КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 438574 томов
Объем библиотеки - 608 Гб.
Всего авторов - 207117
Пользователей - 97824

Впечатления

Serg55 про Захарова: Оборотная сторона жизни (Юмористическая фантастика)

а где продолжение?

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
martin-games про Теоли: Сандэр. Царь пустыни. Том II (Фэнтези: прочее)

Ну и зачем это публиковать? Кусочек книги, которую автор только начал писать.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Serg55 про Богородников: Властелин бумажек и промокашек (СИ) (Альтернативная история)

почитал бы продолжение

Рейтинг: -1 ( 0 за, 1 против).
martin-games про Губарев: Повелитель Хаоса (Героическая фантастика)

Зачем огрызки незаконченных книг публиковать?????

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
Tata1109 про Алюшина: Актриса на главную роль (Детективы)

Не осилила! Сломалась на середине книги.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
DXBCKT про Зорич: Ты победил (Фэнтези: прочее)

Вторая часть уже полюбившейся (мне лично) СИ «Свод равновесия» (по сравнению с первой) выглядит несколько «блекло», однако это (все же) не заставляет разочароваться в целом. Не знаю в чем тут дело, наверное в том — что если часть первая открывает (нам) некий новый и весьма интересный мир в жанре «фентези», то часть вторая представляет собой лишь некое почти детективное (с элементами магии) расследование убийства некого особо-уполномоченного лица (чуть не сказал «особиста»)) на каком-то затерянном острове, расположенном в далекой-далекой провинции.

В связи с этим (в первой половине книги) у читателя наверняка произойдет некое «падение интереса», однако (думаю) что это все же не повод бросать эту СИ, не дочитав до финала. Кстати, (по замыслу книги) ГГ (известный нам по первой части) так же сперва воспринимает свое назначение, как некую почетную ссылку (мол, спасибо на том, что не казнили)... но вскоре события (что называется) «понесутся вскачь».

Глупо заниматься пересказом «происходящего», однако нельзя не отметить что «вся эта ситуация» продолжает неторопливо раскрывать «тему данного мира» (и неких уже известных персонажей), пусть и не со столь «яркой стороны» (как это было в начале), но чем ближе к финалу — тем все же интереснее...

В искомом финале нас ожидают масштабные «разборки» и «ловля на живца» (в которой как ни странно наживка в виде гиганских червяков, играет совсем не последнюю роль)). Резюмируя окончательный вердикт — эту СИ буду вычитывать дальше... хоть и без особого фанатизма))

P.S И конечно эту часть можно читать вполне самостоятельно (без учета хронологии), однако желательно сперва прочесть часть первую, иначе впечатления от прочтения (в итоге) останутся вполне посредственными.

Рейтинг: +1 ( 2 за, 1 против).
Shcola про Андрианов: Я — некромант. Гексалогия (Юмористическое фэнтези)

Когда же 6 часть дождёмся то.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).

Тьма ваших душ (СИ) (fb2)

- Тьма ваших душ (СИ) (а.с. Драконы Нашара-1) 3.05 Мб, 923с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) - Хеллфайр Файр

Настройки текста:



Мирдал, Хеллфайр Файр Тьма ваших душ

Том первый. Ради перемен

Глава первая. Ваша земля

Нашар. Три года назад

Главный коридор был шире и выше многих залов замка, но освёщен так же плохо. Две драконессы, идущие по нему одна за другой, всматривались в полумрак стрельчатых сводов. Тётя Анепут — Герусет Аменемхат, потомок того самого Аменемхата, создателя государства Нашар — впервые отвела свою ещё совсем юную племянницу во Дворец Сталагмитов. Семнадцатиэтажный комплекс из спрессованной смеси минералов и кристаллов, что находился в центре столицы Нашара, Утгарда, имел сотни комнат и коридоров, разрастался вширь величественными корпусами, и ввысь — грандиозными друзоподобными башнями. Только вот поражаться величием древних мастеров-архитекторов было некому уже очень давно. У наружных стен строения прана — основа магии драконов — не действовала, зато чары Ярящегося Хаоса, поддерживаемые кристаллической структурой самого Дворца, испепеляли любого нерадивого крылатого, осмелившегося слишком близко подлететь к месту уединения сар-волода. С правителями вообще не шутят — сила их воли подобна силе их армии, собирающей тела и души непокорных. И, надо сказать, Анепут гордилась тем, что у неё есть такая тётя. В отличие от племянницы, та шагала не на четырёх, а на двух лапах, заложив передние за спину и выдерживая строгий и непоколебимый вид. Настоящий правитель, достойная своего знаменитого предка!

Восхищение Анепут только возросло, когда Герусет наконец привела её в свой тронный зал — протяжённый, и с острым сводчатым потолком, заполненный артефактами и энергокамнями на постаментах, а главное — с огромным троном из серого камня, холодного и величественного. Он выделялся на фоне всего дворцового великолепия, словно гордый суровый сар среди лизоблюдов-придворных. Но что более всего поразило молодую самочку — это огромная картина на противоположной от главного входа стене. Мохнатый и пернатый чёрный дракон с озверело оскаленной мордой, так похожий на Герусет в гневе, замахивался заострённой костью на другого крылатого. Тот выглядел безобидным и вовсе не производил впечатление дракона-Тёмного — ни испуганным выражением морды, ни солнечно-светлой шерстью и перьями. Светлый? Похоже, его ждала та же судьба, что и скелет на земле, из которого, похоже, Тёмный и добыл своё оружие…

Чёрно-белая драконесса заметила, куда смотрел её дорогой ребёнок, и сама нарушила торжественное молчание зала:

— Когда дух-создатель впервые сотворил дракона, первое, что этот дракон сделал — начал охотиться в лесах Триречья. Он жестоко убил добычу когтями и зубами, и демиург удивился его воинственности. Съев добычу, первый дракон сложил все кости в прежнее положение, собрав скелет как мозаику, и демиург восхитился уму своего творения. После дракон отломал конец кости, заострив её, и получил оружие, которое могло бить дальше, чем дотянется лапа, не чувствуя боли. Демиург поразился изобретательности и находчивости создания. Но первое деяние, что совершил дракон с помощью полученного грубого клинка — набросился на демиурга с этим костяным кинжалом, и первыми словами его были брань и проклятия, ибо демиург не дал созданию власти творить вселенную собственной волей, и обрёк разумного на животное существование с костылями магии и технологии. Демиурга дракон убить, конечно, не смог, но создатель ужаснулся тому, что сотворил, и уничтожил свою работу, удалившись делать следующего дракона, учтя свои ошибки — дракона скромного и покорного судьбе, творимой богами, не наделённого желанием превзойти своих создателей. Труп первого дракона дух-противник демиурга унёс на наш материк, разделил на две части и воскресил из них самца и самку — две части бывшего целого. Он показал им необжитую территорию и сказал им: «Ваш ар», что значит — «это ваша земля». Те ответили в согласии: «Наш ар», а демон с коварной улыбкой вернулся в нижние слои. Драконы эти и стали первыми Тёмными — свободными от законов создателями нового народа.

— Но крылатые так и не получили силы богов? — Анепут, слегка дрожа перьями, подняла большие глаза на усмехнувшуюся взрослую самку.

— Идём за мной, объясню, — Герусет повела племянницу в подвал.

По крутой лестнице мохнатые драконы спустились до зала, сокрытого под тронным — он не уступал последнему размерами, но был шире и короче, почти округлой формы. Купол поддерживали резные колонны с барельефами хищно оскалившихся драконов, словно готовых взлететь со стен под своды, чтобы спикировать на вошедших. Центр обширного помещения занимала каменная конструкция, которая Анепут показалась похожей на стол, только зачем снабжать его такой толстой и высокой столешницей? Самочка вопросительно взглянула на тётю, и та подвела её ближе к жертвеннику:

— Чтобы использовать свои божественные возможности, нужно только захотеть. Да, не все хотят этого. Кому-то дороже ложное сострадание к окружающим, побочным по отношению ко мне, и уважение другого, невесть откуда взявшегося мнения. Нет чужой свободы, только моя.

В её словах прозвучало что-то нехорошее, но юная самочка не успела среагировать. Герусет подняла с пола ладонь передней, сжала её, а когда отпустила, в Анепут тёмной молнией метнулась крепкая чёрная лента, что обязала драконочку прежде, чем та успела зарычать. Ни отчаянные дёрганья в путах, ни испуганный визг не разжалобили вдруг сошедшую с ума тётю. Анепут попыталась отбиться или высвободиться той магией, на которую уже была способна в своём юном возрасте, но лента сковывала и её энергетическое тело, не давая действовать чарами. Сар-волод взяла её тельце в охапку и положила на камень, не отрывая взгляда от испуганных глазок, не думая смилостивиться и находя лишь наслаждение в чужом страдании. Ласковые поглаживания ушей Анепут отнюдь не принесли ей спокойствия, напугали её даже больше, убеждая в безумии тёти, которая обратилась к потолку:

— Именем своим неименуемым зову тебя, Кьлеменетот, ты пишешь судьбу, а я читаю!

Детёныш с ужасом узрела, как потолок сначала зарябил тенями, а потом из него стало выбираться, хватаясь за колонны, осьминогоподобное существо — чёрное, с щупальцами в охват драконьих крыльев, со множеством глаз вокруг треугольного клюва. Это был один из сильных навов — существ, по легендам, воцарившихся в Нашаре вместе с насекомоподобными кракалевнами до того, как там появились драконы. Подавленная Анепут не сдержала слёз — любимая её тётя безо всякой причины отдавала племянницу на съедение навам, и жизнь ещё только начавшей познавать мир драконочки должна была оборваться в муках, что только обрадовало бы довольно поднявшую уши и расправившею крылья Герусет:

— Кровь моя за боль моих врагов! Стань мне родным через мою племянницу!

Клюв Кьлеменетота раскрылся под напором выпирающего из него длинного чёрного кристалла, похожего на обелиск. Он стремительно вытянулся с потолка до жертвенника и коснулся остриём завизжавшей драконицы — после чего она бессознательно опала, потеряв душу, а лента разомкнула свои кольца, перестав чувствовать живую энергетику. Воцарившуюся тишину нарушил лишь тяжёлый вздох Герусет.



Навь. Три года назад

Но для Анепут ничего не кончилось. После пожирания навом южная драконочка осознала себя в странном призрачном городе, скощенные и подгнившие фасады которого перетекали один в другой и менялись безо всякой системы, кроме одной — ничего радостного и правильного. Казалось, что любой представимый и невообразимый кошмар содержался в этом жутком, унылом и отвратительном месте. Обитатели города были столь же убоги и страшны — не просто мёртвые крылатые, а словно выпотрошенные шкуры с оставшимися ещё кое-где кусками мяса и костями летали по городу будто бы не на крыльях, а как уродливые скаты с раскрытыми грудными клетками. Но при том город жил своей жизнью, не уделяя внимания зарычавшей от ужаса девочке: портные выделывали собственные шкуры, строители хватали прохожих, вмуровывая в дырявые стены, а те истошно вопили и вырывались.

Во всём этом ужасе лишь Анепут была нормальной, живой и здоровой. И, может быть, ещё один дракон, стоявший напротив неё.

Был он столь же нелепо изменяющимся, но его формы, хотя бы, не лишены жизни и приятности. Цвет крапчато-пятнистых шерсти и оперения не определялся, а может, там хватало шерстинок каждого цвета, вместе дающих разнотонную серость. Один глаз имел вертикальный зрачок, другой округлый — но несколько раз в минуту они словно менялись местами.

— Прошу прощения, что мой облик в твоей реальности тебя испугал, — до того спокойная морда тут же резко и ненатурально выразила обеспокоенность. — Материя слишком инертна и изменять её стоит больших трудов.

— Так ты?.. — Отшатнулась Анепут от того, кто, видимо, и был навом, утащившим её в это жуткое место. Кьлеменетот не стал её успокаивать, наоборот, огорошил всей призванной добавить ясности информацией:

— В своей реальности ты умерла, зато родилась в нашей. Герусет предполагала, что я возьму тебя в жёны и породнюсь с нею, подняв её в статусе с жалкого владельца клочка земли до члена семьи Владыки Хаоса, однако я так не действую. Мне нужен посредник между вашей расой и мной, и я собираюсь обучить тебя этому.

Он протянул ей лапу, но крылатая отступила на шаг назад и расправила дрожащие крылья.

— Я ничего не буду делать для тебя! — Анепут подпрыгивала в истерике и орала на нава, золотые глазки блестели от слёз. — Вы убили меня, я мёртвая! Как они все!

Резко развернувшись, самочка отчаянно бросилась в переплетение меняющихся улиц, мимо равнодушно оглядывающихся на неё слабых навов. Кьлеменетот так и не смог вернуть своей морде спокойное выражение, на ней надолго застыло удивление:

— А я считал, что существа из реальности предпочитают правду лжи…

Но Анепут не хотела принимать эту правду. Оставив нава, она металась по ужасному городу, бросалась из одного места в другое, и в страхе кидаясь от одной ужасной сцены к другой. Мерзкий город казался ей бесконечным, но прилично вымотавшись и несколько привыкнув к ужасающим картинам, черношёрстная белогривая драконесса вдруг покинула мрачные стены. Среди чёрных домов постепенно обнаруживалось всё больше ядовито-зелёных деревьев, а позже на Анепут и вовсе перестало давить хаотичное переплетение зданий над головой — драконесса смогла взлететь. Теперь под её крылом раскидывались кричаще-свежие предгорные луга, столь же неестественные в своей яркости, сколь неестественны бодрые распотрошённые трупы из города навов.

Не было видно солнца, тем не менее жарило и светило ярче, чем в самую хорошую погоду в Нашаре. Одинокая гора не отбрасывала тень, зато проломы щелей и пещер в ней выделялись в скалах контрастным чёрным. На земле среди трав тоже встречались узкие норы, похожие на теневые кляксы, из которых расползались разноцветные змеи, переплетаясь друг с другом и скрываясь обратно во тьме. Анепут обрадовалась своему решению взлететь — встречаться с наверняка опасными существами не хотелось.

— Возможно, ты удивляешься, почему навь столь похожа на твой мир, явь, — Кьлеменетот возник в воздухе около Анепут внезапно, стоило той отвернуться. — На самом деле — ничего подобного. Тёмные переливающиеся тени, которые видят усталые глаза, тоже не походят на те образы, которые ты воспринимаешь во сне. Твоё сознание пытается найти в хаосе нави что-то привычное. Когда я проникаю в реальность, мне тоже приходится «видеть сон», чтобы хоть как-то ориентироваться.

Полная подозрений Анепут, которой приходилось мириться с присутствием вездесущего Кьлеменетота, вгляделась в цветастый пейзаж, стараясь смотреть и видеть действительность, ничего не додумывая. Тут же стало сложно лететь, так как потерялись все направления и координаты, организм перестал ощущать верх и низ. Горные луга, тёмные щели и змейки с искристой чешуёй обратились в безумное буйство красок, бесформенных и перетекающих одна в другую, да и те больше напоминали рябь в утомлённых глазах и искры, когда обо что-то ударилась. По ушам резануло бурлящей шипением какафонией и писком, накладывающимся на мерное низкое гудение — все отвратные звуки, воспринимаемые мозгом при полной тишине, сами собой усилились в громкости в сотни раз. Шкурой перестал ощущаться встречный ветер, зато чётко обозначилось давление со стороны нава, говорящего вкусом и запахом:

— Обычный дракон, попадая сюда, сошёл бы с ума и либо умер бы от смертельных изменений в своих телесных и душевных организмах, либо мутировал далее в одного из нас. Благодаря тому, что я поддерживаю твоё состояние постоянным, ты остаёшься живой и стабильной.

В голову Анепут легко ударил световой поток, вырвавшийся протуберанцем из фона, голова чуть встряхнулась, и все чувства вернулись на место, к более привычному восприятию нави как яви. Втянувшийся протуберанец быстро приобрёл очертания кисточки хвоста Кьлеменетота, планировавшего на широко распахнутых крыльях над драконессой, разозлившейся пуще:

— Так я от тебя ещё и зависима? Жить в этом кошмаре без возможности от тебя отлететь?!

— Это временно. Я собираюсь тебя преобразовать для того, чтобы ты смогла с простотой поддерживать сама себя. Либо я могу тебя научить тем методикам, которыми пользуются хаосисты. При нужном навыке сохранять свою форму и менять её по своему желанию, находясь в нави, может любой разумный. Поверь, что мне не хочется полностью изменять твой облик. Он уже достаточно гармоничен, — Кьлеменетот быстро сменил нежный взгляд равнодушным, — а моим последователям из твоей расы будет проще воспринимать тебя в качестве создания с шестью конечностями.

— Нет твоих последователей среди Тёмных! — Щёлкнула белогривая зубами, но потом грустно потупилась. — Кроме, быть может, безумной тёти.

— Это мне и не нравится… Ваш народ намного жизнеспособней кракалевн. Размножаетесь медленнее, зато сильнее и умнее. Тебе очень повезло родиться драконом, большинство гомогенных — постоянных обликом — рас хуже приспосабливаются, — задумавшись, нав, воспринимаемый Анепут как мохнатый крапчатый дракон, начал снижаться на «горный склон».

— По большей части мне всё равно, кто живёт в Нашаре, пока он остаётся мне верен, — продолжал он. — Без разницы, как правителю или как богу. Только вы, драконы Нашара, столь умело приспосабливаетесь к различным условиям, что всегда остаётесь верными себе. Внешне вы можете меняться, чтобы уцепиться за окружающий мир, но внутренне — никогда. Ваша воля это ваш стержень, вокруг которого вращается изменчивая вселенная.

— Ты сам себе и ответил, — Анепут раньше Кьлеменетота ступила лапами на колкую траву, уже не опасаясь вездесущих змей. Что-то нужно от Анепут этому наву, и пока что тому была выгодна её безопасность.

— Впрочем, достаточно тебе гулять по моему царству, — рассудил Кьлеменетот, прижав уши к рогам. — Пора показать тебе тронный зал и корону.

Анепут вскрикнула и подняла лапку, укушенную одной из стремительных змей. Тело быстро, но постепенно налилось коматозной слабостью. Щели и норы с треском расширились до широких провалов и глубоких шахт, и весь мир оказался лишь сетью и дырками, в которых и провалилась черношёрстная драконочка. Чернота, в которую она летела, сначала начала греть, а потом запульсировала расходящимися волнами тёмно-красного света, обдававшими запахом крови и благовоний. Острая резь от безволия в теле сменилась приятным жаром. Кьлеменетот сорвался в пике вслед за Анепут, кружась бочкой то в одну, то в другую сторону. Глаза его почернели, а потом покраснели вслед за темнотой снаружи, так что нельзя было понять, смотрит ли нав по траектории своего полёта или на Анепут. Но вскоре падение прекратилось, когда к обоим крылатым начала приближаться светлая точка, расширявшаяся до размеров целой небольшой планеты, а может, белой луны в кровавых потёках. Драконесса и нав рухнули на неё, но не расшиблись, а оказались поглощены серебристым ландшафтом в рубиновых искрах.


Анепут пришла в себя на лапах Кьлеменетота — нав опускал чёрную в белых полосках драконессу на серебристую траву. Новое измерение нави выглядело гораздо гармоничнее и прекраснее предыдущего: очертания окружающих предметов воспринимались сознанием чётче, а краски смотрелись более натуральными, хотя всё ещё неестественными. На земле, покрытой молочно-серебряной травой, рос целый лес деревьев с алыми стволами и бело-серой листвой. Ветки колыхал слабенький, но приятный ветерок, порою тёплый, порою прохладный.

Нав в облике разнорогого дракона передал драконочке один из росших на нижних ветвях округлых желтоватых плодов.

— Ты намучилась, тебе нужно восстановить силы.

— Нет, — Анепут наморщила уголки глаз и губ — что-то принимать от своего похитителя она не собиралась. — Я хищница и твою навью пищу не стану пробовать.

— Я тебе даю поесть не просто так, — Кьлеменетот упорно вложил Анепут фрукт в лапу. — Я сам уже устал тебя поддерживать. Тебе нужно набрать сколько-то материи нави, чтобы навь воздействовала на неё, а твоё тело было окружено защитной оболочкой. На тебе это никак не скажется, помимо того, что навь для тебя станет безопасной.

— Я всё равно не собираюсь заставлять кого-то тебе подчиняться, — Анепут придирчиво вдохнула сладковатый аромат надломленного фрукта. — Как бы ты меня не изменял и не обрабатывал, моя воля постоянна. Лучше верни меня домой и объясни Герусет, в чём оно ошибается, — припомнила крылатая странную привычку тёти отзываться о себе как о самце.

— Верну после того, как ты наконец поймёшь, чего я от тебя добиваюсь, — Кьлеменетот присел на задние лапы подле Анепут. Та сжала в кулаке одну половинку плода:

— Не добьёшься.

— Ты даже не выслушала, что именно… Может быть, передумала бы.

Вздохнув и нахохлив шерсть на щеках, Анепут принялась грызть сладковатую пищу:

— Ну, говори, пока у меня рот набит…

— Вряд ли ты мне поверишь, только врать мне тебе незачем, так как ты всё равно у меня, — Кьлеменетот лёг на живот, устало раскинув крылья. — Навы — народ вымирающий. Возможно, ты слышала, что навь состоит из первоматерии. Материала, из которого рождаются миры и вселенные. Его же, благодаря его способности к созданию и изменению, используют хаосисты в своих преобразованиях. Проблема в том, что миры создаются и создаются, нави остаётся всё меньше. Некоторые навы борются с этим, возвращая вашим вселенным состояние первоматерии, другие желают приспособиться к новой форме существования среди вас. Я полагаю, что ты не за первый вариант?

— Я не приемлю ни ваше вторжение, ни растворение нашей вселенной, — отрезала Анепут, откидывая в кусты сердцевину. — Драконы не должны страдать из-за вас!

— Это говорит потомок тех, кто ворвался в Нашар без спроса и погубил целую цивилизацию кракалевн… — Кьлеменетот поднял нос к белой листве и чёрному небу за её мозаикой. — Но я не буду столь груб. Я желаю достичь общности с обитателями яви, впрочем, сохранив свой статус. Я уже говорил, что драконы мне нравятся, я не буду их прогонять из Нашара. В ответ надеюсь, что они не станут прогонять навов.

Анепут хмуро посмотрела на своего пленителя:

— Что ты хочешь? Если бы ты желал мне добра, то отпустил бы! — Буркнула темношёрстная более спокойным тоном, чувствуя теплоту и даже некий… уют. От этого она распушилась, обернув вокруг себя хвостик. Кьлеменетот сложил когтистые передние под длинной мордой, задумавшись и засмотревшись на самочку. Он ей не врал, но позволил себе скрыть кое-что. В частности то, что плоды не только закрепляли её в нави.

— Представь. Я тебя отпускаю, Герусет понимает, что её план сорвался. Если она не пожалела тебя и отдала мне, то, поверь, её злоба пересилит и ты можешь сильно пострадать. У меня ты в безопасности. Как ни странно, но я ценю тебя сильнее, чем твои родственники.

— И что, я теперь вечно буду жить в этом мире? — Анепут села по-собачьи, разглядывая Кьлеменетота.

— Нет, — нав встал и пересел к ней поближе. — Но мы должны добиться того, что Герусет тебя послушает и исполнит мои условия. А для этого ты должна верить в то, что говоришь, — Кьлеменетот распахнул своё мягкое крыло и накрыл им крылышки и спинку белогривой драконессы. Та распушила мех на шейке и щеках ещё больше, немного опустив взгляд.

— Ты хочешь, чтобы я заявилась туда и ставила условия? Тогда я точно могу пострадать… — Она зажмурилась от теплоты, стараясь побороть в себе страх и, наконец, отдохнуть.

— В таком виде можешь, но потому я и намерен тебя обучать, — нав положил свои лапы на плечи самочки. Она легла в позу сфинкса, мило прижав задние лапки к животику, так, что лапы Кьлеменетота соскользнули по её гладкой шёрстке. Близкое присутствие другого существа рождало в нём незнакомые навам чувства — нежную привязанность. Или не он один сейчас воздействовал на сознание другого?


Глава вторая. Ты хуже

Земля. Два дня назад

Пятница — тот ещё день недели. Пробки сковывали Москву, как лёд реку, вне зависимости от сезона. Водители и пассажиры протирают штаны до дыр, обливаясь в топках салонов — но это ещё везунчики из тех, кто имеет личную машину, или кому хватило места в автобусе. В метро и вовсе не стоит заглядывать, если не желаешь себе рёбра переломать в давке. Поэтому остаток дня Александр предпочитал задерживаться на заводе, дорабатывая чертежи. Проще справиться с авралами и менее утомительно, чем столько же времени стоять в давке. А уже к десяти вечера столпотворение в метро и на шоссе рассасывалось, позволяя к одиннадцати добраться домой без стресса и завалиться спать. В рабочие дни Александр обходился лишь одним приёмом пищи в сутки — во время обеда на производстве, когда нормативы всё равно запрещали трудиться.

Но на этот раз трудоголик не заметил, как пролетело время и вышел слишком поздно, чтобы застать нужный автобус. Сумерки сгущались, ведь лето уже подходило к концу. Ни единой души вокруг, о существовании жизни напоминали лишь редкие легковушки, мчащиеся по дороге со включёнными фарами, такими яркими после темноты пустынной остановки. Следующий подходящий рейс прибывал лишь через пятьдесят минут и, быть может, стоило скорее пройтись пешком до метро в надежде, что удастся успеть до закрытия. Но совершить этот выбор Александру так и не дали.

Что подбило подошедших совершить нападение, он так и не выяснил. Повалившись на асфальт и принимая ещё несколько резких ножевых ударов, успел лишь мельком рассмотреть нападавших. Двое подонков — иначе не назовёшь — с капюшонами, покрывавшими непропорционально маленькие по сравнению с телом головы, дохнули в лицо той бурдой, что продают в ларьках под ценником пива. Один из гопарей вырвал из разжимавшихся рук жертвы портфель… а потом Александр потерял и рассудок.

Сознание перестало воспринимать реальный мир. Умирающий будто висел в пустоте — ни проблеска света вокруг, как в космосе без звёзд. Что странно, тело до сих пор ощущалось, но без боли от ран. Не со стороны, но словно чужое, не принадлежащее самому Александру. Где это он оказался и чем стал? Обрывки воспоминаний, до того дремавшие, взорвались сотней фрагментов-картинок, подобно гранате. Его… его убили?!

Мрак, клубившийся на расстоянии вытянутой руки, уплотнился, словно отзываясь на отчаяние и страх, стал осязаемым. Пальцы будто коснулись шершавой каменной плиты или скалистого уступа, предоставляя опору в кромешной мгле. Прикосновение передало и эмоции, разлившиеся сначала по кисти, а потом по груди и голове. И нежность, и гнев, и забота, и укор за глупый конец наперекор радости от давно откладываемой встречи. Ещё мгновение — и возникает опасность сорваться в бездну неизвестности, потеряв жизнь навсегда… Но не хотел он так исчезать!

Панику заменила злость. Тишину уничтожил звук — оглушительный рёв, гул, больно ударивший по ушам. Из сердца по венам разливалась лава желания отомстить — тем двоим убийцам, всему чёртовому миру, самой смерти! Чувство, и при жизни знакомое, возросло и разлилось на всю Вселенную, а потом сгустилось в покойнике, кристаллизуясь в нечто тёмное и угрожающее. Обжигающий и всесильный протест рванул парня куда-то вверх, и темноту содрало, как повязку с глаз.

Густая мгла на месте остановки ещё не рассеялась, когда мощный рык сотряс холодный вечерний воздух. Возникнув на том месте, где прежде валялся труп, громадный зверь сверкнул в темноте жёлтыми глазами, опустил морду к земле, принюхиваясь к следам вокруг. Отыскав, улыбнулся — тёмные губы разошлись в стороны, обнажая белоснежные клыки. В два прыжка преодолел последние метры, отделяющие от дороги, остановился. И ещё раз, с шумом, втянул воздух. Запах бензина перебивал терпкий аромат асфальтовой крошки, присыпанной пылью. «Гадость…» — короткая мысль вспыхнула в голове и погасла. Свет с фонарных столбов скользнул по густой золотисто-чёрной шерсти, покрывающей крупное тело, задел сложенные на спине чёрные, словно сама темнота, крылья, покрытые длинными перьями. Прежде чем существо пропало из виду, оттолкнувшись от земли задними лапами, в воздухе промелькнул длинный хвост с кисточкой на конце. Остановка осталась пустой…

Вперёд его гнала ярость — глухая и беспощадная. Испуганно бившийся на краю сознания страх скорой кровавой мести был безжалостно прихлопнут — две твари, посмевшие ранить и бросить умирать, не могли уйти настолько далеко, чтобы получить шанс спастись. Тошнотворный запах табака, вперемешку с перегаром, становился с каждой секундой преследования всё отчётливее. Они решили прогуляться в парке ночью? Что же, так даже лучше — не надо думать о маскировке! Перепрыгнув кусты, он бросился наперерез озирающимся человеческим силуэтам, на ходу выпуская когти…

Первым нормальным воспоминанием, прорвавшимся сквозь красную пелену, застившую глаза, были два окровавленных тела, сломанными куклами валяющиеся под ногами. Неловко прислонившись к дереву, чтобы не упасть, Александр отдёрнул руку. Та по локоть пропиталась кровью, рукава на рубашке намокли, а на пальцах оставались куски мяса, будто парень разрывал свежие туши прямо ими. Шатаясь, шокированный человек подошёл к остывающим трупам. Глубокие борозды с рваными краями на лицах, висящая клочками одежда, скрывающая едва вздымающуюся грудь. Ещё дышат… Нет, агония перед смертью, не более — не надо быть врачом, чтобы оценить шансы выжить при таких ранах. Что самое ужасное, Александра притягивало к этим обезображенным останкам, как металлолом к мощному магниту. Ещё не до конца пришедший в себя, невольный убийца поддался зову. Мир вокруг обрёл неожиданную чёткость, представ перед взором набором разноцветных слоёв и сгустков, недоступных обычному человеческому восприятию. Ночной парк перестал быть чем-то материальным, уступив место призрачному частоколу деревьев. То тут, то там проносились голубые огни, очевидно, птицы или мелкие животные… Со вселенной будто содрали слой материального мира, обнажив мир духовный, мир, населённый душами.

Рука, вопреки взвывшему рассудку, сама протянулась ко хрипящему телу, но не дотронулась, а остановилась над ним, касаясь до дымки, что испарялась с яркого марева над погибающим. Ухватившись за неё как за нечто материальное, Александр вытянул из бандита весь тусклый свет. Человек успел лишь вскрикнуть, когда марево покрыло руку искрящимся туманом и впиталось в кожу, подарив ощущение безграничной силы. Второй умер сам. Странный порыв в Александре затянуть это сияние мгновенно затих.

— Туда ему и дор-рога. — Произнесённая вслух мысль выдернула из состояния эйфории, уступив место панике. Запоздалому осознанию свершившегося…


Как и почему он дошёл до дома, вспомнить так и не удалось. По ощущениям перепуганного парня, пользуясь лишь услугами такого неторопливого транспорта, как собственные ноги, он пересёк пару округов не более, чем за полчаса. Мысли больше занимали две вещи. То, что повезло в таком паническом состоянии не забыть прихватить портфель — ещё опознают по вещам, да и восстанавливать паспорт и симку в таких обстоятельствах опасно… И… что будет, когда обнаружат трупы в парке? В самом ли деле Александр в бреду разорвал их голыми руками, а если да, найдут ли его по ДНК, по записям камер, по свидетельствам очевидцев?

Скорее всего Александр признал бы всё произошедшее кошмаром от переутомления, но наутро в зеркале на какой-то миг уловил вместо привычных серых глаз жёлтые, с вертикальным зрачком. Если это был тяжёлый сон, то он ещё продолжался.

Выход из тела прошёл необычайно просто на этот раз. Не потребовалось входить в глубокую медитацию — внутренний взор открылся необычайно просто, а эфирное тело ощущалось почти как привычное плотное. Картинка точно не походила на грёзы воображения — наоборот, она была яркой, как… в ту роковую ночь после нападения грабителей. Дневное небо стало тёмным, зато стволы засветились. Но даже в эфирном пространстве следов странного существа не нашлось… Только чужое присутствие ощущалось явственнее, а на поляну будто легла недобрая и внимательная тень. Странно знакомая, но всё равно пугающая. Через несколько мгновений стало заметно ещё кое-что. Над поляной вился сероватый сгусток, похожий на клубок и амёбу сразу — какая-то грязная сущность тоже что-то высматривала и вилась подле парня. Но на того дракона она не походила вообще, производила совсем иное впечатление.

Вернулся Александр в своё тело, к привычному сознанию, так скоро ещё и потому, что его страшили любые напоминания о той ночи… и даже больше — возможные её последствия. Возникало впечатление, что если задержишься дольше в трансе — останешься там навсегда, бродя по призрачному парку жутким хищником, падким на чужую кровь… и чужие души. Всё, хватит потустороннего. Даже если это не он убил тех людей — он стоял над ними, никак не помог, да ещё и злорадствовал их смерти, считая её справедливым возмездием за несерьёзную рану, от которой остались лишь порез да куча крови на одежде.

Когда в смятении он уже покинул парк и вернулся в многоэтажную застройку, «благоустроенную» бесконечными грязными заборами из зелёной марли, пыльно и скомкано разрытыми улицами и слепящими отражением солнца окнами в стеклопакетах, очередной прохожий, шедший навстречу, как-то странно посмотрел мимо Александра. Чего они к нему подкапываются?.. И, обернувшись, молодой инженер и мистик-самоучка застыл на месте, не веря глазам. Тень на стене была не его! На всякий случай, отыскав в небе солнце, снова посмотрел — тень продолжала идти шаг в шаг. Она походила на вставшее на задние лапы животное. Длинная морда недвусмысленно намекала на звериное происхождение. Сделав для конспирации вид, что чешется нос, он потрогал лицо — всё как обычно. Пальцы не нащупали и остроконечных ушей, торчащих над головой. Но тень послушно следовала, повторяя все движения, за исключением походки — та оказалась пружинящей. А за спиной ходил из стороны в сторону гибкий хвост.

Внезапное мрачное чудо привлекло и внимание ребёнка, шедшего с матерью. Указывая пальцем в сторону Александра, тот пытался безуспешно привлечь внимание родительницы. Но прямо на глазах контур уже поплыл, становясь то резким — при этом изображение темнело до неестественно чёрного цвета, то размытым — и тогда расползалось в серое пятно. Наконец, словно спохватившись под удивлёнными взглядами, тень посерела и плавно вернулась к человеческой форме. И не скажешь теперь, что так привлекло мальчишку — то ли в самом деле необычная тень, то ли витрина с игрушками за спиной парня. Тогда было ли, или мозги шалят, как с глазами в зеркале?

Хорошо заасфальтированные улицы сменились окраиной города, куда, пожалуй, уже лет пятьдесят не ступала нога ремонтников. Грязные лужи, ямы под ногами — ничуть не лучше препарируемых улиц в центре. От серых пятиэтажек веяло старостью. При виде мрачного гостя галки, сидевшие на мусорных баках, засуетились. Сердито гогоча, они следили за ним до самого угла. Синхронно поворачивая головы — вот что странно…

Уже почти покинув переулок, Александр почувствовал острый позыв хорошенько избить кого-то. Неестественный, пугающий и очень влекущий. Такого с молодым человеком не случалось со школы, с тех пор, как его избивали в туалете до синяков. Но тогда ярость была естественной, а сейчас-то что? Ответ пришёл незамедлительно и внезапно, когда в голове прошелестел невнятный голос:

— Набирайся сил, заново рожденный… Если сможешь…

Привалившись спиной о ствол дерева, Александр начал расстёгивать неожиданно ставший тесным воротник. Тёплый воздух, коснувшись горевшей шеи, немного снял дискомфорт.

Из-за угла вышла странная троица. Все три мужика были одеты в одинаковые пухлые куртки — явно не по летней погоде. Самый высокий из них решительно держал в руках дробовик, целясь прямо в сердце Александра. Двое остальных, с гладко выбритым подбородком и с небольшой бородой, не спуская глаз, были готовы вмешаться — из-под одежды виднелись рукоятки пистолетов. Высокий, прежде чем выстрелить, бросил:

— Считал их подонками? Но ты их… грохнул. Ты хуже.

Пуля ударила чуть ниже правого крыла, обломав маховые перья. Внезапно заменившее человеческое тело превосходило прежнее по реакции — и если бы Александр не изменился перед выстрелом, так и не понимая, что делает, его бы давно укокошили.

— В круг! — заорал высокий — видимо, главный — перезаряжая дробовик. Остальные, тяжело дыша, меняли позиции, чтобы как можно скорее окружить крылатого противника, не дав тому уйти по воздуху.

Да если бы он умел… В новом облике мысли текли почти с такой же, что и раньше, скоростью, но к привычному «человеческому» разуму примешивались отголоски инстинктов, которые толкали бежать из опасного места любыми способами. Не страх, нет — скорее наитие. Пока Александр метался от одного дерева к другому, стараясь выгадать время для побега из практически готового окружения, «боевики», как окрестил про себя их «оборотень», не сделали ни одного выстрела. «Вляпался в историю» — успел Александр подумать, прежде чем над самым ухом просвистели новые пули.

Подпрыгнув на задних лапах, зверь сбил с ног первого, полоснул со всего размаха по руке второго и отскочил в сторону, чуть было не вцепившись тому клыками в шею. Быть на совести Александра ещё одному убийству, если бы мужчина не нагнулся резко, а существо, почти не отличавшееся от встреченного в парке, не проскочило над сгруппировавшимся человеком.

Александр чуть не обернулся назад, чтобы добить нападавших, но вернул разум из пелены чёрной ярости. Воля, усиленная страхом за свою жизнь, сделала своё, выбросив внутреннего «зверя» на задворки сознания. Лучше бежать — и как можно скорее! Страх куда-то исчез, уступив место рваному мышлению не-человека. Дерево… опасно… вбок…

— Уходит, тварь! — проводили выкриком и неверными выстрелами навскидку люди быстрого монстра, что обогнул слегка наклонённый ствол старого тополя, бугрящегося шрамами от действий неумелых городских озеленителей.


Глава третья. Семья останется семьёй

Нашар. Три года назад

— Да ты же большая уже, зачем тебе это? — Син, сизый мохнатый дракон, с показным сомнением посмотрел на свою дочь-подростка Инанну. Такая же алая и рогатая, как её мама, только к тому же пушистая, как отец, и с теми же мягко-зелёными глазами. Она сидела в гнезде, прижимая к груди подушку, поджав задние со сжатыми пальчиками к животу, и безотрывно смотрела на отца:

— Всё равно. Мне хочется почувствовать, что ты рядом и заботишься обо мне. Ты кормишь меня и мать, но в последнее время не говоришь с нами совсем. Пускай, если не хочешь, но давай я хоть так почувствую твою заботу.

Согласно вздохнув и приопустив голову, Син сел у края гнезда Инанны, хвостом пододвигая под себя одну из подушек:

— Раз ты у меня взрослая, то и сказка сегодняшняя будет для взрослых. Та, которую раньше я тебе не рассказывал, потому что вряд ли бы ты её поняла.


Инанна прилегла на живот, прижав крылья к спине, и закрыла глаза, выражая готовность слушать, и Син начал рассказ, поглаживая дочь по длинной прямой гриве:

— Вне времени и вне места Тьма, дух-покровитель Тёмных, поручила своему верному служителю Варладу построить для себя Храм в нашем городе для защиты своих подопечных, для прославления своего величия и как место силы своих поклонников. Варлад разделил строителей на кузнецов, каменщиков и плотников, и в каждом ремесле были ученики, мастера и руководители, награждаемые различной платой за труд. Чтобы младшие разряды ремесленников не получили более высокую плату, каждому рангу сообщались особые тайные знаки, по которым их узнавали.

— Зачем это? — Инанна удивлённо дёрнула ушками. — Тьма разве сама не помнит, кто имел какую должность?

— Для Тьмы все крылатые — слабые дети, и порой она их не различает там, где надо, помогая всем. Дисциплине это бы повредило, — кое-как объяснил Син сказочный сюжет. — Но три товарища — Яваз, Наваз и Праваз — вознамерились овладеть руководительским паролем для присвоения себе ненадлежащей мзды. В час вечернего обхода Варлада у Южных врат встретил Яваз и потребовал от него раскрытия тайного слова под угрозой смерти. Варлад ответил с достоинством, что познание этого слова возможно лишь тому, кто сумеет своим усердием и опытом заслужить соответствующий титул. Яваз прокусил ему шею, но Варлад отступил к Западным вратам. Там стоял Наваз, повторивший требование товарища. Варлад ответствовал молчанием и получил когтями удар против сердца. У Великого Тёмного хватило силы дотащиться до Восточных врат, где его противником стал Праваз, умертвивший его ударом хвоста по затылку и поглотивший душу. Убийцы сокрыли тело в Храме под каменным блоком, а позже, под покровом ночи, отнесли его в ближайший лес, где и похоронили, отметив могилу вечнозелёной ветвью. Тьма, обеспокоенная исчезновением Варлада, послала на розыски его тела пятнадцать жрецов и вместе с тем поручила им переменить руководительское слово из опасения, что оно было исторгнуто у Варлада его убийцами. За новое слово они должны были принять первое из тех, которые будут произнесены ими при извлечении тела из могилы. Откопав тело, Владеющие попытались прикоснуться к его лапе. При этом от разложения плоть отделилась от костей, что побудило жрецов воскликнуть: «твара марна» то есть, «тело истлевает».

— Но ведь можно же было его воскресить! — Инанна значительно подняла хвост.

— Ты невнимательно слушаешь, — укоризненно произнёс отец. Он-то думал, что Инанна уже достаточно мудра, чтобы понимать очевидное. — Как бы его воскресили с переваренной душой? Зато её энергетика выдала Праваза, который скрывался в пещере близ источника и был умерщвлён жрецами. Остальные два преступника кончили жизнь самоубийством, разбившись о каменоломни, над которыми они пролетали. Головы всех трёх убийц доставили Тьме, а она устроила Варладу пышные похороны в Храме в присутствии всех строителей, облачённых в чёрные плащи в дань скорби о Варладе и верности Тьме.

Когда Син замолчал и Инанна убедилась в том, что история наконец закончилась, она перевернулась на спину, крыльями закапываясь в подушки.

— Скучная история. И бессмысленная.

— Просто смысл её пока что ты не смогла понять, — хитро улыбнулся отец. — Значит, ты ещё не столь умна, сколь я предполагал. В этой истории весь строй общества счастливых Тёмных, верных традициям. Каждый занимается тем делом, к которому имеет склонность, будь он хоть кузнецом, хоть каменщиком. Пост и знатность определяются лишь умением, знаниями и заслугами в области специализации, поэтому все получают от Тьмы соразмерно своей работе. Но при этом необходимо соблюдать осторожность и скрытность — например, через тайные знаки — потому что даже среди своих может закрасться враг и предатель. Варлад умер, но при том он победил жадных товарищей силой своего духа, так и не выдал им свой пароль. А желающим добиться благ и почестей Варлад прямо говорил, что они достигаются лишь трудом и знаниями. В конце концов, это сказка о том, что эгоизм может лишь временно восторжествовать над глубокой идеей, что Тьма в конце концов побеждает, а порок всегда бывает наказан, и часто самолично приводит в исполнение свое наказание.

Син мог бы углубляться и далее в толкования, но заметил, что дочь его уже сладко спала, зарыв носик в лапы, утомившись сложной сказкой отца. Погладив Инанну в последний раз, Син вышел на балкон и полетел к пирамидам на главной площади.

— Значит, ты решил продвинуться в ранге, — заключил массивный рыжий дракон, меривший шагами тёмную комнату в Фокусной Пирамиде. Сизый Син поклонился, припадая на передние:

— Так, Эрекцар. Я верно служил сар-волод, руководя Ночной Стражей, я не утаивал от неё ни своей, ни чужой мысли. Я гораздо лучше смогу послужить нашему господину, если стану выше себя нынешнего.

— Тебе стоит умереть, — остановился пернатый и грозно обернулся за замолчавшего Сина. — Твой эгоизм мешает твоей верной службе. Ты станешь лучше только когда перестанешь думать о чём-либо, кроме добродетельного служения единственному существующему разуму, который есть Тьма, говорящая через Герусет. Ты станешь идеальным, когда её воля заменит твою, ложную.

— Прости меня, Эрекцар, — прижал уши Син, одёргивая себя. — Я готов умереть и уступить себя Тьме.

— А ты не боишься? — Оскалился Эрекцар столь смелому заявлению. — Никто не знает своего конца. Может быть, согласившись убить свой эгоизм и свою волю, ты тут же сдохнешь сам.

— Как я могу умереть, если меня и не было, лишь Тьма? — Поднял Син голову, вспоминая, чему учили его варисамы, кобники-служители Тьмы. Эрекцар одобрительно прищурился, но продолжал испытание:

— На словах ты следуешь истине… но проверим, как ты следуешь ей на деле. Если Син умер, то он больше не сможет разговаривать со своей семьёй. По сути, и судьба её не будет более волновать Сина. Ни самка твоя, ни дочь более не будут тебе родными, и, что бы с ними не произошло, на то будет воля Тьмы, твоей новой семьи. Ты готов это принять?

Син впервые серьёзно задумался. Продвижение в ранге изначально проводилось не ради себя, а ради Нингаль и Инанны. Если ты не принадлежал системе, то вполне мог окончить в пирамиде, поглощаемый ради выкачивания энергии из души, если не хуже. Тем же, кто добровольно склонялся перед волей сар-волод, открывались все возможности Нашара. Однако при всё большем и большем встраивании в систему всё яснее проявляется изнаночная её сторона. Простым драконам варисамы — приближённые Герусет — виделись всемогущими, уступающими в своей воле лишь самой правительнице. Но и среди них не было собственной воли. Безумная самка, приказывающая называть себя самцом, подминала всех под себя, опасаясь бунта. Она эгоистична до такой степени, когда чужие желания воспринимаются лишь досадной, но устранимой помехой. Ради чего восходить, если всем приобретённым имуществом и всем внешним великолепием будешь владеть не ты?

— Герусет не станет вредить себе, ведь Нингаль верно служит ей Вскрывателем Снов, — Син не стал высказывать в слух все свои мысли, лишь некоторые. — В её интересах улучшать её жизнь ради эффективной и преданной службы. Как иначе она бы узнавала чужие воли, чтобы предотвращать их? Так же и дочь её, Инанна, уверен, вырастет в преданную служительницу.

— Насчёт Нингали — согласен. Пускай трудится и сообщает нам обо всех чаяниях народа и его тайных мыслях. Что же касается Инанны… — Эрекцар хотел было мечтательно облизнуться, но вовремя себя одёрнул. — Если она готова служить, это должно быть уже понятно. Так же, как и в случае с тобой. Я подниму тебя в ранге, если ты докажешь полную преданность и отдашь мне свою дочь. Самку свою можешь иметь и дальше… как и детей — во славу Тьмы.

В какой миг порочная власть, к которой ты восходишь даже с благими намерениями и ради добра, искорёживает твою душу? С какого момента ты превращаешься в мёртвую, логичную машину, что даже заботу пытается высчитать? Тем не менее, Син колебался недолго. Семья — она останется его семьёй. Даже без Инанны.


Глава четвёртая. Новое тело

Земля. Настоящее время

Даже из-за звериной формы существа Александр не стал сомневаться в его разумности, подсознательно чувствуя исходившую от него мудрость. Он знал, что во вселенной человечество — не единственная разумная раса, и догадывался, что не все из них — домоседы, как люди… но не рассчитывал встретиться с настоящими иномирянами наяву, во плоти, да ещё и в такой обыденной обстановке.

Существо это имело морду, похожую на изображения египетского Анубиса: столь же длинную, с большими острыми ушами, но при этом с роскошной гривой, матово-чёрной, как и шерсть. Четверолапое тело тоже скорее напоминало очертаниями элегантную статую гибкого хищника, нежели мускулистого зверя, каждый день выживающего в суровой реальности, но размеры его немного превышали человеческие. Широкие крылья не воспринимались чуждыми облику: мохнатый пернатый дракон, только хвост не толстый, как у рептилии, а длинный и тонкий, с пышной кисточкой на хвосте.

Во время воскресной прогулки по парку Сосенки — неухоженному овражистому лесу в черте города — небритый задумчивый парень не сразу заметил пару светящихся глаз, наблюдавших за ним. Но, увидев, испугался, как испугался бы на его месте любой другой человек. Не стал щипать себя, доказывая нереальность галлюцинаций, или прогонять сердце в пятки, страшась атаки неведомой зверюги из воплотившегося кошмара — просто застыл от неожиданного видения, не способный что-либо делать. Слишком велико волнение, когда разум встречает неведомое. Сознание почти отключилось и лишь наблюдало, как существо пристальней посмотрело на Александра, а потом скрылось над резко качнувшимися ветвями.

Пришёл в себя напуганный монстром очевидец только через три минуты холодного ступора мысли. Запоздало походил по месту, где заметил существо, посмотрел вверх, на движимые ветром ветви, и вниз, на примятую траву, которую, быть может, сам и истоптал в неаккуратных поисках. Действительно привиделось? Даже если и нет — приблизиться к месту, где могло затаиться странное создание, не хватило бы храбрости.

Что это было? Последствие накопленного недосыпа? Игры разума, слишком углублявшегося в увлечение практической магией и выдуманные миры вместо сна после работы? Или настоящий визитёр из другого мира? Странно: все хвастуны-контактёры дружно сообщают о сморщенных гуманоидах в летающих тарелках, высоких блондинах в обтягивающих костюмах или волосатых йети — но Александру явилось нечто действительно необычное. Сначала парень хотел поскорее вернуться домой, к компьютеру, и проверить местные новости — вдруг кто-то что-то видел, а лучше заснял — но сообразил вскоре, что такое либо постесняются выложить, либо этот материал сразу засекретит чересчур рьяное правительство. Как же убедиться в том, что восприятие не обмануло?

На ум приходили методы лишь такие же смутные и не признаваемые официальной наукой, как сам факт появления здоровой крылатой зверушки в замызганном московском леске. Метод «подобное излечивается подобным» подходит и к расследованию паранормальных происшествий? О Тьма Великая, как бы с ума не сойти…

Александр медленно сел на поваленный ствол на краю полянки-проплешины и закрыл глаза, намереваясь войти в транс. Страх перед жестокими гражданами, которые могли бы захотеть докопаться до «уснувшего» в лесопарке парня, быстро развеялся, стоило коснуться рукоятки спрятанного в жилетке церемониального ножа. Слишком короткое лезвие, чтобы полиция сочла кинжал холодным оружием, но куда острее современных тупых бритв, лишь скребущих щетину. Во многих ритуалах требовалось пролить каплю своей крови, но при необходимости самообороны добропорядочный и честный горожанин не страшился сверкнуть гопнику металлом и, быть может, принести в жертву Матери Мира и каплю чужой крови. Был в жизни один случай, когда Александр еле пережил встречу с бандитами, спасся лишь чудом… но с тех пор видимые враги не страшили его. Сейчас большее волнение вызывали невидимые. И неизвестные, в отличии от человека.

А ведь прежде жизнь не «радовала» обилием странных происшествий. Сколько раз он не гулял по ставшим привычным парку, его пугала разве что свора диких собак, а озадачивал максимум выброшенный посреди леса старый компьютер (как оказалось позже, когда Александр осмотрел «пациента» дома, выкинутый совершенно зазря — стоило лишь заменить аккумулятор, чтобы заполучить надёжного друга). Обычная жизнь простого инженера-проектировщика, и всё в рамках законов физики и биологии! Но постепенно картина мира рушилась, не успевая зарастить поверх себя новую, что могла бы объяснить страшные чудеса или заставить забыть их. Видение этого зверя… А до того — бесновавшийся зверь внутри.

Но так кто или что он на самом деле? И как жить с этим дальше?

Вернулся домой запыхавшийся парень, где-то по пути вернувший себе человеческий вид, когда прежде яркое солнце уже скрылось за хмурыми облаками, ещё минуту назад лишь весёлыми кучевыми, а сейчас уже почти свинцовыми и грозовыми. Дома, усевшись озадаченно на кровать, Александр ещё долгое время осмыслял испытанное за сегодня. Почему вдруг это произошло с ним? Произойдёт ли ещё раз? Наверное, стоит всё перепроверить: если он сможет ещё раз превратиться, уже осознанно — по крайней мере половина произошедшего подтвердится. Тогда велика вероятность, что и мохнатый дракон в Сосенках — вероятный «сородич» — не привиделся.

По разнородным статьям «современных магов» Александр знал, что изменения облика легче всего происходит в «пограничных состояниях сознания»: в медитации при помощи более тонкого тела. Парень счёл подходящим опробовать этот вариант — самый простой, хотя не самый достоверный. Не раздевшись, лёг в кровать поверх одеяла, стараясь задремать, но не уснуть. Попробовав отрешиться от физического тела, как во время глубокого погружения во внутренний мир, когда окружающий мир даже не воспринимается, Александр мысленно привстал на кровати.

Комната, сохранив привычность, внутреннему взору открылась более тёмной и менее резкой, как будто сами предметы убрали, оставив лишь их тени и отпечатки. Но то ли от близкого знакомства с обстановкой, то ли от неведомого источника информации Александр знал не только форму предметов, но и их содержимое, и даже чувствовал текстуру на расстоянии. Но сейчас он оставался в спальне. Как бы переместится в этом состоянии в место, где не был ни разу, чтобы запомнить его и проверить, таково ли оно в реальности? Вспомнив, что притяжение земли не властвует над чистым сознанием, решил вылезти в окно и осмотреть знакомую улицу с необычного ракурса. По привычке попытался раскрыть тугую оконную створку, но понял, что гораздо проще неведомым образом просочиться прямо через двойное стекло, чем взаимодействовать с реальными объектами. Даже вне тела, без податливости гравитации, оказалось страшно вылезать прямо в воздух над парком во дворе, который теперь казался на дне глубокой бездны. Потребовалось потратить несколько секунд только чтобы решиться. Но непривычные ощущения свободы перемещения стоили того. Проскальзывая дальше от окна и вверх, Александр даже на несколько моментов перестал бояться, вдруг восприняв необычный способ перемещения вполне знакомым, только забытым давно. Человек не способен вот так свободно двигаться в трёх измерениях, и поначалу сильно смущало, что нет опоры и можно смотреть в любую сторону, не натыкаясь на стенки кабины, но потом такой полёт показался привычнее даже простой ходьбы. Только город вокруг напоминал своей размазанностью и унылой тенеподобностью, что этот полёт — не совсем наяву. Да и сероватый дух, встреченный ещё в парке, опять попался на глаза. Впрочем, было в широком заросшем дворе одно светлое пятно, на общем тёмном фоне оно рябило в глазах, словно отпечаток солнца на сетчатке после того, как взглянешь нечаянно на светило в жаркий день. Приблизившись к нему, Александр узнал обретавшуюся в центре двора часовню, и мысленно фыркнул — не только в физическом мире она ярко светила окружающими её фонарями в окно квартиры, вынуждая зашториться для спокойного сна, но и в духовном иллюминировала.

Покружив по окрестностям, Александр приземлился на крышу своего дома, собираясь внимательно запомнить её вид, а потом вернуться в плотном теле и сравнить. Чем больше совпадений обнаружится — тем вероятнее и достовернее окажется опыт, тем меньше он навыдумывал. Ноги встали на невысокий бетонный бордюр, но прикосновения парень не почувствовал. Возможно, и тело своё воспринимал привязанным к восприятию лишь условно, по привычке. А если так, получится ли его поменять? Подгоняемый растущим любопытством, таким, которое всегда разогревается, когда, после попадания в новое измерение жизни, начинаешь осваиваться после первичной паники, Александр подробно представил себя не в человеческом теле, а теле увиденного на прогулке неведомого существа. Эфирная плоть прекрасно поддалась мысленной лепке. Перед очами тут же расплывчато замелькал нос вытянутой чёрной морды. Пришлось тряхнуть головой, чтобы заново сфокусировать зрение, а потом ещё стряхнуть налезшую на обзор чёлку неподатливой гривы, в прямоходящем положении доходившей сзади до лопаток. Да, Александр продолжил стоять прямо, лапам и позвоночнику было совершенно всё равно, ходить на четвереньках или в позе антропоморфа из мультиков и модных интернет-галерей. Хотя вытянуться в струнку солдатом на перекличке всё равно не выходило — даже бесплотные крылья норовили завалить тело назад. Кстати, обучение четвероногому способу перемещения прошло заметно быстрее, чем, когда-то давно, двуногому. Точек опоры побольше. Поэтому через дверь на крышу и по лестнице к своей квартире Александр прошёл, уже полностью сжившись с образом таинственного хищника, только хвост резко водил кисточкой от подсознательных эмоций. Без всякого ключа вошёл в прихожую, оттуда в спальню, подумав, что из него вышел бы идеальный разведчик — невидимый и бестелесный фантом. Только уязвимое тело лежит на кровати. Прикоснувшись к нему когтем, Александр как-то резко втянулся в свою оболочку, даже присел на кровати с удивлённым вздохом. Собрался встать, чтобы выйти на крышу, но задумался: в своём теле это будет ещё страшнее. Как открыть замок на чердак, как не грохнуться со всей высоты, как скрыться, если не в меру внимательные соседи сообщат в полицию? Но нет, вставать всё равно надо, хотя бы чтоб переодеться наконец. Шумно выдохнув через ноздри, начал приподниматься, но что-то туго и чуть больно этому помешало. Резко дёрнув голову вбок, Александр увидел что, вставая, прижал к кровати гладкие перья мохнатой когтистой ладонью.

Мгновения он непонимающе рассматривал лапу. Потом моргнул и потряс головой, тем самым окончательно разогнав мысли о крыше и вообще выходе наружу. Опять вышло? Пока разум бился, не в силах решить, что делать дальше, пальцы разжались, а саму ладонь — свою, но непривычную — поднёс к лицу.

Ещё не отойдя от увиденного, Александр вскочил на ноги, вернее, сделал попытку — тело слушалось через силу. Он едва устоял на ногах, с так и зависшей перед глазами рукой, густо покрытой чёрной шерстью и увенчанной тёмными когтями.

Большего ужаса прибавляло то, что жил Александр не один, а с родственниками. Увидят его таким — даже не известно, что произойдёт, и знать не хочется. Особенно если он не сможет говорить собственным голосом. Превращённый произнёс несколько слов, чтобы это проверить: хотя тембр был непривычно рычащим и севшим от волнения, но, кажется, узнаваемым. Только и запираться в комнате навечно не выйдет… А что с работой? Всё равно отправиться туда завтра, вылетев в окно? Это даже смешно, если бы не так грустно… Проскользнула мысль позвонить в психиатрическую и описать симптомы, но с когтями не вышло набрать даже короткий номер. А если бы и вышло — тут же бы бросил трубку, передумав и не набравшись храбрости. Из зеркала на Александра и через десять минут рассматривания зыркали золотые глаза, почти как у «утреннего незнакомца» в лесу. С большим трудом и оцарапанным экраном сделанная селфи давала тот же результат. Александр хотел было её показать кому-нибудь для проверки, видят ли и другие там странную морду, но и тут передумал — показывать настоящую фотографию страшно, а подтверждать галлюцинацию — стыдно.

Продолжительные, но бесполезные метания прервал резкий звук дверного звонка. Второй, более настойчивый трезвон вывел Александра из ступора. Он подбежал к глазку, надеясь, что это не родители, вернувшиеся от воскресного визита к знакомым, но именно их он и увидел. Обдумывая, что делать и куда прятаться, «новообращённый оборотень» хотел досадливо рыкнуть, но только тихо и обречённо простонал. И в этот миг понял, что в какой-то момент, кажется, между двух звонков, вернул человеческий облик — причём вместе со всей одеждой! Пока он осматривался, проверяя, не порвалась ли рубашка — та оставалась целой, словно и не пропадала куда-то вместе с первоначальным телом обладателя — родственники отперли перед Александром дверь и сильно удивились, что их сын стоял перед ней, но лишь сейчас отреагировал на их появление.

— Привет, — наконец он нашёл, что сказать, и растерянно улыбнулся. — Извините, увлекся наладкой.

Седеющие родители лишь вздохнули и покачали головой, разуваясь. Их сын в действительности увлекался помимо всяких дурацких шарлатанов также электроникой и радиотехникой — причём настолько, что зачастую даже работа инженером микросхем не удовлетворяла его интерес. После трудового дня Александр часто реконструировал советские программируемые калькуляторы или собирал собственные поделки — от электронного градусника на газоразрядных лампах до широкочастотного радиоприёмника, который мог принять как рации полицейских, так и сигналы спутников. Сами родители не слишком одобряли его времяпровождение, превратившее даже его спальню в небольшой склад деталей и устройств, но не противились этому, зная, что старая электроника дома лучше пустых пивных бутылок. Лишь сетовали порой, что сын никак не желает искать себе мать их внуков.

Александр продолжал пребывать в глубокой задумчивости, как и весь день сегодня, захваченный непростыми мыслями и смесью испуга с сосущим чувством в груди. При появлении родственников все видения и галлюцинации пропали, он осознавал себя человеком, но, заглянув в телефон с поцарапанным экраном, обнаружил свежую фотографию черношёрстого дракона. Неужели он один видит последствия своих метафорфоз? Александр перевёл взгляд с устройства на родителей, прошествовавших на кухню ужинать, и решил, что лучше он проверит «улики» и покажет их не сведущим, «сторонним» людям. Как ни странно, они зададут меньше вопросов — для них всё, происходящее в интернете, странно, потому проще будет отделаться.


Не найдя никаких умных слов, чтобы предварить эксперимент, Александр просто преодолел робость и передал отцу телефон:

— Как ты думаешь, кто это?

Александр бы не удивился — хотя точно расстроился бы — узнай папа своего потомка, но тот хмыкнул и вернул телефон со словами:

— Какой-то сатанинский козёл на фоне нашей квартиры. Сын, чем ты занимаешься?

Под обескураженным взглядом матери Александр вновь уставился на экран. Фотография вышла крайне смазанной. Попробуй снять аккуратно с когтями длиной в фалангу пальца! При большой фантазии длинные острые уши можно было принять за рога. Но… какой, в самом деле, козёл? Морда совсем не такая… Но разубеждать родителей благоразумно не стал.

— Да так… фотошоплю, — продолжая созерцать изображение, парень развернулся по направлению к своей спальне под материнский шёпот:

— Лучше бы себя сфотографировал, отфотошопил и выложил на сайт знакомств. Пора бы уже… о будущем думать.

Закрывая за собой дверь, хозяин комнаты улыбнулся, представляя, как заливает свою зооморфную селфи на такой сайт, и как на это реагируют дамочки из постоянных посетительниц… какая ирония в том, что то и была его собственная фотография.

Александр прошёлся по длинной узкой комнате к окну на противоположной от двери стене. На улице всё так же пасмурно. Погода продолжала портиться, деревья, возмущённо шурша, гнулись от северного промозглого ветра, и лишь небольшая часовенка перед домом стояла серым непоколебимым стражем, заступником патриархальной веры. Тучи сгущались, обещая долгий нудный дождь.

Парень глянул на свой стол около окна. На нём, неубранные, валялись следы напряжённой субботы — дня, когда парень пытался забыться после страшащего и потустороннего вечера пятницы. По центру — распотрошённое чрево мини-ЭВМ позднесоветского периода. На краю, частью страниц на столешнице, а частью свешиваясь — сборник лекций Гурджиева о духовном пробуждении, толстая книга в чёрном переплёте.

Александр отвернулся от окна, прекратив опираться на подоконник, и тут его взгляд упёрся в неожиданного гостя, бесшумно появившегося в другом конце комнаты. Существо больше всего походило на то, что он видел в парке — высокий чёрный крылатый зверь, покрытый шерстью дракон с волчьей вытянутой мордой. Мерцающие, постоянно меняющие свой цвет глаза оценивающе смотрели на Александра холодным изучающим взором, и под их давлением он присел на край кровати, а после и вовсе сполз на пол.


Глава пятая. Право сильного

Нашар. Три года назад

— И чего только ради… — с тяжёлым сомнением пробормотал Пенеаш, белый мохнатый и рогатый дракон с тигриной спиной, присматриваясь к указанному дому. Поручение ему и его брату Орниасу дано было чёткое: пробраться в дом Нингаль и доставить её дочь сар-гачтарю Утгарда Эрекцару. Детёныш обязан был выжить, мать — как получится. Но смысл? Син летел на повышение, Нингаль тоже считалась преданной Тёмной.

Орниас — похожий на брата крылатый, только с серо-чёрной, а не красно-чёрной спиной — пожевал челюстями:

— Эрекцар любит таких же рыжих, как он сам. Инанна тоже рыжая. Вот для чего.

— Ладно, дело не наше, — отмахнулся Пенеаш кисточкой. — Только лучше матери на глаза не попадаться, не хочется лишней кровью лапы марать, и без того… наохотились. Родители дочь не отдают задаром.

— Твой сын отдал, — ввернул Орниас уже тихо. Пенеаш еле сдержал рык в ответ:

— Как и твоя дочь. Кракалевн сожри это кровосмесительство… Надеюсь теперь, когда Агнар улетел подальше от Утгарда, к морю, это не повторится.

Орниас кивнул, одновременно прислоняя крыльевую ладонь к пасти — делал знак замолчать. После вместе с братом он перепархнул на балкон детской и тихо ступая лапами вошёл в чистую, но не прибранную комнату — бывает так, когда родители не скупятся на очищающие чары, но активный ребёнок раскидывает всюду свои игрушки. Впрочем… какой уж тут ребёнок? Пенеаш и сам засмотрелся на юную самочку, лишь сейчас, испуганно встопорщив уши и округлив глаза, поднимавшую резко голову от подушек гнезда.

— Пискнешь — зарежу, — Орниас быстрым дугообразным движением приставил лезвие своей глефы к мохнатой шейке Инанны. Он, как и брат, ожидал увидеть в глазах подростка ещё большие ужас и мольбу о пощаде, однако отцу удалось воспитать настоящую Тёмную — тускло горящие в темноте зелёные огоньки глаз рогатой рыжей драконицы замерцали гневом и ненавистью.

— Грабитель не дал бы мне проснуться — слишком легка и ценна душа спящей! Отнял бы её сразу!

Пенеаш, дёрнув в сторону брата ухом, просто вдарил кулаком Инанне между рогов. Приём, о котором наделённые когтями драконы не часто вспоминают, но для оглушения неоценим.

— Жалко её, — моргнул Пенеаш, потирая ладонь и смотря на охнувшую и опавшую девушку. — Умная — не ей работать подстилкой.

— А нас спрашивают? — Орниас взвалил самочку на спину и понёс к выходному окну.

— Я вас спрашиваю.


Орниас и Пенеаш застыли, обездвиженные воздействием чужой воли. Алая рогатая самка, похожая на свою дочь, вышла из коридора в детскую прежде, чем похитители вылетели с балкона. Она подошла к ним и аккуратно забрала Инанну, что была ниже неё на голову, носом коснулась её макушки, пробудив от обморока и вылечив сотрясение.

Инанна на миг испуганно вцепилась в шерсть матери, но потом к ней вернулось самообладание и она отошла от родителя, с холодным прищуром осматривая двух неподвижных драконов:

— Что с ними сделать, как думаешь? Выбросить в навь?

Только вот Пенеаш предоставил решать свою судьбу себе. Вырваться из подавления магией более сильного кобника другому можно было, хотя способ этот по праву считался опасным для психики и мог оставить ментальные шрамы в сознании. Основную часть захваченного разума младший брат оставил на месте как обманку для Нингаль — пусть та считает, что контролирует его целиком. Но часть поменьше Пенеаш просто-напросто вырвал из всей целостности своей души, отвёл её в сторону от магического захвата и перехватил ею собственное тело, предоставив его рефлексам ввязаться в ближний бой.

Из карманного измерения на тело проявилась вторая, искусственная шкура, прочнее родной. Внешняя её поверхность воспламенилась Чёрным Огнём, одарив жаркой и смертоносной «шерстью». Мига растерянности Нингали, не ожидавшей того, что Пенеаш выцарапается из безволия таким страшным для себя и окружающих способом хватило, чтобы захват дрогнул и уступил обоим братьям.

Орниас тут же перехватил глефу в правую лапу, наскакивая с ней на самок. Они отпрыгнули в стороны, но Тёмный того и ждал: свободной левой лапой он загрёб метнувшуюся Инанну за длинную гриву и, накрутив волосы на запястье, резко на себя дёрнул, отступая за вышедшего наперерез Нингаль Пенеашу с его плазменной плетью. Тот раздул пламень на своём хвосте и расчертил им за собой огненную, но тёмную, как ночное небо дугу, давая брату скрыться и отрезая путь матери похищаемого ребёнка. Инанна, отбиваясь и пытаясь вырвать гриву, рыча, призывая на помощь, едва различила, как за разраставшейся гудящей жаркой стеной огненный крылатый махал ослепительной нитью, шинкуя маму на всё более мелкие куски, как коготь траву.

Взревев, Инанна перестала вырываться, напротив, изогнула голову и впилась пастью в лапу Орниаса до хрустнувшей кости. Рявкнув от боли, но не теряя рассудок, Орниас использовал укушенную руку против самой Инанны. Самец махнул ею вниз, поведя за ней голову самки, и коленом ударил её в живот, больно согнув почти взрослого детёныша и вынудив его разжать пасть. Глефа была убрана обратно в карманное, слишком уж неподходящее оружие для ближнего боя, где клыки и когти решают больше. Здоровой передней бело-серый дракон наотмашь ударил рыжей по виску, под рогом. Голова Инанны повелась в сторону, зрение затуманилось кровавой дымкой.

Через ревущую стену начавшего проедать дом огня — уже обыкновенного, вторичного по отношению к Чёрному — вышел Пенеаш, сложив защитную шкуру лишь после того, как отошёл на достаточное расстояние от жарких всполохов, что уже перекинулись на стены:

— Надеюсь, Син не расстроится тому, что гости разгорячились и намусорили, — в серых глазах явственно читались последствия разрывания его души — холодная темнота и безумный блеск.

Инанна вновь дёрнулась, отчаянно собираясь отомстить за убийство матери и издевательство над ней самой, рогами пробить Орниасу грудь, но более опытный самец перехватил правой лапой изогнутый рог и, добавляя самке инерции, грохнул её о стену, так что драконочка пискнула и опала.

— Надеюсь, Эрекцар не расстроится! — Прикрикнул старший брат на младшего. — Мы не мстить Сину прилетели, а только тихо забрать то, что он сам разрешил!

— Зато, учитывая все разрушения, будет проще свалить на подземных изгнанников, — Пенеаш расправил уже потушенную плеть, чтобы связать ею Инанну. — Не перед Сином, а перед его соседями, — кивнул рогатой головой на балкон. Орниас подбежал к нему и выглянул наружу: и точно! Слишком яркий огонь уже привлёк внимание пролетающих. Некоторые уже собирали в себе энергию на то, чтобы покрыть огонь щитом и затушить его, перекрыв ток воздуха.

— Светлым свою верёвку! — Прошипел Орниас Пенеашу, выхватывая потерявшую сознание от жара и травм Инанну и, перехватив её безвольное тело поудобнее, сиганул на балкон и вверх с него, не прячась, напротив, крича всем собравшимся Тёмным. — Ищите в доме отца и мать! Мы отнесём дочь к целителям!

Пенаш внутренне порадовался хитрости брата, но ему хватило ума не выдать реакции, просто молча полететь за Орниасом к своему господину. Работу они сделали, а перед Сином пускай Эрекцар оправдывается.

Тем временем сар-гачтарь Эрекцар не переставал восхищаться конструктивной гениальностью Дворца Сталагмитов, соединения архитектурного гения древнего маготехнолога кракалевн и оборонных чар нынешней сар-волод. И, хотя внешняя элегантность, которой, как ядовитым цветком или опасным хищником, можно было любоваться лишь издали, немало привлекала, Эрекцар более ценил яд и клыки — неприступность стен, способных убить любого дракона. Варисамам оставалось лишь подражать Избраннице Тьмы. Например, дом самого Эрекцара, на взлётной крыше ощетинился металлическими лезвиями, не только мешающими приземлиться в неположенном месте или пролететь слишком близко, но и автоматически втягивающими в себя душу любого живого существа в пределах двора… Если только хозяин дома не покрывал гостей специальным щитом. Для того он и вышел наружу в ночь, от скуки бросая взгляды то на Дворец, то на квартал, где располагался дом Сина: вот-вот должны были объявиться крылатые продолжения воли Эрекцара, доставив плату бывшего начальника Ночной Стражи за возвышение до начальника Обоих Страж.

Чтобы взлететь повыше, нужно заплатить своей кровью — это всем известно. Чтобы взлететь ещё выше, нужно заплатить кровью чужой.

Эрекцар поднял одну переднюю, чтобы упростить поток своей энергии, под углом вытянувшейся вверх, а после принявшей форму широкого туннеля, чья полость была свободна от взвеси хватающих чужие души чар лезвий. По этому посадочному коридору и пролетели запоздавшие ловцы с безвольной добычей, с трудом приземляясь на неудобную крышу. Алый крылатый изменил конфигурацию безопасного туннеля: теперь он вёл до входного люка. Уже под крышей можно было не держать защиту.

Когда все четверо оказались внутри, Эрекцар первым делом подавил ещё не пробудившееся сознание Инанны — сюрпризов варисам предпочитал избегать. Лишь после позволил себе как следует рассмотреть своё новое имущество. Самка, конечно, не считалась бы зрелой с точки зрения общества, но физически была уже полностью сформированной и, пожалуй, даже более активной, чем взрослые, благодаря своей нереализованности. Ухоженные гладкая рыжая шерсть и длинная грива, белая грудка и животик, стройная точёная фигурка и даже два волнистых рога, за которые будет удобно держать её головку во время «дела».

Довольно ухмыляясь, Эрекцар дотронулся ладонью передней до лба самочки и расширил свою энергетику на её тело, подчиняя его себе.

Инанна очнулась, однако власть над собой не восстановила. По сути, пустое беспамятство просто сменилось для неё пассивным сном, полным реалистичных образов, которыми она могла лишь ужасаться. Перед нею возвышался красношёрстный самец с русой гривой. Подле него в хмуром, скучающем ожидании стояли убийцы Нингали, на которых даже зарычать драконочка не могла.

Сар-гачтарь почувствовал, куда было направлено восприятие Инанны, и сам вспомнил о находившихся в одном помещении с ним слугах. Да уж, господских забав они не заслуживают — даже наблюдения за ними. Несмотря на неоспоримую красоту самки, доставили её к новому владельцу побитой, без нескольких перьев и с царапинами на мордашке. Горе-вояки выглядели ещё печальнее. У Орниаса была серьёзно — до потери управления — обкусана лапа, и только врождённое презрение к боли позволяло ему держаться. Ауру Пенаша будто разорвали и сшили обратно, но так небрежно, что шов еле держался.

— Да вы даже детёныша с трудом одолеваете, — но всё же Эрекцар уже не мог растерять хорошее настроение, потому не удержался от шуточки в адрес своих личных бойцов. Если бы он был зол на братьев, словесными издевательствами эта парочка бы не отделалась. — Это вам на лечение, — передав им из своего карманного большой светящийся камень с энергией душ, Эрекцар сделал крылом отмахивающийся жест, повелев убираться восвояси. Орниас и Пенеаш, приняв награду и с какой-то неуместной для Тёмных грустью посмотрев на молодую драконицу, удалились в свою караулку:

— У неё была злостная мать, господин. Впрочем, да, это наша вина…

— Помните об этом, — Эрекцар с параноидальным нетерпением наблюдал, как полосатые покидают прихожую, а потом опустился по спиральному пандусу на этаж, контролируя одновременно своё тело и тело Инанны, при этом не упустив случая воспользоваться своим господствующим положением:

— Какой сильной самкой была моя мама! — Эрекцар произнёс пастью Инанны, — Защищала свою кровь до последнего, не то, что мой гнусный отец, который добровольно отдал свою дочь ради власти!

Инанна могла бы потерять сознание от страха или озвереть в безумной жажде крови уничтожившего её семью подлеца, но оставалась над собою невластна, лишь мучаясь пленницей в собственном теле. Она бы прихлопнула этого наглого самца одной лапой, но тот заставлял её вполне искренне и самодовольно улыбаться, да ещё и прохаживаться за ним походкой потаскушки.

— Не горюй, — Эрекцар добрался до своей гостиной и хвостом отворил дверь туда, распахнутым крылом приглашая Инанну войти — вернее, лишь играясь в это: подвластная ему самка не могла поступить иначе, чем как он прикажет, — со мной ты быстро их забудешь.

Самочка была способна осмотреть превращённую в зимний сад рассаженными в земляном полу низкими, но раскидистыми деревьями комнату лишь ради поиска путей для тщетного и невозможного побега, что крайне огорчило Эрекцара. Всё же полной властью над молодой девушкой он не обладал… а тела ему было мало. Но рыжему самцу нужно было приковать всё внимание такой же рыженькой самки лишь к себе! Потому он заставил её опустить лапу в дупло одного из комнатных деревьев, вытащить оттуда деревянную округлую флягу, откупорить её и испить содержимое. Солоноватая маслянистая жидкость, которую Инанна чуть не выблевала даже под контролем Эрекцара, быстро отозвалась под животом ноющим и раздражительно приятным теплом.

Сар-гачтарь, хотя и контролировал её тело, но сам почувствовать внутреннюю разогретость самки не мог, оставалось лишь управлять ей, как големом. Но осознание того, что самочка, которой Эрекцар полностью обладал, измывалась от ненависти к мучителю-самцу, тщетно боролась со внушаемыми движениями и страдала в нереализованном удовольствии, приходились самцу по вкусу, и над своим телом он вскоре потерял контроль, довольно рыча и извиваясь на своём гнезде, хватая за рога Инанну и помогая ей… или себе… Сладкие чувства полностью заполонили сознание рыжего самца, он залетел на такой пик удовольствия, который полностью сносил крышу. Оттого Эрекцар и сбился, на мгновение упустив свою власть над волей Инанны — но это мгновение дорого ему стоило.

Красно-белая драконесса вдруг резко щёлкнула челюстью, сведя её уголки в злобном оскале. Прежде лишь потенциально опасные, а на деле лишь возбуждающе хищные, но безобидные зубы вмиг перекусили и стержень, и тестикулы, всунутые в длинную пасть. Эрекцар закричал так сильно, что его услышали даже охранники через межэтажную звукоизоляцию. Да только что с того? Над ним нависала разъярённая драконесса, выплюнувшая прямо в морду своему угнетателю окровавленные остатки его достоинства. А потом со звериной жадностью зажавшую в пасти шею более крупного самца, когтями разрывая сухожилия на его передних.

Когда Орниас и Пенеаш решились наконец ворваться без разрешения в покои своего начальника, то застали лишь его искалеченный труп и встающую с него Инанну, перемазанную в крови. Но ещё большей неожиданностью для братьев стал её властный взгляд, полный воли даже больше, чем прежде у Эрекцара:

— Отныне по праву сильной… вы мои.


Глава шестая. Храм Ночи

Земля. Настоящее время

Начинающий маг обомлел, рассматривая существо, и машинально потянулся левой рукой к своему оберегу — амулету в виде перевёрнутой пентаграммы, что висел на посеребрённой цепочке на шее Александра. Он не снимал его даже во сне, считая, что этот знак приносит ему удачу, хоть иногда он царапал шею. Но рука нащупала лишь густую шерсть, когти укололи кадык. Внутри Александра всё сжалось. Шерсть его встала дыбом, уши торчком, крылья непроизвольно задёргались, хвост глупо прикрыл задние лапы. Александр во все глаза смотрел на незнакомого зверя и на себя — такого же странного монстра — думая, что же ему теперь делать, и, что более важно, что хочет делать незваный гость? И как оно попало сюда?.. Существо тоже не двигалось, возможно стараясь не беспокоить ошарашенного внезапным появлением парня.

Александр подумал, что, может, вторгшегося можно попробовать заколоть церемониальным ножом — но он, как и амулет, остался на человеческом теле. Загрызть? Нет… вполне ясно, у кого из них двоих больше опыта в звериной драке. В голове кончились мысли, их перебарывало желание скрыться куда подальше. Но бежать было некуда: окно дракона не прельщало, падать в ворохе осколков на твёрдую землю — не самый лучший способ побега. Дверь же странное существо перекрыло собой, и острые клыки в довесок к когтям этой зверюги создавали ощущение, что и такой вариант спасения приведёт к самоубийству. Странно только, что другой дракон ещё не бросился на него, выслеживая так долго и наконец настигнув…

Неведомое создание внезапно решило прервать затянувшееся испуганное молчание, нарушив зловещую атмосферу, нагнанную его появлением.

— Я не враг. А тебе пора бы лететь отсюда, — тембр голоса зверя ничуть не отличался от обычного человеческого, и, не смотря на пернатого дракона, можно было подумать, что разговариваешь с обычной девушкой. Только обращалась она к парню на незнакомом языке, хоть он неожиданно оказался интуитивно понятен и несколько близок к русскому.

«Только если через окно», подумал Александр на реплику внезапно появившейся у него в комнате неизвестной, оглянувшись назад. За створками всё так же бушевал ветер, что нещадно гнул высокие берёзы. Полёт обещал быть долгим — прыгнувшее с восьмого этажа чудо-юдо будут препарировать ошеломлённые биологи.


Чёрная крылатая заметила порыв к немедленному бегству, но лишь слегка оскалилась.

— Я имею ввиду, из этого мира. Ты действительно считаешь, что таким, как мы, жить тут спокойно? Если да, то можно оставаться здесь и ожидать прихода организации, что занимается отловом таких оборотней, как ты. Или думал, что убийство бандитов останется для тебя безнаказанным, если стражники в нём не разберутся? Есть те, кто всегда старались оградить от человеческого мира особенно рьяных существ — ведь пострадать от твоего справедливого гнева на непотребных преступников может и мирное население… А если факты о твоём облике просочатся, люди в целом отреагируют либо с безумным страхом, либо с неуёмным любопытством… И в том, и в другом случае пожизненная клетка тебе будет обеспечена, Варлад.

Странно, но с какой-то стати слово «Варлад» находило отклик в душе человека — такое ощущение, будто бы он когда-то знал это слово, но потом напрочь забыл его значение, а теперь неожиданно вспомнил.

Одно потрясение следовало за другим, как волны цунами. Каждое могло попросту сбить с ног. Ни в одном гримуаре или трактате о потусторонних мирах Александр не находил ничего подобного тому, чему он стал свидетелем. Это противоречило науке. И лишь сердце отзывалось на странную речь незнакомки радостью узнавания, а имя, которое это чуждое биологии и мифологии существо назвала превращённого в чудовище человека, всё сильнее сомневавшегося в своих человечности и вменяемости, шло как родное.

— Варлад? — попробовал сам Александр произнести это слово. Как же странно, что длинная пасть и звериная морда выдают чёткие звуки человеческой речи, а не дикие рыки. Они бы куда больше пошли подобным созданиям — по мнению большинства людей.

Это было не просто знакомое имя. Оно пробуждало в глубинах памяти смутные образы. Нечто тревожное и тревожащее, как важный вопрос, что ты намеревался задать в диалоге, но забыл к моменту, как собеседник договорил собственную фразу. Нечто неотделимое от самого Александра и при этом навсегда потерянное, как облазанная в детстве горка на дворовой детской площадке, на месте которой возвели новодел-часовню. Но при этом будоражащее, опасное и прежде недоступное, как заброшенная Ховринская больница, овеянная дурной славой ритуалов сатанистов, куда более жестоких, чем Александр.

И всё это — в одном имени.

— Александр — слишком человеческое имя, — ответила пугающая и притягивающая нездешностью самка, — и не стоит им называться там, где его не воспримут. Варлад — имя твоей прошлой жизни. Ты уже был драконом, обладал таким же телом, как у меня, и язык наш оттуда прекрасно знаешь. А ещё был связан со мною — с Великой Тьмой. Часть этой связи в тебе сохранилась, перешла в следующую жизнь. Вот и корень всех произошедших с тобой странностей. Я почувствовала, как ты воссоединился со мной, чтобы спасти свою жизнь и одолеть врагов. На миг мне удалось перехватить твои действия, но полному слиянию с тобой помешал твой страх, нахлынувший от осознания совершённых убийств. С тех пор я принялась тебя искать, посетила твой мир во плоти и долго ждала возможности встретить тебя без посторонних свидетелей. Тревожить изначальных обитателей этого мира у меня нет желания. Но вот ты сам своё существование выдал. Я и так собиралась вернуть тебя домой, дабы ты завершил недоделанное в прошлой жизни. Теперь и вовсе надо спешить, а то время на исходе.

— Погоди… — опешивший парень очень долго слушал речи той, кто без лишней и нужной скромности назвала себя Тьмой. Но теперь его шокированное молчание сменилось бурным потоком вопросов. — Ты кто? Не похожа ты на Безликую Госпожу, непознаваемую человеческим разумом! Что ты за существо и почему я превращаюсь в такое же? Даже если верить тебе, и в прошлой жизни я так выглядел! Как это возможно в физике нашего мира? А если ты гонишь меня куда-то, то хотелось бы знать для начала, куда, и всё же спроси моего позволения! Даже если я соглашусь, что мне семье сказать? — определённо, в жизни Александра происходило что-то из ряда вон выходящее. Он, конечно, знал о существовании других миров, и даже сам не раз пытался с ними связаться, но уж слишком подозрительно ведёт себя самка. А она, осознав, что Александр-Варлад теперь больше настроен говорить, чем бежать и драться, наконец отступила от двери. — Варлад… был я… или кто? — кое-как, едва ворочая языком от обрушившихся на него образов, спросил парень.

— В прошлой жизни, — подтвердила Намира, и, кажется, подошла ближе. — Но сейчас ты иной, и тебе придётся многое вспомнить и многое познать, если ты согласишься уйти со мной. Я не требую, чтобы это произошло в сей же момент, и ты можешь ещё отказаться. Однако, в таком случае перед тобой встанут две проблемы. О второй ты уже знаешь — тебя видели, Варлад, и теперь на тебя начнётся настоящая охота. Но даже если ты переживёшь её, даже если выкрутишься тем или иным способом, то появится и другая проблема. Люди никогда не примут тебя. Нет, твои родные останутся с тобой, даже если ты появишься перед ними в таком виде. Но не другие. И тогда тебе придётся влачить жалкое существование, постоянно скрывая свой истинный вид, свои способности и свои силы, вместо того, чтобы жить нормальной жизнью. Ты был во Тьме, служил мне, имея драконье тело. Я запомнила его и сохранила — плоть истлевает, но моя память вне времени. А твоя ярость на противников, воля им отомстить, соединённая с моими знаниями о том, как влиять на реальность, позволила тебе вернуть предыдущий облик. Ты выступал как энергия заклинания, а я — как сама формула, если вдруг именно так тебе будет проще понять…

Да, Александр слышал о подобных практиках и среди людей. Говорят, что высшие посвящённые настолько открывают свой разум запредельным началам, что они начинают говорить и действовать через них. Неужели он сам, когда ещё жил в драконьем мире, принадлежал к подобным? Но… тогда, если он был так близок ко Тьме, почему после смерти он просто-напросто не растворился с ней, а перешёл в следующую жизнь, как тибетский далай-лама? Ему повезло сохранить связь с высшей покровительницей, но тогда почему он стал человеком, а не другим драконом? Может… Его хотели спрятать?

— Ты связана с Тьмой так же, как был связан я, поэтому говоришь о ней от своего лица? — предположил осторожно Александр и, возможно, бывший Варлад. — Но разве от твоей индивидуальности вообще ничего не осталось? Может быть, я изменился, но я уже не настолько предан Тьме, чтобы потерять себя самого.

— Ты не теряешь себя, но зато приобретаешь единство с кем-то большим. Сейчас я не только Намира, дракон из Нашара, но и Тьма. Вернее, её Воплощение — это мой титул и моя суть. Саму Тьму не может вместить ничто, потому что она не охватывается этой Вселенной… Она скорее то, что поддерживает её существование. Впрочем, сейчас тебе действительно необходимо кое-что потерять для того, чтобы не подвергать опасности себя и свою родню среди людей. За тобой выслали духов-поисковиков. Конечно, они не опасны, а вот те кто придут следом за ними, могут доставить тебе неприятностей.

Слишком много всего навалилось на Александра сегодня, но то, что его ищут за убийство нескольких уличных ублюдков, было наименее неожиданным. Только то, что ищет его не полиция, а какие-то духи, не ободряло.

— И что же мне делать? — задал он самый логичный на этот момент вопрос. Намира над ответом не думала и секунды:

— Возвращаться туда, где тебя уже заждались. Ты и так слишком долго пробыл в этом мире и этом теле. Человек предпочитает всё чуждое либо уничтожить, либо обратить себе на службу. Зато Нашар — свободная страна. Там каждый делает то, что хочет. Соглашусь, это приносит другие проблемы, но для того и нужна Тьма, чтобы примирять своих крылатых детей и направлять их, если только они готовы слушать. Там ты будешь в большей безопасности, чем здесь, а у меня будет больше времени и возможностей всё тебе объяснить, тебе станет проще вспоминать твою прошлую жизнь. Советую мудро воспользоваться тем немногим временем, что тебе осталось до того, как тебя отыщут и прицепятся назойливые личности. Понимаю, что ты сам пока плохо разобрался в происходящем, но советую рассказать об этом твоим родителям, чтобы мысли о твоей внезапной пропаже не тревожили тебя в твоём старом мире. Будь уверен, что, когда ты этому научишься, ты сможешь навещать их так же, как я тебя, Варлад.

Александр зажмурился. Снова произнесённое Намирой имя отозвалось в его душе целым ворохом воспоминаний. Они обрушились на человека, как та дверца шкафа, что упала ему на голову в детстве, так же сильно и болезненно. В ярких картинках, калейдоскопом замелькавших под опущенными веками, Александр занимал место главного действующего лица, а точнее — морды, ибо был тем самым черношерстным драконом. И вившиеся воспоминания снова и снова припечатывали его сознание, заставляя Александра внутренне сливаться с Варладом, отождествляться с ним, и с каждым мигом это соитие происходило всё быстрее, а связь становилась всё крепче.

Тем временем желтоглазая обошла комнату Александра, не проявляя особого интереса ни к письменному столу со стоящей на ней позапрошлогодней моделью ноутбука, крошками с клавиатуры которого можно было бы прокормить население половины Африки, ни к холодильнику, ни к полке с книгами. Сам Александр мог лишь следить за гостьей, ещё не придя в себя от её неожиданного появления. Прыгнуть сейчас за дверь? Позвать родителей? Или забиться в кровать, закрыться одеялом с головой и заставить себя проснуться, выплыть из этого пока ещё не совсем кошмарного, но уже запредельно невразумительного сна?

— «Томас Карлсон. Каббала, клипот и гоэтическая магия», — прочла вдруг Намира название одной из книжек, привстав на задние лапы и снимая её с полки. Значит, и по-русски она понимает? — Надо же, таких навов, как описаны тут, и я не знаю. Если разрешишь, заберу себе, — не дожидаясь ответа, драконесса заставила книгу в своих лапах мгновенно всосаться в себя. А после уже листала следующую. — «Логические схемы в микроэлектронике». Схемы вижу, а где тут логика? — Намира показала один разворот, изображающий тактовый счётчик на транзистрах.

— Дай мне минутку… — попросил Александр, проводя лапой по морде и наконец-то осмелившись взглянуть на самку. — Я пытаюсь собраться с мыслями.

— Я могу ждать сколько угодно, — отложив учебник, Намира опустилась в кресло за столом, что опасно заскрипело под тяжестью драконицы, но выдержало её. — Варлад, я вижу, что решение ты принял ещё до моих слов. Теперь тебе нужно лишь свыкнуться с ним.

«Невелик выбор!» — подумал Александр. Сначала эта самка возникает из ниоткуда в его комнате, говорит с ним на языке, будто известном с рождения, называет именем, которое каким-то образом рождает странные воспоминания, вдобавок заявляет о преследователях-духах, а теперь ещё и предлагает ему или следовать за ней в непонятно куда и непонятно зачем! Или остаться дома, дожидаясь, когда его или спеленают те самые духи, или же на улицах Москвы соберётся толпа с факелами, пара БТРов, рота солдат… и вся эта разношёрстная компания отправится отыскивать одного чёрного дракона.

— Ты сказала, что я могу попрощаться с родителями? — спросил Александр, приняв решение. Намира кивнула.

— Я подожду твоего возвращения здесь. У тебя достаточно мягкое кресло.

Александр решил, что правильным будет сначала показаться человеком — привычнее для родителей, так они не набросятся на дьявольского монстра, ворвавшегося в квартиру. Но вот, парень вернулся на кухню, где мама уже мыла посуду, а отец просматривал папку с рабочим планом на следующую неделю… Что же дальше делать? Как начинать?

— Кхм… — Александр пытался представить, что просто ведёт разговор с начальством об увольнении по собственному. Не особенно-то это помогло — сердце сжалось и горло пересохло так, что ни слова вымолвить он больше не мог.

— Что-то случилось? — спросила мать, повернув вентили и отключив пока что воду.

— Случилось, — врать расхотелось окончательно. Если лгать — надо придумывать, что, а так — достаточно из себя выдавить правду. — Уезжаю надолго.

— Куда? — оторопел папа, складывая папку на колени и снимая очки.

— Ко знакомой. Выйди, пожалуйста, — парень решил сбросить с себя нужду всё объяснять на эту… «всемогущую Тьму», и подозвал драконессу рукой.

Изумлённый крик двух взрослых людей наверняка бы рассмешил Александра, если бы на их месте не были его родители. Намира вышла на задних, слегка расправив крылья — видно, решила, что ей следует помочь Варладу избавиться от нужды объяснять лишнее.

— Это что такое? — первым пришёл в себя отец, не особенно-то почтительно обращаясь к Воплощению.

У самки дёрнулось веко, но она ничего не сказала. Возможно, читать по-русски умела, но не говорить, или просто отмалчивалась. Ох, выход её ничего не облегчил и точно не избавил от необходимости всё самому объяснять.

— Не что, а кто. Как понимаю, это моя старая знакомая. Очень старая… Ещё со времён до моего рождения.

— В каком смысле?.. — мама махала скрюченными руками над раковиной и и ящиками со столовыми приборами, разрываясь между ножом и сковородой.

— В таком, что хорошо бы вам в тайне сохранить, — вздохнул Александр, впервые осознанно принимая драконий облик.

То, что родители не упали в обморок при виде Намиры, подстегнуло его принять такое решение. На этот раз тоже никто сознание не потерял, только мама медленно съехала на пол.

— Я мать дракона… — проговорила она и глупо заулыбалась. Только ещё этого не хватало!

Поэтому парень и поспешил вернуть привычную ей внешность, а потом подбежать к ней и участливо поднять на ноги, посадить на стул. На помощь Александру пришёл и папа — он продолжал коситься на Намиру и сына, но твёрдость души и действий сохранил.

— Да ладно вам, — вымученно усмехнулся Александр, ободряя взглядом родню. — Я ещё прилечу. Но не на следующей неделе. Ждите и придумайте нормальную отговорку, куда я пропал.

— Будь… Осторожен… — слабо проговорила мама, вроде бы придя в себя. — Куда бы ты не отправился.

— Кстати, куда? — спросил отец.

— Знать бы самому… — пожал плечами Александр.

А вот Намира знала — и подтвердила это людям, сощурившись.

Александр раскрыл рот, чтобы попрощаться, но прервался невиданным зрелищем. С мира словно вновь сняли яркую обёртку, обнажив тёмную суть. Он оказался в сумрачном пространстве, которое исследовал вне своего тела, но теперь во плоти — причём во плоти не человеческой. Намира теперь казалась объёмным чернильным пятном, и оно начало расплываться, как бы диффундируя с прозрачной жидкостью затемнённого мира, и в результате покрыла его весь. Не успел Александр перевести дыхание от жутких метаморфоз, как вся темнота начала сгущаться в формы, кристаллизуясь в монолитные циклопические сооружения, обступившие панически крутящегося по сторонам крылатого. Из зенита, под которым заходили разноцветные искристые разряды, из этих самых молний, бьющих от одной верхушки угрожающе нависших бастионов в другую, повалил разноцветный, мигающий снег, оседал на предметах, придавая им краски. Не все хлопья и искорки падали вниз — некоторые разлетались вбок и даже вверх, расцветив небеса в охряной закат, подсвечивающий облака желтоватым. А те, что достигали земли и стен, проявляли из кромешной матовой темноты стены и мостовую мрачного города. Из застройки, чёрной в оранжевых отблесках садящегося светила, кое-где поднимались грозные ступенчатые пирамиды, все в угловатых рельефах, и целые конгломераты резных готических шпилей из пастельно-полупрозрачного кристалла, что, собираясь вместе, напоминали гигантские сосульки-сталагмиты.

Александр возник в довольно посещаемой части города, где-то на просторной площади, и сразу заметил и местных жителей. Драконов — и мохнатых с пернатыми крыльями, наподобие самого Александра-Варлада в новом теле, и более, если так можно сказать, «привычных» чешуйчатых с перепончатыми. От рисуемых воображением человека они отличались тем, что не щеголяли яркой раскраской и гармоничными цветовыми сочетаниями, подсказанными вкусом художника — глазу чаще встречались естественные и скучные цвета: оттенки серого, рыжего, чёрного и изредка белого.

А строение, на брусчатой площади перед которым осознал себя «возвращённый во Тьму», выделялось, отличалось от города своими скруглённостью и величественностью. Невероятных масштабов купол, поднимавшийся с самой земли и напоминающий свод Святой Софии, поставленный на пол на манер буддийской ступы, был окружён двенадцатью башнями, покрытыми, как и весь храм, равномерной вязью каких-то рун и барельефов, чётко заметных в косых лучах заката. Матово-чёрные линии на чёрном с отблеском оранжевого.

«Красивое место» — подумал Александр, очарованный неожиданной архитектурой. Такое плавное здание в угловатой застройке казалось очень необычным, словно из другого мира взятым, но при этом всё равно странным образом вписывалось в общий план города — будто было центром, вокруг которого драконы начали настраивать дома.

— Ты же и возводил Храм Ночи в Утгарде, — Намира заметила, как возвращённый ею Варлад засматривается на монументальное сооружение. — Вернее, руководил процессом. Но итога узреть не мог, потому что умер раньше.

Александр уже не знал, от чего опешить больше — от воззвания к несуществующим воспоминаниям или на прямолинейность, лишённую заботы о психике. Резкости и торопливости этой инопланетянки он уже дивился не раз.

— И как я умер?

— В мою славу, не беспокойся. А всю конкретику ты вспомнишь сам, если то будет в моей воле. Но сейчас тебе важнее обосноваться и социализироваться. Если простых драконов вряд ли всколыхнёт твоё возвращение, — жёлтые глаза проводницы скосились на порой пролетающих над площадью или переходивших её без глубокого удивления в том, что недавно из воздуха возникли два чёрных дракона, — то моих последователей может… напрячь. Помни — ты вернулся в награду от меня, а не потому, что был недостоин своей смерти.

— Спасибо, что напомнила, — хмыкнул Александр.

— Чтобы быстрее вспомнить всё, тебе стоит начать с самых азов, — продолжала драконица, не заметив или не обратив внимания на яд в голосе спутника. — Ты быстро вернёшься на начертанный путь, но обучение поможет тебе.

Потрясённый землянин вновь благодарно кивнул. С подобной напористостью от этой «Тьмы» можно было ожидать, что она в тот же миг швырнёт его в гущу приключений, как Гендальф хоббита к дракону. Только вот Александр не избранный. Может, в прошлой жизни и был им, но не сейчас. И если с ним продолжали возиться — на то были причины, которые он намеревался выяснить.

Всё ещё отходивший от телепортации последовал за драконицей ко дверям в «ступу» — крыльцу плавно-угловатых форм с двумя статуями танцующих драконов над фронтоном. Странный выбор для храма. Зато символ над входными дверями оказался жутко знакомым — перевёрнутая пентаграмма в круге, ни дать ни взять та, что Александр носил как амулет. Створы дверей из того же чёрного камня с редкими белыми прожилками кварца возвышались над ними, даже когда новообращённый дракон встал на задние, но благодаря хорошим петлям открывались лишь с небольшим усилием.


— Наконец-то мы дома! — кажется, это у Намиры вырвалось непроизвольно, уж очень довольным был её голос.

Зачарованный крылатый, что вернулся на бывшую родину, переступил порог, оглядываясь по сторонам. Немногочисленные драконы, по большей части довольно молодые, почтительно расступились в стороны перед самими Воплощениями Тьмы, некоторые при этом опускаясь с задних лап на все четыре, словно свита перед королём и королевой. Убранство обширного зала, что занимал всё пространство под куполом и, наверное, даже позволял летать под ним, привлекло не меньшее внимание. Мрачная и угрюмая снаружи, внутри обитель Тьмы приветствовала светящимся потолком, сиявшим тускло и равномерно множеством ярких точек, похожих на звёзды. Помимо арки главного входа в святилище вели проходы и от каждой башни. А под сводами тут и там были разбиты клумбы, в которых в окружении бурной зелени были сложены абстрактные, но угрожающие композиции из выбеленных костей… Судя по всему, драконьих. Будто племя каннибалов помечало территорию своего клана.

— Ничего себе… — только и смог проговорить дракон.

— Твоими стараниями! — заметила ещё одна чёрная драконица — немного менее худая, чем Намира, с одной красной прядью в чёрной гриве и в чёрном же одеянии, походившем на попону. Эта крылатая подошла в сопровождении ещё очень юной послушницы или даже воспитанницы. Она-то как раз и привлекла куда большее внимание Александра… своими противоестественными в этом мире ярко-фиалковой шерстью и малиновой гривой.

— Плоть истлевает, Варлад, но ты должен помнить меня как Арму. Узри, Артара, — с торжественностью пробасила старшая драконесса молодой своим поставленным контральто, — этого дракона ты можешь слушать без опасений, поскольку сама Тьма говорит через него.

Вздрагивая, названый опасливо обходил зверские клумбы «сада костей», следуя за своими неожиданными наставницами, что провели его в короткий коридор из того же чёрного камня, но без освещающих вкраплений или узоров. Да и сами помещения, через которые они проходили, становились скромнее.

— Куда мы идём? — спросил он, стараясь отогнать мысли о том, что сейчас коридор приведёт его в уютненький дворик… С гильотиной. И компания подходящая, Воплощение Тьмы, верховная жрица и её ученица.

— В твою комнату, — ответила фиолетовая самочка и обернулась к самцу. — Меня зовут Артара. А у тебя имя есть?


Глава седьмая. Послушница

Храм Ночи. Этим утром

— Кобыла, вставай!

Самое неприятное пробуждение — это когда кто-то орёт тебе в уши. Артара совсем не ожидала подобного, потому и среагировала так, как её обидчики и надеялись. Она попробовала замахнуться на орущего, не удержала равновесие и навернулась с кровати… А потом её ещё и облили из ведра:

— Кобылка взмокла! — засмеялись над ней, кто-то хлопнул крылом о крыло, радуясь удачной проделке.

— Уроды… — прошипела Артара, вытирая тыльной стороной ладони морду и часто-часто моргая, пытаясь выгнать капли влаги из глаз. Хохочущие хулиганы уже отошли, оставив драконицу приводить себя в порядок.

Артара ненавидела утренние часы. Казалось, каждый дракон назначил себе цель — сделать её мишенью для своих насмешек. Постоянные домогательства подогревали сразу три вещи. Первое — то, что родной отец сдал её в Храм Тьмы, где она воспитывалась с малых лет, но за это время практически не навещал её, несмотря даже на запрет встречаться с теми, от кого отказался и чей единственный родитель теперь — Мать-Тьма. Во-вторых, родные её имели копыта, и это определило прозвище. То, что такая мутация была присущей и сар-володу, никак не влияло на количество издевательств — Инанну не обделяли острыми словами, когда твёрдо знали, что ей не доложат. Наконец — и, наверное, в первую очередь — Артара безответственно относилась к самому обучению в этом месте. Казалась, она подсознательно выступает против принятия Тьмы, ввязываясь в бесконечные перепалки с учителями, отклоняясь от строгого расписания и предпочитая не изучать догмы мировоззрения Тёмных. Частые наказания в данном случае только служили дополнительным стимулом к издевательствам.

Из всех преподавателей Артара сошлась только с Армой. Воплощение самой Тьмы, она, тем не менее, казалась наиболее уравновешенной из всех педагогов. Её можно было сравнить с ревностной служащей на фоне слепо верящих сектантов. При этом нельзя сказать, чтобы Арма не пыталась в своей ученице взрастить правильное понимание сущности Тьмы. Скорее, она делала это не прямым напором, а мягким нажимом, что позволяло добиться и отзывчивости со стороны Артары. Во всяком случае, некоторые аспекты Тьмы той пришлись по вкусу, и она со рвением выполняла поручения своей наставницы.

Но до начала занятий было ещё далеко, а день уже не задался.

Мокрая драконица резко и зло заправила простенькое ложе. На подобных спали все юные воспитанники Храма. При этом самый младший был на несколько лет старше Артары, но ни о каком почтении и речи не шло. Он даже ещё больше отдувался на драконице, словно пытаясь отвести от себя внимание остальных. И ему это вполне удавалось! Знает же, что за Артару некому заступиться, а сама она редко осмеливалась скалить зубы — после того, как провалялась несколько часов связанной с помойным ведром на голове.

— Эй, кобыла, ты не забыла, что у нас сегодня большая игра? — спросил кто-то рядом с ней, присаживаясь на край кровати. Артара глухо зарычала — Ворвей, серо-коричневый дракон присел возле неё, надменно скалясь.

— И что с того? — спросила драконочка.

— А то! Я на тебе отработаю пару новых приёмов! Вот, смотри!

Артара и пискнуть не успела, как её хвост что-то сжало и с силой потянуло вверх. Драконочка задвигала лапами — её поднимал телекинез Ворвея, разразившегося громким смехом. Попытка запустить в него подушкой закончилась ничем — подушка пролетела мимо наглой морды, а затем на пол грохнулась и Артара, когда телекинетический хват внезапно отпустил её хвост.

«Только бы не расплакаться…» — отрешённо подумала Артара, морщась от боли в локтях и коленях — неудачно она приземлилась… Гогочущий Ворвей, тем временем, отошёл к своей постели. Артара с удовольствием бы напала на него со спины, но не сейчас — нечего и думать, драка проиграна. Но… у неё ещё будет шанс отыграться во время дуэли.

— Артара Тагирион! — внезапно раздался голос наставника Гласведа. — Подойди сюда!

Всё ещё морщась от боли, драконочка вышла из спальни и поклонилась наставнику. Тот не посмотрел в её сторону, но фыркнул и, обернув её лапу хвостом, повёл за собой.

— Идём. Тебя хочет увидеть госпожа Арма.

Покои Армы, как и у всех верховных жрецов, находились на вершине башни — одной из многих, окружающих пологий и широкий купол Святилища. На этажах ниже в более скромных общих комнатах обретались подчинённые Арме жрецы и послушники. Из каждой кельи имелось два выхода — на центральную узкую лестницу и крохотный взлётный балкон. Гласвед — дракон с чешуёй латунного оттенка, покрытой чёрным плащом с рунными узорами серебряной нитью — повёл Артару именно по лестнице. Старой, выщербленной следами множества когтей, возведённой из базальтовых блоков задолго до того, как рыжая «сарка» издала указ о замене всех лестниц пандусами. Слава Тьме, что Инанне незачем цокать своими копытами здесь.

Артара бы расспросила Гласведа о том, чем же она заинтересовала или прогневала Воплощение, но знала, что он не услышит. Гласвед, по собственным рассказам, принял обет служения после того, как услышал речь Самой Тьмы — и оглох после, более не способный слышать иное, нежели прозорливые слова Безначальной. Так и пришлось Артаре следовать за молчаливым жрецом до самой верхушки башни, до самых дверей в покои Верховной Жрицы.

— Входи уже, не порти когтями порог! — прозвучал голос Армы, когда Гласвед оставил драконицу у дверей, а та никак не могла набраться храбрости пройти внутрь. — Я же не откушу тебе голову!

Хотя Воплощение могло устроить кое-что похуже, тон Армы свидетельствовал, что она явно не собиралась наказывать Артару. По крайней мере, строго. Вдохнув поглубже, крылатая встала на задние и прошла внутрь.

Комната Армы была обставлена в стиле закатного часа, когда сумрак потолка и стен граничит с багровым и охряным цветом мебели. В просторном помещении хватало вещей, но без излишества — приятная для отдыха лежанка, большой стол с удобными креслами, шкафы, заставленные картами Нашара, черепушками различных зверьков и странными смесями; церемониальное оружие на креплениях в северной стене; макет Храма на отдельном столике, возле которого сновали магические фигурки драконов, в точности соответствующие прохожим снаружи. Артара знала, что это маленькое произведение искусства могло раскрываться, позволяя Воплощению разглядывать и внутренние помещения Храма. За столиком мигал ряд кристаллов с духами-уборщиками и защитниками. Хотя кто бы осмелился напасть на Тьму?

Строго говоря, Воплощения и Сама Тьма это несколько разные вещи, но связанные друг с другом неразрывно. Когда последователь достигал такой чистоты сознания, что терял собственное «я» и сливался сознанием с Матерью — он или она становилась Воплощением. Титул этот подчёркивал, что, хотя существо по-прежнему имело тело в мире, дух его уже не был связан его ограничениями и пребывал вне его суеты. А, значит, был вечным и неуничтожимым в своём истоке-Тьме даже при потере души.

Арма сидела на своём балконе, двери на него оставались распахнутыми и впускали в покои свежий ветерок. Но очи чёрной драконессы с такой же гривой и лишь единственной алой прядью были обращены не на город или небо, а внутрь её комнаты. Размышляя, как поступить, Артара робко прошла на ковёр с широкими амарантовыми узорами:

— По твоей воле я здесь.

— Воля у нас на двоих должна быть одна, и ты знаешь, чья, — лёжа на животе, Арма сложила перед собой передние. — Но, быть может, её в тебе нет. Ты знаешь, почему тебя не уважают другие послушницы?

— Так я… — со стыдом Артара глянула на свою шкуру дикого фиолетового цвета, — мутант, опорочена Хаосом.

— Ведмар тоже мутант, — перебило Воплощение. — У неё шесть лап, но я пророчествую через неё без омерзения её увечьем. Дердер мутант — от его ладоней сразу идут когти, у него нет пальцев. Его я тоже приняла к себе как сына. Но для этого нужно, чтобы я присутствовала в твоей душе. И я позвала тебя лишь за одним — узнать, нужно ли это тебе вообще. Если не во мне твой путь, я советую сойти с него самой и не подводить меня в будущем на более ответственной должности.

— Я… — Артара пыталась придумать, что ей ответить. Арма подняла и опустила лапу, приглашая самочку присесть. Та опустилась в одно из кресел. — Я буду честна с тобой, госпожа. Я готова служить Тьме, но мне кажется, что… Некоторые учителя слишком ревностно относятся к ней, они возводят Тьму в абсолют. В чём тогда отличие от глупых религий Светлых?!

— Тьму и следует возводить в абсолют, по сравнению со мной всё в этом мире ничтожно и иллюзорно. Свет заставляет забыть нас об этом, лишая всеобъемлющего мрака, в котором гармония и твоя истинная воля, — Арма мигнула алыми очами, — и ограничивая нас, заставляя видеть мир так, как желает он. Но признаю, что не всем моим служителям хватает мудрости осознать это. Некоторые предпочитают поклоняться слепо, путая мрак глупости, неотличимый от слепящего блеска, и мудрость духовной ночи, когда нутро успокоено и умиротворено. Но именно поэтому не все мои служители становятся мной. Если ты умеешь различать, у тебя шансов больше.

— Тьма — наша покровительница, — заметила Артара. — Но со слов большинства учителей она кажется мне… — драконица замялась. Воплощение, повелевавшее Храмом, выжидающе молчало. — Не сочти это за дерзость — но возомнившем о себе сар-володом! — завершила Артара. — Вроде Герусет, которой нужна только абсолютная власть и подчинение. А ведь именно Тьма сделала нас свободными! Так в чем же отличие наших проповедников от проповедников Света?

— Кого тогда ты желаешь видеть сар-володом? — изобразила Арма заинтересованность и подняла уши. — У драконов правит тот, кто имеет к тому способность. Я не только знаю обо всём, но и могу менять мир при желании, потому что я в нём пребываю, но мир не может влиять на меня. Для своих сыновей, любимых и ненавистных в равной мере, я неуязвима, кто же тогда лучше подходит на роль покровителя? Я не мешаю вашей воле, но могу посоветовать то, что понравится вам, предупредить, какой поступок вас разочарует, ведь вы не можете знать всех последствий, как знаю я. А Свет ничего не видит, лишь сочиняет законы и требует их исполнения. Он худший сар, чем даже Инанна и Герусет.

— Именно такой и должна быть Тьма, — медленно склонила голову Артара. — Сар-волод должна быть матерью для народа, Тьма — матерью для всех драконов. А если всякие умники пытаются приписать себе право решать за Тьму и говорить от её имени, не являясь Воплощениями, то… — Артара развела всклокоченные фиолетовые крылья в стороны.

— А Воплощения имеют на это право? — заинтересовалась Арма уже по-настоящему. — И как ты их отличишь? По тому, что они говорят о Тьме как о себе?

— По тому, что они не говорят о том, что не в духе Тьмы, — ответила Артара. — Но если я буду сомневаться, то спрошу у тебя.

— Тогда скажи, кто говорил нечто против мудрости и что именно, — с серьёзным намерением разобраться Арма поднялась на четыре лапы.

— Возможно, я сама не так поняла, — становиться ябедой Артара не желала. — Мне самой пока ещё не хватает опыта, и мои суждения могут быть неверными, госпожа.

— Благодарю за честность и честь. Виновных я накажу, они мне и так известны, — обогнув растерянную Артару, Воплощение вышло к лестнице и стала спускаться к покоям послушниц. Артара быстро вышла за ней, выбитая из себя. Она бы никого не винила за собственные грехи, если бы проболталась сама, но Арма её вызвала, Тьма в ней догадалась о происходящем. Жаль лишь, что все подумают на малодушие Артары.


* * *

Но Арма её малодушной не считала, иначе бы не представила Варладу.

— Не задавай лишних вопросов, — одёрнула юную драконочку её наставница. И добавила уже менее строго. — Ещё успеете познакомиться.

— Да я просто… — разочарованно махнула хвостом Артара.

— Имя — временная мера до тех пор, пока Воплощение не станет Самой Тьмой, потеряв последнее отождествление — с собственной личностью, — произнесённые Намирой слова заставили самого Александра содрогнулся от мысли, что из него в конечном счёте собираются сотворить безупречного служителя, лишённого индивидуальности. Даже если ему суждено стать Воплощением, он не собирается поддерживать глупый обычай и присваивать себе право называться Тьмой.

Молодая послушница заставила себя придержать язык. Незачем портить своей непочтительностью шанс вырваться из надоевшей рутины и однообразных занятий, избавиться от издёвок через службу тому, кто проявляет волю самой Тьмы. Варлад сможет представить ей то ясное понимание сути Безначальной, что преподаватели утаивают от жриц низшего ранга. Его слова — не пустой звук возомнивших о себе наставников! Нет, они несут в себе смысл… Должны нести — правда, это ещё предстояло проверить, и делать выводы уже после. Но Арма и Намира точно не могли ошибаться! А значит, даже через повседневные беседы с Воплощением, прислуживать которому её приставили, Артара получит всё то, что она не отважилась спросить у иного, на что никто другой не ответил бы! Вот почему она ни слова ни произнесла, ступая впереди Варлада и ведя его в давно подготовленные покои.

Как полагалось по статусу Воплощению, они располагались на вершине одной из башен Храма, олицетворяющих какой-либо час ночи, когда весь храм в целом — рождённый и принятый под защиту Тьмой мир. Артара слышала легенду, как Варлад создал чертежи и руководил возведением святыни. Но сам архитектор озирался с восхищением и озадаченностью, словно заблудившийся паломник. Даже если он и не стал свидетелем довершения постройки и, тем более, внутренней отделки, неужели Храм Ночи настолько хорошо удался, что смог поразить своего создателя?

Комната Варлада пока что не изобиловала изысканной мебелью и аксессуарами, как у Армы. Скорее напоминала спальню Намиры, лишённую всяких личных вещей, сохраняющую лишь минимально необходимое для непритязательной жизни: округлую постель-гнездо, сундук для белья и подушек, низкий рабочий стол с циновкой для сидения на полу перед ним.

Артаре подумалось сначала, что это связано с характером Воплощения, и приуныла. Ей нравилось в Арме в том числе и то, что она, даже открыв себя Тьме без остатка, сохранила индивидуальность, что отражалась в интерьере её спальни. А у Намиры комната уже с давних пор выглядит словно новой и не заселённой. Арма была куда живее Намиры, и то, что Варлад оказался более схож с последней, не радовало. Впрочем, оставалась надежда, что прибывшее после долгого отсутствия Воплощение обладало своим характером, отличным от Армы и Намиры — желательно в лучшую сторону. Или же, а скорее всего так и было, помещение оставили без приукрас для того, чтобы он подстроил его под себя самостоятельно.

— Здесь ты и будешь жить, — послушница всмотрелась в морду нового хозяина спальни, наблюдая за реакцией. К разочарованию драконицы, он ничего не ответил, лишь прошёл внутрь и придирчиво оглядел свой дом. Желая разжечь искру своей надежды, ради проверки своей теории Артара не удержалась от глупой фразы. — Располагайся, господин Варлад, а я подожду ваших указаний в том уголке…

Цилиндрическая комната углов не имела, но экзотического цвета драконесса заговорилась, горя желанием ночевать под присмотром могущественного жреца, способного защитить от наглых и злых соучеников. Конечно, аура вернувшегося в старый мир Воплощения не темнела обилием энергии, но в нём чётко просматривалось присутствие Матери, похожее на чёрное солнце в груди.

— Да что тут располагаться, — на сердце у фиолетовой драконочки отлегло, когда, дождавшись ухода верховных жриц, Варлад по-простому ответил, неуверенно садясь на широкое ложе и носом кивнув на циновку Артаре. — У меня к тебе будет очень много вопросов, которые я не решался задать… кхрм, — вместо деланного кашля черношёрстый взрыкнул, — Владычице. Но сейчас меня, как назло, мучает один самый глупый и, заранее извинюсь, возможно, обидный. Драконам свойственно быть подобной раскраски, как твоя?

— Не могу ответить «да» или «нет», господин, — устраиваясь на циновке, произнесла Артара, подбирая хвост. — Конечно, среди драконов, как и в твою эпоху, преобладают более естественные цвета, и за такую раскраску, как у меня, можно заработать много неприятных оскорблений, но иногда даже без изменений, или мутаций, встречаются самые различные внешности. Хотя других фиолетовых я не встречала.

— Тебе этот цвет достался от родителей? — Варлад нахмурился от изменившейся мордочки Артары.

— Я… Я не знаю их. Отец принёс меня сюда совсем маленькой. Арма лишь немного рассказала мне о нём. Звали его Агнар Тагирион, но жив ли он, где он сейчас, помнит ли обо мне — не ведаю. В окрестностях Утгарда, откуда я родом, его давно не видели. Наверное, я ему не нужна, если он меня отдал Тьме.

— На тебе, Боже, что мне негоже… — вдруг произнёс Варлад нечто странное, прикрывая глаза ладонями.


Глава восьмая. Чёрный Огонь

Нашар. Деревня Ликдул

В маленьких деревеньках не бывает Главного Здания. Есть ли в нём смысл, когда старейшине хватит и собственного дома? Поэтому дом Тагирионов — крепкий, двухэтажный, даже со взлётными балконами — выполнял функции и ратуши, и зала собраний, и даже трактира, поскольку драконы нередко приходили отдохнуть именно сюда, и проезжих брат старосты, владелец заведения, размещал в своих гостевых комнатах… Да, не задаром. Но к его родственникам это не относилось.

Тихо затворяя дверь, не давая прохода ночной прохладе, в главный зал нерешительно прошёл молодой дракон. Подёргивая серыми перьями и постукивая чёрными копытами, что выражало его немалое смущение, изменённый или попросту мутант тихонько отошёл в угол и присел за свободный столик. Несмотря на изначальное предназначение зала, в котором имелась даже барная стойка — чтобы пили, ели, веселились и обсуждали дела жители — таких свободных столов тут было не так много сейчас. Основной объём комнаты занимала причудливая установка, которую смущённо обводил взглядом крылатый, запустивший пальцы в серую гриву с алыми прядями:

— Надо было бы раньше подлететь — успел бы ко сборке и помог, — взобравшись на табурет со всеми четырьмя лапами и поджав пушистый хвост, дракон завертел головой, словно разыскивая кого-то.

— Плоть истлевает! — Сам старейшина Орниас Тагирион опёрся на перила лестницы, терпеливо дожидаясь, когда племянник отыщет его персону. — На самом деле ты успел вовремя, Агнар. И, надеюсь, уже набрался ума-разума. Настоящая работа ещё не началась. Вместо повторения старых схем приступим лучше к изучению нового материала. Знаешь ли ты, что энергию можно получать не только из душ, но и из тел?

— Это… — дракон закатил глаза, припоминая что-то. — Я слышал о таком, хотя на мой взгляд затраты на подобный вид получения энергии очень… Неэффективны. В конце концов, тела уязвимы, они легко разрушаются, — он вдруг вспомнил о манерах и поспешил сойти с табурета на пол, чтобы раскрыть крылья и слегка наклонить голову. — Прости, Орниас.

— Хорошо, — отмахнувшись серо-полосатым хвостом, дядя поднялся на второй этаж, чтобы стукнуть по двери спальни своего брата-трактирщика. Скрестись в своём доме и портить дерево ему не хотелось. — Твой сын пришёл. Выходи встречать. И работать.

Сам Агнар старался быть как можно более послушным и внимательным, вполне справедливо считая старших за настоящих мастеров своего дела и надеясь в дальнейшем познать такую сложную науку, как техномагия, столь же искусно, сколь её знали его отец и дядя.

Но от серьёзных материй Агнар отвлёкся, когда увидел, как из кухни выходит его двоюродная сестра, аккуратно, но расторопно перенося на подносе окорок и отдавая его группе из троих чешуйчатых, что сидели по другую сторону реторт и валов. Драконы в ответ передали самке пару кристалликов, а Агнар встал, улыбаясь:

— Ламира!

— Агнар? — драконица ловко развернулась и приподнялась на пальцах задних лап, разглядывая брата с высоты своего роста. Хорошенькую мордочку самки украсила весёлая улыбка, — только прилетел — и сразу в рабство?

— Это ещё в каком смысле? — дракон развёл уши в стороны.

— Шуток не понимаешь, — сокрушённо высказалась официантка и плавным движением скользнула между столиков, пройдя к брату. — Ты за технолога-ремонтника, а я за повара, и безо всякого вознаграждения. Зато могу за счёт заведения угостить. А ты расскажи, как дела у твоего брата на море, в Язаре.

— О нашем бравом патриоте-вардае теперь каждый пират Вейндала наслышан, — буркнул Агнар, вспомнив досадную новость, — но об этом потом, как и с пищей… Раз дядя зовёт — не буду его тревожить ослушанием.

Ламира пожала крыльями и направилась обратно к стойке, зато наверху наконец появился Пенеаш, слегка заспанно моргавший и смотревший на своего брата-старейшину с заметным осуждением. Агнар нетерпеливо привстал на задние, сложив передние перед грудью и подрасправив крылья. За время своего отсутствия в Ликдуле он немного соскучился по семье, но старался держать себя в лапах — не кидаться же на родственничков с объятиями, когда в зале ещё хватает посторонних морд!

— И я тебе рад, — в ответ рогатый дракон с белым мехом — за исключением рыжей в чёрную полосу спины — поднял переднюю лапу. Хотя по раскраске отец мало походил на сына, никто бы не сомневался в их родстве. У обоих задние лапы оканчивались копытами. Вредное изменение, полученное Пенеашом вместе с Инанной во время битв с варисамами, что прислуживали предыдущей сар-волод, передалось потомку, крепко засев в генах.

Агнар слегка замялся.

— Чем ты занимался в последнее время? — спросил он. — Я совсем замучился с этими наставниками! Большинство из них сразу клало на меня хвост, а другие оказывались ненамного умнее камня! Я бы гораздо больше пользы принёс бы вам здесь, чем шататься по всей стране, ловить диких тварей или копаться в грязи в поисках древних артефактов!

— Тогда считай, что они научили тебя отстаивать своё мнение, — глянув на драконов внизу несколько презрительно, своим крылом Пенеаш повёл сына к себе, повелев брату хвостом, чтобы тот прошёл следом и запер дверь. — Итак, Орниас тебе ещё ничего не сказал? Мы наконец сделаем навов безопасными, как ты и мечтал.

— Что? — удивился молодой дракон. — Навов… Но как вы этого добьётесь? — он посмотрел на Орниаса. — Как одолеть того, кого одолеть простыми силами невозможно?

— Тебя не удивляет то, что драконы уже используют те технологии, которые отняли у их служителей, кракалевн и деструкторов? — Орниас, протиснувшись между кроватью со смятым бельём и шкафом со сменными наволочками, закрыл и окно, несмотря на то, что было душно. — Драконы не могут убить нава. Но то, что навы сами отдали тем, кто им служит, может их и перебороть.

— Если бы технологии кракалевн не требовали улучшения, они давно бы нас выгнали, — возразил Агнар. — Ты прав, мы используем то, что навы подарили своим рабам, но их технологии опираются на базис наших знаний! Один из моих наставников, Вилмир, рассказывал, что и кракалевны, в свою очередь, пользовались технологиями какой-то древней драконьей расы, которую навы отняли у наших предков!

— Мы не сидели без дела в твоё отсутствие, — показал Пенеаш когтем крыла вниз, на агрегат в главном зале, невидимом за досками пола. — А теперь пришло нам время полюбоваться на то, чему ты научился.

— Продолжая прерванную тему… — Орниас отошёл от окна обратно в небольшое свободное от мебели пространство перед дверью. — В теле другая энергия, чем в душе. Её ещё нужно уметь высвободить в чистом виде. Но при правильной обработке тел можно будет получать гораздо больше энергии из драконов, чем ограничиваются Тёмные, поглощая лишь душу.

— Не знаю, возможно ли такое… — задумался Агнар, постукивая хвостом. — По-моему выигрыш будет только за счёт того, что она берётся сразу из тела и души. Но чтобы тело обладало большей энергией, чем душа!.. О подобном я никогда не слышал! — он обернулся на отца и дядю. — Если вы правы, то это открытие изменит всё! Наши технологии станут в несколько раз лучше!

— А опробуем их мы уже сегодня. Тем более имеется повод. Баотас, один из сильнейших навов, о которых нам известно от их прислужников-деструкторов, желает проникнуть в явь, — Орниас огорошил племянника, присаживаясь на кровать брата. — Не сию секунду, но очень скоро. Инанна ко мне глуха, утверждает, у нас нет энергии, чтобы оградить его, нет достаточно числа храбрых гайдуков, чтобы перебить деструкторов на службе у нава. А раз так — мы найдём другой способ спасти Нашар и её бесполезный хвост в придачу.

— Ба… Баотас? — сын заметно перепугался. — Это что… Высший со Звёзд? Но если он придёт сюда, нам понадобится поднимать всю страну, чтобы засунуть его обратно в ту дыру, из которой он выползет! Звёзды и Тьма между ними, он же в несколько раз могущественнее любого другого нава! Чтобы противостоять его лишающей врагов разума силе воли, нужно быть сильным кобником, а чтобы хоть как-то поранить…

— Не нужно, — провёл в сторону Орниас лапой. — У нас уже есть необходимый эквивалент энергии. Если переводить на души… пятьсот.

Агнар непонимающе заморгал, пытаясь упорядочить новую информацию в своей голове.

— Но он ведь придёт не один… Краклаевны, деструкторы, да кто знает, какие ещё твари вместе с ним окажутся здесь! Инанна сошла с ума, раз решила дозволить ему попасть в явь! — он сжал передние лапы в кулаки, стараясь уколами когтей успокоить себя. — Что вы собираетесь сделать, чтобы его остановить?

— Это у меня мама Инанны половину мозга отрезала, а не тебе, — помрачнел Пенеаш. — Тебе стоило научиться сопоставлять факты если не у меня, то у твоих многочисленных наставников.

— Я не об этом! — обиженно дёрнул крыльями Агнар. — допустим, вы соберёте энергию в свою установку — и что? Слишком мощный залп принесёт нам больше разрушений, чем пользы, а слишком слабый удар… Кто знает, как на него отреагирует Баотас? Не впитает ли он энергию тел и душ в себя?

— Хорошо… — похвалил племянника Орниас за умение рассуждать, вставая. — Баотас не просто нав. Он их руководитель, без которого и многие навы, и деструкторы распадутся на более слабые огрызки былой силы. Ради этого не жалко небольших разрушений. Так что переборщить нам не удастся.

— Чёрный Огонь даже нава сможет стереть — лишь бы хватило мощи, — похвалился Пенеаш своим изобретением перед сыном. — Не убьёт — так оторвёт солидный кусок.

— Ослабить и добить? — кивнул Агнар. — Но в подобном случае важно не только собрать энергию, но и направить её! Ни один дракон не выдержит подобной мощи, он просто взорвётся! Нужно какое-нибудь устройство для направленного удара. Иначе оставшийся кусок окажется слишком большим.

— Как раз с этим поможешь, — Пенеаш поднялся на пальцы задних, доставая со шкафа широкий пергамент с чертежом. — Нужно закрутить прану в кольцо и сделать целую трубку, которая бы фокусировала поток, чтобы он не расходился. Чем длиннее, тем лучше будет направленность. Сейчас я бьюсь над проблемой, чем сфокусировать поток, если Огонь подобной мощи уничтожает любую другую энергию.

— А если она сама будет из Огня?

После предложения серошёрстного копытного старшие переглянулись.

— Если направить Огонь более слабый и более контролируемый… — несмело продолжал Агнар, но при этом оживлённо жестикулируя, пытаясь за недостатком слов показать что-то наглядно, — по плотной спирали, а уже через эту спираль пропустить поток убойной силы, то Огонь в спирали соберёт посланную энергию в единый поток, луч, который будет обладать разрушительной силой и при этом станет более управляемым…

— А по другую сторону спирали? — вклинился Орниас в обсуждение. — Не захочешь же ты, чтобы полученный артефакт стрелял сразу в обе стороны — не только во врага, но и во владельца заодно!

— По другую сторону… — Агнар принял чертёж из лап отца, присматриваясь. — Попробуем с той стороны сузить спираль так, чтобы энергия в ней затухала с уменьшением радиуса. С обратной стороны возникнет «колпачок», защищающий стрелка, — поднял дракон голову, алые глаза мерцали возбуждением изобретателя.

— Может сработать… — Пенеаш приложил коготь к подбородку. — Не пора ли показать ему мастерскую в подвале?

Дорабатывая чертёж, вся семья засиделась до раннего утра — времени, когда большинство драконов, вне зависимости от того, желали они бодрствовать днём или ночью, спали. Частично бодрости драконов-изобретателей способствовал отвар побуды, которым они себя немилосердно пичкали, но по большей части — запал первооткрывателей.

— Чёрный Огонь — не прана, — доделывал Пенеаш полукруглые распорки, между которых нужно было вставить линзы, помогавшие прицелиться. — Его можно направить, но не навести. В отличии от простых жезлов, эта «винтовка» — направляющая энергия же ведёт по винту, потому так и назвал это оружие — может стрелять только ровно прямо. Чтобы попасть в тютельку с первого раза, придётся аккуратно примериваться, и стрелять с лапы прицельно не выйдет. Поэтому я добавил приклад и прицел.

— Ещё остаётся один вопрос — где взять столько энергии на питание залпа? — Агнар протёр пальцами глаза и зевнул во всю свою зубастую пасть. — Даже в Вейндале, по водам которого гуляет сейчас мой брат, не найдётся столько деструкторов, пиратов и работорговцев… Нам придётся устроить большую охоту, чтобы получить достаточное количество пленных.

— Ты всё-таки без половины мозга, Агнар, — хохотнул Орниас. — Души и тела можно получить гораздо проще. Наша воля сильнее жителей Ликдула.

Видно, насчёт недогадливости своего сына он был прав, потому что Агнар завис над смыслом его ответа.

— Постой… — он переднюю с растопыренными пальцами, — ты хочешь использовать… жителей деревни в качестве питания для нашего устройства?

— Учитывая срок, в который появится Баотас, у нас всё равно нет выбора, — Пенеаш расправил и сложил крылья. — Так что придётся использовать то, что есть под лапой.

Медленно вставая и откладывая чертежи, отодвигая пустую кружку, Агнар начал скалиться и хмуриться на отца и дядю. Сейчас он забыл о приличиях — правда и безопасность сородичей куда ценнее почтения.

— Кажется, я действительно научился отстаивать своё мнение. С вашим оно не совпадает сейчас. Тратя жителей Нашара на борьбу с навами, мы делаем то же самое, что деструкторы — убиваем драконов, а не защищаем их.

— Убить часть, чтобы защитить всех — разве не хорошая идея? — невозмутимо спросил Орниас. — Спасти половину Нашара лучше, чем потерять всё.

А вот Пенеаш хлопнул ладонью по столу, скалясь на сына.

— Сесть!

Агнар уставился взглядом в его глаза, ещё больше, до лёгкой боли сжимая зубы.

— Ты меня позвал сюда помогать тебе, а значит, и выслушивать моё мнение. Это безумие, отец.

— Это не мнение, это оценка, — встал Пенеаш напротив сына, вытянув голову в его сторону. — Ты хочешь, чтобы их навы сожрали и прибавили в силе, или пусть лучше погибнут героями, защитив родину? Дракон не может противостоять наву — а вот душа и порошок из его тела могут.

— То есть для тебя душа ценнее разума? Может, ты и меня засунешь в машину на первом этаже, чтобы ещё больше энергии получить? — повысил Агнар голос, словно желая всей деревне рассказать о тайном сговоре её старейшин.

Пенеаш нахмурился, а Агнар вдруг сгрёб чертежи со стола и рванулся к окну.

— Хватай! — выкрикнул копытный своему брату, проявляя в лапе жезл — оружие не последнего слова техномагии, как «винтовка», зато надёжное. Орниас с проклятием рванулся наперерез сыну — будь на месте Агнара кто-либо другой, дракон не стал бы полагаться на быстроту и просто лишил беглеца какой-нибудь конечности, но не племянника же калечить… А вот рогатый и копытный папа церемонится не желал. Отпихнув Орниаса, его брат выскочил на балкон и спрыгнул с него вслед за Агнаром, который уже юркнул в окно спальни Ламиры.

По счастью, его сестра не спала — лишь готовилась к отдыху, стоя у окна и дыша свежим воздухом. В результате, она сплелась в один клубок с Агнаром и покатилась по полу.

— Что… Ты с ума сошёл?! — взвизгнула она.

— С ума сошёл не я! — Агнар буквально впихнул чертежи ей в лапы. — Бежим отсюда! Мой отец хочет уничтожить всю деревню!

— Точно не ты?! — повела самка носом за Агнаром, когда он просто сшиб дверь в коридор, выскакивая из комнаты. А в окно просунулся Пенеаш. Даже не перелезая через подоконник, он направил на своих детей жезл и сразу выстрелил в обоих широким лучом первоматерии.

Юные драконы вскрикнули одновременно. Луч был направлен на Агнара, а потому Ламиру зацепило только краем, но и этого было достаточно, чтобы каждая клеточка её тела завопила от боли. И в этот же момент Орниас с ещё более громким воинственным криком врезался в бок Пенеаша, отбросив его в сторону. Дымящиеся тела подстреленных драконов повалились на пол — хотя луч бил их доли секунды, этого хватило на то, чтобы вызвать необратимые изменения… Приоткрыв слезящиеся глаза, Ламира увидела перед собой тело брата — его шерсть и перья приобрели тёмно-синий цвет, сохранив только красные полосы в гриве и хвосте.

Продолжая орать и скулить от боли, Агнар встал через силу. Он дрожал, уши его поворачивались назад, где дрались его отец и дядя, но глаза смотрели на сестру обеспокоенно и испуганно. Пасть открылась, но слов из неё не вырвалось, хотя губы и двигались. С нехорошим предчувствием Ламира подняла лапы — такие же синие.


— Первоматерия… боевое… оружие… деструкторов! — прохрипел Агнар, опираясь на кровать Ламиры. — Он хотел убить… меня…

— Папа! — Ламира оглянулась на окно. Орниас повернулся спиной к нему, расправив крылья во всю ширь и не давая юнцам видеть Пенеаша, который крепко сжал посох в лапах, смотря на брата с такой же ненавистью, что горела его в глазах, когда он стрелял в сына.

— Твой папа даёт нам шанс уйти… — Агнар подхватил чертежи под крыло. — Бежим! Пенеаш убьёт нас обоих!

Техномаг впервые назвал своего отца по имени. Возможно, потому, что он перестал ему быть отцом в этот момент.

Сомнений больше быть не могло — жизнь Ламиры мутировала и исказилась в нечто ужасное и мерзкое, жалкий искорёженный обрубок былого подобия счастья. Война, что гремела в Нашаре, и до того ясно чувствовалась, но теперь братоубийственные склоки, безумства, что слали навы в разум драконов, непосредственно коснулись Ламиры. Потому она слушалась двоюродного брата во всём. Бежала за ним без раздумий, пригибалась в траве, когда он пригибался, а когда он взлетал — вставала на крыло подле него, ускоряя праной своё бегство.

Чертежи оружия уже не имели значения для Пенеаша. В тот момент, когда тело его брата осыпалось чёрной коркой, обнажая красные мышцы и ещё пульсирующие органы, копытный отвернулся от умирающего и вернулся в свою комнату. Ярость продолжала клокотать в нём и требовала выхода — в ярости подняв стол, Пенеаш выбросил его из окна прямо на обращённого в пепел Орниаса.

— Деревне давно пора сгореть в Чёрном Огне, — произнёс уже зловеще спокойным тоном копытный деструктор.


Глава девятая. Разговор перед сном

Храм Ночи

— У кого тут можно потребовать для тебя лежанку? — пытаясь замять возникший конфуз, новый наставник решительно встал с гнезда. — Не хочу, чтобы моя… — долго подбирал Варлад слово, — помощница спала на коврике.

— Поговори об этом с нашей домрадеей, её зовут Лимида, — пояснила Артара, изо всех сил сдерживая ликование. Её оставляют, не выгоняют в общую спальню!

И радовалась она вовсе не потому, что теперь ей незачем бояться сверстников, которым придёт на ум повязать колокольчики ей на хвост или продолжить однообразно обзывать «кобылой». Нет, само служение Тьме, истинной Тьме в морде Варлада — вот что самое важное. От одной только мысли о том, что скромная, не самая выдающаяся последовательница приобщается к чему-то вечному, запредельно высокому, заставляла её ликовать. Драконица не являлась фанатиком, но добровольная служба — это совсем иное! — Не беспокойся, господин… — по счастью, разум Артару не оставил. — Отдыхай и осваивайся, я сама всё принесу.


— Надеюсь, они не подумают, что это ты сама решила воспользоваться моим авторитетом, потому что мне действительно не хочется, чтобы служители даже низкого ранга претерпевали лишения, — не в пример Намире Варлад оказался заботливым и сочувствующим. — С этим у вас нет проблем?

Драконочка зажмурилась и, кажется, перестала дышать от страха и восхищения.

— Н-н-нет… — запинка многое выдавала, но Варлад не пожелал смущать девочку ещё больше и промолчал. — Я скажу, с твоего позволения, что лежанка нужна тебе, отдадут без вопросов, я… вернусь быстро! — Артара вскочила с циновки к двери, но остановилась и спешно склонилась перед третьим Воплощением. — Чего-либо ещё, господин?

— Просто возвращайся поскорее. Ты настолько запуганная и робкая… что я начинаю беспокоиться о безопасности детей в этом мире.


* * *

— У господина Тьмы уже есть лежанка, — домрадея Лимида действительно не задала вопросов, лишь проворчала, косясь на Артару, и пролеветировала к себе с дальней полки телекинезом ящик с матрасами, чтобы передать молодой драконице один. Побольше, чем Артара привыкла, но выдавать свои намерения обладательница малиновой гривы не собиралась. Да и не было в этом смысла — Лимида обо всём догадалась, судя по снисходительно-заботливой улыбке белой чешуйчатой с чёрной короткой гривой и того же цвета расплывчатыми пятнами на спине. — Поверь, вынося горшки за Всемогущей Тьмой, можно набраться от неё немалой мудрости. Заботиться о той, кого не вмещает Вселенная — ответственность, по моему опыту, больше выгодная, чем почётная.

— По счастью, Варлад при проектировании Храма позаботился о канализации, — ответила хлёстко Артара, прижимая матрас к себе. Несмотря на то, что самочка приподнялась на задние, тюк всё равно загораживал её всю, что придавало уверенности и толику наглости. Пока старуха морщилась и скалилась, пытаясь придумать ответ, непочтительная послушница уже тащила страшно неудобный матрас на башню.

Варлада подросток застала сидящим за столом. Чёрный дракон без всякого проблеска интеллекта пялился на длинный и чистый лист бересты, извлечённой из ящика стола. Но появление Артары, устало скинувшей мягкую, но нелёгкую ношу у свободной стены, его обнадёжило.

— Собрался тут наметить список нужных мне вещей… Но, наверное, его я позже попрошу тебя написать под диктовку. А пока ложись, раз вымоталась, и расскажи мне вкратце, что изменилось в этом вашем Нашаре с момента моей пропажи.

Разворачивая лежанку, Артара задумалась. Сколько времени прошло с момента убийства Варлада, чья плоть истлела, душа поглощена душегубами, но суть осталась жива и волей Тьмы возродилась? Храм Ночи начали возводить ещё при Аменемхате, но завершили уже под присмотром его дочери и наследницы, Герусет. Когда в этом промежутке времени почил господин Воплощение, юная жрица не знала, потому принялась пересказывать всё подряд, устраиваясь на новом, прелестном спальном месте, ложась на живот:

— Аменемхата убили, как и тебя, его же ставленники, получившие слишком много вольности и возгордившиеся из-за неё. Его дочь отомстила им, жестоко с ними расправилась. Для того, чтобы больше не допустить подобного, она сверх меры ужесточила законы и правила, не разжимая когтей. У драконов осталось ни на пушинку той свободы, которой они обладали. Герусет создала уложение, по которому за малейшую провинность могли заточить в пирамиду, чтобы тянуть энергию из страдающей души… Использовать разумных, не заслуживших подобное драконов как бездумный кристалл-подзарядник или как военнопленных! Это оскорбление воли Тьмы прекратилось лишь много позже, когда тирана свергла Инанна, нынешняя сар-волод.

— Если Тьме не по нраву было страдание драконов, как все мне вокруг говорят, — прервал оживлённый и чуть возмущённый рассказ Варлад, — почему она или её служители сами не сместили Герусет, а ждали какую-то Инанну?

Артара тяжело задумалась. Почему этот парадокс не бросался в глаза ей раньше? Хотя и прежде юная послушница знала — из уроков истории — как именно мотивировала Герусет подмену воли драконов общими законами, но неужели никто не мог воспротивиться её недоброй, авторитарной воле? Воле, что принесла закон, но заглушила в драконах совесть.


Утгард, Квадратный Дом. Сорок лет назад

Герусет обвела суровым взором своих подданных, толпившихся на бело-серой мозаичной плитке Зала Изречений. Оскаленная в усмешке пасть недавно принявшей титул сар-волод не предвещала раздачу привилегий. Драконы, набившиеся в Квадратный Дом — то здание, где и вершилась политика Нашара — взирали на свою повелительницу с благоговейным страхом. Те, что постарше, часто оглядывались на стоявших на страже гайдуков, готовых выполнить любой приказ новоиспечённого лидера. После безжалостных казней и противников, и сторонников убитого Аменемхата, никто не знал, кто лишится своей души следующим.

Сама Герусет — а лучше «сам», учитывая, что сар считал себя единственным «настоящим самцом» — распушилась от торжества. Её подданные запуганы до такой степени, до которой и Тьма их не доведёт. Раболепные взгляды устремляли лишь на правителя в ожидании её приказов, уши были готовы уловить малейшее изменение в тоне голоса «господина», чтобы броситься тут же исполнять любое его желание. Да, некоторые болваны ещё могут помышлять о бунте, но в душе они знают, что бороться с владычицей бесполезно, что она разделается с любым грязным питом, что осмелится на неё пикнуть.

Уперевшись ладонями в перила внутреннего балкона, возвышающего сара над робкой и податливой толпой, Герусет расправила крылья, обозначив начало речи, и приступила к ваянию из пассивной глины народных масс сосуд своей воли:

— Две ночи назад, после своей смерти в зубах предателей вольного народа, явился ко мне во сне отец мой Аменемхат, маяк, что привёл нас от испепеляющего зноя подлых Светлых в благодатные земли Нашара. Возгласил мне Аменемхат: «Вселенная в твоей воле! Внимай словам моим, и приумножишь в правлении своём блага страны! Остерегайся черни, дабы не подвергать себя риску. Не приближайся к ней в одиночестве, не доверяй даже брату своему, не знайся даже с другом своим и не приближай к себе никого без нужды. Нет преданного слуги в день несчастья! Я спасал волю вашу от ослепления Светом, я помогал бедным и возвышал малых. Но вкусивший дары мои поднял на меня лапу, лучшие друзья мои затеяли смуту против меня. Я отдыхал после тяжёлого дня забот о стране. Я приветствовал моих приближённых распахнутыми крыльями и не был готов отразить удар негодяя. Я повергал навов и кракалевн, а перед другом своим оказался бессилен. Тот, кто возвёл три города и множество деревень, потерял собственную жизнь. Ещё летая среди вас, я назначил тебя, Герусет, своим соправителем. Тебе предстоит привести Нашар к величию — я завещаю тебе, как сар-володу после меня, все непокорённые земли материка, ставшего новой родиной. Но веди войну не только с далёким врагом — ищи предателя среди близких тебе и бди, новый правитель!» Так он сказал мне, и я пробудился, тут же направившись к названым мне отцом предателям и поглотив их души из тел, разорванных моими когтями и спаленных моей праной.

Толпа молчала, внимая каждому слову. Жалкие создания без воли… Устрашённые такой резкой сменой власти, отмеченной публичными расправами над неугодными, подданные не осмелятся возражать сар-володу. Сейчас. Потом, может, они и передумают, когда с них спадёт гипноз, наверняка поднимутся волнения — но будет уже слишком поздно сместить законного наследника. Пока что они просто стоят в зале под балконом — пернатые и перепончатокрылые: кто готовый служить отчизне, Тьме и Герусет, кто плохо скрывая злобу, кто хитро блестел очами, раздумывая над выгодой, а кто тускло закатывал глаза, как травоядное животное. Но когда хоть кто-либо из них измыслит, как воспротивиться воле сар-волод, та уже найдёт способ их приструнить.

— Тьма подарила вам век побед и благоденствия, — продолжала воцарившаяся наследница основателя Нашара, — подарила вам свободу… А вы воспользовались ей лишь для того, чтобы уничтожить лучшего её служителя, проводника высшей воли и мудрого управителя, при котором мы вели непростую, но счастливую жизнь вдали от сетей и виселиц Светлых. Тьма до сих пор вас любит — даже после того, как вы подтёрлись лучшим её даром для вас — моим отцом! Кто любит, тот желает научить уму-разуму, кто обучает — тот строг и справедлив. Если вашего разума ещё недостаточно для того, чтобы отличить свободу от разбоя, а волю от лиходейства — пока ваша совесть спит, её заменит закон. И чтобы более никто не пострадал зазря и не погибали невиновные, каждый из вас обязан с этим законом ознакомиться. Его зачтут здесь после моей речи, он будет высечен на прежде гладких стенах Квадратного Дома, написан во многих книгах. Отныне всякий, кто нарушит мой закон, предаст Аменемхата и Нашар — его память и его творение. А как я обращаюсь с предателями, вам известно. На то моя воля!

Герусет развернулась и сошла с балкона, чтобы уступить место чтецам. Велеяр, брат Герусет и сар-волх — хмурого вида пушистый с белой каймой на чёрных перьях — встретил её в примыкавшей к площадке балкона комнате.

— Закон приносит порядок, но не только «чернь» может творить беспредел, — высказал он сестре сквозь зубы, но без страха.

— Их жестокость погубила Нашар так же, как умертвила нашего отца. А моя строгость сохранит и народ, и землю, — помня звенящие в голове слова Аменемхата, в своём решении сар была непреклонна.

— Ценой свободы? — Велеяр, сын Аменемхата, втянул воздух через ноздри, борясь с возмущением. Это лишь позабавило и умилило Герусет, но серьёзная морда этого не выдала:

— Ценой вседозволенности.


* * *

— Мне неведомы цели мудрой Владычицы, — прираспахнула Артара крыло и снова сложила. — Я ведь не Воплощение, как ты, господин. Вопроси об этом Тьму, если ты не желаешь отлететь ко сну. Правда, Арма говорит часто, что слуга Тьмы должен всегда бодрствовать… Можно ли узнать, чем сон вреден?

— Наверное, имелся в виду сон невежества, — предположил укладывающийся в предоставленное ему гнездо новоиспечённый дракон. — Аллегория.

— А что вообще есть сны? — Артара повернулась, садясь на матрасе по-турецки. Конечно, драконы наверняка называют такую позу иначе, а вдобавок драконочка ещё и подрасправила крылья. — Откуда они берутся? Их кто-то посылает нам? Или мы сами создаём их?

Александр-Варлад понятия не имел, как объясняют сны драконы, и опасался, что может ляпнуть что-то не то. Но Артара явно не проверяла, а лишь интересовалась. Потому бывший человек решил обьяснить как мог, пользуясь теми сведениями, что вычитал из оккультных сочинений на Земле:

— По большей части сон это создание воображения. Но во время сна или близкой к ней медитации душе намного проще выйти из тела и посетить иные миры, нежели наш. Надо лишь уметь управлять этим. Сны могут быть личными, но есть и пространство «общих снов» — мир, немного менее плотный, чем наша вселенная, обитель духов.

Артара почесала когтем за ухом.

— То есть, сон — это не принадлежащее мне что-то, а нечто общее, которые посещается самыми различными драконами? Но почему тогда сны такие разные? И почему бывает время, когда ничего не снится, а иногда — что просыпаешься ты от страха?

Александру казалось, что он ясно сказал обратное:

— Большая часть снов создаётся тобой, если душа не покидает тело — тогда ты воспринимаешь лишь обрывки того, что выдают твои уши и мозг, и пытаешься это облечь в знакомые образы. Если слишком устала — не снится ничего, если слишком встревожена — мучаешься от кошмаров. Но вот вещие сны, сны, во время которых общаешься с умершими — они приходят извне, из тонкого мира.

— А можно ли научиться ими управлять? — в глазах драконочки вспыхнули огоньки интереса. — Ведь ты сам сказал, что сон сродни медитации… А если дракон может управлять своими снами — то значит, он может о многом знать! Прямо как Зорат Сурт, сар-волх Инанны, да?

— Да, и в этом я могу попробовать тебя тренировать, — Александр решил, что, если его поставили в наставники этой малой, то ему необходимо её чему-то учить… Пусть это будет то, что он сам знает. — А кто этот сар-вол? Из твоего рассказа я о нём не слышал.

— Сар-волх, — поправила Артара, понижая голос. — Он один из трёх правителей Нашара. Сар-волод Инанна руководит войсками, сар-гачтарь Равлакс присматривает за торговцами и ремесленниками, а сар-волх Зорат — самый сильный кобник на службе Нашару. И почему-то Воплощения его не любят, я, правда, не знаю, почему. Но все боятся — говорят, по всему городу и даже по всему Нашару снуют его шпионы, принося ему знания о каждом драконе!

— Вот как… — не сдержал Варлад задумчивого высказывания. Как раз сар-волха «попаданцу» стоит опасаться в первую очередь! Варлад ведь тоже, как Александр понял, Воплощение, а если они не любят Зората — то и Зорат не будет к нему радушен.

— Наверное, потому Намира и Арма его соперники, — вздохнула Артара. — Они говорят, что лишь Тьме может быть известно всё, а Зорат только вредит Инанне своими советами, потому что сам желает власти.

— Ясное дело. Чем больше власти, тем больше её хочется. Если над Инанной он ещё может иметь влияние, как над соправительницей, то вот над Тьмой… Вляпался же я в ваши интриги, — невесело заключил утащенный в чужой мир, зарывая нос в подушки. — Но о них нужно думать на свежую голову. Выспимся?

— Как пожелаешь, господин, — Артара приняла горизонтальное положение, но затем повернулась на бок и подпёрла лапой голову, разглядывая Варлада.

Улетая в сны — самые обыкновенные на этот раз — Варлад раздумывал, чем он заслужил к себе такое почтение. К нему даже прикрепили служку-наставницу! Чему он может её учить, кроме простых фокусов, доступных даже человеку? Это она должна его обучать и магии, и реалиям этого мира! А может, её приставили следить и докладывать? Вряд ли, учитывая её наивность… Но всякое может случиться. Расслабляться не самое время. Как говорит учение Тьмы — слуга её не должен духовно спать!


Глава десятая. Могила Дурака

Нашар. Тридцать три года назад

Над могилой Зората не плакали родственники — их пепел уже давно положили в иных местах. А трое чёрных драконов, стоявших около орошённой недавним дождём клумбы, знали, что погребённый физически жив. Он умер лишь как личность, совершив свой ритуал и став Воплощением. Все страхи, комплексы и особенности характера, мешавшие воспринимать Всевладычицу, погибли в метаниях разума, поражённого вызывающим галлюцинации составом. Как Зорат этот дракон умер, потеряв свой разум в длительной изоляции, но как новый сосуд Тьмы он родился. В этот момент нового верховного жреца Тьмы полагалось вызволить и включить во свои ряды.

Но на этот раз Воплощениям не хотелось себе партнёра.

— Я и так слишком раздробился в нас, не считаете? — Варлад, хотя и говорил от имени Тьмы, предпочитал продолжать называть себя в мужском роде, чтобы не подражать безумной Герусет. В конце концов, есть и мужской аспект Тьмы — Мрак.

— Чем больше меня, тем лучше… Не в этом дело, — Намира, желая показать, что Тьмы в ней больше, чем в остальных, поднялась на задние, вспыхнув чёрной аурой. — Я не хочу, чтобы Зорат Сурт, сын еретика, утверждавшего, что он выше Тьмы, сын убийцы Аменемхата, был достоин меня. Он достоин лишь смерти — пусть и лежит в гробу.

Арма провела лапой по свежевскопанной земле.

— Зорат силён и не глуп, — уголки пасти Воплощения слегка поднялись. Удобно, когда можешь обсудить вопрос сама с собой, но опираясь на несколько совершенно противоположных мнений. — Даже если он и не достоин стать Воплощением, нужно признать, что бросать того, в кого Я вложила столько сил — нерационально.

— Рационализм — удел бездушных Светлых, — рявкнула Намира, не повернув головы, будто крича на саму себя. — Это они сковывают всё законами и логикой, а мотивы Тьмы непознаваемы! Не драконьему разуму судить мои поступки и опровергать моё решение — во мне больше сознания, чем во всей Вселенной. И сейчас я говорю, что Зорат пойдёт против Тьмы, потому он должен умереть по-настоящему.

— Зорат пойдёт дальше, как и я. Или ты считаешь, что долетела до своего потолка? — Арма повернула нос на Намиру — и едва успела отпрыгнуть в сторону, увернувшись от ускорившейся драконицы. Когтистая лапа пролетела мимо, но Арма развернулась на месте и выпустила в черношерстную луч кипящей праны. Та поднялась на задние, скрещивая передние на груди, и резким взмахом выставив перед собой тёмно-грозовой щит, мигом покрывшийся множеством трещин. Секунду обе крылатых стояли на месте, пытаясь пересилить друг друга, а затем совместно погасили энергию и опустились на все четыре, тяжело дыша.

— У нас общий разум, — погрустнел Варлад, — но, как у любого несмышлёного дракона, он может войти в противоречие сам с собой. Оставлю пока Зората. Я потом решу его судьбу. Он выйдет в тот момент, когда будет нужен Нашару и сыграет мне на пользу, — проявив в ладони кольцо-ключ от темницы несостоявшегося Воплощения, архитектор обронил будущее Нашара в траву.


Три года назад

— Мы так долго не протянем, госпожа, — Орниас, вытирая глефу о шерсть одного из убитых оборванцев, выпрыгнувших из лесной засады, посмотрел сузившимися после напряжённой драки зрачками на свою новую повелительницу. Та, волоча от усталости крылья, ходила на четырёх между порванных и порубленных тел, высматривая и себе стоящее оружие, чтобы драться хотя бы наравне с новыми друзьями:

— Если хотите похныкать, летите и сдавайтесь Герусет! Она вас успокоит, — самка недовольно оскалилась, грустно опуская уши. Налётчики, к сожалению, дрались либо когтями, либо самодельными каменными копьями, так как не принадлежали к гайдукам стражи или армии, и к разбою их подтолкнули голод и отчаяние. А убийце сар-волха и телохранителям, которым грозила расплата за то, что не уберегли хозяина, хотелось улететь как можно дальше от столицы, чтобы не мозолить глаза прогнившим лидерам Тёмных. Единственную ценную вещь отыскал Пенеаш, сняв с обгоревшего пальца главаря разбойников кольцо с большой круглой печаткой.

Сдув пепел, бело-тигровый дракон отставил резное плетение рун на лапу от носа, чтобы лучше их разобрать своей хищнической дальнозоркостью.

— «Зорат Сурт», — прочёл он. — Видимо, из благородной семьи, но поступившийся честью.

— Значит, вещь продать будет можно без проблем с его роднёй, — для облегчения ходьбы на задних бело-серый Орниас растворил глефу в своей душе. Можно было бы и полетать, конечно, только так будешь слишком заметным. — Шевелите лапами, птахи. Мы ещё недостаточно хорошо схоронились, раз на нас покушались.

Инанна, взмыленная от грызни в парящей жаре леса после дождя, пропустила мимо длинных острых ушей пренебрежительный тон своего невольного слуги, связанного «правом сильного» Инанны. Предавать её он не собирался — гораздо раньше, ещё в Утгарде, нашёл бы способ сдать авторитетным крылатым — а, значит, исходил из её интересов, почитая волю Тёмной, которую Тьма признала более способной, чем предыдущего хозяина, Эрекцара. Впрочем, рыжешёрстная беглянка сама понимала, что стоит как можно скорее покинуть контролируемые Герусет земли. Мать умерла на глазах дочери, отец не друг потомству, даже родной дом — и тот сгорел! Что держало Инанну на старом месте?

Изломанные и ветвистые стволы низких, но раскидистых деревьев отстояли далеко друг от друга, позволяя разрастаться обычно низкой от недостатка света траве. Инанна проходила через орошённые небесной влагой стебли, позволяя им приятно касаться шкуры и смывать чужую кровь и немного крови самой обладательницы волнистых рогов. Инанна не думала сейчас ни о красоте природы, ни об ужасе убийств, чьи плоды оставались позади в прямом смысле, но не переносном, даже не о том, что кто-то смог бы учуять кровавый след. Все решительные действия, столь приободряющие убийц её матери, ныне служивших ей, совершались на автомате, а внутренности души Инанны перегорели ещё во время физического и морального изнасилования. Оставалось сознанию лишь дивиться пустоте внутри, наблюдать за жившим на автомате телом и скучать о том счастливом времени, когда её можно было наполнить эмоциями без страха умереть от печали и боли, что была в тысячи раз сильнее любой физической.

Своему внутреннему состоянию молодой, но уже многое пережившей драконессе показалась весьма подходящей невысокая ограда из серого резного камня, окружавшая крохотный, но ухоженный сад посреди дикой безвестной глуши, в центре которого хмурым тёмным силуэтом стоял надгробный камень, отполированный и подписанный с одной стороны. Сверху большими и разборчивыми из-за всякого отсутствия переплетения рунами была выбита надпись «ДУРАК», а под нею — небольшое круглое углубление с совсем непонятной, хотя и чёткой вязью.

— Я вырезал себе половину мозгов, — Пенеаш, подходя к надгробию под тяжёлым взглядом брата, намекнул на недавнюю добровольную травму сознания, — но память у меня ещё работает. — Дракон материализовал в лапе недавний трофей, на всякий случай сверил плетение на печатке и камне. — Тут его родственник, или он сам?

— Скорее, дикие драконы давно разрыли его могилу, — махнул Орниас хвостом по мирно растущим цветам вкруг монумента.

Инанна с прохладным любопытством сравнила два плетения:

— Я сейчас не буду читать царапки на камнях и озвучивать, кто вы оба, — еле улыбнулась углом пасти своей шутке. — Узоры зеркальны, один к тому же выпуклый, а другой прорезанный. Похоже на ключ и замок, если одно приложить к другому.

Нетерпеливая алогривая драконица отобрала у Пенеаша печатку и смело вложила её в углубление. Что уж оставалось терять Инанне — в большую ловушку, чем она сейчас находилась, ей уже не загнать себя.

Камень в действительности скрывал в себе глубоко запрятанную душу, проинструктированную отодвинуть громадный булыжник при его соприкосновении с верным управляющим элементом. Валун начал, давя под собой маленькие цветы, отодвигаться назад, открывая встрепенувшимся мохнатым драконам узкий, но проходимый лаз в подземную комнату. Снаружи она казалась тёмной, но по мере спуска приспособившемуся к полутьме глазу стало различимо невидимое с поверхности сияние. И то, что его порождало — множество мелких кристаллов, заполненных энергией душ — ценности, разбросанной, как простая галька, по каменистому полу. А так же к гостям «пещеры сокровищ» вышел тот, кто в ней обитал.

Чёрный мохнатый дракон с ярко-оранжевыми полосами и золотистыми рогами ещё не был стар, но воспринимался таким из-за своей неухоженности, словно бы действительно сидел на хвосте в этой пещере безвылазно… Впрочем, может быть, так и было? Если ты обладаешь такой энергией буквально под лапами и мало двигаешься, можно прожить на одной пране душ, если при этом доставать откуда-то воду, то прожить весьма долгое время. Оружия при себе дракон не имел, но без всякого страха поглядел на воспламенившегося Пенеаша и Орниаса, вставшего на задние там, где своды это уже позволяли, и взявшего наперевес древко своего оружия.

— Советую потухнуть, если не хочешь задохнуться, — насмешливо поднимая уши и кисточку, заявил странный хранитель пещеры. — Я уже умею жить без воздуха, а ты ещё нет.

— Считаешь себя сильным праником, раз позволяешь такой тон? — Нахмурил брови на отшельника Орниас, но всё же сделал брату знак убрать пылающие доспехи, от которых действительно становилось жарковато в тесном пространстве.

— Он и есть сильный праник, — Инанна прищурила немного светившиеся в темноте зелёные глаза, просматривая ауру незнакомца, выдававшую могучего мага. Но потом, не боясь гнева черношёрстого, подняла и показала кольцо с символом, которое пока не выпускала из передней лапы и даже одела на палец, чтобы удобнее ходилось на четырёх. — А вот твои ребята мало мяса ели.

— Приглашение ко мне они тебе передали, значит, со своей задачей справились, — как-то слишком вольготно для хозяина пещеры, к которому заявились порезавшие множество голодных драконов бродяги, обладатель оранжевых полос присел на задние, опираясь распрямлёнными передними о пол. И кивнул длинной пастью с бородкой на полные кусочков чьих-то душ камешки. — Я сам не ем мясо, только ваши деньги. Согласитесь, очень удобно иметь валюту, способную поддержать в тебе жизнь. До этого догадываются только настоящие хищники. Другие народы, о которых я знаю, отчего-то предпочитают что-то твёрдое, вроде металлов или пустых, не наполненных энергией кристаллов, но если тебя погребут со всем богатством под землёй, долго ли ты проживёшь, не умея превращать землю в энергию и поглощать её, расширяя свою могилу?

— А не боишься, что мы просто отберём это всё и закопаем тебя без богатства? — Привстал разгорячённый излишней самонадеянностью собеседника Пенеаш. А тот в ответ сверкнул на него своими огненными, как угольки, глазами с узким чёрным зрачком:

— Дурак во мне умер. А в тебе — ещё нет.

Сидящий дракон распахнул оба крыла, словно собирался взлететь, и одновременно с этим движением оба брата рухнули без сознания, как будто их огрели по гривастой макушке тяжёлым камнем. Инанна боязливо отступила на шаг и даже подобрала оброненную Орниасом глефу, однако первым напавший волшебник так же внезапно для молодой рыжей драконицы прекратил все атаки, внимательно, но без самцового интереса, которого Инанна уже боялась, изучая гостью.

— Ты такой сильный кобник, — Инанна не видела действия силовых потоков во время наслания заклинания, поэтому заключила, что этот маг был именно кобником — тем, кто способен воздействовать на свои жертвы напрямую, без посредничества энергии, — почему ты сидишь в пещере и не заявляешь о себе?

— А в тебе достаточно сильная воля, чтобы лёгкого удара по твоей душе не хватило для моей победы, — поразил он своим ответом. — Почему ты бежишь от своих врагов, вместо того, чтобы заявить им о себе? Ты вполне могла бы их одолеть одной силой своего намерения.

— Я не дура, — рыкнула Инанна, крепче сжимая когтями тяжёлое древко. — Мой враг сильнее.

— А ты стань сильнее него. В тебе уже есть то, чего в твоём противнике нет — желание не глупить так, как это делает забывшая о своём народе и его воле Герусет. Если о народе забыть, он и взбунтоваться может, — пространные рассуждения чёрного дракона прервал утробный рык Инанны:

— Одним доброхотством, без войск, без магии, штурмовать Дворец Сталагмитов, к которому и вплотную не подлететь?

— Всё необходимое ты получишь, если не будешь глупить. А если сомневаешься в себе — положись на меня. За титул будущего сар-волха я охотно стану твоим наставником.

— Как тебя зовут, наставничек? Ты и есть Зорат? — Кивнула носиком Инанна на кольцо, раздумывая над предложением. Всё равно ей бы понадобилось кого-то назначать сар-волхом, займи она трон Герусет, а шанс стать правителем — лучше, чем уверенность в бесконечных скитаниях без крова. — Или как мне к тебе обращаться? Не Дураком же называть.

— Отшельники отказываются от своего имени и прошлого, потому называй меня как тебе угодно, я от этого не изменюсь, — Зорат поднялся на четыре лапы, подошёл к полосатым братьям и прикосновением перьев привёл их в чувство: — В следующий раз не грубите противникам, а сразу бейте.

— Ты сам напросился, пафосный дурачок… — Пробормотала сквозь зубы Инанна. Да уж. Напросился в отряд будущих революционеров. — Зато подданные сразу поймут, кто главная.


В то же время в Утгарде

— И в чём подвох? — Син, неприветливо расправив вверх крылья, смотрел из-под сведённых в недовольстве бровей на белошёрстую черногривую драконочку, разрез голубых глаз которой выдавал дальнего чешуйчатого предка. Зерая Иресар принадлежала к роду Светлых-отступников, один из которых особенно провинился перед законами былой родины, написав единственный учебник кобничества — Шую Норую, «Книгу чёрной руки». Но хотя Зерая, как и её отец, не жила по правилам лицемеров-Светлых, их тайны, знания и магию она сохранила. Поэтому именно её Син и призвал помочь восстановить погибшую Нингаль.

— Ты думаешь, так просто воскресить тело в столь плачевном состоянии? — белая подняла одну обгорелую кость из пожарища, сажа с которого начала смываться на землю скупым дождём. — Ей повезло, что убийца не сожрал её душу.

— Ты же Светлая! — Син постарался высказать этот эпитет не как оскорбление, а как просьбу о помощи. — Вы искуснее в целительстве!

— Целительство, а не поднятие трупов, — отрицательно повела носом Зерая, роняя из лапы костяшку. — Я воскрешу Нингаль не силами Света — я заключу договор со Смертью, чтобы твоя любимая поднялась. Только Смерть не плодит жизнь. Тебе придётся отдать ей взамен другую.

— Найду кого-нибудь, — зубасто улыбнулся Син, вспоминая своих врагов, — даже не одного!

— Смерть выбирает сама, — поднявшись на задние, Зерая в передних проявила струнный инструмент, загремевший мощными аккордами, пока светлошёрстная настраивала звуками свою душу на вибрации Вселенской Панихиды:

Знаю, жизнь не вернуть,
Только теряем.
Труден к вечности путь —
Бьёт и виляет.
Всё идёт к началу пути,
Но вернётся не прежним.
День не даст — так ночь осветит
Чёрным светом надежды.

Кости и головешки, прежде составлявшие тело Нингали, начали сначала подпрыгивать, будто приплясывая под прекрасную, но жуткую мелодию умирания миров, потом стали всё выше подниматься над обломками сгоревшего дома, вначале очищаясь от копоти, а потом приобретая плоть. С последними нотами на обломках балок лежала уже полностью здоровая алошёрстная драконесса, которую тут же бросился очухивать голубоватый дракон. Нингаль медленно и неуверенно поднялась, опираясь на плечи крепко обнимавшего её крыльями Сина, и, обеспокоенно цепляясь когтями за его шкуру, осматривала пепелище:

— Где наша дочь? Где Инанна? Кому понадобилось её похищать?

— Это я виноват… — Син плакал, зарываясь носом в рыжую гриву. — Зачем я только согласился отдать её во владение Эрекцару, да ещё и тебя не спросил?.. Теперь Эрекцар умер, а дочь пропала…

Неожиданно Нингаль вспомнила ужас прошедший ночи: свою смерть, страдания Инанны, злодеев, уничтоживших всю их жизнь… Так в этом всём виноват Син?! Если бы не его глупость — длилась бы и дальше спокойная счастливая жизнь?

Взревев зло и отчаянно, Нингаль вмиг поменяла любящие объятия на смертельную хватку, прокусывая Сину шею и проворачивая пасть, чтобы сломать позвоночник, лапы вдрались в грудную клетку, выцарапывая сердце.

— Смерть забрала своё, — меланхолично проговорила белошёрстная девочка, наблюдая за падающим в серые лужи растерзанным телом. Нингаль оторопела и застыла, медленно и поражённо обернувшись к Зерае.

— Кто ты? Что это значит всё?! — Нингаль распахнула красные крылья, крутясь на руинах. Зерая, взлетая, ответила совсем на другой вопрос, невысказанный:

— Инанну хотят убить, потому ты больше поможешь ей, не стремясь её отыскать, иначе лишь выдашь её убежище. Она сама вернётся к тебе. Живой.


Глава одиннадцатая. Талант и навык

Храм Ночи. Настоящее время

Давно не приходилось Александру вставать спозаранку и вместе со всякими мелкими детьми идти на уроки в полуподвальное помещение без окон — а значит, и без возможности в них поглядывать. То, что эти дети — суетливые драконята, всё своё досадливое внимание обратившие на великовозрастного ученика, лишь усугубляло кошмар, начавшийся при пробуждении.

— Даже Воплощение могут оставить на второй круг обучения! — прыснула чёрная, как сажа, девчонка с кудрявой гривой. Вслед за ней и другие оболтусы начали открывать пасти, чтобы высказать собственные колкости, но с неожиданной для себя яростью уже приобретавший уверенность в себе пришелец прикрикнул на сорванцов:

— Как умрёте, посмотрим, станет ли вообще Тьма вас возвращать!

Александру при жизни на Земле не были свойственны подобные резкие грубости, но, обладая кусачей челюстью, становишься куда более жёстким, да и стоит напомнить детворе, что, даже если он заново учится магии — он всё равно взрослый. И напоминание о смерти быстро заставило драконят угомониться. Артара, ещё сильнее прочувствовав свою защищённость, начала чуть ли не жаться к своему покровителю, остальные дети, наоборот, расступились, дрожа в молчании.

— Благодарю за помощь, господин Варлад. Обычно установление дисциплины требует немалых трудов.

Вошедшая в комнату, полную циновок для сидения, драконесса привлекала внимание не только уверенной походкой, но и яркой раскраской. Красная чешуя и золотая грива сильно выделялись на фоне неярких оттенков собравшихся крылатых, среди которых преобладали тёмные цвета. Но мантия из чёрной ткани, расшитая серебряной нитью, напоминала, что и эта яркая особа принадлежит не к каким-нибудь «Светлым», а ко жречеству Тьмы.

— Сочту за честь напоминать вам знание прановладения, — свои оценивающие глаза самка направила на Александра. — Моё имя Жарвина Казамар, но для краткости обращайся ко мне, как и следует обращаться к тому, кто ведёт урок и дарит образование — «наставник».

Преподавательница представилась Варладу как равная, но Александр задумался о другом. Кажется, он не впервые услышал, как дракона нарекали двумя именами. Чем являлось второе? Фамилией? Спрашивать напрямую как-то не хочется. Потом уточнит у Артары.

— Кобники умеют воздействовать на предмет и объект посредством одного только желания, не затрачивая энергии вовсе. Но для таких неумелых клыкохрустов, как вы, лучше не только вкладывать в намерение свою силу, но и сопровождать направление своей энергии осознанными жестами для лучшей концентрации, — она выставила лапу в сторону и перенесла к себе небольшую указку. Александр рассмотрел, как в том же направлении от лапы Жарвины вытянулась едва заметная тень, преломляющая воздух. Именно она и схватила деревянную палочку, она же и втянулась в ладонь драконессы, позволяя поймать этот груз. — С другой стороны, чем больше вы будете тренироваться, тем меньше вам потребуется совершать жестов для поддержания своего влияния. Варлад, попробуй и ты — хочу проверить, знаешь ли ты эти чары или можно перелететь к чему-то более сложному, например тому, что сейчас проходят эти малыши.

Чтобы не оплошать перед молодняком, Александр начал анализировать ситуацию. Лично ему эта магия напоминала частичный выход из тела — не полностью разъединиться со своей оболочкой, а лишь растянуть её от своей руки… но вот как сделать эфирную конечность настолько плотной, чтобы она подняла материальный предмет?

Ответ пришёл лишь из наблюдений за другими учениками, что спешили продемонстрировать, как они выполняют все трюки не хуже наставницы. Наблюдая снова и снова за вытягиванием щупальца ауры из передней лапы, Александр заметил, что вышедший за пределы тела участок выделяется сильнее остальной ауры, и в него перетекает энергия. Значит, для большей плотности необходимо больше энергии? Не вампирить при помощи своей ауры, а наполнять её?

Артара, внимательно следившая за своим господином, беспокойно заёрзала. Если сейчас Варлад опозорится, то она уж точно потеряет всякое уважение у других драконят, а уж Воплощению за спиной полетят такие шутки… Дальше она свою мысль не додумала — вышедшая из Варлада энергия так легко и быстро обхватила указку, и предмет влетел в ладонь дракона. Фиолетовая драконица незаметно для других облегчённо выдохнула.

— С телекинезом вы все разобрались, — подытожила Жарвина, довольно присаживаясь на свой толстый рептильный хвост. — Но прану не обязательно держать в границах своего тонкого тела. Если ауру оставлять на месте, и при этом выделять энергию через ладонь, она вырвется через неё либо бурным прожигающим врага потоком, либо исцеляющим течением, если делать это медленно, давая время чужому организму её усвоить.

— Это ведь будет применяться во время боя? — спросил сидевший неподалёку от Артары молодой дракон. От Варлада не укрылось, что он при этом как-то странно посмотрел на фиолетовую.

— Я тебе это продемонстрирую, Ворвей, — огрызнулась фиолетовая мутантка.

— Ваше показательное выступление направлено на то, чтобы продемонстрировать другим, к чему надо стремиться, а вас научить держать под контролем собственные силы, — недовольно заметила Жарвина. — Если один из вас испепелит другого, похвалы он за это не дождётся.

Для вас заготовлены иные цели — и они отточат оба новых приёма в вашем исполнении.

Поднявшись на три лапы и выставив вперёд четвёртую — одну из передних — преподавательница начала через выставленную полузвериную руку выталкивать из своей ауры какие-то сгустки, которые тут же обретали плотность и превращались в миниатюрные горшочки с меленькими цветами, похожими на полевые своей скромной красотой. Публика молодых школяров восторженно взрыкивала:

— Жарвина держит в карманном живые цветы! Я так не умею, только мёртвые…

— Пока ваша воля ещё не может перебороть даже растение, чтобы захватить его в свою энергетику… — вздохнула алая чародейка. — Изучайте всё по порядку, и добьётесь даже большего.

Артара и Ворвей были единственными, кто не принимал участия в восхищённом разглядывании цветов — вместо этого парочка смотрела друг на друга такими взглядами, словно один хотел испепелить другого лишь силой своего намерения, как кобники. От Варлада и это не укрылось, потому он осторожно положил лапу на плечо думавшей не о том послушницы и заставил её оторваться от этой дуэли в гляделки. Вздрогнувшая драконица смущённо зыркнула на черношёрстного и перевела взгляд на Жарвину, более не обращая внимания на своего соперника.

От учителя беззвучное переругивание подопечных так же не скрылось:

— Постреляете друг в друга, когда будем учить щиты и барьеры. А теперь подпалите эти цветочки, потом восстановите их хотя бы частично.

Молодые драконы переглянулись — многим это задание показалось сложным, особенно его вторая часть. Варлад благоразумно воздержался от попытки пройти это испытание, решив для начала проследить, как с ним справятся другие. А вот Ворвей не сомневался. Встав, он мотнул головой Жарвине, словно задирал нос, а не кивал. Получив от неё такой же знак в ответ, встал перед одним из цветков. Его энергия рассекла воздух вполне видимым сиянием, от которого лепестки слегка потемнели, но так и продолжили крепко держаться.

— С первой частью ты справился, попробуй вторую, — подбодрила ребёнка Жарвина. Она понимала, что чем меньше ученик повредит цветку, тем проще его будет излечить. А сейчас молодым самое главное — приобрести уверенность и понимание процесса.

Подойдя к растеньицу поближе, Ворвей погладил его, будто извиняясь, и с каждым прикосновением передавая капельку своих сил. И благодаря ним цветок вернул себе живой вид, зазеленев даже лучше прежнего. Жарвина улыбнулась:

— В тебе есть талант целителя! Возможно, в твоих жилах течёт кровь Светлых, а для Тьмы это редкий и ценный дар. Но если ты пожелаешь не просто помочь живым клеткам восстановиться, а отрастить оторванный лист, тебе придётся упорно учить ботанику, законы строения всех жилок и тканей — только так можно их правильно регенерировать. Аналогично — необходимо учить анатомию для восстановления конечностей зверей и драконов.

Александр принял это к сведению. Ворвей, слегка приободрённый, вернулся на место и сел, отклонив хвост и сложив лапы на груди.

Увидев, что даже такой «почти провал» не привёл ни к чему страшному, ученики задвигались, потому что каждый захотел испытать свои силы. Но редко кому удавалось добиться даже того сомнительного успеха, который пришёл к Ворвею: одни не могли пока что причинить растениям ни малейшего вреда, другие просто уничтожали, а вот восстановить не выходило. Артаре относительно повезло — имея понятие о строении полевых цветов, она аккуратно опалила бутон и залечила растеньице, но это принесло ей мало радости: уже под конец Ворвей изъявил желание попробовать снова.

Цветок у него загорелся со второй попытки, но так сильно, что быстро склонился к земле, обратившись в чёрный труп. Ворвей не прикасался к растению; вместо этого он встал рядом на задние и выставил передние ладонями вверх, сопровождая движениями лап поток энергии, направляя его на цветок. Тот сначала начал медленно зеленеть, затем разгибать стебель; и хотя после такой процедуры он выглядел вялым и едва живым, всё же это был самый лучший результат в тот раз.

Ученик-Воплощение, достаточно насмотревшись на юных магов и их чары, решил и сам попробовать себя в боевом и целительном заклинании. Но он не слишком выделялся среди «однокурсников». Его бутоны опалялись, но пока не сгорали, а восстанавливались достаточно худо — как-то не удавалось в них удержать выделяемую энергию. Немало устав и почти скалясь от раздражения, Александр сменил тактику, и в следующий цветок не полетел сгусток мощный силы. Наоборот, его коснулась тёмная аура того, кого назвали Воплощением, и быстро высосала из флоры всю жизненную силу. Бедное растение пожелтело и опало, запахнув перегноем, будто его откопали только-что из-под снега в конце зимы.

Весь класс замер, и все морды повернулись к вампиру и его жертве. Артара глянула на Александра с восхищением, Ворвей с завистью, многие со страхом, но учитель с некоторым облегчением — уже не боясь стыдиться не подобающего титулу ученика отсутствию успехов.

— Так обычно и восстанавливают силы в бою. Изучение захвата душ мы проведём завтра. А пока что вам следует напитаться привычным способом.


* * *

Во время перерыва молодняк отправили на обед в зал пошире, чем ученический, и с протяжёнными столами. Почему-то именно здесь Александру явственно открылось, что его затащили в секту. Стены и потолок — резные и монотонно-мрачные — навевали атмосферу строгой католической трапезной, а часто встречающиеся чёрные робы лишь усугубляли впечатление монастыря или чернокнижного Хогвартса. Но то, что за столами расселись твари, походившие больше на гаргулий, чем на святую братию, превращало весь спектакль в пародию и фарс, что не воспринимались существующими на самом деле. Александр будто бы выбился из реальности, пребывая в пространстве без образов и вне существования, и наблюдал перед собою искусственную картинку, управлял своим телом как моделькой в компьютерной игре, не ощущая причастности и погружения.

Погружённость в происходящее вернулась, когда появились прислужники с блюдами. Артара, выполняя свои функции, тоже пришла с большим деревянным подносом, на котором стояла широкая тарелка с ломтями мяса, две деревянные плошки с дымящейся похлёбкой, настолько густой, что больше походила на кашу, и бокалы с каким-то напитком, судя по всему, предназначенным для Воплощения: держа поднос правой лапой, Артара левой обхватывала высокий стакан, который поставила на стол возле своего места, а всё остальное подала дракону.

— Мне одной хватит, — отдавая Артаре причитавшуюся ей порцию, «новообращённый», не стесняясь, задал мучивший его вопрос. — Почему у Жарвины два имени?

Артара похлопала глазами, но потом, видимо, вспомнила, что подопечное ей Воплощение «здесь помнит, а здесь не помнит», как Доцент. Или, скорее, его аналог в культуре драконов, если такой существует.

— У неё одно имя. Но если у дракона есть знаменитый предок, то он называется и его именем, гордясь им и уточняя своё родство. Хотя совпадения имён редки, они иногда происходят, поэтому второе имя также служит дополнительным различением. Я бы тоже звалась не только Артарой, но и Тагирион по прадеду. Но мой дед деструктор, а отец, хотя хороший техномаг, ценит науку выше потомства, поэтому мне незачем связывать себя с моим родом. Тьма — моя единственная настоящая мать.

— Техномаг? В вашем мире и технология есть? — Заинтересовался Александр, задумчиво жуя вяленое мясо.

— Конечно же, как же иначе… — Артара, поглощённая своими мыслями, не придала никакого значения удивлению Александра. — Агнар пошёл по стопам отца, изучая возможность соединения пранических умений драконов с технологиями для меньших энергозатрат и большего результата. Правда, я не знаю, достиг ли он чего-либо — мне и так пришлось очень долго упрашивать госпожу Арму, чтобы она мне о нём рассказала.

Александр усмехнулся.

После короткого отдыха, призванного немного расслабить учеников и позволить им переключиться с одного занятия на другое, драконы вернулись в то же учебное помещение, только теперь Жарвины в ней уже не было. Сам же зал наполнился странным изумрудно-зелёным мерцанием, от которого свет стал постепенно замещаться тьмой, что, скорее всего, было призвано создать необходимую атмосферу. Или, может быть, новая преподавательница не очень любила, когда на неё таращились. Драконесса, что представилась Варладу как Ведмар, куталась в плащ, намереваясь скрыть от драконов какие-то наросты под его складками. Александра передёрнуло, когда он представил, что ему предстояло учиться у прокажённой, но его успокоил шепоток Артары:

— Изменения не заразны. Иначе ты бы стал лиловым, как я.


В это же время

— Спать пора скоро, — дракон с потёртой красной чешуёй, что сидел у потрескивающего костерка, моргнул на угасающий закат, игравший всеми красками от розового до фиолетового. Ткань перистых облаков только добавляла картине красоты.

— Пора, только не поспишь в горизонте от Утгарда, — облезлый мохнатый сородич махнул лапой, показывая в направлении за рощицей из тонких изящных деревьев. — Тёмные предпочитают убивать всех неизвестных заранее. Если бы они не были столь сплочёны и так же рьяно отгрызали друг друга, то они бы уничтожили Нашар и без нашей помощи.

— А знаешь… — Чешуйчатый задумчиво поводил носом. — Умереть во сне — это хорошо. Ведь сон — это целый мир в твоём мозгу. И если тебя убивают, этот мир уничтожается!

Деструктор довольно оскалился своей мысли, но его соратник её не оценил, лишь замахал крыльями, отгоняя пробудившихся ночных насекомых. А вот спрятавшемуся на вершине холмика мохнатому дракону приходилось терпеть гнус ради неподвижности.

Этот копытный из-за преобразования крылатый имел синюю, как небо перед рассветом, шерсть, в гриве и хвосте с синими соседствовали алые полосы, но сейчас красивый окрас был намеренно изляпан грязью и землёй, чтобы не слишком выделяться на фоне зарослей, где дракон скрывался, выслеживая «подопытных» и подкрадываясь к ним, как к добыче. Но сейчас Агнар Тагирион замер, прицеливаясь в деструкторов из странной и громоздкой штуковины. В предплечье крылатого упирался широкий приклад, крепившийся к похожему на кирпич формой мощному энергетическому кристаллу, от которого в сторону врага отходила длинная узкая стальная труба. Вся конструкция была покрыта множеством выступающих частей самых разных форм и размеров и переплетена гибкими трубками, что доносили до отдельных элементов энергию из накопителя.

Палец Агнара уже лежал на спусковом крючке, а правым глазом Тёмный приникал к меньшей из трёх разноцветных линз, парящих в полкогте над стволом и образовывавших прицел. Внутренне Агнар раздирался от нетерпения испробовать своё творение и задать жару безумным убийцам, но дракон обладал достаточной волей для того, чтобы внешне это никак не проявлялось. До самого выстрела.


С ослепительной вспышкой и неестественно-скрежещущим звоном из ствола нового оружия вылетел мерцающий огненный всполох — словно бы к костру деструкторов протянулся ещё один, длинный и более яркий. Зазевавшиеся драконы даже не успели поблагодарить своего Баотаса за прекращение страданий их существования — в следующий миг на их месте лишь сиротливо зевала обугленная воронка.

— Хор-рошо, — тихо и довольно прорычал, вставая, Агнар, поглаживая оружие по рифлёным трубкам на его боку. — И душ не осталось — даже наву не воскресить.

Изобретение растворилось в энергетике дракона, позволяя тому без лишнего груза встать на крыло и лечь на курс домой. Солнце уже село за гору для поверхности, но ещё продолжало некоторое время ласкать своими лучами позднего летуна, да облака всё так же насыщенно рдели.


Глава двенадцатая. Первоматерия

Нашар. Три года назад

Гордотар — жилистый чёрный мохнатый дракон с белыми перьями и длинной чёрной, как ночной полог, гривой, помимо тройных рогов имел и шипы на спине — изменение облика, полученное в награду за работу и призванное показать его жестокость и неумолимость всем доверенным для доставки рабам. Он шёл в конце небольшой их колонны, приглядывая за ней через костяную маску — униформу надсмотрщика. Ему приходилось переставлять сейчас лапы в ночной темени, а не опираться крыльями о мягкий ветер потому, что не всё сторожимое им отребье могло летать. Да даже тем, кому не подрезали крылья, перетягивали их ремнями, чтобы лишить возможности улететь от охраны. Ну, а замотанные морды и ладони лап не дозволяли распускать зубы и когти, в то время как круживший над длинными ушами Гордотара аспидный камень поглощал всякую используемую прану. Гордотар был бы рад воспользоваться беспомощностью своих подопечных и поиграть с кем-то из самок, а может даже заставить их играть друг с другом, но этот караван шёл не в пирамиды, куда пленников можно доставлять в любом состоянии — лишь бы живы были и полны энергии. Их доставляли даже не в Утгард, а в лаборатории техномага Катлакат. Их владелица любила, помимо положенной пошлины для сар-волод, одаривать курьеров каким-либо телесным преобразованием на их выбор. Оставалась всего три часа пути, потому Гордотар, посматривая за группкой поникших драконов, ступающих перед ним, уже предвкушал отдых и награду и размышлял, какое изменение избрать на этот раз.

Но в тёмных зарослях на обочине тропки чершношёрстный охранник приметил благодаря своей зачарованной маске пятна тепла нескольких драконов, скрывавших ауру. Разбойников в этих диких, близких к хаосистам местах хватало, и Гордотар был готов отразить их атаку прежде, чем она будет совершена. Не интересуясь, действительно ли натолкнулся на разбойников или какие-нибудь собиратели ягод прятались от каравана, точнее, его охраны — ведь мало ли что — Тёмный залил выбросом кипящей праны заросли, таившие в себе засаду. Её участники, конечно, держали на себе защиту и успели разбежаться, оставив лишь обугленные головешки там, где сидели, но зато теперь были видны Гордотару как на лапе. Двое самцов, вооружённых довольно серьёзно — один лезвиями на древке, другой пылающими доспехами. Ещё один крылатый с мощной внутренней силой… Это скорее наёмники, чем бандиты. Наличие в отряде не слишком уместной рыжей самочки тоже не предвещало ничего хорошего, потому Гордотар приготовился к серьёзному бою.

Первым делом — прикрикнуть заветное слово попробовавшим разбежаться рабам. Загипнотизированные безвольные чурбаны, расслышав команду, рухнули в обморок, путаясь под ногами, но хотя бы не мельтеша и не улепётывая. Одновременно с этим с чудовищной скоростью раскрутить близ противников кристалл, сбивая их магию. Теперь колдовать здесь мог только сам Гордотар… и чёрно-оранжевый наёмник, внезапно, тоже! Охранник еле смог вырваться из его тисков, сдавивших разум, и как раз вовремя, чтобы телекинезом рвануть глефу прыгнувшего на него наёмника в направлении пылающего. Пока последний уворачивался, Гордотар и первого заставил сделать то же самое, зажарив праническим огнём ему прямо в морду и даже слегка подпалив гриву. Подкрадывающуюся сзади рыжую самку Гордотар попробовал взять под собственный контроль, задавив её волю и восприятие пугающими образами. К большому разочарованию, сила воли рыжей явно не соответствовала её возрасту, потому пришлось перейти к запасному плану, поднимаясь на задние и резко подавшись назад прямо на драконицу в намерении заколоть её спинными шипами. Самка только оскалилась этому глупому и выпендрёжному приёму — сама она уже успела взлететь и когтями задних лап впиться в шею Гордотара, взывая плоть и выдёргивая из шеи разорванную трахею с резким фонтаном крови, брызнувшей на неуспевших контратаковать своего врага бойцов.

Обезображенное тело надсмотрщика валялось прямо посреди дороги. Со всей возможной затёкшему телу быстротой рабы поднялась на лапы и осмотрели обстановку подробнее — кто их освободил? Спасители были слишком уж ухоженными для обитателей лесов. Хотя и не вылетели из города только что…

Хотя и рабы, которым сейчас разматывали лапы те, кто убил караванщика, не походили на обычных преступников…


* * *

Слишком красивой родилась Алканара для брошеной в диких землях драконессы — с пепельно-тёмной шерстью, чёрной гривой и красными переливами на спинке. Потому при совершении неудачного набега жители посёлка не стали её убивать, а избрали ей гораздо худшую участь, переборов всю её натренированную в дикой жизни магию и вместе с несколькими другими нарушителями порядка и спокойствия отправив невольницей к техномагу, а уж та бы отделала Алканару в меру своих вкусов или использовала бы как подопытного зверька. Только злобным мечтам жаждавших мести Тёмных не суждено было сбыться. После ментального оглушения, уже на пределе своей воли и сил, Алканара очнулась свободной, и смогла, наконец, расправить когтистые пальцы и крылья.

— Надо скрыться, пока карательное подкрепление не подоспело! — Неуютно выступать единственным голосом разума сразу после пленения, но приходилось, раз уж спасший Алканару и всех остальных отряд был силён, но глуп. Освобождённая рванула в заросли, но её остановило расправленное крыло другой драконессы, Инанны:

— Теперь вы ни от кого не убегаете, — пускай обладательница завитых рогов была моложе остальных, лидерские нотки чувствовались именно в её голосе. — Или из вас выбили всю волю отплатить вашим врагам.

— Вот он, уже лежит, враг… — Рыкнула на убитого Гордовара чёрно-голубоватая самка из освобождённых, Немара.

— Это исполнитель, — низким басом разъяснил оранжево-чёрный кобник Зорат. — Намерение получить рабов не от него исходило.

— Даже дурачок это понимает, — рыжая усмехнулась, но потом с решительным блеском зелёных глаз обратилась к вызволенным: — Куда вас вели?

— К техномагу Катлакат, — с презрением сквозь зубы вырыкнула обескрыленная черношёрстная алогривая драконесса с закрученными рогами, Карша. — То ли Тёмная, то ли уже хаосистка — она любит снабжать друзей и врагов Герусет мутациями, то есть, преобразованиями.

— Пока она ничего не подозревает, стоит нам ей навести визит… — Прищурилась рыжая. — Вы пойдёте за Инанной по своей воле?

Кивая за всех, Алканара взяла костяную маску себе. Чёрной с огненными разводами пернатой захотелось изображать караванщика не только потому, что это позволяло ей не надевать снова путы даже для виду, но и для гарантии надёжности внезапных союзников. Кто знает, может быть, в их планах не ограбить логово Катлакат и покончить с её угрозой, а просто перепродать ей живой груз.

Дух, обитающий в намордном шлеме, после смерти предыдущего хозяина обрёл нового и переключился на службу ему, перевязав свою энергетику с аурой владельца. На зрение Алканары наложилось ещё одно, будто бы её глаза могли не только смотреть, но и трогать окружающие предметы, воспринимая от них тепло. Не обжечься бы теперь, глянув на что-то горячее… Если только маг, инструктировавший духа, не позаботился об ограничителе для безопасности.

Алканара прошла в конце подставной колонны не очень далеко, прежде чем за густой растительностью показалась чёрная стена в два этажа высотой, укреплённая наклонными рёбрами и имеющая несколько узких цилиндрических башен.

Ни на стенах, ни на башнях — ни живой души, только следящие и охранные заклинания. Обиталище техномага оправдывало её ремесло, будучи сложным артефактом, способным думать и действовать самостоятельно — но всё же не так совершенно, как дракон. Возможно потому при приближении фиктивного отряда безо всяких вопросов расступилась земля под стенами, образуя пандус к нешироким воротам ниже уровня земли. Створки разъехались вбок, движимые заклинанием, давая возможность войти ничтожным существам, не способным дёрнуть за ручку самостоятельно из-за обмоток на лапах.

Почти кромешная темень обширного зала прерывалась редкими вспыхивающими потоками разных ярких цветов, загнанными в прозрачные трубы, крепившиеся на чернокаменные стены, пол и потолок. По плитам клацали лишь длинные, больше фаланги, когти Алканары — шаги остальных крылатых заглушались «сковывающими» повязками.

Среди хаотичных потоков кислотно-мерцающей в темноте жидкости стал выделяться один, красный — он тёк от гостей в переход куда-то направо, мимо колонноподобных стоек, в которых тихо тикали и перекатывались шестерни, и мерно гудящих насосов, качающих пущенное по прозрачным шлангам вещество. Маршрут, видимо, намеренно проложенный для указания правильного пути, помогал ориентироваться, но уверенности не вселял — Катлакат не скрывала того, что контролирует своих будущих рабов и присматривает за ними. Инанна крепче сжала зубы под слегка накинутой на длинную пасть тряпкой: стоило больших трудов побороть искушение и не поломать несколько смотревшихся хрупкими механизмов. Кто знает, может, после тут всё обрушится прямо на диверсантов.

После поворота, огибающего полукруглый кожух со множеством выступающих из него стеклянных колб, драконы заметили более яркий свет впереди, и пошли за ведущим к нему красным потоком уже более уверенно, не боясь споткнуться. Свет этот исходил от ровного и гладкого прозрачного пола, под которым разливались масляными кляксами фосфорецирующие жидкости переходящих друг друга цветов — словно бы смылась с неба дождём и перемешалась радуга. Прямо на этом красочном буйстве, освещаемая снизу, стояла жуткая и уродливая самка. По чертам морды и форме худого, почти костлявого тела она принадлежала к мохнатым драконам, но крыльев не имела, а на её болезненно-серой сморщенной шкуре не находилось ни одной шерстинки. Даже хвост, тонкий и цепкий, больше напоминал длинный жгут, как у грызунов. Сама узкая морда с острыми ушами, одутловатым носом и пастью, из-за торчащих клыков не способной полностью закрыться, лишь подчёркивала этот образ.

Потому можно понять удивление драконов, когда это уродливое существо, кем и являлась Катлакат, обратилось к ним ровным и чистым голосом:

— Встать на задние. Рассмотрю вас.

Алканара кивнула «рабам», сама оставаясь позади и на всех четырёх, готовая к любой подлости техномага. Остальным оставалось лишь подчиниться, обдумывая тем временем, с какой стороны лучше наброситься на кожистую страшилу так, чтобы не помешать товарищам сделать то же самое. Как жалко, что сейчас невозможно уточнить тактику, не выдав себя.

— Вас больше, чем я просила. Гордотар заменил качество количеством? Шаг вперёд, — Тонкая жилистая лапа Катлакат указала на одного из первоначальных участников каравана — сгорбленного и плешивого самца с неаккуратно оторванными крыльями. Тот, зло присматриваясь к Катлакат и напрягаясь, чтобы прыгнуть на неё, оказавшись на необходимом расстоянии, занёс заднюю лапу над светящимся полом… и рухнул в целый бассейн неоново фосфоресцирующей массы — пола не было, и Катлакат стояла или левитировала себя прямо над её поверхностью! Брызги свалившегося с ором дракона попали на ткань, что символически обматывала задние ладони Инанны и Пенеаша — они стояли по сторонам от жертвы коварства Катлакат и с шипением сморщившей ткань первоматерии. Судьба окунувшегося с головой была неприглядна и чудовищна так же, как и всё в этом адском логове. Один раз ему удалось вынырнуть на секунду, показав передние лапы и голову, только тело было почти разорвано на затвердевшие лоскуты, а вместо крика из пасти вырывалось скрипящее щёлканье.

Поражённые зрелищем и внезапной гибелью союзника драконы стремительно поскидывали с себя тряпки, не в силах более терпеть подобное обращение и стремясь быть готовыми к битве. Инанна и Пенеаш с ужасом обнаружили, что облитая отвратным составом ткань обратилась в труху, присыпавшую ороговевшие и слипшиеся пальцы задних, что обратились в копыта. Переступая и отскакивая от опасного резервуара, крылатые не смогли сдержать равновесия и свалиться почти на самом краю, всё же сумев сгруппироваться и упасть назад, а не вперёд, к смерти от бесконечной череды преобразований и мутаций.

Катлакат, приподняв себя телекинезом над заволновавшейся поверхностью, материализовала молочно-радужный, как мутный кристалл на просвет, острый меч в правой передней лапе.

— Ты и не Гордотар, — угольно-чёрные глаза техномага на миг холодно и зло блеснули на стоявшую позади всех Алканару. Правая лапа Катлакат вытянулась с раскрытой ладонью, резко поднялась мерцающая жидкость, выплеснувшись из краёв бассейна режущим глаз цунами. Зорат вовремя выскочил вперёд, распахнув крылья. Громадная волна, дохлестнувшая почти до потолка, разбилась о невидимую стену и откатилась к пославшей её Катлакат. После кислотного омовения её кожа сморщилась больше и обуглилась, как у сгоревшего заживо трупа, но в следующий же миг быстро восстановила свою первоначальную структуру.

— Вам меня не уничтожить, — оскалилась в смехе Катлакат, крутя плетью-хвостом, — лучше становитесь из ложных рабов настоящими, чтобы сохранить себе жизнь!

— Пока ты будешь виснуть над лужей своих помоев, всё равно до нас не доберёшься! — Зорат, чтобы не отставать от Катлакат, проявил и в своей лапе меч — со жгущим, как солнце, лезвием. Пенеаш не отстал и воспламенил свои доспехи, неуклюже поднявшись на четыре. Из-за внезапной мутации ему уже не принять активное участие в драке, но до него хотя бы не доберутся, не обжигаясь. Зато Орниас с глефой и все спасённые Инанной драконы были полны решимости.

— Проверим? — По одному движению хвоста Катлакат обстановка её логова превратилась в сущий механический кошмар. Цилиндрические стойки, затрещав шестернями громче, извергнули из себя множество гибких шлангов с лезвиями, пилами и огнемётами на концах. Трубки оторвались со стен и стали целить в смешавшихся драконов переливающимися струями. Они не вредили материалу пола и роботам без корпуса, но представляли прямую опасность для живых существ…

Зорат не стал ждать, пока механические отродья и кислотная первоматерия погубят всех его новоприобретённых союзников. Подхватив себя телекинезом так же, как это делала Катлакат, рогатый самец с почти что режущей воздух скоростью налетел на неё. Техномаг успела среагировать и нырнуть, булькнув, в яркую жижу. Самой самке она не представляла особой угрозы, зато Зората останавливала — до тех пор, пока он не сформировал вокруг себя защитную сферу и не последовал за врагом.

Без наблюдения хозяйки домовая механика оказалась предоставлена в обороне логова самой себе, ориентируясь лишь по движению, теплу, аурам и другой биометрии. Это дало выжившим мохнатым какой-то шанс. Оружие Орниаса не было достаточно прочным, чтобы перерубать на раз боевых роботов, но с отрубанием их гибких манипуляторов и повреждением работы внутренних передач вполне справлялось. Карша и Немара отвлекали железных громил на себя, убегая за них как за своеобразное прикрытие от струй со стен, Алканара вовремя обрубала удивительно прочными для дракона когтями пытавшееся поразить их оружие, а потом подбирала что-то, что можно было подобрать без вреда для лапы, и с рыком вставляла между шестерней, стопоря механизмы. Инанна, так и не поднявшаяся на лапы, с визгом пнула наезжавшую на неё громадину копытами. Жестяной лист, прикрывавший настроечную панель, промялся, механизм закоротило от чего-то, и вся боевая колонна упала — рыжая еле успела откатиться, при том чуть не угодив передними лапами в шальную струю первоматерии. Нет уж, хватит Инанне копыт на задних!

А потом… все ещё не поломанные вещи разом остановились — только из поникших трубочек всё ещё хлестала хаотическая жидкость, грозя залить весь пол. Драконы приходили в себя после битвы и подсчитывали выживших… Не так и много их осталось.

Из бассейна с Первоматерией выкарабкался Зорат, в лапе державший оружие поверженной Катлакат. Снимая защиту, свободную переднюю лапу он подал Инанне, чтобы помочь ей встать, и передал ей меч:

— У меня уже есть такой.

Инанна благоговейно приняла трофейное оружие, всматриваясь в чуть отливающее в полутьме радугой лезвие. Такой же мутант технохаоса, как и сама Инанна теперь…


* * *

В начавшийся сезон дождей жизнь для существ вне сухого логова становилась невыносима. Инанна не могла похвастаться тем, что имела такое. Цитадель Катлакат после кровопролитной схватки с её владелицей стала непригодна для обитания из-за разбрызганного по всей внутренней площади хаотического мутагена. Но и природа снаружи, со стеной дождя, шумно бьющего по нисколько не защищавшей подлесок листве, не выглядела гостеприимнее.

Зорат поднялся на последний перед крышей этаж башни вслед за своей ученицей, невольно скосил глаза на новое украшение её задних лап, но потом тактично поднял взгляд на то же обзорное окно, в которое задумчиво заглядывала будущий сар-волод:

— Стоит всё же вернуться в Утгард. Пора забирать причитающееся тебе по праву.

— С пятёркой бойцов? — Инанна невесело развела уши.

— Чтобы их было больше, нужно показать, за кем им лететь, — Зорат прираспахнул крыло. — Не просто за группой диссидентов, а за борцами за свободу.

— Наверное, проще сразу свалить Герусет… — Инанна вцепилась когтями в подоконник. — Узнать бы только, как обойти защиту Дворца! И тогда трусливой тиранке не поздоровится…

— Способ обойти защиту дворца есть. Но мы не воспользуемся им сразу не только из-за недостаточных сил, — Зорат присел подле рыжей драконессы и утешающе прикрыл её от холодного сырого ветра, задувавшего в окно без ставень и стёкол, своим крылом. Инанна вздрогнула, но не воспротивилась. — Герусет управляет страхом. Но крылатые устали боятся. Народ должен тебя полюбить. И полюбить гораздо проще героя-освободителя, чем просто новую морду на троне. Вот почему мы не можем атаковать Герусет сразу, будь даже она инвалидом-немагом. Надо начать с тех, кто угрожает простым драконам — с её приближённых, непосредственно гнобящих народ. Вот тогда все поймут, что ты действительно заботишься о благе каждого, о свободе и равенстве. Тебе и трон тирана уступят легко. Править станет возможно с той же простотой — только без необходимости стращать каждый день.

Инанна прикрыла глаза, чувствуя прохладный и свежий ветер в гриве и тепло укрывавшие перья Зората. Сознание уже дарило картины всеобщего обожания за честность и справедливые дела. Но рогатая и — теперь — копытная драконесса не удовлетворялась мечтами и вскоре вернулась к трезвому восприятию мира.

— Раз мы теперь не просто банда беглецов и разбойников, но пока ещё не истинные правители, нам нужно общее имя, чтобы стать узнаваемыми, чтобы нас знали и превозносили в тайных мольбах. Герусет и её прихвостни не ценят волю народа, заставляют его забыть о свободе — и драконы истосковались даже по этим словам, не то, что по сути этих понятий. Мы назовёмся «Воля к Свободе».


— Уверен, это заинтригует многих, — Зорат обнял Инанну и вторым крылом, легонько прикоснувшись носом к её ушку. Сама Инанна нахмурилась, опустив уголки пасти — от учителей и политических союзников странно ожидать такой нежности. Да и пережитый ужас, виной которому был Эрекцар с его эгоистическими запросами, не давал ей покоя. Да и как Зорат мог бы испытывать что-то к мутантке!

— Зато преобразованная во главе движения отпугнёт, — Инанна опустилась на все лапы, отстраняя крылья Зората, распахнув собственные. — Изменения у драконов ассоциируются с кракалевнами и отринувшими все принципы Тёмных служителями Герусет.

— А ещё с пострадавшими от её изуверств, — Зорат позволил Инанне выскользнуть, пассивно прогладив крылом по её перьям, пока та его отталкивала. — Не то главное, что мы имеем… а то, как мы это подаём.


Глава тринадцатая. Логическая схема

Храм Ночи. Настоящее время

— Знание прошлого помогает избежать ошибок в будущем, — начала урок кутавшаяся в балахон-попону жрица по имени Ведмар, проходя перед учениками. — Каждый из нас помнит о том, как мы оказались в кровавом хаосе по причине слабости наших правителей и трусости их советников. Только лишь благодаря Матери-Тьме мы избежали окончательного краха и смогли перенести выпавшие на нашу долю испытания.

Варлад притих вместе со всеми и даже прилёг, чтобы казаться ниже и незаметнее. На вопросы по истории и философии он точно ответить не сможет, если его вызовут к… Ну, доски тут не было, но к ответу это призвать не мешает.

Странно — Александр столкнулся в новом мире с поклонниками Тьмы, что на Земле были малочисленны и эзотеричны, а здесь возросли в числе и мощи. И когда они начали проповедовать открыто и массово, они потеряли таинственность и принялись походить на патриархальные, контролирующие последователей земные официальные религии. Ну или секты, да. Неплохое испытание веры для Александра — увидеть мистиков Тьмы в амплуа попов приходской школы.

— Когда прежде способная к лидерству и следованию верному пути Герусет слишком подверглась влиянию навов, её могущество ослабло, и этим тут же воспользовались враги династии Аменемхатов. Самой расторопной оказалась Инанна Нингаль, прежде лишь атаманша разбойников, но благодаря советам кобника Зората, что воспользовался ей как наёмницей, Инанна развила свою банду до серьёзного повстанческого движения.

Чем больше знаний — тем шире круг вопросов. Это естественно… Но каждый раз озадачивало. Александр чувствовал, что ему необходимо знать больше обычной «школьной» программы, поэтому после урока он и обратился к Ведмар:

— Можно ли поподробней узнать о навах?

Самка недоуменно взглянула на дракона, но затем вернула себе совершенно безразличный вид.

— Что ты хочешь о них узнать?

— Всё, — ответил Александр. — Кто они, откуда взялись, чем занимаются…

— И главное — как их убить, — драконица села, приподняв передние лапы и чертя ими в воздухе странные фигуры. — Навы жили здесь до того, как первые драконы достигли берегов Нашара. Кракалевны, здешние аборигены, поклонялись им, словно богам. Навы действительно сильнее драконов. Да, среди нас есть маги, способные одолеть самых слабых из них, но тем, кто немного сильней, не способны противостоять даже кобники. Нава может отогнать лишь Тьма, что родила как этот мир, так и его изнанку, откуда навы пришли. Тем не менее, навам не обязательно присутствовать самолично, чтобы разрушать и подтачивать наше государство. Они смутили многих драконов, что назвались деструкторами. Они убивают драконов и рушат города, считая, что таким образом освобождают их от тиранической власти Тьмы, а на деле лишь не давая развиваться и уничтожая противников.

— Каким образом они смогли их… Смутить? — удивился Александр.

— Они хитрые создания и отлично умеют обращаться с чужим разумом, уничтожая его и подавляя волю, — самка слегка приподнялась на задних, разводя передние в стороны. — Деструкторы настолько безумны, что вернуть их к Тьме уже почти невозможно.

— А как выглядят эти навы и кракалевны? — захотелось узнать Варладу, от кого стоит телепортироваться со всей возможной скоростью.

— Кракалевн ты сможешь узнать. Они выглядят как насекомые размером с дракона. А вот навы… Каждый раз они разные. Они умеют меняться.


* * *

Итак, с навами понятно, что ничего не понятно… И пока не научится быстро летать дракон-человек, к ним сунуться его ничто не сможет заставить. А вот технология драконов по-прежнему интересовала Александра. Всё же профессия в бытность на Земле сказывалась, как и профессиональное любопытство. Кто знает, вдруг удастся, подобно Янки при дворе короля Артура, выжить и выделиться не за счёт магической силы, а за счёт инженерных навыков?

С этой целью Александр разузнал у Артары, есть ли в Храме драконы, отвечающие за технологии. Как оказалось — есть.

Молодая самка по имени Перена, бывшая чем-то вроде техномага-самоучки, отвечала за электро-тепло-и-водоснабжение Храма, а на досуге занималась изучением новинок технических разработок, наведываясь в лавки Утгарда и часто закупая что-либо для своего «хобби». Арма на это закрывала глаза, «всеведующая» Намира попросту не знала, а ученикам в большинстве своём не было дела до Перены — а вот у Варлада появилось желание встретиться с ней.

Главное, чтобы тут законы физики не отличались — так он думал, пробираясь по узким лестницам в подвал, ещё ниже столовой и кухни. Обладателям крыльев с широким размахом тут узковато, между всех этих труб и коробов, почти ностальгически напоминающих о коммунальных и школьных подвальчиках…

Александр остановился между двумя низкими дверцами, задумавшись — а смогут ли драконы летать в привычной ему физике даже при наличии магии? А если да — чему Варлад всюду наблюдал подтверждения — то как они это вытворяют? Ведь и самому Воплощению рано или поздно придётся учиться полёту… Если в прановладении он показал себя достаточно неплохо, и ученики приобрели к нему уважение, то неумение передвигаться по воздуху грозило уничтожить его. В конце концов, он же взрослый самец, а не нововылупившийся… Новорожденный… Да, Александр был не сведущ даже в таких простых вопросах. Что уж говорить о полёте! Придётся попросить кого-либо подучить его втайне от остальных. Но не сегодня.

Из задумчивости его вывели расслышанные за гудением, рассредоточенным по техкоммуникациям, голоса. Диалог мужчины и женщины… или, в нынешних реалиях, самца и самки. Подобравшись ближе к беседующим, Александр смог вычленить и отдельные фразы спора:

— Я нацарапаю схему и с закрытыми глазами! — горячо хвасталась драконесса своим звеняще-выразительным голосом. Самец отвечал ей глуше и спокойнее:

— А я без глаз нацарапаю, и что?

— Да если тебе ещё пару глаз у хаосистов одолжить, всё равно ничего путного не сделаешь! — ещё громче распалилась обидчивая.

Судя по всему, кто-то спорил о чём-то важном. Вмешиваться в разговор сейчас? А не лучше ли посидеть и послушать? Варлад прекрасно понимал, что на новом месте неплохо было бы не только зарекомендовать себя, но и понабрать информации о тех, с кем он будет находиться в каждодневных отношениях.

Некоторое время Александр раздумывал, стоил ли выйти из тела и подглядеть, о чём именно болтают два дракона, но решил, что пока рисковать не нужно. К его бессознательной туше могут и с тыла подкрасться, и что тогда? Поэтому сейчас Варлад решил не рисковать и просто аккуратно выглянуть из-за поворота. Своими материальными, не эфирными глазами, увидел двоих крылатых. Самка, прямо под стать своему темпераменту, обладала яркой для Тёмной раскраской — соломенная шерсть в редкую тёмную полосу и топорщившуюся серую, будто седую гриву. Чешуйчатый самец обладал подходящей его спокойному тембру строгой внешностью — антроцитовой чешуёй и тёмно-золотистой гривой и пластинами на животе.

«Толстый и тонкий, инь и янь,» — мысленно усмехнулся Александр. И, судя по тому, как оба дракона на него повернули к нему сначала уши, а потом и головы, мысль оказалась достаточно громкой, чтобы его обнаружить. Ну или Варлад ещё не умел красться неслышно, как подобает хищнику.

— Даже спокойно поговорить нельзя! — возмутилась полосатая. — Арма, если ты будешь постоянно подсылать ко мне шпионов, то обратишься в Зората! Духов-ассенизаторов в следующий раз выпущу тебе в кабинет! А ты что, тоже в ряды уборщиков захотел? — вперила она свой взгляд в Варлада.

Нет, насмехаться над собой подростком так же, как мелким детям, Варлад позволять не станет. Воплощение он или нет? Поэтому, сомневаясь в своём праве так поступать, он и обратился к самке от лица Тьмы. Тут главное — не напутать имя или иначе не спалить отсутствие всезнания…

— Я чищу души своих слуг, Перена, — Варлад прищурился. — Это куда сложнее и тебе не по силам. Оскорбляя Воплощения, ты оскорбляешь меня, свою мать.

— А вы потонете в грязи вместе со всем своим храмом, так что проявите чуточку уважения к тому, кто следит за вашим домом! — мало похоже, чтобы Перена испугалась, хотя её собеседник отступил назад от грозного Варлада. — Загляни в проводку, Воплощение, и если ты действительно всезнающий и всеумеющий, то тебе не составит труда восстановить работу осветительных кристаллов без бездарной траты пары десятков душ!

— Вы с ума сошли, тратить чужие жизни на освещение… — тихо воскликнул Александр совершенно искренне, присматриваясь туда, куда Перена ожесточённо махала крыльями. Обычным зрением были заметны лишь странные бороздки в камне стены, похожие на барельеф, только не руны и не картинка. Но стоило Варладу настроиться на аурическое зрение, как он разглядел мерцавшие в некоторых из бороздок тоненькие энергетические потоки. Сходясь друг с другом в узлах дорожек, они перекрывали ток энергии, в свою очередь, управляя другим потоком, сильнее… И вся эта конструкция, проложенная праной в бороздах, блестящих, возможно, благодаря покрытию каким-то проводящим энергию составом, представляла из себя сложную, но понятную конструкцию. Что, неужели память прошлой жизни просыпается? Нет… Где же он видел похожее…

Точно! Это же… Логическая схема. Только вместо электрического тока — прана, а вместо транзисторных реле — узлы дорожек. Теперь понять бы, что эта схема делает. И как её починить. Хотя… Судя по словам Перены, это должен быть контроллер этих самых кристаллов, и для того, чтобы они работали, нужно «поставить на вывод единицу» — добиться того, чтобы прана могла выходить из этой вязи. И сейчас ей мешает вот этот зациклившийся сигнал…

— Вас не учили на электронике, что у RC-триггера есть запрещённое состояние? — пробурчал инженер, пережимая пальцем одну из дорожек и «вампиря» её на краткий миг, чтобы дать сигналу потухнуть. Тут же с коротким звоном засияли желтоватые камешки на потолке.

Перена заулыбалась до ушей и слегка кивнула чёрному самцу.

— Теперь я вижу, что ты не возомнивший о себе пустотряс, а потому прими мои извинения, — сказала она. — Не хочешь ли посетить мою комнату? Я уже давно не общалась с драконом, который разбирается в техномагии.

— Ну благодарствую, — чешуйчатый на неё обернулся.

— Так я не дракон, — Варлад улыбнулся в ответ. Да уж… Если он и не Тьма, то хотя бы человек.

— Побудь драконом хотя бы сегодня, дай Матери от тебя отдохнуть, — обрадованно постукивая хвостом, сориентировавшийся чешуйчатый соскоблил когтем несколько дорожек, чтобы временно заблокировать пути, приводящие к зависанию. — Ты это заслужил.

В компании Перены и её спутника Варьяра, того самого чешуйчатого, с которой драконочка вела спор, Варлад оказался в единственном месте во дворце, где власть Тьмы была не абсолютной. Как понял Александр, Перену тут считали какой-то юродивой, потому и спускали многое с лап — ещё бы, он ни в одном фильме не видел и ни в одной книге не читал, чтобы живое существо могло так захламить место своего обитания. Достаточно просторная комната Перены из-за нагромождения самой различной аппаратуры вмещала только лежанку-раскладушку, стол и пару стульев. Большинство приборов были неизвестной чёрному конструкции, но об их предназначении он мог догадываться по внешнему виду. Впрочем, артефактов, каких-то кристаллов самых различных форм, скипетров-жезлов и прочей магической атрибутики тоже хватало, даже с излишком.

Как повезло, что сюда Варлад заглянул без Артары — не хочется, чтобы она восприняла традиционный рабочий беспорядок как пример. И тем более ей не следует знать, что можно запрятать в таких идеальных местах для сокрытия запрещённых субстанций…

— Интересно, Тьма хоть раз выпивала хоть через одного из Воплощений? — задумался Варьяр, извлекая из вороха проволоки обмотанную такой же проволокой бутылку.

Александр понятия не имел, как скажется эта жидкость на его новым и не привыкшем организме, но, работая на заводе, научишься участвовать в пьянке, выпивая в сто раз меньше коллег по цеху. Потому Варлад не отказался от угощения, твёрдо решив отважиться лишь на редкие крохотные глотки.

Перена отыскала в своих залежах, прекрасно ориентируясь в них, три стакана с узким донцем, составила их на стол и позволила Варьяру наполнить их содержимым бутылки. Жидкость светло-коричневого оттенка с чёрными вкраплениями выглядела не очень аппетитно, как будто вода из ржавой трубы. Но когда Перена добавила в неё щепоть какой-то травки, то жидкость быстро запузырилась и стала стремительно менять цвет.

Почему-то после этой алхимии пить Александру захотелось и того меньше.

— Жаль, гостинцев не привёз с того света, — отшутился он, принимая рюмочку. К счастью или несчастью, тема эта так заинтересовала местных ремонтников, что они и сами губили медленнее:

— Как там, что там было, после смерти?

— Ничего особенного, — соврал он, потому что сейчас вспоминать свою гибель и то, что было за ней, не хотелось.

— Лучше скажи… нам любопытно, но проверять не хочется, — продолжил Варьяр настаивать.

— Такая же жизнь, только скучнее, — не желая ни лгать, ни рассказывать, Александр наконец попробовал местной бодяги.

Напиток оказался гораздо лучше на вкус, чем выглядел — приятное холодное варево с привкусом хмеля напоминало пиво, но куда более нежное на вкус и в то же время довольно сильно зашумевшее в голове. Хвост дракона сам собой вытянулся в струнку, а крылья расправились во всю ширь.

Значит, хватит пока. А то начнёт петь песни на русском… И смущать «абракадаброй» местных. Впрочем, что-то через пасть просочилось…

— Хорошее средство для протирки контактов!

— Да, с его помощью можно установить контакт даже с Воплощением! — рассмеялась Перена и маховыми пёрышками заставила дракона допить стакан до дна. Лапы Александра подкосились, и он присел на что-то холодное и металлическое.

— Потом голова болеть не будет? — вяло рыкнул Варлад, вопрошая своих собутыльников. — Не хочу на Артару кричать и дышать перегаром…

— Артару? А, это та малышка, что не привыкла держать язык за зубами… — Варьяр слабо икнул, прикрывшись лапой. — Она часто сюда заходит. У неё отец — техномаг…

— И довольно безответственный, — заметила Перена. — Он слишком уж задаётся…

— Это можно заключить хотя бы по тому, что его комната — копия твоей! — Варьяр спрятал опустевший сосуд обратно в провода.

— А ты там был? — Варлад вдруг воспрянул. Почему-то жутко захотелось серьёзно поговорить с этим папашей и сообщить ему заповеди Тьмы о родительском долге.

— Ну, я должна выходить за стены Храма, чтобы закупать необходимый материал, — заметила Перена. — и Варьяр иногда помогает мне с этим. Агнар — сын дракона по имени Пенеаш, одного из помощников Инанны во время свержения Герусет… только потом Пенеаш испортился и стал деструктором. Агнара и его отца легко узнать по наличию копыт. Живут в деревне Ликдул, к востоку от Утгарда. Правда, Агнар больше времени проводит вне его стен, продолжая учиться прановладению и его совмещению с технологиями.

— Но я видела его тут недавно… А вот его двоюродная сестра уже куда-то пропала, — сонно и горестно вздохнула Перена.


Глава четырнадцатая. Капитан

Нашар, порт города Язар

Встретить вардая Нажара в нашарском порту — удача, граничащая с невозможностью. Но Ламира всю дорогу до Язара молилась Светлейшему Мирдалу, самому Светлому из всех Светлых драконов. И, наверное, он услышал её молитвы, потому что она и вправду застала брата.

Сначала ей показалось, что он её не узнал. Закутанный в плащ — для предохранения шерсти от брызг — серый дракон ходил по пристани, что-то обсуждая с многочисленными торговцами. Некоторые после его слов спешно гоняли молодых дракончиков, которые подрабатывали грузчиками, тащить совместным телекинезом тяжёлые ящики с продуктами на утлые лодчонки, которые под парусами, а кое-какие и на вёслах отплывали в сторону красивого корабля, стоявшего на якоре у крайнего слева причала. На нём царила суматоха — ящики поднимались, спускались, драконы как с берега, так и из команды бегали по палубе и летали над снастями — судя по всему, или корабль готовился к отплытию, или же привёз какой-то особый груз и пытался сбыть его побыстрее.

— Нажар, постой! — крикнула Ламира, когда поднявшийся на копыта серый дракон расправил крылья для полёта.

Да, он действительно её не узнал издали, среагировав лишь на знакомый голос. И то — пришлось потратить три мига на то, чтобы сообразить, что дико раскрашенная в индиго самка, приземлившаяся перед ним — его сестра.

— Навьи кости! — приподнялся ошарашенный Нажар на задние. Как и у Агнара, у серого самца имелись копыта. — Они и то не так странно выглядят, как ты! Знай, что из солидарности со мной купаться в первоматерии не обязательно!

— Беда, Нажар… — Ламира развела лапы и крылья в сторону. — Пенеаш… Он сошёл с ума. Он пытался прикончить меня и Агнара… И… — она прижала кулачок к мордашке, скрывая слёзы. — Кажется, он убил моего отца.

— Пенеаш?! — Нажар ощерился, оба его крыла задрожали. — Пропавшие звёзды! Я немедленно возьму команду и… О, гадство… — дракон выдохнул. — Я не могу задерживаться. Но когда мы вернёмся, я ему копыта оторву и в пасть засуну! А Агнар…

— С ним всё в порядке. И он просил меня передать тебе вот это.

Сказав так, Ламира проявила в лапах чертежи оружия Пенеаша. Подскочивший Нажар едва не вырвал их из её когтей — в техномагии он с братом не мог сравниться, но даже ему было понятно, что изображено на чертежах.

— Это оружие… со стволом, как человеческие гаусски, но на Чёрном Огне… — произнёс дракон через минуту. — Оно дало бы нам преимущество перед Светлыми! А что хочет Агнар?

— Чтобы ты увёз их подальше от Нашара и спрятал… — Ламира опустила голову, стараясь не смотреть брату в глаза. — И чтобы увёз меня в Авваатер

Нажар принял чертежи в свою ауру и махнул лапой сестре:

— Прошу на борт. Со мной ты будешь на виду, но в безопасности.

— Спасибо. Я знаю, что родственников нечасто пускают в неуставное плавание… — Ламира не удержалась и попытался обнять брата, но тот просто взял её за талию, и взмыл с сестрёнкой в воздух, перелетев на палубу своего корабля. Ламира и крылья не успела раскрыть, как коснулась лапами прочных досок.

— А ну, заканчивайте затаривание! — выкрикнул Нажар. — Сколько успели, столько и нагрузили! Отплываем!

Моряки ответили нестройным хором, принимаясь отдавать швартовы и косясь на синюю самку. Её облик им так же не нравился, как Ламире — их. Прямо не доблестные воины Инанны, а банда разбойников — хмурые, порой злобные морды, выщипанные перья и не зажившие шрамы.

— Кому копытом в нос за неуважение к моей сестре?! — влетел Нажар повыше, на кормовую надстройку. — Заводи винты, малым ходом из порта!

Корабль задрожал от цокота когтей и топота лап. Грузчики поспешили покинуть судно, получив плату и не без основания опасаясь того, что их выкинут за борт, как случилось с каким-то юнцом, вздумавшем притаиться за бочками, чтобы уплыть в дальние страны. Нажар к безбилетникам относился строго.

К сестре же капитан проявил такие дружеские чувства, что не будь команда так занята, она наверняка бы позубоскалила на этот счёт. Положив своё крыло на её, серый провёл самочку к кормовой надстройке и пригласил в свою каюту.

— Тесно и уютно, — заявил он. — Лучшего помещения на судне не найти!

Ламира не стала спорить, хотя простовато обустроена каюта — всего лишь одна койка, письменный стол, пара стульев и шкаф с книгами и побудой в жестяных банках, защищавших коренья от корабельных питов — её не особо прельщала.

— Сейчас запрягу какого-нибудь дила принести тебе кровать, — объявил Нажар. — Но только после того, как мы отплывём.

— Капитан! — не успел даже Нажар обернуться к двери, как вдруг в каюту бесцеремонно ворвался один из головорезов с палубы. Своей серо-коричневой шерстью и длинной узкой мордой этот тип напомнил Ламире пита — полевого грызуна-вредителя, которые порою пробирались на корабли и сжирали зерно, мясо и специи. — На хвост сели две шлюшки и ещё две идут наперерез!

— Да вас на миг не оставишь одних! — прорычал Нажар, проявляя в лапе тонкий и острый клинок с округлой гардой, но потом испуганно обернулся к Ламире. — Прошу прощения, но… Мне надо на час отлететь попросить у портового ратаря отгул до Авваатера. Уверен, он предоставит своему верному вардаю отпуск… Да лечу!!! — снова рявкнул капитан на «пита», что начинал нетерпеливо скалиться.

По виду брата Ламира поняла, что что-то идёт не так. Но тот быстро лизнул её в щёчку и вылетел на палубу.

— Совсем обнаглели… — прорычал он, приземляясь на перила фальшборта. С двух сторон, с кормы и носа, небольшие кораблики стремились добраться до его судна, причём над шлюпками в воздух взмыли несколько драконов. — Они собираются пойти на абордаж! Ну-ка, Бамбой, прочисти им мозги из наших курсовых! Открыть орудийные порты!

По обе стороны от носовой фигуры — размахивающей саблями драконессы — выдвинулись из портиков четыре пушки — по две на палубу. Не последний рык техномагии, как поделка Агнара, но грозное оружие — могло как разгонять ядра телекинезом, так и выстрелить лучом кипящей праны.

Береговая охрана намёк поняла. Патрульные шлюпки — без парусов, зато с очень манёвренными двигателями на энергии душ — начали, подходя к кораблю Нажара, мотаться из стороны в сторону, заводя попеременно маневровые винты по правый и левый борт. В миг, когда направление шатания менялось, носовой канонир мог прицельно стрелять по противнику — но его обитые сталью борта оказались удивительно крепкими.

— По матросам бей, болван! — разорялся Нажар. — Абордажную группу — на нос и на корму! Приготовиться к отражению вражеской атаки! Румдан! Ты возглавишь кормовую!

Бежевый дракон, стоявший за спиной Нажара, кивнул и обернулся к матросам.

— А ну! Хватайте гарпуны, кто в варбодеянии не силён, и за мной!

Едва приказ успели исполнить, как абордажная команда Тёмных, летая над мачтами, начала осыпать палубу настоящим дождём из кипящей праны, стремясь порвать снасти, паруса и плоть. Матросы быстро разлетелись в стороны, покрывая себя щитами сверху, и быстро набирали высоту, начав гоняться за роившимися над кораблём гайдуками.

Нажар и сам взмыл в воздух, подцепив небольшой, но зверский меч — с пильчатым лезвием, наносящим ужасные рваные раны. По счастью, в его команде хватало драконов, умеющих постоять за себя в подобного рода сражениях — гарпуны вонзались в тела и крылья гайдуков, кто-то уже обратился в ничто, насыщая энергией души своего убийцу. Румдан, сжав во всех четырёх лапах по гарпуну, врезался в толпу драконов, быстро метнув один гарпун точно в живот противнику, сбив прицел второго, а затем перехватив оставшуюся пару в передние лапы и сошёлся в близкой драке с третьим.

Уворачиваясь во всех трёх измерениях, кружа чтобы прицелиться или уклониться, драконы завязали драку над громыхавшем пушками по шлюпкам кораблём. Отряд гайдуков нападал рьяно, но не безрассудно, скорее затягивая бой до подлёта подкрепления. А оно обладало уже более серьёзными силами. От города в надводную резню, почти разрывая воздух, летела разогнанная белошёрстая самка с русой гривой редкими клоками — часть волос давно выпала от старости — и массивной глефой в лапах.

— Задница! — стал Нажар наращивать себе защиту. — Сама волод Неята!

Та атаковала стремительно и именно его — дракон едва успел блокировать её удар, многократно усиленный праной. Перевернувшись и использовав меч, дракон попытался отрубить ей лапу, но волод ловко увернулась, уходя под него. Часть гайдуков бросились ей на помощь, однако Румдан с клином из пяти драконов врезался в них и отогнал от дерущихся предводителей.

— Задай ей, Нажар! — выпалил он, наотмашь рубанув по морде врага и заставив того отлететь в сторону, зажимая глубокую рану на щеке.

— Приятно познакомиться! — недружелюбно оскалившись, Нажар подтянул себя хлопком крыльев повыше над рубанувшим лезвием драконессы с тяжёлым, серьёзным взглядом — словно она была мясником, которому рвать противника на мясо успело не только стать рутиной, но и осточертеть. Сильные лапы драконицы с мускулами, которым могли бы и самцы позавидовать, крутили глефу как тростинку, быстро и без инерции. Углы ударов менялись быстро и резко — не успел заканчиваться один замах, как Неята почти мгновенно перекручивала глефу, ударяя с другого направления. Нажару сложно становилось совладать с этим существом, словно созданным для убийств, капитана могли спасти только хитрость и смекалка.

Нажар содрал с себя тяжёлую накидку, отступил в наветренную сторону от волода и кинул в неё свой плащ, стараясь если не запутать, то замедлить или дезориентировать. Но Неята оказалась достаточно сильным магом, чтобы развоплотить в своё карманное ткань сразу, как только она её коснулась — поэтому направление удара капитана не было для неё неожиданностью. Цепляясь когтями за палубу, она нагнулась, совершая резкий тычок древком по гарде снизу вверх — Нажару пришлось возвращать оружие, так и не завершив удар. А белошёрстая уже молниеносно раскрутила глефу, нанося режущий удар сбоку. Ужасная рана клинка, перерубившего кость, располосовала крыло Нажар почти у плеча. Прежде чем зарычать и упасть, вардай-дезертир успел только зло и отчаянно ударить мечом в слишком далеко отставленные лапы Неяты.

Хотя она легко уклонилась от меча, но то, что она отвлеклась на удар Нажара, стало большой ошибкой. Летевший на помощь капитану Румдан атаковал волода сзади, но едва успел отскочить, когда Неята тыкнула глефой назад — её лезвие не дотянуло лишь когтя до печени слишком резвого дракона. Но ещё один член мятежного экипажа, похожий на пита, набросился с противоположной стороны от бока, с которого Неята ударила в крыло и потом назад. Неяте пришлось резко прокручиваться, ограждая себя от новых нападений команды, которая, борясь с ускорением судна, на всех винтах вырывавшегося из акватории Аата, пыталась добраться до волода этого города.

Только одного она не учла — слишком рано она списала Нажара со счетов. Хотя он корчилася в лужи своей крови, щеки были грязны от слёз и пыли, желание отомстить и нагадить в нём ещё не иссякло. Рявкнув, он перерубил махнувший над ним хвост разошедшейся самки — для дракона урон не менее болезненный, чем потеря крыла.

Взвизгнувшая Неята резко развернулась, отбрасывая от себя драконов и взмывая вверх. Удар не только очень неприятный, но и постыдный — и обидчику не жить, если бы не жгучая боль, туманившая разум волода и её способность к битве. Команда уже собралась возле капитана, и раненная волод решила не рисковать. Острая обжигающая боль — плохой союзник в битве.

Неята осознала, что погорячилась, пытаясь задержать пирата в одиночку — даже если никто другой не мог перегнать самый резвый корабль Вейндала ни на своих крыльях, ни на борту перехватчика. Поэтому она просто взлетела и позволила инерции отнести себя назад, часто махая крыльями, чтобы держаться в воздухе без хвоста.

Ламира ещё давно выбежала на палубу, но только сейчас осмелилась подбежать к брату. Она плакала не меньше него — только тише. Отодвигая крыльями остальную команду, сгрудившуюся в нерешительности вокруг своего капитана, она склонилась над ним, сразу выставляя лапы над раной и переливая свою энергию в него, не жалея. Но края кровоточащей раны не желали срастаться, а кровь продолжала течь.

— Жалко, что ты не врач, — Румдан первым присоединился к Ламире, добавляя и свои силы. Следом подключилась и вся команда. — Так можно лишь зарастить.

— А что ещё ему надо, а? — Пит подтащил валявшееся подле крыло и приложил его к ране. — Прости, капитан, но до Светлых твоё крыло не будет нормально функционировать. Мы не знаем, где какие сосуды и нервы.

— Вот чем оборачивается неосторожность и самоуверенность, — посетовал Румдан. Но Нажар уже достаточно набрался сил, чтобы прервать его:

— Я вам жизни спасал, оболтусы!

— От волода? — Ламира воскликнула не менее громко. — Чем вы с ней не поладили! Не ври, что это всё из-за меня!

— Ты слишком много о себе думаешь… — слабо оскалился дракон и попробовал подняться, однако Румдан прижал его к палубе.

— Пит, внесём его в койку. А ты, жеребец копытный, не вздумай шевелиться, если не желаешь сделать себе хуже! Мало какой дракон переживёт потерю крыла. Скажи спасибо, что эта дура оставила нас в покое!

— Скорее, спасибо вам, — Ламира, вымотавшись, снова поднялась на лапы, пока остальные драконы аккуратно поднимали своего капитана. — Одной моей энергии не хватило бы на спасение моего брата. Вы все помогли ему.

— Конечно, тут у нас не Флот Тьмы, чтобы тратить лишь подуставные кристаллы, — фыркнул Пит, отбегая ко двери на ют, чтобы открыть её для тащивших Нажара.

— Не флот… — сконфузилась синешёрстая. — А что тогда?

— Уже не Флот, — вымученно произнёс Нажар. Кое-как избавившись от опеки своих же матросов, он встал на нетвёрдые лапы и прошёл к кровати, присев на неё. — Я ушёл из него, Ламира. И именно поэтому на нас набросились дозорные.

Ламира молчала долго. За время приступа немоты, вызванного усилившимся шоком, она успела дойти до койки, сесть подле Нажара на ковёр и взять его лапу в свои. Передавая уже не энергию, а что-то не столь осязаемое, но не менее важное. Только глаза её смотрели на брата осуждающе. Лишь почти через час она произнесла наконец:

— Во всяком случае, в отпуск тебя отпустили.

— Скорее, выперли, — не разделял её энтузиазма дракон. — Флот уже не тот. Мы не можем сдержать атак деструкторов, и это при том, что корабли у них либо от кракалевн, либо захваченные посудины из наших же эскадр. Но Инанне плевать на безопасность своих же колоний в Вейндале, её беспокоит только вопрос, как удержать власть на суше, не позволить другим городам отделиться от патронажа Утгарда.

— Хорошо, что её беспокоит хотя бы это. Герусет делала и того меньше. Но… — вздохнула Ламира тяжело. — Да, этого не хватает. Нам придётся бросить нашу гордость и попросить помощи у Светлых. Это я и собираюсь сделать.

— У Светлых? — воскликнул дракон. — Уж лучше я вернусь в Нашар.

— Не говори глупостей, — возразила Ламира. — Тебе нужна настоящая помощь. Светлые не оставят в беде собратьев, даже если они и приняли Тьму. Кроме того, нам же надо где-то скрыться? Ты… — она запнулась. — Ты ведь угнал боевой корабль. Теперь за тобой на некоторое время объявят охоту.

Нажар засмеялся, но быстро остановился кашлем.

— Если бы Неята думала так же медленно, как ты, я бы от неё убежал целым! О нет, за мной охота идёт уже давно. До того момента, как я пристал в этот порт.

— Какое дрянное перо принесло тебя туда? — синяя осеклась, подумав, что, учитывая рану брата, фразеологизм звучал как оскорбление. Но всё равно продолжила костерить. Если охота уже велась — глупо соваться в логово врага!

— Но товары сбывать надо, как и нагружаться ими, — со вздохом возразил дракон. — Ладно. Скажи Румдану, что я приказываю следовать к землям Светлых. По крайней мере, там тоже можно многое продать и купить.

— В первую очередь — новое крыло тебе. Во что бы это мне не стало, — Ламира нехотя поднялась на четыре лапы.

— Ага, я ещё у Светлых помощи не просил… — Нажар аккуратно прилёг, морщась от боли. Рана заросла, но давала о себе знать. — Ладно, делайте, что хотите. Я полностью доверяю вам.

Румдан удивлённо посмотрел на него.

— О, неужели только потеря крыла могла выдавить из тебя эти слова? Обычно ты никому не доверял.

— Так вы и есть никто и пустое место, если не дадите… вздремнуть, — накрыл свою голову Нажар здоровым крылом.

— Как вы его терпите… — буркнула Ламира, выводя Румдана из каюты.

— Он способен быстро думать и хорошо разрабатывает планы, — пожал крыльями дракон. — Если капитан этого не умеет, море не пережить.

Берег Нашара постепенно удалялся за кормой, уменьшаясь всё быстрее. Судно, заглушив двигатели, на всех парусах уходило в море. Команда, отошедшая от пережитого нападения, разбрелась по своим делам — кто-то остался на палубе или взлетел к мачтам, но по большей части матросы отправились на отдых. Впрочем, некоторых Румдан задержал и послал в своеобразный воздушный дозор — облетать вокруг корабля и смотреть, нет ли на горизонте чужих судов. О летунах можно было уже не беспокоиться — так далеко от суши даже Неята побоялась бы залетать. Огромные водные пространства для драконов, которым был необходим привал и отдых на твёрдой земле, были непреодолимы без лодок, а нормальная лодка слишком тяжела для карманного измерения. И по комфорту не могла сравниться даже с самой маленькой и сырой каютой.

Драконица с тоской оглянулась назад — берег расплывался в облачке-дымке. Как она покидает свою родную страну? Изгнанница, чей отец погиб, дядя ополчился на собственную кровь, один брат в изгнании, а другой лежит с отрубленным крылом… И что ждёт их в стране Светлых?

— Светлейший Мирдал, если ты всё-таки слышишь меня — помоги нам вынести всё это… — негромко прошептала драконица.

Тот, к кому обращала свою веру Ламира, уже давно не был демиургом, и Светлые не почитали его так, как своих нынешних священных владык, за непринятие власти которых могли последовать кары. Но Мирдал и не требовал подчинения себе — даже на момент своего правления. Вероятно, потому он и упустил свой титул и свой народ. Но для многих именно он и оставался примером — даже за пределами Хардола, земли Светлых.

От всех переживаний Ламира уснула необычайно быстро — даже несмотря на то, что находилась в каюте с раненым братом, а быть может, его присутствие и успокоило драконицу. Так или иначе, она заснула и проспала до тех пор, пока сквозь сон не услышала цокот копыт.

— Тебя нельзя сейчас болеть, — назидательно сказала она, выйдя на палубу вместе с одеялом и накинув его на Нажара, стоявшего на задних и любовавшегося звёздами. Дракон вздрогнул то ли от её голоса, то ли от прикосновения к шраму, но всё же послушно закутался в одеяло.

— Излишняя забота, — сказал он, но мягко. Крыло его так и не двигалось, обвисало вместе с одеялом, и от этого дракон грустно поджимал губы.

— Для брата? — отпустила лапу Ламира. — Даже Тёмным не чужда семейная поддержка.

Да, особенно её дяде и отцу Нажара — Пенеашу…

— Для капитана, — отрезал Нажар. — Меня на смех поднимут.

— Вот и пусть поднимают, зато ты в тепле, — Ламира взяла лапу дракона в свою. — И со мной. Или ты думаешь, что мне не нужна поддержка сильного и страшного брата?

— Зачем ты решила плыть к Светлым? — вдруг спросил Нажар. — Что ты хочешь там найти? Они не рады таким, как я — пиратам. И бывшим военным противникам — особенно. Встреча в их портах не будет сильно отличаться от провожания из Аата.

— Среди Светлых у меня есть сильный друг, который уже бывал в Нашаре и обещал появиться на помощь, когда всё станет совсем тяжело, — отвела глаза синяя, вспоминая давнюю встречу с Мирдалом. — Не знаю, почему он сразу не остался с нами.

— Светлый друг… — Нажар улыбнулся и приобнял сестрёнку. — Ну-ну, значит, я смогу отдать тебя в хорошие лапы. А то, что не остался — быть может, и к лучшему? Иногда врагов надо держать близко, а друзьям — находиться подальше…

Он вдруг замер. Над водой раздалась мелодичная трель, и поверхность океана вдруг вспыхнула множеством ярких искорок — зелёных, синих, красных, они засверкали в волнах совсем рядом с судном.

Ламира вытянула шею, перегнувшись подальше через фальшборт. Ей стало одновременно страшно и любопытно — так всегда бывает, если видишь нечто яркое, но не очевидно-опасное. Нажар слегка потянул её назад хвостом:

— Не плюхнись. А то назад не станут отдавать.

— Что это? — спросила самочка.

— Не знаю, — пожал плечами брат. — Хотя слышал легенды и сам видел силуэты драконов под водой. Одни говорят, что это жертвы Герусет — невинно казнённые, утопленные в море драконы. Другие — что потерпевшие кораблекрушение и погибшие в море Светлые, а может — и Тёмные, отдавшие свои души Вейндалу. Третьи же упоминают о подводной расе сирланов, жившей ещё во времена, когда по Нашару бродили кракалевны. Но это точно не сирланы. С ними я знаком лучше.


Глава пятнадцатая. Вся в отца

Храм Ночи

Артара правильно предположила, где искать Варлада. Но она не могла предсказать, что он уже будет храпеть, как пьяный хрюк, вповалку устроившись с техномагами.

— Интересно, если пожаловаться одному Воплощению на другое, это будет прямым предъявлением претензий или ябедничеством? — вслух размышляла драконочка, подходя к Варладу с зажатым носом. Драконы не пахнут, но вот перегаром от Варлада несло сильно… Обычная спиртовуха, которую так любят все драконы-работники за быстрый эффект. Подняв один из стаканов, Артара понюхала его и поморщилась.

— Фу ты, но кто же так лакает… А ещё Тьма! Тебя же мама накажет, Варлад!

— Я… Алекандр… — невнятно выговорил дракон. — О Господи, хоть бы я улетел в какой-нибудь другой город…

Юная самочка вздохнула и уже хотела взять взрослого, но беспомощного дракона в охапку, как тот тяжёлый матрас, только вдруг на её плечо опустилась лапа.

— Пусть отдыхает, — шепнула Перена. — Похоже, он непривычен к хорошей выпивке.

— Потому что он пьёт только отличную, — рядом с Воплощением, даже выведенном из строя, драконёнок всё равно чувствовала себя увереннее. — Вы техномаги, так изобретите мне способ, как его дотащить до его комнаты!

— Пусть лежит здесь. За одну ночь его никто не хватится, кроме тебя… потому что ты заботливее Тьмы, — еретически похвалил Артару Варьяр.

Смущённая Артара прижала ушки, но сдержалась.

— Как вы вообще додумались до такого? Напоить Воплощение! Намира и Арма же нас просто возьмут… И… И тогда тебя ничто не спасёт.

— Значит, умрёт весёлой, — Варьяр протянул самочке бокал, на донышке которого плескалась жидкость.

— Меня за это Арма подвесит за гриву, — нахмурилась Артара.

— Не порти детёныша, — попросила Перена с лёгкой насмешкой в голосе.

— Вам что, всё равно? — вспылила Артара уже вне всякой меры. Варлад уже не восхищал её, а раздражал своею беспомощностью, так же, как заводили её пьяные идиоты, превратившие её покровителя в бессловестную скотину. Ярость драконёнка стала настолько сильной, что от кипящей праны бокал в лапах Варьяра разбился на мелкие осколки, оцарапавшие его чешую.

— Да ты… Вся в отца, — мрачно заключила Перена.

— И в дядю, — добавил Варьяр ещё более роковым голосом.

— Даже вы знаете моего отца лучше меня. — Напоследок ещё одним ярким ударом Артара разбила неумело спрятанную пустую бутылку. А потом убежала в слезах, бросив Варлада и пьяниц на полный произвол.

— Нехорошо получилось… — Варьяр присел на мусор, переведя взгляд на осколки. — И похмелиться нечем будет…

— Сухарь, — бросила самка. — Обидели ребёнка не за что… А ещё с этим нужно что-то делать, — кивнула она на Варлада.

— Ну так протестируй на нём «будильник», — расплылся в улыбке дракон. — У тебя же есть приборчик!

Перена почесала когтем подбородок.

— Тащи сюда литр побуды. Лучше — полтора. Родне Артары это, по слухам, всегда помогало в их бурной жизни.

А расстроенная Артара, выскочив из подвала, быстро сбавила ход — обида на этих пьянчуг жгла её нестерпимо, но появляться перед ровесниками со слезами на глазах не стоило, ещё больше закусают. Эх, папа-папа, как же ты мог так поступить… Артара смутно помнила дракона, она даже не была уверена, что не представила его себе, но зато в памяти оставался её собственный писк с просьбами не отдавать её. А он отдал, и хотелось верить, что у него к этому были причины… Только вот обычно подобных ей отдавали либо добровольно, либо забирали из-за смерти родителей, а её саму отец принес и бросил, словно ненужный хлам. Наверное, поэтому Арма так мягко относилась к своей ученице.

Завернув за угол, направляясь в туалетную комнату, Артара вдруг налетела на саму Арму. От испуга драконочка попятилась, а верховная жрица внимательно взглянула на неё.

— И кто же тебя обидел? Точно не Ворвей, потому что я доходчиво объяснила ему, что любой урон тебе отразится на нём. Так кто же? Неужели наша пара пьянчуг?

— Нет-нет, я… — начала Артара и осеклась. — Что… И знаешь?

— Мы Воплощения, и знаем всё друг о друге. Так я знаю, что сейчас двое ослушников пытаются привести Варлада в чувство, но это не поможет им избежать наказания.

— Может, они пытались помочь ему адаптироваться? — предположила Артара, чья обида на Перену не смогла задвинуть совесть в угол.

— В таком случае они адаптируются жить без печени, — фыркнула самка. — Иди в мою комнату и дождись меня там, я скоро вернусь.

— П-пожалуйста, — Артара соединила крылья. — Не нужно наказывать их слишком строго, госпожа Арма. Варладу действительно нужно было сегодня расслабиться, он… Он, кажется, не очень понимает в прановладении, и это его расстроило…

— Что же, теперь упиваться? — Арма творила грозно, но спокойно. — Не волнуйся, я знаю меру в наказаниях. А теперь иди, не заставляй и тебя учить правилам хорошего тона!

Артара поняла, что большего сделать нельзя, да и она сама забылась. Нужно знать свое место — и мамочка быстро склонилась перед Воплощением.

— Прости меня, госпожа. Я забылась.

— Помни своё место, — назидательно повелела Арта. И добавила. — В кабинете найдешь книгу об уважении к старшим. Серебряная в золотой обложке — возьми её и возвращайся к себе.

— Спасибо, — Артара вытерла последнюю слезинку. Горестные мысли постепенно выветривались из головы, но пустота, пришедшая на замену, заставляла душу болеть ещё сильнее. Несколько раз Артара пыталась заполнить её хоть чем-то. Пыталась понять, почему Варлад Воплощение, если он не всеведующий, представляла себя за стенами Храма в компании отца и Армы — не строгой наставницы, а заботливой мачехи, которой хватило доброты не только пригреть детёныша, но и исправить её родню.

Но кто же на самом деле мама Артары? Чем сейчас живёт — что может быть настолько важнее дочери?


Море Вейндал

— «Даран», корабль Нерегора, — нацепив на глаз монокль с дальнозорной линзой, Нажар первым делом изучил флаг на мачтах. Его цвета — чёрный и красный — обозначали принадлежность к пиратам. Алый знак на чёрном фоне являлся руной имени владельца. Судно противника тоже имело флаг, только багряный с золотой руной — цветами нашарского флота. — Нам повезло, что он занял собой патрульный крейсер. Нерегор однажды помог мне и брату, надо вернуть ему долг… Даже не в самый удобный момент, — кивнул дракон на обвисшую конечность, с которой медленно осыпались перья. Ламира ожидаемо насупилась, встопорщив уши.

— Лучше воспользоваться их заминкой и проскользнуть мимо заварушки — пока я не сменю тебе крыло, не желаю никуда ввязываться. До смерти сыта этими драками!

— Долги нужно отдавать, иначе не останется никого, кто смог бы давать в долг, — ответил Нажар тоном, не терпящим возражений. — Румдан, держи нашу «Драгду» между них. Всех с палубы долой! А ты, — он посмотрел на сестру. — Поможешь мне разыграть маленький спектакль.

— Что?

— Поднять флаг торговца! — не стал разъяснять ей ситуацию Нажар. — Да торопитесь вы, болваны! Все вниз, чтобы ни одного дракона на палубе не было! А ты, Ламира, вставай к штурвалу и двигайся наперерез сражающимся, только не держи слишком прямо — пусть кораблик бултыхает, они не должны догадаться о нашей принадлежности!

— Сам встань! — От злости Ламира взлетела на мгновение. — Ты умеешь рулить, а я не бралась не разу.

— Пит! — Нажар, уже отлетая, рявкнул рулевому. — Крепи штурвал! А ты просто стой и держи его! — последнее предназначалось уже сестре.

Остромордый дракон повернул рычажок, который заблокировал управляющее колесо, зафиксировав руль.

— Пошли! — прикрикнул Нажар на помощника, ныряя в трюм. — Постарайся не вызвать у капитана крейсера агрессии! Пусть думает, что мы спешим на помощь ему, а не Нерегору!

Ламира рыкнула от злости, но к штурвалу всё-таки встала. Интересно, когда её увидят в подзорные трубы, не подумают ли, что это какой-то сумасшедший деструктор хочет ввязаться в битву? Стяг торгового корабля — изображение ящиков на сером фоне — как-то её не особо успокаивало.

Нажар же перешёл на нос, где скопилось большинство матросов.

— Откатите носовые орудия, — приказал дракон. — И приготовьтесь к абордажу.

Дистанция до стычки сокращалась. Ламира теперь смогла различить через вспышки праны и мельтешение летунов оба экипажа. Драконессу стало тошнить будто бы от качки, но нет… Она не могла выдержать зрелища сородичей — вменяемых, не деструкторов! — что колошматили друг друга нав поймёт из-за чего. Зачем пираты воровали чужие грузы, когда могли бы сами набрать товаров на дальнем острове? Зачем флот прибрежных городов облагал торговцев налогами, что даже взлететь мешали? Ничто из этого не приносило радости ни тем, не другим, оставляя лишь кровавые или пережаренные останки на корм рыбам.

Судя по всему, «Драгда» подошла к самому разгару битвы — обе команды ещё не успели прошерстить друг друга, хотя убитых и раненных становилось всё больше. А вскоре к ним добавится ещё и команда Нажара, тогда три корабля станут полем… Не боя, а бойни. Ужасной кровавой бойни. Нет, этого нельзя было допустить!

Мирдала не было здесь — пришлось заменить его.

— НЕ ЗАДЕНЬ!!! — прорычала визгливо, почти с клёкотом, Ламира, выпятив грудь и крепче ухватившись за ручки штурвала, будто капитан. Хвостом она опустила рычаг, снимая блок с руля, и неумело им крутанула, целясь прямо на корабли, несясь к ним, вспенивая за кормой воду. — МУТАЦИИ!

Нажар хотя и слыл сорвиголовой — меньшим, чем в этот момент Ламира — не был глуп, и понял, на чём хотела сыграть его сестра. Выбегая на носовую настройку и инстинктивно пытаясь взлететь, чтобы были видны его копыта, он тоже прокричал:

— Расплывайтесь к мутаторам, ощипанные тетёрки! А то скоро на вас Баотас соблазнится и попользует щупальцем, так вы станете для него привлекательны всеми уродствами!

Конечно, экипажи в сутолоке боя не могли разобрать их слов, но зато несколько из драконов взглянули на приближающийся к полю боя корабль и разобрали двух матросов — самку чудовищного сиреневого цвета и самца с копытами, взобравшегося на мачту и что-то им кричавшего.

— Расцепляй! — закричал чёрный дракон с пиратского судна. Капитан Нерегор узнал старого друга Нажара, а его план разгадать было совсем не сложно. — У них все трюмы набиты первоматерией! Валим отсюда!

Военные с корабля Нашара колебались недолго. Кому охота получить копыта или лишнюю голову? И это в лучшем случае, как известно, мутации обычно несовместимы с жизнью.…

Судно вначале дало задний ход, покачнувшись от резкой смены вектора движения, включив заднюю тягу, и только потом стало разворачивать нос к берегам материка. По приказу капитана — белой чешуйчатой драконессы — было совершено ещё несколько залпов — причём по обоим кораблям — но абордажная команда быстро ретировалась на свой борт.

— Я тебе ещё припомню, путана! — тихо воскликнул Нажар, уворачиваясь от луча праны, что чуть не порвал такелаж.

Резкая смена положения привела к тому, что дракон потерял равновесие и сверзился с мачты вниз, нелепо взмахнув крылом. Ламира была готова кинуться на помощь, но Нажар сам извернулся, цепляясь за парус лапами и копытами, и съехал вниз.

— Эй, не выходи из роли! — предупредила его драконица. — Давай сделаем вид, будто тараним твоего друга? Тогда всем станет ясно, что здесь ловить нечего!

— Рад бы, но нам вроде в другую сторону? — кивнул Нажар носом на удаляющийся на юг корвет. — Хорошо, что ему хватило ума не догонять патрульного.


Вставая, Нажар собрался стряхнуть пыль с перьев — но их уже почти не осталось на будто обглоданной конечности.

— Тогда не будем задерживаться? — Ламира осторожно нажала на штурвал, чтобы повернуть громоздкий корабль. — Твоё крыло выглядит всё хуже и хуже.

— Спасибо, а то я сам не вижу, — скривился Нажар. — Ладно, отойди и отдай мне штурвал.

Нажар правил «Драгду» недолго — после того, как с крыла сошли перья, с него начала шелушиться кожа. Опасаясь гниения до кости, конечность обвязали бинтами, а потом предложили ампутировать обратно.

После этого к штурвалу стал Румдан, пока Нажар, опустошивший для успокоения целую бутылку терпкого алкоголя, готовился к операции. Ламира сначала хотела присутствовать, но брат убитым голосом попросил её уйти, чтобы не видеть его «позора», и драконица с каким-то странным облегчением в душе согласилась. Видеть, как твоему брату отпиливают остатки крыла… Было бы просто невыносимо.

Сколько энергии было потрачено в пустую, лишь в надежде, что всё обойдётся. Без знающих драконов — не обошлось.

Пока Нажар страдал в своей каюте, Пит натачивал секиру, а ещё несколько драконов готовились вливанием энергии заростить культю, Ламира подлетела к Румдану, меланхолично державшему руль и глядящего на горизонт в переди — там уже обрисовывались очертания иного континента.

— Зачем только он стал пиратом? — тихо вопросила сестра капитана, обернувшись в другую сторону — на закат, к Нашару. — И как?

— Для этой истории здесь не место и не время, — попробовал было отвертеться Румдан, но, взглянув в глаза Ламиры, вздохнул и начал рассказывать. — Я познакомился с Нажаром несколько лет назад. Он тогда находился на пике своего величия — гонял пиратов по всему Вейндалу. Ты же знаешь, что в этом море у нас полно колоний, как первых переселенцев, так и основанных Герусет, но Инанна пустила их на самотёк? Вот-вот. Её морские силы неспособны обеспечивать там порядок, так что неудивительно, что море просто кишело различного сорта негодяями. Тогда несколько капитанов Вейндала заключили между собой договор и начали проводить совместные операции против врагов. Нажар посулами и угрозами сумел переманить на свою сторону несколько пиратов, и те помогали ему отлавливать остальных… А потом он встретил Лефону Ладон. Эта драконица вскружила ему голову до такой степени, что Нажар был полностью в её власти. Но она же сделала важную вещь — открыла Нажару глаза на то, что как бы он не старался, Инанне всё равно плевать на Вейндал. И даже не столько Инанне, сколько её помощникам, которые не доносили до сведения сар-волода данные о происходящем здесь. И тогда Нажар решил, что флот ему не нужен. Он решил самолично вершить порядок в Вейндале — наказывать не только вольных Тёмных, но и подневольных Инанне. Ведь, по сути, чем они отличались друг от друга, если творили разбой и зло? Но кое-чем Нажар не похож на Лефону… Он с тех пор и сам был не прочь совершить рейд. Без лишних жертв… но без зазрения совести. Драконы ведь вольные, Ламира? Они могут брать чужое, если захотят?


* * *

Хрень, которой отпаивали Александра по его пробуждению — короткий сон не принёс никакого облегчения — оказалась горькой, но бодрящей. Вкус как у цикория и эффект кружки кофе с десятью ложками молотых зёрен.

— Что я другим Воплощениям скажу… — злился Варлад сам на себя, приходя в чувство. Собирался же не перебарщивать, но его драконье тело, хоть и массивное, оказалось беззащитным даже перед маленькой порцией опасных веществ.

— Ты просто не привыкший, — сочувственно произнесла Перена, отбирая у Александра серебристый стакан, мерцающий красивыми огоньками. — Но тебе и привыкать не нужно, пагубная это привычка.

— Ему всё равно когда-нибудь нужно было попробовать, — хмыкнул Варьяр. — Только зря ты ему сразу «хлобысь» дала.

— Хло… бысь? — сознание Александра работало со скрипом и скрежетом.

— По названию звука, который издаёт перепивший дракон, когда падает на пол, — пояснила Перена.

— Когда всё уже сделано, — поглощал Варлад горький вытрезвительный напиток частыми крупными глотками, — может, признаетесь, для чего это? Решили проверить, Воплощение я или нет?

— Воплощение ты или нет — на это лишь ты сам можешь ответить, — Варьяр подал вторую кружку побуды, стоило опустеть первой.

— На мой взгляд, — хмыкнула Перена, — даже Намира и Арма не имеют права говорить от имени Тьмы. Ничей разум не может вместить то, что не влезает во всю Вселенную.

— Конечно же, слабому разуму не удастся представить, на что способен сильный, — Перена сдавленно пискнула, оборачиваясь на Арму, которая вошла в комнату, оглядывая всех трёх драконов ледяным взглядом. — Отлынивали от работы, пили на рабочем месте и оскорбили Тьму… Может, вы ещё и скажете, какую предпочтёте казнь?

Хотел бы Александр, чтобы гнев этой драконессы, чья яростная аура чуть ли не замечалась обычным зрением… Но её хмурый взгляд не сулил ничего хорошего ни одному из троих. Жутко стыдно и обидно — что, разве не мог Варлад предположить, чем это кончится, а повёлся как идиот?

— Арма, ниже нас в Храме нет никого, — Перена попыталась перевести неудовольствие своей начальницы и госпожи на себя, склонившись. — Нас и в самом деле остаётся лишь казнить за провинность. Но надеюсь, что ты сочтёшь за похвалу, а не оскорбление, что Варлад хорошо проявил себя и Тьму в нашем ремесле. Если вы собираетесь наказывать и его, то Храм возрос бы в величии благодаря его мастерству инструктора подчинённых душ.

Секунду Александр ошалевал, размышляя, как в языке магов-драконов могло появиться подобное слово. Сам, что ли, проболтал в пьяном бреду? А потом Арма рассмеялась, тряся запавшей назад головой. Вылитая злодейка из мультика про пушистых драконов.

— Разумеется, чтобы пиры проходили чаще! Я подумаю над этим, но пока вас придётся лишить этой возможности, — успокоившись, Воплощение встала на задние и передний лапой совершила широкий жест, будто сграбастывала воздух перед собой. В её ауру начали затягиваться все предметы в комнате, по пути размазываясь в энергетическое состояние. Прежде захламлённый склад опустел до голых стен и пола, за исключением драконов. — А ты, Варлад, лети на урок. Будешь учиться заклинанию, что я тебе продемонстрировала.

Чувствуя, что сейчас провалится под пол от стыда, Александр решил выполнить приказание Воплощения, тем более, что и Арма уже отвернулась от остолбеневших Перены и Варьяра. В душе последних творилось смятение, потому что с одной стороны, они остались целы и невредимы… А с другой — в абсолютно пустой комнате, даже без инструментов. Впрочем, это для них и вправду было самым минимальным наказанием…


* * *

Когда головная боль Александра слегка поутихла, он задумался о том, как глупо повёл себя сегодня. Хорошее он Воплощение Тьмы — сразу после уроков напился! И Артара, грустно разлёгшаяся на койке, поглядывала на него с осуждением, наверное, тоже получив трёпку от Намиры или Армы за то, что не уследила.

— На сегодня больше занятий нет? — спросил дракон только ради того, чтобы хоть что-нибудь сказать, хотя ответ и так знал.

— Нет, — Артара грустно вздохнула и отвернулась.

«Совсем расстроилась» — решил Александр, не зная, что самочку выбили из себя неосторожные слова пьянчуг, а затем и небольшой разнос от Армы, которая пусть и в мягкой, но доходчивой форме объяснила, что поставила её к Варладу не просто так. Но сам Варлад всецело возлагал на себя вину за её хмурое настроение и пытался придумать, как бы ему привести драконочку в себя.

Стоило бы занять её чем-то, в чём бы она почувствовала своё превосходство — ей этого не хватало, в её уделе, как послушницы, лишь прислуживать и терпеть наказания. Поощряют ли жрецов Тьмы как-то вообще, или предпочитают держать в строгости и аскетизме? Вполне возможно, судя по итогу пьянки.

— Артара, если ты умеешь летать, ты могла бы меня научить? — пришла в голову идея, как одновременно лучше освоиться в новом теле самому и развеять драконочку, вернуть ей настроение и настрой. — После смерти этот навык ко мне так и не вернулся.

Артара перевернулась так резко, что матрас слегка съехал на пол, а драконочка едва не навернулась с него.

— Научить тебя летать? Господин Варлад, если вам это нужно — с удовольствием! Но… Сможете ли вы летать…

Наверное, она хотела добавить «с похмелья», но то ли синонима в языке не нашлось, то ли не хотела его оскорбить.

— Эта глоткодёрная выпивка всё похмелье собой затмила, — ответил Варлад.

— Побуда. Хороша сама по себе и неплохо прочищает разум, — кивнула Артара, встав на задние лапы. — Идём.

Либо запятнанный, но пока действующий статус Воплощения помог, либо устав храма не был столь строг, как подумалось, но никто не помешал покинуть его своды. Или, скорее всего, двое крылатых просто удачно вписались в группу паломников, выходивших на улицу из центрального святилища. Значит, этот культ принимает просителей… Интересное дело, учитывая, что на земле это больше свойственно патриархальным верам законников, чем волюнтаристическим последвателям Тьмы.

Артара направила Алекснадра под тени зданий с причудливыми балкончиками и достаточно большими балконами размером с пол целой комнаты. Покрутившись по переулкам, самочка провела чёрного дракона в достаточно закрытый участок, где их не могли увидеть случайные прохожие.

Нечто похожее на питерский двор-колодец. Только пошире и куда мрачнее. Здесь возникало не давящее чувство серости и обречённости, а некая таинственная угроза, будто тебя заперли в вычурном готическом поместье вампира. Как хорошо, что сиреневая драконочка не походила на чудовище… Или Александр просто стал привыкать?

— Итак, — важно заявила она, проходясь возле Воплощения. — Драконята умеют летать ещё даже не родившись, они понимают это на инстинктивном уровне. Правда, летают из лап вон плохо, но умеют! Всё, что тебе нужно — это вспомнить свои инстинкты! Но поскольку ты мог позабыть их очень основательно, господин, я не стану сталкивать тебя с крыши, а покажу, как взлетать с земли! Для начала, попробуем просто помахать крыльями, — она расправила собственные. — Вот так, как и я!

— Спасибо, что не стала, — вспомнив, как практически зашвырнула его в новый мир Намира, Варлад вздрогнул, представляя, как бы она научила его полёту — наверное просто подкинула бы на километр вверх телекинезом и оставила бы падать. Нет, методы Артары ему куда больше нравятся!

Как ни странно, крылья слушались мозга, это не могло не радовать. Впрочем, Александр активно пользуется новым телом уже дня три — хватит времени нейронам проторить новые дорожки.

— Не спеши и не взбалтывай ими воздух! — Артара едва не рассмеялась, видя, как неумело Варлад взмахивает лишней парой конечностей. — Работай ими так же, как будто… М-м-м, как будто плывёшь! И постарайся не прыгать! Не ты поднимаешь крылья, а они тебя.

Попробовав помахать не как бабочка, а как орёл, рывками вниз и плавно вверх, Варлад в самом деле почувствовал, что становиться легче — перья будто на краткий миг опирались на уплотнившийся воздух, а тело подтягивалось. Однако оторваться и зависнуть пока не получалось.

— Всё, хватит, — Артара подошла к Воплощению и после короткого замешательства потёрлась мордой о его плечо. — Переходим ко второму этапу, господин. Сейчас мы с тобой отойдём к стене, а потом разбежимся! Когда почувствуешь, что готов, прыгай в воздух и взмахивай крыльями как можно сильнее, чтобы подняться, а затем — быстрее, чтобы удержаться в воздухе! Не бойся, я буду рядом, и если что, помогу тебе!

— Тут не слишком тесно для разбега? — скосился Варлад на дальнюю стену. Неширокий двор на взлётную полосу не походил.

— Это специальное место для взлёта и посадки, — Артара подала пример, расправляя крылья, разбегаясь на четыре шага и завершая прыжком, поднявшим её на пару ростов вверх. Поднялась бы и выше, если б не решила тут же приземлиться подле покровителя, что сам перешёл ей под опеку.

— Я врежусь в стену и тебе придётся меня соскребать, — обречённо пошутил Варлад. — Ну, хотя бы не рассказывай Намире, как я умер…

— Смелее! — Артара встала на изготовку, наклонив тело вперёд и замахав хвостом от нетерпения. — Если что, я тебя поймаю!

— Ладно!

Глубоко вдохнув, Александр расставил лапы, нагибаясь к земле и слегка расправляя сложенные было крылья. Артара тоже приготовилась, от нетерпения всё быстрее махая хвостиком.


— Ну же! Вперёд! — крикнула она.

Самец выдохнул и решительно понёсся вперёд, удивляясь попутно, как же просто ему дался бег на четырёх — ему он как раз не учился, а лапы верно и быстро двигали. Так же и крылья, расправленные широко, легче приняли воздушный поток, что подхватывал их и держал — держал крепче, чем смогла бы Артара! А как только дракон сменил угол наклона крыльев, чтобы встречный ветер слегка бил им в нижнюю часть и проскальзывал по ними — пернатого и вовсе оторвало от земли.

— Аккуратно! — Артара несильным толчком выправила Варлада, не дав ему перевернуться в воздухе. От неожиданности дракон сделал такую попытку снова, но драконочка боком прижалась к нему, усиленно замахав одним крылом и сложив другое. — Набирай высоту, иначе сейчас упадём!

Тело воспринимало мольбы Артары быстрее, чем разум Александра. Одно крыло у него скосилось ниже другого, и его развернуло вслед за Артарой, а потом — несколько взмахов и ещё одна смена угла крыльев. А потом Варлад через страх и возбуждение увидел, как поднимается по спирали, вписываясь в масштабы дворика.

— Вот так! — весело рассмеялась драконочка, слегка отстраняясь и позволяя чёрному кружиться одному, но готовая в любой момент прийти на помощь. — Теперь уменьшай частоту махов и наклонись вперёд, как будто пытаясь встать на лапы! И лети следом!

— На передние или задние? — гаркая от разбушевавшихся чувств, переспросил Варлад.

Артара вместо ответа сама взяла его за лапы и наклонила, подныривая под дракона и потянув его на себя.

— И мне ты говорил, что не умеешь летать? — рассмеялась Артара, взмывая выше самца. Тот поднял голову и от удивления едва не позабыл взмахивать крыльями — он висел под облаками, прямо под пылающим солнцем, в безграничной и бескрайней свободе.


Глава шестнадцатая. Светлые

Хардол, порт города Сей-Гот

Никто из команды не смог оценить красоты земель Светлых, причаливая в порту Сей-Гота. Даже после ампутации у Нажара не спала температура, шерсть и перья начали выпадать по всему телу. То ли Ламира провела первую операцию небрежно, будто накладывала на рану грязь, то ли оружие Неяты оказалось отнюдь не простым — а со старой Тёмной, что, говорят, помнила ещё жизнь на Хардоле, до добровольного изгнания оттуда, станется.

Поэтому порт Светлых казался нашаранам ещё более мрачным, гнетущим местом, чем их родина. Не так себе представляли драконы родину своего народа, счастливую процветающую страну любителей жизни, природы и чистых мозгов. Прямо из воды, далеко от берега, поднимался город, выстроенный не из камня, а из нержавеющего металла. Ближайшие к бьющим по сваям волнам строения — грузные портовые склады, по пирсам, молам и волнорезам сновало множество двуногих существ, прикрывающих свою постыдную наготу почти полностью покрывающей тело одеждой. Повыше дымили верхние ярусы города, извергая серые клубистые тучи из труб, похожих на только что выстрелившие пушки. Через этот смог еле просматривались цветные огоньки, загоравшиеся и быстро затухавшие, а в редких проплешинах проглядывалось яркое небо, блестящие башни и даже висячие сады.

Ламира, стоявшая на палубе и вытиравшая слёзы, смотрела на всё это зрелище с тяжёлым сердцем. Её брат умирал — с каждым часом Нажару становилось всё хуже, он начинал бредить и дёргать лапами, так что сестре приходилось не раз успокаивать теряющего связь с реальностью дракона. И что теперь?

— Ждём гостей, — Румдан, тоже мрачнее тучи, прошёл рядом, спеша на нос «Драгды». — Поднимите на мачту что-нибудь белое в знак добрых намерений — и подходим к причалу!

Пит взлетел к флагштоку, меняя флаг нашарских цветов на зелёный с белой руной — такого же плана, как на кораблях в этой акватории. Практически сразу после этого с каркасной вышки из труб, с которой просматривался весь порт, на палубу Драгды слетел дракон-хардолец.

Светлые и Тёмные — или же беглые Светлые, долго жившие в Нашаре — отличались друг от друга не внешностью, но тем, как держали себя, как смотрели вокруг. Нашаранин смотрел на окружающий мир пронзительно, сразу выхватывая взглядом детали. Держался осанисто — хотя эта стать напоминала хищника, готового напасть, а не самоуверенную птицу. Хардолец же оглядывал мир глазами широкими и немного расфокусированными, часто отвлекался на незначительные события, вроде пробегающих волн или движения облаков. Летал и ходил развязно, несобранно, слишком уверенный в своей безопасности. Если в Нашаре жизнь требовала учиться постоять за себя, Светлому в Хардоле достаточно вести себя хорошо и по нынешним законам — а присмотрит за ним государство. Возможно, поэтому зачастую раскраска шерсти хардольца может быть более дикой и заметной, чем жителя Нашара — на захваченном тёмными материке прошло уже достаточно времени, чтобы естественный отбор отсеял слишком вычурные раскраски. А вот перепончатых крыльев в Сей-Готе почти не встречалось — в былые времена у Светлых развилась дикая неприязнь к чешуйчатым драконам. Религия, вызвавшая волну геноцида, уже основательно стёрта из истории нынешней, а вот генофонд так и не восстановился.

— Приветствую тебя, — Ламира вышла вперёд и поклонилась, прижав правую лапу к сердцу и расправляя левое крыло. — Моё имя — Ламира Тагирион. Это — команда моего брата, но он не может сейчас выйти из каюты… поскольку серьёзно ранен.

— Как это случилось? — подлетевший крылатый — пунцовый, куда краснее рыжей Инанны — обеспокоенно наморщил чёрный нос, забыв даже представиться от волнения.

— Пираты, — не привыкшая врать Ламира развела крыльями. — Мы можем надеяться на вашу помощь, владеющие?

Так было принято уважительно обращаться к хардольцам — они любили выделять себя среди других народов своим превосходным владением магией. Зато нашаране считали себя господами своей судьбы — и называли друг друга соответственно.

— Непременно, я поищу на пристани лекаря. А вы плывите к тому причалу, вот талон, — протянул портовый работник Ламире кусок пергамента, переливающегося радужной энергией голографических чернил, защищённых от подделки.

— Спасибо! — Ламира от переизбытка чувств едва не обняла дракона, и лишь взгляды команды заставили её остаться на месте. — Дамрун! — на всякий случай переменив имя дракона, воскликнула она. — Выполняй приказание!

— Есть, кэп, — насмешливо скривился Румдан, но на корму всё же перелетел. — А вы что встали? Подходим медленно, винты на малую мощность, паруса убрать! Шевелитесь! Если душа капитана покинет его тело, я предложу ей на смену ваши! А ну!

Хотя «Драгда» замедлилась, она чуть не влетела в цепь, что преграждала док. Дежурившие у ворота двуногие — как потом выяснила Ламира, это были хардольские люди, которые были куда более покорны драконам, чем нашаранские — спустили преграду на дно, когда синешёрстная показала им талон. Затушив трубку — будто этому человеку не хватало того дыма, которым и без того смердил Сей-Гот, оседая копотью в лёгких — мужик, давший добро бригаде «открыть шлюз», усмехнулся:

— Ты где так накрасилась, владеющая? Это сейчас модно, что ли?

— Просто хотела яркого появления, — не стала вдаваться в подробности Ламира. А под себя отметила, что хорошо, что люди пока принимают их за Светлых — пусть так думают и дальше. Имея тягу к истории, Ламира в своё время копалась в записях о прошлых временах драконов, во всяком случае — в тех обрывках, что от этих времён остались. Кое-что о людях она узнала — например, о том, что некогда драконы покровительствовали тем, что живут в Нашаре, но затем люди взбунтовались и то ли свергли своих господ, то ли те сами ушли. То, что у Светлых люди иные, её не очень-то успокаивало. А вдруг придерутся и начнут какие-нибудь проверки? У Нажара может не быть времени на них…

Помощь капитану, однако, была оказана до всех проверок — как иначе Светлые могли б называть себя «любителями жизни»? Вместе с пунцовым портовиком на «Драгду» приземлились двое. В первом Ламира с удивлением узнала нашаранина. Чёрно-белый самец держался так же, как и вся команда — даже более уверенно и хитро. А вот вторая… Хотя внешне она могла быть эталоном Светлой — серебристая шерсть и золотая грива даже в пасмурный от дыма день ярко блестели… Но плавные и при том механические движения, привычка идти прямо и поворачиваться резко делали её похожей на голема, а не живое существо. Чтобы перепроверить себя, Ламира присмотрелась к их аурам. Не зря. Чёрно-белый обладал немалой силой — живи он в Нашаре, Инанна наверняка поставила бы его на высокий пост. А вот самка с металлической шерстью вообще не имела ауры.

— Пройдёмте в каюту… — попросила подлетевших Ламира. — Нажар слишком слаб, чтобы самому выйти к вам. Если вам не трудно… И… Господин Аменемхат, спешу сказать, что рада видеть вас и вашу спутницу на моём корабле…

— Аменемхат? — чёрный самец сощурился.

— Я… В Нашаре не так уж и много драконов, а вы ещё и очень похожи на госпожу Анепут Аменемхат, — пропищала в ответ Ламира. — Я немного знаю её и… Я не ошиблась в родстве?

— Ты мне уже нравишься, — приложил Аменемхат лапу к сердцу в более почтительном приветствии. По его жёлтым глазам и поднявшимся уголкам пасти было видно, что ум и догадливость Ламиры Орниас он оценил. — Но обо всём этом потом. Идём к болящему капитану.

Не спрашивая, где тот обретается, пернатый повернулся к каюте на юте, и бездушная самка прошла за ним, оборачиваясь к Ламире и с выверенной добродушностью улыбаясь, пугая сверкнувшими белыми зрачками:

— Меня зовут Маррут, а это мой муж Варшан!

— Тебе с ним повезло, — снова склоняясь, произнесла Ламира. — Идём, Маррут.

Синяя самка несколько поспешно прошла мимо драконицы и нырнула в каюту. Что-то в Маррут было отталкивающее, очень и очень… Опасное. И не только из-за сокрытой ауры — ведь не могла же она и в самом деле быть без души?.. Или… Могла?

Но вот внешне она старалась быть обходительной. Проскользнув в каюту, она попросила дежуривших у кровати матросов разойтись и склонилась над Нажаром. К нему на время вернулось сознание, но не рассудок.

— Помилуй меня, демиургесса! — он пробормотал, уставившись в лишённые белка глаза големихи.

— Демиургессе не нужно поклоняться. Она помогает не как ложные божества вроде Тьмы, а личным присутствием, — слегка улыбнулась Маррут, меряя взглядом тело копытного. — Но сегодня тебе поможет не она, а я. Некроз, лихорадка, отрубленное крыло, коверкающее хищный облик травоядное изменение, — резко остановила Маррут взгляд на копытах.

— Лечи всё, кроме последнего, — повелел Варшан своей «жене», а потом оглянулся на дрожавшую от волнения Ламиру. — А ты вели тащить сюда металл! Любой!

Ламира вылетела из каюты, и через минуту Румдан понял, что ему ещё есть куда расти в сфере «резкого и очень громкого» приказа. Команда безропотно принялась таскать в каюту всё металлическое, что можно было поднять, оторвать или вытащить из карманного измерения, не говоря уже о холодном оружии. Ламира самолично возглавляла этот процесс, прикрикивая на нерасторопных.

Вышедший из капитанского кубрика Варшан поражённо уставился на гору балласта, выросшую у юта.

— Куда столько?! Мы ему не новое тело делаем! Возьму самое качественное, — высоко оценив притащенный Румданом запасной фальшборт из того же отталкивающего заклинания материала, из которого был собран весь корпус «Драгды», Аменемхат взял у него из лап широкую пластину и втащил её в каюту.

— Ну вот… — Ламира после слов о «новом теле» почувствовала себя нехорошо и присела прямо на палубу. — Надеюсь, у них всё получится…

— Надеюсь, они не заломят слишком высокую цену, — фыркнул Румдан. — Я даже не представляю, чем мы им заплатим, если почти все души ушли на лечение Нажара! Разве только кое-у-кого вырвать… — он взглянул на команду. — Эй! Кто-нибудь в карты сыгрануть не желает?

Пит вытащил и развернул карту Вейндала:

— Лети на все стороны, мудрец! За Нажара любой из нас душу отдаст — но лучше чужую!

— Вот так вы мне преданы, салаги?!

Дверь в капитанскую каюту распахнулась так резко, что чуть не слетела с петель — но уж хлопнула по стенке оглушительно, как выстрел. В проёме высился Нажар, в котором и следа не осталось от немощи, что он испытывал лишь немного времени назад. От резкой перемены вся команда остолбенела, косясь на металлическое крыло, блестевшее синтетическими перьями.

— Нажар! — воскликнула Ламира, вскочив с места. Серый кивнул ей и топнул копытом, уставившись на Румдана.

— Вас ни на минуту нельзя оставить без командования! — рыкнул он грозно. — Сразу же начинаете рвать друг другу глотки, отбирать души и портить мебель! Пит, готовь груз — оставшийся товар сдадим здесь. Румдан, ты и Ламира составите компанию, кажется, я знаю, где искать твоего друга, сестричка. Что до остальных… — он выпростал металлическое крыло, лязгнув перьями. — Приведите в идеальный порядок две каюты на этом корабле! Если хоть пылинку потом найду — заставлю языками выскребать! А потом накройте мне стол и сервируйте его лучшей кулинарией Хардола!

Нажар, пребывавший в эйфории от столь стремительного исцеления, ещё что-то приказал бы команде, косясь больше на своё новое крыло, чем подопечных… но он был остановлен кинувшейся обниматься сестрой.

Маррут, пока ещё остававшаяся в каюте, довольно подняла уши и приобняла Варшана, на чьей морде мешались усталость, брезгливость и удовлетворение.

Румдан поперхнулся, выслушав заказ капитана, но перечить не стал и исполнил всё так, как он просил. В итоге после захода солнца на палубе Драгды был возведён импровизированный стол из широких досок на бочках, а на нём сервированы блюда Светлых — листовые салаты и овощи без мяса. Проголодавшийся Нажар, не скрывая аппетита, уминал «травоядную пищу» с хрустом, Варшан из вежливости пожёвывал шпажку лука, Маррут просто смирно сидела, освещая стол перед собой глазами не хуже, чем свечки.

— С каких это пор ты перешёл на еду для беззубых Светлых, капитан? — несмело спросил чёрно-белый дракон.

— А ты меня за едой видел? — спросил серый, постукивая копытом. — Никогда не любил мясо.

— Потому и копыта выросли? — не удержался помощник, но Нажар и хвостом не взмахнул.

— Копыта у меня от отца, — он зачерпнул пару зелёных листов и отправил их в рот. Прожевав их, он продолжил. — А как ты оказался здесь, Аменемхат? Неужели Инанна выслала?

— Разумеется, — сложив на столе лапы, Варшан чуть отставил назад голову. — Она бы не потерпела потомков предыдущих саров в Нашаре — за исключением тех, кто помогал ей самой взойти на престол. Я ведь всегда могу предьявить Инанне претензии, верно?

— Титул сара не наследуется, во всяком случае теперь, — единственное, чему Нажар не изменил, так это вину, бокал которого он пролил в пасть взахлёб.

— Я прошу не беспокоиться за моего мужа, — Маррут изобразила очаровательную улыбку. — Он не собирается свергать Инанну. До меня доходили лишь лестные факты о ней. Она почти может сравниться с нашими благодетелями, ведь она отменила в Нашаре рабство, введённое безумной Герусет. Инанне осталось лишь избавиться от пагубного влияния религий и сделать подданных более мирными и миролюбивыми, но я ей в этом помогу.

— По мне — ей больше мешают всякие придурки, — протезированный отставил почти опустевшую плошку с зеленью и сцепил лапы в замок. — Инанна не может справляться со всем одна. Ей нужна помощь, иначе она не видит проблем прямо под своим носом. Например, в Вейндале собираются пираты, деструкторы, даже кракалевны! А она думает только о материке!

— Именно помочь ей я и собираюсь. Ведь ты не откажешь мне в любезности представить меня ко двору сара и порекомендовать как советницу и ту, кто способна решать её проблемы любыми средствами?

Нажар поперхнулся вином — в его глотке будто пожар разгорелся. Варшан засмеялся не сколько реакции капитана, сколько словам самки:

— Не воспринимай буквально. Я знаю, что ко слову простого вояки Инанна не прислушается. Даже у воли Тёмного есть логические рамки. Мы будем благодарны тебе даже за то, что ты доставишь нас до берегов Нашара.

— Если это плата за крыло — я согласен, — кивнул Нажар. — Но за вашу безопасность на борту я не могу отвечать. Это не пассажирский корабль, а боевое судно, причём любой корабль из Нашара может атаковать нас. И тогда я буду обороняться, а вы — не мешаться под копытами.

— Это будет то ещё зрелище… — подхватил Варшан со стола сладкий плод и начал его перекатывать из ладони в ладонь по доскам. — Но мне кажется, что риски сильно преувеличиваются. Ты, как минимум, захватил на борт Аменемхата — уже ли не гарантия лояльности и прощения?

— Только для тех, кто тебя почитает, — Нажар стал отмечать пункты по когтям. — Раз — тебя изгнала сар, поэтому ты сойдёшь за хороший трофей. Два — пираты, негодяи и убийцы не признают авторитетов. Три — чем сильнее ты как маг, тем интереснее ты как добыча работорговцев и душеловов. Четыре — кракалевны и деструкторы с радостью убьют врага навов. Хватит?

— Ты сомневаешься в том, что я смогу защитить мужа? — Маррут взяла с досок нож, отрезала от него лезвие когтем и показательно стала жевать клинок. Нажар обеспокоенно фыркнул и сменил тему:

— Могу ли я знать, почему вдруг Аменемхат с… родственницей столь разительно переменили свои принципы и решили помогать Инанне? Возможно, если я буду знать, чего вы желаете добиться, то смогу вам помочь чем-то большим, чем простой доставкой.

— Аменемхаты ещё не перевелись, и вернуть себе былое способны… — протянул Варшан, покручивая плодом в лапе. Но Маррут гневно зыркнула на самца — и его бок на мгновение осветился ярче из-за её вспыхнувших глаз:

— Даже не вздумай убивать Инанну! Она лучший кандидат для правления Нашаром под присмотром демиургессы. Ей мешают раскрыться лишь Тьма, хитрый и подлый Зорат, да отсутствие моей помощи.

Румдан, ожидавший указов в тени мачты, хотел что-то сказать, но Нажар вдруг поднялся и указал ему на люк в трюм.

— Оставь нас на время.

Варшан недоуменно посмотрел на возбудившегося дракона. А тот поднял рукоятку ножа без лезвия и ударил ей по столу.

— Тьма — это худшее, что случилось с Нашаром, — начал он негромко, но усиливая голос с каждым новым словом. — Я убедился в её беспомощности ещё в Вейндале. Твои силы впечатляют, но сила это ещё не всё, и то, что тебе можно скармливать металлолом, не показатель. А вот Зорат — единственный стоящий советник Инанны. Тебе, надеюсь, не надо рассказывать, кем была Герусет Аменемхат?

— Можешь рассказать мне, хочу сравнить со своими воспоминаниями, — отставив съедобную «игрушку», Варшан с усталой серьёзностью посмотрел на Нажара. — Если Маррут не даст мне покончить с Инанной, я не дам ей покончить с Зоратом. Все считают, что мою тётю убила Инанна. Это правда лишь отчасти. Рыжая кобыла — это только меч в лапах Зората. Кроме кровной мести и желания сделать своё слово более веским ничто не побудит меня с нею покончить. Из завещания Аменемхата я вынес лишь одно — сары это не правители, это громоотводы для тех, кому не нравится режим тех, кто ими управляет. Зорат сделал большую ошибку, выйдя из своего скита и став саром. Теперь он явный правитель, все его действия на виду. Аменемхаты, чтобы контролировать Нашар и прекратить умирать, должны уйти в тень и руководить сарами оттуда.

— Мне не важно, кто кем правит, главное, чтобы народ был доволен, — Нажар примирительно развёл лапы в стороны. — А морду Зората мне показал брат. Ты прав, Инанна убила Герусет, но ты должен помнить, что твоя родственница была против своего народа. Она уничтожала драконов только потому, что ей нужны были силы для самой себя — поддерживать свою защиту, а значит — власть. Если ты собираешься убить Инанну… — тут голос дракона вновь окреп. — Тебе придётся сначала сразиться со мной, а затем править корабль к берегам Нашара в одиночку. А что касается Зората — Аменемхатам гораздо выгоднее дружить с ним, чем бороться. Разве стоит мимолётная радость отмщения крови и гибели?

— Аменемхат всегда был за народ, и Герусет неправильно поняла его завещание. Так же и я, и Зорат, надеюсь, — подумав, Варшан принялся за плод, неудобный для острозубой пасти.

— И наша демиургесса, — снова благожелательно улыбнулась Маррут. А вот Варшан в ответ нахмурился.

— Не нужна демиургесса. Никакого отличия от Тьмы.

— А здесь бы я поспорил, но не буду — сам того же мнения, хотя… всё познаётся в сравнении, — наконец почувствовав сытость в животе и общении, Нашар расправил крылья. — А теперь я проведу вас до вашей каюты. Одной на двоих, раз вы… супруги. Отплываем этой же ночью.


* * *

Ламира наотрез отказалась от помощи брата. Он всего лишь хотел повидать своими глазами демиурга Мирдала, о котором Нажар был начитан — как по сборнику гимнов самого Светлейшего, так и по историческим мемуарам. Но у брата — праздная блажь, ему бы лучше вернуть долг за крыло и отвезти Велеяра Аменемхата с его големом. У Ламиры дело куда серьёзнее.

Прежде она боялась отвлекать Светлейшего, даже многие насущные проблемы Нашара считая пустяком. Братоубийство отца и дяди переполнило чашу терпения. Мирдал, покидая Нашар, оставил ту, кто должна была принести Тёмным Свет и доброту — но она пока была ещё слишком мала для своего предназначения. А, значит, Второму Солнцу пора возвращаться в самое Тёмное место.

По расспросу паривших над смогом, витавших между башен крылатых Ламира через некоторое время узнала, где Мирдал находится. Она взлетела в воздух и направилась на север, облетая город Светлых и спускаясь вниз, туда, где домики выглядели не так блистательно. Взмахивая крыльями, она обдумывала свои слова, но в голову ей ничего не лезло. Мирдалу необходимо вернуться в Нашар, но как уговорить его на это?

Взмахивая крыльями, Ламира обдумывала, как приветствовать того, кого она считала своим духовным наставником, с чем обратиться к нему. Наверное, за годы жизни в роскоши земли Светлых, среди удобств развитой цивилизации, лишённой врагов, Мирдал уже немного отвык от своих привычек и, быть может, его помощь… Нет! Не хотелось в это верить, слишком уж полюбилась Ламире его благодетельная душа ещё в Нашаре. Такие не перековать с меча искателя истины на сытый сельскохозяйственный инструмент, такие не плавятся в томной неге довольствия. Пусть всё в этом мире меняется, но, быть может, хотя бы демиурги остаются неизменными?

Её поиски увенчались успехом — по крайней мере, ей так показалось. Возле одного из домов она обнаружила толпу людей, расходящихся в разные стороны попарно и что-то обсуждающих друг с другом. Видно, что-то интересное, потому что разговор был оживлённым, но не ожесточённым. Такие обычно можно слышать в Нашаре после выступления музыкантов, когда ещё не перепившиеся драконы делятся друг с другом эмоциями. Здесь же выпивкой и не пахло — в переносном смысле, конечно же.

В иных местах Сей-Гота Ламира не замечала споров — каждый находился в согласии с окружающими, часто драконы и люди здоровались даже с незнакомыми им существами. Но при всей идиллии город казался мертвенным и заводным оттого, что редко когда поднимались пылкие обсуждения — не в целях поорать друг на друга, а вместе отыскать истину, мирно выяснить, кто прав, а кто заблуждался. Некоторые пролетающие косились на всполошённые, словно проснувшиеся группы будто на мелких насекомых — досадливых, нарушающих гармонию, неизвестно зачем сотворённых и страшных, несмотря на свой скромный размер.

А вот златогривый дракон, вышедший из дома, общения с людьми не избегал. Наоборот, провожая молодую девушку, златошёрстый о чём-то непринуждённо с ней беседовал, пока они шли по достаточно густой, но невысокой траве. Наконец, девушка поклонилась и ускорила шаг, спеша, наверное, присоединиться к своим друзьям, а дракон повернулся, намереваясь вернуться в гулкий барак — похоже бывший склад… но остановился, а потом поднял нос на Ламиру, которая приземлилась на балку двумя ярусами выше. Мирдал ни слова не произнёс — всё равно бы не докричался в шумном от машин и разумных городе. Но даже издали в его позе и глазах чувствовалось радостное приветствие. И это при том, что бывший демиург не улыбался, не поднимал уши — не пытался даже.

— Приветствую, Светлейший Мирдал, — Ламира спорхнула на пол и поклонилась демиургу. — Надеюсь, тебе не составило труда узнать меня в таком виде…

— Душа твоя осталась прежней, Ламира. Она же тебя и привела сюда, — солнечный перешёл на четыре, вновь направляясь ко входу в неброское здание, но на этот раз хвостом приглашая войти.

Ламира последовала за ним, у проёма нагнав золотого, но пропустив его перед собой.

— Боюсь, что нет. Мой отец был убит моим дядей, один мой брат стал таким же синим уродом, а другой потерял конечность, и одно крыло у него теперь из металла. Я пришла к тебе не в лучшие дни моей жизни, Светлейший.

— В лучшие дни не приходят, а сидят на месте, — отходя в сторонку, Мирдал одобрительно распахнул глаза. Но слова его больше сочетались с грустью в уголках его пасти — взглядом он лишь пытался приободрить. — А где твои братья? Помог бы им.

— Помочь надо куда большему числу народа… — со вздохом прошла за Светлейшим Ламира.

— О чём ты? — спросил Мирдал тоном, который показался Ламире подозрительным. Как будто бы он уже знал ответ, но хотел услышать от неё.

— Вы, Светлые, наверняка знаете, что сейчас происходит в Нашаре. Кажется, Инанна и Зорат теряют хватку, — она, так и не войдя в дом, расправила крылья в жесте бессилия. — Навы просыпаются, деструкторы и кракалевны обнаглели, а сами драконы поголовно сходят с ума. Так дальше жить просто невозможно!

— Что изменилось с того момента, как пятнадцать лет назад покинул Нашар? — Мирдал, не отводя взгляда с Ламиры, кивнул крылатым, которые ждали его в импровизированном актовом зале — а таких там оставалось около десятка. — Прежде ты считала, что немедленная помощь не нужна, и вся проблема лишь во Тьме. Но, как видишь, дело не в ней. Даже не в каждой из твоих глобальных проблем по-отдельности. У вас есть свобода, но согласия нет. А на Хардоле — наоборот.

— Для начала — меня искупали в краске… — вяло пошутила Ламира. — Тебе стоит поговорить с моим братом насчёт того, что поменялось, Светлейший. Деспотичную Герусет сменила несмышлёная Инанна, родились новые драконы… А что касательно Тьмы — тут всё гораздо сложнее, — она зажмурилась, пытаясь подобрать нужные слова. — Мне кажется, дело не в свободе, а в том, на что она направлена.

— А точнее — в умении свободой распоряжаться. Например, сейчас ты стоишь пыльная после дороги, хотя давно уже могла попросить тебя накормить, — неожиданно резко Мирдал сменил тему и, не дожидаясь отнекивания от Ламиры, кивнул подошедшей к нему крылатой — белой с золотым, но живой и бойкой, не то, что та Маррут.

— Кто это с тобой? — удивлённо спросила она, указав когтем на Ламиру. — Похожа на мутанта, душа Тёмного, намерения Светлой.

— Меня зовут Ламира Тагирион, дочь Орниаса, — представилась драконица, помянув и отца. — Я пришла к Светлейшему Мирдалу по личным делам, госпожа…

— Так уж и по личным… — она смерила гостью ещё подозрительнее. — Личное это семья и дети, а нашествия навов это самое общественное…

— А навы не несут угрозу каждой семье? — перебил её Мирдал. — Радостно, что думают о других и считают общие проблемы своими! Для Тёмного это лучший способ узнать добро.

— Не знаю, как насчёт добра, но нам не придётся долго думать о других, когда нас будут уничтожать, — с горечью произнесла Ламира. — не так много способных принять Тёмных, такими, как мы есть, тем более мало кто будет стараться изменить нас в лучшую сторону. Ты должен отправиться со мной в Нашар! Сейчас там как никогда нужен кто-нибудь добрый!

— Побудь за старшую, ты уже вполне умеешь. — Мирдал поцеловал в лоб бело-жёлтую.

Ламира едва не запрыгала от радости, но всё же заставила себя сохранять спокойствие.

— Но… Мы можем хотя бы отобедать перед тем, как пускаться в путь? — спросила она, виновато проводя лапкой по земле.

— Сам приглашал, — подтвердил золотой.


Том второй. Смысл Хаоса

Глава первая. Служба

Нашар. Храм Ночи

Если бы религию поклонников Тьмы придумывал Александр, он бы ни за что не велел назначать обряды на раннее утро. Его не проснувшиеся ещё мозг и тело, поднятые нетерпеливым пинком Намиры, не были способны усваивать истину. Артара не испытывала проблем с уходом в сон и выходом из него, так что Варлад начал завидовать ей. Вот кому бы стоило его обучать сонной науке!

— Невозможность действовать сразу после подъёма — показатель не только слабой воли, но и неспособности себя защитить от внезапного нападения, — так пожелала Намира «доброго утра», потащив своего нового соратника в санузел. — Тебе сегодня Молчать, пока я Шепчу.

В своё первое посещение драконьей ванной комнаты, произошедшее ещё месяц назад, Александр и там ожидал обнаружить нечто необычное, но разочаровался — при мытье крылатые использовали обыкновенную технологию. В санузле размещались шланг и два пустых резервуара со сливом — более плоский, похожий на лоток, и более глубокий, очевидно ванная-душевая. Температура воды регулировалась, но ни мыла, ни шампуня, ни полотенец хозяева храма не предоставили. «Келья отшельника» — проворчал Варлад, начиная счищать с глаз корку, соскрёбывая её костяшками пальцев под водой. Вымыл морду он быстро, сложнее стало сохнуть. Густой мех плохо испарял из себя влагу, а идти к прихожанам намокшим не хотелось. Высушиваться заклинанием Александр тоже не умел. Да, хотя общество частично технологическое, слишком много оставлено на владение чарами, которое, как казалось новоиспечённому крылатому, тут в разной мере присутствовало у всех.

— С твоего позволения, — тихо проговорила фиалковая молодая самка, уже накинувшая на спину чёрную ткань облачения. Прежде, чем Александр успел ответить, послушница быстро махнула ладонью передней лапы перед его мордой, при этом выделяя из неё кипящую прану. Человек, погружённый в долгий драконий кошмар, опасливо дёрнулся — юная, но сильно повзрослевшая со времени первого знакомства прислужница почти в прямом смысле играла с огнём. Выпусти она немного больше энергии — её господин в лучшем случае побреется и обожжётся. Однако драконице удивительно хорошо давался контроль боевых чар, и крайне нежным температурным ударом она лишь обсушила шерсть менее талантливого, но каким-то образом превосходящего по званию Воплощения.

Не завтракая — хотя драконы, насколько выяснилось по общим трапезам, в принципе ели только раз в день, днём — Тёмные спустились с башни в центральный зал. На церемонию собирались не только работники храма, но и драконы из города, всё познание о котором ограничивалось у Александра прогулками с Артарой. Сложно было исходя из этого прикинуть население Утгарда, но, учитывая, что других святилищ в нём не имелось, не слишком много посетителей набиралось — около пятидесяти прихожан при двухстах служителей. Обряд при том проводили лишь трое — сами Воплощения, что вышли под купол в центр, когда все воспринимающие слово Тьмы, как отдавшие себя ей жрецы, так и лишь прикасавшиеся к ней «миряне». Многие из них присели прямо на пол, жёсткий и холодный, не некоторые продолжили стоять на четырёх лапах, излучая преданность и уважение через глаза. Но молчали все.

Подать голос первому предстояло Варладу. Он уже несколько дней заблаговременно тренировался, чтобы не испортить своё первое выступление, хотя действие ему, как «недоумку» и «возвращающему опыт Воплощению», предстояло простое. Проблема состояла в том, что теперь это приходилось делать на большую публику. В мохнатом теле, даже среди драконов, Александр чувствовал себя идиотом, а ему ещё и повелели тянуть одну низкую ноту, пока остальные Воплощения будут петь. К этому глупому действию и к перебарыванию своей стеснительности подстегнуло лишь воспоминание о том, как пригрозила поступить Арма, если он этого не сделает. Но всё равно, несмотря на все обещания, служба началась не по плану — Арма начала исполнение первой, а нерадивый помощник вспомнил о своём деле только на середине первой строчки её исполнения.

Тучи заслонили небо,
Поднимая клубы пыли.
Бойко бились быль и небыль,
Свет и прошлое забыли.
На границе меж мирами,
Продвигаясь по спирали,
Мы, рождаясь, умирали,
В каждой точке застывали.

А поверх низкого, резонирующего с гудящей нотой и растекающегося под куполом пения Армы, Намира контрастно-тонко вступила тягучим припевом.

Вышина!..
В вышине над бурей
Тишина!..
В тишине лечу я.
Белый свет
Без края и грани…
Смерти нет,
Но в жизнь не играю!

Александр не мог понять мотивов выбора именно такой песни. Его разум озадачивался, отчего в гимне нет ни слова о могуществе Тьмы, как будут награждены верные и покараны сопротивляющиеся учению — всего того, что обуславливает успешность религии. Но тело его действовало рефлекторно, само повышая или понижая тембр для гармонии мелодии, которая будто самостоятельно, без усилий со стороны Воплощений, выходила из них. Слушатели преображались от звуков не оглушительных, но неимоверно сильных. Кто сидел — вставали, стоявшие падали ниц, но устремляя взоры не на троих поющих, а ко звёздному потолку, словно гудящему и поющему самостоятельно.

В поисках всесильной мощи
Или жизни без заботы
Наши дни и наши ночи
Проводили мы в работе…
Но забыто наше дело
Вечным времени потоком.
Всё к началу улетело,
Возвращалось всё к истоку.
Вышина!..
В вышине над бурей
Тишина!..
В тишине лечу я.
Белый свет
Без края и грани…
Смерти нет,
Но в жизнь не играю!

Намира и Арма пели одновременно, мелодия словно обрела несколько слоёв с разной скоростью движения — торопливое и тревожное контральто Армы, восхищённо-протяжное сопрано Намиры и будто застывший в вечности голос Варлада, выступавший фоном для слов. Александр более не обращал внимания на вдохи и выдохи, его захватило то, что он делал — он сам как бы стал лишь одним и слушателей, пока сама Тьма проявляла свою красоту.

Не сговариваясь, в один миг Воплощения почти резко оборвали исполнение, так и оставив своих прихожан за пределами жизненной суеты, в бесконечном пространстве вселенной. Бывший человек испугался неизвестно чего — ощутил, возможно, в себе что-то незнакомое прежде, или сам попал под гипнотическое впечатление гимна, начав осязать разум звёздного неба, имитируемого потолком. Арма тоже безвольно стояла, пока Намира, подняв лапу к пасти, шёпотом, но слышно всем в зале благодаря чудесно выверенной акустике, произносила сложные для понимания, но заставляющие цепенеть от благоговейного ужаса слова:

— Я убила Намиру, когда та осознала, что нельзя совмещать навязывание своей воли Вселенной — цель многих кобников — и отрешение от своей воли, через которое Вселенная путает навязанное со своим. Да, если ты — Вселенная, ваши воли одинаковы. Но что тебе, всему живому существу, до капризов своего когтя? Это ты сам используешь коготь вместе с другими, чтобы делать вещи или рвать врагов. Послушник, учись у себя же. Если нутро хочет командовать телом — возбуждает желание много есть и много спариваться — тебя учат твоей волей брать себя под контроль для достижения цели, поставленной разумом. Зрелый разум, охвативший Вселенную, забудет о прежних целях той её части, из которой он расцвёл. Как же мало тех, кто преодолел всё обучение до конца! Эгоистичные кобники останавливаются на предпоследней стадии, когда уже им подвластны законы Вселенной и события в ней. И даже если кто-то и желает обучаться дальше, то не мирится с полной потерей того, что раньше считал собой. Такие не желают открывать правды, бегут от неё, плодя Вселенные, разные и отличные друг от друга, но вторичные по отношению к собственной Сути, которая позволяет им существовать. Их пожрут навы как не имеющих силы самозванцев. Ты думаешь, что Вселенная сама держит себя? Ты думаешь, что ты сам себя родил? Глупец, это я — твоя мать. Даже Ничто должен кто-то создать. Тем более создаётся определимое, то, что имеет форму, отличную от первоначальной бесформенности. И, как всякое создание, существует для некой цели. Зови меня Тьма, потому что тебе не узреть того, что стоит за мной. Смирись, что даже ты, вечный, имел начало — не во времени и месте, а во мне. Люби меня, как мать, и забудь о матери тела твоего бутона, потому что она это ты, а я — иное. Помни, что ты — это не только твоя воля, но и воля тех, кто тебя окружает. Слушайся свою мать, потому что пока ты не стал мной, в тебе нет своей мудрости. Ищи общения со мной и приглядывайся к моим знакам. Я люблю сильных и умных, но когда ты используешь других — то и учится на своих поступках другой, а ты остаёшься без пользы. Тебе некого использовать, кроме себя, но если ты любишь меня и попросишь помощи — я не обойду стороной.


* * *

Только лишь Александр начал надеяться на спокойную размеренную жизнь под крылом культа Тьмы и постепенное приобретение магического могущества, как вместо обычного семинара в уже ставшем привычным классе драконят и Варлада выгнали за стены Купола Ночи. Намира с насмешливым и испытывающим взором, ничего хорошего и безопасного не сулившим, присматривала за наставницами, что выводили на площадь молодняк, выстраивая его словно на линейку. «Господин Тьма», сильно выделявшийся своим ростом и бестолковостью на фоне крылатых ребят, и следовавшая за ним хвостиком Артара, участи этой тоже не избежали. Варлад, крутя во все стороны черногривой головой, пересчитал количество учеников. Выходила примерно одна параллель средней школы — немногим меньше сотни.

В отличие от большинства из них, Александр полетел за группой кое-как, едва справляясь с крыльями, делая то слишком быстрые, то слишком медленные махи крыльями. Хорошо ещё, что Артара успела показать ему, как ими пользоваться, да и сам чёрный внимательно присматривался к ученикам, пытаясь копировать их движения. Выходило не очень. Очень не очень!

Вокруг Варлада роились молодые озорники, нарочно выписывающие пируэты. Каждому хотелось показать себя превосходящим Воплощение в полёте! Но Намира, узрев подобное презрение дисциплины, позорящее добрую репутацию жречества Тьмы, страшно перекосила морду и безжалостно выстрелила в драконят теневым сгустком. Он поразил особенно наглого самчика, который пытался подражать колчекрылому полёту Варлада. В результате его парализовало посреди взмаха, драконёнок камнем рухнул вниз и расшибся о покатую крышу, скатился по ней, а потом треснулся о мостовую кровавым блином.

— Незачем глумиться над Воплощениями, — рявкнула Намира на детвору так, что от ужаса зависли даже редкие утренние драконы, летевшие по своим делам. — Когда Воплощение поглумится над вами, вам станет не смешно!

Варлад ошеломлённо уставился на убитого юнца, поражённый стремительной и безжалостной атакой Намиры. Та продолжила полёт как ни в чём не бывало. Артара же поспешно отдалилась от Варлада, вздрагивая от мысли, что чересчур близкий полёт Намира расценит как ещё одну шутку. Впрочем, мысли Александра к ней не обращались, он поспешил нагнать Намиру. Драконята расступились перед ним, как волны перед кораблём.

Почему его самого за куда более сильный, по его мнению, проступок не наказали, а заставили пострадать попавшихся под лапу ремонтников? А сейчас просто так лишили жизни будущего служителя тогда, когда было достаточно громко рявкнуть? В новом мире Александр находил ещё меньше справедливости, чем в старом. То, что именно его защищали как Воплощение, не облегчало совесть.

— Зачем так жестоко? — спросил он у Намиры.

— Его ещё можно соскрести, — она произнесла цинично и без сожаления. — Зато для других это запоминающийся и наглядный урок, как нужно себя вести.

— Но нельзя так просто разбрасываться учениками, — осторожно заметил дракон.

— Девять верных Матери ценнее десяти предателей Тьмы, — показывая, что диалог завершён, стервозное Воплощение ускорилось, вставая во главе клина и ведя за собой за город.

Варлад сильно опасался, что, стоит лишь Намире ослабить присмотр за детьми, как они разорвут если не его, то бедняжку Артару — просто за то, что она часто находилась рядом с чёртовым «Воплощением» и прислуживала ему. От этой «избранности» одни проблемы что у самого Александра, что у окружающих. Кто выиграл от его переселения в Нашар? Не горюющие от расставания родители, не Намира, которая еле терпит слабака-Варлада, что должен был обладать громадной силой, и срывается на безвинных детёнышах. И уж точно не послушники, подвергшиеся децимации. Кто тогда?

Пока что этот перенос не принёс ему ничего, за чем он стремился… Только с носом оставил как полицию, так и силы посерьёзнее. Мало радости на общем фоне. А точно ли угрожала серьёзная опасность, если бы он решил продолжить жить прежним образом? «Дух-поисковик», круживший подле скрывшегося убийцы, напоминал обычную инструктированную душу, которую могла и Намира послать для убедительности, чтобы легче согласился на переселение в мир полудиких драконов.

Когда в голове родилась эта мысль, Александр уже улетал из города, следуя за стаей Тёмных вдоль реки, берега которой размещали город. Похищенный из родного дома уже летел ровнее и увереннее, успокаиваясь в прохладном вечернем воздухе, который пах приятной влагой от многочисленных каналов, широких и узких, своей разветвлённостью делавших тёмный город похожим на Венецию или Петербург, а строгость и монументальность строений на берегах лишь подчёркивала сходство.

Пригород, постепенно переходящий от невысоких домиков и особняков посреди ухоженных парков в пустыри и дикие леса, также был полон загадочными достопримечательностями, о назначении которых лишь гадать можно было. Какие-то теории в голове возникли лишь при виде высоченной башни не меньше чем в тридцать этажей со стеклянной или кристальной комнатой на самой верхушке, горящей ярким золотисто-оранжевым в лучах солнца и зеркал, вогнутым полукругом расставленных у подножья высотки. Ещё на Земле он видел в интернете такого рода электростанции, концентрирующие энергию солнечного света в одной точке. Драконы использовали похожий метод, только генерировали прану, а не электричество. Это внушало некоторый оптимизм: несмотря на творимую Тёмными магию, законы физики в Нашаре мире оставались разумными и интуитивно понятными. Не пришлось переучиваться.

Столица драконов напоминала ад, решивший привидится в кошмаре после тяжёлого дня какому-нибудь впечатлительному архитектору. Александр сначала подумал о священнике после попойки, но поправил себя, так как не приметил ни расставленных рядами прямо под открытым небом котлов, ни потоков лавы… Так или иначе природа, окружавшая цивилизованный район, поражала притягательной живописностью. Буйная растительность, ярко зеленеющая и почти отражающая, словно зелёная луна, прямые солнечные лучи, контрастировала с темнеющими гранёными глыбами скал, камень с которых, по-видимому, и применялся в строительстве чёрных домов покинутого послушниками города.

— Госпожа Намира! — вдруг услышал он крик Ворвея. — Мы направляемся к строениям Аменехматов? Неужели вы, Воплощения, хотите вычленить души недостойных и снова запустить их?

Приглядываясь к горизонту, черношёрстый золотоглазый человек действительно заметил несколько темнеющих треугольников на фоне блеска широкого озера. Когда Тёмные подлетели к ним ближе, эти треугольники начали различаться как пирамиды. Нижняя их половина, густо оплетённая плющом и даже заросшая кустарником, имела большое сходство со ступенчатыми американскими монументами, тогда как гладкие четырёхсторонние вершины походили на египетские чудеса света.

По-гречески «пирамида» — «огонь внутри». В Нашаре этот странный перевод начинал проясняться. Не физически, но энергетически эти далёкие изваяния светились так ярко, что их прана была заметна даже с такого огромного расстояния, хотя пятно ауры жителей немалого города за хвостом начало размазываться и теряться.

— Пока что нет среди вас настолько недостойных, к счастью, — ответствовала Ворвею Намира, а потом обратилась и ко всей группе. — Но отсеять неумех всё равно пришла пора. Сейчас пирамиды Герусет не используются как «маслодавильни» для душ преступников. Но в них я до сих пор храню энергию про запас — больше, чем даже сможет вобрать аура Воплощения. И подобная ценность нуждается в уходе. Вам предстоит прибраться снаружи пирамид для того, чтобы Хаос не захватил их через изменённую навами природу.

Артара осторожно облетела Воплощения, держась ниже их.

— Госпожа Намира, разреши мне в таком случае вылететь вперёд и обследовать пирамиду на предмет засады! Если навы подобрались к ним, то, может статься, деструкторы тоже засели неподалёку и только и ждут, чтобы атаковать самых младших учеников!

До сих пор непривычно, что к верховной жрице обращаются на «ты». В этом мире и в правилах его языка вообще не принято подчёркивать уважение множественным числом.

— Если это окажется правдой, мы это узнаем по тому факту, что ты не вернёшься, — Намира только фыркнула, не выражая одобрения и не высказывая запрет. — Потому что либо тебя убьют эти деструкторы, либо ты сама станешь одним из них, отколовшись от Тьмы и сбежав.

— Тогда ты заметишь это! — ответила Артара, агрессивно поворачивая уши. Что это с ней? Варлад заметил, что за время своего разговора юная драконочка больше смотрела не на Намиру, а на него… Стоп. А не из-за произошедшей ли попойки Артара так себя ведёт? Хочет загладить вину перед Намирой за то, что не уследила за ним? Или наоборот, начала просыпаться и понимать, в какой тоталитарной секте учится? Да… не такими Александр, ещё будучи человеком, воображал себе церкви последователей Тьмы. Ругая родных попов за сребролюбие и интриги, он не мог представить, что всё может оказаться хуже — на уровне средневековья, если не древнего мира. Для полного образа жестоких язычников драконам остаётся только разумные жертвы приносить, и не одну в день. Цивилизация — она не только в логических схемах и контроллерах освещения. И Варлад к ней слишком привык, будучи Александром.

— Твою душу можно было бы потратить куда ценнее, — продолжила Намира. — Но раз ты так горишь желанием пустить её на…

— Я полечу с ней! — вдруг воскликнул Ворвей, взмахнув крыльями и подлетев к Артаре. — Если что, то вытащу её за хвост и гриву, а если не успею — хотя бы испепелю, чтобы врагам не досталась!

— Ты бы с удовольствием сделал второе вместо первого, да? — кисло усмехнулась Артара.

— Нужна ты мне, кобыла, — махнул крылом тот.

— Можете не спорить, мы почти долетели, — завернула Намира на круг над вырывавшимися из влажного прибрежного леса рукотворными пиками пирамид.

Озеро освежающе синело отражением ясного неба — вчера кончились затяжные дожди. Камыши на болотистых берегах качались от ветра медленно и лениво, словно водоросли в воде. Листва на деревьях и лианах зеленела, почти блестя. По веткам, радуясь висящему над водой и кронами светилу, прыгали птахи, певуче прославляя жизнь.

Природа взяла своё. Недалёкий от кромки берега остров вблизи смотрелся скорее старой скалой, заросшей молодой растительностью, нежели творением лап драконов — покрытая резьбой пирамида, замаскированная мхом. Казалось, что к ней давно уже никто не летал, забыв о её существовании, и раньше известном не многим. Но сегодня эту погребённую под слоем жизни постройку наконец решили посетить разумные существа.

Тёмные описали круг, присматриваясь, где лучше приземлиться. Первым делом Намира, опускаясь на площадку на вершине пирамиды, заставила почернеть и обуглиться своей магией всю мешавшую приземлиться поросль, а потом развеяла оставшийся после секундной вспышки пепел, хотя сама успела встать ещё на тлевшие угли, не пострадав и даже не поморщившись благодаря достаточной защите. Драконята и Варлад опустились уже на гладкий и лишь немного запорошённый гарью камень.

— И не жалко тебе такую красоту? — Грустно вздохнул в первый раз вылетевший на природу Александр, складывая крылья. Наставница и похитительница ответила ему, отмахнувшись хвостом:

— Это были хищные лианы, а не мирные цветочки, и я не слышу твоей благодарности, Варлад. Как ты думаешь, долго мы бы искали вход за растительностью, которая в нашем климате всё равно через пару лет вернётся? А так — вот он, вход, — Намира подошла к выступающей на три когтя вверх плите с резным плетением рун на ней. Фиалковая мутантка встала напротив, опустив глаза и уши, потому Намира участливо у неё вопросила: — А ты о чём задумалась, Артара?


— Мы ведь не войдём в пирамиду, госпожа Тьма, — подняв уши, взглянула она на Воплощение прямо — Нас так же, как ранее учеников кругом выше, привели сюда только для того, чтобы провести уборку снаружи. Но опасность для тех, кто пожелает воспользоваться пирамидой в той экстренной ситуации нехватки энергии, для которой она существует, может крыться и внутри. А вдруг какой-либо кристалл поцарапался, произошла утечка праны, или управляющий дух сошёл с ума? Мудрый дракон должен и это проверить.

— Защита от подобных недоразумений предусмотрена, — руководитель группы положила лапу на каменный люк безо всяких ручек, тяжёлый и, вполне вероятно, с защитой от проникновения посторонних. Молодняк, мешая друг другу крыльями, подбежали посмотреть на надёжно запечатанную дверь и подробнее изучить рунные узоры. — Внутрь может войти лишь тот, кто знает нужное слово и сможет наполнить энергией дорожки его рун. Но это слово известно лишь Тьме, она его помнит и сообщит Воплощению при нужде проникнуть к нашим запасам. Более никто их касаться не достоин, да и необходимой силой для оперирования ими не обладает. А сейчас разбейтесь на пары — начнём счищать растения. Будьте осторожны — они могут огрызнуться. Варлад останется со мной.

Хоть Артара и проявляла много отрицательных эмоций к Ворвею, в этот день они как-то сблизились — очень может быть, что на почве возросших страха и неприязни ко Тьме. Так или иначе, но они не очень долго размышляли перед тем, как принять компанию друг друга. Но вот на работу они отправились крайне неохотно, долго и возмущённо шепча, прежде чем приняться за сожжение корчившихся лоз за резным выступом, отделявшим площадку от покатых ступеней пирамиды.

— Ну, а у нас поважнее дело, — тихо проговорила Варладу Намира, ожидая, пока все ученики улетят так далеко, что больше не смогут подсматривать. — Проверю, чему ты научился за всё это время, и не прошли ли все твои унижения даром.

— В каком смысле? — удивления в жёлтых глазах Александра было не занимать.

— Ты в самом деле думаешь, что нам, как Тьме, действительно есть время присматривать за детьми? — усмехнулась чёрная драконесса, дёрнув раздражённо хвостом и крыльями. — Это их самостоятельный экзамен на следующий Круг. Тем, кого даже убогие растения способны убить, не стать достойными продолжения обучения. Но зачем тебе тратить время на столь простые вещи? В тебе Тьма, Варлад, и она должна сражаться и колдовать вместо тебя. И сейчас я проверю, способен ли ты ей не мешать. Заодно исполню план, для которого эта уборка — прикрытие.

С лапы подошедшей к люку Намиры полилась голубоватая энергия праны, наполняя выбитые символы, как река — водоотводные каналы в половодье. Когда все соединённые друг с другом буквы стали заполненными, энергия в них смогла поднять камень на размах, питая левитационные чары. В тёмном провале не было ни лестницы, ни пандуса, ни иного способа забраться в пирамиду на лапах, оставалось только аккуратно спрыгивать, ориентируясь в неярком свете с поверхности, достаточном для восприятия расширившимися до кругов щелевидных зрачков. Это Воплощения и совершили, не заметив, как за ними наблюдают две пары любопытных глаз.

— Известно лишь Тьме… — скептически протянул Ворвей, когда люк встал на прежнее место. — Теперь не только Тьме, но и нам.

— Будь пароль посложнее, мы бы могли его не запомнить… — Артара уже без опаски вышла из-за укрытия, направляясь к люку.

— Будь Тьма всеведущей, Воплощения бы нам уши оторвали! — остановил её парень. — Но они и так нас заметят, если мы войдём в пирамиду прямо за ними. Давай займёмся этим потом, а сейчас вернёмся к обязанностям.

Артара вздохнула, но признала правоту своего бывшего врага. Выполнять назначенную работу — тратить энергию на хищные растения — не очень хотелось, но молодая послушница отнеслась к заданию как к своего рода проверке. Можно ли поручать какие-то серьёзные задания тем, кто с простыми не справляется? Нельзя. Оставалось только надеяться, что на подобной низкой должности не оставят на всю жизнь. Да к тому же… попробуй ещё с растениями справиться!

Поросль, прежде спокойная, от выжигавшей её праны извивалась и хлестала лианами. Одна, особенно длинная и крепкая, достала до Ворвея — толстый побег натянулся и взвился вверх, к ветвям, зацепившись за пушистую шею и стянувшись на ней, как удавка. Испуганный рык прервался на полузвуке. Ничего не понимая, дракон неожиданно завис над землёй — не высоко, но даже отчаянно вытянутые задние только слегка царапали землю, только длинный тонкий хвост яростно бил кисточкой наотмашь по траве. Зубастая пасть бессильно раскрылась, бесполезно хватая воздух, язык напряжённо вытянулся, ярко горящие бесплодным гневом глаза округлились от страха. Передние тут же резко вцепились в агрессивное растение, пережавшее трахею, но острые когти только соскальзывали с гладкого стебля, скользили в густой смоле.

Напрягая последние силы и вложив в удар всё, что в ней оставалось, Артара с оскалом ударила воздух, посылая в изменённые Хаосом растения целую волну жара, испепелившую их. Даже шерсть на освобождённом наконец Ворвее, рухнувшем на камень, обуглилась. Но он хотя бы смог вдохнуть наконец!

И самец, и подскочившая к нему самка, что помогла ему встать на лапы, на время перестали следить за окружающим миром. Артара перепугалась за того, кто раньше её лишь обижал, не меньше, чем он за себя — но отходила от стресса с куда меньшей скоростью, лишь с облегчением наблюдая, как тот собственной энергией залечивает на себе ожоги, перенося прану из души в тело. Но будь у дракончика больше выдержки, он бы предпочёл копить силы на будущее… И не прогадал бы.

Ещё прежде, чем из зарослей к юным Тёмным вышли несколько потрёпанных дикой жизнью взрослых драконов, послушники заметили их ауры. Их энергетические силуэты не привлекали, отталкивали своей мерзостной простотой. С их владельцами общаться не хотелось, наоборот, хорошо было бы скрыться от них подальше, но банда крылатых с недобрыми, как их души, намерениями начала обступать раненых детей.

— Какие немощные, даже отделывать их не хочется, — наиболее рослый мохнатый развернул голову набок, смотря на детей одним глазом. — Но ни будущее жрецы, сторонники мёртвого мира. За будущие злодеяния их надо убить.

Деструкторы — сомнений быть не могло! — рычаще смеялись, готовясь расправиться с лёгкой добычей. Но численное превосходство врагов неожиданно добавило ярости молодняку. Если вдруг послушники сумеют отбиться, то это станет куда большей заслугой пред Тьмой, чем простая уборка на пирамиде! Но этот бой потребует от них всех способностей…

Сил у Ворвея почти не было — не хватит на удар кипящей праной. Что делать тогда? Какие альтернативы? Артара уже знала ответ — с бурными эмоциями на морде она резко дёрнула крыльями и вместо энергетического удара вытянула к оскалившему зубы деструктору свою душу, ударил своей бестелесной лапой его с размаха прямо по шее, вытягивая энергию так, как показывал Варлад. Из шеи брызнул мощный поток бодрой энергии, а ударенный пошатнулся, потеряв много сил, но, подгоняемый злобой, ещё резче ударил в ответ, поранил предплечье не успевшей отскочить самки, оставив несколько сочащихся кровью полос от когтей. Остальные деструкторы лишь прибавили в гневе и набросились все разом. Их покрыли неровные сферы щитов, что не давали их так просто ударить ни во плоти, ни вне её. Но сама Артара была слишком напугана, чтобы наносить точные удары, рассудочная часть разума пропала, уступив место инстинктивной, думающей обрывочно и быстро. Но она была не одна, её защищал и прикрывал Ворвей. Если бы Артара не успела энергетически поранить врага, то он бы ни за что не смог пробить защиту, но силы противника, что безрассудно тратились в резких и яростных атаках, незаметно таяли, и очередной выпад Тёмного, нацеленный прямо в голову, прогнул щит и вдарил по цели. Эфирная голова, комок духовной грязи, медленно, как надутый воздухом шарик, упала на землю и растворилась черноватым туманом, в реальности лапы внешне целого дракона разъехались, и главарь банды рухнул, распластавшись, со стеклянными глазами, уже не вставая. Того покинули все оставшиеся жизненные силы, разом перейдя к Ворвею, который ощутил, что полученная энергия гораздо вкусней в отдельности от его бывшего обладателя, неожиданно чистая, без той враждебности, что разбойник обладал при жизни, и придавала не только духовные, но и физические силы. В это же время на Тёмного прыгнул ещё один разъярённый дракон, но Ворвей вовремя пригнулся, а все вытянутые из убитого силы вложил в резкий удар когтями по брюху. От ускорения он оказался настолько сильным, что когти с треском прорвали и энергетический щит, и серую чешую нападающего, застряв лишь в выдернутых из брюха в полёте кишках, и распотрошённое тело по инерции прокатилось ещё на пять метров, разбрасывая за собой внутренности.

Такая демонстрация инстинктивной магии оказалась шокирующей даже для деструкторов, они, зарычав и прижимая уши к голове, начали разбегаться и разлетаться в диком ужасе. Но Ворвей уже не мог остановиться, вкус душевной энергии и мести его пересилил. Враги улетали так быстро, как могут лишь гонимые смертью, но всё равно несколько из них были подбиты даже на расстоянии невидимой лапой энергии, которую праник приноровился удлинять. По этому отростку из опустошённых оболочек преступников в него заливалось всё больше силы, а тела жертв на середине взмаха обвисали и неуклюже падали, либо разбиваясь о мостовую и с треском ломая кости, либо, хрустя, нанизывались на зубастые шпили по углам ярусов пирамиды, обвисая вытянутыми лапами и опущенными порванными крыльями.

Когда все противники либо скрылись далеко из вида, либо превратились в миролюбивые останки, ярость Ворвея поутихла, и на её место вернулся ужас, ещё больше возросший. Хотя деструкторы вели себя бездумно и агрессивно, но дракон, даже убийца — это не растение, и уничтожение его — уже убийство! Только мощное кипение бодрости в солнечном сплетении не давало Ворвею полностью застыть в кататонии, но и оно не спасало от шока и удивления самому себе. Небо и звёзды… Все эти смерти — это он сотворил?! Даже издеваясь над сверстниками, Ворвей никогда не думал, что способен на подобное. Если совесть можно успокоить, объяснив ей, что эти драконы сами бы сотворили то же самое с ним и сестрой по Тьме, не сумей он защититься… как успокоить душу?


Глава вторая. Призыв нава

Нашар. Храм кракалевн

Юный зелёный чешуйчатый дракон в ужасе поднял гребень и отодвинул голову назад. Даже странные волны приятности, окатывавшие его тело, не могли изгладить ужаса, что вселял висящий в нескольких размахах перед ним нав. Существо абсолютного разрушения — один из тех, кого почитали деструкторы как богов, как пример, как конечную цель становления и личной эволюции.

Но его наставница — белоснежная алогривая Радина — слишком фамильярно скривила пасть в странной улыбке, лишь немного склоняясь перед полупрозрачной массой со множеством отростков:

— Отощал… Даже вас убивают, господа наши! Приветствую тебя, Баотас, Высший со Звёзд!


Душа Алгамира наполнилась смятением. Великий Баотас! Совсем недавно угодивший в сети навов Тёмный пока что ещё не познакомился с иерархией своих будущих повелителей, но о Баотасе был наслышан ещё задолго до того, как Радина взяла многообещающего, ещё не безумного деструктора под своё начало. Заметно было и то, что белая позволяет себе значительную расслабленность по отношению к повелителям — сам Алгамир не рискнул повторять столь дерзкое поведение и бухнулся на землю рядом с Баотасом, всем своим видом выражая глубочайшее почтение.

В раболепстве чешуйчатый даже не ощущал, как его нутро заклокотало мешающей думать страстью. Но тем, кто должен верить, думать не стоит — это и спасало деструкторов от влияния своих покровителей. Позволяло им быть рядом с ними чуть менее безумными, чем становились все остальные.

Подросток ожидал услышать трубный голос, пробирающий до костей своей мощью — такого и ждёшь от великого существа подобных размеров. Но Баотас не разговаривал, только яростно мотал щупальцами и остервенело, выразительно вращал глазами. Радина понимала подобные жесты — быть может, долго уже общалась с пришельцами:

— Трудное положение. Тебе повезло, что ты имел достаточно воли, чтобы сбежать от слуг Тьмы, или же тебе попалось слишком глупое Воплощение, не пожравшее твою душу. Только отыщу ли я достойный тебя, Высший, сосуд?

— Я клянусь служить тебе и выполнять всё, что мне будет приказано, Высший, — Алгамир опустил голову, буквально вжимаясь мордой в землю и жмурясь от накатывающих на него волн навской энергетики. — Тьма не вечна, Свет померкнет. Мне не по пути с теми, кто бредёт в темноте или стремится к свету, словно ночное насекомое.

— Не издевайся над ним, — тихо перебила моление дракончика взрослая самка. — Видишь, ему и так тошно, а ты ещё и напоминаешь о былой силе. Всему есть своё время и место — почестям в том числе.

Разум Алгамира вновь утёк в непонимание — преддверие безумия. Ведь прежде сама Радина учила его, что для того, чтобы остаться живым при встрече с навом, не стоило подымать носа, а если желаешь ещё и получить от него нечто ценное — так и вовсе расстелиться жалким червём по земле и ублажать то, чем слушают навы, похвальбой и дифирамбами. Нет — вопреки собственным урокам, Радина вальяжно ходила по своей хижине, стремясь отыскать нечто на полках.

— Как… — дракончик перевёл глаза на нава и вернулся к Радине. — Может… Есть способ возвратить Высшему отнятое?

— Сегодня состоится небольшое празднование среди кракалевн, — Радина продолжала обшаривать полки. — Вот тогда он своё и возьмёт назад. А пока молчи, не мешай мне. Твой длинный язык раздражает меня!

Алгамир нервно шелестел крыльями, наблюдая, как массивный, но бесплотный нав, полностью не умещавшийся в плетёный домик из корней громадного дерева, мотается под потолком, будто подгоняя Радину или высказывая ей своё неодобрение. Создавалось впечатление, что он давно бы сожрал её… если бы мог.

— Да отвали! — внезапно рыкнула на него Радина. Приподняв две банки, она заглянула за них и её хвост радостно задрожал. — Ну наконец-то!

Алгамир почувствовал трепет, когда Радина вытащила из залежей банку — внутри неё на насыпанной кучке земли рос одинокий голубоватый цветок с красной серединой и блестящими белыми росинками на лепестках. Свинтив крышку, Радина аккуратно достала цветок и стала разминать его в лапах.

— Подойди сюда, — приказала она дракончику.

Он исполнил, как велели, не раздумывая — иначе вовсе бы прекратил понимать что-либо, запутался бы окончательно. А так — проще не думать и не сталкиваться с возможным наказанием. Баотас тоже остановил мельтешение — не потому, что ему повелела Радина, это абсурдно, но недостаточно. Нет — кажется, его успокоил цветок.

— На колени, — голос Радины звучал необыкновенно строго и Алгамир поспешил подчиниться. — Упирайся передними в землю и сложи крылья. Вот так…

Растирая цветок до состояния кашицы, Радина стало наносить её на виски и ноздри Алгамира. Чуть сладковатый медовый запах приятно обволок сознание дракончика.

Все следы вожделения из организма вдруг переместились в голову, ударили в неё, размягчая мозги. Плотный дым протёк через уши пустившего слюни крылатого — и голова его начала ощутимо тяжелеть. Зато сил прибавлялось, целеустремлённости… А в сознание начали возвращаться мысли, только принадлежали они не Алгамиру. Призрак Баотаса растворился, окутав тело юного дракона, полностью сливаясь с ним.

— Войди… Пройди… — голос, похожий на голос самого Алгамира, зазвучал в его голове похоронным звоном. — Что лежит… Благодарность.

— Вытяни шею! — прорвался сквозь этот голос приказ Радины. Алгамир подчинился и ощутил, как его горло сдавил металлический ошейник. — А теперь за мной! И не вздумай убегать — эта маленькая игрушка отделит твою голову от тела за секунду.

— Чужую… Безразлично… — Алгамир и не собирался.

Встав на задние, он пошёл за Радиной, которая повела его на улицу, помахивая хвостом. Эти махания чуть-чуть приоткрывали вид на соблазнительную попку Радины и Алгамир поневоле стал представлять себе её образ… сразу со всех ракурсов.

— Думай… Пусть… Сладкая… Мысль… Отринет… Действительность… Тогда ты… Пройдёшь…

— В место, где нас уже заждались, — словно прочитав НЕ ЕГО мысли, добавила Радина.


* * *

— Не уверен, что сам переживу всё, что ты мне готовишь… — Александр после посещения пирамиды Аменемхатов шёл по туннелю вдоль подземной реки за самкой и вспоминал, что не все жители Нашара были столь дружелюбными к нему, как Воплощения. Спутницу, ступавшую без звука шагов впереди, это не озадачило:

— Не со всеми получится договориться, но со всеми можно разобраться. Что до горожан, местные правители пока только набирают силу и популярность, и их подданные не могут контролировать абсолютно всё. А противников много: слишком ответственные Светлые, деструкторы, считающие себя темнее Тёмных, даже банальные работорговцы, которые ловят представителей самой выносливой расы галактики и увозят невесть куда…

Александр собирался прояснить ещё что-то, но крылатая резко прервалась, что-то почуяв, и свернула в боковой проход, который заканчивался проломом где-то наверху, откуда во мрак подземелья любопытно заглядывали косые оранжевые лучи. Лаз выходил на поверхность в укромном скалистом ущелье, заросшем лесом, таинственно темнеющем на фоне более яркого неба, с которого слезало кровавое солнце, будто зверь, ползущий в берлогу зализывать раны. Его прозрачно-яркие лучи падали на покрытые причудливыми, но по неизвестной причине отталкивающими рельефами серые стены строения архитектуры ещё более странной и чуждой, чем дома в городе драконов. У распахнутых бронзовых врат, отблескивающих алым, порой приземлялись крылатые силуэты, приветствуя друг друга и проходя вовнутрь.

Глаза Намиры, своим неопределённым цветом обычно горящие чуть с хитринкой, стали строгими и грозными, готовыми втянуть и пожрать душу врагов одним взглядом.

— Храм деструкторов. Прислужников навов, так и мечтающих съесть нашу вселенную. Хотя я подгадала момент для его уничтожения только сейчас, он стоит тут ещё до того, как Аменемхат по моей воле отделил Тёмных от Светлых и заселил Нашар, изгнав кракалевн… Подозреваю, он стоял тут даже до того, как любой крылатый летал в этом небе — и тут водились лишь забытые создания, — черногривая обернулась, словно сканируя округу, не таятся ли за кустом или камнем шпионы неведомых сил. — Ты, скорее всего, не знаешь, но мне далеко до единства. Кто-то организован и вменяем, но кто-то предпочитает лишь творить зло ради зла и разрушать мир, чтобы ускорить его конец. Один из таких хаотических культов скрывается в этой долине, забыв о свободе воли и поклоняясь своему отвратительному божеству, которое, тем не менее, заставляет их падать и корчиться от удовольствия в своём присутствии. Его зовут Баотас, Высший со звёзд. Я пытала одного из его последователей, — самка посмотрела на свои чёрные когти, словно вспоминая что-то мрачное, — но он не выдал многого, лишь то, что его бог могущественней всех остальных… И переполняет тело блаженством, и что однажды Баотас возьмёт верных с собой в Дом со Звёзд, а пока что он прибывает на жертвоприношения в свою честь раз в четырнадцать дней, взамен щедро одаривая жрецов. Но сегодня они получат другой «подарок» — от меня.

Намира, направилась прямо к вратам, скрываясь в зарослях от прилетавших в храм. Варладу сильно не хотелось туда заходить — ему и опасностей вне его стен хватало — но отойти от спутницы, которая хоть что-то понимала в происходящем, страшило ещё больше. К тому времени, как они приблизились ко входу, поток посетителей исчерпался, и снаружи остались лишь несколько драконов — наверное, охрана. Девушка переглянулась со спутником, побуждая помочь их убрать. Александр дёрнул ухом — одно дело драться из самозащиты, а другое — нападать самому. Но крылатая не дала ему времени размышлять. Под её на секунду потемневшим взором разлапистые тени деревьев замигали, резанув глаза Варлада, но привратники от этого зрелища просто застыли как загипнотизированные. Чёрная, ничего не боясь, вышла из леса и приблизилась к ним вплотную, порвав когтем артерии на шее ближайшего парализованного. Александр вышел за ней, опасливо прикрыв глаза и задумавшись, может ли он вообще чем-то помогать таким сильным магам. Пока что он только поглощал на расстоянии души остолбеневших культистов. А чернокрылая уже проскользнула за створки ворот, из которых уже доносилась атональная музыка тонких флейт и гулких барабанов.

За дверьми, в обширном зале с широкой парадной лестницей на балюстраду второго этажа, не было никого — так поначалу посчитал Александр. Но он быстро пересмотрел своё заключение, когда пошевелились стоящие по обоим сторонам от ступеней создания, которые он сначала принял за сморщенные круглые сиреневые кактусы размером с дерево. Они действительно походили на них ребристостью, а неровные, словно отложенные ползучим червём ряды чёрных мелких глаз по всему телу издали можно было принять за короткие иголки. Но создания имели конечности — короткие, толстые и гибкие. Словно младенцы, только научившиеся ходить, переваливаясь ко вторженцам, порождения богохульных экспериментов или, быть может, противных природе мутаций с видимой неуклюжестью, но тяжёлой силой двинулись на перехват, доставая из складок на спине длинные и широкие кривые лезвия.

Шерсть Александра встала дыбом, он сам отступил за спутницу, которая только вскинула голову. В зале посветлело: по воле крылатой колдуньи весь полумрак сконцентрировался в две чёрные призмы, сковавшие в себе жирных монстров. Но те не задержались надолго — несколько раз побившись о стенки своей невероятной массой, гигантскими мечами они раскололи преграду и выкатились наружу, пока призмы быстро истаивали, возвращая свою темноту залу. Выигранного времени двум мохнатым драконам хватило, чтобы взлететь на верх лестницы. Но самка так и застыла там, а Варлад нервно крутился, потому что «кактусы» быстро сориентировались и принялись залезать за ними, ковыляя по узким для них ступеням. Однако, когда они уже почти добрались до вершины и замахивались ножищами, крылатая снова сгустила в зале тени — на этот раз под кривыми лапами монстров. Верхний мутант оступился и грохнулся на второго, оба кубарем покатились по ступенькам, разворачивая их лезвиями в попытке уцепиться, но чаще попадая друг по другу, выпуская струи фиолетового гноя. А когда злобные братья колобка, обронив ножи, которыми бы восхитился любой земной маньяк, шмякнулись об пол зала, ещё сильнее сморщились и обвисли, прекратив двигаться, мерзкой жижей оказался залит весь зал. Александр облегчённо выдохнул — не только благодаря победе, но и потому, что ему не придётся вновь отмываться.

Черногривая уже вышла на выступ в противоположной от лестницы стороне и наблюдала с него за масштабным действием, развернувшимся в главном зале храма, под сферическим куполом, свод которого поддерживала одна изрезанная загадочными иероглифами широкая колонна, судя по окнам и балконам она являлась башней внутри строения. Свет от жаровен с подставками в виде переплетающихся спиралей и щупалец падал на осыпанную красным порошком толпу крылатых, занимавшую весь немалый зал своей буйной и непрекращающейся свальной оргией. Под аккомпанемент вгоняющей в транс музыки писклявых флейт и гулкого барабанного ритма два дракона, зелёный самец и белая красногривая самка, кричали в толпу с балкона на башне, не попадая в голос:

— Знайте! Высший этой ночью проснётся! Властитель пространства и времени уже слетает по звёздному туннелю, дабы оросить нас экстазом со своих крыльев! Восславите же его причастием всемирного блаженства!

Дракон поднял над толпой странный скипетр:

— Именем своим неименуемым призываю алую звезду запада! Восстань, о первейший!

Самка вслед за ним опрокинула вниз пустую чашу:

— Именем своим неименуемым призываю зелёную звезду востока! Восстань, о первейший!

Намира, торопясь скрыться от глаз толпы, втянула Варлада обратно в проём галереи:

— Придётся облететь их через крышу. Мы увидели лишь отвлекающую церемонию, наша цель в ином месте.

Хотя в пустынных сейчас боковых анфилиадах имелись окна, в них царила почти кромешная темнота — солнце светило в другую сторону. Зато ноздри осаждал неясный тёплый и сырой запах, а уши — тишина, перебиваемая лишь навязчивым фоновым гулом, какой бы издавали сотни кружащихся над гниющим трупом мух.

Внезапно Варлад почувствовал тяжесть в конечностях и увидел, что и движения спутницы стали слабыми, словно она не могла поднимать собственный вес. Какими бы ни были сильными их тела и сколько свежепоглощённой энергии в них не было, они почувствовали слабость и утомление, зрение расплывалось, и наконец они упали на пол, больше не в силах себя поддерживать. Из темноты откуда-то сверху, гудя эхом, донёсся звучный, но грубый голос с нотками противного щёлканья и жужжания:

— Тьма осквернила святую святых Высшего со звёзд. Знаешь ли, что это место запретное? — Ослабшие тела были подняты твёрдыми холодными лапами и связаны по рукам и ногам. Варлад, не имеющий энергии сопротивляться, различал лишь размытые силуэты серых крылатых. — Не важно. Бог услышал наш зов. Вам повезло, служители смертной вселенной. Вы узрите прибытие Запредельного Блаженства. Бог проголодается после дальней дороги — и вы послужите отличной закуской.

Пойманных подняли через дымную плотную темноту по ступенькам куда-то наверх, после чего бросили на холодный пол. А потом о них словно забыли — ходя вокруг в скрывающем всё мраке, и на непонятном языке молились насекомоподобными голосами, своим резким звоном терзая уши.

Внезапно темнота исчезла, и злобно-оранжевый свет солнца залил комнату, словно светило решило сегодня сесть на востоке. Из главного зала начали выходить утомлённые оргией культисты. Сами вторженцы валялись на полу среди разлагавшихся тел, по которым летали насекомые, похожие на многокрылых цикад, и целым ковром ползали мухи, отчего тошнотворный оттенок мёртвой плоти словно рябил чёрным. И с этими мерзостными и воняющими останками ввалившие драконы с новой силой принялись совокупляться в священном для них союзе, иногда подбирая трупы с пола и танцуя с ними, пока мухи перебирались с умерших на живых.

Существа, которые смогли пересилить даже Воплощения, походили на драконов лишь своими размерами и очертаниями, на самом деле являясь шестилапыми насекомыми, покрытыми серым хитином, изрисованным спиральным узором. Их прозрачные крылья сейчас были плотно сложены на спине. В тот момент они читали заклинания над причудливым объектом на круглом балконе с колоннами вместо бортиков и куполом. Хромово-голубая металлическая игла в несколько метров длиной, крепившаяся на хаотичном собрании гранёных цилиндров и блоков, была направлена прямо в багряное небо. Всю конструкцию перевивали трубы и провода, крепившиеся к плавно выходящим выступам, кое-где, между гребней и пружин, теснились плотные надписи неизвестными иероглифами. В своём ритуале жрецы-инсектоиды нарушали чистоту аппарата, смазывая его полусвёрнутой кровью и отвратно пахнущей жижей, чертя в воздухе чуждые знаки острыми лапами. Словно уже свершившейся мерзости не хватало, насекомые выдернули из толпы верующих одну самку, что вопила и дёргалась в сильном желании, и подвели её к безумному механизму. Отвлечённая от соития с трупами, она принялась заводить себя сама, тёрла лапой в шерсти под животом, пока один из насекомоподобных драконов поднял выщербленный от старости каменный нож, и в момент её наивысшего удовольствия совершил резкий и грубый разрез от шеи до лобка. Тело самки, дёргаясь в угасающей смеси оргазма и агонии, пало на камень пола во всё возрастающую лужу собственной тёплой крови.

Эта чудовищная жертва сильно воодушевила драконов и их жесткокрылых предводителей, но вся религиозная драма прервалась сильным подземным толчком. Кто-то просто свалился с ног, кто-то упал по своей воле, в жесте поклонения прижимая к полу голову, согнувшиеся в немощном поклоне насекомые протянули лапы к аппарату, ритмично визжа на своём языке. А игла тем временем засияла, и к её концу понеслись волны оптических искажений. С истеричными молитвами жрецов и жужжанием мух стал смешиваться резкий писк ультразвука, который будто выцарапывал мозги через ушные раковины. Из ноздрей Варлада потекла кровь. И вдруг всё прервала абсолютная тишина. Игла вспыхнула и на секунду выдала ровный белый луч света, что упёрся прямо в небосвод.

Тишина отступала медленно под тихие причитания паствы. Звёзды на мгновение погасли, что-то затмило их в полёте. И вот — появился он. Появился подобно безумнейшему из кошмаров. Чёрная исполинская форма закружила снаружи. «Хаосисты» ещё сильнее прижались к полу, когда в угрожающей тишине пришелец протёк между колонн в зал и уже внутри расправил свои кожистые широкие крылья, что снова закрыли небо своей вибрирующей перепонкой. Бесформенная гигантская масса, вся состоящая из переплетённых глазастых щупалец, сильно напоминала очертаниями крылатую комету. Оттуда, где крепились крылья, выдвигалось шесть тонких в пропорциях этого невообразимого создания грязно-алых усиков-антенн, на деле бывших толщиной с человеческую руку. Пахло оно сыростью и гнилью, и между тем — прекрасными цветами. Тварь дёргалась в постоянном движении, растягивая и стягивая крылья, ворочая усиками, извиваясь щупальцами, вытягивая из себя множество отростков, что тянули всю массу вперёд, ползком на собственном «брюхе». Но всё шевеление происходило без единого звука.

Разум Александра едва вмещал всё внеземное безумие изуверского мутанта. Что породило на свет это создание? Какая кошмарная бездна изрыгнула его из своих глубин? Один вид его сводил с ума больше, чем все предшествовавшие его появлению страсти.

Да, это и был Баотас, Высший со звёзд, Запредельное Блаженство. Все его поклонники закричали в непередаваемом удовольствии. Некоторые из последователей орали всё громче, не переставая, пока не издыхали от переполнения сознания экстазом. Даже насекомые забились в конвульсиях, мерзко слюнявя чем-то свои роговые челюсти, но они быстро поднялись на лапы, продолжая гнуться в поклоне, и подняли с пола Варлада с его спутницей, подводя их ближе к своему уродливому господину. Теперь даже они, кто до последнего сопротивлялся наплывавшему беспричинному удовольствию, сдались мощным волнам, что заставили всем телом извиваться от неестественно-приятных ощущений, подавлявших волю. Инсектоид, по-видимому, лидер, своим каменным ножом разрезал их путы и отступил к дальней стене. Множество жидких глаз бесформенного демона синхронно уставились на предложенную жертву, а потом разбежались взглядом по участникам своего призыва.

Как сквозь сон Варлад, катаясь по полу в безумной неге, наблюдал за тысячей когтистых щупалец, что взметнулись во все стороны, пронзая тела культистов. До хруста стянув хитиновые панцири насекомоподобных, застывших в ступоре, обтянув дико визжавших сектантов-драконов, он принялся их пожирать, засовывая одного за другим во внезапно открывшийся рот шириной на всё тело, что походил на цветок раффлезии, перемалывая всех острыми зубами в своей утробе, плюясь их кровавыми костями и осколками экзоскелетов.

Но, в отличии от невменяемых, даже в момент убийства собственным богом не прекращающих совокупляться, у Александра оставался инстинкт самосохранения. Всей своей волей сбросив дьявольское наваждение, он метнулся к краю, чтобы слететь с ротонды. Его подруга кинулась прямо за ним. Оба спрыгнули с балюстрады в воздух, Варлад ожесточённо замахал крыльями, чтобы скорее убраться отсюда, пока Баотас и его не схватит. Разозлившись на бегство своих жертв, тот так пронзительно и низко загудел, что этот звук чуть ли не заставлял воздух видимо вибрировать. Крылатым стало бы страшно лишь от одной этой низкой частоты, без знания о том, что они навлекли ярость неведомого бога кошмаров. Самка, летя за Александром, держала щит изо всех сил, вырезая метавшиеся за ней щупальца до тех пор, пока они не отлетели далеко от изуверского храма, и жуткий гигант не мог их уже достать.

— Что это такое?! — Выкрикнула, наконец, крылатая. После пережитого её голос был полон удивления. — Почему он нас игнорировал и бил своих?

Варлад лишь опустил голову, пытаясь отдышаться. Организм не выдерживал столько бурных и разноплановых эмоций за раз:

— Я этому скорее рад…

Между тем погода зловеще и быстро портилась. На темнеющем восточном горизонте забили зарницы, с юга к храму Баотаса, где, возможно, тёмный бог обретался до сих пор, заспешили тяжёлые тучи, под светом кровавого солнца походя на сгустки запёкшейся крови. Воплощения, опасаясь не успеть до грозы, метнулись на север, пытаясь улететь от хаоса, поглотившего храм.

А тем временем в зале внизу творилась полная вакханалия. Баотас, не насытившийся кракалевнами, вытек через башню на балкон. Те деструкторы, что ещё оставались в зале, извивались в экстазе и раболепстве, приветствуя своего избавителя от жестокой реальности. И только трое драконов сообразили, что происходит нечто ужасное, непотребное и грозившее смертью. Радина, зависнув над вздутыми щупальцами, без почтения прикрикнула на нава на сильно искажённом праговоре — то ли ругала его, то ли творила заклинание. Алгамир, наконец пришедший в себя и вернувший собственную волю, в ужасе, пересилившем вожделение, сиганул с выступа вниз, почти слепо ища выход. Агнар, таившийся среди врагов ради так и не приведённого в исполнение плана, почувствовал, что самого Высшего ему не одолеть, и собрался уже отступать, но напоследок схватил за хвост пролетевшего мимо Алгамира. Этот дракон не выглядел деструктором — скорее, их жертвой, стремящейся к бегству.

— На выход! — повелел синий дракон зелёному, потащив его за запястье прочь из Храма.

Алгамир не сопротивлялся — он сейчас слабо соображал, что происходит, слишком ошарашен был происходящим, а потому и доверился другому. То же, что Агнар был синешёрстным, неожиданным образом успокоило юного дракона, и он рванулся за ним. Но когда мутант-техномаг стал оттаскивать его прочь, он всё-таки начал брыкаться.

— Что, хочется кости переломать в щупальцах? — Агнар только крепче сжал лапу глупого дракона своей передней левой, идя на задних, а правой растворяя в энергии винтовку, чтобы быстрее бежать. Вот он уже добрался до лестницы и отпустил чешуйчатого, чтобы слететь с неё на первый этаж — не хотелось второпях поскользнуться на гнили, разлитой по ступеням.

В этот момент Алгамир неожиданно прыгнул назад. Спасителю пришлось схватить его за крыло, едва не поранив перепонку.

— Пусти! — зарычал зеленый, едва не куснув дракона. Тот вовремя отдернул лапу.

— Сумасшедший! — рыкнул Агнар. Но отпускать юнца в тот хаос, что творится в стороне… Нет уж! Он его выведет, даже если для этого дракончика придется оглушить!

Обхватив передними за талию малолетнего идиота, Агнар рванулся к распахнутым дверям храма, который уже сотрясался от чудовищных безумств на верхних уровнях. Техномаг сильно сомневался, что даже Воплощению удастся выжить в этом адском хаосе.

— Отпусти! — не очень-то и настойчиво попросил дракончик. — Баотасу нужна моя помощь!

— Совсем обезумел! — Агнар, правда, своими глазами видел, что не совсем, но других слов у него не нашлось. Зато нашлось действие — как следует тряхнуть юнца и сунуть под мышку, после чего взлететь и на малый высоте понести зелёного подальше от храма. Лестница прямо на глазах синего обвалилась, что заставило зелёного дракончика замереть на время. Да, пусть подумает, что он мог бы стать погребённым под завалом вместе со своим «повелителем»!

Агнар отпустил подростка, только скрывшись подальше в зарослях. Когда треснутый купол скрылся за верхушками деревьев, мохнатый дракон повалил чешуйчатого на землю и пригрозил ему дулом вмиг появившейся винтовки:

— Надеюсь, ты представляешь, как быстро я помогу тебе избавиться от бренного тела и страдающей души, если будешь делать глупости?

— Спиральный барьер… — Алгамир в странной задумчивости присмотрелся к дулу оружия и его энергетическим составляющим, безумие слегка отступило из его глаз. — Из Чёрного Огня. Школа Пенеаша. Твоё оружие может даже первоматерией стрелять. Или фокусировать тот же Огонь.

У Агнара сначала опустилась челюсть, а затем и ствол.

— Для деструктора ты не безумен, а для обычного дракона — очень неглуп, — покачал он головой. — Как тебя зовут?

— Алгамир, — зелёный запнулся и добавил вместо привычного имени рода: — В услужении госпожи Радины.

Изумление Агнара всё возрастало.

— Деструкторы берут себе учеников?

— Нет, но обучают попутно, — ответил зелёный. — А ты не похож на обычного дракона. Из-за твоего окраса я подумал, что ты тоже деструктор.

— Я им не являюсь, иначе бы оставил тебя там, — Агнар всё ещё пребывал в задумчивости. То, что этот юнец стремится к навам — вполне понятно, они для него сейчас как магнит… Но он ещё слишком юн для обычного деструктора, да и ум у него, похоже, ещё не скис. А ещё он напомнил Агнару о давней ошибке, которую он совершил, ещё даже не став техномагом. — Радина, скорее всего, уже покормила собою Баотаса. Если желаешь, я продолжу твоё обучение — в отрыве от идеологии уничтожения всего подряд. Но знай, что мои порядки будут не менее строги, чем у твоей предыдущей наставницы.

— У деструкторов нет порядков, — медленно встал зелёный, расправляя перепонки, но Агнар напомнил о своём оружии, ткнув им в грудные пластины дракона.

— Вот они и умерли в беспорядке. А тебе надо сначала выучиться и стать вменяемым. Если хочешь подыхать — лети назад, но если я тебя заинтересовал — отправимся вместе дорабатывать изобретение Пенеаша.

В голубовато-зелёных глазах Алгамира затеплилась слабая искорка интереса. Агнар явно смог его заинтересовать, но стремление к навам звало его назад.

— Но я… Я же… — он тряхнул головой. — Я хочу улететь с тобой, но и хочу вернуться! Я должен быть там!

— Ты будешь со мной, — твёрдо произнёс Агнар. — Летим же!

Юнец наконец-то согласно кивнул и сам отвернулся от храма. Первую битву за его сознание Агнар выиграл — а что будет дальше? Взлетая в небо, синешёрстный подумал о том, что ему предстоит ещё не раз отвращать Алгамира от стези деструктора. И кажется, он знает, как ему поступать…


Глава третья. Сар своего корабля

Храм Ночи

Арма всё меньше понимала Намиру, несмотря на то, что в них обеих пребывала Тьма. Соуправитель Храма вернулась с Лесного Урока с потерями — и не только среди учеников. Варлад тоже отсутствовал, пусть Намира и утверждала, что с ним всё в порядке.

Мотивы Тьмы загадочны… но кто запретит Арме как Воплощению заниматься самокопанием?

— Мне пришлось потратить три души на воскрешение одной, загубленной тобою, — высказала недовольно Арма подступившей к ней черношёрстой сестре по Тьме. — Твои методы недёшевы, но я не уверена, что они оправдывают свою цену.

— Я это ты, и ты это я. Мои методы — твои методы. Мы обе — Тьма, — вскинула Намира нос. — Вместо того, чтобы спорить сама с собой, подумай лучше о наших врагах.

Арма ничего не ответила, молча отворачиваясь от другого Воплощения и подходя к одной из вернувшихся учениц. Артара выглядела подавленной и нервной. Казалось, что она вот-вот заплачет, и только страх, скованность и ненависть мешали ей сделать это.

— Как видишь, Воплощения не безошибочны, — грустно вторила Арма её мыслям, чтобы проще было войти с нею в контакт.

— Всё ради Тьмы, — вздохнула самочка. Она с удовольствием прижалась бы сейчас к Арме, что та изредка ей позволяла, но не на глазах же всех! И Намиры… — Они погибли не напрасно. А те деструкторы… Ненавижу…

Арма кивнула драконочке на свою башню и отлетела на её балкон. К счастью, фиолетовая верно поняла жест черногривой с алой прядью. Подрагивая, сдерживая оскал и всхлипы, Артара приземлилась на балкон Армы следом за нею и прошла к ней в её комнату. Там она с удивлением, на несколько мгновений перебившим горе, увидела свою лежанку из комнаты Варлада.

— Теперь скажи мне, кого именно ты ненавидишь, — уселась Арма на собственное ложе, всматриваясь в драконочку серьёзно, но с заботой.

Артара устало опустилась на кушетку и положила хвост себе на колени.

— Я подвела вас, госпожа, — она произнесла горестно вместо ответа, — и подвела саму Тьму.

— Ты делала то, что должно. Даже сам Варлад, менее связанный с Безначальной, догадался, что я приставила его к тебе, а не наоборот. Главное — не возгордись, что ты учила летать Тьму, — Арма, слегка улыбаясь, подобрала лапы. — Приставила бы тебя и к Намире, научить её вежливости и адекватности, но её самомнение соразмерно её Покровительнице.

— Намира… — Артара замялась, подыскивая слова. То, что известно Воплощению, известно и Тьме. А через неё — и другим Воплощениям. — Она мне кажется очень своеобразной. Даже куда больше, чем вы оба… Служение в этом Храме — высокая честь для любого дракона. Мы приобщаемся к матери-Тьме, но если ты выступаешь для нас действительно матерью, то Намира… Она больше похожа на самку, воспитывающую чужого и ненужного ей драконёнка, мечтая, чтобы он обеспечивал её беззаботную старость.

— Зато она готова лизать своего самца. Варлад — напоминание о молодости её тела, вот она и не может его оставить, — Арма прилегла в гнездо, чтобы не смотреть на смущённую послушницу, у которой почти свесились уши от стыда. — Грустно, что ради него она была готова таскаться в другой мир, а мимо собственными лапами загубленного Сертела пролетела, как над мусором. Артара, говори, что думаешь. Я не собираюсь тебя искушать и могу повторить все свои слова лично Намире. Проблема в том, что она и так знает моё мнение о ней, но списывает его на остатки личности Армы так же, как я считаю неверные приоритеты Намиры её собственным эгоизмом. Вот и скажи, в чём отличие Воплощений от кобников?

— Воплощения — это единство, а кобники — разрозненные и неуправляемые, — Артара постучала когтями по лежанке. — В этом есть свои плюсы и свои минусы. Стремление служить Тьме ограничивает кругозор, не позволяя многим достигнуть того, чего добиваются кобники — лишь самые сильные могут обрести определённые возможности, вот только умирать за это и убивать других глупо.

— Я помню времена, когда Тьме никто не служил, — приподняла Арма голову, отвернувшись к балкону, — с Тьмою просто были. Или же просто были ею. Ещё при Аменемхате Тьма советовала, а не предписывала. Изменения начались, когда Герусет ожесточилась после его гибели, и жречество, чтобы выжить и не потерять влияние, начало точно так же искать власти.

— Ты говорила о кобниках, — напомнила Артара. — Зорат — кобник, не служит Тьме, и у него огромная власть и огромные возможности. Почему он стал таким? Ты наверняка знаешь, каким образом он вдруг стал ближайшим соратником Инанны, и почему про его способности ходит так много слухов? Кем он был?

— Если бы я не бросила Зората, он бы тоже ныне являлся Воплощением. Но по воле Тьмы он полетел дальше. Воплощение — не финал эволюции личности. Как ты знаешь, для того, чтобы соединиться со своей сутью, ты должна последовательно отказаться от всего наносного в себе, от предубеждений о мире до собственных инстинктов, заставляющих действовать как автомату, не по твоей истинной воле. Когда в тебе остаётся лишь высшее начало — Тьма — ты становишься Воплощением. Но те, кто продолжают развиваться дальше, отказываются даже от Тьмы. И остаётся лишь та пустота, что и есть они сами. В отличии от Намиры, я не обманываю себя. Мне ещё есть, от чего отказываться. Но, чувствую, до этого момента не далеко — только поэтому я разговариваю с тобой так откровенно. Кто-то — и ты подходишь для этого — должен будет об этом помнить, когда я стану собой, как Зорат.

— То есть… — Артара не могла больше ничего сказать, лишь хлопала глазами. — Ты… Как… Тогда зачем всё это, Арма? К чему служить Тьме, если для этого нужно потерять себя? И к чему служить ей, если даже от неё можно отказаться? Я не понимаю…

— В неведомых землях тебе нужна карта, — Арма перешла на аллегории и иносказания. Праговор уже не был в силах указывать своими словами прямо на подобные вещи. — Пока ты не помнишь, где что находится, ты ей пользуешься, но наступает время, когда ты запоминаешь эту землю как родную. Карта помещается у тебя в голове, и ты откладываешь свиток с планом местности или передаёшь его тому, кому он нужнее. Но есть опасность, что ты порвёшь эту карту слишком рано, самоуверенно решив, что ты уже знаешь место, но обрекая себя на блуждание. Тебе пока рано ещё избавляться от Тьмы. Но вот стать ею вскоре ты можешь. Тебе повезло в том, что тебе почти не от чего отказываться. Семью ты не знаешь, наставники твои не вызывают былого трепета, верных друзей в твоей жизни нет, да и достойных врагов тоже. Только Тьма у тебя и осталась. Согласись, уж лучше она, чем ты.

— И стать такой, как Намира? — возмутилась Артара. В груди драконочки вновь зашевелилась обида. — А если я не знаю семью, то это не означает, что не хочу узнать. Ты сама говорила, что сюда меня принёс Агнар, мой отец. Может, он просто не был способен тогда меня удержать, воспитать? Может, потому и отдал сюда, что знал, мне тут будет лучше?

Это были глупые слова. В которые она и сама не верила.

— Можешь слетать к нему и проверить, — вновь Артара опустила голову и положила её под крыло. — Если захочешь остаться с ним — значит, и карту тебе выдавать рановато. Но, в отличии от Намиры, обладая планом, ты хотя бы иногда опускала бы на него глаза.

— Но Зорат так и не стал Воплощением, — сказала вдруг Артара твёрже. — Значит, это и не обязательно?

— Зорат был Воплощением, — проговорила Арма тихо, как засыпая. — Просто никто не встречал его тогда. И никто не мешал стать собой.

— Я и так я… — Артара с сомнением посмотрела на свою цветную лапу. — Чтобы это понять, мне незачем «воплощаться».


Хардол, Сей-Гот

— Я тебя видел с моим сыном, — заявил чёрно-белый мохнатый дракон Ламире, вернувшейся в дымный, маслянистый порт. Да, этот крылатый действительно походил на Варшана своей гаммой и тем, как держался. Но смотрел он больше спесиво, чем нагло, имел белую, а не чёрную гриву, да и сам был более массивным и статным. И если Варшану Ламира могла назвать лишь его фамилию, то сар-волху при Герусет — и имя.


— Велеяр, — она слегка оскалилась, выполняя церемониальное приветствие. В отличие от младших Аменемхатов, ближайший пособник Герусет не вызывал у неё ни малейшей симпатии. — Не ожидала увидеть столь Тёмного дракона в этом Светлом месте, — произнесла она, делая упор на слова.

— Что поделать, если мой сын связался с дурной компанией, — Велеяр воспринимал себя слишком высоко летящим созданием для того, чтобы поддразнивать грубым к себе обращением. Тёмные вельможи, в отличии от Светлых, и сами редко заботились о приличиях. Хотя они видели в этом большую честность, нелюбовь к долгим реверансам и проявление силы, в результате споров и подначиваний на не имеющие отношения к делу диалоги порой тратилось столько же времени, сколько у любящих формальную вежливость хардольских высокородных особ. — Мне одного взгляда на это блестящее чудовище хватило, чтобы пол располосовать, а когда я подробнее расспросил о нём, и вовсе пожалел, что не схватил за шкирку своего молодчика. Ты представляешь, что твой капитан отвозит на мою родину?

— Самку, которая спасла ему жизнь, — пожала плечами Ламира. — По мне хоть второго Баотаса привезёт, только бы он не угрожал драконам. А вздумает навредить — Инанна и Зорат смогут защитить свой народ от чего угодно… Но неужели твой сын мог сделать плохой выбор?

— Знаешь, чем Баотас отличается от Кьлеменетота? — ввязавшись в обсуждение, Велеяр лениво наблюдал за Мирдалом и четвёркой сопровождающих последователей, что облетали готовящихся к отплытию капитанов и выспрашивали, не возьмут ли они пассажиров в Нашар за скромную плату и щедрую благодарность. — По одному имени первого ясно, что он начнёт убивать драконов, а с Кьлеменетотом можно ещё договориться. Поэтому мне и не важно, доберётся ли до Нашара Светлейший, что сейчас такой же демиург, как я волх. С Маррут договориться нельзя. Она — одна из тех, кто превратил Хардол в то, что ты сейчас видишь. Наши предки бежали в ужасе от куда более вольной жизни, чем та, что Светлые имеют сейчас. Возможно, после того, как ты искупалась в первоматерии и стала «мирдалкой», тебе не понять моей хладнокровной заботы о Родине, и почему я ценю Нашар больше Варшана, но будь уверена — ты переплатила за спасение своего брата.

— Забота о Родине? — с каждой секундой дракон становился Ламире всё противнее. А может, она просто осмелела, находясь на земле Светлых. — Трус. Ты прислуживал Герусет, когда она обращала Нашар в кое-что похуже, чем Хардол! И ты же сбежал, когда Инанна предъявила права на власть, бросив детей. А сейчас упрекаешь меня за то, что не выполнил свой отцовский долг по отношению к сыну, дав ему связаться с этой Маррут?

— Надо же! Исполнив приказ Инанны, пожелавшей отдать мой титул какому-то идиоту, и скрывшись с её глаз долой, я стал трусом, когда Анепут и Небетхет, которые любезно прилизываются к убийце Аменемхата, наверняка герои в новом сознании нашаран, «свободных от пирамид». Да и Варшану далеко до твоей заботы о родне — последовав за мной, он проявил малодушие и несамостоятельность, а не самоотверженность и желание поддержать отца. Любой поступок можно окрасить доброй или злой краской. Тёмным не пристало так делать. Я сообщу тебе лишь факты. Но прежде поинтересуюсь твоим кругозором, чтобы иметь представление, могу ли я разговаривать с тобой как образованный с начитанной. Что ты знаешь о Роксамире Темнейшем?

— Какой-нибудь возомнивший о себе нав, решивший попереть мать-Тьму с пьедестала и возглавить расу робких и послушных драконов, да? — бросила Ламира первую пришедшую в голову ассоциацию.

— Ничего, — заключил Велеяр, проявляя из карманного отрезок ткани и постилая его на пирс. Садиться на собственный мех в этом порту Аменемхат не имел охоты. — Пока Мирдал найдёт подходящего капитана и уломает её отвезти вас за сдачу с милостыни, у нас есть по крайней мере четверть часа. Благодушия и жертвенности Светлых торговцев нам вполне хватит на проведения короткой лекции. Своё прозвище Роксамир, дух, похожий на человека, получил ещё до демиуржества Иерона и раскола Тёмных на глупых хардольцев и чопорных нашаран. В те времена «Тёмным» Светлые называли вообще всё непонятное и потому дурное. Но Роксамир не нав, а скорее полная их противоположность. По его вине пал Даркан — первая страна драконов, охватывавшая всю планету, если не больше. По его приказу сместили твоего солнечного любимца, хотя Мирдал может вообще об этом не подозревать. По его плану на престол демиурга взошёл ратующий за полное истребление Тёмных Семаргл, который получил много царапин от своего же народа, третируемого куда хлеще, чем это делала моя сестра Герусет со своим. Почему Роксамира не убили? Убили, это ему не мешает. Наоборот, смерть его образумила, дала понять, что он неверно поставил на людей, когда стоило ставить на драконов. Маррут — вторая попытка Порядка, что создал Роксамира — и, как иронично, Мирдала — навести дисциплину в нашем мире. На Хардоле это ему уже почти удалось — остался Нашар, обитель духов Хаоса и своевольных кобников. Куда проще управлять сытыми горожанами, чем голодными хищниками. Поэтому Маррут и собралась лететь к Инанне и набиваться ей в советники если не куском мяса, то стальным когтем. И мне лишь одно не понятно — заодно ли с ней Варшан.

Ламира задумалась, перерабатывая услышанное и пытаясь сделать свои выводы.

— То есть, Маррут создали как возможность навести порядок… — самочка потёрла лоб, успокаивая мысли. — Что же, не обязательно убивать для этого. Драконы в последнее время стали гораздо умнее, да ещё и сам Мирдал идёт в Нашар. Так что если Маррут и вправду собирается превратить Нашар в подобие Хардола, то её либо остановят, либо заставят смягчить изменение, — она взглянула на самца повнимательней. — А откуда ты знаешь эту историю, если тебе известно даже то, что неизвестно даже Мирдалу?

— Насколько Мирдал наивен, настолько я умудрён, — Ламира засмеялась бы подобной самоуверенности Велеяра, но не смогла — он не хвастался, а словно бы жаловался. — Если кто-то поступает не по своей воле, а как инструктированный воспитанием, средой и интриганами голем, кобник всегда может просчитать эти поступки как в прошлое, так и в будущее. А вот с другими кобниками так не получится — иначе я был бы уверен в Варшане. Положительно или отрицательно — это другой вопрос.


* * *

Ламира вспомнила о том, что Велеяр почему-то упомянул о капитане, что отвезёт их в Нашар, в женском роде, только когда лично её увидела. Наверное, Аменемхат заранее просчитал, какой именно перевозчик устроит Мирдала — но почему-то не желал самолично к ней обращаться, возможно, считая это дело ниже себя. Но и Ламиру весьма устроила Инлия. Эта серебряная чешуйчатая и её команда не походили на пиратов, в отличии от дружков Нажара, но вполне могли дать им отпор.

— Для меня большая честь привезти вас в Нашар, — перепончатокрылая самка положила лапу на эфес меча, не кланяясь и по-другому никак не сопровождая приветствия. — Мой корабль — ваш корабль, господа.

Ламира слегка поёжилась — Инлия перевела на неё взгляд и самочке показалось, что она с удовольствием скинула бы её за борт. Та не стала её томить объяснением своего недовольства:

— Странно видеть мутатора в компании таких драконов, — произнесла Инлия с нескрываемым презрением.

— Тебе повезло, что Инанна тебя не услышит, — чёрно-белый среагировал быстрее Мирдала, который упорно думал, как примирить самок. — Обижать остальных изменённых легко и достойно. Но прежде чем ты вступишь в перепалку с безобидной барышней, позвольте представиться.

— Беженец из Нашара, в котором угадывались черты Аменемхата, — перебила его Инлия. — Тебе стоило бы нацепить что-нибудь для сокрытия твоей морды и ауры, наследник. Но не думай, что здесь я буду преклоняться перед тобой. Этот корабль — моя страна, и я здесь сар-волод. Так что, — она слегка повернула рукоять, указав остриём сабли на кормовую надстройку. — Расходитесь по своим каютам и не мешайтесь под лапами.

— Отлично, — потеряв интерес в капитанше, Велеяр отправился по указанному направлению. А Мирдал задержался у Инлии.

— Высокомерный болван… — прорычала та. — Если бы Аменемхаты оставались у власти, жизнь в Нашаре была бы просто невыносимой!

— Помню, — подхватил золотой. — При Герусет о свободе лишь говорили. Но не смешивай Герусет и её отца. Если бы его народ был его достоин, а не прикончил его предательски, то он бы к нынешнему времени перегнал бы Светлых, оставив Тёмных свободными. И Герусет бы не подверглась такому безумию, не пыталась бы оградить себя от народа для безопасности.

— Все они одного рода, — отмахнулась Инлия, едва не заехав маховыми перьями по носу Ламиры. — Именно от таких драконов я и удрала в Вейндал… Ладно, располагайтесь — а мне уже пора принимать командование! Эй, птенцы! Приготовиться к отплытию! Убрать сходню!

— Вейндал — ещё более свободное место, чем Нашар даже при Инанне, — заключил Мирдал, отходя от борта, чтобы не мешаться засуетившимся морякам. — Но только для саров-капитанов. Простые матросы не свободнее, чем рабы Герусет. Очень много драконы судачат о воле — но они не умеют претворять в реальность больше, чем одну.

— Не будь несправедливым, — покачала головой Ламира. — Она согласилась нас подвести лишь потому, что нам по пути.

— Отчасти, так и есть, — не стала возражать всё внимательно слушавшая капитан. — Но по пути мне в Вейндал, а не в Нашар. Так что я меняю свой путь только ради вас, а точнее — ради Светлого.

— Ну надо же… — не удержалась от яда Ламира.

Мирдал добродушно усмехнулся острым ушам «повелителя корабля». У Тёмных было преимущество перед Светлыми — их тяжело обидеть. Правда, оно компенсировалось тем недостатком, что сами Тёмные грубили как дышали. Дошло даже до того, что они считают, что в праговоре нет бранных слов — настолько обыденные для них оскорбления. Но толстая шкура мешает раскрыть настоящие чувства, хоть и защищает психику от несправедливости жизни.

В глазах Инлии вспыхнули нехорошие огоньки, но то ли присутствие Мирдала, то ли сама обстановка не располагала к битве. Она выдохнула и успокоилась:

— Убедишься в этом сама. Теперь, прошу вас, отправляйтесь в свои каюты.


Море Вейндал

— А вот и мои друзья, хвост им в глотку до задницы, — сорвал Нажар с глаза монокль, только завидев флаг над парусами на горизонте.

— Не ругай своих друзей, — Маррут влезла не слишком вовремя со своими «Светлыми» нравоучениями, — а то они обидятся и перестанут с тобой дружить.


— Они не дружат… — догадался Варшан, половиной морды улыбаясь от комизма ситуации, а другой — хмурясь предстоящей драке. Встречаться с патрулём нашаран ему тоже совершенно не хотелось.

— Да, они с удовольствием оторвали бы мне ещё одно крыло и всё остальное, — Нажар нервно поцокал копытами по палубе. — Спрячьтесь куда-нибудь. Сейчас мне придётся немного повоевать… Румдан! Поворачивай по ветру и приготовься к залпу с левого борта! Мы подойдём к ним как можно ближе и поприветствуем так, чтобы у этих идиотов пропало всякое желание с нами связываться!

— Быть может, стоит лучше обойти их? — оглядывая дугу стремившихся окружить быстроходное судно вражеских вымпелов, Пит воззвал к рассудку капитана. — Мне действительно не хочется, чтобы тебе меняли второе крыло.

— Не надо бежать от проблем, — заявила Маррут самонадеянно под одобрительную усмешку Нажара. — Сейчас я выясню, кто эти разбойники, и у них отпадёт всякое желание расчленять своих сородичей. Будет нечем.

— А я тебе и так скажу, — Нажар продолжал значительно махать Маррут крылом в сторону пассажирских кают. — Это слуги той самой Инанны, которую ты столь горела желанием навестить. Достойное поведение для защитников народа, не так ли?

— Это не защитники, это убийцы, — холодно проговорил

Варшан, оглядывая приближающиеся корабли. — Но, возможно, они так ценят твою голову за дело?

— Инанну не заботит море, ей интересна только жизнь на материке. Флот засел в оборону караванов по прибрежным маршрутам в Марлоне и наплевал на Вейндал. Но лучше всего защищаться, напав самому… — вцепился капитан в фальшборт.

— Дезертир, — резюмировал для «жёнушки» Варшан.

— Она могла бы просто уволить, казнить за неумение — последнее дело. Но я у них ещё переспрошу, — судя по помрачневшей морде, Маррут начала сомневаться в однозначности происходящего. Вместо того, чтобы последовать настойчивому предложению капитана, она взмахнула крыльями и резво упорхала, слегка обгоняя "Драгду" что сейчас шла быстрее, чем был способен летать дракон без ускорения праной.

Как только голем скрылась на достаточное расстояние, чтобы стало сложно различить её черты как с "Драгды", так и с трёх широко разошедшихся парусников, очертания Маррут поплыли, плоть на ней начала двигаться и менять цвет, пока не осела в новом порядке и не приобрела полное сходство с самим Нажаром.

На кораблях поднялся шум. Вверх с нескольких судов взлетели драконы и самыми нелестными словами предложили лже-Нажару приземлиться, на что Маррут и согласилась, не спеша опустившись на нос среднего корабля.

— Глядите-ка, кто к нам пожаловал! Проклятый перебежчик, защитник всякой грязи, сам капитан Нажар! — почти с восторгом воскликнул лидер небольшой флотилии, высокий черношёрстный дракон с белыми полосами в чёрной короткой гриве.

Маррут не слишком долго изучала поведение дракона, но кое-какие его черты ведение диалога уже запомнила. Для общения с теми, кто с ним не был плотно знаком, их было достаточно для введения в заблуждение.

— Приятно знать, что я намного известнее большинства рядовых моряков, что прославляют имя Инанны, а не своё, — подражательница не имела при себе настоящего оружия Нажара, но сочла, что её собственное, принадлежавшее ранее предыдущей, сверженной демиургессе и полученное за верную службу от нынешней, сойдёт не хуже. В её лапе проявился ярко-серебристый меч с зеленевшим энергией кристаллом. — При всей её экзотической привлекательности я сомневаюсь, что ей хватит выносливости и вожделения наградить всех вас так, как вы рассчитываете.

— Да плевать мне на Инанну! — взревел дракон. — Этой слабосильной дуре служат только полные дураки! Такие как ты, Нажар! Инанна — слаба, ей давно пора оставить Нашар в покое. А таким, как ты, пора оставить в покое Вейндал, иначе кто-нибудь упокоит тебя!

— Вот как? — Маррут выдала не только удивление теоретического Нажара, но и своё собственное. — Тогда какие ко мне претензии, если вы не за неё?

У дракона вырвался дикий смех. Команда, окружившая лже-Нажара, тоже рассмеялась.

— Потому что ты за неё. Такие бунтари, как ты, Нажар, позволяют Инанне сидеть на троне и удерживают нас на краю пропасти, тогда как любой другой сар-волод по праву сильного увёл бы нас от неё, — капитан успокоился. — Но хватит разговоров. Бросай меч.

— С Инанной я поговорю, будь покоен, — медленно отведя лапу с мечом, «Нажар» замахнулся ею настолько быстро, что не все драконы успели это разглядеть. Лезвие на время полёта стало будто бы энергетическим — так ярко и с такой стремительностью сверкнуло. Но Маррут перемещалась ещё быстрее — она сумела, облетев всю стаю, поймать оружие по другую сторону двух половин тела, раздельно падавших в море. И отсалютовала клинком:

— Кому ещё бросить?

— Отрубайте ему копыта! — взвизгнул один из драконов, ускоряясь при помощи праны и налетая на Маррут с распростёртыми лапами, собираясь сжать их на её шее.

«Нажару» было достаточно лишь вертикально выставить меч и податься рьяному безумцу навстречу прежде, чем он успеет затормозить — в результате до неё долетели лишь брызги и ошмётки, а части самого нападающего облетели её слева и справа, быстро снижаясь.

— Господа, успокойтесь и выскажите ваши претензии понятнее!

Быть может, у «вольных вейндальцев» и хватило бы благоразумия испугаться и улететь, но их раззадорили залпы с "Драгды", подошедшей на дистанцию пушечного диалога.

И на этот раз драконы атаковали куда серьёзнее, осознав, с какого уровня противником столкнулись. Они налетели на врага одновременно, пуская в ход прану, оружие и когти-клыки, намереваясь расправиться с каким-то слишком переменившимся Нашаром. Маррут, избегая ненужных жертв, подлетела в воздух, но тут абордажная команда со второго корабля — шесть драконов, летящих клином — поспешили на помощь собратьям, воспользовавшись переполохом и накинув на противника металлическую сетку, которая должна была искалечить «Нажара» и не дать тому продолжить полёт.

Шестёрка сработала слаженно — не желая упускать распоясавшегося капитана на этот раз, они разогнали мощным импульсом плетение бритвенно-острых нитей, что должно было нашинковать копытного. Маррут просчитала, что не успела бы отклониться — и ей пришлось действовать стремительно, жёстко и немилосердно к себе. Тело Нажара разорвалось раньше, чем его достигла сеть — в нём одновременно повернулись все кости, блеснув хромовой гладкостью, к которой не приставала кровь. Отдельные частицы, созданные вовсе не из живой кости, пролезли через ячейки сетки, которой досталась лишь лживая плоть неведомого существа. Продолжая разгон, уже не связанные друг с другом части скелета впились в уязвимые места рассвирепевшей от ужаса абордажной команды, порою прокручиваясь, как лезвия циркулярных пил, в их телах, но чаще просто метя в сердце. А потом, за несколько мгновений покончив со всеми драконами, соединились в прежний порядок остова, лишённого мышц и шкуры, но ослепляющего белым калением зрачков.

От подобной демонстрации мощи вояки утратили свой пыл — под крики ужаса корабли «вольных драконов» стали спешно разворачиваться от «Драгды», на борту которой изумлённый Нажар повернул голову к Варшану и с трудом проговорил:

— Ты на ком женился?

— Я жалею об этом, — уверенный в том, что на таком расстоянии «благоверная» его не услышит, Аменемхат дёрнул перьями.

Маррут, удовлетворённая показательно-пафосным геноцидом, вскоре вернулась на борт У. Без мышц морды нельзя было судить по её настроению, но Нажар никогда прежде не видел таких улыбчивых черепов. Голем, приземлившись перед ним, дал копытному свой меч рукоятью вперёд, держа передней за лезвие, и произнесла своим обычным, не изменившимся тембром — только челюстью не двигала:

— Это тебе, чтобы не опускал свою марку. Я же не зря старалась?


Глава четвёртая. Отец и сын

Воды Хардола

По традиции нашарского кораблестроения, самые пышные каюты для пассажиров располагались под кормовой надстройкой, и имели небольшие балкончики для того, чтобы достойные драконы могли поразмять крылья, не выходя на палубы или быстро подключиться к защите корабля от абордажа. Сама же каюта, отданная Велеяру Инлией, больше напоминала каюту на изысканном пассажирском судне, чем на торговом. Просторная, она была поделена на две половины широким столом с четырьмя мягкими креслами по сторонам. В левой половине располагалась широкая кровать, наполовину утопленная в нишу в стене, правую занимал небольшой шкафчик со стеклянными дверьми, уставленный рядами напитков — правда, в этих рядах зияли дыры, но всё же бутылок с разнообразным алкоголем и безалкогольным питьём хватало. В правой половине каюты высился шкаф для одежды или личных вещей, шкафчик поменьше, с замком — для хранения оружия или каких-либо ценностей — письменный стол, защищённый шкафами так же, как стены защищали половину кровати. Над столом висела небольшая люстра с парой осветительных кристаллов, большая же люстра с синими и зелёными камнями была подвешена в середине каюты. Едва Велеяр ступил вперёд, как его лапы утопли в ворсе немного потёртого, но вполне ещё сохранившего краску ковра, похожего на молодую зелёную травку.

— Сразу видно, что капитан этого корабля будет ругать Герусет. Нет, жаловаться на Инлию не буду, — Велеяр быстро поправился, когда Ламира вступила в шикарную по флотским меркам спальню за ним. — Драконы при моём отце жили скромно всем народом — от гайдуков на передовой до саров там же. Воюя с кракалевнами, не думаешь о комфорте. Когда моя сестра завершила его дело, отвоевав Нашар до Кейтегора, она начала раздумывать о том, чтобы осваивать уже имеющееся. Но до народа плоды её труда дошли лишь при Инанне — и с тех пор дракон предпочитает забыть, в какой стране живёт, тратя личный ресурс не на претворение своей воли, а на мягкие подушки для спокойного безвольного сна.

— Вот тебе прямое доказательство того, что драконам при Инанне живётся вольготнее, — произнесла Ламира и повернулась к выходу. — Что же, я пойду к Светлому. Приятного путешествия, Аменемхат.

Всё ещё не испытывая к Велеяру никаких положительных чувств, Ламира намеревалась душой отдохнуть в разговоре со Светлым, но тот вдруг сам появился на пороге каюты Аменемхата, и Ламире пришлось попятиться, чтобы пропустить его внутрь.

Велеяр обернулся на Мирдала, но продолжил диалог — и Ламира начала сомневаться, ей ли он адресовал все свои речи, или просто по какой-то причине болтал и поучал, компенсируя былой дефицит внимания.

— Вольготнее, но не вольнее. Какая вам радость, когда гнездо мягче облака, а стены обиты пахучим деревом, а не простым, если Инанна не прислушивается к воле народа, вводит грабительские налоги, заставляет гайдуков подчиняться от страха, а не от понимания? Желая богатства, захочешь отнимать его у других — ведь у иного дракона можно вырвать гораздо больше, чем у природы.

Мирдал спокойно прошёлся к столу с явным намерением сесть и обсудить всё в спокойной обстановке. Ламира фыркнула.

— Тебе, Аменемхат, надо побывать в Нашаре. Ты так долго просидел в землях Светлых, что засветлил свой разум.

— Твоя воля исполнена, — кивнул Велеяр Ламире. — Ты спишь в этой каюте, но на час покинь это место, Мирдал хочет мне сказать нечто более важное, чем мои сотрясания воздуха перед теми, кого мои слова всё равно не изменят.

— С превеликим удовольствием. Не заразитесь от него пессимизмом, Светлейший, иначе тоже начнёте за глаза ругать тех, кто не может вам ответить, — бросив на прощание эту фразу, Ламира выскочила в коридор.

Мирдал подождал, пока её шаги затихнут и заглушатся волнами и скрипом отходящего из порта судна, он снова повернулся к молчавшему в ожидании Велеяру:

— Плохо они знают того, кем стал по прошествии сотен лет. Если пытаюсь говорить тем языком, на котором думаю сейчас — не верят. Иногда даже не верят в то, что им говорит Мирдал, а не симулирующий его сломанный голем. Чтобы слушали, приходится пародировать того, каким был четыре века назад — наивного и скромного, простоватого и патетичного. Драконы слишком смертны для того, чтобы признать, что мир меняется — им сложно это заметить.

— Главное то, что суть наша остаётся постоянной, — сел Аменемхат напротив светящегося золотом Мирдала. — Я патриот страны, отнятой у настоящих хозяев, а ты делаешь окружающих честнее одним своим видом, когда сам лжёшь, лицемеришь и манипулируешь.

— Это потому, что могу объяснить общие истины на индивидуальном языке каждого. Вот почему с Ламирой говорю не так, как с тобой.

— Главное, не превращайся в моё зеркало — мир выигрывает от разнообразия, — вытянув на стол лапы, Велеяр проявил в них небольшую бутылку равосского вишнёвого вина. — Сколько ты уже не отдыхал от наставничества, Светлейший?

Усмехнувшись, Мирдал из раскрытой ладони излучил немного энергии, собравшийся в два едва материальных стакана.

— И сейчас работаю.


Море Вейндал

Первый же корабль, встреченный Инлией по пути в Нашар, оказался крайне необычным. Он был полностью лишён парусов, да и силовая установка мощных винтов не светилась энергией вложенных душ. Подобными технологиями не обладали даже хардольцы — чтобы не завидовать, они выдумали факт, по которому жидкий уголь вредит экологии. А флаг на носовом флагштоке — синяя руна по белому фону — подтверждал, что корабль принадлежал свободным людям Базал-Турата.

Инлия знала о существовании подобных кораблей, но, в отличие от Светлых, не отказалась бы управлять таким. Быстроходные, хорошо защищенные и вооруженные, они могли бы вытолкнуть парусно-винтовые кораблики, а уж природа потерпит.

— Подайте ему приветственный сигнал, — приказала чешуйчатая помощнику. — Пусть знает о наших добрых намерениях.

Семафор под флагом повёл крыльями, словно взлетал. Человеческий корабль тоже мигнул носовой фарой, корректируя курс к поприветствовавшему судну. Капитан обрадовалась возможности рассмотреть это чудо механики, способное путешествовать без единой души — лишь бы хватило горючего, которое добывалось лишь в Базал-Турате. Но вот рассмотревший наконец чужой флаг Велеяр был менее оптимистичным. Даже ещё более хмурым, чем обычно.

— Эти люди просто не знают, что мы — нашаране, а не хардольцы, ведь ты путешествуешь под флагом Светлых. Нельзя допустить, чтобы они добрались до Сей-Гота или другого порта, подконтрольного Яролике.

— Почему это? — озадачилась Ламира, на что Велеяр со вздохом ответил, будто уже в двухсотый раз повторял:

— Базал-Турат приобрёл независимость лишь три года назад, когда Инанна перехватила правление. У неё не хватило сил управлять всеми колониями, что были подвластны моей сестре. Вейндал, Базал-Турат, Реян — всё оказалось предоставлено самим себе. И люди этим воспользовались. Но достигнутого им мало, потому что их ресурсы уже заканчиваются, да и драконам хочется отомстить. А кто лучший союзник против Тёмных? Навы? Нет, Светлые. Их легко на нас натравить — идеология иная, старые обиды. Да и людей немало живёт на Хардоле.

— Может, у тебя есть идеи, как их потопить? — шикнула Инлия. — Он нас продавит как скорлупу. И вообще, если мы в водах возле Хардола потопим человеческий корабль, тогда они точно на нас ополчатся! Не только люди — и Светлые тоже.

— Всё можно решить диалогом, — заверил Мирдал, готовясь перелететь на человеческий борт. — Велеяр, оставайся с Инлией и продолжай свой путь на родину. Твоей волей ты найдёшь сына в сохранности. Ламира, позови, прошу, учеников и, если желаешь, тоже следуй.

— Моё место в Нашаре, но разве это разумно — лететь к людям Базал-Турата? — возразила синешёрстная. — Если уж среди драконов существуют Тёмные, Светлые, хаосисты и деструкторы, то разве у людей не может быть такого же разделения? Ты подвергаешь себя опасности, Светлейший.

— Ты просила помочь Нашару? Делаю это. Предотвращаю конфликт. Или же тебя заботила иная проблема? — не дождавшись помощи, Мирдал сам решил сойти в каюты, чтобы рассказать свой план немногочисленной свите. — Люди неплохо справляются с навами. Не был бы против их помощи.

— Не думаю, что правительство людей будет радо вмешательству во свои дела — тем более от дракона, тем более от бывшего демиурга, — скепсис ясно читался на морде Велеяра.

— И с какой-такой стати люди будут помогать нам? — согласилась с ним Инлия. — Они скорее согласятся, чтобы мы с навами продолжали убивать друг друга, а сами бы остались в стороне.

— Вы забываете, кто вас сопровождает… Некто более удобный людям, чем поработившая их на Хардоле Яролика, — подмигнул сомневавшимся золотой, подзывая своих друзей. — Мы теперь — словно делегация Светлых. И сможем ответить адекватнее и правдивее, чем настоящая.


* * *

Едва раздался крик «Земля!», как Варшан взлетел к верхушке мачты и стал вглядываться вдаль. Действительно, суша — сейчас драконы направлялись к большому зелёному острову, из середины которого поднималась величественная вершина. Вскоре можно было разглядеть и строения на берегу — разнообразные домики на сваях, батареи грозных орудий и невысокие стены. Удержать крылатых существ такими фортификациями невозможно, и они должны только прикрывать канониров, зато орудия вполне могли отпугнуть от острова целый флот. Впрочем, и кораблей хватало — у пристаней стояли семь или восемь судов различных размеров, ещё один корабль поднял паруса и двинулся в сторону приближающихся гостей. Нажар приказал поднять флаг — едва увидев руну-имя капитана на флаге, патрульное судно отвернуло обратно к острову, а на берегу стали собираться драконы. Встречающие? Или рабочие, которые хотят заслужить пару кристаллов за то, что привяжут брошенный им конец или разгрузят судно?

— Это пока не Нашар, — смерив своими светящимися глазами остров, Маррут решила придавить логикой.

— Я знаю, — ответил ей Варшан, приземляясь на палубу подле. — Обговорив с капитаном маршрут, я заключил, что нам достаточно добраться до этого места. Мне не хочется подвергать Нажара опасности, подводя его к нашарским портам.

— За что я премного вам благодарен… — шаркнул Нажар копытом. — Вы сами имеете представление о моей репутации, преуменьшенной до беспричинной ненависти.

— Я знаю тебя уже весь наш короткий круиз, и хотя понимаю, за что тебя невзлюбили — сам не нахожу в тебе ничего дурного. Ты благороднее многих Тёмных капитанов и уж точно самый честный и совестливый пират из всех, с кем я встречался, — Варшан с неглубоким поклоном ответил столь же церемониально. Маррут поощрительно подняла уголки губ, а вот Нажар почему-то вспыльчиво встрепенулся:

— И какой же капитан имеет, по твоему мнению, больше достоинств, чем я?

— Аменемхат, мой дед, — не моргнув, ответил Варшан. — Верховодитель флотилии нашаран, прибывшей в эти земли почти век назад. Без его подвига ты бы бегал сейчас не от меча и виселицы, а от изменения характера и воспоминаний Светлыми.

— В самом деле, жуткая альтернатива, — изобразил серый копытный горестный вздох.

— Зачем такое количество орудий? — сменил тему Варшан. — Вас атакуют из Нашара?

— И патрульные, и пираты других островов, и навы — да кого только нет в числе наших врагов, — ответил дракон. — На Вейндал у Инанны времени не хватает, она целиком занята материком. Если бы не такие капитаны, как я, деструкторы и кракалевны давным-давно захватили бы этот остров. Татьба — то же самое для Вейндала, что Утгард для Нашара. Только сар-волода нет.

— А ты бы хотел пиратскую Герусет? — Хохотнул Варшан, посматривая, как паруса убирают, а винтовой ход замедляется, позволяя «Драгде» занять место у свободного причала. — Очень вряд ли.

— Была бы пиратская Инанна — я бы ещё подумал, — Нажар, замечтавшись, позволил первому помощнику принять на себя командование швартовкой.

— Нажар, пожалей своих возможных детей, — вдруг встряла Маррут, обрывая романтические сюжеты в голове капитана. — У драконов с одинаковой мутацией этот признак почти наверняка закрепится в потомстве так, что его уже невозможно будет вычистить. Кстати, пока мы не расстались, я могу тебя избавить от копыт. С ними неудобно скакать по доскам.

— Зато легко вмазать кому-нибудь в рыло, — помрачнел Нажар, отводя уши назад, ко гриве, собранной в хвост, чтобы не мешала в бою. — Светлая, в нашей стране мысли неприкосновенны были даже при Герусет, и в них не принято влезать.

— Давай поговорим о хорошем, — Варшан встал между крылатыми, обрывая обмен колкостями. — Тебе есть, чем обрадовать своих товарищей по пиратскому цеху, да и свой корабль приукрасить.

— Определённо… — Нажар слегка нахмурился. — Погодите-ка…

С берега на палубу перелетела юная драконочка, ещё слишком маленькая для работника. Она побежала к Нажару, взмахивая хвостом от возбуждения.

— Капитан Нажар! — крикнула она, игнорируя Маррут и Варшана. — У нас беда! Большая-пребольшая!

— Что такое, Солзара? — нахмурился дракон.

— Анор! Его корабль потопил нав Отмирвал! — драконочка затарабанила так быстро, что её едва могли понимать. — Только вчера он вышел в море, а на него напали, нав потопил его корабль и убил почти всю команду! Мы все готовимся к обороне!

— Вот и воспользуетесь, — Варшан на прощание провёл лапой от своего сердца к Нажару и обратно, а потом взлетел с палубы, — волей вашей.

— И вашей… — обескураженно ответил капитан, когда к нему подошла и Маррут, передавая маленький свёрток:

— Моя миссия требует мне явится Инанне, но твоего нового меча и новых пушек будет мало. Воспользуйся этим на крайний случай.

— Чего?! — скорее возмутился Нажар, чем удивился, но кулёк всё же взял — почти вырвал из лап, лишь недавно нарастивших плоть поверх металлических костей.

— Я видела твои чертежи. И Инанна их тоже скоро увидит, — отлетая, Маррут не прощалась.

— Так, а ты, милашка, — оборвал свою ярость Нажар, чувствуя, что сейчас есть дела поважнее, и обернулся к ждавшей его малютке. — Лети сейчас по всем капитанам и к своему отцу, пусть собираются на форте. Сейчас я им расскажу, какими пушками приветствовать этого нава, — с хищной усмешкой готового к бою пирата Нажар развернул проявленный в лапах чертёж, доставшийся от сестры. — Давно я тебя не видел, брат… Но ты всё равно мне помогаешь!


Нашар, река Вара

Лодка, что шла против течения из Язара в Утгард, не имела ни паруса, ни энергетического контура. С того времени, как Велеяр покинул Нашар, драконы начали забавляться с различными механизмами, разбазаривая с их помощью природные запасы страны с гораздо меньшей долей полезного действия, чем предоставляли старые, проверенные веками способы. Это судно, например, работало на дровах. Команда порою слетала с борта, чтобы магией срубить какое-нибудь дерево на берегу Вары и затолкать его в топку механического привода винтов, не только задействуя энергию последовательно там, где её можно было вложить напрямую, но и изувечивая превосходную панораму берегов.

Многие драконы, коих Велеяр расспрашивал, рассказывали, что при Инанне стало лучше и проще жить. Если это и было так, то лишь потому, что нынешнее поколение поглупело и, забыв о прошлом, закрыло глаза и на будущее.

На это чихающее и гремящее судно Велеяр наверняка бы махнул хвостом, если бы только не одна особенность — перемалывая воду винтами, оно довольно быстро и нагло резало реку, посверкивая серебристой фигурой под носом, изображающей дракона, держащего в лапах собственную отрубленную голову. Судя по улыбке и прищуру, дракон потере головы нисколько не расстроился, но и сам факт наличия такой статуи не показался бы обычным. Какого же было удивление Велеяра, когда он распознал исходившее от фигуры беловатое поле разряженной энергетики, указывающей, что некогда этот дракон был живым.

— Эй, кто тут у нас? — хотя Велеяр и заметил одного из лесорубов, он не обратил на него внимания, а этот высокий дракон с медной шерстью уже подошёл к нему поближе с парой дружков. — Как ты здесь очутился?

— Подсел до Утгарда, — Велеяр отдал в рефлекторно вытянувшуюся лапу капитана судёнышка прозрачный гранёный камень, наполненный жизненной силой его сородича. Что бы не менялось в мире, а энергия всегда останется в цене — даже на полностью механических лодках. — Как здоровье нашей сар-волод, господин…

— Хорбар, — медношёрстый капитан с более светлого оттенка носом и кругами вокруг глаз сразу отдал часть наполнения камня своим товарищам — видимо, на этом борту было принято делиться долями сразу. Значит, скорее вольные крылатые, чем гайдуки Инанны. Это хорошо, можно выслушать новости без оттенка пропаганды.

— Сар-волод сходит с ума, — заговорил дракон, взглядом отослав подчинённых подальше. — Слышал, небось, как деструкторам всыпали? Так эта дура вместо того, чтобы истребить хаосистов, союза добивается. И добилась! Так скоро дойдём до того, что с навами подружимся…

Он мгновение оценивал Велеяра и, не встретив ни протеста, ни согласия, продолжал.

— …Ходят слухи, что за горы собралась. А я так думаю — жили, как живём, и пусть бы дальше так было. При госпоже Герусет я хотя бы никаких обязательств не имел. Так теперь меня во флот тащат, грузоперевозками заниматься. Откинуться можно! Недохаосистка с манией величия наверняка всю свою жизнь положила на то, чтобы казну Утгарда заполнить, да только не для жителей, а для себя. Насмотрелся я на таких, только у них хотя бы яйца были!

— Кто-то забыл завещание Аменемхата, — Велеяр сильнее вцепился когтями в бортик на носу, вновь присматриваясь к носовой фигуре. — «Завоевать Нашар для свободных драконов». Ключевое слово здесь — «свободных». Предки уплыли с Хардола не для того, чтобы заменить свою волю властью саров. Аменемхат гордился тем, что не делал иного, кроме как организовывал войска и предлагал драконам свой ум для того, чтобы соображать действенную тактику. Он переносил свой престол из Аата в Язар, из Язара в Утгард — навстречу стадам кракалевн, хотя мог бы осесть на первом же тёплом бережку, подминая под себя гарнизон. Вот почему все разумные крылатые его уважали и разрешали ему командовать.

Хорбар выслушал Велеяра, но понял его по-своему.

— Что и говорить, в этой рыжей мне одно нравится — она остановила навов. Можно прыгать с места на место, словно тебя под хвост ужалили, а можно развернуться и дать бой. Это в ней единственный плюс. Хотя… — тут он подмигнул Велеяру. — Быть может, скоро придёт на её место тот, кто Нашара больше достоин. Неята давно желала с Инанной встретиться, а уж у неё побольше и силы, и воли, и ума. Так что, быть может, из своего паломничества Инанна в Утгард и не вернётся.

— Да? Было бы забавно, после всех её кичливых выходок, — Велеяр усмехнулся, вспомнив сплетни, многократно перемолотые в язарских корчмах. — Вопрос лишь в том, кто из ныне живущих сможет занять её место без смуты и пререканий? Наследника у неё нет — ни по крови, ни по наставничеству.

Лодочник фыркнул:

— Да кто угодно! Разве не народу это решать? Прервётся линия Инанны — посадим на её трон кого-то, кто будет больше заботится о воле драконов и о соединении с Великой Тьмой. Тьма, в конце концов, и даровала драконам свободу — а Инанна даже не смогла защитить свой народ!

— Я слышал, сейчас как раз трое Воплощений… — Велеяр отошёл от борта, рассматривая бурляющую за кормой воду — по сравнению со степенными парусниками на душах эта лодка выглядела яростно брызжущим слюной грубословом. — Почти что знак Безначальной, если бы я верил в совпадения чисел. Но Тьма во всех Тёмных, а не только в Воплощениях. Над её репутацией нужно работать всему народу, а не нескольким кобникам.

— Возможно, в твоих словах есть правда… — размеренно произнёс Хорбар. — Слушай, у меня в каюте есть прекрасная бутылочка терпкого напитка и молодой дил в средней прожарке. Может, составишь компанию? А потом я доставлю тебя, куда пожелаешь — летать на своих крыльях быстрее, да только не больно удобно, да и не думаю я, что ты жаждешь предстать перед другими драконами. Такие славные самцы обычно долго не живут!


Нашар, Утгард

Стоило только сар-володу с утра отправиться на рабочее место — в тронный зал Дворца Сталагмитов — как её уже осаждали просители. Прежде сверлившая Зората взглядом и словами Намира почувствовала, что обрела новую благодарную слушательницу, готовую услужить Матери Тьме:

— Инанна, ты начинаешь забывать обо мне.

— Подумаем лучше о пользе народа, — Инанна прошла ко трону между крылатыми, подчёркивая прерывание спора ради важного дела. — Намира, мы видели твою силу, и, если она от Тьмы, то что ты нам предлагаешь делать? Чего, по-твоему, не хватает Нашару? Но высказывайся лишь по делу. Самцы дураки, конечно, но совсем без них нельзя, как и совсем без логики.

Намира тряхнула гривой, задирая голову.

— Я говорила вполне определённо — демонам нужно вспомнить о корнях и вернуться под покровительство Тьмы, отдавая ей должное уважение. Ей и не требуется бездумное поклонение, лишь ответственная служба.

Зорат отрицательно отмахнулся хвостом:

— Я могу быть глупым смертным, но понимаю, что отбирать уважение расы у тебя, Инанна, будет бесчестным. А тебе — отдавать его кому-то, если ты его заслужила. Служба определённой морали придаст ярости, но разучит думать. Такими монстрами будет легко управлять не только тебе, но и твоим врагам, потому как их поведение становится предсказуемым, а поступки — неразнообразными, всегда согласуясь с просчитываемым кодексом. Этот подход полезнее как раз в мирное время при обустройстве и наведении порядка, но мы все признаём, что сейчас не такое.

— Зорат, сейчас не время отказываться от помощи. Один враг за раз лучше двух, — Инанна многозначительно посмотрела на своего рогатого соправителя, намекая, что из них двоих окончательное решение принимает она, потом кивнула Намире: — На том условии, что у твоих последователей не будет слепого поклонения хоть тебе, хоть Тьме, и они будут меня признавать как источник решений, я согласна с твоими идеями. Однако переубеждать нашаран я не позволю, потому что сейчас важно тратить время на борьбу, а не переобучение. Но помощь со стороны во вражде с деструкторами я принимаю.

— То есть, я не могу никому открывать глаза на правильное видение мира? — Неприятно удивилась черношёрстая. — Даже если это во многом улучшит умение и отдачу тёмных?

— Без их согласия этого делать не надо, лишь проспорите впустую, — сар-волод покачала рогатой головой. — Лучше докажите свою эффективность тем, что имеете. Доказательство подвигом подействует на нашаран лучше всяких слов. — Желая показать обоим собеседникам, что разговор окончен, Инанна поднялась с трона, добавив: — И только попробуйте передраться друг с другом! Сразу приму вас за деструкторов, подтачивающих основание моей империи!

— Нам не нужно драться друг с другом, потому что сейчас мы вместе набросимся на кое-кого ещё. Гости из-за моря ждут не дождутся встречи, — с лёгкой усмешкой обратился Зорат к Инанне, сложив лапы перед грудью. Та посмотрела на него с возмущением.

— Какие ещё гости?

Намира обернулась ко дверям в коридор, и тут же шерсть её вздыбилась.

— Светлые. Враги как воли Тьмы, так и вашей глупой свободной воли.

Вот что раздражало в кобниках Инанну. Как в Воплощениях, так и в Зорате. Опираясь на свои способности, они уже знали всё важное и полезное, но даже если бы на сар-волода готовилось покушение, её бы предупредили только тогда, когда убийца будет уже в зале!

Убийца… или сын старого врага — изгнанный вместе с отцом Варшан. Чёрно-белый Аменемхат первым скромно открыл створку двери и протиснулся в неё, приветствуя троих верховодителей Нашара походя и без почтения.

— Прости, что не предупредили о нашем прилёте. Хотелось поговорить наедине.

Идущая вослед за ним распахнула тяжеловесную дверь широко и одним рывком. Драконесса, но вряд ли Светлая — ауры у неё просто не было… А, быть может, даже не драконесса — зрачки неестественно светятся, шерсть блестит, как искусственная.

— Пусть восславятся дела ваши, Зорат и Инанна, и да будет повержена Тьма!

Намира посмотрела на высокомерную самку с весьма угрожающим оскалом:

— Бездушная куча железа смеет рыкать на того, благодаря кому всё ещё пребывает в этом мире? Что же скрывается под этим сверкающим металлом — отвага, дерзость, дурость или просто страх?

— Мои дела — это мои дела, и не тебе в них лезть, — не с меньшим недовольством заметила Инанна. — Так что тебе здесь понадобилось тебе, Варшан?

— Я вижу, у тебя накопились вопросы к нам? — Маррут, отпихивая собравшегося было открыть рот Аменемхата, для более доверительного диалога подошла к Инанне поближе, заглянула в зелёные глаза сар-волод своими синими со светящимися белым зрачками. Намира хмуро стояла там же, где и была, и подходить к Инанне не стала: она понимала, что навязываться — лишь больше раздражать сар-волода.

Инанна отодвинула голову от подошедшего создания, которое нельзя было назвать драконом только потому, что оно на него походило. Старый трон был частью сколот и спинка была немного повреждена, позволяя отставить рога назад. В левой лапе материализовался Жезл:

— Ты права. Прежде всего, я желаю знать ваши истинные мотивы. Не повторяйте мне то, что вы просто желаете помогать Тёмным по душевной доброте: по вам не сказать, что вы склонны к альтруизму. Я хочу знать, что именно вы предлагаете изменить в Нашаре для процветания, в чём поможете и что потребуете взамен.

— Наша доброта имеет истоки. Я и мой муж прибыли с Хардола, там жизнь устроена гораздо лучше. Мы хотели бы помочь вам улучшить жизнь, чтобы никто не страдал. Взамен мы желаем лишь немного признания и получения права порой жить здесь. — Маррут погладила кисточкой хвоста заднюю лапку Инанны, откровенно смотря ей в глаза. Инанна воспринимала самцов сластолюбивыми, но вот самки её ещё ни разу не добивались. Чувствовалось, конечно, что и на этот раз на неё просто хотят повлиять, и правительница об этом не забывала.

— Как я поняла, вы не собираетесь просто здесь обитать, а намерены творить неведомые дела. Счастье и достаток — абстрактные понятия, цели, но как их достигать? И вряд ли мы прекратим страдать, не расправившись с врагами, что посягают на нас.

Намира молча ухмыльнулась, а Маррут немного удивилась:

— Нам несложно помогать вам, и если бы мы желали захватить власть здесь или ещё где-то, то уже бы это сделали… — Маррут, как ей казалось, доверительно погладила кисточкой над копытом Инанны, но огненно-рыжая резко подобрала лапы, скалясь сердито. — Нужно уничтожить врагов и всех, кто потенциально может ими стать. Чем я и занимаюсь в последнее время, ведь перед тем, как строить мир, нужно прекратить войну. Часть проблемы — в пережитках прошлого, которые остались у нашаран ещё с «первобытной» жизни на старом материке. Даже в сплочённом обществе драконы не доверяют сородичам, видят даже в союзниках врагов. Можно ли развиваться, если даже от соратника ожидаешь удара? Внимательность нужна, но не паранойя — обычный нашаранин уважает чужую свободу, не пытается нажиться за счёт других — почему же он видит эти отрицательные качества в своих друзьях? Вам нужна новая мораль, сильная и благородная, беспощадная ко врагам, но дружелюбная и добрая ко своим. Воевать ради войны не нужно — даже если на поле боя вы собираете души врагов для своей промышленности. Я готова показать вам, как получать больше энергии из меньшего количества душ или вовсе без них за счёт более развитой технологии, которой я вас обучу. И, если вы действительно цените неприкосновенность собственной воли, стоит искоренить всякое поклонение и религии, так как это зависимость и рычаг управления, который не находится в твоей лапе, сар-волод. Я понимаю, что ты опасаешься ослабить своё общество перед врагами, но я готова выступить дипломатом и убедить их примириться с тобой и выполнять твои поручения. Если же они окажутся невменяемыми, то я согласна участвовать вместе с вами в войне против них.

— И кого ты считаешь врагами Нашара? Перечисли всех, — от раззадориваний Инанна вскочила копытами прямо на сидение трона, едва удержавшись в равновесии и чуть не выронив жезл, который всё же дематриализовала обратно. И сейчас Инанна глядела на серебристую драконицу сверху вниз с грозно расправленными крыльями, и впечатление разгневанной властительницы портили лишь ставшая чуть заметной от поблёскивания щёлка и цепко стянувшийся вокруг спинки трона хвост. Но выругаться Инанна не успела, потому что к ней уже Намира обратилась:

— Тебе помочь? А то сейчас тебя могут поиметь прямо на троне, да ещё и в присутствии свидетелей.

Маррут только холодно глянула на черношёрстую, а Инанне добрым и мягким голосом сказала:

— Для начала, одним из врагов Нашара являются Воплощения. Мы выяснили их потенциальную опасность и консервативность. Также, врагами Нашара являются деструкторы и хаосисты. Но, я слышала, что среди тех, кто изучает хаос, бывают и здравомыслящие, — Маррут ласково погладила бедро Инанны, улыбаясь на то, что та забивается в угол от ласки. Но чем дальше забивается в угол зверь, тем он агрессивнее становится. Инанна для подкрепления своей серьёзности достала меч, при помощи которого и отвоевала свой пост. На него было больше надежд, так как он ещё ни одной битвы не проигрывал.

— Достаточно, я тебя поняла, — Инанна упёрла лезвие в пушистую шейку Маррут. — Теперь дай мне выслушать Варшана.

Маррут улыбнулась:

— Убери эту штуку, ей можно пораниться… — Она подалась немного вперёд, так что кончик клинка зашёл немного в шею, после чего упёрся во что-то очень твёрдое под плотью. Маррут при этом даже не моргнула, продолжая улыбаться и бережно поглаживать бедро Инанны. Испугано затрепетав, она соскользнула по спинке, сев на жёсткий камень и вытянув дрожащие задние.

— Отстань от неё, а то приревную, — Варшану уже давно надоело молчать, и он осадил свою «самку». Зорат удивлённо поднял бровь, когда та, послушавшись, действительно отошла от правительницы, словно и не была своенравным бронированным чудовищем. Но, судя по спокойствию волха, он не слишком и боялся за жизнь и целостность Инанны. И не потому, что не ценил их.

Намира тоже понимала, что Маррут её провоцировала, но поступила хитрее, чем ожидал её «стальной» враг:

— Если бы я кого-то не слушала, так это похотливых самок, которые в открытую заявляют, что могут захватить тут власть. Это значит, что им нужна она, а не благополучие Тёмных. А я предлагаю лишь покровительство. Которое и без того имеют все Тёмные. — Уже не спрашивая у Инанны разрешения, Намира покрыла её тенью и вытащила из полумрака рядом с собой через короткодействующий портал. — Это я помогаю тебе, сар-волод, и меня не надо стыдиться, как эту «Светлую».

Маррут наклонила голову набок, с любопытством смотря на Намиру и Инанну:

— Я не собираюсь лгать тебе, Инанна. Я упомянула то, что могла бы захватить власть здесь или где-либо ещё, но мне это не нужно, иначе я бы уже действовала. Я не скрываюсь и не лгу. Всё, что мне нужно — это спокойная и процветающая жизнь крылатых и уютное место для того, чтобы остановиться пожить тут. — снова она посмотрела на задние Инанны, покрутив ушком. Её рана от меча Инанны уже зажила.

Пока сар-волод предавалась размышлениям о происходящем, Намира подавила в себе чувства, чтобы сконцентрироваться на задуманном. Сейчас надо подтолкнуть колеблющуюся крылатую в сторону Тьмы, чтобы хватка Зората временно ослабла. И как-то подготовить к встрече с готовым присоединиться Хаосом, при этом не подставив саму Инанну. Учитывая её спонтанную мутацию, нашаране вполне могут начать считать, что изменение было совершено добровольно, а то и вовсе обвинить Инанну в желании изменять облик нашаран. Как физический, так и моральный.

Цокая копытами на задних лапах, Инанна обошла стоящую неподвижно Тёмную, поворачивая на неё голову:

— И всё же… зачем нам ты и Тьма? Чем же будет полезна твоя помощь теперь, когда нашаране попробовали другие силы Вселенной? Даже эти… — Крылом она указала на Маррут. — Нашар давно…

Намира её перебила.

— По меркам Тьмы почти вчера Нашар попытался «забыть» о Тьме и заняться воплощением своих собственых желаний. Что выходит у народа не слишком хорошо. Не так ли? — представительница Тьмы прищурилась, всматриваясь в правительницу, отчего та передёрнула крыльями. — Твой советник… Зорат, да и новообъявившаяся Маррут тоже, считают, что смогут помочь «вольному» народу, не видя или не заостряя внимание на том, как «воля» легко превращается в желания одного или нескольких самых сильных — тех, кто манипулирует крылатыми в обход их намерений за спиной настоящего лидера. Ты заметила, как ослабли Тёмные за последнее время?

Сар-волод фыркнула, выражая недоверие:

— Сейчас, скинув с себя влияние Тьмы…

Вокруг Намиры заклубились теневые сгустки.

— Тьма и есть воплощение воли Тёмных, самое разумное воплощение. Ваша «воля», за которую выступает Зорат, лишь сила потакания собственному эгоизму. Воля Тьмы, напротив, это истинная воля Вселенной, вернее, наиболее её разумной доли. Тьма заботится обо всех Тёмных больше и осознанней, в отличии от эгоистичного и ограниченного в сведениях, не знающего будущего дракона, который пытается заботиться о себе самостоятельно. Оттолкнув её, вы лишились поддержки. И остались одни на одни с враждебным миром. Самое забавное, — Намира оскалилась, — в каждом осталась её частица. Тьма уже есть в Тёмных, но её сознание отдельно от личности Тёмного. Это другой уровень, который един для всех. Чтобы на самом деле стать Тёмным, надо не подавлять в себе волю Тьмы, которая лучше знает, что делает. Так никогда не сможешь поддаться стороннему влиянию, потому что Тьма внутри и воздействовать на неё, менять её предпочтения и тем более гипнотизировать её нельзя. И сейчас эти крохи, почти лишённые подпитки, продолжают удерживать большинство из вас от стороннего влияния… Пока что. Помни, воля Тьмы одна на всех и не может выступать сама с собой в противоречие, в отличии от безудержных фантазий отдельных крылатых, которые захотели поиграть со Вселенной в воплощения желания. Однажды они так смогут добиться успеха, разрушив окружающий нас с тобой мир, если только не вернутся на старый, правильный путь. Влиять своей магией на глобальные процессы Вселенной, исходя из своих индивидуалистских потребностей — ломать само её устройство. А Тьма желает избавить Вселенную от всего того, что может её разрушить или нанести вред самим Тёмным — её материальному воплощению.

Инанна вернулась на собственный трон и задумчиво оперла голову о лапы. Маррут, хотя действовала слишком игриво и, тем самым, высказывала неуважение, нежелание быть ниже сар-волод, да и в принципе вела себя так, будто считает себя умнее всех окружающих, говорила дельные вещи и, как ни странно, не желала оспаривать верховенство Инанны. Видимо, не собиралась править сама. Ещё бы, ведь государство это такая морока, все эти административные решения и мелкие вопросы… Гораздо удобнее заявляться в тронный зал и просто менять всё, что не нравится, а вопросы о сборе урожая и подсчёт налогов оставить подставному правителю. Что до Намиры — она ещё менее ясная. Просит не принимать решения самой, исходя из собственных интересов, а поддаться общей для всех, но обладающей отдельной волей Тьме. Речи чуть ли не религиозной Светлой, агитирующей вступить в секту. Запугать высшим началом легко, а доказать его существование тяжело… Впрочем, Инанна обязана в этом разобраться. А без близкого присутствия «старых Тёмных» этого не выйдет.

— Если воля Тёмного не может противоречить Тьме, значит, при открытии в себе Тьмы ничего не изменится? Для того, чтобы избавить Нашар от раздора, чтобы объединить Тёмных, нужно добиться не только согласия намерений друг друга, но и непротивления воле Тьмы. Если принудительно навязывать Тьму Тёмному, как ни парадоксально, он может её отринуть, а служение ей по своей сути добровольное. Если я прикажу следовать Тьме всем поголовно, то расстроятся свободолюбивые драконы. Если я запрещу ей следовать — расстроятся драконы, которые осознанно несут в себе Тьму. Но для борьбы со врагами Тьмы и теми, кто портит Вселенную, и для хорошего проживания Воплощений Тьмы нам понадобятся все имеющиеся силы и средства. Тёмные для настоящей эффективности не должны лишать себя разнообразия. Поэтому я прикажу своим подданным самим выбирать, взращивать ли в себе Тьму или развивать себя. Пути бывают разные, многие из них хороши, каждый выберет хороший и полезный путь по вкусу. Но этот выбор должен быть совершён каждым без принуждения, без подталкивания к тому, к чему он не стремится — и я прослежу за этим.

— Ты не всесильна, как и твои слова, — Намира продолжала намекать на ограниченность воли Тёмного в противовес безграничности возможностей Тьмы. Но Инанна считала, что подобное подчинение должно быть осознанным, даже если Тьма всегда присутствовала в крылатых.

— Драконам придётся научиться понимать, что они делают, иначе им не выйдет выжить и развиваться. К сожалению, пока их осознанность ещё не полная. Но этот выбор между собой и Тьмой покажет Тёмным, действительно ли они следуют своей воле.

— С Тьмой мне всё понятно, ты нашему народу давно известна, а вот истоки твоей силы мне неизвестны… Кем же ты себя считаешь, Маррут, если осмеливаешься дерзить Воплощению? — спросил Зорат с интересом в интонации. Намира уже с некоторым удивлением взглянула на несостоявшегося дракона Тьмы. Последние слова звучали как признание её авторитета. А Инанна не поверила кобнику — как же… будто он сам не знает… Наверное, желает, чтобы и Инанна узнала это из её уст.

— Для начала — я жена Варшана. Конечно, в этой местности я заметила на себе множество пристальных взглядов из-за моего светлого меха. Многие причисляют меня к Светлым из-за этого, — Маррут попыталась увильнуть от ответа, но Аменемхат снова вернул её в адекватное русло:

— Они интересуются, прежде всего, твоим происхождением.

Маррут вежливо кивнула головой, пожав ушками и пожмурившись:

— Своим появлением я обязана не маме и папе, как любой из вас, а одному из существ из другой вселенной, могущество которого можно сравнить лишь с любым из божеств, — Маррут, стремясь правильно подобрать слова, объясняла всё сарам таким же образом, каким бы рассказывала детёнышам. — Во мне течёт Божественная Энергия, всё моё тело состоит из неё. Ваши тела, ваш мир и всё-всё-всё состоит из частиц, которые собраны из ещё более мелких составляющих. В вашем мире есть законы мироздания, которым всё подчиняется и работает как единый механизм. Божественная Энергия не является ничем из всего этого. Она существует отдельно, являясь универсальным инструментом по воздействию на любые возможные механизмы и системы, лишь слегка подстраиваясь под них. Ей можно придать любое свойство, форму и даже закон мироздания. Она способна воздействовать на что угодно, являясь при этом недосягаемой для любых внешних воздействий. Всё это очень сложно объяснить и ещё сложнее понять, но надеюсь, я смогла открыть тебе природу моей силы. — Маррут повернула голову набок и с любопытством посмотрела на переваривающую это всё Инанну. Но, когда копытная дослушала всё объяснение, к удивлению Варшана, она не прониклась всей уникальностью и чудом, что открывала ей его жена.

— Эти свойства, хотя значительны, но не замечательны для Тёмных, владеющих самой сильной волей, — заметил Зорат. — Наш мир только на первый взгляд состоит из мелких частиц, как ты должна знать. Если внимательно к ним присмотреться, они ускользают от чёткого наблюдения. А всё дело в том, что они лишь частично существуют и поддерживаются только разумом того, кто их наблюдает. Когда разум наблюдателя оказывается сильнее, чем фон, поддерживающий существование вселенной в заданной форме, разум может расширить свою волю на мир и точно так же менять его, оставаясь вне, как твоя «Божественная Энергия».

— Твои знания верны лишь частично. Никакой воли не будет достаточно, чтобы воздействовать на Божественную Энергию. Есть и сотни тысяч других способов мощного влияния на мир, но не один из них не столь совершенен, потому что вписывается в некоторые рамки, за которые, как бы ты не старался, выйти не сможешь. Тот, кто создал меня, способен создавать сотни тысяч наполненных жизнью уникальных вселенных… В каждой из них могут быть такие как ты, которые думают, что их воля способна на всё, но это не так, ведь на макроуровне это лишь детские фокусы, но никак не воздействие, которое можно назвать божественным, — не повышая тон, Маррут и к Зорату не проявляла почтения. Как и он к ней:

— Пускай на нашем уровне нельзя поддерживать своей волей целые вселенные, но вполне возможно развиться до этого уровня. Если ты соблаговолишь разрешить, конечно!..

— Способы наращивания личной мощи всё равно упрутся в рамки, выйти за которые они будут не способны. Божественная Энергия стоит выше этого. Но достичь такого развития, без помощи тех, кто контролирует это, не получится. — Маррут сделала утомлённую мордочку, Намира же только больше начала раздражаться:

— Рамки существуют только у Светлых, когда кто-то один утаивает самые могущественные техники от остальных как гарантию своего статуса. Но, если до них дойдут своим умом кто-то ещё, этим скупцам не поздоровится.

— Не только светлые утаивают могущество. Но дойти самостоятельно до этого уровня невозможно, потому что он лежит за пределами и сделан уровнем выше, извне. Иначе, имея такой уровень, многие бы просто разносили вселенные. Поэтому те, кто достигли подобного уровня, строго сохраняют секрет. — Маррут спокойно продолжала разговор с Воплощением, словно зачитывала энциклопедию.

— То есть, вы делаете то же, что и Воплощения — контролируете чужую силу? — Инанна, окинув всё более подозрительным взглядом Маррут, перевела взор на Намиру, что презрительно кривилась речам серебристого голема.

— Несомненно, — Маррут ласково улыбнулась, дерзко смотря в глаза сар-волод. — Тех, кто заражён религией, нельзя допускать ко власти над Вселенной, иначе они возомнят себя её творцами и судьями. Процветания проще достичь без лживой шелухи обычаев, что подтверждает Хардол.

— Что есть процветание, благороднейшая и непознаваемая заступница? — Зорат насмехался, имея представление о делах минувших и нынешних не только в Нашаре, но и на ином материке. — Снос культурных памятников, сожжение летописей, редактирование воспоминаний старожилов на выгодные вам, бордели на фундаментах храмов?

Инанна посмурнела:

— Лучше учиться на ошибках предков, чем на собственных.

— Мы уничтожаем лишь вредные воспоминания, подталкивающие к ошибкам, а не защищающие от них, — Маррут ощетинилась. — Многих мерзостей можно избежать, если о возможности их свершения не будут даже догадываться.

— Занимательно, что об этих мерзостях помнят ваши правители! — Снова воскликнул, едва не смеясь, Зорат. — Помнят и совершают! Славен пример Кориктофиса, бывшего начальника авваатерского борделя. Он и публичный дом приобрёл, упокоив предыдущую владелицу, и титул ставленника демиурга — вырезав всех на своём пути ввысь. А теперь, по новой истории — со всех сторон самоотверженный, радеющий лишь о благе народа лидер. Пенсии для матерей, праздники для детёнышей, контроль над производством хардольской валюты — «крови». То, что Кориктофис не только чужак в Хардоле, но и был с позором изгнан за массовые убийства на своей родине, за попытку создания культа в поклонение себе — вами, ненавистниками сект, умалчивается.

— Как ты знаешь, он изменился в лучшую сторону и давно исправил свои ошибки, — с вызовом ответила Маррут.

— О да… — горько протянул сар-волх, наблюдая, как сар-волод с интересом следит за дискуссией. Точнее сказать — базарной дракой… — Исправил, во всех хрониках и летописях исправил. Духовный пласт целого народа стёрт, неугодные, сохранившие честь и пытавшиеся сохранить наследие, мертвы, а продажные сволочи живы. Целые города стёрты с земли и карт — Черноград, Саяр…

Спор неожиданно прервал запоздавший сар-гачтарь Равлакс. Коричневый полосатый дракон, войдя в тронный зал, первым делом обратил внимание, конечно, не на привычных коллег-саров, а на нежданных гостей.

— Варшан? — радостно поднял Равлакс уши, когда потомок Аменемхата к нему обернулся. — Наконец-то ты перестал на нас обижаться. О, да ты и при телохранителе! Ещё одна хорошая новость в этот скорбный день.

Алогривая едва заметно помотала головой, чтобы прийти в себя: Тёмный не должен распускать тлен и поддаваться пораженческим мыслям, без желания победы никакой победы не будет! Только что Инанна выдержала крайне напряжённый обмен «любезностями» между столь враждебными сторонами и вроде даже примирила их… или лишь загнала вражду в подполье, откуда ещё труднее выцарапать её и раздавить? На фоне непонятной самки её спутник смотрелся тенью. Или закулисным направляющим?

— Пока что оставим этот бесполезный спор, у нас есть более важные проблемы. Равлакс, я слушаю.

— Я подожду, — вставила Маррут, по-видимому не собираясь покидать зал.

— А я ждать не намерен, — бросил Варшан и вышел прочь.


* * *

Под опекой своего «телохранителя» Варшан почти не находил времени полетать в одиночку. Сверхзаботливый робот вечно следовал за ним по пятам, мотивируя это желанием «защищать уязвимого мужа». О Тьма, называть мужем того, от кого детей невозможно планировать… и при этом отбивать своим видом всех нормальных самок! Те обращали на Аменемхата внимание — и он был достоин того, но кто захочет отношения с драконом, за которым летает такая стальнопёрая самочка? Так что отделаться от Маррут стало для дракона первостепенной задачей.

И он смог отвязаться от гиперопеки только потому, что вызвался побыть с семьёй, пока Светлая решает дела с Инанной, передавая ей волю демиурга. И хотя Вашану было любопытно, чьё мнение окажется твёрже — упёртой големихи или упрямой сарки — свободу Варшан ценил выше зрелищ.

Встреча с родственниками состоялась несмотря на то, что на этот раз Аменемхат её не планировал — всё же встретился с утгардской роднёй сразу по прилёту.

Теперь настал черёд поговорить с роднёй Хардольской.

Дракон немедленно опустился на камень площади неподалёку от Громкого рынка, где собирались торговцы из приморских городов. Его внимание привлёк самец, которого дракон узнал с лёгкостью.

— Отец? — удивился он.

— Варшан, — Велеяр привстал на задние, слегка расправив крылья. — Так и ты здесь. Приятная, пусть и неожиданная встреча.

Сын чуть не ляпнул своему родителю, что уж для него, Велеяра, неожиданности исключены. Но передумал. Всё же сам неправильно поступил, не предупредив самого близкого к себе крылатого о своём плане.

— Ты уверен, что тебя все забыли? — опасливо оглядел Варшан оживлённый город. Но Велеяр держался так расслабленно, что можно было у него и не спрашивать:

— Я даже к самой Инанне заявлюсь. Уверен, она уже подросла, набралась ума и понимает, что Нашар мне дороже сестры. И если сравнивать потенциальную опасность от меня и твоей… супруги… Навий хвост, ты не мог себе найти кого-то помягче и понатуральней? — неожиданно вспылил старший Аменемхат. Младший понурился:

— Выбирать не приходилось. Демиург Светлых, Яролика, послала именно Маррут своим агентом в Нашар. И эта блестящая красотка обещает действовать прямолинейно и жёстко, как катящийся с горы камень. А в результате наши Тёмные распустят когти, и начнётся резня. Проиграем — Светлые нас захватят, выиграем — полетят жаловаться союзникам и натравят на нас всю планету. Вот поэтому я пожертвовал собой и ошиваюсь около этой железной леди.

— А сейчас тогда почему ты бросил её в критический момент — её диалог с сар-володом? — строго оскалился белогривый Велеяр.

— Ни ей, ни Инанне это не повредит, — заметил его сын. — Если ты сам не ошибаешься насчёт того, что Инанна повзрослела, то она догадается, как вести себя с Маррут.

— Я больше бы полагался на её советника Сурта, — заметил Велеяр. — Но… То, как ты назвал её — значит, не только приказ вынудил тебя сойтись с Маррут?

— Я пока что в этом не уверен, — тон Варшана говорил об обратном, и Велеяр усмехнулся.

— Аменемхат и металлический Светлый… Страннее пары в этом мире не найдёшь.

— Моя сестра и нав.


* * *

Велеяр покидал Утгард в изгнание вместе со своим сыном и предполагал, что неокрепший юнец вернётся в вольную цивилизацию раньше — юных проще распалить, но и остужаются они быстрее. Но вот с кем в странствиях Варшан познакомится — представить себе не мог…

Маррут оказалась миловидной и любящей самочкой, что всегда была подле мужа. Её серебристый мех отлично подчёркивал её плавные поджарые изгибы фигуры своим блеском, а золотистая прямая грива и кисточка на хвосте привлекали внимание своей ухоженностью. Движения Маррут были плавными, а её манеры — вежливыми. К членам семьи и особенно к мужу она была очень доброжелательна и полна любви и заботы.

Тем подозрительнее этот голем.

— Разве Варшан не рассказывал тебе, что Инанна его изгоняла? Вместе со мною… — Велеяр вошёл во свой старый дом, стараясь не глядеть на подросших детей, преданных убийце сестры, с неприязнью.

— А почему вы разделились? — насыщенно-синие глазки с белым вертикальным зрачком в буквальном смысле слова светились, приковывая к себе взгляды любых наблюдателей. — Как так вышло, что Варшан не был с тобой и ты даже не пытался найти его?

— Повздорили, — Варшан последовал вслед за остальными в вестибюль, что в высоту занимал два этажа. — Отец не считал, что Нашару нужно помогать, пока правит Инанна. Странно, что сейчас ты переменил своё мнение, Велеяр…

— Без меня Нашар погибнет, судя по нынешним слухам, — Велеяр провёл пером по перилам парадной лестницы. — Инанна погрязла в разврате, Светлые зарятся на эти земли и их независимость.

Маррут фыркнула:

— Я помогаю Инанне, в том числе могу указать на некоторые ошибки…

— Что ценнее, она её слушает, — Варшан заметил, что даже считавшаяся мудрой сар-волх задумывалась над советами его самки.

— И в чём именно ты ей помогаешь? — Заинтересованно поднял уши Велеяр.

— В обустройстве защиты Нашара, — блеснула Маррут как шерстью, так и кругозором, — в технологическом прогрессе, а так же в ликвидации врагов: религиозников и всех тех, кто мешает свободному развитию крылатых.

— Пожалуй, это действительно самые серьёзные враги… — Велеяр едва не захохотал от столько неконкретного перечисления, — но считаешь ли ты, что Инанна потворствует свободе?

— Да. Она умная и доброжелательная, — Маррут показывала себя любознательной и позитивной, порой наивной как детёныш. — Сейчас она заботится о крылатых больше, чем раньше.

Сам Велеяр скорее считал, что на деле робот скрывает свои истинные мотивы:

— Можно ли счесть заботой желание почти поголовно милитаризировать драконов, поклоняться себе как полубожественной фигуре и, тем более, платить ей налоги, из которых населению ничего не перепадёт?

— Я стараюсь помочь ей с изменением этого… — несмотря на то, что порой Маррут жёстко проявляла себя перед врагами, она достаточно чутко воспринимала всё от близких и порой становилась ранимой и умела грустить.

— Помоги ей измениться самой, — Велеяр надвинулся на Маррут, не опасаясь глядеть ей прямо в энергетические глаза властно и решительно. — Она обещала меня поставить сар-волхом Утгарда, но предпочла своего Зората… А меня изгнала.


Глава пятая. Побег в реальность

Утгард. Три года назад

Пусть Нашар не разваливался благодаря стараниям Герусет, но не превращался в выгребную яму лишь усилиями отца Варшана, Велеяра. Война против врагов Тьмы ещё велась, а сами Тёмные оставались слишком разрозненными и без управления одной, избранной Тьмой волей деградировали бы до территориальных зверей. Но Велеяр стремился в порядок привнести и благоденствие. Вот почему Варшан удивился тому, что отец без уведомления не только всей семьи, но даже одной Анепут, послал её неведомо куда по решению сар-волода — тёти Варшана Герусет.

Варшан знал, что сар-волод может и его не пощадить за дерзкое к ней обращение, не пожалела же она свою племянницу и сестру Варшана. Но так же осознавал, что без напоминания о главной цели правителя — улучшения жизни всех подданных — безумная тётя может залететь ещё дальше. Заставлять обращаться с собой, как с великим предком Аменемхатом, в мужском роде, будто бы это подчёркивало её мужественность; отправка в пыточные пирамиды для вытягивания энергии за малейшую провинность; теперь ещё использование даже собственных родственников в корыстных целях! Всякое дальнейшее обострение грозило катастрофой и Нашару, и самой Герусет. Плохо, что отец этого не понимает… Возможно, он слишком любит свою сестру.

Размышления чёрно-белого драконёнка, лежащего на взлётной площадке Пирамиды Запредельного Света, прервала первая маленькая капля чистой воды, упавшая на нос. С озера Донвлад на Утгард медленно двигались всё более суровые и клубистые тучки — начинался сезон дождей. Охотиться станет сложнее, скотоводы сгонят стада в хлева и начнут их кормить бурно растущими травами и мхом, постепенно вырезая поголовье на прокорм себе и продажу, а души отдавая, как налог, володу.

— Не мокни, будто чужой, — из входной арки верхнего яруса блеснули два глаза — серебристый и золотой. Варшан обернулся опасливо к Герусет, но рассудил, что сам прилетел поговорить с тётей… И стоило воспользоваться возможностью, пока она приглашала сама. Чёрно-белый крылатый послушно юркнул в четырёхгранное навершие ступенчатой пирамиды. Мебель внутри оставалась ещё от возводивших постройку кракалевн: кристаллически-полупрозрачные сидения со спинкой и широкий стол — всё на высоких ножках. Драконы больше предпочитали низкие пуфики или просто матрасы и столешницы на уровне локтя, если сидишь на задних.

— Кого ты больше любишь, — Варшан со свойственными ему непосредственностью и строгостью сузил зрачки жёлтых глаз на Герусет, — навов и кракалевн или Тёмных и Анепут?

— Скажи я вам заранее о судьбе твоей сестры, вы бы сотворили большую глупость и улетели бы в неизвестные дали, где бы сгинули почти наверняка, — по лёгкой улыбке на пасти и поднятым ушам с алой каймой сложно было сказать, подкреплялось ли это утверждение заботой о потомстве или скрытой угрозой послать по следу убийц… но сожаления Герусет точно не испытывала. — Не волнуйся, Анепут будет тебя навещать, я бы разрешил ей на месте её самца. Да и сам был бы не прочь летать в гости к своей новой семье, принося с собой подарки.

Сар-волод, обладательница хаотичных чёрно-белых пятен на шкуре, открыла шкатулку в центре стола, находившуюся ровно под растущим с потолка кристаллом, похожим на перевёрнутую пирамиду, и извлекла оттуда табличку, исцарапанную сложно переплетёнными рунами.

— Ты неверно воспринимаешь навов лишь как врагов. Все разногласия с ними происходили оттого, что мы не желали им поклоняться, как их кракалевны. Но мы используем техномагию навов во благо себе. Например, эта установка и вся пирамида в целом служат тому, чтобы во много раз усиливать эффект заклинания, вписанного в эту пластину — она является лишь обозначением плана действий для очень мощного артефакта, не способного отвлекать свою волю ни на что, кроме задачи. Насекомоподобные кракалевны с её помощью искажали природу Нашара, чтобы даже дикие растения воевали против драконов. Я, напротив, улучшил флору для всех крылатых, изменив некоторые злаки так, чтобы они могли нас кормить — всё равно отрастают во время дождей.

— Даже всеядный хищник не станет жевать траву, — наморщил нос Варшан, — тем более изменённую.

— Станет, если есть будет нечего, — чёрно-белая лапа с красными когтями положила на место таблицу с инструкцией заклинания. — Множество тел производят энергию, но они исключены из производства пищи. Для их питания нужно что-то энергоёмкое и быстрорастущее. К тому же, поедание растений будет для этих преступников дополнительным унижением.

— Если бы это шло на пользу Тёмным… — Варшан упёр собственную когтистую ладонь в сидение одного из стульев. — Но вся получаемая энергия идёт только тебе. А ты обороняешь только свой Дворец.

Хвост сар-волода агрессивно задёргался и кончики крыльев задрожали:

— У меня пока ещё не столько душ, чтобы покрыть убивающим заклятием весь город. Или предложишь задействовать на него самих горожан? Кого мне тогда охранять, по твоей логике?

— Простой щит экономичнее, — Варшан дёрнул ухом на глупость тёти.

— Ничего подобного! Обычную магию нужно держать под контролем, и на это тратится большая часть сил и внимания, когда Ярящийся Хаос просто действует! — Герусет надоело сдерживать рычание на племянника. — Иди к отцу и учи уроки! Пусть он научит тебя и объяснит, в чём подвох!


* * *

Виэнель Аменемхат было страшновато спускаться в семейный склеп, но, как ей всегда говорила мать, бояться надо живых, а какое дело живым до костей? Хотя… ведь самой Виэнель дело было…

— Ой-ой, — белая с чёрной спиной драконочка чуть не отбила переднюю, когда следующий шаг оборвался чуть выше положенного — пандус кончился, начался холодный пол. Мохнатая драконесса зажгла сбоку от головы тусклую искорку, которую не будет видно с поверхности, но позволяющую глазам, способным улавливать сумрачный свет, гораздо легче ориентироваться в подземельях. Пристальное вглядывание в обстановку показало, что никто из Подземных в склепе не прятался, хотя, учитывая неприкрытые останки в небольших нишах, менее страшно не становилось…

— Да ладно… — Неуверенно пробормотала самочка, подходя к полке в стене, отмеченную рунами «Нергал», — это же просто мой дедушка, которого вовремя не оживили.

Голубоватая искорка влетела в нишу, Виэнель почти просунула вслед носик, всматриваясь в её содержимое. Запах тлена давно улетучился — осталась лишь сырость камней. И костей первого сар-волха Утгарда. Чтобы занимать меньше места, они были сложены аккуратными штабелями, только череп скалился на Виэнель отдельно от остальных останков. Мохнатая когтистая лапа подтянула его к краю ниши, потом Виэнель аккуратно взяла череп в обе передних ладони. И повела крыльями — дракон в состоянии голых костей уже не поддавался восстановлению. Что же… сойдёт и такой.

Присев на холодный пол и нахохлившись от промозглости, Виэнель, мерно качаясь вперёд-назад, тихо запела песенку, которой её научила Зерая — подруга по играм — взамен на клятву строжайшей тайны. Песню ещё со времён предков-переселенцев, призванную возвращать умершие, но не съеденные и не потраченные на магию души.

Вёл,
Но подвёл —
В топь завёл,
По дороге скользкой брёл;
Потерял
Что искал,
Пустоту обрёл.
Вот
Свет уйдёт,
Мрак придёт,
Свою силу обретёт:
Плач и ор,
Смерть и мор —
Ждёт всех тлен и гнёт…
Нет —
Наш ответ —
Прочь от бед!
Воссияет жизни свет —
От зари
Озарит,
Тьме спасенья нет!

Из небытия в явь проложился невидимый коридор, по которому душа Нергала возвратилась в этот мир и поспешила занять своё тело на лапах внучки… Нет, не тело! Лишь бессловесный череп… Пустые глазницы рассерженно упёрлись в опустившую уши Виэнель:

— Дед, такое впечатление, что ты не рад меня видеть… Да, возможно, я прервала твой отдых, да и ты сам сейчас не в лучшем состоянии… Только спасти Анепут у тебя гораздо больше шансов, — прижав крылом к боку череп Нергала, чтобы скрытно его пронести, Виэнель шёпотом по дороге наверх объясняла свой план: — Анепут в нави, и я не знаю, как только она там выживает, но тебе, деда, уже нечего мутировать… или почти нечего, в любом случае, тебе уже ничто не повредит. Тебе нужно слетать в навь и проведать Анепут, как она там… а лучше приведи её сразу домой! — Ви толкнула дверь, ведущую из подвала, лапой, и вышла во внутренний двор своего дома, тенистый сад, уже не спасавший шёрстку от ливня. — Я не верю, что какой-то нав хорошо относится к ней, и вообще, мы тут все уже соскучились.

Перелетев под ночным дождём в свою спальню Виэнель обсушила себя магией и положила Нергала на пол, да и сама легла подле кровати, чтобы достать из-под неё заранее стащенные у отца артефакты:

— Главное, не забудь передать привет от меня и мамы…

Сигил перемещения был высыпан на полу радужной пылью нейтрализованной инертной Первоматерии. Череп был готов к запуску во вне пространства.


Навь

Анепут уже освоилась в лунных садах, да и к их хозяину относилась намного лучше. Кьлеменетот действительно не походил на мерзостного и коварного врага, а в исторических трактатах именно такими навы и описаны. Но Кьлеменетот не только не стал пользоваться Анепут так, как предполагала Герусет, и даже не прикончил в жестоких мучениях, как того ожидала сама Анепут. Вместо этого приютил как свою, снабжал знаниями о своём измерении и своей расе, но, главное, не мучил и оставлял личное время.

В такой свой свободный час чёрная мохнатая драконесса с белыми гривой и редкими полосами сидела на раскидистом дереве и лениво наблюдала за переливами материи нави в «небе» прежде чуждого мира. Движение цветов напоминало изображение северного сияния в древней книге по географии из библиотеки матери. Раньше Анепут не замечала в себе склонности к пассивному наблюдению, но чем ещё заниматься в новом мире, как не исследовать всё окружающее… Тем более тренировать Анепут во владении оружием и даже простой драке когтями Кьлеменетот не желал отчего-то.

— Я всегда говорил, что не нужно даже знакомиться с пришельцами из нави и всем, что связано с этим измерением… Внепространство втягивает. Издали оно кажется уродливым, но стоит только попробовать что-нибудь из его плоских удовольствий, как тебя затянет, и выбраться из засоса присосок щупалец поможет только добрая трёпка злой Тьмы.

Анепут удивлённо подняла длинные пушистые уши и заозиралась, посмотрев и вниз, на траву, и вбок, на листву соседних беловатых деревьев, и даже снова вверх, на переменчивое небо, но так и не обнаружила владельца тонкого и скрипучего голоса. Это точно не Кьлеменетот, за время своего знакомства его ровный баритон Анепут хорошо запомнила.

— Я понимаю, почему навы меня не поймали до сих пор! — Весьма позабавили говорившего действия встревоженной самочки. — У меня естественный камуфляж в этих кущах с верхних слоёв — тут всё белым бело и так же противно, как в раю. Посмотри прямо перед собой, внучка. Я в лапе от тебя.

— Чья внучка?.. — Расширив узкие зрачки, Анепут уставилась на осёдланную широкую ветку. Чтобы удержать равновесие после того, как она увидела своего собеседника, драконочке пришлось вцепиться когтями всех лап в древесину. На бело-жёлтой коре лежал лишь немногим более светлый драконий череп, а голос исходил как раз из него — хотя челюсти не шевелились.


— Анепут, хвали Великого Тенероса за то, что твой дед Нергал не дожил до того момента, как его начали забывать собственные потомки, — череп, мало того, что ценил чёрный юмор, не стеснялся шутить над собой. — А я и есть Нергал. И если не по сообразительности, то по внешности ты вся в меня.

Анепут не стала переспрашивать, кто такой этот Тенерос, чем он велик и за что его нужо хвалить. Вопросов и без того хватало.

— Нергал… А почему ты здесь? И почему так странно выглядишь? Если ты не преобразуешься в нави, ты стал навом, или тебя пригласил Кьлеменетот?

— Это какого Покона ты здесь, Анепут?! — Хотя череп Нергала не мог менять выражение навеки застывшей костяной морды, странным образом его настроение всегда читалось по пустым глазницам и зубастому оскалу. — А я тебя прилетел вытаскивать домой, там тебя все заждались. За мой облик проклинай Цпрсвка, хозяина Утгарда времён кракалевн.

— Это не моя воля, а Герусет… — Анепут расстроенно опустила уши и нос. — Если я вернусь, это ей не понравится. Моя тётя безумна и от неё можно всего ожидать, может даже убить меня…

— Всегда говорил своей дочери, чтобы не выбирала самца по политическим соображениям… У Аменемхатов безумство — семейное… — Нергал оскорбил разом отца, мать и тётю Анепут, не поведя отсутствующей бровью. — От династических связей вообще ничего путного не бывает. В том числе и от твоей с Кьлеменетотом. Ты вообще представляла, сколько конечностей будет у твоих детей от него?

— Ему это не нужно! — Оскалилась и подняла агрессивно уши Анепут. — У него было достаточно возможностей меня обесчестить, он не стал ими пользоваться!

— Значит, тебя тем более тут ничего не держит, — логически заключил Нергал. — Скажем Герусет, что сар навов послал её глубоко под хвост, не выполнив обещание. Разве ты в этом виновата?

— Кьлеменетот согласился учить меня магии нави и знанию о её обитателях, — задумчиво постучала хвостом по стволу Анепут.

— Если он тебе врал во время таких уроков — он умён, снабжал противника дезинформацией. А если говорил правду… — Нергал секунду неподвижно раздумывал. — Нет, я не верю, что даже навы могут быть настолько нелогичными и тупыми, чтобы выдать кому-то свои секреты!

— В любом случае, как мне отсюда выбраться? — Распахнула Анепут вопросительно свои чёрные крылья с белой каймой на перьях.

— В моей пасти привет от твоей сестры Виэнель. Порошок для сигилов межмировой телепортации. Насыпь на земле фигуру под мою диктовку, а остальное я сделаю сам.

Анепут поражённо подняла брови, обнаружив за челюстями Нергала маленькую коробочку с серо-переливчатой пылью. Взяв её в одну переднюю лапу, а череп в другую, самочка слетела с дерева, приземляясь на задние и слегка приседая от остатков инерции.

— Нужна ровная поверхность, — заметил Нергал, — примни траву на четверть размаха от себя.

Трава в нави — вернее то, что воспринималось под нею приспособившимся разумом Анепут — обладала большей строптивостью, чем её нашарские сёстры. Только сойдёшь с неё — тут же норовит распрямиться и встать обратно. Анепут собиралась уже предложить Нергалу начертить символы прямо так, лишь аккуратно рассыпав порошок между травинок, но из ствола одного из костянистых деревьев вышел недовольно вздыхающий Кьлеменетот.

— Ты бы могла предупредить о своём отлёте, Анепут…

— Отпусти меня домой. — Анепут жалобно округлила зрачки, — ты же не держишь меня здесь насильно?

Нав грустно фыркнул:

— Ты не вернёшься…

— Ещё чего захотел! — Злобно улыбался безгубый череп Нергала. — С вами, навами, только по-плохому!

Кьлеменетот расстроенно опустил до земли прежде сложенные на спине крылья.

— По-плохому так по-плохому.

Тени между листочков травы и деревьев расширились до слившейся в один чёрный провал бездны, мигом поглотившей Анепут и Нергала. Драконесса видела цветные переливы и слышала какофонию странных звуков, но сознание интерпретировало беспорядочные сигналы вполне обыденно и скучно. Место заточения в нави по восприятию самочки мало чем отличалось от обычной камеры, в которой держали преступников перед распределением в рабство или в пирамиды. Камень стен, от которого воняло разложением, проржавевшие прутья, и чьё-то отдалённое протяжное пение.

— Очень самонадеян твой нав, — заметил Нергал, лежавший возле уныло сложившей крылья Анепут. — На стенах он нацарапал руны против телепортации, но состав у нас не отнял. Разве он не знает, что с помощью дырок в пространстве можно не только порталы создавать? Возьми шкатулку и сожми в моих челюстях.

Анепут прекратила обречённо крутить в когтях коробочку и без особого рвения исполнила просьбу дедушки, положив ему на зубы сосуд с порошком и как клещи, с напряжённым оскалом на собственной мордочке, сдавила челюсти черепа.

Нергал через свой укус, расколовший сосуд, передал в поднятый пудрой на воздух порошок свою энергию. Со скрежещущим треском порошок из серого стал небесно-голубым, а потом разошёлся порывами ветра и полупрозрачными волнами по внепространственной тюрьме. Переливы нави заклубились медленнее, порой даже кристаллизуясь во что-то оформленное, зато картинка в восприятии поплыла, стены зашатались, а решётка то расширялась, то сужалась.

— Тюрьма качается! — Радостно воскликнула Анепут, с Нергалом в передних протискиваясь в прямоходящий рост бочком через решётку, как только она достаточно поредела.

— Добавил немного вредной для навов яви… Кинь меня! — Нергал вовремя дал новый неожиданный приказ, рефлекторно выполненный внучкой.

Удивляясь сама себе, Анепут на бегу бросила в коридор перед собой череп, и тот попал прямо в неожиданно выскочивший комок теней — тюремного стража. Нергал заискрился фиолетовыми молниями, пролетая через густую темноту и стирая её за собой, со стуком падая на пол уже свободного от охраны коридора. Анепут едва не упала, когда нагнулась поднять Нергала — все помещения тряхнуло ещё сильнее.

— Навь рвётся! — Воскликнул кто-то самочьим голосом из соседней с бывшим местом заключения Анепут камерой. — Жалко, что я не переживу этого благословения Тьмы…

— Намира?! — Поражённо выкрикнул Нергал, когда Анепут протискивалась через новый ряд прутьев. Черношёрстую желтоглазую самку, томившуюся за ними, обделили свободой в значительно большей мере, чем Анепут и Нергала, не забыв приковать к стене лапы. — А ты здесь зачем?

— Как и вы, пострадала в борьбе с противниками реальности и захвачена ими в плен… — Ответствовала Намира уже более ослабшим голосом, показывая носом на цепи, — но буду рада освободиться.

— Кьлеменетот недостоин держать саму Тьму у себя, да ещё и в таких условиях, — вывел Нергал Анепут из ступора логичным высказыванием. — Перекуси мною путы и летим отсюда всем скопом, пока нас не нашли!

— Как, если мы потратили порошок? — Анепут в процессе высвобождения ослабевшей пленницы задала более насущный вопрос, чем «с чего это она — Тьма? Это не Воплощение Арма»

— Из меня выкачали силу… Я не смогу вас сама перенести, — Намира огорчила ожидавшего больше Нергала, вставая наконец на трясущиеся лапы, свободные от кандалов.

— Обсуждения потом, залечь! — шикнул на самок Нергал. Анепут, уже имевшая представление о его прозорливости, не стала обсуждать поручения и противиться, Намире просто слишком хотелось выжить и выбраться, а шансы этого значительно повышались, если действовать сообща. Драконессы вжались в пол камеры, растягивающийся и качающийся, как палуба корабля, ставшая упругой, как смола.

Суетно перебирая конечностями и осторожно оглядываясь, по коридору проходил целый отряд из смотрителей темницы, что обеспокоенно переговаривались друг с другом.

— Зачем только я подался в это порядочное место… Теперь тут слишком много порядка и нас всех развоплотит! — Более всех паниковало серое чешуйчатое существо, окружённое золотистым ореолом из нескольких вложенных друг в друга колец. Ему трубно вторил сморщенный грушевидный нав с длинным носом-отростком:

— И Кьлеменетот никак нам это не возместит! Как всегда! Он поглощён лишь своими амбициями, а о других не думает…

— Да чего вы тогда мнётесь и стоите на месте! — Шумно прокатывался большой шар из свёрнутой, как клубок, плоти. — Выбираться нужно отсюда!

— Мы уже пробовали, — глухо прогудел нав, больше похожий на беспорядочно собранный, но сверкающий хромом механизм. — Только мы охраняем пленников, а нас всех охраняет Гирзлап, хранитель портала. В боевом отношении он сильнее Кьлеменетота, но тупее, поэтому я от него еле скрылся! Он принципиален, будто служитель Порядка! Кому только понадобилось совершать этот вброс реальности…

— Великая Тьма настигла вас! — За спинами… тех, кто имел их, возникла прокравшаяся в тенях, но теперь величественно вставшая во весь рост Намира. Её распахнутые крылья выражали мощь и полный контроль ситуации, но кто бы знал, каких трудов ей стоило держать их ровно… — Подчинитесь мне и останетесь живы!

Анепут собиралась остановить подругу по побегу, но поздновато уже… К тому же, Намира верно оценила упадочное настроение навов, готовых сейчас даже на предательство ради сохранения своего существования. Да и не в характере обитателей изменчивой вселенной — оставаться верными одному и тому же нанимателю…


* * *

В нави существовали драконы из яви — и не только приведённые в неё недобровольно, вроде пленной Намиры, отданной по расчёту Анепут и откровенно зашвырнутого Нергала. Своими тайными знаниями и множеством возможностей пришельцы привлекали некоторых драконов, среди которых была и Тиамат — самка с зелёной чешуёй и белёсой встрёпанной гривой, что работала у навов специалистом по преобразованию изменчивой материи в стабильную — крайне редкий навык для «гетерогенных», постоянно меняющихся внешне и внутренне существ. И сейчас Тиамат как никто другая понимала, чем могла обернуться для её «второй родины» катастрофа с неконтролируемой стабилизацией пространства. Понимала настолько, что жгуче желала вернуться на «первую».

Ну, а беглецам из застенков Кьлеменетота несказанно повезло в том, что «сторонников Тьмы» вместе с «самой Тьмой» стражники привели именно к Тиамат, а точнее, натолкнулись на неё в непространственных переходах, когда драконесса уже со всей прыти бежала к постоянному порталу в явь, намереваясь в последний раз воспользоваться служебным положением.

Увидев двоих пушистых драконов, Тиамат приостановилась, вгляделась в их измученную, почти невидную энергетику, и подумала, что напоследок можно разгуляться на полную. А заодно и выслужиться перед нашаранами в качестве надёжного помощника.

— За мной! — Тиамат подмигнула двоим черношёрстым самкам и продолжила спешно бежать к порталу. Беглянок сейчас не приходилось упрашивать, ну, а охранники обманулись авторитетом хорошо зарекомендовавший себя своими способностями перед Кьлеменетотом Тиамат.

Только вот заветный выход из положения находился под отдельной охраной. Портальный зал, будто бы задымлённый от множества искажений, был обитаем громадным навом в три драконьих роста, состоящей будто целиком из длинных когтей, клыков и острых костяных наростов в сгустке тьмы. Тиамат, ободряюще махнув хвостом спасаемым пленникам, смело подошла к стражу врат и раскрыла пасть, чтобы произнести какое-нибудь враньё… Да нав и так понимал, зачем ещё нужен портал в реальность существам из неё же. Ведь, судя по множеству кристаллических отложений на полу и стенах, даже некоторые навы стремились сбежать и погибали в тщетных попытках.

— И вы отправитесь туда же, — гулко и зычно прошипел нав очередным мелким червякам, не желавшим считаться с местными хаосами. Чтож, тогда он их научит. Охранник стал стремительно раздуваться, накапливая в себе энтропию для сворачивания пространства вокруг беглецов и остановки времени, но стражу не повезло. Новый выброс, сильнее прежнего, сотряс навь, набранная навом энергия хаоса исказилась, смешиваясь с вбросами яви, и, загудев, нав чуть не упал от плохого самочувствия.

Драконам не было лучше сейчас. Жуткие смешения полярных энергий, что дестабилизировали друг друга, накрыли и крылатых страшной болью, сильнее даже боли от падения на острые кристаллические трупы навов. Не замечая того, беглецы бились в агонии и сильнее резались и прокалывали конечности. Только череп Нергала не двигался, но и ему не хватало воли сохранить сейчас самообладание. В отличие от Кьлеменетота.

Его тело всё ещё походило на драконье, но было будто подёрнуто слоем помех, не сохраняя в полной мере стабильный облик. Стремительно прорываясь к порталу, Повелитель Хаоса поднял своим телекинетическим полем всех драконов, в том числе Нергала, и нава-стража. Как выходную точку межреальностного перемещения Кьлеменетот определил главную пирамиду Герусет. Материализовавшись на взлётной площадке, он швырнул драконов внутрь рабочей комнаты, приводя их в чувство, а подчинённого своей воле товарища растянул куполом, покрывая всю пирамиду и устрашая тем всех горожан. Сам же он уже полностью потерял контроль над своей изменчивостью, став кристаллическим обелиском в окружении огромных извивающихся щупалец. Но пока ещё не потеряв способность к коммуникации.

— Я, как изменчивая тварь, передумал, — неведомым образом знакомый голос обратился ко встающим на лапы окровавленным крылатым. — Восстановите моё измерение, и я вас отпущу. В этой пирамиде есть всё необходимое, а ты, Анепут, обладаешь генами своей тёти и можешь пользоваться устройством без настройки.

— Только как?.. — Анепут расстроенно приоткрыла окровавленную пастьку. — Я не против, но я не знаю, что делать…

— Бери со стола табличку, — пояснил валявшийся в уголке комнаты череп. — Пиши на ней текст заклинания соединёнными линиями.

— Какое ещё заклинание? — Анепут растерянно и нерешительно взяла в лапы пластину. Тиамат подошла к пушистой драконочке:

— Сейчас покажу. Оно как моё привычное для стабилизации, но наоборот.

— Вы что?! — Не обращая внимания на раны, Намира вклинилась между них и оттолкнула. — Тьма будет довольна тому, что эти извращенские духи умрут вместе со всем своим миром!

— Я тебя сейчас уважать перестану, Намира! — Выкрикнул из своего тёмного угла череп. — Я не задействовал достаточно разрывательной пыли, чтобы эффект разошёлся по всему их измерению! Тебе хочется сейчас отражать карательное вторжение навов? Мне — нет.

— Жадный платит дороже… — Ворча и сверкая жёлтыми глазами, Намира отступила к краю комнаты, копя силы и нарабатывая планы для повторного удара по старым врагам Тьмы.

— Пирамида действует только на Нашар… — Между тем заметила начавшая раобту под лаповодством Тиамат Анепут. Чешуйчатая драконесса кивнула Кьлеменетоту:

— Мы просто выведем нужную энергию по собственным координатам. Ты должен будешь перенаправить её в межпространственный пролом, и она затянет его.

Поднявшись на заструившихся на верхушку пирамиды щупальцах, Кьлеменетот направил свой кристалл на зенит, отмечая попутно, как в утончающейся защите из нава-стража порой на секунду появлялись бреши, в которые пытались пролететь рьяные защитники города, не испугавшиеся пришельцев, так внезапно захвативших главную магическую точку страны. Что ж, по мнению Кьлеменетота, надо было лучше её охранять. Хотя, если не торопиться, то придётся всё же вступать в схватку самому или звать подкрепление.

Но, наконец, из вершины пирамиды вырвалась струя восстанавливавшей хаос энергии, и тут же Кьлеменетот перенаправил её в навь. Её разрушение в области его цитадели замедлилось — это наву было видно даже отсюда — но не прекратилось, что вынудило его подгонять испортивших всё драконов:

— Вам придётся задействовать больше энергии, иначе я не буду спасать вас от воинов Герусет!

— Откуда больше?! — Воскликнула Анепут, нервно дёргая хвостом. — Всё, что есть!

— Подключите всю энергию, идущую на Дворец, — неожиданно подала идею Намира. — Герусет проживёт несколько минут без защиты.

— Да, — саркастически изобразил согласие Нергал, — и нав тут же ворвётся к ней!

Намира лишь улыбнулась, обнадёженная Тьмой в себе:

— Не он. Кое-кто достойнее их обоих.


Глава шестая. Так свергают царей

Нашар. Три года назад

Инанна, постепенно перебегающая дворами всё ближе к центру Утгарда, выглянула из-за стены, цепляясь за её угол когтями, и со смесью зависти и безысходности посмотрела на шпили Дворца Сталагмитов. Имея достаточно рабов для подпитки, Герусет могла хоть навечно в нём затаиться без угрозы для себя. Ну, а судьбы окружающих её не заботили.

— Если ты сильнее поцарапаешь этот дом, защита Дворца не исчезнет, — Зорат тоже зашёл под козырёк строения, смахнув с перьев капли. — Пока ты волнуешься, твоей воле сложнее воплотиться, потому что ты думаешь не о том, что тебе нужно, а о том, что мешает.

— И что теперь, переться напролом? — Инанна опустилась на четыре лапы, но хвост по-прежнему нервно дрожал. — Дурак конченный…

— Ты постоянно забываешь, что ты не одна во вселенной. Всемогущество достижимо лишь в том случае, когда ты ассоциируешь себя не только со своим телом, но и с миром, который его окружает. В этом и заключается магия кобничества — достаточно лишь чётко решить, чего тебе надо, и действовать так, как если бы это уже произошло. Вселенная прогнётся под сильную волю.

Зорат уверенно вышел из-за дома на улицу, шагая ко Дворцу так, будто бы и не было риска напороться на стражу и даже дождь не заливал отчаянно шкуру.

— В жизни без магии так не происходит, кобник, — Инанна заворожённо последовала за ним, но внимательно оглядывалась, готовая скрыться или отбиться от нападения, — а ты не колдуешь сейчас.

— Конечно не происходит, пока ты позволяешь своим проблемам себе мешать. Забывать о них не нужно, однако если ты правильно определишь цель, препятствия тебя не остановят. Да и кто сказал, что я не колдую?

Зорат дошёл до самой площади, куда Инанна уже не нашла смелости его сопровождать. Бывший отшельник, не отвлекаясь от ходьбы, расправил левое крыло, указав им на главную пирамиду, что темнела за дождевой занавесью красным и чёрным. И через миг на верхней её площадке проявились огромные навы в этаж или два высотой, а ещё чуть позже пирамида полностью скрылась за слоем мерзких пришельцев. Стража Дня перепугалась, но всё же нашла в себе смелость тут же окружить нападавших, кружа вокруг пирамиды как враны над трупом и пробуя навов на прочность различными боевыми чарами. А вот Инанна просто стояла, окоченев от испуга. Предыдущие хозяева всегда могли вернуться… Но никто не думал об этом всерьёз.

— Чего ты? — Насмешливо обернулся на рыжую драконессу Зорат. — Нам не туда, — и побежал прямиком ко Дворцу, всё же предусмотрительно не взлетая, чтоб не мозолить глаза удачно отвлечённой страже. Опомнившись, Инанна метнулась за Зоратом, раздражаясь цоканьем о плиты своих же копыт и чуть не поскальзываясь пару раз.

— Дурак, ты будешь штурмовать ограждённый умервщляющим заклинанием дворец, да ещё и без Орниаса и Пенеаша?

— Нет уже заклинания, — немного замедлился дракон, чтобы его подопечная могла за ним поспевать, — а эти двое нужны нам снаружи.

— Как нет?! — Инанна, сначала догоняя Зората, невольно распахнув крылья, затормозила перед Дворцом, точнее, перед лишённой зданий и растительности областью, его окружающей. Зорат же демонстративно прошёл в эту полосу отчуждения, добрался до самых кристаллических стен и коснулся их лапой:

— Видишь? Я ещё жив. Влетаем!

Череда удивительных совпадений не могла не радовать Инанну, однако отчего-то ей казалось, что далеко не только собственной волей Зорат вызвал эти события. Ведь кто знает, кем был в прошлом, до знакомства с Инанной, этот странный тип, и отчего он был столь уверен, что «будущая сар-волод» действительно обретёт свой титул. Сговорился ли отшельник с навами заранее? Или просто откуда-то узнал об их планах, подгадав момент, когда защита Дворца внезапно ослабнет? И… Если даже Зорат настолько могуч за счёт магии или связей, зачем ему была нужна сама Инанна, отчего он не захотел прорваться к власти сам, благо его способностей и ума хватило бы? Так или иначе, некогда стоять и думать. Все эти мысли пронеслись в рогатой голове драконессы, пока та взлетала ко входному балкону, располагавшемуся где-то на уровне восьмого этажа.

Защита-то была дезактивирована, но огромные створки, еле заметные на фоне кристаллической стены, оставались заперты и поддались лишь совместному применению клинков и магии, да и то не сразу — Инанна ещё успела, пыхтя, прокомментировать:

— Окажусь у власти — первым делом укреплю стены и ворота… Потому что убивать всех пролетающих мимо за счёт страданий рабов я не собираюсь.

— Тогда не забудь сперва их освободить из пирамид, чтобы задействовать на эту работу, — Зорат, подцепив сияющим мечом гладкую, как и стены, дверь, отворил проход и пролез в ранее неприступную цитадель прежде, чем Кьлеменетот зарастил весь нестабильный разлом, а энергия вернулась на подпитку Ярящегося Хаоса у стен Дворца Сталагмитов.

Тишина и застывший воздух интерьера на миг дезориентировали вторгшихся смутьянов. Снаружи, невидимо им, продолжалась кутерьма, когда навы сваливали, попутно перенося на окраины Утгарда помогавших восстановлению их измерения беглецов. Но внутри Дворца время словно бы застыло, как на объёмной, но неподвижной иллюзии или как в неведомом, лишённом движения измерении. Даже бесшумное колыхание света редких кристаллических ламп не рушило впечатление.

Инанна собралась было побежать — но чуть не оглохла от внезапного для себя цокота своих копыт о лишь немного шершавый — чтобы не подскользнуться, как на льду — кристалл пола. Даже осторожное продвижение, впрочем, не слишком помогало скрытности, потому Инанна просто наплевала на неё, благо пока не виднелось никаких ответвлений, а Герусет славилась своей интроверсией и боязнью предательств — значит, вряд ли имела охрану во внутренних помещениях. Шедший подле Зорат поднял щит, экранируя себя и соратницу от возможных ловушек. Но самонадеянная Герусет ограничивалась лишь, как раньше считалось, безотказной внешней защитой, потому вторженцы дошли без препятствий до самой сар-волод.

Крутой свод длинного зала с боковыми нефами позволял разместить целый многоквартирный дом — или так казалось в полумраке. Ниши в стенах и пьедесталы по сторонам, за колоннами, полнились гордо выставленными реликвиями рода Аменемхата и кристаллов, что освещали всё циклопическое помещение лишь за счёт обилия вложенной энергии и своего количества. Однако ярче всего пульсировала энергетика непрозрачного, но пресыщенного праной неуклюжего и массивного каменного трона, покрытого мелкими рядами рун. На фоне этого неровного сияния сама Герусет, нынешняя сар-волод, воспринималась тёмной и грозной фигурой, поднявшейся встретить своих незваных гостей.

Зорат даже секунды тратить не стал на беседы — не разговорчив он был, да и предпочитал общаться с умерщвлёнными врагами, нежели с живыми, готовыми в любой момент испепелить праническим ударом. Кобник встал на задние и поднял обе ладони — с правой заструилась обжигающим потоком кипящая прана, с левой вырвались тени лишавшей сил антиэнергии. Последняя должна была в мгновение сорвать всю защиту с Герусет, первая — положить конец её мрачному и упадническому правлению. Только сар-волод не была столь наивна, как могло показаться вначале. Чёрно-белая шерсть дочери Аменемхата сама засветилась фосфорно-зелёным, когда в законную владелицу трона перешла вся заключённая в него сила — и она оказалась мощнее, чем Зорат мог бы нейтрализовать. Тем временем Герусет, ухмыляясь глупости и наивности своих врагов, подняла на них свой короткий жезл, подаренный навом-покровителем. И в тот же момент и Зората, и Инанну обуяла такая неудержимая и обезоруживающая боль, что из их голов вылетели все мысли помимо неё, заклинания, поддерживаемые мучимой душой, сбились, а тела с визгом и ором повалились на пол, не воспринимая уже речь приближавшейся самки:

— Я обхитрил и навов, и вас!

Чем ближе подходила безумная сар-волод, тем меньше сознания оставалось в бедных драконах, а как только она коснулась их шкуры цилиндром Жезла Боли, те и вовсе безвольно вырубились.


* * *

Хотя сейчас гораздо большая опасность грозила тёте, Анепут не к ней полетела, а к матери, сестре и брату. Так выходит, что ты больше привязываешься к тому, с кем живёшь в одном доме, да и не слишком ждала свою племянницу отдавшая её навам Герусет.

Отца дома Анепут не застала — логично, учитывая, что сейчас творится. Сар-волх должен быть на передовой и решать те проблемы, что развела сар-волод. Зато сестрёнка тут же полетела навстречу, кидаясь обнимать чуть ли не в полёте, но ограничилась радостным кружением:

— Ура! Вы оба вернулись! Как хорошо, что ты жива и в порядке!

Приземлившись на крышу своего дома, сёстры тепло обнялись, и Анепут передала Виэнель Нергала:

— Спасибо тебе и дедушке, но его пора возвращать на место, а то папа заругает.

— Это я его заругаю, что он хочет держать меня взаперти! — Возмутился череп. — Лучше отнесите меня к моей дочери Небетхет. Хочу проверить, что она не делает глупостей и примет правильную сторону… в предстоящем перевороте. Тьма передумала благоволить Герусет.

Виэнель продолжала жаться к сестре, зажмурившись, не услышав речи черепа. Анепут этому удивилась, подняв уши, ведь до того, в пирамиде, Нергал мог свободно общаться со всеми присутствовавшими. Или дело было в магии нави, и с ним могли общаться лишь те, кто встречали его в другом измерении? Но с чего бы?

— Нергал сказал, что ему нужно к нашей маме, — растерянно пояснила Анепут сестре.

Виэнель почему-то не слишком сильно поразилась неожиданной возможностью сестры воспринимать слова немых останков. Возможно, тому способствовала ещё не выветрившаяся детская наивность. Младшая сестра вспорхнула со стены, хвостом подзывая за собой старшую:

— Летим же! И вы оба расскажите, что там было, в нави… Если это не слишком страшно.

В это время Небетхет находилась на первом этаже, задумчиво крутя хвостом и выслушивая обеспокоенную Нингаль:

— Твой муж обещал моему найди мою дочь, Инанну! Я уверена, что видела её совсем недавно влетающей во Дворец! Я попыталась полететь за нею, но смертельный барьер восстановился…

— Велеяру сейчас не до этого, к сожалению, — Небетхет посмотрела на Нингаль с соучастием. — Ворвались навы. Он должен обеспечить безопасность Нашара.

— Навы уже ушли, — заявила, подходя ко взрослым самкам на задних и держа череп в передних, Анепут. Небетхет округлила глаза:

— Почему ты здесь, дочь? И что у тебя за игрушки?

— Кьлеменетот сам меня отпустил, — Анепут глянула на кость в ладонях. — А это твой отец, и он недоволен тем, что ты его не узнала.

— Вы обе видели своих дочерей там, где их не должно быть, — на лапы поднялся прежде прятавшийся на внутреннем балконе Варшан. — Почему вы решили, что это на самом деле ваши дочери, а не принявшие их облик навы?

— Потому что ты онанировал в склепе, — при помощи дедушки Анепут смогла выдать ещё более обидную фразу в ответ. Однако Варшан уже настолько переобщался со своим циничным отцом-политиком, что, в отличии от всполошившихся мам, лишь усмехнулся:

— Вот уж чего точно моя настоящая сестра не знает! Не верю, подменыш!

Нингали подобное наглое поведение крайне не нравилось, и она рявкнула на чужого сына будто на своего, только даже без капли любви. Слишком её уязвили слова, что будто бы материнское сердце не способно почуять подлинность дочери:

— Ушёл в свою комнату онанировать там, пока взрослые разговаривают!

— Чтоб у тебя член загноился, мелкий некрофил, — Со схожими чувствами добавила яда своему сыну Небетхет. Она бы его гораздо сильнее избила за публичное обесчестенье рода, но сейчас были гораздо более важные дела. Чёрная самка обняла Анепут крыльями, прижимая к шерсти. Жестокой и злой золовке, Герусет, не удалось разлучить её с дочерью, что сейчас растерянно обнимала её в ответ и дарила счастье.

— Если бы это был нав, вы бы все уже сдохли, — проворчал Варшан на беспечную идиотию самок. Нежные чувства, во всяком случае, были важнее им, чем собственная безопасность. А внезапно вернувшиеся родственники — дороже имеющихся.

Нингаль резко подняла голову и зыркнула на Варшана. Тот остолбенел, обиженная морда приняла нейтральное выражение. Потом он пошёл прямо к краю балкона и, не остановившись, свалился с него, не группируясь в падении и с треском ломая лапы, но даже не вскрикнув.

Этот душераздирающий и жестокий звук всполошил всех присутствовавших, мать и дочь расцепили объятия, обратив всё недоброе внимание на освирепевшую Нингаль, которая, лишь наградив тяжёлыми увечьями оскорбившего её и всех остальных ублюдка, успокоилась:

— Что взять с самцов. Даже если их воспитывать, они этого не воспримут своими тупыми мозгами. Им надо постоянно напоминать, что старшим нельзя перечить.

Варшан, с которого Нингаль уже сняла свой контроль, застонал и попытался ползти, подталкиваясь чудом не повреждёнными крыльями. Небетхет подбежала к нему и остановила, чтобы тот лежал ровно, дал вправить кости и восстановить их целостность, бросая Нингали сквозь зубы.

— Будь я Инанной, я бы не вернулась к тебе домой. Или ты только чужих детей калечишь?

— Моя дочь хорошо воспитана и не перечит старшим, — нервная из-за потерявшегося ребёнка Нингаль поняла, что уже нельзя надеяться на остальных в поисках чада, как говорила Зерая. Если Велеяр вместо клятвы Сину искать Инанну заботится лишь о начищении морд навам, а его жена не смогла даже вырастить почтительных детей, в этом доме Нингали нечего делать. И она, не оборачиваясь на израненного Варшана и его семью, но выставив щит на всякий случай, покинула дом Велеяра.


* * *

Зорат, возвращаясь в сознание, понял, что Герусет недооценила и переоценила его одновременно. Пришёл в себя кобник стоя на четырёх лапах: вернее, лапы его до локтя были вделаны в камень пола отдельного энергосборного уровня в пирамиде — помещения с низким потолком, энергетика которого очень быстро выкачивала энергию из находящихся в ней. Даже если комната была бы полностью заполнена пленниками, вытягивающий силы поток препятствовал любому колдовству. А Зорат находился на уровне один, и вся мощность вытягивавшей установки была направлена на него. Весь зал сиротливо темнел, зато вкруг Зората камень почти раскалялся от яркости символов светящейся резьбы.

Вся прана была уже давно выкачана из ауры, но ненасытная пирамида требовала большего и перешла на запас жизненных сил Зората. Мощность её насоса была куда выше той, что мог бы осилить рогатый, потому тело начало его подводить, отзываясь болью от невозможности сесть, лечь или даже повиснуть на врезанных в камень лапах. Пранику или слабовольному кобнику тут бы и настал конец, но Зорат давно убил в себе дурака.

Вместо энергии тела, чёрно-оранжевый стал отдавать пирамиде свой разум и своё восприятие. Безмозглый аппарат принял их, и так Зорат расширил своё тело до всего комплекса.

Зорат оборвал свой поток, чтобы не утечь на подпитку заклинаний Герусет, а так же прекратить мучить остальных пленников пирамид. Хотя и возвращать им относительно небольшой проточный запас энергии из пирамиды Зорат им не стал — ведь надо было освобождать не их одних, а всех сразу…


* * *

Инанна с трудом приоткрыла глаза. Высоко над её головой переливался сотнями белых искр тёмный свод, горящие факелы отбрасывали танцующие тени на белые стены и шестиугольные плиты пола. Рыжая драконица помотала головой, крепко зажмурилась и снова огляделась по сторонам — но ничего не изменилось.

Пленница находилась в самом центре округлого зала с высоким куполом, и эхо под ним было столь зычным и гулким, что даже своё тяжёлое дыхание Инанна ловила острыми ушками как непрерывный рокот волн… Или же просто собственное сердце слишком сильно гнало взволнованную кровь. Хищно щерились статуи драконов, овивавшие колонны, наблюдая за позором и поражением руководительницы «Воли к свободе». Да… Только воля у неё и осталась. Свободы её лишили.


Инанна подвигала лапами, определяя своё положение. Она лежала на боку, и в её тело болезненно врезались широкие чёрные ремни, исписанные какими-то знаками, как будто бы в насмешку мигающие золотым свечением. Они оплетали её задние и передние лапы, крепко прижимали к телу крылья и опутывали грудь и шею. Мутантка попробовала освободиться, но ни магия, ни физическая сила не могли сладить с колдовскими путами.

— Это так же бесполезно, как подрывать моё правление. Теперь-то ты поймёшь, что я неуязим, как сама Тьма? — Пара глаз сверкнула в темноте металлом — хладно-серебристый и задорно-золотой. А после на неяркий свет вышла и сама Герусет, безумная правительница мрачной империи. Пасть недобро улыбалась, глаза щурились с издевательством над заведомо более слабой крылатой. Красные когти водили по цилиндру, что вырубил Инанну во время её плохо спланированной атаки… К эху трепетного дыхания добавился цокот когтей на задних.

— Ты… — прорычала Инанна. Герусет оскалилась надменной ухмылкой:

— Жалкое зрелище для моих глаз, — произнесла она. — Твой маленький бунт подавлен, Инанна. Теперь самое время получить награду за свой поступок.

Инанна бешено задёргалась. Она сто раз предпочла бы встретиться с охочими до молодых любовниц самцами, но сейчас ей предстояла участь, ужаснее которой самка не могла себе и представить. Она находилась в полной власти Герусет!

— Твои попытки освободиться ни к чему не приведут, — повторила серая. — Эти ремни околдованы таким образом, что твои попытки вырваться лишь делают их крепче.

Инанна сипло выдохнула и расслабилась, помня уроки Зората. И, как бы наивно это не выглядело, они не подвели её. Стоило лишь ослабить вырывания, и оковы перестали получать от Инанны энергию, направляемую на её же сдерживание, чёрные ленты безвольно опали. И это стало таким шоком для Герусет, что та пропустила, как занёс когти у её шеи вырвавшийся из пирамид через их же энергетические потоки во дворец Зорат.

— Когда ещё сможешь схватить двух сар-волод…

— А останется в живых лишь одна из них! — проговорил уже незнакомый Инанне голос в отдалении.

Велеяр стоял в проёме ужасной комнаты, держа в лапах яркий почти как солнце энергетический шар, который он успел наполнить праной за секунду. И ещё секунду он летел до подрывавших режим безумцев, что еле успели телепортироваться подальше от Дворца…вместе с захваченной Герусет.

У Инанны ещё не прекратила кружиться голова от жестоких игр с нею, так к тому ещё и добавилась дезориентация после перемещения. Рогатая смогла лишь упереться когтями в землю и выплюнуть:

— Где ты был, решил меня совсем угробить? Прилетай быстрее в следующий раз!

Зорат с вернувшейся на морду улыбкой развёл крыльями:

— Я выбрался из самых нижних подвалов пирамид как только появилась возможность!

Герусет тоже окончательно вернула весь свой оставшийся рассудок, когда её под лапы схватили ждавшие Зората в условленном месте Орниас и Пенеаш. Несколько опрометчивый для них поступок… Даже учитывая свою слабость и отрыв от сил Трона, Герусет обладала достаточной магической мощью вдобавок к Жезлу Боли. Оба брата разом отшвырнулись к стенам дальнего переулка, куда Зорат условился телепортироваться для встречи, и приложились о дома так сильно, что вырубились и повалились на мокрую мостовую. Однако и Инанна уже восстановила свою координацию и волю к борьбе. Материализовав прежде недоступный из-за блокировки магии Радужный меч, Инанна подпрыгнула к своему старому врагу и, одной лапой ловко выбив жезл из ладони Герусет, другой, победно и ехидно оскалившись, перерубила уже надоевшей самке шею.


* * *

— Велеяр, ты не на той стороне, — к тяжело дышащему от быстрого бега — а потом и от слишком резкого побега напавших на сестру драконов — сар-волху подошла, накрыв ему спину крылом, Небетхет. — Я понимаю, что ты любишь её как родную сестру, ведь она и есть твоя кровь. Но если взглянуть трезво, как ты это любишь — достойна ли она быть сар-володом?

— Никто не достоин, не в этом дело, — отвечая своей самке рефлекторно, Велеяр основной частью сознания творил поисковые чары, стремясь отследить пункт назначения телепортации. — Надо пытаться удержать страну от развала.

— Неужели ты не видишь, что именно Герусет её разваливала? Да, твоими стараниями она держалась, но теперь, когда твоя сестра больше не будет творить безумства — крайне нелогичные безумства — не полетят ли дела вверх? — Небетхет попыталась воззвать к прославленному самцовому здравомыслию, встав перед мордой Велеяра. — Разве ты до сих пор считаешь Герусет невиновной ни в чём? Ты не устал хоть как-то латать страну после её эксцессов? Ещё немного, и в Нашаре осталась бы лишь она одна… все остальные бы погибли в пирамидах. Даже варисамы — рано или поздно. Велеяр, ради меня и детей, дай Герусет уйти. Уйти в историю. Я устала жить в этой помойной яме, в этом могильнике, Утгард достоен большего, и ты это знаешь… Знаешь, что, если вернуть Герусет, всё будет лишь хуже. Навы улетели, пусть и Герусет улетит.

— Так или иначе, а убийство сар-волод спускать с лап нельзя, — Велеяр мягко дотронулся ладонью до плеча Небетхет, заглянув в её глаза, и, мигнув, пропал, перенёсшись ко врагам если не Нашара, то власти.

Велеяр уже был внутренне готов увидеть труп сестры, но не саму её убийцу. Несмотря на то, что давно искал её, не подозревая, в какие беды выльется её пропажа. Да, это была племянница его Небетхет, Инанна — внебрачный потомок первого сар-волха Утгарда, Нергала.

— Ты вся в свою мать, — Велеяр неожиданной фразой остановил собиравшихся было напасть на него революционеров. — Кстати, она жива.

По обыкновению, Велеяр говорил лишь правду — но ту её часть, что играла в его пользу. Ведь похожая даже внешне на эту мутантку — не по приобретённым неведомо как мутациям, конечно, а по цвету шерсти и рогам — Нингаль была столь же жестока даже к собственным родственникам, что уже говорить о чужих. И, действительно, Нингаль была жива на данный момент — в отличии от Сина, отца Инанны. Однако слова Велеяра возымели должный эффект, и Инанна крылом попросила свою маленькую банду остановиться.

— Мне пришлось это сделать, — не развоплотив, но опустив меч, что держала в одной лапе, Инанна приподняла голову Герусет, на которой навеки застыл оскал. — По праву сильной теперь я сар-волод, и я клянусь, что моё правление будет лучше. Если ты поклянёшься мне Тьмой и всем, что тебе дорого, что будешь служить мне, я оставлю тебе твою должность, ведь в первую очередь сар-волх заботится о Нашаре, и ты не производишь впечатление безумца…

— Так нельзя сделать, — Зорат сделал шаг вперёд, обращаясь к Инанне, но скалясь на Велеяра. — Ты уже клялась, что это мне быть сар-волхом.

— Право сильного? — Велеяр внимательнее осмотрел ослабших драконов, лишь чудом и неимоверными усилиями расправившимися с Герусет — и то только потому, что её мозги окончательно протухли по неведомым причинам. Но, поскольку они это сделали так или иначе… для победы над ними потребуется ещё большая глупость с их стороны, но ни Инанна, ни Зорат дураками не были. Откинув Зорату голову, Инанна проявила в лапе Жезл и наставила его на Велеяра, другой лапе держа наготове меч на случай, если регалию вновь попытаются выбить.

— Жезл Боли и Трон Солкара теперь мои. А ещё — Радужный меч и воля Тьмы, благоволившей удачами. Этого набора вполне хватит, чтобы оставаться сверху, каким бы сильным магом ты ни был. Даже если я отпущу всех рабов из пирамид, что я и собираюсь сделать. Герусет потеряла власть не потому, что проиграла мятежникам, а потому, что предала драконов, позволив этим мятежникам появиться. А я буду править ради народа, а не против него, как прошлая сар-волод. Если кто-то будет служить мне, то лишь добровольно, но если кто-то вздумает мне перечить — получит моего гнева сполна. Все остальные вольны улетать куда захотят, возможно, к Светлым на старый материк — переучиваться в послушных слуг заповедей, если им нравятся тираны. Моя воля велика, но я — не тиранка. Я знаю, что такое совесть. И если то, что о тебе рассказывают — правда, если ты ценишь Нашар больше всего на свете, я готова принять тебя под свои крылья. А ты готов променять безумную и жестокую сестру на свободный и счастливый Нашар?

— Герусет в прошлом… — Велеяр прикрыл очи. — Но, закрывая глаза, я всё ещё вижу её живой.


Глава седьмая. Ценность души

Нашар. Настоящее время

Обратный путь от мерзостного храма деструкторов прошёл сложнее, чем подлёт к нему. Хотя Воплощения отступали с большими спешностью и прытью, чем деструкторы, что предпочитали гибель в объятиях своего божества, несколько раз на Тёмных нападали из засады. Если для Намиры появление злых культистов было неожиданностью, что и говорить об Александре! Он не питал иллюзий по поводу кошмарных земель, где очутился, но каждый новый кошмар появлялся внезапно и был непредсказуем. Только покинув подземный ход, чёрная самка принялась перестреливаться с каким-то грязным и толстым чешуйчатым драконом. Если бы Александр не был столь выбит из разума чередой опасностей, он бы удивился, что подобные вообще могут летать, даже с такими мускулистыми крыльями. Пернатая забрасывала дракона целыми очередями острой энергии, но заряды в метре от тела натыкались на возникающие в воздухе и пропадающие столь же внезапно чёрные руны, которые походили на руны на стенах злополучного храма деструкторов. Неуязвимый для атак дракон, усмехнувшись, вдруг был буквально раскромсан резко вырвавшимися из его тела лезвиями. Ошмётки его туши падали на скалу и в реку, но эти клинки плотным облаком, как разгневанные осы, полетели в крылатую. Она нагнула голову и прошептала что-то еле слышное… Но от одного этого звука Варлада охватил беспричинный ужас. Его просто задавило исходящими из этого неразличимого слова злобой и тьмой. Падая в изнеможении, он увидел, как и клинки рушатся на землю, ржавея прямо в полёте и, уже грохаясь на камень, раскалывались.

— Так это нельзя оставлять, — Намира подняла за предплечье Александра обратно на лапы, одним взглядом побудив его стоять прямо. — На каждом шагу безумцы, приближающие всеобщую смерть. Сейчас же лети в столицу и расскажи её лидерам о том, где храм Баотаса, а я соберу детей, — не дожидаясь реакции, она поднялась в воздух и сразу же в нём растворилась.

И как Варладу искать этих, как их, саров, в Утгарде? Он там не знает никого, не имеет понятия, кто может выслушивать такие вести, а кто в лучшем случае пошлёт. С подобными мыслями переселившийся в новый мир и новое тело человек летел над лесами и скалами, вспоминая дорогу назад. Вдоль реки до пригорода и башен с зеркалами — для летуна не очень далёкий путь. Влажные тучи заполнили уже всё небо, но гроза прошла, дождь слегка капал только время от времени, не слишком моча шерсть.

Надо приземлиться у самого большого здания — наиболее вероятно, что это дворец или администрация. Там уже можно будет обратиться к любому — любой вменяемый служащий перенаправит его к нужному. Да, вменяемый… кто знает, есть ли такие.

Покружив над домами, крылатый решил, что группа пирамид за символической оградой в сердце города походит на административный центр. Там находилось достаточно много народа, и Варладу пришлось преодолеть свой страх перед местными жителями, чтобы подлететь. С другой стороны, чем больше тут собралось горожан, тем меньше подозрений к самому Александру. Черношёрстому легко удалось затеряться в толпе и осмотреться.


Внимание тихо переговаривающихся драконов обращалось на вершину самой большой пирамиды, где стояли несколько выразительных личностей. Больше всего внимание Александра привлекла ярко-красная самка, сильно выделявшаяся от остальных своим почти горящим оттенком. Она держала перед народом речь, внятную для всех несмотря на дистанцию — наверное, помогала особая акустика архитектурного комплекса.

— Кто из вас считает, что суть Тьмы — это полное разрушение всего? И нас самих — тоже? Те, кто перепутали хаос и ничто с Тьмой, хотят уничтожить созданное нами государство. Надо разворошить их гнездо и раздавить все яйца их личинок, но, пока они скрываются, не обратиться ли нам к помощи Света, чтобы он их нам проявил?

Крылатые стали удивлённо переговариваться, но тут же замолчали, когда на площадку пирамиды вывели, держа за лапы, ещё одну крылатую, так же заметную своей золотой шкурой, но, в отличии от рыжей драконицы, та выглядела понурой и побитой.

— Моей волей, — красная к ней приблизилась и взяла, как зайца, за длинные уши, поднимая голову, — и волей всех моих верных слуг, после смерти ты полетишь и найдёшь наших врагов, скажешь мне, где они прячутся, и при этом не навредишь ни мне, ни моему народу!

Для собрания казнь не казалось вопиющей жестокостью — рыжая получала скорее одобрение, чем неприязнь. Но вот для Александра подобное действие казалось столь же глупым, как утреннее душегубство, что совершила Намира. Тьма жестока, деструкторы безумны, так и горожане туда же, в геноцид?! Это их чернокрылая просила предупреждать и спасать? Да чем они лучше секты монстра со звёзд?

Зато… стало чётко ясно, кому надо рассказывать о расположении храма. Презрев охрану из драконов, защищённых коженными нагрудниками с металлическими вставками, Александр взлетел сразу на край площадки, обратившись там к мохнатой драконице с самым вменяемым и умным лицом из тех, кого он там нашёл, при этом снова принимая серьёзный и значительный вид Воплощения:

— Не нужно никого убивать, я знаю, где они.

Крылатая, к которой обратился Александр, была чёрного цвета шерсти с прямой мертвенно-белой гривой, и такими же редкими полосами на теле и каймой на перьях. Она, осмотрев пристально Варлада и его ауру, подошла к вытащившей из ниоткуда нож алой, которая собиралась довершить ритуал прежде, чем её начнут отвлекать.

— Познакомься с недавно воскрешённым Воплощением Варладом. Возможно, пленная не понадобится.

Такая новость привела рыжую в смешанные чувства. Хотя лишать народ ожидаемого зрелища было опасно, противостояние воле Тьмы грозило мрачными последствиями. Передав пленницу обратно стражам, лидер драконов обернулась к Варладу. Тому бросились в глаза несколько странностей в этом существе. Хотя он не имел понятия о местной биологии, но, кажется, рога имели лишь чешуйчатые, а копыта вместо ступней на задних лапах — вообще никто. Нет, первое предположение беспочвенно: ещё один мохнатый с рогами, чёрный самец в ярко-оранжевых полосах и с густой шерстью, подошёл к красной, тихо произнеся:

— Ты не верила, Инанна, а моя воля оказалась сильней. Займись своим непосредственным делом, — и сам вышел на край площадки, обратившись к публике с речью, сути которой Александр так и не понял, потому что к его сразу же строго вопросила Инанна, расстроенная тем, что её авторитет подорвал чёрно-оранжевый:

— Значит, ты нашёл их логово? И, надеюсь, перебил там всех жизнененавистников?

Под пронзительными зелёными глазами самки Варлад стушевался. Как бы сейчас пригодилась помощь чернокрылой! Она куда лучше знает местных, что можно им говорить, а что нельзя…

— Они все уже мертвы, осталось одно их «божество», — Варлад содрогнулся от воспоминаний. — Тебе нужны подробности вакханалии перед призывом? Окажись я среди этих безумцев, мог бы и не стоять перед тобой.

— Тьма уже не может осилить нава, — чёрно-белая шепнула алой с копытами, но та поморщилась и отвернулась:

— Веди Воплощение ко мне, предстоит беседа не для улицы.

Фраза эта Александру сразу не понравилась, напугав ещё больше, когда черношёрстая к нему обернулась с суровой мордой.

Чем бы всё закончилось, неизвестно, но во время этого короткого диалога на пирамиду взлетело ещё двое. Одна из них, ярко-металлическая с золотой гривой (хотя выделялась от Тёмных она даже не этим, а неестественными горящими синим глазами), сразу подскочила к Инанне:

— Что значит «жертв сегодня не будет»?

— Зорат своевольничает, это ему не улетит с целыми перьями, — Инанна обернулась на чёрно-оранжевого, который уже закончил обращение к разочаровано разлетающемуся народу. Но реакция самки оказалась непредсказуемой, она угрожающе надвинулась на рогато-копытную:

— Как вам вообще в голову пришло заниматься варварскими убийствами? Или у вас религия из головы не выветрилась?

Один выскочка, указывавший, что ей делать, уже бесил Инанну, от внезапно появившейся прямо посреди города «Светлой» её перекосило ещё сильнее. Но в начинавшуюся ссору быстро встрял прилетевший с самкой самец, чёрный с белым брюхом и каймой на перьях и ушах.

— Маррут имеет в виду, сар-волод, что если вы поручили вернуть украденные у вас анархистами налоги нам, Тьме можно оставить иные задачи, а самим сохранить души для других действий.

Александр хотел было скрыться под шумок, но белогривая предостерегающе распахнула крыло. К тому же, кажется, после вежливого к себе обращения Инанна перестала злиться, в том числе и на Александра.

— Только принялся за расследование, и уже так уверен в его успехе, Варшан? Не находишь это подозрительным, как и то, что вы мешаете мне разбираться в происходящем? — Инанна снова обернулась к хромовой Маррут, а Варшан уже направился на взлёт, кивая головой Варладу.

— Если ты подозреваешь меня в сговоре со врагами, спроси мою сестру, она объяснит подробнее, — крылатый показал на белогривую, действительно похожую на него чем-то, та согласно подняла кисточку хвоста:

— Нам сейчас лучше взять деструкторов тёплыми и спасти нашу страну.

— Анепут, лети с ними и добей нава, пока он не вернулся к себе домой на звёзды, всё остальное потом, — бросила ей Инанна, сама покинув пирамиду в направлении огромного дворца, походившего на вытянутый острый кристалл. Александр отлетал под сильным впечатлением от происходившего. Новый мир не переставал озадачивать. Яркая фурия с рогами на голове и копытами на задних лапах — что за биологическая несуразность? Такая внешность больше бы подошла хаотическим последователям Баотаса, но её обладательница руководила не священными органами, а худо-бедно организованным городом. Правда, оставался открытым вопрос о её влиятельности. Будь она абсолютной, разрешила ли бы выступать с речью Зорату? А внезапно прилетевшей Светлой — прощать резкое поведение только за честное слово Варшана? В чём вообще она видела разницу между Маррут и той, которую пыталась привести в жертву, если она тоже Светлая? Во всяком случае, так Александр понял из речи Инанны. Кстати, если бы казнимую не увели раньше, Маррут могла бы разъяриться ещё больше… А куда ту несчастную увели? Погонят ли на бойню снова? Ну и Нашар… никакой романтики.

— Лети впереди, — Варшан вывел Александра из задумчивости, опускаясь и слегка отставая, чтобы дать Варладу вести к месту назначения. — Я, в отличии от этой кобылы, тебе верю, поэтому расскажи подробно, что нас ожидает.

Маррут и Анепут так же навострили уши, при полёте откинутые назад, чтобы ветер не задувал в голову. Но Александр ещё долго подыскивал нужные слова. Волнение от последнего диалога ещё не прошло, и его просят вспоминать ещё более страшный момент жизни. Наверное, самый страшный.

— Если честно, я не знаю точно, все ли драконы там погибли… А кроме драконов там были и… кар-калевны, ну, эти уроды-насекомые, которые чуть не скормили меня толстому клубку из глаз и щупалец, что начал пожирать своих последователей. Кажется, это кошмарное существо называется навом, — Варлад вспомнил занятия по истории расы. — Для него построили целый храм в скрытой долине. Я попал в неё по подземному ходу, но, пока кружил над утёсами, не смог найти её с воздуха, хотя шёл я под землёй недолго.

— Хорошо спрятались, — пробормотала Анепут, потом громче спросив Варшана: — Действительно, как вы так быстро узнали о происходящих проблемах?

— Повезло стать одним из первых свидетелей…


Рассказ Варшана

На одном из огромных неровных утёсов Карей пустоши стояли два мохнатых дракона, они смотрели издали на трупы сородичей, что лежали на раскалённых камнях, складываясь в разомкнутую пентаграмму — символ победы Хаоса над Тьмой. Вот что осталось от каравана, что перевозил металл и энергию из Хрона в Утгард.

— Так меня встречает родина, — смотря вниз, задумчиво произнёс чёрный крылатый с белыми брюхом и каймой на ушах. Второй, коричневый со шлейфами — тот, кто и был сар-гачтарём Равлаксом — был не менее, нет, даже более подавлен зрелищем, но сломанные жизни словно не заботили его, мрачнели перед испепеляющей будущее перспективой собственной смерти.

— О том, что налоги собраны, в Утград уже доложили… В Хроне не хватит средств на второй сбор, а этот украден деструкторами… Инанна и Зорат не посмотрят на мои предыдущие заслуги. Если завтра я не получу откуда-то кристаллов на сто пятьдесят душ, они заберут мою. Во мне явно меньше ценности и больше вины, чем в целом городе.

— Варшан, это ужасное место, — златогривая Маррут подлетела к чёрно-белому, тот поднял на неё голову и прищурился:

— Ты сама сюда прилетела, я могу в любой момент отвезти тебя назад.

В ответ неестественные, светящиеся белым и кислотно-синим глаза серебристой взглянули на него так строго, что Варшан понял, что она не отступится. Тогда он к ней подошёл и обнял крыльями:

— Ты их исправишь, если тебе дадут.

Коричневый в раздражении и нетерпении зацарапал камень до искр. Сейчас явно было не время для нежностей. Варшан обратил на него внимание и отпустил свою девушку:

— Что такое было в твоём караване, Равлакс, что на него обратили внимание служители Ярящегося Хаоса? Простым грабежом они не промышляют.

— Что было, того нет, — Равлакс нервно взмахнул хвостом. — Руда на военные мануфактуры, добытые в шахтах камни, которые идут на оболочку денег, подушная подать. Деструкторам выгоден беспорядок от опустошения казны.

— Как они выглядели и куда скрылись? — После того, как всем выжившим была оказана помощь, хромовая начала думать о мести и восстановлении справедливости. Равлакс только неопределённо распахнул крылья.

— Напали, когда мы совершали стоянку. Я видел троих: они точно мигали от мощности своих магических искажений. Они парализовали меня прямо во сне и приказали передать самой Инанне, что нападения будут совершатся, пока все овощи, запертые в огородах, не освободят, пересадив в лес… Бессмыслица какая-то! Но это же деструкторы, их не понять порядочным Тёмным… Куда они улетели, я так и не понял, наверное, сразу перенеслись.


* * *

К моменту окончания рассказа группа уже добралась до нужной скалы, которую Александр сразу узнал по стекающей с неё речке. Долина от смеси небесной воды и растительности превратилась в настоящее болото или даже муссонный тропический лес у побережья. Тут до сих пор лил дождь, хотя по другую сторону скалистой гряды лишь спокойно висели облака. Храм громоздился всё там же, но от отсутствия малейшего проблеска внутреннего освещения превратился в угрожающий дом с привидениями. Маррут пошла внутрь первой, бесшумно ступая мягкими лапами по ступеням внутренних лестниц, всматриваясь и прислушиваясь. Внутри храм изменился с последнего визита Варлада: пол был покрыт небольшим, но очень неприятным на вид зеленовато-белым слоем гнилой слизи. Порой её комки шевелились и немного пульсировали. Чем глубже компания заходила в логово божества насекомых, тем более тёмными и гнилыми смотрелись стены, пол и потолок. Александр, поспешно проходя мимо тошнотворных отбросов, не заметил, как под его лапами образовался комок слизи и потянулся к его ступне, но Маррут тут же подтянула крылатого к себе, хвостом оплетая его переднюю. Она жестом показала, что стоит здесь быть тише.

На балконе-ротонде вместо лежащих до этого трупов весь пол кишел небольшими жуками, которые, выделяя слизь на остатки трупов, заставляли их быстрее разлагаться. Но ужасного монстра, от которого чудом удалось бежать в тот раз, здесь будто и не было. Тишина давила на сознания прибывших сюда, дурное предчувствие не желало отпускать. Машина с большой металлической иглой наполовину разъелась чем-то, и в ней копошились жуки, порой вываливаясь из прогнивших труб. Маррут подошла поближе, осмотрев устройство странной конструкции.

В этот миг с потолка на неё обрушился мерзкий, кишащий комок щупалец, нарушив тишину сводящим с ума низкочастотным гулом и обескуражил нахлынувшим на крылатых удовольствием, которое заставило их обессиленно упасть на пол и бесконтрольно улыбаться, фыркая от приятного воздействия. Это сделало крылатых игрушками перед ужасным ликом божества из другого мира. Всех, кроме Маррут, которая внезапно и с невероятной силой схватила одно из протянувшихся к ней щупалец и отрезала его когтями, не встретив никакого сопротивления. Её движения были молниеносны. Порой Александру казалось, что ни одно живое существо не способно так быстро реагировать и наносить удары. Маррут с лёгкостью уклонялась от выпадов и атак бесформенного комка глазастых отростков, с хирургической точностью сокращая их длину и не давая возможности существу даже приблизиться к ней. Порой она одновременно отражала с десяток устремившихся к ней щупалец, орудуя когтями передних и задних лап, ударяя и отбивая, в миг перебивая щупальца, за которыми не мог уследить ни один из присутствующих здесь крылатых. Маррут рывком оказалась вплотную с гадкой кишащей массой, после чего пробила его середину, отчего почти по плечо оказалась внутри божества. Но чудовище лишь перекатилось назад, истекая зловонной жижей, прямо на глазах проращивающей из себя отвратительные грибы.

Между тем лежащие на полу драконы не оставались вне опасности. На дикий шум схватки откуда-то из нижних помещений явились два кракалевна. После первой встречи Александра с ними они изменились не в лучшую сторону. То ли общение с кошмарным божеством мутировало их так, то ли новые тела были слеплены из нескольких старых, смешанных одно с другим, но эти твари были крупнее предыдущих в несколько раз, лапы их, потеряв манипулятивность, приобрели острые хитиновые лезвия, напоминающие богомольи. Поняв, что Маррут была слишком занятой навом, а валявшиеся были практически беспомощны, они, безумно стрекоча, подпрыгнули к Варшану, пришпорив его конечности к полу острыми ногами и собираясь проткнуть толстыми носами-хоботками его шкуру, чтобы то ли высосать его начисто, то ли ввести в его тело что-то своё, заразное.

Маррут, поняв, что нужно действовать немедленно, потеряла всю напыщенность, с которой она вступила в бой с извивающимся богом. Она вспорхнула вверх, оказавшись вровень с острым шпилем машины, схватив его и отломив кусок, похожий на большой шип, одним ловким движением запустила его в голову насекомоподобного монстра, пронзив её насквозь и пригвоздив к полу. После, с хлопком от резкого ускорения взлетела вверх, пробив собой потолок храма прямо над метнувшимся вслед Баотасом, отчего тяжёлые плиты и острые куски стали с грохотом падать вниз. Крылатые к тому моменту освободились от влияния неведомо приятной силы, оттащив Варшана подальше. Самая большая и тяжёлая из упавших плит громыхнула на весь храм, оставив лишь звон в ушах спутников Маррут, окутав всё пыльным туманом, прорезаемым тусклыми лучами света, проходящие через большую дыру в потолке, а через них была видна тень пустившегося в погоню насекомого, на которого резко упал крылатый силуэт Маррут, который снёс врага резким на него приземлением.

Когда облако пыли рассеялось, Варшан, чьи раны заращивались совместной магией Анепут и Маррут, первым отошёл от шока и подошёл к подруге:

— Оно мертво?

Маррут, оценивающе посмотрев на плиту и указав лапкой на вытекающие из-под неё потоки бурлящей слизи с уверенностью сказала, улыбнувшись:

— Да, его тело не было готово к такой непосильной ноше… Он был раздавлен осознанием своего поражения… Ну и вот этой плитой, — она хихикнула и посмотрела на Варшана добрым, полным любви взглядом: — Это у тебя от битвы или от моего участия в ней? — Хитрыми глазками она ехидно посмотрела на промежность пушистого друга, которая ещё не отошла от приятных пыток, на что Варшан смущённо поджал уши. Александр не успел ужаснуться тому, что мерзкая способность божества работала даже при причинении физической боли, как плиты, под которыми был погребён нав, с треском разлетелись в разные стороны, словно от взрыва. Невредимый Баотас, под завалом отрастивший все оторванные части, распахнул свои крылья и поднялся с душераздирающим и почти грустным воем, заново придавившем к земле драконов. Взлетая, он выплюнул из пасти горящий алым кристалл, заляпанный шерстью и внутренностями, и скрылся за редевшими облаками, улетая к появившимся звёздам.

Варшан не сразу оправился от повторного потрясения, но, убедившись, что опасность миновала и Баотас не собирался возвращаться, подошёл к изрыгнутому им светящемуся камню, что еле уместился бы на его ладони. Александр тут же метнулся наперерез:

— Лучше не надо… Кто знает, чем это кончится.

— Всё в порядке, кристалл только грязный, — Маррут приблизила к рубину лапу, и от невидимого воздействия с него спали все нечистоты, отчего тот ещё ярче засверкал.

— Ты и насчёт смерти Баотаса была уверена, — поводила Анепут носом из стороны в сторону, — однако он встал и полетел, и даже сваленный на него потолок его не остановил.

— На тот момент он действительно был мёртв — Маррут ощутимо смутилась, белые зрачки потускнели в задумчивости. — Но потом его энергетическая часть вернулась и восстановила физическую.

— Для нава тело — почти что ненужная гора мяса для закрепления в нашей реальности, к которой он не приспособлен. В отличии от нас, он в любой момент может создать новое.

— В любом случае, он понял, за чем мы прилетели, — Варшан, не дослушивая объяснения белогривой, поднял камень и растворил его в своей энергетике. — Вернул украденное своими последователями и скрылся подальше от нас.

— Учитывая его возможности, как-то он легко согласился. Разве так и надо, чтобы кристалл светился? — Варлад подозревал коварный план отступившего божества, но Варшан разуверил в этом:

— В минералах самих по себе мало ценности. Но они обладают полезным свойством: их кристаллическая структура может хранить энергию лучше других веществ. Ценность в этой энергии, тем более получают её из живых существ, а в ёмкости такого размера, как эта — скорее всего и разумных. Ты недавно в Нашаре?

— Да, — Александр смутился, что выдал себя незнанием, и отвернулся, надеясь, что к нему не начнут придираться за это или доставать с расспросами. Но всё же он никогда бы не предположил, что где-то во вселенной существует культура, принявшая за валюту чьи-то жизни. Да, сам он забирал души, и не только в качестве самообороны, но внутренне не признавал события происходящими на самом деле, смотрел на них как со стороны. Может быть, Александр действительно сейчас находился в чужом мире в непривычном теле, и в настоящий момент это так же реально, как ранее жизнь человеком на Земле, но сознание — не такая пластичная штука, как многие думают. Оно умеет приспосабливаться, но не мгновенно.

Обратный полёт начали прямо с ротонды. Варшан и Маррут сразу предупредили, что немедленно полетят «возвращать налоги» сар-гачтарю, но Варлад недовольно дёрнул ухом в ответ:

— Я не подданный вашего государства и не знаю, куда лететь и что говорить, но доложить Инанне о победе необходимо. Тем более, по моим впечатлением ваш правитель — не самая дружелюбная личность.

— Я тебя провожу, — уверила Анепут, — и вы двое, — взглянула на Варшана и Маррут, — извольте совершить крюк и доказать, что мы все живы и поручение выполнено. Подробности уже расскажешь Инанне ты, Воплощение.

«Весьма хреновое Воплощение», — сокрушённо подумал черношёрстый.

К удивлению Александра, в городе компания отправилась не к большим пирамидам, а к приземистому по сравнению с ними строению, что находилось рядом. С уровня земли оно напоминало храм в греческом стиле или екатерининскую усадьбу, но угловатую и мрачную, оттого здание смотрелось более хищным. Однако основной вход находился на крыше, плоской и широкой, наполненной крылатыми, как поднятая до уровня верхних этажей площадь. Горящий кровавым силуэт Инанны был заметен издалека, рядом с ним и приземлилась Анепут. Рогатая самка, как и в прошлый раз, находилась на самом виду в полной беззащитности — стража охраняла здание в целом, но не находилась у неё под боком, как телохранители, сама сар-волод не носила доспехи. Хотя, есть ли смысл в доспехах для крылатых… Тем не менее, такая показательность говорила скорее о способности к самозащите Инанны от случайных нападений, чем о её самоуверенности. Она жива до сих пор в таком опасном месте, и это о многом говорило.

Сар движением хвоста прогнала какого-то просителя и кивнула Варшану, показавшему ей большой кристалл.

— Вижу, наши настоящие Тёмные гораздо более умелые, чем неорганизованные банды нарушителей порядка. Анепут, отнеси сбор в копи, где ему самое место. Варшан, можешь сообщить Равлаксу, чтобы он больше не беспокоился.

Вся компания разлетелась выполнять властные поручения, один Варлад остался неуверенно стоять перед сар-володом, со смесью удивления и неприязни осматривая её копыта. Таким взглядом таращатся на мумии двухголовых младенцев, когда в первый раз видят их в кунсткамере. Нашар был определённо богат на мутантов, чьё наличие не могла оправдать даже поправка на чуждую биологию.

— Я знаю, о чём ты думаешь, — зелёные глаза огненной вперились в Варлада так, что крылатый потупился. — Что я больше похожа на наших противников, чем мои подданные. Но если деструкторы гордятся своими уродствами как меткой причастности ко всеразрушающей и меняющей силе, для меня это боевой шрам. Ты рассчитывал пролететь над многими полями тел врагов, ни разу не поранившись?

— С тобою понятно, но деструкторы зачем это делают? Даже Тьма этого не понимает… — неожиданно для себя признался Александр.

— Тьма, в отличии от Света, против бездумного следования указаниям, и больше ценит личные блага, чем общественные. Но нормальные Тёмные всё равно объединяются, потому что даже саморазвития проще достичь совместными усилиями, а в организованном обществе удобнее вести личную жизнь. Деструкторы тоже Тёмные, но Тёмные без мозгов. Они считают, что кроме их собственных желаний в мире ничего не должно существовать — и поэтому стремятся поскорее воплотить свои прихоти и уничтожить всё, что этому мешает. По сути — весь остальной мир. Самые непримиримые из деструкторов ищут ни что иное, как уничтожение вселенной, в которой живут, так как верно предполагают, что все потребности не достигнут удовлетворения, а все враги умрут только когда мир целиком будет уничтожен. Поэтому они любят призывать в наш мир навов — существ, которые обитают в пространстве между вселенными — чтобы они пожрали реальность и тем разрушили её. Умирают все, но довольны только деструкторы и обожравшиеся навы. Нормальный Тёмный, не лишённый инстинкта самосохранения, должен все усилия приложить к устранению такой угрозы.

— Не так мудро они поступают, как сами думают. Умершим нечем наслаждаться вовсе, лучше обойтись малым, — задумчиво ответил Александр, но сам тем временем размышлял не о врагах Инанны, а о ней самой. Она очень соответствовала классическим описаниям демона — кричаще-алая, с рогами и даже копытами. Но не за внешность же её поставили на высочайший пост. Или, если она добилась всего сама — помог ей продвинуться не причудливый облик. Если Тёмные так не любят своих неразумных братьев, что могло избавить их от подозрений к Инанне? И, если подумать, она ли управляет своей страной?

Тем временем странная крылатая вздохнула:

— Они безумны. Не стоит вникать в то, что их привело к такой душевной болезни, важно самому не заразиться. А если это случится, — переступила задними, — уберечь самое ценное — собственный разум. Кстати, что ты думаешь об одной из своих попутчиц, самке Варшана? Она не похожа на Светлую. Внешность и, порой, поведение наводят на такую мысль, но зачем тогда ей нам помогать?

— Если ты о случае с жертвоприношением, — Александр на миг замолчал, привыкая, что на языке этого народа обращаться во множественном числе из уважения не принято, — я бы с ней согласился, что они не только бесполезны, но и вредны. Живой союзник ценнее мёртвого врага. Разумные Тёмные понимают, что сообща проще достичь цели. Я не знаком со Светлыми, но сложно представить, что они опаснее деструкторов и сами поддерживают их, а не наоборот. Мы можем не следовать чуждой морали и продолжать саморазвитие, но любая помеха для деструкторов в их стремлении разрушить мир — не лишняя.

— Когда жертву приносят религиозные личности — я с тобой соглашусь, — Инанна, мельком глянув на Варлада, чтобы тот последовал за ней, пошла к краю крыши-площади, цокая копытами на задних. — Это служит лишь подкормке тех, кто выдаёт себя за их богов. Тёмные используют освобождённую душу жертвы сами, в своих интересах. Чаще мы ограничиваемся энергией и сознанием зверей — их хватает для создания умных предметов, облегчающих быт. Животное продолжает служить хозяину, но в другой форме, в качестве одушевлённой вещи. Редки случаи, когда необходим разумный — ты стал свидетелем того, как я собиралась послать преступницу разыскивать наших врагов. Да, это против её воли, но моя воля сильнее. Светлые не могут жить без навязывания, но в её свободной жизни роль приказов выполняли заповеди — жёсткий свод правил, по которым настраивают свою совесть. Своих ни один Тёмный, кроме деструктора, трогать не станет.

— Кого же ты собиралась приносить в жертву, — Александр вспомнил о светлошёрстой, над которой занесла клинок Инанна, — и неужели не оставалось другого выбора, более эффективного?

— Сами по себе мы не враждуем со Светлыми, но чаще всего они нападают первыми — причём по собственной воле, без указания своих лидеров. Поручение исходит из заповедей, призывающих бороться с Тьмой. Эта светлая совершила попытку моего отравления. Поэтому я могу определить, что с ней делать в наказание. Души разумных, подчинённые воле мага — наиболее действенный способ совершать самые сложные действия. Правда, Зорат иного мнения — будто бы мы можем перенять у последователей Хаоса принцип их магии, оставив свою идеологию. То есть, использовать методики, подразумевающие превосходство сознания над миром при отдельности одного от другого. Но я считаю, что это и есть небо безумия. Я подозреваю, что Зорат в тайне поддерживает всю систему деструкторов целиком, лишь скрывает это от меня и народа.

Варлад покрутил ушами, махнув хвостом. Два лидера страны, которая борется с деструкторами — но при этом одна выглядит хаотическим мутантом, а другой использует их безумную магию. Где же тут нормальные Тёмные?

С жутким грохотом и скрежетом здание с крышей-площадью испещрялось крупными трещинами шириной почти в пределах прыжка. Всех стоящих тряхнуло и опрокинуло, кто-то свалился в разломы, слишком узкие, чтобы развернуть крылья. Несмотря на неудобные в ходьбе копыта, Инанна вскочила на лапы быстрее Варлада. Встав на задние, в одной лапе она материализовала меч с тонким и длинным клинком, а в другой — цилиндр из чёрного камня, похожий на отдельную от клинка рукоятку. Остальные тоже принимали боевые стойки, взлетая, чтобы не терять равновесия от повторных толчков. Но кое-кто из драконов преобразился. Их тела запылали огнём, как подожжённые, и они бросились на сородичей, кого-то сразу сразив в спину, с другими ввязываясь в затяжную драку.

Из ближайшего к Варладу пролома, который был шире остальных, вылетел один такой горящий. Вблизи Александр различил, что пламя не касалось шерсти, а окружало дракона полупрозрачным коконом, и через него смутно различались черты крылатого. Судя по рогам и копытам, он представлял кого-то среднего между Зоратом и Инанной. Может, их сын? Или нет?


Он кинул под лапы Инанне голову Зората — судя по неровным кускам мяса и выпирающему хребту вместо шеи, она была даже не отрублена, а оторвана. То ли от полного шока, то ли от незримого воздействия Инанна выронила из лап оружие, и тут же пылающий метнул в красную ослепительный луч своей концентрированной энергии, который спалил тело рогатой самки до сожжения шерсти. Вот так бывает с теми, кто красуется своей неуязвимостью.

Александр инстинктивно понял, что при простом бегстве он скорее всего получит в спину смертельный всполох, поэтому нужно было воспользоваться тем, что агрессивный деструктор отвлёкся на цареубийство. Резко удлинив лапу энергетически, он ударил врага по эфирному телу, но полившаяся в ответ сила не наполнила бодростью, лишь обожгла нестерпимой кипучестью. Почувствовав посягательство, убивший Инанну дракон мгновенно повернул к Варладу голову и взглянул до белизны раскалёнными глазами. Тут же в них затянулась вся отобранная Александром энергия, прихватив с собой часть его собственной. Тело Варлада заморозила слабость, но тот уже знал благодаря урокам Намиры, как с этим бороться — просто покинуть тело, чтобы больше не связываться его ограничениями. Этого типа не победить, забирая энергию, как же тогда? Отдавая?

Решение показалось безумным и неэффективным, прямо под стать деструкторам, но в критической ситуации у Варлада не хватило времени придумать нечто иное. Обугленные останки Инанны показались Александру жизнеспособнее отрубленной головы, поэтому часть собственной энергии он залил в них, чтобы восстановить подобно опалённому цветку на занятии по прановладению. Теперь сильная усталость чувствовалась даже вне тела, но больших усилий не потребовалось.

Во второй раз, несмотря на жуткие ожоги, самка реагировала гораздо быстрее. Её убийца отвлёкся на Воплощение и не заметил, как поверженная резко встаёт, прямо в замахе притянув в лапу рукоять меча, и одним махом перерубила хребет крылатого, который сразу перестал пылать и свалился на треснутый пол двумя половинами.

Вернувшись в тело, Александр вяло осмотрел поле боя. Нападавшие имели преимущество внезапности и первые секунды схватки были за ними, но у Тёмных прибывали подкрепления всё более серьёзных воинов, и в конце концов атака деструкторов подавилась. К Инанне подлетела Анепут — чёрная белогривая, что сопровождала Варлада и Варшана в храме, отдала сару сияющий камень и забрала голову Зората, спустившись с ней в крупный пролом. Приняв мерцающий алым кристалл, Инанна выпустила из него сохранённую в нём энергию, часть направив в себя и часть в Варлада. На вкус полученная сила была не то, что вытянутая из живых или свежих тел, но её было столь много, что, хотя недавно в нём почти не оставалось ничего, Александр мгновенно взбодрился и забыл про усталость. Тем не менее, он решил опустошить и напавшего на них, но Инанна остановила Варлада, распахнув крыло:

— Допросим.

Оставшейся энергии в кристаллической батарейке хватило даже на такое чудо, как сращение разрубленного напополам деструктора и возвращение ему жизни. Правда, уже не на приведение в сознание, но это и не требовалось, так было проще сковать и унести преступника.

— Не боишься, что он взорвёт тюрьму… или где вы держите таких? — В ответ на сбивчивый вопрос Варлада Инанна уверенно отмахнулась хвостом. Надо же, подумал Александр, он вполне сносно различает жесты крылатых, причём даже не очевидные человеку.

К Инанне тем временем подлетел Зорат — вполне целый, но смотрел он на алую довольно обеспокоенно, что воспринималось странно на обыкновенно ехидной физиономии.

— Рад, что всё в порядке. Надеюсь, обошлось и без душевных травм.

— Да как же, — рогатая надулась, нахохлив шерсть на шее, что тоже для образа хозяйки города непривычно смотрелось. — Это только ты можешь провести несколько минут без башки и оставаться спокойным.

Жизнь в Нашаре, как понял Александр, не столь уникальна и невосстановима, как на Земле. Именно это и являлось причиной всех отличий в культуре и поведении. Жизнь переставала высоко цениться, и именно поэтому становилась чем-то вроде валюты. Одни Тёмные отбирали энергию у других, чтобы восстановить себя. Отсюда и их неуважение смерти, поэтому они меньше заботятся о своей безопасности — зачем уделять этому столько времени, если даже смертельные ошибки можно исправить? Становилась понятной и позиция деструкторов — их могло просто не устраивать, что режим Тёмных, крадущих чужие жизни ради своих, невозможно победить простыми привычными способами. Разве имеет кто-то, кроме Тьмы, право решать, что пропадёт навсегда, а что никогда не разрушится?

Не знают они, от чего отказываются. Если вечная жизнь достижима, в ней будет бесконечное количество возможностей совершить то, что не удавалось раньше. Одна неудача не должна быть поводом с ней расставаться, да ещё и лишать её других.

Между тем к Инанне подлетели Варшан и Маррут. Первый, ещё в приземлении осмотрев масштаб разрушений, тихим, но требующим внимания тоном сообщил:

— Я понимаю, что у тебя сейчас плохое настроение, Квадратный Дом в руинах, но этим, боюсь, проблемы не ограничатся. Равлакса убили. Почерк расправы тот же, что у нападавших на караван, но рядом с его телом оставлена записка, якобы от тебя, что ты его убила за просрочку налогов.

— У Инанны алиби, она убивала других драконов в другом месте, — подлетевшая Анепут расслышала последнюю реплику брата и не преминула возможностью подначить его. Однако мимолётная шутка не отвлекла её от серьёзного настроя к делу, и чёрная с белой гривой сообщила собравшимся: — Пенеаш очнулся, тебе пора расспросить его о сообщниках.

Варлад, не получив ни приглашения, ни просьбы улететь, вслед за всеми спускался внутрь разломанного здания, попутно спрашивая Инанну:

— Ты знала этого… деструктора? Кто этот Пенеаш?

— Младший брат Орниаса, бывшего волода деревни Ликдул, — Инанна не задумываясь выдала информацию, ничего не донёсшую до Воплощения. Тем временем Варшан перестал следовать за остальными и развернулся, поманив за собой хвостом Маррут:

— Продолжим работать.

А остальные пошли дальше по зданию, всё ещё непоколебимо стоящему даже с трещинами в стенах и зияющими провалами в потолке. Кое-где из камня показывался металлический каркас, и Александр предположил, что в строительстве нашарские крылатые использовали технологию по принципу железобетона, поэтому основной урон коснулся только декора: барельефы отпали со стен крупной крошкой и ещё продолжали отвалиться кое-где, подчёркивая картину разора.

Но во всём развале Тёмные смогли найти, куда безопасно поместить разрушившего эту твердыню. Подвал был устроен гораздо прочнее: стены и двери стали полностью металлическими, пол приобрёл мелкую ребристость, чтобы когти не скользили по его гладкому материалу. Кое-где появлялись двери, но на них не наблюдалось ни ручек, ни замков, ни затворов, поэтому Варлад задавался вопросом, как их открывают при необходимости — магией?

Инанна приложила к двери основанием цилиндр — тот самый, который она выхватила вместе с мечом при аварии. Дверь тяжело, но плавно открылась вовне коридора.

Внутри тёмной комнаты без окон Варлад увидел не только рогатого и копытного деструктора с тигриными полосами, но и чуть не принесённую в жертву Светлую. Оба были скованы, но Александр внутренне сомневался, что этого достаточно для удержания магических существ. По ауре было отчётливо видно, что энергетика пленников была на уровне, еле поддерживающим сознание. Инанна не стала заходить внутрь камеры, только заняла проём. Наверное, некое устройство ограничивало уровень энергии существ в комнате и владычица не желала попадать под эффект. Но разумно ли вести допрос на весь коридор? Да и приводить на него посторонних вроде самого Варлада, кстати.

— Где остальные и что они хотят сделать? — Обратившись к другому копытному мутанту, Инанна угрожающе подняла цилиндр, только на Пенеаша это эффекта не возымело:

— Убьёшь меня — достигну своей цели. Оставишь мучиться — мне не станет хуже, вся жизнь это мучение.

Без содрогания и ничуть не изменив выражение морды Инанна направила цилиндр на Пенеаша. Крылатого пленника тут же скрутило в ужасной агонии, отчего он зарычал и застонал, будто его сильно ранили, но из видимых повреждений была видна только кровь из носа и глаз, отчего картина этой пытки показалась Варладу достаточно жуткой. Инанна плавно прокручивала цилиндр в воздухе на вытянутой лапе, отчего порой был слышен хруст костей Пенеаша, который громко вопил и держался за сломанные конечности, смотря слепым от текущей по его глазам крови взглядом в сторону Инанны, озлобленно стиснув клыки, которые, по неизвестной причине стали плохо держаться на его челюсти и выпадать на пол вместе с кровавой слюной. Из его ушей тоже капали большие капли крови, отчего он поджимал уши, и Варладу даже стало его жалко, когда он увидел, как измученный обессиленно свалился на пол, умоляющим слепым взглядом разыскивая хоть лучик надежды на прекращение этих мучений… Инанна перестала вращать цилиндр и немного опустила его вниз, повторив вопрос:

— Где остальные и что они хотят сделать?

Сначала ответа не последовало, отчего Инанна уже хотела снова поднять лапу с цилиндром, но Пенеаш, вжался в стену и дёрнул сломанной лапой, будто загораживаясь, издав стон, а затем, сквозь захлёбывающийся хрип и кашель, невнятно, из-за потери множества клыков, но громко стал говорить Инанне то, что она желала от него услышать.

— Навы разбросали и спрятали много своих вещей, мощного оружия, способного уничтожить этот мир. Мы собираем его, разрушая всё на своём пути. Но скоро разложение мира ещё сильнее ускорится…

— Где спрятали? — Александру показалось, что информация от деструктора волновала и злила начальницу города сильнее, чем молчание пленника. И чем больше Пенеаш раскрывал, тем шире Инанна скалилась.

— Мы не знаем, и это часть божественной игры. Мы ищем везде, влекомые зовом того, что затмевает реальность. Вы тоже можете поучаствовать и попробовать найти всё раньше остальных… и отобрать то, что нашли до вас… Многие умрут в процессе, и восстановить их тела вы уже не сможете — вы ещё не встречали такой мощи никогда в жизни. Вам стоило благодарить Высшего со Звёзд за такой дар, а не тщетно тратить время, пытаясь уничтожить того, кто не начинал быть…

— Зато ты переиграл. Тебе пора поработать жертвенной душой, — Инанна бросила Пенеашу, отступив от проёма и захлопнув дверь. Варладу даже в мыслях нечего было добавить: что ещё предложить тем, кто сами жить не хотят и другим не дают. А копытная, между тем, повела остальных к выходу. — Куда упорхала эта пара придурков? Я их награждать собиралась.

Сестра Варшана никак не обиделась на такую характеристику брата и его подруги, и даже добавила:

— Сар-волод, я полна подозрений касательно Маррут. Она слишком просто расправилась не только с навом, но и его порождениями. Маррут может скрывать от вас как источник своей силы, так и свои мотивы. Или мотивы Варшана. То, что он не хочет становиться лидером официально, не значит, что он не желает контролировать Нашар самовольно.

— Ну так выясни, ты же их родственница, — Инанна не желала выслушивать бездоказательные обвинения. Варлад, в свою очередь, имел такие же подозрения, что и Анепут, но высказывать их за спиной Маррут, да ещё в такой манере? Александр начал опасаться, что и к нему найдутся претензии, и искать долго не придётся. Объявился вдруг непонятно откуда, крутится постоянно у шишек, молчит и слушает — все признаки неумелого шпиона. Самому казалось странным, что позволяют тут находиться, присутствовать при принятии важных решений. Статус Воплощения сыграл свою роль?

Тем временем осмотр нашарских достопримечательностей продолжался. Следуя за тремя крылатыми — Инанной, Анепут и странно отмалчивающимся Зоратом — Варлад подлетал к, пожалуй, наиболее причудливому сооружению города. Александр никак не мог привести человеческий аналог архитектуры. Многоуровневое скопище каменных сталагмитов, гигантских и неприступных, с кубическими формами в основании, со множеством арочных переходов не походило даже на современные небоскрёбы. Некоторое время, не найдя ни одного окна, Варлад даже думал, что эта скала являлась естественным образованием. Но даже если так — местные над ней поработали.

Вся компания приземлилась на выступ, узкий по меркам всего сооружения, но более чем достаточный для аккуратного приземления. Рогатая нашаранка привычно прикоснулась к стене ключом, и гладкий камень почти мгновенно пересекла узкая трещина, а вскоре внутрь громады уже распахивались исполинские двери, за которыми различалось кислотно-зелёное сияние кристаллов, вделанных или даже вплавленных в стены сводчатого коридора, из-за высокого потолка казавшегося узким даже при том, что все четверо смогли бы пройти в ряд, даже не касаясь друг друга расправленными крыльями. Однако больше, чем всё остальное разом, Александра поразило присутствие ковра на полу. Тёмно-красный, в тон стенам, и так же отливал охряным в зелёном свете, поэтому в основном ощущался на ощупь. И на слух — перестало восприниматься клацанье когтей и более гулкое цоканье копыт. Наверное, Инанна именно для этого застелила пол мягким покрытием — гасить надоедливые звуки, которые только бы усилились высокими потолками. Хотя, имей Варлад в распоряжении дворец или храм, оставил бы эту особенность, чтобы раньше заметить появление незваных гостей. Правда, у него и копыт бы не было, как с ними жить — совершенно не представимо. Подскользнуться можно когда угодно, особенно при взлёте и посадке — как только Инанна справляется… А ещё — как спит с торчащими рогами. Хотя нет, это скорее к Зорату. Если у огненной рога тонкие, чуть волнистые и отходили от головы назад, то у чёрно-оранжевого присутствовали аж двойные — и назад, как у козла, и вбок, как у барана. Зачем он только оставил такое украшение, особенно во время войны с деструкторами, мог бы и спилить для приличия.

Комната, до которой они добрались, сразу узнавалась как главный зал замка, и, несмотря на неземное происхождение, не слишком отличалась от описываемых в книгах и фильмах. Длинное помещение с острыми балками на потолке походило на католический собор или трапезную в Храме Ночи, но из-за отсутствия окон высокий потолок давил скопившейся под ним темнотой. За колоннадами перед боковыми стенами рядами шли постаменты разных размеров, украшенные узорами из позолоты. Они создавали впечатление задуманных для хранения на них