КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 442897 томов
Объем библиотеки - 621 Гб.
Всего авторов - 208830
Пользователей - 98507

Впечатления

DXBCKT про Рожин: Война на Украине день за днем. «Рупор тоталитарной пропаганды» (Политика и дипломатия)

Совершенно случайно перекладывая «неликвид» (на полке с уценкой) обнаружил эту книгу и почти сразу решил ее купить. Сразу скажу, что имя автора мне конечно (было) незнакомо, да и его внешность (на обложке) так же особо не впечатлила)) Однако знакомый «бренд» (Colonel Cassad) мигом устранил все эти недочеты, поскольку на заре «Русской весны» все те кто (как и я) сначала мало интересовался жизнью «бывших республик» - внезапно стали проявлять огромный интерес, став свидетелями столь ярких, столь же и весьма неоднозначных событий.

Colonel Cassad, News Front, RT (и многие другие) медиа (тогда) внезапно стали массово обсуждаемыми и тиражируемыми (наравне со своими «конкурентами» по другую сторону границы из подконтрольмых медиаструктур Коломойского и К). Каждый (там) искал и находил «именно свою правду» и не раз в ней «убеждался».

Между тем эти времена вроде бы (как) уже давно прошли — эпические сражения сменились кровавой обыденностью гражданской войны, да и «у нас» все (видимо) дружно решили забыть эту тему и все скатилось в разряд второсортных выступлений у Соловьева.

Между тем (лично у меня) давно был интерес (разобраться) хотя бы в чем-то и понять что это (например) за «Партия регионов» такая и кто эти такие «оранжевые»)). Нет — конечно в теперешних реалиях все более менее понятно, но вот что именно происходило раньше с республикой (с названием Украина) конкретно после развала СССР и до «известных событий»? Тогда — если честно, это было мне не особо интересно)). В конце концов — есть и «другая республика» Беларусь... и что там происходило и что происходит сейчас особо и не понять)) Да и до всяких митингов — кому их простых граждан РФ интересно что там собственно происходит? С одной стороны «Батька» гораздо резче «нашего», да и откровенней намного... с другой — извините и Жириновский «с трибуны хаиТь», а что толку? Выпустим «пар в гудок» и жди «второй звонок»))

Так что — касаемо данной книги, было желание немного разобраться, «что там появилось и откуда», что бы в случае чего так же «не ломануться» куда-то столь же доверчиво и безрассудно... Хотя — это наверное сейчас легко рассуждать: сидя в кресле и с чашкой кофе. В общем...

В общем — прочел эту книгу буквально за 2-3 дня и вынес из себя следующее:

- 2/3 книги занимают прогнозы времен 2013-2014 годов и наиболее вероятные «векторы развития» (многим из которых все же суждено было сбыться). Так же немного был показан механизм и природа принятия тех или иных решений (того времени) и описаны итоги действий, как и тех «кто хотел как лучше», а так же и тех «кто изначально знал и раскачивал лодку» (находясь то во власти, то в «оппозиции», с нашей стороны и с другой).

- и хотя автор не скрывает своих пророссийских взглядов (а точнее взглядов человека воспитанного в Советском союзе), эта книга отнюдь не агитка про «тупых западенцах» и не слащавая пропаганда (в стиле Стариковского «Украина: Хаос и революция-оружие доллара»). Эта книга о реальных последствиях решений хунты и решений Кремля, и вся Украина (тут) представлена в виде шахматной доски, на которой развернулась очередная политическая игра США и России. Можно сказать очередной «кубок Большой игры» (которая длится уже больше века)

- автор (как и я) не скрывает своих симпатий к «Русской весне», однако не менее жестко (в оставшейся части книги) дает анализ возможных действий России в той или иной ситуации. При том — как раз именно, в тот момент, когда его хочется «заподозрить» в наличии «розовых очков» и веру «в правильное решение Кремля»)). И изложенные (автором) варианты не совсем жизнерадостны и различаются степенью... «качества известного ингредиента». Между тем — окончательная надежда (вроде бы как) еще где-то все же теплится... Впрочем... Такое впечатление, что всем уже на все давно наплевать и только люди которые реально «с этим живут» (по любую сторону границы) все еще не могут ничего забыть. Остальные уже нашли «что-то поржачней» и обсуждают очередной развод очередной «ляди» и прочих «серов и сэрих» (от поп-культуры). А что? Легко забыть то - что тебя и не касается...

- знаю что в итоге (я) рискую здесь нарваться на «потоки других точек зрения», однако все же думаю, что любой, кому эта тема (все еще) интересна — прочтет эту книгу с удовольствием, т.к эта книга совсем не для «упоротого» патриота, а для патриота, который ко всему прочему умеет думать головой))

P.S Насчет книги я все же немного погорячился, т.к это скорее собрание статей (с данного ресурса) и их подборка по хронологии... Единственно — немного смутило наличие грамматических ошибок и (порой) незаконченность (тех или иных) предложений, а так же отсутствие четко продуманного финала, который бы резюмировал вышесказанное и обозначил итоги «пройденного» на фоне (скажем) с этапами «новейшей истории» (которые пришли на смену событий 2013-2014-х годов). Но несмотря на это — я все же узнал много интересного, о чем не задумаешься (просто смотря ТВ с перерывами на рекламу).

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
DXBCKT про Брэдбери: Doktor с подводной лодки (Современная проза)

Когда я только начал слушать этот рассказ, у меня возникла мысль... что это за бред...берри?)). Все (ранее прочитанные мной) предыдущие рассказы данного автора (из сборника «И духов зла явилась рать») отличались некой многогранностью, множеством толкований и смыслов... Здесь же — 2/3 рассказа напоминают бред двух душевнобольных, беседующих о монстрах (которые живут в наших головах), о перископах (в который эти монстры видны) а так же о... командирах немецких подводных лодок и о их жизни «на пенсии»))

К финалу рассказа становится немного понятно, что некий психотерапевт — на самом деле никакой не психиатр, а законченный псих... в прошлом являющийся командиром подлодки немецкого Кригсмарине)). Бывший же пациент (этого славного доктора) пытается понять своего психиатра и сам (невольно) начинает его «исповедовать» (словно они доктором внезапно поменялись ролями).

Далее — мне не совсем понятно... Вся эта сюжетная линия с перископом (который НА САМОМ ДЕЛЕ находится в кабинете у психиатра) и который мистическим способом аккумулирует бред всех пациентов (доктора) — весьма сумбурна... Разве что идея автора «прославить» доктора и его перископ (со всей находящейся там мерзостью) — видимо призвана показать как «всякое дерьмо» быстро становится популярным «в массах» и как почти мгновенно вместо одного психа, образуется некая «школа последователей» (не менее безумных чем искомый индивид).

Читая этот фрагмент — я сразу вспомнил экранизацию фильма Стругацкий «Обитаемый остров» (где пойманного «дикаря» тащат в какой-то аппарат, длагодаря которому подопытный выдает «кашу» страшных рож и образов... которые потом вполне открыто показывают на центральном ТВ в разряде «юмор и чени-ть поржачней»)) В общем — полный «Масаракш»))

Да... и что касается «безумного доктора»: на тот случай если кто-то захочет его пожалеть, не забывайте (на минутку) что он командир подводной лодки топившей корабли страны, в которой он так уютно живет... Автор даже позволил себе некую жалость «к подобным ему» прочим собратьям по оружию... из вермахта, или ваффен СС (надо полагать). Это (видимо) «коротко к слову» о том, как относились на Западе к «благородно проигравшим» наци.

В общем данный рассказ производит несколько... безумное впечатление (по сравнению со многими другими). Впрочем — если читать его (именно) в тот момент когда все (в твоей жизни) кажется бредом (ненужными делами, тупой работой, «ежедневным днем сурка»), то... сразу наступает некое умиротворение)) … поскольку вся ТВОЯ ЖИЗНЬ (все же) по факту (как оказалось) намного осмысленней и логичнее (по сравнению со всем тем — что происходит на страницах этого рассказа))

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
DXBCKT про Никитин: Зубы настежь (Фэнтези: прочее)

Примерно ровно год назад, я по случаю и под «закрытие отчетного периода» купил трехтомник данной СИ... Весь год эти книги сиротливо пылились у меня на полке, до вчерашнего дня)) И кроме того — так уж получилось, что первая часть наличествует у меня сразу аж в двух изданиях («Загадочная Русь» и более позднего авторского варианта). Все в общем как всегда)) сначала купил одну часть, а потом (при попытке докупить продолжение) отказались продавать ее по частям... только все)) В общем — зато теперь «читай не хочу» (с чем в последнее время появились большие проблемы в виде отсутствия времени «на оное»)).

Но это было «лирическое вступление»)) Сама книга (я разумеется читал вариант издания «Загадочная Русь») радует тем — что несмотря на свою «выдержанность» (аж с 1998-го), она не кажется (и теперь), чем-то «старо-примитивно ненужным» (навроде «долгостороя о Конане и Ко»). Более того, сам автор (в своем предисловии) ссылается на «засилье клонов идей» (где порой сто первый раз обыгрывается одна и та же тема, да еще и лицами весьма далекими от литературного творчества)... Вот автор и решает написать не просто очередной роман в жанре «фентези», а сотворить некую … издевку что ли))

Так, в начале книги ГГ (типично-советский товаришь по своему воспитанию) внезапно устает «вечно терпеть» и быть безликим винтиком в этой странной машине... Его «правильное мировозрение» (где каждая добродетель должна быть рано или поздно вознаграждена) внезапно «лопается», под напором несправедливостей в этой жизни и всех тех ее примеров (где удачу и фарт ловят отчего-то лишь всякие мрази, бандиты, и прочие … инородцы)). Да и самому ГГ кажется что он со своим врожденным интеллигентством — не только никогда не получит не то что «приличного места» (в этой жизни), но и вообще — обречен быть всегда вечным неудачником «и лузером»...

В общем автор вполне по Злотниковски («Время вызова — нужны князья, а не тати») поводит ГГ в выбору, где на одной стороне неизвестность последствий, а на другой — привычное прозябание в нищете и в вечных сожалениях по поводу и без...

Сделав же «правильный выбор» (и не оставшись в стороне) ГГ внезапно для себя обнаруживает (себя) в неком (почти) сказочном мире, да и еще (к тому же) в теле (прям)) супергероя и богатыря! И казалось бы... сюжет «давно избитый» — тот кто был «никем», стает сразу «всем»... Нашему герою словно везет переродиться (по лучшим кармическим законам) в теле могучего воина, и в мире где все... все к услугам «нового героя»))

Однако автор перестал быть автором, если б просто нарисовал «эту пастораль» и удалился спать... Автор преисполнен иронии и насмешки — и эти эмоции видны невооруженным взглядом: ГГ ощутив свою неимоверную крутость, со временем все же понимает что «он не один такой» (в своей крутизне и «яркой индивидуальности» сверхличности). ГГ внезапно понимает что (он) никакая не возвышенная личность, а всего лишь «очередной клон» в мире, где ему (по прежнему) предлагаются одни и те же шаблоны... Пойти туда — убить злодея, пойти туда — завоевать царство, пойти сюда — совершить подвиг и тп...

Да и к тому же, ГГ понимает что «внутри» так же ничего в общем-то не поменялось — и он «прежний» (по сути) ничем не отличается от себя «обновленного»... разве что тут «краски поярче», мясо посочней, да и с противоположным полом... кхм... в общем все намного проще и понятней)) А в остальном — он все такой же «безвольный раб на галерах, плывущих по течению»... и вся его свобода, лишь в том что бы грести помедленней и поленивей чем в прежнем мире... Да и к тому же «врожденная интеллигентность» все так и норовит помешать насытиться «плодами побед» (типа обогреть ночью княжну или заявиться с порога «грязными ногами» в кровать королевы)).

Все эти подвиги (вполне достойные «Конана») не отменяю вполне филосовских вопросов: как обрести долгожданное счастье в мире где все словно бы специально выдумано для тебя... И какого собственно … ему не хватает в этом идеальном мире? Что «опять все не так» и вопли об извечной несправедливости?

В итоге устав об бесплотных метаний и подвигов ГГ внезапно оказывается в «мире извечного зла»... Там где собственно все и началось... Там где ему (видимо) предстоит изменить свое прежнее «я» и... об этом думаю уже пойдет речь в томе следующем)).

Резюмируя итог — конечно эта книга уже не так поразила меня как при первом чтении, однако все же в ней по прежнему угадывается некая изюминка... И в ряд «бесконечно-вечных саг» (как я уже говорил) ее не поставишь... Ибо здесь речь совсем о другом!))

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Prince21 про Земляной: Фантастический циклы. Компиляция. Романы 1-14 (Боевая фантастика)

Фантастический циклы - Фантастические циклы !!!!!!!!!!!

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Zlato про Лондон: Избранное. Компиляция. Книги 1-14 (Приключения)

Отлично, только жаль что для Смока Белью не хватило места.
пс
сейчас обратил внимание, что мои комментарии кто-то усердно минусует, я не против, у каждого свой выбор и мнение, и теперь больше ни одного комментария и ни одной оценки, чтоб не волновать людей

Рейтинг: 0 ( 1 за, 1 против).
Александерр про Савчук: Присвоенная сила (Городское фэнтези)

Я понимаю что книга имеет законченный вид, но можно продолжение написать.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Serg55 про Слесаренко: В гостях у смерти. (Боевая фантастика)

штампов много, но мне понравилось. Продолжение бы почитал...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).

Смотрящий за Галактикой: Вступить в клан (СИ) (fb2)

- Смотрящий за Галактикой: Вступить в клан (СИ) (а.с. Смотрящий-1) 811 Кб, 232с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) - Дмитрий Кот

Настройки текста:



Дмитрий Кот Смотрящий за Галактикой: Том 1. Вступить в клан

Глава 1


Конечно же, они ошиблись. У любого человека в здравом уме и твердой памяти могло возникнуть только такое объяснение. Они ошиблись…

Когда ты возвращаешься домой из магазина, а с собой у тебя пакет молока и пачка макарон, и тебя прямо у подъезда берут под белы руки крепкие смуглые ребята, заталкивают в здоровенный черный джип и везут в неизвестном направлении, не тратя времени на объяснения, то ты волей-неволей начинаешь перебирать варианты — отчего такое могло случиться? И, проехав пару перекрестков, приходишь к единственно правильному выводу — крепкие смуглые ребята ошиблись. Обознались. Приняли не за того, бывает.

Я пытался объяснить им, пытался достучаться.

— Послушайте… — сказал я, пытаясь сложить в голове нечто вроде небольшой, но убедительной речи, выслушав которую они, вне всякого сомнения, поймут свою ошибку.

— Э!.. Молчи! — Мне не очень-то понравились угрожающие нотки в тоне незнакомца, который сидел слева от меня. Сидевший справа и слов тратить не стал, а просто сунул кулаком по ребрам. Я охнул.

— Тихо сиди, понял, да? — повернулся ко мне с переднего сиденья пожилой мужчина с гордым кавказским профилем.

— У меня нет денег, — сказал я, использовав самый, как мне показалось тогда, убедительный аргумент. Однако этот мой аргумент должного эффекта не произвёл. Мои похитители немного посмеялись, а пожилой на переднем сиденье сказал:

— Знаем, что нет. Тихо будь, да?

Я снова задумался. Денег у меня и правда не было. И квартиры. И машины тоже. И даже непорванной пары кроссовок. И, кстати, работы. В общем-то, отобрать у меня было нечего, ну или крайне мало что. Я жил в съёмной комнате. Только такая и была мне по карману. Мои квартирные хозяева — дядя Миша и тетя Валя — тихие и добрые алкоголики. Из ценностей у меня — старенький, немилосердно тормозящий ноутбук и устаревший лет пять назад смартфон. Работа… Работал я где придётся, когда была крайняя нужда в деньгах. Когда такой нужды не было — не работал. Признаюсь откровенно, я не слишком-то люблю эти ежедневные походы в место, где все и постоянно чего-то от тебя хотят. Куда уж лучше оставаться дома. Я перебрал в уме пять последних мест работы — мог ли я там натворить чего-то такого, что… Нет. Не мог. Пустяковые работы в пустяковых конторках. Системный администратор, менеджер по продажам (на самом деле это сочетание слов означало всё что угодно), дворник (да, на протяжении двух месяцев я честно мёл улицы!), разнорабочий на стройке, грузчик в ликёро-водочном магазине… Одним словом, ничего такого. Ничего, что могло бы объяснить появление четырех восточных ребят на черном джипе. Чёрт, у меня даже кредитов нет! И вовсе не потому, что я такой уж дисциплинированный и ответственный. Несколько раз, когда денежная нужда ну очень уж допекала, я пытался взять кредит. Честно пытался. Но кто ж мне даст?!

Мы ехали и ехали, я молчал, молчали и мои спутники. В салоне пахло кожей и табаком — меня слегка мутило от этого запаха. Сколько мы ехали? Минут сорок, наверное, колесили по центру, через дворы и переулки — я довольно плохо знал этот район. Кажется, северо-восточная часть центра. А может и не северо-восточная. Чёрт его знает. Мы ехали, и я лениво думал, что меня, наверное, похитили, чтобы разобрать на органы. Чёрные трансплантологи, я читал. Мысль о чёрных трансплантологах мне понравилась, я даже похихикал мысленно — мои органы это органы самого обыкновенного парня тридцати лет отроду, здоровый образ жизни не ведущего, курящего и пьющего, конечно, когда есть что. Ничего сверхъестественного, короче говоря.

Джип остановился. Мы подъехали к высоченному кирпичному забору, за которым угадывались очертания коттеджа. Интересно, подумал я. Куда это они меня…

— Вылезай давай, — довольно бесцеремонно обратился ко мне мой сопровождающий, сидевший слева. — Приехали.

Я вылез из джипа. Мы — я и восточные ребята, которые доставили меня в это место — стояли перед воротами и чего-то ждали. Пожилой кавказец достал телефон, набрал номер и сказал несколько слов на незнакомом мне языке. Не успел он спрятать телефон в карман пальто, как ворота раскрылись и нам навстречу вышел ещё один восточный человек — совершенно лысый, бородатый, одетый с претензией на роскошь — в белоснежный пиджак с золотыми пуговицами, белоснежные, расшитые бисером широчайшие брюки и золотисто-белые туфли. Пижон, одним словом. Лысый пижон обнялся с пожилым кавказцем, они перекинулись несколькими словами, после чего лысый уставился на меня.

— Это. Какая-то. Ошибка, — сказал я, пытаясь, чтобы голос звучал как можно твёрже.

Лысый посмотрел на кавказца с некоторым удивлением. А потом — снова на меня.

— Какой ошибка, э? — недовольно бросил мне кавказец. — Магонов Александр Владимирович?

— Да, — сказал я с неудовольствием.

— 9 июля 1988-го?

— Да, — снова подтвердил я.

— Ну вот, — махнул рукой кавказец, обращаясь то ли ко мне, то ли к лысому, то ли к нам обоим. — Никакой ошибка. Всё ровно.

Лысый согласно кивнул и взял меня под локоть.

— Пойдём, дорогой, — обратился он ко мне, — пойдём.

— Куда? — попытался отстраниться я.

— Туда! — лысый увлёк меня в ворота. Я скользнул взглядом по мрачным физиономиям парней, которые меня привезли и решил, что лучше делать так, как говорит лысый. И мы пошли.

Во дворе было что-то вроде парка — пахло как в лесу, свежестью и чем-то хвойным. Я слегка обалдел, увидев пальму. В нашем-то климате! Но лысый явно не спешил познакомить меня с достопримечательностями, которые здесь определенно имелись.

— Говорить с тобой хотят, — загадочно шептал мне в ухо лысый. — Будешь отвечать что спрашивают — всё хорошо будет. Денег дадим. Только правду говори. Не знаешь — скажи «не знаю»! Не обманывай! Понял, да?

— Кто говорить будет? — я пытался выяснить хоть что-нибудь, но лысый не спешил меня просвещать.

— Хороший человек, — говорил лысый и в голосе его звучал восторг. — Очень хороший, уважаемый человек. Многим помогает. Детский дом — помогает! Дом престарелых — помогает! Каждый кто придёт, попросит — помогает! Святой человек!

Информация, которую я почерпнул из восторженной скороговорки лысого была довольно скудной. Некий очень хороший человек, всеобщий благодетель, заступник сирых и убогих, гроза всякой несправедливости, оказывается, мечтает со мной поговорить! О чём, спрашивается?! Чем я заслужил такую честь?! Между тем, мы подошли к беседке, которая расположилась между бассейном и английским садом.

Беседка была произведением искусства. Я не знаю, что это было за дерево и что за стиль, но она вся была украшена каким-то очень сложным и вместе с тем изящным резным рисунком, отчего возникало ощущение поразительной легкости, воздушности всей конструкции. И стол в беседке был произведением искусства. Нет, я не о конструкции стола. Я о сервировке его и о запахах, которые распространялись. Там было… много всего! Я не имел представления, как называется большая часть блюд.

«Святой человек» сидел во главе стола и лениво прихлёбывал вино из бокала. Он был хорошо в возрасте, грузен, черноволос и, если судить по внешности, происходил явно откуда-то с востока. «Святой человек» улыбнулся, увидев меня в сопровождении лысого, и показал на кресла — садитесь, мол.

— Добрый вечер, — осторожно поздоровался я. Ощущение опасности пропало, а любопытство разгорелось со страшной силой. Меня привезли сюда явно не убивать. Этому восточному человеку определенно что-то от меня нужно. Что же? Чем я могу быть полезен ему?

— Налейте, — доброжелательно и мягко, но вместе с тем — твердо, сказал «святой человек». Лысый моментально наполнил два бокала рубиновым вином, и протянул один из них мне.

— За знакомство, — провозгласил хозяин стола и отсалютовал мне бокалом. Я тоже приподнял бокал, слегка поклонился хозяину и выпил. Вино было вкусным. Я не слишком большой специалист в этом деле, но… вино было чертовски вкусным! Я никогда не пил ничего подобного.

— Закусывайте, — сказал хозяин стола. — Закусывайте, пожалуйста.

Я не заставил себя упрашивать. То ли перенесенный стресс, то ли ещё что повлияло — аппетит проснулся и заявил о себе со страшной силой. Я нагреб себе в тарелку ближайших от меня закусок и принялся насыщаться. И хозяин стола, и лысый терпеливо ждали.

Минут десять, а может и все двадцать, я насыщался. Утолял голод. Заедал стресс. Я перевёл дух только тогда, когда понял, что всё. Больше не могу. Не лезет жратва эта роскошная больше. Со стоном я отвалился от стола (вот что значит — наесться до отвала, подумалось мне).

— Наелся? Вот и хорошо, — сказал хозяин стола, всё так же доброжелательно поглядывая на меня. — Покушали-попили. Теперь и поговорим.

Я кивнул головой в знак согласия. Вот сейчас все должно раскрыться.

— Вопрос к тебе есть, — сказал лысый. — Важный вопрос.

— Очень важный, — подтвердил хозяин стола. — Но сначала познакомимся. Ты — Александр. Саша. Я знаю. А я — Рашид. Дядя Рашид — так ещё называют близкие.

Я попытался изобразить что-то вроде вежливого поклона и пробормотал что-то о том, что мне очень приятно.

— Вот и хорошо, что приятно, — кивнул Рашид. — Значит, Саша, вопрос к тебе.

— Я слушаю, — сказал я, стараясь изобразить на лице максимум доброжелательного внимания.

Рашид тяжело вздохнул и замолчал. Возникла неловкая пауза, которая продолжалась с минуту наверное. Я, с удивлением, почувствовал, что хозяин стола смущается. Он, кажется, действительно был смущен.

— Скажи мне, Саша, начал Рашид, глядя в стол, — честно скажи. Не обманывай. Ты же специалист по инопланетянам?

Так вот оно что! У меня даже дух слегка перехватило. Вот уж действительно — не ожидал! Надо было отвечать.

— Да, — сказал я (Рашид и лысый многозначительно переглянулись). — Меня можно назвать специалистом по инопланетянам. Я состою в обществе «Будущий контакт». В «Космопоиске». Я был в девяти экспедициях и администрирую самую большую группу, посвященную проблем НЛО. И ещё — два форума. С семи лет я собираю материалы об НЛО и инопланетянах. У меня набрался архив в двенадцать тысяч публикаций. Я…

— Я понял, понял. — прервал меня Рашид, вскинув руку. — Ты — молодец, Саша. Сразу сказал как есть. Не то что этот… — Рашид щёлкнул пальцами. — Как его…

— Астроном, — подсказал лысый, усмехнувшись.

— Астроном, — согласился Рашид. — Мы его конкретно спросили. Вот как тебя. Так он начал нам мозги пудрить. Много всяких слов наговорил. Ничего не понятно. Ни «да», ни «нет», учёный человек. Дали ему по жопе и выгнали. А ты сказал как есть. Как считаешь. Молодец.

Да, я действительно считал себя спецом по всем вопросам, связанным с НЛО и космическими пришельцами. Эта тема была для меня… не побоюсь высокопарности — это было для меня действительно важно. НЛО и их экипажи — это была моя жизнь. Я болел этим, как болели и другие немногочисленные фанаты этой темы. Я жил этим. Мир, который окружал меня каждый день — был очень скучным миром. Неинтересным. Очень мелким. В нём нужно было делать правильные и понятные большинству вещи. Работать, заводить семью, рожать детей, делать карьеру, болеть, умирать. Чертовски скучно. Инопланетяне были для меня… смыслом. Своего рода залогом того, что наш мир не так уж неинтересен и безнадежен. Что в нём есть что-то… другое. Совсем другое, отличное от нас. Нечто с совершенно другой системой ценностей. И вообще, я искренне считал, что инопланетяне должны нам помочь. И, по возможности, защитить от разных вселенских катаклизмов.

Впервые я прочёл об инопланетянах статью в какой-то газете. Тогда, в девяностых, все были помешаны на этой теме. Потом помешательство сошло на нет. Но не у меня. Они наигрались, а я не наигрался. Я и ещё несколько энтузиастов — мы продолжали искать. Мы ходили в экспедиции. Мы опрашивали свидетелей. Мы жили то в тайге, то в горах. Деньги? О, вы не поверите, насколько немного нужно денег человеку, если он один и если «потребление» для него не имеет никакого значения. Мы — уфологи. Для нас имеют значения только инопланетяне. Месяц сезонной работы на стройке и можно ехать в экспедицию. Ещё я мог подработать на хлебзаводе, рынке, в супермаркете — да хотя бы грузчиком, это не имело для меня значения. Деньги нам нужны были для главного — для поиска.

Над нами смеялись. Нас считали чокнутыми, неудачниками, «не от мира сего», чуть ли не какой-то жуткой сектой. Нас никто не принимал всерьёз… За исключением сегодняшнего дня. Я — чокнутый уфолог, маргинал и лузер, нахожусь на территории какого-то поместья, пью вкуснейшее вино, ем шашлык… Рядом со мною сидят, судя по всему, довольно серьезные люди. И они интересуются тем, что я делаю! Было отчего голове пойти кругом!

— Сам-то ты видел этих… ну… которые оттуда? — Рашид ткнул пальцем в небо. Я почему-то посмотрел в указанном направлении.

— Кое-что видел, — солидно сказал я. Это была ложь. Ничего мы не видели, ни НЛО, ни пришельцев, никаких следов. Ничего. Порой от этого становилось немного не по себе. Думали ли мы о том — а не зря ли всё это? Думали. Чаще, чем хотелось бы. Но, при этом, оставались больными людьми. Свихнувшимися на этих своих тарелочках.

— Видел, значит, — Рашид и лысый переглянулись. — Это хорошо, что видел! А теперь скажи нам, Саша, — Рашид интимно понизил голос, — как ты считаешь… чего они могут от нас хотеть? Что думаешь?

О! Это был мой любимый конёк! Я начал рассказывать — азартно и оживленно, наверное подействовало вино. Галопом по европам я излагал существующие теории и концепции. Цитировал по памяти всемирно известных исследователей — книги, статьи, научные работы.

Минут пять меня слушали терпеливо, не перебивая. Но, в конце-концов, Рашид сделал жест, который я идентифицировал как предложение заткнуться. И заткнулся.

— Вижу, соображаешь, — сказал Рашид.

— Грамотный парень! — подтвердил лысый.

— Не зря нам его советовали… — Рашид немного помолчал. — Это всё хорошо, то что ты говоришь. Но нам конкретно нужно узнать. Чего они от нас конкретно хотеть могут? Понимаешь?

Странность, которую я уловил и от которой у меня слегка пробежал мороз по коже. То, что он спрашивал, этот тучный восточный человек. И то, чего он не спрашивал. Он не спрашивал меня — существуют ли инопланетяне, обитаемые миры и всё такое. Он не интересовался теорией. Судя по антуражу — чёрному джипу, особняку, охране и прочему, этот человек не теоретик. Совсем. Он практик. Решает практические задачи. И сейчас он решает практическую задачу. Вернее, пытается решить с моей помощью.

Это всё очень быстро пронеслось у меня в голове. Я снова начал рассказывать. Тема была, что называется, мой любимый конёк. Я рассказывал о контактерах, из которых, конечно, процентов девяносто — мошенники, а девять — психи, но вот оставшийся процент… Я рассказывал о похищениях людей пришельцами, о показаниях, которые давали похищенные под гипнозом, рассказывая об опытах и экспериментах, о палеоконтакте, который, как считают некоторые, имел место тысячи лет назад, о секретной базе ЦРУ, на которой, по слухам, хранилось нечто странное, об отчетах КГБ, о древних летописях, об индийских виманах и о странных легендах африканского племени дагонов…

Видимо вино ударило мне в голову, я разглагольствовал, позабыв обо всём — в кои-то веки меня выслушивают! А эти двое сидели, кивали, закусывали и переглядывались.

Под конец я обнаглел.

— Чтобы дать именно ту информацию, которая вам необходима, — сказал я, — мне важно знать, что именно вам нужно?

Рашид заулыбался.

— Нужно ему сказать? — обратился он к лысому, кивнув на меня. — Что думаешь?

— Нужно, — согласился лысый. — Если разболтать захочет, то всё равно не поверит никто. Скажут — псих.

— Правильно! — согласился Рашид. — Скажут, что псих. И я бы сказал, если бы мне такое рассказали. Значит, нужно рассказать… Но выпьем сначала!

Мы выпили и очень вовремя, потому что меня слегка подтрушивало. А подтрушивало меня… как бы это объяснить попроще? Я ведь сам уже почти не верил, понимаете? Не верил в инопланетян, разочаровался во всех этих контактерах, бермудских треугольниках и таинственных кругах на полях. А сейчас… эти люди, они расскажут мне что-то, ведь наверняка расскажут же! Что-то такое, после чего я снова поверю, после чего в жизни появится смысл…



Глава 2


Рашид тянул паузу. Несмотря на всю его видимую «бывалость», он явно собирался с духом. Видимо, ему было тяжело — говорить о таком.

— Значит, слушай, парень… — сказал он с некоторой долей торжественности в голосе. — Эти твои инопланетяне — они реально есть. Понимаешь? Они прилетели. И, — Рашид горделиво поднял указательный палец, украшенный громадным золотым перстнем, — когда прилетели — не к президентам пошли! Не в ООН! Не во все эти парламенты! Ко мне пошли, понимаешь? Представились, поговорили, туда-сюда. На общак занесли, хорошо занесли! А ещё — совета попросили и в гости позвали. Понимаешь?

Это звучало не просто нереалистично. Это звучало глупо. Какой-то идиотский розыгрыш. Не бывает так, не бывает, потому что не может быть никогда. Так не бывает, но… этот человек не врал. Он говорил правду, вот в чём проблема.

— Постойте, — сказал я нетвердым голосом. — Значит, к вам явились… существа с других планет?

— Да, — гордо сказал Рашид. — А что? Не веришь?

Я подумал тогда, что возможно этот человек просто хочет заявить о себе таким образом. Что-то вроде пиара, очень незатейливого и, скажем прямо, глуповатого. Подумал и тут же откинул эту мысль. Голова у меня слегка кружилась.

— Верю, — сказал я, стараясь, чтобы это прозвучало как можно более естественно. — И к себе пригласили, говорите?

— Пригласили, — подтвердил Рашид.

— А по какому, собственно, вопросу? Просто в гости или, может быть, по делу?

Мои собеседники замолчали. Надолго. Прихлёбывали вино, переглядывались, закусывали, но как-то без аппетита.

— Ты знаешь, кто я? — как-то тускло спросил Рашид.

Я отрицательно помотал головой. Понятия не имел, хотя догадывался, что непростой человек меня в гости пригласил, очень непростой.

Рашид и лысый перебросились несколькими фразами на неизвестном мне языке. И снова замолчали.

— Нужно ему сказать, — подал голос лысый после очередной паузы. Рашид вздохнул.

— На сходку меня зовут, — сказал он, глядя в стол. — Понимаешь?

— На сходку? — похоже, что в моем голосе было столько искреннего недоумения, что Рашид и лысый заулыбались. А до меня потихоньку стало доходить. — На сходку, как у… Как у этих… — И тут мне внезапно вспомнилось, где я видел этого дядю Рашида. В новостях, где ж ещё. В криминальной хронике. Мне редко попадались подобные передачи, я вообще недолюбливал телевизор (да, это модно сейчас, особенно в интернетных кругах, вот это «да-а-а, я уже пять (десять, двадцать) лет не включаю зомбоящик!» — произносимое с гордостью и чувством неимоверного превосходства). В общем, даже самых минимальных знаний моих хватило, чтобы понять, куда и к кому я попал.

Дядю Рашида называли королем преступного мира. Победителем нескольких гангстерских войн. Лицом, влиятельности которого могли бы позавидовать иные министры. Вот, оказывается, у кого я в гостях, с кем вино пью!

— Как у этих, — подтвердил дядя Рашид с улыбкой. Он, кажется, понял, что я догадался. — Как у нас, понимаешь? У них там — как у нас!

— Да… — протянул я. — А вы уверены, что это действительно инопланетяне? Что вас не разыгрывают?

— Уверены, — сказал дядя Рашид. — Не прокладка. Реальная тема.

— Но, простите, на чём основывается ваша уверенность? — Чёрт побери, мне приходилось играть обычно несвойственную роль скептика. Даже самому немного смешно стало.

— Основывается, — сказал лысый кратко. Таким тоном, что это могло означать — не лезь не в своё дело, парень. — Мы за базар отвечаем. Если есть основания, то значит есть основания, — добавил он с неудовольствием.

Я глотнул ещё вина.

— Хорошо. И что дальше? Что вы намерены делать? И зачем вам я? — последний вопрос волновал меня больше всего. Что касается инопланетян… Я слишком много обжигался. Слишком много информации оказывалось ложью. Или самообманом. Или просто сумасшествием. В аномальных зонах не было ничего аномального, если не считать зашкаливающего количества водочных бутылок. Фейки, заблуждения, безумие… Слишком много. Моя вера была поколеблена, я продолжал охотиться за пришельцами по инерции, без удовольствия и азарта, просто потому, что бросить — означало бы признать, что большую часть жизни я занимался всякой чепухой. Фейками и заблуждениями. Это было обидно — вот так взять и объявить большую часть своей жизни полной чушью. Вероятно, кто-то может так. Я не могу.

— Полетим на сходку, — сказал Дядя Рашид таким тоном, словно речь шла о поездке за город на рыбалку. — Полетим, если серьёзная братва приглашает. Не нужно обижать людей… Ну, в смысле, ты понял. Они же, наверное, не люди? А?

— Да, — подтвердил я, — безусловно, жители других планет не являются людьми. Существами нашего вида. При этом, есть большое количество информации о том, что по крайней мере некоторые из них — гуманоиды, то есть, похожи на нас, людей.

— Ты, дорогой, — сказал Дядя Рашид, — расскажи нам. Кто там у этих инопланетян есть кто? Понимаешь?

Ну, уж в чём ином, а в этом вопросе я разбирался неплохо. За небольшую — на четверть часа — лекцию, я вывалил на обалдевших гангстеров ещё одну кучу информации. Начал с ведических мифов и закончил одной из модных в наше время теорий заговора, в соответствии с которой, на Земле с незапамятных времён рулят рептилоиды с планеты Нибиру.

Гангстеры внимательно слушали. Через четверть часа фонтан моего красноречия слегка иссяк.

— Короче, — сказал Дядя Рашид, подумав немного. — Я так понимаю, что в этой теме сложно всё.

— Да, непросто, — подтвердил я, немного гордый тем, что мне удалось озадачить таких крутых бандюг.

— Короче, со мной полетишь, — сказал Дядя Рашид, и это прозвучало не как предложение, но скорее как констатация. — Полетишь со мной. Консультантом. Поможешь разобраться — кто там есть кто. На звездах…

Сказать, что это предложение повергло меня в прострацию и какой-то эмоционально-интеллектуальный ступор — значит ничего не сказать. Во-первых, я всё ещё не верил до конца моим новым знакомым. Во-вторых, контакт с пришельцами… Я представлял его совсем не таким. Не настолько будничным и во всяком случае — не через этих людей. В-третьих, я боялся… Боялся, что происходящее — какой-то грандиозный фейк, в который меня втянули некие могущественные силы для своих тайных целей. С другой стороны, я боялся, что это вовсе не фейк, но реальное предложение, и я действительно отправлюсь на другую планету в компании этого тучного гангстера. В общем, мне было страшно, и даже хмель не мог приглушить этого страха. С другой стороны, было в этом всём нечто возбуждающе-интересное.

Видимо, на моем лице отражалась вся гамма переживаемых мною чувств — гангстеры смотрели на меня с некоей снисходительной иронией.

— За услуги тебе заплатят, — сказал лысый. — В обиде не оставим, не бойся.

Последнее замечание меня слегка взбодрило.

— Я и не боюсь, — произнес я, стараясь, чтобы голос звучал как можно уверенней.

Гангстеры заулыбались.

— Э! Молодец! Джигит! — похвалил меня Дядя Рашид. — Правильно! Чего бояться? А сейчас, отдыхать нужно, перед дальней дорогой. Проводи его, — он кивнул лысому.

Лысый тяжело поднялся из-за стола.

— Пошли, дорогой, — обратился он ко мне.

Я встал, благодарно кивнул хозяину, и, пытаясь не очень шататься, двинулся вслед за лысым в сторону кирпичного замка.


Меня разместили не в самом кирпичном замке, а в находящемся неподалёку домике для гостей. Я осмотрел просторную комнату с роскошной кроватью, громадным телевизором и баром. Заглянул в ванную комнату, которая была явно больше и комфортабельнее любого из мест, где я обитал до этого момента. Заглянул в шкаф-купе — куча шмоток от джинсов и до элегантных костюмов и все — моего размера. В общем, восторгам моим не было конца, до тех пор, пока я не обратил внимание на то, что окна в моей комнате зарешечены. Также я вспомнил, что по пути в этот комфортабельный рай мы миновали кордон охраны, состоящей из нескольких громил, на входе в дом. Один из громил постоянно находился в коридоре. Так что, по всей видимости, я был чем-то средним между дорогим гостем и не менее дорогим пленником.

Однако последнее обстоятельство смутило меня не очень сильно. Вся ситуация была настолько неправдоподобной, а я был настолько преисполнен впечатлениями, что некоторое ограничение моей свободы передвижения показалось мне пустяком.

Я разделся, облачился в роскошный халат и завалился на свежую постель с бутылкой минералки, которая нашлась в баре.

Усилием воли я постарался привести мысли и чувства в какое-то подобие порядка, но не слишком преуспел. Вероятно, впечатления последних нескольких часов были настолько сильными, что истощили меня, поэтому думать ни о чём не хотелось, хотелось расслабиться и предоставить событиям течь своим чередом — пусть всё будет как будет, всё равно от меня ничего не зависит… ничего… На этой оптимистической ноте я уснул.

Не знаю, сколько времени длился мой сон. В благоустроенной комнате, любезно выделенной для моей персоны хозяином имения, почему-то не было часов, а единственные имевшиеся у меня часы находились в мобильном телефоне, который был изъят охраной домика для гостей.

В любом случае, меня разбудили затемно — несколько громил кавказской внешности бесцеремонно вторглись в комнату, послужившую мне спальней, и велели подниматься.

Я поднялся, отметив, что хмель практически выветрился, оделся со всей возможной скоростью и последовал за громилами. Некоторое время мы блуждали по парку, который в темноте казался самым настоящим лесом. В конце концов, мы оказались на освещенной фонарями опушке, где уже находилось несколько человек, включая моего нового знакомого — Дядю Рашида. Последний, кажется, рад был меня видеть, во всяком случае, он пожал мне руку и похлопал по плечу. Вероятно, такое фамильярное обращение столь известного гангстера должно было мне польстить, но почему-то польщенным я себя не чувствовал.

— Всё. Отбываем, — сказал Дядя Рашид всё тем же благодушным тоном. Я отметил, как замечательно этот человек владеет собой. Ему предстоит (во всяком случае, он верит, что предстоит!) космический перелёт! Дело, небывалое в истории человечества! А он при этом умудряется сохранять совершенное спокойствие и какую-то расслабленность. Тогда как меня, человека, съевшего на инопланетянах собаку, просто дрожь берет! Может он не понимает всей значимости происходящего? Может быть он глуповат на самом деле, этот Дядя Рашид? Так подумалось мне в тот момент. И ещё подумалось, что если это розыгрыш, какой-то безумный и бессмысленный, то прямо сейчас всё и закончится.

Только это не было розыгрышем, вот такое дело…

— На чём же мы полетим? — задал я Дяде Рашиду вполне логичный вопрос. Тот усмехнулся и поднял указательный палец, как бы призывая ко вниманию.

— Думаешь, летающий тарелка прилетит? Нет! Не прилетит. У нас вот что, — сказал Дядя Рашид, указывая на стоящий посреди этой импровизированной опушки столик. Самый обыкновенный, пластиковый. Я подошёл к столику поближе. На его поверхности, отражающей фонарные блики, лежала небольшая коробочка. Совершенно чёрная. Такой себе мини-чёрный ящик.

— Потрогай, — сказал Дядя Рашид, указывая на коробочку. Я с опаской протянул руку и коснулся коробочки. Это было… странное, очень странное ощущение, которое чрезвычайно трудно описать словами. Прикоснувшись к коробочке, я ощутил вибрацию. Да, именно это слово «вибрация» подходит лучше всего, но, должен заметить, оно не отражает всей полноты картины. Ощущение было такое, что коробочка не просто вибрировала, но словно состояла из вибрации! И тут в голове у меня взорвалось — это же действительно был предмет из иного мира! Значит, всё правда! Значит, мы действительно… Додумать эту превосходную мысль мне не дал Дядя Рашид.

— Открой, — сказал он. Речь, конечно же, шла об этой явно внеземной коробочке.

Я открыл ее — понятия не имею, как это получилось, ведь у неё не было ни крышки, ни замка. Коробочка просто открылась, реагируя, как я узнал позднее, на моё намерение. Внутри коробочки лежали два светящихся предмета, очень напоминающих автомобильный ключ-брелок. Но к автомобилям они, очевидно, не имели никакого отношения.

Дядя Рашид двумя пальцами, осторожно, извлек один из предметов и кивнул мне, явно предлагая последовать его примеру.

Я вытащил странный «брелок». Это была в высшей степени странная вещь! Казалось, она состояла из золотистого света и была не совсем материальна. Нет, я ощущал эту штуковину, но совсем не так, как любую из известных мне вещей. Это было ощущение совершенно иного рода. Это было ни на что не похоже, даже на чёрную коробочку-вибрацию! Вещь из другого мира, ощущение из другого мира… Было отчего голове пойти кругом!

— Кнопку видишь? — спросил Дядя Рашид.

Я пригляделся и, действительно, обнаружил небольшую красную кнопку, которая и придавала этой штуке сходство то ли с брелоком, то ли с пультом.

— На счёт три, — скомандовал Дядя Рашид. — Жми на кнопку, дорогой! Время, время! Опаздываем уже!

Сейчас мы покинем Землю, пронеслось у меня в голове. Покинем Землю и окажемся где-то… возможно, за миллионы световых лет. И в этот момент я словно почувствовал все эти миллионы световых лет. Мне стало сильно не по себе.

— Раз! — скомандовал Дядя Рашид.

А у меня в голове билось исступленное — может отказаться?

— Два!

Может не нужно мне никуда уходить с Земли? Может сказать — не хочу, не буду? Не убьют же они меня? Хотя… Я ведь так мечтал об этом, так ждал, ведь инопланетяне, контакт с ними — цель! Цель моей жизни!

— Три!

Мой указательный палец коснулся красной кнопки и нажал на неё. Что-то мигнуло — резко, мощно, на всю вселенную. И вселенная исчезла. Исчезли все мои сомнения, страхи и мысленные метания. Исчезла освещенная лужайка, исчез парк, Дядя Рашид, всё… Я, кажется, тоже исчез. Не самое приятное ощущение, скажу я вам, особенно в первый раз. Ощущение бесконечного, вечного и бессмысленного Ничто. Возможно, именно это ощущение было целью некоторых восточных медитативных практик. Я же получил его безо всякой тренировки и подготовки. Это длилось на протяжении короткого, бесконечно короткого мига, а потом всё появилось.

И это была уже не Земля.

Это было помещение, залитое мглистым синеватым светом — сводчатый потолок, уходящий метров на пять в высоту; пол, сложенный из четырехугольных плит; круглые колонны; стены, разрисованные грубыми и какими-то дикими на вид узорами — всё носило странный и довольно неприятный синеватый оттенок.

— Куда мы попали? — задал я риторический вопрос.

Дядя Рашид, который был рядом, пожал плечами. Этот удивительный человек, кажется, и здесь не потерял самообладания.

— Куда собирались, туда и попали, — ответил он, как бы давая мне осознать всю глупость моего вопроса. — К космической братве. Как там у вас говорят? Братва по разуму?

«У нас» говорили немного не так, но эта формулировка показалась мне довольно остроумной.

Я хотел что-то ответить, но не ответил, потому что в голове будто взорвалось — я на другой планете! Не на Земле! Осознание происходящего было ярким и чётким. Мы не на Земле! И при этом, я не сплю и не сошёл с ума. Это было умопомрачительное ощущение.

Мы осмотрелись. Помещение, в которое мы попали, представляло собой, по-видимому, что-то вроде громадного длинного коридора. Разрисованные стены слева и справа. От одной стены до другой — где-то с полсотни метров. В длину же коридор уходил назад и вперед докуда хватало глаз.

И непонятно — куда идти. И что вообще делать.



Глава 3


Однако мой замечательный попутчик не считал нужным беспокоиться о таких пустяках, как верная дорога. Он просто пошёл расслабленным прогулочным шагом вперед по коридору, призывно махнув мне рукой. Я последовал за Дядей Рашидом. Про себя отметил, что во всяком случае воздух здесь определенно годится для дыхания. И даже более того — воздух был ровно такой, как нужно — в меру влажный, в меру прохладный, в меру насыщенный кислородом. Дышалось легко, и двигались мы тоже довольно легко — мой попутчик, будучи человеком пожилым и тучным, шёл быстро и не проявлял никаких признаков одышки или усталости, даже насвистывал что-то на ходу.

Впрочем, прошли мы не очень много — метров двести, не более. Из-за колонны нам навстречу шагнул человек. Да, это действительно был человек, самый обычный. Почему-то — китаец. Был он одет в деловой костюм и имел при себе портфель. Это было… странно. Если это другая планета, то откуда китаец с портфелем? Зачем китаец с портфелем?

Что до китайца с портфелем, то, увидев нас, он улыбнулся и склонился в приветственном поклоне. Мой попутчик едва заметно кивнул в ответ. Сам я поклонился и пожелал китайцу доброго дня, хотя и не имел никакого представления о том, день на улице или ночь.

— Я рад приветствовать вас, о гости! — произнес китаец на довольно чистом русском языке, почему-то с небольшим кавказским акцентом. — Я — проводник. Моя задача — провести вас к месту собрания и ответить на те вопросы, которые у вас могут возникнуть.

Я поздоровался, а Дядя Рашид едва заметно кивнул.

— Следуйте за мной, о гости! — важно провозгласил китаец. И мы последовали за ним. По дороге я засыпал китайца вопросами, он отвечал, но так, что понимания у нас не прибавлялось. На мой вопрос о том, где мы находимся сейчас, он ответил целой кучей цифр и координат, ни одна из которых не сказала мне ровным счётом ничего. Аналогично было и с опросами о расстоянии от этого места до Земли, о расе, которая населяет эту планету — китаец сыпал терминами и цифрами, которые были для нас настоящей китайской грамотой.

Дядя Рашид показал себя более практичным человеком.

— Какой вопрос будет разбираться? — спросил он деловито.

— Дело Тур-Дума Длинного, главы клана Тур! — охотно ответил китаец. — Проступки этого Тур-Дума давно беспокоят самых уважаемых, — китаец на секунду замялся, подбирая слово, — самых уважаемых существ нашей галактики! Именно по этой причине Бар-Кунц собирает самых уважаемых в галактике существ! Чтобы те выразили своё отношение к действиям Тур-Дума!

— Накосячил, значит, этот Тур-Дум, — не то спросил, не то сказал слегка приосанившийся после слов о самых уважаемых в галактике существах, Дядя Рашид.

— Ещё как накосячил, — охотно подтвердил китаец. — И уважаемый Бар-Кунц не мог более выносить его бесчинств!

Я, слушая этот разговор, сгорал от любопытства. Мне было чрезвычайно интересно — что это за Бар-Кунц и почему у него возник конфликт с этим Тур-Думом, и чего такого натворил этот самый Тур-Дум, что для осуждения его проступков понадобились делегаты с самой Земли. И вообще — на что похожи эти, явно не принадлежащие к роду человеческому, существа?

Что касается Дяди Рашида, то он снова и снова подтверждал свою репутацию великого практика.

— А сам этот… Тур-Дум?… Он на сходке будет? — спросил китайца Дядя Рашид.

— Нет, — ответил китаец. — Подлый Тур-Дум боится предстать перед галактической общественностью! Он скрывается в каких-то своих тайных убежищах, которые мы рано или поздно обнаружим и тогда…

— Значит, не будет его на сходке… — с некоторым неодобрением произнёс Дядя Рашид. — Значит, заочное решение выносить придётся…

— Доказательства и доводы уважаемого Бар-Кунца всегда неотразимы и исчерпывающи! — заявил китаец.

Дядя Рашид, слегка улыбнувшись, покивал в ответ. Видимо, он что-то знал о неотразимости доводов уважаемого Бар-Кунца.

— Скажите, — неожиданно для себя самого обратился я к китайцу, — а отчего у вас именно такая внешность? И вообще — вы местный?

Китаец вежливо улыбнулся.

— Я — биологическое служебное создание, — сказал он. — Собственной внешности я не имею, внешность мне придаётся в зависимости от поставленной задачи. Насколько мне известно, такая внешность является наиболее распространенной на вашей планете. Осмелюсь спросить, эта внешность вызывает у вас негативные ассоциации? Может быть, является неуместной или даже кощунственной? Тогда я немедленно сменю…

— Всё в порядке, — перебил я китайца, — просто любопытно стало, простите.

Китаец на ходу склонился в изящном поклоне.

Через некоторое время мы достигли конца коридора, что, признаюсь, несколько меня удивило — коридор казался бесконечным. В конце коридора была дверь. Очень яркого цвета, которому не было названия. Вид этой двери почему-то подействовал на меня успокаивающе.

— Вам сюда, о гости, — сказал китаец, указав на дверь, и ещё раз вежливо поклонился.

Дверь гостеприимно распахнулась. Дядя Рашид (этот удивительный человек если и удивлялся происходящему, то определить на глаз это было совершенно невозможно!) первым шагнул в мерцающий темно-синим дверной проём. Я последовал за ним.

Мы оказались в помещении, похожем одновременно на кабинет, комнату отдыха и роскошный гостиничный номер. В помещении была мебель, или, по крайней мере, предметы очень на нее похожие — бесформенные и пульсирующие разноцветные штуковины, показавшиеся мне живыми (должен заметить, что это моё впечатление оказалось не таким уж и ошибочным).

Кроме того, там было ещё множество предметов — стоящих на «мебели», висящих в воздухе, лежащих на полу — назначение которых оставалось для нас загадкой. Пол «кабинета» покрывал ковер, упругий и толстый, постоянно меняющий цвет и узоры, которые то возникали, то пропадали.

Тут и там стояли сосуды с растениями, которые, судя по всему, должны были радовать наш взор и обоняние. Я невольно залюбовался одним из этих растений — это было нечто вроде большого подсолнуха с лепестками фантастического голубого цвета (вообще, говоря о инопланетных цветах и запахах, довольно сложно подобрать внятную формулировку по причине ограниченности нашего земного опыта. Встретив неизвестный запах либо цвет мы в ту же секунду пытаемся соотнести его с нашими земными представлениями, используя максимально близкие аналогии). Что касается стебля этого странного цветка, то он словно танцевал — извивался в такт некоей невидимой музыке.

— Прошу вас, устраивайтесь поудобнее, — сказал тонкий мелодичный голос. Я не сразу сообразил, что это был цветок. Он слегка качнулся в сторону двух «кресел», которые напоминали две бесформенные кучи черной кожи.

Дядя Рашид уверенно опустился в «кресло», которое, к моему удивлению, приняло вид самого натурального кресла. Я последовал его примеру.

— Трансляция начнётся через три минуты, — сообщил цветок, и на стене прямо напротив нас возник циферблат, отсчитывающий время.

— Трансляция, — сказал я разочарованно. Ещё бы! Я за бог весть сколько световых лет от Земли, а не видел ещё ни одного инопланетянина, что называется, в живую.

— У нас уже давно так, — флегматично заметил Дядя Рашид. — Двадцать первый век, что ты хочешь… Скайп, вайбер. Всё такое.

Я не успел ответить, потому что к нам подошёл (буквально — подошёл, слегка поднимая резные ножки) столик с двумя стаканами, более чем наполовину наполненными жидкостью малинового цвета.

— Угощайтесь, прошу вас, — сказал цветок. — Это совершенно безопасно для вашего обмена веществ, освежает, утоляет жажду, улучшает состояние эмоционального фона…

— Спасибо, дорогой, — перебил начинающуюся лекцию Дядя Рашид. Он взял стакан, отхлебнул немного и, распробовав, благосклонно покивал головой. Я последовал его примеру.

Действительно, цветок не соврал. Жидкость освежала, утоляла жажду и поднимала эмоциональный фон практически мгновенно. Кроме того, на вкус она была весьма приятной.

Тем временем, таймер показал четыре нуля и исчез, а вместе с ним исчезла и стена. Перед нами появилось что-то вроде конференц-зала, посреди которого, на небольшом возвышении, стояло существо. Оно было… странным, если не сказать больше. Казалось, оно совмещало в себе качества совершенно противоположные — неуклюжесть и изящество, уродство и красоту. Больше всего это существо походило на громадного, вставшего на задние конечности, жука. Четыре «ноги», шесть «рук», многочисленные извивающиеся усики и две неподвижных «антенны». Нет, это был определенно не «зеленый человечек». К слову, о цвете. Этот жук переливался, постоянно меняя цвета, и, признаюсь, зрелище это было завораживающим.

— Я, — произнесло существо, — Бар-Кунц, глава клана Цзы-Кун, рад приветствовать вас, откликнувшихся на мой зов! Мы, клан Цзы-Кун, побеспокоили вас, имея на то веские причины и крайнюю нужду. Я, как глава клана, вынужден прибегнуть к вашей помощи, дабы ни у кого в галактике не осталось сомнений что до правильности выносимого нами решения… — Одним словом, сплошные реверансы в сторону собравшихся (которых мы, к слову, не видели, скорее всего, они сидели в таких же или подобных «номерах» и слушали речи переливающегося жука, не видя друг друга), дипломатия, велеречивость и всё такое. Дядя Рашид время от времени кивал головой — он был полностью согласен с речью, которую со вкусом произносил переливающийся жук по имени Бар-Кунц. Как по мне, то с дипломатией и велеречивостью вышел даже некоторый перебор, но, как я узнал впоследствии, таковы традиции.

Примерно через четверть часа комплиментов и реверансов, Бар-Кунц перешёл к делу. Собственно, суть дела была изложена нам в нескольких словах провожатым-китайцем, но Бар-Кунц двумя словами не ограничился, нет.

Последовала речуга о том, каким неимоверным, фантастическим негодяем является некий Тур-Дум. О! Злокозненность Тур-Дума, по словам оратора, не имеет границ! Тур-Дум — нарушитель неписаных законов! Тур-Дум — предатель! Тур-Дум — лживое существо, что своими интригами угрожает галактической стабильности. Тур-Дум — разжигатель войн! Тур-Дум — поедатель младенцев! (я не шучу, переливающийся жук сказал именно так). И это далеко не полный список. Тур-Дум был виновен в вещах, совершенно чуждых, в частности, представителям рода человеческого. Чуждых настолько, что даже прекрасный автоматизированный переводчик не справлялся. Так, мы с Дядей Рашидом узнали, что Тур-Дум склонен к булькрованию и пупырности. Кроме того, есть все основания подозревать его в бертюльности и выфердывании. Нужно сказать, что Дядя Рашид при перечислении всех этих злодейств неодобрительно покачивал головой и вид имел суровый, осуждающий. Короче говоря, я понял одно — Гитлер, Чингисхан и Наполеон по сравнению с Тур-Думом — просто ясельная группа на прогулке. Речь о преступлениях и кознях Тур-Дума затянулась минут на двадцать. Я потягивал малиновый напиток, которого почему-то меньше в стакане не становилось.

Третья часть речи Бар-Кунца была о клане Цзы-Кун. О том, насколько справедливы, бескорыстны и самоотверженны все без исключения члены его. О том, как они чтут обычаи. Об их благотворительности, что помогла неисчислимому количеству обитателей нашей благословенной Галактики.

В общем, тогда мне, отошедшему от первого потрясения и поверившему, что всё происходящее — не сон, всё это показалось чем-то вроде довольно неискусной рекламы. Забегая вперед, могу сказать, что на самом деле всё оказалось несколько сложнее.

Что касается Дяди Рашида (который снова и снова удивлял меня), то он вёл себя так, как будто участие в подобных мероприятиях было для него делом обычным и повседневным.

В заключении, всем собравшимся было предложено определиться со своим отношением к проклятому Тур-Думу — осудить его, либо же — оправдать.

Передо мною и дядей Рашидом — буквально из ниоткуда, просто в воздухе! — появились две кнопки — зеленая и красная. Признаюсь, что слегка опешил. Я не ожидал, что придётся так или иначе решать судьбу существа, о проступках которого я знаю только со слов явных недоброжелателей, существа, не то что о вине в тех или иных преступлениях, но даже о внешнем виде которого я не знаю практически ничего… Я задумался.

Дядя Рашид определенно не был склонен к сантиментам. Он коснулся красной кнопкой, которая после прикосновения вспыхнула приятным рубиновым цветом, после чего обе кнопки исчезли. Осудив Тур-Дума (черт побери, мне тогда было очень интересно — гуманоид ли этот самый Тур-Дум?), он с неудовольствием уставился на меня.

— Ты чего? — сказал Дядя Рашид раздраженно. — Если виноват, если накосячил, то виновен и дело с концом! Жми, давай!

— А если нет? — огрызнулся я. — Я что-то не вижу, чтобы этому обвиняемому дали слово! Дали сказать что-то в своё оправдание!

— Заочка, да, — сказал Дядя Рашид уже без раздражения и даже немного растеряно. — Не очень правильно, но… Мы же не знаем всей картины. Может он сам не хочет приходить. Может, прячется. Тогда заочка годится. И вообще — не парься. Доказательства мне лично привели. Убедительные. Так что…

— Но мне-то не приводили доказательств! — возразил я с жаром. Мне отчего-то стало жаль этого несчастного Тур-Дума, для решения вопроса с которым, по-видимому, свезли крестных отцов со всей галактики.

Дядя Рашид улыбнулся.

— Я тебе покажу это доказательство, как вернемся. И даже выделю немного. Они мне, — тут он перешел на шепот — целый грузовик золота отвалили. Понимаешь? Хороший подгон такой. Получишь свою долю. И вообще. Это не твоё дело. Я тебя взял как консультанта. Вот и консультируй меня. А виновен — не виновен… какая нам разница! Они сами разберутся — знают, что делают. А если ты тут принципиальность исполнять будешь, то могут и с нас спросить, не заодно ли мы с этим… как его там… — По-видимому, Дядя Рашид снова начал раздражаться.

Если бы описанное действие происходило в каком-нибудь фантастическом романе, то всё сложилось бы иначе. Я бы, как минимум, не коснулся бы красной кнопки, а как максимум — коснулся бы кнопки зеленой. Я бы проявил принципиальность. Не пошёл бы на сделку с совестью. Никогда не осудил бы человека (впрочем, крайне маловероятно, что этот подсудимый хотя бы отдаленно напоминал человека), не выслушав его оправданий. И так далее.

Но вот незадача — всё это происходило не в фантастическом романе. Всё происходило на самом деле. Я нажал красную кнопку. Отдал свой голос в копилку голосов, осуждающих Тур-Дума. И ничего кроме лёгкой досады не почувствовал.

— Вот и отлично, — расплылся в улыбке Дядя Рашид. — Теперь нет проблем. Прибудем домой — не пожалеешь, клянусь.

Мои кнопки исчезли, и на экране вновь появился переливающийся всеми цветами радуги и, как мне показалось, чрезвычайно довольный жук.

— Благодарю вас, о гости! — сказал он торжественно. — Теперь, когда решение об осуждении преступного Тур-Дума принято наиболее уважаемыми существами нашего сектора пространства, никто не сможет упрекнуть наш клан в предвзятости и лицеприятии. Решение принято, Тур-Дум осужден! Теперь, всякое разумное существо, обнаружив Тур-Дума в любой части пространства, может уничтожить его тем способом, который сочтёт необходимым!

Дядя Рашид улыбнулся. Очевидно, у него было своё мнение что до непредвзятости переливающегося жука. Кроме того, навряд ли он собирался искать пресловутого Тур-Дума в какой бы то ни было точке пространства.

Что касается меня, то признаюсь — я был чрезвычайно заинтригован. Кто такой Тур-Дум? Отчего так ополчился на него переливающийся жук? Как всё обстоит на самом деле? Я просто сгорал от любопытства.

— В общем-то, всё ясно, — сказал Дядя Рашид. — У космической братвы всё как у нас. Так что, консультант, обошёлся я без твоих консультаций. Зря только побеспокоил тебя. Уж не взыщи.



Глава 4


Я не успел ответить, потому что, во-первых, выключился экран, транслировавший выступление жука, а во-вторых, открылась дверь и в комнату вошла девушка. Очень красивая, высокая блондинка. Она сладко улыбнулась нам.

— Бар-Кунц благодарит вас за то, что вы приняли участие в собрании. Бар-Кунц выражает свою признательность и готов предоставить вам компенсацию за потраченное время. Кроме того, Бар-Кунц даёт слово, что в любой сложной ситуации вы всегда можете рассчитывать на его поддержку.

Дядя Рашид кивал, воспринимая речь блондинки как нечто само собой разумеющееся.

— Скажите, — неожиданно для себя самого обратился я к блондинке, — а что такое пупырность?

Кажется, мой вопрос несколько обескуражил блондинку. В ее профессиональной улыбке, как мне показалось, промелькнуло что-то беспомощное. Тем не менее, она ответила.

— Под пупырностью в этом секторе пространства понимается особое состояние разума. В этом состоянии разумное существо все силы своего разума бросает на решение какой-то одной задачи, пренебрегая или сводя к минимуму решение всех остальных задач, в том числе и связанных с жизнедеятельностью. При этом, эффективность решения поставленной задачи увеличивается на порядки. Исследователи отмечают серьезный вред, который состояние пупырности наносит разумному существу. Во многих морально-этических системах пупырность порицается и даже запрещена.

— Хотелось бы немного контекста, — прервал я блондинку. Та послушно кивнула. Дядя Рашид укоризненно покачал головой, как бы сетуя на моё воспитание, которое определенно оставляет желать лучшего.

— Осужденный на собрании Тур-Дум, — сказала блондинка, — подозревается в склонности к пупырности, которую он использует для достижения своих преступных целей. Таким образом, он виновен дважды — самим фактом использования состояния пупырности, а также — форматом ее использования. А теперь, если вопросов больше нет…

— Нет вопросов, — сказал Дядя Рашид несколько поспешно, к моему большому неудовольствию. Вопросы у меня были, да ещё и сколько!

— Тогда — последнее. Вы получаете право на прохождение теста Цзы-Кун. Если у вас есть желание, то вы можете пройти этот тест прямо сейчас и…

— Нет желания, красавица, — сказал Дядя Рашид, сладко улыбнувшись. — Домой отправляй.

А вот меня понесло.

— Нельзя ли поподробнее узнать об этом тесте? — спросил я.

— Можно, — с готовностью ответила блондинка. — Этот тест проводится кланом Цзы-Кун, и целью его является выявление потенциальных членов клана. Специальный механизм возьмёт несколько проб. Физических и ментальных.

— Ментальных? — перебил я блондинку.

— Да. Именно ментальные пробы имеют главное значение при определении результатов. Ваш разум должен соответствовать определенному набору критериев. В случае соответствия — вы получаете возможность стать членом клана Цзы-Кун. Это большая честь.

— Я понимаю, что это большая честь, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал по возможности торжественно. — Я согласен пройти тест.

— Великолепно! — обрадовалась блондинка. — Следуйте за мной.

Дядя Рашид попытался что-то возразить, но блондинка уже выпорхнула из нашего «номера». Я последовал за ней.

Теперь уже можно в этом признаться — дело было вовсе не в том, что мне так уж сильно захотелось стать членом клана, о существовании которого я узнал буквально только что. Дело было в другом. Мне не хотелось на Землю. Понимаете? Совсем не хотелось. Чёрт, да вернуться на Землю после всего произошедшего… Для меня это стало бы трагедией, и я не знаю, смог бы я оправиться от нее, или нет. Я попал в другой мир и теперь должен отправиться домой, ничего не узнав о нём? Нет, это было выше моих сил! Находясь в другом мире, увидеть только какой-то коридор и комнату, тогда как передо мной открывались тайны многих тысяч миров? Нет, нет и еще раз нет!

Именно эти мысли беспорядочно скакали в моем сознании. Впрочем, я не подавал виду. Пытался даже заигрывать с блондинкой, спросил ее о том, является ли ее облик настоящим. На что блондинка ответила, что и да, и нет. Именно этот облик является ее настоящим обликом в настоящее время. А вообще, она способна принять тот вид, который необходим для осуществления тех или иных действий. Всё это она рассказала мне, улыбаясь так мило, что признаюсь — я слегка взволновался и сердце в моей груди стало колотиться быстрее не только от волнения, вызванного потрясениями последних часов.

Вскоре мы пришли. Невзрачная серая дверь раскрылась и впустила меня.

— Я буду ждать вас снаружи, — сказала блондинка.

Комната, в которую я попал, имела овальную форму и была пустой, серой и плохо освещенной. Я осмотрелся и понял, что осматривать здесь совершенно нечего. Сразу после этого в дальнем конце комнаты я заметил движение — нечто бесформенное и сложноразличимое направлялось в мою сторону. Через каких-нибудь несколько секунд я смог рассмотреть это «нечто». Представьте себе медузу, щупальца которой имеют в длину пару метров. Именно такое создание «подплыло» ко мне и остановилось примерно в полуметре.

Одно из щупалец поднялось на уровень моих глаз, затем что-то щелкнуло и я обнаружил, что это поднявшееся щупальце заканчивается иглой довольно устрашающего вида. В этот миг я едва не пожалел о том, что не отбыл на родную планету вместе с дядей Рашидом, а связался с этим тестом. С детства не переношу иглы! Однако опасения мои были напрасны — иголка хоть и имела устрашающий вид, но проникла в мою голову совершенно безболезненно. Было немного щекотно, и на этом всё.

Проделав ещё несколько манипуляций с приборами, которые «медуза» засовывала внутрь моего тела, она удалилась в тот самый угол, в котором я ее и заметил. Дверь открылась, что, насколько я понял, было сигналом о том, что процедура тестирования закончена.

В коридоре меня ждала улыбающаяся блондинка.

— Поздравляю, — сказала она. — Результаты вашего теста дают вам право на соискание места в клане Цзы-Кун.

Честно говоря, я уже устал удивляться. У меня возникло стойкое ощущение, что теперь удивить меня нельзя ничем. Соискание? Клан Цзы-Кун? Очень хорошо, что там дальше?

— Что от меня потребуется в процессе соискания? — спросил я.

— На этот вопрос вам ответит представитель клана, — сказала блондинка. — Он даст все необходимые пояснения.

— Когда я смогу увидеть представителя клана? — Я решил ковать железо пока горячо.

— Через некоторое время. Он свяжется с вами. Пока я предлагаю вам последовать в комнату для отдыха. — Блондинка чарующе улыбнулась.

Сразу после ее слов я осознал, насколько устал. Да, комната отдыха это именно то, что мне нужно! На языке вертелся вопрос — составит ли мне компанию моя улыбающаяся провожатая? Однако я сдержался и не спросил. Не потому что боялся отказа. Нет. Просто мне на самом деле нужно побыть одному. На самом деле нужно…

И снова был коридор, и какая-то комната, которая оказалась комнатой отдыха. Я рухнул на кровать (очень удобную, здесь все не просто удобное, а именно такое как нужно, отметил я) и тут же почувствовал абсолютное внутреннее опустошение. А ещё я почувствовал страх. Что я усну, а затем проснусь в своей кровати. И всё окажется сном. Некоторое время я просто боялся заснуть, но в конце концов усталость взяла верх. Я отключился.

Я проснулся от запаха еды. На небольшом столике, который невесть откуда проявился рядом с кроватью, я обнаружил стакан молока, хлеб, яйца и сосиски. Уничтожив завтрак, который показался мне превосходным, я стал ожидать дальнейших событий. В частности, собеседования. Ждать долго не пришлось. Появилась та самая вчерашняя блондинка, поинтересовалась моим самочувствием и тем, как мне спалось. Выслушав ответы, она спросила готов ли я к собеседованию с одним из членов клана Цзы-Кун. Я всячески заверил блондинку, что к собеседованию готов. Она торжественно кивнула головой, и мы снова отправились в путешествие по уже знакомым мне коридорам.

— А что, выберемся ли мы когда-нибудь на поверхность планеты? — спросил я блондинку.

Блондинка ответила утвердительно.

— Собеседование назначено в саду, — сказала она. — Впрочем, если вам не понравится в саду, то можно будет перенести его сюда, в корпус.

Я уверил блондинку, что с детства обожаю сады, и что сад, пусть даже он будет не самым роскошным, обязательно понравится мне.

— А что с тем человеком, который прибыл со мною вместе? — спросил я. Мне было интересно, отбыл ли уже на Землю Дядя Рашид. Блондинка ответила, что Дядя Рашид на Землю отбыл. Кроме того, она, усмехнувшись, добавила, что, по имеющимся данным, он готовится принять участие в новой сходке, которую собирает уже Тур-Дум, осужденный буквально полчаса назад. Я подумал, что неугомонный гангстер, по всей видимости получил от неведомого мне Тур-Дума взятку в виде каких-нибудь драгоценных металлов. Впрочем, судьба этого человека меня мало интересовала. Я был весь в предвкушении грядущего собеседования.

Мы действительно поднялись (а может быть и спустились — я не понял точно) на поверхность планеты. И поверхность (во всяком случае — та часть, которую я мог лицезреть) действительно оказалась чем-то вроде громадного парка. И именно в этом парке я понял — понял по-настоящему, — что я не на Земле. Что Земля — моя родная планета и вообще всё, к чему я привык, всё, что я знал — осталось где-то далеко, настолько, что и вообразить сложно.

Хаотичная аляповатость красок, на мой взгляд — избыточно ярких и кричащих, букет совершенно чужих, незнакомых запахов, который сходу оглушил меня настолько, что дыхание перехватило, звуки — тоже чужие — чужой ветер шелестел чужими листьями… вот чем встретил меня парк. И ещё — он шевелился. Будто через него шли то ли вибрации, то ли судороги. А в небе сияло солнце. Ослепительное. Синее. Жуткое. Признаюсь, мне стало не просто страшно. Мне захотелось немедленно убежать отсюда куда-нибудь. Лучше на Землю. Потому что не нужно мне здесь, не место мне здесь — здесь синее солнце, шевелящийся, словно гигантский зверь, парк и сладковатый воздух, в котором то ли чего-то не хватает, то ли чего-то слишком много.

— Туда, пожалуйста. — Моя проводница кивнула на скамейку рядом с гигантским пирамидообразным стволом, опутанным лианами.

Я обреченно направился к скамейке. По пути спугнул какое-то насекомое, которое отпрыгнуло и заскрипело недовольно. В голове билась всё та же противная мыслишка — очень человеческая мыслишка — может попросить, чтобы меня доставили обратно?.. Моя земная жизнь, довольно убогая, чего уж греха таить, в эти минуты казалась мне чем-то очень желанным и притягательным. Так я думал, сидя в тени гигантского дерева, пока меня не отвлекли.

— Здравствуйте, — услышал я совсем рядом с собой.

— Добрый день, — ответил я машинально, оглядываясь по сторонам, в попытке обнаружить источник голоса.

— Должен сказать, что меня здесь нет, — сказал голос. — То есть, нет физически. Я нахожусь довольно далеко отсюда. Впрочем, расстояния у нас не имеют особого значения. Вы скоро привыкните.

— Надеюсь, что привыкну, — вздохнул я.

— Как вам парк? — поинтересовался голос.

— Парк? Гм… — я немного растерялся. — Парк… он необычный!

— Да уж, — подтвердил голос и добавил: — Терпеть его не могу.

— Мне он тоже показался… несколько своеобразным, — сказал я, слегка обрадовавшись тому, что по крайней мере в отношении к этому месту мои вкусы и вкусы моего невидимого собеседника совпали.

— Да он просто пошл! — отрезал голос. — Понатыкали растений из разных систем… Впрочем, это неважно. Давайте поступим так. Я буду задавать вам вопросы, а вы — отвечать. А потом — поменяемся. Вы зададите вопросы, а я дам ответ. Согласны?

— Согласен, — сказал я.

— Вы — Магонов Александр Владимирович, уроженец планеты Земля?

— Да.

— Вы хотите стать членом клана Цзы-Кун?

— Я прошёл тест, — сказал я с некоторой уклончивостью.

— Что вы знаете о клане Цзы-Кун?

— Почти ничего.

— Вам плохо жилось на вашей родной планете?

— Плохо, — ответил я после некоторого раздумья.

— Вы считаете, что достойны лучшего?

— Считаю, — сказал я твердо.

— Вам не нравится Земля?

Я пожал плечами.

— Вплоть до вчерашнего дня мне было не с чем сравнивать.

— Вы верный?

— Да.

— Вы боитесь смерти?

— Не знаю. Наверное.

— Вы готовы умереть за правое дело?

— Да.

— Вы карьерист?

Я усмехнулся.

— Никогда им не был.

— Вы можете убить?

— В целях самообороны… — растерялся я.

— Вы давно решили покинуть Землю?

— Давно… — сказал я, хотя не был уверен, что подобное решение вообще имело место.

— Как вы относитесь к Тур-Думу?

— Я знаю о нём только с чужих слов.

— Что самое главное в жизни? — спросил голос с напором.

— Душевный покой, — отрезал я.

Повисла пауза.

— Превосходно, — сказал голос. — Должен сказать, что ваши ответы на эти вопросы не имели значения. Кроме последнего, конечно.

— Не имели значения? — переспросил я ошарашенно.

— Да, — подтвердил голос. — Имели значение ваши реакции на вопросы. Реакции вашего тела и разума. Мы фиксировали ваши реакции.

— И каков результат, — поинтересовался я, пытаясь не выказать заинтересованности.

— Мы не оцениваем вас, — сказал голос. — Мы определяем место, на котором вы можете принести больше всего пользы клану.

— И как? — спросил я. — Определили?

— Кое-что, — сказал голос уклончиво. — Обработка полученных данных идет прямо сейчас. Я полагаю, что у вас есть ко мне вопросы?

О! Вопросы у меня были, и было их немало. Но когда тебе вот так прямо говорят: «спрашивай!», то у любого нормального человека наступает что-то вроде ступора. Такой ступор наступил и у меня. Впрочем, я довольно быстро сориентировался.

— Расскажите мне о клане Цзы-Кун, — попросил я.

Некоторое время мой невидимый собеседник молчал.

— История клана, — сказал он наконец, — распространяется на довольно большой временной период. В соответствии с времяисчислением той планеты, откуда вы прибыли, он равняется приблизительно тридцати двум миллионам лет. Как вы понимаете, за этот период времени могло произойти немало всего.

— Клан… нарушает закон? — спросил я осторожно.

Голос рассмеялся, впервые с начала нашего разговора.

— Дорогой Александр Владимирович, — сказал голос с некоторой торжественностью, — могу ответить вам, предельно упростив существующее положение вещей и несколько покривив истиной. Так вот. Клан живёт по своим собственным законам, и не нуждается ни в каких других. Законы клана святы для каждого из нас. Что же касается законов различных межпланетных сообществ или планетных систем… Их множество и они весьма противоречивы. Если принять во внимание все основные своды законов, существующие в Галактике, то получается так, что совершенно все сообщества разумных существ нарушают тот или иной закон. И не только сообщества, Александр Владимирович. Любое существо так или иначе виновато, если не перед местным законом той или иной звездной системы, то уж перед галактическим законом — наверняка! Так что… мы соблюдаем те галактические законы и правила, которые совпадают с законами и правилами нашего клана. А те, что не совпадают… Тем хуже для этих законов и правил, Александр Владимирович.

Ну конечно! Мафия. Я так и знал!

— Чем занимается клан Цзы-Кун? — спросил я.

— Всем! — радостно сообщил мне голос. — Клан делает всё, что идёт на пользу клану и его членам. Без ограничений.

— Хотелось бы немного конкретики, — сказал я твердо.

— Видов деятельности, в которых участвует клан — многие тысячи. О некоторых вы даже не имеете представления, другие — существуют и на вашей планете. Например — доставка товаров из одной точки пространства в другую. Или же — защита. В некоторых местах довольно опасно вести дела. Есть множество существ, которые постоянно норовят отбирать и убивать. Тут-то мы и приходим на помощь! Также мы занимаемся торговлей, строительством, промышленным производством, туризмом…

Я немного помолчал, осмысливая полученную информацию.



Глава 5


— Бар-Кунц — глава клана? — спросил я, перебив моего невидимого собеседника.

— Бар-Кунц — уста клана, — ответил голос и замолчал, вероятно, сочтя вопрос полностью исчерпанным.

— А Тур-Дум? — спросил я. — Кто он вообще такой? И почему из-за него такой сыр-бор?

— Тур-Дум — злокозненное существо, — строго сказал голос. — Запомните, Александр Владимирович, говорить о нём для членов клана — неприлично. Дурной тон. Прилично — убивать Тур-Дума.

— Убивать? — не понял я. — И что же, многие убивали его?

— Почти каждый из членов клана убивал и убил Тур-Дума, — ответил голос. — Вполне возможно, что и вам удастся сделать это.

— Не понимаю, — сказал я растерянно. — Если Тур-Дума уже убивали, то как же случается так, что он ещё жив?

Невидимый собеседник тяжело вздохнул. Уж не знаю отчего — то ли от моей тупости, то ли от сверхъестественной живучести Тур-Дума.

— Просто вы располагаете одной-единственной концепцией жизни и смерти, — сказал голос. — Той самой, что распространена на вашей планете. Тогда как концепций жизни и смерти — множество. Даже мы не знаем всего о жизни и смерти… Даже мы. Со временем вы узнаете больше.

— Надеюсь, что так, — сказал я, почесывая затылок. Разговор с невидимкой порождал новые и новые вопросы. Плюс к тому — я чувствовал себя полным идиотом. Несмышленышем. Мне нужно объяснять прописные истины. Довольно неприятное чувство, скажу откровенно.

— Расскажите мне про тест, — сказал я. — Почему кто-то годится в члены клана, а кто-то нет? И вообще, что со мной не так? Почему я вам подхожу?

Голос некоторое время не отвечал ничего. Мне подумалось даже, что мой невидимый собеседник удалился, но он все же ответил.

— Если говорить, предельно упрощая, — сказал голос медленно и как-то задумчиво, — то мы ищем в каждом разуме зерна Великой Пустоты.

— Что за Великая Пустота? — поинтересовался я устало. Загадок было слишком много.

— Это то изначальное, что было прежде всего и будет после всего, — строго сказал голос. — Для членов нашего клана Великая Пустота священна. Это не та вещь, которую можно обсуждать в досужем разговоре.

— Понимаю… — сказал я. Хотя, признаюсь, что в тот момент я понимал не очень-то много.

— Я уверен, — сказал голос, — что вы чувствуете частицу Великой Пустоты в себе. Равно как чувствуют ее и те, кого вы встречали на своем жизненном пути. Вспомните.

Я попытался вспомнить. Странности… мы ведь считаем странностями то, что внезапно случается с нами и не имеет объяснения. А то, с чем мы живем день за днем, странностями не считается, а считается повседневностью. Но если мне рассмотреть мою повседневность как бы со стороны…

Я был уфологом, специалистом по летающим тарелочкам. Образ жизни вел бродячий. Поезда, вокзалы, палатки, общежития… иногда — дремучие леса, иногда — пустыни. Было ли странное, связанное не с родом деятельности, а со мною лично?..

Кое-что было.

Например, ни у меня, ни у компании, в которой я находился, милиция никогда не проверяла документов. Ни разу. При том, что выглядели мы хоть и не бомжами, но кочевой образ жизни все равно накладывал отпечаток… Вокзальные и прочие милиционеры нас игнорировали. Равно как и криминальный элемент. Цыганки, карточные шулера, вокзальные воры, просто шпана — гопники… Ни разу. Первое мое столкновение с криминальными деятелями — это случай с Дядей Рашидом, благодаря которому я и попал в это место. Скажу больше. В нашей пещерной сфере услуг, причем в самом низовом сегменте оной, я практически никогда не сталкивался с явным хамством. Проводницы, администраторы, вахтеры, сторожа, продавцы — мне не хамили никогда. Не могу сказать, что вышеперечисленные граждане проявляли к моей персоне какой-нибудь пиетет, но хамства не было.

И вообще, в уфологических кругах я считался «фартовым». Экспедиции проходили если и безрезультатно (что чаще всего и случалось), то и без каких-либо эксцессов.

— Да… — сказал я задумчиво. — Что-то такое было. Но я же всегда воспринимал это как должное.

— Это нормально, — откликнулся голос.

Я подумал еще немного.

— Мне вот что интересно, как получается, что мы говорим на одном языке? — спросил я. — Я готов поклясться, что вы говорите по-русски. С небольшим акцентом, но довольно чисто. Как это получается?

— О, это просто, — весело сказал голос. — Эта проблема полностью решается при транспортировке. Вы выходите… как бы это сказать… Слегка отредактированным. В частности, в ваше сознание монтируется что-то вроде универсального переводчика. Ваше тело снабжается некоторыми механизмами, которые позволяют вам находиться на планете, весьма отличной от вашей родной планеты, контактировать с ее обитателями, дышать ее воздухом, употреблять местную пищу… Поверьте, что в противном случае ваше пребывание здесь не было бы столь комфортным, каким оно есть сейчас.

— Значит — я отредактированная версия себя? — уточнил я.

— В определенном смысле, — подтвердил голос. — Повторюсь, что это просто необходимо для нормального существования. И вообще, это пустяк. Начало. Со временем, если вы, конечно, останетесь с нами, вы будете становиться все более и более новой версией себя. Скажу вам не тая — в этом заключается один из смыслов существования развитых космических народов. Делать себя все более и более искусственными. Чем развитее, тем искусственнее, тем дальше от природы, Александр Владимирович. Это нормально. Все так живут.

— И каковы же будут… дальнейшие редакции меня? — спросил я с подозрением.

— Это зависит от того, чем вы займетесь дальше, — сказал голос.

— Этот вопрос еще не решен? — спросил я.

— Он решается прямо сейчас. Рассматривается несколько вариантов использования вас.

— Когда же этот вопрос решится окончательно? — поинтересовался я.

— Вам сообщат, — отрезал голос. — А теперь — отдыхайте, Александр Владимирович. Впереди много работы. Во славу Великой Пустоты. Прощаюсь с вами. Благодарю за беседу.

Да прибудет с тобою сила, сострил я про себя. А вслух пожелал невидимому собеседнику всего самого наилучшего. Кажется, он был неплохим парнем, этот невидимка.

Из-за кустов, усыпанных какими-то пошловатыми лиловыми цветами, вышла всё та же хорошо знакомая мне блондинка и предложила прогуляться по парку. Я согласился, что не было удивительно, принимая во внимание опыт всей моей жизни — интересные блондинки не часто приглашали меня прогуляться, скажу откровенно.

Мы гуляли, болтали о том и о сем (преимущественно я спрашивал, а блондинка отвечала), я нюхал цветы и пытался осознать, что я все же попал на другую планету… Другую, черт побери, планету!

Я поинтересовался, почему так безлюдно вокруг и где все инопланетяне. Блондинка ответила, что это место довольно захолустное, особой популярностью у обитателей звезд не пользуется и потому на всей планете разумных существ наберется в лучшем случае с десяток, да и то не факт. Затем мы перекусили какими-то плодами, довольно приятными на вкус, и блондинка проводила меня в комнату отдыха. Я поинтересовался, существует ли что-то вроде галактического интернета, и блондинка ответила утвердительно, а кроме того объяснила принцип действия галактической информационной сети. Все оказалось достаточно просто и удобно, пожалуй, даже удобнее, чем у нас на Земле.

В общем, я залип.

Я черпал информацию. Хаотично, как на Земле, перескакивая с пятого на десятое. Черпал и впитывал. Ужасался и восхищался. Испытывал то тошноту, то восторг, то даже священный трепет. Да, практически вся информация была для меня китайской грамотой. Галактический интернет был набит понятиями, мировоззрениями, концепциями и философиями, далекими от человеческих представлений настолько, что и представить страшно. Бесконечно чужими. Неправдоподобными. Я убежал от потоков инопланетянских мыслей, убежал в раздел, который можно условно обозначить как «картинки». И там я наслаждался видами других миров. Нет, больше чем видами. Можно было ощутить запах, почувствовать дыхание ветра чужого мира, услышать его звуки, можно было даже потрогать его… Да чего там — потрогать! Впоследствии я узнал, что через галактическую информационную сеть можно попасть в любое понравившееся место — мгновенно! Для меня это было чудом.

Мимо меня плыли картины чужих миров — под неземную, фантастическую музыку, и это было неправдоподобно прекрасно. Я не знаю, сколько это продолжалось — земной системы измерения времени здесь не было, а к местной я еще не привык.

В общем, под чудесные видения иных миров я заснул.

Самое интересное в путешествиях по галактике то, что бесчисленные межзвездные расстояния ты преодолеваешь мгновенно, но вот когда попадаешь на планету… Скажем так, на многих планетах нет развитой транспортной системы, зато имеется бездорожье, непролазная грязь, непроходимые пески, болота и все такое. И ты едешь на каком-нибудь громадном пауке, или на ящере, которые далеко не всегда рады тому, что вы на них взгромоздились, и на которых смотреть неподготовленному человеку (и не только человеку) — жутковато. И ты едешь по раскаленной пустыне, ощущая себя отнюдь не представителем сверхразвитой цивилизации, а каким-то бедуином…

Впрочем, это все было позже. В мою первую миссию я получил вездеход. По крайней мере, эта хреновина должна была выполнять функции вездехода. Скажу одно — предназначалась она отнюдь не для хомо сапиенс, но для существ совершенно иного вида. Определенно более миниатюрных. Я еле влез в эту железяку. Которая, как выяснилось, бегала на шести механических ногах, слегка прихрамывая на правую среднюю и левую заднюю. Удовольствие то еще, признаюсь.

Да, я ничего не рассказал о моей первой миссии. Собственно, там было мало интересного. Мне нужно было доставить небольшую партию бессмертия на одну довольно убогонькую планетку. И передать там эту партию бессмертия посреднику. Ничего особо опасного и незаконного, как мне объяснили. Просто привезти в условленное место, передать и отбыть обратно. Всё просто как апельсин.

Всё да не всё. Появился я на этой планетке с небольшим ящиком, наполненным емкостями с бессмертием и пистолетом. Да, меня вооружили штукой, которая сильно напоминала пистолет. Про оружие могу сказать одно — никакой универсальной лазерной винтовки или бластера не существует. Оружие — штука исключительно индивидуальная. Ваш пистолет (или любой другой вид вооружения) будет подогнан именно под вас и под миссию, которую предстоит выполнить. Мой ствол оказался довольно удобным, компактным и легким. И даже каким-то слегка игрушечным, несерьезным, что ли. Впрочем, убойные характеристики его производили впечатление. Этот ствол мог разрезать, поджигать, испарять, замораживать и парализовывать. Я потренировался с ним немного по виртуальным мишеням на виртуальном же полигоне и, кажется, получил что-то вроде зачета по стрельбе.

Что касается бессмертия… того самого, которое я привез… Вообще, было очень странно воспринимать это все. Что существует бессмертие. В пробирках, помещенных в небольшой контейнер. Что можно вколоть (или как они там его вводят…) себе дозу и жить вечно. Что этим занимается клан Цзы-Кун, а попросту говоря — галактическая мафия. Что я участвую во всем этом. Странно.

Теперь о планете, на которую я попал. Здесь все было невзрачно и грязно — небо, растения, постройки (хотел было сказать «дома», но это не дома в нашем понимании слова, а именно постройки, сооружения), прохожие.

Хромой и грязный вездеход, хромая, топал по жидкой грязи, и брызги летели во все стороны. Я управлял этой штукой. Мне нужно было попасть в назначенное время к назначенному месту. Что это за место — я понятия не имел, имелись координаты, по которым я и двигался.

Собственно, вся местность представляла собой что-то вроде громадного поселка, заселенного и застроенного без какой бы то ни было системы, хаотично и бессмысленно. Что касается местных жителей, то больше всего они были похожи на призраков. Почти каждый из них представлял собою кучу тряпья, которую безжалостно трепал местный неутихающий ветер и мочил такой же неутихающий дождь, в которой что-то чернело. Такой себе замотанный в тряпье сгусток темноты. Мне подумалось — на кой ляд призракам бессмертие? Тем более, призракам, живущим в таком месте… Вечно любоваться местными прекрасными пейзажами? Наверное, нужно было быть очень большим патриотом этой планеты, чтобы согласиться на такое.

И еще раз о бессмертии. Перед миссией мне достаточно подробно объяснили. Во многих местах галактики бессмертие запрещено. Кое-где разрешено, но порицаемо. В некоторых местах быть бессмертным — предосудительно. В других местах это почетно и является прерогативой местных богачей и царьков. Торговля бессмертием — давний промысел клана. Примерно в четверти обитаемых систем такая торговля строго запрещена. И, естественно, наибольший спрос на бессмертие именно среди обитателей этих систем, которые готовы выложить за возможность вечной жизни буквально все что угодно.

И вот, я на хромоногом вездеходе, везу ценный груз по непролазной грязи, под дождем, а вокруг меня похожие на призраков аборигены — пешие и «конные» — гарцующие на каких-то тварях, похожих на громадных муравьев.

Доехал до места я практически без приключений, если не считать качки, которую устроил хромоногий вездеход и от которой меня слегка мутило.

Место встречи находилось прямехонько перед длинным убогим сараем, сколоченным из всякого хлама. Я прибыл чуть раньше назначенного времени и, от нечего делать, обошел это сооружение вокруг. Постройка выглядела так, как если бы бригада чокнутых строителей, возглавляемая совершенно безумным прорабом, вдруг решила бы поработать на славу.

Признаюсь, я испытывал легкий мандраж. Все же, первое дело. Рука то и дело тянулась к пистолету на поясе — проверить. Пистолет придавал чувства уверенности. Бессмертие находилось прямо у меня за спиной — в небольшом удобном рюкзачке. Вообще, клан всегда максимально заботится об удобстве своих членов, пусть даже потенциальных.

В общем, я топтался по грязи, ежился и слегка нервничал. Существо, с которым мне была назначена встреча, запаздывало. Мне захотелось по-маленькому, и я, не особо стесняясь, справил нужду прямо в «сарае», надеясь, что аборигены не расценили мой поступок как святотатство, тем более, что меня никто не видел.

Я ошибался. Меня видели. Справив нужду, я обнаружил, что два существа, напоминающие механических пауков-переростков (а размером они были каждый с корову средних размеров), приближаются к моему вездеходу.

Не имея никакой информации о том, с кем я должен встретиться, я решил, что эти два существа и есть те, кто придет за бессмертием, и поспешил к вездеходу.

Был один небольшой нюанс. Пароль. Его должно было сказать существо, которое придет за бессмертием. Что касается паукообразных, то они никакого пароля не сказали. Они просто обступили мой вездеход с двух сторон, как бы окружая. И вообще, эти две твари показались мне довольно подозрительными. Я в очередной раз поправил пистолет.

— Добрый день, — поздоровался я с паукообразными, надеясь, что они меня понимают, и рассчитывая договориться миром.

Паукообразные молчали. Они молча изучали меня и вездеход.

— Хорошая погода, не правда ли? — сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более дружелюбно. Насчет погоды я, конечно, загнул, погода была препаскудная. Но мое желание уладить дело без кровопролития было весьма сильным.

— Приятный вечер, — продолжил я, убедившись, что моя банальность, сказанная о погоде, не произвела на моих новых знакомых никакого эффекта. — Не жарко.

Последнее замечание было, безусловно, правдивым. Жарко действительно не было. Местное солнце было закрыто толстым и грязным покрывалом облаков, плюс к тому — дул пронизывающий ветер.

— Бессмертие, — вдруг сказало металлическим скрежещущим голосом, стоящее слева от меня существо.

— Что, простите?.. — переспросил я, понимая, что все может начаться прямо сейчас.

— Бессмертие, — повторило существо. — Давай. — И протянуло одну из конечностей.

Такой наглости я не ожидал.

— Боюсь, ребята, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал как можно увереннее, — если мы будем продолжать в таком тоне, то бессмертие вам не понадобится.

И усмехнулся, как это делают крутые парни из боевиков. Но вот незадача — это был не боевик. А я не был крутым парнем.

Паукообразные молчали. Наверное, обдумывали сказанное. А меня на секунду словно пронзило — ведь я могу — действительно могу! — остаться сейчас лежать в этой жидкой грязи. И всё закончится. Неплохой вышел бы заголовок для какой-нибудь бульварной газетенки: «Бывший уфолог гибнет на богом забытой планете от лап пауков-гопников. Похищено бессмертие!»

Затянувшуюся паузу прервал скрежещущий голос одного из паукообразных.

— Если ты не отдашь нам бессмертие, — сказал он, — то ты умрешь.

Вот так. Очень конкретные ребята эти паукообразные. Говорят сразу всю суть дела. Без намеков и эвфемизмов. Однако при всем уважении к их конкретности, я не собирался отдавать им груз. Потому что я, мать его, был представителем клана Цзы-Кун, а это не жук начхал!

Дальнейшее произошло очень быстро для паукообразных и очень медленно для меня. Всё дело в режиме замедления времени, который применяется вот в таких ситуациях. Подробно я расскажу об этом позже.

А в тот раз… я просто бросил свое тело в сторону и в полёте успел выхватить ствол. До приземления у меня получилось выстрелить трижды — пистолет был поставлен на режим «горячая плазма» — два заряда ушли «в молоко», а третий превратил ближайшего ко мне паукообразного в мечущийся сине-зеленый факел. Теперь бессмертие ему уже точно было ни к чему. Его выживший коллега, видимо, отличался завидной отвагой и сдаваться не собирался: он довольно шустро извлек — я так и не понял откуда — здоровенную трубу и направил в мою сторону. Больше ничего он сделать не успел, потому что я, лежа в жидкой грязи, выстрелил дважды в его бочкообразное туловище. Оба заряда попали в цель — паукообразный прогорел почти мгновенно. К слову, когда эти твари горят, то запах от них, скажу я вам…



Глава 6


Отвоевавшись, я поднялся на ноги. Особого волнения не было, была… удовлетворенность. Ощущение — я всё сделал правильно, так как нужно. Эти два паука-гопника хотели меня грабануть. И, скорее всего, убить. Я ответил. Всё справедливо. Одно досадно — комбинезон весь в грязи, а она тут какая-то особо въедливая. Впрочем, это пустяки.

Я оглянулся по сторонам. Всё-таки были убиты двое живых и разумных существ. Я опасался, что это может вызвать интерес у местной полиции. По всей видимости, я опасался зря, потому что аборигены, которых вокруг было порядочное количество, совершенно никак не отреагировали на случившееся, по крайней мере, признаков заинтересованности не проявляли — сновали туда и сюда по своим делам. Что же, меня это вполне устраивало. Не вполне устраивало меня то, что за бессмертием никто не шёл. Мне, честно говоря, хотелось свалить побыстрее.

Я прождал с четверть часа, мысленно ругая нерасторопного курьера, слегка заскучал, проголодался, но в конце концов мое ожидание было вознаграждено.

Сперва я услышал звук. Механический звук — дребезжание на фоне низкого гудения. Звук нарастал, что явно означало приближение какого-то транспорта. Я напрягся. Не хватало здесь только ещё одной партии паукообразных, или иных желающих завладеть бессмертием.

Громыхая и дребезжа, разбрызгивая жидкую грязь и качаясь на ухабах, приближалось нечто механическое. Я пригляделся. Это нечто больше всего было похоже на кучу металлолома, непонятно как держащуюся и не рассыпающуюся, которую какая-то фантастическая технология привела в движение. Куча металлолома явно приближалась к сараю — условленному месту встречи. Поравнявшись с моим вездеходом, она остановилась и заглохла. Я слегка напрягся. Это могли быть как собратья покойных паукообразных, которые, возможно, хотели отомстить, либо же — местная полиция. Я не горел желанием встретиться ни с теми, ни с другими. Еще была надежда, что это долгожданный курьер приехал за бессмертием. Но это было слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— Изначальная Пустота! — прозвучал довольно неприятный скрипящий голос. Это был пароль, по которому я должен был узнать курьера. Довольно простой и в меру пафосный пароль, совершенно в духе клана.

Я медленно подошел к приехавшему транспорту.

— О! — сказал все тот же неприятный голос. — Вы — посланец клана. Тот, кто принес нам бессмертие.

Я не совсем понял — было это утверждение или вопрос.

— Я — посланец клана, — сказал я. — И у меня за плечами полный рюкзак бессмертия.

— О! — сказал неприятный голос с энтузиазмом. — Так давайте же его сюда, во имя Изначальной Пустоты!

Я подошел к куче металлолома и снял рюкзак. Из кучи выросло когтистое щупальце, проворно подцепило рюкзак и исчезло в металлических недрах этого странного транспорта.

— О! — раздался довольный голос. — Настоящее! Бессмертие — настоящее! О, благодарю вас! Теперь наше племя — племя механических бродяг — никогда не прекратится! Это прекрасно!

— Гм, — ответил я задумчиво, глядя на кучу. Я-то полагал, что это транспорт, на котором приехал заказчик бессмертия. А это, оказывается, не транспорт. Это сам заказчик. На кой черт, спрашивается, куче металлолома сдалось бессмертие? Мне было непонятно.

— О! — после небольшой паузы сказал механический бродяга. — Скажи мне, посланник клана, не было ли у тебя здесь некоторого недоразумения с двумя Блу-блу?

— Было небольшое, — подтвердил я, догадавшись, что Блу-блу это те два паука. — Но оно уже исчерпано. Эти ребята хотели забрать товар. Я… не позволили им этого сделать.

— О! — сказал механический бродяга. — Не всякий готов бросить вызов народу Блу-блу. Не всякий. — Мне показалось, что в голосе его прозвучало уважение.

Я приосанился.

— Да ничего особенного. Порядок. Ситуация под контролем.

Куча металлолома зашевелилась.

— О! — сказала она. — Теперь мне нужно покинуть это место. Со всей возможной скоростью.

— Это отчего же? — спросил я, слегка напрягшись.

— Мои собратья передали, что сюда спешат Блу-блу. Много.

Я чертыхнулся про себя. А куче металлолома сказал, что не смею ее задерживать, и что мне самому нужно двигать отсюда. Со всей возможной скоростью.

Куча металлолома всё с тем же адским шумом двинулась в путь. Я же бросился к вездеходу, утрамбовался в него и скомандовал полный вперед. Чертов вездеход, хромая на две ноги, понес меня к зоне телепортации. Я высунулся из люка. Вроде бы ничего. Паукообразных не видать. Грязь, дурацкие постройки, призраки в балахонах. Я слегка перевел дух.

Мы проехали примерно три четверти пути, когда на мониторе заднего обзора показались паукообразные. Их было много — по крайней мере, несколько десятков. И бежали они довольно быстро — расстояние между ними и моим хромоногим вездеходом сокращалось стремительно. Я выругался в адрес того, кто придумал вооружить меня одним лишь пистолетиком. В сложившейся ситуации я предпочел бы какую-нибудь более серьезную пушку.

Упершись ногами в сиденье и высунувшись из открытого люка, я начал пальбу по преследователям. Бах! Бах! Бах! Бах! Я замедлил время настолько, насколько это было возможно, и было что-то завораживающее в этой картине… вернее даже, завораживающе-отвратительное: медленно шлепающие по грязи гигантские пауки, взрывающиеся при попадании заряда — я поставил пистолет в режим дезинтегратора. Они взрывались с негромкими хлопками, которые я слышал, несмотря на шум ветра и расстояние, все еще сохраняющееся между нами.

Как в тире, подумал я. Совершенно безопасно. Просто прокачка навыка в стрельбе… Я не успел додумать эту мысль, потому что слева от вездехода вырос язык пламени, и тут же громыхнуло — меня прилично приложило раскаленной волной и осыпало крошкой мелких осколков. Почти одновременно громыхнуло справа, после чего я, беспорядочно пальнув несколько раз в преследователей, спрятался в недрах моего верного вездехода, который методично скакал к точке транспортировки.

Я надавил кнопку экстренной телепортации на браслете. Меня предупреждали, что это нужно делать в самом крайнем случае. Потому что экстренная телепортация работает не идеально. Можно очутиться в каком-нибудь совершенно непригодном для жизни месте. Но я решил рискнуть. И что же? Ничего. Проклятая кнопка не сработала! Теперь уже в любом случае придется как-то дотянуть до зоны телепортации.

Может и пронесет, билось в голове. Может пронесет, доскачем, телепортнусь прямо из вездехода, тем более, что осталось недалеко, а стрелки из этих Блу-блу, по всей видимости, хреновые… Снаружи сильно грохнуло и раскаленная (я почувствовал это изнутри, да) невидимая рука подняла вездеход и стукнула им о землю. Я здорово приложился головой о приборную доску, почувствовал мокрое и горячее на лбу. Кровь.

Нет, страха не было, была злость и… неверие в то, что всё может закончиться прямо сейчас. Не может быть, черт побери, не может…

Время. Замедлять время по-максимуму. И действовать! Сжимая пистолет, я вылез из лежащего на боку вездехода. Они приближались.

Самое худшее в режиме замедленного времени — отходняк. Ты можешь удерживать этот режим секунд десять или пятнадцать — как повезет — но потом он «выключается» и время становится обычным. При этом окружающий мир как бы перезагружается в ваше сознание. Это на самом деле очень трудно описать, используя человеческие представления. Проще всего сказать — мир переустанавливается вам в башку. Это довольно неприятно, на несколько мгновений ты как бы «подвисаешь», не теряешь сознание, но находишься в ступоре. Во время боя такая ситуация может создать проблемы.

Тогда мне удалось замедлить время где-то секунд на двадцать. Очень неплохо для новичка, который прошел только начальную подготовку. Этих двадцати секунд мне хватило, чтобы ураганным огнем снести десятка два приближающихся паукообразных. Уж не знаю, насколько разумны эти твари, но инстинкт самосохранения у них отсутствовал напрочь. Они перли и перли, невзирая на потери, а я жег их плазменным излучением, пока замедленное время не кончилось, и я не впал в проклятый ступор.

У них было что-то вроде небольших гранатометов — старых и довольно примитивных на вид. По-видимому, даже такого примитивного оружия у паукообразных не было в большом количестве — вооружено было от силы процентов десять нападавших. Остальные, вероятно, приперлись так просто за компанию. Тем не менее, и вооруженных десяти процентов было вполне достаточно, чтобы расправиться со мной. Мой ступор они использовали с максимальной для себя пользой — развернули что-то вроде боевого порядка и пальнули в мою сторону из трех или четырех стволов. Признаюсь, что мне здорово повезло — от прямого попадания меня спас слепой случай… или — Изначальная Пустота. Или то, что Блу-блу действительно были хреновыми стрелками. Тем не менее, меня швырнуло — в грязь, в очередной раз — взрывной волной, в голове помутилось и я отрубился. Ненадолго, где-то на полминуты. А когда я очнулся, меня полукругом окружали паукообразные. В плохих голливудских фильмах в таких случаях появляется нежданная подмога, которая спасает главного героя от неисчислимых сил противника. Я лежал в грязи, передо мной стояли существа, сородичей которых я перестрелял. Они совещались — я не знал о чем, потому что встроенный в мой мозг переводчик не распознавал их трескотню. Подозреваю, что они решали — каким способом лучше меня прикончить. Положение было если не безвыходное, то очень близко к такому.

И помощь действительно пришла. В голливудских фильмах так бывает, а еще — в жизни. Мой хромоногий вездеход. Он поднялся и, шатаясь, двинулся на врага. Паукообразные, по всей вероятности, не сообразили, что необходимо добить поверженный вездеход. И зря. Это была ошибка, ставшая роковой для большинства присутствующих Блу-блу. Они просто стояли и смотрели, как мой изрядно покореженный транспорт ковыляет в их сторону — не очень уверенно, спотыкаясь и клонясь то влево, то вправо, но зато очень целеустремленно. И было в этой его целеустремленности нечто успокоившее меня.

Раз! И с поразительной стремительностью вездеход выпустил из своего цельного на первый взгляд корпуса целую россыпь гибких и подвижных щупалец.

Два! Из этих щупалец ударили длинные струи разноцветного ослепительного пламени.

Три! Паукообразные заметались, отчаянно стрекоча, — многие из них горели заживо, а прочие — рассыпались в панике в разные стороны.

Через каких-нибудь полминуты всё было кончено. Обгорелые многоногие трупы тех, кому не повезло, валялись в грязи. Вездеход стоял, готовый к дальнейшему пути. Я был… несколько ошарашен и вымотан. Меня чуть не убили в этом космическом захолустье. Когда понимаешь, что мог погибнуть — становится не по себе. Хочется плюнуть на всю эту межзвездную романтику и потихоньку свалить на тихую-мирную матушку Землю. Которая кажется теперь очень спокойным и безопасным местом.

По крайней мере, меня такие мысли посещали, особенно после этого первого дела.

Что же, я вновь забрался в вездеход, который после всего случившегося стал еще менее комфортным для передвижения, и приказал двигаться к точке отправления.

Остаток пути прошел без приключений. Если Блу-блу и замышляли что-то недоброе, то намерения свои они держали при себе. Я немного удивился тому, что мой неказистый вездеход оказался настоящей боевой машиной. Тогда я подумал, что за всем этим стоит невидимая рука клана, но после мне объяснили, что подобное — совершенно в порядке вещей. Передвижение по планетам может быть довольно опасно, и потому изрядная доля галактических транспортных средств, наряду с искусственным интеллектом, оборудуется и самими разными системами защиты и нападения. Так что, самый простой вездеход может при необходимости дать бой.

Что касается системы галактической транспортировки, то в первое время она казалась мне натуральным чудом. Только что перед тобой была пустыня, или джунгли, или бушующий океан, ты нажимаешь кнопку и оказываешься в огромном городе, среди причудливых зданий, механизмов, невообразимых существ… Из жары в холод, из ночи в день, из дикого мира в эпицентр цивилизации. К этому было довольно сложно привыкнуть. Сама транспортировка осуществляется мгновенно. Ты не чувствуешь ничего, только картинка вокруг тебя меняется. Это вызывает довольно странное ощущение, ощущение того, что космос очень мал и что от одного конца галактики до другого — рукой подать.

Итак, я вернулся с первого задания. Здесь вполне уместен вопрос «куда?», но как раз с ответом на него я затруднюсь. Я не знаю куда. Думаю, это было что-то вроде космической станции. Очень благоустроенное место. Совершенно пустое, если не считать служебных роботов и голографического «помощника» — длинноногую блондинку. Уж не знаю, из каких глубин моего подсознания клан выкопал этот образ. Блондинка поблагодарила меня от имени клана за успешно выполненное задание и отправила получать медицинскую помощь. Что было очень кстати — меня изрядно помяло, когда вездеход полетел вверх тормашками, болела разбитая голова, да и с ребрами был явный непорядок.

Уровень медицинской помощи меня приятно удивил, как и внешний вид «врача», который напоминал плазменную панель со множеством щупалец. Уж я не знаю, что он там этими своими щупальцами делал, могу сказать только, что буквально пяти минут хватило, чтобы все неприятные ощущения как рукой сняло.

На выходе из «врачебного кабинета» меня встретила все та же голографическая блондинка, и мы двинулись в комнату отдыха.

В комнате отдыха было комфортно — громадная кровать, куча еды, доступ к галактической информационной сети, приятные глазу цветы… Если ты в клане, или хотя бы рядом, то о тебе позаботятся. Это мне стало понятно в первые же дни.

Кстати, о еде. Она была вполне земной. Фрукты — бананы, апельсины, яблоки. Превосходное мясо — свинина и говядина. Картофель, овощные салаты, десерты… Всё это содержалось в огромном холодильнике и было произведено специально для меня. Впоследствии я узнал, что любая еда может быть синтезирована специальным кухонным механизмом, что называется — из воздуха. Со временем я пристрастился и к инопланетной кухне. Вернее, кухням — у каждой разумной расы свои кулинарные предпочтения и далеко не все они подходят земному организму, даже если он и был адаптирован под возможность жить в других мирах. Но некоторые блюда я всё же полюбил. Еще хочу сказать, что синтезированная пища нравится далеко не всем в Галактике. Многие разумные существа предпочитают, что называется, натуральный продукт — искусно приготовленный и поданный к столу, а это значит — рестораны пользовались не меньшим, чем на Земле, успехом во многих мирах. Да что там говорить! У клана были свои рестораны, и сам я даже управлял несколькими, да и просто посидеть любил. Но это много позже.

Я пробыл в этом месте некоторое время. Сказать сколько — я затрудняюсь. Вообще, вне Земли на первых порах я испытывал серьезные проблемы с ощущением времени. Иногда мне казалось, что прошли уже годы с тех пор, как я попал сюда. А иногда — что это произошло чуть ли не вчера. Здесь не было часов, недель и месяцев, к которым я так привык на Земле. Но зато было ощущение внутреннего времени. Снова отмечу несовершенство нашего земного языка для передачи совершенно неземных понятий. Я говорю о «внутреннем времени» — ощущении, к которому очень сложно привыкнуть, но которое, спустя время, становится таким же естественным как обоняние и осязание. Чертовски сложно объяснить… Это как будто внутри тебя не просто часы, а еще и будильник с ежедневником и автоматической напоминалкой. К примеру, ты буквально чувствуешь приближение времени, на которое запланирована встреча. И чем скорее встреча, тем сильнее ощущение. Практически невозможно опоздать или забыть. Мне объясняли, что это ощущение совершенно необходимо для члена клана, а появляется оно во время частичной трансформации личности. Полезное качество, но напряжное немного. Ты не забываешь даже того, что хотел бы забыть. Ты всегда должен действовать рационально. На благо клана. Всегда.



Глава 7


В общем, некоторое время я провел на станции. Уж не знаю, был ли я единственным ее обитателем, но, во всяком случае, в обжитом мною секторе я не встречал никого, кроме механизмов и голографической блондинки.

Я обучался. Больше всего — владению оружием и навыкам ведения боя. Это происходило на специальном полигоне — что-то вроде громадного, совершенно пустого и ровного подвала, который мог превратиться в горы, джунгли, улицу или побережье.

Я охотился. На существ — разумных и не очень. И они охотились на меня. Я преследовал и уходил от погони. Я учился все больше и больше замедлять время. Участвовал в уличных боях. Ликвидировал совершенно жутких, но при этом — хорошо охраняемых, существ. Осваивал разные виды оружия. Учился пользоваться самыми немыслимыми видами транспорта.

Это обучение в корне отличалось от моего земного опыта. Полученные знания и навыки не забывались, не складывались куда-то в дальний ящик памяти — они будто бы всегда были передо мной, всегда готовы к использованию и при этом как бы сцеплены с моим телом, системой моих реакций: нужные мышцы сокращаются в нужный момент, рука не дрожит, глаз — максимально остр, и все тело работает на выполнение поставленной задачи. С одной стороны мне это нравилось. В считанные дни (впрочем, это могли быть недели или месяцы) получить совершенно бесценные знания и возможность применять их — это дорогого стоило. Но с другой стороны такой упор именно на боевую подготовку мог свидетельствовать о том, что из меня готовят боевика, что было немного обидно. Быть простым «быком»-исполнителем, пусть даже и в могущественном галактическом клане… Это все же не совсем то, к чему я стремился. Вот и я тогда… нет, не затаил обиду, но слегка задумывался.

Учили меня, впрочем, и переговорам. Были рассмотрены около пяти сотен разумных рас, с которыми у меня шанс столкнуться при выполнении задания. Большей частью — жуткие чудовища, если говорить о внешнем виде. Совершенно безумные чудовища, если руководствоваться логикой и опытом простого землянина. Но я уже не был простым землянином. Я даже не могу сказать наверняка — был ли я человеком к тому времени…

Но вернемся к вопросу переговоров. Меня учили азам космической дипломатии. О том, что можно говорить, а что и кому говорить ни при каких обстоятельствах нельзя. Я получал представление о главных галактических религиях, кодексах чести и системах ценностей. Были смоделированы тысячи ситуаций, и далеко не все мне удалось более-менее успешно разрулить.

Меня убивали, съедали заживо, разрывали на куски. В меня плевали чем-то едко-ядовитым, стреляли из примитивных пращ и из последних галактических новинок оружейного рынка. Меня проклинали и бранили, мне угрожали, лезли драться. Были даже случаи, когда меня просто не замечали. Всё это, к счастью, происходило в виртуальном пространстве, в которое превращался уже упомянутый мною подвал.

А после тренировки я шел объедаться десертами (это никак не влияло на мою физическую форму), купаться в бассейне и валяться на кровати, гоняя по галактическому интернету, в котором я уже стал мало-мальски ориентироваться.

Отдохнув, я шел к куратору.

Куратор.

Об этом нужно рассказать поподробнее. Во-первых, куратор был членом клана. Во-вторых, я никогда его не видел. Мы связывались по сети, и связь эта всегда происходила в «конференц-зале» — довольно помпезном помещении, которое, вероятно, использовалось для приемов, праздников и всего такого. В-третьих, беседы были довольно пространны и, по всей видимости, проводились для того, чтобы получше изучить меня. Куратор рассказывал довольно интересные вещи, хотя и впадал время от времени в излишнюю, на мой взгляд, пафосность.

Большей частью наши беседы крутились вокруг темы Великой Пустоты. Я в этих беседах выступал в роли такого себе Люка Скайуокера, которого многоопытный учитель Йода учит жизни и главным джедайским понятиям. Иногда мне с трудом удавалось сдержать улыбку, когда невидимый куратор слишком уж «врубал Йоду».

— Великая Пустота, — строго говорил мне куратор, — есть основа любой наполненности. Все существующее создано Великой Пустотой и из Великой Пустоты. Великая Пустота играет со светом Бытия, и в результате появляется все сущее. Не надейся на оружие, не надейся на силу, на разум и убеждение. Надейся на одну только Великую Пустоту, почувствуй себя частью ее, а ее частью себя, и тогда оружие, сила и даже разум не будут нужны тебе.

«Используй силу, Люк!» — тихонько улыбался я про себя. Разговоры куратора о Великой Пустоте казались мне чем-то вроде воспитательного часа — уныло, бессмысленно и неинтересно. Многофункциональной винтовкой, полагал я, можно добиться реальных результатов. А что до Великой Пустоты, то это дело темное, джедайское. Впрочем, наши беседы мне нравились хотя бы потому что больше мне и поговорить было не с кем. Если не считать голографическую блондинку, из которой собеседник довольно скверный.

Еще куратор рассказывал о клане. И рассказы его были для меня чем-то вроде фантастики. По его словам выходило, что члены клана, развившие Великую Пустоту в себе, могли повергать чуть ли ни целые армии простой мысленной концентрацией, и править галактикой едва ли не единолично.

Вопрос управления галактикой меня заинтересовал. Я спросил у куратора — существует ли галактическое правительство. Куратор лишь рассмеялся в ответ. Впоследствии, из его рассказов я понял, что никакого галактического правительства нет, а существуют «центры влияния», одним из которых и является клан Цзы-Кун. Я спросил про другие центры влияния, но куратор отделался общими фразами и не сказал ничего конкретно. Из чего я сделал вывод, что наверняка существуют и другие кланы. Или тот же Тур-Дум. Узнать бы еще — кто это такой?

Кстати, о галактическом интернете. Это не источник знаний, совсем нет. Большей частью, это просто свалка самой разнообразной информации, 99 % из которой мне была полностью непонятна. Что до поисковика, то он существовал, но работал как-то странно — предоставлял не совсем ту (или совсем не ту) информацию, на которую рассчитывал спрашивающий. Так, я не нашел ничего о Тур-Думе, о других кланах, и почти ничего о клане Цзы-Кун.

Еще я учился… если предельно упростить, то это можно выразить одним словом: «понимание». Пониманию существ, бесконечно далеких от человеческой логики, пониманию существ даже не обладавших разумом в земном смысле этого слова. Вернее, не так… Я не учился пониманию в прямом смысле этого слова. В меня словно устанавливали пакеты программ, содержащих ключ к чужому разуму и мышлению. Признаюсь, что это было довольно жутко. Проникнуть в недра нечеловеческого разума — это на первых порах казалось мне намного страшнее самого безнадежного боя. Чувства от прикосновения к нечеловеческой природе — ужас и омерзение — были очень сильны. Я доложил куратору об этом, но куратор сказал, что я должен справиться сам, как подобает будущему члену клана. Они, сказал куратор, и так подвергли мой разум слишком большим трансформациям за очень короткое время. Я пытался бороться с этим, но на первых порах безуспешно, ужас и омерзение сохранялись. Что же, вероятно, через такое проходили все члены клана…

А вот что мне нравилось, так это гонять по разным планетам! Безопасные виртуальные гонки захватывали дух настолько, что по ощущениям совершенно не отличались от настоящих. Я готов был часами мчаться по зимнему лесу на животном, напоминающем носорога, уходить от погони, отстреливаться, перепрыгивать овраги, лавировать между деревьями…

Еще меня учили драться. Точнее, не драться, а бить. В мой несчастный перегруженный мозг потоком лились знания об анатомии и физиологии самых разных инопланетян, об их уязвимых местах и болевых точках. На симуляторах боя я видел эти болевые точки слегка подсвеченными, что сильно помогало, особенно если противник был несоизмеримо сильнее физически. Также меня учили инопланетянским боевым навыкам и умению противостоять им.

Что-то вроде зачета я сдавал, спаррингуясь с очень злобной и верткой тварью, которая больше всего походила на громадную бронированную медузу. Она практически не имела уязвимых мест, но зато имела целый биологический арсенал — ядовитые колючки, которыми она выстреливала, лезвия на концах щупалец, а кроме того — она швырялась чем-то вроде шаровых молний и выпускала клубы какого-то отвратительно-вонючего газа.

Тварь, как я уже сказал, почти не имела уязвимых мест. Единственное место, которое слегка светилось, а значит — было уязвимым, находилось на брюхе за толщей брони. От этой машины убийства я спасался, замедляя время, что давало небольшую фору. Небольшую — потому что тварь передвигалась почти молниеносно, и если бы не способность замедлять время, то я не продержался бы и десяти секунд. Сам я был вооружен довольно удобной штукой — чем-то вроде копья — полутораметровое «древко» из очень легкого и чрезвычайно прочного металла, и примерно двадцатисантиметровый наконечник — острие, которое можно превращать в меч нажатием на паз посередине древка. Этим нехитрым оружием я сначала лишил тварь части щупалец, что сделало ее атаки намного менее эффективными. А затем начал долбить в то самое уязвимое место на брюхе. Это продолжалось довольно долго — броня была крепка. Но я все же пробился — копье вошло в раскрывшуюся желеобразную плоть, и тварь сначала встала на дыбы, а потом медленно осела. Что означало одно — зачет сдан. Впрочем, настоящие экзамены, в том числе и по рукопашному бою, были впереди. Если бы мне сказали тогда, что «медуза» на самом деле несерьезный противник по сравнению с другими, то я не поверил бы и, возможно, возмутился. Завалив «медузу», я гордился собой и своими успехами. Я считал, что серьезно прогрессирую. Сейчас не могу об этом вспоминать без улыбки.

Учили меня также отражать и ментальные атаки. Некоторым существам, для того, чтобы справиться с тобой, не нужны когти, мышцы, жала и броня. Они просто атакуют твой разум. Ты испытываешь страх, панику, апатию или сонливость. Можешь даже на время потерять рассудок или вырубиться. Можешь попасть под полный контроль, когда манипулятор управляет каждым твоим движением. Не очень приятно, скажу я вам. Что касается «ментального карате», то меня учили не только защите-блокировке, но и нападению. Не могу сказать, что преуспел в этом, однако азы усвоил неплохо, бывали ситуации, когда ментальные приемы спасали мне жизнь.

Что касается обучения… Должен отметить, что сам процесс «закачки» знания в голову обучаемого — не слишком-то приятен. Сначала в твою голову проникает что-то вроде тонкого, холодного и длинного зонда. По крайней мере, оно чувствуется как тонкое холодное и длинное. Болезненных ощущений при этом нет, но зато ощущаешь состояние жуткого, несравнимого ни с чем дискомфорта: в твое сознание, твое «Я», твою индивидуальность, которая только твоя — самая интимная сфера, которую только можно представить, в самое сокровенное — вдруг вторгается нечто внешнее, чужое. Это сложно перенести. Я, кажется, говорил о том, что это не больно?.. На самом деле это больно, но болит не тело, а сознание, личность. Спустя время, я узнал, что подобные воздействия используются и в несколько ином качестве. В качестве пытки. И очень мало кто из разумных существ может устоять. Так вот, про обучение… Сначала тонкий и холодный зонд «втыкается» в сознание, а через некоторое время он начинает работать чем-то вроде насоса (я опять использую здесь и ниже наиболее близкие понятия из нашего языка, на самом же деле описать происходящее почти невозможно). Этот насос накачивает в тебя нечто — накачивает со страшной силой, так что сознание искривляется и раздувается — словно под воздействием сильного ветра. А потом всё заканчивается. Ты знаешь и понимаешь то, чего не знал и не понимал раньше. Умеешь делать вещи, о которых и представления не имел. Становишься всё круче и круче, если говорить по-простому.


— У нас есть для тебя новое дело, — сказал куратор.

Я молчал. Слушал со всей возможной почтительностью. Да, я был заинтригован. Очень.

— На одной из планет, которая входит в зону интересов клана, у наших предприятий возникли проблемы с безопасностью. Ты отправишься туда и поможешь. Используй все, чему научился здесь.

— Там есть члены клана? — поинтересовался я.

— Один член клана. И с ним — группа поддержки. Ты войдешь в группу. Будешь под началом члена клана. Понимаешь?

— Понимаю, — сказал я. Здесь нужно отметить, что говорил куратор не слишком-то разборчиво — глотал гласные, не выговаривал шипящие, так что, для того, чтобы его понять было необходимо некоторое усилие. К слову, я был рад. Во-первых, увидеть члена клана. Для меня они уже казались какими-то полубогами. Во-вторых, мне хотелось пообщаться с живыми существами. Не с голографической блондинкой и невидимым куратором, который, возможно, находится за бог знает сколько световых лет от этого места. Увидеть живых и разумных существ. Еще мне хотелось бы, чтобы они походили на людей, хотя бы отдаленно, но я понимал, что шансы на это очень невелики. Спрашивать — на что похожи мои будущие коллеги, мне казалось неудобным.

— Отправишься сегодня, — сказал куратор. — Захватишь небольшой груз. Доставишь туда.

— Что за груз? — поинтересовался я, хотя это и не имело для меня большого значения. Груз так груз. Доставить так доставить. Моё дело маленькое. Во всяком случае — пока.

— Это существа, любовь которых является товаром, — заявил куратор.

Любят эти ребята витиеватые выражения, подумал я. Достаточно было сказать одно слово — проститутки. Значит, я должен везти партию проституток. Интересно, как они выглядят…

Кажется, куратор почувствовал мое неудовольствие.

— У тебя есть сомнения? — спросил он.

— Нет. Я готов выполнить приказ. Просто у нас на Земле…

— Что у вас на Земле?

— Отношение к людям, которые связаны с проституцией… не очень хорошее.

— Что ты понимаешь под этим словом — проституция? — спросил куратор, издав звук, который мой внутренний переводчик распознал как хихиканье.

Вкратце я обрисовал ситуацию с рынком сексуальных услуг на Земле. Хихиканье куратора усилилось.

— У нас все иначе, — сказал куратор. — Нет никакой нужды в доступных для спаривания существах. Совершенно никакой нужды. Что касается существ, которых повезешь ты. С ними никто не будет спариваться. Их будут любить. Взаимно. Понимаешь?

Я не понимал. Но сказал, что понимаю. Куратор не поверил мне. Проницательный.

— Ничего, со временем разберешься, — сказал он. — Очень немного времени нужно провести рядом с этими существами, чтобы понять.

Я согласился. А что еще оставалось делать?

— Любовь это ценность, — сказал куратор назидательно. — Истинная ценность, одна из немногих ценностей, которая подходит почти всем населяющим космос народам. Понимаешь теперь?

Я ответил утвердительно, хотя было не очень понятно, и куратор передал меня в руки голографической блондинке.

Их было шесть, и больше всего они были похожи на громадных тараканов. Те самые существа, любовь которых является товаром, и которых мне необходимо было доставить. Они были погружены в какой-то контейнер особой непроницаемости. Кроме того, они находились в состоянии, напоминающем анабиоз. Мне объяснили, что в искусственном анабиозе они проводят большую часть жизни, потому что в бодрствующем состоянии эти твари могут представлять серьезную опасность. Вернее, не они сами, а любовь, которую они распространяли вокруг себя. В самом буквальном смысле — они испускали из себя любовь, как скунс испускает запах. Приблизившись к контейнеру, я почти физически почувствовал эту волну любви и тепла. Черт побери! Эта волна буквально захлестнула меня! Очень сильное и очень приятное чувство. Но не очень уместное. С некоторым сожалением я поставил эмоциональный блок — в курс обучения входил такой способ защиты от несанкционированных эмоциональных воздействий. Не хватало еще влюбиться. В огромного таракана, ага… Я даже слегка испугался — на что же способны эти тараканы, когда они не спят?..



Глава 8


Установив эмоциональный блок, я еще раз проверил контейнер, который был расположен на грузовом вездеходе, и устроился поудобнее в кабине за пультом управления.

Я нажал кнопку транспортировочного устройства, и в то же мгновение оказался в другом мире.

О названиях планет. Я, как всякий порядочный уфолог, увлекался фантастикой, будь то кино или книги. В них отважные земные звездолетчики покоряли иные миры, а покорив — давали им имена. Звучные, красивые, романтические. Увы. В реальности все намного прозаичнее и грубее. Возможно, то, что я скажу, не очень понравится публике, привыкшей путешествовать по Радугам, Пандорам, Иволгам и Солярисам. Как правило, у планет, даже обитаемых, отсутствует общепринятое название. Только координаты, необходимые для транспортировки. Да и сложно было бы договориться представителям многих тысяч обитаемых миров о какой-то системе названий, общего между народами, населяющими Галактику слишком мало. Для одних название будет поэтичным, для других бессмысленным, для третьих кощунственным и оскорбительным и так далее. Поэтому — координаты. Которые, по крайней мере, ни у кого не вызывают неприятия.

Но бывают иногда, что называется, неформальные названия планет. Клички. Место, в которое я был командирован, мои работающие на клан коллеги называли Бордель. Коротко, незатейливо и очень отражающе суть.

Это и был бордель размером с планету. Мои тараканы, которых я довез без особых происшествий, оказались здесь очень кстати — подобное было востребовано.

Но обо всем по порядку.

Мой вездеход (он немного напоминал трактор, если не принимать во внимание восемь колес) появился в довольно оживленном месте. Что-то вроде пригорода. Кругом куча транспортов и самых разнообразных существ. Ни одного гуманоида в пределах видимости. Множество зданий, образующих улицу. Здания очень разные — по форме и цвету. Ровные кубы и усеченные пирамиды, сумасшедшие спирали и «горные пики», цепляющие облака. Куча голограмм — в небе (а оно было нежно-голубое) то и дело возникали разные надписи на неизвестных мне языках, какие-то картины и даже целые видеоролики. Видеоролик в небе — в первый раз это произвело на меня впечатление!

Вездеход неторопливо ехал к пункту назначения, а вокруг катились, прыгали и бежали его собратья — жизнь била ключом. В дороге я внимательно изучал происходящее и пришел к выводу, что планетка эта мне нравится. Во всяком случае, первое впечатление было благоприятное. Насмотрюсь на живых, настоящих инопланетян, пообщаюсь вдоволь, а то я уже потихоньку начал отвыкать от общения.

Место, к которому мы приехали, оказалось довольно эффектным. Это был дворец. Вернее, дворец-небоскреб. Громадное здание, уходящее в самые небеса, но не банальная стеклянная призма, а нечто вычурное, украшенное немыслимо причудливыми узорами, помпезное.

Я вылез из вездехода и проверил груз. Контейнер был на месте — он слегка источал любовь и тепло, привлекая этим внимание сновавших тут и там существ. Глядя на разнообразие обитателей этого места, я пришел к выводу, что попал в некий туристический центр — уж очень разными были они. Пожалуй, среди замеченных мною инопланетян (а их вокруг были сотни) я не видел двух одинаковых. От такого разнообразия голова моя закружилась, и не успел я посетовать на то, что несчастного путника, доставившего столь опасный и ценный груз никто не встречает, как меня тут же встретили.

К стыду моему, я сначала не понял даже, что это было живое существо. Встречающий меня субъект больше всего напоминал шкаф. Громадное четырехугольное тело на четырех коротких ножках. Темно-коричневого цвета.

— Я рад приветствовать вас, — неожиданно звучным и приятным голосом произнес шкаф, — посланника клана! Рад, что путешествие не принесло вам неприятностей. — Шкаф на мгновение задумался. — Ведь не принесло же? — уточнил он с некоторой обеспокоенностью.

— Не принесло, — подтвердил я. — Все в порядке. Я тоже рад вас видеть, уважаемый… — тут я запнулся и выжидательно уставился на моего нового знакомого.

— О! — воскликнул шкаф. — Мое личное наименование довольно сложно для произношения, но вы можете называть меня просто — Джифджуфур.

Ничего себе просто, подумал я, но ничего не сказал, только поклонился слегка.

— Близкие называют меня Джиф, — доверительно сообщил мне инопланетянин. — Они — странные существа. Считают, что короче — лучше и понятнее. Вы тоже можете именовать меня Джиф, если для вас короче — лучше.

— Не всегда для меня короче — лучше, — сказал я, проникаясь симпатией к этому странному и словоохотливому существу. — Далеко не всегда. Но я рад познакомится с вами, Джиф. Меня зовут Александр.

— Ал-ке-саднр… — проговорил Джиф задумчиво. — Странное имя. Боюсь, что наши ребята сделают и вас лучше и понятнее. То есть — короче. Придумают вам новое наименование. Более простое.

— Что же, — сказал я, — ничего не имею против. На планете, откуда я прибыл, тоже принято сокращать.

— Они оставят от вас один-два звука! — заявил Джиф. — Вот посмотрите. Два первых звука, не больше. Вы будете Ал. Ал Кес. Я советую вам — лучше сразу сказать, что вы Ал Кес. Потому что иначе они начнут сокращать, а это обидно. Очень обидно! — с горечью воскликнул Джиф.

— Я не против, — сказал я доброжелательно, — пусть будет Ал Кес, если это удобно…

— Значит вы — Ал! — довольно воскликнул Джиф. — Ал! И сокращать не нужно! Чудесно как!

Почти как Аль Капоне, подумал я. А у этого «шкафа» явный пунктик что до сокращения имен. Впрочем, инопланетяне — народ загадочный. Я наверняка встречу причуды похлеще.

Джиф принял груз, который, по его словам, все давно ждали и очень счастливы, что дождались, приказал вездеходу ехать разгружаться и повел меня представлять коллективу.

Местное подразделение клана Цзы-Кун занимало целый этаж громадного помпезного здания. Раньше в нем располагалось нечто вроде дипломатической миссии, а сейчас — клановая братва. Вообще, планета практически не имела официальной власти и была разбита на сектора, в которых правила та или иная банда. Очень похоже на современную Мексику. Конечно, время от времени между бандами случались трения, вплоть до широкомасштабных боевых действий с применением техники и тяжелых систем вооружения. И сейчас как раз было одно из таких обострений, правда без открытой войны, фронтов и масштабных разрушений, но с локальными партизанскими вылазками, диверсиями, убийствами и террором. Позже мне объяснили, что я приехал на замену выбывшему кандидату в члены клана. Его убили совсем недавно. Ситуация грозила выйти из-под контроля.

В общем, шкафообразный гигант Джиф привел меня на базу клана и представил коллективу.

В первую очередь я предстал перед светлыми очами действительного члена клана и главного в этом месте — его звали Шад, и он был гуманоидом. Шад чертовски походил на толкиеновского орка — грубая серо-зеленая кожа, торчащие из пасти клыки, раскосые глаза, корявые лапы. Однако сходство было чисто внешним. Шад был… благородным, очень спокойным и преисполненным достоинства. В нем чувствовалась сила, но не дикая и взрывная, а тихая и уверенная в себе. Он был по-настоящему крутым парнем, этот Шад.

— Рад приветствовать вас в рядах нашего братства, — медленно и торжественно проговорил он, когда Джиф представил меня. — Джиф сказал, что вас зовут Ал Кес. Надеюсь, что ваше имя будет покрыто славой в самое ближайшее время. Хочу верить, что вы войдете в клан в самое ближайшее время. Во имя Великой Пустоты!

Я склонил голову в знак того, что очень тронут и вполне проникся пафосностью момента. Должен отметить, что любовь многих инопланетян к пафосу и торжественности порой удивляла, а порой и забавляла меня. Пафосность инопланетяне любили.

Шад определил меня под начало Джифа, который возглавлял небольшой отряд из кандидатов в члены клана. Под конец встречи он что-то негромко скомандовал и в комнату невесть откуда влетел поднос с тремя сосудами, похожими на небольшие кувшины. Я, Шад и Джиф выпили. Местное питье оказалось великолепным — освежающим, веселящим, обостряющим сознание и память, а на вкус просто превосходным, я сроду не пил ничего подобного.

Вообще, мне нравился инопланетянский алкоголь. Не любой, конечно, впоследствии у меня появились любимые сорта, которые, если сравнивать их с земными сортами алкоголя, давали последним сто очков форы. Это как если бы все плюсы земного алкоголя умножить на сто и убрать вообще все минусы вроде похмелья.

После представления боссу Джиф повел меня знакомиться с коллективом. Группа Джифа, в которую мне предстояло войти, была очень маленькая — всего три бойца. Однако впоследствии я убедился, что эти трое — в высшей степени серьезные ребята, и каждый из них стоит отряда, если дело доходит до вооруженного противостояния.

Двое из них — Чак и Буц — были той же расы, что и босс — напоминали серо-зеленых орков. Третий происходил из отряда пернатых и оказался очень сильно похожим на страуса, только шея покороче и голова побольше. Он был обладателем труднопроизносимого имени, но все называли его просто Го.

Вся троица была очень дружелюбно настроена — мы поболтали немного, выпили, закусили какими-то местными насекомыми, которые оказались весьма сочными и вкусными. После знакомства Джиф отвел меня в выделенную мне комнату и пожелал приятного отдыха.

Комната была довольно удобной. Влажность воздуха, температура и освещенность подбиралась автоматически, под потребность моего тела. Бар, холодильник, шкаф с одеждой, приличных размеров кровать, аквариум, в котором резвились похожие на медуз твари, шикарная ванна, голографический помощник (конечно же, это снова была блондинка!) — все было продумано до мелочей. Я отметил про себя, что никогда в жизни не жил в таком комфорте.

Следующий день доказал, что бесплатного комфорта не бывает. Разбудила меня чертова голографическая блондинка, объявив, что мне необходимо как можно скорее собираться и идти на совещание, которое вот-вот начнется.

Я по-армейски быстро умылся и привел себя в порядок. В шкафу нашелся легкий комбинезон серого цвета и легкие ботинки. Мне кажется, я уложился минут в десять. Собравшись, я отправился в комнату, где находилась наша группа.

Вся банда была в сборе — Джиф, Чак, Буц и Го.

— Привет, Ал, — сказал Джиф. — Теперь запоминай. Сбор всегда в это время. Каждый день. Что бы ни случилось. Всегда. Понимаешь?

Еще бы не понять. Я с горечью отметил про себя, что мой внутренний счетчик времени теперь настроен, и проспать я не смогу, даже если очень захочу.

— Понимаю, — сказал я, подавив вздох.

— Хорошо, — сказал Джиф. — Теперь о деле. Вчера убили двоих наших. На границе с северным сектором.

Го издал едва слышный клекот, остальные молчали, но в воздухе чувствовалось напряжение.

— Наших убили пожиратели, — сказал Джиф. — И сейчас мы отправляемся отплатить за их смерти. Го клекотнул погромче, Чак и Буц засопели. А я напряг свою модернизированную память, и та услужливо предоставила мне необходимую информацию.

Пожиратели. Их называют так, потому что они практикуют ритуальное поедание убитых врагов. Представьте себе обезьяну с шестью конечностями — очень разумную, злобную, коварную, хорошо вооруженную и опасную. Кроме того, пожиратели были чрезвычайно ловки, неприхотливы и хорошо организованы. Их раса не признавала никаких правил, законов и авторитетов. Договориться с ними о чем-нибудь было почти невозможно. Они воевали против всех, не вступая ни в какие союзы и коалиции, а когда воевали, то дрались до последнего. Пожиратели контролировали несколько секторов, однако это не приносило им существенных доходов. Бизнес бежал с их территории, а строить бизнес самостоятельно они не могли, потому что были прирожденными бандитами. Кроме того, они не заботились о безопасности туристов. Для любого туриста попасть в сектор, контролируемый пожирателями, означало риск быть ограбленным, похищенным или убитым. Впрочем, в их секторах работали бордели, и шла торговля запрещенными товарами, так что какую-то прибыль они получали, да и туристов, охочих до острых ощущений — хватало.

Наш клан вместе с другими кланами, присутствующими на планете, время от времени пытался устроить войну на истребление, и это всегда оканчивалось ничем. Большая война серьезно повредила бы бизнесу и привела бы к значительным разрушениям, а локальные операции не давали нужного эффекта. В свою очередь, пожиратели постоянно стремились отгрызть куски соседних территорий, так что на границе было жарко.

Мы выдвинулись. Мне выдали довольно серьезную пушку — она напоминала земное помповое ружье и имела два ствола — для стрельбы в двух режимах одновременно. Вместе с винтовкой я получил от Джифа строгое указание — по возможности избегать жертв среди гражданского населения и больших разрушений. Также я сменил комбинезон — с легкого на бронированный (на самом деле это была не совсем броня, а некий особо прочный материал). В комплект к бронированному комбинезону прилагался шлем — замечательная и полезная штука, позволяющая держать связь, видеть в дыму и темноте, прицеливаться и еще множество необходимых функций.

Мы ехали внушительным кортежем — одиннадцать тяжелых восьмиколесных вездеходов, бронированных и тяжеловооруженных. Всякая дорожная мелочь боязливо рассыпалась в стороны при нашем появлении. Каждый из нашей пятерки ехал на своем вездеходе, еще шесть вездеходов двигались автоматически. Признаюсь, что подумал о том, почему бы не послать в бой все вездеходы без экипажей, какой смысл рисковать членами клана, пусть даже и будущими? Еще в дороге возникла у меня неприятная мысль на тему: «смерть в первом бою». Ведь я даже эту планету толком не посмотрел! Одним словом, помирать в первом бою мне не хотелось.

Через полчаса пути мы достигли границы нашего сектора. Противник наверняка получил информацию о нашем приближении, подумал я. Пожиратели или убрались, что маловероятно, учитывая их врожденную воинственность, либо приготовили нам достойную встречу.

Граница сектора внешне ничем не отличалась от его центра. Все то же столпотворение самых разных существ и машин, архитектурное безумие, мечущиеся в воздухе голограммы. Жизнь, во всех ее проявлениях, кипела и бурлила. Однако какая-то странная иголочка колола в основании позвоночника — опасность! Опасность!

Перед нами лежал широченный проспект, на котором могло разъехаться десятка полтора таких как наш вездеходов, и мы проехали его до конца, упершись в тупик. В конце проспекта стояло здание, похожее на громадную усеченную пирамиду из камня и стекла.

— Вот оно, — из динамика прозвучал голос Джифа. — Сейчас отработают вездеходы и сразу выходим!

Я прильнул взглядом к центральному монитору. Несколько секунд не происходило ничего. А затем, я почувствовал, как вездеход слегка завибрировал. Легкие пушки. Плазменные заряды средней мощности. Годятся против живой силы и легкой техники противника. Развалить капитальное здание тоже можно, но только если очень постараться. Насколько я понял, сегодня такой задачи перед нами не стояло.

Плазменные заряды прошивали здание. Летели осколки, валили клубы дыма и пыли, несколько этажей загорелось невиданным мною ярко-желтым пламенем. Вездеходы методично расстреливали громадную усеченную пирамиду, и это было завораживающим зрелищем, которое я наблюдал с экрана фронтального монитора. Я даже удивился немного: неужели после такой серьезной атаки в здании останется хоть кто-то живой?

Как выяснилось, удивился я зря. Вездеход, стоящий метрах в семи от меня, вдруг, словно под воздействием боевой магии, превратился в ослепительно яркий огненный шар. Первая потеря!

Вездеходы моментально скорректировали огонь, и пушки долбанули по квадратному обшарпанному зданию, из которого тут же повалил черный дым.



Глава 9


— На выход, парни! Живее! — взревел голос Джифа из динамика.

В мгновение ока я подчинился приказу. Снаружи было пыльно и дымно, догорал скелет нашего вездехода, который, к счастью, оказался без экипажа.

— В здание! — раздался в шлеме голос Джифа. — Быстро!

Наша пятерка сломя голову бросилась на штурм. Вездеходы продолжали поливать фасад здания плазменными зарядами — воздух был наполнен противным тонким, на грани слышимости, свистом. На верхних этажах взрывалось и горело, черный дым валил уже столбом. Пока мы пробежали полторы сотни метров до главного входа, нас засыпало каменной крошкой и пылью. К слову, пробежали мы вполне по-спринтерски, даже шкафообразный Джиф, который оказался на удивление ловким и быстрым. В общем, мы укрылись в здании очень вовремя — на улице вспыхнуло несколько языков ослепительно-белого пламени. По всей видимости, кто-то не очень меткий попытался нас достать. Вездеходы переключились на невидимого стрелка, который, похоже, засел где-то по соседству, а мы двинулись по странному волнистому коридору, освещенному мерцающим зеленым светом и украшенному абсолютно безумными ядовитыми узорами, которые ползали по стене и очень сильно напоминали наркоманский бред.

Нет, страха и растерянности не было. Было странное внутреннее состояние, которое я определил как «контролируемое возбуждение». Такая себе комбинация нервного возбуждения и железобетонной уверенности, что всё под контролем. Во многом, эта уверенность была определена программой. Программа, которую заботливо установили в мое сознание на базе, знала, что делать и как взаимодействовать с отрядом. Программа знала всё о боевых действиях в замкнутом помещении. А значит, знал и я. Впрочем, как посмотреть. Иногда мне казалось, что я являюсь всего лишь приложением к программе. Необходимым для того, чтобы вести огонь. И что с этим справился бы любой робот.

— Хотел бы я знать, — раздался в шлеме голос пернатого Го, — откуда у проклятых пожирателей взялось тяжелое вооружение? — голос его звучал возмущенно и даже обиженно. По всей видимости, предполагалось, что наша операция пройдет без особых затруднений, но затруднения всё же возникли.

Джиф, судя по всему, тоже был немного растерян, хотя вид имел грозный — весь покрытый броней, сжимающий в каждой из своих четырех рук по стволу — он напоминал вставший на дыбы танк.

В конце концов, мы без приключений пробежали покрытый наркоманскими узорами коридор, и попали в помещение, которое оказалось громадной лифтовой площадкой. Помещение представляло собой сложный лабиринт из прозрачных стен, комнат самых причудливых форм, и проходов, которые вели к лифтам.

— Время! — заорал из шлема Джиф, и я замедлил время почти что рефлекторно, на автомате, так же поступили и все члены нашего маленького отряда. И очень своевременно. В одном из проходов стояла большая «пушка» на треноге, очень напоминающая телескоп, а рядом с «пушкой» — с полдюжины пожирателей.

Пушка выстрелила. В режиме замедленного времени я увидел, как разлетались одна за другой прозрачные перегородки, и как на нас двигалось что-то вроде волны. Вернее, это была не совсем волна. Скорее, вибрация, которую можно было различить даже невооруженным глазом. Пожиратели палили в нас из пушки этими «вибрациями», которые сносили все, что оказывалось у них на пути.

Бах! Бах! Бах! Вокруг всё рушилось, валили клубы пыли и дыма, летели осколки и если бы не броня, то нам бы пришлось несладко. Нас спасло то, что пушка пожирателей, при всей своей убойной мощи, не была рассчитана на стрельбу по одиночным живым мишеням, эта хреновина явно предназначалась против серьезной техники. Они успели сделать около шести выстрелов до того, как Джиф, незаметно пробравшийся (что при его габаритах удивило меня несказанно) почти вплотную к огневой точке пожирателей, расстрелял пушку с четырех рук. Полыхнул язык зеленого пламени, и мы с боевыми криками бросились добивать противника. Который, впрочем, сопротивлялся до последнего. Я получил несколько ощутимых тычков в броню, а пернатый Го — легкую контузию. Да, наше превосходство в броне и ручном вооружении сыграло свою роль. Пожиратели, лишенные пушки и вооруженные довольно слабыми лучевыми винтовками, не могли нанести нам серьезного вреда. Мы просто расстреливали их.

Еще одно… В тот день я убил пожирателя. Всего одного, но… мне запомнилось это. Он возник буквально передо мной и был действительно страшен — шестирукая обезьяна с вытянутой мордой, напоминающей волчью, раза в полтора крупнее человека, одетая в серо-грязный комбинезон. Я увидел — очень хорошо рассмотрел — его налитые яростью глаза, его оскаленную пасть, его громадные, судорожно сжимающие винтовку руки… Я выстрелил. Практически на автомате. Собственно, это и было автоматическим действием — установленная в мое сознание программа работала как часы. Пожиратель издал предсмертный рев, и я увидел, как клубы розовой пены хлынули из его пасти. Через мгновение он свалился, и забился в предсмертной агонии. Я выстрелил ему в голову. Контрольный выстрел. Его можно рассматривать как акт гуманности, в определенном смысле. Убив пожирателя, я двинулся дальше вместе с отрядом, но… Мне было немного не по себе. Тогда, во время стычки с пауками Блу-блу, я не ощущал ничего, напоминающего угрызения совести. Хотя, эти твари были определенно разумны. А здесь… Нет, я не чувствовал себя Родионом Раскольниковым. Просто мне было немного не по себе. Вот и всё. Слишком уж он был похож на большую обезьяну. А значит, в каком-то смысле, и на человека. И ещё… Я думаю, что он вышел на меня, чтобы умереть. Чтобы встретить смерть лицом к лицу, сжимая оружие. И я его убил. Я подумал тогда, что они, наверное, благородные, эти пожиратели. Кодекс чести и всё такое.

В общем, бой продолжался недолго — мы настреляли около двух десятков пожирателей и обошлись без потерь. Под занавес, один из оставшихся в живых подорвал себя плазменной гранатой, находясь рядом с оркообразным Чаком. Чака швырнуло взрывной волной и довольно сильно стукнуло о стену, да еще и опалило слегка. Но он тут же поднялся, с кровожадным ворчанием и ругательствами, которые у этой расы довольно замысловатые.

— Отходим! — выкрикнул Джиф. И мы двинулись наружу. На улице было пустынно — все местные разбежались и попрятались кто куда, в ожидании — чем дело закончится. Вездеходы наши не стреляли, было не в кого.

— Максимальная скорость! — скомандовал Джиф, и вездеходы, управляемые автоматически, рванули вперед на всех парах. Где-то под сотню километров в час, подумал я. Еще не хватало вляпаться в аварию после такого-то боя! Но в аварию мы не вляпались. Наша колонна выглядела очень внушительно — все транспорты, которые попадались нам по дороге, шарахались в сторону, пропуская наш летучий отряд. Джиф, по всей видимости, беспокоился, что может нагрянуть ответка, потому мы и летели по дороге со всей возможной скоростью. Ответка, впрочем, не нагрянула. По всей видимости, пожирателям был нанесен довольно ощутимый урон и если они и планировали отомстить, то определенно не немедленно.

На базу мы прибыли в хорошем настроении. Если не считать помятого орка Чака и меня. Мне было все же немного не по себе. И Джиф заметил это. Он вообще был смышленым и наблюдательным, хотя и походил на средних размеров шкаф.

Джиф провел меня в комнату собраний и вручил небольшую бутылочку. Граммов на сто пятьдесят. И сам откупорил такую же.

К слову. Обычай произносить тосты существует не только у землян. У расы, представителем которой являлся Джиф, этот обычай был весьма популярным.

— Выпьем, — сказал Джиф, — торжественно приподнимая бутылочку, — выпьем, мой дорогой друг Ал, за твое первое задание! Ты вел себя как воин, — добавил он торжественно, — ты сделал все как нужно, без ошибок! Ты думал и чувствовал правильно! Пусть так будет и дальше! — Проговорив сей донельзя пафосный тост, Джиф смело опрокинул бутылочку в свою клыкастую пасть. Я последовал его примеру — осторожно пригубил. Все же, я еще не привык к тому, что существа с принципиально разным обменом веществ пьют, что называется, из одной бочки разлитое.

Я уже говорил о том, что мне нравился инопланетный алкоголь. Он в массе своей лишен недостатков алкоголя земного, а вот приятные ощущения с его помощью умножаются примерно на десять. Если не считать разных особенных напитках, конечно. Но последние — удел немногих гурманов.

В общем, я выпил нечто превосходное на вкус и здорово веселящее. Все мои внутренние противоречия, возникшие после убийства пожирателя, как рукой сняло. Жизнь стала прекрасной и удивительной, мой серо-зеленый собеседник оказался милейшим парнем, своим в доску, да и вообще, вся наша братва — лучшие люди. То есть, не люди, конечно… Одним словом, мне здорово стукнуло по мозгам тогда.

— А теперь, расскажи мне о том, что тебя беспокоит, — сказал Джиф после того как третья бутылочка опустела.

Меня? Беспокоит? После третьей бутылочки такого замечательного пойла? Меня беспокоило — есть ли четвертая бутылочка… И пятая. И ничего более. Но чёртов Джиф так поглядел на меня, что…

— Знаешь, Джиф, я не воин, — сказал я, пытаясь придать своему голосу как можно больше уверенности. — Я не воин, Джиф. Все происходящее для меня необычно. Понимаешь? Я стрелял. Я убил. Я не делал такого раньше. И мне было немного не по себе.

Мой собутыльник покачал головой.

— Нет, — сказал он твердо. — Ты воин. Просто воин в тебе спит. Сегодня он проснулся, и тебе стало страшно, когда ты увидел проснувшегося воина. Это ничего. Так бывает даже у нас, а ведь мы — народ воинов!

— Но… — начал я.

— Подожди, — остановил меня Джиф. — В тебе есть частица Великой Пустоты. Помни это. Ты можешь быть тем, кем захочешь. Это не имеет значения — кем быть. В этом суть нашего братства. Великая Пустота делает нас теми, кем мы себя представляем. Мы можем быть воинами. До этого я был ученым. Да, Ал, у нас в клане есть ученые. Те, кто изучает мир.

— В месте, откуда я родом, все совсем не так, — сказал я с некоторым даже отчаянием. — Понимаешь, Джиф, я не чувствую себя членом клана, не чувствую себя вашим. Я все еще землянин, который попал в странный переплет, и с которым происходят странные приключения. И я не знаю, что мне с этим делать. У себя на планете я даже в армии не служил! И сегодня… когда все это происходило… стрельба, взрывы… я стреляю. Но ведь я понимаю, что это не я стреляю! Это же программа, Джиф! Программа действует мною, а я всего лишь приложение к ней! А сам по себе… Стою ли я чего-нибудь сам по себе, без программы?

— Я понимаю, — сказал Джиф после недолгого молчания. — Но ты напрасно так считаешь. Программа — всего-навсего инструмент. Как винтовка, как броня, как вездеход. Она помогает нам выжить и победить. Выжить и победить, Ал! — рявкнул Джиф так, что я вздрогнул.

Джиф протянул мне еще одну бутылочку.

— Выпьем, Ал. И отправляйся отдыхать. После первого дела нужно отдохнуть. Я не стал уточнять, что формально первым моим делом была контрабанда бессмертия, и отправился отдыхать в самом прекрасном расположении духа — спасибо Джифу и веселящему напитку.

Отдохнуть, впрочем, мне долго не дали. Приперся посыльный, напоминающий гигантского ежа, и заявил, что меня срочно требуют. Потому что — собрание, которое собирает сам Шад. Я быстро облачился в серый комбинезон и отправился в зал собраний.

В зале все уже были в сборе, собрание началось с моим приходом.

Шад был торжественен. Он сверкал золотистой броней и таким же шлемом.

— Клан благодарит вас, о собратья, за искусно выполненное задание! Сам Бар-Кунц прислал нам слова благодарности!

Шад указал на стол, и перед нами возник уже неплохо известный мне жук-переросток Бар-Кунц. Вернее, конечно, не сам Бар-Кунц в собственной плоти, но его голограмма.

Наверное минут пятнадцать голограмма упражнялась в велеречивости и пафосности. Из обширнейшей речи жука следовало, что мы оправдали полагающиеся надежды и достойны всяческих похвал. Одним словом — большие молодцы!

— Не подумай, Ал, что Бар-Кунц на самом деле произносит все эти речи, — прошептал мне на ухо Чак. — Если бы он вздумал действительно произносить все речи, которые ему нужно сказать, то ни на что другое у него не осталось бы времени!

— Как так? — непонимающим шепотом спросил я.

— Голограммы Бар-Кунца создаются по необходимости и рассылаются по всей Галактике, — пояснил мне орк, ухмыльнувшись. По-видимому, его забавляло подобное положение вещей.

— Но некоторым нравится, Ал, некоторым приятно, что столь влиятельные лица… хотя бы в виде голограммы обращают на нас внимание.

— Так что же, — заинтересовался я, — этот Бар-Кунц — уста клана — никогда и ни с кем не общается?

— Не с рядовыми членами, — коротко сказал Чак и замолчал под строгим взглядом Шада, которому, по всей видимости, начальственная голограмма была очень даже по душе.

После начальственной речи слово взял Шад. Этот не растекался мыслью по древу, но был конкретен и краток.

— Во-первых, — сказал Шад, свирепо вращая глазами, — необходимо узнать, откуда у пожирателей взялось тяжелое оружие. Наша вылазка могла плохо кончиться. Чак и Го, вы займетесь этим завтра. Во-вторых, у торговца с Седьмой улицы какие-то неприятности. Ал и Джиф — займитесь. В-третьих, нужно прибрать к рукам все, что контролировали пожиратели. Этим займемся мы вместе с Буцом. На этом все. Сегодня все сработали неплохо. До завтра свободны.

Мы вышли из зала собраний. Во мне бродили остатки хорошего настроения, вызванного веселящей жидкостью, и вообще — хотелось продолжения банкета. И Джиф словно прочел мои мысли.

— Друзья! — объявил он торжественно. — Наш новый собрат Ал, — Джиф ткнул в меня рукой, которая больше походила на гибкое щупальце, — он сегодня первый день с нами! И уже проявил себя! Это дело нужно…

— Отметить! — подсказал Го, и крылья его затрепетали. Похоже, пернатый Го был любителем отметить то или иное событие. Хотя, чего можно было ожидать от члена банды? Ведь, говоря откровенно, мы и были бандой, состоящей из представителей разных галактических народов.

— Отметить! — согласился Джиф. — До завтра мы свободны и потому можем пойти в наш бар. Ал, ты просто обязан пойти в бар!

— Я и сам хотел предложить, — сказал я. — Только вот…

Джиф взмахнул щупальцами.

— Наверное ты беспокоишься о средствах оплаты?

Я действительно немного беспокоился о средствах оплаты. Собственно, меня еще не поставили в курс — какие деньги в ходу в этом месте и вообще — что из себя представляет местная экономика.

— Не беспокойся, друг! — сказал Джиф. — Мы всегда там собираемся, потому что это наш бар. Безопасное место. Он принадлежит клану и поэтому никаких средств оплаты не нужно. Но и насчет средств оплаты в каком-нибудь другом месте ты беспокоиться не должен. Ты получил тысячу галактических единиц. Клан заботится о своих людях, Ал!

Я понятия не имел, тысяча галактических единиц — это много или мало?

— Как же я смогу получить эту тысячу единиц? — спросил я озадаченно. Слишком много новой информации.

Джиф издал серию трубных звуков, которые означали хихиканье.

— Мы установим тебе систему, Ал, после того, как отгуляем, и ты всё поймешь.

Действительно, в тот же день мне установили систему, позволяющую отслеживать мое финансовое положение. Установили в сознание, конечно же. Это очень удобная штука, дающая очень необычные ощущения. Ты можешь узнать сколько у тебя денег, лишь слегка сконцентрировавшись на этой мысли. Никаких чеков, купюр, карточек. Твоим кошельком является твое сознание. Оплата же осуществляется путем открытия доступа в сознание специальному сканеру. Как я уже сказал, сознание используется как кошелек, а как известно — из любого кошелька можно вытащить деньги без согласия на то владельца, обладая определенной сноровкой или техническими средствами. Мы тоже занимались подобным воровством, но об этом позже.



Глава 10


В тот день мы здорово надрались. Перепробовали, наверное, с десяток разных напитков. Бар был чем-то средним между бомбоубежищем и ДОТом — подземелье, сверхпрочная дверь, снабженная идентификатором личности — чужих сюда не пускали, — торчащий над дверью ствол автоматического плазменного излучателя, несгораемые стены. Хорошее место. Безопасное. Бармен напоминал сову — перья, громадные глаза, клюв. Джиф сказал, что он раньше работал на клан. Когда нужно было устранить кого-то без шума, обращались к нему. Сова-киллер. Теперь он не убивает, но делает напитки. Очень приличные.

Отдельно нужно рассказать о напитках. По сути дела, весь инопланетный алкоголь представляет собою «жидкие эмоции». В определенном смысле, у нас на Земле ситуация обстоит похожим образом — пьют для того, чтобы притупить отрицательные эмоции, или же чтобы развеселиться. Инопланетяне в этом смысле пошли дальше. У них есть «напиток-радость», модификацией которого угощал меня Джиф после первого дела, «напиток-спокойствие», «напиток-решительность» и еще много разных. Есть и более крепкие напитки, когда радость сменяется экстазом, например. Но есть еще целая куча бухла, которое создает эмоцию совершенно нечеловеческую. Инопланетянскую. Это… как открытие. Ты чувствуешь то, чего не чувствовал никогда ранее. И нет в земном языке слов, чтобы описать это. Даже приблизительно. А если начинаешь смешивать напитки, то получаешь совершенно немыслимые комбинации ощущений, и ощущаешь себя уже не совсем человеком. К слову, после нескольких посещений нашего бара я стал лучше понимать некоторых инопланетян. А что касается ребят из нашей пятерки, то у меня возникло ощущение, что каждого из них я знаю как минимум сто лет и что каждый из них мне как родной. Я почти полюбил этих парней, с которыми мне теперь проводить большую часть своего времени, которых прикрывать в бою, и все такое… Алкоголь иногда делает чудеса, знаете ли, особенно инопланетянский.

В общем, мы хорошо провели тот вечер, а уже ночью в номере я ощутил… что происходящее со мною действительно реально. Что я на чужой планете, среди представителей разных рас. Что здесь все довольно серьезно. Что здесь не Земля, которая осталась так далеко, что и подумать страшно. Хотелось ли мне на Землю? Могу сказать точно — не хотелось. Здесь у меня появилась жизнь, о которой я и не мечтал дома. Интересная жизнь. Настоящая. Потом я уснул и видел странные сны.

На следующий день мы с Джифом отправились к торговцу с Седьмой улицы, который работал под нашей защитой. Не скажу, чтобы этот торговец мне понравился. Он очень напоминал таракана размером с человека, неприятно пах (Джиф после объяснил мне, что это у них такой парфюм… инопланетянские парфюмы это, конечно отдельная история), говорил трещащей скороговоркой, из которой можно было разобрать одно слово из трех… Ещё он был ярко-розового цвета. Короче, причин для того, чтобы не испытывать симпатий к этому существу, хватало.

Но этот торговец (его звали Ззуг) находился под защитой клана. Если перевести на понятный земной язык — Ззуг платил клану за крышу. Чтобы его не обижали другие существа, более злые и сильные. Кроме того, клан выступал гарантом по его сделкам. Подобное практиковалось со многими галактическими коммерсантами. Жадность и страсть к наживе — общие, вероятно, для всех разумных существ качества. И эти замечательные качества порой толкают разумных существ на не очень разумные действия. Занять деньги и не вернуть их в срок. Взять товар и не расплатиться. Взять деньги и не поставить товар. Ну и тому подобное, все что нам хорошо знакомо на Земле. А вот решать такие проблемы представителям галактического бизнеса было едва ли не сложнее, чем землянам.

Во-первых, суды. Они существовали, но проку от них было мало. Вердикт суда, вынесенный в одном секторе пространства, ничего не значил в другом секторе. А единого галактического суда не существовало, да и не могло существовать, как мне объяснили. Слишком уж разные народы населяют галактику, слишком отличны их представления об этике, нравственности и приличии. Так что, суды ничего не решали.

Во-вторых, полиция. Галактической полиции не существовало, как и галактических судов. Существовали полицейские силы отдельных рас, существовали целые армии, но все это было настолько запутано и сложно… У космических коммерсантов не было иного выхода, кроме как обращаться в тот или иной клан за поддержкой. И кланы помогали. При заключении сделки было известно — за таким-то стоит такой-то клан, обманывать его — выйдет себе дороже. А в случае, если обман все же случился, клан сам проводил следствие, розыск и суд виновного, к какой бы расе он ни принадлежал. Подобные услуги стоили недешево, клан богател, выступая в качестве галактической полиции и суда. Коммерсанты же, относящиеся к враждующим кланам, старались не иметь дел друг с другом. Во избежание последствий, которые могли быть очень серьезными.

Так вот, розовый таракан Ззуг пользовался и защитой клана, и его гарантиями по бизнесу. Что касается его бизнеса, то он тоже не очень-то понравился мне… Его магазин представлял собою что-то вроде бутика. Мне не очень понравилось, что там продавались живые существа. Причем, не в качестве домашних питомцев, а в качестве самой разнообразной домашней утвари.

Когда мы пришли, Ззуг охмурял очередного покупателя — длинную бесформенную фигуру, закутанную в вырвиглазный переливающийся плащ. Увидев нас, розовый таракан всплеснул передними лапками и елейным голоском попросил обождать. Я расположился на скамейке, а Джиф, который не нуждался в том, чтобы сидеть, стоял рядом и рассказывал мне о покупателе, которому Ззуг настойчиво что-то впаривал. Это был аристократ из центра галактики. Ззуг увивался вокруг него и усердствовал изо всех сил.

— Взгляните, прошу вас. Кошелёк? Безусловно, вы правы. Эта штука похожа на кошелёк и используется точно так, как кошелёк, но… Это обитатель фиолетового леса откуда-то с окраины галактики. Я не знаю точно — откуда. В него добавили несколько заклёпок и парочку молний и получился замечательный кошелёк. Вы ощутили, насколько эта штука приятна на ощупь? Именно, необычна! Чувствуете, как он дрожит и вибрирует, совсем немного, но ощутимо?

А в тон к кошельку могу предложить замечательную сумочку. Последний писк! Да, у неё глаза. Обратите внимание, как грустно и задумчиво она смотрит. Наверное, предаётся воспоминаниям о былой жизни в болоте, она оттуда родом. Нет, нет, не беспокойтесь, она не переварит кошелёк ни в коем случае. Органическая несовместимость.

Еще Ззуг предложил аристократу живую меховую накидку (совершенно безопасную, по его словам), комплект живой мебели, редкостные живые кристаллы, используемые для освещения и прочих существ с разных концов Галактики. Признаюсь, что происходящее было мне неприятно, Джиф же никаких эмоций не проявлял, но я чувствовал, что он обеспокоен. Ззуг был нашим подопечным. Черт побери, вся Седьмая улица, все торговцы, бордели, рестораны — все, что приносило прибыль — было под кланом. Об этом знали представители всех кланов и банд, присутствующих на планете. И вот, у розового таракана Ззуга возникают неприятности. С чего бы, спрашивается?

Аристократ в вырвиглазном плаще сделал покупки и отправился восвояси, даже не посмотрев в нашу сторону. Как только за ним закрылись двери, розовый таракан бросился к нам. Я удивился его поразительной проворности!

— Они угрожали мне, Джиф! — вскричал он очень неприятным тонким голосом.

— Успокойся, — прогудел Джиф. — Успокойся и говори толком. Кто угрожал?

— Я их не знаю! — розовый таракан поднялся на дыбы, вероятно, в приступе отчаяния, продемонстрировав при этом брюхо нежно-бирюзового цвета. Как по мне, то это было уже чересчур.

— Я их не знаю! — вопил Ззуг. — Они пришли, сказали, что убьют, если не отдам им деньги! Они забрали все, что у меня было! Сказали, что придут еще!

— Ты сказал им, что находишься под защитой клана? — спросил Джиф.

— Сказал! — взвопил таракан. — Сказал, что люди из клана Цзы-Кун — мои друзья! И что я даже поклоняюсь Изначальной Пустоте! Но они не послушали. Один из них приставил к моей голове дезинтегратор, а второй ввел мне вещество, какую-то дрянь, чтобы снять защитный блок и украсть мои деньги! И они украли все, все что было! И сказали, что придут еще!

— Тише, не кричи, — голос Джифа звучал вкрадчиво, но угадывались в этой вкрадчивости грозные нотки. — Говори толком. Что еще ты запомнил?

— Брум! — воскликнул Ззуг. — Одного из них звали Брум. Это я точно помню. Будь проклято его имя!

— Опиши их, — потребовал Джиф.

Последовало очень эмоциональное описание пришедших к нашему подопечному таракану бандитов. Оно сопровождалось ругательствами, визгом и приплясываниями. К моему удивлению, Ззуг сказал, что его обидчики немного похожи на меня, только у них на две руки больше, они полностью лишены волос, а кожа у них темно-зеленая.

— Понятно, — мрачно сказал Джиф. — В общем, ты можешь не бояться. Они больше не побеспокоят тебя. Никогда.

— А деньги? — патетически воскликнул розовый таракан.

— Сколько они взяли? — спросил Джиф.

— Две тысячи двести пятнадцать!

— Они вернут, — сказал Джиф. — А если… не смогут вернуть, то спишешь со своих взносов. Это, кажется, получается три взноса?..

— Четыре! — возразил неугомонный таракан, который, видимо, почувствовал, что можно не только вернуть потерянное, но и немного поживиться.

— Четыре так четыре, — сказал Джиф. — Всё. Пойдем, Ал. Тебе, Ззуг, мы пришлем охрану сегодня же.

Ззуг, который, судя по всему, был доволен прошедшими переговорами, проводил нас до дверей и пожелал благословения от самой Изначальной Пустоты. Еще он сказал, что помолится за нас той самой Изначальной Пустоте. Джиф издал звук, который должен был свидетельствовать о том, что его, Джифа, терпение отнюдь не безгранично. Почувствовав, что выходит за рамки приличия, розовый таракан коснулся передними лапками головы, что означало выражение глубочайшего почтения. Мы покинули этот странный бутик и уселись в вездеход.

— Непонятная история, — сказал Джиф. — Непонятная и неприятная. Видишь ли, Ал, все знают, что Ззуг — наш друг. Ограбить его это все равно, что ограбить нас. Они знают, что мы вынуждены будем отреагировать. И отреагировать быстро, чтобы по Седьмой улице не поползли всякие слухи… ты же видел этого Ззуга! Он везде будет кричать, что клан Цзы-Кун не смог его защитить. А через несколько дней об этом будут говорить по всей Седьмой улице. Это урон репутации, который мы не можем себе позволить.

— Что мы будем делать сейчас? — спросил я.

— Сначала свяжемся с Чаком, чтобы прислал кого-нибудь охранять этого Ззуга. Затем попытаемся выяснить, что это за Брум и откуда он взялся. В этом нам поможет Шад через свои связи. И попробуем найти его.

— Ты понял, кто такие эти нападавшие, и к какому народу галактики они принадлежат? — спросил я.

— Приблизительно, — сказал Джиф. — И сейчас мы проедем в одно место… там любят собираться такие существа.

По дороге мы утрясли вопрос с охраной розового таракана Ззуга, а также доложили Шаду о ситуации и запросили всю возможную информацию на Брума. Шад сказал, что постарается узнать, но это долго. А действовать нужно быстро. И отключился. По-видимому, был не в духе. Когда босс (а про себя я называл Шада именно так) отключился, Джиф тихонько выругался. Дальше мы ехали молча.

Мы подъехали к громадной стеклянной шестиугольной призме. Здание сияло всеми возможными цветами. Оно источало из себя музыку, благовония и рекламные голограммы, которые накинулись на нас, как только мы подошли ко входу. Здесь было полно народа, и явно царила атмосфера праздника.

— Самый большой бордель в этой части города, — сказал Джиф. — Сейчас мы кое-кого найдем…

В гигантском холле здания, который был размером с футбольное поле, можно было потеряться. Здесь тоже было полно праздно шатающихся существ, декоративных растений, блеска, показной роскоши… одним словом, хозяева этого места сделали все для того, чтобы каждый вошедший почувствовал свою сопричастность к красивой жизни.

— Это место тоже принадлежит клану? — поинтересовался я.

— Принадлежит, — сказал Джиф, озираясь по сторонам, — да только не нашему. Во всяком случае, пока. Сейчас мы найдем кого-нибудь из тех, кому оно принадлежит, Ал.

Искать долго не пришлось. Появилось небольшое и очень верткое существо, напоминающее одновременно и ящерицу и мышь. Оно почтительно поздоровалось с Джифом, который явно был здесь хорошо известен, и предложило свои услуги, если мы в таковых нуждаемся.

— Нуждаемся, — сказал Джиф. — Мы ищем кое-кого. Вот таких, как он, — Джиф указал на меня, — только с четырьмя руками и кожа у них зеленая. Одного из них зовут Брум.

Ящероподобный ненадолго задумался.

— Могу ли я узнать причину, по которой вы ищете их? — спросил он после раздумья.

— Дело клана, — сказал Джиф с некоторым высокомерием.

Ящероподобный почтительно поклонился, как бы давая понять, что вопросов у него больше нет, дело клана — причина весомая и исчерпывающая.

— Есть такие, — сказал он после небольшой паузы. — Все как ты говоришь. Одного зовут Брум, он у них за старшего. Они сейчас у нас. На двадцать третьем этаже. Снимают три номера.

— Сколько их?

— Было одиннадцать, — сказал ящерообразный. — Вчера прибыло еще трое.

— Мы пойдем, поговорим с ними? — не столько спросил, сколько поставил в известность ящероподобного Джиф.

Тот снова задумался. А мне подумалось, что либо раса ящерообразных не слишком сообразительна, либо перед нами не лучший ее представитель.

— Хорошо, — сказал ящероподобный, — Вы пойдете к ним и поговорите. Но только в моем присутствии. Нам не нужен здесь лишний шум, надеюсь, сами понимаете? Гости прибывают к нам с другого конца галактики, чтобы отдохнуть. Они не любят, когда стрельба и крики. Они любят, чтобы тишина, приятные звуки, запахи и напитки.

— Так даже лучше, — сказал Джиф, обрадованный тем, что получил содействие. — Нам тоже не нужен шум. Мы тоже любим приятные звуки и всё такое. Нам нужно вопрос решить с этим… Брумом. Но если он не послушает, дружище, то мы возьмем его с собой. И поговорим уже в другом месте, по-своему.

Глазки ящероподобного несколько раз быстро мигнули.

— Разберемся, — сказал он неопределенно. — А сейчас, пойдемте со мною.

И мы двинулись. Я глазел по сторонам, любуясь причудливой отделкой интерьера и странными растениями. Джиф был сосредоточен и немного насторожен. Ящероподобный выглядел совершенно невозмутимо, если его и обуревали какие-то эмоции, то демонстрировать их он не спешил. В общем, дело виделось мне довольно легким. Сейчас мы войдем в номер, прижмем к стенке, и все будет хорошо. Никаких эксцессов, плевое дело.

Мы поднялись на двадцать третий этаж. Роскошь класса хай-тек. Пол из материала, напоминающего стекло. Белоснежные стены. Цветы. Изваяния каких-то жутких существ, напоминающих химер. Приятная музыка, которая раздавалась невесть откуда.

— Где? — коротко спросил Джиф.

— Конец коридора, — сказал ящероподобный.

И мы пошли в конец коридора.

— Послушай, Джиф, — сказал я, — может быть нам нужно снова связаться с Шадом? Может быть он узнал что-то про этого Брума?

— Пустяки, — сказал Джиф. — У Шада и без нас сейчас куча забот. Всё как-то сразу навалилось. Сами разберемся.

У меня был при себе пистолет, точно такой как на первом задании, когда я столкнулся с пауками Блу-блу. Я решил, что у Джифа тоже наверняка было оружие. Насчет ящерообразного я не знал, но подозревал, что его положение обязывает иметь при себе какой-нибудь ствол.

Мы подошли к двери.

— Здесь, — сказал ящерообразный.

Он надавил на небольшую выпуклость справа от двери. Несколько секунд всё было тихо.



Глава 11


Все произошло очень быстро. Я увидел, как в двери появилась дыра. Совершенно бесшумно. А за ней — вторая и третья. А затем — еще и еще… Нам — мне и Джифу — повезло, потому что мы стояли слегка в стороне и нас не зацепило. А вот ящероподобному повезло меньше. В него попали, по крайней мере, три плазменных заряда. Его зеленое чешуйчатое тело буквально разорвало, темно-красная кровь брызнула во все стороны, окатив нас с Джифом. Мы бросились в разные стороны от двери.

Считанные секунды понадобились мне, чтобы выхватить пистолет, а Джиф за это время уже открыл огонь с двух рук. Его громадные стволы делали в стене дыры размером в два кулака, а дверь тут же снесли. Коридор наполнился грохотом, гарью и пылью. Я тоже сделал несколько выстрелов в дверной проем.

— Ты цел, Ал?! — крикнул запыхавшийся Джиф.

— Я в порядке, — сказал я, хотя это было и не совсем правдой. Сердце колотилось, а во рту пересохло. Я все еще был обыкновенным землянином, а не холоднокровным убийцей галактического клана. Нам не повезло и еще в одном — на нас не было брони. Планировалась же легкая прогулка, чего уж там.

Джиф хотел сказать что-то еще, вероятно, что-то одобряющее, но ему не дали. Двери справа и слева от нас распахнулись, и в коридор высыпала целая толпа вооруженных гуманоидов, которые тут же открыли по нам беспорядочный огонь. Спасла нас способность замедлять время. Вот эти несколько секунд форы. Мы успели буквально выскочить с линии огня и даже нанести противникам небольшой ущерб — я подстрелил одного из нападавших, а Джиф был более продуктивен — огромные его стволы снесли минимум троих.

Мы укрылись за колоннами в боковом ответвлении коридора, по всей видимости — в хозяйственном блоке. Теперь нападающие оказались в невыгодном положении — чтобы добраться до нас им нужно было появиться в секторе обстрела, а уж с такого расстояния мы с Джифом не промазали бы! Видимо, нападающие вполне понимали сложность стоящей перед ними задачи, поэтому нападать они не спешили. Было тихо, наверное с полминуты. А потом началось…

Наш небольшой бой сначала вызвал у жителей этажа натуральный ступор, но вот когда всё стихло… Коридор наполнился шумом, визгом, клекотом и еще множеством других сложноидентифицируемых звуков, в которых, однако, определенно угадывались панические нотки — множество до смерти перепуганных существ в панике вывалило из номеров в коридор с целью спастись бегством из отеля, который внезапно превратился в поле боя.

— Пойдем, Ал, посмотрим, что там делается, — сказал Джиф.

Мы осторожно, не убирая оружие, выбрались из хозяйственного блока. Мои опасения подтвердились — в коридоре творился форменный бедлам. Целая толпа туристов из самых разных уголков галактики, штурмовала лифты. Все это сопровождалось перебранкой, рычанием, воплями и иными соответствующими ситуации звуками. Несчастные посетители борделя отпихивали друг друга, обменивались тычками и даже вступали в потасовки, пытаясь оказаться поближе к лифтам, которых было всего три и которые явно не были рассчитаны на такой наплыв пассажиров. Довершали картину всеобщего хаоса развороченная стена и трупы, оставшиеся на поле боя.

— Имеем шанс выбраться, — сказал повеселевший Джиф.

Мы смешались с толпой. Габариты и физическая мощь Джифа, а также мои боевые навыки — эти два фактора обеспечили нам место в лифте. Нападавших нигде не было видно, скорее всего они решили ретироваться, поняв, что в затяжном бою им явно ничего не светит. Что же, вполне мудрое решение!

В компании верещащих инопланетян мы приехали на первый этаж, где обнаружили, что паника дошла и сюда. Целыми толпами перепуганные клиенты ретировались из здания. Кое-где были видны собратья покойного ящерообразного, которые пытались навести хоть какой-то порядок в этом безумии, но, по-видимому, у них ничего не получалось.

— Нет, через центральный выход нам нельзя, — сказал Джиф. Что же, ему виднее. Мы прошли через ресторан в кухню, где благополучно воспользовались черным выходом, который, к счастью для нас, не охранялся.

Дух мы перевели в вездеходе, который Джиф поставил на автопилот и отправил к нашей базе. Уже в вездеходе мой напарник дал волю чувствам. Сначала он ругался. Изрыгал чудовищные проклятия. Вопил и богохульствовал. Да, что-то он там не очень хорошее завернул про Изначальную Пустоту. А потом, наругавшись вдоволь, замолк. И было в этом что-то такое… обреченное, что очень мне не понравилось. Сам-то я пребывал в довольно хорошем расположении духа — мы живы, здоровы, выбрались из довольно серьезного переплета, еще и нанесли врагам некоторый ущерб, так что им теперь неповадно будет. Джиф явно не разделял моего оптимизма. На мой законный вопрос — отчего он вдруг так внезапно впал в депрессию, когда все так неплохо обстоит, он ответил, после некоторого молчания. Наверное, собирался с мыслями.

— На самом деле все очень плохо, Ал. Все очень плохо, — повторил он с нажимом.

— Может быть, объяснишь, что происходит? — спросил я озадаченно.

— Лучше всего объяснит тебе Шад. На базе. А я скажу так. Мы пришли в место, которое контролирует банда Цу. Они называют себя кланом, — тут Джиф перешел на несколько пренебрежительный тон, — хотя все знают, что это простая банда. У них нет традиций и истории, у них нет духовного единства, их мало кто воспринимает всерьез. Но они многочисленны и опасны. У нас с ними что-то вроде договора о ненападении. И вот, мы приходим в их место. Мы берем одного из Цу и идем разбираться с этими бездельниками, ограбившими Ззуфа. В результате этот Цу гибнет. Половина этажа разворочено. Там валяются трупы, а все посетители борделя в панике бегут прочь. Это убытки, Ал. Это ущерб репутации. Такого нам не простят. Тем более, что убит их собрат. Ты понимаешь?

— Но ведь не мы убили его! — возмутился я.

Джиф вздохнул.

— Это не имеет большого значения. Он был с нами и он погиб. А мы живы. Вот это имеет значение. Остальное несущественно.

— Может быть нужно уведомить Шада? — спросил я.

— Будь уверен, он уже в курсе дела. Он знает, что произошло. У Шада везде глаза, — сказал Джиф.

— И что же теперь будет?.. — спросил я растерянно.

Джиф не ответил. До самой базы мы молчали.

Когда мы приехали к базе, я понял, что, во-первых, Джиф прав и Шад действительно в курсе происходящего, а во-вторых, я убедился в том, что дело серьезно.

На въезде в базу стоял боевой вездеход, ощетинившийся несколькими пушками. Еще с полдюжины вездеходов охраняли другие подъезды и подходы, образуя что-то вроде периметра безопасности. Во дворе базы — куча вооруженных существ. Не меньше двух сотен.

— У нас есть столько бойцов? — удивился я.

— На самом деле — намного больше, — не без гордости в голосе сказал Джиф. — Другие охраняют самые важные объекты. Наиболее уязвимые места, в которые могут ударить Цу. Но они большей частью наемники, Ал. Они не члены клана и никогда не станут ими. В них нет Изначальной Пустоты.

На базе нас уже ждали. В тот же день было созвано общее собрание — кандидаты в члены клана экстренно собрались со всей планеты. Собрались все ближе к вечеру. Их было несколько сотен — точное число я назвать затрудняюсь, но большой зал собраний был забит.

Шад встретил нас довольно благосклонно — ни одного обвинения, ни одного упрека, несмотря на то, что каша заварилась немалая. Он был большим дипломатом, этот Шад.

До начала собрания мы с Джифом успели пропустить по бутылочке веселящего напитка, что было очень кстати — внутреннее напряжение как рукой сняло.

— Не стоит слишком уж налегать на эту штуку, — сказал Джиф со вздохом. — Мы должны учиться использовать Изначальную Пустоту для того, чтобы жить в мире с собой. Изначальную Пустоту, Ал, а не разные напитки!

Я был согласен насчет Изначальной Пустоты, чтобы ее использовать при необходимости. Но отказываться от такого замечательного пойла мне тоже не хотелось, о чем я и сообщил Джифу. Джиф лицемерно всплеснул руками — чего, мол, еще можно ждать от этого землянина…

Одним словом, мы прибыли на собрание слегка навеселе. До начала собрания меня представили нескольким таким же как я кандидатам в члены клана, и мы успели немного поболтать.

Особенно запомнился мне инопланетянин по имени Шуц, на которого я не мог взглянуть без улыбки — уж очень он напоминал крокодила Гену из известного мультфильма. Однако этот Шуц-Гена был довольно крутым и воинственным парнем.

— Что это еще за клан Цу?! — говорил он возмущенно. — Откуда они вообще взялись?! Если сунутся — перебьем всех и по всей планете, так что не будет больше никакого Цу! Во имя Изначальной Пустоты!

В общем, этот Шуц горел желанием устроить небольшой такой — планетарного масштаба — геноцид. Некоторые из присутствующих его бурно поддерживали. Вообще, настроение у собравшихся было боевое — многие рвались в бой и никто не выглядел озабоченным. Если не считать Шада.

Шад поднялся, и все собравшиеся замолчали. Собрание началось.

Сначала Шад поприветствовал прибывших, пожелал им хорошего здоровья и разнообразных благ, а уже затем перешел к делу.

— В последнее время произошли некоторые события, — сказал он, — которые на первый взгляд не связаны между собой. Но только на первый взгляд. А если посмотреть повнимательнее, то связь определенно находится. Сначала конфликт с пожирателями, у которых вдруг оказывается тяжелое оружие. Затем — неизвестные нападают на мелкого торговца, зная, что того защищаем мы. Потом наши люди находят их в месте, контролируемом сообществом Цу. Происходит стычка, один из Цу гибнет. И теперь у нас сложности с сообществом Цу. Я считаю, что за этим стоит чья-то злая воля. Кто-то пытается развязать войну, ослабить наш клан, перессорить его со всеми соседями. И этот кто-то действует быстро и очень умело.

Мне, в свою очередь, подумалось, что если бы кто-то хотел реально нас накрыть, то лучшего случая, чем это собрание и представиться не могло. Я шепотом поделился своими опасениями с Джифом, но тот сказал, что меры безопасности приняты очень серьезные, и что одна из важнейших традиций клана — собираться всем вместе. Это усиливает заложенную в нас Изначальную Пустоту.

Тем временем, Шад раздавал инструкции, которые преимущественно сводились к тезису «на провокации не поддаваться». Если от нас хотят войны, то значит мы должны делать все, чтобы избежать войны. Только так мы можем противостоять злой воле, пока ее источник не найден.

Некоторые присутствующие, особенно те, у кого руки (и прочие конечности) чесались повоевать, были явно разочарованы. Впрочем, большинство собравшихся было вполне удовлетворено. Для меня же оставалось непонятным — как будет решаться вопрос с пресловутым сообществом Цу, в случае, если они решат-таки повоевать?

Опять я обратился со своими опасениями к Джифу, и опять их развеял, хотя не без некоторых оговорок.

— Сообщество Цу — всего лишь небольшая банда, действующая на нескольких планетах. Тогда как наш клан действует по всей Галактике. Эти Цу могут создать нам неприятности здесь, объединившись с пожирателями и прочими нашими недругами. Но если дело примет по-настоящему серьезный оборот, то клан явится на выручку. И тогда от Цу, пожирателей и прочих — мало что останется. Так уже бывало в других местах.

В конце собрания было принято решение выйти на связь с представителями сообщества Цу и попытаться договориться — выплатить им что-то вроде материального ущерба за беспокойство и этим ограничиться.

Закончилось собрание грандиозной вечеринкой, которая никак не увязывалась с осадным положением. Мне, впрочем, объяснили, что общий сбор это всегда праздник, а кроме того, мы — клан Цзы-Кун, и мы не можем беспокоиться из-за всяких пустяков. Одним словом, мы неплохо провели остаток дня, было произнесено много тостов и выпито напитков, а уже затемно гости с других концов планеты разъехались и разлетелись.

А наутро поступило несколько известий. Сообщество Цу проигнорировало предложение уладить конфликт миром. Сообщество Цу начало боевые действия — они напали на склад продовольствия, принадлежащий клану, и полностью его уничтожили. В бою погибли охранники и работники склада. Я видел голографическую запись этого боя — Цу действовали уверенно и целеустремленно.

Этой же ночью был убит розовый таракан Ззуф. Его обезглавили на улице — возле его же магазина, предварительно перестреляв всю охрану, которую выделил клан. Это событие произвело сильное впечатление на обитателей Седьмой улицы, бизнес которых был так или иначе связан с нашим кланом. Здесь и слухов никаких не нужно было, налицо был факт — клан не может защитить. Это убийство Ззуфа было ударом по репутации клана едва ли не большим, чем потеря продуктового склада.

Но и это было еще не все. Активизировались пожиратели, которые под покровом ночи нанесли несколько ударов по незначительным объектам клана. И пусть никто из относящихся к клану не пострадал — все это было ударом по репутации и по бизнесу.

Кстати, бизнес тоже понес потери. Основной доход на этой планете все получали от туристов. После случившегося множество туристов поспешило покинуть планету. Никому не улыбалось погибнуть в разборках между конкурирующими бандами.

Итак, всего за одну ночь мы получили несколько существенных ударов. Я поинтересовался происходящим в других точках планеты. Оказалось, что там все сравнительно спокойно.

Но, так или иначе, мы были вынуждены ответить.

Получив сводку новостей, Шад послал боевые отряды громить объекты сообщества Цу и отлавливать пожирателей, которые, как обычно, обживали самые дикие трущобы. Шад предусмотрел возможность обострения, и составил список объектов, которые необходимо было атаковать в первую очередь.

— Стрельба по всему городу, — сообщил мне возбужденный Джиф. — На юге разрушения и куча трупов, жители бегут в другие районы. Мы выдвигаемся в южную часть — зададим жару проклятым Цу!

Наш небольшой, но отлично экипированный отряд выдвинулся в южную часть, где шла натуральная война. По дороге я отметил, как сильно изменился город всего за одну ночь. Исчезли толпы туристов на улицах, исчез почти весь транспорт, магазины и отели закрылись, музыка утихла, а вместо благовоний отовсюду несло гарью. Мы были в полном снаряжении — броня, шлемы, тяжелые винтовки. Мы были возбуждены и полны решимости. Мы искренне желали победить.

Вездеход наш остановился примерно за два километра до линии боевых действий.

— Отсюда пешком! — скомандовал Джиф. — На вездеходе туда соваться опасно.

И мы двинулись по пустым извилистым улочкам, быстрые и неумолимые. Я помню свои чувства в этот день — я горел отвагой и рвался в бой. Я забыл о том, что я землянин, который сроду не брал в руки оружия. В тот день я превратился в воина клана. Не знаю, сам я превратился, или программы, что были внедрены в мое сознание поспособствовали — тогда это для меня не имело значения. Мы шли убивать. Врагов. Мы были совершенно уверены в том, что творим нужное и даже благое дело. Мы рвались доказать свою преданность клану. Мы были фанатиками.

Бой шел в гигантском торговом центре, расположенном в южной части города. Наши атаковали, а Цу отбивались. Центр уже горел в нескольких местах — в небо валили столбы черного дыма. Фасад его частично был обрушен, окна зияли черными проемами из которых высовывались языки пламени.

Я спросил у Джифа — отчего было бы не послать партию летающих дронов (о наличии таковых у клана мне было известно), чтобы они просто разнесли здание до фундамента? Джиф сказал, чтобы я не умничал, и что это уже было сделано, но все дроны были уничтожены автоматической ПВО еще на подлете, не успев сделать ни единого выстрела. И что нам придется самим лезть в пекло и делать все своими руками, не рассчитывая на роботов.

И мы полезли в пекло.



Глава 12


Никакой особенной стратегии не было, была сплошная тактика. Тактика — уничтожить как можно больше представителей Цу, которые оказались довольно упорными — вместо того, чтобы отойти под натиском превосходящих сил, они отбивались как сумасшедшие, прикрываясь развалинами торгового центра.

Наши силы действительно превосходили силы Цу. Мы были лучше экипированы и организованны. У каждого в сознание был забит пакет программ — программ убийства, войны, боевого взаимодействия.

В этом месте сделаю небольшое отступление. На самом деле, загруженные бойцам клана в сознание боевые программы работали не так уж идеально. Большую роль играло состояние конкретного бойца, испытываемые им эмоции и интеллектуальные усилия. Так что, программы порой сбоили и приходилось полагаться исключительно на остроту рефлексов и физическую форму.

Мы перли по сферическим полуразрушенным залам, которые представляли собой натуральный лабиринт; перли через пыль и огонь, стреляя во все, что движется.

Рептилоидные Цу отбивались. Они не без некоторого успеха задействовали против нас боевые механизмы, похожие на громадных сороконожек — очень вертких, снабженных целым арсеналом. Те выскакивали из-под завалов и плевались — огнем и плазмой. Попасть в этих тварей было довольно сложно, приходилось полностью накрывать огнем квадрат, в котором они фиксировались системой прицеливания, встроенной в шлем. Чертовы сороконожки попали в меня несколько раз, но безотказная броня выдержала.

Мы двигались вперед и вперед, заливая залы огнем, закидывая термическими гранатами. Я стрелял — не думая, на автомате… только однажды, когда я разнес на куски очередную «сороконожку», то у меня мелькнула мысль, что я на самом деле не очень-то отличаюсь от нее — мне дали винтовку и отправили в бой, словно механизм. А я согласился. Ничего не имел против, потому что… потому что есть великий галактический клан, который не поделил что-то с этими рептилиями. И не без моей вины. Однако времени на рефлексию не было — Цу контратаковали, и уже нам пришлось отбиваться; впрочем, все они полегли в считанные минуты.

В одном из залов нас ожидал сюрприз — нечто вроде громадной термической мины, которую по неведомой причине не зафиксировали системы идентификации наших шлемов.

Я запомнил только, как что-то треснуло с такой силой, что мне показалось, будто планета раскололась напополам. Меня подхватило раскаленным вихрем и швырнуло в каменную стену. Вспышка боли, и я перестал что-либо чувствовать.

Очнулся я, когда наши парни несли меня из развалин бывшего торгового центра на выход. Меня несли Чак и Буц, дико ругаясь и рыча. У меня болело, как мне тогда показалось, буквально всё тело. Было больно дышать, смотреть, слышать и говорить. Впрочем, Чак и Буц довольно быстро домчали меня до медицинского транспорта.

Медицинский транспорт представлял собой вагончик, разделенный внутри на десять отсеков. К моему счастью, один из отсеков оказался свободным. Чак и Буц свалили меня на лежанку и тут же помчались за следующим, изрыгая страшные проклятия в адрес сообщества Цу. Мною же занялся медицинский механизм. Откуда-то сверху возникло толстое блестящее щупальце с глазом-камерой. В течение нескольких секунд оно осмотрело меня с головы до ног, испустило из себя целую связку тончайших длинных щупалец и принялось за дело. А дело свое этот механический врач знал крепко. Вначале я перестал чувствовать боль, она ушла почти мгновенно — тело слегка ныло, голова была как будто ватой набита, но острой боли не было. А затем — тело просто отнялось. Это было очень странное ощущение — не чувствовать своего тела, находясь полностью в сознании. Как будто ты и есть сознание, а тело это что-то ненужное и лишнее… Мне даже понравилось немного. После того, как я перестал что-либо ощущать, медицинский механизм принялся за манипуляции, на которые я предпочел не смотреть, отвернувшись к стенке. Щупальца мелькали и жужжали, работа кипела. Операция продлилась приблизительно полчаса. После операции я… нет, я не кинулся снова в бой, тем более, что он подошел к концу — наши наголову разбили сопротивляющихся рептилоидов. Однако после всех манипуляций, которые провел со мною механический доктор, я ушел из медицинского транспорта вполне самостоятельно. При том, что, как сообщили позже, у меня было сломано три ребра, ключица, несколько позвонков, плюс — ушиб мозга, ожоги и ушибы внутренних органов.

Меня, как и других пострадавших, которых набралось порядочно, экстренно отправили на базу. Там нас встретил сам Шад, который не разбираясь отправил всех на двое суток в реабилитационный центр. Центр этот, впрочем, находился здесь же, на базе, несколькими этажами выше номера, где меня поселили. Так что, я был почти дома.

В центре было хорошо. Кровать с удобным матрацем, любая местная еда, куча разнообразного спортивного инвентаря в спортзале, оранжерея растений, которые, как по мне, пахли слишком приторно. Единственным минусом были медсестры. Или санитарки, я так и не выяснил тогда, как правильно называлась их должность. Довольно жутковатые создания. Тело, напоминающее контрабас, длинная лебяжья шея, голова как у спилберговского инопланетянина, но только с огромным чувственным ртом и огромными же глазами. Как по мне — это был перебор. Что интересно, почти все представители самых разных рас, находящихся на лечении в центре, на полном серьезе считали этих чудовищ чуть ли не эталоном красоты. К слову, такие же женщины составляли существенную часть работниц местных борделей. Так что, больные и раненные со всех концов галактики флиртовали напропалую, причем «красавицы» относились к этому вполне благожелательно. По всей видимости, это входило в программу реабилитации.

Я перекусил и завалился на кровать. Но спокойно полежать мне не дали — откуда-то из недр кровати появилось уже неплохо знакомое мне металлическое щупальце. Появилось и озаботилось моим здоровьем. Я получил несколько уколов, после чего наступила полная расслабуха, и мне очень захотелось спать. Сон пришел почти мгновенно.

Когда я проснулся, меня уже ждали Джиф и пернатый Го. К моей радости, они почти не пострадали при том взрыве. Джиф отделался легкой контузией, а Го — несколькими ушибами.

Они принесли немного «радостной жидкости», которая была моментально распита, и рассказали мне о текущем положении дел. А оно, положение, было не то чтобы совсем замечательное. Впрочем, как посмотреть.

Хорошая новость заключалась в том, что мы победили сообщество Цу. По крайней мере, формально. Битва в торговом центре была чем-то вроде генерального сражения, в котором Цу потеряли большую часть своих бойцов. Был некоторый риск, что они подтянут своих с других планет и попытаются изменить статус-кво, но это все было пока в области предположений. Одним словом, победа была за нами. Но не окончательная. Отряды, посланные на штурм базы Цу, где скрывалось все руководство сообщества, обнаружили пустую базу. Все боссы сбежали в неизвестном направлении, а вместе с ними и часть бойцов. Теперь мы готовимся к затяжной партизанской войне — маловероятно, что боссы Цу так просто успокоятся и не попытаются, по меньшей мере, мстить, а по большей мере — вернуть утраченное. Впрочем, случившееся явно пошло на пользу бизнесу. Все сферы влияния Цу теперь переходили к нам. Хотя от этого было мало толку — отток туристов, в связи со случившимися событиями, был громадный, приток — незначительный. Джиф сказал, что есть надежда на то, что через несколько недель все успокоится и туристы снова попрут толпами.

Что касается происходящего прямо сейчас, то на окраинах идут локальные стычки с пожирателями, а также — идет массовая охота на сбежавших боссов Цу. Кое-кто полагает, что они либо покинули планету, либо же укрылись на тайных базах — где-нибудь в джунглях или на полюсах.

— Есть и еще одно, — сказал мне Джиф, заговорщицки понижая голос. — Наши парни поймали этого… Ну, Брума. Помнишь, Ал?

Я не сразу сообразил, о ком идет речь, и непонимающе уставился на Джифа.

— Брум! Который с парнями ограбил Ззуга и устроил всю эту свистопляску в гостинице Цу!

Ага. Я вспомнил. Четырехрукий гуманоид, который заварил всю кашу!

— И что же он говорит? Зачем они начали эту пальбу в гостинице? А Ззуг? Его же убили вместе с охранниками— тоже они?

— Он говорит, — многозначительно сказал Джиф. И замолчал. Он иногда любил напустить тумана и поиграть в значимость.

— Может быть он ничего и не говорит, этот Брум, — сказал Го, — но необходимую информацию, Ал, из него так или иначе вытащат. Вообще, его и спрашивать никто ни о чем не будет. Выкачают всю информацию из его тупой башки, вот и всё…

Мы снова выпили немного веселящей жидкости, и я почувствовал приятный прилив сил и энергии. Да и настроение резко улучшилось.

— Я уже совсем здоров, — заявил я. — Не понимаю, для чего мне нужно лежать здесь целых два дня. Среди этих страшилищ, — я кивнул на одну из санитарок.

Джиф проводил санитарку взглядом, а когда та скрылась — глубоко вздохнул.

— Не понимаешь ты своей удачи, Ал, — сказал он укоризненно. — Вот я бы, для того, чтобы провести пару дней в покое, без пальбы и взрывов, да еще с такими девочками… я бы согласился, чтобы подо мною взорвалась какая-нибудь бомба…

— Твои вкусы довольно специфичны, дружище, — пошутил я. У Джифа, впрочем, с чувством юмора было так себе.

Мы выпили еще, а потом еще. Джиф произнес тост, посвященный моему боевому крещению.

— А знаете, — сказал Го, на которого веселящая жидкость действовала особым образом — более сильно, чем на остальных, — есть один слух. Интересный. Говорят, что в клане, — Го ткнул лапой в потолок, — недовольны Шадом. На ровном месте развязал бойню. В клане же — сплошные чистюли! Как этот жук…

— Ну, тише, — с неудовольствием прервал его Джиф.

— А что? — Го воинственно щелкнул клювом. — Вполне могут убрать. Пришлют какого-нибудь… жука вместо Шада. Будет он нам читать древние легенды и рассказывать об Изначальной Пустоте…

— Го! — в голосе Джифа зазвенел металл.

Го возмущенно клекотнул.

— А что?! Я неправду говорю?! Ты видел когда-нибудь, чтобы эти жуки шли в бой? Со всеми, вот как Шад?! Я не видел, и любой скажет — не пойдут они сражаться, будут сидеть и размышлять о пустоте, а всякие Цу и пожиратели все заберут!

— Нельзя ему пить, — посетовал Джиф. — Ты, Ал, не обращай внимания на его речи. Члены клана… мы все, как одно (в этом месте Го весело хихикнул). Стоим друг за друга, жизни отдаем друг за друга… Одним словом — поправляйся. Мы ждем тебя через два дня.

Я сказал, что чувствую себя хорошо, как никогда, но Джиф только рукой махнул. Мои гости ушли, оставив мне несколько бутылочек с веселящей жидкостью на случай, если вдруг мне станет немного грустно.

Два дня пролетели быстро — я спал, получал уколы и еще какие-то процедуры о названии и даже назначении которых я не имею ни малейшего представления, прикончил всю «веселящую жидкость», одним словом — неплохо проводил время.

Неплохо, но довольно скучно. Признаюсь, что мне не хватало моих товарищей по клану, не хватало движения и драйва, и вообще… Раньше я никогда не замечал за собою склонность к рискованным приключениям. Будучи уфологом и охотясь на НЛО, я прекрасно понимал, что это все, по большому счету, затея детская и развлечение довольно безобидное и безопасное. Может быть, оттого я и чувствовал себя на Земле вовсе не так комфортно, как мне хотелось? Может быть, страсть к риску, азарт, адреналин и прочее, сопутствующее опасным для жизни приключениям… может, это на самом деле — моё?

На второй день ко мне в гости заскочили Чак и Буц, которых я также был очень рад видеть в добром здравии. Они тоже принесли ворох новостей. Никого из боссов Цу так и не нашли, впрочем, поиски не останавливались. В городе уже всё тихо, кое-где иногда постреливают, но по большому счету — не сравнить с тем, что было. Фактически, клан завладел всей северо-западной частью города, чему многие члены клана весьма рады — предстоит раздел жирных кусков между отличившимися.

— И, — сказал мне Чак, — можешь быть уверен, Ал, что тебя не забудут при дележе. Ты хорошо сражался!

— О, да! Он хорошо сражался, — подтвердил Буц.

Эти похвалы серо-зеленых существ жутковатой орочьей внешности немного растрогали меня.

— Друзья, — сказал я торжественно, — я никогда не забуду, как вы вынесли меня, раненого…

Мои приятели-орки тоже проявили сентиментальность и заверили меня, что это такой пустяк, о котором и упоминать не стоит. Расстались мы очень тепло.

К слову, при дележе пирога меня действительно не забыли, если так можно выразиться. Шад, которого, по слухам, собирались, да так и не собрались забрать от нас, — выделил мне в управление два ресторана, которые раньше принадлежали сообществу Цу. Честно говоря, я понятия не имел, как управлять ресторанами, о чём я не преминул сообщить Шаду. Тот ответил мне, что сейчас не время для ложной скромности, что управлять там, в общем-то, ничем и не нужно, просто появляться там время от времени и следить за тем, чтобы всё было в порядке. Эти довольно расплывчатые формулировки меня не очень устроили, но спорить я не стал. У Шада и так был забот полон рот.

Да, клан действительно завладел северо-западной частью города. Однако еще оставалась и юго-восточная часть. А там были уже совершенно другие игроки и расклады. В частности, клан Тур и клан Чи. Они не вмешивались в наши трения с сообществом Ци, а с пожирателями сами постоянно воевали. Вообще, кланы с юго-востока держали с нашим кланом нейтралитет, время от времени даже вели дела. Воевать между собой кланы избегали, по той простой причине, что война всегда вредит доходам. Но сейчас была особая ситуация. Наш клан, открыв боевые действия, серьезно повредил бизнесу юго-восточных, которые были от этого отнюдь не в восторге. Отношения определенно испортились. Формально нейтралитет никто не отменял, но все понимали, что ситуация очень нервозная, и что всё может кончиться самой натуральной войной уже во всем городе, а то и по всей территории планеты.

Говорили, что именно северо-западные отправили ультиматум руководству клану Цзы-Кун — унять воинственность Шада, либо же поставить вместо него другого главаря, более настроенного на мирные переговоры, нежели на боевые действия. Поскольку Шада никто не заменил, это означало, что интриги северо-западных цели не достигли. По крайней мере, пока.

Что касается меня, то после выхода из реабилитационного центра, я был завален громадным количеством дел. Я действительно стал управлять двумя ресторанами. Вернее, как верно сказал мне Шад, там и без меня неплохо управлялись. Мне же нужно было появляться там время от времени (а на самом деле я бывал там почти каждый вечер), демонстрируя, что рестораны находятся под покровительством клана. Кроме того, я участвовал в стычках с пожирателями, которые активизировались и явно лезли на рожон.

Обычный день проходил так. С утра всей боевой командой мы едем в трущобы пригорода — гонять пожирателей, которых вычисляла наша агентура. Затем — на базу, выслушивать указания руководства. Ну а уже после всех официальных дел, я отправлялся «управлять» ресторанами. Часто — в компании Джифа и Го. Мы дегустировали разные блюда, пробовали напитки и даже вносили корректировки в меню. Еще одной важной задачей, лежащей на мне, было следить, чтобы доля клана (а она составляла четверть прибыли) моими подопечными ресторанами выплачивалась неукоснительно.

В общем, это была довольно веселая жизнь.



Глава 13


Прошло несколько месяцев. Все более или менее устаканилось, на улицах если и постреливали, то время от времени и совсем немного. Ничего подобного нашему лихому налету на торговый центр сообщества Цу не было.

Боссы сообщества Цу не объявлялись, у нас в клане подумывали, что им удалось покинуть планету. Оно и к лучшему. Пожиратели небольшими группками пытались партизанить в предместьях. На это клан отреагировал, заведя в предместья целую армию наемников, так что пожирателям и там ничего не светило.

Туристы потихонечку прибывали, и объекты секс-индустрии, ради которых, собственно, все и приезжали на эту планету, мало-помалу набирали обороты А с ними и сопутствующий бизнес — рестораны, отели и прочее. Одним словом, деньги вновь потекли в клан, и даже ситуация с кланами юго-востока будто бы нормализовалась. Во всяком случае, претензий те не выдвигали.

Я отдыхал. Изредка меня вызывали на вылазки, если нужно было пострелять. А так — почти все время я пропадал в ресторанах, неформальным управляющим которых меня назначил Шад. Тем более, что поперли туристы, среди которых встречались существа довольно проблемные. Я следил за порядком, приобщался к высокой галактической кухне и выпивке, иногда в компании друзей по клану, а иногда — со своими же ресторанными работниками. К слову, в ресторанах у нас большей частью работали существа, напоминающие осьминогов. Они считались лучшими кулинарами в галактике, в чем определенно была доля истины. Я сам считал, что для повара гораздо удобнее иметь восемь рук, чем две.

Что касается еды, которую у нас подавали… Некоторое время отдельные блюда вызывали у меня… как бы это сказать… довольно неприязненные чувства. Особенно это касалось живых блюд. Нет, я в курсе, что у нас на Земле едят устриц, поливают их, несчастных, лимонным соком, от чего они корчатся, а потом едят. Но я только слышал о таком. В той глуши, откуда я родом, устриц, равно как и ценителей блюд из устриц, никто отродясь не видел, в лучшем случае о них читали в книгах, повествующих о красивой жизни. Всю жизнь я прожил, будучи совершенно неприхотливым в еде — картошка, макароны, гречка, невесть из чего сделанные сосиски… Вы понимаете, о чем речь.

А вот теперь — довелось приобщиться к высокой кухне. И даже не земной, а галактической. В общем, на первых порах меня мутило от того, что едят некоторые существа. Меня мутило от еды, которая шевелится, норовит вылезти из кастрюли и убежать, или устраивает драку на столе. Да, еда устраивает драку. Горячее блюдо против десерта, потому что оно все живое. Или вот, к примеру, мне не нравилось, когда принесенные порции сражаются друг с другом и с аппетитом поедают друг друга, а уже потом, в финале, победителя, который остается один, поедает заказчик. Речь, конечно, о всяком мелком зверье, наземном и морском, специальным образом обработанном и поданном к столу живым. Прибывшие с разных концов галактики туристы (иногда — самые натуральные чудовища) с удовольствием поедают живых тварей.

Я же предпочитал пищу, которая не двигается, не поет и не норовит убежать, благо — ее тоже хватало у нас на кухне. Попадались и превосходные на вкус блюда, которые я ел с удовольствием… Только не очень приглядываясь, потому что в моем земном мозгу время от времени возникали не слишком аппетитные ассоциации. Уже привыкнув к местным ресторанным странностям, я попробовал кое-что из «высокой кухни» и не могу сказать, что остался в восторге.

Что касается напитков, то «веселящий напиток» странным образом перестал меня веселить. Приходилось увеличивать дозу. Другим напиткам я тоже отдавал должное — особенно в компании Джифа и Го. Порой, мы целыми вечерами сидели на террасе, любуясь громадным закатным солнцем, которое здесь неописуемо красиво, потягивали какую-нибудь кисловатую бурду из плетеного горшочка, после чего нас посещали в высшей степени необыкновенные ощущения — чувства, нашим расам неведомые, но доступные после распития соответствующего напитка.

Джиф, Го и прочие парни зачастую проводили время в борделях, что до меня, то отношения с существами иных видов, да еще и за деньги меня не интересовали. Впрочем, один раз я все же побывал в таком месте… Мне захотелось посмотреть на тех существ, которых я привез по прибытии. Существ, излучающих любовь.

Это было очень странное место. Оно напоминало не бордель, а скорее крепость в стиле ретро. Толстенные стены, сложенные из каменных плит и покрытые каким-то особым веществом. Обслуживающий персонал в скафандрах — пусть легких, удобных и созданных по продвинутым инопланетным технологиям, но все же… Посещение этого места для меня не стоило ничего — оно также находилось под защитой клана, как и опекаемые мною рестораны.

— Почему скафандры? — спросил я у распорядителя.

— Никому не хочется влюбиться в одну из этих тварей, — мрачно ответил распорядитель. — Они могут быть по-настоящему опасны, Ал. Не забывай. Впрочем, любые предупреждения не имеют смысла. Мы спустим тебя в капсуле на полчаса. А потом вернем. Когда поднимем на поверхность — выстрелим в тебя из вот этой штуки — распорядитель показал мне какое-то хитрое устройство, напоминающее одновременно и шприц и пистолет. — В конце будет не очень хорошо, — добавил распорядитель, — но с этим ничего не поделаешь. Так уж оно устроено.

Капсула представляла собой небольшой лифт с прозрачными стенами, в котором я был заперт. Меня отправили вниз, под землю, по-видимому очень глубоко.

Когда я приехал, то увидел стены из металла и лампу на потолке, которая распространяла синий свет. А потом я увидел эту тварь. Она лежала у стены и действительно напоминала гигантского таракана. Первые несколько минут я не чувствовал ничего. Я уже было подумал, что что-то пошло не так… может эта тварь в анабиозе, как тогда, когда я ее вез, а может и вовсе полуживая… Но возмутиться я не успел, потому что внутри меня все взорвалось. Как та термическая бомба в торговом центре, только не снаружи, а в сознании. Я исчез. Меня не было. Было только оно — это чувство, которое жгло и давило… оно сожгло и раздавило меня в считанные секунды, а потом я исчез, а оно осталось. Нет, это не было похоже ни на одну из инопланетянских эмоций, которые мы принимали. Тем более, это не было похоже на «веселящую жидкость». И это не было похоже на все возможные версии нашей земной любви. Все равно, что сравнивать пламя звезды и пламя спички. Я не знал кто я, где я нахожусь, я потерял счет времени — был сплошной ступор и экстаз.

Я даже не заметил, как капсула поехала вверх. Вернее, я заметил, что это чувство как-то слегка потухло, притупилось, и это было мучительно настолько, что не передать словами — мне хотелось еще, еще и еще!.. Хотелось этого бесконечного экстаза, чтобы он длился вечно… даже тень мысли о том, что он может прекратиться совсем — это было непереносимо, казалось, что лучше исчезнуть, не быть… Потом меня что-то кольнуло, и буквально тут же все стало как обычно.

— Ну что? — грустно спросил меня распорядитель, сжимая свой шприц-пистолет. — Порядок?

— Порядок, — выдохнул я. — Этих таракашек нужно применять в боевых действиях. Сбрасывать их с воздуха на противников, а потом приходить и брать противника голыми руками.

— Ты не поверишь, Ал, — сказал распорядитель, — на планете, откуда они родом, местные так и делают.

— Не удивлюсь, — ответил я. — А что за штуку вы ввели мне?

— Одно очень сильное средство, — сказал распорядитель. — Очень сильное и эффективное. Действует мгновенно и полностью убирает все проявления воздействий этих зверюг.

Уже на улице я полностью пришел в себя и прислушался к ощущениям. Было немного грустно и немного странно — тот взрыв в сознании, который я пережил в подземелье, оставил после себя что-то вроде послевкусия… значит не полностью убирало хваленое средство «проявления воздействий». Странное чувство, которое я немедленно прихлопнул бутылочкой «веселящей жидкости». В общем, о своем визите в подземелье я не пожалел. Это был интересный и уникальный опыт, ни один из землян ничего подобного не переживал — об этом я могу сказать с полной уверенностью.

Одним словом, я развлекался как мог, весело проводил время и получал удовольствие. Скажу, что подобная жизнь понравилась мне. Я решил, что так теперь будет продолжаться всегда, или, во всяком случае, довольно долго. Меня вполне удовлетворяла моя роль в клане, стремиться к чему-то большему я считал глупостью. То, что я имел сейчас… никогда я и мечтать не мог ни о чем подобном.

Деньги. На Земле я едва сводил концы с концами, работал за унизительную зарплату, экономил… В общем, все как у всех. Здесь же у меня была куча денег.

Несколько раз, с позволения Шада, мы отправлялись на другие планеты. К морю, в джунгли, в горы… В джунглях мы охотились на чудовищную хищную тварь — если скрестить наших земных сороконожку и анаконду, добавить пару рогов, бездну ярости и довольно изобретательный ум, то получишь представление о той зверюге, на которую мы устроили сафари. Впрочем, я не уверен на сто процентов, вполне возможно, что сафари устроила на нас она. Правда, ни этой твари, ни нам не удалось достигнуть успеха. Была зафиксирована боевая ничья. Джиф уверял, что нам еще повезло, что эти твари — одни из самых опасных в галактике и многие охотники гибнут в этих джунглях…

Все шло довольно неплохо, и я думал, что так и будет дальше. Но у судьбы были другие планы.

Шад вызвал нас — меня и пернатого Го. Мы явились и поняли, что разговор будет серьезный. Шад выглядел озадаченным.

— Помните того парня… Брума? — спросил он, сразу переходя к делу. — Которого вы ловили в гостинице Цу, — Шад взглянул на меня.

— Еще бы не помнить, — сказал я.

— Он у нас, — сообщил Шад, подтверждая давно ходивший слух. — Он у нас и мы кое-что узнали.

Мы с Го были воплощенное внимание. Шад медлил, он рассказывал будто через силу.

— Мы нашли его. И вытащили из него некоторые сведения (мы с Го многозначительно переглянулсь). То, что мы узнали — подтвердило наше подозрение. Все произошедшее было спланировано. Начиная от тяжелого оружия у пожирателей и заканчивая всей этой возней с Цу.

— Но кем?! — воскликнул я, не сдержавшись.

Шад одарил меня тяжелым взглядом.

— Мы пока не знаем точно — кем именно. Но мы знаем, что за это было заплачено. Мы знаем, откуда взялись эти деньги, и мы хотим, чтобы те, кто стоит за этими деньгами — проявили себя.

Го кивнул головой. Он, кажется, понял что-то, чего не понял я.

— В общем, — Шад обратился к Го, — нужно пойти и взять эти деньги.

Го снова кивнул и самодовольно изогнул свою длинную шею. Шад посмотрел на меня:

— А ты, Ал, будешь обеспечивать ему прикрытие. Вы отправитесь вдвоем.

— Куда отправимся? — не понял я.

— Туда, где лежат эти проклятые деньги, — Шад слегка повысил голос. — Отправитесь и заберете их. Я думаю, что вы справитесь. Инструкции даст вам Джиф.

— Мы справимся, — сказал Го уверенно, и его уверенность передалась и мне.

— Мы справимся, Шад. Все будет в порядке.

Мы вышли от Шада. Я спросил у Го, который просто светился от счастья, что в конце концов, происходит?

— Все в порядке, дружище, — объявил Го. — Мы отправляемся на настоящее дело. Грабить банк!

— Грабить банк?! — я был удивлен. Лично из меня грабитель банка — так себе. По крайней мере, подобного опыта у меня не было. Собственно, я был даже не в курсе — что собой представляют те или иные банки у различных народов, населяющих галактику. Нет, я понимал, что банк — это такое место, где хранятся деньги и прочие ценности. Но на этом все.

— Мы с тобой замечательно ограбим банк, Ал! — Го был просто на седьмом небе от счастья, его буквально распирало от гордости. — Сейчас пойдем к Джифу за инструкциям и тут же отбываем!

Отбываем? А мои рестораны? А мои шеф-повара — осьминоги? А мой номер — такой удобный и уже неплохо обжитый? Неужели мне придется покинуть его ради какой-то странной авантюры? Признаться, я даже разозлился на Шада, который втравил меня в дело, заниматься которым у меня не было никакого желания.

Мы с Го отправились к Джифу за пояснениями. Джиф передал Го инструкции — в его браслет связи были загружены данные об объекте, который мы отправляемся брать. Также Джиф пожелал нам удачи, содействия Изначальной Пустоты и скорейшего возвращения. Кроме того, он сказал нам, что отправляться нужно незамедлительно. Вот прямо сейчас.

Я не понял, к чему такая спешка, однако решил не спорить — приказы не обсуждаются, да и начальству виднее. К зоне телепортации мы полетели на транспорте, который до боли напомнил мне летающую тарелку. Именно на такие штуки я проохотился всю молодость, будучи уфологом. Увы, на Земле мне категорически не везло с летающими тарелками, зато здесь вот довелось даже полетать… Я усмехнулся про себя.

Зона телепортации была далеко за городом, мы благополучно приземлились и отправились к телепортатору. Как я уже говорил, попасть на другой конец галактики очень просто — вводишь необходимые координаты нужной планеты, и ты на месте.

Так произошло и на этот раз. Мы ввели координаты. Мир мигнул на мгновение, как бы исчез и тут же вновь появился. Мы вышли из телепорта.

Что мне нравится в этих путешествиях между звездами, так это полное отсутствие таможенных и пограничных формальностей. Никто не спрашивает у тебя паспорт, въездную визу, вид на жительство и еще кучу всяческих справок и разрешений, которые так любят у нас на Земле. Если тебя пропустила система галактической транспортировки, то автоматически предполагается, что с тобой всё в порядке, что ты — существо законопослушное и лояльное. Предполагается до тех пор, пока не доказано обратное. Так что, если ты добрался до места, то значит с тобой всё нормально. Все твои данные система транспортировки берет из твоего сознания. Вообще, сознание является здесь практически единственным документом. Когда я впервые узнал об этой системе, она показалась мне довольно остроумно устроенной. Удостоверением личности является сама личность! Разве можно придумать лучшее удостоверение личности? Впрочем, находятся умельцы, которые могут установить любому желающему из числа тех, кому есть что скрывать, ложную личность. Которую транспортная система наверняка идентифицирует как настоящую. У нас в клане тоже занимались таким бизнесом — установкой ложных личностей. Как говорится, хоть мелочь, но все равно приятно. Это давало небольшой заработок и, главное, возможность использовать этот сервис самими членами клана в любое удобное время. Например, для анонимности. Большинство членов клана хорошо известны, а необходимость анонимно попасть в то или иное место возникает часто. Вот как у нас сейчас. Нам были установлены ложные личности, потому что дело, которое нам предстояло сделать, было слишком щекотливым…

Я осмотрелся по сторонам. Низкое небо, на котором ветер трепал невзрачные облака. Чахлая растительность. Какие-то трубы и купола на горизонте. И звёзды. Здесь было видно звёзды днём. Мне сразу не понравилось это место. Своими соображениями я поделился с Го. Мой новоявленный напарник сказал, что я всё выдумываю, что место замечательное, вот только сейчас мы наймём какой-нибудь транспорт до ближайшего отеля, а там уже передохнём немного и оглядимся.

Мы поймали транспорт, который отвёз нас в город, застроенный одинаковыми прямоугольными домами. Прямо какие-то хрущобы.

До отеля доехали без приключений. Впрочем, всё было впереди…



Глава 14


Эта планета была чем-то вроде галактической Швейцарии. Здесь лежали большие деньги из тысяч звездных систем. Миллионы существ ежедневно прибывали и отбывали, привозили и увозили умопомрачительные суммы, заключали сделки, тусили в ресторанах и развлекательных центрах, которых тут было множество — в общем, вели себя так, как положено вести себя в финансовой столице галактики.

Еще здесь было множество казино. Я всегда удивлялся тому, что наш клан не хочет связываться с азартными играми. Мне объясняли это уставом клана. Азарт — чувство, на котором нам зарабатывать не положено, да и испытывать не очень-то рекомендуется.

А вот здесь с игорными домами все было в порядке — едва ли ни на каждом углу. В первый же день я уговорил Го посетить казино — мне было любопытно, во что играют инопланетяне.

Одно из таких мест было неподалеку от нашего отеля, и веселье там шло на полную катушку. Внутри игорного дома мы зачарованно наблюдали за его посетителями и их странными играми. Так пара вставших на дыбы многоножек часами могла гонять с помощью хитрой системы рычагов шарик по стеклянному ящику-лабиринту. Чёрные карлики с горящими глазами кормили неведомое насекомое на специальной доске. Кормили по очереди — разноцветными пилюлями, после каждой из которых бедолажное насекомое, которое представляло собой что-то вроде живого конструктора, меняло форму — отращивало дополнительные конечности, глаза, усики, панцири, или наоборот — теряла что-то из своего облика. Победителю же нужно было добиться формы, условленной в начале игры. Ещё была странная штука — она походила на кубик Рубика, тоже живой, а может и механизированный. Ее грани крутили игроки, в надежде собрать нужную комбинацию. Только сторон у него было побольше, чем у земного аналога, и ещё этот «кубик» был не просто игрой, а натуральным участником процесса, может быть даже считал, что на самом-то деле он играет этими несчастными.

Инопланетяне иногда в пылу азарта могли чуточку повздорить — наорать друг на друга, а то и толкнуть в бок. Если, конечно, есть чем толкать, а у оппонента в свою очередь имеется бок… Но до поножовщины не доходило. Равно как и до применения излучателей и прочих высоких инопланетянских технологий. В игорном зале присутствовал вышибала — довольно жуткое создание, напоминающее тираннозавра-карлика, с горящими злобой глазами и пастью, полной острых зубов. Один вид этого страшилища мог нагнать страха на самых азартных и злобных сорвиголов.

Прямо при нас случилось и чрезвычайное происшествие. Восемь раз подряд обыграл в игру, напоминающую нарды, птицеголовый коротышка розового циклопа. И циклоп не выдержал. Возможно, он был существом сдержанным, но тут любой рассвирепеет, так что — судить его было бы не совсем верно, да и птицеголовый вёл себя вызывающе — каждую победу ознаменовывал обидным насмешливым кудахтаньем. Это кудахтанье и доконало розового окончательно. Он пришёл в ярость, с воем (ультразвуковым, на грани слышимости) сгрёб одной левой птицеголового в охапку и откусил от него немного. Немного — это по его, циклопским меркам. А по меркам птицеголового — более чем достаточно, большую часть, можно сказать. Победитель турнира испустил дух, жалобно пискнув разочек. Но это ещё не всё. Розовому великану не пришлось радоваться долго. Видать, в организме птицеголового содержались какие-то сильно токсичные для него компоненты, так что розовый исторгнул из себя лужу радужной блевотины и испустил дух. В результате получилось два бездыханных трупа. Всё произошло так быстро, что тираннозавр-недомерок и зубами клацнуть не успел.

А я подумал, что устав клана, запрещающий азартные игры, всё же имеет какой-то смысл. Мы не стали дожидаться, чем дело завершиться и отправились восвояси.

В номере мы заказали кучу еды и напитков, а Го, в конце-концов, начал вводить меня в курс дела.

Во-первых, он рассказал мне о местной банковской системе. Я уже говорил, что кошельком для большинства развитых галактических рас является сознание. Так вот, здесь примерно тот же самый принцип. Есть существа, сознание которых является своего рода кошельком для многих миллионов существ по всей галактике. Собственно, банк представляет собой такое существо. Го извлек из галактической информационной сети картинку и показал мне. Я увидел существо, чем-то напоминающее кита, но с непропорционально большой головой и очень длинным телом. На этой планете их держали в огромных и очень хорошо охраняемых бассейнах.

— Зачем нужно было привлекать для этого живых тварей? Почему нельзя сделать хранилищем денег электронный механизм, как это сделано на планете, откуда я прибыл? — спросил я удивленно.

Го закудахтал, что у него означало хихиканье. Видимо, этот мой вопрос был немного глуповат.

— Сознание, Ал! Сказал Го назидательно. Сознание сложнее любого самого мощного электронного механизма. В него очень и очень сложно проникнуть. И ещё сложнее — извлечь что-нибудь, особенно если нужно сделать это незаметно.

— Так значит, вытащить деньги из сознания этих зверюг очень сложно? — спросил я, все ещё ничего не понимая.

— Почти невозможно! — с каким-то удовольствием подтвердил Го.

Я рассердился.

— Ты можешь толком объяснить?

— А я объясняю. Украсть деньги из сознания этих морских тварей — почти невозможно. Их сознание устроено особым образом, Ал. Они не такие, как все прочие существа в галактике. Их сознание… оно расположено слоями. Понимаешь? У всех существ — один слой. Прорвался через него и забрал деньги! И тут же свалил! А у этих — множество слоев. Прорвался через один. Затем через другой, третий… Долго, опасно, в любой момент могут засечь и поймать. Знаешь, как они здесь наказывают грабителей, Ал?

— И как же? — поинтересовался я вяло, чувствуя, что ничего хорошего не услышу.

— Они скармливают их этим тварям. Если ловят, конечно. — Го закудахтал.

Я тяжело вздохнул.

— Го, — сказал я, — если я тебя правильно понял, то ловить нам здесь особо нечего. Прорваться через слои сознания и забрать деньги не получится, а если мы попробуем это сделать, то нас скорее всего поймают и скормят этим же тварям. Справедливо, чего уж там. Скормить банку грабителя банка. Только я не понимаю одного. Если шансов на удачу нет, то что тогда мы здесь делаем?

Го опять закудахтал, заливаясь ехидным смешком — все же эти пернатые — довольно желчные существа.

— Видишь ли, Ал, — сказал он снисходительно, — действительно, вытащить из этих морских гадов деньги — непросто. Но мне удавалось. Три раза. И это четвертый раз, Ал.

Я с удивление посмотрел на моего пернатого напарника. Вот уж не думал, что он обладает столь продвинутыми и уникальными талантами.

А Го начал рассказывать о себе. Вообще, его раса славилась своими телепатическими способностями. Они без труда могли заглянуть в чью угодно голову, будь там хотя бы капля разума (с животными такое не проходило) и подсмотреть-подслушать, что в этой голове происходит. Могли вытянуть информацию. Могли — наоборот, внедрить что-то вроде «ментального жучка», который мог выполнять самые разные функции — заставить разумное существо выполнять те или иные действия, передавать информацию прямиком из сознания, следить за мыслями — возможности их были весьма велики.

— Я — вор! — с гордостью сказал Го.

После этих его слов последовал рассказ о том, как на протяжении долгих лет мой пернатый друг на разных планетах в разных концах пространства воровал из сознаний-кошельков деньги, которые просаживал без счета на самых дорогих галактических курортах. Среди своей расы телепатов, Го отличался выдающимися талантами проникновения в чужое сознание. И поймать его было чрезвычайно трудно. Сгубила (а может быть и наоборот — спасла) его, как это часто бывает с представителями его профессии, собственная жадность, а также — вера в собственную неуловимость. К тому времени он ограбил уже эти самые три банка, что сошло ему с рук, и сколотил довольно серьезную сумму. Любой другой на месте Го успокоился бы, купил себе кусок пляжа на какой-нибудь мирной и тихой захолустной планете с хорошим климатом, и наслаждался бы закатами и восходами, попивая местный напиток в компании самой привлекательной аборигенки, но Го был не таков. Он был вором по духу. Совершенно случайно, в каком-то из дорогих отелей, он познакомился с довольно серьезным галактическим торговцем. И обчистил его. Сумма была небольшая, но торговец пришел в ярость. К несчастью для Го, он оказался связан с нашим кланом, этот торговец, равно как и его деньги оказались частично принадлежащими клану. Так что, Го пришлось скрываться — он знал, чем грозят неприятности с кланом Цзы-Кун. Го решил, что нужно немного подождать, а потом все забудется и утихнет. Он ошибся. Если ты перешел дорогу клану, пусть даже в каком-нибудь пустячном деле, то тебя будут искать всегда. До тех пор, пока не найдут. Вот и Го нашли. Вытрясли из его сознания все деньги, и привели под светлые очи одного из боссов клана. Всё это могло кончиться весьма плачевно для моего пернатого друга. Да и, признаться, должно было так кончиться. Но босс посмотрел на Го и что-то заподозрил. Его прогнали через тест на наличие Изначальной Пустоты и — чудесное дело! — эту самую Изначальную Пустоту обнаружили. К тому же, этот же босс пришел в совершенный восторг, узнав о воровских талантах Го. Он сразу понял, что из своих рук такого ценного кадра выпускать нельзя! Так Го стал кандидатом в члены клана, как и все, чье сознание содержало зачатки Изначальной Пустоты. Не то чтобы он очень уж рвался в клан, но выбор стоял совершенно конкретный — стать членом клана, либо же умереть. И Го свой выбор сделал, как он полагал, руководствуясь здравым смыслом и инстинктом самосохранения.

Конечно, Го плевать хотел на клановые мифы, философию и всё такое У него была собственная философия, изменять которой он не собирался. Так что, в первое время с товарищами по клану у пернатого возникали трения и конфликты, которые могли бы окончиться плачевно, если бы не покровительство босса. А Го продолжал воровать деньги из сознаний-кошельков, но теперь уже ему приходилось это делать не в свою пользу, но в пользу клана, довольствуясь малой долей. Привыкший к независимости Го очень страдал, босс же был весьма доволен — пернатый стал настоящей статьей дохода. Так что, мелкие шалости вполне сходили ему с рук. Но проблема заключалась в том, что у Го уже сложилась довольно плохая репутация, которая впоследствии сыграла против него.

Босса, покровительствующего Го, в один прекрасный день убили. Члены клана — недоброжелатели пернатого жаждали его крови. Для Го наступили сложные времена. Новый босс, пришедший на смену старому, рассудил, что лучше сослать этого прохиндея куда-нибудь подальше, с глаз долой. Что и было проделано. Так Го оказался под началом Шада в роли простого бойца. Впрочем, когда была нужна ювелирная работа, связанная со взломом сознания, его к этой работе привлекали. Вот как сейчас… Го терпеть не мог свою новую роль. Он терпеть не мог стрелять и убивать, хотя со временем привык к новой работе. Он скучал по своему настоящему призванию — вытаскивать что-либо из чужого сознания. И каждый раз, когда его звали на такое задание — приходил в состояние радостного возбуждения и азарта. Вот как сейчас. Особенно сейчас, когда задача стояла трудная и рискованная. Он был азартным, мой пернатый друг, хотя и не любил азартные игры — его азарт был совершенно иной природы и был связан с его талантом.

— Мы и вытягивать оттуда ничего не будем, Ал! — говорил он мне, объятый возбуждением профессионала, дорвавшегося до любимого дела. — Не будем ничего вытягивать — это глупо и рискованно. Я просто поставлю туда жучок. И деньги утекут туда, куда нужно. В мое сознание, Ал! Эти болваны ничего и не заметят!

— А я тогда для чего здесь нужен, если ты такой весь замечательный специалист? — спросил я сварливо. — Вот сам бы и работал тогда.

Го отрицательно помотал головой.

— Нет, Ал. Самому не получится. Я даже в те времена, когда один работал, нанимал кого-нибудь. Самому сложно, нужно вдвоем. Мне нужно сосредоточиться, понимаешь? Хотя бы на короткое время полностью сосредоточиться на деле. А ты будешь разговаривать со служащими. Скажешь, что хочешь разместить деньги. Положишь небольшую сумму. А я буду как бы с тобой. Сопровождающий. И я буду взламывать сознание, пока ты с ними будешь о пустяках говорить. Понимаешь?

Я всё понимал. Не понимал одного — почему Шад отправил именно меня. С такой простой миссией мог бы справиться любой из наемников, которых у нас были сотни. Чтобы прийти и открыть счёт — много ума не нужно. Затем, Го объяснил мне, что собой представляет любой из банков на этой планете. Существо, напоминающее кита с непропорционально большой головой, размещено в специальном бассейне. Этот бассейн находится внутри помещения, которое охраняется самым тщательным образом. Каждый пришедший имеет дело с клерком, который с помощью специального прибора ставит в ментальном пространстве каждого клиента что-то вроде штампа «выдать деньги» или «принять деньги» (на самом деле, конечно, все обстоит несколько иначе, просто в очередной раз возникает проблема перевода — в земных языках нет многих слов и понятий, необходимых, чтобы описать действительное положение вещей), и уже с этим «штампом» в сознании клиент идет непосредственно к резервуару с «китом», где и происходит автоматическое списание или же зачисление денег. Процедура довольно простая.

— Слушай, — обратился я к Го, — а если эта рыбина сдохнет? Вот что тогда, а? Неужели все деньги сгорят? Мне же объясняли, что если меня вдруг убьют, то деньги пропадут, потому что моего сознания ведь больше не будет. Как по мне, это довольно глупо, Го.

Го снова закудахтал, по всей видимости, поражаясь моей наивности и дремучести.

— А у вас на планете иначе, Ал? Деньги остаются после того, как их хозяин умирает?

— Да, — подтвердил я.

— И ты считаешь, что это очень разумно?

— Очень разумно! — твердо сказал я, выказывая земной патриотизм.

— Но ведь тогда хозяина денег могут убить для того, чтобы после его смерти завладеть деньгами, — сказал Го. — Что же здесь разумного?

Я замолчал. В его словах был смысл, до которого я сам не додумался.

— Вообще, ты прав, приятель, — сказал я растерянно. — У нас частенько так и случается. Людей убивают именно для этого. Чтобы деньги забрать.

— Вот! — торжествующе сказал Го. — А у нас так не получится. Умер? Исчезло сознание? Деньги исчезли. Нет никакого смысла убивать.

Мне пришлось согласиться — действительно, нет никакого смысла.

— Так а что там с этой рыбиной, Го? — спросил я. — Если она помирает, то деньги тоже сгорают? Все?

— Дорогой Ал, — сказал Го торжественно, — Если бы эта рыбина померла, то померла бы и часть галактической экономики. И притом — часть немалая! Так что, этого никак не может случиться. Эта, как ты говоришь, рыбина, не может помереть. Она бессмертна. Ну, во всяком случае, живет очень и очень долго. Но это и не главное. Она живая, и действительно — любое живое существо может помереть. Но у них пять сотен этих бессмертных рыб, сознание которых представляет собой единую систему. У каждой из них есть что-то вроде резервуара памяти, куда каждый миг копируется все, что знают остальные. Если одна из них умрет, то ничего не изменится, информация, а значит и деньги, просто распределятся по другим из этих пяти сотен. Понимаешь теперь?

Я сказал, что понимаю, хотя для меня это было сложновато.



Глава 15


Я расспросил Го о «ментальных жучках». Го рассказал мне, что только лишь представители рас-телепатов могут создавать эти штуки; самые одаренные из телепатов могут генерировать (Го сказал — «сплетать») в своем сознании ментальную программу, которая внедряется в сознание жертвы. Го с гордостью объявил себя лучшим из ныне живущих в галактике создателем «ментальных жучков». А также намекнул, что его ссылка в рядовые бойцы вызвана тем, что на самом верху клана его, во-первых, боялись, а во-вторых, завидовали его уникальным талантам.

После этого чудесного спича я понял, что Го — существо в высшей степени тщеславное и злопамятное. А если принять во внимание его гипотетические таланты, то и довольно опасное. Я решил, что с этим пернатым нужно держать ухо востро, но как, спрашивается, это сделать, если он запросто может взломать сознание любого разумного существа. В общем, я решил подумать об этом после дела.

К делу мы подготовились. Сначала немного прогулялись мимо нужного нам банка. Он действительно напоминал какой-то средневековый форт — монструозная конструкция, сложенная из гигантских каменных глыб, — по всей вероятности, она должна была олицетворять собою надежность и незыблемость. И мы должны были эту надежность и незыблемость испытать на прочность.

— Я немного настроился на их ментальную сеть, — сказал Го, кивая в сторону форта, в котором находился резервуар с бессмертными рыбами-банковскими компьютерами. — Совсем чуть-чуть, но больше и не нужно. Могут засечь. Они иногда сканируют ментальное пространство.

Я в первый раз услышал о существовании ментального пространства, но вопросов задавать не стал, просто поинтересовался — когда мы пойдем на дело.

— Завтра, — сказал Го беспечно. — Нужно еще изготовить жучок, Ал. А сегодня — пойдём и повеселимся!

И мы пошли веселиться, хотя, признаюсь, настроение у меня было так себе. Всё как-то сложно. Я уже так вжился в роль управляющего ресторанами от имени могущественного клана, а теперь… это задание, которое неизвестно чем закончится… Действительно, мне нужно было слегка взбодриться.

В местном баре было скучно. Намного скучнее, чем у нас, к нам прибывала публика хоть и беспокойная, но разгульная и веселая. Существа со всей галактики приезжали к нам отдохнуть и весело провести время.

Здесь же было всё респектабельно и прилично — ни тебе потасовок, ни ругани, ни разнообразных проявлений эмоций (а они порой бывают весьма причудливыми у разных существ). Посетители — сплошные бизнесмены, которые тихонечко лопочут что-то друг другу, всё о деньгах, нет ни смеха, ни рыка, ни клёкота.

Мы выпили по полудюжине порций местного пойла, и настроение мое слегка поднялось. Подозрительность и озабоченность отступили, а оптимизм ударил откуда-то из глубин сознания таким потоком, что я удивился. Что касается Го, то у него и вовсе разгорелись глаза!

— Видишь вон того, с большой головой? — заговорщицки прошептал он, кивнув куда-то в сторону. — Да не оборачивайся же сразу, Ал. Осторожность!

Я обернулся. Не сразу, но после небольшой паузы.

Действительно, сзади сидело существо, облаченное в длинный серый плащ, с огромной, напоминающей лошадиную, головой.

— Вижу, — сказал я, — и что из этого? Хочешь послать ему стаканчик-другой?

Го крякнул.

— Этот большеголовый до отказа набит деньгами! — с тихим отчаянием воскликнул он. — У него куча денег, Ал! Нужно попробовать их вытащить!

— Ты с ума сошел, — сказал я обреченно. — Го, дорогой друг, у нас задание — ты не забыл? Шад будет в ярости, если до него дойдет…

— Да брось, Ал, — зашептал Го. — Ты не представляешь себе, насколько это просто! Я ведь даже не вижу его сейчас! Я вижу большую кучу денег, которая просто лежит и ждет, чтобы кто-нибудь ее забрал! Сейчас я их…

— Завязывай, Го, — сказал я испуганно. — И вообще, пошли отсюда! Пора домой, отдыхать и всё такое.

Издав протяжный громкий звук, который должен был означать приступ отчаяния, и который привлек к нам внимание сидящих по соседству посетителей, Го подчинился.

По дороге в отель нам было очень весело. Нас веселило всё — странный местный транспорт, прыгающий и ползающий; преисполненные серьёзностью бизнесмены; даже местная флора и фауна. Мне показалось, что местные цветы напоминают рыб, насаженных на стебли, а Го сказал, что я слишком много выпил местного напитка, и что подобное поведение — не к лицу для члена клана Цзы-Кун. Он, конечно же, издевался.

Потом мы встретили двух довольно странных существ — одно из них было гуманоидом (гуманоидом-громилой, если говорить точнее), а другое очень напоминало собачку. Причем, гуманоид вел собачку на самом натуральном поводке. Мне вспомнилась Земля (я расчувствовался), и я сказал Го, что прогулка с домашними животными — это очень трогательно.

— Кого именно ты считаешь домашним животным? — спросил Го, причем в его голосе чувствовалось ехидство.

— Конечно того, который на поводке, — сказал я уверенно. — Если на поводке, то значит — животное. У нас, у землян — такая примета! У цивилизованных существ! — Мне стало совсем весело. Земной патриотизм попер, с такой же силой, как совсем недавно попер оптимизм.

— Очень сомневаюсь, — сказал Го елейным голоском. — Но мы можем подойти и спросить. А вообще, Ал, мне кажется, что они добавляют какой-то дурман в местное пойло. Меня давно так не забирало!

— Ты прав, Го! — сказал я с пьяной глубокомысленностью. — Ты прав во всём. И насчёт дурмана. И насчёт того, что нужно подойти к ним и все выяснить. Но к кому мы будем обращаться?

Го задумался. Это был непростой вопрос.

— Ты — к тому, который похож на тебя, — сказал он. — А я — к тому, который на поводке. Потому что я уверен — он в паре главный! А животное — это твой собрат… по внешнему виду.

Идея показалась мне очень даже неплохой, хоть и не лишенной изъянов. И еще, я немного обиделся на собрата-животное.

— А что мы у них спросим? — задал я коварный вопрос своему пернатому другу.

Но мой пернатый друг не особенно-то затруднился с ответом!

— Спросим о погоде! — сказал он.

Я решил, что это тоже очень неплохая идея.

Мы подошли к прогуливающейся парочке.

— Хорошая сегодня погода, не правда ли? — сказал я гуманоиду, который слегка походил на циклопа по причине своей одноглазости.

— Вы не знаете, усилится ли к вечеру восточный ветер? — спросил Го у существа на поводке, которое было, конечно, не собачкой, но больше всего напоминало сурка переростка.

— Уж не знаю кем надо быть, чтобы считать эту погоду хорошей, — сварливо ответил мне гуманоид-циклоп. — Отвратительная погода! Тут и робот не выдержит! Я ума не приложу — как здесь вообще живут местные.

Я торжествующе посмотрел на Го, который выглядел слегка растерянным.

— Я не распоряжаюсь местным проклятым восточным ветром, — сказал вдруг сурок-переросток неожиданно звучным голосом. И посмотрел на Го с неодобрением.

Го, в свою очередь, торжествующе воззрился на меня.

— В таком случае, почтеннейшие, сказал Го, обращаясь к обоим членам этого странного тандема, — не откажите ли вы нам в просьбе — пройти с нами в ближайшее место, где можно выпить чего-нибудь веселящего и горячительного и… выпить чего-нибудь веселящего и горячительного?!

Циклоп и сурок для приличия подумали немного. Потом циклоп сказал небольшую речь, посвященную его недовольству здешними обычаями, климатом и даже гравитацией. Последняя была, по мнению циклопа, большей, чем необходимо. Единственное, что здесь более-менее приличного уровня, так это выпивка! Последнюю фразу циклоп произнес, энергично топнув ногой. На протяжении всей небольшой речи, его все время поддерживал — жестами и репликами — сурок-переросток, который, судя по всему, тоже был поклонником местных напитков.

С новоявленными приятелями мы пошли в ближайший кабачок. Он, к нашему удовольствию, оказался не столь респектабельным, как предыдущий. И интерьер и контингент посетителей здесь был явно попроще. Напитки, впрочем, были приличные, хотя Го и убеждал нас, что в напитки подмешивают какое-то вещество, содержащееся в местной флоре.

Что касается нашего нового одноглазого приятеля, то он пил за троих, продолжая хаять все местное. На этот раз особенно досталось мебели — она была не настолько большой и крепкой, как это было нужно одноглазому! Впрочем, доля истины в его словах наблюдалась — в баре ему предложили стул, который был явно тесноват для этого существа. Сурок-переросток тоже пил во всю, не намного отставая от своего товарища. Что интересно — циклоп так и не выпустил из руки поводок!

— А для чего вам поводок? — поинтересовался я после не помню какого по счету стакана, решив, что этот вопрос острой антипатии уже не вызовет.

— Нас объединила Система! — гордо сказал одноглазый. — Мы были два одиночества. Каждый на своей планете. Скучно. Никто нас не понимает. Собратья избегают и насмехаются. Злые. А Система — объединила. Спасибо системе!

— Спасибо Системе! — вторил одноглазому сурок.

Я непонимающе взглянул на Го.

— Существует Система, — начал Го рассказывать, — которая помогает одиночествам с разных планет найти друг друга. Одинокие существа загружают туда свои данные. И система подбирает им спутника.

— Так что же, Го… сказал я растерянно. — Выходит, что они муж и жена?!

Го закудахтал.

— Ты из какого-то совсем дикого места прибыл к нам, Ал. Тебя явно поторопились забрать с твоей планеты. Нужно было туда прилететь через миллион периодов — оборотов вашего солнца, может быть тогда вы бы эволюционировали до уровня цивилизованных существ. А сейчас с тобою нет смысла даже обсуждать такие вещи. Ты всё меряешь той дикарской меркой, которая намертво вбита в твоё сознание!

Эта довольно снобистская речь меня немного покоробила, тем более, что циклоп и сурок слушали её с доброжелательным интересом. Мой земной патриотизм был уязвлен, но я находился под действием напитка, а когда ты под его действием, то невозможно разозлиться или обидеться на кого-либо.

— И вообще, Ал, — сказал Го, явно издеваясь, — нужно загрузить твои данные в Систему. Ты, насколько мне известно, существо в высшей степени одинокое! Вот и найдем тебе собрата по разуму!

Сурок и циклоп выказали всяческое одобрение словам Го. Я же категорически отказался.

— Нет, Го. Боюсь, что эта ваша Система подберет мне какого-нибудь крокодила. Я уж как-нибудь сам. Полагаясь на собственный вкус.

Го качал головой. Мой вкус явно вызывал у него сомнения. В общем, мы надрались, как никогда. Я не помню, как мы покинули бар, и куда делись сурок с циклопом — я тоже не помню. Помню, как мы шли в отель. Потом помню совсем уж трущобную забегаловку и посетителей, напоминающих тритонов. Го сказал, что это воровской притон, а окружающие — его коллеги. Еще помню, как они пели воровские песни, а скажу я вам, певцы из присутствующих были — не очень.

Одним словом, в отель мы попали далеко за полночь, уставшие, но в чрезвычайно хорошем настроении. Го сказал, что давно так приятно не проводил время. Я ответил ему, что он совершенно прав, и что нам нужно почаще выбираться. Ещё я заметил, что нам очень не хватает в компании Джифа, и прочих парней. Особенно Джифа. Го согласился. Я сказал, что с Джифом и парнями можно было бы ограбить этот чёртов банк хоть сейчас. Просто взять всех этих рыбин, которые сейфы-хранилища информации, и вынести. Го сказал, что я гениально придумал, что ещё никому не удавалось украсть рыбину-хранилище, и что я гений. И вообще, он запросто пошёл бы и ограбил проклятый банк хоть сию минуту. Ему уже надоело ждать! Он, Го — вор! Я ответил, что уже поздно и рыбина, наверное, спит. И неприёмный день. И нам тоже пора спать. В общем, расточая комплименты друг другу и строя пьяные планы, мы провели ещё некоторое время, пока не завалились спать.

А когда настало утро… Нет, похмелья в привычном землянам смысле слова у нас не было — голова не болела, руки не тряслись, не знобило — никаких симптомов. Но было что-то вроде эмоционального похмелья. Нам было как-то никак. Настроение не было плохим, его вообще не было. Пришлось пропустить ещё по бутылочке для того, чтобы настроение, наконец возникло, хоть какое-нибудь. А встряхнувшись, мы перешли к делам серьёзным, которых у нас хватало.

Во-первых, Го стал настраивать свой похмельный разум. Со стороны это выглядело так, словно он замер в анабиозе. В обличье статуи Го провел примерно с полчаса, а потом заявил, что все в порядке. Разум настроен и ментальные жучки готовы вполне. С собою мы прихватили оружие. Конечно, это были не тяжёлые боевые винтовки, а обыкновенные многофункциональные пистолеты. Это скорее был ритуальный жест. Если дело дойдёт до серьёзных неприятностей, то эти пистолетики нас, конечно же, не спасут.

Закончив все подготовки, мы наняли в отеле самый быстроходный вездеход, который там был, и оправились в банк.

Собственно, в банк даже попасть было довольно затруднительно. Нас несколько раз сканировали, тестировали, просвечивали в каком-то предбаннике, и только когда все проверки показали, что с нами всё в порядке — пропустили внутрь.

— Я чувствую его, Ал! — восторженно воскликнул Го, который чуть ли не светился от счастья. — Чувствую! Подержи служащего подольше, мне нужно время.

Я попросил Го вести себя потише, чтобы не вызывать подозрений. Через некоторое время, которое мы провели путешествуя по мрачным коридорам банка, мы всё же попали в комнату, которая скорее напоминала каземат, нежели офис. Но тем не менее, это был офис и там нас ждал клерк. Очень неприятное существо, похожее на крысу. С маленькими разумными глазками, вытянутой мордой и хвостом. Меня даже передернуло слегка — я с детства терпеть не мог крыс.

Он спросил — чем может быть полезен. И я начал задавать вопросы. Множество вопросов, в том числе и совершенно идиотские. Клерк терпеливо отвечал. Видимо, ему часто приходилось иметь дело с существами, формально считавшимися разумными, но только формально. Он отвечал очень квалифицированно и доходчиво, но мне приходилось импровизировать и изобретать — я как мог тянул время, для того, чтобы Го смог, наконец, настроиться на одному ему ведомые волны.

Мои вопросы закончились тогда, когда я увидел, что Го выпал из ступора, которым сопровождалась настройка. Теперь нам нужно было подойти к резервуару с рыбиной как можно ближе, для того, чтобы осуществить полноценный ментальный контакт.

И мы отправились к резервуару — класть деньги на открытый нам клерком счёт. Мне кажется, что в этом походе присутствовала не только техническая, но и ритуальная сторона. Тысячи существ со всей галактики обходят гигантский аквариум, в котором сидят бессмертные рыбы, обладающие уникальным сознанием… это напоминало ритуал какого-то религиозного культа. Впрочем, ничего мистического я не почувствовал. Резервуар был из непрозрачного материала. Он выглядел как громадный бетонный цилиндр. Мы шли по специальной дорожке, и пройти нам нужно было около пятидесяти метров. Этого расстояния как раз хватает для того, чтобы деньги списались (либо же наоборот — зачислились) из сознания любого разумного существа в сознание морской твари.

Мы шли медленно, но не слишком — чтобы не привлекать внимание охраны, которая, конечно же, постоянно наблюдала за каждым клиентом. Я наблюдал за Го. Тот был как будто вполне расслаблен, но за этой расслабленностью чувствовалось огромное внутреннее напряжение. Я знал, что именно в эти мгновения он ломает банковскую защиту.



Глава 16


Все прошло хорошо. Я понятия не имел, что за работа происходила у Го в сознании, как он ломал банковскую защиту и внедрял «ментального жучка», могу сказать одно — выглядел он вполне обыкновенно, может быть немного более, чем обычно, сосредоточенным. В общем, мы прошли мимо резервуара с морской тварью, с меня списалась положенная сумма, и мы со степенной медлительностью, чтобы не вызывать подозрений, двинулись на выход.

Выдохнул я только в вездеходе. Всё же, дело было довольно опасное. Знать, что тебя скормят хищным морским тварям в случае неудачи… Это не очень приятно.

— Ну как?! — спросил я у Го, как только мы отъехали от крепости-банка. Го сидел и молчал с важным видом, но после моего вопроса оживился:

— Порядок, Ал! Жучок на месте! Он украдет деньги с того счета, как только для этого представится самый благоприятный момент.

— Но не сегодня? — уточнил я.

— Может быть сегодня. Или завтра. Может он делает это прямо сейчас, так что, Ал, гони быстрее к месту транспортировки! Уходим.

Я врубил скорость вездехода на максимум, который здесь составлял около восьмидесяти километров в час. Хотелось побыстрее оказаться в своем номере, отдохнуть, выпить веселящего напитка… Го, сидевший рядом со мною, просто излучал довольство. Таким важным и радостным я еще никогда не видел этого пернатого. Удачно выполненное задание воодушевило его.

— Прямо из телепорта — к Шаду, а затем — в наш бар! Я угощаю!

Мне подумалось, что Го чего-то смухлевал и обчистил не только тот счёт, который было необходимо по заданию. Но подозрения высказывать не стал.

В зоне телепорта как всегда было столпотворение — множество отбывающих и прибывающих, куча транспорта снаружи, даже что-то вроде пробки. Очень похоже на наши земные вокзалы и аэропроты, только более колоритно из-за экзотического внешнего вида многих посетителей.

Я уже говорил, что галактическая система транспортировки мгновенна. Ты просто заходишь в кабинку, задаешь номер телепорта точки прибытия, нажимаешь «Отправить» и ты на месте. Очень удобно, и при этом создается впечатление, что галактика, во-первых, очень маленькая, а во-вторых, доступна вся и откуда угодно.

Очередь в таких местах — это, наверное, общее для любой планеты, населенной разумными существами, явление. Даже сверхцивилизациям с их фантастическими по земным меркам технологиями не удалось победить очереди. Сначала мы отстояли очередь на подъезде к телепорту в пробке. Я сгоряча предложил бросить вездеход и дойти до здания пешком, но Го сказал, что это может привлечь ненужное внимание. И мы долго и нудно тянулись в потоке транспорта, который полз черепашьими темпами. Если ты только что обокрал один из самых надежных банков в галактике и стремишься как можно быстрее покинуть место преступления, то стояние в пробке слегка нервирует, скажу я вам. Я сказал Го, что слегка нервничаю, но тот ответил, что всё прошло чисто и беспокоиться не о чем. Обычно, когда так отвечают в голливудских фильмах, тут же появляется повод для беспокойств. Но Го не смотрел голливудские фильмы и этой земной приметы не знал.

В конце концов, мы добрались до терминала, благополучно там припарковались и, смешавшись с пестрой толпой, вошли в здание.

Пришлось отстоять ещё одну очередь, которая была «на отбытие». Го не подавал виду, а я вот нервничал. И чем ближе подходила наша очередь, тем больше. Когда мы пошли к кабинке, нервное напряжение достигло своего апогея. Словно какая-то сигнализация, встроенная в моё сознание, включилась и заверещала. Го даже слегка толкнул меня в бок. По его мнению, я слишком уж беспокоился.

Кабинка телепортации представляла собой что-то вроде четырёхугольного киоска, сделанного из прозрачного, похожего на стекло материала. Внутри не было ничего, кроме клавиатуры для ввода координат и небольшого экрана из того же прозрачного материала, что и кабинка.

— Вводи, Ал, — сказал Го, когда мы, наконец-то, очутились перед клавиатурой.

Я ввел нужные координаты. Могу сказать, что руки у меня дрожали. И не слегка. Это даже не бой с сообществом Цу или пожирателями, когда ты идешь в атаку плечом к плечу со своими, вы в броне и с тяжелым оружием, есть надежные тылы и фургон, где робот-врач творит чудеса! Да, на своей территории воевать хорошо. А здесь… Я нажал «Отправить» и… ничего не произошло. Мир должен был на мгновение мигнуть и как бы распасться, и сразу после этого мы должны были очутиться на своей планете, но… Ничего. Я нажал еще раз. Снова ничего. Я вопросительно посмотрел на Го, который как-то сразу сник, и будто бы даже уменьшился.

— Всё, Ал, — сказал он голосом, который мне совершенно не понравился. — Всё. Влипли. Нас заблокировали.

Почему-то в эту секунду я полностью перестал нервничать. Го, впрочем, тоже упал духом всего на несколько мгновений.

— Идут, Ал, — он кивнул в сторону. Я выглянул из кабинки и увидел спешащий по коридору отряд в серой форме и с оружием.

— Ты знаешь, что делать, — сказал Го. В руке у него, будто бы из ниоткуда, появился ствол. Да, я знал, что делать. И программы, забитые в моё сознание, тоже знали. Прорываться. Стрелять. Убивать.

— Я первый выхожу, — сказал Го, и глаза его блеснули решительностью. Всё-таки он был крутым парнем.

Я тоже выхватил пистолет. Что же, посмотрим. По предварительному плану, в случае каких-либо недоразумений в здании терминала, мы стараемся пробиться в город, а там — затеряться и попробовать выйти на связь с кланом.

Го выскочил. Он, по всей видимости, замедлил время, и несколько раз пальнул в этих, которые двигались по коридору, и, кажется, в кого-то попал. Нападающие, нужно отдать им должное, не отступили и не растерялись, а напротив — двинулись вперёд, поливая огнем пространство коридора. Звон разбитого стекла и крики, раздавшиеся после их стрельбы, свидетельствовали о том, что они, возможно, в кого-то попали. Интересно, у них есть приказ — живыми нас не брать? Что же, это выяснится буквально в ближайшие секунды! К счастью, они не попали в Го, который залёг за колонной и открыл огонь.

Я замедлил время и выскочил из кабинки, сжимая пистолет обеими руками. Мой мозг был практически выключен, я полностью положился на работу программ. И те не подвели. Глаз только зафиксировал мишень — серую фигуру с большим стволом — а палец уже давил на спуск. Снова и снова. Один из нападавших свалился, другого отбросило — видимо, я попал в него дважды. Это для нападавших было уже чересчур — их наступление захлебнулось, и они отступили в конец коридора, к выходу, ведя беспорядочный огонь.

Го издал торжествующий клёкот, ему определенно понравилось моё эффектное появление.

— Пробиваемся в общий коридор, Ал!

Это было проще сказать, чем сделать. Наша кабинка находилась в тупике, а выход в общий коридор полностью контролировался нападающими. Нападающих, к слову, разозлили понесенные потери, и они открыли беспорядочный огонь, от которого, правда, было мало толку. Но высунуться было просто невозможно — плазменные молнии летали в воздухе, с визгом бились в пол и колонны, что до нашей кабинки, то она была практически полностью разрушена. Го исхитрился и подстрелил ещё одного нападающего. Я же залег за колонной, время от времени постреливая в сторону выхода, не целясь, наудачу.

— По-хорошему, нужно сдаваться, Ал, — сказал Го, который как-то сразу потерял боевой задор. Он тяжело дышал и был явно переполнен эмоциями. — Нам не пробиться. Их слишком много.

— Чтобы нас скормили этой поганой рыбине, из которой ты вытащил деньги? — спросил я. Подобная перспектива меня категорически не устраивала. — Уж лучше погибнуть в бою.

Го издал странный звук, который, вероятно, должен был означать отчаяние.

— Может и не скормят, Ал. Не думаю, что нам удалось что-то украсть. Тем более, что если они смогли нас вычислить, то они должны знать, кто мы и откуда. Не думаю, что они захотят связываться с кланом.

Я хотел сказать, что время для дискуссии мой приятель выбрал не самое лучшее, что идёт бой и мы должны отбиваться! Но не успел. Видимо, нападавшим надоела вся эта мышиная возня, и они перешли к решительным действиям. Полыхнуло ослепительно-белым, и я на мгновение потерял способность видеть. Тут же невидимая раскаленная рука протащила меня по полу и влепила в стену. Прежде чем потерять сознание, я слышал беспорядочную стрельбу и крики.


Очнулся я в серой комнате, залитой холодным синим светом. Надо мною колдовал робот-врач. Второй раз за такое непродолжительное время меня почти убивают, подумал я. Но вслух не сказал ничего. Впрочем, этот раз отличался от первого. Хотя бы тем, что никто не позаботился об обезболивающем. Голова болела, болела грудь и особенно — обожженное лицо. Видимо, задачи вылечить меня никто не ставил. Была задача — не допустить смерти. Что же, они справились с ней вполне эффективно. Я был слаб — попробовал пошевелить руками, но почти ничего не вышло. Быть может, они ввели мне что-то, во избежание попыток сопротивления. Наверняка, так и было.

В комнате, на расстоянии вытянутой руки от меня, сидел охранник. Он принадлежал к той же расе, что и обслуживающий нас банковский клерк — к расе крысоголовых. В серой униформе и с оружием — он явно был при исполнении и ждал, когда я приду в себя. Увидев, что я открыл глаза, крысоголовый нажал кнопку на какой-то коробочке, а на меня направил ствол. С удовлетворением я подумал, что всё же удалось здорово перепугать этих тварей, так что даже полупарализованного меня они опасаются.

Не прошло и минуты, как в серой комнате появился ещё один серый мундир, на этот раз с какими-то чёрными нашивками на груди, по всей видимости офицер или еще какой-нибудь начальник. Во всяком случае, при его появлении мой охранник вскочил и начал подобострастно есть его глазами. Я не чувствовал ничего. Не было страха, отчаяния и растерянности. Была усталость и безразличие. Всё у них как у людей, лениво думал я, разглядывая вошедшего крысоголового. Тоже мне, сверхцивилизации. Точно так же, как и у нас — убийства, воровство, бардак и непотребство. Крысоголовый офицер, в свою очередь, долго и внимательно разглядывал меня, словно исследователь — редкую букашку, а рассмотрев — дернул плечом.

— Из клана? — спросил он меня, оскалив острые зубы.

Я криво усмехнулся и не удостоил его ответом. Если уж они все знают, то и говорить не о чем.

— Молчишь? — крысоголовый вновь ощерился. — Ничего. Нам и не нужно, чтобы ты говорил. Сейчас мы поедем в одно место и там всё посмотрим.

Я снова промолчал. Если этот парень хочет поговорить, то пусть разговаривает сам с собой или со своими подчинёнными. Я с ним общаться не собираюсь. Я вообще-то не в настроении и совсем недавно помирал.

Но крысоголового такой расклад явно не устраивал. Ему хотелось хотя бы неформально пообщаться с пойманным опасным бандитом, коим я, безусловно, являлся.

— У нас же мир с кланом! — сказал он, и в голосе его послышалось что-то вроде отчаяния. Я насторожился. С чего бы ему, хозяину положения, приходить в отчаяние?..

— У нас мир! — упрямо продолжил он. — Мы не лезем в ваши дела. Вы не лезете в наши. Есть давний уговор. А вы — нарушаете! — голос крысоголового звенел негодованием. — Вы — преступники! Тебя ведь послали твои начальники? Твои старшие из клана? Говори, червяк!

Ага. Сейчас выболтаю тебе все военные тайны. И вообще, оскорблять военнопленных — это некрасиво, подумалось мне.

А крысоголовый продолжал неистовствовать:

— Ни о чём с вами нельзя договориться! Ни о чём! Вы — преступники, не держащие слова! — он ругался ещё наверное минут десять, пока не выдохся. Я позже узнал, что это был начальник местной банковской службы безопасности. По здешним меркам — почти что главнокомандующий всех вооружённых сил планеты.

В конце-концов ему надоело ругаться, и он вышел, бормоча под нос что-то угрожающее. Вместо него появилось еще двое крысоголовых, чином поменьше — они загрузили меня на носилки, и мы всей процессией двинулись на выход.

Во внутреннем дворике какого-то неприглядного серого здания нас ждал транспорт, куда меня благополучно и загрузили. Впрочем, я уже вполне мог шевелиться, и при необходимости — встать и обойтись без носилок. То ли в себя пришёл, то ли действие препарата закончилось. Но моим крысоголовым конвоирам было безразлично. При попытке встать я ощутимо получил прикладом в плечо и строгое предупреждение, что в следующий раз они всадят парализующий заряд. Я мысленно плюнул и решил не связываться со столь дисциплинированными и агрессивными тварями.

Ехали мы довольно долго, но без приключений. А когда приехали — я снова увидел внутренний дворик серого здания. На этот раз мне приказали встать и идти, что я и выполнил.

Мы вошли внутрь. Здание было пустым и очень большим — наверное, минут пятнадцать мы путешествовали по коридорам и лестницам, пока не попали туда, куда нужно. К красной двери, которая как клякса выделялась на фоне серых невзрачных стен. Ярко-красная жизнерадостная дверь.

При нашем появлении она открылась, и крысоголовые втолкнули меня внутрь и почтительно попятились. Я оказался в розовой комнате. Розовые стены и розовый рассеянный свет. Довольно пошло, честно говоря. Я огляделся. Хозяин этой комнаты — довольно большой и обставленной причудливой мебелью — явно питал склонность к розовому и нежно-зеленому цвету. На стене висела картина — ночной пейзаж какой-то степи, в небе три луны и спираль галактического рукава, ветер шевелит растения, напоминающие камыш… Простенький этот пейзаж почему-то показался мне завораживающим… живым. Словно это не картина, а окно в эту самую планету…

— Красиво, не правда ли? — услышал я скрипучий голос откуда-то сбоку. Я пригляделся. Там, на странном предмете мебели, напоминающем комбинацию стола и стула, сидело существо, похожее на гигантского кузнечика. Признаюсь, что кузнечиков я не люблю еще больше, чем крыс. Меня передернуло.

— Это моя родная планета, — сказал гигантский кузнечик. — Давно там не был. Постоянные дела и заботы. Постоянные сложности. Очень хочу туда попасть, но некогда.

— Сочувствую, — сказал я, даже не пытаясь придать голосу сочувственные нотки.

— Ничего, — сказал кузнечик беспечно. — Вот решим ваше дело и тогда может быть выберусь, Ал. Вас ведь так зовут, не правда ли?

Я неопределенно дернул головой.

— В ваших интересах, Ал, сотрудничать с нами, — назидательно сказал кузнечик. — В ваших интересах, и в наших тоже. Если вы будете сотрудничать, то мы можем сделать вашу жизнь легче. А если не будете, то… Ваша участь в ваших руках, Ал. Вы совершили преступление, за которое по законам этой планеты полагается довольно суровое наказание. Вам и вашему спутнику. Да, он тоже у нас.

— С ним всё в порядке? — спросил я быстро.

— Он жив и здоров, — охотно ответил кузнечик. — Но вот будущее… Ваше будущее зависит только от вас. Пока что я хочу поговорить с вами, Ал. Поверьте, мне есть что рассказать. Есть информация, которая вас заинтересует. Я не хочу лезть в ваше сознание. Тем более, что сейчас — вы, наверное, не знаете этого — даже проникнув в сознание разумного существа, нет никакой гарантии того, что получится вытащить из него нужную информацию. А мне нужна информация, Ал. Нужна правда. Я дам вам информацию, которой владею я. А вы — которой владеете вы. Обмен, понимаете? Сделка!

— Я знаю не так уж много, — сказал я. — Я даже не член клана. Я кандидат.

— Это нам известно, — заверил меня кузнечик. — Даже то немногое, что вы знаете, может быть полезно мне. А то, что знаю я — полезно вам. Итак, сделка?

Я задумался.



Глава 17


У этого кузнечика явно было что мне сообщить. Что касается меня, то я действительно знаю очень мало. В тайны клановых интриг меня не посвящали. Возможно, Го знал больше — да и наверняка так и было — интересно, что с ним теперь? И еще — отчего им просто не залезть в мою голову и не вытащить оттуда всё интересное? Вопросы, вопросы… Что же, я решил попробовать поговорить с этим прямокрылым… Прямокрылый издал тихий стрекот.

— Технологии, Ал, — сказал он, — какими бы развитыми не были наши технологии, сознание самого примитивного разумного существа — сложнее. Приборы давно и успешно обманывают. Внедряют ложные воспоминания. Демонтируют целые части личности и устанавливают новые. Вы можете даже не знать об этом. Например, вам, для того, чтобы обмануть систему транспортировки, установили ложную личность. А мы учимся фиксировать такие изменения. Технологии против технологий, Ал. Одна тянет за собой другую.

До меня, наконец, дошло.

— Скажите… — начал я (довольно странная штука — вежливое общение с гигантским кузнечиком), — а вы что…

Кузнечик не дал мне закончить вопрос и вновь застрекотал.

— Да, Ал. Я могу видеть сознание человека. Его память. И воздействовать на них я тоже могу. Как ваш товарищ, но только намного лучше. Прибор обмануть просто, Ал. Меня — очень сложно. Именно по этой причине я здесь, а не на своей родной планете. — Кузнечик пошевелил усиком в сторону пейзажа. — И я хочу, чтобы это всё быстрее закончилось. Я не люблю неприятностей. Мы все здесь не любим неприятностей. И ещё одно… многие считают, что изымать информацию из сознания — малоэффективно. Я вам объяснил, отчего так. Вот, например, знакомый вам субъект, который задержал вас и вашего товарища. Вы же стреляли в его собратьев и даже убили нескольких, Ал! Такого не случалось здесь очень давно! Так вот, начальник местной безопасности… он сторонник старых методов получения информации… — Кузнечик зловеще замолчал.

— Старых? — переспросил я растерянно.

— Физического воздействия. Другие считают, что эффективнее всего — сочетание физического и ментального воздействия, но я так не считаю. Я всегда за то, чтобы договориться, как это полагается разумным существам. Итак?

— Что вы хотите узнать? — спросил я.

Кузнечик издал длинное и — как мне показалось — удовлетворенное стрекотание.

— Не торопитесь, Ал. Сначала я расскажу вам кое-что. То, что вас заинтересует. Мы засекли вас сразу, как только вы появились у нашего банка. Мы установили кто вы. Информация о том, что вы принадлежите к клану, нас несколько смутила. С вашим кланом у нас нормальные отношения. Иногда мы сотрудничаем. Иногда возникают недоразумения, но мы всегда находили общий язык. А сейчас — прибывают члены клана и намерения их определенно просты — похитить деньги. Мы тут же связались с представителем вашего клана. И он сообщил кое-что интересное для вас, Ал. Он сказал, что клан не имеет никакого отношения к вашему намерению обокрасть нас. Он сказал, что вы действуете самостоятельно. На свой страх и риск, Ал. И что мы можем поступить с вами так, как посчитаем нужным.

Вот значит как, подумал я. Значит нас, меня и Го, банально слили. Подставили и слили. Неужели, Шад? Или кто-то выше?.. Но почему?.. Признаюсь, что сказанное кузнечиком выбило меня из колеи. Это был удар. И удар сильный. Немного успокаивало меня лишь одно. Я не верил до конца этому кузнечику. Вполне вероятно, что он просто пытается сломать меня морально. Дать понять, что если клан не хочет нести передо мною моральных обязательств, то и я свободен от собственных обязательств перед кланом. Проще говоря, если меня предали, то и я имею право предать в ответ. И по факту это будет не предательство, а симметричный ответ. Тем временем, чертов кузнечик, похоже, заметил эти сомнения, возникшие в моем сознании.

— Я не обманываю вас, — сказал он. — Ваше недоверие вполне понятно, но я не обманываю вас! Клан пожертвовал вами, Ал. В этом нет ничего нового, такое бывало раньше много раз. Есть интересы клана, перед которыми меркнут интересы рядовых его членов. Вообще, Ал, что касается меня, то я считаю, что вам не место здесь. Вам место на вашей планете. Вы — представитель расы, которая еще не достигла развития сознания и технологий до такого уровня, чтобы лезть в столь сложные и запутанные дела. Я считаю, что вам нужно вернуться обратно. Начальник местной безопасности считает иначе. Он думает, что вы должны понести наказание, как и ваш сообщник. Решения пока еще нет…

Вернуться на Землю?.. С одной стороны, это предложение сейчас было для меня как соломинка для утопающего. А с другой… Вернуться на Землю после всего, что случилось… Просто продолжать жить обычной земной жизнью… Смогу ли я? Хотя, в сложившейся ситуации «просто продолжать жить» это уже неплохо. Что же там все же с Го, черт побери… Мысли метались в голове. Не паника, но что-то близкое.

— Я сказал вам то, что может представлять интерес для вас. А теперь я задам вопросы, — сказал кузнечик, — а вы ответите то, что считаете правильным. И тогда наша сделка завершится. Мы будем квиты.

— Задавайте, — сказал я устало. У этого кузнечика была необычная манера говорить. Слова словно выталкивались им со скрипом и шелестом. Да и вообще, существом он был, судя по всему, довольно интересным.

— Вы прибыли сюда, чтобы украсть деньги из хранилища?

— Да, — сказал я. А про себя подумал, что эту головастую рыбину он называет «хранилищем»…

— Вас интересовал какой-то конкретный счёт или просто деньги?

— Нас интересовал конкретный счёт.

— Почему вас интересовал именно этот счёт, Ал?

— Потому что с него была оплачена провокация против плана. В клане считали, что если деньги исчезнут, то их хозяин так или иначе проявит себя.

— Какова ваша роль в похищении?

— Содействие моему товарищу. Помощь во всем.

— Кто отдал вам приказ — похитить деньги?

Здесь я замялся. Я знал, что они смогут так или иначе добыть эту информацию. Вытащив ее у меня из головы, либо же под пытками, сторонником которых, со слов кузнечика, являлся крысоголовый. Однако же, назвать имя — было в этом что-то слишком уж от предательства.

— Кто отдал приказ, Ал?

Я не стал сопротивляться.

— Мой начальник. Его зовут Шад.

Кузнечик удовлетворенно пошевелил усиками, а я чувствовал себя… довольно скверно. Хотелось закричать, что я не разведчик, что я обычный человек, что я не давал никаких клятв, что меня бросили — если проклятый кузнечик, конечно, не врет, что люди — мои сородичи, моя раса, — остались где-то далеко, в глубинах пространства, а я здесь совсем один…

Дальше последовали обстоятельные вопросы о том, как я попал в клан, чем занимался, о нашей войне с пожирателями и сообществом Цу, о моей родной планете, о товарищах по клану… Я отвечал автоматически. Мне было уже всё равно…

Что касается кузнечика, то, похоже, он был вполне удовлетворен беседой. Получив ответ на последний вопрос, он на некоторое время замолчал. Он рассматривал меня. Я рассматривал пол под ногами. Розовый.

— Что же, — сказал кузнечик после продолжительного молчания, — то, что вы отвечали, Ал, и то, как вы отвечали, мне понятно. Наверняка не все сказанное вами является отражением действительного положения вещей. Действительного положения вещей вы могли и не знать. Либо же заблуждаться по этому поводу. Но в вашей, Ал, искренности у меня сомнений нет. Следовательно, наша сделка состоялась, и она закончена. Чтобы подтвердить свое расположение к вам, я предоставлю вам еще одну информацию. Вне сделки. Она касается вашего товарища по имени Го.

— Что с Го? — спросил я, сразу напрягшись. Я как-то сошелся за последнее время с этим пернатым, и мне не хотелось, чтобы с ним произошло что-то непоправимое.

— Он поступил не очень разумно, — назидательно сказал кузнечик. — Совсем не разумно, я бы сказал. Сделал вещь, на которую не всякий решится.

— Он жив? — не выдержал я.

— Его тело живо и здорово, — ответил кузнечик, и в голосе его прозвучала, как мне показалось, досада. — Но что касается его сознания и его личности… Он всё стёр. Понимаете? Существа, которые принадлежат к его расе, могут проделать подобное. И он решился… Теперь его сознание совершенно чисто. Это выглядит как белый свет, Ал. Довольно страшная картина, — кузнечик издал возбужденный стрекот. — И мы ничего не можем с этим поделать. Восстановить нельзя, Ал. Всё удалено безвозвратно. Формально, существо, известное вам под именем Го — существует, но фактически его нет. Нам очень жаль, что так вышло.

Я молчал. Смотрел в розовый пол. Говорить этому кузнечику мне больше было нечего. Го фактически мертв. Судьба моя в руках существ, которые отнюдь не доброжелательно относятся ко мне. В лучшем случае я попаду на Землю. Да, теперь это действительно хороший вариант развития событий. В худшем… не знаю. Вероятно, меня скормят той самой рыбине, из сознания которой мы хотели украсть деньги. Так или иначе, Ал Кес, член могущественного галактического клана, больше не существует. Существует растерянный землянин, который не знает о своей будущей судьбе совершенно ничего.

Чертов кузнечик увидел моё отчаяние и, кажется, получал удовольствие от него.

— Общение с вами было приятно мне, Ал, — сказал он. — Я постараюсь, чтобы ваше будущее развивалось самым благоприятным для вас образом. А теперь — прощайте. У меня много работы.

Тут же появились несколько вооруженных крысоголовых. Меня вывели и снова загрузили в уже известный мне транспорт.

Мы поехали. Голова моя была совершенно пустая, как будто кузнечик действительно выкачал из моего мозга всё что мог. Крайне неприятное ощущение. Мы ехали долго — наверное, около часа. Крысологовые молчали, время от времени кидая на меня неприязненные взгляды. Ещё бы, ведь несколько их сородичей погибли в перестрелке. Наверное, дай им волю, так и вовсе бы сожрали меня…

В конце-концов мы прибыли. Совершенно безлюдное место, приземистое грязно-серое здание — просто коробка из серого материала, не видно ни окон, ни дверей. Дверь, впрочем, нашлась довольно быстро — когда мы подошли, кусок стены выдвинулся и отъехал. Меня втолкнули в узкий и тесный коридор, где царил полумрак.

— Вперед, — сказал мне крысоголовый и ткнул стволом в спину. Мелькнула шальная мысль — а не попытать ли счастья? Не попытаться ли сбежать? Замедлить время я смогу. Вырвать ствол у крысоголового — в этом нет ничего сложного. А когда заполучу ствол — повоюю немного, их здесь всего четверо… Но мысль быстро исчезла. Наверное, у них здесь все предусмотрено. И крысоголовых намного больше, чем четыре. Да и… если даже мне удастся перебить эту четверку, то куда бежать? Здесь мне бежать некуда, деньги мои изъяли, транспортная система меня блокирует… В любом случае, эта планета станет для меня тюрьмой. При том, что с большой долей вероятности, я погибну при попытке к бегству.

В общем, меня провели по узкому коридору, втолкнули в открытую дверь, которая тут же закрылась с неприятным писком, и я оказался в крошечной комнатке — примерно три на пять шагов. Из удобств здесь имелась прикрепленная к стене скамеечка — довольно высоко прикрепленная, так что приходилось на нее взбираться, и рассчитанная явно не на людей. Еще имелась дырка в полу, назначение которой было вполне понятно. Что же, я в камере… Интересно, а чем здесь кормят?.. Голод внезапно проснулся и заявил о себе. Пить тоже хотелось. Я решил подождать, авось мои тюремщики принесут что-нибудь на обед… Тюремщики, однако, не торопились. Может быть, они неправильно представляли себе мои физиологические потребности, а скорее всего, им было просто плевать. Так или иначе, я с горем пополам пристроился на скамеечке и задремал. Не знаю, сколько мне удалось продремать, мои внутренние часы явно сбоили, но очнулся я от того, что дверь открылась всё с тем же неприятным писком.

Мне всё же принесли поесть. Сосуд с водой и небольшую емкость с какой-то субстанцией. Ни ложки, и ничего, ее напоминающего. Чудесный сервис, как в лучших отелях… Студенистая белая субстанция, которую принесли мне на обед, не имела ни вкуса, ни запаха. Я выпил большую ее часть и запил остатками воды. После обеда я почувствовал себя явно лучше. Силы частично вернулись, да и расположение духа перестало быть таким… похоронным. Может быть, этот кузнечик всё наврал. И меня не оставили. Вполне возможно, что меня попытаются вытащить. Пока я жив, пока есть хоть малейший шанс на удачу — падать духом не нужно!

Крысоголовый через некоторое время заявился в камеру и забрал посуду. Не говоря ни слова, он удалился, а я начал «прогулку» — три шага вперед и три шага назад. После прогулки я снова завалился на скамеечку и уснул. Проспал в этот раз я довольно долго, а когда проснулся — снова устроил прогулку. А затем — крысоголовый снова принес еду. Одним словом, здешняя жизнь не отличалась большим разнообразием.

Так я провел довольно много времени. Может быть, неделю по земным меркам. Потом мне объяснили, что я просто ждал своей очереди. Находясь в этой одиночной камере, я старался не падать духом. Что получалось у меня не очень хорошо. Часы надежды сменялись часами отчаяния, и чем больше времени проходило, тем длиннее становились часы отчаяния. Порой я даже кричал, ругался и колотил в дверь. Мои тюремщики, впрочем, никак на это не реагировали. Им было всё равно. Они просто приносили мне еду через равные промежутки времени, и на этом моё взаимодействие с ними заканчивалось. Что же, не самый худший вариант. Хуже определенно могло быть…

А примерно через неделю я все же дождался. Два крысоголовых, с оружием наизготовку, появились в моей камере и отрывисто приказали мне подниматься и выходить. Не без внутренней дрожи, я последовал их указанию.

Снаружи — все тот же транспорт, уже хорошо мне знакомый. И путь — на этот раз мы ехали примерно полчаса. Мы приехали в город и остановились у длинного прозрачного сооружения, напоминающего пирамиду.

Меня завели внутрь. Там было довольно цивильно — во всяком случае, не пахло казармой, было много вполне гражданских существ, которые сновали туда-сюда, но большинство составляли тоже крысоголовые.

Опять путешествие по запутанным коридорам, лифты и снова коридоры — меня вели вооруженные конвоиры, а проходящие мимо существа кидали на меня заинтересованные взгляды.

Наконец-то мы пришли на место. А место это представляло собой что-то вроде конференц-зала. Огромный зал, украшенный причудливыми узорами, сверкающий всеми цветами радуги, колонны, резьба, странная мебель, предметы, о назначении которых я мог только догадываться… Признаюсь, что немного растерялся. Зачем меня привели в этот сверкающий зал? Меня, преступника? Но скоро всё встало на свои места.

В центре зала стояло что-то вроде трона. И на троне восседало страннейшее существо, из виденных мною. Жирный гигантский осьминог. Он внимательно разглядывал меня своим единственным глазом, и я буквально физически чувствовал недоброжелательность, которая от него исходит.

— Подойди! — скомандовал осьминог.

Я подчинился. Некоторое время мы просто молча разглядывали друг друга.

— Я судья Фесс! — сказал он. — А ты — Ал Кес. Так ли?

— Да, это я, — сказал я. Судья! Ну, конечно же!

— Сейчас ты услышишь свой приговор, Ал Кес, — сказал осьминог властно. — Подготовь свой разум, чтобы принять его и смириться с ним.

Приговор… Ну что же. Я был готов услышать его.



Глава 18


Некоторое время судья торжественно молчал. А затем начал изрекать. Тоже очень торжественно и с полагающимся к случаю пафосом. Изрекал он добрых минут пятнадцать. Я даже немного удивился, что нарушил такое количество местных законов. Главным пунктом обвинения, что интересно, было даже не убийство крысоголовых. По-видимому, жизни их здесь не очень-то ценились. Главным пунктом обвинения было «несанкционированное вторжение в ментальное пространство финансовой системы». Когда судья Фесс зачитывал этот пункт, то в голосе его чувствовалось совершенно искреннее негодование. По-видимому, этот осьминог считал, что вторгаться в ментальную сферу финансовой системы, да еще и не санкционированно — это натуральный смертный грех.

Меня подмывало попросить адвоката. Но, по-видимому, ничего подобного местной судебной системой предусмотрено не было. Только обвинитель, он же — судья. Удобно.

Зачитывая текст обвинения, который одновременно являлся и приговором, осьминог злобно-торжествующе поглядывал на меня единственным глазом. Я же смотрел и слушал с безразличием. Мне было действительно всё равно. Конечно, не хотелось, чтобы меня скормили той самой рыбине… из которой нам так и не удалось ничего похитить. Это, пожалуй, был единственный вердикт, который меня не удовлетворил бы. Но я вспоминал слова гигантского кузнечика о том, что он сделает что-нибудь для того, чтобы «моё будущее развивалось самым благоприятным для меня образом». Хотя, чёрт их разберет… вполне возможно, что этот судья-осьминог и не подчиняется кузнечику из службы безопасности.

— …к ссылке на неограниченный период! — торжественно произнес осьминог. — Ссылку осуждённому надлежит отбывать… — после этого последовал длинный порядковый номер того места, где мне надлежит отбывать ссылку. Конечно же, этот номер ничего мне не говорил. Но я подозревал, что навряд ли это будет место с теплым морем, песчаным пляжем и красивыми закатами…

— Тебе понятен приговор, Ал Кес, преступник?! — спросил меня осьминог, и торжество в его голосе достигло высшей точки.

Как-то очень непрофессионально, подумал я. Как-то слишком уж он включается эмоционально. Нормальный судья должен быть уставшим и безразличным, торопящимся домой, зачитывающим приговоры неразборчивой скороговоркой, как это показывают у нас по телевизору. А этот… какой-то фанатик, право… Но вслух свои размышления не озвучил. Однако и оставлять без ответа столь ответственное лицо было неприлично.

— Пошел бы ты куда подальше, — сказал я, добавив к этой идиоме некоторое количество нормальных галактических ругательств, понятных большинству разумных рас.

Единственный глаз судьи Фесса налился кровью и, казалось, готов был выпрыгнуть из глазницы. Его безгубый рот, больше напоминающий щель, беззвучно открывался и закрывался. Казалось, что застрявшие слова никак не могли выскочить наружу. Что же, я был вполне удовлетворен. По крайней мере, пафос и торжество с него слетели.

Но порадоваться мне не дали крысоголовые, которые тут же объявились и повели меня на выход. Всё тот же вездеход повез меня в неизвестном направлении. Я сидел совершенно расслабленный и даже какой-то благостный. Всё, что могло случиться — случилось. Нет, правда… Землянин-уфолог попадает на галактическую каторгу за попытку спереть деньги из сознания громадной рыбины… Это даже для какой-нибудь совершенно бульварной газетки было бы немного чересчур. Вот уж, действительно, жизнь ставит на место любую, даже самую изощренную выдумку… единственное, чему я был рад, так это тому, что меня все же не скормят рыбине. Вероятно, кузнечик — начальник безопасности — сдержал свое слово. Что там за ссылка-каторга — разберемся на месте. Кто знает, может быть у меня будет шанс…

Ждать долго не пришлось. Видимо, на этой планете не любили слишком долго канителиться с осуждёнными. Мы приехали в место, которое, по-видимому, находилось на городской окраине. Сооружение, к которому мы прибыли, походило на завод. А фактически, как мне объяснили позже, было транзитным пунктом. Здесь стоял телепортатор местной службы безопасности. Меня быстро-быстро, почти бегом, подталкивая прикладами, провели по очень душному и темному коридору, впихнули в темную камеру без дверей и окон, и захлопнули дверь. Судя по тому, что мир на одно неуловимо короткое мгновение развалился на части, а потом за такое же мгновение — собрался вновь, я телепортнулся. Вероятно, в то место, которое посулил мне проклятый осьминог.

Впрочем, сначала разницы я не заметил, потому что пунктом назначения была точно такая же герметичная, совершенно темная камера. Однако не прошло и десяти секунд, как разница ощутилась. Дверь открылась и в камеру проник свет, довольно яркий. На пороге стояло существо… довольно жутковатое, как по мне, хотя я за всё это время насмотрелся на очень разных, в том числе и не очень привлекательно выглядящих (с точки зрения землянина, конечно) инопланетян. Представшее существо было как бы помесью человека и краба. Почти человеческое тело, а на нем — сплюснутая голова с глазами, запрятанными в какие-то выемки… Клешневидные руки (лапы?) довершали картину. Одето существо было в черный комбинезон. В клешне оно сжимало что-то вроде резиновой палки.

— Ал Кес? — проскрежетало существо.

Интересно, какой ответ оно ждало? Нет, это не я, произошла чудовищная ошибка, я требую посла.

— Да, — ответил я коротко. Если характер этого существа хоть немного сродни его внешности, то в полемику с ним лучше не вступать… Лучше воздержаться.

— Преступник — Ал Кес, — сказал крабовидный удовлетворенно. — Грабитель Ал Кес из клана Цзы-Кун. Бессрочная ссылка.

Поскольку вопросительной интонации в этом потоке сознания я не уловил, то и отвечать не стал. Может быть крабовидный решил сообщить самому себе какие-то интересующие его вещи? Это его личное дело.

— Тебе тут понравится, Ал Кес, — со злорадством в голосе проговорил крабовидный. — Преступник Ал Кес. Ты же из клана?

— Я не был членом клана, — сказал я уклончиво.

— Работал на них — значит из клана. Преступник. Тебе понравится тут. Многие, очень многие захотят познакомиться с тобой, потому что ты из клана. Бессрочная ссылка, Ал Кес!

У меня возникли сомнения относительно разумности крабовидного. Судя по его риторике, она, разумность, была весьма условной. Впрочем, мне не хотелось связываться. Я ждал, когда он наговорится, и что произойдёт дальше. Крабовидный, видимо, решил, что для первого раза общения со мной ему вполне достаточно.

— Идем, преступник Ал Кес, — он махнул палкой и я последовал на выход.

Опять коридор — пустой и скверно пахнущий, серые стены и низкий потолок.

— Преступники отовсюду прибывают в это место, — поставил меня в известность крабовидный. А то я бы сам не догадался. — Все, кто нарушают закон. И работают здесь. Бессрочно! Собирают джу.

Это была первая информация, которая меня заинтересовала. Собирают джу. Что это, спрашивается, за хреновина? Однако мой конвоир, по всей видимости, решил, что уточнений мне не нужно. Что же, пусть будет сюрпризом, подумал я.

Тем временем, мы вышли наружу. Да, действительно, это было довольно мрачное место. Если устроители галактической каторги хотели добиться максимальной депрессивности, используя местные виды, то они этого добились. Нет, я не могу сказать, что это место было каким-то особенным. Но в то же время — да, было. Здесь всё — на самом деле — всё дышало безнадегой. Она была во всем — в мглистом и низком небе, почти не пропускающем свет местной звезды, в спертом воздухе, который даже в степях был каким-то несвежим, в серых горах, которые прилепились на горизонте, в завывающем и холодном ветре, в серой траве под ногами, в пыли, которая здесь повсюду… Странное чувство обреченности и одиночества охватило меня, когда мы прошли метров двести.

— Если захочешь убежать, Ал Кес, то можешь не стесняться, — крабовидный издал короткое трещание, означающее, вероятно, смех. — Мы не ищем тех, кто сбежал. Они бы, может, и хотели, чтобы мы поискали, но мы не ищем. Сбежал и всё. Некоторые так делают. Им здесь не нравится! — снова трещание-смешок. — Если будешь работать — собирать джу, то получишь свою миску еды. Здесь такие правила.

Мы взбирались на какой-то холм. Дул сильный и холодный ветер, я продрог, а пыль набивалась в глаза, уши и нос — куда только могла набиться.

— Вы — преступники! — торжественно объявил крабовидный. — Вы — живете своей общиной! Мы не вмешиваемся в ваши дела! Вы сами по себе. Отребье. Преступники!

Ну вот, хоть какая-то информация, подумал я. Хоть что-то от моего слабоумного спутника. Значит, не лагерь, а поселение. Это интересно.

Мы взобрались на холм, и крабовидный остановился.

— Дальше ты сам! Преступник! — он махнул палкой, указывая мне направление. — Вон туда. Там преступники, твои собратья. Многие будут рады видеть тебя, потому что ты из клана! — И снова смешок.

Вероятно, это у него шутка такая, про то, что меня будут рады видеть. Похоже, сарказм. Интересно, он пытается меня запугать… или — действительно? То, что я относился к клану, может вызвать вопросы?.. Я решил подумать об этом по прибытии на место.

— Иди, Ал Кес! Иди к своим! Или, если не хочешь — можешь сбежать! Может быть так будет для тебя даже лучше! Даже лучше! — продолжал юродствовать крабовидный. Признаться, его компания мне порядком надоела, и я безо всякого сожаления расстался с ним.

Спустившись с холма, я разглядел группку сооружений, скрывающихся в клубах пыли. Значит, мне туда. К товарищам по несчастью.

Первыми, кого я встретил, была группка существ, похожих на огромных хорьков, вставших на задние лапы. Одетые в какие-то неимоверные лохмотья, они прогуливались по «центральной улице» поселка ссыльных, и о чём-то оживленно беседовали. Впрочем, заметив меня, они мгновенно умолкли.

— Приветствую вас, — сказал я, подняв руку и повернув ее ладонью к «хорькам» — это было универсальное галактическое приветствие. Те некоторое время недоверчиво и пристально рассматривали меня, а затем, один из них поднял лапу и тоже произнес приветствие.

— Только прибыл? — спросил поприветствовавший меня хорёк.

— Только прибыл, — подтвердил я. Хорёк, удовлетворившись моим ответом, ненадолго задумался.

— Ваши — там… — сказал он, указав на один из домов.

Я не очень понял, о чём это он. Какие ещё ваши? То есть — мои? О чём и о ком вообще речь? Но расспрашивать было неудобно. Я решил пойти и посмотреть на этих «наших». Я поблагодарил хорька, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно и вместе с тем — доброжелательно. Хорёк принял мои благодарности, ответив лёгким вежливым кивком. Я отправился к дому, на который он указал.

Что же, хорёк действительно не обманул… Потом я сошёлся с этими существами несколько ближе. Они все оказались повстанцами из какого-то полуфеодального космического захолустья. Эти ребята были натуральными фанатиками, борцами за идею и за всё хорошее против всего плохого. А так, вообще — довольно приятные ребята, мечтающие о всеобщем счастье. Для своих сородичей, разумеется, на прочих, по их мнению, всеобщего счастья могло не хватить. Но я отвлёкся. В доме, на который указал хорёк, действительно оказались «наши». То есть, существа гуманоидного типа. В бараке — а это был самый натуральный барак — их было несколько десятков. Убийцы, грабители, пираты и прочий честной народ. Когда я зашел в этот барак в первый раз… это было довольно сложно описать. Во-первых, там пахло. Даже человеческие запахи человек иногда не в силах вынести. А здесь — очень небольшое пространство, на котором очень большая концентрация не очень опрятных существ… Букет нечеловеческих запахов. Новоприбывшему всегда было немного сложновато привыкнуть к царящей там атмосфере.

Во-вторых, собравшийся контингент. Я уже говорил, что это всё были не самые лучшие представители своих рас. Совсем не самые лучшие. Там были существа агрессивные, взрывные, а некоторые и вовсе казались безумными.

Впрочем, встретили меня довольно учтиво. Предложили воды, что было по здешним меркам формой максимальной приязни. С водой здесь было плохо. Мягко говоря. Вообще, вода была своего рода местной валютой. Имея канистру воды, литров в десять, ты считался практически богачом. Я не без внутренней дрожи принял угощение. И не ошибся — от нескольких глотков меня здорово замутило, но я старался не подавать виду — ударить лицом в грязь перед новыми знакомыми, с которыми мне бог знает сколько времени провести под одной крышей — как-то нехорошо…

Потом меня хорошенько рассмотрели, и поинтересовались — откуда я сам. Я честно сказал, что с Земли. Что интересно, ответ полностью удовлетворил моих новых знакомых, которые, безусловно, ни о какой Земле отродясь не слыхивали!

В общем, кое-как познакомились. Мне выделили полку — размером примерно как в наших земных поездах — на которой я буду спать. Соседом моим оказался натуральный громила по имени Киу. Он был довольно похож на человека — две руки, две ноги, только ростом побольше, черный как смола, большеголовый, с лицом — напоминающим африканские маски. Одним словом, встретишь такого ночью — не обрадуешься. Впрочем, я в очередной раз убедился в обманчивости внешности. Киу был совершенно добродушным существом. Своё пребывание в этом богом забытом месте он объяснял интригами завистников — а Киу занимал достаточно высокое положение на своей планете — которые обвинили его в каком-то чудовищном святотатстве (я так и не понял в каком) и подвели, что называется, под монастырь. Мы довольно быстро сошлись с Киу. Я оценил его незлобливый нрав и открытость. Интересно, что многие из нашего, да и не только из нашего, барака побаивались Киу. По-видимому, из-за его жутковатой внешности и внушительной физической силы. В общем, Киу оказался моим соседом слева. Соседом справа оказался смуглый четырехрукий карлик. В отличие от Киу, несмотря на тщедушность и совершенно безобидную внешность, этот карлик был существом довольно зловредным и опасным. Впрочем, у него была довольно веская причина для того, чтобы характер его испортился. Карлик (а звали его Нун) был приговорен к вечной ссылке. И это была отнюдь не игра слов. Ему вкатили дозу бессмертия, так что перспектива если не вечной, то весьма длительной ссылки была для него совершенно реальной.

— А если он сбежит и погибнет в степи? — спросил я как-то украдкой у Киу. — Или его убьют здесь в потасовке? Бессмертие ведь не спасает от гибели.

— Его уже пару раз убили, — сказал Киу, улыбнувшись. По-видимому, этот факт казался ему забавным. — И раза два он сбегал и гибнул в степи, всё как ты говоришь, Ал.

— Но я не понимаю! — воскликнул я шепотом. — Если его убивали и он умирал в степи, то почему тогда он здесь?

— Копия, Ал. С приговоренных к такому — снимают копии. И сохраняют. Если приговоренный гибнет, то активируют копию. Получается точно такой же Нун, как тот, что погиб. До последнего атома, Ал. И он продолжает сидеть здесь. Если снова гибнет, то снова активируют копию. И так можно до бесконечности! Так что, — Киу перешел на шепот, — этот Нун имеет все шансы отбыть свой срок. Вечность.

Я тогда подумал, что именно такое наказание, а никакую ни смертную казнь, следует считать высшей мерой. Я поделился своими соображениями с Киу, и тот сказал, что так и есть. Самое жестокое это вечная ссылка. Вечно собирать джу, жить в бараке и питаться той дрянью, что посылают нам крабовидные, страдать от недостатка воды и всех здешних неудобств и знать, что это не кончится никогда… это жестоко. Впрочем, в этом наказании есть изрядная доля формальности. Если бессмертный гибнет, то для себя самого он всё же гибнет. А копия — это всего лишь копия, это больше соблюдение некоего ритуала.



Глава 19


Поселение, в которое меня сослали, было чертовски скучным местом, скажу я вам. Две дюжины бараков посреди степи. Больше пяти сотен существ из разных концов галактики. Они были преступниками, да. В той или иной степени. По крайней мере, те, кто их осудил в этом не сомневались. Действительно, у многих из них был довольно скверный нрав. Они были дурно воспитаны, многие — откровенно злобны, скоры на расправу и опасны. Некоторые казались совершенно безумными. И я, обыкновенный землянин, попал в эту живописную и пёструю, а ещё — весьма опасную компанию. К слову, гуманоиды составляли здесь явное меньшинство и предпочитали держаться вместе. Это было оправданно, потому что убогий и однообразный быт и дурной характер части обитателей поселка способствовали многочисленным конфликтам, которые порой вспыхивали по самому пустячному поводу, а то и вовсе без него. Зачастую такие конфликты оканчивались массовым побоищем — стенка на стенку с подручными средствами.

После побоища приезжали крабовидные на вездеходах и забирали трупы. Точнее говоря, оставшиеся в живых победители грузили в вездеходы трупы проигравших.

Впрочем, иногда убийство мало что решало. Если убитый был приговорен к вечному заключению, то он неизменно появлялся через некоторое время. Иногда это выливалось в настоящие курьезы.

Я знал одну парочку приговоренных к вечному. Кровные враги. Ненавидели друг друга. Что интересно, они принадлежали к одной расе — были собратьями моего начальника Шада и напоминали орков. Так вот, эти два орка жили в разных бараках и старались по возможности не встречаться. Но сделать это было не так-то просто — поселение было слишком маленьким, так что время от времени эти двое всё же оказывались в одном месте. Следовала неизменная драка, которая почти всегда заканчивалась гибелью одного из оппонентов. Крабовидные забирали труп, а через некоторое время погибший появлялся, как ни в чём не бывало. Правда, он имел проблемы с воспоминаниями, которые обрывались сразу после того, как его личность «сохранили» крабовидные (а это происходило примерно раз в месяц, если использовать земное времяисчисление — всех «вечных» крабовидные регулярно выдергивали «на копирование»), но его быстро ставили в курс дела, после чего всё начиналось по новой. Никто толком не помнил, сколько раз уже эта парочка угробила друг друга. Старожилы говорили, что несколько десятков раз, но это было не точно. Некоторые даже держали пари — кто кого пристукнет следующим, сложилось что-то вроде клуба болельщиков. Что скажешь… со скукой здесь боролись как могли.

Вообще, приговоренные к вечному заключению составляли как бы привилегированную касту среди заключенных. Их по понятным причинам побаивались. Убьешь, например, такого, а что толку? Чрез некоторое время он заявится живой здоровый, да еще злющий и горящий желанием поквитаться. И рано или поздно тебя достанет. Так что, с ними предпочитали не связываться.

Что касается убийств в поселке, то за них никакого наказания не было. Закон на нас не распространялся, и мы вольны были поступать друг с другом, как посчитаем нужным.

Я уже говорил, что гуманоиды, к которым я попал, в поселке составляли меньшинство, по сравнению с представителями других рас, но меньшинство довольно сплоченное и боевое, так что с нами старались лишний раз не конфликтовать. Из других рас самые лучшие отношения у нас были с теми самыми хорьками, которых я встретил сразу по прибытии в поселок (признаюсь, что в этом мне здорово повезло!). В массовых драках мы выступали союзниками.

Что касается основного времяпрепровождения… Большую часть времени мы шлялись по степи группками — большими и малыми — и собирали джу. Это такой степной гриб, который рос здесь буквально повсюду. Мы обязаны были сдавать его каждый день — определенное количество. И за это получали паёк — воду и еду. И вода, и еда были очень плохо пригодны к употреблению, но выбирать не приходилось. Признаться, за первые несколько недель я здорово отощал — от чертовой «баланды», которую выдавали нам крабовидные, меня тошнило просто до нестерпимости. Но потом как-то привык, а может мой желудок приспособился… Не знаю. Знаю, что дрянь нам давали редкостную. На кой чёрт крабовидным нужен был этот гриб в таком количестве — я тоже не знаю. Подозреваю, что он им вовсе не был нужен. Было нужно заставить нас что-то делать целыми днями.

Еще могу сказать, что наши прогулки по степи были совсем не безопасны. Всё из-за зеленух. Довольно опасные твари — что-то вроде помеси волка и ящерицы. Зеленые и очень прыткие. Хищные. Мне казалось, что у них есть какие-то зачатки разума, и что охота на нас для них — это что-то вроде спорта. Говорили, что этих тварей завезли сюда специально — как можно сильнее усложнить жизнь поселенцев. Я этим слухам верил. Зеленухи передвигались небольшими стаями — по трое-четверо, редко — до полудюжины, и охотились на мелкие отряды или же на отставших. И довольно эффективно. Редкий день проходил без того, чтобы они не утащили одного-двоих грибников. Иногда, обнаглев, они заходили в поселок, но всегда получали достойный отпор.

Да, мы ходили за грибами не только с пластиковыми «лукошками», но и с оружием. Отбиваться как от зеленух, так и от недоброжелателей из других рас, встреча с которыми в степи не сулила ничего хорошего. Оружие, конечно, было примитивным. Большей частью — остро заточенные палки. Еще было несколько ножей, но от ножей при нападении зеленухи толку не много, а вот острой палкой можно было ей изрядно попортить кровь.

Целый день мы слонялись по степи, собирали грибы и отбивались от проклятых зеленух. Я по возможности старался попасть в компанию к своему соседу по полке — Киу. Однажды мне даже удалось его спасти, когда он полез за грибами в небольшой овражек, где его с двух сторон атаковали две зеленухи. Киу был силач, но довольно неуклюжий и неповоротливый. С одной зеленухой он справился бы и без палки, просто голыми руками, но их было две… В общем, я оказался рядом. Помогла способность замедлять время — я всё удивлялся, отчего мои тюремщики не смогли ее отключить? Равно как и все прочие способности, полученные мною в клане. По всей видимости, им было просто плевать. Бежать отсюда я не смогу в любом случае… а если вдруг убью кого-то из поселенцев, то крабовидных это не касается. Так что, цена здесь моим способностям была невелика, но в случае с Киу — они пришлись кстати. Как обычно — программы всё сделали сами. Глаз выхватил наиболее уязвимую точку на теле зеленухи, а рука швырнула палку. Зеленуха успела только взвизгнуть, а Киу уже собственноручно разделался со второй. Одним словом, всё закончилось хорошо, а с Киу мы сошлись еще ближе.

Мои умения пригождались мне и в драках, участие в которых было, увы, обязательным. Я видел уязвимые точки на телах противника и бил в них — быстро и точно. Нет, бить негуманоидов не было для меня удовольствием. Но не я придумывал местные правила.

Сразу по прибытию у меня возник вопрос относительно моего срока заключения. Судья Фесс сказал, что я сослан на «неограниченный период». Он не объяснил мне, что значит это довольно расплывчатое понятие, а я и не поинтересовался. А уже здесь мне захотелось узнать — светит ли когда-нибудь мне отсюда выйти? Или всё же нет? Меня успокоили соседи по бараку. Сказали, чтобы я не переживал по пустякам. Что неограниченный период ограничен на самом деле продолжительностью моей жизни. И что воскрешать меня не будут, всё в порядке! Я решил последовать их совету и не волноваться.

Всё же, это было очень тоскливое место… но человек (да и не только он) привыкает ко многому. Через некоторое время мне казалось, что я здесь уже как минимум лет десять. Вообще, это место очень искажало ощущение времени… Земля казалась полузабытым сном, а моя бытность в клане — чем-то очень давним, стирающемся из памяти… Но иногда воспоминания прорывались. Я вспоминал наших парней — Джифа, Го, Шада и прочих. Где они и что с ними? И почему вообще все пошло так, как пошло? Кто остался в живых? Почему меня подставили? Эти вопросы просто взрывались в моем сознании, доставляя почти физическую боль. Видимо, по этой причине сознание старалось как-то стереть происшедшее…

Однажды я спросил Киу — можно ли отсюда бежать. Киу сначала не понял вопрос, а потом весело расхохотался.

— Пожалуйста, Ал, — сказал он, махая огромной ручищей на все четыре стороны. — Здесь никто никого не держит. Еды и воды в степи нет, если не считать джу, от которого можно помереть — такие случаи были. Еще — ты знаешь! — в степи полно зеленух. Они будут идти за тобой днем и ночью, а когда ты ослабнешь или уснешь — нападут. Здесь некуда бежать, Ал.

— А если напасть на охранников? — спросил я. — Они же приезжают на вездеходах. Напасть, захватить вездеход и… У них есть здесь система телепортации! Прорваться туда!

Но умудренный опытом Киу остудил мой пыл.

— Телепортация здесь работает только на прием, Ал. Передача не осуществляется. Отбыть отсюда невозможно. А ещё — у них полно оружия на базе. А у нас только палки и несколько ножей. Даже если все мы объединимся и нападем, то нас перебьют еще на подходе. Нет, Ал. Многие пробовали. И, я думаю, попробуют еще. Но это всегда самоубийство.

После слов Киу я некоторое время ходил подавленный. Потерять надежду — это всегда тяжело. Особенно в таком месте. Однако до конца я надежду не терял. Было что-то… что-то глубоко внутри меня, что как будто генерировало эту надежду. Как будто оно знало что-то — что скоро должно произойти.

Когда я только прибыл в это место, крабовидный, по всей видимости, решил немного попугать меня, когда упомянул о неприятностях, которые могут возникнуть, если кто-нибудь узнает о моем членстве в клане. Ничего подобного не было. Я спросил о возможных неприятностях у Киу, и тот всё мне объяснил.

— Никому нет дела до того, чем ты занимался раньше, — сказал он. — Имеет значение только то, что ты делаешь здесь.

Меня вполне удовлетворил такой ответ.

Киу убили примерно через полгода после моего прибытия. Зарезали из-за какого-то пустячного конфликта. Я так и не узнал — из-за чего. Он вышел, чтобы забрать паек на день с пункта распределения. И всё, живым я его больше не видел. Его убил один из вожаков банды крысоголовых. По правилам, мы обязаны были отреагировать, но большинство наших отсутствовало — они все были в степи. В бараке было около двадцати гуманоидов. А крысоголовых в поселке было — под сотню. Но я не стал ждать, пока вернутся наши. В голове у меня что-то щелкнуло, я взял острую палку и отправился к месту, где крысоголовые любили собираться. Они были там. И они смотрели на меня даже без особого любопытства, потому что хорошо знали, что может ждать одиночку в такой ситуации. Я выкрикнул имя их предводителя. Того, который убил Киу. Тот вышел вперед и спросил — что мне нужно?

— Ты убил Киу? — спросил я.

А крысоголовый не нашел ничего лучше, чем сказать, чтобы я убирался прочь, если не хочу той же участи. Между нами было расстояние шагов в десять. Я замедлил время, когда крысоголовый еще говорил. Я видел, как медленно двигаются его тонкие губы, время от времени обнажая мелкие клыки, как морщится его длинный нос и шевелятся острые уши. Рука, как обычно, сама нашла цель. Он еще не закончил говорить, а палка уже торчала из его груди. Крысоголовый захрипел. Глаза его затуманились, изо рта хлынула пена, а руки судорожно вцепились в палку, в безнадежной попытке вытащить ее. Издав серию предсмертных хрипов, крысоголовый свалился замертво. Его собратья на некоторое время словно застыли. Они просто не могли поверить, что один из гуманоидов пришел, убил их главаря, а теперь не бежит сломя голову к своим, а стоит на месте, вызывающе смотрит на них и, кажется, не боится. Впрочем, оцепенение быстро спало — они, конечно, бросились на меня, но я был на чеку, а программы убийства все еще работали безотказно. Я был быстрее и точнее их — нанес раны по крайней мере четверым, прежде чем отступить к стене. Я стоял у стены и сжимал нож, с которого капала свежая кровь. Крысоголовые стояли полукругом — на них снова напало оцепенение. У некоторых из них были палки, но они не спешили нападать. После мне рассказали, что я порезал всех их вожаков, и что один из них позже умер. На этот раз оцепенение крысоголовых продлилось дольше прежнего. А когда оно закончилось… они разошлись. Избегая глядеть на меня, они пошли в свой барак. Всё произошло так, словно они увидели во мне что-то… чего я и сам никогда не видел, да и навряд ли хотел бы увидеть.

А я так и пошел в свой барак с обнаженным ножом. Те из посельчан, что встречались мне на пути — шарахались в стороны. В бараке я лег на свою полку и долго молча лежал. Как же мне надоело всё это! Хотелось сбежать в степь. Или напасть на крабовидных, захватить вездеход и оружие, а там видно будет. Но мысль это была ленивая и ни к чему не обязывающая.

Когда наши вернулись из степи, то сперва все загорелись — идти и бить крысоголовых за Киу. Все жаждали мести. А я сказал, что всё уже произошло. Что бойни не нужно, убийца Киу мертв, и пусть всё на этом закончится. И они не пошли мстить.

А на следующий день случилось чудо. Мы, как обычно, ходили по степи и собирали джу. Зеленухи шлялись поблизости, подвывали и плотоядно посматривали на нас. День был как день, самый обычный — серый и мрачный. Я был сильно не в духе после случившегося. Было жаль Киу, и было непонятно, чем всё же закончится ситуация с крысоголовыми, которые отнюдь не были склонны ко всепрощению. Что последствия будут, у меня не вызывало сомнений.

И тут произошло то самое чудо, о котором я говорил. С неба, из толстого покрывала облаков, со свистом и воем рассекая воздух, свалилась чуть ли не нам на головы самая натуральная летающая тарелка! Она была метров двадцать в диаметре, серебристая, сверкающая яркими огнями… Она была нездешняя и как будто даже неуместная в этом унылом месте — реальный пришелец! Все присутствующие — в том числе и я — потеряли дар речи. Мы ошеломленно рассматривали ее, любовались с каким-то религиозным восторгом. Она была из свободного мира, из того самого мира, который мы уже начали потихоньку забывать, да уж и почти забыли! Она прилетела — свободная, может и улететь — свободно и ни у кого не спрашивая разрешения, а те, кто сидит внутри этого серебристого диска — плевать хотели на крабовидных, на барак и сборы джу… Мысли лихорадочно метались у меня в голове, а тем временем люк распахнулся и из него выпрыгнуло существо, невиданное мною ранее — четырёхногое и двурукое, длинная голова с толстой шеей располагалась на бочонкообразном теле. Мы взирали на него с благоговением, словно это был спустившийся с небес ангел! Впрочем, он и был почти ангелом для нас!

Этот самый четвероногий ангел в свою очередь внимательно рассматривал нас, а затем задал вопрос, который заставил меня вздрогнуть.

— Есть ли среди вас тот, кто зовется Ал Кес?

Признаться, первой мыслью было, что кто-то из моих врагов послал этого «ангела» чтобы расправиться со мной. Но я отогнал прочь эту мысль.

— Я! — сказал я, делая шаг к четвероногому. — Я — Ал Кес. А кто вы?

Четвероногий внимательно рассмотрел меня, а затем сварливо спросил — долго ли я собираюсь вести разговоры здесь, посреди степи, в месте, где небезопасно? Лично он, четвероногий, не хочет задерживаться здесь ни единой лишней минуты! А поэтому, пожалуйте, господин Ал Кес, внутрь предложенного транспортного средства, мы отбываем!

Ликование охватило меня. Я одновременно верил и не верил в происходящее.



Глава 20


Первым порывом было броситься к спасительному люку, да побыстрее, пока крабовидные не пронюхали… Но… мои сотоварищи стояли и смотрели на меня и на моего освободителя. Молча. И что-то было в этом молчании… они присутствовали при чуде, которое случилось не с ними, вот в чём дело. Сейчас я запрыгну в люк, корабль взлетит, и я буду свободен. А они останутся здесь… Многие до конца жизни, а некоторые и ещё дольше. Это всё пронеслось у меня в голове в какое-то мгновение. Я помедлил. Четвероногий издал звук, напоминающий нетерпеливое ржание.

— Ал Кес, — заговорил он возмущенно, — долго ли вы будете ещё…

— Погоди, — перебил его я. — А они? Что будет с ними? — Я кивнул на поселенцев-гуманоидов, моих соседей по бараку.

— Понятия не имею, — сварливо сказал четвероногий. — Внутри места на одного, мне уплачено за одного! За того, который Ал Кес! Это всё что я знаю!

Признаться, выбор был невелик. Бросить товарищей по несчастью и свалить, коль скоро подвернулся случай. Или же благородно отказаться. Остаться здесь. Собирать джу до конца дней своих, который может наступить в любую минуту. Сожрут зеленухи или подловят крысоголовые, которые определенно точили на меня зуб за порезанных вожаков… Нет. Любой воспользовался бы шансом. Но мне не хотелось улететь просто так…

— Так мы летим или нет?! — гневно произнес четвероногий.

— Тебе заплатили за меня? За то, чтобы вытащить меня отсюда? — спросил я.

— Заплатили, — подтвердил четвероногий язвительно. — Заплатили, чтобы вытащить, а не чтобы разговаривать глупые разговоры посреди степи!

— Хорошо, — сказал я. — Сними вот эту штуку, — я кивнул на плазмомёт, который висел у четвероногого на боку. — Те, кто заплатил тебе, компенсируют его цену.

Четвероногий нехотя стянул плазмомёт и протянул мне.

— И пистолеты! — потребовал я, обнаглев.

Четвероногий гневно сверкнул глазами, но протянул мне два пистолета.

— Внутри оружие есть? — спросил я, кивая на корабль.

— Ничего нет! — заверил четвероногий, явно стараясь быть убедительным.

Ну что же. Пусть так. Три ствола — это неплохо. Можно дать бой крабовидным и постараться захватить их базу. Хотя бы попытаться.

— Вот, — сказал я, протягивая стволы своим товарищам по несчастью. — Распорядитесь ими правильно. И, прощайте!

Я пожал руку каждому. Нет, я не испугался, что получив стволы, мои собратья по поселению положат тут же и меня, и четвероногого, захватят корабль и будут таковы. Каждый из них имел свой кодекс чести — порой странный и дикий, но самый настоящий. Мы спали рядом и сражались плечом к плечу в драках, прикрывали друг друга от зеленух… Многие из поселковых гуманоидов были натуральными злодеями, но всё вышесказанное было для них важно. Так что, я совершенно не боялся, как, к слову, и четвероногий, который больше сожалел об оставленном оружии, нежели боялся нападения — по-видимому, он тоже неплохо разбирался в кодексах чести галактического преступного элемента.

После трогательного прощания, я наконец-то влез в спасительный люк, и оказался внутри корабля. За мной последовал и мой спаситель. Нужно сказать, что четвероногий не солгал. Повернуться внутри этой «летающей тарелки» было затруднительно даже двум не очень крупным существам. Нагромождение какой-то аппаратуры, ящиков, странных предметов, о назначении которых я понятия не имел — и всё это в теснейшем круглом отсеке, имевшем в диаметре не больше семи метров.

— Наконец-то! — торжественно провозгласил четвероногий. — Закончены пустые разговоры в степи! Мы отправляемся!

По экрану пробежало несколько иероглифов, и на этом всё. Ничего не происходило. Никакого движения, как по мне, то корабль был совершенно неподвижен.

— Отчего же мы не отправляемся? — сказал я, немного обескураженно.

Четвероногий довольно заржал.

— Мы давно двигаемся, Ал Кес! Только не в пространстве! Мы двигаемся там, где нужно, чтобы попасть туда, куда нужно!

Меня не вполне удовлетворило такое объяснение. Нужно сказать, что я понятия не имел — спасли меня на самом деле, или похитили? Впрочем, если и похитили, то едва ли эти похитители привезут меня в место, худшее чем то, где я был.

— Послушай, — сказал я четвероногому, — расскажи мне — что вообще происходит? И кто ты?

— Меня звать Гоф! — гордо представился четвероногий. — Гоф Ферр! Это мое название! А ты — Ал Кес, преступник, которого нужно выкрасть!

— Кому нужно? — сказал я, теряя терпение.

— Тому, кто заплатил за это, — ответил Гоф, посмотрев на меня так, словно я слегка с приветом. Действительно, ему приходилось объяснять совершенно банальные и понятные каждому нормальному существу вещи.

— И кто же заплатил?! — воскликнул я гневно. Меня, право, достал этот четвероногий.

А он, в свою очередь, смотрел на меня во все глаза с немалым удивлением.

— Да вы, как я посмотрю, преудивительный субъект! — сказал Гоф после паузы, которая могла бы сделать честь самому захудалому провинциальному театру. — Откуда же мне знать — кто заплатил?! Мне перевели деньги, сообщили, где вы находитесь и куда вас нужно доставить. На этом всё. Ко мне не ходят как в лавку! Мой бизнес устроен так, что нужно соблюдать анонимность, дорогой Ал Кес!

— Ваш бизнес — выкрадывать осужденных? — спросил я немного обескураженно.

Гоф приосанился.

— Мой бизнес — вытаскивать попавших в беду существ из тех мест, куда они попали! И я лучший в своём деле! Не каждое существо в галактике может позволить себе мои услуги, Ал Кес, так-то!

Я понял, что мой спаситель не чужд тщеславия и любит при возможности прихвастнуть.

— И что же, — спросил я беспечно, — так легко выкрасть осужденного? Интересно, если всё так просто, как вышло у вас, то почему в нашем поселке вообще кто-то сидит?

Теперь Гоф разозлился.

— Просто?! — воскликнул он, топнув ногой. — Попробовали бы сами, Ал Кес, выбраться оттуда, если это так просто! Четыре уровня защиты! Полное сканирование всего прилегающего к планете пространства! Фотонные излучатели — одна вспышка и тебя больше нет на свете! Да даже добраться в это захолустье пространства не каждый бы смог! Долгий и опасный путь через заброшенные телепорты — это не по курортам шляться чрез транспортную систему! А потом — незаметно проникнуть и незаметно уйти! И я — Гоф Фер — всё это делаю, потому что я лучший!

Приступ гнева у моего спасителя сменился приступом хвастовства. Я поспешил остановить его.

— Ладно, приятель, я не хотел тебя обидеть! Я очень благодарен, что ты вытащил меня оттуда. Если бы не ты, то до конца жизни мне пришлось бы собирать грибы в степи.

— Пустяки, — остыл Гоф, — обычная работа, ничего особенного, Гоф Ферр лучший в своем деле, для Гоф Ферра вытащить какое-нибудь существо из неприятностей — пара пустяков!

— Ну и отлично! — сказал я с максимально возможной доброжелательностью. Всё же мне не хотелось, чтобы это существо сочло меня неблагодарным.

— Ах, да! — спохватился Гоф Ферр. Он полез в какой-то ящик, долго там копался, а затем извлек коробку, которая на вид была мне вполне знакома. Веселящий напиток! Казалось, я сто лет его не пил! Очень кстати.

Гоф извлек из ящика и вторую коробку. В ней оказалось сушеное мясо. Чьё именно — я не стал уточнять, лишние подробности в таких вещах ни к чему.

В общем, мы опустошили несколько бутылочек веселящего напитка, закусили сушеным мясом и я почувствовал себя намного лучше. Гоф вообще развеселился не на шутку, запел какую-то песню — не очень складную, но очень боевую, и даже захотел пуститься в пляс, но маленькое пространство отсека не позволило — Гоф запутался в своих четырех ногах и рухнул на какие-то ящики. Потом он задремал, но очень ненадолго — минут на десять, после чего встал вполне трезвым.

Я сидел на куче каких-то коробок, абсолютно расслабленный и умиротворенный. Плюс к тому — прекрасное расположение духа было усиленно веселящим напитком. Несмотря на накатившую расслабленность, мысли упрямо ворочались в голове. Что вообще происходит? По чьему приказы меня выкрали? Куда мы движемся?

Последний вопрос я задал Гофу, который незамедлительно сообщил мне координаты планеты, куда меня нужно было доставить. Естественно, эти координаты ничего не сказали мне.

— Что это хоть за место? — спросил я.

— Место как место, — безразлично ответил Гоф. — Ничего особенного. Таких мест полно. Небо, скалы, какая-то старая база.

— А скоро мы прибудем туда? — спросил я.

Гоф не ответил ничего вразумительного, отделавшись неопределенным мычанием, смысл которого сводился к тому, что прибудем, мол, когда прибудем, раньше прибыть не получится, всему свое время, да и спешить некуда.

Что же, спешить мне действительно было некуда. Я вытянул еще одну бутылочку веселящего напитка и здорово пожалел о том, что он не действует подобно земному алкоголю — отупляюще-снотворно. Сейчас хотелось именно этого — забыться, уснуть, одурманиться, потому что груз страшного прошлого и непонятного будущего так велик, что…

На самом деле, добирались мы не очень долго. Может быть часов десять, по земному времяисчислению.

К концу путешествия Гоф становился все серьезнее, шепотом ругался и колдовал над своими приборами. Он определено чего-то опасался, но, к счастью для меня, эти его опасения не оправдались — мы прибыли до пункта назначения без каких-либо проблем.

— Сказал, что доставлю и вот — доставил! — торжественно объявил Гоф! А теперь, Ал Кес, вы свободны, можете идти!

Люк раскрылся. Я, на прощание, обнял своего спасителя, который, растрогавшись, заверил меня, что если меня осудят еще раз, и если найдется некто, который не пожалеет известную сумму денег на мое освобождение, то он, Гоф, снова меня вытащит! Я принял к сведению эту информацию, про себя надеясь, что больше к услугам этого существа мне прибегать не придется.

В такой торжественной и даже драматической обстановке я покинул корабль Гоф Ферра. Признаюсь, что покинул не без внутреннего трепета.

Снаружи было все, как говорил Гоф — скалы и небо, а еще — чахлая растительность. И приближающийся вездеход… Он пер по бездорожью — пыльный и серый, пер на приличной скорости. В мою сторону. Это за мной, мелькнуло в голове. Но кто…

Вездеход остановился прямо передо мной, дверь открылась и… оттуда появился Шад! Член клана, мой начальник, которого я не видел уже… как мне казалось, целую вечность! А из второй двери, с трудом протискивая громадное шкафообразное тело в проем, вылез Джиф! Собственной персоной.

Я… ожидал увидеть их, конечно. Но в то же время — не ожидал. Потому что все эти странности, подстава, которую устроили нам с Го, всё это вызывало столько вопросов… И вот, здесь, в этом странном месте мои друзья по клану…

— Ал, — сказал Шад. — Мы рады, что ты прибыл, что ты жив.

— Рады! — подтвердил Джиф. — Не передать, как рады! Столько всего случилось, что… Н мы очень рады, Ал!

Громила не врал, по-моему он действительно был рад, как и Шад.

— А мне хотелось бы услышать объяснения, — сказал я, и голос у меня дрогнул. — Что вообще произошло? Нас бросили? Предали? Почему вы здесь?!

— Садись, Ал, — сказал Джиф, кивая на вездеход. — Садись, и мы поедем на базу. Там мы поговорим. Действительно, случилось много всего. Очень много, столько, что на всю ночь хватит рассказывать!

Мы залезли в вездеход и тронулись. Джиф всю дорогу болтал о каких-то пустяках, о том, что здесь можно здорово поохотиться, что до моря — рукой подать, и вообще — это прекрасное место! У клана когда-то давно была здесь база. Она, конечно, заброшена, но системы по-прежнему функционируют, и здесь можно довольно неплохо провести время!

— Вы прячетесь?! — наконец-то дошло до меня.

— Мы отступили перед превосходящими силами противника, с грустью сказал Джиф. А Шад шепотом произнес проклятье.

— Да что случилось, чтоб вас?! Как наши? Все ли живы?

— После, Ал, — Джиф был непреклонен. — Это тяжелый разговор, очень тяжелый, мы не хотим омрачать первые минуты нашей встречи такими вещами.

— Вот, — сказал Шад и протянул мне флягу.

Я отпил. Горькое, но моментально бьет по мозгам. То, что нужно в этой ситуации! Накатило безразличие и пьяная удовлетворенность. Всё хорошо. По крайней мере, больше не нужно собирать грибы в степи, отбиваться от зеленух и ждать нож в спину от крысоголовых. Я среди друзей. Они вытащили меня, несмотря на то, что им, наверное, тоже пришлось несладко!

— А теперь вот это, — Шад подал бутылку веселящего, которую я в момент прикончил.

Мы прибыли на базу. Длинные двухэтажные корпуса из белого камня. На севере — горы. До них километров десять, на глаз. Корпуса базы почти примыкают к лесу. А может быть, лес просто разросся за то время, пока здесь никого не было. В общем, красивое и умиротворяющее место.

Мы вышли из вездехода и направились к одному из корпусов.

— Это была не просто база, — сказал Шад.

— А что же ещё? — не понял я.

— Такое место. Здесь члены клана познавали Изначальную Пустоту. Многие жили здесь подолгу. Очень подолгу, а некоторые и всю жизнь. Совершенствовались в познании… А сейчас — никто не живёт, Ал. Мало кому интересно совершенствоваться всю жизнь, познавать Изначальную Пустоту. Многое изменилось.

— Да, многое изменилось, вздохнул Джиф.

— Раньше сюда прилетали, — продолжил Шад, — еще в то время, когда я только вступил в клан. Не так уж и давно. Некоторые из наших прилетали — сюда ведь не проложен маршрут транспортной системы — приходилось добираться на старых кораблях. Так вот, прилетали, чтобы вспомнить те времена. Старые и давно прошедшие. Чтобы просто побыть здесь. Понимаешь, Ал?

Я понимал. В словах Шада угадывалась какая-то крамола. Он был явно недоволен существующем в клане положением вещей. Это уже интересно, подумал я.

Мы вошли в корпус. Белый коридор. Ряд дверей с левой стороны. Справа — стена, расписанная причудливыми узорами.

— Этому месту миллионы лет, Ал, — торжественно сказал Шад. — Почувствуй это место!

Я хотел возразить, что после того пойла, которое я употребил, сбежав с проклятой каторги, почувствовать что-либо вообще мне будет довольно непросто. Особенно всякие древние сакральные штуки. Но… что-то в этом месте действительно было! Я на самом деле услышал что-то… очень напоминающее старинное ритуальное песнопение… или гул… или само пространство звучало здесь — я не знаю, но оно было, и это было что-то неимоверно древнее и возвышенное!

— Кажется, я что-то такое слышу, — прошептал я.

Шад удовлетворенно кивнул.

Мы расположились в небольшой комнате, обставленной и оборудованной не хуже, чем номер в дорогом отеле. Я снова расслабился. Было ощущение — все идет именно так, как должно идти. Мы немного перекусили, Джиф расспросил меня о моих злоключениях в ссылке. Я рассказал. А Джиф поведал мне, что они довольно давно работают с четвероногим Гоф Ферром — одним из лучших похитителей в галактике. Так что, хвастовство Гоф Ферра имело довольно серьезные основания, подумалось мне.

— А теперь поговорим о деле, — сказал Шад. Он был серьезен и грустен — явно не в расположении духа.

— Нам понадобится твоя помощь, Ал, — продолжил он, — твоя помощь, потому что вдвоем нам не справиться. Я хочу спросить тебя. Ты всё еще с нами? Несмотря на произошедшее с тобой? Мы можем рассчитывать на тебя, Ал?

— Что нужно делать? — спросил я. — Шад, вы можете на меня рассчитывать, но… Я не понимаю!

— Мы сейчас все объясним, — сказал Джиф и кинул беглый взгляд на Шада.

Шад долго молчал. Он сидел и смотрел в стол, явно собираясь с духом. Было видно, что говорить ему непросто.

— Кое-кого нужно убить, Ал, — сказал Шад. И снова замолчал надолго.



Глава 21


Убить? Мне подумалось, что Шад какой-то странный. Сколько раз я стрелял и убивал… Стрелял во вполне живых и даже разумных существ… И не задавал лишних вопросов — если надо, то значит надо. Отчего сейчас такая прелюдия, такой драматизм? Право, странный этот Шад. Или же…

— Объясни ему, — сказал Шад Джифу.

Джиф издал громкий вздох.

— Проблема заключается в том, Ал, что нужно убить члена клана. Нашего клана. И это… довольно высокопоставленная персона.

Ага! Вот оно что! Так бы сразу и сказали… Убийство члена клана это же совсем другое дело. За это по писанным и неписанным законам клана наказание одно — смерть. Иными словами, посягнувший на жизнь члена клана это всё равно, что живой покойник. А здесь еще и говорят, что член клана — высокопоставленный… Значит, мои друзья — Шад и Джиф предлагают мне практически подписать свой собственный смертный приговор. Что же, заманчивое предложение! Собственно, за ограбление галактического банка меня всего лишь отправили собирать грибы на пустынную и унылую планету до конца жизни. А мои друзья предлагают мне перспективу гораздо более интересную…

— Ал, — сказал Шад, — Чак и Буц убиты. Почти все наши бойцы убиты, а база, где мы жили — разрушена. Там все захвачено сообществом Цу и пожирателями.

Я похолодел. Чак и Буц вынесли меня раненого с поля боя. И теперь их нет… И базы. И моего номера, который я уже считал своим домом. А рестораны, в которых я был управляющим — под сообществом Цу…

— Цу не бежали, как мы думали, — сказал Шад. — мы ошиблись, Ал. Они спрятались глубоко под землей и стали выжидать. А потом они получили мощное вооружение. Как до этого тяжелое оружие получили пожиратели… Цу напали вскоре после того, как вы с Го попали в беду. Сразу повсюду. Наших убивали по всему городу. Очень немногим удалось уцелеть…

— Отчего же вы не запросили помощи? — спросил я, и веря и не веря Шаду.

— Мы запросили, Ал. И не один и не два раза. Помощь не пришла. Много наших полегло. Чак, Буц и многие другие, которых ты не знал… мы потеряли планету, но речь даже не о потерях. Предательство, Ал.

— Кое-кто в клане считает, что Шад слишком уж быстро набирает влияние, — пояснил мне Джиф.

— Зависть? — спросил я.

— Более сложное чувство, — сказал Шад. — У вашей расы его нет, да и у многих других нет. И это хорошо. Его можно приблизительно выразить так — это сожаление о том, что я существую. Есть кое-кто, кто испытывает именно это чувство по отношению ко мне. Сожаление о том, что я есть. И из-за этого возникло предательство.

— Мы очень долго налаживали бизнес на той планете, Ал, — сказал Джиф. — А теперь мы вынуждены были оттуда бежать.

— Подождите! — воскликнул я. — Значит, всё происшедшее — это просто чьи-то интриги? Го со стертой личностью, Чак и Буц мертвы — и всё потому что кому-то из верхушки клана не нравится Шад?! Или я чего-то не понимаю?

Шад развел руками:

— Чтобы понять всё, как оно обстоит на самом деле, нужно было жить в клане много лет. Как я. Как Джиф и другие. Ты с нами совсем недавно. Ты не знаешь многого. Ты не член клана и тебя не посвящали во многие вещи.

— Подожди, Шад, — сказал Джиф. — Я объясню ему. Ал, ты не понимаешь — кто такой Шад. Ты думаешь, что он просто так оказался в том захолустье, из которого нас выбили Цу? Нет. Он мог бы занимать очень высокое положение в клане. Шад — один из немногих хранителей традиций. Он один из тех, кто позволяет клану… идти сквозь время и сохраняться. Не распасться, не превратиться во что-то другое. Это делает Шад и другие, в ком сильна Изначальная Пустота. Они сохраняют клан одним лишь фактом своего существования! Понимаешь?! Но есть и те, кто занимает высокое положение в клане, но… они не ведут клан сквозь время. Просто занимают высокое положение. И потому Шад и такие как Шад, даже не занимая важных постов и не имея громких титулов — всё равно могущественнее. А те, с высоким положением и титулами — не могут смириться, что в клане есть кто-то могущественнее их.

Признаюсь, что я не очень хорошо понимал.

— Шад, — сказал я, потерев виски, — у тебя еще осталось что-нибудь из того… что ты дал мне в вездеходе?

Шад покопался в ящике стола, вытащил бутылочку и протянул ее мне. Я припал к ней со страстью опытного пьяницы. Конечно, до алкоголика мне далеко, но если каждый день меня будут посвящать в страшные тайны галактических криминальных кланов, то я ничего не могу гарантировать. Сопьюсь, как пить дать!

Шад тоже опорожнил бутылку одним махом. Бедняга. Я видел, как ему тяжело.

— Всё, что произошло, устроили наши же, Ал, — сказал Джиф, и в голосе его звучала такая неприкрытая ненависть, что я вздрогнул. — Наши собратья по клану. Поставки оружия нашим врагам. Провокация войны между нами и Цу, в которую и ты, Ал, тоже попал… Затем, то, как вас сдали при ограблении банка…

— Вы знаете? — спросил я.

— Мы всё знаем, — подтвердил Шад.

Я ничего не сказал. Выпитое начинало действовать, и я наблюдал, как отрешенность и расслабленность распространяются по всему телу. Мы молчали.

А затем, когда отрешенность и расслабленность достигли апогея, я спросил:

— Убивать-то кого будем?

— Его называют Хранитель, — сказал Шад ничего не выражающим голосом.

Меня немного раздражала манера моих друзей разговаривать. Выдают информацию по капле, каждое слово нужно из них клещами тянуть. Вот Шад сказал — Хранитель! И что я, спрашивается, должен из этого понять? А если спросить что-то уточняющее, то получишь еще какой-нибудь огрызок информации, от которого понятнее не станет, а станет еще непонятнее! Я разозлился. Просто устал от всех этих недомолвок и недоговоренностей. И вообще, я терпеть не могу, когда меня используют в темную.

— Хорошо, — сказал я. — Надо, значит надо. Давайте мне ружье какое-нибудь. Пойдём убивать этого вашего Хранителя. А потом — ещё кого-нибудь. И ещё… Кстати, а его вообще можно убить? А то в поселке, куда меня упекли с подачи этого Хранителя, некоторых убивать просто бессмысленно. Убьешь такого, а он через несколько дней живой приходит. Может быть, и ваш хранитель так же?

— Нет, Ал, — сказал Джиф голосом серьезным и печальным. — С Хранителем будет совсем не так. Если он уйдет, то значит — уйдет. Мы в клане не восстанавливаем умерших, не нарушаем порядок вещей.

— А дальше? — спросил я. — Что будет дальше? Мы убьем Хранителя, если убьем, конечно. Я подозреваю, что он будет очень сильно возражать, и мы можем погибнуть, а он останется жив-здоров. И что потом? Есть какой-нибудь план?

— План есть, Ал, — сказал Шад. — Мы соберем всех. Всех, в ком сильна Изначальная Пустота. И проведем общее собрание. Нужно менять руководство клана. Все менять, возвращаться к истокам. Раньше мы были галактическим правосудием, Ал. Через нас осуществлялась подлинная справедливость. Мы помогали правым и наказывали виновных, в соответствии с нашими заветами. А сейчас — мы зарабатываем деньги. Стреляем, торгуем, используем лазейки в галактических законах. Мы делаем Галактику хуже, Ал. А раньше делали ее лучше. Сейчас мы почти ничем не отличаемся от таких шаек головорезов, как пожиратели или известное тебе сообщество Цу. И всё потому что во главе клана стоят те, кто превратил его в орудие для получения власти и денег. Им нужно всё больше и больше, — глаза Шада гневно сверкнули, — все больше и больше власти и денег! Они говорят, что зарабатывают всё это не для себя, что они стараются для клана, для усиления его могущества, но это ложь! Они обманывают всех, и, что самое плохое, обманывают самих себя! Они развратились, окружили себя роскошью и всеми удовольствиями, которые только может познать разумное существо. Долгое время мы терпели. Не хотели, чтобы другие знали о наших разногласиях. И порой верили тем, кто во главе… Хотели верить! Что они на самом деле действуют на благо всех! И еще — для многих из нас свято древнее правило — жизнь собрата по клану священна, отнимать ее нельзя.

— Нынешние главари очень хорошо наловчились использовать наши правила в своих целях и против нас же, — сказал Джиф.

Я молча и ошарашенно слушал. Моих друзей словно прорвало. Информация лилась из них потоком, как по мне, то теперь ее было слишком много, а я не очень хорошо соображал после выпитого. В общем, ничего нового. Банальная борьба за власть, если верить Шаду, то руководство клана, что называется, зажралось и обнаглело, наплевало на старые принципы и правила и превращает клан Цзы-Кун из блюстителей галактической морали и закона в инструмент для зарабатывания бабла и власти. Всё это они, конечно же, прикрывают красивой словесной трескотней об интересах клана, но каждому ясно, что имеет место одна лишь банальная демагогия. Шаду и таким, как Шад — тем, кому небезразлично было славное прошлое клана, — не нравилось существующее положение вещей. В общем, всё как у людей, ничего нового.

— Мы бы еще терпели, Ал, — сказал Шад, — обманывали бы себя надеждами, что всё изменится как-то само собой, до конца обманывали бы себя, и никто из нас не посмел бы поднять руку на своих… тем более, на старших…

— Пока нас самих не начали убивать! — рявкнул Джиф. — И теперь мы уже вынуждены как-то защищаться и реагировать.

— За очень небольшой промежуток времени в разных частях галактики погибло много наших, — мрачно сказал Шад. — И, что интересно, гибли в основном те, в ком сильна была Изначальная Пустота. В основном, в стычках с местными бандами. Сначала все думали, что это просто совпадения. Что все примерно так и должно быть — если мы стали одной из банд, то стычки неизбежны, а значит и смерти неизбежны. Но потом — нас уже стали убивать почти открыто, Ал. А все главари сидят в неприступных крепостях и очень неплохо себя чувствуют.

Я про себя отметил ремарку про неприступные крепости. По всей видимости, Хранитель, которого Шад собрался отправить в Изначальную Пустоту, сидит именно в такой. А наружу и носа не показывает, если у него, конечно, есть нос. И как мы будем на него охотиться — одному богу известно. Ну или может быть еще Шаду.

— Хранитель — тот, на кого опирается нечестивая верхушка клана, — сказал Шад. — У него все ниточки. Он поддерживает связи с бандами негодяев по всей Галактике. Через него идут все деньги. Это он оплатил провокацию, из-за которой началась наша усобица с Цу. Он носит звание Хранителя, но на самом деле это враг клана, враг закона и справедливости, один из худших врагов, какие только были за нашу историю. Он алчен и злобен, но умеет произносить красивые слова, очаровывая незрелые умы! Он опасен, Ал. Он много знает, умеет влиять на разум и читать сокрытое в нем. Без Хранителя верхушка клана — всего лишь кучка погрязших в роскоши болтунов, прикрывающихся древней мудростью. Без него они просто разбегутся кто куда, спрячутся в своих крепостях и подземельях. А мы соберем всех, кому дорог клан Цзы-Кун, кто помнит о справедливости и правосудии, для кого это не пустые слова! И вернем нашему клану былую славу!

Всё-таки Шад очень любил пафос. Но он был искренним настолько, что я сам невольно этим самым пафосом заразился. Несмотря на выпитое (а может быть и именно благодаря выпитому), я готов был вскочить и бежать на этого Хранителя, пусть даже он засел в самой неприступной в галактике крепости!

— Ну хорошо, парни! — сказал я воодушевленно. — Я с вами! Пусть даже шансов нет или почти нет, мне все равно! Раз уж речь идет о галактической справедливости, то я никак не могу пропустить возможность за нее побороться! Если нужно кого-то застрелить во имя галактической справедливости, то я — всегда пожалуйста! Хотя бы это оказалось самое могущественное и самое охраняемое существо в галактике!

Моя речь была слегка саркастичной, но, в общем, я говорил искренне. Сарказма мои друзья, скорее всего, не заметили, а вот искренность оценили вполне. Мы подняли очередной тост. После тоста Джиф и Шад затянули гимн клана — довольно заунывную, на мой взгляд, песню, мотив которой не может быть воспроизведен землянином (я за это ручаюсь — пробовал не один раз!), и слов которой я так и не выучил. Впрочем, я всё равно подтягивал, безбожно не попадая в ноты и перевирая слова.

А после гимна клана грех было не выпить! После очередного тоста у Джифа запиликал коммуникационный браслет. Он мимоходом взглянул на дисплей и что-то вполголоса сказал Шаду. Опять какие-то тайны мадридского двора, подумал я, но Шад развеял мои подозрения.

— Только что пришло сообщение, Ал.

— Что за сообщение? — вяло поинтересовался я, отмечая, что язык работает уже не так хорошо, как хотелось бы.

— За тебя отомстили. Сейчас ты кое-что посмотришь.

Джиф снял коммуникационный браслет, включил его в режим проектора и положил на стол. Возникшая картинка показывала что-то вроде ресторана. Зеркальные стены и белые колонны, разноцветные лампы и живые узоры, бегающие по стенам… За столиками, либо же прямо на полу — кому как удобнее — сидели самые разнообразные существа — пили, ели и общались. А потом я увидел кое-что, заставившее меня вздрогнуть. Прямо посреди зала перед низким и широким столиком на хитром ступенчатом кресле расположилось хорошо знакомое мне существо. Это был тот самый гигантский кузнечик — живой «детектор лжи», способный вытянуть из сознания разумного существа любую информацию. Гигантский кузнечик жрал. На столе перед ним было множество блюд, на некоторых из которых шевелились живые твари. Кузнечик методично опустошал блюдо за блюдом, причем делал это до тошноты неопрятно — из пасти у него текла вязкая слюна и сыпались крошки, по всей видимости, на ресторанный этикет столь высокопоставленное существо плевать хотело. Да и навряд ли кто-то осмелился бы сделать ему замечание — с полдюжины крысоголовых, хорошо вооруженных и в легкой броне, стоящие вокруг стола, заботились том, чтобы их босс мог насытиться в безопасности и покое.

Официанты — невзрачные и малорослые серые существа, похожие на гигантских кротов, вставших на задние лапы, не успевали подносить и подносить блюда. Я даже слегка удивился столь выдающемуся аппетиту этого кузнечика. Если бы я не знал из своего опыта управления двумя ресторанами, сколько могут сожрать негуманоидные существа, то решил бы, что чертов кузнечик решил таким образом покончить с собой, померев от несварения желудка и заворота кишок. Но кузнечик помирать не собирался, а все ел и ел. Неплохо хозяин этого ресторана зарабатывает на кузнечиковом аппетите, подумал я. Ни один ресторатор не отказался бы от такого клиента, на нем можно сделать натуральное состояние! Только я подумал об этом, как случилось нечто, непоправимое для бюджета хозяина ресторана. Один из официантов принес блюдо и с поклоном поставил перед кузнечиком. И тут же, неуловимо быстрым движением руки, выхватил откуда-то из складок своей хламиды небольшой пистолет.

Вспышка — мгновенная, ослепительная, смертоносная! И тут же — вторая! Третья! И вот — кузнечик (а вернее, его горящие останки) падает на стол, где шевелятся еще живые блюда, которые он не успел употребить. Еще вспышка! И ближайшего от официанта крысоголового просто сносит с ног и бросает на соседний столик, где веселится какая-то разгульная компания. Второй крысоголовый получает заряд плазмы в голову и часть его мозгов оказывается на белоснежной скатерти. Прочие крысоголовые не могут понять, что происходит, а «официант» стремительно кидается под столик, успев выстрелить еще два раза! Еще двумя крысоголовыми меньше!



Глава 22


Один из двух оставшихся в живых крысоголовых все же успел вытащить ствол и даже выстрелить пару раз, но один из плазменных зарядов ушел «в молоко», а второй продырявил одного из гуляк с рыбьей головой. И это было все, что он успел сделать, потому что официант в серой хламиде, выпрыгнув из-под стола подобно чертику из коробочки, пальнул ему в грудь. Крысоголовый рухнул. Последний оставшийся в живых охранник покойного кузнечика-телепата, обескураженный столь быстрой гибелью как босса, так и своих коллег, со всех ног бросился к выходу. Официант в сером, как-то лениво и не целясь, пальнул ему в спину. Крысоголовый почти успел добежать до спасительной двери, но мощный заряд плазмы приподнял его и швырнул в сторону. В ту же секунду посетители этого прекрасного ресторана словно очнулись от оцепенения. Началась вполне понятная в данной ситуации паника, которая мгновенно распространилась на весь ресторан. Как всегда бывает в таких случаях, все одновременно бросились к выходу, создав там неимоверную толчею и закупорив выход намертво. Официант в серой хламиде, сохраняя поразительное хладнокровие, совершенно спокойно проследовал к служебному выходу, о котором в панике никто из посетителей и не подумал. Изображение исчезло.

— Хорошо сработал, — похвалил официанта Джиф. Шад согласно кивнул головой.

— Да, — сказал я задумчиво. — И так просто… Вошёл и убил. Даже как-то не верится… На той планете, где я родился, снимали развлекательные зрелища в таком роде. Когда один выходит против десяти и побеждает всех десятерых. Или даже сотню. Как-то очень просто…

— Это очень непросто, Ал, — сказал Шад назидательно. — Тот, кого ты видел, настоящий профессионал, таких как он — на всю галактику не наберется и двадцати. Его услуги стоят больших денег и обычно нужно очень долго ждать, потому что у него всегда очень много работы. Кто-то все время хочет кого-то убить, Ал.

— Да и клиент был не слишком серьезный, — добавил Джиф, имея в виду почившего в бозе кузнечика. — Это было очень самонадеянное существо с хорошим аппетитом и посредственными телепатическими способностями. Больше ничем выдающимся оно не отличалось. В соответствии со своим масштабам, создавало мелкие проблемы нашим друзьям, на что мы еще могли бы закрыть глаза, но когда оно стало играть на руку нашим врагам… Здесь нельзя было бездействовать. Он сотрудничал с Хранителем и должен был умереть.

— Кроме того, мы должны были поквитаться и за тебя, Ал, — добавил Шад.

— Понимаю, — сказал я. — Как обычно — одним махом решаем множество проблем…

— Это так, — сказал Шад. — Но это еще не все. Смотри дальше.

Браслет снова заработал в режиме проектора. Улица. Узкая, не развернуться. Не оживленная, какие-то трущобы. Полуразрушенные дома, как будто после боевых действий, но здесь живут, и это видно. И по улице прут строем четыре броневика, распугивая немногочисленных обитателей трущоб. Сверкающие и новенькие, совершенно неуместные в этом захолустье. А над ними — несколько дронов, похожих на небольших птиц. Сопровождение. И вот, перекресток. Какой-то длинный и древний транспорт, похожий на старый земной железнодорожный вагон, медленно и даже слегка качаясь, выползает, пресекая путь броневикам. Броневики, не доезжая до «вагона», сбрасывают скорость, а «вагон» и вовсе останавливается — глохнет, наверное. Удивительно, как он вообще добрался до этого места. Броневики останавливаются. Дроны нетерпеливо кружат над ними. И началось… Классика! Дроны рухнули на землю, получив мощный электромагнитный разряд. Стреляли с нескольких точек, с крыш, из тяжелых плазмомётов армейских образцов. Первой жертвой пал задний броневик. Он загорелся сразу и перекрыл путь остальным. Пушки броневиков успели сделать несколько выстрелов, один из которых был даже успешным — заряд попал в одно из окон, из которых стреляли злоумышленники, и из окна рванулся синеватый язык пламени. Но силы были слишком неравны, да и слишком быстро всё произошло — у броневиков (вернее, у тех, кто был внутри броневиков) не было никаких шансов. Вся операция заняла у нападавших не более полминуты, а ещё через минуту броневики представляли собой груду горящего железа.

— Кто же был там внутри? — поинтересовался я. Не то, чтобы мне очень сильно хотелось это узнать, скорее поддержания разговора ради. Кто бы ни был там внутри — их больше нет.

— Вот, — сказал Джиф, касаясь браслета, который работал в режиме проектора. В воздухе возникла знакомая мне рожа крысоголового. Того самого, который допрашивал меня перед тем, как отдать в лапы кузнечика. Начальник службы безопасности. Хорош начальник, нечего сказать. Даже о своей собственной безопасности не смог позаботиться как следует.

— Здесь было еще проще, — сказал Джиф. — Выманить это недалекое и злобное существо не составило большого труда. Ему сказали, что в трущобах скрывается Ал Кес — преступник, который сбежал из ссылки и теперь прибыл, чтобы отомстить. И привели очень убедительные доказательства! Пришлось на скорую руку создавать твоего двойника, Ал! — Джиф рассмеялся.

— Понятно, — сказал я. — Значит, всех убили?

— И это еще не всё, Ал! — воскликнул Джиф радостно. — Мы сделали много для того, чтобы напомнить — мы клан! Мы сильны, и горе тем, кто замыслит что-нибудь против нас!

Он снова коснулся браслета, и проектор снова ожил. Опять улица, но на этот раз не трущобы. Деловой центр. Я узнал банк. Тот самый, который должны были ограбить мы с Го. Вокруг суета — народ со всей галактики приходит в это место, чтобы снять или положить деньги. Приходит к огромным рыбинам, операторам ментального пространства, в котором эти деньги хранятся. Проектор показывает старый и неприглядный фургон, припаркованный неподалеку от банка. Какой-то очень неподвижный посреди всеобщей толчеи, происходящей вокруг. Задние двери фургона распахнуты. Некоторое время ничего не происходит. Я уже даже хотел спросить у Джифа — что это за штуковина и почему она там, но не успел. Из распахнутой двери фургона понеслись огненные шары. Один! Второй! Третий! Они неслись в сторону банка, настолько стремительно, что увидеть их можно было только в замедленном показе, который тут же и был включен проектором. Шары были ярко белыми и на лету слегка изгибались и пульсировали. Потом проектор показал здание банка. А оно больше было похоже на крепость, чем на финансовое учреждение. Стену, которая была из какого-то сверхпрочного материала, просто прошило. И снова, и снова. Та хреновина, из которой стреляли, просто делала дырки в стене банка. И дырки приличных размеров. Проектор не показал, что при этом происходило внутри помещения. Подозреваю, что ничего хорошего. А снаружи происходила обычная история. Все существа, которые оказались неподалеку, просто отхлынули от здания банка. Как муравьи, подумал я. Неизвестное мне оружие проделало в стене где-то пару десятков дырок. Если бы оно постреляло еще немного, то я не удивился бы тому, что стена обрушилась.

— Да, — сказал я, когда проектор погас. — У вас есть еще какое-нибудь кино для меня, ребята? Или это всё?

— Это всё! — торжественно объявил Джиф.

— Не думай, Ал, что мы какие-то кровожадные чудовища, — мрачно сказал Шад. А мне сразу подумалось, что как раз Шад, напоминающий орка и решительно настроенный, на кровожадное чудовище очень сильно смахивает. Пожалуй, среди всех моих знакомых, как на Земле, так и вне её, он больше всех подошел бы на эту роль.

— А сколько народа погибло при этом обстреле? — поинтересовался я. — Тех, кому нет никакого дела до наших клановых войн, кто приехал просто по своим делам и оказался не в том месте и не в то время?

— Не мы устанавливаем правила, Ал, — сказал Джиф бесцветным голосом. — Не мы придумали всё это, не мы начали всё это. Мы просто живем. Вот Шад. Он хочет, чтобы всё было не так. Чтобы по-другому. Я не знаю, получится у него или нет. Мы попробуем что-то сделать. А пока, Ал, мы ничего не можем. Даже попробовать, мы только отбиваемся. Отвечаем ударом на удар.

Нет, подумалось мне. Слишком много смертей. Слишком много… я очень устал от этого. Всё время стрелять и убивать, планировать убить кого-то, постоянно видеть, как кто-то это делает… Я не знал, еще тогда, на Земле, будучи романтичным уфологом, что у них на звездах какое-то Чикаго эпохи сухого закона. А если бы знал, то, наверное, плюнул бы и на этих чертовых инопланетян, и на уфологию… Устроился бы на постоянную работу. А теперь… А теперь я очень устал.

— Послушайте, — сказал я, — вы, ребята из клана, установили мне в сознание программы, с помощью которых я хорошо стреляю, убиваю и дерусь. А нет ли у вас других программ? Чтобы установил — и больше не думаешь об этом всем? Просто живешь, и не думаешь?

Это были, конечно, риторические вопросы, но Шад ответил совершенно серьезно.

— Кое-что такое делается, Ал. Кому-то действительно изменяют сознание подобным образом… Но мы стараемся не делать так. Это слишком тонкая материя. Если бы мы делали так, меняли бы сознание для того, чтобы не испытывать боли от причинения боли другим, то мы бы перестали быть теми, кто мы есть. Престали бы быть разумными существами. Превратились бы в механизмы для убийства и зарабатывания денег.

— Именно этого и хочет часть клановых сановников, Ал, — сказал Джиф. — Чтобы мы стреляли, убивали и делали деньги для них. Чтобы забрать еще больше власти. А мы боремся против этого. Наши методы похожи на их методы, по крайней мере сейчас. Но наши намерения…

— Для тех, кто погиб при обстреле этого банка никакого значения не имеют наши намерения, — сказал я мрачно. — Они погибли, Шад. Их больше нет. Я не просил, чтобы за меня мстили так. Я не просил устраивать бойню. И этот, которого сожгли в боевике… И тот, в ресторане… Они ведь не имели ничего против меня лично. В конце концов, мы с Го пришли, чтобы ограбить этот проклятый банк, а они выполняли свою работу, охраняя его!

В общем, меня накрыло. Все пережитое за последнее время дало о себе знать. Мне было плохо. Даже действие веселящего напитка как будто исчезло. Меня накрыл мрак, самый натуральный, кромешный…

— Тебе пора отдохнуть, Ал, — сказал Джиф сочувственно. Видимо, он понял, что творится у меня в голове. — Тебе здорово досталось. Вообще, нужно было отправить тебя куда-нибудь к морю и солнцу… Но мы не сможем обойтись без твоей помощи. Нас и так слишком мало. Поговорим, когда ты отдохнешь.

— Да, — сказал я. — Я действительно устал.

Друзья проводили меня в комнату отдыха. Совершенно пустая комната — кровать и что-то вроде кресла с очень широким сидением. Скорее напоминает келью какого-нибудь монастыря. Я повалился на кровать. Сон пришел практически мгновенно, тяжелый и глубокий, лишенный сновидений.

Проспал я долго, солнце уже светило во всю через квадратное окно, когда я проснулся. Я поднялся, прислушиваясь к ощущениям. Сон определенно пошел мне на пользу. Во всяком случае, на душе было спокойно.

Я отправился искать Джифа и Шада. Они были всё в той же комнате, где мы вчера так долго и бесплодно спорили на связанные с моралью темы, и, кажется, отдыхать вовсе не ложились. Порой я завидовал выносливости и работоспособности этих парней.

Пожелав друг другу доброго утра, мы слегка перекусили какими-то лепешками — безвкусными, но довольно питательными, и утолили жажду местной сладковатой водой. Из священного источника, как сказал Шад. Раньше паломники, имеющие отношение к нашему клану, специально прибывали сюда, чтобы испить из священного источника. А теперь вот прибывать перестали. Вода была ничего так на вкус, отметил я.

Подкрепившись, снова заговорили о делах.

— Нас ищут по всей галактике, — с гордостью сообщил Шад. — Пожалуй, никого так не ищут сейчас.

— Ага, — сказал я, — наверное, тем обстрелом мы спровоцировали галактический финансовый кризис. И теперь нас ищут, чтобы скормить тем рыбинам-банкирам. Они не все погибли, кстати?

— Ал, — сказал Шад, и в голосе его явно ощущалось терпение, как будто он разговаривает с маленьким и несмышленым ребенком. — При обстреле банка не погиб вообще никто. Ты напрасно считаешь нас такими уж головорезами. Мы всегда следим за тем, чтобы ни одно разумное существо не пострадало напрасно, чтобы не возмущать Великую Пустоту. Мы следим, чтобы только виновные несли наказание. Так что, никакого кризиса. Галактические финансы вне опасности.

— Это была просто демонстрация силы, Ал, — сказал Джиф, который всегда умел находить более доступные формулировки, не используя философские приёмчики, как это любил делать Шад. — Демонстрация силы и ничего более. Если бы мы хотели устроить бойню, то сделали бы всё иначе.

У меня немного отлегло от сердца. Я не готов был к тому, что ради мести за меня пострадают невиновные. Тем более что мне-то как раз удалось выбраться.

— Нас ищут, — сказал мне Джиф. — С телепортацией теперь будут проблемы. Либо транспортная система вовсе не пропустит нас, либо пропустит, но тут же даст знать властям то место, куда мы прибудем. Там нас и возьмут. Хе-хе. — Видимо, подобная перспектива забавляла Джифа. Мне же было, признаюсь, не до смеха.

— И что же мы будем делать? — спросил я.

На этот раз не только Джиф, но и сосредоточенный Шад улыбнулся той растерянности, прозвучавшей в моем голосе.

— Мы будем делать то, что должны сделать, — сказал Шад. — Мы должны убить Хранителя. И уже затем — собрать всех, кому не безразлична Изначальная Пустота и старые принципы. Тогда всё будет в порядке.

— И что, — поинтересовался я, — у нас уже есть план? Как мы попадём в то место, где находится Хранитель, если система телепортации нас засечет?

— Система телепортации, — сказал Джиф улыбаясь, — штука довольно глупая. Мы обманывали её и не раз. Да мы постоянно её обманываем! Ты и сам, Ал, пользовался этой системой, установив ложную личность. И мы можем поступить так же. Весь вопрос в риске. Одно дело, когда ты ставишь ложную личность для того, чтобы не привлекать лишнего внимания к своим перемещениям. Если тебя накроют на этом деле, то ты в крайнем случае отделаешься небольшим штрафом. А вот если тебя ищут за что-то серьёзное… Тут лучше не рисковать. Мы попадём в то место, где находится Хранитель точно таким же образом, как ты попал сюда.

— Гоф Ферр? — спросил я, с усмешкой вспоминая своего четвероногого освободителя.

— Нет, — ответил Джиф. — Мы не станем впутывать в это дело старину Гофа. Это наше дело, Ал. Клановое. Мы полетим на своем корабле. Это не очень быстро, но намного безопаснее, чем играть с транспортной системой.

— А я думал, — сказал я с удивлением, — что этими кораблями почти не пользуются сейчас. Все перемещаются через один только телепорт. Ну, не считая таких прохиндеев, как Гоф Ферр. Этот-то хоть на метеоре полетит, если ему хорошо заплатят.

— Да, кораблями действительно мало кто пользуется, — сказал Джиф. — Но это не значит, что не пользуются вообще. У нас здесь есть корабль, Ал. Старая штука, принадлежащая клану. Он стоял здесь много-много лет, никому не нужный. А сейчас вот понадобился.

— Как интересно, — сказал Шад задумчиво, — нас ищут даже члены клана. Те, которые держат руку главарей. И ни один из них не додумался поискать здесь. Они совсем забыли про это место. А скоро забудут и про Изначальную Пустоту…

Шад грустно замолчал. А я подумал, что космическое путешествие — второе за сутки, это как бы и многовато для несчастного землянина.



Глава 23


О космических путешествиях я знал совсем немного, все руки не доходили собрать информацию — слишком много дел навалилось в последнее время со всей этой суетой, стрельбой и интригами. Но тем не менее, я знал, что космические корабли (хотя, если совершенно точно придерживаться истины, то они не совсем «космические» и не совсем «корабли», но приходится использовать понятную землянам терминологию) используются, хоть и не так широко, как телепортационные сети. Причина тому банальна — телепортационные сети проведены далеко не во все места в галактике. Иной раз кому-то до зарезу нужно попасть в место, не охваченное сетью, и тогда используется корабль. Корабль — средство менее удобное и более опасное, чем транспортная сеть. Но первопроходцы, авантюристы, туристы, а также лица, имеющие проблемы с законом — вполне пользуются кораблями. Как, например, мой освободитель Гоф.

От скуки я попытался выяснить у Шада по какому принципу перемещаются корабли, но получил длинную и не очень понятную лекцию с элементами физики и философии на тему Изначальной Пустоты, в которой расстояние и время сходятся в одну точку, и всё такое… Я не физик и не философ, и потому когда Шад спросил меня — понял ли я что-нибудь из рассказанного, то я сказал что понял.

В общем, у нас был космический корабль. Старый, но, по словам Шада, в надежности его сомневаться не приходилось. И вообще, в свое время на нем перемещались члены клана, которых уже давно нет в живых — существа легендарные, о которых Шад говорил, благоговейно понижая голос, как о святых. Так что, это был не просто корабль для полетов по галактике, а натуральная реликвия, что-то вроде храма. Я, впрочем, относился к таким вещам без особого пиетета, в отличие от Шада, который был очень серьезен, когда речь заходила о клановых святынях.

Что касается Джифа, то он, на мой взгляд, в этом смысле был ближе скорее ко мне, чем к Шаду. Ко всей этой сакральности относился подчеркнуто уважительно, но, как мне кажется, без внутреннего огонька.

К моему несказанному облегчению, в тот день мы никуда не полетели. Шад с кем-то держал связь (нас с Джифом он в это дело не посвящал) и, кажется, этот кто-то посоветовал ему придержать коней. Так что, я расслабленно вздохнул, когда Шад объявил, что наш рейд, целью которого было убийство Хранителя, откладывается до дальнейших распоряжений.

Некоторое время мы провели в замечательной праздности. Целыми днями шлялись по предгорью, глазели на довольно унылые местные виды и болтали о том и о сём.

Именно в это время Шад очень много рассказывал нам о клане и его истории. Больше всего мне хотелось узнать о Хранителе, которого нам надлежит угробить во славу клана Цзы-Кун, и я доставал Шада расспросами. Шад отвечал скупо и неохотно — было видно, что тема эта для него болезненна и щекотлива, но я не унимался и кое-какую информацию получить все же удалось.

Этот Хранитель был последним представителем своей расы — неимоверно древней, некоторые считали, что даже древнейшей в Галактике. И он жил довольно долго, даже по галактическим понятиям. Да, почти всякое существо может вколоть себе дозу бессмертия (к слову, у меня такого желания никогда не возникало) и продлить себе жизнь до теоретической бесконечности, полностью исключив старение и смертельно опасные болезни. Фактически, доза бессмертия полностью перестраивала организм, делая его почти неуязвимым к вирусам, бактериям и прочему. Но есть и но. Каким бы неуязвимым ты не был по отношению к вирусам, заряд из самого обычного плазмомета гарантированно отправит тебя к праотцам. Это особенно актуально, если ты занимаешься какой-нибудь не очень легальной деятельностью и имеешь множество врагов по всей галактике. Последние обстоятельства касались и этого самого Хранителя.

— Его пытались убить много раз, — сказал Шад, мрачно глядя под ноги. — Множество раз пробовали, но ни у кого не выходило. Слишком много раз ни у кого ничего не получалось, понимаешь? Все старые главари, кто не уходил на покой, почти гарантированно гибли. А Хранитель все живет и живет. Это странно, Ал. Это вызывает вопросы.

Очень приятно было мне узнать о том, что существо, которое мы собрались ухайдокать — самое живучее в нашей части вселенной. Это, признаюсь, здорово мотивирует к дальнейшим действиям. Когда узнаешь, что до тебя тысячи старались сделать это, и все свернули себе шею, то это очень способствует оптимистическому настрою!

— В других кланах тоже есть… довольно странные существа, которых непросто убить, — продолжал лекцию Шад. Например, Тур Дум Длинный. Я слышал, ты знаешь про него?

Ну, конечно, я знал! Тот самый, загадочный Тур Дум, ради осуждения которого, представителями нашего клана была созвана сходка всяких сомнительных личностей со всей галактики. Именно на эту сходку я и попал в качестве консультанта Дяди Рашида, известного в определенных кругах на планете Земля.

— Кстати, Шад! — воскликнул я. — Объясни мне! Что это было с осуждением Тур Дума?! Зачем вам для этого понадобились земляне, вот чего я не могу понять, и чего мне никто по сей день не объяснил!

Шад скорчил гримасу, которая должна была означать очень веселую улыбку.

— Старая традиция, Ал. Очень-очень старая традиция. Как можно больше представителей самых могущественных кланов должны принять решение. И это не обязательно кланы, действующие в масштабах галактики. Вполне достаточно, если они влиятельны внутри своей системы. Или даже планеты. Иногда это может быть даже глава планетарного правительства, но у вас такого нет и пришлось приглашать того, кого посчитал нужным распорядитель собрания. Так что, не только с вашей планеты был представитель, но и с других, еще менее развитых. — Шад помолчал немного, снова уставившись в землю. — Только традиция эта тоже вырождается, Ал. Осталась одна видимость. Формальность. Раньше такие решения действительно обсуждались, и вполне могли быть не приняты, если большинство считало, что так должно быть. Сейчас нет обсуждений, нет поиска справедливости. Есть подкуп и угрозы и ничего более. Эта традиция сегодня — плохая копия старой традиции, Ал.

— Расскажи про Тур Дума! — потребовал я.

Шад тяжело вздохнул.

— Тур Дум — глава клана Тур. Это могущественный клан, с которым у нас то мир, то война. В тот раз, когда собиралось собрание для его осуждения, было очередное обострение. Я не знаю из-за чего. Наверное, как всегда, из-за денег и власти. Наши собрались в очередной раз убить Тур Дума, но обставить это в соответствии с традицией. Вот и всё.

— А сам Тур Дум? — не отставал я. — Он… кто?

Шад тихонько взвыл, возмущаясь моей настойчивости.

— В Тур Думе нет ничего необычного, — сказал он. — Почти ничего. Одно есть в нем необычное. В отличие от нашего Хранителя, его убивали много раз.

— Это я теперь понимаю, — сказал я. — У нас на каторге было такое. Помирает заключенный, а его восстанавливают. Чего тут такого необычного?

— Не совсем так, — поправил меня Шад. — Тур Дума не восстанавливают. Он просто появляется через некоторое время. Живой и невредимый.

— Это как? — не понял я.

— Никто не знает, — сказал Шад и усмехнулся. Видимо, такая способность вражеского главаря его забавляла.

— Подожди, Шад, — сказал я вконец запутавшийся, — если он все равно появляется каким-то чудесным образом, то какой смысл снова и снова убивать его?

Шад посмотрел на меня иронически.

— Тур Дум очень не любит, когда его убивают, — сказал он. — Он очень бережётся, всё время скрывается в местах, где его сложно достать. Он тратит время на это, понимаешь? На собственную безопасность. Занимается этим, а значит — не занимается другими вещами. А нам только этого и нужно! Пусть прячется! И ещё… некоторые считают, что Тур Дума можно убить только определенное количество раз, после чего он исчезнет навсегда.

— То есть, у него есть какое-то число жизней? — я удивился. Это как-то очень напоминало компьютерную игру.

— Примерно так, — подтвердил Шад. — После какого-то раза он исчезнет, но никто не знает — после какого. И все хотят, чтобы это случилось поскорее. Он всем надоел, даже в своем собственном клане его терпеть не могут.

— Как у нас — Хранителя? — спросил я.

— Почти так, — согласился Шад. — только Тур Дума время от времени получается убить, несмотря на все его меры предосторожности. А вот Хранителя — не получается. И это странно. Это очень большая странность, Ал!

— Хранитель — это же глава клана? — уточнил я.

Шад возмущенно запыхтел.

— У клана нет главы! Хранитель это Хранитель и ничего больше. Каждый член клана равен любому из членов. Мы — братство, Ал. У нас нет начальников и вождей. Во всяком случае, до последних пор, пока некоторые не возомнили себя таковыми. Но мы разберемся с этим. Мы сделаем все, чтобы вернуть клан в то состояние, когда никому и в голову не придет объявить себя выше прочих!

— Ага, — сказал я не без некоторого скепсиса. — Как только мы убьем Хранителя, которого, вот досада-то, за прорву времени никому до этого убить не удалось, хотя желающих хватало!

Мою скептическую речь перебил Шад.

— Ал, — сказал он, глядя мне в глаза, — все это время мы не сидели, сложа руки. Мы действовали. Мы пытались узнать — почему происходит именно так, а не иначе… — Шад замолчал. С ним такое бывает — замолкает на полуслове, дурацкая привычка, терпеть ее не могу!

— И что же?.. — не выдержал я.

Шад молчал и в молчании его было что-то торжественное:

— Кажется, Ал, мы нашли секрет его силы. Его необычайной удачи и живучести.

— Это очень большие секреты? — съязвил я. — Давай угадаю, мне про них знать пока еще нельзя, правда?

— Тебе можно, потому что ты с нами, — сказал Шад, но тут появился Джиф и сказал, что солнце садится, а обратный путь не близок. Мы двинулись на базу.

Прошло еще некоторое время. «Дальнейших распоряжений», о которых говорил Шад, все не поступало. Практически мы находились на нелегальном положении, в бегах. И это самое положение обязывало — мы все время держались начеку. Оружие всегда под рукой. Легкая броня всегда надета. Когда мы с Шадом спали, Джиф, существо во сне почти не нуждающееся, дежурил. Впрочем, мы не верили, что нас найдут здесь. Всё было тихо, мирно и скучно.

Но мы ошиблись. Веселье не заставило себя долго ждать.

Как ни держались мы настороже, нас почти застали врасплох. До сих пор ума не приложу — как это у них получилось. Если бы я тогда случайно не выглянул в окно…

К тому времени мы как раз пообедали. Джиф и Шад засели за странную игру, смысл которой мне объясняли много раз и каждый раз он от меня ускользал. Видимо, игра была не предназначена для разума хомо сапиенс, хотя выглядела довольно примитивно — игроки двигали камушки по специально разлинованной доске, пытаясь достичь преимущества. Джиф и Шад могли с увлечением резаться в эту игру часами, а я скучал.

Как раз моя скука и сыграла нам на руку. Я выглянул в окно и с удивлением обнаружил движущуюся в сторону нашей базы цепь бойцов. На глаз — около сотни. Они даже не слишком-то скрывались, видимо, были совершенно уверены в своем численном преимуществе. Мне показалось даже, что я узнал среди некоторых из наступающих рептилий из сообщества Цу. В общем, выглянув в окно, я заорал:

— К оружию! — выхватывая пистолет, который был у меня как всегда на поясе.

Джиф и Шад мгновенно вскочили, позабыв о своей головоломной игре. Через секунду они стояли у окон — Джиф с двумя ручными плазмомётами и Шад с дезинтегратором.

— Нашли, значит, — взвыл Шад, и я заметил, как глаза его налились кровью. В такой ярости я своего начальника еще не видел.

— Опять предательство, — подтвердил Джиф.

Мы дали залп. Зашипели плазмомёты, со свистом отправляя заряды в сторону нападавших. Несколько раз бабахнул дезинтегратор Шада. Первым же залпом мы выбили с десяток бойцов, но остальные, наплевав на потери, со всех ног бросились ко входу. До здания базы дотянуло, наверное, две трети нападавших. Прочих мы положили — они остались на древних камнях, которыми был вымощен двор. Но и оставшейся части — в которой было где-то десятков семь бойцов, было вполне достаточно, чтобы расправиться с нами. А снаружи подходила новая цепь бойцов.

— Они не стреляют, — сказал Шад мрачно. — Хотят взять живыми.

— Хотят информацию о заговоре, — сказал Джиф. — Что же, поглядим…

Снизу, с первого этажа, куда уже проникли нападавшие, грохнуло — оглушительно и раскатисто. Я вспомнил, что Джиф оставил там бомбу — умную бомбу, реагирующую на чужаков. Вопли, которые раздались сразу после взрыва, красноречиво свидетельствовали том, что нападавших стало еще чуть-чуть меньше.

— На лестницу! — скомандовал Шад, и мы выбежали в коридор, со всех ног бросившись к лестнице, откуда с секунды на секунду должны были появиться пришельцы.

Не дожидаясь их появления, Джиф швырнул вниз небольшую термическую бомбу. Эти штуки взрываются совершенно бесшумно, на несколько мгновений поднимая температуру в радиусе семи-восьми метров до убийственных величин. Мы были на безопасном расстоянии, но волну жара, налетевшего, опалившего брови и мгновенно сошедшего на нет, я почувствовал. Нападавшим же пришлось намного хуже. Снизу послышались крики боли, жалобный вой и проклятия. И снова нападавшие показали полное безразличие к собственной жизни — с полдюжины их поднялось на один пролет вверх и выскочило на небольшую площадку. Просто замечательная мишень. Мы дали залп, и одного залпа хватило на всех! Как в тире. И теперь уже не было сомнений — среди нападавших были рептилоиды Цу. С первого этажа послышались голоса, гортанные крики и ругань.

— Бессмысленно сражаться, — сказал Джиф, доставая из-за пояса очередную термическую бомбу. — Шад, вы с Алом, бегите. Я их задержу. Вы успеете!

И снова бомба летит вниз, и снова раскаленная волна ударяет в лицо.

— Они могли привести несколько тысяч бойцов, — кричит Джиф, — мы не сможем убить всех!

Шад молчит. Не отвечает ничего. Он мрачен. Он палит из дезинтегратора вниз, в лестничный пролет. Палит не целясь, наугад.

— Вам нужно уходить, — повторяет Джиф. — Если они возьмут тебя…

— Уйдем вместе, — выплевывает слова Шад. Я молчу. Время от времени стреляю вниз. Сейчас я могу сделать только это. Что-то очень тяжелое бьет в стену снаружи. Пол трясется, все вокруг шатается. У меня внутри тоже все трясется и шатается, потому что я чувствую — сейчас у нас нет хороших решений.

— Они сейчас пробьют западную стену, Шад, — кричит Джиф в отчаянии. — Пробьют стену, зажмут нас, и тогда мы не выберемся!

Шад молчит, его глаза налиты кровью настолько, что кажется, она сейчас закапает на пол.

— Вам нужно уходить! — отчаяние в голосе Джифа нарастает. — У вас есть шанс всё сделать, Шад! У тебя и у Ала, в вас Изначальная Пустота сильнее, ты же знаешь!

Шад произносит проклятие. Он смотрит на меня, этот орк, впавший в боевой раж.

— Уходим, Ал, — говорит он. А Джифу ничего не говорит. Они просто смотрят в глаза друг другу несколько секунд, и на этом всё. Мы бежим. Бежим, не оглядываясь, в западное крыло, а там, по боковому коридору, вниз по лестнице, в какой-то подвал. До нас доносятся звуки боя. Это Джиф дает последний бой тем, кто пришёл за нами. В подвале Шад нажимает на какую-то выпуклость в стене. Пол раздвигается. Еще одна лестница, ведущая в кромешную темноту. Мы молча лезем вниз. Не говорим ничего.

Подземелье. Длинный тёмный коридор, которому конца не видно. Шад включает фонарик, идёт вперед. Я следую за ним.



Глава 24


Мы шли по коридору — длинному, бесконечно длинному, темному настолько, что луч фонаря едва-едва пробивал темноту. Шли молча по древним каменным плитам, по которым, наверное, здесь никто целую вечность не ходил… В голове билось одно — мы сбежали, а Джиф остался… Остался нас прикрывать. Под конец я не выдержал.

— Ты думаешь, что они его не убьют? — Мне самому противно было от того, как звучал мой голос. Не так, как подобает звучать голосу отважного бойца.

— Скорее всего — нет, — сказал Шад. И голос его тоже не походил на голос героя. И вообще — мой босс выглядел очень уставшим и подавленным. Никогда не видел его таким. — Скорее всего, попытаются парализовать. Чтобы узнать то, что им нужно. Вытащить из сознания.

— Но ведь, — сказал я, — если они не убьют его, то есть еще шанс? Ведь есть еще шанс, Шад?

— Шанс всегда есть, — глухо сказал Шад. — Не думай об этом, Ал. Он сделал то, что мог и то, что захотел. Если бы им удалось захватить меня, то все наше дело пропало бы. Хранитель бы восторжествовал. И тогда, клан на очень долгое время остался бы таким, как сейчас. А может и навсегда остался бы. До тех пор, пока стоит этот мир.

Еще некоторое время мы шли молча. А потом я поинтересовался, куда ведет этот ход. Шад сказал, что в надежное место, и что нам нужно как можно быстрее отсюда сваливать. Потому что нас все равно будут искать. С этим доводом я был согласен. Конечно, нужно бежать. Я в последнее время только этим и занимаюсь.

— Мы выйдем прямо к кораблю, — сказал Шад. — И улетим отсюда, Ал. Он еще помолчал, а потом добавил: — Ты понимаешь, насколько ужасно то, что произошло?

Я думал, что он говорит о Джифе, но нет.

— Они пришли в это место, — с яростью сказал Шад. — Пришли и осквернили его. Сделали отвратительную вещь. Ты понимаешь? Они пришли в наше место!

Я понимал. Мне не слишком близки были старые клановые предания, но кое-что я тоже понимал. Наверняка я знал, что Шад будет мстить. Он будет мстить до конца и пойдёт даже на смерть, если возникнет необходимость. А я… я буду с ним, я сам не знаю, почему я не прошу отправить меня на Землю.

Коридор становился то шире, то уже, он петлял, поднимался и спускался. Мне казалось даже, что какие-то мелкие твари шмыгают в темные закутки при виде нашего фонарика. Не знаю, сколько мы шли. Под землей время ведет себя совершенно не так, как на поверхности. Может мы потратили на путешествие по подземелью целый день, а может быть — час-полтора. В конце-концов, мы вышли туда, куда было нужно. Это была пещера — обширная, высокая и сырая.

— Никто не знает про это место, — сказал Шад удовлетворенно.

Мы стали обходить пещеру по периметру, Шад при этом внимательно смотрел по сторонам, определенно что-то искал. И нашел. Я бы сроду не заметил небольшую круглую выпуклость, спрятанную в темной каменной складке.

— Есть, — сказал Шад удовлетворенно. Он надавил на выпуклость, и громадный камень — раза в три больше человеческого роста, который я сначала принял за часть стены, — отъехал в сторону, освобождая проход ровно настолько, чтобы протиснулся один человек.

— Если бы всё прошло тихо, то мы попали бы в это место обычным путем, — сказал Шад. — А так — пришлось пробираться под землей. Я и сам не знал — цел ли этот ход. Но видишь — он цел. Древние строили на совесть.

Мы пробрались в открывшийся проход, который больше напоминал щель. Двигаться пришлось по одному — Шад впереди, а я за ним. В некоторых местах приходилось пролезать боком — настолько близко сходились две гигантские каменные стены. Так мы прошли, наверное, несколько сотен метров, пока проход не привел нас на небольшую и вполне цивилизованную площадку.

— Всё, — сказал Шад. — Пришли.

— А Хранитель и его приближенные точно не знают про это место? — поинтересовался я.

— Не знают, — отрезал Шад кратко, не желая пускаться в дальнейшие объяснения. Он нажал на выпуклость слева от двери, и дверь отъехала в сторону — совершенно бесшумно.

Мы оказались в большом хорошо освещенном круглом помещении, посреди которого стояла некая конструкция, диаметром в поперечнике метров двадцать и высотой метров пять, показавшаяся мне безумным нагромождением всяких железок и приспособлений.

— Корабль, — сказал Шад.

Я не могу сказать, что был большим специалистам по космическим кораблям, но немного этим вопросом интересовался — видел разные модели разных рас. Порой они были довольно причудливы, но всегда производили впечатление вполне функциональных устройств. А как лететь на этой груде металлолома — я не знал. Впрочем, всё знал Шад. Он подошел к этой куче железок и нажал на несколько каких-то едва заметных рычажков. Железки со скрежетом, который не очень понравился мне, раздвинулись, открывая проход.

— Быстрее, Ал, — Шад махнул рукой в сторону корабля. — Нужно торопиться, потому что… в общем, поторопимся!

Я пробрался внутрь, и Шад проследовал за мной. Загоревшийся свет прояснил внутренности рубки управления — куча приборов совершенно непонятного мне назначения, но весьма понятных Шаду. Он тут же принялся колдовать над этими приборами. По голографическим дисплеям забегали иероглифы и пиктограммы — Шад внимательно рассматривал их.

— На нём уже так давно не летали, — сказал он, как мне показалось, с некоторым удовлетворением в голосе.

Я напрягся от нетерпения. Хотелось свалить отсюда куда подальше. Поймал себя на этой мысли и тут же вспомнил, что Джиф остался прикрывать нас. Скорее всего, погиб или захвачен. Мне стало нехорошо. Тошнота подкатила, и желудок взбунтовался, несмотря на подкорректированные метаболизм и пищеварение. Я еле успел выскочить из рубки… В общем, из-за меня отлет задержался на пару минут. Когда я вернулся, Шад молча протянул мне что-то вроде фляги. Я отхлебнул. Пойло обожгло и почти мгновенно ударило по мозгам.

— Готов? — спросил Шад.

Я кивнул. Он поколдовал немного над приборами и… Точно также, как и в корабле Гофа — никакого ощущения полета не было. Вообще. Это было странное чувство — лететь совершенно неподвижно… Хотя я и помнил, что на самом деле это не полет, а корабль — не космический корабль, что полет к космическому пространству не имеет почти никакого отношения и происходит где-то совсем в другом месте… Впрочем, летать (в прямом понимании слова) они всё же умеют, как в космическом пространстве, так и в атмосфере, и эти их полеты тоже совершенно не ощущаются…

— Куда мы отправились? — спросил я. Шад усмехнулся.

— Нужно посетить один бар. Там будет друг. Мы вместе решим, что делать.

Еще раз скажу о том, почему здесь редко дают названия планетам. Народы, населяющие галактику, рассматривают ее — вернее, те места, в которых они могут побывать с помощью телепортационной системы — как один гигантский мегаполис. Вся галактика — большой город, в разных концах которого ты можешь побывать в течение дня. На одной планете сходить в бар, на другой — посмотреть какое-нибудь зрелище, на третьей ты работаешь, на четвертую приходишь, чтобы передохнуть на пляже, а живешь и вовсе на пятой. Любой конец галактики — в шаговой доступности. Нужно ли тебе заморачиваться и запоминать какие-то названия? Нет. В твой браслет-коммуникатор вбиты координаты нужных тебе планет, ты вводишь их в телепортационной будке и… всё, ты на месте. Поэтому такие названия как Бар, Пляж, Бордель или Завод — очень удобны и не дают запутаться.

— Бар, — сказал Шад. — Там подают настойку из каких-то местных тварей. Ничего более мерзкого я не пил, но ощущения после этого совершенно непередаваемые, Ал. Там будет наш друг.

— Он член клана? — поинтересовался я.

— Да, — коротко ответил Шад, давая понять, что расспросов достаточно. Я хотел еще поинтересоваться — долго ли нам пилить до этого самого бара, но не стал — я видел, что Шаду очень нелегко.

Потому я просто откинулся на полке и задремал. Сейчас мы были в безопасности. Можно расслабиться и выдохнуть, хотя бы ненадолго. Я лежал в полудреме, как в полубреду. Мысли скакали, скользили, цеплялись одна за другую… На душе было тяжело и в то же время как-то пусто. Вымотался. Эмоциональное выгорание. Нет, я все же не такой крутой, как Шад, Джиф и прочие… Не очень-то веселые мысли.

В общем, дорога оказалась скучной. И даже тоскливой. Мы почти все время молчали. Любой разговор коснулся бы темы, которую нам не хотелось сейчас обсуждать. Так или иначе, коснулся бы. Джиф остался там, мы — здесь. Вот и всё, чего говорить-то…

Когда мы прилетели, я вздохнул с облегчением. Впрочем, сперва напрягся. Это была планета, население которой большей частью состояло из рептилоидов, которые тут же напомнили мне своим видом о сообществе Цу, но Шад сказал, что к Цу они никакого отношения не имеют и вообще — рептилоиды разных рас друг друга терпеть не могут, даром что похожи…

Корабль мы посадили на небольшой площадке — что-то вроде парковки для тех, кто путешествует по старинке. Шад расплатился за услуги площадки с рептилоидом, который подошёл к нам с требованием оплаты. У этого же рептилоида мы купили местный автомобиль — нечто длинное и сигарообразное, напоминающее ракету и, кажется, работающее от банального электричества. Нечто имело длину в пять с лишним метров, дюжину колес и дьявольски неудобный салон. Впрочем, эта штуковина (язык не поворачивается назвать ее автомобилем!) была проста в управлении и двигалась довольно шустро. Площадка, где мы приземлились, была за городом, и чтобы попасть в нужное нам место, необходимо было проехать километров с полсотни. Я отметил, что дороги здесь довольно приличные и поинтересовался у Шада — отчего почти во всех местах, где мне доводилось бывать, так непопулярны воздушные средства сообщения. Если бы нам предложили какую-нибудь летающую и быструю штуку, то не пришлось бы тащиться по поверхности планеты. Шад сказал, что многие расы вообще недолюбливают летать, а у некоторых есть даже религиозные убеждения на этот счет. Я удивился. Порой меня поражало несоответствие уровня технологий, которые простому землянину могли показаться совершенно немыслимыми, и тех вещей, которые я вижу каждый день. Условно говоря — наблюдать в одном и том же месте межзвездный корабль, вроде нашего, и упряжку каких-нибудь животных — это вполне нормальное явление даже для довольно продвинутых планет.

Мы въехали в город. Рептилоиды определенно предпочитали конические формы и кричащие цвета, особенно в центре. Гигантские башни разноцветных усеченных конусов местами цепляли облака и создавали атмосферу какого-то легкомыслия и карнавальности.

Бар, в который мы держали путь, располагался на стыке центра и трущоб. Место оказалось довольно приятное — странноватая, но не раздражающая музыка, полумрак, да еще и пахло чем-то вкусным. Сейчас это место было полупустым — не больше десятка посетителей — большей частью местные-рептилоиды — потягивали что-то из каких-то плетеных корзинок. Шад огляделся и решительным шагом направился в угол, где, сгорбившись над столиком, сидел некто в сером плаще. Некто, как и прочие посетители, попивал местную самогонку и выглядел довольно расслаблено.

— Во имя Пустого и Всенаполняющего, — пробормотал Шад клановое приветствие, когда мы подошли к неизвестному в сером.

— Именем его, — так же неразборчиво пробормотал неизвестный. — Садитесь, братья.

Мы охотно приняли его приглашение. Я попытался украдкой разглядеть неизвестного, однако серый плащ и капюшон, надвинутый на лицо, не позволяли увидеть практически ничего — определить, к какой расе он относится, я так и не смог.

— Раз вы здесь, — сказал неизвестный, и я удивился его странно звучащему шелестящему голосу, — то это означает, что всё плохо, Шад?

— Они пришли за нами в Старое Место, — сказал Шад мрачно. — Нам удалось бежать. На этот раз — удалось.

— Это хорош-ш-шо… — прошелестел серый плащ. — Я рад, что вы живы, и что вам удалось уйти. Не думай, что всё плохо. Есть и хорошие новости. Всё подтвердилось, Шад.

— Всё подтвердилось?! — глаза Шада сверкнули. — Значит… там, у дикарей?..

— Да, — сказал неизвестный с удовлетворением в голосе. — Ты видиш-ш-шь, как все просто, Шад. Даже неинтересно… Величайшие тайны имеют оч-ч-чень простую разгадку. Это древнее правило.

— И теперь… — Шад оборвал фразу на полуслове, выжидательно уставившись на собеседника.

— И теперь, если мы все сделаем правильно и быстро, то… — незнакомец многозначительно замолчал.

Эти ребята явно предпочитали общаться недомолвками и полунамеками, что, конечно, с учётом текущей ситуации, было не столь уж и неуместным, но меня раздражало. Что же, мне приходилось сидеть с умным видом, слушать, как эти двое перекидываются непонятными фразочками, и делать вид, что я тоже в курсе текущих событий.

— За хорошую новость можно выпить местного пойла, Ал! — сказал Шад. Он явно выглядел довольным, что меня порадовало. Давненько у нас не было хороших новостей.

Шад встал и направился к барной стойке. И нам очень повезло, что он пошел за выпивкой, потому что… Где-то с десяток крысоголовых не вошли, а буквально влетели в бар со стволами наизготовку. Шад заметил их первым. Он, совершенно хладнокровно, бросился на пол, а мы вместе с незнакомцем в сером, не сговариваясь последовали его примеру. Крысоголовые, вереща и ругаясь, открыли беспорядочную пальбу. Казалось, что они не пришли за кем-то конкретным, что им просто поставили задачу — разнести бар и убить всех, кто в нем находится. А у меня мелькнула мысль — как-то очень быстро они нас находят. Тем посетителям, которые сидели ближе всего ко входу — не повезло больше всех. Ураганным огнем их просто изрешетили, рептилоид-официант горел возле барной стойки, получив несколько мощных плазменных зарядов, другой рептилоид, посетитель, валялся на боку, так что мне хорошо было видно дыру в его спине. Расстреляв всех, кого смогли, крысоголовые начали потихоньку продвигаться вглубь помещения. Я вытащил ствол. Моему примеру последовал и неизвестный в сером, а что касается Шада, то мне не было видно, где он залег.

Помощь пришла внезапно. Каким-то чудом уцелевший, спрятавшийся за барной стойкой, которая была продырявлена, наверное, в нескольких десятках мест, на поле боя появился рептилоид — то ли бармен, то ли сам хозяин этого заведения. В боевиках, которых во множестве снимают на Земле, он должен был пальнуть по нападавшим из дробовика и погибнуть под ответным огнем. Но это был не земной боевик и вообще — не Земля. Рептилоид, рыча и ругаясь, швырнул в нападающих что-то, напоминающее небольшой мячик. И тут же снова исчез за стойкой. Мячик этот летел может быть около двух секунд, но за эти две секунды с ним произошли странные метаморфозы — прямо в воздухе «мячик» трансформировался в жуткую крылатую тварь — что-то среднее между летучей мышью и птеродактилем. Зрелище это было — буквально — мгновенным, но совершенно фантастическим, — тварь с когтями, клыками и крыльями появилась будто по волшебству из ниоткуда. На крысоголовых применение такого интересного биологического оружия тоже произвело впечатление. По крайней мере, они отвлеклись от того, чтобы поливать огнем бар, обернулись, увидели тварь и пришли в замешательство. Тварь же, в отличие от крысоголовых, действовала совершенно четко и рационально. Ближайшему крысоголовому она изящным движением, которого сложно было ожидать от такого монстра, перегрызла глотку. Бедняга не успел даже упасть, как она переключилась на второго, ударом когтистой лапы сломав ему шею. Совершенно обалдевшие от такого развития событий, крысоголовые снова открыли беспорядочный огонь, на который тварь внимания не обращала, хотя, кажется, по ней и умудрились разок попасть. Она расправилась с третьим крысоголовым так же хладнокровно, как и с двумя первыми. Раздался выстрел, и еще один крысоголовый рухнул. Это Шад начал действовать. Что же, пора подключаться и нам. Помочь немного нашему нежданному, но очень своевременному союзнику.



Глава 25


Не сговариваясь, мы с незнакомцем вскочили и открыли настоящий ураганный огонь по крысоголовым!

Крысоголовые оказались между двух огней. С одной стороны их истребляла тварь, которая, казалось, была неуязвима для их оружия. С другой — мы. Я давил и давил на спуск, не особо целясь, просто палил в их сторону в каком-то угаре, не обращая внимания ни на что! Во мне клокотала ярость — за всё, за всё, за Го, за Джифа, за Буца и Чака — за всех наших, получите, твари! Незнакомец тоже не отставал — из здоровенного пистолета, который глухо хлопал при каждом выстреле. Шад стрелял из неудобного положения лежа — находясь на одной линии огня с крысоголовыми, которые все еще превосходили нас количественно, он не рисковал встать.

В общем, примерно двадцати секунд хватило нам (говоря «нам», я подразумеваю в том числе и птеродактилеобразную тварь — нашего неожиданного союзника), чтобы положить большую часть врага, а оставшихся в живых обратить в бегство. Двое, кажется, унесли ноги. Чёрт с ними.

В баре был разгром. Трупы посетителей, изуродованная попаданиями плазмы мебель, обожженные стены. Тварь, обнаружив, что враги закончились, на какую-то секунду растерянно огляделась по сторонам, засекла нас и застыла, словно в раздумье. Мне очень не понравилось это раздумье — только что мы были союзниками, а сейчас можем стать врагами… То, как лихо она расправлялась с крысоголовыми, на меня произвело впечатление. Сойтись с такой тварью в бою я бы не хотел.

— Живы? — спросил Шад, поднимаясь. — Вот и принес выпивки, — посетовал он.

— Нужно уходить, — сказал незнакомец в сером. — Это мог быть передовой отряд. Основные силы могут подтянуться в любой момент.

— Что же, — легкомысленно сказал Шад, — если подтянутся основные силы, то эта крошка, — он указал на тварь, которая решила немного подкрепиться и использовала в качестве основного блюда одного из павших крысоголовых, — эта крошка будет рада их видеть. Ее от них за уши не оттащишь!

Уж не знаю, были ли у этой твари уши… Да мне было не очень интересно узнать. Раз Шад говорит, то ему виднее.

— Эй, приятель! — крикнул Шад укрывшемуся за стойкой то ли бармену, то ли хозяину. — Ты уйми свою зверюгу! Нам пора уходить!

Рептилоид осторожно высунул длинную морду. Внимательно посмотрел на Шада и, оценив его как вполне безопасного посетителя, свистнул в небольшой свисток, который невесть откуда появился у него в руках. Тварь, которая доедала крысоголового, мгновенно трансформировалась в обратную, так сказать, сторону. Из монстра-убийцы — в мячик, в пару раз больше теннисного. Мячик упал на пол (как раз в лужу крови) и лежал там, слегка подрагивая. Признаюсь, что обратная трансформация тоже произвела на меня впечатление.

Мы поспешили на выход. К счастью, снаружи было все чисто. Я решил, что мы сейчас сядем на наш «автомобиль» и двинемся обратно — к нашему кораблю, но всё пошло не так. Незнакомец в сером увлек нас за собой — куда-то в городские трущобы, через извилистые улицы, какие-то дыры в стенах, проходные дворы… мы прошли даже через небольшой подземный ход! Шад сказал мне, что сейчас нам ни в коем случае нельзя пользоваться тем транспортом, на котором мы приехали, да и возле корабля показываться нельзя, там может быть засада.

— Куда же нам деваться? — спросил я ошарашенно.

— Я не могу понять, как они нас находят, — сказал Шад, и в голосе его звучала растерянность. — Не могу понять! Знаю только, что если они так быстро находят нас, то нам нужно действовать вдвое быстрее!

— Нужно будет рискнуть, — сказал незнакомец. Шад засопел.

— Да, — ответил он, когда мы перелезли через какой-то забор, и очутились в тупике, который оказался вовсе не тупиком — деревянная дверь распахнулась, как только незнакомец толкнул сплошную на вид стену в нужном месте. — Да, нужно рискнуть, потому что другого выхода у нас нет. Мы отдадим себя в распоряжение Великой Пустоты. — Шад строго посмотрел на меня, как будто я имел что-то против его, безусловно, благородного намерения!

— Хотелось бы хотя бы приблизительно узнать, в чём дело, — сказал я, стараясь, чтобы голос не дрожал от волнения. Как-то очень уж много всего случилось за последнее время, жизнь стала прямо-таки чересчур насыщенной!

— Попробуем нанять корабль, — сказал Шад. — В полете они нас точно не отследят. — мы полетим туда, где…

— Всё нужно будет сделать очень быстро, — перебил Шада незнакомец. — Как можно быстрее, потому что времени совсем мало.

Шад вздохнул с каким-то даже стоном. Видимо, он тоже сильно вымотался.

В конце концов, мы купили еще один транспорт — на вид похуже, чем был первый и с еще менее удобным салоном, и на всех парах помчались колесить по городским трущобам. Мы посетили наверное две дюжины мест, стараясь не задерживаться нигде больше, чем на несколько минут. Шад и незнакомец заходили в какие-то совершенно невообразимые притоны, откуда быстро выходили, и мы ехали дальше.

Нам повезло. В одном из притонов мои спутники нашли нужного человека…. Впрочем, нет. Он больше напоминал обезьяну с лягушачьей головой. Найденное существо было явно нетрезвым, ругалось и скандалило. Шад почти насильно затолкал его в авто, и мы снова поехали.

— Корабль! — втолковывал Шад обезьяноподобному. — Лететь. Понимаешь? Срочно!

— Меня звать Гафр! — отвечал обезьяноподобный, заливаясь веселым смехом. — Я выпил три корзинки и сегодня гощу у Крошки Ву! Так-то!

— Лететь, — втолковывал Шад. — Заплатим. Хорошо заплатим.

— Крошка Ву! — стоял на своем этот чертов Гафр. — Я провожу с ней лучшие минуты с тех пор, как вылупился на свет! Потому что я Гафр — покоритель пространства! Гафр, который бывал в местах, где никто не бывал! Гафр — бродячий среди звезд!

Как обычно. Пьяная болтовня и никакого толку. Видимо, Шад пришел к точно такому же выводу, потому что он выхватил свой ствол и съездил чертового пропойцу прямо между глаз! Нужно сказать, что это его действие увенчалось успехом! У Гафра в голове будто бы что-то сдвинулось, и он пришел в себя. Если не полностью, то хотя бы до такой степени, что с ним возможно стало поддерживать диалог.

— Лететь, — втолковывал ему Шад. — Мы — платить деньги! Ты — давать корабль!

— Я — вести корабль! — заявил Гафр, потирая ушибленное место. — Мой корабль не сможет перемещаться, — тут Гафр издал странный звук, напоминающий икоту, — без меня. Мы с ним — одно! Одно целое!

Шад поморщился.

— Лететь нужно прямо сейчас.

— Мы с кораблем одно целое! — сказал Гафр глубокомысленно. И добавил после некоторого раздумья: — Если он полетит, то и я полечу. А если я полечу, то и он… Нет… Хотя…

Запутался, подумал я про себя. Как бы не нажить нам беды с таким пилотом.

— А сколько заплатите денег? — сказал Гафр неожиданно трезвым голосом. Шад с досадой назвал сумму. Гафр снова икнул — то ли в знак согласия, то ли в знак протеста — я не разобрал.

— Деньги — это хорошая вещь, — сказал он Шаду, как будто тот доказывал обратное. — Это удобно. Можно обменять их на разные штуки. Купить жену. Или обновить обшивку на корабле, — Гафр задумался. — Нет, — сказал он, будто бы принимая важное решение, — обшивку, да! Обшивку! Потому что обшивка это… — он закатил глаза, не находя слов.

— Лететь. Нужно. Сейчас. — Шад выплевывал слова, едва сдерживаясь.

— В любую точку пространства, — вновь трезвым голосом сказал Гафр. — Было бы уплачено.

Он осмотрелся по сторонам, обнаружив себя в нашей веселой компании.

— М-м-м… — произнес Гафр, вероятно, подбирая слова, — а где это я, а?

— Протрезвел, — констатировал Шад. — Слушай сюда, приятель. Нам срочно нужно попасть в одно место. Вот прямо-таки очень срочно. Понимашь?

— Так телепортнитесь, — легкомысленно заявил Гафр, но увидев наливающиеся кровью глаза Шада, переспросил: — Что, действительно очень срочно?

— Немедленно! — заявил Шад.

— А… деньги?

— Будут деньги, болван! Говори, куда ехать! Нам нужно отбыть как можно быстрее.

Гафр путано начал объяснять дорогу, и мы двинулись согласно его объяснениям, на восточную окраину города. Выехав за город, мы оказались на гигантской, поражающей воображение масштабами, свалке.

— Всё, приехали, — сказал Гафр. Мы вылезли из машины и не без недоумения осмотрелись по сторонам.

— Это здесь хранится твой корабль? — спросил Шад с некоторым недоверием в голосе.

— Здесь, — сказал Гафр, — пойдемте, если вам так уж срочно нужно.

И мы пошли на свалку. По пути я оглядывался по сторонам — здесь явно было на что посмотреть! Древние скелеты машин, части невиданных механизмов, устройства совершенно непонятного назначения и вполне понятные зубчатые колеса, которые бог весть сколько тысяч лет лежали в этом месте. В общем, мы петляли по свалке добрых полчаса, Шад тихонько ругался сквозь зубы, а с Гафра всё как с гуся вода — бодро шлепает по жидкой грязи и насвистывает какой-то мотивчик. А потом Гафр торжественно объявил:

— Всё! Мы на месте!

— На месте?! — рыкнул Шад. — А где же корабль?!

Гафр возмутился.

— Что значит «где корабль»? А это что, спрашивается, по-вашему? — Гафр ткнул лапой в кучу металла.

Мы оторопели. Даже видавший виды Шад не знал, что сказать. Это была самая натуральная куча железяк, раза в два выше человеческого роста и метров семь в поперечнике. По виду она совершенно не отличалась от таких же куч, которых здесь было множество.

— Очень с-с-старая модель, — прошелестел наш спутник в сером. — Древняя!

Я подумал, что корабль, на котором мы прибыли сюда, тоже был древним, но выглядел всё же привлекательнее.

— А он… функционирует?.. — спросил Шад растерянно.

— Он выглядит неказисто, это правда, — согласился Гафр, — но я клянусь всеми своими родственниками, которые только есть на свете, что это самая прыткая штуковина, какую только можно сыскать в этих местах! Она домчит вас куда угодно! А если кто очень любит удобства, — Гафр покосился на Шада, — то тогда лучше ему воспользоваться телепортом! Быстро и удобно! А моя штука, — Гафр любовно погладил металлический бок корабля, — для тех, кому телепорт не годится.

— Ладно, — сказал Шад. — Тогда нечего долго болтать. Садимся и отчаливаем отсюда.

Гафр дернул за одну из многочисленных железяк и, к моему удивлению, в этой куче металла возникла небольшая щель — что-то вроде прохода.

— Прошу на посадку! — торжественно объявил Гафр. И добавил: — Тут немного тесновато, но это не беда!

Мне бы его оптимизм. Да, действительно, внутри было «немного тесновато. Конечно, не так, как в маршрутке в час пик, но где-то очень близко. «Пассажирские места» были прямо на полу — в уголке была постелена самая натуральная звериная шкура (уж я не знаю, какого зверя), на которой мы с Шадом и уселись. Незнакомец в сером компанию нам не составил. Он строго-настрого наказал Шаду действовать как можно быстрее, но и не терять осмотрительности, махнул нам на прощание рукой и исчез где-то в лабиринтах свалки.

— Освещение не работает, — сказал Гафр, и в голосе его прозвучало искреннее сожаление. — Но это ничего страшного, что не работает! Сейчас мы что-нибудь придумаем!

Он достал несколько квадратных свечей и зажег их. Впрочем, намного светлее не стало. Уладив с освещением, Гафр отправился колдовать над приборами, которые вроде бы и работали, но издавали множество подозрительных скрипов и шумов, так что становилось немного не по себе. Шад продиктовал нашему замечательному перевозчику координаты и проследил, чтобы Гафр ввел их без ошибки. Гафр обиделся и снова начал бубнить что-то о том, что если кто-то не доверяет ему, лучшему пилоту в этом секторе пространства, то есть же телепорт… Мы не обращали внимания на его бубнёж. В конце концов, все заработало. Голографический зеленый огонек над приборной доской свидетельствовал о том, что перемещение началось и даже происходит успешно. К немалому нашему с Шадом удивлению. Было, кстати, ощущение, что наш самый лучший в этих местах пилот тоже слегка удивлен. Впрочем, всё шло хорошо, и мы немного расслабились. Я заметил, что в последние дни расслабляюсь только во время межзвездного перемещения. Уж в это-то время не нужно ожидать засады и удара в спину, крысогловые не ворвутся и не начнут палить почём зря.

— Шад, — сказал я, увидев, что мой босс тоже несколько расслабился, — может быть ты все же объяснишь?! Куда мы летим на этот раз? И зачем? И кто был этот — в сером плаще? Он член клана? Из наших?

— Да, — сказал Шад, — это член клана, Ал. Один из тех немногих, кому мы можем доверять. И отвечу на следующий твой вопрос. Мы летим в одно место… Но подожди. Я расскажу тебе кое-что. Ты помнишь мой рассказ о том, что Хранителя невозможно убить?

— Помню, конечно, — подтвердил я.

— Очень многие пытались. Столько неудач — это странно, Ал. Это вызвало вопросы у многих, в том числе и у нас. Неудачи тех, кто покушался на жизнь Хранителя, как бы подразумевают его фантастическую удачу. Удачу, которую ничем нельзя объяснить. Ведь не только в одних покушениях дело, Ал. Ему везёт. Неправдоподобно. Это противоречит известным нам законам, на которых стоит этот мир. Мир стремится к равновесию, Ал. Удачи и неудачи любого живущего в этом мире чередуются примерно в равной пропорции. Если тебе несколько раз подряд повезло в чём-то, то потом удача пропадает надолго. Но не в случае с Хранителем. Мы давно начали выяснять — почему так. И кое-что узнали.

— И это связано с тем местом, куда мы направляемся сейчас? — спросил я.

— Связано, — подтвердил Шад.

— А что это за место?

— Самая обычная планета, — Шад улыбнулся. — Таких планет полно. Джунгли, острова, океаны… В джунглях живут племена… Даже твои земляки сочли бы их дикарями, Ал. Они охотятся на зверьё, собирают плоды и воюют друг с другом.

— И что же? — не понял я. — Какое отношение всё это имеет к нашим делам?

— Самое прямое отношение, — сказал Шад. — Они… точнее, некоторые из них, обладают способностями, которым даже мы не можем найти объяснения! Если говорить совсем просто, Ал… Хранитель заручился поддержкой колдунов одного из этих племён. Они благословляют его на протяжении очень долгого времени, и всё это время удача не покидает Хранителя.

— Да ну, Шад, — сказал я разочарованно, — что за вздор, на самом деле? Ты сам-то веришь в это? Ну какие колдуны из диких племен, ну что ты в самом деле?

Шад был суров и неумолим.

— То, что я рассказываю тебе, Ал, это результат долгой работы множества наших сторонников. На то, чтобы просто определить природу этого невероятного везения, ушло много времени. А потом мы начали искать его источник. И, в конце концов, нашли. А потом еще проверили и перепроверили. Из-за этого всё и началось, Ал. Хранитель почувствовал, понимаешь? Он почувствовал, что ему может угрожать опасность и начал действовать. Может быть даже с излишней поспешностью. Он не знает — кто именно составил заговор против него. Точно не знает, но подозревает. И потому он начал убивать всех, кто вызывал его подозрения. Потому и случилось то, что случилось с нашими. И не только с нашими, Ал, по всей галактике ищут и расправляются с членами клана, в которых Хранитель не до конца уверен. Так что, всё довольно серьезно.

Я задумался.

— А что там… на той планете, — спросил я Шада, — Хранитель, наверное, охраняет эти племена? Там, небось, у него целая армия собрана?

Шад покачал головой.

— Нет, Ал. Там нет никакой армии, да местные и не нуждаются в ней. Это довольно могущественные существа, Ал. Дикие, но могущественные. Их психические силы… Бедняга Го кое-что умел, но его умения на их фоне — жалкое дилетантство. Они не единственные в галактике такие, Ал. С такими существами предпочитают не связываться, и в их дела не лезть. К счастью для нас, они очень плохо развиты технически.

Я задумался, переваривая полученную информацию.



Глава 26


— А почему они вообще помогают этому Хранителю? — спросил я.

Шад усмехнулся:

— Это давняя история. Насколько нам известно, когда-то очень давно Хранитель, еще не будучи даже членом нашего клана, помог одному из их вождей. И теперь одно из племен помогает Хранителю. Это плохо, Ал. Не только тем, что они помогают негодяю. Это плохо еще и тем, что они меняют естественный ход вещей. Вносят дисбаланс в саму ткань мира. А это, Ал, может привести к последствиям, которые невозможно предсказать. Даже самое крохотное нарушение баланса может вызвать последствия космических масштабов…

— И всё потому, что какое-то дикое племя… — начал я, но Шад не дал мне закончить.

— На самом деле, их дикость очень условна. Да, они ходят в шкурах, а то и голышом, собирают плоды и коренья и охотятся, не зная даже земледелия, Ал. Но что касается их психического развития, возможности их разума влиять на мировую ткань… В этом вопросе скорее мы дикари, по сравнению с ними. Есть несколько таких рас. И все они технически очень неразвиты… — Шад задумался. — Наверное, есть какой-то вселенский закон компенсации. Вселенная, похоже, не терпит совершенства. Им предоставлен дар — поразительные способности, но они и полностью лишены тяги к прогрессу. А может быть и просто не нуждаются в нем.

— И что же мы будем делать, когда прилетим? — спросил я растерянно.

— Договариваться, — ответил Шад. — Мы должны постараться, очень постараться, чтобы они нас услышали и поняли. Угрозами и оружием там ничего не добиться, Ал.

Значит, мы летим на неведомую планету, чтобы упросить колдунов дикого племени прекратить помогать нашему заклятому другу — Хранителю. Замечательная перспектива, ничего не скажешь.

— Нас там не съедят? — попробовал пошутить я. — Не принесут в жертву?

Но Шаду было не до шуток.

— Никто не знает, чем все закончится, — сказал он мрачно. — Никто не может сказать наверняка… Их разум… он не такой, как у нас. Они совершенно другие. Ты сам увидишь и поймёшь, Ал.

Еще немного оптимистичной информации, подумал я.

— Может быть… нужно было принести им какие-нибудь дары? — На это мое предположение Шад только махнул рукой с невеселой усмешкой. Тут нас прервал Гафр, которому надоело возиться с приборами. Он, будучи сильно с похмелья, предложил нам составить ему компанию и продегустировать образцы замечательного самогона, коллекцию которого он, Гафр, собирает большую часть своей жизни в самых разных уголках галактики! Он покопался в куче хлама, которая занимала большую часть рубки, и достал что-то вроде фляги, по форме напоминающей кокосовый орех. Шад осторожно пригубил, крякнул и сказал, что это редкостная отрава. После чего протянул флягу мне. Я попробовал немного обжигающей жидкости, вкус которой состоял словно из всех вкусов сразу — горького, кислого, сладкого и еще каких-то совершенно неземных. Впрочем, даже глотка этого пойла хватило, чтобы мало-мальски успокоить нервы. И теперь я уже безо всякого напряжения слушал, как что-то скрипит на приборной доске у нашего замечательного пилота, слушал рассказы Шада о дикарях-психических гигантах. Подумаешь, дикари! Видали мы дикарей! В общем, настроение мое сильно улучшилось, благодаря напитку Гафра.

Летели мы долго. Я уже говорил о том, что при межпланетном перемещении ощущение времени начинает шалить. Вот и сейчас — время тянулось и тянулось — нудное, длинное, почти бесконечное. Казалось, что мы в этом корабле месяцы, а то и годы, и что конца этому не будет, перемещение будет длиться и длиться… Но все когда-нибудь подходит к концу, подошло и наше путешествие.

Гафр высадил нас в предлесье, после некоторого раздумья вынес нам небольшую емкость с сомнительного вида жидкостью и клятвенно заверил, что лучше напитка в нашей галактике он не пробовал и что такое замечательное снадобье всегда пригодится!

Шад поморщился, но емкость принял. В общем, Гафр получил свои деньги, сделал нам ручкой и был таков. А мы остались. Перед нами лежали джунгли, где обитало племя, которое нам нужно было найти… Тут мне в голову пришла очень своевременная мысль. Если Гафр улетел, а системы телепортации здесь отродясь не было, то как тогда, черт возьми, мы выберемся отсюда? Этой мыслью я не замедлил поделиться с Шадом, который лишь усмехнулся и сказал, что если наша миссия окончиться успехом, то с транспортировкой проблем не будет. А если миссия завершиться провалом, то транспортировка нам тогда вовсе не понадобится. Иногда Шадова логика меня просто бесит, честное слово.

В общем, были мы, и перед нами были джунгли. Бесконечные, как космос. Странно пахнущие. Издающие звуки — угрожающие, зовущие, бессмысленные и непонятные. Они дышали, шелестели, двигались перед нами. Словно громадное живое существо, раскинувшееся на большую часть материка. А может они и были таким существом. Было ощущение… чего-то бесконечно чуждого мне, землянину, какого-то потустороннего, не нашего… Я взглянул на Шада. Он тоже выглядел озадаченно и, по всей видимости, ощущал что-то подобное. Мы смотрели на джунгли. И у меня было совершенно четкое ощущение, что джунгли тоже смотрели на нас. Мы подошли вплотную к лесному массиву. Перед нами была стена. Буро-зелёная стена сомкнувшейся растительности. Стена уходила в небо — гигантские растения достигали десятков метров в высоту. В общем, очень не хватало таблички «закрыто, зайдите позже». Нас определенно не хотели пускать.

— Ладно, — сказал Шад задумчиво, — попробуем. Он протянул руку и осторожно коснулся стены. Она была теплая на ощупь, упругая и слегка шершавая. А еще — вибрирующая, как будто по всей этой многотонной зелёной массе шли невидимые волны… И я чувствовал, что этот лес… он прислушивается ко мне, смотрит на меня, изучает и анализирует. Над нашими головами шевелились какие-то лианы, похожие на змей (или это были змеи?..), издавали грубые и отрывистые звуки невидимые нам обитатели леса, доносились какие-то вздохи и треск ломаемых стволов… А потом вдруг все затихло и словно бы замерло. В сплошной зелёной стене пред нами открылся проход.

— Всё, — сказал Шад с неимоверным облегчением в голосе. — Всё, Ал. Нас пропустили.

Мы шагнули в раскрывшуюся «дверь» — сначала Шад, а за ним и я.

— Как же мы поймём — куда идти? — спросил я и через мгновенье ощутил всю глупость этого вопроса.

Перед нами был коридор, шириной как раз такой, чтобы, не мешая друг другу, мы вдвоем могли в нём идти. Мы шли, а коридор замыкался за нами, и это было странно и немного жутковато, когда на твоих глазах исчезает обратная дорога… так что, я старался не смотреть назад, только вперед… В пути мы ощущали все те же, исходящие от леса странные вибрации — лес будто бы дрожал, кашлял и даже пытался произнести какие-то слова. Еще было ощущение множества глаз, которые рассматривают нас — одни безразлично, другие с интересом, третьи — враждебно…

— Мы идём к ним? — спросил я у Шада, хотя понимал, что вопрос это полностью риторический, потому что мы идём туда, куда нас ведут. Мы шли долго, но усталости не ощущалось, потому что лес… он словно был наполнен огромным количеством жизненной энергии, которая бурлила и клокотала, и «брызги» которой доставались нам.

Всё произошло внезапно — ведущий нас коридор исчез и мы, растерянные и слегка напуганные, оказались среди низких деревьев с толстенными стволами и широчайшими, переплетающимися друг с другом, кронами.

— Всё, — выдохнул Шад. — Всё, Ал, мы на месте.

Нас рассматривали — совершенно беззастенчиво и внимательно. Впрочем, на этот раз мы с Шадом увидели их, да они и не скрывались. Переплетенные кроны деревьев представляли собой своего рода «второй этаж» леса, и на этом этаже они и обитали — в примитивных шалашах из ветвей. Сами они походили на обезьян — большеголовые, поросшие шерстью, с длинными хвостами. Впрочем, толком разглядеть себя они не давали — их прикрывали шалаши и ветви.

— Изначальная Пустота, — прошептал мне Шад. — Помни о ней!

Интересно, что он хотел этим сказать?

Голос прозвучал в голове… вернее, не так. Не в голове и не прозвучал, но я ощутил этот голос и понял слова, которые он произнес:

— Здравствуйте, пришедшие издалека!

Мы с Шадом произнесли слова приветствия.

— У нас очень давно не было никого издалека, — сказал голос. — Вы первые за очень долгое время. Что привело вас к нам?

— Скажи мне твое наименование, — сказал Шад. — Твое имя, чтобы я мог обратиться к тебе.

— У меня нет наименования, — произнес голос, и мне показалось, что в нем определенно прозвучала ирония. — И нет нужды в нём. Сейчас ты говоришь со всеми нами. Так говори же, пока нам ещё интересно слушать тебя.

— Нас привело к вам дело, — начал Шад, — очень важное, касающееся вас. — Шад замялся.

— Говори же, — произнёс голос.

— Когда-то давно вы помогли… помогли одному из таких же как мы — пришедших издалека. Вы дали ему…

— Постой, — перебил его голос, — мы понимаем, о чём ты говоришь. Мы помогли, да. Мы дали ему то, что сами называем «прямая дорога». Это наш дар ему. Это было. Говори дальше.

— Ваш дар он использовал во вред, — сказал Шад, и я порадовался тому, как твердо звучит его голос. — Тот, кому вы вручили ваш дар, использует его для низких целей. Для удовлетворения своих похотей. Кроме того, ваш дар нарушает равновесие мира. Он склоняет мир ко злу. Никто не знает, чем это может закончиться!

— Нам нет дела до того, как он распоряжается нашим даром, — сказал голос. — И ещё. Послушай, прибывший издалека. Говоря о равновесии мира и о нарушении его, ты берёшься судить о вещах, в которых не смыслишь. Лучше бы тебе не делать так.

— Он причинил зло множеству существ, — начал горячиться Шад. — И продолжает причинять, остановить его мы не можем, потому что он под защитой вашего дара. Я прошу вас, прошу — прекратите это!

— Мы уже дали ответ тебе, — сказал голос, — но ты упорствуешь. Ты хочешь, чтобы мы отменили своё решение, взяли назад свой дар. Что ты можешь предложить нам взамен, пришедший издалека?

— А чего вы хотите? — спросил Шад деловито.

Ну вот, подумал я. Сейчас начнётся торговля. Я же так и знал, что нужно было брать сувениры. Бусы какие-нибудь. Зеркала.

Голос помолчал недолго, а потом — заговорил вновь.

— Пусть твой спутник сразится с нами, — сказал голос. — Это развлечёт нас. А после нашего сражения ты снова попросишь то, зачем пришёл. И тогда мы подумаем.

Растерянный Шад посмотрел на меня. Сражаться? Вот интересно, подумал я. Какое оружие они предпочитают — деревянную дубинку или заостренный камень? Шад смотрел на меня, и в глазах его я угадал страх и растерянность.

— Да нет проблем, — сказал я, стараясь говорить спокойно. — Я готов. Мы сразимся!

— Хорошо, — просто сказал голос. Я так и не успел задать вопрос о выборе оружия. Да в нем и не было никакого смысла — мой противник оружие давно уже выбрал.

Я получил удар… а затем — ещё и ещё. И это было самое болезненное из всех ощущений, которые мне довелось пережить. Они били в моё «Я», в моё сознание, мой разум… Именно тогда я почувствовал, что моё «Я» существует… в тот момент, когда оно взорвалось болью, никогда ранее не ощущаемой. Моё сознание вопило, я пропускал удары — один болезненнее другого, и я не представлял, как можно ответить. Нет, ни за что на свете я не хотел бы, чтобы подобное повторилось! Совершенная беспомощность и плюс к тому — поразительно болезненные ощущения, о которых я представить не мог.

— Изначальная Пустота, Ал, — крикнул Шад, и я с трудом расслышал его слова. Мне было не до Изначальной Пустоты. Меня душили. Не моё тело, а именно меня — невидимое и холодное щупальце сжималось все сильнее и сильнее… А потом я кое-что почувствовал. Что-то вроде точки — микроскопической, почти неуловимой, где-то в глубине моего вопящего от боли сознания. Эта точка была исчезающе малой, но в то же время — она была основой всего. Моего сознания. Этого щупальца, которое меня душит. Вселенной. Она была основой всего, но в то же время, она не существовала. Вернее — существовала и не существовала одновременно, была и существованием и несуществованием. Я постарался сконцентрироваться на этой точке, и как только я начал это делать, она тут же заполнила собой моё сознание, а я исчез. Вернее, я был. И в то же время — не был. Так что, убийственное щупальце сжимало пустоту. Я еще раз сконцентрировался — на этот раз на щупальце, ведь я ощущал его — всё такое же, холодное и безжалостное, я поделился с ним своим несуществованием, и оно будто бы тоже перестало существовать. И тогда я почувствовал силу. Громаднейшую. Я коснулся только края этой силы, и пришёл в ужас от того, что она вообще существует. В ней было нечто… совершенно невозможное, запредельное, бесконечно далёкое от человека.

— Достаточно, — сказал голос. В этот раз он звучал задумчиво. — Мы хорошо провели время. Мы прикоснулись к Древнему. Так идите, пришедшие издалека, несущие в себе Древнее. Идите. И пусть будет так, как вы хотите!

— Значит, вы снимаете свою помощь?! — спросил Шад голосом, в котором едва сдерживалось ликование.

— Пусть будет так, как вы хотите, — сказал голос. — Мы коснулись Древнего. И мы довольны.

Шад склонился в поклоне и произнес учтивую благодарственную речь. Голос молчал. А затем вселенная на мгновение распалась и собралась снова.

Лес исчез — не было переплетенных крон толстых деревьев с шалашами из веток. Был луг, а вдали виднелись очертания города.

— Всё, — сказал Шад. — Ал. Ты не представляешь, что мы сделали… что ты сделал! У тебя получилось. Мы сделали, Ал, теперь Хранитель уязвим, теперь он обычный смертный! — Шад был возбужден.

— А они не обманут? — спросил я, думая об обитателях странного леса.

— Нет, — ответил Шад. — Это всё пустяки. Для них — пустяки. Вообще, все наши дела для них не имеют никакого значения. И это меня радует, Ал. Не хотел бы я ещё раз оказаться в этом лесу.

— Я бы тоже не хотел, — сказал я. — А где мы сейчас, Шад? Это они нас сюда забросили?

— Конечно, они. Это самое малое из того, на что они способны. Но ты смог, Ал… ты смог, если не напугать их, то, по крайней мере, озадачить! И… я не думал, что Изначальная Пустота так сильна в тебе!

— И что теперь, — спросил я. — Мы займемся Хранителем? Теперь, когда он не под защитой магии… Шад, а обязательно ли его убивать?..

— Займемся, — сказал Шад мрачно. — Займемся — мы или другие из клана. А может быть, всё разрешится само собой.

— Это как? — удивился я.

Шад остановился и поднял с земли плоский камушек.

— Видишь, Ал, если подбросить этот камень, то он упадет либо одной стороной кверху, либо другой, правда?

— Конечно, — согласился я.

— Можно подбросить его сто раз так, чтобы он упал на одну и ту же сторону?

— Можно, но маловероятно, — покачал головой я.

— Вот видишь, — сказал Шад. — Камень может много-много раз упасть на одну сторону. А потом всё равно будет падать на другую, потому что вселенная стремится всё уравновесить. Так и с Хранителем. Я думаю, что всё произойдет очень быстро. Он слишком долго обманывал мировое равновесие. Сейчас мировое равновесие будет отыгрывать всё назад, Ал.

Да, всё было логично. Мы пошли в город. По лугу, который шевелился под порывами степного ветра, под жёлтыми лучами солнца. Мы шли и разговаривали о том, как всё изменится в ближайшее же время, и какие это будут чудесные перемены. А город маячил на горизонте круглыми громадинами башен, упирающихся в облака.



Глава 27


Мы шли и разговаривали, и все время меня не покидало это ощущение — отголосок той силы, к которой я прикоснулся. Фантастическое чувство, которое мне было совершенно не с чем сравнить. Пугающее, волнующее и притягательное одновременно. Я ощущал себя без пяти минут рыцарем-джедаем, а то и кем-то еще более могущественным. Шад иногда поглядывал на меня… каким-то новым взглядом. Похоже, что он догадывался о том, что происходит со мной, а может быть и сам имел подобный опыт. Об этом спрашивать не хотелось.

И еще, было ощущение того, что всё сдвинулось. Как будто в некую безумно сложную конструкцию мы добавили недостающую детальку. Завершили нечто важное. Сделали так как нужно. И это было прекрасно.

Если быть членом клана — это не только бегать с плазмометом за рептилоидами Цу и отстреливать крысоголовых, но еще и такое… Черт, почему мне сразу обо всем не рассказали?.. Одним словом, я ощущал отголоски могущества, к которому прикоснулся, и наслаждался этим.

Я хотел спросить у Шада — возьмут ли меня в клан… что называется — официально. Но, подумав немного, понял, что это бессмысленный вопрос. Всё уже произошло.


Шад оказался прав. Существо, известное мне под именем Хранитель, не пришлось даже убивать. Вернее, не пришлось убивать нам, членам клана. Шад был совершенно прав, когда говорил, что в случае с Хранителем мировое равновесие очень быстро отыграет всё назад. Что же, мировое равновесие отыграло.

Хранитель любил экзотические растения. Диковинки флоры ему везли со всей галактики. В его резиденции, больше напоминающей крепость, каждое помещение представляло собой небольшой сад. Очень безобидное увлечение, совершенно ничего опасного. Однако всё закончилось скверно. Как раз в тот момент, когда мы шли по степи в сторону города, Хранитель осматривал очередную партию новинок для своей растительной коллекции. И так уж получилось, что одно из растений оказалось не совсем растением. Оно оказалось хищником с поразительной способностью к мимикрии — очень опасным и с зачатками разумности. Вероятно, эта тварь была сильно не в духе от того, что её потревожили — загрузили в контейнер, оторвали от привычной среды обитания, увезли в неизвестном направлении. В общем, тварь всадила Хранителю в глаз щупальце с отравленным жалом на конце. Хранитель погиб мгновенно, что было довольно странно — его организм проходил многократные модификации для того, чтобы исключить любую возможность отравления. Над этим работали лучшие специалисты в галактике. Но, то ли специалисты схалтурили, то ли яд мимикрирующего хищника оказался слишком уж убойным, то ли мировое равновесие повлияло — так или иначе, Хранитель погиб. Что интересно, его убийцу — полуразумного хищника, так и не нашли. Он спрятался где-то в обширном саду, и затаился.

А вот с переливающимся жуком Бар-Кунцем, который беззастенчиво называл себя главой клана, придерживаясь во всем политики Хранителя, пришлось повозиться подольше. В район его резиденции был сброшен десант с тяжелой техникой, завязался ожесточенный бой. Кстати, руководил операцией тот самый незнакомец в сером плаще, с которым мы встретились в баре. Позже мы познакомились. Его звали Эрль, и он входил в круг заговорщиков против верхушки клана. Одним словом, Бар-Кунц был убит при штурме его резиденции. Более мелких деятелей из верхушки клана частично перебили, а большей частью они разбежались и попрятались кто где.

Партия Шада, Эрля и прочих ревнителей традиций праздновала победу. Праздновала, в том числе и благодаря мне.

Сам я в боевых действиях участия не принимал — мы с Джифом отдыхали на одном из курортов, дышали морским воздухом и расслаблялись на полную катушку.

Насчет Джифа. Напомню, что он остался прикрывать наш с Шадом отход, когда на старую клановую базу, на которой мы прятались, внезапно напал десант крысоголовых и рептилоидов Цу. Джиф славно отбивался, перебил тьму нападающих, но попал в окружение и, получив парализующий заряд, успел подорвать термическую бомбу, когда рептилоиды уже спешили к нему. Впрочем, из самоубийства ничего не вышло — рептилоиды буквально вытащили его из небытия, использовав передвижной госпиталь. Не из гуманности, конечно, в гуманности этих тварей заподозривать не приходилось. Из страха. Им было приказано доставить нас живыми. Приказ был благополучно провален — мы с Шадом сбежали, а Джиф умирал, покалеченный взрывом. Поэтому, они постарались спасти хотя бы Джифа, попавшего к ним в лапы, и, к счастью, спасти его удалось. Его предполагалось использовать в качестве источника информации, а после — в качестве заложника, но внезапная смерть Хранителя и последующая охота за верхушкой клана спутала карты злоумышленников. Узнав о гибели большей части «начальства», его охрана просто разбежалась. Так что, Джиф составлял мне компанию на розовом пляже у бескрайнего голубого океана.

Что касается Го, с которым мы так неудачно ограбили банк, то у него были дела похуже. Ему удалось практически полностью стереть свою личность, когда нас накрыли при попытке к бегству. Из него рассчитывали вытащить информацию, поскольку именно он в нашем тандеме был за главного — кузнечик-телепат, начальник банковской охраны, просто мечтал познакомиться с Го поближе. Но Го предпочел такое «самоубийство», руководствуясь своим собственным кодексом чести. Наши противники оставили его в живых, что называется, на всякий случай, спрятав на одной из тайных баз. Там его и обнаружили наши. Теперь над Го колдовали лучшие ученые умы, пытаясь восстановить стертую личность. Я слышал, что шансы на полное восстановление есть. Надеюсь, что так и будет.

Кстати, тот самый кузнечик-телепат, которого потом застрелили в ресторане, как выяснилось, подсадил мне во время нашей с ним беседы «ментального жучка». На тот случай, если я попытаюсь сбежать из заключения. Именно поэтому нас дважды вычислили — один раз на старой базе, а второй раз — в баре, где я и Шад встречались с Эрлем. Когда я проходил первичную реабилитацию после всех приключений — «жучок» обнаружили и удалили.

Про моё совершенно фантастическое везение мне объяснил Шад. На самом деле, ничего особо фантастического в этом не было. Мировое равновесие, сказал он, вообще не терпит всяких сверхъестественных штук. И в этом смысле я выступил как бы орудием мирового равновесия — моё фантастическое везение мировое равновесие противопоставило ещё более фантастическому везению Хранителя. Признаюсь, что был немного разочарован. Не очень приятно быть орудием в чьих-то руках, пусть даже это само Мировое Равновесие. Но я не стал очень уж заморачиваться по этому поводу.

В общем, пока мы прохлаждались на курорте, в клане шли активные чистки, и буквально в несколько недель все было кончено. Как я уже говорил, та часть клана, в которой состояли Шад и Эрль, одержала полную и безоговорочную победу. Наши противники были полностью деморализованы и никакой активности не проявляли. А это означало очень многое…Это означало перемены. Это означало — отход от политики, которую на протяжении долгого времени формировали такие властолюбивые существа, как Хранитель и Бар-Кунц. Джиф сказал, что грядут реформы. Из криминального сообщества клан будет трансформироваться в нечто среднее между рыцарским и монашеским орденом.

— Послушай, а как же все эти бизнесы? — спросил я Джифа. — Рестораны и бордели, в конце концов? Что будет с контрабандой и нелегальной торговлей? С протекциями, которые мы оказываем разным существам в разных местах? Ведь если мы бросим все это, то тогда придут другие и приберут к рукам! А если приберут к рукам, то получат больше влияния и денег! И станут сильнее!

— Я уверен, что все будет в порядке, Ал, — сказал Джиф загадочно.

А я в очередной раз проклял любовь этих чертовых инопланетян к недоговоренностям и таинственности.

В общем, мы сидели на курорте, а Щад со товарищи продолжали чистки в клане до самого победного конца. Победный конец наступил чрез три недели после нашего курортного заточения. К слову… мы с Джифом буквально рвались в бой! Мы горели жаждой мести! Но Шад был непреклонен — никаких боёв и подвигов, нам было совершенно чётко приказано — сидеть и не высовываться. Джиф высказал по этому поводу одну гипотезу, которая мне сильно не понравилась.

— Видишь ли, Ал, — сказал Джиф во время одной из прогулок по берегу океана, — я думаю, что Шад боится. В первую очередь — за тебя. Тебе сильно везло в последнее время. Вот в чём дело. Понимаешь?

— Это что же, — спросил я, — это и со мною теперь может быть… как с Хранителем?

— Мы не знаем точно, Ал. Возможно, что мироздание уравновесило везение Хранителя твоим везением. И теперь Хранителя нет. А ты есть. Понимаешь, да?

Я понимал. Но что делать дальше — было не очень понятно. Мироздание это вам не какие-нибудь рептилоиды Цу, или крысоголовые, которых можно просто перестрелять. Тут всё хуже — стрелять не в кого.

— Я думаю, что Шад боится именно этого, — продолжал Джиф. — Ведь глупо же — погибнуть от случайного выстрела, правда? Тем более — сейчас. Когда всё уже решено, когда мы победили!

— И что же мне теперь делать? — спросил я упавшим голосом.

Джиф вздохнул.

— Посмотрим, Ал. Не забывай, что это всего лишь предположение. Вполне возможно, что никакой угрозы для тебя нет. А может быть и есть, но незначительная. А может мироздание и не собирается убивать тебя, но просто уравновесит всё серией мелких неудач.

— Серия мелких неудач — это лучше, чем помереть, — сказал я. — Нужно будет посетить одно из мест, где играют на деньги, проверить.

— Посетим! — обнадежил меня Джиф.

На этом наш разговор закончился, но нехорошие мысли остались…


А потом… Потом состоялось Большое Собрание. Очень торжественное и пафосное. На планете с очень красивым и пафосным названием — Сердце Клана. Согласно преданию, самые первые члены клана в давние полузабытые времена основали там что-то вроде штаб-квартиры. Предание гласило, что именно здесь один из членов клана познал Великую Пустоту. Спустя много лет, когда клан уже гремел на всю галактику, на этой планете, в горах построили… в общем, это что-то среднее между храмом и дворцом для торжеств. Когда к власти в клане пришел Хранитель с приспешниками — это место забросили, как и многие другие места, с которыми была связана история клана. Новые главари занимались зарабатыванием денег, на традиции им было плевать. Но победившая партия объявила о переменах. Потому и Большое Собрание.

Нет, мы не отправились туда, как и многие тысячи других членов клана, разбросанных по всей галактике. Мы соблюдали технику безопасности — собрать всех членов клана под одной крышей было совершенно неоправданным риском. Туда отправились Шад и еще несколько десятков членов клана из победившей фракции, причем — соблюдая беспрецедентные меры предосторожности. Наши враги хоть и были деморализованы, но никуда не исчезли — удар можно было ожидать откуда угодно и в любую минуту. В общем, мы не отправились на Большое Собрание, но все равно присутствовали там в виде голограмм — по гиперсвязи, по ней же мы могли наблюдать за происходящим на собрании. Скажу прямо — картина была эпической.

Десятки тысяч голограмм в огромнейшем зале, а в центре — «президиум», где засели Шад и приближенные. Играли торжественные гимны, не слишком благозвучные для человеческого уха, а вот Джиф прямо расчувствовался! За гимнами пошли торжественные речи — всё больше о том, какими негодяями были предыдущие главари и как всё изменится в самое ближайшее время. Скажу честно, у меня ещё со времени жизни на Земле на такую риторику аллергия, так что, торжественностью момента я и тут не проникся. Впрочем… не знаю, как остальные главари из новых, а Шада я знал неплохо — деятель он толковый и отважный, с ним хоть в бой, хоть пьянствовать, не то что наши земные… Может быть здесь всё иначе? Может быть, действительно существуют перемены к лучшему?

А потом… А потом наступила самая торжественная часть. Шад поднялся, сказал небольшую красивую речь, и объявил, что в клан принимаются новые члены. Которые не словом, а делом доказали свою приверженность и прочее, и прочее… Вот в этом месте я дрогнул. С огромным нетерпением слушал я, и ждал, когда будет объявлено о том — кого именно приняли? Наконец, Шад стал зачитывать список. Звучали имена — простые и сложные, благозвучные и режущие ухо. Моего не было… И не было… И не было… Неужели?.. Вот сейчас он закончит, перейдет к следующему вопросу и… Джиф с интересом смотрел на меня.

— Ал Кес! — торжественно произнес Шад, и президиум одобрительно загудел.

Уф! Вот уж острые ощущения, не меньше, чем в бою!

— Это что же… спросил я у Джифа, после того, как Шад закончил называть имена новых членов клана. — Это что же значит, Джиф, дружище, меня приняли? Или? Может быть это какая-то ошибка, Джиф? Ты лучше скажи мне сразу!

— Тебя приняли, Ал, — сказал Джиф и хлопнул меня своей лапищей по спине. — Приняли, в этом нет никакой ошибки и быть не может! Ведь без тебя… всё могло бы пойти совсем иначе.

— Подожди, — прервал я его, поражённый нехорошей догадкой, — а тебя? Тебя же не приняли, Джиф? Я не слышал, чтобы Шад назвал твое имя! Тебя не приняли, да?

— Не приняли, — подтвердил Джиф. Не похоже было, что это как-то чересчур его тронуло.

— Да как они смели?! — задохнулся от возмущения я. — Если бы ты нас тогда не прикрыл! И вообще! Что там, Шад совсем спятил?! Давай немедленно свяжемся с ним, может быть еще не поздно!

— Мы не будем связываться с Шадом, Ал, — сказал Джиф очень спокойно и серьезно. — Они всё делают правильно. Если меня не принимают, то это значит, что я ещё не готов. Ведь приём в клан — это простая формальность, Ал. Даже если бы Шад назвал сейчас моё имя, то это ничего не дало бы. Клан — это единство многих в Изначальной Пустоте. И если я не вхожу в это единство, то назови Шад моё имя на Большом Собрании, или не назови… От этого ничего не изменится. А вот ты — другое дело! Даже если бы тебя не назвали сейчас, ты всё равно уже т а м. Понимаешь?

Я не очень понимал. Впрочем… Отголосок силы, которой я коснулся несколько недель назад, там, в лесу… я всё ещё чувствовал его. Как будто огонёк, который остался на месте лесного пожара… Из которого и возник пожар, и не только возник, но и может возникнуть в любой момент. Дремлющая сила, природы которой я не понимал и даже не мог представить. Ощущать ее было… очень сложно передать — как это было, используя земные понятия и представления. У нас есть слов «божественно», и оно кажется мне наиболее подходящим. Ощущать это было божественно. Вся моя жизнь до прикосновения к этой силе казалась чем-то совершенно пустым и незначительным. Так что… кое-что я всё же понимал.

А через день за нами прилетел Шад. На том самом корабле, на котором мы бежали от крысоголовых. Шад был торжественен и озадачен — фактически он занял место, которое раньше занимал покойный Хранитель.

— Отдохнули? — приветствовал он нас с Джифом.

Я обнял этого жутковатого орка, с которым мы столько раз рисковали жизнью. Мне захотелось сказать что-то торжественное, подходящее к моменту.

— Я рад, что всё так закончилось, Шад! — сказал я.

— Закончилось? — Шад посмотрел на меня изучающе. — Нет, Ал Кес, ничего не закончилось, всё только начинается! У нас работы столько, что представить страшно! Так что, друзья, хватит вам сидеть и глазеть на океан в то время, когда каждый член клана на счету! Немедленно отбываем и за работу!

Я хотел сказать… на самом деле я многое хотел сказать и о многом спросить, но Джиф уже пошёл собирать вещи, так что я отправился за ним.

А Шад стоял и смотрел на жёлтое солнце, которое цепляло своим боком розовый океан. И вид у него был задумчивый и очень усталый. А в воздухе пахло солью, слышны были отрывистые крики местных птиц, напоминающих летучих мышей. Мне на мгновенье вспомнилась Земля. Надо будет спросить у Шада — можно ли мне съездить в отпуск… в отпуск… на Землю. Впрочем, не сейчас. Я отогнал непрошенную мысль. Шад говорит, что тьма работы, а этот чёртов орк врать не будет.

Я побежал за Джифом собирать вещи.




Конец



Оглавление

  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Глава 6
  • Глава 7
  • Глава 8
  • Глава 9
  • Глава 10
  • Глава 11
  • Глава 12
  • Глава 13
  • Глава 14
  • Глава 15
  • Глава 16
  • Глава 17
  • Глава 18
  • Глава 19
  • Глава 20
  • Глава 21
  • Глава 22
  • Глава 23
  • Глава 24
  • Глава 25
  • Глава 26
  • Глава 27