я не хочу этого видеть, – пробормотала эра Ла-нари. – Кажется…

– А придётся! Вы же пришли сюда именно за этим! – Са-лан снова захохотал. – Шрам, а ну-ка помоги старику! Ты тут самый молодой, давай!

Я молчал, глядя на Са-лана, но деваться было некуда. Мы действительно пришли сюда за ответами. И я тоже хотел понять, что происходит – и как появляемся мы.

– Хорошо… – согласился я. – Какое тело?

– Вот этой девочки, – указал Са-лан. – Бери её! Попробуем добыть для неё душу. Вон там каталка, перетяни на неё клетку и кати вперёд!

Я мельком глянул на Ксарга, но тот оставался невозмутим. Только плотно сжатые губы выдавали эмоции старика. Я подкатил каталку – бронзовый стол на деревянных колесах – к клетке и перетащил её, после чего упёрся в ручку и принялся толкать. Зал казался почти бесконечным, но чем дальше – тем больше было пустых клеток.

– Не каждое тело подходит! Не каждое!.. – заметил Са-лан. – Это было не слишком подходящим, но зачем жалеть материал?..

Мудрец подошёл и вытащил из клетки глиняную табличку.

– Это Крана, девочка. Погибла в результате нападения северян на деревню Империи, – прочитал он.

– Это война была пятьсот лет назад! – воскликнул Энари.

– Да, Энари, и её доставили сюда… Пятьсот двадцать один год назад! Однако тело было слишком слабое... Да и процесс подъёма мы не успели вовремя остановить… Но ведь важен сам процесс, наш прекрасный эксперимент! Вдруг получится сделать из неё ааори?

Впереди мигнул свет – это светился прямоугольник выхода из зала. В зале, как я заметил, было очень холодно, но ещё холоднее была сама клетка. Она буквально обжигала морозом.Даже тележка стала холодной от соприкосновения с ней. Я посмотрел другим взглядом, пытаясь разобрать плетение на прутьях, но это было слишком сложно. Заметивший мои потуги Са-лан усмехнулся:

– Не разберёшь, Шрам! И я не разберу… Надо смотреть на печати, которыми мы наносим плетение. Что, Ксарг, не слышал о таком?

– Плетение печатями? Нет… – покачал головой Ксарг.

– А сангари это умели! Представляешь? – Са-лан снова захохотал как безумный. – Вы даже не представляете, сколько они всего умели! От них ведь почти ничего не осталось, кроме словечек и названий! Ты обвиняешь нас в том, что мы не раскрыли их знания, да? А ты сам подумай, сколько вы этих знаний просрали! Вчистую! Не оставив даже воспоминания! И только сейчас вы начали хотя бы подбираться к некоторым их секретам. Да если бы вам открыли всё и сразу – вы бы и ааори разучились делать!

– Не передёргивай, – спокойно заметил Ксарг . – Причина была в другом. Когда вы не стали делиться знаниями про ааори, на севере уже была Империя, что умножала знания!

– Возможно… возможно… – Са-лан первым нырнул в следующий зал, освещённый кристаллами светильников. – Ну вот мы и пришли! Как там наша будущая ааори?

Он подошёл к каталке и внимательно посмотрел на тело.

– Скоро начнёт снова меняться… А нам надо успеть! Шрам, вон там, на столе – ключ. Подкати каталку туда, открой клетку и переложи заготовку на стол. Быстрее!

Идя к столу, я успел осмотреться. Зал был круглый – почти идеально круглый. В центре стоял каменный стол, и в нём можно было увидеть кристаллы-накопители мудрости. На его поверхность тоже были наложены плетения сангари. А прямо за ним было огромное колесо, вращавшееся на золотистом столбе… Я вспомнил, что на переговорах уже слышал про Колесо и внимательно присмотрелся к нему: восемь спиц, широкий обод, и всё это переполнено мудростью.

– Не трогай Колесо! – приказал Са-лан, заметив мой интерес. – Иначе одним талантливым и изворотливым лори станет меньше! Колесо – это основа ритуала. В нём мудрости столько, что хватит сровнять с землёй весь Мобан. И управлять им можно только с помощью мудрости… Ты видишь, Ксарг?

– Вижу ли я, как управлять?Да, пожалуй, вижу. – согласился тот. – Однако с удовольствием посмотрю в твоём исполнении…

В это время я успел подкатить каталку, открыть клетку и перекинуть «заготовку» на стол.

– Шрам, переверни её головой к колесу! – сразу же поправил меня Са-лан. Пришлось переворачивать.

Я всё не мог взять в толк, как отношусь к этой «заготовке». С одной стороны, я надеялся, что замёрзшее тело примет душу и станет ааори – человеком, что бы ни говорил Са-лан. С другой – если не будет души, то тело за считанные минуты превратиться в нежить, с которой каждый ааори будет воевать, несмотря ни на что. Впрочем, я ещё не забыл «страшную тайну» Пущи, чья старшая нежить давным-давно заключила с ааори договор. Так ли уж я был обязан убивать и ненавидеть нежить? За такие мысли в Империи и Мобане меня бы отправили на костёр, но я уже перестал бояться.

– Запоминайте – восемь ручьёв по числу ободов Колеса! – провозгласил Са-лан, становясь у стола. – Каждая спица может подойти телу, а может – и не подойти! Когда я найду подходящую спицу, я наполню мудростью обод. Сначала зажгутся белые кристаллы, потом они мигнут красным – и в этот момент надо заполнить мудростью ось! Если заполнить раньше – получится овощ, а не ааори. Если позже – будет помнить слишком много. Краткий миг!..

«Заготовка» дёрнулась на столе, а Са-лан принялся вливать мудрость в Колесо. В каждую его спицу. И только на одной из них вспыхнули белые кристаллы.

– Плохо! Плохая совместимость тела и спицы… Однако уже хоть что-то!

Искры мудрости устремились в обод колеса, внутри которого проявилось сложнейшее плетение. Такие же плетения засветились на столе – всё ярче и ярче! «Заготовка» снова дёрнулась. Я отвлёкся и пропустил момент, когда мигнули красным кристаллы на Колесе. Но Са-лан уже вливал мудрость в ось.

Теперь уже «заготовка» дёргалась постоянно. Казалось, что и весь мир вокруг дрогнул, подёрнувшись туманом. Вокруг меня дохнуло холодом – и я начал будто вываливаться куда-то, наткнувшись на упругие границы, сопротивляющиеся вторжению. А потом всё закончилось… На каменном столе быстро менялась «заготовка», принимая всё более и более человеческие черты. Появилась гладкая кожа, лишённая волос, проступили черты на лице.

– Переложи на каталку! – приказал мне Са-лан. – Да скинь с неё клетку! Перекладывай тело и вперёд, за мной!

Я понял, что это слишком долго: новый ааори – обнажённая девушка – уже сделала первый хриплый вдох. Я спешно подхватил её на руки и кинулся за Са-ланом в соседнюю комнату. Лишь на пороге я замер, едва не споткнувшись. Я помнил это помещение… Здесь я появился на свет в этом мире. Я плохо помнил его – всё было словно в тумане, но и спустя столько лет не узнать не мог. У дальней стены стояло несколько деревянных щитов с петлями для рук. На самом крайнем тогда висел я, на соседнем – девушка. Возможно, с другого края незадолго до меня висела Злата и кто-то из моих школьных приятелей…

– Сюда! – Са-лан указал на крайний щит.

Я подтащил свою ношу и помог прицепить на щит.

– Зачем? – спросил я. – Почему мы не должны помнить?!

– Потому что те, кто помнят – восстанут. Те, кто помнит – никогда не станет послушным. Вы приходите в этот мир со знаниями о своей прошлой жизни. Они тянут вас, как груз, на дно. Они не дают вам очиститься, они заставляют вас сомневаться и искать объяснения тому, что нельзя объяснить! Тот, кто помнит – будет рисковать и изменится. Тот, кто помнит – станет опасен. Тебе мало того, что творят восставшие?! – Са-лан протянул мне узкий нож. – Ты сам задашь вопрос и примешь решение…

– Я не могу…

– Я уже не могу! – закричал старик. – Я не могу! Я уже жалею вас, дураков! Я помню каждого из вас: каждого, кого убил, кого выпустил, кого убили другие. Я рад, что у меня забирают и это знание! И это дело! И эту проклятую память! Возьми нож, проклятый ааори, и сделай всё как надо! Сейчас!..

Я подчинился. Мои пальцы сомкнулись на рукояти, и я перевёл взгляд на девушку. Та открыла глаза и с удивлением огляделась по сторонам. Я знал, что она с трудом видит меня. Слышала ли она нас?

– Как… твоё… имя? – спросил я, еле размыкая губы.

– Имя? – девушка слегка качнула головой и улыбнулась. – Ира. Меня Ири-на зовут…

– Шрам! – Со-лан в упор смотрел на меня. – Ты должен!

Я помотал головой и перевёл взгляд на девушку. Ири-на – красивое имя.

– Где я? Что со мной? – жалобно заговорила девушка.

– Я однажды пожалел! – проговорил Са-лан. – Лишь однажды. Парень был так похож на моего внука… Мой внук изменился, пытаясь стать мудрецом, а он был так похож… Знаешь, как его зовут сейчас, Шрам?

Я не знал, но догадывался. Кажется, сейчас догадались об этом и все присутствующие. Похоже, Са-лану совсем нечего было терять. Рука дёрнулась прежде, чем я успел бы пожалеть об этом и передумать… Тонкий нож легко прошёл между рёбер и пробил сердце. Девушка вздрогнула, всё ещё глядя на меня. В её взгляде застыли удивление и укор, который заставил меня в ужасе разжать пальцы и выпустить нож. Он со звоном ударился о камни, подскочил пару раз и замер на полу.

Са-лан сделал шаг вперёд и расцепил браслеты. Тело Ири-ны выскользнуло и упало к моим ногам. Она так и продолжала смотреть вдаль.

– Никогда нельзя жалеть, если ааори помнит своё имя, возраст, кто он и где находится. Никогда! Иначе потом не оберёшься бед…


– Как тебя зовут? – спрашивает седой человек.

Я честно пытаюсь вспомнить, но не могу. А ещё постоянно кошусь на мёртвую девушку.

– Я не знаю…

– Это правильный ответ, – мужчина перехватывает мой взгляд. – А вот она назвала имя. Но вы – безымянные и нерождённые. Вам имя не положено. Кто ты?

– Человек, наверно, – с сомнением отвечаю я, снова покосившись на девушку.

– Не косись, – мужчина цепко ухватил меня за подбородок и заставил повернуться к нему. – Жить или умереть тебе, решалось на первом вопросе. Так ты – человек?

– Человек… – должно быть что-то, что помогло бы увидеть моё отражение.

– Хорошо, а сколько тебе лет? – седой смотрит внимательно. Не могу понять, раскусил он меня или нет.

– Я не знаю, – честно отвечаю я.

– Хорошо, – кивает седой. – И последний вопрос: где ты?

– Я не знаю… – совсем тихо говорю я.

Он смотрит так, будто собирается взглядом меня проткнуть. Впрочем, я и ожидаю, что сейчас мне проткнут грудь, как той девушке.

– Отлично, – седой кивает куда-то в сторону. – Тащите его в тельную.


Я внимательно посмотрел на Са-лана. Так значит, старик пожалел не одного ааори… Или меня он мог отпустить, но почему?

– Сомнение в ответе… – проговорил Са-лан, не глядя на меня. – Если слышишь в ответе сомнение, всё равно нельзя жалеть. Теперь я понимаю это… Вы всё запомнили, мастера и эры?

– Не сказал бы, что мне это понравится… – заметил Ксарг. – Но повторить смогу…

– Тогда последняя часть… – Са-лан устало вздохнул. – Если бы девушка правильно ответила на вопросы, я взял бы у неё кровь и отнёс туда.

Мудрец указал на дверь слева.

– А нового ааори отнесли бы туда – в «тельную», – Са-лан указал на дверь справа. – Потом всех новых ааори разносят по комнатам для обучения. А кровь… Что делать с кровью, я вам сейчас покажу…

Он подошёл к двери слева, открыл её и взял рядом со входом какой-то пузырёк.

– Такие используются для зелий, чтобы они не портились… – проговорил он. – Однако на наших более сильное плетение. У нас много таких пузырьков. Хватит и на сто тысяч ааори. А печать всегда поможет сделать больше. Всё, теперь проходите… Здесь я вам открою последние тайны Убежища…

И мы вошли. В огромном зале, в слабом свете светящихся кристаллов, я увидел огромную пещеру, чей свод поддерживали массивные колонны. И вся эта пещера была занята стеллажами. Тысячи и десятки тысяч пузырьков стояли на стеллажах. В один ряд. И рядом с каждым из них была глиняная табличка. Все пузырьки испускали ровное свечение разных оттенков.

– Мы отслеживаем каждого ааори. Если светится красным – это обычные ааори. Если окрасилась в оранжевый – эти ааори стали мудрецами. Синие вкрапления – это начало изменения. Когда пузырёк засветится синим – то изменение произошло. Если пузырёк потух – значит ааори мёртв. Есть другие цвета, но объяснять долго – лучше вычитать в справочнике. Здесь хранятся пузырьки всех ааори, что ещё живы. Идёмте!

Са-лан уверенным шагом двинулся между рядами в дальний конец зала. Там, на нескольких стеллажах, стояли запылённые и потускневшие пузырьки. Один из них, самый пыльный, располагался на отдельной подставке.

– Га-ра-ан, один из первых ааори-мудрецов… – произнёс Са-лан, указывая на одинокий пузырёк. – Тот, кто вернулся с Прилива. Тот, кто ушёл в Дикие Земли… Его пузырек всё ещё светится спустя двадцать восемь веков…

Все молчали. Древний пузырёк стоял на отдельной полке и издевательски светился сиреневым. Двадцать восемь веков… Лишь Ксарг подошёл ближе, разглядывая его.

– Или вон тот, посмотрите! На табличке есть имя и год рождения. Посмотрите! – не унимался Са-лан.

Я сделал шаг вперёд и застыл. Табличка говорила о том, что эта кровь принадлежит ааори Браготу. И родился он две с половиной тысячи лет назад. В той же комнате, где родились все ааори в этом мире. Неправильные ааори. Не двоедушные. Те, кто рождён из нежити… Свет от его пузырька был фиолетовый.

– Зачем вы нас так воспитывали? – спросил я. – Зачем такой отбор?

– Затем что ваше дело – защищать от изменения! – ответил Са-лан. – Ваше дело – служить. Ваше дело – охранять. Амбиции, самомнение, способность вести за собой – всё это не нужно, Шрам! Поверь, в первые века восстаний ааори было очень много! Ты даже не можешь себе это представить… И ни одно из них не было бескровным! Ни одно!.. Стоит среди вас появиться лидеру – и происходит страшный бунт. Потому что никто не хочет покорно служить, и никто не хочет сражаться с нежитью… Все ааори и аори хотят одного – жить хорошо и сытно!.. И ещё хорошо бы, чтобы не нужно было при этом работать! Однако то, что выбивается из аори воспитанием ещё в детстве – из вас выбивается кровью и потом. И это ваша плата за право не быть детьми… А ещё вы грешники! Не думаю, что боги отдали бы нам праведные души…

Са-лан резко успокоился, обвёл нас холодным взглядом и указал на дверь:

– Я показал вам всё. Однако готов ответить на ваши вопросы… Буду ждать вас там, перед залом с «заготовками», а потом я расскажу, как передать всё это дело вам. Хватит тянуть! Да, Ксарг?

– Пожалуй… – ответил тот. – Однако я бы ещё раз всё осмотрел…

– Осмотри, а потом подходи! Мне надоело барахтаться в этом дерьме, а вот тебе – ещё предстоит…

Мудрец счастливо улыбнулся и двинулся к выходу, а я с потерянным видом шёл следом. Находиться здесь я больше не имел ни сил, ни желания. И я был такой не один – эры и Энари тоже не стали задерживаться дольше положенного. Только мудрецы потратили ещё час, досконально осматривая каждую комнату.

Глава 11

Са-лан остановился перед входом в зал с «заготовками», достал из рукава колокольчик и позвонил. Тихий звон далеко разносился по пустым коридорам Убежища. Мы стояли молча, и никто не решался заговорить. Только Са-лан несколько раз начинал бормотать что-то себе под нос. Его эмоции постоянно менялись — то радость, то страх, то горечь. Он первым не выдержал тишины. Снова позвонив в колокольчик, он посмотрел на меня:

— Ну и как тебе, Шрам? Получается считать себя человеком?

– А разве я не человек? — спросил я. – Или тот факт, что меня сделали из начавшего обращаться тела, что-то меняет?

– А мне казалось, должен изменить… – усмехнулся Са-лан. – Ведь нежить — это ваш враг.

— Это ничего не меняет. А нежить – не наш враг, – я не удержался. — Нежить — ваш враг…

Мои слова повисли в воздухе, заставив вздрогнуть даже Энари.

– Ты прав, — неожиданно легко согласился Са-лан. – Нежить – наш враг, и изменённые — наш враг. Вас они любят значительно больше. Однако разве это не доказывает, что вы не люди?

-- Нет, мастер Са-лан! – ответил я, неожиданно улыбнувшись. – То, что я сегодня видел, доказывает, что это вы – нелюди. И я теперь тоже… Та девочка, Ири-на, не заслужила быть убитой, едва открыв глаза.

– Но ты её убил!.. – веско заметил мудрец.

– Убил. Потому что и сам пока не понимаю, как работает ваше воспитание… – ответил я.

– Да мы и сами уже не понимаем, Шрам! – мудрец безумно расхохотался и принялся снова терзать колокольчик. – Знаешь, в мире много того, что как-то работает, а вот как – непонятно. Всё это – убийства, школа, Порка – всё это выводилось сотни лет!.. Год за годом каждый элемент воспитания выверялся и проверялся… И либо его использовали, либо он исчезал. Когда-то за этим следило не десять мудрецов, а пара сотен. Теперь всё не так…

Темноту коридора вдалеке прорезал свет мудрого светильника. Спустя несколько минут к нам приблизился ещё один мобанский мудрец – тоже немолодой мужчина. Наше присутствие не вызвало у него удивления.

– Кра-ни, в проверочной – тело. Избавьтесь от него! – приказал Са-лан, протянув подчинённому глиняную табличку. – И подготовьте всё, о чём мы договаривались вчера. И ещё… Достаньте из библиотеки все инструкции, сангарские схемы и золотые книги…

– Да, мастер, – Кра-ни взял табличку, мельком на неё посмотрел и отправился выполнять поручение.

Через полчаса к нам вышел Во-лас с помощниками, а ещё через несколько минут появился довольный Ксарг.

– Са-лан, у меня много вопросов! – заметил он. – Сможешь на них ответить?

– У меня не так много времени… – ответил мобанский мудрец. – Пойдёмте в тот зал, где мы начинали. Попробую прояснить, что смогу.

Мы снова шли по тёмным коридорам, минуя боковые ответвления. Однако теперь нет-нет да и мелькали вдалеке огоньки: подчинённые Са-лана выполняли его указания. Очень скоро мы снова сидели в том самом зале, с которого началось знакомство с Убежищем.

– Что ты хотел узнать, Ксарг? – спросил Са-лан.

– Как я и сказал, у меня много вопросов, – ответил тот. – Однако ты говоришь, что у тебя нет времени… Как это понимать?

– Помнишь тот день, когда мы с тобой стали врагами? – поинтересовался Са-лан в ответ.

– Я бы сказал, соперниками! – возразил Ксарг. – Но да… Я помню, что произошло… Ты съездил домой и наотрез отказался рассказывать мне то, что узнал. Хоть и обещал…

– А ты слышал когда-нибудь о мудрой клятве? – поинтересовался Са-лан.

Ксарг внимательно посмотрел на мобанского мудреца, но тот лишь безумно расхохотался.

– Не смотри на меня так! – попросил он. – Я не сошёл с ума… Пока не сошёл!

– Это легенды, Са-лан, – заметил Ксарг. – Многие искали упоминание о них, но так и не нашли. Все считают, что и сангари не смогли их создать…

– Всё они создали, Ксарг… – с горечью ответил Са-лан. – И мудрую клятву тоже… Знаешь, даже они посчитали, что это слишком опасно. Ведь ты будешь выполнять клятву даже тогда, когда всё изменится, всё станет другим… Они и сами её не использовали, разве что в исключительных случаях. Так что этот секрет я унесу с собой! Здесь, в Убежище, знали, как её приносить… Когда я вернулся домой, в Мобан, то перед тем как всё узнать про создание ааори, я поклялся на мудрости, что не расскажу об этом никому… и никогда не назову причину.

– Почему ты ещё жив? – спросил Ксарг. – Ты же нарушил её…

– Всё можно обойти, – усмехнулся Са-лан. – Я рассказал не всё… Далеко не всё… Однако то, что я не рассказал – и так есть в записях. Это договор с самим собой. И ведь, как ты раньше говорил, я всегда умел хорошо врать! Вот и вру самому себе, что клятва нарушена не до конца…

Са-лан задёргал головой и начал смеяться, а потом снова взял себя в руки:

– И клялся я не жизнью, а рассудком. А за пять сотен лет волей-неволей научишься сопротивляться помешательству… Но сколько я выдержу, Ксарг? День? Два? Вряд ли больше… Я не собираюсь дожидаться того момента, когда растворюсь в безумии. Так что задавай только самые важные вопросы – иначе с ума я сойду раньше, чем планировал. И тогда уже не смогу вам ничем помочь…

– Тогда начни с помощи… – вглядевшись в лицо мудреца, предложил Ксарг. – О чём речь?

– Речь о том, что весь Мобан сошёл с ума, – ответил Са-лан. – И продолжает сходить. Никто вам не собирается передавать инструменты, с помощью которых делаются ааори. Но как тогда? Ведь мне осталось совсем чуть-чуть…

– И как? – поинтересовался Энари.

– А всё просто… Сейчас мои помощники подготовят всё для перевозки. Колесо, стол, печати, пузырьки, книги с инструкциями от сангари и их наработками… А вы пока что с пустыми руками отправитесь назад. Вечером, сев на корабли, вы отправитесь на север. Там увидите приметную узкую бухту. В самой дальней её части располагаются Морские ворота Убежища, где вам и будет передано всё, что я обещал. После вы развернётесь и отправитесь в Форт или куда там… Да не важно… Решите сами… Это всё, что я теперь могу сделать.

– Что происходит с городом? – спросил Ксарг. – Что происходит с людьми?

– А что всегда происходит после Прилива? – Са-лан засмеялся. – Да… Видишь, на этот раз зацепило даже аори.

– Приливов давно не было! – возразил Энари.

– Может быть, да, а может – и нет… – Са-лан снова начал безумно смеяться, но быстро взял себя в руки. – А может, были? Откуда мы знаем? Мы всё ещё, по сути, ничего про них не знаем! Однако всё сходится – безумие, злость, взаимная ненависть…

– Хорошо… Тогда объясни, как притягиваются души, – попросил Ксарг.

– Да если бы мы сами знали… – Са-лан устало откинулся на спинку стула. – Это знания сангари, Ксарг! Они говорили, что основываются на своих исследованиях раскола. Однако мы так и не смогли понять, как это работает. Знаю только, что они смогли нащупать восемь ручьёв душ, из которых мы вытягиваем ааори. Ось колеса – это прокол мировой границы. Обод – накопитель мудрости. Все это ты прочтёшь в записях. Даже для сангари это были знания – на грани… На грани нового раскола. Колесо постоянно вбирает мудрость, и рядом с ним – как возле границы Диких Земель.

– Почему одни души что-то помнят, а другие – нет? – спросил Ксарг.

– Этого даже сами сангари не знали! – засмеялся Са-лан. – Для своих ааори они использовали только те души, которые появились после мигания Колеса красным. Это те души, которые помнят очень много. Для наших ааори мы использовали только тех, кто почти ничего не помнит, но может управлять телом. А души, которые не помнят совсем ничего, не могут взять своё тело под управление. Это всё, что знали и они, и мы.

– И никаких догадок?

– Никаких, Ксарг! – покачал головой Са-лан. – И мы даже не пытались понять. Это и вправду очень опасное знание…

Неожиданно мобанский мудрец снова задёргался всем телом и начал пускать слюну из уголка рта. Это продолжалось почти минуту, а потом взгляд его снова приобрёл осмысленное выражение.

– Что я ещё могу у тебя спросить, чтобы ты не сошёл с ума, Са-лан? – тихо спросил Ксарг.

– Не имею ни малейшего понятия… – ответил тот. – Возможно, что и ничего. Но я передам тебе все записи, Ксарг… Абсолютно все. Всё, что есть. Ты всё сможешь понять сам.

– Хорошо. Ты выведешь нас?

– Не я, – Са-лан достал из рукава колокольчик и принялся им звенеть. – Я уже боюсь даже двигаться лишний раз. Но мой помощник вас проводит. Он самый сильный из оставшихся… Кра-ни, его боятся и уважают в городе… Он сделает всё, чтобы вы добрались до казармы ааори. Но к кораблям придётся уходить самостоятельно!

– Нас могут попробовать задержать флотом? – спросил Ксарг.

– У вас мудрецов на кораблях больше, чем во всём Мобане! – захохотал Са-лан. – Они обязательно попытаются, но вы уж как-нибудь разберётесь. Я послал человека ещё утром – ваш капитан в курсе происходящего. Так что….

Са-лан будто выпал из реальности. Он уставился в одну точку и принялся остервенело звенеть колокольчиком. За то время, пока он снова сумел взять себя в руки, появился Кра-ни и ещё один мудрец.

– Кра-ни, проводи наших гостей к казарме ааори! – приказал Са-лан и повернулся ко второму подчинённому. – А ты помоги мне дойти до… Ты знаешь куда… Ты знаешь…


В казарме мы были уже через пару часов. Туда уже успели вернуться эры, вызволившие из застенков казармы нори последние несколько десятков бойцов – и этот поход им явно дался нелегко. Однако теперь нам предстояло добраться до порта и погрузиться на корабли, а это было в разы сложнее. Сторож, охранявший вход, исчез. Надеюсь, просто испугавшись того, что вокруг собирались недовольные горожане. Улицы вокруг казармы были заполнены людьми, с ненавистью смотревшими на нас.

Сборы заняли немного времени. Мои новички даже не могли спрятаться за спинами опытных вэри и нори, поскольку их было слишком много. В течение получаса я объяснял им, что надо делать – и до сих пор не был уверен, что они всё поняли. Однако когда наше посольство построилось в боевой порядок на плацу казармы, безымянные дисциплинированно постарались сформировать строй.

Первыми на прорыв пошли вэри и один из помощников Во-ласа. Ворота трогать не стали – они располагались дальше от порта, чем администрация ааори. Там тоже имелся вход, пусть и небольшой – а вэри выскакивали прямо через оконные проёмы, выбивая закрытые ставни. Они оказались среди портовых складов, где людей было меньше – и почти сразу перегородили улицы города, на которых нас уже ждали.

– Вперёд, быстрее! – приказал эр Ненари, обнажая меч.

Все эры перед выходом надели броню и взялись за оружие. Броня была стальная, и её стоимость даже страшно было представить. Выглядели наши эры очень разношёрстно, но представляли собой внушительную силу. Следом за ними к складам выбрались и оставшиеся вэри. А уже в самом конце выходили мои ааори и мудрецы.

Авангард нашего «посольства» уже ушёл в сторону порта, и оттуда неслись звуки боя. Часть вэри удерживала толпу оружием и мудростью, перегораживая проходы между зданиями. Эры кинулись вперёд, а за ними потянулись и мои ааори. Только Во-лас и второй его помощник задержались, помогая тем бойцам, кто прикрывал отступление.

Бежать было недолго, и очень скоро мы оказались на набережной порта. В этом месте причаливали рыбацкие лодки и шлюпы с крупных кораблей. Авангард выдавливал беснующуюся толпу обратно на Портовую площадь, откуда люди сплошным потоком хлынули к нам. На земле лежало уже несколько десятков трупов. А ещё с десяток бойцов вэри перевязывались под прикрытием щита мудрости.

– Слушайте все! – приказал Ненари, привлекая к себе внимание. – Наш пирс – ближайший. Туда Ка-ра подведёт свои корабли.

Я посмотрел на каменный пирс, далеко вдающийся в море. «Фифка», «Сагламад» и «Бернаси» уже двигались к нему, а «Улитки» вообще не было видно. На рейде заметно было оживление – там две галеры стражи поднимали паруса.

– Занимаем пирс и грузимся! – продолжал между тем Ненари. – Как только подойдут те, кто прикрывал отступление, идём на прорыв. Эры, как достигнете пирса – прикрывайте вход с площади. Вэри перебьют всех на самом пирсе. Остальные помогают и не мешаются. Ксарг!..

– На мою помощь можете рассчитывать! – ответил мудрец.

– Отлично! Готовимся. Осталось совсем чуть-чуть!

В тот момент, когда из пространства между складами выбежали вэри и Во-лас с помощниками, а за их спинами заполыхало пламя и в воздух взвились клубы дыма, мы пошли на прорыв. Где-то за нашими спинами нарастал гул. Это подтягивалась толпа озверевших горожан из рыбацких кварталов и из центра города.

Клин эров, как раскалённый нож в масло, ворвался в толпу. Люди разлетались, попав под сбитый строй закованных в стальную броню воинов. Следом устремились вэри, стараясь расширить проход, а за ними – мои новички. Замелькали плетения мудрости, а мечи и копья били тех, кто пытался приблизиться. Толпа отшатнулась, но вперёд уже лезли люди с оружием. Ополчение и стража Мобана. И если бы до пирса пришлось идти дольше – нам бы не поздоровилось. Но наш отряд успел втянуться на каменную постройку.

Эры перекрыли вход со стороны площади, а вэри врезались в тех горожан, кто толпился на пирсе. То ли нам везло, то ли из неорганизованной толпы вышли плохие бойцы, но мы успели погрузиться на корабли, потеряв лишь пару нори, которых освободили сегодня. На корабли грузились в беспорядке – лишь бы оказаться на борту и покинуть пирс. Я с новичками погрузился на «Сагламад», часть вэри и нори – попали на «Бернаси», а оставшиеся, вместе с эрами и мудрецами – на «Фифку».

Ксарг с Соксоном и Во-ласом остались на палубе. На пути эскадры Ка-ра вспыхивали корабли, пытавшиеся помешать нашему отплытию. В сгущающихся сумерках стало светло, как днём. Ладьи стражников теперь держались на почтительном расстоянии, а три наших корабля спешно покидали порт. Вскоре мы нагнали уходящую на север «Улитку». Перестроенная баржа значительно уступала в скорости и маневренности трём другим кораблям. Зато была удобной и вместительной. На ней хранились все припасы, взятые с собой в поездку. С ними можно было легко добраться до Форта, даже с учётом нашего возросшего количества.

Перед входом в бухту мне пришлось переместиться на «Улитку», куда перебрались эр Ненари, Ксарг и эр Зол. Изначально я хотел остаться с новичками, но Ксарг настоял. Вместо меня к безымянным отправились несколько опытных вэри, которым предстояло их тренировать. «Фифка» перегородила вход в бухту, а внутрь зашла только баржа. Протиснувшись в узкую горловину, «Улитка» подплыла к дальней части, где отвесный склон достигал почти сотни шагов в высоту. Именно в этом склоне мы и увидели открывающиеся каменные ворота.

У берега хватало глубины, чтобы баржа подошла вплотную. Волн в бухте практически не было, и капитан «Улитки» не опасался за целостность бортов. За воротами нас ожидал Са-лан с помощниками. Мудрецы, будто обычные портовые рабочие, приняли канаты и пришвартовали корабль.

– Наконец-то! – воскликнул Са-лан. – Приветствую, эр Ненари!

– И вам не хворать! – ответил эр.

– Поздно! Я уже хворый, – весело ответил Са-лан. – Грузите всё! Быстрее! Гвардия уже ломает дверь со стороны Мобана. Долго она не продержится!

В широком проходе, на уже знакомых нам тележках, стоял груз: два ящика из необычного материала, где, как я подозревал, находились стол и Колесо. А ещё куча книг и рукописей, стопки исписанной кожи, глиняные таблички… Таскали не только матросы, но и бойцы, оказавшиеся на корабле – в том числе и я, и даже мудрецы Мобана. Прощальный разговор Са-лана, Ксарга и эра Ненари я не услышал.

Управились мы быстро – и быстро отчалили. Ксарг предлагал забрать с собой подчинённых Са-лана, но тот только отмахнулся. Да и сами его помощники не изъявили желания покинуть Убежище. Добравшись до выхода из бухты, я вместе с Ксаргом и Ненари перебрался на «Фифку» и вернулся в свою каюту.

В ночной темноте корабли повернули на запад и стали удаляться от берега. Я сидел на корме и смотрел, как горит вдалеке Мобан. Только один раз я посмотрел на бухту с Морскими воротами Убежища – и уже долго не мог отвести взгляд. На вершине скалы застыла старческая фигура, почти невидимая на фоне звёзд. Только сиявшая над головой старика искорка позволяла его обнаружить. Мне не нужно было приглядываться, чтобы узнать Са-лана…

Старый мудрец долго смотрел нам вслед, а потом сделал шаг вперёд и полетел вниз головой. Трепещущий на ветру балахон пару раз дёрнулся, когда тело мудреца ударилось о выступающие части обрыва. Бесформенной тёмной кляксой на фоне белесой скалы Са-лан долетел до моря и быстро ушёл на дно. Глава мобанских мудрецов всё-таки обхитрил и свою клятву, и изменение – сам выбрав момент, когда и как покинуть этот неприветливый мир.

Глава 12

Корабли шли на юг вдали от берега не слишком долго. Хоть новости и разносятся быстро, но не быстрее кораблей Ка-ра. А потом курс изменился — и вдали показались холмы вокруг Тури. Здесь никто ещё не знал про события в Мобане, не преследовал нас и не пытался остановить. Попутный ветер раздувал паруса, и я снова выбрался на балкон, заняв один из стоящих там стульев. Мне было о чём подумать.

Обратный путь до Форта занял не так уж и много времени. Я несколько раз навещал пополнение своего отряда на «Улитке», но чаще продолжал сидеть и смотреть на море. К Ксаргу и Соксону накопилось столько вопросов, что я даже не представлял, как их все запомнить. Всем участникам посольства, кто знал, откуда берутся ааори — уже было приказано молчать о результатах поездки. Пока Ксарг и Соксон не разберутся с записями, раскрыть подробности всё равно никто бы не смог.

Зная мудрецов, я был уверен, что они, сойдя на берег, просто запрутся в лаборатории – и заставить их отвечать будет очень тяжело. Когда они заняты делом, то вообще ни на что не обращают внимания. А на носу был поход к Тулье и новые трудности — которые, возможно, отвлекут меня от сомнений и грустных мыслей.

За день до прибытия в Форт я долго ворочался и не мог уснуть. Как только я закрывал глаза, передо мной вставала девочка Ири-на, смотрящая на меня с удивлением и укором. В чём-то я начинал понимать Са-лана, ведь если так, год за годом, лишать жизни людей – сойдёшь с ума и без всяких клятв. Пожалуй, мудрецы в Мобане выглядели, несмотря на помешательство их главы, наиболее здравомыслящими людьми.

Я перевернулся на другой бок и снова попытался уснуть под мерное укачивание волн.

– Не спится? – поинтересовался седой старик, сидящий перед костром.

– Нет, совсем не удаётся уснуть… — признался я.

— А спать всё-таки надо… – старик покивал и замолчал.

Я тоже не пытался заговорить. Вот сейчас посижу у костра, и всё встанет на свои места. И я успокоюсь и пойду спать.

– Люди не любят признавать свои ошибки… Не любят просить прощения… — проговорил старик. — И знаешь, это часто мешает им прекратить ссору. Однако это не должно мешать им думать и избегать ненужных злодеяний. Значит, если люди сходят с ума, то всё не просто так. Как думаешь?

– Так и есть. Даже не буду спорить… — согласился я. – Но разве им нельзя помочь?

– Может, кому-то это и по силу… Однако если ты всего лишь слабый человек, то в первую очередь себе помогать и приходится. Так ведь? — старик лукаво улыбнулся и продолжил, не дожидаясь ответа. -- Времени всё меньше, Шрам… Совсем мало времени остаётся, чтобы понять…

– Понять что? – не понял я.

– Понять многое… – ответил старик. – Понять, кто ты есть и своё место в этом мире. Понять, что делать, когда пробьёт час. Понять, какой выбор правильный, а какой – приведёт к краху. Видишь, как много всего нужно успеть…

– Это слишком сложные вопросы… На них всегда тяжело дать ответ, – возразил я. – Иногда на это не хватает целой жизни…

– А ты не бойся спрашивать! – заметил старик. – Те, кто уже долго прожил на этом свете, могут помочь с ответом. Но ты же боишься… Ты считаешь, что это неважно?

– Наверно, неважно… – кивнул я, пытаясь вспомнить, какие вопросы мучили меня. – Раз я и не спрашиваю…

– Ты иногда такой упёртый… Однако, видимо, так и нужно было… – старик засмеялся. – Что важно, а что нет? Иногда мы что-то делаем, что-то пытаемся понять, но в один день всё это оказывается напрасной тратой времени. А есть дела, что мы переносим, откладываем – и вдруг понимаем, что это было очень важно. Важнее всего… но мы уже не успели. У жизни на всех есть свои планы, но нам не дано их знать. Так и получается, что мальчик учится быть воином, чтобы однажды понять, что не может убить человека. Другой – хочет стать мудрецом, чтобы обнаружить, что совершенно не чувствует мудрость. Девочка готовится всю жизнь воспитывать детей, чтобы понять, что она бесплодна… И ведь где-то там, в прошлом, они прошли мимо важного вопроса… может быть, важной вехи, не обратив на неё внимания…

– Это не их вина… – неуверенно сказал я. – Ведь они не могут знать будущего.

– Никто не может знать будущего. Однако разве это повод не обращать внимания на то «несущественное», что может изменить твою жизнь? – удивился старик. – Ведь те, кто не прошёл мимо – будут счастливы, а те, кто не заметил – познают горе.

– Мне лень спорить… – устало признался я.

– Лень – это твой девиз! – усмехнулся старик. – И она частенько помогает тебе, Шрам. Однако сейчас с ней стоит сойтись в неравном поединке… Кто знает, как обернётся недалёкое будущее? А ведь кто-то знает, Шрам… Кто-то знает…

Я проснулся в темноте, глядя на светлые блики окон, слегка качающиеся на волнах. Раннее утро того самого дня, когда мы должны дойти до Форта Ааори… И там всё снова закрутится в тугую спираль дел и забот...


Что делать, когда под твоим началом оказывается почти полтысячи человек, а командование продолжает присылать всё новых и новых новичков? И нет, новых ааори пока никто не делал – мудрецы заперлись в лаборатории, да и «материал» достать было не так уж легко. Проблема была в том, что большинство пришедших в Форт безымянных и нори практически не имели опыта боёв – а подготовленных отрядов на всех не хватало.

Форт Ааори готовился к страшной войне, где ааори будут убивать ааори. Для этой войны были подняты все резервы, которые только можно было найти. Были созваны на службу окрестные охотники, из которых формировались стрелковые отряды. Были призваны все мужчины-аори, умевшие держать в руках оружие. И, конечно, все ааори были поставлены в строй. Только глубокие старики избежали участи снова воевать.

Ну а мне пришлось садиться за новую структуру отряда… Десятники становились сотниками, ветераны – десятниками. Наша казарма переполнилась – места бойцам хватало впритык. Всего в моём отряде под конец сборов оказалось пятьсот восемьдесят пять человек. Пришлось даже искать на стороне тренировочные площадки – потому что вся эта орава, высыпав на двор казармы, заполняла его полностью. К счастью, в Форте сейчас хватало пустых складов, где за небольшую плату можно было устраивать тренировки.

Конечно, сотни и полусотни у меня в отряде не были полным. Но даже три-четыре десятка – это ещё та толпа, и организовать её бывает сложно. К сожалению, мои бывшие десятники нужным опытом не обладали. Только Пятнашка смогла быстро справиться с переданными ей четырьмя десятками девушек. Выступление эры Форта планировали на первый день лета, до которого оставалось совсем немного. Можно ли за такой короткий срок выучить хороших бойцов? Мы старались – и надеялись, что выучки новеньким хватит, чтобы выжить. Даже приехавшие из Мобана безымянные уже отлично управлялись с копьём.

К счастью, в строй вернулся весь мой отряд – все, кто ушёл на вольные хлеба после путешествия по тропе Сангари. Вот только деньги таяли как снег на солнце, утекая ручьями трат в руки ушлых торговцев. Как бы ни старался Хохо, но «за так» нам ничего хорошего предложить не могли. Я мог бы, конечно, использовать бесплатные броню и оружие, которые предоставляло всем командование Форта, но что даст такое снаряжение? Видимость защиты и видимость вооружённости. Вот и приходилось крутиться, подбирая то, что могло нормально защитить моих бойцов во время похода.

Хорошо ещё, что Хохо успел купить всё необходимое для обоза – продукты, телеги, кавалей. Даже кирри нашёл – не только для разведчиков и подчинённых Кри-аны, но и для всех десятников. У меня дела шли хуже… Не успевал я решить одну проблему, как немедленно наваливалась новая. А на единственный день, когда я решил передохнуть, выпал Большой Совет. Описывать его нет смысла, поскольку всё уже было решено. На этот раз почти никто не стал выступать против похода и участия в войне. Собравшимся мельком сообщили о том, что теперь ааори можно будет делать в Форте – и сжато поведали о достигнутых договорённостях.

Форт собрал почти тридцатитысячную армию, которой предстояло отправиться на север. Защищать город оставалось совсем небольшое число стражников-аори. Впрочем, почти всё население города при необходимости готовилось уйти в Цитадель, которая, если обрушить мосты, становилась неприступной. Именно в Цитадель Форта и свозились в последний месяц все доставляемые припасы.

Больше ничего интересного на Большом Совете узнать не удалось. И я был уверен, что ещё лет сто его никто даже и не будет пытаться снова собрать. Теперь всё планирование будущей кампании перешло в руки эров, и я мог спокойно вернуться к своим обязанностям командира отряда. Правда, у меня попытались в приказном порядке отобрать Пятнашку, чтобы повесить на неё дополнительный отряд, но тут уже упёрлись мы на пару. В ход пошло всё, что только возможно – начиная от особого статуса отряда до связей в командовании. Отбились – хотя в порядке компенсации размеры отряда выросли до шестисот сорока пяти человек. А ведь было время, когда я думал, что и пять десятков – серьёзная сила…

В казарме стало совсем тесно и скученно. Ветераны давно научились уживаться друг с другом, чего не скажешь о новеньких, которые постоянно попадали под наказания и взыскания. Теперь уже все с нетерпением ждали начала похода.

Визит Ка-ра застал меня врасплох. Я совсем забыл, что он собирался уходить в Империю летом.

– Уже в Империю? – спросил я.

– Да если бы… – Ка-ра усмехнулся. – У меня трюмы забиты под завязку товаром, а уйти – нельзя. Ску пригнали к Аангу целый флот, так что придётся пережидать. Только не в Форте.

– А что так? – поинтересовался я, наливая в кружку эль и передавая ему.

– Так вы город совсем без защиты оставляете… А если нагрянут сюда?

– Сколько всё это продлится, как думаешь?

– Шрам, думаю, что пока с восстанием не разберётесь…или оно с вами, ничего не закончится… – устало ответил капитан. – Я перегоню корабли в имперский посёлок, там хоть пять тысяч имперской пехоты есть. Если что, оборону удержат. Даже не представляю, чем всё закончится…

– А давай я тебе сундучок с деньгами дам? – спросил я.

– Шрам, мы с тобой об этом говорили! Не смогу я их передать…

– Да и не надо. Просто у меня все деньги здесь остаются… – ответил я. – Всё, что не в казне отряда. Что-то около миллиона… Ка-ра, я не знаю, как оно всё там обернётся… Вдруг и получится переправить деньги, когда всё закончится? А вдруг город возьмут, или меня убьют? Ты всегда можешь сдать деньги на хранение в имперском посёлке. Или забрать себе…

– Даже так? – удивился капитан.

Я его хорошо понимал. Я и сам задумался о возможной смерти совсем недавно. Однако стоило подумать об этом один раз – и больше мысль из головы не шла. Впереди нас ждал опасный поход и жестокий противник. Кому достанется всё, что я заработал? Как это всё сохранить? То, что Ка-ра собрался сидеть в имперском посёлке – было мне на руку. Так я хоть был уверен, что моим наследником станет не самый плохой человек. А если погибну я, то он не оставит в беде Пятнашку и моих бойцов.

– Ну да… – кивнул я. – Приходится думать и о неприятном.

– Думаешь, вы не справитесь? – удивился капитан. – Как по мне, так у вас армия вполне себе большая.

– Она большая, только неумелая, – ответил я. – Даже то, что у нас есть мудрецы – ещё не гарантирует победы. Соглашайся… Ты ничего не теряешь – одни плюсы.

– Друга я могу потерять… – хмуро ответил капитан. – А друзья дорого стоят. Твой жалкий миллион ули мне потерю не компенсирует.

– Тут я тебе ничем не помогу, – я усмехнулся. – Сам понимаешь – дело подневольное…

– Расстроил ты меня! – Ка-ра отхлебнул эля и протянул кружку мне. – Приноси завтра деньги на «Фифку». У себя в каюте держать буду.

Мы встали и обнялись.

– Береги себя, Шрам!

– И ты, Ка-ра.

А уже на следующий день после того, как я избавился от денег, пришёл приказ явиться к командованию. Командованием снова была эра Зана, чему я мог только порадоваться. Её штаб располагался в одной из комнат Цитадели Форта, и мне ещё пришлось постоять под дверью, ожидая приглашения.

В комнате, вместе с эрой, находились Скас и Гун-нор. При виде меня они приветливо улыбнулись.

– Как настрой, Шрам? – спросил Скас.

– Похоронный… – ответил я. – Но бодрый!

– Это как это? – удивился Гун-нор.

– Надеюсь на лучшее. И готовлюсь к худшему… – не стал скрывать я. – Эра!

– Да, Шрам, подходи. Скас, куда ты карту дел?

– Да вон она… Свернулась в трубочку! – указал Скас.

Зана развернула карту и поманила меня к столу:

– Сколько у тебя сейчас людей, Шрам?

– Шесть с половиной сотен.

– Ого, растёшь! – засмеялся Гун-нор.

– Места-то хватает? – спросил Скас.

– Впритык. Сидят друг у друга на головах, – я покачал головой.

– Шесть с половиной сотен… Это очень неплохо! – кивнула Зана. – Считай, самый большой отряд. Кто у тебя там есть?

– Копья – основное. Ещё есть мечи, топоры, группа разведчиков, стрелки… Ну и те, кто на мудрости сосредоточился.

– Шрам, бросай этот поход! – посоветовал Скас. – Я знаю пару мест, где ты можешь себе баронство отжать.

– Скас! – возмутилась эра.

– Я только предложил! – сразу пошёл на попятную здоровяк, посмеиваясь в усы.

– Шрам, в общем строю тебе пока делать нечего. Так что до Тульи будешь действовать самостоятельно. Припасов хватает?

– С избытком, эра, – подтвердил я.

– Вот и отлично. Тогда смотри сюда, – Зана указала на карту. – Армия отправится в Тулью не через Линг. Пройдём по самой границе Диких Земель – к востоку от Пущи. Там, конечно, могут быть кочевники, но на этот раз это их личные проблемы…

Я кивнул.

– И этой проблемой придётся побыть и твоему отряду. Здесь, – эра указала на точку восточнее Пущи, – построили небольшой форт. Там сейчас скапливаются разведчики: они будут ходить в глубокие рейды в степь. Вы должны стать на время гарнизоном этой крепостицы. Основная задача – обеспечить тылы разведчикам.

– Сделаем! – кивнул я.

– Там же будем скапливать припасы для армии, – продолжила эра. – Считай, что можешь пополнять припасы отряда прямо оттуда. Только с кладовщиками реши вопрос отчётности. Когда пройдёт армия, ты пристраиваешься в хвост вместе с разведчиками и забираешь с собой обслугу из аори.

– То есть, крепость мы бросаем? – уточнил я.

– Именно! – кивнула эра. – Считай, что командование всей крепости на тебе. Только разведчикам не мешай – там свой командир будет. И, Шрам, выдвигайтесь немедленно! Завтра или послезавтра – крайний срок. Не тяни с этим!

– Ясно, эра! – ответил я. – Выдвинемся завтра.

– Вот и отлично. Вестовой принесёт тебе подробные планы и все необходимые приказы. Разбираться со всей этой бумажной волокитой необязательно. Однако и забывать их в Форте не стоит. Всё, иди, собирай своих…

Скас вышел со мной и пригласил следующего посетителя, но сам обратно заходить не стал.

– Ну что, Шрам, удачи тебе… – сказал он.

– Спасибо! – искренне поблагодарил я его. – Удача сейчас нам всем нужна. Ты не знаешь, Ксарг и Соксон собираются с нами?

– Вроде как собирались… Однако до Тульи мы пойдём без них, – ответил Скас. – Дальше – как пойдёт. Сам понимаешь, пока вообще неизвестно, что там дальше будет.

Я кивнул, и мы замолчали. Мне было что сказать Скасу, и ему мне – тоже. Но не здесь и не сейчас… Чтобы прервать затянувшееся молчание, я решил попрощаться.

– Ну, я тогда пойду… Скас, береги себя и эру! – я посмотрел на седого лори. – Дадут боги, мы с тобой ещё поймаем глубоководную тварь!

– Ага, и потанцуем перед волосатыми! – усмехнулся он. – Давай, Шрам, держись! Закончится всё это – посидим с тобой и выпьем эля. И Нора возьмём… Надо же, и я устал от всего этого…

– Все устают… – не найдя нужных слов, сказал я. – Особенно в такое неспокойное время.

– Это точно!

На том мы с ним и простились. Я отправился в казарму и сообщил о приказе. Глубокой ночью ко мне домой постучался вестовой и передал все необходимые бумаги. А рано утром, только рассвело, мы с Пятнашкой пришли в казарму и протрубили сбор.

Глава 13

Разбившись на сотни, отряд прошёл по пустым улицам города и оказался на дороге, ведущей в степь. Я бы с удовольствием ехал с полусотней Пятнашки, но приходилось двигаться вдоль всей колонны и решать возникающие вопросы, которых было ой как не мало. У меня даже образовалась личная охрана, состоявшая из пятёрки бойцов Кри-аны и нескольких новичков, выделенных специально для этого.

Дорога была пуста. При выезде стража очень внимательно просмотрела наши документы, в которых я так и не стал по совету эры Заны разбираться. Запрет на выезд из города для ааори всё ещё действовал, хотя смысла в нём уже особо не было. Все ааори к тому моменту получили приказ встать в строй, и что бегство из города, что бегство на марше — так и так стало бы дезертирством. Куда после такого деваться — это был большой вопрос, потому что списки дезертиров обязательно попали бы и в Империю. Говорят, что существовали умельцы, которые умели подделывать мудрое письмо – однако такого умельца ещё надо было найти и заплатить ему очень немаленькую сумму. Из моего отряда, пожалуй, только я имел достаточно денег и связей в соответствующих кругах, чтобы суметь такое провернуть.

В первые дни мы двигались привычным маршрутом, которым ааори всегда ходили к Пуще. Здесь места были знакомые, да и точек для стоянки хватало, поэтому разведчиков использовали только для проверки ближайших окрестностей — чтобы не попасть в засаду кочевников. За пять дней мы добрались до Угеля, где и переночевали. Как только бойцы были размещены, я направился по приглашению к коменданту крепости.

Старый лори Фа-лан был назначен сюда недавно. Он ещё не успел освоиться – и постоянно рылся на столе, когда ему требовался какой-то документ или карта. В кабинете царил такой беспорядок, что было непонятно, как Фа-лан вообще в нём ориентируется.

– Старый я… – заметил он извиняющимся тоном, когда я и Пятнашка ждали, пока он найдёт нужную карту разведчиков. – Поздно мне и командовать, и воевать. А вот, поди ж, привлекли…. Да где же она?.. Вы не обращайте внимания на беспорядок! Тут с этим восстанием такой бардак творится, что я до сих пор не разберусь с бумагами...

— Бойцов-то вам оставили? — поинтересовался я, чтобы отвлечь старика от переживаний.

– Да таких же, как я, – вздохнул тот. — И стражников чуть-чуть… Либо старики, либо стражники… Каково, а? Но мы тут долго сидеть не будем… Ну вот, нашёл!

Фа-лан выложил на стол большой кусок кожи и развернул его. На коже была подробная карта будущего маршрута войск.

— Главное, нам тут долго сидеть не придётся, – заметил он. — Как войско пройдёт – мы отбудем в Форт вместе с тем, что успели заготовить. Мало, говорят… Но что делать? С теми, кто тут остаётся, если кочевники нагрянут, мы крепость не удержим. А они нагрянут, уж помяните моё слово… Их на скопление людей всегда притягивает!

– В городе людей и скотины сейчас мало, — успокоил я его. -- Даже если заготовили мало сена – не страшно.

– Пожалуй, да… – кивнул Фа-лан. – Вот, смотрите: разведчики карту оставили специально для вас. Тут весь путь от нас до их крепостицы… Ходу отсюда дня три-четыре. Но с вами пойдёт обоз с сеном для их кирри, так что, боюсь, и пять дней провозитесь. Я бы посоветовал добраться знакомым путём до Пущи – там хоть какая-то дорога есть, а уже потом уходить на восток вдоль леса…

– Предложение хорошее, но нам не подойдёт, – признался я. – Эра Зана недвусмысленно приказала: не тянуть и прибыть на место как можно быстрее.

– Ну, тогда придётся по бездорожью… – вздохнул Фа-лан, ткнув узловатым пальцем в карту. – Идите тогда от крепости на северо-восток… Тут вот начинается овраг, который вам придётся объехать сразу… Трава сейчас высокая – в рост человека. Так что я бы вперёд пустил бойцов, чтобы примяли, и только потом – телеги. А то намотается трава на ось – и придётся стоять…

Старик говорил правильные и, главное, умные вещи. Да только я не собирался ни бойцов выматывать, ни телеги чинить. Для такого случая мы с Хохо ещё в Форте Ааори выделили четырёх кавалей, которым предстояло тащить бревно, торя путь. Бревно мы с собой не взяли, но я не сомневался, что к утру Хохо договорится о покупке с местным комендантом. А вот сбруя была подготовлена заранее. Да, придётся часть поклажи переложить на плечи бойцов, но продираться сквозь густые заросли степной травы не было никакого желания.

– Карту берите, она ваша! – закончил Фа-лан. – Завтра, как из крепости выйдете – к вам обоз и пристроится.

– Спасибо, Фа-лан, – кивнул я, забирая кожу. – Как там вообще?.. Есть новости?..

– Немного, – сказал старик. – Разведчиков туда ушло тысячи полторы… Точнее не скажу, шли-то они небольшими отрядами… Последние, которые здесь были и привезли карту, сказали, что они сейчас разведывают местность в сторону Тульи. Но кочевники уже заинтересовались происходящим. Подходят небольшими группами…

– Ясно. Ну тогда нам и в самом деле не стоит задерживаться, – я кивнул. – А то приедем к пепелищу вместо крепости…

– Это да… Это там запросто, – кивнул Фа-лан.

Оставив старика разгребать дела в доставшемся ему хозяйстве, мы с Пятнашкой вернулись к бойцам. А на следующее утро выступили на северо-восток. Впереди четыре каваля тянули тяжёлое бревно, выбиваясь из сил. Передовым отрядам даже иногда приходилось им помогать. За ними шли бойцы, вытаптывая траву, а позади двигался обоз, прикрываемый несколькими десятками.

Кирри и его подчинённые растворились в зарослях травы почти сразу, как мы покинули Угель. Теперь наша безопасность легла исключительно на их плечи. Даже десяток кочевников, налетевший на обоз, мог натворить дел. Если раньше у нас было двенадцать телег, то теперь за нами ехал караван из сорока штук. И моего отряда просто-напросто не хватило бы, чтобы надёжно всё прикрыть.

Первый день прошёл достаточно спокойно. К ночи нашлось и удобное место для лагеря – у небольшого озерца с чистой и холодной водой. Неприятности начались на второй день пути, когда мы уже забирали всё больше на север. Один из разведчиков принёс весть о том, что к нам движется отряд из сорока кочевников. Преследователи были ещё далеко, но чтобы нас догнать, им хватило бы трёх-четырёх часов.

Пришлось искать удобное место, чтобы встретить врагов. Однако такого места на ровной, как стол, степной равнине просто не было. Если верить карте, выданной нам в Угеле, ближайшая возвышенность была использована для постройки крепости, в которую нам и следовало прибыть. Сорок кочевников в открытом поле – сила грозная, а бойцов терять не хотелось. Когда преследователи уже показались на горизонте, я приказал построить телеги в круг. Пусть это и не самые надёжные стены, но хоть что-то…

Враг налетел с ходу, не давая нам подготовиться. Десяток кочевников, шедших чуть впереди основной группы, попытались помешать нам сделать заслон – но девушки под командованием Пятнашки засыпали наступающих стрелами, вынудив отступить. Остальные бойцы заняли позиции между телег и на них самих, спешно доставая луки.

Кочевники долго кружили вокруг, стреляя в нас, но так и не смогли найти прореху в укреплении. Немногих раненых быстро ставили на ноги и снова отправляли в строй. Ответная стрельба моих бойцов выбила из сёдел несколько изменённых – и убила парочку гор-кирри. Правда, живучие твари никак не хотели умирать. Проявил себя и шаман, который попытался поджечь наши телеги, но тут он явно напал не на тот отряд. Каждый шестой боец у меня умел работать с простейшими плетениями, поэтому огонь тушили мгновенно.

Наконец, устав бесцельно кружить вокруг строптивой добычи, изменённые ударили. И, как всегда, у них это получилось неожиданно. Вот они ещё носятся, скрытые густой травой, а вот – слитным отрядом врубаются между двух телег, тесня копейщиков. Соседние отряды пришли на помощь, но несколько бойцов, принявших на себя основной удар, без моей помощи на ноги не встали бы ещё долго, если бы вообще выжили…

Внезапно ударив, степняки попытались откатиться, но вот тут-то их и постигло разочарование. Зная об этой их привычке, я заранее предупредил, чтобы врага брали в окружение. И пути к отступлению изменённым споро отрезали, сжимая в ощетинившемся копьями кольце. Крики, звон металла, свист стрел и шипение гор-кирри слились в сплошную мешанину звуков. Бойцы старались достать копьями либо всадников, либо их животных, изменённые стреляли прямо из седла, гор-кирри наносили удары когтистыми ногами. Из общей свалки едва успевали оттаскивать раненых.

Однако продержались кочевники недолго. При таком численном перевесе у них не оставалось и шанса – даже если бы наши ветераны не умели пользоваться мудростью. А с помощью плетений нам удалось быстро добить почти всех. Только трое всадников вырвались и ускакали на восток.

– Донесут они своим про нас… – хмуро заметил Пузо, подходя ко мне.

– Ну… Мы вроде как и не на прогулке в цветущем саду! – ответил я, улыбнувшись. – К тому же, там наши разведчики. Может, перехватят.

– Шрам, нужна твоя помощь! – позвала Пятнашка.

В результате боя мы потеряли одного обозника из Угеля, который неудачно спрятался от кочевников под телегой, и одного новичка из Мобана. Парню не повезло поймать стрелу в глазницу, и помочь я ему уже ничем не мог. Пятеро бойцов были при смерти – однако это я быстро исправил, хоть и вымотался под конец лечения. Трупы быстро обложили дровами, травой, и сухими ветками кустарника, собранными по окрестностям – вперемешку с углём и дровами из наших запасов. Костёр вышел не ахти какой, но больше ничего сделать было нельзя. Жечь трупы мудростью времени не было…

Оставив за спиной столб чёрного дыма, отряд снова двинулся в путь. Заехавший к нам Кирри сообщил, что всех беглецов перехватить не удалось – один ушёл, так что скоро могут появиться новые отряды. Однако до вечера нас так никто и не потревожил. Лагерь разбили на берегу почти пересохшего ручья. После того, как кавалей подпустили к воде, он, наверно, пересох окончательно. Уставшие от жары и тяжёлой работы животные выхлебали всё, до чего смогли дотянуться. Подсыхающая степная трава не радовала их влагой в пути.

Ночью до нас добрался очередной отряд кочевников, и если бы дозорные не заметили их вовремя – досталось бы нам серьёзно. Однако, к счастью, ветераны нередко поглядывали вокруг другим взглядом, и темнота не смогла скрыть приближение трёх десятков изменённых. Тревожный гонг прозвучал почти одновременно со сработавшей мудрой ловушкой – одной из тех, что Кри-ана и её подчинённые расставили вокруг лагеря. Эту наверняка сама Кри-ана и ставила – полыхнуло с такой силой, что шестеро кочевников вместе с гор-кирри так и не поднялись.

Трава вокруг ловушки занялась, и начал разгораться пожар. Однако тушить его времени не было: на лагерь налетели двадцать четыре очень злых степных всадника, а встретить их в плотном строю мы уже не успевали. Тревожно заревели кавали, которым от кочевников доставалось не меньше, чем людям. Одно животное уже завалилось на бок… Однако на том успехи нападающих и закончились. Проснувшиеся бойцы окружили плотным строем основную группу, выставив копья, а отбившихся от неё всадников просто закидали стрелами.

На этот раз обошлось без жертв среди бойцов и обозников. К сожалению, из-за убитого каваля пришлось перенагрузить остальные повозки, но опустевшая телега подошла, чтобы стать основой для погребального костра. Правда, пришлось и нам помогать мудростью, дожигая остатки. А ещё быстро тушить пожар, который устроила своей ловушкой Кри-ана. Запах стоял такой, что поспать оставшийся до утра час смогли только самые непритязательные из бойцов.

А утром движение продолжилось… До крепости оставалось не так уж и много, и я решил, что если нас не будут дёргать нападениями, лучше идти без остановок – чтобы уже к ночи укрыться за стенами. Обозникам из Угеля этот план не понравился, и они принялись ворчать, что и так из сил выбиваются. Пришлось пообещать им, что если ещё раз услышу что-то подобное, то везти телеги будут мои бойцы, а сами обозники возьмут копья и пойдут в строю. Похоже, их проняло. Во всяком случае, ворчать они перестали…

Однако спокойно добраться до цели нам не дали. Может, приди мы на день раньше, всё бы и обошлось, но тогда Форт Ааори потерял бы десяток разведчиков. Но наши пути с этим десятком разведчиков пересеклись. И, к сожалению, как раз в тот момент, когда они, загоняя кирри, пытались оторваться от трёх сотен кочевников, которые самозабвенно их преследовали. Заметив нас, разведчики устремились к спасению.

– Чтоб их! – хрипло высказался Нож. – Как неудачно-то!..

– Не ныть! – оборвал я его. – Телеги в круг! Готовимся к обороне! Нож, Суч, Пузо и Хмур – ваши пока на луках! Эр-нори, Лысый и Одноглазый – распределите своих копейщиков вдоль телег! Обозники, по краям не прячемся. В центре несколько телег, вот под них и лезьте!

– Там мало места! – возмутился кто-то.

– Зато все живы будете!

Кавалей согнали в центре, отцепляя от установленных телег. Бойцы с луками заняли позиции. Было понятно, что в этот раз кочевники вокруг и около ходить не будут. У этих тварей было отличное чувство плеча, и если их становилось больше сотни, то страх и нерешительность испарялись мгновенно.

Разведчики Форта – и наши, показавшиеся из густой травы – проскочили в последний проход в плотном строю, специально оставленный для них.

– Шрам! С юга ещё полсотни рыл подходит! – сообщил мне нерадостные известия Кирри.

– Одноглазый, перекинь на юг пару десятков! – приказал я пробегавшему мимо сотнику. – Кирри, сообщи Пузу, чтобы все его ребята тоже переместились на юг.

– Лори Шрам? Я десятник Не-рит, – представился командир разведчиков. – Мы ждали вас через пару дней.

– Да лучше бы мы задержались, чем на эту ораву нарваться… – ответил я. – Но зато вам помогли. Раненые есть?

– Трое, – кивнул Не-рит.

– Отправьте к девушкам в лазарет! – я указал на Пятнашку и её подчиненных, которые как раз устраивали места под парой телег. – И сами там что-нибудь возьмите, чтобы взбодриться.

– Есть…

Разведчики были усталые и артачиться по поводу моего командования не стали. Да и здесь, в любом случае, других командиров не было.

– Готовсь! – крик Эр-нори заставил меня забраться на телегу. По старой привычке, с неё я решил наблюдать за ходом сражения и бить мудростью.

Кочевники стремительно приближались. Увидеть их строй за густым разнотравьем было сложно. Десяток наших разведчиков и десяток пришлых притоптать траву не смогли. Однако мелькавшие над зеленью шлемы и шапки были хорошо видны. Засвистели стрелы, устремляясь навстречу врагу, а те, не отставая, дали ответный залп. Три сотни стрел обрушились на лагерь навесом. Большинство попали в мудрые щиты, часть досталась кавалям, и те начали громко жаловаться на такое обращение. Однако никого не убило, а раны мазью и кавалям можно залепить – чем девчонки Пятнашки и занялись.

Ещё через несколько секунд трава расступилась, выпуская первых всадников. Те слегка замедлились, но сзади уже наседали всё новые и новые враги, толкая лавину гор-кирри на расставленные телеги и выставленные копья. От перового удара нас спасли перегородившие проходы оглобли. Дерево ломалось от давления, но сделать новые оглобли легче, чем оживить труп – а в обозе имелось достаточно запасных.

Несколько гор-кирри попытались перепрыгнуть препятствия – но споткнулись и покатились кувырком прямо на копья. Часть кочевников соскочила из сёдел прямо на телеги, и бойцам с топорами и мечами пришлось отложить луки. Я слишком увлёкся на северном направлении и пропустил удар с юга. Там бойцы встретили нападающих более удачно, но первый же залп кочевников легко выбил из рядов пару десятков человек. Сообразив, что надо помочь своим, твари били в спину копейщикам на северной стороне.

А ещё через минуту бой закипел уже по всей линии повозок. Видя, что гор-кирри не смогут легко пробиться за телеги, кочевники спешились и кинулись в драку. Часть сумела прорваться внутрь, попытавшись рубить обозников и девушек из лазарета. Пришлось вступать в бой и мне, потому что командовать в начавшейся свалке было бесполезно. Шум, крики и рёв кавалей перекрывали любые приказы.

Первым мне попался шрамированный изменённый здоровяк, что вёл группу на прорыв. Он попытался отмахнуться от меня топором, но, получив в живот мечом, передумал бегать и свалился на землю. Его отряд попытался проскочить мимо, но стена огня, заставившая троих кочевников визжать от боли, снова привлекла ко мне внимание противника. Со стороны госпиталя прилетело несколько стрел, выбив троих врагов из боя, но ещё пять рыл уже насели на меня, заставляя защищаться.

Долго отбиваться не пришлось – откуда-то сбоку налетел Волосатый с парой новичков из своего десятка, сходу убив двоих и связывав боем оставшихся. Оставшийся на мою долю кочевник против меня продержался недолго – сделал пробный выпад, споткнулся, получив воздушным ударом в спину и сам напоролся на меч. Разобравшись с ним, я помог бойцам добить оставшихся и огляделся.

Бой переместился уже к центральным телегам. Гор-кирри прорвались между повозок, сдвинув копейщиков к центру и завалив трупами всё свободное пространство внешнего круга. Несколько кавалей тоже легли, но все не наши – обозные. Наши были уже учёные и ушли от нападающих. На внешнем круге телег бойцов почти не осталось – тем тоже пришлось отступить под градом стрел. Но теперь в невыгодном положении оказались нападающие – их били стрелами прямо на телегах, через которые они перелезали, а внизу места было мало.

Страшно сказать, но в целом всё складывалось неплохо. Враг потерял уже под сотню бойцов и пару сотен гор-кирри. У нас в лазарете уже лежало человек пятьдесят, но все живы – а значит, скоро смогут встать на ноги. Трупов своих бойцов я не видел и надеялся, что их нет, потому что отряд упорно продолжал держать строй. Кочевники почуяли своё скорое поражение примерно в то же время. Часть из спешившихся попытались прорваться к своим скакунам, но сделать им этого не дали бойцы Ножа. Шесть десятков мечников, покинув позицию, врубились в толпу врагов.


Вскоре с юга начали подходить те, кто держал оборону от второго отряда. Там всё вышло удачнее, и пять десятков кочевников уже были убиты. Оказавшись в меньшинстве, гор-кирри и оставшиеся в живых степняки начали отступать к телегам внешней линии, а ещё через несколько минут просто побежали. Оценить, сколько успело уйти, я не смог – однако вряд ли больше сотни. За ними в погоню отправились только разведчики Кирри. Остальные бойцы принялись разгребать трупы врага в поисках наших раненых.

Моим надеждам сбыться не довелось. Четверо безымянных бойцов всё-таки убили в общей давке. Сначала-то они просто получили ранения, но во время натиска тварей вытащить их не успели. Оказавшись под трупами гор-кирри, они не смогли выбраться – и то ли кровью истекли, то ли были раздавлены. Разобраться уже было невозможно…

– Лори Шрам! – подошёл Не-рит, ударив себя кулаком в грудь. – Спасибо за помощь!

– Не за что… Как ваши раненые, десятник? – спросил я.

– Ехать смогут, – оповестил он. – Мы в крепость. Попробуем собрать людей и встретить вас.

– Сколько до крепости? – поинтересовался я.

– Если пешком – ещё часов пять идти.

Я посмотрел на катящееся к горизонту солнце и поморщился.

– Мы будем идти по темноте. Встречайте уже сегодня к ночи. Не хочу дожидаться приятелей вот этих, – я кивнул на лежащие на земле тела кочевников, – и снова терять людей.

Не-рит кивнул.

– Выезжайте, десятник! Сейчас вы как раз сумеете проскочить, – посоветовал я, заканчивая разговор.

Сборы заняли больше двух часов. Пока жгли трупы, пока поднимали тех, кто мог вернуться в строй, и распределяли по телегам раненых, пока перекладывали груз… Идти пришлось, выбиваясь из сил – что людям, что кавалям. Все мечтали поспать и поесть, однако встречаться с кочевниками в чистом поле больше не хотелось. Даже обозники прониклись общим настроем и держались, забыв о нытье и жалобах.

Уже в темноте мы встретили помощь из крепости. Оттуда прислали телеги с кавалями и сотню разведчиков на кирри. Дело пошло веселее: неперегруженные повозки перестали застревать на каждой неровности, и посреди ночи мы, наконец, дошли.

Крепость была воздвигнута на небольшой возвышенности неподалёку от Пущи, где и брали древесину. Поделка была временная, но надёжная. Высокий частокол из тонких стволов, галереи для защитников стен с укрытием от стрел – и даже пара башен имелась. Внутри размещались палатки разведчиков и несколько десятков сараев, где хранились припасы.

Командир разведчиков, лори Прекс, встретил нас у ворот.

– Добрались с приключениями? – непонятно было, спрашивает он или утверждает.

– Приключений было немного, но все неприятные… – устало проговорил я.

– Располагайтесь. Казармы тут нет, так что ставьте пока шатры. Завтра с утра я вам передам все дела по крепости, – сказал Прекс.

– Хорошая мысль. Спасибо. Мы сегодня неслабо вымотались на марше… – я кивнул. – Обустраиваемся, где придётся?

– Да, где свободно – там и размещайтесь, – подтвердил разведчик. – Это теперь ваше хозяйство, а мы так – набегами.

Ещё час потребовался, чтобы разбить шатры и быстро перекусить. И потом я наконец-то смог закрыть глаза и уснуть.

Глава 14

Андрей огляделся и задрожал. Он и сам не помнил, как так получилось, что вся кухня была залита кровью. Он пришёл лишь для того, чтобы сказать матери всё, что о ней думает. Однако всё пошло не так, как он планировал… То ли пришёл не вовремя, то ли у матери теперь всегда было «не вовремя». Она была пьяна, как и трое её гостей.

— Чёрт-чёрт-чёрт! — Андрей огляделся. Мать с собутыльниками валялись в огромной луже крови, которая растекалась по полу.

Когда он снова увидел пьяную мать, ему стало страшно, как когда-то в детстве. Да, так оно и было – Андрей испугался, что больше никогда не решится на этот шаг. Он говорил и говорил, словно выплёскивая из себя накопившуюся за все эти годы боль и обиду, а мать начала спорить, обзываться, проклинать его… Что было дальше?.. Андрей не помнил, что было дальше. Помнил только ярость, захлестнувшую его, когда один из собутыльников матери начал на него орать, а потом и махать кулаками у него перед лицом…

— Я ведь не мог этого сделать? – спросил Андрей сам себя, глядя на изуродованные тела.

Но кухонный нож в его руке говорил обратное – мог и сделал. Вот этим самым кухонным ножом, без сожалений и без страха. Взял нож и зарезал четырех человек. Андрей с ужасом отступил и прижался к стене. Он ждал немедленной расплаты, он ждал, что его будет жестоко тошнить… Но он чувствовал только глубокое удовлетворение. Можно даже сказать – глубочайшее… И это было странно.

Всю свою жизнь Андрей испытывал стыд, злость и разочарование. Раз за разом жизнь макала его носом в дерьмо, щедро раскиданное на его жизненном пути. Однако сейчас он впервые чувствовал удовлетворение. Четыре трупа? Так и надо! В его душе неожиданно воцарился мир и покой. И продолжая глядеть на убитую собственными руками мать, он думал уже о том, что у него ещё не всё потеряно – ведь его жизнь только началась. Двадцать лет — не возраст, а так, стартовая ступень… Можно найти работу, можно ставить цели…

— А что мне делать с трупами? – сам себя спросил Андрей. Внутри всё похолодело.

Какие планы? Какие перспективы? На нарах не нужны планы, за решёткой нет перспектив. Что же делать? Что делать?

– Спокойно… Добрался я сюда на собаках, — проговорил он, успокаиваясь. — Билет не покупал, паспорт не показывал. Пришёл совсем рано утром. Меня никто не видел и не слышал. Соседи ничего не скажут, если я так же спокойно и тихо уйду. Как уйти?

Он осмотрел себя, обнаружив, что вся одежда пропитана кровью. Однако это было решаемо – у матери всегда имелись мужские вещи. Какие-то она подбирала на помойке, какие-то остались от прошлых отношений, какие-то оставляли её собутыльники. А ещё в его комнате была нормальная одежда. Была!

В голове Андрея сложился план: сначала нарядиться пьяницей и бомжом. Много для этого не нужно — поможет земля из старых цветочных горшков. Это поможет выйти из квартиры незаметно. Только не сейчас – ночью, когда никто не увидит.

Кровь, конечно, пропитает линолеум, но к соседям капать не начнёт. Устроенный однажды потоп на кухне наглядно показал, что полы здесь были сделаны очень хорошо. К тому же, после того потопа доски ещё больше разбухли – и теперь между ними нельзя даже нож просунуть. А значит, никто не узнает, что на кухне лежат трупы. Выйдет Андрей следующей ночью… Главное, не оставлять больше следов…

Что он трогал по пути? Дверь, замочную скважину, ручку кухонной двери и косяк… Вдруг он притронулся к чему-то, пока от шока не помнил себя?.. Все следы надо стереть. Взять тряпку, пропитать мылом — и стереть. А потом протереть спиртом. Всё вроде бы логично? Или нет? Что ещё делать?

-- Старая одежда! – догадался Андрей. – Её надо забрать с собой и сжечь. Кроссовки отмыть от крови. И нужны перчатки!

Резиновые перчатки были в туалете. Напоминание о его попытках быть хозяйственным. Из своей комнаты он возьмёт какой-нибудь свитер и старые джинсы. Пусть потёртые, пусть простые – но вполне подойдут. Он как был худым, так и остался. В тихом месте он переоденется и на электричках вернётся назад. Осталось только реализовать свой план. И тогда его никто не заподозрит.

Где он живёт в Москве, конечно, узнают. Однако в его доме Андрея никто не помнит – к счастью, на него просто не обращают внимания. И это прекрасно, потому что никто не заметит, что его не было пару дней. Если только не отследят по расходу электричества или воды… Нет, не должны… Счётчик на электричество крутится постоянно – питает холодильник и оставленный в ванной свет. Да и на кухне свет – перед уходом забыл выключить… Точно! Он просто был дома все выходные и никуда не ходил!

Пока план только формировался, Андрей вышел с кухни, скинул всю одежду, надел перчатки, которые теперь ему предстояло не снимать весь день – и принялся искать подходящий полиэтиленовый пакет. Чёрный, нашёл!

– Стоп! – Андрей остановил себя. – Надо забрать всё мелкое и ценное! Тогда следователи решат, что квартиру просто ограбили! О том, что тут бухают круглые сутки, и так знают все вокруг. Мать, конечно, большую часть вещей пропила, но дедов ящик не трогала! Не трогала!..

Звонок в дверь заставил его вздрогнуть. Они тихо подошёл к двери, но глазка в ней отродясь не было. Прислушался – на лестнице кто-то сопел… Снова прозвучал звонок, а потом за дверью заголосили:

– Э! Маринка! Ты чё там?! Э!

«Ещё один алкаш, – подумал Андрей. – Что делать? Дождаться, пока уйдёт? Или пустить и прибить? Что делать?».

Мир решил за него. Дверь в соседней квартире открылась, и недовольный голос соседа пролаял:

– Что ты орёшь? Чего нужно?

– Да я вот… Это… Не открывают!..

– Значит, нет никого! Проваливай!

– Да как же нет… Обещали тут быть!

– Проваливай, кому сказал! Может, спят. Вали уже, алкашня!

Дальше Андрей не слушал. Тихо пройдясь по квартире, он везде выключил свет, в том числе и на кухне. Балкона в квартире не было, этаж – четвёртый. Войти можно только через дверь. Никто и не заподозрит, что тут кто-то есть…

Снова раздался звонок, и Андрей опять подкрался к двери. Алкаш не ушёл, но уже и не орал, испугавшись соседа – здоровенного дядьку, которого сам Андрей тоже побаивался.

– Шрам! Проснись!

Я открыл глаза и увидел Пятнашку, которая надевала доспех.

– Уже рассвело, – сказала она. – Надо идти принимать дела. Потом отоспишься!

Да, надо было вставать. Очередной сон, в этот раз ещё более неприятный, чем предыдущий. Я уже мечтал поскорее узнать, как сдохнет Андрей – и забыть о нём. Я не мог быть таким! Не мог! Или мог?

– А позавтракать? – спросил я, вызвав у Пятнашки улыбку.

– Всё, значит? Ты теперь без завтрака, обеда и ужина – не боец?

– Это ты меня избаловала! – обнял я её, поднимаясь с кровати. – Пошли… В самом деле, можно и потерпеть.

Мы вышли из шатра и направились к главе разведчиков. Лори Прекс нас уже ждал. Он приветливо кивнул и показал идти за ним. Первым на нашем пути попался интендант крепости.

– Знакомьтесь, это Дсаг! Кстати, он – аори, – представил его Плекс.

– Добрый день! – поздоровались мы с Пятнашкой.

– Добрый-добрый!.. – отозвался плотный мужчина с пробивающейся в волосах сединой.

– Дсаг, это лори Шрам, командир нашего гарнизона. Ну и с сегодняшнего дня он местный управляющий!

С интендантом мы долго не проговорили – переместились к артели рабочих, которые делали крепость и все постройки, а затем прошлись по складам и укреплениям. Плекс пожелал нам напоследок удачи и отправился к своим разведчикам, предложив вечером к нему зайти: обсудить планы и ознакомиться с тем, что нарыли его люди.

Весь день пришлось бегать, размещать своих бойцов, общаться с новыми подчинёнными в крепости и вникать в дела. Рабочих я занял тем, что заставил их обмазывать свежее дерево глиной – объяснив, что кочевники нас просто спалят, если этого не сделать. Интенданта загрузил учётом привезённых обозом припасов – и на всякий случай приставил к нему Хохо. Бойцов расставил по постам на стене и организовал дежурства. Под вечер и я, и Пятнашка с ног валились от усталости, но нас ещё ждал Плекс.

Всё, что он рассказал, оказалось интересно и необычно. Разведчики разошлись от крепости широким кругом – вглубь степи и на север. Степь почувствовала присутствие людей, и ближайшие кланы кочевников уже начали подтягиваться к Пуще. Сюда пока добирались только небольшие группы, но даже ушедшие на пару дней разведчики умудрились притащить на хвосте сотню преследователей.

На севере всё было иначе – там людей не было совсем. Деревни на окраине земель Тульи стояли брошенными, а дома – пустыми. В некоторых деревнях разведчики находили следы боя, в других – жители явно ушли сами. Путь на Тулью был открыт и пуст.

– Не знаю, с чем это связано… – сказал Плекс. – Но к востоку от города почти всё обезлюдело. Скорее всего, местные испугались восставших и подались в город. Нам же лучше – подберёмся незаметно… Главное, чтобы княжества вовремя отвлекли восставших.

Я сильно сомневался, что это произойдёт. Я ведь уже был в Мобане и видел, что там происходит. Союзники нас, скорее всего, кинут, но не говорить же это Плексу? Это было не моё дело – докладывать невесёлые новости. Напоследок Плекс пообещал сообщать о перемещениях кочевников, и на том мы с ним и расстались.

Следующие два дня выдались спокойными. Разведчики уходили и приходили, а рабочие обмазывали стены глиной, разводя её водой из колодцев в крепости. Колодцев они успели вырыть несколько штук – в разных концах огороженного квадрата. Видимо, чтобы проходящие мимо войска всегда могли пополнить припасы.

А на третий день один из кланов кочевников всё-таки двинулся в сторону леса – о чём нам сообщили разведчики. К вечеру они вышли к опушке чуть севернее крепости и отправились в сторону Тульи. Во всяком случае, так доносили разведчики. Однако я не удивился, когда мои бойцы на следующий день заметили кочевой разъезд неподалёку от стен. Нападать кочевники не стали – и резво ускакали к своим. Однако я уже понимал, что нам пора ждать гостей. И на подготовку осталось не больше пары дней. Первым делом я отправился предупредить Плекса.

– Шрам, мои люди говорят, что они ушли на север! – начал настаивать лори.

– Я и не сомневаюсь, что основные силы пока ушли туда, – пояснил я. – Но если тут мелькнул десяток, то ждите, что скоро и остальные подтянутся. Разве нет?

– Обычно подтягиваются, – согласился Плекс. – А ты уверен, что десяток был из того же клана?

– Нет, конечно, – ответил я. – Может, и из другого, о котором мы не знаем. Бойцы у меня в их кланах не разбираются…

– Плохо… Но спасибо, что предупредили, – кивнул Плекс.

Оказалось, дело было и в самом деле очень плохо. Степняки действительно были из другого клана – численностью поменьше. Их заметили на следующий день отправленные Плексом разведчики, но клан не захотел в гордом одиночестве штурмовать стену – и отправился за помощью к собратьям. Тем самым, что искали нас на севере. Лагерь кочевники разбили в полудне пути от стен. Это ещё не была осада – за стены можно было свободно выйти – но дозорные врага следили за всеми, кто пытался покинуть крепость. А те разведчики, кто не успел вернуться, вынуждены были прятаться в степи. Плексу это не нравилось, а мне – тем более.

– Сколько там в клане людей? – спросил я.

– Сотен пять-шесть… – ответил Плекс. – Если бы мои смогли собраться в отдалении и ударить… Время теряем… И людей тоже скоро начнём терять!

– А далеко ушёл второй клан?

– Через пару дней вернётся, – ответил лори. – Ты к чему это, Шрам?

– Сегодня ночью пойдём на вылазку, – ответил я. – Людей у нас хватает… Да и темнота – не проблема для большинства бойцов. Устроим им весёлую ночку…

– Пойдёте на кочевников? В степи? – не понял лори. – Ты с ними раньше сталкивался?

– И с ними, и ещё много с кем… – ответил я. – Не переживай! Собой мы рисковать не собираемся.

На вылазку я взял с собой в основном ветеранов и тех немногих новичков, кто умел смотреть другим взглядом. Выходили мы по одному, когда стало совсем темно, чтобы о нашем приближении не узнали загодя. Вперёд ушли разведчики Кирри, а мы быстро, но тихо, шли следом, готовясь уносить ноги при малейшей опасности.

Парочка дозорных врага, попавшихся нам на пути, даже не успела понять, что их убило. Говорят, что кочевники в темноте видят лучше людей, но сквозь траву не больно-то насмотришься. А вот другой взгляд позволял нам замечать их издалека. Конечно, сотня бойцов ничего не сделает с несколькими сотнями кочевников. Однако жизнь подпортит запросто! Особенно мудростью.

Весь план состоял в том, чтобы устроить им большой пожар. Не просто пожар – за такое нас командование по головке не погладит, а пожар в отдельно взятом лагере, не выпуская огонь за его пределы. И когда мы убедимся, что из-за наших действий не выгорит степь – то просто тихо уйдём. Я заранее назначил тех, кто будет бить огнём, а кто – льдом. И заранее договорился об условных сигналах, но, как всегда, всё пошло не совсем так, как планировалось.

То ли шаман у кочевников был слишком внимательный, то ли дозорные видели лучше, чем мы думали – однако в последний момент лагерь начал просыпаться.

– Кри-ана! Бей! – приказал я. – Прямо отсюда.

До лагеря оставалось ещё шагов двести, но для «горячей» красотки Кри-аны это помехой не стало. Прямо в центре лагеря расцвёл огненный цветок, следом за которым ещё один вспыхнул в стаде гор-кирри, что паслись неподалёку. Мы об этом не договаривались, но самоуправство девушки нас и спасло. Если бы кочевники набросились всей толпой, то смяли бы нас как сухую траву. Но для этого им надо было оседлать своих скакунов.

Гор-кирри всегда были опасны, но без наездников, не видя врага, всё же превращались в обычных, пусть и изменённых, животных – которые чрезмерной кровожадностью не страдали. И когда посреди стада вспыхнул огонь, они поступили как обычный скот – зашипели и рванули в степь. Сразу всё стадо. А оставшиеся без своих скакунов наездники просто растерялись…

Мы успели подобраться ещё ближе и принялись тушить собственный поджог, закидывая льдом – отчего страдали и кочевники тоже. В их лагере началась неразбериха: изменённые метались между навесами, никто ещё не успел всерьёз взяться за оружие. Над лагерем повис густой туман вперемешку с дымом. Ослеплённый и дезориентированный враг был лёгкой добычей, однако нас было слишком мало, чтобы воспользоваться своим преимуществом.

– Отходим! – я был слегка разочарован. Ведь будь со мной весь отряд, и мы бы легко вырезали спешенных врагов. – Бегом!

Нож три раза протяжно свистнул, давая разведчикам знак отходить – и наш отряд побежал назад в крепость. Вслед нам полетели стрелы, но били не прицельно – в темноту. Стрелки были ещё ослеплены устроенным пожаром и ледопадом, потому ни в кого не попали. А мы благополучно добрались до стен и укрылись внутри.

Плекс был недоволен: неписаные правила требовали не разжигать в степи огонь. Я не стал с ним спорить, лишь устало отмахнулся и ушёл спать. А к утру в крепость смогли вернуться разведчики, которые прятались в окрестностях крепости – и ругаться на меня стало уже как-то не с руки.

Наша вылазка оставила кочевников без их страшных скакунов почти на сутки, а пеший кочевник ничего с нашими разведчиками сделать не мог. В степь ушли новые группы, которые не получилось отправить ранее – а мы, наконец, узнали, что происходит вокруг. Кочевники на севере получили сообщение от своих сородичей и теперь быстро двигались к нам. Новые кланы пока не появлялись, и была надежда, что и не придут в ближайшее время. Всё-таки эту часть степи они не особо любили. Рассказывая об этом, Плекс всё-таки попытался укорить меня за устроенный пожар, но тут я уже смог дать объяснения, закрыв вопрос:

– Плекс, я не пойму… Ты и вправду думаешь, что у твоих ребят есть возможность по несколько дней сидеть в осаде в крепости или вокруг неё?

– Причём тут это? – не понял Плекс.

– При том, что я просто использовал то оружие, которое у меня было под рукой. И сделал это для того, чтобы эти уроды не заперли нас до прихода подкрепления. Ты понимаешь, что очень скоро тут пойдёт армия, часть из которой уже и забыла, как копьём махать?

– Шрам, но огонь…

– И эта армия не получит от нас ни вестей про кочевников, ни подробного пути… – продолжил я. – И когда на них вылетит какой-нибудь клан на гор-кирри, Форт потеряет очень много бойцов! Очень много! А сейчас нам не с кочевниками надо воевать… С восставшими!..

– Шрам, есть…

– Я знаю про огонь и степь. Однако если мне понадобится спалить всю степь, чтобы обеспечить им проход – я это сделаю! И, между прочим, мы что сами подожгли – сами же и потушили! Разве ты видишь степной пожар на горизонте?

– Нет…

– Потому что отступили мы, только убедившись, что его не будет! Есть правила, которые иногда нужно нарушать, Плекс. И ночью был как раз такой случай! Если бы мои бойцы могли их утопить прямо в степи – поверь, мы бы их утопили. Если бы могли отправить под землю – отправили бы. Но самым страшным оружием у нас был как раз огонь. И мы его использовали. И задачу выполнили, и степь не подожгли! И давай навсегда закроем этот вопрос.

– Хорошо... Прости! – пошёл на попятную разведчик. – Просто неожиданно… Не тому меня учили.

– Нас всех часто не тому учат… – ответил я. – В меня вбивали много правил: не связываться с глубоководными тварями, не пытаться наладить отношения с изменёнными, не соваться на юг… Ну ты же понимаешь, да?..

– Если бы ты им всем следовал, то никогда бы не попал в страну сангари и не притащил глубоководную тварь в Форт Ааори… И никогда бы не стал лори Шрамом… – кивнул Плекс. – Понимаю.

– И если бы сейчас мы не прогнали гор-кирри в степь, то твои разведчики всё ещё сидели бы вокруг крепости. И уже завтра-послезавтра на них бы открыли охоту… Когда там второй клан подтянется?

– Завтра днём, – лори вздохнул. – Я отправил отряды в дальние рейды. Надеюсь, осаждать нас не собираются.

– Не будут они нас осаждать… Сразу на приступ пойдут, – ответил я. – И вот уверен: они как раз не постесняются закидывать нас горящими стрелами. Так что попроси своих наполнить все бочки водой и расставить их по крепости.

К счастью, рабочие успели за эти дни обмазать глиной всё, что только можно. И если деревянный частокол или постройки и будут гореть, то очень плохо. А вот о безопасности бойцов, кирри и кавалей пришлось побеспокоиться отдельно. Времени на это было мало, поэтому никаких постоянных построек возвести уже не успевали. Один склад удалось освободить и укрыть там животных, а вот лечебницу пришлось организовывать прямо под телегами – в центре крепости. Телеги ставили неплотно, чтобы между ними могла разминуться пара человек, а проходы прикрыли тентами палаток, насыпав сверху земли и песка. Ходить под провисшей тканью можно было, лишь пригнувшись, зато и случайная стрела их бы уже не пробила.

Разведчики тоже готовили укрытия, убрав шатры. Они просто рыли ямы, пристраивали над ними тенты – и тоже засыпали землёй и песком. Посмотрев на это, я приказал обозникам из Угеля, рабочим и своим бойцам сделать себе похожие укрытия. Конечно, большую часть времени мы проведём на стенах, но кто знает, как всё обернётся.

Днём следующего дня, как и предполагалось, большой клан степняков достиг крепости, объединившись с малым кланом – и теперь почти пять тысяч изменённых готовились к штурму. Одна группа кочевников съездила к Пуще и приволокла оттуда древесину, из которой они начали делать лестницы и пару таранов. Я оценил скорость работ и понял, что раньше завтрашнего утра нас штурмовать не станут. И потому строго-настрого запретил дозорным на стенах будить всех, если кочевники будут показательно строиться и изображать начало штурма. Разве только они потащат к стенам доделанный таран и лестницы…

Как мне донесли уже ранним утром – когда всё-таки прозвучала тревога – кочевники ночью пытались разбудить нас раз десять. Однако в результате они и сами не выспались, и силы впустую потратили. Теперь же степняки серьёзно готовились к штурму, а мы собирались с силами, чтобы отбить их атаку.

Планы по обороне крепости составлялись все эти дни. Основной упор делался на то, чтобы как можно больше нападающих остановить на подступах – как всегда и делают при атаке изменённых. Вокруг крепости ещё до подхода основных сил расставили мудрые ловушки, а на башенки и площадки для стрелков притащили запас стрел. Новички и разведчики Плекса должны были стрелять из луков, а мои ветераны – бить мудростями.

Всех бойцов на стены уместить всё равно не получалось, поэтому большей части отряда приходилось поджидать своей очереди под ними, укрываясь от стрел. А стрелы кочевники в нас выпустили сразу – и очень много. Особенно старались пострадавшие от ночного налёта – видимо, пытаясь оправдаться за позорную растерянность и временную потерю гор-кирри. В ответ защитники крепости тоже огрызались. Десятники уже ругались на особо ретивых бойцов, требуя не высовываться слишком сильно. Особенно после того как один из разведчиков свалился со стрелой в голове…

Раненых тоже хватало, но пока у бойцов моего отряда обошлось без серьёзных травм – всё больше царапины. Хороший доспех в перестрелке готов простить многие ошибки. Тем более что кочевники били, как всегда, стрелами с каменными и костяными наконечниками. Железа у них было мало, и они его, как обычно, жалели.

– Шрам! Поползли тараны! – прокричал мне Пузо, которого я попросил позвать меня, когда начнётся самое интересное.

Перестрелка длилась почти полчаса, а теперь кочевники спешились и собрались, пробив частокол, ворваться внутрь крепости. Забравшись на одну из площадок, я посмотрел, как кольцо врагов начало сжиматься. Кольцо у них получилось так себе – несколько крупных отрядов и небольшие группы с лестницами между ними. Не хватило у изменённых народу, чтобы охватить крепость сплошным кольцом…

Полетели первые мудрости, разбиваясь о выставленные шаманами щиты. Некоторые плетения всё же прорывались, собирая кровавую жатву среди врагов. Но пока защита шаманов держалась. Во дворе засуетились бойцы, собирая трофейные стрелы и относя их нашим стрелкам. Те лучники, кому не досталось места на площадках, ждали отмашки следившего за врагами Ша-арми – чтобы начать бить навесом.

Когда между противниками и стеной осталось порядка ста шагов, в активный бой включились подчинённые Кри-аны. Вот тут шаманы уже ничего сделать не могли. Когда в один из таранов влепилась огромная глыба льда, возникшая над их головами прямо за щитом (не только я умел на большом удалении управлять мудростью!), кочевники снова сменили тактику – принявшись бить горящими стрелами внутрь крепости. Однако тут их ожидал подарок от стрелков внизу, которые выпустили целый ливень стрел в самую большую группу вокруг таранов.

И хотя нападающие несли тяжёлые потери, лишившись почти пятой части войск, до стен они всё же добрались. И тут же попали на мудрые ловушки – в основном огненные, но было у нас в запасе немало воздушных и ледяных сюрпризов. Даже один с молнией сработал – мне прямо интересно стало, кто это такой умелец в моём отряде. Бойцы на стене стреляли, будто в последний раз. Было понятно, что время стрелков заканчивается, и сейчас начнётся серьёзный штурм. Поэтому мы изо всех сил старались использовать последний шанс – и заранее уменьшить количество врагов.

Вверх полетели крюки, поднялись оставшиеся у врагов лестницы, а тараны подошли к самой стене и нанесли первый удар.

– Кри-ана! Уберите тараны! – приказал я.

Девушка со своими подчинёнными сосредоточили все удары на осадных орудиях, не давая пробить частокол, а мне пришлось браться за оружие. На площадках и под стеной уже закипал ожесточённый бой. Кочевники лезли сплошным потоком по лестницам и верёвкам. Некоторые просто спрыгивали вниз с частокола – если, конечно, их не успевали подстрелить бойцы во дворе. Некоторые попадали на площадки и пытались там закрепиться, давая другим кочевникам шанс попасть внутрь крепости. Под стеной росли горы трупов, но изменённые уже потеряли всякий страх – и лезли напролом, не считаясь с потерями.

Наших раненых оттаскивали под телеги. Возле них уже дежурили десятки Ножа – как последняя линия обороны для лазарета. Сотни Пуза и Суча сейчас рубились на стене, бойцы Хмура затыкали дыры в обороне под частоколом, а основной удар на себя принимали копейщики. Один из таранов, наконец, измочалили в щепки, но второй продолжал долбиться в брёвна стены, продавливая их внутрь. По наклонной поверхности повалили нападающие, но пока на своих двоих – гор-кирри там проскочить не могли.

– Подоприте брёвна! – закричал кто-то в месте прорыва. – Не дайте завалить частокол!

По голосу я так и не узнал, кто это предложил, но идея была неплохая. Для подпорки использовали несколько сломанных копий, которые обронили раненые бойцы. Бить по наклонённому внутрь частоколу и так было неудобно, а теперь и вовсе таран потерял всю свою боевую мощь. В то же время подчинённые Кри-аны продолжали выполнять мой приказ, постепенно стирая толстый ствол мудростями.

Над крепостью поднимался белесый туман от тушения многочисленных пожаров. Кочевники ещё не теряли надежды поджечь крепость как внутри, так и снаружи. Под одним из участков частокола они даже сложили и запалили костёр. Однако обмазанные глиной брёвна никак не хотели заниматься.

Напор нападающих начал ослабевать к обеду. К этому времени под телегами лежало больше сотни бойцов, которые уже не могли сразу вернуться в строй. Однако и кочевников осталось немного. За стенами степных воинов уже не было вообще – они все перебрались внутрь частокола, тем самым загнав себя в ловушку. Шаманы себя больше никак не проявляли, и – судя по тому, что часть гор-кирри уже ускакала в степь – их просто убили в ходе битвы.

Оставшись без защиты шаманов, женщины и дети степняков ушли вслед за животными, а те мужчины, что остались внутри частокола – были зажаты между строем защитников и стенами. Чтобы не потерять связь со своими бойцами, мне пришлось покинуть площадку для стрелков – но, как я видел, ни одну из них мои бойцы не сдали. Крупным группам врага к складам и лазарету прорваться не удалось, а с одинокими «счастливчиками» разобрались стрелки и бойцы Ножа. Однако теперь мечники стояли без дела.

– Нож! – крикнул я, подходя. – Рассеките их строй где-нибудь в районе ворот! Пора разделить их на мелкие группы и добивать!

Мечников у Ножа было около шестидесяти человек. Их вооружение стало отряду в копеечку, но теперь эти бойцы в тяжёлых доспехах были живым тараном. Когда такая плотная группа врезалась в ряды слабого противника, большая часть врагов гибла даже не от мечей, а под ногами наступающих. Вот и в этот раз так и получилось. Выбрав место для прорыва, мечники сбились в плотную группу и пошли вперёд, сминая сопротивление ослабевших врагов. За ними в прорыв потянулись бойцы с копьями – и вскоре остатки степных воинов оказались разбиты на две части. Нож вывел свою сотню, выбрал новое место и повторил прорыв – уменьшая массу врагов, разделяя их и давая возможность другим ааори окружать отдельные отряды.

Кочевники не были смелыми воинами. Как только пропадало их бесстрашие, вызванное чувством плеча, они пытались сбежать. Однако в этот раз бежать им было некуда – они сами загнали себя в ловушку. К наклонённым брёвнам, по которым они могли бы вылезти, и к воротам их не подпускали. А залезть на высокий частокол без крюков и лестниц, оставленных снаружи, они не могли. Поэтому бежать степные воины не пытались, но и назвать их сопротивление отчаянным уже было нельзя. Некоторые опускали оружие и просто давали себя убить, некоторые вяло отмахивались – и чем меньше вокруг них оставалось сородичей, тем легче сдавались изменённые. Последние минуты боя напоминали какую-то жестокую расправу над безоружными.

Однако конец боя уже не застал, отправившись к тяжелораненым. И весь остаток дня только и делал, что лечил – пока отряд под руководством сотников разгребал трупы и готовил погребальные костры. Обозников и рабочих отправили к Пуще рубить деревья. С ними в охрану услали три десятка моих бойцов, у которых десятники имели метку Гано-имиса.

Среди защитников погибших было немного. Трое разведчиков и шестеро моих бойцов. В основном – безымянные и новички. Но был и ветеран среди погибших – Втык… Его зажали у стены, не давая отступить, и зарубили топорами до состояния кровавого месива. Уже умирая, он прикрыл раненого новичка-безымянного. Когда бедолагу нашли, тот ещё дышал, что позволило вытащить его моим умением. А вот Втыка было уже поздно спасать…

Вечером меня шатало от усталости, и Пятнашке пришлось поддерживать меня во время ходьбы. Однако больше опасных ранений в отряде и среди разведчиков не было. Всех остальных можно было поставить на ноги и мазями за несколько дней. Ковыляя, я пришёл лишь проститься со своими бойцами. Сжигание трупов кочевников меня совершенно не интересовало.

– Неважно выглядишь… – заметил Плекс, кивнув мне и Пятнашке, когда мы подошли.

– Это быстро пройдёт, – ответил я. – Остаться без сил на один вечер и спасти несколько десятков жизней. Считаю, что это хороший размен.

– Да, слышал про твоё умение! – Плекс улыбнулся. – Если бы ещё все так умели…

– Тогда бы я не был таким уставшим…

Дрова погребальных костров, облитых маслом, занялись быстро. За несколько минут пламя взметнулось на высоту пары десятков шагов, посылая в небо яркие искры. Траву вокруг предусмотрительно выкосили, но даже так на ночь, пока не прогорят дрова, выставили стражу. А я не стал долго ждать – доковылял до крепости, съел поздний ужин и отправился спать.

Глава 15

Кочевники откатились ненадолго. Разбитые кланы нашли себе помощников — не прошло и двух дней, как разведчики принесли новость, что несколько тысяч изменённых устремились в сторону Пущи и нашей крепости. В бой они не рвались, но любые попытки разведчиков пройти вглубь степи заканчивались бегством. Как только кочевники поняли, что взять крепость они не смогут — тут же переключились на охоту за небольшими отрядами.

Теперь наша крепость и в самом деле превратилась в оплот спокойствия. Обозников отправили в Угель под охраной нескольких десятков разведчиков. Тем предстояло встретить войско Форта и предупредить о возможных неприятностях в пути. По моим прикидкам, оно уже покинуло город, и теперь его авангард должен был достигнуть степи. Однако прошло несколько дней, а вестей о силах Форта Ааори всё не было.

То ли войско задерживалось, то ли разведчики не могли прорваться мимо кочевников. Так или иначе, всем обитателям крепости оставалось лишь ждать вестей. Зато разведчики смогли подобраться к Тулье и принесли не слишком приятные новости. Вокруг города творился сущий ужас – в самом прямом смысле этого слова. Обочина сельской дороги, вдоль которой пробирались разведчики, была заставлена крестами, на которых висела распятая нежить.

Когда Плекс пересказал мне доклад, у меня мелькнуло смутное воспоминание о крестах — но я не смог вспомнить ничего конкретного. Просто был уверен, что знал про подобный способ казни в предыдущих жизнях. За городом разведчики понаблюдали издалека – между ними и стенами Тульи раскинулся лагерь восставших. Те вели себя беспечно, даже не выставив секреты – и при желании им можно было устроить какую-нибудь пакость, но тем самым и выдать своё присутствие.

В тревожном ожидании пролетело ещё несколько дней. Путь до Тульи был разведан с подробностями, а войско Форта всё ещё не появилось. Я уже хотел попросить Плекса отправить туда ещё одну группу, но не пришлось. Вечером того дня, когда я уже почти потерял терпение, появился хорошо охраняемый обоз. Состоял он почти из сотни телег, нагруженных сверх всякой меры, и двигался медленно. Попадись он кочевникам, ему бы не поздоровилось – даже несмотря на охрану из трёх-четырех сотен нори.

Я вышел встречать вновь прибывших к воротам вместе с Плексом.

– Кто командир? — спросил я у погонщика первой телеги.

— Тысячник. Вэри Ха-ран, – резковато бросил тот. Я не стал заострять внимание на тоне ответа, списав всё на усталость. Да и не привык я ещё к тому, что теперь меня надо было называть «уважаемый» – сам-то я себя таким пока не чувствовал.

Вэри Ха-ран подошёл к нам, когда треть обоза уже втянулась в крепость. Лицо у него было усталое и злое, да и брошь выглядела непривычно. Сочетание «тысячник» и «вэри» как-то в моей голове не вязалось — и, судя по удивлённому взгляду Плекса, у него тоже. К тому же, тысячник был довольно молод: чуть старше меня, а может, и немного младше. Раньше с ним мне сталкиваться не приходилось. И самое смешное, что Ха-ран просто кивнул нам и направился внутрь крепости, будто так и должно быть. Никаких докладов, никаких объяснений.

— Тысячник Ха-ран? – окликнул я его.

— А ты кто? – спросил он, остановившись.

– Я комендант крепости. И ты должен был представиться мне ещё десять минут назад! — заметил я, удивляясь всё больше.

-- Ну вы меня знаете, видимо… – сказал тот. – Так что можете передавать командование!

– Передавать командование? – удивился Плекс.

Я удивился чуть меньше. После нескольких столкновений с интригами среди эров, я уже ожидал чего-то подобного. И хотя заявление было неожиданным, теряться и мямлить я не собирался.

– А документ у вас с собой имеется, Ха-ран? – спросил я у тысячника.

– На! – тысячник залез за пояс и с раздражением протянул мне свиток.

Развернув его, я чуть смехом не подавился. На коже был простой текст. Озаглавлен он, правда, был как приказ эра Са-ма-рана, главы интендантской службы Форта Ааори, о передаче командования назначенному им тысячнику. Заглянувший в документ Плекс тоже не сдержал улыбки.

– Это что? – спросил он.

– Это приказ! – ответил Ха-ран. – Всё, как полагается: подпись, дата, должность…

– Ха-ран, а ты знаешь, как на самом деле полагается? – вкрадчиво спросил я его.

Тот замолчал, глядя то на меня, то на Плекса. Его бойцы начали скапливаться у ворот, а мои, видя происходящее, стали подтягиваться ближе. В воздухе разливалось ясно ощущаемое напряжение. Чтобы не быть голословным, я достал бумаги, выданные мне эрой Заной в Форте Ааори, и протянул Ха-рану.

– Вот это – приказ. А ты мне протянул какую-то писульку! – ответил я.

– Это крепость для снабжения войск, – хмуро сказал Ха-ран. – И подчиняется интендантской службе. Считаю, этого достаточно…

– Это форпост! – поправил его Плекс. – Где хранятся припасы и располагается служба разведки, Ха-ран. Не знаю, что тебе наговорили, но никто не переподчинял крепость интендантской службе. И никаких приказов на этот счёт не приходило! О тебе никто не предупреждал, а вот о прибытии лори Шрама я знал заранее. В его приказах на назначение присутствуют подписи всего командования войска, включая подпись эра Ненари и печать Совета Эров. И к ним прилагаются документы, разграничивающие обязанности между Шрамом и мной.

– А у тебя даже титула нет! – добавил я. – Не считай меня снобом, но я служу в этой крепости, и лори Плекс – тоже. Передача лори в подчинение вэри – случай исключительный! Либо тебе должны были выдать документы, которые укажут нам на новое место службы, либо у тебя должен был быть целый ворох приказов, который разъяснял бы мне и Плексу, почему ты тут должен командовать.

Ха-ран засопел, но по его эмоциям я уже видел – он засомневался.

– Так что сделаем так, Ха-ран… – продолжил я. – Пока что ты переходишь в моё подчинение. В том плане, что пока находишься в крепости – выполняешь мои приказы. Однако держать тебя и твоих бойцов я тут не стану. Захотите уйти – уходите.

– Куда? – не понял тот.

– В сторону Угеля и войска Форта, – ответил Плекс. – Припасы и обоз вам организуем.

– А пока я предлагаю тебе пройти с нами. И рассказать, как же ты докатился до жизни такой… – предложил я.

– Людей-то можно разместить? – спросил Ха-ран.

– Да ради богов, размещайтесь! – кивнул я. – Мы будем тебя ждать в шатре…

– В моём шатре. Это вон тот, с синей крышей! – помог мне Плекс. – Через десять минут.

Вместе с главой разведчиков мы развернулись и направились к его шатру. Я пока не мог понять, что происходит, равно как и Плекс. Однако появившиеся рядом Хохо, Пятнашка и Нож мигом заставили меня подобраться.

– Шрам, обозники не наши! – сразу сказал мне Хохо. – Говорят странно. Что делать, и вовсе не знают. Да и на этих нори я со стен поглядел…

– Я понял. Спасибо… – ответил я.

– Что ты понял? – спросил Плекс.

– Что если сейчас ошибёмся – нам конец… Плекс, твои люди смогут взять под охрану пришлых обозников?

– В каком смысле? – уточнил у меня лори.

– Нужно следить за каждым обозником, за каждым их движением! Если те попытаются достать откуда-нибудь оружие – припугнуть, пленить…

– А, понял! – кивнул Плекс. – Само собой. Что вообще происходит?

– Сейчас объясню, – ответил я. – Пятнашка, Нож – подготовка на вас! Задействуйте всех! С пришлых не спускайте глаз. Да хоть под предлогом помощи… Изобразите что-нибудь…

– Изобразим, – ответила Пятнашка. – Но нас не хватит на всех. Их больше.

– Вы, главное, будьте готовы… – ответил я. – Выявите командиров: их надо бить в первую очередь. Лучше заманить их под каким-нибудь предлогом в сторонку и там обезоружить. Только тихо… Если получится, пусть кто-нибудь сходит в шатёр и незаметно моргнёт мне пару раз.

– Поняла.

– Если над шатром загорится светильник – нападайте на них! Постарайтесь брать живыми, но если начнётся сопротивление – бейте.

– Шрам, ты уверен? – спросил Плекс.

– Уверен, – пояснил я ему, посмотрев вслед своим подчинённым. – Это не наши, Плекс. Обозники ведут себя как мобанцы. Они еле сдерживаются, чтобы не нахамить – я это чувствую, как эмпат. Да и про эра Са-ма-рана я первый раз слышу…

– Есть такой вроде...

– Верю. Вот только я сильно не уверен, что он стал бы устраивать такой цирк… – как можно проще объяснил я.

– Подпись его, между прочим! – заметил Плекс.

– Подпись можно подделать. Как и брошь, – пояснил я.

– Да кто это такие-то?! – шёпотом возмутился разведчик. – Ты можешь объяснить?!

– Плекс, это восставшие… – тихо пояснил я. – Я в этом почти уверен.

– Проклятье! – Плекс огляделся. Мы как раз вошли в расположение разведчиков. – Бе-лис! Живо сюда! Ко мне в шатёр перекусить чего-нибудь, вина…

Если первую часть приказа Плекс отдавал громко, то вторую я даже не разобрал. Но Бе-лис со значком сотника, похоже, всё понял и кивнул с напряжённым лицом.

– Лицо попроще сделай! – тихо попросил я его. – Не дай боги заподозрят они нас…

Ха-ран присоединился к нам минут через пять. Вместе с ним пришёл нори с брошью заместителя. Что-то меня в этих брошах сильно напрягало, но я никак не мог понять – что именно.

– Ну вот. Мы разместились, – сказал Ха-ран без приветствия.

Увидев накрытый стол, он с удовольствием наполнил кубок и сделал большой глоток. Его подчинённый тоже не стал себе отказывать в удовольствии. Наши с Плексом кубки хоть и были почти пусты, но до прихода Ха-рана мы к ним даже не прикасались.

– Угощайтесь! – добродушно предложил Плекс. – В командовании случаются накладки, но это вовсе не повод ссориться. Мы все прикрываем друг друга.

– Да, – с готовностью согласился Ха-ран. – Мы братья ааори!

Диверсант из Ха-рана был ещё тот... Новое слово появилось в голове само собой – иногда в моих снах мелькали обрывки мыслей тех, чьи жизни я видел. И даже у пиратского капитана было в голове понимание, что такое диверсия. А вот в мире, где я жил сейчас, не было такого слова. Шпионаж был, а диверсии – не было. Не доросли здесь ещё люди до таких методов войны… В лучшем случае могли колодцы отравить или лес сжечь. А вот так – проникнуть в лагерь, попытаться взять командование, а, может, и выбить большую часть врагов с помощью хитрости или отравленных припасов… Такого тут не умели… И Ха-ран был тому наглядным примером. Да и Плекс тоже.

– Да, так и есть! – согласился Плекс. – Когда нам ждать армию Форта?

Слишком прямолинейный вопрос… Ха-ран, видимо, не догадывался, что армия пойдёт именно здесь. Я видел, как у него загорелись глаза, а в эмоциях проскользнула радость. Про армию восставшие уже знали, но где её ждать – пока не представляли.

– И ждать ли вообще? – добавил я, погасив радостное возбуждение наших гостей. – А то торчим здесь, отбиваемся от кочевников, а что да как – неясно… Что вам говорили, когда вы отправлялись?

– Да никак решить не могли… – сразу стушевался Ха-ран. – То через Линг хотели, то здесь. Может, и вообще разделят, чтобы этим гадам все карты спутать… Не знаю, меня же недавно повысили...

Слова, манера речи, непонимание настроений Форта… Восставшие для нас – не гады. Гады – это те, кого ты ненавидишь, а в Форте Ааори восставших пока не ненавидели: не одобряли, жалели, готовились убивать – но всё это без ненависти. Было немало и тех, кто вообще хотел взять как можно больше ааори в плен – и не казнить, а переманить на свою сторону.

План движения армии Ха-ран тоже не знал. Похоже, он даже был не в курсе численности противника, иначе бы никогда не выдал такой глупости. Если тридцать тысяч человек уже выступило в поход – изменить маршрут движения невероятно сложно. Просто потому, что на это уйдёт несколько дней, в течение которых армия будет топтаться на месте, подъедать припасы, но ни на шаг не приблизится к цели.

– Как так получилось, что крепость передали в интендантскую службу? – спросил я. – Нам ведь и впрямь не приходило никаких приказов… Может быть, где-то по пути перехватили гонцов? Вас кочевники не тревожили?

– Нет! Нас не трогали. Вы их тут хорошо в кулаке держите! – замахал руками Ха-ран, даже не понимая, что снова сморозил глупость. – Дошли без проблем. А что с гонцами – не знаю. Может, мы их просто опередили. Подождём пару дней, и всё разрешится!

Следующие двадцать минут разговора показали мне полное непонимание «гостями» реальной жизни Форта. По мнению Ха-рана, и эр Ненари исключительно самостоятельно принимал решения, и в Совете Эров собрались лишь подпевалы эра. Нет, пять лет назад я бы наверняка в такое поверил… Однако не сейчас. Да и недоверие и подозрительность, потоком лившиеся со стороны Плекса, доказывали, что я прав. Поначалу он мне не верил, но теперь всё больше и больше подозревал гостей в нехороших намерениях. Беда в том, что я ему сам всё и объяснил. Если бы не мои бойцы и мои приказы – он бы и не подумал проверять гостей. Что-то мне подсказывало, что уже этой ночью крепость могла сменить владельцев…

Вошедший в шатёр Глухарь прервал разговор.

– Можно войти? – спросил он.

– Давай, – пригласил я его. – Меня искал?

– Да, от Пятнашки, – сказал он, передавая мне кусок кожи и дважды моргнув.

– Хорошо… Посмотрю позже, а ты иди! – кивнул я.

– Она просила побыстрее решить вопрос! – смутился Глухарь.

– Хорошо, – кивнул я, отсылая десятника.

– Как у вас тут всё чётко, по уставу! – заметил захмелевший Ха-ран.

– Да, кочевники рядом… Приходится соблюдать… – кивнул я, развернув кожу.

«Всё сделано, нужные люди собраны. Бойцы начинают беспокоиться. Не тяни!».

Пятнашка, составляя послание, проявила осторожность. Мне было понятно, о чём она, но прочитай всё это Ха-ран – и он не смог бы понять ни одной фразы. И ведь она написала мне почти напрямую: командиров пришлых обезоружили, гости уже начинают беспокоиться, и тянуть с захватом больше нельзя. Как можно незаметнее я кивнул Плексу, чтобы он приготовился.

– А что там эр Ненари и эр Зол? – зевнув, спросил я. – Разобрались с этими противниками в Совете? Темно уже…

Я засветил в шатре мудрый огонёк, вызвав восхищённые взгляды Ха-рана и его заместителя, который нам так и не был представлен. Они оба не знали, что в этот же самый момент над шатром Плекса засветился второй светильник, подающий сигнал к захвату гостей. Если бы я обошёлся только наружным освещением – это было бы видно через ткань шатра, а так внутренний огонёк перекрыл свет снаружи. Да и выставленная Плексом защита от посторонних звуков должна была скрыть происходящее…

– Да-да! Всё у них получилось, – заверил меня Ха-ран. – Что за…

Мне понадобилось меньше одного удара сердца, чтобы понять: наши меры предосторожности не помогли. Каким-то образом Ха-ран узнал, что на его людей напали. И пока Плекс обеспокоенно переспрашивал: «Что вас встревожило, Ха-ран?», я уже потянул из ножен меч.

Надо сказать, что в этот момент я как раз шёл к столу Плекса, чтобы оставить там кусок кожи, переданный Глухарём. Ха-ран смотрел на меня в пол-оборота, а его заместитель сидел спиной. Одним прыжком я преодолел расстояние до гостей, но достать Ха-рана не сумел – тот прыжком ушёл в сторону. А вот заместитель получил лезвием в бок и свалился на пол.

Плекс сориентировался быстро – и попытался своим мечом достать противника, но то ли подготовка у Ха-рана была такая хорошая, то ли он сам был очень ловким от природы, но диверсант снова уклонился и потянулся к ножнам. Представив, сколько проблем он сможет доставить с мечом, я ударил воздухом ему в спину, толкая на себя. Приём работал почти безотказно. Неожиданный удар лишал противника равновесия, и добить его было делом одной секунды. Однако не тут-то было… Ха-ран не стал размахивать руками и пытаться устоять, а просто продолжил движение и перекатился мне под ноги, сбивая на землю. И в перекате он ещё умудрился достать меч.

Ударил я ногой из положения лёжа – прямо по руке с мечом. Такой подлости от обычных ааори этого мира Ха-ран не ждал. Грязные приёмы борьбы – это из других жизней… и немного из наставлений Молчка. Удар был смазанным, неудачным, но неожиданным и сильным. Не ожидавший такого диверсант не успел крепко сжать пальцы на рукояти меча, и тот полетел к стене шатра. Подоспевшего Плекса Ха-рану пришлось встречать голыми руками. Он в последний момент чуть сместился от набегавшего лори, схватил того за левую руку и толкнул дальше, придавая ускорение.

Меня он из виду не упускал, вот только ему это несильно помогло. Используя всё ту же воздушную мудрость, я придал ускорение уже себе – в сторону Плекса. А тот опять не ожидал такой прыти от противника, который только встал на ноги. Вместе с бронёй, которая с каждым годом становилась всё тяжелее и тяжелее благодаря стараниям моих бойцов защитить командира – я весил раза в полтора больше диверсанта. И когда я припечатал его сверху, желания сопротивляться у Ха-рана уже не осталось. Сломанные рёбра, вывернутая кисть и поджатая нога сильно ограничили его подвижность.

– Какой шустрый! – выдохнул Плекс, поднимаясь. – Живой?

– Живой, – кивнул я. – Верёвка имеется?

– Найдём, – кивнул Плекс, откидывая полог шатра.

Стоило ему нарушить границу щита, скрывающего шум, как на меня обрушились звуки боя, крики и звон металла. Не все подчинённые Ха-рана собирались сдаваться – кто-то очень рьяно сопротивлялся. Обоих пленников я успел на скорую руку подлечить, пока Плекс связывал им конечности и привязывал к столу. В сознание не придут, но жить будут…

Закончив с лечением, я выскочил из шатра и первым делом поискал глазами своих. Как оказалось, всё было не так плохо, как я предполагал. Большинство пришлых нори и обозников сдались. Сопротивлялась только группа из десятка нори и пары десятков лже-обозников, успевшая укрыться за кругом из нескольких телег. Защитники Форта попытались их оттуда выбить стрелами и мудростями, вынудив кинуться в самоубийственную атаку. И уже добивали.

Наше с Плексом появление они заметили. Бунтари нас узнали и поняли, что их главари проиграли. Через несколько минут, один за другим, они бросили оружие на землю.

– Обыщите всех! Оружие изъять, доспехи снять. Всех связать и запереть под строгой охраной! – приказал я.

– Шрам! Степь горит! – крик со стены отвлёк меня от раздачи приказов. – Дым чёрный. Почти по всему горизонту!

– А ты нас ругал! – с укором попенял я Плексу перед тем, как бежать на стену.

Ночная темень уже наваливалась на землю, и времени, чтобы понять, что происходит, оставалось совсем мало.

Глава 16

Степь полыхала со стороны Угеля. Полыхала хорошо! Отсветы пламени на горизонте были отлично видны, как и уходивший к небу чёрный дым.

— Плохо дело, ой плохо! — рядом со мной на площадку для лучников вышел Плекс. – Надо что-то делать…

— Чтобы делать что-то, надо знать, что происходит! – возразил я ему. – А мы не знаем.

– Как ты догадался? – не удержался разведчик от вопроса. — Как ты с самого начала понял, что это восставшие?

— Я прожил мало, но подозрительности у меня на троих хватает… – ответил я. – Случалось сталкиваться с неприятностями такого рода. Если бы точно знал — приказал бы сразу брать, без разговоров и прочего. Мне вот интересно, откуда Ха-ран узнал, что на его людей напали…

— Шрам! – крикнул снизу Хохо. — У нас верёвок не хватит!

– Срежьте с их брони кожаные ремни. И вяжите ими! – приказал я. — Плекс, надо допросить этих… засланцев.

Слово пришлось выдумывать на ходу. Если бы я выдал вслух что-нибудь в духе «diversant», то просто сломал бы себе язык. Даже имперцы пока такими сложными названиями не пользовались.

-- Давай попробуем! – кивнул Плекс. – Сейчас попрошу найти нам местечко.

Местечко нашлось в одной из башен, куда разведчики перевели Ха-рана и его помощника. Оба выглядели плохо, но я привёл их в сознание. Пленников привязали к столбам, вкопанным в пол на первом этаже деревянной башни. Заместитель Ха-рана повис на ремнях, хрипло дыша. А сам Ха-ран, осклабившись, посмотрел на меня и Плекса.

– Что, мальчики, получили от «desanta»? – спросил он. – Знай наших…

– Рад за твою службу в прошлой жизни, – кивнул я. – Но в этой она тебе не помогла.

– А ты меня отпусти… И мы проверим ещё раз! – предложил он.

– Зачем? Снова переломать тебе рёбра и лечить? Я и без боя могу это сделать, – ответил я, подходя к его заместителю и доставая нож.

Диверсант дёрнулся в путах, но вязали его крепко – он разве что мог слегка сместиться в сторону. Нож коснулся его живота и вошёл глубже. Восставший застонал, с ненавистью уставившись на меня. Я же продолжил как ни в чём не бывало погружать лезвие. Потекла кровь.

– Хочешь меня попугать? Ха-ха, мёртвые не боятся смерти, мальчик! – крикнул Ха-ран. Сам-то он тоже выглядел молодо, но почему-то был уверен, что старше меня. Впрочем, я догадывался почему. И Плекс – тоже. Все ааори что-то вспоминают со временем.

Я «убивал» второго пленника минут десять под насмешки Ха-рана. А когда пленник захрипел и попытался «отойти» – вылечил его, доставляя очередные мучения.

– Плекс, можешь достать питательную смесь? – спросил я. – У моих девчонок точно есть.

Лори кивнул, на несколько секунд вышел и снова вернулся. На глазах удивлённого Ха-рана его заместитель снова задышал, избавился от ран и удивлённо посмотрел вокруг.

– Ну что, повторим? – радостно предложил я ему.

Пленник задёргался, набрал слюны и плюнул в меня, но не попал: я успел сместиться.

– Отлично! Значит, ты согласен! – обрадовался я, приставляя нож к бедру и медленно делая надрез. – Ты так возмущённо не кричи, и я тебя не буду долго мучить… Сейчас порежу на ремни – залечу, волью питательную смесь в пасть твою вонючую и перейду к начальству.

– Чего тебе надо? – захрипел тот.

– Порезать тебя на ремни, – ответил я. – Я же сказал… Нельзя быть таким тупым.

Вырезанный прямоугольник кожи с противным звуком отделился от мяса. Пленник завопил.

– Шрам… – что мне хотел сказать Плекс, я так и не узнал, потому что он резко развернулся и выскочил вон из башни. Я бы за ним побежал: вонь внутри стояла такая, что желудок требовал опорожнения, но надо было держать лицо.

– Видишь, какая пасть – такие и кишки! – заметил я, отделив полоску кожи и бросив на пол. – До тошноты вонючие… Где хочешь украшение? На груди? На животе? На руке?

Умереть пленник попытался раньше, чем лишился кожи. От боли у него остановилось сердце, но я его снова запустил. Пусть живёт и страдает.

– Слаб человек… – заметил я, подходя к Ха-рану. – Слаб… Как будем измываться над тобой?

– Ты псих! Ты же проклятый псих!.. – выдавил тот. Смеяться он уже давно перестал.

– Я совершенно нормальный житель этого мира… – ответил я с доброй улыбкой. – А вот ты – да, ты станешь психом!

– Спрашивай! – закричал Ха-ран. – Спрашивай!.. Что ты хочешь? Чего тебе надо?

– У меня есть вопросы… – ответил я и притворно задумался. – Однако давай потом? Давай тебе рёбра попилим?

Что я не шутил, Ха-ран понял, только когда я стал делать надрез на груди. О том, что я не шутил и по поводу рёбер, он понял, когда первое из них щёлкнуло. И ещё долго орал, проклиная меня, пока не потерял сознание от боли.

– Спрашивай, пожалуйста! – заместитель Ха-рана, пришедший в себя, уже сломался.

Дважды почти умерев, он не хотел испытывать это в третий раз. Раньше я никогда не пользовался этим методом добиться покладистости. Если я и занимался членовредительством, то больше на словах. Во всяком случае, «библиотекарю» в своё время явно досталось меньше… Палач из меня был ещё тот, но страх смерти был ключевым в моих пытках. Мучительная смерть и не менее мучительное возвращение к жизни… Именно это и было самым страшным, а не испытываемая боль. Я и сам себя так порой пытал своим самолечением, но я хотя бы сам решал, что хочу жить. А мои пленники такой роскошью похвастаться не могли: они ждали смерти как избавления, но получали новую порцию мучений.

– Хочешь, переломаем тебе руки и ноги? – спросил я.

– Спроси!..

– Я спросил… – пожав плечами, я огляделся в поисках подходящего инструмента.

– Спроси что-нибудь другое! – взмолился пленник.

– Шрам, прекрати! – прорычал от своего столба Ха-ран. – Спрашивай, что нужно, и покончи с нами!

– А! Ты очнулся! Потерпи, я сейчас поговорю с твоим заместителем. Он же попросил! – я снова повернулся к безымянному пленнику. – Как тебя зовут?

– «Bobr»! Меня зовут Бобр! Это животное…

– Да меня не волнует, что это означает! – ответил я. – Ответил и молчи… Ну что, Ха-ран, что ты мне хочешь поведать?

Проклятия Ха-рана я пропустил мимо ушей. Ругался он хорошо, перемешивая местные слова и язык Андрея из снов. Общий смысл сводился к тому, что не надо причинять боль, если не знаешь, что спрашивать.

– Ну раз тебе нечего мне рассказать, так, может, займёмся рёбрами? – предложил я, когда он замолчал.

Ха-ран засопел.

– Мы восставшие, – сказал он.

– Это я уже понял, – кивнул я. – Знаешь, было несложно догадаться… Зачем пришли? Почему к нам? Давай, с самого начала.

– Нас отправили сюда от Тульи, – проговорил Ха-ран. – Командиры узнали, что вы тут крепость строите. И ещё кто-то донёс, что вы встречались с мобанцами и договорились с ними у нас за спиной…

– За спиной! – я фыркнул и посмотрел на вошедшего Плекса. – Слышишь? Мы, оказывается, с мобанцами у них за спиной договорились…

– Но так и есть! – воскликнул Ха-ран. – Мы к вам не лезли! Мы просто хотели отомстить! Как вы вообще могли с этими тварями договариваться?!

– Ха-ран, я был в Мобане вместе с посольством, – прервал я его. – С мобанцами нельзя договориться. Город безумен! И понадобится много времени, чтобы люди там излечились… Однако мы продавили свои требования.

– Тогда зачем вы собираете войско?

– Вообще-то ты собирался на вопросы отвечать, – заметил я, спохватившись. – Так что давай, продолжай!..

– В общем, мы знали про ваши сборы и договорённости. Мне дали приказ узнать, куда вы собрались и как пойдёте. Мы прошли по опушке Пущи.

– А нежить?

– С нами был один лори из ваших, которых объяснил про метку. С ним и прошли. Организовали лагерь в лесу.

– Сколько вас было? – спросил Плекс.

– Тысяча человек, – ответил Ха-ран. – К вам ушло восемь сотен. И ещё две сотни остались в лагере, сдерживать продвижение…

– Степь – ваших рук дело? – поинтересовался я.

Ха-ран попытался пожать плечами. Вышло плохо, и он ответил:

– Не знаю. Может быть… У Ла-рата был такой план. Но я не знаю…

– Ла-рат ушёл с Кремнём, – проговорил Плекс и обратился ко мне. – Не доводилось общаться?

– Нет, я немногих лори знал… – я покачал головой.

– Тот ещё ублюдок… – пояснил Плекс. – Он себя сдерживал, но было пару случаев…

– Да, он кровожадный урод, но дело своё знает… – вставил Ха-ран. – Добрались, обустроились. Твой отряд только упустили – не заметили. А когда в этот ваш городок в степи начали прибывать первые отряды, мне дали припасов, телеги и кавалей…

– Откуда у вас это всё? – поинтересовался я.

– Перехватили ваших обозников, – ответил Ха-ран. – И ещё пару обозов, которые отправляли в вашу сторону…

– Подожди-подожди, откуда восемь сотен? У вас шесть сотен бойцов! – опомнился Плекс.

– Обозники тоже в отряде, – пояснил я ему. – Сто телег, по двое на каждой. Вот тебе и ещё пара сотен.

– А оружие?

– Оружие в телегах спрятали, – ответил Ха-ран. – Мы сначала просто приманивали кочевников из степи, а потом и сами показались пару раз. Авангард вашего войска засел в Угеле, боясь показаться. Ну а потом мы отправились к вам, с припасами и ядом.

– Значит, войска хотели травить, если пойдут… – кивнул я. – А если со стороны Линга?

– Там Ла-рат должен был потравить воду… Но там бы вас выдвинулось встречать ваше войско.

– Понятно… – кивнул я. – Продолжай.

– Мы должны были узнать, как пойдёт армия. Лишить вас разведки в степи и захватить крепость…

– У вас есть свои люди в Форте Ааори? – спросил я.

– Да, но я не знаю имён… – ответил Ха-ран.

– Точно не лори. Самое большее – вэри, – Плекс посмотрел на меня, и я кивнул, показывая, что понял его ход мыслей.

Лори знали про маршрут. И вряд ли сообщали всем и каждому, как пойдёт войско. Кстати, меня тоже просили не распространяться. Поэтому «своими» для восставших были либо вэри, либо, скорее, нори. И даже среди моих новичков мог быть шпион… Просто из-за срочного выступления не успел передать сведения. «Проклятье! – подумал я. – Как эта война отличается от того, к чему мы привыкли!».

– Где ваш лагерь? Сможешь показать на карте? – спросил я.

– Я не умею местными картами пользоваться, – ответил Ха-ран.

– Что там вокруг? – спросил Плекс.

– Лес и каменистый холм…

– Холм лысый? – уточнил Плекс.

– Нет, на вершине растёт большое дерево, – ответил диверсант.

– Знаешь, где это? – спросил я.

– Да, я тебе покажу, – кивнул Плекс. – Ты на торговой дороге не бывал, где Башни стоят?

– Бывал, – кивнул я.

– Вот там есть развилок, и неподалёку от опушки с нашей стороны – этот холм. День пути отсюда…

– Понятно. Ха-ран, а как ты узнал, что на твоих людей напали? – спросил я.

– Когда сидел в шатре? – уточнил тот и, дождавшись подтверждения, объяснил. – Брошь нагрелась… У нас такой способ «magi» эти ваши придумали…

– Кто? – не понял Плекс.

– Он про мудрецов, видимо… – я потянулся и снял брошь с одежды диверсанта.

Сначала я внимательно осмотрел её другим взглядом, но ничего не увидел. Разве что искр мудрости вокруг было больше… Затем просто осмотрел металл. И, наконец, понял, что меня в них смущало – маленькие царапины, будто с ней кто-то работал грубым инструментом. И под ними была не бронза, а железо.

– Они сделали железные брошки и залили бронзой? – догадался Плекс.

– Да, так и есть… – я перевернул подделку и уставился на белый кружок на другой стороне.

Что это было, я сразу не понял, но Плекс подсказал:

– Сколько я их сожрал, чтобы мудрость увидеть, а вот до такого не додумался…

Это была распиленная горошина из твари или нежити – точнее, половинка горошины. Внутри горошина была нетвёрдая – скорее, упругая. Надавив на середину, я почувствовал, как она нагревается под пальцем.

– Вторая половина тоже сейчас нагрелась, – пояснил мне Ха-ран. – А если с боков сдавить, она холодная становится. Так и получается, что через «холодный-горячий» можно длинные сообщения передавать.

– Это как? – удивился Плекс.

– Они каждую букву своей последовательностью сдавливаний и нажатий обозначили… – предположил я и не ошибся.

– Да, и условные сигналы сделали… Чтобы с алфавитом не мучиться.

– Как я понимаю, о нашем войске и цели сборов ваши узнали таким же образом? – поинтересовался я.

– Да, так же… И у наших шпионов такая штука есть.

– Значит, мои чисты… – вздохнул я, вспомнив, что не скрывал от бойцов дальнейший план, когда мы уже добрались до крепости.

– Мои тоже! – кивнул Плекс. – У меня к этим вопросов больше нет… Пойду я… Ты как закончишь, найди меня!

– Договорились! – кивнул я и, дождавшись, когда лори скроется за дверью, спросил. – Как я понимаю, все броши парные. И сигнал можно передать только между двумя половинами горошины. Ха-ран, где броши ваших шпионов? Они сигнализируют напрямую вашему командованию?

– Нет– нет! – ответил Ха-ран. – Броши для связи с нашими шпионами были у Ла-рата. А он уже докладывал командованию…

– А как вы должны были передать ему, что у вас всё получилось? – спросил я, внимательно следя, чтобы Ха-ран не соврал. По эмоциям это было определить сложно, но возможно.

– Брошь Бобра… – ответил он. – С её помощью можно было отбить сообщение.

– И какое же? – спросил я.

– Горячий – холодный – горячий… – соврал он. Я это нутром почуял: его эмоции были слишком сильными.

– Ха-ран, тебе что, ребёр не жалко? – поинтересовался я в ответ.

– Что…

– Ты соврал! – объяснил я ему.– Кажется, я зря не довёл тебя до смерти… А ты как думаешь, Бобр?

– Холодный… Холодный… Горячий…. Холодный… Горячий… Горячий.. – ответил тот, с ужасом глядя на меня.

– Бобр! Сука! – Ха-ран дёрнулся.

– И ты бы не лучше был, если бы я с тобой сделал всё то же самое, что и с ним! – пояснил я ему, срывая с Бобра брошь. – А теперь расскажи мне, Ха-ран, как это вы так много вспомнили? И почему вам за это ничего не было?

– Мы не всё помним… – ответил он, помолчав и буравя меня взглядом. – Да ты и не поймёшь…

– А ты попробуй объяснить!

– Надо «meditirovat`» особым способом, – чуть насмешливо ответил Ха-ран. – Тянуть воспоминания из момента рождения в состоянии «transa». Там «noosfera»: можно много вспомнить.

Ха-ран смотрел на меня с усмешкой, не понимая, что я понял почти всё. Что такое «ноосфера», я не знал, но подозревал, что это какой-то научный термин из других миров. Во всяком случае, слово «биосфера» всплывало в памяти из снов. В последний момент я не удержался и проговорил:

– Ладно, отдыхайте, «diversanty`»! Будут вопросы – навестим вас, мальчики…

Глаза Ха-рана широко раскрылись в изумлении. Не успел я выйти, как он заговорил:

– Тебя многие у нас любят, Шрам! На тебя же надеялись!

– Ну сделали вы из меня героя… Что дальше-то? – поинтересовался я.

– Ты мог бы нам помочь! Ты мог бы…

– Я всё это уже слышал, Ха-ран… – оборвал я его. – Я и так помогал ааори. Я и так сделал всё, что мог. И даже теперь, воюя против вас, я делаю что могу! И если мы проиграем вам, тогда вы и узнаете, от чего вас, дураков, пытались спасти…

– От «рук» Императора? – горько усмехнулся Ха-ран. – Так какая разница? Убьют нас имперцы или мобанцы? Империя хоть новых ааори не станет делать…

– Мобанцы больше не могут делать ааори, – ответил я.

– Почему? – не понял Ха-ран.

– Потому что… – я не собирался рассказывать ему, где теперь находится устройство. Ещё сбежит и расскажет своим...

– Шрам!..

Я вышел из башни, не слушая криков, и спросил у ближайшего разведчика:

– Где Плекс?

– В шатре у себя, – ответил тот. – А с этими что?

– Со столбов снимите и крепко свяжите. За ними надо следить.

– Мы последим, Шрам! Вы не беспокойтесь… – заверил меня разведчик.

– И близко к ним не подходите… – посоветовал я. – Ха-ран и связанный из положения лёжа вас убить может.

– Учтём!

В шатре обнаружился не только Плекс, но и мои десятники. Все молчали, думая о чём-то своём, но стоило мне войти, как на меня накинулись с расспросами.

– Стойте-стойте! – попросил Плекс. – Успеете ещё… Шрам, что делать?

– Ты у меня спрашиваешь? – удивился я. – У тебя опыта поболее моего.

– А у кого ещё? – удивился он. – Мой опыт тут бессилен. Я не понимаю, что теперь делать… Как поступить? Слишком всё это необычно! Принимай командование. Надо как-то всё это решать…

– Много всего надо решать… Откуда сейчас ветер дует? – спросил я своих. – Куда несёт огонь?

– На восток… – ответил Кирри. – Но нас в любом случае зацепит краем. Завтра, скорее всего.

– Значит, надо копать полосу… – я кивнул. – И чем раньше начнём, тем лучше. Если до нас доберётся огонь – сгорим все. Это первое. Второе… Что у наших гостей было в телегах?

– Сверху продукты, снизу камни, – ответил Хохо. – В некоторых ящиках – оружие, инструменты, броня.

– Ясно. Когда появилось пламя?

– Сначала дым был, – ответил Кирри. – Пламя стало видно только под вечер.

Я посмотрел на карту, пытаясь прикинуть, где место поджога. Получалось, что чуть западнее Угеля.

– Надо предупредить войско, что у них есть шпионы… Но мы просто не успеваем этого сделать, – проговорил я. – Скорее всего, степь подожгли, чтобы ещё немного задержать, перекрыв возможные пути. Как только восставшие узнают, где мы пойдём – нам навстречу отправят все доступные силы. И все уловки с виорцами и мобанцами не сработают.

– Уловки? – не понял Плекс.

– Да, там сложный план, но мы пока пытаемся ему соответствовать… – пояснил я. – Не суть, просто это всё ломает. Броши шпионов выдали Ла-рату, который их привёл сюда. Значит, если мы отберём броши у него, то не дадим перехватить сообщения. А Ла-рат как раз занимался отравлением источников воды на западной опушке и поджогом степи. И скоро вернётся в их лагерь… Вот там его и надо брать…

– Захватим прямо в лагере! – кивнул Плекс, – А если он следит за нашими перемещениями?

– Он не будет следить, – ответил я, доставая брошь Бобра. – Он будет думать, что у его людей всё получилось. Завтра ночью надо будет: сжать – сжать – надавить – сжать – надавить – надавить. Это условный сигнал. К этому времени нам уже надо быть там, куда он точно смотреть не станет.

– Я дам тебе проводников, – кивнул Плекс. – Пойдёте все?

– Нет, охрану крепости никто не отменял. У Ла-рата двести бойцов. Если у нас будет двукратное преимущество – мы справимся. Выдашь двести своих разведчиков?

– Выдам, – кивнул Плекс.

– Тогда займёмся другими вопросами, – предложил я.

Глава 17

А вопросов было много… Перед тем, как отправляться на захват восставших, требовалось обезопасить крепость. И окапывать её начали ещё ночью. Рабочих отправили за новой глиной — обновить обмазку. А почти все бойцы были заняты скашиванием травы и перекапыванием земли. Всё, что можно было наполнить водой — наполнили и расставили по крепости. Можно было бы ещё облить крыши, но из-за царившей жары всё бы успело высохнуть. Пленников согнали под стены, лишив брони и оружия – и всё это теперь горой лежало на одном из складов. Телегами заставили половину двора, а припасы раскидали по сторонам. Камни из бочек, мешков и ящиков ссыпали грудой неподалёку от ворот. Бутылки с алхимической дрянью, которой восставшие собирались травить войско Форта, сложили в одной из башен.

Спали мы всего часа три-четыре. Работы было столько, что большего мы позволить себе не могли. Огонь и дым приближались. И к тому моменту, когда пожар подобрался к крепости, вокруг неё уже была широкая полоса рыхлой земли, шириной около тридцати шагов, лишённая всякой растительности. Гореть на ней было просто нечему.

Огонь мы пережидали за стенами, обмотавшись мокрыми тряпками и стараясь дышать через раз. Языки пламени от горящей сухой травы взлетали на высоту двух-трёх человеческих ростов. Хлопья пепла зависали в воздухе и, оседая, медленно покрывали всё серым ковром. Ещё недавно пёстрая, пусть и сухая степь, превращалась в чёрную выжженную равнину. И лишь каким-то чудом расширяющийся пожар не затронул Пущу…

Чудом был сильный западный ветер, который держался уже несколько дней. Всё-таки даже в степи летом обычно стояла безветренная погода. А тут — повезло… Или боги хранили нас… Огонь быстро прокатился мимо, уходя на восток и на север – так и не тронув крепость, но оставив после себя запах пожарища и пепел.

И если бы на этом всё закончилось… Однако впереди нас ещё ожидало немало дел. В сторону Угеля была немедленно отправлена группа разведчиков, которым предстояло предупредить войско о шпионах. Другая группа разведчиков устремилась вслед за огненной стеной, чтобы узнать, что будут делать кочевники. А я начал собирать отряд для выступления в лагерь диверсантов…

Выступили мы под покровом темноты, накрывающей мир после заката. Отряд в четыреста человек, нагруженный лишь личной поклажей, споро покинул укрепление и отправился в сторону леса. Надо было как можно быстрее скрыться среди деревьев, чтобы возможные наблюдатели не застали нас на равнине.

Не знаю, успели мы или нет – об этом некогда было думать. Двигались мы быстрым шагом при свете мудрости. Раз в час устраивали небольшой привал. Со мной шло немало ветеранов отряда, но новичков было всё-таки больше. И выматывались они быстро. Что касается разведчиков Плекса, они показали себя с лучшей стороны – шли тихо, не жаловались и усталости не выказывали. Я бы и на бег перешёл, чтобы добраться побыстрее, но были все шансы в неверном свете переломать ноги.

Перед рассветом объявили большой привал. Бойцы перекусили, поспали несколько часов и двинулись дальше, забирая всё больше вглубь зарослей. Оставалось лишь надеяться, что про место лагеря Ха-ран не наврал, а Плекс – не ошибся. Ошибка теперь могла дорого обойтись всему войску Форта Ааори.

К вечеру мы добрались до холма и остановились поодаль, выслав вперёд разведчиков. Вернувшись, они подтвердили, что на холме и в самом деле расположен лагерь, где сейчас отдыхает пара сотен восставших. Вокруг лагеря были расставлены посты, но то ли Ла-рану не выдали опытных людей, то ли он сам пренебрёг мерами безопасности — однако мимо дозорных можно было пробраться почти незаметно.

Самого Ла-рана разведчики видели. Он сидел в своей палатке, изредка выбираясь наружу. Мы не стали строить никаких хитрых планов, решив попросту охватить лагерь кольцом. Двукратное преимущество позволяло нам быстро окружить — и быстро победить. Хотя я всё равно старался лишний раз не терять людей. Так что первыми должны были сработать разведчики, вырезав охранников лагеря.

Я так и стоял в стороне, привыкая к своему командирскому положению. Душа требовала присоединиться к какому-нибудь десятку и принять участие в предстоящей битве, но каждый раз я вспоминал, что даже моё участие в этом походе многие оспаривали. Даже Плекс заметил, что не моё это дело теперь – по лесам ползать. И я даже в чём-то был с ним согласен, но бросить своих людей – не мог.

Вместо того, чтобы томиться в ожидании, я тихо забрался на раскидистое дерево, нашёл место, откуда просматривался лагерь — и остался сидеть там, устроившись в густой листве. Если что, я до лагеря и мудростью смогу дотянуться. В любом случае, наблюдать за происходящим я был просто обязан.

Протяжный свист местной птицы стал сигналом к началу атаки. Кусты у подножия холма затрепетали, и почти бесшумно со всех сторон по склону полезли мои бойцы. Несколько восставших сидели около костра — кто-то спал, кто-то чистил оружие, кто-то весело смеялся над рассказанной шуткой. И никто не догадывался, что бой уже идет, и через несколько секунд на них накинется враг…

Полог шатра вздрогнул, и наружу с выпученными глазами выскочил Ла-ран. Он ещё только открывал рот, а я уже понял, что сейчас он поднимет тревогу. Как он догадался? Может, просто знал условные знаки разведчиков? Это казалось правдоподобным объяснением. А может, не все секреты врага нам удалось обнаружить, но почему об этом узнал только Ла-ран? Я ещё обдумывал создавшееся положение, а через лагерь уже летел комок плотного воздуха – который я же и запустил.

Никого не задев, воздушный удар не дал крику Ла-рана сорваться с губ, толкнул его в грудь и отправил назад в шатёр. Пусть я ничего ему не сделал, но отряду всё-таки помог — подарив несколько секунд, пока беглый лори будет приходить в себя. Однако и сидеть на дереве теперь смысла не было: просчитать, откуда били, было делом одной секунды. С треском слетев вниз, я оказался на земле и кинулся к лагерю, где мои бойцы как раз появились над склоном и стали видны восставшим.

Крики, ругань и звон металла разнеслись над Пущей, вынудив несколько птиц покинуть ветви ближайших деревьев. Когда я добрался до вершины, стало понятно, что эффект неожиданности всё-таки был потерян – враг успел подхватить оружие. Но к бою подготовиться не успел… Три десятка восставших уже истекали кровью, а ещё человек сорок, зажимая раны, отползали под прикрытием тех, кто пока стоял на ногах.

О том, что Ла-ран – тот ещё урод, мне сказали все… Однако то, что он отличный боец — как-то упустили… Беглый лори размахивал мечом, кидался мудростями -- и в одиночку заменял собой пару десятков человек. Другим взглядом вокруг него было видно сложное плетение щита. Трое разведчиков и парочка моих безымянных уже лежали рядом на земле. А ещё несколько бойцов кружили поблизости, не смея подойти. И вокруг своего предводителя восставшие уже собирались в кулак…

Ещё только подбегая, я использовал всё, что умел и знал – завалив врага мудростями так, что даже щит Ла-рана не выдержал и лопнул. Этим попытался воспользоваться один из моих нори, но получил мечом в живот и упал. Ко мне наперерез кинулся восставший – здоровенный аори, но я даже не стал уклоняться. Отбив его выпад, я со всей скоростью и массой врезался в незадачливого бойца. Он и стал первым моим ударом по Ла-рану – который тот отбил мудрым щитом, снова его потеряв.

Наши мечи столкнулись всего на секунду, когда я попытался его достать. Ла-ран легко скинул моё лезвие и попробовал ударить сам, одновременно формируя новое плетение. Я успел отступить на шаг и раскидал мудрость, которую он собирал. В глазах беглого лори мелькнуло узнавание – он сделал шаг назад, разрывая дистанцию, пригнулся, пропуская лезвие моего меча над головой, и сделал ответный выпад, чуть задев мой нагрудник. В спину мне прилетел страшный удар, пробивая броню – и в лопатку впилось остриё копья. Я вскрикнул, упал вперёд и ударил воздухом, отбрасывая нежданного противника. Тот отшатнулся и снова кинулся ко мне, но я успел подняться и уйти в сторону – оставив на его пути лишь лезвие меча. Восставший споткнулся, напоровшись на лезвие, сделал ещё пару шагов и осел на землю.

Но отвлёкшись, я дал Ла-рану время подготовиться, и тот налетел на меня – прикрытый щитами, полный сил и не истекающий кровью. Я хоть и пытался затянуть рану на ходу, но времени и концентрации не хватало – и потому получалось плохо. От Ла-рана я просто отскакивал, изредка отбивая удары. Беглый лори был быстр. Даже очень быстр… И опыта у него было много. Вот только мои бойцы тоже не дремали – и уже через несколько минут других защитников у Ла-рана не осталось. Со спины в лори прилетело несколько стрел и копьё, которое отразил мудрый щит. Дураком Ла-ран не был, сориентировался быстро – и, бросив всё, кинулся бежать.

– Живым брать! – приказал я, кидаясь следом.

В каком-то невероятном прыжке я дотянулся до ног противника и кинул его на землю. Даже попытался подмять, но отлетел на пару шагов от мощного пинка – а когда поднялся, лори и след простыл.

– Догоним, командир! – пообещал мне один из разведчиков. – Не уйдёт!

– Сами там не останьтесь! – буркнул я, поднимаясь и оглядываясь.

– Шрам, ты нужен! – крикнула Ладна. В эту вылазку мы взяли несколько девушек, чтобы было кому раны перевязать.

Семеро моих бойцов и ещё пятеро разведчиков – все были на грани жизни и смерти. Всех их пришлось срочно лечить, забыв про своё плечо. Зато девушки про него не забыли – залили лечебной мазью, но болело оно страшно.

Я ещё не успел разобраться со всеми тяжелоранеными, а из лесу вывели Ла-рана – связанного, с завязанными глазами и побитого. Пока его поймали, тот успел зарубить ещё одного разведчика, но его уже было не спасти. Ла-рана кинули под охраной к костру, а мои бойцы стали готовиться к ночёвке прямо в захваченном лагере.

Мне отвели шатёр Ла-рана, который я тщательно обыскал перед тем, как ложиться спать. В числе прочего нашёл и пару десятков брошей с горошинами мудростями, которые были сложены в сундучок. Сундучок был разбит на деления, и каждое из них было подписано. Как я понял, это было имя шпиона. Именно имя, а не прозвище. Ла-ран не ожидал, что вся его сеть будет раскрыта через него. Два деления пустовали, а имена были затёрты. Видимо, шпионы или умерли, или оказались бесполезны.

Имён в Империи и княжествах было очень много – в каждой имперской администрации имелся пухлый томик с добрым десятком тысяч. Но иногда всё-таки бывали совпадения. В любом случае, всех бойцов с указанными именами следовало проверить и обыскать. Броши я собирался передать командованию войска Форта, а не ловить каждого шпиона самостоятельно.

Ночь прошла слишком быстро, чтобы нормально выспаться и отдохнуть. У меня уже начинался недосып: сначала марш, потом дела в крепости, потом штурм и кочевники, а теперь вот эта история с диверсантами. Спать с утра хотелось так, что меня просто пошатывало. Погрузив на пять десятков пленённых восставших большую часть поклажи, наш отряд выдвинулся назад.

Когда мы вышли из леса на чёрную сгоревшую степь, с юга я увидел приближающийся отряд. Это была передовая сотня из Форта Ааори. И возглавлял её один из немногих моих знакомых – лори Да-мон. Чаще всего я встречался с ним в «Старике вэри», когда он после очередной вылазки в Дикие Земли заливался вином. Выглядел он лет на пятьдесят – и примерно столько же ему и было. Да-мон был тем редким исключением из правила, что все ааори хорошо усваивают мудрость. Он так и не достиг пятой ступени – и даже успел с этим смириться.

– Вот так встреча! – удивился он, подходя ближе. – Шрам, это не вы степь спалили?

Случай с Пущей и спалившей её Кри-аной мне припоминали до сих пор.

– В этот раз не мы, – ответил я. – А вот они…

Я указал на пленников.

– А кто это? – удивился Да-мон. – Ба! Да это же лори Ла-ран! Вот не ожидал тебя, урода, ещё раз встретить!

– Да пошёл ты, Да-мон… – буркнул тот.

– Да я-то пойду… – кивнул лори и посмотрел на меня. – Где это вы их поймали?

– Сами себя выдали, – пояснил я. – Прислали своих под видом обоза в крепость.

– Ну да, спутаешь тут! – хохотнул лори, но, заметив, как я качаю головой, удивлённо спросил. – А что такое?

– Они были очень близки к успеху… – пояснил я. – И если бы у них всё получилось, то завтра бы вы уже кушали отравленные припасы. А если бы войско пошло к западу от Пущи – то пили бы отравленную водичку.

– Дела… – Да-мон покачал головой. – Пойдём вместе, что ли… Расскажешь по дороге?

Всего я ему, конечно, не рассказал. Знать про броши и почти сорвавшиеся планы незаметно подобраться к Тулье Да-мону было совсем не обязательно. С этими новостями я собирался подождать кого-то из эров. Либо Зану, либо Зола. И уж точно не собирался передавать всё только эру Ненари… Этот жук точно попытается историю с брошами скрыть, да и мне запретит рассказывать.

Командиру передовой сотни я поведал сильно укороченную версию произошедшего. А он в ответ рассказал, что происходило с войском. Собственно, задержались с выходом они только потому, что пропал глава интендантской службы – эр Са-ма-ран. Пока искали его или хотя бы его следы, пока подбирали замену… Как оказалось, эр ушёл ночью. Воспользовался своим правом посещать склады за стеной – и прямо там сел на кирри и ускакал в сторону Угеля.

– Его разведчики нашли… – сказал Да-мон. – Или он их нашёл. К тому времени он уже сильно изменился, но брошь потерять не успел. По ней и опознали. Убили его кочевники почти у самой Пущи. Да ты знаешь, наверно… Они как раз перед пожаром отправились в Угель из вашей крепости.

– Вот оно что… – кивнул я. – И место видели, где его убили?

– Видели, там только его вещи остались… – кивнул Да-мон. – А в Угеле мы застряли. Видимо, как раз твои пленники постарались: туда несколько тысяч кочевников стянулось. Это как раз их разъезд Са-ма-рана и убил…

– А зачем эр сбежал-то? – удивился я.

– Да ходят слухи, что он какие-то бумаги потерял… И не просто так, а за деньги… – отмахнулся Да-мон. – Ну вот его другие эры и прижали. У него как раз, пока посольство в Мобан ездило, был обыск. Так себе эр был… Не любили его у нас, да ты знаешь… Жадный, прижимистый…

Вот и нашёлся главный источник информации в Форте у Ла-рана. Было непонятно, как он успел подговорить эра, но как-то сумел… Может, угрозами, может, шантажом… А может, и за идею. Это уже было не моего ума дело…

Когда мы добрались до крепости, все вещи из лагеря я приказал сложить в сарай и запереть. Сундучок с брошами на склад я отнёс сам. Перед тем как оставить его там, я открыл крышку и достал одну брошь, снова посмотрев на написанное угольком имя. Имён и прозвищ у ааори много, но Зенка – слишком редкое, совсем не звучное… и вряд ли найдётся ещё одна. Я тщательно затёр имя и спрятал брошь в кармашке на поясе. Затем достал три броши, найденные при обыске у Ла-рана – те самые, при помощи которых он связывался с командирами восставших – и опустил в неподписанные ячейки.

Как жена Пуза и моя давняя подруга вляпалась в эту историю, я не знал. Но она была в моём отряде и точно знала, куда будет направлен основной удар войска Форта. И то, что восставшие об этом ещё не знали, говорило в её пользу. Оставалось лишь одно дело, которое я не собирался откладывать в долгий ящик.

Ла-ран висел на том же столбе, что ранее занимал Ха-ран. А рядом снова повесили Бобра – сломанного и готового на всё. Со мной вошли двое бойцов.

– Ну что, Ла-ран, наслушался? – спросил я, стягивая повязку с его глаз. – Конечно, я считаю, что ты окажешься более крепким, чем Бобр. Однако итог будет один, поверь!

Двое бойцов отвязали Бобра и потащили к выходу. Я знал, что возвращаться они не станут – никому не хотелось смотреть на пытки. Но я пытать никого и не собирался…

– Верю, – Ла-ран устало повис в путах. – Чего тебе надо, Шрам? Ты и так уже получил больше, чем мог бы мечтать. Скоро, небось, эром станешь…

– У меня нет цели гнаться за титулами, Ла-ран! – ответил я. – Я бы и от лори отказался, но меня никто не спрашивал.

– Ну да, конечно… – усмехнулся Ла-ран.

– Ну уж тебя я точно не буду разубеждать! – фыркнул я. – Давай заключим соглашение?

– Даже заинтересовал, – усмехнулся тот. – Чего ты хочешь?

– Я «упущу» тебя при передаче командованию, – сказал я. – А ты забудешь об одном своём шпионе…

– Вот оно что! – Ла-ран усмехнулся. – Тебе какое до неё дело? Жалко стало?

– Она вам ничего не сообщила, да и я её давно знаю. Зачем портить девушке жизнь?

Ла-ран долго смотрел на меня, прежде чем ответить:

– Странный ты, Шрам… Но ты прав, толку от неё было немного. О том, что в крепости именно твой отряд, я не знал… Но я должен сбежать, Шрам. Ты обещал…

– Сбежишь! – пообещал я. – Но на первых допросах здесь, в крепости, не упоминай её имя…

– Договорились.

– И ещё… Как ты узнал про нападение?

– Свист… Все ааори в Форте знают этот знак.

Я кивнул, не став говорить, что впервые услышал об этом от него. Вернул повязку беглому лори на глаза и молча вышел.

Глава 18

Несколько дней пролетели как один. Войско Форта всё прибывало и прибывало, растянувшись бесконечной чередой отрядов и обозов. В крепость заезжали эры — и первым был эр Зол, которому я без зазрения совести рассказал про шпионаж. Новость эта уже облетела ааори, и теперь командование жаждало пообщаться с захваченными восставшими.

Впрочем, командиры были заняты не только этим. Эры педантично опустошали склады крепости, выгребая всё, до чего можно было дотянуться. Интендант скрипел зубами, но покорно открывал закрома. А у меня был предусмотрительный Хохо, который заранее забил обоз нашего отряда под завязку. Так что я смотрел на опустошение спокойно — понимая, что через пару-тройку дней крепость всё равно придётся оставить. Тем временем из Форта прибыли конвоиры для пленных восставших, пожелавшие сразу отправиться назад.

– Лови его! — крик одного из вэри, назначенных на перевозку пленных, не стал для меня неожиданностью. – На кирри! За ним!

Трое стражников оседлали скакунов и кинулись в погоню, но куда там!.. Ла-ран бежал на свежей животинке, приведённой из крепости на замену повредившей ногу. А стражники уже успели отмахать полдня по выжженной степи. Их усталые кирри не хотели нестись галопом – они хотели пить. Так что я проводил взглядом убегающего Ла-рана, покачал головой и для виду вздохнул.

К его бегству я был вроде как непричастен. Хотя и организовал его, пользуясь своим положением. Не так уж и сложно было проделать дырочку в повязке для глаз… А дальше, владея мудростью и задавшись целью, сбежать – уже не проблема. Даже под носом у огромной армии. Преследователи погоняются за беглецом и вернутся. Ла-ран будет прятаться несколько дней в Пуще, а дальше сам решит, куда направиться.

Лори Ме-рит, командовавший конвоем для пленников, повторил моё покачивание головой.

– Ну вот… И кому за это отвечать? — спросил он. — Ведь мог бы от вас сбежать, пока в крепости сидел. Или от нас на марше. И был бы только один виноватый!.. А теперь вроде как оба…

– Да какая разница? – отмахнулся я. — Сбежал и сбежал. Всё, что можно, из него уже вытянули.

Я подошёл, поднял сброшенную Ла-раном повязку и внимательно её осмотрел.

— Что у вас тут произошло? – поинтересовался подошедший эр Зол.

— Ла-ран сбежал, эр! – ответил я, протягивая ему повязку. – Проковырял себе «глазок» и освободился.

— Да пускай бежит! -- эр сплюнул на землю. – Такое дерьмо рано или поздно всплывёт. Некуда ему податься!

Я согласно кивнул, но Ме-рит стоял на своём.

– А кому за побег отвечать, эр?

– Да никому! – ответил эр Зол. – Напишешь в отчёте, что сбежал, и забудь! Их тут ещё много сбежит… Шрам!

– Да, эр?

– Я завтра выдвигаюсь догонять штаб. Вы тоже готовьтесь! Как пройдёт арьергард с остатками обоза – бросайте крепость и за нами. Ну да Зана тебе ещё напомнит, когда заедет…

– Ясно. Сделаем, эр!

Даже если бы у кого-то и мелькнула мысль о моей причастности к побегу Ла-рана, доказать всё равно ничего бы не получилось. Не знаю, когда я стал таким циничным и продуманным, но ничего плохого в своём поступке я не видел.

Вместе с эром Золом из крепости уехали и последние разведчики вместе с Плексом. Среди деревянных стен сразу стало как-то пусто – и появилось чувство уныния и заброшенности. И только прибытие эры Заны со Скасом внесло разнообразие в последние дни нашего пребывания. Ненадолго – всего на один вечер, ночь и утро. Вместе с арьергардом войска крепость покинул и интендант с рабочими. И уже на следующий день мой отряд начал готовиться к продолжению похода.

Мимо крепости проезжали последние повозки обоза, который нам и предстояло прикрыть от возможного нападения кочевников. Выступили мы ближе к вечеру – сразу за последней телегой. Я бы с удовольствием провёл ночь под прикрытием стен, но приказ есть приказ. Так что ночевали мы уже в открытой степи. Среди черноты, оставшейся от недавнего пожарища, начала появляться свежая зелёная трава. Жизнь, как всегда, стремилась занять освободившееся место…

Путь до штаба войска, куда мне было приказано прибыть вместе с отрядом, занял ещё три дня. Степной пожар выжег всё вокруг, но его следы постепенно смещались на восток. На второй день нам уже пришлось пробираться через вполне обычную для этого времени года степь. Продвижение сразу замедлилось: хоть прошедшие отряды и вытоптали широкую полосу травы, но телеги всё равно постоянно застревали. То длинная трава намотается на ось, то колесо соскочит, попав в канаву.

А потом степь как-то неожиданно кончилась… Мы выехали на просёлочную дорогу, вокруг которой то тут, то там виднелись отдельные хутора и небольшие селения. Начинались предместья города. Из интереса по пути я несколько раз заглядывал внутрь домов – и видел почти то же самое, что и при нашествии серых людей. Дома грабили или спешно покидали. Местами попадались засохшие бурые пятна и такие же следы от оттаскиваемых тел.

Восставшие не занимались сожжением мертвецов, поэтому несколько раз нам пришлось отбиваться от нежити. К счастью, близость Пущи не позволяла скопиться тут неживой армии. Однако и без этого настроение стало совсем паршивым. Особенно когда впереди показались вкопанные вдоль дороги кресты. Обозники на них смотрели с интересом, воспринимая как какое-то чудачество то ли местных жителей, то ли восставших. А я вот отлично знал, зачем их тут вкопали…

До штаба мы дойти в тот день не успели, а к ночи к моему отряду присоединились новые спутники, которых я тут увидеть совсем не ожидал – Ксарг, Соксон и Грапп. Все трое прискакали на кирри со стороны степи. Заметив издали наш отряд, они свернули – и очень обрадовались, обнаружив, кто именно попался им по пути.

– Как ваши исследования, мастер? – поинтересовался я, когда мы с Ксаргом на следующий день ехали на повозке.

– И сложно, и легко! – неопределённо ответил он. Однако задавать дополнительные вопросы не пришлось, мудрец и сам всё пояснил. – В инструкциях ничего сложного нет. Всё понятно. А вот в объяснениях…

– Что в них не так? – уточнил я.

– А их практически нет… – пояснил Ксарг. – Вот мне было интересно, почему вы, ааори, что-то вспоминаете, а сангари и сами этого не знали. Они считали, что память в голове… А какая память есть у души? По мнению сангари, её не должно было быть, но ведь была… Они воспринимали это, как чудо. И на этом всё…

– Но как же тогда? Ведь я умею с первого дня говорить. Да и понимаю, что происходит вокруг… – удивился я.

– Ну это как раз не тайна! Ты просто пользуешься знаниями своего тела, – ответил Ксарг. – Поэтому и было такое ограничение по возрасту «для заготовок». Вроде как уже взрослый человек с жизненным опытом. Однако ещё и не сложившаяся личность – и потому подходит для ритуала.

– Значит, если бы моё тело при прежней душе умело писать и читать, то и мне не пришлось бы этому учиться?

– Да, некоторые ааори и не учатся! – усмехнулся Ксарг. – Особенно те, кому повезло с телом имперца.

– А как же тогда… – я хотел спросить про сны, но запнулся, вспомнив, что нам не положено помнить.

– Да брось! – отмахнулся мудрец, разгадав ход моих мыслей. – Теперь уже не тайна… Не знаю, откуда берутся сны, Шрам… Сангари и сами не знали. Обнаружив это, они были удивлены не меньше, но…

– Искать ответы не стали, да?

– Да, – мудрец задумчиво кивнул.

– Мастер Ксарг, я спрашивал у пленных, как восставшие восстанавливают воспоминания. Так вот, они используют какой-то необычный метод… – я постарался подобрать слова, а мудрец с интересом посмотрел на меня. – Что-то похожее на те тренировки, которым учат ааори… Ну чтобы увидеть мир, мудрость и себя… И, как они считают, есть что-то, откуда они черпают воспоминания…

– Что-то? – задумчиво переспросил Ксарг.

– Это как… – я впервые столкнулся с проблемой, с который сталкивались мудрецы, объясняя мне какие-то простые, по их мнению, вещи. – Ну как часть мира, или нескольких миров, которая содержит знания… Они её называют… «знаю-сферой».

– Интересно! – Ксарг схватился за подбородок и ненадолго задумался. – Интересно… Зато я теперь понимаю, как появился Вспомнивший. Значит, воспоминания можно откуда-то черпать…

– Как я понимаю, «знаю-сфера» сама по себе содержит все знания о мире, – уточнил я, хотя, конечно, пленники мне об этом не рассказывали. – Получается, оттуда мы и получаем знания о своих прошлых жизнях.

– Ну вот видишь, одной тайной стало меньше! – усмехнулся мудрец. – Только, знаешь, объяснение так себе… Хотя другого всё равно нет, так что будем использовать его. Восставшие – просто кладезь находок, Шрам. Одно только использование горошин мудрости для общения на расстоянии – это потрясающе! Передача сообщений – мгновенная, практически без задержек! И ведь никто до сих пор не знает, как они распиливают горошины. Я пробовал – способ так и не придумал…

– И теперь горите желанием узнать? Да, мастер? – поинтересовался я.

– Если честно, то да… Горю, Шрам… – Ксарг усмехнулся. – Ты просто представь, какие это открывает возможности!

Я представлял. Пусть весьма смутно, но представлял.


К тому моменту, как я со своими спутниками подъехал к Тулье – бои с восставшими там уже закончились. Войско Форта Ааори с марша сняло осаду города, обрушившись на не ожидавших их появления врагов. Часть восставших была убита, а часть отступила на запад. Однако теперь бои переместились в город, где эры пытались уговорить жителей выделить силы для войны.

Тулья среди городов княжества всегда стояла особняком. Если служить в Форте хотели все нори, то переехать в Тулью было мечтой тех, кому не повезло оказаться на службе в Мобане. Даже на фоне ненависти к нерождённым в княжестве, население Тульи как-то удержалось от полного безумия. Нет, ааори всё так же презирали, но, в сравнении с Мобаном, было терпимо… В Тулье помнили, что до границы Диких Земель здесь не так уж и далеко – и если что, именно ааори встретят нежить в первых рядах.

Сказывалось и то, что город располагался на берегу Мелкого моря – длинного внутреннего моря континента, далеко на востоке соединявшегося с океаном. Через море до сих пор велась какая-никакая торговля, в воде особо не было глубоководных тварей, так что люди сюда съезжались с разных концов Империи.

Поэтому далеко не все ааори согласились предать Тулью, когда пришли восставшие. Они взялись за оружие и защищали город наравне с жителями. Сейчас в обороне города насчитывалось уже более пятнадцати тысяч человек – и это была серьёзная сила. И очень существенное подспорье, которое отказывались отправлять с нами. И я прекрасно понимал жителей города: ещё неизвестно, чем весь поход закончится, а город надо защищать. Сильный гарнизон давал шанс продержаться достаточно долго, рассчитывая на помощь Империи – а восставшие не горели желанием класть свои жизни на яростный штурм города.

Даже Ксарг со своим авторитетом не смог убедить испуганных правителей Тульи. И это была первая неудача – ни ааори, ни местные стражи, ни ополченцы к армии не присоединились. Нам предстояло идти к Мобану самим, надеясь, что Виор и Мобан начали обещанное наступление. Простояв под стенами города два дня, войско собралось и отправилось на запад. Ушли вперёд группы разведчиков, снялся авангард, за ними потянулись тысячи основной части и обоз. Подчинённые эры Заны, в том числе и мой отряд, оказались в арьергарде.

Вокруг простирались разорённые предместья города: сожжённые поля, вырубленные леса и рощи, разрушенные деревни – и дымящиеся кучи, которые оставлял авангард, избавляясь от расплодившейся нежити. Очень редко попадались и выжившие, которые смогли либо спрятаться, либо просто сохранить жизнь, оказавшись в руках неприятеля. К нам по пути вышла женщина средних лет – довольно красивая, но практически безумная. История у неё оказалась та ещё, хотя и не выбивалась из большинства услышанных рассказов...

Когда восставшие подошли к Тулье, она была счастливо замужем за работящим односельчанином, воспитывала четверых детей, жила в просторном доме – и даже рассчитывала со временем стать землевладельцем. В один день её жизнь рухнула: дети были убиты, а мужа запытали до смерти. Её село сгорело, и его жители большей частью были перебиты. Только молодых привлекательных женщин и девушек оставили в живых. Они прислуживали восставшим, делали чёрную работу и служили развлечением для мужчин. Ежедневное насилие, унижение, издевательства и боль от потери семьи свели женщину с ума… Отступающие в спешке силы восставших забыли её, и она несколько дней скиталась и голодала, будучи не в силах сама о себе позаботиться. Добравшись до нас, женщина умоляла оставить её служить – именно нам, ааори, но была отправлена в Тулью. Войско не могло забрать с собой всех умалишённых юга.

Пока мы шли вдоль морского берега, я старался смотреть на воду, а не на ужасы окрестных земель. Но такая возможность пропала, когда мы вышли на торговый тракт – а картина вокруг не особо изменилась. Многочисленные постоялые дворы и деревни были пусты и разрушены. Если восставшие и сгоняли куда-то пленных селян, то явно озаботились тем, чтобы им некуда было возвращаться. Остовы повозок и телег из торговых караванов буквально усеивали весь тракт.

Иногда до нас доходили новости от головы войска. Авангард уже несколько раз попадал в засаду, но все столкновения были несерьёзными. Пока что восставшие уступали нам дорогу, боясь связываться. И, похоже, план начинал претворяться в жизнь. Если в Мобане с нами объединятся войска княжеств, то победа над восставшими станет делом времени. Я было поверил, что до Мобана мы доберёмся без приключений, но в тот день, когда я себя в этом почти убедил – нас догнал разъезд разведчиков, почти загнавший своих скакунов.

Наступая нам на пятки, по тракту двигалось огромное войско восставших. Передовые отряды ехали на кирри – и явно собирались связать нас боем, чтобы мы не смогли дойти до столицы княжества. Десять тысяч всадников отставали от нас на один день. Не прошло и нескольких часов, как к нам спустили приказ – задержать преследователей.

В подчинении эры Заны было около четырёх тысяч человек, большая часть из которых – отряды Скаса, Гун-нора и мой. Оставшиеся сотни состояли из новичков с лёгким вооружением. Как сдержать этими силами восставших, мы не знали… Вечером все собрались в палатке эры, чтобы обсудить план действий. Идею подсказал Скас, указав на карту, где тракт проходил почти вплотную к Граничным горам.

– Вот тут узкое место, – сказал он. – Тракт идёт почти по склону горы. С одной стороны отвесный склон, с другой – неприятный обрыв. Местность изрезана оврагами и трещинами в земле. Если перекрыть тракт здесь, то мы сможем малыми силами держать нападающих.

– Нам ещё целых полдня идти до этого места… – заметил Гун-нор.

– Так надо выдвинуться в ночь, и к утру будем там! – возразил Скас. – Успеем к их приходу даже заграждения от налётов верховых организовать. Пока восставшие будут думать, что им делать – выспимся. Если нападут – отобьёмся, если нет – постоим и подождём пару дней. Войско как раз доберётся до города.

– А как будем уходить мы? – озвучил я свои сомнения.

– Да так же ночью и уйдём, – заметил эра Зана. – Костры оставим, часть палаток – тоже. Если будут преследовать – можно встать вот тут, на переправе через Аирену, и отбить самых быстрых.

До переправы был день ходу. Меня такое предложение успокоило, но кто-то из лори мысль продолжил:

– А как оттуда будем отступать?

– Оттуда до наших уже рукой подать! – возразил Скас. – Нас даже преследовать не будут, если снова ночью отойдём.

– Решено! Тогда четыре часа отдыха, и выступаем! – закрыла совещание эра Зана.

Всё это не порадовало ни командиров, ни рядовых бойцов. Поспать чуть больше трёх часов после изнурительного марша – и снова топать вперёд, а потом ещё и укрепления строить… Приятного мало. С другой стороны, все понимали, что иначе утром придётся готовиться к бою с вдвое превосходящими силами.

За ночь мы догнали ушедший вперёд обоз и основные части – они как раз успели пройти узкое место и встали лагерем в низине. Обозников и прикрытие поднимали посреди ночи и отправляли вперёд, чтобы они не попали под удар. Ругани за ночь я услышал столько, сколько, наверно, не слышал за всю свою жизнь. Однако на предложение самим прикрывать тылы почему-то никто не откликнулся…

Утро застало нас на том самом узком месте – и уже за постройкой баррикады. Несколько освободившихся телег, снятых с колёс, стали её основой. Нарубленные на склоне горы хвойные деревья мы пустили на колья и щиты. Обоз всех отрядов отправили вперёд, оставив в мешках только необходимые припасы, чтобы продержаться несколько дней. Мне казалось, что я только прилёг поспать, когда зазвучал сигнал тревоги.

Ширина тракта в узком месте составляла почти сорок шагов. Шесть телег перегородили его полностью, а ещё две стали башнями для лучников. Дорога охватывала подножие горы и спускалась в долину Малой Аирены. Для обороны арьергард занял самую высокую точку местности. Как и предупреждал Скас – слева был отвесный склон, который срезали, чтобы провести тракт, а справа – обрыв. Не слишком высокий, но отвесный. И даже если бы враг решил обойти нашу позицию, горный склон, изрезанный трещинами и неровностями – не лучшее место для кирри.

Появившийся на тракте враг явно не ожидал встречи с нами. Первые отряды смешались, в хвост отряда ускакали вестовые, а головные отряды принялись спешиваться. Вскоре появился и командир восставших – в красном плаще и золочёном шлеме с гребнем. Он осмотрел нашу баррикаду, отцепил оружие и пошёл вперёд, показывая пустые руки.

– Дальше не надо! – крикнула ему эра Зана, когда до нашей стены оставалось ещё шагов сорок. – Чего хотел?

– Поговорить! – ответил тот. – Зачем нам, ааори, убивать друг друга? Может быть, посидим и пообщаемся?

– Всё, что вы натворили, доказывает, что вы не ааори! И даже не люди! – ответила эра Зана. – Проваливай! Нам не о чем разговаривать.

– Мы создадим новое государство! – не унимался тот. – Справедливое к таким, как мы…

– У нас есть государство, придурок! Это наш Форт! – оборвала его пламенный монолог эра. – И вы все туда могли прийти после своего бегства. Никто бы вас не выдал Мобану. Но вы решили заняться грабежом, разбоем и убийствами под руководством Вспомнившего. Ваш выбор! И если ты продолжишь распинаться, я попрошу всадить тебе в рот стрелу. Пришёл воевать – воюй, а твои повизгивания мы послушаем потом… Когда ты будешь болтаться на пыточном столбе!..

– Ну как знаете… – бросил командир восставших, развернулся и направился к своим.

Я очень хотел всадить ему в спину стрелу. Уверен – не только я… Говорят, восставшие так часто поступали с переговорщиками от аори.

Через час бесплодного ожидания были назначены дежурные, а остальных отправили отдыхать и спать. Остаток дня прошёл в молчаливом противостоянии, как и весь следующий день. Восставшие опасались штурмовать баррикаду, а мы отдыхали от долгого марша по тракту.

Третий день принёс разнообразие – среди преследователей появились более тяжеловооружённые восставшие. Видимо, начинали подтягиваться основные силы. А после обеда зазвучал гонг. Восставшие строились для штурма. В первые ряды они вытащили пару массивных заострённых бревен, которые собирались использовать как таран против наших укреплений.

Мой отряд споро сложил вещи, облачился в доспех и встал за спинами тех, кому предстояло принять на себя первый удар. Почти все достали луки и приготовились стрелять. Ша-арми забрался на телегу, где стояли лучники защитников. Стрелял он неплохо, поэтому ему и выпала честь нас наводить.

За баррикадой зазвучали рожки, а по земле разнёсся равномерный гул поступи атакующих. Сначала шли шагом, прикрывшись щитами, но когда полетели первые стрелы – побежали, стараясь как можно быстрее преодолеть разделявшее их и баррикаду расстояние. Мы дали залп – и сразу же вынуждены были сами прятаться под щиты, получив ответный «подарок». И всё-таки нам было удобнее: мы били с высоты, дорога за баррикадой была прямая, и стрельбу могли вести почти все, у кого был лук. А у восставших дорога уходила за край склона, и стрел они могли пускать значительно меньше.

С первых рядов замелькали мудрости – бойцы пытались остановить приближение таранов. Зазвучал звон металла о металл – первые ряды штурмующих вступили в бой. На телеги пока они карабкаться боялись. Потом баррикада вздрогнула, и бойцы первой линии начали прыгать с телег. Под ударами таранов повозки дрожали и тряслись. Из-за них нёсся многоголосый крик, ругань и отрывистый лай приказов. С нашей стороны стояла тишина, прерываемая только хлопками луков – навесом отправляющих стрелы за наше укрепление.

За спинами бойцов я не видел, что происходит. Однако, судя по треску, часть щитов между телегами уже была выбита, и восставшие пошли на приступ. Крики и ругань усилились, из первых рядов понеслись проклятья, а на телеги полезли бойцы, по которым мы били уже прямой наводкой. Некоторые умудрялись проскочить, чтобы присоединиться к битве у телег, а другие так и оставались лежать, получив стрелой в особо уязвимое место.

– Стоять! Держать натиск! – кричал один из наших лори, чьи бойцы попытались сделать шаг назад. – Вернуть позицию! Не отступать!..

В первых рядах восставшие пустили тяжеловооружённых бойцов. Те пользовались своим преимуществом и давили наши ряды, заставляя их пятиться. И вскоре приказы держаться летели уже со всех сторон. Понимая, что скоро оттеснять начнут и мой отряд, я приказал выдвинуться в первые ряды мечникам с тяжёлым вооружением, а сзади поставил копейщиков, которым предстояло пока подпирать первую линию.

Началась давка. Очень скоро, продираясь между плотных рядов, бойцы начали оттаскивать первых раненых.

– Лори Шрам, выдвигайтесь вперёд! – услышал я сдавленное пыхтение вестового.

– Строй держим! Двигаемся на первую линию! – приказал я своим.

Было легко приказать – сложнее сделать. Давили со стороны телег очень грамотно. Каждый пройденный ряд давался нам с трудом. Похоже, бойцы из головы моего отряда даже не сразу поняли, что, наконец, достигли точки соприкосновения. Я протиснулся к телеге лучников и забрался на неё, прикрываясь щитом. В том месте, где первые ряды восставших столкнулись с первыми рядами моего отряда, наметилось шевеление.

В сплошной давке десятки Ножа и Суча принялись орудовать мечами и топорами. Короткие мечи легко пробирались между щитами противника, находя цель, а топоры доставали до голов, показавшихся над линией щитов. Давление сразу начало спадать – восставшие начали разрывать дистанцию, пытаясь пробить моих ребят наскоками. Но как только давка прекратилась, вперёд вышли копейщики, выставившие три ряда копий, подступиться к которым было значительно тяжелее.

А потом вдалеке заиграли рожки, и штурмующие начали откатываться назад, за телеги, прерывая только начавшийся штурм. В принципе я их понимал – сам видел, чем бы всё закончилось, прояви они настойчивость. Ещё большой свалкой, в которой бойцы обычно глупо гибнут от случайных ударов и попаданий союзных лучников, от падений с обрыва и просто под ногами дерущихся. Конечно, в таком месте иного боя быть и не могло, но завтра утром и нас уже здесь не будет – свою задачу мы выполнили.

Убитых оказалось немного. Большинство пострадавших – что с одной, что с другой стороны – получили ранения. Несколько десятков восставших погибли от наших стрел. Ещё три десятка наших умерли во время первых сшибок с тяжеловооружённым противником. На этом жертвы закончились. Раненых за вечер удалось поставить на ноги. Трупы сложили на телеги, добавили под телеги дров, а ночью мы тихо покинули лагерь. Последними уходить предстояло троим разведчикам, которые должны были под утро запалить погребальный костёр.

Глава 19

Костёр заполыхал раньше — ещё ночью. Оказалось, что под прикрытием темноты восставшие предприняли новый штурм. И чтобы не дать им пройти, разведчики подожгли баррикаду и отступили. А мы уже почти бегом двигались в сторону переправы через Малую Аирену, надеясь успеть к тому времени, когда туда на кирри доберутся наши противники. Каменный мост через быструю, холодную и глубокую горную реку можно было легко перегородить как телегами, которые должны были нас там ожидать, так и просто брёвнами.

Однако погони не было. Разведчики донесли, что преследователи не стали спешить — и остались на тракте даже после того, как догорели телеги. За мостом тракт разветвлялся: одна дорога уходила на юго-запад к Тури, а другая – прямо к Мобану. Когда-то это был оживлённый торговый перекрёсток, но теперь об этом напоминали лишь руины строений, разваленный частокол и следы колёс.

Мы продолжили свой спешный марш и шли без остановок до самого вечера. Переночевали у разрушенной деревушки, где сохранился колодец, а к вечеру следующего дня достигли лагеря войск Форта Ааори, разбитого неподалёку от Мобана.

Город за стенами сильно изменился. Предместья перестали существовать. Трущобы нелюдей были выжжены и разрушены, как после нашествия. Стояли только башня сари и два форта. Однако и там, похоже, не было гарнизона. Что было крайне странно, поскольку в городе сейчас должны были находиться и мобанские войска, и армия Виора. Настроения в общем лагере тоже были странные и весьма противоречивые. С одной стороны, люди ждали решающего сражения, с другой — многие выглядели подавленно. И я отправился выяснять, что случилось, к тем, кто всегда отвечал на сложные вопросы. К имперским мудрецам.

– А, вы прибыли! – поприветствовал меня Соксон. – Все живы-здоровы?

– Живы все, а насчёт «здоровы» есть нюансы… — ответил я. — Но умирать пока не собираемся!

– А зря! – мрачно заметил Ксарг. — Возможно, придётся.

— Да уж… Видишь ли, с союзниками нехорошо получилось… – кивнул Соксон.

— А если поподробнее? – спросил я. – Виор и Мобан не собрали войска?

— Да всё они собрали… -- отмахнулся Ксарг. – Они просто не собираются покидать город, а нас пускать за стены. Так и сказали эрам: мол, сами сначала сражайтесь, а потом мы присоединимся.

– Они не выйдут… – кивнул я. – Будут ждать, пока мы все не поляжем.

– Вот и я так думаю, – кивнул Ксарг. – Но эры верят, что выйдут…

– Все эры?

– Да не все, конечно! – успокоил меня Соксон. – Но многие, в том числе и Ненари. Они даже с Энари перестали разговаривать: тот тоже не верит, что вам помогут. А нас просто к штабу не подпускают…

– Безумие какое-то… Неужели даже не рассматривают возможность отступить?

– Нет, готовятся к битве… – грустно усмехнулся Соксон.

– А вы?

– Завтра мы покинем лагерь, Шрам, и уйдём в имперский посёлок. Если что-то…

Ксарг запнулся, но ему на помощь пришёл Соксон:

– Если всё обернётся плохо – отходи туда. Прикроем ваше возвращение в Форт. А может, и сами туда попытаемся уйти…

– Проклятье! – только и смог сказать я.

Можно было возмущаться… Можно было прорываться к эрам и требовать… Можно было… Но я устал – безумно устал от того, что вокруг происходит непонятно что. Я устал от того, что, казалось бы, достаточно мудрые и здравомыслящие люди вдруг начали совершать странные поступки. Ещё несколько лет назад я не поверил бы, что такое может произойти. Однако всё происходило прямо у меня на глазах, заставляя выкручиваться из последних сил.

Я не пошёл спорить. Я пошёл к своему отряду, собрал всех тех, кто был со мной с самого начала – и объяснил, что происходит. Я приказал готовиться к битве, но сам признал, что этот бой для нас может стать последним.

– Если ты считаешь, что нам не помогут, и мы проиграем, то почему ты не готовишься к поражению? – в воцарившейся тишине спросила Пятнашка, глядя мне прямо в глаза. – Милый, а ты сам ещё не поддался тому безумию, что охватило Мобан и наше командование?

Я открыл рот, но возразить мне было нечего.

– Это будет дезертирство…

– Шрам, плевать! – поддержал Пятнашку Нож. – Ещё поди докажи в этой ситуации дезертирство! Если вообще будет, кому доказывать…

– Что тебе сказали мудрецы? Что нам делать, если мы проиграем? – спросил Пузо.

– Сказали отходить к имперскому посёлку, – ответил я.

– Вот и будем отходить туда! – кивнул Нож. – Ты против?

– Нет, но…

– Шрам! Знаешь что? Шёл бы ты отдохнуть, – посоветовал Эр-нори. – А завтра на свежую голову всё ещё раз обдумаешь… И мы тоже. Может, найдём решение… Несколько дней у нас в любом случае есть.

И он оказался прав: утром я уже воспринимал всё гораздо легче. Да, если союзники не покинут Мобан, нас не ждёт ничего хорошего. Но поражение в битве – ещё не конец войны. И если уж нас ждёт поражение, то надо к нему подготовиться. Бунт моих ветеранов подействовал на меня отрезвляюще. Когда я проснулся, первой моей мыслью было сняться и уйти сразу, вместе с Ксаргом. Однако через несколько минут я эту мысль отбросил. Пятнашка всё утро поглядывала на меня с подозрением, но я уже пришёл в себя. И когда меня вызвали в шатёр эры Заны, я был практически в полном порядке.

– Ну что ж, ребята! – эра начала сразу, как только вошли последние лори. – Нам определили место в строю. Пока неясно, с какими силами нам придётся столкнуться… И как поведут себя наши союзники…

– Как дерьмо! – хмуро заметил Скас.

– Скас! – эра с возмущением уставилась на него.

– Что? Зана, давай не будем строить из себя восторженных придурков и объясним всё, как есть, а?

– Скас… – эра тяжело вздохнула. – Раз ты такой умный, может, сам проведёшь это совещание? Хотя по-хорошему тебя бы связать и пристроить где-нибудь в теньке!

– Ну свяжи и пристрой! – усмехнулся лори. – Тебе можно…

Эра какое-то время молча смотрела на Скаса, а потом устало махнула рукой и опустилась на стул.

– Ладно… – проговорила она. – Дорогие мои… Наше великолепное командование всё ещё надеется на порядочность мобанцев и виорцев.

Среди собравшихся лори прокатились смешки.

– И я думаю, что это смешно… – кивнула эра. – А потому смотрим вот на этот план и думаем, что теперь делать. Кстати, мы вот тут – на правом фланге.

План был неплох. Армию собирались расположить лицом на северо-восток, прикрыв левый фланг обрывистым берегом моря и башней сари. Позиции были уже заготовлены. На башне собирались разместить стрелков и мудрецов. На центр я не смотрел – там наверняка всё хорошо – и рассматривал только наши позиции. А нам предстояло всеми правдами и неправдами сдерживать восставших, которые попытаются зайти в тыл… Поэтому все четыре тысячи бойцов эры Заны и расположили там, на холме, поросшим лесом – откуда было удобно делать вылазки и стрелять по противнику. Деревья должны были прикрыть нас от ответного обстрела.

– Всё это, – Скас указал на план, – хорошо только в одном случае… Если защитники города всё-таки выйдут за стены и ударят во фланг восставшим! В любом другом случае нам конец… Сами понимаете… Тем более, все всадники переходят в распоряжение эра Зола. Так что остаётся у нас чуть меньше трёх тысяч человек.

– Если на нас навалятся, мы фланг не удержим, – заметил лори, которого, как я помнил, звали Иган.

– А надо удержать! – строго оборвала его эра. – Вот и думайте: как?

– Давайте подступы окопаем, – предложил я. – Рвы там, колья, мудрые ловушки…

– И сколько ты всё это делать будешь? – скептически поинтересовался Скас. – Враг-то уже на подступах!

– Ну для мудрых ловушек много времени не надо, – я пожал плечами. – Ещё бы лучников побольше…

– А давайте не рвы копать, а просто засеки сделаем, как северяне? – предложил другой лори.

– Это как это, Ма-лас?

– Рубим по краям рощи деревья – валим линией и так и оставляем. Будет такой бурелом, через который пока переберёшься, успеешь устать. Кирри там тоже не пройдут, так что чем не защита? С пешими мы справимся.

– Тогда уж надо на деревьях и площадки для стрелков делать… – заметил Гун-нор.

– Если сделаете, будет неплохо! – проворчал один из двух сотников, командовавший охотниками аори.

Их передали под командование Заны прямо перед началом похода. Охотников звали Ле-ис и Берх, и в их подчинении было почти три сотни лучников – не чета моим. Луки были тугие, мощные, дальнобойные… Я как-то попробовал такой натянуть – и даже сумел, но трясло меня так, что о прицельной стрельбе и речи не шло.

– Вот сами и сделаете! – сказала Зана. – Так и так всем деревья рубить…

– И сделаем! И даже с запасом, чтобы и бойцов Шрама с их детскими луками разместить.

– Вот и хорошо… Ладно… – эра устало потёрла виски. – Ещё предложения?

– Надо бы в рощу телег загнать. Чтобы там госпиталь сделать, – заметил я. – Может, и кавалей туда взять, чтобы было с чем уходить?

– Хочешь обоз с собой в рощу утащить? – усмехнулся Скас.

– Хочу! Особенно на тот случай, если всё плохо обернётся, – ответил я.

– Обоз утащим… – согласилась со мной эра. – Я тоже не хочу с командованием его оставлять. Что ещё?

Предложений было ещё много. За пару часов обсуждения решено было превратить рощу в своеобразный форт, в котором нам придётся обороняться. Ещё через пару часов в расположение нашего отряда вернулся обоз, а к середине дня мы выдвинулись на место, где нам предстояло принять бой.

Поросший смешанным лесом холм был почти идеально круглым. Лес на вершине был светлый – и хорошо просматривался, но росшие по краям заросли кустов должны были надёжно укрыть бойцов. Работали мы не покладая рук. Даже ночью не утихал стук топоров и молотков. Высокие хвойные деревья валили в линию, делая засеку, а на разлапистых лиственных гигантах сооружались площадки для лучников. Перед засекой и вокруг обоза вкапывались заострённые колья.

Утром уже весь лагерь войска ааори принялся расползаться в линию. Всадники занимали позицию за будущим строем – они должны были прикрывать тыл войска. К югу от нашего холма расположился отряд из пяти сотен копейщиков-новобранцев. Им тоже предстояло сдерживать врага в случае обхода – и дать перестроиться центральным отрядам. Группы вэри и нори вырубали все деревья в округе, до которых могли дотянуться, пуская их на колья и заграждения. Нам с трудом удалось отстоять свой собственный холм.

Мы же укреплялись на порядок лучше… И успели доделать работу до того момента, когда к вечеру появились восставшие. Сначала передовые отряды на кирри – а потом всё больше и больше пехоты и телег обоза. Армия затапливала пространство между плато и равниной, образовавшейся на месте трущоб нелюдей. Лагерь всё рос и рос – и, казалось, не будет этому ни конца, ни края. Новые костры зажигались даже в ночи.

Весь следующий день мы ждали, как поступят враги. Будь я на их месте, то просто постарался бы сменить позицию – чтобы не оставлять на фланге Мобан с его армией. Но Вспомнивший, кажется, вознамерился показать нам свою смелость и удаль. Наплевав на всё, враги стали готовиться к атаке «в лоб».

На первый взгляд Вспомнивший вывел на поле боя почти всю свою армию – семьдесят-восемьдесят тысяч человек. Издалека сложно было разглядеть подробности, но вооружением бойцы не блистали. Вот только при таком их количестве это было уже неважно... Против наших тридцати тысяч человек сейчас встало вдвое большее число врагов. Если бы ещё была помощь от Мобана… но ворота города оставались закрыты.

А утром следующего дня начался бой. Бесконечные ряды, прикрывшись щитами, шли на наши укреплённые позиции, выныривая из утреннего тумана. Вдалеке, где-то у башни сари, уже мелькали вспышки, слышался звон оружия и крики. К нашему холму приближались несколько тысяч восставших. Как только они подошли достаточно близко, охотники и девушки из моего отряда засыпали их стрелами, но обстрел лишь замедлил их продвижение.

Восставшие стреляли в ответ, но кроны деревьев и ветви, а также укрытия на площадках, защищали наших стрелков. В сторону нашего холма всё быстрее и быстрее подтягивались несколько отрядов с большими щитами и топорами. За ними тянулись копейщики и лучники. Когда враги продрались через опушку, наткнувшись на засеку, они не растерялись – а просто полезли над завалом и под ним, где их уже встречали бойцы.

Наблюдая за ходом сражения, я не сразу обратил внимания на звуки грома. И внезапно брызнувший щепками ствол стал для меня полной неожиданностью. Снова гром – и в этот раз я уже успел заметить что-то серое, промелькнувшее в воздухе и влетевшее в засеку. Дерево брызнуло во все стороны, заставляя бойцов пригнуться и прикрыться щитами.

– Что за…

– Что это?

– Ложись!

Кто из бойцов крикнул: «Ложись!» – и почему большая часть ааори выполнила приказ, я не знал. Однако я оказался на земле раньше, чем понял, что происходит. И я был одним из тех немногих, кто мог это понять. Нас обстреливали! Снаряд, что разметал часть засеки, лежал совсем недалеко – половинка каменного шара, ещё горячая после соприкосновения с деревом. Ядро! Сидевший во мне Катуавр тревожно заворчал.

– Закрыть прорыв! – заорал я, вскакивая на ноги. – Держаться за деревьями! Нас обстреливают камнями! Поставьте щиты!

Секунды замешательства дорого стоили моему отряду: несколько убитых, десяток раненых, прорвавшиеся за засеку враги… Стоявшие в резерве бойцы Ножа успели остановить прорыв, но в широкую щель продолжали напирать.

– Держать линию! – я уже почти орал, перекидывая щит из-за спины и вытаскивая из ножен меч. – Держать!

Свистнувшее ядро сбило щепки со ствола под площадкой для лучников, где были девушки из нашего отряда – и одна из них с криком полетела на землю. В толпу врагов ударили мудростью, сжигая несколько человек заживо, а со стороны противника прилетело ещё одно ядро, снося сразу пять человек, прикрывавших пролом в засеке. Однако над рощицей уже воздвигался щит мудрости, прикрывая нас от обстрела – и следующие ядра бессильно упали, не долетев до цели.

Я огляделся и увидел Кри-ану с Зенкой, которые стояли, напряжённо глядя вверх. Щит, похоже, был их совместной работой. Я бросился к ним – и, как оказалось, вовремя. Со стороны соседнего отряда к нам приближались несколько восставших. И нацелились они явно на девушек, определив, что именно они мешают обстрелу. Все мои бойцы сейчас держали оборону у засеки. Встречать противника пришлось мне – при поддержке лучниц на деревьях.

Я бил мудростью, стараясь зацепить как можно больше врагов. За несколько минут я отправил пятерых истекать кровью на ковре из листьев и хвои. Ещё троих связали боем подскочившие бойцы Пуза, но оставалось ещё двое. Первого я встретил встречным ударом щита в щит. Он, видимо, рассчитывал опрокинуть меня массой, но вместо этого будто налетел на каменную стену. Я рассчитывал не только на свои силы и вес – но и вовремя пущенную в свой щит воздушную волну.

Второй попытался обогнуть меня справа, но не смог отбить удар – и повалился на землю, когда наконечник меча чиркнул по незащищённой части ноги. В следующую секунду пришлось встречать уже опомнившегося первого врага, принимая на щит удар топора. В ответ я совершенно не благородно проткнул его ледышкой – и сразу же накинулся на второго, который уже поднимался. До Кри-аны с Зенкой оставалось не больше десяти шагов.

Прорыв удалось остановить, снова сместив бой на линию засеки. Я успел даже подняться на площадку для лучников и посмотреть, что происходит слева от нас. Там, до самого моря, восставшие яростно рубились с ааори из Форта. Где-то строй ещё держался, а где-то наши уже бились, перемешавшись с врагами. Почти повсюду другим взглядом были видные мудрые щиты. Обстрел восставшие прекратили, но орудия, что они использовали, я увидеть успел. Я помнил, что это такое… Пушки… Пусть не такие изящные и хищные, как на кораблях Катуавра, но оттого не менее смертоносные.

Снизу мои бойцы оттаскивали раненых, и часть девушек перестала стрелять, занявшись перевязкой. Спустившись, я подозвал Пятнашку.

– Берите раненых и тащите их в центр. Под телеги! – приказал я.

– Выделишь людей? – спросила она.

– Извини, в этот раз самостоятельно… – я покачал головой. – Справитесь?

– Справимся! – кивнула она, закусив губу.

Я снова огляделся. Справа от меня Пузо и Суч с сотней бойцов и тремя десятками копейщиков Одноглазого пока что успешно держали наскоки врага. Сам Одноглазый, с пятью оставшимися десятками, и Нож, с шестью, удерживали дыру в засеке. Слева в едином строю бились десятки Эр-нори, Лысого и Хмура. На самом краю рощи соседний с нами в построении отряд пытался удержать натиск копейщиков восставших. И всё же большую часть врагов на фланге оттягивали на себя мои отряды.

То ли мы перестарались с укреплением, то ли противник готовил обход, но выбить нас пытались всеми правдами и неправдами.

– Кирри! – я подозвал разведчика. – Всех своих на защиту Кри-аны! Пока они держат щит, не давайте никому к ним подойти.

Тот кивнул, подзывая своих бойцов, а я, наконец, смог оставить девушек и подобраться к месту прорыва. Деревья сдвинулись внутрь, расцепившись, и образовали широкий проход, который надо было закрыть. Поймав нескольких бойцов, я приказал срубить дерево неподалёку так, чтобы оно упало прямо в разрыв.

Вдалеке заиграли рога, но что происходит, я увидеть не мог. За рощей послышался топот копыт – в атаку пошли всадники эра Зола. Поднявшись на площадку для лучников, я снова осмотрелся. Восставшие смогли продавить строй и оттеснить бойцов от башни сари, но далось им это тяжело. С башни летели стрелы и мудрости, выкашивая всех, кто оказывался под стенами. Центр войска тоже прогнулся в сторону берега. Очень скоро, если всё так и будет продолжаться, строй прорвут в нескольких местах – и мы окажемся отрезаны на своём фланге от основного войска.

Я никак не мог понять, куда отправились всадники – деревья скрывали от меня то, что происходило на другой стороне холма. И только вестовой от эры «порадовал» меня новостями.

– С востока пришло ещё войско. Пятнадцать тысяч человек. Нас почти окружили… – сообщил он. – Мы отправили сообщение командованию в башню сари.

– Не прорвутся… – кивнул я. – Готовимся к круговой?

– Не знаю. Пока тебе приказали ещё сильнее растянуть своих на восток…

Вестового прервал треск дерева, и высокий ствол под крики и ругательства рухнул на образовавшийся в засеке проход. Мои бойцы успели отскочить, а вот противникам повезло меньше. Десяток человек придавило мощными ветвями.

– На сколько надо растянуть строй? – спросил я.

– Шагов на триста, – снова посмотрев на засеку, вестовой развернулся и помчался куда-то в центр рощи.

В обед восставшие ненадолго отступили, выведя вперёд свежие силы. К тому времени большая часть соседних отрядов уже перешла под командование эры Заны. Эр, командовавший соседними отрядами со стороны моря, погиб, а его бойцы ушли в рощу. Основная часть войска была прижата к берегу, и если бы не всадники эра Зола, то их бы уже начали сбрасывать в море.

Во второй половине дня на наш холм насели всерьёз. Мне пришлось помогать Зенке и Кри-ане держать щит, лишь изредка отвлекаясь на сообщения вестовых. Линию засеки врагам прорвать не удалось, но мой отряд уже уменьшился на четверть. Большинство были ранены, но у меня просто не хватило бы сил поднять их на ноги. В центре рощи их грузили на телеги обоза. Все девушки уже были там, а на площадках лучников теперь оставались только охотники.

Подошедшее с востока войско попыталось под вечер окружить холм – но снова столкнулось с всадниками эра Зола и отступило. Но всегда кто-то сдаётся первым… У кого в бывшем центре войска не хватило смелости стоять до конца? Это так и осталось для меня тайной. Однако не успел эр Зол развернуть наездников, как охотники принялись кричать то, что я боялся услышать:

– Бегут! Они бегут!

Несмотря на усталость, я мгновенно оказался рядом с ближайшей площадкой для лучников. По канату я почти взлетел, не обращая внимания на тяжесть брони. Часть войска Форта Ааори действительно бежала. Часть – отходила на юг, стараясь сохранить строй. Однако накатывающее море врагов грозило захлестнуть и тех, кто в панике бежал вдоль берега, и тех, кто ещё держался…

Сотрясая землю, от холма в сторону берега решительно устремилась лавина всадников – эр Зол пытался в последний момент прикрыть отступающих. А из башни сари в сторону восставших потёк зеленоватый туман. Так же, как во время нашествия, он растекался по земле и убивал всех, кто не успел убраться с пути. А в тумане, в последних лучах заката, начинали шевелиться те, кто должен был ещё лежать без движения…

Последний довод мудрецов – поднять нежить… Ускорить то, что и так случилось бы в ближайшие дни, посеять хаос в рядах противника, вселить страх в сердца врага. Крики позади, грохот копыт и шипение остановили даже тех, кто приступом шёл на наш холм… И в этот самый момент в глубине рощи тревожно завыл рог – приказывая нам отступать.

Мои бойцы побежали раньше, чем я успел открыть рот. Скатившись с дерева, я оказался среди толпы, которая уже готова была запаниковать.

– Строй! Всем в строй! В круг! – надрывался я и слышал, как вторили неподалёку ветераны. – Копейщиков на первый ряд! Мечи и топоры – на подхвате! Бегом!

Нескольких замешкавшихся бойцов я даже приложил по шлемам – но порядок был восстановлен. Бойцы стягивались в единый кулак, отступая от засеки, где уже разгорался новый бой. Там поднималась нежить, кидаясь на восставших.

– Отступаем! На юг! – голос эры Заны доносился из внезапно наваливавшейся на мир темноты. – Прорываемся к имперскому посёлку!

Оказавшись рядом со своими телегами, мы буквально покидали туда тех раненых, кто ещё лежал на земле. С обиженным рёвом кавали потянули свою ношу и сдвинулись с места. Навалившиеся сзади бойцы помогали вытолкать телеги на опушку. Бойцы Ножа, Пуза, Суча и Хмура прикрывали их со всех сторон. То тут, то там из темноты выныривали обезумевшие от крови и человеческого присутствия низшие. Но бойцы не давали им подобраться к телегам.

Заминка вышла только у засеки, где кто-то успел растащить брёвна – но проход был слишком узким, чтобы протиснулись все. Толкаясь плечами с бойцами других отрядов, мы вытянулись к опушке, с треском проломили кусты и начали спускаться с холма. В темноте со всех сторон неслись крики, звуки ударов, звон, ругань и топот копыт. В идущий рядом отряд с проклятиями врезался десяток наших же всадников.

Однако главное – восставшие на нас не налетали, занятые истреблением неживых. С севера тоже неслись звуки рога и били в гонг. На фоне костров во вражеском лагере мелькали какие-то тени. Слева, со стороны моря, были видны фигуры бегущих на юг бойцов. А позади, за спиной, горела башня сари, звучал гром выстрелов и грохот камней.

Мы шли и шли вперёд. Лишь иногда в темноте зажигались мудрые искорки, подсвечивая дорогу. Рядом шли другие люди, а впереди порой раздавались голоса. По небу медленно ползли холодные блёстки звёзд. Когда в середине ночи стало достаточно светло, чтобы оглядеться, я увидел ползущие среди полей и заброшенных селений отряды разбитого войска. Под утро снова стало темно – хоть глаз выколи. Вдалеке прогрохотали копыта – видимо, отступали всадники эра Зола.

В предутренних сумерках я заметил пустое село, окружённое частоколом, и приказал свернуть туда.

– Занимаем дома. У нас пять часов отдыха, – приказал я, взобравшись на телегу. – Дежурим по часу у частокола! Посты проверяю сначала я, потом Нож, потом Лысый, потом Суч. Пятнашка, на тебе утро…

– Ладно, милый, – тихо сказала она почти у меня над ухом. – Утро моё…

Обернувшись, я встретился с ней взглядом. И, несмотря на усталость, было в нём что-то такое, что заставило меня улыбнуться. Мы всё-таки смогли выбраться. И теперь где-то впереди ещё маячила надежда…

Село на краткое время наполнилось грохотом и треском. Бойцы выбрасывали немногочисленную мебель из домов, освобождая пространство для сна. Многие укладывались прямо во дворах – под стенами, под телегами и на телегах. Те, в ком нашлись силы, встали на стражу у ворот и частокола, высунув только головы. Это был очень долгий час, но я ходил и проверял, чтобы никто не уснул. Светало… Восток окрасился алым… Прикинув, что времени прошло достаточно, я отпустил дежурных за сменщиками, а сам пошёл искать Ножа, который как специально спрятался так, что я потратил на его поиски десять драгоценных минут. И, наконец, найдя себе местечко, я закрыл глаза и провалился в глубокий сон.

Глава 20

«Мусорный ветер, дым из трубы», — строчки всплыли в голове сами собой. Мутная песня, но она как нельзя лучше подходила под открывшийся пейзаж. Где-то там, в политике, нарастали перемены, а Андрей Александрович, так и не привыкший к отчеству, смотрел, как по серому снегу ветер мотает пакет-майку в свете мигающего фонаря. Он грустно шуршал — то накидываясь на завалы снега у тротуара, то прижимаясь к асфальту и тревожа выцветшие бычки.

Андрей познакомился с Леной несколько недель назад. Замужняя дура, проводившая свободные вечера пятницы в сомнительной компании коллег и подружек. Сколько измен было на ней? Сколько раз она уже ставила свою семью на грань развала? Но Андрей всегда был осторожен… Сначала дождался, когда о нём забудет и Лена, и её окружение – а потом решился восстановить справедливость.

Он корил себя за то, что поддался на уговоры шефа и тогда пошёл в это кафе. Зачем? Выпить? Так он не пил уже несколько лет. Отдохнуть в хорошей компании? Его шеф был самоуверенным моральным уродом, за неделю до того вынудившим забеременевшую сотрудницу уволиться по собственному желанию. Девочка вылетела из кабинета в слезах и соплях… И какая тут хорошая компания, если тебе человек противен?

Ну да, противен, но оклад… Оклад! Ради таких денег Андрей готов был потерпеть неприятное общество. Однако он всегда был готов к тому, что и сам полетит с должности — стоит лишь однажды в чём-то провиниться перед шефом. Ну или просто не показать ожидаемых результатов по продажам. Но пока что он работал, получал деньги – и терпел шефа.

На какое-то время жажда крови оставила Андрея. Но эти чёртовы посиделки будто перевернули в нём что-то… Лена – красивая, умная, образованная. И замужняя. Она сразу приметила его шефа и принялась клеиться. И вечером куда-то отправилась с ним на такси. И несколько месяцев Андрей только и слышал от шефа, что про неё. Он знал, куда она ходит, знал, когда отправляется домой, чем дышит и что любит. Он всё про неё знал.

В тот день, когда Андрей очнулся в квартире матери с окровавленным ножом, он стал другим. Женские измены и пьянство – всё это стало для него синонимом боли и страданий. «Пока проклятые шлюхи веселятся – где-то рушатся жизни, ломаются судьбы, теряются семьи!» — думал он. И он мог это прекратить. Он теперь знал как!

Раз в два месяца он выходил на охоту. Ходил по городу, заходил в кафе и бары, околачивался у входов в клубы, изображая модного мальчика. Иногда его поиски длились всего пару дней, а иногда неделю и больше. Но рано или поздно всегда находилась Та, Которая Ломает Жизнь. И тогда он начинал искать, как к ней подобраться. И находил… каждый раз. Один удар ножом, вытащить кошелек — и исчезнуть.

Но камеры наружного наблюдения, которые всё чаще оказывались над входами в увеселительные заведения – это был неучтённый фактор. Однажды он чуть не стоил ему свободы. Лишь чудом, отвлёкшись на вызов, наряд не стал задерживать подвыпившего мужчину с женским кошельком в кармане. Нашли бы при обыске – и всё бы вскрылось. Да даже если бы не задержали, а просто проверили документы — это уже был бы провал. Два года назад, вот такой же холодной ночью, его почти поймали. Как он шёл в темноте за женщиной, потом даже в «Дежурной части» показали.

И тогда он решил остановиться. Сменил работу, взял себя в руки, и карьера пошла в гору. Если бы не тот вечер! Если бы не эта история!.. Сейчас бы он сидел дома, включив на видаке какой-нибудь фильм, а не дрожал бы на ветру, дожидаясь жертву. Но справедливость устанавливается кровью! Только так.

Дверь кафе распахнулась, и Андрей сделал шаг назад — глубже в тень арки. Краем глаза он продолжал наблюдать за тем, что происходит. На крыльце полуподвального бара появились две девушки – Лена с лучшей подругой. Они достали длинные тонкие сигареты и закурили.

— Лен, может такси?

– Да ну, только деньги тратить.

– Ты всегда так говоришь!

— Всегда, когда ходим в этот бар, -- Лена слегка покачнулась. – А до метро совсем чуть-чуть…

– Да ты на ногах не стоишь! – воскликнула подруга.

– Стою-стою! Ещё как! Ты же меня знаешь! Всё, Ритуль, пойду… А ты тут время не теряй!

– Ладно.

Лена зашагала прочь, пошатываясь на высоких каблуках, прошла мимо шуршащего пакета и покинула круг света от фонаря. Её подруга все ещё смотрела ей вслед. Андрей, чертыхнувшись про себя, тихо прошёл во двор, чтобы выйти через арку за углом – в тихий переулок, где по ночам никогда не бывает людей. Среди заставленных иномарками тротуаров жизнь закипит только через пять часов, когда местные работники выйдут прогреть моторы, чтобы заработать на новые авто, а дворник начнёт убирать снег. Ну а сейчас… Дорогие стеклопакеты окон в окрестных домах оставят без ответа тихий вскрик жертвы, когда перед ней возникнет тень – и блеснувший нож вонзится в сердце.

А потом он прогуляется пешком до своей машины, повернёт ключ, запуская мотор, и поедет домой. Никто никогда не свяжет смерть девушки с ним. Никто и никогда…


Сны всегда приходили ко мне невовремя. Особенно вот эти, про прошлые жизни… Однако в этот раз я проснулся в тот момент, когда с улицы уже доносились запахи еды и слышался голос Пятнашки. Выпутавшись из одеяла, скатав его и закинув в мешок, я пробрался между спящими бойцами и вышел из дома.

Мышцы на ногах и на руках болели, а голова слегка кружилась от недосыпа. Сейчас бы по-хорошему поспать ещё часок… Но солнце уже поднималось в небе, выпаривая росу на траве. Утренний туман лениво шевелился под порывами ветра с моря.

– Ты проснулся? – удивилась Пятнашка. – Что-то рано… Я сама недавно встала.

– Да я бы и сейчас всех поднял и погнал на юг… – признался я. – Нет ничего глупее, чем уйти от врага, а потом дать ему поймать себя, потому что спать захотелось.

– Шрам, думаешь, они будут за нами гнаться? – спросила девушка.

– Будут. Точно тебе говорю, – мрачно пообещал я и приобнял её за плечи. – Но мы опять уйдём.

– За ночь трое умерли… – неожиданно проговорила Пятнашка, прижимаясь ко мне.

– Ещё неизвестно, скольких мы там оставили… – ночью я мог попытаться спасти раненых, но сил на это у меня уже не было. Обняв девушку, я постарался сменить тему. – Разберёмся. Сколько ещё времени? Когда поднимаемся?

– Через полчаса, не раньше.

– Ладно, тогда пойду посты обойду. Узнаю, что и как.

Оказалось, что в этом месте, кроме нас, на ночёвку устроился отряд Игана. Они выбрали рощицу неподалёку и спали прямо на земле. Из неполных трёх сотен человек – ушли только двести. Точнее дозорные не сосчитали. А ведь мы были под защитой рощи и мудрых щитов. Страшно было представить, сколько потеряли отряды в центре построения.

Потери в моём отряде были большими – но значительно меньше, чем я боялся. Из старичков мы лишились Холода, Глухаря и Бе-лиона. Может быть, они и потерялись в пути, как надеялись их командиры и подчинённые, но я не слишком в это верил. В ночи мы все шли плотной группой, оберегая телеги с ранеными и припасами. А ребята они были выносливые – на ходу упасть не должны были. Кроме того, погибло шестьдесят восемь новичков. Особенно неприятно было слышать про нескольких девушек, которых мы не смогли уберечь. Их снесло с площадки для лучников, когда в неё попало ядро. Все разбились при падении насмерть – только одной повезло выжить с кучей переломов. В телегах было больше сотни раненых, которые не могли даже подняться. А ещё столько же пока не смогли бы идти с нужной скоростью…

Тех, кого удалось – я поднял, пока бойцы просыпались и собирались в дорогу. Остальных собирался лечить на ходу. Завидев наши приготовления, заспешили и подчинённые Игана. Кирри со своими разведчиками верхом ускакали на север – проверить, нет ли поблизости погони, а мы выдвинулись по дороге в Тури на юг. Жаль, вскоре нам предстояло сойти с неё и двигаться по бездорожью.

Собственно, кирри у нас осталось немного – только на разведчиков, и ещё парочку мы вели в поводу. Остальные разбежались во время бегства из рощи, и никто их тогда не стал ловить. Не до того было… Где сейчас находятся остальные беглецы-ааори – я тоже не знал. Но надеялся, что все выжившие подчинённые эры Заны двигаются с нами в одном направлении.

Пока мы шли по тракту, неподалёку мелькали разрозненные отряды. В основном, шли десятками, изредка попадались и группы побольше. Многие молча присоединялись к нам, растягиваясь на ходу в длинную змею. Днём мы сделали привал – и поделились запасами провизии с теми, кто потерял обоз и припасы. Предупредили всех, что уходим в имперский посёлок, но возражений не последовало. Уставшим бойцам было уже всё равно куда идти. Лишь бы подальше от врага...

Ближе к вечеру нас нагнал Кирри с нерадостными новостями. Всё тот же верховой отряд, что преследовал нас на пути к Мобану, теперь пытался выловить остатки нашего войска. Самых ленивых или обессилевших уже поймали. Если бы не всадники эра Зола, которые так и продолжали прикрывать отступающих, мы бы тоже с ними уже встретились. Однако в открытый верховой бой преследователи вступать пока боялись.

До темноты мы добрались до перекрёстка, где дорога пересекалась с торговым трактом, идущим к Тури от переправы через Аирену. Дальше предстояло идти напрямик – поскольку тракт шёл на юго-запад, а нам нужно было уходить на юго-восток. Многие из тех, кто присоединились к нам в пути, просили устроить здесь привал, но я отказался. Удивительно, но все бойцы молча приняли моё решение и продолжили путь.

Уже в темноте мы устроились на ночёвку – и так же в темноте покинули лагерь, снова шагая к своей цели. Припасы в обозе стремительно таяли. За то время, пока мы шли по дороге, количество людей выросло почти до двух тысяч человек – и почти все они были без запасов еды. Войсковой обоз так и остался в башне сари, где его укрыли перед началом сражения. Хохо утверждал, что еды хватит не больше, чем на неделю, но к этому времени я уже рассчитывал добраться хоть куда-нибудь.

Судя по тому, что на следующий день рассказал Кирри, преследователи выбрали своей целью именно нас– и продолжали идти по следу. Вот только всадники эра Зола ушли в Тури и теперь не могли нас прикрыть. Однако вечером того же дня ситуация изменилась: мы наконец догнали тех, кого потеряли при отступлении – отряды эры Заны. Лагерь они разбили на острове посреди болота, из которого брала своё начало речка, впадающая в море рядом с Тури.

До берега мы добрались грязные от пяток до макушки. Но при этом очень счастливые, что, наконец, нашли своих. Уже вечером мне пришлось отчитываться перед эрой и другими лори. Новости про преследователей вызвали беспокойство среди собравшихся.

– Сколько их, Шрам? – нетерпеливо спросила эра.

– Мои разведчики говорят о нескольких тысячах. Но не больше шести… – ответил я. – К сожалению, все верхом. До этого они побаивались быстро идти – их всадники эра Зола беспокоили, но теперь сдерживаться не будут.

– Уходить надо… – заметил один из лори.

– Пешком от кирри? – удивился Ма-лас. – Ну давай, Ти-но, попробуй!

– А ну тихо! – прикрикнула эра. – У нас сейчас хорошая позиция, чтобы принять бой…

– Это если они сейчас в бой полезут, – возразил Скас. – А если будут ждать подхода основных сил?

– Сколько ты с собой привёл, Шрам? – спросила эра.

– Почти две тысячи, – ответил я. – Большей частью, прибившиеся по дороге.

– У нас тоже таких много, – кивнул Гун-нор. – Значит, мы привели с собой почти десять тысяч человек. Это хорошо…

– Это плохо. Еда заканчивается! – буркнул Скас.

– До имперского посёлка всего три дня ходу, – заметила эра. – Еды должно хватить, а вот тащить за собой «хвост» не хочется. Ладно, попробуем через болото уйти. Оно вроде мелкое, так что утонуть не должны.

Утром продолжился изнурительный марш, похоронивший надежды на передышку. На этот раз идти пришлось по трясине – толкая телеги, помогая кавалям и тем раненым, кто шёл свои ходом. Болото было довольно широким и заросшим высокой травой. Иногда попадались рощицы невысоких деревьев на длинных корнях. На сушу удалось выбраться только к обеду. И там же объявили привал.

Загорелись костры, над лагерем поползли запахи еды – и в этот самый момент показались наши преследователи. То ли они не оценили нынешние размеры отряда, то ли решили, что мы слишком деморализованы, чтобы сопротивляться – но в бой враги кинулись сразу, попытавшись пустить кирри в галоп. И прямо перед берегом увязли – топь там была почти по грудь взрослому человеку. С нашей стороны полетели стрелы и мудрости, выбивая из сёдел замешкавшихся врагов. А я с непередаваемым удовольствием убил командира в золочёном шлеме и красном плаще…

Западня оказалась просто идеальной – мы бы и нарочно лучше не организовали. За несколько минут боя, пока отряд верховых ещё продолжал рваться к нам, несколько сотен человек было выбито из сёдел. Даже с лёгкими ранениями многие так и не смогли выбраться из ила и воды. А из зарослей камыша выходили всё новые и новые наши бойцы, желающие пострелять.

Зана организовала линию обороны прямо по краю трясины – и даже если кто-то из всадников добирался до суши, то тут же попадал под удары копий, мечей и топоров. Потеряв командование, дезориентированные враги развернули кирри и попытались уйти, но им мешали напирающие сзади, а в спину продолжали бить стрелы и мудрости.

В этом бою мне толком не пришлось командовать бойцами. Успел отдать пару приказов, а потом, как на тренировке, бил по мишеням – вымещая на преследователях всю злость и страх, что испытал перед битвой, во время неё и после отступления. Я посылал одно плетение за другим, пока вокруг просто не осталось мудрости – а потом схватился за лук. Буквально за пару часов от отряда преследователей осталась лишь пара тысяч счастливчиков, успевших скрыться за деревьями.

Правда, обед, так и оставленный в котелках, был безнадёжно испорчен. Но настроение у всех бойцов было приподнятым. После сокрушительного поражения под Мобаном я впервые увидел улыбки на лицах – вызванные столь же сокрушительной победой. Пусть нас было больше, пусть враг тоже устал, преследуя нас – но в этом бою мы обошлись совсем без жертв, в то время как преследователи потеряли несколько тысяч. И пусть природа приготовила ловушку за нас, мы всё-таки победили.

Вечером того дня мы впервые устроились на нормальную ночёвку. Хотя лагерь всё равно разбивали в темноте. Эра приказала уйти от болота как можно дальше, потому что похоронить убитых, вылавливая их из трясины, мы не смогли. Не было ни сил, ни времени. Через пару дней они наверняка поднимутся и отправятся искать добычу, но мы уже рассчитывали оказаться от них как можно дальше.

Утром нам дали поспать подольше – и, если честно, я был безумно рад, что теперь мне не надо решать, когда спать, а когда идти. Даже те несколько дней, пока приходилось догонять основные силы, меня полностью вымотали. Смотреть в обиженные, усталые, раздражённые и злые глаза бойцов и повторять им, что нельзя останавливаться – это ещё то удовольствие… Теперь же я спокойно спал в шатре, который так и проездил в обозе всё это время – и Пятнашке ещё пришлось меня будить.

На следующий день войско – а мы теперь снова были войском, а не отдельным отрядом или потерпевшими поражение беглецами – выбралось из болотистой низины и оказалось в знакомых по службе в Линге местах. Густая зелёная трава покрывала широкие луга. Вокруг, покуда хватало глаз, росли густые лиственные рощи и виднелись цветы – красные, сиреневые, синие. Иногда взгляд выхватывал остовы селений, оставшихся здесь со времён нашествия, разорившего княжество. А впереди местность спускалась всё ниже и ниже – и где-то в туманной дымке горизонта уже виднелась лента дороги на окраине освоенных имперским посёлком земель.

Впрочем, идти нам пришлось ещё два с половиной дня. На второй день показались встречающие – барон Бекс с егерями. Узнав его, я отвязал от телеги одного из незанятых разведчиками кирри и выехал навстречу, лишь немногим опередив эру Зану и Скаса.

– Шрам! Когда мудрецы сказали ждать гостей, я не поверил, что вы вырветесь! – радостно хохотнул он. – Что, поражение из поражений? Или всё не так плохо?

– Поражение из поражений! – ответил я, подъезжая. Мы оба спешились и обнялись. – Но мы живы, а значит, всё не так страшно…

– Эра! Рад приветствовать! – поздоровался барон. – Позвольте представиться – барон Бекс.

– Здравствуйте, барон, – кивнула эра. – Меня зовут Зана, а это лори Скас.

– Наслышан! – барон слегка поклонился. – Сколько вас?

– Около десяти тысяч, – ответила Зана.

– И всё? Ну тогда, Шрам, это и вправду катастрофа!

– Многие ушли в сторону Тури, – успокоил я его. – По моим расчётам, почти четыре тысячи всадников и ещё много пехоты.

– А, ну тогда ладно!.. Рад приветствовать вас в имперском посёлке. Казармы нори всех вас не вместят, но в крепости пока хватает места. И не расстраивайтесь: без поражений нельзя научиться побеждать! Хотя вам об этом лучше расскажут пехотинцы, ха-ха! Драпают они не реже, чем празднуют победу.

Глава 21

— Я выслал к Тури егерей, — проговорил граф Ленгет, дослушав рассказ эры Заны. Мы сидели в зале совещаний, где ещё недавно проводились переговоры с мобанцами. – Если они найдут ваших, то сообщат о вас. Даже десять тысяч человек — уже немалая нагрузка, но я бы пригласил их сюда.

С момента нашего прибытия прошёл день. Мы успели выспаться, отмыться и теперь решали, что делать дальше.

– Что бы вы нам предложили, граф? – хмуро спросила эра.

– Я бы на вашем месте отступил в Форт Ааори и носа оттуда не показывал, эра, – граф пожал плечами. — И формально, и на деле вы выполнили свои обязательства перед Мобаном и Виором. Не ваша вина, что они совершенно спятили и отказались выходить из города. В случае вопросов со стороны Империи я могу быть вашим свидетелем защиты.

— Это не мне решать… Пока не мне… – эра покачала головой. – Нужно найти всех эров, кто выжил в той битве и смог уйти. И только тогда можно будет принимать решение. Пока мы воюем, отступать нельзя.

— Ну, тогда стоит объединить силы и искать место, где вы сможете защищаться, несмотря на численное превосходство противника. Будь я на вашем месте — захватил бы Тури или Аанг.

– Граф, вы специально даёте такие советы? — не выдержав, возмутилась эра Зана.

– Я всего лишь говорю, как есть, эра… – граф усмехнулся. — Вы в меньшинстве, половина вашего войска находится в растерянности, а моральный дух солдат сломлен. Половина готова сражаться, но это всего десять тысяч человек! Командование пропало, врагов больше… Вся военная наука Империи говорит, что пора отступить, засесть в какую-нибудь крепость и ждать помощи.

-- А если не будет помощи? – спросила Зана. – Пока Империя придёт…

– У вас есть неприступная цитадель Форта Ааори, – граф, казалось, даже не заметил шпильку в сторону Империи. – Можете там хоть пять лет сидеть!

Я был согласен с графом: снова лезть в бой казалось мне плохой идеей. И не только потому, что не хотелось терять людей, хотя в гибели каждого своего бойца я всё ещё винил себя – а потому что я пока не видел, как можно победить. Стоит восставшим отправиться на юг, и они просто раздавят здесь всех. Разве что имперский посёлок устоит…

– В любом случае, вам стоит хотя бы узнать, чем заняты восставшие, – заметил Ленгет. – Я взял на себя смелость отправить разведчиков на север. Так что через несколько дней у нас будет информация о том, что там происходит.

– Если их поймают, вы окажетесь втянуты в эту войну, – заметила эра Зана.

– Моих лучших ребят так просто не поймаешь! – усмехнулся барон Бекс. – Не беспокойтесь, эра, они вернутся.

– Получается, мы на грани поражения в войне? – снова уточнила эра Зана.

– Ваше положение, эра, – ответил граф, – это уже и есть поражение. А теперь вам надо думать, как превратить его если не в победу, то в ничью. Но тут я вам не помощник: Империя выигрывает, проигрывает и берёт реванш. Но Империя не совершает чудес…

– Стало быть, нам нужно чудо? – уточнила эра.

– Если в такой ситуации вы всё-таки вырвете победу, это уже будет чудо, – пояснил граф Ленгет. – Я не заметил у ваших ааори навыков боя против людей, а вот восставшие уже неоднократно показывали себя неприятным противником. Неприятным, вероятно, даже для нас, имперцев. Что уж говорить про ааори и местных ополченцев…

– Не слишком высокого мнения вы о войсках княжеств! – на этот раз эра выдавила из себя улыбку.

– Войска… Это не войска – это именно ополчение, – граф отмахнулся. – Выучки, может, и побольше, чем у ааори, но не сказать, чтобы сильно. В любом случае, эра, сейчас я предлагаю вам и вашим людям отдохнуть и набраться сил. И только потом, когда прояснится ситуация с восставшими, принимать дальнейшие решения.

– Спасибо, граф! – эра поняла, что правитель посёлка уже намекает на завершение разговора и вежливо выпроваживает нас. – Так мы и поступим.

Мой отряд в казармы нори не влез. Вместе с прибившимися бойцами получалась почти полная тысяча бойцов. А я не был приближённым эры, как те же Скас и Гун-нор – поэтому рассчитывать на место внутри городских стен не мог. Мы расположились лагерем рядом с лабораторией алхимиков. Во-первых, они сами предложили использовать для размещения этот пустырь, во-вторых, так можно было всегда с ними посоветоваться.

Пока ждали новостей, мы пополняли припасы, чинили снаряжение и ставили на ноги раненых. Привычка таскать за собой собственный обоз помогла избежать совсем уж непоправимых потерь. Удалось даже сносно вооружить присоединившихся к нам бойцов. Однако на этом, собственно, хорошие новости и заканчивались. У имперцев просто-напросто не хватало на складах брони и оружия, чтобы ещё что-то докупить даже за большие деньги. Подскочили даже цены на еду – и, если бы не Ка-ра, чья эскадра стояла в порту с моими личными сбережениями на борту, отряд остался бы совсем без средств. Капитан, к слову, отправил «Бернаси» в сторону Мобана, чтобы узнать, что там происходит. Но «Фифка», «Улитка» и «Сагламад» пока были на месте.

Первые новости пришли от Тури, куда ушла немалая часть войска при отступлении. Выжило около двенадцати тысяч бойцов, командование над которыми перешло к эру Золу. В город их не пустили, что, в принципе, уже никого не удивляло. Но им повезло перехватить несколько караванов с провизией, идущих из Аанга, так что голод войскам в ближайшие несколько дней уже не грозил. Эр не требовал нашего немедленного выступления – и, напротив, интересовался, можно ли остаткам войска уйти к имперскому посёлку.

Граф отказывать не стал и даже собрал для них обоз с провизией, который моему отряду предстояло доставить к войскам. Почему моему? Потому что он был одним из самых больших – и потому что Скаса и Гун-нора, у которых подчинённых было не меньше, эра от себя отпускать не захотела. Я честно был вынужден признать, что подобное отношение мне не нравилось. Если объединённое войско ааори затыкало дыры отрядами эры Заны, то сама эра затыкала дыры моим отрядом. Хорошо, что мой отряд такой полезный, но плохо, что постоянно бегать приходится.

Утром перед нашим выступлением меня нашёл барон Бекс. Вид у него был задумчивый и немного растерянный.

– Шрам, на пару слов! – попросил он меня, отводя в сторону.

– Что-то случилось, Бекс? – спросил я, когда мы оказались чуть в стороне.

– И да, и нет… – барон неопределённо мотнул головой. – Утром вернулся один из моих егерей из тех, что отправились на север. Принёс новости…

– Из-за них ты такой задумчивый?

– Ага, из-за них… – Бекс кивнул. – В общем, восставших пока можете не опасаться, они сильно заняты… Они штурмуют Мобан.

– Кто-то уже знает? – подобрался я.

– Граф знает. Мудрецам сейчас расскажу, а потом вашу эру удивим.

– А есть чем удивить?

– Оказалось, что да… Граф попросил меня узнать, не знаешь ли ты, как можно за несколько дней пробить стены и посносить башни, не используя мудрость?

Я оглянулся на свой отряд. До конца сборов оставалось совсем немного времени.

– Догадываюсь, – признался я. – Давай-ка вместе сходим к Ксаргу и Соксону… Сейчас только своим скажу, чтобы не спешили со сборами.

Мэтры восприняли новости с интересом – и, по сути, повторили вопрос графа. Пришлось рассказывать про обстрел позиций во время битвы и упоминать о том, что видел нечто похожее в воспоминаниях про прошлые жизни.

– И как это что-то называлось? – уточнил Ксарг.

– Бёбард[2], мастер… – ответил я.

– Долго тренировался это произнести? – хохотнул Соксон.

– Да, мастер. Уже минуту репетирую себе под нос, – усмехнулся я.

– Так как эти бобарды действуют? – Ксарг заменил слово на более удобное и теперь, похоже, сгорал от любопытства.

– Ну, как и имперские орудия… Бросают камни на дальние расстояния, – ответил я. – Отличие только в способе… отправки камня[3]. Да и камень должен быть шарообразной формы…

– Почему? – удивился Ксарг.

– Бобарда – это металлическая труба, – пояснил я. – Внутрь насыпается порошок, сверху – круглый камень. Если порошок поджечь, будет… Взрыв, наверно. Взрыв выталкивает по трубе камень.

– А! Я понял! – обрадовался Соксон и пояснил в ответ на удивлённые взгляды Бекса и Ксарга. – Это что-то из алхимии. Уксус и сода дают похожий эффект! Если смешать их в толстой реторте, заткнув горлышко пробкой, то либо реторту разорвёт, либо пробка вылетит.

[2] Шрам вспомнил Катуавра, который был французом. А в 16 веке все орудия назывались бомбардами (bombard). Однако во французском языке «m» в данном слове не произносится, а первая «o» читается ближе к русскому «ё». Вот и получается слово «бёбард».

[3] Первые пушки стреляли ядрами из камня. Во-первых, в те времена металлические изделия стоили дорого. Во-вторых, камень есть почти везде, и при наличии каменщиков в войске сделать каменные ядра можно было прямо на месте, а возить с собой нужно было только порох.

– Не сказал бы, что содой можно разрушить стены… – усомнился Ксарг.

– Содой и уксусом, конечно, нет… – отмахнулся Соксон. – Но суть та же! Видимо, этот порошок, про который говорит Шрам, при поджоге даёт более сильный взрыв. Вот снаряд и летит быстрее. Только вопрос, из чего делают трубу этой бобарды?

– Тут не смогу помочь… – признался я. – Похоже, какая-то смесь из железа и меди. Точнее не смог разглядеть[4]. В воспоминаниях мелькала и бронза. Но это всё не точно…

– Литая из бронзы? – Ксарг задумчиво посмотрел в окно. – Захватить бы эти орудия… Или мастеров, что их делали… Так, значит, именно бобардами они стены и сносят?

– За несколько дней осады? – спросил я. – Если не мудростью, то ими… Других версий у меня нет. Стена у Мобана была крепкая…

Наверно, я мог бы рассказать и про воспоминания двух других жизней – летающие машины и снаряды, стирающие целые города с лица земли. Однако если мудрецы ещё могли себе представить подобное, то у Бекса уже вид был такой, будто ему сказали, что небо, на самом деле, не твёрдое[5].

[4] Первые пушки в Европе делались из скреплённых свинцовой сваркой железных полос, а для крепости обтягивались медными обручами. Конструкция по прочности была так себе – долго не постреляешь, но даже в таком виде значительно обгоняла всякие катапульты и требушеты по эффективности.

[5] Местные считали, что шар планеты укрыт непрозрачной сферой неба. Оси, удерживающие сферу, соответственно, расположили на полюсах, куда не могли добраться.

С выходом мы, конечно, задержались, но не слишком. В сторону Тури выехал обоз из более чем сотни телег. Нам предстояло двигаться на запад – пока не встретимся со второй половиной войска, идущей от Тури к имперскому посёлку. Кирри со своими разведчиками сразу оторвались от нас, исследуя местность вокруг, а оставшиеся бойцы не спеша шли рядом с телегами по дороге.

Дорога здесь появилась не так давно – когда в имперском посёлке начала развиваться сухопутная торговля, но уже сейчас идти по ней было легко и удобно. Сразу чувствовалась рука имперцев, превративших обычный просёлок в утоптанный тракт. Пусть не очень широкий, пусть не слишком утоптанный, но вполне крепкий и основательный.

Эр Зол с войском, скорее всего, находились ещё под Тури. Пойти к нам навстречу они могли только тогда, когда получат известия от егерей. А тем до Тури от посёлка ходу было три дня. Нам с обозом и пешком – и все шесть дней. Первые три дня прошли спокойно: нас никто не тревожил, восставшие не появлялись, редкие прохожие уступали дорогу. К реке, текущей к Тури, мы вышли в середине четвёртого дня пути.

Река была мелкая, но широкая. Берега её поросли тростником. На юге местность была равнинная, а на севере – холмистая. Мы вышли на южный берег и продолжили движение вдоль русла. И уже к вечеру увидели первых разведчиков восставших. Они, не скрываясь, наблюдали за нами с другого берега.

Ночью нас попытались обстрелять из луков, но особых успехов в этом не достигли. А на следующий день мы встретились с передовыми отрядами эра Зола. Мой отряд охранял обоз до тех пор, пока эр лично не принял телеги. Вернувшись в имперский посёлок, наш отряд снова расположился рядом с лабораторией алхимиков – прежде чем удобный пустырь займут вновь прибывшие.

А уже на следующий день стало известно, что Мобан взят. Новости эти доставил «Бернаси», вернувшись в порт, а мне повезло узнать их одним из первых, ещё и в подробностях. Ка-ра сам зашёл к нам в лагерь вместе с Гоксаром, своим бывшим боцманом, который и был капитаном вернувшегося корабля.

Мобан продержался двенадцать дней. В первые дни осады и штурмов, которые восставшие устраивали почти постоянно, были снесены башни и пробиты стены. И тут надо сказать, что восставшие провозились так долго лишь потому, что в башне сари всё ещё сидело командование и мудрецы Форта Ааори. Один раз восставшие предприняли попытку штурмовать башню, но оставив там почти три тысячи человек, откатились.

После этого они перенесли своё внимание на стены Мобана – так, чтобы их нельзя было достать из башни. В итоге заняли оба форта, затащили пушки на стены и принялись стрелять по городу. Я думал, что смертоносные орудия приведут в ужас Гоксара и Ка-ра, но сильно ошибся – они оказались в восторге.

– Будь у меня на «Фифке» пара таких… – грустно вздыхал капитан, и я не стал ему объяснять, как изменился бы мир, если бы здесь были пушки, и их можно было бы ставить на корабли.

Это я уже видел в своих странных снах. Видел дым пушек, стелящийся над гладью моря, слышал крики абордажных команд и стоны раненых, наблюдал, как скрывается в глубине подбитый ядрами корпус судна… Если бы в этом мире были пушки – это был бы совсем другой мир. И я почему-то был уверен, что и твари, что противостоят местным защитникам, были бы совсем другие…

Так или иначе, но пушки были только у восставших – и ими они вскрыли укрепления столицы княжества, основательно разрушив ближайшие к стенам постройки. А с четвёртого дня начался непрекращающийся штурм. В первые три дня войска Виора, Мобана и ску ещё успешно сдерживали все попытки врага прорваться в город.

Вот только восставшие, хоть и потеряли немало людей в битве с ааори, всё-таки были в большинстве. А из междуречья Аирены к ним подтягивались всё новые и новые отряды подкреплений. Штурм не прерывался даже на ночь, а бои на остатках стены шли постоянно. Через три дня усталость защитников заставила их отступить, бросая бесполезные каменные руины.

Когда восставшие ворвались внутрь, началась кровавая резня. Взаимная ненависть восставших и мобанцев втянула в круговорот смерти всё население. На улицах Мобана восставших старались убивать все, от мала до велика. А те, в свою очередь, не оставляли выживших и сжигали целые кварталы. Такое отчаянное сопротивление горожан дало защитникам города передышку. Но она была недолгой… Как только восставшие разбирались с очередным занятым кварталом, они немедленно шли на штурм баррикад, чтобы занять следующий.

На шестой день внутри городских стен было уже три противоборствующих стороны: мобанцы с союзниками, восставшие – и расплодившаяся нежить. В первые дни неживые больших неудобств не доставляли, пока в одной из стай не появилась мудорь, начавшая подминать под себя всех низших. Похоже, в Мобане теперь нельзя было высунуть нос из дома без боя.

Гоксар не мог подплыть слишком близко – корабли ску с галерами Мобана и Виора заполонили гавань и её окрестности, но даже так с «Бернаси» было неплохо видно, что творится в городе. На восьмой день выжившие жители удерживали только порт и рыбацкие кварталы. Бои шли во дворце князя, в особняках богатых жителей, на Торговой и Портовой площадях. Администрация порта и Академия мудрецов полыхали.

Утром девятого дня остатки защитников стали спешно грузиться на корабли. «Бернаси» пришлось уйти ещё мористее, и подробностей оставшихся трёх дней штурма Гоксар уже рассказать не мог. Дольше всех держался портовый бастион, который местные удерживали из последних сил.

– Башня сари всё ещё держится, – закончил он свой рассказ. – Мобан горит… Горит весь. Там ещё остались защитники, но, кажется, это ненадолго… И ещё: защитники города ушли в Тури, и туда же двигаются передовые отряды восставших. Так что скоро пойду туда – смотреть на новый штурм.

Я покивал, а потом стал решительно собираться.

– Пойдёмте! Расскажем об этом мудрецам, графу Ленгету и эрам… Кажется, нам недолго осталось тут сидеть.

Глава 22

Командование, а точнее, то немногое, что от него осталось — пятеро эров, добравшихся до имперского посёлка — обсуждало новость ещё пять дней. Пока не стало понятно, что простыми обсуждениями здесь ничего не добьёшься. Всё вокруг так стремительно менялось, что никакие совещания не способны были поспеть за происходившими событиями.

Не успели в войске ааори понять, что на севере больше нет такого города, как Мобан – а восставшие уже вышли к Тури. Разведчики возвращались в посёлок с севера, сообщая о передвижении огромного войска, но каждая такая новость запаздывала на три-четыре дня. А восставшие ждать не собирались… В Мобане им достались все склады и припасы, а также часть кораблей, не успевших покинуть гавань. Эти-то корабли и достигли Тури первыми, заблокировав гавань — и через пару дней покинуть город стало уже невозможно. Передовые отряды восставших заполонили предместья, а основные силы уже были на подходе.

Пять дней! Бывало, я по месяцу сидел в Форте Ааори и ничего не делал, не замечая, как утекает время сквозь пальцы. А теперь за пять дней всё изменилось настолько, что волосы вставали дыбом. Эры – видимо, осознав, что так и будут сидеть в имперском посёлке, пока восставшие не придут под его стены – выбрали нового командующего войском. Эра Зола. Теперь он почти единолично принимал решения, касающиеся войны. И первым делом эр попросил помощи у графа Ленгета, но тот ему отказал.

Всё это рассказали мне Ксарг и Соксон, возвращавшиеся в лабораторию из города. Соксон ещё шепнул мне на ухо, весело посмеиваясь:

– Правда, посланнику Вспомнившего он тоже вчера отказал!

– Посланнику Вспомнившего? — я отказался верить своим ушам.

— Да, представь себе! – засмеялся Ксарг. – Приехал вчера на кирри и сразу потребовал провести его к графу… Весьма самоуверенный тип!

— И смелый тоже… весьма! — шёпотом поддержал учителя Соксон. – Настаивал, чтобы имперский посёлок был вывезен в Империю, а вас требовал выдать восставшим…

— Шрам, у вашего командования очередное собрание намечается. Так что сразу не приглашаю, но как освободишься – заходи! – предложил мне Ксарг. — Расскажем подробнее.

Собрание и вправду намечалось. И впервые на него пригласили выживших лори. Как оказалось, командование всё-таки решилось выступить и попытаться разбить восставших. Однако, как обычно, ничего полезного на таком собрании узнать не удалось. Большую часть времени эры сетовали на то, что имперцы отказались к нам присоединяться, а потом ознакомили с простым планом: дойти до Тури, напасть и победить. И вот надо было для этого всех собирать? Я был в этом не уверен. Но и плана получше у меня в голове не было…

Совещание проходило в полутёмном зале казармы нори имперского посёлка. Раньше я тут бывал, но этот зал видел впервые. Чтобы не попадаться лишний раз на глаза, я специально сел в самом тёмном углу -- и теперь имел возможность наблюдать за происходящим, не опасаясь встретиться с кем-то взглядом. Скас, Гун-нор, эра Зана, эр Зол, знакомые и незнакомые мне лори… Мне вдруг ясно представилось, как они все лежат под стенами Тури с остекленевшими глазами: пробитые стрелами, мечами и копьями, поломанные камнями пушек…

Старик рядом со мной недовольно крякнул, поворошив угли, и в темноте ярко затрепетали языки пламени. Костёр, почти уже потухший, встрепенулся и жадно вцепился в подкинутые ветки.

– Огонь… Люди часто сравнивают с ним собственные чувства, – заметил старик, посмотрев на меня раскосыми глазами. – Любовь и ненависть… Надежду… Но ведь нужно не только надеяться, но и ветки подкидывать. Как ты думаешь?

– Вроде считается, что головой думаю… – сонно ответил я, а старик улыбнулся.

– Я вот в этом иногда сомневаюсь, – заметил он. – Впрочем, это весьма спорный вопрос, чем думают люди. Некоторые утверждают, что принимают решения сердцем.

– Может, и сердцем… – не стал спорить я. – А чем лучше принимать решения?

– Лучше их просто принимать! – старик нахмурился, а я обиделся, решив, что он на меня намекает.

Из леса, окружавшего каменистую поляну, раздался громкий рёв. Какой-то крупный хищник настигал свою жертву в темноте, собираясь перекусить. Тёмный небосвод мерцал холодным светом звёзд, и только костёр горел ярко и тепло, разгоняя ночные страхи и заставляя их отступить. Нужно было что-то сделать… Я всё не мог вспомнить, что именно. Может быть, старик сможет помочь? Я только раскрыл рот, как тот уже начал отвечать:

– Мы не можем уметь всего. Один умеет строить, другой умеет выращивать пищу, а третий – убивать. Ты умеешь выращивать пищу?

– Нет, – ответил я.

– А что же ты тогда ешь? Откуда получаешь еду?

– Покупаю…

– Покупаешь у того, кто умеет её выращивать, а сам – делаешь свои дела?

– Да…

– Так почему же ты сидишь со мной, а не с тем, кто может тебе помочь? Попроси еды, или помрёшь с голоду!

Старик, костёр, поляна, лес вокруг и тёмный небосвод, полный звёзд, задрожали и зарябили в глазах... Я пытался вспомнить, где же я сижу. Почему тут?

– Я сижу… сижу…

– Шрам!..

Я открыл глаза за мгновение до того, как собравшиеся в зале начали оборачиваться в поисках меня.

– Ты где там? Чего забился в самый тёмный угол? – эра Зана пыталась разглядеть меня в темноте.

– Чтобы не отсвечивать… – ответил я первое, что пришло в голову, и пристыженно закрыл глаза ладонью под дружный хохот собравшихся.

– Твой знакомый капитан ещё не вернулся? – спросила эра, отсмеявшись.

– Нет, эра… – ответил я, сбрасывая остатки сна.

Гоксар увёл Бернаси к Тури почти сразу, как сообщил о взятии Мобана, но так пока и не вернулся. Впрочем, я сильно сомневался, что он сможет рассказать что-нибудь интересное. Город был окружён с суши и с моря – и подобраться близко к нему будет сложно даже опытному пирату.

– Жаль! – заметил эр Зол. – Нам бы пригодились любые сведения. Надо выступать, и будь что будет… Не думаю, что Тури продержится дольше Мобана…

Я уже не слушал эра. Я вспомнил свой сон и слова старца – и теперь напряжённо размышлял. Раньше я слишком редко прислушивался к советам странного старика. Но ведь однажды я уже послушался – и избавился от долгов. Так почему бы не сделать это снова?

Дожидаться конца совещания было тяжело. Особенно, когда понимаешь, что не на нём будет решаться судьба этой войны. Не на этом совещании и не этими людьми… И не мной. Стоило только эрам всех распустить, как я, с трудом сдерживаясь, чтобы не перейти на бег, отправился в лагерь своего отряда. Однако задерживаться там не стал – отмахнулся от всех вопросов Пятнашки и сразу отправился в лабораторию.

Ксарг и Соксон меня ждали, но в этот раз я сумел их удивить. Наверно, этим я мог бы гордиться – не часто удаётся ошарашить стариков.

– Мастер Ксарг… Помните, вы однажды сказали, что если я очищу Линг, вы как-нибудь поможете мне?

– Эм… Конечно, а ты придумал, в чём тебе помочь? – мудрец вскинул брови, с интересом глядя на меня.

– Да… Помогите мне и другим ааори победить в этой проклятой бойне! – я произнёс всё на одном дыхании, боясь услышать в ответ смех.

Если бы я мог – я бы ещё и глаза закрыл. Но мне пришлось в упор смотреть на Ксарга, на лице которого отражалась целая гамма чувств. Если бы не моя эмпатия, может, я и не понял бы их. Но я настолько удивил старика, что тот всего на краткий миг перестал сдерживаться. И все его чувства обрушились на меня…

А потом он засмеялся. Всё-таки засмеялся… Но это был не тот смех, который я боялся услышать. Люди умеют смеяться по-разному: зло, презрительно, счастливо. Вот Ксарг смеялся так, будто ему удалось решить какую-то сложную задачу – отчего ему было весело и радостно.

– Знаешь, мой мальчик, не ожидал… Не ждал, что ты когда-нибудь воспользуешься этой помощью! – мудрец внимательно посмотрел на меня. – Однако я рад, что, решившись, ты воспользовался ей с умом…

– Ксарг, ты что… э… серьёзно решил вмешаться? – удивился Соксон. – Минуту назад был против, и тут вдруг решился?

– А что, я не могу поменять своё мнение? – Ксарг развёл руками.

– Раньше не замечал за тобой подобного… – проговорил Соксон. – Уж не старческое ли это слабоумие?

– Не надейся! – мудрец погрозил ученику пальцем. – Я предпочту спрыгнуть со скалы, как Са-лан, чем быть остаток дней дураком!.. Знаешь, Шрам, а ведь я могу тебе помочь… Только есть условия.

У меня не было плана, как победить восставших. Да и не могло быть – ведь никто не учил меня стратегии и тактике. У меня не было знакомых полководцев. Однако у меня были два имперских мудреца – а у них уже были знакомые полководцы, один знакомый Император и единственная Империя в этом сломанном и испорченном мире. А значит, я мог помочь своим. И не важно, примут они мою помощь или нет. Важно, что я хотя бы попытался…

– Мастер, я не смогу обещать, что ваши условия будут выполнены. Вы же понимаете… – заметил я.

– Понимаю, – Ксарг усмехнулся. – Но условие будет двойным… Ведь сейчас ты попросил у меня помощи? И ты готов за это отвечать?

– Да, мастер, – кивнул я.

– И понимаешь, что каким бы ни было моё условие, тебе придётся его выполнить? – серьёзно спросил мудрец.

– Да, мастер! – я снова кивнул, понимая, что сейчас моя просьба станет моим же проклятьем.

– Ну так вот… Либо все ааори примут мои условия помощи, либо воевать будут без тебя и твоего отряда, Шрам.

– Как это? – не понял я.

– А очень просто, Шрам! – ответил Ксарг. – Тут в посёлке есть один граф, который с пятнадцати лет воевал на границах Империи. Правда, он очень устал от этого. А поскольку человек он не только смелый, но и весьма сообразительный, то я помог ему сменить, скажем, место работы… Однако граф Ленгет не откажет старику в помощи. Как думаешь, ученик?

– Я бы такому старику отказывать не стал! – заметил Соксон. – Нет, учитель, не из-за вашей природной красоты, а…

– Да ну тебя, никакой серьёзности! – отмахнулся Ксарг. – Так вот, Шрам! Граф Ленгет, конечно, вытянет эту войну, что бы он сам ни говорил… Однако есть условие: командовать должен он. Не эр Зол, не другой эр – а лично Греск, граф Ленгет. И какой бы приказ он ни отдал, все должны послушно его выполнить.

– А если эры откажутся? – поинтересовался я.

– Тогда, Шрам, ты воспользуешься своим правом выбирать место службы… – ответил Ксарг. – И, собрав свой отряд, навсегда покинешь Мобан и уедешь в Империю. Ты никогда больше не приблизишься к Форту Ааори. Ни ты, ни твои бойцы, сколько бы их там в твоём отряде ни было… Ты поступишь на службу к Императору и всю свою жизнь будешь служить ему, куда бы он тебя ни послал.

– А если кто-то из бойцов захочет остаться? – спросил я.

– Это их право, – Ксарг прикрыл глаза. – Пускай сами решают. Даже если Пятнашка останется, тебе всё равно придётся уехать, Шрам. И, если честно, я очень надеюсь, что эры откажутся от моей помощи. Во всяком случае, в Империи ты хотя бы не будешь прозябать в праздности, подлечивая аристократов и бездарно прожигая свою жизнь. На службе Императора обычно не приходится скучать…

А я стоял и пытался понять: кто тут кому был должен? Ксарг мне? Или я Ксаргу? Своей просьбой я сам загнал себя в ловушку. Мне было хорошо в Форте! Я никуда не хотел уезжать. Но был ли у меня выбор? Вести свой отряд на верную смерть под Тури? Согласиться с тем, что почти все, кого я знаю, погибнут? Был только один путь, двигаясь по которому, я мог сохранить бойцов и свою жизнь. Вот только смогу ли я по нему пройти – зависело уже не от меня.

Когда-то я мечтал сам принимать решения. В те дни я был растерянным безымянным, которому казалось, что стоит ему получить имя и искупить грехи – и после этого он сам будет решать, что ему делать. И я добился даже большего, но получается, что вот права решать так и не получил… Мне показалось, что моя жизнь – это коридор с невидимыми стенами. Там, за стенами, текут реки, колышется трава на лугах, шумят деревья, проходит жизнь. Но я не могу подойти и посмотреть – я натыкаюсь на невидимые стены и вынужден всё время идти вперёд.

Плохо это или хорошо? Я не знал. Но как бы я ни загрубел за последние годы – мой отряд был мне всё так же дорог, даже если большую часть бойцов я теперь и не пытался запомнить по именам. Мне был дорог и Форт Ааори, и те, кто там живёт – включая самого распоследнего нори. Чтобы попытаться их спасти, я был готов заплатить своей свободой. Так стоило ли теперь жалеть?

– Пусть так, – кивнул я. – Однако, мастер, всё-таки стоит спросить эров, согласны ли они на ваши условия…

– Ха-ха! Уел он тебя, учитель! – совершенно несолидно заметил Соксон. – Слабоумие всё-таки…

– Тебя не спросил, молодь! – не остался в долгу Ксарг. – Когда там, Шрам, следующее ваше бесполезное совещание?

– Завтра с утра… – ответил я.

– Ну тогда, мальчик мой, иди отдыхай и набирайся сил. Только о нашем разговоре пока молчи! Никому не говори, даже Пятнашке. Если тебе придётся уходить, то пусть с тобой идут те, кто тебя любит и кто тебе верен. А не те кто, взвесив все «за» и «против», нашёл свою выгоду. Тебе же потом легче будет…

– Хорошо, мастер, – я кивнул. – Я никому не скажу.

– Вот и славно. До завтра, Шрам!


Сколько ни забивайся в самый тёмный угол – но если про тебя вспомнили, то уже не забудут. Когда Ксарг вошёл в зал совещаний и предложил помощь, поставив условием передачу командования, у него потребовали объяснений.

– Мы просили войско, мастер! – заметил эр Зол. – А не командира...

– На эту просьбу вам уже дали ответ: войска не будет, эр! Во всяком случае, в том виде, в каком вы его просите. Я здесь и сейчас по просьбе Шрама, эр… – Ксарг совершенно по-хозяйски устроился на одном из стульев, хотя вроде бы и не был приглашён. – Принимать моё предложение или нет, решать вам. Но если примете и передадите командование – тогда и войско получите!

– Мастер, мы не можем принять такое предложение! – заметила эра Зана. – Ааори подчиняются ааори…

– Оставьте, эра! – отмахнулся Ксарг. – Все эти высокопарные слова не имеют никакого смысла. Чтобы победить в войне, нужны люди, ресурсы и грамотное командование.

– Значит, по-вашему, мы не грамотное командование? – уточнил эр Зол.

– А вы, эр, в скольких сражениях участвовали? – поинтересовался Ксарг. – Сколько городов взяли, какие армии разбивали?

В наступившей тишине мудрец поднялся со стула и оглядел всех собравшихся.

– Я предложил. А решение за вами! – он улыбнулся. – Если вас оно устроит, вы знаете, где меня найти.

Стоило ему выйти, как все взгляды устремились в мой тёмный угол. А меня и так уже трясло мелкой дрожью… Ещё вчера я понимал, что так и будет. Я был уверен, что мудрец не станет скрывать, кто попросил его о помощи. И заранее ожидал, что мне и самому придётся говорить. Но одно дело – знать, а совсем другое – отвечать за свои решения. В лаборатории Ксарга и Соксона я положил на чашу весов всю мою жизнь – отношение ааори, друзей, возможность «бездарно прожигать свою жизнь». Абсолютно всё… И теперь наступал момент истины.

– Объяснись, Шрам! – голос эры Заны обдавал холодом.

Вот только я всё ещё умел читать эмоции – и когда вставал, чтобы выйти на свет, то чувствовал вокруг лишь растерянность, удивление и страх. А когда знаешь, что боишься не только ты, уже не так страшно и самому.

– Каких объяснений вы ждёте, эра? – я решил изобразить непонимание и собраться с мыслями.

– Что значит «по просьбе Шрама»? Почему ты договариваешься с имперским мудрецом за спиной у командования? Кто тебе вообще дал…

– Подожди, Зана! – придержал её эр Зол. – Я тоже хочу услышать объяснения Шрама, но не надо кричать. Шрам?

– Вы же сами и просили, – я пожал плечами, огляделся и сел на тот же стул, на котором сидел Ксарг.

– Мы просили?! – эра уставилась на меня.

– Вы просили на вчерашнем совещании! – кивнул я. – Спрашивали, какие есть предложения, кто чем может помочь. Ну вот я и помог…

– Помог вот этим?! – эра указала на дверь, но явно намекала на мудреца.

– А что, здесь есть кто-то ещё, кому согласен помочь высший имперский мудрец и советник Императора? – я удивлённо поднял брови и даже картинно оглядел собравшихся. – Нет…

– Мы вчера спрашивали про настоящую помощь, Шрам… – заметил эр Зол.

– И не просили кидаться в ноги имперским мудрецам! – зло добавила эра.

Но ответ они получили от совсем другого человека. От Скаса. Он всё совещание просидел тихо и молчал, что уже было на него непохоже. Но теперь, видимо, не выдержал:

– Зол, а настоящая помощь – это что, по-твоему?

– Скас! – эра гневно уставилась на него.

– Да я уже давно Скас! Сотни лет уже… – отмахнулся лори. – Так какой должна быть настоящая помощь?

– Это помощь, которую мы можем получить здесь и сейчас! – ответил эр Зол.

– Так что тебе мешает, Зол? – удивился Скас. – Слушайте, то ли мир вокруг стал глупее меня, то ли я поумнел. Но к вам сейчас, по просьбе Шрама, зашёл имперский мудрец и предложил: хорошего командира, пять тысяч имперских пехотинцев, егерей, себя и своего ученика в союзники. Ах да, забыл, ещё и план от настоящего полководца…

Эра Зана открыла было рот, чтобы возразить, но я уже и сам нашёлся с ответом:

– И я не кидался в ноги! Я всего лишь попросил выполнить обещанное мне, эра! Ваше право – решать, соглашаться на помощь или нет.

– И мы не согласимся, Шрам! – эра посмотрела на меня и прищурилась, но так и застыла с открытым ртом, когда я просто встал со стула и направился к двери. – Мы ещё не закончили!..

– Ну так заканчивайте! Я не буду мешать… – ответил я, не замедляя шаг.

– Это… Шрам! – эра не нашлась, что сказать, но явно была возмущена.

– Послушайте меня! – я обернулся у двери и обвёл взглядом собравшихся лори и эров. – Я не имперский командир, и у меня нет планов, которые бы вам подошли. Кого из нас учили воевать с другими людьми?

– Из тех, кто здесь есть, только меня… – ответил Скас.

– Тогда почему ты, Скас, молчишь который день?

– Потому что попросили… – улыбнувшись, ответил мне лори.

– Ну вот… А я попросил помочь нам выиграть войну с восставшими, – кивнул я. – Мог бы попросить пристроить ко двору Императора, найти мне собственное владение в Империи, но попросил это… Да, эра, это!..

Я посмотрел на Зану, и та отвела взгляд.

– И тратить время на бесполезные обсуждения я больше не хочу! Сколько бы вы ни сидели тут, вы не придумаете, как победить восставших. Закончится всё тем, что мы просто придём к Тури – и поляжем там все! Потому что все мудрецы и командиры заперты в башне сари у Мобана. Если вообще ещё живы…

Я снова обвёл взглядом собравшихся эров и лори. Кто-то смотрел прямо, кто-то опускал взгляд… Растерянность и страх никуда не делись. Никто в этом зале не знал, как победить…

– Вы боитесь! – кивнул я. – Вы не знаете, что делать… Что вы тут планируете, и что вообще можете придумать? Вчера полдня, сегодня полдня… За целый день ни одного предложения! За целый день совещаний не появилось даже набросков плана! Мы – сброд! Такой же, как те, кто нам противостоит. Можно нацепить на себя титулы и регалии, но сбродом мы и останемся. Потому что пока одни убивают тварей, другие – воюют с людьми, третьи – землю пашут, а четвёртые – строят.

Сначала я и сам не заметил, что начал говорить, как старик из сна. А когда заметил, не стал себя останавливать. Ведь меня же он убедил!

– Мы же не идём пахать, когда нужна еда. Мы идём к торговцу и покупаем еду, а сами делаем своё дело! Так почему сейчас вы занимаетесь тем, что не умеете делать? И зачем мы все этим занимаемся?.. Не тратьте время на ерунду, ааори!

Закончил я как-то скомканно – не нашёл больше слов. Но всё, что мог, я уже и так сказал… Зал я покинул в полном молчании. Добравшись до лагеря, я не стал отмахиваться от вопросов своих бойцов. Просто пересказал, о чём договорился с Ксаргом – и что будет, если эры не согласятся на его предложение. Бойцы слушали и молчали.

– Те, кто захочет, могут уйти со мной… – закончил я. – Так или иначе, отряд «Баржа» после этой войны перестанет существовать.

– Не перестанет, друг… – сказал Пузо, подходя ко мне. – Как я понимаю, нас уже четверо.

Подошла Зенка и встала рядом с ним. А потом как прорвало – мои сотники и десятники по очереди подходили и вставали рядом.

– Мы пойдём вместе, Шрам! – негромкий голос Молчка остановил бесконечное передвижение. – Все вместе, как отряд. Мы вместе победим или вместе уйдём. Мы с тобой, командир, что бы там ни нарешали эры.

– Спасибо...

И всё… Больше слов у меня не было: они закончились ещё на совещании эров и лори. Бойцы расходились по своим делам, и только Зенке я не дал сразу отойти.

– Протяни руку ладонью вверх! – попросил я.

– Ладно… – девушка неуверенно выставила руку.

Я аккуратно нащупал в кошеле на поясе брошь, найденную у восставших. Прикрывая сверху своей ладонью, вытащил её и положил Зенке на руку – давая понять, что она получила. И только убедившись, что поняла – подмигнул ей и перевернул руку, заставляя её саму придерживать полученную вещицу.

– Уничтожь это, пожалуйста! Вместе с другой, если она ещё у тебя… – шепнул я ей на ухо.

– Хорошо, Шрам. Спасибо… – растерянная девушка убрала руку.

– О чём вообще речь? – Пузо в растерянности переводил взгляд с меня на свою жену.

– Не важно, Пузо! Это уже неважно… – ответил я, хлопнув его по плечу. – Да и не было ничего…

– Да было же! – не понял тот, посмотрев на Зенку. – Что было-то?

– Пузо, ничего не было. Шрам просто пожал мне руку! – Зенка с совершенно невинным видом подхватила его под локоть и потащила прочь. Пузо ещё пытался что-то спрашивать, но ответа так и не получил.

– Мне тоже не скажешь? – спросила Пятнашка.

– Нет… – я покачал головой. – Не скажу. И сам забуду… Уже забыл.

– Ну раз забыл, то пойдём. Знаешь, Шрам, а ты ведь скрытный… гад!

– Знаю, – кивнул я на ходу.

Глава 23

За вечер и ночь я успел смириться с тем, что дальше в войне с восставшими я не участвую. Впрочем, смириться с подобным было легко. Сбежать всегда легче, чем идти в бой. А утром в лагерь пришли эра Зана, Скас и эр Зол. Глядя на последнего, я понимал, что ночь у него выдалась тяжёлая: фингалы под обоими глазами как бы намекали, что нашёлся кто-то, не побоявшийся их поставить.

— Устали, эр? — не удержался я от нахального вопроса.

– Не выспался… — эр Зол хмуро посмотрел на Скаса, а тот довольно улыбнулся. – Пошли к мудрецам, Шрам. Мы приняли их условия.

– Даже жаль… – пробормотал я себе под нос.

Получив согласие эров, Ксарг повёл их к графу, а я вернулся в лагерь, но долго пробыть там не удалось. Через пару часов прискакал егерь-вестовой и вызвал меня в имперский посёлок. А тот уже гудел, наполняясь телегами и пехотинцами, покидавшими казарму. Меня привели всё в тот же особняк Бекса, где теперь разместили штаб командования.

– Шрам! Вот и ты! — обрадовался барон, увидев меня у дверей. — Пошли, с тобой дойду. Видишь, нет мне житья в собственном доме… То место переговоров, то штаб…

– Сам виноват. Слишком удобным сделал! – улыбнулся я.

— Это не я… Это всё Воргот! — барон хохотнул.

В просторной гостиной граф Ленгет разъяснял свой план эрам, лори и мудрецам.

– Стоит на них надавить, и восставшие побегут, — он ткнул в расстеленный на столе план Тури. – Сейчас город в блокаде с моря и с суши. Как я понимаю, они решили не только с городом разобраться, но и князя с ближниками вырезать. А это означает, что после того как их войско прорвётся за стены, им придётся высаживаться в порту и удерживать его. Вот в этот момент их и надо бить.

– А как нам время подгадать? — хмуро поинтересовался эр Зол.

-- Вам, эр, ничего подгадывать не надо! Этим я займусь… – граф усмехнулся. – И, поверьте, подгадаю. Сложнее будет скрыть наше приближение. Но с этим тоже разберёмся… Мы найдём способ подобраться незаметно.

– Незаметно? – даже Скас был настроен скептически. – Почти тридцать тысяч человек, если учитывать вашу пехоту и егерей…

– Нет, пехота с нами не пойдёт, – граф покачал головой. – Пехоту погрузим и отправим морем. А твоего знакомого капитана, Шрам, отправим вперёд. Дадим сфиввов, чтобы мог нам сообщения писать. По суше пойдут только ааори и егеря. Но за егерей можно не переживать – они умеют подбираться скрытно. А вот за вас я переживаю… Переживаю… Не переживаю! Будете месить грязь по болоту!

– Ой, только не в болото… – проворчала эра Зана, но её услышали.

– По болоту, по нему родимому! Заканчивается оно в дне пути от Тури. А значит… – граф расстелил на столе ещё одну карту. На этот раз уже княжества. – …Значит, если выйдете в ночной марш, то прямо к обеду и успеете.

– А что будет делать ваша пехота? – спросил Скас.

– Они вместе с северянами и ополчением высадятся за спиной у врагов и отобьют стены города, – граф улыбнулся и покивал своим мыслям. – Да, общий план такой… Вы выдвигаетесь в самую западную часть болота – и там скрытно ждётё сигнала к атаке. Как будет сигнал – выдвигаетесь к Тури и бьёте в тыл противнику. По пути берёте лагерь и уводите обоз. Ваши передовые отряды должны встать на улицах города и стоять там как можно дольше.

– А если не устоим? – поинтересовался эр Зол.

– А вы и не устоите! – граф удивлённо посмотрел на собеседника. – Эр, вам надо говорить не «если», а «когда». Вот когда не устоите – тогда начинаете отходить. Скорее всего, до вечера вы протянете, а дальше отходите. Врагам будет тяжелее: солнце будет бить в глаза. Вы, эр, со своими всадниками и егерями будете ждать к югу от города. Пешие ааори будут отходить на север. Как только восставшие полезут за стены – наездники бьют наскоками в тыл. А егеря будут стрелять с седла. Битва переместится на поля у стены, и вот тогда… Тогда в порту высадится десант пехоты и северян.

– Зачем нам лезть в город? – спросила эра Зана.

– Чтобы не дать восставшим реализовать численный перевес. На узких улицах он не поможет им победить. Город невелик, и обойти вас у них не получится.

– Хорошо… И чем всё закончится, по вашему мнению? – спросил Скас.

– Когда мои пехотинцы ударят в тыл, а на стенах появятся северяне – восставшие не смогут здраво оценить количество. Они подумают о больших силах, и тот сброд, что они набрали в свои ряды из жителей Виора и Мобана, побежит сверкая пятками. Шрам!

– Да, граф?

– Ты тоже пойдёшь со своей полутысячей на кораблях. Вы будете прикрывать мэтров при высадке. Как я понимаю, у вас сложившаяся компания, вот и занимайтесь привычным делом. Вы высаживаетесь в порту и сразу идёте на стены. Мастер Ксарг сам выберет позицию. Ваша задача – стрелять и держать свой участок. Пойдёте вы раньше пехоты, поэтому врагов у вас будет предостаточно. Мастер Ксарг?

– Да, Греск?

– Вы служили, так что знаете, что делать и когда начинать… – граф снова посмотрел на план. – Действуйте по отработанному плану для паники.

– Будет, граф, паника! Не беспокойтесь.

– Ну в общих чертах так… – граф огляделся. – Если всё пройдёт гладко, к вечеру две трети восставших начнут разбегаться во все стороны, а оставшаяся треть – попытается отойти. Так вот, не трогайте эту треть!

– Но… – попыталась возразить эра Зана, но граф не дал ей договорить:

– Не трогайте. Пускай уходят! Ваша цель – выловить и убить как можно больше бегущих, чтобы через несколько дней они снова не собрались в кулак вокруг тех, кто не побежал. И заниматься этим будут все! Потому что эту победу надо будет использовать полностью! Запомните, чем больше убьём – тем меньше придётся встречать в бою! Что касается…

Граф задумался всего на секунду.

– Если всё пойдёт не по плану, – решительно продолжил он, – в этом случае пехота грузится на корабли и уходит. Егеря прикрывают отход ааори назад в болото. Эр, ваши всадники – тоже. В этом случае наша задача – сохранить силы для будущих боёв, поэтому сделайте так, чтобы ушло как можно больше бойцов. Сбор здесь, в посёлке. Будем готовиться к штурму. Но если всё сделаем правильно, то и отступать не понадобится.

– А как же те восставшие, которые уйдут? – поинтересовался эр Зол. – Мы можем их замедлить… Гнать с помощью верховых…

– Нет. Они побегут в свою крепость в горах – и вот там мы их и возьмём. Ещё раз, не трогайте их. Преследуйте только тех, кто бежит. Никуда они не денутся – некуда им уходить, кроме как в Дикие Земли. Тогда для Шрама и вас, мэтры, это всё. Собирайтесь и грузитесь. И пришлите сюда капитана, как его…

– Ка-ра! – подсказал я.

– Вот его! И удачи вам!


Погрузку мы закончили только к ночи, и Ка-ра отказался выходить, пока хоть немного не рассветёт. Он вообще ворчал весь день, что его втянули в эту войну, но, видимо, оплата ему полагалась неплохая – вот и не стал отказываться. В этот раз разместились мы в тесноте: людей было много, а «Бернаси» ушёл к Тури раньше. Однако моя каюта осталась за мной и Пятнашкой.

До Тури добирались пять дней, попутно сигналя другим пиратским кораблям. Я не сразу понял, что делает Ка-ра – и только когда тот объяснил, мне стал понятен смысл этих действий.

– Это «присоединись или уходи». Такой сигнал фонарём подают, если предлагают найм. Пираты помогут, если придётся устраивать морской бой в порту. Граф пообещал каждому кораблю по пятьдесят тысяч. Для пиратов здесь соперников в абордаже нет. Так что порт падёт, кто бы его ни защищал, если мы наберём хотя бы десяток кораблей.

– А зачем «уходи»? – спросил я.

– А затем, чтобы под руку не лезли! – Ка-ра усмехнулся. – Имперские красоны, которые повезут пехоту, особо не будут разбираться, пират мимо идёт или нет. А полиболы бьют далеко и больно. Кстати, в пехоте есть трое мудрецов четвёртой ступени. Так вот, они тоже не станут разбираться…

«Бернаси» встретил нас южнее города, и оттуда нам просигналили дальше не ходить. Поэтому ещё несколько дней мы стояли на якоре вместе с шестью другими пиратами, решившими присоединиться. «Бернаси» то уходил, то возвращался, сообщая новости. К тому времени, как появились красоны с пехотой, город ещё держался. Стену в одном месте сумели пробить, но горожане за ночь завалили пролом.

А вот пушки у восставших подходили к концу. Конечно, сила у снарядов была потрясающей, да только материалы, из которых делали орудия – подвели. Четыре штуки уже разорвало при выстреле. Оставалось ещё три. Но стрелки, занимавшиеся орудиями, теперь отбегали в заранее подготовленные укрытия – чтобы не зацепило при взрыве. Во время обстрела Мобана пушек ещё было значительно больше.

Ещё через пару дней настойчивость осаждающих была вознаграждена: стена была пробита в трёх местах, завал тоже разметали – и всю ночь били по проломам, не позволяя защитникам их заделать. Граф объявил, что на следующий день будет штурм. И не ошибся. Утром Ка-ра было приказано идти к городу, а моим бойцам готовиться к высадке и защите мудрецов.

Корабли неспешно шли к городу, и когда мы вошли в гавань, в порту уже шёл бой. Большая часть восставших высадилась с началом штурма – и теперь пыталась выдавить стражу и городское ополчение с пирсов. А вот стены уже пали: удержать их не получилось, и сражение переместилось на улицы. Судя по тому, что удавалось разглядеть с палубы «Фифки» – восставшие повторяли свои мобанские подвиги.

Странно, но пока мы шли через гавань, пока готовились к высадке, я не волновался и почти не боялся… Похоже, я уже просто устал от этой войны, от постоянных плохих новостей и от людей, сходящих с ума. Хотелось побыстрее всё закончить и вернуться к привычной спокойной жизни. Тем временем в городе творилась настоящая бойня. И таких зверств за всю свою жизнь видеть мне ещё не доводилось…

Высадились мы на краю порта. Вперёд выдвинулись отряд разведчиков, за ними – сотни Ножа, Пуза и Хмура и Суча, а за ними, в окружении копейщиков – девушки, мы с Пятнашкой и мудрецы. К стене пробивались с боем: хотя войска Форта и начали наступление на узких улочках, но захватчики уже растеклись по всему городу. То тут, то там начинались бои на баррикадах и в крупных домах. Защитники старались укрыться, где только могли. Порт уже почти пал, и если бы не появление нового врага в тылу – к вечеру город был бы разграблен.

Для своей позиции Ксарг выбрал единственную сохранившуюся башню. На её вершине не было крыши, а укрыться на открытой площадке можно было только за каменными зубцами. Но именно это Ксарга и привлекло в ней больше всего.

– Меня защищает мудрость, – пояснил он. – Ну а за крышей ничего не видно.

Башня была далеко от проломов, и ждать там своих не было смысла. Поэтому пока что десятки моих мечников и бойцов с топорами успешно зачищали по пути улицы от отдельных групп врага. Большая часть захватчиков уже устремилась навстречу новой битве – и путь был относительно свободен. И даже так нам пришлось отбивать нападения из боковых улиц, когда, не сумев оценить численность отряда, на нас выскакивали группы врагов.

Повсюду попадались тела убитых защитников и захватчиков. Видны были и следы грабежа. Со всех сторон доносились крики, стоны, плач и проклятья. Один раз пришлось вступить в бой со стражниками, потому что те перекрыли улицу, по которой двигалась толпа женщин и детей. Стражники успешно сдерживали копьями передовые десятки, но Ксарг просто смёл их в стену ближайшего дома – а мои бойцы пересекли поток беженцев и прошли дальше.

Когда мы проходили мимо горожан, то, кроме злости и усталости, в их глазах я не мог прочесть ничего. Даже сейчас, породив восстание и проигрывая, они ненавидели всех ааори – даже тех, кто уже дважды пытался их спасти. Впрочем, не буду врать – спасали мы, в первую очередь, себя.

Башня оказалась захвачена восставшими, которые совсем не ожидали нашего появления. Они как раз пытались затащить одну из пушек на крышу. Видимо, успели спасти перед ударом войска Форта. Когда к башне подошли мудрецы – бой с ними был уже закончен, а ребята Ножа выбрасывали на улицу трупы.

– Я наверх! – предупредил меня Ксарг. – А вы тут готовьтесь обороняться…

Готовиться долго не пришлось. Входов в укрепление было три: две двери на стену и один выход в город – который мы за несколько минут завалили камнями и мебелью из ближайшей баррикады. Участок стены, ведущий к руинам следующей башни, тоже заняли – оттуда удобно было наблюдать, что происходит в городе и окрестностях, а подняться на него можно было только через занятое нами укрепление. Второй выход на стену пришлось завалить: нам легче было оборонять узкий проход, чем широкую лестницу.

Девушки взялись за луки и принялись стрелять во всех, кто пытался приблизиться. А я поднялся выше, куда ушли мудрецы – и нос к носу столкнулся со своим «знакомым», лори Ла-раном. Тот крался к лестнице, постоянно оглядываясь назад, где слышались голоса мудрецов, и меня не сразу увидел. А я не стал медлить и ударил мудростью. За мгновение до того, как в него врезалась острая ледяная игла, Ла-ран всё-таки успел выставить щит. Но пущенная следом огненная стрела оказалась для него невидима, потому что к ней примешались белесые искры, которые наводняли места, где было много боли и страданий. Я их видел, а вот Ла-ран – нет.

Он с удивлением посмотрел на меня, перевёл взгляд на свою грудь, где из-под доспеха били языки пламени – и заорал, метнувшись ко мне. Я отскочил, давая горящему лори проход. Ла-ран, продолжая кричать, выскочил на лестницу, оступился и с грохотом покатился вниз. Не знаю, суждено ли ему было выжить в пламени, но шею он себе сломал раньше, чем это удалось проверить.

– Что там за вой? – поинтересовался выглянувший с крыши Грапп.

– Всё в порядке! Один недобиток попался, – успокоил я его. – Теперь уже… добиток…

– Поднимайся! Взгляни на это… – предложил ученик Соксона, и я последовал за ним.

Открытая всем ветрам крыша теперь представляла собой самую высокую точку в городе – если не считать крышу храма, которой осталось недолго гореть.

Дворец правителя города тоже горел… Горели термы, особняки знати и часть ближайших домов. Там, в пламени, все ещё шло сражение: гвардия князя Мобана пыталась защитить своего правителя. Однако закованные в тяжёлый доспех враги с длинным тяжёлым оружием – то ли топор на длинном копейном древке, то ли копьё с приделанным топором – уже завершали свою кровавую работу. Восставшие в броне попроще вовсю грабили занимающиеся особняки, вытаскивая на площадь всё самое ценное. Несколько человек развлекалось, распластав на богатом письменном столе какую-то знатную горожанку.

Впрочем, насилия, издевательств и убийств вокруг хватало. И всё-таки большая часть восставших уже пыталась выдавить из города ааори Форта, за спинами которых в проломы убегали женщины и дети. Те, кто остались внутри городских стен, могли бы позавидовать беглецам, но очень скоро, когда кончится еда, тем придётся как-то выживать в округе – по соседству с бежавшими восставшими и поднявшейся нежитью. И я честно даже представить не мог, что им придётся пережить. Дай боги, появится у них толковый предводитель, который поможет наладить быт.

Нас восставшие заметили не сразу – лишь после того, как Ксарг и Соксон вызвали на их головы разряды молний. Несколько групп устремились к башне и попытались нас выбить. Тут мне пришлось отвлечься от наблюдений и пойти командовать своими бойцами. На крышу я вернулся, когда солнце уже клонилось к закату.

К этому времени все восставшие стянулись к проломам и выдавливали бойцов Форта за стены. Но, как и предсказал граф Ленгет, получалось у них из рук вон плохо. Только те самые бойцы с копьями-топорами и в тяжёлой броне временами показывали свою удаль. Однако в бою они отчего-то участвовали редко, всё чаще оставаясь за спинами рядовых бойцов. И вскоре я понял почему – заметив среди них фигурку воина в золотой маске. Вспомнивший… И его личная охрана.

Оглянувшись на море, я увидел причаливающие имперские красоны. Вот с одного бросили сходни – и на пирс, под удивлёнными взглядами восставших, посыпались пехотинцы, на ходу формируя строй колонной. Вот радостно закричала группа стражников, засевшая на каком-то складе. Вот восставшие начали стягиваться к месту высадки…

В воздух полетели виденные мною уже дротики имперцев, и враги стали валиться на землю. Лёгкая кожаная броня не спасала от тяжёлых снарядов. А коготь плотным строем выкатился с пирса, уступая место новому отряду. Отсюда, с высоты башни, пехотинцы казались сплошным красным приливом, неумолимо заполнявшим улицы. А когда все пять тысяч оказались на берегу, прилив разбился на отдельные красные капли и устремился к стене.

Там всё шло по плану. Выдавленные из города ааори Форта отходили на север, отбиваясь от наседающего врага – а с юга налетали всадники эра Зола, и кружились в верховом хороводе егеря, посылая стрелу за стрелой в тех, кто осмеливался пройти за пролом. И всё-таки восставших было очень много… Целое море вооружённых людей. И после каждого налёта верховых за стеной их становилось всё больше и больше. В какой-то момент они начали охватывать строй ааори с флангов, и только эр Зол и его наездники на кирри спасали союзников от окружения.

Я так увлёкся зрелищем, что забыл про имперскую пехоту. А те уже докатились до стен, смели немногочисленных восставших, выкатились за стены – и ударили в тыл основной армии единым кулаком «когтей». Сначала в самую гущу врагов полетели дротики. Заревели имперские рога и трубы, а на стенах я разглядел северян, которые начали стрелять вниз. Имперская пехота врубилась в ряды восставших и, как раскалённый нож сквозь масло, двинулась в центр строя.

Их пытались разделить, их пытались задавить числом, их пытались окружить – но когти каждый раз меняли строй, встречая противника стеной ростовых щитов. И даже немногие умелые бойцы среди восставших ничего не могли сделать с этим строем. Я видел, как личная охрана Вспомнившего попыталась остановить один коготь. Они даже убили нескольких пехотинцев, но потом красные щиты оказались совсем близко – и несколько странных копий упали на землю, выпав из холодеющих пальцев.

По коже прокатились мурашки, но я не стал оборачиваться – лишь перешёл на другой взгляд. Десятки плетений, созданных за это время мудрецами, налились искрами и ударили в восставших. Какие-то из узоров я знал – но были и такие, которые видел впервые. Они никак не проявлялись внешне, зато под другим взглядом частой сетью облепляли головы восставших. И даже на таком расстоянии до меня донеслись отголоски охватившего врагов ужаса… А когда всадники эра Зола ударили со своей стороны – их ужас будто волной раскатился во все стороны.

Рог северян на стене, Воргот, вскидывающий огромный топор, рёв сотни лужёных глоток… И где-то внизу какой-то бывший бродяга, а теперь восставший под командованием Вспомнившего, закричал: «Имперцы! Северяне! Бежим!». Всегда кто-то сдаётся первым… И в этот раз сдалось почти шестидесятитысячное войско, разбившее силы Форта, Мобана, Виора и ску, но ужаснувшееся при виде пяти тысяч имперцев и сотни северян.

Кто-то внизу побежал, увлекая за собой тех, кто и так был уже сломлен... Помогли ли мудрости Ксарга – или был так силён страх перед Империей и северными воинами, но восставшие отступили. Сначала отдельные бойцы, а потом целый поток людей... А за ними летели егеря, всадники эра Зола и бойцы в лёгких доспехах. И только слитный кулак из десяти-пятнадцати тысяч, сплотившийся вокруг Вспомнившего, продолжал пробиваться на север. Но им уже никто не мешал…

Этот бой продолжался ещё сутки. Мой отряд, покинув стену, где нас сменили воины Воргота, бегал по окрестностям и убивал, убивал, убивал… В ночи, в темноте, в сумерках, при солнечном свете – каждый восставший и каждый подозрительный бродяга, встреченный нами, был убит. И, возможно, среди убитых могли быть и мужчины-горожане из Тури, но приказ графа был полностью выполнен. Если в окрестностях города ещё и оставались восставшие – то исключительно нежить. А это уже был привычный и понятный противник… И вовсе не страшный враг – просто несчастные твари…

Пока мы гоняли восставших, в городе жгли трупы. Дымные столбы устремлялись к небу и были видны за много переходов вокруг. Уже потом, вернувшись, я узнал, что трупов было так много, что не все успели сжечь. Лагерь разбили за кольцом городских стен. Внутри Тури теперь хозяйничала нежить.

Князь Мобана был убит. Как и его эрлы. Все, кто сумел добраться до Тури – погибли во время штурма. Город ещё жил и пытался очиститься. К нам даже пришла делегация от горожан, требовавшая привлечь ааори к зачистке. Но им выдали копья… Те самые, которые выдавались ааори. Граф Ленгет лично выкатил несколько повозок из обоза восставших и передал их горожанам.

– Вы больше не делаете ааори, мобанцы! И вы больше не интересны Империи. Вот оружие, которым можно убить неживых, но сложно убить человека. Теперь оно ваше! – сказал он, усмехнувшись. – Это ваш город, и вам его чистить! А ааори пойдут усмирять восстание, к которому привела ваша гордость и спесь.

Горожане попытались возмутиться, но вид подтянувшегося когтя быстро сбил с них и спесь, и гордость.

А копья они взяли. И пошли убивать нежить. Как обычные ааори…

Глава 24

Летом всегда было тяжело. Ночная охота на гулящих женщин стала для Андрея смыслом жизни. Слишком уж въелась она за прошедшие годы в сердце, и теперь он не мыслил без неё своё существование. С годами жгучая ненависть к матери утихла, но внутренняя жажда справедливости толкала его выходить на охоту хотя бы раз в месяц. Иногда, когда после новой жертвы поднималась волна возмущения в СМИ, Андрей заставлял себя потерпеть — месяц, два, три…

И это были мучительные месяцы. Жажда, сидевшая глубоко внутри, требовала взять нож и идти на улицу, а осторожность заставляла терпеть, оставаясь дома. Вся его жизнь превратилась в те редкие дни ночной охоты… То, что происходило между ними, было похоже на спячку медведей зимой — Андрей снова становился обычным добропорядочным человеком. Не нарушал правил дорожного движения, не мусорил на улице, избавлялся от подхваченных вредных привычек. Ни один человек, что знали его как соседа, коллегу, приятеля – не смог бы себе представить, что раз в месяц-два он превращается на несколько дней в безжалостного вершителя правосудия.

Все свои убийства Андрей маскировал под ограбление. Да и жертву всегда выбирал такую, чтобы было что снять. Ни разу ещё не видел он в прессе, на ТВ или в интернете, чтобы найденных девушек как-то связали с ним. Большой город дарит иллюзию защищённости и заставляет думать, что от всех проблем и конфликтов можно убежать. Но мало ли людей ежедневно гибнет на его улицах? Если ты не работаешь в бывшей милиции (а ныне в полиции), то вряд ли обратишь внимание на статистику, промелькнувшую в очередной глупой передаче.

Хотел ли Андрей славы? Хотел. Как и «Ужас Битцевского парка». Однако слава проходит быстро — кто сейчас помнит, кто такие «Зюзинская маньячка» или «Убийца по объявлениям»?.. Нужны ли были ему деньги, как той парочке, которую прозвали «Ховринским маньяком»? Нет, Андрей и так неплохо зарабатывал. Что ему было нужно? Андрей нашёл для себя ответ на этот вопрос. Справедливость, всего лишь справедливость.

Если поначалу убийства в центре города воспринимались обыденно, и милиция хоть и рыла носом землю – но не слишком рьяно, то с нулёвых ситуация изменилась. Чем больше камер становилось в центре, тем сложнее было находить себе жертву. Теперь подготовка занимала очень много времени. Мало было найти падшую женщину – нужно было за ней ещё незаметно проследить: в метро ли она или на машине, куда ходит и во сколько возвращается домой. Частенько он упускал возможных жертв, но Андрей никогда не устраивал повторную слежку: если ушла – значит, ей пока рано. Вместо этого он быстро находил очередную гулящую девку. Последние годы выдались особенно тучными – люди вовсю прожигали деньги в ресторанах и барах.

Раньше он всегда бил в сердце — так милосерднее… Однако теперь нередко наносил несколько ножевых ранений. Каждый раз Андрей становился в момент своей охоты совершенно иным человеком, не похожим на себя в обычной жизни — и не похожим на себя во время предыдущих убийств. Важно было не попасться и не вызвать подозрений, и в этом он стал виртуозом. Каждый раз другой район, другой удар и другой типаж жертвы… И не забыть ограбить.

Однако всё-таки летом было тяжелее: слишком много людей было на ночных улицах. Поэтому приходилось действовать с особой осторожностью. Новую девушку он выслеживал уже неделю. За эти дни жажда внутри буквально сжигала все его силы изнутри – и больше он терпеть не мог. Надо же, а в первый раз девушка ему даже понравилась… Она вышла из кафе с двумя подружками и обнимавшим её молодым человеком. Андрей сидел в машине и невольно залюбовался ею – симпатичная, гибкая, с коротким каре каштановых волос.

Спутник девушки уехал раньше. А подружки принялись уговаривать её пойти в клуб. И тогда прозвучала роковая фраза: «Нет, я поеду к своему мужчине. Домой». Всё, с этого момента её участь была решена. Андрей просто не смог пройти мимо… Он отследил, где работает девушка, когда она уходит из дома и когда возвращается. И теперь, пока офисный планктон привычно веселился в барах и ресторанах, он собирался закончить её никчемную жизнь.

Обычная детская площадка во дворе кирпичных домов. Самый север города. Из необычного — разве что наличие в такое время на детской площадке ребёнка. Мальчика лет семи-восьми. Андрей прятался в тени подъезда, в который должна была зайти жертва, и ребёнок его не видел. Густые кусты под окнами надёжно скрывали чужое присутствие. Когда девушка пройдёт мимо, он просто ударит ей в сердце — и аккуратно спрячет тело в кустах. Тогда и жертва умрёт, и ребёнок ничего не увидит.

Стук каблуков своей жертвы Андрей услышал задолго до того, как она появилась. Но услышал его и мальчик на площадке. Он неожиданно соскочил с качелей, на которых сидел уже час, и кинулся в сторону. Андрей не видел, что происходило там, но голоса слышал вполне отчётливо:

– Мама! Мама!

— Сашка, что ты тут делаешь?!

– Я тебя ждал!

– Ждал он… Ты время видел? Кто в семь лет по ночам на площадке гуляет? А бабушка где?

— Бабушка спит! А я тебя вышел встречать!

-- Зачем ты меня встречать вышел? – в голосе девушки прорезалось едва заметное раздражение.

– Мам, а ты время видела? – совершенно серьёзно спросил мальчик. – Двенадцать уже… А вдруг с тобой что-нибудь случится?

Жертва и ребёнок показались в поле зрения. Андрей растерялся всего лишь на миг, принимая решение. Оставить ребёнка как свидетеля или убить двоих? Но что светит в этой жизни мальчику, если его мама изменяет мужу? Какой будет его жизнь? Он уже вытащил тонкий нож, припасённый специально для этого дня – и замер… Девушка с каштановыми волосами опустилась на корточки, обняла сына и тихо проговорила:

– Мужчина ты мой… Тебя пока самого защищать надо…

И внутри всё оборвалось. Андрей сидел в кустах, боясь выдать себя неосторожным движением, но внутри него плавился внутренний стержень, много лет заставлявший его идти вперёд. Не тот мужчина! Нет никакого мужа… Есть бабушка и ребёнок. И это всё… И никому эта девушка не изменяла… Если вспомнить, она и задерживалась после работы крайне редко… Потому что дома её ждал сын.

Несостоявшаяся жертва и мальчик скрылись за металлической дверью подъезда. Конечно, Андрей давно выяснил код и, если бы было надо – уже прошёл внутрь. И ему даже показалось – да, надо зайти. Вот сейчас! Зайти, познакомиться… Как просто это звучало, и как тяжело было сделать…

Нож легко вошёл в мягкую землю у корней кустов. Перчатки Андрей стянул и сунул в карман. Он выбрался из укрытия и двинулся к своей машине по тёмным улицам спального района. У ближайшей «Пятёрочки» выкинул комок перчаток в урну. Ночной ветер овевал лицо, проникал под майку, но не мог остудить сжигающий его внутренний жар. И даже прогрохотавший по рельсам в середине улицы трамвай лишь на секунду привлёк его внимание. Весь мир вокруг потускнел, посерел и стал каким-то невероятно унылым…

Тёмный купол деревянного храма на окраине парка, пешеходный переход… Но Андрей проигнорировал его. Ему вдруг стало стыдно переходить улицу и приближаться к церкви. Будучи атеистом, он всегда относился к религии со снисходительным сочувствием, но именно сегодня ему почему-то стало совестно. Он прошёл в сторону – туда, где на другой стороне стояла его машина, рассеянно осмотрелся и сделал шаг на дорогу.

Свет фар и рёв мотора он заметил в последний момент. Лихач, совсем молодой парень, топил под сто пятьдесят, вылетая из-за поворота. Обернись Андрей всего на секунду – и успел бы заранее убраться с проезжей части, но он был слишком погружён в себя, чтобы обращать внимание на такую мелочь, как рёв мотора. Последнее, что он помнил – это удивлённый взгляд водителя и несущийся прямо на него капот автомобиля.

Страшный удар, мгновение боли, сковавшей всё его тело, и темнота…


Когда я открыл глаза, первой моей мыслью было: «Слава богам, больше ни одного сна про этого урода…». Рядом спала Пятнашка. Девушка почти скинула одеяло, и я застыл, любуясь изгибами её тела. Желание её разбудить было настолько сильным, что я едва взял себя в руки. Мне стало смешно: всего один день отдохнул, и теперь все мысли об одном… А ведь с утра снова в поход…

Под Тури войско задержалось ровно на один день. Как бы спокойно граф Ленгет ни относился к уходу части восставших, но давать им время собраться с силами он не планировал. О чём и сказал, когда его вчера пытались убедить свернуть к Мобану – где в башне сари могли оставаться живые эры и мудрецы. Нам предстояло двигаться по тракту на север: мимо Мобана и сразу к горам. И там, воспользовавшись растерянностью врага – окончательно добить восставших.

В ту ночь я так и не смог больше уснуть. Когда за стенами моего с Пятнашкой шатра зазвучали голоса, я предпочёл одеться и выйти на воздух. Утро ещё не наступило, но до рассвета оставалось не больше часа. Мимо нашего лагеря проехало несколько егерей, перекинувшись парой фраз с дозорными моего отряда.

– Это разведчики, командир! – ответил мне боец, когда я подошёл и поинтересовался происходящим. – Уходят вперёд. Будут составлять карту окрестностей крепости в горах.

Войско выдвинулось следом. Мы шли на север, покинув окрестности Тури. За то время, что длилось восстание, местность вокруг тракта пришла в запустение. Даже в дне пути от города живых людей уже не встречалось. Зато нежити было много. Тысячи трупов поднимались, заполняя окрестности – и было неясно, сколько же лет придётся потратить ааори и местным, чтобы очистить княжество.

Когда мы подошли к горам, нам пришлось несколько раз биться с крупными отрядами восставших. Первый бой случился прямо на переправе через Аирену. Несколько тысяч врагов закрепились на другом берегу и попытались нас остановить. Однако в этот раз вперёд пошли не ааори, а имперские пехотинцы, поэтому в бою мне не довелось поучаствовать. Когда мой отряд подошёл к переправе, там уже вовсю жгли трупы. Потом я узнал, что пехотинцы просто продавили строй восставших, давая всадникам эра Зола обойти врага с флангов. Когда восставшие поняли, что надо бежать – их уже окружили. Бой длился несколько часов, но наше войско с обозом растянулось в длинную линию – и арьергард ещё не успел подойти, когда всё закончилось.

Во втором бою я поучаствовать успел. Однако сам бой был коротким. Восставшие сумели вывести из междуречья Аирены около двадцати тысяч человек. В основном – местные, аори. Нас собирались бить на марше, но егеря вовремя донесли о приближении врага. Наше войско успело собраться и встретить восставших плотным строем. Однако и противники усердствовать не стали, быстро отступив.

– Интересно, мы так и будем гонять восставших по всему княжеству? – поинтересовался Нож, когда отряд готовился выдвигаться дальше.

– Понятия не имею… – честно ответил я.

– Никто за ними гоняться не будет! – замахал руками Ксарг, гордо восседавший на телеге. – Пусть этим Мобан и Виор занимаются. Возвращаясь, просто вычистим междуречье и оставим их без припасов. Ну и, конечно, освободим захваченных жителей!

Через несколько дней мы добрались до крепости восставших на тракте. К этому времени уже было известно, что от крепости там одно лишь название. Сложенный из деревянных брёвен форт напоминал тот, который сделали ааори в степи в начале похода. Укрыть там всех беглецов было попросту невозможно. А уж защититься от мудрости – представлялось вдвойне невозможным...

Восставшие и не стали прятаться за стенами. Однако и убегать они больше не собирались. Восставшие не успели сделать новые пушки и не смогли стянуть все остатки сил, но они решили принять бой. То ли у Вспомнившего были заготовлены какие-то сюрпризы, то ли ему просто надоело бегать… А, возможно, он был настолько самоуверен, что и сейчас рассчитывал на победу. Однако если и так, то для его самоуверенности были некоторые основания. Восставших было всё ещё больше, а с начала войны Вспомнивший пока не встречал полководцев и солдат, способных перемолоть его войско. Вполне вероятно, что он даже поражение под Тури списал на трусость союзников-аори.

Вечером меня пригласили в палатку графа, где тот раздавал указания для эров и лори. Егеря успели набросать план местности, где будет проходить битва. Это была обычная горная долина – с тем лишь отличием, что на востоке в неё вдавался узкий клин морского залива. Неподалёку, в начале горного склона, и располагался форт. Тракт здесь делал петлю, огибая гору с двойной вершиной – и уходил в широкое ущелье на северо-запад. Восставшие расположились строем поперёк ущелья, уперев фланги в горные склоны и форт.

Мне и моим бойцам досталось место в самом центре строя. Мы почти не пострадали во время боя под Тури, и теперь были самым многочисленным отрядом. По плану графа Ленгета, в центре надо было расположить мечников. За ними – стрелков. Копейщики должны были прикрыть нам левый фланг и затыкать дыры. Справа от нас шли северяне, и за это направление можно было вообще не переживать. За северянами шёл строй ааори, которые после поражения под Мобаном бежали под Тури, под командованием одного из эров. Слева должны будут наступать разномастные отряды под командованием эры Заны.

А вот дальше, за ааори эры Заны, располагался строй имперской пехоты, которому нужно было продавить противника, рассекая его силы надвое. И пока мы будем сдерживать врага, тесня его к форту, егеря и всадники эра Зола помогут пехоте с другой частью войска восставших. При этом если егерям предстояло биться на горных склонах до конца, то верховые ааори через некоторое время должны были присоединиться к правому флангу.

– На мудрецов не рассчитывайте! – предупредил нас граф Ленгет. – Они будут помогать на левом фланге. Центру и правому флангу придётся держаться до тех пор, пока на западе не перебьём всех. Тогда возьмём оставшихся восставших в кольцо и загоним в крепость.

– У них много лучников, – заметил Бекс.

– Большая их часть либо в крепости, либо на твоём фланге. Вот и разберитесь с ними! – сказал граф. – Да и, судя по тем лукам, которые принесли твои егеря, вооружены они так себе. Воргот, ты помогаешь отряду Шрама. Вы будете по самому центру – и вас с места сдвинуть не должны! Понял меня?

– Сделаем, граф!

– Всё, идите… Готовьтесь.

Десятки я сохранил в прежнем составе. Однако для наступления распределил бойцов Кри-аны по всему строю, а саму девушку отправил к Ворготу – чтобы била мудростью и держала мудрый щит. Надо сказать, Воргот такой подход одобрил.

Ночь выдалась беспокойная, да и не могла быть другой. Два лагеря, вставшие друг напротив друга, собирались всего через несколько часов приступить к взаимному истреблению. И в каждом лагере считалось правильным не дать врагу отдохнуть и выспаться. Восставшие подкрадывались в темноте и стреляли в наши палатки – пока егеря кружили по будущему полю боя, не оставаясь в долгу.

Имперская пехота пару раз сделала вид, чтоб собирается наступать, а восставшие один раз подняли всё войско. Так или иначе, но в темноте воевать неудобно – хотя те же имперцы, бывало, устраивали и ночные сражения. Но не в этот раз. Когда на востоке забрезжил рассвет, наше войско начало быстро строиться.

Хотя с утра бойцам хотелось есть, но тратить время никто не стал. Еда вгоняет в сон и заставляет расслабиться. А ещё раны, нанесённые в сытое брюхо, хорошо гниют… Вчерашний плотный ужин сохранил нам достаточно сил, чтобы сегодня хватило на весь день.

Мои бойцы строились без меня: каждый уже знал своё место и свою роль. Я стоял рядом с Ворготом и смотрел вперёд – понимая, что скоро, наверно, приму участие в самой страшной битве за всю свою жизнь.

– О чём задумался, Шрам? – спросил северянин.

– Да вот… О судьбах мира и о своей… – я решил не нагружать друга лишними переживаниями.

– Так всегда бывает перед сражением… – усмехнулся тот. – Начинаешь вспоминать, что сделал и что не успел, а что и не собирался делать, но придётся… Ну это у меня так, а у тебя, может, иначе…

– И почему так? – я с интересом посмотрел на Воргота, а тот пожал плечами.

– Может, потому что принимаешь, наконец, возможность умереть. Вот прямо здесь и сейчас. Оттого и вспоминаешь всю свою жизнь… Однако, может, всё от скуки и долгого ожидания? Стоишь, ждёшь сигнала к атаке, вот и лезет всякая чушь в голову…

– Второе мне больше нравится, – кивнул я.

А над строем разнёсся звук имперского рога, призывавшего бойцов выдвинуться вперёд.

Глава 25

Камни шуршат под подошвами сапог, мерно грохочет поступь пехоты, и этот звук успокаивает. Казалось бы — там, на склоне долины, застыл враг. Сейчас он начнёт в тебя стрелять, затем начнётся бой, а ты берёшь и успокаиваешься. Уходит страх, уходят сомнения, уходит слабость: и надо просто идти вперёд внутри огромного живого организма — войска.

И даже когда со стороны врага в нашу сторону устремились сотни стрел, я только влил побольше мудрости в щит. Загрохотали обычные щиты, поднятые над головой. И только дробный стук по ним, да вскрики немногочисленных раненых напоминали о том, что мы под обстрелом. Из-за наших спин захлопали тетивы, пуская первые «подарки» в сторону обороняющихся, но я только досадливо поморщился. Рано ещё стрелять было – не долетят стрелы.

Только через сотню шагов наши лучники смогли добить до первых рядов восставших. А я потеснил бойца со щитом, вглядываясь вперёд. Перед нами застыл строй копейщиков. У всех на груди поблёскивают броши — значит, скорее всего, аори. Восставшие безымянные часто ходили вообще без брошей. Лица под кожаными шлемами напряжённые, а у некоторых – испуганные. Аори уже боятся, потому что где-то слева алыми рядами шагают когти имперцев.

Я видел, что наши враги устали, что они боятся, что многие из них хотели бы оказаться как можно дальше отсюда – скорее всего, уже жалея, что поддержали восставших. Наверняка многие из них раньше беззастенчиво пользовались ааори, требуя выказывать им уважение, а потом, когда ааори не выдержали – переметнулись на их сторону. И мне никого из них сейчас не было жалко.

Вооружение врага – это собранное отовсюду оружие и доспехи. Хилые копья с деревянным древком и дрянным наконечником. Сколько их было сделано Мобаном для безымянных? Я даже представить боялся. Грубо сколоченные из кривых досок щиты — явно самодельные. Доспехи у большинства были кожаные, с металлическими заклёпками. В бою они почти ничем не могут помочь. Один из десяти в бронзовом нагруднике — десятники, наверно.

Обстрел со стороны восставших почти не наносит вреда нашему войску. Стрелы втыкаются в прочные щиты, отскакивают от металлических частей доспеха – и бессильно падают, с трудом преодолев мудрую защиту. Наши ответные залпы более смертоносны. Даже то, что лучники стреляли на ходу, почти не замедляясь для прицеливания, не умаляло последствий обстрела. То тут, то там в строю врагов падал какой-нибудь боец. Было бы больше стрел – можно было бы остановиться и расстреливать противника почти безнаказанно.

Но стрелы заканчиваются, припасы подходят к концу, да и сил у бойцов почти не осталось. Граф Ленгет чувствует это не хуже меня, хоть он и не эмпат. Просто много лет воевал, водил в бой пехоту и знает, когда можно требовать и гнать войско, а когда — дать отдохнуть.

Строй восставших плотнее нашего — людей у них много больше. Если первые ряды построились и выставили стену щитов, то позади них топчется совершенно не организованная толпа. Молодых лиц немного – всё больше мужчины в возрасте старше тридцати. Бродяги, воры, бездомные — все собрались здесь, чтобы попытаться вырвать у мира местечко под солнцем. Нашли, как им казалось, лёгкий путь добиться богатства и уважения. Но если один раз они уже опустились на самое дно, так и снова повторят. Однако понимали ли они это?

Отрывистые команды имперских рогов заставили нас в последний момент перейти с шага на бег. В плотном строю сложно следить за тем, что происходит на других участках боя. Но я знал, что в этот момент где-то слева взмывают в воздух дротики пехоты, а за спиной останавливаются стрелки, и начинают своё сближение всадники. Воинственные крики северян и грохот ударов с правой стороны возвестили о том, что строители Воргота достигли врага.

– Копейщики, давим! – крикнул я, когда бойцы моего отряда врезались в строй врага.

Теперь нужно было создать тесноту, и я первым навалился на спину одного из бойцов, ещё плотнее сжимая строй. Вокруг меня копейщики, шедшие в резерве, делали то же самое. На линии столкновения сейчас образовалась плотная масса людей, в которой сложно было пошевелиться. И в такой ситуации короткие мечи первых рядов были гораздо удобнее копий восставших. Однако долго давить было нельзя — иначе раненые в первые же минуты боя истекут кровью.

Бой уже превращался в бойню. Впереди, в строю восставших, вспыхивал огонь -- туда летели стрелы и мудрости. Я и сам не удержался – и запалил стену огня где-то там, где был враг. Но основной задачей было держать щит над бойцами. Об этот щит бились стрелы и камни, в нём застревало оружие – и прошло совсем немного времени, прежде чем я вынужден был просто встать, а потом и вовсе сесть на землю. С другими бойцами, державшими щит, происходило то же самое. Каждый удар частично бил и по нам.

Впереди наметилось движение, и мне всё-таки пришлось подниматься. Оказалось, что первые ряды уже совершенно перемешались, и теперь восставшие прорывались через моих мечников. В бой вступила часть отрядов копейщиков, а я не успел отступить и оказался в гуще схватки. Прямо на меня вывалился здоровенный мужик с топором, рубанул одного из бойцов – и наткнулся на мой меч. Силы в нём было немало: он даже с дырой в боку отмахнулся от меня и только потом упал. Но я успел увернуться от его топора – и сразу кинулся на вражеского копейщика.

Тот не потерял копьё, но теперь оно значительно укоротилось – дрянное древко треснуло, и в руках врага остался только короткий обломок с наконечником. Парень был ловким. Он успешно теснил одного из моих мечников, и я успел вовремя – подбежал и рубанул по спине. Не дожидаясь, пока враг умрёт, крутанулся и принял на щит копьё и топор. На меня навалились вдвоём, а боец, которому я помог, не успел прийти мне на помощь. Отмахиваться от врагов у меня получалось, но вот самому атаковать было сложно: щит я всё ещё держал. Действовали эти двое восставших очень слаженно: копейщик норовил зайти в тыл, а мужчина с топором не давал мне перевести дух, постоянно нанося удары.

Победить этих двоих удалось, используя мудрость. Я просто дождался, когда враги окажутся на одной линии – и ударил обоих воздухом. Копейщик на ногах устоял, а вот мужик с топором покатился кубарем в сторону. Я бросился вперёд, прикрывшись от удара копья, а мой враг сделал шаг назад и снова попытался меня достать, но споткнулся о тело, лежащее на земле. А встать я ему уже не позволил, перерубив горло. И как раз успел обернуться ко второму врагу. Но тот до меня не добрался – огромный стальной топор Воргота разрубил его почти до пояса.

– Шрам! Ты решил податься ко мне в артель? – рыкнул здоровяк.

– Меня вынудили! – коротко объяснился я.

Двое противников, и в самом деле, загнали меня к северянам. Здесь тоже строй уже смешался – и рубились все и со всех сторон. Однако северян вокруг явно было больше, потому что и восставших через их первые ряды проходило меньше.

– Давай выбираться отсюда! – предложил Воргот, и с ним сложно было не согласиться. Вместе мы пробились в тыл, и я сумел вернуться к своим.

Дела у моего отряда шли из рук вон плохо. Полторы сотни человек уже были в лазарете, и с пару десятков бойцов пришлось вытаскивать сразу, отвлекаясь на лечение.

Закончив с ранеными, я осмотрелся и понял, что единого строя уже практически не существует. Бойцы Воргота и моего отряда оказались в полукольце врагов. Восставшие попытались разделить наш строй – и им это частично удалось. Бойцы эры Заны были разбиты на две части, и их тоже брали в кольцо. Тяжелее всего было справа, где наши приняли на себя удар тяжёлых бойцов из личной охраны Вспомнившего.

Однако и план графа Ленгета начинал приходить в исполнение – имперская пехота и всадники уже почти добили ту часть армии, которую отсекли в начале боя. Эор Зол уже разворачивал своих подчинённых в нашу сторону. Надо было держаться, хотя сил ни у кого уже не оставалось. Я едва успел приказать копейщикам вступить в бой, как плетение моего щита лопнуло, а меня отбросило на землю. Ударившись о каменистую почву, я потерял сознание всего на несколько секунд. Мудрости оставалось вокруг всё меньше, и поддерживать мою защиту стало почти невозможно. Другим взглядом я видел, что мудрые щиты начинают угасать по всему строю.

Я ещё пытался прийти в себя, когда грохот копыт, крики и лязг возвестили о приходе эра Зола и его всадников. Они врезались с фланга в ряды восставших – опрокидывая врага на землю, втаптывая копытами, сбивая с ног и пробивая копьями.

– Поднажали! – приказал я. – Давайте, ещё немного! Кирри, пробегись по нашим!

Мои бойцы выполнили приказ, да и северяне последовали нашему примеру – и строй, почти уже сомкнувшийся в кольцо, начал раскрываться. Враги не выдерживали натиска и начинали бежать. Пока немногие – и их ещё вернут в бой командиры, но страх уже поселился в их сердцах.

– Пятнашка, уводи всех девушек с ранеными! – я повернулся и посмотрел на лазарет. – Быстрее!

Пятнашка молча кивнула и кинулась отдавать распоряжения. Не знаю, что заставило меня именно сейчас отдать такой приказ, но он оказался очень своевременным. В деревянном форте раздался скрип, а потом в гущу сражения полетели дымящиеся снаряды, сделанные из соломы. При попадании они, конечно, калечили бойцов, но их основное назначение было не в том, чтобы убивать. А в том, чтобы дымить. Всё-таки Вспомнивший не был дураком – и, видимо, понял, что пока наше войско следует приказам командира, кем бы он ни был, победить восставшим будет сложно. А затянутое дымом поле боя превращается в беспросветную бойню, где победит тот, кто превосходит числом и кто увереннее в своих силах.

Вот с последним он и просчитался. Не было его войско уверенно в своих силах. Я перевесил со спины щит, вытащил меч и кинулся вперёд. Теперь чем больше мы убьём в первые минуты, тем лучше. Я что-то кричал своим – приказывал рубить, колоть, давить. И, узнав голос, меня послушались. Вокруг образовалось ядро из бойцов Ножа, Суча и Пуза. Эти трое тоже были рядом. Вместе мы пошли вперёд. Прежде чем наш прорыв завяз в массе врагов, я успел убить человек десять – правда, и самому досталось. Царапина, но лечить её времени не было.

Слева и чуть впереди слышали крики, ругань, топот копыт и грохот. Эр Зол успел развернуть верховых и ещё раз врезаться во врага. И новая атака сломила волю восставших на нашем участке боя. Враги побежали, а мой отряд устремился вперёд.

– Соберитесь в десятки! Пробиваться группами! Давим к форту! – приказал я и вскоре остался один. У меня-то не было десятка.

Плюнув на всё, я двинулся в дыму вперёд, осторожно перешагивая через трупы. Бил чужих, помогал своим, влезал в местные стычки. Доспех, любовно собираемый несколько лет всем отрядом, был весь иссечён случайными ударами. Несколько порезов болели и кровоточили. Но я упорно двигался на восток. И сам не заметил, как добрался до верховых. Понял я это уже по громкому рёву впереди.

Ревел и рычал эр Зол, уже спешенный, как и его бойцы, но всё ещё на ногах. Увидел я его шагов со ста – дым постепенно рассеивался, и видимость становилась лучше. Оправдывая своё имя, эр в каком-то жутком исступлении рвался вперёд, убивая всё, что казалось ему врагом. А сейчас его врагом была личная охрана Вспомнившего и сам их предводитель. Его золотая маска уже однажды мелькнула в дыму.

Когда я приблизился – бежать уже не мог, шагом подходил – на ногах с обеих сторон оставалось лишь несколько человек. Я стянул последние остатки мудрости, и прямо в группе, окружившей Вспомнившего, вспыхнула стена огня. Крики восставших будто подстегнули эра – и тот рванулся, отправляя на землю сразу троих врагов. Ко мне кинулся один из восставших и попытался достать мечом сверху, но я ушёл в сторону и сам рубанул в ответ. Враг принял мой удар на щит – меня толкнуло в грудь слабенькой воздушной волной, и я упал, споткнувшись. Совсем как один из моих противников в самом начале сражения.

Понимая, что сейчас произойдёт, я перекатился, уходя от удара, поднялся на ноги – и успел выбросить далеко вперёд руку с мечом. Навстречу набегающему противнику. Тот не успел остановиться и напоролся по самую рукоять. Когда восставший упал, его закрытый шлем сдвинулся, открывая лицо. Это лицо я уже видел, и никаких добрых чувств к нему не испытывал. Моим противником оказался лори Кремень – первый из тех, кто покинул Форт Ааори и ушёл к восставшим. И он был ещё жив.

– Ну что, лори, помогли тебе твои восставшие? – спросил я, упираясь ногой ему в живот и хватаясь за рукоять.

Он хотел мне что-то ответить, но уже не смог. Когда я потянул меч, изо рта у него вырвалась только кровь. А я уже отвернулся, оглядываясь. Как оказалось, очень вовремя. Ещё пару секунд – и был бы мёртв. Вокруг меня лежали враги и союзники, страшно ревел эр Зол, пытаясь подняться, но ему мешало странное копьё-топор, которым его тело прибили к земле. А со спины ко мне подкрадывался Вспомнивший, чудом выживший в этой жуткой бойне. Впрочем, я ведь тоже каким-то чудом выжил.

Осознав, что он обнаружен, предводитель восставших вскрикнул и кинулся ко мне. В руках у него было то самое странное копьё-топор. Мне даже показалось, что я вспоминаю название – но я просто не успевал на этом сосредоточиться. Я тоже бросился навстречу, а не ожидавший такого Вспомнивший смазал первый выпад, отступил вправо, стараясь уйти от моего меча – и получил кромкой щита в лицо. Я думал всего лишь сбить его с толку, ошарашить, не дать разорвать дистанцию. А получилось всё очень удачно – маска погнулась, вдавливаясь в месте удара, а затем прозвучал хруст и глухой вскрик. Вспомнивший выронил оружие, обеими руками хватаясь за голову, щёлкнул чем-то и сорвал с головы шлем. Затем схватился за маску и скинул её.

Слишком долго он избавлялся от своего украшения… Именно украшения, потому что маска и вправду была золотой. Потому так легко и прогнулась от несильного тычка. Мой удар щитом сломал несколько зубов, нос и разорвал врагу губы в кровь. Маска глубоко вошла в раны, и боль, видимо, был такая, что Вспомнивший забыл про бой. Он только сделал несколько шагов назад. Но за эти секунды я успел развернуться, подскочить к нему и даже замахнуться. Бить пришлось наотмашь. Меч самым кончиком острия пробил броню, пропорол мышцы и кожу, со скрежетом прошёлся по ребрам, резанул мышцы на животе и зацепил ногу. Все раны по отдельности были не слишком опасными. Но вместе они представляли собой длинный и страшный порез.Вспомнивший отшатнулся и упал, а подняться уже не смог. Он пару раз попытался, но со стоном свалился на землю.

Надо было добить врага, но, похоже, я вложил в удар последние крохи сил. Если бы он вышел неудачным, то убить меня не составило бы труда. Но победителем был я, а не мой противник. Я устало опустился на землю и проговорил:

– Знаешь, ведь я догадывался, что это можешь быть ты, Беани… Ведь всё началось сразу после твоего ухода из Форта…

– Это легко… говорить… сейчас… – слова давались ему с трудом. Дышать приходилось ртом, а тот был порядком изуродован. – Когда… маску… я снял…

– Придурком ты был и без неё, и с ней, – усмехнулся я.

– Я просто хотел помочь нашим… – Беани перевернулся на спину и повернул окровавленную голову ко мне. – Ты-то им чем помог?

– С этого года Форт начал бы выкуп ааори из Мобана, – я устало вздохнул. – А чтобы было на что, я плавал на юг и рисковал жизнью… А ты тысячи людей обрёк на смерть… Много помог?

– Я не знал…

– Да-да, просто не знал, – я покивал. – Как будто бы это тебя остановило…

Беани ответил не сразу. Несколько секунд он просто молча смотрел на меня.

– Ты прав… не остановило бы, – согласился он. – Я хотел мести… Как в прошлой жизни… Я тогда, когда к тебе подходил – уже начал вспоминать.

– Мы все что-то вспоминаем, – отмахнулся я. – Это не повод резать всех, кто тебе неприятен.

– Повод… – не согласился Беани. – Я в прошлой жизни был солдатом. Наёмником. Мой командир… Он отказался вырезать какую-то деревню. Он сказал тогда, что пускай наниматель сам этим занимается… А мы будем воевать за правду… За то, чтобы все эти богатые уроды оплатили кровью страдания других… И мы хорошо воевали. Я умер… Прикрывал отступление своих перед большим делом… Жаль, что ты тогда не пошёл со мной… Мы бы…

– Мы бы добились прихода рук Императора, и тогда бы все легли! – зло бросил я.

– Мы могли бы победить…

– Победить он мог… – внезапно мне стало горько и обидно. – Ты даже одну руку победить не мог, Беани… Вон, слышишь, наступают!.. Пять тысяч пехотинцев и один имперский командир оказались тебе не по зубам! Как ты, дурень, собирался сражаться с целой Империей?

Но Беани мне не ответил. Не мог. Он был ещё жив, но лужа крови под ним намекала, что осталось ему недолго. Что-то важное я ему всё-таки зацепил, и грозный Вспомнивший потерял сознание. А лечить я его не собирался.

– Жил как дерьмо, так и подыхай так же… – вздохнул я, поднимаясь на ноги.

Дым почти рассеялся. Вокруг меня сплошным ковром лежали мёртвые. Кирри, ааори из Форта, восставшие нерождённые и их союзники. И эр Зол, так и не сумевший выдернуть странное копьё и подняться на ноги. В дымке было видно, как на поле боя накатывает сплошной строй имперских пехотинцев, захлёстывая последние очаги сопротивления восставших. Совсем неподалёку, за тёмным частоколом форта ещё рубились, но я туда идти не собирался.

– Шрам!.. Шрам…

Голос Беани был совсем слабым. Но я так и остался стоять.

– Добей…

Предводитель восставших посмотрел на меня с болью и мольбой.

– Не хочу на костёр….

– Сам сдохнешь, раз не хочешь… – ответил я.

– Сволочь ты…

Беани закрыл глаза, подтянул руку к шее и, прежде чем я успел ему помешать, сделал замысловатое движение пальцами. Из брони на запястье выскочило лезвие, пробивая кожу – и хлынула кровь. Её и так немало натекло – я даже и не думал, что она ещё может так из него хлестать. Но вот хлестала, хоть и недолго. Шестнадцать долгих ударов сердца я наблюдал, как умирает Вспомнивший. Беани-пьяница, который решил круто изменить свою жизнь. И изменил всю жизнь княжеств Виор и Мобан.

– На костре ты бы порадовал людей куда больше… – устало сказал я трупу и побрёл в сторону наступающей имперской пехоты.

Этот день казался бесконечно долгим. Когда закончилась битва, солнце только клонилось к горизонту. Весь вечер и ночь бойцы искали раненых, а на следующий день занялись мародёрством: выжившие таскали припасы из форта и обирали трупы, складывая всё добро в кучу. Трупы и срубленные на склонах гор деревья – наоборот, тащили в форт, который и должен был стать большим погребальным костром. Я в этом участия не принимал – лечил тех, кому требовалась срочная помощь. И на следующий день мы занимались тем же. Мудрости вокруг было так мало, что никто из погибших так и не поднялся за два дня.

От моего отряда осталось едва ли три сотни человек. Из ветеранов погибли в бою Са-ин, Ла-ба и Юн-кан. Просто не хватило сил, хотя я почти час пытался заставить его организм выжить. Пусть погибли, в основном, новички, но даже их было бесконечно жалко. А от уныния меня спасало лишь то, что сил не осталось даже на то, чтобы унывать.

Остальные тоже потеряли немало. Имперская пехота потеряла четверть от изначальной численности. Егеря остались без трёх сотен человек. От войска Форта Ааори осталось чуть более десяти тысяч. Если бы не задымление, устроенное восставшими, мы бы, наверно, побежали в бою, увидев такие потери.

Выяснилась и причина, по которой восставшие приняли бой – войско из Виора в двадцать с лишним тысяч человек. Оно шло с севера по торговому тракту и добралось до места битвы как раз к тому моменту, как заполыхал погребальный костёр. Граф отправил их дальше – чистить от восставших окрестности Тульи и междуречье Аирены.

Глава 26

Остатки объединённого войска смогли выдвинуться на юг только спустя несколько дней, когда идти смогла большая часть раненых. До Мобана добирались десять дней. Когда подошли — нас встретили только обгоревшие руины, заполненные нежитью. Город, столица княжества, частично выгорел, а частично вымер. Пара тысяч восставших, стоявших лагерем неподалёку от башни сари, при нашем появлении снялись и