КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 447343 томов
Объем библиотеки - 632 Гб.
Всего авторов - 210645
Пользователей - 99116

Впечатления

Stribog73 про Свенсон: Вода и трубы (Технические науки)

Полезная книга для тех инженеров, которые имеют дело с пластиковыми трубопроводами.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
Serg55 про Серебряков: Война (Фэнтези: прочее)

еще не окончание? автор пишет продолжение? Хочу почитать...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Stribog73 про Лакина: Так нестерпимо хочется в Питер (СИ) (Современные любовные романы)

А мне показалось: "Так нестерпимо хочется ПИТИ!"

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
ANSI про серию Группа Свата

напоминает "Мир реки" Фармера, но наша и куда занимательнее

Рейтинг: +3 ( 3 за, 0 против).
Stribog73 про Вишневский: Съедобные грибы и их несъедобные и ядовитые двойники: сравнительные таблицы. Расширенное издание (Справочники)

Одним из важных факторов при определении несъедобных и ядовитых грибов является их запах. Большинство несъедобных и ядовитых грибов или пахнут неприятно, или вообще не имеют запаха. Так, несъедобные виды шампиньонов пахнут карболкой.
Но и запах - не ста процентный показатель безопасности. Так, смертельно ядовитые виды паутинников имеют приятный мучной запах.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Stribog73 про Ильина: Грибы. Атлас-определитель (Справочники)

Возрадуйтесь, о грибники и грибоводы!
У меня около 700 книг по грибам (не считая грибной кулинарии).
Жив буду - все выложу на КулЛиб.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).

Сапфировое сердце (fb2)

- Сапфировое сердце (а.с. Кантата для демона-2) 529 Кб, 153с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) - Лука Каримова (ЛуКа)

Настройки текста:



Сапфировое сердце

Глава 1

Введение


Хрупкая, почти полупрозрачная, словно призрак, она стояла на черных мраморных плитах. Тонкая пижама едва доставала до босых ступней. Пальцы рук шевелились, перебирая незримые струны и откликаясь на их звучание напевом сомкнутых губ.

Девушка раскачивалась в центре пентаграммы, напоминая маятник с исходящим от ее тела мерцанием синевы. Она никого не замечала вокруг, погрузившись в себя и одной ей слышимый мотив.

По углам пентаграммы, скованные серебристыми нитями, стояли четверо демонов. Во взгляде каждого горела злоба и жажда убийства. Они мечтали уничтожить стоящего перед ними врага. Вены на их шеях набухли, а на запястьях алели порезы. Демоны не могли вырваться. Враг слышал скрежет их клыков, рычание, чувствовал искрящийся от напряжения воздух.

Заострившееся белое лицо девушки обдуло порывом ветра — короткие пряди волос зашевелились. По венам тонких ослабевших рук заструилось синее пламя. Оно заполнило ее сердце, окрасив сапфировым цветом, и оплело горло изнутри. вместе с песней.

Внезапно песня, наполнившаяся силой пламени, прервалась, и глаза широко распахнулись. На лице замерло выражение легкого удивления, словно она не поверила в то, что лишилась своего дара, а вместе с ним и жизни. Превратившись в фарфоровую куклу с остекленевшим взглядом, она упала на холодный пол. Из приоткрытого рта тонкой струйкой вытекла кровь.

Один из демонов дернулся и, гневно рыча, с треском разорвал нити. Его поджарое мускулистое тело с угольно-черной кожей объяло синим пламенем.

— Твоя смерть пришла за тобой, — процедил он, и нити лопнули на других заключенных…


Начало


С утра Артемия Мерезина приняла решение — пора взять себя в руки и забыть о личной драме. Клаус поддержал хозяйку недовольным мяуканьем — было время кормежки. Накрыв белоснежным брюхом свою именную подушку, кот недовольно подергивал пушистым рыжим хвостом в ожидании еды. «Его Величеству» было глубоко фиолетово, почему гость с вонючими носками покинул их чистенькую квартирку с вылизанным до блеска полом, на котором только Клаусу позволялось оставлять следы в виде шерсти. Кот и не догадывался, что тип ушел от хозяйки по причине большой и пламенной любви к другой самке, и не понимал, почему должен страдать его пустой желудок. Сворованных со стола крекеров ему было мало.

Артемия же не догадывалась о близившемся расставании. Она была настолько занята своей музыкальной группой, выступлениями, покупкой струн и прочими рабочими вопросами, что даже не заметила, когда осталась одна с гадким чувством предательства.

Арти начала встречаться с парнями лет в восемнадцать, но отчего-то ей ни с кем не везло. Будто некий рок преследовал все ее отношения, заканчивающиеся почти всегда по одному и тому же сценарию — измена или фраза: «Ты не такая, как все. У тебя короткая стрижка, и вообще, я хотел бы девушку попроще… Будь, как все».

Вначале она с легкостью переносила расставания, но измена Влада стала последней каплей. Всегда сильная и неунывающая, Арти дала слабину. Эта новость пошатнула ее хрупко выстроенное душевное равновесие и разрушила все в один миг.

Задобрив с утра проснувшийся желудок овсянкой, девушка долго стояла на балконе, сжимая пачку сигарет, припрятанную когда-то глубоко в ящике стола на черный день, и думала: «Закурить или нет?».

Парни по музыкальной группе— они же лучшие друзья— предложили переломать Владику пару-тройку конечностей, а потом дружно напиться. Тихомир, лидер их группы и по совместительству барабанщик, нравоучительно отметил: «Клин клином вышибают». Но Арти не была настроена на новые романтические отношения.

Все они: гитарист Алекс (он же Сашка), бас-гитарист Ярослав (Яр), Тихомир и клавишник Женя симпатизировали и восхищались ей. Арти была не просто их лучшей подругой, но и солисткой с невероятным голосом.

Все началось с поступления в университет, где Артемия сначала познакомилась с Евгением Яковлевым и Александром Найтом, вместе с Ярославом и Тихомиром. Вчетвером они оказались на одном факультете «Международных отношений».

На вечеринке для первокурсников студенты веселились в одном из московских баров. Попивали коктейли, знакомились с однокурсниками и наслаждались ночной жизнью города. Кто-кто из студентов предложил спеть в караоке. Микрофон плавно переходил от одного к другому, пока не оказался в руке у Артемии. Девушка без стеснения приняла его и выбрала одну из композиций «Within Temptation». Она спела так, что от удивления у однокурсников отвисли челюсти. Настолько голос Мерезиной был схож с голосом солистки известной группы. Тихомир обмолвился, что с такими данными девушке стоит организовать собственную группу или заняться сольной карьерой.

— Я как раз получил от отца новую гитару! — заговорил Александр или, как он всем представился, Алекс. Парнишка среднего роста с золотистым загаром, косой челкой выгоревших на солнце светлых волос и пирсингом в ушах. — Прислал мне ее из Штатов. На его тонких губах заиграла белоснежная улыбка американца, а под густыми бровями сверкнули голубые глаза. Среди брутальных парней Алекс выглядел как мальчишка-подросток, неизвестно как затесавшийся в компанию взрослых. Скромно одетые студенты с завистью смотрели на его брендовые джинсы, новенькие кеды и висящие на шее наушники «Маршалл», которые еще не поступили в продажу в России.

— Я играю на бас-гитаре, — поднял руку Ярослав, обведя окружающих пронзительным взглядом серых глаз.

Внешне они с Тихомиром походили на братьев: оба высокие, широкоплечие, в меру подкачанные, с ежиком темных волос. Из-под рукавов футболок до запястий тянулись замысловатые узоры татуировок. Эти двое выглядели старше своих одногруппников и пользовались вниманием сидящих рядом девушек. Среди них Артемия сильно выделялась. В отличие от других, она была без макияжа, а платье ей заменили черно-серые джинсы с болтающейся на бедре цепью и футболка в цвет с изображением Черной метки из «Гарри Поттера». И если одногруппницы обнажили длинные ноги в юбках и платьях, то Артемия предпочла скрыть свое тело. Ссутулившемуся в балахоне Жене, из-под капюшона которого торчала челка темно-русых волос, Артемия напомнила черную всклоченную ворону с большими синими глазами в обрамлении длинных ресниц.

Арти, Тихомир и Ярослав активно обсуждали создание музыкальной группы, на удивление восприняв эту идею всерьез. Окружающие же одаривали их скептическими взглядами.

— Вот чудаки! — насмешливо сказали однокурсники. — Спели по паре песен и думают, что таланты!

Но никому из троицы не было дела до мнения окружающих. Их поддержал Алекс, а вместе с ним и Женя. За весь вечер Артемия услышала от последнего разве что несколько коротких фраз, в остальном он оставался молчалив и угрюм. Внешне Женя не был ярким и шебутным, как Алекс, или чрезмерно харизматичным, как Тихомир с Ярославом. Зато обмолвился, что умеет играть на фортепьяно и занимается баскетболом.

Это знакомство положило начало не только их крепкой дружбе, но и группе «Sirin»[1].


Звонок в дверь заставил Артемию оставить пачку сигарет нетронутой. Она догадывалась, кто мог нагрянуть в такое время. Поправив съехавшие с пояса пижамные штаны, девушка пошла открывать.

В дверях стоял Ярослав с двумя стаканчиками кофе на подставке и коричневым бумажным пакетом из «Макдональдса» рядом с ее домом. Арти жила вместе с котом, на которого у нее была аллергия, в новостройке на Ленинском проспекте поблизости от университета. Девушка подобрала беднягу в одну очень холодную зиму.

В тот вечер они с ребятами возвращались после репетиции. На улице стоял мороз минус двадцать, так что нос из шарфа не высунешь, а ресницы слипались, покрываясь тонким инеем. Неподалеку от «Макдональдса» Арти услышала жалобное мяуканье. Проваливаясь в сугробы, она пошла на жалобный голосок, хотя парни ворчали, что она может заболеть. Крепким здоровьем девушка не отличалась: худая, бледная, а в снег все равно полезла. Оттуда ее потом под мышки вытаскивал Евгений, подняв как веточку вместе с мокрым комком шерсти в руках.

Пока мальчишки отогревались на кухне в квартире чаем и кофе, Арти с Женькой отнесли ужасно тощего котенка в небольшую ветеринарную клинику в ее доме. Ветеринар осмотрел нового питомца, тщательно отмыл и велел откармливать и заботиться, перед этим сделав в загривок прививку и скормив ему лекарство от глистов.

С тех пор из тощего комка вырос невероятно пушистый и большой Клаус, который своим весом придавливал гостей к дивану. Женя даже пожаловался, что если он, как баскетболист, ест больше других, то Клаус может съесть еще больше.

Из родителей у Арти остался отец, и тот постоянно был в командировках, работая дипломатом. Мать девушки, Амалия, сгорела от рака, когда дочери было шесть лет. Родственников, кроме тети Греты, младшей сестры матери, и дяди Демиура, двоюродного брата отца, не было. Не так давно тот переехал из Италии и обосновался в загородном доме в Подмосковье. Но Артемия видела его совсем маленькой и плохо помнила, да и отец нечасто о нем упоминал, поэтому девушка решила, что у них не самые теплые отношения.

С шести лет ее воспитывала тетя Грета, она обожала племянницу. Каждое лето Арти проводила у нее в Будапеште. Жила в шикарном доме, обставленном дорогой мебелью ручной работы, где в сервантах стояла посуда из королевского фарфора с монограммой, на стенах висели картины в тяжелых позолоченных рамах, а полы укрывали мягкие персидские ковры. У девочки был полный шкаф фирменной одежды, множество игрушек и книг. В детстве Артемии казалось, будто она жила в доме настоящей аристократки. Ей нравилось помогать тетушке с выбором изысканных платьев, висящих в огромной гардеробной, наблюдать, как Грета делает себе прически и макияж. Но больше всего Арти обожала их совместные уроки игры на фортепьяно и пение. У тетушки был невероятный голос, она обучала Артемию пению не хуже, а быть может и лучше, чем преподаватель в консерватории. Откуда у нее были эти таланты, девочка не знала. Ведь тетя рассказывала, что нигде не обучалась — это природный дар.

В отличие от строгого отца, Грета многое ей разрешала, например, не спать до полуночи. Но случались дни, когда и тетушка укладывала ее в кровать пораньше. Она тушила свет и уходила из дома, а возвращалась под утро румяная, с пухлыми губами и без помады. Входила в детскую и долго сидела у кровати племянницы. Гладила ее по длинным черным волосам и шептала:

— Ты так быстро растешь, очень скоро… станешь такой же прекрасной и сильной, как твоя мамочка, — от тети пахло вином и табаком. Ее волосы и бархатное платье были пропитаны ароматом дорогих сигар, так пахло от отца.


В летнюю пору, когда экзамены были наконец-то сданы, а корочка диплома пылилась на книжной полке в ожидании трудоустройства, девушка предпочитала никуда кроме репетиций и концертов не выходить. Последним ее развлечением были свидания с Владом, но и они исчезли из жизни Артемии.

Как и остальные, Ярослав заметил, что измена Влада повлияла на подругу, и всячески старался ее поддержать:

— Не стоит встречать дорогого гостя с таким выражением лица, как будто кто-то умер!

На зависть хмурой Артемии, Яр как всегда выглядел радостным и полным сил. Гладковыбритый, с едва уловимым ароматом хвои и сандала, в фирменном поло и вычищенных кедах, он являл собой мечту одиноких, а точнее, брошенных девушек. Да, друг действительно был хорош собой, только до всех его достоинств Арти не было никакого дела. Сейчас она чувствовала себя заледеневшей героиней сказки о «Снежной королеве», чье сердце заполнило равнодушие. В такие моменты ей хотелось, чтобы природа была с ней солидарна, и к мрачному настроению прибавилась непроходящая ночь. Даже покурить Арти не могла себе позволить, оберегая голосовые связки от никотина. Сегодня она решила сделать себе поблажку, правда, не сигаретами, а кое-чем другим.

— Нужно поехать в «Икею» и наконец-то купить мне нормальные шторы. Спать невозможно, — пожаловалась она, забирая у друга подставку с кофе. «Да, сюда только сигареты и не хватает. Пить кофе с коньяком, а не сиропом, как следует затянуться сигаретой и выдохнуть клубы дыма», — мечтательно думала Артемия, отпив горячий напиток.

— Купим, не переживай, — Яр скинул кеды и прошел за ней в уютную просторную кухню в деревенском стиле. — Не перепутай с моим капучино! Я не могу начать день без кофе, — он обернулся к настенным часам. — Кстати, уже начало одиннадцатого, — на подоконнике Ярослав заметил пачку сигарет и нахмурился, но решил не читать подруге нотацию о вреде курения.

— Да-да, — отмахнулась Арти, протянув ему бумажный стаканчик. — Я помню, что репетиция в час.

На балконе стояла ее гитара, солнечные лучи заставляли струны мерцать. Вчера перед сном Арти немного порепетировала. Бывало, по вечерам они с ребятами частенько собирались у нее дома: смотрели фильмы, чаще ужастики, обсуждали новые композиции и страны, в которых хотели бы побывать и выступить с концертами.

Талант всех участников группы принес им быструю популярность, и их стали приглашать в разные города Европы. Приходилось отпрашиваться с занятий, делать липовые больничные справки, лишь бы на пару дней вырваться из Москвы. Тихомир наловчился быстро улаживать все коммерческие, юридические вопросы и неприятности по учебе, представляясь менеджером «Sirin». Благодаря его хитрости сессии проходили без лишней нервотрепки, и группа могла ни о чем не волноваться.

— На улице так тепло и хорошо, а ты дома сидишь, никуда не выходишь, — укорил ее Ярослав, устроившись на кухонном диване. — И так бледная, как смерть.

— Не нравится — не смотри. Я придерживаюсь аристократичной бледности, — повторив любимую фразу тетушки, Артемия гордо вздернула нос.

Футболка, которую она когда-то отхватила у Женьки, висела на ней мешком, скрывая и без того небольшую грудь. Хотя бывало, Арти удивляла парней ее наличием, надевая что-то облегающее. Тихомир посмеивался над подругой, отдавая предпочтение барышням с крупными формами, а вот Ярослав скромно отмечал, что и второй размер груди неплох.

Как-то раз, в надежде округлить подруге филейную часть, Тихомир притащил Арти в спортзал, где они занимались с Яром и Женькой. Неделя активных занятий обернулась для Артемии двумя неделями жуткой мышечной боли и вывихами запястий. Тренер только удивлялся тому, какой хрупкой оказалась девушка, а Женя впервые вспылил, накричав на друзей и пристыдив их. С тех пор они с Арти стали ходить в бассейн. Хотя Тихомир и здесь не удержался от острот в адрес подруги, сказав, что в сплошном купальнике та выглядит еще более плоской, чем обычно. Но Арти было все равно.

— Да нет, мне все нравится, — парень скользнул взглядом по ее затылку с торчащими волосами, тонкой шее, проступающим сквозь футболку позвонкам. Он знал Арти пять лет. «Как быстро пролетело время».

— Раз нравится, то не булькай. Судьба и так подкинула мне этого козла Влада, — она драматично воздела руки к потолку. — За что?!

Спустя время с момента расставания она осознала, что их разрыв был к лучшему.

«Да, чертовски неприятно и отвратительно чувствовать предательство. И от кого? От слабохарактерного и трусливого Влада, который ничего кроме фразы “Я боялся тебя расстроить, но сердцу не прикажешь” не мог сказать», — думала она.

— Да на здоровье, мерзкий червяк, — пробубнила себе под нос Артемия, помешивая ложечкой глясе.

— Ты что-то сказала? — Яр удивленно вскинул брови. Клаус устроился у него на коленях и урчал, пока его чесали за ухом.

— Ничего. Все вы предатели, — девушка злобно глянула на кота. — Этот пойдет к кому угодно, кто посулит ему корм или лишний раз почешет брюхо.

— Ну, я же не кто-то, а твой друг и товарищ по группе. Так сказать, идейный вдохновитель, ¾Яр состроил невинную рожицу.

— О да! — девушка рассмеялась, убирая челку за ухо.

Сидя бок о бок, они перекусили. Яр переключал каналы телевизора в поисках чего-то пристойного для просмотра. А когда подруга закончила с завтраком, Ярослав выключил злополучную коробку и проследил, как Арти ушла в спальню.

Вернулась она уже при полном параде, а точнее… волосы как всегда всклокочены, потертые облегающие черно-серые джинсы и, к его удивлению, подчеркивающая высокую грудь ромбовидным вырезом, футболка. Ярослав давно понял, что какой бы брутальной Артемия ни хотела казаться, женственности в ней куда больше, чем в тех, кто носил нежные платья и длинные волосы. А таких была половина их университета. Подруга скрылась в ванной, и он услышал шум воды.

— Так ты решила, как проведешь это лето? — спросил Яр.

— Отец звал меня во Вьетнам, но, черт возьми, не выношу длительные перелеты и ему об этом прекрасно известно, — выкрикнула Арти из-за двери.

«О да, ему-то точно известно, и он знает, что ты никуда не полетишь. А в это время он исполняет поручения Его Величества Далиона».

Она выглянула с зубной щеткой в руке:

— А ты?

— Скорее всего, на очередной сбор родственников в Инсбруке. Ты же помнишь, у моих родителей там дом.

— О, везет, … тоже хочу. Что может быть лучше гор и озер? Не люблю пляжный отдых, жару. После расставания с Владом чувствую, что надо куда-нибудь свалить, — она вытерла губы полотенцем и потушила свет. — Я готова, пойдем.

— Так в чем проблема, давай со мной. Насколько я помню, виза у тебя открыта до конца декабря.

Девушка призадумалась:«Одно дело ехать одной или просто с Ярославом и совсем другое — знакомиться с его родственниками».

— Не знаю, уместно ли это будет? Я ведь не напрашиваюсь на вашу семейную тусовку.

— Будь спокойна, если что, это мне даже выгодно. Мама замучила меня. Каждый раз пытается познакомить с какой-нибудь подругой сестры или дочерью ее знакомых.

— Ну да, а то, что подружки у тебя меняются каждый месяц, ей знать необязательно, — Арти многозначительно посмотрела в серые глаза Ярослава. Друг был далек от смазливой внешности, от него исходила уверенность и мужественность, которых так не хватало Владу.

«Должно быть, поэтому девушки не дают ему прохода. Возможно, будь я на их месте, тоже бы засмотрелась на Яра», — но в душе у Арти все перегорело. Боль от предательства и измены до сих пор преследовала ее по ночам, не давая спать и мешая спокойно наслаждаться летом.

— Ты меня сейчас взглядом прожжешь, — Ярослав странно улыбнулся. — Снова думаешь о том подонке Владе? — в его голосе послышались нотки ревности, а во взгляде появилось нечто такое, от чего у Арти возникло странное волнение…

— Иди уже! — она толкнула друга к выходу и закрыла квартиру.

На машине Яра они за десять минут доехали до репетиционной базы. Та находилась недалеко от университета на втором этаже бара, заведение принадлежало их другу.

Это было первое место, где они выступили и получили признание публики. Второй этаж, до этого полностью отведенный для нужд персонала, отдали в распоряжение группы. Деньги за аренду Тихомир исправно перечислял Кантимиру, а точнее, Всеволоду Игоревичу Кантимировскому. Владелец бара под названием «Courtisane» — «Куртизанка».

Название говорило само за себя, но по части внутреннего распорядка питейного заведения все было пристойно. На второй этаж можно было попасть через бар.

Чем-то это место напоминало ирландский паб, преобладали красно-зеленые оттенки. Стены были отделаны темными деревянными панелями, местами под кирпич, красные диванчики с разделительными перегородками из разноцветного стекла для уединения посетителей. Для группы сделали скидку, и они частенько обедали или ужинали в «Куртизанке». Основными в меню были мясные блюда, несколько видов супов, салатов и сэндвичей, которые так любил Евгений. Разнообразные закуски к очень длинному списку пива. Некоторые сорта наливали далеко не в каждом баре Москвы, и от клиентов не было отбоя, особенно, во время спортивных матчей. Тихомир и Алекс любили делать ставки, периодически выигрывая круглые суммы.


Наверху Яра и Арти уже ждали другие члены группы. Это была их последняя репетиция, после которой все разъезжались на лето.

Алекс с Тихомиром играли в приставку с таким азартом, что воздух в помещении нагрелся, и Артемия включила кондиционер. Женя сидел в кресле, вытянув длинные ноги на небольшом столике, и как всегда что-то ел. Когда бы девушка ни встретила баскетболиста, он хрустел чипсами, шоколадками или еще какой-нибудь едой. Ему постоянно нужно было пополнять запас калорий после игр и тренировок. Негласно он взял на себя обязанность откармливать и саму Арти, возвышаясь над миниатюрной девушкой, как скала.

— Когда уже создадут джойстик наподобие меча, чтобы не нажимать на эти кнопки, — пожаловалась Артемия, садясь на собранную Женей табуретку из Икеи.

— Ага, ты и настоящий-то меч не смогла бы поднять, — Тихомир активно щелкал кнопками, пока на телевизоре не высветилась надпись «Game over». — Вот дьявол! — дальше разразилась его обычная брань, после которой все взялись за инструменты.

Арти и Ярослав начали распеваться, а другие играть, пока Тихомир не был удовлетворен совместным результатом. Позже они спустились на первый этаж и устроились за столиком на диванчиках.

В дневные часы здесь мало кто бывал. Из посетителей сидели пожилой мужчина с бокалом вина и пара работяг, смотрящих повтор футбольного матча.

— Ну что, кто куда едет? — поинтересовался Тихомир, сидя напротив Арти с Женей. Алекс занял стул чтобы не теснить парней.

— Я к отцу в Нью-Йорк, матушка уже упаковала чемодан, — лучась улыбкой, проговорил он. Из всей их группы именно Алекса можно было назвать легкомысленным и беззаботным. Он был неугомонным мальчишкой, вечно дергающим Артемию за локоток и на что-нибудь жалующимся, будто она его старшая сестра.

— Бабушка звала на Селигер. Мы с матерью и сестренкой едем туда, — меланхоличное выражение вечной скуки на лице Жени сменилось мечтательным. Он любил отдых на природе, вдали от городской суеты. По рассказам Жени, все детство он провел у бабушки, и только после поступления в университет, перебрался жить в Москву.

— С тобой все понятно, ты вечно либо с родственниками, либо на баскетболе, — Тихомир махнул рукой официантке: милая блондиночка тут же подошла к нему, и на ее круглых щечках появился нежный румянец. — Варя, душа моя, принеси нам, пожалуйста, порцию фирменных сэндвичей с картошкой фри.

— Боюсь, этой порции мне будет маловато… — пробубнил Женя.

— Вот же проглот, — процедил Тихомир. — Ладно, этому что-то посытнее и мохито, только безалкогольный.

— Три стопки финской водки, — спокойно попросила Арти. — И лимончик не забудь.

Парни бросили удивленные взгляды на подругу. Она редко когда пила, и это был недобрый знак.

— Хорошо, — Варя улыбнулась и ушла.

За столом воцарилась тишина, пока Артемия не почувствовала на своем лбу широкую ладонь Жени. Друг смотрел на нее с озабоченным видом:

— Что-то не так?

— Просто захотелось, — она закатила глаза, чувствуя, как пальцы Жени гладят ее по голове — это всегда ее успокаивало, и только ему она позволяла так делать.

— Да ладно, сестренка, брось ты все думать об этом хмыре. Хочешь, я привезу тебе что-нибудь из Штатов? — Алекс сложил локти на столе и невинно захлопал ресницами. — Может, новую сумочку от известного бренда?

— Ага, сам эту сумочку потом и будешь носить, вместе с той мини-юбкой, которую притащил в последний раз, — девушка ехидно ухмыльнулась. Юбка была не так плоха: темно-синяя, джинсовая, с потертостями в некоторых местах, но такими явными, что была видна обнаженная кожа и белье. — Еще бы сразу чулки в сетку мне подарил и оставил на обочине.

От таких слов Алекс поперхнулся принесенным мохито и поспешно вытер подбородок протянутой Яром салфеткой.

— Я и наша депрессивная барышня полетим на мой семейный слет в Инсбрук, — озвучил Ярослав, наблюдая, как девушка выпила первую стопку водки. Не нравилось ему состояние подруги. Она всегда приходила на концерты с улыбкой, но после измены парня в ней что-то угасло. Однажды, когда девушка думала, что ее никто не видит, Яр застал ее плачущей. Наблюдал, как она умывает лицо холодной водой, подставляет его под сушилку, чтобы ушла краснота, и закапывает глаза каплями. Поначалу парни тоже ничего не замечали, а затем… стали потихоньку вытаскивать ее из квартиры, чтобы она постоянно находилась с кем-нибудь из них. И неважно, был то поход в кино на очередной мультик с Алексом, или Женина тренировка, поездка по городу с Тихомиром или посиделки с Яром. По вечерам они с парнями чередовались в дежурстве, зависая у Артемии дома, дожидаясь, когда девушка начнет клевать носом, чтобы уложить ее спать. Втайне Артемия была благодарна им за заботу, но предпочитала держать все в себе.

— Австрия, значит! А можно мне с вами? — спросил Алекс. — Помнится, там хорошие горнолыжные курорты… — он спохватился, и улыбка потухла на его лице. — Сейчас же лето, какие лыжи.

— Никакого тебе сноуборда, проваливай в свои Штаты, — подколол его Тихомир, хрустя картошкой фри. Сэндвичи в «Куртизанке» он уважал, они были одними из его любимых блюд в меню. Не считая нововведения на завтраки в качестве яичницы с беконом, омлета и панкейков с джемами.

— Пора паковать чемоданы, заодно проветришься, а то смотреть тошно, — Тихомир бросил недовольный взгляд на подругу, которая скривилась и уткнулась лбом в плечо Жени. — Что с тобой стало? Если раньше ты была просто стройняшкой, то теперь я смело перевожу тебя в разряд скелетов.

— Кетчупа не принесли, — огорченно отметил баскетболист. — Так невкусно…

— А ты сам куда-нибудь поедешь? — спросила Артемия у Тихомира и опрокинула вторую стопку водки.

— Ну,… мое сиятельство с дЭвушкой летим на Мальту. Море, солнце и круглосуточные плотские утехи. Так что вам, детворе, и не снилось, — он гордо выпятил грудь.

— Смотри не лопни, деточка, — Артемия покрутила соломинку, заставив кубики льда в стакане с Жениным мохито всколыхнуться.

— Об этом позаботится моя пассия. Да и ты там присматривай среди снежных гор за этим барсом, — он бросил на нее и Ярослава насмешливый взгляд. — Кто знает, чем закончится такая поездка.

«Что еще за намеки, не пойму его. Или это он так напоминает, что клин клином вышибают? Ну уж нет, хватит с меня плотских утех», — она сходила за порцией кетчупа для Жени, и вместе они стали поедать картошку фри. Арти пока что не решила, лететь с Яром в Инсбрук или же лучше навестить тетю Грету в Будапеште. «Я ведь не напрашиваюсь ему в невесты. Если его родня меня достанет, перееду жить в отель. Деньги есть».

Пока подруга планомерно накачивалась спиртным, парни обсуждали возможные концерты, один из них должен был пройти в Праге. Они рассуждали так: лучше пусть Арти пьет у них на виду, чтобы они отвезли ее домой, а не как в прошлый раз.

Подобный случай произошел прошлым летом в Крыму, когда они дружной компанией отправились среди ночи в клуб отмечать выступление их группы. Подруга покинула вечеринку и решила отправиться домой пораньше. Неожиданно к ней пристал неизвестный тип. Резко прижав опьяненную девушку к холодной стене и возвышаясь над ней, он крепко сжал ее руки. Тогда Арти прокляла свой выбор одежды, впервые надела короткое платье с босоножками. Больно ударившись затылком, она начала медленно оседать на землю, пока неизвестный пытался что-то с ней сделать. Если бы не оказавшиеся рядом Женя и Ярослав, неизвестно чем бы все закончилось. Баскетболисту достаточно было один раз ударить в грудь незнакомца, чтобы тот перекатился и разлегся в луже из пива. Ярослав издал странный звук, похожий на рык, после чего они поймали такси и уехали на съемную квартиру. Женя внес Арти, находящуюся в полуобмороке, внутрь, а Ярослав сбегал в магазин и купил несколько пакетов с замороженными овощами.

Приложив их к затылку подруги, они с Женей стали развязывать злополучные ремешки на босоножках Артемии. Девушка очнулась и, вздрогнув, сорвалась с дивана и побежала в ванную.

Бедняжку выворачивало наизнанку, а в мыслях билось осознание самого сильного страха — ее могли изнасиловать. Протрезвев, она приняла ледяной душ и, обернувшись полотенцем, присела на мягкий коврик под раковиной. Там ее и обнаружил вернувшийся Тихомир. Словно старший брат, он накинул на нее халат и отнес в спальню. Перепуганный Алекс суетился рядом со стаканом воды и тазиком.


Артемия выпила последнюю стопку ледяной финской водки, чувствуя, как голова идет кругом. На душе сразу полегчало, и мысли о Владе перестали ее мучить. Женя бережно обнял ее за плечо и прошептал:

— Тебе не следовало так много пить.

Девушка кивнула и, причмокнув губами, провалилась в крепкий сон.

— Увозите, — велел Тихомир, глядя на Женю. — А я на своих двоих доберусь до дома.

— Сестренка, лапушка. Ну что же ты так убиваешься из-за этого козла? — заканючил Алекс, гладя подругу по руке и забирая из ее расслабленных пальцев пустую стопку.

— Жень, возьмешь ее? — Яр встал из-за стола, пока Тихомир расплачивался по счету.

— Угу, — баскетболист обнял миниатюрную Артемию за талию одной рукой и неторопливо встал, взвалив девушку себе на плечо и выйдя к парковке.

— Я хотел предложить ей поехать со мной, к бабушке на озеро, — поделился Женя, устроив голову Арти у себя на коленях, когда они отъехали от бара.

— А чего ты раньше не сказал, я бы с Инсбруком тогда не влезал! — почему-то огрызнулся Яр.

— Не решился…

— Нерешительный он какой! В таких вещах надо брать инициативу в собственные руки. Невозможно ведь постоянно быть одному. Другой на твоем месте давно бы встречался с какой-нибудь фанаткой. У вас на матчах полным-полно красоток.

— Они все не такие, — Женя убрал прядь волос со лба Артемии. — Я предпочитаю других.

— Удивительно слышать подобное от тебя. Хотя, зная, какой ты…

Иногда Ярослав видел в Евгении взрослого, молчаливого, но страшно заботливого человека. Когда же дело касалось отношений, тот превращался в улитку, прятался в своей раковине, и никак не получалось его из нее выманить: ни красотой девушки, ни другими ее достоинствами. Исключением была Артемия.

— Если хочешь, я сам скажу ей про озеро? — предложил Яр.

— Нет. Не стоит. Ей нужно уехать подальше отсюда. Попадись мне Влад, я бы переломал ему все кости, — впервые в голосе Жени звучало нечто кровожадное, пугающее до дрожи.

«Не думал, что ее состояние так на него подействует, только если он не...», — но свои догадки Яр оставил при себе. Они уже подъехали к дому подруги.


***


Оставив Артемию с Женей, Ярослав приехал к ним с Тихомиром на квартиру.

Переезд в Россию дался ему легко. Он был рад избавиться от общества надоедливой матушки, капризов младшей сестры и ее подруг. Те вечно строили ему глазки, кокетничали, пытались привлечь к себе внимание, лишь бы Ярослав проникся к ним симпатией. Но его сердце молчало. Он не видел перед собой никого, кто заставил бы его тело покрыться мурашками, ощутить нахлынувшую волну чувств. Ничего. Словно Яр не был создан для связи. Или, возможно, не встретил истинную половину.

«Отец с матерью явно допустили ошибку. Они скорее терпят друг друга, нежели любят».

Тихомир уже успел вернуться из бара и теперь лежал в кухне на диване. Его взгляд лениво следил за перекатывающейся между пальцев монетой, сотворенной из зеленого пламени.

— Думаешь, она его любила?

Яр сел напротив и заглянул в глаза друга:

— Нет. Это просто блажь, но никак не любовь. Азазель не позволил бы, чтобы его единственная дочь связала жизнь с убогим смертным.

— Все так… — Тихомир тяжело вздохнул и сжал монету в ладони. Пламя охватило его руку и впиталось в кожу. — Я не уверен, что смогу сделать то, о чем мы договаривались четыре года назад.

Ярослав прищурился и недовольно скрипнул отросшими клыками:

— Мы все дали согласие на сделку с Азазелем, никто не заставлял, — процедил Яр.

— Знаю, но он же и сказал, что не мы ее выберем, а она нас. Она решит, кто станет ее мужем, — он внимательно посмотрел на друга. — Ты вот уверен, что хочешь быть с ней навсегда?

Ярослав задумчиво постучал отросшими почерневшими ногтями по столешнице, оставляя на ней легкие царапины:

— Поездка в Инсбрук все решит. Только отец и брат знают, кто Артемия на самом деле.

Тихомир усмехнулся:

— Ты выбрал очень удачное время. Когда ее сердце разбито, она полна разочарований и душевных страданий от измены простолюдина, — он оскалился, обнажив клыки, радужка человеческих глаз сменилась желтой. — Дерзай! Может, заключим пари? — Тихомир протянул ему руку с такими же отросшими ногтями.

— Обойдешься, — Яр отмахнулся от него и подошел к холодильнику. — Лучше скажи, ты действительно улетаешь на Мальту с той человеческой девушкой? — он вытащил бутылку минералки и, отвинтив крышечку, сделал два больших глотка. На душе и в теле появилось легкое волнение перед предстоящей поездкой. Он и Артемия, вместе…

— Тебя это не должно касаться. Ты мне как брат, но я предпочитаю не складывать все свои секреты в одну шкатулку, — с обманчивым спокойствием ответил Тихомир.

Ярослав пожал плечами. Он знал, что друг неравнодушен к смертной. Они встречались не первый месяц, и что-то в его демонической душе тянулось к этой девушке. Его семья, особенно король Далион, не приемлет мезальянса между племянником и человеком.

— Будь осторожен, за тобой могут следить слуги дяди.

Тихомир осклабился:

— Пусть только сунутся ко мне или к ней — я их убью, — на кончиках его пальцев вспыхнуло изумрудное пламя. — Алекс тоже решил не бороться. Арти ему как старшая сестра.

Яр улыбнулся:

— Знал, что так будет. Это было видно еще в начале, но бедняга Алекс как всегда не смог противостоять воле своего отца.

— Зато по поводу Жени мне ничего не известно. И тогда, и теперь он предпочитает отмалчиваться и наблюдать. От него сложно добиться правды, всегда сам себе на уме, — Тихомир скривился. Демон не любил скрытных людей, но особенно таких, как он. — Смотри,… если ты что-то решил, то у тебя будет серьезный соперник.

— Знаю, лучше побеспокойся о солнцезащитном креме для своей дамы сердца, — Яр ушел в свою комнату и, задернув шторы, лег на кровать. Большая, добротная, на ней он развлекался со множеством человеческих девушек, но все они были для тела, а не для души.

Четыре года назад их четверых собрали в королевском зале перед Его Величеством Далионом, королем демонов, и главой его тайной канцелярии Азазелем. Тогда Ярослав понял — встреча не приведет ни к чему хорошему. Собравшихся поставили перед фактом — их дальнейшая судьба зависит от какой-то полукровки. И не простой, а чудом выжившей дочери Азазеля.


Четыре года назад


Претенденты на роль жениха для Артемии были выбраны не случайно. Каждый из них принадлежал к старинным родам, но в первую очередь, Азазель искал не зятя, а защитника. Того, кто сможет уберечь Арти от неизвестного врага, отнимающего дар у демониц рода сапфирового огня. И, возможно, станет для нее истинной парой.

Довериться Азазель мог лишь самым близким. К счастью, у каждого из товарищей по оружию оказались взрослые сыновья.

Король Далион восседал на троне. Здесь он был не более чем наблюдателем, желающим поддержать друга и соратника, прошедшего с ним не один бой и покушение. Азазелю, известного в мире людей под фамилией Мерезин, в зятья он прочил своего племянника Тихомира из рода изумрудного огня. Рядом с ним стоял Веран, советник Его Величества из рода багрового огня и отец Ярослава, за ним были Алекс с отцом, лордом Адонаем из рода золотого огня. В стороне стоял Евгений, сын погибшего при защите Далиона Елистрата. Женя принадлежал к обедневшему роду и был нечистокровным демоном, с человеческой матерью ведьмой.

Азазель прохаживался вдоль ряда статных демонов:

— Я хочу, чтобы вы поближе с ней познакомились. Но чтобы ни произошло, вам запрещается рассказывать и показывать, кто вы на самом деле. Все упоминания о магии под запретом. Если Артемия заметит что-либо подобное, солгите и переубедите ее в этом. Она выросла в мире людей и охотно поверит. Угроза жизни может привести к пробуждению ее дара и привлечь врага.

— Разве это не отличный шанс поймать недруга на живца? — спросил лорд Адонай, барабаня пальцами с длинными золотистыми ногтями по круглому набалдашнику трости. Его плечи покрывал отороченный мехом плащ, а заплывшее складками лицо светилось сытостью и праздной жизнью. Желтые глаза надменно смотрели на Азазеля. Единственно важной персоной в этом зале для него был только король.

— Даже инициированной, Артемия останется беззащитной. Мне ничего не известно о враге. Рисковать же дочерью я не намерен… — в голосе Азазеля звучало сомнение, но лишь Евгений придал ему значение, стараясь не выдать своих чувств.

«Азазель хитер и двуличен. Если враг намерен захватить власть и навредить королю, он не задумываясь подставит дочь под удар». Евгений пока что не был знаком с девушкой, но ее жизнь уже была ему небезразлична. Он знал, каково это быть полукровкой. Не таким, как все.

— Вы будете вместе учиться, возможно, у вас появятся общие увлечения, то, что сплотит вас. Никто не запрещает вам заводить связи на стороне, вы вольны быть с кем захотите, но настанет день, когда придется принести брачные клятвы, и дороги обратно не будет, — продолжил Мерезин.

— Азазель, ведь ты сам еще не знаешь, пробудится в твоей дочери дар или она так и останется пустой, а те, кто без огня и магии, не смогут иметь детей от демонов, даже истинные пары, — с насмешкой проговорил Далион, всматриваясь в лица претендентов. — Не продолжить один из древних родов, утратить их пламя — расточительство, ты не находишь?

Далион занял трон не по праву наследования, а по праву силы. Любой из демонов мог бросить ему вызов и побороться за место под их огненным солнцем. Но Далион был хитер: чужими руками он избавлялся от тех, в чьих поступках и словах мог отметить малейший намек на посягательство на престол. Он окружил себя сильнейшими и умнейшими, по его мнению, демонами. Практически все они были здесь, за исключением брата Азазеля, Демиура. Но тот, хоть и отошел от дел, покинув царство демонов и их мир, всегда был готов послужить своему королю.

— Их пламя будет отличным катализатором для постепенного пробуждения ее собственного дара.

— Ты так уверен в ней? — надменно спросил лорд Адонай.

Рядом с другими его сын выглядел молодым и неопытным юнцом с бегающим и несколько обреченным взглядом, и оттого Азазель уже предположил, что к Артемии у него могут быть только братские чувства. Но пусть он останется, кто знает, как сложится дальнейшая судьба. Насчет Тихомира и Ярослава он не сомневался, такие окрутят любую девушку не моргнув глазом, а вот Евгений оставался для него загадкой. Азазель знал его отца. Этот молчаливый демон настораживал.

— Когда мою супругу Амалию опустошили, она была беременна. Но кое-какие крупицы магии в ней остались. Остаток своих дней она доживала в человеческом теле, подверженном болезням, и долго мучилась. Я не позволю, чтобы эта же участь постигла и мою дочь, — Азазель говорил спокойно, но от холода в его голосе каждому из присутствующих стало ясно, что тот не потерпит в женихах простого смертного.

Для демонов не было ничего болезненнее видеть и ощущать, как их половина, с которой они разделили жизнь, утратила свой дар навсегда. Она стареет, медленно, но верно умирая у них на глазах.

— Почему ты собрал нас именно сейчас, а не раньше? — спросил Веран, сзади него стоял страж правопорядка, его старший сын Септим. — Мы могли бы познакомить наших детей еще в детстве.

Септим внимательно следил за лицами присутствующих. Он не был участником отбора, но ему стало любопытно увидеть ту самую Артемию, о которой до этого он никогда не знал и всегда считал, что жена Азазеля умерла при родах, а ребенка тоже не удалось спасти. Он даже не догадывался, что девочка выжила. «Последняя хранительница редкого сапфирового пламени».

— В детстве у демонов плохо развита сила. Я не знал, какими они вырастут, и будет ли их пламя подходящим для Артемии, — ответил Азазель.

Веран понимающе кивнул. В связях демонов было множество нюансов:

— Да, если бы твоя дочь была ведьмой и истинной половиной, тогда все было бы куда проще. Но демоница — совсем другое дело… — в его глазах появилась странная тоска, но никто не обратил на это внимание.


Тогда Ярослав сомневался в том, что у Артемии может раскрыться дар, но стоило ему услышать ее пение на их первой студенческой вечеринке, и он осознал, как ошибался. Они все увидели то, чего не видели окружающие: сапфировый отблеск демонического пламени в человеческих глазах Артемии. Он становился ярче, черный зрачок сужался в вертикальную полосу, черты женского лица заострялись. Дар был в ней и пробуждался, лишь когда Артемия пела. Узнав об этом, Азазель не возликовал, а впал в тяжелые размышления. Его дочь не прошла инициацию, но враг мог появиться в любой момент. Тогда-то он и приказал демонам не отходить от Арти ни на шаг, следить за всеми ее передвижениями и связями. Но никто не мог уберечь девушку от измен других парней.

— Артемия… — прошептал Ярослав во мраке комнаты. — Почему я не узнал о тебе раньше?

[1]В древнерусском искусстве и легендах райская птица с головой девы. Считается, что Сирин представляет собой славянский образ греческих сирен.

Глава 2

Женя внес Артемию в спальню и уложил на кровать.

«Не стоит этот простолюдин твоих душевных страданий», — думал он, расшнуровывая кеды на ее ногах. Артемия спала крепким сном, ее грудь медленно вздымалась, Женя слышал мирный стук сердца.

Подтянув покрывало, он заботливо укрыл девушку, осторожно убрал челку с ее лба и очертил губы кончиками пальцев. Арти нахмурилась и перевернулась на бок.

Ярослав уехал к себе на квартиру собирать вещи, а Женя остался с подругой, устроившись на кухне с Клаусом и смотря по телевизору баскетбольный матч.

Через два часа Арти проснулась — он услышал, как она заворочалась в своей кровати, тяжело вздохнула и поплелась принимать душ.

В кухню она вошла в пижаме с единорогами и выглядела такой забавной, что Женя с трудом удержался от желания заключить ее в объятья.

— Есть не хочешь? — спросил он, поглаживая Клауса. Кот довольно урчал, выгнувшись на спине и подставив брюхо для ласки.

— Пожалуй, нет, только чай с лимоном и сахаром, — пробурчала она и нажала на кнопку чайника. — Почему ты не уехал к себе? — она села у него под боком и прижала коленки к груди. Женя обнял ее за плечо широкой горячей ладонью. От прикосновения друга Арти стало тепло и уютно.

— На всякий случай. Вдруг ты проснешься и сдуру решишь позвонить тому проходимцу.

Арти усмехнулась:

— Вот уж нет…

— Так… ты решила? Полетишь с Яром в Инсбрук?

Девушка покачала головой:

— Не знаю… у него ведь там мамочка, которая ищет для него подходящую пассию, а тут я заявлюсь. Не самая привлекательная из меня невеста.

«Кому как», — но Женя предпочел промолчать.

— Тогда… может поедем ко мне, на Селигер?

Арти заглянула ему в глаза и поджала губы:

— Хм, отличная идея, но… все-таки сначала в Австрию, — «Потом может и к тете Грете. Она не будет против — сама меня звала перед окончанием сессии».


Позже вернулся Ярослав, и они поехали в Икею за долгожданными шторами.

В магазине у Артемии сразу поднялось настроение. И как всегда бывает в подобных местах, друзья накупили кучу вещей не по списку: очередной липкий ролик от кошачьей шерсти, щетку для мытья посуды, коробку бокалов, хотя для чего — неизвестно. Махровый плед на балкон к Артемии, туда же пару упаковок со свечами и подсвечники. И с большим бумажным пакетом девушка вернулась домой, собирать вещи и готовиться к поездке.

Клаус крутился рядом с открытым чемоданом, обнюхивал его, пока не разлегся внутри.

«Когда мама была жива, мы каждое лето летали на море. То в Грецию, то в Италию или Испанию. А потом… отец ушел в работу, а я погрузилась в мрачную музыку. Если бы не тетя, возможно, я бы стала проблемным подростком, но Грета не давала мне скучать, даже предлагала остаться у нее насовсем, перебраться жить в Венгрию. Но отец не захотел…», — Арти тяжело вздохнула. Смерть мамы оставила в ее сердце неизгладимую рану и все, что осталось от их дружной семьи, — альбом с фотографиями и мамины вещи, от которых отец так и не смог избавиться. Они хранились в ее спальне, в шкафу. Когда в квартире делали ремонт, не тронули лишь ту комнату.

— Тебя я точно не смогу с собой взять. Отправишься к тете Вере и уже ее будешь донимать своим мяуканьем по утрам и вечерам. Она-то тебе спуску не даст и посадит на диету, — пригрозила девушка.

Клаус глядел на хозяйку, как царь на холопов, и даже не подумывал вылезти из чемодана.

Вера Ильинична Лапшина была соседкой Артемии. Они познакомилась случайно, когда Арти решила помочь той донести тяжелые пакеты до подъезда. Оказалось, что они живут не только в одном подъезде, но и на этаже. С тех пор, если Арти была в отъезде, Вера Ильинична либо забирала кота к себе, либо, когда гостили внуки, очень шустрые мальчишки, от которых старина Клаус шугался, заходила к нему и кормила, меняла лоток.

— Так, главное, не забыть утюжок для волос и зубную щетку, — пыхтя, Арти вытащила тушу кота из чемодана и аккуратно сложила вещи. «Ярослав сказал, что ему попались дешевые билеты, и мы улетаем ночью», — вникать в подробности она не стала, да и Яр настоял на оплате.

— Как хорошо, что нет необходимости идти в визовый центр, оформлять документы, а то две недели могут продержать в неизвестности, — проворчала она себе под нос.

Остаток вечера Арти провела лежа на кухонном диване с книгой фентези и кофе из Австрии. В прошлом году они с группой выступали в Вене. Ярослав привел ее в небольшой чайный магазинчик у собора Святого Стефана, и с тех пор Артемия заказывала кофе только в нем, с нетерпением ожидая ароматную посылку. Сетевые кофейни она обходила стороной. Из их дружной компании они с Ярославом были теми еще кофеманами. Женя просто любил покушать, Алекс — сладкоежка, а Тихомир обожал острую пищу.


Клаус потерся об руку мордочкой и случайно перевернул хвостом несколько страниц книги. За окном вечерело.

— Думаю, пора одеваться.

Стоило ей застегнуть ширинку джинсов, как в дверь позвонили — на пороге стояли Ярослав с Тихомиром.

— Здорово, пьянчужка, готова? — поприветствовал последний.

— Да, — кисло ответила Артемия. — Мечтаю уехать подальше, чтобы не видеть твоей морды, — пододвинула чемодан к выходу, и друг с легкостью его поднял.

— Так и скажи, что будешь по мне скучать, — продолжил подкалывать ее Тихомир.

Арти устало закатила глаза и закрыла дверь на ключ. Соседке она заранее написала сообщение и запаслась кормом. «Пока, Клаус, не скучай без меня. Не зря же я купила ему новые игрушки».

Время перелета прошло незаметно. Артемия сочиняла текст новой песни, тихонько напевая, чтобы не потревожить других пассажиров. Они с Ярославом смотрели фильмы на его планшете, слушали музыку, о чем-то разговаривали, дремали. По большей части это делала Арти, устроив голову на плече друга. Затем пересадка в Вене, и спустя полтора часовни приземлились в аэропорту Инсбрука, где их встретил водитель.

«Видимо у Ярослава довольно обеспеченная семья», — Ярослав не слишком любил распространяться о родителях, и даже по завершении университета Артемия не знала: ни как они выглядят, ни кем работают. Они ехали по освещенным фонарями улицам, и в окне Арти пыталась разглядеть горы, но ночной мрак не позволял этого сделать. Машина выехала из города и двинулась куда-то вверх.

— Родители живут в шале, а старший брат на квартире в городе, — поделился Яр. — Завтрак в любое время, и ты сможешь выспаться, но не вздумай стесняться, — его голос был строг, но он мягко взял подругу за руку и сжал ее.

— Постараюсь, — она кивнула, а спустя несколько минут они подъехали к дому.

Такие Арти видела только на страницах любимого туристического журнала «Дальняя дорога», в которых Мирослава Хвойная писала статьи о путешествиях. В одной из них она рассказывала о достопримечательностях Инсбрука с прикрепленными фотографиями роскошных шале богатых тирольцев.

Перед Арти стоял трехэтажный особняк на холме. Дом был отделан темно-коричневым деревом с черными рамами и дверями. На стенах горели квадратные фонари, чей теплый свет создавал атмосферу неповторимого загородного уюта. Сквозь панорамные окна открывался вид на дизайнерский интерьер со стенами под камень и большой камин.

К двери вела дорожка из гравия, а сбоку от дома виднелся уголок бирюзовой воды бассейна. Над ним к звездному небу поднимался пар. С того места открывался чудесный вид на огни города. Но Ярослав не дал подруге как следует осмотреться и повел внутрь, везя ее чемодан за собой. Из своих вещей у него были только сумка с рюкзаком.

Артемия всегда завидовала друзьям. «Парни путешествуют налегке. Экономично брать авиабилеты, живут без кучи лосьонов и кремов, а я со своей вечной аллергией даже обычным гостиничным мылом не могу воспользоваться. Сразу раздражение. Не повезло же!»

Большая часть первого этажа была отведена под гостиную и столовую. Отделанные деревом помещения разделяла колонна из камня. Словно настоящая скала внутри дома, в центре которой полыхал тот самый застекленный камин. Перед ним стоял широкий темно-серый диван, на стене висела висела большая плазма, под которой располагался прямоугольный столик.

«Мечта, а не дизайн», — Арти разве что рот не раскрыла от восхищения, но вовремя спохватилась. К ним вышла семейная пара. «Судя по всему, родители Ярослава».

— Матушка, отец, — сын обнял их. — Знакомьтесь — Артемия, наша солистка, я рассказывал о ней, — Ярослав коснулся плеча подруги.

— Арти, моя мама Виолена и отец Веран.

Матушкой Яра оказалась статная шатенка с чуть вьющимися волосами до плеч. Кашемировый свитер молочного цвета подчеркивал ее высокую грудь и точеную талию. Образ дополняли узкие светлые брюки и домашние тапочки, отделанные мехом. У Виолены были карие, словно горячий шоколад глаза, курносый нос и лицо в форме сердечка делали ее моложе, а естественный макияж это подчеркивал. Она сложила на груди ухоженные руки с красивым маникюром.

Для Артемии длинные ногти были проблемой — с рождения ломкие, слоящиеся, не то что у Виолены. Родители Ярослава производили впечатление любящей пары, живущей вдали от городской суеты. Оба подтянутые, особенно Веран. По его плечам сразу было понятно, что мужчина занимается спортом. Немного смугловатый, с копной каштановых волос и аккуратной бородой. Арти предположила, что ему не больше сорока, его выдавали серые глаза — в них была некая тоска и усталость.

— Добрый вечер. Приятно познакомиться, — Арти вежливо улыбнулась.

— Здравствуй, Артемия, так вот ты какая, — протянула Виолена, и ее чувственные губы расплылись в улыбке. Она осмотрела гостью оценивающим взглядом с головы до ног, и Арти поняла — проверку на профпригодность как невеста она не прошла.

«Да уж, не барышня в воздушном платье со струящимися локонами», — отметила девушка.

— Яр предупредил нас о приезде гостьи, проходи и чувствуй себя как дома, — доброжелательно проговорил Веран. — К сожалению, тебе не удастся полюбоваться видами, но завтра обещают солнечную погоду.

— Бывает, — Арти улыбнулась. «Здесь и ночью волшебно».

— Кстати, где все? — спросил Яр. — Я полагал, к моему приезду соберутся все.

— Где-то гуляют или еще что… — туманно ответила Виолена. — Пойдем, Артемия, я покажу твою комнату.

Они поднялись на второй этаж, и женщина открыла перед гостьей дверь слева:

— Надеюсь, пребывание в нашем доме доставит тебе удовольствие. По утрам в столовой подают завтрак, и если у тебя вдруг непереносимость каких-нибудь продуктов, то не стесняйся сказать — я предупрежу повара.

— Если у вас есть низколактозное молоко — это чудесно.

— Непереносимость, — Виолена понимающе кивнула. — Прямо как у Милены — сестры Ярослава.

Комната Артемии очень понравилась. Панорамное окно с тяжелыми, плотными шторами, камин, диванчик со столиком. Отдельная ванная и большая кровать.

«Неужели я наконец-то смогу выспаться?»

Ярослав внес ее чемодан и поставил рядом с тумбочкой:

— Это ты еще не была на заднем дворе, — он усмехнулся. — Подогреваемый бассейн…

— Сауна в доме, — добавила Виолена, заботливо расправив кровать. — Яр, позаботься, чтобы наша гостья не гуляла в одиночестве допоздна. Места здесь тихие, но некоторые туристы не соблюдают правил и гоняют по дорогам, как сумасшедшие, — предупредила женщина. — А еще часто бывает туман.

— Не переживайте, дорогая матушка, — сын поцеловал руку матери. — С Артемией ничего не случится, я об этом побеспокоюсь, если не буду занят знакомством с очередной невестой.

Виолена покраснела и смущенно улыбнулась Арти.

— Комната чудесная, — поспешила добавить девушка, бросив на Яра недобрый взгляд.

«Не мог помолчать, обязательно надо съязвить при мне. Вот дурень!».

— Ладно, ты пока располагайся. Время позднее, а утром поговорим, — Яр поспешил выпроводить матушку и тоже собрался уйти. — Спокойной ночи, — он быстро поцеловал подругу в щеку и закрыл за собой дверь.

С минуту Арти стояла на месте не шелохнувшись, пока не прыснула от смеха.

— Вот хитрец, а при матушке не стал целовать. –

«Надеюсь, это не обернется игрой с невестой. Только роли его девушки мне не хватало», — тяжело вздохнув, она стала неторопливо разбирать чемодан. Осторожно развешивая вещи на вешалках.

В ванной, стоя перед зеркалом с зубной щеткой, Артемия взглянула на свое отражение и прошептала:

— Похоже, я не скоро начну с кем-нибудь встречаться, если вообще это когда-нибудь случится, — после расставания с Владом она заметила за собой странную неприязнь к окружающим парням. Единственные, кого она подпускала, — были друзья. — С Алексом всегда весело, Тихомир как старший брат, Женя заботливый, а Яр… — отражение скорчило недовольную рожицу. — Ну что Яр?

«Чувствую, я больше не смогу ни к кому привязаться, открыться. Каждый раз все приходится начинать сначала: знакомиться, узнавать друг друга, привыкать. Хватит с меня измен и уходов, фраз, что я «не такая, как все». Почему бы мне не изменить свой внешний вид?»

— Измениться, чтобы я была вам в пору, как туфелька Золушке? Ничтожества, — процедила девушка, слишком сильно сжав тюбик с зубной пастой. Зеленоватый червячок вылез наружу и испачкал раковину.

«Одно радует — проблемы со здоровьем потихоньку проходят. Меня больше не тошнит, а скоро смогу спать без снотворного».

Вначале Арти переживала, не понимая, что не так с ее телом, пока врач не объяснил это элементарной необходимостью лечить нервы. «Все из-за стресса, милочка!» — вспомнила она слова доктора с седой бородкой и пышными усами.

— Вот и вылечу! Погуляем с Яром по городу, устрою небольшой шопинг, поплаваю в бассейне, попарюсь в сауне. Что еще мне нужно для отдыха? — приняв душ и переодевшись в пижаму, Арти поплотнее задернула шторы и юркнула под прохладное одеяло.

«Спокойной ночи, все у меня наладится».

«Конечно наладится…», — вторил ей чей-то голос сквозь сон.


***


— Соня, вставай.

Ее погладили по голове нежно вытягивая из сна.

В комнате стоял полумрак. Из приоткрытого окна проникал свежий, пропитанный хвоей и горным воздухом, сквозняк. Артемия вдохнула знакомый древесно-пряный аромат, исходящий от шеи Ярослава, и, потянувшись, лениво открыла глаза.

— Ты прямо как Клаус, — со смешком отметил друг.

— Который час? — она зевнула в подушку.

— Час дня, ты очень долго спала. Матушка уже заволновалась и попросила проверить. Кажется, она решила, что я привел в дом не подругу, а даму сердца.

— Дама сердца выспалась и хочет сытный завтрак, — в подтверждение этому живот Арти заурчал.

— Отлично, хотя подходит время обеда, но я могу попросить приготовить для тебя омлет или яичницу с беконом.

— Омлет, тосты, чашка капучино и…

Яр пощекотал ее пятку, и девушка заворочалась под одеялом.

Пока она умывалась и одевалась, Яр устроился на ее подушке и пролистывал сообщения от друзей.

— Тихомир написал, что ведет переговоры, и, возможно, нам все-таки удастся выступить в Праге, но о дате концерта ничего неизвестно.

Арти выглянула из ванной, на ходу застегивая темно-синие джинсы и футболку «морячку».

Ярослав потер кончик носа и нахмурился:

— Но он пока не уверен, потом отпишет.

— Лишь бы мы успели отрепетировать, да и все наши инструменты в Москве, — она оглядела себя в зеркале и, убедившись, что волосы не торчат, бросила взгляд на друга. — А то получится как всегда: за день до концерта мы узнаем о выступлении, никто толком не репетировал, и потом все на нервах.

Яр усмехнулся:

— Прорвемся! Не в первый раз такая канитель.


В столовой собрались почти все члены семьи, но Верана среди них не было.

«Видимо, он занят», — Арти вошла следом за Яром. Друг усадил ее рядом с собой.

— Добрый день, —поздоровалась она со всеми.

— Добрый, Артемия, — поприветствовала Виолена. — Я переживала, ты так долго спишь.

Рядом с ней сидела внешне похожая на нее женщина в белоснежном вязаном свитере. За строгими прямоугольными очками были заметны тонкие морщинки.

«Может, она учительница», — напротив завтракали две молодые девушки.

— Это Милена и ее подруга Лаура, и… моя сестра Изабель, — представила всех хозяйка дома. О сестре Виолена отозвалась с легким пренебрежением, но Арти сделала вид, что не заметила. Семейные дрязги ее не интересовали. Она и без них чувствовала на себе изучающие и явно недобрые взгляды.

«Жребий брошен — alea jacta est», — голос в голове Арти был ее, но слишком циничным. «Что-то я с утра не в духе, видимо, встала не с той ноги».

Из кухни вышли двое неприметных слуг и поставили на стол супницу, закуски и салаты с горячими блюдами.

Милена — девушка лет семнадцати с миловидным личиком и тугой косой темно-коричневых волос — то ли от вида салата, то ли невзрачной подруги брата едва заметно скривила губы. Свои миндалевидные карие глаза она унаследовала от матери и в целом была миниатюрной копией матери, а не отца.

«А эта барышня с арийской внешностью и есть будущая невеста, иначе зачем ей здесь торчать? Приготовься, Яр, девчушка не так проста. Вон как глядит на меня, прямо готова съесть на месте — унюхала соперницу», — Арти подавила смешок. Внутри нее поднималось нечто чужеродное и вместе с тем ее собственное, родное. Неотъемлемая часть той Арти, в которую она превращалась, стоило ей разозлиться.

Подруга Милены с кукольной внешностью, и копной золотых волос украдкой поглядывала на Ярослава. Ее фарфоровая кожа едва заметно мерцала в пронизывающих столовую лучах солнца, а голубые глаза азартно горели.

«Вот-вот набросится на него, как зарумянилась. Мелкая распутница», — Артемия отпила кофе и едва не подавилась.

Девушки сидели с гордой осанкой и несколько надменным выражением лиц. Почти бесшумно ели суп, накалывали кусочки мяса на вилки, прикладывали салфетки к пухлым губкам. Атмосфера за столом царила такая, словно Арти попала на светский прием, а не гостила у друга.

«Может, они еще и из пансионата для благородных девиц? Даже выглядят так: классическая одежда, а рядом тетушка — наставница в строгих очечках».

— Артемия, вы надолго прибыли в Инсбрук? — поинтересовалась Милена.

«О как! Сразу в лоб. Паршиво же тебя обучали этикету, милочка».

— Настолько, насколько потребуется, — ответил за подругу Ярослав, возвращаясь с тарелкой и ставя ее перед ней.

Запах омлета и бекона заставил желудок неприятно сжаться, а циничные мысли — улетучиться. Взяв вилку и нож, Арти принялась за свой поздний завтрак. Чуть погодя, слуга принес ей вторую чашку ароматного кофе со взбитыми сливками и корицей.

— Брат, я ведь не с тобой разговариваю, — процедила Милена, ожесточенно разрезая курицу.

«Деточка, ты бы поосторожнее, а то ненароком прорежешь дыру в фамильном сервизе».

— Неучтиво задавать гостям подобные вопросы, или тебя этому не учили? Тетушка, чем занимаются ваши воспитанницы? — парень возмутился, но Артемия поняла — друг просто подшучивает.

«Недалеко я ушла в своих размышлениях. Оказывается, барышень все еще отправляют в подобные заведения. Как им там живется — непонятно. Какая-то “Джейн Эйр”», — подумала она.

«Вот уж точно!» — согласился внутренний голос, но Арти не придала ему значения.

— Прошу прощения, Ярослав, Милена неправильно выразилась. Если твоя гостья здесь надолго, то мы будем рады составить ей компанию. Экскурсия по городу, небольшой шопинг, — Лаура так мягко и сердечно это говорила, что Артемия готова была поверить в ее участливость, если бы не насмешливый взгляд.

«Тоже мне! Нашла наивную дуреху. Я-то знаю, кого ты во мне увидела — соперницу. И теперь строишь из себя добренькую подружку, готовую уделить свое бесценное время гостье», — Артемия одарила Лауру ироничным взглядом, и губы той дрогнули.

Изабель осталась равнодушной к их разговору, молча попивая томатный сок.

Арти поднесла чашку с кофе ко рту, вдохнула его одурманивающий аромат и сделала глоток.

«М-м-м… божественный напиток. Уж получше, чем сок».

— Не стоит беспокоиться, я лично устрою Артемии череду из приятных мероприятий, — Яр подмигнул подруге.

— Не хочешь, как хочешь, — Милена обидчиво надула губки.


После обеда Яр незамедлительно повел Арти осматривать местность рядом с домом.

Залитые солнечным светом холмы казались сочного ярко-зеленого цвета. Словно художник не пожалел на них краски. Вдоль подножия горного хребта, окружающего Инсбрук непреодолимой стеной, возвышались иглы нефритовых сосен и елей.

Бредя по тропинке, Ярослав поведал подруге, как по утрам деревья пронизывает густой туман и с холма соседние дома практически не видно.

Арти нравился аромат хвои: она касалась пушистых ветвей, гладила ладонью шероховатые стволы, оставляющие на коже едва ощутимый липкий след от смолы, и с улыбкой любовалась верхушками гор. Снег напоминал ей сахарную пудру, которой щедро осыпали гряду. Поднимаясь все выше и чувствуя, как становится холоднее, девушка с жадностью вдыхала морозный воздух, легкий ветерок трепал косую челку, гладил Арти по разрумянившимся щекам. Она взяла Яра под руку — присутствие друга и окружающая природа успокаивали лучше любого лекарства. На миг Арти остановилась и закрыла глаза, наслаждаясь.

Яр терпеливо за ней наблюдал, скользя взглядом по умиротворенному лицу подруги. Он никогда не видел ее такой, как сейчас, — посвежевшей и счастливой. В ней что-то изменилось, едва заметно, но что?

— Извини Милену за назойливость, — нарушил он тишину. — Она немного ревнивая.

Артемия распахнула блеснувшие синевой глаза и усмехнулась:

— Думаю, что они с Лаурой в сговоре, и именно свою подругу сестрица прочит тебе в невесты. Да и Лаура, как я поняла, не против. Строит из себя милую приветливую барышню, а смотрела на меня как на соперницу.

Ярослав засмеялся, погладив Арти по холодной руке, попытавшись согреть ее:

— Знаю. Это повторяется с тех пор как Лауре исполнилось восемнадцать. И если до этого она просто глазела или искала встреч со мной, то после совершеннолетия вооружилась тактикой обольщения. Когда я приезжаю на каникулы, она становится постоянной гостьей в нашем доме, ночует здесь, потому что, видите ли, шале ее родителей находится в противоположной стороне от нашего.

Артемия сочувствующе похлопала его по плечу:

— Ты попал. Думаю, твоя матушка одобрила такую невесту, — она наморщила нос. — Так что не быть нам с тобой вместе! — Арти отступила на шаг и прижала ладони к груди. — Мое сердце разбито, о боги! За что?!

Яр заключил ее в объятья и слегка пощекотал, заставив девушку засмеяться.

Они вышли на туристическую тропу, где в нескольких метрах от них возвышался дом с черепичной крышей. На вывеске позолоченной краской было выведено «Caffe».

Они сидели на открытой террасе за деревянным столиком. Пили белое вино с листиками мяты и потрескивающими кубиками льда, обсуждали план прогулки по городу.

— Тебе не холодно? — спросил Яр, укрыв колени подруги мягким пледом.

Девушка благодарно кивнула, крутя соломинку в бокале:

— Неужели твоя матушка действительно считает, что ты покорно женишься на той, которую она одобрит?

— Ага, в ее мечтах, — он скривился и сделал небольшой глоток, пожевывая листик мяты. — Наша семья не бедствует, чтобы я ради выгоды заключил брак с Лаурой только потому, что она, по мнению матушки, отличная партия, да еще и с приданым. Как я решу, так и будет, — его голос посуровел, а между бровей пролегла морщинка.

— Рано тебе еще женится, — Арти ткнула его пальцем между ребер, от чего Ярослав дернулся, но не успел шлепнуть подругу по ладони. — Ты не нагулялся как следует.

Девушка глядела на него с некой благосклонностью, словно была намного старше и опытнее. Отношения с Владом изменили ее, Яр видел это в глазах Артемии, и отчего-то ему было грустно.

— Тихомир прав, от тебя остался один скелет, — подколол он ее в ответ. — Ну, ничего, откормим. Повар у нас готовит отменно, лучше, чем в любой шикарной гостинице.

— Ты меня откормишь, а Лаура с Миленой от зависти, что ты так обо мне заботишься, решат избавиться от меня. И потом мой хладный труп будут возить по концертам как мощи святой, — она засмеялась, откинувшись на плетеную спинку стула и подтянув плед до подбородка.

Яр скептично взглянул на подругу и покачал головой:

— Милена конечно не подарок, но не настолько, чтобы начать тебе пакостить.

«Многого же ты не знаешь о девушках. Эх, Яр», — но свои мысли, Арти как обычно оставила при себе.

Допив вино и погуляв еще немного, они вернулись в дом, и, взяв машину, уехали в город, проболтавшись там до самого вечера.

От длительной прогулки, осмотра всех достопримечательностей у Арти болели ноги и в комнату она вошла со множеством пакетов.

В шоколадной лавке девушка приобрела несколько плиток шоколада, а в чайном магазинчике пакеты с кофе, надеясь, что все поместится в чемодане.

Немного погодя, Яр предложил расслабиться в сауне и поплавать в бассейне. От такого предложения Артемия не могла отказаться. Это было приятным окончанием дня. А сколько таких вечеров у нее будет еще — неизвестно. Возвращение в Москву они не обсуждали.

«Как там без меня Клаус?» — телефон завибрировал. Вера Ильинична вовремя прислала сообщение, а заодно прикрепила фото себя в обнимку с Клаусом и большой упаковкой корма.

— Вот же проглот, а я еще надеялась, что она посадит его на диету, — Арти рассмеялась.

Сложив ворох пакетов в шкаф и приняв душ, девушка надела купальник, обула сланцы и накинула халат.

«Длинный, но так даже лучше», — это напомнило ей случай, когда однажды после репетиции они с ребятами бежали под весенним дождем до дома Евгения. Повезло, что его матушки и младшей сестры не оказалось дома. Арти подтолкнули к ванной, но кроме сухого полотенца и длинного халата на смену ничего не было. Тогда парни умилились ее виду и дружно посмеялись над «утопающей» фигурке Арти в «мешке» с капюшоном и волочащимся по полу подолом. Девушке было все равно, главное, что тепло и уютно, особенно, когда Женя собственноручно одел ей на ноги свои гольфы. И таких воспоминаний было очень много. С подругами у Артемии не сложилось. Они появлялись, но со временем уходили, переставали общаться. Многие влюблялись в Тихомира и Ярослава. Начинали ревновать их к Арти, и все заканчивалось плачевно. У Алекса же кроме компьютерных игр других интересов не было, а Женя посвящал свободное время «Sirin», баскетболу и заботе о младшей сестренке Агате. Наталья Петровна — мать Жени и его бабушка Валентина очень хорошо относились к Артемии. Бабушка Валя всегда угощала ее выпечкой, передавала с внуком консервацию, особенно, варенье и джемы домашнего приготовления. А Наталья Петровна и вовсе воспринимала Арти как дочь, зная о ее потере.


В сауне девушку уже поджидал лежавший на верхней полке Ярослав. Арти бросила взгляд на его обнаженное по пояс подтянутое тело и села внизу.

«Ни дать, ни взять бог. Хорош! Но все сволочи привлекательны, а Яр, как и Тихомир, те еще бабники. Ни одной красотки мимо себя не пропускали».

Спустя десять минут она вышла и окунулась в воду. Над бассейном поднимался пар, а в синеве неба сверкали песчинки звезд.

— Тебе здесь нравится? — Яр по горло залез в воду.

— Безумно… это именно то, чего мне не хватало, — она осторожно устроилась затылком на изгибе бортика и закрыла глаза, слушая журчание воды, шорохи природы.

Они еще несколько раз ходили париться, пока Арти не ощутила, как млеет в бассейне и ее постепенно клонит в сон. Яр подплыл к ней и осторожно обнял за талию.

— Ты такая миниатюрная… — его пальцы пробежали по ее пояснице.

— Только спустя четыре года ты в этом убедился? — она выскользнула из почему-то нервирующих ее рук и выбралась из воды.

На лежак были брошены полотенца с халатами и Арти быстро накинула свой, чтобы не замерзнуть от прохлады ночного воздуха.

— Днем здесь хоть и тепло, но жары не бывает. Мы в удачной близости к горам, — Ярослав еще немного поплавал, пока Артемия любовалась небом.

Очертания горных вершин казались ей очень далекими.

— Может, давай съездим на озеро? Поблизости есть несколько, я видела на карте, — предложила она.

— Почему бы и нет, завтра и поедем, когда ты выспишься. Обещаю не будить, — Яр подошел к ней и взял полотенце. — Я же вижу, сон тебе просто необходим.

Девушка благодарно улыбнулась, была бы она в отеле, пришлось вставать пораньше, чтобы успеть на завтрак.

На втором этаже они встретились с Миленой и Лаурой, на девушках были закрытые пижамы, нежно-розового и персикового цветов. При виде одетых в халаты Ярослава и Артемии с распаренными после сауны лицами, подруги выпучили глаза.

— Брат, ты бы был поскромнее. Я, конечно, понимаю, что у вас… судя по всему, романтические отношения. Но так откровенно выставлять их напоказ для приличной девушки — недопустимо, — заминка в словах Милены, полупрозрачный намек не понравились Артемии. Расслабленность вмиг исчезла, уступив место раздражению. Ладонь неприятно кольнуло, и Арти разжала пальцы с острыми ногтями.

«Когда они так отросли?»

— Не знал, что ты до сих пор подглядываешь за мной, — с издевкой отметил Яр. — Мне казалось, эта детская привычка искоренила себя, но, видимо, я ошибся. Рекомендую поработать над собой, иначе кто захочет взять в жены такую проныру, которой везде мерещится что-то непотребное, развратное, — Яр улыбался, но его глаза бешено горели. Он никому не позволит оскорблять свою гостью, тем более несносной сестре.

— Надеюсь, вы хорошо искупались, — мирно заговорила Лаура и перевела взгляд на Артемию. — В другой раз зовите и нас. Любая девушка должна оберегать свою честь. Находиться наедине с парнем… вы ведь не хотите, чтобы родители Ярослава чувствовали себя неловко, принимая вас в своем доме, — девушка была до приторности мила.

— Полагаю, происходящее между мной и моим мужчиной остается исключительно нашим личным делом, — осклабилась Арти. Милена и Лаура взбесили ее не на шутку и любезничать с ними она была не намерена. «Я не та, кто подставит вторую щеку, барышни». — Родители Ярослава — благоразумные люди и понимают — он далеко не мальчик, а взрослый человек со своими потребностями, — она оскалилась в улыбке, а затем обняла Ярослава и поцеловала в губы.

У обеих барышень вырвались возмущенные вскрики, и они сбежали вниз.

Арти проследила за ними краем глаза и отстранилась, убрав руки от друга. Но вот Яр и не думал ее отпускать.

«Когда он успел меня обнять?» — она этого даже не почувствовала.

— Спокойно, игра окончена, они бежали с поля брани. Так что отпусти, — попросила девушка, уперев ладони ему в грудь, но Яр не внял ее словам.

— Честно говоря, мне понравилось, когда ты назвала меня своим мужчиной… так непривычно и… ай! — он отскочил от нее, когда Арти слегка ударила его коленкой между ног.

— Чтоб не переигрывал, я предупреждала, — девушка сверкнула синими глазами, черты ее лица заострились, и оно приобрело несколько агрессивный, даже демонический вид. Такой она становилась, когда пела на концертах. Тогда же ребята и замечали, как Артемия меняется, превращаясь из хрупкой молчаливой девушки в настоящую бестию.

— Ладно, извини. Я был не прав, но зачем же так… — пропыхтел Яр, потирая промежность.

— Затем, чтоб знал, — прошипела она и ушла к себе в комнату, закрыв дверь на замок.

«Черт, все-таки перегнул», — подумал Ярослав. Его губы покалывало от поцелуя. Сколько раз он давал себе слово, не влюбляться в подругу. Это могло привести к разладу в их бесценной дружбе, а там и до распада группы недалеко. «Неужели только это меня и останавливает?» — закрывшись в комнате, он скинул халат с шортами и упал на кровать. В голове стоял образ лежащей рядом с ним Артемии. Ее стройное, хрупкое тело, нежная кожа и загадочные синие глаза, на дне которых таилось нечто опасное.

Потушив светильник щелчком пальцев, Яр тяжело вздохнул:

— Арти, что же ты делаешь со мной… Столько лет я старался не думать о тебе как о девушке, был с другими, а теперь, — «Плевать. Если она выберет меня, то остальное не важно».

Глава 3

В этот раз Артемию никто не будил, и, проснувшись, она еще долго лежала в постели, переписываясь с парнями. Алекс прислал ей фото брендовой сумочки, которую он ей все-таки купил, и себя в центральном парке со стаканчиком из Старбакса. Женя спрашивал, все ли у нее хорошо, и как долго она планирует пробыть в Инсбруке? Бабушка и мама с сестрой передают ей привет, а от Тихомира было единственное фото моря и смайлик с коктейлями.

Пустой желудок напомнил о себе голодным урчанием.

В столовой одиноко сидела Изабель. Женщина пила кофе и читала газету. Сегодня на ней был приталенный брючный костюм кремового цвета, и в первую минуту Арти подумала, что перед ней Виолена.

— Доброе утро, — Арти села напротив.

— Доброе, барышня, — быстрый взгляд, и Изабель едва заметно улыбнулась.

Артемия открыла на мобильном книгу и углубилась в прочтение.

Они спокойно завтракали, не отвлекаясь от чтения. А когда Арти прервало покашливание, за столом уже сидели Милена с Лаурой.

«Видимо, ждут, когда я первой поздороваюсь с их благородными персонами, ну, ждите дальше», — она удостоила их кивком головы и вернулась к чтению.

— Боже, где он только познакомился с такой невоспитанной…, — прошипела Милена. — Хотя, известно где, среди людей осталось так мало аристократов. Лаура, хорошо, что ты здесь. У брата есть отличная возможность сравнить вас и понять, кто — истинный бриллиант.

«Неужели она настолько глупа, раз все это шепчет?! Ведь прекрасно знает, что я слышу. Разговорчики в строю!» — Арти со звоном поставила чашку на блюдце. «Не стоит показывать свой гнев. Она только этого и добивается. Хотела бы я ей подправить личико», — успокоил внутренний голос.

— Артемия, а вы не хотите после завтрака прокатиться на велосипедах? — вежливо спросила Лаура.

«Хотела, только не с вами. Да, видимо, не получится, где Ярослав?»

«Дрыхнет или свалил в город подальше от забот мамочки», — отметил все тот же голос.

— Собиралась, но не знаю, проснулся ли Яр.

— Нет нужды его будить. Мы с Миленой как раз собирались устроить пикник на озере тут поблизости. Заодно расскажете что-нибудь о вашей музыкальной группе, — вежливо, но несколько приторно попросила Лаура, облизнув розовые губки. — Очень хотелось бы послушать игру и пение Ярослава вживую…


Катя на велосипеде по дороге, Арти была признательна Лауре за одно: та отвлекала Милену беседой, и вредная сестра Ярослава не блистала остротами. Втроем они выехали на тропинку и между холмов спустились вниз к сверкающему на солнце голубому озеру в окружении хвойных деревьев. Вдоль берега располагался деревянный настил, под которым блестел светлый, нагретый от солнца песок.

Лаура принялась расстилать покрывало с помощью Артемии. Милена сняла с багажника прикрепленную корзинку с едой: разложила упаковки с сэндвичами, бутылочки со свежевыжатым соком и несколько боксов с ягодами.

Любуясь блеском воды Арти медленно поедала клубнику.

—Артемия вы не против, если мы перейдем на ты? — спросила вдруг Лаура.

«Может это поможет им закопать топор «войны» за сердце Ярослава?», — подумала она.

«Размечталась», — поддакнул голос.

— Конечно, — Арти пожала плечами.

«Я им не доверяю».

— Милена, ты ведь что-то хотела сказать Артемии, не так ли? — с нажимом спросила Лаура, округлив на подругу глаза.

«Видимо, у Милены другие мысли на этот счет».

Та криво улыбнулась и процедила:

— Верно, я хотела… извиниться перед тобой, Артемия, — но ее карие глаза не выражали никакого раскаяния.

«Насколько тяжело ей дались эти слова», — подумала Арти.

«Вижу-вижу, как она хотела», — согласился голос.

— Видишь ли, все девушки брата… были несколько развязны в своем поведении. Вчера, когда я увидела вас после бассейна, подумала, что ты такая же, вот и не смогла сдержаться, — она потупила взгляд, комкая салфетку в руках.

Арти стало жаль несчастный платок, и она понимающе кивнула:

— Бывает, проехали.

«По ее костям, чтоб черепушка треснула!»

Милена улыбнулась и с облегчением вздохнула:

— Я рада, что ошиблась в своих выводах. Ты точно не такая, как они…

Было видно, ей хочется что-то добавить, но предостерегающий взгляд Лауры остановил Милену, и дальнейшая беседа касалась более безопасных тем: каникулы, достопримечательности Инсбрука и предстоящий бал дебютанток.

«Я не знала, что кто-то до сих пор проводит подобные мероприятия. Надо же, пышные платья, дамы с веерами, толпа кавалеров, отбор женихов и невест. Прошлый век, ей-богу».

Около часа они пробыли у озера, гуляли вокруг, помочили ноги, сыграли в бадминтон. Лаура оказалась отличной партнершей, а Артемия вспомнила, как играла в детстве с Гретой. Правда, тетушку больше интересовал подкачанный тренер, чем игра племянницы. Солнце стало припекать, и девушки освежились, умывшись озерной водой, а затем улеглись на покрывале с прихваченными журналами.

Некоторое время каждая из них была погружена в чтение, пока Лаура не открыла бутылочку сока.

— Повар госпожи Виолены сделала отменный манговый смузи без комочков. Такой вкусный, как ей удается отбирать лучшие фрукты? — она передала бутылку Милене. — Я вот совсем не разбираюсь в выборе продуктов.

— Да и зачем? — удивилась Милена. — Для этого у тебя есть свой собственный повар и слуги, а после замужества также не пригодится. Вот еще, стоять у плиты, что-то готовить. Ну уж нет! Матушка сама не пожелает мне такой участи. Это тете Изабель нравится кулинария. Хотя ее не заботит ни внешний облик, ни тем более маникюр. Не удивительно, что она до сих пор не вышла замуж, так и умрет старой девой.

— Но сегодня она выглядела весьма недурно. Где только достала такой костюм?

Арти молча слушала их разговор и любовалась озером. Ей очень хотелось искупаться. «Когда поедем с Яром, обязательно возьму купальник. Такая прозрачная вода».

— Артемия, попробуй, — Лаура улыбалась ей белоснежной улыбкой, протягивая бутылочку с соком.

Арти приняла ее и сделала два больших глотка. Напиток действительно был выше всяких похвал и совсем не приторный.

— Как же здесь тихо и спокойно, — Милена поправила солнцезащитные очки и посмотрела на часы. — Так, сегодня я хотела еще заскочить в салон. Лаура, сколько это займет времени?

— Недолго, полюбуемся видами и поедем. Жаль конечно велосипед, но…

Артемия слушала их разговор и чувствовала, что вместе с выпитым соком ее движения становятся заторможенными, мысли тягучими. Словно Арти приняла сильнодействующее снотворное. Тело налилось свинцом, бутылочка выпала из отяжелевшей руки, и в голове раздался крик: «Стервы! Они опоили…», — Арти увидела довольные улыбки на лицах девушек. Едва она коснулась шероховатого пледа, сознание померкло.

— Отлично! — Милена хлопнула в ладони. — Думаю, мы не только в салон успеем.


Просыпалась Артемия с трудом. Она пыталась открыть склеившиеся глаза, а когда удалось разлепить веки — увидела окружившую ее тьму. Лежа не на мягком покрывале, а холодной и мокрой от россы траве, Арти поморщилась. Ткань свитера пропиталась влагой и неприятно липла к телу. Встать сразу девушка не смогла, голова кружилась, и перед глазами все плыло. Перекатившись на бок и с трудом встав на колени, она оперлась ладонями о землю и стала глубоко дышать, пытаясь очистить голову от тумана. Очень хотелось пить.

Она чудом сумела доползти до озера и не потерять сознание. Ледяная освежающая вода утолила не только жажду, но и помогла привести мысли в порядок. По лицу на шею стекали холодные капли. К счастью, было не так темно, и чуть поодаль, на траве, Арти увидела свой велосипед. Он лежал там же, где она его и оставила, но… сломанный, да так, что сама она его никак не починит. Вырванная цепь валялась на проколотом переднем колесе, руль искривлен в обратную сторону.

«Их мнимое дружелюбие оказалось обманным маневром чтобы от меня избавиться».

Еле ворочая языком, она глухо выматерилась и зачерпнула еще воды.

«А они потом скажут, что я укатила на прогулку. Тетушка их естественно поддержит, мол знать ничего не знает», — она тяжело вздохнула, убрав прилипшую к щеке мокрую челку. «Нужно выбираться отсюда, да поскорее. Ехали-то мы долго, а пешком идти еще дольше. И как я могла быть такой беспечной? Идиотка! Добавили мне какое-то снотворное, твари».

Ей было холодно и хотелось есть, еще и эффект от непонятного лекарства, что ей добавили, мешал нормально двигаться и мыслить. Голова немного кружилась, и Арти глубоко дышала, чтобы не упасть в обморок. Она медленно поднялась и пошатываясь побрела к тропе. Казалось бы, невысокий холм стал для нее настоящим испытанием. Подняться на него было куда сложнее, чем спуститься, особенно, в ее состоянии. Местами торчали камни, и об один она умудрилась больно удариться щиколоткой.

— Тяжко будет, — почувствовав, как ее подташнивает, Арти села на траву. «Остаться здесь ночевать, идея малопривлекательная — я элементарно замерзну. Необходимо беречь голос, иначе грозит воспаление легких и прочие неприятности, никак нельзя этого допустить», — внутри поднялась волна гнева, хотелось закричать.

За спиной послышался всплеск, и девушка нервно обернулась.

«Может, рыба плещется», — ей стало не по себе. В голову полезли сюжеты из фильмов ужасов. Обычно на страшном эпизоде Алекс вскрикивал не хуже девчонки, а Арти закрывала лицо руками, чтобы не видеть очередную мясорубку. Женя над ними посмеивался, его в принципе было сложно чем-то испугать, а Тихомир всегда подкрадывался сзади и пугал, за что получал от Жени подзатыльник.

Арти стала напевать, сначала тихо, а затем громче — это ее всегда успокаивало.

— Дым сигарет с ментолом. Пьяный угар качает, в глаза ты смотришь другому, который тебя ласкает, — она продолжила петь, изучая гладкую поверхность озера, но та оставалась безмятежной.

От деревьев потянуло холодом и ароматом сырости, будто из погреба бабушки Вали, где они с Женькой перебирали картошку.

«Хотя там будет поприятнее, чем здесь».

От стволов деревьев отделились черные тени и поползли к ногам Артемии, опутывая лодыжки, впиваясь в кожу ледяными иглами, пропитывая одежду сыростью. Виски прострелило острой болью, и, застонав, девушка сжала их ладонями. Во рту появился металлический привкус, а из носа по сжатым губам потекла кровь. Сердце гулко забилось, паника охватила разум, и совсем рядом Арти услышала странный звук: щелканье и скрежет чьих-то зубов.

Обернувшись, Артемия увидела существо с вытянутым лицом-мордой, на острых клыках желтел толстый слой зловонного налета. От угловатых плеч тянулись две скрюченные длинные руки-лапы с бугристыми фалангами и черными когтями. Кроме клыкастого рта ни глаз, ни носа не было. Потрескавшиеся губы зашевелились, издавая причмокивающий звук, они втягивали в себя воздух вместе с чем-то жизненно важным, принадлежащим Артемии. Перед глазами все стало расплываться, существо приближалось, неторопливо двигаясь в ее сторону. Все острее чувствовалось зловоние разложения. Между ними оставались сантиметры, и из последних сил Артемия оттолкнула существо. Пальцы ощутили нечто липкое и тягучее — потянуло болотом. Существо отдалилось, но лишь на краткий миг, и кинулось на Арти, опрокинув девушку на спину и впившись когтями в ее хрупкие плечи. Артемия взвыла от боли, из глаз, размывая кровь, потекли слезы.

— Оставь меня, — взмолилась она. Собственные руки больше не принадлежали ей, бесполезно обмякнув вдоль тела — парализованные. «Я даже пальцем не могу пошевелить. Неужели я так и умру?! Что здесь происходит?! Кто-нибудь!»

Она чувствовала, как монстр, кто бы он ни был, вытягивал из нее жизненную энергию. Она погибала, не понимая, куда попала. Сон это или реальность? В полузабытье Арти ощутила, как сердце пронзило ледяной иглой, заставив выгнуться и охватив тело пламенем. В ней зародилась та самая живительная энергия, которую она чувствовала на концертах.

Страх пропал, сменившись злобой и ненавистью, разум очистился.

«Слабая девчонка, оказалась перед жалким Аванком[1] и не можешь с ним справиться! Но я помогу тебе», — нашептывал тот самый внутренний голос. В груди растеклось нечто согревающее тело и обволакивающее душу. Оно пробежало по венам, покалывая кожу и заставляя вздрагивать. На ладони синим пламенем, зажегся огненный шар. Монстр дернулся к озеру, свет ослеплял его безглазую морду, обжигал уродливое бугристое тело. Артемия шла к нему, и на ее губах играла кровожадная улыбка. Стоило Аванку ступить задними лапами в воду — с пальцев девушки сорвался шар. От обжигающего огня монстр взвыл и растворился, оставив смолянистую лужу, от которой поднимался удушливый пар.

Арти упала на спину, тяжело дыша, она старалась не закрывать глаза, зная, что потеряет сознание, и пыталась сосредоточиться на виде звездного неба. Сердце постепенно успокаивалось, и, придя в себя, она подползла к воде. Окунув руки по локоть и ощутив бодрящую прохладу, Арти смыла с лица кровь и напившись сумела разглядеть собственное отражение. В расплывающихся кругах черной глади Артемия видела себя, но вместе с тем… было в ее облике нечто пугающее, чужое и вместе с тем манящее.

Черты лица заострились, глаза горели яркой синевой, а искусанные от страха губы обрели чувственный вид. Они раздвинулись, обнажив аккуратные острые клыки, и Артемии улыбнулась та, чей раздраженный, но властный голос она слышала в своей голове. У незнакомки за плечами темнели кожистые крылья. Она провела острыми черными ногтями по обратной стороне воды, и Артемия осознала, что сделала то же самое. Ей стало страшно и вместе с тем любопытно, коснувшись плеча и медленно опустив пальцы к лопаткам в поиске крыльев, но их там не оказалось.

«Не бойся. Я — это ты. Мы вместе рука об руку шли по жизни с самого рождения. Ты всегда считала мои мысли своими собственными — внутренним голосом. Я — демоница из рода сапфирового пламени, заключенная в человеческом теле».

Виски вновь пронзила острая вспышка боли. В этот раз она была иной: всепоглощающей, заставляющей тело холодеть и биться в конвульсиях, раскаленной иглой проникала в распахнутые глаза. Кости захрустели, скрутило сухожилия, и, неестественно выгнув позвоночник, Артемия пронзительно закричала. Но боль резко прекратилась, и, на удивление, Арти почувствовала себя абсолютно здоровой и… обновленной. Поднявшись с травы, она прикоснулась к плечу — никаких ран от когтей не было, только порванная и испачканная кровью ткань.

— Нет, я точно схожу сума. Либо эти стервы подлили мне нечто галлюциногенное, — стряхнув с джинсов прилипшие к ним травинкам, девушка медленно побрела к тропе. На холм она взобралась без трудностей, как будто и не падала в обморок. Ей не было холодно или страшно. Скорее наоборот, она испытывала приятное волнение в предвкушении того, что может сделать с Лаурой и Миленой.

— Вы у меня за все ответите… — проведя кончиком языка по слегка заострившемуся клыку, она пошла в сторону шале.


Вдалеке показались огни соседних домов и знакомая крыша, под которой, должно быть, все давно отдыхали. «Я вам устрою отдых. В гробу». Арти прибавила шаг, чувствуя, как жажда мести начинает ее захватывать, подкидывая разуму то один кровожадный образ расплаты с девчонками, то другой, пока она не остановилась. В боку неприятно закололо и тело начала бить дрожь.

— Что со мной? — обратилась она к ночному мраку и обняла себя за плечи. Необъяснимый страх вернулся, и Арти захотелось немедленно услышать отцовский голос, рассказать, что с ней произошло.

«Все в порядке. Твое тело обретает силу, ты уже прошла инициацию, а остальное дело времени. Наберись терпения, моя маленькая демоница».

— Почему только я тебя слышу? Как это возможно? Демоны, пламя… — Артемия смахнула выступившие на глаза слезы. «Папа, где же ты, когда так нужен…».

После смерти матери отец отдалился от нее и терпеть не мог, когда дочь попадала в какие-нибудь неприятности. В гневе Азазель был страшен, но никогда не позволял себе повысить на дочь голос или поднять руку. Но порой ей хотелось, чтобы он лучше кричал, чем говорил спокойным, леденящим душу тоном.

Она обернулась, боясь, что за ней может кто-то оказаться, но на дороге никого не было. Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, Арти похлопала себя по щекам и сказала уже вслух:

— После такого ужастика ни один триллер не страшен. Даже в полицию не пожалуешься, скажут чокнутая. Чтоб вам самим это аукнулось, — раздражение помогло ей окончательно успокоиться.

Фонари у домов освещали ей дорогу. Но Арти так устала, что у нее осталось лишь одно желание: принять горячий душ, поужинать жареной курочкой и завернуться в теплое одеяло. С девчонками можно разобраться и завтра. Однако дверь дома оказалась закрыта, и пришлось позвонить в звонок. Арти не знала который час, но на этикет и все эти удобно или не удобно ей стало наплевать. Открыла несколько бледная тетушка Изабель. Не дожидаясь, когда женщина освободит проход, Арти не разуваясь прошла в дом и исчезла в кухне. Как она сейчас выглядела, можно было лишь догадываться.

Открыв без стеснения холодильник и достав разделанное куриное мясо из контейнера, Артемия нашла в хлебнице половинку багета, а чайник за секунды подогрел воду.

Сидя за широким столом, поедая один холодный кусок мяса за другим, хрустя багетом и как зачарованная глядя в одну точку, она не сразу услышала хлопок двери. В коридоре послышались громкие голоса, ругань, пока на кухню не влетел бледный Ярослав.

Арти не обратила на него внимания, как и на то, что в дверном проходе столпились его родители, сестра с подругой и двое взрослых мужчин.

— Где ты была?! Что случилось?! — заорал друг, метнувшись к ней и схватив за руку. — Почему ты в крови?!

Вилка с нанизанным на нее куском мяса со звоном упала на пол, и только сейчас Арти поняла — в кухне она не одна. Сидя на высоком табурете, она бросила полусонный взгляд на присутствующих, затем с жалостью на мясо, и внутри нее что-то щелкнуло. Гнев обуял ее, ладони закололо, и внутри стало очень жарко.

— Ярослав, отпусти девушку и отойди, — предупредил один из мужчин, оттесняя присутствующих назад и закрыв за ними дверь.

В кухне остались Арти, Ярослав и двое незнакомцев.

Второй стал медленно приближаться к ней, да так, словно именно она была здесь самой опасной.

«Ты и есть опасный убийца, но пока что не знаешь об этом», — усмехнулась демоница.

— Что ты разорался? — процедила девушка, сверля Ярослава недобрым взглядом. — Твоя сестра с подружкой решили устроить мне месть: опоили сдобренным наркотой соком, сломали велосипед и свалили.

«Не рассказывай о случившемся с монстром. Молчи». — Приказал все тот же голос.

Яр ошарашенно смотрел на нее, не понимая, о чем она говорит.

— Артемия, ты главное успокойся. Дыши глубоко, меня зовут Септим, я старший брат этого оболтуса, — с ней заговорил высокий мужчина лет тридцати с ежиком темно-каштановых, почти черных волос. Под настороженными серыми глазами залегли темные круги, а на смугловатой коже лица едва заметная щетина. В кожаной куртке и темно-синих джинсах с ботинками Септим походил на детектива из американских боевиков, второй мужчина был ему под стать. Отличался бородой и широким разворотом плеч. Футболка обтягивала мускулистую грудь и руки, на шее висел массивный крест. — Обещаю наказать всех виновных, но для начала… — Септим заварил ей чашку мятного чая с медом и молоком. Придвинул вазочку с печеньем и убрал вилку с недоеденной курицей с пола. — Думаю, ты сильно проголодалась, Изабель рассказала, что с утра ты с девчонками поехали на озеро. Но она не видела, когда вы вернулись, и спохватилась только под вечер.

Присутствие Септима успокаивало — от него исходила жаркая волна, которая согревала замерзшую и уставшую Арти. Девушка немного расслабилась, хотя по-прежнему злилась на Яра за то, что он накричал на нее.

— Я еще не наелась, — пробурчала она, косясь на Септима.

Мужчина усмехнулся и подал ей чистую вилку:

— Приятного аппетита, — он обернулся к напарнику. — Цвай, дальше я сам разберусь, можешь заступать на дежурство.

— Она адекватная? — светло-русый Цвай опасливо покосился на Арти, но та была занята едой и не обращала на него внимания.

— Поадекватнее некоторых, — процедил Септим.

— В таком случае оставляю заботы о семье на тебе, удачи… леди, — он кивнул и покинул кухню.

— Лаура и Милена сказали, что с утра ты спал, и предложили поехать на озеро, — начала она, жуя мясо.

Яр нахмурился:

— Вовсе нет, мне пришлось рано встать и поехать с отцом по кое-каким делам. Вернулся и встретил взволнованную Изабель. Лаура с Миленой давно вернулись, а тебя все нет, и никто не знает, где ты… Матушка же сказала, у тебя свои планы в городе. Я поверил, ведь маме нет смысла врать.

«Прекрасно! Мамочка-то, конечно, не соврет, лицемерки», — мысли демоницы стали ее собственными, и Артемия вгрызлась в багет.

— Кажется, я понял, что произошло, — Септим тяжело вздохнул и устало потер лоб.

— Еще и велосипед сломали, — пожаловалась Арти и отпила чай.

— Ладно, ешь, тебе надо набраться сил, только не уходи, пожалуйста, спать, я хочу с тобой поговорить, — Септим ободряюще коснулся ее плеча. — Как только вправлю мозг одним особам с невинными лицами и сладкими речами, — последнее он почти прорычал, направившись к выходу.

— Ага! Ремнем еще припечатай. Меня так отец в детстве наказывал за непослушание, — поделилась она бесплатным советом.

Ярослав сел напротив и виновата заглянул ей в глаза.

— Что примолк? Или уже расхотелось кричать на меня? — с сарказмом спросила она. — В гости, называется, пригласил, да? Дружная у тебя семейка, как я погляжу. На киллера денег не хватило, дай, думают, затащим ее на озеро и бросим. Теперь понятно, для чего я каждый год делаю страховку. Видимо, стоит к ней обратиться, она закрыла контейнер и с силой хлопнула по крышке ладонью, в той появилась трещина.

«Ну и ладно, с них не убудет купить новую так же, как и велосипед. Хоть бы предупредил, что уезжает куда-то, договорились же поехать на озеро вместе. Друг называется».

— Прости, я даже подумать не мог, что их шалости могут зайти так далеко, — Яр попытался прикоснуться к ее плечу, но она увернулась и зарычала, чем удивила саму себя.

— Когда отец вернулся, и за ужином тебя не оказалось, он выразил беспокойство, а Изабель позвонила Септиму.

— Еще лучше! Чужой отец и тетя, которые только на днях познакомились со мной, волновались больше, чем близкий друг. С ума сойти! — пить чай расхотелось, и Арти вылила содержимое в раковину. К ним как раз вернулся Септим. Артемия опустила взгляд на его ремень в джинсах и фыркнула:

— Смотрю, не хватило твердости отходить барышень ремешком.

— Хм, а ты острая на язык, — он усмехнулся, присев за стол. — Не переживай, они понесут достойное наказание.

— Ага, не забудь прислать повестку в суд вместе с белым кроликом.

— Девчонки из мести хотели тебя припугнуть. Опоили психотропным веществом, а ты очень неудачно оказалась на природе в темноте. Расскажи, что ты видела?

Арти скептично взглянула на Септима.

«Сестренка достала где-то наркоту, а этому интересно, что же я видела?!»

«Он хочет понять прошла ты инициацию или нет, пробудилась ли в тебе демоническая сила…», — подсказал голос. — «Придумай отмазку, иначе он начнет что-нибудь подозревать, и тебе несдобровать».

Себе или той демонице сидящей в ее теле, Арти готова была поверить больше, чем Септиму или… Ярославу. Она коротко рассказала о галлюцинациях, а испачканный в крови свитер свалила на собственную неуклюжесть.

«Не волнуйся, он не станет тебя раздевать, а даже если так, ты можешь закричать, притворишься невинной девицей. Поскандаль немного для убедительности».

— Вы тут с ума посходили?! Или всей семейкой хотите избавиться от непрошеной гостьи, так не проблема! — Арти повысила голос, кончики пальцев закололо. — Сейчас же соберу вещи и свалю, куда подальше, а то будущие жены некоторых извелись, — она бросила злобный взгляд на Ярослава. Тот, молча сидел рядом с братом, озабоченно разглядывая подругу.

— Молчание — знак согласия, пойду собираться, — она покинула кухню и стала подниматься по лестнице, когда Септим схватил ее за руку и развернул к себе.

«Какой сильный мужчина!» — встрепенулась демоница.

— Никуда ты не поедешь, — процедил он, сверля ее взглядом. — Ночь на дворе. Успокойся!

— Не пропаду, если игра в гостеприимство продолжается, то я в ней не участвую, — она попыталась вырваться из его хватки, но лишь поморщилась, стиснув зубы. — Отпусти, ты не имеешь права насильно меня удерживать!

— Не имею, — он ослабил хватку. — Но и не отпущу. Мне моя работа еще дорога.

— Ты страж правопорядка? — Арти цинично вскинула брови.

— Да. Сейчас в городе неспокойная ситуация с этими самыми наркотиками. Люди их пробуют и видят нечто нереальное, сами себя ранят, но им кажется, что это сделал какой-нибудь монстр. Да и где твоя рана? — он бесцеремонно одернул ворот ее свитера, обнажив абсолютно гладкую и здоровую кожу. — Тебе просто почудилось, а одежду сестра испачкала, когда ты была без сознания. Они сами мне об этом рассказали, хотели пошутить. Да, шутка жестокая, ты сильно перепугалась, и вот результат, но не стоит истерить и разводить панику.

Ее руку уже не стискивали, а мягко держали. Этот жест не понравился Артемии, слишком личный для нее, намекающий на близость и доверие, а она никому здесь не доверяла.

«Руки распустил, да еще безбожно врет. Наглый лжец!» — злоба поутихла, но Арти слышала шипение демоницы. Поправив одежду, она заглянула Септиму в глаза:

— Если твоя сестра с подругой еще раз вздумают так пошутить, я за себя не ручаюсь, — вновь ее голос слился с другим, и она ушла к себе в комнату.

Септим покачал головой и тяжело вздохнул, успокаивая бьющееся сердце. Сегодня он пережил нечто ужасное. Головы могли лишиться все члены его семьи и в первую очередь он.

«Я должен был встретить их с Яром в аэропорту, доставить домой. Быть с ней рядом и защищать. Я подвел Азазеля».

Знал бы он, что его дура-сестрица с подружкой вздумают провернуть подобное дело у него за спиной, — всыпал бы обеим ремня и не только, как и сказала Артемия, . «Мать их выгородила и потворствовала в этом обмане. Лицемерка. Теперь Милене придется не сладко, отберут все банковские карты, никаких увеселений и привет пансионат», — когда отец позвонил ему, вырвав из ночного рейда по лесу, где они с группой уничтожали очередную нечисть, Септим бросил все и примчался домой. Ему было страшно представить, что началось, если монстр в лесу по-настоящему убил бы девушку? К ним уже поступил запрос на его уничтожение, и Септим планировал им заняться со дня на день. «Как она умудрилась выжить? Пришла сама, даже не раненая», — озарение не заставило себя ждать. «Ее дар пробудился… или же нет, и нам повезло? Если бы она прошла инициацию, то я бы это заметил, почувствовал…». Азазель не знал, что дочь в Инсбруке, иначе оповестил об этом Септима, да и Яр ничего ему не сказал. «Наивный мальчишка, неужели решил, что сможет сам ее защитить? Хорошо, что Арти поверила в историю с наркотиками».

Он спустился вниз и столкнулся с Ярославом. Тот был крайне озабочен и хотел подняться наверх, но сильная рука старшего его остановила.

— Не лезь к ней. У девушки выдалась тяжелая ночка, радует, что она вернулась живой и невредимой, — он сузил глаза. — Иначе ее отец превратил бы тебя и всех нас в прах. Не вовремя ты решил подразнить сестру с Лаурой, а заодно и нашу двуличную мать. Давно стоило понять, что в невестки она примет лишь чистокровную демоницу из знатного рода, от того Лаура здесь и ошивается, строя всем глазки. Они не знают, кто такая Артемия на самом деле, и не должны узнать — враг может быть где угодно, как и его сообщник.

— Я знаю, — Яр смахнул руку брата с плеча. — Не ей мне указывать, кто станет моей женой. Ни одна аристократка и мизинца Арти не стоит. И больше не смей протягивать к ней свои руки, ты не участвуешь в отборе, — его серые глаза стали черными, а клыки заострились. Но на Септима это не произвело никакого впечатления.

— Успокойся и иди спать. А еще лучше, больше не оставляй свою подругу одну. Милена, конечно, у нас очень эмоциональная и ревнивая, но кто знает, что еще этой сумасбродке придет в голову. Давно пора выдать ее замуж и дело с концом. Изабель хоть вздохнет с облегчением.

Тетушку он любил и уважал даже больше, чем родную мать. Изабель с детства воспитывала детей младшей сестры, купала их, пеленала и кормила из бутылочки, пока Виолена приводила себя в форму после очередных родов, лишь бы не потерять былую привлекательность для отца. Ездила по магазинам и салонам красоты. Возможно потому Изабель и не вышла замуж. Когда ей было думать о мужчинах? У нее подрастало трое племянников, и доверить их няне она не могла.

Эту ночь Септим решил провести в родительском доме — желания возвращаться в городскую квартиру у него не было. Ведь там его ждала Мойра, а выслушивать обиды любовницы ему не улыбалось. Хотелось выспаться, поесть домашней стряпни и больше не отходить от Артемии ни на шаг.

«Может, действительно стоит взять отпуск. Уехать куда-нибудь подальше от всей этой нечисти, круглосуточных рейдов. Чтоб не подрываться каждый раз с кровати и мчаться в глухомань».

[1]В валлийском фольклоре свирепое водяное существо, похожее, по одним источникам, на громадного крокодила, по другим - на исполинских размеров бобра.

Глава 4

Время завтрака Артемии естественно проспала, очнувшись от крепкого сна в три часа дня. «Не удивительно, что после ночных приключений я так сильно устала. Как только вернусь в Москву — немедленно сдам анализы. Еще не хватало получить осложнения от этого наркотического средства».

«Успокойся, тебе теперь никакие болезни не страшны. Не то, что раньше».

Артемия взглянула на свое отражение, и оно ей подмигнуло ярким синим глазом.

— Почему я тебя совсем не боюсь и у меня ощущение будто разговариваю сама с собой, раздвоение личности какое-то?

Отражение пожало плечами. «Потому что я — это ты. Просто пробудившаяся в тебе сила, шквал эмоций и все остальное. Ты у нас королева — тебе и руководить».

В этом Арти сомневалась. Приняв душ и тщательно осмотрев свое тело на предмет ран, и убедившись, что их нет, она бросила взгляд на свитер со следами крови в корзине для грязного белья.

«Нужно убираться от больных на голову девиц куда подальше».

Позевывая, она неторопливо спустилась вниз. В столовой сидели Изабель, Веран, Септим и Ярослав. Кивнув всем в знак приветствия, Арти села за стол.

— И тебе доброе утро, соня, а точнее, уже добрый день, — поприветствовал ее Септим, разрезая куриное филе и макая в острый соус.

«Надо же какой бодрый. Нас вчера чуть не убили, а он ест с аппетитом», — окрысилась демоница.

— Артемия, как глава семьи, я приношу свои искренние извинения за поведение дочери, — Веран говорил от души.

«Больно нужны его извинения, вот если закинуть Милену в пасть монстра, тогда я подумаю: прощать или нет».

Служанка поднесла Арти пышный омлет с томатами, хрустящие полоски бекона, горячие тосты с золотистой корочкой сыра и чашку капучино. Сделав глоток долгожданного напитка, девушка довольно улыбнулась.

«Маленькие радости возвращают меня к жизни».

«И не только тебя, м-м-м. Блаженство!»

— Вам не за что извиняться, — она хрустнула тостом, ловя на себе заинтересованные взгляды. — Извинения мне ничем не помогут, но если ваша дочь вздумает подвергнуть мою бесценную жизнь опасности, я буду вынуждена сообщить, куда следует, — Арти была неумолима. «Все эти извинения мне до одного места».

«Вот и правильно. Нечего быть добренькой, иначе о тебя всегда будут ноги вытирать».

Изабель закашлялась и отпила воды из бокала.

— Зачем же такие кардинальные меры? Как страж правопорядка я позабочусь о том, чтобы Милена и Лаура не доставляли тебе неприятностей, — в глазах Септима появился игривый блеск, но увидев ненависть на лице Артемии, он помрачнел. «Злопамятная. Любопытно, какая из нее выйдет демоница, если это уже не произошло…»

Завтрак прошел в напряженном молчании. Позже Арти покинула дом Верана. Септим с Ярославом последовали за ней.


Нашли они ее не сразу. Пришлось побродить по центру города, особенно старался Ярослав.

Он и привел брата к подножию городской башни, которая в скором времени должна была закрыться. Расплатившись на кассе, они быстро поднялись наверх. Конечно, можно было применить и гипноз, но Септим терпеть не мог злоупотреблять своим рабочим положением, а от такой мизерной суммы его бюджет не обеднеет.

На узкой смотровой площадке толпилось несколько человек, и, чтобы те поскорее ушли, Ярослав наложил на них чары страха и беспокойства. Демонам это отлично удавалось, в отличие от драконов с их светлой магией. Туристам стало не по себе, им показалось, будто защитная сетка повреждена и вот-вот упадет вниз. Посетители ретировались, оставив Артемию с двумя парнями наедине.

— Видами любуешься? — Септим встал рядом с ней.

— Любовалась, пока кое-кто не приперся, — недовольно пробурчала она.

«Отпугивающие чары на демонов не действуют. Нас таким не испугать».

— Арти, ну, не дуйся, — к ней придвинулся Яр. — Да, у меня еще те родственники! И самые адекватные Изабель с отцом и Септим, хотя за него теперь уже не ручаюсь, — он бросил скептический взгляд на старшего.

— Я не собираюсь возиться с тобой, как с малым ребенком, и терпеть бабские капризы, хватило от Милены. Поэтому будь послушной девочкой и не сбегай в неизвестном направлении, — процедил Септим.

«Ух ты, какая злобная моська. Ты на кого пасть раскрываешь, демонюка. Тоже мне, защитничек, где ты вчера был?!»

— Про маленькую девочку можно было и не говорить, — Артемия все еще хмурилась.

«С чего бы ему обо мне беспокоится, своих забот не хватает?»

«Все может быть, либо он следит за тобой, чтобы ты чего-нибудь как демоница не учудила. Знаем-знаем…»

— Вижу, Инсбрук тебе понравился, — Септим решил сменить не только тактику поведения, но и тему разговора. Он услышал сквозящую в голосе Артемии неприязнь. «Мне стоит быть более осторожным, иначе она сбежит, а это прибавит проблем. Давай же, Септ, ты умеешь быть обходительным джентльменом».

— Понравился. Возможно, как-нибудь даже вернусь сюда, но нет желания пересекаться с высокомерными ублюдками, — выпалила она. — Отставьте меня со своими благими намерениями, — девушка была в ярости. Это читалось в ее синих бездонных глазах.

— Арти… — прошептал Ярослав обескураженный словами подруги. Он и представить себе не мог, какая буря эмоций одолевала ту.

Скрипнув отросшими клыками и стараясь не смотреть Артемии в глаза, Септим достал из кармана тонкую нить браслета с крошечными черно-синими песчинками камней и протянул девушке:

— Прошу прощения за свою грубость. Я ни в коем случае не хотел, чтобы ты так обо мне, нас… подумала, — пробубнил Септим. «Проклятье!» — он прожигал взглядом каменные плиты под ногами, делая вид, что сожалеет.

— Это так ты решил обелить честь семьи? — язвительно спросила Арти, глядя на браслет. — Сережки или колье к нему прилагаются? — она решилась принять подарок. Нить опоясывала ее тонкое запястье, не мешала движению. — Хорошо хоть не наручники.

«Как ты ошибаешься, маленькая. С этим артефактом ты от меня никуда не денешься и забот убавится. Пусть тобой занимается Ярослав». Азазель велел ему присматривать за дочерью, а она мешает своим проклятым характером и побегом в город.

— Да, считай это символом извинений, — спокойно сказал Септим, ловя на себе осуждающий взгляд брата. Ярослав прекрасно знал, что за представление разыграл старший.

— Кстати, послезавтра состоится летний бал дебютанток, а мы никогда его не пропускаем, — продолжил играть в дружелюбие Септим. — Матушка ищет жениха для Милены, а для нас с братом невест. Отвертеться от такого нельзя. Не хочешь пойти с нами?

Артемия скептично изогнула бровь:

— Балы я видела только в фильмах, но никогда не принимала в них участие.

Ярослав усмехнулся:

— Пойдем, Арти, ты не пожалеешь.

— Я всегда полагала, что для любой девушки посетить бал — заветное желание. Разве это не так? — спросил Септим.

Артемия рассмеялась, поглаживая браслет.

«Ох, хитрец, думает, что ему все известно, но браслет ничего, милая безделушка для слежения», — подсказала демоница, и Арти захотелось сорвать украшение, но та ее остановила. «Оставь, пусть будет. Он неопасен нам».

— Ничего-то ты брат не знаешь о ее желаниях, — Яр коснулся плеча подруги, но та смахнула его руку и, развернувшись, стала неторопливо спускаться вниз по лестнице.

— У меня нет желания посещать этот ваш бал дебютанток, а то подвернется такой же, как ты, приставучий женишок, — скучающе отметила Артемия, держась за перила.

Раньше она бы поразилась своему поведению и наглости с какой разговаривала с новым знакомым, но не сейчас. Септим не просто раздражал ее, а бесил своей двуличностью. «Видимо, это их семейная черта — втираться в доверие, чтобы потом подставить».

«Но Изабель и Веран ничего так, как для демонов».

«Что?» — Арти запнулась на ступеньке. «Почему ты раньше не сказала?» — но демоница молчала.

— Значит, будет сидеть дома с Изабель! — парировал Септим.

Они спустились вниз, и он покинул парочку.

«Теперь не придется торчать с ней целыми днями. Браслет настроен на ее внутреннюю силу, и если она проявится, чары артефакта сдержат ее. Юная демоница может быть крайне неосторожна и навредит не только окружающим, но и самой себе».


— Извини его, он не сдержан. Такой... темперамент. Любит командовать, — объяснил Ярослав.

— Да уж, попала, так попала. Ладно, черт с ним. Я хотела подняться по канатной дороге на Зеегрубе[1], — она вытащила из рюкзака куртку.

— Я чувствовал, что одной смотровой ты не ограничишься, — он предложил ей свою руку, и девушка взялась за нее. Артемия была злопамятной, но не обидчивой.

Бродя по тропинкам, припорошенным снегом, среди плотной завесы тумана и стен из гор, Артемия чувствовала знакомое покалывание в кончиках пальцев. Тоже, что и на озере, где повстречалась с монстром.

Ярослав брел рядом, одетый в тонкий свитшот, и ничуть не мерз. Девушка всегда завидовала парням: даже в холодную зиму они не утеплялись так, как она — вечно мерзнущая.

Спустившись с горы к солнечной набережной, Арти вдруг спросила:

— Тебе хочется жениться?

Яр усмехнулся:

— Нет. Да и не собираюсь я брать навязанную жену. Матушке давно пора открыть агентство с ее неугомонной энергией свахи. Септим ушел из дома, когда ему исполнилось шестнадцать. Устал слушать ее наставления, видеть череду девушек. И с тех пор живет один.

— Незавидная участь. Я бы тоже была не в восторге, если бы мне против воли сватали непонятных парней, — она не заметила, какой внимательный взгляд бросил на нее друг.

Устроившись на лавочке в небольшом сквере, Яр согревал ее ледяные пальцы в своих горячих ладонях.

— Сюда бы сейчас Женины гольфы, — Арти рассмеялась, подставляя лицо солнечным лучам, проникающим сквозь листву деревьев. — Помнишь, как он одел их на меня, такие вместо колготок сгодятся.

Яр криво улыбнулся, в его глазах была грусть:

— Арти, я правда сожалею о том, что у меня дома все так получилось. Не думал, что эти две идиотки вздумают так с тобой поступить. Подсыпать соль в кофе, стянуть любимый купальник — да, но не подвергать твою жизнь опасности.

Арти положила голову ему на плечо и тяжело вздохнула:

— В такие моменты жалею, что я не мстительная.

— Хорошо, что ты не такая. Лучше оставайся собой, — он потянул ее за руку, и они побрели вдоль узкой улочки к остановке.

— Если ты все-таки передумаешь насчет бала, то я готов стать твоим кавалером.

— Ага! Готов он, — девушка хлопнула его по плечу. — Так и скажи, что тебе выгоднее, чтобы я стала твоей барышней, тогда мамочка не станет лезть с ненужными знакомствами и очередными невестушками.

Яр смущенно поджал губы. Так оно и было.

Они ехали в практически пустом автобусе, и Артемия, как бы, между прочим, добавила:

— У меня нет наряда для подобного мероприятия, и я еще не до конца уверена, хочу ли там побывать. Наверное, будет полный зал кисейных барышень.

— Зато какой опыт! — Яр воодушевился. «Возможно, удастся затащить ее туда».


Когда они вошли в столовую дома, Изабель и Веран сидели рядом — расстояние между их ладонями на скатерти составляло миллиметры. Мужчина смотрел на сестру жены таким нежным взглядом, что Арти почудилось, будто между ними не все так просто.

«Это не мое дело: у кого и с кем романы, любовные связи».

«Милая пара, созданы друг для друга. Вглядись в их ауры».

Арти так и сделала, действительно увидев, как два багровых пламени объяли их тела и заискрились, но лишь на секунду. Она моргнула, и видение исчезло.

Внешность Изабель странным образом изменилась в лучшую сторону. До сих пор собранные на затылке в строгий пучок волосы, рассыпались по плечам темной блестящей волной. Она оделась в свитшот мятного цвета и голубые джинсы, начав выглядеть гораздо моложе.

— Добрый вечер, мы вам не помешали? — осторожно спросила девушка.

Изабель ей улыбнулась, убрав руку со стола и поправляя салфетку на коленях.

— Нет, надеюсь, у вас все выяснилось? — ответил Веран. Он был одет под стать Изабель: джинсы и серый пуловер, прическа слегка небрежная.

«Прямо молодожены, ты не находишь?» — умилилась демоница, и Арти не могла с ней не согласиться.

— Тетушка, наконец-то ты сменила свой учительский наряд на нормальную одежду, — похвалил Ярослав, целуя ее в щеку, от чего женщина смутилась. — Где матушка с Миленой?

— После обеда отправились за город в бутик прикупить платье для бала, — ответил отец, подкладывая себе и Изабель салата.

— А я-то рассчитывал, что ты заблокировал карты нашей транжиры.

— Ты ведь знаешь свою мать, она не упустит шанса приодеть дочь, дабы найти самого лучшего и богатого жениха.

— Да уж, и в кого Милена такой уродилась? Мы с Септимом не такие.

На секунду Веран замешкался, а Изабель со звоном поставила чашку на блюдце.

— Вас воспитала Изабель, а вот Миленой целиком и полностью занималась ваша мать.

Артемия молча ела восхитительный грибной крем-суп, закусывая чесночными гренками. Демоница внимательно слушала разговор.

— Кстати, твой брат не собирается сегодня заночевать здесь? — спросила Изабель.

— Не знаю, он ничего не сообщал, — ответил Яр, хрустя хлебцем. — Но думаю, нет, иначе матушка устроит еще и смотр фраков для нас.

— Это она может. Артемия, все хорошо? Ты так молчалива...

Осторожный и искренний голос убедил девушку, что Изабель кардинально отличается от притворно вежливой сестры и племянницы с подружкой.

— Да.

— Думаю, что на балу ты будешь хороша, — женщина улыбнулась, бросив взгляд на племянника.

— Изабель, Артемия еще не решила, пойдет на бал или нет.

— Позаботиться о платье стоит заранее, — она пристально осмотрела фигурку Арти и что-то шепнула Верану на ухо. — Приятного вам аппетита, а нам еще нужно в город.

Они быстро покинули столовую.

— Ну, наконец-то отец взялся за дело, видимо что-то сдвинулось в его голове, — с облегчением проговорил Яр, отодвигая тарелку с супом и принимаясь за картофельную запеканку.

— О чем это ты?

— Да о его первой любви. Изабель должна была стать женой отца, но случилась какая-то темная история. Дедушка с бабушкой поменяли решение, выдав за него маму. Даже тогда отец не смог разлюбить Изабель. Именно ее мы с Септимом считаем настоящей матерью. Она заботилась о нас, воспитывала, лечила и так и не вышла замуж. Видимо, не смогла никого к себе подпустить, молча страдала в стороне, плакала, когда держала кого-нибудь из нас на коленях, пока были детьми. Она думала, что мы с Септимом так ничего и не поняли о ее чувствах. Старший до шестнадцати лет называл ее мамой, Виолена даже думала избавиться от сестры, выдав ее замуж, чтобы она не путалась под ногами, якобы мешая ее семейной жизни, но чуть позже тетушка сама уехала в пансион. Там стала учительницей и вернулась относительно недавно, когда выяснилось, что отец и мама в разводе. Они не говорят об этом никому и перед незнакомыми делают вид семейной пары. Порой… я думаю, что и Милена нам не родная сестра, уж слишком она похожа на мать, но не на отца.

— Мутная история... — пробормотала Артемия. «А я-то подумала, что у них идеальная семейная жизнь. Оказывается, здесь не обошлось без несчастной любви, разбитых сердец».

«И измен», — поддакнула демоница.

— Даже я не знаю в чем там дело, но Септим, думаю, докопался, однако помалкивает, а я не лезу с расспросами. Изабель хорошо, а это главное.

— Это точно, — Арти согласно кивнула. — Она другая, не такая, как твоя мать.

— Да, и знаешь, как не стыдно, но к Виолене я не чувствую того, что к Изабель.

— Не та мать, которая родила, а воспитала, — наставительно проговорила Артемия.

— Ты по-прежнему хочешь вернуться в Москву? — сменил Яр тему.

— Да, поэтому даже не вздумайте с Септимом сковать меня наручниками или посадить в клетку.

— Ну, ты... — от возмущения Ярослав не мог найти подходящих слов.

— Вся эта напряженная обстановка не дает мне покоя. Я искала тишины, хотела отдохнуть и забыть о… Владе. Я не привыкла к подобному отношению. Даже девчонки из нашего универа поприятнее будут, чем твои родственники.

— Да, ты права. Думаю, нет ничего лучше Селигера и домашнего варенья от Жениной бабушки, — в его голосе звучала мальчишеская обида. — Ладно, тогда поедем вместе. Я как раз получил сообщение от Тихомира, у него какие-то планы насчет наших концертов, просил вернуться. Да и Селигер не так далеко.

«Ох, ты смотри, как он расстроился из-за твоего отъезда. Поди, думал мечта всей твоей жизни тусить рядом с его богатенькими родственниками».

— Тебе нет необходимости таскаться за мной.

Яр усмехнулся:

— Я и не собираюсь, мне, знаешь ли, тоже хочется тишины и спокойствия, а не этого бедлама и курятника с невестами, — он потянулся. — Завтра сгоняем на озеро, как и договаривались, только ты и я.

Остаток вечера они грелись в сауне и плавали в бассейне.


«После бала прыгну в самолет, и пошли эти светские барышни к чертям», — Арти все же решилась посетить мероприятие.

Утро следующего дня началось на удивление спокойно: Виолены с Миленой не было, а вот завтрак в компании Верана и Изабель дал Артемии возможность понаблюдать за их отношениями.

Мужчина внимательно читал газету, пока Изабель подливала ему кофе. Немного погодя в клетчатых пижамных штанах и футболке к ним присоединился Ярослав.

— Доброе утро! — он поцеловал Изабель в щеку и обнял за плечи. — Наконец-то полноценный семейный завтрак с любимыми сердцу близкими, не хватает только Септима.

Тетушка ему улыбнулась.

— Вот уж действительно, чувствую, от вас обоих обстановка в доме накалится так, что в пору будет доставать огнетушитель, — усмехнулся отец, отложив газету в сторону.

— Ой, да ладно, па! — Яр принялся за еду.


Пейзаж гор, зеленых холмов и лугов захватил Артемию, и она не переставала улыбаться, периодически поправляя солнцезащитные очки и подпевая под играющие на всю машину песни в исполнении «Sirin». Они подъехали к Ахенскому[2] озеру и, оставив машину на парковке, подошли к мостику.

Сбросив с себя обувь с одеждой и не дожидаясь Ярослава, Артемия разбежалась и с деревянного настила прыгнула в воду.

Яр снял с плеча женскую футболку и поспешил за подругой.Арти плыла на спине и, слушая плеск воды, чувствовала, как напряжение ее отпускает. Нырнув поглубже, она закрыла глаза и стала прислушиваться к стуку сердца. Ее окутало чем-то теплым и нежным, словно она в защитном коконе, и никто не мог в него прорваться, навредить ей, уколоть.

Артемия открыла глаза и увидела подплывшего к ней Ярослава. Под водой его кожа стала бледного цвета, глаза ярко горели, а из уголков рта поднимались пузырьки воздуха. Он взял Арти за руку и потянул наверх.

— Ну, ты даешь! — вынырнув, возмутился он, поддерживая ее за талию.

— Подумаешь занырнула, — мужское тело обжигало ее собственное, заставляя кожу покалывать. Демоница внутри заворочалась.

«Неплохое тело, но слишком тщедушное».

— Здесь так хорошо и спокойно, странно, что никого нет, — Арти выскользнула из его объятий.

— Сегодня будний день — все работают, а другие купаются на соседнем берегу, — Яр протянул руку и коснулся пальцами ее мокрой щеки, провел по волосам. Его зрачки расширились, скрыв серую радужку, и, тяжело дыша, он поцеловал девушку в губы.

Арти не сопротивлялась, чувствуя, как Яр пытается углубить поцелуй, переплетя свой язык с ее.

«Пустота…», — прошептала демоница. Ей было скучно.

Артемия распахнула глаза, но ничего… ни на секунду ее сердце не застучало громче. Душа не взволновалась, не было растекшегося по телу жара возбуждения.

«Не подходит».

Она разорвала поцелуй и поплыла к настилу. Забравшись на горячие доски и свесив ноги в воду, Арти призадумалась.

«Может, во мне после Влада все перегорело?»

«Чушь! Ты не встретила свою половину. У демониц сапфирового пламени с этим все не так просто».

«А как?»

«Ваше пламя должно не навредить друг другу. Например, с Ярославом вы не совместимы. Ни ты, ни я не тянемся к нему».

«И это все?»

— Арти, все в порядке? — Ярослав прервал их мысленный разговор и подплыл к ее ногам, коснувшись колена.

Девушка сощурилась от солнечных лучей и опустила голову:

— Мне кажется, я разучилась что-либо чувствовать, — пробормотала она, пожимая плечами. — По крайней мере, когда ты меня поцеловал, пустота внутри не исчезла, — она скользнула внимательным взглядом по внешности друга: широкие плечи, рельеф мышц рук, серые, настороженные глаза, острый подбородок и приоткрытые губы.

Она почти подалась искушению поцеловать его, может быть тогда что-то в ней всколыхнется, но одернула себя и встав попятилась от Ярослава. Парень выбрался из воды и нагнал ее, прижав к себе. Он чувствовал, как быстро бьется сердце Арти, слышал сбившееся дыхание, видел расширенные зрачки.

— Как будто меня заморозили изнутри... — шепнула Артемия, опустив голову и вдохнув знакомый мужской аромат.

— Вот оно что, — он погладил ее по плечу и крепко обнял. — Еще не время, тебе нужно забыть Влада и все плохое, что ты чувствуешь.

— Угу…

[1]Зеегрубе (Seegrube) гора высотой 1905 метров. Она находится в нескольких минутах ходьбы от площади Германа Буля, названной в честь всемирно известного австрийского альпиниста.

[2]Ахензе (также Ахен; Ахенское озеро) — это самое большое и живописное из альпийских озёр в австрийском Тироле. Оно окружено круто спускающимися склонами гор, поднимающихся до 2000 м высотой.

Глава 5

— Алло, надеюсь, у тебя была веская причина мне позвонить и отвлечь от… — Септим нахмурился, прижимая телефон к уху и лениво ворочая языком. Ярослав позвонил ему среди ночи, как раз, когда старший закончил с Мойрой. Демоница крепко спала в его кровати, снова. Он безумно устал после патрулирования леса и, вернувшись, скинул напряжение с демоницей.

— Вот как? Хорошо, я приеду. Да... помню, мой фрак уже там.

Мойра зашевелилась и села, простыня спала вниз, обнажив ее большую грудь с темными ареолами сосков. Лишь на миг Септим заострил на них внимание, скользнув взглядом ниже по плоскому животу и округлым бедрам. Мойра соблазнительно подняла копну волос, обнажив шею и подставив ее для новых ласк. Но Септим не был настроен на продолжение.

— Ты куда? — возмущенно спросила Мойра, наблюдая, как возлюбленный ушел в душ и, вернувшись, стал быстро одеваться. Он защелкнул на запястье дорогие часы и брызнул на шею туалетной водой. Это насторожило демоницу, обычно Септим пользовался парфюмом, когда шел на встречу с ней или...

— Ты что, к девушке? — оскалилась она, отшвырнув подушку в сторону.

— Не твое дело, — холодно ответил демон, проверяя, ничего ли не забыл. — Даже не думай устроить бардак в моей квартире, иначе получишь, как в прошлый раз.

Он говорил спокойно, но Мойра сразу поняла, лучше ей быть паинькой и не злить Септима. В гневе страж был крайне опасен и не станет с ней церемониться. Он подмигнул на прощание золотистым глазом, оскалил рот в улыбке и покинул квартиру, оставив недовольную любовницу злобно пыхтеть от бессилия. По части мести Мойра была мастерица. Но когда Септиму надоело заниматься очередным ремонтом, потому что любовница не сдержалась, он порвал с ней и в придачу к разрыву отношений прислал повестку о магическом нарушении использования огня в доме с жителями — людьми. Это влекло за собой череду больших неприятностей, а Мойре не хотелось сидеть в тюрьме с браслетами-ограничителями. И демоница вмиг присмирела.

Септим быстро доехал до шале и поднялся в комнату брата.

— Ну, где она? — он посмотрел на заправленную постель.

— У себя, спит. А ты рассчитывал, что я тут же потащу ее в кровать, и она скажет мне спасибо? — Яр злобно смотрел на старшего. — Не путай ее со своей грудастой.

— В сравнении с Мойрой, твоя слишком блеклая и худая, даже ухватиться не за что. Удивлюсь, если в брачную ночь у тебя на нее встанет, — Септим был не в настроении терпеть благородство Ярослава.

— Когда это тебе были важны пропорции?

— Это всегда важно, — он плюхнулся на кровать. — Рассказывай, что она вытворила.

— Решила пойти на бал.

Септиму захотелось придушить брата. «И ради этого он вытащил меня из постели? Больше не поведусь на его вопрос жизни и смерти, паршивец».

Пусть идет, мы будем рядом, в чем проблема?

— По-твоему, другие демоны не заметят в ней ничего такого? — Яр прищурился. — Нет, браслет защитит ее ауру от окружающих, неужели ты настолько мне не доверяешь, что решил, будто я подставлю девчонку? — Септим запустил пятерню в волосы.

— В артефакте я не сомневаюсь, но на балу найдутся те, кто захочет умыкнуть Арти и повеселиться с ней. С людьми они не церемонятся.

«Об этом я позабыл», — страж тяжело вздохнул. Хроническая усталость давала о себе знать. «Придется следить и за матушкой с сестрицей, как бы те чего-нибудь не выкинули»

— Мы будем рядом, и все пройдет спокойно, —сказал он. — Пойду и я что ли посплю, — Септим широко зевнул и ушел в свою старую комнату.

«Надеюсь, так оно и будет», —подумал Яр.


Утром Арти разбудил осторожный стук в дверь. Ручка повернулась, и в комнату заглянула Изабель. Увидев Артемию в кровати, женщина осторожно прошла внутрь, оставив кое-что на диване, и незаметно вышла.

Вначале Изабель держалась с гостьей настороже, старалась не проявлять эмоций, присматривалась, чтобы понять, что это не очередная охотница за богатым женихом. Артемия понравилась ей, а то, что вытворили Милена и Лаура, вывело демоницу из себя, более того, сестра продолжала потакать девчонкам.

Будь ее воля, Изабель взяла бы хворостину покрепче и отходила девиц, как делали в пансионате с особо упрямыми барышнями. Когда они с Вераном поспешно ушли с завтрака, Изабель поняла — Артемии просто необходимо купить платье и не простое, а такое, какого не будет ни у кого на балу. Тогда сам племянник взглянет на девушку совсем другим взглядом и, возможно, наконец-то осознает, кто ему действительно нужен. Яр столько рассказывал о девушке, что Изабель задумалась, а действительно ли он воспринимает ее как подругу? Она слышала, как Арти поет, и восхищалась ее голосом.

— Любимая, о чем ты так задумалась? — Веран нежно погладил ее по руке, оторвавшись от утренней газеты. Над его верхней губой осталась сливочная пенка от капучино, и Изабель осторожно ее слизнула, поцеловав нежные родные губы демона.

— Все прекрасно.

— Нам стоит делать так гораздо чаще и не стесняться выражать свои чувства при детях. Ты же знаешь, как мне сложно сдерживаться рядом с тобой, — радужка его глаз стала золотой, клыки заострились. Он обнял ее за талию и потерся кончиком носа о женскую шею.

От его слов сердце Изабель затрепетало, а дыхание участилось. Она обняла его в ответ и положила голову на мускулистое плечо. Очень скоро они будут вместе по всем правилам. Демоница ждала этого дня целую вечность.

Родители Изабель и Верана заключили договор об их помолвке, и пара была невероятно счастлива, если бы не несчастный случай. Мадшую сестру Изабель, Виолену, похитил неизвестный влюбленный. С трудом ее удалось вызволить из особняка назойливого жениха, не желающего спрашивать разрешения на брак у ее родителей. Тогда-то Изабель и придумала весь этот план: выдать опороченную сестру за того, кого она любила больше жизни, и Веран согласился. Сердце Изабель разрывалось от боли, но на кон была поставлена честь семьи. Изабель думала, что не выдержит этого, возложив свою мечту и смысл жизни на алтарь долга перед семьей. Она не ревновала Верана к сестре, но больше не смела позволить себе его прикосновений или участи любовницы. Но как ни странно, от сердечных мук спасли именно родившиеся племянники. Она так сильно полюбила Септима, нянчилась с ним, лечила, когда он болел, носясь с чадом сестры, как со своим сыном. Шло время, Веран охладел к ней и Изабель думала, что он разлюбил ее, но оказалось… демон был готов ждать столько, сколько потребуется. Несколько лет прошли незаметно.

Ради любимого и собственного спокойствия Изабель ушла в пансион, где стала учительницей. Там ее никто не осуждал, не донимал вопросами, и ей было легче коротать время. Немного погодя, когда Септим и Ярослав выросли, Виолена стала меняться.

Она никогда не отличалась терпением, внимания мужа ей было недостаточно. После рождения Ярослава, Веран не прикасался к ней и предпочитал спать в другой комнате. Но стоило Изабель появиться в их доме, и демон менялся. С его губ не сходила улыбка, глаза блестели, они с сестрой подолгу гуляли в окрестностях и допоздна засиживались у камина за дружной беседой. Подхлестываемая ревностью и неудовлетворенностью, Виолена считала, что все должно быть, как скажет она — хозяйка дома, настоящая жена Верана. Однажды вспылив, демоница накричала на Изабель, обвинив ее в равнодушии мужа, именно она виновата в том, что они не спят, он не любит ее. Виолена вознамерилась выгнать Изабель из дома, но обычно уступчивый к ее капризам муж дал отпор и подал на развод. Так, Веран стал свободным демоном в ожидании долгожданного бракосочетания со своей истинной половиной. Изабель попросила его повременить с их свадьбой.

— Сначала нужно перетерпеть бал с его нахальными гостями, сующими свои носы в каждую корзину с грязным бельем соседа.

Уже много лет подряд Веран пропускал бал дебютанток, предпочитая шумному вечеру книгу и спокойную домашнюю обстановку у камина.

— Обещаю, после церемонии я вылью на тебя такое количество нерастраченной любви и ласки, что тебе и не снилось, — проворковала Изабель.

— Я-то думал, ты давно лишила меня этого, отдав все мальчишкам, — Веран помнил, как заходя в детскую, видел сидящую в кресле Изабель. Сначала она укачивала на руках Септима, затем Ярослава. Всегда что-то им напевала, рассказывала, меняла подгузники. Именно ее Веран считал матерью своих детей. Любовался, как малыш в свертке агукает, повизгивает и улыбается ей.

Виолена не заботилась о мальчишках, а вот когда родилась Милена, в ней что-то переменилось. Она обустроила для дочери розовую спаленку, тщательно выбирала игрушки, кукольную одежду, но вместе с тем сменить пеленки или накормить демоница, родившая трех детей, была неспособна. Подобные действия вызывали у нее брезгливость, но и Изабель она не подпускала к Милене, только служанку или кормилицу.

— Как я рад, что мальчишки выросли воспитанные тобой, — Веран поцеловал любимую в висок, накрутил прядь мягких волос на палец и вдохнул нежный аромат.

— Ты же знаешь, они всегда были, есть и будут моими сыновьями.

— Это даже не обсуждается.

В этот момент в столовую вошли те самые мужчины. Септим с Яром подошли к Изабель и поцеловали ее с обеих сторон в щеки.

— Мы все слышали, конечно, ты наша мама. Именно так я все детство тебя называл, а ты уже потом начала ворчать, что так неприлично, — подразнил ее Яр, садясь рядом.

— А я до сих пор называю и плевать мне на всех. Осталось перетерпеть этот чертов бал-балаган, — проворчал Септим.

— Что поделать, таково желание Виолены. Она ведь мечтает всех вас выгодно женить и выдать замуж, — с усмешкой отметил Веран.

— Да, от таких красавцев я и сама бы не отказалась, — Изабель улыбнулась, погладив Септима по плечу. — Артемия все еще спит?

— Нет, скоро спустится. Денек вчера выдался еще тот, — ответил Яр, хрустя огурцом.

— Да, боюсь в этом году, тебе, отец, придется пойти с нами. Кто знает, много ли еще осталось сумасшедших, способных увести невест без их согласия, — Септим был серьезен, постукивая ложечкой по вареному яйцу, а затем намазывая на горячий тост масло.

— Если есть повод для переживаний, то нашей гостье действительно лучше иметь в защитниках и меня.

— Вы назначили дату свадьбы? — Яр подлил себе чаю.

— Да, после бала не спешите уезжать, — ответил Веран. — Церемония будет скромной, для самых близких.

В столовую вошла Артемия: бледная ровная кожа подчеркивала синеву глаз, косая челка касалась подбородка. Губы стали более чувственными, маня Яра прикоснуться к ним в новом поцелуе. Никогда еще он не испытывал к Арти вожделения. «Неужели я что-то упустил?»

— Кажется, у тебя немного отросли волосы… — Ярослав встал из-за стола и погладил подругу по странно отливающим синевой прядям.

Артемия села рядом с ним и потянулась к сырной нарезке, взяв треугольник «Бри» и ломтик багета.

— Первый раз я попробовала этот сыр, когда мы с подругой путешествовали по Австрии, а позже стала привозить его из каждой поездки, — поделилась Арти.

— Так ты бы сразу и сказала мне об этом, когда я каждое лето здесь. Привез бы тебе хоть целую коробку.

— Ага, и когда бы я умудрилась ее съесть? У этого сыра определенный срок хранения. Не люблю его есть на последней, гурманской стадии — вкус и запах… — она поморщилась, а Изабель рассмеялась.

— Ох уж эти гурманы, — женщина промокнула увлажнившиеся глаза салфеткой и кивнула служанке, чтобы та принесла капучино. — Полностью с тобой согласна насчет сыра, к нему хорошо белое полусладкое или розовое вино с виноградом.

— Нам стоит устроить небольшой пикник в горах, — предложил Веран.

— Устроим, только после всех балов, церемоний и подписанных бумажек, — пообещала Изабель. — Кстати, Артемия, как тебе платье?

— Какое платье? — Яр нахмурился.

В коробке у кровати Арти обнаружила наряд из чернильного атласа. Симметричный ворот скрывал ключицы и уходил на правое плечо острым углом до локтя. Черные кружевные, как паутинка, перчатки с открытыми пальцами тянулись от центра безымянных пальцев до локтей, облегая изящные руки. Корсет на спине затягивался широкими лентами, юбка облегала бедра, стелясь по полу. К наряду прилагалась заколка с небольшим пером для придания прическе объема и черные атласные туфли на каблуке.

— Очень… необычное. Цвет и фасон мне нравятся, главное, оно не слишком пышное. Но разве подобные наряды можно надевать на такое яркое мероприятие? — осторожно спросила девушка.

— Вполне. Будешь выделяться среди остальных, — Изабель подмигнула Арти.

— О, только этого нам и не хватало, — Септим нервно покрутил нож для масла в руке. Он знал — у Изабель прекрасный вкус, и платье для Артемии она достала лучшее, а значит, привлекающее внимание. «Не в паранджу ведь ее укутать. Пусть девочка развлечется, быть может… даже пройдет инициацию, и это упростит мне задачу».

— Уж я присмотрю за тем, чтобы к Арти никто даже не посмел подойти, — Ярослав бросил на старшего испепеляющий взгляд.

— Ну-ну, герой-любовник. За себя сначала сумей постоять, а не ко мне беги за помощью, — осклабился Септим.

— Мальчики, хватит препирательств и острот, — прервал их отец.

— Попозже начнем приводить тебя в порядок, — продолжила Изабель.

— А что, со мной что-то не так? — Артемия нахмурилась.

— Все так, просто сделаем маникюр, прическу и другие приятные мелочи.

Так за непринужденной беседой они провели остаток завтрака.

Изабель забрала Артемию в город, где они зашли в неприметный с виду салон красоты.

Там с девушкой творили магию преображения: умывали и пеленали в маски, обертывания с травами и эликсирами, делали маникюр и педикюр. После сеанса массажа Арти усадили в удобное кресло и поколдовали с прической и макияжем. К тому времени часы показывали шесть вечера. Под конец всех процедур из зеркала на Артемию смотрела взрослая утонченная девушка с подведенными черно-синими тенями глазами и увлажненными розоватым блеском губами. Скулы были подчеркнуты румянами. В черных волосах переливались выкрашенные в синий цвет пряди, украшенные заколкой с пером.

«Ни дать ни взять настоящая герцогиня. С ума сойти!» — такой Арти себя никогда не видела, зато вспомнила, как выглядела мама до своей болезни. Слезы навернулись ей на глаза, и она помахала рукой, чтобы они высохли и не испортили макияж.

Ей помогли надеть платье, которое Изабель предусмотрительно забрала с собой, зная, сколько времени они проведут в салоне. И когда Артемия предстала перед женщиной, та захлопала в ладони.

— Ты прекрасна, — на самой Изабель был закрытый до горла наряд из золотисто-багрового атласа. Вьющиеся локоны разметались по плечам.

У входа их ждала черная машина. Мелькающий за окном пейзаж, огни улиц отвлекли Артемию от легкого волнения.

— Главное, держи осанку, ешь маленькими кусочками, пей маленькими глотками и желательно не алкоголь. Зачастую на балах он очень крепкий. Стоит выпить один бокал — и голова кругом, а дальше пятно на репутации, — провела короткий инструктаж Изабель. Она достала из крохотной сумочки веер и стала им обмахиваться. — Будь осторожна и старайся ничего лишнего не говорить ни о семье, ни о себе, поддерживай нейтральные темы: погода, литература и прочее. Мы все будем рядом, если кто-нибудь вздумает одарить тебя колкостями, хорошенько подумай, прежде чем отвечать. Гнев нужно уметь сдерживать.

— С вами… все хорошо? — Арти заметила нервозность в ее движениях.

— Честно говоря, за все эти годы я свыклась с маской бледной тени собственной сестры, даже носу старалась не показывать на балах. А сейчас, когда все разрешилось… — она погладила безымянный палец на правой руке, где под перчаткой обозначилась выпуклость кольца. — Чувствую, что не было всех этих долгих лет, и я снова молодая и беззаботная. Порой задумываюсь, кого бы вырастила Виолена из Ярослава и Септима, если бы меня не было рядом? Особенно сильно мое сердце болит за племянницу. Малышка превратилась в высокомерную девушку, которую даже леди назвать нельзя, — она сжала руку Артемии. — Я рада, что Ярослав привез тебя, он очень много о тебе рассказывал, чем всегда вызывал недовольство Виолены и Лауры. Маленькая глупышка, ей давно пора понять — он ей не по зубам.

Через несколько улиц они подъехали к большому загородному дому с покрытой красным ковром подъездной дорожкой. Здесь останавливались другие машины, одна дороже другой, все черные и элитные.

Дверцу им открыл водитель в костюме, галантно подал руку сначала Изабель, а затем Артемии. Они прошли по мягкой дорожке, поднялись по ступенькам и оказались в зале под высоким стеклянным куполом. Обитые золотистым шелком стены сверкали зеркалами в тяжелых рамах. Белоснежные скатерти подчеркивали хрустальные вазы с алой, как кровь, клубникой, выстроившиеся в пирамиды бокалы искрились от шампанского.

По центру зала в мелодичных танцах, постукивая каблучками и шелестя подолами платьев, вальсировали пары. Артемия отметила, что девушки были одеты в разноцветную палитру нарядов, но в темном лишь она одна.

Окружающий шум оглушал, пока Изабель не подвела Артемию к круглому балкончику, где стояли мужчины во фраках. Расшитые бордовыми узорами края пиджаков напоминали языки пламени, туфли были начищены до блеска.

Вначале Артемия их даже не узнала: ни Септима, ни Ярослава. Последний был привычен для нее в облике раздолбая в рваных джинсах и футболке.

Сейчас с пронзительным серым взглядом, очерченным черными ресницами, аккуратно уложенными назад волосами и в строгом костюме он был… невероятно притягателен. «Истинный демон-искуситель, неудивительно, что мы не одни пожираем его восхищенным взглядом», — шепнула демоница. А что же он? Как смотрит на нее в платье.

— У меня нет слов, — проговорил Ярослав, раздевая ее глазами. — И пусть только Тихомир попробует еще раз назвать тебя плоской — дам ему в нос, — шепнул он ей на ухо, осторожно касаясь талии и целуя в щеку.

Девушка едва заметно улыбнулась:

— И не говори, корсеты творят чудеса, осталось только правильно дышать.

— Артемия, с таким нарядом тебе будет сложно отбиться от женихов, но я постараюсь помочь. Хотя, чувствую, придется часто отвлекаться от Лейлы и Исиды, — Септим бросил взгляд сначала на одну девушку в конце стола, а потом на другую у фонтана с шампанским.

— Вот и займись ими, а я поухаживаю за своей спутницей, — приторно улыбаясь, но с серьезным взглядом сказал Ярослав.

— Мальчики, спокойно, — Веран держал под локоть Изабель, у обоих уже были бокалы, но не с шампанским, а вишневым соком. Глава семейства приметил в углу зала, где на диванчиками разместились сливки женского общества бывшую супругу и дочь с подругой. Это заставило его поморщится.

— Странно, я полагал, что по плану самой Виолены, мы будем продолжать изображать супругов, а потом спустя некоторое время она поведает всем своим подругам историю окончившейся любви, — шепнул он Изабель.

— Так оно и будет, но сейчас моя сестра занята последними сплетнями и поиском жениха для Милены. Прости ей эту оплошность, — мягким, успокаивающим тоном попросила Изабель, касаясь его локтя.

— Лучше пойдемте танцевать. Отец, составь компанию Артемии, а я поухаживаю за Изабель, и, Яр, не куксись, а то будешь похож на нашу бабулю из Германии. Старая перечница давно вся в морщинах, а тебе это не к лицу, — поддел его Септим, беря тетю за руку и уводя в круг танцующих. Тоже повторил и Веран, с ним Артемия чувствовала себя спокойно, представляя, что будь ее собственный отец здесь, он тоже танцевал бы, оберегая ее от других кавалеров.

— Расслабься, никто не причинит тебе вреда, а остаток вечера будешь танцевать с мальчишками, — едва слышно шепнул Веран, когда они вальсировали.

Девушка кивнула, удобнее перехватывая юбку, чтобы не запутаться в ней, хотя была уверена, если такое случится, Веран удержит ее, и никто не заметит подобного конфуза.

— Никогда не была на таких мероприятиях. Мы с группой привыкли выступать в других местах, где народ одет по-простому, — чувствуя на себя любопытные взгляды окружающих, Арти случайно оступилась, но Веран крепко сжал ее руку и талию.

Его взгляд блуждал по гостям:

— Я называю подобные места «злачной обителью», — он словно и не заметил ошибки партнерши, продолжив танец. — И рад, что воспитанием Яра и Септима занималась Изабель, иначе, боюсь, они могли вырасти избалованными и высокомерными прожигателями жизни, которыми я бы никогда не гордился. Я же и одобрил желание Ярослава уехать учиться в Москву, стать самостоятельным, но не его мать. Бунтарский характер заложен во всех мужчинах нашего рода, с одной стороны, это благо, а с другой, наказание. Нужно уметь сдерживать некоторые эмоциональные порывы, чтобы не погрязнуть в ошибках, о которых придется сожалеть до конца жизни, — отметил Веран, кружа на месте, пока Артемию у него не перехватил Септим, поменявшись на Изабель.

— Пусть потанцуют, так мы не вызовем никаких подозрений об их, пока что не официальной связи, — шепнул страж на ухо, придвинувшись к ней ближе, чем следовало.

— Смотри и сам не стань поводом для светских сплетен. Я не хочу быть между двух огней, — не осталась в долгу Артемия, эта близость ее нервировала.

— Не переживай, моей репутации ничего не грозит. Звание стража говорит само за себя, в идеале нам нужно держаться поближе, чтобы у окружающих сложилось впечатление, что ты занята не простым мужчиной, а таким, как я. Будь добра, улыбайся, а не строй из себя строгую учительницу. Одной в моей семье достаточно, — его ладонь опустилась ей на поясницу, прижав к себе еще ближе.

— Благодарю за оказанную честь, — глядя ему в глаза, процедила Арти и принялась искать Ярослава.

Друг остался стоять у балкона и хмурился. Когда их взгляды встретились, она ободряюще ему улыбнулась, и он ответил тем же.

— Артемия, не ожидала увидеть вас на балу, какая… неожиданность, — раздался слащавый голосок Лауры, танцующей рядом с неизвестным партнером.

— Да, стоило больших трудов уговорить Артемию составить мне компанию. Мое сердце готово было разбиться от ее отказа, — ответил за нее Септим.

— Значит Ярослав остался один? Это срочно необходимо исправить, — Лаура без стеснения бросила своего партнера в одиночестве среди танцующих и направилась к Ярославу. Но стоило девушке к нему подойти, как он вежливо качнул головой. Тут подошли и Септим с Артемией.

— Вот и вы! Прошу прощения Лаура, я задолжал танец, — Яр взял Арти за руку и увлек ее в новый вихрь пар, оставив позади, поджимающую от злости губы, Лауру и посмеивающегося Септима.

— Надеюсь, она не станет бить посуду из ревности, имущество-то казенное, — Артемия улыбнулась уголками губ.

— Поверь, она была бы счастлива разгромить тут все и разодрать на каждой девице наряд, потому что считает себя самой знатной и прекрасной в этом зале. Так-то оно так, ее предки были аристократами, но тебе она все равно не чета, — он провел кончиком носа вдоль ее шеи, вдыхая привычный аромат. — Мне всегда нравилось, как ты пахнешь, — цитрусами…

— А от тебя несет деревом и ароматическими маслами. На том и сочтемся, я хочу есть.

Ярослав едва сдержался, чтобы не засмеяться вслух. Арти никогда не отличалась сентиментальностью и не питала слабость к романтике.

— Что из этого мне можно съесть? — прошептала Арти, когда они подошли к столам с закусками.

— Попробуй морепродукты, хотя нет, они хороши с вином, а у тебя всего лишь сок, значит, ограничимся мясной и сырной нарезками. Или ты хочешь чего-нибудь сладкого? Здесь подают чай и кофе, но в другом зале, туда же могут принести сэндвичи.

— Пойдем, честно говоря, у меня уже спина побаливает от этих танцев, да и на каблуках я давно не ходила. Чувствую, что утром будет с лодыжками, — пожаловалась она.

— Ты прямо, как старая бабка, — он бросил взгляд на отца, который поманил его к себе, а в их сторону уже шел Септим.

— Смена караула, братец, отец что-то хотел тебе сказать.

— Я скоро вернусь, — Яр поцеловал руку Артемии и бросил предостерегающий взгляд на старшего брата.

— Ревнивец, — насмешливо проговорил Септим. — Насколько я понял по вашему маневру, вы собрались немного отдохнуть?

Он взял Артемию под локоть и повел в соседний зал.

Здесь стояли круглые столики, укрытые бледно-серыми скатертями, кресла и диванчики. Помещение напоминало небольшой ресторанчик в стиле ампир в светло-розовой гамме.

Чайные сервизы, несколько официантов и престарелые матроны в бледных нарядах, увешанные драгоценностями и шелестящие раскрытыми веерами. Септим выбрал столик рядом с открытым балконом, откуда веяло теплом, и легкий ветерок заставлял салфетки на столах подрагивать.

У проходившего мимо официанта Артемия заказала сэндвичи и мятный чай, а на десерт кусочек какого-нибудь торта. Септим ограничился чашкой крепкого кофе.

— И как только вы выдерживаете бывать здесь каждый год? — расправляя складки на юбке прошептала Арти, краем глаза наблюдая за другими гостями, но на них никто не обращал внимания, дамы были увлечены своей беседой.

— Бывает сложно оставаться в стороне. Когда то одна барышня смотрит на тебя просящим взглядом, то другая, — надменно ответил Септим. — Всех их необходимо обрадовать вниманием, подарить танец, комплимент, быть может… невинную ласку или разбить чье-то сердечко.

Им принесли заказы, и пока Артемия осторожно ела сэндвичи, отвернувшись от окружающих, Септим запустил ложечку в ее десерт, превратив закрученную шоколадную горку из мусса с корицей и ягодами черники в мешанину.

— Варвар, — прогнусавила Артемия, вытирая рот салфеткой.

Септим усмехнулся и галантно налил ей чай.

— Ты полагала, что я, как джентльмен, должен есть маленькими кусочками, пить едва ли не с ложечки и уж точно не вульгарничать с десертами? — он усмехнулся. — Оставлю это тебе.

Арти позволила себе откинуться на спинку кресла и немного расслабиться.

«Еще бы снять туфли, да только как потом их обуть, чтобы это выглядело прилично. Ох, придется потерпеть».

— Дорогой, вот ты где, а я ищу тебя по всему залу. Почему же ты не сказал, что будешь на ежегодном балу? — обратился к ним женский голос.

Арти повернулась и встретилась с почти черными глазами дамы в платье с безбожно глубоким декольте. Ключицы пышногрудой красотки украшало невероятное колье в серебряной оправе из трех подвесок с крупными камнями и россыпью мелких по кругу. Убранные в высокую прическу темные волосы украшал тонкий ободок диадемы. Багровое, как кровь, платье подчеркивало каждый изгиб фигуры, обнажая в разрезе ногу до бедра. Такого откровенного наряда Арти на балу не видела, хотя некоторые предпочитали открывать плечи и спину. В сравнении с этой статной женщиной Артемия выглядел тщедушной соплячкой, посмевшей якобы завлечь видного мужчину. И, судя по недоброму взгляду дамы, та считала именно так.

Арти решила не вмешиваться в их беседу, продолжая медленно пить чай и наблюдать, как лицо Септима хмурится, а в глазах появляется угроза.

«Батюшки, неужели она тебя так разозлила? Интересно, чем все закончится?»— скрывая улыбку, подумала Арти. Септим раздражал ее своей самоуверенностью, и если эта дама поставит его на место, Артемии будет приятно пожать ее руку.

— Мойра, прекрасно выглядишь, изумруды тебе к лицу. Признаюсь, я и сам не знал, смогу ли выкроить время в работе и посетить бал. Вот, составляю компанию подруге брата — прекрасной Артемии.

— Ах, прекрасной? — процедила Мойра. — Барышня, вас не учили, что со старшими нужно здороваться?

— Добрый вечер, — Арти улыбнулась.

— Девочка, когда разговариваешь, необходимо вставать, кланяться и представляться, неужели тебя не учили этикету? Боги, Септим, с кем ты здесь сидишь? Не знала, что на балы стали пускать разных колхозниц в дорогих нарядах. Да еще такого вдовьего цвета. Из какой глуши ты вылезла, малышка? — это был скорее риторический вопрос, но наглости этой особе было не занимать.

Арти прекрасно понимала, что стала жертвой ссоры между влюбленными, и Мойре ничего не остается делать, кроме как попытаться ее унизить, потому что наброситься на нее она не может — приличия. Арти поставила чашку на стол:

— Септим, кажется, я все-таки вывихнула лодыжку, ты не мог бы попросить у официанта ведерко льда и полотенце. Очень больно, — она наиграно поморщилась, коснувшись якобы больной ноги.

— Да, безусловно, ох уж эти леди, не могут без своих туфелек, — не отходя от Артемии, он подозвал официанта, и уже через миг тот принес им все необходимое.

Мойра взирала на эту сцену скрипя зубами, но ничего предосудительного они не делали. Женщина знала, что скандал не устроить, иначе она потеряет Септима, но эта бледная, почти плоская девчонка раздражала ее все сильнее.

— Давай выйдем на балкон, я вижу, там стоит лавочка, не хочу, чтобы благородные дамы видели, в какое неловкое положение я попала, — плаксиво попросила Арти, склоняясь к груди демона и обнимая его за шею. Тот без возражений помог ей встать и отвел на балкончик, где предусмотрительно задернул занавески, скрыв их от посторонних взглядов, пока Арти сидела обнимая ведерко.

«Оставлю Септиму его выяснение отношений с этими открытыми буферами», —решила Арти.

Так оно и случилось, когда Септим оставил Артемию одну. Девушка порадовалась свободным минутам уединения. Постепенно лед таял, приятно холодя кончики пальцев. У нее разболелась голова «Ох, сколько еще мы здесь пробудем?»

— Прошу прощения, я не знал, что здесь кто-то есть.

Ее потревожил высокий, щегольского вида, мужчина с чуть вьющимися светлыми волосами и голубыми глазами. В одной руке он держал бокал с шампанским, а другой поправлял прическу. «Ну, просто вылитый принц, и что ему здесь понадобилось? Фанфарон», —отметила демоница. Вид незваного гостя напомнил ей французских аристократов. Этому не хватало пудры и парика.

— Видел, как отсюда удалилась та парочка, подумал, что балкон пуст, — виновато сказал он. — Я вам не помешаю, если составлю компанию на свежем воздухе?

Арти молча пожала плечами и поставила ведерку на пол. «На здоровье, лишь бы ко мне свои лапы не тянул».

— Дивный вечер, не правда ли? Скоро зажгутся первые звезды.

«Неужели?»— но в ответ Артемия просто улыбнулась.

— Я видел, как вы танцевали с сыном Верана Горовица, но раньше не встречал вас на балах. Вы издалека?

— Да.

— Я так и подумал, у вас очень необычный наряд. Не чета всем тем, которые я сегодня видел. Как приятно, когда у барышни есть вкус, — он мечтательно закатил глаза, делая глоток шампанского. — У вас нет выпивки, хотите? Поверьте, такого легкого и вкусного шампанского вы еще не пробовали, я вас уверяю. У меня, кстати, своя винодельня в Провансе.

— Верю вам на слово, но благодарю, я уже выпила столько чая, что, боюсь, больше не осилю ни капли, — она вежливо помахала рукой.

Взгляд мужчины остекленел, и он грубо схватил ее за запястье:

— Мадемуазель, а вы знаете такую давнюю традицию, когда между двумя произошла любовь с первого взгляда, невесту похищают с бала? И тогда все вокруг считают их законной парой.

— Что-то подобное слышала, но ведь это такая… устаревшая традиция, — импровизировала Артемия, пытаясь вернуть себе руку, но мужчина крепко ее держал, причиняя боль.

— Да, но ее никто не отменял. Я знал, что вы предначертаны мне судьбой, не зря я весь вечер смотрел только на вас. Как вы плавно танцуете, как прекрасны ваши синие глаза, в которых я готов утонуть.

«Твою налево! Как же мне не хватает брани Тихомира, он бы ответил этому сентиментальному ловеласу».

Демоница забила тревогу, слишком сладкими были речи незнакомого франта. Нужно было немедленно что-то сделать.

«Поднять крик невозможно — опозорю семью Верана. Спихнуть ухажера с балкона — преступление, а вот…»— она как бы случайно задела ногой ведерко, пролив воду, и резко уперлась ладонями мужчине в грудь.

— О, кажется, у меня обморок, держите меня, — взмолилась она, полуприкрыв глаза и осторожно вытягивая ногу вперед, делая подножку.

Голубоглазый «принц» поскользнулся и упал, ударившись затылком о гипсовую цветочную вазу. Бокал разбился, а Артемия выбралась из своего укрытия. Вспомнив о том, что в складках платья есть потайной карман с веером, она быстро его выудила и стала обмахиваться им.

— Ах, какая духота, вы не находите? — обратилась она к почтенным дамам, которые согласно закивали, пока Артемия своим платьем закрывала торчащие ноги ухажера.

Чтобы скрыть следы преступления, ей пришлось сесть на место Септима и ногой затолкать конечности несостоявшегося ухажера за шторку. Сейчас она была искренне рада длине платья.

Попробовав немного мусса и отпив чая, она неторопливо покинула зал, пожелав дамам приятного вечера. Ее немного трясло. «Кто знает, что он мог сделать, вдруг сиганул бы с балкона и меня уволок за собой. Как в дамских романах, когда честь девы поставлена на кон! Но как удачно он там оказался, может, перепутал меня с кем-то? Нет, такие имеют свойство волочиться за невинными, на их взгляд, девушками и искушать их», —она разглядела среди танцующих Септима с Мойрой, там же был Ярослав с Лаурой и Изабель с Вераном.

Среди толпы казалось безопаснее, поэтому Арти стояла у стены, обмахивалась веером, бросая взгляды то на Септима, чтобы он заметил ее, то на Яра.

— Артемия, выглядите чудесно, — Виолена подплыла к ней, сверкая фиолетовым шелком пышного наряда. — Как вам бал? Все ли понравилось, и где же ваш ухажер?

«Какой еще ухажер?» —головная боль усилилась, ей стало жарко, а кончики пальцев снова покалывало.

— Добрый вечер. Благодарю, платье выбирала Изабель, у нее отменный вкус. Бал чудесен, такого великолепия я еще не встречала, — Арти проследила, как Милена обошла их стороной, направившись в чайную залу. Через несколько минут ее подозрение по части сватовства оправдалось, когда рядом с сестрой Яра стоял тот самый блондин: слегка помятый костюм, бледное лицо и мокрые следы на брюках.

— Мои ухажеры танцуют. Не могу же я позволить им скучать со мной и подпирать стену, пусть веселятся. Ведь бал бывает всего раз в год, — запоздало ответила Артемия, заметив, как Виолена бросила удивленный взгляд на дочь, а затем на беззаботную Арти.

— Э… конечно, ухажеры, я неправильно выразилась, — она попыталась исправиться. — Простите, меня, кажется, зовет дочь. Хорошего вам вечера.

— И вам того же, надеюсь, тот молодой человек и есть жених Милены, очень удачный выбор. У него свои виноградники в Провансе, не упустите такого видного зятя! — Артемия была сама вежливость, и любая аристократка позавидовала бы ее выдержке. Виолена же в свою очередь поджала побледневшие в улыбке губы и ушла к Милене. Рядом с Артемией появился Ярослав.

Стоило ему прикоснуться к горячей руке подруге, как его взгляд стал колючим:

— Почему от тебя пахнет чем-то приторным? — едва слышно процедил он, отвернувшись от гостей, чтобы никто не увидел его разгневанного лица.

«Он имеет ввиду запах чужого демона. Вот ревнивец. А где он был, когда это случилось? Нет уж, нужно скорее отсюда сваливать — это место небезопасно», —оскалилась демоница. «Еще и браслет блокирует силу, и на время ты перестаешь меня слышать».

— Потому, милый друг, что, видимо, твоя матушка решила побыть свахой не только тебе с братом, но и мне, — она тяжело вздохнула и взяла со стола бокал с соком. Ее мучила жажда и, позабыв об этикете, осушила бокал тремя большими глотками. — К счастью, я и тот ловелас со своими виноградниками не созданы друг для друга, а вот его черепушка и гипсовая ваза очень удачно встретились на балконе, — она со стуком вернула бокал на место и стянула ставшие колючими перчатки, обнажив руки и потирая разгоряченную кожу. — Я устала и хочу нормально поесть, нам еще долго здесь торчать?

— Где этот франт сейчас? — не унимался Яр. Но заметив покраснение на запястьях подруги замолчал. Ему было противно от чужого запаха на теле Артемии. В нем пробудилось неизвестное до сих пор чувство ревности. Захотелось сорвать с Арти платье и собственноручно отмыть ее, лишь бы больше не чувствовать запах чужака.

— Думаю скоро. Многие пары танцуют не по первому кругу, а, значит, некоторые нашли себе женихов и невест.

— Отлично! Хорошо, что у меня нет необходимости в таковых, — раздраженно сказала Артемия, не понимая почему злится. Ее бесило все, вплоть от собственной прически с лаком для волос до кончиков злополучных туфель. Хотелось избавиться от давящего корсета, длинной, мешающей ходить, юбки и с головой погрузиться в воду, а лучше прохладное озеро, почувствовать на себе свет луны и не слышать ничего, кроме природной тишины. На мгновение Арти забылась и прижалась щекой к груди Ярослава, ища защиты. Его сердце громко стучало, но с каждой секундой ритм успокаивался. Горячая ладонь коснулась ее плеча и девушка вздрогнула. Озеро, которое она представила, исчезло, Артемия вновь видела танцующих, а еще гримасу ненависти на лице Лауры.

«Селигер, стряпня бабушки Вали, Женька…», —хотелось, чтобы друг был рядом, обнял ее и привычно погладил по голове.

— Вижу, у вас все хорошо, — прервал их Септим. — Мойра кого угодно затанцует, а почему от тебя пахнет… — страж нахмурился. Его лицо побледнело, а зрачки опасно расширились.

— Черт, не следовало мне отходить от тебя ни на шаг. Кто подходил? Можешь его описать?

— Могу, но точнее будет узнать информацию у вашей матушки. Какого ухажера она решила мне подсунуть, раз он оказался таким грубым, да еще и мечтал увести меня с бала под видом романтического похищения по всем традициям. Нелепость, — фыркнула Артемия.

Глава 6

После событий на балу и туманных ответов Виолены о ее знакомом, которому якобы приглянулась Артемия, Септим бросил расспросы, поняв, что ничего толкового от маменьки не добьется. По части словесных уловок она была еще той мастерицей. Могла начать отвечать, а потом плавно перейти к совершенно другой теме и вот уже ему задавать различные вопросы. «Шпионка, цены таким нет», — но он ей не доверял.

Вместе с Яром и Артемией они взяли машину и покинули бал следом за Вераном и Изабель. Пока молодожены расписывались в стенах старинной ратуши, ребята ждали их в уютном ресторанчике. В узком семейном кругу Яр и Септим поздравили родителей с долгожданным событием. С теплотой Артемия наблюдала, как эти двое держатся за руки, и с их лиц не сходят счастливые улыбки.

Распив при свечах бутылку дорогого шампанского, Изабель с Вераном решили снять номер в отеле. Септим расцеловал обретенную мать и отправился к себе на квартиру, а захмелевшую Артемию Ярослав отвез в шале.

В ту ночь девушке снился странный сон: она плыла по зеркальной глади черного озера, над ней сверкали звезды, но стоило ей попытаться протянуть к ним руку — и тело с головой ушло под воду. Прохлада обволакивала ее разгоряченное, полыхающее жаром тело. По венам заструилось синее мерцание, соединившись в сердце и заставив его оглушительно застучать. Открыв глаза Артемия увидела другую себя - — демоницу с крыльями из отражения в озере. Их разделяла сотворенная из тонкого льда стена, но стоило обеим приложить ладони к ней, как поверхность пошла трещинами, пальцы соединились став одной рукой, губы Артемии заалели, раскрывшись в белоснежной улыбке с клыками.

«Я всегда с тобой, но сегодня демонов было слишком много, и мне стало жарко от их внутренней силы. Она давила на меня, а я… остановленная силой браслета, не могла выдержать напряжения. Чувствуя, как чужое пламя щекочет мое тело, словно обнаженный нерв».

«Я могу разорвать браслет», — предложила Арти.

«Хм, можешь… но не сейчас. Я потерплю, когда мы окажемся в безопасности. Рядом с тем, по кому ты и я… соскучились. Сегодня мне хотелось разорвать всех, кто путался у нас под ногами: того блондина, мать и сестру Ярослава, Лауру, всех… оставить в зале горку из трупов и скользить по полу, танцуя на лужах крови…»

Другая Арти была кровожадным существом. Артемия чувствовала это, но не испугалась. «Почему я должна бояться саму себя?»

«Не должна», — ответила демоница. «Наш дар передается в семье по женской линии, но у матери отобрали ее силу, и свою жизнь она доживала как простая смертная. Обычный человек. Отец с трудом пережил ее потерю».

«Откуда ты все знаешь? Я думала мы одно целое, но тогда и я должна это знать», — Артемия удивленно распахнула глаза, и ее руки объяло синее пламя: яркое, ослепляющее, леденящее душу и одновременно согревающее.

«Вместе с даром наследуется и память, знания… не всем они даны. В Амалии, пока она носила тебя в себе, оставалась частица былого дара. Враг не успел отобрать его полностью».

«Кто же этот враг?»

«Я не знаю, но чувствую кто-то очень близкий. Не всякому дано отобрать нашу силу», — демоница устало опустила руку, тоже сделала и Артемия. «Теперь я буду чаще проявлять себя в тебе, не бойся и не отторгай меня. Ведь мы одно целое, но разделенное врагом».

«Каким даром я обладаю, что это?» — запоздало спросила Арти, чувствуя, как демоница исчезает.

«Голос…»


Наутро Артемию ждало сообщение от Тихомира, как и говорил Ярослав, — их ждет концерт, но есть время и на Селигер. Время в Инсбруке показалось ей вечностью, и она зареклась больше не ездить ни к каким родственникам друзей, кроме семьи Женьки. Воспоминания о прошлой поездке к бабушке Вале, тете Наташе заставили ее улыбнуться в предвкушении домашнего, семейного уюта. Места, где ей рады и ее любят такой, какая она есть.

— Поскорее бы… — прошептала она, собирая вещи.


***


— Септим, ведь ты так давно никуда не выезжал, а тут и повод хороший. Заодно проветришься, — увещевала его Изабель.

Демон морщил лоб и тяжело вздыхал — не о таком отпуске он мечтал.

— Быть нянькой, только этого мне и не хватало.

— Не преувеличивай… — тетя погладила его по чуть шершавой щеке, где наметилась щетина.

Они сидели в гостиной городской квартиры Септима.

Его чемодан одиноко стоял у входной двери, дожидаясь, когда хозяин соизволит собраться с мыслями и решится выйти. Что Септим и поспешил сделать, до аэропорта Инсбрука они добрались за несколько минут.

Внутри здания ожидали Артемия и Ярослав, младший брат неотрывно следил за происходящим вокруг, держа подругу за руку, рядом возвышался Веран.

— Артемия, обязательно приезжай в гости, — предложила Изабель, обнимая девушку на прощание и целуя племянников.

— Отец, желаю удачи и терпения. Брак — это ужасно неудобное положение. Все чувства угасают, и на их место приходит жажда денег, чтобы урвать кусок побольше, — скептично отметил Септим. — Виолена своего не упустит, ведь Милене нужны новые наряды. На балу ей снова не повезло с богатым женихом.

— Не стоит злорадствовать над сестрой, — Веран похлопал его по плечу.

— Кстати, о сестре. — Септим отвел отца в сторону и стал что-то говорить на ухо. Мужчина побледнел, а затем покраснел от гнева, его руки дрожали, и Арти не понимала почему.

«Небось сказал ему, что его дочурка от другого», — вклинилась демоница.

Арти с трудом удалось скрыть удивление.

«Откуда ты знаешь?»

«У нее и того блондинчика был слишком схожий запах. Если бы они хоть раз пересеклись при Веране или его сыновьях, все бы это унюхали. Так что не зря демон развелся. Какой позор, зря только время терял все эти годы».

«Думаю, у них с Изабель все будет хорошо».

«Будет, несомненно, особенно, когда она порадует его третьим сыном».

Подробности Арти не узнала — к ним вернулись Веран с Септимом.

— Хорошо вам отдохнуть, берегите Артемию.

Они распрощались, и троица пошла сдавать багаж.


До квартиры Артемия доехала на такси. Парни пообещали зайти к ней вечером.

В дверях ее встречал Клаус — приветливо мяукнув, он потерся об ее ноги, и пока Арти раскладывала вещи, кот ходил за ней по пятам.

— Соскучился, пройдоха. Поди все игрушки уже сгрыз от тоски, — она почесала его за ухом. Прежде новенькая палочка с перышками валялась под столом переломанная, перья лежали рядом. — Вот и балуй тебя после этого. Больше не куплю, играй со старыми мячиками, — отчитала Артемия кота и показала ему язык.

В кармане завибрировал телефон.

— Здравствуй, дочь, — холодно поприветствовал Азазель.

— Отец, — она тяжело вздохнула. «Я так и не сказала ему, что улетала в Австрию. Ну да ладно, меньше знает — крепче спит». — Ты скоро вернешься?

— Неизвестно. Ты куда-нибудь собираешься?

— К Женьке на Селигер.

— Меня это несказанно радует, — голос отца потеплел на несколько градусов.

— Меня тоже, бабушка Жени будет рада меня увидеть. И пап…

— Да?

Отец всегда говорил с ней ровным голосом, в котором было сложно уловить какие-либо эмоции, но иногда у Артемии это получалось.

— Я соскучилась по тебе. Мы не виделись больше полугода…

— Знаю, работа. Ты сама понимаешь, что с должностью посла выбирать не приходится, где ты окажешься завтра: в Англии или во Вьетнаме, — он тяжело вздохнул. – Напой мне что-нибудь из своих последних песен.

Всегда, когда он начинал тосковать по ней, отец просил спеть для него. Ее голос очень напоминал ему голос мамы, и Арти спела, а когда закончила, отец прошептал:

— Спасибо. Будь осторожна.

— Пап?! — на миг ей захотелось спросить у него о самой себе, своем даре, демонах — обо всем, чего она не знает, и отец утаивал от нее, но не решилась. «У него была причина молчать — враг, погубивший маму и охотящийся за мной».

— Ничего, я люблю тебя, — связь прервалась, а Артемия еще долго смотрела на экран телефона, в надежде услышать в ответ: «Я тоже», — но Азазель давно не говорил ей ничего подобного. Смерть матери отдалила их друг от друга, и если Артемия так нуждалась в отце, его защите, крепких объятьях, во фразе: «Все будет хорошо, я с тобой», — то он, видимо, нет. Отложив телефон в сторону и гладя кота, она пробормотала:

— Ну и ладно, поеду к Женьке, там его бабуля с мамой вмиг поднимут мне настроение. У них дома всегда так хорошо.

— «Женя…», — ей вспомнилось, как спокойно было с другом, и отчего-то на глаза навернулись слезы. Скользнув по стене на пол, Арти еще долго плакала, чувствуя себя маленькой одинокой девочкой без мамы и папы.


До вечера она старалась отвлечься от грустных мыслей уборкой. Клаус сбежал на балкон подальше от шума ненавистного пылесоса, а затем цокал коготками по влажному полу. За мытьем окон и протиранием пыли Артемия не заметила, как быстро пробежало время. Закончив с делами и быстро приняв душ, она подхватила пакет с сувенирами и отправилась к Вере Ильиничне на чай.

Соседка открыла ей дверь и обняла, целуя в щеку:

— Ах, милая моя, что-то совсем ты в этой своей загранице отощала. Вон, бледнющая какая, прямо моль, а не девка. Что ж там за отдых такой был, что ты будто и не отдыхала вовсе? — причитала она, проведя ее в уютную небольшую кухоньку в золотистых тонах. Напротив балкона стоял круглый столик, откуда потявкивала мелкая собачонка — йоркширский терьер по кличке Бонита. С Клаусом они дружили: обычно кот смотрел на это маленькое чудо с бантиком со свойственным ему равнодушием, вальяжно развалившись поблизости.

Боня бросилась прыгать на колени к Артемии, чтобы ее приласкали или угостили чем-нибудь вкусненьким.

— Вот неугомонная, кто ж себя так ведет? — ворчала Вера Ильинична, разливая по чашкам свежезаваренный чай, к которому Арти принесла несколько плиток австрийского шоколада, а заодно пакеты с молотым кофе. — Вот спасибо, благодетельница. Ведь только после тебя сменила эту магазинную бурду на напиток аристократов. Ну, рассказывай, как тебе там было? Я-то своих отправила на моря и теперь вторую неделю сижу одна, хорошо хоть с Бонькой гуляю, а то бы совсем от тоски померла. По телевизору же ничего нет, дрянь всякую показывают, тьфу ты! — выругалась она в сердцах.

— Я рада, что кофе вам понравился. Теперь буду заказывать у своего друга прямо из Австрии.

— Уж не тот ли это парень, который с тобой в одной группе играет?

— Он самый — Ярослав. В Инсбруке-то мне понравилось: горы, озера, — все, как я люблю. Красота невероятная, но вот… родственники Яра. Хоть и не все, но кровь мне попортили.

— А-а-а… знаю таких, небось подумали, что приехала жениха себе богатого отхватить, вот и окрысились, — она взяла мятный пряник и откусила кусочек, запивая чаем. Эти пряники были любимым лакомством бабушки Веры, не считая некоторых тортиков, которые Артемия ей приносила для пробы.

— Что-то вроде того. Хотя сначала я думала, его мама ко мне нормально отнеслась. Улыбалась, вся такая вежливая, а как оказалось — лицемерка. Про ее дочь с подругой я вообще молчу, те еще бестии малолетние. Поехали с ними гулять на велосипедах, так они мне какого-то снотворного подсыпали и укатили, а я очнулась, велосипед сломан… — Артемия решила рассказать не всю правду, чтобы не волновать добродушную соседку. — Пришлось до дома топать пешком.

— Матушки! Вот тебе и богатые девицы, хуже не бывает. От курвы малолетние! Была бы я их бабушкой, так отходила бы розгами по одному месту, что мало бы не показалось. Хорошо, что с тобой все в порядке. Теперь ясно, почему ты так быстро вернулась. Я бы и сама с такими не захотела жить под одной крышей, ну да ладно. Побывала, увидела, что там и как, вернулась и слава богу! — старушка перекрестилась и достала из холодильника сырную и мясную нарезку для бутербродов, которые Артемия вмиг съела. — Кушай, тебе надо для здоровья, а то опять сляжешь, как в прошлый раз. Отец когда вернется?

— Не знаю, — Арти опустила взгляд, вмиг погрустнев. — Сегодня разговаривали. У него дела.

— Что поделать, милая. Он денежку зарабатывает, а не с бутылкой сидит, как наш сосед Лешка. Чтоб ему пусто было! — шумного и вечно топающего, как слон, соседа с верхнего этажа она терпеть не могла. — Как начнет смотреть эти свои футбольные матчи, у меня аж люстра в зале трясется. Дурдом!

Артемия улыбнулась.

— Это у него от того, что он один, как перст, жена была — развелись, и вот дома скучает. Работа то есть, то нет, непонятно, — пожалела бабушка соседа. — Поэтому пусть твой папка работает, а ты у него одна отрада в жизни осталась, роднее вас друг у друга нет. Только если ты замуж выйдешь, да своих деток нарожаешь, у него внучки будут. Так что давай-ка, милая, приглядись к этому своему Ярославу. Раз не постеснялся в семью привести, да познакомить, то это о чем-то, да говорит…

Арти не стала разубеждать соседку, но и сама поняла, что отношение Ярослава к ней изменилось.

— Ты задумалась. Может, между вами уже что-то было? — отметила наблюдательная Вера Ильинична.

— Я пока что ни в чем не уверена. После расставания с бывшим не хочу больше ни к кому привыкать, привязываться, чтобы мне снова сделали больно, предали.

— Ну так за чем дело стало? Насколько я помню, ты этого Яра давно знаешь, привыкла к нему. Полдела сделано. Осталось самой решить, хочешь ли ты быть с ним или нет.

— А если он не хочет?

— Это уже другой разговор. Кушай пряники, это же твои любимые, — она пододвинула к ней пакетик.

Арти кивнула и взяла один, как вдруг в дверь позвонили. Вера Ильинична пошла открывать, Бонита с лаем побежала за ней.

— Добрый вечер, меня зовут Ярослав, а Артемия у вас?

Услышав голос друга Арти отложила пряник.

— А как же! Не волнуйся за свою невесту, у меня она, чайком балуется. Девонька, за тобой нареченный пришел! — окрикнула ее соседка.

— Да какой он мне нареченный, — прошипела Артемия, встав со стула и выйдя в коридор. Перед ней в дверном проеме возвышались братья Горовиц, оба вежливо улыбались старушке.

— Иди, моя красавица, и ни о чем не волнуйся, еще посплетничаем, — чмокнула ее в щеку.

— Вера Ильинична, я завтра уеду на Селигер, еще раз присмотрите за Клаусом?

— Конечно, чего спрашиваешь то, ну ступай. — И закрыла за гостями дверь.

Артемия молча провела парней к себе.

— Мне здесь нравится, — как следует осмотревшись в квартире у девушки, изрек Септим.

— Много места, стиль лофт, настоящее холостяцкое гнездо, — он без стеснения открывал все двери и заглядывал в комнаты.

Артемия прошла в кухню и включила чайник:

— Убедились, что со мной все в порядке, и я без вас не уеду на Селигер? Не смею задерживать, где выход знаете, — она впилась в Септима недобрым взглядом и махнула в сторону двери. «Зачем меня проверять, когда есть браслет?»

Демон недобро сощурился, после чего молча встал и покинул кухню.

— Арти, не сердись… — мягко начал Ярослав, но видя непреклонное выражение на лице подруги сдался и решил дать ей время остыть. — Ладно, еще увидимся.

«Была бы моя воля, хоть сейчас уехала бы к Женьке. Без этих вот двоих. Достали своей чрезмерной заботой. Чувствую себя малым дитем», — она закрыла за парнями дверь.

«Правильно. Волнуются, как бы в тебе дар не пробудился, и ты все не разнесла», — хихикнула демоница. «Опоздали мальчики».

Клаус бродил у ее ног, просяще заглядывая в глаза и шевеля хвостом.

— Ладно, пошли уже, насыплю корма. Проглот!


***


На следующее утро ее разбудил звонок дверь, за которой стоял улыбающийся Ярослав.

Но его радостное настроение девушка не захотела разделить, быстро собирая вещи. Септим ждал их в машине.

Быстро позавтракав, Артемия с Яром покинули квартиру и спустились на улицу.

Септим сидел за рулем внедорожника в темных солнцезащитных очках с недовольно поджатыми губами. Весь его вид говорил, мол, как вы меня достали со своими сборами!

Арти забросила чемодан в багажник и села рядом с Яром на заднее сиденье.

— Ты бы еще дольше собиралась, — недовольно пробурчал Септим.

Артемия отвернулась к окну:

— Лучше поскорее заводи машину, иначе до вечера не сдвинемся с места, и придется выслушивать твое старческое ворчание.

Септим побагровел и, скрипнув зубами, завел машину. Они все-таки выехали.

Ярослав постоянно переключал радиостанции, сменяя одну песню на другую, пока брат не шлепнул его по пальцам.

— Хватит уже клацать по этой шарманке, а то выкину на дороге и устроишь марафон по бегу.

Яр скривился, но прекратил, и они слушали что-то ненавязчивое: то классику, то релакс, — и незаметно Артемия уснула. Временами до нее доносились едва слышные мужские голоса.

Ее уложили на что-то мягкое, укрыли пледом и осторожно гладили по голове, пока она не проснулась от того, что машина резко дернулась, и громко просигналила.

— Что такое? — потирая сонные глаза спросила девушка, кутаясь в плед.

Ярослав сидел рядом, наблюдая за происходящим на дороге: там стоял Септим и беседовал с каким-то мужчиной, после чего они разошлись, и старший брат вернулся в машину.

— Водить не умеют, тоже мне… — выругался он, плавно ведя внедорожник.

— Ты не хочешь перекусить? — заботливо спросил Яр у подруги, открыв корзинку с продуктами: там лежали бутерброды, холодное куриное мясо с вареными яйцами и большой термос с горячим чаем.

— И как только не остыл, — попивая налитый чай из походного стаканчика удивилась Артемия.

— Как же хорошо, напоминает детство, — улыбнулся Яр, жуя бутерброд, второй он протянул брату.

— Пока мама была жива мы постоянно путешествовали. Каждое лето ездили на машине то на море, то в Европу, — Арти прислонилась к его плечу и тяжело вздохнула.

«Мама… если бы ты была рядом, возможно, отец не закрылся бы ото всех, особенно, меня».

Ближе к ночи они приехали на Селигер, остановившись перед деревянными воротами. Двухэтажный дом бабушки Жени находился в пригороде Осташкова с собственным выходом к озеру.

Гостей вышли встречать мама, бабушка и сам Женька. Увидев Артемию, друг сбежал со ступенек и бросился к ней, оторвав от земли и крепко обнимая закружил на месте.

— Женька, задушишь, — пропыхтела Артемия, счастливо улыбаясь. На секунду ей захотелось, чтобы этот миг не заканчивался. Она чувствовала его тепло и защиту. От влажных после мытья волос пахло травяным шампунем. Демоница внутри нее издала едва слышный стон, вырвавшийся изо рта Артемии вздохом.

— Тихо ты, крепыш, — Яр похлопал товарища по плечу.

Женя нехотя отпустил подругу и пожал Ярославу руку.

— Здравствуйте, бабушка Валя, Наталья Петровна! — поприветствовала женщин Артемия и принялась каждую обнимать и целовать.

— Здравствуй, девонька! — бабушка погладила гостью по голове.

— Ну, привет, красавица, — Наталья расцеловала ее в обе щеки и тоже обняла. — А мы думали-гадали, во сколько же вы приедете. Быстро добрались, никаких проблем не было? — она перевела взгляд на Ярослава и заострила на Септиме.

— Все хорошо, — успокоила их Артемия.

От заботы, внимания и радости на душе девушки вмиг потеплело.

«Вот куда мне следовало сразу же приехать, а не лететь в Австрию к этим

псевдоаристократам».

«Это точно, я прямо чувствую, как наполняюсь энергией. Так свободно дышать…», — демоница потерла запястье с браслетом о бедро, и Арти почувствовала, как камушки впиваются в кожу. «Освободишься потом».

— Ну, проходите в дом, — пригласила Наталья Петровна, здороваясь с Ярославом и Септимом.

— Дорогая, я тебе постелила в соседней спальне, рядом с комнатой Агаты, — объяснила Наталья. — А мужчины расположатся внизу. Комнат у нас немного, но места всем хватит.

Артемия быстро разложила вещи в своей спальне на втором этаже и, приняв душ, спустилась в небольшую и очень уютную кухню, наполненную теплым светом от вытяжки.

— Садись, милая, сто лет тебя не видела, — прошамкала бабушка, жуя домашнее яблоко. — Вот и твое любимое земляничное варенье приготовила, есть свежие блинчики. Покушай, попей чайку и рассказывай.

Они сидели втроем, женской компанией. Агата давно спала, а мужчины остались на улице.

— Спасибо, — Артемия улыбнулась. У нее было странное чувство, что она и не уезжала отсюда, словно здесь был еще один ее дом. Где ждали близкие, любимые люди, и где она всегда найдет поддержку. За чаем с блинчиками потекла дружная беседа, и Арти даже не заметила, как рассказала о наболевшем: о том, что у Яра и Септима не такие уж приятные родственники. С каждым сказанным словом ей становилось все легче и легче.

— От они, ети аристократы, — проворчала бабушка. — К ним приехала порядочная девушка, так они ее с грязью смешали. Ну их всех к лешему! А ты не переживай, дочка, все наладится. Вот, к нам приехала, молодец. Не зря ведь Женька пригласил, — обрадовалась бабушка, допивая чай и надкусывая дольку лимона, выуженную пальцами со дна.

— Верно! Бабушка плохого не скажет, — поддержала мать Наталья. — Завтра с утра встанешь и пойдешь гулять, накупаешься от души, снимешь стресс. С Агатой повеселитесь, она так тебя ждала и… Женька тоже, — прошептала женщина. — Приехал расстроенный, а все потому, что постеснялся. Решил, тебе там в Австрии больше понравится, чем в деревне, — Наталья подмигнула Артемии, поедая блинчик с вареньем. — Или ты уже с женихом приехала? Ярослав или Септим этот?

— Ярослав то еще парень хороший, мы его знаем, а Септим этот, ух! Взглянет — и душа в пятки, прямо не глаза, а рентген, — проворчала бабушка и начала хозяйничать, убирая со стола.

Арти помогла ей вымыть посуду, о намерениях Женьки она даже не догадывалась.

«Почему он сам мне об этом не сказал?» — сердце забилось быстрее.

— Ладно, деточка, иди спать. Трястись весь день в машине вредно для красоты, — старушка перекрестила ее и поцеловала в лоб.

— Спокойной ночи, Артюша, —сказала Наталья и погладила девушку по бледному лицу.

Арти поднялась по скрипучим ступенькам в спальню.

Небольшая, но уютная комната с обшитыми деревом стенами, на окне висели простенькие зеленые занавески, перед кроватью брошен половичок. В углу стоял платяной шкаф и столик со стулом. Арти раскрыла покрывало в голубую клетку и юркнула под одеяло. Вдыхая запах лаванды, исходивший от постельного белья, она прошептала:

— Спокойной ночи, — и уснула крепким сном, даже не потревоженная просочившемся в спальню котом бабушки Вали. Тот прыгнул к ней на кровать и свернулся в ногах.

Утро разбудило кукареканьем петуха и шуршанием. Открыв глаза, девушка посмотрела в сторону шума. Рыжик шкрябал коготками по покрывалу и урчал, видя свои кошачьи сны, но резко подпрыгнул, испуганный ворвавшимся в комнату маленьким ураганчиком по имени Агата. С радостным криком девочка прыгнула на кровать.

— Ты все-таки приехала! — восторженно вскричала малышка шести лет в розовой пижамке с мишками. Светло-русые волосы разметались по узким плечикам.

— И тебе доброе утро, — Арти улыбнулась и, приподнявшись на локтях, заглянула в зеленые, как у Жени, глаза девочки. — Ты уже умылась?

— Неа, как мама разбудила, так я и примчалась к тебе. А мальчишки вроде бы еще спят… — неуверенно ответила Агата, гладя кота по голове.

— Ясно, ну, значит, пошли умываться и завтракать, сегодня пойдем на озеро. Расскажешь мне о своих последних новостях.

Кот побрел за ними в ванную, крутясь у босых женских ног, пока девочки чистили зубы, а затем в пижамах спускались вниз.

— Доброе утро, мои хорошие! — поприветствовала их бабушка. — А ты моя курочка, могла бы дать Артемьюшке еще поспать или маме лучше бы помогла белье с чердака снять, — пожурила внучку Валентина, ставя на стол тарелку с кашей. — Ох, Арти, а я позабыла, что ты на молоке не ешь, целую миску наварила, ну да ладно. Сейчас омлет приготовлю, — всплеснула руками и вытащила из холодильника яйца.

— А я тоже омлет хочу! — Агата насупилась, отодвигая от себя тарелку и стуча ложкой по столу.

— Ты давай не болтай, ешь, как следует, а то приехали оба внука тощие, как не пойми кто. Козлята вы мои недокормленные. И ты тоже, деточка, ох и бледная, это так на тебя Европа повлияла. А я-то вчера вечером и не заметила. Зрение уже не то, старость!

— Что-то вроде того, нервы не уберегла, — усмехнулась Артемия, беря хлеб и кладя на него кусочек сыра.

Агата все-таки начала есть кашу и по примеру старшей «сестры» сделала себе бутерброд.

— Вот повторюшка, ну, погляди на нее! Как Артемия приехала, так про всех забыла. Кто с утра пойдет курочек с петушком кормить, а? — спросила бабушка, выливая смесь для омлета на широкую сковородку.

Арти решила не говорить, что столько не съест. «Потом парни доедят».

К ним спустился Женя. На нем были свободные потертые джинсы и синяя рубашка в клетку с закатанными рукавами. С кончиков волос на плечи капала вода.

— Привет, ты откуда такой? С пробежки что ли? — удивилась Арти.

— Доброе утро, да-а-а, — парень сел рядом с ней и растрепал волосы словно кот. Капли попали Арти на лицо, и она со смехом закрыла лицо руками. — Как ты себя чувствуешь?

— Приехала, и сразу стало хорошо. Твои меня вчера перед сном вылечили, — шепнула Арти, налив в чашку чай и отпив. «М-м-м… мятный с медом, вкуснятина».

— Это они умеют, бабуль, у нас сосиски остались?

— Нет, родной, надо сегодня пойти и купить, — бабушка проворно переложила омлет на широкую тарелку и поставила перед внуком и Арти. — Кушайте пока горячее.

— Напиши список, и мы купим, — Женя протянул подруге вилку.

— А мне с вами можно? — спросила Агата.

— Конечно можно, только сначала покормим курочек, а то мы вон едим, а они там ждут своего завтрака, — ответила Арти. Взяв салфетку, она вытерла девочке измазанные в каше губы и налила Женьке чай.

Позавтракав, они разошлись переодеваться, а затем кормить кур.

Солнце припекало и Арти радовалась его теплу через открытое окно. Надев сарафан без лямок из бирюзового шифона, доходивший ей до щиколоток (единственное летнее платье в ее гардеробе), девушка обула сланцы и, прихватив солнцезащитные очки, спустилась вниз, где ее поджидала Агата. На голову внучки бабушка заботливо повязала платочек.

Артемия обожала этот дом. Уютный сруб с застекленной верандой, где, если не было жары, они завтракали и ужинали. На заднем дворе в вольере паслись куры с цыплятами, на крыльце лежала белая пушистая кошка с парочкой котят, поблизости бегал рыжий кот. Из цветника доносились ароматы множества роз, в застекленных теплицах бабушка выращивала лечебные травы. В прошлый приезд она надавала Артемии разных советов о пользе растений. Валя говорила, что вся целебная сила в природе, и она специально выращивает самое необходимое, чтобы не бежать в аптеку и не травить себя химией. Ни разу, сколько Артемия проучилась с Женькой, друг не болел. Должно быть, действительно, было что-то в традиционной медицине, как ее называла Наталья Петровна.

Покормив кур, девочки вышли за калитку, где их поджидал Женя, рядом с ним сидел пес породы бигль[1] по кличке Тэил. При виде Артемии в сарафане Женя удивленно раскрыл рот.

— Спокойно, лето на дворе, надо же немного загореть, чтоб я не была такой бледной, — она взяла его под руку с одной стороны, а Агата с другой.

Они побрели по тропинке вдоль озера к магазину.

Длинной стеной тянулись заросли камыша, из которых в воду то и дело с плеском прыгали лягушки, а по другую сторону от высоких деревьев падала спасительная тень. По пути Агата рвала ярко-желтые одуванчики, сплетая их в венок, но попытка водрузить его на голову Арти была пресечена самим Женей:

— Не стоит, у Артемии аллергия на пыльцу и она не переносит насекомых.

— Да? Но они же такие маленькие, жучки-букашечки… ты их боишься? — с любопытством спросила девочка, крутя венок в руке.

— Ага, до ужаса, — Арти вытаращила глаза и засмеялась, поправляя солнцезащитные очки на носу. — Потом пустим твой венок по воде, загадаешь желание, и оно обязательно сбудется.

— А бабушка рассказывала, что венки пускают только на Ивана Купала[2], а еще в этот день народ прыгает через костер.

— Нам это тоже предстоит. В нашей деревне устраивают ежегодные гулянья, так что мы этого ну никак не пропустим, — поделился Женя, наклонившись и отцепив от подола Арти колючку.

До магазина они дошли за двадцать минут, купили все необходимое, а также добавили мороженое.

Агата развернула свой сливочный стаканчик и аккуратно облизывала белый шарик, жмурясь от удовольствия.

— Не ешь быстро, а то потом горло будешь лечить и ни на какой праздник не пойдешь, — предупредил старший брат.

— Угу, — девочка кивнула, убрав челку за ухо, а потом потянулась попробовать фруктовый щербет Арти, Женя ограничился банкой энергетика.

— Мы не успели пообщаться, расскажи мне, как тебе было в Австрии с… Ярославом? —спросил парень, следя как она откусывает мороженое.

— Двоякое впечатление. Вроде бы все прекрасно, город понравился, природа невероятная, а с другой стороны, — она остановилась и заглянула Жене в глаза. — Почему ты сразу не предложил поехать с тобой? — в ее словах звучала легкая обида.

Агата отошла вперед, и Женя приблизился к девушке, возвышаясь над ней:

— Уже ничего не изменить, сейчас ты здесь.

— Я бы согласилась сразу же поехать с тобой сюда, — она тяжело вздохнула. — Где мне рады и всегда ждут… — пальцы закололо, и мороженое быстро растаяло, перепачкав руку. Арти выбросила остатки в траву и, смахнув капли, ополоснула ладонь в озере. Среди камней остался снятый браслет, больше он ей не помешает.

— Ничего кроме бани и озера я не мог тебе предложить. Это не Европа…

Арти брызнула ему в лицо водой и неожиданно обвила руки вокруг шеи:

— Мне больше ничего и не нужно. Со стряпней бабушки Вали жизнь налаживается …

Не успел Женя обнять ее за талию, как Арти ускользнула и поспешила за Агатой.

Демон сжал руки в кулаки и скрипнув отросшими клыками двинулся следом.

Неторопливо они дошли до дома, по пути вспоминая прошлые поездки, и решили, что им еще предстоит сделать на озере. В доме за столом сидели проснувшиеся Септим и Ярослав, оба хмурые с чашками кофе и недоеденным завтраком на белоснежных тарелках.

Сосредоточенная Наталья в съехавших на нос очках пила травяной чай и разгадывала кроссворд. При виде вернувшихся из магазина женщина заулыбалась:

— Сын, надо было взять мобильный телефон, зашли бы в аптеку.

— Зачем? — удивился парень, озабоченно глядя то на маму, то на друга с братом.

— Ну, как же, вы с Арти с утра ушли, а эти двое как проснулись, чуть ли не весь дом и участок оббежали в поисках своей пропажи в… сарафане, — Наталья оглядела Арти с головы до ног и одобрительно кивнула. — Чудесное платье, наконец-то увидела тебя в чем-то цветном, а не черном. Купили бы им успокоительное, — она насмешливо посмотрела на хмурых гостей.

Ярослав в свою очередь отвел глаза в сторону, а Септим прожигал Артемию строгим взглядом.

— Ну да ладно. Мне из города позвонили, подруга попросила помочь с работой, так что я на несколько дней уеду, — сообщила Наталья. — Бабушка за главную, а вы все ей помогаете и нечего отлынивать, не на курорт приехали, — она многозначительно посмотрела на парней.

— Да, теть Наташ, мы все поняли. Негоже бабушке Вале одной по хозяйству хлопотать, — согласился Ярослав.

— Я в тебе даже не сомневалась, — женщина прищурилась. «Хитрый лис», — Яр ей нравился, в нем было что-то аристократичное… джентльмен, но при этом никогда не чурался тяжелой работы, будь то покос сена, или уборка в огороде. — Эх, сюда бы еще Тихомира с Сашкой и была бы полная компания. Ладно, пора за работу! — допив чай и свернув журнал она подошла к Артемии. — На солнце долго не сиди и поищи у меня в шкафу шляпку или бандану, а то как в прошлый раз придется тебя от солнечного удара спасать, — погладила девушку по щеке.

— Ладно! — Арти улыбнулась в ответ, такая забота напомнила ей о позабытой материнской ласке, заставив глаза увлажниться.

— Вот и славно! Все, я уехала, не балуйтесь и приглядывайте за Агатой, — Наталья махнула им рукой и, подхватив сумку с пуфика вместе с ключами от машины, покинула дом.

— Ну и где ты была? — чеканя каждое слово спросил Септим встав из-за стола и надвинувшись на девушку. — Почему мы должны искать тебя по всей округе, переживать?

— Ну так не переживал бы, — огрызнулась Артемия, стараясь контролировать себя. — Это не Инсбрук, где меня могут опоить твоя сестренка с подружкой. Здесь я не одна, а ты смени тон и не смей разговаривать со мной как с подчиненной, строит из себя начальника тюрьмы, — девушка ощутила за спиной исходящее от груди Жени тепло. Когда он успел там оказаться, она не заметила. — И вообще, тебя сюда никто не приглашал, — отчитала его Арти и вышла на улицу.

«Думала отдохну. Как же, попробуй тут с ним расслабься», — она подошла к вольеру с пасущимися курами и цыплятами. Птица с шумом отбежала от нее в дальний угол, почувствовала опасность в человеке. Артемия зачерпнула из висящего на крючке ведерка пригоршню пшена и бросила птице.

Агата играла на лужайке с Тэйлом. Пес пытался вырвать у малышки из рук игрушку в виде связанной в узел веревки. Наблюдая за ними Арти немного успокоилась, разжав пальцы на железном пруте вольера, тот оплавился, но девушка этого не заметила.

Обойдя курятник, Артемия опустилась на лавку и, сбросив сланцы, стала водить босыми ступнями по мягкой траве.

— Не злись на брата, — к ней подошел Ярослав и коснулся обнаженного плеча, от этого прикосновения по спине девушки пробежали мурашки. — Он привык командовать.

— Да понятно, но и ты ему объясни, что такой суровый режим мне не подходит. Я ему никто, чтобы он трясся надо мной, как та курица над яйцами. Это уже попахивает фанатизмом, — она отошла от него. — И вообще, мы отдыхать приехали или нервы мне снова портить? Пошли купаться, зови всех.

[1]Бигль (англ. beagle — гончая) — охотничья порода собак, выведенная в Великобритании.

[2]Ива́н Купа́ла (Ива́нов день, Купальская ночь) — народный праздник восточных славян, посвящённый летнему солнцестоянию и наивысшему расцвету природы и отмечаемый 24 июня (7 июля).

Глава 7

Отдых на Селигере продлился три дня, на четвертый Тихомир сообщил народу о новом концерте. Вылет в Прагу через два дня из Петербурга. Все их инструменты уже доставили туда.

«Последний раз мы репетировали перед отъездом и не готовы к выступлению, а все билеты уже проданы», — негодовала Артемия. Как оказалось, Септиму тоже понадобилось улететь. Новость о его отъезде подняла Арти настроение, и концерт в Праге перестал казаться провальным«Словно камень с плеч!А то ходил за мной по пятам, конвоир чертов. Да и что я разволновалась? Не в первый раз Тихомир устраивает все в последний момент».

Она устроилась на террасе, подъедая испеченные бабушкой Валей блинчики, обмазывая их тягучим вишневым вареньем и запивая душистым травяным чаем.

Легкий ветерок колыхал занавеску, внутри дома Валя мыла посуду.

— Деточка, ты толком не успела отдохнуть от этой своей Австрии, — посетовала она, перекрикивая шум воды.

«Вот бы остаться здесь еще на месяц», — мечтательно думала Артемия, проведя кончиком пальца по блюдцу и вымазав остатки варенья.

Вымыв руки и перекинув пляжное полотенце через плечо, Арти поспешила к озеру. Издалека она заметила сидящего в тени ивы Женю, Ярослав с Агатой плескались в бирюзовой воде.

Арти прошмыгнула мимо них и отошла подальше, уединившись в другом месте. Стянув с себя позаимствованную у Женьки футболку, она оставила вещи на песке и неторопливо вошла в озеро. Сомкнувшаяся на щиколотках прохладная вода приятно освежала. День и вечер выдались душными. Круг закатного, малинового солнца разрезал небосклон сиреневыми и розовыми полосами.

— Что может быть лучше плавания перед сном, разве что банька, — Арти зажмурилась от удовольствия в ожидании нагревшейся парилки, аромата дубовых и березовых веников.

Рассекая водную гладь широкими гребками она отплыла далеко от берега и перевернулась на спину, превратившись в звезду. Глядя на закат, дыша полной грудью, девушка лежала на воде несколько минут, пока кончики носков не стало покалывать. Местами били подводные ключи, смешиваясь с нагретой за день водой.

«Нужно возвращаться», — с грустью подумала она, открыв глаза и чувствуя, как начинает замерзать. До берега оставалось недалеко, как вдруг ноги свело острой болью, и вскрикнув Артемия с головой погрузилась под воду, не успев вдохнуть воздуха.

«Плыви!» — закричала демоница, но ее голос слышался как сквозь толстую стену.

Острые иглы судороги впивались в икры, скручивали сухожилия, нехватка кислорода разрывала легкие, отдаваясь в висках болезненным стуком. Артемия трепыхалась под тяжелой гладью, дергала руками пытаясь выбраться на поверхность, но чернота дна словно засасывала ее, притягивая и не отпуская.

Артемия ощутила страх сильнее, чем на озере в Инсбруке — ее закружило в водовороте, смазывая перед глазами подводный мир. Но кто-то с силой дернул ее за руку и потянул наверх.

Спина коснулась покалывающего спину песка, словно прутик ее протащили по нему и прижали к чему-то горячему. Ударили между лопаток, заставив выплеснуть заполнившую легкие воду. Горло саднило и болело, во рту чувствовался металлический привкус крови. Артемия приоткрыла глаза и, поднимая голову, поочередно увидела грудные мышцы, широкую мужскую шею, приоткрытый рот, из которого вырывалось тяжелое дыхание.

— Женька... — прохрипела она, прижимаясь щекой к его груди, четко слыша биение сердца.

Друг обвил ее талию рукой, подтянув другой широкое полотенце, и укрыл Арти:

— Хорошо, что я тебя вовремя заметил... — его голос едва слышно дрожал, но говорил парень спокойно.

— Угу... — она шевельнулась и вскрикнула, схватившись за ногу. Судорога все еще мучила ее, и движения причиняли острую боль.

— Погодь, сейчас все исправлю, — Женя дотянулся до ноги, нажал на известные лишь ему точки — и судороги как не бывало. По коже до колена потянулось тепло.

— Ух ты! Как ты это сделал? — девушка пошевелила до сих пор скрюченными пальцами, убедившись, что все в порядке.

— Пустяки, тренер по баскетболу научил команду, как действовать в подобных ситуациях, — он хотел было помочь ей встать, но Артемия покачала головой.

— Давай еще немного посидим, — прошептала она.

— Ладно, только сменим место, — он поднял ее на руки и перенес на траву. — У нас выступление на носу, не хватало заболеть.

— Сейчас бы в баньку…


***


Астарт остановил машину. Навигатор указывал, что они прибыли. За деревьями в лунном свете поблескивала гладь озера, пахло баней.

Демон обернулся: на заднем сиденье дремали Мирослава и Таруру. Брат положил голову на колени жены. Ее же рука замерла на плече мальчика, словно оберегая.

Они ехали из Петербурга, когда Астарту позвонила Аделаида.

Мачехе потребовались какие-то редкие травы для укрепления иммунитета сына. Младшему брату Астарта и Таруру исполнилось два года, и он постоянно болел. Человеческие лекарства ему не помогали и к большому удивлению Аделаиды из королевства демонов также. Дядя Азазель порекомендовал отцу обратиться к знакомой ведьме. К ней-то Астарт и заехал по дороге домой.

Выйдя из машины, он осторожно прикрыл дверь и как следует потянулся, разминая затекшие ноги.

Из печной трубы дома шел сизый дым, а в окнах приветливо горел желтоватый свет. По округе разносился стрекот сверчков и кваканье лягушек. Дверь скрипнула и из дома вышла облаченная в передник с косынкой на голове старушка. Демон видел ее зеленоватую, ведьмовскую ауру. Такая же была и у жены.

— Явился — не запылился, — проворчала хозяйка. — Ну, заходи, коли пришел…

— Я не один, — предупредил он и кивнул на машину. — И хотел просить о ночлеге.

Брови старушки поползли вверх. Не часто демоны ее о чем-то просили, да еще так вежливо.

— Кто там с тобой? — она нахмурилась, уперев руки в бока.

Астарт тяжело вздохнул и со щелчком открыл дверь. Ведьма довольно хмыкнула и поманила его за собой, но в дверях обернулась:

— Деву сам возьми, а дите мой внук заберет. Умаялись поди…

За ее спиной возник высокий парень, но стоило ему подойти ближе, и Астарт почувствовал в нем демона, хоть и не чистокровного.

— Привет, — он смотрел на Астарта блеснувшими в полумраке серыми глазами. — Женя.

— Астарт, — они пожали руки, одновременно прощупав силу друг друга. — Я возьму жену, а ты Таруру.

Женька пожал плечами и обошел машину с другой стороны. Мальчишка на его сильных руках даже не проснулся, а Мирослава заворочалась, но поняв, кто ее держит, вновь закрыла глаза, уткнувшись мужу в шею и что-то бормоча. Астарт усмехнулся и поцеловал ее в лоб.

В доме, стоя в кухне, их поджидала Валентина.

— Неси в гостевую, — скомандовала она, указав на дальнюю комнату.

Женя внес туда мальчика и уложил на застеленный диван, а Астарт устроил Славу на кровати. Демон снял с нее кроссовки и укрыл покрывалом. Жена тут же свернулась калачиком и подложила руку под подушку.

Астарт вернулся в кухню, где его ждали два туго набитых мешка с травами.

— Этого хватит надолго, — объяснила ведьма. — Отдохнете и с утра поедете.

— Благодарю, — демон кивнул и осмотрел уютную кухню. — Какие-нибудь инструкции будут?

Бабушка фыркнула и отмахнулась:

— Не переживай, я уже все отправила по мобильному твоему отцу, или, думаешь, я тут сижу и ничего не ведаю о современном мире?

— Ба, нам бы еще чайник и новый веник, — попросил Женя.

«Не часто встретишь демона-полукровку. Вот, значит, какие они бывают…», — подумал Астарт. Женя выглядел как обычный, хорошо контролирующий себя человек. В нем преобладала демоническая сила, отражающаяся в синем пламени ауры, но и зеленоватые, ведьмовские всполохи мерцали, показывая иную кровь.

Ведьма суетилась у плиты, заваривая чай:

— Я добавлю немного меда, для согрева, проследи, чтобы Артемьюшка выпила всю чашку, — скомандовала она, вручив парню огромный чайник, закутанный в полотенце. — А веник вам Астарт принесет, только попозже, когда девочка спать пойдет.

Женя кивнул:

— Баня на улице, надо дом обойти, — пояснил он гостю и ушел.

— Много вас здесь? — спросил Астарт, оставшись с ведьмой наедине.

— С тобой и братцем твоим четверо демонов.

Астарт присвистнул и едва не получил ложкой по лбу.

— Не свисти — денег не будет.

— Кхм, прошу прощения, — пробормотал он. — Не часто в доме ведьмы собирается столько… народу. Не знал, что у вас гости.

— Что гости? Они скоро уедут, но ты смотри — не бузи мне тут, — предупредила она.

Астарт кивнул. Взяв у ведьмы полотенце, он принял душ, надел одолженный халат и, прихватив веник, пошел в баню. По пути ему встретилась девушка. Она прошла мимо него, словно не заметив, и скрылась в доме.

Астарт замешкался, проводив ее взглядом, и нахмурился, но решил не задавать лишних вопросов. В конце концов, он приехал сюда по личному делу, а не чужому, даже если это связано с его дядей Азазелем.

В бане его ждали распаренный Ярослав, которого Астарт знал еще по магическому университету, и Женя. Демоны сидели на разных полках в истинных ипостасях и вдыхали горячий воздух.

— Как тебя сюда занесло, Астарт? — спросил Ярослав, поливая камни. Вода зашипела, и воздух в парной нагрелся еще сильнее, но им — демонам — такое ни по чем. Это ведь не какие-нибудь горячие источники у подножия вулкана.

— У малыша проблемы с адаптацией в техномире, вот и приехал за травами.

Ярослав понимающе кивнул:

— Надеюсь, все образуется, он пока не проявлял демоническую активность?

— Немного, — Астарт усмехнулся. — Поджигал крутящиеся игрушки над кроваткой, испугал соседскую собаку, запустив в нее огненным шариком. Аделаида не знает, что с ним делать, чтобы он перестал пакостить.

Демоны рассмеялись. Женя слушал их с едва заметной улыбкой на губах.

— У полукровок ведь дети рождаются со способностями? — вдруг спросил он.

Астарт призадумался:

— Да, почему бы и нет. Ты ведь с силой.

Женя кивнул.

— Вышедшая из бани девушка, такая бледная и худая, случаем, не демоница? — как бы невзначай спросил Астарт, переводя взгляд с одного парня на другого, но те отмалчивались. «Не мое дело, ясно. Стоит задать несколько вопросов отцу, что они там с Азазелем задумали? Если я не ошибаюсь, она приходится мне двоюродной сестрой».

— Как тесен мир… — пробормотал он.

— Чего? — откликнулся разомлевший на полке Ярослав.

— Еще парку!

Вернувшись в дом и забравшись в кровать, Астарт хотел было коснуться талии Мирославы, но ведьма исчезла. В комнате, кроме спящего Таруру, никого не было.

Демон заозирался, сердце гулко забилось, а внутри все похолодело, но стоило двери скрипнуть — и он увидел любимую. Слава тихонько вошла с обернутым вокруг головы полотенцем. От нее пахло шампунем, и она успела переодеться в пижаму.

— Ты чего? — прошептала она, закрыв дверь на щеколду, и, подойдя к Таруру, сняла с него обувь и куртку. Двенадцатилетний демон причмокнул губами, словно маленький, позволяя освободить себя от одежды. Слава погладила его по голове и укрыла одеялом.

— Пришел, а тебя нет… — ответил Астарт, обвив руками ее талию и уткнувшись носом в затылок.

Девушка обернулась в кольце его рук и стянула полотенце. Она слышала, как быстро бьется сердце демона, и улыбнулась:

— Никуда я от тебя не денусь, только если пойду купаться, — шутливо отметила Слава и потянулась к его губам.

Демон с жадностью целовал ее, пока не почувствовал, как сильно хочет.

— Мы не одни, — напомнила ведьма.

— Черт возьми… — он недовольно засопел ей в шею, а затем заглянул в блеснувшие в полумраке глаза и усмехнулся. — Так что ты там говорила про купание?

Ведьма прикрыла рот, чтобы не рассмеяться вслух, и потянула его за собой.

Они наслаждались друг другом на прохладной траве вдали от дома, у кромки воды, пока Слава не растеклась по груди мужа с легким стоном. Астарт поднял ее на руки и отнес в воду. Неторопливо плывя и любуясь отражением звезд в водной глади, демон был счастлив. Он знал, что жена не может подарить ему ребенка, но это ничуть его не тревожило. Слава была для него целым миром и не только этим. Она плыла на спине, разводя руки в стороны и обнажая грудь с затвердевшими сосками, ее волосы колыхались на воде, пока она не нырнула. Демон последовал за ней, и они одновременно вдохнули воздух, с плеском вынырнув. Астарт привлек ведьму к груди. От его горячей кожи шло тепло, и Славе стоило большого труда не уснуть прямо в воде.

— Мне кажется, или тебя что-то тревожит? — спросила она, разглаживая морщинку между его бровей, целуя в мокрый подбородок, нежно кусая шею.

— Слишком много демонов в доме и присутствие моей двоюродной сестры.

— Я никогда не знала, что у тебя есть… сестра…

— Не удивительно, я сам узнал об этом относительно недавно. Отец поделился семейной тайной. Что-то нехорошее произошло с женой его брата, и о наличии дочери умалчивали.

Слава призадумалась, а Астарт потянул ее к берегу, откуда вынес на руках, и набросил прихваченные из дома полотенца.

— Как я поняла, Артемия родилась неполноценной демоницей. У ее матери отобрали дар, но она чудом выжила, беременная.

— Какой кошмар, — ужаснулась Слава. — Напавшего нашли?

Демон покачал головой обернув полотенце вокруг бедер:

— Ищут, но до тех пор об Арти мало кто знал, даже Миро с Таруру не знают о ее существовании, не говоря уже об Аделаиде.

— Но как же она жила все это время без дара? — Слава быстро обтерлась и натянула футболку со штанами на чуть влажное тело.

— Видимо, в ней остались крупицы силы, и Азазель надеялся, что дочь все-таки пройдет инициацию и сможет стать полноценной демоницей.

— Ты сам-то в это веришь?

— Не слишком, хотя все может быть. Женька, внук ведьмы, которая нас приютила — полукровка. Его отец — демон, а мать — ведьма. С ним все в порядке, сила есть, он обладает даром.

— А сама Артемия знает, кто она? — Мирослава подняла взгляд к небу, залюбовавшись звездами.

— Нет.

— Как все запутано.

— Должно быть, так было нужно…


Первым проснулся Таруру и, не дожидаясь спящих, сбежал в кухню, где познакомился с девочкой по имени Агата. Она ему очень понравилась, ее аура светилась так же, как у бабушки Вали и Славы. Ведьма заботливо подкладывала детворе вареников с вишней и даже погладила маленького демона по голове.

— Бабушка, а можно нам с Тару покормить курочек? — защебетала внучка.

— Конечно, но, думаю, твоему новому другу будет куда интереснее запустить воздушного змея, — Валентина вручила им игрушку и, позавтракав, дети сбежали на улицу. — Еще один женишок нашелся на мою седую голову, — беззлобно проворчала она, глядя, как за окошком Таруру помогает Агате распутать нитки змея, и вместе они бегут к лугу.

Позже в кухню пришли Астарт со своей женой. При виде ауры ведьмы сердце Валентины болезненно сжалось, а на глаза навернулись слезы. Она подошла к удивленной Мирославе и коснулась ее живота.

— Все проходит, утекая, словно воды реки, и унося с собой плохое, — прошептала она.

От неожиданности девушка не сразу поняла, что бабушка имеет в виду, и смущенно посмотрела на Астарта. Демон побледнел и скрипнул клыками.

Ведьма убрала руку и указала на стул:

— Садитесь, покушайте, как следует.

— Вы не видели мальчика? — спросила Слава, сев рядом с мужем. Тот заботливо намазал ей на хлеб масло и положил ломтик сыра.

— Ваш пострел с моей внучкой играет, они на лугу змея запускают, — Валентина поставила на стол чайник.

— Простите, у вас не найдется кофе?

Валентина хлопнула себя по бедру:

— Совсем забыла! Как дочь моя в город уехала, так кроме нее никто его не пьет. Сейчас заварю тебе, милая. Кушайте, все свое, домашнее.

Славе понравилось на озере в доме у радушной хозяйки, но она никак не могла понять, от чего Астарт хмурится, и всячески старалась приободрить мужа. С другими гостями они так и не пересеклись. «Должно быть, мы встали раньше всех», — решила она, попивая кофе.

Собрав вещи и прощаясь с бабушкой Валей, к Славе подбежал Таруру и зашептал на ухо:

— У Агаты аура светится зеленым светом, прямо как у тебя, а душа такая светлая, — мальчик провел Агату к дому мечтательным взглядом.

Астарт с женой переглянулись. Демон понимающе кивнул, а ведьма удивленно вскинула брови и зашептала:

— Только не говори, что он выбрал ее как свою половину?

— Все может быть, — едва слышно ответил он, наблюдая, как Тару машет девочке, уже сидя в машине.


Перед отъездом Евгений отвел Астарта в сторону. Слава не понимала, о чем они шепчутся, но по пути домой муж все ей рассказал:

— Артемия не знает, что ее окружают демоны.

— Почему?

— Я и сам не до конца понял, что у них за интриги, но раз Женя просил молчать, значит, так нужно. Подобное ради забавы не затевается.

В животе растеклась боль, и Слава поморщилась. Астарт посмотрел на жену со всей нежностью и любовью, на которую был способен. Он положил ладонь поверх ее руки, и по телу ведьмы разлилось привычное тепло.

— Так ведь лучше?

— Гораздо, — она поцеловала его в щеку и обернулась к Таруру.

Демон с ногами забрался на сиденье и играл в какую-то игру на планшете.

— И что ты надумал насчет Агаты?

— Женюсь.

Слава потеряла дар речи, но затем скептично отметила:

— И когда же нам ждать это событие?

— Хм… думаю, когда ей исполнится восемнадцать, не вижу смысла соваться к неинициированной ведьме. С этим столько проблем, так же как с девственницами.

— Астарт! — возмущенно воскликнула она.

— Я не причем. Но думаю, что Миро стоит прикусить язык.

— Я возьму в бане кочергу, раскалю и как прижгу этому болтуну одно место! Нашел чем делиться с… взрослеющим демоном.

— Да ладно, Слава. Астарт тоже был не в восторге от твоей инициации в лесу, я-то помню его рассказ о ваших приключениях: и про буйную русалку, духов… — не унимался Таруру.

Ведьма повернулась к мужу, недобро сверкнув глазами, но тот едва сдержал смех.

— Я тебе это припомню… — прошипела она, потрепав его за щеку.

— Надеюсь, жаль, что мы сейчас не одни, хотелось бы обновить машину… — согласился Астарт.


Валентина провела гостей задумчивым взглядом и в который раз убедилась, как была не права в мыслях о покойном зяте. После гибели Елестрата она возненавидела всех демонов повинных в его смерти и страданиях дочери. Но у них остался Евгений, затем появилась Агата. Внук Валентины рос в мире людей, особо с демонами не общался, не крутился в их высшем обществе, и старая ведьма всегда считала его больше человеком, унаследовавшим ведьмовской дар, нежели демоном. Она знала многих из этого рогатого племени с кожистыми крыльями, огненной стихией. Высокомерные и бессердечные, готовые на все ради выгоды. Елестарт и Женя отличались от своих сородичей. И Астарт тоже. Она видела, как он боится за свою жену. «Ее душа и тело изранены навечно, но она любит его. Они — отражение друг друга, одна душа на двоих. Среди демонов это такая редкость…», — думала Валентина.

— Бабушка, Таруру такой интересный, он пригласил меня к себе в гости, — поделилась Агата, теребя распустившуюся косу. — Правда, почему-то, когда мне будет восемнадцать.

— Ну, прямо джентльмен, — с усмешкой сказала бабушка. — Агата, а где твоя ленточка-оберег?

Девочка опустилась голову и поджала губы:

— Я… подарила ему на память, он сказал, что когда мы повзрослеем — он найдет меня и женится, потому что у меня светлая душа.

Девочка говорила это и улыбалась, а бабушка не знала, что делать: то ли хвататься за сердце и пить валокордин, то ли радоваться и надеяться, что Таруру пойдет по стопам старшего брата.

— Вот что, стрекоза, повзрослеешь — тогда и поговорим. Это мы еще твою матушку не обрадовали, — ведьма подтолкнула внучку в дом.

Глава 8

Прощание с бабушкой Валей было грустным, и Артемия с трудом разомкнула объятья. Чувствуя, что не скоро сможет сюда вернуться, и впереди ждет тяжелый тур. Вещи собраны и давно уложены в багажник. Женя занял место за рулем и посигналил не в первый раз.

— Ладно, баб Валь, до встречи, — Артемия тяжело вздохнула.

Старушка поцеловала ее в лоб и погладила по голове:

— Не вздыхай, милая, а то душа выйдет раньше времени, — от улыбки ее морщинки стали глубже. — Приезжайте, как сможете. Помни, я всегда буду рада тебя увидеть, ну, ступай.

Дорога до Питера и перелет в Прагу прошли для Арти словно в тумане. Большую часть пути она спала то на плече Женьки, то Ярослава.

Столица Чехии встретила ее незамысловатой архитектурой, толпами туристов, шумом торговых улиц и ароматом выпечки. Но все чего Арти хотелось — вернуться обратно на Селигер. Однако работа есть работа, и за нее никто не споет, не отыграет несколько концертов.

Разговоры парней слабо доносились до нее. Она кивала, что-то отвечала, но на репетиции ни разу не ошиблась в словах песни.

Арти не понимала, что с ней происходило, да и парни это заметили, решив не расспрашивать. Концерт был в тот же вечер, и какой бы усталой Артемия не была — она обязана спеть. Так и случилось. Взорвавшийся криками и аплодисментами зал заставил стоявшую у микрофона Артемию вздрогнуть. Руки вспотели, в ушах стучало, исходивший от колонок звук резал слух. Девушка поклонилась зрителям, требующим еще песен, но не в этот раз.

Артемия кивнула Тихомиру, и тот понял ее с одного взгляда — «на бис» не будет. Он заменил ушедшую солистку и стал душевно благодарить их поклонников на прекрасном чешском языке.

Стоило Арти скрыться за кулисами, как она сбежала по ступенькам и, снимая на ходу кожаную куртку, бросилась к черному выходу. На улице в полумраке переулка было прохладно, слегка моросил дождь, пахло табачным дымом. Девушка опустилась на верхнюю ступеньку. Глубоко дыша, она постепенно приходила в себя, кожа остывала, покалывающие от стихии руки холодели и замерзающие кончики пальцев стали неметь.

Из-за угла раздался вскрик, и Арти мгновенно сбежала вниз. Звук повторился. Обогнув мусорные баки, она оказалась рядом с темным закутком: глаза привыкли к мраку, и ей удалось разглядеть две фигуры у стены — в мужских руках изгибалось женское тело, девушка, кто бы она не была, стонала не от боли, а от удовольствия, шепча:

— Септим, да… еще…

Артемия была готова увидеть пришедших на концерт или сотрудников клуба, но никак не брата Ярослава. Здесь. В Праге.

Прижав ладонь ко рту, чтобы не рассмеяться в голос, она незаметно вернулась обратно и постаралась не думать об увиденном, но женский голос…

«Такой знакомый. Где я могла его слышать? Должно быть, мне показалось. Из-за жары в зале неважно себя чувствую, еще и Тихомир — идиот, не мог назначить выступление на завтра», — но тут же себя одернула. «Может, не было мест, и помещение отдали другой группе».

— Вот ты где, — дверь распахнулась, едва не задев Артемию. Над ней возвышался взволнованный Женька. В руке он держал бутылку с водой.

— Вижу, ты сильно устала, — опустился рядом и отвинтил крышечку. — Попей — станет легче, а то совсем бледная.

Арти с наслаждением осушила половину и вытерла рот рукой:

— Да уж, на сцене пекло.

«А среди баков еще жарче!» — подколола демоница, и Артемия едва не поперхнулась.

«Да тихо ты, чай не девственница — смущаться от таких слов. Подумаешь, Септим отлюбил там какую-то девицу. Он же мужик, а не монах, да еще и демон».

— Воистину так и есть, — согласилась вслух Арти.

— Светотехники напортачили и кондиционер забыли включить, идиоты, — процедил Женя. — Я так понял, некоторым в зале тоже стало не по себе, но ты как всегда чудесно спела — всех покорила.

— Ты мне льстишь, — стало неловко. Раньше Женя никогда ее не хвалил или… возможно, она этого просто не замечала.

— Ребят, пойдемте быстрее, пока сюда не набежали фанатки, — к ним выскочил Алекс. — Такси уже ждет.

Женя помог Арти встать и подтолкнул к двери.

— Ты идешь? — поторопил его Алекс.

— Да, шнурок развязался, я догоню!

Дверь со щелчком закрылась, а Женя перепрыгнул через перила и вмиг оказался в том самом темном закутке, где Артемия застала любовников. Пахло Септимом и кем-то еще, женщина…

— Хм, кто-то халтурит на работе, — прошипел он сквозь клыки.

Он знал, что Азазель подослал брата Ярослава следить за безопасностью Артемии, но чтобы демон вот так запросто поимел кого-то на дежурстве. «Септим бы этого не допустил».

Как долго враг Азазеля скрывался и скрывался ли?

Демон внутри него чувствовал, что для полной картины не хватает пары деталей, и они могут быть очень близко. Но свои догадки он предпочел оставить при себе. Женя не верил никому, даже Азазелю.


В гостинице Артемия быстро приняла душ и, выпив стакан воды, упала на кровать, уснув крепким сном. Она должна была делить комнату с кем-то из друзей, но уже не услышала, когда к ней вошли.

Демон погладил девушку по коротким волосам, убрав челку за ухо, и укрыл обнаженное плечо одеялом. Лоб Артемии был горячим, она металась во сне, то раскрываясь от мучившего ее демонического жара, то ища одеяло от сковывающего душу льда. Демоница окончательно пробуждалась, подготавливая для себя тело. В нем уже шла перестройка, ногти стали длиннее и прочнее, скулы заострились, а на лопатках появились едва заметные бугорки от крыльев.

— Ну как она? — спросил вошедший Тихомир.

— Устала, — Женя тяжело вздохнул, коснувшись горячего лба. Его ладонь была холодной, и Артемия тянулась к ней, стоило ему убрать руку. «Демоница в ней набирает силу».

— Проклятье. Зря я согласился на новый концерт в Венгрии.

— Я полагал, мы должны еще раз выступить в Праге? — Женя нахмурился. Он ненавидел, когда что-то шло не по плану.

Тихомир покачал головой:

— Нет, завтра после обеда выезжаем в сторону Будапешта. Я договорюсь с прокатной компанией, возьмем большую тачку, чтобы все поместились и двинем в путь. Через два дня концерт. Но судя по ее состоянию…

— Уверен, она справится, — пресек его сомнения Женя. «До Австрии демоница не особо себя проявляла, там что-то случилось. Странно, как Ярослав ничего не заметил, а ведь был с ней дольше и ближе, чем любой из нас». — Септим уже отправился туда?

Тихомир уловил в голосе друга нотки раздражения и усмехнулся:

— Он тебе не нравится? Ревнуешь что ли…

Женя промолчал, а Тих опустился рядом с Арти на колени, вгляделся в ее лицо:

— Она мне как сестра и всегда ею была. Чтобы не случилось — я на твоей стороне.

— Иди спать.

— Не забудь, завтра выезд. Дай ей как следует выспаться.

Женя кивнул и закрыл за другом дверь на щеколду. Разлегшись на соседней кровати, он долго смотрел на спящую.

«Почему все это время ты скрывала свою инициацию и избавилась от мешавшего тебе защитного браслета?» — Арти думала, он не заметит, как ловко она избавилась от украшения на озере, но не с цепким взглядом Жени. «Инициация, о которой ни Яр, ни Септим не узнали, браслет, секс в подворотне», — недоверие к Септиму возросло. Враг был рядом.


***


«Осталось совсем недолго, я чувствую, как пробуждаюсь физически. Твое сердце — мое», — нашептывал Артемии внутренний голос. Так похожий на ее, но было в нем нечто чужое, потустороннее.

Арти дернулась и очнулась. За окном микроавтобуса мелькали зеленые поля и деревеньки. Они ехали уже несколько часов, и у нее затекли ноги. Женя бросил на подругу задумчивый взгляд: девушка проснулась раньше, чем он думал, а когда вернулась с завтрака в отеле, он только встал с кровати и был крайне удивлен ее оживленности.

Тихомир арендовал машину и радовался быстрому отъезду. По пути он рассказал о предстоящем концерте в поместье некоего богача. Правда, вскоре от его речей Алекс и Ярослав уснули на заднем сиденье плечом к плечу.

— Далеко нам еще? — спросил Женя, коснувшись плеча Тихомира.

Тих бросил взгляд в зеркало:

— Немного осталось. Арти, ты не выспалась? — он усмехнулся. — Ну и соня. Ночь спала, в машине тоже, ты, часом, не беременна?

Девушка страдальчески закатила глаза:

— Только через мой труп, — пробурчала она.

— Легко! Твой труп можно перескочить, кости да кожа, — рассмеялся Тихомир. — Особенно, после концерта. Алекс сказал, тебе в Праге было нехорошо?

— Машину лучше веди, болтун! — огрызнулась она. — Жень, есть кофе? — тот протянул ей термос.

— Ты много не пей, а то снова по сто раз будем останавливаться! — проворчал Тих.

— Значит остановимся. На дорогу смотри, — одернул его Женя.

— Вот буки! Ну и ладно, сами пойдете Будапешт осматривать, не буду я вам экскурсоводом.

— Больно надо, — Арти сбросила кроссовки и подтянула ноги на сиденье. «Интересно, где Септим и зачем скрывается от нас?»

«Демоны они такие — загадочные».

«Тоже мне, мыкался по углам с непонятной девицей. Вот уж загадка», — Артемия едва заметно улыбнулась. Женька придвинулся поближе, но заметив улыбку на ее лице, озадаченно вскинул брови. Отхлебнув кофе, Арти вернула термос. До столицы она доехала уткнувшись в плечо друга.

Но машина остановилась не в городе, а в предместье Будапешта перед большим поместьем. Вечерело и последние лучи солнца отражались от высоких окон.

Артемия с интересом разглядывала желтоватое здание с колоннами и скульптурой, на ухоженном газоне возвышался широкий фонтан, стояли лавки.

Двери распахнулись и к ним вместе с дворецкими вышла Грета. Мужчины в черных костюмах помогли парням с багажом.

— Тетя? — прошептала удивленная Арти и, оставив чемодан, бросилась к распахнувшей объятья женщине.

Девушка чувствовала себя малышкой, и, как когда-то в детстве, Грета крепко обняла ее, поцеловала в висок и погладила по волосам:

— Моя хорошая, сюрприз! — она сжала ее плечи и как следует рассмотрела племянницу. — Ох, а похудела-то как, что ж тебя там совсем твои друзья не кормили, непорядок.

— Как ты здесь оказалась? Я думала, мы приедем на концерт к какому-то богачу, — Арти обернулась к Тихомиру, друг помахал ей рукой и хитро подмигнул.

— Так и есть, — успокоила ее Грета. — У моего хорошего друга юбилей и по этому случаю он устраивает бал-маскарад. Там будут важные лица, в том числе и актеры, продюсеры, режиссеры и композиторы. Я дала ему послушать ваши песни, и Готфриду понравилось. А что? — женщина захлопала пышными ресницами. — Он современный мужчина, увлекается рок-музыкой, у него целая коллекция пластинок известных исполнителей. К тому же такой шанс для группы, вот он и связался по моей рекомендации с Тихомиром, а тот устроил все на высшем уровне, поэтому вы здесь. Разве ты не рада? — Грета обижено надула губки.

— Очень, — пролепетала Артемия и вновь обняла тетю, от нее пахло мамой.

— Ох, мое сокровище, а как рада я, ты даже не представляешь, — она взлохматила ей волосы. — Пойдем скорее в дом, я попрошу повара срочно тебя накормить, а завтра мы займемся твоим видом. Уму не постижимо, моя племянница выглядит словно покойница, — щелкнув пальцами, Грета указала одному из слуг на чемодан Артемии. — Отнесите в синюю комнату и предупредите повара, чтобы подавали на стол.

— Хозяин дома не против, что ты раздаешь указания? — шепотом спросила Арти, как только они миновали просторный холл и вошли в столовую.

— Он только рад, к тому же… Рудольф мой любовник, — поделилась Грета интимной подробностью, и ее глаза блеснули. — И поверь, таких, как он, стоит еще поискать. Может быть, я даже выйду за него замуж когда-нибудь, — женщина усмехнулась.

Столовая в золотистых тонах с высокими окнами и тяжелыми портьерами встретила Арти потрескивающим огнем в камине и дивным ароматом выставленных на столе блюд. От запаха у Арти проснулся зверский аппетит.

«Странно, мы ведь перекусили по пути…», — подумала она, и ее одернул голос демоницы.

«По-твоему, сэндвич с автозаправки — это именно то, чего я хотела? Жалкие отбросы».

«Ты стала слишком часто врываться в мой разум», — негодовала Артемия.

«Пробудись я раньше, тебе не пришлось бы считать меня кем-то посторонним. Мы — одно целое. Представь, что у тебя раздвоение личности, но не воспринимай меня как чужачку в собственном теле, оно такое же мое, как и твое».

— Арти, ты меня слышишь? — одернула ее тетя и, судя по всему, не в первый раз.

— Э-э-э, да?

— Хм, ты будешь суп или сразу второе? — Грета прищурилась.

— Суп, — и опустилась за стол рядом.

Позже к ним присоединились парни. Беседа за столом текла вяло, в основном разговаривали Грета и Тихомир, тетя рассказывала о предстоящем маскараде и гостях.

— Мне было очень приятно побеседовать с такой разносторонней женщиной, как вы, Грета, — трапеза подошла к концу, и Тихомир галантно поцеловал руку женщины.

Грета смущенно улыбнулась:

— Проказник. Арти, как ты можешь выдержать обаяние таких привлекательных джентльменов, — проворковала она.

— Нам нужно порепетировать, — строго сказал Ярослав. Поведение Тихомира ему не нравилось, и было странным. «Что за флирт? Ведь он сказал, что любит свою смертную». Демон бросил взгляд на Артемию, девушка лениво помешивала ложечкой в чашке. Ей не было дела до общения между тетей и Тихомиром.

— Поддерживаю! — согласился Алекс, встав из-за стола. — Пойдемте, ребята, не хочется подвести ни госпожу Грету, ни барона Готфрида, — в отличие от других Алекс внимательно слушал беседу друга и узнал, что хозяин поместья — влиятельный мужчина, и при содействии этого денежного мешка можно получить славу для их группы, завести полезные знакомства — весьма удачно.

— Да, тетушка, мы пойдем, — Арти допила чай и, поцеловав Грету в щеку, последовала за появившимся слугой.

— Ох, ну и трудолюбивые же вы, — отметила женщина.

Тихомир по-прежнему не отпускал ее руку из своей.

— Так и есть, до встречи.

Грета отсалютовала ему чашечкой с кофе и закусила нижнюю губу.

На выходе Женя как следует хлопнул Тихомира по плечу, заставив дернуться.

— Ну и силища в тебе, — проворчал Тих.

— А в тебе умирает соблазнитель. Не знал, что ты так быстро забудешь свою пассию и переметнешься к тете Арти, — они брели по коридору.

— Оказалось, что длительные отношения не для меня. Человеческие девушки — слабое утешение по сравнению с демоницей, а Грета… весьма очаровательная и зрелая женщина. Честно говоря, давненько я не испытывал такого вожделения, — разоткровенничался он.

— Лишь бы это не сказалось на концерте, — они вошли в музыкальную комнату, где были расставлены их инструменты.

Алекс и Ярослав уже стояли с гитарами. Арти распевалась у микрофона.

— Когда у нас выступление? Завтра? — спросил Алекс, настраивая гитару.

— Да, как раз на маскараде, — Тихомир сел за барабанную установку и взялся за палочки, стукнув по тарелке, а та в ответ издала протяжный звон.

Женя устроился за фортепьяно, разминая пальцы.

— Раз, два, три! — скомандовал Ярослав.


Слуга стоял за дверью, внимательно прислушиваясь к «шуму» музыкальной комнаты и поморщился.

«Зря хозяин согласился на каприз госпожи Греты», — но кто он такой, чтобы высказывать свое мнение, — слуга в богатом поместье, в то время как госпожу Грету в Будапеште не знает разве что турист. Светская львица, женщина редкой красоты с потрясающим голосом и отменным вкусом. Адам не знал никого из гостей хозяина, кого бы ни покорила его любовница. Об их связи судачили все слуги и думали, что дело идет к свадьбе, но проходил год-другой, третий, а свадебные колокола так и не звонили. Бита — служанка, рассказывала, что однажды подслушала разговор между влюбленными, и Грета сказала, что выйдет за господина Рудольфа только в том случае, если он поможет ей исполнить одну заветную мечту. Какую именно никто так и не узнал.

Из столовой донесся перезвон колокольчика, и управляющий поспешил на его зов.

— Адам, завтра будьте добры выдать участникам группы наряды для маскарада, их доставят утром. Все пакеты и коробки с именами, но особенно проявите заботу о моей племяннице, пусть Бита разберет ее вещи.

— Будет исполнено, госпожа, — Адам поклонился и вышел из столовой, бесшумно прикрыв за собой дверь. Постояв с секунду на месте, он отправился проверять, готовы ли комнаты для гостей. Завтрашний день обещал быть тяжелым.


Грета отодвинула чашку с кофе. Вместе с горечью напитка она остро ощущала привкус собственной крови. Ее ноздри затрепетали.

— Мое сокровище, маленький сапфир, очень скоро я поглощу тебя и стану самой прекрасной и сильной демоницей, — женщина погладила обивку стула, на котором сидела Артемия, и ее губы тронула улыбка.

— Дорогая, — дверь приоткрылась — на пороге стоял граф. — Я слышал, как ребятишки занимаются музыкой, и решил — ты освободилась, — мужчина подошел к Грете и провел пальцами по ее затылку, открытой шее, погрузил ладонь в вырез декольте, чувствуя, как от прикосновения его пальцев сосок Греты напрягся, а дыхание участилось.

— Готфрид, ты меня соблазняешь? — кокетливо спросила она, убрав руку за спину и нащупав ладонью образовавшийся на брюках любовника твердый бугорок плоти.

— Как всегда, — Готфрид поцеловал ее за ухом, обдав жарким дыханием, и потянул в сторону лестницы на второй этаж.

Хозяйское крыло находилось на противоположной стороне от гостевого, и им никто не мог помешать. Позже… дверь в спальню скрипнула и к ним вошел гость.

Его глаза полыхнули зеленоватым пламенем. Пока он сбрасывал с себя одежду, оно растекалось по его телу, очертив широкие плечи, мускулистые руки, и замерцало на кончике возбужденного члена.

Готфрид удивленно приподнялся на подушках и придержал Грету за бедра. Он не ждал увидеть этого парня в своей спальне и уже приготовился накричать на него и выгнать вон, но стоило возлюбленной запеть, и его мысли, чувство раздражения, гнев улетучились, сменившись желанием угождать своей неземной богине, чья грудь вздымалась в такт ее движениям. Зеленоглазый подобрался к ней сзади и положил ладони на плоский живот Греты, затем опустил одну руку к ее лону, чувствуя пальцами член Готфрида, по которому женщина скользила.

— Я доставлю тебе удовольствие, госпожа, — шепнул он и, облизнув пальцы, коснулся ее клитора.

Грета застонала в голос ни на миг не останавливаясь, пока не ощутила легкую боль между ягодиц, но та вмиг сменилась новой волной удовольствия.


Оставив любовников в постели, Грета спустилась по темной лестнице в подвал. Ей не нужно было зажигать свечу, чтобы увидеть узника темницы. Он пришел сюда по ее приказу и приковал себя к стене, посадил на цепь и теперь преданно ждал ее.

Женщина провела пальцами по скрытой шелковым халатом груди, коснулась своего пояса:

— А вот и я… мой милый друг, заждался? — пропела она, отворив железную решетку. С легким стуком та ударилась о каменную стену, и Грета прошла внутрь, встав перед темной фигурой.

Он сидел, согнув ноги в коленях, на запястьях в полумраке были видны широкие браслеты и тянущиеся к потолку толстые цепи, но стоило ему услышать ее голос, и он очнулся. Дернулся в ее сторону и обвил женские бедра руками, вжался в ее скрытое тканью лоно и, словно зверь, вдохнул аромат страсти. От нее пахло двумя — человек и демон, но ему все равно. Сейчас она здесь и с ним.

— Ты останешься? — в его голосе звучала мольба, глаза увлажнились, и по щекам потекли слезы. Он так страдал без нее.

— Конечно, для чего еще я пришла, как не утешить тебя, — она ослабила пояс и села на его бедра. Ухватившись за цепи руками, Грета стала напевать, пока пленник не присосался к ее груди словно голодающий, дрожащими руками он расстегнул штаны и освободился от разделявшей их тела ткани.

Ощутив себя внутри женщины, мужчина издал приглушенный стон. Цепи дергались и позвякивали, а демоница продолжала петь.

— Все вы будете у моих ног, все… — прошептала она, чувствуя его пульсирующий от оргазма член и стекающую по внутренней стороне бедер жидкость.


Вернувшись в свою спальню и приняв освежающий душ, Грета переоделась в шелковую пижаму и обув теплые тапочки направилась к Артемии.

Племянница металась в постели, наволочка промокла от слез, а пижама пропиталась потом. Ей что-то снилось. Грета приложила холодную ладонь ко лбу и сказала:

— Тихо, тихо, не мучься. Я освобожу тебя, помогу, — и поцеловала Арти в висок.

«Ах, Азазель, за столько лет ты так ничего и не понял. Твоя цель была рядом, мы стояли бок о бок, завтракали, вели беседы, ты делился со мной своими заботами, страхами за дочь», — она провела кончиками ногтей по своей груди — голубые вены замерцали. «Порой умение скрывать собственную силу куда интереснее ее проявления».


Артемии снился сон — она стояла в центре пентаграммы и вокруг были друзья. Все в истинной, демонической ипостаси. Их руки сковывали тонкие нити, по запястьям стекала багровая кровь, они дергались и рычали, но на кого, неужели на нее? Артемия чувствовала страх и ужас, а из полумрака к ней потянулась тонкая, бледная рука с острыми черными ногтями, и чей-то голос приказывал ей петь, отдать свою душу и демонический дар до капли.

Арти раскрыла рот и запела так, как никогда не пела, вкладывая в слова все, что у нее было.

Глава 9

Утром доставили коробки с нарядами, каждую из которых слуги разнесли по комнатам гостей.

Артемии же не дали как следует выспаться, и активная тетушка лично разбудила ее и потащила в город. Арти с удовольствием посидела бы в уютной кофейне на набережной, побродила по знакомым с детства улочкам и достопримечательностям, поностальгировала, но у Греты были другие планы. Затянутой в перчатку властной рукой она привела племянницу в дорогой салон красоты и перепоручила Артемию сотрудницам.

— Но ведь концерт только завтра? — промямлила девушка, чувствуя, как с нее снимают одежду и уже копошатся в волосах.

— И что? - Грета удивленно распахнула глаза. — Это не повод ждать завтрашнего дня, чтобы хорошо выглядеть, мы еще и завтра тобой займемся. Приступайте! — и удалилась к поджидавшему ее стилисту.

Арти осталась в окружении миловидных сотрудниц в синей форме и, вздохнув, отдалась в их заботливые руки.

«Что ни страна, то мне делают массаж. Надеюсь в этот раз без обертываний и макияжа», — это была ее последняя мысль перед расслабляющей ванной «Клеопатры» с кокосовым молоком и лепестками роз.

Только к вечеру она освободилась и, слегка пошатываясь от накатившей сонливости, вышла к Грете. Тетя сидела в комнате для гостей, пила чай, листала свежий журнал мод и была сногсшибательна. Стилист уложил ее темные волосы в высокую прическу, завил кудри, сменил одежду и макияж. Хоть сейчас тетушку можно было вывести на красную дорожку Каннского кинофестиваля.

— Ну, наконец-то! — Грета подняла на нее взгляд и цепко оглядела племянницу с головы до ног. Слегка скривив губы, она тяжело вздохнула. — У тебя такие прекрасные волосы, мягкие и послушные, а ты не хочешь их отрастить, почему? — женщина отложила журнал и сделала глоток чая.

— Потому что неудобно, — Арти села напротив нее и положила в рот макарон[1], ощутив нежный лавандовый вкус ее любимой сладости.

— Я понимаю, что для образа рок-певицы необходимо придерживаться определенного стиля, но что за девушка с короткой стрижкой, это ведь…

— Весьма женственно, как отметил твой стилист, — парировала Артемия с улыбкой.

Грета сузила глаза и бросила на скрывшегося за стеной мужчину угрожающий взгляд.

— Я благодарна тебе за заботу и попытку «сделать» из меня девушку, в твоем понимании, но меня все устраивает, и меняться я не намерена, — забила последний гвоздь в своей защите Арти. Столько лет она привыкла сама о себе заботиться и терпеть не могла советов, особенно, касательно своей внешности, даже от тети.

«Я не так прекрасна, как Грета, но это не повод не любить себя», — телефон завибрировал, и она увидела сообщение от Ярослава: друг просил ее поторопиться на репетицию. «Весь день потеряла. Нужно как следует распеться и постараться. Но завтра, ни в какой салон я не поеду, хватит и сегодняшнего дня», — решила Арти.


После репетиции она вернулась в свою комнату и увидела на столе черную бархатную коробку. Внутри оказался маскарадный наряд: красное платье из холодного атласа с пышной многослойной черно-бордовой юбкой. Корсет должен был подчеркнуть талию и приподнять грудь, сделав ее визуально больше. Черные кружевные чулки цеплялись к корсету. В коробке лежал парик из иссиня-черных прямых волос до пояса, небольшая шляпка с вуалью и короткие перчатки. Под столиком обнаружились полусапожки на тонком каблуке.

Сняв одежду, Артемия примерила наряд. Юбка плотно сидела на бедрах, не сползая, корсет не получилось затянуть, но в целом маскарадный костюм ей понравился.

В голове раздался грудной смех, и Арти услышала голос демоницы. «Не хватает только клыков», — и отражение показало их между раздвинутых губ. Артемия удивленно захлопала ставшими ярко синими глазами. В отражении стояла она, но другая, скрытая в ее теле — настоящая демоница.

«Мы — одно целое», — напомнило отражение, и Арти запела. Голос был дивным, протяжным, словно кусочек арии[2]. Она закружилась на месте, ощущая покалывание в лопатках, бурление крови в своем теле, тянущую, но приятную боль в сухожилиях. Артемия изменилась.


Следующий день ребята посвятили репетиции. Музыкальная комната стала для них прекрасным убежищем от домашней суеты. Даже Грета не смогла пробиться, желая снова утащить племянницу в салон. Слуги готовились к маскараду, украшали бальную залу, носили еду.

Когда пробило шесть вечера, Грета собственноручно увела Артемию одеваться. Парни последовали ее примеру, хотя всем им достались разные костюмы: Алекс был шутом, Тихомир в костюме аристократа с париком и пестрыми штанами, Евгений обзавелся игрушечным топором и изображал дровосека, а Ярослав недовольно пыхтел в обрамлении золотистой львиной гривы.

— Пой изо всех сил, там очень много важного народу, я хочу, чтобы вы прославились, — приговаривала Грета, помогая племяннице с париком и шляпкой. Волосы она не стала убирать в прическу и расправила по открытым плечам Арти. Корсет же затянула на славу, приподняв грудь девушки так, словно та побывала под скальпелем пластического хирурга.

— Ослабь, а то мне трудно дышать, — попросила Арти.

— Только чуть-чуть. Ох уж эти корсеты, — согласилась Грета и опустилась зашнуровывать полусапожки. — Ну-с! — она осмотрела «вампиршу». — Прекрасно, черный и красный тебе к лицу, и последний штрих, — она подкрасила Артемии губы алой помадой и прикрыла половину лица вуалью. — Пойдем!

Для вечера Грета выбрала изумрудный наряд, облегавший ее тело второй кожей и сделавший похожей на змею.

В зале собралось достаточно народу, и вечер открыли классической музыкой, сменившейся группой «Sirin». Ребята заняли небольшой пьедестал.

— Арти, у тебя грудь выросла? — шепнул подруге Тихомир.

— Заткнись, — Ярослав толкнул его в бок.

— Тебе очень идет, — отметил Алекс, слегка покраснев и не в силах отвести взгляда от открывшегося бюста подруги. Длинные волосы и шляпка также ему очень понравились.

— Ладно, давайте начнем, — скомандовал Тихомир и застучал по барабанам.

Артемия смотрела на гостей, как всегда сосредоточив взгляд на точке поверх их голов, и запела. Сцена всегда пугала девушку, но каждый раз, стоило ей погрузиться в мелодию, страх исчезал. Она закрывала глаза и наслаждалась звуком собственного голоса, порой казалось, что Арти поет не одна и рядом с ней кто-то близкий, родной и такой теплый, согревающий ее незримыми объятьями, указывающий путь сквозь мрак собственных сомнений. Артемия пела не для фанатов, а для себя и… мамы. Откуда-то она знала, что та всегда рядом с ней, как и когда-то в детстве. Совсем крошкой Артемия слышала пение матери, лежа в колыбели, затем делая первые шаги, и всегда мама пела.

Арти взяла высокую ноту. Под бой барабанов и игру фортепьяно она вывела припев — гости в восторге онемели не в состоянии вымолвить ни слова. Очарованные песней миниатюрной девушки в красном платье, они не отводили от нее жадного взгляда. Казалось, тело певицы охватывает синее пламя, оно вилось от ее держащих стойку микрофона рук и доставало до плеч. Но то была лишь игра света… или же нет…

Артемия пела без перерыва несколько минут. Привычная к такому режиму, сейчас она испытывала странное болезненное ощущение. Тело начало саднить и покалывать, ткань раздражала и обжигала, каждое движение отдавалось болью. На последних словах песни она едва не сбилась без возможности перевести дыхание. Все что хотелось — сорвать маскарадный костюм и броситься в ледяную воду с головой.

Руки упали и повисли вдоль тела, готовая закричать Артемия посмотрела на Тихомира и кивнула так, как делала всегда, когда чувствовала, что пора сделать перерыв. С трудом допев песню и не обращая внимания на гостей, она практически выбежала из зала.

— Дамы и господа, мы устроим небольшой перерыв, дабы дать нашей диве возможность отдохнуть, но позже вернемся, а пока что наши гитаристы — Ярослав и Алекс порадуют вас своими мелодичными композициями, — услышала Арти на лестнице голос Тихомира.

Хлопнув дверью и закрывшись на замок она завыла в голос. Стащив с головы парик и уколов затылок иголкой от прикрепленной булавки, девушка вскрикнула.

— Ы-ы-ы! — стонала она, снимая юбку и пытаясь расшнуровать корсет. Ее пальцы и кожа покраснели, вмиг обернувшись ожогами. Словно тело обрызгали кислотой.

«Освободись! Это ранит нас!» — заорала дурным голосом демоница, но Арти никак не могла снять корсет.

— Не получается!

«Дай мне! Выпусти меня наконец-то!»

Виски Артемии взорвались от острой боли. Незримая сила воткнула в них раскаленные спицы, сжигая сознание и тело изнутри, как тогда на озере. Комната смазалась, кончики пальцев пронзило льдом, а тело забилось в конвульсиях. Арти дергалась в припадке, мечтая, чтобы пытка закончилась. Она хотела заморозить тело и навсегда остаться в месте, где нет боли и страданий.

Пол под ней покрылся коркой льда. Душа Артемии Мерезиной упала в черный омут, погрузившись в его воды с головой. Она была за гранью привычной жизни и мира, там, где властвовала тьма.

«Здесь тебе будет спокойно, пока что», — успокоил ее голос демоницы. «Помощь близко, я чувствую их».


Выломав дверь, в комнату ворвались Тихомир с Женькой. При виде валяющегося на полу практически освежеванного на вид тела они онемели.

Не верящий ни в одного из богов, Тихомир перекрестился на собственный манер и вернул дверь на место, начертив на косяке вспыхнувшую зеленым пламенем руну от проникновения.

Женя стоял на коленях рядом с Артемией, не зная как лучше прикоснуться к ней, чтобы не причинить боль. Демоны видели миниатюрную обнаженную фигурку в кровавых подтеках, с красной, словно срезанной мясником, кожей. Слой за слоем… Из лопаток выросли кожистые крылья, ногти заострились и почернели, черты лица исказились от боли, но они были демоническими. Артемия стала инициированной демоницей.

— Напусти в ванную холодную воду и принеси лед, — скомандовал Женя и наконец-то поднял Артемию на руки, парализованная болью девушка не издала ни звука. Демон отнес ее в ванную, где Тих уже выкрутил кран. С шумом лилась вода, постепенно заполняя дно. Тихомир призвал пакеты со льдом из кухни, и те, мерцая изумрудными искрами, влетели через приоткрытое окно.

— Надеюсь, этого никто не заметил, — процедил он, высыпая содержимое на уложенное в ванную тело Артемии. — Что произошло-то? Я думал, она просто устала, но никак не ожидал этого!

Придерживая голову Артемии, Женя подложил под нее протянутое Тихомиром полотенце:

— Сам не знаю, но без вмешательства явно не обошлось, обыщи комнату. Может, найдешь что-нибудь, что ее спровоцировало, а я… — он не мог отойти от Артемии ни на миг, боясь оставить ее.

Тихомир успокаивающе положил руку ему на плечо:

— Сиди, я сам.

Из комнаты донесся его вскрик, и он вернулся в ванную, кинув на пол остатки от маскарадного платья:

— Наряд пропитан какой-то дрянью, я обжегся, — он запустил ладонь в лед и вытащил покрасневшую от яда кожу. — Проклятье! Она так долго носила его на себе, не удивительно, что случилась трансформация.

В дверь забарабанили, и они услышали голос Греты:

— Откройте! Вы здесь? Что случилось?

— Разберись с ней, и нужно вызвать Азазеля, не нравится мне все это… — пробубнил Тихомир и пошел открывать.

Женя закрылся в ванной и попытался привести Артемию в чувство, но девушка по-прежнему была без сознания.

— Арти, я прошу тебя, очнись, — прошептал он, коснувшись губами ее бледной щеки с яркими голубыми венами. «Австрия. Браслет, слежка Септима. Подворотня в Праге, что же я упустил?». Острая боль пронзила его шею — Артемия вцепилась в нее клыками и с жадностью пила кровь глоток за глотком, словно вампир. Женя не пытался ее остановить, зная, как необходима израненной демонице эта подпитка.

Издав едва слышный стон, Арти отклонилась назад — сапфировые глаза горели огнем, с клыков стекала кровь, но кожа постепенно возвращала прежний, здоровый вид.

— Демон, — прошептала она не своим голосом и встала в полный рост, не стесняясь собственной наготы. Женя встал перед ней, и Артемия коснулась холодными ладонями его горячих плеч, пробежала ногтями по месту укуса и вздохнула полной грудью, захрустев суставами.

— Как долго я этого ждала… — она выгнулась и, оперевшись о Женю, ступила на коврик. Демон со всей осторожностью промокнул ее по-прежнему обожженное тело полотенцем.

— Какой ты заботливый, мне это нравится, — Арти запустила пальцы в его волосы и присела на корточки. — Ты… хочешь ее, не так ли? — оскалилась демоница. Женя молчал — перед ним не его подруга. В ее теле появился кто-то другой, чужой и кровожадный.

— Где Арти? — процедил он и сжал ее запястья.

— В безопасности, сейчас ее разум отдыхает, точнее… половина нашего общего Я. Человеческая, слабая и наивная. Она освободила меня, хотя стоило давно это сделать ради нашей же безопасности, — демоница прижалась к его груди. — Ты мне подходишь, — пошевелив рукой, Женя отпустил ее. Демоница сжала его пальцы и их объяло синее пламя. Одно на двоих. — Идеальный кандидат в женихи… — она заметила, как зрачки демона расширились, а радужка приобрела золотистый цвет. — Хм… ты что-то знаешь, вы все, но не договариваете.

— Верни ее немедленно, — процедил Женя и прижал к себе, с жадностью вдыхая родной аромат. Демоница нагло пользующаяся телом Артемии волновала его. Похотливая и беспринципная, но он не станет тем, кто воспользуется ею.

— Что мне за это будет? Ты не можешь причинить мне вред, иначе пострадает и она. . Одно тело — один разум, хоть и разделенный на две личности. Истинную демоницу, какой ей суждено было родиться, и человека, которым она стала, лишенная силы. Ты ничем не сможешь ей помочь, я же… защищу ее ото всех и каждого, особенно, от скрытого врага.

— Арти! Детка! Открой мне! — взмолилась из-за закрытой двери Грета.

Женя проигнорировал крики:

— В первую очередь, сохрани человеческий облик и не подавай вида перед другими, я никому не доверяю и ты тоже, — он ткнул в зеркало.

Только сейчас демоница увидела себя со стороны. Вид упругой попки и высокой груди пришелся ей по вкусу, но крылья, ногти… это оповестит всех об инициации, а ей это не нужно.

Сделав глубокий вдох, она вернула все, как было, и завернулась в протянутый Женей халат, затем приложила кубик плавающего в ванной льда к щеке и сделала вид что плакала. Дверь со щелчком открылась, и к ним влетела Грета.

Она причитала и сюсюкала над Артемией, болтала о волнении перед публикой и нахваливала группу.

Женя внимательно следил за ее причитаниями, пытаясь углядеть в них фальшь, но не смог. Тетушка искренне переживала за племянницу, даже самолично сходила за ужином и внесла в комнату широкий поднос. Тихомир незаметно удалился в зал к группе, и Женя последовал за ним. Что-то не давало ему покоя в этой ситуации…

— Как она смогла обернуться демоницей и так быстро освоиться в новом теле? Примириться со своей скрытой сущностью, — шептал Тихомир, когда они с Женей устроились за одним из столиков на террасе. Демон пил виски.

— Возможно, она давно поняла, кем является на самом деле, просто не говорила… — сказал Женя, следя за прогуливающимися по саду гостями.

— Думаешь, это хозяин подложил ей отравленное платье? — вдруг спросил Тих.

— В таком случае он полный кретин, так подставиться.

— Согласен. Значит, кто-то действовал руками слуг.

Женя помассировал виски, у него разболелась голова. «Где, черт возьми, Септим? Он должен был приглядывать за ней, повсюду следить. В последний раз я чувствовал его присутствие в Чехии. Может быть его схватили и где-то заперли? В таком случае враг подобрался к Арти слишком близко, и им может быть кто угодно, еще это злополучное платье. Но никто не может обсуждать это вслух, особенно, Грета».

— Ей нужно время чтобы восстановиться… — вымолвил он.

— Азазель дал нам четкие инструкции — Артемия сама должна выбрать одного из женихов себе в защитники, но прошло много времени. Она была у Ярослава, и у них не срослось, Алекса воспринимает скорее как младшего брата, меня как бабника, а тебя…

Женя молчал.

— Давно ты ее любишь? — спросил Тихомир. Кусочки льда в его стакане треснули.

Женя пожал плечами:

— Не знаю, в какой момент забота о ее жизни превратилась в нечто большее. Это перевернуло мои мысли и чувства с ног на голову, — он решил быть откровенным.

— Но ты не уверен, любит ли она тебя…

— Даже если нет, моих чувств это не изменит. Я буду с Арти до конца, враг где-то поблизости, — «Возможно, я даже знаю кто…»


***


Два дня Артемия провела в постели восстанавливаясь. Она редко просыпалась, и парни едва успевали ее покормить и напоить. Женя больше не видел демоницу, Арти была прежней. Но как он ни надеялся, даже после инициации подруга не обладала регенерацией. Тихомир объяснил это тем, что большую часть жизни Арти провела в человеческом теле, и ее способности дали о себе знать относительно недавно. Она не умеет ими пользоваться и, возможно, никогда не научится. Все ее силы хаотичны и слишком зависимы от эмоционального состояния. Артемия по-прежнему неполноценная демоница. По меркам их общества — урод.

Грета старалась не отлучаться от племянницы надолго, помогала ее купать, одевать, кормила с ложки, наносила крем от ожогов и поила лекарствами.

— Ну вот, моя хорошая, скоро совсем поправишься. Ужас какой, Тихомир как рассказал мне про твою обострившуюся аллергию, так я чуть не прибила ту швею, что вздумала пошить тебе маскарадный наряд из не пойми чего, да еще и посыпала какими-то химическими блестками, — Грета утерла выступившую слезу и поцеловала Арти в лоб. — Девочка моя, как же я испугалась, чуть сердце из груди не выпрыгнуло, — прошептала она.

— Тетя… не ври мне, — взмолилась Арти. — Я все знаю, про то, что я — демоница и принадлежу роду сапфирового пламени.

Грета побледнела и прижала ладонь ко рту, ее руки дрожали. Она попыталась что-то вымолвить, но издавала лишь странные икающие звуки.

— Расскажи мне все, — попросила Арти. — Что произошло с нашей семьей на самом деле, что со мной? Почему я такая?

Грета взяла себя в руки, но по ее щекам все равно потекли слезы.

— Все началось еще до твоего рождения…

Тетя рассказала Арти обо всем без утайки: и о горе постигшем их семью, неизвестном враге отобравшем жизнь любимой сестры, матери, жены. О желании короля демонов выдать дочь главы тайной канцелярии за своего племянника, принца, и что теперь судьба Артемии жить в золотой клетке. Раз в девушке пробудился редкий дар.

Все это время демоница внутри Арти молчала, и девушке было неуютно, словно у нее отобрали что-то важное… частичку ее памяти.

— Но я даже не умею им пользоваться и не люблю Тихомира, мы просто друзья, — вспыхнула она. — На дворе двадцать первый век, какие еще браки по расчету?! Я что, какая-то… самка с золотой маткой, чтобы родить им наследника с даром рода сапфирового огня? — вскричала она краснея.

— Дорогая, все мы — демоны — зависим от воли короля. Он сильнейший из нашего народа и именно поэтому был избран. Я понимаю, ты хотела другой судьбы, но теперь, когда ты обрела себя… как демоницу, — было видно, что ей тяжело говорить, и Арти вздохнула.

— Спасибо, тетя, я понимаю, почему ты столько времени хранила это в секрете, боялась, что враг может настигнуть меня, и всячески оберегала, — Арти злилась на отца, на друзей, которые все знали и молчали, но не на Грету. «Недоговаривали, значит, думали, что лучше сохранить все в секрете? В то время как подобрались ко мне и решили, все будет так просто?»

— Ну что ты, дорогая, ты и твой отец — все, что у меня осталось, — Грета осторожно обняла ее и поцеловала в висок. — Я не допущу этого произвола, но сейчас тебе следует выпить лекарство. Тихомир сказал, что по ночам ты очень плохо спишь, ворочаешься, — она вытащила пузырек из-под сиропа.

— Точно, — согласилась Арти, приняв пузырек и отвинтив крышечку. Запах был резким и… тошнотворным, словно девушка прошла мимо мясного ряда на рынке. Она поднесла флакон к губам и демоница в ее голове заговорила:

«Не пей! Это Яд!»

Артемия дернулась.

— Что-то не так дорогая? — любезно спросила тетушка.

— Голова резко заболела, и оно странно пахнет, думаю, мне надо запить водой, можно ведь?

Грета улыбнулась:

— Конечно, сама пила его не раз для восстановления. Как слабая демоница я вынуждена порой пить подобное, на вкус оно и правда не самое приятное. Я налью тебе воды.

— Н-нет, я сама, — поторопилась Арти и задела графин рукой. Тот с грохотом упал на пол и разбился, вода впиталась в ковер. — Черт!

— Ничего, хорошо, что стакан целый, — тетушка забрала его и ушла в ванную, а когда вернулась, племянница морщилась после выпитого зелья.

— Фу, ну и гадость…

— Быстрее запей и ложись спать, оно действует во сне, — Грета протянула ей стакан, и Арти его осушила.

Когда тетушка ушла, Артемия заговорила:

— Ты здесь?

«Да. Недавно очнулась. Что ты пила все это время?»

«Лекарства, тетя поила».

«Оно и чувствуется. Если бы не кровь твоего демона я бы долго не приходила в себя, а так она ослабила действие яда».

«Зачем Грете понадобилось травить меня? Нас…»

«Это нам и предстоит узнать. Но, видимо, чтобы не дать мне вырваться наружу, сбежать, помешать ей или кому-то еще. Откуда мне знать?!» — оскалилась она и рукой Арти отшвырнула одеяло. Подойдя к зеркалу, демоница взглянула на свое отражение. «Мрак! Ну и видок, впору ложиться в гроб и готовить панихиду. До чего нас довели», — она все больше злилась. «Скоро она может вернуться за нами, у зелья есть прекрасный эффект — гипнотический. Тебе внушат все, что угодно, и ты превратишься в послушную марионетку. Так что ложись и будем ждать ночного сопровождающего».


***


Артемия стояла в каменной зале с куполообразным застекленным потолком, поддерживаемым монументальными колоннами. Сквозь окно на пол падали белесые лучи, заставляя ручейки на полу мерцать. Они стекали по ступеням вниз к центру зала, куда Грета подвела племянницу и оставила по щиколотку в холодной воде. Слабо подсвечивался синеватый мох на стенах и по углам, а свет луны отразился в широко распахнутых сапфировых глаз Артемии.

Грета обошла одну из колон и присела напротив темного угла. Арти услышала лязганье и перешептывание. Когда тетя отклонилась назад, за ней потянулась мужская окровавленная рука — на запястье сверкнул браслет. В углу, прикованный к стене, на коленях стоял Септим.

«Что он там делает? Почему не зовет на помощь?» — спросила Арти у демоницы.

«Он очарован, одурманен ее голосом, как и тот другой. С твоими поклонниками происходит тоже самое», — спокойно ответила она.

«Какой другой?»

— Моя госпожа, я проследил, чтобы вам никто не помешал, — к лестнице подошел Тихомир.

Он улыбнулся Грете, даже не взглянув на неподвижно стоящую Артемию.

Тетушка оставила заключенного и приподняв подол халата, чтобы не промочить подошла к Тихомиру.

— Все оказалось так просто! — она обернулась демоницей: ногти заострились, волосы распушились и замерцали, из лопаток, прорвав ткань халата, вырвались крылья. Вдохнув полной грудью Грета пропела. — Как же давно я ждала этого мига… оставшийся сапфир в нашем семейном древе, — она прижалась к груди неподвижно стоящего Тихомира и поцеловала его сомкнутые губы, провела кончиком острого языка по шее.

«Он позволил себя околдовать», — усмехнулась демоница в голове Артемии. «А еще племянник короля. Слабак, хоть и чистокровный демон».

— Конечно, моя госпожа, — его глаза были затуманены.

Артемия не могла поверить, что Тихомира так легко одурманили. Друг, брат по группе, тот, кого она бы никогда не стала подозревать, — ее предал.

«Не смей, глупая! Иначе все пропало, и твоих друзей не спасти. Она выпьет тебя, а затем сделает их всех рабами. Такими же слюнтяями, как Септим и Тихомир», — осклабилась демоница.

Попытавшаяся двинуться Артемия замерла, продолжая стоять с отсутствующим выражением на лице.

— Ступай и проследи, чтобы сюда никто не вошел. Жаль, поместье не мое, ну да это дело времени. Скоро Рудольф перепишет его на меня, — Грета развернулась, и полы ее халата упали на пол, впитывая в себя воду.

Тихомир скрылся за колоннами. С лязганьем на пол опустились железные решетки, превратив зал в большую темницу.

Артемия стояла в пентаграмме и смотрела невидящим взглядом перед собой. Пританцовывая Грета закружилась вокруг нее, распаляя полуобнаженную кожу и сверкая синими глазами. По ее венам заструилось сапфировое мерцание — дар их рода.

— Спой, моя птичка, мой сапфир! И я освобожу тебя, возможно… ты даже выживешь.

Артемия открыла рот — и из него полилась дивная песня, напоминающая плач.

[1]Французское кондитерское изделие из яичных белков, сахара и молотого миндаля. Обычно делается в форме печенья; между двумя слоями кладут крем или варенье. Итальянское название maccarone/maccherone.

[2] Композитор Алан Сильвестри - All Hallow's Eve Ball (Ария вампирши из к/ф Ван Хельсинг).

Глава 10

Артемия пела, и растекающиеся по ее телу вены мерцали синевой. Собравшийся в сердце свет усилился, сверкая все сильнее и сильнее, голос набирал силу.

— Дар не должен был перейти к тебе. Как родовая магия могла выбрать полукровку, а не меня? — возмущалась Грета, обходя Артемию по кругу. — Я не была такой, как все, но как никто другой заслужила внимания, любви. Однако твой отец отвернулся и предпочел мою сестру. Амалия была ему милее. Тетушка, видя мои страдания, будучи на смертном одре, поделилась со мной тайной ритуала. Она отдала свой дар и жизнь, чтобы я, — Грета наигранно всплакнула. — Была счастлива! Все жалели меня, но как только поняли, что мне на самом деле было нужно, перестали, хоть и запоздало. Мать, тетя, сестра… — она коснулась своего сердца. — Их сила во мне, и я заберу последнюю. Род сапфирового пламени не прервется, а Тихомир обретет сильную жену. Принц… хм, будущий король, и королева, — демоница сделала реверанс и поправила невидимую корону. — Уж я позабочусь о том, чтобы Далион не мешался под ногами, сильный демон, — звонко рассмеялась. — Самой сильной стану я.

За решеткой раздался шум борьбы, и в прутья врезались Ярослав, Алекс и Женя. По щеке Яра из разбитой брови текла кровь, у Алекса распухла губа, они атаковали Тихомира и оглушили. Женя дернул за решетку, но та не поддалась, демон зашарил ладонями по стенам:

— Арти! Остановись, не смей петь! — воскликнул он.

— Сестренка! — крикнул Алекс.

— Здесь должен быть специальный камень, — процедил Женя. — Ищите, тогда мы откроем решетку.

Грета засмеялась:

— Поздно, она уже в моей власти и слушается только моего приказа, — с издевкой сказала демоница и скользнула к парням. — Может и вас одурманить, м? Меня хватит на всех… — пропела она, грудью едва касаясь прутьев, но резко отскочила от кулака Алекса.

— Пошла ты, старая бестия!

— Нехороший мальчик, когда все закончится, начну с тебя, — пожурила его Грета и обернулась к Артемии, но племянница исчезла. Пентаграмма опустела. Однако ее голос по-прежнему звучал, отдаваясь эхом от стен, Арти стояла за одной из колонн.

— Где же ты, малышка?

— Тебе всегда было мало... — прошептала Артемия и набросилась на Грету сзади, повалив на пол. Демоницы скатились по лестнице и замерли в центре посреди воды. Грета ощутила пронизывающий тело холод, ее волосы быстро намокли, от удара об пол болела голова.

Артемия вцепилась в ее горло отросшими когтями, но не душила. Она пресекла сопротивление, сжав ноги тетушки своими, и процедила:

— Тебе не спастись.

Не успела Грета ударить ее в ответ, как Артемия вонзила в ее грудь покрывшуюся льдом руку. Острие пронзило демоническую плоть, и лед растаял, Арти ощутила бьющееся, словно пичужка, сердце Греты и с треском вырвала его.

На пол брызнула кровь, расплывшись по воде темными узорами. Парни молча наблюдали за происходящим, и в тишине все услышали последний стук замерзающего сердца Греты. Лицо демоницы посинело, кожа покрылась инеем, но в ее глазах по-прежнему сквозила жизнь. Они горели сапфировым пламенем — дар умирал вместе с ней.

Артемия склонилась к ее посиневшим губам и, едва их касаясь, прошептала:

— Твой сосуд треснут, и никому его не собрать.

Синие глаза тети заледенели, тело сковал ледяной гроб. Арти уронила сердце на замерзшую воду, и оно разбилось на кусочки.


Септим захлопал глазами и нервно дернулся на цепях.

«Что за? Как я здесь очутился…», — он смутно помнил подворотню у ночного клуба в Праге. Как услышал дивный голос и пошел на него. В полумраке стояла девушка, он не видел ее лица, только тело. Ему было хорошо с ней, как ни с кем другим, даже Мойра не могла доставить ему большего удовольствия, чем это сделала незнакомка. И он пропал, готовый служить ей, и делать все, о чем она попросит. Лишь изредка он мог прийти в себя и пытался остановиться, поэтому и пришел сюда, в поместье, заковал руки цепями, чтобы не навредить близким. «Кажется, я выманил Тихомира из отеля, и она очаровала его, заполучив очередного слугу».

— Освободите меня! — закричал Септим. — Что произошло?

Тихомир вздрогнул всем телом, он был связан, перед глазами все плыло, голова гудела, как от похмелья.

— Ребята… — с трудом ворочая языком, взмолился он, и к нему подскочил Алекс.

— Хочешь еще получить?! — демон пригрозил ему кулаком.

— Н-нет… я очнулся от дурмана, развяжите, прошу…

Ярослав склонился над ним, утирая кровь с виска и заглядывая другу в глаза:

— Кажись, не врет.

— Не врет, Грета мертва, и чары ее прошли, — Женя прижал ладонь к одной из плит, и решетка наконец-то поднялась вверх, открыв проход. Друзья бросился к Артемии, но та остановила их похолодевшим взглядом:

— Мне все известно, и я не стану ничьей женой, — процедила демоница, распахнув крылья.

В зале открылся огненный портал. Языки пламени кружили вокруг, отбрасывая в стороны золотистые искры, и на заледеневший пол ступил Азазель. Обшарив пространство взглядом, он остановился на куске льда. В его гранях демон увидел Грету мертвой.

Артемия мечтала лишь об одном — исчезнуть из этого подземелья, покинуть его и больше не видеть лиц предавших ее.

— Нет! — последнее, что она услышала, был крик Жени, но он не успел, Артемия исчезла в другом портале, и никто не знал, куда он ее выведет.


***


— Куда она могла отправиться? — спросил Азазель, сидя за столом хозяина поместья и барабаня пальцами по мореному дубу. Перед ним стояли дорогие письменные принадлежности, стопка лучшего пергамента, печать с инициалами Р. Ш. Но сегодня ночью Рудольф никому не смог бы ничего написать, потому как под воздействием чар вместе со слугами спал крепким сном.

Азазель придвинул к себе осколки сердца Греты и долго всматривался в их грани. Почему он ни разу, даже на миг не задумался о сестре Амалии. Как из уродливой, нескладной девочки выросла привлекательная и опасная женщина. Демоница убившая родную сестру и, вероятнее всего, мать… У него были одни догадки.

— Арти не умеет контролировать обретенную силу. Она обернулась демоницей, и ее магия срабатывает хаотично, — ответил Евгений.

Септим и Тихомир были в комнате для допросов и все, что могли, уже рассказали.

«Далион был в гневе, когда узнал, что его племянник попал под влияние чар. Королевская кровь, а не смог устоять», — не без удовлетворения подумал Женя, сохраняя на лице непроницаемую маску спокойствия. Алекса с Ярославом лечил врач, парни легко отделались. Тихомир отбивался на славу, лишь бы не подпустить их к Грете, но один против троих был заведомо в проигрыше. Женя боялся навредить другу и оглушил его сзади.

Он никому не доверял и правильно поступал. Это спасло им всем жизнь.

Поездка в Венгрию, концерт в поместье Рудольфа были спланированы Гретой. Она всегда знала — рано или поздно в Артемии откроется дар. Родная тетка слушала ее песни и готовилась. Вначале обмануть добротой и заботой Азазеля, расположить к себе племянницу, окружить ее лаской, материнским теплом, которого девочке так не хватало. Азазель видел это и понимал: ребенку без женской руки и внимания одиноко, особенно, с его работой.

«Она как-то узнала, что Септима послали защищать Артемию, и околдовала его, а затем и Тихомира. Менеджеру не нужны объяснения, чтобы устроить концерт, чем он и занялся, отменив выступления в Чехии ради одного здесь. Все, что Грета спланировала, умерло вместе с ней».

— Все началось в Инсбруке, ее пробуждение, — сказал Азазель.

— Септим и Ярослав это отметили, но решили, что, возможно, им показалось, ведь они не были с Артемией, когда она прошла инициацию. Мы только можем строить догадки, — Женя отошел от камина и сел в кресло. — Вероятнее всего, демоница, все это время таившаяся в сознании Арти, велела ей молчать. Я общался с ней — она не такая, как ваша дочь, скорее… больше похожа на Грету. Кровожадная и расчетливая.

— Вот как? — Азазель удивленно изогнул бровь.

— Она укусила меня и говорила совсем иначе, чем Арти, — Женя потер место укуса, и Азазель увидел след на его шее.

«Она сделала свой выбор», — подумал мужчина. «Если Грета обо всем ей рассказала, то Артемия решила, что ее обманули, солгали. Возможно, мне стоит дать ей время на раздумья, позволить побыть в одиночестве».

— Арти бы не смогла убить тетю, я видел, как она ее любила, но не демоница. Та без колебания вырвала Грете сердце.

— Значит, наша пробудившаяся демоница не такая уж и беззащитная… — Азазеля прервал звонок мобильного. Имперский марш[1] разнесся по кабинету.

Женя внимательно наблюдал за Азазелем, как его зрачки расширились, а на губах мелькнула улыбка, но глава тайной канцелярии взял себя в руки и, прочистив горло, произнес:

— Вот как? Хорошо, Демиур, присмотри за ней, — и отключился, встретив проницательный взгляд Жени. — Все хорошо, Артемия в Подмосковье.

Но демон уже сорвался с места и выбежал за дверь.

— Женишок… — усмехнулся Азазель и вернулся к телефонному разговору. — На ней кровь Греты…


***


Арти стояла перед каменным домом своего дяди Демиура и удивленно хлопала глазами. Она вновь была собой, без крыльев и острых ногтей, только босиком и в спортивных штанах с футболкой. Ноги замерзли. В воздухе пахло костром, натопленными банями и деревом.

Девушка с жадностью втянула в себя знакомые ароматы деревни и распахнула глаза.

«Ты хотела сбежать, и у тебя получилось, странно, что твое сознание выбрало для открытия портала именно это место, а не квартиру с Клаусом или Селигер».

Арти была здесь всего раз, когда отец встретился с дядей после его переезда из Италии. Они заехал ненадолго, но того мига девушке хватило, чтобы ощутить единение с природой и покой.

«Теперь царство демонов величают Италией? Ну, у отца и фантазия, старый притворщик», — язвительно отметила демоница.

Артемия сжала руки в кулаки. На отца она злилась больше, чем на парней.

— Все они марионетки, — процедила девушка и подошла к калитке, но та оказалась закрыта. Вместо старого, хлипкого забора из деревянных досок стоял каменный. Как бы Арти не хотела, но не смогла бы через него перелезть, а использовать крылья побоялась.

«Вот еще, перепрыгивать через стены, словно кошка, унизительно для демоницы нашего рода».

Арти хмыкнула и пошла вдоль забора — может, удастся пройти через соседку.

«Как же ее звали…». К счастью в доме той горел свет, кто-то ходил по кухне, и девушка с легкостью прошла на участок.

«Ну и калитка, хоть бы нормальный забор поставила. Тоже мне ведьма!».

— Кто ведьма? — не поняла демоницу Артемия.

«Да она же. Та, которая приезжала к бабе Вале с хахалем».

Арти с трудом вспомнила приезжавших на Селигер: она видела черноволосого парня на выходе из бани, но не девушку.

— Как тесен мир, — Арти пересекла участок, когда услышала стук распахнувшейся двери.

— Кто здесь?! — окрикнул ее женский голос, и Артемия обернулась.

На пороге в халате, из-под которого виднелись пижамные штаны, стояла худенькая бледная девушка.

«И это невеста демона? О небеса!»

— Добрый вечер!

«Я диспетчер!» — передразнила демоница.

Ведьма спустилась и посветила на нее фонариком.

— Эй! Кто там?! — крикнули с участка дяди, и Артемия бросилась в дом девушки.

«Куда улепетываешь? Тебя, между прочим, дядя звал».

«Не хочу я с ним говорить, вдруг он тоже все знал. Все вокруг знают, а я, как дура, в блаженном неведении».

— Ты чего? — в дом вернулась ведьма и закрыла дверь.


Вид у ночной гостьи был пугающий. При свете Мирослава увидела, что руки с острыми ногтями по локоть испачканы в крови, ее-то она ни с чем не спутает. Плечи укрыты кожистыми крыльями, а глаза неестественного ярко-синего цвета лихорадочно горят. От демоницы исходил пронизывающий Славу холод. Аура то тускнела, то разгоралась сапфировым пламенем.

«Нестабильная…», — поняла ведьма. «Черт, и Астарта нет рядом. Он на своих ночных рандеву по ловле преступников».

— Душу мою не сожрешь? — спросила Слава у гостьи.

Та удивленно на нее покосилась и покачала головой.

«Ей точно нужна помощь. Демоница не в состоянии контролировать свою силу и трансформацию».

Ведьма заметила, что гостья трясется и поджимает босые ноги. Замерзла.

«Откуда же тебя занесло босиком?»

— Вот что, давай-ка сначала в горячий душ, одежду я тебе дам — у нас один размер, а потом поговорим, — предложила Мирослава и ушла в соседнюю комнату, вернувшись с пахнущим розами банным полотенцем. — Душ на улице, возле бани, не пропустишь.

Через несколько минут гостья вернулась чистой и румяной в свежей одежде, уже без крыльев и опасных ногтей. Ведьма успела заварить чай и разогреть остатки ужина.

Салат и закуски с шашлыками гостья быстро съела и только после этого смогла немного расслабиться.

— Меня, кстати, Мирославой зовут, можно просто Слава, — она протянула демонице руку, и та несмело ее пожала.

— Артемия.

Глаза ведьмы округлились. «Неужели это та самая сестра Астарта?» — рассказанное мужем было тайной, и Слава решила ничего не говорить. «Вдруг она взбесится, потом вызывай пожарных».

— Влипла в неприятности?

— Откуда ты знаешь?

Слава покачала головой и рассказала свою историю.

«Она не врет. Жестко ее… поимели», — к удивлению Арти в словах демоницы звучало сочувствие.

— Как тесен мир, — подытожила Слава, помешивая ложкой в чашке и добавляя молоко.

— Не то слово, — согласилась Арти и тоже решила быть откровенной. Пока она говорила, Слава увидела в окне обеспокоенные лица Демиура и Миро.

Тесть и деверь вышли из дома, как только почувствовали присутствие постороннего демона.

Слава, не подав виду, сидела за столом и слушала Арти, мужчинам она подала знак, слегка качнув головой, и продолжила пить чай.

— Значит, у нее все в порядке, — шепнул Миро. — Нужно набрать Астарту, пусть дует сюда.

— Нет, а то начнет нервничать. Лучше я позвоню Азазелю, что это ваша двоюродная сестра учудила-то? — проворчал Демиур.

— Кто? — опешил Миро.

— Долгая история, потом узнаете.

Прожив некоторое время в деревне, Демиур перенял от местных манеру разговаривать по-простому и искренне этому радовался. Жизнь в мире людей пришлась ему по душе, здесь всем было наплевать на твою родовитость, все решали деньги и связи. И не было дня, чтобы Демиур жалел о переезде из царства демонов в техномир. Его жена Аделаида нянчила малыша-сына и также была счастлива, живя на природе, вдали от суеты и, особенно, высшего общества. Дружба с Мирославой пошла ей на пользу. Демиур обожал невестку, но демоница, оказавшаяся племянницей, удивила его.

Демон набрал брата, и тот сразу ответил:

— Азазель, ты не скажешь, какого ляда, твоя дочь ошивается у нас на участке? Да, я видел ее собственными глазами. Да не шепчу я, — Демиур поманил сына за собой и отошел на приличное от дома расстояние. — Что у вас произошло? Почему я чувствую запах крови? Ах, не ее! Вот как? Ну, Аделаиде она никогда не нравилась. Да, черт их знает, бабье чутье. В общем, приезжай и забирай свою девицу, пока Астарт не вернулся, а то у него в друзьях есть знакомый дракон, смотри, предложит другого жениха, и Арти согласится, — Демиур улыбнулся. — Укусила? Тогда готовь венец с кольцами, если она раньше не сбежит. У нас под боком прекрасный лес. Да съездим мы на рыбалку, это ты все по королевским делам бегаешь, а я уже, считай, на заслуженном покое, по людским понятиям — на пенсии, — и отключил телефон.

— Ну как, бать? — спросил Миро.

— Сказал, за ней жених приедет.

— Какой? Что у вас за тайны? — они направились к своему дому, переговариваясь.


Женя прилетел в Москву утренним рейсом. Как бы ни хотелось, но он решил не пользоваться положением Азазеля, чтобы открыть портал.

Будь Артемия опытной демоницей, умеющей контролировать свои способности, ей бы досталось от отца, но не в этот раз.

На электричке он доехал до нужной станции и, следуя адресу из сообщения Азазеля, подошел к дому Демиура «Бывший советник Его Величества отстроил неплохое жилье». Через деревянный забор он увидел, как во дворе с собакой играл мальчишка десяти лет, в кресле-качалке с малышом на руках сидела брюнетка, а в гамаке с панамкой на голове лежал парень на вид младше Артемии. Арти нигде не было.

Женя обогнул каменный забор и позвонил в звонок. Ему открыл тот самый десятилетний мальчишка, у его ног помахивая хвостом сидела собака. Пес сжимал в пасти ярко-желтый мячик и пытался зарычать.

— Тару, кто там? — спросил женский голос.

— Какой-то мужик!

— Что за мужик?

— Высокий, подкачанный, но не такой красавец, как отец.

— Тогда неинтересно.

Женя опешил от их разговора и, откашлявшись, начал:

— Привет, а Артемия дома?

— Дома, только не у нас, — ответил Тару. — А ты кто, жених ее что ли?

— Тару, с кем ты… — к ним вышел Демиур.

Демон внимательно оглядел гостя. В руках тот сжимал дорожную сумку, и пахло от него поездом.

— Своим ходом, что ли, добирался?

Женя кивнул:

— Мне нужно увидеть Артемию, с ней все в порядке?

— Спит она, — Демиур подтолкнул сына и распахнул калитку. — Проходи, пока душ примешь, позавтракаешь — она и проснется.

Женя благодарно кивнул и вошел. Правда, долго он ждать не смог, и сам отправился в дом соседки — ведьмы.

Девушка с короткой стрижкой стояла на мягкой траве босиком перед пюпитром и играла на скрипке. Мелодия то затихала, то возобновлялась. Ведьма делала пометки в нотной тетради, а на лестнице вытянув такие же босые ноги сидел знакомый демон.


При виде Жени, Астарт усмехнулся и поднялся, чтобы поприветствовать знакомого:

— Спугнули девчонку.

Женя тяжело вздохнул:

— Долгая история, где она?

— Наверху, — демон всмотрелся в его глаза и, усмехнувшись, добавил. — Удачи!

Сбросив в коридоре кроссовки, Женя поднялся по узкой лестнице в мансарду. На узкой кровати, свернувшись под одеялом, лежала Арти.

Боясь потревожить ее сон, демон присел на пол и стал ждать. Закрыв глаза он представил, чтобы могло случиться, если бы Артемию занесло в другое место. Почему она оказалась именно здесь?

Девушка заворочалась, высунув руку из-под одеяла. Под кончиками ногтей, Женя увидел остатки крови. Роду сапфирового пламени больше не угрожала опасность. Демон задержал дыхание и медленно потянулся к женским пальцам, едва их кончики соприкоснулись, Артемия распахнула глаза. Радужка блеснула синим цветом, зрачки сузились, и с минуту двое смотрели друг на друга.

— Прости, что не рассказал тебе всей правды, — прошептал Женя.

Артемия скрипнула зубами и занесла руку для пощечины, но та замерла в сантиметре от лица демона.

— Одна часть меня хочет ударить тебя, за то, что ты недоговаривал, хотя знал — для меня это то же самое, что и солгать. Другая… хочет обнять, потому что ты всегда был рядом, спасал, защищал, заботился и делал это искренне, а не расчетливо, чтобы заполучить выгодную партию в жены. Что же из этого всего правда? — она села напротив него в позе лотоса.

— Пожалуй, все.

— Грета сказала, что меня выдадут замуж за принца, Тихомир, оказывается, племянничек короля, и я, как единственная из своего рода, буду отличной женушкой, — в ее голосе звучал сарказм, а в глазах разгоралось опасное пламя.

Женя был готов сгореть в нем, лишь бы Арти стало легче. Он прекрасно знал, какой крутой нрав бывает у демониц.

— Это не так.

Девушка недоверчиво изогнула бровь.

— Азазель сам выбрал нас. В первую очередь он хотел найти тебе защитника, но ты сама должна была его выбрать, полюбить. Им мог стать кто угодно. Многие сомневались в тебе — они знали историю твоего рождения, не верили, что в тебе пробудится дар.

— А ты, значит, верил? — в ее голосе слышалась демоница.

«Неужели она все-таки поглотила все человеческое в Арти…», — Женя почувствовал страх. Сможет ли он полюбить Артемию такой? Новой.

— Верил. Я — полукровка.

Девушка присвистнула:

— Хм, а по твоей крови не скажешь, — отметила она и облизнулась.

— Моя мать — ведьма, а отец — демон.

Артемия надолго замолчала, раздумывая, пока не заговорила вновь:

— Я не выйду ни за кого замуж.

— Хорошо, — Женя встал с пола и протянул ей руку. — Пойдем завтракать?

Что-то в глазах демоницы изменилось, в них появилось тепло, но и сомнение никуда не исчезло. Девушка коснулась ладони парня — и по их коже прошел разряд тока. Оба его ощутили и вздрогнули.

— Должно быть, я влюбился в тебя с первого взгляда, но не мог разобраться, что чувствую на самом деле. Мне всегда хотелось тебя защищать, — пробормотал он, превратившись в того молчаливого первокурсника каким Артемия встретила его в первый раз.

Девушка переплела их пальцы и несмело приблизилась к Жене. Его взгляд был опущен в пол, от него пахло травяным шампунем и знакомым дезодорантом с картинкой паруса на упаковке. Артемии захотелось запустить руку в его волосы, прижаться губами к горячей шее и забыть все плохое, что было вчера.

«Он не солгал тебе ни в чем…», — шепнула демоница, но Арти знала об этом, как и то, что Женька любит ее. Полукровка или чистокровный демон, какая разница?

Она сама поцеловала его в губы, коротко, словно за ними наблюдали родители. В глазах парня появились хитрые искорки, и он заключил ее в объятья, и обнимал до тех пор, пока снизу не послышались голоса Мирославы и Астарта зовущих их к завтраку.


Конец.

[1] Тема Дарта Вейдера из к/ф «Звездные войны».


Оглавление

  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Глава 6
  • Глава 7
  • Глава 8
  • Глава 9
  • Глава 10