КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 439057 томов
Объем библиотеки - 609 Гб.
Всего авторов - 207368
Пользователей - 97886

Впечатления

Михаил Самороков про Злотников: Путь домой (Боевая фантастика)

Гораздо хуже, чем первая. Ни о чём.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Serg55 про Башибузук: Господин поручик (Альтернативная история)

как-то не связано с первой книгой, в третьей что ли встретяться ГГ?

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Serg55 про Захарова: Оборотная сторона жизни (Юмористическая фантастика)

а где продолжение?

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
martin-games про Теоли: Сандэр. Царь пустыни. Том II (Фэнтези: прочее)

Ну и зачем это публиковать? Кусочек книги, которую автор только начал писать.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Serg55 про Богородников: Властелин бумажек и промокашек (СИ) (Альтернативная история)

почитал бы продолжение

Рейтинг: -1 ( 0 за, 1 против).
martin-games про Губарев: Повелитель Хаоса (Героическая фантастика)

Зачем огрызки незаконченных книг публиковать?????

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
Tata1109 про Алюшина: Актриса на главную роль (Детективы)

Не осилила! Сломалась на середине книги.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).

Интересно почитать: Консольные подъемники

Ненавижу, потому что люблю (fb2)

- Ненавижу, потому что люблю 601 Кб, 175с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) - Анна Абрамова

Настройки текста:



Пролог

Одиночество…Что вы знаете об одиночестве? Познали ли вы его так же, как и я? Смогли ли попробовать его на вкус после яркого послевкусия красивой жизни? Когда-то и я думала, что одиночество — это ожидание чуда, любви, внезапно нахлынувшего счастья. Я, так же, как и вы, мечтала о том, что скоро найду его, принца моей мечты. Он будет смелым, харизматичным и обязательно лидером. Он будет любить только меня, думать только обо мне, жить мною, а все остальные — это просто пыль у его ног! Мечтала, стремилась, верила. Теперь умерло все: мои мечты, мой так и не нашедший меня принц, мои родители. Я осталась одна со своим горем, со своим уродством, со своими черными мыслями.

Очнулась под одуряющий запах лекарств и сразу же застонала от дикой боли, пронзившей голову. Попробовала открыть глаза, но свет так и не пробился сквозь ресницы.

— Я ничего не вижу, — как смогла протолкнула сухой воздух сквозь хрипящее горло.

— Спокойно, девочка, это просто повязка, — услышала уверенный голос и мягкие руки аккуратно погладили меня по голове.

Повторила их ненавязчивое движение и чуть не закричала в голос, хорошо, что осипла, иначе сбежался бы весь персонал больницы.

— Где мои волосы? — выдохнула севшим от ужаса голосом.

— Волосы — это такая мелочь, девочка, — услышала тот же спокойный голос, — нам пришлось их сбрить, чтобы мы могли подлатать тебя, кроха.

— Что со мной? — продолжила допрос я.

— Ты не будешь прежней, — услышала непонятный ответ.

— Мои родители?

— Вспомни!

И кровавая пелена застила мои глаза.

…Сверкание новогодних огней в гостиной нашего большого дома, хохочущий папа, радостная мама и я, танцующая вокруг елки. Я была единственной дочерью и самым счастливым ребенком во Вселенной. Мои мама и папа — самыми чудесными родителями на свете.

— Дочка, — смеялась мама, кружась вместе со мной, — скоро тебе семнадцать! Такую красотку жалко отдавать кому попало! Выберем тебе принца посиматичнее и поумнее, хочешь?

— Жена! — грозно хмурился мой папа, который был главнокомандующим армии магов, и обладал самым сильным магическим потенциалом в стране, — какие принцы? Дочь поедет учиться на командира корабля! Вступит в мои войска и займет мое место! А мужиков у нее и так будет навалом, сейчас-то отбоя нет!

— Нет, — топнула ножкой мама, — она будет самой счастливой невестой и самой любимой женой, — а я хохотала, глядя на этот спор.

Я-то точно знала, что самый красивый, самый лучший принц будет моим.

— Она создана для семьи, — нравоучительно вещала мама, тыкая в меня изящным пальчиком, — эта девочка родилась не для того, чтобы повелевать неотесанными мужланами.

— Перестань, — отмахивался отец, — не родился еще тот, кто сможет сломать и покорить МОЮ дочь, а слабаков и подкаблучников в своей семье я не потреплю. Потом, такую красоту, — и отец обнял меня теплыми руками, любуясь нашей парой, отразившейся в темном окне, — просто жалко отдавать. Ты только посмотри на эти черные глазища, да таких пушистых ресниц я не видел даже у тебя, а этот миниатюрный носик, а эти губки. Чтобы все это заполучит надо быть самым лучшим во Вселенной, а всех лучших я знаю лично, и, поверь мне, нет там ни одного достойного нашей принцессы.

Этот разговор был не впервой, я с младенчества знала, что самая красивая в мире, самая лучшая, самая умная, самая магически одаренная и никто меня не достоин. А еще я ни в чем не знала отказа, но и избалованной не была. Мы все купались в любви друг друга, дорожили друг другом, дружили! Только сейчас поняла, что так вечно продолжаться не могло. Слишком хорошо, слишком правильно, слишком счастливо!

Разрыв прошел ровно по центру нашего дома! Такого просто не могло быть! Семья, приближенная к правителю, жила в центре города, рядом с резиденцией Короля. Мама — любимая, младшая сестра Высшего мага всегда была под защитой четырех стихий, а тут ее первую затащило за излом, и там… как будто в мясорубке… я видела, как медленно расчленяется ее тело, словно так и надо, словно это правильно. Огромные рубиновые капли крови повисли в воздухе и застыли, искрясь в морозном воздухе. Холодно! Как же холодно в жарком доме, освещенном огнями. Елка осталась по ту сторону разрыва, и мигала нам огнями из сюрреалистического мира, плавно переливаясь и размазываясь по воздуху разноцветными линиями.

Да я бросилась ей на помощь, думаю и вы бы сделали тоже самое, видя, как дергается ваша мать, глядя на тебя широко открытыми от ужаса глазами. Она даже закричать не успела, как я рванула в излом и меня подхватили жалящие потоки. Они резали мое тело на части, как острые бритвы, а я делала шаг за шагом, постоянно нарываясь на лезвия, мечтая спасти свою мать.

Бедный папа! Он мог бы спастись, но сильнейший рывок, и вместо меня за излом улетает тело отца, который обнял то, что осталось от мамы и одними губами прошептал: «Прощай!». Эта картина так и застыла перед глазами, я упала на белоснежный ковер, истекать кровью. А разлом как возник из неоткуда, так и ушел в никуда, навсегда украв моих родителей, сделав меня сиротой в каких-то несколько минут.

Глава 1

— Дамир, — голос мамы оторвал меня от интереснейшего занятия. В кои-то веке Хлоя разрешила расстегнуть рубашку, и я уже почти снял с нее бюстик.

Да, для меня еще женская грудь была тайной, сокрытой сложными застёжками лифчика, а познать эту тайну очень хотелось, до дрожи в чреслах. Конечно, чисто теоретически, я знал как выглядит грудь, мы с братом ни одно порно пересмотрели, хохоча и издеваясь над тетками и их ебарями, но эта грудь была для меня особенной.

Хлою я добивался с детского сада. Как только увидел ее, такую маленькую, светленькую с огромнейшими синими глазами, в которых стояли озера непролитых слез, так в груди екнуло, и я дал себе слово защищать эту девочку всегда и везде.

Сколько издевательств от брата я поимел из-за этой любви до сих пор вспоминать страшно. Но как только видел свою голубоглазую малышку так впадал в ступор, превращался в зомби, в раба, готового выполнить любое желание хозяйки.

Хлоя долго не замечала мои мучения. Бегала себе с девчонками, смеясь и играя в дурацкие девчачьи игры, а я пытался сделать все, чтобы она меня заметила. Да я из кожи вон лез, чтобы девчонка обратила на меня внимание!

Мой первый шрам над бровью из-за нее. Как сейчас помню была зима и нас вывели погулять, дав в руки детские лопатки. В начале мы с братом, а он мой близнец, характером правда послабже, ведь у него не было Хлои, и долгих попыток завоеваний. Впрочем, я не о том, так вот — вначале мы с братом сражались лопатками, представляя, что это мечи, но стоило Хлои пройти мимо меня, как я замер, вытянувшись в струну и не спуская глаз с удаляющейся белой шубки. Правда быстро пришел в себя, потому что получил лопатой по мягкому месту.

— Опять ты на нее пялишься, жених, — захохотал брат. — И что ты в ней нашел, — ковырял он в носу, задумчиво поглядывая на меня, — хоть она и на куклу похожа, которая в маминой комнате стоит, вот только ноет все время и сопли пускает.

— Ничего ты не понимаешь в девочках, — важно приосанился я, ведь я уже был влюблен, а мой брат до сих пор не мог определиться, и это в шесть полных лет! — Девочки все такие слабые, и мы должны их защищать! — красная лопатка победно взметнулась вверх, словно подтверждая мою правоту.

— Да не нужен ты ей, она даже имени твоего выговорить не может, — и Тимур, так зовут моего брата, передразнил Хлою, — Дамил! Дамилушка, принеси мне стульчик, а то ножки болят.

— Спорим нужен, — тут же взвился я. Из нашей пары близнецов я был более эмоциональным и порывистым, а Тимур рассудительным и спокойным.

И, чтобы доказать, своему неверующему брату, взлетел на горку, встал на бортик, балансируя на высоте.

— Хлоя! — завопил во все горло, чтобы наверняка быть замеченным ею, и как только девчонка обернулась, сиганул вниз в высокий сугроб, правда кто ж знал, что сугроб этот скрывал железные качели, о которые я благополучно ебнулся башкой, окрасив белоснежный снег в ярко-алый.

Хлоя хлопнулась в обморок, воспитательница дико завизжала, а мой брат спокойненько вытащил меня из сугроба, приложил ко лбу снежок и сказал только одно: «Ну и дурак же ты, из-за какой-то девочки!»

Для всех она была какой-то девочкой, а для меня особенной.

В семь лет, прямо перед поступлением в школу, я признался ей в любви. Хлоя хлопала своими глазищами, непонимающе глядя на меня и на моего мрачного брата, который был абсолютно не согласен с ситуацией и стоял, засунув руки в карманы, покачиваясь с пятки на носок, буровя тяжелым взглядом мою принцессу.

В школу мы пошли одну, правда нас с братом сразу же отдали в кадетский класс, состоящий из одних мальчишек, с первых минут, стремящихся забрать лидерство себе. Здесь пришлось ненадолго забыть о моей красавице, пробивая себе дорогу в жизнь локтями, ногами, головами, а порой и зубами. И если бы не мой ум стратега, и не мое умение быстро принимать правильное решение, ну и чуть-чуть поддержка брата, быть бы нам середнячками. А так я теперь бессменный староста и лидер класса, отличник по всем направлениям, включая стрельбу, физическую подготовку, боевые искусства.

Вы можете спросить почему не брат? А Тиму это просто не интересно. Он поглощён наукой, поисками метода определения разлома с точностью до секунды, и все свое свободное время проводит в каких-то непонятных мне расчетах. Хорошо еще, что у нас комнаты разные, иначе с этим заучкой я бы точно долго не продержался!

Ну так вот, пока я добивался первенства в классе, Хлоя подросла и, о, Боги, стала еще лучше, красивее, любимее, желаннее. Я понял, что никуда моя любовь не делась и не денется уже никогда. Ну люблю женскую идеальную красоту, что ж сделаешь? Я вообще по жизни идеалист. Коллекционер красивых идеальных вещей. Все неправильное, поломанное, некрасивое вызывает в моей душе отторжение и чувство возмущения! Вот зачем в этом мире люди с уродствами, они же и так мучаются, им бы лучше заново родиться, а не влачить свое жалкое существование, умирая от зависти к красивым людям. Таким как я или Хлоя…

Хлоя идеальна во всем! Точеная аккуратная фигурка, маленькие ручки, маленькие ножки, густые, длинные светлые волосы всегда распущены, синие глаза с изумлением смотрят в мир, капризно изогнутые небольшие губки, маленький чуть к верху вздернутый носик. Весь ее облик взывает к мужском эго, защити меня, спаси красоту, сохрани ее для мира.

В пятом классе мы стали дружить как парень с девушкой. Я ждал ее после школы, отбирал портфель и гордо нес до дверей подъезда дома. Ни одна сволочь не смела засмеяться мне вслед! По вечерам, я ждал ее на углу дома, так как родители Хлои оказывается не разрешали ей дружить с мальчиками. А потом мы гуляли, любуясь вечерней столицей, кормили лебедей на озере, бродили по парку, болтали о разном.

Таскал я портфель и дружил за ручку класса до седьмого или восьмого, в восьмом впервые в жизни решил поцеловать свою кроху. К этому моменту готовился серьезно и основательно. Брату пересказывал основы теории, и мы оба снова покатывались со смеху, представляя, как носы ломаются с хрустом от страстного поцелуя.

— Вот у тебя губищи во все лицо, — хохотал брат, оторвавших от своих расчетов, — а у нее маленькие губки, узкие, их с первого раза-то не разглядишь, а тебе еще умудриться засосать их надо. Хотя ты, наверное, давно уже ее губки разглядел…

Если честно, то как-то не до губ мне было, помню, что губки розовенькие, кажется, и небольшие, но для пущей важности, я, конечно же кивнул головой, подтверждая, что только и делал, что губы разглядывал.

— Ладно, теорию сдал на отлично, — расщедрился Тим на похвалу, переходим к практике, — и он умчался куда-то. На кухне послышался злобный вой домработницы, и брат влетел в комнату так, как будто за ним гналась свора собак.

— Вот! — выдохнул он и кинул мне сетку помидор. — Давай тренируйся!

Я подзавис, разглядывая сочный овощ.

— Ну что ты? — подтолкнул брат. — Закрой глаза, представь, что это губки Хлои, и целуй.

— Эмммммм. — засомневался я, подозрительно косясь на Тима, но тот был сама серьезность. — Окей. — нехотя согласился, доставая помидорину покрупнее из сетки и разглядывая ее со всех сторон.

— Да что ты на нее, как на неродную смотришь, — поторопил брат, — давай уже, все как в теории, только на практике.

Я закрыл глаза и впился в сочную мякоть. Сок помидора брызнул во все стороны, ржач брата осознал до того, как помидором запустил в Тима, который даже бежать не мог, ухахатываясь на кровати и прикрываясь подушкой. Я думал, скормлю ему все помидоры, чтобы навеки запомнил, что со мной шутки плохи. Правда удалось впихнуть только половину, вторую половину щедро размазал по его моське.

— Ладно, — припечатал я, — посмотрю, как ты влюбишься и попросишь меня объяснить, как делают это…Ты вспомнишь все помидоры, которые знаешь, — бесновался я.

— Мир, — икал от смеха Тим, — вот объясни мне, почему ты помидор побольше выбрал, когда губешки у твоей красотки малюсенькие, боялся не попасть с первого раза, что ли?

Драка разгорелась с новой силой, теперь я уже, как истинный рыцарь защищал честь своей возлюбленной, вернее губы.

В этот же вечер я назло брату поцеловал Хлою. Ощущения были ну, не как с помидором. Поцелуй вышел каким-то скомканным, быстрым, и фиг его знает, попал я в губы или нет. Хлоя засмущалась и уткнулась мне в грудь, я же, вспомнив, как отец часто обнимал мать, этаким широким жестом, по-мужски привлек ее к себе, решив, что стал взрослым.

Правда Тиму почему-то про этот поцелуй не рассказал, просто сказал, что поцеловал и все. NO comment. Личная жизнь у нас все-таки должна быть отдельно, несмотря на то, что мы вдвоем в одной утробе росли.

А утром, в школе, уже обнимал свою крошку, смело прикасаясь губами к девчачьим губам. Хлоя краснела и смущалась, но то, что ей это нравилось, даже не вызывало сомнений.

Все эти воспоминания пролетели как один миг, мамин зов послышался ближе и ее шаги зазвучали у двери. Я лихорадочно натянул рубашку на побледневшую девушку, и положил диванную подушку себе на колени. Даже в джинсах было видно мое неприкрытое желание потрогать девичью грудь. Хлоя быстренько пересела за письменный стол, правда ее покрасневшие щеки, как по мне, так ярко кричали о том, что здесь сейчас происходило.

— Дамир, твой тренер по каратэ сказал, что ты пропустил тренировку, — мама открыла дверь и наткнулась взглядом на красную, как вареный рак, Хлою.

— Здравствуй, Хлоя, — улыбнулась мама, — так вот ради кого Мир пропустил тренировку, даже не побоявшись тренера.

Мама была рада нашим встречам с Хлоей. Во-первых, Хлоя была из хорошей семьи, десятыми корнями в родстве с Королем, во-вторых, она к ней уже привыкла и была уверена, что рано или поздно мы поженимся.

— Тетя Элиза, — Хлоя давно в нашем доме была как родная, — может Вам помочь накрыть стол к чаю? Дамирка точно голодный, — бросила она на меня хитрющий взгляд, и я жадно облизал губы, показывая насколько голоден, правда не той едой, которую имела в виду моя мама. Хлоя хихикнула и вышла из комнаты, следом за матерью, а я зарылся головой в подушку, сдерживая вопль отчаяния.

Собрался с силами, поскучал чуть в одиночестве, раздумывая, как бы заставить Хлою раздеться, и отправился подоставать брата. Почему это только мне одному должно быть плохо?

Тим сидел, закопавшись в бумагах, мусоля растрепанные волосы. Увидев меня чему-то обрадовался и тут же начал излагать свою точку зрения.

— Вот смотри, — глядя куда-то мимо меня начал он, — разлом представляет собой быстро вращающийся столб воздуха, микрочастиц и серой магии, его диаметр колеблется от нескольких сотен метров до несколько сотен километров, скорость серой магии достигает тысячи метров в секунду. Чтобы раскрутить магию до такой скорости, надо бы приложить внешний момент силы. Но предложить момент какой-нибудь природы не удается. За счет перепадов давления закрутить магию вообще невозможно, поскольку давление — потенциальная функция, и момент силы создать не может. Магия очень слабо взаимодействует с электрическим и магнитным полями, поэтому раскрутить ее за счет сил электромагической природы не удается. Это подтверждается так же тем, что при образовании разлома не отмечено существенных электромагических аномалий, следовательно, эти силы следует исключить из рассмотрения. Вращение может возникнуть за счет столкновения магических масс разной природы, за счет вязкости серой магии, но скорость вращения не будет больше относительной скорости их движения. Сила Кориолиса, возникающая при меридиональном движении, также не в состоянии раскрутить воздух, поскольку это сила, а не момент. Предложить моменты иной природы не удается. В результате остается единственный способ объяснить данное явление — это использовать закон сохранения момента, поскольку нет моментов сил, раскручивающих магию до больших скоростей.

Все это он выдохнул на одном дыхании, глядя в одну точку, как будто там был написан весь этот бред. Я даже оглянулся, чтобы проверить, а вдруг и правда мой сумасшедший брат видит это сквозь пелену таинственного марева.

— Агась, — подтвердил я, так ничего и не поняв из сказанного, но снова проникнувшись уважением к мыслительному процессу, происходящему в голове моего брата. В глазах Тима наконец-то появилось осмысленное выражение.

— Уау, — завопил я, — ты наконец-то с нами. — пощелкал пальцами перед носом Тима, — Тимур, скажи ты узнаешь своего брата, как меня зовут, в каком мы веке, сколько тебе лет?

— Что? — ухмыльнулся Тим, — Хлоя опять не дала. Хоть за это можно уважать твою глупую гусыню.

Пришлось снова вступаться за доброе имя своей любимой девушки. И почему Тиму не нравилась Хлоя, для меня до сих пор остается открытым вопросом. Как-то даже я задал этот вопрос брату. На что тот пожал плечами и рассудительно ответил:

— В ней нет ничего такого, что могло бы зацепить. Во-первых, она глупа и учится только благодаря тебе. Если бы ты не решал за нее задачи и не делал за нее домашние задания, думаю девчонка еле тянула бы на тройки. А тебе я бы советовал получить второй диплом, ты ж всю программу девчачьего класса вместе с ней прошел.

— Разве в уме дело? — растерялся я. Да, я решал за Хлою, но мне нравилось быть ее единственным спасителем, и никогда я не задумывался глупа она или умна.

— Брательник, — хлопнул меня по плечу тогда Тим, — представь, что вы выросли, ты уже трахаешь ее вовсю и тебе это даже стало приедаться, кроме того, ты идешь вперед семимильными шагами, карьера твоя продвигается со стремительной скоростью, а твоя женушка, да, да, ты же мечтаешь жениться на ней, остается все на том же уровне развития, что и была в первом классе. Книги ты ей перестал читать, в силу своей занятости, а сама она не приучена. Без тебя ей становиться скучно, ведь она паразит на твоем теле и сама себя развлекать не умеет. Вначале будет выносить тебе мозг и доставать тебя звонками в самые ненужные моменты, когда ты особенно занят, а потом найдет себе развлечение на стороне.

— Блять, ты нормальный? — вырвалось у меня, — Хлоя не такая!

Больше на эту тему мы с Тимуром не разговаривали.

Глава 2

Белые стены больницы начали раздражать, и я пыталась раскрасить их в разные цвета, мысленно рисуя картины из прошлого. То коня, мчащегося навстречу ветру и себя, прижавшуюся к холке, наслаждающуюся скоростью и мощным бегом животного. То темно-зеленый сосновый лес в летний зной, и себя лежащую на теплой хвое, разглядывающее синее-синее небо сквозь ветки сосны.

Я здесь уже как полгода. Три месяца в коме, три месяца в сознании, шесть месяцев в коконе, обездвиженная и слабая. Противно до дикого раздражения. Мой характер портился на глазах! Все вызывало во мне раздражение! Эти люди, умеющие ходить, чесаться, что-то делать руками! Эти дни, в которых текла обычная людская жизнь без меня! Эти жалостливые взгляды!

Что со мной не так? Кокон из жидкой магии везде, хорошо еще глаза освободили, и я видеть могу, а еще разговаривать, вот только занять себя ничем не могу. До безумства не хватало книг! Почему я должна ждать, когда ко мне придут и что-то почитают? Почему я не могу сама? Почему все так смотрят?

— Что со мной не так? — в тысячный раз задала я вопрос Диме. Вот так фамильярно я теперь обращалась к своему лечащему врачу. С ним я сроднилась похлеще любимого парня, которого у меня никогда не было.

Дима выглядел лет на сорок. Мудрый взгляд карих глаз, седеющие виски, мягкие руки, тихий голос. И все время в белых одеждах. Ненавижу белый цвет! Как только выйду отсюда — все раскрашу в цвета радуги!

— Мы пытаемся магией отшлифовать твою кожу и вывести токсины разлома, — отводил глаза он, в очередной раз аккуратно брея мою бедную голову.

— Зачем шлифовать мою кожу? — раздражалась я, мотая головой и мешая ему брить. Когда-то у меня были шикарные густые вьющиеся волосы. Папа не разрешал их стричь, хотя мы с мамой и хотели поэкспериментировать. Теперь ни родителей, ни волос. Видимо так мне и надо! — Я смогу ходить? У меня уже все мышцы атрофировались от долгого лежания в одной позе, я тела своего не чувствую.

— Знаю, — вздыхал Дима, — ты со своим характером сможешь нарастить мышечную массу, это будет неприятно, больно, но ты сможешь. Весь вопрос в том, сможешь ли ты жить полноценной жизнью, если кокону не удастся избавить тебя от последствий.

— Что значит полноценной? — испугалась я, помолчала минуту-другую. — Я могу увидеть себя сейчас? — дрогнувшим голосом задала вопрос, а потом снова испугалась, что Дима согласится.

— Ты в коконе, под ним ничего не видно, — в очередной раз терпеливо ответил Дима.

— Когда мы поймем, что я излечилась или все бесполезно?

— Как только король даст распоряжение завершить эксперимент, — безэмоциональный ответ, сочувствующий взгляд.

Дима никогда не говорил мне, что давно понял, кокон мне не поможет. Мне не поможет ничего! После излома не выживают, а я выжила! Вот что за дура, даже сдохнуть не смогла нормально!

Король — мой родной дядя! Мамочка была его единственной и нежно любимой сестрой. Родственные связи для нашей семьи очень важны, и я обожала Генриха с младенчества, как обожала его жену, которая очень подходила дяде по характеру. А еще Мила была близкой подругой мамы. С их сыном и наследником Львом мы были дружны с самого раннего детства. Мой рыцарь, мой друг, мой партнер во всех играх, увлечениях, занятиях! Вот и сейчас он завалился с мороза, раскрасневшийся, довольный жизнью, потрясая в руках новой куклой!

— Верка, смотри, какую куклу я тебе купил, вылитая ты! — потряс он игрушкой с огромными черными глазами и вьющимися волосами. — Особенно рот! — заржал он, тыча пальцем в огромные губы куклы. Игрушка явно была бракованной, потому что художник смазал губы, когда прорисовывал их границы. В итоге на лице были четко видны глаза и губы — все остальное терялось на их фоне.

— Придурок, — беззлобно ответила я, улыбаясь его хорошему настроению. — Лев, а у меня рот такой же остался или совсем губ не стало? — иногда мне казалось, что я просто дух, заточенный в кокон без тела.

— Губы? — Лев нахмурился, вглядываясь в кокон, который был моим телом. — Нуууу, — протянул он, — я вижу только твои глаза и да, они как были прежними, так и остались, только иногда в них вижу огонь, и это бррррр, страшно, — передернулся он, — губки красные, — он наклонил голову на плечо, разглядывая секунд двадцать, испытывая мое терпение, — в размере, к сожалению, не уменьшились, хотя, говорят, что это очень сексуально, вижу еще шрам на верхней губе, он тянется к левому уголку рта, все, больше ничего не вижу.

— Лев, — жалобно подняла я на друга глаза, — что если я — урод?

Лев стал очень серьезным. Видимо он что-то знал, чего не говорили мне.

— Боги не дают нам того, что мы не можем выдержать. Даже если шрамы и останутся, ты все равно будешь для меня самой красивой, и я никому не позволю тебя обижать! — кулаки сжались, как будто он уже был готов броситься на мою защиту.

— Так-то я сама никому не позволю себя обидеть, дай только в форму прийти! Домой хочу, — пожаловалась я.

— Вер, ты ж знаешь, отец разобрал ваш дом по кирпичику, чтобы понять причину, появившегося там разлома, твой дом теперь дворец Короля, и я постарался, чтобы тебе комнату выделили рядом с Принцем! Вот! Я там все украсил розовым цветом: розовые шторы, розовая кровать сердечком с розовым балдахином, розовые розы повсюду. Короче, все что надо настоящей принцессе!

От его слов глаза мои вылезли из кокона, точно, как у улитки.

— Пошутил? — выдохнула я, не смея поверить в то, что он говорит. Лев такой, он все может, особенно тролить по-настоящему.

— Не, — мотнул головой друг, — я еще там плюшевых зверей всех каких нашел скупил, куклы там разные, лошадки, единороги, короче, ты будешь рада, разбирая весь этот игрушечный магазин. Все для тебя, моя принцесса! — и Лев склонился в шутливом поклоне, были бы у меня руки и ноги, наследнику пришлось бы не сладко, я вам это говорю!

Король с Королевой зашли очень вовремя, принц отступил в глубь палаты, давая им проход.

— Дядюшка, — мои глаза наполнились лживыми слезами, актриса из меня отличная, мама даже как-то хотела определить меня в актерскую мастерскую, — он меня расстраивает, — скосила я глаза на двоюродного брата, — а больную расстраивать нельзя, ведь нельзя, правда?

Король нахмурился, Королева отвесила звонкий подзатыльник своему сыну.

— Верочка, как ты? — интонация Генриха не радовала.

— Дядя, я не могу больше здесь валяться, отдай распоряжение, чтобы кокон сняли, иначе я просто скоро стану тупым растением.

— Но, Верочка, — дядя покраснел и занервничал, — мы никак не можем справиться с шлифовкой кожи, воздействие магии нанесло непоправимый ущерб твоему организму.

— Сколько процентов есть, что стану прежней? — резче, чем хотела, спросила я.

Оба, и Король, и Королева взглянули друг на друга, передавая право голоса.

— Ноль, ноль один процент, — Лев вышел вперед, и я впервые в жизни видела его абсолютно серьезным, — Вера, ты не будешь прежней никогда, и да, ты вся в шрамах, страшных, уродливых шрамах, везде: на лице, на теле. Это будет выглядеть непривычно в начале, необычно всегда. На тебя будут пялиться и показывать пальцем, возможно, ты никогда не выйдешь замуж, но…ты сможешь жить, ты сможешь стать капитаном космического корабля и управлять неотесанными мужланами, а еще ты сможешь жить. Мы все очень любим тебя, мы все поддержим тебя, мы никогда от тебя не откажемся, лично я сделаю все возможное, чтобы ты была счастлива! Не во внешности счастье, сестра! Мы справимся, я знаю!

Потом он взглянул на родителей и вздохнул:

— Простите, я не могу больше скрывать от нее правды, Вера сильная, она выдержит.

Я молчала минут пять, пока звенящая тишина не стала давить на уши. Все знала, там в глубине души знала, и свыклась с этой мыслью, сжилась с ней, поэтому сморгнула выступившие слезы, благодарно посмотрела на брата и тихо распорядилась:

— Снимайте кокон!

Глава 3

— Тим, — пнул я брата под столом ногой, чтобы отвлечь его от мыслей, — пойдем сегодня погуляем.

Мама не отпускала меня одного, и это злило. «Дамирушка, — говорила она, — тебе нельзя доверять, ты обязательно попадешь в какую-нибудь скверную историю, пожалей мои нервы, я спать не могу, если знаю, что ты где-то без брата. И как так получилось, что все мозги достались Тиму?" — вздыхала она, ероша мне волосы. Вот я и был вынужден, чтобы не портить нервы родителям, вытаскивать брата из дома.

Хорошо еще у отца была другая точка зрения на меня. «Дорогая, — говорил отец в такие моменты, вставая на мою зашиту, — у Мира хоть жизнь активная и ключом бьет, настоящему мужику просто необходимо пройти через испытания улицей, и это нам еще повезло, что Дамир вытаскивает брата на свет божий, а то бы Тим просто закопался в своих бумажках, книгах, исследованиях, позабыв, что на свете есть еще красивые девчонки, мощные машины, адреналин, секс, в конце концов» В эти минуты я расправлял плечи и свысока смотрел на брата, который усмехался одним уголком рта, будто понимая о чем я думаю.

Вообще, несмотря на то, что мы с братом были близнецы, мы — абсолютно разные по духу, по мыслям, по складу характера. Вы просто зайдите в наши комнаты и все сразу станет ясно. Я — идеалист, люблю, чтобы все красиво, по местам, идеально. У меня даже кровать застелена так, что ни складочки, ни вмятинки. Абсолютный порядок в шкафах, на столе, на книжных полках книги стоят по алфавиту. В комнате не ем, считая, что для этого есть специально отведенное место. Терпеть не могу, если что-то нарушает порядок. Даже Хлоя, когда приходит в мою комнату, старается лишний раз ничего не трогать, чтобы меня не нервировать. Комната — моя, я — собственник! И вообще не очень люблю кого-то впускать в свой мир, даже любимую девушку!

У Тима все с точностью наоборот. Такого бардака я не встречал нигде, даже у Хлои. У той хоть все завалено женскими штучками разными, однажды она даже, смущаясь и краснея вытащила белоснежный лифчик, на который я умудрился усесться своей задницей. Так вот у Тима, конечно, носки не висят на люстре, но повсюду исписанные тетради, чертежи, пришпиленные к стенам, стол завален книгами, которые держатся на честном слове, того и гляди завалятся, стоит пройти мимо. Даже в кресле и там стопки книг, листов, исписанных корявым подчерком моего брата. Обычно, я расчищаю себе место на ковре, возле камина, усаживаюсь по-турецки и с философским спокойствием оглядываю этот бардак.

— Тим, хочешь на твое день рождение, я сделаю тебе подарок. Уберусь в этой комнате сам, — как-то предложил я брату, представив, как могла выглядеть комната.

— Я те уберусь, — кулак Тима возник у меня под носом, — я после твоей уборки ничего не найду, а так, знаю, где что, тебе просто не понять сложной работы моего мозга.

— Слушай, Тим, ну вот появится у тебя девушка, куда ты ее приведешь? Здесь даже потрахаться негде.

— Так к тебе в комнату приведу, там места много. Что тебе жалко для брата? — пустился манипулировать мной родной брат.

— Нееее, — мотнул я головой, — в мою нельзя, лучше к родителям в спальню, — рассудил, сделав себе пометку запирать комнату на ключ. — Слушай, пойдем сегодня прошвырнемся, попробуем пробраться на нелегальные бои. Вот увидишь, я легко выиграю…

— Ага, — кивнул Тим. — Выиграешь у самого слабого, а потом будешь мальчиком для битья у самого сильного.

— Не веришь ты в меня, — грустно улыбнулся я, — а еще брат называется. Ты же знаешь, я в классе — лучший, среди юниоров — лучший. Мне скучно! Достойного соперника не найти. Нечему уже учиться.

— И что ты такого находишь в драках, — Тим что-то чиркнул карандашом, делая пометки на ватмане, — вот что интересного лупить по морде другого. Это больно и неприятно.

Тимур не был фанатом боев, больше того, он терпеть не мог драться, стремился всеми силами избежать урока, а если не удавалось, вяло махал кулаками, пока тренер однажды сам не махнул на него рукой.

— Азы выучил и ладно, — бормотал он, — не всем дано быть как Дамир. Мир приобрел ученого и потерял воина.

Воином в нашей паре был я, впрочем, от Тима не отставал и по учебе. Но я учился просто потому, что хотел быть первым везде. Тим учился, потому что ловил кайф от всех этих знаний, которых вдалбливали в нашу башку с превеликим усердием учителя.

— Тим, вот я буду управлять эскадрой кораблей, и, точно стану главнокомандующим, а ты, что будешь делать? — как-то поинтересовался у брата, а тот вдруг отбросил карандаш и посмотрел на меня очень внимательно, как будто часами думал о том, чем будет заниматься.

— А я Мир, буду тем, кто раскроет тайну излома, и больше ни один корабль не пропадет в сером мраке, ни один человек не погибнет. Мне бы только вычислить точное время и оказаться там, понимаешь. Мне надо будет измерить… - и тут из него полились цифры, термины, расчеты. Тим уже был возле разлома, уже измерял давление, силу, скорость.

— Хватит! — прервал я поток слов, в который даже вдумываться боялся, — пойдем пошляемся.

— Ок, — согласился брат, — Хлойку можешь не звать, бесит своей тупостью.

— Заткнись, — незлобно огрызнулся я, — она не тупая, она — девочка. Девчонки все такие, у них так мозги устроены. Если бы ты больше обращал внимание на красоток, ты бы это знал наверняка. Мы же с тобой похожи как две капли воды, но девчонки тебя почему-то стороной обходят, и мне кажется это уже странным, в твоем возрасте Тим, — нравоучительно сказал я, натягивая куртку брата, так как лень было идти в свою комнату, — уже давно пора хотя бы целоваться, а то прыщи вылезут, не отмоешься.

— Ну прыщей у меня не будет, — потер подбородок брат, — а целоваться с дурами не тянет, вот найду девушку своей мечты: умную, молчаливую, умеющую развлекать саму себя, тогда и поцелую.

— Какую? Какую? — поперхнулся я. — Слушай, вот Ольга по тебе сохнет, хочешь я ей язык отрежу, планшет подарим, когда будет нужно, ты ей включишь, в соц. сети посадишь, и она будет развлекать сама себя.

— А ум откуда она возьмет? — хохотнул брат, выталкивая меня из комнаты.

— Три в одном, сочетание взрывоопасное, — рассудил я. — Пойдем за Хлоей зайдем, — хлопнул по плечу, вмиг напрягшегося брата, — пусть хоть она мной повосхищается, если ты не веришь в мои силы.

Хлоя вылетела сразу же, как только я позвонил в дверь. Три коротких и один длинный — условный сигнал. Она как будто всегда ждала меня, ни разу я не видел ее не накрашенной, с грязной головой или в домашней одежде. Идеальная, идеальна во всем. Отличная будет спутница, с которой не стыдно показаться перед толпой народа.

— Ты как всегда красавица, — отвесил ей комплемент и получил в награду страстный поцелуй.

— Тим, — капризно протянула Хлоя, глядя, как хмурится мой брат. Этим двоим никогда не надоедало ссориться друг с другом. — И когда же ты найдешь себе девушку, может твое настроение улучшиться, и ты не будешь выглядеть так отвратительно, — прощебетала она, цепляясь за меня, обнимая под курткой теплыми руками.

— Ему не надо искать, — добродушно парировал я вместо брата, потому что он считал выше своего достоинства отвечать на «блеянье овцы», это я сейчас слова Тима повторяю, — за него родители нашли. Видимо поняли, что бесполезно ждать, когда Тимур найдет себе идеал, так что…, - и я многозначительно замолчал, от моей малышки у меня не было секретов.

Как сейчас помню дебильное выражение лица брата, когда он услышал эту новость, сидя со мной под распахнутым окном поздней ночью.

Родители решили женить Тимура по расчету. На какой-то близкой родственнице Короля. Таким просто не отказывают. Даже если бы родители и хотели сказать нет, им никто этого бы не позволил. Судьба Тима была решена в какие-то пятнадцать минут. И теперь мы с братом с содроганием ждали, когда родители нам расскажут об этом «счастливом» подарке богов.

Правда, как я понял, в сговоре участвовали только наши родители, королевская чета и родители той девчонки, которая ни сном, ни духом про помолвку не знала. Как я и говорил, мы с Тимом-то узнали, потому что случайно подслушали, сидя у раскрытого окна поздно ночью, когда родители решили, что мы спим и видим десятые сны, в то время как их сыновья, пытались бросить вызов на подпольных боях сильнейшим. Правда нас обсмеяли и вытолкали взашей, но мы своего добьемся. Точнее я.

Тимур гулко сглотнул и уставился на меня бешеными вращающимися во все стороны глазами. Если бы не трагизм момента, я бы покатился со смеху, а тут выглядел ничем не лучше Тима. И что мог сделать в эту минуту? Просто похлопал его по плечу, предлагая держаться.

— Слушай, Тим, — прошептал я, — это же отличный выход, ты кроме своих цифр ничего вокруг не видишь, наконец-то появится та, кто будет тебя кормить, носки убирать, огрызки выкидывать. — помолчал минут пять, давая свыкнуться с мыслью несвободы, — помидоры нести? — вот тут оторвался как мог, за что тут же получил затрещину, больно стукнувшись скулой о фасад дома.

Глава 4

Кокон сняли быстро. Правда пошевелить ни рукой, ни ногой так и не смогла. Мышцы атрофировались и не желали подчиняться.

— Мышечная атрофия, — констатировал Дима, и пояснил, — ну это когда мышцы в объеме уменьшаются, а на некоторых участках тела даже исчезают. Ты же лежала, ничего не делала, — сказал так, как будто я специально лежала, не желая вставать, ходить, бегать. — Ну что ж, — хлопнул он в ладоши, — мышечная ткань атрофировалась и исчезла. Рекомендуем изменить образ жизни с лежачего на активный, диету и специальные упражнения.

Легко сказать, изменить образ жизни с лежачего на активный. Когда я ни рукой, ни ногой пошевелить не смогла, только мышцы глаз активно заработали, пытаясь рассмотреть, что там вообще со всем моим телом происходит, и есть ли оно, то тело.

— Везите меня домой, — скомандовала, когда на меня натянули одежду из мягких тканей, кожа отвыкла от одежды и теперь было такое ощущение, что терло повсюду, где только можно.

В зеркало принципиально не смотрела, да и на руки свои боялась посмотреть, не то что потребовать зеркало. Отражение себя я видела в жалостливых взглядах медсестры, пыталась поймать в глазах Льва. Но брат тот еще жук. Лицо его не выражало абсолютно ничего. Прямой взгляд, ни жалости, ни сострадания, ни отвращения. Вот и какая я, пойди пойми.

Мила, как только зашла, вдруг всхлипнула, закрыла лицо руками и убежала из палаты, Генрих остался, правда избегая моего взгляда.

— Сейчас я распоряжусь насчет носилок, — сказал Дима, но Лев остановил его взмахом руки.

— Эту тощую особу донесу сам, — и он подхватил меня на руки, одну мою руку положил себе на плечо, вторую, чтоб не болталась уместил мне на живот, рукой сделала попытку уцепиться ему в плечо. — Ну все сеструха, держись, я тобой теперь лично займусь, — тихо выговаривал он мне, широким шагом шагая по больничному коридору. — У меня и план разработанный есть, и комната розовая должна поспособствовать твоему выздоровлению. Я сделаю из тебя богиню, моя Галатея.

— Ты что несешь, — шипела, дико вращая глазами, даже шея не хотела мне подчиняться, настолько ослабла.

— А то, что теперь я твой тренер, лечащий врач, твоя сиделка и прочее, прочее, сразу предупреждаю! Уж извини свое чувство стыда придётся засунуть тебе куда-нибудь подальше, у меня на тебя долгоиграющие планы, девочка. — и братик не то чтобы больно, но очень чувствительно ущипну меня за задницу.

— Ой, — взвизгнула я, — больно же. Дядя, он дерется, — пожаловалась уже в машине.

— Лев?! — реакция последовала тут же.

— Папа, я ее воспитываю, — брякнул Лев и снова ущипнул меня чуть пониже спины.

— Я отомщу тебе, — попыталась дернуться, да вот только бесполезно.

— Конечно, конечно, — заверил меня мой верный друг, — как только, так сразу.

Во дворце со страхом ожидала, когда меня внесут в розовый ужас. Со Льва станется, я точно знаю. Поэтому, как только меня занесли в комнату, я первым делом зажмурилась и открыла глаза после того, как меня не очень-то и ласково уронили на постель.

— Тощая, тощая, а кости тяжелые, — проворчал Лев, открывая шторы, окна и впуская свежего воздуха. — Вот тут ты теперь будешь обитать, прости, но сделал все по своему вкусу, придешь в себя переделаешь.

Я с изумлением огляделась. Широкая кровать с бортиками, у лица подвешено какое-то приспособление.

— Это что? — указала глазами я на висевший передо мной треугольник.

— Это, чтобы ты могла сесть, когда руки научишься поднимать.

— Угу, — буркнула и с трудом повернула голову вправо.

Комната была золотистой в бежевых тонах, никакого намека на розовый, да и намека на девичью не было в ней от слова совсем. Комната больше напоминала спортзал. С каким-то приспособлениями, тренажерами, палками.

— А ты ничего не перепутал? — проблеяла испуганным голосом, — где мои куклы, плюшевые зверята, зеркала, гардероб с платьями, в конце концов!

— Гардероб тебе понадобиться не раньше, чем через полгода, ходить будешь пока в этом, — и Лев вытащил нечто похожее на пижаму или домашнюю одежду, ну на худой конец, если за уши притянуть на спортивный костюм. В довесок шел плотный топ и ужаснейшие трусы, напоминавшие мне панталоны. Лев с удовольствием потряс трусами перед моим ошарашенным лицом.

— Прелесть, правда? В туалет хочешь?

Я застонала, понимая, что теперь в туалет мне придется как-то ходить самой и никакой кокон теперь не поможет. А ведь я еще мечтала помыться.

— Сейчас я сделаю тебе ванну, — словно прочитал мои мысли Лев.

— Ээээээ, Лев, сиделка, я надеюсь, женщина?

— И не надейся, — отреза мой двоюродный братик, — твоя сиделка я. Быстрее выздоравливать будешь. — но увидев ужас в моих глазах, смягчился, — Ты думаешь я голых девушек не видел. Видел и ни раз. Как-нибудь тебе расскажу, какой подарок мне сделала папа на мое шестнадцателие. Потом, я — врач! Будущий! Ты — моя дипломная работа!

— Нееет, — простонала я, — Лев, ты не сделаешь это, я потом не смогу смотреть в твои глаза. Я же девушка. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.

— Для меня ты — пациент! — отрезал Лев, — ты бы знала, каких трудов мне стоило уговорить родителей ставить на тебе эксперименты. — закряхтел он, а потом развернулся и вовсе вышел, чтобы не слышать моих причитаний.

Минут через пятнадцать, когда я почти смирилась с создавшимся положением, торжественно огласил, появляясь в комнате с пушистым огромным полотенцем в руках:

— Ванна! Сама пойдешь или отнести?

Еще и издевается он, покряхтела, стремясь почувствовать хотя бы ноги. Ловкие руки раздели меня быстро и профессионально.

— И где ты так научился пациентов раздевать? — старалась я не смотреть в зеленые глаза друга.

— А я в тайне от отца и под другим именем в больнице для тех, у кого уже не осталось надежды, подрабатываю, знаешь сколько чудес за это время увидел, ну и практики понабрался. Есть там солдат, с таким же случаем, как и утебя. Отказались от него все, да и он сам от себя отказался, а сейчас ничего, уже мизинцем шевелит, на левой ноге.

Поднял меня на руки, завернул в полотенце, а потом из него же и вытряхнул в огромный бассейн, наполненный соленой водой. Ванна называется! Я погрузилась с головой, и, если бы не мой мучитель, то есть спаситель, благополучно пошла бы ко дну.

— Давай, полоскайся, не мыть же мне тебя, я тебе только голову помою, — приговаривал братец, добрая душа, таская меня за обе руки то в одну сторону, то в другую, видимо смывая больничную грязь. — Держись, а то мне неудобно шампунь тебе на башку лить, — он положил мои руки на специально сделанную ручку в бассейне, и я впервые пошевелила пальцами, пытаясь удержаться, пальцы не слушались, соскальзывали, Льву приходилось одной рукой удерживать мои руки, другой намыливать голову. Пена лезла в глаза, в нос, я отфыркивалась, и мечтала, чтобы это поскорее закончилось. Но оказывается все только начиналось.

Меня вытащили, насухо вытерли, и в чем мама родила положили на высоки стол, одели в те ужасные панталоны и перевернули на живот, а потом сильные пальцы стали творить с моей спиной такое, что я завопила во весь голос, пытаясь ужом забиться под лавку.

— Терпи, — приговаривал братец, сверяясь с рисунком, который висел прямо перед его глазами, — перво-наперво надо вернуть мышцам силу, а потом мы с тобой будем восстанавливать силы жестокими тренировками, крошка, — он звонко хлопнул меня по тощему заду.

Как я выдержала первый день пыток, одни боги знают, а у братца было припасено для меня много сюрпризов. Весь месяц, он занимался мной лично: утром массаж, в обед массаж, вечером массаж. Столько физической боли я не испытывала никогда. Я и рыдала, и умоляла, и ругалась, и требовала, чтобы он дал мне умереть, и даже требовала пистолет, мечтая убить своего мучителя.

Отдых давался в первой половине дня, пока Лев учился в университете. Правда отдыхом это назвать было сложно. Лев прекрасно знал, что я обожаю читать. Мне еды не надо, лишь бы книги были, поэтому я просыпалась, Лев мне делал массаж, ела, а потом стремилась дотянуться до своего наркотика, который с каждым днем отодвигался все дальше и дальше.

— Ненавижу, — кусала губы, дотягиваясь кончиками пальцев до желанного корешка, — убью, — рыдала, слушая стук упавшей на пол книги, — прокляну, — падала я вниз башкой, и счастливая валялась на полу, глотая страницу за страницей.

Людей видела мало, точнее меня посещали только дядюшка, Мила и Лев. Слуги не в счет, да и то я видела только надоевшие лица, которые приносили еду, убирали посуду, наводили порядок в комнате.

А однажды утром поняла, что могу встать сама. Ноги дрожали, руки тряслись, и сама себе я напоминала старушенцию с трясущейся головой на тощей шейке. Кое-как доползла до туалета и с облегчением выдохнула! К виду своих руки и ног уже привыкла, впрочем, и ожидала нечто подобное. Все тело было изрезано длинными шрамами, где-то шрамы шли вдоль, где-то поперек, на мне можно было легко изучать направление потока серой магии. Оказывается, за изломом тоже есть ветер и магия не течет ровным потоком, меняя свой ход.

А вот что с лицом думать не хотелось, зеркала в моей комнате отсутствовали.

— Лев, я очень страшная? — пыхтела, подтягиваясь, наверное, в миллионный раз, пот катился градом по лицу, заливая глаза и я быстро моргала.

Лев стоял с секундомером, что-то высчитывая. Услышав вопрос, перевел взгляд на мое лицо, как будто впервые увидел.

— Ну как сказать, — протянул он, — я — привык, и ты для меня еще краше прежней, но люди…люди злые, иногда они не смогут разглядеть в тебе твою привлекательность, и тебе надо с этим жить, наращивать броню. Шрамы везде, но волосы стали отрастать, если захочешь можно одевать маску или что-то вроде, но я бы делать этого не стал, гордился тем, что есть.

Я провела по жесткому ежику волос, которые топорщились в разные стороны.

— Принеси мне зеркало, пожалуйста, — во рту пересохло, и я облизала ставшие вдруг сухими губы.

Лев пожал плечами, вышел и откуда-то притащил маленькое карманное зеркальце.

— Что меньше не нашлось, — проворчала и взглянула в крошечное отражение себя. Гулко сглотнула и снова перевела взгляд в зеркало. Жуткое, неузнаваемое лицо глядело на меня с той стороны. Шрам перечёркивал некогда красивый профиль, неровный, рваный шрам проходил близко к глазу, уродовал левую щеку и опускался к шее, другой шрам шел ровно по правой щеке, хорош еще челюсть со всеми зубами видно не было, зато губа оказалась чуть приподнятой в вечной насмешливой ухмылке. — Н-даааа, — только и смогла сказать, а вот слез не было. Да и что рыдать, когда ты — уже уродина, тут слезами не поможешь. В эту минуту где-то далеко-далеко застрелился насовсем мой распрекрасный принц.

Глава 5

Школьный выпускной совпал с нашим восемнадцатилетнем.

— Братан, — хлопнул я, зевающего брата по плечу, — с днюхой, — протянул ему навороченный гаджет, на который вот уже год как пускал слюни Тим. Нужен он ему был край для каких-то там экспериментов и высчитывания плотности серой магии.

— Уау! — Тим сразу же проснулся, несмотря на ранний подъем, — уау, — не верил своим глазам, моргая то на гаджет, то на меня, — спасибо, друг, — полез обниматься, но мигом что-то вспомнил, и руки распускать передумал, — а у меня для тебя тоже есть подарок, только он внизу в гостиной.

Мы с братом второй день рождение старались перещеголять друг друга с подарками, это было своего рода соревнование, ну, знаете, кто больше денег заработает и круче подарок подарить, поэтому я в предвкушении направился в гостиную, смакуя переполнявшие меня эмоции.

Зарабатывать мы начали лет с шестнадцати, правда разными способами. Я все-таки пробрался на арену боев и пожинал там славу, получая удовольствие и неплохие деньги от побед, разбирая свои ошибки от поражений. Планировал заняться и экстремальными видами спорта, тренировался усердно, не вылезая из зала и бассейна, чем несказанно бесил Хлою.

Тим зарабатывал на компьютерных играх. Писал кровавые боевики, частенько советуясь со мной по разным боевыми приемчикам. В жизни отвратительный боец, мой брат оказался в виртуальной реальности настоящим мачо и романтиком. Поклонниц у него там было пруд пруди. Еще бы, писаный красавчик со светлыми волосами и темными глазами, побеждающий всяких монстрах на разных планетах. Такое сочетание глаз и волос редко встретишь, не то что мои голубые глаза, обычные с русым цветом волос. Я только диву давался его больной фантазии. А игры Тима с каждым разом набирали все больше и больше популярности.

Кстати, брат не забывал и про меня. Был и я там в одной игре под названием «Излом», главного персонажа звали так же как меня, правда внешность брат мне чуть подулучшил, четче прописав скулы, сделав поярче глаза. Мой двойник так же увлекался боями, был такой же безбашенной скотиной и…так же как и я любил играть музыку…на рояле в ночи. Я редко играл при слушателях, обычно уходил в небольшой зал соседствующего рядом с нами Дома музыки и по ночам музицировал себе на радость, отдаваясь мелодиям, звучащим у меня в душе. Столько признаний в любви в реальной жизни не было ни у одного из нас, и мы частенько ржали над розовыми соплями, перечитывая словоблудие девчонок, а иногда и пацанов.

Дверь в гостиную была закрыта и это напрягало. Я обернулся, чтобы посмотреть на брата, но он только кивнул, мол, вали, не бойся. Толкнул дверь и замер. Возле огромного окна стоял белоснежный рояль. Он выглядел идеально! Плавный крыловидный корпус блестел в свете встающего солнца, пюпитр словно ждал, когда поставлю ноты, три педали призывно поблескивали, приглашая начать. Я понял, что перестал дышать только тогда, когда воздуха стало не хватать.

— Брат! — выдохнул я. — Брат! — на большее меня просто не хватило. Плавно переместился к инструменту и тронул клавишу, чистейший звук пронзил меня с головы до ног. И все…и я пропал…руки сами потянулись к клавишам и музыка полилась по всей гостиной, наполняя этот новый день красками. Оторвать меня от моего идеального друга смог только мамин голос, который звал откуда-то издалека, из другого мира:

— Тим, Хлоя пришла, спрашивает ты скоро?

Я вылетел пулей, черт! Сегодня же выпускной, а я в боксерах с утра и непричесан.

— Дорогая, — промчался мимо любимой быстрее ветра, — я скоро!

— Мир! Подарок! — крикнула мне вслед мое чудо. — С Днем рождения!

Не остановился, не хотел смущать ее видом своего обнаженного тела. Она у меня маленькая еще…была, берег ее, до сегодняшнего дня, поэтому тот подарок, который Хлоя держала в руке не очень-то и заинтересовал, мне другой подарок надобно, подарок, который скрывается под пологом сегодняшней ночи и выпускного платья моей невесты.

Быстро напялил на себя белоснежную рубашку, бабочку, костюм, пригладил пятерней волосы — красавчик! Заглянул к брату, тот сидел в расстёгнутой рубашке, пялясь в гаджет, что-то быстро набивал, одновременно закачивая нужную информацию.

— Мир, вот послушай…, - начал он, но я его перебил.

— Тим, мы опаздываем на выпускной, если ты не оденешься, то Хлоя сама тебе поможет, — припугнул я.

Тим с Хлоей так и не смогли найти общего языка за все наши совместные годы.

— Разве ты позволишь? — удивился Тим. — По-моему, ты должен быть первым до кого коснуться прекрасные руки принцессы.

Я ухмыльнулся.

— Сегодня!

— Да ладно? Ты решился перепихнуться с Хлоей на выпускном?

— Фу, как грубо, Тим! — поморщился я. — В конце концов почему нет? Давно пора сделать ее совсем своей. Хлоя выросла и сегодня замечательный день, тем более она не откажет подарить девственность на мое совершеннолетие. И это будет лучшим подарком!

— Ну, не знаю, — засомневался мой брат, завязывая бабочку, — говорят с девственницами больше возни, чем удовольствия.

— Чтобы ты понимал, — обиделся я, — я между прочим этого момента с детского сада ждал, ну ладно не с сада, но класса с восьмого точно, потом меня уже достали эти невинные ласки, хоть и минет она делает уже профессионально, но хочется наполненности ею, понимаешь?

Брат только головой покачал и у виска покрутил.

— Очень надеюсь, что я никогда так не влюблюсь. Очень надеюсь, — пробормотал он уже выйдя за дверь.

— Хлоя! Ты как всегда прекрасна, — услышал я полный фальши голос уже в прихожей, — а Мир в туалете застрял, — гаденыш был в своей роли.

— Хлоя! — у меня от восхищения дух перехватило.

Она была красива во всем: фарфоровая кожа без единого прыщика, родинки или еще какого дефекта, огромные синие глаза, обрамлённые пушистыми ресницами, черные брови, небольшой носик, маленькие аккуратно подведенные губки. Волосы, струящиеся до плеч тяжелой копной, длинная шейка, аккуратная грудка, тонкая талия, и длинные точеные ножки — предмет моей гордости. Такое чувство, что я лично вытачивал эти ноги.

Платье моя красавица подобрала под стать. С одной стороны, скромное, закрытое наглухо спереди чуть ли не до кончиков пальцев, с другой стороны развратное до безумия. Я даже прищурился представляя, как моя рука ляжет на обнаженную спину, погладит впадинку чуть пониже идеальной спины, поднимется вверх и снова спустится, лаская бархат кожи.

— Ты — лучше всех, чудо мое! — чмокнул ее в нос, чтобы не смазать накрашенные губы. Не стоит портить идеальную красоту прежде времени.

Девушка слегка покраснела и взглянула на меня влюбленными глазами. Да! Смотри так на меня всю жизнь! Хочу от тебя детей, Хлоя!

Не выдержал, подхватил на руки свою идеальную мечту, мама только головой покачала.

— Люблю тебя, — выдохнул ей в шею.

— Обожаю, — прошептала мне в ухо моя принцесса, мурашками рассыпались ее слова по телу.

— Сегодня, — шепнул я ей.

— Да! — качнула она согласно головой.

**

Выпускной бал — самое главное и волнительное событие в этом месяце, потом будут переживания по поводу поступления, стрессы от вступительных экзаменов, но это еще когда, а сегодня…сегодня выпускной!

Вообще историй про выпускной великое множество, особенно про «серых мышек» превратившихся вдруг в красавиц на балу. Ха-ха-ха! «Мышь» «мышью» и останется, чтобы вы на нее не напялили, какие бы прически не понакрутили, потому что мышь — это характер, это выражение лица, это походка. Вообще терпеть не могу некрасивых, стесняющихся девиц, у которых я вызываю восхищения. И это мне ни разу не нравится, бесит! На брата моего они почему-то так не смотрят, а я для них видимо супермен, способный увидеть за страшным лицом красивую душу. Да нахрена мне ваша душа, девушки? Я идеального тела хочу, которое будет вести себя в постели по крайней мере раскованно и не ждать инициативы только от меня. Дуры, верящие в прекрасных принцев, вы вести себя в начале научитесь, поувереннее, понаглее, засуньте свой ожидающий взгляд куда-нибудь подальше, спрячьте своих бедных овечек на время, поиграйте в пантер. Впрочем, о чем это я, бесполезно! Хорошо, что у меня есть моя Хлоя! К идеальному мне идеально моя!

Мой придурочный брат Тим, даже себе пару искать не стал на выпускной. Взял себе в пару нашу кошку Маркизу, приукрасил ее, и сейчас гордо вышагивает по красной дорожке, ласково поглаживая ее между ушей.

— Знаешь, Мир, — сказал он мне вчерашним вечером, — я так-то обручен, хоть и неизвестно с кем, а я — человек слова, думаю, моей нареченной не очень понравилось бы, если бы я пригласил какую-нибудь девушку на выпускной, так что Маркиза — именно ты побудешь девушкой моей мечты. — он подхватил кошку под пушистый животик и чмокнул ее в нос.

Я тогда хмыкнул:

— Слушай, а что ты про нареченную свою не думал, когда мы к девчонкам в общежитие лазили, и, — я пощелкал пальцами, вспоминая, — кажется Натали осталась очень довольна после проведенной с тобой ночи, она еще долго пыталась вызнать твой телефон у Хлои.

— Забудь, это был эксперимент, — отмахнулся мой умный брат.

И вот сейчас экспериментатор гордо вышагивал на руках с Маркизой, привлекая к себе больше внимания, чем мы с Хлоей.

Я знаю, что в Хлою влюблены все парни нашей параллели. Со многими я передрался, отстаивая свое право на девушку. Ловил несколько взглядов на мою красавицу. Пусть смотрят, наслаждаются и понимают, что прекрасное не для них. Рассаживаемся, слушаем скучные плаксивые речи, а я представляю, как аккуратно положу свою Хлою на кровать, расстегну замочек платья, и медленно стяну ткань, оголяя холмики красивой груди. Эту грудь я знаю наизусть…

— О чем ты думаешь? — толкнула меня Хлоя, — я даже отсюда чувствую твой раздевающий взгляд, — хихикнула она.

— Хочу тебя, — ухмыльнулся я.

— Дай хоть аттестат получить, — улыбнулась так, что захотелось улыбнуться в ответ. Идиотом рядом с ней становлюсь, веревки вить из меня может легко!

Мы с Хлоей много раз мечтали о будущем. Все у нас было спланировано раз и навсегда. Первая ночь на выпускном, потом поступление, правда в разные институты, но не в этом суть. Все дело в том, что первые два курса кадеты не имеют права жить где-то еще вне стен казармы, это и сдерживало нас от свадьбы. После окончания второго курса, поженимся, снимем квартиру, потом, когда я докажу, что достоин командовать эскадрой — родим первенца. Я решил, что Хлоя работать не будет, станет заниматься нашим домом, детьми, которых родится по крайней мере трое. Идеальных, красивых, умных сыновей! Дочь как-то не мечтаю иметь, маленькие девочки и вправду глупы, и истеричны, посмотрел я тут как-то на представление в магазине игрушек и сразу же проникся нелюбовью к малышкам, пусть и хорошеньким. Мальчишки — вот то, что мне надо! Хлоя была со мной во всем согласна.

— Буду я у вас одна принцесса! — Заявила мне, а я и рад, она и так для меня центр мира.

Аттестаты вручили, речи сказали, поплакали, шары в небо запустили. Все! Прощай детство! Ура! Бал открыли мы с Хлоей! Как только моя рука коснулась ее обнаженной спины, будто током простелило. Моя! Вся до идеальной косточки — моя!

— Я — домой, — отвлёк меня от созерцания идеального мой брат.

— Что даже не выпьешь с братом, — пошутил я, зная, что Тим терпеть не может такие сборища.

— Тебе нельзя, — шепнул брат, — вдруг племянников в эту ночь заделайте, а ты был пьян. Идеальности не получится, ген будет испорчен.

— Я вообще-то нормальный, и сегодня точно буду предохраняться, так что не ссы, дядей тебя сделаю через четыре года. У меня все по плану, — в те минуты я был в этом абсолютно уверен. Знал бы…А, впрочем, ничего не стал бы менять…

Мы с Хлоей сбежали после третьего танца. Целоваться начали в лифте, продолжили в прихожей, до огромной кровати донес ее на руках, и уже тут не спеша, смакуя, медленно потянул вожделенный замочек.

— Боишься? — спросил, нащупав ее холодные руки.

— Немного, — сглотнула мой красотка.

— Я буду очень осторожен, — уверенно пообещал я.

Круто не только брать, но и отдавать всего себя. Хотя с девственницами действительно не то. Можно всего лишь раз, да и то никакого удовольствия, видеть мученическое выражение лица, будто Жанна Д Арк на костер всходит.

Спать не хотелось, Хлоя же задрыхла почти сразу же, хоть и истоналась, что у нее все болит. Что там болеть-то может до такой степени, что сначала порыдала, потом посмеялась, потом снова поныла. Чувствую себя садистом!

Уселся на подоконник и уставился в небо. Вот она моя мечта! Летать! Стать командором планеты. С тех пор как он погиб, спасая жену, преемник так и не был назначен. Говорят, что преемника выбирает магический шар, который помещен в камень алтаря, и каждый год абитуриенты космической академии приходят во дворец короля, чтобы пройти это испытание. Вот бы этот шар засверкал синим на мне! Я бы учился лучше всех, лучше всех бы летал, да я бы зубами выгрызал победы у каждого, кто посмел бы сомневаться в моих способностях! Боги! Я ведь прирожденный командор! Я чувствую это! Я уверен в себе, как никогда!

Хлоя заворочалась, и пришлось отвлечься от своей мечты.

— Мир, пить, — простонала девушка так, будто мы с ней в пустыне неделю блуждаем.

Вздохнул, налили в стакан воды, придержал голову, как у тяжелобольной, напоил.

— Все ок? — спросил просто, чтобы что-то спросить. Я точно знаю, что все ок, изучил этот вопрос до мельчайших подробностей.

— Нет, — проныло мой чудо, — у меня все болит.

— Где именно? Конкретнее? — разозлился я, ведь знаю, что ни черта у нее не болит, все прошло идеально, по правильному, даже смазкой пользоваться не пришлось.

— Везде, — хитрюга моя, ладно потом приучу ее не ныть. Жена командора просто не имеет право быть слабой, ей еще мужиков рожать и воспитывать!

Звонок по внутренней связи прозвучал неожиданно. Брат! Странно, предупреждал же его, чтобы меня не беспокоили по пустякам. Значит не пустяк.

— Мир, кто там? — Хлоя потянулась, откинув одеяло, демонстрируя идеальное тело. Отвел глаза, чтобы не соблазняться. Все болит у нее, как же!

— Что? — коротко, отрывисто, и чтобы понял свою ошибку.

— Мир, меня сейчас с невестой знакомить будут, поддержишь компанию? — голос дрогнул, и я понял, что нужен брату сильнее, чем Хлое.

— Чего? — все-таки не поверил я своим ушам, родители у нас совсем больные на голову. Видимо считают подарком такую новость на восемнадцать лет.

— Того! — огрызнулся брат, сразу видно, то нервничает. — Во дворец мы все идем, жду тебя возле центрального входа.

— Буду, — бросил я и отключился. Брат все-таки важнее! Тем более, что подарок я свой получил, хоть и ожидал других эмоций от него. — Хлоя! Ты на площадь пойдешь или тебя до дома добросить?

Видели бы вы глаза моей крошки в этот момент. И как у нее так получается? Тихие слезы тут же потекли ручьями по фарфоровым щекам.

— Вот так, Мир, да? Получил свое и все? — трагедия разыгрывалась у меня на глазах.

— Малыш, ну ты что, — я присел рядом, стер потоки слез, — я буквально на пятнадцать минут, а потом мы встретимся. Хочешь Ольге позвоню, она тебя встретит, и вы нас с Тимом подождете.

Хлоя мотнула головой, сбрасывая мою руку.

— Не надо никому звонить, — так быстро моя девочка не одевалась никогда, — что я ей скажу. Понимаешь, Оля, Мир перепихнулся со мной нуууууу буквально пять минут, а потом бросил из-за своего дурацкого брата? Ты так себе это представляешь?

— Эээээ, — завис я, — так не обязательно кричать об этом всему свету.

— Ладно, ищи меня на площади, я развлекаться, а ты пеняй на себя. Там мужчины и получше тебя будут, — и дверь с громким хлопком закрылась за моей принцессой.

Думаете я спустил это просто так! Вы плохо меня знаете! Конечно же я догнал ее у входа и припечатал к стене, грозно нависнув сверху.

— Милая, — мой тон не предвещал ничего хорошего. — Ты ничего не перепутала? Пока ты моя, ты — МОЯ! Увижу, замечу, просто подумаю, ты — труп! Не он, а — ты! Все поняла? — дождался пока кивнет своей белокурой головкой и резко отпустил. Нельзя меня злить, Хлоя это знает, так что без обид.

Повернулся и пошёл не оглядываясь, вот тебе и днюха!

Уважаемые мои читатели! Давайте по сложившейся традиции, если вдруг дочитали эту главу и ждете продолжения, просто нажмите на любую из звездочек в верхнем правом углу. Так вы сможете дать мне понять, выкладывай уже побыстрее, Анна, хочется дочитать до окончания каникул. Люблю вас всех, А.

Глава 6

Я грустно сидела на подоконнике, разглядывая центральную площадь перед дворцом, которая медленно заполнялась красивыми выпускниками. Сегодня был бы и мой выпуск, вот только свои экзамены я давно сдала, мой аттестат с отличием сейчас лежал на столе, напоминая мне о пережитом.

Стоять перед комиссией, которая внимательно разглядывает тебя со всех сторон, задает каверзные вопросы, и нетерпеливо ждет ответ — то еще удовольствие. Этот год я провела на домашнем обучении, точнее даже на самообучении, выйти в люди до сих пор мне удавалось с трудом. Каждый выход как маленькая смерть.

— Ну что загрустила? — Лев примостился рядом со мной, не церемонясь сбрасывая ноги с подоконника. — Вспоминаю свой выпускной…с ужасом, — я хмыкнула, показывая, что заинтересована. — Да, да с ужасом, — подтвердил принц, — у элитного класса был элитный выпускной, родители сняли нам целый лайнер, чтобы их дети были подальше от простоты на центральной площади, — он кивнул на шумную толпу, — я нажрался там как свинья, а потом всю ночь блевал за борт, голова нещадно болела, и мне совсем не было дела до моих друзей. Так и запомнился выпускной мушками перед глазами, да запахом блевотины.

— Фу, — я скривила нос, — ты же не пьешь, — не поверила другу.

— Вот с тех самых пор и не пью, — вздохнул Лев, — как отрезало. Ни вкуса, ни запаха не переношу. Хочешь, сходим на площадь, затеряемся в толпе, потусим, повеселимся. У тебя ведь сегодня выпускной тоже. Пусть и не из школы, зато выпуск во взрослую жизнь.

— Страшно, — пробормотала я, сама, не зная к чему относятся эти слова: к тому, что мне страшно выйти сейчас в толпу или во взрослую неизведанную жизнь. Когда-то мечтала, что стану самостоятельной, поеду учиться подальше от родителей. А сейчас…что предстоит мне, и как жить со всем этим, как бороться, как выживать?

— Самый лучший способ борьбы со страхом — это посмотреть ему в лицо. Вот что может произойти, если ты выйдешь на улицу? — Лев внимательно смотрел на меня, ожидая ответа. — Ты боишься, что кто-то посмотрит на тебя с отвращением? — напрямую задал он вопрос.

— Нет, — словно очнулась я, — да, боюсь, — призналась самой себе.

— На тебя многие будут смотреть с отвращением, ты — страшная, если не знать какая ты, и либо ты с этим смиряешься и загоняешь себя в раковину, либо ты обрастаешь броней и не обращаешь на них внимание. Но чтобы сделать и то, и другое, необходимо наесться этих взглядов, отработать навык, так что давай собирайся, моя милая. — И принц легко соскочил с подоконника, потянув на себя. Пришлось неохотно сползти с нагретого места. Вот если что втемяшиться Льву, то точно не отстанет, эту черту характера друга я успела изучить за долгие месяцы работы надо мной.

Вначале сам восстанавливал мои мышцы, и скажу я вам, его методика была наиболее удачная, сейчас Лев даже пишет по мне диплом. Потом он пригласил мастера боя. Каратэ не пошло, слишком мелкая, ручки короткие, ножки маленькие. А вот айкидо в самый раз. Я обрастала каркасом из мышц, со страхом ожидая, когда превращусь в накачанного мужика. Но Лев каждый раз напоминал мне, что я девушка, и хоть мой пресс теперь состоял из кубиков, на руках присутствовали бицепсы, а маленькая ножка могла вдарить так, что мало не покажется, я сохранила свою девичью фигуру с тонкой талией и красивой грудью. Ну, я так думаю, что красивой, хоть и всю в шрамах. Татушек может набить?

— Одевайся, я скоро, — крикнул мне Лев и умчался к себе.

Вздохнула, открыла шкаф, выбрала длинное черное, облегающее платье с глубоким капюшоном, которое скрывало в тени мое лицо, натянула черный перчатки. Зловещий образ, не для выпускного точно, хотя может я так самовыражаюсь. Вышла в холл, где меня ждал Лев весь в белоснежном одеянии принца.

— Ты — придурок? — вырвалось у меня, — на нас же все глазеть будут, фотографировать, все телевидение сбежится, журналисты. Да тебя узнают точно, девки кинутся на растерзанье, я защищать не полезу, точно тебе говорю!

— Угу! — чему-то довольно улыбнулся Лев, — зато на тебя сразу столько внимания будет, не отмоешься.

**

— О, дети! — Король выплыл как будто бы из неоткуда, — куда это вы собрались такие красивые, прямо черная королева и белый король, — пошутил он.

— На выпускной, — тоскливо вздохнула я, поправляя на коротких волосах капюшон, проверяя его на надежность, сердце стучало как бешеное.

Лев специально раз за разом заставлял меня делать то, что я боялась больше всего на свете.

— Хорошая идея, — одобрил Генрих, — вот только в начале попрошу в мой кабинет, обоих!

Мы с недоумением переглянулись, вроде ничего такого не натворили. Чинно зашли следом, одновременно уселись на небольшой кожаный диванчик и настроились слушать нравоучения.

— Вера, — Гених был серьезен как никогда, — сегодня настал тот день, когда должен сказать тебе правду и…преподнести подарок.

Оу, я напряглась, правды слышать не хотелось совсем, совсем, совсем, а без подарков как-то жила раньше и ничего. Лев нащупал мою руку и крепко сжал, поддерживая в трудную минуту.

— Вера, во-первых, это была воля твоих родителей, во-вторых, ты не вправе отказаться от такого подарка, в-третьих, все уже решено и настало время поговорить с тобой, как со взрослой и почти самостоятельной девушкой.

Угу! Взрослая и самостоятельная — это точно обо мне.

— Вера, — Генрих дождался пока я сосредоточусь на его словах, — когда-то, достаточно давно, мы выбрали тебе жениха и обручили вас, — я закашлялась, поперхнувшись от неожиданности, чего, чего, а эту новость я не ожидала услышать, да и с вопросом о замужестве попрощалась год назад насовсем.

Генрих переждал, пока я откашляюсь, и продолжил.

— Мы, король Генрих V, дали свое согласие на этот брак. Все документы оформлены и только дут своего часа, чтобы вступить в силу. Сегодня у твоего жениха совершеннолетие, и он приглашен для знакомства во дворец вместе со своей семьей. — новый приступ кашля настиг меня с страшной силой, Лев по-дружески так похлопал по спине, что я взвыла, поняв, перелом позвоночника страшнее замужества.

— Спасибо, братик, — прохрипела я, хватая воздух ртом, — спасибо дядя, что позаботились о моем будущем, но давайте посмотрим на ситуацию серьезно. Замуж не собираюсь, портить жизнь мальчику тоже не хочу, предлагаю освободить его от обязательства прямо сейчас, вместе со всей его дружной семьей, и забыть это как страшный сон. — фууу, сказала, аж, полегчало.

— Так! — король встал, и это не есть хорошо, уж своего дядечку я изучила, — сегодня тебя замуж никто не отдает, это просто знакомство жениха с невестой. Мужем он тебе будет! Хочет он того или нет! И замуж ты выйдешь! — я поняла, что пора идти самоубиваться, подняла глаза полные слез на дядю и тот стушевался, — ладной — выдохнул он, снова усаживаясь на место, — ровно после того, как закончишь обучение и отработаешь на страну пять лет! Я все сказал!

— Дядя, — я бухнулась в ноги, заставив короля чуть пождать ноги, — а что, если артефакт выберет меня, ведь я обладаю всей силой отца. А что если командором планеты стану я? Куда мне этот муж? Что я с ним делать буду-то? — взвыла с таким отчаянием, потому что точно знала, артефакт выберет меня.

— Будешь использовать по назначению, — отрезал король, а Лев не выдержал и прыснул.

— Что значит по назначению? — растерялась я, — я все умею сама, даже телохранитель мне не нужен.

Лев забулькал, давясь смехом. Дядя замолчал, задумчиво почесывая голову, и тут до меня дошло, что имеет в виду король. Хорошо, что капюшон не сняла, иначе все увидели мою покрасневшую от возмущения моську. Дала подзатыльник принцу, чтобы заткнулся, гордо подошла к бару, налила себе в бокал красного вина, раз взрослая и самостоятельная, пригубила, оттопырив пальчик, смачивая пересохшее горло.

— А вдруг он мне не понравится? — выдала я, с наслаждением наблюдая за дядей. — А вдруг он как увидит меня, так у него на меня, хм…..нуууууу…как бы…, - снова отпила из бокала.

— Чтооооо? — с угрозой протянул дядя, видимо даже не допуская такого исхода. Мне, понятно, деваться некуда. Замуж с такой моськой никто по доброй воле не возьмет, но ведь есть еще и физиология, и чувства, дядя покашлял, покряхтел, и выдал, — тогда придется его казнить и поискать нового.

Упс! Не прокатило!

— А почему меня первую замуж выдают, а не его, — перевела стрелки на Льва, тот вжался в диван, сверля меня злым взглядом.

— Его принцесса еще не достигла пятнадцатилетия, сами знаете, эльфы взрослеют медленнее, она еще ребенок.

— Что? — Лев с возмущением вскочил, — она — эльфийка?

— Да, — опередила я дядю уверенным тоном, как будто всю жизнь знала, — девочка такая, вот с такими заячьими ушами, хлоп, хлоп, хлоп, — я приложила руки к ушам и захлопала ими, имитируя эльфийские уши. Мстя моя будет ужасна, неча ржать надо мной.

— Цыц! — пригрозил Король, — перед людьми вести себя прилично, жениха не обижать, не пугать, не стращать. Ты, — Генрих ткнул в меня перстом с алым рубином, — ведешь себя скромно, как полагается невесте. Ты, — и он ткнул в сына, — ведешь себя как полагает принцу, а не как разбойник с большой дороги. Дети! — и король грозно нахмурился. — Накажу. — прошипел он, улыбаясь и протягивая руки навстречу спешащей жене.

— Дорогой, — пропела Мила, — гости на пороге, надеюсь, ты сам выйдешь встречать дорогих гостей.

— Сидите здесь, — зыкнул из-под кустистых бровей дядя, — позову! — и вышел, недовольно хлопнув дверью.

Мы переглянулись с принцем, я с ужасом, Лев ухмыляясь.

— Что? Смешно? — я шагнула к другу, тот отскочил, правильно считав мои намерения.

— Спокойно, только спокойно, я тут ни при чем, я про это ничего не знал, — Лев плавно перескочил через огромный стол отца, стоящий на возвышении.

— Значит не знал?! — наступала я на него, — ничего! Так что же ты ржешь? — я метнула свое тело на стол, норовясь проскользить по нему и впечататься ногами в широкую грудь двоюродного брата. Я уже неслась по столу со скоростью света, я уже видела, разинутый в крике рот Льва, я уже предвкушала победу, когда дверь открылась и дворецкий огласил:

— Его величество король и королева Аронтийские и граф Орлов с женой и сыновьями.

Ты-дыщ, я успела поджать ноги, но задержать скорость уже не могла никак, поэтому все-таки достигла результат, прилетев прямо на наследника и завалив его и себя на пол. Принц побарахтался подо мной и затих, запутавшись в моем платье, а потом сдался окончательно, только хрюкал где-то в районе шеи, сдерживая смех.

— Дети! Поприветствуйте гостей, — постаралась разрядить обстановку Мила, — они такие непоседы, — обратилась она к графьям, а я видела только ноги, переминающие возле стола.

Кое-как встала на карачки, натянула капюшон, пнула в бок, вытирающего слезы наследника, заставив его подскочить первого и подать мне руку.

— Прошу нас простить, — склонился он в поцелуе перед красивой леди, которая приветливо улыбнулась Льву, — Вера такая неуклюжая, потянулась, чтобы передать мне документ и потеряла равновесие. — Он пожал руки трем высоким мужчинам, стоящим полубоком ко мне. И какой же из них мой жених?

— Граф Орлов, — представился тот что постарше, и его я сразу отмела. Будущий мой папочка, статен, умен, горд.

Таааак, сыновья, вот это сюрпризик, близнецы-братья. И какой же мой? Вон тот с синим глазами, или тот, у кого карие? Больше отличий не нашлось. Парни статью в отца: высокие, широкоплечие, симпатичные. Правда блондинов не очень люблю, слишком много о себе мнят. Цвет волос странный: ни белый, ни рыжий, а цвета созревшей ржи в золото. У одного этот цвет в глазах отражается, глаза карие, теплые со смешинками, а у другого глаза синие-синие, будто небо раскинулось вдали колосьев. Эка я, задала!

Присела в реверансе, еще сильнее закрывшись капюшоном и опустив голову. Парни старательно вглядывались в мое лицо, стремясь разглядеть в тени хоть что-то. Синеглазый чуть толкнул кареглазого:

— Фигурка ничего так, — прошептал он негромко, только я близко стояла и все отлично слышала, поэтому вспыхнула от его взгляда. Такое чувство будто раздел, просканировал, потрогал и снова одел. Кареглазый толкнул в ответ, мол тише ты, вышел вперед и склонил голову в полупоклоне.

— Разрешите представиться — Тимур Орлов!

Присела в реверансе и протянула руку в перчатке:

— Вера Раицкая!

— Мой брат — Дамир! — синеглазый чуть наклонил голову.

Присела и для Дамира.

Ну и что будем делать дальше? Все застыли, пытаясь сообразить, все-таки сватовство шло явно не по правилам. Будущие родственники исподтишка пытались лицезреть невесту, то есть меня, а я делала вид, что так и надо и ничего не понимаю. Королевская чета вообще улыбалась всем благодушно, как будто мы тут по большой любви и по знакомству собрались, просто так потусить, разговоры поговорить. И когда молчать стало уже невмоготу, а я подумывала не откинуть ли капюшон, чтобы все решилось здесь и сейчас Генрих хлопнул в ладоши:

— Послушайте, — второй раз хлопнул король, привлекая наше внимание, — пусть молодежь познакомиться поближе, оставим их одних, тем более, что сегодня такой день! Выпускной — это всегда ожидание чего-то необычного, волшебного, чуда. — тут я вообще согласная с королем, чудо ведь может быть не только прекрасное, но страшно — ужасное. Бу! — Лев, — Генрих внимательно посмотрел на сына, — головой отвечаешь за Веру! — Лев вытянулся как по приказу, только честь не отдал и каблуками не щёлкнул.

— Мой повелитель, — Тимур вышел вперед, уважаю, не боится статуса, вон как смело смотрит в глаза, — разрешите на правах жениха мне отвечать за невесту.

Ага! Так вот ты какой женишок! Сочувствую, очень! Поди от девчонок отбоя нет, красавчик!

Лев шагнул вперед, загораживая меня собой:

— Вот когда заслужишь доверие, тогда и посмотрим, — ответил он за отца, сжав кулаки и сверкнув глазами.

— А ты кто такой, чтобы тут командовать? — вступился синеглазый за брата, встав рядом с моим женихом.

Жалко, что не этот, он как-то посимпатичнее будет, чем брат. Глаза такие необычные, синие-синие, а сейчас так вообще фиолетовые стали от злости. Да, я издевалась над собой в первую очередь, потом над сложившейся ситуаций, ну и чуть-чуть над своей судьбой.

Поняла, что настала моя очередь доиграть этот фарс.

— Не стоит ссориться из-за пустяков, — жеманно махнула ручкой, — я сама могу постоять за себя, и ничья помощь и опека мне не нужна! — голосок мой был ласков и журчал как ручеек. — Надеюсь это понятно всем? — вдруг гаркнула так, что парни оторопели, а я сверкнула глазами из-под капюшона, заставляя близнецов снова внимательно вглядываться в темноту капюшона.

— За мной, — скомандовала будто уже была командором, развернулась на каблуках и быстро пошла к двери, вынуждая их двигаться следом.

— Вот увидите, они подружатся, — услышала я довольный голос Генриха, — такие милые дети.

Стоило нам скрыться с глаз долой, близнецы из графьев мигом стали бандитами. Где эти поклоны? Где шарканье ножкой и я — твой рыцарь, моя госпожа? Где преклонение перед принцем и наследником? Кареглазый встал ровно на моем пути и теперь шел спиной вперед, пытаясь разглядеть мое лицо.

— Может снимешь эту штуку, — меня сзади несильно дернули за капюшон, и тут же синеглазый оказался на полу, а я восседала сверху, прижав его руки к холодной плитке.

Оглянулась, мы с братом тоже не лыком шиты, так-то: Лев прижал к стене жениха, который поднял руки, словно говоря, сдаюсь без боя.

— Правило первое, — начала учить будущего родственника я, — меня нельзя трогать, если я не позволю сама. Правило второе, я делаю только то, что хочу сама, и никто мне не указ, — я уже хотела освободить его, как оказалась прижата тяжестью мужского тела. Как он это сделал, черт, черт, черт!

— Правило первое, — синеглазый, по-моему, был не в очень хорошем расположении духа в этот момент, — на меня никто никогда не нападает, тем более девчонка, — сжал руки с такой силой, что синяки останутся точно, — правил второе, де-воч-ка, это Я что хочу, то и делаю, — и сдернул с меня капюшон, всматриваясь в лицо.

Это надо было видеть, мне даже понравилось, все равно не мой жених, хотя женишок тоже хорошо. Стащил с меня своего брата так быстро, что он не успел насладиться зрелищем, потом присел передо мной, и будто не видя уродства, протянул мне руку.

— Ты не ушиблась? — спросил, даже не изменившись в лице, будто перед ним писаная красавица. — Прости моего брата, он бывает невежлив. — я встретилась с добрыми, все понимающими глазами Тимура, и, наверное, заблудилась там, потому что очнулась от почти предсмертного хрипа принца.

Видимо пока мы с женихом играли в гляделки, Лев все-таки попытался врезать самому любимому родственнику в моем будущем, вот только попытка была неудачной. Лев — будущий врач, а не убийца, а этот с синими глазами явно из любителей бить больно и до смерти.

— Останови их, — усмехнулась я, снова натягивая на голову накидку от платья.

Минут через пять парни угомонились, благодаря увещеванию Тимура. Синеглазый мотнул на меня головой, стараясь не смотреть на меня вообще:

— Предупреждать надо заранее, что ты — страшила, — ничуть не смущаясь громко заявила эта скотина, Лев ринулся было снова в драку, но я остановила его, очень надеюсь, что величественным жестом.

— Бойся, красавчик, а то ночью приснюсь, в кроватку описаешься, ай-яй-яй, как-стыдно-то будет. Такой взрослый, и писаешься!

Близнец дернулся ко мне, будто собираясь ударить, только теперь жених быстро задвинул меня за спину. Галантный какой!

— Дамир, успокойся! — сказал он громко.

— Тим, — Дамир зло смотрел на брата и делал вид, что мы с принцем не существуем, — ты что обалдел совсем? Неужели ты согласишься на это чудище? Да это позор всего рода? — и он красноречиво ткнул в меня пальцем, чтобы было понятно, кто позор великого рода Орлова, — наши родители куда смотрели, когда предлагали нам такое? Они вообще в курсе? Или им показали черный балахон?

Тим медленно вышел вперед, мне даже стало как-то не по себе, от его молчания, взял брата чуть повыше локтя и отвел в тень деревьев. О чем они там беседовали, я так и не поняла. Вот и начался самый страшный сон в жизни, а мне еще учиться среди таких снобов!

— Ты чего такой довольный? — вздохнула я, глядя на светящегося даже в темноте Льва.

— Классный тебе жених достался, уважаю! Ни слова, ни звука! Давай, влюбляйся, разрешаю! Только не очень сильно, чтобы на меня хватило…

— Угу! — буркнула я. — Я его прекрасно понимаю, — съязвила, хотя хотелось больше плакать, — вот если тебя смертная казнь ждет за отказ и не так посмотришь, а мне может брат его больше понравился, — поддразнила я Льва, и тот покрутил у виска.

— Знал, что ты дура, но что такая?! Это ж павлин натуральный, — я прыснула, а что, этому Дамиру подходило точно.

Вот как так можно, вроде братья, вроде близнецы, даже похожи, а характеры разные. Один — индюк надутый, другого не поняла пока, но, уже можно уважать, что не заорал от страха, и даже в лице не изменился, когда меня рассмотрел. А может не рассмотрел? Поэтому и держится огурцом?

— Вера, — парни вернулись, — прости моего брата, он по жизни немного не в себе, но сейчас пришел в себя. — и Тимур толкнул брата плечом, тот нахмурено кивнул, но не извинился. — Пойдем, мы познакомим вас с его девушкой, надеюсь, вы подружитесь. Мир и Хлоя собираются пожениться через три года, а потом потанцуем и посмотрим салют.

Отличный план, который бы я с удовольствием воплотила, но без этих двоих.

Глава 7

Ну да! Веду себя как конченый идиот. А почему я должен лицемерить? Девчонка страшна, как… Да, даже сравнения такого нет, потому что страшна и все. Вся в уродливых, бугристых шрамах, одна сторона лица со вздернутой к верху губой, кажется просто издевается над моим чувством прекрасного! Не понимаю жалость к таким людям! Не понимаю и не принимаю! Конечно, ее выбор и решение жить со всем этим! Хотя по ее поведению, так вообще считает себя красавицей. Наглая, уверенная в себе страшила! Ни одна девчонка еще не валяла меня на полу! Меня! Одного из опытных бойцов этого города? И даже оправдания, что не ожидал от тощего тельца такой прыти не прокатывает. Впрочем, что еще с такой внешностью делать? Только защищать себя самой, ну, как некоторые насекомые! Мужика достойного, защитника ей точно не найти! Черт! Мой брат же теперь ее мужик! Хитрая, наглая с****ка! Конечно, будь у меня дядя сам Король, я бы выбрал принцессу Марса, говорят она прекрасна!

За что? За что именно моей семье досталось такое? И ведь это чудище должно будет присутствовать на всех наших семейных праздниках?! Я бы на ее месте удавился, как только увидел себя в зеркале! А она ничего так, живет, еще и огрызается! Подумаешь, дочь командора! Подумаешь, за изломом побывала! Тима тоже не понять, тот разговор до сих пор не укладывается во моем сознании.

Во-первых, Тим, когда отвел меня в сторонку, посоветовал заткнуться и вести себя как подобает мужику! Я чуть не сдох под его осуждающим взглядом. Хотя, может она — ведьма. Ведьмы все страшные!

— Тим, ты что запал на нее? — я уставился на брата, который крепко сжимал мою руку. Ничего себе, какая прыть! И силушка сразу появилась, и желание защищать. От кого? От меня? Да эта страшила сама за себя хорошо постоять может! Приемчик-то проведен профессионально, знаю я такие штучки!

— Ты о чем? — в начале не понял брат. — А, о Вере, — улыбнулся он. — Ты же знаешь, я не верю в любовь с первого взгляда. Веру вижу всего каких-то полчаса. Но вежливость никто не отменял и мне было странно видеть твою неприкрытую реакцию на девчонку.

Отчитывал он меня, как маленького ребенка, а я бесился, сильно бесился! Из-за какой-то девчонки мы в первый раз ругались с братом. Ладно бы красотка и все при ней, а то ужас! В ночи увидишь и разрыв сердца случится! Начнешь кому рассказывать — не поверят! Да и ну на нее! Невеста брата, пусть сам и решает, поэтому решил пойти на попятные!

— Да, не обращай внимание. Знаешь же, что не люблю некрасивые вещи, они вызывают во мне отторжение, — я махнул рукой, предлагая забыть, — Хлоя выбесила, а потом это чудище. Как ты себе представляешь свадьбу с ней? Как ты жить-то собираешься? Целовать ее? Спать с ней? — от отвращения меня передернуло. Испорченные, поломанные, красивые вещи необходимо выбрасывать, а не холить и лелеять.

— Мир, — спокойствию Тима можно было только позавидовать, — она в первую очередь девушка, сердце мое свободно, почему бы и не попробовать полюбить ее. Все равно от свадьбы не отвертишься, хоть и через несколько лет. Так что дам нам шанс. И…Мир, не надо обижать ее.

Что-то такое было в голосе Тимура, что я даже уважением проникся. Вон принимает судьбу просто и красиво. Не стонет, не сетует, даже попробовать влюбиться готов. Интересно, как он это сделает? Может на нее маску натянуть во время свадьбы? Или противогаз? Скажем, что девчонка мечтает быть военным!

— Я постараюсь, брат, — честно ответил, ради брата и не на такое пойдешь, — но ты ведь знаешь, что уродины — это не мое, бесят. Самое лучшее, что они могут сделать, это освободить мир от себя, а вместо этого стремятся бить на жалость. Ты, извини, но твоя невеста жалости от меня не дождется!

— Просто не трогай ее, — попросил Тим. — Дай мне время.

— Если она не будет трогать меня…

— Дамир! — звонкий голос Хлои зазвенел над толпой.

— А вот и твоя красавица, — ухмыльнулся Тим. — Как вижу жива, здорова и даже счастлива.

Обернулся, подхватывая на руки свою красавицу. Вот какие должны быть девушки: красивые, хрупкие, нежные, пусть и чуточку капризные! С удовольствием поцеловал, словно снимая с себя заклятия и очищаясь от скверны. И…вспомнил об этикете.

— Любимая, познакомься с невестой Тима, — начал я и запнулся. Хлоя стояла, прижавшись ко мне, вот только мне не очень понравилось, с каким восхищением смотрела она на наследника в белых парадных одеждах.

— Мир, — прошептала она, слепо пытаясь нащупать мою руку, — Мир, это же ОН!

И тут наследник расцвел! Противный все-таки парень! Не понятно вообще, какие его отношения связывают с этой Верой! Носится с ней, как курица с яйцом!

Лев улыбнулся одной из своих профессиональных улыбок, потому что искренности в ней не было ни на йоту. Вот позер!

— Н-да, — понял я свою ошибку, до того страшила голову заморочила, — Хлоя, разреши представить тебе Принца Аронтийского и его двоюродную сестру.

— Лев, — наследник приложился к ручке моей невесты, и та расцвела, как майская роза. Не очень приятное зрелище, смотреть как твоя любимая восхищается другим мужчиной.

— Хлоя, — присела в реверансе девушка и зарделась как маков цвет, пггядывая из-подд пушистых ресниц на наследника.

А тот знал, какое впечатление производит на девушек. Чуть улыбнулся уголком рта. Приподнял одну бровь, словно не понимает, откуда это обожание в глазах, а потом, с***ка, подмигнул. Еще бы головой мотнул, мол, пойдем туда где потемнее.

Пипец, это что сейчас происходит вообще?

— Хлоя, — голос мой прозвучал холодно, а взгляд выдал все, что я сейчас думаю об этой сцене. Девушка встрепенулась, виновато потупилась и подошла, вкладывая свою ледяную ладошку в мою руку. Захотелось сжать с такой силой, чтобы поняла, где ее место.

— Вера, — голос из-под капюшона прозвучал глухо и потусторонне, однако, как никогда вовремя. Лев тут же забыл про соблазнение чужой невесты и чуть отошёл назад, предоставляя Вере пространство для знакомства. Рука, затянутая в перчатку, протянулась словно из самого излома. Еще этого приведения не хватало!

— Хлоя, — растерялась моя малышка, непонимающе хлопая большими глазами.

— Вера, моя невеста, и двоюродная сестра наследника, — ошарашил Хлою Тим.

Думаю, этот выпускной она точно не забудет никогда. Хлоя кивнула, чуть присев перед этой сестрой.

— Почему я ее не знаю, — прошептала мне подруга, пробираясь следом за Львом, Верой и Тимом.

Те, как два телохранителя старались оберегать девчонку от толпы, а Вера шла так, как будто она здесь одна, и никого на ее пути нет. Самое странное, что наследник шел впереди, раздвигая толпу перед тощей страшилой. Шел так, как будто не он принц, а она — королева! Такое поведение не укладывалось в моей голове, злило и заставляло думать об этой девчонке!

Не может уродина так гордо нести свое лицо, хоть оно скрыто под капюшоном. Ее роль другая: скукожиться, плечики втянуть, головку опустить и со страхом озираться по сторонам, не дай бог, кто увидит обезображенное лицо. Нет, вышагивает королевой, мать твою!

— А ты и не можешь ее знать. Тима только сегодня познакомили с этой монахиней. Думаешь, куда я умчался. Брата в трудную минуту поддержать!

Хлоя скривилась при слове брат, ну не любят они друг друга. А я уже тринадцать лет между ними мосты пробую наводить. Не очень удачно, ну что поделаешь! Такова жизнь!

— И правда похоже, — тут же захихикала Хлоя, — кто ж черное платье надевает на выпускной, странная она.

— Она наша будущая семья, — отрезал я. Не стоит разрешать в моем присутствии сплетничать о будущей жене брата. Как бы сестренка эта королевская мне не нравилась, но семья есть семья, надо держать себя в руках.

— Я тоже ваша будущая семья, — закапризничала Хлоя, — однако Тим, иногда, когда думает, что я не слышу, называет меня курицей.

— Тебе показалось, — пробормотал я с чувством вины. Действительно, сколько раз ругались из-за этого с братом, зато теперь мне есть чем ответить.

Мы дошли почти до самой сцены, где бесновалась очередная звезда.

— Хочешь потанцевать? — и принц вдруг вскочил на сцену, одним рывком поднимая страшилу за руки. Как по-моему, так она не ожидала такого шоу, растерявшись и оглядываясь.

— Принц! Наследник! С кем это? Кто эта незнакомка? — пронеслось по толпе, и визги поклонниц самого желаемого холостяка в стране разнеслись далеко вокруг.

Лев же подошел к группе, о чем-то переговорил, и зазвучала популярная мелодия, еще больше возбудив толпу, а потом особо не смущался, крутанул сестру так, что воздух всколыхнулся.

— Давай, покажи на что ты способна!

Понятно, кто из забитой уродины пытается сделать королеву! Вот только зачем это все ему? Насколько я помню, наследник помолвлен, да и у страшилы оказывается есть жених из древнего рода, моего!

Дальше больше. Принц явно удивляет! Вседозволенность испортила этого парня точно, потому что он подошёл к барабанщику, что-то тихо сказал, и парня как ни бывало, а Лев уселся за барабаны, выбивая мелодию, задавая темп, которую подхватил саксофонист и пыталась сейчас изобразить тетка за роялем. Мой музыкальный слух резали ноты невпопад.

— Ненавижу вас всех, — услышал шёпот невесты брата, и в моей голове перемкнуло.

Круто! Пусть танцует, раз ей так не хочется. Вскочил на сцену, отодвинул тетку с прической и взял первые аккорды. Переглянулись с наследником, моргнули саксофону и вдарили так, что не захочешь затанцуешь. Думал спрыгнет со сцены, не станет танцевать, ан нет, опять ошибся. Замерла на миг, вслушиваясь в музыку, приподнялась на носочки, подняла руки к темнеющему небу, огонь вспыхнул по краям сцены. Ого! Девчонка — маг огня! Что ж, хоть как-то нивелирует ее уродство!

Вот только оказалось, что сестренка эта владеет всеми стихиями, да на таком уровне, на котором я и не встречал. Понимаю теперь Тима, который минут через пять после начала танца, уже глядел влюбленными глазами на эту страшилу в черном платье. Вера танцевала так, будто всю жизнь только этим и занималась, демонстрируя гибкость тела и при этом умудряясь не уронить капюшон с головы. А было бы классно посмотреть на реакцию толпы!

Последние аккорды и музыка замерла, зависла в воздухе, не желая уходить насовсем. Красивая мелодия, красивый танец, некрасивая девушка! Жаль, все могло быть идеально!

— Вера, ты как всегда лучше всех! — принц опустился на одно колено, будто собирался делать предложение. В его глазах плескалось восхищение. Он что, влюблен в двоюродную сестру? Бедный мой братик! Такого соперника теперь за всю жизнь не отвадишь! Краем глаза заметил, как недовольно нахмурился Тим, услышал, как разочарована вздохнула толпа.

— Ну-ка, голубки, подвиньтесь! — Схватил за руку девчонку, потом рывком заставил подняться принца, поклонился толпе, заставляя сделать это и наследника, и невесту брата. Уау! Круто! Сам наследник кланяется под моим нажимом!

— Вы что это тут устроили? — улыбнулся Льву. — Вообще-то это, — поклон, — невеста моего брата!

— Тогда почему ты здесь, а твой брат стоит в толпе, — ухмыльнулся гаденыш-принц. — Пусть поборется за свою любовь! — поклон залу.

— Любовь? — я еле сдерживал смех, пятясь назад за кулисы, — к кому? К ней? Пошутил? Кто ж полюбит такую уродину по собственной воле? — почувствовал, как дернулась рука девчонки, стремясь вырваться из захвата. Стоять, если я не отпустил, значит нельзя. Сжал руку посильнее так, что «красотка» поморщилась, однако не пискнула. Бл….ть! Во сучка! Со всей силы наступила мне каблуком на ногу! Если буду хромать, убью ее точно!

— Слезь с ноги! — выдохнул воздух, пытаясь выдернуть ногу.

— Прекрасная игра, — чуть хрипловатый голос из-под капюшона и перенос веса всего тела на мою многострадальную ногу. Заскрипел зубами, сдерживая желание громко выругаться.

А за кулисами стоял мой невменяемый брат, глаза как блюдца, взгляд как у кота на сметану, захотелось дать ему затрещину с такой силой, чтобы взбить оставшиеся мозги до кремообразного состояния.

— Вера, ты прекрасно танцуешь, — Тим не спускал влюбленного взгляда со своей невесты. Вот этого счастья нам еще не хватало!

— Спасибо, — девчонка восприняла комплимент так, как будто всю жизнь только их и получала.

Глава 8

Вот я и посмотрела своему страху в лицо! Лицо было надменным и красивым с синими презрительными глазами! Все что говорил — правда, как смотрел — все так и есть! Спасибо ему за этот урок, мне с такими жить! Аааааааа! Да что я вру сама себе!

Страшно оказалось не в толпе веселых молодых людей и красивых девушек, которым нет до тебя дела. Страшно оказалось остаться наедине с человеком, мужчиной, сразу возненавидевшим тебя только за то, что ты изуродована. Это читалось во всем: в его взгляде, в желании держаться подальше, в передергивающих жестах, как будто ему противно было стоять рядом. Волна ответной ненависти поднималась во мне желанием сделать больно, уничтожить это препятствие, кичливо выставляющее свою мужественную красоту на обозрение миру. Какой же он мерзкий, противный, неприятный.

А вот брат, кстати, нормальный оказался. Хотя, не верю я в такое везение! Не верю с тех самых пор, когда судьба жестоко посмеялась надо мной. И в этот взгляд не верю, и в слова лживые. Оглянулась в поисках Льва. Тот словно назло злил Дамира, откровенно заигрывая с его девушкой. Хлоя, кстати, и вправду красавица. Я даже до того, как в изломе побывала такой не была. Вот рождает же мир красивых людей. Дамир и Хлоя очень даже гармонично смотрятся, особенно, когда рожи свои скривят, сразу видно, что подходят друг другу. Я, конечно, Дамира понимаю, красотка, ничего не скажешь! Красивое лицо, миниатюрная фигурка, уверенная в своей неотразимости. Хохочет вон, заигрывает в ответ. А вообще, как можно быть такой набитой дурой, чтобы отзываться на заигрывания принца, ведь слепому видно, что он не серьезен, или я просто хорошо знаю друга, которому в кайф синеглазого злить! А тот желваками играет, и пока что держит себя в руках, только глаза выдают, потемнели и уже не кажутся синими.

Что ж ты Лев творишь? И зачем все это? Не восхищен совсем и даже не очарован ни на секунду. Думаю, синеглазый это видит, у мужчин одни и те же приемчики девчонки соблазнять. Думаю, синеглазый даже понимает, за что ему мстит сейчас Лев. Понимает и за это ненавидит меня сильнее. А мне плевать, сам виноват! Промолчал бы, ничего и не было! Любил свою Хлою и радовался бы дальше! Интересно, как далеко сможет зайти Лев в этой игре?

Мои размышления прервал жених.

— Зря он так, — Тимур протянул мне шипучего, искрящегося напитка. — Мир влюблен в свою Хлою с детского сада, помешан на ней, как на единственном цветке, который остался на земле.

Ох, как романтично! Прямо сейчас расплачусь от умиления! Хотя…да действительно, девушка похожа на цветок, такой нежный, гнущийся под силой ветра. Куда ветер подует, туда и гнется. Вот сейчас она и гнется прямо в объятия принца, а тот не теряется. Никогда не видела принца таким очаровательным, вот может ведь когда хочет быть мужественным, харизматичным, властным.

Дамир подошёл и что-то негромко сказал своей девушке, та только отмахнулась от него жестом, типа тебе надо, ты и иди…куда шел. Ну, а дальше, даже к гадалке ходить не нужно. Удар, хм, слева. Отличный, кстати, Бедный принц, фингал под глазом налился мгновенно. Два тела вцепились в поединке в извечной борьбе з красивую женщину. Везет, Хлое, теперь смело может всем рассказывает, что за нее дрался сам наследник. Только кажется мне, что не выйти ему из этого боя победителем.

Огляделась в поисках стражей порядка, те, как назло, куда-то запропастились. Оглянулась на Тимура, который лениво наблюдал за схваткой, потягивая коктейль из трубочки. Осознала, что тот вмешиваться не собирается, и даже наоборот считает, что все идет правильно. Потом поняла, увидев торжествующий взгляд, что партнера в его лице мне не видать. Выдохнула, издала победный клич, и вступила в схватку, оттягивая внимание красавчика на себя. Нельзя бить тех, кто в этом деле не очень-то и умеет. Дерись с достойным тебе противником.

То, что я опытный боец, считал сразу. Умничка! Где ж ты опыта-то понабрался? Меня тренировали лучшие воины отца, а тебя? Я ловко ушла от захвата, радуясь возможности надрать зад этому снобу. Оттолкнула в толпу наследника, чтобы не мешался, и снова оказалась на пути как тебя там, Дамир? Это что за имя-то такое? Да! Миру? Какое же да миру? Тут просто все так и пышет злобой! Да войне — вот твое истинное имя, придурок!

— Ну что, страшила, — услышала я насмешливый голос, а ведь он наслаждается ситуацией, гад, — наконец-то решила покончить с собой, хоть и моими руками? Уважаю твое желание, молодец! — он поманил на себя движением рук.

Боже, какая самоуверенность, не осталась в долгу, продемонстрировав ему один из неприличных жестов. В моем платье самое то, оригинально смотрится!

— Ну что, сноб, не помогла твоя красота, мой брат красивее оказался, побогаче, да постатуснее? Пока ты тут со мной отношение выясняешь, уже трахает где-нибудь в подворотне твою идеальную куколку.

Оу! Вот это я зря сказала, магия заискрилась в глазах пацана. Поставила щит, ухмыльнулась, увидев его удивление. Да, малыш, многое ты про меня не знаешь. Уклонилась от очередного выпада и вмазала со вкусом, смаком, кайфом по идеальной морде. Как в замедленной съемке блондинистая голова отшатнулась, волосы мотнулись в сторону, я аж засмотрелась на такую красоту, и…пропустила удар, практически сбивший меня с ног, правда попала я в крепкие объятия жениха, который закрыл меня собой, резко развернувшись и подставив под удар широкую спину.

— Хватит, Дамир, — прорычал Тимур, прижимая меня к себе, а я пыталась ногами дотянуться до земли. Вот не дал Бог росточка.

— Дай ее сюда, убивать буду, — хрипел Дамир, порываясь меня придушить.

Я передумала выбираться из теплых объятий, все-таки надо еще потренироваться чуток. Против лома нет приема, надо бы мне отыскать что-то, что можно противопоставить этой машине-убийце.

— Все! Хватит! Это моя невеста! — наконец-то предъявил права женишок и брательник его как-то сразу успокоился.

Тимур повернул меня пред огненные очи Дамира, поняла, что сейчас лучше промолчать и не капризничать. Поправила капюшон, склонила голову, чтобы взглядом ненароком не прожег, прикинулась пай-девочкой.

— Проводи меня домой, — попросила тихим голосом Тима, тот и рад стараться.

Хотел было подхватить меня на руки, но я еще к таким нежностям не готова, быстренько от загребущих ручек избавилась и чинно рядом засеменила.

***

— Она — ведьма, — рвал и метал я. — Тим, ты с ума сошлет из-за этой девчонки. Ты даже магию свою забросил, изломы свои любимы искать перестал. Что ты у нее высиживаешь, как преданный пес? — бесился я, не понимая брата.

— Ну, во-первых, я не высиживаю, — не спеша проговорил брат, — мы занимаемся расчетами. Знаешь, какая она умная? Впервые вижу девчонку с математическим складом ума! А ее интерес к излому огромен. Ведь она побывала там и знаешь, по ее телу можно изучать направление потоков серой магии, а мы думали, что магия статична.

— Ты что уже ее голой видел? — подохренел я. Не ожидал от брата такой прыти. От страшилы-то понятно, на нее посмотреть может только сумасшедший. И видимо сумасшедший — мой брат!

— Нет, — вдруг горестно вздохнул Тим, — я даже поцеловать ее не могу, с нами все время Лев, сидит, как привязанный. Думаю, он влюблен в нее, хоть и брат. Как считаешь?

— ХЗ, — почесал я макушку, — хотя все может быть. Впрочем, не думаю, что на эту страшилу встанет хоть у одного нормального мужика. Твой интерес понятен мне, ты на ней потоки серой магии хочешь изучить, — осенило меня. И как я сразу не догадался!

— Не смей, — меня откинуло магией на другой конец комнаты, впервые в жизни мой брат применил ко мне свои способности. С детства у нас был негласный уговор, родная магия против родной магии не применяется, а тут…

— Ты совсем? — я потер ушибленный бок. — Какая-то девчонка и все?

— Прости, — смутился Тим, — ты просто ее не знаешь. Знаешь, когда говоришь с ней, забываешь обо всем, видишь только веселые глаза, слышишь звонкий смех, обращаешь внимание на плавность жестов. Все эти шрамы — они как будто стираются, становятся невидимыми, неважными. Есть только она! Так хочется сделать ее счастливой, если бы ты знал!

Мой брат влюблен! Это и смешно, и рыдать хочется! Каждый вечер все речи только о ней. Вот если я этот период в детском саду прошел, то у брата все только начиналось. Не могу больше слышать о прекрасной, замечательной, умной, чудной, волшебной страшиле. В моей памяти осталось только изрезанное шрамами лицо, да приподнятый в вечно ехидной улыбке уголок губы.

С Хлоей, после ее внезапной влюбленности в принца, не разговаривал недели две и ничего, пережил. Занимался, дрался, готовился к поступлению — скучать не скучал, хотя не хватало чего-то родного, теплого, своего.

Сегодня решил пойти на перемирие. Специально не стал предупреждать, думая, как сидит одиноко в своей комнате, грустит, мечтая обо мне. Купил розу с человеческий рост и огромным белоснежным бутоном, решил романтично залезть в окно, предвкушая наше бурное перемирие, взобрался по дереву и шумно ввалился в девичью комнату.

Полумрак, свет свечей отражается в двух бокалах из-под вина, а на кровати пыхтят два тела. И одно из них явно моей невесты, другое…ха!…принца! Нормально так скучает моя малышка, плачет, слезы льет по ушедшей любви.

Застыл памятником, наслаждаясь процессом. Что-то не припомню, чтобы подо мной так стонала и старательно подмахивала задом.

— Присоединишься? — вывел меня из шока насмешливый голос наследника.

— Мир! — Хлоя испуганно вскрикнула, пялясь на меня своими синими глазищами. Сколько раз я видел испуг и защищал ее, чувствуя себя героем! Вот тебе и герой!

Усмехнулся, холод окутал сердце, вены превратились в замерзшие реки.

— Почему бы и нет? — ответил, сломал розу и вышвырнул ее в открытое окно.

Теперь разрешения Хлои никто не спрашивал. Даже если она и была против, то мы со Львом развлеклись по полной, по очереди затыкая ей рот. Сломанные игрушки нужно выбрасывать из сердца и из жизни! Прощай, малыш! Спасибо за урок!

Глава 9

Аааааааа! Вот застрелился мой принц и ладно! Я смирилась! Давно! Чуть больше года назад! И даже оплакала его смерть в моей голове! Зачем судьбе теперь пришло на ум дать мне влюбленного парня. Нет, ну он конечно умный, красивый и все-такое. Но как же бесит его преданный взгляд, желание угодить по любому способу, восхищение всем, что бы я ни сделала, что бы ни сказала.

Теперь только от одного вида Тимура настроение портится, а ведь мне с ним еще и жить долго-долго, нудно-нудно, правильно-правильно. Одно интересно, что оживает он, как только про излом заговорит, вот и выуживаю всю имеющуюся информацию.

— Как ты думаешь, есть ли жизнь за изломом? — спросила я как-то его.

— В безвоздушном пространстве? — удивился он ходу моих мыслей. — Очень сомневаюсь, если только простейшие, — начал рассуждать, погрузившись в мысли.

— Ну ок, это понятно, а как считаешь, можно ли сделать такой костюм, чтобы побывать там за чертой? Было бы классно изучить все на месте, не находишь?

— Думал над этим, — почесал голову Тим, — вот только прочность ткани нужна, мгновенный порез и ты — труп! — он смутился, вспомнив мою историю. — Прости! — его рука коснулась моей перчатки. — Вера, зачем ты их надеваешь при мне. Знаешь ведь, что все это неважно.

Зависла, не зная, что сказать. Как-то открываться перед женихом не хотелось, что ли.

— Тим, давай не будем спешить. Я хочу попробовать себя на место отца. У меня хватит сил, я верю. Это сейчас главная цель в моей жизни! — посмотрела в потемневшие карие глаза.

— Хорошо, — согласился он, отпуская мои руки, — я-подожду. Правда не очень хотелось бы иметь жену командора у себя под боком, — грустно пошутил он.

Лев зашел как никогда вовремя. Он всегда заходил вовремя, будто слышал или видел, а может чувствовал, что нужен мне. Все-таки мы настолько сблизились за время болезни, что могли легко мысли друг у друга читать, не то, что жесты и еле уловимую мимику считывать.

— Тимур, — окликнул он моего жениха, — тебе бы к брату лучше сходить, у него сегодня настроение не очень и, по-моему, он подался на бои без правил.

— Что вы опять не поделили? — нахмурился Тим.

— Я показал ему взрослую жизнь, — ухмыльнулся Лев. — Вы еще потом мне спасибо скажете. Сказал иди к брату, значит иди. У вас с Верой еще целая жизнь впереди, успеете надоесть друг другу, — и Лев вышел почему-то громко, хлопнув дверью. Интересно, что они не поделили?

**

Меня нашел Тимур пьяным, довольным собой и жизнью, в окружении прекраснейших из дам. Правда в пьяном угаре лица и имена я уже не запоминал, зато лицо Хлои перед нашим со Львом уходом никак не мог вычеркнуть из памяти.

— Мир, — протянула она ко мне руки.

— Увидимся, детка, как-нибудь, — удалось мне очень даже бодро выдавить из себя. Так, как будто не больно, как будто я только и делал, что трахал свою девушку на пару с наследником всю жизнь. Ура! Мечта моя сбылась! Побывать с принцем в самых горячих местах. Правда помнится не о тех местах я тогда думал, не о тех…

— Братик, — расплылся я в улыбке. — Какую хочешь, — широкий жест на леди разной расцветки и наружности, — выбирая, не стесняйся. Сегодня я банкую!

— Мир, ты чего так надрался-то? — брат присел, разглядывая мою побитую рожу. — Проиграл? — сочувствия ну ни на грамм. Никогда Тим не поймет моего увлечения.

— Ага, — радостно кивнул так, что голова закружилась. — Побили, как пацана! Зато мозги на место встали, знаешь, как прочищает? Хочешь и тебе прочистим? — вдруг я вспомнил, что мой родной, внутриутробный брат тоже пока еще влюблен.

— Нет, спасибо, — открестился Тим, — а пойдем-ка мы домой! — он постарался приподнять мое семидесятикилограммовое тело.

— Зачем домой? Давай праздновать! — остался сидеть я, делая жесты официантке, чтобы принесла второй бокал.

— За любовь, — в миллионный раз провозгласил тост.

— Что-то с Хлоей, — догадался брат, — не помирился что ли?

— Еще как помирился, — мотнул я головой, самого на ржач пробрало как мирился. — С помощником и адвокатом мирился, так сказать. — я чуть не захлебнулся пока ржал. — Все! Была любовь и умерла. Вспомнил! Поминки же у меня! Давай, не чокаясь!

— Мир, давай ты мне все расскажешь, и мы придумаем, что делать! — брат взволновался не на шутку. Понял, что настал момент его успокоить.

— Все, все, — хлопнул по столу руками, вставая. Мотнул головой, разгоняя хмель. Бросил смятые купюры. — Пойдем домой. Завтра буду как огурец. Цель у меня — командором стать, остальное все мелочи.

— Где-то я уже это слышал, — хмыкнул Тим, — но все-таки лучше брат-командор, чем жена, — я что-то не понял, но уточнять не стал.

В этот миг отпустил от себя всех женщин планеты. Нет любви, не было ее никогда и не будет! Если вы этого не поняли, то мне вас жаль! Очень! Живите реальными мечтами, теми, исполнение которых зависит только о вас. Все! Точка!

***

Прошел месяц адской подготовки к поступлению в военную академию.

— Я — пас, — сказал Тим, и подал документы в университет природы и необычных явлений. Его там приняли с распростертыми объятиями.

Я же тренировал магию, искусство боя, алгебру, астрономию и черт знает, что еще. Если артефакт не выберет меня, все — жизнь кончена. Быть капитаном корабля — это мелко, хоть и почетно! Это не для меня, я рожден повелевать мощной армией. Я могу доказать это везде.

Вас, наверное, интересует мое отношение с девушками. А нет никаких отношений! Хлоя как-то заглядывала, посидели, помолчали. Скучно с ней, не привлекает больше, и что меня к ней тянуло до сих пор понять не могу. Ночами она мне не снится, думать о ней не думаю и, если бы не редкие звонки в ночи, давно бы забыл. Хочется послать, да воспитание не позволяет. Заводить новые отношения не хочу, надо будет перепихнуться с кем, думаю желающие найдутся.

А вот мой брат будто с катушек съехал. Вот что значит настоящая любовная лихорадка, даже похудел от страсти. Правда страшила его тоже пока прокатывает, готовится с усердием к поступлению. Как узнал куда, так от смеха чуть не лопнул. Конкурентка, так сказать. Девчонка на роль командора! Оборжаться! Подчиняться бабе — смешно! Ни один уважающий себя мужик не позволит этого, да и артефакт не выберет девку никогда, какая бы страшная она не была.

Допускаю…Допускаю, что сдать экзамены на мой факультет космолетчиков может. Брат говорит, что ума в ней палаты. А что еще делать уродине, как не учиться? Потом равновесие же должно существовать в природе: страшная и умная. Брату сразу сказал, что, если его невест поступит от женихов отбоя не будет. Поржал сам, думал смешная шутка, а у Тима настроение испортилось, будто поверил.

— Дружище, да никто на твою красотку и не посмотрит. Факультет элитных войск, самые крутые парни во вселенной! Неужели ты думаешь, что мы клюнем на страшилу, стремящуюся стать мужиком?

— Ты просто не знаешь ее, — пробормотал брат, — а что, если она там в какого крутого, элитного влюбится?

— Не ссы, брательник, я за ней если что присмотрю, — сказал, а сам понял, что эта девка хочет она того или нет просто обязана любить моего брата, он такого не заслужил, он — не я! Поэтому сделаю все, чтобы ни один к ней не подкатил, хотя не могу даже себе представить, кто осмелится привести в свою семью уродину, ну, если только перепих, так это тоже на любителя, таких немного найдется. Вон мой брат только!

Стук в дверь, заставил обернуться.

— Привет, Тим, — страшила влетела в комнату, обдав нас запахом дождя, свежести и оптимизма. — Привет, красавчик! — бросила мне и куда-то потащила Тимура. Счастлив, что эта парочка не обращает на меня внимание. Вздохнул и поплелся к себе, заниматься. Это лучше, чем пялится на уродину и поражаться, как она с этим жить может, как Тим может это любить?

**

Холодно серое мрачное утро! Толпа парней перед дворцом росла с каждой минутой, и не только парней, хочу заметить. Родители с братом были напряжены, а меня, наоборот, отпустило.

Итак, этап первый, надо пройти артефакт и, наконец, определить, что я — тот, кто в будущем будет командор космических войск. Этап второй, сдать вступительные экзамены. Это вам не университет природы! Этап третий — завоевать авторитет среди парней на всю оставшуюся жизнь! Этап четвертый и последний — защищать границу нашей планеты ценой своей жизни! Спросите, где в этом плане семья, дети? А нет их и не будет никогда! Больно верить, а потом терять! Противно, когда предают близкие! И зачем все это, когда космос ждет меня, надеется на меня. Моя семья — это мои братья по крови, по духу, по вере.

Прислушался, что спрашивала мама у Тима:

— Вера пойдет к артефакту?

— Обязательно, — отозвался Тим, — держу кулаки, чтобы артефакт даже не блеснул на солнце, уж очень она уверена, что камень выберет ее. Ведь она единственная наследница командора и обладает его силой и энергией.

— Никогда не было такого в истории, чтобы алтарь выбрал девчонку. Там мужская энергия требуется, — уверенно протянул я. — Ну, а невесте твоей останется только мне подчинятся. Не переживай, закончит учиться в первый же год спишем ее в отставку, как негодный элемент. Заделаешь мне племянников, а я буду растить из них настоящих мужиков, у вас двоих это вряд ли получится.

— Да? — засомневался Тим, хотел было привести аргументы в защиту своей теории, как центральные двери дворца распахнулись, и нас принялись вызывать по алфавиту.

Где-то в середине списка прошел шумок, что артефакт мигнул на каком-то парне и тут же погас. Тот вышел гордый донельзя, раздуваясь как индюк. Взял его на заметку, будет помогать, если что. Наконец пошли фамилии на букву О. Усмехнулся, продумал свой путь до артефакта, но тут отец подошел и сжал мое плечо.

— Вы с Верой пойдете самые последние.

— Почему это? — возмущению моему не было передела, я уже в космосе приказы отдавал, а все еще стою здесь, на грешной земле.

— Чтобы процедура была прозрачной и не было предвзятости со стороны комиссии были приглашены члены международного альянса и их космолет запаздывает.

— А я-то тут при чем? Верка понятно, дочь командора, племянница короля, а…

— А ты родной брат жениха и похож на него как две капли воды, так что смирись. Одна из главных черт воина — терпение.

Вот как связались с этой страшилой одни неприятности на наши головы посыпались. Может быть ее невезение уже на нашу семью переходит? Через алтарь прошли все: троих отобрали как магов, обладающих потенциалом выше среднего. Но ни на одном из них, камень не засветился так, как много лет назад, когда отец Веры подошёл и смело коснулся артефакта. Свет был такой силы, что осветил дворец ярче солнца. До сих пор про него ходят легенды.

Нас пригласили во дворец, и сам король лично развлекал беседой, уродины нигде не было, хоть я тайком и оглядел зал несколько раз.

— Где невеста твоя? — не выдержал ожидания.

— Откуда я знаю, сам нервничаю, — отозвался Тим.

Наконец в холле раздались шаги, и король вышел навстречу великой комиссии. Впереди шёл председатель в алой мантии, величественно, явно никуда не торопясь, он благосклонно кивнул нам и прошел мимо, прямиком на специально подготовленные для такого дня места.

— Итак, — он откашлялся и голос трубно зазвучал под сводами дворца, — первой приглашается Вера Раицкая, как успешно сдавшая экзамены и прошедшая проверку физических и магических сил.

Ну, ни хрена себе! Хорошо быть племянницей короля! Самой великой комиссии экзамены сдавала. Не завидую!

Дверь распахнулась и в проеме, освещенная только факелом в полумраке проявилась тонкая фигурка. Сразу и не поймешь девчонка это или парень. Вера смело прошла мимо нас, даже не посмотрев, сосредоточенно направляясь к алтарю. Уверенный шаг, смелый взгляд, вот только руки, который в этот раз были без перчаток судорожно сжимались в кулаки.

Она остановилась перед камнем, выдохнула и посмотрела в звездное небо. С утра погода была пасмурная и облачная, а к ночи развеяло, обнажив звезды.

— Верю в тебя, — вдруг негромко сказал Лев, который оказывается стоял рядом со мной, а Вера будто его услышала, подняла руку, проведя над камнем, словно трогая воздух и выбирая место куда лучше возложить ладонь. — Давай же, девочка, — снова выдохнул наследник.

— Да заткнись ты, — прошептал я, — она все равно тебя не слышит.

— Зато чувствует, — парировал он.

Ладонь коснулась артефакта, и он мгновенно вспыхнул белым светом заливая все вокруг. Свет был таким ярким, что на миг ослепил всех присутствующих, а я стоял не моргая, не веря, что судьба в очередной раз посмеялась надо мной.

— Белый свет, — раздался довольный шепот наследника, — ассоциируется с чистотой и женской энергетикой, а ты думал, что камень выбирает только мужчин.

Да, черт возьми, да, я так и думал, я был уверен на все сто, а сейчас что! Подчиняться женщине? Никогда!

Комиссия от возбуждения повыскакивала со своих мест, что-то громко обсуждая, с чем-то поздравляя себя, как будто подчиняться бабе — это сплошное удовольствие. Ну да, не было за последних несколько лет настоящего командора, так ведь и девка не может вести за собой армию. Не может! Просто потому что она — не мужик!

— Уважаемая комиссия, — я вышел вперед, — разрешите все-таки мне испытать судьбу. — и я прошел мимо растерявшейся дочери командора, заставив ее уступить мне место на подиуме.

Не стал картинно водить руками и драматично закатывать глаза на звездное небо, просто подошёл и коснулся камня, на миг закрыв глаза. И ведь правильно сделал — синий свет вспыхнул с новой силой. Вот тут закричали и завопили все! Две одинаковые силы — мужская и женская! А место командора — одно! Был уверен, что оно мое, готовился принимать поздравления, ну ведь на самом деле, смешно же, если комиссия решит, что элитными войсками будет править уродливая шмакодявка.

— Великая комиссия отправляется на совещание, — протрубил все тот же бас председателя, и члены комиссии резвенько так удалились, что-то весело переговариваясь между собой.

Поймал пылающий ненавистью взгляд букашки. Усмехнулся и показал ей фигуру со средним пальцем. Мелкая отвернулась так, мотнув головой, что короткие волосёнки ежиком встали, или это она от возмущения иголками покрывается, хрен ее знает, какими еще способностями обладает. Облокотился на темный камень и принялся заново переживать момент триумфа. Родители о чем-то тихо переговаривались с королем, посматривая то на меня, то на Тима, то на Веру.

— Тимур, — король подозвал брата, знаю, что ты выбрал другую стезю, научную, и все-таки дотронься до алтаря и ты.

Брат пожал плечами, карьера военного его никогда не привлекала, но силами мы должны обладать одинаковыми. Подошел к алтарю и коснулся темного камня. Минута, другая, но артефакт так и не отозвался на призыв, а может брат и не звал его, страшась другой участи. Он уже давно выбрал свой путь.

— А если они коснуться вдвоём, — продолжал свои эксперименты король, — никогда такого не видел. Дамир, Вера подойдите к алтарю, давайте-ка положите одновременно свои руки.

Ой, что-то не понравилась мне эта идея, да и девчонка не горит желанием идти к алтарю.

— Вера, — король был настойчив.

И эта трусиха еще собирается кем-то командовать. Ха-ха-ха, три раза ха. Подошел и положил свою руку на алтарь, то сразу же отозвался синим холодным светом, освещая окна, и самые темные уголки зала.

Услышал тяжелый вздох за спиной, и рядом с моей рука легла другая поменьше, изрисованная странными рисунками шрамов. Алтарь заморгал, пытаясь определиться с нашими силами, белый столб взвился в воздух, и я почувствовал, как моя энергия обволакивает девчонку, словно вторая кожа, скрывая в начале ее лицо, тело, накрывая руки. Странные ощущения и хочу отпустить, а не могу, с одной стороны наполняюсь ею, дышу ею, с другой стороны она питается от меня, соединяя наши энергии в какое-то странное звучание. Как она это делает? Как лепит из нас двоих музыку, которая звучала везде, заполняя и очищая весь мир. Прислушался, поймал мотив, понял, что не хватает басов, не дожимает она, добавил звучания, вливаясь в мелодию, оттеняя ее негромкими басами. Алтарь пел, пел вместе с рожденной музыкой, пел под сводом звездного неба, собирая на площади толпу, которая умывалась светом, бьющим из всех щелей, дверей, окон. Внезапно все смолкло. Вера оторвала руки от камня:

— Как ты это сделал? — уставилась она на меня.

— Тебя хотел спросить, — буркнул я, снимая руки с остывающего камня.

Мир погрузился во тьму. Даже ритуальные свечи погасли.

Глава 10

Вот и нчались рабочия будни, так что теперь выкладывать смогу только после работы. С работой вас!)))

— Что ж темно-то так, — девчонка явно пыталась нащупать ногой ступеньку. — Знаешь, красивая у тебя магия, созвучная моей, — разговорилась она, чем несказанно раздражала.

— И что с того? — усмехнулся я, не двигаясь вообще никуда. Зачем лишние движения? Сейчас наши сообразят и свет включат. Все эти древние элементы в виде свечей и факелов давно пора было поменять на современные.

— Черт! — Грохот упавшего тела был слышен даже за пределами дворца. Это страшила ступеньку нашла, умница девочка, прямо настоящий лидер и командор будущего!

— Ты как там? — помогать не собирался, но вежливость проявить стоит. Тишина. Голову она себе там свернула что ли? Было бы неплохо! Одним конкурентом меньше.

— Вера! — надавил я, показывая, что не шучу. Тишина. Где все-то? Уже давно пора свет включить и вердикт огласить. Сделал осторожный шаг вперед, потом еще, ориентируясь на тихое дыхание девчонки. Вот возни еще мне с ней не хватало, итак что-то ненормально темно, тихо и настораживает.

Нога повисла в воздухе, и я присел, чтобы определить высоту. Уже протянул руку, чтобы нащупать ступеньку, как ледяная рука со всей силы вцепилась в мою. От неожиданности чуть не врезал по макушке с торчащими во все стороны волосами.

— Мы не в замке, — шепот казалось разбудил всех вокруг, — здесь странно.

— Ты чего молчала? — хотелось добавить дура, но сдержался.

— Так есть здесь кто-то рядом, разве ты не чувствуешь?

Я не чувствовал ничего, только ледяную руку, крепко сжимающую мое запястье.

— Ты замерзла что ли? Рука как ледышка, — вслушиваясь в себя и одновременно во внешний мир тихо прошептал я. Рука мешала, хотелось скинуть ее или согреть уже, чтобы не отвлекала.

— Я, когда нервничаю… у меня всегда тогда руки холодные, — виноватый голос раздался из темени.

— Ну тогда отцепись, отвлекаешь, — огрызнулся в ответ, и рука тут же убралась в темноту. Правда облегчения не почувствовал, теперь мне необходимо было знать, где эта страшила. Все-таки я в ответе за живых существ по праву сильного.

— Ты где?

— Да здесь, справа, на ступеньке сижу, ногу, кажется, подвернула. У тебя зажигалка или спички есть?

— Магию почему не используешь? — поинтересовался ненароком, понимая, что сам искру не могу создать.

— Не получается, — через минуту созналась девчонка.

— Ладно, давай руку, не сидеть же здесь, — проворчал я, раздумывая куда пойти, куда податься. Рука тут же вцепилась в меня, как будто приглашения ждала. Потянул вверх, заставляя встать и спутница моя, навязанная застонала, подпрыгивая на одной ноге.

— Так больно, что потерпеть даже не можешь? — разозлился я. Вот за что мне все это? Лучше бы один перенесся неизвестно куда, неизвестно зачем, неизвестно к кому.

— Могу, просто не ожидала, видно и вправду подвернула, думала ушиб, — столько разочарования в голосе. Верю!

— Сядь уже, — передумал я, приказав таким голосом, что девчонка тут же бухнулась на место. В темени даже силуэт не разглядеть. — И что ты вырядилась в черные одежды, ни хрена не видно.

— А сам-то лучше что ли? — разозлилась невеста моего брата.

— Я всегда черное ношу, — нащупал ее голову, провел руками по плечам, ничего так грудь.

— Эээээ, — получил по рукам, так я уже пощупал, поздно. — Ты что делаешь-то?

— Ногу пытаюсь найти, — усмехнулся я.

— Нога не там, — девичьи руки обхватили мою и положили на ногу. — Вот здесь, — я даже в темноте почувствовал, как она краснеет.

— Тебя что брат мой нигде не трогал, даже за ногу? — заржал я, смело щупая вывернутую ногу.

— Не твое дело, — дернула ногой, показывая свое недовольство. И хорошо, что дернула, я как раз размышлял как вправить вывих, а тут сама помогла.

— Умница, дочка, — погладил ежик волос. — И как из тебя такой невезучей может получиться командор, да ты всех нас бы угробила в первую секунду своего командования.

Старшилка уже хотела что-то огрызнуться в ответ, как вспыхнул свет такой силы, что пришлось зажмуриться, чтобы привыкнуть.

— Вот они — дети силы, — известил голос свыше, перед нами стояло божество, сотканное из синего и белого света.

Я понимал, что надо бы голову опустить, колени преклонить или что там еще делают перед сгустком великой энергии, но только пялился во все глаза, не понимая, как себя вести. Вера подскочила на обе ноги, да так и застыла рядом, изваянием.

— Верочка, малышка, — обратился к ней Высший Дух, — какой ты стала красавицей.

Не выдержал, хмыкнул, представив красавицу.

— А ты? Как я мог пропустить тебя? — Дух склонился, вглядываясь мне в глаза. Вот это силища. Она плескалась где-то там в глубине черных, светлых глаз. Так сразу и не поймешь. Цвет глаз менялся ежесекундно, то ли выдавая настроение, то ли напряженную работу мысли.

— Вот что, — решил дух, и взял наши две руки, заставив переплести пальцы, — высшими силами объявляю вас мужем и женой, — наши руки дернулись в разные стороны, ужас плескался в глазах девчонки, думаю я не отставал от нее ни на шаг. Неееет! Какая жена на хрен! Брачные татуировки вспыхнули на наших руках и погасли, объявляя, что обряд окончен.

— В жизни должны быть друзьями. — возвестил Бог, — в учебе соперниками. Кто будет лучшим во всем, тому и быть командором Высших войск. Пусть докажут! Как только будет зачат ребенок, с этой весть сразу ко мне, — погрозил он пальцем перед носом Веры, — сам буду вас вести, обучать, как работать с одаренным, а то испортите мне малыша.

Свет погас так же, как и появился. Послышались голоса родных и слабый свет свечей замерцал перед нами. Вера отскочила первая, натягивая рукав на брачную татуировку.

— Дамир, пожалуйста, давай никому не скажем о том, что произошло. Я освобождаю тебя от вечных клятв, тем более, что ты их не давал. Пожалуйста, прошу прошу тебя, я не хочу быть замужем за таким как ты. — лихорадочно шептала она

— Я хочу! Прямо спал и видел, — прошипел в ответ, тоже лихорадочно натягивая рукав крутки. — Как мне брату в глаза теперь смотреть, он же помешан на тебе! Что ж я с тобой связался-то! Одни проблемы от тебя! — бесновался я, не видя выхода из ситуации.

— Давай потом придумаем, как нам развестись, а сейчас сделаем вид будто ничего не произошло. — разумное решение, думаю стоит согласится с уродиной.

Этот вариант меня устраивал. Жениться в восемнадцать лет — такого не было ни в одном из моих самых нелепых планов.

Глава 11

— Вера, — Тим появился первым, и одним движением притянув девчонку к себе, улыбаясь так, как будто клад нашел. Чуть не плюнул от увиденного. Противно. Так бегать за страшилой! Я за Хлоей так не носился и слюни не пускал или пускал… — Где вы были? — отвлек меня от воспоминаний брат. — Мы искали вас везде и уже час сидим думаем, что делать? — руки Тима не переставая гладили девчонку то по ежику коротких волос, то по спине. Мельтешение этих рук вызывало страшное раздражение, и я не выдержал:

— Да что ты ее щупаешь, будто раритетную вазу, которая треснула, — раздраженно вырвалось у меня, — на совете мы были, решали… — и тут замер с изумлением разглядывая, хм, невесту брата.

— Что? Что решили? — заволновался Тим, а я язык проглотил, я глаз не мог отвести от девчонки. Где страшила и уродина? Где шрамы? Передо мной сейчас стояла миниатюрная красавица с огромными темными как ночь глазами, которые затягивали в свой бездонный омут. Я зажмурился, потряс головой и снова медленно открыл глаза. Приплыли! Страшила, ау! Отзовись! Тим проследил за моим взглядом и тоже замер, открыв рот, вот только руки посильнее прижали к себе хрупкое тельце.

— Эммммм, брат, — наконец, выдавил из себя, — ничего личного, но думаю, тебе стоит настоять, чтобы она перешла на другой факультет. Я теперь ничего не обещаю, но…не стоит ей в мужском обществе, пусть там и девчонки будут, — нес какую-то чушь, а сам думал, думал, думал, как наглая мышь превратилась в красотку, каким образом, что она сделала такого, что судьба вернула ей утерянное.

Лев вынырнул из темноты, процессия короля неторопливо шла следом.

— Ого! — чему-то обрадовался наследник. Потом бросил довольный взгляд на меня. — Спасибо, — протянул руку, чтобы пожать мою. Что за хрень-то?

— Значит магия этого придурка смогла совершить чудо! — теперь он кругами обходил страшилу, то есть, сорри, не страшилу, разглядывая со всех сторон. — Значит Дамир смог сделать то, что не смогли сделать самые известные врачи. — чуть не показал на себя пальцем, мол, я-то тут при чем? Мозг работал на предельных оборотах, еще чуть — чуть и искры от перенапряжения полетят.

— Да тебя, Дамир, на косточки теперь разберут, на эксперименты, все богатые барышни нашей планеты. Уж я-то постараюсь, — ерничал принц.

— При чем здесь я? — мой голос был холоден и спокоен. Очень надеюсь, что ни взглядом, ни жестом не выдал свое изумление. — Я этого с ней не делал? — пояснил больше брату. — Даже в мыслях не было, — лихорадочно вспоминал момент, как моя магия окутала девчонку с головы до ног. И что я при этом чувствовал, о чем думал. Только вся интрига была в том, что такого чуда я точно не мог нафантазировать, хотя бы в силу того, что это просто не могло мне прийти в голову.

Тимур бухнулся в ноги Короля, да, что за день-то такой сегодня!

— Мой повелитель, прежде чем отправлять Веру на учебу, разрешите нам пожениться. — в его голосе слышалось отчаянная отвага влюбленного придурка.

— Нет! — в один голос с этой, как ее теперь называть-то, ну не красавицей же, честное слово, воскликнули мы.

Король задумчиво пожевал губами, переводя взгляд с меня на племянницу, с племянницы на Тимура и снова остановился на мне.

— Дорогой друг, — заставил он поняться Тимура, — всему свое время. Ты поймешь, когда это время придет, а сейчас в тебе говорят только собственнические чувства, и, поверь мне, брачные татуировки не спасут, если Вера полюбит кого-то другого.

О! Это мы уже проходили с Хлоей, хорошо, что до брачных татуировок не дошло. Только попробуй, Верррррра, полюбить кого-то кроме брата, мало тебе точно не покажется. Здравая мысль мелькнула в моем мозгу. Когда свадьбу будем играть, можно подменить меня братом, мы ж на одно лицо, вот и решится вся наша проблема, правда надо как-то Тиму рассказать, что произошло, но точно не сегодня и… избавиться от брачной картинки на руке.

Как так? Вот как так? Лучше бы я на всю жизнь осталась в шрамах, они мне жить не мешали! Я закрылась в ванной и рассматривала себя в зеркало, изредка бросая взгляд на свою брачную татуировку. Не смыть, не стереть, только прятать ото всех, даже от принца, даже от короля. Это как страшный сон! Быть замужем за человеком, которого ненавидишь в этой жизни больше всего. Уж лучше бы Тим, тоже раздражает, но не так.

— У меня есть муж! Я — замужем! — громко произнесла, слушая как звучит.

Вот тебе и ирония судьбы: харизматичный красавчик с сильнейшим даром, прямо такой, о котором я мечтала до трагедии. Но ведь он должен был застрелиться и умереть, я даже звуки выстрелов слышала в своем сознании, я даже похоронила его и поминки устроила. Ан, нет, живой, здоровый и невредимый, да еще и конкурент.

Вот почем такая несправедливость? Почему, спрашиваю я вас? Быть замужем за соперником! Только Боги любят играть в такие игры! Давайте, кто кого, а потом повоспитываем вашего ребеночка. Интересно, а ребенку откуда взяться, если мы взаимно пылаем ненавистью друг к другу. Прямо представляю эту сцену: «Вера, — строгим таким тоном, — нам надо сделать ребенка. Значит план такой, ты ложишься, я закрываю глаза и на раз-два-три…» Прыснула, представив сосредоточенную морду Дамира.

В дверь постучали:

— Вер, — хватит в ванне сидеть, — вылазь давай, а то скучно, — капризно протянул наследник, пришлось выходить, отбросив все размышления о будущем.

— Ну ты красотка, — повертел меня Лев, в который раз восхищенно разглядывая мое лицо, — надо теперь волосы отрастить и все, весь мужской мир упадет к твоим ногам!

— Зачем, — тяжело вздохнула я, — у меня есть цель и она не совпадает с твоими предположениями, кроме того, теперь мне придется тщательнее скрывать свою внешность, потому что все парни факультета будут во мне видеть лишь прекрасную картинку, а не умного соратника.

— Ты что не рада, — удивился двоюродный брат, — когда-то мы и мечтать не могли о таком, а Дамир со своей любовью к идеальному вылечил тебя за пять минут.

— Дамир, — я снова вздохнула, — вот еще одна проблема на мою голову. Как ты себе представляешь, что я обгоню сильного, тренированного мужчину во всех заданиях? У него один шаг — десять моих. Как мне выиграть у него место командора? Как? — я в отчаянии схватилась за голову. Не думала, не гадала, что все пойдет не как задумано. Была уверена, что такой силой не обладает никто кроме меня. И откуда взялся этот противный тип?

— Понимаешь, Вера, — принц уселся, скрестив ноги, прямо на полу. — Обычно за то, что мы приобретаем, надо чем-то платить. Орлов дан тебе как испытание, которое необходимо просто преодолеть и забыть, как страшный сон.

— Слушай, — я уселась рядом, копируя позу Льва, — а давай он останется учиться здесь, а я поеду в международную высшую академию, на выпускных экзаменах мы встретимся, а? Ведь хорошая идея, ну, правда, хорошая, — заканючила я.

— Нет, — отрезал мой умный брат, — ты не понимаешь. Он — твое испытание, и, если ты уедешь в другую академию, ты просто отсрочишь время, но не само испытание. Так что, давай, сделай этого сноба, как ты умеешь.

Хорошая, конечно, мотивация, но не подействовало. Где-то в глубине души меня жег страх перед этим парнем, где-то там в глубине сознания я может быть и согласилась, что командором должен быть он, нет, не он, мужчина, но вера в меня отца, а, главное, гордость не давали покоя. Я должна попробовать, каким бы нелепым не было это желание.

Глава 12

Огромное, огромное спасибо Laki Tall за награду, комментарии, искренность. В нашем мире искренность большая редкость. Это очень дорого, ценю и благодарю! Продолжаем…

— Тим, ты куда? — остановил я брата перед входной дверью.

— К Вере, — оглянулся Тим, — я переживал за вас, когда вы пропали, все думали, что…ну…что вас забрали высшие. Две такие силы, и это впервые за несколько веков. Не знаю, что я такого сделал в прошлой жизни, что судьба обручила меня с одной из сильнейших.

«Тебя обручила, меня поженила», — подумалось мне, глядя в счастливые глаза Тима. Интересно, что ужасного в прошлой жизни совершил я, раз мне выпало такое испытание. Так и не решился сказать ему правду. Потом… как-нибудь. И вообще, почему я один должен мучиться, пусть вон невеста его ему объясняет, как все было. Скорее бы в академию и забыть все как страшный сон.

Чувство вины мучило меня все больше, и, пожалуй, именно сейчас, глядя в счастливые глаза брата, я осознал, что как раньше не будет никогда. Та связь, та дружба, та вера друг в друга таяла на глазах. И во всем виновата эта чертова девчонка! Ненавижу ее!

— Слушай, Тим, может ну ее, твою невесту, пойдем погуляем, как раньше. — цеплялся я за уходящее, — со своей Верой ты еще наговоришься, а ко мне можно будет приходить только по расписанию. Потом девчонка устала после испытаний, пусть отдохнет. Не думаю, что это хорошая идея.

Видимо что-то такое было в моем голосе, Тимур обернулся и внимательно посмотрел на меня, словно пытаясь понять, что происходит во мне, в моей душе. Брат всегда остро чувствовал мое настроение и всегда знал, когда мне нужна его поддержка.

— Конечно, Мир. Куда пойдем? Может в клуб или погоняем?

Я знал, что Тим терпеть не может клубы с большим количеством народа и громкой музыкой, впрочем, и гонками он не очень увлекался, считая, бредом так рисковать своей жизнью. Поэтому и предложил:

— Пойдем к нашим, на площадь. Думается мне, что это последние дни, когда школьные друзья еще являются друзьями. Сам знаешь, кто куда, потом дела, заботы, и вот ты уже не помнишь, как звали твоего соседа за партой.

— Точно соседа? — рассмеялся Тим, — или ты хочешь посмотреть на свою Хлою.

Тим корректно пытался определить, что происходит со мной. Вот только даже его проницательный мозг никогда в жизни не додумался бы до того, что произошло на самом деле.

— Хлоя — прошлое, — я даже не улыбнулся, красивая кукла, но испорченная.

И тут я не лукавил ни на грам. Детскую любовь как в унитазе смыло, когда я увидел подругу, стонущую под другим. Была любовь, миг — и нет. А может и не любовь это вовсе. Короче, сердце при упоминании имени Хлои не дрожало, воспоминания болью не отзывались в чреслах, одно равнодушие и пустота, будто и не было всех этих лет. Это и попытался объяснить своему брату, который с сомнение покачал головой. А мне больше тратить время и силы на разубеждение тупо не хотелось.

Посидели с Тимом в кругу друзей, попили пивка, поржали над девчонками, как раньше. Потом подошли девочки. Кто-то маякнул им, что мы здесь. Я поймал на себе влюбленный взгляд Хлои, когда-то мне это даже нравилось. Когда-то…не сейчас. Сейчас даже не льстило. Никто не понимал, какая кошка пробежала между нами, а не любитель открывать душу все, кого знаю.

Хлоя стояла молча, чуть в отдалении от всех девчат, который с веселым щебетом расцеловывали друзей, искренне говоря, как соскучились. А блондинка словно ожидала, что я подойду, как раньше и уведу ее в тень деревьев. Светлые волосы были распущены, майка облегала тонкое тело, низкие джинсы открывали идеальный животик с пупком, в котором поблескивала сережка. Когда-то я настоял, чтобы она проколола пупок. Мне тогда казалось, что это круто, сексуально и необычно.

— Чего ты сидишь, — пихнул меня Тим, — иди поговори с ней. Ведь видишь же ждет.

Я пожал плечами. Сваха нашелся. Наговорился я уже, да и смысла не вижу. Еще раз послать в грубой форме — это только себе настроение испортить.

— Мы уже давно обо всем договорились, и…я не свободен теперь, — как это вырвалось у меня, ума не приложу. Ни на секунду об этом не забываю, мозг лихорадочно ищет выход, а чертова татуировка жжется так, что готов кожу снять вместе с ней. Не согласен, не принимаю, не готов!

И в то же время, после обручения со страшилой, я чувствовал себя женатым мужчиной, который не вправе посмотреть ни на одну из женщин. Поймал себя на этой мысли и ужаснулся. Бляяяя, это еще что за хрень? Перевел взгляд на Светлану, она всегда мне нравилась, и даже было пару незабываемых встреч. Кстати, я планировал повторить. Но теперь, Светлана не вызывала тех чувств, желаний, оставаясь для меня обычной девчонкой. Нет, нет, нет! Спокойно, без паники! Не могу я вот так изменять своим идеалам. И хоть страшила превратилась из гадкого утенка в лебедя, мое-то отношение к ней не поменялось!

— В смысле, — не понял Тим, — ты влюбился, а я не в курсе? И кто она?

— Нет, брат, ты все не так понял, — выдохнул я, пытаясь успокоить бешено стучащее сердце и выбирая глазами девчонку, которая могла бы мне понравиться, пусть и не с первого взгляда. — Я теперь занят своей мечтой. Пока не стану командором — никаких серьезных отношений. Ни с кем, — припечатал так, что Тим поверил, и покрутил у виска.

— Знал, что ты — ненормальный, но чтобы настолько…

— Мир, — Хлоя уселась рядом, обдав запахом знакомых духов. — Нам надо поговорить, пожалуйста. — Она смотрела на костер, но разговаривала со мной. Видно было, что слова давались ей с трудом.

— Хм, ребята, я вас оставлю, — брат подскочил так, как будто куда-то опаздывал, — Мир, если что я там с парнями покурю. Кричи, прибегу, спасу, — ухмыльнулся он, пришлось пнуть его вдогонку ногой.

— Слушаю тебя. — разговаривать было лениво, да и эмоций уже не осталось никаких.

— Говорят ты поступил…

— Угм…

— Говорят, ты поразил всех своей мощью.

— Угм…

— Мир, пожалуйста, — взмолилась Хлоя и ее прорвало, — прости меня, я совершила ошибку. Ну что мне сделать, чтобы все исправить, что? Я не могу без тебя, без твоих рук, голоса, запаха. Ты снишься мне каждую ночь. Я схожу с ума без тебя, Мир.

— Сорри…

— Что? — Хлоя пялилась на меня так, как будто я заклинание призыва чертей прочитал и сейчас медленно и верно у меня на лбу вырастали рога. А да, они же там уже давно, просто их не видно.

— Я говорю, не хотел так на тебя действовать. Что со всем этим делать не знаю. Как тебе помочь тоже думать не хочется.

— Дамир, ну хватит, — Хлоя вцепилась в рукав моей толстовки, — ну, пожалуйста, поговори со мной нормально. Ну посмотри на меня. Я все та же. С кем не бывает? Это был просто морок. Принц специально соблазнил меня, чтобы отомстить тебе за оскорбление его сестры.

— У него не получилось, — хмыкнул, представив выражение лица Льва, когда он узнает, что его драгоценная, возлюбленная сестра, теперь моя жена, данная мне Богами, между прочим. Этот союз нерушим!

— Что не получилось? — затупила Хлоя.

— Я говорю, что месть его не затронула меня. Мне в принципе все равно, с кем ты и чем занимаешься, ферштейн?

— Что это? — Хлоя провела тонким пальчиком по завитку брачной татуировки, которая обнажилась из-за неловкого движения. — Мир? Это что? — и она рывком задрала рукав, обнажая полностью мою руку.

— Я думаю ты все поняла сама, — посмотрел в такие родные и знакомые глаза, в которых сейчас блестел ужас, — я не свободен и брачные клятвы нарушать не намерен даже с подругой детства. — встал, рывком опустил рукав, скрывая то, что не хотел показывать. — Мне жаль, Хлоя, что так получилось, хотя я рад. Рад, что все пошло не по плану. Будь счастлива! — развернулся и направился к фонарю, под которым стояла весёлая компания.

— Разобрался? — нахмурился брат, переживая за меня.

— Все в прошлом, — бросил я.

Глава 13

С таким рвением на учёбу не рвался никогда. Лето пролетело как один миг. Про страшилу/жену стал забывать, только изредка всплывала мысль, что придётся соревноваться с девчонкой, да татуировку постоянно прятал под длинным рукавом, чем несказанно удивлял брата. Раньше мы и на речку вместе, и на море планировали поехать, а тут я от воды, как чумной отнекивался, да дверь в свою комнату стал на ключ закрывать, чем несказанно удивил всю родню.

— Может ты больной чем? — пытал Тим. — Что ты руки постоянно прячешь, да полуголым торсом не щеголяешь?

— Стесняюсь, — пищал, закатывая глаза на манер девчачьего.

— Я серьезно, — хмурился Тим.

— И я, — хохотал так, что брат не выдерживал, швырял в меня чем-нибудь и уходил грозно хлопнув дверью. А я в очередной раз вытирал испарину со лба. Знал, что надо признаться, объясниться как-то и не мог. Тим к своей Вере каждый день бегал, привязываясь к той все больше и больше.

Однажды, когда мы случайно столкнулись в ночи на улице по дороге к дому, Тимур как на духу признался:

— Видел бы ты, как на нее парни смотрят, когда мы гуляем, — вздохнул он.

— Ну вмазал бы по морде, полегчало, — после тренировочного боя во мне еще кипела жажда крови, да я бы и так не задумываясь вмазал, если об мою девушку глаза ломали.

— Ты же знаешь, я — пацифист, потом кулаками делу не поможешь. Паранджу на нее не напялишь, а жаль. Слушай, помнишь, ты как-то говорил, что…, - братан замялся, а я затормозил, боясь услышать продолжение.

— Давай уже, что сиськи мнешь, — чем нервничать, лучше пусть уж сразу, итак догадывался, что хотел казать. Вот только все во мне противилось тому.

— Почему ты в толстовке летом, ведь жарко же, — попытался уйти от темы Тим.

Я уже выдохнул, сам не хотел развивать тему, с другой стороны вопрос о том, почему я так одеваюсь, тоже не из легких.

— Эй, ты давай с темы не соскакивай. Если вмазать кому, так ты только скажи. Представлюсь тобой, вмажу пару раз, так, чтобы не до смерти, и не будет он смотреть на твою страшилу.

— Я не об этом. — Тимур снова замялся. Бедный братик, это же надо было так крышу снести от какой-то девки. — Она же сейчас в академию пойдет! На твой элитный факультет брутальных мужиков. Ты говорил, что там все альфа-самцы. Ведь стойку сделают на мою невесту. — Тим со злостью пнул камень, лежащий на его пути, а я попытался соскочить с просьбы, которую мечтал озвучить брат.

— А ты с ней поговорить об этом не попробовал, — и зачем сболтнул я как-то, что ни одному самцу к ней подойти не дам, а теперь расплачиваюсь. Язык мой — враг мой. — Мне почему-то кажется, что она в состоянии за себя постоять.

— Это да, — неохотно согласился Тим, — дерется она профессионально, недаром зачислена на твой факультет. Но сам знаешь, защитить себя — это одно, а вот глазки строить и влюбляться — это другое.

— Не доверяешь? — расхохотался я. — И правильно делаешь! Ладно, пригляжу. Как только начнет глазки кому строить, так я эти глазки повыковыриваю, устроит такой подход?

— Мир, я серьезно. Просто скажи мне сразу и все!

— Ок. — смело согласился я, мы уже подходили к нашему дому, когда меня осенило. — Тим, ты ее отпустишь вот так просто, ну, если она влюбится не в тебя?

Тимур замер, глядя мимо меня, зря его спросил, лучше бы про излом разговаривали.

— Отпущу, — сказал глухо, — пусть будет счастлива.

— Ну и дурак, — я скрылся в комнате, была бы моя, я показал, где раки зимуют.

***

Сегодняшнее утро было одним из самых счастливых. Наскоро попрощавшись с братом, который мчался к своей Вере, чтобы успеть сказать ей до свидания, д того, как она отправится на учебу, я рванул в академию.

Мотоцикл пришлось бросить у контрольно-пропускного пункта. Ничего Тим потом заберет. Прощай свобода, здравствуй мечта!

Когда ты заходишь на территорию академии, такое чувство, что ты попадаешь в другой мир. Мир мужиков, братства, единения! Территория академии огромна. Здесь обучается младший состав, высший состав и те, кто станет у руля разных организаций, о которых не говорят в слух, а многие и не знают, что такие организации существуют.

Центром территории является плац, где проходит смотр всех факультетов, дается присяга, вручаются награды за подвиги, которые совершают молодые люди еще будучи курсантами.

Вокруг плаца расположены факультеты, за ними идут казармы или просто говоря общаги. А вон то невзрачное, двухэтажное здание является штабом. Там главенствует полковник — командир и по совместительству ректор. Кстати, дом командира тоже расположен на территории академии.

На плацу уже стояли первокурсники разных факультетов. Космолетчиков заметил сразу, в глаза бросались своим вызывающим поведением, статью и наглостью, хоть и одеты были все разнопланово.

— Привет, — подошёл, здороваясь за протянутые руки, — Дамир Орлов, — здесь титулы не приветствовались.

— Ого! — вперед вышел тот самый парень, у которого слабо, но замерцал артефакт, — так ты тот самый, — протянул руку и представился, — Роман Заболоцкий.

— Рад знакомству, помню тебя, — кивнул ему, вглядываясь в серые глаза с металлическим блеском.

— Виолетта, — высокая симпатичная девчонка вся затянутая в блестящую кожу, протянула руку для крепкого рукопожатия.

— Ничего фигурка, — усмехнулся я, ну не могу серьёзно представлять девчонку, принимающую важные стратегические решения. Ей бы о борщах думать, да о пеленках, а она в войнушку решила поиграть.

— У тебя тоже, — оглядела меня брюнетка с ног до головы.

— Занято, — отрезал, не хватало еще интрижки на собственном факультет заводить.

— Доброе утро. — раздался знакомый голос, и я попытался найти мелкое тельце страшилы.

Дочь командора явно отличалась от всех остальных. Да какое отличалась, она выбивалась из нашего племени, портя всю картину. Мало того, что мелкая ростом, тощая, так еще натянула на себя капюшон, причем так низко, что не рассмотреть, кто там в темноте — чудище или красавица.

— Тю, а это что за пташка, — чей-то голос озвучил то, что подумали все, и мужское братство чуть качнулось вперед, стремясь разглядеть девчонку.

— Меня зовут Вера, — твердый голос напомнил, что у страшилы есть характер. И маленькая ручка, затянутая в перчатке, чуть отодвинула лицо Романа, оказавшего ближе всех, в сторону. — Не люблю, когда близко, извини, — пояснила она свои действия.

— Да это же дочь командора. Та самая, — и снова тот же голос из толпы. Узнаю, точно чуть придушу, чтобы сипеть только тихо мог, потому что все, кто был на плацу повернули головы к нам.

— Построится, — команда разнеслась далеко вокруг, все пришло в движение. Через несколько минут ровные ряды стояли по периметру. Серьёзные лица, глядящие прямо перед собой, ровный строй, будущие солдаты.

Я встал ровно в самом начале, возглавляя свой курс, но не прошло и минуту, как в ногах что-то завозилось и рядом со мной пристроилась страшила.

— Иди назад, — прошипел ей, — здесь строятся по росту.

— Вот и иди, — огрызнулась она, — здесь строй начинается с невысоких. — И она постаралась толкнуть меня бедром. Вот букашка назойливая. Сжал зубы, чтобы не обращать внимание. Я выше всего этого, пусть стоит мучается, поганка, а не гриб!

— Все мы любим победителей. — Начал приветственную речь полковник. — И все мы не уважаем неудачников и презираем трусов. Наши кадеты играют для того, чтобы выиграть. Мне нечего сказать тому, кто, проиграв, смеется.

Именно поэтому наши выпускники никогда не проигрывали и никогда не проиграют, ведь мы ненавидим саму мысль о поражении… Служение — это образ жизни. В первую очередь мы будем учиться управлять собой, своими эмоциями и желаниями, намерениями и поступками.

Вы теперь всегда несете ответственность за свои решения и действия. Hетерпение, поиск легких путей, достижение цели любой ценой не свойственны воину. Первая и самая трудная победа, которую должен одержать будущий солдат — победа над самим собой.

Физическая сила не является основной характеристикой, возраст и состояние здоровья не властны над духовным состоянием боевика…

Кому как, а мне речь нравилась. Строй замер, слушая напутствие на одном дыхании.

— Сегодня, здесь, среди нас присутствуют те, кого выбрал артефакт силы, те, кому боги доверили наши жизни. И пусть их путь только начинается, мы сделаем все возможное, чтобы две сил соединились друг с другом, дополняя и помогая нашему миру, работая на благо Вселенной! Кадет Орлов, кадет Раицкая выйти из строя!

Мы одновременно сделали шаг вперед. Вспышка фотоаппарата запечатлела нас тогдашних. Это фото до сих пор стоит у меня на столе, спустя столько времени, и я иногда смотрю на нее и улыбаюсь: высокий, красивый светловолосый парень с недовольным взглядом, и плотно сжатыми губами, и невысокого роста девушка, лицо которой скрыто тенью капюшона.

— Мы гордимся, что в стенах нашей академии будут учиться два самых сильных мага планеты!

— Служим Федерации, — в унисон ответили мы, и вернулись в строй.

**

Парад прошел на ура! Присягу я дала твердым голосом, хотя хотелось разрыдаться. Видел бы меня сейчас, мой папочка! Ты бы гордился мной, скрывая эмоции, а мама бы точно плакала. Несмотря на то, что она в противовес папе всегда говорила, что мечтает о моем удачном замужестве, мы-то с ней знали, мама очень хотела, чтобы я воплотила свою мечту в жизнь. Летать! Управлять мощным кораблем! Чувствовать, как огромный зверь подчиняется легкому прикосновению руки! Почему я хотела занять папино место? Не потому что меня влекла власть над людьми, или те преференции, которые давались командору. Я хотела быть первой во Вселенной, я хотела видеть звезды и путь, который они мне показывали, а не зад летящей эскадры, зарывающей своими стальными спинами обзор звездного неба.

После присяги нас отправили заселяться в казармы. Командир и наставник нашего отряда был немногословный, серьезный лейтенант, который хотел казаться старше, чем он есть на самом деле. Я, если честно, его особо не рассматривала, потому что вовсю крутила головой, разглядывая обстановку.

Уверенным голосом велел нам построиться! Ничего не сказал, когда я вылезла вперед и пристроилась рядом со снобом и зазнайкой! Первая — значит везде первая! Подвинься, малыш, ты мне мешаешь! Правда сдвинуть шкаф пока не получилось! Он хотел было возмутиться, но вовремя поймал предупреждающий взгляд лейтенанта, и промолчал, только кулаки сжались.

Промаршировали до казармы, выкрашенной в какой-то тусклый цвет: то ли грязно-желтый, то ли грязно-салатовый. Я как-то не задумывалась об условиях, в которых живут кадеты, а сейчас стало не по себе. Девчонок в военных академиях немного, разбросаны они по всем факультетам. Большинство приходят по призванию, иначе экзаменов не сдать, но есть и такие, кто хочет выйти замуж за военного.

— Наш этаж предпоследний, то есть тринадцатый, — оповестил в никуда лейтенант, — бегом марш, я жду вас там через две минуты. — И бодренько так рванул сам по пролету.

Припустила за ним, перескакивая через несколько лестниц сразу. Уже на втором пролете меня обогнал Дамир, просто перепрыгнув длинными ногами через перила. Пришлось ускориться, сзади слышалось дыхание наступающих тебе на пятки парней, а чертов сноб убегал все выше и выше, где-то перескакивая сразу через несколько лестниц, где-то с лёгкостью перепрыгивая через перила, и видно было, что все это доставляет ему несказанное удовольствие.

Короче, прибыла я вторая, на радость себе и Дамиру, который видимо решил, что соревнования между нами уже начались. Да, я просто специально тебе фору дала, сноб, чтобы ты расслабился и перестал стараться. Вот тут-то я и обойду!

— Молодцы, — похвалил лейтенант, глядя на секундомер.

Постаралась тихо-тихо перевести дыхание, оглядываясь по сторонам.

Вход в роту охранял второкурсник, который даже глаз на нас не скосил. Как пялился впереди себя, так и стоял. Я даже засомневалась, что он живой. Может манекен для устрашения стоит, но нет вроде дышит, грудь, обтянутая гимнастёркой, тихо вздымалась.

Рядом комната для хранения оружия. Аааааа, это он не вход охраняет, а эту самую комнату с оружием! Пока соображала, Дамир быстро отдал приветствие дневальному и застыл, получив одобрительный взгляд лейтенанта. Блин! Повторила жест, правда не так активно! Вот что мне стоило сообразить раньше!

Коридор, выкрашенный в синий цвет, простирался далеко вглубь здания. Этакая взлетная полоса в никуда! Прямо разбежаться, раскинуть руки и помчаться навстречу небу!

На стенах план эвакуации, распорядок дня, слова присяги! И скучно, и грустно!

— Запыхалась, страшила, — видимо снобу стоять скучно стало, позочку такую эффектную принял, плечиком о стеночку оперся и стоит красуется, любуется собой со стороны.

— Волнуешься за меня? — парировала я. — Не стоит, лучше подумай о себе любимом, взвесь все за и против, смирись, что приказы тебе отдавать будет женщина.

О, да! Я наступила на его больную мозоль! Я знала, на что бить! Вон как выпрямился сразу, чуть ли не по стойке смирно встал, была бы возможность придушил меня прямо сейчас.

— Смелое заявление, — голос такой с ленцой, будто и не задела я его, — не стал бы я так рисковать, не разведав обстановку, впрочем, у вас, девиц всегда так. В начале сболтнете, не подумав, а потом выкручиваетесь. — и он развернулся ко мне спиной, показывая, что дальнейшее продолжение разговора его не интересует.

Народ подтягивался. Большинство уложилось в отведенное время. А вот кто не уложился тут же получил наряд:

— Как зовут, — обратился лейтенант к высокому черноглазому парню.

— Кадет Дмитрий Архипов! Кадет Андрей Зайцев!

— Наряд на кухню.

Сурово, но такова жизнь. Оглянулась в поисках Виолетты. Девчонка стояла тяжело дыша, чуть откинувшись на стенку, улыбаясь, значит успела вовремя. Вот бы подружиться! Женщина с женщиной всегда договориться!

— Построиться!

Снова постаралась быть первой. Все-таки эта мужественная харизма, вышагивающая рядом мешает, надо бы ее как-то подсдуть.

— Чайная комната. Столовая. Основное правило: поел — убери за собой!

Ни цветочка тебе, ни салфеточки.

— Комната информирования и досуга.

Хм, стулья, столы, очень прямо такой комфортный досуг. А, к досугу относится видимо телевизор, висящий на стене.

— Душевые, — коротко и по существу.

Н-да, душевые общие на этаже, никаких тебе М или Ж. Эммм, круто, конечно, но ведь как-то до меня здесь договаривались между собой.

— Туалет!

Очень интересно! Писсуары! Раковины для ног! Спасибо тем, кто придумал кабинки! Можно было догадаться это сделать и в душе!

— Комната для умывания!

Хм, скромно и не очень уютно! Но есть стиральные машинки! Это радует!

— Комната бытового обслуживания!

Тааак, гладильные доски, утюги, нитки, иголки, пуговицы, щетки и многое другое.

— Спальное помещение! Правило: запрещено ложиться или садиться на кровать до команды «отбой». Порядок в спальном помещении — порядок в казарме!

Мама! Общая спальня на двадцать мужчин и две девушки??? Двуярусные кровати? Видимо это сообразили сразу все, потому что послышались хмыканья, и оценивающие мужские взгляды скрестились на мне и Виоле. Захотелось подвинуться поближе к девушке, чтобы ощутить поддержку, заставила себя стоять на месте с непроницаемым выражением лица. Будто все правильно, так и должно быть! Интересно, когда папа мне предлагал здесь учиться, он знал про кадетское общежитие?

— Всем переодеться в форму! Через пять минут стоять каждому возле своего спального места!

Хорошо, что я стояла первая! Подскочила к кровати возле стены.

— Я — снизу! — тут же раздался спокойный голос Дамира.

— С чего это? — взвилась я.

— С того, что предпочитаю, когда девушки сверху, — не смог сдержать себя придурок.

— Эй, малышка, иди сюда, — оглянулась, проверяя, правильно ли поняла, что эти слова относятся ко мне, черноволосый с яркими серыми глазами кивнул, показывая, что правильно угадала. — Я люблю сверху! — гоготнул еще один придурок, кажется его зовут Роман.

Я уже сделала шаг вперед, намереваясь наглецу показать, как люблю я, когда сильная рука притормозила мой ход.

— Нельзя ей, Рррроман, — раскатистое ррр звучало угрожающе, хоть и было сказано спокойным тоном.

— Это почему? — Роман оказался тоже не из слабого десятка.

— Потому, — Дамир стянул через голову толстовку, обнажая торс и брачную татуировку на руке. — Жена она моя!

Вот тут я готова была провалиться сквозь землю! Он совсем придурок или прикидывается?

Кто-то присвистнул, кто-то просто завис, разглядывая меня в упор. Отвернулась от любопытных глаз и резко стянула с себя кофту, тоже обнажая татуировку, теперь-то чего скрывать, зато домогаться не будут — все проще!

Общий вздох прошёлся по казарме, когда я обернулась. Не привыкла еще к такому восхищению в глазах мужчин. В лицо прилетела гимнастёрка.

— Лучше бы ты в капюшоне была, — услышала голос полный злобы. — Одевайся, нечего тут красоваться, страшила!

Глава 14

День продолжился не так, как я ожидал. Мало того, что всех мужиков, распустившись слюни на невесту Тима, пришлось поставить на место, так еще и эта уродина, ставшая вдруг красавицей, решила продемонстрировать всю свою красоту сразу, раздевшись на глазах у двадцати мужчин. Хорошо еще в майке была, иначе убил бы на хрен, а брату как-нибудь объяснил. Кто вообще баб принимает в элитные войска и селит с озабоченными мужиками? Этой проблемы мне еще не хватало, теперь блюди девственность одной дуры! Даже форма на ней сидит не так как на всех, подчеркивая широким ремнем тонкую талию. За то время, что я ее не видел, волосы отрасли и теперь вились кольцами. Она зачем-то все время прикрывала этими дурацкими завитушками лицо, будто спрятаться хотела.

Потом был обычный марш-бросок, лейтенант проверял нас на выносливость, зачем-то всех заставив надеть армейские сапоги. Бежать в них неудобно, но привыкаешь, если не делать из этого трагедию. Страшила бежала рядом не сбавляя темп, как будто у нее на ногах удобные кроссы, а не стопудовые сапоги. Вообще, когда постоянно тренируешь организм и тело, такие нагрузки становятся нормальными. Бег десять километров. Отдых пять минут. Отжимание на пальцах. Скосил глаза на девчонку, отжимается как миленькая, будто всю жизнь этим занималась, неплохая подготовка. Выпады! Движения четкие отточенные. Интересно, каким видом боя она владеет лучше всего? Исходя из плавности движений, что-то вроде айкидо. Я не заметил, как все это время наблюдал за Верой, анализируя поведение, прислушиваясь к настроению.

Сейчас не старался вырываться вперед, изучал своего соперника, прислушивался к бурлящей во мне магии, которая отзывалась на эту девчонку. Думаю, все дело в брачном обряде, потому что татуировка пульсировала, передавая венам ритм, заставляя сердце биться чаще, когда Вера была рядом, так близко, что стоило мне захотеть, я мог дотронуться до нее рукой.

Она мне не соперница, пытался убедить сам себя, но каждый раз перед глазами вставал белый столб магии и артефакт, напитывающийся ее силой!

За обедом постарался очутиться от нее подальше. Я и так сделал все, что мог, на весь мир признав своей. Теперь точно к ней никто не подойдет, да и ей влюбляться в кого-то уже не с руки. Замужняя женщина — своего рода табу для кадетов, которые соблюдают мужской кодекс, никем, нигде не написанный, но передающийся из уст в уста, на протяжении существования академии. Да, мой ход не был эмоциональным, я продумал его еще до того, как пришёл в академию. Никто тебя, Верочка, кроме моего брата пальцем не тронет. Теперь даже не посмотрит в твою сторону, мысли неприличной не допустит! Я надеюсь, что так будет. Очень надеюсь…не хотелось бы по-другому…

— Привет, парни, — бухнул поднос с едой на стол, — ну как ощущения от первого дня!

— Да нормально, — жуя ответил Роман, ничего парень, только глазки загораются при виде страшилы, — она и вправду твоя жена? — кивнул на сосредоточенно жующую девчонку, которая сидела на другом конце стола.

— Странный вопрос, — нахмурился я, — потом, как сам считаешь, две равные по силе и мощности энергии разве можно размазывать по среднему потенциалу, — уколол специально и сделал вид, что не заметил недовольного взгляда.

— Красивая, — протянул Рома, не сводя взгляда с девушки, видимо с местным кодексом был плохо знаком или мозгов не хватало дойти. Так я объясню, не гордый.

— Слушай, — со стуком поставил стакан, заставив перевести взгляд на меня, — не провоцируй. Она — МОЯ жена, надеюсь мы поняли друг друга?

— Я-то да, — ухмыльнулся парень, — не завидую тебе, со всем миром будешь бороться или дашь ей право выбора? — и он кивнул на парня, явно из отряда разведчиков, только там могут быть такие прыткие, мелкие и веселые.

— Она свой выбор сделала, — бл*ть, и зачем я подписался подо все это, поступал бы и пас свою невесту сам. Ладно, Тимур, я свой должок с тебя спрошу.

**

Н-да, денек еще тот. Сколько времени должно пройти, чтоб все ко мне привыкли и стали считать своей. Скорей бы!

Утро не задалось из-за собственнических замашек моего якобы мужа. Пришлось смириться со вторым ярусом. Тренировка прошла обычно. Ничего выдающегося, страшного и такого, к чему я не была готова. Помнится, тренер мне на ноги связки монет надевал для утяжеления, бежала как миленькая, правда их звон раздражал, потом привыкла, внимание обращать перестала. Вот только…после тренировки.

Вспотели мы как лошади. Перед обедом дали время на то, чтобы принять душ и переодеться. Виолетта первая подошла ко мне, оттирая пот рукавом черной гимнастерки.

— Слушай, — прошептала она, — пока они тут впечатлением делятся, давай по-быстрому сбегам в душ. В начале я покараулю, потом ты. Или… — тут она сбилась и покраснела, — ты с мужем пойдешь?

— Совсем спятила, — я потащила ее к выходу со стадиона, — какой муж? Давай по-быстрому, а потом надо будет с ними как-то договариваться.

— Договоришься с ними как же, — шмыгнула носом девчонка, — только и видят в нас женщин, а талантливых пилотов не замечают.

Мы забежали на тринадцатый этаж, не чуя под собой ног, и бросились в душевую, на ходу стягивая потную одежду.

— А ты уже пробовала летать? — попыталась я перекричать шум воды. Я-то уже летала с инструктором, вот только у меня дядя — король.

— На тренажерах, — отозвалась Виолетта, — у меня отец в космоцентре работает, я там все детство провела. Давай, теперь ты, — вынырнула она уже одетая в чистое и свежее белье.

Вода! Какое счастье! Быстро намылила голову, благо волосы еще не совсем отрасли и доставали до плеч. Услышала шум в коридоре и ускорилась. Наскоро вытерлась и попыталась выйти, дверь с той стороны явно кто-то подпирал собой. Толкнула посильнее, с прохода ушли, и я выглянула в холл. Столько злющих парней увидела в первый раз. А у двери стоял Дамир и Виолетта.

— Наконец-то, — процедил парень, — в следующий раз предупреждай, когда мыться решишь в общественном душе. — Сказал и прошёл в душевые.

— Что здесь было, — прошептала я, глядя как Виолетта восхищенным взглядом провожает Дамира.

— Повезло тебе с мужем, мне бы такого, — завистливо сказала она, а я чуть не спросила, что в нем такого. Вовремя рот закрыла и головой кивнула.

Пока в столовую шли Виола мне все и рассказала, как в начале пришли те, кто первым решил помыться. Она попыталась с ними договориться, объяснив, что мы — девушки и нам надо тоже мыться, но одним. Парни с ней не согласились и какое-то время шла возня возле двери за право зайти первому. А потом появился Дамир.

— Что здесь происходит? — спросил он, точно угадав, что виновницей заварушки является Виолетта, ну и Виола ему все выложила. Мол, твоя жена там моется, а эти посмотреть хотят.

Дамир думать долго не стал. Врезал одному, другому и дверь собой подпер, всем своим видом приглашая пройти. Вот только никто не решился почему-то.

— Энергетика от него исходила такая, — захлебывалась подруга, — что лучше не лезь, убьет. И все это поняли, понимаешь?

Я не понимала, но кивала головой, размышляя, что если он эту хваленую энергетику против меня включит, как с ней бороться?

На обеде специально отсела подальше. Родственных чувств на сегодня достаточно. Не успела ложку ко рту поднести, как еще один самец подкатил.

— Привет, — улыбнулся мне невысокого роста парнишка. — не возражаешь? — и пристроился рядом, с аппетитом хлебая суп. — Тебя как зовут? Первокурсница? С космолетчиков? — кивнул он мою форму.

— Ага, — с набитым ртом разговаривать не очень удобно, но что поделаешь. Невежливо не отвечать на вопросы. — А ты с разведчиков? — форма у парнишки была зеленого цвета, не то что моя — черная.

— С них, — ухмыльнулся он, — сумеречные разведчики. — Демьян, можно Дема, — улыбнулся он снова и протянул руку.

— Вера, — пожала я сухую сильную ладонь, — а это моя сокурсница Виолетта. Нас двое на факультете.

— Да, все уже в курсе, тут каждая девчонка на счету, — у нас на третьем курсе совсем девчат не осталось, не выдержали, так сказать, психологического давления.

— Что? — глаза у Виолетты расширились, — разве на третьем курсе сдают проверку на эмоционально-психологическую пригодность?

Демьян расхохотался, глядя на Виолетту.

— Вообще-то, красотка, — покровительственно огорошил он ее, — эту проверку все начинают сдавать с первого курса, только вслух об этом не говорят.

— И на чем же девчонки засыпались, — заинтересовалась я. Вот что такого не смогли пройти женщины, а мужчины могут.

— На контрацептивах, — сохраняя серьезное выражение лица, откусил хлеб Дема. — Беременность заставляет покинуть стройные ряды.

Наши лица вытянулись. Вот придурок!

— Слышь, мелкая, — обратился ко мне хваленый разведчик. — через месяц у первого курса танцы и прочие посвящения, пойдем со мной. В обиду не дам. И…это, если что, скажи всем остальным, что я первый в очереди!

— Никуда я не пойду, — надулась, как мышь на крупу. Демьян разонравился быстрее, чем понравился.

— Ну ладно, там встретимся, — не расстроился он, подхватив поднос, куда-то умчался так быстро, как и появился.

После обеда была проверка на то, как мы умеем разбираться в летательных аппаратах и нас посадили за тренажеры. В начале, нудный благообразный старичок долго объяснял, как это работает, а у меня пальцы зудели, взяться за штурвал, пусть и не настоящего космолета. Сколько ночей я провела за таким же, мечтая о звездах, представляя себя далеко в космосе. Такой тренажер спасал меня от страшных фантомных болей и еще от более страшных воспоминаний, которые приходили почему-то по ночам.

— Кто хоть раз сидел за таким тренажёром? — наконец задал вопрос учитель.

Поднялось две руки — моя и Дамира, Виолетта промолчала, то ли засомневалась в своих способностях, то ли просто испугалась.

— Какой уровень?

— Четвертый, — ответила я. Да, я дошла до четвертого уровня, умея и вести корабль, и защищаться.

— Отлично, — чему-то обрадовался старичок.

— Ты? — он ткнул пальцем в Дамира.

— Шестой.

Ого! А сноб меня опередил. Значит уже отрабатывает навык нападения, пока я в защите сижу. Обидно! Знать бы раньше.

— Замечательно, — потер свои маленькие ручки преподаватель. — Сейчас эта парочка самоуверенных болванов, покажет нам на практике, как необходимо нападать, — и он сделал приглашающий жест Дамиру, — и защищаться, — еще один приглашающий жест мне, на соседнее кресло.

Старичок повозился за пультом, выстраивая нам стратегию.

— Итак, — возвестил он, — действие происходит в межзвездном пространстве, в реальном времени! Война ведется за уникальный ресурс. Здесь нет многочисленных войск. Обе стороны, сражающие за драгоценный энергиус, могут опираться только на технику, каждый на свою! Этот, — и он указал на Дамира, — пытается отобрать у этой, а она, естественно, защитить, — чему-то захихикал он.

— Взлетай, — благосклонно дал мне фору Дамир, его руки уверенно замелькали над пультом.

— Хорошо, — я выбрала нужную скорость, задала координаты и плавно потянула штурвал на себя. Корабль отозвался на мои прикосновения как живой.

Вот только появившийся туман спутал мне все планы, я физически чувствовала, как Дамир усмехается, напуская тумана. То тут, то там всплывали пики гор, и я в последний момент маневрировала, стремясь в небо, увозя на борту драгоценный груз. Звезды вспыхнули внезапно, такие реальные, такие настоящие, уже представила, где смогу спрятать драгоценный ресурс, уже продумала стратегию, как на меня ощерился всеми имеющимся пушками военный линкор. Черт! Как он смог подобраться так близко! Защищаться смысла не было. Чистое поражение. Ему даже не пришлось нападать, как защита корабля пала, и все ресурсы с моими людьми и кораблем оказался захвачен в плен.

— Браво! Браво! — захлопал в ладоши старик так, как будто ничего лучше в жизни не видел.

Я сверкнула глазами на сноба.

— Где ты прятался? — знала эту игру от начала до конца, миллион раз играла с туманом, проходила астероиды, и ни разу так легко не попалась.

— Лохушка ты, Орлова, — Дамир так меня хлопнул по плечу, что я чуть с кресла не вылетела, — креативное мышление надо разрабатывать.

— Придурок, — прошептала, глядя прямо перед собой. — И я — Раицкая!

— Документы меняй, может тогда возьму тебя по блату в рулевые, по крайней мере взлетаешь плавно, не тормозишь!

Аааааааааа! Как так? Ну почему? Почему? За что?

— Он к тебе в тумане прицепился и взлетал вместе, даже двигатели не включил, — пояснила Виолетта, с сочувствием глядя на меня.

— Почему датчики движения ничего не заметили и не сообщили мне, — я вернулась к бортовому компьютеру, который был абсолютно спокоен.

— Так он прицепился, когда ты еще не завела двигатели, а потом поле корабля восприняло его как своего.

— Вот придурок, — выругалась я, поражаясь наглости. Встала, пнула кресло и с вызовом огляделась вокруг. Народ расходился, как будто ничего не произошло, а для меня словно конец света настал, так облажаться!

**

Так и потекли будни первокурсников. Знаете, вот нет ничего интересного на первом курсе! Голимая теория, тренажеры и тренировки! А я ожидала препятствий, полетов, хотя бы на истребителях, прыжков с парашюта, а не кругов по стадиону, с полной выкладкой. Где романтика походных ночей? Где звёздное небо? Космос где? Одна пыль, грязь, пот и мужской мат.

Дамир меня избегает. Не задирает и вообще делал вид, что я — пустое место. Всех парней предупредил, чтобы ко мне и близко со своими романтическими предложениями не подходили и сгинул, придурок. Обидно, досадно, да ладно!

Впрочем, первый месяц точно не до ухаживаний было всем. Выматывались так, что еле свои бренные тела до кровати доносили! Как будто специально нас преподы выматывали, чтобы не до отношений было. И ладно бы в лесу мы бегали, в пустыне или в арктическом холоде, я молчу уже про другие планеты. Так стадион своими ботинками изрыли вдоль и поперек, я уже каждую ямку знала, каждую впадинку.

— Вот Тимур, — сидела я как-то в кафе-баре с женихом, радуясь своей первой увольнительной, — вот скажи, почему так, представляешь одно, а на деле все по-другому, банальнее, проще, по-дурацки как-то, — я подперла щеку руками и уставилась на собственное отражение в темном осеннем окне. На улице зарядил мелкий холодный дождь, и я с неудовольствием вспомнила, что меня ждет в понедельник.

— Ты о чем? — Тимур вел какие-то сложные расчеты, изредка посматривая на меня, проверяя не заскучала ли, горяч ли облепиховый чай.

Он уже далеко ушел от своего курса в обучении, преподаватели пророчили ему великую славу, многие исследовательские институты стремились заполучить к себе на работу и делали предложения одно выгоднее другого.

— Да я о своем, о женском, — вздохнула тяжело, — вот мечтала о звездах, а только и делаю, что в грязи валяюсь.

— Вера, — рука Тима накрыла мою, — бросай ты эту академию, для меня не проблема содержать нас двоих, а будет малыш, так и всех нас. Поселимся, где ты захочешь. Хочешь океан? Может другую планету? Дом? Квартиру? Ну не для девушки все это, тем более такой хрупкой, — и он с нежностью посмотрел на меня, лаская большим пальцем тонкое запястье.

Одернула руку, хоть и манжет толстовки плотно облегал, но не хватало еще, чтобы татуировку увидел. Как со всем этим быть пока не придумала, но ситуация давила на меня с каждым днем все больше и больше.

— Знаешь, ты не обидишься, если я со Львом погуляю? — взглянула умоляющими глазами, совет друга был сейчас как никогда нужен. Я уже пару ночей речь наизусть учила, ну не могу больше держать это в себе, а поделиться не с кем. Муж и тот сбежал!

— Опять Лев, — нахмурился Тимур, когда-то мы уже выясняли отношения. Тим утверждал, что принц влюблен в меня, просто не имеет право это говорить, потому что наследники не женятся по любви, и Лев из каких-то там благородных побуждений не хочет меня обременять этой новостью.

Помнится, я расхохоталась ему в лицо, и постаралась доступно объяснить, что Лев — мой единственный настоящий друг, и, если бы он был в меня влюблен, то обязательно об этом мне сообщил, несмотря ни на какие препятствия.

— Слепая ты, дальше своего носа ничего не видишь, — и Тим легко щёлкнул меня по кончику носа, — ты притягиваешь к себе мужчин постоянно, и, если бы не твой отстранённый вид, думаю, многие решились бы попытать счастья.

— Ты просто ревнуешь, — объяснила я Тимуру, который улыбнулся и вдруг сделался серьезным. Нет, нет, нет, не надо делать такое лицо, я знала, о чем пойдет речь.

— Поцелуешь? — спросил он и перевел взгляд на мои губы.

Это тоже была наша договоренность. Я просила Тима дать мне время, а потом и вовсе заявила, что первая поцелую сама, и никаких но…Вот так и сидела до сих пор нецелованная, потому что поцеловать первой стеснялась до ужаса, а слово — не воробей, вылетишь — не поймаешь!

— Угм, завтра, — пообещала я и засунула в рот пироженку под осуждающий взгляд Тима.

— Что? — возмутилась я, деля вид, что не понимаю, почему Тимур высказывает свое недовольство, — мне растолстеть не грозит, у меня тренировки по три раза на дню, да твоего брата еще умудриться надо догнать, знаешь какие у него длинные ноги. Ууууу!

— Как он там? — тут же оживился Тимур. Он скучал по брату, чего нельзя было сказать по Дамиру.

— Нормально, наверное, — жуя сладкое отозвалась я, — я не знаю. Мы не общаемся.

Я многое могла рассказать Тиму, как Дамир специально садился от меня подальше, как отнекивался и всеми правдами, и неправдами уклонялся от того, чтобы быть со мной в паре, как шарахался от меня как от чумной.

Виолетта понимающе хмыкала, и считала, что мы отрываемся в увольнениях, ну не укладывалось у нее в голове такое поведение женатой пары.

А я, кстати, уже привыкла, и не обращала внимание на странное поведение Мира. Не до него мне было, если честно, хотя за отметками следила строго, и шли мы ноздря в ноздрю, пока еще ни разу не вступая в открытое столкновение. И….,если честно даже рада была, никак не могла себе придумать, как с ним себя вести. Все-таки не очень приятно, что по сути незнакомый парень вдруг как-то раз и стал самым «близким человеком» на этой планете.

— Так что, проводишь меня во дворец? — вернулась я к прерванному разговору.

— Конечно, — вздохнул Тим, — не знаешь, Мир в увольнении?

Я попыталась вспомнить, кому сегодня давали увольнительную.

— Не помню, — созналась честно, и закрутила шарф вокруг шеи Тима, — горло голое, простудишься, — улыбнулась теплым карим глазам.

— А твой шарф где? — нахмурился жених.

— Что ты? — сделала вид, что испугалась я, — нам запрещено, мы закаляемся! Знаешь на морозе в одном купальничке да ледяной водицей, эх, хорошо! Кожа синяя, ножки к плацу примерзли, а ты обязана честь отдавать и быть при этом в хорошем настроении.

До дворца дошли быстро…

Глава 15

До дворца дошли быстро, чмокнула Тимура в гладко выбритую щеку, помахал рукой и умчалась, не оглядываясь. Этот дворец уже давно стал моим домом, я забывать стала, как выглядел наш прежний. Там теперь сад, где гуляют мамаши с колясками.

— Родственники, я — дома, — завопила во все горло.

Первым примчался Лев, подхватил меня на руки, закружил по огромной зале, словно я большая снежинка. Всегда рядом с ним чувствую себя маленькой девочкой.

— Привет, моя Галатея, — поставил на место, чмокнул невинно в лоб. Огляделся и возмущенно развел руками. — Ну и где твой ухажер, я что зря тягал это неподъёмное тело?

— Вообще-то пятьдесят кг! — я поднял палец, помню, помню, как мы набирали вес, радуясь каждому килограмму.

— Ну и чего приперлася? Родители на очередном каком-то важном совещании. Я препарирую труп. Занят, — отрезал он, и все-таки не смог сдержать довольной улыбки, глядя на меня.

— Чего? — непроизвольно отошла на пару шагов, подозрительно взглянув на руки наследника, — ты уже сюда труп притащил, надеюсь не в мою комнату?

— А куда мне его? — тут же нашелся принц, — дворец небольшой, а тебе для старшего брата не жалко! Ладно, не реви, пошутил я. Пойдем, эльфийку тебе свою покажу. Красива до ужаса! Вот уже неделю с ней переписываюсь, пытаюсь наладить контакт.

— Эммм, Лев, мне бы поговорить, серьезно. Совет твой нужен очень, — я замерла, виновато опустив голову.

— Что натворила? — Лев открыл дверь, приглашая зайти в его хоромы.

Вообще, если вы не знаете наследника лично, то никогда бы не определили, что это его комната. Она больше походила на огромную лабораторию с тренажёрным залом. Кто тут только не поперебывал? Каких только экспериментов не ставил наследник над змеями, мышами, кроликами.

— Женишься, заставит тебя жена навести тут порядок, — пошутила я, забираясь с ногами в любимое кресло.

— Ладно, давай выкладывай как на духу, — Лев присел передо мной на корточки, с тревогой заглядывая в глаза. — Обидел кто?

Я же молча расстегнула толстовку и сняла рукав, вся заготовленная речь вылетела из головы в первые же минуты.

Принц присвистнул, разглядывая мою руку.

— И давно у тебя это?

Кивнула, чувствуя, как набегают слезы на глаза. Вот за что мне все это? За что?

— И кто посмел? — глаза Льва сейчас напоминали штормовое небо.

— Боги! — разрыдалась в голос, а Лев шлепнулся на задницу, с неверием вглядываясь в меня.

— Ты хочешь сказать, что вышла замуж за Бога? Не смогла ему отказать? Ты?

Я помотала головой, шмыгая носом:

— Меня никто не спрашивал, нас никто не спрашивал, раз, магией обмотали наши руки и все — дела сделаны. Я — замужем!

— Ага, значит муж все-таки есть? — кивнула, подтверждая. — И кто же он?

— Придурок Орлов, — снова всхлипнула я.

— А чего ревешь? Он же твоим женихом был с детства, если мне память не изменят. Значит все правильно, все по судьбе!

— Не тот, — слезы с новой силой полились градом из глаз, — другой.

— Дамир! — вот тут Лев вскочил, обрушив удар кулака на ни в чем не повинную стену. Эти двое невзлюбили друг друга с первого взгляда, хотя если Дамиру суждено стать командором должно быть с точностью до наоборот. — Он приставал к тебе?

— Нет, — помотала я головой. Зачем ему ко мне приставать, когда терпеть не может? Он даже заговорить со мной не пытается, не то что приставать! Вот за что мне все это? За что? Я впервые за этот год рыдала горючими слезами жалея себя.

— Тааак, как можно получить развод? Что если..? — я с надеждой уставилась на наследника, — тааак, черт! Что если я сам попрошу твоей руки у Бога?

— Так это…любить же нужно, ну, по-настоящему, — вытерла толстовкой нос и горестно вздохнула, — опять же ситуацию не решит. Невеста одного, жена другого, а тут еще и принц претендует. Да я роковая женщина, а собиралась в старых девах остаться. — меня всегда спасала насмешка над собой, вот и здесь чуть помогло. Рыдать расхотелось.

Как я очутилась в объятиях принца, ума не приложу, но поцелуй ожег губы, доказывая, что именно мой двоюродный брат сейчас с пылом и жаром пытался поцеловать мою вертящуюся в разные стороны голову. Мир точно сошел с ума!

— Лев, ты совсем что ли? — отбрыкивалась я. — Поставь меня на землю, а то ведь вмажу так, что мало не покажется.

Лев не сразу, но отпустил, прижав меня к мощной груди.

— Маленькая моя, — так начал он свою исповедь, — ведь люблю тебя, люблю лет с шестнадцати, с тех пор как осознал, что ты становишься взрослой и такой красивой. Тогда же и признался отцу как на духу, а зря. У короля свои планы на мою жизнь, не мне тебе говорить. В том же году тебя просватали за одного из Орловых.

Надо же, а вот я об этом ничего не знала, родители унесли тайну моего обручения в могилу. А ведь у нас с принцем могло все получится. Он был моей первой тайной девичьей любовью, но тогда казался мне таким взрослым, таким недоступным.

В детстве мы играли, сидя голыми попами в одной песочнице, но стоило Льву повзрослеть, как он начал смотреть на меня свысока, постоянно называя малявкой и детским садом.

— Я был в ярости, уехал из дома, хотел навсегда разорвать узы родства, а потом смирился. Не верил, что тебя выдадут замуж, против твоей же воли. Уж очень тебя твои родители любили, тряслись над своей девочкой, и я думал, что в конце концов твоей маме удастся уломать Генриха, и мы поженимся. Сама знаешь, что отец боготворил сестру. Мама позвонила, когда случилось страшное, и я с другого континента примчался, чтобы помочь. Знала бы ты сколько бессонных ночей я провел, выдумывая, как тебе помочь, сколько мы с Димой перепробовали способов, чтобы вернуть тебя к жизни. Мне было все равно — страшная ты или красивая. Я любил тебя еще сильнее, беспомощную, всю в ужасных набухших шрамах, слабую. Я объездил всех, с кем могло приключиться подобное, но ты — единственная выжившая, все остаются там, за изломом, магия твоего отца….таким потенциалом не обладает никто в нашем мире…не обладал. Дамир…, - кулаки принца снова сжались, и он перевел взгляд на брачную татуировку, пылавшую алым. — Я разработал комплекс упражнений и провел его на том солдате, помнишь, я рассказывал, перво-наперво мышцы надо было вернуть в норму. Увидел тебя обнаженной, — он усмехнулся, — одни кости да кожа висит, сердце от нежности зашлось, так бы и зацеловал каждый сантиметр, а вместо этого приносил боль и слушал твои стоны, ненавидя каждый раз себя, преодолевая себя.

— Я пошла только благодаря тебе, — прошептала, сжав его руки с силой.

— Да, ты пошла, отец тут же пригнал этого Орлова, еще раз напоминая, что у меня нет шансов. Тимур мне не соперник. Даже если бы вы поженились, ты стала моей в любом случае. Да, — он бросил на меня строгий взгляда, — я планировал, что мы станем любовникам, другого нам не дано. Эльфийка станет моей женой, ты станешь женой этого ученого, который вокруг себя видит только материю, и все будет нормально. Я бы признал наших детей, и они взошли бы на трон!

— Лев, я бы никогда на такое не согласилась, — помотала головой, с ужасом представляя двойную жизнь.

— Согласилась, со временем я смог бы уломать тебя, я тебя знаю, как облупленную, а ты плохо знаешь меня. Вот только ты жена не того Орлова, — и он с яростью смел колбы со стойки. — Командор никогда не позволит своей жене спать с другим, даже если это его сюзерен. Он не подчиняется никому, и может повернуть армию против своих же, если речь зайдет о любимой женщины. А то, что он в тебя влюбится, — Лев махнул рукой, — это только дело времени, дай ему узнать тебя получше и все, дело сделано! Дамир не Тимур, — казалось Лев рассуждал вслух, — на его стороне сила, если захочет он подчинит тебя своей воле в один миг, ты — слаба, — меня покоробило неверие Льва в мои силы, и вообще-то командором собиралась стать я сама, а тут даже во внимание не принимали. — Нет! Волю Богов, я, конечно, могу понять. Рождение очередного супергероя, наследника двух великих магов, пока ты разберешься что к чему, пока вы друг к другу потянетесь, а может и не потянетесь вовсе, это понятно. Это прямо по-божьи. Раз! И решить все за нас! — он расхохотался. — Вера! Что же нам делать, Вера?

Я уже поняла, что выхода нет, и Лев мне в этом деле не помощник. Рожать супергероя я пока не собиралась, да и муж мой хваленый не стремился как-то близко со мной знакомиться. Может и ну это все, оставить все как есть, рассказать Тимуру, чтобы не ломать жизнь парню, и все. Короче не к тому я пришла, надо к Дамиру идти, ему поди тоже нелегко брат обманывать!

***

Да, сделал все, чтобы избежать встреч с Верой, да, знаю, это малодушие с моей стороны. Но хоть так я мог держаться от нее подальше, постоянно не думая о ней, не встречаясь с ней взглядом. Девчонка притягивала меня к себе, манила. Чем больше наблюдал за ней, тем больше…не восхищался, нет, уважал.

Она не походила на других. Никаких заигрываний, кокетства, наигранной слабости. Пахала вместе со всеми, не замечая восхищенных взглядов вокруг себя. Со всеми была ровна и вежлива, ни разу не выделила ни одного.

Иногда мне кажется, что ее родители пропустили момент полового созревание девочки, и не рассказали о том, что бывают взаимоотношения между мужчиной и женщиной. Я злился на нее, на себя! Злился за то, что думал о ней каждую секунду, каждую минуту. Истязал себя на тренировках, нарочно взваливая на себя больше других, лишь бы не думать, лишь бы не смотреть. За этот месяц миллион раз хотел подать заявление на то, чтобы меня перевели на другой факультет, в другой вуз, в другой мир, в конце концов!

С братом тоже сократил общение, не мог смотреть в глаза, зная, что, как дурак думаю о его невесте, и порой мысли мои не так целомудренны, как хотелось бы.

У меня характер сильный. Я заставлю себя не думать о ней! Хотя в последнее время все сильнее в этом сомневался, приходилось постоянно возвращаться в прошлое, вспоминать Хлою, принца и себя. Убеждать себя, что все бабы одинаковые!

Сейчас валялся дома на кровати, что редко себе позволял, но идти никуда не хотелось, устал, как собака. Вот и лежал, пялясь в потолок, не думая ни о чем. Дверь заскрипела, впустив полоску света.

— Дамир, — голос брата звучал удивленно, — ты что тут в темноте лежишь?

Хотел сделать вид, что сплю, но разве Тима обманешь.

— Устал, грязь эта достала, только и делаем, что ползаем в вонючей жиже, хоть бы морозы ударили.

— А да, знаю, Вера тоже жалуется, говорит о звездах мечтала, а вместо этого на чужие подошвы пялится.

— Вот и я мечтал! — вздохнул и повернулся к брату лицом. — Как у тебя дела?

— Нормально, знаешь, я уже близок к разгадке, один из институтов согласился спонсировать экспедицию, я найду разлом и, наконец-то, увижу серую материю.

— Круто, — кисло улыбнулся я. — Когда едешь?

— Летом. Веру же отправляют на практику. Куда вас закинут еще не известно?

— Не, — я мотнул головой.

— Присмотри там за ней, ладно?

— Ок. Тим…

— Что?

— Нет, ничего. Ты ее очень любишь?

— Она мне нравится, знаешь, она такая смешная, — расхохотался брат, — мы же до сих пор так и не поцеловались, говорит, что сделает это первая и сидит стесняется, смешная, думает, что я не вижу.

— Как-то на нее это не похоже, — пробормотал я, почувствовав облегчение, настроение неожиданно поднялось.

Вдруг руку обожгло с такой силой, что я вскочил с кровати.

— Мир, ты чего? — удивился внезапной прыти Тимур.

— Сейчас я, — и скрылся в ванной, на ходу сдирая толстовку. Рука пульсировала и горела, татуировка мигала красным цветом, будто предупреждая об опасности.

— Вера где? — вышел я, натягивая толстовку.

— Домой пошла во дворец, хотела с наследником поговорить, сам знаешь, они ведь друзья.

— Ага! Друзья! Пошли! — я был настроен решительно, еще ни разу за этот месяц меня так не беспокоил мой брачный контракт, рука ныла, сердце бешено колотилось где-то в горле, гнев подступал с такой силой, что я точно знал — могу убить и на задумаюсь, кто передо мной: сам Бог или наследник, мать его.

— Куда пойдем-то? — Тим смотрел на меня, пытаясь понять. — Что произошло-то? Вера тебе зачем?

— На построение вызывают, не хочешь — не ходи! — разозлился я и вышел за дверь.

Тим догнал меня уже около дворца, куда я шел, засунув руки в карманы. У меня не было определённого плана, я даже не знал, что скажу, мне просто жизненно важно было увидеть Веру и понять, что с ней все хорошо.

Девчонка вылетела из дверей так, как будто за ней гналась свора собак. На инстинктах поймал ее в свои объятия и прижал к себе, готовясь к защите, оглядываясь по сторонам и медленно отступая.

— Дамир! — ее голос звучал взволнованно, — ты мне так нужен!

Все! За эти слова готов был порешить любого!

— Что сейчас произошло? — я всматривался в ее лицо, пытаясь найти ответ быстро.

— Сейчас? А да! Ты про татуировку! Руку оторвать хочется, так горит, — пожаловалась она, — это, наверное…. Просто Лев…он пытался поцеловать меня!

— Убью! — я шагнул к приоткрытой двери.

— Нет, прошу! — Она повисла на мне, всем своим телом перегораживая путь. — Тим? — Вера растерялась настолько, что просто остановилась, вцепившись в меня и виновато смотрела на брата. Я вздохнул и повернулся. Час Ч настал! Наши глаза встретились. Тимур понял все с первого взгляда!

— И что все это значит, Мир? — Брат, прищурившись, требовал ответ именно с меня.

Все верно! Моя вина, не справился, не смог, надо было все сразу рассказывать.

— Пойдемте, посидим где-нибудь, — нахмурился я, — крепко сжимая маленькую ладошку.

Сегодня от меня ни на шаг, а завтра будет видно. Это не девчонка, а тридцать три несчастья какие-то.

Вера руку не отнимала, опустив голову, брела рядом со мной, и виновато сопела. Вот нельзя с ней в разведку! Тимур косился на нас, шагая в отдалении.

Зашли в какое-то кафе. Разделись. Молча уселись за столик.

— Что будешь? — спросил у Веры.

— Чай ей облепиховый. — тут же сделал заказ Тим, а официантка смотрела то на меня, то на Тима, то на Веру.

— Что? — рявкнул так, что официантка вздрогнула, — вам заказ сделали, несите!

— Короче так, — я глянул на Тима исподлобья, происходящее нравилось мне все меньше и меньше, но мы обязаны были пройти через это. Я терял брата на глазах. Он все понимал и не верил! Не верил, что я мог совершить такую подлость!

— Тимур, — мою руку накрыла холодная ладошка Веры, и Тим вздрогнул как от удара. — Понимаешь, тут такое дело, это произошло совершенно случайно, не по нашей воле и без нашего согласия. — начала оправдываться девчонка и замолчала, не зная, как сказать страшное.

— Короче, мы с Верой муж и жена, — добил я брата, глядя прямо ему в глаза. — Давно.

— Не по-настоящему, — Вера попыталась успокоить медленно поднимающего и не спускающего с меня глаз Тима, а я был готов к драке, — то есть, конечно, по-настоящему, с обрядом и все такое, но без постельных сцен. Да мы и виделись-то редко. Твой брат бежит от меня как от огня!

— Я — ненавижу ее, — вырвалось у меня, и Вера отдернула руку, — ненавижу…, потому что люблю. — Молча встал и пошел к двери, так и не надев крутку. — Проводишь ее до академии, — только и сказал, перед тем как за мной закрылась дверь.

**

Тишина настала такая, будто конец света уже случился, и мы на этой планете вдвоем. Я не знала, что говорить еще. Тимур молчал, глядя в темное окно.

— Я так понимаю, что изменить ничего нельзя, — произнес он спокойным голосом.

Мотнула головой:

— Мы два потенциально сильных мага…никто не позволит нам… — думаю дальше продолжать не было смысла.

— Ты его любишь?

Удивленно приподняла бровь, никогда не задумывалась над этим серьезно. Да и отношение Дамира ко мне не позволяло мечтать, о какой-либо нормальной семье.

— Не думала об этом, — ответила честно, как на духу.

— А меня, — карие глаза уставились в упор, лучше бы в окно смотрел, потому что я моргнула, и опустила взгляд на свои руки.

— Не знаю, — прошептала еле слышно.

Вот что такое любовь к мужчине? По Тимуру я не скучала, если долго не видела. Прикасаться к нему особо не хотелось. Целоваться научиться, это да, хотелось, но, наверное, все равно с кем. Хотя нет, не все равно. Со Львом это было дико и ненормально! И целоваться мне не понравилось!

— Мне с тобой интересно, и ты классный, очень! Правда! Но после всего этого, — и я кивнула на свою руку с татуировкой, — я не знаю, как быть! Жених один, муж другой. Хочется все расставить по своим местам, но как это сделать с Дамиром, ума не приложу. Он вообще на меня внимания не обращает! Пойти против воли богов? Но разве были случаи, что у кого-то это получилось? Все равно все дороги приводили к нужному им результату. Да и где эти боги, чтобы просить их об отмене? Как король думает о судьбе планеты, так и боги думают о судьбе вселенной. И какими способами благополучие будет достигнуто, сколько людей они сделают несчастными, это никого волнует, потому что счастливыми станет людей в разы больше. Мы: я и Дамир, просто не принадлежим сами себе, понимаешь?

Тимур слушал очень внимательно, разглядывая меня, словно увидел впервые.

— Твой брат ни в чем перед тобой не виноват, Тим! Это правда произошло в один миг, нас никто ни о чем не спрашивал, — сникла я.

— Я провожу тебя, — Тимур встал, протягивая мне куртку.

**

На улице снег шел огромными пушистыми хлопьями. Подняла лицо к небу, остужая горевшие щеки. Звезды! Как же вы далеко!

До академии дошли в полном молчании. И этот путь показался вечностью. Я не чувствовала себя виноватой, внутри было легко и свободно, будто осовободилась от тяжелого бремени. Еще бы одну проблему решить по имени Дамир и все. Что он там сказал? Что ненавидит меня? Любит?

Любит? Сердце почему-то замерло, и счастьем окутало таким, что вздохнуть сил нет. Вспомнила ощущения, когда очутилась в его объятиях. Чувство такое, что защитит от всего мира, от всех проблем, не даст случиться страшному. Никогда такого не было. Всегда надеялась только на себя. Может я тоже люблю этого сноба?

Замерла на месте, стремясь прочувствовать эмоции, которые вызывал Дамир. Взметнувшийся ветер швырнул в лицо колючие снежинки. Увидела тоскливый и понимающий взгляд Тима. Черт! Неудобно так перед ним, намного ьыло бы проще, если в женихи мне поплася Дамир, ну побесился бы чуть, а теперь хороший человек страдает.

Ворота академии возникли словно из неоткуда. Вьюга разыгралась нешуточная.

— Пока, — попрощалась и…осталась стоять на месте, не зная что сказать.

— Иди, — Тимур улыбнулся. — Все будет хорошо. — Поправил на мне шапку, хотел еще что-то сказать, да только рукой махнул, и отвернулся.

Я шагнула к КПП, стремясь переступить черту прошлого. Спасибо жизнь за то, что ты даришь мне встречи с замечательными людьми, вот только зачем обижать их, не пойму.

Шла не спеша, загребая ногами недавно выпавший снег. Мысли в голове не было ни одной. на душе мерзко, а с другой стороны где-то там был Дамир, и неизвестное будущее. Неизвестность и страшила и заводила одновременно.

Голову подняла только тогда, когда увидела свет от открытой двери в казарму. В проеме двери стоял Дамир, мрачно глядя на меня. Футболка намокла от падающего снега, облепив идеальный торс.

— Давно стоишь, — прошла мимо, не оглядываясь.

— Вечность! Поговорить надо! — закрыл дверь и направился за мной.

— Ок! — согласилась, медленно, поднимаясь по лестнице.

Так и шли на наш тринадцатый. Я будто под конвоем, он — молча, ступая след в след, дыша мне в затылок.

— В чайную?

— Да!

Зашла, села за стол, подождала, пока устроится Дамир.

— Вера, — ого, прогресс, он знает, как меня зовут. — Вера, — нажим на имя и я подняла на него глаза, демонстрируя готовность выслушать. — Теперь между нами все ясно. Мы — муж и жена. Пора смириться, — оп, а это что-то новенькое, я пока не готова так сразу…смириться, моргнула не понимающе, хотела открыть рот, но вовремя закрыла. — Предлагаю установить между нами правила, — наконец перешел к сути вопроса Дамир. — Первое, ты в любом случае сменишь фамилию на Орлова, потому что скрывать дальше смысла нет, а мне будет проще отбивать тебя у зарвавшихся парней. — что-то пока кучу штабелей у своих ног я не заметила, молчу, молчу, дикие мысли в моей голове, — правило второе, — отношения. Не знаю, как ты, но я пока не готов с тобой спать и вся прочая романтическая чепуха, — воспаряла духом, — однако, — ой не нравится мне этот тон. — так как ты носишь фамилию Орлова и являешься моей законной женой, ты не имеешь права заводить отношения на стороне. А если тебе приспичит, просто напрямую обращайся ко мне, — вылупилась на него, не смея поверить в услышанного. Это как он себе представляет? Точно мозгов в этой пустой башке нет. Лучше вообще тему эту отпустить и жить себе в свое удовольствие, правда без поклонников, впрочем, это может и к лучшему, не будут отвлекать от моей истинной цели. — Правило третье, — интересно правил у него еще много, — нам надо получше узнать друг друга, привыкнуть, подружиться, — Дамир почесал затылок, будто не зная, как это дружить. — Все! — поставил он точку.

— Нет, не все, — Дамир вскинул голову, как будто не ожидал услышать от меня слов, — я сменю фамилию, я даже не буду засматриваться на других парней, и готова попробовать дружить, но и ты, будь добр, если вдруг встречаешься с девушкой, сделай так, чтобы я об этом не узнала никогда. И ключевой слово здесь НИКОГДА! Я не буду посмешищем и мне проще убить тебя, чем терпеть оскорбление и пересуды за своей спиной! Вот теперь все!

Глаза Дамира сверкнули гневом, руки сжались в кулаки и безвольно разжались.

— Хорошо, согласен. Обещаю, ты никогда ни о чем подобном не услышишь!

— Спасибо, — постаралась мило улыбнуться, все-таки договорились дружить. — Пойдешь спать?

— Ты иди, — мотнул головой, — я посижу еще.

Глава 16

На следующее утро началась наша, хм, дружба. Подъем, пробежка, отжимания, выпады, пресс. Ну и где ты, дружок?

Душ. Завтрак. Дружба прямо прет, еще бы мужа своего, так называемого, увидеть.

— Кадет Раицкая, к полковнику, — дежурный вытянулся перед моим столом.

Хоть что-то происходит в этой жизни, вытерла рот салфеткой и поплелась к полковнику, которого видела всего один раз и то, когда он проникновенную речь первокурсникам толкал.

В кабинете у начальства было столпотворение. Все наши родственники, начиная от короля и заканчивая теперь уже моей официальной свекровью были в полном составе. Видать Тимур все выложил родителям, а Лев нажаловался отцу. Потому что вид короля не предвещал ничего хорошего.

Дамир стоял ровно посередине, гордо подняв голову. Кажется, ему уже досталось, правда не понятно за что!

— Покажи татуировку, — приказал король. Ни здрасьте тебе, ни как поживаешь?

Стянула толстовку, обнажая руку. Все в едином порыве склонились, чтобы рассмотреть поближе.

— Да, действительно. — Интерес ко мне мгновенно был потерян. — Граф Орлов, может все-таки пересмотрите свое завещание и сделаете наследником Дамира, хоть он и второй сын, в виду такого случая можно сделать исключение. Моя племянница ни в чем не должна нуждаться.

— Она не будет ни в чем нуждаться в любом случае, — голос Дамира был мрачен. — Я в состоянии прокормить одну маленькую девочку. Надеюсь, ты немного ешь? — сверкнул он глазами в мою сторону, явно издеваясь не только надо мной, а над всеми.

— Как ты собираешься содержать жену? — вперед вышел Лев. Сейчас он был величав и не менее мрачен. — Ты всего лишь кадет первого курса, зарабатывать привычном способом, не имеешь права, тебя просто отчислять за бои без правил.

— Мы поможем нашему сыну, — вступился граф Орлов, быстро кинув на меня взгляд. — Тем более сейчас, когда он обзавелся семьей, хоть и так неожиданно, и вместе с тем, традиции рода я нарушать не намерен. Первым наследником будет рожденный по праву первенства, то есть Тимур.

— Вера не может выйти замуж за человека без титула, — принц бился как лев, недаром ему такое имя дали. — Давайте вернем все вспять. Как я понимаю брак не был завершен, поэтому ничего страшного не случится, если мы поменяем братьев и проведем церемонию обручения еще раз.

— Нет! — казалось Дамир возвышался над толпой. — Свою жену никому не отдам, брак не был завершен только потому, что Вера не готова к таким отношениям в казарме. Если вы выделите нам комнату на двоих, мы закрепим наш союз.

— Никаких комнат, — Лев почти прорычал, гневно глядя на Дамира. — Первокурсники не имеют права на отдельное жилье, таковы правила академии, и нарушать их мы не будем.

— Хорошо, — согласился Дамир. — Мы не спешим. Брак был освящен богами, никто не вправе его расторгнуть, даже сам король. Хотя….если король готов пойти против богов… — искусству держать паузы надо бы поучиться у этого парня.

— Будет так, как велели Боги, — озвучил вердикт король. — Ты, Дамир, абсолютно прав, требуя у Веры принять свою фамилию, хотя она теряет свой титул. Может все-таки ты согласишься сменить фамилию на Раицкий, и тогда ее род продолжить жить?

— При всем уважении к роду Раицких, нет. У меня свой путь!

Генрих кивнул, соглашаясь.

— Переоформить документы, выдать Вере Орловой надел земель с замком и жителями. Пока Вера учится, назначить смотрящего за владениями четы Орлова, — король говорил таким будничным голосом, что я чуть не решила, что это не обо мне. — Назначить смотрящего за наследством Раицких, пока Орлов Дамир не закончит академию!

Лев вышел, громко хлопнув дверью!

**

И снова потекли ученические будни. Правда изменения в моей замужней жизни стали происходить не сразу. Дамир так и сидел где-то вдали от меня, ел за своим столом, со своими друзьями, будто в его жизни ничего не поменялось, вот только теперь на тренировках всегда выбирал в пару меня.

— Это нечестно, — возмутилась я как-то раз, в очередной раз свалившись на маты и больной ударившись головой. Так он мне все мозги отобьет, придурок, мог бы и поласковее. — У нас разные боевые искусства, разные стили боя, разная весовая категория, да ты тупо отрабатываешь на мне удары, как будто я груша для битья.

— Сдаешься? — лениво спросил Дамир, глядя на меня сверху, и даже не делая попытки помочь подняться. — Я тебя тренирую, ты мне не соперник, — выдал он, — в реальной жизни никто не станет выяснять, какими видами ты владеешь, что ты умеешь, и сколько в тебе мышиного веса.

Понятно вам, он меня тренирует! Да, я в совершенстве владела айкидо. Но все дело в том, что этот вид боевых единоборств не рассчитан на нападение, он не учит тому, как первому срываться с места и ломать человека! Суть айкидо — поглотить или перенаправить энергию противника. Только у меня противник с такой энергетикой, что лучше лечь и лежать!

А вот оружию в айкидо уделяется большое значение, и если бы мне разрешили…у меня сразу бы появилось преимущество. У Дамира руки и ноги длинные, я в росте уступаю значительно, поэтому к нему не подобраться, а с оружием, расстояние самозащиты увеличивалось в разы, плюс ко всему, когда в твоих руках бокен, человек инстинктивно старается держаться от тебя подальше.

— Знаешь, — я рассердилась и вскочила с мата, — будь у меня катана, ты уже давно валялся тут вместо меня.

Дамир насмешливо посмотрел на меня, приподняв одну бровь. Ух! Как же бесит это красивое лицо, так и дала бы в эту мерзкую моську!

— Ну что ж, — сказал он, делая вид, что задумался, хотя глаза его откровенно смеялись, — давай иди бери бокен.

Что? Он думает мне слабо? Я развернулась и направилась к стойке с оружием, уже издали, присматривая себе деревянный тренировочный меч. Итак, концентрируемся на цели. Я выпрямилась, пропуская через себя энергию. Процессы, происходящие сейчас в позвоночнике, сродни мануальной терапии. Я настраивалась на свой меч, настраивалась на бой. Бой с мечом — это непрерывная работа системы тела, духа, и мысли.

Думаю, Дамир не ожидал от меня такой прыти, и сейчас защищался одними голыми руками, больше уходя от моих ударов, чем нападая сам. А я пыталась прочитать его «разум как открытую книгу», как советовал учитель. Только ни фига она у него не открытая, все те же насмешливые глаза, легкость в движениях и кайф от происходящего. Он просто получал удовольствие, тренируясь с противником! Ни тебе напряга, ни трудной работы мышц, ни сбитого дыхания! Концентрация и удовольствие в одном флаконе. Это выводит из равновесия больше, чем серьезный бой, казалось, он не хочет победить, и может вечно танцевать со мной и мечом!

Думаю, что скорее всего это было везение, ну не поддался же он мне. Дамир не из таких. Ему все рано кто перед ним: девушка, жена, противник! Проведя ряд приемов, я умело (наверное, умело, до сих пор сомневаюсь в этом, но ведь важен результат) завалила двухметровую скотину, гордо усевшись сверху, и проделав свой излюбленный трюк с руками, прижимая их к полу ровно над белобрысой головой.

— Ммммм, — услышала хриплый голос и встретилась взглядом со смеющимися глазами, — отличный вид, посиди так еще.

Оказалось, что я чуть ли не всей грудью упираюсь ему в лицо. Ручищи-то у парня длинные, я пыхчу, удерживаю. Резко отпустила, выпрямившись, за что получила еще один насмешливый взгляд.

— Вот ты и попалась, птичка! — Дамир мгновенно оказался сверху. — Отлично поддаешься манипуляциям, и вот, что я подумал — нам надо чаще тренироваться, не находишь?

Краска залила лицо, Дамир легко удерживал мои руки над головой, особо не напрягаясь, а я даже не могла сопротивляться, хотя точно знала, как сделать так, чтобы это туловище слетело с меня и зарыдало от боли в сломанной конечности.

Лицо Дамира стало медленно приближаться к моему, а я не могла отвести взгляда от синих, ставших вдруг серьезных глаз. Это что он сейчас собирается делать? В последний момент резко отвернула лицо, и губы Дамира прижались к моей щеке, он шумно втянул в себя воздух и прошептал:

— Повернись, хочу тебя…поцеловать, иначе сделаю это сам!

Ну это уже ни в какие ворота! Насилия над своей личностью не потерплю, тиран какой, хочет он, а девушку спросить?

Секунда, и тиран стоит на коленях передо мной с завернутой за спину рукой, стоит мне чуть усилить нажим, и косточка хрустнет с радостным звуком, принеся облегчение мне и разочарование владельцу.

— Понял, отпусти!

— Что ты понял? — я только начала воспитательный процесс.

— Вот с***ка, — выругался мой благоверный, — вообще-то ты моя жена! — я усилила нажим.

— Руку сломаешь!

— Сломаю, — согласилась я, приятненько так, когда у твоих ног один из ведущих бойцов академии.

Вот только забыла про хваленую гордыню Орловых, даже ценой руки он не готов был стоять на коленях перед женщиной. Послышался хруст, и я со страху отпустила руку, оказавшись тут же под Дамиром, который зафиксировал мою голову здоровой рукой и приник к губам так, как будто хотел испить меня всю.

Я честно пыталась отвернуться в начале, а потом…потом меня увлекло. Ведь ни разу по-настоящему ни с кем не целовалась, а тут шквал эмоций обрушились на меня со всех сторон. Он сминал и подчинял, отпускал и ласкал, и снова нападал, заставляя понять, кто главный в нашем тандеме, и тут же давал мне волю, разрешая робко пробовать самой, завоевывать его так же, как это только что успешно демонстрировал он. Не знаю сколько бы могли целоваться, если бы не хлопки, раздавшиеся сверху, которые мы не сразу и услышали! Поняла, что вцепилась в шею мужа так, что руки с трудом расцепила, отпуская от себя. Дамир поднялся, подал мне здоровую руку, помогая подняться и прийти в себя. Прогресс! Оказывается, надо был всего лишь дать себя поцеловать, чтобы за тобой начали ухаживать! Век живи — век учись!

— Кадеты, три наряда вне очереди! Кадет Орлов, что с рукой?

Я скосила глаза на правую руку Дамира. Он явно ее берег, не желая шевелить!

— Полагаю, что поломана, — отчитался кадет Орлов.

Это же надо быть таким придурком!

— Кадет Орлова, это вы нанесли увечье кадету Орлову?

— Так точно! — выпрямилась я.

— Я сам виноват, — заступился Дамир, увидев раздумывающий взгляд лейтенанта.

— Кадет Орлов в медсанчасть, мигом! — и, увидев, что Дамир замешкался, нерешительно поглядывая на меня, поторопил, — Выполнять!

— Кадет Орлова марш на кухню! Вам три наряда вне очереди!

Вот так заканчиваются все красивые истории, банально и у раковины!

Глава 17

Кстати, больше целоваться ко мне Дамир не лез. И вообще делал вид, что ничего не произошло! Общался как со всеми, не выделяя и не приближая к себе. А я уже навыдумывала, ночи не спала! И, на минуточку так, переживала за его загипсованную руку, надо было обе ломать!

Зато на тренировках теперь занималась с классным парнем, под гипнотизирующим взглядом Орлова. И что на эти тренировки ходит, раз освобождён! Радовался бы минутам отдыха.

— Давай, еще один приемчик покажу, — учил Игорь, показывая на мне технику выполнения, шмякнулась со смачных звуков к ногам великого и ужасного, встретившись с недовольным взглядом синих глаз.

— Аккуратнее, — метнул он предупреждающий взгляд на Игоря, даже я почувствовала волну недовольства, какого было бедному парню.

— Тебе можно, мне нельзя, — пробормотал он, смутившись.

— Мне. Можно. Тебе. Нет. — сказал Дамир, грозно вставая. Игорь тут же сконцентрировался, приготовляясь к бою.

Не знаю, чем бы это закончилось, если бы в зал шумной толпой не ввалились разведчики с третьего курса.

— Верка, — Демьян подхватил меня на руки и закружил так, как будто все это время мы тесно дружили, и вообще были лучшими приятелями. Можно позавидовать самоуверенности этого мелкого прохвоста.

— В увольнительную когда? — поставил он меня на землю.

Я уже было открыла рот, чтобы выразить свое недоумение.

— Сегодня, — за меня ответил Дамир, встав рядом и мгновенно забыв про Игоря. — Хочешь с нами? — и потом так зырк на меня, глаза как два дула пистолета.

— Это кто еще? — возмущенный взгляд Демьяна требовал немедленного ответа, как будто муж, нашедший в шкафу любовника.

Я изумленно заморгала глазами, пытаясь найти более или менее вразумительное объяснение поведению разведчика.

— Муж, — ответила честно, соблюдая правила.

— В смысле? — не понял Демьян.

— Тебе что-то непонятно, мелкий, — Дамир явно нарывался.

Это было видно во всем: во взгляде, в позе, в голосе.

— Хочешь драться, — сообразил Демьян. — А че, давай развлечёмся, первачок! — и он скинул с себя гимнастёрку, демонстрируя тело бойца: сухое и жилистое.

Нас сразу же окружили разведчики и наши сокурсники. Я нашла глазами лейтенанта, ожидая, что тот прекратит это безобразие, вот только он вдруг сделал вид, что ему срочно куда-то надо и вышел из зала. И как этот сноб собирается драться с поломанной рукой, интересно мне знать!

Дамир тоже стянул толстовку от спортивного костюма. Демьян мазанул взглядом по брачной татуировке.

— Давай так, — кивнул он Дамиру, — побеждаю я, я гуляю ее в увольнительную, и ты не задаешь ей вопросы, что мы делали.

Дамир усмехнулся.

— А если побеждаю я? Какой будет приз? Сам понимаешь, — растянул он лениво слова, — моя жена, я все что захотел уже воплотил в жизнь, и никто мне не помешает повторить. Так что? Какой мой приз?

Вот тут Демьян растерялся.

— Так ты с ней в увольнительную пойдешь, — кивнул он.

Они разыгрывали меня, как будто я приз в игре. Что ж! Ваша ошибка, мальчики, что не спросили меня, можете драться за все, что угодно, только никуда я ни с кем не пойду, и ничьи желания в жизнь воплощать не буду!

Дамир больше не стал разговаривать, удар в скулу пришёлся смазанным, потому что верткий разведчик уклонился, отвечая ударом на удар. А я просто развернулась и вышла из зала, не желая быть призом в этом поединке.

**

Черт! Я стал напоминать себе брата, который постоянно говорил о Вере! Мне тоже хотелось постоянно говорить о ней, хорошо, что не с кем! Я думаю о ней каждую минуту, секунду, миг! А ей кажется все равно! Ведет себя ровно, будто и нет меня вовсе! Внимания особо не обращает, хохочет со всеми, гуляет с Виолеттой.

Я помешался на ней! Чем она берет? Сегодня ночью лежал без сна, думая о девчонке и вдруг меня осенило. Ведь, если бы сейчас к Вере вернулись все ее шрамы, да даже если бы она была страшнее самого ужасного монстра, я бы не отказался от нее никогда. Почему мой брат понял это сразу, а я только сейчас?

Думал, любовь прекрасна в своем проявлении, а понял, что все не так. Любил ее и ненавидел одновременно. За то, что вызывает во мне дикое неуправляемое желание обладать ею, за ту нежность, которая поднималась где-то в глубине, за тот страх, что рождала боязнь ее потерять. А что если девчонка влюбится не в меня? Как я буду с этим жить? Коршуном кружил над нею, не давая никому приблизиться. Она только моя, и принадлежит мне — вся с потрохами, тараканами, изъянами!

Ладно бы любил ее платонической любовью, наблюдая издалека. Так, блин, вызывала она во мне одним только своим видом дикое животное желание, которое тугой змеей свивалось внизу живота, заставляя выдумывать миллион разных способов разрядки. Иногда казалось просто подойду, молча закину на плечо и закроюсь в любой из комнат, чтобы исполнить супружеский долг. Труднее всего оказалось сдерживать себя, мечтая об одной женщине.

Когда Вера поставила условия о том, что не должна знать о моих изменах, только улыбнулся про себя. Давно на других не стоит, хочу ее всю полностью без остатка! Остальные не интересны, да и не был я никогда любителем потрахаться с кем угодно!

Как с ней контакт наладить? Никогда не боялся подойти к девчонке, а тут сомнения одолевают, прогонит и не задумается, что больно делает. Хожу вокруг кругами, а приблизиться страшновато. Я не трус, но я боюсь! Самому смешно!

Никогда в жизни ни перед кем на коленях не стоял, а тут в такой унизительной позе, и ведь сломает руку, даже не задумается. Злость взяла, это кто кого подчиняет себе: я — ее или она меня! Никогда ни перед одной женщиной не смирюсь, голову не склоню, лучше сдохнуть от боли. Да, силой поцеловал, но зато какую цену заплатил! Кому сказать не поверишь! Чтобы застать свою жену врасплох и поцеловать, я руку себе сломал! Никто не поверит!

Правда за все надо платить, Вера тренируется с другим, а это хуже, чем терпеть боль от поломанных костей. Когда вижу, как он ее лапает, так убил бы, не то что руки переломал, а этот разведчик, так вообще меня ошарашил. Понимаю, что наглость — второе счастье. Сам такой и все же…Хотя неплохой, вроде, парень оказался. Ну подрались чуток, только оба удовольствие получили. Дема оказался честным парнем, под поломанную руку не подставлялся, и сам не бил. В начале злило, а потом плюнул, расхохотался, зажал его голову в дружеском объятии. Тот только ножками па выделывал.

— Ладно, дружище, пойдем Веру найдем, да в кабак какой завалимся, отметим нашу дружбу, только чур, к жене моей не приставать.

— Размечтался, — потер шею Демьян, — не обещаю ничего, больно хороша, ни разу таких не встречал, для коллекции очень нужно. Вот так, — он провел рукой по горлу. — Я ж коллекционер красивых баб, в моей копилке уже сто семьдесят две с половиной штуки.

Я уважительно сглотнул:

— И что всех трахал?

— Почему трахал, — обиделся наш джентльмен, — любил! Я — влюбчивый!

— А половинка?

— Эта не дала, — заскучал Дема. Ржачный.

Веру мы не нашли, обиделась видать, если я правильно ее изучил. Пошли в увольнительную вдвоем, с Демой.

— Сейчас я тебя со своей сеструхой познакомлю, — пообещал Дема, как только мы подошли к кабаку, сверкающему разноцветной вывеской.

Девчонка оказалась прикольная: мелкая как Дема, рыжая, с копной нечесаных волос или это мода такая? Веселая, без комплексов и заморочек.

— Майя, — протянула она ладошку, — а ты ничего так, — тут же выдала, разглядывая меня с ног до головы.

— Ты тоже, — родители учили нас быть вежливыми.

А потом понеслась. Столько я не пил никогда в жизни, и куда в этих мелких вливается и девается. Очнулся под медляк, целующимся с рыжей.

— Как тебя… — попытался вспомнить имя и отцепить навязчивые руки.

— Майя, — пьяно качнулась девушка.

— Больше так не делай, — погрозил ей пальцем, отодвигая от себя, тянущееся для повторения поцелуя, лицо все в мелких веснушках. — Дема где? — снял руки со своей шеи. Девчонка ничего, но не моя. Да и обещал я жене своей, где ее черти носят?

— Вон! — она кивнула головой на коллекционера, который танцевал на стойке с веником в обнимку.

Охрана пыталась этот веник отобрать, а Дема уворачивался, показывая, что навык бойца не пропьешь. Охраны прибывало, и я понял, что надо Дему с его красоткой — веником выручать. Короче, подрались мы. Можно гордиться, два часа вдвоём, пьяные в драбан держали оборону, то есть стойку с разными спиртными напитками. Веник водрузили как флаг и представляли, что нас окружила толпа врагов. Если бы не командиры наших отрядов, которые были срочно вызваны нарядом полиции, точно бы до утра продержались. А так сколько-то нарядов вне очереди и под конвоем в академию.

— Красавчик, я найду тебя, — крикнула мне рыжая, а может и не мне вовсе.

И закрыли нас с разведчиком в холодном карцере дней на пять точно, хорошо еще, что не отчислили.

Глава 18

— Вечером в спортзал пойдешь? — поинтересовалась Виолетта, а я вспомнила про праздник посвящения в кадеты, которую первокурсники так ждали. А готовил праздник вся академия, при чем первокурсников до этого таинства не допускали, закрывая двери перед любопытными носами.

— А ты на праздник не пойдешь? — просто полюбопытствовала, потому что сама точно не собиралась.

— Нет, — отрезала подруга, — я сюда учиться приехала, да и потом знакомые рассказывали там такое творится, что приличным девушкам лучше пропустить это интересное представление. Преподы дают парням оторваться перед последующими годами воздержания. Сама же знаешь, первые два года нас выпускать-то отсюда будут по увольнительной и то раз в месяц!

— Ну тогда я с тобой, — здорово иметь хоть кого-то с кем поговорить можно, а не одной напридумывать себе всякие несуществующие ужасы.

Впрочем, вечер пошел замечательно. Мир без мужчин — ты прекрасен! Тишина, птички поют, мойся сколько в тебя влезет, разговоры разговаривай, смейся во весь голос, даже в неглиже можно ходить, никого не опасаясь. Только несчастный в ночном наряде стоит, вход в оружейную охраняет.

Муж мой заскочил после карцера, быстро помылся, кинул на меня взгляд, поинтересовался собираюсь ли я на бал, а когда услышал ответ одобрительно кивнул головой, мол правильно, нечего тебе там делать. И….унесся быстрее ветра, напялив на себя парадную одежду. И что целовал спрашивается? Мог бы и с собой позвать! Я бы отказалась, но предложение его хоть душу грело весь оставшийся вечер, а так одна злость и разочарование.

Проснулась от того, что кто-то внизу подо мной тихо переговаривался и смеялся, при чем голос был не мужской, а вот мужской явно был пьян. Ага, сейчас и оторвусь, — злорадно подумалось мне, и я свесила вниз свою голову. Блондинистая девка пыталась дотащить моего благоверного до койки, а тот ржал и стремился ей помешать, лапая руками за все, что выпячивалось. Вот и соблюдай после этого правила! Подышала, набралась храбрости и спрыгнула вниз.

— Тааааак, — протянула зловеще, уперев руки в боки, сковородки не хватало, но бежать за ней сейчас в ночи не очень хотелось, пол холодный. — Муженек, значит, прибыл! И что это мы тут делаем?

— Какой муженек, — пришла в себя раскрашенная блондинка, по блондиночкам значит убиваемся, красавчик.

— А вот такой, — и я рывком сдернула рукав с расстёгнутой и почти снятой рубашки.

Дамир спокойненько пялился на всю эту сцену будто ни при чем. Стянул рубашку совсем, бросив ее на пол и подался к своему месту.

— Что ж ты не сказал, что женат? — возмутилась голубоглазая, прожигая его глазами. Еще бы такой облом! Как я ее понимаю!

— Забыл как-то, — пожал накачанными плечами придурок. Брачная татуировка вспыхнула и погасла, интересное зрелище, что-то у меня не блестит, наверное, бракованная.

— Прямо и направо, — подсказала возмущенной девице, которая мотнув длинной копной светлых волос, вылетела из казармы как пробка.

— Ну и что ты наделала? — Дамир, не мигая уставился на меня, с трудом стаскивая с себя майку — Тебя там, кстати, Тимур ждал, грустил, вздыхал. Мечтал с нами обоими о чем-то поговорить, но так ничего и не сказал! Я ведь не брат ему теперь, — тяжело завалился на кровать, скрипнув пружинами.

Блииииин, точно! Забыла, мы же договаривались встретиться сегодня, Тимур очень просил, говорил, что хочет сказать что-то важное Дамиру и мне, что нашел выход и все у нас будет как раньше. Нехорошо получилось.

— Занята была, не получилось, — буркнула и полезла на свой законный второй этаж, правда меня за ногу дернули быстрее, чем смогла залезть. Завалилась на твердое тело, коленом угодив в самое неудобное место. Стон, раздавшийся следом и жуткий мат, слушала уже забившись в угол кровати.

— Да за что мне это чудовище? — причитал парень, жалко его конечно. Но с другой стороны, я-то тут при чем, сам виноват.

— Нечего было меня за ногу… — сделала неубедительную попытку оправдаться, лучше бы не напоминала о себе, сидела тихохонько мышкой, может и забыл бы.

— Сюда иди, — меня дернули на себя, подмяв тяжелым телом, и дыша коняьком в затылок, повозились, устраиваясь за спиной, ногами согнув мои ноги, пристроили руки где-то в районе груди и громко захрапели на ухо.

— Эээээ, — пыталась достучаться до сознания пьяного кадета, силясь разомкнуть руки, но меня только сильнее притягивали под бочок, будто я мягкая игрушка в руках большого ребенка. Повозилась, повозилась и затихла. Знаете, главное правило жизни, если не выходит выбраться из ситуации, останься в ней, рано или поздно все разрешится само!

Вроде и задремать удалось, и пригрелась, как проснулась от хриплого со сна и алкоголя голоса:

— Ммммм, как же вкусно ты пахнешь, — Дамир уткнулся меня в макушку и шумно вдыхал запах волос, как будто букет нюхал. Замерла, вдруг понюхает-понюхает и заснет.

— Сладкая, вкусная, моя, — бормотал он, водя носом мне по шеи, вызывая кучу приятных мурашек по телу. Кончиками пальцев вдруг еле-еле касаясь провел по моей руке вверх, волоски на коже встали дыбом, тело снова мурашками покрылось то ли от страха, то ли от тех неизведанных ранее чувств, которые вызывали во мне невесомые прикосновения.

— Не бойся, я не сделаю ничего плохого, — хриплый шепот на ухо.

Я бы, конечно, потерпела еще чуток, уж очень непривычно было, никто никогда меня так не обнимал, но события стали развиваться с ужасающей быстротой.

Рука по-хозяйски залезла мне под футболку, огладила живот и нежно охватила грудь, коснувшись чувствительной вершинки. Что-то не замечала за собой такой реакции на мужчину, впрочем, и опыт мужских прикосновений был впервые.

Хорошо еще не рассвело. Эх, сон алкоголика крепок, но краток. Осознала, что происходит еще разок, ущипнула себя, чтобы проверить, что не сплю и от ужаса того, что сейчас может произойти завозилась, пытаясь выбраться из спутанных ног.

— Да, детка, да, — блииииин, за кого он меня принимает. Наглая рука, живущая своей жизнью, ловко спустилась вниз и приспустила трусики, сзади меня стало пристраиваться нечто горячее и твердое. Мама моя!

Такой паники я не испытывала никогда в жизни. Лишаться девственности с пьяным мужиком под утро, когда скоро подъем! Пусть и красавчиком, пусть и из элитных войск, пусть и мужем — не припомню что-то в своих мечтах такое. Вроде все было красиво и даже пристойно, поэтому я со всей дури врезала головой в нюхающую меня морду. Я тебе не цветочек аленький, что-то ты попутал, чудище заморское.

Придурок шмякнулся на пол, попытавшись уцепиться за одеяло. Но я просто так сдаваться не собиралась, одеяло отвоевала, теперь судорожно шаря рукой в поисках трусов.

— Тыыыыыыы? — такого изумительного выражения на лице сноба я не видела никогда.

— А ты кого хотел увидеть, блондинку? — огрызнулась, и уставилась на обнаженного парня.

Мне бы глаза отвести, но не смогла, не видела такого никогда, и сейчас была в раздумьях — гордиться мне таким мужем, рассказывая о его достоинствах налево и направо, или бежать куда глаза глядят, вдруг захочет вместе с этой штуковиной, воспользоваться своим правом.

Дамир проследил за моим взглядом, шумно сглотнул и молниеносно впрыгнул в штаны. Похвальная скорость, ничего не скажешь.

— Ты зачем ко мне в постель залезла, дура? — подступил он, сжимая кулаки, а я наконец-то увидела свои трусики, которые лежали на подушке.

— Я? — даже пальцем на себя показала и тут же передвинулась на пару сантиметров по направлению к белью.

— Ну не я же в твоей постели оказался, а ты, — логично поведал мне кадет с креативным мышлением.

— Ты совсем придурок или прикидываешься? — попыталась достучаться до логики, утонувшей в алкоголе. — Ты мне чуть все ребра на сломал, так вцепился, — я рассердилась, — отвернись, мне трусы надеть надо.

— Трусы??? — показалось, что он сейчас в обморок упадет, потому что глаза выпали из орбит и стали вести самостоятельную жизнь, шаря по кровати. Плавки мои, обычные такие, однотонные одиноко валялись скомканные жестокой рукой на подушке. — бл*ть, у нас с тобой…? Скажи, что ничего не было, как я брату в глаза смотреть буду, — он схватил мои плавки и рассматривал их теперь так, как будто женское нижнее белье в первый раз в глаза увидел. А может и вправду в первый? Может тоже девственник?

— Вот и не знаю, как ты перед братом будешь оправдываться, — мысль мне понравилась, а что пусть мучается, сам виноват, — трусы верни!

— Ну ты и с***ка, — ага, вот и все мужики, еще меня же обвинили в грязных домогательствах.

— Конечно, с***ка, — вырвала трусы из его рук, по-быстренькому натянула на себя, — тебя же такого красавчика все хотят, все на тебя прыгают, все мечтают с тобой переспать. ТОЛЬКО НЕ Я! — рявкнула громким шепотом так, что Дамир отшатнутся от меня как от чумной, — и если ты еще раз позволишь себе распускать руки, я тебя убью. Вот этими руками, — потрясала перед обалдевшим лицом ладонями, сжимая и разжимая их с яростью, красочно продемонстрировав, как все будет происходить, — придушу и все, не посмотрю на твою одаренность и прочие, хм, достоинства. Мир потеряет великого самца! Понял? — выбралась из нагретой кроватки, и взлетела на верх. — Не смей ко мне даже подходить не по рабочим вопросам, ты мне противен, меня от тебя тошнит!

— Значит не было ничего, — выдохнул довольный Дамир, каким-то образом сделав выводы, а мне было все равно. До подъема оставалось каких-то два часа.

Думаете я легла и заснула? Как бы не так! Мысль о том, что мне понравилось быть в его руках отпугивала и притягивала одновременно. Интересно, а если бы он поцеловал, я бы снова ответила? Закрыла глаза, представляя, как Дамир склоняется ко мне, всматриваясь в самую душу синими глазами, как приоткрываются мои губы в жажде встретиться с его, как он накрывает меня своими, и я тянусь за ним следом, не желая отпускать, прося продолжения.

Нет, нет, нет! Я даже головой затрясла! Быстро перестроила картинку, поставив на место Дамира Тимура. Одно лицо, только глаза карие, добрые, всепонимающие, а не злые и бешеные. Другое дело! Но целоваться сразу же расхотелось.

Внизу заскрипела кровать, это мой несостоявшийся принц, ворочался с боку на бок, а может и не ворочался, возбуждён он был по самое ни хочу.

— Ты что там делаешь? — свесилась я.

— О тебе мечтаю, — злость такая звучала в голосе, что точно не о поцелуях он мечтал, точно, говорю я вам.

Дамир встал, с размаху, чуть не врезавшись головой о второй ярус, схватил полотенце и вышел.

***

Не думал, что от девчонки крышу сорвет. Она же не в моем вкусе от слова совсем. Да и не так я был пьян, как хотел казаться. Помню все, и про блондинку помню. Ведь специально ее привел, хотел, чтобы увидела, чтобы вмешалась, чтобы ревновала.

Что я творю, мать твою!!! Это же единственная любовь Тима! Он вообще ни на одну из девчонок за всю свою жизнь ни разу не запала, а тут весь вечер о ней грезил, пьяно рассказывая всем, что влюблен. Ведь не пьет ни грамма, а тут нажрался, и так достал, что впервые в жизни врезать захотелось, чтобы заткнулся. Лучше бы в пустоту глядел и про излом свой бред нес.

Чернявая от блондинки избавилась махом, признав меня мужем. Думаю, радовалась, что мстит, а мне захотелось, чтобы по-настоящему, и не все так сложно, как сейчас. Все-таки перебрал я, хотя и выпил немного!

Ну да, дернул ее к себе, хотел проверить. Ведь не может такого быть, чтобы влекло с такой силой. Специально лежал и вспоминал то страшное лицо, до обряда! Ну, разве мог бы я полюбить такую? Девчонка вырывалась, а я удерживал крепко, впечатывая ее в свое тело, прижимая к себе, но так и не решившись на большее. Сделал вид, что уснул и даже похрапел для наглядности, а потом просто лежал, разглядывая в неясном свете лицо Веры, такое спокойное, доверчивое, родное. Укрыл оголившееся плечо, брачная татуировка сверкала на ней как на новогодней елке, выдавая все эмоции.

Повертелась в моих руках, устраиваясь поудобнее, положил ее голову себе на плечо и глаза закрыл, впитывая ощущения. Она руку мне на грудь закинула, потом ногу по-собственнически, просунув мне ледяную стопу куда-то под бедро, и нельзя сказать, что мне это не нравится. От любой другой уже отвязался бы. Нельзя мне этих мечт, под запретом они! Я — переживу как-нибудь, а вот Тим! Но ведь если боги повенчали, то таким, как мы, разводов, не дают, значит Тиму все равно не светит. Запутался я! В своих чувствах, мыслях, в дурацкой ситуации! Откуда она вообще свалилась на мою голову, страшила! А вдруг она тоже на меня запала! Ужас! Мне необходимо было эту теорию проверить немедленно! Уткнулся ей в волосы и меня повело. Шампунь ли ее так пах, или она сама, однако хотелось вдыхать и вдыхать. Провел носом по нежному изгибу шеи, и все крышу сорвало напрочь, и о чем только думал, каким местом! Проверяльщик хренов. Дальше мозг просто напрочь отключился, остались одни гормоны. Не было со мной такого! Никогда! Но разве это оправдание? Руки узнавали бархатность кожи, грудь легла в ладонь как будто там ей и место, хотел ее до безумия. Здесь и сейчас, не соображал, что делал. Брат, простишь ли ты меня?

Спасибо, девочка, за тот удар по носу! Отличное средство поставить мозги на место! Актер из меня некудышный, но видимо черноглазая моя, в шоке была, что ничего не просекла. Увидел ее расширившиеся от ужаса глаза и чуть сам не убился, захотелось голову себе размозжить о спинку кровати. Я к девственнице подкатывал, а если бы она не сообразила, а если бы…Мать твою ж! Придурок и есть придурок, правильно просекла! Впрыгнул в штаны, хоть и есть чем гордиться, но не для этого раза точно.

А потом ворочался, представляя себе, как целую сонные губы, как ласкаю разомлевшее от ночного сна тело, как трогаю самое сокровенное и такое недоступное. Яйца свело так, что хоть руками себе помогай!

— Чем это ты там занимаешься? — растрепанная голова с подозрением уставилась на меня.

Нет! Никогда и ни за что не предам брата, ради бабы! Лучше сдохну, но никогда не удастся ей вить из меня веревки! Ненависть к себе перекрыла все чувства к Вере! Никакой любви и притяжения не существует!

Вскочил, чуть не врезавшись со всей дури во второй ярус и вышел принимать ледяной душ. Мозги на место поставит точно, да и остальное тоже в форму придет, обычную и более удобную.

Глава 19

И снова игнор, и снова хождение по мукам. Мы как две собаки, обгладывающие сахарную кость с разных сторон и хочется приблизиться, и страшно, что оттолкнет. Его холодность и насмешка отпугивали меня, он сам притягивал. Дивилась его подготовке, правильности решений, четкости мысли. Уважала за то, что принимал решения не поддаваясь эмоциям, рисковал продуманно, мысля на несколько шагов вперед. Сама не заметила, как влюбилась, мечтая о нем каждую ночь.

Чтобы не быть голословной, приведу пример. Вот, например, сегодня, отрабатывали мы прыжки с парашюта. Несмотря на кажущую простоту — прыжок с парашюта — это реально сложно. Мы не птицы, в нас не заложена способность летать и…это страшно. Очень. Если у вас в голове нет чёткого, выработанного до автоматизма плана.

Обычно прыжки проходят так: нас всех цепляют на один трос, и, если ты не прыгнешь, поборов свой страх любым способом, то ты просто-напросто не дашь прыгнуть всем остальным. Отцепляться с троса запрещено. Дверь открывают в лицо тебе бьет дикий ветер, а внизу деревья мягким газоном манят.

Так вот, был у нас Вадик. Почему в прошлом? Потому что списан из академии за профнепригодность. Космолетчик обязан любить небо, получать кайф от парения, а не ссать в штаны при виде далекой земли. Да, он испугался до паники, тем самым, чуть не погубив всю команду своей неадекватностью. Его бешеные метания по салону, прекратил Дамир. Не повезло стоять после Вадика, еще миг и паникер перепутал бы все связки.

— Прыгай! — спокойный тон, как холодный душ. Но разве успокоишь того, кто уже увидел свою смерть и пережил ее. Вадик вцепился в Дамира, как в единственное живое существо в этом мире. Я даже еще не поняла, еще не осознала, что Мир собирается делать, как тот сиганул в открытые двери вместе с кадетом.

Как выяснилось позже, Дамир нашел единственный правильный выход. Он рассчитал, что парашют в состоянии выдержать два тела. Прыгнув спеленал Вадика руками и ногами, так и держал до приземления. Повезло Миру, что парень от страха сознание потерял и не рыпался, а так отделался только сильным ушибом и синяком.

Вот тут страх за Дамира меня обуял такой, что поняла, если он выживет — убью в начале его, потом забью слабую тушку Вадика. Правда, когда приземлилась, главного виновника, как и главного спасителя уже не было. Отчитывались у полковника в кабинете, а я поняла, что дорожу этим снобом и не хочу его потерять никогда. Дамира до вечера оставили в медсанчасти, а я ни учиться не могла, ни тренироваться, ни пить, ни есть. Хотела увидеть его, мечтала, как брошусь на шею и не отпущу никогда. Плевать на насмешки и холодность взгляда, плевать на все. ОН МОЙ МУЖ!

Правда, когда Дамир зашел, к герою бросился весь курс, высказать свою любовь и признание, а я не такая. Да, не смогла! Казалось, так легко подойти, сказать, что испугалась за него, легко…Н-да легко сказать, а на деле оказалось все очень сложно. Тупо сделала вид, что сплю.

Дамир подошел, постоял возле меня, постоял, да и спать лег.

Луна уже заглядывала в окно, не спалось совсем-совсем, я свесила свою голову вниз, чтобы полюбоваться четким профилем, зная наизусть каждую родинку, изученную в тайне исподтишка, когда Дамир не обращал на меня внимание.

— Ну что уставилась, не надоело пялится? — услышала, и чуть не врезалась затылком в стену, отшатнувшись. — Иди ко мне.

Вот он весь в этом вроде и грубый, а вроде и ласковый. И…я вдруг решилась, а почему бы и нет, хочу испытать это чувство снова, с ним одним. Спустила ноги, посидела, посмущалась, он не торопил, только подвинулся, откинув одеяло, молча ждал, и я, решившись, нырнула в омут с головой.

Мужская рука обняла, позволяя мне устроится на сильном плече.

— Спи, или еще посмотришь? — пнула острым локтем в бок, повернулась, закидывая руку на мощный торс и замерла, впитывая ощущения. Потом потрогала пальчиками кубики пресса, почувствовала, как напрягся Мир, скользнула рукой вверх, изучая. Мышцы живота непроизвольно дернулись под моим касанием.

— Ты что творишь? — перехватил он мою руку, сжал, а потом чуть ослабил хват, бережно перебирая пальчики. А я не знала, что ответить. Ночью как-то не страшно и смущения совсем нет. Не то что днем, когда видишь синие глаза и ждешь насмешки.

— Поцелуй меня, — вместо ответа попросила я.

Он сам такое правило ввел, пусть и отдувается теперь. Мне просить, ему — работать! Вот только дважды просить не пришлось. Тихий стон и горячие губы накрыли мой рот. А я тянулась к нему всей душой, всем телом, выгибаясь, стремясь сделаться еще ближе, слиться с ним, отдавая свою силу.

Его руки забрались под футболку, прошлись горячей волной по спине, а потом сдернули с меня одежу так легко и быстро, что не осознала, как такое возможно. Откинулась на подушку и увидела над собой Дамира, жадно разглядывающего меня в ночном полумраке.

— Ты такая красивая! — рука задумчиво прошлась по лицу, лаская щеку, спустилась к шее, очертив, опустилась на грудь, задевая чувствительную горошины. — Хочу тебя! Всю! — он смотрел мне в глаза, словно спрашивая разрешения и я, как под гипнозом кивнула, боясь оторвать от него глаз.

Тут рядом кто-то завозился, и Дамир рухнул на меня, закрывая своим телом.

— Черт! Что ж ты творишь со мною, маленькая?

Впервые я услышала, как он обращается ко мне ласково, и…мне понравилось, очень. Я чувствовала себя с одной стороны желанной женщиной, с другой стороны, ребёнком, которого защищает сильный мужчина. Я знала, что могу ничего не решать, он все сделает сам, взваливая на себя ответственность за нас двоих. Этого чувства я не испытывала с самого детства, с тех пор, как погибли мои родители, и я должна была стать взрослой, принимая трудные для себя решения, выкарабкиваясь, чтобы жить.

— Спи! — погладил он меня по голове, — обещаю тебе самую жаркую ночь, как только отправимся в увольнительную, не хочется перебудить здесь всю казарму! — он чмокнул в висок и накрыл одеялом, обняв поверх. Даже я, плохо зная мужскую физиологию, сейчас понимала, как ему тяжело…

Глава 20

А жизнь продолжалась. На первый взгляд вроде ничего и не изменилось, мы редко общались друг с другом, редко пересекались после обучения, вот только все чаще и чаще я кидала на него взгляды, а он открыто отвечал мне, иногда улыбаясь глазами. Все ночи я проводила в его постели, привыкнув спать в обнимку, на тесной койке, а потом…потом настали выходные. Я ждала их и боялась, готовилась и сомневалась, уговаривала себя и шла на попятную, стремясь придумать несуществующие причины остаться в казарме.

Дамир ждал меня: собранный, серьезный, и тоже чуть неуверенный.

— В увольнительную пойдешь, — спросил так, как будто у нас ничего и намечалось.

Кивнула, опустив глаза и покраснев, а он перехватил меня за руку, прижимая к себе. — Не хочешь, ничего не будет, — приподнял подбородок, заглядывая в глаза, провел большим пальцем по губам, задумчиво разглядывая мое лицо. — Ладно, пойдем погуляем, а там решим, что делать дальше.

Чувство свободы накрыло с головой. Я потом решу, потом, а сейчас просто погуляем.

Вышли за ворота, и Дамир тут же обнял, привлекая к себе. Засунула руки ему под крутку, пряча от холодного ветра.

— Жаль, что нельзя обнимать тебя в академии, Орлова, — услышала довольный голос. — Что тебе хочется больше всего, маленькая?

— Ого! — присвистнул знакомый голос. — впервые вижу, как чета Орловых проявляет свои чувства, а то я уже сомневаться начал, что вы женаты. — недалеко от КПП, стояли наши сокурсники, которые тоже решали куда пойти, куда податься. — Может с нами? — сделал приглашающий жест Роман, и мы в один голос ответили:

— Нет!

Ребята понимающе заржали.

— Давай, Дамир, оторвись там по полной, смотри, не разочаруй жену! — напутствовали они нас, а мне было все равно, что подумают.

— Может пойдем ко мне? Я покажу тебе свою комнату, — предложил Дамир, а я испугалась, вспомнив о Тимуре. Попыталась вытащить руки из теплого плена, однако Мир задержал их, придавив локтем:

— Куда?

— Мир, давай не пойдем, — прозвучало жалобно.

— Что за голос? — одна бровь чуть приподнялась, демонстрируя изумление.

— Я не пойду к тебе, там твой брат, — четко ответила, чуть улыбнувшись синим глазам.

— Нет там Тимура, уехал он на Ганимед. Да и родители хотят с тобой познакомиться поближе.

Так мы оказались возле белоснежного особняка с колоннами, где я опять притормозила.

— Может не стоит сегодня знакомиться с родителями? — стушевалась, вспомнив внимательный взгляд матери, и удивленный отца, когда они узнали о нашей женитьбе.

— Вера, когда-то это надо сделать. — вздохнул Мир. — Пойдем.

Дверь отворилась, приглашая нас внутрь.

— Дети, заходите скорее, — мама Дамира шла нам навстречу. — ну, наконец-то, я уж думала, что вы не решитесь никогда. Ну, здравствуй, дочка! — протянула ко мне руки, и я сделала шаг вперед, попадая в теплые объятия. — Добро пожаловать в семью.

Вот так меня признали за свою. Мы просидели целый вечер болтая, обсуждая моду и полеты на кораблях. Дамир к концу вечера маялся, все реже и реже отвечая на вопросы родителей, а потом и вовсе уткнулся мне в волосы, привлекая к себе.

— Ну да, кажется пора всем спать, — смутился отец, а мама счастливо рассмеялась.

— Я постелила вам в твоей комнате, Дамир.

И они быстро ретировались.

— Пойдем, покажу, где живу, — хриплый голос и темный взгляд выдавал его. Я только кивнула, поднимаясь следом. Правда комнату даже разглядеть не успела, потому что как только за нами закрылась дверь, Дамир прижал к стене, впиваясь в губы.

— Соскучился по тебе, — прошептал он, не выпуская из объятий, а я вспыхнула как спичка, только почувствовав его губы. — Иди ко мне, — потянул на себя, усаживая на колени, нашел взглядом мои глаза. — Если не хочешь, ничего не будет, только скажи. — я молчала, не зная на что решиться. — Скажи, — надавил он.

— Хочу, — прошептала я. — Тебя…

И тут же ураган страсти смел все остатки моего смущения. Мы так быстро не раздевались, даже тогда, когда лейтенант спичку держал, засекая наше умение впрыгивать и выпрыгивать из штанов. Впервые мы были обнажены друг перед другом, любуясь нашими телами. «Этот мужчина весь принадлежит мне. Мой личный мужчина» — это чувство собственника было мне в новинку, и я изучала мужское тело миллиметр за миллиметром, скользя пальчиками по коже, касаясь по несколько раз там, где дергалась кожа.

— Теперь моя очередь, — пошел в наступление Мир, нависнув надо мной, опираясь на руки. — Ты только верь мне, Вера, моя Вера! — и накрыл губами губы.

Доверие — вот самое главное таинство, которое происходит между мужчиной и женщиной в первую ночь. Доверие убивает чувство стыда, позволяя раскрыться навстречу губам, рукам, взгляду. Мне не было стыдно, я не ждала боли, я впитывала в себя новые ощущения, от которых задыхалась, рвалась навстречу взрыву, поторапливая Дамира. Он раскрыл во мне чувственную женщину, мечтающую раз за разом взлетать к звездам. И когда ворвался в меня, и замер, я заныла от возмущения, требуя немедленного продолжения, активно двигая бедрами.

Была бы возможность остановить вечность, я бы остановила. Знакомо ли вам чувство подчинения себе сильного мужчины? Казалось, попроси я сейчас вон ту звезду, которая ярче всех сверкала на небе, он бы достал, не задумываясь.

— Я люблю тебя, — услышала четко, и приподнялась, облокачиваясь на локоть, чтобы лучше видеть лицо Дамира.

— Повторишь это утром? — зевнула, удобно укладываясь на его плечо, будто созданное для моей головы. Даже рычание мужа не смутило сейчас, лишь успокаивающе похлопала по бурно вздымающейся груди и замерла, уткнувшись ему в шею.

— Никогда не было так хорошо, — призналась сама, и почувствовала, как замерло сердце парня, а потом бурно стало биться мне навстречу, сильные руки прижали к себе теснее.

— Спи, — пробурчал в ухо.

— Завтра повторим? Мне понравилось, — засыпая пробормотала я и почувствовала нежный поцелуй на губах. Его губы улыбались, а я уже проваливалась в бархатное небо сна.

**

И снова учеба, тренировки, теория, теория, тренировки. Вот только теперь я получала удовольствие от провокаций.

— Хочу тебя, — писала на скучной лекции, передавала записку, которая должна была достичь адресата, сидящего на первом ряду, и, подняв руку, отпрашивалась выйти, медленно спускаясь по лестнице.

Минут через пять хлопала дверь и Дамир нагонял меня, хватая на руки в пустом коридоре и утаскивая в свободный класс, в туалет, под лестницу, на чердак — туда, где не было глаз и ушей, и мы могли спокойно наслаждаться друг другом.

В этой академии не осталось ни одного тайного местечка, не обследованного нами.

— Ты сводишь меня с ума, — рычал тот, кто повелевал всей академией, и кем повелевала я.

Дамир давно завоевал авторитет не только среди своего курса, но и выше. Многие признавали в нем будущего командора. Он шел к своей мечте целенаправленно, шаг за шагом, завоевывая доверие всех, кого мог, подчиняя силой тех, кто сопротивлялся. А я… А что я? Я уступила ему это место, потому что повелевала самим будущим командором, с каждым днем привязывая к себе его все больше. Независимый для всех, он зависел от меня. Правда мы этого никогда не афишировали.

— Ты моя слабость, — признался он как-то, обнимая одной рукой, по обыкновения утыкаясь в волосы. — Об этом никто не должен догадаться, ведь ради тебя я пойду на все.

Я улыбнулась, слушая его: голос, жесты, поступки — все заводило меня в нем. С ним я была ненасытной, его мне было всегда мало.

Первый раз, когда поймала себя на мысли, подумалось, что это болезнь. Обернулась по сторонам, выбирая, с кем бы я, ну, чисто теоретически, могла бы переспать. Нет! Не могла бы, хотела. Долго вглядывалась в лица, вспоминала знакомых, представляла обнаженными, совершающими подвиги, просто читающими учебники, и….нет…нигде не полыхнуло, не екнуло, не заволновалось. Но стоило мне посмотреть на Дамира, как все внутри зашлось от дикого желания обладания им прямо здесь, прямо сейчас. Он обернулся, поймал мой жадный взгляд и облизал вмиг пересохшие губы. Как мы тогда дождались перемены, не знаю, но стоило прозвенеть звонку, как нас вынесло первыми, повыше, на чердак, где никто не мог услышать, увидеть.

В сексе мы боролись за первенство. Он стремился подчинить меня своей воле, а я гнула свою, нередко оказываясь победителем в этой борьбе, хотя бывали дни, когда мне хотелось ласки и нежности, тогда была вся в его распоряжении.

А потом…потом наступила практика.

Глава 21

Да, нас всех ждала первая практика. Вы, наверное, думаете, что эта практика какая-то героическая? На другой планете или хотя бы на другом краю света нашего необъятного мира. Ничего подобного!

Нас всех распределили по ведущим военным корпорациям в качестве помощников командиров. Да каких помощников — это сильно сказано! В качестве секретарей! И вы снова ждете, что мне достанется брутальный, яркий командир, от которого сносит крышу. Но я бы была не я! Во-первых, командир был старый, но это еще полбеды, он был ужасно занудлив, все время недоволен и страшный бюрократ. Столько документов я видела впервые в жизни. У Короля их меньше!

С Дамиром не виделась месяц, его отправили по просьбе самого Короля туда, где мне не место, как выразился муж. Я обиделась, не разговаривала неделю, правда от жарких ночей не смогла отказаться, корила себя за это. Слаба, слаба перед ним, а он знай себе посмеивался, называя меня «неразговорчивой» Ух! Могла бы — убила!

Теперь Дамир не давал о себе знать, а я злилась все больше и больше. Что-то много я о нем думаю, нужен он мне, как собаке пятая нога. Жизнь настала скучная и неинтересная. Льва король отослал на планету Псов, это наша колония, набираться управленческого опыта. С Тимуром старалась лишний раз не общаться, до сих пор в глаза смотреть стыдно, Дамиру не нужна. Больше друзей у меня не было. Вот и сидела дома после практики, читая книги, да упражняясь на тренажёрах, а еще Генрих разрешал мне летать под присмотром мастера, и я уже вполне уверенно управляла небольшим кораблем.

В один из таких прекрасных дней практики, когда я изучала очередной документ, чтобы понять, в какой департамент его перенаправить для решения вопроса, раздался звонок с ресепшена.

— Кадет Орлова? — уточнили у меня.

— Чем могу?

— Ваша невеста ожидает Вас у входа.

— Чего? — я уставилась на устройство так, как будто у меня на столе откуда не возьмись образовалась бомба. В начале решила никуда не идти, мало ли какие ошибки бывают, но любопытство было сильнее. Спустилась на первый этаж и выглянула с лестницы.

Действительно у респешена стояла рыжая девчонка невысокого роста, в руках держала мотоциклетный шлем и озиралась по сторонам, зыркая зелеными глазищами. Подошла, встала прямо перед ней. Но взгляд рыжей ни на минуту не задержался на мне. Девчонка нервничала и нетерпеливо постукивала массивным ботинком.

— Вы кого-то ждете? — решила проверить обстановку.

— Да, я невеста кадета Орлова. Могу его увидеть сейчас?

— Дамира? — уточнила я, с трудом удерживая будто приклеившуюся улыбку.

— Да, — улыбнулась она мне, — а вы кто?

— Вы ошиблись, его здесь нет. А я — кадет Орлова! Видимо на ресепшене неправильно поняли.

Свет в глазах рыжей потух. И она с отчаянием произнесла:

— Вот ищу его, ищу, а он словно сквозь землю провалился. Единственный парень, который в душу запал и тот… — она махнула рукой.

— Так женихи вроде своих невест…, - начала я.

И тут увидела входящего Дамира при полном параде, который вышагивал рядом с нынешним командором планеты. При чем они весело переговаривались. Будто лучшие друзья.

Увидев меня его лицо озарила улыбка. Я специально следила за ним, чтобы проверить реакцию на рыжую. Однако было такое чувство, что с девушкой он не знаком, потому что шел прямиком ко мне, не спуская глаз, не обращая внимание на окружающих.

— Орлова, — прогремел на весь холл, — я успел соскучиться, могла бы и позвонить!

Боги, как он был прекрасен! Как ему шла форма! А эта улыбка, которая была сейчас только для меня. Так бы и разбежалась, помчавшись навстречу. Но стояла, грозно сдвинув брови и уперев руки в боки. А Мир подошел близко-близко, подхватил за талию, абсолютно не обращая внимания на мой грозный вид. Усадил на стойку ресепшена, так чтобы наши лица были вровень:

— А ты? Соскучилась по мне или до сих пор дуешься? — сказал низким голосом, заглядывая в самую душу своими синими глазами, стараясь найти ответ именно там.

Пока я соображала, что ответить, пока отходила от его взгляда, стремясь взять себя в руки, пока моргала глазами, эта рыжая бестия забежала за стойку, так, чтобы ее было видно и завопила во все горло:

— Дамир! Я! Я соскучилась!

Уже собравшийся идти мимо, командор хмыкнул и остановился, заинтересовавшись.

— Ты кто такая? — уставился мой муж на рыжую девчонку, при этом силой удерживая меня на месте.

Конечно же, у меня в этот миг было единственное желание если не сбежать, то хотя бы не присутствовать при этой сцене, которая будила ярость и желание убивать, а еще безумно хотелось доказать, что он мой, мой и только мой!

— Ты что совсем меня не помнишь, — расстроилась она, — мы танцевали вместе и целовались!

Ого! Как интересно! С любопытством уставилась на Дамира, который нахмурившись пытался что-то вспомнить, вот только на выручку ему пришел командор.

— Мир, я не верил, что у тебя такая замечательная жена, ни скандалов, ни возмущений, сидит себе тихонечко, ждет! Недаром ты мне все уши про нее прожужжал, думаю она достойна полететь с нами, и никакой проверки не нужно!

Я не верила своим ушам. Меня? На корабль? К командору? Уставилась на него счастливыми газами, забыв обо всем! Я ведь с детства мечтала полететь на этом корабле, который и видела-то только на фотографиях.

— Вера, лучше не смотри на него так, а то мне придется дать в морду командору, — услышала тихий шепот Дамира, руки которого все еще обнимали меня.

— Так ты женат? — столько разочарования в голосе. — Что ж ты молчал-то?

— Слушай, рыжая, — Дамир стал мрачен, — я не знаю тебя, не помню, что между нами было и было ли. Верится с трудом. Вот только не стоит сейчас ломать моего хрупкого семейного счастья. Заранее приношу свои извинения, но помешан на жене, — он приложил руку к сердцу. — Люблю ее больше жизни.

Позер!

— Подтверждаю, — командор смотрел прямо мне в глаза. — За этот месяц я слышал о тебе больше, чем о собственных делах, Вера. Так что я сейчас перекуплю тебя у Криданса, и мы поедем на корабль. Сегодня отлетаем на проверку космических патрулей.

Я не верила своему счастью! Хотела уже спрыгнуть с респшена и помчаться за сумкой, как поняла, что все еще прижата к Дамиру. Перевела на него вопросительный взгляд, а он смотрел и смотрел на меня.

— Вера, — я вопросительно подняла одну бровь. — Хочу от тебя ребенка прямо сейчас, — заявил так спокойно, будто мы ужин обсуждали, и ведь главное снова моя вторая натура, помешанная на сексе с Дамиром, вспыхнула алым пламенем, и я даже место знала, где мы могли бы потрудиться над созданием дитя.

Впрочем, его слова оглушили меня. И вправду хочу ли я ребенка? Нет, нет и еще раз нет! Я хочу летать! А еще Дамира! Поэтому улыбнулась мужу и поманила за собой.

Глава 22

Боевая космическая станция — вот что такое корабль командора! Согласно официальным данным корабль проектировали для уничтожения мертвых звезд, темных планет, планет, опасных для жизни и здоровья, а по-настоящему, корабль завоевывал новые планеты, присоединяя их к Федерации.

Вот и сейчас, сидя в белом кресле командора, где мне позволили посидеть, потому что девочка маленькая, пусть попробует, чем бы дитя не тешилось, лишь бы не плакало и т. д. и тому подобное, беееее, противненько, но это слова командора, который являлся наставником Дамира. Так вот, сидя в белоснежном кресле, и разглядывая мчавшие на меня звезды, я внимательно прислушивалась к разговору.

— …планета появилась как будто из неоткуда. Что там, кто там — нам неизвестно. Но…сканер показывает наличие золота, газа, нефти в больших количествах. Воздух пригодный для жизни, планета населена. Поэтому поступаем как обычно. Влетаем в атмосферу, наставляем оружия, объявляем власть федерации, оставляем и.о. президента и армию, которая наводит порядок, ну а потом уже сюда пришлют ставленника федерации.

— И что никогда отпор не давали, — скучающим голосом проговорила я.

— Нет, — усмехнулся командор, — у нас самое сильнейшее оружие. Здесь либо планеты лишаешься, ну и жизни заодно, либо попадаешь под власть Федерации. Да мы никого не обижаем, любим и даем развиваться, налоги только плати, да отчитывайся в центр. Ну и технологии свои передавай или нашими пользуйся. Жалко, что в начале никто этого не понимает и воспринимают нас как врагов.

Никогда не думала, что должность командора не такая героическая как о ней кричат. Неужели и мой отец планеты разорял и молчал об этом, приходя домой уставший и с чувством выполненного долга. Неужели и Дамир? Я с ужасом уставилась на своего мужа, который рассматривал данные планеты на экране.

— Что? — спросил он не оборачиваясь. — Хочешь сказать, что не знала, чем занимается наша армия? — вдруг развернулся и глядя на меня в упор спросил:

— Не будешь любить такого? Разочаруешься? Это наш долг! Долг перед всей федерации. Нам нужны новые технологии, ресурсы, работники, женщины в конце концов, чтобы кровь обновлять.

Он выговаривал мне как девочке. А я смотрела на него, такого красивого, родного, моего и ужасалась все больше и больше.

— Люди же гибнут, ни в чем не повинные люди, — прошептала, глядя на него.

— А что ты хочешь? — разозлился он, — ты где учишься, ты чем слушаешь? Или мы, или они! Это война, Орлова! Война в космосе! Я специально согласовал с Генрихом твой полет, чтобы знала за кем замужем и чем я буду заниматься, и не тешила себя романтическими иллюзиями. Это моя работа! Наша работа! Потому что ты всегда будешь со мной! Ты будешь моим помощником! Я так решил!

— А если я не соглашусь, — спрыгнула с кресла, наступая на Дамира, командор вышел, прикрыв дверь, чему-то улыбаясь. Ему хорошо, у него жены нет. Теперь понятно почему, какая ненормальная выйдет замуж за убийцу планет и людей.

— Никуда не денешься, — сильные руки прижали к себе, я рыпнулась, стремясь вырваться из захвата, но только дождалась, что мои руки зафиксировали мертвой хваткой и жадный рот накрыл губы. Вцепилась зубами, почувствовав кровь, но вы не знаете Дамира, он руку себе сломал, лишь бы мне не поддаться и тут напор только усилился, сколько бы я ни вертела головой, хват становился крепче, а губы настойчивее. И я сдалась. Сдалась на милость победителя, заодно опробовали кресло командора. Вот ему!

**

Планета сверху была очень красивой. Видимо сейчас ночь или поздний вечер, потому что материки освещались разноцветными огнями, где-то больше, где-то меньше. Океаны поблёскивали в свете трех лун, а вот пространство космос было свободно. Космические границы не охранялись никак!

— Странно, — хмурился командор. Они с Дамиром чуть носами в широкий иллюминатор не уперлись, пытаясь понять причину тишины. Но ни один радар не выдал движение в космосе. Тишина. Спокойствие. Благодать. Звезды. Огни. Материки.

— Я бы послал катер с разведчиками, — осторожно начал мой муж, и я с ним была полностью согласна. Хотя, может быть, это наш первый захват планеты. Командор же сказал, что все происходит банально и скучно. Пиф-паф, у нас оружие! Ой, сдаемся, сдаемся!

— Нет, — решился командор, — пойдем по стандартному сценарию, а то потом замучают, почему решили действовать по другому плану.

— Ну так, лучше перебдеть, чем недобдеть, — проворчала я, сердце было не на месте, руки вспотели. И вообще хотелось убраться подальше.

— А ты, кадет, — командор бросил взгляд, — садись за пульт. Сажать будешь! И, смотри, чтобы посадка была мягкой, — пригрозил он мне, и я забыла про все опасности мира, проводя дрожащими руками по мигающим лампочкам.

— Орлов, орудия к бою готовь, — и Дамир уселся за другой пульт.

За нашими спинами встали ответственные, готовые в случае чего прийти на помощь. Вот только, когда мы спустились к облакам, двигатели все как один замолчали.

— Что за…? — проорал командор, и меня быстро столкнули с кресла. Помощник что-то делал с пультом, его руки мелькали как ускоренной съемке, я даже не успевала следить за их перемещениями.

— Нет тяги! Все двигатели мертвы! — отрапортовал он.

— Нет магии. Оружие не реагирует. — спокойно резюмировал Дамир, вставая. — Готовьтесь к бою, — распорядился он, кидая мне пистолет с обычными пулями.

Все входы и выходы без магии были разблокированы уже в полете, и пока мы маневрировали, стремясь сесть без повреждений, Дамир подошёл ко мне.

— Прошу тебя, ни во что не ввязывайся, лучше сдайся, чем умри! Я найду тебя в любом случае!

Почему-то Дамир думал, что он бессмертен.

— Дамир, — я прижалась к мужу, заряжаясь его уверенность в себя, — я люблю тебя!

Никогда ему этого не говорила, хотя Дамир не уставал повторять, чуть ли не каждую ночь.

— Я. Тебя. Люблю. — повторила, глядя в бездонные глаза. Он обхватил мое лицо руками и поцеловал, а потом взглянул как всегда насмешливо.

— Не ссы, Орлова, прорвемся!

В этот миг корабль рухнул. Крик, ор, шум наполнил станцию. Тысячи людей ворвались в один миг, тут же началась стрельба, кто-то шел в рукопашную, Дамир развернулся, закрывая меня собой, вот только я сдаваться так просто не собиралась. Война — значит война! В первый раз я убила живого человека, и ничего при этом не почувствовала. Как на том тренажере. Я стреляла, перезаряжала, стреляла, потеряв мужа из вида, перескакивая через тела, меняя позиции и поражаясь, сколько же здесь чужих, незнакомых мне людей. А потом достала нож, желая продать свою жизнь дороже.

Дамира увидела, когда почувствовала его взгляд на себе. Мы на миг зацепились глазами, и я поняла, что моя жизнь закончилась. Огромное кровавое пятно растекалось на груди мужа, а он все смотрел и смотрел на меня, будто стремясь запомнить. Тот же парень, наверное, чуть постарше, чем мы, направил на меня пистолет, и я даже обрадовалась тому, что сейчас случиться. Опустила руки, открылась, так, чтобы наверняка, увидела оскал мальчишки и приготовилась к боли. «Это миг», — думалось мне, миг и мы с Дамиром вместе. Вот только высокая мужская фигура загородила меня от пули. Как в замедленной съемке я видела пули, которые летят, врезаясь в грудь мужчины. Шесть! Шесть выстрелов! Тот паренек казалось сошёл с ума! Его палец будто прилип к гашетке!

— Нет! — кричал его раззявленный рот! — Брат! — в то время как рука давила на спусковой крючок.

А брат оказался бессмертным! Он повернулся, подхватил меня на руки, широким шагом переступил через Дамира, на миг остановился, вынул пистолет, такой черный, красивый, блестящий, посмотрел на меня. Эта жуткая усмешка запомнилась на всю жизнь. И выпустил всю обойму в тело моего мужа. Тело дергалось под градом пуль, а я не мигая смотрела в неживые синие любимые глаза.

— Убить всех! — распорядился он. — Никого не оставлять в живых!

Я дернулась в сильных руках, уж очень хотела выполнить его распоряжение — умереть! Умереть здесь и сейчас! Умереть сегодня! Сдохнуть, чтобы не чувствовать звенящей пустоты внутри! Она оказалась страшнее любой боли, любой смерти!

Глава 23

В следующий раз, когда открыла глаза надо мной склонился мужчина. он поправлял подушку. Глаза наши встретились, я узнала в нем убийцу Дамира.

— Привет! — широко улыбнулся мужчина. — С возвращением! — сказал тихо, только для меня. А я молча разглядывала мужественное лицо.

Он был старше меня лет на десять точно. Обветренные губы, легкая небритость, ярко очерченные скулы, серые внимательные глаза, наметившиеся морщинки возле глаз, как будто он часто смеялся, красивые брови и улыбка, обаятельная такая, почему-то с одной ямочкой на левой щеке.

— Ты кто? — спросила в упор, недовольно хмуря брови, уж слишком близко, слишком рядом, я даже запах его туалетной воды ощущала.

— Роб, она очнулась? — парень, целившийся в меня и стрелявший в своего брата, ворвался в комнату, впуская свежий воздух. Мужчина быстро дернулся, отстраняясь.

— Да, Роб, — нахмурился он. — Тебе не стоит просиживать возле девчонки все ночи. Ночью надо спать, — нравоучительно сказал он, покровительственно щелкнув брата по носу.

— А сам-то, — огрызнулся рыжий, и тут же мне. — Ты как? — склонился надо мной, вглядываясь с явным беспокойством.

Я медленно перевела взгляд на парня. Рыжий, конопатый, лопоухий, а глаза…Глаза убийцы, такие невинные, светло-голубые, как небо в начале весны! Все они убийцы! Ненавижу! Отвернула голову, глядя в пустоту, но младшему это явно не мешало.

— Ты находишься на планете Олмега, у нас нет магии, зато очень развиты технологии. Я — Робин, младший брат Правителя этой планеты. Это — Роберт — Правитель нашей земли! — кивнул он на мужчину, который не спускал с меня внимательного взгляда.

Закрыла глаза, пытаясь отстраниться от энергичного голоса, от этого солнца, стремящегося дотянутся до моего лица лучами, от веселого гомона птиц, смеха людей во дворе, лая собак и шума проезжающего транспорта.

— Заткнись, — хрипло велела рыжему, отмахнувшись от него рукой. — И пошел вон, бесишь!

Младший явно обалдел, потому что действительно заткнулся и обиженно уставился на меня, прожигая взглядом насквозь.

— Не хорошо грубить в гостях! — подал голос Правитель. Голос был низкий, чуть хрипловатый и, если бы не знать, что он тот, кто убил Дамира, мог бы вызвать кучу приятных мурашек по телу.

— Я и не напрашивалась! Терпеть не могу ходить в гости! — уселась, с сожалением чувствуя себя здоровой. Одеяло соскользнуло, оголяя грудь. Оба мужчины тут же залипли, замерев. — Ну и кто меня раздел, — лениво натянула одеяло.

— Слуги, — кадык дернулся у Правителя, — ты пролежала в бессознательном состоянии неделю, надо же было тебя обмыть, заплести, привести в порядок.

— Хорошо. — кинула я. — Дальше что.

— Роб, во она наглая! — восхитился рыжий. — Слышь, ты, инопланетянка, нарываешься, — он подступил к кровати, сжимая кулаки.

— Давай, убей меня, — я даже вперед подалась, стремясь помочь в его искреннем порыве.

— Да пошла ты, ненормальная, — тут же отшатнулся он.

— Ну раз ты в норме, — правитель задумчиво разглядывал меня, — давай поговорим о твоем будущем. Что ты умеешь?

— Как ты выжил? — не ответила на его вопрос. — Этот же стрелял в тебя, то есть в меня почти в упор.

— Бронежилет, — вмешался в наш диалог млашенький. — Слава всем Богам, бронежилет выдержал. Только синяки по всему торсу, воооот такие.

Я зыркнула на мужчину, еще раз признав, что он красавчик, не то что рыжее чудовище.

— Убивать! Я умею убивать! Таких как вы! — посмотрела прямо в глаза и усмехнулась, увидев в них злость.

— Что ж, — сделал вид, что задумался, — будешь моим телохранителем, личным.

— Хах, — выдохнула я, не поверив, — не боишься?

— Чего? — пренебрежение к моим умениям звучала в тоне и взгляде.

— Ножа в спину! — буркнула.

— А кто тебе нож даст? — искренне недоумевал он. — Телохранитель обязан защищать своего хозяина голыми руками.

— А не пошел бы ты! — огрызнулась я.

— Ну раз ты больше ничего не умеешь… — паузу выдержал мастерски, я даже начала нервничать, и не зря, — тогда ничего не остается, как выдать тебя замуж, — рассуждал Правитель, рыжий вскинулся, с тревогой поглядывая на брата. Не умеет скрывать своих эмоций, сразу видно — запал на меня, придурок! Ничего тебе не светит, рыжий! — Вот хотя бы за него, — кивнул он на младшенького.

— Попробуй, — согласилась я, — только не выдашь ты меня никуда, Роб, особенно за него. — специально перешла на фамильярность.

— Почему это? — о, сколько изумления, верю!

— Потому что ты, — я ткнула пальцем в грудь Правителя, — влюбился в меня, кстати, вместе со своим братом, — кивнула на вытаращившегося рыжего,

Я-то помнила те ночи, когда эти братья просиживали у моей кровати. Пусть сквозь туман, но хорошо помню императора, лично убирающего мне волосы с лица, помню тот поцелуй…и тихие слова, не предназначенные для моих ушей. Этот шепот позволил мне тогда снова уйти в небытие. «Моя, только моя, — задумчиво говорил император, — наконец-то дождался! Как увидел — сразу понял, что Боги прислали наконец-то императрицу Олмеги! Не отдам никому!» — шептал и целовал мои руки.

— И да…, - прервала свои воспоминания, — не светит ни тебе, ни ему, можешь убивать.

— Посмотрим, — громыхнул Правитель, — завтра свадьба, поняла? И…мы разыграем кому ты достанешься, нууууу, хотя бы на спичках. Не возражаешь, Роб?

Рыжий мотнул головой, глядя на брата так, будто впервые увидел.

— Роб? Ты что правда? — он показывал пальцем то на него, то на меня. Совсем ребенок, хоть и старше меня. И где таких олухов делают? Прервала их немой диалог и битву взглядов. Судьба у меня такая между братьями вставать!

— Согласна быть телохранителем, — спрыгнула с кровати, закутавшись в одеяло, чуть не грохнувшись на ходу к ногам мрачного и гордого!

Повелитель перевел на меня сумрачный взгляд. Конечно, я бы тоже не радовалась! Ведь проблемка с братом налицо, и я — главный корень этой проблемы!

— Посмотрим, одевайся и выходи. Роб, пойдем, — дверь за братьями захлопнулась.

***

Дамир очнулся от того, что нещадно трясло. Боли не было, хотя он помнил точно, что в него попали, раза три точно.

— Очнулся? — голос командора был спокойным и сосредоточенным.

Дамир приподнял голову, осматриваясь в тесном пространстве катера. Вся грудь была плотно перебинтована бинтами, пропитанными каким-то вонючим раствором.

— Лежи, места все равно нет, — командор потянул джойстик, набирая высоту.

— Где Вера? — он помнил ее взгляд, а потом все, как будто пленка кинофильма оборвалась.

— Скорее всего умерла там! Держись, пацан! Никто не выжил!

А Дамир знал, знал, что жива, чувствовал. И чем выше поднимались они от планеты, чем дальше удалялись, все ждал, что татуировка даст знак, хоть мало-мальский, хоть надежду. Но брачный рисунок оставался серым, бледнея на глазах. Сердце застыло, покрывшись толстой коркой льда.

— Ты видел как она умерла? — первое предложение после долгих часов молчания.

Командор мотнул головой.

— Не до того мне было. На такие случаи, когда встречается планета без магии, для командора и его помощника существует вот этот катер. Здесь могут поместиться всего два человека, он вынесет нас на орбиту, а там уже наши встретят. Я в любом случае обязан вынести преемника, хоть и мёртвого, — он усмехнулся, видимо вспомнив, что Дамир действительно был мертв. — Вера бы тут точно не поместилась, понимаешь.

Да, Дамир понимал, все очень хорошо понимал.

— Как ты смог меня оживить?

— О! Это легко! Единственный, кто должен досмотреть весь ужас до конца и прочувствовать гибель своего корабля — это командор. Даже если умер, он обязан жить! Нам всем выдают капсулу жизни, она заводит сердце по новой, заставляя тебя жить, даже если хочешь умереть. Сейчас еще в течении восьми часов, ты можешь убиваться разными способами и все равно останешься в живых. Никакой магии, одна чертова химия!

— Ок. — согласился Дамир. — А теперь поворачивай катер назад.

Командор снова усмехнулся:

— Поздно, кадет, топливо на исходе, и нас уже ждут, — он указал на мигавший красными огнями корабль. — Да и умирать хотелось бы на своей планете.

Потом уже на корабле, Дамир выяснил, что кораблей, способных победить притяжение Олмеги, и взлететь с ее поверхности — не существует. Здесь должна быть чистая механика с электроникой и прочими технологиями, без примеси магии, а таких кораблей нет и быть не может, потому что магия пропитывает все наши миры, сама вмешиваясь в процесс постройки корабля. Построить такую станцию можно, но…только на территории Олмеги. И Дамир дал себе слово, при любой возможности вернуться на планету, найти Веру, ее могилу, или что там от нее останется. Ему просто необходимо было убедиться в том, что она не существует или существует, но без него.

Глава 24

Комнату мне выделили рядом с покоями Повелителя. Смущало то, что комнаты были смежными, соединенными сквозной дверью, а ванна так вообще общая. Я сама росла во дворце, да и дурой не являюсь. Это были покои императрицы. Для нее готовили все эти анфилады комнат. Роберт не сомневался ни на секунду, что именно я буду его женой, хочу того или нет. Ну это мы еще посмотрим! Он просто не знаком с моим характером!

Я тогда была так зла, что пинком распахнула дверь в спальню Правителя. Он резко обернулся, приготовившись к нападению, и тут же расслабился, сдернув с себя рубашку.

— Заходи, чего остановилась, — бросил он мне, поворачиваясь тренированным торсом.

Сразу видно, что борьба за власть далась ему нелегко. Столько шрамов на теле я видела впервые. Да еще фиолетово-желтые расплывшиеся синяки по всей груди. Неприятно, наверное, когда в тебя стреляют.

— Нравится смотреть на полуобнаженных мужчин? — насмешливо спросил, проследив мой взгляд.

— Насмотрелась, можешь одеваться, — я развернулась, норовясь вернуться в свою комнату, забыв, зачем вообще сюда шла.

— Ты зачем заходила-то? — та же насмешка. Поняла, что если не отвечу, то этот раунд проиграла.

— За ключом, — ласково улыбнулась, представив, что во мне живет змея, — от ванной. Не люблю, когда чужие мужики нарушают мой покой, убиваю на месте! Взглядом!

— Ого! Продемонстрируешь? — Роб натянул свежую рубашку. — А ключа не существует. Хочешь составим график посещений?

Боги! Как же хочется убить этого нахала!

— Ты до сих пор не женат почему? — сменила тему. — Говорят и девушки нет…ненормальный или того…по мужчинам сохнешь?

— Некогда было, — спокойствию имератора можно было позавидовать. — Да и от судьбы не уйдешь. Тебя ждал. А, если честно, не нравился никто, а ты — понравилась сразу.

— Забудь мой вопрос и давай не будем больше поднимать эту тему, — хлопнула дверью и ушла.

Вот с этого дня я забыла, что значит валяться и нежиться в постели. Роб оказался трудоголиком. В пять утра подъем, пробежка, тренировка, при чем обязательный спарринг со мной. Роб не жалел меня, а я не жалела его, каждый раз, мечтая убить, а он каждый раз побеждал. Знал, что хочу его смерти, и все равно давал мне возможность. Однажды, я даже ранила его, вонзив нож почти в сердце.

— Все не можешь забыть его, — холодная усмешка, и он выдернул нож, зажимая рану рукой.

— Не могу простить тебе, а с ним рано или поздно встречусь.

— Кто он тебе?

Я бросила взгляд на потухшую татуировку.

— Муж!

Роб швырнул нож, попав ровно в дерево. Сталь зазвенела от ярости повелителя.

— Ты слишком молода, чтобы быть замужем!

— Я не обычная девушка, он не обычный! Мы — пара!

— Был, — процедил Роб, развернувшись ко дворцу. — Нож больше при себе держать не смей.

Три года я была долбанным личным телохранителем Роба. Первый год притирка проходила тяжело. Профессия телохранителя в этом мире традиционно считалась мужской и ассоциировалась с накачанными, поджарыми мужиками под два метра ростом. Я же невысокая, хрупкая, а мышцы мои под одеждой не особо-то и разглядишь, поэтому свой первый день работы доказывала всем, что достойна охранять императора, сражаясь с лучшими воинами. Но у меня впереди маячило замужество с убийцей Дамира, а у них был просто интерес. Поэтому я выгрызла себе эту работу зубами, когтями, руками и ногами. А вот авторитет ко мне пришел позже, намного позже.

У императора было пять телохранителей. Да у них на лицах написано большими буквами ОХРАНЯЮ ТЕЛО ИМПЕРАТОРА, меня же под страхом казни запрещено было выдавать как сотрудницу Центра, я всегда была милой спутницей императора везде: на работе, на приемах, на переговорах. При чем Роберту явно повезло со мной. Помимо боевых искусств и умения точно поразить цель, я знала право, этикет, молчала, когда не спрашивают, а также умела водить экстремально. Оказывается, это у меня в крови, после того как летал, управляя боевым кораблем, никакая машина не страшна, даже если она без магии.

Так вот, помню свой первый случай. Стояли мы в ожидании императора, который проводил секретные переговоры с высшим лицом другой планеты. Разговор велся наедине уже пять часов. Мы устали, проголодались и мечтали о банальном стуле. Присесть в огромном холле было просто некуда, а на пол садиться как-то стыдно и неудобно. Поэтому я проклинала Роберта, богов, и весь этот день, когда дверь раскрылась и в холл вошла, нет не вошла, вплыла девушка, одетая нууууу, скажем откровенно, очень. Наши ребята все как один от скуки пустили слюну, провожая взглядами длинные стройные ноги. Я — девушек не очень люблю, тем более таких, поэтому и заметила невысокого и невзрачного мужичка, прицеливающего в открывающую дверь, откуда выходил император. Только скорость моей реакции спасла тогда жизнь Роберту, ну и то, что мужичок не приняла меня за серьезного соперника, чем и поплатится. Вернее, поплатился жизнью, насовсем. Сейчас где-то там локти кусает, что не учел одну миниатюрную леди.

Роб очухался первым и постарался загородить меня своим телом, пришлось и его успокоить коротким приемом, чтобы полежал, отдохнул, о своём поведении подумал.

— Император! — возвышалась над ним. — Я выполняю свою работы, а Вы мне мешаете! — грозно хмурилась я.

— Если с тобой что-то случится, — встал Роб, отряхивая парадные одёжи, — вы все трупы, — так зыркнул на охрану, что те головы в широкие плечи втянули. — Начальника охраны уволить! — распорядился и вышел первым в открытую дверь, а потом еще мне в машине выговаривал, что я должна был по его уразумению делать. Молча слушала, да кивала. Я свою работу знаю лучше!

Следующее нападение не пошло даром для меня. Зачем император поперся в тот район для меня вообще остаётся загадкой, но факт, что мы направлялись сейчас к огромному многоэтажному дому, который не понравился с первого взгляда.

— Нам точно сюда, — уточнила у рыжего, в этот раз он был с нами и пялился на мою задницу так откровенно, что хотелось залепить по его лопоухим ушам так, чтобы завыл от боли.

— Точно, точно, — подошёл ближе и быстро огладил мои ягодицы.

— А по рукам? — я даже головы не повернула.

— Встретимся? — дистанция между нами сократилась до уровня ноль.

— Роб, — тут же окликнул его император, сверля недовольным взглядом, и Роб, тяжело вздохнув, отошел, а я открыла дверь в темный подъезд.

В проеме двери моя фигурка казалась еще тоще, чем обычно, поэтому убийцы не приняли меня в расчет. Один чиркнул спичкой, закуривая, и тут же получил по зубам ударом моей небольшой, но сильной ножки. Завязалась драка. Оказывается, императора ждали, и сдал его тот самый друг, к которому так спешил великий и всемогущий.

Когда стояла растрёпанная, в кровоподтёках и разорванной рубашке перед очами повелителя Олмеги, Роб пообещал мне, что три года буду свободна в выборе, и, если не найду свою судьбу среди его народа, то быть мне императрицей. А потом подошёл, накинул свой пиджак, точнее замотал меня, чуть ли, не связав длинными рукавами, поднял на руки и отнес в машину, где лично щедро поливал мои раны, какой-то жуткой дрянью, и в очередной раз выговаривал, чтобы я не лезла вперед батьки в пекло.

Короче, я все время проводила рядом с Императором, многому учась у него в правлении, в общении с людьми, в поведении на переговорах, даже постепенно прониклась уважением. Роб был императором справедливым, хоть и жестким.

Постепенно из роли безмолвного телохранителя, я перешла в статус помощника, занимаясь перепиской, планированием времени, даже имиджем повелителя. Так близко к себе он больше не подпускал никого.

Я частенько ловила на себе его задумчивые взгляды. Мне позволялось то, что никакому помощнику и не снилось. Вот про сон начали говорить и вспомнила, как однажды, просто заснула на поздних переговорах, скинула туфли, поджала ногу, и сама не заметила, как заснула. А потом сквозь сон помню, как меня куда-то несли сильные руки, как укрыли одеялом, нежно поправив подушку и…поцеловали. А может то был сон!

Ни дня я не была без императора. Я так привыкла к нему, что порой, когда Роб проводил переговоры без меня, ловила себе на мысли, что скучаю, ждала чтобы не есть одной, да и фильмы уже не были так интересны.

Ни разу за это время Роб не сказал в открытую о своей любви ко мне. Только что говорить, любая женщина чувствует, когда ее хотят, любят, боготворят! И мне это начинало нравиться…

Глава 25

Несколько лет прошли, а я все еще была свободной женщиной. Во-первых, мне тупо было некогда смотреть на других мужчин, во-вторых, я более чем успешно отбивалась от навязчивых ухаживаний рыжего, который завалил меня цветами и подарками, почему-то вбив себе в голову, что обязательно отобьет меня у брата, в-третьих, просто не было ни с кем той химии, что с Дамиром.

Роберт? — спросите вы. А что, Роберт! Да, мужик! Да, харизма! Что меня привлекало в нем? Долго думала над этим вопросом как-то ночью, и вдруг поняла. Вот если мы с Дамиром были друзья, партнеры, любовники, то с Робом всегда позиция сверху причём его. Он стремился подчинить меня своей воле везде, везде показать, кто главный, кто сильнее, кто умнее. И…я чувствовала себя дочкой. Нравилось ли мне это? Вначале да. Я купалась в отцовской любви, которой в моей жизни было мало, я понимала, что круто не нести ответственности, классно, когда кто-то принимает решения за тебя, но…до поры до времени. Я стала терять себя, свою уверенность в том, что все делаю правильно, я думать перестала! И это пугало!

— Почему ты не женишься? — вернулась я к забытому разговору.

Мы играли в шахматы, и я только что сделал ход, молясь, чтобы Роб не заметил моей хитрости. На протяжении трех лет я не поднимала этот вопрос, а тут, что-то щелкнуло в голове, вдруг уже влюбился и только чувство гордости не дает ему возможность оказаться от меня. Впрочем, если бы он влюбился…я бы знала. Мы все время проводим вместе, расставаясь только на ночь, но…может быть ночью…ведь должна же быть у него женщина для утех и прочего разнообразия.

— Мне нравится одна девушка, но она пока не готова, — задумчиво поднял фигуру и все не решался опустить ее на доску, проговорил Роберт.

— Другие девушки? — намекнула ему я. — Ведь мужчина не может без женщины.

— А женщина без мужчины, — его глаза смотрели прямо на меня, — ты же познала страсть, неужели не хочется испытать еще?

Я сглотнула, да, мне иногда снился Дамир, и наши ночи с ним. Тогда я просыпалась от неутоленного желания и долго рыдала в подушку, но признаваться в этом повелителю…никогда и не за что!

— Хочется, — легко согласилась, — вот только нет его больше, а с другими не то!

— Ты не пробовала, — Роб уже забыл про ход, отставив фигуру. — У тебя нет опыта общения с другими, с лучшими.

— Я не хочу больше опыта, мне хватило на всю жизнь, — больше никого терять я была не намерена. Уж лучше одной.

Встала, резко прервав разговор и игру.

— Спокойной ночи, повелитель!

Он поднялся следом, словно желая удержать. Даже руку поднял, но я была быстрее.

— Вера, дай мне шанс!

— Не могу! — мотнула головой, выходя из покоев императора.

***

Три года каторжной, напряженной учебы и работы. Командор! Я стоял, косясь на свои погоны. Класс! Добился того, о чем мечтал! Рядом со мной гордо стояла вся команда: Демьян — командир отряда разведчиков, Виолетта — первый пилот, Роман — помощник, даже с принцем удалось подружиться, сблизило нас общее горе, и теперь на моем корабле он будет летать врачом, пока отец не уступит трон. Тимур…брат, до сих простить не мог, что Вера — мертва!

Он первый встретил меня, когда я вышел на полусогнутых трясущихся ногах. Организм еще не восстановился полностью после ранения. Пуль, попавших в меня было двенадцать! Двенадцать, мать твою! Я — умер! Это что же за хрень такую вколол мне командор, что мёртвого к жизни вернула!

Впрочем, моему брату было абсолютно наплевать на мое состояние, потому что ударом кулака он сбил меня с ног, и еще бы с удовольствием попинал если бы не Лев, оттащивший Тимура.

— Я отдал ее тебе! Отдал, чтобы она была счастлива! — орал Тим. — А ты! Ты! Что ты сделал? Зачем поволок за собой? — я впервые видел брата рыдающим.

Молча поднялся, придерживая набухшие от крови бинты, молча прошел мимо, понимая, как он прав! Ее смерть на моей совести!

Потом мы как-то примирились с обществом друг с другом, но дома я жить не смог. Купил себе квартиру рядом с академией, закрылся в ней и первый год провел в полном одиночестве, вызверяясь на каждого, посмевшего нарушить мое уединение. Но друзья не сдавались!

Все это время рядом со мной была рыжая, сестра Демы. Она часто приходила, молча убиралась, забивала холодильник продуктами, что-то готовила и уходила, а мне было похрен, кто в моей квартире, что делает, и, главное, зачем.

Второй и третий год прошли как в тумане. Однажды я проснулся в обнимку с Майей. Она была голая, да и я не одет. Что произошло между нами ночью просто стёрлось из памяти, настолько был пьян. Помню только, что злился, прогонял, а потом, наверное, надоело сопротивляться. Если она хочет, то получит! Так рыжая осталась в моей квартире, и мне уже было все равно: с кем, почему я это делаю, что ждет меня в будущем?

Про будущее знал одно! Я стану командором армии! Все! Ни семьи, ни детей в моем будущем не было, так и заявил Майке, предоставив ей сделать выбор самостоятельно — собрать вещи и уйти сейчас или остаться и не иметь ничего в будущем. Она выбрала второе. А я чувствовал себя конченым мудаком, потому что не любил, не мог ответить взаимностью, глядел в эти зеленые глаза и ничего не чувствовал, а она старалась, очень! Много раз прогонял, объяснял, что не нужна, не люблю, не смогу никогда ответить тем, что ей так необходимо, давил на гордость, на материнский инстинкт, а она все равно упрямо поджав губы твердила, что любит только меня и никто ей больше не нужен. Упрямая, как баран! Что ж ее выбор, я сделал все, что мог! Хочет остаться, пусть будет!

— Ну что, ребята, пойдем обмоем погоны, — Демьян вскочи на скамейку, щурясь от яркого солнца. — Когда еще удастся, скоро в полет и все — прощай юность, девки, пивооооо.

Я ухмыльнулся. Действительно в полете правила строгие, а первый полет — это еще и проверка на совместимость.

— Мирка, — у меня на шее повисло рыжее солнце.

Сколько я уже с Майей? Год или меньше? Сейчас, после бурных ссор, и моих доказательств нелюбви к ней, отношения у нас были спокойные, ровные. Она знала, что не горю, не люблю, позволяю быть рядом. Знала и принимала, а я просто не мог быть дома один. Все мысли только о Вере, ее лицо везде, даже при сексе с Майей, я часто называл ее Верой, мечтая о своей девочке, желая ощутить под своими руками другое тело, услышать другие стоны. Закрывал глаза и представлял свою маленькую. Вот только Майя не была похожа на нее, хоть и старалась. Химии не было!

— Поздравляю, любимый, — выдохнула она, прижимаясь крепким телом в тонком платье.

Мы планировали пожениться после первого полета. Я таким образом переставал быть завидным женихом, и убивал кучу разных надежд, ограждая себя от влюбленных в красивую картинку женщин. Баннеры с моим фото висели везде, напоминая, кто теперь герой этого мира.

— Спасибо, — отстранил от себя невесту, жара стояла такая, что лишних объятий не хотелось. — Пойдемте в «Пинту», — нашел руку Майи, сжал и повел по направлению к бару.

Это было в последний раз, когда мы напились так, что не помню как до дома добрался. А потом начались полеты, дела, заботы. Я болел работой, подолгу улетая на границы, ввязываясь порой в страшные драки, завоёвывая все больше для Федерации ресурсов, а себе авторитет.

Принц стал Королем и моим лучшим другом по совместительству. Однако, до сих пор ни он, ни я так и не были женаты.

— Мир, ты когда уже пригласишь меня на свадьбу с Маей, ведь мучается твоя рыжая, о наследниках мечтает, да и тебе малыш был бы в радость.

— Только после тебя, моя король, — расшаркался как умел.

Да, когда-то я обещал Майе, что мы поженимся сразу же после первого полета, но потом был второй, третий, а я так и не удосужился сделать ей предложение. Лень было, если честно. Праздники, свадьбы и прочую романтическую чепуху терпеть не могу.

— Ну тогда хоть дом побольше купи, стыдно мне уже, что мой командор в квартире прозябает и ребенка заведи что ли или собаку…

— Ребенка не хочу. Они орут и сруться, а вот собака…Впрочем, Майка хочет пусть и заводит, надо же ей куда-то девать нерастраченную нежность. — я потянулся в кресле, домой не спешил, хотя знал, что девушка готовит вкусный ужин, но именно сегодня не хотелось видеть никого. — Можно я у тебя останусь, Лев?

— Конечно, — кивнул Король, — пусть все думают, что мы любим друг друга и миф о том, что мы два самых завидных жениха на планете рассеется как дым.

— Ну а ты?

— А что я? — удивился Лев.

— Почему не женишься? Планете нужен наследник…

— Ты веришь, что Вера может быть жива? — неожиданно спросил король и подошёл к окну, вглядываясь в мерцающие звезды.

— Я не видел ее мертвой…И, если она жива, я не отдам ее тебе. Она моя жена! Навсегда! Так что женись! — хлопнул друга по плечу, чтобы не обижался за резкость слов, но я сказал истинную правду.

— А что если она уже замужем? Семь лет прошло!

Я усмехнулся, мне было наплевать замужем она или нет. Я точно знал, что никому никогда не отдам то, что принадлежит мне!

— Как вышла замуж, так и разведется! — зевнул я. — Пойду спать! Мой Король, — попрощался и вышел.

Глава 26

Меня сдернули с кровати сильные руки. Открыл глаза, сгруппировался и приготовился дать отпор. Однако надо мной в одних труселях прыгал Король. Смешное зрелище скажу я вам, особенно вид снизу. Волосатенькие ножки подпрыгивают, а если приглядеться, то и не только ножки, поэтому зашёлся в беззвучном хохоте, тыкая пальцем во Льва.

— Слушай, Король, ты бы мантию хоть накинул, что ли, а то так от смеха сдохнуть можно!

Лев прыгать перестал, одернул семейные трусы и посмотрел на меня сверху вниз.

— А сейчас, я посмотрю, как запрыгаешь ты, — и замолчал, садист.

— Ну? — поторопил его, не торопясь вставать с пола, устраиваясь поудобнее и даже накрываясь одеялом. Лев не выдержал этого испытания, уж очень ему хотелось сказать, потому губы растянулись в улыбке.

— Роберт, император Олмеги, присылает за нами корабль для переговоров!

Вот тут я вскочил как ужаленный, схватил Льва за плечи и заглядывая ему в глаза, выдохнул:

— Повтори! Повтори, что сказал!

— Сказал, что мы с тобой летим на Олмегу. Через неделю! Готовься!

Душа моя взорвалась надеждой. Неделя! Целая неделя — это вечность! Я найду ее, где бы она ни была, кем бы ни была, С КЕМ бы ни была! А если…если погибла там…что ж и за это скажу спасибо, устал от неизвестности, как же я устал!

— Эй, командор, — перед моим лицом пощелкали пальцами, — пойдем поизучаем этого императора, только чур в моих комнатах, — и мы как были в одних трусах, так величественно в спальню к королю и направилась, хорошо еще охрана выдрессирована, даже не моргнули, при виде нас.

Я на автомате шагал вслед за Львом. Б*ть, да что ж такое, не отпускает противная девчонка, клешнями вцепилась в мое сердце и кромсает его на части, лучше бы командор меня там бросил подыхать, ведь умер же почти, умер.

Спальня у Льва та еще, я знал, что рядом комната Веры, которую Лев закрыл со всеми ее вещами, не разрешая туда заходить никому.

— Проходи! — широким жестом пропустил в свой бардак, им бы с братом моим вместе жить, точно нашли бы друг друга. Впрочем, брат в последнее время тут и пропадал, разрабатывал какое-то очередное лекарство против серой магии. Боюсь, что однажды он решит все испробовать на себе. Безумный ученый!

— Итак, — потер руки Лев, удобно усаживаясь на белом диване. — Падай! — открыл дисплей планшета. — Император Олмеги, — забил в сети и тут же перед нами предстало мужественное лицо, суровый взгляд, плотно сжатые губы, желваки. Такое чувство, что император был на что-то сердит. — Тридцать шесть лет, старше нас на десять лет. На троне с шестнадцати лет, с тех пор как погибли родители в одном из переворотов. Вернул себе власть путем уничтожения всех, кто не признавал мальчишку, — Лев присвистнул. — Воспитывает младшего брата, двадцати семи лет. Нуууу, воспитывать такого уже поздно, глянь на это лопоухое чудо.

Передо мной предстал конопатый, рыжий, лопоухий парень с веселыми глазами.

— Политик суровый, но справедливый. Провел пять реформа за время правления, снизил налоги, так-с, образование ввел в массы, медицину…,а вот, теперь развивает направление туризма, поэтому решил вести мирную внешнюю политику, хотя да этого планета была закрыта для посещений. Мир без магии. Много солнца и воды. Неплохо устроился, — ворчал под нос Лев, а я пялился на фотографию Веры, которая стояла на комоде в спальне короля. Она была изображена до того, как излечил ее от шрамов. Люблю ее, люблю ее любую, страшную, без рук, без ног, без мозгов, лишь бы рядом, со мной, здесь!

— Давай посмотрим сплетни, — голос Льва возвернул к жизни, — так-с, в последнее время братья в ссоре, говорят не смогли поделить девушку, которая стала женой Императора. До этого была его личным телохранителем, потом помощником. Значит Роберт влюблен. Отлично! Это может сыграть нам на руку. Так-с, жена императора Роберта… — даже я кинул взгляд на экран, чтобы посмотреть из-за кого поссорились братья, вот только сеть не выдала ни одной фотографии. — Окей, — задумчиво почесал отрастающую щетину Лев, телохранительница Роберта, Олмега, и опять экран выдает все, что может, только не фото девушки. — Н-дааааа, интересненько, надо будет там с ней познакомиться. Глянь, как император охраняет свою императрицу. Ни одной фотки в сети, да это что за девушка такая, которая свои удачные фотографии в сеть не выкладывает! Придется мне, — вздохнул, — ты уже почти женат. Майю с собой возьмешь?

— Не, — потянулся я, — не хочу, слишком много ее.

— Ну и правильно, — задумчиво протянул Лев, — хотя… с ней бы было проще, она — журналистка, значит заговорит кого угодно, и легко познакомиться с кем угодно, в том числе и с императрицей, потом влюбленную пару, то есть вас, быстрее пустят во дворец, чем парней-красавцев, вроде нас. Император видать очень ревнив, раз даже брата на дальний кордон сослал.

Не смог не согласиться, придется тащиться с Майкой. Впрочем, надо уже раз и навсегда для себя решить. Все равно второй Веры не существует, наверное.

Как на крыльях прилетел домой к родителям, ворвался в гостиную, где завтракала вся семья, и рыжая тут, с заплаканными глазами, опять матери жаловалась, да плевать!

— Я лечу на Олмегу! Тим, ты со мной?

— Я с тобой, — Майя выпрямилась во весь рост. — Я с тобой! И я либо найду ее и убью, либо похороню вместе с тобой навсегда! Слышишь? Я устала, устала от твоего безразличия, равнодушия, неопределённости! Я ненавижу ее! Она испортила нам всю жизнь!

Черт! Такое настроение испортила своей истерикой!

— Майя права, Дамир! — тихий голос мамы. — Пора уже наконец расставить все точки над И, ты не молодеешь, тебе скоро тридцать. Пора завести семью. И это хорошо, что вы вместе полетите и наконец-то этот период в твоей жизни закончится.

Так и решили все за меня. А Тим отказался…просто покачал головой и ни слова не сказал.

Роб ждал меня на балконе. Чудесный сад раскинулся внизу, и я с удовольствием вдохнула свежий воздух. За эти семь лет успела полюбить Олмегу, как свою родную планету.

— Вызывал? — подошла к нему быстрым шагом и облокотилась рядом. Когда не было слуг, могла вести себя с императором вольно.

— Да, — кивнул он. Задумчиво разглядывая океан. — Вера, что ты думаешь о внешней политики?

В последнее время Роб все чаще и чаще стал спрашивать моего совета, прислушиваясь, а иногда даже и внедряя что-то, что пришло мне на ум. Например, в столице теперь был построен огромный развлекательный центра для детей. Он меня туда водил как-то ночью, и я развлекалась на просторах, прыгая на надувных батутах, плескаясь в бассейне и даже осмелилась прокатиться на скоростном поезде. Правда, решила больше так не делать. А Роб только смеялся, глядя на мои вытаращенные от ужаса глаза.

— Давай родим дочку, — прижал он к себе, а мне разом развлекаться расхотелось.

Да, спустя почти семь лет нашего совместного существования, я вышла за него замуж. Просто потому, что мне надоел рыжий. Да и поняла, что младшенький не остановится и Роберту придется убить или его, или меня. И зачем я дала рыжему себя поцеловать? Ах, да, зла же была на Роба! Он, тогда как с ума сошел, или на него так полнолуние действовало. Дверь в мою спальню не смутила его, зашел как к себе домой, скинул халат, оставшись обнаженным и сказал:

— Выбирай, или я нежен с тобой, или груб! — Вот и вся любофффф!

Его боевая готовность впечатляла. Я выбрала нежность! Роб был опытен, знал все потаенные точки у женщин, поэтому взлетела к звездам и быстро упала с небес. Химии не было! Продолжения не хотелось! Хотелось спать, ну и чуть-чуть есть. Ужин я пропустила, хотелось досмотреть фильм, а потом было лень спускаться.

А вот утром встала с головной болью и плохим настроением. Позавтракала и побежала на работу. Роб меня не разбудил, в кои-то веке позволяя выспаться. А в коридорах власти и встретилась с рыжим. Увидела императора, идущего целенаправленно к нам, убедилась, что точно сюда, и впилась поцелуем в младшенького. Вот тебе, будешь знать, как ультиматум предъявлять!

Рыжий вначале затупил, а потом ничего так сообразил. Под ягодицы подхватил, приподнимая повыше, и увлеченно засасывая мои губы. Как я только это пережила?! Глаза не закрывала, хотела наслаждаться видом императора. Лучше бы закрыла! Потому что на чистую ярость смотреть больно! Нас разнесло друг от друга диким смерчем! Роб бил брата прицельно, стремясь убить. И никакие доводы разума сейчас были ему недоступны для понимания! Рыжий дано уже сопротивляться перестал, закрыл лицо руками и локтями, ножки подобрал под себя и не рыпался, вздрагивая от каждого удара, охрана стонала по углам, разбросанная диким императором.

— Хватит! — встала под тяжелую руку Роба, каким-то чудесным образом кулак прилетел в стену, чуть не коснувшись моего лица. — Ты убьешь его!

— Никто не смеет прикасаться к моей невесте! — загремел повелитель, и посмотрел на меня дикими, налитыми кровью глазами. — Если ты немедленно не выйдешь за меня, я убью его!

И почему я вечно сама себе могилу рою.

— Хорошо, — пожала плечами, — пошли в храм, и забудем об этом.

Вот тут лицо императора надо было видеть, правда он сообразительней своего младшенького, резво подхватил меня на руки и помчался в храм, даже не стерев кровь с кулаков.

Обвенчались, поцеловались, поклонились кому-то. И да, конечно же, великий и ужасный закатил пир на весь мир, правда меня там не было, терпеть не могу гулять по ночам, скучно и противно, а еще спать хочется!

Вот моим свадебным подарком и стал центр развлечений для детей, но я никоим образом не намекала, когда изъявляла желание, что мечтаю о детях от императора. Поэтому как можно спокойнее спросила:

— Совсем? — постаралась выбраться из тесных объятий. — Какая дочка? Тебе наследник нужен, — отшучивалась, понимая, что сейчас произойдет непоправимое.

— Мне все равно кто, — глухое, и серые глаза приблизились к моему лицу. Поцелуй, не вызывающий никакого отклика. Дамир, я уже стала забывать, как это, когда сходишь с ума по мужчине!

Прислушалась к своим ощущениям и поняла, что мне чуть-чуть теперь нравится. Нравится напор, уверенность, сдерживаемая страсть. Поцелуй со взрослым мужчиной все-таки отличается от юношеских поцелуев, и этот поцелуй был какой-то особенный. Интересно, а как сейчас Дамир бы целовался? Тут же захотелось большего, чего-то томительного и нежного. Сама обхватила его за шею, настаивая на продолжении. Тихий стон императора, и батут прогнулся под нашими телами. Роб вколачивался в меня, а я смотрела на надутые пальмы и понимала, что эти чувства, вспыхнувшие от поцелуя, появились после того, как я Дамира представила. А какой бы он был взрослый? Такой же наглый? Уверенный в себе? Вот образ Дамира и всколыхнул во мне желание, которое другой так и не сможет утолить никогда. Нет того чувства собственности, желания владеть Робом насовсем, признания, что это мой мужчина! Наслаждение не было таким ярким, звезды с неба не посыпались, продолжений и провокаций не хотелось. Поэтому пока завязала с этим, категорически сообщив Робу, что никаких детей. Думала убьет, но пострадал только батут. Роб три недели молчал, я тенью бродила за Императором, стараясь не попадаться лишний раз на глаза.

Голос Роба вывел меня из воспоминаний.

— Так что? Дорогая…как считаешь, стоит ли выходить на внешнюю арену? — серые глаза смотрели внимательно.

— Считаю, что ты все делаешь правильно. Знаю, что начал с моей планеты. Хотя думаю, Генрих сам не приедет, вместо себя пришлет делегацию, тебе надо быть с ними помягче, все-таки порешил всех наших людей. Поставь стеллу на том месте, верни станцию. Она тебе не нужна, без магии работать все равно не будет. Накорми, напои, в океан вывези на рыбалку. Это сотрудничество будет взаимовыгодным. Я уверена.

— Генрих? — удивился Роб. — Там королем Лев!

— О! — обрадовалась я. — Братик! Буду рада увидеться с ним!

— Ты королевских кровей и молчала? — все-таки могу удивить императора. Жалко только, что такую мимику первого властелина вижу только я. Поэтому молча кивнула, подтверждая. Роб только головой покачал.

— Вера, ты думаешь он обрадуется, встретившись с тобой, как с моей императрицей? — столько надежд было в его голосе, а я усмехнулась.

— Думаю не очень, когда-то он был влюблен в меня! Мы — двоюродные! Лев женат? Он прилетает вместе с королевой?

— Нет! Он — холост! — глаза сверкнули яростью. — Я тебя никому не отдам. Надо будет — развяжу войну с твоим братом. Ты — моя! Ты все поняла? — рычал он, притягивая к себе, вжимая с такой силой, как будто Лев уже вступил в борьбу за меня, поэтому постаралась успокоить.

— Роб, я не хочу возвращаться назад. Без Дамира мне там делать ничего. Моя душа здесь, с ним, на той полянке. Я отсюда ни ногой, так что можешь не рычать!

И снов кулак прилетел в каменную стену.

— Забудешь ли ты его когда-то? — Глаза смотрели в упор, стискивая мои руки с такой силой, что синяки будут точно. Вот только эта боль отрезвляла, не позволяла наговорить гадостей.

— Нет, Роб! Не проси! Любовь забыть нельзя!

Стон мужчины смещался с руганью:

— Ты делаешь меня слабым! Сможешь полюбить?

Хотела мотнуть головой, да жалко стало.

— Я — уважаю тебя! — преклонила голову перед императором. Больше сказать было нечего.

— Не нужна мне твоя любовь, — разозлился Роб, — за двоих буду любить, на детей молиться — Он вдруг встал на одно колено, ловко надевая мне на палец перстень. — Ты принадлежишь мне навечно!

Подумала недолго и кивнула. Что меня ждет на моей планете? Одни воспоминания о нем, а здесь…здесь я все рано умерла в тот день, одна оболочка и осталась!

Глава 27

Планета без магии, зато солнца много! Ярко, зелено, красиво! Повсюду фонтаны, звенящие ручьи, цветы, улыбающиеся люди.

Прилетели мы сюда на корабле, любезно предоставленном императором. Свой прислал, расщедрился, видать очень дружить хочет. Мы все-таки самая ближайшая планета, и наш народ с удовольствием полетел бы отдыхать на курорты Олмеги, еще и в мир без магии.

Проснулись в одной из комнат для гостей, которые были расположены не в самом дворце, а в небольшом поселке придворцовой территории. Сам дворец, где проживал император был закрыт для посещений, и скрывался за высоким забором — так он оберегал свою личную жизнь и таинственную жену!

— Май, ты все поняла? Твоя задача подружиться с императрицей, — я лежал, расслабленно глядя в белый потолок, шторка слабо трепыхалась от легкого дуновения ветерка.

— Конечно, любимый, — Майя оседлала сверху, — повторим? — игриво вонзила коготки в грудь, но настроения не было, давно…

— Не сейчас, — нахмурился я. Секс с Маей приелся и уж перерос в стадию «супружеский долг». — Вставать пора, да и тебе надо себя в порядок привести, не покажешься же ты перед императором и его загадочной женой вот так — растрепанной и помятой. Давай, шурши! — звонко хлопнул девушку по обнаженной ягодице. Помнится, у Веры задница была накачанная и небольшая, больше подростковая и мальчишеская что ли. Черт! Я посмотрел на одеяло, которое резко поднялось вверх. Вот как может умершая девушка вызывать страшное желание обладание. Вздохнул, поднялся и направился умываться, стараясь не думать о Вере хоть сегодня, перед важными переговорами.

Майя вышла в ослепительном зеленом платье, которое так шло к ее рыжим волосам.

— Ты — прекрасна, — отвесил дежурный комплимент, поправляя китель.

— Ты — лучше, — с нежностью ответила невеста, снимая не существующие крошки с парадной формы. — тебе очень идет форма!

— Угм, — согласился, чтобы хоть что-то сказать. Стук в дверь порадовал, не надо было больше говорить того, что каждый раз еле выдавливал из себя.

Лев ввалился, увешанный весь царскими регалиями.

— Сейчас нас повезут на экскурсию по городу, потом обед, потом арена, — император решил порадовать нас показательными боями своих лучших воинов. А вечером, за ужином и поговорим, — потёр руки Лев, и, взяв меня за локоть, отвел в сторону. — Ты на этой экскурсии запоминай дорогу, ночью прогуляемся, поищем Веру

Внизу прогудел сигнал автомобиля.

— Ну, с Богом! — быстро перекрестилась Майя.

Пока Майя глазела по сторонам, мы со Львом старательно запоминали дорогу. Лично я так и не увидел красоты архитектуры занятый сканированием дорого, и запоминаний маршрутов.

— Отвезите нас туда, где потерпел аварию наш корабль, — Лев был величав и в своем праве. Ведь может, когда хочет выглядеть настоящим Королем, и даже смутившийся было экскурсовод не нашелся, что сказать.

— Не знаете, кто-нибудь выжил в той трагедии, — спросил, не выдержав напряжения.

— Я маленький тогда был, — совсем смутился экскурсовод, — говорят, что один выживший был, но кто это и его судьбу я не знаю.

— Ну хотя бы мужчина? Женщина? — подался вперед, и Майя тут же схватила меня ледяной рукой. Нетерпеливо сбросил мешающую руку и уставился на побледневшего парнишку.

— Я правда не знаю, не интересовался как-то. Да и дело это, сами понимаете. Под грифом «СС», то есть «совершенно секретно», думаю император сам вам все расскажет, сейчас уже нечего скрывать. Даже если и выжил кто, то живет счастливо здесь на Олмеге, мы ведь люди мирные, никого сами не трогаем.

Потом был шикарный обед. Вот только императора не было.

Арена. Вон и императорская чета. Все встали, приветствуя своего повелителя и императрицу, которая своем мужу еле-еле до груди доходила, но стояла так, будто выше всех, задрав нос. Жалко не разглядеть было, нас посадили на противоположном краю арены, подальше от императора, охраной окружили, будто мы покушаться на его персону собрались, да еще заходящее солнце било в глаза. Так и сидели друг напротив друга. Император и король в одинаковых креслах, на одинаковом расстоянии от арены, вот только позиция напротив явно выдавала, что мы не входим в число близких друзей!

На бой не смотрел, насмотрелся. Да и сам мог показать, чего стою. Кулаки зудели, но не положено! Статус обязывает! Пялился на жену императора просто так. Против солнца, да и далеко, особо не разглядишь, что за птица: маленькая, хрупкая, черноволосая. Платье на ней то ли белое, то ли желтое. А может и не платье вовсе. Она тоже скучала, вертя головой по сторонам, изредка бросая заинтересованный взгляд в нашу сторону. Лев толкнул меня локтем:

— Слышь? Императрица-то с меня глаз не сводит, — тихо похвастался он.

— С чего ты взял? Может с меня? Мы рядом сидим!

— Ты почти женат!

— А ты думаешь об императрице, чужой жене, хочу напомнить!

— Ну да, — скис король, — вяло как-то они дерутся, без магии не то! — сменил тему.

Я вздохнул.

— К кораблю пойдем? У местных поспрашиваем? — начал разрабатывать план. — Если кто-то выжил, они должны были видеть! Потом их же всех где-то похоронили!

— Вот за ужином и спросим у императора! Ничего ж не теряем! Подумаешь, наши на курорты не полетят, это у Олмеги денег не будет, а нам по барабану!

Согласился с доводами, мечтая, чтобы это все уже закончилось.

Вечерело. Лениво похлопали героям и встали, ожидая, когда проводят нас на ужин к императору.

Открытое пространство и раскинувшийся океан поражал воображение.

— Ниче так, — Лев уселся в кресло и закурил сигару.

Я же оглядывался по сторонам. Ровно подстриженный газон, какие-то цветы, фонтаны, статуи и шум воды.

Майя подошла и встала рядом, вдыхая запах цветущих деревьев.

— Замечательно здесь, — улыбнулась она. — Слуги говорят, император помешан на своей жене. Она всегда рядом, на любых переговорах, на любых совещаниях, даже на совещании военного штаба. Если вдруг заболевает, и не может присутствовать рядом, настроение у повелителя тут же портиться. Ни одного помощника, ни одного секретаря рядом, кроме нее нет. Все во дворце молятся на императрицу, за ее здравие свечки ставят, только она может усмирить монстра.

— Интересно, — усмехнулся в ответ, знавал я когда-то такую девушку. И эта девушка принадлежала мне! — Что еще говорят?

— Поговаривают, что сама императрица не любит повелителя, терпит. В спальню свою пускает только когда сама пожелает, крутит им, как хочет. Братьев рассорила. Короче, странная, — закончила Майя.

— Всем встать! Приветствуйте чету императора!

И тут мы с королем бухнулись обратно в кресло, уставясь на императрицу, важно вышагивающую под руку с Робертом.

Глава

Император не был бы императором, если бы не посчитал все ходы наперед.

— Любимая, познакомься с невестой командора, Майей Смоленской, — начал он представлять совсем не по статусу.

Вот тут глаза императрицы блеснули яростью, только смотрела она не на Майю, а на меня, сжигая и сдувая в небытие мой пепел.

— Это комадор Орлов! — мне уделили минимум внимания великого.

— Ну а к королю, я тебя отпускаю! Знаю ведь, как весь день маялась! — с нежность улыбнулся он. Мать вашу, и как она умудрилась влюбить в себя это чудовище! С Верой никогда не было просто, а сейчас…я покосился на Льва. Вера висела на его шее, хохоча и ругаясь одновременно.

Вот в этом вся моя жена! Узнавал ее, как будто не было долгих лет расставания! Думаете, приятно видеть в руках пусть и короля весело хохочущую девушку, которая делает все, чтоб разозлить и вывести из себя, абсолютно не обращающей на тебя внимание, игноря, делая вид, что не знакомы.

Наконец-то брат с сестрой отлепились друг от друг от друга, и настала моя очередь персонального ада.

— Поздравляю с такой очаровательной невестой, командор Орлов. — Важно протянула мне руку с огромным перстнем. Склонился для поцелуя! Помнится, мне, что вспыхивала ты, моя страстная от одного прикосновения. Поцеловал, повернув руку, припадая губами к запястью. Жилка бешено забилась, выдавая напряжение императрицы.

— Красивый перстень! Давно замужем, Орлова? — не отрываясь от руки, поднял на нее глаза. Я знал, что сейчас они темнеют от злости, или от вспыхнувшего во мне дикого желания. Вера была такой же и взрослее одновременно. Чуть круглее, мудрее, смелее. Впрочем, она всегда была наглая. Вот и сейчас, выдернула руку, полыхнув глазами, ничего не сказав, и перешла к Майе.

— Приятно познакомиться еще раз, как Вы находите Дамира? — взяла она под ручку мою невесту, будто всю жизнь с ней дружила, отводя ее в сторонку. — Милый, — обратилась к Роберту, — мы тут посплетничаем, не будем вам мешать.

А Роберт не сводил с нее влюбленного взгляда, так бы и дал в эту мужественную рожу.

— Она прекрасна, МОЯ ЖЕНА, — похвалился он. — Спасибо вашем миру за такой подарок!

— Что-то слишком дорогой подарок подарил Вам наш мир? — буркнул я, и получил тычок в бок от короля.

— Что Вы сказали? — нахмурился Роберт, а меня уже понесло. Не мог сдерживаться, хотелось, чтобы этот фарс закончился здесь и сейчас, хотелось подойти, схватить в охапку и уже не отдавать никому и никогда

— Я говорю, — вышел вперед, и повысил голос, чтобы слышала. Я ее никому отдавать не собираюсь. Моя жена — принадлежит мне! — Что нехорошо чужих жен к браку принуждать!

— Он кто такой? — обратился император ко Льву, в который раз специально унижая меня.

— Эм, — задумался король, — думаю тот, кто имеет право первого, муж Веры, ээээ, Вашей жены, — совсем запутался Лев, не понимая, как теперь выкручиваться из этой ситуации.

— Дамир? — неверяще уставился на меня Роберт, а потом перевел взгляд на императрицу. — Я же лично тебя убил! — и он снова обшарил меня глазами. Кстати, могу раздеться, на груди как раз двенадцать шрамов от выстрелов, пусть завидует нашим технологиям.

Я хотел обернуться, чтобы встретиться с ней глазами. И вдруг страх такой взял, а что, если она любит этого императора, что, если решит остаться с ним здесь раз и навсегда. А она, молчала. Я развернулся исподлобья гипнотизируя Веру. А она просто переводила взгляд с одного на другого, словно сравнивая, кто из нас лучше, испытывая наше терпение. Смотрю даже императора пробрало, побледнел как мальчишка, да кулаки то сжимал, то разжимал.

— Орлова! Ты меня знаешь, — не выдержав, пригрозил я.

— Я твою невесту знаю, — было дерзким ответом.

И тут я разом успокоился: моя, до сих пор моя, ревнует, злится, готова броситься на меня. Все вижу и чувствую: ее сомнения во мне, ее ярость, злость и растерянность. Утешить бы, подойти, обнять, рассказать, что люблю, все время любил…Не выдержал:

— Знаешь ведь, только тебя люблю, всегда любил, и сейчас люблю! — смотрел прямо на нее, слыша тихое рычание за спиной.

— Докажи! — звонкий голос, блеск в глазах. Вот твою ж мать, императрица! Сейчас я тебя быстро с небес на землю спущу, снова будешь женой командора!

Не стал размениваться на слова. В один миг оказался возле жены, рывком привлекая к себе, и припадая к родным губам, как к роднику жизни. Мой стон слился с ее. Женские гибкие руки обхватили за шею, притягивая к себе.

— Ты — мой, только мой! Никому не отдам! — четко прошептала она, стремясь слиться в единое целое. А я умирал и возрождался, парил на крыльях и падал камнем вниз. Боги, как же я люблю эту женщину!

Потом было объяснение с Робертом. Я несколько раз порывался его убить, как и он меня. Мы рвались набить друг другу морды, чтобы выпустить пар. Я — за то, что посмел жениться, он за то, что я посмел появиться на его планете!

— Мы венчаны перед Богами! — орал, уже не сдерживаясь.

— Я женился на ней по всем правилам Олмеги! — брызгал слюной император.

— Друзья, друзья, — бегал между нами Лев, — давайте не будем! Ссориться из-за женщины не подобает императору, — взывал он к гордости повелителя, — Дамир — ты же военный, ты же умеешь держать себя в руках, — обращался ко мне.

— И где эта женщина? — снова вызверился я. После нашего поцелуя, Вера умчалась во дворец, пообещав, что вернется, но ее до сих пор не было.

— Да! Где эта женщина? — повторил Роберт. — Пусть сама решает, кто ее муж!

Вот только Вера не торопилась.

**

Я шла с императором под руку, настраиваясь на встречу с прошлым. Главное не зареветь, когда увижу командора. Интересно, кто сейчас на этом месте. А ведь Дамир обязан был занять его. Это была его цель, мечта, его победа, если бы…Жизнь жестока! И я всегда буду здесь, на Олмеге, рядом с его душой!

На боях пыталась разглядеть троицу с моей родины. Но расстояние было настолько велико, что лиц не видно, хоть я и старалась. Щурилась изо всех сил, наклонялась вперед, чтобы хоть чуть-чуть увидеть и приготовиться к неизбежному. Но правда оказалась страшнее!

— Всем встать! Приветствуем императорскую чету!

Мы подходили к месту переговоров. В начале я решила, что сошла с ума, и эта мысль не позволила мне завопить во все горло и не наброситься на Дамира, с целью ощупать его на предмет жизни! Только вот император, что-то почувствовав, сразу представил рыжую, которая когда-то бегала за моим мужем.

Дикая неуправляемая волна ревности поднялась из черных тайников души. Убить! Убить эту рыжую красотку, которая посмела позариться на моего мужчину! Отравить! Отдать палачам! Придушить!

Вот своооооолочь! Значит, пока я тут страдаю, эта скотина развлекается с рыжими! Это была моя вторая мысль! Ревность затмила огненная ярость на мужчину, который когда-то клялся мне в вечной любви. Не важно, что и я клялась. Я вообще женщина! Мне можно! Потом….потом….растерялась я, придумывая себе оправдания. И вообще почему я должна оправдываться. Назло сунула руку с обручальным кольцом под нос Дамиру. На тебе, получай! Так бы этим кольцом и залепила по неверным губам. Сколько раз он целовал эту рыжую? Сколько раз говорил ей, что любит?

Вот только его не смутило мое кольцо! Тот еще тип! Наглый! Уверенный в себе самец! Такой взрослый, красивый! Раздался в плечах, стал вышел ростом что ли или я стопталась за эти годы? Мужские губы прижались к моему запястью. Он считывал бешенный стук сердца, и, сейчас, если бы захотел, если бы сделал хоть шаг навстречу, я сама бросилась бы в его объятия, простив все, особенно то, что посмел умереть и ожить! Но…его рука отпустила мою! Значит любит эту рыжую, не меня! Не думать об этом сейчас! Не сейчас! Сердце рвалось на части! Чем она лучше меня? Тем что рыжая?

Специально отошла в сторонку, чтобы отдышаться, чтобы его близость не притягивала к себе магнитом! Чтобы снова увидеть этот мир таким, каким он был до него!

— Любил, люблю и буду любить только тебя! — услышала и попала в Рай. А когда его руки, его губы нашли меня…да не нужен мне этот мир! И…да…я мгновенно забыла про императора, упиваясь узнаванием своего мужчины, обретая заново, складывая душу из осколков.

— Никому тебя не отдам! Мой! Только мой! — неистово шептала, цепляясь за него, боясь снова потерять. Я растворялась в нем, теряя себя. Я сама себе завидовала! Я горела и возрождалась!

Не знаю сколько это могло продолжаться: вечность или один миг. Вот только тихое покашливание короля, и многообещающий взгляд императора отрезвили нас.

— Продолжим позже, — обещающе прошептали мне наглые губы, и глаза насмешливо сверкнули. Дамир поправил на мне платье, прядь волос нежным жестом завел за ухо и только тогда обернулся.

— На разговор, — зло мотнул головой император, — без нее! — и развернувшись пошел широкими шагами вон с поляны.

— Я скоро, — шепнул мне муж, слегка прикоснувшись губами к губам. И…пропал, сгинул. Вечность как его нет.

Майя мне уже весь мозг съела маленькой ложечкой, рассказывая о своей безответной любви к Дамиру. Говорила и говорила, а я не смела ее заткнуть. Жалко рыжую, но он мой, мой, и только мой!

— Знаешь, хочешь поменяемся? — улучив момент, когда Майи надо было набрать воздуха, чтобы снова начать свое нытье.

Та поперхнулась и воззрилась на меня непонимающими глазами.

— Ну, ты у Роба останешься, он достоин такой преданной любви.

— Я Дамира люблю, — сверкнула зелеными глазами.

— Ну как хочешь, — лениво растянулась на кровати, считая секунды. Еще чуть-чуть и пойду разносить своих мужей! — Я предлагала! А на Дамира не рассчитывай! Это мой муж! И отдавать его кому-либо я не намерена! Так что живи одна! В гости приглашать не буду, не рассчитывай! Ну все! — я вскочила с кровати. — Надоело мне это! Я пошла! — и направилась в кабинет императора. Достали! Мужики называются! С одной женщиной разобраться не могут!

**

Пришла она уже, когда солнце катилось к закату, и мы устали воевать друг с другом и с неопределённостью, а просто сидели и напивались благородным напитком.

Зашла тихо, и так же тихо уселась на подлокотник кресла, где сидел Лев. Вся такая невинная, бедненькая, страдающая. Убил бы, если бы не любил!

— Сюда иди, — приказал своей женщине, глазами указав место возле себя. Думал взбрыкнет, заломаю руки и унесу на корабль, закрою дверь в каюту и буду долго доказывать свою любовь. А она и тут удивила: тихо встала, подошла и опустилась рядом. Подхватил, усаживая к себе, обнимая за тонкий стан, утыкаясь в волосы как раньше. — Люблю тебя, — не стеснялся говорить громко, вслух, пусть все знают, слишком долго я жил с этим нерастраченным чувством, слишком долго копил его в себе.

— А я люблю тебя, — вот и весь выбор. Жалко Роберта, но на крови счастья не построишь.

P.S.

В ту ночь, на корабле, который мчался к звездам, был зачат наш первенец. Сын! Назвали мы его в честь Роберта, впрочем, я был категорически против этого имени, поэтому дочь назвал Маей, в отместку.

Роберт и Майя, кстати, живут вместе и вполне счастливы. Они являются крестными наших детей, но к Роберту я ревную до сих пор, стараюсь свою жену с ним наедине не оставлять. Береженного Бог бережет!

Лев женился на своей эльфийке. Она оказалась еще хуже Веры. Лучше им вдвоём не собираться, потому что вечно попадают в какие-то нелепые приключения! Майя самая рассудительная, поэтому, когда она рядом с этими двумя, мы не переживаем, можем расслабиться, и спокойно отдохнуть в тесном мужском кругу.

Тим стал великим ученым, так и не женился, помешанный на своей науке! Но племянников обожает, часто забирает их к себе в свой дом на море и с нетерпением ждет третьего! Говорит, что будут близнецы, и он обязательно им передаст все накопленные знания, потому что старший — балбес, а младшая капризная и избалованная принцесса. Да что поделаешь, мы ведь их просто любим и стараемся не мешать им жить своими ожиданиями!

Вот и весь рассказ! Надеюсь, что не разочаровал…


Оглавление

  • Пролог
  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Глава 6
  • Глава 7
  • Глава 8
  • Глава 9
  • Глава 10
  • Глава 11
  • Глава 12
  • Глава 13
  • Глава 14
  • Глава 15
  • Глава 16
  • Глава 17
  • Глава 18
  • Глава 19
  • Глава 20
  • Глава 21
  • Глава 22
  • Глава 23
  • Глава 24
  • Глава 25
  • Глава 26
  • Глава 27