КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 451894 томов
Объем библиотеки - 643 Гб.
Всего авторов - 212397
Пользователей - 99615

Впечатления

greysed про Ланцов: Сирота (Альтернативная история)

мне понравилось не шедевр но читабельно

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
greysed про Рави: Прометей: каменный век (Альтернативная история)

замысел хороший написано хреново

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Serg55 про Богдашов: Двенадцатая реинкарнация [Трилогия] (Боевая фантастика)

интересно продолжение будет

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
kiyanyn про Степанов: Юрий Гагарин (Биографии и Мемуары)

Увы, придется дублировать один комментарий на две книги - о Гагарине из серии ЖЗЛ, Степанова и Данилкина.
Очень интересно их почитать. Вернее, у меня получилось только основательно полистать. Читать всерьез не получается.

Первая - слишком "прилизанная". Идеальный человек идеального общества. Все шероховатости старательно зализаны, все люди разговаривают если и не пятистопным ямбом, то выражениями, которые писал какой-то недалекий пропагандист.
Издано в 1987 году, так что поиск по "Хрущ" дал только "хрущи над вишнями гудуть" - видимо, не заметили :); впрочем, поиск Брежнева тоже ничего не дал. Только безликие "руководители партии и правительства".
Книга в позднесусловском духе, несмотря на год издания. Настолько безлика, что и сказать о ней, собственно, просто нечего...

Но после второй в определенном смысле показалась шедевром. Потому как вторая - цитируя Ленина - "по форме верно, а по существу - издевательство". Книга 2011 года призвана, похоже, показать всю мерзость социализма (немного позже об этом пару слов) и первого космонавта. И бабник он, и почти алкаш (подчеркнуто - в отличие от Нила Армстронга!), и солдафон, которому в казарме устраивают "тёмную", а уж если бы он остался жив - был бы обрюзгшим партийным деятелем...
Фактов приведено много, но уж очень они подобраны, как бы это сказать... тенденциозно. С постоянным сравнением с американцами. Ну вот скажите на милость, зачем в этой книге цитировать Солженицына о том, как на Луну полетит политрук и будет требовать от космонавтов выпускать стенгазету и экономить топливо, а на самом деле первыми полетят американцы?
Выбор выражений тоже соответствующий. Королев не умер - "зарезали на операции", Комарова "сожгли заживо в спускаемом аппарате".
Космонавты шли в космонавты только потому, что, невзирая на риск, это был единственный способ разбогатеть и стать знаменитым в этой стране. Кстати, тщательно перечисляется - вплоть до количества трусов - что получил Гагарин, его жена, мать, отец...

Еще интересный факт СССР ломали не в конце 80-х... когда полетел Гагарин - "В нашем кругу тогда было принято осмеивать всё советское". Т.е. зараза начиналась еще тогда, а Брежнев своим ничегонеделанием превратил ее в смертельную болезнь...

В оправдание автора: видимо, от него требовали ТАКУЮ книгу. Потому что иногда у него все же прорывается - "Капитализм может быть очень комфортным, но, как ни крути, в качестве образа будущего он — самый пошлый из всех возможных; люди могут жить так, как им хочется, но они должны по крайней мере осознавать, что, теоретически, у них были и другие возможности. И вот «Гагарин» — проводник идей Циолковского и Королева — и есть антидот от этой пошлости. Ничего не стоят ни ваши диеты, ни ваши гигабайты текстового и визуального хлама, хранящиеся на американских серверах, ни ваши супермаркеты, когда есть Марс, Венера, спутник Сатурна Титан и система альфа Центавра — космос: горы хлеба и бездны могущества. Вот что такое Гагарин."

Но от этого вонь от книги ничуть не меньше...

В итоге - две книги, а читать - нечего!...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
kiyanyn про Данилкин: Юрий Гагарин (Биографии и Мемуары)

Увы, придется дублировать один комментарий на две книги - о Гагарине из серии ЖЗЛ, Степанова и Данилкина.
Очень интересно их почитать. Вернее, у меня получилось только основательно полистать. Читать всерьез не получается.

Первая - слишком "прилизанная". Идеальный человек идеального общества. Все шероховатости старательно зализаны, все люди разговаривают если и не пятистопным ямбом, то выражениями, которые писал какой-то недалекий пропагандист.
Издано в 1987 году, так что поиск по "Хрущ" дал только "хрущи над вишнями гудуть" - видимо, не заметили :); впрочем, поиск Брежнева тоже ничего не дал. Только безликие "руководители партии и правительства".
Книга в позднесусловском духе, несмотря на год издания. Настолько безлика, что и сказать о ней, собственно, просто нечего...

Но после второй в определенном смысле показалась шедевром. Потому как вторая - цитируя Ленина - "по форме верно, а по существу - издевательство". Книга 2011 года призвана, похоже, показать всю мерзость социализма (немного позже об этом пару слов) и первого космонавта. И бабник он, и почти алкаш (подчеркнуто - в отличие от Нила Армстронга!), и солдафон, которому в казарме устраивают "тёмную", а уж если бы он остался жив - был бы обрюзгшим партийным деятелем...
Фактов приведено много, но уж очень они подобраны, как бы это сказать... тенденциозно. С постоянным сравнением с американцами. Ну вот скажите на милость, зачем в этой книге цитировать Солженицына о том, как на Луну полетит политрук и будет требовать от космонавтов выпускать стенгазету и экономить топливо, а на самом деле первыми полетят американцы?
Выбор выражений тоже соответствующий. Королев не умер - "зарезали на операции", Комарова "сожгли заживо в спускаемом аппарате".
Космонавты шли в космонавты только потому, что, невзирая на риск, это был единственный способ разбогатеть и стать знаменитым в этой стране. Кстати, тщательно перечисляется - вплоть до количества трусов - что получил Гагарин, его жена, мать, отец...

Еще интересный факт СССР ломали не в конце 80-х... когда полетел Гагарин - "В нашем кругу тогда было принято осмеивать всё советское". Т.е. зараза начиналась еще тогда, а Брежнев своим ничегонеделанием превратил ее в смертельную болезнь...

В оправдание автора: видимо, от него требовали ТАКУЮ книгу. Потому что иногда у него все же прорывается - "Капитализм может быть очень комфортным, но, как ни крути, в качестве образа будущего он — самый пошлый из всех возможных; люди могут жить так, как им хочется, но они должны по крайней мере осознавать, что, теоретически, у них были и другие возможности. И вот «Гагарин» — проводник идей Циолковского и Королева — и есть антидот от этой пошлости. Ничего не стоят ни ваши диеты, ни ваши гигабайты текстового и визуального хлама, хранящиеся на американских серверах, ни ваши супермаркеты, когда есть Марс, Венера, спутник Сатурна Титан и система альфа Центавра — космос: горы хлеба и бездны могущества. Вот что такое Гагарин."

Но от этого вонь от книги ничуть не меньше...

В итоге - две книги, а читать - нечего!...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
каркуша про Коротаева: Невинная для Лютого (Современные любовные романы)

Ознакомительный фрагмент

Рейтинг: 0 ( 1 за, 1 против).
Berturg про Сабатини: Меч Ислама. Псы Господни. (Исторические приключения)

Как скачать этот том том 4 Меч Ислама. Псы Господни? Можете присылать ссылку на облако?

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).

Каратель. Том 1: Шпион поневоле (СИ) (fb2)

- Каратель. Том 1: Шпион поневоле (СИ) (а.с. Каратель Федерации-1) 843 Кб, 225с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) - Виктор Глебов

Настройки текста:



Каратель. Том 1: Шпион поневоле

Глава 1

«Я взглянул, и вот, конь белый,

и на нём всадник, имеющий лук,

и дан ему был венец;

и вышел он как победоносный, и чтобы победить»

(Откровение Иоанна Богослова, глава 6; 2)

* * *

В баре царил полумрак. Тихая мелодия плавно скользила вдоль стен, обволакивала столики и растекалась по стойке. Было видно, что музыкантам уже осточертели и сцена, и посетители, не обращавшие на них ни малейшего внимания, и даже собственные инструменты. В воздухе ощущались сонливость и усталость — такие же приторные и тягучие, как «Джоконда» — напиток, который пила большая часть завсегдатаев этого заведения. Ядрёная штука, но, как и всё на свете, в конце концов перестающая шибать по мозгам так же, как в первый, второй или двадцатый раз.

Бармен, низенький вёрткий человечек в едко-жёлтом жилете и с крапчатой бабочкой на шее, суетливо перебегал от одного посетителя к другому, смешивая на ходу коктейли и пересыпая свою речь шутливыми замечаниями. По сравнению с ним всё окружающее казалось ещё более застывшим и неподвижным.

Макс Агранов, стрелок отряда зачистки, сидел за стойкой и не спеша потягивал из большой тяжёлой кружки пиво. Слева от него тускло поблёскивала крышка утилизатора, в который он стряхивал пепел с дымившейся в руке сигареты. Обычно он не курил, но в баре было так тоскливо, что Макс не нашёл лучшего развлечения.

— Эй, Агранов! — раздался за его спиной весёлый звонкий голос. — Решил принять для храбрости? Пиво в этом деле не поможет, — высокий молодой человек в красивой, престижной форме танкиста подошёл к лейтенанту и пожал ему руку. — Не взять ли нам чего-нибудь покрепче? — добавил он и, жестом подозвав бармена, добавил. — Два коньяка. Хороших! И не вздумай разбавлять, — в ответ на это бармен состроил оскорблённую мину и отошёл.

— Ну, что слышно? — спросил Макс, когда молодой человек сел рядом с ним за стойку.

— В принципе, ничего определённого. Ты же знаешь, с Минтийским лесом никогда ничего нельзя знать заранее. Этакое непредсказуемое говно!

— Кое-что как раз можно, — возразил Макс.

— Что, например? — спросил его собеседник, внимательно следя глазами за барменом.

— То, что из него не возвращаются.

— Ерунда! — отмахнулся со смешком танкист. — На этот раз мы прекрасно вооружены, и, кроме того, нас много.

— Твой танк снабдили бронёй от привидений? — скептически поинтересовался Макс, бросив окурок в утилизатор. — Покрыли защитными глифами, рунами или окропили святой водой?

— Брось! — молодой человек махнул рукой. — Ты же не веришь в эти сказки? Мало ли, что наплетут люди от страха. Если верить каждой байке, то можно наложить в штанишки ещё до того, как заберёшься в машину.

— И чего же они, по-твоему, боятся?

Танкист снова усмехнулся. Кажется, он, и правда, не воспринимал слухи о загадочном лесе всерьёз.

— Уранийцев, разумеется. Но после того как мы прочешем Минтийскй лес, о них забудут навсегда. Хотя нет, наверняка они останутся в легендах, — танкист рассмеялся. — Спасибо! — добавил он через секунду, беря в руку поставленный перед ним барменом коньяк. — Твоё здоровье, Макс. И за успех операции!

Танкист выпил и положил в рот солёный орешек из стоявшей рядом стеклянной розетки. Раздался хруст.

— Ловко мы их выбили из Порт-Бурена, а!? — воскликнул он, снова обращаясь к лейтенанту. — Тоже мне, революционеры!

— Повстанцы, — поправил его Макс.

Он наблюдал за тем, как ходят желваки под кожей собеседника, перемалывавшего орешек с каким-то необъяснимым остервенением.

— Да какая разница? — нахмурился танкист. — А ведь они, небось, действительно думали, что так им город и отдадут! — он презрительно фыркнул.

— Но всё-таки они его захватили, — заметил Макс и жестом заказал ещё кружку пива.

— Всего на три часа.

— Послушай, Артур, — Макс повернулся к танкисту. — ОНИ ЕГО ЗАХВАТИЛИ! Думаешь, послали бы нас зачищать этот чёртов лес, если бы уранийцы не были опасны?

Танкист удивлённо посмотрел на него.

— Помилуй! — сказал он чуть насмешливо. — У них только огнестрельное оружие, а у нас лазеры и танки. Ты ведь не боишься их, а? — добавил он, шутливо понизив голос.

Макс молча отвернулся. Он не понимал бравады своего сослуживца. Опасность предстоящей операции казалась ему очевидной, и его раздражало, что Артур не хочет этого признать. Из-за таких вот настроений и проигрывают битвы!

В это время входная дверь открылась, и в бар вошёл ещё один посетитель — мужчина лет тридцати, крепкого телосложения, с короткими тёмными волосами, торчащими на голове жёстким ёжиком.

— Здорово! — сказал он, заметив сидящих у стойки сослуживцев, и, подойдя, расположился рядом.

Все трое обменялись рукопожатиями.

— Как настроение? — поинтересовался пришедший и подозвал бармена. — Турингосский ром, — сказал он суетливому человечку с бабочкой. — Двойной.

— Настроение? — танкист усмехнулся. — Вот Агранов решил запаниковать, — он мотнул головой в сторону Макса. — Говорит, что против привидений мы бессильны. А что нам на это скажет пехота?

— Это точно! — заявил пришедший и, достав из кармана оранжевую сигарету, закурил. — Агранов, конечно, прав. Но я надеюсь, что, кроме нечисти, нам попадутся и несколько уранийцев.

— Ты тоже считаешь, что зачистить Минтийский лес — пара пустяков? — поинтересовался Макс.

— Вовсе нет, — вошедший слегка нахмурился. — Если честно, по своей воле я бы ни за что туда не сунулся. Но, с другой стороны, сами повстанцы ведь не боятся там жить, так?

— Слушайте, да что вы паникуете?! — воскликнул танкист раздражённо. — У нас будет восемьдесят танков и две тысячи бронированных пехотинцев! Мы сомнём этот лес за полчаса!

— Жаль, что нельзя накрыть зону атаки превентивным огнём.

— Да уж! — буркнул танкист. — Это уранийцы предусмотрели. Пятнадцать реакторов — мишень весьма сомнительная. Если мы в них попадём, то можно забыть о пенсии, — тут он опять расхохотался.

Максу показалось, что это граничило с истерикой, хотя могло быть и следствием опьянения. Быть может, танкист был не так уверен в победе, как норовил показать?

— Кроме того, терраформирование этого участка обошлось Федерации в кругленькую сумму, — вставил пехотинец. — Наши боссы никогда не позволят нам сжечь этот чудный лесок, живи там хоть сам дьявол, а не то что привидения.

— Сраные привидения! — выкрикнул танкист, хлопнув ладонью по стойке. Несколько человек с вялым любопытством посмотрели в его сторону, но почти сразу отвернулись: ничего интересного, очередной подгулявший военный.

— Ты пьян, — заметил Макс. — Иди проспись.

Танкист не обратил на его слова внимания.

— Знаете, что меня больше всего злит в этой истории? — проговорил пехотинец, сминая окурок о крышку утилизатора. — То, что у них нет лазеров.

Макс удивлённо приподнял брови, а танкист хрюкнул.

— Решил поиграть в благородство, что ли? — спросил он.

— Нет, — пехотинец опрокинул в рот принесённый барменом ром. — Просто мне кажется, что чертовски глупо погибать от пули. В двадцать седьмом-то веке!

— Не беспокойся, — сказал танкист. — Для этого тебе и дают броню.

Пехотинец покачал головой.

— Те, что прежде совались в Минтийский лес, тоже ходили туда не голыми.

— Наши скафы выдерживают попадания лазеров, — сказал Макс. — Пули против них — ничто!

Пехотинец с сомнением покачал головой.

— И всё же, мы ещё не победили.

— Да пошли вы! — раздражённо проворчал танкист и с трудом поднялся. — Если так боитесь, то подайте на увольнение.

— Наверное, хорошо сидеть в танке, да, Артур? — бросил Макс. — Можно быть чертовски храбрым.

— Что ты сказал?! — танкист развернулся лицом к говорившему, — А ну, повтори!

— Хватит! — пехотинец встал и начал теснить Артура к выходу. — Мы все раздражены.

— Ни черта подобного! — огрызнулся тот. — Я спокоен! Слышишь, ты!? — крикнул он Максу. — Я спокоен!

— Давай-давай! — сказал пехотинец, выставляя его за дверь. — Топай!

Танкист громко выругался и вышел.

— Думаю, нам тоже хватит, — заметил пехотинец, возвращаясь к стойке бара.

Макс кивнул.

— Допьём и по казармам, — сказал он, поднимая кружку.

— Правильно, — согласился пехотинец и залпом опрокинул свой ром. — Вот ещё что, Макс, — добавил он вполголоса, — незачем вести такие разговоры с личным составом. Ты же знаешь, все и так на нервах из-за этого проклятого леса, а ты подливаешь масла в огонь.

— Заделался секуристом, что ли? — поинтересовался Макс беззлобно.

Пехотинец поморщился.

— Не неси чушь, ты же меня знаешь! Просто кто-то может истолковать твои слова превратно. Разве ты для того рвался в армию, чтобы вылететь из-за какой-то ерунды?

Макс пожал плечами. Пехотинец был прав, но ему не хотелось делать вид, что всё в порядке, и предстоящая операция — плёвое дело. Их отправляли в пекло, в мясорубку, и это был акт отчаяния — командование жертвовало лучшими частями, чтобы смять сопротивление тех, кто оказался Федерации не по зубам. Макс не считал себя расходным материалом и заниматься аутотренингом не собирался — поэтому его раздражало стремление других надеть розовые очки и делать вид, что их ждёт рядовая операция.

— Извини, — сказал он пехотинцу. — Я знаю, ты не стукач и просто беспокоишься за меня. Только чего будет стоить моя лояльность после того, как я сгину в Минтийском лесу?


Глава 2


На следующий день федеральные войска окружили Минтийский лес — убежище повстанцев. Мощные чёрные деревья с раскидистыми кронами стояли плотной стеной. Между ними почти невозможно было разглядеть просвет: толстые лианы, похожие на гигантских змей, свисали до самой земли, их обвивали разные виды плющей, в том числе, ядовитых. Ветер шевелил острые широкие листья и приносил сладкие ароматы цветов, распустившихся в глубине леса.

Макс смотрел на лес и вспоминал запущенный парк неподалёку от своего дома, который он оставил так недавно и, в то же время, так давно. Нет, они совсем не были похожи. Тот производил впечатление засохшей мумии, в то время как этот находился в расцвете и дышал силой дикой природы. И всё же, Минтийский лес наводил Макса на мысли о прошлом. Прошлом, с которым он так торопился расстаться.

Путь пехоте должны были проложить танки. До сих пор никто из присутствующих в лесу не был, однако ходили слухи, что он населён призраками. Этим историям и верили, и нет, однако было доподлинно известно, что, кроме повстанцев-уранийцев, из него никто не возвращался. Хотя уранийцы тоже не возвращались. Они в нём просто жили.

Несколько отрядов, посланных в заросли в прошлом году, исчезли бесследно вместе со всей техникой. Их не удалось обнаружить даже при помощи многоуровневого сканирования, а автоматические разведчики сгинули, едва успев скрыться за деревьями. Такое положение дел просто выводило командование из себя.

А неделю назад повстанцы атаковали Порт-Бурен — среднего размера город с важным для коммуникативной сети Урана космодромом — и с лёгкостью захватили его. Правда, уже через три часа войска выбили их оттуда и загнали обратно в Минтийский лес, но дальше преследовать не решились. Лес нельзя было накрыть артиллерийским огнём с дальних дистанций, поскольку уранийцы разместили в нём пятнадцать реакторов, и взрыв даже одного из них вызвал бы цепную реакцию, повлекшую за собой выброс огромного количества радиации. Повстанцы сами сообщили об этом федеральному правительству и тем самым обезопасили себя от бомбардировок. Таким образом, чтобы покончить с мятежными уранийцами, было необходимо атаковать их в Минтийском лесу. На их территории. Тогда правительство решило задействовать Карателей — воинскую часть, состоящую из танков, бронетехники, стрелков-снайперов, сапёров и бронированных пехотинцев, специализирующуюся на быстром примерно-показательном подавлении бунтов. И вот они окружили убежище повстанцев, приготовившись идти в наступление.

В воздухе царила такая тишина, что казалось, будто солдаты готовятся атаковать пустой лес. Но она была обманчива, ибо походила на молчание приготовившегося к прыжку тигра. Как известно, охотник никогда не видит караулящего его зверя, в то время как хищник всегда видит его.

Командир отряда дал танкам приказ начинать прокладывать дорогу, и тяжёлые машины, напоминающие гигантских колорадских жуков, двинулись в сторону деревьев. Широкие гусеницы вминали траву в податливую влажную почву, по округе распространялся запах масла и топлива.

Из стволов длинными белыми лучами вырвались лазеры, и передний край леса задымился. Чёрные деревья начали медленно падать одно за другим, обрывая лианы, с грохотом ударяясь о землю, распугивая насекомых и взметая миллиарды моховых спор. Вслед за танками двинулась пехота. Бронированные люди, точно чёрные муравьи, пробирались сквозь ветки поверженных деревьев.


***


— Не нравится мне это, — заметил Артур, напряжённо вглядываясь в показания приборов. — Движемся уже полчаса, а никого до сих пор не видели.

Сидящий слева от него водитель покачал головой.

— Нехорошо, — сказал он задумчиво. — Они уже должны были атаковать. Говнюки притаились и чего-то выжидают. Хотел бы я знать, чего именно.

— А может, сбежали? — с плохо скрытой надеждой предположил радист.

— Вряд ли, — сказал водитель. — Некуда им бежать. Они потому тут и окопались.

Радист поднял палец, призывая к молчанию, и плотнее прижал к голове наушники. Он получал сообщение.

— Нам приказано взять на борт пехоту, — объявил он через пару минут. — Местность становится слишком топкой.

— Это и я почувствовал, — заметил водитель. — Гусеницы начинают буксовать.

Он остановил танк и подождал, пока идущие рядом пехотинцы не поднимутся на него, а затем двинулся дальше.

— Я вылезу, поговорю с Аграновым, — сказал Артур.

Надев шлем, он открыл в потолке кабины люк, и начал подниматься по короткой металлической лестнице. Выбравшись наружу, приветственно махнул расположившимся на танке пехотинцам и подошёл к сидевшему перед лучемётом Максу. Орудие было защищено бронированным колпаком, а стрелок осматривал местность через бойницу.

— Что слышно? — спросил Макс, заметив Артура. — Похоже, лес пуст.

Танкист с сомнением покачал головой.

— Не думаю, — сказал он, оглядываясь по сторонам. — Больше похоже на засаду. Наверняка они ждали, что мы их атакуем, и приготовились. Не удивлюсь, если мы нарвёмся на мины.

— Становится очень топко, — заметил Макс. — Танки не могут увязнуть?

Артур отрицательно покачал головой.

— А утонуть? — спросил Макс, умехнувшись.

Он не хуже танкиста знал, что танк спокойно проедет по любому дну.

Артур улыбнулся в ответ и покачал головой. Оба пытались замаскировать неприятное тянущее чувство, которое вызывал окружающий лес.

— Если станет слишком глубоко, — сказал Артур, — нам придётся вернуться, ведь пехота не может идти по дну.

— Призраков, кстати, не видать, — сказал Макс, доставая сигарету и закуривая. — Может, ты был прав, и всё это сказки.

Артур ничего не ответил. На самом деле, они оба не верили в это.

— Здесь жутко воняет, — сказал он, осматриваясь. — Как думаешь, в чём дело?

— Это трясина, — ответил Макс. — Запах появился ещё пятнадцать минут назад. Я даже снизил проницаемость фильтров, — стрелок постучал себя указательным пальцем по носу.

— Не понимаю, как можно жить в этом болоте! — танкист брезгливо поморщился.

— А что делать? Больше повстанцам спрятаться негде.

— Да, мы неплохо потравили этих крыс! — усмехнулся Артур.

Они с Максом немного помолчали.

— Ты извини за вчерашнее, — сказал вдруг танкист. — Я перебрал, похоже.

— И ты меня, — кивнул Макс.

— Кто знает, чем закончится сегодняшний день, — добавил Артур.

Макс взглянул на него с удивлением. Значит, танкист понимал, что их ждёт, и его бравада — просто средство защиты от панического страха перед таинственным и зловещим лесом! Интересно, все солдаты чувствуют то же самое, или есть те, кто верит в пропаганду и всерьёз рассчитывает на лёгкую победу, несмотря на всем известные факты?

— Ты словно прощаешься, — недовольно заметил Макс.

— Не-е… — качнул головой танкист. — Вот ещё!

— Пока ничего особенного не произошло. Я думаю… — Макс запнулся, прерванный диким воплем одного из ехавших на танке пехотинцев.

Артур резко обернулся, выхватив из кобуры портативный бластер. Остальные тоже подняли оружие и, прижавшись к танковой броне, заняли позицию круговой обороны. Восемь чёрных дул смотрели в лес, но он был по-прежнему тих и безмятежен.

Оравший пехотинец упал на спину и бился в конвульсиях, выронив штурмовую винтовку и гремя латами.

Макс медленно поворачивал лучемёт, пристально всматриваясь в заросли и стараясь не поддаваться возбуждению. Получалось плохо: организм не слушался, его захлёстывал адреналин.

Но нигде не было ни малейшего движения, даже сканеры молчали — только ползли танки, и истошно вопил пехотинец.

— Что произошло?! — гаркнул потерявший терпение Артур, не опуская бластер. — На нас напали?! Где противник?

— Похоже, с одним из солдат припадок, — ответил Макс, не опуская оружие. — Поглядите, что с ним! — крикнул он остальным.

— Я тоже взгляну, — Артур подошёл к пехотинцу и опустился на корточки. Припадочного держали двое товарищей, на их лицах ясно читалось недоумение. Ещё бы: в Карательный корпус попадали только лучшие, и человека с нервным заболеванием там оказаться просто не могло.

Солдат вдруг перестал кричать, его глаза остекленели, он уставился в одну точку и что-то бормотал. Разобрать слова по общему каналу было невозможно, и поэтому Артур вытянул из гнезда на своём скафандре провод прямой связи и вставил штепсель в специальный разъём на плечевой лате пехотинца.

— Он говорит, что видит себя мёртвым, — объявил он через некоторое время. — И что у него горит в груди. Там пламя и… оно его сжигает!

— Если эта вонь не прекратится, то и наши лёгкие сдадут, — мрачно заметил кто-то из солдат.

Тут раздались выстрелы, быстро перешедшие в беспрерывную пальбу. Пехотинцы бросили припадочного и приготовились отразить атаку. Они увидели, что их товарищи на соседнем танке с криками лупят по лесу, и тоже открыли огонь, но очень скоро стало ясно, что там никого нет.

— По кому стреляете?! — закричал Макс в рацию. — Где враг?! — его датчики движения молчали, сам он тоже не видел ни души.

В ответ стрелок услышал только вопли и звук пальбы. В этот момент поперёк дороги упало сваленное каким-то танком дерево и, ударив ветками по трясине, обдало турель зловонными брызгами. У Макса закружилась голова, он поднял руку, чтобы отключить обонятельные фильтры, и тут, наконец, увидел врага. Тот пёр прямо на него, подняв бластер. Макс развернул орудие и выстрелил, но лазер, вместо того, чтобы поразить цель, прошёл насквозь и ударился в кусты позади неё. Человек продолжал наступать. Озадаченный Макс решил, что промахнулся, и выстрелил опять. Тот же результат! Когда ураниец подошёл к танку почти вплотную, его лицо, видневшееся сквозь прозрачное забрало шлема, показалось Максу знакомым. «Чёрт, почему у него бластер?! — пронеслось у него в голове. — У повстанцев же нет лазерного оружия! И почему он не стреляет?» Макс обернулся к Артуру и увидел, как тот с перекошенным лицом лупит по воздуху. Вокруг сверкали лазеры, солдаты, казалось, сошли с ума и стреляли без разбора. Макс вновь повернулся к своему противнику и почувствовал, как спина покрывается холодным потом: перед ним стоял окровавленный труп, вернее, призрак, как две капли воды походивший на него самого! Из простреленной груди сочилась кровь. Макс отпрянул, одновременно нажимая на гашетку. Как только ударили выстрелы, он ощутил лёгкое жжение в груди, как если бы туда заливали горячую воду.

В этот момент из леса донеслись выстрелы, и Макс увидел уранийцев: те наступали широкой цепью, прикрываясь деревьями и точными выстрелами поражая обезумивших от страха и не замечающих их солдат. На лицах повстанцев Макс успел разглядеть маски наподобие противогазов и последнее, что подумал прежде, чем пулемётная очередь, пущенная из ближайших кустов, с лёгкостью прошила его защищённую бронескафом грудь, было: «Господи, как же это глупо — умирать от пули!»


Глава 3


Перед глазами расплылась сплошная темнота, уши словно мокрой ватой заложило. А затем высветилась надпись: «Тренировка окончена. Ваш балл — 65».

Макс поднял опутанные проводами руки и снял шлем. Несколько раз моргнул, давая глазам привыкнуть к освещению зала.

— Неплохо! — проговорил сержант Кунц, крепко хлопнув его по плечу. — Но ты погиб! Сдох и не оставил даже потомства. Не то чтобы Федерация нуждалась в твоих отпрысках, конечно… Демография у нас и так… хм… Ну, ладно, не будем о грустном. В общем, не забывай, что в жизни ситуация может сложиться так, что у тебя не будет ни скафандра, ни защитного поля, ни даже активной брони. И тогда тебя не то, что пуля, а даже говёная стрела проткнёт на раз.

— Так точно, сэр, — отозвался Макс. — Учту обязательно. Стрела, говно, демография.

Наставник хмыкнул.

— Молодец. Основные моменты зафиксировал. Но суть в том, что у врага, возможно, будет вовсе не то оружие, которое ты ожидал. Уже сейчас у повстанцев появляются лазерные винтовки — контрабанда процветает всегда и особенно во время войны, понял?

— Так точно, сэр.

— Ты должен быть готовым ко всему. Даже вломиться в болото на гусеничном танке. Даже уйти вместе с ним в вонючую жижу. Ну, или повиснуть на ветке навроде обезьяны. Потому что какова главная цель солдата?

Макс вздохнул.

— Выполнить задание.

— А вторая?

— Выжить.

— Зачем?

— Чтобы сохранить боевую единицу.

— Для чего?

— Для выполнения следующего задания.

— Молодчина! Именно так. Потому что ты нужен Федерации, парень. Даже если она тебе не нужна. А если серьёзно, — инструктор нахмурился, словно подтверждая, что время шуток кончилось. — Никто не знает, что там на самом деле в Минтийском лесу. Возможно, уранийцы нашли способ бороться с антигравитантами.

— Да, сэр.

— И вообще, чёрт знает, что у них там есть, а чего нет.

— Говорят, реакторы есть, сэр.

— Угу. Говорят. Но видеть-то их никто не видел.

— Вероятно, у разведки имеются подтверждения. Хотя бы вероятности…

Сержант хлопнул парня по плечу, заставив замолкнуть.

— Не умничай, мой тебе совет! Не твоё это дело. Чтобы мозгами шевелить, есть другие люди. А ты своей тыквой пользоваться должен исключительно в рамках поставленной перед тобой тактической задачи.

— Ясно, сэр.

Инструктор подвигал челюстями.

— Надеюсь, в другой раз ты будешь лучше владеть собой.

— Постараюсь, сэр, — Макс уже освободился от большей части электродов и теперь вылезал из тренинг-капсулы.

— Уж постарайся! — сержант усмехнулся. — Жизнь-то твоя.


***


Огромная бетонная платформа медленно проплывала мимо горизонтальной фермы — несущей конструкции аэрокондоминиума, состоявшего из двадцати пяти тысяч жилых ячеек — крошечный островок среди миллионов построек мегаполиса.

Платформу влекли четыре двигателя, похожих на здоровенные пивные бочонки. Их низкое гудение напоминало жужжание пчёл, которых Макс, сидевший на ферме, видел в прошлые выходные в зверинце на девятнадцатом ярусе Хаба орбитальной станции Эминус. Редкий случай, когда удавалось поглядеть на живых существ — не считая людей, конечно.

Здесь, на околоземной орбите, находилась военная база, на которой проходил обучение Макс. Экзамены остались позади, и до распределения оставалось не больше недели. Сдать дисциплины оказалось не так уж сложно, ведь он с самого начала считался одним из лучших стрелков своего курса — недаром именно к этой специальности с детства чувствовал стремление. Сержант говорил, что с истинным призванием рождаются, а всё остальное — развитие мастерства. Доведение до совершенства. Трудней всего понять, для чего ты был рождён. Но если с этим справился, дальше уже дело времени и дисциплины.

Листая журналы об оружии, Макс восхищался металлическими частями, сопряжёнными с деревом, ставшим столь редким в двадцать седьмом веке, что позволить себе иметь бластер с прикладом из дуба или клёна могли только очень состоятельные люди. Большая же часть пушек имела пластиковые детали. Они тоже выглядели круто — насколько это доступно вещам сугубо утилитарным. Но роскошными их никто не назвал бы. А вот дерево — это да, это было шиком! Даже на бумаге оно смотрелось исключительно.

Холодное оружие тоже нравилось Максу, но совсем не так, как мощные дезинтеграторы или плазменные пушки. Последние поражали формами, а боевые характеристики заставляли сердце биться сильнее. Макс представлял себя десантником Федеральной армии, бегущим с портативной лазерной пушкой наперевес по стропам космокрейсера: на ногах — высокие ботинки на толстенной подошве, которую не берут даже кислоты венерианских болот, на груди — рельефный панцирь с отражателями, лишь недавно принятый на вооружение — последнее слово военной индустрии, за спиной — ранец с аккумуляторами и блоками поддержания жизнедеятельности, на голове — тонированный шлем. А впереди в утреннем мареве маячит лагерь повстанцев. Например, уранийцев, которые не оставляли попыток отвоевать независимость. Конечно, это была жалкая партизанская война, но она раздражала Федеральное правительство тем, что никак не заканчивалась, и потому на Уране уже несколько лет царило полувоенное положение, а командование время от времени перебрасывало туда десантные части для подавления мелких возмущений, предотвращения терактов и контроля огромной территории планеты.

Макс хотел бы попасть на Уран и поучаствовать в подавлении какого-нибудь мятежа. Хотя ему было не важно, против кого сражаться — главное, выбраться с Земли, как когда-то он выбрался из трущоб Москваполиса, так разросшегося, что в нём не осталось места для тех, кому не посчастливилось родиться в семье богача или политика. Но Максу повезло — он умел стрелять. Это был его талант. Сначала он жал на курок мини-бластера на улицах, отбиваясь от других банд, потом, когда скопил немного денег и купил штурмовую винтовку, тренировался на пустыре за городом. И, наконец, его мечта осуществилась: он поступил в Федеральное военное училище! Четыре года муштры — и выпускные экзамены сданы! Очень скоро он попадёт в одно из элитных подразделений и отправится бороздить космические просторы. Макс улыбнулся тому, что думает штампами — всё-таки дисциплина сделала своё дело. Теперь мелкий бандит стал добропорядочным гражданином, защитником Федерального Содружества. Ему было, чем гордиться. Так, по крайней мере, утверждали агитплакаты, развешанные в коридорах училища.

Было время — первый курс — когда парень впитывал пропаганду, как губка, и смотрел на всё выпученными от восторга глазами. Мальчишку из трущоб очаровали блеск военной машины, её стройность, отлаженность и мощь. Всего этого не было в его предыдущей жизни, полной хаоса и случайностей.

С тех пор многое изменилось. Макс по-прежнему верил в идеалы, но уже понимал, что на деле они зачастую оборачиваются абсурдом и неоправданной жестокостью, цинизмом, конформизмом, а бывает, что и используются для достижения чьих-то личных целей. Тем не менее, он был солдатом, принесшим присягу защищать Федерацию от внешних и внутренних врагов, и собирался исполнять свой долг по мере сил и возможностей. Правда, Макс не чувствовал себя особенно обязанным чем-то этому гигантсткому межпланетарному монстру — зато он считал себя в долгу перед армией, предоставившей ему возможность вырваться с Земли. Кто-то когда-то сказал, что армия — это семья. Макс был с этим согласен, даже несмотря на то, что сам собирался стать её «нелюбимым сыном».

Высокая стройная девушка в облегающем красном костюме подошла к Максу сзади и положила ладонь ему на голову. Её чёрные распущенные волосы развевались на тёплом ветру, который создавался движением платформ, транспортников и более мелких машин, сновавших над, под и вокруг фермы, на которой находились пришедшие сюда люди.


Глава 4


Макс резко обернулся, хотя знал, что это Джул. Он мгновенно узнавал её запах, прикосновения. Просто — присутствие.

Они прилетели сюда на двухместном глайдере, чтобы провести вместе последние дни на Земле — вскоре их отправят по местам службы, и они расстанутся минимум на годы, а может быть, даже навсегда. Джул станет пилотом космического корабля, а он — стрелком планетарных мобильных войск. И едва ли она поведёт в бой тот крейсер, на котором окажется Макс. А даже если так и случится, они вряд ли будут знать об этом: корабли Федерации были огромны — маленькие города в бескрайних просторах космоса. Макс поймал руку девушки и прижал к щеке. Рука была прохладной и твёрдой. Она напоминала приклад штурмовой винтовки, а сама Джул — оружие. Опасное, целеустремлённое. Они оба были такими. Система пригладила их, причесала, научила держать спину прямо и одела в сшитую по фигуре форму, но в душе они остались дикими, злыми и голодными. Просто пришло время это скрывать. Время выполнять приказы.

— Знаешь, — сказал Макс, провожая взглядом неповоротливую платформу, которая всё плыла перед его глазами, словно бесконечный тротуар, — иногда я думаю: чтобы захотеть стать астронавтом, нужно быть или очень бедным или мечтателем.

— Да, я помню, именно этой неуклюжей истиной нас встретил на первом курсе Куимар, — Джул усмехнулась и села рядом с Максом, свесив ноги так же, как и он. — Старый добрый сержант, — она покачала головой. — Скоро мы улетим отсюда и никогда больше его не увидим.

— Я не назвал бы его старым. Скорее, он неопределённого возраста.

— Да уж, попадаются такие люди, которые застревают где-то на середине жизни, — согласилась Джул. — А может, он делал операции.

— Тогда выглядел бы моложе.

— Наверное, да. Сержант хорошо понимает, что лётное училище — не школа для вундеркиндов, а, скорее, заведение для трудных подростков. Помнишь, он говорил, что терпеть не может мечтателей?

— Да. Тех, которые мечтали увидеть космос потому, что он казался им сказкой, чем-то вроде новой увлекательной игры со сложным сюжетом, полным приключений и романтики, — подхватил Макс, улыбнувшись. — Он так и не понял, наш добрый сержант, что почти все его курсанты пришли в школу из-за того, что хотели убежать от реальности, найти за пределами Земли другой мир, в котором не властвуют законы, царящие здесь.

Джул отвела от лица растрепавшиеся на ветру волосы. Они были чёрными, как сам космос. Или дуло нацеленной на тебя плазменной винтовки.

— Довольно странно так говорить о месте, где родился. Не находишь? — спросила девушка.

— Но ведь и ты думаешь так же, разве нет?

Джул задумчиво кивнула.

— Я не росла в трущобах, как ты, но никогда особенно не любила «колыбель человечества», как всё чаще называют Землю по телевидению.

— Скорее уж «юдоль скорби»! — усмехнулся Макс.

— Ты снова об этой секте! — Джул поморщилась.

— Знаю, знаю, ты не любишь Красных Братьев, но в их проповедях иногда есть смысл.

— Ерунда! Они так же, как и все, хотят власти.

— Я не хочу.

— Конечно, хочешь. Просто ты ещё не понял, в какой форме предпочитаешь её получить.

— Ну, а ты поняла, что ли?

Девушка пожала плечами. Означало это, что ещё нет, или что не хочет отвечать?

— Ты не права, — сказал, не дождавшись ответа, Макс. — Братья проповедуют единение со Вселенной как с верховным существом. По их мнению, она — наивысшее благо.

— Тогда почему они исключают из неё Землю?

— Потому что Земля проклята. Она — юдоль скорби.

Джул нетерпеливо отмахнулась.

— Прошу тебя, оставь это! И постарайся поскорее забыть весь этот религиозный бред. В конце концов, он — тоже часть Земли, которую ты так стремишься оставить, — девушка положила руку Максу на колено, прижалась к нему. В этом не было эротики — только грусть от предстоящего расставания. — Тебе предстоит долгий путь, — сказала она. — Не бери же с собой ту чушь, которой святоши пытаются набить тебе мозги.

Парень обнял её.

— Многие следуют учению Красной Церкви. Но ты права: я не собираюсь думать в космосе о единении со Вселенной. Надеюсь, я и так сольюсь с ней.

— И мне бы этого хотелось, — лицо Джул посветлело. — Теперь ты говоришь как мужчина, которого я люблю! — она потянулась к Максу, и они поцеловались.

— Мне жаль, что мы должны расстаться, — сказал он, когда они разъединились.

Впервые прозвучала эта фраза, выражавшая мысли обоих.

— Я знаю, — тихо проговорила Джул. — Не надо об этом. Ведь больше всего мы хотим вырваться отсюда. Без этого нам не нужна даже любовь.

Она была права. Макс не мог не признать этого. Да, друг друга они хотели меньше, чем вырваться в космос, символ будущей свободы. И даже если там их ждёт смерть — пускай! Лишь бы не прозябание, которое страшило их больше всего на свете.

Здесь, на Земле, даже самое светлое чувство омрачалось ощущением несовершенства окружающего мира, его порочности: словно отовсюду веяло запахом разложения и гнили. Максу хотелось, чтобы они с Джул покинули «колыбель человечества» рука об руку, но они знали, что этого не случится. Их любовь была настоящим, проверенным чувством, но они были не готовы пожертвовать ради неё свободой, которую надеялись обрести за пределами Земли. Они не говорили об этом прежде, но оба осознавали это.

— Скоро световые годы будут отделять нас не только от неё, но и друг от друга, — сказал Макс. — Будем ли мы счастливы друг без друга?

— Я ведь просила не нагнетать! — Джул слегка толкнула его щекой в плечо.

Невесело усмехнувшись, парень обвёл взглядом многокилометровую панораму, открывавшуюся с фермы. Площади, улицы и небоскрёбы тонули в лёгком тумане, только их верхушки вырывались из бледного марева, сверкая алюминиевыми конструкциями. Лучи заходящего солнца проникали внутрь орбитальной станции через гигантские прозрачные стены, площадь каждой из которых составляла не менее двух квадратных километров. Они располагались вдоль борта секции хабитата одна за другой, соединённые только «тонкой» перегородкой шириной пятьсот метров, в которой располагались грузовые и почтовые шлюзы, а также автоматические станции слежения за внешней средой. Последние имели вид полупрозрачных капсул, вертикальными рядами спускавшихся по всей длине перемычки.

Над туманом скользили различные транспорты, в основном военные и строительные, а также медленно плыли огромные фермы, на которых динсботы-специалы возводили конструкции. О предназначении большинства из них можно было только догадываться.

Некоторые были уже готовы и, состыкованные друг с другом, образовывали причудливые, фантасмагорические сооружения из бетона и металла. Километры различного рода коммуникаций тянулись по их поверхности, собирались в жгуты диаметром до ста метров, ложились на виадуки, разбегались в разные стророны, исчезая, в конце концов, из поля зрения.

— Думаешь, мы будем скучать по ней? — спросил Макс, имея в виду Землю. — Пусть не сразу, а через много лет. Не захочется ли нам вернуться на неё?

— Только не мне, — Джул решительно тряхнула головой. — Впрочем, ты всегда сможешь вернуться, если пожелаешь.

— Это, конечно, так. Но решусь ли я?

— Во всяком случае, не думай об этом сейчас, ведь твои мечты вот-вот сбудутся.

— Да, ты права.

— Ну, ещё бы! Когда было иначе? — Джул со смехом поцеловала Макса, потом вдруг посерьёзнела. — Послушай, ты уверен, что не зря подал это прошение?


Глава 5


— Да, — Макс кивнул.

Вот и зашёл разговор о «нелюбимом сыне». Он знал, что рано или поздно Джул поднимет эту тему, но этого было не легче.

— Но зачем? Армия это одно, а каратели — совсем другое.

Неприятный разговор.

— Почему?

Джул фыркнула.

— Ты сам знаешь, как к ним все относятся! Никто не подаст тебе руки, если ты явишься в бар в чёрно-жёлтой форме.

— Я не собираюсь этого делать. Я малопьющий.

— Ты отлично понимаешь, что я имею в виду! — Джул нахмурилась. — Не отшучивайся.

Макс вздохнул.

— Только каратели участвуют в настоящих боях, ты же знаешь. Я хочу побывать в деле, а не узнавать о том, что происходит в Солнечной системе, из новостей.

— Тебе придётся не только узнавать, но и создавать эти новости. Не уверена, чтотебе это придётся по душе.

— Я не верю в то, что рассказывают о карателях. По-моему, всё это происки оппозиции. И вообще, если служить, то в тех частях, которые воюют. Разве нет? Иначе зачем мы столько лет учились?

— Чтобы защищать Федерацию. Но для этого не обязательно воевать. Достаточно просто быть готовым отразить врага. Настоящего, а не едва вооружённых партизан.

— Которые умудрились захватить город.

— Им просто повезло. Они не представляют опасности для Федерации. Для Содружества восстания мятежников — всё равно, что гавканье дворняжки на слона.

Макс покачал головой.

— От кого ты тогда предлагаешь защищать Федерацию? — спросил он девушку. — От мифических полчищ инопланетян, о которых нам толкует телевидение? Ты что, веришь в «нашествие»?

— Не смейся! Ты не знаешь, вранье это или нет. Слишком многие видели неизвестные корабли.

— Послушай, Джул, — Макс нежно обнял девушку за плечи. — Мы оба понимаем, что эти слухи распускает правительство, чтобы держать всех в напряжении. Внешнего врага создавали ещё в двадцатом веке. Этот приём стар, как мир.

— Разве плохо, если нам ничто не угрожает?

— Это прекрасно! — искренне ответил Макс.

— Тогда почему ты хочешь стать карателем?

Парень молчал. Не потому что не знал, что ответить. Просто не был уверен, что ответ придётся девушке по душе.

— Почему?! — повторила она требовательно.

— Чтобы стрелять.

— Серьёзно?

— Да.

— Разве это так здорово?

Макс пожал плечами.

— Я умею это лучше всего.

Но да, это было здорово. Лучше всего на свете!

Джул поджала губы.

— Что ж, как хочешь. Но боюсь, ты разочаруешься.

— Посмотрим, — Макс пожал плечами.

Он знал, чего хотел. Только с оружием он обретал покой. Оно было его другом, продолжением рук. Он мечтал о нём и теперь не упустит своего шанса. В словах Джул была доля правды, и немалая. Но помимо возможности участвовать в боях, у службы в карательном корпусе имелись ещё два преимущества, которые очень ценил Макс: мобильность, позволявшая побывать в разных частях Солнечной системы, и льготы, обеспечивавшие ветеранам безбедную старость.

Джул оперлась руками о пол фермы у себя за спиной и посмотрела наверх, где через прозрачный купол виднелось чёрное небо, усыпанное точками звёзд. Справа белела Селена, похожая на крупную серебряную монету.

— Раньше мне казалось, что, оставшись с космосом наедине, я обрету свободу, стану собой, ведь нет нужды притворяться, когда ты один, а вокруг — лишь пространство и пустота, — Джул убрала с лица растрепавшиеся волосы. — Я мечтала об одиночестве, которое укроет меня от чужих глаз, станет убежищем, которым не была для меня Земля. Все эти звёзды, что смотрят на нас сквозь миллиарды световых лет, даже не догадываются о том, что стали точками притяжения для сотен одетых в форму Федеральных войск парней и девчонок. Таких же, как мы с тобой.

— Этот рай кажется мне слишком чёрным и холодным, — заметил Макс.

— Я предпочитаю его любым зелёным и залитым солнцем кущам. Которых, впрочем, никогда не видела.

— А я вообще не мечтаю о рае.

— Но и «юдоль скорби» ты стремишься покинуть как можно быстрее, — заметила девушка.

— Верно, — Макс кивнул. — И то и другое — всего лишь место. А я хочу, чтобы моя жизнь была подобна дороге.

— Это Красные Братья научили тебя?

Парень досадливо поморщился.

— Вовсе нет. Они проповедуют смирение с неизбежным, а я мечтаю о свободном выборе.

— О, здесь уже попахивает христианством! — рассмеялась Джул.

— Ничего смешного, — возразил Макс. — С самого начала своей жизни я стремился к чему-то. Хотел вырваться отсюда, но сейчас чувствую, что мне мало просто улететь с Земли.

— Как это? Чего же ты хочешь?

— Двигаться вечно. Ну, или пока не умру, — добавил Макс, невесело усмехнувшись.

— Мне важнее просто убраться с этой планеты, — сказала Джул твёрдо. — Надеюсь, что никогда сюда не вернусь.

— Это запросто может случиться. Ведь ты — будущий пилот.

— Не важно. Я хочу сказать, что не стану здесь жить. Ни за что!

— В Федерации полно отличных хабитатов. Когда выйдешь на пенсию, выберешь тот, что придётся по вкусу, и…

— Как ты смеешь говорить мне о пенсии, наглец?! — Джул шутливо ткнула парня локтём в бок. — Да ты раньше снимешь погоны!

— Ещё бы, ведь штурмовики служат меньше!

— Да уж. Ведь вы рискуете жизнями. Разгоняя едва вооружённых повстанцев.

— Никто не заставляет их бунтовать.

— Раз бунтуют, значит, что-то заставляет.

— Они просто не видят своего счастья.

— Не повторяй мне этой пропагандистской ерунды!

— Ладно, извини. Я не всерьёз, ты же понимаешь.

Макс взглянул вниз, где под ногами виднелись похожие на рёбра гигантского робота конструкции, переливающиеся огнями и отсветами прожекторов. Кое-где вспыхивали искры сварочных аппаратов и плазменных резаков — на станции постоянно шла работа. Повсюду сновали похожие на старинные пули аэрокары и овальные транспортники. Медленно проплывали бетонные платформы — будущие части какого-нибудь здания, сами доставлявшие себя к месту строительства.

— Давай погуляем, — предложила Джул.

— По фермам?

— Да. Наш разговор стал слишком серьёзным. Надоел! — девушка улыбнулась.

— Ладно, — кивнул Макс.

Они открыли на ботинках панели управления. Набрав нужный код, активировали режим урбанистического альпинизма.

— Вверх? — Макс задрал голову, скользя взглядом по уходящему к прозрачному куполу станции стрежню энергоблока, на одной из ферм которого они находились.

— Только вверх! — Джул направилась к дугообразным креплениям ближнего реактора, цокая магнитными подошвами. — А потом — свободный полёт!

— Это опасно. И запрещено, — напомнил Макс, шагая рядом с девушкой.

— Когда тебя это останавливало? — Джул улыбнулась и подняла руки, чтобы собрать волосы в хвост.

— Никогда! — отозвался Макс, активируя на предплечьях гравитационные «кошки».


Глава 6


— Ну, так помчали! — Джул тряхнула головой и легко побежала вперёд, подпрыгнула, сгруппировалась, прилипла к круглому боку реактора и начала карабкаться вверх, как изящное красное насекомое.

Макс последовал её примеру, но прилепился чуть ниже — он был тяжелее и походил на серебристого жука — высокий и широкоплечий, одетый в скафандр пилота, без которого нельзя было управлять глайдером. На спинах у него и у девушки выступали маневровые ранцы, в которых до поры до времени таились многократно сложенные крылья. Когда они доберутся до вершины, то пустят их в ход.

Перед тем, как вылезти на крышу, Джул остановилась и подождала Макса. Он догнал её через несколько секунд и встал рядом, прилепленный к металлическому боку реактора. Сохранять горизонтальное положение было не так уж легко, поскольку на станции действовала внутренняя гравитация, создававшая ощущение верха и низа, но это того стоило — весь пейзаж представал совершенно под другим углом, и это помогало настроиться на предстощий полёт.

— Помнишь, на первом курсе мы стреляли по пластиковым мишеням? — спросил Макс.

— Конечно, — Джул едва заметно кивнула.

Даже в подготовку пилотов входило владение оружием — хотя бы базовое. В конце концов, так или иначе, все они были солдатами.

— Сейчас я подумал о том, что это были наши первые шаги к «земле необетованной», — сказал Макс.

— Куда должен был доставить нас титановый Моисей, влекомый вместо божественного провидения энергией термояда? — усмехнулась Джул.

— Где ты этого набралась?

— Из брошюр.

— Ясно. Когда мы изучали по картам созвездия, то видели себя хозяевами мира, в котором ещё не было других властелинов. И это было волнительно. И прекрасно! — Макс прикрыл на мгновение глаза, но за тонированным стеклом шлема этого было не видно.

— Опять понесло в религию! — в голосе Джул послышалась насмешка. — И ты думал об этом, пока мы карабкались?

Макс кивнул.

— Это ведь было прекрасной мечтой, исполнению которой мы хотели себя посвятить. Федерация казалась нам богом, дарующим свет и саму жизнь. Стремление в глубины космоса — вот, что вело нас в ряды её войск, собирало под крышами военных и лётных академий. Улететь как можно дальше от Земли — планеты нищеты, стыда и унижений — и никогда больше не возвращаться на неё, не видеть, изгнать из своих снов — вот, чего мы хотели!

— Да, нам было нужно забвение, — согласилась Джул. — Я давно это поняла и сделала своей целью. Но ты что-то загнул. Сегодня мой парень настроен слишком патетически. И высокопарно.

— Пожалуй, ты права. Но есть же повод.

Какое-то время они оба молча стояли на боку реактора. Едва различимые точки среди циклопических конструкций.

— Пора! — сказала, наконец, Джул и коснулась пульта на запястье.

По скафандру пробежали белые искры, рюкзак раздвинулся, раскрылся, и из него показались короткие изогнутые крылья. Они, как и скафандр, отливали красным, и в них отражались огни проплывавших мимо ферм и грузовых платформ.

Макс бросил на девушку быстрый взгляд и последовал её примеру. За его спиной также развернулись металлические крылья. Несведущему человеку в голову бы не пришло, что они могут обеспечить полёт — разве что нелепое падение.

— Ставлю на семь секунд, — предупредила Джул.

— Уверена?

Девушка кивнула, а затем внезапно оторвалась от металлической обшивки реактора и полетела вниз, кувыркаясь и сверкая подобно капле крови. Макс отключил «кошки» и устремился вслед за ней, слушая, как возле уха тихо пикал таймер: семь, шесть, пять, четыре, три, два, один…

Крылья стремительно развернулись, превратившись в четырёхметровые сверкающие лезвия. На них вспыхнули огоньки турбин и замелькали маневровые антигравы. Металл покрылся мириадами светящихся точек — словно зажглась гирлянда.

Внизу распустилась алая роза. Это была Джул — её крылья походили на лепестки. Две фигуры замедлили падение, превратив его в полёт, и уверенно заскользили между конструкциями и плывущими транспортами. Издали казалось, будто два беззаботных насекомых порхают в металлических зарослях.

Макс следовал за Джул, не пытаясь её обогнать, как делал это прежде, и вспоминал день, когда воспитанники училища ждали результатов выпускного экзамена. Баллы должны были вывести на огромный голографический экран в фойе главного корпуса училища. Курсанты сгрудились в помещении и стоя ждали объявления оценок. Было душно, несмотря на то что все кондиционеры работали на полную мощность, но никто не замечал столь мелких неудобств: за четыре года каждодневных тренировок молодые люди привыкли и не к такому. Солдат Федерации должен быть стоек. Ему нипочём дождь, мороз, песчаные бури, засуха, снег, град, ветер, голод, усталость и прочие невзгоды. Всё это существует лишь для обычных людей. Гражданских. Тех, кого нужно защищать.

До мига, которого все ждали, оставались считанные минуты. Большие электронные часы под потолком равномерно и неторопливо отсчитывали секунды. Сложенные из горящих палочек зелёные цифры возникали на чёрном экране, отпечатываясь в памяти.

Макс стоял в толпе, задрав голову в тревожном ожидании, ощущая под ложечкой неприятное и томительное покалывание. Казалось, где-то за стеной решается его судьба, хотя было ясно, что результаты давно обработаны и известны. Правой рукой он обнимал Джул. Её красивое лицо с широкими, высокими скулами и точёным носом было повёрнуто к нему в профиль, так что, когда он время от времени взглядывал на неё, то мог видеть лёгкое трепетание длинных, слегка загнутых ресниц.

Девушка, как и он, была с Земли, из Семнадцатой Зоны Москваполиса. Они встретились шесть лет назад возле космодрома Старз-ин-Хевен, где наблюдали за учебными взлётами и посадками скоростных истребителей. Эти машины, напоминающие гигантских титановых шершней, вместо жал снабжённых лазерными установками, потрясающе маневренные и быстрые, завораживали, поскольку являлись символом волшебного мира, доступного счастливцам, для которых открывались просторы галактики с её необозримыми и неограниченными возможностями.

Их создали для патрулирования Урана, одной из немногих планет, где до сих пор оставались очаги сопротивления Федеральным войскам. Повстанцы прятались в загадочных и непроходимых лесах мрачной планеты, совершая набеги на базы и города, скрываясь от карательных экспедиций. Истребители несли смерть, на их размалёванных пилотами боках красовались устрашающие рисунки и грозные надписи. Они казались существами из другой вселенной, не принадлежавшими ни Земле, ни Урану, ради покорения которого были созданы. У них был свой мир, в котором они «чувствовали» себя уютно и комфортно. Имя ему — Война!

На электронных часах вспыхнули долгожданные цифры, и возглас ликования пронёсся по залу. Голографические панели засветились бледно-голубым, и по ним побежали столбцы фамилий и баллов. Через секунду всё остановилось, и сотни жадных взоров приникли к ним.


Глава 7


Почти все сдали экзамен, что было неудивительно, поскольку неспособных отсеивали в самом начале обучения, да и потом спуску не давали. За шанс стать солдатом Федерации следовало потеть почти каждый час, проведённый в училище. Макс получил девяносто семь баллов. Это считалось достаточно высокой отметкой, чтобы его записали в элитные штурмовые войска — Карательный Корпус. Служба в нём имела множество привилегий: двухмесячный отпуск каждый год, двойной паёк и повышенный оклад плюс премиальные и наградные. Кроме того, контракт заключался всего на два года, и при желании он мог по истечении этого срока уйти со службы. Но Макс не знал ни одного случая, чтобы кто-то хотел покинуть Федеральный войска, тем более, их элитные части. Те, кто служил в них, как правило, вели прежде бедную жизнь, а воинская профессия давала множество благ. Карательный же корпус покидали, только уходя на пенсию или в иной мир, что случалось нечасто, поскольку во всей Солнечной системе не существовало более подготовленных воинских формирований. Конечно, гвардедиасы — наёмники с Марса — тоже славились своими умениями, но их было мало, и они занимались, в основном, охраной частных лиц. В училище часто велись споры о том, кто они — люди, андроиды или киборги. Высказывались разные предположения, но правды не знал никто, кроме корпорации «Galaxy Security», которая поставляла богачам отряды гвардедиасов. Эти наёмники всегда ходили в серебристой форменной броне, включающей глухие шлемы, защищавшие лица при помощи тонированных противоударных стёкол. Никто никогда не видел лица гвардедиаса — если один из них бывал тяжело ранен и не мог покинуть поле битвы, он взрывал себя при помощи встроенной в скафандр бомбы.

Поговаривали, что повстанцы-уранийцы из Минтийского леса могли бы сравниться с Федеральными Карателями, но подобные разговоры считались непатриотичными и не приветствовались. Действительно, бывали случаи, когда мятежникам удавалось захватить целые города, охраняемые федеральными войсками, но, во-первых, они всегда пользовались какими-нибудь хитростями вроде отравляющих газов, а, во-вторых, ни разу не сталкивались с Карателями — только с обычными стрелковыми отрядами.

И всё же поначалу Макс лишь подумывал о том, чтобы записаться в Каратели. Дело в том, что это подразделение пользовалось дурной славой даже среди военных: считалось, что оно слишком жестоко обходится с повстанцами. Но операции по «зачистке» носили оттенок примерно-показательный, так что Макс был склонен считать их скорее жёсткими. Годы, проведённые в банде, научили его тому, что иногда для достижения целей приходится поступаться совестью — и он был к этому готов. Когда ты думаешь лишь о том, как прокормиться и выжить, то особенно не миндальничаешь, и возвышенные идеалы быстро отходят на третий план. Если Федерация считает, что ей нужны публичные казни — это её дело. В конце концов, Максу не обязательно самому принимать в них участие — для этого существуют спецотряды зачистки.

А то, что некоторые полагали, будто Каратели только прибирают за Федеральными десантными войсками, было заблуждением. На самом деле ФДВ редко участвовали в военных операциях — только если корпуса Карателей было недостаточно. В принципе, именно последние стояли на страже Федерального Содружества. По крайней мере, так считал Макс, и многие думали так же.

В конце концов, он подал рапорт с просьбой записать его в Каратели. В течение трёх положенных по уставу дней заявление было рассмотрено и принято. Макс стал частью элитных войск Солнечной системы. Казалось бы — мечта сбылась…


***


Джул обернулась и сделала знак рукой, предлагая войти в тоннель, появившийся справа и составленный из металлических конструкций. На его ажурных рёбрах виднелись фигурки монтажников, то и дело вспыхивали огоньки электросварки. Макс переключил антигравы на поворот и плавно описал дугу, устремившись к тоннелю. Джул скользнула чуть ниже, повторив его маневр.

Они вошли в тоннель почти одновременно. С обеих сторон замелькали огромные дуги с размещенными на них блоками реакторов. Через каждые триста метров попадался пункт контроля, светящийся по периметру красными огоньками. Иногда встречались предупреждающие знаки на трех языках — английском, китайском и русском — уведомляющие, что поблизости ведутся работы с грузами. Макс и Джул облетали такие места.

Около двух километров тоннеля остались позади, когда впереди появился тяжёлый транспортник, выкрашенный в чёрную и жёлтую краску. Похожий на гигантского неуклюжего шершня, он полз навстречу, вращая оранжевыми мигалками. Макс подумал, что транспортник имеет цвета Карателей. Скоро он и сам наденет чёрно-жёлтую форму. Но станет не увальнем-шершнем, а осой, вооружённой смертоносным жалом.

Джул указала рукой на машину. Видимо, тоже обратила на цвета внимание.

— Это знак, — сказал Макс, включив шлемофон.

— Знак чего?

— Предопределение.

— Может, предостережение? — в голосе девушки звучал скепсис.

Пожалуй, это был первый случай, когда она не поддерживала Макса. Не потому что они поступили в разные армейские части. В любом случае их пути разошлись бы. Дело было именно в Карателях.

— Ничего подобного, — парень проводил взглядом транспортник, мимо которого они проскочили. — Судьба хочет, чтобы я был уверен в правильности своего выбора.

— Много судьбе до тебя дела!

Макс молча вздохнул. Конечно, судьбе до него дела нет. Поэтому он и стремился сам управляться с собственной жизнью. И принимать решения — тоже.

А Джул… Что ж, она никогда не изменит мнения о Карателях. К сожалению, девушка была одной из тех, кто считал, что времена насилия давно прошли, и даже войны следует вести гуманно. Возможно, она и права. Но Макс знал, что всю жизнь мечтал о битвах и опасностях, а не о парадах и смотрах.

Однажды в библиотеке училища он взял книгу, в которой пересказывались древние скандинавские мифы. Особенно ему запомнился один, в котором говорилось, что воины, принявшие смерть с мечом в руке, попадают в удивительное место под названием Вальхалла, где проводят дни в битвах, а вечером павшие оживают и пируют вместе с победителями, обсуждая красоту нанесённых ударов. Разумеется, Макс не поверил в этот красивый миф для мужчин. Он не был наивным парнем. Мечтателем — возможно, но не простаком. Но он оценил замысел тех, кто создал сказку о Вальхалле. Как и древних скандинавов, его влекла война. Битва ради битвы — вот, что будоражило Макса. Он понимал, что в схватке есть нечто большее, чем насилие, смерть и жестокость. Однажды после длительного размышления он определил для себя это «нечто» как эстетику. Макс хотел обрести в войне красоту. И тем сильнее ему хотелось принять участие в сражении, что в сердце время от времени заползал червь сомнения: что, если битва — это просто страх и смерть, ужасающее небытие, после которого тебя не будет?! Он боялся, что так и окажется, но тем больше стремился к войне, желая на собственном опыте убедиться, что в ней есть красота, проступавшая на страницах книг. В фильмах. В музыке.

Джул направилась к платформе, на которой высились бетонные блоки, ожидавшие доставки к месту монтажа — видимо, решила передохнуть. Макс последовал за ней, постепенно сбавляя скорость.

Когда они опустились на платформу, крылья автоматически сложились и исчезли в ранцах. Джул подняла тонированное стекло шлема, и Макс с удивлением увидел на её щеках слёзы. Он тоже открыл лицо.

— Что случилось?! — спросил парень, хотя подозревал, что знает ответ.

Джул порывисто подошла к нему, снимая шлем.

— Я люблю тебя! — сказала она.

Они смотрели друг другу в глаза. Не ища в них ответа или истины. Они знали и то, и другое. Просто не могли оторваться. И не хотели.

— Мы всё равно расстанемся, — выговорил, наконец, Макс.

— Я знаю. И не собираюсь уговаривать тебя провести остаток жизни вместе. Это не моё так же, как не твоё.

Макс отстегнул и снял шлем. Теперь он стоял напротив Джул, держа его перед собой в руках, и смотрел, как в тонированном стекле отражаются габаритные огни платформы.

— Я тоже люблю тебя, — сказал он.

Это было искреннее признание, которое он произносил не впервые. Не просто ответ на слова девушки. Макс хотел, чтобы она знала это, чтобы помнила. Хотя бы первое время.

Джул всхлипнула и отбросила с лица волосы. Они взметнулись, словно чёрная паутина.

— Полетели? — спросила она.

Макс кивнул и надел шлем.

Они сорвались с платформы, и за их спинами расправились крылья: у него — синие, у неё — красные. Две фигурки заскользили над металлоконструкциями, выписывая волнистые траектории, кружа друг вокруг друга, словно насекомые, совершающие брачный танец.


***


Последнюю ночь перед выпуском Макс провел с Джул. По распределению она улетала на Сантьяго-Хаб-12 — никому не нужную станцию, единственное назначение которой состояло в том, чтобы обозначить принадлежность одного из спутников Сатурна Федерации. Там ей предстояло пилотировать небольшой патрульный катер, охранявший станцию.

Макса же, как он и мечтал, отправляли на Уран сражаться с повстанцами, поднявшими очередную серию мятежей.

Под утро, открыв глаза, парень увидел, что Джул рядом нет. В комнате было прохладно из-за распахнутой балконной двери, в проёме которой колыхались тонкие белые занавески. Он вылез из-под одеяла и босиком прошёл по керамическому полу.

Джул стояла на балконе, опершись ладонями об алюминиевые перила, и смотрела вдаль. Появления Макса она не заметила. Только когда он положил руку ей на плечо, слегка вздрогнула и потёрлась об неё щекой.

— У тебя мурашки, — сказал Макс. — Замёрзла?

— Через четыре часа мы расстанемся навсегда, — сказала негромко Джул, проигнорировав его вопрос.

Макс проследил за её взглядом. Девушка рассматривала многометровую стальную ферму, медленно проплывавшую мимо. На её переходах копошились одетые в блестящие комбинезоны люди. Время от времени у них под руками вспыхивали огоньки электросварки.

— Да, — нехотя согласился парень. — Пора одеваться.

Джул кивнула, и они, обнявшись, пошли в комнату.


Глава 8


Тряска закончилась. Это означало, что корабль миновал атмосферу и начал плавную посадку на поверхность Оберона.

Спутник Урана имел искусственно созданную атмосферу, немного более разреженную, чем на Земле. Здесь производилась добыча марганца, радия, меди, железа, кремния и, главное, урана, запасы которого таяли в Солнечной системе с катастрофической скоростью. Каждый день экспедиции исследовали космические тела в поисках энергоресурсов. Недра самой Земли давно истощились, так что уже, по крайней мере, в течение двух последних столетий приходилось доставлять полезные ископаемые с других планет.

Корабль выбросил сильную струю газов, чтобы смягчить посадку, и опустился на широкое горное плато, служившее космодромом. В иллюминаторы виднелось только облако раскалённой пыли, и, пока оно не осело, люк не открывали — иначе ядовитые испарения могли ворваться внутрь.

Пассажирам выдали скафандры — подобие облегчённой брони. На Обероне можно обходиться без дополнительного воздуха, но каждый десантник обязан носить шлем, снабжённый прибором ночного видения, теплопоисковиком, оптическим увеличителем, бортовым компьютером, сопряжённым с системами скафандра и тактическим центром штаба.

Макс надел на спину рюкзак с вещами и застегнул тяжёлый пояс с батареями, от которых питались система поддержания жизни, кондиционер, а также бластер в случае, если его собственные аккумуляторы разряжались.

Капитан Стивенс, командовавший взводом, построил десантников в колонну по двое, и они двинулись через космодром в сторону видневшегося неподалёку серебристо купола военно-стратегической базы. Впереди покачивалось знамя отряда — полосатое, чёрно-жёлтое. Такие же цвета были у Макса под скафандром — наколотая на плече две недели назад оса, эмблема Карателей.

Он заимел эту картинку за восемь часов до того, как их часть погрузили на транспортник и отправили с Земли на хабитат «Южный Крест», где располагался корпус Карателей. Сделать татуировку предложил Мясо. Так прозвали в училище курсанта по имени Нантэль Шабрали, здоровенного качка с поросячьим лицом, на выпускном экзамене по рукопашному бою получившего наибольшее число баллов. Они с Максом напились в баре, где отмечали вместе с остальными получение дипломов. Примерно после седьмой кружки пива Мясо, тоже получивший назначение в корпус Карателей, предложил Максу сделать наколку осы. После ещё двух кружек они отправились в ближайшую тату-студию.

Сейчас Макс шагал рядом с Мясом, дремавшим во время перелёта и теперь хлопавшим спросонья поросячьими глазками. Кроме них в отряде были ещё два новобранца, тренировавшихся на другой базе — Артур Маккарти и Борис Неморов. Оба сапёры.

Макса зачислили стрелком широкого профиля. Это означало, что он мог вести прицельный огонь из любого известного оружия. Результаты экзамена позволили считать его ценным специалистом. У него, как и у других стрелков, теперь имелся личный арсенал, который везли в хвосте колонны приземистые тягачи. Снайперская лучевая винтовка, пучковая пушка, ручной многоствольный лучемёт, выбрасывающий тридцать лазерных зарядов в секунду, и бластер, который парень нёс на плече — инструменты его профессии. И это было лишь ручное оружие. Кроме него Максу предстояло управляться с различными станковыми орудиями и пушками, установленными на турелях бронетехники. Ему казалось, что он обладает ни с чем не сравнимым богатством.

Перед одной из построек базы Стивенс остановил колонну и предъявил часовым документы, после чего дверь купола поднялась, выплеснув на десантников поток белого света, буквально поглотившего их. Подобное устраивалось для того, чтобы снаружи нельзя было разобрать, что находится в помещении. Каратели вошли, активировав светозащитные экраны шлемов. Как только последний солдат оказался внутри, освещение стало ровным и спокойным. Макс увидел, что софиты расположены на полу по обе стороны широкого коридора. Из невидимых отверстий струился тёплый воздух. Пахло машинным маслом и освежителями.

Несколько военных в серой форме без нашивок переговорили о чём-то со Стивенсом, и тот приказал отряду следовать за ними. Через некоторое время каратели прибыли в отсек, по обе стороны которого располагались пронумерованные раздвижные двери. Макс понял, что это казармы. Каждому солдату вручили по ключ-карте с цифрами. Ощущая кончиками пальцев её металлическую прохладу, Макс зачарованно рассматривал выбитые аппаратом тройку и семёрку. Обе цифры считались удачными — возможно, это был знак, что в бою ему повезёт.

— Разойтись по комнатам! — скомандовал Стивенс. — Через час всем быть готовыми к принятию пищи.

Колонна десантников мгновенно распалась — каратели буквально разлетелась в обе стороны. Какое-то время люди искали свои номера и исчезали в них. Коридор стремительно пустел. Макс нашёл дверь под номером тридцать семь, вошёл и оказался в полусфере, лишённой окон.

Здесь стояли выдвижной стол, стенной шкаф и пара стульев. В углу лежали квазитренажёры — металлические диски и трубки, которые можно было примагничивать к полу с различной силой и использовать для имитации упражнений с поднятием тяжестей. Сплошная эргономичность.

Макс снял скафандр и одежду, вошёл в ванную и принял душ.

Эта простая процедура доставила ему исключительное удовольствие. Но долго стоять под струями воды парень не стал: у него ещё было полно дел. Выйдя из кабины, Макс немного размялся. Несколько упражнений на растяжку, чтобы держать мышцы в тонусе. Затем, накинув внутреннюю форму — чёрный комбинезон с полосатой нашивкой на правом рукаве — он сел на стул, выдвинул из стены стол и включил терминал. Когда на экране появился интерфейс, Макс вошёл в Галактическую Сеть. Введя пароль, парень открыл свой почтовый ящик и быстро просмотрел обновления. Сплошные рекламные предложения и прочая чушь.

Макс выбрал нужный электронный адрес и нажал кнопку «Сообщение». Экран засветился бледно-зелёным светом, в верхнем левом углу появился курсор. За пару секунд собравшись с мыслями, Макс стал печатать письмо Джул, текст которого мысленно составил во время перелёта:


Джул, моя прекрасная и нежная мечтательница. Ты сейчас, наверное, бороздишь просторы космоса, сидя в одном из патрульных кораблей. Я знаю, это полезный труд, и ты сама выбрала его. Твой полёт безопасен, и, хотя в турелях сидят стрелки, тебе ничего не грозит — в космосе нет врагов, их изгнало оттуда Федеральное правительство. Разве что случайные космические пираты попадутся вам на пути, но они не рискнут напасть — вы им не по зубам.

Я скучаю по тебе каждый день и надеюсь, что наша встреча перед распределением была не последней. Ты остаёшься для меня единственным хорошим воспоминанием, связанным с Землёй, и вообще близким мне человеком. Надеюсь, когда-нибудь мы снова встретимся, и всем сердцем желаю, чтобы это мгновение наступило как можно скорее.

Помню выражение твоего лица, когда я поделился с тобой своей мечтой — сказал, что хочу стать карателем. Я знаю, что твои родители погибли при подавлении одного из восстаний уранийцев. Они оказались не в том месте и не в то время — кто мог подумать, что обычный космический круиз закончится столь трагично? Но тебе следует винить мятежников, взявших заложников, а не карателей, проводивших операцию. Именно из-за уранийцев ты попала в сиротский дом. Впрочем, я не смею говорить тебе, что делать. Я потерял своих родителей, когда мне было лишь два года, и потому не знаю боли утраты.

Хочу рассказать тебе, как живут каратели — возможно, это заставит тебя хоть немного изменить мнение о нас. Конечно, я видел совсем немного, но и этого достаточно, чтобы понять, что здесь служат настоящие солдаты, благодаря которым в Содружестве царят мир и покой.

К счастью, у нас почти нет войн — только редкие и незначительные возмущения на Уране и близлежащих хабитатах. С ними легко справляются каратели — по большому счёту, только они на сегодняшний день и знают, что такое война. Остальные в глаза не видели врагов Федерации. Даже регулярные десантники последний раз участвовали в столкновении восемь месяцев назад, да и то в качестве прикрытия.

Где-то я читал, что в двадцатом веке карательные части шли позади остальных и расправлялись с мирным населением и военнопленными. Вполне допускаю, что именно так в те варварские времена и было, но сейчас наш корпус — совершенно иная структура. Думаю, тебе не нужно говорить о том, кто всегда в первых рядах любого наступления. А чистки среди мятежников, которые обязаны осуществлять каратели, — всего лишь неизбежная расплата за преступление против человечества, которое заключается, как ты и сама знаешь, в подрыве единства. Представляю, как ты сейчас нахмурилась, читая последнюю фразу. Прости, не удержался — вставил сюда слоган из пропаганды. Помнишь, в училище нас пичкали ею четыре года подряд?

Но я отвлёкся, а ведь обещал рассказать о том, как мы живём.

Подъём в шесть утра. После гимнастики и водных процедур — двадцатиминутный завтрак. Потом — виртуальные упражнения. В полдень — физические тренировки и рукопашный бой. Затем обед, после которого полагается часовой гипносон. В это время мы проходим историю и тактику. С трёх до четырёх — свободное время. В четыре мы садимся в бронетехнику и участвуем в учениях. Обычно это длится часов до восьми. Весьма изнурительные тренировки, по правде говря.

Потом — лёгкий ужин, после которого мы занимаемся на авиа и космосимуляторах. В половине десятого — разбираем и собираем оружие, работаем со скафандрами. В двенадцать — отбой. Раза три в неделю нас будят среди ночи, и мы совершаем марш-броски или отжимаемся, или идём на стрельбища. Так что, как видишь, график у нас плотный, и свободного времени не остаётся.

Так я провёл две недели. У нас не было личных сетевых узлов, поэтому я не имел возможности написать тебе. Сейчас же я нахожусь на Обероне, третьем спутнике Урана. Мы только что прибыли, чтобы подавить восстание рабочих промышленного комплекса по добыче нефти, природного газа и урановой руды. Представляешь: всего две недели — и мне уже предстоит принять участие в настоящем деле! Знаю, ты не поймёшь моего энтузиазма, поэтому перехожу к описанию операции, которая нам предстоит. Она не является секретной, о чём нам было заранее сообщено, поэтому могу свободно рассказать тебе всё, что мне известно. Возможно, уже сегодня вечером ты узнаешь о наших успехах по телевидению — наверняка нас будет сопровождать съёмочная группа. Мне говорили, что операции Карателей почти всегда снимают, чтобы транслировать в новостях.

Итак. Полтора дня назад регулярные войска Оберона подверглись нападению со стороны рабочих одного из здешних заводов. Патруль совершал плановый обход промышленных объектов и совершенно не ожидал, что по нему будет открыт огонь. Никто не знает, откуда рабочие взяли оружие, но это не важно — в конце концов, его можно купить у контрабандистов. Оберон — малозаселённый хабитат, и совершить на него нелегальную посадку не составляет труда.

Повстанцы (на данный момент их классифицируют именно так) забаррикадировались на заводе, установили по периметру доты с ракетными комплексами и держат оборону. Впрочем, пока против них не принимали решительных мер, так как ждали прибытия нашего корпуса. Теперь мы вместе с регулярными частями осуществим атаку против мятежников. Думаю, Федерация не понесёт существенных потерь: мы прекрасно экипированы и обучены, а рабочие завода — всего лишь…


В это время прозвучал пронзительный сигнал сбора. Чертыхнувшись, Макс нажал кнопку отправки, выключил связь и поспешно вышел из комнаты.

Изо всех дверей выскакивали солдаты, некоторые одевались на ходу. Макс влился в общий поток и вскоре оказался в огромном зале, освещённом множеством софитов, на алюминиевых рамах свешивавшихся с потолка. Пол зала покрывала разметка, в соответствии с которой выстроились солдаты. Всё не заняло и минуты. Макс оказался в третьем ряду от трибуны, на которую через несколько секунд бодрым шагом поднялся седовласый мужчина в форме полковника. На рукаве виднелась чёрно-жёлтая нашивка. Макс знал его — это был Вильям Болтэн, командующий мобильной частью номер девять, в которой служил Макс. Именно ему поручили руководить предстоящей операцией. Очевидно, войска собрали на предварительный инструктаж. А может, случилось нечто непредвиденное.

Болтэн обвёл собравшихся взглядом и, опершись о трибуну кулаками, заговорил:

— Солдаты! Содружеству вновь угрожает опасность! Мятежники, до сих пор скрывавшие свои истинные лица, взялись за оружие. Ваши товарищи подверглись вероломному нападению. Мы понесли потери. Федеральное правительство гуманно, однако зло во всех его проявлениях должно быть наказано! Вы знаете, что убийство карается высшей мерой — смертью! Я призываю вас выполнить свой долг — встать на защиту человеческой жизни и безопасности Содружества! Мне известно, что здесь — только настоящие патриоты, которым не нужно объяснять значение слов «долг» и «честь». Не дрогнув, вы выполните то, к чему вас призывают обязанности воинов и представителей человеческой расы, — полковник сделал паузу, сверля ряды карателей горящим взором. — Сейчас вы получите указания от капитана Стивенса. Затем — обед и отдых, после чего вам предстоит собраться в зале виртуальных тренировок и проработать предстоящую атаку столько раз, сколько понадобится для победы. Желаю вам всем удачи! Служу Федерации! — ладонь Болтэна резко взметнулась и замерла, нацелившись кончиками пальцев в висок.

— Служу Федерации! — выкрикнул Макс вместе со всеми.

Он ощущал дрожь во всём теле: совсем скоро ему предстояло впервые побывать в деле! Он ждал этого мига не один год, и вот, наконец, свершилось. Он пойдёт в атаку под командованием самого полковника Болтэна, одного из «отцов» Карателей!


Глава 9


На трибуну поднялся капитан Стивенс. Высокий и коренастый, он встал, широко расставив ноги и положив ладони на трибуну. За его спиной загорелся экран с картой Оберона. Вернее, с планом рабочих зон. Красный цвет выделял место на северо-востоке, где произошло возмущение.

— Мы выступим завтра, — сказал Стивенс, — и через день прибудем в пункт А. Это жилой комплекс под названием Плезант, три тысячи жителей. Вооружение повстанцев составляют лазерные бластеры уранийского образца — видимо, контрабандные — а также станковые мини-пушки в количестве от семи до десяти штук. Бронетехника отсутствует, о наличии гранат ничего не известно.

Мы подойдём к Плезанту и постараемся разведать всё на месте. Помните, что наши противники — всего лишь любители. Прежде они, скорее всего, даже не держали в руках оружие. Регулярные войска не предпринимали до сих пор атаки против них, потому что заводы стоят дорого, и есть опасность воспламенения нефти или природного газа. Но мы перекроем вентили здесь и здесь, — Стивенс указал на карту. — Затем выкачаем с завода нефть и газ вот по этим трубам. Этой частью операции займутся лейтенанты Сартов и Гринель с вверенными им людьми. Специалисты уже прибыли и готовы приступить к работе. Вот файлы для вас, господа офицеры, — с этими словами Стивенс выложил на трибуну два мини-репликатора. — Заберёте после инструктажа. Теперь о подготовке к операции. Техники составили необходимую программу, так что все подробности узнаете в тренинговом зале. Там нужно быть в два тридцать. Выступаем, как я сказал, завтра. Выспитесь и соберите все необходимые вещи, проверьте оружие и скафандры. Мне не нужны неожиданности. Всё ясно? — Стивенс выдержал недолгую паузу, а затем резко обрубил. — Разойтись!

Макс вышел из зала в общем потоке. Взглянув на часы, парень обнаружил, что до обеда ещё сорок минут. Значит, оставалось время немного отдохнуть после перелёта. Направляясь к себе, он подумал, что было бы неплохо поставить какую-нибудь релаксирующую программу — завтра предстояло опасное дело, и он не хотел, чтобы его возбуждение было замечено сослуживцами и принято за страх.

Но, войдя в комнату, Макс первым делом сел за персональный сетевой узел, чтобы написать ещё одно письмо, но в этот миг в дверь позвонили. Макс раздражённо выругался: ему сегодня вообще дадут написать Джул? Поднявшись, парень нажал кнопку, отпирающую электрический замок.

На пороге стоял Мясо. Вид у него был озадаченный.

— Здорово! — кивнул он, входя. — Чем занят?

— Жду обеда, — ответил Макс, выключая экран компьютера.

— Да, было бы неплохо пожрать, — отозвался Мясо и плюхнулся в кресло. — Как тебе речь старины Болтэна?

— Вполне приличная, — дипломатично сказал Макс.

На самом деле это была промывка мозгов, но высказывать своё истинное мнение перед Шабрали он не собирался.

— Дерьмо! — поморщившись, заявил Мясо и пожевал толстыми губами.

Макс взглянул на него с удивлением. Высказываться в таком ключе о командовании и пропаганде в федеральной армии было непринято.

— Слишком много патриотического дерьма! — продолжал Мясо, хлопая поросячьими глазками. — И мало дела. Тоже мне инструктаж! — он презрительно усмехнулся.

— А чего ты ждал? — Макс тоже сел в кресло и налили себе газировки. — Что Болтэн станет объяснять, что делать, когда настанет время жать на курок?

— Было бы неплохо! — кивнул Мясо, побарабанив пальцами по подлокотнику. Затем нажал на клавишу, сгрёб выскочивший стакан и наполнил его газировкой из встроенного сифона. — Мы с тобой идём завтра в бой впервые, — сказал он, наклоняя голову вперёд, отчего вместо поросёнка стал вдруг похож на быка, — и я бы предпочёл, чтобы кто-нибудь объяснил мне, как не подставиться под лазер и остаться в живых.

— По-моему, нас этому и учили, — возразил Макс.

— Брось! — Мясо махнул рукой. — Ты же понимаешь, что в жизни всё не так, как в виртуале или на учениях. И этот их тренинговый зал, где мы «получим все инструкции» — полное дерьмо!

— Что-то никто, коме тебя не жалуется, — заметил Макс.

Он начинал чувствовать раздражение. Какого чёрта Мясо лезет к нему с этими бесполезными разговорами? Чего ему вообще надо? Поболтать? Скоротать время, отвлечься от мыслей о предстоящем бое? А может, здоровяк — провокатор? Ходили слухи, что в армии есть такая негласная должность — выявлять «слабые» элементы, у которых не полностью мозги промыты.

— Откуда ты знаешь? — возразил Мясо, тремя глотками осушая свой стакан. — Конечно, тем, кто уже участвовал в боях, беспокоиться особенно не о чем. Они и так знают, как себя вести. Но мы-то зелены, как… как сопля!

— Я думаю, лучше всего выполнять приказы, — сказал Макс немного резко. — Больше нам, вроде, ничего не остаётся.

Мясо помолчал, затем опустил стакан в посудомоечный аппарат, мгновенно поглотивший его, и поднялся.

— Ты прав, это лучший выход, — сказал он, направляясь к двери. — Ладно, увидимся на обеде.

Макс кивнул.

— Обязательно.


Глава 10


После обеда Макс отправился к себе в комнату, чтобы лечь в постель — по уставу полагался часовой отдых. Боец должен быть полон сил и готов отразить атаку в любой момент. Но едва парень отпер дверь, как услышал по внутренней связи сообщение, предписывающее новобранцам немедленно прибыть к коменданту. Да что ж такое! Опять двадцать пять!

Макс быстро выяснил по плану базы, где находится комендатура, и отправился туда. По пути он нагнал Мясо.

— Слышал сообщение? — спросил тот, оборачиваясь на ходу.

— Конечно.

— Как думаешь, в чём дело?

— Не имею представления.

— Наверное, что-нибудь с документами, — предположил Мясо.

Макс пожал плечами. Дальше они шли молча, пока их не нагнали Артур Маккарти и Борис Неморов.

— Чёрт, ну и далеко же у них тут комендатура! — сказал Маккарти, выплёвывая в кулак жвачку. — Здоровая база.

— Не больше, чем лагерь на «Южном Кресте», — возразил Мясо.

— Не знаю, не знаю, — Маккарти с сомнением покачал головой. — Кстати, парни, я слышал, вы перед вылетом сделали татуировки. Это правда?

— Ну, и что? — подозрительно спросил Мясо.

— А то, что наколки у Карателей, оказывается, не в чести. Считается, что у солдата есть дела поважнее.

— С чего ты это взял? — Макс нахмурился.

— Один парень рассказал.

— Да я не верю! — заявил Мясо. — С какой стати? Во всех армейских частях бьют татухи. Каброны, вон, вообще с ног до ушей в наколках. И это у них считается очень даже круто.

Маккарти пожал плечами.

— Не знаю, как у легионеров, а каратели картинки не жалуют. Во всяком случае, офицеры. Это сто процентов.

— И что теперь делать? — расстроился Мясо.

— Никому не показывайте, — посоветовал Неморов. — Хотя бы первое время.

— Ладно, — буркнул Мясо, заметно поскучнев. — Подумаешь, наколка! — пробормотал он едва слышно.

Макс всерьёз к словам сослуживцев не отнёсся: мало ли что наплетут новобранцам. Могли и пошутить. Очень даже запросто.

Через некоторое время все четверо остановились перед пластиковой дверью с табличкой «Комендант». Новобранцы переглянулись.

— Давай, — сказал Неморов Максу, и тот, пожав плечами, негромко постучал.

— Открыто! — отозвался низкий мужской голос.

Мясо толкнул дверь, и каратели по очереди вошли в просторный кабинет, обставленный простой мебелью и дорогой аппаратурой. На стене висели грамоты в рамках и растянутый за углы флаг Федерации.

— Новобранцы по вашему приказанию прибыли, сэр! — рявкнул Мясо, и все четверо одновременно вытянулись по стойке смирно.

Комендант оказался приземистым человеком лет пятидесяти, с гладкой лысиной и небольшими внимательными глазами. На сером кителе виднелся орден «Красной Лилии», который давали за особые заслуги. Судя по погонам, комендант имел звание полковника.

— Меня зовут Юстас Клауп, — представился он, поднимаясь из-за стола. — Приветствую вас на Обероне. Представьтесь.

— Нантэль Шабрали, сержант шестого взвоза корпуса Карателей! — гаркнул Мясо, глядя прямо перед собой.

— Артур Маккарти, младший лейтенант шестого взвода корпуса Карателей!

— Макс Агранов, лейтенант шестого взвода корпуса Карателей.

— Борис Неморов, старший сержант взвода корпуса Карателей.

— Очень хорошо, — проговорил Клауп, обводя новобранцев взглядом. — Господа новобранцы, вам пора познакомиться с вашим духовным наставником, — комендант вышел из-за стола и прошелся по комнате, с явным удовольствием разминая ноги. — Для этого я и вызвал вас. Прошу следовать за мной, — с этими словами он прошёл мимо солдат и отворил дверь. — Мэтр Косовски всегда беседует с теми, кто поступает под его попечение, в первый же день прибытия, — сказал полковник через минуту, шагая по коридору. — Сюда, — Клауп остановился перед дверью, к которой было прикреплено изображение обвитой змеёй сферы — символа Ордена Последователей Учения.

Комендант коротко постучал, и через пару секунд дверь отворилась. Макс увидел высокого худощавого человека в чёрном костюме, совсем не похожего на мэтра Дюшо, плотного старичка, бывшего духовным наставником курсантов военного училища. Прищуренные глаза с неестественно расширенными зрачками «ощупали» его и перебрались на Маккарти, а затем на Неморова и Мясо.

— Входите, — сказал духовный отец, посторонившись. — Благодарю вас, полковник, — добавил он, слегка поклонившись Клаупу.

— Не за что, — равнодушно отозвался тот. — Я вас покидаю, — с этими словами он торопливо пошёл назад по коридору.

Глядя ему вслед, Макс подумал, зачем было коменданту самому отвлекаться от дел ради четверых новичков. Неужели нельзя было отправить кого-нибудь пониже званием, чтобы проводил их сюда?

Его мысли прервал духовный отец. Голос у него был низкий, спокойный, мягкий. Прямо как у какого-нибудь священника.

— Меня зовут Патрик Косовски, — сказал духовный отец, закрывая за новобранцами дверь. — Садитесь, дети мои, — добавил он, указав на стулья, расставленные в центре комнаты полукругом. — Мы будем время от времени общаться с вами. Надеюсь, все присутствующие искренне следуют Учению?

— Так точно, мэтр, — ответил за всех Макс.

Всё равно иного ответа от них и не ждали.

— Я рад, — кивнул Косовски. Он, конечно, тоже понимал, что его вопрос — лишь проформа, и никто не станет говорить, что Учение не принимает. — Тем легче нам будет найти общий язык. Думаю, вы не совсем хорошо представляете, в чём заключаются мои здешние обязнности, — он обвёл комнату неопределённым жестом и сдержанно улыбнулся.

— Боюсь, что нет, мэтр, — отозвался Макс, чувствуя, что его товарищи предпочитают отмалчиваться, а духовный отец ждёт ответа.

— Это понятно. В училище вы находились под опекой…? — Косовски вопросительно поднял брови.

— Дюшо, — подсказал Макс.

— Да, Дюшо. И уважаемый мэтр, я полагаю, научил вас основным понятиям Учения?

— Так точно, мэтр Косовски, — ответил на этот раз Неморов. Наверное, почувствовал себя глупо. И правильно: нельзя же всё время молчать, словно воды в рот набравши. — Мы прошли первые три книги Учения.

— Прекрасно! — духовный отец улыбнулся и слегка покачал головой. — Это основы. Но теперь вам предстоит овладеть Знанием в полном объёме. И этому научу вас я, поскольку имею звание Провидца и Целителя первой степени.

Макс едва не присвистнул: оказывается, перед ними сидел один из сорока двух человек, удостоившихся высшего звания Ордена Последователей Учения, единственного религиозно-эзотерического течения, официально состоящего на службе Федерального правительства.

— Предлагаю провести ознакомительный сеанс, — сказал Косовски, кладя ладони на подлокотники. — Есть возражения?

— Никак нет! — хором ответили солдаты.

Разумеется, у них не было возможности отказаться. Просто мэтр старался быть вежливым, только и всего.

Косовски похлопал ладонями по подлокотникам, показывая пример, и новобранцы заняли такое же положение. Все пятеро замерли.

— Для вас это должно быть привычной процедурой, — проговорил мэтр. — Закройте глаза. Хорошо. Теперь введите себя в транс первой ступени. Освободите сознание и впустите меня. Я не сделаю вам дурного.


Глава 11


По мере того как Макс при помощи специальной дыхательной практики погружал себя в лёгкий транс, голос мэтра звучал всё тише. Но, отдаляясь, он проникал в подсознание, и вот уже казалось, что он и Макс стали одним целым. От голоса не хотелось иметь тайн. Появлялось желание поделиться с ним сокровенными мечтами и страхами. Макс знал, что этому чувству не нужно сопротивляться: чем быстрее ему поддашься и сольёшься с духовным отцом, тем продуктивней будет сеанс.

Но у него возникло ощущение, будто чужое существо рыскает по его подсознанию, и он постарался расслабиться. Несмотря на все старания и многолетнюю практику, Максу так и не удалось добиться того, чтобы отключать защитные барьеры сразу и без усилий. Всегда это требовало определённого напряжения воли. И всё же, в конце концов, он впустил духовного отца, и тот исследовал его.

Сеанс длился около пятнадцати минут, но находившимся в трансе казалось, что прошёл не один час. Когда негласный приказ мэтра Косовски заставил их прийти в себя и открыть глаза, Макс огляделся, хотя знал, что комната никуда не делась, и всё в ней осталось по-прежнему.

— Я очень доволен! — объявил духовный отец, потирая кончиками пальцев переносицу. — Господа, вы хорошо учились. Благодарите мэтра Дюшо, — он последовательно обвёл глазами всех присутствовавших.

На пару мгновений мэтр умолк, затем повернулся к Максу и сказал, пристально глядя тому в глаза:

— Вам нужно больше заниматься, лейтенант — у вас неплохие данные. Их не мешало бы развить, так что через три дня я жду вас на новый сеанс. Остальные придут ко мне в пятницу в это же время. И вы, разумеется, тоже, — добавил он, обращаясь к Максу. — Дополнительные занятия не освобождают вас от основных.

Остальные взглянули на товарища с нескрываемой завистью. Ещё бы: его отметил адепт такого уровня! Макс же был удивлён. Прежде он в себе ничего особенного не замечал. Впрочем, может, мэтр Косовски имел в виду совсем другое? Например, что Макс хуже других, и ему не помешает подтянуться? А его слова — просто дань вежливости. Но нет, духовный отец не стал бы тратить силы и время на отстающего. Все знали, что адепты ищут тех, кто может добиться большего, чем другие.

Через три дня… Это если его не убьют завтра. Макс вдруг представил, что сегодня его последний день! Ведь такое может случиться. Хотя и крайне маловероятно. Да, почти невозможно! Не зря же им сказали, что восставшие — всего лишь кучка профанов, едва разобравшихся, как обращаться с оружием. Конечно, он придёт к мэтру через три дня на дополнительное занятие. Без проблем.


***


— Надо свести татуировку, — проговорил Мясо, когда они с Максом, расставшись с Неморовым и Маккарти, возвращались в своё крыло.

— Тогда точно все узнают, что ты её делал, — заметил Макс равнодушно.

Его мысли сейчас занимали только слова Косовски, но никак не наколка.

— Ну и пусть, — отозвался Мясо, останавливаясь перед своей дверью. — Мне сюда.

— Ладно, увидимся на тренировке, — сказал Макс, кивнув.

Но здоровяк не торопился зайти к себе.

— Как думаешь, что нужно от тебя наставнику? — спросил он.

Макс пожал плечами.

— Не имею представления.

— Ладно, счастливо, — Мясо отпер дверь ключ-картой и скрылся в комнате.

Максу показалось, что товарищ хотел сказать что-то ещё, не передумал. Интересно, что.

Парень пошёл дальше. Постепенно его мысли отвлеклись от Косовски.

В принципе, если насчёт татух правда, то Мясо прав: лучше свести татуировку. Но не сейчас и не на базе, а потом, когда получит увольнительную. Сейчас явно намечались дела поважней.

Добравшись до своего номера, Макс повалился на постель — он чувствовал усталость после сеанса. Вернее, небольшую опустошённость. Ну, и чувство, будто в твоей башке побывал посторонний, тоже приятным не назовёшь.

Взглянув на часы, парень обнаружил, что до тренировки осталось около тридцати минут. Вполне достаточно, чтобы немного отдохнуть. Закрыв глаза, Макс при помощи несложной медитации заставил себя заснуть.


Глава 12


Танки походили на гигантских серых черепах. Широкие и приземистые, они легко катились по каменистой равнине, окутанные клубами пыли. Макс сидел в одной из башен, защищенный бронированным стеклом и титановой сеткой. Перед его глазами подпрыгивал чёрный резиновый окуляр с цифровой паутинкой оптического прицела. Красная кнопка на гашетке казалась раскалённой, хотя он ещё даже не притрагивался к ней.

Было очень жарко, и Макс поминутно вытирал катившийся из-под шлема пот. Можно было опустить забрало и включить кондиционер, но Макс не хотел закупориваться раньше времени — вот когда впереди покажется враг, и в шлемофоне раздастся команда полной боевой готовности, тогда другое дело.

Бледно-зелёное небо с плывущим по нему огромным розовым солнцем казалось очень низким и каким-то густым, похожим на кисель. Макс откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза, перед которыми тотчас же заплясали цветные пятна. По виску потекла очередная струйка пота, и Макс смахнул её, не поднимая век.

Было немного странно ехать вот так, почти беспечно, туда, где тебя поджидала опасность. Пусть она считалась незначительной, и у повстанцев почти не было шансов причинить карателям серьёзный ущерб, но ведь случиться могло всякое: неожиданное прямое попадание, ловко замаскированная мина, неизвестно откуда взявшаяся ракета, угодившая прямо в твою турель. И всё же Макс оставался почти спокоен. Он чувствовал возбуждение, но не страх. Почему-то парень не сомневался, что выйдет из боя невредимым.

В шлемофоне раздался щелчок, и голос Стивенса прохрипел:

— Готовность тридцать секунд, цель прямо по курсу! Собрались, говнюки!

Взглянув на экран бортового компьютера, Макс увидел постепенно выраставший на горизонте силуэт завода. Плезант представлял собой несколько полусфер из композитного пенобетона, покрытых солнечными батареями и обнесённых высокой каменной стеной. Никаких специальных укреплений не имелось, поскольку завод не считался военным объектом. Макс вытер лицо перчаткой и прильнул к окуляру, который, автоматически среагировав на сетчатку, очистился от помех и показал чёткое изображение Плезанта. Три зелёных квадрата несколько раз поочерёдно сложились в красные, предложив Максу несколько целей.

Макс услышал, как щёлкнули генераторы, и с низким гудением включились защитные поля. Значит, танки вот-вот войдут в зону досягаемости для орудий повстанцев. И тогда начнётся рубилово! О, должно быть жарко — по крайней мере, тем, кто окопался на заводе!

— Седьмой! — Стивенс, похоже, изнывал от жары не меньше других. — Вы берёте на себя четвёртый восточный корпус. Пять пристрелочных ударов, затем прицельный огонь. Как поняли?

Макс прокашлялся и ответил, стараясь, чтобы голос звучал как можно бодрее:

— Говорит Седьмой, вас понял.

Через некоторое время капитан провозгласил:

— Полная боевая готовность! Начинаю отсчёт. Стрелять по моей команде.

Это означало, что он раздал все указания и распределил цели. Макс поднял руку к шлему и нажал кнопку возле шеи. Тотчас опустилось бронированное забрало, и включились тактические системы скафандра. Теперь Макс был подключён к командному центру и мог получать необходимую информацию о ходе операции непосредственно из штабного терминала.

Парень положил руку на гашетку, поглаживая большим пальцем круглую красную кнопку. Внутри у него всё замерло, и он почти с трепетом слушал голос Стивенса, эхом отдававшийся в ушах:

— Восемь, семь, шесть, пять…

Впереди отчётливо виднелась стена завода, за которой серели покрытые фермами и солнечными панелями купола.

— Четыре, три, два, один. Огонь!

Красные квадраты очертили сверкающую в розовых лучах полусферу, и Макс надавил на кнопку. Сноп лазера вырвался из пушек турели и устремился к Плезанту, теперь уже высившемуся не больше, чем в семистах метрах.

Одновременно ударили орудия других танков. Оранжевые и белые искры на мгновение скрыли от карателей завод. Во все стороны брызнули осколки солнечных батарей и белого пористого камня. Ажурные фермы мгновенно плавились, сворачиваясь и тая, словно брошенная в костёр резина.

— Если они не струсили, то скоро ответят! — предупредил Стивенс. — Помните: чем быстрее мы с ними разделаемся, тем скорее вернёмся на базу. Надеюсь, никому не охота торчать лишние часы на этой жаре?

Макс сделал второй, затем третий выстрелы, с удовлетворением пронаблюдав, как от стен отлетели бесформенные куски камня.

Танк тем временем приблизился к ограждению, и повстанцы начали обстреливать нападавших. Кроме мелкокалиберных бластеров, у них имелись несколько станковых ракетных комплексов, установленных в гнёздах, сложенных из бронеблоков. Так себе защита, но всё же.

Макс переключил режим стрельбы на прерывистый трёхсекундный луч и снова нажал на гашетку, вспарывая поверхность сферы лазером. Двор завода вместе со всеми, кто там находился, при этом должно было накрыть градом обломков.

— Седьмой, уничтожь правый ракетный комплекс! — велел Стивенс.

В эту секунду справа от Макса раздался взрыв. Резко повернув голову, парень увидел, как ближайший танк вздрогнул и развернулся боком. Из-под гусеницы валил густой чёрный дым — видимо, рабочие заминировали территорию перед заводом. Танк дёрнулся вперёд, взрыл траками песок и покатил дальше — бронированное днище выдержало!

Макс думал, что пилот его машины после случившегося заглушит мотор, но тот только сбавил ход. Наверное, будет высматривать мины через наружные камеры. Способ не слишком надежный, но лучше, чем слепо переть вперёд вообще на авось.

— Седьмой, как понял?! — крикнул Стивенс.

— Вас понял хорошо, — ответил Макс, наводя орудие на одно из гнёзд, извергавшее синеватое пламя.

— Почему не открываешь огонь?!

— Прицеливаюсь, — отозвался Макс и надавил на гашетку.

Белый луч ударил в бронеблоки и рассыпался дождём искр. Макс тотчас переместил прицел на миллиметр вверх и выстрелил снова. На этот раз лазер угодил в орудие и расплавил ракетный комплекс, заодно уничтожив и расчёт.

— Хорошо! — похвалил Стивенс. — Но не расслабляться. Продолжать обстрел, — голос у него был спокойным и уверенным.

Видимо, дела шли хорошо.


Глава 13


Где-то снова прогремел взрыв — наверное, ещё один танк нарвался на мину или поймал выстрел неприятельского РК.

Теперь каратели ехали вдоль ограды, выискивая бреши и бойницы, чтобы прицельным огнём уничтожать живой состав противника. И тот таял буквально на глазах. В прицел можно было разглядеть лица умиравших под шквальным огнём повстанцев. Пропаганда утверждала, что они сами выбрали свою судьбу, и никто, кроме них, не несёт ответственность за их смерть. Федерация сплотила человечество, создав силу, с которой пришлось бы считаться любой иной расе, если бы такая сыскалась в космосе, а внутренние распри ставят под угрозу военную мощь. Макс мог бы повторить эти штампы — чтобы оправдать убийства, которые совершал — но он знал, что этот номер не пройдёт. Его совесть не приняла бы подобного. Гибли люди, и происходило это по его вине. Конечно, у них имелся выбор: остаться лояльными или устроить бунт. Но это ничего не меняло: Макс убивал. Он не мог не стрелять — это был его долг, его работа. А самое главное — его билет в космос, шанс оказаться подальше от Земли. Макс понимал, что его ждёт, когда поступал в военное училище, тем более — когда подавал рапорт о зачислении в карательный корпус. Кроме того, он знал, что делает, в целом, нужное и важное дело. Несмотря ни на что, мир был важен для такого огромного государства, как Федерация. Конечно, на самом деле мятежи уранийцев и возмущения на некоторых других планетах и спутниках были не более, чем комариными укусами для огромной и могущественной политической системы, которой являлось Содружество, но Макс понимал: если снисходительно отнестись к одному восстанию, за ним последуют другие, и всё закончится военным конфликтом межпланетного масштаба, как это уже не раз случалось в прошлом. Мелкие и на первый взгляд незначительные распри могли со временем разъесть Содружество подобно ржавчине. Поэтому Макс понимал, почему правительство так болезненно реагирует на каждую попытку бунта.

Конечно, у Содружества имелось много недостатков, и Макс испытал большинство из них на себе: социальное неравенство, доходящее до элитарности, подмена духовной пищи техническим прогрессом, не сбавляющим обороты, отсутствие внимания к морали и так далее. Но Федеральное правительство почти искоренило насилие на бытовом уровне, преступность практически исчезла, оставшись лишь в трущобах городов-мегаполисов, где полиция была просто не в состоянии держать банды в узде. А ведь ещё каких-то три столетия назад люди вели междоусобные войны, едва не уничтожившие человечество. Содружество искоренило ненависть людей друг к другу. Некоторые направили её на Федеральное правительство, но уровень бытовой агрессии был низок, как никогда в истории цивилизации. К тому же, испарились расизм, апартеид, геноцид. Люди стали единым целым. Никто больше не обращал внимания на цвет кожи, волос или глаз. ДНК перемешались, языки изменились в результате постоянного взаимопроникновения, культуры практически слились.

Что же касается возможного нападения иной расы, в существование которой Макс не верил, то поддержание веры в него служило одним из тех орудий, при помощи которых федералы поддерживали единство человечества. Угрожая ему внешним врагом, пусть даже мифическим, правительство заставляло забыть мелкие распри. Под этим же предлогом оно расправлялось с повстанцами, никак не желавшими смириться со своей зависимостью от Содружества.

Сам Макс не верил в существование ксенов, как их называли вот уже много веков. Конечно, он знал, что учёные обнаружили и исследовали многие артефакты и явления, доказывавшие, как утверждали официальные средства массовой информации, присутствие в космосе инопланетян. Но Макс предпочитал верить в то, что повидал сам, а к сообщениям федеральных СМИ вообще относился с опаской. И всё же он был лоялен Содружеству, потому что оно дало ему возможность покинуть Землю и стать тем, кем он хотел быть.

Но, нажимая на гашетку, обливаясь потом от напряжения и смаргивая катившиеся по лицу солёные капли, Макс думал совсем не об этом. И даже не о том, что отнимает чужие жизни. И он не подбирал своим действия оправдание, не говорил себе, что его, мол, тоже пытаются убить. Было просто не до этого.

Броня танка раскалилась от солнца, стрельбы и высокой скорости, фильтры, вынужденные бороться с поднявшимся из-под гусениц песком, не справлялись с подачей воздуха в кондиционеры, и в скафандре становилось жарковато. И всё же было жизненно важно сохранять концентрацию и ясность мышления. Ведь он — не просто исполнитель приказов, а Каратель, солдат элитного подразделения, а значит — тактическая единица, ведущая бой с противником, применяя достижения военной науки.

Макс прошёлся очередью по невысокому бастиону, вспарывая набитые кварцевым песком мешки, из которых мгновенно потекло стекло, затем переключил гашетку на многоствольный пулемёт и разметал нехитрое укрепление: иногда и архаичное пулевое оружие было весьма эффективно.

Справа и слева в небо поднимались чёрные с багровыми прожилками грибы взрывов — остальные штурмовики уже пустили в ход тяжёлую артиллерию. Судя по всему, командование было готово уничтожить завод, лишь бы подавить мятеж. Такое решение не удивило бы Макса: восстания расценивались как преступления против человечества, ведь они нарушали цельность Федерации и, следовательно, ослабляли её оборонные силы. И даже при всём стремлении сохранить завод первостепенной задачей оставалась победа.

Макс понимал, что Плезант обречён, и от этого неожиданно для себя чувствовал упоение и азарт. Попадавшие в прицел визора фигурки казались мишенями, для большей трудности разработанными подвижными и разумными. И в то же время он знал, что убивает живых людей, сеет смерть, от которой нет спасенья.

Перед боем Макс думал о том, что ему предстоит, и как он справится с необходимостью убивать. Он был готов к этому (тем более, что уже имел подобный опыт), но ему казалось, что всё равно будет трудно заставить себя нажать на гашетку, если в прицеле окажется не мишень, а живой человек. Но теперь он чувствовал, что действительность и виртуальная реальность тренировочного тренажёра смешались — словно границы между ними стёрлись. Ему было трудно поверить, что те, кого он убивал, действительно живые люди. Во-первых, они находились далеко, во-вторых, их было слишком много. Из-за этого Макс не думал о них, как о личностях, их лица не отпечатывались в его памяти. И он раз за разом наводил прицел и нажимал на гашетку, почти с удовлетворением наблюдая за тем, как лазер выкашивает противника из укрытий.

Возле правой гусеницы взорвался снаряд — похоже, повстанцы пустили в ход дивизионную пушку. Сверкающий ливень кварцевой пыли накрыл танк, и машина продолжала ползти, точно засахаренная. Макс даже мог разглядеть прозрачную пыльцу на полусфере защитного поля.

— Сейчас пойдёт пехота, — сообщил Стивенс. — Обеспечить огневую поддержку на квадратах три, пять и семь!

— Задание понял, — отозвался Макс.

Быстро наметив три цели для одновременной стрельбы, парень запрограммировал орудия на самостоятельную наводку. Теперь компьютеру придётся настраиваться автоматически, ведь танки будут продолжать двигаться, чтобы не стать лёгкой мишенью для полевых орудий повстанцев.

Отряд карателей ударил в указанные квадраты, выворачивая из земли тонны бетона, сети металлических каркасов и бурый град кирпичных осколков. На какое-то время всё заволокло чёрным дымом. Макс обернулся, чтобы посмотреть на прорыв.


Глава 14


У горизонта появились бронетранспортёры на широких гусеницах, похожие на большие, унылого серого цвета приземистые автобусы. Они везли штурмовиков, закованных в глухие бронированные скафандры, якобы выдерживавшие до пяти попаданий лазерной винтовки. Стандартной. Конечно, на практике три-четыре прямых попадания, скорее всего, прикончат штурмовика, но пехотинцы знают своё дело и не подставляются зря под выстрелы. Помимо лазеров и, конечно, пулевого оружия, бронескафы защищали от всех видов жёстких излучений. Это имело немаловажное значение, поскольку десантникам часто приходилось вести бой на тех участках планет, которые не были терраформированы и не имели атмосферы. Кроме того, люди ещё помнили жуткие войны двадцать второго века, когда армии поливали друг друга радиацией, превращая солдат в живых мертвецов, мучительно умиравших в госпиталях от лучевой болезни. Конечно, использование подобного оружия давно было запрещено, но ведь мятежникам закон не писан, и с этим приходилось считаться. Впрочем, случая, чтобы повстанцы применили излучатели, не было — видимо, понимали, что против бронескафов это бессмысленно.

Танк Макса обстрелял образовавшуюся брешь, затем выпустил по четыре ракеты большой взрывной волны, чтобы очистить местность от повстанцев и самонаводящихся орудий на случай, если в Плезанте таковые были. Бронетранспортёры быстро приближались, поднимая тучи песка и пыли. Они, как и танки, не могли преодолеть завалы, поэтому остановились метрах в десяти от руин передних заграждений. Чёрно-жёлтые фигурки выпрыгивали из них и в боевом порядке приближались к бреши. Со стороны казалось, будто десятки ос атакуют неведомого врага.

На штурмовиках красовались стандартные скафандры системы «хозяин», позволявшие каждому десантнику управлять роем мелких боевых динсботов. Роботы-сателлиты партиями вылетали из бронетранспортёров и располагались в двух метрах над головами своих «носителей». Издалека они казались плотным мушиным роем, слетевшимся поживиться свежей мервтечиной.

Штурмовики исчезали в бурых клубах дыма, а за ними из недр броневиков появлялись всё новые и новые Каратели. Макс находил это зрелище поистине величественным: дисциплина и организованность против хаоса и беспорядка! На какое-то мгновние ему показалось, что он близок к пониманию эстетики войны. То, что происходило у него на глазах, было гармонией, а ведь именно она лежит в основе мироздания. Каратели хранят мир и покой! Не просто оберегают его, а дарят, разбрасывая направо и налево щедрыми горстями! Они завоевали это право своими умениями, своими бластерами, своим страхом, который испытывают и преодолевают каждый раз, отправляясь на задание, посылая в цели пучки разрушительной энергии, призванной созидать МИР и ПОРЯДОК. Насилие, призванное искоренять насилие — вот негласный девиз карателей, их кредо, которое единственное подходит обществу, в котором всё держится только на стремлении людей к покою — покою любой ценой!

Размышления Макса прервали взрывы и звуки перестрелки — это повстанцы пустили в ход допотопное огнестрельное оружие. Жалкая попытка отчаявшихся людей противостоять профессиональной армии, ведь пули, даже разрывные, не способны причинить вред индивидуальной броне — они не оставляют на ней даже царапин. Макс снял шлем и вытер с лица и шеи пот. Он понимал, что бой не продлится долго: штурмовики — опытные солдаты и очень скоро зачистят Плезант.

Справа от него двое карателей разгружали спецбронетранспортёр: доставали и расставляли на песке пятидесятилитровые баллоны с азотной кислотой. На солдатах были особые скафандры, устойчивые к химическим реактивам. Некоторое время Макс наблюдал за ними, а потом надел шлем и стал делать специальную дыхательную гимнастку, призванную охладить тело и хоть немного помочь справиться с жарой.

Штурмовики начали возвращаться примерно через час. Судя по всему, никто из них не был даже ранен. Некоторые вели группы скованных повстанцев. Большинство мятежников были в обычных скафандрах, не защищавших даже от пуль, другие вообще носили рабочие комбинезоны. Всего Макс насчитал двадцать девять пленных.

Их быстро выстроили перед руинами одной из стен. Каратели подталкивали некоторых прикладами, раздавали пинки и затрещины, но несильные — в насилии уже не было необходимости. Пленники утратили весь боевой задор и теперь походили на растерянных животных. Их было даже немного жаль.

Двое карателей вышли вперёд. Они держали тяжёлые ручные пулемёты, ремни которых были для надёжности перекинуты у солдат через плечо. Ленты с патронами свешивались до самой земли. Офицер встал сбоку и поднял руку. Кажется, у него в зубах была зажата сигарета: вокруг головы виднелся прозрачный дымок. Но это могло быть и обманом зрения или поднявшейся пылью. Не важно.

Офицер вяло махнул рукой, и воздух разорвал стрёкот пулемёта. Для подобных дел архаическое оружие подходило как нельзя лучше. Тела падали, дёргаясь, словно их били током. Живые люди превращались в мёртвую материю. Макс отвёл взгляд, но затем снова повернулся. Надо было смотреть. Если ты на войне, то не делай вид, что вокруг нет смерти. Не обманывай себя. Ты — часть этого.

Когда пленных расстреляли, каратели в спецкостюмах облили тела азотной кислотой из баллонов и завалили обломками стены. Всё было проделано как-то буднично — привычные, отработанные движения, когда каждый знает, что ему делать.

В стороне Макс заметил военного репортёра с миникамерой. Он стоял с поднятым забралом и лениво курил. На рукаве белела повязка представителя прессы. Когда каратели в спецкостюмах закончили свою работу и направились к бронетранспортёрам, журналист бросил окурок, снял с правого глаза видеоискатель, спрятал камеру в карман карго-куртки и двинулся прочь от руин.

Ветер донёс до Макса запах разлагающейся органики, и он машинально включил фильтры.

Увиденное произвело на него тягостное и двойственное впечатление. С одной стороны, не было никакой особенной жестокости, издевательств, солдаты не получали явного удовольствия от того, что делали. С другой стороны, казнь двадцати девяти человек в исполнении отряда зачистки оказалась настолько будничной на фоне этого военного пейзажа, что трудно было поверить, будто только что действительно умерли люди. Каратели провели всё почти торопливо — лишь бы поскорее отделаться от неприятной, но привычной обязанности.

Макс вернул фильтры в прежнее положение. Запах разложения был довольно силён, но его это устраивало — он хотел запомнить этот момент. Воодушевление боя прошло, и накатил стыд: за то, что смотрел на людей на как на мишени, за то, что радовался метким выстрелам. Эта вонь обнажила суть вещей: отвратительную сторону смерти, безвозвратную гибель живых существ. И дала Максу понимание, что на войне есть место только профессионализму. Если ты хочешь остаться человеком, а не свихнуться или превратиться в зверя, конечно.


Глава 15


Вскоре из Плезанта вернулись последние каратели. Они должны были убедиться, что в Плезанте никого не осталось. Командиры подразделений объявили по внутренней связи, что операция прошла успешно, и можно возвращаться на базу. Однако какое-то время отряду придётся провести на Обероне на случай рецидива — практика показывала, что обычно бунты происходят в нескольких местах. Они распространяются, словно зараза, и никогда не рассасываются сразу, сами собой.

Когда каратели двигались обратно, навстречу им пролетели двенадцать похожих на сигары кораблей с красно-белыми полосами на выпуклых бортах. Это были ассенизаторские транспорты. Они спешили к Плезанту, чтобы потушить пожары, извлечь из-под руин обугленные тела, собрать оторванные взрывами части тел и выяснить, можно ли восстановить завод после карательной операции.

Корабли проплыли над танками и бронетранспортёрами почти бесшумно — будто делая вид, что их здесь вовсе и нет. Макс видел ассенизаторов впервые, но догадался, что это они, благодаря красно-белым полосам. Проводив транспорты взглядом, парень некоторое время думал о том, действительно ли можно что-то отыскать в руинах, оставшихся от завода.

Развалины Плезанта почти скрылись из виду, когда раздался взрыв, и на горизонте расцвёл багрово-чёрный гриб!

Волна горячего пепла, стремительно расстилаясь по песку и поднимая тучи пыли, накрыла колонну бронетехники всего через пару минут. Резко опав, она окрасила песок чёрным в радиусе двух с половиной миль. Всё это выглядело так, словно кто-то невидимый и огромный выплеснул на пустыню гигантский ушат чернил.

— В чём дело? Капитан! — репродукторы трещали, сливаясь в один невнятный океан помех.

Войска были на грани паники, потому что солдаты не понимали, что и почему произошло. А главное — как реагировать.

Потом кто-то произнёс слово «нападение», и несколько танкистов начали по собственной инициативе разворачивать затормозившие было машины. Наконец, сквозь гомон прорвался хриплый голос капитана:

— Боевая готовность номер один, ожидать дальнейших команд!

Моторы взревели, и приземистые бронированные черепахи, сделав поворот вокруг оси, нацелили пушки на только что покинутый Плезант. Вернее, на то, что от него осталось.

Макс видел, как по бледно-зелёному небу растекается дым, заволакивая розовое солнце ржавой пеленой. Он понимал, что Стивенс связывается с базой, докладывает обстановку и спрашивает, что делать дальше. В мучительном напряжении тянулись бесконечные минуты. Наконец эфир ожил и голосом капитана гаркнул:

— Слушай мою команду! Нам приказано провести разведку. В случае обнаружения противника — уничтожить. Огонь открывать сразу при появлении цели. Доложить о готовности!

— Первый готов! — раздалось в шлемофоне, словно откуда-то издалека.

— Второй готов!

— Седьмой готов, — проговорил Макс, когда очередь дошла до него.

Через минуту, когда расчёт был окончен, танки вздрогнули и медленно поползли в сторону уничтоженного Плезанта. Теперь от него остались только оплавленные глыбы металла и камня. У Макса не укладывалось в голове, как мог уцелеть в этом аду тот, кто нанёс по ассенизаторским транспортам удар такой силы. Да и зачем это было нужно? Вполне хватило бы прицельного огня. Неужели среди мятежников были камикадзе, готовые пожертвовать собой ради того, чтобы подбить несколько санитарных машин?

Вероятно, не один Макс думал об этом, поскольку пилоты вели машины очень осторожно, и бронированные черепахи ползли, вытянувшись в одну линию, а лазерные пушки, казалось, нервно подрагивали подобно усикам насекомых.

Каратели преодолевали метр за метром, и воздух вокруг становился чернее — дым растекался по окрестностям, и вскоре пришлось включить инфравизоры: снаружи стало темно, как ночью.

— Готовность номер один! — голос Стивенса был напряжён. — Ехать аккуратно, следить за датчиками движения.

Макс не отводил глаз от экрана, вглядываясь в зелёное марево инфравизора. Всё казалось вымершим, словно и не было никакого взрыва, а предполагаемый неприятель даже не думал поджидать карателей среди развалин.

Вдруг танк остановился. Датчики наводящих систем на приборной доске Макса погасли, и в кабине воцарился полумрак. Парень никогда не думал, что на самом деле в ней так темно. И ещё стало очень тихо. Макс пощёлкал выключателями, но это не оказало на аппаратуру ни малейшего влияния.

— Что случилось? Эй! — Макс прислушался к мёрвому эфиру. — Приём! Говорит Седьмой. У меня полетели все системы, — Макс пару секунд помолчал. — Меня кто-нибудь слышит? Капитан Стивенс, говорит Седьмой, — шлемофон хранил молчание.

Оглядевшись, Макс отстегнул ремни и хотел вылезти, но передумал: если на них нападут, лучше оставаться у орудий, ведь не известно, что случилось. Визоры, как и самонаведение, не работали, но стрелять было можно. Парень проверил опции своего скафандра. Связь по-прежнему не работала, но всё остальное, на первый взгляд, функционировало нормально.

Прислушавшись, Макс убедился, что снаружи тихо. Должно быть, не только их танк потерял способность двигаться. Поразмыслив, парень решил всё же посмотреть, что происходит снаружи. Для начала он отодвинул заслонку на передней стороне щитка, но в прорезь виднелась только пустыня и чёрный грибовидный столб дыма, поднимающийся и клубящийся над руинами завода. Тогда Макс открыл люк, осторожно высунулся и огляделся.

Все транспорты стояли на месте, окутанные поднятой пылью. Очевидно, неприятель задействовал глушащее электронику оружие. Но это было неправдоподобно: машины имели стабилизационные щиты, защищающие от импульсных воздействий, вырубить их мог только непосредственный контакт!

Макс посмотрел в сторону развалин. Казалось, там ничего не происходит, но что-то беспокоило его. И вдруг он понял, что именно: песок вокруг них не оседал, а клубился — словно какая-то сила выбрасывала его вверх.

Боковой люк, соединявший танк с турелью, открылся, и Макс увидел голову командира экипажа Маурицци Фантонья.

— Лезь сюда, — скомандовал тот.

Макс спустился вслед за ним и увидел, что весь экипаж собрался в брюхе танка. Водитель, Джерри Инстрем, сидел на перевёрнутом ящике с ракетами и нервно тёр подбородок ладонью, механик Том Берджин поигрывал портативным бластером; за спиной у него висели ещё две штурмовые винтовки, а у ног стояла упаковка запасных энергоблоков для них. Отто Груннер, навигатор, отвинчивал бортовой люк. На плече у него пристроился ручной многоствольный пулемёт с разрывными пулями. Похожие на змей ленты свисали до самого пола, а запасные были перекрещены у навигатора на груди.

— Что происходит? — спросил Макс.

— Без понятия, — отозвался Джерри, потерев подбородок. — Танк просто сдох! — он рубанул ладонью воздух. — Безо всякой причины.

— И что теперь?

— Мы выходим, — сказал негромко Маурицци, скосив на Макса глаза.

Макс кивнул, снял с пояса портативный бластер и осмотрел его. Индикатор сообщал о полной боевой готовности. По непонятной причине личное оружие, как и скафандры, продолжало работать. Макс перевёл бегунок на отметку «max» — теперь надежда оставалась только на бластер.

Маурицци открыл люк, и экипаж высыпал из танка, мгновенно выстроившись в боевом порядке. Возле некоторых машин стояли каратели, недоуменно осматриваясь. Пепел опустился до уровня колен, но впереди продолжал клубиться дым — гриб взрыва всё ещё скрывал развалины Плезанта.


Глава 16


Макс заметил Стивенса. Тот переходил от одного транспорта к другому, что-то возбуждённо втолковывая солдатам. Вскоре очередь должна была дойти и до танка Макса. Было очевидно, что самостоятельно их экипажу предпринимать ничего не придётся. Фантонья расслабленно махнул своим подчинённым рукой — мол, всё нормально, командование держит ситуацию под контролем. Макс этого чувства не разделял. Даже будучи новобранцем, он понимал, что начальство почти никогда ничего не конролирует, особенно в бою.

Парень посмотрел в сторону поднимавшегося в небо гриба, затем активировал на забрале режим бинокля, поставил его на максимальное приближение и включил инфравизор, чтобы пробиться сквозь облако гари и сажи.

Плезанта не было. Дым продолжал медленно расползаться во все стороны. В одном месте Макс заметил наполовину зарывшийся в песок оплавленный обломок с искорёженными стабилизаторами. Видимо, это был один из ассенизаторских кораблей. Взрыв, судя по всему, накрыл их разом, вместе с заводом.

— Фантонья! — Стивенс приближался, шагая вразвалку и щуря глаза. Он держал шлем в руках, и коротко стриженые седые волосы казались в лучах солнца прозрачными. — Мы не можем ни с кем связаться. Поэтому я принял решение относительно дальнейших действий самостоятельно. Надо приблизиться к зоне предположительной диверсии и обследовать местность на предмет наличия противника. Приказ таков: идём цепью, боеготовность номер один, стрелять на поражение по любому инородному телу или… существу. Всё ясно?

— Так точно, сэр! — Маурицци отдал честь.

— Выполняйте. Выступаем через… — Стивенс взглянул на ручной хронометр, — двенадцать минут. Сверим часы. На моих без семнадцати минут двадцать по федеральному времени.

Маурицци проверил свой хронометр и, кивнув, отрапортовал:

— Так точно!

Стивенс вытер перчаткой пот со лба и направился к следующему танку, люк которого был ещё закрыт. Постучав по броне рукоятью бластера, он крикнул:

— Это Стивенс! Выходите!

Через некоторое время внутри скрипнуло, и крышка откинулась. Показалась голова одного из членов экипажа. Это был Борис Неморов.

Макс отвернулся и посмотрел на своих товарищей. Они явно нервничали. «Должно быть, и я смотрюсь не лучше», — мелькнуло в голове у Макса. Было жутковато. Не из-за взрыва, а из-за непонятности происходящего. Все знали, что ничто не способно вырубить электронику танка — он был защищён от всех излучений. Даже нановирусы были почти бессильны — боевые машины снабжались антивирусами. Да и откуда у повстанцев такие технологии? Они едва наскребли денег на бластеры и ракетные комплексы.

— Проверить оружие, — распорядился Маурицци, снимая со спины свой бластер и садясь на гусеницу.

Отто скрылся в танке и через секунду вынырнул с ящиком боеприпасов для многоствольного пулемёта. Эта игрушка била метко и сильно, но жрала море патронов. Одной ленты вроде тех, что висели на Отто, хватало максимум на минуту.

— Что ты хочешь с этим делать? — спросил Джерри, ковыряя ботинком песок.

— Возьму с собой, — Отто сплюнул и тихо выругался. — Проклятая пустыня! Повсюду от неё пыль. Только что в жопу не влезает!

— Как ты собираешься тащить пулемёт? — поинтересовался Маурицци.

— Сниму щиток, — Отто кивнул в сторону защитного экрана, — и приделаю к нему лямки от запасного рюкзака.

— Зачем тебе это старьё?

— Если бластеры отрубятся так же, как танки, не хочу остаться с голыми руками.

— А боеприпасы? Их как потащишь? — спросил Макс.

Навигатор не ответил.

На расстоянии сотни метров выстраивались штурмовики. Вокруг них роились динсботы-сателлиты. Похоже, нечто, вырубившее электронику транспортов, действовало очень избирательно.

Через десять минут Стивенс повёл карателей к развалинам Плезанта. Десантники шли рассеянной цепью, включив инфравизоры и держа оружие наготове, прислушиваясь и приглядываясь ко всему. Что случилось в рабочем городке, было непонятно, и это пугало всё сильнее. Капитан время от времени поглядывал на небо, ожидая увидеть там боевые катера — сигнал от бронемашин не поступал на центр координатуры, и там должны были начать беспокоиться. По уставу, на подмогу карателям уже следовало выслать воздушный десант в количестве не менее восьми кораблей. Но они пока что не появлялись. Конечно, цепь танков видели по изображениям со спутников, и всё же необычность ситуации предполагала использование подкрепления.

Через восемнадцать минут каратели приблизились к границе дымного облака, уже почти осевшего. Над песком стелилось лишь двухфутовое покрывало гари, отработанного газа и мелких обломков.

Солдаты активировали встроенные в шлемы фильтры-противогазы и вошли в чёрный туман, который пока доходил им только до колен, но постепенно поднимался. Вскоре они скрылись в дыму. Всё вокруг окрасилось в зелёный, слегка рябящий свет. Тепловые сенсоры молчали, отказываясь засекать какие-либо формы жизни. На карателей они не реагировали, заранее настроенные на режим «свой-чужой».

Макс заметил движение справа и повернул голову, одновременно подняв руку, чтобы привлечь внимание.

— В чём дело?! — раздался в ухе голос Маурицци.

— Я что-то вижу, — ответил Макс. — Координаты: L15*R7.

— Сейчас проверим, — Маурицци подошёл, держа наготове бластер. — Какое-то пятно, — сказал он, глядя в указанном Максом направлении.

Тот кивнул.

— Подойдём ближе?

— Да, но не одни, — Маурицци подозвал по рации Отто и Джерри.

Когда те приблизились, добавил:

— Идём.

Вчетвером они медленно направились на северо-восток, внимательно следя за пространством, стараясь как можно реже моргать, чтобы не пропустить ни единого изменения в показаниях датчиков, ни одного постороннего движения.

Внезапно у Макса усилилось ощущение опасности: откуда-то приближалась явная угроза. В училище духовные отцы натаскивали содат чувствовать такие вещи, пользуясь экстрасенсорными возможностями организма, и Макс неплохо преуспел в этой дисциплине, так что сомнений быть не могло: враг близко!

— Внимание! — проговорил Макс в шлемофон. — Я что-то чувствую.

— Я тоже, — отозвался Джерри. — Они уже рядом!

— Вот оно! — шёпот Маурицци был напряжённым. — Справа!


Глава 17


Макс повернулся туда, куда смотрел Маурицци. В нескольких метрах впереди темнел человекоподобный силуэт. Он колебался, словно вокруг него бушевали потоки горячего воздуха, и постепенно приближался.

— Что с теплосенсорами? — спросил Макс.

— У меня ничего, — отозвался Джерри.

— И у меня, — подтвердил Отто.

— Значит, это не человек, — сказал Маурицци. — Вероятно, робот. Я оповещу всех, что мы засекли его.

В этот момент в наушниках у всех четверых треснуло, и раздался голос Стивенса:

— Внимание! Вижу цель. Координаты L5*R12. Гуманоидный объект. Не живой.

— Сержант, мы тоже засекли противника, — отозвался Макс. — Координаты L15*R7. Похоже, их несколько. Предположительно, роботы.

— Тревога! — голос Стивенса стал громче. — Огонь на поражение! Пли!

В тумане замелькали лазеры, загорелся песок, сплавляясь в плоские стеклянные глыбы. Каратели били по непонятным целям, продолжая идти вперёд, чтобы теснить противника назад — туда, откуда он появился. Макс видел, как его выстрелы пронизывали предполагаемого врага, но не заметил, чтобы они вредили ему. Тёмный силуэт словно поглощал лазеры! На какое-то мгновение Макс подумал, что перед ним мираж или галлюцинация. Возможно, одна из тех, что он видел во время тренировок в виртуале. Ходили легенды, что уранийцы — мастера устраивать подобные фокусы, а повстанцы Плезанта вполне могли быть заодно с ними. Макс связался по коммуникатору со Стивенсом:

— Капитан, как успехи?

— Проклятье! Никак! Лазеры его не берут. А у вас?

— То же самое. Вы уверены, что это противник?

— Что ты хочешь, мать твою, сказать?!

— Может, это галлюцинация?

— Нет, чёрт возьми! Продолжать атаку. Приближаемся. Нужно посмотреть, что это такое.

Макс выстрелил ещё дважды, затем ускорил шаг. Маурицци, Отто и Джерри тоже пошли быстрее.

— В чём дело? Куда спешим?! — голос Джерри звучал встревожено.

— Велено узнать, что это такое, — отозвался Макс. — Наши лазеры на него не действуют.

— Тогда какого хрена мы лезем вперёд?! — возмутился Маурицци. — Нужно ждать подкрепление.

— А если это просто мираж? — возразил Макс, не отрывая глаз от человеческой фигуры впереди.

Теперь она казалась высотой не менее четырёх метров и колебалась так, словно была жидкой. Лазеры проходили сквозь неё, оставляя на поверхности объекта только короткие вспышки, которые тут же гасли.

— Я верю своим глазам! — Маурицци почти кричал. — Эта штуковина вовсе не глюк, я попадаю в неё, и она горит, только ни хрена не падает!

— Свяжусь с капитаном, — отозвался Макс, переключаясь на канал Стивенса. — Сэр, противник материален. Но стрельба не причиняет ему видимого вреда.

— Знаю, что не причиняет! — пролаял капитан с остервенением. — Что с Фантоньей?

— С ним всё в порядке, — ответил Макс, оборачиваясь на итальянца.

— Тогда почему, чёрт возьми, со мной связываешься ты?! — последовал вопрос.

— Простите, сэр… — начал было Макс, понимая, что нарушил субординацию: командиром их экипажа был Маурицци, и именно ему следовало вести переговоры со Стивенсом.

— Ладно, не важно, — перебил его капитан. — Раз этот сукин сын молчит, слушай, что я скажу.

— Да, сэр, — покорно отозвался Макс.

Он несколько раз выстрелил по возвышавшемуся впереди силуэту, очертания которого, по его представлениям, уже должны были обрисоваться более чётко. Но враг оставался размытым, и оружие не причиняло ему видимого вреда.

— Мы засекли семнадцать таких… объектов, — говорил тем временем Стивенс. — Их природу пока установить невозможно. Проще говоря, мы понятия не имеем, с кем столкнулись. Поэтому приказываю остановиться и ждать дальнейших команд. Огонь прекратить, но быть наготове. Попробуем взять одного из них в плен или, по крайней мере, рассмотреть, что это за хреновины. Всё ясно?

— Так точно, — Макс остановился, убрав палец с курка.

Индикатор в шлеме показывал, что Стивенс говорил по открытой связи, и его слышали все, так что другие солдаты тоже прекратили огонь.

В воздухе повисла тишина, нарушаемая только шорохом песчинок, ударявшихся о панцири карателей.

— Может, это долбанная голограмма? — предположил Отто, поворачивая забрало в сторону Макса.

— Не знаю, — отозвался тот. — По-моему, голограммы не горят, когда в них попадаешь из бластера.

Отто выругался. Макс был прав.

— Немедленно отступаем!! — голос Стивенса, неожиданно раздавшийся в наушниках карателей, срывался на крик. — Быстро, мать вашу! Прикрываемся и отходим! Чёрт!!! Пали, Джойс, давай… — послышался сдавленный хрип, затем треск, и в динамиках повис пронзительный писк.

Несколько мгновений царила напряжённая тишина, затем каратели начали пятиться, держа на прицелах силуэты предполагаемых врагов.

— Он шевельнулся?! — спросил Маурицци.

— Похоже, — отозвался Макс.

— Точно, так и есть, — подтвердил Джерри. — Если он попрёт на нас, я буду стрелять! Не собираюсь подыхать здесь.

— Никто не собирается! — отозвался Отто. Макс видел, что он готовит к стрельбе пулемёт. — Только наши бластеры его не берут. Пусть отведает старого доброго урана!

— Поаккуратней с этой штукой, — предупредил Макс, с опаской поглядывая на пулемётные ленты, которые немец закладывал в оружие. — Смотри, чтобы пули не летели куда попало.

— Заткнись! — огрызнулся Отто. — Думаешь, если ты стрелок, то другие не знают, как пушку в руках держать?

Макс беспокоился не случайно. Наконечники пуль были начинены ураном и могли серьёзно повредить личную броню, попади они случайно в одного из карателей.

Тем временем силуэт действительно начал двигаться: он приближался к отступающим солдатам.

— О, чёрт! — воскликнул Отто, открывая огонь.

Застрекотал пулемёт, и пули, оставляя светящиеся следы, устремились в дымную завесу. Было видно, как от противника полетели куски, но гуманоид продолжал приближаться, всё так же колеблясь, словно газовое облако, и не снижая скорости.

— Кто нами вообще командует?! — в голосе Маурицци прозвучали панические нотки.

Макс без особой надежды нажал на курок. Лазер ударил во врага и исчез, оставив лишь очередную вспышку на его теле.

— Это песок!! — голос был малознакомый, но фраза прозвучала по открытому каналу, и все её слышали.

— Что?! — пробормотал Отто, продолжая расстреливать запас патронов. — Какой песок?

И тут Макс понял, что говоривший был прав: надвигавшиеся на карателей фигуры, судя по всему, действительно состояли из песка, по непонятной причине принявшего форму человеческих тел. Поэтому лазеры проходили сквозь них, лишь опаляя часть песчинок, что и было видно как вспышки.

Макс увидел, как справа несколько десантников развернулись и побежали прочь — событие, никогда не имевшее места прежде. Следом за солдатами пронёсся тёмный вихрь и сбил их с ног. А затем упавших накрыло слоем песка. Макс подумал, что они сейчас поднимутся, но пехотинцы исчезли.

— ФиВы бегут! — крикнул кто-то с истерическими нотками в голосе по общему каналу.

ФиВами называли регулярные Федеральные Войска.

Развернув на внутренней стороне забрала электронную тактическую карту в режиме «свой», Макс увидел множество зелёных точек, удаляющихся от Плезанта — солдаты ФВ действительно бежали. Но за ними уже устремились несколько чёрных меток, обозначавших карателей. Значит, даже они не выдержали!


Глава 18


Невольно Макс ускорил шаг — оставаться в клубах песка и дыма вместе с непонятным врагом совершенно не хотелось. В то же время он не мог развернуться к приближавшему противнику спиной и побежать — Стивенс приказал отступать, прикрываясь. Это означало, что отход должен быть организованным. Правда, не известно, что случилось с капитаном. Связь прервалась так неожиданно, что можно было предположить, будто Стивенс погиб.

Отвлечься от рассуждений Макса заставил резкий крик «Бежим!». Обернувшись, Макс увидел, что Отто бросил бесполезный пулемёт и, держа бластер в одной руке, показывал назад — туда, где остались танки.

— Займём оборону на открытом пространстве, а не в этом грёбаном тумане! — добавил немец.

Макс кивнул и связался с Маурицци и Джерри:

— Отходим, — сказал он, сам уже почти убегая от приближающегося силуэта. — Быстрее к танкам!

Они помчались вчетвером, ежесекундно оглядываясь, держа пальцы на спусковых крючках, но не тратя больше время на стрельбу. Макс часто спотыкался, но датчики показывали, что до танков осталось не больше трёхсот метров. Впрочем, сейчас это казалось огромным расстоянием. Повернув голову налево, Макс увидел, как вихрь песка налетел на Отто и сбил немца с ног. Он метнулся к нему, чтобы помочь, но в этот момент из тумана вырвался случайный лазер и поразил Макса в грудь. Броня выдержала, но удар опрокинул его на спину. Показатели оперативных систем дважды мигнули, но тут же восстановились. Над Максом пролетел столб песка, плотный, как камень. По нему скользнули чьи-то выстрелы. В наушниках зазвучал голос Джерри:

— Господи, где все?! Отто, Маурицци, Макс! Кто-нибудь!! — он говорил по открытому каналу, но никто не откликался, только откуда-то донёсся сдавленный хрип.

— Я здесь! — проговорил Макс, прислушиваясь к ощущениям в том месте, куда попал лазер (вроде, всё было в порядке). — Координаты L4*R2.

— Хвала Всевышнему! — голос Джерри дрогнул от облегчения. — Я иду к тебе. Тут творится чёрт знает… — передача прервалась, и эфир заполнился громким треском, на фоне которого, словно вдалеке, раздавался тонкий пронзительный писк.

Неожиданно Макс почувствовал боль в правой руке. Повернув голову, парень увидел, как струи песка, словно побеги плотоядного растения, оплетают его кисть и предплечье, сжимая броню с такой силой, что она сминается, точно фольга. Миг — и песок уже больше напоминал огромного удава.

В страхе Макс дёрнулся, пытаясь вырваться из цепких объятий, но рука была точно вплавлена в камень. Песок заструился по плечу, вдавливая броню в плоть. Макс закричал, услышав хруст собственных костей. Всё происходило стремительно. В голове у парня помутилось от боли, но лишь на мгновение — среагировав на шок, сработала система обеспечения жизнедеятельности, и две иглы автоматически вкололи карателю транквилизаторы. Теперь Макс мог с ужасом наблюдать, как песок уничтожает его тело, смешивая с металлом брони. Невольно возникли ассоциации с обклеенным фольгой пластилином, который ребёнок решил смять в бесформенный комок.

Через несколько полных отчаяния секунд парень отключился.


***


Сознание вернулось к Максу, когда заработала аварийная система жизнеобеспечения, простимулировавшая мозг и обеспечившая ему приток кислорода. Из расположенных в шлеме ампул начали поступать транквилизаторы и питательные вещества. Благодаря им Макс мог продержаться около пяти часов, причём последние три ему предстояло провести в искусственной коме. И не факт, что он сумеет из неё выйти. Сейчас же парень видел перед собой небо, закрытое тонированным забралом. Голову он повернуть не мог, тела не чувствовал. Ощущение беспомощности вызвало всплеск адреналина и приступ паники. На такой случай существовали упражнения, позволявшие успокоиться, взять себя в руки, но Макс сейчас был не в состоянии проделать их. Уже хотя бы потому что сомневался, есть ли у него ещё руки. А подобные мысли не способствуют концентрации.

Коммутатор функционировал и переключал каналы согласно голосовым приказам Макса, но на всех частотах только трещали помехи.

Парня охватило ощущение полного одиночества. Оно даже победило панику. Макс почувствовал, как в уголке левого глаза созрела и скатилась по щеке слеза. Почему-то он был уверен, что все погибли, хотя и не знал, откуда взялась эта уверенность.

Макс больше не чувствовал страха. Всплеск гормонов прошёл, а его мозг, поддерживаемый химическими препаратами, работал для этого слишком медленно. Но он мог думать. И вспоминать.

В голове возникла картина песчаной бури и неведомой силы, больше всего похожей на призрак, уничтожившей одного за другим его товарищей. Почему выжил он сам, Макс не знал. Впрочем, он сомневался, что жив. На какой-то миг ему пришла мысль, что, возможно, он уже в ином мире, но потом её вытеснили другие. Парень подумал о том, что с ним теперь будет. Когда спасательные отряды обнаружат его? Успеют ли врачи подключить к нему реанимационные аппараты?

Время тянулось ужасно медленно. Компьютер скафандра по приказу Макса включил таймер обратного отсчёта, так что можно было видеть, сколько осталось до смерти. Или до спасения. Макс старался не смотреть на табло слишком часто, но глаза вновь и вновь обращались к крошечным меняющимся цифрам.

Через полтора часа Макс почувствовал, что соображает совсем плохо. К тому же, его начало клонить в сон. Он понимал, что это означает приближение комы.

В голову неожиданно пришла мысль о красоте. Макс вспомнил, что хотел найти в войне очарование, которое видел на страницах художественных книг. Где же оно? Обрёл он его? Если бы мимические мышцы ещё слушались Макса, он бы усмехнулся — так горько, как никогда в жизни: он рассчитывал найти в космосе новую жизнь, а нашёл смерть! И так быстро… Подобного поворота судьбы Макс никак не ожидал.

Глаза горели, слезились и слипались. Это было плохо. Мысли разбегались, как муравьи от огня, и Макс уже не мог ни на чём сосредоточиться. У него в голове мелькнуло: «Не помолиться ли?», но он не сумел бы вспомнить слова молитвы, даже если б знал их.

Небо неожиданно потемнело — словно на Макса легла чья-то тень. А может, это падало зрение, предвещая кому?

Парень напряг глаза и увидел сквозь забрало шлема приближающееся к нему женское лицо. Очень красивое. Слишком красивое, чтобы оказаться здесь и сейчас. Разумеется, это была галлюцинация. Что же ещё? Откуда бы взяться прекрасной женщине в этой пустыне?

Видение исчезло, и Макс закрыл глаза, покоряясь неизбежному. Но спустя пару секунд парень вдруг понял, что его поднимают и куда-то несут. Значит, его нашли, он спасён! Его вылечат, ведь современная медицина творит настоящие чудеса. Макс мысленно улыбнулся, не поднимая отяжелевших век. Теперь он был совсем спокоен.


Глава 19


Мария-Анетта Скворцева стояла в изножье больничной койки и пристально вглядывалась в жалкие останки человека.

Солдата. Карателя.

Больше всего он походил на бесформенный сгусток окровавленного мяса, погружённый в резервуар с антисептиком. Впрочем, именно этим он и являлся.

Мария-Анетта перевела взгляд на бригаду врачей и кивнула:

— Приступайте.

Заработали приборы. Высокие прозрачные помпы закачивали в сосуды кислород, из мириад капельниц сочились в кровь всевозможные препараты. Мигали индикаторы, сменялись ничего не значащие для не профессионала цифры. Один из хирургов взял в руки массивный лазерный резак, в корпусе которого матово блестели цилиндры аккумуляторов, две трети которых были запасными — на случай, если откажут активные источники питания. Из полированной головки вырвался тонкий белый луч, и по комнате распространился запах горелой плоти.

Мария-Анетта активировала обонятельные фильтры, вживлённые в слизистую оболочку носоглотки, и продолжала спокойно наблюдать за тем, как тело часть за частью отделяют от головы. Это напоминало демонтаж искорёженного взрывом космолёта.

Наконец, голову на несколько минут водрузили на специально подготовленную подставку, подключив к ней множество проводов, датчиков и катетеров. Теперь она казалась самостоятельным существом. Отделённая от изуродованного тела, она продолжала жить, но о том, что мозг ещё порождает импульсы, говорили лишь показания приборов — на превратившемся в бурую маску лице нельзя было разглядеть даже слабых проявлений жизни.

Тем временем в операционную ввезли на каталке мужское тело, до груди накрытое блестящей чёрной клеёнкой, плотно облегавшей плоть — словно обезглавленный труп облили нефтью. Оно предназначалось карателю: его голову должны были приживить к обрубку шеи, который сейчас закрывал сложный прибор, обеспечивавший циркуляцию крови. Он напоминал кофемолку, только утыканную кучей датчиков и переливающуюся разноцветными индикаторами.

Один из врачей взял толстый шланг с отполированной металлической насадкой и открыл кран. Из узкого сопла вырвалась сильная струя резко пахнущего антисептика. Направив её на операционный стол, врач быстро очистил его от остатков плоти и крови.

— Раз, два, взяли! — скомандовал руководивший операцией хирург, когда его коллега закончил, и двое дюжих санитаров переложили тело с каталки на стол.

Клеёнка при этом едва не соскользнула, но врач вовремя поймал её.

Тем временем маленькие динсботы-уборщики, вынырнув из стенных ниш, ринулись собирать кровавые ошмётки и вытирать лужи. Их можно было принять за дорвавшихся до пищи падальщиков, тем более что они сразу и перерабатывали органику, растворяя её в кислоте.

Всё закончилось через семьдесят четыре минуты. Голову приставили к искусственно выращенному телу, соединили нервы, вены, артерии, капилляры, кости, мышцы, концы пищевода и дыхательного горла. Наноботы трудились наравне с хирургами. И вот, наконец, операция закончилась. Успешно или нет, сказать было нельзя. Внешне всё выглядело прекрасно, однако пройдут месяцы, прежде чем станет ясно, сможет ли пациент пользоваться новым телом. Бывали случаи, когда человеческий мозг отказывался верить в произошедшее и управлять заменой. Тогда пациента либо отключали и хоронили, либо оставляли существовать овощем. Но только если родственники изъявляли готовность платить за это. Сирот же, павших на поле боя, отправляли в утилизатор, а затем просто заносили в списки погибших. Тело, конечно, возвращалось медикам. Оно ещё могло пригодиться более удачливому пациенту.

Мария-Анетта надеялась, что на этот раз всё получится. Ей было важно получить этого карателя, одного из двоих оставшихся в живых после инцидента на Обероне. Другой солдат пострадал меньше, и ему уже восстановили утраченные органы и конечности, но его мозг был повреждён, и врачи не знали, сможет ли он когда-нибудь выйти из комы. Прогнозы, правда, были хорошими. Только поэтому с ним и возились. Но разум солдата пока оставался недоступен для допроса. А Марии-Анетте необходимо было узнать, что произошло во время карательной операции.


Глава 20


Макс сидел в инвалидном кресле на огромной террасе, обнесённой узкими колоннами, напоминавшими кегли. В мелих трещинах зеленел мох. Внизу колыхалось изумрудное море деревьев. Девственный лес. Откуда-то доносилось пение птиц. Они словно соревновались в мастерстве.

Парень часто приезжал сюда рано утром, чтобы полюбоваться рассветом и отражением в море восходящего солнца. Вода начиналась сразу за террасой и уходила влево. Справа же виднелся только лес, а за ним — едва различимые в розовой дымке горы.

Макс не знал, на какой планете находится. Она одновременно походила и на Землю, и на несколько хабитатов, о которых он знал. Кроме того, пейзаж, которым он любовался, мог быть всего лишь проекцией, установленной в радиусе нескольких миль. Макс знал, что такие есть на Фобосе и Селине, а также нескольких спутниках Меркурия, названия которых он забыл.

Впрочем, всё это не имело значения. В отличие от того, что Макс не мог ходить. Врачи, только вежливо улыбавшиеся в ответ на его расспросы, однажды сказали, что для полного выздоровления парень должен встретиться с каким-то специалистом, но о том, когда это свидание состоится, говорить отказывались.

Макс злился и не понимал причины такой скрытности. Неужели это из-за операции на Обероне? Но почему тогда его не допрашивают агенты Чрезвычайного Отдела? Или они заняты другими выжившими? И сколько их, этих выживших? Несколько раз Макс пытался узнать у персонала клиники, где другие больные, называл имена Фантоньи, Шабрали, Неморова и других, но врачи, словно сговорившись, отвечали, что это секретная информация, а ему не следует волноваться. Как будто такие отмазки его не волновали! После этого медики обычно переходили к разглагольствованиям о его выздоровлении и, порекомендовав покой, уходили.

Макс не знал, сколько времени находится в клинике, но подозревал, что около месяца. Он проводил время в тренажёрных залах, стараясь восстановить форму — его мышцы почему-то здорово атрофировались за время, что он провёл без сознания — развлекал себя виртуальными программами, смотрел телевизор. Но в новостях ничего не говорили об операции на Обероне. Возможно, он просто пропустил все посвящённые ей репортажи, но Максу казалось странным, что все так быстро забыли об этом провале. Событие было слишком необычным, чтобы о нём ни разу не вспомнили, хотя бы в связи с другими происшествиями. Неужели правительство замолчало провал Карателей? Можно было бы поискать в Сети архивные записи, видео, но в клинике не было терминалов. Вернее, больным не давали к ним доступа. А может, только Максу.

Иногда парень думал о том, что случилось на Обероне, и какое оружие пустили в ход повстанцы. Он был не силён в военных технологиях, если речь не шла о винтовках, бластерах, пушках и прочих видах стрелкового оружия, так что единственное, что приходило в голову — наноботы. Их использовали редко, так как стоили они дорого, а современная техника и, тем более, космические корабли, снабжались так называемыми «антивирусами» — системами защиты от агрессивных нанороботов, сводившими практически на нет любую атаку. Пехоту должны были защищать системы танков, но вся их электроника оказалась вырублена. Это и позволило мятежникам так успешно напасть на карателей. Вот только что отключило системы танков? Это оставалось для Макса неразрешимой загадкой.

Опустив глаза, парень несколько раз прочёл одно и то же место в учебнике китайского языка, который держал в руках, но содержание не отпечаталось в мозгу. Мысли витали далеко. Макс некоторое время смотрел на испещрённую иероглифами страницу, затем заставил себя сосредоточиться. В конце концов, он должен регулярно повторять китайский и английский — два из трёх (наряду с русским) общих языков человечества. Попытки создать единое, универсальное наречие не увенчалось успехом — как и прежде, а ведь такие попыти предпринимались не раз, даже и до эпохи космического расселения.

Макс прочёл один абзац, а затем вспомнил сон, который снился ему уже несколько раз с тех пор, как он пришёл в сознание. В этом сне Макс видел себя лежащим на огромном столе, простиравшемся на километры во все стороны. Почему-то он знал, что это именно стол, а не иная поверхность, хотя визуально ничто не давало подсказки. Его тело было серебристым и лоснилось, словно смазанное маслом. Вокруг копошились крошечные роботы, что-то делавшие с ним. Они напоминали муравьёв, облепивших найденный в лесу труп. Наверху виднелся стальной купол, усеянный софитами. Он медленно вращался. С него свисали собранные в кабели провода. Всё вместе напоминало муляж здоровенной медузы.

Макс услышал за спиной лёгкие шаги и встряхнулся, чтобы отогнать воспоминания. Он передвинул рычажок на подлокотнике, и кресло, скрипнув резиновыми шинами, развернулось на сто восемьдесят градусов.

— Я знал, что это вы, — сказал Макс, снизу вверх глядя на высокую женщину, остановившуюся в паре метров от него.

Она была по-прежнему красива. Да и с чего бы этому фактору меняться? В двадцать седьмом веке можно было при желании стабилизировать внешность на долгие годы, а они не виделись всего ничего.

— Доброе утро, лейтенант Агранов, — посетительница улыбнулась своей обычной приветливо-профессиональной улыбкой. И всё равно осталась очаровательной. — Вы снова рано встали?

Макс склонил голову в знак согласия. Он не понимал, зачем эта прекрасная женщина возится с ним. Но чувствовал, что она представляет структуру, которой от него нужно больше, нежели показания об атаке на Обероне. Ради одного этого прислали бы мужчину, делового и сухого, как песок.

— А вы пришли, чтобы снова донимать меня расспросами? — спросил он, откинувшись на спинку кресла, и натянуто улыбнулся.

Их встречи и диалоги напоминали пинг-понг, но скрытый: ни одна из сторон старалась не показать, что стремится забить гол.

Женщина взяла стоявший поодаль плетёный стул и села напротив Макса. Закинув ногу на ногу, покачала носком чёрного глянцевого сапога. Она словно раздумывала, что ответить.

— Лейтенант Агранов, — наконец, сказала женщина, чуть подавшись вперёд и глядя Максу в глаза, — уверяю, я делаю это не для того, чтобы вам досадить.

— Знаю, — Макс машинально гладил округлую головку рычажка на подлокотнике инвалидного кресла. — Я не хотел вас обидеть.

На самом деле ему было всё равно, что чувствует женщина. Он нисколько не верил в её ранимость. Но игра в невидимый пинг-понг продолжалась. А значит, следовало оставаться вежливым. Да и что ещё делать инвалиду, полностью зависящему от… А, собственно, от кого?

— Ничего, — женщина выпрямилась и коротко кивнула. — Давайте приступим, — она вопросительно взглянула на Макса.

Как будто ей требовалось разрешение!

Парень кивнул. Конечно, он был готов пойти навстречу этой дивной особе. Не из-за её внешности, а потому что за ней чувствовалась сила, сила разрушительная и безжалостная. Макс вырвался с Земли не ради того, чтобы исчезнуть в жерновах машины закулисных интриг. И пусть сейчас он был всего лишь инвалидом, живущим по чужой милости, это не значило, что павший однажды не восстанет.

— Итак, — протянула женщина. — Вы родились в Москваполисе. Верно?

Макс кивнул. Одни и те же вопросы, одни и те же ответы. Эта красавица приходила через день и расспрашивала его о детстве, учёбе в военной академии и особенно о битве при Плезанте. Макс рассказывал раз за разом одно и то же, почти не добавляя ничего нового, но женщина не отставала.

Она сказала, что её зовут Мария-Анетта Скворцева, и показала удостоверение военной полиции (ха-ха!), но зачем она приходит, не говорила.

— Ваши родители?

— Погибли.

— При каких обстоятельствах?

Нет, вопросы не щадили Макса, заставляя его снова и снова переживать утрату. Но он дал себе слово не показывать боль. В конце концов, он был солдатом, пусть и изувеченным.

— Во время дайвинга на Каймановых островах. Их тела не нашли.

— Почему вы поступили в военное училище?

— Чтобы улететь с Земли. И чтобы стать Карателем.

— Вас привлекал именно этот корпус Федеральных войск?

— Да.

— Почему?

— Я хотел участвовать в настоящих сражениях.

— Вы знали, что многие предосудительно относятся к тем, кто служит в корпусе Карателей?

Макс кивнул.

— Но это не повлияло на ваше решение подать прошение о зачислении?

— Нет. Я знал, чего хочу. И был уверен, что о карателях говорят несправедливо.

— А как вы думаете теперь?

— Я полагаю, что был прав.

— Почему вы, по вашему мнению, остались живы?

— Не имею представления.

— Но из всего отряда выжили только двое.

А вот это стало для Макса новостью! Кажется, сегодня он узнал больше, чем сообщил.

— Двое? — переспросил он.

— Да.

Женщина явно не проговорилась. Она хотела проинформировать собеседника об этом.

— Вы скажете, кто уцелел, кроме меня? — с надеждой спросил Макс.

Мария-Анетта несколько секунд помолчала, затем сказала:

— Мы не знаем.

— Как это?

— Нам не удалось его опознать.

— Почему?

— У него не было лица.

— А по базе ДНК?

— Она погибла.

— Каким образом?! — Макс был поражён.

— Вы узнаете об этом, но позже. А сейчас ответьте ещё на несколько вопросов. ОК?

— Конечно, — Макс устало кивнул. — Сколько угодно.

— Эти будут последними, — пообещала Мария-Анетта.

— Вот как? Мы сегодня общаемся по сокращённой программе?

— Что-то в этом роде, — женщина улыбнулась. Мило и дежурно. Наверное, считала, что инвалиду любой знак женского внимания в радость, и можно особо не напрягаться. — Итак, вы готовы?

— Спрашивайте.

— Вы бы хотели вернуться в корпус Карателей и продолжить службу в нём?

— Разумеется, — ответил Макс твёрдо.

— Вы уверены?

— Абсолютно! — Макс выдержал пристальный взгляд Марии-Анетты.

Наконец, женщина кивнула. Она казалась удовлетворённой его ответом.

— Тогда я должна спросить вас, лейтенант Агранов, не хотите ли вы получить специальное задание?

— О чём вы говорите? — Макс нахмурился.

Кажется, их общение, наконец, сделало поворот. Вот только что сулил он парню в инвалидном кресле?

— Видите ли, боюсь, мне пришлось ввести вас в некоторое заблуждение. Я не работаю в военной полиции.

Слабой кривой улыбкой Макс дал понять, что для него это не стало шокирующим сюрпризом.

Женщина кивнула. Её тоже было нелегко удивить.

— На самом деле, я — агент Чрезвычайного Отдела, — сказал она.


Глава 21


Повисла секундная пауза, потом Макс тихо присвистнул. ЧО — это серьёзно. Это, чёрт возьми, очень серьёзно!

— Да, именно так, — подтвердила Мария-Анетта. — Надеюсь, вы понимаете, почему я была вынуждена обманывать вас… некоторое время.

— К чему эти церемонии? — Макс натянуто улыбнулся. — Всем известно, что ЧО делает то, что считает нужным.

— Ради блага Содружества, — добавила женщина.

— Само собой, — кивнул Макс, ухмыльнувшись.

Мария-Анетта вежливо, но сухо улыбнулась.

— Итак, — она сделала в воздухе неопределённый жест рукой.

— Итак? — повторил Макс, разглядывая женщину с новым интересом.

Кажется, одна незримая партия в пинг-понг закончилась (в его пользу), и началась новая.

— Что вы скажете, если я предложу вам поработать на нас?

— Смотря о какой работе идёт речь.

— О внедрении. Больше пока сказать не могу. Сначала я должна получить ваше согласие.

Макс помолчал. Женщина ждала.

Предложение было заманчивым. Конечно, парень никак не ожидал его получить. Его планы на жизнь не простирались дальше службы в карательном корпусе и почётной отставки по выслуге лет. С другой стороны, оказаться в инвалидном кресле он тоже не собирался. Всё течёт, всё меняется. Жизнь вносит свои коррективы, так сказать.

— А что, если я соглашусь, а потом передумаю? — спросил Макс.

— Уверена, вы понимаете, что это будет означать, — отозвалась Мария-Анетта с холодной улыбкой.

— Думаю, да, — Макс снова помолчал, потом сказал:

— К сожалению, пока что я не могу даже ходить.

— По этому поводу я тоже хотела вам кое-что сообщить, — агент ЧО сделала короткую паузу. — У нас есть средство, которое может восстановить вашу двигательную систему. Я имею в виду, что оно есть у Чрезвычайного Отдела. Наша внутренняя разработка, предназначенная только для агентов. И то не для всех. И вы его получите, если согласитесь работать на нас.

Макс усмехнулся. Его не искушали, нет. Откровенно покупали. К счастью, он почти хотел продаться. Не только ради того, чтобы снова ходить. Стать частью ЧО — разве это не мечта для человека, выбравшего своей профессией опасность и риск?

— Я думал, достижения медицины в равной степени доступны всем жителям Содружества, — с иронией заметил парень.

Мария-Анетта только молча улыбнулась в ответ. Её сейчас не интересовала полемика. Женщине требовалось решение.

— Ладно, я согласен, — сказал Макс, убрав пальцы с рычажка и положив ладони на бесчувственные колени.

— Уверены?

— Да. Конечно, — Макс кивнул.

— Вы полностью осознаёте, что ваша служба в Чрезвычайном Отделе может быть и даже непременно будет сопряжена со смертельной опасностью?

— Разумеется. Что я должен делать?

— Для начала подписать вот этот документ, — агент ЧО ловко достала из папки листок с печатным текстом и, подавшись вперёд, положила его Максу на колени.

Парень взял его и внимательно прочитал. Общий смысл сводился к тому, что он, лейтенант Агранов, даёт согласие не разглашать секреты и всё в том же роде.

— Где я должен подписать?

— Вот здесь, — Мария-Анетта любезно протянула Максу ручку.

Он поставил свою непритязательную подпись и вернул листок женщине.

— Отлично! — она убрала расписку в папку и поднялась со стула. — Сейчас я должна вас покинуть. Мы опять увидимся через три дня. Надеюсь, к тому времени вы уже будете твёрдо стоять на ногах, — женщина улыбнулась на удивление тёплой улыбкой и, коротко кивнув на прощание, двинулась к выходу.

Макс молча провожал её взглядом, пока она не скрылась за дверью. Потом некоторое время сидел, погрузившись в размышления. Больше всего его задело, что он, пострадавший во время военной операции, должен покупать своё выздоровление. Это казалось Максу чудовищно несправедливым. И не важно, что, по сути, он получил повышение, да ещё какое. Многие хотели бы оказаться на его месте. Очень многие.

Парень знал, как и все в Солнечной Системе, что ЧО пользуется любыми средствами для достижения своих целей, но всё же испытывал неприятное чувство, которому ему трудно было дать название. «В конце концов, они могли просто предложить, — подумал Макс, поворачивая инвалидное кресло навстречу рассвету. — Я бы согласился».


Глава 22


— Лейтенант Агранов?

Приоткрыв глаза, Макс увидел молодое лицо врача. Он знал, что доктору Ковалевскому давно стукнуло шестьдесят, но на вид ему нельзя было дать и тридцати — местное светило медицины являл собой яркий образец последних достижений пластической хирургии и наноомоложения.

— Как вы себя чувствуете? — спросил врач, внимательно вглядываясь в лицо Макса.

— Хочется спать.

— Это хорошо, — Ковалевский ловко оттянул вначале одно веко, а затем другое. — Мы дали вам наркоз. Скоро он подействует.

— Зачем? — Макс с трудом ворочал языком.

Над глазами и за ними словно скопилось по несколько килограмм горячего железа, которые давили, причиняя тупую боль при каждом движении.

— Вам предстоит операция, после которой вы снова сможете ходить. Вы понимаете?

— Это та самая?

— Думаю, да, — ответил врач с лёгкой профессиональной улыбкой. — Вы готовы?

Макс через силу моргнул. Конечно, он был готов. Что ему оставалось?

— Тогда начнём, — врач выпрямился.

Его отдалившийся силуэт размылся, голос стал в несколько раз тише. Вокруг появились ещё какие-то фигуры, и Макс почувствовал, что его передвигают. Он закрыл глаза. Хотелось прийти в себя уже здоровым. И пусть тогда ЧО требует от него всего, что захочет!


***


Бесконечно длинные и неимоверно запутанные коридоры и переходы военного училища были забиты гудящими курсантами. Пора экзаменов пришла как всегда неожиданно, и многие ещё дочитывали наспех взятые у товарищей конспекты. Макс сидел на семнадцатом этаже в глубоком коленкоровом кресле непонятного цвета и рассматривал развешенные на стенах учебные стенды. Ему предстоял экзамен по прицельной стрельбе, и поэтому волноваться было не о чём — Макс считался самым метким стрелком на курсе. Из пятидесяти мишеней он за тридцать пять секунд выбивал сорок семь, а за сорок — все. Экзамен принимал инструктор Кунц — высоченный немец с яркими голубыми глазами и вечно взъерошенными чёрными волосами. Он сильно хромал на правую ногу — результат стычки с уранийцами. Почему-то даже современная медицина оказалась бессильна исправить это. А может, хромота была психосоматической. Так или иначе, после этой травмы Кунц больше не мог участвовать в боевых действиях и поступил в Федеральное лётное училище на должность инструктора по прицельной стрельбе.

Макс не сомневался, что сдаст экзамен блестяще. Разве что его паралич разобьёт неожиданно. И всё же повод для волнения имелся: тех, кто удачно сдавал стрельбу именно в том кабинете, перед закрытыми дверями которого сидел Макс, принимали в корпус Карателей. Это означало, что экзамен был необычным и, возможно, на нём испытывалась не только меткость. Макс думал о том, сумеет ли он, если потребуется, принять правильное решение. В то же время парень знал, что очень немногим удавалось получить возможность сдавать стрельбу именно здесь, поэтому он чувствовал себя в какой-то мере избранным. Но исключительность ещё предстояло доказать.

— А, курсант… — появление Кунца прервало размышления Макса о собственном везении. — Как ваша фамилия? — немец заглянул в маленький плоский терминал, который держал в руке. — Агранов?

— Так точно, сэр! — ответил Макс, вставая по стойке «смирно».

— Идите за мной.

Макс поднялся и пошёл за инструктором, едва успевая попадать в его широкий хромой шаг. Он чувствовал радостное возбуждение, внутри всё ежесекундно сжималось. «Спокойно! — говорил себе Макс, глядя в широкую спину немца. — Это просто экзамен, расслабься». Он подумал о том, чтобы сделать несколько дыхательных упражнений, но в этот момент Кунц остановился перед одной из дверей и отпер её ключ-картой.

Пропустив Макса вперёд, инструктор вошёл следом и щёлкнул выключателем. В тот же миг с потолка упал белый широкий луч прожектора. Он выхватил из темноты фигуры вошедших и, скользнув по ним, переместился на несколько шагов в сторону, где осветил небольшой блестящий аппарат, напоминавший электрические машинки детских аттракционов. По большому счёту, отличие состояло лишь в том, что в нём мог поместиться взрослый человек, и, кроме того, на «капоте» была установлена турель с небольшой лазерной пушкой, спереди прикрытой на манер щитка листом органического стекла.

— Садитесь, — Кунц небрежно указал в сторону освещённого аппарата.

Макс послушно преодолел расстояние до машины и сел в удобное кожаное кресло. Кунц приблизился.

— Вы видите перед собой учебную модель пустынника. Упрощённую, конечно. Вы знаете, что такое пустынник, курсант? — спросил немец, обходя аппарат.

При этом его хромающая тень плясала в круге прожектора, неистово подпрыгивая.

— Да, инструктор, — быстро ответил Макс. — Пустынники — это индивидуальные боевые машины, снабжённые магнитными подушками, использующиеся для ведения боя в пустыне.

— Где они применялись?

— На Меркурии.

— Против кого?

— Против Народной армии Сантегоса, сэр.

— Да, верно. Именно так эти парни и называли себя, — Кунц покачал седой головой. — Хорошо. Должен предупредить, что после этого экзамена вас, возможно, будет ждать блестящая карьера. Я знаю, что вы прекрасный стрелок, курсант, но дело не в этом. Своё мастерство вы могли бы продемонстрировать не менее успешно и в обычном тире. Но вам оказали большое доверие, в вас поверили. Люди, которым удаётся сдать экзамен в этом зале, становятся элитой Федеральных войск, что бы ни думали и ни говорили некоторые о Карателях.

Инструктор сделал паузу, словно ожидая ответных комментариев, но Макс благоразумно молчал. Тогда Кунц продолжил:

— Вы выбрали специальностью стрельбу и должны понимать, что на войне неизбежно возникают моменты, когда приходится поразить противника, будь он живым человеком или только машиной. Я говорю это, чтобы вы поняли: сейчас перед вами стоит необходимый выбор, и решение надо принять немедленно: либо вы соглашаетесь сдавать экзамен, и результаты определят вашу дальнейшую судьбу, либо отказываетесь и отправляетесь в основной тир, где сдаёте стрельбу наравне со всеми. В заключение должен предупредить, что после начала экзамена вы не сможете передумать и отказаться. Это будет расцениваться как провал, — Кунц помолчал. — Итак, ваш ответ!

— Разрешите вопрос, инструктор?

— Да.

— Сколько курсантов проходит это испытание? Я имею в виду, здесь.

— В среднем двенадцать процентов. Сдают около трёх. Ещё вопросы?

— Нет, инструктор. Я готов.

— Хорошо. Тогда спрошу я: вы когда-нибудь убивали? — серые глаза ветерана впились в лицо Макса.

— Никак нет, сэр, — ответил Макс, мысленно порадовавшись, что не подключён к детектору лжи.

— Из вашего личного дела мне известно, что вы жили в трущобах Москваполиса, — инструктор сделал паузу.

— Да, сэр.

— Разве вы не состояли в какой-нибудь из банд?

— Нет, сэр, — солгал Макс, рассудив, что сейчас не время для откровений.

Кунц несколько секунд молчал, потом кивнул и сказал:

— Хорошо. В конце концов, это ничего не меняет, — он встал рядом с пустынником и протянул руку, словно указывая на что-то в темноте. — Цели начнут появляться там. Они подвижные, будьте внимательны. Имейте в виду, что экзамен проводится не на время, а на точность. Чем больше целей вы поразите, тем лучше. Пристегнитесь и скажите, когда будете готовы.

Он, конечно, не поверил Максу. Но какое, и правда, значение имели ответы курсанта?

Макс нащупал справа фиксирующий ремень и застегнул его поперёк груди. Затем опустил на голову прицельный окуляр и включил его. В глаз брызнул яркий свет, и в освещённом кружке обозначились две перекрещенные паутинки. Макс взялся правой рукой за гашетку, а левой — за поворотник турели и слегка поводил пушкой из стороны в сторону. Турель поворачивалась быстро и легко.

— Готов, — сказал Макс и мгновенно сжался от напряжения.

Кунц щёлкнул портативным передатчиком и, поднеся его к губам, произнес:

— Запускайте!

Несколько секунд темноту ничего не нарушало. Макс даже решил, что что-то пошло не так. Но потом метрах в пятнадцати показалось лёгкое свечение, и вслед за этим раздался тихий писк. Парень моментально навёл турель и увеличил мощность окуляра.

Перед его электронным глазом копошились маленькие светящиеся существа, похожие на прозрачных большеголовых обезьянок. Их большие чёрные глаза отливали красным. Трое стояли на коротких ногах и беспокойно оглядывались по сторонам, двое других сидели на корочках и возбуждённо пищали. В звуке, который они издавали, слышались тревога и страх.

— Инструктор, — сказал Макс, не отводя взгляда от маленьких человечков, — но ведь это…

— Поляры? — перебил его Кунц. — Совершенно верно. Они и есть твоя цель. Не теряй времени.

— Они живые? Или это голограмма?

— Какая разница? Ты хочешь стать Карателем или нет?

— Да, инструктор.

— Тогда стреляй! — тон Кунца стал ледяным. — В этом суть экзамена. По мишеням может лупить каждый, но в солдате командир должен быть уверен. Ему необходимо знать, что ты не подкачаешь и сможешь выстрелить по врагу, кем бы он ни был. Кроме того, запомни: даже самый опасный враг может выглядеть, как ангел.

Макс знал, что пора стрелять. Время болтать прошло. Ему дали шанс отказаться и сдавать экзамен в обычном режиме. Он выбрал это.

— Но, инструктор, поляры ведь не враги, — проговорил парень, проклиная себя за то, что открыл рот.

— Отставить, курсант! Вы забываетесь! Их специально выводят для этих целей, так что не беспокойтесь. Они живут благодаря тому, что вы учитесь здесь. Если бы не этот экзамен, поляры вообще не существовали бы. Но я не должен вас убеждать, курсант! Ваши сомнения неуместны.

Макс медлил целых две секунды. Тренинг-клоны выглядели совершенно беззащитными. «Интересно, их специально делают такими?» — пронеслось в голове. Похожими одновременно на милых животных и на детей.

— Проклятье! — багровое лицо Кунца нависло над Максом. — Стреляй или убирайся!

Макс прицелился и нажал на гашетку. Место попадания лазера осветилось вспышкой, и прозрачные человечки с визгом бросились врассыпную. Их фосфорисцирующие тела метались в темноте подобно светлячкам. Инструктор вскинул бинокль и прокомментировал:

— Один. Дальше.

Вид разлетевшегося на куски поляра вызвал у Макса острый приступ тошноты. Такого он не испытывал даже после пяти часов на центрифуге. И никак не думал, что организм подкачает именно сейчас. Господи, клоны ведь даже не были людьми!

Парень сделал слишком долгую паузу, и снова раздался голос Кунца:

— Агранов! Ты что, хочешь, чтобы тебя заменил долбаный «Ксенофоб»?!

Это подействовало.

«Ксенофобы» были боевыми роботами, работавшими по чёткой схеме «свой-чужой», которых использовали во время последней войны. После окончания которой они стали для всех олицетворением неумолимой смерти, символом её страшного и безразличного лика. Одно упоминание о «Ксенофобах» вызывало у человека отвращение.

Мысль о том, что его может заменить машина, была Максу неприятна, почти оскорбительна. Поэтому он крепче взялся за гашетку и, поворачивая турель, начал стрелять. Стиснув зубы и борясь с накатывающей волнами тошнотой.

Зал наполнился визгом и мельтешением пытавшихся спастись поляров.

— Отлично! — подбадривал Кунц. — Молодец, курсант, я уже вижу, как вам лепят на погоны звёзды. Пять… Давай-давай, не дай им разбежаться, сгоняй в кучу. Восемь… Одиннадцать… Пятнадцать… Уверен, ты получишь свои баллы…


Глава 23


— Я вижу, вы достигли больших успехов, — голос агента ЧО прозвучал приветливо.

Это не значило, что чувства не были фальшивыми. Но Макс ни на что искреннее не претендовал. Он знал, с кем связался.

Обернувшись, парень кивнул Марии-Анетте, лёгкой походкой приближавшейся к нему по резиновому покрытию спортивного зала.

— Вы сдержали обещание, — заметил Макс, в очередной раз делая упражнение на брусьях.

— Какое именно?

— Оба.

— Да, с последней нашей встречи прошло ровно три дня, — женщина остановилась метрах в пяти от Макса и привычным движением убрала с лица волосы. — Я рада, что вы окрепли.

— Это совсем не то, что раньше. Хотя я удивлён, что мои мышцы так сильно атрофировались за время, что я провёл без сознания.

Макс закончил упражнение, повернулся к Марии-Анетте и снял с бруса полотенце, чтобы вытереть руки от талька. Женщина молча смотрела на него, словно ждала продолжения.

— Я хочу у вас кое о чём спросить, — проговорил Макс.

— Да, я слушаю.

Парень пару секунд помолчал. Был ли смысл заводить этот разговор? Скажет ли она правду? Поймёт ли он, что услышал: истину или ложь?

— От меня не могло ускользнуть, что до того, как меня помяло под Плезантом, моё тело выглядело иначе. Я не узнаю его. Более того, у меня есть однозначное доказательство, что это тело, — Макс указал большими пальцами на свою грудь, — не моё.

Парень замолчал, ожидая ответа. Теперь, когда он высказал мучившие его подозрения, ему стало с одной стороны легче, а с другой — по-настоящему страшно: что, если это тело действительно чужое? Он не был уверен, что такую сложную операцию стали бы проводить, чтобы вытащить с того света обычного солдата, но факт оставался фактом: татуировка осы исчезла. Возможно, её срезало ещё на Обероне, когда скафандр сминал тело Макса, или её могли удалить во время операции, пересаживая кожу на повреждённую руку — объяснений находилось много, поэтому Макс не стал говорить о наколке Марии-Анетте, понимая: она легко сумеет убедить его, что все сомнения — лишь плод посттравматического шока.

— Итак? — проговорил Макс вопросительно, вешая полотенце на шею.

— Ну-у, — агент ЧО не выглядела ни смущённой, ни растерянной, — полагаю, нет смысла продолжать скрывать от вас правду, лейтенант. Врачи не рекомендовали говорить вам, опасаясь… психических расстройств. Такое часто случается. Но раз вы сами начали догадываться… — женщина прямо взглянула Максу в глаза. — Ваше тело было необратимо повреждено. Там было нечего оперировать. Мне очень жаль, — Мария-Анетта покачала головой. — Его пришлось отрезать и дать вам новое.

— Чьё?! — пробормотал Макс севшим голосом. — Чьё? — повторил он, откашлявшись.

— Не беспокойтесь, — агент ЧО успокаивающе подняла руку. — Ваше собственное. Мы вырастили его на основе вашего ДНК.

— Моё? — опешил Макс.

— Да, лейтенант, — Мария-Анетта осторожно улыбнулась. — Вам не о чем беспокоиться.

— Но оно… другое.

— Это из-за приобретённых признаков. Вы тренировали ваше старое тело много лет, а новое… — женщина развела руками.

Макс медленно кивнул.

— Ну, да, — пробормотал он, соображая. — Правильно. Другие условия развития. Конечно. Стоп! Почему же тогда оно не прижилось?

— Вы о чём? Никакого отторжения тканей не было.

— А мой паралич?

— Он здесь совершенно ни при чём. Сколько бывало случаев, когда нервы не соединялись даже при операции на родном теле, так сказать. Не заменённом. Например, при переломе позвонков. Конечно, сейчас это редкость, но ведь случаются и психосоматические расстройства. Когда мозг отказывается управлять заменой. Это всё сложные, тонкие материи. Не всё можно решить с помощью медицины, какой бы развитой она ни была. Случаются сбои. Так или иначе, теперь проблемы нет. Верно?

Макс кивнул.

— Да, эта ваша штука… просто чудо.

— Согласна. И вам она досталась тоже чудом.

Когда парень пришёл в себя от наркоза, Мария-Анетта (она явилась в палату с букетиком лишённых запаха сиреневых цветов) объяснила ему, что для восстановления функциональности опорно-двигательной системы была использована секретная разработка под названием «нейроштифт». Наноботы нового поколения, созданные на основе кремнийорганики, вводились в тело и выстраивали в нём плотную армирующую нейросеть. Этакую паутину, служащую нервно-импульсным каркасом, связывающим мозг со всем остальным организмом.

Теперь Макс не только мог управлять собой, но и в любой момент имел возможность получать сведения о состоянии своего тела. Как физическом, так и психическом. Достаточно было мысленно вызвать интерфейс, и вся информация появлялась перед глазами. На самом деле, она, конечно, возникала в мозгу, но казалось, что данные висят в воздухе перед лицом. Сначала было непривычно, но Макс быстро приноровился.

Сейчас, спустя три дня после операции, в результате непродолжительных тренировок, параметры были следующие:


Сила: 9

Ловкость: 3

Скорость: 2

Реакция: 2

Психика: 1

Усталость: 8

Уровень духовного развития: 2

Энергия психическая: 7

Энергия физическая: 5

Состояние нейроштифта: завершён; неповреждён.

Телесные повреждения: 0


Усталость и физическая энергия постоянно варьировались в зависимости от того, тренировался Макс или отдыхал, ел он недавно или испытывал голод.

Парень был удивлён, увидев, что его уровень духовного развития определился как второй. Он был уверен, что находится на первом.

— Да, — сказал Макс, отвечая на замечание Марии-Антуанетты. — Вы правы: то, что со мной произошло за последнее время, очень смахивает на чудо. Только вы не похожи на волшебницу.

— Я вижу, вы растеряны, — сказала женщина. — Это понятно. Может, нам отложить разговор?

— Нет, — Макс покачал головой. — Я сейчас… соберусь с мыслями. В принципе, я ожидал… Не совсем этого, но всё же…

— Повторяю, это ваше тело, — сказала Мария-Анета. — Скоро вы привыкнете и забудете, что оно выращено заново, гарантирую.

— Я понимаю. Хорошо. Подумаю обо всём этом позже, — Макс попытался изобразить улыбку. — О чём вы хотели поговорить?

— Настало время вам узнать о вашем задании. Примите душ и переоденьтесь. Я буду ждать на улице.

— ОК, — Макс кивнул. — Поговорим на свежем воздухе?

— Нет, мы кое-куда прокатимся.

— Ладно. Не буду терять время.

Мария-Анетта направилась к выходу. Макс пару секунд смотрел ей вслед, потом пошёл в душевую.


Глава 24


Агент ЧО поджидала Макса перед крыльцом, амфитеатром ступеней спускавшимся к кольцевому подъезду. В центре красовался небольшой белый фонтан в виде рыбины, исторгающей из пасти струю воды. Вокруг колыхались на ветру густые ветки нежно-розовых и сиреневых кустов, за которыми возвышались могучие платаны.

На асфальте стоял серебристый «Гепард — 28» с открытым верхом. Салон был обит красной кожей, но Макс не понял, натуральной или синтетической: в двадцать седьмом веке слишком хорошо научились подделывать матушку-природу. Могли и животное сделать один в один, как настоящее — не то, что материал.

— Прошу! — Мария-Анетта указала на место рядом с водителем. — Запрыгивай. Прокатимся с ветерком.

— Никогда не ездил на такой, — признался Макс, располагаясь на мягком сиденье. — Должно быть, агенты ЧО неплохо зарабатывают.

— Это служебный автомобиль, — ответила Мария-Анетта, садясь за руль.

— Ну, значит, Чрезвычайный Отдел не экономит на сотрудниках.

Женщина пожала плечами, надела солнечные очки со стёклами в виде капель и включила зажигание. Миг, и «Гепард» рванул с места, описал плавную дугу вокруг фонтана и выехал на дорожку, ведущую к воротам клиники. Когда машина приблизилась, решётчатые створки разъехались в стороны, пропустив Макса и агента ЧО.

— Сегодня я расскажу о вашем задании, — сказала женщина, выбирая радиостанцию на приборном щитке. Длинные тонкие пальцы с накрашенными ногтями привычно двигались по сенсорной панели, сменяя частоты. — Предупреждаю: оно опасное, — на мгновение точёное лицо повернулось к Максу.

Он успел отметить правильность черт и отражённое в солнечных очках небо с маленькими облаками.

— Тем лучше, — отозвался парень, стараясь, чтобы это прозвучало не слишком бравурно.

Он и так ждал, когда ему изложат суть поручения, ради которого ЧО расщедрился на новую разработку. А если ещё и объяснят, почему выбрали именно его, будет совсем замечательно.

Мария-Анетта ничего не ответила. Она, наконец, остановила свой выбор на одной из радиостанций — видимо, ей понравилась песня. Это были «Дестинейшнз» со своим последним хитом «Прощай, крошка». Женщина вела машину, выстукивая такт на руле кончиками пальцев. Покрытые синим лаком ногти сверкали, точно драгоценные камни.

— Нам далеко? — спросил Макс, глядя по сторонам.

Он по-прежнему не мог понять, где находится: на планете, спутнике или искусственном хабитате.

— Нет, километров тридцать. Через четверть часа доедем.

— Скажите, Мария, — Макс кашлянул. — А мы, собственно, где?

— На Тильдорском шоссе. Если вам это о чём-нибудь говорит.

— Я имею в виду, на каком… хабитате?

— Это Фобос. Разве вы его не узнаёте?

— Никогда здесь не был, — ответил Макс. — Он выглядит как Земля.

— Все обитаемые хабитаты похожи, — Мария-Анетта пожала плечами. — Это из-за атмосферы. Ну, и растения завозили сами понимаете, откуда. С матушки-Земли.

— Да-да, я понимаю, — согласился Макс, глядя по сторонам. — Но мне всё же казалось, что я сразу пойму, если окажусь не на Земле.

— Во всяком случае, теперь вы знаете, что обмануться очень легко, не так ли? — агент ЧО взглянула на него, блеснув тёмными стёклами очков.

— Да, пожалуй, вы правы, — согласился парень, отвернувшись.

Дальше они ехали молча. Вскоре Мария-Анетта свернула на одну из боковых дорог, и «Гепард» помчался мимо небольших опрятных особняков, обнесённых заборами.

— Почти приехали, — объявила агент ЧО, снова поворачивая.

Машина въехала на небольшой мостик, перекинутый через мелкую речушку, зашуршала шинами по гравию и остановилась во дворе трёхэтажного дома, сложенного из белого пенокирпича. Справа и слева возвышались крытые синей черепицей башни в старинном готическом стиле, увенчанные металлическими флюгерами. Один был сделан в форме петуха, а другой — змеи. Стёкла в окнах были зеркальными, а деревья, названия которых Макс не знал, выстригли в виде различных геометрических фигур.

— Нам сюда, — сказала Мария-Анетта, выходя из машины.

Макс вылез и пошёл вслед за женщиной. Она провела его к дому, и они вдвоём, поднявшись на крыльцо, остановились перед металлической дверью. Справа виднелся электронный замок. Агент ЧО нажала маленькую жёлтую кнопку, и Макс услышал тихий мелодичный сигнал — словно где-то далеко зазвенели крошечные серебряные колокольчики. А может, включилась музыкальная шкатулка. Потом в динамике слегка треснуло, и грубый мужской голос спросил:

— Что вам угодно?

— Чаю со сливками и позвонить, — ответила женщина.

— Назовите себя, — велел голос.

Макс вдруг понял, что идёт обмен паролями.

— Агент 3348, - проговорила Мария-Анетта, доставая из кармана тонкую серебристую трубочку с причудливой насечкой.

— Можете начинать идентификацию, — разрешил голос.

Агент ЧО вставила трубочку в отверстие справа от электронного замка, трижды повернула по часовой стрелке, затем приложила к сенсорной панели большой палец и на секунду приблизила левый глаз к окуляру идентификатора сетчатки. Внутри двери что-то щёлкнуло, раздался звук, похожий на тихий стон, и створки разъехались в стороны.

— Прошу, — сказала Мария-Анетта, жестом приглашая Макса внутрь.

Переступив порог, парень оказался в просторном холле, пол которого сверкал полированным керамогранитом, а стены были сделаны из тонированного облицовочного стекла. По ним мягко струились голограммы, изображавшие джунгли.

— Идите за мной, — сказала Мария-Анетта, направляясь к двери в другом конце холла. — Мы не на экскурсии.

Она открыла дверь и вошла в комнату, обставленную дизайнерской пластиковой мебелью и хорошо освещённую. Здесь на полу лежал чёрный пушистый ковёр, в котором запросто можно было потерять ключи или даже ручной терминал. С дальней стены падал небольшой водопад, подсвеченный снизу бледно-голубым прожектором. От него веяло свежестью и прохладой.

— Закройте за собой, будьте добры, — сказала агент ЧО вошедшему следом Максу.

Тот послушно притворил за собой дверь. Куда его привезли? В штаб-квартиру? Или Мария-Анетта просто жила здесь? А может, сейчас в полу откроется потайной люк, и лифт спустит их в подземелье, полное агентов ЧО?

— Садитесь, — женщина указала на один из удобных стульев. Сама она расположилась за стеклянным столом с множеством приборов, назначение половины которых Макс не знал. — Хотите выпить или перекусить? — Мария-Анетта нажала на столешнице кнопку, и из скрытой за занавеской ниши выплыл повар-автомат, похожий на поставленную вертикально жёлтую пластмассовую капсулу.

Он бесшумно приблизился к агенту ЧО и замер в ожидании приказаний.

— Стакан вискаря и бутерброд с бужениной, — попросил Макс. — Давно не пробовал нормальной пищи, — пояснил он.

— А мне вишнёвый сок, — проговорила Мария-Анетта, обращаясь к роботу. — Со льдом.

— Вискарь не бурбон, — поспешно добавил Макс.

Внутри машины что-то загудело, и через несколько секунд на корпусе автоповара открылась маленькая дверца, откуда на металлическом подносе выехали заказы Макса и Марии-Анетты. В стакане с вишнёвым соком колыхались аккуратные кусочки льда. По бокам робота выдвинулись тонкие манипуляторы и, подхватив стаканы и тарелку, протянули их мужчине и женщине.

Агент ЧО взяла свой, но пить сразу не стала. Поболтала лёд, подняла стакан, разглядывая на свет.

Макс кивнул роботу, не представляя, надо ли благодарить машину. Прежде он не имел дела с роботами-поварами и не знал, как с ними общаться. Во всяком случае, парень не слыхал, чтобы машины за что-то благодарили. Роботы, обслуживавшие военное училище и базы Карателей, воспринимались им как обычные приборы, не нуждавшиеся в том, чтобы им говорили что-либо, кроме приказов. Поэтому Макс с любопытством посмотрел на автоповара: нет ли в роботе чего-нибудь, что отличало бы его от других машин и свидетельствовало о присутствиив стальном корпусе разума?

Мария-Анетта снова нажала на столе кнопку, и машина удалилась за занавеску.

— Итак, — проговорила женщина медленно, вертя в руках стакан. — С чего начать?

Макс не понял, был вопрос адресован ему, или агент ЧО просто рассуждала вслух, и поэтому промолчал, ожидая, что будет дальше.

— Прежде всего, — женщина сняла очки и взглянула в лицо Максу, — должна сказать, что целью вашего задания будет внедрение в ряды повстанцев, — она сделала короткую паузу. — Но об этом я, кажется, уже упоминала, поэтому сразу перейду к делу. На Уране растёт активность мятежных группировок. Запретная зона вокруг Минтийского леса указом Военного Комитета увеличена на три километра. По периметру установлены автономные базы с радиусом поражения тысяча пятьсот метров. Мы обеспокоены возможностью массового восстания на Уране. Вероятно, его поддержит население некоторых спутников, например Оберона, на котором случилась та трагедия, — Мария-Анетта мгновение помолчала, словно подбирая слова, — в которой пострадали и вы.

Женщина, наконец, поднесла стакан к ярко накрашенным губам и отпила немного. Розовый язык быстро прошелся по верхней губе и исчез.

Макс сделал глоток обжигающего виски. Как он и просил, робот налил не бурбон. Интересно, как в машине всё помещалось?

— Наверняка у вас куча вопросов по поводу того, что произошло при Плезанте, — снова заговорила Мария-Анетта. — Буду с вами откровенна. Вначале мы полагали, что мятежники использовали нанороботов, но никаких следов, подтвержадющих эту версию, обнаружить не удалось. Даже если это и была наноатака, повстанцы применили какую-то новую технологию. Кроме того, так и не удалось понять, что отключило электронику танков, и почему бортовые компьютеры скафандров продолжали работать.

Женщина вдруг встала и прошлась по комнате. У неё была тонкая, изящная фигура — результат отличной физической формы, а не плохого питания. Агент походила на гибкую, смертоносную пантеру. Даже со стаканом вишневого сока в руке.


Глава 25


— Итак, мы не знаем, что случилось под Плезантом, — агент Чрезвычайного Отдела покачала головой и, убрав с лица волосы, посмотрела на внимательно слушавшего её Макса. — Но без сомнения, это какое-то изобретение уранийцев. Не могу сказать, почему мы в этом уверены, но ксены к этому точно не причастны.

— Я не верю в ксенов, — вставил Макс.

— Напрасно, — женщина покачала головой. — Существует много доказательств того, что они побывали в нашей системе, а, возможно, тайно присутствуют в ней и сейчас. Но речь не об этом. Вы, лейтенант Агранов, должны узнать всё, что возможно, об этом новом оружии, против которого мы пока бессильны, — Мария-Анетта замолчала, выжидающе глядя на Макса.

Парень понял, что она ждёт от него каких-то слов, и, откашлявшись, проговорил:

— Но… каким образом?

— На этот счёт не беспокойтесь. Мы снабдим вас точными инструкциями. Сейчас мне нужно только ваше согласие.

— Да, конечно. Я ведь уже дал его, помните?

Мария-Анетта кивнула.

— Отлично. Тогда слушайте: через четыре дня вы сядете в межпланетный экспресс и под видом обычного пассажира отправитесь на Уран. Нам удалось перехватить агента повстанцев с Миранды. Он должен был встретиться со своим связным в космопорте Нью-Бостона. Вы займёте его место. Вот документы, — Мария-Анетта подошла к столу, взяла с него что-то и протянула Максу. — Это паспорт.

Парню пришлось подняться со стула, чтобы забрать его.

С фотограммы на него смотрело совсем другое лицо: голубые глаза, тёмные волосы, прямой нос и твёрдо сжатые губы. Мужчина на картинке был старше Макса лет на восемь.

— Но мы же не похожи, — возразил Макс, поднимая глаза на агента ЧО.

— Пока, — сказала Мария-Анетта, кивнув. — Но вы ведь понимаете, что изменить внешность — не проблема.

Опа! Вот это стало неожиданностью. Хотя чему удивляться, если связался с Чрезвычайкой?

— Мне нравится моё лицо, — проговорил Макс.

— Сейчас немного поздно говорить об этом, — заметила женщина, сев и откинувшись на спинку стула. — К тому же вы зря беспокоитесь: мы вернём вам вашу внешность, когда задание будет выполнено. Это тоже совсем не сложно.

Макс нахмурился. Ему не нравилось, что его не предупредили о необходимости сделать пластическую операцию. Это смахивало на обман. Конечно, ему вернули способность ходить, и всё же… Насколько возрастёт цена за это, если уже сейчас выясняются такие «нюансы», о которых ему не сочли нужным сообщить заблаговременно?

— Ладно, — проговорил, тем не менее, Макс, отлично понимая, что на попятную уже не пойти. Да и вообще: разве был у него сейчас выбор? Не возращаться же в инвалидное кресло. А то и вообще ликвидируют. Ну, или память сотрут. А от таких процедур, говорят, можно и самого себя позабыть. — Но сумеете ли вы сделать мою внешность точно такой, как сейчас?

— Даже лучше, если захотите, — усмехнулась агент ЧО.

— Я подумаю об этом, — сказал Макс и принялся рассматривать фотограмму человека, место которого ему предстояло занять.

— Я могу продолжать? — поинтересовалась Мария-Анетта через несколько секунд.

— Да, конечно, — Макс оторвался от фотограммы и положил паспорт в нагрудный карман. — Вы — босс.

Он сел напротив собеседницы и осушил залпом виски, едва почувствовав вкус. Надо же! А ведь совсем недавно напиток показался ему ядрёным.

— ОК, — кивнула женщина. — Связного зовут Марк Савичев. Вы встретитесь с ним в отеле «Кочевник», где остановитесь. Номер для вас забронирован, — Мария-Анетта сделала коротку паузу. — Вопросы?

— Когда я полечу на Уран?

— Скоро. После пластической операции. Агент, которого мы перехватили, направлялся в Нью-Бостон, чтобы наладить связи со штаб-квартирой повстанцев Урана. Руководители мятежников поставляли на Миранду и другие враждебные Федерации хабитаты оружие, а теперь хотят объединиться. Мы думаем, они затевают гражданскую войну в космических масштабах.

Макс присвистнул.

— Как ни маловероятно это звучит, но такая возможность существует, — продолжала Мария-Анетта. — И мы должны её предотвратить.

— И вам понадобился для этого я? — спросил Макс скептически. — Зачем Чрезвычайному Отделу инвалид войны?

Вот он и задал вопрос, который так его беспокоил. Получит ли ответ? Будет ли этот ответ правдив? Макс пожалел, что выпил весь виски.


Глава 26


— Вы — один из двух уцелевших в той мясорубке, — произнесла Мария-Анетта. — Мы не знаем, почему вам повезло, но хотели бы это выяснить. Думаю, это интересно и вам. Так что считайте это стимулом. И ещё нам необходимо понять, что за оружие изобрели повстанцы.

Макс кивнул. Не потому что принял ответ. Слова агента были просто отговоркой, которую она, конечно, припасла заранее. Названные причины парень не мог воспринимать всерьёз. Так что он просто не стал настаивать: раз женщина не сказала правду сразу, значит, у неё имелись на это причины.

— И я должен это узнать? — проговорил Макс.

— Совершенно верно.

— Один?

— У вас будет связной. Кроме того, я снабжу вас контактами людей, которые помогут вам со снаряжением. Если вам что-нибудь понадобится, вы это получите. Всё, что угодно, — уточнила агент ЧО с нажимом.

«Но не честные ответы», — добавил про себя Макс. Вслух же сказал:

— Понятно. А если меня раскроют?

— Тогда подадите сигнал, и мы вытащим вас.

— Какой сигнал?

— У вас будет передатчик, замаскированный под какой-нибудь мелкий предмет, который люди обычно носят с собой: медальон, часы или зажигалка. Мы вас услышим и придём на помощь.

Ну-ну. Макс знал, как легко теряются подобные вещи. Особенно в заварушке.

— А если вы не успеете? — спросил он.

Агент ЧО вздохнула.

— Послушайте, лейтенант. Вы ведь солдат, и ваша служба связана с риском. К тому же вы уже едва не погибли, а говорят, что двум смертям не бывать. Но вы нужны нам. Ведь вы уцелели в битве при Плезанте, а мы так и не узнали, почему. Исследования не дали никаких результатов. Похоже, вы ничем не отличались от своих погибших товарищей.

— Может, мне просто повезло?

— Вполне возможно, — согласилась агент ЧО. — Но нам бы не хотелось терять вас.

«Поэтому вы отправляете меня на задание?» — мысленно усмехнулся парень.

— Поэтому вы получили нейроштифт, — сказала Мария-Анетта. — Это очень дорогая вещь, знаете ли.

Макс не знал, но вполне верил, что новейшая разработка такого уровня не копеек стоит. Там более странно, что её дали не штатному агенту ЧО, а ему. Да и вообще, почему нельзя отправить внедряться здорового шпиона, не нуждающегося ни в каких кремнийорганических каркасах? Логика Червычайного Отдела ускользала от Макса. Однако обсуждать это сейчас казалось неуместным.

— Ну, у вас ведь есть запасной игрок, разве нет? — проговорил парень.

— Вы имеете в виду второго уцелевшего солдата?

— Именно так.

— Он в коме и даже не может рассказать, что с ним случилось. Не вариант. Давайте продолжим?

— ОК.

Мария-Анетта сделала глоток из своего стакана, поставила его на подлокотник и откинулась на спинку кресла.

— Нам не известно, как пойдут ваши дела на Уране. Это невозможно предсказать, само собой. Так что риски велики. Но это лирика, а если к делу… У вас будут документы, которые вёз агент повстанцев…

— У него есть имя? — перебил её Макс. — Если это не секрет, конечно.

Мария-Анетта взглянула на него с лёгким недоумением.

— Разумеется не секрет. Это ведь теперь ваше имя. Его зовут Джон Сеймор. Ну, так вот, лейтенант Агранов, документы, о которых я говорила, — это соглашения о совместных действиях против федеральных войск и проекты иерархической структуры совместной кампании. Внимательно изучите их. Сеймор был не просто курьером, он занимал не последнее место в штабе мятежников Миранды.

— Он раньше встречался с кем-нибудь из повстанцев Урана?

— Да. С Лукасом Сантьеррой. Это капитан корабля, поставлявшего оружие на Миранду. Но вас это не должно беспокоить: они знакомы, но не общались. Едва ли Сантьерра задаст вам личный вопрос, на который вы не будете знать ответ.

— Я вижу, вы хорошо проинформированы о повстанцах Миранды.

— Это наша работа. Кроме того, большую часть сведений мы получили от самого Сеймора.

— Почему вы уверены, что он рассказал правду? — поинтересовался Макс.

— Не будьте ребёнком! — Мария-Анетта досадливо поморщилась, словно Макс затронул неприятную для неё тему. — У нас свои средства, и они вполне надёжны. Вот документы, которые вы должны изучить до отбытия, — женщина встала, чтобы достать из ящика стола папку-скоросшиватель. Она положила её Максу на колени. — Жить пока будете здесь. Жан покажет вам вашу комнату, — агент ЧО нажала кнопку на столе, и в стене открылась дверца, через которую в комнату влетел робот, похожий на автоповара, но поменьше размером.

— Вы уходите? — спросил Макс, чувствуя лёгкую растерянность.

— Да, у вас есть дело, — женщина указала глазами на папку с документами. — Завтра операция.

— Какая? — не понял парень.

Мария-Анетта взяла солнечные очки, но не надела, а сложила и убрала в карман.

— Ваше лицо, — сказала она. — Забыли?

Значит, речь о пластике, сообразил Макс.

— Мы вернёмся в клинику? — спросил он.

— Нет, проведём её здесь. Не беспокойтесь, у нас имеется специально оборудованная комната и всё, что необходимо.

— Уверен, что так и есть, — отозвался Макс, беря с колен папку.

— До скорого, — сказала женщина. — Отправляйтесь с Жаном.

Макс обернулся на робота. Тот мигнул рядом синих лампочек, расположенных в верхней части корпуса — видимо, это было приветствие. Машина медленно поплыла по направлению двери, очевидно, приглашая Макса следовать за собой. Парень встал.

— Ладно, до свидания, — сказал он агенту ЧО. — Надеюсь, вы играете честно, — добавил он и пошёл за роботом, не дожидаясь ответа.

Потому что на самом деле ни секунды в это не верил. Не доверял ни Марии-Анетте, ни Чрезвычайному отделу. То, что говорила женщина, было полно противоречий: нельзя одновременно дорожить кем-то и посылать его в лагерь врага под прикрытием. Это противоречило здравому смыслу, тем более что у секуристов имелось полно агентов, куда более квалифицированных, чем Макс. В принципе, его вообще едва ли можно было считать хоть сколько-нибудь квалифицированным. И то, что он должен добыть важные сведения, звучало как бред. Зато Макс понял, что по какой-то причине ЧО хочет внедрить к повстанцам именно его. Зачем — другой вопрос, ответ на который Макс надеялся получить в лагере мятежников.


Глава 27


Макс смотрел в зеркало, поворачивая лицо то одной, то другой стороной. В принципе, он стал симпатичней. Но лицо, конечно, было совсем чужое, и это вызывало чувство неуверенности. Макс надеялся, что аудиокурс, который вручила ему на днях Мария-Анетта, поможет справиться с этим. Парень бросил последний взгляд в зеркало и сел на диван возле проигрывателя. Диск с реабилитационным курсом он не вынимал со вчерашнего дня. Вставив в уши крошечные капсулы наушников, Макс откинулся на мягкую спинку и прикрыл глаза.

— Проигрыш, — приказал он и через пару секунд услышал голос психолога, который произнёс «Визит третий», а затем начал рассказывать, почему не следует стесняться нового лица.

Макс старался слушать внимательно, но иногда отвлекался и думал о том, что он написал бы Джул, если бы мог. Мария-Анетта прямо сказала ему, что на время выполнения задания Чрезвычайного Отдела следует прекратить все контакты со знакомыми — даже несмотря на то, что по телевидению не сообщали о провале операции при Плезанте.

— Вы должны помнить, что ваша личность остаётся прежней, — говорил тем временем голос почти ласково. — Вы — сложившийся человек и не зависите…

Нейроштифт с психологом был не согласен. Он отмечал у своего владельца подавленность, растерянность и высокую степень тревожности. Вызывая иногда интерфейс, Макс изучал цифры, думая, насколько они верны. Неужели система, встроенная в его тело, настолько способна вывести всю информацию о нём?

Макс встал с дивана и пересел за стол. Перед ним стояли графин с лимонным соком и наполненный до половины стакан. Они отбрасывали на скатерть длинные жёлтые тени — солнце взошло всего полчаса назад. Слушая голос психолога, парень допил сок и направился в другую комнату, где на кровати лежали его новые костюмы. Все исключительно гражданские. На полу стоял пластиковый кейс с сенсорно-кодовым замком. Никто, кроме Макса, не мог его открыть. Без помощи молотка, разумеется.

В дверь постучали, и почти сразу в холле раздались шаги. Человек вошёл, не дожидаясь отклика.

— Вы здесь? — голос Марии-Анетты звучал немного глухо.

Макс вышел из комнаты, на ходу вытаскивая из ушей капсулы динамиков.

— Доброе утро.

— Вот вы где, — агент ЧО обернулась. Вид у неё был сосредоточенный. — Пора собираться.

— Я готов, — Макс постарался, чтобы его голос прозвучал ровно.

Женщина кивнула и огляделась, одновременно поправив волосы.

— Пойдёмте со мной, — сказала она, взглянув на Макса.

— Далеко? Одеваться в…

— Нет. Это здесь, в доме, — тон Марии-Анетты был сугубо деловым. — Завтра вы летите на Уран. Поскольку мы перехватили Сеймора, нам пришлось сообщить в новостях об аварии на линиях между Ураном и его спутниками. Так мы объясним задержку агента. Официально пассажиры с рейса, на котором летел Сеймор, и с нескольких других, задержанных для достоверности, ожидают продолжения полёта на Ариэли. Признаюсь, это было нелегко организовать. Пришлось отменить все рейсы в уранийской зоне полётов.

— Надеюсь, это того стоило, — проговорил Макс.

— Я тоже, — серьёзно ответила Мария-Анетта. — Когда вернёмся, здесь вас будут ждать все необходимые документы. Паспорт я отдала вам раньше. Теперь покажу оружие.

— Какие-нибудь секретные штучки, замаскированные под безобидные предметы? — поинтересовался Макс.

— Примерно.

Женщина привела его в комнату, где из мебели были только два длинных стола и несколько стеллажей, уставленных какими-то приборами всевозможных размеров.

Мария-Анетта обвела помещение широким жестом.

— Это арсенальная.

— Вижу, — сказал Макс, осматриваясь. — Здорово. Прямо как в шпионском фильме.

— Некоторые вещи остаются неизменными. Здесь последние разработки.

— Ничего из этих штук я раньше не видел.

— И не должны были, — отозвалась агент ЧО, беря со стола небольшой медальон из белого металла. — Это накопитель информации. Обычный СНК-репликатор плюс маячок.

— И как мне послать сигнал?

Мария-Анетта протянула медальон Максу.

— Возьмите. Здесь по обеим сторонам небольшие выступы. Дважды нажмите на них, и мы вас услышим.

— А как пользоваться накопителем? — Макс надел медальон на шею.

— Никак. Я активирую его после вашего отлёта дистанционно. Просто не забывайте о нём, ладно?

— Договорились. И какой у него объём?

— Почти неограниченный. Как я уже сказала, это силонуклеиновый репликатор. Информация записывается прямо в кремнийорганическую ДНК. Ясно?

Макс неуверенно кивнул.

— Что ещё? — спросил он, чтобы сменить малопонятную тему.

Он, конечно, как и все, пользовался СНК-репликаторами, но никогда не интересовался принципом их работы и не собирался вдаваться в подробности теперь.

— Переходим к оружию. Вот этот безвредный на вид портсигар на самом деле начинён взрывчаткой SN-14. Вам это о чём-нибудь говорит, лейтенант?

Макс кивнул.

— Чертовски мощная штука, — сказал он, вертя в руках плоскую коробочку, обтянутую чёрным кожезаменителем. — Как он детонируется?

— Естественно, дистанционно. Пульт встроен в ваши часы, — Мария-Анетта нажала несколько кнопок, продемонстрировав Максу, как активируется таймер отсчёта. — Вот функция мгновенного взрыва. Нажмёте на неё, и будет бум. Так что не советую оставлять часы, где попало.

— Постараюсь, — отозвался Макс. — Каков радиус?

— Не слишком большой. Мы же не хотим взорвать спутник или хабитат, верно?

— Вам виднее, — пожал плечами Макс.

— Держите, — агент ЧО вручила ему часы. — Надевайте сразу. Привыкайте.

Мария-Анетта помолчала, пока парень застёгивал браслет, потом слегка тряхнула головой и снова повернулась к столу.

— Теперь ваша связь с нами. Помимо маяка, разумеется. Вот номер, по которому вы можете позвонить только дважды. Потом он будет сменён. Пароль «Мадрид-Женева 7088». Такого рейса не существует, так что никто, кроме вас, этого сочетания не назовёт.

— Я буду связываться с вами?

— Нет, с нашим человеком. У меня будут другие дела.

Макс почувствовал лёгкое разочарование, но не подал виду. Несмотря на то, что он не доверял Марии-Анетте, она его привлекала. Не только потому, что была красива, но и потому, что руководила операцией, а значит, от неё во многом зависела его жизнь — к такому человеку поневоле проникаешься симпатией. Ну, и потом, агент до сих пор оставалась единственным, с кем он общался в последнее время.

— Теперь ваш связной, — продолжала Мария-Анетта. — Я имею в виду, настоящий, от Чрезвычайного Отдела, а не Савичев, который ждёт Сеймора в Нью-Бостоне. Его зовут Дмитрий Терентьев, — агент протянула Максу фотограмму мужчины лет сорока пяти, светловолосого, со спокойным умным лицом.

На лацкане двубортного пиджака связного красовался значок известного в Солнечной системе клуба «Антимиф», члены которого активно поддерживали распространяемые правительством слухи о том, что человечеству угрожает опасность нападения иной космической цивилизации. Макс всегда подозревал, что клуб создан самими федералами, а теперь окончательно в этом убедился.

— Вы встретитесь с Терентьевым после того, как войдёте в контакт с Савичевым. Он будет ждать вас в баре отеля «Кочевник». О результатах встречи со связным повстанцев сообщите ему при помощи накопителя. Вам даже не надо будет ничего делать. Просто позвольте ему подойти к вам и постоять рядом секунды три — специальный прибор спишет все данные с вашего накопителя на расстоянии. Вопросы есть?

— Как я встречусь с Савичевым? Где конкретно, есть ли пароль или условный знак?

— Он сам вас найдёт. Никаких паролей — у него есть ваша фотограмма. Думаю, он выйдет с вами на прямой контакт.

— Что это значит?

— Просто заговорит о деле. Если вы поймёте, о чём речь, значит, вы — свой. Но он не станет рисковать понапрасну, так что не меняйте причёску и так далее. Не стоит усложнять Савичеву задачу. Ещё вопросы?

— Нет, всё ясно, — ответил Макс. — Когда вылет?

— Сегодня после обеда. Будьте готовы.

— ОК.

— Сейчас идём обратно. Заберите всё, что я вам дала.

— Инструктаж окончен?

— Пока да.

Они вышли из арсенальной и вернулись в комнату Макса. Там действительно уже лежали на тумбочке все документы, которые могли понадобиться новоиспечённому агенту ЧО.

— Я оставляю вас здесь, — Мария-Анетта зачем-то огляделась. — Постарайтесь сосредоточиться. Вас же учили в академии, — добавила она полувопросительно.

— Само собой, — ответил Макс. — Я исповедую Учение, как и любой солдат Федерации.

— Да, разумеется, — Мария-Анетта кивнула. — Ну, тогда до встречи.

— Хорошо. После обеда?

— Да, я доставлю вас в космопорт.

Когда Мария-Анетта вышла, Макс постоял некоторое время посреди комнаты, а потом сел в кресло и включил телевизор. Над трансляционной панелью возникла трёхмерная голограмма: диктор с изменённой внешностью (рожки-имплантаты и заострённые уши) сообщал, что исследовательская экспедиция на Селину нашла очередные доказательства существования ксенов. Какая чушь! Макс переключил канал.

— …министр обороны подтверждает таинственное исчезновение пассажирского лайнера «Царица Клеопатра», стартовавшего 23 мая с космопорта имени Лекса Фьорда по рейсу «Вавилон — Новая Москва». Напоминаю, что по сведениям компании «Астронавтика ЛТД» на его борту находились 837 пассажиров и 18 членов экипажа. До сих пор не удалось обнаружить даже следа «Царицы Клеопатры». «Мы исследовали весь космос вокруг трассы, по которой следовал лайнер, — заявил министр обороны Пьер Легруйе в своём интервью. — А также все естественные и искусственные хабитаты, но никаких следов пребывания «Царицы Клеопатры» не обнаружили». По нашим последним данным активные поиски пропавшего лайнера продолжаются. Является ли его исчезновение происками враждебной нам расы? Министр Легруйе дал нам понять, что не исключает и такой возможности.

Макс в сердцах выключил телевизор. Поиски — происки! Как же достали федералы, готовые списать любую неудачу на ксенов! Это была очень удобная позиция, но Макс не собирался убеждать себя, что во всём этом бреде об иных космических расах есть хоть капля здравого смысла.

Конечно, старые доводы против существования ксенов уже не действовали. Например, если прежде считалось, что для того, чтобы долететь до Земли с Альфа-Центавры, ближайшей к Солнцу звёздной системы, нужно было потратить жизнь не одного поколения, то теперь межпланетные крейсеры при помощи деструкторов преобразовывали материю в антиматерию и, используя освобождающуюся при этом энергию, преодолевали пространство по принципу квантовой стерки. Правда, до конца природу этого явления так и не удалось изучить. Человечество пользовалось открытием, толком даже не зная, с чем имеет дело.

Но не это было важно, а то, что теперь до Альфа-Центавра можно было долететь «всего» за семь лет, и этот перелёт совершил семьдесят лет назад Кируко Хасинава. И никаких следов жизни в системе Альфа-Центавра прибывшие на его корабле аппараты не нашли.

Впрочем, как уже было сказано, Макс не верил в ксенов просто потому, что не мог представить, чтобы ещё где-то во вселенной обстоятельства сложились таким образом, чтобы из ничего родилась живая материя. И этого было для него достаточно.


Глава 28


В день отлёта с Фобоса Макс обедал в тишине. Обычно он включал музыку: Моцарта или кого-нибудь из современников, работавших в манере древней, так называемой классической школы, в которую он влюбился в училище. До этого парень и не слыхал о подобной музыке. В трущобах, если что и звучало, то сплошная электроника.

Но сейчас Максу хотелось сосредоточиться и ещё раз всё обдумать, вспомнить то, что нельзя забывать: содержание документов, имена, даты, места встреч и пароли. От этих сведений зависели его жизнь и успешность миссии.

Макс жевал чертовски дорогое жаркое из настоящего кролика (так ему было сказано, во всяком случае), но почти не чувствовал вкуса. Его мысли витали далеко, и время от времени парень хмурился, словно был не в силах понять что-то. В конце концов, он отложил приборы, отодвинул пустые тарелки и, вызвав динсбота-официанта, откинулся на спинку стула. Пожав плечами, словно отвечая собственным мыслям, Макс наполнил узкий, похожий на большую мензурку стакан яблочным соком и стал пить его маленькими глотками.

Робот тем временем убрал со стола и завис в полуметре над полом, ожидая дальнейших распоряжений.

— Ты свободен, — сказал Макс, вставая.

Динсбот полетел к своей нише в стене, через которую попадал на автокухню, где и готовилось всё, что подавалось к столу, а Макс допил сок, поставил стакан и положил в рот капсулу с нанороботами, которые должны были очистить зубы от остатков пищи. Парень пошёл к выходу, но в дверях столкнулся с Марией-Анеттой.

— Я за вами, — сказала она, окидывая Макса взглядом с ног до головы.

— Куда вы так спешите? — спросил он.

— Не забывайте, что вас ждёт связной, — женщина развернулась и вышла.

— Я помню, — Макс последовал за ней.

— Хорошо. Вы собрали вещи?

— Как вы велели.

— Прекрасно. Тогда не будем терять время. Пусть Жан принесёт ваши чемоданы. Заберите то, что оставите при себе. Я буду ждать вас в машине, — Мария-Анетта коротко кивнула и свернула в коридор, ведущий на улицу.

Проводив её взглядом, Макс пошёл к себе. В последнее время агент ЧО вела себя сугубо по-деловому — совсем не так, как раньше, когда навещала его в клинике. Одно время Максу казалось, что у них сложились вполне тёплые, если не приятельские отношения, но теперь Мария-Анетта превратилась просто в инструктора, делающего свою работу. Иначе говоря, готовила шпиона к заданию.

Скольких людей она так же снаряжала для миссий Чрезвычайного Отдела? Десятки? Вполне возможно, Макс был всего лишь одним из многих. Он понимал, что не может даже обижаться на подобное отношение, но ему было неприятно. Невольно. Он чувствовал разочарование: словно его подманили, а потом отвернулись. Глупо было ожидать чего-то иного от человека, который не говорил ему всей правды и, возможно, собирался рано или поздно подставить, и всё же…

«Должно быть, я слишком долго не общался с другими людьми, — сказал себе Макс, шагая по коридору. — Надеюсь, это пройдёт, когда приступлю к выполнению задания».

Оказавшись в комнате, парень вызвал Жана и велел роботу отнести вниз чемоданы. Их было всего два: один с его вещами, а другой — кейс с документами Сеймора. Макс надел куртку, рассовал по карманам паспорт, портсигар и другие мелкие вещи, убедился, что медальон-накопитель по-прежнему висит на шее, коснулся запястья, проверяя, что не забыл часы, обвёл напоследок комнату взглядом и вышел в коридор.

Мария-Анетта ждала его возле машины. Жан укладывал чемоданы в багажник.

— Садитесь вперёд, — велела агент ЧО, бросив на Макса короткий взгляд поверх крыши.

Парень послушно забрался на место рядом с водителем.

Как только Жан захлопнул крышку багажника, Мария-Анетта села за руль. Привычным движением приложила большой палец к сенсору идентификации, нажала кнопку зажигания и переключила рычажок газа. Автомобиль почти бесшумно стартовал на скорости двадцать миль в час и через несколько секунд вылетел на шоссе со скоростью не менее восьмидесяти.

— Мы опаздываем? — поинтересовался Макс.

Мария-Анетта неопределённо тряхнула головой и ничего не ответила. Несколько минут они ехали молча. Макс время от времени вопросительно поглядывал на агента ЧО, но она смотрела прямо перед собой. Только на железнодорожном переезде Мария-Анетта расслабленно выпустила руль и повернулась к Максу.

— Мы торопимся, потому что больше не можем задерживать транспорт и оправдывать этим опоздание Сеймора в Нью-Бостон. Сегодня утром движение на пассажирских линиях космического пространства Урана было возобновлено. И вы не успеете добраться до места встречи со связным в достоверный срок. От Фобоса лететь дольше, чем от Ариэли.

— Понимаю, — проговорил Макс, нахмурившись. — Но что тогда делать?

— Вам придётся что-нибудь придумать. Самому. Начинайте действовать без подсказки. У вас будет полтора часа, чтобы найти подходящее объяснение. Настоящий Сеймор рванул бы на запланированную встречу мгновенно, едва появилась бы возможность. Так что потрудитесь сочинить убедительную причину опоздания.

— А вы… я имею в виду Чрезвычайный Отдел… разве не можете сделать так, чтобы корабль использовал стерк-тоннель? — спросил Макс.

Мария-Анетта отрицательно покачала головой.

— Вам не хуже меня известно, лейтенант, что все рейсы в стерк-тоннелях поблизости спланетами согласуются заранее. Иначе может произойти столкновение. Мы не станем рисковать. Корабль полетит на обычной фотонной тяге.

— Значит, я буду на Уране…

— Через полтора часа.

— А задержка составит?

— Около часа.

— Ясно.

Час — это чертовски много для человека, который стремится встретиться с другими заговорщиками, отлично понимая, что из-за задержки рейсов те и так на взводе. Да, Сеймор себе не позволил бы прохлаждаться ни минуты.

В этот момент поезд прошёл, и Мария-Анетта снова погнала машину по шоссе. Скорость всё увеличивалась, но автомобиль шёл ровно — только справа и слева проносились пейзажи.

Мария-Анетта явно предпочитала колёсный режим магнитной подушке. Лишь немногие люди ездили по земле в эпоху глайдеров, парящих над дорогой, и виртуальных магистралей, по которым на разной высоте проносились всевозможные транспорты. Должно быть, агентша предпочитала классику — как и Макс. А может, ей просто нравилось чувствовать сцепление покрышек с асфальтом. Хоть какое-то ощущение надёжности необходимо людям, чья профессия связана с постоянным риском и неожиданностями.

Автомобиль Марии-Анетты был почти точной копией одного из представителей марки «Гепард», выпускавшихся в конце двадцать второго века. Его восстановили по сохранившимся изображениям и видеозаписям. Разумеется, только внешне. Внутри стоял современный мотор, работавший от энергоблока, а бортовой компьютер имел уровень интеллекта, о котором когда-то можно было только мечтать. Ну, и, естественно, автомобиль был оснащён антигравитантом Серля-Герша, разработанным ещё в двадцать третьем веке, когда польский физик Станислав Герш развил идеи и продолжил исследования Ричарда Серля, английского учёного, предложившего в середине двадцатого века способ победить земное притяжение.

Глядя на машину Марии-Анетты, Макс думал о том, что когда-нибудь и он сможет купить себе нечто подобное. Возможно, не такой шикарный автомобиль, как у агента ЧО, но, во всяком случае, личное средство передвижения. Пока денег у него было немного — хватило бы разве что на самый дешёвый гравибайк — но если он справится с предстоящим заданием, и его возьмут в ЧО, то дела могут пойти в гору. Разумеется, в случае, если для него не уготована роль пешки, которой пожертвуют в нужный момент. Макс решил, что постарается избежать такого поворота любой ценой.

Макс взглянул на профиль Марии-Анетты и отвернулся. Пожалуй, ему действительно нужно закрепиться в разведке — это гораздо лучше, чем быть карателем. Возможно, сама судьба бросила его под Плезант, чтобы потом компенсировать мясорубку, в которую он попал, перспективной карьерой.

Макс усмехнулся собственным мыслям. Что за чушь, как можно всерьёз думать о таких вещах?! Ему просто повезло остаться в живых и не очень повезло попасть в лапы Чрезвычайного Отдела, шантажом вынудившего инвалида стать проводником своих интересов. Интересов, о которых Макс не имеет почти никакого понятия. Ему нужно постараться остаться в живых, а не грезить о машинах. «Сосредоточься! — приказал себе Макс раздражённо. — И перестань, наконец, мечтать!» Прошло время, когда фантазии заставляли двигаться вперёд, побуждали вырваться из той жизни, на которую его обрекла смерть родителей. Хватит! Он солдат и мужчина, а потому не позволит управлять своей судьбой никому. Если ЧО хочет использовать его — пусть попробует. Но рано или поздно настанет момент, когда Макс сможет взять всё в свои руки — и он не упустит его!


Глава 29


Они прибыли на космодром за четверть часа до начала посадки.

— Ваш корабль называется «Хорошее предчувствие», — сказала Мария-Анетта, передавая Максу билет из гибкого, тонкого пластика, пока они шли по терминалу космопорта мимо касс, таблоидов, кафе и ресторанов. — Времени осталось мало, так что обойдёмся без страховки, — она кивнула на ряд приземистых автоматов, продававших полисы всем желающим.

— Хорошо, как скажете, — бросил Макс на ходу.

— Но если вам предложат купить её в салоне, не отказывайтесь.

— Да зачем она мне?

— По статистике девяносто семь с половиной процента пассажиров приобретают разовые полисы на полёт, — объяснила Мария-Анетта, разглядывая надписи над стойками регистрации. — Не стоит выбиваться из общей массы. Будьте, как все. Люди обычно тревожатся перед отлётом. Вот и берут полисы. Безопасней от этого не становится, но пассажиры хотя бы воплощают свои страхи в нечто материальное.

— Меня полёт не страшит.

— Верю. Но не нужно, чтобы кому-то это пришло в голову.

— Почему?

— Потому что полисы чаще всего не берут жмоты, люди со склонностью к саморазрушению, террористы, знающие, что их родственники всё равно ничего не получат, и те, кого ждёт большая опасность.

— В общем, сплошь подозрительные личности, — понимающе кивнул Макс.

— Не сплошь, но в основном, — поправила Мария-Анетта. — Нам сюда, — она указала на одно из светящихся табло. — Рейс 17-Б. «Хорошее предчувствие».

Они встали в очередь на посадку. Впереди громко переговаривалась семейная пара — пожилые китайцы. И муж, и жена держали в руках по два клетчатых пухлых чемодана с кодовыми замками, а у мужчины на спине ещё был туго набитый рюкзак, облепленный яркими значками с лейблами благотворительных организаций и наклейками. В замочки молний владелец продел не меньше дюжины позвякивающих при каждом движении брелоков.

Очередь двигалась быстро, и Макс подал динсботу-регистратору свои билет и паспорт уже через пять минут.

— Ваше место 12-С, левая сторона, — сообщил робот, возвращая документы. — Сдаёте багаж?

— Да, — Макс положил вещи на ленту конвейера, и через пару секунд они исчезли за лёгкими створками накопителя, где автомат наклеил на них соответствующие билету ярлыки.

— Удачного полёта, сэр, — проговорил динсбот.

Мария-Анетта получила талон сопровождающего. Она прошла с Максом до узкого зала, из которого пассажиры рассаживались по своим каютам. Эти каюты были четырёхместными отсеками, которые можно было добавлять или убирать в зависимости от размера космического лайнера. После завершения посадки специальный, похожий на руку гигантского робота кран подхватывал состыкованные друг с другом отсеки (так называемую «обойму») и загружал в корабль-носитель. Отчасти это напоминало аттракцион в парке развлечений, но только снаружи. Внутри пассажиры ничего особенного не ощущали — система была создана так, чтобы минимизировать дискомфорт.

— Кажется, мне сюда, — Макс указал на каюту с номером «12».

— Удачи, лейтенант, — сказала Мария-Анетта.

— Спасибо. Надеюсь, меня не прикончат прежде, чем я смогу дать объяснения по поводу своего вторичного опоздания.

Над входом в кабину загорелась жёлтая лампочка, и прозвучал сигнал, оповещающий провожающих, что им пора покинуть корабль.

— Я тоже надеюсь, что всё будет хорошо, — сказала Мария-Анетта.

— Не больше, чем я, готов поспорить, — Макс попробовал улыбнуться, но у него не вышло.

— Прощайте, — сказала агент ЧО, протянув ему руку.

Макс пожал прохладные пальцы — он держал их в ладони не больше секунды.

Мария-Анетта кивнула и направилась к выходу.

— Подождите секунду! — окликнул её Макс.

— Да? — она обернулась, и её брови вопросительно изогнулись.

— Вы так и не узнали, кем был второй выживший?

Некоторое время женщина молчала, потом сказала:

— Нет, лейтенант, его личность нам неизвестна. Но, возможно, вы сможете помочь нам. Дело в том, что у него на плече есть татуировка. Пчела. Вам это о чём-нибудь говорит?

— Да, думаю, да.

— Правда?

— Это Нантэль Шабрали. Мы с ним вместе учились. Он сделал татуировку в день выпуска. Только это не пчела, а оса, — зачем-то пояснил Макс.

— Вы уверены, что у других солдат не было подобных татуировок?

— У Карателей татуировки не в чести. Разве вы не знали?

— Нет, не знала, — ответила Мария-Анетта, задумавшись. — Что ж, это ценная информация. Спасибо, лейтенант.

— Вы могли бы сказать мне раньше.

— Раньше было нельзя.

Над входом в кабину вспыхнул оранжевый огонёк, раздался протяжный сигнал, и Мария-Анетта заторопилась к выходу.

— Прощайте ещё раз… господин Сеймор! — крикнула она перед тем, как скрыться в коридоре.

Макс поспешно вошёл в каюту. Все три места, кроме его собственного, уже были заняты двумя мужчинами среднего возраста и молодой женщиной в строгом деловом костюме, державшей на коленях плоский пластиковый портфель.

Поздоровавшись, Макс уселся на своё место. На стене справа была установлена панель развлекательного терминала, позволявшего пассажирам слушать музыку, лекции или даже погружаться в гипносон — нужно было только вставить кредитку и ввести код.

Над дверью загорелся красный огонёк, и она с шипением закрылась.

— Уважаемые пассажиры, пожалуйста, пристегнитесь, — прозвучал в каюте приятный женский голос. — Погрузка начнётся через две минуты.

Выполняя это требование, Макс повнимательней оглядел остальных пассажиров. Судя по тому, что мужчины всё время оживлённо беседовали, путешествовали они вместе. На лацкане одного и на свитере другого красовались значки клуба «Антимиф». Макс вспомнил, что такой же был на фотографии у Терентьева, связного. Члены этой организации активно поддерживали слухи, что человечеству угрожает опасность нападения иной космической цивилизации. Вероятно, соседи Макса летели на конференцию своего клуба, раз нацепили значки.

Макс откинулся на спинку кресла и постарался устроиться поудобнее. Почти сразу каюта вздрогнула и начала подниматься — это кран подцепил «обойму» и понёс к лайнеру. Через несколько секунд раздался скрежет, а затем несколько громких щелчков — каюты зафиксировались в корпусе корабля.

— Добрый день! — на этот раз голос был мужской. — Говорит капитан «Хорошего предчувствия» Никос Ритакис. Мы рады приветствовать вас на борту нашего корабля. Надеемся, что полёт доставит вам удовольствие. Пожалуйста, прослушайте перед отправлением ряд важных сообщений.

Его голос сменился женским, который начал зачитывать правила поведения в космосе и в случае возникновения аварийных ситуаций. Как будто тебя может что-то спасти, если отсек разгерметизируется. Когда с этим было покончено, капитан пожелал всем удачного путешествия, и в каюте загорелось табло с надписью «Начинается взлёт».

Через пару минут взревели вертикальные дюзы корабля. Пространство за иллюминатором заполнилось газом и облаками поднятой пыли. «Хорошее предчувствие» вздрогнуло, оторвалось от земли, немного покачалось, устанавливая равновесие, а затем устремилось вверх, постепенно набирая скорость.

Вскоре Макс почувствовал, как нос корабля начал задираться, пока «Хорошее предчувствие» не принял вертикальное положение. Теперь он летел, словно ракета.

Через некоторое время за иллюминатором всё стало чёрным, и Макс понял, что они вышли из атмосферы и находятся в открытом космосе. Прикрыв глаза, он постарался сосредоточиться: ему ещё предстояло придумать доказательство того, что на участке от Ариэли до Урана ему было, где задержаться.


Глава 30


«Хорошее предчувствие» сбросил скорость. Пламя его задних дюз уменьшилось, и включились тормозные. Теперь корабль походил на неровный шар белого пламени. Он приближался к таможенному посту — космической станции на орбите Урана. Издалека станция походила на железнодорожную платформу, только «здания», напоминавшие вокзал, располагались и сверху, и снизу — а вернее, по обе стороны неё, так как понятий верха и низа в космосе, конечно, не существовало. Впрочем, вблизи таможенный пост уже никакую платформу не напоминал.

Макс почувствовал момент стыковки — «Хорошее предчувствие» слегка вздрогнул и замер. Всё прошло очень мягко.

В салоне началось оживление: динсботы-стюарды внесли на подносах бокалы с напитками и лёгкие закуски. Некоторые пассажиры встали и прогуливались по салону.

Поразмыслив, Макс взял себе шампанское и плитку горького шоколада. Он где-то слышал, что от этого напитка не бывает похмелья, и решил, что он на него сильно не подействует. Напиваться не хотелось. Даже лёгкое опьянение претило Максу: парень предпочитал сохранять ясную голову.

Настенный экран показывал передачу про животных, занесённых в Красную Книгу. О большинстве из них Макс никогда не слышал, а других видел в зверинце на Эминусе. Стоило подумать об этом, и он вспомнил Джул. Они ходили туда вместе, незадолго до распределения. Макс всё чаще вспоминал девушку, и ему хотелось узнать, пришёл ли ответ на письмо, которое он отправил ей с базы на Обероне. Но он до сих пор не имел возможности выяснить это.

Открылась дверь кабины, и в салон вошли пограничники. С любезными улыбками они начали быстро проверять билеты. Когда подошла очередь Макса, он протянул паспорт и невольно напрягся: вдруг с документами что-нибудь окажется не так! Но пограничник с блестящим бейджиком на груди, извещавшим, что его владельца зовут Юджин Коул, провёл контроллером по паспорту Макса, вернул его и, поблагодарив, перешёл к следующему пассажиру.

Минут через десять пограничники покинули корабль, и «Хорошее предчувствие», расстыковавшись с таможенным постом, продолжил путь к Урану. Вскоре объявили о приближении к атмосфере, и пассажиры, следуя инструкциям, пристегнулись. Однако корабль вошёл в атмосферу Урана под нужным углом, так что предосторожности оказались излишними.

«Хорошее предчувствие» начал снижение к поверхности планеты, постепенно сбрасывая скорость. Фотонные двигатели отключались один за другим, и вместо них включались ядерные. Через некоторое время корабль лёг на курс посадки.

— Уважаемые пассажиры! — заговорил транслятор голосом капитана «Хорошего предчувствия». — Мы рады сообщить вам, что корабль начинает посадку в космопорте Нью-Бостона. Готовность двенадцать минут. Убедительная просьба пристегнуть ремни.

«Хорошее предчувствие» летел над густыми, как взбитые сливки, облаками, постепенно снижаясь, так что вокруг иллюминаторов начинал клубиться туман. Преломлённые в верхних слоях атмосферы лучи солнца время от времени скользили по стёклам, но не слепили, ибо последние имели специальную защиту: автоматически тонировались при попадании на них яркого света.

Через несколько минут корабль прошёл слой облаков, и внизу показался пейзаж Урана: леса с синеватой листвой, культивированные на Венере и привезённые оттуда двести тридцать лет назад вместе с огромными аквариумами, наполненными рыбами и земноводными, и клетками с животными, специально выведенными для жизни в уранийских условиях.

На горизонте высились пологие горы оранжевого оттенка, над ними громоздились жёлто-розовые облака. Чуть левее блестел на солнце Нефритовый океан, наполненный водорослями не хуже Саргассового моря.

«Хорошее предчувствие» пролетал над лесами, сменяющимися полями, пересечёнными реками, с многочисленными слюдяными пятнами озёр. Потом неожиданно началась пустыня. Всё казалось вымершим, но вот около небольшого кратера Макс увидел две угловатые машины, вырабатывающие какую-то породу. Людей с такой высоты разглядеть было нельзя, да их могло и не быть: возможно, в пустыне работали автоматы.

Минут через пятнадцать пустыня постепенно уступила место средней полосе. Начали появляться постройки и обработанные участки земли. «Хорошее предчувствие» летел со скоростью реактивного самолёта, так что всё можно было более или менее хорошо рассмотреть. Максу показалось, что дома были научными или техническими учреждениями. Только через некоторое время стали попадаться явно жилые комплексы: похожие на термитники многоэтажки, соединённые переходами, окружённые множеством пристроек. Постепенно их становилось всё больше, и вот на горизонте показался Нью-Бостон — поселение колонизаторов, всего за полтора столетия выросшее в огромный город.

«Хорошее предчувствие» сбросил скорость до посадочной и начал снижаться классической «коробочкой». Макс наблюдал в иллюминатор за тем, как приближается серая поверхность взлётно-посадочной площадки. Когда корабль завис над ней, по периметру зажглись оранжевые габаритные огни, бортовые сенсоры «Хорошего предчувствия» автоматически откорректировали параметры посадки, и корабль начал опускаться. Нижние дюзы, переключённые на тормозной режим, постепенно сбрасывали скорость, в то время как «Хорошее предчувствие» выпустил опорные консоли. Через пару минут корабль, слегка вздрогнув, опустился на площадку. Двигатели остановились, и заработали очистители, выкачивающие из окружающего воздуха отработанные газы и пыль. Вскоре командир корабля объявил, что «Хорошее предчувствие» совершил удачную посадку, и можно готовиться сойти с корабля.

Спутники Макса радостно поздравили друг друга с тем, что добрались до пункта назначения живыми. Наверняка все они заранее позаботились о покупке страховых полисов, мелькнуло у парня в голове.

Макс оказался в середине пассажирского потока. Спустившись по трапу, он подозвал одного из крутившихся поблизости динсботов-носильщиков и, вручив ему талон на свой багаж, велел принести из грузового отсека чемоданы. Робот вернулся через пять минут.

Взяв в каждую руку по кейсу, Макс направился к терминалу. Ему предстояло пройти ещё одну проверку документов и таможенный досмотр. Вокруг торопливо шагали другие пассажиры. Некоторые несли сумки сами, за другими следовали динсботы-носильщики. Вокруг парили роботы всевозможных форм и размеров, виднелись даже несколько мобильных инфо-терминалов, с помощью которых можно было узнать почти всё, что творилось в Солнечной системе.

Макс обратил внимание на одного из них, зависшего метрах в восьми справа. Терминал помигивал разноцветными лампочками и наигрывал бодрую мелодию, словно приглашая воспользоваться своими услугами. Парню невольно вспомнились весёлые кварталы Москваполиса, где с наступлением темноты можно было купить любую утеху плоти.

Взглянув на возвышавшийся впереди таможенный сектор, Макс секунду помедлил, а затем решительно направился к инфо-терминалу.

— Рад приветствовать вас, сэр! — радостно воскликнул тот и изобразил на полированном корпусе радугу. — Чем могу быть полезен?

Макс поставил чемодан со своими личными вещами на землю и освободившейся рукой вынул из кармана паспорт. Мгновение документ висел на полпути к приёмнику терминала, словно в нерешительности, а затем исчез в щели.

— Рад быть полезным, сэр! — всё так же бодро сказал динсбот, выведя на дисплей надпись «идентификация проведена; выберите действие».

Макс нажал нужную кнопку сенсорной панели и увидел на экране поле ввода параметров. Из-под дисплея плавно выехала тонкая клавиатура.

— Укажите желаемое имя, — проинструктировал робот, подмигивая лампочками. — Если вы владеете дополнительной информацией, не забудьте указать её. Это облегчит и ускорит поиск. Большое спасибо!

Макс быстро набрал на клавиатуре «Джул Аткинсон» и нажал «Ввод».

— Ваш запрос обрабатывается, сэр, — сообщил робот.

На дисплее зелёная полоса ползла слева направо, показывая в процентах, сколько осталось до окончания поиска. Наконец, она дошла до края, и на экране возникло сообщение: «Джул Аткинсон, пилот патрульного катера класса «пантера» под названием «Трудный выбор». Место службы — станция Сантьяго-Хаб-12, спутник Энцелад, космическое пространство Сатурна. Сейчас занята в еженедельном контрольном рейсе № 74».

Вот и всё, что мог узнать Макс с его правом доступа. Вернее, с правом доступа Джона Сеймора. Если бы Макс мог пользоваться своим собственным паспортом карателя, терминал выдал бы ему почти полную информацию о том, чем сейчас занята Джул.

Макс нажал кнопку окончания работы с терминалом и забрал паспорт. Похватив чемодан, он медленно пошёл прочь.

— Благодарю, сэр, — сказал ему вслед робот. — Удачи на Уране.

— Спасибо, — пробормотал себе под нос Макс. — Думаю, она мне понадобится.

Он направился к зданию таможни. Почти все пассажиры уже были там, только человек семь застряли возле инфо-терминалов, выбирая гостиницы и центры развлечений или связываясь с родственниками и друзьями, чтобы сообщить, что благополучно долетели.

Макс подошёл к свободному автоматическому инспектору и положил оба чемодана на конвейерную ленту.

— Приветствую вас в Центральном космопорте Нью-Бостона, — проговорил динсбот и, включив ленту, подтянул багаж к детекторной раме. — Всё в порядке, сэр. Теперь ваш паспорт.

Макс протянул документ.

— Приложите сюда, пожалуйста, — на уровне пояса динсбота мигнул прямоугольный квадрат. — Можете проходить, — сказал инспектор спустя пару секунд после того, как Макс прижал паспорт к детектору. — Добро пожаловать на Уран.


Глава 31


На улице толпились пассажиры и такси, выкрашенные в бело-зелёные цвета. Некоторые держались у дороги, лишь наполовину втянув колёса, другие парили метрах в полутора над землёй, ожидая своей очереди у посадочных площадок. На крышах двух машин уже громоздились чемоданы, не влезшие в багажник: кто-то не привык путешествовать налегке.

Макс огляделся, словно в поисках свободного такси. На самом деле он хотел проверить, нет ли за ним слежки. Но даже если она и была, Макс ничего подозрительного не заметил. Правда, у него не имелось никакого опыта в этом деле. Всё же он ещё пару раз обвёл взглядом всё, что можно было увидеть. Ему хотелось запечатлеть в памяти как можно больше, чтобы потом на досуге при помощи практик Учения постараться проанализировать картинку.

— Сэр, не желаете нанять такси?

Макс обернулся на голос и увидел парня лет девятнадцати в синтетической жёлтой куртке и круглом синем шлеме. На верхней губе пробивался светлый пушок, щёки покрывала очень редкая растительность.

— Ты не похож на таксиста, — ответил Макс, скептически оглядев его наряд.

— Вам надо куда-то попасть, а? — парень указал рукой в сторону. — Вот мой транспорт. Домчит не хуже этих бело-зелёных колымаг.

— Это же скутер, — ответил Макс, недоумённо разглядывая припаркованный у тротуара гравибайк.

— Точно, сэр, — парень радостно кивнул. — И преотличный! Ну что, поехали? Багаж у вас небольшой, зачем вам тачка? Да и поглядите, какие уже выстроились очереди. Охота вам стоять, ждать?

— Мне нужно в отель «Кочевник». Знаешь такой? — проговорил Макс, наблюдая за тем, как медленно тает очередь к такси.

— Конечно, мистер, не первый день работаю. Идёмте!

Парень чуть ли не потащил его к своему скутеру.

— Держите шлем. Чемоданы пристройте сюда. Не беспокойтесь, не выпадут.

Макс положил кейсы в пластиковые багажники по бокам гравибайка и надел шлем — такой же, как у парня, только оранжевый.

— Меня зовут Винсенто, — сказал «таксист», садясь впереди. — Можно просто Винс.

— ОК, Винс, — Макс занял место пассажира и пристегнулся. — Поехали.

Парень вставил идентификационный ключ, нажал кнопку зажигания, и скутер, оторвавшись от земли, понёсся между рядами автомобилей, постепенно набирая скорость. Водитель был явно опытный. Гравибайк петлял, вилял и лавировал, но двигался очень плавно, даже изящно. В манере Винса ощущалась уверенность. Скоро Макс расслабился и перестал напрягаться каждый раз, как поблизости оказывался борт грузовика или окна автобуса.

Дорога заняла около восьми минут. Справа показалась двухсотэтажное здание, над входом в которое красовалась надпись «Кочевник», а чуть ниже ещё одна — «отель».

Гравибайк припарковался перед красной ковровой дорожкой.

— Сколько с меня? — спросил Макс, снимая шлем.

— Семьдесят кредитов, сэр, — ответил парень.

Это было немного.

Макс достал кредитку.

— Есть у тебя терминал? — спросил он.

— Нет, с собой нет.

Неудивительно. Парень, конечно, таксовал нелегально. Макс огляделся в поисках банковского терминала.

— Сюда, сэр, — подсказал парень, указывая направо.

Там действительно стоял красный автомат на металлической ножке.

Вдвоём они подошли к нему, вставили свои кредитки, и Макс перевёл на счёт «таксиста» нужную сумму.

— Благодарю, — сказал парень, проверив баланс и убрав карточку в карман. — Вас ждут.

— Кто? — не понял Макс.

— Вы знаете, — Винс, ничего больше не говоря, направился к скутеру.

Макс последовал за ним. Похоже, «таксист» выбрал именно его из толпы прибывших на Уран неслучайно.

— Ваши вещи, — парень отпер багажник и достал чемоданы Макса.

Тот взял кейсы и кивнул.

— Ну, всё, мистер, удачи вам! — Винс надел шлем и сел на гравибайк.

Макс хотел бы расспросить его подробнее о том, что он имел в виду, но решил, что не стоит этого делать: в конце концов, возможно, это была проверка. Так что он повернулся и пошёл по ковровой дорожке ко входу в отель.

Возле двери висел в воздухе ливрейный динсбот, исполнявший обязанности швейцара. Он напоминал огромного жука в яркой форменной одежде с позументами и галунами.

— Добро пожаловать в отель «Кочевник»! — сказал он мелодичным женском голосом. — Спасибо, что выбрали нас.

— Как будто у меня был этот выбор! — пробормотал Макс, входя в огромный холл.


Глава 32


Абсолютно гладкий пол был выложен в шахматном порядке белыми и красными плитами, стены состояли из стройных мраморных колонн и зеркал, занимавших простенки от пола до потолка. Кое-где виднелись золочёные багетные рамы и витьеватые светильники в виде переплетённых ветвей и зубчатых листьев. Восемь позолоченных люстр весом никак не менее трёхсот килограмм каждая освещали холл, свисая на стальных тросах и декоративных цепях. Художник выполнил их в виде пасторальных сценок. Были здесь овечки, козочки, лошадки, пастухи, пастушки и собаки — все очень милые, в разных позах расположенные среди кустов, деревьев и цветов. Вокруг них порхали птицы на тонких проволоках, снизу почти незаметных.

По углам и в центре гостиничного холла искрились подсвеченные фонтаны с золотыми рыбками, а вокруг них в полу были устроены застеклённые сверху резервуары с крабами, улитками и прочими морскими обитателями.

Вдоль стен стояли мягкие кресла и журнальные столики. За некоторыми сидели люди и занимались своими делами: разговаривали, читали с экранов портативных терминалов новости и так далее. Макс чувствовал, что среди них должен находиться тот, кому поручено за ним наблюдать, ведь даже парень со скутером оказался не обычным разгильдяем, решившим срубить кредитов по-лёгкому. Его вели, пасли, встречали — как там ещё называются подобные вещи на жаргоне тайных операций?

Макс направился к стойке ресепшина. За ней стоял не динсбот, а человек — мужчина лет тридцати в красном костюме и чёрном галстуке на фоне белой рубашки. Его аккуратно подстриженные волосы слегка блестели в свете люстр. Над воротником виднелся край цветной татуировки.

— Чем могу служить, сэр? — любезно осведомился администратор, когда Макс остановился, поставив чемоданы на пол.

— Для меня забронирован номер.

— На чьё имя, сэр?

— Джон Сеймор.

— Одну секунду, сэр, — администратор быстро набрал что-то на клавиатуре, взглянул на экран и с приветливой улыбкой повернулся к Максу.

— Да, сэр. Номер на одного, трёхкомнатный, с видом на Башню Созидания. Всё верно?

Макс кивнул, хотя понятия не имел, этот ли номер заказывал настоящий Джон Сеймор.

— Прошу вас, — администратор протянул ему ключ-карту. — Номер 543, четырнадцатый этаж. Динсбот вас проводит. Отдайте ему ваш багаж, — с этими словами он нажал на кнопку, вызывая робота.

Тот выплыл через несколько секунд из другого зала, похожий на сверкающий полированный бочонок. Сбоку красовался идентификационный номер. Наверное, чтобы постояльцы могли пожаловаться, если что. Вот только чем мог провиниться робот?

— Возьми багаж этого господина, — велел администратор динсботу.

Макс хотел сказать, что сам понесёт кейс, в котором лежали документы повстанцев, но передумал: в конце концов, кто попытается похитить его, тем более, здесь и сейчас? А вот давать понять, что в кейсе имеются ценности, он не желал.

Вдвоём с роботом он направился к лифту, который через минуту вознёс их на четырнадцатый этаж.

— Ваш номер, сэр, — сказал робот, останавливаясь перед дверью с табличкой «543».

— Я сам занесу чемоданы, — Макс провёл ключ-картой по замку. — Ты свободен.

— Хорошего отдыха, сэр, — мягко опустив багаж на ковровое покрытие, динсбот развернулся и полетел по коридору в сторону служебного лифта.

Номер превзошёл ожидания Макса. Он было обставлен по последней моде и оснащён всем, что могло понадобиться самому придирчивому клиенту. Макс подумал о том, как же должен выглядеть люкс, если стандартный номер оказался роскошными апартаментами.

Напротив входной двери имелся балкон, о котором портье не упомянул. Вернее, небольшая терраса, обнесённая каменной оградой. Макс поставил чемоданы на ковролин и вышел на балкон.

Отсюда открывалась прекрасная панорама города: небоскрёбы, соединённые монорельсовыми дорогами и виадуками, простирались на многие километры к горизонту, постепенно теряясь в дымке. Их вершины уходили в низкие облака искусственной атмосферы, из которых поминутно выныривали флаеры, буера и крошечные зонды, отслеживавшие метеоусловия.

В сотне метров левее террасы парил аэростат одной из христианских сект. На нём чётко виднелся огромный белый крест с косой переладиной, а на голографической панели какие-то картинки (вероятно, иллюстрирующие библейский сюжет) быстро сменяли другу друга. Поперёк инсталляций шла мигающая надпись: «Помни Иова». Кем был этот Иов, Макс понятия не имел и не хотел знать.

Метрах в десяти под балконом проходила автотрасса: машины пролетали навстречу друг другу, сверкая полированным металлом и походя на роящихся насекомых. Намного ниже можно было разглядеть пешеходов и вывески магазинов на противоположной стороне улицы.

Немного полюбовавшись видом, Макс вернулся в комнату и принялся разбирать вещи, прикидывая, что сказать связному, — он до сих пор не придумал оправдания своей задержки. Если бы здесь был мэтр Косовски, он помог бы сосредоточиться и найти выход, но духовного отца не было, а практики, которыми воспользовался Макс во время перелёта, не принесли пользы.

Оставалось только сказать, что опоздание произошло из-за болезни, а проще говоря, банального поноса. В конце концов, простота объяснения, по мнению Макса, должна была показаться связному достоверной. Разрешив таким образом этот вопрос, он заказал у встроенного в стену автоповара салат с мидиями в лимонном соусе, кусок жареной свинины и стакан виски, а сам сел в кресло, положил ноги на пуфик и включил телевизор. Теперь, когда его прибытие на Уран стало достоянием нужных людей, торопиться было некуда.

— …о необычной военной операции регулярных федеральных войск, — говорила девушка-диктор взволнованно. — Напомню, что примерно час назад десантный корпус «Леопард-4» под командованием майора Жана Кристиана окружил одно из зданий в престижном районе жилого сектора Фобоса. Место проведения операции было оцеплено, и к дому не подпускали даже журналистов. Каковы причина и цель этого акта — неизвестно, однако примерно через пятьдесят минут после проникновения в здание федеральные войска, опечатав дом и оставив несколько человек охраны, отбыли в неизвестном направлении. Мы ведём переговоры с командованием корпуса «Леопард-4» о предоставлении нам более полной информации, но пока безуспешно. Мария Сверчкова, «Независимое телевидение», программа «Взгляд со стороны», специально для вас.

Трёхмерное изображение девушки-диктора исчезло, и её место заняла заставка нового сюжета: низко над поверхностью планеты летел самолёт класса «истребитель». На его крыле был хорошо виден золотой лев на фоне чёрного геральдического щита, окружённый венком из дубовых листьев, — военная эмблема Федерации.

— Новый тактический истребитель Кормалёва Кор-12 развивает скорость в 14 раз превосходящую звуковую! — с энтузиазмом сообщил голос за кадром. — По уверениям разработчиков это укрепит стратегическое преимущество наших войск над силами повстанцев.

В этот момент раздался звонок в дверь. Не стук. Звонок. Для отеля не совсем обычно.

Невольно обернувшись, Макс замер в кресле. Кто это мог быть? Связной Сеймора? Или просто портье, который хочет спросить, не нужно ли чего новому постояльцу?

Звонок повторился. Тянуть дольше не стоило: если это связной, он мог занервничать.

Поднявшись с кресла, Макс решительно подошёл к двери и отпер её.


Глава 33


На пороге стоял мужчина среднего роста, плотного телосложения, с небольшим алюминиевым кейсом в руке. Макс сразу узнал человека с фотограммы, которую показывала ему Мария-Анетта — Марка Савичева. Маленькие глазки обежали фигуру Макса колючим взглядом, и человек, коротко кивнув, вошёл в номер. От него пахло крепкими духами и табаком.

— Приветствую, — сказал связной отрывисто, едва Макс закрыл дверь. — Как долетели?

— Нормально, благодарю, — болезненно поморщившись, ответил Макс.

— Понимаю, эта досадная задержка, — проговорил Савичев и поставил кейс на пол.

— И ещё одна маленькая неприятность, — добавил Макс, прикладывая руку к животу.

— Вам нехорошо? — в голосе связного прозвучала тревога. — Что вы ели сегодня?

— Нет-нет, сейчас мне уже лучше. Утром на Ариэли меня осмотрел врач и сказал, что это из-за нервного расстройства. Сами понимаете — эта досадная задержка…

— Да-да, — Савичев покачал головой. — Столько жертв. Но будем радоваться хотя бы тому, что вас не было в тех столкнувшихся кораблях. Наша встреча слишком важна, чтобы откладывать её дольше.

Похоже, никто не собирался всерьёз допрашивать Сеймора по поводу того, что он опоздал на целый час. Неужели Мария-Анетта напрасно беспокоилась?

— Вы правы, — Макс кивнул. — Я привёз документы.

— Они здесь? — Савичев указал на кейс.

— Совершенно верно.

— Замечательно, — связной довольно потёр руки. — Через час у нас встреча сами знаете с кем, — внимательный взгляд скользнул по лицу Макса. — Так что предлагаю сейчас сходить в бар и выпить по чашечке кофе. Если вы в состоянии.

— Думаю, кофе я осилю.

Макс с беспокойством взглянул в сторону автоповара, готовившего заказ, который едва ли мог выбрать человек, совсем недавно перенесший желудочное или кишечное расстройство.

— Прошу прощения, — парень поспешно подошёл к пульту управления и нажал кнопку отмены. — Хотел подкрепиться бульоном, — сказал он Савичеву, — но кофе даже лучше.

— Я расскажу вам вкратце, как тут у нас обстоят дела.

— ОК. А как насчёт кейса? Его можно оставить здесь?

— Не волнуйтесь. Никому, кроме федералов, он не нужен. А если они о нём пронюхают, то всё равно отберут. Так что можете спокойно идти пить кофе.

Макса несколько удивила подобная бепечность, но нельзя было не согласиться, что в словах Савичева имелось рациональное зерно. Конечно, если федералы попытаются завладеть кейсом, ни он, ни связной не смогут им помешать.

— Ладно, идёмте, — Макс похлопал себя по карману, чтобы проверить, с собой ли кредитка, и они вышли из номера.

«А что, если меня выманивают из отеля?! — мелькнуло вдруг у него в голове. — Вдруг Сеймора решили устранить? Поэтому и не интересовались особо причинами его опоздания».

— Надеюсь, вы тут ориентируетесь лучше меня, — сказал Макс, когда они с Савичевым зашли в лифт. — Потому что я понятия не имею, где бар.

— Не беспокойтесь, господин Сеймор, я здесь как рыба в воде, — связной улыбнулся, продемонстрировав ряд платиновых коронок. — Кстати, прошу прощения, я так и не представился. Марк, — он протянул руку, и Макс пожал сухую крепкую ладонь.

— Джон, — ответил он. — Может, перейдём на «ты»?

— Договорились, — связной снова улыбнулся. — Итак, Джон, пить нам придётся быстро: через полчаса отправимся на встречу. Надеюсь, это не очень долго?

— Тому, кто сам опоздал, не пристало жаловаться на задержки, — ответил Макс. — Хотя мне, конечно, хотелось бы как можно быстрее обсудить наши дела.

— Я тебя понимаю. Уверяю, встреча состоится не позднее, чем через час.

— Мы успеем за это выпить, — сказал Макс, выходя из лифта.

— Направо, — подсказал Савичев. — Бар в третьем зале.

Они прошли через две комнаты, облицованные малахитом и розовым мрамором и устланные пушистыми коврами. Одна служила биллиардной, в другой стояли игровые автоматы. Перед ними толпились постояльцы — в основном, дети и подростки, но Макс заметил и троих взрослых мужчин.

— Расскажи мне пока о той жуткой катастрофе, из-за которой ты застрял на Ариэли, Джон, — попросил Савичев, когда они сели за барную стойку и заказали по чашке кофе. — О ней говорят по всем каналам. Ты видел её?

Макс отрицательно покачал головой, пытаясь сообразить, что нужно отвечать.

— Нет, — сказал он, придвигая к себе поданную барменом чашку с логотипом отеля. — Я видел только, как собирали останки кораблей.

— Чёрт возьми! — воскликнул Савичев, доставая из кармана пачку сигарет. — Тебе повезло, Джон, очень повезло! И я вижу в этом знак свыше. Ты куришь?

— Нет, — ответил Макс, но тут же вспомнил о своём портсигаре. — То есть, иногда. Сейчас не хочу просто.

— У тебя есть зажигалка?

— Боюсь, что при себе нет. Оставил в номере.

— Ладно, не страшно. Эй, бармен! — окликнул Савичев динсбота, парившего за стойкой. — Дай мне прикурить.

Робот подплыл к нему, вытянул тонкий, как бамбуковая жердь, манипулятор, и через мгновение на конце одного из пальцев вспыхнула оранжевым светом нить накаливания.

Савичев прикурил, слегка подавшись вперёд, затянулся и, запрокинув голову, выпустил вверх густую струю дыма.

— Надеюсь, у нас с тобой всё выгорит, Джон, — сказал он, взглянув на Макса. — Я, конечно, человек небольшой, прямо скажем, но тоже кое-что понимаю. Вместе у нас есть шанс.

— Мне тоже так кажется. Поэтому я здесь.

— Это хороший настрой, — Савичев сделал глоток из свой чашки, промакнул губы салфеткой. — Время идёт, и пора что-то менять. Как насчёт заказать по лёгкому коктейлю? Или ты воздержишься? Не против, если я выпью?

Макс понимал, что связной специально говорит намёками: если кто-нибудь посторонний услышит, то решит, что стал свидетелем обычных деловых переговоров. Никто не подумает, что перед ним сидят резиденты повстанцев. Невольно Макс обвёл взглядом бар. Никого подозрительного. Только мужчина с тонким гибким терминалом в углу может, пожалуй, быть Терентьевым. Надо будет через некоторое время отойти в туалет. Если он связной ЧО, то, скорее всего, отправится следом, чтобы считать информацию. Но пока ему нечего было передавать. Макс даже не знал, куда поедет. Конечно, за ним наверняка проследят, но хотелось сообщить что-нибудь существенное. Может, попробовать разговорить Савичева? Нет, Макс отказался от этой мысли — тот мог заподозрить неладное. В конце концов, у него имелись чёткие инструкции, так что лучше следовать им и не импровизировать. «Просто останься в живых», — напомнил себе Макс.

— Проклятье! — прошипел Савичев так, что парень мгновенно собрался и обернулся туда, куда был направлен взгляд связного.

В бар входили солдаты. Один, второй, третий, четвёртый. Они молча встали по бокам от входа и застыли с бластерами в руках.

— Что им надо?! — спросил Макс шёпотом.

— Понятия не имею! — процедил сквозь зубы Савичев. — Надеюсь, не по наши души.

Сигарета в его руке слегка подрагивала, но Макс видел, что связной не испуган, а напряжён, словно пантера перед прыжком.

— Может, нам подняться? — предложил парень.

— Нет, — Савичев покачал головой. — Пей кофе и делай вид, что тебя это не касается.

— Думаешь, поможет?

— Посмотрим.

В бар вошёл человек в чёрной форме с золотым львом на рукаве и буквами «ЧО».

— Чрезвычайный Отдел, — сказал Савичев, ставя свою чашку на стойку. — Значит, всё-таки за нами.

— Что будем делать?

— Постараемся смыться, — связной сунул руку в карман пиджака и достал портативный компьютер. — Я заложил под один из столиков бомбу. Думаю, пора ею воспользоваться.

Макс быстро обвёл глазами бар. За всеми столиками сидели люди.

— Под каким? — спросил он, поворачиваясь к Савичеву.

Тот быстро вводил какие-то цифры. Должно быть, код активации.

— За тем, что у дверей справа, — ответил он. — Ну, поехали!

Макс успел взглянуть в сторону изящной блондинки в красном платье, сидевшей рядом со своим спутником и гортанно смеявшейся, чуть запрокинув голову и демонстрируя напряжённую шею.


Глава 34


Полыхнуло на весь бар, а затем, через долю секунды, прогремел взрыв. Макса бросило на стойку, и рёбра пронзила резкая боль. Чья-то рука схватила его за одежду и потащила сквозь дым. Справа гудел огонь, с потолка сыпалась штукатурка. Раздавался звон осыпающегося стекла. Отовсюду слышались крики.

— Быстрее, чёрт возьми! — Макс услышал возле уха голос Савичева. — Если они живы — не уйдём: у них в шлемах сенсоры!

Связной повстанцев потащил его мимо барной стойки в сторону кухни. Дверь, через которую влетали и вылетали динсботы-официанты, сорвало с петель, и она лежала внутри среди осколков посуды, благодаря круглым окошкам похожая на люк боевого крейсера. Справа, повизгивая шарнирами, копошился повреждённый робот. Его изувеченные манипуляторы били по полу, из трещины в корпусе торчали разноцветные провода.

— Сэр, сэр, сэр, сэр, сэр, — повторял он монотонным механическим голосом.

Савичев протащил Макса через кухню и толкнул дверь на чёрную лестницу. Справа находился служебный лифт. Связной вызвал его и огляделся.

— Что ты ищешь? — спросил Макс.

Он окончательно пришел в себя. Бок дико болел — похоже, были сломаны рёбра. Уши заложило — остальное, вроде, осталось цело. Макс вспомнил, как ему досталось под Плезантом, и мысленно усмехнулся: сломанные рёбра казались по сравнению с этим сущей ерундой.

— Хочу заблокировать чем-нибудь дверь, — отозвался Савичев, подходя к холодильнику. Он взялся за никелированную ручку и дёрнул. — Помоги-ка, Джон!

Вдвоём с Максом они дёргали, пока ручка не оторвалась.

— Проклятье, почему лифт не едет?! — Савичев с тревогой оглянулся на раздвижные двери.

— Может, он на последнем этаже, — предположил Макс.

— Всё равно слишком долго!

Савичев просунул обломок в ручку входной двери и загнул его так, чтобы он не падал.

— Надеюсь, это их задержит, — сказал он, поворачиваясь к лифту. — Что за чёрт?! — связной раздражённо пнул створки. — Похоже, его вырубило!

— Но взрыв не мог вывести из строя лифты, — возразил Макс.

— Значит, эти уроды его отключили! Наверное, ещё до того, как вошли в бар. Хотели лишить нас этого пути отступления. Всё продумали, да не всё, — Савичев оскалился. Он имел в виду бомбу. — Ладно, придётся переть пешком, — связной взглянул наверх. — Идём!

Они побежали вверх по лестнице.

— Нам надо забрать из твоего номера документы, — сказал Савичев, оборачиваясь на ходу.

— Думаешь, федералы там ещё не побывали?

— Возможно, что и не успели.

— А если они сейчас там?

— Всё равно. У меня и для них найдётся сюрприз.

— Опять бомба?

— Точно, Джон! Отличная старая добрая взрывчатка!

— Как ты пронёс её в отель? На Уране ведь зона повышенных требований безопасности.

— Да, это из-за нас. Охранка здесь действительно, что надо, — Савичев усмехнулся. — Да только и мы не лыком шиты! Есть у нас такая штучка, называется «трансформ». Если выберемся — сам увидишь.

У Макса была отличная физическая подготовка, но примерно к десятому этажу он начал чувствовать усталость. Вначале парень удивился, но тут же понял, что причина в новом теле — оно было куда менее натренированным, чем прежнее. «Надо будет этим заняться», — решил Макс, преодолевая ещё один пролёт.

Наконец они добрались до четырнадцатого этажа.

— Скорее! — торопил Савичев, пока Макс искал ключ-карту.

Когда они вошли в номер, связной тут же бросился к балкону и высунулся, перегнувшись через перила.

— Иди сюда! — крикнул он Максу. — Не забудь документы.

— Что мы тут забыли? — спросил Макс, выходя с чемоданом на балкон.

— Видишь внизу машины?

— Ну?

— Будем прыгать.

— Куда?

— В машину.

— Не смешно! — Макс нахмурился.

— Не беспокойся, — Савичев достал портативный компьютер и начал быстро нажимать на сенсорный экран.

— Опять бомба?

Савичев отрицательно покачал головой.

— Нет, всего лишь транспорт. Мне нужно полминуты. У тебя есть оружие, Джон?

— Конечно, нет, — ответил Макс, оглядываясь на входную дверь.

Он подумал, что сложившаяся ситуация представляет парадокс: он вынужден бегать от тех, на чьей стороне воюет. И они вполне могут убить его!

— Жаль, — отозвался Савичев, глядя вниз, туда, где мелькали автомобили. — Тогда возьми вот это, — он достал из-под пиджака маленький хромированный бластер и протянул Максу.

— Господи, как ты это…? Опять та штука?

Савичев кивнул.

— Да, трансформ. Думаю, ты умеешь этим пользоваться.

— Разберусь! — Макс взял бластер, думая о том, сможет ли выстрелить в солдата Федерации.

Ещё совсем недавно он и сам был одним из них — в каком-то смысле оставался и сейчас.

— Смотри, там внизу броневик, — Савичев указал налево.

Макс повернул голову и увидел зависший метрах в трёх над тротуаром длинный глайдер с лазерной пушкой на носу и двумя пулемётами по бокам. Вокруг него стояли солдаты.

Перед входом парковался автомобиль скорой помощи, из него на ходу выпрыгивали врачи и санитары. Сверху спускалась красная пожарная машина.

— Вот и наш транспорт, — сказал Савичев, глядя на подлетающий справа серебристый кабриолет, за рулём которого сидела женщина в сером платье и чёрной шляпке.

Она приветливо помахала рукой и подвела машину к балкону.

— Давай смелее, — кивнул связной. — Это за нами. Как видишь, мы тоже умеем просчитывать наперёд.

— Запрыгивайте! — сказала женщина, обнажив в улыбке ровные белые зубы. — Нас сейчас увидят.

Савичев перемахнул через перила и устроился на заднем сидении. Макс последовал его примеру.

— Всё взяли? — спросила женщина.

— Да, отчаливай! — ответил Савичев, высовываясь из машины и глядя вниз. — Пара молодчиков уже прицелилась в нас.

Женщина надавила кнопку газа и резко повернула штурвал влево. Кабриолет накренился и начал косо падать. Справа воздух прочертили две полосы лазеров.

— Уроды! — выругалась женщина, сдавая назад, отчего автомобиль задрал нос, словно вставая на дыбы.

Затем кабриолет резко развернулся и пошёл вверх. Он вклинился в поток машин и помчался по аэростраде, меняя ряды и прячась за другими автомобилями.

— Они будут нас преследовать? — спросил Макс, просто чтобы что-нибудь сказать.

— Само собой, — ответил Савичев. — Но мы сейчас сменим транспорт.

— Мистер Сеймор? — женщина слегка повернула голову вправо.

У неё были большие миндалевидные глаза с длинными ресницами, высокие скулы, полные губы и узкий подбородок. Словом, красавица. Впрочем, совершенство в двадцать седьмом веке было доступно каждому — водились бы деньжата.

— Да, — отозвался Макс.

— Меня зовут Евгения. Можно просто Женя.

— Очень приятно. Я Джон.

— Не лучшие обстоятельства для знакомства, но что поделать. Надеюсь, вы не в обиде.

— Вы спасли мою задницу, так что всё ОК, — ответил Макс.

— Отлично! — Женя кивнула и перестроилась в левый нижний ряд. — Марк, почему появились федералы? И ещё этот, из ЧО.

— Без понятия! — ответил Савичев, поморщившись. — Давай в переулок налево.


Глава 35


Кабриолет нырнул в сторону и вошёл в аэростраду между двумя рядами небоскрёбов. По обе стороны мелькали витрины, окна, вывески, рекламные щиты и информационные панели с бегущими строками и регулярно сменяющимися картинками. Время от времени долетали обрывки мелодий.

— Спрячься за омнибусом, — Савичев показал на пассажирский транспорт, медленно плывший двумя рядами выше.

— Он еле ползёт, — возразила Женя.

— О, чёрт! — вдруг вырвалось у Савичева. — Нас засекли!

Макс проследил за его взглядом и увидел две полицейские машины, быстро спускавшиеся сверху.

— Не может быть, — уверенно возразила Женя. — Это не за нами.

— Хочешь проверить? — поинтересовался Савичев.

— Не суетись. Посмотрим, что им надо.

Полицейские транспорты прошли над омнибусом, развернулись и начали спускаться.

— Видишь, всё ОК. Зря беспокоился, — сказала Женя, победоносно взглянув на Савичева в зеркало.

Связной промолчал.

Кабриолет вильнул вправо, вклинился между грузовиком и пикапом, потом ушёл вниз и, сбросив скорость, подплыл к белому фургону с надписью «Морепродукты Ц. Бромма». Женя просигналила, и задняя дверь начала подниматься.

— Вот мы и прибыли, — сказал Савичев, оглядываясь. — Хвоста, вроде, нет.

— Всё нормально, мы ушли, — подтвердила Женя.

— По-моему, нас и не преследовали, — вставил Макс.

Савичев усмехнулся.

— Сейчас сам увидишь, — сказал он.

Кабриолет влетел в фургон и, выпустив колёса, опустился на дно. Дверь закрылась, на секунду стало темно, но тут же со всех сторон зажглись лампы. Фургон дёрнулся и начал набирать высоту.

— Слава Богу! — сказал Савичев, заметно повеселев.

Женя сняла шляпку и распустила золотистые волосы. Она открыла дверь и вышла из машины. На ней было серое платье, перехваченное лакированным поясом с серебряной пряжкой и туфли-лодочки. На левом запястье сверкал алмазный браслет — наверняка подделка. Тонкая талия, грудь не меньше третьего размера, стройные ножки — вот и всё, что успел разглядеть Макс. Словом, очередная фурия, роковая и опасная, как гремучая змея, только сражающаяся по другую сторону бастиона.

— Пройдём в кабину? — предложила женщина. — Посмотрим на федералов.

Савичев и Макс тоже вылезли. Фургон слегка накренился — видимо, разворачивался. Женя, покачнувшись, опёрлась рукой о стену.

— Тебе помочь? — спросил Савичев.

— Нет, — она усмехнулась и пошла к двери в кабину. — Думаю, с этим я уж как-нибудь справлюсь.

Связной с Максом последовали за ней.

— Открывай, Лучано, — произнесла Женя, нажав на кнопку внутренней связи. — Мы хотим посмотреть на федералов.

— Входите, — ответил грубый голос. — Я их вижу.

Когда дверь с тихим шипением поднялась, Женя, Савичев и Макс вошли в просторную кабину грузовика.

За рулём сидел черноволосый мужчина в синем форменном комбинезоне служащих «Морепродуктов Ц. Бромма».

— Привет! — сказал он, слегка повернув голову.

— Здорово, — ответил Савичев, вставая рядом с креслом водителя.

Женя села на небольшой диванчик для пассажиров. Закинув ногу на ногу, расправила складки на платье.

— Это господин Сеймор, — сказала она, взглянув на Макса.

— Я так и понял, — отозвался водитель. — Меня зовут Лучано. Добро пожаловать на Уран, приятель. Тёплую встречку устроили тебе федералы, а?

— Похоже, вы это предвидели, — ответил Макс, подходя к окну. — Где наши преследователи?

— Вот они, — ответил водитель, указав направо. — Ищут кабриолет.

Макс взглянул в окно и увидел военный транспорт, проплывающий мимо причалов. Лазерная пушка на носу медленно вращалась, вокруг роились поисковые роботы. Они сновали во всех направлениях, высматривая серебристый автомобиль.

— Ни черта им не светит! — с удовольствием заметила Женя, доставая из бардачка сигареты.

Савичев протянул ей зажигалку, и она прикурила, затянувшись глубоко и с видимым наслаждением.

— Мы сейчас на базу? — спросил Лучано.

— Не знаю, — связной сел рядом с водителем и достал из кармана портативный компьютер. — Боюсь, там нас уже ждут. Эти ребята плохо сработали в «Кочевнике», но это не значит, что надо нарываться на засаду.

— Что будем делать? — спросила Женя, выпуская вверх струю дыма. — Полетим на конспиративку?

— Думаю, да, — Савичев набрал на компьютере номер и некоторое время слушал гудки, потом, помрачнев, убрал в карман. — Никто не отвечает, — озвучил он очевидное.

— Сволочи! — процедила Женя.

Макс решил, что она имела в виду федералов. Наверное, те успели захватить коспиративную квартиру постанцев — потому и на звонки связного никто не ответил.

Некоторое время все молчали, потом Макс сказал:

— Может, перезвонить?

Савичев покачал головой.

— Нас могут засечь.

— Встреча, о которой мы договорились… — Макс похлопал по кейсу. — Она состоится?

— Само собой, — кивнул Савичев. — Не беспокойся, Джон. Всё ОК.

— Хорошо, — Макс сел на диванчик и хотел попросить у Жени сигарету, но вспомнил, что у него есть портсигар.

Парень очень редко курил, но последние события заставили его понервничать, и ему хотелось расслабиться, а демонстрировать владение техниками Учения при агентах повстанцев он не мог. Так что Макс достал сигарету и принялся шарить по карманам в поисках зажигалки. Женя протянула ему свою. Плоскую, элегантную, с небольшой вставкой из чёрной кожи.

— Спасибо, — кивнул Макс.

— Наслаждайся.

Парень щёлкнул и затянулся. Затем вернул зажигалку. От женщины пахло сладковатыми, но совсем не навязчивыми духами.

— Где конспиративка? — поинтересовался Макс.

Он понимал, что планы ЧО сорвались. Каким-то образом одно из подразделений проявило неуместную инициативу и вмешалось в операцию, в результате чего ему не удалось передать информацию Терентьеву. Макс, правда, считал, что потеря небольшая: передавать особенно было нечего. Но, по крайней мере, Мария-Анетта знала бы, что он вошёл в контакт с Савичевым. Хотя, наверное, ей и так доложат. Когда станет ясно, кто погиб во взрыве, а кто ускользнул.

— Это в районе космопорта. Временное пристанище, — Савичев пожал плечами. — Легко нанять — легко бросить. Мы постараемся переправить тебя куда-нибудь в безопасное место.

— Разве теперь такое есть? — спросил Макс. — Наверняка федералы обложили все космопорты.

— Возможно. Но мы держим пару частных кораблей. Их, конечно, тоже проверят, но они записаны на влиятельных людей, так что с этим проблем не будет.

«Так-так, — подумал Макс. — Хотел бы я знать, что это за люди».

— На кого именно? — спросил он.

— Уж поверь, корабль, на котором полетишь ты, пропустят, — Савичев усмехнулся.

Макс затянулся и выпустил дым в потолок. Он решил больше не расспрашивать, чтобы не вызвать подозрений, но постараться запомнить всё, что поможет опознать владельца корабля. Если ему удастся передать информацию Марии-Анетте, она, вероятно, сумеет выяснить, кто переметнулся на сторону повстанцев.


Глава 36


Фургон тем временем добрался до площади Содружества, на которой находился космопорт. Макс подумал, что уже второй раз за день оказывается здесь.

Перед главным входом стояли солдаты с винтовками наперевес, а справа припарковался похожий на огромного спящего медведя броневик.

Возле боковых дверей космопорта дежурили полицейские.

— Шустрые, — сказал Савичев, усмехнувшись. — Но мы туда не полезем.

Водитель свернул налево и завёл фургон в переулок, где на высоте седьмого этажа имелась большая парковочная платформа.

— Приехали, — сказала Женя, вставая.

Савичев открыл дверь и вышел из машины. Макс с чемоданом последовал за ним.

— Переждём здесь пару часов. За это время я договорюсь о твоём вылете, — сказал связной, отпирая ключ-картой стальную дверь, которая через секунду с грохотом поползла вверх. — Входи.

Макс оказался в помещении типа гаража, но обставленном на манер жилого: здесь стояли четыре кровати, пара шкафов, голографический телевизор и переносной компьютерный комплекс. Ещё имелись кухня и стол с несколькими стульями.

— Куда я полечу? — спросил Макс, осматриваясь.

— На Плутон, — ответил Савичев.

Макс удивлённо посмотрел на него.

— Русский сектор?

Связной кивнул.

— Точно.

— Что там делать?

— А ты когда-нибудь слышал, чтобы там были мятежи?

— Нет.

— Вот именно, — Савичев подмигнул. — Там нет мятежников. Значит, там тебя не будут искать.

— Но мятежников нет и на Земле, — возразил Макс. — Да и мало ли мест?

— Но Плутон ближе. Не беспокойся. Думаю, переговоры можно будет провести там.

— Думаешь? То есть, пока не знаешь?

— Обстоятельства несколько изменились, если ты заметил, Джон, — произнёс Савичев суховато. — Теперь трудно говорить что-то наверняка.

«Спокойно, — сказал себе Макс. — Не зарывайся. Ты — гость, прилетевший на переговоры. А они здесь — хозяева».

— ОК, — проговорил он примирительно. — Плутон так Плутон. В конце концов, мы ведь делаем общее дело, не так ли?

Савичев кивнул.

— Побудешь здесь. Женя останется с тобой. Я пока смотаюсь на космодром — договорюсь с пилотом. Постараюсь вернуться побыстрее. Еда в холодильнике, — он ткнул пальцем в сторону двухметровой морозильной камеры. — Ну, всё, — Савичев обвёл взглядом помещение. — До скорого.

— Пока, — сказала Женя, усаживаясь в кресло напротив телевизора.

— Счастливо, — кивнул Макс.

Когда Савичев вышел, он поставил кейс на стол и открыл холодильник. Там лежало несколько бутербродов в прозрачной упаковке и полуфабрикаты.

— Здесь нет автокухни? — спросил парень, оборачиваясь.

Женя отрицательно покачала головой. Она включила телевизор и теперь перебирала каналы.

— Надеюсь, вы ничего не имеете против курицы?

— Я не голодна.

— Ладно, — Макс пожал плечами. — А я, пожалуй, поем.

— Валяте, не стесняйтесь. Надеюсь, вы умеете готовить.

— Приходилось.

Макс снял упаковку, положил курицу на тарелку и поставил в микроволновку. Едва ли эти действия требовали кулинарной подготовки.

— Последствия ужасной катастрофы, унесшей жизни более трёх тысяч человек, окончательно ликвидированы, — раздался голос диктора по телевизору. — Космическое пространство вокруг трассы Уран — Ариэль очищено от обломков пассажирских кораблей и выброшенной во время аварии радиации. Завтрашний день объявлен днём траура. Семьи погибших… — Женя переключила канал. — …продолжают свою деятельность по всей Солнечной системе. Миллионы людей прошли через это и получили свои призы. Попробуйте и вы! Общество «Красные братья» приглашает всех желающих принять участие в галактической лотерее. Для этого нужно только прийти на собрание и испытать себя под руководством служителей… — женщина выключила телевизор и откинулась на спинку кресла, положив ногу на ногу.

— Не интересно? — спросил Макс, доставая курицу и садясь за стол.

— Одно и то же. А вот авария — это ужасно.

— Похоже, об этой катастрофе ещё долго будут говорить.

— Вас это удивляет?

— Нисколько. Не помню, чтобы аварии такого масштаба случались в течение последних… — Макс задумался. — Чёрт, я вообще не помню ничего подобного!

— Вот именно, — Женя лениво потянулась и, не стесняясь, зевнула. — Не против, если я покурю? — она потянулась к сумочке.

— Сколько угодно, — Макс пожал плечами. — Вы здесь хозяйка.

— Я тут всего второй раз, — Женя прикурила и поискала глазами утилизатор, чтобы стряхивать пепел.

Не найдя, придвинула к себе блюдце, в котором лежала какая-то скомканная обертка.

— Вы были на Плутоне? — поинтересовался Макс, чтобы поддержать разговор.

Курица оказалась жестковатой. Впрочем, чего ожидать от разморозки? Вот если бы здесь была автокухня… Но чего нет, того нет. В конце концов, каратель должен обходиться малым. Макс усмехнулся этой мысли: надо постараться пореже думать о том, кто он на самом деле, а то недолго допустить ошибку и выдать себя. Следует вжиться в роль, так сказать.

— Перейдём на «ты», — предложила Женя.

— Я не против.

— Вот и славно. Да, я была на Плутоне.

— Ну, и как там?

— Отлично. Уверена, тебе понравится. Думаю, мы переправим тебя в Вифлеем.

— Это ведь столица, да? — Макс постарался вспомнить что-нибудь ещё о русском секторе, но больше в голову ничего не приходило.

— Да, — Женя кивнула. — Столица не только Плутона, но и религии, которую называют Пентаклизм. Во многом оно похоже на Учение. Слышал о таком?

— Ещё бы! Его исповедуют федералы.

Женя покачала головой.

— Эти две религии очень похожи. По сути, конечно, а не по атрибутике. Но Пентаклизм мне нравится больше.

— Ты хорошо разбираешься в Учении? Можешь сравнивать?

Женщина усмехнулась.

— Нет, просто читала Священную Книгу, — она в очередной раз глубоко затянулась и, подавшись вперёд, затушила сигарету о дно блюдца. — Довольно занятно.

Макс промолчал. Но он был слегка возмущён тем, как пренебрежительно говорила эта мятежница об Учении, благодаря которому можно было постичь многое, что оставалось скрытым для обычных людей. Духовные практики, которые преподавали солдатам Федерации мэтры, расширяли сознание, помогали сосредоточиться, отбросить лишнее и маловажное. Женя не разбиралась в Учении, но позволяла себе отмахиваться от него, словно от какой-нибудь… Макс не мог подобрать слово. И это было плохо. Осознав, что раздражение вывело его из себя, парень постарался взять себя в руки. «Спокойно! — сказал он себе. — Это просто высокомерная девчонка. Она не стоит этого». Макс заставил себя дружелюбно улыбнуться.

— А что это за Пентаклизм? — спросил он, отправляя в рот кусок курицы. — Никогда о нём не слышал.

— Русские из дальней части космоса верят, что есть материи и энергии, скрытые от обычного взгляда.

— Ну, это не ново.

— Само собой. В жизни вообще всё повторяется.

— Все эти параллельные миры, о которых столько писали раньше — просто фантазии людей, стремившихся скрыться от реальности, — сказал Макс.

Женя кивнула, но без энтузиазма.

— Думаю, тебе лучше не распространяться по этому поводу на Плутоне, — сказала она. — Русские довольно трепетно относятся к своей религии.

— А что, еёисповедуют только русские?

— Конечно, нет. Она вообще распространена в той части космоса. На так называемых «дальних рубежах». Но Плутон считается её колыбелью. Там даже есть места паломничества. Ну, знаешь, это куда люди приезжают, чтобы поклониться святыням.

— И что это за места?

— Разные. Но основное — сам Вифлеем.

— И что там такого?

— По большей части храмы. И разные реликвии. В основном, древние. Русские привезли их с Земли, а некоторые нашли на Селине, Марсе и спутниках Юпитера.

— Да, я слышал об этом, — Макс поморщился. — Кажется, эти штуки считаются доказательствами существования ксенов?

— А ты в них не веришь?

— Вообще-то, нет. А ты?

Женя пожала плечами, но ничего не сказала.

— Значит, Пентаклизм довольно популярен? — спросил Макс, желая продолжить разговор.

— Угу.

— Странно, что я о нём не слышал.

— О религии почти не говорят по телевидению. Это не популярная тема, ты же знаешь.

Макс кивнул.

— Так что надо побывать на Плутоне, чтобы узнать, во что там верят.

— По правде говоря, меня это не особенно интересует.

— Напрасно. Пентаклизм открывает много возможностей тому, кто всерьёз посвящает себя ему.

— Откуда ты знаешь? Тоже читала? — Макс улыбнулся.

— Точно, — ответила Женя, улыбнувшись в ответ.

— А почему такое название?

— Я не вдавалась в детали, если честно. Меня больше интересует, когда мы надерём задницы федералам.

— Согласен, — Макс кивнул. — Это куда важнее. Надеюсь, переговоры пройдут успешно.

— Я тоже.

Входная дверь с шипением открылась, и на пороге появился Савичев. В руке он держал большую сумку, по виду довольно тяжёлую.

— Всё ОК, — сказал он бодро. — Я договорился с пилотом. Ты вылетаешь через полчаса, Джон. Это кое-какие вещи для тебя, — Савичев поставил на пол сумку. — Своих-то ты лишился.

— Корабль выпустят?

— Да, не беспокойся об этом. У меня всё схвачено, — Савичев тяжело опустился на стул и облокотился о стол. — Как вы тут провели время? Не соскучились?

— Нисколько, — ответил Макс. — Впрочем, я могу говорить только за себя.

— Он — нормальный парень, — проговорила Женя, подмигнув. — Только ни во что не верит. Ни в ксенов, ни в параллельные миры.

— Правильно делает, — ответил Савичев. — Нам бы в своём мире порядок навести. Ладно, мальчики и девочки. Времени мало. Если все готовы, то давайте выдвигаться, — он взглянул на Женю, потом на Макса. — М-м?

— Хоть сейчас, — сказал Макс, вставая из-за стола.

Женя молча взяла сумочку и поднялась. Она походила на девушку, собравшуюся на пикник, в клуб или на лодочную прогулку, но никак не на заговорщицу.

Савичев удовлетворённо кивнул, подхватил сумку с вещами и направился к выходу.

— Зачем вообще было её сюда тащить? — поинтересовалась Женя.

— Хотелось похвастаться, — отозвался Савичев, слегка повернув голову.

Макс взял кейс, и они с Женей вышли следом.

На причале их ждал шестиместный белоснежный автомобиль с тонированными стёклами.

— Ого! — сказал Макс, с удовольствием разглядывая «Аллигатора» последней модели.

Кажется, 895-ой.

— Красавец, правда? — Савичев хлопнул ладонью по капоту. — Залезайте.

Женя села вперёд, Макс расположился на втором ряду сидений.

Связной занял место водителя.

— Готовы? — спросил он и, не дожидаясь ответа, пустил машину по диагонали вниз, вклиниваясь в поток аэромагистрали.


Глава 37


«Аллигатор» плыл среди других транспортов подобно сверкающей ладье. Савичев включил проигрыватель, и салон наполнился музыкой. Популярная в этом году группа «The Rated Pigs» исполняла свой недавний хит под названием «A night of rain». Савичев в такт постукивал правой рукой по рулю.

— Нравится? — спросил он, взглянув на Макса в зеркало.

— Предпочитаю классику.

— Я тоже. Но в этих парнях что-то есть.

«Аллигатор» быстро доставил пассажиров ко входу в космопорт. Когда автомобиль подлетел к контрольному пункту, Макс невольно напрягся и положил руку поближе к бластеру, который ему дал Савичев. Хотя что он мог сделать против солдат с винтовками? Полиции? Охраны космопорта?

— Спокойно, — проговорил Савичев. — Не дёргаемся. Эти парни, как собаки, реагируют на чужой нервяк.

Охранник подошёл к окну водителя. Одна его рука лежала на пульте, готовая вызвать подмогу и включить сигнал тревоги, другая свободно висела вдоль тела.

— Сэр, — проговорил он, останавливаясь так, чтобы быть на одном уровне с Савичевым. — Куда вы направляетесь?

— Vip-сектор, ангар номер 27, - ответил связной. — Вот документы, — он достал из кармана пиджака несколько паспортов. — Здесь разрешение беспрепятственно покидать все космодромы Солнечной системы, — добавил он, протягивая охраннику вслед за паспортами ещё какой-то документ.

Охранник некоторое время рассматривал то, что дал ему Савичев, потом вернул и, взглянув в сторону окна, где сидел Макс, отдал честь.

— Удачного полёта, — сказал он, отходя в сторону.

Его рука немного переместилась на пульте, и он привычным движением нажал ряд кнопок. Тотчас несколько шлагбаумов, загораживавших вход на территорию космопорта, начали подниматься.

Савичев дал газ, и «Аллигатор» поплыл вперёд.

— Отлично! — проговорил связной, когда она вылетели на открытое пространство космодрома и, следуя разметке, направились в сторону Vip-сектора. — Теперь федералы нас не достанут. Вернее, вас.

— В смысле? — Макс подался вперёд.

— Женя полетит с тобой. Мы же не можем бросить тебя на произвол судьбы, знаешь ли.

— А ты?

— Мне нужно задержаться здесь.

— Имеешь что-то против моего общества, Джон? — поинтересовалась Женя, глядя на Макса в зеркало.

— Ровным счётом ничего, — ответил он, откинувшись на спинку сиденья, которое можно было скорее считать диваном.

— Вот и отлично.

«Аллигатор» подлетал к ряду ангаров, пронумерованных от одного до тридцати. Большие белые цифры были прекрасно видны.

— Нам сюда, — сказал Савичев, сажая машину возле двойки и семёрки. — Выходим и на всякий случай держимся с достоинством: если кто-то наблюдает, пусть видит, что мы — крутые ребята и имеем полное право здесь находиться, — с этими словами он открыл дверь и вылез первым.

Макс и Женя последовали его примеру. Савичев достал из багажника сумку с вещами Макса и уверенным шагом направился ко входу в ангар. Дверь была приоткрыта ровно настолько, чтобы в неё мог войти один человек.

Внутри Макс увидел космическую яхту, стоявшую на шести мощных опорах, задрав тупой нос. Она походила на гигантское серебряное блюдо, к которому с одной стороны приварили острый клюв не менее огромного аиста, а с другой — полусферу. Макс подумал, что едва ли данную конструкцию можно считать элегантной, но, вероятно, инженеры к этому и не стремились. Не все транспорты старались делать красивыми. И вообще, в космосе больше всего ценились эргономичность и утилитарность.

Сбоку был открыт пассажирский люк, и к нему вёл приставной трап.

— Эй, есть кто?! — крикнул Савичев, направляясь туда.

Из проёма показался смуглый черноволосый человек в сером комбинезоне. Он молча спустился по трапу и остановился.

— Привет, — сказал Савичев, подходя и ставя сумку с вещами Макса на бетон.

— Здорово, — ответил тот низким хрипловатым голосом. — Ну, что?

— Как видишь, мы здесь.

— Вижу.

— Это Лукас, — сказал Савичев, оборачиваясь к Максу и Жене. — Ваш пилот.

Лукас, Лукас… что-то мелькнуло в голове у Макса. Словно он недавно уже слышал это имя.

— А это Джон Сеймор, — представил его Савичев пилоту.

— Да, мы встречались, — отозвался тот, глядя на Макса.

Ну, конечно! Лукас Сантьерра — капитан корабля, который возил контрабанду на Миранду. Проклятье! Надо же было ему оказаться здесь.

Макс улыбнулся и протянул пилоту руку.

— Я вас помню, — сказал он, — господин Сантьерра.

— Зовите меня просто Лукас, — кивнул тот, отвечая на рукопожатие. — Рад, что вы до нас всё же добрались. Что ж, если всё ОК, то не будем терять времени.

Савичев подал руку Максу.

— Надеюсь, ещё увидимся.

— Спасибо за всё, Марк, — кивнул Макс.

— Отвечаешь за него, — повернулся Савичев к Жене.

— Расслабься, — отозвалась та. — Мои вещи на борту?

— Само собой. Ну, всё, счастливого пути, — Савичев повернулся к пилоту. — Лукас, пока.

— Пока-пока, — отозвался тот, уже начиная подниматься по трапу.

Связной ещё раз кивнул Максу с Женей и пошёл прочь.

Макс взял сумку.

— Надеюсь, ты не дашь мне скучать? — проговорила Женя, начиная подниматься по трапу.

— Постараюсь, — ответил Макс, идя вслед за ней.

Когда они вошли в салон, дверь за ними бесшумно закрылась, и справа загорелась красная панель с надписью «Заблокировано».



Глава 38


Макс сидел на красном диване, обтянутом искусственной кожей, и потягивал вермут из V-образного бокала с витой ножкой из подкрашенного стекла. Он думал о том, что Сантьерра оказался пилотом «Звёздного прибоя» (так называлась яхта, на которой они летели) не случайно: едва ли капитан-контрабандист подвизается на перевозках пассажиров, пусть даже и очень важных. Поразмыслив, Макс пришёл к выводу, что причина заключается в том, что Сантьерра раньше встречался с Джоном Сеймором. Очевидно, тот должен был подтвердить, что прибывший на переговоры человек — действительно повстанец с Миранды. Макс надеялся, что Сантьерра развеет последние сомнения, если таковые ещё оставались у руководителей уранийских мятежников.

— Ещё вермута? — спросила Женя, прерывая ход его мыслей.

Макс улыбнулся. Если она надеется, что он напьётся, и алкоголь развяжет ему язык, то её ждёт маленький сюрприз. Адепту Учения нужно принять очень много горячительных напитков, чтобы потерять над собой контроль. Например, столько, сколько Макс и Мясо приняли перед тем, как отправиться в салон делать татуировки.

— Спасибо, у меня есть, — Макс поднял свой бокал, в котором оставалась ещё пара глотков.

— Расслабься, Джон, — сказала Женя, усмехнувшись. — Теперь мы все в относительной безопасности. Насколько это возможно при том, чем мы занимаемся, — добавила она, доставая из сумочки сигарету.

Макс подумал, что Женя много курит, и это говорит о её зависимости от примитивных удовольствий. Это можно было бы использовать. Надо запомнить и иметь в виду, чтобы при случае не упустить возможности… Пока что Макс не знал, какой именно, но Учение гласило, что ничто не бывает бесполезно — нужно только знать, как это применить.

Женя сидела напротив него, положив ногу на ногу, и разминала пальцами сигарету. Казалось, она о чём-то задумалась.

Макс сделал глоток из своего бокала и поставил его на столик. Женщина подняла глаза и мгновение внимательно смотрела на него, а потом прикурила и отвернулась.

— У тебя есть девушка, Джон? — спросила она неожиданно.

Макс молчал. Он не знал ничего о личной жизни Сеймора, а повстанцы могли что-то знать о ней. Возможно, это ещё одна проверка. Что ж, он пройдёт её, если Женя не станет особенно докапываться.

— Я не люблю говорить о своей личной жизни, — ответил Макс как можно безразличней.

— Почему? — Женя повернулась и теперь смотрела ему в глаза. — Стесняешься? Нет, ты ведь уже большой мальчик. Тогда, может, тайная связь? — она улыбнулась и подмигнула.

Макс молча улыбнулся в ответ. Пусть думает, что хочет. В любом случае, он не обязан отвечать, а причина может быть любой.

— Ладно, проехали! — Женя затянулась. — Просто хотела скоротать время. Надеюсь, ты не в обиде?

— Ничуть. Расскажи лучше, что нас ждёт на Плутоне помимо русских религиозных фанатиков.

— Главное, что ждёт тебя — встреча с руководителями движения. Думаю, ты это хотел услышать?

— Расскажи мне о них, — попросил Макс.

— О ком именно?

— ОКазимире Лапревиче.

Макс внимательно изучил документы, которые вёз Сеймор, и протоколы его допроса. Он знал почти всё, что было известно настоящему Джону, а может, даже всё. На этом его не поймают, и поэтому Макс смело задавал вопросы о тех, с кем ему предстояло встретиться.

— Это наш гуру, — ответила Женя, пожав плечами. — Он где-то там, — она показала наверх. — По крайней мере, для меня. Но ты будешь с ним на «ты», я уверена.

— А Марк?

— Савичев? — спросила Женя, секунду помедлив.

Макс кивнул.

— Ну, он не из верхушки. Мы вообще просто доставляем тебя до места… — она неопределённо помахала рукой, подбирая слово, — назначения.

— Ясно. А как насчёт Рея Фолнера? Он что за птица?

— Ты узнаешь это лучше меня, поверь. Говорят, от него идут многие идеи. Думаю, так и есть. Не беспокойся, никто не станет смотреть на тебя волком.

— Для рядового ты говоришь довольно убеждённо, — улыбнулся Макс.

Женя взглянула на него и улыбнулась в ответ. Сухо, одними губами. Она почти докурила и, затушив сигарету, выбросила окурок в утилизатор.

— Словом, кончай донимать меня расспросами о том, о чём я понятия не имею. Давай лучше допьём эту бутылку, — она указала на стоявший на столе вермут.

— Ладно, — Макс сделал вид, что уступает. — Ещё по одной.

— Говори за себя.


***


Когда «Звёздный прибой» вошёл в таможенную зону Плутона, Макс спал в своей каюте. Его вещи лежали на полу и столе, а над ними кружил небольшой динсбот с шестью суставчатыми манипуляторами, делавшими его похожим на металлическое насекомое. Робот уже минут сорок осматривал комнату Макса, внимательно изучая его вещи, тщательно сканируя одну за другой. На удивление крепкий сон Макса был вызван газом, который капитан корабля запустил в его каюту через три часа после того, как парень лёг спать.

Сейчас динсбот трудился над кейсом с документами, но система защиты оказалась слишком сложной, и ему пришлось сдаться. Просканировать чемодан тоже не удалось: он был снабжён на этот случай специальной защитой. Впрочем, содержимое этого чемодана не очень интересовало хозяев робота.

В конце концов, динсбот тщательно разложил всё по местам и вылетел из каюты. Через пару минут специальные системы корабля откачали усыпляющий газ, и вскоре Макс погрузился уже в обычный, естественный сон.


Глава 39


«Звёздный прибой» состыковался с таможенным пунктом около полудня по плутонийскому времени. Когда корабль досматривали, Макс уже проснулся и завтракал вместе с Женей в кают-компании. Они предъявили свои документы, и вскоре таможенники разрешили «Звёздному прибою» продолжать путь.

Через несколько минут корабль вошёл в искусственно созданную атмосферу Плутона, а затем начал снижение.

— Где мы сядем? — поинтересовался Макс, разглядывая быстро проносящиеся за иллюминатором облака. — Прямо в Вифлееме?

— Да, там отличный космопорт, — ответила Женя. — И, кстати, не один.

— Рей Фолнер в городе?

Женя пожала плечами.

— Не знаю, — сказала она, отбрасывая со лба золотистые волосы. — Может, встреча будет не в Вифлееме. Чего ты волнуешься?

— Я спокоен, — Макс покачал головой. — Но всё произошло довольно сумбурно, разве нет? И я даже не сообщил своим об изменениях в плане.

— Ну, я думаю, тебе не впервые импровизировать. Мы тоже не ожидали, что появятся федералы, знаешь ли.

— Но неплохо выкрутились.

— Что ты хочешь сказать?

— Федералы, может, и неважно подготовились к этой операции, но вы-то не облажались.

— Мы постарались обезопасить твой приезд, Джон.

— Да, вы молодцы, — Макс покачал головой. — Но мне бы хотелось связаться со своими и доложить о том, что место встречи пришлось перенести.

— ОК, Джон, — Женя несколько секунд смотрела в иллюминатор, разглядывая облака. — Когда мы приземлимся и устроимся, можешь связаться со своими.

— Спасибо, — ответил Макс с иронией. — А почему бы мне не сделать этого отсюда? Думаю, в корабле есть доступ к Сети?

Он, конечно, в некотором роде блефовал: в документах Сеймора хоть и содержались имена и контакты мятежников с Миранды, тем не менее, у него не было уверенности, что он сумеет действительно выйти с ними на связь и, главное, что он этого хочет.

— Лично мне не жалко, — ответила Женя, — но, думаю, лучше подождать, пока мы не приземлимся.

Макс кивнул, изобразив на лице скептическую ухмылку, но на самом деле испытал облегчение. Настоящее же беспокойство вызывал у него тот факт, что он не встретился с Терентьевым и не передал ему никакой информации. С другой стороны, ничего существенного он собрать не успел, и это рандеву не принесло бы ЧО никакой пользы. Вот если бы связной встретился ему сейчас…

— Не расстраивайся, — прервала ход его мыслей Женя. — Ты ведь не пленник. Уверена, всё пройдёт отлично.

Макс кивнул, но не совсем искренне: он чувствовал, что его всё ещё проверяют. Возможно, будут проверять до самого конца. И он собирался выдержать это испытание, потому что иначе не стоило начинать игру.

— Пристегнитесь, если ещё этого не сделали, — прозвучал голос Сантьерры. — Мы идём на посадку.

Макс последовал совету и выглянул в иллюминатор. Он увидел, как на горизонте из сероватой дымки появляются небоскрёбы мегаполиса. Вокруг расстилалась заснеженная равнина: несмотря на то что благодаря искусственно созданному парниковому эффекту температуру на Плутоне удалось повысить, она всё равно оставалась минусовой и в среднем равнялась минус восьми — минус двенадцати градусам в обитаемых зонах, и минус 24 — минус 28 на остальной поверхности планеты.

«Звёздный прибой» плавно снижался, собираясь сесть на космодроме имени Циолковского. Корабль сбросил скорость до минимальной и, зависнув над бетонной площадкой, начал выпускать опоры. Под брюхом «Звёздного прибоя» клубились горячие отработанные газы, и с двух сторон к нему уже устремились роботы с мощными насосами, чтобы откачать их и дать возможность пассажирам выйти из корабля. Похожая на огромное уродливое насекомое яхта замерла, прочно сев на шесть опор.

— Мы на месте, — сказал Женя, отстёгиваясь и вставая. — За нами должны приехать.

— Я никого не видел, — сказал Макс, тоже поднимаясь со своего места.

— Наверное, нас ждут у выхода с космопорта, — предположила Женя, беря сумочку.

Они направились к люку. Тем временем, роботы уже очистили посадочную площадку от газов. Справа от двери зажёгся зелёный огонёк, и она открылась. К борту корабля подкатил трап.

— После тебя, — сказал Макс, пропуская Женю вперёд.

— Мерси, — ответила та.

Когда они спустились, то увидели, что от таможенного терминала к ним направляются несколько динсботов-погрузчиков, которые должны были забрать багаж.

Макс крепче сжал кейс с документами. «Последний этап! — подумал он. — Если меня не заметут в этом космопорте, то остаётся шанс накрыть всю лавочку заговорщиков».

Он огляделся. Впереди высилось прямоугольное здание таможенного терминала, над ним развевались знамёна: на одних был изображён лев внутри венка из дубовых листьев — герб Содружества, на других красовался чёрный пентакль на красном фоне.

«Ого! — подумал Макс. — Похоже, здесь Пентаклизм является чуть ли не официальной религией. Может, и мои новые друзья-повстанцы подсели на него? Надеюсь, им не приспичит обратить и меня в свою веру».

— Идём? — спросила Женя, с нетерпением глядя на него.

— Да, конечно, — Макс двинулся вслед за ней.

Когда они подошли к терминалу, их нагнали роботы-погрузчики с багажом.

— Паспорт приготовил? — спросила Женя.

— Угу, — отозвался Макс, нащупывая в кармане пластиковую карту.

Таможенный инспектор, как и на Уране, оказался роботом. На груди у него красовался символ пентаклизма.

«Что же, здесь и динсботы исповедуют эту религию?! — подумал Макс с усмешкой. — Ребятам на Плутоне стоило бы поумерить пыл».

Он приложил паспорт к идентификационному экрану, и тот загорелся зелёным светом.

— Проходите, — сказал робот. — Приятного отдыха.

На взгляд Макса, заснеженный Плутон мало походил на курорт (разве что для любителей зимних видов спорта), но он поблагодарил динсбота и пошёл вслед за Женей, которая, похоже, неплохо ориентировалась в огромном космопорте.

— Нам сюда, — сказала она через пару минут, сворачивая направо. — Машина должна ждать у этого выхода.

Когда двери автоматически распахнулись перед ними, Макс увидел скромный автомобиль грязно-жёлтого цвета, припаркованный возле киоска с надписью «Путеводители».

— Отлично, — проговорила Женя негромко и направилась к машине.

Макс постарался разглядеть водителя, но тот был в вязаной шапке и куртке с высоким воротником. «А ведь, — подумал Макс, — в салоне наверняка есть подогрев».

Женя тем временем поговорила с водителем и, кивнув, дала динсботам знак грузить багаж в машину. Потом она поманила Макса.

— Всё в порядке, — сказал она, когда парень приблизился. — Это Сергей. Он за нами. Сядем сзади, ОК?

— Конечно, как скажешь.

Они устроились на заднем сиденье автомобиля. Макс сразу почувствовал, что в салоне, как он и предполагал, слишком тепло, чтобы сидеть в шапке.

— Сергей, — представился водитель, оборачиваясь и неловко протягивая руку.

— Джон, — сказал Макс, отвечая на рукопожатие.

— Мы сейчас немного попетляем, — предупредил водитель, нажимая кнопку зажигания. — Но минут через двадцать будем на месте.


Глава 40


Автомобиль оторвался от земли и поднялся на уровень нижней аэротрассы. Движение на Плутоне было не таким интенсивным, как на Уране, но всё же довольно приличным. Макс с интересом рассматривал марки автомобилей и дома, архитектура которых была непривычна его глазу. Его удивило количество знамён с пентаклем. Также они пролетели мимо пары зданий, которые, как объяснила ему Женя, были храмами, и шпили которых также венчали звёзды.

— Я вижу, Пентаклизм на Плутоне на редкость популярен, — заметил Макс.

— Не больше, чем Учение в рядах федералов, — отозвалась Женя.

Макс считал, что она не права: у Учения не было храмов, а имелись только книги и духовные отцы-наставники, но спорить, естественно, не стал, чтобы не выдавать свою осведомлённость в делах федералов.

Путь занял чуть больше двадцати минут, но, в конце концов, Сергей припарковался возле здания с надписью «На привале».

— В этой гостинице мы остановимся до завтра, — сообщила Женя, вылезая из машины. — Пока не получим дальнейшие указания. Номер уже забронирован.

— Номер? — переспросил Макс.

— Да. Мы с тобой семейная пара.

Макс промолчал. Он разглядывал здание, в котором им предстояло провести ночь: оно было десятиэтажным, сложенным из пенобетонных блоков. Видимо, внутри стояли утеплители. Окна располагались друг над другом, и под каждым имелся снегосдуватель — система, предназначенная для автоматического удаления осадков со стёкол — имевший вид выступающего сантиметров на десять бордюра. Макс прикинул, можно ли будет, если что, по ним спуститься, и решил, что это доволно затруднительно.

— На каком мы этаже? — спросил он.

— На пятом, — ответила Женя.

Она как раз надевала тёплое пальто с воротником из пушистого искусственного меха, которое достал для неё из багажника Сергей.

«Как предусмотрительно, — подумал Макс. — Пятый этаж — это как раз середина дома. Сколько вниз, столько и вверх».

— Наденьте куртку, — Сергей подал ему бушлат. — Она вам понадобится.

— Спасибо, — Макс взял одежду, но надевать не стал, поскольку они сразу направились в гостиницу.

— У нас забронировано, — сказала Женя, подходя к консьержу. — Для Костеньевых.

— Да, — проговорил человек за стойкой, проверяя по компьютеру списки. — Номер семнадцатый, — он обернулся, снял со щита один из ключей и протянул женщине. — Распишитесь.

Макс с удивлением увидел, как консьерж положил перед ними объёмную книгу и ручку. Такого он ещё не видел. Неужели на «дальних рубежах» всё так запущено, что посетители должны отмечаться на бумаге?

Женя поставила свою подпись, и Макс последовал её примеру.

— Удачно отдохнуть, — сказал консьерж, пряча книгу. — Динсбот доставит ваш багаж, — с этими словами он нажал кнопку на стойке.

— ОК, наш водитель перед дверью.

Консьерж кивнул, и Женя с Максом направились к лифту.

— Откуда здесь эта книга? — спросил Макс, когда они поднимались.

— А что? — ответила Женя.

— Почему нас не зарегистрировали через паспорта?

— А ты бы этого хотел?

— Нет, конечно.

Двери открылись, и Женя вышла в холл.

— Здесь останавливаются те, кто не хочет, чтобы их нашли, — сказала она.

— И хозяин не стучит?

— Зачем? Его бизнес держится на умении быть лояльным к посетителям.

Она отперла дверь с номером «семнадцать» и вошла первой. Макс последовал за ней.

— Мы всегда бронируем этот номер, если есть возможность, — сообщила Женя, снимая пальто и бросая его на спинку дивана.

— Почему?

— Оборудовали здесь пару тайников. Просто на всякий случай — чтобы иметь под рукой самое необходимое.

— И что же это?

— Взрывчатка, в основном, — Женя включила телевизор и направилась в ванную. — Займи себя чем-нибудь, Джон. Постарайся не скучать.

— Сделаю, что смогу, — отозвался Макс, кладя куртку рядом с жениным пальто. — Может, просветишь меня насчёт того, где эти тайники, чтобы я случайно не дёрнул за детонатор?

— На этот счёт не беспокойся, — заверила его Женя, закрывая за собой дверь ванной.

Макс взял пульт и переключил несколько каналов. Фильмы, шоу, наука, спорт, кулинария, достижения нанотехнологий, генетические исследования и т. д. и т. п. Наконец, Макс попал на программу новостей. Чаще всего он смотрел именно информационные передачи, так что отложил пульт и сел в кресло напротив телевизора.

— Продолжают вестись исследования на Европе, — говорил ведущий, за спиной которого появлялись и исчезали различные изображения четвёртого спутника Юпитера, самого загадочного небесного тела в Солнечной системе. — Сегодня в три часа двенадцать минут была предпринята сто восемьдесят вторая попытка высадки на Европу автоматического зонда. К сожалению, и на этот раз учёных постигла неудача: вышла из строя система навигации. Напомню, что это уже тридцать восьмой случай, когда причиной прекращения исследований становится поломка подобного рода. После трагического случая в 2384 году, когда «Пронзающий тьму» потерпел катастрофу на высоте 28 километров над поверхностью Европы, предпринимались ещё три попытки высадить на этот спутник Юпитера экипаж. Это было в 2401, 2470 и 2568 годах, и все они закончились неудачно: первый корабль под названием «Победитель» пришлось вернуть на станцию «Ронсо» на Гималии, поскольку у него отказала часть двигателей. Это произошло на расстоянии 230 километров от поверхности Европы. Экипаж тогда не пострадал. А вот «Надежде», отправившейся на загадочный спутник Юпитера в 2470 году, повезло меньше: по так и не выясненным причинам она упала на Европу, прервав связь с базой всего в 14 километрах от поверхности спутника. Последняя на сегодняшний день экспедиция, как уже было сказано, была предпринята в позапрошлом году. Тогда корабль «Энтузиаст» совершил посадку на ледник, который целиком покрывает Европу, и попытался совершить запланированное бурение толщи льда, после чего у него отказали системы обогрева и освещения. Их удалось починить, но они работали с перебоями, так что было решено отозвать «Энтузиаста» обратно на Гималию. Сегодняшний зонд был двадцать четвёртым после того случая и, как и его предшественники, не принёс никаких новых сведений о Европе. Подобные аномалии не поддаются однозначному объяснению. Учёные постоянно спорят о том, что может служить причиной…

— Что смотришь? — спросила Женя, выходя из ванной.

На ней было большое розовое полотенце, другим, поменьше, она вытирала волосы. Макс окинул женщину взглядом, задержавшись на босых ступнях. После них на полу оставались влажные следы.

— Новости, — ответил парень. — Оставить тебе?

— Да, посмотрю.

— Я тебя сменю, — сказал Макс, поднимаясь.

— Валяй, — Женя подошла к столику и налила себе в стакан воды. — Иди.

Макс зашёл в ванную и открыл оба крана. Потом разделся и побрился. За это время набралась вода, и он с наслаждением влез в неё.

— Желаете добавить лепестки роз, морскую соль, экстракт… — заговорил автомат, но Макс перебил его:

— Нет, ничего не надо.

Лепестки роз! Надо же! Что сказал бы его инструктор по рукопашке, услышав такое предложение? А может, согласился бы? Макс усмехнулся. Да, кто знает, как люди расслабляются в конце дня? И всё-таки, лепестки — это, пожалуй, чересур.

— Нет, обойдусь, — сказал Макс.

— Как угодно, — ответил робот и замолчал.

Парень прикрыл глаза. Он наслаждался теплотой и покоем, который давала вода. Тело в ней казалось почти невесомым.

При помощи дыхательных упражнений и медитации Макс ввёл себя в лёгкий транс, во время которого лучше думалось. Ему нужно было расставить всё по местам и проанализировать события, произошедшие с тех пор, как он прилетел на Уран.

Во-первых, всё пошло не по плану. Во-вторых, он, возможно, пропал из поля зрения Чрезвычайного Отдела. В-третьих, он не знал, что делать после того, как пройдут переговоры с руководителями мятежников.

Макс представил фотограмму Рея Фолнера, человека, который, если верить Джону Сеймору, являлся душой и мозгом Сопротивления. На изображении был человек с волевой внешностью: высокий лоб, спокойные глаза, прямой нос и тяжёлая челюсть с плотно сжатыми губами. Но Макс допускал, что Фолнер — подставное лицо, ширма, служащая для прикрытия настоящего руководителя повстанцев. Он и сам не мог сказать, что заставляет его так думать, но какая-то едва уловимая черта во внешности Фолнера смущала его. Вероятно, это было результатом духовных практик — интуитивно ощущать несоответствие. Макс пожалел, что не достиг уровня мэтра Косовски — тот бы, наверное, сразу понял, в чём дело. Тем не менее, он раз за разом прокручивал в голове фотограмму Фолнера, пытаясь найти в ней дисгармонию. Что не вяжется с ролью руководителя повстанцев, которую он… играет? Но это ведь только предположение, уверенности у Макса не было. «Доверяй себе, — говорил ему мэтр Дюшо. — Твоё подсознание знает больше, чем тебе кажется».

И вдруг парню пришло в голову, что снимок видели специалисты ЧО, а они-то, конечно, заметили бы дисгармонию во внешности объекта. А если так, то, наверное, в Чрезвычайке понимали, что Фолнер — лишь прикрытие. Но это только предположение, смутное ощущение — напомнил себе Макс. Нет же ничего конкретного.

— Эй, с тобой всё в порядке? — голос Жени заставил его вздрогнуть и выйти из транса.

— Да, а что? — отозвался он.

— Сидишь в ванной уже полчаса.

Макс взглянул на часы. Женя была права. Медитация заняла больше времени, чем он думал.

— Тебе нужно сюда? — крикнул он.

— Нет, сиди, если хочешь. Я заказала ужин.

— Приятного аппетита.

Женя ничего не ответила.

Макс протянул руку и нажал на спуск. Пока вода уходила из ванны, он встал и намылил мочалку. Затем включил душ и начал мыться.

Каждый раз во время водных процедур он рассматривал своё тело, пытаясь обнаружить свидетельства того, что оно его. Пусть даже выращенное из ДНК. Делал он это, и когда тренировался. Просто не мог прекратить. Всё время казалось, что прежде оно было совсем другим. С другой стороны, так ли хорошо он знал своё старое тело? Давно ли обращал внимание на родинки и прочее? К тому же, не стоило забывать, что даже близнецы выглядят по-разному.

Когда Макс вышел из ванны, Женя сидела на диване перед телевизором, одетая в халат винного цвета. Полотенца на голове не было. Волосы казались ещё влажными — должно быть, женщина вытерла их, но сушить не стала.

— Что-нибудь интересное? — спросил парень.

— Пастор Леннор, — ответила Женя.

— Кто это?

— Глава Братства Пентакля.

Подойдя к экрану, Макс с интересом разглядывал плотного человека среднего роста в белом костюме, стоявшего за трибуной перед толпой празднично одетых людей. Выступление происходило в зале со стеклянной крышей, освещённом множеством софитов. Она походила на гигантский фонарь старого бамбардировщика. За спиной проповедника висело красное полотно, в центре которого виднелся черный пентакль. Его линии переплетались, отдалённо напоминая кельтский узор.

— Братство… это вроде церкви? — спросил Макс.

— Можно и так сказать. Но есть существенная разница.

— Какая? — Макс подошёл к автокухне и нажал несколько кнопок, заказав жареного цыплёнка с овощами.

Всё синтетическое, конечно — разве в этой дыре раздобудешь натуральные продукты?

— Ну, церковь считается домом бога. Не важно, какого. А члены Братства не верят в высшую силу.

— А во что верят?

— В скрытые возможности человеческого организма.

— А, это вроде телекинеза, ясновидения и так далее?

— Точно, — Женя кивнула.

— Похоже на Учение.

— Да, его последователи тоже стремятся развить в себе экстрасенсорные способности. Говорят, у многих получается. Не знаю, я с такими не встречалась.

— Ну, это ведь в основном федералы, а они не очень-то рекламируют себя, — заметил Макс, подумав о том, что не так уж многим удалось стать настоящими мастерами.

Большинство просто овладевает техниками концентрации и логического мышления, что позволяет анализировать ситуацию быстрее и качественнее, чем это сделал бы обычный человек.

— Во всяком случае, это лучше, чем Красные Братья, — заметила Женя.

— Почему?

— Эти сектанты просто тянут из людей деньги. Разве нет?

— Думаю, да, — согласился Макс. — Их проповеди о смирении часто заканчиваются просьбами о пожертвованиях.

Женя усмехнулась.

— Скорее уже требования!

Макс кивнул.

— Можно и так сказать.

— А откуда ты знаешь? — Женя внимательно посмотрела на него. — Их ведь не показывают по телевидению, верно?

— Ну, в общем, вроде, да, — протянул Макс неуверенно.

Он понял, что в чём-то прокололся, но не мог понять, в чём.

— А собрания они проводят только на Земле, если не ошибаюсь?

— Возможно, — нехотя согласился Макс, до которого дошло, какую он совершил ошибку. — Я, во всяком случае, слышал их проповедь именно там, — добавил он, чтобы разговор не походил на допрос.

— Ты был на Земле?

— Пару раз.

— Я не знала.

— А ты много обо мне знаешь? — ему действительно было интересно, какими сведениями располагают мятежники о Джоне Сейморе.

— Ну, так, — Женя пожала плечами и отвернулась с равнодушным видом, но Макс понял, что она озабочена.

— Летал по делам. Личным, — сказал Макс, принимаясь за курицу. — Ничего существенного. А вы что, собирали обо мне сведения?

— Конечно, — отозвалась Женя. — Не могли же мы встретиться с первым, кто представился повстанцем. Значит, по личным? Очень любопытно. Любовница?

— Кто летает на другую планету ради любовницы?

Женя пожала плечами.

— Не знаю. Может, тот, кто влюблён?

Макс не знал, как именно произошло знакомство Сеймора с мятежниками Урана, поэтому предпочёл поскорей сменить тему.

— А ты была на Земле?

— Нет, — покачав головой, Женя переключила несколько каналов.

Остановилась на музыкальном. Показывали клип «Angel dreams» на песню «Dividents».

— А где была?

— На Уране и нескольких спутниках. На Мимасе, Титане, Каллисто.

— И как там?

— Так же, как и везде, в общем-то, — Женя потянулась за сигаретой. — Все хабитаты похожи.

Макс вспомнил, что не так давно эту же фразу сказала ему Мария-Анетта.

— Да, — проговорил он, наблюдая за тем, как в клипе рушится какая-то башня, заваливая обломками разбегающихся во все стороны роботов. — Это из-за атмосферы.

— Я знаю, — кивнула Женя, прикуривая.

— Если ты не была на Земле, то откуда знаешь, что Красные Братья просят денег? — спросил Макс, глядя в телевизор. — М-м?

Женя пожала плечами.

— Рассказывали. Вселенная слухами полнится.

Макс хотел поинтересоваться, кто именно донёс до собеседницы слух о Красных Братьях, но передумал.

— Ладно, пойду посплю, — сказал он, отодвигая тарелку и нажимая на кнопку вызова динсбота-уборщика. — Что-то я устал.

— ОК, — отозвалась Женя, не отрываясь от телевизора.

Макс направился в спальню, разделся и залез под одеяло. Он сразу почувствовал, что действительно утомился — мышцы слегка гудели. Новое тело было не таким выносливым, как прежнее. Макс решил при первой же возможности возобновить тренировки. Но вот когда эта возможность появится, он понятия не имел.

Парень вызвал интерфейс нейроштифта.


Сила: 9

Ловкость: 3

Скорость: 2

Реакция: 3

Психика: 1

Усталость: 11

Уровень духовного развития: 2

Энергия психическая: 8

Энергия физическая: 4

Состояние нейроштифта: завершён; неповреждён.

Телесные повреждения: 0

Интеллект: 108


Ого! Нейроштифт обнаружил у своего обладателя интеллект и даже потружился его подсчитать. Макс помнил, что тесты, которые им давали в учебке, считались неплохо пройденными, если кадет набирал хотя бы девяносто баллов. Обычно Макс не переваливал за сотню, но теперь знал свой уровень точно. Если, конечно, встроенная в его организм система не ошибалась.

Он закрыл глаза и постарался заснуть, но не смог и некоторое время просто лежал, пытаясь ни о чём не думать. Потом вспомнил про генератор гипносна, встроенный в терминал — такие имелись в каждой, даже самой захолустной гостинице. Приподнявшись на локте, Макс включил сенсорную панель и выбрал категорию «эротические сны». Предлагались программы «Восточная красавица», «Африканская страсть», «Старая Европа» и так далее. Просмотрев несколько превьюшек, Макс остановился на негритянке из раздела «Африканская страсть». Прицепив к вискам крошечные диски, он нажал «ввод» и лёг.


Глава 41


Вначале ощущалось обычное для генератора лёгкое покалывание в глазах, а потом Макс начал погружаться в транс, переходящий в сон. Это напоминало медленное окутывание одеялом, которое словно постепенно превращалось в мокрую вату.

Парень увидел вокруг себя джунгли, уходящие вверх и почти скрывающие небо. Стволы деревьев походили на корабельные мачты. Их соединяли гирлянды лиан. С ветки на ветку перелетали пёстрые птицы, перепрыгивали крошечные обезьяны. Справа блестела широкая река, у берега которой с низким жужжанием вились крупные стрекозы. Макс ощущал влагу и пряные запахи южного леса. Воздух казался густым, как в парфюмерном магазине.

Парень осмотрел себя. Он был одет в лёгкий костюм и высокие сапоги, на голове красовался пробковый шлём. На расстоянии нескольких сот метров виднелась хижина из бамбука и широких пальмовых листьев. Макс направился к ней. Путь оказался довольно трудным: приходилось раздвигать упругие лианы и время от времени вытаскивать ноги из вязкой почвы. Иногда в траве скользили толстые змеи с контрастными узорами.

Наконец, Макс очутился перед ненадёжной лестницей из связанных между собой бамбуковых палок. Только сейчас он заметил, как темно в нижнем лесу, куда не доходили лучи тропического солнца. Здесь царил вечный сумрак. Хижина стояла в густой тени, и из неё веяло прохладой. Макс поставил ногу на первую ступеньку и почувствовал, как она прогнулась под его тяжестью. Из хижины донесся слабый звук, напоминающий шорох пополам со вздохом. Может, там притаился дикий зверь? Макс поднялся и вошёл внутрь, оказавшись во мраке.

Из темноты что-то двинулось ему навстречу, тихонько позвякивая металлом. Макс замер на пороге. Изящная чёрная рука взяла его за запястье и крепко сжала, увлекая в темноту. Макс сделал шага три, и в хижине сами собой зажглись несколько свечей, осветив устланный сизалем пол, львиную шкуру у дальней стены и гибкую фигуру негритянки, чьи бёдра были обёрнуты тонкой красной тканью. Женщина отпустила Макса и немного отступила, словно давая ему себя рассмотреть. Сверкнули многочисленные золотые браслеты на руках и лодыжках. Они контрастировали с чёрной кожей, придавая ей блеск.

Женщина улыбнулась, обнажив белоснежные зубы, и вплотную подошла к Максу, обвив эбеновыми руками его шею. От неё исходил пряный, терпкий аромат — смесь лимона и шафрана с сандаловым маслом. Чувствуя на своём лице лёгкое дыхание, парень положил ладони на упругую талию, ощутив гладкость кожи. Он смотрел в чёрные глаза негритянки, чувствуя, как её губы медленно приближаются к его. Расстояние сокращалось медленно, но неумолимо. В ушах женщины раскачивались золотые кольца, отражая огненные блики свечей. Они казались росчерками расплавленного металла.

Чёрная рука опустилась вниз, скользнув по животу Макса. Сильные пальцы стали гладить его плоть, из полуоткрытых полных губ вырывалось сладкое дыхание. Оно опьяняло.

Вдруг негритянка выскользнула из объятий и грациозно опустилась на львиную шкуру, не сводя глаз с Макса. Он расстегнул пуговицы на рубашке и снял её. Негритянка отодвинулась подальше, оказавшись в тени. Виднелись только лодыжки, охваченные множеством золотых браслетов. Макс окончательно разделся и опустился на мягкую шкуру. На четвереньках он медленно двинулся в темноту — туда, где скрывалось лицо женщины. Через пару секунд перед ним мелькнули белки её глаз, но тут же исчезли. Зато горячее тело приникло к нему и обхватило руками и ногами. Оно было упругим и гладким, точно обсидиан. Макс прижался к нему, зарывшись лицом в копну жёстких волос, пахнувших лавандой и лимоном. Они оплели его, окутав ароматным облаком. Рука негритянки скользнула между телами. Тонкие пальцы были нежными, но уверенными и требовательными.

Спустя четверть часа Макс утомлённо улёгся на спину, распластавшись на львиной шкуре. Он глядел в темноту. Женщина повернулась на бок и обняла его. Макс чувствовал на своём плече её горячее замирающее дыхание.

Крыша хижины постепенно растворялась, открывая взору вид звёздного неба. Бескрайняя бездна, полная холодного, смертоносного ужаса простиралась над крошечным, по меркам вселенной, островком жизни. Когда Макс смог различить красную точку Марса, программа вывела его из режима заказанного сна, и он погрузился в мир собственных видений.


***


Утром Макса разбудила хлопнувшая дверь. Открыв глаза, он приподнялся на локтях. Жени нигде не было — видимо, она только что вышла. Занавески были раздвинуты, и в окно светило тусклое зимнее солнце.

Макс взглянул на часы. Без пятнадцати девять. Он снова упал на подушку. В последние дни он начал понимать, как это здорово — поваляться в постели, зная, что тебе не надо никуда мчаться, тренироваться, ходить строем. Это напоминало старые времена, когда он ещё не поступил в военное училище. Правда, тогда его жизнь имела мало общего с приятным времяпрепровождением. Нет, он не скучал по ней, он её ненавидел, но нынешняя жизнь «шпиона» имела куда больше положительных сторон, чем служба в армии. Даже в корпусе Карателей. Макс лежал и думал о том, что, судя по всему, его привлекали не сами десантные войска, а, во-первых, возможность покинуть Землю (и это он понимал всегда) и, во-вторых, желание участвовать в чём-то, сопряжённым с опасностью. Ему хотелось ощущать её присутствие: то более смутно, то более явственно, но он должен был знать, что она где-то неподалёку. Наверное, это придавало смысл его существованию — эдакая игра с судьбой, где на кону Жизнь и Смерть, а между ними — ровным счётом ничего! «Короче, — подумал Макс, — мне нужны приключения, как ни наивно это звучит». Он усмехнулся: опять романтика, никуда ему от неё не деться! Глупости, которые мостят дорогу прямиком к погибели. Нет, он перестанет размышлять наивно и повзрослеет. Превратится в циника, если нужно. И первое, что сделает, это признается самому себе, что дело не в «приключениях». Нет! Просто он — адреналиновый маньяк. И это проблема. Потому что профи не может быть зависим от чего бы то ни было. Как говорится, первый шаг к преодолению затруднения — признание его существования. Для некоторых это самое тяжкое. Порой — невыполнимое. Но не для того, кто идёт путём самосовершенствования. Так гласит Учение: нет ничего непреодолимого, надо лишь найти оптимальное решение. Порой — единственное.

Но сейчас у Макса имелись дела поважнее копания в себе: нужно было соотвествовать отведённой ему Чрезвычайным Отделом роли, быть начеку и постараться выяснить, за каким лешим федералы отправили к мятежникам именно его, а не собственного профессионала. Но если лежать в постели, ответов не найдёшь. «Надо вставать», — сказал себе Макс и решительно открыл глаза. Затем приподнялся на локтях и взглянул на часы — они показывали начало десятого.

Макс отбросил одеяло, спустил ноги на пол и протёр глаза. Потом принял упор лёжа и двадцать раз отжался. Не хватало ещё превратиться в изнеженного лентяя. Нет, его новое тело требовало сурового отношения, оно должно было стать таким, как прежде, и чем быстрее, тем лучше. А главное, конечно, самодисциплина. Она — залог всего.

В комнату с тихим жужжанием влетел динсбот и завис над кроватью.

— Доброе утро, сэр! — проговорил он бодрым металлическим голосом. — Что угодно на завтрак?

Макс посмотрел на него с удивлением: обычно роботы не проявляли инициативы, а дожидались приказов. Этот же, похоже, караулил его пробуждение.

— Я бы съел отбивную с картошкой и выпил апельсинового сока. Но сначала мне надо сходить в ванную.

— Да, конечно, сэр. Прошу прощения, я совсем забыл.

— О чём, робот?

— Про ванную.

— Откуда ты вообще взялся? — Макс с подозрением оглядел динсбота.

Тот выглядел так же, как и прочие стандартные машины, но был слишком болтлив. А любое несоответствие чутко отмечалось подсознанием бывшего Карателя.

— Из коридора, сэр, — с готовностью сообщил робот.

— Кто тебя прислал?

— Никто. Посещение постояльцев входит в мои обязанности.

— Что за обязанности? — на всякий случай Макс передвинулся поближе к выходу из комнаты.

Его не покидало ощущение тревоги, а он привык доверять подобным вещам.

— Обслуживание постояльцев, сэр, — динсбот слегка повернулся вокруг своей оси так, чтобы снова оказаться лицевой стороной к Максу. — Я — робот-коридорный.

— Первый раз слышу.

— Вполне возможно, сэр. Я — новая модель, HR-203H. Запущена в производство только восемьдесят три дня назад.

— Ты кажешься довольно смышлёным, — заметил Макс.

— Благодарю, сэр. Мой процессор имеет седьмой уровень.

— Серьёзно? И что это значит, робот?

— Я умнее других динсботов. Примерно на двадцать четыре процента. Я могу обучаться, прогнозировать, владею…

— Ладно, перестань, — прервал его Макс.

Похоже, он ошибся, и из-за этого парень испытал лёгкий укол досады. Предчувствия — это хорошо, но нельзя же превращаться в параноика.

— Как скажете, сэр.

— Вас всё-таки стремятся сделать похожими на людей, да? — успокоившись насчёт робота, Макс направился в ванную.

— Не знаю, сэр.

— Ладно. Займись завтраком.

— Да, сэр.

Макс закрыл дверь ванной и пустил воду. Быстро помывшись и почистив зубы, надел халат и вышел. Динсбота не было, но на столе стояло то, что Макс заказал: отбивная, картошка и сок.

«Не так уж и плоха эта гостиница, — подумал Макс, садясь и беря приборы, — если её хозяин смог позволить себе купить этого робота последней модели».

Конечно, она не могла сравниться с шикарными отелями Нью-Йорка, Москваполиса, Большого Берлина, Токио, Осаки, Куала-Лумпура — гигантских мегаполисов Земли. Но там вообще жизнь текла по-иному. Макс видел по телевизору километровые башни из стекла и металла, ажурные конструкции мостов, двадцатиуровневые аэромагистрали, огромные парки, некоторые из которых висели в воздухе, поддерживаемые антигравитационными устройствами. Сплошная роскошь, запечатлённая в масштабе. Чрезмерность, избыточность. Символы достатка. Эти города словно кричали: «Мы задыхаемся от денег, нам некуда их девать! Что бы ещё такого придумать, чтобы потратить их?!»

И всё же Макс не хотел бы жить там. Земля для него была юдолью скорби, и он с детства стремился покинуть её. Не перебраться в город пошикарней, а оставить планету навсегда. Перевернуть эту страницу своей жизни.

Другое дело — Венера. Вторая колонизированная человечеством планета, на которой изначально размещались заводы высоких технологий. Их продукция и сыграла решающую роль в том, что Венера стала колыбелью робототехники. Макс не раз слышал, что там есть машины, чьи искусственные мозги не уступают человеческим. Да что не уступают — превосходят во множество раз! Даже мощные компьютеры боевых крейсеров по сравнению с ними можно считать всего лишь кучей микросхем, а ведь они вели многоцелевые бои и в общении создавали иллюзию полноценных личностей. Правда, слишком дисциплинированных и покладистых.

А ещё на Венере имелись многоярусные сады, возвышавшиеся над самыми высокими небоскрёбами, водопады и озёра с золотыми и красными рыбками, знаменитые казино, каждое из которых походило на маленький город. Там не было трущоб и бедных районов — во всяком случае, в рекламных роликах и выпусках новостей о них никогда не упоминалось. Венера являлась землёй обетованной, Эдемом, в котором человек мог забыть обо всём, что было, и не думать о будущем. Хотя Макс понимал, что ему нужно от жизни совсем другое — действие и риск — увидеть своими глазами воплощённую мечту homo sapiens он бы не отказался. Надо ведь держать в голове образ места, где однажды можно осесть, обрести заслуженный покой. Отдохнуть.

Покончив с завтраком, Макс перебрался в кресло и включил телевизор. Показывали какое-то шоу. На другом канале шла передача о городах-заповедниках — зонах, в силу различных причин изолированных от остального мира. Некоторые занимали целые хабитаты и даже сателлиты. Макс переключил канал и попал на прямую трансляцию концерта из Мраморного зала Дворца Содружества, правительственной резиденции Федерации.

Дирижёр, плотный человек в чёрном фраке, неистово размахивал палочкой, заставляя добрую сотню человек извлекать из инструментов волшебные звуки. Макс знал его имя: это был знаменитый во всей солнечной Системе Леонард Экер, заслуженный деятель искусств, лауреат каких-то там премий и так далее. Словом, он был конъюнктурщиком и представлял официальную точку зрения на музыку. Так же, как и Джон Уидоу, темнокожий композитор, чьё произведение под пафосным названием «Величие» как раз исполнялось.

Макс несколько минут слушал, потом протянул руку к пульту, чтобы поискать ещё что-нибудь, но в этот момент картинка концерта исчезла, и возникла заставка: на красном поле чёрный пентакль. «Экстренное сообщение!» — гласила надпись поперёк экрана. Макс ощутил, как внизу живота зарождается щемящее чувство.


Глава 42


На экране появился человек в военной форме цвета ржавчины. Несколько наград виднелись на левой стороне груди. Безупречная выправка выдавала старого офицера. Под мышкой он держал фуражку.

— Жители Плутона! — проговорил человек торжественно, не мигая глядя в камеру. — Я счастлив сообщить, что сегодня в 8 утра по Вифлеемскому времени и в 16 часов по Московскому времени Русский сектор отделился от Федерального Содружества и стал автономным. Поверенный Наместник Рихард Вайнгер и чиновники Федерации были освобождены от своих обязанностей и в данный момент ожидают отправки на хабитаты космического пространства Сатурна. Отныне Русский сектор объявляется президентской республикой. Временно исполняющим обязанности президента назначен Виктор Фёдорович Седов, бывший председатель Министерства Управления Плутона. В виду случившихся перемен очевидной представляется необходимость установления на первое время мер для предотвращения беспорядков и попыток вмешательства Федерации. С этой целью вводится комендантский час с десяти часов вечера по местному времени. Также будет установлено патрулирование улиц. Кроме того, вводится особый порядок регистрации пассажиров, прибывающих и покидающих Плутон, с которым уже сегодня можно будет ознакомиться в космопортах и пунктах приобретения билетов на межпланетные рейсы. Дорогие сограждане, мы надеемся на ваше понимание и рассчитываем на помощь в нелёгком деле борьбы за обретение независимости. Этот длительный процесс начался сегодня, но мы верим, что рано или поздно Русский сектор отстоит право быть самостоятельным государством. С вами был министр обороны республики Владимир Колосов. В час дня смотрите обращение исполняющего обязанности президента Виктора Фёдоровича Седова.

Голограмма министра исчезла, остался только фон с пентаклем. Громко зазвучала торжественная, пафосная музыка — видимо, гимн нового государства. Резкие, раздражающие звуки, среди которых особенно выделялись литавры и трубы, больше всего походили на военный марш.

Макс перевёл дыхание и задумчиво потёр лоб. Ситуация резко поменялась, и теперь он чувствовал себя совершенно потерянным. Парень понимал, что первым делом следует помедитировать и с помощью духовных практик постараться расставить всё по местам, чтобы принять оптимальное решение, но чувствовал, что слишком растерян и сбит с толку, чтобы сосредоточиться. Его обучение ещё не достигло уровня, при котором последователь мог ввести себя в транс, невзирая ни на что.

Хлопнула входная дверь, и Макс резко поднялся, весь подобравшись. Но оказалось, что это Женя.

— Привет! — сказала она, бросая пальто на спинку дивана. На ней были красное платье до колен и туфли-лодочки, на шее сверкало колье из искусственных бриллиантов. — Ты уже встал?

— Да, — отозвался Макс, следя за ней взглядом.

Он хотел спросить, слышала ли она о переменах на Плутоне, но в то же время ждал, что она сама заговорит об этом.

Так и случилось.

— Смотрел обращение министра обороны? — спросила Женя, выключая телевизор.

Звуки гимна исчезли.

Макс сел.

— Смотрел. Что это значит?

— Что мы победили.

— В каком смысле?

— В прямом. Седов — наш человек. Этот мятеж мы готовили много лет, и вот результат. Русский сектор свободен от власти Федерации!

Макс вдруг понял, что слышит в голосе собеседницы ликование.

— Но это невозможно, — проговорил он, лихорадочно соображая, стоит ли верить Жениным словам.

— Почему?

— Потому что вас слишком мало, и потому что… какое вы вообще имеете отношение к Русскому сектору?!

Неожиданно Женя рассмеялась.

— Послушай, Джон, — сказала она, подходя к автокухне, чтобы заказать чашку кофе с пончиком. — Сегодня ты встретишься с Реем Фолнером. Вы обсудите то, что собирались, и ты узнаешь все подробности. А сейчас просто поверь: повстанцы оторвали от Федерации приличный кусок. И я говорю не только про Русский сектор. Всё было подготовлено давно и тщательно. В ближайшие дни от Содружества отколятся Нептун и, конечно, Уран. Их космические пространства тоже. Так что вы в любом случае окажетесь на нашей стороне. Но у тебя есть возможность сделать это официально, — она сделала паузу, вероятно, давая Максу возможность обдумать сказанное. — Ну, так как? Переговоры?

— Да, — Макс медленно кивнул. — Конечно. Для этого я сюда и прилетел, верно?

— Точно! — подтвердила Женя. — Отправимся через час. Надеюсь, ты будешь готов?

— Постараюсь.

— Марк подгонит машину.

— Думаю, теперь нам нет нужды прятаться от федералов?

— Как сказать. В городе осталось немало преданных Содружеству полицейских, а гарнизон разбрёлся по всему Вифлеему. Конечно, скоро большинство из них переловят, а остальные лягут на дно и станут тише воды, ниже травы. Пока же остаётся вероятность, что кто-нибудь из этих молодчиков может пальнуть из бластера в любого, кто покажется ему не достаточно лояльным Федерации.

— Ну, я надеюсь, на тачке, которую подгонит Марк, не будет написано «Да здравствует республика»? — попробовал пошутить Макс, чтобы замаскировать своё смятение.

— Нет, на этот счёт можешь не беспокоиться, — Женя улыбнулась. У неё было явно приподнятое настроение. — Не буду мешать тебе собираться. Останусь здесь и выпью свой кофе, — она села за стол.

— У меня не так уж много вещей.

— Как и времени.

Макс молча отправился в спальню и принялся укладывать чемодан, размышляя о том, что сулит ему предстоящая встреча. По сути, переговоры превращались в формальность: если сателлиты Урана присоединялись к республике, то подписание пакта о сотрудничестве между новым правительством и мятежной группировкой не имело никакого значения.

А главное, судя по всему, не только Макс, но и Чрезвычайный Отдел совершенно неверно представляли себе масштабы подпольного движения повстанцев. В то время как Федерация пребывала в уверенности, что инциденты на Уране являются лишь местными и малозначимыми актами неповиновения, организация мятежников разрослась до поистине угрожающих размеров. И стала силой, способной противостоять Содружеству.

Макс понимал это, поскольку знал, что, как ни велика техническая и материальная мощь Федерации, её военная сторона отнюдь не была образцовой, поскольку армия не вела настоящих войн уже много десятилетий, а подавлением «бунтов» занимались, в основном, Каратели.

А вот что могли иметь в рукаве повстанцы, Макс видел собственными глазами на Обероне. И если та смертоносная буря действительно была их рук делом, у Федерации намечались нехилые проблемы.

Через сорок минут Макс был полностью готов — даже успел немного помедитировать, стараясь собраться с мыслями. Получилось не очень, но всё же лучше, чем ничего.

Ещё он заказал у динсбота-коридорного сигареты и наполнил ими портсигар. Заодно купил и зажигалку — дешёвую и одноразовую.

Когда в номер вошёл улыбающийся Марк в тёмно-синем костюме-тройке и розовой рубашке с золотыми пуговицами, Макс сидел за столом и курил, а Женя меланхолично пила третью чашку кофе. На её красивом лице блуждала детская улыбка. Она походила на ребёнка, которому, наконец, подарили долгожданную игрушку.

— Доброе утро! — объявил Марк, потирая руки. — Сразу к делу. Джон, Женя сказала тебе, что мы едем к Рею Фолнеру?

— Как видишь, я готов, — ответил Макс, указав дымящейся сигаретой на чемоданы.

— Отлично, тогда не будем терять время. Я специально приехал пораньше, а то с этими кордонами, пожалуй, опоздаешь. Пошли?

— Что за кордоны? — спросил Макс, вставая.

— Для отлова федералов. Разве ты не в курсе? Мы теперь сами по себе.

— Слышал по телику.

— Ну, вот! — Марк удовлетворённо кивнул и нажал кнопку вызова обслуживающего персонала.

Через минуту явился динсбот.

— Возьми чемоданы, — велел ему Савичев, — и неси за нами.

— Да, сэр, — робот проплыл в полуметре над полом и подхватил манипуляторами вещи Макса.

Все четверо вышли в коридор и направились к выходу из отеля.

— Счёт я уже оплатил, — сказал Савичев, не оборачиваясь.

Когда они проходили мимо ресепшена, он помахал рукой консьержу, и тот слегка поклонился в ответ.

— Счастливого пути, господа, — сказал он негромко. — Надеюсь, вам у нас понравилось.

— Как всегда, — бросила ему Женя.

Перед входом их ждал серебристый «Пегас-57» с тонированными стёклами. Макс подивился разнообразию автомобилей, имевшихся в распоряжении повстанцев. Их явно неплохо финансировали.

Савичев открыл багажник, и робот сложил туда чемоданы.

Макс огляделся. Шёл редкий снег, воздух был немного теплее, чем вчера. Зима походила на земную, только не сменялась весной.

— Прошу, — Савичев открыл переднюю дверцу, приглашая Женю, потом заднюю для Макса.

Сам он уселся за руль.

— Пристегнулись? — спросил он, взглянув в зеркало на Макса. — Отлично! Тогда поехали, — с этими словами Марк приложил палец к идентификационной панели, включил зажигание и нажал кнопку газа.

«Пегас» вздрогнул и двинулся вперёд, быстро набирая скорость. Савичев вывел его на аэрошоссе, и они полетели в потоке машин.


Глава 43


Через несколько минут Макс увидел справа на высоте примерно ста пятидесяти метров небольшую платформу, поддерживаемую антигравитантами. На ней стояли два военных скутера и три лазерных пушки. По краю прогуливались люди в форме цвета ржавчины с бластерами в руках.

— Это и есть кордон? — спросил Макс.

Савичев молча кивнул.

Они пролетели мимо и свернули на широкий проспект, в конце которого виднелся небоскрёб, конусом сужающийся вверх. Вокруг него плавали фермы и платформы. Судя по вспышкам сварочных аппаратов, на них велись работы. К такому зрелищу привык любой житель Федерации. Города росли, расширялись, население постоянно увеличивалось. Человечество осваивало Солнечную систему подобно неугомонным насекомым.

Савичев вёл машину в общем автопотоке, пока «Пегас-57» не подлетел к повороту. Тогда он ушёл с шоссе на приват-дорогу, обозначенную двумя рядами парящих в воздухе буёв. Метров через триста дорогу перегородил полицейской катер с установленной на носу лазерной пушкой военного образца.

— Остановитесь! — последовал приказ.

Савичев мгновенно заглушил мотор.

От катера отделился гравибайк с полицейским и подлетел к «Пегасу» со стороны водителя.

— Пропуск! — грубовато бросил полицейский.

Савичев протянул пластиковую карту с изображённым на ней пентаклем.

Полицейский ловко вставил её в сканер, закреплённый у него на поясе, считал ответ, вернул Савичеву и, коротко отдав честь, сказал:

— Прошу прощения, сэр. Служба. Можете продолжать движение.

Затем он отлетел на пару метров от автомобиля и по шлемофону передал что-то на катер, после чего тот медленно отполз в сторону.

Савичев нажал газ, и «Пегас» полетел к уходящему ввысь небоскрёбу. Теперь Макс мог разглядеть, какие работы велись на фермах: оказалось, на них устанавливали орудия.

Савичев подвёл машину к парковочной зоне и произвёл стыковку — причал зафиксировал автомобиль при помощи специальных магнитов. Здесь уже было несколько транспортов, возле некоторых стояли люди. Когда Макс, Женя и Савичев вышли из машины, они повернулись и пронаблюдали за тем, как вновь прибывшие шли по ковровой дорожке.

— Ну вот, — проговорил Савичев, останавливаясь перед бронированной стеклянной дверью размером три на четыре метра. — Нам сюда, — с этими словами он извлёк ключ-карту и вставил в сканирующее устройство.

— Пройдите тест сетчатки, — проговорил металлический голос, и из стены выехал чёрный окуляр.

Савичев приложился к нему на секунду глазом, и он тут же скрылся.

— Можете войти.

Дверь бесшумно отъехала в сторону.

— После вас, — любезно произнёс Савичев, пропуская Женю. — И после вас, разумеется, — добавил он, взглянув на Макса.

За дверью виднелся длинный коридор, потолок которого уходил метров на десять вверх. По обе стороны стояли светильники, но сейчас горел только каждый пятый.

Макс улыбнулся Савичеву и вошёл.

Коридор упирался в двери лифта. Марк нажал кнопку вызова.

— Волнительный момент, да? — усмехнулся он. — Не ожидал, что такое с утра услышишь? Я про новости.

— Нет, — отозвался Макс. — Полная неожиданность. Наверное, вас можно поздравить?

— Нужно!

— Тогда прими мои. От чистого сердца.

Спасибо.

Когда прибыл лифт, Макс, Женя и Савичев вошли в него. Парень сжал кейс с документами. Он лихорадочно перебирал в уме всё, что выучил относительно будущих переговоров. Ему предстояло говорить о вещах, о которых он знал только из лежавших в кейсе бумаг, а ведь по легенде он был одним из руководителей оппозиционной группировки.

Сердцебиение участилось, в груди растекался лёгкий жар. Что это? Паника?!

Макс увидел появившуюся перед глазами надпись:


Уровень тревожности близок к критическому!


К сообщению нейроштифт добавил подробную расшифровку псхологических параметров, половину которых Макс даже не понимал.

Ясно было одно: надо немедленно взять себя в руки!

Скосив глаза на спутника, парень начал делать дыхательные упражнения.

Савичев нажал кнопку с надписью «-31».

— Правительственные кабинеты расположены под землёй, — пояснил он, взглянув на Макса. — В целях безопасности.

— Тогда зачем мы так высоко поднялись?

— Таков порядок.

— Нервничаешь? — спросила Макса Женя.

— А должен? — ответил он, повернувшись к ней.

Она пожала плечами.

Лифт опускался быстро и практически бесшумно — можно было услышать лишь тихое шуршание за стенами кабины. Макс взглянул на индикатор: они прошли «— 19» этаж. Наконец, лифт остановился, и двери открылись.

Макс, конечно, не успел избавиться от нарождающейся паники. Зато ему удалось немного успокоиться. По крайней мере, внешне. Никто не должен был заметить, как он психует. Уже неплохо, в принципе.

Савичев вышел первым. Он показал пропуск двум охранникам в форме цвета ржавчины и с бластерами наперевес. Макс обратил внимание, что оружие было «левым» — его произвели не по лицензии Федерации и без ведома властей. В глаза бросались детали, взятые от другой, более дешёвой и менее мощной модели и приспособленные к штурмовой винтовке.

Охранники открыли стальные двери и пропустили посетителей в коридор, освещённый одним рядом софитов, шедшим вдоль потолка. Справа и слева виднелись двери, через которые ежесекундно входили и выходили люди в форме цвета ржавчины. У всех на правой стороне груди имелась нашивка: пентакль на красном фоне.

Савичев уверенно зашагал по коридору. Макс решил, что связной здесь не впервые и неплохо ориентируется. Женя шла рядом с ним, рассеянно поглядывая по сторонам.

Они миновали около двух десятков дверей прежде, чем остановиться перед позолоченной табличкой, сообщавшей, что в следующей комнате находится Министр Пропаганды.

— Нам сюда, — проговорил Савичев, нажимая кнопку звонка.

— Я вас слушаю, — ответил низкий мужской голос.

— Гриш, это Марк.

— Входи.

Щёлкнул замок, и дверь немного приоткрылась. Савичев распахнул её, сделав Жене и Максу знак следовать за ним.

Они очутились в просторной приёмной. За столом справа сидел худощавый человек в военной форме. Его руки лежали на сенсорной клавиатуре. Мельком взглянув на вошедших, он кивком указал на дверь в глубине комнаты.

— Ждёт, — коротко сообщил он, обращаясь к Савичеву.

— Спасибо, Гриш, — отозвался тот и направился к двери. — Подождите тут минуточку, — сказал он Максу и Жене. — Мне надо перекинуться парой слов… — не договорив, он вышёл в другую комнату.


Глава 44


Макс взглянул на офицера, что-то сосредоточенно печатавшего на компьютере. Тот словно не замечал их с Женей присутствия, но было не похоже, что он игнорирует их намеренно. Вероятно, просто привык к посетителям. Худые пальцы порхали над клавиатурой, а на лице время от времени появлялись напряжённые складки.

Женя тем временем огляделась и заняла диван напротив стола секретаря. Достав из сумочки сигарету и зажигалку, она закурила, равнодушно глядя в сторону. Макс остался стоять посреди комнаты с чемоданом в руке, словно огородное пугало. Он сделал несколько шагов по приёмной, затем вернулся.

— Джон, не хочешь присесть? — поинтересовалась Женя, выпуская несколько сизых колечек.

Вместо ответа Макс молча подошёл и опустился на диван.

— Сигарету? — предложила Женя.

— Нет, спасибо.

Женщина усмехнулась.

— Не хочешь показать, что ты нервничаешь? — шепнула она. — Брось! Всё равно заметно. Ты ж по комнате мечешься.

— Просто не вижу здесь утилизатора, — ответил Макс так же тихо.

Женя огляделась и нахмурилась.

— Чёрт! — сказала она. — Ты прав. Сэр! — добавила она громко, глядя на секретаря.

Тот нехотя поднял голову.

— Да, мэм?

— Здесь есть утилизатор? — Женя продемонстрировала дымящую сигарету.

— Только для бумаг, мэм, — отозвался секретарь.

— Могу я воспользоваться им?

— Боюсь, что нет, — ответил секретарь и перевёл взгляд на экран.

— Тогда куда мне стряхивать пепел? — поинтересовалась Женя невозмутимо. — И выбросить окурок?

— Не могу знать, мэм, — отозвался офицер, не отрываясь от своего занятия.

Женя поджала губы, но ничего больше спрашивать не стала. Вместо этого она стряхнула пепел на пол и подмигнула Максу. Тот улыбнулся одними губами. Проблема мусора его волновала меньше всего.

Минуты через две на столе секретаря раздался сигнал внутренней связи.

— Да, сэр? — сказал он, нажимая кнопку коммутатора.

— Пригласи господина Сеймора и госпожу Нилову.

— Слушаюсь, сэр, — офицер перевёл взгляд на Макса и Женю. — Министр Фолнер ждёт вас.

Женя уронила сигарету на пол и наступила на неё туфлёй. Макс открыл дверь в кабинет министра и пропустил женщину вперёд.

— Мерси, — пропела та. — Вы сама любезность, мсье.

Они оказались в квадратной комнате, одна сторона которой была полностью застеклена. Перед ней располагались стол и кожаное кресло, в котором сидел Рей Фолнер. Но Макс не сразу узнал его, несмотря на большое сходство с фотограммой. Зато теперь он понял, что смущало его и мешало поверить, что Рей Фолнер — вдохновитель и руководитель движения повстанцев. Рост! Министр был коротышкой, что никак не вязалось с образом предводителя мятежников. Конечно, по фотограмме понять это было нельзя, но ощущение диссонанса каким-то образом всё равно передавалось — даже через цифровое изображение.

Марк Савичев стоял слева от стола. Когда Макс и Женя вошли, он коротко поклонился министру и направился к двери. Проходя мимо Макса, он едва заметно подмигнул.

— Я вас покидаю, — тихо сказал Савичев и выскользнул из кабинета, бесшумно прикрыв за собой дверь.

— Здравствуйте, господин Сеймор, — министр встал с кресла и короткими шажками приблизился к Максу. — Рад, что вам удалось добраться без осложнений. Меня, как вы уже знаете, зовут Рей Фолнер, — голос у него был мягкий, говорил министр негромко и уверенно.

Макс пожал протянутую руку. Рост, конечно, ерунда. История знала множество случаев, когда в лидеры выбивались люди не выше этого министра. Может, было ещё что-то, смутившее Макса? Парень не мог этого понять. Пока.

— Добрый день, господин Фолнер, — ответил он. — Я — Джон Сеймор.

— Само собой, — министр улыбнулся, а затем перевёл взгляд на Женю. — Всё в порядке? — голос у него стал требовательным и строгим.

Женя кивнула.

— Кроме того, что теперь вы сидите в этом кабинете, а сторожит вас тощая легавая, которая даже не даёт толком покурить, — сказала она.

— Ну-ну, — покивал Фолнер, и голос его стал насмешливым и покровительственным. — Ты же знаешь, все эти изменения — к лучшему.

— Только это и заставляет меня смириться! — буркнула Женя недовольно.

— Моя племянница, — кивнул в её сторону Фолнер, обращаясь к Максу. — С семи лет растил её как собственную дочь.

— Ну, хватит! — оборвала его Женя раздражённо. — Никого не интересуют наши семейные отношения.

— Ладно-ладно! — замахал руками министр, усмехаясь. — Итак, перейдём к делу? — он взглянул на Макса.

Тот кивнул.

— Документы? — Рей Фолнер указал на кейс.

— Они.

Министр посерьёзнел.

— ОК, мистер Сеймор. Я понимаю, что вы проделали долгий путь, и не весь он был усыпан розами, так что давайте сразу со всем разберёмся. Прошу, — он указал на кресло для посетителей. — Ты можешь посидеть на диване, — добавил он, обращаясь к Жене.

— Вот спасибо, — отозвалась та.

Сам Рей Фолнер обошёл стол и уселся в своё кожаное кресло. Слишком большое для него, как считал Макс.

— Давайте посмотрим, — проговорил министр, кивая на кейс.

Макс открыл замок и выложил документы повстанцев. В эпоху информационных цифровых технологий самое надёжное — это бумага. Её не скачаешь. А если листки сжечь, сведения уже не восстановишь. Для шпионажа — самое то.

— Если не возражаете, я хотел бы вначале прочитать это, — сказал министр, взглянув на бумаги.

— Конечно, — Макс подвинул кипу к Рею Фолнеру.

— Можете выпить, если хотите, — министр нажал кнопку, и из стола выехал небольшой бар. — Курите?

— Иногда.

— Наркотики?

— Нет.

— Если захотите курить, не стесняйтесь.

— Я лучше просто выпью.

Министр кивнул и взял документы.

Макс налил себе виски со льдом и огляделся. На стенах висели голографические картины. На них были изображены какие-то люди, большинство в военной форме. Макс решил, что это какие-то лидеры повстанцев, поскольку знаки различия были ему не знакомы.

Прямо за спиной Рея Фолнера на мониторе, очень напоминавшем окно, пятеро рабочих монтировали на ажурной ферме огневую точку. Они установили зенитную лазерную пушку на турель и теперь обшивали её бронёй. На корпусе орудия виднелся золотой лев — герб Федерации. Видимо, его ещё не успели закрасить.

Макс посмотрел на Рея Фолнера. Тот казался углубившимся в документы. Макс обежал глазами его фигуру и ещё раз подумал, что не верит, будто министр — руководитель повстанцев. Над ним должен был стоять кто-то похаризматичней. И гораздо опасней. Человек, сумевший организовать переворот и захватить целый сектор космоса. Макс вспомнил о проваленной встрече со связным. Тогда ему, конечно, нечего было передавать, а вот теперь…

Макс оглянулся на Женю. Девушка дремала, сидя на диване. На столике стояла стеклянная пепельница, в которой слегка дымилась плохо потушенная сигарета.

Макс поставил стакан на подлокотник и стал следить за Реем Фолнером. Тот, похоже, этого не замечал. Время от времени он двигал бровями или шевелил губами, но никаких эмоций на лице министра заметно не было. «Ему бы в покер играть, — подумал Макс. — Хотя, может, он и играет».

В конце концов, Фолнер откинулся на спинку кресла, поднял глаза на Макса и медленно проговорил:

— Ну, что ж, господин Сеймор… Я ознакомился с соглашением о сотрудничестве, которое подготовил ваш штаб. В принципе, у меня нет… комментариев, кроме одного: ввиду того, что теперь борьба переходит в новое русло (мы ведь как-никак захватили целый сектор), я бы хотел, чтобы были уточнены пункты о военной коалиции. К тому же, не известно, захотят ли ваши товарищи действовать с нами на условиях, упомянутых в этих документах, теперь, когда обстоятельства изменились. Вы согласны?

— Абсолютно, — Макс кивнул. — Думаю, мне лучше всего изложить штабу ситуацию и получить дальнейшие инструкции.

— Тогда отложим наши дела. Надеюсь, ненадолго.

— Я немедленно займусь этим.

— Не торопитесь, господин Сеймор. Могу я называть вас Джон?

— Разумеется, министр.

— А меня зовите Рей.

— Договорились.

— Так вот, Джон, у меня к вам есть ещё одно дело. Я бы хотел познакомить вас с человеком, который всё это время был мозгом и душой нашего освободительного движения. Думаю, вы уже успели услышать его имя. Я говорю о Викторе Седове.

— Об исполняющем обязанности президента Республики?

Рей Фолнер кивнул.

«Я был прав, — подумал Макс. — Этот коротышка — подставное лицо. Он, конечно, занимает высокий пост в штабе повстанцев, но он — не первая фигура». Тем не менее, он сказал слегка удивлённым и недоверчивым голосом:

— Рей, я думал, что руководитель — вы.

Министр улыбнулся и покачал головой.

— Так было надо. Но мы союзники, и у нас нет от вас секретов. Я только изображал лидера.

— А может, всё наоборот? — Макс тоже улыбнулся, давая понять, что шутит. — Предводитель вы, но хотите спрятаться за фигурой Седова?

— Нет, на этот раз всё по-честному, — сказал Рей Фолнер серьёзно. — И господин Президент ждёт вас.

— Я думал, он только исполняет обязанности.

— Мы оба понимаем, что это означает, Джон, верно?

— Думаю, да.

— Тогда идёмте, — министр взглянул на большие круглые часы, висевшие на стене. — Нам ещё надо опуститься на восемь этажей, — он поднялся из-за стола.

Макс быстро собрал бумаги и сложил в кейс.

— Подожди здесь, если хочешь, — обратился Рей Фолнер к Жене. — А вообще, можешь идти.

— Так я свободна? — открыв глаза, девушка встала с дивана и взяла сумочку.

— Да, пока.

— Тогда счастливо, — Женя кивнула Максу. — Может, ещё увидимся.

— До свидания, — ответил Макс. — Большое спасибо за всё.

— Не за что. Я выполняла задание, — девушка вышла из кабинета.

— Не обращайте внимания, — сказал министр, махнув рукой. — Она меня терпеть не может. Во всяком случае, она так думает. Ладно, займёмся делами.

Вдвоём они вышли в приёмную. Жени уже не было. Секретарь сидел на своём месте и что-то печатал.

— Сэр! — сказал он, резко подняв голову. — Новости! — он выглядел встревоженным.

— В чём дело, Гриш? — министр остановился.

Офицер взглянул на Макса.

— Можешь говорить, это союзник.

— Сэр, федеральные войска напали на караван наших транспортов, перевозивших оружие с Плутона на Уран. Два контейнера погибли.

— Остальные уцелели?

— Да, сэр. Получили небольшие повреждения, но до нас добрались.

— Плохо сработали федералы, — покачал головой Рей Фолнер. — Какие части предприняли атаку?

— Эскадра космических истребителей «Ворон-3» и два корабля класса «носитель».

— Ясно. Значит, послали в бой то, что успели собрать. Откуда они вылетели?

— Предположительно, с Гипериона.

— Президенту доложили?

— Так точно, господин министр.

Макс отметил, что, судя по всему, повстанцы между собой называют Седова просто Президентом, опуская ИО.

— Хорошо. Мы сейчас к нему.

— Да, сэр.

Рей Фолнер кивнул Максу, и они вышли из приёмной.

— Как видите, для федералов наш переворот стал полной неожиданностью, — произнёс министр довольным голосом, когда они шли к лифту. — Что говорит о невысоком уровне их разведки.

«Как сказать, — подумал Макс. — Крота у себя под носом вы не смогли унюхать». Хотя, конечно, Рей Фолнер был прав: повстанцам удалось подготовить и осуществить захват целого сектора, и никто ни о чём не знал. Позор для федеральной разведки!

Они вошли в лифт, и министр проделал все идентификационные манипуляции, после чего компьютер позволил им начать спуск. Электронное табло над дверями отсчитывало этажи. Когда оно показало «-39», кабина остановилась.


Глава 45


Рей Фолнер нажал оранжевую кнопку и слегка подался вперёд.

— Министр Фолнер, — сказал он. — Со мной господин Сеймор. Президент нас ждёт.

— Да, сэр, — раздался голос, и двери открылись.

Макс увидел двух закованных в латы и вооружённых до зубов охранников. На груди у них виднелся символ: золотой уроборос. Забрала шлемов были опущены, от них за спину шли гофрированные трубки и соединялись там с небольшими цилиндрическими фильтрами очистки воздуха. Интересно, зачем. Кажется, здесь не воняло.

— Проходите, — сказал один из охранников, отдав честь Рею Фолнеру.

Министр кивнул.

Они с Максом двинулись по широкому коридору, освещённому вмонтированными в стены софитами. Через каждые десять метров под потолком висела турель с небольшой лазерной пушкой.

— Боитесь нападения федералов? — спросил Макс. — Поэтому забрались так глубоко под землю?

— Конечно. Очень скоро здесь повсюду будет жарко, — Рей Фолнер серьёзно посмотрел на Макса. — Когда федералы соберут войска, зима на Плутоне кончится. Впервые за историю вселенной.

— У вас есть орбитальная оборонная система?

— Мы перепрограммировали комплексы федералов, но их мало. Армаду Содружества им не удержать.

Максу пришла в голову, что Содружества как такового уже нет. Уран и Нептун можно считать отколовшимися. Они будут сражаться на стороне русского сектора. Получалось, что центр восстания переместился с Урана на Плутон. Ещё один неожиданный ход мятежников.

Они подошли к стальной двери. Рей Фолнер нажал что-то у себя на поясе, а затем на пару секунд замер. Створки бесшумно разъехались, и Макс увидел огромный зал, сверкающий софитами. Они отражались в полированных потолке, полу и стенах, буквально заливая помещение светом.

Зал был вытянутым, и в противоположном его конце виднелось кресло, в котором сидел человек. С порога его было трудно разглядеть, но Макс заметил, что он то ли в белом скафандре, то ли в латах.

— Идёмте, — поторопил Макса Рей Фолнер и засеменил по сверкающему полу.

Когда они приблизились, человек поднялся, приветствуя их.

ИО Президента был высок и строен, его чёрные некогда волосы поседели на висках, но лицо казалось молодым. Макс не дал бы ему больше тридцати — тридцати пяти лет. Разумеется, внешность ничего не значила. Новоиспечённый глава мог быть и стариком.

Высокий лоб, прямой нос с лёгкой горбинкой, выделяющиеся скулы. Красивый рот, волевой подбородок. В осанке было что-то величавое, но без позёрства. Этот человек выглядел образчиком мужественности. Он действительно походил на лидера.

Макс окинул взглядом его странные доспехи. Это явно была броня, но не громоздкая и со множеством гибких сочленений. Должно быть, она совсем не стесняла движений. Латы покрывали выгравированные символы и переплетённые узоры. На груди, животе и плечах имелись закреплённые винтами странные приборы, о предназначении которых Макс даже не догадывался.

— Добрый день, господа, — произнёс ИО Президента негромким низким голосом.

Неожиданно для Макса Рей Фолнер преклонил колено.

— Встань, брат, — сказал президент.

— Великий Мастер, — заговорил министр, поднимаясь. — Это господин Сеймор, наш друг с Миранды.

— Я ждал вас, — серые глаза президента остановились на лице Макса, и тот невольно вздрогнул — очень уж странным был этот взгляд. — Меня зовут Виктор, — продолжал президент. — Садитесь, господа, — с этими словами он опустился в кресло и нажал на подлокотнике кнопку.

Тотчас из пола выдвинулись два металлических кресла. Когда Рей Фолнер и Макс сели, президент продолжил:

— Как видите, теперь я управляю Русским сектором. И не только им. Пока об этом не известно широкой общественности, но Уран и Нептун готовы подчиниться мне. Сейчас мы ведём переговоры с сателлитами и хабитатами их космических пространств. Но не все их представители бывают приглашены сюда, — президент сделал паузу. — Дело в том, что у меня есть к вам особое предложение, господин Сеймор. Думаю, вы не откажетесь.

— Слушаю вас, господин президент, — выдавил из себя Макс, видя, что Седов сделал паузу и ожидает реакции.

— Я знаю, что вы всегда ратовали за то, чтобы группировка Миранды объединила усилия с уранийской. Поэтому я предлагаю вам пост в нашем новоиспечённом государстве. Что на это скажете? — Седов слегка улыбнулся, но глаза его оставались серьёзными.

— Довольно неожиданно, господин Президент, — ответил Макс, проглотив комок в горле.

— Понимаю. У вас будет время всё обдумать. Обсудите это со своими товарищами, если считаете нужным. Но я ещё не сказал, какой пост вам предлагаю. Господин Сеймор, что вы скажете на то, чтобы стать командиром десантных войск Республики? В чине генерал-майора. Думаю, это станет хорошим знаком доверия для обеих сторон.

Макс чувствовал, что голова у него идёт кругом.

— Это очень высокая честь, господин Президент, — промямлил он, пытаясь понять, что происходит. — Но, боюсь, я не искушён в боях.

— Вы окончили военную академию в чине лейтенанта десантных войск, разве нет?

— Это так, господин Президент, но я не участвовал в боях.

— Не важно. Я хочу, чтобы нашим десантом командовал человек, имеющий военное образование. Соглашайтесь, господин Сеймор.

— Разве у вас нет кадровых офицеров?

Седов вздохнул.

— К сожалению, Федерация ввела в военных училищах количественный ценз для жителей так называемых неблагонадёжных планет. Кроме того, пределом для них является звание младшего лейтенанта. Сами понимаете, командовать в этом чине целым корпусом невозможно. Вас же, как я понимаю, эти ограничения не коснулись?

— Нет, господин президент. Когда я учился, Миранда ещё не считалась неблагонадёжной.

Седов усмехнулся.

— Понимаю. Всё меняется. Ну, так как, господин Сеймор, вы принимаете моё предложение?

— Господин Президент, разве для жителей Плутона существует количественный ценз? Насколько я знаю, эта планета никогда не входила в число неблагонадёжных.

— Нет, ценза не существует, — ответил Седов, помолчав.

— В таком случае, полагаю, среди военных Плутона есть и более высокие чины, чем лейтенант?

— Несомненно.

— А разве, по крайней мере, некоторые из них не присоединились к Республике?

Седов молчал, глядя в глаза Максу. Но понять, о чём он думает, было нельзя. Наконец, он сказал:

— Вы правы, господин Сеймор. Среди них есть люди, способные командовать. Но вы нужны нам ещё и по иной причине. Вам её объяснят позже, но поверьте: она есть. Ну, так как, согласны?

— Мне нужно подумать, — проговорил Макс. — Всё слишком неожиданно. И не очень понятно.

«Если не сказать странно и подозрительно», — добавил он мысленно. Больно уж гладко стелил ИО Президента.

— Конечно, — Седов кивнул. — Вы наш гость. Но не затягивайте. События развиваются быстро, и воевать придётся очень скоро.

— Я постараюсь.

— Кстати, как вы относитесь к Пентаклизму?

— Я о нём ничего не знаю.

— Но вы не против стать членом нашего ордена?

— Какого, господин Президент?

— «Ордена Звезды». Все мы, высшее руководство Республики, состоим в нём.

— Не могу ответить вам, поскольку, как уже сказал, ничего не знаю…

— Я распоряжусь, чтобы вас ввели в курс дела, — перебил Президент. — Уверен, вам понравится. Займись этим, брат Рей.

Министр поклонился.

«Прямо какое-то средневековье, — подумал Макс. — А ИО, похоже, мнит себя чуть ли не императором».

— Благодарю, что приняли моё приглашение, господин Сеймор, — сказал Седов, вставая. — Надеюсь, мы с вами скоро увидимся снова.

— И я, господин Президент.

— Прощай, Великий Мастер, — сказал Рей Фолнер, поклонившись.

Затем он слегка потянул Макса за рукав.

Они повернулись и пошли назад к двери. Максу казалось, что он чувствует спиной пристальный взгляд Президента Республики. Ему хотелось оглянуться, но он сдержался.

Когда они вышли, Рей Фолнер вздохнул с видимым облегчением.

— Тебе крупно повезло, Джон! — сказал он, увлекая за собой Макса. — Ты взлетишь до самых высот. Поздравляю!

— Я ещё не принял предложения.

— Тут не о чем думать, поверь мне! Кроме того, ты не похож на человека, который намерен «бороться» с врагом, сидя в кабинете. А командуя десантом, ты принесёшь настоящую пользу делу свободы.

«А ты-то как воевать собираешься?» — подумал Макс, окинув взглядом фигуру Рея Фолнера.

— Даже я выйду на тропу войны, когда федералы на нас полезут, — сказал министр, словно прочитав его мысли. — Я уже почти подготовил себе преемника. Видел Григория?

— Твой секретарь? — Макс решил принять негласный переход на «ты».

— Сегодня секретарь, а завтра — министр, — Рей Фолнер усмехнулся. — В мутное время люди возносятся быстро.

— И падают тоже.

— Ну, так будь же среди первых, Джон.

— Я ведь уже обещал подумать.

— Ладно, не буду тебя донимать, — покладисто сказал Рей Фолнер.



Глава 46


— Где ты собираешься служить? — спросил Макс, когда они сели в лифт.

— Я буду Ангелом, — ответил тот и рассмеялся, увидев, как вытянулось от удивления лицо Макса. — Но сейчас объяснять ничего не стану, — добавил он, подмигнув. — Сам всё поймёшь. Если примешь предложение Виктора, конечно.

«Ах, вот как, — подумал Макс. — Быстро же Великий Мастер стал просто Виктором».

Когда они вернулись в кабинет Рея Фолнера, тот вызвал офицера и представил его как Артура.

— Поможешь устроиться господину Сеймору на пятидесятом этаже в седьмом секторе. И пришлёшь к нему в номер отца Эбнера. Во сколько ты сможешь поговорить с ним, Джон?

— Кто это вообще такой? — поинтересовался Макс.

— Он объяснит тебе, что такое Пентаклизм.

Макс взглянул на часы. Было пятнадцать минут седьмого.

— Ну, я хотел бы поужинать. А потом можно и отца…

— Эбнера, — подсказал Рей Фолнер. — Уверен, вы с ним поладите. Итак, Артур, — он повернулся к офицеру. — Ты всё понял?

— Так точно, сэр.

— Выполняй.

— Есть, сэр.

Макс выбрал первый же номер, который показал ему офицер. Динсбот положил его чемодан и кейс на пол возле диванчика и улетел.

Артур подошёл к автокухне.

— Что бы вы хотели на ужин, сэр? — обратился он к Максу.

— Телячий язык, жареную картошку и овощной салат на ваш выбор. Кофе с круассанами. Чёрный хлеб.

Артур сделал автокухне заказ и подошёл к Максу.

— Я могу сказать отцу Эбнеру, что вы примете его через полтора часа?

— Господи, Артур, вы так говорите, словно я большая шишка и собираюсь давать аудиенцию. Я просто гость здесь и подчиняюсь местным правилам.

— Как это понимать, сэр?

— Скажите отцу Эбнеру, что я буду рад видеть его через час.

— Слушаюсь, сэр. Я могу идти?

— Конечно, Артур.

Когда офицер вышел, Макс прошёлся по отведённым ему трём комнатам, думая о том, что ему оказывают слишком много чести. Было ясно, что Республика не нуждалась в группировке мятежников с Миранды. У неё и так было, что предъявить Федерации. И, уж конечно, никакие личные заслуги Джона Сеймора не могли подвигнуть ИО Президента предложить ему пост командира республиканского десанта. Всё это очень дурно пахло, но Макс не мог понять, в чём подвох. О, если бы он до конца прошёл школу Учения, а ещё лучше обладал даром ясновидения! Тогда ему было бы проще разобраться в просходящем. Макс усмехнулся. «Привыкай работать с тем, что есть, — сказал он себе. — И хватит мечтать!»

Он остановился перед стоявшим в одной из комнат компьютерным терминалом. Ему хотелось связаться с ЧО, но он был уверен, что все его сообщения будут просмотрены и отслежены. Ещё больше парню хотелось написать Джул. Или, по крайней мере, узнать её местонахождение. Но это, само собой, выдало бы его так же, как письмо в Чрезвычайный Отдел.

Вздохнув, Макс решил заняться тем, что сделать было необходимо: написать письмо в штаб мятежников Миранды: доложить об изменении ситуации и запросить дальнейшие инструкции.

Макс сел за клавиатуру в надежде, что Джон Сеймор не солгал и предоставил верные координаты. Иначе он не сможет объяснить, почему не сумел связаться с собственным руководством. Но когда он ввёл все необходимые коды доступа, открылся нужный канал связи. Возликовав, Макс набрал текст и отправил его получателю, носившему ник «Dendy-15». В конце своего письма он спрашивал разрешение вступить в «Орден Звезды» и занять должность командира десанта.

Покончив с этим, Макс подошёл к автокухне. Индикатор показывал готовность его заказа. Макс открыл тонированную дверцу и вынул на подносе свой ужин. Он сел и тут же принялся есть. Потом достал из мини-бара бутылку виски, налил полстакана, сыпанул льда и перебрался в комнату, которая должна была служить ему кабинетом. Здесь, помимо терминала, имелись письменный стол, два кресла и небольшой диванчик.

Макс подошёл к окну. На монументальном доме напротив устанавливали огромный герб: чёрный двуглавый орёл держал в лапах факелы. Между его головами располагалась пятиконечная звезда. На груди был красный щит с изображением всадника, поражающего копьём золотого льва (очевидно, символ побеждённой Федерации). Вокруг него шла перевязь с надписью, которую Макс на таком расстоянии не смог разобрать. Под щитом виднелся золотой уроборос — змей, кусающий свой хвост.

За спиной послышались лёгкие шаги. Макс обернулся и увидел входящего Артура.

— Любуетесь? — спросил тот, подходя. — Наш герб! — в его голосе явственно звучала гордость.

— Это же имперский орёл, — сказал Макс.

— Вижу, вы знакомы с русской символикой. Да, но он использовался и потом, при демократии. Главное не то, что изображено, а то, какой в это заложен смысл.

— И какой смысл в этом гербе?

— Двуглавый орёл означает бдительность. Всадник, поражающий льва — победу над Федерацией. Уроборос символизирует неизбежность всего, что происходит. А звезда — символ Пентаклизма, нашей религии. Она означает влияние на мир и квинтэссенцию, или пятый элемент алхимиков.

— Хотите получить власть над миром?

— Хотим влиять на события, чтобы не стать пешками в чужой игре.

— А что там написано?

— Огнём и мечом. Это наш девиз.

— Ясно, — Макс кивнул. — Вы чего-то хотели, офицер? — спросил он немного погодя.

— Да, сэр. Простите, отвлёкся. Меня послал отец Эбнер. Он хотел бы встретиться с вами не у вас в номере, а в Зале Зверя.

— Где?

— В Зале Зверя.

— Что это за название?

— Зверь — одно из основных понятий Пентаклизма. Отец Эбнер введёт вас в курс дела.

— Ликбез? — усмехнулся Макс.

— Что-то в этом роде, — подтвердил Артур.

— Ладно, ведите, — Макс поставил стакан с недопитым виски на стол и положил в рот капсулу с нанороботами.

Выйдя из номера, они направились к ближайшему лифту. Офицер нажал кнопку 89 этажа.

— Скажите, Артур, — обратился к нему Макс, когда они ехали в кабине, — на Плутоне все жители — последователи Пентаклизма?

— Вовсе нет. Но он очень распространён.

— Редкий случай в наше время.

— Чтобы религия была так популярна? — Артур позволили себе слегка улыбнуться. — Понимаю ваше удивление, сэр. Но Пентаклизм — это образ жизни, он помогает познать себя и окружающий мир, позволяет раскрыть в себе новые способности.

— Экстрасенсорные?

— В том числе.

— А вы исповедуете Пентаклизм?

— Конечно.

— И что он помог вам в себе открыть?

— Многое. Но лучше самому это испытать, сэр.

— Ладно, — Макс кивнул. — В конце концов, для этого я и встречаюсь сейчас с отцом Эбнером, верно?

— Так точно, сэр.

— Тогда постараюсь проявить терпение, — Макс улыбнулся.


Глава 47


Двери лифта открылись, и они вышли в коридор. Здесь было довольно много людей: они сновали туда-сюда, одни в форме, другие в штатском. Работа кипела, в общем. Дважды Макс встречал по дороге людей в странных чёрных одеждах, с медальонами в виде незнакомых ему символов.

— Кто это такие? — спросил он Артура.

— Жрецы, — ответил офицер.

— Как отец Эбнер?

— Не совсем. Чином пониже.

— А что они здесь делают? — спросил Макс и тут же сообразил, что этот же вопрос можно задать и относительно отца Эбнера.

— Вы слышали об Учении?

— Конечно. Это набор духовных практик, обязательный для военнослужащих Федерации.

— Так точно, сэр, вы правы. Так вот, примерно то же самое значение имеет Пентаклизм для нас. Он помогает нам совершенствоваться и лучше воевать.

— Официальная религия Республики?

— Что-то в этом роде.

— А жрецы имеют какую-нибудь реальную власть?

— Господин Исполняющий Обязанности Президента — Великий Мастер! — в голосе Артура прозвучало благоговение.

— Это я знаю, — сказал Макс. — А что это значит?

— Господин Седов — верховный жрец Пентаклизма, наш духовный пастырь и учитель.

— Ого!

— Да, сэр.

— Похоже, он управляет не только материальными, но и духовными делами.

— Все дела духовны, сэр.

— Вот как? Ясно. А что он за человек, этот Седов? Я видел его один раз, и он показался мне странноватым, по правде говоря.

Макс не случайно высказался таким образом. Немного психологии и манипулирования тоже входили в Учение. Парень рассчитывал вынудить офицера встать на защиту обожаемого лидера. Это должно было сделать Артура разговорчивым. Гораздо лучше, когда человек сам что-то тебе рассказывает, чем когда ты задаёшь кучу подозрительных вопросов.

— Я завидую вам, сэр, — вздохнул офицер. — Вы говорили с Великим Мастером. Это великая честь! Он — удивительный человек.

— С этим я согласен. Но всё-таки странный.

— Он — средоточие силы. С ним мы победим Федерацию!

— Почему вы так в этом уверены? Федерация — сильный враг, — Макс старался подогревать собеседника.

— Великий Мастер передаст нам мощь, которой управляет.

— О чём вы говорите, Артур?

— Ходят слухи, — офицер чуть понизил голос, — будто Великий Мастер может убивать взглядом!

— Да ладно?! — вырвалось у Макса. — В буквальном смысле?

— Я не могу утверждать, что это правда, но так говорят. И не только об этом.

Для Макса заявление собеседника прозвучало как сказка. Явный перебор же! Но во что только не начинают верить люди, одержимые фанатичной преданностью своему лидеру.

— А что это за мощь? — спросил парень.

— Об этом знает лишь Великий Мастер. Мы пришли, сэр, — Артур остановился перед дверью, высота которой составляла не меньше семи метров, а ширина — четырёх. — Отец Эбнер ждёт вас здесь.

— Ничего себе! — проговорил Макс, разглядывая рельефный узор на монументальной двери. — Это что, сцены из Библии?

— Не только, сэр. Вы читали?

— Совсем немного. Из того, что сохранилось.

Артур нажал несколько кнопок на стене слева, и створки медленно начали раскрываться. Никаких идентификационных устройств. «Значит, за этой дверью нет ничего по-настоящему ценного», — решил Макс.

Он вошёл в полутёмный зал с высоким сводчатым потолком, освещённый редкими светильниками, развешанными вдоль стен. Они напоминали брюшки гигантских жуков. На полу виднелся вырезанный в каменных плитах пентакль, обведённый кругом. У стены напротив двери имелось подобие алтаря или аналоя, покрытого красной материей. К нему вела лестница в четыре ступеньки, по обе стороны которой стояли небольшие кафедры с уроборосами на фронтальных панелях.

Вообще, зал немного напоминал интерьер готических храмов, которые Макс видел на Земле. Только не было скамеек, цветов и статуй святых. Зато по периметру располагались неизвестные Максу устройства, напоминавшие мини-реакторы. Цилиндры из тёмного металла, поставленные вертикально, облепленные множеством датчиков, выступов и странных дополнительных конструкций, они были покрыты множеством символов, похожих на иероглифы. Эти знаки то ли нарисовали, то ли выгравировали на поверхности устройств — с такого расстояния Макс не мог понять.

Его охватило чувство тревожности. Парень не представлял, чего ожидать от встречи, и не догадывался, зачем его привели в это место. Неизвестного предназначения приборы тоже смущали.

— Я вас покидаю, — тихо сказал за спиной Макса Артур.

Обернувшись, парень увидел фигуру провожатого, поспешно исчезающую за дверями. Металлические створки начали медленно закрываться.

Макс снова огляделся. На первый взгляд, в зале никого не было, но Артур сказал, что отец Эбнер ждёт здесь.

В храме стояла тишина, только со всех сторон раздавалось тихое потрескивание «реакторов». Максу вспомнился азиатский квартал в Москваполисе, где на рыночной площади не смолкал стрёкод цикад. Насекомых выращивали на продажу и выставяли в клетках, подвешенных на бамбуковых жердях.

Вдруг часть стены справа поползла вверх. За ней показался освещённый коридор, из которого в храм вышёл пожилой мужчина в белой рясе. На груди у него висел медальон — золотой уроборос. Похоже, этот символ был у пентаклистов то ли знаком отличия, то ли его наделяли каким-то особым сакральным смыслом.

Мужчина приблизился к Максу, и теперь его можно было разглядеть. Парень обежал цепким взглядом его лицо. Седые виски, голубые глаза, прямые брови, коротко подстриженная бородка. Тонкие губы мягко улыбались. Сильный, уверенный в себе человек.

— Господин Сеймор? — полуутвердительно спросил жрец.

— Да, отец Эбнер. Мне сказали, что вы познакомите меня с вашей религией.

— Не совсем религией, господин Сеймор. Пентаклизм — это, скорее, синтез различных духовных практик, накопленных человечеством. Если не сказать — сохранённых. Видите ли, мы полагаем, что в незапамятные времена люди обладали неким глобальным знанием. Потом началась эра переселений, образование народностей, национальностей и различных государств. Знание, законсервированное в пределах относительно мелких групп, претерпевало изменения. Одно прибавлялось, другое утрачивалось. О чём-то стали говорить иносказательно. Возможно, некоторые народы были вынуждены закодировать то, что знали. Спустя некоторое время наступила эра культурного обмена. Она длилась вплоть до середины двадцать третьего века, когда началась колонизация космоса. Человечество, почти достигшее утраченного некогда единства сознания, стало разбредаться по хабитатам. Практически изолированные друг от друга группы переселенцев зачастую были вынуждены изобретать или брать за основу устаревшие социальные структуры и правила сосуществования. Например, большое распространение получили полигамный брак, кастовая иерархия, профессиональная спецификация. Лишь в конце двадцать четвёртого — начале двадцать пятого века удалось наладить связь между хабитатами, и изолированность колоний исчезла. К переселенцам устремились команды приставов. Уверен, вы помните это время многочисленных гражданских войн, вызванных тем, что колонисты не желали менять свои жизненные каноны и подчиняться законам Земли.

Отец Эбнер сделал паузу, глядя на собеседника. Он словно ждал ответа, и Макс кивнул.

— Я читал об этом, — сказал он. — В учебнике истории. Правда, довольно давно.

— Но, конечно, им пришлось смириться, — продолжил жрец. — Образ жизни хабитатов был унифицирован. А в середине двадцать пятого века была создана Галактическая Ассамблея из представителей всех человеческих поселений и государств. Спустя четверть века она приняла «Конвенцию о единстве Человечества». С тех пор у нас нет границ, государств и национальностей. Но Знание с большой буквы — то, которое было раздроблено, — сохранилось лишь в отрывках из священных книг и трудов криптологов, археологов и языковедов. «Орден Звезды» поставил себе задачей найти и восстановить всё, что возможно, а затем попытаться возродить утраченное первоначальное Знание, — отец Эбнер снова замолчал, глядя на Макса.

— И как? Получилось?

— Отчасти. Нам удалось реконструировать часть Знания, и оказалось, что мы обнаружили его основу. Это была редкая удача. Мы обрабатывали данные почти восемьдесят лет, чтобы получить результат. И это стало поистине величайшим открытием человечества. Конечно, мы не обнародовали его, — отец Эбнер усмехнулся. — Я покажу вам. Идите за мной.

— Вы оказываете мне такое доверие? — проговорил Макс, шагая за жрецом.

— Разумеется. Мы ведь на одной стороне, так?

— Безусловно.

— И потом, это знание можно лишь передать. Его нельзя украсть. Так что мы ничем особо не рискуем.

Жрец подвёл Макса к «алтарю» и нажал кнопку на его боковой стенке. Из неё тут же выдвинулся небольшой ящик. Отец Эбнер достал два приспособления, напоминавших виртуальные шлемы, только датчиков на них было куда больше. Священник протянул один Максу, а другой надел сам. Макс последовал его примеру.

— Великоват, — сказал он.

— Ничего, это не принципиально. Лишь бы не сваливался.

Макс затянул ремешок под подбородком.

— Сейчас вы увидите изнанку мира, господин Сеймор, — пообещал отец Эбнер.


Глава 48


Очевидно, жрец что-то включил, потому что темнота перед глазами Макса внезапно взорвалась белоснежной вспышкой, заполнившей весь монитор шлема.

— Не бойтесь! — предупредил отец Эбнер. — Глаза сейчас привыкнут, и вы увидите то, что может дать неограниченную власть над вселенной.

Шли секунды, казавшиеся Максу минутами. Высокопарность слов священника позабавила его. Интересно, что он имел в виду?

Наконец, зрение восстановилось, и парень увидел миллионы светящихся линий, тянущихся во всех направлениях и пересекающихся.

— Что это? — спросил он.

— Сейчас. Минутку, — проговорил отец Эбнер.

Видимо, он что-то подрегулировал, потому что линии вдруг разделились на тысячи ещё более тонких.

— Это армирующая сеть, — сказал жрец. — Так мы её назвали. Вид энергии, который мы открыли.

— Что это за энергия? — недоверчиво спросил Макс.

— Мы не знаем её природу. Но эти линии пронизывают всю вселенную. А самое главное — они позволяют управлять материей. При помощи этой сети можно перестраивать всё, что угодно. Когда-то это утраченное знание пытались восстановить алхимики. Они называли превращение одного вещества в другое трансмутацией. Но им не хватало вот этого — армирующей сети.

— Каким образом это возможно? — чем больше Макс вглядывался, тем яснее ему становилось, что нити пронизывают каждый миллиметр пространства. — Переводить одно в другое. Это… противоречит законам физики.

— Вовсе нет. В основе управления материей лежит человеческий разум. Мы уверены, что были времена, когда люди знали о существовании этой сети и умели ею пользоваться. Возможно, на наивном уровне, используя ритуалы и наркотические средства, чтобы обрести так называемое внутреннее зрение. Вы слышали о магии?

— Конечно. Сказки.

— Само собой. Большей частью. Но вполне вероятно, что некоторые люди могли совершать чудеса при помощи армирующей решётки.

— Так как ею управлять? — Макс всё ещё скептически слушал отца Эбнера, но с существованием энергетической сети было не поспорить.

Повстанцы действительно открыли нечто, и, похоже, священник знал, о чём говорил.

— Собственно говоря, нужно просто найти нити, связанные с предметом, который ты хочешь изменить, и мысленно передать по ним приказ. Главное — точно сформулировать, какой результат должен получиться. Для этого необходимо обладать хорошими знаниями.

— Значит, всё так просто?

— Не совсем. Сложность в том, что это требует много энергии. И чем значительнее преобразование, тем больше энергии тратится. Поэтому приходится пользоваться специальными приборами, которые разработали наши учёные. Реакторы, которые вы видели в храме, снабжают нас энергией во время ритуалов. Есть и портативные приспособления, облегчающие трансакт.

— Что?

— Трансакт. Так мы называем процесс изменения материи. А приборы, служащие для этого, — трансакторами. Прежде употребляли слово алхимиков — «трансмутация», но оно слишком длинное. Это неудобно. Вот и придумали другое, покороче. Со временем вы всему научитесь, господин Сеймор. Конечно, если вступите в «Орден Звезды».

— Вы сказали, армирующая решётка даёт неограниченную власть. Насколько неограниченную?

— Ну, скажем так: если у вас есть неисчерпаемый источник энергии, то вы — бог.

Ответ ошеломил Макса. Было трудно вообразить подобные перспективы.

— А он у вас есть? — спросил он.

— Увы.

Парень почувствовал облегчение. Всё-таки, неограниченная власть это не то, чем стоит обладать людям.

— Но я смогу изменять пространство? — спросил Макс.

— Безусловно.

— А как я увижу армирующую решётку без шлема? Для этого нужно носить специальные очки, например?

— Нет, вы научитесь видеть её внутренним зрением.

— Как древние колдуны? — Макс усмехнулся.

— Именно так, господин Сеймор.

— Я противник наркотиков.

— Они не нужны. Этого видения вполне можно достичь при помощи духовных практик. Вы когда-нибудь этим занимались?

— Немного, — ответил Макс неопределённо.

Он, конечно, не мог сказать, что регулярно практиковался с наставниками военного училища Федерации, но совсем отрицать наличие опыта в области эзотерики не решился: отец Эбнер мог оказаться достаточно проницателен, чтобы догадаться, что он солгал.

— Тогда уверен, что у вас получится.

— Когда я могу попробовать?

— Всё зависит от вашего решения.

— Насчёт вступления в ваш орден?

— И принятия предложения Президента стать командиром десанта.

Вот как! Искушение, значит. Надо сказать, мятежникам было, чем торговать.

— Это большая ответственность, — произнёс Макс.

— Всё соразмерно. Большая ответственность даёт большие возможности.

— Все пентаклисты обладают этими умениями?

В ответ раздался сухой смешок.

— Нет, господин Сеймор. Только адепты «Ордена Звезды». Вы войдёте в их число, если примете предложение Президента.

Ну, да, как же без избранных! Кто-то должен управлять, а кто-то — подчиняться. Ничто не ново под солнцем.

— Почему его называют Великий Мастер? Он глава вашего общества?

— Совершенно верно. Господин Седов обладает огромными познаниями. Именно он открыл существование армирующей решётки и нашёл способ ею пользоваться.

— Ясно. Президент учёный?

— Именно так. Великий учёный. Гений!

На некоторое время воцарилось молчание. Потом Макс сказал:

— Когда я должен дать ответ?

— Сегодня. Поверьте, вы не пожалеете, мистер Сеймор.

— Кто будет посвящать меня в орден, если я соглашусь?

— Великий Мастер, конечно. А я стану вашим наставником.

Макс подумал, что сделать столь быструю карьеру было бы большой удачей для шпиона, но его смущало почти всё, что он видел на Плутоне. Люди организовали здесь свою жизнь по правилам, над которыми на Земле, возможно, посмеялись бы. Конечно, и там широко практиковали эзотерику, но её не делали основой государственности. И всё же Макс понимал, что Чрезвычайный Отдел не простил бы ему отказа от того, что предлагали ему власть имущие Республики. Он должен был, просто обязан был согласиться!

— Я отвечу вам сегодня вечером, отец Эбнер, — проговорил Макс. — Можно снять эту штуку?

— Конечно, господин Сеймор.

Через пару секунд изображение решётки исчезло, и Макс снял шлем. Жрец уже успел сделать то же самое и теперь смотрел на него с легкой улыбкой. Тёплой, но всё же чуть покровительственной. Он не сомневался, что собеседник не сможет отказаться от власти, не устоит перед искушением. Да и зачем Сеймору было это делать? Мятежник не имел причин отказываться.

— Надеюсь, ваш ответ будет положительным, — сказал отец Эбнер.

— Я благодарен вам и господину Седову, но должен подумать. Кроме того, мои товарищи могут быть против.

— Ну, так спросите их.

— Так я и сделаю, — Макс умолчал о том, что уже отправил запрос в штаб повстанцев на Миранде.

— Я пока больше не имею к вам дел, господин Сеймор, — проговорил отец Эбнер, помолчав. — Вероятно, вам хочется остаться одному и привести мысли в порядок.

— Есть такое, — честно признался Макс.

— Тогда идите, — жрец сунул руку в карман, и через пару секунд входная дверь открылась — видимо, у священника был пульт дистанционного управления.

— До свидания, — сказал Макс.

— До вечера, — улыбнулся на прощанье священник.

Макс вышел из храма и отправился к себе. Он чувствовал необходимость помедитировать и выработать план действий. Новости валились на него, как из рога изобилия. Парень просто не успевал сориентироваться на ходу, хотя и очень старался. Было очень легко потеряться в этом потоке и напортачить. Словом, Максу требовался тайм-аут.

Оказавшись у себя, он сел на пол, закрыл глаза и сделал ряд подготовительных дыхательных упражнений. Затем начал постепенно вводить себя в лёгкий транс — как раз такой, который требовался, чтобы упорядочить мысли. Парень с благодарностью вспомнил своих наставников из училища.

Через некоторое время Макс достиг необходимого состояния. Теперь следовало всё разложить по полочкам. Вспомнить, что он видел и слышал, рассортировать, проанализировать, а затем синтезировать в план действий. У него имелось в распоряжении всего несколько часов, так что не стоило терять время. «Итак, — сказал себе Макс, — всё началось с того, что…»


Глава 49


Поднявшись с пола, Макс потянулся. Члены немного затекли от длительной медитации — всё-таки, новое тело было не так выносливо, как прежнее. «Нужно больше тренироваться», — решил Макс, массируя икры.

Он захотел проверить нейроштифт и вызвал интерфейс.


Сила: 9

Ловкость: 3

Скорость: 2

Реакция: 3

Психика: 2

Усталость: 9

Уровень духовного развития: 2

Энергия психическая: 10

Энергия физическая: 5

Состояние нейроштифта: завершён; неповреждён.

Телесные повреждения: 0

Интеллект: 108


Поразмыслив, Макс решил настроить интерфейс, в котором имелись явно лишние показатели, которые не обязательно было проверять каждый раз. Так, парень, покопавшись в установках (для чего оказалось достаточно мысленно сформулировать соответствующее желание), убрал из списка «физическую энергию». Ему было не интересно, как она менялась в зависимости от того, когда он принял пищу. Кроме того, Макс удалил «состояние нейроштифта». Отслеживать остальное было любопытно.

Часы на стене показывали начало восьмого. Время ужина. Макс заказал у автокухни жаркое с грибами, овощной салат и кофе со слойкой. Перекусив, он вызвал динсбота-официанта, чтобы тот убрал посуду, и включил компьютерный терминал. Открыв портал сетевых новостей, парень начал пролистывать сообщения о развитии конфликта между Федерацией и Республикой. В отличие от телевидения, Галонет не подвергался цензуре, и из него можно было почерпнуть более или менее объективные сведения.

Оказалось, что четыре часа назад на Уране началось массированное наступление повстанческих войск. Колонны бронетехники вынырнули из Минтийского леса и устремились к Нью-Монреалю, беря его в кольцо. Почти одновременно были подвергнуты артиллерийскому обстрелу Нью-Мехико и Бостон-Потрланд. Усиленные гарнизоны не пустили мятежников в города, но их силы тают в неравной борьбе. Начавшаяся около часа назад спешная попытка Федерации высадить на Уран десант была отбита, и флот Содружества, понеся серьёзные потери, отошёл на орбиту Гипериона.

Макс горько усмехнулся. Неспособность Федерации провести масштабную боевую операцию свидетельствовала о плохой подготовке её войск, что, в свою очередь, подтверждало уверенность Макса в том, что никакой угрозы агрессии ксенов не существует, и Федерация просто создаёт внешнего врага, чтобы оправдывать так называемую «необходимость единства человечества».

Он свернул окна и зашёл в почтовый ящик. «Вам письмо» — гласила надпись в нижнем правом углу экрана. Макс открыл его. Это был ответ из штаба мятежников на Миранде, отправленный лично Адрианом Готсом, командиром группы. Тот сообщал, что счастлив узнать, что их посланника так радушно приняли, приказывал принять предложение господина ИО Президента и выражал надежду, что его эмиссар не подведёт. Кроме того, Максу, а вернее, Джону Сеймору, предписывалось составлять регулярные отчёты — конечно, если это не будет противоречить приказам нового начальства и не поставит в опасность интересы Республики. Готс сообщал, что получил приглашение от господина Седова лично прибыть на Миранду, чтобы влиться в борьбу за независимость под знамёнами Республики. Так что через неделю он собирался вылетать.

Выругавшись про себя, Макс закрыл почту и вышел из комнаты. Он отправился в храм, чтобы сообщить отцу Эбнеру о своём согласии возглавить десант и вступить в Орден Звезды.

В коридорах царило оживление. Макс остановился какого-то сержанта и спросил, что случилось.

— Ничего, — ответил тот, оглядев Макса с головы до ног и явно усомнившись в его праве задавать вопросы. — А что?

— Ничего, — сказал Макс, отходя.

Он поспешил в храм. Но, оказавшись у двери, понял, что не знает, как её открыть. Ему пришлось обратиться за помощью к оказавшемуся поблизости священнику.

— Вам нужен отец Эбнер? — переспросил тот. — Вызовите его по внутренней связи.

— Как?

— Вот это передатчик, — священник указал на вмонтированный в стену пульт с решёткой динамика. — Нажимаете синюю кнопку и сообщаете оператору, с кем хотите поговорить.

— Отлично. Спасибо.

— Не стоит, — священник поспешил дальше.

Макс нажал на кнопку. Ничего не произошло. Помолчав пару секунд, он на всякий случай сказал:

— Я бы хотел поговорить с отцом Эбнером. Хелло?

— Да, сэр, — раздался в ответ приятный женский голос. — Один момент.

Возникла короткая пауза, а затем знакомый голос жреца проговорил:

— Слушаю.

— Добрый вечер, отец Эбнер, — сказал Макс.

— Добрый, — отозвался священник.

— Это Джон Сеймор.

— О! Рад вас слышать. Вы приняли решение?

— Думаю, да.

— Тогда приходите в храм. Я буду ждать вас там.

— Я, собственно, стою перед его дверью.

— Замечательно. Я сейчас приду.

Макс отпустил кнопку интеркома и стал ждать.

Через минуту дверь открылась, и на пороге возник отец Эбнер. Он пытливо взглянул на Макса, словно пытаясь понять, какое решение тот принял, а затем посторонился, пропуская его в храм.

— Итак? — сразу приступил к делу жрец.

— Я согласен.

— На что именно?

— Вступить в Орден Звезды и возглавить десант.

— О последнем решении вы скажете лично Великому Мастеру. Сейчас я свяжусь с ним и узнаю, когда он сможет принять нас.

Отец Эбнер подошёл к передатчику на стене и нажал синюю кнопку.

— Код «Миньон-2-17», — сказал он, откашлявшись. — Господин Президент.

— Слушаю тебя, брат Эбнер, — раздался будничный голос Седова.

— Господин Сеймор хотел бы поговорить с вами.

— Я освобожусь через двадцать минут. Подходите.

— Хорошо, Великий Мастер.

Отец Эбнер повернулся к Максу.

— Пойдёмте. Как раз успеем добраться.



Глава 50


Президент ждал их в том же зале, в котором произошла их первая с Максом встреча. Но на этот раз на стене за креслом висели две вертикальные растяжки: на красном фоне чёрные звёзды. По периметру зала динсботы монтировали реакторы вроде тех, что стояли в храме.

— Добрый вечер, — сказал Седов, завидев Макса и отца Эбнера. — Подходите, друзья мои. Извините за небольшие неудобства, — он указал на роботов.

— Великий Мастер, у господина Сеймора есть, что сказать вам.

— Я так и подумал, брат Эбнер, — Максу показалось, что Седов посмотрел на него покровительственно. — Я слушаю вас, господин Сеймор.

— Господин Президент, — Макс набрал побольше воздуха. — Я получил из нашего штаба разрешение присоединиться к Республике в борьбе за свободу, — он не был уверен, что стоит говорить столь патетично, но решил, что в данном случае лучше перестараться. — Я готов возглавить десант и вступить в Орден Звезды, — Макс замолчал, глядя на ИО Президента.

Седов рассматривал его с задумчивым видом, потом кивнул и сказал:

— Прекрасно, господин Сеймор. Я рад, что вы сочли возможным принять моё приглашение. Не будем терять время. Брат Эбнер, давайте посвятим господина Сеймора в Орден.

— С удовольствием, — отозвался священник.

Он даже потёр руки от предвкушения.

Седов нажал какие-то кнопки на подлокотнике кресла, и в одной из стен открылась небольшая ниша, откуда выбежал робот-паук с огромной книгой на спине. Он остановился перед Седовым и поднял фолиант на уровень груди ИО Президента.

Седов открыл книгу и аккуратно пролистнул несколько страниц.

— Итак, — произнёс он, поднимая глаза на Макса. — Сегодня мы принимаем в Орден человека по имени Джон Сеймор. Готов ли ты?

— Да, — Макс кивнул.

— Клянёшься ли ты хранить в тайне секреты Ордена и почитать его интересы превыше всего?

— Да.

— Клянёшься ли ты выполнять волю Великого Мастера, какой бы она ни была?

— Да.

— Клянёшься ли ты преумножать великое Знание во благо ордена и не направлять его против Ордена и его членов?

— Клянусь.

— Джон Сеймор, мы принимаем тебя в Орден Звезды в звании Первого Всадника. Повторяй за мной. Ты готов?

— Да, — Макс подумал, что всё это похоже на какой-то спектакль.

Происходящее выглядело слишком несерьёзно. Словно эти два человека решили подшутить над ним.

— Я, Джон Сеймор, отрекаюсь от своей прошлой жизни, — Седов выжидающе смотрел на него.

— Я, Джон Сеймор, отрекаюсь от своей прошлой жизни, — повторил Макс.

Дальше клятва звучала так:

«Нет у меня дома, кроме Вселенной, нет у меня семьи, кроме братьев, нет у меня господина, кроме Великого Мастера, кто бы им ни был, нет у меня воли, кроме приказа господина, нет у меня желаний, кроме желаний господина, нет у меня ничего, кроме власти над миром, и да не будет ей конца во веки веков».

— Теперь ты — наш, — констатировал Седов, когда Макс произнёс последние слова клятвы. — Настало время пройти инициацию. Подойди ко мне, брат Джон.

Макс обошёл динсбота с книгой и остановился возле кресла. Теперь он мог внимательно рассмотреть белые латы Президента. Они существенно отличались от всех костюмов такого типа, известных Максу: судя по всему, бронескафандр содержал множество аппаратуры, из-за которой делал фигуру Великого Мастера преувеличенно-массивной, даже гротескной. Удивительно, что при этом костюм не стеснял движений своего обладателя. Назначение приборов Макс понять не мог, но предположил, что это и есть трансакторы, о которых упоминал отец Эбнер.

— Склони голову и дай мне прикоснуться к тебе, — сказал Седов, протягивая раскрытую ладонь.

Макс повиновался, и неожиданно горячая ладонь легла ему на лоб. Некоторое время ничего не происходило, а затем он ощутил, как от руки Великого Мастера в него идут то ли волны, то ли импульсы. Неожиданно парень услышал чьи-то голоса, но слов было не разобрать.

— Закрой глаза, брат Джон! — голос Седова стал властным.

Макс зажмурился и через несколько секунд почувствовал, что пол уходит из-под ног, а он улетает куда-то в темноту. Парень инстинктивно хотел выставить перед собой руки и открыть глаза, но не смог.

«Что, если он прочитает меня, как отец Косовски?!» — пронзила вдруг мозг паническая мысль.

Но сопротивляться было нельзя. Непреодолимая сила увлекала Макса всё дальше, пока он необъяснимым образом не оказался на вершине горы. Навстречу били порывы ледяного ветра, отчего немели лицо и руки. Внизу расстилалась заснеженная равнина с редкими голыми деревьями. По небу ползли низкие свинцовые тучи с серебристыми краями, похожие на огромные выщербленные в боях щиты. Вокруг ног завихрялась метель.

Неожиданно для себя Макс почувствовал, что хочет умереть. Он посмотрел вниз, где белела промёрзшая земля, и едва сумел удержаться, чтобы не шагнуть вперёд, к краю скалы. Испугавшись собственного желания, парень отшатнулся и сел на камень. Постепенно суицидальное желание отпустило его, и он огляделся.



Глава 51


Без сомнения, всё, что он видел, было галлюцинацией. Вероятно, Виктор Седов погрузил его в гипнотический транс и внушил этот мираж. Макс только не понимал, зачем. Он потёр холодные руки и подумал, что было бы неплохо, если б это закончилось поскорее.

За его спиной раздались лёгкие шаги, и Макс резко обернулся. Перед ним стоял Виктор Седов, но не в своём странном белом скафандре, а в стандартном чёрном. За спиной картинно развевался плащ.

— И что дальше? — спросил Макс, поднимаясь на ноги.

Вместо ответа Седов неожиданно разделился на шесть частей, каждая из которых превратилась в существо, напоминавшее гарпию, только с мужским лицом. Они налетели на Макса и, схватив когтистыми лапами, понесли над заснеженной равниной. Парень не пытался отбиваться, помня, что всё происходящее — всего лишь галлюцинация, и что на самом деле он находится в ратуше Вифлеема на Плутоне. Но всё равно было страшновато. Не от высоты, конечно, а от непонятности происходящего.

Гарпии долетели до небольшого озера, совершенно прозрачного — настолько, что с высоты было видно, как на фоне белого песчаного дна резвятся золотые и красные рыбы. Макс почувствовал, как когти впиваются в его плоть. Боль была самая настоящая! Он попытался высвободиться — упасть он не боялся, так как понимал, что под ним — только мираж, а не сотни метров пустоты. Но монстры не отпускали. Вместо этого они вдруг принялись остервенело рвать Макса на куски. У него в голове что-то взорвалось — боль была так сильна, что он задохнулся и потерял от шока сознание.

Но почти сразу пришёл в себя. Только теперь он каким-то образом оказался над гарпиями и мог наблюдать, как они продолжают рвать его тело и бросать куски в озеро, отчего вода в нём становилась всё краснее и словно закипала. Макс попытался рассмотреть себя, но обнаружил, что у него нет ни рук, ни ног — он был бесплотен! Собственно, над водой парило его сознание, разум или душа — смотря, кто во что верит. Вначале парень испугался, но потом сказал себе, что зато больше не чувствует боли. Надо уметь во всём видеть положительное, даже если его всего лишь крупица. Негатив парализует. Позитив придаёт сил. Так гласило Учение.

Макс заставил себя успокоиться и просто наблюдать. Сейчас он был зрителем.

Внизу, в озере, кипели куски его тела. «Гарпии» кружились над водой, выкрикивая гортанные звуки. Потом они начали планировать вниз и, подобно охотящимся чайкам, выхватывать из кипятка части того, что было Максом. Они относили свою добычу на белую скалу, возвышавшуюся над озером, и там складывали в форме человеческого тела.

Макс не мог без содрогания смотреть на свой изуродованный труп, но отвернуться тоже не мог — словно некая сила заставляла его смотреть туда, куда было нужно.

На скале из ниоткуда появился Виктор Седов всё в том же белом плаще. Он медленно подошёл к останкам, снял с пояса плоскую флягу и щедро покропил куски плоти какой-то тёмной жидкостью. Затем поднял глаза и посмотрел прямо на парившего в воздухе Макса.

— Иди ко мне! — губы Седова не шевельнулись, но Макс ясно услышал его голос.

Это прозвучало интимно, почти эротично. Как если бы один любовник позвал другого предаться утехам плоти.

В тот же миг Макс устремился к скале, где стоял Великий Мастер. Долетев до своего трупа, он увидел, что изувеченная плоть восстанавливается, а куски соединяются друг с другом. Макс вошёл в своё тело, и ракурс его взгляда изменился — теперь он смотрел в небо.

— Встань! — услышал он голос Седова.

Макс повиновался. Он повернулся к Великому Мастеру, и тот взял его голову в ладони. В очень тёплые ладони.

Гарпии над ними принялись ритмично хлопать крыльями, отчего получался звук, напоминавший барабанную дробь. Седов неожиданно закашлялся. При этом он делал такое движение, словно пытался что-то отрыгнуть. Макс вначале решил, что он подавился, но на лице Великого Мастера не было ни смятения, ни страха. Судя по всему, он знал, что делал.

Седов притянул голову Макса к себе. Когда он открыл рот, из него показалась чёрная голова, покрытая блестящим от влаги хитиновым панцирем. Насекомое огляделось, быстро двигая длинными суставчатыми усиками, и полезло наружу. Содрогнувшись от отвращения, Макс хотел отстраниться от приближавшегося, словно для поцелуя, лица Седова, но обнаружил, что совершенно не владеет своим телом и не может даже отвернуться.

Великий Мастер впился в его лицо раскрытым ртом, и насекомое, раздвигая губы и зубы Макса, ринулось в него. Оно ломало челюсть, разрывая связки и мышцы. От боли у парня брызнули слёзы из глаз. Кричать он, разумеется, не мог.

Проскользнув по пищеводу, существо замерло где-то в чреве. Макс ощущал его тяжесть.

Седов отстранился от парня, пристально глядя ему в глаза. Его лицо блестело от крови и слизи.

— Теперь ты принят! — торжественно и проникновенно сказал Великий Мастер. — Твоя судьба связана с Орденом Звезды, даже если однажды тебе покажется, что это не так. Помни об этом! — он отступил на пару шагов, и его фигура начала быстро таять.

Макса согнуло пополам в рвотном рефлексе. В ту же секунду скала под его ногами разверзлась, и он, кувыркаясь, полетел во тьму.


Глава 52


Открыв глаза, Макс увидел спокойное лицо Седова, сидевшего в кресле. Его руки лежали на подлокотниках, но Макс ещё ощущал их недавнее горячее прикосновение.

— Добро пожаловать, — сказал Седов, кивнув. — Надеюсь, тебе не пришлось пережить чересчур много неприятных минут?

Макс пожал плечами.

— Как сказать?

К его удивлению, голос прозвучал нормально. Ах, да! Порванные связки и сломанная челюсть ведь были всего лишь частью галлюцинации.

— Во всяком случае, теперь инициализация закончена, и ты имеешь звание Всадника, — сказал Великий Мастер. — Теперь к тебе будут обращаться именно так. Ты получаешь в подчинение брата Рея и брата Стаса. Они имеют чин Ангелов.

— Что это значит?

— Структура нашей армии, — пояснил Седов, — основана на тексте ксенов, который нам удалось расшифровать. Часть его приблизительно соответствует месту из Библии, а точнее, отрывку из Откровения Иоанна Богослова. Для активации некоего артефакта необходимо участие четырёх Всадников — людей, защищённых по какой-то причине от магии ксенов. Они имеют высший чин в армии Республики. Каждому из них подчинены по два Ангела, то есть, всего восемь. Те, в свою очередь, командуют шестнадцатью корпусами нашей армии.

— А почему их назвали Ангелами?

— Слово взято из Библии. В общем-то, все эти названия условны. Я хотел тебя спросить, — Седов откинулся на спинку кресла и побарабанил пальцами по подлокотнику. — Как ты думаешь, почему мы боремся против Федерации?

— Вы имеет в виду вашу… группу?

— Нет никаких групп, кроме таких небольших отрядов, как ваш, — махнул рукой Седов. — Плутон и Уран практически с самого начала работали вместе. У нас был план. И мы уже близки к тому, чтобы нанести Федерации последний удар. Цель мятежа не в том, чтобы разрушить существующий режим, а в том, чтобы обрести самостоятельность. В Содружестве слишком много людей, чтобы все плясали под одну дудку. Рано или поздно должны были найтись желающие принимать независимые решения. Жить по-своему — это важно, не правда ли, господин Сеймор?

— Совершенно с вами согласен, господин Президент, — отозвался Макс.

— Уверен, ты и сам думаешь так же.

— Да, господин Президент.

— Теперь ты должен называть меня «Великий Мастер».

— Да, Великий Мастер.

Макс усмехнулся про себя. За исключением инициализации все эти пышные регалии, которыми обставляли себя адепты Ордена Звезды, вызывали у него улыбку.

— Ты никогда не думал, почему в Федерации роскошь соседствует с трущобами? Или почему до сих пор существует колёсный транспорт? Это в двадцать седьмом-то веке!

— Честно говоря, думал, — признался Макс и не солгал.

— Всё из-за того, что, хотя человечество стало номинально единым, на деле оно разделено на множество относительно замкнутых групп. Я говорю о социальных классах, конечно. Это вечная проблема нашего общества. Нельзя сделать всех равными ни в умственном, ни в духовном, ни в нравственном, ни в материальном отношении. Но можно стремиться сделать жизнь большинства людей как можно лучше, ты согласен?

— Да, конечно, — согласился Макс. — Я думаю, это самое главное, к чему стоит стремиться.

И снова парень был совершенно искренен.

— Но во главе Федерации стоят люди, которые имеют всё, что нужно, — Седов слегка подался вперёд. — Им незачем печься о других. Они навязывают остальным свой взгляд на происходящее. А мы, республиканцы, не желаем идти на поводу у тех, кому на нас плевать. Солнечная система достаточно велика, чтобы разные люди жили так, как им хочется.

— Да, мы боремся за свободу, — Макс не очень хорошо представлял, за что борются повстанцы, но полагал, что такой ответ должен понравиться Седову.

Великий Мастер кивнул, но довольно равнодушно. Похоже, его не очень-то трогали возвышенные фразы.

— Само собой, брат, — сказал он нетерпеливо. — Но вопрос в том, как её понимать. В истории было множество войн за свободу, но все они заканчивались кровавой тиранией. Я не знаю ни одного исключения, а я изучил все дошедшие до нас материалы, — Седов покачал головой. — Нет, мы боремся за самостоятельность. За право самим устраивать свою жизнь. Хотим, так сказать, работать на себя. Понимаешь?

Макс кивнул. Слова Седова оказались неожиданно созвучны его мечтам. Он и сам всю жизнь хотел вырваться из трущоб Москваполиса и стать самому себе хозяином. А Великий Мастер говорил о том, что он был не одинок в своём желании. Получалось, о том же самом грезили миллионы людей, живших на расстоянии многих тысяч километров от Земли!

— Ты ведь бывал на встречах Красных Братьев? — неожиданно сменил тему Седов.

— Приходилось, — ответил Макс, насторожившись.

Сам он ходил на них несколько раз, но как часто посещал эти собрания Джон Сеймор, не знал. В документах, которые дала ему Мария-Анетта, говорилось лишь, что того на них видели.

— Думаю, ты уже заметил, что на Плутоне Красные Братья чувствуют себя как дома.

— Так и есть, — подтвердил Макс. — Честно говоря, мне это показалось странным. Я всегда считал, что они проповедуют только на Земле.

— Но ты не стал расспрашивать?

— Нет.

— Почему?

— Не хотел показаться излишне любопытным.

— Думаю, никто бы тебя за это не осудил, — усмехнулся Седов. — Ну, не важно. Дело в том, что Секта Красных Братьев была организована нами с определённой целью. Да-да, наши агенты действовали под носом у Федерации по всей Солнечной системе! В их задачу входило собрать сведения определённого рода. Дело в том, что есть люди, невосприимчивые к действию трансакторов. Нам не известно, почему. И их очень мало. Но они нужны нам для самого важного дела, которое мы задумали. И именно этих людей искали на своих собраниях Красные Братья. Они проверяли всех, кто приходил, и заносили в картотеку имена тех, кто оказывался невосприимчив к воздействию трансакторов. Причём интересен следующий момент: если экстрасенс действует на человека, используя лишь собственные силы, трансакт проходит нормально, но если он усиливает действие при помощи приборов, то подопытный не ощущает воздействия. Похоже, дело в технологии, по которой изготовлены приборы. Не скрою, мы её не сами изобрели, — Седов помолчал, словно раздумывая, стоит ли продолжать. — Нам она досталась от ксенов. Ещё в прошлом веке мы нашли на Плутоне систему пещер, где обнаружили несколько артефактов ксенов. Нам понадобились годы, чтобы разгадать их устройство и назначение. На этой основе мы создали трансакторы. Но, похоже, в технологию заложен какой-то скрытый защитный механизм. Мы назвали его условно «трансиммунитет». Для того чтобы совершить задуманное, нужны четыре человека, не подверженные влиянию трансакторов. Существует пророчество, в котором говорится, что четыре всадника станут вестниками новой эры человечества. Ты, брат Джон, — первый из них! Красные Братья обнаружили, что ты обладаешь трансиммунитетом, — Седов замолчал, глядя на Макса.

Видимо, ждал ответ.

Макс судорожно соображал. Получалось, что Джон Сеймор обладал необходимым Ордену Звезды качеством. Поэтому его и вознесли так высоко. Но обладал ли трансиммунитетом Макс Агранов? Не окончится ли для него то великое дело, о котором толкует Седов, печальным концом? Макс был вынужден признаться себе, что, скорее всего, так и будет. С другой стороны, теперь он был почти уверен, что песчаная буря возле Плезанта так или иначе была устроена повстанцами. И наверняка при помощи трансакта. Тогда погибли все, кроме него и Мяса. Почему? Значит ли это, что у них был трасиммунитет? Если да, то попал ли в картотеку Красных Братьев Макс Агранов?

— Брат Джон, — окликнул его Седов.

— Да, господин Пре… Великий Мастер, — поправился Макс.

— Я понимаю, что ты узнал много того, что разрушает привычную картину мира. Но всё это правда. Мы не знаем, откуда взялись в Солнечной системе ксены. Не известно нам и то, есть ли они здесь сейчас. Но их технологии у нас, и они работают, — Седов подался вперёд. — Мы знаем, что они сделали некую установку. Это аккумулятор энергии Солнца. Не такой, как делаем мы, люди. Намного мощнее. В миллионы раз! Если мы запустим его, то сможем управлять армирующей решёткой почти в любых масштабах. Ты понимаешь, что это значит? Неограниченная власть! — руки Седова сжались в кулаки. — Не будет Федерации! Будет анархия! Хаос! И тогда все мы обретём свободу. Нам выпала судьба изменить мир! Так, как прежде этого не делал никто, — Седов откинулся на спинку кресла. Его лицо, мгновение назад излучавшее энергию, стало спокойным. — Итак, нам нужны четыре Всадника. Один у нас есть, необходимо достать ещё троих. И ты сделаешь это, брат Джон.

— Я? — переспросил Макс.

— Конечно, кто же ещё? Тебе дадут корабль и команду. У тебя будут солдаты. Вы отправитесь в путь, который закончится возле артефакта ксенов. Наши аналитики отобрали наиболее перспективные кандидатуры Всадников. Тебе придется завербовать их и доставить к артефакту. Наши психологи помогут тебе. Они давно занимаются этими людьми. Уверен, у вас не будет много хлопот.

— А где этот артефакт, Великий Мастер? — спросил Макс, пытаясь разобраться, что ему делать со всеми этими сведениями и можно ли безоговорочно верить Седову.

— Узнаешь в своё время, брат Джон. Отец Эбнер будет твоим наставником. Он научит тебя видеть армирующую решётку и управлять ею. И он будет сопровождать тебя в предстоящем путешествии.

— Когда мы отправляемся, Великий Мастер? — Макс подумал, что, если бы у него была связь с Чрезвычайным Отделом, ему следовало бы передать все эти сведения туда.

С другой стороны, сделать это из здания ратуши не представлялось возможным — наверняка все каналы связи здесь контролировались. А выйти наружу, не возбуждая подозрений, да ещё и в одиночестве, он не мог.

— Уже скоро, — ответил Седов. — Но вначале ты должен освоиться с трансакторами и научиться управлять армирующей решёткой. У тебя есть ещё вопросы, брат Джон?



Глава 53


— Да, гос… Великий Мастер. Насколько я знаю, вы являлись председателем правления на Плутоне?

— Совершенно верно. Наша планета маленькая, поэтому не было нужды в нескольких администрациях.

— Разве чиновники на таких высоких постах не подлежат обязательной индикации?

Седов презрительно усмехнулся.

— Ты имеешь в виду чипы контроля, которые вживляют под кожу служащим Федерации, чтобы предотвратить критические ситуации? Например, если кто-нибудь решит, что может захватить планету?

— Именно так, — подтвердил Макс.

— Да, конечно, я прошёл эту процедуру.

— Но как же… вам тогда удалось совершить переворот?

— Ну, это было несложно, — Седов небрежно махнул рукой. — Простой фокус. Если угодно, могу показать. Теперь из этого уже можно не делать секрета.

— Я бы очень хотел узнать, как вы это провернули, Великий Мастер.

— Можешь говорить мне ты.

— Спасибо, Великий Мастер.

— Признаться, меня удивляет, что ты спрашиваешь меня об этом, а не о предстоящей миссии.

— Я полагаю, что вы… ты сказал мне всё, что я должен знать о ней.

Седов улыбнулся одними губами.

— Хм, возможно. Ладно, так тебя интересует, как я избежал индикации? — он протянул руку и нажал на подлокотнике какую-то кнопку.

Макс услышал, как за стеной заработал механизм, а затем часть металлических панелей разошлась в стороны, и в зал въехал прозрачный цилиндрический контейнер, на три четверти заполненный мутной жёлто-зелёной жидкостью. Внутри виднелись очертания обнажённого человеческого тела, опутанного сетью трубок и проводов.

— Что это?! — спросил Макс, опешив.

— Это я, — Президент тихо рассмеялся. — Вернее, мой клон.

— Но клонирование людей запрещено! — проговорил Макс, пытаясь сквозь толщу биологического раствора разглядеть лицо. — Строжайше.

— Не будь ребёнком, Джон. Почти всё, что мы делаем, запрещено Федерацией. Мы повстанцы, и законы Содружества на нас не распространяются.

— И как же вы всё это провернули? — Макс перевёл взгляд с клона на президента.

Седов сделал неопределённый жест рукой.

— Когда на Плутон прибыли чиновники из Министерства Контроля, им подсунули это тело, и они сделали операцию, не подозревая, что это вовсе не я.

— Значит, всё это время федералы считали, что ты у них под контролем?

— Совершенно верно.

— А что они сделали, когда ты совершил переворот?

— Не я один. Мы все это сделали, — поправил Седов. — Люди, желающие сами управлять своей жизнью.

— Хорошо, вы все, — покладисто согласился Макс.

— Тогда они, разумеется, «усмирили» меня — кажется, федералы так это называют. Как видишь, мой клон не активен.

Макс машинально взглянул на неподвижное тело в контейнере. На первый взгляд, казалось, что человек спит, но на самом деле деятельность его мозга была искусственно приостановлена, и он пребывал в глубокой коме.

— Ты знаешь, как делают клонов? — поинтересовался Седов, глядя на контейнер.

— Ну… приблизительно.

Седов кивнул.

— Я так и думал. Но тебе, должно быть, известно, как всё начиналось?

— Кажется, в двадцать третьем веке впервые успешно клонировали человека, — Макс нахмурился, напрягая память. — Боюсь, я получил слишком скудное образование, — развёл он руками.

— В 2412 году профессор Вольф Йохансен с командой учёных Сейнского университета клонировал Роджера Джекобса. Это было время морального декаданса, и учёным удалось выбить разрешение на эксперименты с человеческими клетками. Возможно, они даже рассчитывали превратить клонирование в прибыльное дело — например, создавать бесправных рабочих для отправки в колонии, нуждающихся в терраформировании. Но в любом случае это, конечно, были только их мечты — никто не допустил бы подобного. Все эти исследования были с самого начала обречены остаться в экспериментальном русле. Итак, клон был получен, но оставалась проблема: он являлся младенцем. С научной точки зрения, конечно, большое достижение, но с практической — пользы немного. Так не создашь ни работников, ни солдат, ни даже собственной копии, поскольку, пока клон вырастет, ты уже состаришься, — Седов усмехнулся. — Но через четверть века Гарри Торбольт нашёл способ замедлять метаболизм. Благодаря ему в наше время те, у кого достаточно денег, долго живут и медленно стареют. Однако, раз можно приостановить процесс взросления, значит, можно его и ускорить. Благодаря открытию Торбольта стало возможным выращивать клонов за пару лет. Потом эту технологию усовершенствовали, так что теперь вполне реально заиметь свою копию всего за один-полтора года. Разумеется, чисто теоретически, ибо, как ты сам заметил, закон запрещает клонирование. И всё же открытие Торбольта не решило проблему, ибо даже после курса ускоренного взросления, психически и умственно клоны оставались младенцами. Морган Вальцеус провёл ряд опытов, пытаясь при помощи виртуального гипноза и прочих методик внушения развить клонов до уровня взрослого человека. Ему это удалось лишь через семь лет, когда он нашёл способ закреплять результаты на длительное время. Технология довольно своеобразна: в мозг вживляется наночип, который сохраняет всю информацию до тех пор, пока клон не усвоит её на подсознательном уровне. Затем чип удаляют. Конечно, мечты тех, кто рассчитывал, что клоны станут полными, и в том числе ментальными, копиями своих прототипов, не сбылись. Думаю, даже если когда-нибудь удастся сделать запись человеческого сознания или, если угодно, души, а затем внедрить её в мозг клона, то всё равно мы не получим двух совершенно идентичных людей. Любой их последующий опыт внесёт свои коррективы, — Седов замолчал.

— А что стало с получившимися в результате экспериментов клонами?

Президент пожал плечами.

— Первые были недееспособны и подверглись эвтаназии, а последних пришлось признать полноценными гражданами, зарегистрировать и наделить всеми неотъемлемыми правами. Потом их отправили на один из отдалённых хабитатов, и больше о них никто не слышал. Не удивлюсь, если спустя некоторое время их устранили, — Седов сделал неопределённый жест ладонью. — Так-то вот.

— Что ты собираешься делать со своим клоном? — спросил Макс.

— Уничтожить, само собой, — отозвался Президент. — Свою функцию он выполнил, а двойник мне не нужен.

— Печальная судьба, — проговорил Макс.

— В каком-то смысле я жертвую собой, — Седов усмехнулся.

Макс молча разглядывал человеческое тело в резервуаре. Являлось ли оно когда-нибудь человеком или только плотью, скопищем молекул, объединённых ДНК?

Президент нажал пару кнопок, и прозрачный цилиндр поехал назад, чтобы скрыться в стене.

— Я тебя больше не задерживаю, брат Джон, — сказал Седов негромко, глядя в сторону. — Уже поздно, а ты, должно быть, устал.

После этих слов Макс почувствовал, что действительно совершенно измотан. Возможно, это было внушением, постгипнотическим эффектом, внедрённым в его сознание Седовым. Но в любом случае он должен был отдохнуть.

— Честно говоря, да, — признался он.

— Доброй ночи.

— Доброй.

Отец Эбнер мягко потянул Макса за рукав, но он и так уже поворачивался, чтобы уйти. Они вышли из зала и поднялись на свой этаж в молчании.

— Спокойной ночи, брат Джон, — сказал жрец.

— И вам, отец Эбнер, — отозвался Макс.

Когда священник ушёл, он направился в свою комнату, быстро принял душ и лёг в постель. Он испытал подлинное наслаждение от того, что может просто закрыть глаза и уснуть.

«Клон, — подумал парень. — Как, оказывается, просто обойти контрольные меры Федерации. Чиновникам подсунули тело, выращенное года за полтора с единственной целью — стать носителем имплантата».

Макс резко открыл глаза — сон как рукой сняло.

То есть как за полтора года?!

Да, верно, Седов сказал именно так. Но его собственное тело Чрезвычайный Отдел вырастил за месяц или два. Как такое могло случиться? Неужели наука клонирования шагнула вперёд так далеко? Макс очень в этом сомневался. Он отбросил одеяло, встал с постели и включил компьютерный терминал. Когда экран загорелся, Макс вышел в Сеть и набрал в поисковике «клонирование».

Когда через несколько минут он вернулся в кровать, то знал: чтобы вырастить клона, нужно от десяти до четырнадцати месяцев. Значит, ЧО дали ему чужое тело! — признался себе Макс, ложась. Он стал вспоминать свои руки, грудь, живот, ноги, но не мог решить, его они или нет. Возможно, новое тело отличалось от прежнего, но ведь организм развивается не только в соответствии с генетическим кодом, но и с учётом окружающих условий. Приобретённые признаки могут изменить то, что заложено в ДНК. И, конечно, новое тело выращивалось в стационарных условиях и должно выглядеть иначе… Если это его тело, разумеется. А вот это как раз сомнительно.

Макс подумал, что это можно будет выяснить, только если он ещё когда-нибудь встретится с Марией-Анеттой или кем-нибудь из ЧО, принимавшим участие в его деле. Да и то при условии, что ему скажут правду. Конечно, оставалась ещё возможность провести генетические исследования, но сделать это на территории Республики нельзя. Остаётся ждать, пока задание Макса будет завершено. А это может случиться ещё очень нескоро, ведь не известно, сколько продлится война.

За окном проплыл какой-то транспорт, и свет его фар скользнул по потолку. Макс протянул руку и включил экранировку стёкол, чтобы ничто извне не проникало в комнату.

Он хотел остаться совсем один.




КОНЕЦ ПЕРВОГО ТОМА



Оглавление

  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Глава 6
  • Глава 7
  • Глава 8
  • Глава 9
  • Глава 10
  • Глава 11
  • Глава 12
  • Глава 13
  • Глава 14
  • Глава 15
  • Глава 16
  • Глава 17
  • Глава 18
  • Глава 19
  • Глава 20
  • Глава 21
  • Глава 22
  • Глава 23
  • Глава 24
  • Глава 25
  • Глава 26
  • Глава 27
  • Глава 28
  • Глава 29
  • Глава 30
  • Глава 31
  • Глава 32
  • Глава 33
  • Глава 34
  • Глава 35
  • Глава 36
  • Глава 37
  • Глава 38
  • Глава 39
  • Глава 40
  • Глава 41
  • Глава 42
  • Глава 43
  • Глава 44
  • Глава 45
  • Глава 46
  • Глава 47
  • Глава 48
  • Глава 49
  • Глава 50
  • Глава 51
  • Глава 52
  • Глава 53