КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 451053 томов
Объем библиотеки - 641 Гб.
Всего авторов - 212102
Пользователей - 99495

Впечатления

Stribog73 про Высотский: Как скоро я тебя узнал (Редакция Т.Иванникова) (Партитуры)

Еще раз обращаюсь к гитаристам КулЛиба. Если у Вас есть "Полное собрание сочинений" Сихры и Высотского, сделанные Украинцем, пожалуйста, выложите в библиотеку!

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Stribog73 про Неизвестен: Нотная привязка к грифу шестиструнной гитары (Партитуры)

Эта простая схема очень поможет начинающему гитаристу изучить гриф гитары и запомнить ноты, соответствующие ладам на грифе.
Не все любители гитары любят копаться в самоучителях и школах игры.
Поэтому я выложил эту схему отдельно.
Схема очень простая и понятная, поэтому в ней разберется даже начинающий.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
4evas про Комаров: Мои двенадцать увольнений (СИ) (Современные любовные романы)

с автором напутали. КАА, но Анастасия

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Serg55 про Поселягин: Корейский вариант (Альтернативная история)

начало неплохое, а потом непонятные повторы не о чем

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
DXBCKT про Бушков: …И ловили там зверей (Фэнтези: прочее)

Как ни странно — но очередной рассказ из данного сборника все-таки был написан в жанре фантастики (что меня изрядно удивило)). Ведь несмотря на «заявленную тему сборника» тут не каждое произведение ей полностью соответствует))

Но — перехожу собственно к самому рассказу: в начале описаны будни сотрудника некой спецслужбы, единого «межгалактического союза» объединившего все человечество в благородном порыве экспансии на другие миры... И хотя автор (видимо) очень не любит «совок», но будущее по нему (как правило) это (всегда) некая суперблагородная цивилизация «общечеловеков», которые победили все болезни века, объединились и сплотили все человечество в «едином трудовом порыве»)) Что-то вроде вселенной УАСС Головачева...

И вот в этом «приличном обществе», в качестве «пережитков прошлого» содержат некую группу людей, которые подобно своим (вымершим) пещерным сородичам, все еще обладают навыками воина, и способны решать всякие проблемы, которые (порой) возникают на «гладком как стол» пути (остального) человечества...

В общем, это своего рода некий «орден», который вроде бы еще себя не изжил и переодически требуется, когда высокоморальные методы решения отчего-то не срабатывают... И вот (некий) сотрудник (данной организации) призван решить проблему исчезновения людей и кораблей в «отдельно взятом месте» (что сразу напомнило мне сюжет романа Гуляковского «Затерянные среди звезд»).

Далее ГГ идет «тем же маршрутом» и «благополучно теряется», обнаруживая себя в неком «питомнике» построенном на принципах выживания (что-то навроде «Голодных игр» с незабвенной «Сойкой» в главной роли)). И разумеется — помимо решения чисто технических задач по выживанию, перед ГГ стоит более сложный (прям-таки философский) вопрос «А на фига?»))

Большую часть рассказа, ГГ честно пытается решить данный вопрос, (в стиле Романова «Выстрел в зеркало» и «Смерть особого назначения») пока... пока не наступает время «Ч», когда думать «уже поздно» и надо действовать... Вот наш ГГ и берет бластер (замаскированный под электродрель) и... начинает все крошить в стиле (более позднего) Рэмбо))

Однако (как это практически всегда) у автора (бывает) концовка... все расставляет (по своим местам) все «совсем не так», как оно изначально предполагалось...

P.S Хм... И ведь не первый раз автор оставляет таким образом «жирное многоточие»... Не первый... И собственно за счет этого и получает подобный эффект... Ведь не будь их — все было гораздо прозаичней и скучней)) А так — эта «фишка» в очередной раз сработала!

P.S.S И самое забавное — этот рассказ в оглавлении книги написан с ошибкой — правильнее конечно будет «ловили», а не то что там написано))

Рейтинг: 0 ( 1 за, 1 против).
DXBCKT про Бушков: Стоять в огне (Научная Фантастика)

Очередная вещь данного сборника продолжает радовать, ибо после «Баек начала перестройки» каждый очередной рассказ открываешь с некой опаской))

И хотя данный рассказ, по прежнему не совсем дотягивает до фантастики, однако некий скрытый посыл (автора) с лихвой снимает все возможные претензии...

По сюжету нам представлена жизнь некой дамы, жизнь которой в принципе вроде бы как удалась: дом, семья, работа, дом... и прочие нехитрые радости быта... Но тут внезапно «на горизонте» появляется некий странный человек, который делает не менее странное предложение... Нет)) Не в «плоскости отношений»... а в плоскости «реальности»))

Данный человек предложил (героине) бросить все к чертовой матери, и... прожить настоящую жизнь, в том месте (и в то время), где ее таланты (и она сама, по мнению незнакомца) раскрылись бы в полной мере... Так, по уверению «незнакомца» она (ГГ) родилась не в свое время и не в том месте... он же — просто предлагает ей занять его...

И с одной стороны все это очень похоже на бред (в чем себя успешно пытается убедить героиня), но с другой стороны: откуда у этого незнакомца очень личная информация (о жизни героини), откуда эти странные сны? Далее весь этот «натюрморт» дополняют третьи лица — которым (оказывается) так же было сделано схожее предложение и которые так же испытывают очень схожие сомнения и желание во всем разобраться...

И конечно — всему этому можно дать вполне логичные объяснения (как некоему психологическому эксперименту, в котором людям даются некие вводные, а дальше уже они сами «накручивают» себя до нужной кондиции). Однако (думаю) что здесь ,идет речь совсем о другом...

Каждый из нас, вероятно представлял когда-нибудь себя «на чьем-то месте» (в той или иной ипостаси), однако при том, что мы всегда «свято» уверены «что мы бы сделали лучше» — мы готовы об этом просто мечтать (в перерывах между нудной и бесполезной по сути работой, которая «тупо съедает наше время», оставляя нам взамен лишь некие бумажки с числами). А что если завтра появится некий псих, который предложит Вам отправиться «в никуда»... не в другой город или другую страну... А (к примеру) в другую эпоху или иной мир... ? И как быть? Бросить все «так тяжко заработанное»? Уютный быт с «перфорированной туалетной бумагой» и прочие удобства... ?

И совсем не важно — была ли (там) реальная возможность переноса (тела, сознания и тп). Важно другое — а готов ли ты, бросить все и все бесповоротно изменить? Променять уютный и привычный мирок на неизвестность? А вот оказывается что не факт...

И самое забавное что ГГ вполне четко понимает что «лишь барахтается в этом грязном болоте» (повседневности). Дом и быт построены по принципу «как у всех», муж и дочь явно не являются людьми ради которых (она) готова «положить свою жизнь на алтарь»... перспективы? Не смешите «мои тапочки»)) Медленное старение и отсутствие всякого смысла... И тут такой шанс...

Финал рассказа? Как всегда... каждый выбирает сам...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
DXBCKT про Найтов: Над Канадой небо синее… (Альтернативная история)

Прочитав часть первую — я понял, что несколько поторопился с покупкой обеих частей данной СИ. А ведь на тот момент, этот вопрос (естественно) даже не стоял, т.к тогда я брал по возможности все книги данной серии — без разницы что по авторам, что по хронологии...

Но вот насобирав аж около 10 книг данного издательства, я с удивлением обнаружил что процент «неподходящей литературы» в нем просто зашкаливает... И хотя данное утверждение вполне оценочное и субъективное, больше всего данная «линейка» напомнила мне манеру издательства «В вихре времен», где так же любят «напрогрессорствовать» без оглядки на здравый смысл и реальную историю, но зато с большим задором и «масштабом дел».

Честно признаюсь — не купив я (тогда) обе части «на бумаге», я навряд ли бы стал вычитывать продолжение (части первой). Уж очень «здесь все» оказалось не «мое».... Очередной лихой попаданец (уничтожающий врагов пачками), технически подкованный «спецсназер», который назначает себя князем и собрав ополчение — идет «крошить супостата».

Данный принцип весьма знаком и понятен: очень часто тот или иной автор «устраивает» очередной «мирок под себя» (в главной роли)... другое дело, что «масштабы личности» иногда варьируются от серого кардинала, до ИМПЕРАТОРА (всего и вся). Ну а поскольку (еще в первой части) автор пошел именно по последнему пути — читать очередную «летопись свершений и побед» было как-то «не с руки»... Вот и провалялась часть вторая больше полугода, пока все же не наступила ее очередь:(

И не то, что бы я был сильно предвзят... просто считаю (опять оценочное суждение) что данный подход уже себя не оправдывает от слова «никак» и годится лишь для подростковой литературы. Но … вернемся к сюжету части второй))

Еще с самого начала удивляет некий (несомненно новый) прием автора писать книгу от разных лиц, где одно и тоже событие, может бесконечно долго «обсасываться» со всех сторон (например так, как это было сделано с описанием «отдыха на тропическом островке», где царь Святослав 1-й самолично жарил шашлыки и упорно всех просил называть его не «его императорским величеством», а просто по имени))

Далее, несколько настораживают «все эти томления» и бурные физиологические последствия у падчерицы (вследствие случайного прикосновения к «монаршей особе»). Я конечно все понимаю, но для чего уж так себя превозносить то? Другие женщины (с другими лит.персонажами), так же не отстают и практически открыто «наслаждаются процессом»)) И я конечно не сноб... но было как-то странно встретить все это, после прочтения энного количества книг автора)) Так например практически во всех своих СИ про авиацию, девушкам дается что-то около 0,5-1,5 % всего объема книги (и то число в сухом стиле, «ох какая красивая девушка, поцеловал, женился»)) а все остальное опять про «пламенный мотор»)) А тут... в общем — это наверное еще один необычный подход в стиле автора)) Но опять таки — расчитанный чисто на подростковую аудиторию...

По географии «движухи» (по прежнему большую половину книги) занимают «заграничные колонии», которые множатся как лист в копире... И количество проблем (которые так же умножаются) опять таки заставляет верить скорее в супергероев, а не в «стандартно-рядовых попаданцев» (пусть и с соответствующей инфраструктурой и снабжением). Но нет — количество попаданцев по прежнему двое (муж и жена), никакой «иновременной команды», как не было и нет... зато есть толпа вышколенных соратников, которые служат беззаветно, сами обучаются, сами вооружаются и сами... вычищают собственные ряды (от предателей и шпионов)... Да... если кого-то из них «для дела» надо выдать замуж — то это «завсегда пожалуйста»... а то что «партия в итоге» оказалась плохая... так это мы (вроде бы как) давно подозревали... Ну ничего — сошлем (ее мужа) на каторгу тогда)) А так — полная демократия и волеизъявление народа))

В оставшейся части книги была сделана попытка заняться «делами домашними» (на 1/6 части суши). Но поитогу лишь обозначив свой интерес (мол имейте ввиду... «я бдю», и вообще — как там проходит благоустройство «матушки-Руси»?) Да и то правда)) Не все же на островах-то отдыхать... все-таки «упросили» (же сволочи) еще в части первой корону принять... Вот и приходится: железнодорожные ветки тянуть, индустриализацио организовывать и заниматься прочими «общеполезными и государственными» делами)) Спасает только то, что народ в принципе все же «достался» предприимчивый... бывшие князья да боаяре вмиг заделались мануфактуршиками и вместо века «еще непросвещенной царской монархии», приходит некий НЭП с элементами социализма... И страна «цветет и пахнет» в русле очередной пятилетки)) В общем — «божья благодать» наверное снизошла)) «... и решения партии проводятся в жизнь строго с ее партийной линией»!)) Что говорите? Опять книга для подростков??? Да «не вжисть не поверю»)) «Сурьезно все... сурьезно»!!!))

В общем, в очередной раз убедившись что все в порядке (вместо бояр — суперответсвенные олигархи, по стране идет вал «коллективизации», электрофикации и прочий внедрямс «нанотехнологий»), и что (при этом!!!) секреты производства не разворованы (КГБ-то тоже бдит)) — главный царь всея … (всего) живо бросает «это нудное дело» и посылает очередную эспедицию на очередные осторова, за минералами, ресурсами и просто «показать им всем Кузькину мать»))

Ну а к финалу нам расскажут про будни НАСЛЕДНИКА, о его стажировке на кругосветке и … о решении некой интимной проблемы)) Но не буду дальше злобствовать, в общем то — совет да любовь))

Что хочется сказать напоследок? Собственно то, что теперь, я если еще когда-то и рискну брать книги серии «Военная фантастика», то только (и после) внимательного изучения автора и самого произведения... Второй раз «так попадать» я не хочу... И я уже не обращаю внимание, то то что все другие автора СИ про авиацию, как правило вместо истории попаданца, (у автора) всегда встречаешь некий производственно-альтернативный роман... Ладно! Бог с ним... Уже привыкли! Но вот то что изложено здесь... ни в какие рамки не лезет.

P.S И помнится когда-то «я ругал» глобально-нудную СИ «Десант попаданцев»... Но даже там (при казалось бы схожей ситуции) пусть и без «ништяков с родного мира», ТОЛПА попаданцев за 3-5 томов добилась гораздо более скромных успехов... И это при том что «реалистичность подвигов» (там) так же оставляла «желать лучшего»... В общем — как ни странно, но после прочтения данной СИ тов.Найтова, мне отчего-то захотелось еще раз перечитать именно «нудную СИ вихрастых авторов», дабы сгладить масштабы моральной травмы полученной при чтении комментируемой книги))

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).

Мечты марионеток (fb2)

- Мечты марионеток (а.с. Забирая жизни-2) 1.98 Мб, 598с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) - Вячеслав Бец

Настройки текста:



Вячеслав Бец Мечты марионеток

Глава 1.1. Кровавое и уродливое занятие

1

Кабинет был по-армейски суровым. Нанесенная на стены побелка выглядела настолько убого, что больше подчеркивала трещины, чем скрывала их, намекая, что наносили её какие-то криворукие инвалиды. Старая деревянная оконная рама, истерзанная древоточцами, выглядела словно кусок древней мочалки, да и мебель недалеко от неё ушла: и стол, и стулья, и стеллажи, и комод в углу больше смахивали на экспонаты музея древности, чем на реально использующиеся предметы. Единственными вещами, которые имели приличный вид, были массивный переговорный стол с текстурой под эбеновое дерево и слегка потрепанное кожаное кресло хозяина кабинета. И посреди всего этого великолепия в кресле восседал целый генерал и снисходительно взирал на людей, сидящих перед ним.

На хлипких стульях сидели трое офицеров: один майор и два полковника. Двоих из них генерал знал очень хорошо – первый был его адъютантом, а второй – офицером генштаба, отвечающим за стратегическое планирование и координацию. Третьего генерал тоже хорошо знал, но те времена, когда их знакомство могло что-то значить, давно прошли, и сейчас он не готов был поручиться за этого хитрого и очень опасного человека.

Генерал уже некоторое время сверлил этого третьего внимательным взглядом, пытаясь переварить высказанное только что заявление.

– Вот так просто? – желая потянуть время, немного удивленно спросил он.

– Да, – подтвердил заявитель.

Генерал перевел взгляд на офицера из генштаба, затем на адъютанта – оба молчали и даже мимикой не выражали никаких эмоций.

«Засранцы. Боятся хоть как-то примазываться к этому явно пахнущему лажей делу. Ответственности избегают. Мол, ты начальник – ты и решай. Эх, одна беда с этими старыми вояками», – раздражённо подумал он.

Генерал упускал из виду, что сам он тоже старый вояка и поступал всегда точно так же. Извечный житейский принцип – если старший по должности обосрется есть немалый шанс, что его снимут, а ты займешь либо его место, либо место того, кто займет его.

– Ну, что сказать… Не ожидал такого.

Генерал сложил руки в замок и уставился на них. Так размышлял некоторое время, затем взглянул на полковника, с которым вел разговор.

– Сам я принять такое решение не могу, – сказал он, наконец. – С радостью бы тебе помог, полковник, тем более по старой дружбе, но все не так просто.

Генерал лгал, говоря о старой дружбе. С тех пор, как он в последний раз видел этого человека, прошло почти десять лет, но даже тогда они не были друзьями, а просто изредка пересекались по служебным вопросам. И уже тогда репутация у полковника была «стремной» для обычных вояк: он руководил одним из лучших, если не самым лучшим, спецотрядом в армии, слыл гением тактики и большим спецом в оперативных играх, к тому же обладал серьезными связями в «верхах». Впрочем, когда политикам понадобился козёл отпущения, связи не сильно ему помогли.

В любом случае генерал знал только о тех заданиях полковника, инструктажи к которым сам же и проводил. Подчинялись эти парни вообще непонятно кому, потому что группу часто привлекали для работы спецслужбы, когда их собственные бойцы оказывались недостаточно хороши, что само по себе было не по традициям. Трудно даже представить в каких вопросах спецназ, например, того же ФСБ мог быть недостаточно хорош.

И сейчас этот человек, известный тактик и один из лучших оперативников той России, сидит перед ним и просит принять его и его группировку в ряды «Булата». Причем говорит это так просто, будто просит взаймы жалкую десятку до зарплаты. Генерал не был дураком и хорошо понимал, что такие люди ничего не делают просто так, а те мотивы, которые они озвучивают, никогда не являются правдивыми. И даже если бы полковник говорил правду – он слишком хорош, чтобы сидеть на месте, ничего не делать и только выполнять приказы. У таких, как он, всегда шило в жопе. Он честолюбив, умен и отлично подготовлен, поэтому не только составит конкуренцию, но и запросто пролезет куда-то повыше и не исключено, что через некоторое непродолжительное время уже он будет отдавать приказы генералу. Неприятная перспектива.

А ещё он может вести какую-нибудь свою игру, и «Булат» нужен ему для реализации амбиций. И если так оно и окажется – кто будет виноват? Правильно – тот, кто поручился. Короче говоря, генерал не имел желания вновь колотить свое не так давно успокоившееся болото.

– В чем же проблема? – полковник прервал размышления генерала. – Я предлагаю, грубо говоря, почти полк. По большей части самодостаточный. Плюс территории, налаженные процессы, сельское хозяйство – сможем не только себя прокормить, но и вам что-то подбросить. А взамен прошу только некоторое обеспечение, с которым у вас, как мне кажется, никаких проблем нет.

Генерал издал рычащий утробный звук и немного нахмурился.

– Ты пойми – у нас структура и так громоздкая, мы давно никого не принимаем, – попытался объяснить он. – Тут бы с тем что есть справиться…

– Вот и поможем справиться. У меня есть отличные ребята…

– В этом я как раз не сомневаюсь, – впервые с момента встречи генерал улыбнулся, но улыбка была не искренней. – Но я тебе ещё раз повторяю – в одиночку я таких решений не принимаю.

Полковник несколько секунд сосредоточенно смотрел на генерала, затем согласно кивнул.

– Давайте встретимся с кем нужно. Я прошу намного меньше, чем предлагаю, плюс ваши рекомендации – уверен, что все решится очень быстро.

Генерал еле сдержался, чтобы не скривиться при упоминании о рекомендациях. Это было как раз то, чего он делать совершенно не хотел.

– Полковник, не будь таким быстрым, – натянуто улыбаясь, сказал он. – Я подниму твой вопрос, но обещать ничего не могу.

Полковник тяжело вздохнул и задумался. Его лицо омрачилось и выглядело немного растерянным. Генерала зацепил и этот вздох разочарования, и выражение лица, появилась крамольная мысль, что он ошибается – полковник действительно говорит правду, хоть в глубине души генерал и говорил себе, что это не так. Но все равно ему захотелось хоть как-то его поддержать.

Генерал ещё раз прокрутил в голове слова своего собеседника. Полковник хочет ввести свою организацию в состав «Булата» в обмен, как он сам выразился, на «вывеску» и небольшое обеспечение дефицитными товарами. Главный посыл – боится стать тотально зависимым от гильдии… Ну, тут его можно понять. Гильдия, она такая…

Даже не верится, что за такое короткое время, судя по его рассказу, он так быстро сориентировался в реалиях нового мира и понял, кто и что из себя представляет. Хотя, учитывая его навыки и опыт, возможно, в этом и нет ничего удивительного. Навыки и опыт… Может, он все-таки пригодится? Поставить его в рамки, прижать немного, чтоб не выеживался, и пусть сидит? Рано или поздно такие люди пригодятся… Но получится ли? Генерал не был уверен, что сможет удержать в узде такого «бойца». Все-таки ему было уже далеко за шестьдесят, и с каждым днем он все меньше хотел вникать в происходящее вокруг, а больше предпочитал попивать винцо да удить рыбу.

Полковник, не зная этих мыслей собеседника и хорошо понимая складывающуюся ситуацию, засобирался уходить. Все с тем же выражением разочарования на лице он поднялся со стула, которое натужно скрипнуло. Генерал чувствовал себя немного виноватым перед старым знакомым.

– Не расстраивайся, Паша, – попытался приободрить он. – Все порешаем. Вот увидишь.

Гронин посмотрел на него безразлично, без злости и раздражения. Молча пожал всем руки и направился к выходу. Полковник из генштаба последовал за ним. В дверях Павел развернулся, взглянул ещё раз на хозяина кабинета.

– Спасибо за все. Желаю удачи, – бросил он на прощание и вышел.

Генерал кивнул, но даже если хотел что-то добавить устно, то не успел, потому что гость очень быстро покинул помещение. Второй полковник тоже покинул кабинет и осторожно прикрыл за собой дверь. Генерал некоторое время задумчиво смотрел на закрытую дверь, размышляя о состоявшемся разговоре. В эти времена любые дополнительные ресурсы были в цене, особенно человеческие. Полковник предлагает ему людей, особо не нуждающихся в обеспечении. По его словам, по крайней мере… Но даже если и так… Генерал был достаточно стар и мудр, чтобы очень хорошо понимать значение пословицы: «бесплатный сыр бывает только в мышеловке».

2

Когда Андрей рассказал Игорю о том, что ему удалось узнать у Тургенева, они долго думали над возможными вариантами дальнейших действий отца, рисовали на картах маршруты, строили догадки, пытались поставить себя на его место. Самой реалистичной версией посчитали, что от Тургенева отец двинулся на юг, на аэродром, но когда Андрей поделился своими догадками с Грониным, тот рассказал ему о письме, которое он написал и отправил с военным курьером. Дошло оно или нет, он не знал, но предполагал, что скорее всего дошло. Если так, то Виктор вместо аэродрома мог попытаться добраться до «Убежища» и, не сумев преодолеть завал, отправиться куда угодно. Наиболее логичными казались варианты возвращения либо к Тургеневу, либо в Волгоград.

Уже точно известно, что к Тургеневу он не вернулся. В те бурные и богатые на события времена наверняка могли появиться ещё какие-то непредсказуемые обстоятельства, помешавшие ему это сделать, так что оставалась последняя ниточка – найти что-нибудь в Волгограде, но добраться туда сейчас не было ни времени, ни возможности. Однако Гронин пообещал, что при первой же возможности предоставит Андрею все необходимое для такого путешествия.

Сейчас же путь братьев и их группы вёл в «Новый порядок». По счастливому стечению обстоятельств цели задания совпадали с собственными целями Андрея: он встретил уже несколько намеков, что «Новый порядок» далеко продвинулся в вопросе эпидемии, и Андрей надеялся что-нибудь там о ней узнать.

Что же до их задания – оно казалось Андрею довольно простым и парень уже размышлял как потратить время, которое он сможет сэкономить, на свои цели.

Задание Гронина было предельно понятным: посетить город «Нового порядка», выяснить, что и как у них устроено, попытаться установить контакт и договориться о переговорах. Общую информацию, которой теперь владел и Андрей, Павел получил у Корнеева, но Леша знал не много, поскольку его последний визит в «Новый порядок» был давно и закончился, по его собственным словам, «очень плохо». Как и всегда, Корнеев не посчитал нужным вдаваться в детали, потому формулировка «очень плохо» так и осталась единственным, что всем удалось узнать о тех его делах.

Высокая, мощная, предназначенная для бездорожья машина, как это ни парадоксально, оказалась не готовой к бездорожью. Это был типично русский подход: создавать нечто специализированное, но не доделать и оставить, как есть, надеясь либо на авось, либо на то, что пользователи сами все доделают.

Раз за разом дорога бросала им вызов, но бедный «Волк» смог выиграть далеко не все раунды. Некоторые из них так и вовсе отнимали все силы не только у машины, но и у людей. С трудом угадываемая дорога была ухабистой и раскисшей. Зима закончилась не так давно, а весеннего тепла было недостаточно, чтобы привести её в нормальное состояние, так что за день с трудом преодолели лишь половину пути, хотя рассчитывали к вечеру увидеть ворота пункта назначения.

Отряд составлял лишь одиннадцать человек. Поначалу все были в приподнятом настроении и весело переговаривались в десантном отделении, подшучивая над дорогой, машиной и друг над другом. Но после целого дня мучений с вытаскиванием тяжёлой машины из грязищ родных краёв, и последующего коллективного гадания, где же они застрянут в следующий раз, настроение у всех заметно подпортилось.

Была лишь одна парочка, выделявшаяся на фоне остальных на протяжении целого дня: Руми и Леша Корнеев. Эти двое не участвовали в общем веселом разговоре в первой половине дня и не жаловались на злую и жестокую жизнь во второй.

Алексей по-прежнему соблюдал дистанцию от других бойцов, ни с кем не сближаясь больше, чем требовалось для работы, мало разговаривал и почти всегда игнорировал всеобщее веселье и разговоры «за жизнь». После ножевого боя с Родионовым, произошедшего на учениях, его не то чтобы боялись, но старались не задирать, понимая, что уровень его подготовки значительно выше, чем у остальных. Даже Толя, который больше всех не любил таких молчунов, не пытался шутить с Корнеевым, ограничиваясь редкими короткими фразами в его сторону.

Руми же по-прежнему игнорировала всех, а все игнорировали её, и обе стороны, похоже, были довольны таким положением вещей. Но Андрей чувствовал, что что-то в ней изменилось. Она стала внимательнее прислушиваться к тому, что говорят другие и будто немного теплее смотреть на них. Иногда даже удавалось добиться от неё какого-то ответа.

После утомительного дня по девушке было видно, что она сильно устала. Взгляд немного потух, а обычно невозмутимое с легкой поволокой превосходства выражение лица все чаще сменялось на усталое и апатичное. А вот по Корнееву трудно было что-то определить.

Солнце давно уже скрылось за деревьями и света становилось все меньше. Пора было определяться с местом для ночевки. Выбрав подходящее, Андрей указал Сергею, где остановиться. Через полчаса они уже разожгли костер и вовсю обустраивали стоянку. Толя с Кириллом отправились осмотреть округу, а на обратной дороге обещали притащить хвороста.

– Вот хитрецы, – с досадой заметил Вурц. – Командир, я тоже хочу быть разведчиком. Можно теперь я буду вместо Кирилла?

– Нет, – отрезал Андрей, разглядывавший в свете фонаря карту.

– Несправедливо! – шутливо запротестовал Вурц. – Я буду жаловаться в Европейский суд по правам человека!

Те, кто раньше слыхал про эту организацию от души посмеялись. Андрей, Игорь и многие другие лишь недоуменно переглянулись.

Когда вода на костре закипела, в неё засыпали пшенную кашу, а Чеканкин открыл две банки с тушенкой. Сбоку от него Сева раскладывал прошлогодние лук и морковь. Ещё у них была с собой сильно прокисшая капуста.

– О, набор «никаких поцелуйчиков», – прокомментировал Игорь, вернувшийся с охапкой веток.

– А ты кого целовать собирался? Может, Руми? Я б на это посмотрел, – глупо заржал Вурц.

Руми, обняв колени, сидела под деревом неподалеку и на реплику Вурца не отреагировала. Игорь бросил на неё быстрый взгляд и покраснел, но в сумерках этого никто не разглядел, а то шутки бы продолжились. Андрей с интересом наблюдал за всеми участниками этого диалога, благоразумно не влезая.

Когда ужин был почти готов в лагере появился Толя. Кряхтя, он присел у костра и протянул к нему руки.

– Помнится, кто-то обещал дров принести, – напомнил ему Сева.

– Ага. Обещал, значит принесу, – буркнул в ответ Черенко.

Андрей подошел к нему поближе.

– Все спокойно? – поинтересовался он.

– Ага. Дальше дорога совсем дерьмовая. Завтра напаримся будь здоров, – кисло ответил Толик.

Андрей ничего на это не сказал. Чеканкин с Воробьевым как раз взялись снимать с огня кашу и он увлекся этим, глотая слюну. Вскоре появился и Кирилл с дровами, а Толя тут же заявил Севе, что, дескать, слово своё держит.

К котелку потихоньку потянулись все, а умопомрачительный запах свиной тушенки вообще сводил с ума. Подошел и Корнеев, которого Андрей очень хотел ещё раз расспросить о «Новом порядке».

«Новый порядок» был организацией с довольно сомнительной репутацией, которую сформировал правящий режим и служба внутренней безопасности, которая этот режим поддерживала. Служба эта носила старое, неоригинальное и для многих привычное название, способное вызвать гордость у одних, страх у других, или презрение у третьих – комитет государственной безопасности, или сокращённо – КГБ. Если расшифровывать аббревиатуру, то звучало название, мягко говоря, претенциозно, поскольку назвать государством несколько городков, пусть даже относительно больших, можно было с трудом. С другой стороны, Лихтенштейн тоже трудно назвать государством, но он, тем не менее, им является.

Андрей знал то, что Леша рассказал Гронину, но все равно хотел расспросить его сам. Вдруг он расскажет что-то ещё? Поэтому, когда все рассаживались, Андрей сел рядом с Корнеевым.

Прежде чем приняться за еду, Черенко что-то пробурчал и исчез в темноте. Послышался звук открывавшейся двери машины, затем глухой удар, когда её закрыли. Когда Толя вернулся с подозрительно радостным блеском в глазах, Андрей заметил у него в руках стеклянную бутылку с прозрачной жидкостью. Сева, Чеканкин и Вурц тоже заинтересовались.

– Отставить! – резко скомандовал Андрей, поняв что это за жидкость. – В «Убежище» – пожалуйста, но здесь я запрещаю.

Толя бросил на него взгляд, полный обиды.

– Вылей это немедленно! – Андрей был непреклонен. – И чтобы до возвращения на базу я её не видел. Ясно?

Теперь во взгляде Черенко было отчаяние. Он развернулся и бурча что-то нечленораздельное, снова растворился в темноте. И опять все услышали лязг и легкий скрип дверей автомобиля.

– Кажись, не вылил, – констатировал Игорь.

– Ага, щас, выльет он тебе, – скептически ответил Вурц.

– Интересно, где он её там прячет, что она до сих пор на ухабах не разбилась? – поинтересовалась Катя.

Началась оживленная дискуссия на эту тему, продолжившаяся даже когда Черенко вернулся. Все разошлись ещё больше, когда дело дошло до чая, и Чеканкин умудрился пролить его себе на промежность, чем вызвал бурную радость и веселье. Андрей с интересом наблюдал за реакцией окружающих на чужой провал и заметил, что Кирилла, Лешу и Руми неловкость Чеканкина не веселила. На лице Кирилла читалось сожаление, Руми – безразличие, а Корнеев был привычно невозмутим, будто бы ничего и не случилось.

Андрей стал размышлять, почему люди так веселятся, когда другие совершают ошибки и страдают от них. Не найдя ответа, он задал вопрос вслух. Рядом сидели только Руми и Леша, так что вопрос был адресован непосредственно им. Ответа долго не было. По лицу Леши можно было заметить, что он задумался, а вот от Руми Андрей особо ничего и не ожидал.

– Трудно сказать, – ответил, наконец, Корнеев. – Может, дело в соперничестве.

– Так они ж не соперники, – не понял Андрей.

– Люди всегда соперники. Кто-то лидер, а кто-то нет, но хочет им стать. Каждая неудача лидера это падение его авторитета. Вот те, кто его подсиживают, и радуются, раздувая всеобщее мнение о его недостатках. А у нас… Все вроде бы в хороших отношениях, и тем не менее даже здесь чувствуется присутствие иерархии. Есть молчуны, которых остальные считают более низкими по статусу, а есть активные и дерзкие люди, типа Толи, которые являются локомотивами, но наверху всё равно стоит командир. Впрочем, не поставь Гронин тебя командовать, вряд ли ты смог бы конкурировать с кем-то вроде Черенко.

Андрей надолго задумался над этим ответом, пытаясь разобраться в собственных ощущениях.

– Не знаю… – выдал он в итоге. – Я не чувствую себя, как ты выразился, на вершине иерархии. Я просто делаю, что должен, выполняю приказы. И по отношению ко всем вам – я прекрасно вижу кто обладает лучшими навыками, чем я, кто умнее, кто сильнее, и не чувствую никакого соперничества.

– Это потому, что ты не такой, как остальные, – холодным тоном сказала Руми, опередив Корнеева.

Несколько секунд Андрей оторопело смотрел на неё. Он не ожидал, что она вообще скажет хоть слово.

– Да, девчонка права, – согласился с ней Леша. – Ты и правда редкий экземпляр. Ты постоянно обучаешься, используешь чужой опыт, перенимаешь умения, развиваешь полезные навыки. Поэтому тебе не до соперничества. Ты выбрал путь саморазвития, а они… Они просто люди.

– Самоутверждающиеся за счет других, – закончила за него Руми.

– Но вы тоже не реагируете так, как они, – заметил польщённый словами Лёши Андрей. – Почему?

Ни один из них не ответил сразу.

– Мне такое никогда радости не доставляло, – первой дала ответ Руми.

Сформулировано было довольно расплывчато, но Андрей не отважился добиваться от неё уточнений. Почему-то эта девушка его немного пугала.

– А ты что скажешь? – Андрей обратился к Корнееву.

– Нечего тут говорить. Человек промахнулся и заплатил за свою ошибку. Точка.

Все трое надолго замолчали, хотя остальные бойцы продолжали шутить и смеяться. Пару раз в общий круг приглашали и Андрея, но он вежливо отказывался. Гораздо интереснее ему было задать Леше те вопросы, которые его интересовали, но он все никак не решался начать разговор, опасаясь, что Корнеев, не любящий разговаривать о своем прошлом, ответит как-нибудь односложно и отправится спать. Вскоре наступил момент, когда все нашутились и умолкли, и Андрей понял, что сейчас народ потянется на отдых.

– Леша, ты многое видел за эти годы, – собравшись с духом, издалека начал Андрей. – Расскажи ещё раз о «Новом порядке»? Ты говорил, что тебе приходилось иметь с ними дело.

В тишине вопрос был хорошо слышен. Многие, заинтересовавшись, тоже обратили все свое внимание на Корнеева. Леша, обеими руками держа горячую кружку, бросил на Андрея короткий, проницательный взгляд, подул на содержимое и, шумно втягивая воздух, отпил немножко чаю.

– Приходилось, – коротко ответил он после всей этой неторопливой процедуры.

– Расскажи, – присоединился к просьбе Вурц.

В ситуациях, когда они находились на отдыхе, Леша всегда приковывал внимание Андрея своими медленными, но очень точными движениями, которые казались просчитанными до мельчайших деталей. Вот и в этот раз он деловито отставил кружку, чуть заметным движением слегка прижав её к пожухлой листве, затем поглубже укутался в теплую накидку – предмет зависти остальных: такая была только у него и он не признавался где её раздобыл; точными движениями подтянул завязки и вновь взглянул на Андрея.

– Тоталитарная контора, – медленно проговорил он, снова беря в руки кружку. – Управляется одним параноиком и его ручной стаей цепных псов – таких же параноиков. У них сильная, хорошо вооруженная и обученная армия, укрепленные города, есть сложное технологичное производство. Для граждан есть все необходимое: пища, жилье, работа, даже медицина и образование. Для всех остальных – ничего. Столица – Спарта, поначалу была большой военной базой. Солдаты, которые её удерживали, вступили в «Новый порядок» и стали основой его армии. Есть ещё Енакиево – так назвал свой город один из основателей организации, в прошлом беглый олигарх из Украины. После передела власти он прилизался к новому лидеру, поэтому в Енакиево власть сохранил, а все остальные потеряли головы. И последний, о котором я знаю что-то, кроме названия – Цех. Это большой химкомбинат, уцелевший после катастрофы и быстро прибранный к рукам «Новым порядком». Потом его решила отобрать гильдия. Была серьезная война, но в итоге как-то договорились. Правда, на тот момент от города рядом с комбинатом мало что осталось. По сути, теперь сам комбинат является и городом, и производственным центром. Есть ещё три города, но по ним ничего сказать не могу – знаю только названия.

– Как так, что город развалили, а комбинат уцелел? – удивился Толик.

Леша взглянул на Толика, как на умственно отсталого. Вместо него нетерпеливо ответил Вурц.

– Потому что он всем был нужен, Толян. Воевали за него, потому его нельзя было разрушать.

– Хм… – многозначительно промычал Толик, громко отхлебывая чай.

– Что можешь посоветовать? – поинтересовался Игорь. – Какие-то уловки в общении с ними, хитрости?

Алексей взглянул на него, слегка приподняв бровь, будто был удивлен нелепостью заданного вопроса.

– Нужно оторвать с лобового стекла наклейку торговцев, – ответил он. – По понятным причинам в «Новом порядке» её не любят. А в остальном, когда будете там – следите за тем, что говорите, а лучше вообще не говорите ничего. Даже друг другу.

– Звучит так, будто с нами не собираешься, – заметил Толик.

– Так и есть, – отрезал Алексей, чем вызвал всеобщее удивление.

Андрея захлестнуло возмущение от смысла фразы и тона, которым она была сказана. И действительно: казалось бы, такой опытный специалист, как Корнеев, не должен давать повода для нарушения дисциплины и подрыва авторитета командира. Леша и сам это понял, мысленно сделав себе замечание, что перестарался со своей скрытностью и желанием быть автономным.

– Как это понимать? – стараясь тоном не выдать своего недовольства, спросил Андрей.

Алексей вновь отпил чаю, глядя перед собой, и некоторое время молчал, тем самым подогревая всеобщее напряжение.

– Мне нельзя в города «Нового порядка», – объяснил он.

Взгляды присутствующих были прикованы к нему, и он понял, что без объяснений не обойтись.

– Если меня кто-нибудь там узнает – казнят, – коротко добавил он.

– За что? – поинтересовался Игорь.

Алексей оставил вопрос без ответа, позволяя каждому додумать самому. Он не был шутником и все уже хорошо это знали, но Андрей не мог проверить правдивость его слов и потому находился в некотором замешательстве. Такого короткого объяснения было маловато, и все бойцы это чувствовали, но что-то сделать с этим мог только командир, а он предпочел промолчать.

Через минуту Вурц бросил очередную свою забавную фразу, развеселив компанию, и про Алексея забыли. Все, кроме Андрея, для которого Корнеев был окутан вуалью загадочности и потому представлял большой интерес с точки зрения профессионального опыта.

Ему было недостаточно тех коротких обрывков информации, которые дал Корнеев, поэтому ночью, когда настала очередь Леши и Кирилла охранять лагерь, Андрей, ссылаясь на бессонницу, предложил Черенко поменяться, на что тот с радостью согласился.

Корнеев все видел и все понимал. Этого лиса было нелегко провести.

– Чего хочешь? – тихо спросил он, когда Кирилл ушел, а Андрей подошел ближе.

– Хочу поговорить про «Новый порядок».

Алексей промолчал, ожидая дальнейших вопросов. Андрей правильно расценил его молчание.

– Почему тебе нельзя в их города? Что ты сделал? – шепотом спросил он.

– Какое отношение это имеет к делу? – вопросом на вопрос немедленно ответил Леша.

– Никакого, – смутился Андрей. – Просто интересно.

– Если это все, что ты хотел спросить, тогда лучше иди спать. Я здесь и сам справлюсь.

Его слова прозвучали как добрый совет, а не как язвительное «отстань», поэтому Андрей стоял в растерянности, не зная, что делать дальше, и злясь на себя за то, что заранее не продумал свои вопросы. Холодная и деловитая манера поведения Леши притягивала его, словно магнит, заставляла постоянно следить за Корнеевым, за его движениями, мимикой, жестами, манерой речи. Андрей хотел перенять у него всё: все навыки, все умения, все знания, даже манеры. Он хотел стать таким же, как Лёша: всегда внешне холодным, спокойным, внимательным, рассчитывающим каждое действие и слово. Это будет гораздо проще сделать, если наладить с Корнеевым доверительные отношения, но это оказалось отнюдь не просто.

– Почему ты такой скрытный? – разочарованно бросил Андрей. – Неужели нельзя хотя бы раз нормально поговорить?

Корнеев взглянул на командира. При всех своих достоинствах, он по-прежнему оставался молодым, не умудренным жизненным опытом и шрамами пацаном. С чего вдруг Леша должен был с ним разговаривать? И тем более раскрывать ему свои секреты? За долгую, полную опасностей жизнь, он усвоил множество уроков: некоторые на опыте других, другие – на их крови, а несколько – на своей собственной. И один из них был такой: пока о тебе ничего не знают – у тебя нет слабостей.

Но Андрей привлекал его своими честностью, человечностью и голодом к самосовершенствованию. Он умел собраться и сосредоточиться, а в дополнение к этому был ещё и очень способным. Все это напоминало Алексею его самого.

По поводу скрытности… Он не чувствовал вообще никакой необходимости в общении с кем-либо и уже давно преодолел потребность выговориться, сумел заглушить и уничтожить её, как и большинство других своих слабостей. Все тяготы и проблемы он научился прятать глубоко в себе, складывать в темные уголки, где они никогда не попадались ему на глаза, и долгое время это работало. Пока однажды груз навалившихся и глубоко похороненных проблем не приумножился самым страшным ударом, навсегда оставившим незаживающую рану на сердце. Именно тогда он почти сломался. Бросив всё, Леша исчез, спрятавшись от мира в деревенской глуши, из которой его вернул к жизни именно этот совсем ещё зелёный парень.

– Тут много ушей, – сказал Корнеев немного теплее.

Андрей оживился.

– Здесь нет врагов, Лёша. Все эти люди – твои друзья.

Корнеев иронично улыбнулся.

– Святая наивность, – бросил он, но продолжил с теплотой в голосе. – Ложись спать. Поговорим в другой раз.

– Обещаешь? – в голосе Андрея прозвучала радость, но чувствовались и нотки недоверия.

Леша улыбнулся. Все это было похоже на укладывание ребенка, который просит рассказать ему ещё одну сказку перед сном.

– Обещаю.

Андрей очень ответственно относился к своим обязанностям и до конца отбыл вахту, но к Корнееву с вопросами больше не приставал.

Глава 1.2

Изначально Андрей планировал доставить в Иваново – город «Нового порядка» – весь отряд, но Корнеев посоветовал этого не делать, поскольку бесплатно разместить всех внутри не получится, да и к большому, хорошо вооруженному отряду наверняка проявит интерес служба безопасности, которая во всех видит или шпионов, или пособников торговой гильдии, а это может привести к серьёзным неприятностям. Поэтому в сам город Андрей решил отправиться втроем с Вурцем и Толиком. Рации оставили в лагере, потому что это был первый предмет, который «горячо любили» ребята из КГБ.

Оставив отряд в чаще леса, троица вышла на опушку и направилась в сторону города. Очень скоро они оказались на неширокой асфальтированной дороге, сплошь покрытой выбоинами всех сортов и размеров. Местность была равнинной, и вдалеке над верхушками уже оголившихся деревьев угадывались очертания каких-то построек, слегка размазанных сизой дымкой.

За одним из поворотов открылись неприятные виды покосившихся деревянных домиков, каких Андрей и его товарищи видели уже немало. Эта деревня ничем не отличалась от десятков других брошенных людьми поселений, но особенной её делал странный человек в потасканном коричневом плаще с капюшоном, стоявший возле прогнивших ворот одного из дворов. Он был не вооружен, но своим видом и внешним спокойствием вызывал тревожные ощущения.

Первым его заметил и указал остальным Толя. Человек в плаще никак не отреагировал на его жест в свою сторону и продолжал внимательно разглядывать троицу. На всякий случай Толя и Вурц сняли с плеч оружие и заняли позиции в поросших кустарником канавах по разные стороны дороги. Андрей тоже взял в руки своё оружие и медленно, осматриваясь, направился к незнакомцу, который, казалось, абсолютно равнодушно наблюдал за их действиями.

– Я не вооружен и у меня нечего брать! – издалека крикнул мужчина вместо приветствия, когда Андрей подошёл чуть ближе.

Андрей, удивленный таким началом, остановился, оглядываясь вокруг. Возможно, это была засада, но в таком случае их вряд ли бы кто-то встречал. Парня накрыло инстинктивное чувство опасности, в голове зашумели фразы «не верь ему», «будь бдителен».

– Кто ты такой? Кого здесь ждешь? – крикнул он в ответ. – Ты из «Нового порядка»?

Капюшон отбрасывал тень на лицо незнакомца, а под широкими полами плаща могло скрываться оружие, но руки мужчины были сложены на груди. Впрочем, даже если в руке у него и был пистолет, незнакомец не успел бы прицелиться раньше, чем Андрей или кто-то из его бойцов его пристрелят. Но это не означало, что в развалинах вокруг не прячется кто-то ещё, поэтому Андрей не расслаблялся. А вот мужчина наоборот – казался абсолютно расслабленным.

– Нет. Я сам по себе, – спокойно ответил он.

Если у незнакомца были подельники – у них было достаточно времени, чтобы предпринять какие-нибудь действия, но ничего не происходило, да и брать у Андрея сотоварищи, по большому счету, было нечего. Вряд ли на них стали бы нападать с целью грабежа: риск велик, а добыча так себе.

Андрей подошел ближе к незнакомцу, который, не меняя позы и не двигаясь, продолжал стоять, упираясь спиной в ветхий забор. Даже несмотря на приближение Андрея, мужчина по-прежнему спокойно рассматривал вооруженного и хорошо экипированного парня, не предпринимая никаких действий.

– Ты здесь один? – спросил Романов.

Вопрос был наивен, и Андрей сам это понимал, но все равно задал его. Мужчина ответил не сразу, но когда сделал это, ответ оказался более чем абсурден.

– Много лет размышлял я над жизнью земной, непонятного нет для меня под луной, – нараспев медленно проговорил он, глядя на Андрея.

– Чего? – изумился Андрей.

Мужчина в плаще никак не отреагировал на восклицание Андрея и принялся молча созерцать свои руки.

– Что это значит? – спросил Андрей, но ответа не последовало.

Незнакомец больше не обращал на парня никакого внимания. Андрей чувствовал: здесь что-то не то. Но что именно?

– Эй! Ты чего молчишь? Я задал тебе вопрос! – с ноткой наглости перепросил Романов.

– Мне нечего сказать, сплошное многоточье…

– Чего?

Ответа не последовало. Андрей задал ещё пару вопросов, но реакция была прежней. Это было очень странно – только что незнакомец разговаривал, даже первый пошёл на контакт, а теперь полностью игнорировал любые попытки продолжить беседу. Первой мыслью было разговорить упрямца угрозами, но Андрей её быстро отбросил – он по-прежнему мало что знал про обстановку вокруг, а уверенность незнакомца и его упрямство говорили только о двух вещах: либо он сумасшедший, в чем Андрей сомневался, либо чувствует себя в безопасности.

В первом случае от него все равно не будет никакого толку, а во втором… Если одинокий человек в безлюдном месте чувствует себя в безопасности, когда на него нацелены три автомата, и при этом он не двинутый на всю голову, стало быть для его поведения есть очень веские причины.

Андрей здраво рассудил, что лучше эти причины на чужой и совершенно незнакомой территории не выяснять. Значит, придётся оставить его в покое и двигаться дальше.

– Хорошо, добрый человек, – примирительно сказал Андрей. – Тогда мы просто пойдём, если ты не против. Окей?

Ответом вновь послужило молчание.

Андрей махнул рукой товарищам, и они медленно, опасливо озираясь, прошли мимо командира и странного человека в плаще. Тот по-прежнему, не меняя позы, стоял так, будто рядом никого не было.

Когда Вурц с Толей отошли достаточно далеко, Андрей, медленно пятясь, пошел вслед за ними. Незнакомец был абсолютно непредсказуем, а непредсказуемость, как известно, вызывает у человека гораздо большее опасение и страх, чем смертельная опасность. Отойдя на достаточное расстояние и заметив, что Толик держит незнакомца на прицеле, Андрей, наконец, развернулся и поспешил к своим.

– Что это, курва мать, за хрен моржовый? – спросил Толик, когда они поравнялись.

– Понятия не имею, – задумчиво ответил Андрей, ещё раз оглянувшись на мужчину в плаще. – Первым заговорил со мной, а потом как воды в рот набрал.

– И что сказал?

– Ты же сам слышал, – нетерпеливо ответил вместо Андрея Вурц. – Что нечего брать у него.

– Да, а потом начал говорить стихами, – добавил Андрей.

Толик нахмурился на мгновение, а потом улыбнулся.

– Больной что ли?

– Вот именно, что мне так не кажется.

Они пошли дальше, оставляя человека в плаще позади.

– Так, а что за стихи хоть? – поинтересовался Вурц.

Андрей поднапряг память, чтобы как можно точнее воспроизвести слова незнакомца, но все было так неожиданно, что он не смог их точно запомнить.

– Что-то типа «долго я размышлял о жизни, ничего неизвестного нет для меня под луной».

– Не очень-то похоже на стих, – пробормотал Толя.

– Вау, Толян! Ты заметил?! – бросил Вурц и засмеялся.

Толик надулся и чувствительно стукнул Вурца в плечо, но тот продолжил его подкалывать. Андрей не обращал на них внимания, продолжая размышлять над странностью встреченного человека.

– Надо было забрать его с собой, – посетовал Толик, когда Вурцу надоело над ним подтрунивать. – Я бы его разговорил.

– Не знаю… Он вел себя так самоуверенно, будто его охраняло человек двести. Мне показалось, что будет разумнее оставить его в покое, – выразил сомнения Андрей.

– Ты командир, – безапелляционно сказал Толик, намекая, что он примет любое решение Романова.

Вскоре они оказались в пригороде. Здесь никто не жил, а большинство домиков деревенского типа были либо разрушены, либо разобраны до основания. Вероятно, пригород послужил источником стройматериалов для какой-то части самого города. В одном месте троица наткнулась на крутой земляной вал метров пяти высотой. Он был обнесен колючей проволокой и утыкан табличками, предупреждающими о минах. На гребне вала, на равном расстоянии друг от друга были оборудованы огневые точки, но люди на них отсутствовали. За валом на почтительном расстоянии высились серые здания, высоту которых Андрей определить не мог, так же оттуда доносился шум городской суеты, отдалённо напоминавший суету в «Убежище», но намного громче.

Пройдя вдоль вала метров триста, они увидели большие металлические ворота с красными звездами и большое железобетонное укрепление перед ними – ДОТ. Из-за ворот торчали вышки, на которых стояли солдаты и внимательно следили за путниками. Когда троица подошла ближе, со стороны ДОТ-а раздался голос, усиленный мегафоном.

– Ни шагу дальше или мы откроем огонь, – беззлобно предупредил голос, будто новости сообщал.

– Но мы хотим попасть внутрь! – крикнул в ответ Вурц. – Или у вас тут закрытая вечеринка?

– Здесь вы попадёте только на тот свет, – ответили ему в том же духе. – Хотите внутрь – идите дальше вдоль вала к гостевому кварталу.

– Пошли, – со вздохом выговорил Андрей и двинулся в указанном голосом направлении.

Вскоре к дороге присоединилась ещё одна, тоже асфальтированная, но эта, судя по виду, использовалась гораздо чаще. Примерно через километр они увидели КПП и ещё одни ворота, похожие на первые, как две капли воды. КПП представлял собой небольшую будку, оббитую жестью, с маленьким окошком и дверью, над которой висела голая лампочка.

За воротами точно так же виднелись вышки, на которых в расслабленных позах стояли караульные с оружием за спиной, а сам КПП охраняли трое солдат. Хотя охраняли – это очень сильно сказано: двое из них курили, скучающе поглядывая на приближающихся путников, а когда те подошли ближе, выбросили окурки и лениво, будто нехотя, взялись за оружие. Третий боец, с погонами сержанта, стоял в дверях будки, широко расставив ноги и скрестив руки на груди, и без особого интереса разглядывал прибывших. Похоже, свой пост он занимал уже достаточно долгое время, а работа была не из самых интересных, потому что из каждого его движения и даже взгляда сквозили лень и тоска.

– Приветствуем! – поздоровался Андрей, подойдя к сержанту.

Тот ответил легким кивком.

– Как нам попасть внутрь?

– Зачем вам туда? – безразлично поинтересовался сержант.

– Отдохнуть и пополнить запасы, – Андрей не сильно то и наврал – за плечами у всех троих висели полупустые рюкзаки.

– Ну, заходите тогда, – немного подумав, вяло ответил командир поста и тоном, не терпящим возражений, заявил. – Но оружие и броники останутся здесь.

Заметив, как озадаченно переглянулись путники, он поспешил добавить.

– Не очкуйте – никто ваши хлопушки не сопрёт. Заберёте в целости и сохранности. Магазины, патроны и личное барахло можете оставить при себе.

Видя, что Андрей всё ещё колеблется, сержант нахмурился.

– С оружием вы сюда не войдёте, – решительно заявил он, не меняя позы. – Либо сдаёте, либо валите.

Решительный настрой сержанта, его поза и выражение лица ясно дали понять Андрею – с этим не договориться. Пришлось повиноваться. Романов первым отсоединил магазин с патронами от своего автомата и передал оружие командиру поста. Остальные последовали его примеру. Двое солдат, увидев, что прибывшие сдали оружие, снова расслабились. По их поведению Андрей понял, что эксцессы здесь случались нечасто, но подобные отказы сдавать оружие не были редкостью.

– Мы проездом. Нужно передохнуть немного и кое-что купить. Что у вас тут есть? – поинтересовался Андрей, наблюдая, как сержант клеит к их оружию какие-то бирки и прячет в огромный сейф внутри будки.

– Барахло можно купить в магазине, – без особого энтузиазма ответил сержант. – А переночевать тут можно только в феерии. Это прямо по улице второй переулок направо.

Отвечал он как будто через силу, и спрашивать его ещё о чём-то не хотелось. Сержант протянул им бирки и три ярко-красных прямоугольника на тонких верёвочках.

– Впервые в Иваново? – спросил он.

Андрей и его товарищи синхронно кивнули.

– Ясно. Вот вам пропуска. Наденете на шею и в городе не снимать – чтоб всё время были на виду. Усекли?

Андрей кивнул, надевая свой пропуск. Мельком взглянул на бирку – на ней был написан номерок. Видимо, тот же, под которым в сейфе хранилось оружие.

– Что за феерия? О чем речь? – спросил Андрей.

– Сами увидите, – отрезал сержант и крикнул своим подчиненным. – Впустите их!

Парочка у ворот закинула оружие за плечи, и один из них взялся открывать ворота, заставив троицу с любопытством заглядывать в расширяющуюся брешь. После Ольховки, Глухова и прочих виденных Андреем городов и городишек ничего кардинально нового за воротами он, к своему огорчению, не увидел. Но так он думал ровно до того момента, как прошел в эти ворота.

Гостевой квартал оказался незабываемым местом. После пусть всего двух, но аккуратно обсаженных деревьями, широких и приятных взгляду улиц Ольховки, и ещё более сурового, но всё равно относительно чистого Глухова, это место выглядело просто ужасно. Ветхие одно- и двухэтажные кирпичные дома теснились друг к другу, словно замёрзшие котята. Среди них изредка попадались то ли отремонтированные, то ли перестроенные постройки, которые резко контрастировали с остальными своим необычным видом: где-то неоштукатуренные, где-то недоделанные, иногда со странными причудливыми конструкциями. Создавалось впечатление, что их строили наобум, без плана и чёткого понимания процесса: что-то где-то выступало, что-то держалось буквально «на соплях», бросались в глаза многочисленные выемки, щели, дыры, забитые изнутри тряпками или замазанные глиной, затянутые клеенкой или кусками рубероида выбитые или отсутствующие оконные рамы.

Улицы представляли из себя ещё более депрессивное зрелище: заваленные мусором и отходами, вонючие и загаженные, они вызывали отвращение. Во всем этом копошились крысы и люди, такие же вонючие, мерзкие и всклокоченные, как их четвероногие хвостатые коллеги. Некоторые из людей валялись в подворотнях, другие – прямо на горах мусора, откинув голову, или спали, или находились то ли в наркотическом, то ли в алкогольном бреду, кто-то бормотал, кто-то плакал, кто-то пускал слюни. В одном из углов двое грязных и лохматых мужиков насиловали такую же растрепанную и ужасную на вид женщину. Впрочем, ни сам Андрей, ни оба его спутника не были уверены изнасилование это, или же все происходит по взаимному согласию, потому что, несмотря на всхлипывания и крики женщины, никто из окружающих не торопился ей на помощь.

Помимо всех этих павших на самое дно «гомо сапиенсов», были и другие, находящиеся явно на пару ступеней выше в иерархической лестнице. Они торопились куда-то по улицам, не обращая внимания на крыс и похожих на них внешностью людей, полностью игнорировали наркоманов, и с омерзением поглядывали в сторону совокупляющейся троицы.

Верхом пищевой цепочки являлись патрули. Они состояли из двух крепких бойцов, которые чинно топали по улицам и не обращали внимания вообще ни на что. Зачем в таком случае они здесь нужны и какова их функция оставалось загадкой.

Первым интуитивным желанием при виде происходящего было бежать, уносить ноги из этой клоаки, пока вонь не впиталась в одежду, а сумасшествие окружающих не передалось новоприбывшему. Трудно было пересиливать себя и оставаться в этом омерзительном месте.

Гостиницу, вернее небольшое старое и обветшалое двухэтажное здание с этим гордым названием, парни нашли без труда. Как и другие постройки в этой части города она имела поражающий воображение внешний вид. Взглянув на вывеску, Андрей окончательно понял, что попал в страну абсурда.

– Смотри, – Андрей толкнул Вурца в плечо, указывая на вывеску.

На прямоугольной, давно выцветшей доске, прибитой над входом, чёрной краской было криво написано слово «Гостиница», а ниже такими же кривыми буквами в кавычках было написано название – «Феерия». Внешне здание вполне соответствовало вывеске. В былые времена внешний вид и название могли бы использоваться, как часть тематического стиля заведения, но здесь…

– Мило, – криво улыбнувшись, хмыкнул Вурц и добавил. – Вернее – феерично. Больше тут подходит название «Дыра». Хотел бы сказать: «почувствуем себя гинекологами и заглянем внутрь», но понимаю, что если войдем, то быть нам только проктологами.

– Или ассенизаторами, – добавил Толик и первым двинулся к старой, но ещё крепкой на вид дубовой двери.

Трудно сказать, кто из них оказался ближе к правде – внутри было не лучше, если не хуже, чем снаружи, и на поверку «гостиница» оказалась ещё тем клоповником. Войдя внутрь, парни сразу оказались в большом зале, который использовался как бар. В нос ударила вонь алкогольного перегара и крепкого курева. Было что-то ещё, что-то незнакомое, но не менее яркое, чем предыдущие два запаха, но Андрей не знал, что может так вонять.

Первое впечатление напомнило Андрею забегаловку «У Серого», но потом он заметил ряд существенных отличий. Во-первых, не было никакой стойки. Андрей даже не сразу понял, что все заказы принимает молодцеватый на вид невысокий мужичок. Только подойдя ближе, парень разглядел, что, несмотря на всю свою показушную бравость, человеку этому уже лет под шестьдесят. Андрей поражался тому, как он в таком возрасте умудрялся настолько бодро подскакивать и куда-то нестись, а потом появляться с большим подносом в руках, на котором была хаотично навалена заказанная еда или выпивка. Во-вторых, тут не было даже намека на ту полудомашнюю атмосферу, которая возникает, когда вокруг одни и те же лица, которые ты давно знаешь и видишь каждый день. Конечно, здесь тоже наверняка были свои завсегдатаи, но большинство составляли проезжие, такие, как Андрей. Он думал так, исходя из внешнего вида посетителей и разнообразия их одежды. Или же из-за того, что нутром чуял – в этом месте не может быть постоянных жителей.

Сразу при входе к Романову и его товарищам подкатили две ужасающего вида потаскухи, беззубые и растрепанные, страшные, словно атомная война.

– Мальчики, хотите развлечься? – прозвучала вечная фраза подобных субъектов. – Всего двадцатка за час!

– Изыди! – повернувшись на голос, тут же отшатнулся Вурц.

Казалось, что он сейчас перекрестится.

Видя, что стандартное коммерческое предложение не подходит, «девочки» не растерялись. По крайней мере, одна из них.

– Отсосу за сигарету! – не моргнув, предложила она. – Всего одну! У меня такой опыт, ты не пожалеешь.

– Отвалите, шмары, – резко ворвался в эту интеллектуальную беседу Толик и показал им сжатый кулак.

«Дамы» оценивающе взглянули на кулак Толика, быстро смекнули, что здесь им ничего не светит, и вернулись в свой угол ожидать других жертв, прошипев на прощание ещё одну стандартную фразочку:

– Импотенты!

Для Андрея и подобные женщины, и ситуация были чем-то абсолютно новым. Интуитивно он понял, что они предлагают, но вся суть происходящего доходила до него туго, медленно перевариваясь в голове. У него имелся кое-какой опыт в общении с женщинами, но в этих знаниях были значительные пробелы.

– Мерзость, – поморщился Вурц. – Ты только представь сколько всего они могут надарить. Да я лучше сдохну, чем суну в такое! И кто ими пользуется?

– Ты их видел на улице, – напомнил Черенко. – Давайте я схожу осмотрюсь минут на пятнадцать, а вы тут пока займите столик и закажите чего-нибудь пожрать – есть хочу умираю.

Идея всем понравилась: Толику было интересно, как тут все устроено, а Андрей и Вурц были рады, что им не придётся лишний раз бродить по смрадному аду, который творится снаружи.

Присев за свободный столик, парни принялись с интересом разглядывать посетителей. Похоже, Иваново являлось чем-то вроде перевалочного пункта для многих, и здесь собиралась самая разная публика. Неподалёку от Андрея и Вурца шушукались, склонившись над тарелкой остывших макарон, двое подозрительных, коротко стриженных типов; в другой стороне сидела целая банда шумных панков – с ирокезами, подведёнными чёрными тенями глазами, в длинных чёрных плащах и тяжёлых ботинках, с ног до головы обвешанные цепями и пирсингом; ещё несколько людей в камуфляже о чём-то оживлённо спорили в углу. Вурц же заметил троих человек с шевронами в виде хорошо знакомой ощерившейся волчьей пасти – «степных волков», к которым клеились две побитых жизнью шлюхи – конкурентки пристававших к ним самим пару минут назад.

– Вот черт! Если бы заранее знать, что «волки» на таких ведутся, можно было бы нанять роту этих существ, отправить «волкам» и спокойно ждать, пока они сгниют заживо. Не пришлось бы терять столько народу, – прокомментировал он, кивком указав на бандитов.

Андрей не был до конца уверен, что это именно «степные волки» – мало ли кто мог сделать себе такую же нашивку. Но эта троица тоже заметила их и принялась пялиться, явно узнав характерный камуфляж группировки из «Убежища» с шевроном в виде щита, и доказывая, что Вурц был прав. Оружия здесь ни у кого не было, по крайней мере, Андрей на это надеялся, но вот ножи никто сдавать не заставлял. И у «волков» они наверняка тоже были.

– Твой нож при тебе? – тихо спросил он Вурца.

– Конечно, – ответил тот. – Думаешь, сунутся?

– Вряд ли здесь. Будут ждать удобного случая.

Вскоре к ним подошел старичок-официант, и парни отвлеклись на него, но краем глаза оба следили за бандитами. Старичок окинул парней оценивающим взглядом: он был профессионалом в этом деле и издалека мог сказать, кто и что из себя представляет и сколько у него денег. Здесь много ему не светило.

– Слушаю вас, молодые люди, – со стандартной улыбкой, свойственной людям подобной профессии, первым заговорил он.

Андрея удивило и немного ошеломило обращение на «вы» в таком гадюшнике.

– День добрый. Вы, я так понимаю, хозяин? – тоже вежливо ответил он.

Старик кивнул.

– Нам нужна комната на день-два, – продолжил Андрей. – А сейчас неплохо бы пообедать.

– Нет проблем, – быстро ответил хозяин. – И с первым, и со вторым. Деньги есть? Или вы впервые в Иваново?

– Деньги? – озадаченно переспросил Андрей. – Да, впервые у вас.

– Ну, тогда применим старый добрый бартер, – с хитринкой в глазах улыбнулся хозяин. – Дайте на бирку взглянуть.

Андрей несколько секунд молча смотрел на старика, догадываясь, что тот потребует. Лучше было переночевать в кустах за валами, чем отдать своё оружие.

– Не пойдёт, – ответил парень. – Оружие не отдам.

Хозяин немного сник – надуть проезжего сходу не получилось.

– Ладно. Я видел, что вас было трое? – спросил хозяин после некоторого раздумья.

Андрей кивнул, отмечая про себя, что хозяин внимателен, а значит, возможно, владеет и острым слухом. Может быть у него удастся разжиться информацией.

– Есть у меня работёнка. Немного хлопотная, но всё законно. Поможете – с меня ночлег и кормежка минимум на неделю.

Романов нахмурился. Звучало предложение скользко, но хотя бы сразу предупреждали, что работа – не ящики таскать. Андрей немножко поразмыслил: у них было не так много вещей, которые они могли отдать, да и с теми расставаться не хотелось.

– Давайте так – сейчас мы оплатим, пообедаем, а затем выслушаем ваше предложение. Если оно нам подойдет – мы договоримся, а вы нам вернете нашу плату. Идёт?

– Идёт, – быстро согласился хозяин, чем заставил Андрея ещё больше сомневаться.

Несмотря на убогость города и самого заведения еду здесь подавали вполне приличную. Андрей с Вурцем заказали жареную курицу и картошку. В оплату пошли личные вещи и патроны. Вурц лишился обеих пачек самокруток и красивой металлической трофейной зажигалки, и выглядел очень кисло. Хозяин, наоборот, был чрезвычайно доволен – парни все-таки оказались простофилями.

Вскоре вернулся Толик. Он нашел магазин, напоминавший лавку ростовщика, мастерскую и тщательно охраняемые ворота в город. На этом полезные находки заканчивались.

– А у вас какие новости? – поинтересовался он.

Вместо ответа Вурц кивком головы указал ему на столик «волков», которых всё-таки оккупировали сомнительные девицы.

– «Волки», что ли? – удивился Толик, нагло пялясь на них. – И что?

– Зырят на нас. Мы думаем, что может дойти до драки, – Вурц говорил без особого энтузиазма.

– И? – всё ещё не понимал Толя.

– Надо быть осторожнее, следить за ними, чтоб со спины не напали, – объяснил Андрей.

– Вертел я их, – спокойно ответил Черенко.

Он ещё раз окинул «волков» наглым, провокационным взглядом, и втянул губы, явно о чем-то задумавшись. Обычно, когда Толик долго думал – это было не к добру.

– А давайте их замочим? – он с азартом выдал результат своих размышлений.

Андрей поперхнулся водой из фляги. Вурц изумленно уставился на него.

– Ты что, с ума сошел? – откашлявшись, просипел Андрей.

– Ну а чё? Посмотри на них – они ж тебя пырнут в подворотне при первом же удобном случае. Во, гляди, как зырят. Я предлагаю не ждать, а валить их первыми.

Из-за того, что Вурц лишь сокрушительно качал головой, а Андрею требовалось откашляться, возникла непродолжительная пауза.

– Толя, мы в чужом городе, тут на каждом углу патрули, кто его знает чем все это обернется. Не нужно опрометчивых решений, – ответил, наконец, Андрей.

Черенко разочарованно пожал плечами.

– Как хочешь, но если нас застигнут врасплох – я предупреждал.

Появился старичок с едой и обсуждение прекратили. Пока ели к вопросу с «волками» больше не возвращались, но после этого к нему неожиданно вернулся сам хозяин «Феерии».

– Ну что, договор в силе? – поинтересовался он, забирая посуду.

– Да, рассказывайте, – подтвердил Андрей, откинувшись на ветхом стуле и рискуя растянуться на полу.

– Есть у меня три постояльца, с которыми у меня постоянно проблемы. Я хочу, чтобы их тут не было. Желательно, чтобы они умерли.

– Ого, – изумился Вурц. – Какие же проблемы они вам создают, что их надо убить?

– Не платят, позорят заведение, угрожают.

Услышав ответ, Вурц чуть было не поперхнулся. Хозяин заведения с названием «Феерия», которое находилось в самой настоящей дыре этого мира, и реально дырой же и являлось, рассказывал, что его заведение позорят. Куда уж дальше?

– Почему вы не обратитесь к патрульным? Раз такое дело – их вышвырнут из города.

– Вот именно – вышвырнут. Потом они вернутся и убьют меня – это они мне уже пообещали.

– В смысле убьют? Патрульные им дадут это сделать?

– Ну, дадут или не дадут… но я не хочу рисковать своей жизнью, чтобы это выяснить, – покачал головой хозяин.

Возникла пауза во время которой Черенко всячески силился обратить на себя внимание Андрея, но поскольку парень боковым зрением видел его усилия, то старался максимально игнорировать Толю. Пока Андрей думал, Вурц решил задать ещё один вопрос.

– А что у вас тут делают с убийцами?

– Мне-то какая разница, если я буду в могиле? – сразу ответил хозяин.

– Э-э, я имел в виду чем это нам грозит? – поправился Вурц.

– За это не волнуйтесь, – тихо ответил хозяин. – Обычные драки здесь случаются постоянно и никого не привлекают, а если в результате драки обнаружатся несколько трупов – главное, чтобы они не были гражданами «Нового порядка». Самозащита у нас не запрещена. Главное, чтобы у вас свидетели были, а для этого есть я.

– Ну и нравы, – вздохнул Андрей. – Ладно, а почему вы обращаетесь к нам? Вон тут сколько народу – любой может взяться за такое.

– Резонно. Просто вы были первыми, кому понадобились скидки, вот я и подумал…Но если вы отказываетесь – я все понимаю…

– Мы ещё не отказались, – торопливо заявил Толя, чем, наконец, заставил командира взглянуть на него.

– Допустим, мы согласимся, – медленно сказал Андрей, и Вурц посмотрел на него с разочарованием, – но о ком речь?

– Вон о той троице.

Старик легким кивком головы показал в сторону «волков». Толик низко опустил голову, чтобы посторонние не заметили широкой самодовольной улыбки, больше похожей на оскал, которая появилась на его лице. Вурц был в замешательстве, Андрей хоть и вымученно, но тоже улыбнулся, качая головой. Все трое при этом не проронили ни звука.

До этого момента предложение звучало дико, и Андрей ни за что на него бы не согласился. Однако Черенко был прав, говоря об угрозе со стороны «волков». Если они хотят остаться здесь и спокойно делать своё дело, то с бандитами, так или иначе, придётся разобраться. И раз обстоятельства вынуждают принять превентивные меры, то предложение и возможная помощь хозяина «Феерии» будут как нельзя кстати.

– Так что? По рукам? – нетерпеливо спросил хозяин.

– Да, – внезапно за всех ответил Толик. – Мы всё сделаем.

Вурц бросил на него растерянный взгляд. Было в этом взгляде и недовольство, но в тот момент никто не обратил внимания на тонкости выражения эмоций Вурца.

– Отлично, – довольно улыбаясь, хозяин поспешил к другому столику, откуда его уже несколько раз звали.

– Больше не принимай решений за меня, – отчитал Толю Андрей, когда хозяин удалился.

– Не буду, – быстро пообещал Толя.

Троица впала в задумчивость. Впервые в жизни Андрею нужно было хладнокровно спланировать и осуществить убийство. Хлесткое «да» Черенко подействовало, словно заклинание, моментально увеличив выработку адреналина, будто в драку нужно было вступать немедленно. Андрея даже немного затрясло, и он не без волнения боролся с собой. Вурц был не в восторге от перспективы ножевой схватки, в которой он и без того не сомневался, но старался этого не выказывать. Один Толик сиял, как медный таз.

– В следующий раз в таких делах – слушайтесь меня. Я глупости не посоветую, – поучал он.

– Конечно, – процедил Вурц. – Я помню: пейте, друзья, такого хорошего самогона вы в жизни не пробовали! Я потом чуть кишки не выблевал.

Он напомнил об одной из попоек в «Убежище», когда Толик притащил откуда-то три трехлитровые банки мутного самогона и радушно угощал им всех желающих, приговаривая какой-де хороший самогон он добыл. В результате взвод, как боевая единица, перестал существовать на два дня из-за сильного отравления, а Андрей лично получил суровую выволочку от полковника, и добротную порцию моральных унижений от Родионова.

– Все ошибаются, – невозмутимо отрезал Толик и сразу же перевел разговор. – Так что будем делать? И когда?

– Ты нас подписал – ты и предлагай. Я до сих пор не могу принять, что стану убийцей, – ответил Андрей.

Несмотря на то, что слова выражали его внутренние колебания, сказал их Андрей достаточно спокойно.

– Чё за бред? А раньше ты не убивал, что ли?

– Убивал, но это была честная борьба или самозащита.

– Сейчас это тоже не убийство. Ты сам знаешь. Эти чмошники завалят тебя и на костях станцуют. Это знаешь что… э-э… превентивная самозащита, во!

– Ну нихрена ж себе ты завернул! – очнулся от задумчивости Вурц. – Где научился? У Бернштейна?

– Так, малолетка, перестань подкалывать старших, а не то зубы выбью, – добродушно пробасил Толик.

Вурц заулыбался, явно не желая расставаться со своими зубами, которыми он гордился и которые и без того пострадали от Кати. Шутливая атмосфера немного отвлекла от тяжелых мыслей. Совсем чуть-чуть.

– Есть два варианта, – тихо продолжил Черенко, – мы их подначим, выведем на улицу и там порешим. И второй – последим за ними немного, а вечером поймаем со спущенными штанами и дальше смотри пункт первый.

– Давайте не будем хотя бы опускаться до их уровня. Раз уж мы приняли решение – давайте драться честно, – заявил Андрей.

На него устремились две пары выкатывающихся из орбит глаз.

– Кажется, кому-то надо измерить температуру, – шутливо бросил Вурц.

Черенко молчал, сверля Андрея взглядом, полным непонимания. Пока он мучительно подбирал наименее оскорбительные слова, Вурц, для которого этот день с самого начала был «изумительным», и, судя по всему, меняться не собирался, продолжил.

– Командир, я тебя очень уважаю, но что за бред? Они бы с нами так не игрались. Наоборот, искали бы любую возможность сделать все поподлее. А мы что? В рыцарей будем играть? А если кого-нибудь из нас из-за этого убьют?

Вурц был прав, и Андрей понимал это, но не мог смириться с мыслью, что станет подлым беспринципным убийцей. Если он это сделает, то опустится до уровня «волков», которых презирал, и перестанет себя уважать. Он верил в свои силы, верил, что они победят, так что уж лучше он рискнет схватиться с врагом в честном бою один на один, чем станет говнюком, трусливо убивающим в спину.

– Не я предложил их валить. Раньше ты молчал, когда я говорил, что лучше в это не лезть, значит, теперь тоже молчи. Когда начнет темнеть – выманим их на улицу, а там – по обстоятельствам.

Толик одобрительно кивнул – ему было все равно, как это произойдет. Он просто хотел драки, был уверен в себе и желал как можно более мучительной смерти подонкам. Вурц, совершенно не одобряющий взгляды и решение Андрея, промолчал, но ему было страшно.

До сумерек оставалось часа три, и большую часть времени все трое сидели за столом, тихо переговариваясь и посматривая в сторону «волков». За это время те дважды демонстративно поднимались и выходили на улицу, жестами намекая оппонентам, чтобы те шли за ними. Когда это не подействовало, они принялись громко обсуждать «петухов за столиком в углу». «Петухи» ловили на себе глумливые и презрительные взгляды окружающих, но на провокацию не реагировали. Правда, пару раз приходилось успокаивать Толю, но к счастью, им удавалось это сделать.

С наступлением сумерек жизнь в городе стала понемногу изменяться. Все повседневные дела завершались, обычная торговля затихала, а торговля наркотиками и женщинами, наоборот, набирала обороты. В гостевой квартал решать свои дела или искать приключений на задницу стекались жители основной части города. С двенадцати до шести утра действовал комендантский час, при котором перемещение по улицам было строго запрещено, но до этого времени патрули по-прежнему лениво прогуливались, почти ни на что не обращая внимания.

Решив, что пора, Толик, а за ним и остальные поднялись и вышли на улицу. Сразу за «Феерией» находился небольшой грязный дворик, где хозяин выбрасывал в большую урну отходы и валялся всякий хлам, но там было ещё достаточно места, чтобы выяснить отношения, что посетители «Феерии» часто и делали. Именно тут компания решила дождаться «волков» и те не заставили ждать долго.

Все трое противников были слегка пьяны, что уже облегчало задачу Андрея и его друзей, держались нагло и самоуверенно. Заводилой у них был здоровенный бугай, по габаритам и весу могущий на равных конкурировать не то что с Толиком, но и, наверное, с Родионовым. Остальные были значительно попроще телосложением, так что силы оказались примерно равны.

– Ну что, «петушки», пришли на убой, да? – начал психологическую атаку бугай, доставая нож. – Сейчас вас разделывать будем.

– Пиз. ть ты горазд, как я вижу, – зловеще ответил Толик, тоже достав свой большой охотничий нож. – Давай, иди сюда, тварь – нарежу из тебя ремней.

Он первым двинулся к бугаю. Все остальные участники тоже обнажили оружие. Даже если кто-то и надеялся на обычную драку, бугай сразу же задал ей иной вектор. Впрочем, его спутники немного струхнули, когда заметили, с каким хладнокровием вступают в бой их противники. Знали бы они чего Андрею и Вурцу стоило это «хладнокровие»!

Андрей весь вечер прокручивал в голове уроки ножевого боя, которые им давал Родионов, вспоминая все, что он говорил о рефлекторных ошибках и борьбе с ними, весь вечер он настраивался на эту драку. Но теперь, когда закрутилась карусель, он слабо понимал, что он делает и где находится – адреналин подскочил до небес, и дальше все происходило на уровне инстинктов.

У каждого был свой противник, и нельзя сказать, что «волки» были сильнее, но главная проблема крылась в бугае. Даже несмотря на алкоголь, он оказался достаточно хорош в драке и быстро стал теснить Толика, рассек тому грудь и ударом кулака разбил нос. Толя отбивался, как лев. Несмотря на своё массивное телосложение он проявлял чуть ли не чудеса акробатики: отскакивал, напрыгивал, вертелся вокруг противника, ударом рассек бугаю бровь, и один раз чуть было не распорол брюхо, но тот сумел вывернуться, отделавшись порезанной одеждой, и все равно теснил Черенко.

Вурц дрался со своим противником на равных и понемногу начал побеждать. Андрей тоже. Сложности начались, когда бугай мощным ударом отправил Толика в нокдаун и, воспользовавшись моментом, пока Черенко поднимался, попытался пырнуть Вурца. Вурц успел заметить его удар, предпринял попытку вывернуться, но нож бугая вместо того, чтобы попасть ему в левую почку, почти по самую рукоять вошёл в высоко и нелепо подброшенную ногу, в бедро. Вурц заорал не своим голосом и упал на землю. Бугай, победно вскрикнув, хотел добить его, но сбоку налетал Толик, и ему пришлось отвлечься, чтобы самому не стать трупом.

В этот момент Андрей нанёс своему противнику несколько сильных ударов, и дважды порезал тому обе руки, заставив выронить нож. Теперь его нужно было добить, но и тут свое веское слово сказал бугай – быстрым движением он рассек Андрею правое плечо, и мог бы развить успех, но Романов сумел увернуться. К тому моменту бугай успел сделать Толе ещё два небольших рассечения, ещё больше ослабив его и вновь на короткое время исключив из боя.

Адреналин зашкаливал, и Андрей даже не почувствовал боли от пореза. Он полностью переключился на бугая, забыв о своем раненом, но не поверженном противнике. Тот, тем временем, нащупал на грязной земле нож и сумел снова взять его в руки.

Вурц в это время лежал на спине и отчаянно отбивался от навалившегося на него «волка». Безусловно, он был бы заколот, как свинья, если бы Толик сильным ударом ноги не врезал его противнику по голове.

Пока бугай ненадолго переключался на Андрея, Толя успел помочь Вурцу и, собрав все силы, совершил отчаянный выпад, всадив нож бугаю в бок. Тот заревел и рывком развернулся, заехав Толе кулаком в висок. Андрей, воспользовавшись моментом, присел и тоже успел всадить свой нож в тело бугая, но затем прямо у него над головой просвистело лезвие, к счастью, не попавшее по цели, а вслед за ним прилетел увесистый удар рукой.

Отлетев на кучу мусора, смягчившую удар, Романов поднялся, но тут же вновь был сбит с ног налетевшим на него недобитым «волком», о котором Андрей совсем забыл. Тот по инерции плюхнулся сверху, придавив Андрея собой, и коротко, надрывно застонал, выкатив глаза. Андрей чувствовал, как по руке течет кровь, но не понимал чья она. Он напрягся и сбросил с себя противника, затем взглянул на нож в руке – он был весь в крови. Вероятно, Андрей рефлекторно выставил руку с ножом перед собой и противник просто напоролся на клинок, который по случайности, оказавшейся фатальной, попал ему прямо в сердце. Оружие нападавшего проскочило всего в паре сантиметров от шеи самого Андрея.

В середине двора, словно раненый тигр, отбивался истекающий кровью и быстро слабеющий бугай. Один из его дружков лежал мертвый, второй – в глубоком нокауте. Бугай видел эту картину и понимал исход, но сдаваться не собирался. Более того, к изумлению всех троих, будучи серьезно раненым, он легко справлялся и с потрепанным Черенко, и с относительно невредимым Андреем. Раненый Вурц, с трудом поднявшийся и буквально истекавший кровью, обильно струящейся из раненой ноги, мало чем мог помочь товарищам. Хорошо хоть, что в пылу драки ему хватило благоразумия вновь не лезть в бой и не мешать.

Увидев в каком состоянии находятся друзья, Андрей понял, что завершать дело придется ему. Улучив момент, когда бугай отвлекся на Черенко, Андрей подскочил и снова ударил противника ножом в бок. Бугай вскрикнул и стал неуклюже разворачиваться, пытаясь зацепить Романова своим оружием. Андрей интуитивно почувствовал, что последний удар стал фатальным для врага, потому что бугай как-то моментально ослаб, а сила и ловкость его движений значительно уменьшилась. Андрей достаточно легко заблокировал его вооруженную руку и хотел нанести противнику ещё один порез, однако получил удар кулаком в лицо и свалился противнику под ноги. Толик в это время сумел порезать бугая ещё как минимум дважды, от чего ноги у того подкосились, и он всем весом свалился на Андрея.

Несмотря на многочисленные ранения, бугай продолжал бороться за свою жизнь и предпринял отчаянную попытку всадить нож Андрею в грудь, но был отброшен в сторону сильным ударом ноги – в футбольной подготовке Толя сегодня определенно был на высоте.

От гибели Андрея отделяли лишь считанные секунды, и если бы не помощь Толи, он, вероятно, был бы убит. В крови и без того было полно адреналина, но осознание близкой смерти привело к ещё большей его концентрации. Андрей перевернулся, мотнул головой, затем выскочил на бугая сверху, прижал его вооруженную руку коленями и попытался всадить нож ему в сердце. Но бандит не сдавался, хоть силы и покидали его. Андрей исступленно жаждал убить его, он ничего не соображал и, обезумев, вкладывал в нажим весь свой вес и всю ярость, глядя в глаза человеку, который только что чуть не убил его самого. Рука бугая быстро слабела, лезвие неумолимо приближалось, он напрягся в последний раз, мобилизуя последние силы умирающего организма, но нож все равно приблизился и медленно вошел в грудь. Глаза бугая вылезли из орбит, он беззвучно хапнул ртом воздух, скребнул пятками грязь и затих. Андрей, ещё не понимая, что победил, почувствовал, что сопротивление сломлено, вырвал нож и всадил его в тело противника ещё раз, затем ещё, ещё и ещё, и, наверное, повторил бы это ещё чёрт знает сколько раз, если бы его не остановил Толик, крепко ухвативший парня за руку.

– Все, все… – тяжело выдавил он.

Андрей дико глядел в выкаченные глаза бугая, борясь с желанием ударить его ещё раз.

– Хватит, Андрей, – добавил Толя. – Он мертв.

Последние слова подействовали, будто заклинание, и пелена начала понемногу спадать. Когда способность мыслить вернулась к нему, Романов взглянул на результат своих действий и ужаснулся кровавому месиву в груди бугая. Он резко откинулся назад и упал на спину, затем перевернулся, поднялся и отскочил на несколько шагов в сторону, испугавшись увиденного. Пелена проходила медленно, но постепенно он начал осознавать, что произошло. Окончательно его привели в чувство хруст и мерзкое хрипение, которые донеслись от третьего бандита, которого Толик хладнокровно ударил ножом в горло.

Черенко выдернул нож и прилежно вытер его о куртку убитого. Лицо его не выражало ни ненависти, ни злобы, а только лишь усталость. Затем он осмотрел «поле боя». Немного в стороне стоял ошарашенный Андрей, с кровоподтеками на лице и раной на плече, один его глаз начинал заплывать. На куче хлама стонал Вурц, сумевший вколоть себе обезболивающее и коагулянт, но нужно ещё было перевязать рану, а на это сил у него уже не хватало. Все враги лежали в лужах крови, и зрелище было то ещё.

У самого Черенко тоже имелись порезы на теле, но он их игнорировал.

– Андрей, помоги мне, – попросил Толик, опускаясь на колени возле Вурца.

Романов не отреагировал.

– Андрей, бл. ть! – не удержался Черенко, и на этот раз его слова подействовали.

Помогая Толе, Андрей двигался, словно в тумане, не до конца понимал, что делает, но, несмотря на это, делал все правильно. Вурц постанывал, но это была ерунда – когда действие обезболивающего начнет проходить, вот тогда он будет стонать по-настоящему. Андрей с Толиком содрогнулись, когда услышали удивленный возглас у себя за спинами.

– Чтоб меня черти сожрали! Да вы сущие дьяволы!

Это был старик-хозяин. Он вышел через заднюю дверь и наблюдал картину не без восторга.

– Ох, когда патрульные узнают, у вас могут быть проблемы, – посетовал он.

– Чего?! – моментально взъерепенился Толик, поднявшись и медленно надвигаясь на старика. – Ты же сказал, что проблем не будет? Что такое здесь обычное дело? Ты что, сука, нас подставил?!

– Нет-нет-нет! – испуганно замахал руками старик. – Положитесь на меня, я все решу, но вам все равно лучше покинуть город, потому что картина вышла уж чересчур кровавая.

– И что, ты думаешь, что на выходе не заметят наших ран и нас не схватят?

– Вот именно. Сержант – мой добрый друг, – елейным голоском вещал старик. – Все будет, как надо, только вам пока что лучше убраться из города на пару дней.

– Сука, если ты нас подставил – я приду за тобой даже с того света, – пообещал старику Толя.

Хозяин, впрочем, не испугался его угрозы и лишь восхищенно разглядывал трупы бандитов. Вурц находился в полубессознательном состоянии и не мог реагировать на слова старика, а Андрей понял лишь, что сейчас лучше бежать, а уже потом разбираться. Наспех забинтовав раны, Толя с Андреем подняли стонущего Вурца и потащили через переулки к выходу из города. По дороге старик тараторил, не утихая.

– Вот это вы задали им перцу! Ох и молодцы. Я даже не подозревал, что вы такие мастера. Теперь весь город будет знать, что старому Энди лучше не переходить дорогу, никто больше не посмеет не заплатить по счетам. Ну, ребята! Ну, молодцы! Ничего для вас не пожалею.

– Что толку, старый пень? – беззлобно сетовал Толик. – Нам сюда теперь путь заказан.

– Неправда, – отрицал старик. – Переждите денек-другой, залечите раны, и возвращайтесь. За пару дней шумиха утихнет и никто не вспомнит про этих говнюков, а про вас так и подавно.

– Ох, лучше бы ты был прав, Энди, или как там тебя.

Энди знал свой город и вел их так, чтобы не попасться на глаза ни одному патрулю. Учитывая ночь, плохое освещение улиц, лень патрульных и их немногочисленность, это было несложно.

Вурц еле передвигал ногами, поэтому нагрузка на раненых Андрея и особенно Толю, была слишком уж высока, но оба лишь кряхтели. Возможно, Андрей чувствовал бы себя хуже, но он был глубоко погружен в себя и пребывал в состоянии, близком к шоку. Сделанное им сильно потрясло парня, в сознании то и дело проскакивали слова Корнеева: «ножевой бой – злое, кровавое и уродливое занятие». Какой же он дурак, зачем согласился на затею Толика? И почему пошел на поводу у своих рыцарских замашек? Как же прав был Вурц, когда говорил ему, что он несет бред! А теперь Вурц серьезно ранен, и ещё не ясно выживет ли – слишком много из него вытекло кровищи. Да и они сами тоже не намного лучше, а ещё Вурца три километра до своих тащить.

Бойцы у ворот таращились на троицу, как на дьяволов, а сержант наоборот – рассматривал их с интересом и уважением. Как и обещал Энди, он без промедления отдал им всё снаряжение и выпустил из города, правда, перед этим они с Энди недолго спорили в будке, вероятно, договариваясь об оплате, но все закончилось благополучно, если это понятие здесь уместно.

Прежде, чем троица вышла за ворота, Энди стал прощаться, но Толик смотрел на вещи иначе.

– Помоги нам, старик, – тихо, но настойчиво попросил он. – Ты же видишь, что наш друг очень плох – помоги дотащить его, тут недалеко. Или если можешь – найди нам транспорт? Мы вдвоем не осилим.

Энди сначала отнекивался, но потом то ли из-за напора Толика, то ли под действием его агрессивного раздражения все-таки пообещал помочь. Под этим предлогом он их покинул, попросив подождать где-нибудь неподалеку за воротами. Толя с Андреем, обвешавшись снаряжением, еле-еле смогли протащить Вурца на пару сотен метров и, положив его в кустах, совсем обессиленные, улеглись рядом. Не могло быть и речи, чтобы тащить Вурца к своим самостоятельно, поэтому, отдышавшись, они начали решать, как быть дальше. Толя настаивал, что старик им поможет, но Андрей, уже немного пришедший в себя, не верил в это и хотел оставить Толю и идти в лагерь отряда за помощью, но Черенко сумел убедить его подождать хоть немного.

Энди не обманул, но нервы парням немного подпортил – они прождали около часа, прежде чем услышали со стороны дороги фырканье лошади и скрип повозки. Толик вооружился и отправился к дороге, а вскоре вернулся, ведя за собой молодого парнишку, лет шестнадцати, который и был возницей. Паренек помог перенести Вурца и снаряжение и доставил их почти к самому отряду.

Самым сложным в этой поездке было сохранять молчание в ответ на восхищенные расспросы мальчишки, который уже знал, что во дворе за «Феерией» нашли три трупа с ножевыми ранениями. Разумеется, Энди соврал, когда говорил, что разборки и убийства в Иваново – обычное дело. Несмотря на то, что мальчик жил в одной из деревень рядом с городом, слухи уже дошли туда, либо же сам Энди, приходившийся мальчику дальним родственником, рассказал ему о случившемся, когда просил о помощи. В любом случае эта помощь оказалась крайне сомнительной, потому что наивно было полагать, что шестнадцатилетний мальчишка не разболтает никому о том, кого и куда он вёз и что видел. Толик, конечно, пытался его стращать, но не был уверен, что это хоть сколько-нибудь поможет, даже несмотря на горячие заверения мальчика держать рот на замке.

Мальчика отпустили и немного подождали, пока Толик не убедился, что парень действительно уехал, а не пытается проследить за их дальнейшими действиями. От дороги до стоянки отряда было не более полукилометра, но и они дались Вурцу очень тяжело – парня лихорадило, он не приходил в сознание и своим состоянием нагонял на Андрея ужас. Романов уповал на Катю и мечтал только об одном – поскорее передать Вурца в её заботливые руки. Лишь когда это произошло он смог выдохнуть и сосредоточиться на своих собственных проблемах, а именно – как он докатился до того, что они сделали в Иваново?

Глава 1.3

4

Лес, атакуемый порывами ветра, шумел и скрипел. Погода ухудшалась, становилось все холоднее. Олег плотнее затянул воротник бушлата, поправил рацию на плече и взглянул на своего заместителя. Тот не обратил внимания на его взгляд, полностью поглощенный вызывающей мурашки картиной, которая недавно им открылась.

– Чё он так долго? – нетерпеливо спросил Олег.

– Мне-то откуда знать, товарищ сержант? – ответил младший сержант, не сводя глаз с дороги.

– Вечно ты нихера не знаешь, – посетовал Олег, недовольно поджав нижнюю губу. – И нахрена ты мне такой нужен?

Час назад они наткнулись на остатки разгромленной колонны и до сих пор не подошли к ней – это запретил делать Дьяков, который с основными силами находился неподалеку и потребовал дождаться его, чтобы какие-нибудь олухи не затоптали следы. Олег не мог похвастаться большим терпением, его постоянно подмывало плюнуть на приказ и начать осмотр, и если бы Коля задержался ещё хоть на пятнадцать минут – он бы так и сделал.

Из-за деревьев появились два БТР-а – это были машины Дьякова. Когда Павел при всех пообещал, что Олег больше не будет командовать боевыми частями, Коля решил взять парня к себе замом под личное поручительство и пока не прогадал.

Среди высшего руководства у Олега была очень плохая репутация, даже в глазах его отца. Все они давно списали парня, но Дьяков видел в его агрессивности и бараньем упорстве потенциал. Да и какие бы отношения ни были у него сейчас с отцом, все равно списывать со счетов родственные узы и вытекающие отсюда возможности было пока рановато: если Коля сумеет раскрыть потенциал Олега и направить его по правильному пути, то и Павел будет ему благодарен, и сам Олег.

– Охо-хо, – протянул Дьяков, увидев картину, которую Олег наблюдал уже больше получаса. – Ну и ну, Олежек, интересная находка.

– Свободен, – бросил младшему сержанту Олег.

Сержантик испарился, обрадованный освобождению от кусачих доставаний младшего Гронина. Теперь Олег мог разговаривать с Дьяковым в фамильярном тоне, который тот запрещал при подчиненных.

– Что скажешь? – начал Олег.

– Пошли смотреть, – капитан двинулся вперед. – Только смотри куда наступаешь и ничего не трогай. Надеюсь, никто тут не лазил?

– Не парься. Все, как ты хотел.

Они медленно пошли вдоль кладбища сгоревшей техники. По меркам их организации колонна была огромной. В неё входило около тридцати единиц техники, среди которых оказалось четыре танка Т-72, два БТР-90 и четыре БМП, которые, судя по остаткам их начинки, были по боевым характеристикам явно не ниже модернизированной тройки. Остальной транспорт составляли артиллерийская самоходка, один бронеавтомобиль «Волк» и грузовики. На грунтовой дороге следы этих машин были хорошо видны, но по ним же легко определялось, что ни одна из них дальше не уехала – вся без исключения техника, входившая в колонну, завершила свой путь здесь.

Коля Дьяков не обладал столь богатым опытом боевых действий, как майор Родионов, не говоря уже о Гронине, но кое-что в своей жизни тоже повидал. Однако он не сомневался, что даже Макс не смог бы сохранить спокойствие при мысли о том, что где-то рядом бродит сила, способная сотворить подобное, ведь как ни крути, а количество разбитой техники, которую сейчас видели перед собой Коля и Олег, равнялось примерно половине всего парка их организации.

Кроме техники здесь погибло и множество людей. Количество тел вокруг никто не считал, но они были повсюду: вокруг машин, в канаве, среди деревьев. Многие сгорели вместе с машинами, отчего вокруг до сих пор стоял неприятный сладковатый запах мяса, брошенного гореть на угли. Его не глушили даже вонь оплавленной проводки, пороха и сгоревшей резины, и все вместе эти запахи перемешались в мерзкое зловоние. Это был смрад страдания и смерти, и будь сейчас тепло, он бы подкреплялся жужжанием тысяч мух, слетевшихся на гигантский мушиный пир. К счастью, на дворе стояла поздняя осень, и мух уже было не видать.

Среди подбитой техники Дьякова особенно заинтересовали БТР-90. Никто, кроме него не обратил на них внимания, более того, никто даже не отличал их от других бронетранспортеров и понятия не имел, что это за модель. Но Коля хорошо помнил фото прототипов и даже видел один из них. Он точно знал, что в «старые» времена эти машины в серию не пошли – конструкция и основные узлы оказались слишком «передовыми» для бестолковых бюрократов. В итоге деньги в разработку вбухали и собрали небольшую пробную партию, но не более того. Откуда тогда они здесь взялись? Вряд ли это может быть пара из тех прототипов.

– Тебе всё это ничего не напоминает? – спросил Коля, морща нос от неприятного запаха.

– Намекаешь на засаду, в которую я попал?

– Она самая. По крайней мере, на первый взгляд уж очень похоже. И посмотри как профессионально устроена: узкое место, вокруг деревья – технике некуда деться, объехать подбитую головную машину можно, но сложно и долго, а то, что тут творилось… Всё было очень быстро…

Солдаты крутились на другой стороне колонны, не желая лезть в этот импровизированный некрополь без распоряжения командиров и тщетно надеясь, что такое распоряжение не поступит. Олег с Колей приблизились и ещё немного походили вокруг машин, бегло осмотрев несколько из них. Дьяков один раз даже чуть не блеванул, чем доставил удовольствие Олегу, который подобных трудностей не испытывал.

Оставив технику, они решили осмотреть лес. Дьяков шел первым, разглядывая ветки кустарника и трупы убитых. Нескольких из них он перевернул.

– Здесь тоже были атакующие, – Коля указал на тела. – Видишь – по этим стреляли спереди, получается, они сами прибежали к своей смерти.

– Дебилы или что? Зачем они бежали на пули?

– Хотел бы я знать…

Они прошли чуть глубже в лес. Тут обнаружились гильзы, очень много гильз, и следы от установки треног. Были и следы ног, глубокие и четкие, но только вокруг позиций, а затем все растаяло в желтом ковре опавших листьев, надежно скрыв направление, куда отправились нападавшие.

Олег с Колей ещё долго бродили по лесу и среди техники, пытаясь восстановить картину боя и определить кому принадлежала колонна, но к их удивлению никаких опознавательных знаков им обнаружить не удалось.

– Это жесть какая-то, – изумлялся Олег. – Покрошить столько народу, танки и почти не оставить следов. На чем они приехали? На чем уехали? Хрень…

– Не хотел бы я попасть в такую, как ты выразился, «жесть», – ответил Коля. – Атаковали, как видишь, с двух сторон, но грамотно, не как «волки», а так, чтобы не накрыть своих. Одни работали от головы колонны, другие от хвоста. Плотность огня была охренительная, я даже представить себе боюсь, как все это выглядело.

– Ссыкло, – ухмыльнулся Олег, хлопнув Дьякова по плечу. – А я в таком поучаствовал ещё и живым вышел.

Коля посмотрел на Олега, как на идиота.

– Дурень. Нашел, чем гордиться, – осадил он. – Потерял кучу народу и выёживается. Лучше никому больше такого не говори.

Олег хотел было ответить какой-то дерзостью, но начавшийся в его голове мыслительный процесс достаточно быстро привел его к выводу, что Дьяков скорее прав, чем нет. Поэтому вместо ответа Олег предпочел проглотить замечание и заглянуть в бронеавтомобиль. Тут все было понятно – машина представляла из себя сильно помятое решето. Водитель лежал грудью на руле – он погиб на месте, сидевший рядом с ним – тоже. В десантном отделении лежали три трупа в гражданской одежде: один, стоя на коленях, упирался лицом в пол, второго пули и осколки брони превратили в фарш и он бесформенной кучей лежал в углу. Третий лежал на боку, протянув руку к какой-то большой коробке, которая показалась Олегу знакомой.

Заинтересовавшись, он забрался внутрь и осмотрел «коробку», которая оказалась стальным сейфом с кодовым замком. Такой же он видел у отца.

– Коля, зацени! – позвал он.

Коля, пряча нос за воротником бушлата, заглянул в машину и глухо проворчал:

– Что там ещё?

– Не что, а сейф. Надо его вытащить.

Сейф оказался настоящей проблемой, особенно когда спустя полчаса возни и матюгов выяснилось, что он приварен или прикручен к днищу бронеавтомобиля. Про то, чтобы вскрыть его речи вообще быть не могло – сейф был оборудован электронным замком и после двух наивных, и соответственно, неудачных попыток Олега его открыть, Коля запретил пытаться ещё, опасаясь какого-нибудь подвоха, типа блокировки или ещё чего похуже. Вместо этого придумали другую идею – отбуксировать машину вместе с сейфом в «Убежище», а там уже что-нибудь придумать.

По пути в «Убежище» Дьяков долго размышлял, уставившись в дорогу перед собой. Все, что он увидел, выглядело очень загадочно: и мастерски спланированная засада, и её убийственная в прямом смысле слова эффективность, и отсутствие опознавательных знаков на технике и форме убитых, и эта троица в гражданском, и сейф… Что, черт возьми, там произошло? Кто и кого порешил? За что? И ведь нападающие явно пасли эту колонну. Они ждали её и знали, что она поедет именно здесь, в этой глуши. Более того, они, вероятно, знали о составе колонны, потому что явно были готовы даже к противодействию тяжёлой бронетехнике.

И где же взять ответы? Позади БТР-а на тросе болталась машина с сейфом. Возможно, ответы находятся в ней. Нужно всего лишь ещё немного потерпеть.

5

После драки в Иваново Андрей несколько дней приходил в себя и очень тяжело в психологическом плане переживал её результаты. Вурц оказался не настолько плох, как казалось, но и хорошего тоже было мало – парню требовалось длительное восстановление. Он уже пришел в себя, но был очень слаб и нуждался в помощи и уходе. Правда, шутил в своем стиле и смотрел на Андрея с укором, но без обиды.

Вурц был оптимистом по натуре и понимал, что держать обиду и злость на кого-то – бессмысленно. Что произошло, то произошло, и ничего уже нельзя изменить сколько ни дуйся. Единственное, что можно и нужно было сделать – извлечь опыт, чтобы в следующий раз все прошло иначе. Но впервые он задумался о том, хочется ли ему, чтобы наступил такой «следующий раз».

Эта жестокая драка кое-что изменила. В том безумии что-то щёлкнуло в мозгу Вурца, заставило его ощутить настоящий страх, гораздо более мерзкий, липкий и ужасный, чем всё, что он ощущал до этого. Чувствуя боль в раненой ноге, Вурц каждый раз заново переживал тот момент, когда в него всадили нож и содрогался от мысли, что он его могли заколоть, как свинью. Готов ли он ещё раз испытать подобное? Нет. Определённо не готов. А ведь могут приключиться вещи и похуже…

Так может, хватит? Может, это был знак, что пора остановиться? Вурц ведь и так немало сделал для организации, так может, пора уже заняться чем-то более спокойным? Но для этого нужно будет расстаться с отрядом, а это тоже не так-то просто, ведь они стали ему настоящими друзьями. Да, для такого нужно созреть.

– Не парься, командир, – тихо подбадривал Вурц, когда Андрей присаживался рядом. – Нам всем был нужен этот опыт, правда? Просто тебе, возможно, больше, чем остальным.

Все, что мог ответить Андрей, на что ему хватало сил, это: «Прости, Вурц».

Он корил себя за случившееся, ругал за то, что не послушал мудрых слов Вурца и не согласился порешить «волков» их же методами. Кровавая бойня, участником которой он стал, навсегда впечаталась в его память, как пример ужасного и грязного действа, пример проявления хищных первобытных инстинктов убийцы, которые живут в человеке, скрываясь до поры.

Андрей был шокирован тем, насколько безумным становится человек, впадающий в неконтролируемую жажду крови, диктующую спонтанные правила этой дикой кровавой пляски, именуемой ножевым боем. Он не мог поверить, что сам обезумел и изувечил тело уже мертвого врага, до сих пор не мог забыть тот ужасный хруст и хрип умирающего, которому Толик спокойно растерзал горло. Все это было для парня каким-то кошмаром, который жил в его голове и не хотел уходить. Убивая из огнестрельного оружия он никогда и близко не испытывал таких ощущений, как в той драке, хотя всегда отдавал себе отчет, что сеет смерть.

Ситуацию немного сгладил все тот же Толик, заметив, что «волки», судя по их поведению, были не дураки, и застать себя врасплох все равно бы не дали. Это мнение поддержал и Корнеев, одобрив также решение убить их, что стало куда большим бальзамом на душу Андрея, чем слова Черенко, ведь Леша был для парня признанным авторитетом. Со сдержанным восхищением посматривала на них и Руми. Бог его знает почему она так ненавидела бандитов, но подробный рассказ об их жестокой смерти явно доставлял ей удовольствие. Она даже снизошла к тому, что помогала Андрею обрабатывать его раны, порезы и ссадины, но немедленно прекратила, как только над её порывом начал подшучивать Вурц.

В итоге главным уроком, который Андрей извлек из произошедшего, стало следующее: никогда больше он не будет играть в рыцаря и пытаться поступать по совести, по крайней мере, когда на кону стоит не только его жизнь. Такое отношение ведет к страданиям его самого и окружающих его друзей, поэтому с этого дня он будет поступать только так, как выгодно ему и его близким. А все остальные, прежде всего, должны заслужить к себе соответствующее отношение, а уже потом будет видно, как себя с ними вести.

Когда немного отошли от разговоров о драке, пришла пора обсудить и все остальное. Андрей и Толя рассказали о своем путешествии и не забыли упомянуть о странном мужчине в плаще.

Игорь уже долгое время пребывал в угнетенном состоянии, которое впервые проявилось после учений, когда у него расстроились отношения с Катей, если их легкий флирт вообще можно было назвать отношениями. Катя оказалась чересчур независимой и, как выяснилось, вообще не представляла, как можно связать себя какими-либо отношениями. Поэтому, когда в скором времени её интерес к Игорю закономерно угас, она легко и непринужденно переключилась на Вурца, тем самым разбив Игорю сердце. Вурц был умнее и понимал, что за птица их медик, потому особо планов не строил и просто играл с ней, отчего Игорь ещё больше страдал. Андрей пару раз пытался разговаривать на эту тему с братом, но дело не пошло и Игорь остался «в себе».

Но когда разговор заходил о шарадах, головоломках, шифрах или чем-то подобном Игорь всегда оживлялся. И этот раз не стал исключением – в рассказе Андрея он сразу учуял секрет.

– Так как точно он тебе сказал? – переспросил Игорь, когда брат рассказал про встречу с незнакомцем.

Андрей не мог точно воспроизвести фразу, но напряг память, и повторил насколько мог смысл. Игорь задумался лишь на мгновение.

– А это случайно не было: «много лет размышлял я над жизнью земной, непонятного нет для меня под луной»? – спросил Игорь.

– Да, очень похоже, – изумился Андрей.

– Мне известно, что мне ничего не известно! Вот последняя правда, открытая мной, – закончил Игорь. – Это Омар Хайям. Я много читал его у Акима.

– И что теперь? – отозвался со своего места Вурц, для которого ранение и слабость не были достаточной причиной, чтобы молчать, когда можно что-то ляпнуть. – Устроим литературное чаепитие?

– Нет, балда – это был пароль! Этот человек кого-то ждал, он произнес кодовую фразу, а тот, кого он ожидал, должен был ответить так, как я сказал. По крайней мере, я так думаю. Ох, как жаль, что я не пошёл с вами!

А вот Андрей его мнение не разделял. Если бы Игорь пошёл с ними, то вынужден был бы участвовать в драке с «волками» и запросто мог бы сейчас лежать хладным трупом. К тому же, даже если бы он действительно угадал ответ того странного типа – откуда ему знать, что будет дальше? Не достанет ли этот человек оружие и не перестреляет ли их к чертовой матери? Но даже несмотря на такие размышления любопытство Андрея все равно было достаточно сильным. Интересно, был ли этот человек там ночью, когда они, побитые и израненные, возвращались на повозке?

Впрочем, все это теперь было неважно. Важной оставалась задача, поставленная перед ним, а чтобы её выполнить, стоило залечить раны и привести в порядок физиономию, прежде чем снова соваться в Иваново. Корнеев, правда, советовал отправиться пытать счастья в другой город, но Андрей думал иначе: он рассчитывал на советы и помощь Энди, который теперь был их должником. Но пока они с Толиком больше походили на разбойников с большой дороги, чем на нормальных людей, им приходилось сидеть в лесу и ждать, на всякий случай периодически меняя место стоянки.

Как только их лица вновь приобрели подобающий вид, Андрей, Игорь и Толя вернулись на дорогу, ведущую в Иваново. Путь оказался недолгим и скоро они уже сдавали оружие все тому же сержанту. Он даже не пытался делать вид, что не узнает их – снаряжение такого качества, как у них, было не так просто достать, да и не бродит простой люд пешком по дорогам в полных бронежилетах класса «6а». Эти ребята ещё с самого начала вызвали у него интерес, но тогда сержант не уделил им должного внимания и позволил Энди убедить себя их отпустить. Но в этот раз, как только они сдали оружие и вошли в город, служба безопасности была оповещена. Сержант дружил с Энди и ценил их дружбу, но парни в таком снаряжении, учинившие кровавое побоище, просто не могли быть простыми, а сержант дорожил как своей службой в «Новом порядке», так и шкурой куда больше, чем дружбой с Энди.

Со времени их последнего посещения в гостевом квартале ничего не изменилось, но у Игоря, как и у них в первый раз, была масса впечатлений. Вокруг по-прежнему царили грязь и хаос, крутились проститутки и бомжи, и воняло, как на свалке. «Феерия» тоже была на своем месте.

Игорь с широко открытыми глазами озирался по сторонам и по его перекошенному от одновременного удивления и омерзения лицу было хорошо заметно какое сильное впечатление производит на него то, что он видит.

– Неужели к такому мы стремимся? – подавленно спросил он, наблюдая, как какой-то мужик жестоко избивает женщину в узком и грязном переулке между домами.

– Не, точно не к такому, – возразил Черенко, тоже взглянув туда.

– Может, ей помочь? – остановившись, неуверенно спросил Андрей.

– Вы тут уже напомогали одному, – напомнил ему Игорь. – Хватит, дон Кихот, сами пусть разбираются.

Андрей не стал спорить.

По пути к «Феерии» Игорь обратил внимание на болезненно худого мальчишку, стоящего на коленях с протянутой рукой. Возраст бедняги было трудно определить, потому что грязь, худоба и сломленный, болезненный взгляд были способны исказить любую логику. Возможно, ребенок был наркоманом, а может, просто голодал, но в любом случае его вид и неестественное смирение вызывали жалость. Грязные лохмотья, в которые он был одет, ещё больше усиливали впечатление.

– Посмотри на него, – Игорь указал на мальчика Андрею. – Неужели и мы в своих скитаниях выглядели подобным образом?

Андрей посмотрел на мальчика с грустью, действительно сопоставляя с ним себя. Он был уверен, что мальчик тоже потерял своих родителей и оказался предоставлен сам себе, как и они с Игорем когда-то. Ему было очень жаль его и, несмотря на то, что Андрей понимал, что невозможно помочь всем, он решил сделать хоть что-нибудь для этого паренька. Он подошел ближе, снял с плеч рюкзак и вытащил оттуда большой кусок давно почерствевшего хлеба. Это привлекло внимание мальчишки, он поднял глаза и взглянул на хлеб, не в силах отвести взгляд. Андрей молча протянул ему сухарь, мальчик осторожно взял его и что-то прошептал. Андрею показалось, что это была благодарность.

Оставив мальчика, троица двинулась дальше, но не успели они пройти и двадцати шагов, как за спиной раздались крики. Обернувшись, они увидели настоящую драму: трое таких же чумазых мальчишек, но немного постарше, накинулись на паренька и избивали. Тот, не имея достаточно сил для сопротивления, слабо отбивался, и очень скоро драгоценная еда оказалась у них. Андрей поспешил на выручку, но все, что смог сделать, это разогнать «налетчиков», которые с криками и матюгами убежали прочь.

Мальчик поднялся с земли и сел на колени, держась за ребра. Горько вздохнув, он вновь протянул вперед руку, но не поднял взгляда и ничего не сказал своему спасителю.

– Ты в порядке? – участливо спросил Андрей.

Парень не издал ни звука, продолжая смотреть вниз, но по его лицу потекли крупные слезы, которые и были ответом. Свояк свояка видит издалека и за эти несколько минут Андрей проникся к мальчику ещё большими состраданием и симпатией, а от вида его слез у него и самого глаза заблестели. Быстро протерев их, Андрей вновь полез в рюкзак и протянул мальчику ещё кусок хлеба, добавив сверху кусочек вяленого мяса. На этот раз парень не только взял еду, но и взглянул на Андрея. Он точно не был наркоманом, как Романов думал с самого начала: взгляд был чистым и ясным, но полным печали и растерянности.

Несмотря на окрики Толика, Андрей не стал уходить, а дождался, пока парень поест, чтобы кто-нибудь вновь не отобрал у него еду. Он пытался с ним разговаривать, но мальчишка не отвечал, а лишь хлюпал носом, и грыз почерствевший хлеб. Когда мальчик доел, Андрей попрощался и пошел по своим делам. Парень лишь украдкой взглянул ему вслед.

Энди заметил их сразу же, как только они вошли. По лицу старого лиса трудно было понять, о чем он подумал, но он отложил в сторону поднос, который держал в руках, и поспешил к гостям.

– Друзья, как я рад вас видеть! – голос был настолько елейным, что его можно было намазывать на хлеб вместо масла.

Толик как раз был занят отваживанием очередных шлюх, которые, громко разговаривая, принялись кадрить насмерть испуганного их видом Игоря, поэтому Энди ответил только Андрей.

– Здравствуй, Энди. Мы тоже рады тебя видеть. А этих – нет, – он указал пальцем на шлюх. – Почему ты их не прогонишь?

Энди улыбнулся с легкой хитринкой.

– Это бизнес, молодой человек. Просто бизнес.

Андрей несколько раз моргнул, явно до конца не понимая ответ старика, потом пожал плечами и задал следующий, действительно важный вопрос.

– Наш договор в силе?

– Конечно! Даже более того! Вы надолго в Иваново?

– Как повезет. И во многом это зависит от тебя.

Улыбка Энди никуда не делась, хотя во взгляде на мгновение мелькнула настороженность, но старик быстро скрыл ее.

– Ну что ж, рад буду помочь, если это в моих силах. А пока – еда, выпивка и проживание для вас за счет заведения, – пообещал старик и тут же исправился. – Ясное дело – в разумных пределах.

Ценность услуги Энди Андрей и его спутники поняли только на следующий день, когда зашли в магазин, который Толя нашёл ещё в прошлое посещение. Магазин находился в небольшом двухэтажном здании, из всех окон которого виднелись занавески и нехитрая обстановка, совершенно не соответствующая большому торговому заведению. Постройка по всем приметам соответствовала обычному жилому дому, поэтому любой, кто заметил ничем не примечательную вывеску, ожидал увидеть маленькую комнатушку или, максимум, отведенную под торговлю квартиру. Однако магазин располагался не на первом этаже, а в большом подвале, дополнительно расширенном хозяевами.

Спустившись по бетонным ступенькам, Андрей с товарищами попали в просторное, освещенное парой десятков ламп дневного света, прокуренное помещение. То ли ламп для нормального освещения не хватало, то ли проблема заключалась в сизом тумане табачного дыма, но разобрать что к чему тут было не так уж просто. В большом, квадратов сто, не меньше, помещении толпились, курили, кричали, а кое-где даже дрались человек сорок. Картина больше напоминала пчелиный улей, в который пасечник из дымаря напустил дыма и закрыл крышку.

Поначалу Андрею казалось, что лучше далеко не заходить и держаться поближе к двери на лестницу, иначе недолго и задохнуться. Но немного подумав, он пришёл к выводу, что здесь наверняка должна быть какая-то вентиляция, иначе все давным-давно задохнулись бы к чертовой матери.

Осмотревшись и понаблюдав за окружающими Андрей понял, что находится даже не в магазине, а сразу на целом рынке: многие заключали здесь сделки при посредничестве или под гарантии владельцев заведения, за что последние получали свою комиссию. Помимо комиссии они и сами осуществляли торговлю, но она, похоже, приносила куда меньше дохода, чем комиссионные.

Ознакомившись с ценами, Андрей вынужден был признать, что убийство «волков» сэкономило им серьёзные деньги. До этого он интересовался у нескольких постояльцев ценами на услуги Энди, и выяснил, что за ночь хозяин «Феерии» брал с человека двести рубий – валюты «Нового порядка». Получается, чтобы оплатить один только ночлег у Энди за пять дней, пришлось бы продать один из их АК-12, а терять подарки Владова, оснащённые дополнительным оборудованием, никто не хотел. Энди, правда, был тот ещё рвач, что, в принципе, было логичным, если учитывать условия жизни в гостевом квартале. В любом случае три тысячи рубий по меркам Иваново были более чем серьёзной суммой.

Выбравшись из душного и прокуренного магазина на улицу, Андрей заметил неподалеку мальчишку, которому вчера давал еду. Романов вспомнил, что до этого он видел мальчика и неподалеку от «Феерии». Либо это было странное совпадение, либо паренек следил за ним. Не успел Андрей обдумать это, как взгляд его упал на ещё одну знакомую фигуру. Он тут же позабыл про мальчика, поскольку эта встреча оказалась куда более волнительной – у стены напротив магазина стоял тип в старом потасканном коричневом плаще с капюшоном, накинутым на голову. Спиной он опирался на стену и казалось, полностью игнорировал окружающих.

Сперва Андрей сильно воодушевился, но очень быстро охладил пыл – похожий, или пусть даже такой же плащ, как у незнакомца из деревни, ещё не означал, что это он. Но все же Андрей тронул брата за плечо.

– Видишь мужика в переулке напротив? – негромко спросил он.

– Что? Где? – Игорь повертел головой, а затем вытаращился на мужчину в плаще.

– Не пали контору, ёлки-палки, – прошипел Андрей.

Толя, краем уха услышав их диалог, тоже обратил внимание на незнакомца.

– Это он, я уверен, – выпалил Черенко. – Что будем делать? Может, затащим его в переулок?

– Хватит с меня переулков, – скривился Андрей.

– Нет-нет! – запротестовал Игорь. – Давайте просто подойдём к нему. Если это он – я знаю, что ему сказать.

Предложение казалось логичным, но Андрей решил оставить Толю следить за обстановкой вокруг, а сам вместе с Игорем направился к незнакомцу, который продолжал спокойно стоять у стены, будто кого-то ожидая.

– Только поздороваешься, хорошо? – предупредил Игорь. – Максимум – спросишь не нас ли он ждет.

Андрей одобрительно буркнул в ответ.

– Приветствую, – начал он, остановившись напротив мужчины в плаще.

Тот поднял голову и изучающе взглянул на подошедших. Капюшон немного прикрывал его лицо, но не настолько, чтобы нельзя было отметить внимательный, проницательный взгляд карих глаз. Андрей попытался вспомнить какого цвета были глаза у человека в деревне, но тщетно: ни этой детали, ни черт лица он не запомнил.

– Здравствуйте, – приятным баритоном медленно протянул мужчина.

– Не нас ли ждете?

Незнакомец загадочно хмыкнул и, отвернувшись, как бы невзначай продолжил. – Много лет размышлял я над жизнью земной. Неизвестного нет для меня под луной.

После этой фразы Андрея бросило в дрожь. Игорь был прав – это пароль, теперь Андрей в этом не сомневался. Но кто этот человек? Для чего пароль? Не попадут ли они в неприятности, играя в эту игру? Андрей, может, и хотел бы дать заднюю, но было уже поздно – Игорь начал отвечать.

– Мне известно, что мне ничего не известно. Вот последняя правда, открытая мной, – медленно продолжил слова незнакомца Игорь, всматриваясь ему в глаза.

Взгляд мужчины несколько переменился, лишь на мгновение, но этого мгновения хватило, чтобы Игорь успел заметить перемену.

– О, вы тоже ценитель Омара Хайяма? – удивился он.

Тут Андрей растерялся, но Игорь предполагал, что пароль может быть многоступенчатым и понимал, что сейчас он должен правильно ответить, однако вероятность угадать ответ стремилась к нулю, он это знал и потому озвучил первое, что пришло в голову.

– Я ценитель его мудрости.

На этот раз во взгляде незнакомца ничего не изменилось. Он лишь улыбнулся самыми краешками губ и вновь прислонился спиной к стене.

– Приятно знать, что среди молодых людей ещё встречаются те, кто не только ценит мудрость, но и приобщается к ней, – доверительно сказал он. – Может, мы ещё встретимся и сможем пообщаться на эту тему. Согласитесь, здесь не место, да и время неподходящее, чтобы вести подобные разговоры?

Андрею казалось, что его мозг сейчас закипит. Он изо всех сил старался собрать воедино слова незнакомца и найти в них скрытый смысл, придумать, как их расшифровать. Игорь же рассуждал иначе: он уже понял, что затея провалилась, и мужчина в плаще их просто отшивает, поэтому в его голове крутилась только одна мысль: стоит попытаться как-то надавить на незнакомца или нет. Его достаточно миролюбивая природа склоняла парня ко второму варианту, но будь здесь Толя – собеседник уже был бы в переулке.

– Рады были познакомиться. Очень хотелось бы встретиться ещё. Желаем всего наилучшего, – сказал Игорь мужчине, а затем бросил Андрею. – Пойдем.

Просить дважды не пришлось. Андрей и без того разволновался настолько, что только и ждал момента, чтобы поскорее убраться. Братья быстро удалились, не оглядываясь. Когда отошли достаточно далеко, Игорь бросил быстрый взгляд в ту сторону и отметил, что мужчина по-прежнему, как ни в чем не бывало, стоит на своем месте.

– Игорь, объясни, что это было. Я ничего не понял, – попросил Андрей, когда они вернулись к Черенко.

– Как я и думал, пароль оказался многоуровневым, – азартно пояснил брат. – Первый я назвал правильно, но потом была уже общая фраза и если не знать точного ответа, то угадать её невозможно.

– И что теперь? – спросил Толик, посмотрев в сторону незнакомца, все так же стоявшего в переулке. – Оставим все так, что ли?

– А что ты предлагаешь? – поинтересовался Игорь.

– Пойдем, затащим его в переулок и все выясним, – буднично предложил Толик вполне очевидное решение.

Андрей нахмурился. Эта манера Толи везде лезть напролом начинала его раздражать.

– Толя, иногда ты со своими приколами меня пугаешь, – с легким раздражением отметил он.

– Не ну, а что? Нам надо выяснить, что это за хмырь или нет?

– Так, погодите. Я тоже размышлял над этим, – успокоил обоих Игорь. – И вот что я думаю – мы понятия не имеем во что лезем. Этот дядька явно уверен в себе и понимает, что делает, он умен и хитер, их пароль – не какая-то примитивщина, он сложный и продуманный, а значит, свои секреты они хранят очень бдительно и надежно, стало быть, силовой наезд предусмотрен. Не стану ручаться, но я почти уверен, что если бы мы предприняли попытку надавить на него, то ситуация быстро обернулась бы против нас.

– Мда, – многозначительно изрек Толик, вновь и уже с долей уважения оглянувшись на незнакомца в плаще.

– Возможно, его кто-то прикрывает, – предположил Андрей.

– Возможно, – согласился Игорь. – В любом случае, я предлагаю этого не выяснять.

Андрей с Толей уставились на Игоря. Первый с непониманием, а второй с недоумением.

– То есть, как это? А как же… – начал было возражать Толя.

– Так это, – отрезал Игорь. – Мы в чужом городе лезем не пойми во что без малейшего понимания сути. А если это агент этого ихнего КГБ или как их там?

От такой мысли Андрей содрогнулся. Он одобрительно покачал головой, слегка закусив губу и глядя под ноги.

– Игорь прав, – Андрей положил руку Толику на плечо, пресекая его дальнейшие возражения. – Что бы там ни было – это не наше дело. У нас совсем другие задачи.

На этом обсуждение окончили. Побродив ещё немного по городу, они проголодались и вернулись в «Феерию». Неподалеку от входа на траве сидел всё тот же мальчуган и украдкой поглядывал на Андрея. Это уже было совсем подозрительно, поэтому Андрей решил выяснить, что происходит.

– Идите, заказывайте обед, я сейчас присоединюсь, – бросил он товарищам и направился к мальчишке.

Тот заметил, что Андрей идет к нему, и опустил взгляд, избегая встречаться с ним глазами, но убегать не собирался, что немного сбило Андрея с толку. Замышляй мальчишка что-то плохое – мигом бы пустился наутек.

– Привет, – чуть спокойнее, чем изначально планировал, начал Романов. – Что ты здесь делаешь?

Парень промолчал.

– Ты следишь за мной? – продолжил Андрей.

И снова молчание. «Черт, будто с Руми общаюсь», – подумал он. Его это не устраивало, значит, пора сменить тактику и попробовать проявить жесткость.

– Послушай малец, если ты и дальше будешь молчать, то я могу подумать, что угадал. Тогда я разозлюсь, и последствия тебе не понравится.

Мальчик поднял глаза, полные страха, но посмотрел куда-то мимо Андрея… и продолжил молчать.

– Ты следил за нами?! – строго спросил Андрей.

Мальчик замотал головой.

– Ты что, говорить не умеешь? Не испытывай моё терпение. Отвечай, когда тебя спрашивают.

Под таким напором мальчик начал давать слабину.

– Я не следил, – тихо ответил он.

– А что же, по-твоему, ты делал?

– Просто хотел посмотреть, что вы делаете.

– Для кого? Кто тебе приказал?

– Никто.

Впервые с начала разговора мальчик мельком взглянул Андрею в глаза. Его серые, детские глаза были полны грусти и растерянности, такой, что сердце Андрея сжалось. Ему и так было жаль мальчика, влекущего безнадежную и состоящую из одних только лишений жизнь, а сейчас жалость почему-то стала просто невыносимой. Может, потому что Андрей на мгновение увидел в мальчишке самого себя?

– Где твой дом? Где твои родители? – смягчившись, спросил он.

Мальчик вздохнул и вновь втупился в землю.

– Нет их, – ответил он.

– Где же они?

Вопрос был глупый, поэтому Андрей сразу пожалел, что задал его. Родители либо бросили мальчишку, либо умерли, иначе быть просто не могло. Ведь не трудно догадаться, что жизнь мальчика круто переменилась именно после потери родителей, а Андрей хорошо знал, каково это. Пытаясь как-то сгладить ситуацию, он не придумал ничего лучше, чем рассказать мальчику о своих родителях и о том, как жил после их потери. Они оба были сиротами и это роднило их, а пример Андрея показывал, что пока бьется сердце – опускать руки нельзя.

Это подействовало: мальчик немного расслабился и, казалось, с интересом слушал Андрея, возможно, чувствуя его участие и искренность. После того, как Андрей окончил свой рассказ, мальчик более охотно стал говорить о себе. Хоть рассказ и давался ему тяжело, а слова нужно было вытягивать, Андрей чувствовал, что ему нужно выговориться: вряд ли хоть кого-нибудь здесь волновала судьба бездомного мальчишки.

– Моих стариков казнили, потому что они нарушили какие-то правила.

– И давно?

– Да. Года два назад.

– И с тех пор ты здесь?

– Почти. Мы с родителями жили не здесь, а в городе. Когда их убили – меня отправили в приют, но я пробыл там всего два дня и сбежал.

– Сбежал? Почему?

– Там плохо. Всё плохо. Плохо кормят, плохие люди. Издевались над нами. А иногда всякие козлы цеплялись, девочек насиловали, а иногда и пацанов. Я сразу понял, что меня тоже такое ждет, вот и сбежал. С тех пор я здесь.

Андрей был шокирован услышанным. Он не сразу понял, что мальчишка перестал говорить, настолько поразил его этот короткий рассказ.

– Почему ты не остался в городе? – опомнившись, спросил он.

– Комнату забрали, когда стариков убили. В городе меня б нашли и снова засунули в приют. Куда ещё мне было идти? Только сюда.

– А другие родственники?

– Кто-кто?

– Родственники: бабушки, дедушки, тети, дяди, братья, сестры?

– Нет у меня таких.

Андрей помолчал немного, обдумывая услышанное. Он даже представить себе не мог, как этот пацаненок выживал в такой среде целых два года. Для него это казалось настоящим подвигом, а мальчик – героем.

– Ну, а тут что? Где живешь? – спросил он.

– На улице, конечно.

– А зимой?

– И зимой.

После ответа Андрей несколько секунд недоверчиво смотрел на собеседника, но тот избегал смотреть в ответ.

– А если зима суровая – как же ты выживаешь в сильный мороз?

– Как… Мы разводим костры в бочках, греемся, как можем. В прошлую зиму многие позамерзали.

– С ума сойти. А что власти?

– Кто? Что за власти?

– Ну, те, кто управляет городом. Которые присылают сюда патрульных.

– А… А что им? Это внутри им дело есть, а здесь бездомных никто не считает. Дети, взрослые – им все равно. Разве что стараются новых не пускать.

История была впечатляющая. Просто невероятно, через что пришлось пройти этому мальчику. И несмотря ни на что он не сдался, отчаянно продолжая цепляться за жизнь. В его речи чувствовалось воспитание, которое ему дали, безусловно, неглупые родители, а вместе с ним ощущался и горький опыт выживания в этом вольере, больше напоминавшем свинарник.

– Почему те мальчишки забрали у тебя еду? Разве не логичнее было бы сотрудничать?

– Что значит сотрудничать? Как?

– Помогать друг другу, делиться.

Мальчик вздохнул, подумал немного.

– Они и сотрудничают, но меня к себе не берут, – с обидой в голосе сказал он.

– Почему?

Несколько секунд он молчал, затем вздохнул и ответил.

– Потому что раньше я дружил с Ларой.

– Кто такая Лара?

– Одна девочка постарше. Ей было шестнадцать, она любила меня, была мне, как сестра. Мы держались отдельно, всем делились, помогали друг другу – сотрудничали, да. Но потом её не стало, я остался один, а они ненавидели меня из-за неё и продолжают ненавидеть.

– Что с ней случилось?

Снова возникла пауза, во время которой мальчик то сжимал, то разжимал губы, будто пытался начать говорить, но не мог, потому что сильно переживал. Возможно, боль от потери была ещё слишком свежа.

– Лара отдавалась за деньги, – продолжил он дрожащим голосом, – и кое-что зарабатывала. Какое-то время мы даже много кушали. Но как-то раз один из тех козлов оказался чем-то недоволен, сильно её побил, и она умерла.

На грязную землю упали несколько слезинок, но мальчик очень быстро прекратил плакать и шмыгнул носом. Андрей выдержал небольшую паузу, пытаясь представить себе, какие законы и правила работают в этом зверинце.

– А что патрульные? Его наказали?

– Не знаю. Наверное, нет.

– Почему ты так думаешь?

– Потому что мы для них не существуем. Лара была для них просто ещё одной малолетней шлюхой. Этот мужик мог бы нас всех убить, и никто ничего бы ему не сделал. Может, даже спасибо бы сказали.

Немыслимо. Просто безумие какое-то. Андрей не мог понять, как люди могли опуститься до того, чтобы молча смотреть, как голодают, страдают и умирают дети, молча смотреть на подростковую проституцию, на убийства детей… Всё это просто не укладывалось в его голове, казалось чем-то невероятным. Он видел зверства «Степных волков», видел иные примеры, но здесь все было на совершенно другом уровне, существовала видимость цивилизованности: стены, дома, деньги, где-то там неподалеку была работа, образование и даже медицина, и при всем этом моральные принципы этого общества оказались абсолютно растоптаны, уничтожены. В душе у парня кипела ярость, желание убить всех этих циничных и равнодушных отморозков, именующих себя людьми, но это была утопичная идея, вызванная сиюминутным возмущением, ведь если подумать, то сразу поймёшь, что нечто подобное происходит везде.

Общество установило себе такие правила, так жило и считало это нормальным. Это Андрей был здесь неадекватным психом, мечтавшим о равенстве и добродетелях. В этом заключается истинный парадокс человечества: даже в группе из трёх человек, где двое имеют одинаковые взгляды, третий может быть признан ненормальным, высмеян, изолирован или убит, возможно, даже съеден – главное, чтобы эти двое были уверены, что поступают правильно.

Рассказ мальчика поразил Андрея. Романову захотелось что-то сделать для него, может, даже забрать его с собой в «Убежище», помочь начать новую жизнь. После услышанного он забрал бы всех детей, но вряд ли это было возможно. Времена, когда в ряды группировки принимали всех без разбора, прошли. Теперь новичков проверяли, проводили собеседования, иногда допрашивали. Гронин, а особенно Дьяков был уверен, что в рядах группировки действуют шпионы, как минимум торговой гильдии, а то и ещё много кого, а дети – превосходные шпионы. Но при поручительстве с одним-единственным мальчишкой проблем быть не должно.

Андрей с удивлением отметил, что до сих пор не спросил, как зовут мальчика.

– Я Андрей, – представился он, протягивая руку для приветствия. – А тебя как зовут?

– Максим.

Мальчик так торопливо пожал протянутую руку, будто боялся, что Андрей может передумать. Его маленькая ручка была очень худой и слабой, мизинец на правой руке явно когда-то был сломан и неправильно сросся.

– Ты хотел бы уехать отсюда?

Мальчик посмотрел на Андрея с недоумением, но была во взгляде и крупица надежды, что над ним не шутят.

– Куда?

– В лучшее место.

– Это ещё где? – недоверчиво спросил мальчик.

– Туда, где у тебя будет будущее. Там не издеваются над детьми, и ты не будешь голодать.

Мальчик задумался, всё ещё с недоверием глядя на Андрея. Он явно сомневался в его искренности и пытался понять в какую западню его заманивают.

– И где же такое место? – скептически спросил он, наконец.

– Там, откуда мы пришли. Если ты про координаты – извини, я не могу их назвать.

– Кажется, мне тут лучше будет, – неуверенно протянул мальчик, услышав ответ.

Его сомнения были понятны. Жизнь била его слишком часто и слишком больно, чтобы он был способен поверить в доброту или сострадание. Он слишком долго пробыл в гостевом квартале Иваново, чтобы в его мозг навсегда впечаталась одна неоспоримая истина: «не доверяй никому». Этот на первый взгляд добрый мужчина в камуфляже, накормивший его, мог быть кем угодно. К тому же друзья у него сомнительные. Тот здоровяк уж больно опасно выглядит. Кто его знает, что на самом деле у них на уме?

– Как хочешь, – пожал плечами Андрей.

Он подумал немного и решил предпринять ещё одну попытку. Просто ему было очень жаль этого пацана.

– Знаешь, я тоже прошел трудный путь. И ещё год назад был совсем другим человеком, а потом я во второй раз потерял все – близких, дом… и почти потерял жизнь. Но меня спасли люди, которые даже не знали, как меня зовут. Они просто убили зло, которое хотело убить меня, а потом забрали меня к себе, накормили, одели, обучили, дали оружие и показали мне за что в действительности нужно сражаться. Наверное, теперь я просто хочу точно так же спасти тебя, потому что мне показалось, что ты хороший парень.

Максим слушал его речь, глядя в землю, но когда Андрей закончил, он поднял лицо и посмотрел ему в глаза, будто пытаясь увидеть в них ложь. Ему очень трудно было поверить в искренность Андрея, но малец понимал и то, что ещё одну зиму в одиночку ему здесь не пережить.

– И ты действительно хочешь забрать меня с собой? – с сомнением спросил Максим. – И обещаешь, что меня не станут бить, насиловать или издеваться?

При этих словах внутри у Андрея все сжалось. До чего же напуганным был этот ребенок? Сколько ещё на свете таких детей? И кто виноват в том, что с ними произошло?

Он утвердительно кивнул.

– И не обманываешь?

Не удержавшись, Андрей хмыкнул. Сколько ещё парень собирается задавать подобные наивные вопросы?

– Не обманываю. Знаю, что это только слова, но решать тебе. Так что, ты хочешь уехать с нами?

Мальчик вздохнул, решаясь. Это было непросто. Пусть в Иваново было трудно, пусть грязно и мутно, но это был аквариум, в котором он все знал. Вместо этого ему предлагали чистую воду, но вот какими окажутся её обитатели?

– Хочу, – страшась собственного ответа, сказал он.

– Хорошо. Тогда сейчас я задам тебе несколько вопросов, – серьезным тоном предупредил Андрей. – Если в твоих ответах я почувствую ложь – считай, что этого предложения не было. Понятно?

– Да, – Максим почему-то улыбнулся.

Он ещё не верил до конца, что его не обманут, но зато точно знал, что ответит на любой вопрос, а там уже как карта ляжет. В любом случае он ничего не теряет. Ему просто нечего терять.

– Кто заставил тебя следить за нами? – твёрдо спросил Андрей.

– Никто, – не раздумывая, выпалил Максим.

Андрей нахмурился, и Максим сразу понял, что это означает.

– Честно! Никто не заставлял. Я сам. Ты добрый, дал мне еды, а потом прогнал Алекса и его дружков. Я просто хотел посмотреть, что ты и твои друзья будете делать.

Похоже, мальчишка говорил правду, но Андрей не собирался так просто сдаваться.

– И что же ты увидел?

– Ничего такого. Вы погуляли по городу, зашли в магазин – тут все приезжие так делают. Разве что не все разговаривают с посредником, но такое тоже часто бывает.

Сначала Андрей пропустил последнее предложение мимо ушей, но потом опомнился. О ком говорил мальчик?

– Посредник? Ты это о ком?

Мальчик удивленно посмотрел на Андрея, но потом подумал, что это ещё один вопрос.

– Посредник – мужчина в коричневой одежде с капюшоном, я не знаю как его зовут. Вы с ним говорили. Обычно после разговора люди уходят вместе с ним, но если не уходят, то возвращаются туда, где живут. Вы живете тут, вот я и ждал вас. Не думал, что вы вернетесь так скоро.

Невероятно. И как Андрей сразу не подумал о подобном? Кто может знать все о происходящем на улице лучше того, кто на этой улице живёт?

– Что ты о нем знаешь? – стараясь не выдать волнения, спросил Андрей.

– Он молчун, с нами разговаривает редко, но иногда дает какие-нибудь задания и платит за них рубиями. Мне кажется, что он добрый. С ним встречаются разные люди, у них странное приветствие, длинное, но красиво звучит. Потом он их куда-то уводит.

Андрей был удивлен, насколько осведомлен этот мальчишка, и очень рад, что завязал с ним разговор. С внутренним трепетом он задал следующий вопрос.

– И какое у них приветствие?

Мальчик немножко похмурился, напрягая память, затем стал отвечать, иногда исправляясь.

– Посредник начинает: «Много лет размышлял я над жизнью земной. Неизвестного нет для меня под луной». Ты должен ответить: «Мне известно, что мне ничего не известно. Вот последняя правда, открытая мной». Потом он спросит или ты ценитель Омара Хайяма. Ты должен ответить: «Я, скорее, ценитель знаний».

Андрея бросило в дрожь от волнения. Неужели он сможет прикоснуться к чему-то секретному, тщательно охраняемому? Хотя, как оказывается, не так уж тщательно. Максим тем временем продолжал.

– Тогда он скажет: «С тех пор как существует мирозданье, такого нет, кто б не нуждался в знанье». Ты должен сказать: «Какой мы ни возьмем язык и век – всегда стремится к знанью человек». И все. Дальше он предложит идти за ним. Или ответит, что он ничем не может помочь.

С ума сойти! Вот это конспирация. Что же это за человек такой?

– Ты никогда не пробовал следить за ним?

– Не-а, никто не пробовал. Мы боимся.

– Почему?

– Он говорит, что если заметит, что кто-то из нас за ним следит – убьёт.

Андрей покачал головой.

– И после такого ты говоришь, что он добрый?

– Но пока никого не убил, – поспешил оправдать посредника Максим. – Но на улице все верят, что он не обманывает. А вообще да – он странный, потому мы и боимся.

– Откуда же ты тогда так хорошо знаешь их приветствие, если он грозился убить за слежку?

– Ну, он всегда стоит на улице. Если подобраться поближе и прислушаться, то можно услышать разговор, но потом они уходят с улицы и туда уже идти страшно. А ещё он один раз просил меня передать записку одному человеку в «Феерии», а я её прочитал и там была часть приветствия. У меня хорошая память.

– Ты и читать умеешь? – удивился Андрей.

– Конечно. Родители были учителями…

Мальчик затих. Затем перевел взгляд на что-то за спиной Андрея.

– Это твой друг, – сказал он взволнованно. – Наверное, за тобой пришёл.

Андрей оглянулся. На пороге «Феерии» стоял Игорь и с недоумением смотрел на брата, не понимая, почему тот столько времени провел в беседах с уличным бродяжкой. Мальчик вдруг сильно переменился в лице.

– Ты же не обманул меня, правда? – с волнением в голосе спросил Максим. – Ты честно заберешь меня с собой?

– Честно, – пообещал Андрей. – Это мой брат. Пойдем, я тебя с ним познакомлю, а потом мы поужинаем – Энди уже должен был приготовить еду.

– У-у-ух, ты добрый, спасибо тебе, но мне нельзя внутрь, – огорчился Максим.

– Это почему?

– Энди не разрешает нам переступать порог. Может поколотить.

– Я поговорю с ним. Не волнуйся.

– Он не разрешит, – настаивал мальчик. – Я грязный, и воняю, и одежда у меня плохая…

– Понятно… Тогда поступим так: мы тебя приведем в порядок и добудем тебе одежду. Но позже. А покормим тебя в этот раз все тем же вяленым мясом и хлебом. Идет?

– Конечно! – обрадовался мальчик, но радость его тут же омрачилась. – Только они опять у меня все отнимут.

Максим показал рукой на стайку мальчишек, которые уже некоторое время наблюдали за тем, как они разговаривают. Они завидовали ему – обычно никто не разговаривал с беспризорниками. Тем более так долго.

Тогда Андрей поступил по-другому. Он подвел мальчика к недоумевающему Игорю, познакомил их, а затем попросил брата принести ему рюкзак, а самому поужинать с Толей без него. Позже он пообещал всё объяснить. Удивленный Игорь выполнил просьбу брата и ушёл ужинать, а Андрей довольствовался сухарями и слегка вонючим мясом вместе с мальчиком, для которого эта еда была невообразимо вкусным и удивительным деликатесом.

Максим грыз сухари и с легкой надменностью глядел на босяков, расположившихся на противоположной стороне улицы и угрожающе таращивших глаза. Под защитой Андрея он чувствовал себя в полной безопасности и был уверен, что теперь ему ничего не грозит.

Когда после ужина к ним присоединились Игорь и Толя, Андрей познакомил их и рассказал всё, что недавно узнал. Игорь, которого всегда влекла возможность разгадать очередную загадку, загорелся идеей встретиться с посредником ещё раз. Поначалу Андрей не соглашался. Во-первых, он был недоволен тем, что они потратили уже столько времени, а всё ещё ничего толком не сделали для выполнения своего главного задания, а во-вторых, он опасался лезть к загадочному и непредсказуемому Посреднику, хоть и сам хотел бы знать, что это за фрукт такой. Однако когда на сторону Игоря встал и Толя, слабое сопротивление Андрея оказалось сломлено.

Глава 1.4

6

На поляне среди высокой травы стояла беседка, сбитая из грубых досок – единственная вещь в «Убежище», которую Павел приказал соорудить лично для себя. Она стояла в стороне от базы, на возвышенности, вдалеке от троп или дороги. Полковник приходил сюда, когда хотел покоя или желал побыть в одиночестве, чтобы поразмышлять над чем-нибудь. Подчинённые знали – его нельзя беспокоить, пока он в беседке, разве что случится что-то совершенно чрезвычайное. Это были редкие минуты, которые Павел вырывал из своего напряженного графика, чтобы посвятить только себе.

Ещё одним безусловным плюсом такой отдаленности было то, что здесь ничего нельзя было подслушать, как, например, в штабе, разве что спрятать где-нибудь «прослушку», но беседка была настолько проста, что все её «потайные» места можно было легко и быстро осмотреть на наличие посторонних предметов.

На этот раз Павел был не один. Напротив него в беседке сидел Макс и задумчиво глядел на пожелтевшую траву, которую пытался расшевелить порывистый ветер. Родионов иногда поигрывал зажигалкой, щёлкая крышкой, чем обычно раздражал Гронина, но в этот раз Павлу было наплевать.

– Как они могли развести у себя такой бардак? – вопрос Макса был задан будто самому себе.

– Откуда мне знать? – резко ответил Павел. – Кузьмин совсем сдал. Старый стал пень, делать, наверное, не хочет нихрена, а подчиненные и рады. Хотелось бы надеяться, что такая херня творится только у Кузьмина, но что-то мне подсказывает, что бардак там везде.

– Мда-а… – протянул Макс. – Не на такое, конечно, я рассчитывал.

Гронин промолчал. Он тоже рассчитывал совсем на другое.

– А ты уверен, что они нас не примут?

– Скажем так – скорее да, чем нет. Но все равно надо решить, что мы будем делать.

Макс несколько раз щёлкнул зажигалкой.

– С голоду не помрем, и от холода не загнемся – это уже много, – констатировал он. – Да и не в «Булате» счастье. Не хотят нас принимать – пусть идут нахрен, сами справимся.

– Макс, не разочаровывай меня, – с ноткой упрека жестко сказал Паша. – Нихера мы не справимся – у нас нет топлива, нет медикаментов, нет ничего. Есть только поля, немного сырья, крыша над головой и люди. Но этого недостаточно. Любая серьезная и мало-мальски организованная банда отморозков без напряга займёт все наши территории и выпнет нас на мороз.

– Не кипятись. Давай дождёмся Романова. Может, он принесет хорошие вести. Он должен вернуться к среде.

Смерив Макса хмурым взглядом, Павел качнул головой.

– Хорошо. Теперь по соглядатаям – надо решить, что с ними делать…

– Мочить, что же ещё, – буднично ответил Макс. – Мы с Дьяковым все организуем.

– Тогда рассчитываю на вас. Меня бесит, что о наших делах известно гильдии и ещё черт знает кому. Такое ощущение, что я даже перднуть не могу, чтобы там об этом не узнали.

Макс видел, что его друг не в духе. Более того – он знал почему это происходит. Дело было не в завуалированном отказе «булатовцев», на которых Паша рассчитывал, и даже не в шпионах, которые действовали на нервы и докладывали гильдии об их делах и уровне обеспеченности теми или иными ресурсами. Дело, как обычно, было в Олеге.

Сейф, который привезли Олег с Колей, был специально оборудован для перевозки хрупких грузов, и в нем оказался довольно странный набор предметов. Там был десяток ампул с цезием, кусок неизвестной Бернштейну, но очень прочной материи, напоминавшей кевлар, а ещё ампулы с какими-то непонятными веществами, надписи на которых мало что говорили Бернштейну. Кому все это принадлежало и куда ехало? Вопрос был, безусловно, интересным. Знать бы ещё, где взять ответ.

Техника в колонне не имела опознавательных знаков и следовала не по остаткам хоть сколько-нибудь нормальных асфальтированных дорог, а лесными «заячьими тропами». Это наводило на мысль, что руководители очень хотели остаться незамеченными. А то, что её буквально посреди леса разделали под орех, свидетельствовало о том, что желания руководителей разделяли не все. Их ждали и теплый приём готовили заранее. Стало быть, кто-то всё о ней знал. Либо в стане этой организации действовали шпионы, либо там происходили внутренние разборки.

Помимо прочего в сейфе нашлись и несколько карт с пометками. Именно из-за этих карт у Павла с Олегом вышли разногласия. Вернее, карты послужили лишь катализатором старой проблемы…

Скрытность колонны, её силы прикрытия, отсутствие опознавательных знаков и ряд других признаков говорили о том, что она принадлежала сильной, но не рекламирующей себя организации. В сейфе был необычный груз, но в малых количествах. Цезий вряд ли мог представлять огромную ценность, он-то скорее всего оказался там случайно, а вот арамидный материал и те самые ампулы, содержимое которых остается неизвестным и которые Бернштейн не решается вскрывать – вот что представляло истинный интерес. Из тех, о ком знал Павел, в этих краях существовала только одна организация, которую он интуитивно подставлял в это уравнение – «Рассвет».

И если это так – на картах наверняка указаны некие пункты, где можно получить что-нибудь ценное. Например, контакт с «Рассветом». Вдруг с ними удастся наладить диалог? Что, если эти ампулы им жизненно необходимы?

Но на такое дело нужен был надежный человек. Задача вполне могла отнять кучу времени и не дать совершенно никакого результата, поэтому отправлять Родионова Паша не решался, для Дьякова была другая, не менее важная работа, а кроме них в таких делах он больше всего мог положиться только на Романова. Дело даже было не столько в его собственных качествах, к которым всё ещё оставались вопросы, как в общем уровне всей его команды, а главное – там был Корнеев, который уж точно не позволит ничего запороть.

Узнав от Дьякова, что отец собрался поручить это дело Андрею, Олег пришел в ярость. Паша предугадал суть разговора ещё до того, как Олег переступил порог его кабинета – достаточно было просто увидеть его взгляд. Предугадал он и источник, от которого Олег узнал о его решении, и пообещал себе всыпать Дьякову по первое число.

– Это правда? Ты хочешь отдать мое дело Романову? – даже без короткого вступления сразу пошёл в атаку Олег, закрывая за собой дверь.

Павел помедлил с ответом, обдумывая, что сказать. У него было уже несколько стычек с сыном из-за Андрея, но он не собирался идти на поводу у Олега только потому, что тому так хотелось.

– Для начала присядь и не скрипи зубами, – миролюбиво, но твёрдо ответил Павел.

Олег подошел к столу и сел на стул. Он весь был напряжен, словно пружина, готовая в любой момент высвободить накопленную в ней силу: тонкие губы были поджаты, низкий лоб нахмурен, глаза прищурены, у переносицы собрались две глубокие складки.

– А теперь рассказывай, что случилось.

– Ты что, хочешь отправить Романова проверить координаты, указанные на добытых мною картах?

– Во-первых, не тобой, а капитаном Дьяковым. Во-вторых, да, я отправлю Романова.

От спокойного и четкого ответа Павла Олег напрягся ещё больше. Казалось, его сейчас разорвет на части кипевшая в нем злость. Он сделал несколько глубоких вдохов и заговорил срывающимся голосом, с трудом сдерживая гнев.

– Колонну нашел я. Сейф доставил я. Если бы не я – никаких координат у тебя бы не было. Я хочу закончить это дело. Это будет справедливо.

Полковник совершенно спокойно реагировал на кипение Олега. Оно его даже немного забавляло.

– Олег, во-первых, нет никакого «Я» и никакого «Ты». Есть только «Мы» – это вся наша организация. Всё, что мы делаем – мы делаем для всех, а не только для себя.

Олег порывался что-то сказать, и Павел сделал паузу, ожидая, что тот начнет говорить, но сын удержался и промолчал.

– Во-вторых, – продолжил Павел, – учитывая сложность нашего положения, а оно очень сложное, уж поверь, мы должны выжимать из любой возможности всё, что можно, и в данном конкретном случае «Анархисты» справятся лучше всех. Твоих заслуг никто не умаляет, ты – молодец, отлично поработал и я тобой очень доволен, но дальше этим делом займутся те, у кого больше опыта.

Олег сжал кулаки и казалось, готов был броситься на отца. Он был уверен, что по координатам, указанным на картах, находится что-то важное, предвкушал, как он найдет или сделает что-то стоящее и поднимет свою ценность в глазах отца и остальных офицеров, но главное – утрет нос ублюдку Романову, а вместо этого ему говорят такое…

– Черт, это просто бред какой-то! Ну какой, нахрен, Романов?! Его здесь даже нет! Его ещё нужно ждать, а я здесь и я готов. Батя, измени своё решение! – чуть ли не в истерике кричал он.

Паша молча выслушал эту тираду обиженного школьника, хотя тон и речи сына ему совершенно не понравились. Он не раз уже укорял себя за то, что не уделял должного внимания и времени его воспитанию, тогда, возможно, Олег хотя бы не позволял себе разговаривать с отцом в таком тоне.

– Я не считаю, что должен перед тобой отчитываться за свои решения, но в этот раз сделаю исключение. Везет Романову или нет, но его группа пока что не провалила ни одного задания. Чья тут заслуга: его бойцов, стечения обстоятельств или же самого Романова – я не знаю, да и не хочу знать. Пока они справляются – я буду поручать им щекотливые или сложные задачи, потому что уверен в них. Когда я буду настолько же уверен в тебе – стану поручать тебе. Понимаешь меня?

Такой ответ выбил последние предохранители и пружина освободилась. Олег рывком поднялся со стула, уперся руками о стол, подавшись вперёд к отцу, и стал в исступлении орать на него.

– Нихера я не понимаю! Понимаю только, что он у тебя в любимчиках, но чем он заслужил такое отношение?! Это я твой сын! Я! Не он! Ты должен продвигать меня, а не его! Я должен быть твоим преемником, а не он!

Всей выдержки Павла в этот раз не хватило, и его брови медленно поползли вверх. Вот оно что! Теперь ему стало по-настоящему понятно откуда растут ноги во вражде Олега с Андреем. Олег с чего-то решил, что Павел должен когда-нибудь назначить нового лидера, передать бразды правления, так сказать. Сын просто жаждал власти. Неужели он действительно верит, что у них монархия? Что он станет «царём» после Павла? И что сам Павел – царь?

Такая речь не понравилась Павлу ещё больше. Он хорошо знал, что представляют из себя люди с замашками, как у Олега, когда им дают власть, и ни за что бы не допустил, чтобы его сын стал командовать группой больше взвода.

Не говоря ни слова, Паша с места, неожиданно врезал Олегу настолько увесистую пощёчину, что тот завалился на пол словно подкошенный, ногами зацепив и увлекши за собой стул. Пока Олег мотал головой, пытаясь понять, что произошло, Павел был уже рядом, ухватил его за воротник, поднял, словно куклу, и с силой уложил лицом на стол. Удар был чувствительным и у Олега вырвался стон. Павел прижал его голову рукой, а второй заломил правую руку сына и держал её так, чтобы тот не смог вырваться, а при попытках это вызывало бы у него резкую и сильную боль в суставах.

– Слушай сюда, щенок, – с трудом сдерживая ярость, прошипел он. – Я мало участвовал в твоём воспитании до эпидемии, а после неё малодушно жалел тебя. Считал, что ты многого лишился: матери, друзей, нормальной жизни. Думал, что именно из-за этого ты стал таким озлобленным и резким волчонком, но надеялся, что это пройдет само собой. Я ошибался – ты такой по своей натуре и теперь я собираюсь исправить свою ошибку. Я выбью всю дурь и все дерьмо, которыми полна твоя бестолковая башка, и сделаю из тебя человека, а если ты будешь упорствовать – я устрою тебе такую жизнь, что любые лишения, которые ты испытал до этого дня, покажутся тебе счастьем. Ты меня понял?

Олег молчал, сцепив зубы.

– Ты меня понял?! – повысив голос, повторил свой вопрос Павел и сильнее прижал голову Олега к столу.

– Да! Да! Понял! – крикнул тот, понимая, что ничего другого сейчас он сделать не может.

Подождав ещё немного, Павел рывком отпустил сына и вернулся на своё место. Олег выпрямился и принялся растирать лицо, с ненавистью глядя на отца.

– Теперь сядь! – стальным голосом приказал Паша.

В голосе Павла было столько стали, что им можно было резать хлеб. Олег даже немного вздрогнул и нехотя повиновался, хоть внутри у него все кипело.

– С этого момента ты будешь делать то, что я скажу. Каждое утро для тебя будет начинаться с получения инструкций от меня, а если меня не будет на месте – от майора Родионова, а если не будет и его, то от капитана Дьякова. В крайнем случае, я буду оставлять распоряжения Лебедеву. Эти распоряжения ты будешь выполнять неукоснительно, будь то боевая операция, наряд по кухне или чистка сортира. За малейшее неповиновение ты будешь наказан – очень жестко. Ты понял?

Олег, опустив глаза, продолжал тереть лицо, но ничего не отвечал.

– Если я ещё раз задам тебе вопрос, а ты не ответишь – пеняй на себя, – пригрозил Павел. – Поэтому спрошу последний раз – тебе понятно то, что я сказал?

– Понятно, – процедил, не поднимая глаз, Олег.

Возникла небольшая пауза, во время которой Павел размышлял, что стоит ещё сказать, а Олега изнутри жгла бессильная злоба. Если не считать случая с Романовым в Ольховке, то его больше никто и никогда так не унижал, и он не собирался с этим мириться. Даже если обидчик – его отец.

– Теперь про Романова, – продолжил Павел. – Вдолби в свою пустую башку, что вы – не соперники. У него свои задачи, у тебя – свои. Для меня он ничем ни лучше, ни хуже тебя – вы оба для меня одинаковы с той лишь разницей, что ты мой сын по крови, а он – нет. Поэтому вы не должны и не будете враждовать. Можете не любить друг друга, игнорировать, но враждовать, а тем более вредить друг другу вы не будете. Усёк?

Олег помнил, что Павел требовал отвечать и достаточно хорошо знал своего отца, чтобы понимать, что это обязательно нужно делать.

– Да, – снова процедил он, избегая смотреть отцу в глаза.

– Молодец. И, напоследок, про преемственность. Выбрось этот бред из головы раз и навсегда – никакой передачи власти от отца к сыну здесь никогда не будет. Руководить будет старший по званию, а звание нужно заслужить. Не гробить людей, не устраивать разборки, а работать сообща и приносить пользу организации. Это понятно?

Олег медлил с ответом, и Павел, подождав несколько секунд, резко подался вперед и, через стол ухватив сына за воротник бушлата, притянул к себе и заставил посмотреть в глаза. В его глазах он увидел злобу и ненависть, и понял, что эти чувства Олег питает к нему. Неужели собственный сын может стать его же врагом? Вряд ли. Вероятно, причиной были уязвленные самолюбие и гордость, а также неумение сдерживать свои эмоции.

– Ты понял меня?! – жестким тоном спросил Павел, встряхнув сына и сильнее сжав воротник.

– Понял я, понял, – просипел Олег.

Павел ещё несколько секунд смотрел сыну в глаза, а затем отпустил.

– Значит, мы поладили? – уже мягче поинтересовался он.

Олег, снова глядя в пол, одобрительно кивнул и произнес глухое «угу». Павел не видел смысла разбираться в степени его понятливости. Сначала стоило дать ему успокоиться и обуздать свои эмоции.

– Вот и отлично. Значит, встретимся завтра утром. Можешь идти.

Однако для обоих этот разговор не закончился. Он продолжался в их головах, порождал противоречия, борьбу с собой, приводил в раздражение, потому что каждый чувствовал неудовлетворенность произошедшим.

Олег был в ярости от унижения и от того, что отец считает его равным Андрею. Ещё он недоумевал от слов отца о преемственности – его собственные мысли и чаяния на этот счет были совершенно другими. Павел разрушал всю его картину видения мира, потому что все стремления Олега были направлены как раз на то, что рано или поздно, но именно он будет отдавать приказы в «Убежище».

Павел же чувствовал себя в западне. Он понял, что своей реакцией окончательно разрушил отношения с сыном, но он не мог поступить иначе – общее дело и тысячи человеческих жизней не могут весить меньше пустых амбиций зарвавшегося юнца, особенно если этот юнец – его сын. Вспоминая полный ненависти взгляд Олега, Паша осознавал, что тот ни за что не примирится с Андреем, да и с ним самим, скорее всего, тоже. И как выйти из этой ситуации он пока что не знал.

Макс слышал о перепалке отца и сына от Лебедева, и его очень интересовало мнение Павла на этот счет, но он не собирался заводить об этом разговор, ожидая, пока друг переварит ситуацию и сам заговорит. Но Павел не торопился.

Глава 2.1. Порядки в "Новом порядке"

1

По словам Максима посредник каждый день менял место своей дислокации, а иногда и вовсе отсутствовал на «рабочем» месте. Периодически менял он и одежду, но всегда выбирал что-то с капюшоном. Возможно, это даже были разные люди, но мальчик не мог сказать точно.

С самого утра Игорь вызвался сходить разведать обстановку и отсутствовал около часа. Остальные ждали у Энди, даже Максим. Андрею стоило большого труда уговорить Энди помочь с мальчишкой – раздобыть одежду, отмыть и наголо обрить, чтобы попытаться хотя бы немного избавиться от вшей. Ночевал мальчик в чулане, что тоже было выторговано за немалые деньги – Андрей не хотел отправлять его обратно на улицу, опасаясь, что его там могут избить, а то и покалечить такие же беспризорники, которые вряд ли простят мальчишке его везение.

Когда Игорь вернулся, Андрей вновь про себя отметил, что в последние несколько дней брат стал выглядеть намного лучше – у него изменился в лучшую сторону цвет лица, а в этот раз и глаза радостно блестели. Андрей радовался, что брат наконец-то выкарабкивается из депрессии.

– Рад, что ты снова улыбаешься, – сказал он Игорю, когда тот коротко рассказал, что нашел посредника.

– Ага, – ответил Игорь после короткой паузы. – Переосмыслил свои проблемы. Так кто будет говорить с посредником?

– Я буду. Мало ли что он выкинет или скажет – будет лучше, если окончательное решение буду принимать я.

– Как знаешь, – немного нахмурился Игорь.

– Ну что, за дело? – поинтересовался Толя, жаждавший действий.

– Да, погнали.

По дороге Игорь коротко рассказал где находится посредник и кому где занять позиции. Максим, сияющий от счастья, словно медный таз, крутился возле Толи, не отходя ни на шаг и горячо обещал помогать, если что-то случится. После знакомства Черенко больше не казался ему опасным. Толик же смотрел на мальчика скептически, но со снисхождением, не представляя себе какую помощь может оказать этот слабенький мальчуган, например, в драке. Игорю вообще было все равно – он весь был поглощен мыслями о посреднике.

Посредник сменил место и на этот раз стоял в переулке не возле магазина, а неподалеку от ворот в основную часть города. Толя, Игорь и Максим пришли первыми и заняли места, указанные Игорем. Андрей, заучивший наизусть пароли и ответы, а также тщательно проинструктированный Игорем на случай стандартных вопросов, немного неуверенно шагал по улице. Чем ближе он подходил к посреднику, тем быстрее колотилось его сердце, и тем больше он волновался. Наконец, он остановился в шаге от мужчины в плаще. Лицо посредника, как и в прошлые встречи, было немного прикрыто капюшоном.

– Приветствую, – самым дружелюбным тоном, на который только был способен, поздоровался Андрей.

– Салям, – ответил мужчина в плаще.

Андрей не знал, что означает это слово и немного смутился. Впрочем, тон посредника тоже был вполне дружелюбным, и Андрей решил продолжать по той же схеме, что и в прошлый раз.

– Не меня ли ждете?

Посредник выдержал паузу, затем ответил все той же строчкой стихотворения Омара Хайяма. Андрей ответил на это нужной фразой. Только сейчас посредник слегка приподнял голову и взглянул на Андрея с интересом.

– О, вы тоже ценитель Омара Хайяма? – удивился он и для непосвященного такой ответ был бы абсолютно естественным, как и для Андрея в прошлый раз.

– Я, скорее, ценитель знаний.

Чем дальше он заходил в этом длинном и необычном приветствии, тем больше учащался его пульс и пересыхало во рту. Неизвестность не только результата, но и причин, по которым он это делает, пугала невероятно. Но ещё больше Андрей волновался, что Максим мог что-нибудь перепутать или неправильно запомнить и тогда затея вновь провалится, а результаты попытки опять же могут оказаться абсолютно непредсказуемыми.

– Хех, с тех пор, как существует мирозданье, такого нет, кто б не нуждался в знанье, правда? – с легкой улыбкой спросил посредник.

– Какой мы ни возьмем язык и век – всегда стремится к знанью человек, – закончил Андрей, и замер в ожидании.

Если посредник задаст ещё какой-то каверзный вопрос или выдаст очередной стих – это станет новым провалом, но, к счастью, вместо этого он чуть заметно кивнул. И очень тихо, так, чтобы его голос мог услышать только Андрей, сказал:

– Сейчас я ожидаю других клиентов, но я смогу встретиться с тобой вечером. Позади тебя неподалеку от городских ворот есть пустырь, поросший кустарником. Вечером встретимся там, в начале одиннадцатого. А сейчас улыбнись, пожми плечами и отправляйся по своим делам.

Андрей поначалу растерялся от такого неожиданного поворота. Он иначе представлял себе продолжение их разговора. Что же он теперь должен сделать? А ничего. Оставалось лишь довериться этому подозрительному человеку и сделать всё в точности, как он сказал. Либо проигнорировать вечернюю встречу.

Игорь никак не ожидал, что разговор закончится так быстро. Когда Андрей оставил собеседника и пошёл по улице, что было одним из заранее оговоренных условных знаков, Игорь, сгорая от нетерпения, двинулся следом. Толик и Максим последовали его примеру.

– В чем дело? – требовательно спросил Игорь, поравнявшись с братом. – Он что, отшил тебя?

– Все нормально. Не отшил. Назначил встречу на вечер. Вон там.

Андрей указал рукой на большой пустырь впереди, за которым виднелись смотровые вышки.

– На пустыре? Перед самым носом у охраны?

Игорь не скрывал своего скепсиса. Пустырь находился в северной части этого мерзкого гетто, громко называемого «гостевым кварталом». Он имел форму квадрата со стороной метров в сорок и вплотную прилегал к стенам основной части города, и весь был покрыт небольшими ёлочками и густыми зарослями можжевельника. Не будь «гостевой квартал» таким притоном, где можно ширяться и трахаться прямо на улице, в этих зарослях наверняка проводили бы все эти делишки, а так они были абсолютно безлюдны.

Охрана на вышках за стеной могла заинтересоваться целой делегацией, обхаживающей пустырь, поэтому Андрей отправил товарищей обратно к Энди, а сам неспешно прогулялся вдоль него до земляного вала. С южной стороны на пустырь выходили окна жилых домиков, самый крайний из которых был почти до основания разрушен. Больше ничего примечательного он не увидел. Вернувшись обратно на центральную улицу, Андрей бегло осмотрел охраняемый КПП у ворот в центральную часть города. Некоторые сомнения теперь закрались и в его голову. Возможно, Игорь был в чем-то прав: как-то не очень осмотрительно устраивать встречу в месте, где концентрация охраны была наибольшей.

Эти сомнения Андрей поспешил озвучить, когда вернулся в «Феерию».

– Вертел я этого мудака! – полнее, по его мнению, Толик выразиться просто не мог.

– Да, полезное замечание, – съязвил Игорь, а мальчишка звонко засмеялся. – Знаешь, я бы удивился, если бы не услышал этого от тебя.

– Да потому что это подстава, ну видно же, – Толя пропустил колкость мимо ушей.

– Вот тут спорить не буду. Мне тоже эта затея не нравится.

Андрей задумчиво чесал подбородок, уставившись в стол.

– Я предлагаю это все бросить и заняться реальным делом, – заявил Толя. – Харэ уже тут сидеть. Столько времени просрали.

Андрей промолчал.

– Чего молчишь? – не отставал Толя.

– Сначала мы закончим с посредником, – ответил Андрей, понимая, что иначе его в покое не оставят. – А завтра займемся заданием. Если сделаем это сегодня – встреча с посредником может сорваться, а я теперь хочу выяснить, что это за тип.

Игорь и Толя промолчали, но вскоре активизировались и всю остальную часть дня наперебой доказывали, что не нужно никуда идти, что всё это западня, что посредник раскусил его и теперь хочет подставить или ещё что похуже. Максим же благоразумно помалкивал, не мешая взрослым дядькам решать свои проблемы. Если он что-то и мог сказать, то его мнения никто не спрашивал, а сам он не особо рвался.

– Подстава или нет – не знаю, но я нутром чую, что нужно это выяснить, – решительно заявил Андрей, устав терпеть их атаки, и остальные немного притихли. – Не спрашивайте откуда, но у меня такое ощущение, что мы можем получить какую-то большую пользу от этой встречи. Возможно, это будет ценный контакт, возможно, какая-то информация…

– Возможно, смерть, – перебил его Игорь. – Не тупи, братишка. Не надо туда ходить.

Андрей не успел ничего ответить, потому что на улице внезапно началась стрельба. С первыми же выстрелами вся «Феерия» пришла в движение: кто-то побежал на второй этаж, чтобы оттуда поглазеть на происходящее, кто-то приник к стенам и осторожно выглядывал из-за окон, двое даже залезли под столы, надеясь таким образом защититься от шальной пули. Только Энди да несколько местных, сидевших у стойки, никак не отреагировали на стрельбу и продолжали спокойно заниматься своими делами, изредка лениво поглядывая в сторону входной двери.

За столом Андрея все были настолько уверены, что в городе ни у кого нет оружия, что поначалу они несколько секунд оторопело переглядывались, пока Толя первым не вышел из оцепенения и не скомандовал всем укрыться за стеной. Максим выразился против этой идеи.

– Не волнуйтесь, все нормально, – с детской торопливостью выпалил он. – Это охрана. Они сюда стрелять не будут.

На него уставились три пары удивленных глаз.

– Посмотрите на Энди, – предложил Максим.

Все трое перевели взгляд на хозяина и озадачились его спокойствием. Старик с флегматичным видом молча перетирал стаканы возле своей стойки, даже не глядя в сторону, откуда доносились звуки стрельбы. Игорь, пригибаясь, направился к нему.

– Энди, что там происходит? – спросил он.

– Служба безопасности работает, – спокойно ответил тот. – Оружие тут есть только у них. Наверное, накрыли очередных делков.

– Делков?

– Некоторые умники иногда пытаются втихаря варить тут наркоту или ещё что проворачивать, а правительство такого не любит – оно ведь само её варит, – ухмыльнулся Энди. – Или там какие-то политические развернулись. Это даже вероятнее, потому что с наркотой тут да-авно никого не было.

– Что за политические?

– Оппозиционеры, хе-хе, как будто в «Новом порядке» может быть оппозиция.

Энди засмеялся, но Игорю, далекому от политической обстановки в «Новом порядке» и вообще от какой-либо другой, было не смешно.

– Удивительные у вас порядки, – бросил он.

– Ну, мне жаловаться не на что, хе-хе.

Стрельба прекратилась, и самые любопытные потянулись к выходу. Максим и Толя были среди них. На улице в полсотни метров от «Феерии» стояли БТР и грузовик, вокруг которых крутились вооруженные бойцы. Из дома тащили слабо упирающихся, окровавленных людей, затем стали выносить трупы, которые складывали в кучу прямо возле дома. Улица всё больше заполнялась зеваками, а солдаты, закончив свою «уборку», уехали, оставив трупы на тротуаре.

– Интересно, кто их будет убирать? – вслух выразил свои мысли Черенко.

– Бездомные, конечно, – ответил Максим. – За городом есть кладбище – их туда вынесут.

Толя с сочувствием посмотрел на мальчика. Деловитая манера речи Максима говорила о том, что все эти ужасы и грязная работа были для него обычным делом.

– Ты тоже в таком участвовал? – с горечью спросил он.

– Не-а, – с досадой посетовал мальчик, чем ещё сильнее удивил Черенко. – Хотел, но страшно.

– Боишься мертвецов, что ли?

Толя наивно ожидал услышать подтверждение, но ответ его окончательно обескуражил.

– Нет, конечно. Кого ими напугаешь? Просто за одежду и другие вещи жмуриков там такие драки бывают, что и убить запросто могут. Потому и страшно.

Толя ничего не ответил, слегка шокированный словами паренька. Понаблюдав ещё немного за происходящим, они зашли обратно в «Феерию». Люди уже немного успокоились и тоже вернулись за свои места, оживленно обсуждая недавнее событие. Андрей с братом так же сидели за своим столом.

До комендантского часа оставалось около двух часов, когда Андрей покинул «Феерию» и отправился на встречу с посредником. Толя ушел уже давно – ещё когда стемнело. Он должен был замаскироваться в развалинах возле пустыря, чтобы быть рядом на случай, если понадобится его помощь. Игорь тоже вышел вскоре после него и гулял по кварталу, а ближе к назначенному часу должен был перебраться поближе к Толе. Максима он забрал с собой.

Солнце давно уже село, небо было чистым и холодно сверкало яркими звёздами. Сильного ветра не было, но холодная, мерзкая поземка гоняла между домами и пробирала до костей. Андрей поглубже закутался в воротник бушлата, но это не сильно помогало. Прогулочным шагом добравшись до нужной улицы, он притаился в тени.

Охрана на КПП особо не усердствовала – там вообще никого не было видно. Похоже, все они грелись в будке, которая стояла возле ворот, и из дымаря которой валил дым. Часовые на вышках были далеко и в полумраке «гостевого» квартала вряд ли могли его увидеть. Убедившись, что никому до него нет дела, Андрей быстро шмыгнул в кусты и, проклиная их шелест, медленно и осторожно стал пробираться вглубь пустыря. Заросли, как оказалось, скрывали небольшой приямок глубиной около метра, в котором Андрей и притаился.

Прождал он недолго. Вскоре со стороны вала появился посредник, немного удивив Андрея. В той стороне не было никаких троп, и логично было бы, если бы посредник пришел тем же путем, что и Андрей. Впрочем, в отличие от Романова он знал город и наверняка не раз назначал встречи на этом пустыре, стало быть, мог знать и какие-то интересные подходы к этому месту, которых Андрей не заметил.

– Итак, – начал посредник, не здороваясь, – ты продаешь или покупаешь?

Этот вопрос оказался не менее сложным, чем пароль, и Андрей оказался к нему совершенно не готов. Посредник сразу это понял, оценив замешательство собеседника.

– Ты знаешь, кто я?

Андрей кивнул.

– Хмм… Тогда ты должен знать, чем я занимаюсь. Или же кто-то тут играет в игры…

Волнение парня заметно усилилось. Нужно было срочно отвечать, иначе дело могло закончиться ещё до его начала. Выбор был не велик, и Андрей, быстро прикинув в уме, что бы выбрать, заговорил.

– Никаких игр, – уверенно сказал он. – Я хочу купить.

Посредник выдержал паузу, во время которой Андрею казалось, что сердце выскочит из груди: он все ещё не знал о чем идет речь и не мог понять, как вести разговор.

– Хорошо, что нужно?

Андрей судорожно крутил в голове варианты чем же таким может торговать этот человек. Оружие, наркотики, дрожжи или кастрюли? Что он продает? Все, что Андрею было известно о нем – его сложный пароль и в нем все крутилось вокруг знаний… Если сказать, что нужна информация… Это казалось беспроигрышным вариантом – все что-то знают, и этот загадочный человек в том числе. Самое меньшее, на что надеялся Романов, это что таким образом удастся хотя бы продолжить разговор, что, возможно, даст возможность разобраться, что же тут все-таки происходит.

– Информация, – коротко ответил Андрей.

– Чёрт, парень, – в тихом голосе посредника сквозило разочарование, – конечно информация. Не байдарками же я тут торгую. Ты можешь изъясняться яснее?

Андрей угадал – этот человек действительно торговал информацией. Он принялся лихорадочно обдумывать свой вопрос, ведь этот вопрос должен быть достаточно серьёзным, чтобы посредник не понял, что Андрей растерян.

– Эпидемия, – выпалил Андрей внезапно пришедшую в голову мысль. – Меня интересует эпидемия: как она произошла, какова её природа, если она была искусственной – чьих рук это дело?

– Это все?

– Начнем с этого, – уклончиво ответил Андрей.

– Хорошо. Никаких проблем. Эта инфа у нас есть. Что ты предложишь взамен?

– Говорите, что нужно? Оружие, ресурсы, прод…

– Так, друг, – перебил его посредник, – я так понимаю, что ты совершенно не в теме что к чему. Скажи честно – я прав?

– Да, – ответил Андрей после короткой паузы.

Он признался с явной неохотой, но упираться не было никакого смысла – он чувствовал, что сопротивление могло привести только к ухудшению ситуации.

– Где ты узнал пароль?

– Помогла хорошая память и везение.

Посредник неодобрительно хмыкнул.

– Встреча окончена, – бросил он и развернулся, чтобы уходить.

– Эй! Не так быстро, – окликнул его Андрей. – Мы не закончили разговор.

Посредник медленно выбирался из приямка, и Андрею пришла в голову только одна идея. Выхватив нож, он в два прыжка нагнал его и попытался схватить за плечо, но посредник оказался не только готовым к подобному, но и весьма проворным. Рванувшись, он легко избежал захвата Андрея и, развернувшись, резким толчком ноги отбросил парня от себя, но Андрей очень быстро поднялся с земли, и посреднику стало ясно, что так просто он от него не отстанет.

До этого посредник все время держал руки в карманах своего плаща, но теперь достал их и сложил перед собой в таком положении, что Андрей даже при скудном освещении без труда понял, что у него в руках. Раздался тихий щелчок.

– Спокойно. Это граната, – на всякий случай предупредил посредник.

Андрей остановился, словно вкопанный и уставился на гранату.

– И что, взорвешь себя? – недоверчиво спросил он.

– Я бы не хотел этого, но да – взорву, если придется.

– Ого, – деланно удивился Андрей. – А не блефуешь?

– Поверь, нет. Так что лучше вали отсюда да бегом и тогда мы оба будем жить.

Романов стоял в нерешительности, размышляя, что делать. Уходить ни с чем не хотелось, но человек этот был очень хорош и скор на фокусы. Да и умом явно не обделен.

– Послушай, давай поговорим, а? Просто поговорим, хорошо?

– Не о чем разговаривать.

Посредник сделал шаг, пятясь.

– Есть. Я хочу свою информацию об эпидемии. И ты мне её дашь.

Андрей тоже подступил на шаг.

– Да что ты говоришь? – саркастически бросил посредник, но сам задумался о том, что обстановка вовсе не так очевидна, как он подумал вначале.

– Да, потому что мне это нужно. Но сначала ты ответишь мне – какие гарантии того, что ты скажешь мне правду?

Посредник несколько секунд стоял в нерешительности. Сперва он думал, что этот парень из КГБ, но его вопросы и поведение были слишком нетипичны для них. Если его хотят загрести – что ж, удачи им. Чека выдернута, и волноваться было не о чем – в случае его гибели его семья будет получать все необходимое до конца жизни, в отличие от варианта, когда он позволит взять себя живым и расколоть. А колоть в «Новом порядке» умели, за четыре месяца работы в Иваново он успел выяснить достаточно о местных властях и их нравах, особенно в свете того, что его предшественнику пришлось убить себя, чтобы не попасть в их лапы. Но если парень действительно не один из них, возможно, стоит попробовать с ним поговорить, прежде чем идти на радикальные меры?

– Посредник не дает гарантий, – безапелляционно и с некоторой надменностью сказал мужчина в капюшоне.

– Тогда грош цена твоей информации. Ты можешь солгать.

– Ты понятия не имеешь, о чем говоришь, – все так же надменно продолжал собеседник.

– Возможно, – согласился Андрей. – Поэтому будь добр – введи меня в курс дела.

Посредник взглянул на часы у себя на запястье и выдержал небольшую паузу. Если парень не лжет – он действительно мало что знает и стоит объяснить ему хотя бы что такое посредник и чем он занимается.

– Посредник – торговец информацией. Он знает всё и обо всех, а то, чего он ещё не знает – обязательно выяснит, причем быстрее, чем ты можешь себе представить. Его гарантии – собственная репутация. Он никогда не кидает своих клиентов, но и не прощает, когда кидают его.

– Черт, я думал посредник это ты.

Раздался чуть слышный смешок.

– Я лишь работаю на него. Я – связной. Но для клиентов я и есть посредник.

– А как выйти на него? То есть, на настоящего посредника.

Мужчина сочувственно покачал головой.

– Никак. Никто не знает где он находится, как выглядит. Никто его никогда не видел.

– Что за бред? Как же тогда ты получаешь от него указания? И нужную информацию? Например, ту, что я запросил?

Мужчина мешкал с ответом, размышляя, как изъясниться лучше всего. Он не собирался выдавать свои секреты, но кое-что ещё мог добавить. Кое-что общее, такое, что он мог рассказать потенциальному клиенту, который нуждался в объяснениях, чтобы довериться связному.

– У меня есть куратор, с которым я держу связь. Все идет через него.

– А если тебя схватят и допросят? Смогут узнать где искать куратора, а через него и самого твоего босса.

Мужчина довольно хмыкнул.

– А я не знаю своего куратора. Его я тоже никогда не видел.

Андрей невольно нахмурился, уверенный, что его водят за нос.

– Опять бред. Перестань нести чушь.

– Я серьёзно. Есть схема связи и личный контакт в ней отсутствует. Посредник все продумал.

– Охренеть. Зачем же тебе убивать себя, если ты ничего и никого не знаешь? Что толку тогда тебя пытать?

Как и перед каждым ответом до этого, мужчина сделал небольшую паузу. Андрей был уверен, что тот на ходу сочиняет свою историю и пытался поймать его на какой-нибудь грубой нестыковке, но пока что всё звучало довольно складно, хоть и верилось в это с трудом.

«Посредник» уже рассказал всё, что не было тайной. И почти всё, что рассказал бы на допросе. Рассказывать о системе связи, структуре, кодах, паролях и прочих хитростях он не собирался, да и не дало бы это ничего ни Андрею, ни кому бы то ни было другому. Связные были низшим звеном структуры и знали слишком мало специально на случай допроса.

Их готовили в закрытых помещениях, куда привозили с мешками на головах и увозили после обучения так же. Где проходило обучение они не видели и не знали. Люди, обучавшие их, всегда носили маски и их лиц или имен тоже никто не знал. После окончания обучения связные оказывались в разных местах, очень далеко от тех краев, где были завербованы. Зачем они на это соглашались? Все просто – их семьи попадали на содержание к настоящему Посреднику, ни в чем не нуждались и были в полной безопасности. Связной должен был отработать определенный срок, который устанавливался Посредником, но не более трех лет, после чего его отзывали. После отзыва некоторым особо отличившимся могли предложить стать кураторами. Тем же, кто не хотел, позволяли вернуться к семьям и давали все необходимое для полноценной жизни. Мотивация в современных реалиях более чем существенная. По крайней мере, так им всем говорили.

Если же у связного случался прокол – он должен был убить себя, чтобы никто не получил от него никакой информации о работе структуры. В этом случае его семье гарантировались безопасность и необходимые условия для дальнейшей жизни. Если связного брали живым и раскалывали, если он рассказывал те скудные крохи информации о структуре, которыми обладал, если сдавал коды и пароли, и это приводило к нарушению работы цепи – его семью казнили. Возможно, кто-то может думать, что Посредник не знает, что происходит с его связными, но это будет ошибкой – Посредник знает всё. И всех контролирует.

– Это уже моё дело, но не сомневайся: если что-то пойдет не так – мы оба умрем, – спокойно ответил «посредник».

– Спокойно, не надо так волноваться. Я не сделаю тебе ничего плохого. Расскажи мне об эпидемии?

– Я знаю о ней недостаточно.

– Ты же недавно заявил, что эта информация у тебя есть?

– Не у меня. Она есть у Посредника. Когда ты озвучишь что ты можешь дать взамен – я передам запрос куратору. Он определит ценность вашего предложения и примет решение – передавать вам нужную информацию или нет.

– Ого. И что же ты хочешь за информацию?

– Ничто на свете не достается даром. Если ты хочешь получить что-нибудь – ты должен отдать взамен нечто равноценное. Посредник называет это принципом равнозначного обмена.

– Отлично. И кто же определяет равнозначность?

– Посредник, конечно же.

– Как-то это нечестно, что ли.

– Ты сам пришел сюда. Тебе нужен посредник, а не ты ему. Поэтому предложи равнозначный обмен.

Андрей задумался. Что он мог предложить? Что он мог знать достаточно важного, чтобы это могло быть ценным для человека, знающего обо всем? Видя замешательство Андрея, связной решил ему помочь.

– Начни с того к какой организации ты принадлежишь или на кого работаешь?

Романов помедлил с ответом, размышляя. Их организация не имела названия, но в общих чертах он мог о ней рассказать. Может, этого будет достаточно?

– Наша организация названия не имеет. Так что мне трудно объяснить… Могу сказать, что мы те, кто разбил «степных волков»…

– Можешь не продолжать. Про вас даже я знаю достаточно, не говоря уже про Посредника.

– Да? – Андрей был искренне изумлен. – Но откуда?

– Это мой профессиональный секрет, – связной улыбнулся, довольный от эффекта, который он произвёл на собеседника.

– И что, даже знаешь, где находится наша главная база? – с вызовом спросил Андрей, уверенный, что про «Убежище» здесь и слыхом не слыхивали.

– Конечно, – уверенно ответил связной. – «Убежище», не так ли? Знаю даже имена всего командного состава, численность, устройство структуры, а вот Посредник наверняка знает гораздо больше.

Андрей некоторое время оцепенело смотрел на связного, не желая верить, что может существовать человек, действительно обладающий таким объёмом информации. Ему казалось, что никто не должен был знать об «Убежище», иначе «волки» бы напали на него. Как эта информация попала к этому человеку?

– И про торговую гильдию вы тоже все знаете?

– Ещё бы.

– И про «Булат»?

– Разумеется.

– И про «Рассвет»?

Андрей выложил свой главный козырь и был уверен, что вот сейчас-то собеседник точно удивится, но и тут его ждало разочарование.

– Да.

– Чёрт, – в сердцах вырвалось у Андрея.

Связной все так же снисходительно и самодовольно улыбался. Ему редко когда представлялась возможность пощеголять своей осведомленностью, ведь, как правило, услугами Посредника пользовались те, кто знал о его существовании и возможностях, а таких людей было не так уж много. Ещё меньше людей знали, как можно выйти на связного, а там ещё и нужен был непростой пароль. Такие, как Андрей были огромной, величайшей редкостью.

– Что же я могу предложить? – Андрей был совершенно растерян.

– Видимо, ничего. И у меня сейчас нет никаких заданий, чтобы нанять тебя. Посему, мы разойдемся и увидимся только когда у тебя будет что мне предложить. Что-то, чего мы знать не будем. Поверь, такого тоже есть немало. Договорились?

Связной на всякий случай приподнял руку с гранатой, чтобы напомнить о ней. Разговор затянулся и принял совсем не такой оборот, как должен был. Давно пора было заканчивать. Андрей напротив, судорожно размышлял, как его продолжить. Он был в нескольких шагах от ответов на самые важные вопросы, казалось, может дотянуться до них рукой, но они ускользали от него, и смириться с этим было невозможно. Он предпринял последнюю попытку.

– Пожалуйста, помоги мне, – попросил он. – Это очень важно.

– Посредник – не благотворительная организация, – отрезал связной. – Даже если бы я захотел тебе помочь, то он всё равно откажет – ты ничего не даешь взамен. Всё. Я ухожу, а ты подожди несколько минут и тоже уходи. Если я замечу, что ты идешь за мной – угощу гранатой, даже если придется взорваться вместе с тобой. И не сомневайся – так и будет.

Аргумент был хорош. Теперь Андрей понимал, почему связной чувствовал себя так уверенно почти в любой ситуации – граната без чеки на расстоянии одного-двух метров резко увеличивала уровень благоразумия любого агрессора. Конечно, нельзя было сбрасывать со счетов вероятность блефа, но Андрей предпочёл не выяснять этого – услышанное подсказывало ему, что это не блеф.

Связной ушел в ту же сторону, откуда и появился. Андрей выждал несколько минут, как тот и просил, выбрался из ямы и стал продираться через заросли, ещё не зная, что его там уже ждут.

Толик был в каких-то тридцати метрах, но ничем не мог помочь своему командиру – он давно уже видел, что пустырь окружили шестеро патрульных в масках, вооруженных «калашами». Он проклинал чертового посредника всеми известными ему проклятьями, поскольку был уверен, что тот не пришёл на встречу, а банально сдал Андрея, либо же сам был провокатором. Его уверенность исходила из того, что пустырь примыкал к внешнему валу и стенам основной части города, а улицу гостевого квартала, с которой можно было незаметно пробраться на пустырь, Толя контролировал и готов был дать руку на отсечение – никто, кроме Андрея на пустырь не приходил.

Вооруженных людей Андрей увидел примерно тогда же, когда и они его. Первой мыслью было бежать, но куда тут бежать? Сопротивление было бесполезным и даже Толя с Игорем, будь они рядом, не смогли бы перевесить чашу весов на его сторону.

Дальше всё происходило очень быстро. На него налетели двое крепких мужчин и сильным ударом свалили с ног. Затем прижали коленями к земле и защёлкнули на руках за спиной наручники.

– Попался, голубчик, – услышал Андрей грубый голос.

Его приподняли и сильный удар чем-то тяжелым лишил Романова сознания. Он кулем повис на руках крепко державших его солдат.

Толя прильнул к земле, Игорь же, обладавший развитым инстинктом сохранения своей задницы, с безопасного расстояния наблюдал за пленением брата. Когда он увидел, как после удара Андрей беспомощно повис на руках патрульных, он запаниковал и рванулся, собираясьвыскочить из укрытия. Максим, тоже наблюдавший этот эпизод, имел гораздо больше выдержки. Понимая, что сейчас будет, он изо всех сил вцепился в ноги Игоря.

– Нет-нет-нет! – отчаянно приговаривал он. – Пожалуйста, нет! Ты ему не поможешь, пожалуйста, послушай меня!

Игорь рванулся ещё несколько раз, а потом упал на колени, приник к земле и беззвучно зарыдал.

Патрульные выволокли Андрея из зарослей и потащили к воротам в город. Шестеро вооруженных бойцов против двоих невооруженных и мальца – шансов на спасение не было никаких. Игорь даже не смотрел в ту сторону, Толик же наоборот – до последнего наблюдал, как патруль волочил Андрея в город, пока ворота за ними не закрылись. Но на этом проблемы не заканчивались.

Черенко осторожно выбрался из своего укрытия и, пользуясь темнотой переулков, пробрался к «Феерии». У входа стояло двое вооруженных бойцов, стало быть, их тоже ищут. Ох, и посредник! Ох, и чертов сукин сын! Откуда он знал, что Андрей был не один? Проследил? Кто-то сдал? Малец? Энди? Чёрт бы побрал этот сраный город!

В дверях появились ещё трое бойцов и, перекинувшись с первыми двумя парой слов, все пятеро быстрым шагом удалились. Игоря они не вывели, значит, он ещё не вернулся. Или его тоже поймали. Черенко был не из тех, кто привык долго размышлять – он предпочитал действовать. Убедившись, что других патрульных поблизости нет, Толя подошел к входу и заглянул внутрь – в зале все было как обычно: шлюхи клеились к клиентам, те бухали и лапали шлюх – полная гармония.

Толя уже решился было войти, как вдруг ему в голову пришла здравая идея, что лучше будет воспользоваться чёрным ходом. Так он и сделал. Оказавшись в коридоре между залом и кухней, он почти сразу же наткнулся на Энди. При виде Толика старик остановился, словно вкопанный, и побледнел так, будто увидел призрак, но не издал ни звука. Не больше двух секунд ему понадобилось, чтобы выйти из оцепенения. Он кивком указал Толику на дверь в чулан, и вошел туда первым. Толя последовал следом, не выпуская Энди из виду. Оказавшись внутри, он закрыл дверь и накинулся на старика.

– Что за херь, Энди? – прошипел он, могучей рукой прижав старика к стене. – Ты что, сдал нас?

– Нет-нет-нет! Как ты мог такое подумать?

В голосе Энди прозвучало вполне искреннее негодование, но Толик, хорошо известный своей толстолобостью, не умел распознавать такие вещи.

– Откуда тогда они тут взялись? – угроза в голосе была более чем явной, и Энди немного занервничал.

– Я не знаю, – как можно убедительнее ответил он. – Но если ты не в курсе – у входа осталось двое патрульных, а я вместо того, чтобы сдать тебя, торчу тут и выслушиваю твои обвинения.

Это возымело некоторое действие. Толик ослабил давление и некоторое время молчал.

– Ушли эти двое. Я сам видел.

– Никуда они не ушли. Сидят по углам и пасут всех, кто заходит.

Так эти двое, о которых говорит Энди, сидят внутри, а не снаружи. Толик с облегчением подумал насколько удачно он поступил, решив войти через черный ход. И как он догадался? Ломанись он по своей привычке напролом – его бы уже тащили к воротам в город.

– Понял. Оценил. А теперь скажи мне хоть что-то о происходящем, – потребовал он, отпуская старика.

Энди выдохнул и растер шею. После взялся рассказывать.

– Они пришли минут тридцать назад. Спрашивали о вас, и очень точно описывали – наверное, вас пасли. Я не мог отрицать, что вы тут были, но сказал, что вы останавливались на пару дней и уже съехали. Они осмотрели вашу комнату и ушли, но в зале двоих оставили.

– Что мы такого сделали?

Толик задал этот вопрос скорее самому себе, но Энди ответил.

– Это ты мне скажи.

Он вопросительно смотрел на Толю, ожидая чего-то интересненького, но Черенко лишь пожал плечами.

– Не знаю, Энди. Игорь появлялся?

– Нет.

– Малец?

– Тоже нет.

Черенко задумался. Нужно было рвать когти из города, и как можно скорее, но он пока не знал как. К тому же он не собирался уходить без Игоря, да и мальца тоже стоило забрать – к нему он проникся симпатией и бросать не хотел. Но если они сунутся сюда, то их сцапают эти гаврики в зале, о которых говорит Энди. Нужно найти и предупредить их раньше, чем они попадутся.

– Ты поможешь нам?

– Чем? – проскрипел старик. – Вы оказали мне услугу, и я за неё рассчитался. В этой ситуации я не знаю чем вам помочь.

– Я найду их и приведу сюда, но ты укроешь нас на некоторое время…

– С ума сошел? – не дав ему договорить, зашипел Энди. – Я не хочу рисковать своей головой, а эти ребятки обязательно наведаются ко мне ещё раз, а потом ещё, пока не найдут вас.

Несколько секунд Черенко с тупым выражением лица смотрел на Энди, переваривая его слова.

– Ладно, черт с тобой, – раздраженно махнул рукой он. – Хотя бы не сдавай нас. Иди, скажешь или там чисто.

Энди быстро протиснулся между Толиком и стеной и вышмыгнул в коридор. Через несколько секунд он вновь приоткрыл дверь и шепнул Толе, что путь свободен. Черенко вышел, настороженно осматриваясь, прошел к черному ходу, услышав вдогонку немного обиженное «не благодари», и стал открывать дверь.

И тут же прямо в дверях он наткнулся на Максима и Игоря, которые с ужасом глядели на открывающуюся дверь, ожидая увидеть кого угодно, но только не Толика.

– Забодай тя комар! – тихо выругался Толя и вернулся внутрь.

Энди ещё не успел уйти и при виде возвращающегося Толика чуть не обомлел.

– Господи, что ещё?! Вы таки точно сведете меня в могилу! – взволнованно простонал он.

– Чисто? – только и спросил Черенко.

Энди выглянул в зал. Двое вооруженных бойцов, как и десять секунд назад, сидели в разных углах зала, со скучающим видом посматривая на творящийся там бардак.

– Я долго отсутствую. Мне кажется, они что-то подозревают, – чуть ли не ныл он. – Тебе лучше уйти.

– Энди, укрой нас хотя бы на полчаса. Дай перевести дух и придумать, что делать.

– Вас? – с гримасой ужаса спросил старик.

– Они здесь.

Хозяин прислонился к стене и приложил руку ко лбу. Он успел проникнуться симпатией к этим парням, но они требовали слишком многого, а старик не был готов к такому бессмысленному риску. КГБ действовало по принципу «лес рубят – щепки летят». Они не станут разбираться в степени причастности Энди к делам троицы. Если их поймают у него и у комитетчиков будет хоть малейшее подозрение, что он им помогал – он тоже сгинет в их подвалах. Но все-таки…

– Бирки у тебя? – спросил Энди.

– Что?

Толя в недоумении уставился на него, но быстро все понял и, скривив губы, с хмурым взглядом протянул свою бирку Энди. Старик сразу преобразился.

– Его тоже, – потребовал он, забрав бирку Толи. – Это слишком большой риск.

Черенко взглянул на него чуть ли не с ненавистью, затем обернулся к Игорю и хотел сказать ему, чтобы тот отдал свою бирку, но, увидев пустой взгляд и бледность Романова, вышел к нему, сам порылся в его карманах и протянул Энди заветную бирку. Игорь на это почти никак не отреагировал, продолжая отрешенно молчать.

– Полчаса, Толя, а потом без обид, – сказал Энди, пряча бирки в нагрудный карман.

Толя вошел внутрь, за ним дрожащий от страха Максим и Игорь. Последний шел, словно безвольная кукла, поникший и совершенно опустошенный. Энди при виде этой жалкой картины невольно вскинул брови. У него не было ни малейших сомнений, что троицу сцапают ещё до утра и меньше всего ему хотелось бы, чтобы это произошло в его заведении. Но теперь риск, по крайней мере, был хоть немного оправдан, ведь он забрал у них бирки – все равно им оружие уже не понадобится.

– Идите за мной.

Энди провел их на второй этаж, затем на темный и грязный чердак, воняющий плесенью и крысами. Там была пара небольших окошек, в каждое из которых без труда протиснулся бы человек. Там, среди коробок и старого барахла старик их и оставил.

– Сидите тихо. Если что – вон окно. Через него выберетесь на крышу, а дальше всё в ваших руках.

– Энди, последний вопрос, – попросил Толя. – Как нам выбраться из города? Ты можешь помочь?

Энди отрицательно покачал головой.

– Нет. Это уже свыше моих сил. На выходе вас повяжут, а через вал вы не выберетесь – там колючая проволока, прожекторы и пулеметы. Да и как только вас заметят – организуют погоню и догонят, уж поверьте.

– Что же нам делать?

– Не знаю, но из города вам не выйти, это точно.

– Энди, кто может помочь? У тебя есть такие знакомые? Мы вернем все долги, даю слово.

– Нет, – снова покачал головой Энди.

Толик заскрипел зубами в бессильной злобе. По словам хозяина «Феерии» выходило, что они в западне и вырваться не получится. Все, что они могут сделать это оттянуть неизбежную поимку. Ещё и Игорь расклеился. Слюнтяй хренов.

– Я могу, – вдруг вызвался Максим, до этого боявшийся перебивать разговор взрослых.

Все, кроме пребывавшего в апатии Игоря, в изумлении уставились на мальчика.

– Я могу вывести вас… нас, – поправился Максим.

– Как? – в один голос спросили Энди и Толя.

– Есть подземный ход под валом, я покажу.

Толик заулыбался – маленький проныра нравился ему все больше. Он-то все ожидал, когда малец отколется. Ему незачем их держаться при таких-то рисках – у безопасников к нему претензий быть не может, он здесь никто и с ними никак не связан, но малый оказался иного мнения и собирался всех удивить. Энди было о-очень интересно, что же это за подземные ходы такие, но снизу послышался какой-то шум и он поспешно скрылся.

– Что ж ты раньше молчал? – с небольшим укором спросил Толя, когда люк за Энди закрылся.

Не дожидаясь ответа Максима, он повернулся к Игорю, бегло взглянул на него и немедленно отвесил увесистую пощёчину.

– Хватит сопли жрать, едрена вошь! Возьми себя в руки.

Игорь немного встрепенулся, а Максим пожалел, что не мог сделать так же – незаметно довести совершенно разбитого Игоря до «Феерии» по улицам, полным патрулей, стоило ему немалых усилий.

Игорь бросил на Толика косой взгляд, шмыгнул носом, и полез во внутренний карман бушлата. Достав оттуда какую-то коробочку, он открыл её, что-то вынул, и положил себе в рот. Максим подозрительно прищурился, обдумывая свою догадку, а Толя не придал должного значения.

– Когда мы сможем идти? – спросил он мальчика.

– Когда скажете, дядя Толя.

Люк снова открылся и из него показалась голова Энди, но снизу опять донёсся какой-то шум, и Энди разволновался.

– Не к добру это. Всё, уходите через окно.

Он снова исчез в люке. Похоже, на этот раз окончательно.

– Спасибо за всё, старик! – донеслось сверху.

Энди хмыкнул что-то, навесил на люк маленький амбарный замочек, слез со складной лесенки и осторожно, стараясь как можно меньше шуметь, спрятал её в ближайшую комнату. Затем выдохнул и бодрым шагом пошёл вниз по ступенькам. Внизу в коридоре стоял комитетчик, другой заглядывал в кладовую, в которой ещё недавно Энди разговаривал с Черенко.

– Где ты был?! – грозно спросил боец в коридоре, а его напарник выглянул из кладовой.

– Прибирался, – невозмутимо ответил Энди. – У меня же всё-таки гостиница, хоть и хреновая.

Из зала донеслись громкие крики – там требовали хозяина и немедленно: у людей закончилась выпивка.

– Меня зовут.

Энди попробовал протиснуться между комитетчиками, но один из них схватил его за руку, словно тисками.

– Кого-то тут разводят, – процедил он. – А ну-ка пойдём, покажешь что ты там убирал, старый хрен. Андрей – останься в зале, а я проверю.

Напарник кивнул и вернулся в зал. Донеслась его команда заткнуться и крики из зала прекратились. Второй снял с плеча АКМС и кивком велел Энди подниматься.

– Какая комната пустая? – шепотом спросил он, следуя за стариком.

– Вторая и третья справа.

Энди подошел к нужной двери и достал ключ, но комитетчик бесцеремонно отстранил его, сделал шаг назад и, выбив хлипкую дверь мощным ударом ноги, ворвался внутрь, но там было пусто.

– Чёрт, давай открывай вторую! Быстро! – скомандовал он, и Энди поспешил выполнять.

Он повернул ключ и аккуратно открыл дверь, а боец заглянул внутрь – тут тоже было чисто. Бросив на Энди хмурый взгляд, он открыл дверь напротив – там какая-то парочка взволнованно выглядывала из-под драного одеяла. Комитетчик сморщил нос и вышел, намереваясь заглянуть во все номера.

– Полчаса назад ваши все тут проверили, каждый номер, – раздался позади раздраженный голос Энди. – А сейчас вы опять бесцеремонно врываетесь к моим клиентам. Вы испортите мне репутацию. Я буду жаловаться Филькенштейну! Или нет – я пойду к самому Миллеру! Достали!

Комитетчик посмотрел на Энди с такой ненавистью, что старик немного струхнул. Не переборщил ли он? Эти люди – это даже не патрульные, они легко могли пойти на принцип, выгнать всех и проверить каждую щель. И если беглецы ещё не убрались с чердака, на что Энди очень надеялся, это закончится для него виселицей. В самом лучшем случае.

Его опасения не оправдались. Боец скорчил презрительную гримасу, смачно сплюнул на пол, и бросив напоследок: «старый хрыч», спустился вниз. Энди постоял несколько секунд, ожидая когда бешено колотящееся сердце хоть немного притихнет, а затем перевел дух и пошёл следом – староват он уже для таких приключений. Тут недолго и богу душу отдать.

Игорь оживился довольно быстро. После хруста и грохота выбитой двери они не стали дожидаться, пока их найдут, и поспешили на крышу. С неё вниз можно было спуститься по ржавой, забитой грязью и мусором водосточной трубе. Толик не на шутку заволновался, что старая жестянка не выдержит его веса, но выбирать не приходилось. Первым, упираясь ногами в стену, вниз осторожно слез Максим, за ним Игорь, которого то ли свежий воздух, то ли убийственная вонь чердака, похоже, снова привели в чувство. По сравнению с копией себя пятиминутной давности Игорь с каждой секундой становился всё активнее. Последним спускался Толя. Несмотря на его опасения, труба поскрипела, но выдержала, однако во время спуска она дважды коварно хрустнула, от чего Толя здорово перепугался, однако в итоге всё закончилось благополучно.

– Ну, парень, теперь наши головы в твоих руках. Не подведи, – предупредил Толя.

Максим ничего не ответил и уверенно двинулся по переулкам. В этот раз поход заметно отличался от предыдущего: теперь их искали целенаправленно, большими силами и знали, как они выглядят. Если бы их вел Энди, они бы точно попались, но Максим оказался гораздо изощреннее и знал закоулки намного лучше старика. К удивлению Толи мальчик привел их обратно к пустырю, с которого всё и начиналось. Выждав момент, они прошмыгнули на пустырь и начали быстро пробираться вдоль вала, частично скрытые от внешнего наблюдения еловыми ветками. Скоро Максим остановился в месте, где от вала отходил будто небольшой отросток, скрывавший этот участок вообще от какого либо наблюдения, кроме как с самого вала прямо над ними, но, несмотря на оборудованные на валу огневые точки, караульных там отродясь не бывало.

– Здесь, – сказал он и стал шарить в траве руками.

С полминуты он шуршал листвой и ветками, ища в них что-то, пока не нащупал искомое и не потянул на себя. Это был кусок маскировочной сети, натянутый на деревянный каркас и облепленный веточками, листьями и пожухлой травой. Она скрывала за собой маленький тоннель, в который на четвереньках с легкостью мог протиснуться человек.

Черенко сразу понял, что это и куда ведёт.

– Малец, с той стороны мины, – с долей скепсиса предупредил он.

– Что за мины? – смутившись, спросил мальчик.

– Хрень такая, взрывающаяся.

– Не знаю, – задумчиво ответил Максим. – Если они там и есть, то мне ни разу не попадались…

Толик отметил про себя, что в логике пацану не откажешь.

В любом случае у них не было особого выбора – другого незаметного выхода из города не существовало. Максим пользовался этим лазом несколько раз и остался жив, поэтому Толе и Игорю приходилось уповать на везение мальчишки. Да и свое собственное тоже. Игорь, впрочем, был молчалив, но резок в движениях и активен, так что подгонять его не приходилось. У Толи появились первые смутные догадки о причине такого быстрого изменения его состояния, но он не спешил спрашивать. Пока что ему было не до того.

На той стороне была свобода. Лишь бы только удача от них не отвернулась…

Глава 2.2

2

Андрей очнулся в маленькой, грязной и вонючей комнате. Он лежал на спине на заплёванном, скользком полу, совершенно дезориентированный. Пытаясь осмотреться, парень приподнял голову, но её тут же пронзила сильная, острая боль, а ещё к ней внезапно присоединилась тошнота, мерзко выкручивавшая внутренности. Андрей издал лёгкий стон и опустил голову обратно на пол, с трудом борясь с требованием организма снова впасть в забытье.

– Оклемался таки, – услышал он хриплый, незнакомый голос откуда-то со стороны. – Я уж думал ты уже всё.

Этот голос немного помог Андрею совладать с собственным телом. О том, чтобы снова попытаться поднять голову и посмотреть кто с ним разговаривает не могло быть и речи, но он мог хотя бы говорить. Парень собрался с силами и выдавил из себя несколько слов.

– Где я? – чуть слышно спросил он.

– В тюрьме для политических, – тут же раздался ответ.

«Что это значит?», – хотел спросить Андрей, но переоценил свои силы – сознание окончательно покинуло его.

Он снова провалился в забытье. Ему что-то снилось, какие-то тени, голоса, события, но он не мог разобрать, что именно. Голоса казались знакомыми, тени иногда обретали очертания то Олега Гронина, то матери, то ещё кого-то, кого он когда-то видел. И ничего конкретного – только бессмысленное, размытое марево воспалённого сознания.

Когда Андрей пришёл в себя в следующий раз, прошли почти сутки, но в камере это никак не ощущалось. Даже если бы он был в сознании, то всё равно не понял бы сколько времени прошло – через маленькое зарешечённое окно почти не пробивался свет. Даже самого окна Андрей не видел и не знал о его существовании. Поднять голову он по-прежнему мог лишь с трудом. Общее состояние, как ему казалось, стало получше, но всё ещё оставалось отвратительным: тело трясло, словно в лихорадке, а спазмы и приступы тошноты периодически напоминали о себе, выкручивая внутренности.

Не видя и не слыша никакого движения в камере, Андрей решил попытаться выяснить есть ли здесь ещё кто-нибудь или вчерашний голос был лишь плодом его воображения.

– Вы здесь? – тихо спросил он.

Где-то в темноте раздалось шуршание, и вскоре послышался тот же самый хриплый голос.

– Да. Как самочувствие?

Андрей подвигал руками, пощупал себя: бушлат, флисовая кофта и штаны отсутствовали, обувь тоже сняли. Из одежды на нём оставалась только лёгкая футболка, тонкие нижние штаны, и носки. Стало ясно, почему ему так холодно.

– Так себе, – ответил парень, ощупав свою скромную одежду. – Кто вы? И где мы находимся?

– В тюрьме для политических заключённых, – ответил сосед. – Кто я… Можешь звать меня Дэн.

Андрей подумал немного, прежде чем задать следующий вопрос. Вообще мыслительная деятельность давалась ему нелегко, и это пугало.

– Давно мы здесь?

– Ты – с позавчера. А я… я чуть дольше, – хриплый голос Дэна дрогнул перед последними словами.

Андрей снова начал шарить руками вокруг себя и нащупал под руками солому. Вчера ему показалось, что он лежал на голом полу. Наверное, сосед переложил его. Парень был ему за это благодарен – без нормальной одежды на холодном полу за эти сутки он мог бы и околеть.

– Как я здесь оказался?

– Хех, – хмыкнул старик. – Как и все – привела охрана и бросила в камеру.

Андрей помолчал немного, медленно переваривая услышанное и прислушиваясь к своему организму. Он все никак не мог разобраться, почему же ему так плохо. Отчасти состояние было похоже на алкогольное отравление, как после случая у Тургенева, но только раз в пять хуже.

– И что дальше? Как отсюда выйти? И вообще – за что меня сюда посадили?

– За что – не знаю, но вряд ли ты сделал что-то, что понравилось власти. А как выйти – это вопрос не ко мне, – прерывая слова кашлем, отвечал Дэн.

– Сами-то за что сидите?

– За что… – Дэн выдержал паузу. – Хех… У меня терминальная стадия лишних знаний. За то и сижу.

– Это как?

– Как? Это когда и убить нельзя, и отпустить тоже.

Дальнейшая беседа мало что дала Андрею. Дэн сидел в этой камере достаточно давно и практически ничего не знал о том, что происходило на свободе. Он был не сильно разговорчив, да и Андрей не мог много говорить – голова снова начинала болеть, и он понемногу впадал в забытье, с трудом разбирая отдельные слова сокамерника. Последней мыслью было удивление, почему Дэн, проведя в камере столько времени, не хочет общаться? По идее должно быть наоборот.

Так прошло несколько дней. Сосед иногда подходил к нему: давал пить воду и поправлял рваное одеяло, которое сам же ему и отдал. От воды здорово воняло, но жажда была гораздо сильнее отвращения. Понемногу парню становилось лучше, он начал подниматься, и иногда сидел, упираясь в стену, и медленно, малюсенькими кусочками грыз сухари. По словам Дэна, имевшего уже немалый опыт и хорошо знавшего местные «обычаи», вскоре Андрея ждал допрос – за ним уже несколько раз приходили, но парень был без сознания и так плох, что его не стали трогать.

Со временем Дэн начал немного теплее относиться к парню, стал более разговорчивым и пробовал задавать Андрею разные вопросы: кто тот такой, откуда, что делал перед тем, как попал сюда. Вероятно, от скуки, но он пытался разобраться в причинах ареста своего молодого сокамерника, однако далеко в этом деле не продвинулся.

Вспоминая обстоятельства, предшествующие его заточению, Андрей пришёл к выводу, что его, скорее всего, принимают за шпиона. Также очевидно было, что вежливой беседой дело не обойдётся и, сдерживая нарастающий страх перед допросом, он пытался продумать линию поведения. Родионов во время учений уделил пару часов пленению и допросам. Что он там рассказывал про главные моменты, которые следует всегда помнить? Что-то вроде того, что легенда должна быть продумана заранее, от неё ни за что и ни при каких обстоятельствах нельзя отступать, нужно внимательно следить за тем, что говоришь, не упускать деталей…

Легенда… по сути, он не сделал ничего, о чём стоило бы молчать. Да и мотивы у него вполне понятные, вот только удовлетворят ли они тех, кто будет его допрашивать?

После многочасовых раздумий Андрей выработал план действий и чувствовал, что готов к допросу. Теперь он даже жаждал его с тем нетерпением, которое охватывает студентов, знающих, что они готовы к трудному экзамену и желающих поскорее оставить его позади. Но иногда внутри с новой силой разрастался страх, и тогда Андрей начинал убеждать себя в том, что всё будет хорошо, что допрос – это не расстрел, что ничего страшного не произойдёт. Страх исчезал, но через какое-то время возвращался и начиналась новая борьба.

В таких качелях Андрей провёл примерно сутки и уже начинал проклинать своих мучителей, так долго не приходивших за ним. А потом появились двое крепких ребят. Судя по их довольно миролюбивым репликам в сторону Дэна, они настолько привыкли к последнему, будто он жил тут лет десять. Бойцы, не церемонясь, взяли Андрея под руки, вытолкали из камеры и повели по коридору. Дэн лишь тяжело вздохнул вместо прощания.

Андрея вели по полутёмным коридорам, пока не вывели на улицу. Солнце, которого он так долго не видел, уже село и лишь сероватая дымка на западе указывала на то, что день закончился не так давно. От постоянных тычков конвоиров Андрей снова почувствовал головную боль, в глазах стало немного туманиться, и поэтому не могло быть и речи о том, чтобы попытаться разобраться, где именно он находится. Наконец, его ввели в небольшое помещение, плоховато освещённое висящей на длинном проводе лампой с абажуром, и посадили на стул. Спустя несколько минут появился пожилой мужчина в белом халате. Он провёл беглый осмотр, задал несколько коротких вопросов и сделал такой же короткий вывод, вероятно, предназначавшийся для охранников.

– Напомните майору Каржину, что у него тяжелое сотрясение, – он тыкнул в Андрея указательным пальцем. – Будете бить – угробите досрочно.

Стоявшие за спиной Андрея конвоиры промолчали, тупо глядя на доктора. Выражения лиц у них были такие, что приходилось сильно сомневаться, дошли ли слова доктора до адресатов.

Через пару минут после ухода врача в комнату вошёл ещё один человек. Это был невысокий худощавый мужчина с карими глазами и худым, вытянутым лицом. Он был одет в зелёную камуфляжную униформу без каких либо знаков и обут в тяжёлые армейские ботинки, которые, казалось, могут оторвать ему ноги, настолько тяжело он ими передвигал. В руке он держал зелёную камуфляжную кепку, которую затем водрузил на свою коротко стриженую голову. Мужчина остановился перед Андреем, сложив руки на груди, и какое-то время с презрением смотрел на парня сверху вниз. Вероятно, это и был майор Каржин.

– Давненько у нас не было крыс-лазутчиков, – обычным тоном констатировал он, закончив осмотр.

Андрей никак не отреагировал.

– Хули молчишь? – с вызовом спросил майор и угрожающе подступил к парню.

Охранники все-таки проявили признаки наличия умственных способностей – один из них сообщил майору про указание врача, и тот немного поумерил пыл. Видя, что Андрей неважно себя чувствует и разговор может не получиться, майор махнул рукой охранникам и велел, чтобы они перенесли парня в угол и положили на пол. Те незамедлительно выполнили указание. В положении лёжа Андрею немного полегчало, он приподнялся и прислонился к стене. Заметив это, майор взял стул, на котором до этого сидел Андрей, и поставил рядом с ним спинкой вперед, а затем уселся на него. Один из конвоиров принялся что-то печатать на принесённом заранее ноутбуке, похожем на тот, что Андрей видел у Владова.

– Значит так, у меня нет времени на игры, – нетерпеливо предупредил майор. – Так что у тебя два варианта. Вариант первый: ты можешь начать упираться, врать, сочинять истории. Тогда я просто подожду недельку-другую, пока ты не поправишь здоровье, а потом возьмусь за тебя по серьезному.

Не заметив ожидаемой реакции, майор продолжил угрожающим, сиплым голосом, медленно выговаривая слова.

– Я отрежу тебе уши, нос, пальцы на руках и ногах, в итоге и сами руки с ногами, пока от тебя не останется кусок бесформенной туши. Мне это всё не трудно, поверь. Будет даже в кайф.

Майор сделал паузу, давая допрашиваемому возможность представить в воображении описанные им перспективы. В глазах Андрея проявился страх. Оно и не удивительно – именно этого и добивался майор, а описанные им садистские развлечения не могли вызвать ничего другого у потенциальной жертвы.

– Может быть, в некоторых случаях я уколю тебе обезболивающее, чтобы ты не чувствовал, но понимал, что та часть тела, которую я буду от тебя отделять, уже никогда к тебе не вернется, – продолжил майор.

Это был страшный психологический удар, который тяжело выдержать даже психически устойчивому человеку. От осознания подобных перспектив воля часто ломается, а логика и здравый смысл отключается. Андрей не был исключением и его начала бить дрожь. Каржин был очень доволен результатом.

– Но есть вариант под номером два, который позволит тебе избежать всего этого, – продолжил майор, делая паузы между предложениями. – Он состоит в том, что ты мне всё-всё расскажешь. Всё, о чем я тебя буду спрашивать. И расскажешь правду, потому что если я хоть на секунду засомневаюсь в том, что ты говоришь – мы вернемся к варианту номер один.

Он снова сделал паузу, глядя на Андрея тяжелым взглядом. Романов же избегал смотреть ему в глаза и всячески пытался унять свой страх, но это ему не удавалось. Не мог Родионов подготовить его к такому.

– Конечно, – согласился он, мелко стуча зубами. – Я отвечу на всё. Что вы хотите знать?

Майор сел ровно, подумал немного.

– Кто ты такой и на кого работаешь? – спросил он вскоре.

– Меня зовут Андрей Викторович Романов, – медленно ответил Андрей. – Ни на кого не работаю. Я состою в организации…

Андрей задумался о том, что их организация никак не называется и это несколько смутило его. Майор воспринял паузу, как попытку вывернуться и про себя отметил это, но пока что ничего не предпринимал.

– Наша организация не имеет названия, – немного сконфуженно продолжил Андрей, понимая, что такой ответ выглядит как минимум странно.

– И ты прям уверен, что нет никакого названия? А если подумать? – спокойно спросил майор, угрожающе сжимая и разжимая кулаки.

– Нет названия, нет, – твёрдо повторил Андрей. – Мы находимся на юго-западе. Это мы разбили «Степных волков», может вы здесь слышали об этом.

Майор на секунду задумался. Потом достал из-за голенища ботинка большой нож и принялся вертеть его в руках.

– Может, не ждать двух недель, – задумчиво сказал он таким тоном, что Андрей вздрогнул. – Ты любишь острые ощущения?

Он провёл лезвием ножа по спинке стула, оставляя на ней тонкий прямой след. У парня по коже побежали мурашки, сердце учащённо забилось – перспектива пытки ужасала.

– Как мне доказать? – пытаясь держать себя в руках спросил он. – Какие доказательства я должен предоставить, чтобы мне поверили? И вообще – за что всё это? Я ничего не сделал, не нарушил никаких ваших правил…

– Какого чёрта ты шатался по городу?! Что делал на пустыре?! – внезапно повысил голос майор.

Андрей хорошо помнил свой план. Майор вселял в него страх, но парень выдержал первый удар и справился с нахлынувшими на него ужасом и пустотой в голове. Его мысли больше не путались, а сам он изначально был готов к агрессии.

– Меня направили в Иваново, чтобы встретиться с руководством «Нового порядка», – спокойно ответил Андрей, поднимаясь чуть выше. – Моя задача – наладить контакт и договориться о встрече моего руководства с вашим. Это всё.

– Тогда какого хера ты искал на пустыре? Грибы собирал? Искал там меня? Или кого-то другого?

Андрей на миг задумался может ли он сдавать посредника, но затем эта мысль быстро сменилась на другую – если он этого не сделает, то, вероятно, умрет сам. К тому же он не был до конца уверен в том, что сам посредник не приложил руку к его аресту.

– Я встретил на улице одного странного человека, мужчину в плаще с капюшоном. Я заговорил с ним, но он отказался разговаривать на улице и назначил мне встречу на пустыре.

– Встречу!? – заинтересовался майор. – Уже интереснее. С кем встреча? Что за мужик?

– Он назвался Посредником.

– Это кличка – как зовут этого человека?

– Я не знаю. Я видел его впервые в жизни.

Майор с силой вонзил нож в широкую неотёсанную спинку стула, вновь заставив парня вздрогнуть, и недобро взглянул на Андрея.

– Ты п. дишь. Какого хера ты делал в Иваново? – злобно спросил он.

Андрей оцепенело глядел на нож и не спускал с него глаз. Майор несколько раз повторил свой вопрос всё громче и громче, прежде чем Андрей понял, что его спрашивают.

– Я должен встретиться с руководством «Нового порядка», чтобы договориться о дальнейшем сотрудничестве и встрече…

– Ты меня за идиота держишь?! – вскричал майор и выдернул нож. – Что ты делал в Иваново, сука?! С кем ты встречался на пустыре?

– Я говорю правду! Вы можете проверить! Я могу назвать радиочастоту для связи с моим командованием, и там всё подтвердят! – видя, как теряет терпение и самообладание майор, Андрей начал нервничать. – А на пустыре у меня была назначена встреча, я же уже рассказал!

– Что за встреча? С кем? Отвечай, сука! – майор другой рукой достал пистолет и приставил его к колену Андрея.

– На улице я встретил человека, который назвался Посредником, – срывающимся голосом отвечал Андрей. – Он сказал, что торгует информацией и у него можно получить ответы на любые вопросы. Я поверил ему и пришел в назначенное место на встречу…

Казалось, что майор слушает и верит ему, но его последующие действия показали обратное. Внезапно он взмахнул рукой и ударил ножом по деревянному полу между ногами Андрея, чем вызвал у парня такой испуг, что тот чуть было снова не вырубился.

– Ты держишь меня за идиота?! Отвечай! – орал майор.

– Нет! – крикнул в ответ до смерти напуганный Андрей, чувствуя, как снова начинает плыть его сознание. – Я не вру. Свяжитесь с моим командованием, я назову частоты, и проверьте все сами. Ну что ж вы такие твердолобые?

Взгляд майора стал чуть менее свирепым, и он несколько секунд, прищурившись, смотрел на парня, всё так же нависая над ним. Затем спросил частоту, и Андрей немедленно назвал её.

– Вас было трое – кто твои напарники? – неожиданно успокоился и сменил тему майор.

– Бойцы из моей группы, – быстро сориентировался Андрей. – Мы прибыли вместе.

Майор выдернул нож и отошел на шаг от парня.

– Кто помогал вам в городе?

– Никто. Мы здесь никого не знаем. Остановились в «Феерии». Где мои люди? С ними всё в порядке?

– Нет, – коротко бросил майор, присаживаясь на стул. – С ними не всё в порядке, и с тобой тоже будет не в порядке, если ты не перестанешь нести эту х. ню.

Глаза Андрея расширились. Если этот садюга сделал что-то Игорю, Толе, или мальцу – Андрей найдёт способ, но он убьёт его: перегрызет горло, вырвет кадык, выдавит глаза – что угодно, главное, чтобы его помощнички не успели подбежать.

– Что вы с ними сделали?

Майор гнусно улыбался, сидя на стуле. Он специально выдерживал паузу, позволяя воображению Андрея разгуляться.

– Поймали мы твоих дружков, – как бы невзначай сообщил он. – Прятались, как крысы. Один несговорчивый сука оказался, прям как ты, а другой наоборот. Только вот говорит-то он совсем не то, что ты.

В глазах Андрея отразился испуг при мысли о том, что они могли сделать с Толей или Игорем. Затем он подумал, что майор блефует, но и эта мысль быстро испарилась – куда могли спрятаться в маленьком квартале люди, не имеющие ни друзей, ни связей? И сбежать из города они не могли – подступы к валу с внешней стороны заминированы, сам вал просматривается и там иногда даже появляются караульные, а выход из города стерегут вооруженные солдаты. Разве что они смогли с помощью Энди как-то проскользнуть мимо них?

Но если его товарищи действительно попали в плен, то из слов майора выходило, что один из них раскололся, и это скорее всего был Игорь. Но что тогда стало с Толей? Какие пытки применил к нему этот ублюдок в форме, которого Андрей с удовольствием прирезал бы его же ножом?

– Что с ними? Они живы? – чуть слышно спросил Андрей.

– Приведите! – приказал майор помощникам вместо ответа.

Бойцы вышли. Пока они отсутствовали, майор не задал ни одного вопроса. Просто сидел и смотрел на Андрея. Прошло минут десять, прежде чем они вернулись, волоча под руки человека, в точно такой же форме, какая была у всех бойцов отделения Андрея.

Романов с ужасом смотрел на него – страшно было увидеть изуродованного пытками товарища. Увидев форму, Андрей сразу же её узнал. Ни у кого в городе он больше не видел такого рисунка камуфляжа, а значит сомнений быть не могло – это был кто-то из его бойцов. Лица человека Андрей не видел, потому что его скрывал мешок, обувь отсутствовала, а ноги были перемотаны пропитавшимися кровью бинтами. Человека посадили на стул, на котором ещё недавно сидел майор. Пленник жалобно что-то мычал – рот у него, скорее всего, был заклеен скотчем или чем-то заткнут. Звуки, которые он издавал, показались Андрею знакомыми и больше походили на голос Толи, чем Игоря.

От увиденного у Романова пересохло во рту. Он пытался сглотнуть, но глотать было нечего и в горле начало першить. Сердце забилось ещё быстрее, на глазах грозились выступить слёзы. Нет, он не имел права раскиснуть сейчас. Он должен был до конца стоять на своём, чтобы спасти себя и своего друга… или брата.

– Чего ещё вам надо? – немного громче повторил Андрей, сдерживая слёзы и не имея сил отвести взгляд от человека на стуле. – Я всё рассказал.

– Я вижу, ты и правда думаешь, что я идиот, – вздыхая, ответил майор, приближаясь к сидящему на стуле страдальцу. – Даю тебе последний шанс рассказать правду. Твой напарник уже сделал это. Как только ты расскажешь кто вы, на кого работаете и что здесь делали – ваши страдания закончатся, обещаю.

В этот момент Андрей сломался. Силы, с которыми он пришёл на допрос, внезапно иссякли. То невероятное внутреннее напряжение, которое он сумел выдержать до этого, оказалось не таким страшным, как зрелище, которое он видел сейчас. Кто бы ни был на том стуле – Игорь или Толя – они не заслуживали тех мук, которым подверглись за ЕГО ошибки. Он подставил их. Обоих.

– Последний раз прошу по-хорошему – хватит сказок, – совершенно спокойно говорил майор, будто бы не он буквально пятнадцать минут назад кипел от ярости с налитыми кровью глазами. – Расскажи всё, что ты знаешь. От начала и до конца – кто тебя послал, зачем, к какой группировке принадлежишь, что ты успел узнать. Твой друг долго упирался, но в итоге рассказал всё. Ты тоже расскажешь. Это в твоих же интересах.

Андрей молчал, подавленно глядя на человека на стуле. Грубый голос майора стал для него монотонным, отодвинулся куда-то на второй план. Он не разбирал слов, не понимал, что тот говорит, да и не пытался понять. Сознание полностью захватила мысль о том, что не получится вернуть всё обратно, увидеть прежнего Толика.

Взгляд Андрея, взгляд затравленного зверька, с потухшей волей к жизни, выражающий только сожаление, растерянность и полную подавленность был хорошо знаком человеку в форме: скольких ему уже пришлось ломать! И у всех у них в итоге было что-то похожее в глазах. Это было своеобразным запахом победы. Он не сомневался, что сейчас этот сломленный парень, сидящий у стены, расколется.

Отчаяние, сожаление и бессилие, казалось, поглотили Андрея целиком. Он хотел бы помочь товарищу, разделить его страдания, но не мог этого сделать. Оставалось лишь жалеть его. Сил бороться больше не было, но Андрей, как утопающий, хватался за соломинку, искал резервы, взывал к высшим силам, надеялся на провидение, но не хотел сдаться.

Он удивлялся сам себе, поражался, что животный ужас, который охватил его при мыслях о зверствах, которые с ним может учинить этот душегуб в камуфляже, до сих пор не затуманил его разум, не сбил его с мысли, что его единственный шанс выжить – гнуть свою линию до конца и любым способом заставить их связаться с Грониным. Из последних сил он собрал остатки своей воли в кулак. Что бы там ни сказал Толя или Игорь, что бы с ними не произошло – чтобы отомстить за них, Андрей должен стоять на своём до последнего слова.

– Вы пытали его, – выдавил он, наконец. – Вынудили говорить то, что вы хотели услышать. Я уверен, что правда, которую он говорил – а он говорил то же, что и я, оказалась вам не по вкусу, и поэтому вы его пытали…

– Пытали? – вскинул брови майор. – Это была ерунда. Пытать я буду вас сейчас.

Сказав это, он размахнулся и с силой вонзил нож в бедро пленника почти по самую рукоять. Не имеющий возможности кричать, пленник лишь приглушённо мычал, и было хорошо слышно, как он навзрыд плачет от боли.

– Нет!!! Что вы делаете? За что!? – закричал Андрей, дернувшись от неожиданности.

Но майор не остановился. Вырвав нож из раны, разбрызгивая кровь, он обошёл сидящего на стуле пленника и вонзил нож в то же место на другой ноге. Пленник замычал ещё громче, он рвался в своих путах, пытался что-то сказать, но слов было не разобрать. Андрею казалось, что это были мольбы о пощаде.

– Хватит! – из глаз Романова брызнули слёзы. – Мне нечего больше добавить! Я же всё рассказал! Просто свяжитесь с моим командованием!

Он заплакал навзрыд, созерцая мучения товарища. Не имея возможности помочь, и понимая безвыходность ситуации, он ломал руки от бессилия. Внезапно он вспомнил, что не связан, и когда майор в очередной раз вынул нож из раны, Андрей поднялся и бросился на него. Тот точным несильным ударом в солнечное сплетение легко остановил слабый порыв парня. Романов, задыхаясь, свалился на пол. Дрожащие от дикой боли, туго забинтованные в кровавые бинты ноги пленника, оказались рядом с его лицом. Они были странными, подозрительно короткими… Андрей не сразу понял, что под бинтами не было ни единого пальца…

Майор наклонился к хрипящему Андрею.

– Его мучения можно остановить. И твои тоже, – напомнил он, немного повысив голос, чтобы перекричать стоны пленника. – Расскажи мне правду.

– Я рассказал всё, – всхлипывая и с трудом дыша, ответил Андрей, не отрывая широко раскрытых глаз от ног пленника. – Чего ещё… ты от меня… хочешь… живодер?

Майор лишь пожал плечами. Слова Андрея ничего для него не значили.

– Как хочешь. Ты всё равно сломаешься.

Он ногой перевернул бессильного Андрея на спину, а затем сильным ударом вонзил нож в горло пленнику, сидящему на стуле. Тот коротко вскрикнул и его мычание быстро превратилось в приглушённый хрип, а затем в клекот. Кровь текла под мешком, струйкой стекала по форме на пол и медленно увеличивающейся лужицей ползла к застывшему от ужаса Андрею, стеклянными глазами смотревшему на жестокую смерть своего друга. Майор стоял рядом и смотрел на обоих с таким безразличием, будто они оба давно уже были мертвы.

Глава 2.3

3

Майор лгал. Ни Толика, ни Игоря им поймать не удалось. Парням повезло – они спаслись благодаря Максиму, бездомному мальчишке, к которому оба они поначалу отнеслись с непониманием и даже брезгливостью. И пока Андрей приходил в себя в застенках КГБ «Нового порядка», они что было сил мчались к своему отряду.

Максим провел своих новых друзей тем же самым ходом, который использовал связной Посредника, и о котором знали считанные единицы в городе. Мальчик хитрил, когда говорил, что боялся следить за связным – тот был слишком интересным субъектом среди серой массы жителей «гостевого квартала» Иваново, чтобы не заинтересовать от природы любознательного Максима. Разумеется, он боялся обещанной связным кары, но любопытство было сильнее. Кто проделал ход – сам связной, или кто-то до него, было неизвестно, но этот же человек и обезвредил мины за валом. Максим ничего не знал ни о минах, ни о том, что они обезврежены, потому путь через коротенькое минное поле был полнейшей импровизацией и каждое мгновение Игорь с Толей ожидали взрыва. Преодолев минное поле, Черенко перекрестился и поблагодарил бога, потому что по его мнению только какие-то высшие силы могли помочь им целыми выползти ночью из заминированных зарослей кустарника. Знал бы он, что мин там нет…

Оказавшись на дороге, Игорь бросился было бежать, но Толик осадил его, предположив, что за ними могут выслать погоню, и предложил пробираться через лес. На этом его здравые идеи закончились: он переключился на мысли об Андрее, начал думать о том, как его освободить и что парня ждет в плену. Он настолько завис в этом, что понемногу начал впадать в панику и в дальнейшем это аукнулось. Всё доходило вплоть до того, что Толя на ходу придумывал, как организует штурм города и отобьёт Андрея. Игорь тоже понемногу выходил из своего приподнятого состояния и всё больше впадал в то отчаяние, которое наблюдалась у него после пленения Андрея.

Самым здравомыслящим среди троицы оставался бездомный мальчик с тяжелой судьбой. Именно он услышал рокот двигателей и заметил свет фар погони или ещё кого, и обратил на них внимание остальных. Кто бы это ни был – они не могли заметить их с дороги, но все равно беглецы на всякий случай затаились, пока шум машин не стих в ночи.

Добравшись до отряда, они настолько выдохлись, что буквально повалились с ног. В психологическом плане Игорь все больше сдувался, да и Толик, казалось, тоже. Усевшись у дерева, он сбивчиво пересказал произошедшие события.

Новость о пленении командира подействовала на отряд, как разорвавшаяся рядом бомба – ошарашенные и подавленные, люди молча выслушали Толика, переводя взгляд то на потухшего Игоря, то снова на измождённого Толю, через силу заставляющего себя продолжать рассказ. Самообладание сохраняли только Алексей, да вечно невозмутимый Воробьев. Даже Руми заметно нервничала, только никто сейчас не обращал внимания на Руми. Впрочем, как и всегда.

Корнеев, не перебивая, выслушал Толю, но не стал ничего предлагать, сославшись на то, что в любом случае ночью в Иваново точно не попасть, к тому же их форма там слишком хорошо известна, поэтому лучше дождаться утра и тогда уже решать, что делать. Последовавшее напряжённое молчание было то ли одобрением его предложения, то ли признаком полного морального бессилия, но вскоре люди заново начали устраиваться на отдых.

Однако немногие смогли заснуть, до утра ворочаясь и пытаясь представить, как события будут развиваться дальше. Так получилось, что всё, что они делали, зависело от Андрея. Конечно, все знали, какие перед группой стоят задачи, но никто особо не задумывался, как их решать – для этого существовал командир. К тому же, у большинства не было такой сильной личной мотивации, как у Романова, который всему задавал вектор. Люди прекрасно понимали, что выполняют важные задачи, что приносят большую пользу своей организации, но в силу разных причин не готовы были рыть землю так, как это делал Андрей, и ограничивались лишь выполнением приказов. Теперь же кто-то должен был взять на себя инициативу и ответственность за жизни остальных, но желающих оказалось немного. Но главное – похоже, что никто, кроме Алексея теперь не знал как действовать дальше.

Толик же воспринял потерю Андрея, как гибель собственного сына и переживал от этого особенно сильно. Не сомкнув за ночь глаз, он вновь впадал то в панику, то в депрессию и в таком состоянии, разумеется, не мог родить ни одной разумной мысли.

Как только небо начало сереть, Толя поднял всех и устроил совещание. Хороших, толковых идей никто, разумеется, не озвучил, поскольку мало кто представлял себе как можно проникнуть в чужой, хорошо охраняемый город, найти там пленника и вывести его оттуда. Один только Толя предлагал безумные идеи про штурм или захват заложников.

– Там целая армия. Города «Нового порядка» – это города-крепости, – напомнил ему Корнеев. – Туда не получится вломиться, размахивая оружием и паля во все стороны.

– А что предлагаешь? Оставить его там? – тут же вскинулся Толик.

– Предлагаю не пороть горячку и подождать – пусть страсти немного улягутся, – спокойно предложил Лёша. – Сейчас там наверняка ищут вас и переворачивают вверх дном весь гостевой квартал. Так что мы не можем ему помочь. Никак. И с этим придётся смириться.

– Вертел я тебя и твои предложения! Не будем мы ни с чем мириться! – вскричал Толик. – Мы своих не бросаем! Я не знаю откуда ты и что в жизни делал, но не думал, что ты такое говно!

Наступила пауза, по мере продолжения которой напряжение среди членов отряда возрастало в геометрической прогрессии. Хоть до стычек никогда не доходило, но все подсознательно понимали, что при всей своей силище с Корнеевым Толе не справиться, и обманчивая тщедушность последнего по сравнению с Толей уже никого тут не вводила в заблуждение. Так же большинство ожидало от Корнеева каких-то действий в ответ на это оскорбление. Кирилл даже поднялся и подошел поближе к отцу, намереваясь то ли помочь ему в драке с Лешей, то ли желая удержать его от этой драки.

Но Алексей повел себя иначе. Да, он бросил на Черенко недобрый взгляд, что было редкостью – после Воробьева Корнеев занимал второе место в отряде по скудности выражения своих эмоций, но драку не устроил. Он поднялся, бросил короткое: «Я все сказал», и отошёл к замаскированной в кустах машине, бросив оттуда: «Дайте подумать».

Его автомат стоял у правого переднего колеса, а винтовку он достал из салона и перенес на капот, затем принялся осматривать затвор.

– Едрена вошь, – не стерпел его спокойствия Толик, – Андрей не просто командир – он наш друг, и мы должны освободить его. И вообще – ты мог бы пойти с ним вместо меня. Ты там бывал, знаешь их порядки и мог знать, к чему все идет! Но вместо этого ты сидел тут, как заяц в норе!

– По-твоему, я – Нострадамус? – съязвил Корнеев, не глядя на Черенко. – Что бы я сделал? Напугал бы его страшными сказками? Или привязал к батарее?

Нахмуренный Толя заскрипел зубами и поднялся, глядя на Лёшу. Тот, по-прежнему занимался своим оружием, не обращая на него внимания. Взвинченного Черенко ещё больше раздражало такое поведение Корнеева и тогда в голову ему пришло то, чего делать не стоило.

Толя в несколько быстрых прыжков подскочил к игнорировавшему его Алексею, на ходу выхватив пистолет, и приставил его к затылку Корнеева. Алексей, не оборачиваясь, медленно положил винтовку на капот и опустил руки.

Всё это было настолько неожиданным, что большинство так и остались сидеть на своих местах, не веря в происходящее. Первым опомнился Воробьев.

– Толя, опусти пистолет! – потребовал он.

– Не буду я доверять человеку, который срать хотел на нашего командира. Он так же срать хотел и на нас! – прорычал Черенко.

– Толя, успокойся и убери оружие! – на помощь Сергею пришёл Сева. – То, что ты делаешь, Андрею не поможет.

Алексей продолжал спокойно стоять. Он смотрел то на Кирилла, подошедшего и с испуганным лицом стоявшего напротив, то на нахмуренного Севу, зашедшего сбоку и укоризненно смотрящего на Толю. Затем он сделал то, что называется «мастер-класс».

Резко наклонив голову немного влево, он слегка присел и, быстро обернувшись, левой рукой ударил по вытянутой руке Толика. Рука с пистолетом качнулась вправо, опешивший от такой неожиданности Толя не сразу понял, что происходит, а Алексей, пользуясь растерянностью противника, перехватил и заломил кисть руки с пистолетом, нырнув под нею, отнял оружие, а потом, высвободив руку противника из захвата, рывком развернул Толика лицом к себе, и прямым ударом врезал ему в подбородок. Прежде, чем Толя успел упасть на землю, Алексей уже вынул из пистолета магазин, передёрнул затвор, с лёгким звоном отправляя выскочивший патрон в свободный полёт, и отбросил пистолет вместе с магазином в разные стороны. Его лицо было всё так же спокойно, будто вовсе не ему только что угрожала смертельная опасность.

Такой самоконтроль не мог не впечатлять. Всё произошло так быстро, что не все до конца поняли, как это случилось, даже сам Черенко. Зато ни у кого больше не возникало желания спорить с Лешей или как-то иначе пытаться доказывать ему свою правоту.

4

Майор Каржин сидел на широкой лавке у большой лакированной двери в огромном холле с гранитным полом. Стены холла были аккуратно выкрашены, плинтусы вымыты, на окнах висели красивые шторы, а сами окна были чистыми и опрятными. Это было бывшее здание мэрии, которое и после эпидемии продолжало выполнять ту же функцию. В одном крыле здания находился офис местной службы КГБ, в другом – кабинеты городских начальников: Олега Рабиновича, который был главным, но о-чень редко появлялся на своем рабочем месте, и его заместителя, а по большому счету реального управляющего городом – Андрея Николаевича Миллера. Именно последнего ожидал майор.

Наконец, дверь открылась и из неё показалась симпатичная молодая девушка по имени Настя, которую гость хорошо знал – это была секретарь Миллера. Опытный глаз следователя сразу отметил, что выглядит она немного помято, и ехидно улыбнулся. Он и сам был не прочь отодрать эту худенькую брюнетку с шикарной задницей и сиськами, да вот только по-доброму она не соглашалась. Что ж, нужно проявить терпение. Он доберется до неё потом, когда Миллеру она наскучит и он выбросит её, как Светку.

Охо-хо, Светка была хороша… И умела многое. И где Миллер их набирает?

– Прошу, входите, – тоненьким голоском пропела Настя и быстро скрылась за дверью.

Каржин поднялся, взял с соседнего стула небольшую папку с бумагами, которую принёс с собой, и вошёл в приёмную, вспоминая о том, как хороша была предыдущая секретарша Миллера и как она умоляла его её не трогать, а потом, понимая, что иначе будет только хуже, увлеченно отдавалась ему.

Настя уже сидела за своим столом и указала майору на дверь справа от неё, мило улыбаясь. Но Каржин видел за её улыбкой плохо скрываемый страх и не смог не ухмыльнуться.

– Андрей Николаевич ждёт вас, – снова пропела Настя.

Майор направился к указанной двери, в который раз представляя, как она будет рыдать и умолять его простить её выкидоны.

Как только он отвернулся, улыбка на лице Насти сменилась настороженностью: их гость вызывал инстинктивное чувство опасности у многих в этом городе, и она не была исключением. Да и его пошлые и недвусмысленные взгляды пугали её с каждым разом все больше. Она даже не представляла себе, какая судьба её ждет. Как и других женщин, на которых Каржин положил глаз, но которых ему нельзя было немедленно заполучить в силу обстоятельств.

В кабинете в роскошном кожаном кресле за большим столом из красного дерева сидел и улыбался тот самый Андрей Николаевич. Это был приятной наружности мужчина, улыбка которого всегда была такой искренней, что невозможно было отличить когда она вызвана хорошим расположением духа, а когда требованиями этикета. Одет он был в строгий тёмный костюм с галстуком – отличительная черта руководителей «Нового порядка», гладко выбрит и пахнул одеколоном. Вряд ли одеколон предназначался для посетителей, скорее всего, он был для Насти.

Начальство майора отсутствовало, а в таком случае отчитываться по особо важным и безотлагательным делам ему приходилось перед Миллером. Майор вошел в его кабинет немного сжатой походкой. Он никак не мог научиться скрывать свое волнение во время встреч с людьми, обладающими большей властью, чем он. Таких людей он инстинктивно ненавидел и с радостью отправил бы на допрос, но к сожалению пока не мог, вот и приходилось ему бороться со своими комплексами даже не понимая ни их природы, ни самого их наличия у себя.

– Какими судьбами, майор? – спросил Андрей Николаевич, приподнимаясь в кресле и протягивая руку вошедшему. – Неужели уже закончил со шпионом?

– Не совсем – первая стадия, – уклончиво ответил гость.

– Первая стадия? – поинтересовался хозяин кабинета.

– Да, – кивнул майор. – Первая – психологическая обработка. На второй будет физическая. А на третьей – комбинация из двух первых.

Андрей Николаевич измерил гостя внимательным взглядом. Этот майор из комитета безопасности всегда настораживал его. Он слыл злым, жестоким и беспринципным человеком, в руки которому лучше не попадать. Методы, которые он использовал, были не только жестокими, но и ужасными. Как-то раз на одной пьянке, где собралось много руководства, выпивший Каржин на полном серьезе взялся рассказывать ему о том, что нет ничего интересного в том, чтобы просто избить или унизить человека. Он считал, что нужно обязательно изувечить его, причем очень важно именно попрыгать ногами на теле человека, а ещё лучше – на голове. Последнее обязательно нужно делать в присутствии подельников – завидев такое смертельное действо, все они наперебой начинают давать показания и во всем сознаваться.

А год назад Миллер присутствовал на допросе одного засланного казачка из торговой гильдии и то, что вытворял с ним Каржин, вызвало у Миллера шок и чувство отвращения к майору, оставшееся навсегда. Но, как ни крути, методы его были весьма действенными, а это было главным в нынешнее время. К тому же не в силах Андрея Николаевича было решать кадровые вопросы службы безопасности.

– Так, а чего ты тогда пришёл? – Миллер озадаченно вскинул брови.

– Интересные вещи говорит, – не вдаваясь в подробности, объяснил майор. – Вот, почитайте.

Андрей Николаевич взял протянутые майором бумаги и быстро пробежал глазами. Выражение его лица менялось время от времени, становилось то хмурым, то задумчивым, то безразличным. Майор с присущей ему внимательностью следил за реакцией собеседника.

– Снова этот Посредник, – нахмурился Андрей Николаевич. – Это третий или четвертый раз?

– Третий.

– Интересно, кто он. И в самом ли деле всё знает, или это какая-то уловка?

Майор молча пожал плечами. Когда они в прошлый раз вышли на посредника – он взорвал себя и ещё троих комитетчиков гранатой. Раз появился новый посредник – это хорошо организованная сеть, где выбывших агентов оперативно заменяют. Вопрос только чья она? Миллер продолжил читать.

– И что думаешь по парню? – спросил он, закончив чтение.

– Сидит в карцере. Размышляю, какую тактику предпринять, – в привычной манере ответил майор, желая похвалиться своей хитростью. – Было видно, что он сломался на допросе. Простой трюк – я привёл переодетого в его собственную форму «отработанного» и представил его, как пойманного напарника…

– Пожалуйста, не нужно этих деталей, – скривился Миллер. – Давай по существу.

Каржин кивнул.

– Короче, я ожидал, что он расколется, но то ли он на свой возраст слишком стойкий, то ли слишком умный…

– Или говорит правду, – закончил за майора Андрей Николаевич, снова с интересом вчитываясь в отчёт. – Романов Андрей Викторович… знакомая фамилия. Где я мог её слышать?

– Да где угодно – она часто встречается, – вставил майор.

Миллер почесал висок, затем погладил подбородок, размышляя. Как-то многовато уже для него Каржина на сегодня.

– А что с радиочастотой? Пытались связаться с его командованием? – продолжил он вскоре.

– Да врет он, и частота эта – блеф…

– Пытались или нет? – строже спросил Андрей Николаевич.

– Ещё нет. Только сегодня ночью получили.

– Ну, так сначала нужно все проверять, а потом приходить ко мне! – совсем строго отчитал майора Миллер, хотя на деле был рад, что у него появился повод избавиться от компании безопасника.

Каржин стиснул ручку стула и коротко кивнул – он не любил, когда на него повышали голос. И Миллера он тоже не любил. По его мнению Миллер был слишком мягким, а такие люди майору не нравились – он считал их скользкими и непонятными, поэтому часто бесился из-за того, что подобные тут руководят.

– Дело в посреднике. Хотел это с вами обсудить. Мне кажется, что это какой-то хорошо законспирированный агент, который собирает разведданные, но парень уперся и ничего о нем не говорит.

Андрей Николаевич разыгрывал спектакль, делая вид, что фамилия Романов показалась ему всего лишь знакомой. Он отлично помнил её. Но майор был прав – она действительно очень распространённая и вероятнее всего в данном случае не имела ничего общего с человеком, о котором сейчас думал хозяин кабинета.

Миллер задумчиво смотрел на майора, вертя в руках шариковую ручку. Если бы у него было больше работы, возможно, он бы просто пробежал отчёт глазами и вернул бы майору с приказом «закончить», но в данный момент работы было немного, а настроение – чересчур хорошим. Этому немало поспособствовала Настя, впопыхах убежавшая из этого самого кабинета одеваться всего за несколько минут до прихода майора. Всё это в определённой мере повлияло на решение Андрея Николаевича, поэтому он решил поступить совсем не так, как ожидал майор.

– Говоришь, он должен был встретиться со мной? Тогда знаешь что… Устрой мне встречу с этим Романовым – хочу с ним поговорить, – попросил он и, криво улыбнувшись, добавил. – И не трогай его пока, а то говорить будет не с кем.

Майор нахмурился, но вопросов задавать не стал. Обсудив ещё пару рабочих моментов, он удалился, отказавшись от запоздавшего кофе и чуть не сбив в дверях Настю с подносом в руках. Отчёт остался на столе у Миллера.

Как и обещал, майор уведомил Андрея Николаевича о том, где и когда он может встретиться с пленным. Приближалось оговоренное время, но Миллер, погруженный в свои дела, совершенно забыл и о своей просьбе, и о самом Андрее Романове, сидящем в темном и сыром карцере.

Андрей очень страдал и в физическом, и в психологическом плане. После допроса он всё время находился в прострации. Жестокая и мучительная смерть Толика, которую, как он думал, ему довелось увидеть, все никак не уходила, вновь и вновь возникая перед глазами. Второй день он не мог уснуть, не мог забыться, чтобы убрать с глаз эту ужасающую картину, и каждый раз он методично, словно псих, убеждал себя, что если ему суждено ещё раз встретиться с Каржиным – он убьет его, даже если за это ему самому придется умереть.

Юношество Андрея прошло в деревенской среде, а там трудно не начать верить в бога, когда все вокруг постоянно молятся и носятся с иконами. Вот и Андрей иногда обращался к богу с просьбами. Но в последнее время, часто рискуя жизнью, попадая в критические ситуации, под обстрелы, когда пули со свистом пролетают в сантиметре от головы, вгрызаются в землю, обдавая комками и осколками земли, в такие моменты перестаёшь верить в бога, в то, что он может уберечь от того, что неизбежно. Начинаешь верить в случай, в судьбу, в провидение, во что угодно, но только не в бога. И с каждым днём, проведенным в застенках, вера Андрея все больше таяла. Теперь он больше верил в выбор, особенно приняв тот факт, что всё, что с ним происходило было результатом его собственных решений.

В кабинете Миллера было куда веселее. На столе стояла бутылка коньяка, две рюмки и закуска, состоявшая из лимонов и черной икры – за воротами города за подобное лакомство запросто можно было поплатиться жизнью. Андрей Николаевич сидел в кресле, а Настя – у него на руках. После нескольких рюмок коньяка, он мог думать только о ней, о её упругой попке, о такой мягкой, податливой и приятной груди, о нежных мягких губках… А ей хотелось немного пошалить, поддразнить своего начальника перед тем, как он снова возьмёт своё.

Её взгляд упал на тоненькую папку, лежавшую в стороне. Это была папка, принесённая майором Каржиным – она запомнила её, потому что видела её у него в руках, а потом ещё несколько раз на этом же месте. Похоже, с тех пор Миллер к ней больше не притрагивался.

– Что тебе принёс Каржин? – спросила она и протянула руку к папке.

При упоминании фамилии майора Миллер скривился и, взглянув на неподписанную, ничем не примечательную папку, которой махала перед ним Настя, наконец, вспомнил о своём разговоре с Каржиным.

– Лучше положи это на место, – строго посоветовал он.

Настя нахмурилась. Женское любопытство и вседозволенность, которую почти не ограничивал Андрей Николаевич, требовали открыть папку и посмотреть, что там. Вместе с тем, строгий тон начальника, который она слышала очень редко, явно давал понять, что лучше этого не делать. Несмотря на молодость Настя, будучи приближенной к высшему руководству, хорошо понимала, что есть вещи, которые лучше не знать. Не раз она слышала, что случается с теми, кто лезет не в свое дело.

Наконец, здравый смысл победил, и она положила папку на место, но уязвлённое самолюбие требовало как-то отыграться. Он хотел её? Сейчас? Хорошо, сейчас получит.

Девушка медленно слезла с колен, ухватилась руками за стол и приняла вызывающую позу, на которую обычно реагировал шеф. Он смотрел на неё с интересом, но не предпринимал никаких действий. Тогда она повернулась к нему и опустилась на колени, руки поползли вверх по его ногам и добрались до молнии на брюках, но и на это Андрей Николаевич не отреагировал.

В нём боролись два чувства: бросить всё и в очередной раз как следует отодрать эту чертовку или сделать то, о чём она сама ему напомнила – увидеть и задать пару вопросов парню, который, возможно не заслуживая того, оказался в фактически смертельной ситуации. А ещё, хоть и вряд ли, но возможно, был как-то связан с человеком, которому сам Миллер был обязан жизнью.

«Чертовка» же очень хотела досадить шефу за строгий тон, но, видя его колебания, резко поднялась, недовольно хмыкнула и пулей вылетела из кабинета. Месть не удалась.

Андрей Николаевич бросил короткий смешок, когда Настя с грохотом закрыла за собой дверь, потом с досадой взглянул на папку, поколебался несколько секунд, и протянул к ней руку.

– Ладно, – сказал он сам себе, словно оправдываясь, – так уж и быть, пойду, посмотрю на тебя, Андрей Викторович Романов.

5

Замок заскрежетал, и дверь в карцер начала открываться, нагоняя дрожь на обитателя этого неприятного маленького помещения. Он знал, что за ним придут, и догадывался, что его ждёт, но в глубине души надеялся, что это не случится так скоро. Поднявшись, Андрей с тревогой наблюдал, как в дверном проеме возникли фигуры конвоиров. Один из них приказал ему выходить. Делать этого не хотелось, но сопротивление было невозможным. Андрей зачем-то осмотрелся, словно любил это место и не хотел его бросать, а затем медленно побрёл к выходу.

Вопреки ожиданиям, его привели не туда, где проводили первый допрос. Вместо грязной, неприятно пахнущей комнаты для допросов, один вид которой уже нагонял жути, его ввели в небольшое помещение, в котором стоял незнакомый Андрею резкий, терпкий, но приятный запах. Один конвоир остался снаружи, другой вошёл следом.

Царивший в комнате полумрак при появлении Андрея тут же исчез – конвоир включил свет и две лампы дневного света под потолком осветили помещение. На первый взгляд кроме отсутствия окон больше ничего похожего с комнатой для допросов здесь не было: у стен друг напротив друга стояли два небольших кожаных диванчика, возле каждого находился маленький журнальный столик. В углу росла большая декоративная пальма, непонятно как выживавшая тут без настоящего света, в другом углу находился небольшой стеклянный пенал. Слева от входной двери стояла книжная стенка, на полках которой расположились книги, а под ними – телевизор. В целом обстановка в помещении больше соответствовала комнате ожиданий или отдыха.

На одном из диванчиков сидел представительного вида мужчина в костюме и немножко щурился из-за света.

«Почему он сидел в темноте?», – подумалось Андрею.

Трудно было сказать о нём что-то определённое – мужчина сидел, сложив руки на груди, и исподлобья буравил Андрея пронзительным взглядом тёмных глаз. Он был хорошо и непривычно опрятно одет, при галстуке, на руках болтались блестящие массивные часы. Чтобы составить хоть какое-то впечатление нужно было услышать, что он скажет, поэтому Андрей, уже имевший кое-какой опыт, не спешил с выводами.

Конвоир посадил Андрея на диван с противоположной стороны и встал рядом.

– Оставьте нас, – мягко, но уверенно приказал человек в костюме.

Боец с удивлением взглянул на своего начальника, но не посмел перечить и нехотя удалился. Мужчина проследил за тем, чтобы дверь плотно закрылась, и снова впился изучающим взглядом в Андрея. Небритый, измождённый парень, с воспалённым взглядом и ссадинами на лице никак не напоминал ему того человека, сходство с которым он рассчитывал увидеть.

Андрей тоже изучал человека напротив. Непохоже было, чтобы он пришёл устраивать пытки. Тогда зачем?

– Меня зовут Андрей Николаевич Миллер, – представился мужчина, отвлекая Романова от его размышлений. – Советую запомнить.

– А меня Андрей Викторович Романов, – слегка улыбнулся в ответ Андрей.

– Да, я знаю, – немного нахмурившись, кивнул Миллер. – Сразу предупреждаю – не нужно дерзить. Я пришёл просто поговорить и от результатов этого разговора для тебя многое зависит.

Парень медленно откинулся на спинку диванчика и впервые за долгое время почувствовал себя комфортно в мягких объятиях хорошей мебели. За то время, что он провел в застенках «Нового порядка» он не был сломлен до конца, но достаточно для того, чтобы убедить себя в мысли, что живым ему не выбраться. Впрочем, остатки инстинкта самосохранения ещё оставались.

Странновато было бы, чтобы этот респектабельного вида человек остался с отчаявшимся пленником один на один, не предприняв никаких мер предосторожности, но сколько Андрей не присматривался, а никакого оружия так и не заметил. Возможно, Миллер его прячет. Впрочем, в любом случае нападать на него Андрей не собирался.

– Слушаю вас очень внимательно, – проговорил он.

– Расскажи мне кто ты такой, откуда взялся в Иваново, зачем пришел и что собирался делать, – попросил Миллер. – Хочу сразу обратить твоё внимание – если я почувствую, что ты лжешь, я встану и уйду. Твоя жизнь после этого продлится недолго.

Андрей ответил сразу же, тихо и с прижимом.

– Зачем это все? Всё ведь и так уже давно решено?

Видя, что Миллер не спешит отвечать, Андрей добавил:

– Моему другу вы говорили то же, что говорите сейчас мне?

Миллеру ответ не понравился. Сначала он действительно собрался уйти. Потом попытался представить, что пришлось пережить этому парню, и решил дать ему ещё один шанс.

– Я не имею никакого отношения ни к тому, что случилось с тобой, ни к тому, что случилось с твоим другом, – примирительно сказал он. – Я вообще во всём этом посторонний человек – допросы шпионов это не моя забота. Повторю последний раз – если наш разговор не состоится, то ты гарантированный труп. Причём смерть не будет лёгкой. Я получше тебя знаю, как работает живодёр, который тебя допрашивал – ты даже не представляешь на что способен этот человек.

Странно было слышать подобные речи о Каржине от его коллег, но слова Андрея Николаевича добились нужного эффекта. Романов ни на секунду не забывал свой допрос. Он два дня стоял у него перед глазами, как кошмар, который не заканчивается, и Андрей с ужасом представлял, что его ждёт в дальнейшем. Слова Миллера давали ему призрачный шанс на что-то лучшее, и заставили парня немного отойти от неверно выбранного шаблона поведения.

Изучая собеседника, Романов пытался понять, зачем ему вообще понадобилась эта встреча и какое влияние имеет этот человек, раз позволяет себе выражаться подобным образом о своих людях. С одной стороны желание жить и инстинкт самосохранения настаивали, что это не попытка обмануть его изменением схемы допроса, как он поначалу подумал, а что перед ним находится человек, который реально что-то здесь решает, и стоит выполнить то, что он просит. Здравый смысл с другой стороны намекал, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Но ведь он уже попался в эту мышеловку и чувствовал себя сейчас ничем не лучше раздавленной мыши. В конце концов, пересказав свою историю ещё раз, он точно себе не навредит. Решив так, Андрей приступил к рассказу.

Миллер внимательно слушал его, периодически сверяя сказанное с текстом допроса, который он принёс с собой, и задавая уточняющие вопросы. Иногда он спрашивал Андрея о нем самом – где он вырос, что ему пришлось пережить, и в процессе разговора парень стал ему симпатичен: отважный и отчаянный, сильный духом молодой человек – он определённо заслуживал если не восхищения, то хотя бы уважения.

Всё, что рассказал Андрей, совпадало с текстом, принесенным Каржиным. Парень нигде не ошибся, не запутался в мелочах и почти без заминки отвечал на уточняющие вопросы. Более того, спокойная обстановка обычного разговора позволила получить у него дополнительные сведения.

– Так кто такой Посредник? – поинтересовался Миллер.

Андрей пожал плечами. Он и сам хотел бы знать.

– Из того, что я знаю – это некто, кого никто не видел, и не знает, где он находится. Я общался со связным, у которого есть куратор, с которым он связывается. Как они связываются он не сказал, но говорил, что куратора своего тоже никогда не видел. Как дальше действует куратор – можно только догадываться. И сколько ещё звеньев проходит информация, прежде чем доходит до Посредника – тоже. И вообще, как по мне, звучит все это довольно мутно для того, чтобы быть правдой.

Миллер кивнул, соглашаясь с парнем, но своего мнения на этот счет не высказал.

– А чего ты, говоришь, от него хотел? – спросил он.

– Я же говорил майору – меня интересовала эпидемия.

– В каком смысле?

– Я хочу знать о ней всё: откуда взялся вирус, куда делся, как всё происходило во время неё и сразу после. Кстати, я слышал, что в «Новом порядке» это знают?

Андрей затих, ожидая ответа Миллера.

– Знаем. И это даже не является секретом.

– Расскажите мне?! – воскликнул парень и весь подался вперед.

На его возглас отреагировала охрана. Один из бойцов тут же открыл дверь и вошел в кабинет, но был остановлен жестом Миллера, и вышел обратно в коридор.

– Зачем тебе это? – поинтересовался Андрей Николаевич.

Андрей часто натыкался на непонимание, когда рассказывал причины своего интереса к эпидемии. Часто слышал, что он глуп, что его затея нелепа, а мотивы полны юношеских заблуждений, но лично он уперто верил в свои идеи и глупыми их не считал, поэтому сразу же ответил анна вопрос Миллера.

– Я хочу знать есть ли чья-то вина в эпидемии, или всё возникло спонтанно и без участия людей. И если виновник или виновники существуют – я хочу найти их.

Услышав это, Миллер снисходительно улыбнулся и качнул головой.

– Интересно. Очень. Скажем так – амбициозная задача.

– Я понимаю, что будет непросто, – Андрей немного смутился, понимая, что и тут его не восприняли всерьез. – Но я готов посвятить этому всю жизнь.

– Всю жизнь? А если ты погибнешь здесь? Если Каржин замучает тебя в своих подземельях?

Парень сник. Конечно, как он мог забыть о майоре и его угрозах? Он слишком сильно воодушевился словами Миллера и позволил себе на минуту забыть, где находится.

– Ну, тогда я хотя бы перед смертью получу ответы, к которым так стремился, – тихо ответил он. – Пожалуйста.

Миллер вскинул брови и откинулся на спинку дивана, глядя на столик. Он верил этому парню. Не мог Романов в своем возрасте уже быть настолько прожженным и умелым лжецом, чтобы выдерживать допрос Каржина и не сломаться, продолжая настаивать на своем. Перед тем, как начать этот разговор, Андрей Николаевич потребовал установить связь с Грониным, надеясь, что парень не солгал и дал правильные частоты. Что же до его мечты – желания получить информацию об эпидемии – это легко можно было осуществить.

– Эпидемия – очень обширная тема. Что и как происходило – об это известно мало. Сам понимаешь – связь с другими странами потеряна, множество людей погибло, включая тех, кто мог рассказать что-то ценное. Но кое-что мы знаем. Ты спрашивал: была ли эпидемия искусственной? Да. Есть ли виновники? Есть. Кто? Это самое неприятное, потому что точно установить круг лиц никто не сможет, но вот организацию, которую они создали после этого, назвать можно – это Торговая гильдия.

Андрей был настолько изумлен, что не сразу смог говорить.

– Что? Не может быть… – выдавил он через какое-то время.

– Может. Ещё как.

– У вас есть доказательства?

– Это ещё одна неприятная новость – доказательств нет. По крайней мере таких, которые я мог бы предоставить. Но слишком много косвенных улик говорят о гильдии. Кроме них я не знаю ни одной организации, которая так же быстро поднялась бы после эпидемии. Разве что «Путь просвещения», но о них мне мало что известно.

– «Путь просвещения»? Это ещё кто такие?

– Фанатики. Религиозная секта. Они стремятся вобрать всех, до кого могут дотянуться, ассимилировать и обратить в свою веру.

– Впервые слышу о них. Где они находятся?

– Ну, сейчас у них много территорий: ближний восток, юг и центр Европы. Может, уже и вся, бог их знает – я давненько ничего о них не слышал.

– Ого. Серьезные ребята, – вырвалось у Андрея.

– Ещё какие.

– А если вернуться к торговцам – вы можете ещё что-то добавить к сказанному? Согласитесь, быстро организовались – это слабый довод, когда речь идет о таких обвинениях?

Несколько мгновений Миллер смотрел на Андрея, будто колебался. Данный вопрос не относился к теме их текущей встречи.

– Это слишком длинный разговор, чтобы вести его сейчас. Если тебе повезёт, и мы встретимся ещё раз и при других обстоятельствах – я расскажу тебе больше. А сейчас, по-моему, и так немало.

– Пожалуйста, ответьте тогда на другой короткий вопрос, – попросил Андрей, в голову которому пришла ещё одна идея. – Кто руководит гильдией? Кто у них главный?

– Этого я не знаю, – Миллер покачал головой. – Приказы идут из Москвы. Есть даже забавные слухи, что прямо из Кремля. В любом случае кто там управляет – непонятно. Вроде бы есть коллегиальный орган, какой-то совет, который координирует работу всей структуры, но так это или нет – не имею ни малейшего понятия.

Миллер затих и принялся размышлять как быть с пленником. Интуиция подсказывала ему, что никакой это не шпион, а обычный парень, ведомый утопическими идеями идеалистичной молодости. Но нужно ещё наладить связь с его командованием, если оно действительно существует, и тогда уже решать судьбу этого Романова. А пока нужно сказать Каржину, чтобы не трогал его.

Через минуту Андрей Николаевич поблагодарил Андрея за беседу, вызвал конвоиров и вышел, пожелав парню на прощание удачи. Романову оставалось лишь размышлять ирония это была, или искренние пожелания.

Глава 2.4

6

Андрей сидел, прижавшись спиной к холодной стене. Голова почти не болела, но резкие движения сразу напоминали о том, что с ней нужно быть понежнее. Хотелось есть, и ещё сильнее хотелось пить. Встать и позвать охранника, пусть хоть воды подаст? Нет. Не будет он никого ни о чём просить. Обойдётся как-нибудь.

Одиночество, которое он испытывал, сидя в камере, давило на него и мучило, но не оно являлось самым неприятным аспектом заточения, а беспомощность и необходимость ждать. Просто сидеть на месте и не иметь возможности ни на что повлиять. Поначалу это сводило парня с ума, но он боролся с этим чувством изо всех сил и, хоть и с большим трудом, но смог победить.

Впрочем, были в одиночестве и плюсы. Например, можно было спокойно поразмышлять.

Поверили ему или нет, отпустят или убьют: ничего из этого он не знал. Мог ли Миллер обмануть его? Запросто, но вряд ли это имеет смысл. Для Миллера он – живой труп, просто кукла в игрушечном домике, с которой можно делать что угодно.

Но если он не лжёт… тогда неужели Торговая гильдия действительно может быть в ответе за эпидемию? Верилось в подобное с трудом. Но вскоре Андрей вспомнил, как кто-то рассказывал, что «Новый порядок» и торговцы враждуют, хоть и не открыто, и понял, что для Миллера выгодно формировать такое мнение о противнике. Хотелось бы Андрею обсудить это с Грониным, но как ты это сделаешь…

Однако, даже несмотря на то, что тема эпидемии была для Андрея одной из важнейших, уделить ей много времени он не мог, потому что главной темой для него были мысли о том, что его ждет дальше. После разговора с Миллером его вернули не в камеру к Дэну, а закрыли отдельно, в одиночестве. Хороший это был знак или плохой? Этот вопрос Андрей не раз себе задавал, пока часами осматривал металлические прутья на крепкой оконной решётке, присматривался к кирпичной кладке стены, изучал дверь и убеждался, что из камеры ему не сбежать. Но и ждать он устал. Скорее бы уже они там что-то решили. От бессилия повлиять на свою собственную судьбу парня постепенно снова охватила апатия.

Его «медитацию» прервал лязг засова на тяжёлой двери. Услышав его, Андрей одновременно испытал облегчение и величайшее напряжение, предчувствуя, что скоро всё решится. В открывшемся проёме показался уже знакомый Андрею мужчина в камуфляже.

– На выход! – приказал охранник.

Выдохнув, Андрей неторопливо двинулся ему навстречу. К его удивлению охранник на этот раз оказался один. Они торопливо шагали по коридорам, но не туда, куда думал Андрей. Когда вышли на улицу, Романов увидел второго охранника, державшего в руках увесистый вещмешок и комплект новой, чистой одежды. В груди всё сдавило, и Андрею захотелось рассмеяться, но он сдержался, а затем и вовсе отогнал радостную мысль о свободе, ведь чем сильнее надежда, тем сильнее последующее разочарование.

Но когда ему вручили одежду, заставили в неё переодеться, дали в руки тяжёлый вещмешок и повели куда-то по улицам, его сердце снова радостно затрепетало. Теперь уже никакой силы воли не хватало, чтобы прогнать надежду на то, что кошмар всё-таки закончится. И он не ошибся.

Солдаты провели Андрея через полтора квартала ранее недоступного для него города. Парень увидел множество людей: суетящихся, с озабоченным видом куда-то спешащих по относительно чистым улицам, в облагороженных, аккуратных клумбах что-то росло, хоть и не цвело пока. Но больше всего ему понравились дома: они не были разрушены, не чернели сгоревшими стенами, окна поблескивали в закатном солнце чистым стеклом, иногда ослепляя парня солнечными зайчиками, и из них не торчали дула пулемётов, как в Ольховке. В этих домах жили люди, и они делали всё вокруг совершенно другим. Не таким, как Андрей привык видеть.

Вновь оказавшись в гостевом квартале, с которым Андрей уже был неплохо знаком, в глаза сразу бросилось разительное отличие между двумя районами одного города. Это были словно два разных мира, в одном из которых хотелось остаться и жить, а из другого – бежать, куда глаза глядят. Если сравнить их, то один выглядел, как ухоженный сад, а другой, как зловонная помойка. Трудно было понять, почему они так сильно отличались, но Андрей не особо-то и пытался.

Радостное волнение всё больше захлёстывало парня по мере приближения к заветным воротам. У ворот стояла легковая машина, а неподалеку стайка беспризорников. Андрей лишь мельком взглянул на грязных мальчишек, но Максима среди них не заметил. Возможно, он бы обеспокоился сейчас судьбой мальца, но не успел, потому что заметил у машины двух своих знакомых и понял, что его собственная судьба тоже ещё неизвестна. Эти двое оживлённо спорили, горячо что-то друг другу доказывая. Когда конвоиры велели Андрею остановиться, оба споривших взглянули на него. От взгляда одного из них у Андрея по коже побежали мурашки – это был майор Каржин. Вторым, как нетрудно догадаться, был Миллер.

Конвоиры тоже остановились и ожидали приказа.

– Открывай, – крикнул Миллер дежурному у ворот.

– Андрей Николаевич, одумайтесь, – сдерживая гнев, хрипел майор.

Вид у него был, как у голодного волка, у которого из пасти вырвали единственный кусок мяса.

– Я тебе уже всё сказал, – безапелляционно ответил Миллер, не глядя на майора.

Андрей без труда догадался, что причиной их спора был он. Один не хотел его отпускать, другой наоборот – не видел причин держать в плену, даже несмотря на то, что связаться с Грониным так и не получилось, чего Андрей пока не знал.

– Я этого так не оставлю, – прошипел Каржин, развернулся и прошёл мимо Андрея, больно толкнув его плечом. – Я доложу об этом Рабиновичу.

Миллер сделал вид, что не услышал, но отвернулся и скривил губы в ироничной ухмылке. Каржин громко сплюнул и ещё с одним бойцом удалился по грязной улице гостевого квартала.

Андрея вдруг начало заносить и он с трудом устоял на ногах – голова почему-то закружилась, но он быстро пришёл в себя – близость свободы придавала сил.

«Я тоже этого так не оставлю», – подумал он, посмотрев на спину уходящего Каржина.

– Выходи давай, – немного нервничая, поторопил Андрея Миллер.

Сразу за воротами Андрей увидел знакомого сержанта. Тот держал в руках его оружие, но только его. Остальное забрал Энди, чего Андрей знать не мог. Романов поспешно, словно боясь, что Миллер может передумать, забрал свои вещи и, немного отойдя от ворот, принялся проверять их и оружие. Андрей Николаевич остался ненадолго возле сержанта, отдавая ему ещё какие-то распоряжения, а затем подошёл к Андрею. Мотор легковушки тихо заурчал, и она медленно выехала следом за ним, остановившись неподалёку.

Заметив Миллера, Андрей отвлёкся от своих дел и с благодарностью посмотрел на него, но сказать ничего не успел.

– Я поверил тебе, – первым заговорил Андрей Николаевич.

– Вы связались с полковником Грониным? – догадался Андрей.

– Нет, – Миллер отрицательно покачал головой. – Именно поэтому Каржин так беснуется.

– Нет? Это как минимум странно, – недоумевал Андрей. – Даже очень. Тогда как же…

– Так же, – отрезал Андрей Николаевич.

– Хорошо. Не стану ничего спрашивать.

На это Миллер не ответил ничего.

– Но когда я вернусь к своим – мы сможем устроить встречу? Я привезу кого-то из руководителей и докажу, что не лгал.

– Хорошо, – Андрей Николаевич кивнул, хотя во взгляде его читалось легкое сомнение. – Заодно и Каржин успокоится.

– Кстати, вы ознакомите нас со своими доказательствами на счет гильдии?

Миллер почему-то улыбнулся.

– Обязательно. Ну, бывай, друг, – Андрей Николаевич нетерпеливо протянул парню руку. – Удачи тебе.

Андрей пожал холёную руку Миллера. До него только сейчас дошло, что он обязан этому человеку жизнью. Он буквально подарил её ему.

– Спасибо вам, что позволили мне жить, – искренне поблагодарил Андрей, не отпуская руки Миллера. – Я никогда этого не забуду.

– Надеюсь, что так и будет, – ответил тот, глядя Андрею в глаза.

Оставался ещё один очень важный вопрос: судьба его товарищей, но Андрея тут ждало разочарование.

– Ещё один вопрос… – начал было парень, но Миллер тут же перебил его.

– Всё, хватит. Иди уже, – сказал он, развернулся и быстро пошёл к машине.

– Но мои товарищи! Что с ними случилось?! – крикнул в спину Миллеру Андрей, но тот проигнорировал парня и сел в машину.

Через секунду легковушка тронулась и быстро уехала, оставив удручённого Романова одного. Никакая радость свободы не могла сейчас перевесить горечь от осознания того, что из-за ошибок Андрея погибли его друг и брат. Некоторое время Романов в замешательстве смотрел в направлении, куда уехала машина с Миллером, и даже не заметил, как к нему от будки КПП подошёл сержант.

Вероятно, он слышал восклицание Андрея, потому что сразу же дал парню ответ.

– Не парься. Мы прошерстили весь город, но твои кореша как-то умудрились слинять, – сообщил он.

Андрей уставился на него недоверчивым взглядом.

– Не веришь? Хех… Давай услуга за услугу? Когда ещё раз будешь в Иваново – сообщишь мне, как они это сделали.

Сказав это, сержант, не дожидаясь ответа, сразу же пошагал обратно к будке. Ошарашенный новостью Андрей некоторое время смотрел ему вслед, но не решался больше ничего уточнять. Ему теперь хотелось только одного – убраться отсюда как можно дальше. Поэтому он повернулся и медленно пошёл по дороге, с некоторым трудом неся оружие и тяжёлый, набитый припасами вещмешок. Он пробыл в застенках «Нового порядка» около двух недель, а может, даже больше, потому что точного счета времени он не вёл, и за это время из-за болезни, плохого питания и условий заметно ослаб. Но уже сам факт того, что он выбрался, придавал ему сил.

Добравшись до места стоянки своего отряда, Андрей, как и ожидал, никого там не нашёл. Лишь примятая трава и давно затухший костёр в выкопанной ямке говорили о том, что когда-то здесь были люди. Выбираться предстояло самому.

7

В кабинете Гронина стояла угнетающая тишина. Чай давно остыл в кружках – ни хозяин кабинета, ни Корнеев к нему так и не притронулись. Алексей закончил свой доклад и задумчиво глядел в окно. Павел сидел за столом, наклонившись вперёд и положив лоб на ладони. Глаза его были закрыты.

– Почему ты сразу не рассказал мне все эти тонкости о «Новом порядке»? – негромко спросил он после долгого раздумья.

– Начнём с того, что меня никто не спрашивал, – ответил Алексей. – Да и не мог я знать, что Романов выкинет там такой фортель. Я предупреждал его про их нравы.

Гронин вздохнул и, нахмурившись, тоже посмотрел в окно. Судя по докладу Черенко и рассказу Корнеева, Андрея приняли за шпиона и держат в плену. Возможно, он уже погиб, зверски замученный на допросах, возможно, ещё жив и продолжает подвергаться пыткам. Как теперь поступить? С другой стороны – как бы ни было жаль парня, он сам хозяин своей судьбы. Он знал на что шёл, сам принял решение, и, в конце концов, он далеко не единственный, кто погиб за последнее время. Но как бы там ни было, Гронину было больно думать о том, что парня больше нет.

– Мы можем что-то предпринять? – спросил он Корнеева, полагаясь на его знания.

– Всё зависит от того, за что его взяли, – немного подумав, ответил Алексей. – Если за нарушение внутренних распорядков, что маловероятно, то подержат пару недель, отнимут личные вещи и сами отпустят. Если за подозрение в шпионаже – дело дрянь. Даже если ты сейчас же начнёшь что-то делать – он, скорее всего, либо уже мертв, либо находится при смерти. Слишком много времени прошло.

Алексей не испытывал положительных эмоций, говоря эти слова. Нелегко было заочно подписывать Андрею смертный приговор. Хотелось надеяться, что он жив, но реальное положение вещей требовало объективной оценки.

– Мы ждали несколько дней, надеялись, что его отпустят, но нет, – продолжил он. – Затем Сева рискнул и пошёл в город, но ничего выяснить не удалось. Открыто задавать вопросы он, впрочем, не мог, иначе загремел бы вслед за Андреем.

Леша не стал рассказывать, что после этого отряд сменил место стоянки, оставив человека следить, не явится ли кто, и ждал Андрея ещё больше недели, пока не начали заканчиваться припасы, но тот так и не явился. Тогда, посовещавшись, они приняли решение возвращаться в «Убежище». Толя пытался протестовать, но большинство поддержали предложение Алексея, даже Игорь. Что бы ни случилось с Андреем, был ли он жив, или нет – они больше ничего не могли для него сделать.

Они посидели ещё некоторое время, придумывая, что делать, но это больше не касалось Андрея, а относилось к тем, кто мог повторить его судьбу. Такого сценария в будущем лучше было бы избежать. Оба очень сожалели о судьбе Романова, но не собирались горевать. Оба пережили слишком много потерь, чтобы ещё одна могла заставить их закалённые к подобному сердца размякнуть, ведь жизнь продолжается вне зависимости от того, сколько людей умерло рядом.

* * *

Андрей стоял посреди улицы небольшого городка гильдии, который имел короткое, но надежно звучащее название – Форт. По пути в Иваново они проезжали его, и парень помнил, как к нему добраться. Часто делая привалы, он протопал почти сорок километров от Иваново и всё равно смертельно устал.

Не меньше сил и времени отнял поиск офицеров гильдии, которые могли бы ему помочь. Помятого вида молодой человек не внушал доверия никому в городе, его не хотели слушать, прогоняли, даже угрожали застрелить, но парень упёрто стоял на своём, в итоге справившись и с этой задачей.

Ему удалось сообщить в «Убежище» о том, что он жив и где находится, но пришлось прибегнуть к хитрости. Когда несколько попыток договориться с торговцами закончились неудачно, Андрей заявил, что уведомит о таком отношении Владова. Немедленной реакции не последовало, и Андрей даже успел подумать, что за такую наглость его точно могут пристрелить, но к его удивлению вскоре проявился положительный эффект. Похоже, полковника и здесь, в добрых двух сотнях километров от Ольховки, хорошо знали, потому что Гронину, наконец, передали сообщение и он пообещал выслать транспорт. Оставалось только дождаться.

Вариантов как скоротать время было немного, поэтому Андрей предпочёл самый обычный – провести вечер в местном баре, а ночь… после застенков «Нового порядка» ему даже посреди улицы было бы неплохо. Даже несмотря на то, что ночью уже случались заморозки.

Бар выглядел забавным. Сразу при входе над дверью висела прибитая к стене голова быка, с налитыми кровью глазами и табличка «Saloon». Внутри всё было сделано в стиле «дикого запада»: на стенах висели ковбойские шляпы, давно переставшие привлекать внимание местных завсегдатаев, но интересных для Андрея, старые кольты с барабанами, лассо, кожаные сёдла и прочая ковбойская утварь, попавшая сюда неизвестно как. Аккуратные деревянные столы и стулья, относительная чистота в зале, музыка, приятное оформление, которого Андрею ещё никогда не приходилось видеть – это место не могло идти ни в какое сравнение с «Феерией» и тем более с рыгаловкой Серого в Ольховке, где Андрею пару раз приходилось бывать. Единственный недостаток – от табачного дыма воздух был буквально сизым, словно туман.

Андрей закашлялся при входе, обратив на себя внимание нескольких людей, сидевших поблизости. Присутствующие устремили на парня равнодушные взгляды, и, убедившись, что не знают этого потрепанного молодого парня, вернулись к своим делам, а Андрей прошёл в дальний угол зала, поближе к окну, где, как ему казалось, дыма было меньше. Он удобно расположился за небольшим деревянным столиком и бросил рядом вещмешок – ноги гудели и хотелось как следует выспаться, но спать было пока рано, да и негде.

Симпатичная невысокая девушка в светлой блузке и передничке подошла к нему и измерила Андрея вопросительным взглядом. Быстро сообразив, что он не местный, она стала выяснять, что он хочет заказать, охотно отвечая на его расспросы. Есть не хотелось, но услышав про чай и выпечку у Романова загорелись глаза. Выпечка… этого слова он не слышал очень давно. Наверное, с самого детства. Его бабушка пекла такие пирожки… а печенье… Впрочем, куда большим лакомством были остатки сырого теста в миске, а ещё лучше – целая пригоршня, добытая тайком, пока бабушка отвернулась. Не раздумывая Андрей заказал чай и двойную порцию выпечки, даже не спрашивая, что она из себя представляет. Денег гильдии у Андрея с собой, разумеется, не было, поэтому он порылся в вещмешке и положил на стол разряженный пистолет и десяток патронов к нему. Судя по выражению лица девушки такой вариант ей не очень нравился, но пистолет она могла сбыть интенданту за сумму куда большую, чем стоимость заказа, поэтому она согласилась. Оружия парню было не жаль: во-первых, за ним выехали и оно ему было больше не нужно, а во-вторых – в «Убежище» такого добра было в достатке.

Ближе к вечеру бар начал наполняться людьми. В основном это были солдаты гильдии, но иногда заходили и такие же, как Андрей, проезжие «путешественники». Романов заметил, что между гильдейскими идёт какой-то странный разговор, ему непонятный. Каждому пришедшему задавали один и тот же вопрос: «Сколько?». Ответы были в основном одни и те же: сначала отвечали – «один», а чуть позже – «два». Может, это была какая-то игра? Андрей пытался разобраться, в чём её смысл, но никак не мог. Если это была шутка, то почему никто не смеялся? Тогда, может, это было такое своеобразное приветствие? Но если так, то почему ответы разные и что они означают?

В целом атмосфера в заведении казалась Андрею гнетущей, что было недалеко от истины. Люди выглядели угрюмыми, вели тихие беседы чуть ли не шепотом, а то и вовсе молча потягивали пиво. Непохоже было, чтобы они пришли сюда отдохнуть или расслабиться за бокальчиком пива после трудного дня. Окончательно любопытство Андрея подстегнули двое офицеров гильдии, пришедшие поздно вечером. Оба выглядели удручённо и, похоже, их внешний вид о многом говорил тем, кто их знал. В зале всё стихло, все взгляды были прикованы к вошедшим.

– Сколько? – взволнованно спросил кто-то.

– Три, – после паузы подавленно ответил один из офицеров, невысокий полноватый мужчина.

– Три! – раздались в зале возбуждённые возгласы.

Общество, словно растревоженный пчелиный улей, недовольно загудело, подхватив это восклицание. Правда, все очень быстро снова притихли в надежде, что пришедшие добавят что-то ещё.

Но офицеры, не сказав больше ни слова, прошли за один из столиков неподалёку от Андрея и присоединились к своим знакомым. Зал опять приглушённо загудел, но большинство, казалось, прислушивалось к разговору пришедших с их друзьями. Андрей тоже изо всех сил старался разобрать о чём там говорят.

– Кто ещё? – подавленно спросил кто-то из сидящих за столом.

– Шаталин.

Дальше Андрей услышал поток отборнейших проклятий и ругательств, а также чуть ли не физически почувствовал недовольство и откровенную ярость, которые их сопровождали.

– Шаталин! У него было сорок человек! Как?! – громко спросил кто-то.

– Молча, – нервно ответил один из офицеров.

– А что по соседним районам? По региону?

– Ничего. Это происходит только у нас.

Послушав их ещё немного, Андрей начал смутно догадываться, о чём они могут говорить. Раньше он уже слышал нечто подобное. Похоже, речь шла о перехваченных колоннах гильдии. Если это действительно так, то волнение людей в баре было более чем обоснованным. Сам Андрей тоже не мог не задуматься о происходящем и не заволноваться, поскольку для него было просто немыслимо, чтобы кто-то позволял себе наносить столь существенный ущерб такой организации, как Торговая гильдия. На что они рассчитывают, эти наглецы? Ведь хорошо известно, что за подобное гильдия сотрёт в порошок любого, как только выяснит, кто именно за этим стоит. Неужели они совсем не боятся? Эта последняя мысль заставила Андрея напрячься ещё больше.

Весь вечер до поздней ночи Андрей провёл в баре, слушая разговоры местных. Из них он точно понял только одно – все здесь напуганы. И не зря. Мало что пугает сильнее, чем неведение, а все они пребывали именно в неведении, ведь никто в этом зале не знал, кто именно ведет на них охоту и убивает их товарищей, но главное – с какой целью враги это делают.

Бар закрывался после двенадцати, и всё та же миленькая официантка вежливо предупредила об этом Андрея. Пока две девушки убирали зал, Андрей собрался, и вышел на улицу. Шла вторая половина апреля, но ночью все ещё было довольно холодно. Парень остановился на крыльце и с грустью подумал о том, что придется ночевать на улице. Через несколько минут у него за спиной открылась дверь и из бара вышли официантки и остальной персонал: мужчина и ещё две женщины постарше. Бросив на Андрея мимолетный взгляд, все они распрощались и разошлись каждый в свою сторону, оставив парня в одиночестве.

Глава 3.1. Дьяволы и дьявольщина

1

Когда Андрей с Игорем жили в деревне, мир для них ограничивался парой десятков домов, полем и ближайшими лесами. Любые изменения в этих местах казались важными и влияющими на жизнь. Братья легко замечали эти изменения и хорошо понимали, каким образом они их коснутся. Им незачем было знать, что находится вон за той горой, или куда течёт река. Всё это было неважно, поскольку не влияло на привычный уклад их жизни, а идти исследовать, казалось, не имело смысла. Важно было только то, что происходило рядом с ними.

Когда жизнь круто изменилась – изменились и их взгляды. Они узнали, что мир гораздо больше, чем может показаться на первый взгляд, и что люди в нём бывают совершенно разные. Попадаются и злые, и жестокие, и алчные, и сумасшедшие, но живут они рядом с добрыми, отзывчивыми, щедрыми и благородными, только вот чтобы отличать одних от других – нужно много знать, чтобы хорошо разбираться в людях и их слабостях. А ещё братья поняли, что перемены в этом большом мире, о которых они могут даже не догадываться, круто меняют их жизни даже без их собственного желания.

Из всего этого Игорь сделал вывод, что человек вовсе не хозяин своей жизни, а всего лишь раб происходящих вокруг событий, складывающихся обстоятельств, которые прямо или косвенно влияют на нашу судьбу. Андрей же пришел к иному – все, что происходит, случается из-за выбора, который ты сделал. И даже если тебе кажется, что выбора нет – на самом деле он есть, просто тебе не нравится или не подходит тот второй вариант.

После возвращения из Иваново некоторое время Андрей потратил на восстановление, но совсем немного. Молодой организм обладал рядом преимуществ и в итоге парень вернулся в форму гораздо быстрее, чем можно было ожидать. Для Гронина это было даже к лучшему, потому что у него было для Андрея важное задание, которое он никому не хотел перепоручать.

Декабрь набирал обороты: ветряные, холодные дни перемежались с морозными ночами, иногда сыпали небольшим снежком. Но этот день на удивление был другим. Вместо неприятного, пронизывающего ветра, стоял непривычный штиль, а солнышко нежным теплом грело кожу, и дышалось так легко, как дышится после освежающего летнего дождя. Идеальная погода для прогулки. Казалось, что природа специально даёт последний погожий день перед сильными холодами.

– Ну что, как чувствуешь себя? – по-отечески спросил полковник. – Восстановился немного?

– Да, – закивал головой Андрей, – давно уже. Пора браться за дело.

Павел по-дружески похлопал парня по плечу.

– Понимаю, к чему ты клонишь, – ухмыльнулся он. – Уверен, что еще не рано?

– Не рано, товарищ полковник. Действие меня мобилизует, а сидя на месте я как будто ржавею.

– Хм… Ну, как знаешь. Спорить не буду.

Они остановились неподалёку от боксов, где гудели, шипели и завывали всевозможные инструменты. Бросив туда короткий, но внимательный взгляд, Павел снова сосредоточился на Андрее.

– Я понимаю, что ты ещё не до конца восстановился, но у нас есть срочное дело, которое больше нельзя откладывать, – начал он.

– Вы про встречу с Миллером? – догадался Андрей.

– Нет. Эту встречу проведет Дьяков.

– Дьяков? Жаль.

Павел покосился на Андрея.

– Почему жаль?

Андрей помялся совсем чуть-чуть, но решил ответить честно.

– Миллер обещал мне доказательства вины торговцев в эпидемии, а Дьяков…

Ранее Андрей уже рассказывал ему обо всём, что слышал и видел в Иваново, поэтому Гронин знал о той версии эпидемии, которую изложил Миллер. Услышав слова Андрея, полковник раздражённо вздохнул, а Романов умолк, испугавшись такой реакции.

– Опять ты об этом, – в голосе Гронина засквозило недовольство.

– А почему нет? – все-таки решил защищаться Андрей. – Что плохого в том, что я хочу знать? А вы? Если бы гильдия действительно была виновата – не хотели бы взглянуть на человека, виновного в том, что ваша жизнь пошла под откос?

Павел подумал немного, прежде чем ответить. Он не любил разговаривать с Андреем на эту тему. Возможно, как раз потому, что чувствовал, что в позиции парня есть рациональное зерно, но не хотел этого признавать.

– Возможно, но доказательств нет, а Миллер сразу сказал тебе, что и не будет. Так что с этой стороны ничего не жди. Я не верю, что виновата гильдия. В любом случае мне известно о сложных отношениях «Нового порядка» с Торговой гильдией, поэтому верить Миллеру на слово в этом деле я бы не стал. И тебе не советую.

– Ладно, спорить не буду, – после короткой паузы согласился Андрей, повторив фразу полковника. – Но тогда что за задание вы хотите мне дать?

Гронин не ответил сразу и зачем-то выдержал паузу, интригуя Андрея. Прежде, чем заговорить, он провёл в задумчивости секунд десять.

– Слышал что-нибудь про сейф, найденный среди остатков уничтоженной колонны?

Андрей не слышал о самом сейфе, но накануне имел очередную неприятную стычку с Олегом, обвинявшим его непонятно в чем, и в речи Олега определённо проскакивало слово «сейф». Гронин-младший был настолько зол, что дело легко могло дойти до рукоприкладства, но с Андреем был Толя, а при такой поддержке устраивать драку Олег не решился. Теперь, услышав слова полковника, Романов понял, что сейчас в этом деле что-то должно проясниться.

– Пока нет, – задумчиво ответил Андрей, вспоминая нападки Олега.

Павел коротко, но достаточно детально рассказал о колонне, сейфе и о некотором его содержимом.

– Я хочу, чтобы ты проверил координаты, указанные на картах. Одна из точек находится всего в семидесяти километрах южнее нас – если позволит погода, ты можешь обернуться за день.

– И вы ждали так долго? – удивился Андрей. – Почему было не послать того же Олега?

Павел не желал это обсуждать. Такой вопрос ему задавали все, начиная от самого Олега, и заканчивая Родионовым, предлагавшим отправить его.

– Ты отказываешься? – с вызовом спросил Павел.

– Нет-нет, – Андрей замахал руками. – Я просто удивлен, что вы ждали меня, а не отправили кого-то другого, ведь дело срочное.

– Других не было, – холодно сказал Гронин.

– Понял. Так что нужно делать?

После разборок с Олегом, Павел долго размышлял о причинах, по которым его отношения с сыном так испортились. Не нужно быть магистром психологии, чтобы понять, что корень проблемы крылся вовсе не в грубости и заносчивости Олега, хоть они тоже накладывали свой отпечаток, а в его ревности к Андрею, поэтому труднее всего Павлу было принять правильное решение как себя вести дальше. Дабы сохранить нормальные отношения с обоими, Павел решил несколько дистанцироваться от Андрея, к которому в последнее время питал все больше симпатии. Для этого он собрался вернуть отношения с Романовым с уровня наставник-ученик обратно на уровень командир-подчиненный. Проблему это, конечно, не решит, но тогда у Олега хотя бы будет меньше поводов обвинять отца в фаворитизме.

– Собери команду и как можно скорее направляйся по координатам, – жестким приказным тоном начал ставить задачу Гронин. – Цели такие: выяснить, что там находится, и если там кто-то есть – по возможности установить контакт. В любом случае после предварительной разведки доложишь мне или Родионову, и мы дадим дальнейшие инструкции.

Полковник помедлил немного, размышляя, затем продолжил.

– Я думаю, что там находится объект, связанный с «Рассветом». Если это так – они могут не захотеть вступать в контакт и откроют огонь… Да, скорее всего так и будет. Не забывай, что «Рассвет» – не «Степные волки». Там совсем другой уровень. Если не будешь предельно осторожен – вляпаешься в крупные неприятности, поэтому положись на опыт Корнеева. Есть вопросы?

– Никак нет.

Андрей не понимал, почему Павел вдруг сделался таким строгим. Ему казалось, что между ними сложились вполне доверительные отношения, возможно, даже настолько доверительные, как между отцом и сыном, но теперь что-то изменилось. Неужели это из-за его интереса к эпидемии? Или дело в условном провале в Иваново? Но Павел ни слова не сказал про Иваново… Просто был рад, что Андрей уцелел. Тогда что?

– Приступайте немедленно. Если готовы, то прямо сейчас. Ни пуха…

– К черту, – нахмурившись, ответил Андрей.

Гронин кивнул и своей привычной твердой походкой зашагал обратно к штабу. Андрей какое-то время глядел ему вслед, отмечая, насколько энергичным остается этот человек даже в его возрасте. Затем он дернул головой, словно сгоняя какую-то невидимую пелену, и поспешил к своим.

«Похоже, полковник ждал меня из-за Корнеева. Именно из-за присутствия в моем отряде Лёши мне поручают столь сложные и щекотливые задания. Но, когда я оказался в плену, и отряд вернулся без меня, полковник не отправил Корнеева с командой проверять координаты. Почему? Скорее всего, потому что он Лешу не контролирует, а сам Корнеев командовать… да и состоять в организации не хочет. Странно, что он не ушёл, как только я исчез. Видимо, допускал, что я могу вернуться, и ждал. Сколько же всего он просчитывает и держит в уме?», – размышлял Андрей.

2

В свои двадцать восемь Саша Ткаченко был очень способным и умным человеком, но при этом обладал странной внешней апатичностью к происходящему. Внешней, потому что на самом деле никакой апатичности у него не было – он просто не умел проявлять беспокойство, озабоченность или другие подобные эмоции, да и не считал нужным это делать – все равно от этого не было никакого толку. Однако из-за такого поведения он был сильно недооценен руководством и соответственно зря просиживал штаны на должностях, с которыми легко справились бы люди с куда более низкими способностями.

Чем же он так выделялся? Саша относился к тому редкому психотипу, для которого важны были детали и цифры. Он много внимания уделял тонкостям и мелким нюансам, умел замечать их и, используя всё это, собирал и выстраивал сложные системы, позволяющие проводить тонкий и точный анализ. Ко всему прочему он обладал ещё и феноменальной усидчивостью для такой работы.

Но все эти качества сами по себе были бесполезны и всегда требовали пинка, который начальству, в виду легкости Сашиной работы и качественного её исполнения, давать ему было не за что. Поэтому такие пинки он подсознательно искал на стороне личных взаимоотношений, выбирая женщин, которые с легкостью превращали его жизнь в ад своими фанабериями и прочей неадекватностью. Причем каждый раз, когда он расставался с очередной дурехой, он находил новую, точно такую же, только ещё хуже, а на вопросы недоумевающих товарищей отмахивался, что с нормальными ему скучно.

В конце концов, его захомутала и женила на себе Таня Панина – активная и достаточно стервозная дамочка, сама не знающая чего хочет от жизни, но зато легкая, веселая и дерзкая. Мужчине может не хватать твёрдости и решимости, чтобы воплотить в жизнь свои собственные планы или амбиции, но часто ему не придётся занимать эти качества, чтобы совершить то, чего хочет его женщина. А если она подружка Ани Владовой, то может ещё и принять непосредственное участие в реализации своего мужчины. И благодаря этой дружбе Таня попросила Аню попытаться помочь в деле продвижения Саши, что Аня и сделала.

Ей стоило немалых трудов уболтать отца поговорить с Ткаченко, обрисовывая насколько он умный, сообразительный и вообще – то, что надо. Как говорится: вода камень точит, и спустя каких-то два месяца усилий Владов таки сдался под натиском дочери и уделил Ткаченко пятнадцать минут своего времени. Результатом стало то, что Саша перебрался с лейтенантской должности в отделе логистики региона в начальники одного из отделов аналитики при Владове, что соответствовало минимум должности майора.

Аня никогда ничего подобного ни для кого не делала, да и этот случай считала просто помощью подруге. Ни о какой благодарности тогда не могло быть и речи – какая благодарность может быть нужна человеку, у которого есть все? Но теперь, когда Ане самой понадобилась помощь, она вспомнила о том, что кое-кто все-таки кое-что ей должен. Поскольку аналитики почти всегда были там, где и сам Владов, в этот раз они тоже находились под рукой. И тогда Аня, выбрав момент, когда Саша был дома, вечерком в очередной раз пошла к ним в гости.

Целых два часа она, Таня и Саша попивали слабоалкогольные коктейли и болтали о всякой чепухе. Хотя ладно – болтали только она и Таня, а Саша с отрешенным видом мученика просто сидел на диване рядом с Таней, иногда пополнял их бокалы и периодически натянуто улыбался, когда девчонки шутили. Сам он говорил что-то крайне редко, что было делом привычным. Выпили они в итоге немного, особенно Аня, которой голова нужна была настолько светлой, насколько это возможно.

Когда девочки наболтались и всем стало ясно, что гостье пора уходить, Аня начала готовить почву для того разговора, ради которого, собственно, и пришла.

– Ой, ребята, уже так темно, – с легким волнением сказала она, выглянув в окно. – После тех событий мне до сих пор страшно ночью одной ходить.

Таня отреагировала мгновенно.

– Саша, проведи Анюту, – приказным тоном потребовала она.

Не в Сашиных привычках было спорить с женой, да и сделай он такое – только себе же хуже. Вариант ответа был только один:

– Конечно.

– Спасибо, ребята. Папа постоянно хочет пристроить ко мне какого-то охранника, но это такой бред. Представляете, будет таскаться за мной какой-то мужик и следить. Фу-у.

Аня поморщилась. Таня улыбнулась. Саша никак не отреагировал.

– Тогда пойдем? – спросила Аня.

– Ага, – только и ответил Саша.

Исполнив весь сложный церемониал прощания с подругой, состоящий из объятий, поцелуев и взаимных любезностей, Аня спустилась со второго этажа маленького дома на четыре квартиры, где проживала чета Ткаченко. Саша уже ждал её внизу.

Поначалу шли молча. Аня в очередной раз обдумывала предстоящий разговор, к тому же она хотела оказаться в месте, где вероятность, что их услышат, будет как можно ниже. Саша молчал, потому что не привык начинать разговор первым, да и не о чем ему было разговаривать с Аней. Но так думал только он.

– Давай пойдем здесь, – предложила Аня и, не дожидаясь ответа, свернула в плохо ухоженный скверик.

– Тебе же в другую сторону? – без тени удивления спросил Саша, послушно направляясь за ней.

– Да, но пойдем здесь.

Привыкший к командам женщин, Саша не спорил, а просто пошел, куда требовалось. Скверик был не велик, потому быстро углубившись насколько это было возможно, Аня остановилась, а затем развернулась и подошла к немного удивлённому Саше как можно ближе. Даже если у Ткаченко и появились какие-то мыслишки, он, как обычно, ни словом, ни движением их не выдавал. Со стороны они могли показаться решившей уединиться подальше от чужих глаз влюбленной парочкой, в которой гораздо более активной и напористой была девушка.

– Есть разговор, – полушепотом начала Аня.

– Почему ты не начала его у нас? – тоже полушепотом спросил Саша, не выказывая удивления.

– Потому что Тане о нем знать не нужно. Это должно остаться только между нами.

– Звучит подозрительно.

Саша улыбнулся, но улыбка была еле заметна в слабом свете далекого фонаря, и Аня не обратила на неё внимания.

– Мне не до шуток, – тоном она дала понять, что дело серьезное. – И помочь можешь только ты.

– Ну-у, давай. Выкладывай.

– Слыхал что-нибудь про организацию под названием «Рассвет»? – перейдя на шепот, спросила Аня.

Саша молчал. Внешне он был как всегда спокоен, но внутри всё забурлило. Откуда она знает? Да, она дочь Владова, но он не обсуждает такие вещи с ней, это уж точно. «Рассвет» вообще мало с кем обсуждают.

– Что-то не припомню, – задумчиво ответил Саша, пытаясь не выдать своих настоящих эмоций.

Чего-то такого Аня и ожидала, хоть и наивно надеялась, что этого не будет. В таких случаях Аня хорошо умела делать только одно – идти на штурм.

– Так, а ну не ломайся, засранец, – беззлобно зашипела она. – Ты не умеешь врать.

– Аня, я не знаю о чем ты говоришь. И не понимаю, чего ты от меня хочешь…

– Ещё раз говорю – прекрати ломаться, а то сейчас как врежу. Отвечай на мой вопрос.

Саша ухмыльнулся краешками губ. Анька была ещё более боевитой, чем его Таня, и ему это нравилось, но сейчас она полезла в такие вещи, которые даже ей были не по плечу. И главное – она потянула туда его, а в случае чего проблемы будут именно у него, и проблемы эти будут очень, очень серьезные.

– Не знаю зачем тебе это, но советую забыть…

– Мне не советы твои нужны, а ответ, – она легонько ткнула его кулачком в грудь. – И я так поняла, ты что-то знаешь.

Ткаченко тоже кое-что понял – так просто она не отстанет.

– Послушай, Аня. Послушай меня очень внимательно. То, о чем ты спрашиваешь – об этом вот так в скверах не болтают. Это очень серьезные вещи.

– Я и не сомневаюсь, поэтому и пришла к тебе. И я знаю, что у тебя есть ответы.

– Ничего у меня нет, – с прижимом ответил Саша. – Такие ответы могут стоить мне жизни. И Тане, между прочим, тоже.

Аня ненадолго задумалась, и Саша понадеялся, что девушка одумается, а затем он просто доведет её до дома, но не тут-то было. Аня была молода и слишком далека от реалий работы её отца и их организации. К тому же она была уверена, что любые проблемы в случае их возникновения, с папиной помощью она сможет решить.

– Ты должен мне, Ткаченко. Даже секреты эти ты знаешь благодаря мне. Так что верни долг.

Саша сжал губы и прищурился – скупое, но такое редкое наружное проявление эмоций стоило сфотографировать, потому что следующего можно было ждать очень долго.

– Вот значит как, – недовольно сказал он и на несколько секунд задумался. – И что же ты хочешь знать?

– Немногое, но во всем ты мне поможешь, а когда я закончу – мы в полном расчете и я никогда больше ничего у тебя не попрошу. Может, даже сама буду твоим должником. Ты согласен?

Невозможно быстро согласиться, когда речь идет о таких вещах. Ни один нормальный человек не может быстро и решительно сказать «да», когда его спрашивают готов ли он прямо сейчас обречь на гибель своих близких и умереть сам.

– Надо подумать…

– Нечего тут думать, – не дав ему закончить, снова зашипела Аня, и на этот раз в её реакции чувствовалось раздражение.

Она хорошо знала Ткаченко. Ей казалось, что если она уменьшит давление, если даст ему хоть секунду на раздумье, то ничего не добьется. Штурм, только штурм. Неистовый, ураганный штурм.

– Ты находишься так высоко, как мало кто в этом мире, и сделала это я. Я же могу вернуть все обратно на круги своя. Не будешь потом жалеть, что потерял все из-за нежелания помочь мне в ерундовом деле?

Это был слишком дешевый приём, чтобы расшатать Сашу. Большую часть её пламенной речи он пропустил мимо ушей, но вот про «вернуть все обратно»… Здесь Аня была права – она действительно в состоянии это сделать. Возможно, стоило хотя бы послушать, чего она в действительности хочет? Может, получится легко отделаться и потом спокойно жить дальше?

Стоп! А если это проверка? Если Владов проверяет его? Ой-ой… И как это он сразу об этом не подумал?

– Послушай, я не знаю, что ты задумала, но я понятия не имею, о чем ты говоришь, – шептал Саша. – У тебя есть отец и уж он-то точно все обо всем знает. Если и существует такая организация, как ты говоришь – он должен знать. Вот его и спрашивай.

Так он точно не отобьется. Аня уже поняла, что он что-то знает и отступать не собиралась.

– Дурень, если бы я могла его спросить, и если бы он мог мне ответить – стояла бы я тут сейчас? И рисковала бы я собой, тобой, Таней?

Все силы Ткаченко были брошены на попытку понять мотивы Ани, но раскрыть действует она сама или по чьему-то наущению: Владова, Штерна или ещё кого – сейчас вряд ли получится. Вывод был такой: проверка это или нет – он должен придумать что-нибудь, чтобы она отвязалась.

– Чего конкретно ты хочешь? – устало спросил он.

– Ты знаешь, что такое «Рассвет»?

Ткаченко выдержал короткую паузу, размышляя над ответом. Это был его Рубикон.

– Слыхал такое название, но понятия не имею, что это, – ответил он.

– Не врешь?

– Глупый вопрос, Аня.

Это был уникальный ответ, который мог означать что угодно. Девушка подумала секунду и продолжила.

– Мне нужно знать, что это такое, чем там занимаются, где находятся.

Ткаченко отметил про себя, что это целый набор крамолы. За ответ на любой из этих вопросов можно было расстаться с жизнью, а за третий так и вовсе – расставаться с ней очень долго и мучительно. Но к счастью, он не знал на него ответ, так что был в относительной безопасности. Да и мало кто вообще знал расширенные ответы на любой из них, а координаты так вообще единицы.

Саша решил предпринять последнюю попытку вразумить Аню.

– Уф… Ты хоть знаешь, что делают с теми, кто болтает о таких вещах? Хотя откуда тебе такое знать.

– Что это значит? И что же с ними делают? Черт, ты можешь нормально объяснять?

– Убивают, Аня! – чуть громче, чем требовалось, пояснил Саша.

Оба тут же спохватились и завертели головами, волнуясь, что кто-то мог их услышать. Вокруг было тихо, даже ветер не дул, но это только ещё сильнее настораживало.

– Так у тебя есть ответы или нет?

То ли Аня не поверила ему, то ли после нападения что-то случилось с её инстинктом самосохранения, но последние слова Саши будто проскочили у неё мимо ушей.

– Ты вообще слышала, что я сказал?

– Слышала. Ты знаешь что-то конкретное про убийства?

– Не знаю… Но слыхал пару историй, и все они закончились очень паршиво для тех, кто был их участниками.

– Да чтоб тебя, Ткаченко… – Аня раздраженно фыркнула. – Ты хуже кухарки – одними слухами оперируешь. Короче, если ты боишься за себя или за Таню – не бойся. В случае чего я вас защищу. В крайнем случае просто вали все на меня и точка.

Ткаченко смотрел на неё и не мог понять, что творится в голове у этой девчонки. А ещё не мог ответить самому себе – способна ли она действительно защитить его и Таню. Особенно Таню.

– Послушай, мне нужна эта информация, – Аня продолжила давление. – Ты сам понимаешь, что отец мне ничего не расскажет, да и как мне объяснить ему, где я узнала о таком?

– Кстати, а где ты узнала? – спросил Саша.

– В Караганде. Ты выяснишь то, что мне нужно?

– Не знаю. Вряд ли. Объясни хотя бы, зачем тебе это надо?

– Не твое дело.

– Ну, если не мое, то бери сама и выясняй. Я лучше буду живым рядовым грузчиком на складе, чем мертвым идиотом, лезущим не в свое дело, ещё и понятия не имея зачем.

Аня задумалась, что ответить.

После гибели матери она долго была в депрессии и размышляла о том, почему так произошло, почему жизнь так жестока, и пришла к выводу, что мама погибла, потому что мир стал враждебен, потому что нигде теперь не безопасно. Но почему это так? Ведь так было не всегда. До эпидемии мир был другим, и жизнь была другой. И люди тоже были другими. Именно эпидемия освободила людей и от оков морали, и от ответственности за свои действия. Не осталось ничего, что могло бы держать в узде человеческую агрессию.

После этого у Ани появился интерес к теме эпидемии. Она начала задавать вопросы всем, кому могла и собрала немало информации, но все это были воспоминания, пережитый опыт и домыслы, но ничего конкретного никто не рассказал. Откуда взялся вирус? Почему о нем никто не слышал тысячи лет, а тут на тебе? Почему он объявился только сейчас? Почему не сто лет назад, не двести?

Один умный человек поделился с ней размышлениями об искусственной природе вируса и даже подвел под все это логичные доказательства, но он и сам не знал многого, потому и главных ответов Аня не получила. Зато после этого её интерес перешёл на новый уровень. Она потратила много сил на то, чтобы найти хоть кого-нибудь, кто мог бы профессионально ответить на вопросы о самом вирусе и его особенностях, но не преуспела. Аня выжала всё, что могла из всех людей со специальным образованием, которые только попадались ей на пути: химиков-лаборантов, медиков, фармацевтов. Дошло даже до того, что один хирург пожаловался на неё отцу и тот отчитал её.

Тогда она стала штурмовать самого отца, но и он ничем ей не помог, хотя у него были для этого все необходимые ресурсы. Ане тогда и в голову не пришло, что отец мог их банально не задействовать и просто сделать вид, что помогал ей, считая её вопросы просто юношеским идеализмом или блажью разбалованной девицы. И тем более ей не пришло в голову, что отец вообще не считал нужным отвечать на такие вопросы.

Возможно, Аня перестала бы биться головой о стену и бросила всё это, но на ее пути появился Романов и рассказал ей о «Рассвете». Наконец-то у неё появилось четкое понимание, где она может получить нужные ответы, но вот выйти на этих людей оказалось очень сложно. Идею обратиться к отцу она отбросила сразу же – похоже, он с самого начала знал о «Рассвете» и мог ответить ей уже давно, но не сделал этого. Значит, не было смысла спрашивать и сейчас. К тому же, по опыту Андрея она поняла, что отец тщательно оберегает секреты «Рассвета» и если она даст ему понять, что интересуется этим, он сделает все возможное, чтобы исключить утечку информации, а её саму даже могут взять под наблюдение. Да, такое уже бывало, и тогда это было для девушки малоприятно, так что не стоило действовать слишком активно.

По большому счету ей не к кому было обратиться с вопросами о «Рассвете». Она понимала, что все люди, с которыми она находилась в хороших отношениях, были преданы её отцу, а у неё не было никаких средств давления на них. Она долго искала к кому подойти, один за другим отбрасывая варианты, включая даже Штерна – чертов немец давно положил на неё глаз и, теоретически, можно было попытаться добиться своего через постель, но такой метод был ей противен, хоть самого Штерна она считала вполне симпатичным. Наконец, она вдруг осознала, что единственный человек, который ей что-то должен это муж её лучшей подруги. Вряд ли он знал многое, но он определенно мог как-то ей помочь. По крайней мере, она на это надеялась.

И вот, в этом коротком разговоре с ним ей сразу стало ясно, что Саша что-то знает, но прижать его пока не получалось. Рассказывать ему о своих идеях не входило в её планы, но похоже, по-другому добиться желаемого не выйдет – у неё просто не осталось других аргументов. Впрочем, нет – один оставался. Это было подлое и циничное действие, но Аня не привыкла отступать, когда желаемое маячило прямо у неё перед носом, и если этот засранец не перестанет упираться, ей придется прибегнуть к этому неприятному для них обоих методу.

– Ткаченко, пожалуйста, я тебя очень прошу, прошу, как друга – помоги мне. Помоги и заполучишь себе не самого худшего должника.

– Я до сих пор так и не услышал, зачем тебе это всё? – напомнил он.

– Саша, мне очень нужно, но не спрашивай зачем, – уклонилась она. – Это личное. Может, потом я тебе расскажу.

– Это если оно у меня будет, это твоё «потом», – ухмыльнулся Ткаченко.

Аня пропустила его фразу мимо ушей.

– Помоги мне выяснить, где их найти. Или выведи меня на кого-то из них.

Ткаченко молчал. Он знал кое-что о «Рассвете», но очень-очень мало. Гораздо хуже было то, что он лично знал и был в более менее хороших отношениях только с двумя людьми, у которых можно было получить точную информацию: с самим Владовым и подполковником Топаловым, который и занимался этим направлением. Возможно, что-то знал и Генрих Штерн – адъютант и личный помощник Владова, но вряд ли всё, да и не было у Ткаченко с ним настолько близких отношений, чтобы он мог спросить о таком, не боясь попасть под раздачу. И с Топаловым, впрочем, тоже не было. Были, конечно, в отделе у подполковника люди рангом пониже, с некоторыми из них Ткаченко общался, но ни за одного не мог бы поручиться, что за неудобный вопрос его не сдадут контрразведке. А попасть в лапы контрразведки… Это была очень опасная для жизни перспектива.

– Аня, я ничего не могу тебе обещать, – Аня открыла рот, чтобы возражать, но Саша приложил пальцы к её губам. – Дай мне закончить.

Аня резким движением отвела его руку, но промолчала.

– Послушай, я сильно рискую, что вообще разговариваю с тобой на эту тему. Если это какая-то проверка – мне уже конец, а если в дело включится контрразведка, то и Тане тоже, поэтому хорошенько подумай, прежде чем продолжать этот разговор.

Аню такое предположение уязвило.

– Не проверка это, ты что?! Я бы в жизни на такое не пошла.

– Очень на это надеюсь, – сказал Саша после паузы. – Так вот – да, организация с названием «Рассвет» действительно существует. Она и правда сильно засекречена, и я понятия не имею, где они находятся…

Аня чувствительно ткнула его в живот, Саша издал легкий стон и продолжил.

– Честно, Аня. «Рассветом» у нас занимается специальный отдел. Заведует там подполковник Топалов, но ни с кем из его отдела у меня нет настолько близкой дружбы, чтобы я мог об этом спросить. Даже если бы была… Просто поверь – это очень опасно. Смертельно опасно.

– Да поняла я уже, что ты ссыкло. Давно поняла, – брезгливо бросила Аня. – Такое ощущение, что я тебя к отцу посылаю вопросы задавать.

– Ты вообще меня не слышишь, – с нескрываемым раздражением бросил Саша.

– А что слышать? Что ты всего боишься? Если это риск, то подойди к делу обдуманно и взвешенно, узнай хоть что-то или перенаправь меня к кому-то, а дальше я уж сама, раз у тебя яйца из пенопласта.

Ткаченко снова выдержал паузу. Иногда… Да что там греха таить – постоянно его выбешивали вот такие действия и заявления дамочек типа Ани и его Татьяны. Вечно им казалось, что все должно быть только так, как они хотят, и ни одна ни разу не спросила что думает он сам.

– Послушай, если все дело лишь в праздном любопытстве, то я не стану рисковать нашими с Таней, а может и ещё чьими-то жизнями.

Саша намеренно не говорил, что для Ани есть какой-то риск. Он не сомневался, что её-то Владов в обиду точно не даст, что бы там она ни натворила.

– Послушай сюда, Ткаченко, – от голоса Ани, несмотря на полушепот, так и веяло яростью. – Эта эпидемия отняла у меня мать. Я очень любила её, ты даже не представляешь насколько, но теперь её нет. Да, я знаю, что не вирус её убил, но если бы не он – она была бы жива. И я тоже не была бы птицей в золотой клетке…

– У тебя остался отец…

– Да что ты знаешь о том, что у меня осталось? Гитлер у меня остался, а не отец. Я только и делаю, что выслушиваю его нотации на тему с кем мне общаться, а с кем нет, во что одеваться, как разговаривать, как себя вести, куда идти и что говорить. У меня даже отношений нормальных из-за него нет, понимаешь? Он же не отпускает меня от себя. Я постоянно следую за ним, куда бы он ни ехал и что бы ни делал, а все потому, что мать погибла, потому что он отпустил её. Теперь он ограждает меня ото всех меня. И от жизни тоже.

Аня умолкла ненадолго, переводя дух. Никому ещё она не говорила такого, разве что Тане, но в сильно уменьшенной и завуалированной форме.

– Короче, праздный интерес или нет – называй как хочешь, но для меня эти ответы важны и никто, кроме этого «Рассвета», мне ничего не скажет.

Ткаченко слушал её с интересом. Он не ожидал услышать ничего подобного и кое-что в её речи его тронуло. Всё-таки, не всегда всё здорово даже у тех, кто, как тебе кажется, стоит на вершине мира и смотрит на всех свысока.

– Я так и не понял, почему ты не спросила у отца?

– Ох, Ткаченко, не разочаровывай меня.

– Почему же?

– Да потому что не скажет он мне ничего. Я пробовала. Он делает круглые глаза и удивленно моргает.

Аня солгала – ничего она у Владова не спрашивала.

Ткаченко молчал, обдумывая варианты. Как бы он их ни крутил, а все равно возвращался к одному и тому же – самый безопасный выход из этой ситуации это послать Аньку к чертовой матери. Ей, видишь ли, интересно, а ему за это голову на плаху ложи. Да и дура она ещё та. Неужели она думает, что выйдя на «Рассвет» она тут же получит от них ответы? Может, она верит, что её там ждут и уже даже столы накрыли?

Девушка была откровенна с ним, это Саша почувствовал, и потому не мог отказать ей в той грубой форме, в которой хотел поначалу. Нужно было найти способ смягчить отказ.

– Допустим, ты получишь от меня инфу. Что дальше? Поедешь к ним в гости?

– Да, – прозвучал решительный ответ.

Ткаченко нахмурился, в глубине души надеясь, что она сказала это не в серьез.

– Слушай, не держи меня за идиота, ты не сможешь туда пое…

Внезапно его посетила страшная догадка. Испугавшись её, он тут же попытался отогнать от себя эту мысль, но она упорно засела у него в голове. Нет. Нет-нет-нет. Этого не может быть.

– Для кого эта информация? – упавшим голосом спросил он.

– Для меня, для кого же ещё?

– Нет. Ты не сможешь её использовать. Ты хочешь её слить…

– Нет же, дуралей. Кому я буду это сливать?

Ткаченко не ответил. Он стоял и в упор смотрел на неё, размышляя. Аня построила в голове его логическую цепочку и тоже заволновалась. Неужели он пойдет к отцу и все расскажет? Тогда она потеряет потенциального информатора, а в довесок получит неизвестные пока ограничения, на которые отец был очень изобретателен. Ей срочно требовался ещё один рычаг давления. Мощный настолько, чтобы его нельзя было игнорировать. И у неё он был. Самый неприятный для неё, самый низкий и подлый, и почти настолько же грязный, как переспать со Штерном, но тут хотя бы в физическом плане она не замарается.

– Ткаченко, ты вынуждаешь меня идти на крайности.

Саша улыбнулся. Несмотря на волнение, его развеселил задор Ани, но он понимал, что она всего лишь петарда – будет немного шума и больше ничего. На деле он просто не додумался до того, что может прийти ей в голову.

– Если ты мне не поможешь, я сделаю так, что твоя жизнь превратится в кошмар. Так что прекрати лыбиться и подумай, как ты можешь мне помочь.

– И как же ты это будешь делать? – все с той же улыбкой спросил Саша.

Его упрямство и самоуверенность по ходу всего разговора понемногу подогревали котел её эмоций и, наконец, настал взрыв. Образовавшаяся энергия требовала выхода, и Аня уже даже набрала воздуха в грудь, намереваясь обрушить на Ткаченко свою злость, но в последний момент сумела взять себя в руки и вместо слов издала лишь булькающий звук, будто захлебнулась чем-то.

Саша засмеялся. Петарда. Просто петарда.

– Все, Ткаченко. Иди ты на хрен, – вздохнув несколько раз, со злостью бросила Аня.

А затем она дала ему звонкую, крепкую пощечину, развернулась и пошла прочь из сквера.

Саша с улыбкой смотрел ей вслед. Да, девчонка таки неплохо повеселила его. Дотронувшись до своего лица, он ощутил легкое жжение и влагу на пальце. Вот маленькая стерва – она его поцарапала.

* * *

Через час Владов стоял перед стеклянной дверью в смотровую в медицинском центре и с ужасом наблюдал за происходящим в ней, не решаясь войти. На кушетке в изорванной одежде лежала темноволосая девушка, избитая и израненная. Её лицо и тело изобиловали ссадинами и кровоподтёками.

«Кто посмел сделать такое? Убью, уничтожу, разорву», – думал Владов, глядя на дочь.

Глава 3.2

3

Несмотря на ночные морозы, днем пока температура не падала ниже нуля, поэтому легкий снег, иногда выпадавший по ночам, днем быстро таял, особенно в солнечную погоду. С одной стороны это помогало – дорога была хорошо видна, а с другой – ехать по раскисшей грунтовке было тем ещё удовольствием. Несмотря на то, что «Волк» был создан для подобных испытаний, он все равно постоянно норовил застрять в грязи, которая иногда доходила почти до дифференциала. К счастью, этого не произошло и всего за каких-то полдня он довез отряд до нужного места. Правда, к тому времени уже начало темнеть.

До отмеченных координат оставалось ещё около пяти километров, но дальше Алексей предложил отправиться пешком, чтобы не попасть в поле зрения возможного противника на здорово шумящей машине. Андрей поймал себя на мысли, что упустил это, и дал себе воображаемую оплеуху, а с советом Алексея, разумеется, согласился. Но выходить ночью не имело никакого смысла, поэтому, загнав машину в заросли ельника и замаскировав, они стали дожидаться утра.

Спали в машине, укутавшись кто во что мог. Сева предлагал не глушить двигатель и топить печку, но эту идею сразу же отвергли – ночью все звуки становятся громче, а им незачем привлекать к себе внимание.

Во время ночных смен караульные несколько раз ненадолго открывали дверь, проветривая машину, но всё равно утром к тесноте и неудобству прибавился тяжелый, спертый воздух, добротно сдобренный «выхлопными» газами спящих мужиков. Вурц проснулся первым и, полушутя-полусерьезно жалуясь на резь в глазах, потребовал немедленно открыть дверь, пока все они не задохнулись. В ответ Толя под всеобщий хохот и веселье поддал ещё, чем чуть было не вызвал у Вурца истерику, и дверь все же открыли. Катя и Руми к своему счастью, спали впереди и потому не сразу поняли, почему в десантном отделении творится такой гам.

– Ну? Что я тебе говорила? – удовлетворенно спросила Катя, выяснив причину веселья.

Руми лишь хмыкнула, даже не взглянув на неё.

После очень короткого завтрака, действуя по привычной схеме, отряд направился к цели. Неприветливый лес был похож на стену из скрюченных колод и прутьев, стоявших словно причудливые тени с растопыренными руками, будто хотели выглядеть как можно страшнее, чтобы даже смотреть на них не хотелось. Место было неприятным и вызывало нехорошие предчувствия.

В этих местах и в былые времена людей жило мало: холмистое, иссеченное буераками, оврагами, балками и отвесами предгорье было не самым привлекательным местом для жизни. После эпидемии здесь стало совершенно безлюдно, потому Андрей не мог понять, что может делать в таком месте «Рассвет» или кто-то иной: глушь, дорог нет, поселений, где можно достать провиант или сделать банальный перевалочный пункт тоже нет, сложный рельеф. Одни минусы, короче. Поэтому он скептически относился к целям своего задания и допускал, что пометка на карте банально может быть чьей-то ошибкой.

Дремучий лес оказался сложным препятствием. Он царапался, цеплялся, шумел и трещал, словно требовал остановиться, прекратить поход и вернуться обратно. Всё это действовало угнетающе, и больше всех, как обычно, жаловался Игорь. Он постоянно бурчал и фыркал, а каждая ударившая его по лицу ветка, по его мнению, непременно являлась знаком, что ему здесь не место. Эта раздражительность понемногу передавалась и остальным. Даже молчаливая и терпеливая Руми, не выдержав, бросила ему строгое «заткнись уже», но затыкаться Игорь не собирался.

От его нытья даже Андрею, как всегда настроенному на безупречное выполнение поставленных задач, становилось неспокойно, и внутри постепенно росло необъяснимое чувство тревоги. В какой-то момент он даже остановился, чтобы осмотреться и прислушаться: в верхах деревьев шумел ветер, где-то поскрипывали сухие сучья, и ни единой живой души, кроме его бойцов. Отряд медленно продвигался к цели, соблюдая дистанцию между собой в пятнадцать-двадцать метров. Слушался лишь шелест и хруст сухих листьев и веточек под ботинками людей. Нет, не так все плохо, нельзя настраиваться на негатив.

Сделав глубокий вдох и отогнав тревожные мысли, Андрей двинулся дальше. Про себя он, как мантру, повторял, что опасения беспочвенны, никого в этом лесу нет и не было, они просто дойдут до нужного места, убедятся, что это ошибка и к ночи уже будут в «Убежище»… Неожиданный и потому ещё более пугающий хлопок на левом фланге прервал его – мантра не сработала.

Ещё до того, как утихло эхо взрыва, Андрей инстинктивно упал на землю, машинально дёрнул затвор автомата и осмотрелся, резко вертя головой. Вылетевший из патронника патрон со слабым глухим звоном ударился о дерево, рядом с которым залёг Андрей, и упал возле локтя парня. Романов машинально протянул руку и подобрал его, продолжая напряжённо всматриваться в лес. Сверху свалилась пара мелких прутиков и кусочек земли, и Романов рефлекторно прикрыл голову рукой с зажатым в ней патроном. Да, его реакции были ещё слишком далеки от того уровня, которому он хотел соответствовать.

Отряд лежал в мокрых опавших листьях, растерянно переглядываясь. Всюду было тихо, и лишь слева между деревьями в небо поднимался легкий дымок да оседали ошметки листьев.

– Мины! Всем оставаться на местах! – умеренно громкий голос Корнеева, наконец, вернул Андрея к действительности.

С другого фланга послышалась ругань – это Толя «радостно» высказывал свой ответ. От одного короткого слова всех буквально парализовало на непродолжительное время.

«Мины? Откуда они здесь?», – подумал Андрей, и тут же в голове появился очевидный ответ.

Он снова, уже более уравновешенно осмотрелся в надежде что-то увидеть, но сразу же сам удивился своей наивности – разве могли мины просто лежать на поверхности? Нет, они скрывались там, под этими мягкими листьями, податливо передающими усилие нажима на детонатор… Андрей ощутил сумасшедший прилив адреналина, настолько сильный, что, наверное, даже под обстрелом такого не было. Да, там смерть была понятна, порой даже предсказуема и хорошо видна, а здесь… Здесь она могла быть где угодно, даже прямо под ним.

И тут, несмотря на адреналин, его парализовало. Он явственно почувствовал, что ничего и никого тут нет, кроме него и этих мин, и что он играет с ними в очень азартную игру, ставка в которой – жизнь. Уже потом, когда все закончилось, и они выбрались с минного поля, Андрей переосмыслит произошедшее и поймет, что был не прав, потому что единственное, что на самом деле существовало в тот момент, с чем нужно было считаться, что имело значение это не мины, нет – это был страх. Панический ужас, который охватывает человека в момент понимания скрытой смертельной опасности, с которой он не способен совладать. С таким состоянием не каждый способен справиться, но именно это отличает обычного человека от профессионала.

Впереди Андрея точно так же, как и он сам, в куче листьев лежал еле живой от страха Игорь, но Андрей не замечал его. Слева к нему самому очень медленно, очень осторожно шаря в листьях рукой, полз Алексей, но и его он не замечал.

– Мы потеряли Сергея, – доложил Корнеев, добравшись до командира.

Андрей повернул к Леше лицо, посмотрел ему в глаза, а затем на губы, будто не верил в то, что они только что произнесли. Корнеев отметил, что взгляд у Романова совсем рыбий.

– Сержант! – чуть громче позвал Корнеев. – Ты в порядке?

Он коротким, но очень неприятным ударом в плечо снова немного вернул Андрея к действительности. Постепенно вызванное страхом отупение начало отпускать. Главное – не двигаться.

– Цел. Кого потеряли? – выдавил он, пытаясь унять охватившую все тело дрожь.

– Серегу.

– Воробьёва?! – Андрей почувствовал, как внутри что-то оборвалось.

– Нет. Чеканкина, – ответил Алексей.

В голосе Корнеева, в отличие от Андрея, не было ни страха, ни сожаления, ни даже досады. Он говорил так буднично, будто они тут не на минах, а Чеканкин вовсе не погиб, а просто отошел отлить в соседние кусты, но сержант сейчас не замечал всего этого.

– Чёрт! – в бессилии выдавил Андрей и зашептал. – Что делать, Леша? Что делать?

– Не паниковать, – так же полушепотом прошипел Корнеев. – Пока все тихо, но взрыв наверняка услышали хозяева мины, поэтому нужно убираться отсюда. И быстро.

Андрей посмотрел в ту сторону, где погиб их товарищ. Пыль и мелкие ошметки листьев продолжали медленно оседать, накрывая тело Чеканкина, зарывшего лицо в мягкий лиственный ковер. С позиции Андрея трудно было разобраться какой ущерб ему причинил взрыв, но положение тела и его мертвенная неподвижность говорили достаточно.

– Нужно его забрать, – в голосе Андрея ощущалась злость, в первую очередь на себя. – Как это сделать?

– Никак, – запротестовал Алексей. – Он шёл впереди всех. Возможно, минное поле здесь только начинается. Если вернёмся назад, то, может, повезёт выбраться целыми, а поход за телом может стоить жизни ещё кому-нибудь.

«Поле? Значит, мин здесь много?! – в ужасе подумал Романов и тут же осадил сам себя. – Конечно много, болван, как же ещё?»

Андрею очень не хотелось бросать тело товарища. Каждый из них мог погибнуть, и он в том числе, но неужели и ему придётся в случае гибели остаться лежать под голым небом, словно никому ненужный бродяга, не имеющий друзей, которые могли бы по-человечески проводить его в последний путь? Ещё не приняв решения, Андрей уже осуждал себя за свои мысли.

– Так нельзя… – начал было он, но Корнеев быстро его перебил.

– Можно. Или ты хочешь копать две могилы? – с ужасающим спокойствием спросил он.

Андрей хоть и с большим недовольством, но все же вынужден был согласиться, что Леша в очередной раз прав: рисковать людьми нельзя. Он сосредоточился на себе, пытаясь вернуть контроль над оцепеневшим телом. Руки все ещё дрожали, тело удалось немного унять, но оно то и дело вновь начинало предательски трястись. Главное было не позволить вылететь из головы мысли о том, что оставаться на месте нельзя – вот-вот могут нагрянуть те, кто поставил здесь эти мины. Андрею пришла в голову идея постараться наблюдать за действиями Корнеева, стараясь перенять его уверенность.

Леша тем временем, стараясь поменьше перемещаться, взялся переговариваться с остальными, поясняя им, что делать. Стоило некоторого труда заставить двигаться Игоря и Кирилла, которые испугались больше всех, но все же вскоре все они очень осторожно, пытаясь идти буквально по своим собственным следам, двинулись обратно к машине. Мысль о том, что любой шаг может стать последним, сводила с ума, и внутри все раз за разом холодело, дрожали руки, сводило внутренности, но люди все равно шли. Стресс был огромный, но к счастью, они вернулись к машине без приключений. Все смогли выдохнуть, а Игорь и вовсе упал на колени и глубоко дышал. Сева тоже присел у машины и держался за бок, что сразу же привлекло внимание Черенко. Оказалось, что в последнее время Сева иногда жаловался на боли в боку, и если поначалу он не придавал этому значения, то теперь это начало его немного волновать.

Андрей полностью восстановил самообладание и с раздражением отметил для себя, что в ближайшем будущем ему нужно здорово над этим поработать. У него нет права цепенеть, когда от его решений зависит жизнь его людей. Это здорово, что у него есть Корнеев, но что бы он делал не будь того здесь?

– Что с Серёгой, – жалобно спросил Андрея Кирилл, который дружил с погибшим Чеканкиным. – Мы так и бросим его там?

– Мы вернемся за ним позже, – пообещал Андрей и повернулся к Леше. – Что думаешь? Нужно уходить, пока нас кто-нибудь не догнал?

– Не знаю, – пожал плечами Корнеев. – Но если хочешь попытаться забрать тело Чеканкина – нужен миноискатель. Это если они минировали какой-то древностью в металлическом корпусе, но я бы на это не рассчитывал, так что лучше раздобыть не просто миноискатель, а очень хороший миноискатель.

– Понял. И всё же – лучше отступить или стоит идти дальше?

Вряд ли подобные речи шли на пользу авторитету Андрея, но сейчас он понимал, что не способен, полагаясь только на свои знания и смекалку, принять верное решение. Впрочем, ситуация оказалась настолько непривычной, что никто не собирался осуждать командира за такое поведение.

Он интуитивно пытался переложить ответственность на более опытного Корнеева, но тот не хотел давать советов.

– Андрей, я не знаю. Ты сам должен решить.

Подумав пару минут, Романов приказал грузиться в машину, но обратно в «Убежище» они не поехали. Вместо этого машину перегнали на километр в сторону от первоначальной позиции и спрятали в маленьком овражке. По дороге Андрей связался с базой, доложил ситуацию и запросил расчет саперов. Ждать нужно было долго, поэтому на самую высокую точку с наилучшим обзором, которая нашлась поблизости, отправились Руми с биноклем и Алексей со своей неизменной МЦ-116М. Их главное задачей было следить, не идут ли по следу отряда хозяева мины или какие-нибудь другие деятели.

Саперы прибыли только к вечеру и нечего было даже думать о том, чтобы возвращаться к телу несчастного Чеканкина. Пришлось вновь ночевать в машинах, только на этот раз не было ни шуток, ни веселых разговоров: лишь грусть и всеобщее уныние. Причем приуныл даже Вурц, на которого Андрей очень надеялся в вопросе хоть какой-то разрядки атмосферы, зная его веселый нрав. Вместо этого Вурц молча сидел в углу машины, опустив голову, и изредка бросал косые взгляды на Катю. Об их отношениях все давно знали, но чтобы не дразнить товарищей в походах они старались минимизировать любые знаки внимания.

Утром, наспех позавтракав уже слегка очерствевшим хлебом и рыбными консервами, которые остались ещё с поставок гильдии, отряд вновь двинулся в путь. Шли осторожно, разбившись на три группы: разведчики: Леша и Толик – с сапером, основная группа со вторым сапером и арьергард.

Некоторые сложности вызвали легкий морозец и ночной снег, который слегка припорошил землю и не собирался оттаивать. Это немного сбило Корнеева с толку, заставив более тщательно сверять маршрут. В указанном им месте сапер из основной группы присоединился к коллеге, и они вместе повели отряд вперед.

Тело Чеканкина нашли не сразу, но когда обнаружили, то оно лежало в том же месте и в той же позе, и даже один взгляд на умершего вот так товарища снова возвращал немного воспрянувший было отряд к состоянию подавленности.

Всего в трех метрах от тела саперы нашли ещё одну мину. Это была опасная штука в пластиковом корпусе, но хороший миноискатель, полученный все от той же гильдии, сумел определить и её. Впрочем, сами спецы относились к своим успехам сдержанно, потому что мины в пластиковом корпусе, по их словам, очень коварны и способны на сюрпризы вне зависимости от того, какого качества миноискатель у сапера.

Кирилл и Саша Шелковский под руководством саперов осторожно перенесли тело подальше от мин, и уложили под деревом. Глаза Чеканкина, устремленные в небо, выражали искреннее удивление и легкий испуг. Левой стопы у него не было, и умер он, вероятно, от болевого шока, так и не успев понять, что произошло.

Андрей под легким давлением Алексея принял предложение саперов не пытаться пройти по лесу, и вся группа вернулась обратно. То, что никто не пытался их преследовать, наводило на мысль, что по указанным координатам никого нет и вероятность безрезультатного исхода их похода, закончившегося смертью одного из них, заставляла Андрея злиться.

Конечно, можно было с самого начала пойти по дороге, отмеченной на карте, но такая идея тогда была отброшена – на дороге их обязательно бы заметили, и тогда исход такой попытки мог оказаться крайне печальным. Теперь же в свете последних событий Андрей всерьез собирался воплотить эту идею в жизнь, даже если в итоге ему придётся вступить в бой. Нет, он не позволит смерти Чеканкина стать напрасной. Вот только ограничится ли всё одной лишь его смертью?

Обе машины подогнали поближе и снова замаскировали, опасаясь гнать их дальше, ведь на дороге кроме противопехотных можно было встретить и противотанковую мину. Саперы, перекрестившись, собрались и снова пошли вперед.

Дорога пролегала по опушке, затем сворачивала в лес и тут же спускалась в глубокую балку. Отряд медленно продвигался по ней, постоянно осматриваясь. Следование по дну балки вызывало настороженность и инстинктивное чувство опасности. Каждый чувствовал, что наверху может скрываться вооруженная засада и их просто заманивают, поэтому Андрей принял решение разделить отряд, чтобы в случае чего одна группа могла прикрыть другую. О том, чтобы передвигаться поверху не могло быть и речи, ведь в сухих листьях наверняка были припрятаны ещё мины.

– Если честно, то я удивлен, что гильдия дала нам нормальный миноискатель, – в какой-то момент озвучил свои мысли Сева.

– Ничего удивительного, – ответил Лёша, шедший рядом, – металлические противопехотные мины в последние пятьдесят лет использовались редко. В основном у них пластиковые корпуса, а понатыкано их по миру ого-го. В своё время над проблемой разминирования работало много светлых голов и головы эти понапридумывали много разных миноискателей – ультразвуковые, фотоядерные… Ну и наклепать их успели немало. Да и старые системы модернизировали. Гильдия может и хотела бы подсунуть старье, но понимает, что оно абсолютно бесполезно и этим они только подпортят себе репутацию.

Алексей редко давал развернутые ответы, поэтому все прервали свои разговоры и с интересом слушали его рассказ.

Вопреки ожиданиям дорога оказалась чистой от мин, и вскоре группа увидела на обочине металлическую табличку с затертым названием, из которого можно было разобрать лишь несколько букв.

– Что за знак? – вслух спросил Толик, разглядывая табличку, и понимая, что никто ему на этот вопрос не ответит.

– Может, лесничество какое-то, – попробовал предположить Игорь.

– Вертел я такое лесничество, – проворчал Толя и пошел вслед за саперами.

Преодолев ещё пару сотен метров по расширяющейся балке и свернув за очередной склон, они уткнулись в огороженный забором из колючей проволоки безлюдный объект. Некоторое время все молча созерцали небольшие, похожие на сараи постройки, три длинных одноэтажных кирпичных здания, размещённых одно за другим и одно двухэтажное, с зарешеченными окнами, разрушенное посередине. По характеру разрушений любому было понятно, что здание взорвали, но уцелевшие постройки имели вполне приличный вид, стало быть, ещё недавно их использовали.

Затем Толик, коротко осмотрев хлипкие деревянные ворота, сделал шаг назад и приготовился выбить их ногой.

– Стой! – крикнул Леша.

Толя чуть не свалился в грязь в попытке остановиться. Снова обретя равновесие, он недобро уставился на Корнеева. Тот подошел к воротам и осмотрел их со всех сторон. Не заметив ничего подозрительного, он кивнул Черенко.

– Теперь давай.

Толик смерил Корнеева недоброжелательным взглядом и ударил ногой по воротам, распахнув их с первой попытки. По балке разнесся надсадный протяжный скрип, больше похожий на стон, будто из кого-то выбивали последние жизненные силы.

Подождав вторую часть отряда, Толю и Кирилла оставили у ворот следить за дорогой, а остальные разделились по двое, и взялись за обследование объекта. Быстро выяснилось, что длинные постройки служили хозяйственными помещениями или складами, и тут трудились простые работяги, а двухэтажка была местом, где, вероятно, размещалось руководство.

Андрей с Алексеем обследовали именно её. Поскольку средняя часть здания, где, по идее, находился парадный вход, была почти полностью уничтожена и завалена, они обошли его кругом, ища другой вход. В торце здания они нашли то, что искали – сорванную взрывом дверь, висевшую на одной петле, и жалобно скрипевшую при порывах ветра, но за ней оказалась стальная решетка. Алексей уверенно направился к ней с намерением повторить прием Толика, виденный им совсем недавно. Проверив решетку на предмет сюрпризов, он убрал автомат за плечо, сделал шаг назад, а затем с силой ударил в замок решетки ногой.

Раздался гулкий звон, и это было все, чего удалось добиться Корнееву. Замок был крепким, а сама решетка не повреждена взрывом в здании. Алексей попробовал ещё раз – в целом безрезультатно, но вокруг решетки посыпалась пыль штукатурки. Леша собрался и вложил в третий удар ещё больше усилия. Результат оказался забавным: решетка не только не поддалась, но ещё и отбросила Алексея назад. Корнеев по инерции сделал несколько шагов и упал на пятую точку. Недоумение лишь на миг промелькнуло в его всегда уверенном взгляде.

Изумлённый таким поворотом событий Андрей, дебильно улыбаясь, уставился на медленно поднимавшегося Лешу, затем тоже подошёл к неподатливым прутьям и с тупым выражением лица осмотрел их, будто намеревался увидеть в толстой арматуре нечто такое, чего мог не заметить Леша. Ясное дело, что осмотр ничего не дал. Тогда парень ухватился за прутья руками и стал трясти, пытаясь расшатать решетку, но и это не возымело никакого эффекта. Корнеев наблюдал за всем этим с молчаливым снисхождением, будто за ребенком, которому решил позволить сделать глупость, чтобы тот извлек из неё опыт. Или за бабуином в зоопарке.

– Может, попробуем взобраться по завалам? – предложил Андрей, кривясь и разминая пальцы, пытаясь прогнать ломоту, появившуюся после его импровизированных упражнений.

– Давай, – согласился Корнеев и первым направился к вывороченному взрывом проёму.

Задачка была не совсем простой, но преодолимой. Потратив несколько минут на осмотр развалин, они нашли место, где можно выбраться наверх, и Корнеев первым взялся за дело. Быстро вскарабкавшись по обломкам кирпича, хватаясь за обгоревшие куски деревянных балок и торчащие из разрушенных стен куски арматуры, Алексей добрался до уровня второго этажа. Отсюда при определенной ловкости через разломы можно было проникнуть внутрь здания. Без особых усилий протиснувшись в дыру в стене, Корнеев тут же исчез в полуразрушенном взрывом коридоре. Андрей спешил за ним изо всех сил.

Коридор встретил их темнотой и сыростью. В комнатках стоял слабый запах гари, который по идее должен был бы выветриться, если бы здание взорвали давно. В конце коридора Андрей заметил отблески света – это Алексей, находившийся в одной из комнат, светил карманным фонариком.

– Что-нибудь нашёл? – Андрей стоял в дверях, наблюдая за Корнеевым, роющимся в ящиках письменного стола.

– Кто бы это ни был – они очень спешили и не слишком тщательно заметали следы, – Алексей вертел в руках какую-то слегка обгоревшую бумажку, вглядываясь в неё.

Бумаг было очень мало – почти все они обгорели и не представляли никакой ценности. Алексей выгреб их из стола целый ворох, и рылся, словно одержимый. Трудно было сказать, что он хотел там найти, но каким бы хламом эти бумаги ни казались, некоторые из них Корнеев зачем-то унёс с собой.

Побродив ещё немного по брошенным комнатам, в одной из них Леша нашел перевернутый металлический ящик картотеки. Под ящиком оказалось несколько малоинтересных бумажек и кусок большого инженерного плана какой-то постройки. Та часть, что оказалась под ящиком, уцелела, хоть и немного выцвела. Больше ничего интересного обнаружить не удалось, поэтому они выбрались обратно на улицу. Остальные тоже закончили осмотр и все, кроме Толи и Кирилла подтягивались к командиру.

– Внутри ты сказал что-то про «заметание следов», – напомнил Андрей Корнееву, пролезая обратно на улицу через дыру в стене.

– Угу, – хмыкнул Лёша, карабкаясь по развалинам вниз. – Завалы относительно свежие – не больше пары недель. Административное здание взорвано, внутри в одних ящиках документы остались, в других – пусто. Возможно, документы забирали избирательно, а возможно, в спешке. Но послушаем наших товарищей.

Спустившись вниз, где их уже поджидали остальные бойцы группы, они узнали, что из трёх одноэтажных зданий одно служило хлевом, где держали скот и птицу, второе было наполовину амбаром, наполовину сараем, а третье вмещало в себя боксы для техники и жилые помещения человек на сорок. Ничего ценного ни в одной из построек найти не удалось. Покидая их, хозяева забрали всё, и это уже не было похоже на спешку.

Но оставался ещё один интересный момент. В одном из склонов балки явно выделялся завал, напоминавший взорванный вход в какую-то шахту. Осмотр не дал ничего: завал невозможно было разобрать вручную, да и был ли смысл? Однако само его наличие и уничтоженное здание администрации навевало на мысль, что здесь что-то не так.

– Наверное, это была шахта, – предположил Вурц.

– Да? И что тогда в ней, по-твоему, добывали? И куда складывали? – скептически спросил Сева.

– Когда-то это была штольня, а не шахта, – задумчиво перебил их Корнеев. – Но теперь здесь что-то другое…

Он достал бумаги, найденные в администрации, и принялся их перебирать. Все они оказались бесполезными, но вот обгоревший план всё-таки вызвал интерес. Крутя его и так и этак, Алексей пытался разобраться, что к чему. Игорь с интересом заглядывал ему через плечо, хотя ещё не так давно возле машины и потом на дороге пребывал в стрессе, а теперь снова воспрянул духом. Этим он в очередной раз озадачил Андрея, который никак не мог понять, чем вызваны резкие перемены в настроении брата, которые в последнее время он замечал уже не раз.

– Что ты там высматриваешь? – заинтересовался Сева и тоже заглянул в план.

– Не знаю, есть у меня предположение, что это план инженерных сетей этой, как выразился Вурц, шахты, – задумчиво ответил Леша. – Или что-то типа того.

Игорь всмотрелся в план ещё внимательнее, затем вновь взглянул на завал, и снова в план.

– Лист явно формата А1, – заметил Сева. – И сгорело чуть больше половины. Жаль не видно масштаба…

На уцелевшем фрагменте был виден длинный коридор, с одним отростком-тупиком. Внизу коридор разветвлялся ещё на три, ведущих в разные стороны, в одном из которых была хорошо заметна часть какой-то большой комнаты и всё – дальше лист обгорел.

– Переверни, – попросил Игорь.

Алексей перевернул план, с интересом ожидая дальнейших комментариев Игоря.

– Мне кажется, что вот так оно должно выглядеть, – сказал тот, немного подумав. – Места, где мы стоим, тут нет – оно в обгоревшей части, но вот этот коридор… должен ведь куда-то выходить. Видишь, тут вроде как лестница.

Он ткнул в план пальцем.

– И? – подтолкнул его Леша.

– Надо проверить вон там, – Игорь указал вверх на склон над завалом.

Леша критически вскинул брови.

– Там мины, – напомнил он. – Пластиковые.

В ответ Игорь слегка скривился и облизал губы. Андрей с интересом и подозрением наблюдал за братом: куда делись его растерянность и подавленность, наблюдавшиеся ещё совсем недавно? Далее Игорь повел себя ещё более странно.

– Надо рискнуть, попробовать, – искушал он. – На склоне точно мин нет – зачем их туда ставить? Неудобно, да и вдруг смоет дождем вниз? А наверху… Там осмотримся и подумаем стоит ли рисковать. У нас два миноискателя, и они эти мины находят, ты сам видел.

Корнеев сомневался, саперы так и вообще растерянно переглянулись – уж им-то точно не хотелось лишний раз рисковать, ещё и без видимой причины. Леша перевел выжидающий взгляд на Андрея, и тому стало ясно, что решение должен принять он.

Риск был велик, но и смерть Чеканкина хотелось хоть как-то оправдать, да и объект выглядел подозрительно и порождал все больше и больше вопросов, на которые хотелось получить ответы. К тому же странное поведение Игоря подстегивало Андрея проверить предел смелости брата. И была у него на этот счет одна идейка.

– Игорь и Леша – пойдете с саперами наверх, осмотритесь, – приказал он. – Связь не прерывать. Остальные – занимаем периметр и ждем. Связь не выключать.

Андрей ожидал, что Игорь стушуется, когда речь пойдет о риске для жизни, но брат если и заволновался, то ничем не выдал своего волнения – такой себе крутой перец, который ест эти ваши мины на завтрак.

Группа разделилась, выполняя приказ. Саперы и их сопровождающие принялись карабкаться наверх по крутому склону балки, неуклюже пытаясь проверять путь миноискателями, а Андрей остался наблюдать внизу, размышляя над странностями брата и всего этого места.

Что здесь было? Точно не шахта. Кто стал бы минировать подступы к шахте? Зачем? Наступившее молчание прервал голос Корнеева, раздавшийся в наушниках.

– Мы наверху. Начинаем работу, – буднично сообщил он.

Прошло около часа, прежде чем фраза Корнеева: «Продолжаем работать. Все в порядке», не сменилась на что-то новое.

– Тут примерно через триста метров – овраг, – возбужденно доложил Игорь, – в котором мы, кажется, что-то нашли. Нужно ещё немного времени.

– Принято. Продолжайте, – ответил Андрей.

Сапёры по ходу отмечали красными флажками места, где они обнаружили мины, а затем, закончив свое дело, провели Андрея и ещё нескольких бойцов в тот самый овраг, где они увидели тщательно замаскированный в еловых зарослях вход, толстые бетонированные стены которого немного выступали наружу. Массивная бронированная дверь была серьёзным препятствием, мешающим попасть внутрь. Петли двери прятались внутри под бетоном, и на вид она выглядела абсолютно неприступной. Рядом с ней на стене висела покрытая пылью тёмная коробочка. Когда Игорь открыл её, Андрей увидел кнопки кодовой панели. Сверху на козырьке висел темный прыщ, скрывающий камеру наблюдения, которой Вурц приветливо помахал рукой.

– Как нам попасть внутрь? – с досадой спросил Андрей, безрезультатно потянув за ручку двери.

Стоявший рядом сапёр в ответ лишь пожал плечами.

– Взрывать, наверное, – предположил он.

– Саперы прямо как хирурги, – вставил Сева. – Только тем лишь бы резать, а этим лишь бы взрывать.

Раздались короткие смешки.

– Ага. А Черенко – лишь бы вертеть, – в свою очередь вставил Игорь.

Смешки стали чуть длиннее.

– И мочить, – закончил Вурц, намекая на конкретную ситуацию.

Теперь многие открыто засмеялись. Хорошо, что сам Толя не слышал этого диалога, иначе минимум двоим из троицы могло влететь по затрещине.

– Ладно, отставить шутки, – без малейшего намека на недовольство сказал Андрей, повернулся к саперу и с опаской уточнил. – А не завалим вход?

– Ну-у не должны, – немного неуверенно ответил тот, зачем-то дотронувшись рукой до шлема. – Попробуем сорвать её направленным взрывом. В прошлом мне уже приходилось такое делать.

– Тогда за дело.

Нужная взрывчатка осталась в машине у саперов. Пришлось долго ждать, пока один из них и трое сопровождающих доберутся до транспорта и пригонят его к воротам. И без того часто скрываемое тучами солнце клонилось к закату, а в овраге сумерки наступали ещё быстрее. Похоже, придется ждать ещё одну ночь.

4

Узнать он смог немногое. Все, что удалось выяснить – на неё кто-то напал, пытался изнасиловать, но она смогла отбиться. Как только её спрашивали, кто это был – она начинала плакать, и тогда сердце Владова разрывалось на части.

Какая-то тварь попыталась изнасиловать его красавицу-дочь, ЕГО дочь. Нет, этого он не простит и так не оставит. Немедленно получили выволочку начальник охраны и даже контрразведки, который за такое вроде как не отвечал. Впрочем, последний догадывался, почему подумали на него – у себя в пенатах они порой устраивали всякие грязные игрища с женщинами, пребывающими под следствием за тяжелые преступления. То есть с такими, которые могли выйти из подземелья контрразведки только в виде хладного трупа. Владов знал это и не безосновательно подозревал кого-то из «отбитых» сотрудников ведомства Третьякова в тяге к молодой и красивой Ане.

Правда, проведя тщательный разбор со своими парнями, Третьяков с облегчением выяснил, что никто из них этого не делал. Нет, не потому что они знали, кто такая Аня и боялись Владова, а потому, что в тот вечер большинство из них были на выезде, а оставшиеся пребывали в другом конце города и весь вечер были на виду.

Попал на допрос лично к Владову и Ткаченко. Он ничего не знал о случившемся, но сам факт того, что его подняли в два часа ночи и вызвали к шефу пугал. Особенно заволновался Саша, увидев у себя на пороге сотрудника из личной охраны Владова, а охранял шефа особый отряд, которым командовал человек с позывным Черкес. Саша не знал, в каком звании находится Черкес и как его зовут, но слышал, что дела с ним лучше не иметь. Впрочем, Черкес был не самым страшным из тех, кто охранял Владова. Гораздо страшнее был щуплый и невысокий азиат по имени Ченг. Вот о нём и его методах Ткаченко знал чуть больше и не был рад этим знаниям.

– Что-то случилось? – спросил он вооруженного до зубов спеца.

В ответ боец лишь выдавил подозрительную ухмылку и на мгновение вскинул брови, неопределенно глядя на Сашу. Ткаченко поначалу тоже позволил себе легкую, чуть заметную улыбку, но потом вспомнил свое расставание с Аней и ему вдруг стало совсем не смешно.

Во дворе их ждала машина и через десять минут они уже были у Владова. Всю дорогу Саша сушил себе голову, что же могла сказать или сделать это сумасшедшая за такое короткое время? Ответ ждал его прямо в кабинете. Этот ответ имел вид девушки в бинтах и с побитым лицом – Ани, пребывающего в холодной ярости её отца – Игоря Владова, и чрезвычайно опасного подполковника Третьякова – коварного и непредсказуемого начальника службы контрразведки. Последний особенно внимательно присматривался к лицу Ткаченко, вероятно, рассматривая оставленную на прощание Аней царапину, которую он сразу же заметил.

Завидев Аню и Третьякова, Саша сразу сильно струхнул. Если бы не его природная молчаливость и флегматичность, возможно, он бы прямо сейчас кинулся на колени и начал что-то говорить или просить у Ани прощения, или делать ещё что-то совершенно лишнее, чем наверняка подписал бы себе приговор. Но вместо этого он просто застыл на месте, глядя на девушку, в то время как все остальные смотрели на него. Даже Аня подняла заплаканное лицо и одарила его коротким взглядом.

– Наконец-то, – зло и нетерпеливо бросил Владов. – Ничего не хочешь нам рассказать?

– Вы о чем? – только и смог выдавить Ткаченко, с трудом преодолев желание прикоснуться к своей щеке.

Дальше все свои силы он бросил на то, чтобы успокоить разум, прекрасно понимая, что это его единственный шанс выстоять в разбушевавшемся шторме. Если бы у них уже были к нему реальные претензии – вряд ли его привезли бы сюда. Скорее всего, он бы уже сидел в подвале у Третьякова.

– Об этом, – Владов, не глядя на дочь, указал на неё пальцем.

– Прошу прощения, Игорь Алексеевич, но я пока ничего не понимаю. Что произошло?

Владов подошел к дочери и присел возле неё на корточки. Саше присесть не предложили, потому он так и остался стоять посреди кабинета под пристальным взглядом Третьякова, который, казалось, занимался тем, что ловил любое малейшее изменение в его лице.

– Она была у вас, – сказал Владов. – И когда возвращалась домой – на неё напали и сделали с ней вот это.

Внутри у Саши все оборвалось. Он провожал её, в этом нет ничего такого, но до дома не довел, потому что случился тот разговор. Неужели после того, как они разошлись, на неё кто-то напал? Неужели Владов думает, что это мог быть он? Как вести себя теперь? Что говорить? Ведь не все можно сказать. Наверное, не все… Знать бы, что сказала она сама. И что ещё собирается сказать.

Внезапная догадка, пронзившая его мозг, была ужасной – он понял смысл её угрозы. Прямо сейчас ей достаточно сказать два коротеньких слова, и ему крышка. И ничто, никакие доводы его не спасут. Владов желает крови виновного и показательный пример – это видно невооруженным глазом. Третьяков желает выслужиться в очередной раз и готов предоставить Владову такого человека. Был бы только повод. Малейший, хоть какой-нибудь – Саша кое-что слыхал о Третьякове и его работе и меньше всего в жизни хотел бы испытать их на себе.

Видя, что Ткаченко пребывает в замешательстве, Владов расценил это по-своему.

– Она шла одна? Отвечай!

Медлить в этом случае было плохой идеей.

– Нет. Я провожал её.

– Значит, ты был с ней? – Владов осторожно дотронулся до плеча дочери. – Анюта, милая, скажи – это был он?

Аня, до этого лишь изредка всхлипывавшая, в остальном вела себя спокойно и просто смотрела то в пол, то на Сашу. Сейчас она подняла голову и посмотрела Ткаченко прямо в глаза. В её измученном, страдальческом взгляде Саша прочел скрытую прямую угрозу, которую видел только он. И чем дольше она тянула с ответом, тем больше он убеждался в правильности своей догадки. Он больше не видел возможности спастись – теперь он всецело был в её руках.

Аня не ответила отрицательно, но и не подтвердила. Просто закрыла лицо руками и зарыдала.

– Черт, – Владов бросил на Сашу свирепый взгляд, и Ткаченко понял, что не должен сейчас молчать.

– Это был не я! Вы что?!

– Кто тогда?!

– Я не знаю! Я проводил её, она ещё захотела прогуляться по скверу, но потом заявила, что дальше пойдет одна. Вы же знаете, что с ней невозможно спорить.

Владов с Третьяковым сверлили Сашу взглядами. Ему было очень трудно в этот момент не опустить глаза, но он выдержал первый натиск.

– И что дальше было?

– Ничего. Я вернулся домой.

– Ладно. Тогда скажи-ка, будь добр, что это у тебя на лице, м? – впервые подал голос Третьяков.

– Вы о ссадине?

– Ага, о ней.

– Это жена постаралась, – быстро нашелся Саша. – Она у меня дама взрывная. Иногда случается и такое.

– И за что это?

– Да ей примерещилось, что я ей нагрубил. Сначала это, а потом извин…

– Достаточно.

Владов бросил быстрый взгляд на Аню, но та не выказала никакой реакции.

Посыпались и другие вопросы, но они были гораздо менее опасными, и Саша с легкостью отбивался. Похоже, первый натиск был самым трудным, но преодолев его, дальше было все легче и легче. Аня немного успокоилась и перестала всхлипывать. Даже подняла лицо и несколько раз посматривала на Сашу. Сейчас у неё была крайне выгодная позиция – она до сих пор ничего не сказала, разыгрывая то шок, то истерику, и при этом не признавала вины Ткаченко, но и не оправдала его, что оставляло его собственное положение очень шатким.

Его отпустили только через час, и почти все это время он отвечал на разнообразные вопросы, порой очень коварные, но к счастью, сумел отбиться. Аня сдержала слово – она превратила его жизнь в кошмар, пусть и на очень непродолжительное время. Но что ещё хуже – теперь она может сделать это в любое время.

Глава 3.3

5

Коля Дьяков был как всегда серьезен. К тому же в этот раз у него был более чем весомый повод быть серьезным: он уже десять дней занимался особым заданием полковника – организовывал структуру контрразведки. Нельзя сказать, что он как-то далеко продвинулся в этом деле, всё-таки сильно сказывалась нехватка подходящих кадров, но кое-чего он всё же достиг. И отчет о его действиях и определенных выводах лежал на столе у Гронина.

Павел сосредоточенно читал написанные аккуратным почерком предложения и порой бросал на их автора внимательные взгляды. Дочитав, он несколько минут задумчиво смотрел в окно. Дьяков отметил несколько интересных моментов, но в основном писал очевидное, как, например, открытость организации для вступления новых членов способствует внедрению в неё шпионов. Но как иначе? Где взять людей? А именно количество надежных, объединенных общей целью людей является одним из составляющих будущего успеха.

Павел как никто другой знал, что помимо выживания сильнейшей мотивацией для человека, заставляющей его идти на риск, сражаться, стоять несмотря ни на что, являются жизнь и благополучие его семьи. Ни великие лозунги, ни обещания или посулы, ни материальные ценности, ни гарантии не могут мотивировать человека действовать достаточно долго с максимальной самоотдачей. Только тот, кто отстаивает идею или ценности, в которые сам истово верит и без которых не представляет своей жизни, может жертвовать всем ради них. Именно поэтому их с Максом целью было создание полноценного, адекватного общества, во главе угла в котором стоят порядок и безопасность его членов – главнейшие ценности в новом мире. Такое общество, которое будет для людей гарантом будущего, за которое они готовы будут стоять насмерть.

Нет, Гронин не был мечтателем, он хорошо знал, что такое люди. Понимал, что при длительном периоде стабильности девиантные элементы их общества активизируются и обязательно начнут расшатывать установленные правила, чего-то требовать, как, например, этот Хорьков. Безмозглый болван. Видите ли, мы ни с кем не воюем, так почему же тогда солдаты не помогают им на равных в хозяйственной деятельности? Всё, «волки» разбиты, почувствовал безопасность и давай колотить… Перетрудился… Наверное, прав таки Родионов. Наверное, действительно нужно закрутить гайки, создать армейскую дисциплину, запретить всякое инакомыслие, а кому не нравится… Что ж, мир велик – пусть валят куда хотят. Конечно, придется поступиться некоторым количеством несогласных, которые уйдут, но зато останутся те, кто разделяет убеждения организации. И шпионы… Но ничего не поделать – нужно запускать план Родионова.

Приняв такое решение, Павел взглянул на Дьякова.

– Мы переформатируем организацию, – заговорил Гронин, чем немного сбил с толку Колю, ожидавшего, что разговор пойдет о его отчете. – Иначе такие Хорьковы похерят всё дело. Устроил тут базар.

– Но это приведет к недовольству среди людей… – неуверенно заметил Дьяков, который был близко знаком с Хорьковым, и понимал, куда у того ветер дует.

– Сам знаю, но иначе никак. Собери завтра на двенадцать часов всех кураторов у меня.

Дьяков, сведя брови к переносице, открыл было рот, желая снова что-то возразить, но передумал, понимая, что это бесполезно, и лишь молча кивнул, чертыхаясь про себя. Затея Гронина явно шла в разрез с его собственными взглядами.

– Нашли этого Посредника? – продолжал Гронин.

Дьяков, все ещё хмурясь, отрицательно покачал головой.

– А Миллер? Есть что-то новое от него?

– Да. Ответ такой: им ничего не надо из того, что мы можем дать. Так, некоторое сырье по мелочи, может, будут брать в обмен на медикаменты. Их устраивает та обстановка, что есть сейчас – мы не трогаем их, они не трогают нас.

Лицо Павла на миг приобрело кислое выражение – и этим они тоже не нужны. Ситуация всё больше сводится к тому, что придется налаживать всё самостоятельно. Такого Павел не ожидал. Он был уверен, что несколько тысяч организованных людей могут заинтересовать кого угодно, но, как ни странно, это оказалось ошибочным мнением.

– Ясно, – процедил Гронин и выдержал паузу. – На счет твоего отчета. Структуру и штат отдела я одобряю, основные принципы работы – тоже. Но вот отказаться от набора людей – нет. Люди нам нужны. И чем больше – тем лучше. Да, понимаю – риск, но как иначе? Потому и создаем твой отдел. По остальному вот что думаю – территории у нас большие, и для чего для чего, а для сельского хозяйства они подходят. «Новый порядок» производит медикаменты, значит у них высокая потребность в сырье, возможно, есть что-то дефицитное, о чем мы ещё не знаем – это нужно выяснить. Тогда поговорим с Синичкиным – возможно, получится наладить выращивание какого-нибудь редкого фармацевтического растения. Бернштейн, кстати, наверняка многое знает по этой части. Возможно, даже сможем организовать первичную переработку и на этой почве сторговаться с «Новым порядком» или с гильдией. Короче, надо искать варианты.

Павел поднял глаза вверх и сделал паузу.

– Твои замечания по сомнительным личностям, – продолжил он. – Меня очень заинтересовали твои мысли на счет Андрея Романова и некоторых членов его отряда, но насколько я могу судить, Андрей полностью лоялен и ещё ни разу меня не подводил, в отличие от многих других.

– Да, но он больше всех контактировал с Владовым, затем побывал в плену у Миллера, где его допрашивали. Он мог сломаться, мог перебежать. Владов мог посулить ему что угодно в обмен на информацию, а он парень молодой, не лишенный честолюбия. Подумайте об этом.

– Владов мог посулить что угодно любому из «анархистов», и даже Олегу – он тоже был в Ольховке.

Дьяков призадумался. И здесь отстоять свою точку зрения он тоже не смог. Да, наивно было рассчитывать, что Гронин примет во внимание такое примитивное замечание. Все же он решил предпринять ещё одну попытку.

– Я бы все равно допросил Романова. Хотя бы на всякий случай. Уверен, если грамотно построить допрос, он может выдать себя. Если ему, конечно, есть что выдавать.

– Я подумаю, – мрачно бросил Гронин, открыто показывая своё недовольство тем, куда зашел разговор.

– Что до Корнеева – что вы вообще про него знаете? – продолжал Коля, собираясь ковать железо, пока горячо. – Скрытный, молчаливый, внимательный… Взгляд типичного шпика.

Павел хорошо знал Алексея и не хотел верить, что тот смог бы шпионить против него, но он вынужден был признать, что за годы, прошедшие после их последней встречи, Корнеев сильно изменился. Когда-то это был хоть и немногословный, но жизнерадостный, активный человек, честный и открытый. Теперь он стал скрытным и отчужденным, ни к чему не проявлял особого интереса и человеку, его не знающему, действительно мог казаться подозрительным.

Но что знал о нем сам Гронин? Где был Леша последние десять лет? Чем занимался? Почему так изменился? Ведь случилось же что-то, повлиявшее на него. Может, потеря семьи? Помнится, он очень любил свою жену, а раз он здесь, с Романовым, стало быть, семьи больше нет…

Может ли Алексей Корнеев, без сомнения лучший боец «анархистов» – его спецотряда, а возможно, даже всей его группировки, шпионить в пользу кого-либо? Как это узнать? Такие, как Дьяков, предложили бы пытки, но даже если бы Павел согласился санкционировать такой бредовый поступок, он хорошо знал, что пытать бойцов уровня Корнеева – бесполезная затея. Чтобы пытки дали результат, жертва должна бояться боли, увечий, страданий, а Корнеев мало того, что блестяще подготовлен, так ещё и прекрасно знает, как проводится допрос: его ключевые этапы, ловушки и прочее. Он знает психологию дознавателя и может легко его обмануть. Какая при таких обстоятельствах может быть польза от информации, полученной в ходе допроса? Нет, узнать что-либо от Алексея Корнеева можно только если он сам захочет это рассказать. Он из той когорты людей, которым ты либо доверяешь, либо держишься от них подальше.

Гронин не был сентиментальным, но ему очень хотелось доверять Корнееву. Понимая, что выяснить это почти нереально, он не желал даже думать о том, что Леша может быть «кротом». Если со временем это окажется правдой… что ж, будь что будет. Все ошибаются.

– Корнеева не трогай. Романова тоже. Если тебя это сильно беспокоит, то знай, что за них ответственность берем на себя я и Родионов. Лично, – с нажимом предупредил Павел. – С остальными поступай как считаешь нужным. Только никаких арестов и тем более пыток без санкции Родионова. Или моей. Ясно?

– Так точно, – слегка приуныв, подтвердил Дьяков.

– Ну и ладушки. Но даже если…

Павел не успел договорить, потому что в дверь постучали.

– Войдите! – громко крикнул хозяин кабинета.

Дверь отворилась, и на пороге возник запыхавшийся Лебедев.

– Товарищ полковник, в Подлесном вступили в контакт с посланцами от «Чаяна», – скороговоркой сообщил он. – Запрашивают инструкции.

Павел и Дьяков переглянулись. Оба были в замешательстве.

– Где Родионов? – первым спросил Гронин, поднимаясь со своего места.

– В тренировочном лагере.

– Дайте мне с ним связь. В Подлесное сообщите – никакой агрессии, представителя принять гостеприимно и попросить подождать. Постараться никуда не отпускать, но ещё раз – никаких агрессивных действий!

– Понял вас.

– Всё, свободен. Я скоро буду.

Лебедев поспешно удалился. Гронин вновь опустился на стул. Дьяков задумчиво уставился на него, ожидая какой-нибудь реплики, но полковник долго размышлял, а затем вновь поднялся.

– Ну всё, за дело, – только и сказал он.

Разговор был окончен, и Дьяков удалился очень недовольный почти всем, что услышал.

6

Несколько часов у саперов ушло на ковыряние бетона, чтобы подобраться как можно ближе к предполагаемым петлям тяжелой бронированной двери. Нерабочая кодовая панель намекала, что замок у двери мог находиться где угодно, но вот массивная металлическая ручка кричала о том, что петли находятся на противоположной от неё стороне. Грамотно заложенная взрывчатка должна была разрушить эти петли, которых по прикидкам могло быть не менее четырех, а дальше уже нужно будет ковыряться и искать запорные стержни.

Взрыв показал, что саперы не ошиблись – дверь устояла, хоть петли и были разрушены. Откололось и множество кусков бетона вокруг двери, обнажив прутья арматуры и часть запорных участков.

После этого за работу взялись уже все желающие и орудовали любыми подходящими подручными средствами, расковыривая высококачественный бетон вокруг двери. Проковырявшись до вечера, удалось найти все запоры и даже определить местоположение замка, после чего, сильно уставшие, они вновь вернулись к машинам. Тело Чеканкина, оставленное на морозе, лежало неподалеку от «Волка», но в этот раз Сергей удостоился лишь печальных взглядов, тогда как за день до этого многие подходили и угрюмо всматривались в окаменевшее лицо погибшего товарища.

Утром саперы вновь долго колдовали над дверью. Теперь ими твердо руководил Корнеев, чем вновь удивил всех, раскрыв очередные обширные познания в новой области. До этого он долгое время терпеливо ждал, наблюдая за действиями саперов, и молчал, замечая их мелкие ошибки, но погода ухудшалась и становилось все холоднее, так что в этот раз он решил больше не молчать и максимально ускорить дело.

Скрытность, характерная для Корнеева, рано или поздно все равно раскрывалась, когда у него заканчивалось терпение, и его товарищи постоянно удивлялись знаниям Леши. Особенно любили такие проявления Вурц и Игорь. Вот и на этот раз Вурц не удержался от замечания.

– Черт, Леша! – воскликнул он, пораженный точностью указаний Алексея. – Какого хрена мы тут торчим уже третий день? Ты что, не мог сразу ввести пароль?

Послышались смешки. Корнеев не обратил на реплику ни малейшего внимания.

– В крайнем случае мог бы просто выбить её ногой, – предложил в том же духе Игорь, намекая, что Леше подвластно все.

В этот раз Алексей не сдержался и беззлобно бросил:

– Клоуны. В следующий раз использую одного из вас, как таран. Все равно головы пустые.

Окончание фразы утонуло во всеобщем хохоте.

Шутки шутками, но многие задавали себе вопросы: «Кто такой этот человек на самом деле? Откуда он столько знает?». Ответами в этой компании обладал только Андрей, но делиться ими не собирался.

В этот раз всё сработало как надо. Сильно потрепанная дверь теперь лежала прямо на пороге и напоминала вандальски вскрытую крышку огромной консервной банки, а там, где она недавно находилась, зияло черное отверстие входа, вокруг которого клубился легкий дымок вперемешку с пылью. От камеры видеонаблюдения не осталось и следа, а кодовая панель на стене превратилась в расплавленную кляксу.

Первым, с автоматом наизготовку, у прохода оказался всё тот же Корнеев. Он с опаской заглянул внутрь, затем внимательно осмотрел остатки стальной лутки и места её крепления. Убедившись, что все в порядке, он повесил оружие на плечо, достал из подсумка небольшой, мощный диодный карманный фонарь и посветил внутрь. В расступившемся мраке все увидели короткий коридор, оканчивающийся ступеньками.

– Стремно, – не сдержавшись, вслух признался Игорь.

– Так оставайся здесь, раз испугался? – подшутила над ним Катя.

Шутки Кати Игорю были неприятны. Он собрался что-то ответить, но его опередил Андрей.

– Да, – неожиданно серьезно поддержал Андрей. – Нужно, чтобы кто-то остался. Руми держит под присмотром ворота, а ты побудешь здесь. На всякий случай.

– Тогда я тоже останусь, если ты не против, – неуверенно предложил Толя. – Такие места вызывают у меня припадки этой… как её… класт… кларто… пор… бл. ть…

– Клаустрофобии? – уточнил Игорь.

– Да-да… вертел я её…

– Ладно, припадочный ты наш, – хмыкнув, Андрей похлопал Толю по плечу. – Останетесь вдвоем. Будете вместе вертеть клаустрофобию. Заодно саперов прикроете.

– Ага. Только смотрите не пораньтесь, – хихикнув, добавил Вурц.

– И Руми в это не вовлекайте, – вставила Катя.

Все коротко засмеялись, а Вурц, спеша поскорее скрыться в черной пасти бункера, успел хлопнуть Катю по выставленной ладошке.

Корнеев уже начал осторожно спускаться, рассматривая стены и пол перед собой, а следом за ним Сева, перед этим тщательно проверивший свой «Печенег». За ними на лестницу ступил Вурц, благоразумно сбежавший от ответки Толи, а уже за Вурцем последовали остальные. Замыкали процессию Катя, которой возможная месть Черенко не грозила, и Андрей.

Лестничная клетка делала поворот на девяносто градусов каждые десять ступеней. После второго поворота стена слева исчезла, и вместо неё ступеньки сопровождал высокий металлический поручень. Леша посветил вниз, и его мощный фонарь выхватил из темноты ещё ряд поручней и площадку внизу. Навскидку глубина этого «колодца» составляла метров пятнадцать-двадцать. Несмотря на отличное состояние лестницы люди, заранее предупрежденные Лешей о возможных сюрпризах, двигались медленно, настороженно освещая стены и ступеньки перед собой.

Спускаясь по тёмному коридору, Андрей почувствовал то странное ощущение, природу которого невозможно объяснить, но которое всегда сопровождает интуитивное чувство опасности. Чем дальше он уходил от выхода, тем неспокойнее ему становилось: низкий потолок и стены давили на него, сердце забилось чаще, на лбу выступил пот. Всё тело, как будто кто-то сдавливал в могучих объятиях, не давая набрать воздуха в лёгкие. Он остановился и прислушался: снизу доносились удаляющиеся шаги его товарищей, но кроме этих шарканий и глухого топота ног никаких других звуков он не услышал. Тогда почему же становится так страшно? Тоже приступ клаустрофобии, как у Толи?

«Точно. Просто клаустрофобия. Лёгкий приступ. Спокойно. Всё будет хорошо», – мысленно сказал себе Андрей. Немного успокоившись, он продолжил спуск.

К счастью сюрпризов обнаружено не было, и группа без проблем спустилась вниз, где уперлась в герметичную металлическую дверь и столпилась на пятачке возле неё. С самого начала вся инициатива по исследованию объекта была захвачена Корнеевым, поэтому и сейчас все стояли, как стадо баранов, терпеливо ожидая, что же Леша будет делать дальше. Никто не бросил ни единого слова, даже Вурц вел себя так, словно ему вырвали язык, и лишь сосредоточенно осматривал окружающую обстановку. Всеобщее напряжение, которое проецировало и передавало на людей это помещение, ощущалось чуть ли не на клеточном уровне.

Справа от двери на стене было смонтировано считывающее устройство, на которое Леша некоторое время задумчиво смотрел. Взявшись за ручку, он пару секунд всё ещё пребывал в нерешительности, затем потянул дверь на себя, и она стала открываться с таким звуком, будто прилипла к лутке. Леша тут же закрыл её и отпрянул назад, чуть не сбив с ног Степашкина. Группа взбудоражилась такой реакцией, послышался даже чей-то возглас удивления.

– Что случилось? – взволнованно поинтересовался Кирилл.

– Так, просто предосторожность, – невозмутимо ответил Корнеев.

Но про себя подумал: «жаль, что у нас нет противогазов».

Не дожидаясь дальнейших расспросов, он снова взялся за ручку, медленно открыл дверь и посветил внутрь фонарем. За дверью оказался небольшой тамбур, в который могло с удобством уместиться максимум три человека. Напротив входной двери находилась ещё одна – точно такая же. Стены вокруг были глухими, а в потолке поблескивало металлическими элементами сложной конструкции большое вентиляционное отверстие.

«Иногда сам пугаюсь своей интуиции», – подумал Леша, внимательно рассматривая вентиляцию.

Затем Корнеев попросил всех подняться по лестнице повыше и приготовиться по команде покинуть бункер. Несмотря на отсутствие каких-либо объяснений все немедленно выполнили его просьбу – такое поведение Корнеева нагоняло на них непомерной жути. Возле себя Лёша оставил только Кирилла, который стоял к нему ближе всех, и бедолага почувствовал себя последним неудачником. Закончив осмотр тамбура, он попросил Кирилла подержать дверь, а сам решительно шагнул внутрь и ногой толкнул противоположную. Та открылась с таким же неприятным звуком, как и первая, а Леша вновь отпрянул, заставив Кирилла нервничать еще больше. Обе двери были снабжены доводчиками, потому вторая вскоре сама закрылась, но Леша получил ответ на самый главный вопрос – охранные системы либо отсутствовали, либо бездействовали из-за отсутствия питания.

Ожидавшие на лестнице товарищи по команде Корнеева опасливо спустились обратно. На их вопросы о причинах его странного поведения Леша отвечал лаконично: «все нормально». По очереди они прошли через тамбур и оказались в длинном коридоре, чуть более просторном, чем сам тамбур. Корнеев по-прежнему медленно шел впереди, освещая коридор фонарем. Луч света выхватывал лишь неуютные серые бетонные стены с парой кабелей в гофре, тянущиеся вдоль них, откуда-то издали слышался звук падающих капель. Ни малейшего намека на центральное освещение, пусть даже хотя бы аварийное, не было.

– Как думаешь, что это за место? – спросил Андрей, следовавший сразу за Лёшей.

– Пока не знаю. Похоже, наше лесничество – центральный вход, а это – запасной, рассчитанный только на людей. Вероятно, для эвакуации.

– Здесь может быть опасно?

Леша ответил не сразу, обдумав свои слова.

– Из опыта могу сказать, что подобные места всегда полны сюрпризов. Например, тамбур, который мы только что прошли, сильно смахивает на какую-то очистную камеру. Хотя, она легко может быть и частью системы безопасности: нежелательный «посетитель» может быть в ней заблокирован, затем по вентиляции подается газ…

Леша оборвал свою речь на полуслове. Всё, что он говорил, порождало неприятные чувства и когда он умолк Андрей поинтересовался причиной, поеживаясь от то и дело пробегавшего по спине холодка.

– Эта камера больше подходит на роль препятствия при выходе, чем при входе, – задумчиво закончил Корнеев.

– То есть, она должна помешать выйти отсюда, что ли? – удивился Кирилл, тоже внимательно слушавший рассуждения Корнеева.

– Возможно, что да.

Чем больше говорил Корнеев, тем страшнее становилось его спутникам. Кто построил это место? Чем здесь занимались? Какие опасности оно таит? До чего же надо быть расчетливыми, чтобы продумать и обустроить все это и какими ресурсами надо для этого располагать?

Причем все пребывали в настолько сильном напряжении, что никому даже не пришло в голову поинтересоваться, откуда у Леши опыт в таких вопросах.

Корнеев в очередной раз остановился, прислушиваясь и принюхиваясь. Все остальные немедленно сделали то же самое.

– Воздух тяжелый, – констатировал он. – Вентиляция или работает нестабильно, или не работает вообще.

Услышав взволнованный шепот позади, он поспешил добавить:

– Не волнуйтесь так – никто не задохнётся. Если бы воздуха было недостаточно для нормального дыхания вы бы это уже ощутили, но всё же заблудиться и застрять тут надолго я бы не советовал.

– А можно я останусь здесь и постерегу дверь? – попробовал предложить Шелковский.

– Нет, – стальным голосом отрезал Корнеев, опередив Андрея.

После случая с Толей, когда Алексей буквально за пару секунд нейтрализовал крепкого, как буйвол, Черенко, остальные члены отряда стали всерьёз его побаиваться. И его обычно спокойный и твёрдый голос влиял на бойцов гораздо сильнее, чем недовольство Андрея, поэтому Шелковский предпочел промолчать.

Леша вообще как-то непроизвольно взял на себя командование отрядом, чему Андрей и не думал препятствовать. Романов и в спокойной обстановке понимал, что в любой ситуации Корнеев будет гораздо лучше управляться, чем он. Но в данном случае помимо напряжения, которое, как и все, испытывал Андрей, были и другие факторы, сильно влиявшие на его психологическое состояние: в нем перемешались страх, который проявился на минном поле и все ещё полностью не ушёл, сожаление о гибели Чеканкина, все это время терзавшее его, и подавленность от осознания того факта, что Сергей погиб по причине, которую он не смог предугадать. Тот факт, что и сам Корнеев не смог это предусмотреть и принять меры, Андрею в голову пока ещё не пришел.

В итоге психика парня, испытавшая за последние дни такой стресс, включила своеобразную защиту, подсказав ему решение передать ответственность человеку, профессионализму которого Андрей всецело доверял.

Но даже если бы Андрей и не сделал этого, Алексей занял бы ту же позицию сам, поскольку, в отличие от остальных, слишком хорошо понимал, куда они попали и чем это может грозить. Если во время вскрытия входных дверей он ещё гадал, что за ними скрывается, то увидев внизу герметичные двери и камеру с мощной вентиляцией, которая скорее всего могла действовать в обе стороны, он понял, что это за место.

Нечто подобное ему уже приходилось видеть. Это определенно была одна из засекреченных лабораторий, похожая на ту, в которой он побывал ещё до эпидемии. Тогда они прикрыли её, но непредсказуемые системы безопасности смогли унести жизни двоих бойцов из штурмовой группы, а ещё двоих – вывести из строя, и довольно серьезно. Для сравнения: почти полсотни человек охраны, ожесточенно сопротивлявшейся всего лишь десяти бойцам штурмовой группы, никого из штурмовавших не смогли даже легко ранить. И охрана была не какая-нибудь, а из частной военной организации: профессиональные наёмники, которые воевать не только умели, но и любили.

Тот опыт прочно засел в его голове. Если и было что-то немногое в этом мире, способное вызвать у Алексея чувство страха, то та лаборатория определенно была в этом списке. И пока что у этого объекта неплохие шансы его дополнить.

Именно поэтому Корнеев так осторожничал на каждом шагу, и его бдительность не ослаблял даже тот факт, что центральное энергоснабжение отключено. Он помнил коварство систем защиты и допускал, что местные охранные системы вполне могли действовать от резервных источников питания, возможно даже, что какая-нибудь хитрая сигнализация при определенных условиях могла каким-то образом запустить и основной источник питания, а тогда включатся все остальные системы. И даже если все эти опасения не подтвердятся, никто не гарантирует, что бывшие хозяева, щедро «засеявшие» территорию вокруг объекта минами, не оставили «подарки» и здесь.

Разумеется, Лёша не ставил себе целью кого-то пугать, но его поведение действовало на остальных крайне отрицательно. Все настолько привыкли, что он уверенно действует в любых ситуациях, что теперь его осторожность, остановки и долгое разглядывание всего вокруг в свете фонаря пугали их до усрачки, а окружающая темнота, загадочность и непонятность предназначения этого места, а также буйная фантазия только увеличивали кумулятивный эффект. Вопрос, который задал Шелковский, был вопросом всех бойцов, кроме, разве что, Андрея, который постоянно совершенствовал себя в управлении своим страхом и сейчас изо всех боролся с собой, стараясь использовать эту ситуацию, как очередной тренажер. Благодаря этому ему даже немного удалось подвинуть на задний план остальные негативные эмоции.

Корнеев вновь двинулся вперед, рыская лучом фонаря и пытаясь не пропустить что-нибудь важное. На стенах с некоторым интервалом висели большие лампы, а рядом с ними тянулись всё те же несколько кабелей в серых гофрированных трубках.

Вскоре луч света выхватил из темноты большую герметичную стальную дверь, сразу за которой начиналась широкая полоса кабелей разной толщины. На двери висела треугольная жёлтая табличка с черепом и молнией. Сверху над ней была надпись: «Генераторная». Справа тоже висел считыватель для пропуска. Алексей сразу же попробовал открыть дверь, и это удалось ему почти без труда – как и на дверях с вентиляцией, электромагнитный замок здесь тоже не работал. За дверью оказался небольшой коридор, из которого можно было попасть в три помещения. Везде остро пахло соляркой. Вурц начал кашлять и сразу же вышел обратно в главный коридор, за ним последовали Ваня Карданов и Шелковский, а остальные остались внутри.

Как уже говорилось, в маленький коридор сходились три помещения. Одно из них было похоже на кабинет, в котором, вероятно, располагалась обслуга генератора. Во втором, гораздо большем, находился топливный склад, откуда, собственно и разносился по округе запах солярки. Внутри него стояла огромная цистерна, люк которой был почему-то открыт. Третье помещение, самое большое, было генераторной. Ничего нового Андрей здесь не увидел – что-то подобное было и в «Убежище».

– Его можно запустить? – спросил Воробьёв Севу, который в старые времена был инженером-электриком.

– Если он исправен и в резервуаре осталось топливо, то вполне, – ответил Сева, затыкая рукой нос и направляясь к генератору.

– Нет! – решительно остановил его Алексей. – Ничего не трогай!

– А чё? – Сева явно удивился.

Леша выдержал паузу, размышляя. Стоило ли объяснять? Вероятно. Но только так, чтобы не нагнать на всех ещё больше жути.

– Подача электричества может привести к проблемам.

– Не понял? – изумился Сева.

– Просто ничего не трогай.

– Ладно. Тогда давайте выматываться – от этой вонищи у меня уже башка болит.

Покинув генераторную и тщательно прикрыв за собой дверь, они вернулись к затхлому, но не такому неприятному воздуху главного коридора, где смогли немного перевести дух. Отдышавшись, продолжили путь.

Чуть дальше коридор спускался метра на полтора ниже, а потом поднимался обратно на прежний уровень. Ступенек ни на спуске, ни на подъёме не было – пол был гладким. В этой непонятно для чего созданной искусственной яме скопилась вода, которую не откачивали выключенные насосы, и именно отсюда доносился звук падающих капель, которые все услышали ранее. Попробовав определить глубину ногой, Андрей убедился, что воды набежало буквально по щиколотки и если постараться, то этих несколько метров можно преодолеть даже не намочив ноги. Тем не менее, Сева умудрился упасть в эту лужу, поскользнувшись на скользком полу, и наделав кучу шума.

Вскоре они добрались до места, где коридор разветвлялся в три разные стороны. Указатели на стенах стали первой находкой, пролившей свет на предназначение этого места. Исходя из них, выходило, что коридор слева вёл к жилым помещениям, на склады, в столовую и в арсенал, прямо находились главная лаборатория, центральный холл, грузовой лифт и комната управления, а справа – экспериментальная лаборатория.

Лёша некоторое время пялился на эти таблички, размышляя над дальнейшими действиями. Остальные молча ожидали, напряженно шаря лучами фонарей по коридорам. В том, что вёл прямо, они видели большую стальную дверь, состоящую из двух одинаковых створок, которые должны были разъезжаться в разные стороны. Справа от неё на стене висел уже привычный считыватель, который, однако, был совершенно бесполезен.

Корнеев быстро выделил из отряда две пары и направил их в разные коридоры, раздав четкие инструкции.

– Просто пройдите немного по коридорам и гляньте, что там. Внимательно смотрите под ноги, на стены и потолок. Ни в коем случае ничего не трогайте, даже если предмет кажется совершенно безобидным. А если увидите что-то подозрительное – запомните это место и сразу же возвращайтесь.

– А как же системы безопасности? – напомнил Кирилл, который попал в одну из пар вместе с Вурцем.

– Я думаю, если бы они функционировали, то мы бы это уже прочувствовали.

– Почему ты так уверен? – недоверчиво поинтересовался Вурц.

– Есть основания, – в привычной манере отрезал Корнеев.

Дальнейшие пререкания не имели смысла – все знали, что больше Леша ничего не ответит. Группы разошлись, а Корнеев и остальные проследовали в средний коридор и подошли к двери.

– Такую не толкнешь, – Сева легонько постучал по двери кулаком.

Леша провел по ней рукой, осмотрел место, где створки смыкались, и попытался за что-нибудь зацепиться пальцами, но тщетно. Тогда он достал нож и попробовал вставить его между створками. После непродолжительной возни, он смог вбить его почти по рукоять и начал нажимать на неё, но после первой же попытки вынул его и бросил эту затею.

– Сломаю, – последовал короткий комментарий.

– Вурц спросил бы о чем ты говоришь – о ноже или о двери? – хмыкнул Сева.

Многие улыбнулись, а вот Леша к шутке остался равнодушен. Он был всецело сосредоточен на задаче, не позволяя себе отвлекаться. Такая реакция подействовала на Андрея немного отрезвляюще: Леша сконцентрировался на деле, в то время как он с самого начала этой операции позволил себе расслабиться, с облегчением передав всю ответственность Корнееву. Романов мысленно встряхнул себя, осознав этот неприятный факт.

– Нужно вернуться наверх, к саперам, и взять пару ломов, – сказал Леша.

– Я сбегаю, – предложил Шелковский.

– Давай.

Группа, направлявшаяся в подсобные помещения, беспрепятственно прошла туда, а вот команда, на долю которой выпала «Экспериментальная лаборатория» столкнулась с той же проблемой, что и группа Корнеева, поэтому они вернулись обратно и тоже ожидали Шелковского с инструментами.

Помимо ломиков у саперов нашлись и другие приспособления, достаточно тонкие, чтобы пролезть между створками, и в отличие от ножа, достаточно прочные, чтобы расширить щель и не сломаться до того, как туда можно будет просунуть лом. Остальное стало лишь вопросом времени.

Впрочем, даже обесточенные, двери отчаянно сопротивлялись. В их механизме имелись упругие пружины, которые изо всех сил старались закрыть дверь обратно, не позволяя нарушителям пройти, и борьба с ними была упорной, ожесточенной и безжалостной. Причем одна половина без другой открываться ни в какую не хотела. Пришлось всей гурьбой, напрягаясь, открывать створки до упора, где каждую захватывал внутренний фиксатор. Справившись с дверью, посветили внутрь. Луч фонаря осветил в десятке метров впереди стеклянную перегородку с широкими, разъезжающимися дверями, к счастью, тоже стеклянными. Туда пока не пошли, а направились к дверям в коридоре второй группы и открыли и их тоже. Эти почему-то поддались намного легче.

– Черт, я устал, – пожаловался Сева, когда они закончили.

Подобное было для него редкостью.

– Ты просто стареешь, – сдавленно хихикнув, ответил ему Шелковский.

Эту реплику почему-то никто не прокомментировал.

– Вам не кажется странным, что мы так легко всё открываем? – с легкой иронией поинтересовался он, когда все немного отдышались. – В чем смысл таких дверей, если их можно открыть обычным ломом?

– Хех, – хмыкнул Корнеев. – Наивный. Когда есть питание, хотя бы резервное, в этих дверях работают сильные электромагниты, а может и ещё что похитрее.

– И тогда хер ты их чем откроешь, – закончил за него Сева и вдруг его осенила догадка. – Ты по этой причине запретил включать генератор?

– И по этой тоже.

Пока они отдыхали, вернулись Вурц и Кирилл и доложили, что в стороне подсобных помещений все чисто и дверей, подобных этим, там нет. Тогда всю группу разделили на три поменьше и отправили каждую в свою сторону, а Катю на всякий случай оставили на развилке. Девушка не выказывала большой радости сидеть в одиночестве в темноте, но Леша был непреклонен и её слабые протесты были моментально подавлены.

Вернувшись к своему коридору, Андрей остановился, осматривая дверь. Леша вопросительно взглянул на него. В свете фонаря Андрей увидел, как борозды на его и без того расчерченном морщинами лбу, ещё больше углубились в районе переносицы.

– Они не захлопнутся? – с опаской спросил Романов.

– Надеюсь, что нет, – ответил Леша и показал Андрею лом. – Если что, у нас есть универсальный ключ. Главное, чтобы питание не включилось.

– Кто ж его включит? – буркнул Сева. – Тут кроме нас никого нет.

– Например, автономные датчики движения, – Леша не раздумывая разрушил его спокойствие.

– Что-что? – заволновался Андрей.

Леша коротко объяснил, что это такое и как может работать.

– Думаешь, они тут есть?

Ответа не последовало, но Корнеев не двигался с места, стало быть, размышлял.

– Возможно, – ответил он. – Я не говорил об этом раньше, чтобы не пугать всех ещё больше, но мои подозрения не беспочвенны. Я почти уверен, что здесь можно попасть в ловушку со смертельным исходом, но учитывая состояние этого места и то, что мы до сих пор ни на что не нарвались, я либо ошибаюсь, либо охранные системы не работают. Но в любом случае нужно быть осторожными.

Андрей с Севой уставились на него, не в силах выдавить ни слова. Катя, стоявшая в нескольких метрах от них и тоже напряженно прислушивавшаяся, издала тихий вздох. Когда оцепенение немного прошло, Андрей первым задал вопрос.

– Почему ты сразу не сказал?

– Во-первых, я не был уверен, а когда более менее убедился, что к чему, мы уже прошли достаточно далеко и будь система безопасности рабочей – мы бы уже об этом знали. Во-вторых, если бы я сказал – ты бы передумал продолжать?

Андрей не сразу ответил, но все равно затягивал недолго.

– Не знаю. Зависит от того, что бы ты рассказал.

– Ничего сверх того, что я уже сказал.

– Черт, ты как всегда… – Сева прикрыл лицо ладонью и чуть заметно покачал головой.

Леша этот жест проигнорировал.

– Ладно. Вперед, – сказал он.

– Подожди. Может, надо предупредить остальных? Они ведь сильно рискуют…

– Так же, как и мы, – невозмутимо отрезал Леша. – Но если ты сомневаешься – ещё не поздно остановиться и вернуть всех обратно.

Он взглянул на Андрея, ожидая ответа. Романов был застигнут врасплох этой новой информацией и банально завис, уставившись на Севу, но тот, как обычно, не встревал, когда командир принимал решения.

– Так что? Время идет, – поторопил его Корнеев.

Андрей короткое время пребывал в замешательстве, но быстро рассудил, что Леша вряд ли стал бы рисковать своей жизнью, если бы его подозрения стали находить какие-то подтверждения. Помимо этого Андрей пытался найти оправдание и своим собственным действиям. На кой черт сдалась ему эта лаборатория? Что ценного он хочет тут найти? Было задание – выяснить, что тут находится, и они выяснили. Казалось бы: всё, можно возвращаться, пусть Гронин решает, что делать с этим местом дальше, но нет, было что-то ещё, какая-то сила, которая непреодолимо тянула его вперед, некий интерес, неудовлетворенное любопытство.

Ещё бы – засекреченная лаборатория, спрятанная в дремучей глуши. Кто и для чего её здесь построил? Что тут исследовали? И почему покинули? А вдруг здесь изучали вирус? Вот оно… Вот что его интересовало, и ради чего он готов был рискнуть. А Корнеев лишь помогал преодолеть боязнь принять этот риск.

Андрей резко выдохнул и глухо бросил короткое:

– Пошли.

После услышанного от Корнеева Андрей посмотрел в коридор за дверью немного другим взглядом: возможно, всего один-два шага отделяли его от смерти, и осознание этого факта вновь взбудоражило его, как недавно минное поле, о котором из-за нового стресса он немного позабыл. Сердце заколотилось быстрее, но решительности не стало меньше. Безрассудство молодости или отвага? Глупость или целеустремленность? Что же из этого подпитывало его решимость?

– Ладно, возможно, я и вправду зря нагоняю на вас страху, – признал Леша. – Я уже говорил – если бы система охраны функционировала, то мы бы уже это знали. Это если она тут действительно есть.

Эти слова оказались немного не тем, чего ожидали Андрей и Сева. После рассказа о датчиках движения так просто их было не успокоить – дверь ведь неспроста была здесь, она что-то скрывала. Кто знает, быть может, смерть?

Осознавать, что суешь голову в петлю и все равно это делать – уникальное по своей остроте ощущение, и Андрею, несмотря на уверенность Корнеева, трудно было решиться. Легко рассуждать о жизни и смерти, пока сам не остановишься у черты, отделяющей одно от другого. Леша не раз стоял у этой черты и многократно помогал переступать её другим, потому и сейчас он первым перешагнул через маленький порожек и неторопливо пошёл по коридору, водя лучом света по полу и стенам. Андрей с Севой, многозначительно переглянувшись, двинулись следом.

– Жуткое место, – поёживаясь, сказал Сева, которого угнетали и темнота, и замкнутое пространство, и наступившее после слов Корнеева тягостное молчание, прерываемое лишь лёгким стуком их ботинок по бетонному полу.

– Угу, – глухо ответил Андрей.

Остановившись у стеклянной перегородки, Леша осмотрел дверь, пощупал и постучал по стеклу. Затем по уже опробованному методу вставил в щель меду створками инструмент саперов, и с легкостью раздвинул их. В щель с легким шипением сразу же потянулся воздух с их стороны коридора. Корнеев помедлил пару секунд, а дальше стал без особых усилий раздвигать двери, действуя просто руками. Похоже, эти двери стояли тут явно не для того, чтобы кого-то задержать.

За дверью коридор продолжился, и глухие бетонные стены были единственным, что они видели ещё около ста метров. Воздух за перегородкой был гораздо более тяжелым, к нему примешались резкий и противный запах гари, расплавленной пластмассы и чего-то ещё. Коридор же вызывал у всех недоумение, потому что впереди в лучах фонарей виднелись ещё одни стеклянные двери, а дальше за ними – металлические, точно такие же, как те, которые они с таким трудом преодолели вшестером. Это было довольно странно так безрассудно расходовать на коридоры сжатый ресурс подземного бункера, но вскоре они поняли, что никто и ничего здесь не расходовал зря.

– Черт, что за хрень? – не выдержал Сева. – Зачем такой длинный коридор?

Никто ему не ответил. Однако, подходя ближе, они заметили слева от стеклянной двери поворот. Воодушевленные этим, все трое, покашливая, направились туда. Свернув и пройдя ещё десяток шагов, троица остановилась в изумлении: перед ними было огромное, на первый взгляд необъятное помещение, назначение которого было непросто сходу определить.

Пространство впереди было завалено обгоревшим оборудованием, битым стеклом, почерневшими от огня остатками мебели и другим хламом. Периодически луч света высвечивал толстые, покрытые гарью бетонные колонны, поддерживавшие потолок. От колонн отходили металлические направляющие, тянувшиеся под потолком в разные стороны. На перемычках висели большие обломки противоударного стекла, испещренные паутинообразными трещинами. Такие же куски стекла валялись и на полу практически по всему помещению. Отовсюду с потолка, словно лианы, свисали обрывки проводов и кабелей. Вонь горелой пластмассы и оплавленной изоляции здесь была на порядок выше и в совокупности с малым количеством кислорода наверняка была способна привести к потере сознания.

– Что здесь произошло? – голос Андрея сильно заглушался воротником бушлата, в который он по самые глаза спрятал лицо.

– Взрыв, как видишь, – ответил Леша и добавил, повернувшись к Севе. – Нас может вырубить – мало кислорода. Вернись назад к Кате и жди нас там. Если не вернемся через десять минут – зови помощь и вытаскивайте нас.

– Понял.

Сева поспешно удалился, а Андрей и Леша остались осматривать лабораторию. Условия были ужасными: дышалось с большим трудом, и Андрей чувствовал, что с каждым вдохом силы все больше покидают его. Сама лаборатория вызвала одно лишь разочарование – он не понимал, что они могут здесь найти, но Леша продолжал осмотр, и Андрей, как мог, старался ему помочь.

Осмотрев небольшой участок, они вернулись к Севе с Катей, где воздух было значительно чище, чтобы отдышаться.

– Это последствия неудачного эксперимента? – поинтересовался Сева, когда товарищи стали меньше кашлять.

– Или диверсия, – выдавил Леша. – Мы вернемся ещё раз, потом попытаемся вскрыть большую дверь, если хватит сил. Принцип тот же: не вернемся через десять минут, значит, нам нужна помощь.

И вновь они дышали отравленным воздухом сгоревшей лаборатории, и вновь, вытирая слезящиеся глаза, рыскали среди рухляди и завалов, пытаясь в грудах хлама найти что-нибудь полезное. И на этот раз удача улыбнулась им.

Дойдя до угла помещения, Леша высветил фонарем оплавленные подошвы кожаных туфлей, торчащие из-под груды обломков. Жестом попросив Андрея помочь, он принялся разбирать завал. С трудом раскидав в стороны обломки мебели и несколько кусков толстого стекла, они нашли под ними тело хозяина туфлей.

Лёша присел возле тела. Это был мужчина, возраст которого определить было трудновато, потому что лицо его сильно опухло то ли от воздействия взрывной волны, то ли от ударов о стену или обломки, сыпавшиеся на него. Почему он находился тут в момент взрыва и где в таком случае находятся его коллеги?

Отбросив мешавшие обломки, Леша взял труп за ноги и вытащил на расчищенный перед этим пятачок. Затем принялся шарить по карманам изодранного, некогда белого халата. На теле помимо значительных повреждений лица был ещё ряд более серьезных увечий: открытый перелом правой руки, вместо содранной вместе с одеждой кожи на груди были хорошо видны ребра. Андрей почувствовал приступ рвоты и отвернулся, чтобы не смотреть, а вот Алексея подобное совершенно не трогало. Он, как ни в чем не бывало, продолжал осматривать карманы и из одного из них вынул что-то квадратное и твёрдое.

– Ммм… Сергей Андреевич Голиков, – глухо прочитал Корнеев на пластиковом пропуске.

Поискав ещё, он нашёл в кармане брюк шариковую ручку и маленький блокнот и они тут же перекочевали в его собственные карманы. Больше ничего интересного у Голикова не нашлось. Продолжать осмотр дальше не было сил – ужасный воздух, казалось, жег изнутри, и оба поспешили к развилке, чтобы снова отдышаться.

Едкая атмосфера проникла в легкие и ткань одежды и последовала за ними. На развилке удалось передохнуть, но ядовитая вонь не исчезала и даже тут доставляла сильный дискомфорт. Сидя на полу, Корнеев, покашливая, листал блокнот Голикова, подсвечивая себе фонарем. Андрей же прислонился лбом к холодной стене в надежде, что так пройдет легкая головная боль, которая только что у него проявилась.

– Что там у тебя? – сипло спросил Романов, не выдержав долгого молчания Корнеева.

– А? – не расслышал тот, занятый чтением. – А… сейчас, сейчас.

Он перелистнул ещё пару страниц. Катя с Севой тоже с интересом ожидали ответа.

– Этот Голиков делал заметки, – сообщил он, не отрываясь от блокнота. – Часто попадается фамилия Старкин. Похоже, Голиков следил за ним. Он отмечал, что этот Старкин в последнее время странно себя вёл, а Голиков, похоже, хотел разобраться что к чему и натравить на него охрану.

– Почему было сразу этого не сделать, когда возникли подозрения? Пусть бы разбирались… – заметил Сева.

– Потому что Старкин был руководителем лаборатории.

Сева не очень быстро соображал, потому дальше его слова сильно растягивались.

– Э-э… То есть… В случае ошибки… Он боялся его спугнуть, да? – Сева сильно растягивал слова, слишком медленно соображая.

– Что конкретно он пишет? – уточнил Андрей.

– Неподтвержденные подозрения, сомнения, размышления… Голиков подозревал, что у Старкина есть один или несколько сообщников. Похоже, он так и не успел найти подтверждение своим подозрениям.

– В чем он его подозревал?

– В саботаже.

– Ого…

Андрей заметил, что Сева уже долгое время держит руку сбоку на бронежилете, будто что-то к себе прижимает. В последнее время он часто хватался за бок, а когда его спрашивали в чем дело – всегда отвечал, что всё в порядке. Вот и в этот раз Сева тоже готов был отнекиваться и тут же убрал руку, но Андрей давно уже начал что-то подозревать. Однако Корнеев не позволил ни ему, ни Кате задать Севе ни одного вопроса.

– Ну что? За дело? – поднимаясь, спросил он.

Все вместе, прихватив с собой и Катю для подмоги, они вновь прошли по коридору, быстро вскрыли стеклянную дверь и взялись за металлическую в его конце. Однако, несмотря на то, что эти двери поддавались легче предыдущих, для них четверых задача оказалась всё равно достаточно сложной, да и отравленный воздух делал свое дело. После не особо длительной, но очень изматывающей борьбы, они таки открыли упрямую железяку и, кашляя, устремились на ту сторону в надежде, что там воздух будет чище. Сделав буквально пару шагов, Сева потерял сознание и грузно повалился на пол.

Андрей с Лешей бросились на помощь товарищу. Ухватив его под руки, они потащили Севу дальше по коридору.

Воздух и здесь оставался тяжелым и затхлым, но, по крайней мере, не был настолько отравлен, как в лаборатории. Они положили Севу у стены, и Катя плеснула ему в лицо водой из фляги и похлопала по щекам ладонями. Сева слегка приоткрыл глаза и, окинув Катю затуманенным взглядом, что-то промычал. Катя повторила процедуру. На этот раз Сева не только открыл глаза, но и пошевелил рукой и головой: сознание потихоньку возвращалось к нему.

– Давай, миленький, приходи в себя, – нетерпеливо просила Катя и вновь сбрызнула лицо Севы.

Через минуту Сева перевернулся на бок, закряхтел, и стал подниматься. Речь вновь обрела четкость и связность, но представляла из себя набор разнообразных матюгов, потому имела мало информативности. Хотя, это кому как.

– Башка болит, – с раздражением пожаловался Сева, держась за шлем. – Что случилось? Всё, будто в тумане…

– Ты отключился, – буднично ответил Корнеев.

Сева, сконцентрировавшись на своих внутренних ощущениях, не стал больше ничего уточнять. Поддерживая его, они прошли десяток шагов и вышли в большой холл, беспорядочно заваленный ящиками разной величины. Одни были деревянными, другие картонными, попадались и металлические, но всех их объединяла одна общая характеристика – они были пусты. В холл также выходил ряд других коридоров, рядом с которыми нашлись как уже знакомые указатели «Склад», «Арсенал», «Экспериментальная лаборатория» и другие, так и новые: «Генераторная», «Резервный генератор», «Архив», «Служба безопасности», «Комнаты персонала».

– Вот сердце этого места, – резкий голос Алексея резанул по уже привыкшим к тишине ушам. – Отсюда можно попасть во все остальные помещения.

– Какие предложения? Куда пойдем? – Андрей заглянул в ближайшие ящики.

– В службу безопасности. Сева, Катя – останьтесь здесь. Похоже, сюда сходятся все пути. Если что – соберете группу.

Из холла в сторону комнату службы безопасности вёл большой коридор, по которому мог бы проехать даже их «Волк». Лучи фонарей скользили по стенам, но ничего примечательного не находили. Пройдя по коридору метров тридцать, они вышли к большущей гермодвери. Несмотря на её воистину огромные размеры, из щелей, в которые, казалось, можно просунуть палец, а то и два, не просачивалось ни малейшего сквознячка.

– Вот и центральный вход, – отметил Алексей. – А служба безопасности, вероятно, размещалась вон там.

И он, не дожидаясь ответа Романова, отправился в ответвление коридора, ведущее вправо от гермодвери. Андрей молча последовал за ним.

Помещение службы безопасности оказалось не таким, как представлял Андрей. Оно было небольшим, примерно восемь на восемь метров, в нем стояли несколько столов и по центру большой пульт с множеством экранов, кнопок и датчиков, возле которого в ожидании людей стояли несколько стульев-кресел. Удушливый запах горелой пластмассы присутствовал и здесь, напоминая о лаборатории.

Закрыв носы рукой, они молча обследовали столы, пустые шкафы и сам пульт, но ничего полезного не обнаружили. Похоже, что покидая лабораторию, хозяева хотели уничтожить её всю, но по какой-то причине не смогли этого сделать.

Покинув помещение, они вернулись в холл и присоединились к Севе и Кате. Перебросившись парой фраз, они увидели в одном из соседних коридоров луч света. Все понимали, что это их товарищи, но всё равно внутри у каждого что-то шелохнулось от странных шаркающих звуков и невнятного бормотания, доносившегося с той стороны. Когда источник этих звуков приблизился, Леша негромко окликнул товарищей, чтобы те не испугались при неожиданной встрече. Это была тройка Кирилла.

– Что у вас? – спросил Андрей, когда парни подошли.

– Ваня потянул ногу, – сообщил Кирилл, имея в виду Карданова, – но может идти. На складах если что и было, то давно – там просто огромная пустая комната. Вообще ничего не осталось. В арсенале – то же самое.

– Но столовая, – влез Карданов.

– Что там? – машинально спросил Андрей, готовый к неожиданностям.

– Около двадцати человек – все мертвы, – ответил за Ваню Кирилл.

Сева тихонько присвистнул.

– Огнестрел? – зачем-то спросил Алексей, хотя не сомневался, что это именно он.

– Вот именно, – Кирилл, удивляя всех, отрицательно покачал головой. – Никто из них не ранен. Я не знаю от чего они умерли.

– А комнаты персонала?

– Там мы ещё не были.

– Тогда сначала туда, – приказным тоном сказал Андрей. – А потом сходим в столовую – хочу сам всё увидеть.

Но и комнаты персонала поначалу не смогли толком ничего объяснить. Все они были пусты и никаких документов или личных вещей там не было. И комната Голикова в том числе. А вот в комнате Старкина нашли труп её хозяина – бейдж-пропуск с фамилией и фотографией, точно такой же, как и у Голикова, был прикреплён на нагрудном кармане халата. Опухшее от побоев лицо все было в крови, а ноги прострелены. В груди тоже имелись два огнестрельных ранения. Тело было привязано к стулу, опрокинутому вместе с хозяином на стену.

– Его пытали? – поинтересовался Андрей у Корнеева, хотя это было очевидно.

Корнеев его проигнорировал, как часто поступал, когда кто-то задавал риторические вопросы.

Осмотр прикроватной тумбочки убитого ничего не дал: или её почистили те, кто допрашивал Старкина, или в «Рассвете», если это была их лаборатория, запрещено было держать что-либо кроме личных вещей вне рабочих помещений. Бейдж Старкина Андрей отцепил и положил себе в нагрудный карман. Там же лежал бейдж Голикова, который ему отдал Алексей. Он ещё не знал зачем они ему, но на всякий случай решил их сохранить. Больше в комнатах персонала ничего не нашли.

Вовсю разлагающиеся трупы в столовой выглядели настолько жутко, что от одного взгляда на них внутри всё холодело. Вонь разложения была ужасна и никто, кроме Карданова, Леши и Андрея не смог находится в столовой больше десяти секунд.

Первым делом в глаза бросались тела за столами: некоторые откинулись на спинки стульев, другие повалились грудью на стол. Издалека казалось, что они просто спят, и от осознания того, что этот сон продлится вечно, бросало в дрожь. После них взгляд опускался вниз и упирался в несколько тел, упавших со стульев и лежавших под столами. Эти тоже лежали в таких позах, будто сильно устали и прилегли отдохнуть. Наиболее жутко выглядела парочка на диванчике в углу – мужчина и женщина в белых халатах просто сидели в обнимку на диване, тесно прижавшись друг к другу, а на столике перед ними стояли два стаканчика и на салфетке лежало давно засохшее, надкушенное пирожное.

Увидев всю эту жуткую картину в первый раз, Карданов в ужасе отшатнулся и, поскользнувшись, повредил ногу. Сейчас же он держался молодцом.

– От чего они умерли? – негромко, будто боясь потревожить мертвецов, дрожащим голосом спросил он.

– Вероятно, газ, – ответил Леша, понимая, что вопрос адресован в первую очередь ему.

– Они ведь не мучились? – Карданов был не в силах оторвать взгляд от тел.

– Похоже, что нет.

– За что их убили?

На последний вопрос ответа не было ни у кого.

Рассматривать в столовой больше было нечего, да и атмосфера во всех смыслах этого слова сильно мешала. К тому же при слове «газ» многих начало охватывать неприятное чувство, нарастающее с каждой минутой, то самое, которое стремительно сменяется от настороженности к волнению, затем к страху, и наконец, перерастает в панику.

Поэтому после второго предложения выбираться из лаборатории, Андрей не стал ждать, и скомандовал всем идти к выходу. Оставалась ещё тройка Воробьёва, и чтобы долго не искать их и нигде не пропустить, решили вновь разделиться и возвращаться обратно тем же путем, что шли сюда. Встретила Воробьёва группа Романова в вонючем коридоре главной лаборатории, и уже все вместе они продолжили путь к выходу, соединившись на развилке с Кириллом и его группой.

– Нашли что-нибудь? – поинтересовался Корнеев.

– Наверху расскажем, – раздраженно бросил Воробьев, и Леша, отметив его настроение, решил не настаивать.

Андрей был погружен в свои собственные мысли и поначалу в темноте коридора не сразу обратил внимание, что с парнями что-то не так. Не обратил бы он его и позже, если бы не Катя, которая почувствовала что-то необычное в поведении Вурца. Она украдкой тронула его за руку, но он никак не отреагировал. Удивившись, она ущипнула его, но и это не дало никакой реакции.

– Да что с тобой? – с нотками недовольства спросила она, чем и привлекла внимание Андрея.

От Вурца реакции так и не поступило.

– Вурц? – Андрея тоже обуяли подозрения.

Но Вурц все продолжал молчать. Где это видано – молчащий Вурц? Да кто угодно, но только не он. И Воробьев – раздраженный Воробьев. Это тоже было за гранью.

– Черт, парни, что с вами?

– Нормально все. Просто давайте убираться отсюда, хорошо? – ответил Сергей.

Андрей перегнал всех и посветил фонарем так, чтобы хорошо видеть лица, но не слепить людей. И эти лица, которые он так хотел увидеть, ему очень не понравились.

– Что вы там нашли? – взволнованно и резко спросил он.

Шелковский что-то невнятно пробормотал. Взглянув на него, Андрей ужаснулся – на парне просто не было лица.

– Да что ж такое? – Романов начал терять терпение. – Кто-то может мне внятно объяснить?

Шелковский снова что-то пробормотал. Он явно был не в себе.

– Ноги, руки, ноги и руки, – Андрею с трудом удалось разобрать бормотание Шелковского.

– Что?!

Молчание.

– Вурц!

– А? – растерянно переспросил Вурц, будто только сейчас понял, что к нему обращаются.

– Мы видели части тел, – ответил за него Воробьев, который немного лучше справлялся со своими эмоциями.

– То есть? Что за части тел? Чьи?

– Откуда нам знать?! – вдруг вскипел Вурц.

– Спокойно, – мягко попросил Леша, положа руку ему на плечо. – Всё нормально, не надо так бурно реагировать.

– Убери от меня руки! – взвизгнул Вурц и резко сорвал с плеча руку Корнеева.

Затем он сделал пару шагов в сторону и крикнул с нотками истерики.

– Я хочу немедленно выйти отсюда! В чем проблема?!

– Мы тоже, – мягко продолжал Корнеев. – Пойдем.

Вурц немного притих и зашагал вперед. Бормочущий Шелковский шел следом. Странно, но ничего здесь их больше не пугало: ни темнота, ни стены, по которым они раньше опасливо шарили фонарями, ни что-то другое. Они просто стремились к выходу.

Андрей с Лешей шли последними и немного отстали. Когда все уже ступили на лестницу, Романов взял Лешу за локоть и тихо попросил остановиться. Корнеев выполнил просьбу и уставился на Андрея.

– Что ты об этом думаешь? – спросил сержант, когда остальные ушли далеко наверх.

Как и всегда Корнеев не ответил сразу. И ответ в итоге оказался совсем не тем, чего ожидал Андрей.

– А ты?

Внутри Андрея боролись два желания: взять Корнеева и пойти осмотреть все лично, или убраться отсюда подальше и как можно скорее. Оба были сильны, оба имели свои плюсы и минусы.

– Не знаю. Но хочу понять, что произошло с парнями.

– Уверен?

– А что?

– То же самое может произойти и с тобой. Ты готов к подобному?

Андрей замялся, и Корнеев, видя это, продолжил свою мысль.

– Что бы они там не увидели – это явно было что-то очень… неприятное, раз они в таком потрясении. Видя их состояние, ты уверен, что хочешь испытать то же самое?

С десяток секунд Андрей стоял, закрыв глаза и пытаясь принять решение. Ему было страшно уже от самого этого места, и сам он ни за что бы не пошел в экспериментальную лабораторию. Но с Корнеевым он чувствовал себя в безопасности и готов был рискнуть. Нужно только побороть эту дрожь в теле.

– Я справлюсь.

– Тогда…

– Вы чего? – кто-то перебил Лешу.

Оба немедленно посветили на лестницу и увидели там жмурящуюся Катю. В руке у неё был выключенный фонарь.

– Ты подслушивала? – немного резковато спросил Андрей.

– Вы хотите вернуться? – вопросом на вопрос ответила Катя.

– Д-да, – слегка неуверенно ответил Андрей.

– Тогда я с вами.

Андрей с подозрением посмотрел на неё, приподняв одну бровь, но ничего не сказал.

– Тебе это ни к чему, – заявил Лёша.

– Позволь мне самой решать, хорошо? – в голосе Кати проявилась резкость и настойчивость, но к Андрею она обратилась без них. – Сержант?

– Ладно, пошли.

Втроем они вернулись через коридор, миновали генераторную, затопленный участок и добрались до развилки. Тошнотворная вонь из главной лаборатории через открытые двери понемногу распространялась на весь комплекс, но все они уже достаточно принюхались к ней, чтобы не обращать внимания. Свернув в нужную сторону, они стали приближаться к дверям.

Чем ближе Андрей подходил к экспериментальной лаборатории, тем больше всё внутри него приходило в движение. Пульс подскочил, в животе появилось неприятное ноющее чувство, воображение стало реагировать на странные звуки, которых на самом деле не было, но Андрей их слышал – состояние его бойцов сделало свое дело. Что они там увидели? Что могло так на них повлиять? Что за руки-ноги?

Добравшись до дверей в экспериментальную лабораторию, он резко остановился, прислушиваясь. Леша, заметив это, тоже остановился и вопросительно взглянул на командира. Катя стояла позади них.

– Слышишь? – напряженно вслушиваясь, спросил Андрей.

Корнеев, слегка нахмурившись, тоже сосредоточился на слухе. Через секунду он подозрительно взглянул на Романова.

– Что?

Андрей все ещё прислушивался.

– Шипение какое-то, – шепотом сообщил он.

Леша снова напряг слух, но так ничего и не услышал. То же самое делала и Катя. Её фонарь вдруг начал мерцать и вскоре свет погас. Катя несколько раз похлопала по нему рукой, пощелкала кнопкой, но фонарь так и не ожил.

– Лажа, – чертыхнулась она и прижалась поближе к Андрею, фонарь которого ещё действовал.

Романов все ещё прислушивался, и Кате стало казаться, что у Андрея проявляются те же симптомы, что и у Вурца. Корнеев не понимал к чему там прислушивается Андрей. Подождав ещё некоторое время, он уверенно пошел вперед.

– Пойдем. Тебе показалось.

Экспериментальная лаборатория чем-то напоминала главную, но имела совершенно другое устройство, гораздо более сложное и запутанное, из чего можно было сделать вывод, что сердцем этого места была вовсе не главная лаборатория, хоть это и противоречило логике. В отличие от главной, устроенной в виде огромной комнаты, разделенной перегородками, здесь все было иначе: многие комнаты были глухими, специально устроенными изолировано. Значительная часть этих помещений была разрушена взрывами. Одно из уцелевших было оборудовано стальной решеткой, точь-в-точь, как в тюремной камере. В ней находились три трупа, один из которых руками держался за прутья решетки, а двое других лежали по углам. Все были в легкой одежде, напоминавшей халат, застегиваемый на спине. Все были застрелены выстрелами в голову из какого-то легкого оружия, скорее всего из пистолета.

– Бедняги, – прошептал Андрей. – Это заключенные? Или пленники?

Леша медлил с ответом, внимательно рассматривая тела, но всё-таки не промолчал.

– Хочу ошибиться, но думаю, что это подопытные.

– Не поняла? – не удержалась Катя.

– Исходя из названия этого места, тут проводили какие-то эксперименты. А люди, одетые в подобие больничной рубашки, да ещё и в камере – явно не персонал. Похоже, эксперименты проводили на них.

Андрей проглотил ком, застрявший в горле, и с ужасом подумал о том, что могли проделывать с этими людьми. Но что бы ни рисовала сейчас его фантазия он был очень, очень далек от истины.

Обхватив левую руку Андрея, Катя жалась к нему чуть ли не всем телом. Она жалела, что пошла сюда, но упрямый характер не позволял признаться, что ей хочется уйти. Да и не рискнула бы она после увиденного идти отсюда одна. Знай она, что ждет её дальше – скорее всего не просто пошла бы, а стремглав понеслась к выходу.

Потому что дальше было только хуже. Ещё несколько больших помещений, судя по искореженным взрывами остаткам оборудования, чем-то напоминали операционные, но в них по сути ничего интересного не было. Назначение ещё одного, самого большого, вообще осталось загадкой: оно было вылизано огнем подчистую, даже никакого оборудования не сохранилось, хотя его, скорее всего, вывезли. Леша предположил, что по этим причинам оно больше всего подходит на роль главного места во всей лаборатории. Средоточие зла.

Но больше всего воображение поражало последнее помещение квадратов на двадцать-двадцать пять, с толстой металлической дверью, как в холодильнике, находившееся рядом с дверями в центральный холл. Здесь наверняка был оборудован морг, в этом не усомнился никто из троицы. Андрей увидел несколько тел, лежащих на передвижных столах. Конечности у всех отсутствовали выше локтя и выше колена. Кроме тел в углах на полу были сброшены в кучу те самые недостающие ноги и руки, но в количестве несколько большем, чем было самих тел, из чего можно было сделать вывод, что и тел ранее было куда больше. Превозмогая страх, отвращение и мерзкий запах разложения, Катя после беглого осмотра заявила, что все конечности были отсечены хирургическим путем.

Эта ужасная, шокирующая находка привела Андрея в замешательство. Направив фонарь на кучу конечностей, сваленную в углу, он «завис», глядя на них. Его скудный жизненный опыт не давал ответа ни на то, чем здесь занимались, ни зачем это было нужно. Леша же был куда более искушен в таких вещах и догадался, что под названием «экспериментальной лаборатории» скрывается операционная, где проводили хирургические или медицинские эксперименты над живыми людьми, вероятнее даже, что и те, и другие сразу. Оставался только один вопрос: «какова цель?». Но ответ на него вряд ли можно было найти здесь.

Заметив, что Андрей, не мигая, смотрит на останки, Леша дотронулся до его плеча. Романов дернулся, будто его ударило током, и бросил на него пустой, заторможенный взгляд.

– Больше тут делать нечего, – медленно проговорил Леша. – Пошли отсюда.

Андрей долго переваривал услышанное и так, наверное, до конца и не понял, что сказал ему Корнеев, потому что сдвинулся с места только тогда, когда Леша схватил его за руку, словно маленького ребенка, и потянул за собой. Катя на удивление сохраняла куда больше самообладания, хоть душа у неё и пребывала где-то в пятках. Сама она по-прежнему держалась за Андрея, и все трое вот так, цепочкой, двинулись к выходу.

Романов шел по коридорам, будто робот, не издавая ни звука, и теперь был точно в таком же состоянии, как его бойцы, осматривавшие «экспериментальную лабораторию» до него. В голове с трудом умещалось, что люди, умные люди, ученые, просто обязанные обладать достаточным интеллектом для понимания и следования понятию гуманности, могли разделывать себе подобных, как на бойне, а потом просто сбрасывать их останки в холодильник. Он не мог придумать ни малейшей мотивации для объяснения таких поступков. И это пугало ещё больше.

Но его психика все-таки оказалась сильнее, как он и надеялся в начале. Шок понемногу проходил, мыслительный процесс ускорялся, и теперь Андрей начинал больше задумываться над тем, что испытывали люди, которых постигла такая незавидная участь. Ведь они понимали, что их товарищи, которых забирали раньше, умирали там, куда их уводили, потому что никто из них уже не возвращался. Как, должно быть, страдали эти бедолаги, ожидая своей участи.

И вот, наконец, они достигли заветного выхода. Корнеев вытолкал Андрея и цепляющуюся за него Катю на свежий воздух и усадил обоих на бетонную ступеньку перед входом, а сам присел перед ними и поочерёдно заглянул в глаза. Потрясение, пережитое внизу, все ещё не отпускало их. Оно и не удивительно – не каждый день приходится видеть кипы человеческих останков, по-хозяйски сброшенные в углу морозильника, и лишенные конечностей тела. И нельзя спокойно принять, что кто-то деловито резал этих людей, преследуя какие-то туманные цели, потому что подобное мясничество для непосвященного человека просто не способно иметь очевидные и практичные цели.

Особенно трудно давалось понимание, что все это делалось безжалостно, методично и организованно, целой структурой, наверняка с ведома большой группы людей. И главное – на месте несчастных, обреченных на удовлетворение чужих извращенных научных интересов, мог оказаться любой. Даже ты сам.

Глава 3.4

7

О группировке под названием «Чаян» Гронин и Родионов уже слышали не раз. Они были соседями, но только географически, поскольку реально между ними были сотни километров лесистой и гористой местности, малопривлекательной для кого бы то ни было. Однако теперь, когда крымчаки сами проявили интерес к переговорам, Павел с Максом с нетерпением ожидали встречи с их представителями.

«Чаян» являлся сильной организаций, контролировавшей весь Крымский полуостров и значительную часть южной Украины, а также большие территории в Краснодарском крае. Как и «Новый порядок», они находились в очень натянутых отношениях с гильдией из-за целого ряда конфликтов, последний из которых имел место несколько лет назад, когда «Чаян» решил вторгнуться в Ростовскую область. Конфликт был коротким, стороны обменялись несколькими ударами, каждая прощупала потенциал и решимость противника и на том боевые действия окончились, но авторитет гильдии несколько пошатнулся, чего последняя никак не могла простить.

После «выселения» «Степных волков» крымчаки не спешили устанавливать контакт со своим новым номинальным соседом. В основном потому, что в «Чаяне» намеревались сначала понять, что на самом деле представляет из себя их сосед, а после уже предпринимать какие-то действия.

Их представителем оказался седой мужчина лет шестидесяти, с хитрым, проницательным взглядом и морщинистым лицом. Несмотря на выдававшую возраст внешность, в нем чувствовалась немалая жизненная энергия и уверенность в себе, присущая старым, мудрым людям. Впрочем, его мудрость ещё предстояло проверить, ведь, как известно, мудрость приходит со старостью, но чаще всего старость приходит одна.

Немного странным был тот факт, что старец пришел один. Хоть ему и разрешили взять с собой сопровождающих, в своем выборе он ограничился лишь одним из бойцов Подлесного в качестве проводника.

Эмиссар «Чаяна» энергичной походкой вошел в комнату. Гронин и Родионов, до этого негромко обсуждавшие возможные перспективы этой, безусловно, важной встречи, прекратили разговор и поднялись со своих мест, взглядами оценивая старика. Тот нес в руках что-то увесистое, завернутое в тонкую бумагу. Сержант, шедший за ним, заметил настороженность во взглядах своего руководства и жестом показал, что все нормально и поводов для беспокойства нет.

– Ассаляму алейкум! – первым начал старик и поставил сверток на стол.

Нечто, что пряталось под бумагой, издало глухой, тяжелый звук. Родионов покосился на сверток, в то время как Павел не отводил взгляда от старика.

– Алейкум ассалям, – ответил Гронин, кивая, и Родионов тут же повторил за ним.

Старик удовлетворительно скривил сухие тонкие губы в легкой улыбке, а Гронин протянул руку для приветствия, представился сам, и представил Родионова. Рукопожатие у крымчака оказалось крепким, даже слишком для его тщедушного вида. Покончив с этикетом, Павел указал гостю рукой на стул. Когда все уселись, старик вновь заговорил первым, но начал не со своего имени, которого до сих пор ещё не назвал.

– Вы исповедуете ислам?

– Нет. Просто знаю некоторые традиции, – ответил Паша.

Старик кивнул.

– Негоже приходить в гости без приглашения, да ещё и с пустыми руками, но так сложились обстоятельства, – продолжал он, разворачивая сверток.

В нем оказалась большая красивая глиняная амфора с узором в виде виноградной лозы. У Паши невольно закралась мысль, что встреча закончится положительным результатом.

– К нашему стыду, мы не подготовились должным образом… – начал оправдываться он, но старик жестом остановил его.

– Это лишнее.

Он сделал короткую паузу, разглядывая своих собеседников, затем продолжил.

– Вы тут теперь вместо «Степных волков» и я знаю вас всего пару минут, но вы уже нравитесь мне больше, чем они за год знакомства. Что ж, давайте начнем. Как зовут вас – я уже наслышан. Меня же зовут Заман. Как вы знаете, я представляю эмират «Чаян». У вас…

– Эмират? – вырвалось у Родионова.

Заман бросил на Макса осуждающий взгляд. Похоже, он очень не любил, когда его перебивают.

– Да, эмират, – старик снова сделал паузу, будто вспоминая о чем говорил. – У вас обширная территория, но мало людей, чтобы её контролировать, именно поэтому вы так долго нас не встречали. Если не считать неприятного инцидента, когда ваши люди убили двоих наших.

Родионов и Гронин переглянулись. У одного взгляд был удивленным, у другого недовольным. Заман прожил долгую жизнь и хорошо знал людей, но два этих взгляда не вызвали у него подозрений в неискренности.

– Не волнуйтесь, – успокоил он. – «Чаян» за это зла не держит. Они погибли, когда вы штурмовали Волчье логово, а Вы не могли знать, кто там есть кто.

Лица обоих разгладились.

– Но это не значит, что мы это проигнорируем, – уточнился Заман, и его собеседники снова напряглись. – Мое имя означает, что я человек современный, живущий в реальном времени, и я стараюсь следовать этому, но традиции почитаю. А традиции говорят, что зло должно быть оплачено.

Он сделал небольшую паузу и добавил:

– Или наказано.

«Ого. Как быстро и круто ты начал», – подумал Павел.

– Мне кажется или я услышал угрозу? – с вызовом уточнил Макс.

– Не горячись, – Паша поспешил осадить товарища.

Он взглянул на Замана, пытаясь понять, к чему тот клонит. Не мог же он ехать сюда спустя столько времени после тех событий только для того, чтобы сообщить о мести или потребовать компенсацию?

– Продолжайте, пожалуйста, уважаемый Заман. Меня очень занимает то, что вы говорите.

Взгляд старика был остр, как бритва. Он понимал, что нагнетает обстановку, но именно этого и добивался. Именно по такому сценарию в свое время он подчинил «Степных волков». И если сейчас один из этих двоих выразил агрессию – он на верном пути. Но вот этот второй, похоже, поумнее. С ним придется повозиться.

– Прежде чем продолжать, я должен услышать ваши мысли на этот счет. Вдруг они отличаются от моих?

«А вот и ловушка. Хочешь проверить из какого мы теста», – не укрылось от Паши.

Отчасти он угадал: это действительно была уловка и с её помощью Заман собирался выяснить с кем имеет дело, но главным было определить наличие у них возможных покровителей или союзников.

«Волки» были трусами. Как только он обрисовал им перспективу быть выпнутыми на мороз, они тут же задрали лапки и согласились на всё, но похоже, что с этими ребятами всё будет не так просто. За последнее время они уже пользовались поддержкой гильдии, хоть Посредник и уверяет, что это было разовой акцией. Руководство «Чаяна» никогда не отличалось слепым доверием Посреднику – всё предпочитали проверить, поэтому Замана и прислали сюда. Если сейчас эти двое быстро и безоговорочно примут его слегка завуалированное требование – они такие же слабаки, как и «волки», и их легко будет подмять, хотя толку от них при этом будет немного. Если нет – они либо идиоты, что тоже ещё предстоит проверить, либо излишне самоуверенны, что фактически подтвердит первое предположение, либо же имеют серьезного союзника, о котором неизвестно Посреднику. Последнее было на грани фантастики – «Чаян» за последние пять лет как минимум раз в год обращался к Посреднику, эти запросы каждый раз дорого обходились, но в итоге всегда подтверждались.

Был и ещё один вариант развития событий, при котором все будут в выигрыше – если эти двое окажутся умными и дальновидными.

– Я думаю так, – заговорил Паша. – Если мы действительно виновны в убийстве ваших людей, и вы можете предоставить нам доказательства – мы всё обсудим и уладим к обоюдной выгоде. Иначе ваши утверждения, при всем уважении, звучат, как предлог. Позволю себе заметить – достаточно примитивный.

– Хм, – Заман вскинул брови и на миг опустил глаза. – Интересное мнение. А если бы это действительно был предлог?

Он с вызовом взглянул на Павла, но по лицу Гронина не пробежало и тени эмоций. Родионов же уже заметно злился, но, сдерживаемый авторитетом Павла, пока держал себя в руках.

– Я бы сильно разочаровался, – коротко ответил Павел, увиливая от прямого ответа.

Заман некоторое время испытующе смотрел на Гронина, пытаясь по его спокойному лицу определить его мысли. Да, в лице этого полковника он получил достойного противника, теперь он это понял. Что ж, значит, нужно решить, каким из способов вести дальнейшие переговоры: угрозами, посулами или предложениями. Про себя он присвоил Родионову имя «Осел», а Гронину – «Лис».

Лицо Павла ничего не выражало. Оно было абсолютно безмятежным и спокойным, в то время как в голове у него роились мысли, выстраиваясь в большие логические структуры, которые он намеревался использовать в зависимости от того, что дальше скажет его собеседник.

Родионов вообще сидел с недовольным видом, не особо стремясь скрывать свое раздражение. Больше всего он не любил угроз, а Заман, по его мнению, сделал уже несколько недвузначных намеков, и за это Макс с удовольствием отправил бы его обратно в «Чаян» по частям – в качестве предупреждения. Но он понимал, что против «Чаяна» их организация бессильна, а значит, вопрос разбора Замана на части придется отложить на потом.

– Ну, дабы никто не разочаровывался, давайте просто обсудим оплату за их смерть и закончим с этим вопросом, – уверенно предложил Заман.

– Нет проблем. Показывайте ваши доказательства, – Павел улыбнулся и кивнул на амфору. – Надеюсь, они не здесь?

Заман с каменным лицом выдержал паузу, которую можно было трактовать по-разному. Эта пауза и испытующий взгляд старика доставили Гронину несколько неприятных мгновений.

– Вы нравитесь мне всё больше, – его губы растянулись в доброжелательной улыбке. – Вы понимаете, что сильно рискуете, но всё равно тактично стоите на своем. Ладно, признаюсь честно – я просто хотел вас проверить.

Родионов нахмурился ещё больше, хотя, казалось бы – куда уж больше? Эти кошки-мышки не доставляли ему совершенно никакого удовольствия. Хочешь драться – дерись, хочешь обниматься – обнимайся, но будь честен в своём выборе, а вся эта переговорная возня и сопутствующие ей хитрости только бесили его.

– Хотели выяснить с кем имеете дело? – невозмутимо поинтересовался Гронин. – Могли бы просто спросить.

Заман лишь продолжил улыбаться.

– Ну что, теперь мы можем перейти к сути разговора? – серьезно спросил Павел.

– Вполне.

Гронин и Родионов притихли, разумно ожидая, что человек, который сам выступил инициатором переговоров, первым начнет говорить. Заман несколько секунд молчал, собираясь с мыслями, и тогда Павел решил использовать это для контратаки. Это было удачнейшее время для неё – напасть в момент, когда противник сам собрался выйти в атаку со своих позиций.

– Почему сегодня, Заман?

– Что?

– Почему не месяц назад? Не три? Почему вы решили установить контакт только сейчас?

Успех Павла был лишь частичным. Он нарушил план старика, но Заман не боялся давления и не стеснялся помолчать, когда ему нужно было подумать. Вот и сейчас он с легкой улыбкой на лице выдерживал паузу.

– Не хотите отвечать? – Павел продолжил давление. – У вас нет ответа? Вы пытаетесь что-то скрыть?

В ответ Заман громко, и казалось, что от души рассмеялся. Возможно, искренне, а возможно, это был ещё один способ потянуть время.

– Вы хороши, признаю, – отметил он, медленно и демонстративно хлопая ладонями. – Но выводы делаете неверные.

– Вот как? Тогда развейте мои сомнения – ответьте на вопросы.

– Все просто. Мы выжидали, наблюдая за вами. «Волки» были слабы и ничтожны, но они много лет удерживали свою территорию. Мы предполагали, что их смена не будет сильно отличаться от них, ожидалось даже, что и вы сами долго не продержитесь и вас вытеснит кто-то ещё. В такой ситуации нам некуда было спешить.

– Допустим, – согласился Гронин. – И что же вы думаете теперь?

– Теперь мы думаем, что вы достойный сосед, с которым можно иметь дело.

– На чем это основано?

– На том, что вы укрепились здесь, но район слабоват и у вас очень плохие перспективы для роста, поэтому вы изо всех сил ищете друзей.

Хмм… Заман хорошо знал обстановку и слово «стратегия» явно было ему близко. Или разведка у крымчаков не зря ест свой хлеб.

– Допустим и это. И что же дальше?

– Мы можем стать вашими друзьями.

– Вот как. Звучит интересно, даже увлекательно. Но в чем подвох? – при таких словах взгляд и выражение лица Павла оставались совершенно спокойными.

– Почему обязательно должен быть подвох? – слегка обиделся Заман.

– Заман, пожалуйста, прекратите эти игры, – в учтивости Павла проскользнули нотки раздражительной нетерпеливости. – Мы с вами уже не мальчишки и нечего пытаться друг друга надуть. Говорите начистоту. Зачем вы здесь? Чего хотите? Что готовы дать взамен?

Старик опустил глаза, потирая переносицу безымянным пальцем растопыренной пятерни. Ни угрозы, ни хитрости с этими парнями не действовали. «Степные волки» были ограниченными и недальновидными, их легко было и запугать, и одурачить, а эти, похоже, прожженные, и чутье подсказывало Заману, что они догадываются, что к чему. Ладно. Пусть будет так, как они хотят.

– Давайте так: я буду говорить, а вы отвечать прав я или нет, хорошо? – попросил Заман.

Павел утвердительно кивнул. Макс пожал плечами и откинулся на спинку стула.

– Хорошо. Начнем. Вы – молодая организация, у вас хорошая сельскохозяйственная база, но слабое производство, дефицит техники, нужного сырья и топлива, плохая инфраструктура.

Он взглянул на Павла и его брови немного приподнялись в немом вопросе. Гронин мгновение сосредоточенно смотрел в глаза собеседника, затем утвердительно кивнул.

– Вы ищете союзников, я бы даже сказал – покровителей, надеясь на их помощь в проблемных сферах или хотя бы на стабильную торговлю, верно?

– Да.

– И вы обращались к гильдии и к «Булату», но получили отказ?

– Черт возьми, у вас отличные шпионы! – не удержался Родионов. – Снимаю шляпу.

Заман сделал вид, что ничего не услышал, и ждал ответа от Павла.

– Да, было такое, – подтвердил тот.

– Именно поэтому я здесь. Теперь, когда вы поняли, что в этом мире сильные рассматривают слабых только, как пищу, «Чаян» покажет вам, что среди сильных так поступают не все.

Павел ничего не сказал на это, но его взгляд выражал предложение продолжать.

– Мы можем предложить вам то, в чем вы нуждаетесь: топливо, медикаменты, технику, снаряжение, оборудование – всё, что вам нужно. Вы умны, значит, давно осознали, что слабые в этом мире не выживут, а поскольку самостоятельно вам силу не набрать, то вам остро необходим сильный покровитель-союзник. И мы можем им стать.

Заман выдержал паузу, давая Павлу возможность ответить. Тот задумался.

Если Заман не лгал, то «Чаян» действительно мог стать замечательным партнером, значительно лучшим, чем с головой погрязший в болоте бюрократии «Булат». Но Гронин помнил, что крымчаки вместе со своими союзниками состояли в конфронтации с Торговой гильдией, а это означало, что Павлу предлагают не наладить добрососедские отношения, а вступить сразу в целый блок и разорвать все былые контакты.

Возможности торговцев и «Булата» казались безграничными, но, несмотря на это «Чаян» до сих пор существовал, хотя его агрессивная позиция по отношению к торговцам была хорошо известна даже Павлу. Всё это в свою очередь говорило о том, что на стороне крымчаков находятся не менее могущественные союзники. На фоне таких гигантов Гронин и его группировка были никем, песчинкой, которую любой из блоков мог моментально сдуть. Учитывая географическое положение его организации самым благоразумным вариантом было бы сохранить нейтралитет: об этом говорил и опыт «Степных волков», и здравый смысл, которого у них не оказалось. Но если уж выбирать, то лучше тех, у кого под боком больше сил, и с кем у тебя больше общая граница, а тут выбор был явно не в пользу «Чаяна».

– Предложение заманчивое, – признал Паша. – Но я все ещё не услышал в чем подвох.

– Вы обезоруживаете меня, – с добродушной улыбкой развел руками Заман. – Мне ещё не встречались настолько подозрительные и несговорчивые люди, как вы.

– Что ж, простите, что разочаровал. Но лучше ответьте на вопрос. Иначе мы все здесь просто теряем время.

Крымчак испытующе смотрел на Павла, хотя его губы оставались растянуты в улыбке. Но это продолжалось недолго.

– Вам нравится торговая гильдия и установленные ею порядки? – спросил Заман, снова заходя издалека.

Гронин пожал плечами и слегка скривил губы.

– Нравится или нет – не имеет значения. Они доминируют фактически во всех сферах и совершенно логично, что при этом диктуют свои условия. Я всё ещё не понял, как это связано с вашим предложением?

– Хорошо, я объясню, – наконец, уступил Заман. – Мы считаем, что имперская позиция Торговой гильдии неприемлема и опасна для любой развивающейся организации. Она всеми силами держит монополию на высокотехнологичные отрасли, энергетику, авиа и тяжелое производство, любым способом давя или нейтрализуя конкурентов. Она – кровосос, вытягивающий жизненные силы из всех, до кого дотянется, и должна быть остановлена. Теперь вам понятна моя позиция?

– Теперь – да, – согласился Гронин.

– Согласны ли вы с ней?

– Возможно, – неопределенно ответил Паша. – В любом случае, в ваших словах много правды. Но как вы собираетесь бороться с гильдией? Если честно, я слабо представляю такую борьбу.

Некоторое время Заман молча буравил Павла взглядом. Родионова он давно списал со счетов и делал вид, что того здесь нет.

– Это уже наше дело. В обмен на вышеперечисленные блага от вас нужно лишь согласие, минимальное содействие и предоставление хорошо замаскированного и малоизвестного места для базирования небольшого отряда, – Заман на пару секунд замолк, а затем небрежно добавил. – Ну, и, возможно, небольшая помощь в логистике и разведке.

Когда в деловом предложении звучат слова «лишь» или «возможно» – это уже пятидесятипроцентная вероятность, что тебя пытаются обмануть. Гронин знал это слишком хорошо – не раз попадался.

– Это немало, – он качнул головой, на миг отведя взгляд. – Допустим, мы согласимся. Это будет всё?

– Разумеется. Этого будет достаточно, – кивнул Заман, внимательно глядя на Павла.

– Дайте минутку, – попросил Гронин и задумался.

Это очередная ловушка. Он не сомневался в этом, потому что всё было слишком очевидно. Подобные заявления могли бы подействовать на тупиц вроде «Степных волков», но Павел видел значительно дальше них.

Заман просит локальную базу для боевой группы, просит обеспечить ей логистику, а соответственно и обеспечение. Какие будут цели у этой группы? Если она и правда будет маленькой, значит, это будут диверсии и рейды по коммуникациям… Вдруг у Павла возникла догадка и он бросил на Замана внимательный взгляд.

– Вы слыхали что-нибудь о нападениях на колонны гильдии? – поинтересовался он.

Заман слегка, чуть заметно прищурил глаза и облокотился на стол, оценивающе глядя на Павла. Ответ поступил не сразу, а для Гронина это уже было немало.

– Да. Я наслышан об этом, – ответил, наконец, Заман.

– Только наслышаны? – теперь и Павел позволил себе прищуриться, демонстрируя Заману свои истинные мысли.

– Разумеется. Вы же не думаете, что это я нападаю на их колонны?

Гость обезоруживающе улыбнулся.

– Конечно, не вы. Это делают ваши бойцы из вот таких вот скрытых и законспирированных мест базирования.

Паша не был уверен, что угадал, и бил наудачу, надеясь, что Заман купится. Разумеется, старик не купился.

– Интересная мысль. Пожалуй, стоит вынести её на обсуждение во время следующего совещания по стратегии, – задумчиво сказал он, отведя взгляд.

– Ясно. Жаль, что это не вы.

– Да, мне тоже, – согласился Заман. – Идея и правда очень интересная.

На этот раз старик посмотрел на Павла несколько иным взглядом, и тот впервые почувствовал его сомнения. Похоже, старик опасался его. Только сейчас Заман, наконец, понял, что все это время инициатива была не у него.

– Вы сказали, что вам жаль, что это не мы. Это такая манера выражаться, или если бы это были мы, то вам нашлось бы ещё что сказать? – осторожно спросил он, немного подумав.

«Заглотил таки», – подумал Павел.

– Все эти нападения… Я слыхал о них кое-что. Пару мест, где они произошли, осматривали мои люди, а в одном случае напали даже на нас самих. Это мастерски спланированные и блестяще проведенные атаки, и я подумал, что тот, кто это делает, не только хорош с военной точки зрения, но и отчаянно смел. А ещё я чувствую, что это может быть частью стратегического плана. Исходя из вышесказанного, мне кажется, что все это делает некто достаточно сильный, кто не просто хочет досаждать гильдии, но планирует нечто гораздо большее. И такой серьезный игрок… внушает уважение. К такому я, вероятно, захотел бы присоединиться, поскольку гильдия, как вы и сказали, не позволит нам вырастив достаточной мере. Это противоречит их собственным интересам.

Это была попытка разведать обстановку.

Макс уже давно понял, что он игрок совершенно иного уровня и за этим столом может эффективно делать только одно – сидеть тихо и не отсвечивать. Единственное чем он мог себя развлечь это размышлениями о том, в какую из частей тела Замана он врезал бы первым делом.

Заман в свою очередь выжидающе молчал. То ли он ожидал, что Павел продолжит, то ли размышлял о том, что ему самому сказать, но прошло полминуты, а никто за столом так и не издал ни единого звука.

– Вы меня и самого заинтриговали. Постараюсь выяснить, кто это делает, – сказал, наконец, Заман.

– Расскажете, когда выясните?

– Возможно. Так на чем мы остановились? Что на счет нашего предложения?

Павел отвел взгляд, размышляя. Пока он думал – в дверь постучали. Павел разрешил войти и на пороге появился все тот же боец с листком в руках. Вид у него был слегка взволнованный.

– Что у тебя?

– Сообщение из штаба, – ответил тот и, поощренный кивком Павла, подошел и передал тому листок.

– Спасибо. Можешь идти.

Солдат потоптался в нерешительности, но двинулся к двери. На листке было всего несколько строчек. Гронин быстро пробежался по ним глазами, никак не выдавая своей реакции, и молча передал листок Родионову. Прочитав строки, Макс вопросительно посмотрел на Гронина, но тот задумчиво глядел на Замана и не обратил на Макса внимания.

Старик с интересом наблюдал за происходящим, но не вымолвил ни слова, ожидая, что будет дальше.

– Заман, – медленно начал Паша, когда солдат закрыл за собой дверь. – Нас заинтересовало ваше предложение, но вы мудрый человек, а тут и трех классов начальной школы хватит, чтобы понять, что оно имеет судьбоносный характер для большого количества людей. Нам нужно время подумать.

– Нет проблем, – разве руками Заман. – Мы подождём.

– Нам нужно обсудить решение на общем совете, все взвесить, а это может затянуться на неделю, или даже на две. Дайте знать каким образом мы можем с вами связаться, чтобы сообщить о своем решении?

Заман хмыкнул и, сокрушительно качая головой, опустил её. Спустя секунду его острый, проницательный взгляд вновь был прикован к Павлу.

– Сегодня среда, – он на миг поднял глаза к бровям, – значит, в субботу мы свяжемся по радиосвязи. Частоту я оставлю.

– Три дня? – Гронин нахмурился.

– Я считаю, этого более чем достаточно для такого вопроса.

– За три дня мы можем не успеть принять решение…

– А вы успейте, – не дал ему закончить старик. – Поверьте, это не так трудно, как кажется.

Заман поднялся.

– Ну все, пожалуй, поеду я. Жду от вас правильного решения. Маа ссаляма, – попрощался он, сделав легкий поклон.

– Хаер, иншалла, – ответил Павел, тоже поднявшись.

Распрощавшись с Заманом, Гронин и Родионов вновь обменялись задумчивыми взглядами. Оба думали об одном и том же: является ли совпадением, что сразу же после визита Замана, «Булат», который до этого весьма недвузначно намекал, что не хочет никого принимать в свои ряды, связался с ними и сообщил, что желает прислать делегацию?

Родионов продолжал озадаченно смотреть на Гронина. В начале встречи он верил, что от него в этом разговоре будет польза, но чем дальше все заходило, тем больше он осознавал свою бесполезность. Теперь, когда Заман удалился, пора было уже войти в курс дела.

– Теперь объясни своему тупому старому товарищу какого хрена тут происходило? – попросил он.

Паша ухмыльнулся и откинулся на спинку стула. Выдохнув, он, наконец, позволил себе немного расслабиться.

– Все просто. «Чаян» и его союзники хотят спровоцировать войну, но пока они готовятся – крымчаки создают давление на гильдию через нападения.

– Откуда у тебя уверенность, что это они?

– Нет у меня уверенности, но много косвенных признаков и поведение Замана говорят в пользу этой гипотезы. Они хотят, чтобы мы позволили им разместить на своей территории диверсионную группу и организовали ей обеспечение. Но как только эта группа совершит хотя бы один рейд, у Замана появиться возможность давить на нас, ведь мы станем соучастниками. Он даже может целенаправленно подкинуть гильдии инфу, что мы имеем отношение к атакам на них, и тогда нам не останется ничего, кроме как окончательно примкнуть к «Чаяну» в надежде на защиту. В этот момент мы станем марионетками, расходным материалом. Нам можно будет приказать все, что угодно, и мы вынуждены будем это делать, поскольку от этого будут зависеть наши жизни.

Родионов молча переваривал услышанное, думая о том, что будь главным он – организация определённо вляпалась бы в крупные неприятности. Гронин тоже больше ничего не говорил. Только когда Макс достал из кармана свою любимую зажигалку и щелкнул ею, желая прикурить, Павел резюмировал всё, что сказал до этого.

– Нет. На это нельзя соглашаться.

Макс покосился на него, держа в руках горящую зажигалку, но так и не прикурил.

– Они разозлятся, – держа в зубах самокрутку, сообщил он.

Огонь зажигалки, наконец, всё-таки добрался до адресата, и по комнате пополз легкий дымок.

– Да, – согласился Павел. – Поэтому нам нужно быстро и максимально эффективно разыграть карту с «Булатом». Мне кажется, в этот раз у нас появился большой козырь.

8

Всех мучил один и тот же вопрос – кому же все-таки принадлежала колонна, в которой они нашли карту, и чья это лаборатория? Вариантов было немного, но ни в один из них никому в отряде не верилось. Корнеев всю дорогу до «Убежища» молчал, избегая делать какие-то допущения не имея на руках полной картины, поэтому его первые мысли на эту тему прозвучали далеко от ушей его отряда – в кабинете у Гронина, куда он попал вскоре после возвращения.

Романов, побывавший там первым, пересказал всё, что мог, но полученное потрясение и отсутствие опыта сделали его рассказ довольно рваным и неполным. Впрочем, даже если рассказ Андрея уменьшить в десять раз, этого было бы достаточно, чтобы не только заинтересовать, но и сильно взволновать Павла. Полковник сразу понял, что ухватился за что-то чрезвычайно важное, и остро нуждался в большем количестве информации. К счастью, у «Анархистов» был как минимум один человек, который мог рассказать о произошедшем куда более обстоятельно.

Гронин с непроницаемым видом сидел за столом, постукивая по нему карандашом. Родионов восседал на подоконнике и рад был бы закурить, но Павел запрещал курить в своём кабинете при закрытых окнах. Открывать их тоже было нельзя – несмотря на декабрь, на улице стояла уже вполне зимняя погода со стабильными морозами, а тепло в помещении брать было неоткуда: котельная требовала нереального для организации количества топлива, поэтому включали её только при необходимости, стараясь обогревать жилые и рабочие помещения иными, менее затратными методами. А пока что единственным источником тепла в кабинете, кроме самих людей, были три чашки быстро остывшего чая, который потягивал только Родионов.

Корнеев рассказал всю историю от минного поля и до выхода из лаборатории. Пока что это был просто пересказ, без каких-либо мыслей или умозаключений самого Корнеева, но даже этого хватило, чтобы изумить обоих офицеров в кабинете.

– Охренеть… – протянул Родионов, оторопело уставившись на Алексея, когда тот закончил рассказ.

Гронин внешне никак не показывал своих эмоций, но размышлял в том же ключе, что и майор.

– Неслабо так – у нас под боком творилось нечто очень-очень интересное, – задумчиво продолжил Макс.

– Леша, рассказ и правда очень занятный, но ты лучше скажи мне, что ты сам обо всем этом думаешь? – поинтересовался полковник. – Что это было за место? А главное – чье? И что там могли делать?

Корнеев подумал немного, почесал давно небритое лицо, прошелся пальцами по шраму на скуле, взглянул на Родионова. Павел не спросил ничего конкретного, но Леша точно знал, что подобные вещи им с Грониным когда-то уже встречались и полковник не мог этого не помнить.

– Если по порядку, – медленно начал Корнеев, обдумывая каждое слово, – то это лаборатория, оборудованная в старой штольне. Поэтому сразу ремарочка – мы с тобой такое уже видели, помнишь?

На переносице и вокруг глаз у Павла собрались морщины. Да, он помнил нечто подобное… Но видел это именно Леша – Павел лишь читал доклады и смотрел видео.

– Ты про Донбасс и…

– Да, – не дождавшись окончания фразы, кивнул Корнеев.

Гронин приложил ладонь ко лбу и глубоко задумался. Видя, что никто не спешит посвящать его в такие тонкости, Макс решил взять дело в свои руки.

– Так, а ну-ка быстро перестали секретничать и рассказали мне, что за херню вы тут обсуждаете?

Павел улыбнулся. Он любил простоватую и прямолинейную манеру общения майора. Он совсем забыл, что Макс не имеет ни малейшего понятия о тех вещах, с которыми приходилось иметь дело им с Лешей. Хорошо, что теперь не существовало понятия «совершенно секретно».

– Ещё до эпидемии, до аэродрома, до всего этого, я командовал спецгруппой – я тебе рассказывал, – начал Павел и Макс утвердительно кивнул. – Леша служил тогда со мной. Как-то раз, за пару лет до эпидемии, в наше ведомство обратились ФСБ-шники. Они разрабатывали цепочку финансовых махинаций в очень крупных размерах, в которую вплетался и серьезный криминал – торговля органами, оружием, прекурсорами да и просто наркотой, и много чего ещё. Распутывая это дело, они абсолютно случайно наткнулись на некий объект в Якутии. Будучи уверенными, что это подпольная нарколаборатория, они отправили туда опергруппу, надеясь быстро и по-тихому её накрыть. В итоге вышла почти военная операция, с привлечением других ведомств со своим спецназом, потому что лаборатория оказалась огромным подземным ДОТ-ом с кучей наемников внутри. Были серьезные потери, а после – большой срач между ведомствами. Саму лабораторию при штурме чуть ли не всю разнесли в щепки. То, что осталось, вместе с персоналом добили сами наёмники, прежде чем их в свою очередь перебили штурмующие. Но то ли не всех перебили, то ли были другие зацепки, но того, что уцелело, хватило, чтобы напасть на след ещё одной лаборатории.

– Аж на Донбассе что ли? – попробовал угадать Макс, но на лице у него был нарисован скепсис.

– Именно.

Теперь на лице Макса скепсис сменился недоверием, смешанным с изумлением. Ничего себе расстояньице – тысячи километров.

– Что-то смысла маловато, не? – недоверчиво спросил он. – Это что за ОПГ такое, которое позволяет себе подобный бред? Или ФСБ смогло проворонить создание и развитие государства в государстве?

– В том-то и дело, Макс, что ОПГ действительно было федерального масштаба.

– Международного, – поправил Корнеев.

– Мать вашу… – вырвалось у Макса.

– Да, такие дела. Короче, на Донбасс отправили нас. Я лично не ездил – группой командовал майор Соколовский. Леша, расскажи ему вкратце, что там было.

Леша вздохнул. Ему не хотелось тратить время на пересказ дел давно минувших дней, но раз Гронин просит…

– Ну, что рассказывать… Донбасс был разрушен войной. Там было пруд пруди брошенных шахт, мало левых глаз и много перспектив для мутной деятельности. Нас прибыло десять человек, инкогнито. Да, маловато, но мы были лучшими, и кому-то показалось, что этого должно быть достаточно.

Корнеев бросил косой взгляд на Павла, чуть скривив губы в ухмылке.

– Не надо, моей вины в этом не было, – отпирался Гронин. – Мне поставили задачу – дай ФСБ-шникам десять человек. На вопросы – ноль ответов. Что же я должен был ещё делать?

Леша улыбнулся уже гораздо шире.

– Ну да. На случай, если мы не справимся в резерве и правда держали большой отряд спецназа ФСБ, правда, тоже инкогнито. Лаба находилась в штольне, как и эта. Снаружи – шахтные постройки, типа администрация шахты и так далее. Я так понял, что нас привлекли, потому что надеялись, что мы, как лучшие, справимся быстро и тихо, что не спалимся.

Леша умолк, задумавшись над чем-то, но почти сразу продолжил.

– Ночью мы очень быстро и по-тихому сняли полтора десятка вооруженной охраны, но оказалось, что все оказалось ничерта не по-тихому – там везде были замаскированные камеры, которые нас пасли, а на самом объекте уже ждала организованная оборона. Дело было трудным, но не настолько, чтобы мы не справились. Сложности начались, когда мы наткнулись на технические охранные средства: газ, удаленное блокирование помещений, откачка воздуха. Пока поняли что к чему, потеряли четверых, потом вырубили все питание, включая резервное, отключили этим гаврикам возможность давить нас хитростями, а с наемниками разобрались классически. Но противник опять успел перебить персонал, а саму лабу подготовить к подрыву. Выбралось нас оттуда четверо с одним трехсотым на руках и нулем целых нулём десятых пользы. Короче – ни инфы, ни вещдоков. Вот и вся история.

– Чтоб ты себе понимал, – вставил Паша, обращаясь к Максу, – в самых лютых заварушках мы никогда не теряли больше пяти процентов двухсотыми и пятнадцати – трехсотыми. А тут вот так.

– Охренеть… – все так же комментировал Макс. – И что, теперь вы думаете, что наша лаба тоже стоит тут разваленная ещё с тех времен?

– Нет, это вряд ли. Наша – свеженькая, – ответил Леша. – Не дольше, чем месяц, как брошена.

– Брошена кем? – Макс просто не мог скрыть своего удивления.

– А вот это уже вопрос, – в голосе Павла звучала серьезная озабоченность. – Кто же сидел у нас под боком?

Гронин взглянул на Корнеева. Тот понял, что спрашивают его, и пожал плечами.

– Откуда мне знать?

– Подумай. Ты знаешь побольше нашего. «Рассвет»? Торговцы? «Новый порядок»? «Чаян»? «Булат»? Кто-то другой, кого мы ещё не знаем?

Леша задумался. Он и правда не знал, кто это может быть, но полковник наверняка и не ожидал этого. Это было что-то типа мозгового штурма.

– О «Рассвете» я впервые услышал от Андрея, – раздумывал вслух Алексей. – И если сопоставить всю скудную информацию о них, что у меня есть – маловероятно, что это могут быть они. Похоже, они работают в тесной связке с гильдией, а тут неоткуда организовать поставки. По той же причине я сомневаюсь, что это торговцы. «Новый порядок» тоже вряд ли – эти стараются все свои объекты сбивать в агломерации, чтобы их легче было защищать. «Чаян» – тоже бессмысленно, потому что слишком далеко от их территории…

– Тебя послушать, так это мы сами её организовали, – раздраженно бросил Макс. – Паша, раскрывай карты – твоя лаба?

– Макс, успокойся. Леша ничего не утверждает, он просто рассуждает вслух, и я с ним во многом согласен. Леша, продолжай.

– Все нормально, Макс, я не обижаюсь, – беззлобно бросил Леша. – В общем, нечего тут продолжать. «Булат» тоже нет – не их уровень.

Наступила пауза. Все обдумывали ситуацию, пытаясь подвести известную информацию под хоть какую-то логическую базу. Первым, кому в голову пришла интересная мысль, как ни странно, оказался Макс.

– Мужики, мы забыли про монахов, – хлопнув себя по лбу, выпалил он. – Они скупали людей – теперь становится понятно зачем.

Леша с Пашей одобрительно взглянули на майора. Идея была неплохая.

– Плюсом то, что монахи работают в тесной связке с «Чаяном», – добавил Макс.

– Так-то оно так, но тогда зачем колонна отступала на север чуть ли не в лапы к врагам? Почему не через горы на свою территорию?

– Потому что в горах хреново с дорогами.

– А внизу хреново с друзьями, – парировал Паша. – Видишь, чем все для них закончилось?

– А никому не пришло в голову, что колонна может не принадлежать хозяевам лаборатории? – вдруг сказал Леша, прервав их спор.

Взгляды присутствующих устремились на него.

– Допустим, «Чаян» или монахи содержали тут эту лабораторию. Разумеется, она была построена кем-то ещё тогда, до эпидемии, потому что лично я сомневаюсь, чтобы такое можно было провернуть после неё. Не только с инженерной, но и с прочих точек зрения. Потом объект либо бросили, либо законсервировали, но кто-то из тех, кто о нем знал, попал в «Чаян» или к монахам и рассекретил его местонахождение. Они пользовались ею, пока каким-то образом про лабу не узнали в гильдии или «Рассвете», или ещё где, и не наняли кого-то для её зачистки.

– А группу зачистки зачистил кто-то ещё? – продолжил его мысль Павел.

Леша утвердительно кивнул.

– Она находится на нашей территории, – с сомнением сказал Макс. – Для такого дела скорее всего подрядили бы нас…

– С какой стати? – не соглашался Леша. – Тут явно нечто очень секретное. Такое нельзя доверять абы кому.

– Я бы точно не доверил, – поддержал Корнеева полковник. – А если мы грешим на монахов? Если лаборатория и колонна все-таки «Рассвета» или торговцев?

– Хорошо. Тогда я хотел бы знать, почему они её бросили? Это ведь актив невероятной ценности, а её даже не просто бросили – её уничтожили, – рассуждал Алексей.

– Ну, если она оказалась скомпрометирована…

– И ещё один момент… – Леша не дал полковнику закончить.

Он задумчиво смотрел прямо на Павла, но это был пустой взгляд, направленный сквозь него. Вскоре он сфокусировался на Гронине, и Леша продолжил.

– Они уничтожили только сами лабораторные помещения и то не подчистую. Почти все другие помещения остались нетронутыми… Выходит, очень спешили?

– Думаешь, хозяева бежали? – уточнил Макс.

– Нет, к этому привязываться не стоит, – отмёл эту версию Гронин. – Спешить могла и штурмовая группа, зная или предполагая, что на подмогу лабе идут крупные силы. Таким образом, они вывели её из строя, потому что не могли захватить и удержать.

– Хорошая мысль, – согласился Леша. – Но все равно остается куча других вопросов. Например, почему убили руководителя лаборатории? Почему отравили газом персонал? Почему по всей лабе нет больше ни одного трупа, кроме тела Голикова? Кто именно мог перехватить такую крупную и сильную колонну? И чья она была вообще?

– Черт их всех возьми – что же тут на самом деле происходит? – раздраженно бросил Макс, а полковник резко откинулся в кресле.

И снова наступила продолжительная, тягостная пауза, во время которой все напряженно думали над тем, в какой именно водоворот дерьма они могут попасть. Словно желая добить остальных, Павел внезапно выдал ещё один, самый чудовищный вариант развития событий. Прежде чем сказать, он подумал о том, как дорого дал бы Андрей Романов за то, чтобы просто услышать эту мысль.

– А что… если лаборатория не закрывалась после эпидемии? – с неприятным холодком внутри сказал он. – Что, если все эти лаборатории, объединенные в сеть, работали до, во время и после эпидемии, выполняя определенные задачи без простоев и перерывов? Что, если вся эта сетка как-то замешана в истории с эпидемией?

Во взглядах Макса и Корнеева не просто проскочило, а закрепилось и явно выражалось сильное волнение. Если такая теория может быть правдой, это будет означать, что Романов, вечно оголтело твердивший о существующих неведомо где виновниках эпидемии и своем желании отомстить, окажется прав. И виновники, очень вероятно, могут оказаться не где-то там за океанами или на том свете, как не раз говорили Андрею каждый из присутствующих сейчас в этом кабинете, а где-то здесь, под самым боком, на просторах бывшей России или, в крайнем случае, где-нибудь в Европе.

– То есть, – медленно, будто боясь получить утвердительный ответ, уточнил Леша. – Ты намекаешь на то, что существовала или существует некая организация, которая создала, финансировала и направляла огромную сеть лабораторий и бог знает чего ещё и, вероятно, создала и выпустила вирус?

– Реально ли такое вообще? – добавил Макс, озадаченно переводя взгляд между обоими.

Паша не отвечал, но его взгляд был весьма многозначителен.

9

Грустно хоронить. Хотя «грустно» это не то слово. Внутри – пустота, мысли хаотично мечутся в голове и не могут остановиться. Как бы ни хотелось сосредоточить внимание на чем-то другом, а в сознании все равно возникает образ человека, который покидает этот мир. Его голос ты больше не услышишь: ни похвалы, ни критики, ни доброго совета… Не подойдет, не похлопает по плечу, не скажет: «Здарова, брат! Как жизнь?». Уже больше никогда не удастся испытать радости встречи с ним, зато всегда тебя будет преследовать осознание потери, а ценность человека, который ушел, внезапно окажется несоизмеримо высокой, будто укоряя тебя за то, что не понимал этого раньше.

Несколько прощальных слов, холмик на кладбище, и память – вот и всё, что осталось от боевого товарища. Сергей Чеканкин ушел навсегда. Конечно, это была не первая потеря, но с погибшими ранее ни у кого не было таких прочных связей, как с Серегой. Он был их братом, вместе они переживали и радость, и трудности. Он был членом их семьи.

Долгое время отряд не нес потерь. Погибшие во время «Освобождения» почти не учитывались. То были временно приписанные к группе люди, их мало кто знал. Но Чеканкин – это было совсем другое, его потеря нанесла серьезный вред моральному духу остальных. Только сейчас большинство заново переосмыслило риски, которые они берут на себя, все они спустились обратно с небес на землю, где долгое время витали после учений. Тогда, пройдя суровую школу, они почувствовали в себе огромную уверенность, возомнили, что способны сдвинуть горы, предвидеть и преодолеть любые опасности, и вот теперь провидение послало им предупреждение – вы просто люди. Хрупкие создания, чья жизнь обрывается в считанные мгновения по воле случая.

Больше всех о похоронах боевых товарищей знал Корнеев. Он присутствовал на них не раз, и не два, и понимал, в каком состоянии пребывают остальные. Потому он решил нанести превентивный удар с целью укрепить пошатнувшуюся мораль, и первым заговорил, нарушив тягостное молчание.

– Мир изменился, – твердо начал он. – Все мы это понимаем. Смерть ожидает нас повсюду: её сеют кретины, вроде «степных волков», она скрывается в засекреченных лабораториях, прячется в земле, ожидая, когда её найдут. Мы знаем о ней, а значит вооружены.

Он сделал короткую паузу, предоставляя возможность обдумать его слова. Несколько пар глаз устремились на него, ожидая, что ещё он скажет.

– Нас объединяет одно – мы боремся за то, чтобы всего этого не было. И Чеканкин – вы все это знаете – тоже горячо поддерживал эту борьбу. Поэтому как бы ни сильна была боль утраты, наша цель останется неизменной. Мы не отступим. В память о Сереге, ради тех, кто нам дорог, ради всех нас.

Теперь почти все слушали Алексея. Только Вурц и Шелковский по-прежнему стояли, опустив головы, в которых, словно черви, ползали мрачные мысли.

10

Встречаться ночью больше было нельзя. Поначалу Аня думала, что на вечерние выходы к ней просто буду приставлять охрану, но на деле отец пошел ещё дальше и вообще запретил ей покидать дом после сумерек. А чтобы у неё не было искушения нарушить его распоряжение, у дома постоянно дежурили бойцы из его охраны.

Прошло уже больше недели с той ночи. Некоторые синяки почти полностью исчезли, некоторые просто пожелтели, но ссадины зажили ещё не все, и лицо Ани до сих пор выглядело ужасно. Рассматривая себя в зеркале, она впервые отметила, что на неё смотрит не уверенная в себе сильная красавица, а хмурая и задумчивая девушка.

Правильно ли это было? Стоило ли того? Кто его знает… Теперь уже поздно задумываться об этом. Дело сделано и все, что она может – довести его до конца.

В дверь постучали.

– Войдите!

На пороге возник парень из охраны. Сергей, кажется. Впрочем, они часто менялись и Аня не особо заморачивалась тем, чтобы запоминать их имена.

– К вам пришел Ткаченко, – доложил он.

– Спасибо. Уже иду.

Солнце клонилось к закату, потому Сергей посчитал нужным напомнить Ане о правилах.

– Эм-м… Пожалуйста, не забывайте, что вы должны вернуться вовремя. Иначе я буду вынужден доложить об этом Игорю Алексеевичу.

В его голосе не чувствовалось угрозы, лишь простая констатация факта. Конечно же, Аня не обладала какой-либо властью, но всё равно с ней считались и никто, даже личная охрана Владова, не хотел бы портить отношения с ней без причины. Аня окинула мужчину безразличным взглядом, но ничего не ответила. Одев шубку и красивую лисью шапку, она выскочила из комнаты и поспешила вниз. Было начало четвертого – вскоре солнце уже сядет, значит времени у неё совсем мало.

Саша ожидал на улице. Стоял небольшой морозец и из его рта вырывались клубы пара. Аня поздоровалась, но Ткаченко проигнорировал её и просто молча пошёл к выходу со двора. Девушка посеменила за ним. Во время её прошлого визита к Тане, первого после того случая, они с Сашей заранее оговорили время встречи и место, куда пойдут, чтобы поговорить без лишних свидетелей. Таня об этом, разумеется, ничего не знала.

Для этого они выбрали один из заброшенных кварталов. Все дома здесь были аварийными, потому тут никто не жил и не было ни одного объекта, к которому стоило бы приставить хотя бы одного полусонного сторожа, а значит, в этом месте они могли рассчитывать на уединенность.

Всю дорогу Саша молчал. Аня тоже ничего не говорила, собираясь с силами перед предстоящей битвой. Совесть уже почти не мучила её, но все равно внутри сидело неприятное, давящее чувство.

– Итак, – первым начал Саша, когда они пришли на место. – Что же ты хочешь мне сказать?

Его взгляд выражал презрение, которое он и не пытался скрывать. Аня прекрасно понимала его чувства, но он сам во всём виноват. Она честно предупреждала его, что если он не захочет помочь ей по-хорошему, то у неё есть способы усложнить ему жизнь.

– Для начала хочу извин…

– Оставь эту чушь для кого-нибудь другого, – спокойным тоном перебил её Саша.

– Ладно.

Несмотря на то, что Аня допускала нечто подобное, реакция Саши всё же была для неё неприятна, но в целом такое поведение Ткаченко лишь развязывало ей руки.

– Тогда раздевайся, – потребовала она.

– Что? – от такого заявления удивился даже Ткаченко.

– Что слышал. Быстро! У меня мало времени.

Лицо Ани стало таким, словно было высечено из камня. Вся страстность её натуры сейчас куда-то испарилась, и девушка превратилась в лёд. Выбранный путь заставил её очень низко пасть в собственных глазах, но зато сомнения теперь почти не мучили.

Саша замер и несколько секунд оторопело смотрел ей в глаза.

– Зачем?

– Затем. Давай, быстро.

Поняв, что она не шутит, Ткаченко неторопливо снял шапку и куртку, и положил на снег. Он имел предположение, зачем она это делает, но его ещё предстояло подтвердить.

– Дальше, – потребовала Аня.

Ткаченко нехотя стянул с себя свитер.

– Полностью. И скорее!

– Ты дура, что ли? Я не собираюсь раздеваться догола на морозе…

Он попытался протестовать, но Аня была к этому готова.

– Что ты сказал? Не собираешься, значит? Тогда, может, мне рассказать отцу, что я вспомнила, что это именно ты пытался меня изнасиловать?

– И ты действительно это сделаешь? – с ноткой сомнения спросил Саша и продолжил. – Оговоришь меня и подвергнешь Таню страданиям?

– Таня здесь ни при чём, – зло бросила Аня, а через секунду добавила. – Заткнись и раздевайся.

Пришлось Ткаченко повиноваться. Аня дождалась, пока Саша снимет штаны и футболку. Тогда она быстро проверила футболку и карманы штанов, ощупала штанины, а затем передала их обратно Ткаченко. Пока тот одевался, она сгребла в охапку его верхнюю одежду и, приказав ему оставаться на месте, отнесла её подальше.

– Ты можешь пенять только сам на себя, – заявила она, вернувшись и спрятав голые руки в карманы шубы. – Если друг отказывает мне в помощи, значит, это не друг.

Саша ничего не сказал, но в его глазах блеснула злость. Он недооценил её тогда, и сейчас. Его последний шанс на спасение пропал, когда Аня унесла куртку. Эта сучка загнала его в угол, и теперь он злился на себя, на неё, на Таню, на весь мир за то, что когда-то принял её помощь. Он долго размышлял как обойти её маневр, но единственная хорошая идея – записать их разговор и показать его Владову, похоже, была Аней разгадана.

Совпадение это или передача мыслей на расстоянии, но Аня думала ровно о том же самом и нанесла ещё один превентивный удар.

– Если ты сделаешь любой неверный ход – я немедленно вспомню, кто пытался меня изнасиловать. Если меня спросят, почему я не назвала твое имя раньше – я скажу, что ты не добился своего, а я не хотела разбивать сердце своей лучшей подруге. Учитывая, что отец априори поверит мне больше, чем тебе – шансы твои ничтожны настолько, что ими можно пренебречь.

– Ну и дрянь же ты, – не сдержался Саша.

– Ты даже не представляешь какая, – не меняясь в лице, ответила Аня.

– Что дальше?

– Дальше? Простой вопрос – у тебя ведь был диктофон?

Ткаченко сорвался и позволил гримасе злости исказить свое лицо, хоть и лишь на мгновение. Аня заметила это и ехидно, мерзко улыбнулась.

– Хочу, чтобы ты знала – ты сука и тварь, я бы с радостью тебя задушил.

Аня промолчала. Она не сильно испугалась этой угрозы, высказанной к тому же довольно спокойно – охрана знала с кем она ушла, так что Аня не сомневалась, что Саша ничего ей не сделает. Проигнорировала она и откровенные оскорбления в свой адрес, считая их вполне заслуженными.

– Рада, что смогла вызвать в вечно холодном Александре Ткаченко эмоции. Спасибо тебе за эту демонстрацию.

– Иди ты на. й со своей благодарностью, – сквозь зубы заговорил он. – И не думай, что ты меня напугала своими угрозами – я делаю это для себя, чтобы навсегда избавиться от этого якобы «долга».

И снова Аня промолчала. В этот момент оба они пребывали в состояниях, для себя не характерных. Ткаченко дал волю эмоциям, в частности злости, которые в таком виде ещё никогда не проявлял, а Аня молча принимала весь негатив, который на неё выливали, не сопротивляясь и не пытаясь контратаковать.

– Выговорился? – спросила она после паузы, убедившись, что Саша больше ничего не скажет.

– Выговорился, – зло бросил он.

– Вот и молодец. Это единственный раз, когда я позволила кому-либо так со мной разговаривать. Услышу нечто подобное ещё хоть раз – пожалеешь. А что до долга – я теперь не могу обещать, что так просто его тебе спишу. Я помогала тебе по дружбе, а ты мне – нет. Значит, я сама решу, когда мы будем в расчете, понял?

Саша промолчал, с ненавистью глядя на Аню. И как в такой красивой девушке может скрываться такая расчетливая и двуличная тварь?

– А теперь по делу – что ты знаешь про «Рассвет»?

Тон Ани сменился. Теперь он был холодный, с нотками стали, и сугубо деловой.

Ткаченко на секунду прикрыл глаза и выдохнул. Когда он снова открыл их – на Аню уже смотрел обычный Саша. Такой, к которому она привыкла. Ещё некоторое время он молчал, размышляя.

– Почти ничего, – неохотно начал отвечать он. – Знаю, что это научная организация и что мы обеспечиваем их всем необходимым, но чем именно – не знаю. Аналитикой и расчетами для Топалова занимаются у него в отделе. Что «Рассвет» дает нам взамен, я тоже не знаю.

– Негусто.

– Я же говорил.

– Когда ты сможешь узнать что-то ещё?

– Я не знаю. Как выясню – дам знать…

– Нет, меня это не устраивает, – Аня покачала головой. – Через неделю я приду к вам в гости. Приду днем, в твой выходной – ты сообщишь мне, когда он у тебя будет. Поговорим, когда ты пойдешь меня провожать. К этой дате ты должен разработать план действий, ясно?

Саша очень глубоко вздохнул.

– Ладно.

– Слышишь, Ткаченко, ты мне не одолжение делаешь, понял? Что ещё за «ладно»?

– Хорошо. Я все понял, – раздражённо исправился он.

– Молодец. Хороший мальчик.

– Если у тебя всё, то пошли, а то Таня подумает, что у нас интрижка. Она и так недоумевает, зачем я пошёл к тебе.

Аня никак не отреагировала, но про себя невольно хмыкнула. Несмотря на то, что они уже почти три года вместе, Ткаченко плохо знал свою жену, иначе был бы в курсе, что Таня без особых колебаний и мук совести поделилась бы с ней чем угодно, а мужем и подавно, потому что такое предложение от неё уже поступало. Вот только Ане оно не очень понравилось – у неё были совсем другие взгляды на отношения в целом и на секс в частности.

– И ещё одно – с этого момента постарайся приходить к нам так, чтобы меня не было дома. Не хочу лишний раз тебя видеть, – не глядя на Аню, сказал Ткаченко.

– Это моё личное дело к кому и когда приходить, – резко ответила она.

Даже здесь он проиграл. Ну и ничтожество.

Они молча вышли из своего укрытия и забрали Сашину одежду. Так же молча они вернулись к дому Ани и расстались, не прощаясь. Войдя в свою комнату, Аня достала из кармана диктофон и внимательно на него посмотрела. Затем перевела взгляд на две книги, лежавшие на столике у кровати – какое удачное совпадение, что не так давно она открыла для себя жанр шпионского детектива.

Когда злой и раздраженный Ткаченко вернулся домой, Таня смотрела на него прищурившись и с легкой улыбкой, но не задала ни одного вопроса. Лишь подошла, обняла и прислонилась к груди. Нет, Анькой от него если и пахло, то очень слабо. Вряд ли между ними что-то было.

Глава 4.1. Долгий путь домой

1

Несмотря на то что «Убежище» находилось в долине, окружённой со всех сторон скалами, ветер всё равно надрывно завывал на улице, постоянно напоминая о себе. Усилившийся мороз снова зверствовал, издеваясь над людьми и природой. Шутка ли – тридцать градусов! Старые ободранные стены казармы, долгое время не имевшей надлежащего ухода, кое-как удерживали остатки тепла внутри, хоть и казалось, что с каждым днём их силы ослабевают. С холодом боролись две древние как мир «буржуйки»: их топили круглосуточно, и они, накаляясь докрасна, отдавали все силы в виде животворного тепла, отогревая людей внутри помещения, но все равно холод в нем стоял собачий.

В казарме был не весь отряд – часть заступила в наряды. Андрей сидел неподалёку от одной из печек, там, куда доставало её тепло, и не спеша разбирал свой АК. Рядом, укутавшись в старое, порванное и колючее одеяло, на стуле расположился Игорь, игравший с Корнеевым в шахматы. В кои-то веки Леша нашел себе достойного противника, поэтому в свободное время они частенько играли.

В этот раз игра шла почти на равных. Закаленный в «боях» с Акимом, Игорь действительно частенько удивлял Лешу своей хитростью, но в общем счете партий преимуществом, хоть и незначительным, все равно владел Корнеев.

Андрей не обращал внимания на их игру. Он вообще в последнее время мало на что обращал внимание. Последнее задание привело к каким-то необратимым последствиям в его психике, с которыми самому ему было не справиться. В целом всем, кто побывал в экспериментальной лаборатории, в психологическом плане сильно досталось, но Воробьев, в силу крепчайшей психики, сумел преодолеть проблему, а Корнеев видел в своей жизни вещи и пострашнее. Что же до остальных – им действительно пришлось туго. Все они на некоторое время замкнулись в себе, но к счастью, постепенно отходили от потрясения. Но никто, кроме Кати, не стал прежним. Вурц больше не был таким веселым и беззаботным, как прежде, Шелковский, всегда любивший поговорить, стал молчуном. Не таким конечно, как Воробьев, но все равно это был уже не тот Саша, которого все знали.

Что же до Андрея… Гибель Чеканкина была ударом, но в этом не было его вины – позже он это понял. Он переживал потерю товарища, как и все в отряде, но реальным испытанием стала именно лаборатория. Андрей пытался найти ответы, понять мотивы, как-то выстроить логическую цепочку, оправдать подобное… и не находил ни одного аргумента «за». Из-за этого его сердце ещё больше чернело и ожесточалось.

Все, что он увидел в той лаборатории, напомнило ему, что, возможно, в подобном месте кто-то создал вирус, жестоко уничтоживший огромное количество людей. С новой силой в парне закипела ненависть к тем, кто это сделал, ещё больше ему захотелось докопаться до правды и ещё сильнее он укрепился в своём решении во что бы то ни стало найти ответы. Пока что единственным, кто обещал ему дать их хоть в какой-то форме, был Миллер.

Андрей игнорировал здравое замечание Гронина, что Миллер является заинтересованной стороной и его версия может не выдержать никакой критики. Он не отдавал себе отчет, что потихоньку сходит с ума, зацикливаясь на своей идее мстить, а замкнутость, в которой он пребывал в последнее время, привела к тому, что никто не мог помочь ему освободиться от этих мыслей.

Многие видели странное состояние Андрея, но очень немногие понимали истинные причины, которые к нему привели. И, как ни удивительно, но одна только Руми пыталась что-то сделать, хоть и неумело. Она просто пыталась быть рядом с Андреем: если он чистил оружие – она приходила и делала это вместе с ним, если шел тренироваться – присоединялась, если сидел в задумчивости – она находила себе место неподалеку и тихо ждала. Но при этом она всегда молчала.

Окружающие замечали это, но она, как правило, не реагировала на их вопросы, лишь смущалась и уходила, когда кто-то позволял себе особо едкий подкол. Или отвечала ядовитой грубостью.

Андрей замечал это, но не обращал внимания. Ему не было дела до Руми. Она была одиночкой и ни с кем не спешила завязывать контакт, но раз уж ей хочется составлять ему компанию – он был не против. Однако какую цель она преследует на самом деле – помочь ему, или что-то иное? Понимала ли она вообще, что с ним происходит? Возможно, она интуитивно чувствовала его состояние, потому что нечто подобное происходило и с ней.

Окончательную точку в расшатывании Андрея поставил сам Гронин. Он изначально слабо поддерживал идею найти виновников эпидемии, а теперь и вовсе запрещал поднимать эту тему. Во многом потому, что с небольшого «клуба желающих выжить» маленькая банда превратилась в неплохо подготовленную, способную выжить даже самостоятельно организацию с прозрачными порядками и принципами, понятными всем, и она продолжала свой рост. Организация стала его детищем. С каждым днём она всё больше становилась похожей на нормальное общество, маленькое государство, желающее мирно существовать. И это нравилось Гронину. Он многое разрушил за свою жизнь, теперь же ему хотелось созидать.

Даже теперь, когда у него у самого появились серьезные сомнения на счет эпидемии и её природы, Гронин не желал влезать в это глубже, инстинктивно понимая, что это может стать путем в один конец. Если их сумасшедшая догадка может быть правдой – им просто нельзя показывать кому-либо, что она у них есть. Если всё, что произошло, действительно было спланировано и реализовано, то настоящие виновники сейчас определенно должны находиться на самой верхушке пищевой цепочки, обладая всем, что им только может понадобиться, и дразнить их – глупая и смертельно опасная затея.

Что же до Андрея, то Павел надеялся, что парень проведет зиму в спокойствии, познакомится с какой-нибудь барышней, влюбится, и бросит свою затею. Но последний разговор, который состоялся у них совсем недавно, показал, что вместо этого у Андрея в запасе была ещё одна идея, не менее безумная, чем расследование причин эпидемии – поиски отца. Да и мог ли вообще этот парень расслабиться и смотреть в сторону девчонок, если все свободное время он со своим отрядом гонял по полосе препятствий, иногда по пояс в снегу, либо упражнялся в стрельбе или тактике. То, что он продолжал развивать в себе командирские и бойцовские качества, доказывало, что он прекрасно понимает, как ему придется достигать своих целей, а это в свою очередь показывало, что он не просто фанатичен или одержим – он действительно готов полностью выложиться для их достижения. Павел не знал этого, но главной причиной такой одержимости Андрея было то, что эти цели являлись единственным, что заставляло его жить и развивать себя.

Андрей Романов действительно сильно изменился. Год назад он был испуганным мальчишкой, пытавшимся выжить, слабым человеком, неспособным сопротивляться. Затем, часто подвергаясь опасности, заглядывая в глаза смерти, его тело и характер закалялись, жестокость, которую он встречал, порождала в нём ответную жестокость, злоба – ответную злобу. Привыкшее к постоянным нагрузкам и излишкам адреналина тело требовало всё новых, ещё больших порций.

Он жаждал действий и теперь готовился претворить в жизнь свой план. Знал о нём только Игорь, вместе с которым они когда-то его и придумали. Зима дала им время обдумать и спланировать его исполнение, и теперь все зависело от того, сумеет ли Андрей добиться от Гронина разрешения.

Закончив с оружием, он вопросительно взглянул на брата. Игорь поймал этот взгляд и, нахмурившись, прикусил краешек губы. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга – один задумчиво, другой – в ожидании. Сделав свой ход, Игорь легонько кивнул брату, и Андрей, застегнув бушлат и надвинув шапку почти на самые глаза, покинул казарму.

2

Прошло два месяца с того неприятного, но весьма памятного для Ани разговора с Ткаченко, и за все это время он все ещё не сказал ей ничего по тому вопросу, что так её волновал. Она пыталась на него давить, но Саша упрямо отражал её атаки, ссылаясь на опасность и высокие риски, и постоянно требовал подождать.

В конце концов Аня начала сомневаться в том, что Ткаченко вообще хоть что-то делает, и даже подумывала о том, какими ещё методами она может надавить на него, чтобы это проверить. Но, по крайней мере, он не побежал её сдавать, чего она втайне опасалась даже несмотря на свою страховку в виде диктофона, который обернулся против самого же Ткаченко.

С целью расшевелить Сашу она могла бы попытаться какой-то хитростью использовать отца, но того в последнее время постоянно не было на месте. Это было необычно. Как правило, во всех своих поездках он всегда брал её с собой и держал рядом, а тут уже почти два месяца они лишь изредка виделись. Не то чтобы она сильно соскучилась, но это было слишком уж странно. Впрочем, у неё наметился ещё один вариантик как воздействовать на Ткаченко, но прежде чем Аня его обдумала, необходимость в нем отпала.

После очередной посиделки у Тани, выходя из её дома, она нос к носу столкнулась с Сашей и от неожиданности чуть не закричала. Преодолев испуг и подумав о том, что трусики желательно поскорее сменить, она уставилась на него, ожидая, что он будет делать. Ткаченко не протиснулся в дверь мимо неё, а окинул самодовольным взглядом, видимо злорадствуя, что смог напугать. То, что он дальше сказал, оказалось для неё очень неожиданным, но компенсировало неприятные мгновения, пережитые секундами ранее.

– Устал тебя ждать. Пошли, есть разговор, – тихо сказал он, и зашагал прочь от дома.

Взволнованная Аня двинулась за ним.

Укрывшись среди голых деревьев и убедившись, что поблизости никого нет, они некоторое время молча стояли друг напротив друга. Саша молчал, не торопясь начинать разговор и что-то обдумывая. Для него это был Рубикон, перейдя который он рисковал никогда не вернуться обратно на свой берег. Аня не понимала или, скорее, не хотела понимать этого. Для неё важно было лишь одно – достигнуть желаемого.

– Ты позвал меня помолчать? – язвительно спросила она, устав ждать.

Саша одарил её взглядом, полным презрения, но ни один мускул на его лице не дрогнул, и ответил он совершенно спокойно.

– Оставь свою желчь при себе, ясно?

Аня промолчала. Саша простоял в задумчивости ещё какое-то время, решаясь сделать то, о чем уже продолжительное время думал, а затем, тяжело вздохнув, начал говорить.

– Я кое-что узнал. Немного, но уже что-то.

Аню пробила легкая дрожь, которая возникает, когда понимаешь, что столкнулся с чем-то неизведанным, чем-то таким, что открывается не всякому. Её распирало любопытство, но она сдержалась и молча ждала, пока Саша продолжит.

– Ты хотела знать что такое «Рассвет», – будто напомнил он. – Как я и говорил – это тайная научная организация. Занимаются они исключительно наукой и больше ничем. Есть какое-то мелкое производство, но настолько слабое, что едва обеспечивает их собственные нужды, так что все, что им нужно для их работы даем мы.

– А они нам что?

– Не знаю. Мой источник занимается поставками и о характере сделки ничего не знает.

«Ну и какой смысл в такой деятельности? Не может быть, чтобы целая организация вкладывалась в такую удивительную на сегодня штуку, как исследования, и ничего с того не имела. Где логика? Ведь если они могут проводить исследования, то ничего не мешает им наладить и высокотехнологичное производство, а затем устроить монополию. Значит, польза от них точно есть, просто Ткаченко об этом не знает», – подумала Аня.

Да, маловато информации. Она была разочарована.

– Ладно. Как все происходит? Куда он привозит груз? Где эта их лаборатория? – посыпались вопросы.

– Он не знает. Говорит, что груз всегда забирают где-нибудь на нейтральной территории.

– Так, стоп. Давай по порядку – как вообще это происходит? С самого начала – откуда берется заказ? Кто его передает или получает?

– Откуда поступает заказ – он не знает. Его приносит Топалов. Кто, когда и как его передает – он тоже не знает. Когда поступает заказ – его отдел собирает необходимое. Чего нет – ищут по региону либо заказывают у соседей. Когда все готово – колонна выезжает на заранее условленное место, которое называет им Топалов непосредственно перед выездом. Место каждый раз новое. Как правило, где-нибудь, где безлюдно и не будет слежки. Там их обычно уже ждут люди от «Рассвета». Они забирают грузовики, садят своих водителей и на этом всё.

– Как это всё?

– Вот так – наши уезжают, а они остаются. И куда потом едут – неизвестно.

– А Топалов может это знать?

– Понятия не имею. Можешь у него сама спросить. Кстати, он не всегда выезжает с колоннами. Чаще всего это делает его заместитель – майор Яшин.

Аня задумалась. Всё, что сейчас рассказал ей Саша, звучало очень интересно, но оно по большому счету не приносило ей никакой пользы. У неё имелись смутные догадки о том, что такое «Рассвет», но настолько слабые, что она инстинктивно ощущала лишь отголоски. Для того чтобы получить реальные зацепки нужно было больше и гораздо более конкретной информации.

– А по самому «Рассвету» – как давно они существуют? – спросила она.

Саша задумался, пытаясь из обрывков рассказов своего источника собрать целостную картину.

– Он говорил, что работает в этом отделе не больше года, но по слухам, отдел существует давно.

– Насколько давно?

– Точно он не знает. Говорит, лет шесть-семь как минимум.

– Минимум? – ошарашено переспросила Аня. – Тогда максимум – это сколько?

Саша многозначительно хмыкнул. Когда он сам понял ответ на этот вопрос, то тоже поначалу сильно озадачился. Он даже поймал себя на мысли, что и сам не прочь покопаться в этой тайне, вот только мрачные перспективы встречи с кем-то вроде Третьякова очень быстро вернули его в реальность.

– Сама-то как думаешь?

– Ты хочешь сказать… – Аня ошарашено смотрела на него, совершенно не готовая к такому повороту.

– Ага, именно это и хочу.

– Но как? Как такое возможно? – в растерянности она отвела взгляд.

– Не знаю. И если честно – и знать не хочу.

Аня долго приходила в себя. Ткаченко следил за ней, размышляя, почему же её так потрясли его слова. Что она знала? Что означало для неё все это? Зачем она в это закапывалась, рискуя всем? Но ответов у него не было, а она не стремилась с ним делиться. Да и учитывая их новые взаимоотношения, это было бы в ущерб ей самой.

– Нужно больше информации, – сказала она, когда пелена задумчивости, наконец, спала с неё.

– Я тебе уже говорил, что это дело очень опасное. Я старался сработать чисто, и кажется, хвостов не оставлял, но все равно я боюсь. И не столько за себя, сколько за Таню…

– Я не дам вас в обиду, – самоуверенно заявила Аня.

Несмотря на её черные, как вороново крыло, волосы, Саша посмотрел на неё, как на тупую блондинку. То ли Аня действительно не понимала во что ввязывается, то ли верила в свое влияние на отца, но Саша чувствовал, что если за него возьмутся, то никто ему уже не поможет. Особенно Владов.

– Никак не возьму в толк – ты притворяешься или действительно такая дура? – не сдержался Ткаченко.

Не дав ему закончить мысль, Аня что было силы влупила тяжелым ботинком Саше под колено. Он вскрикнул и, схватившись за ногу, упал на землю. Хорошо, что после небольшой оттепели вернулись морозы и снег, иначе он бы весь вывалялся в подтаявшей недавно грязи.

– Сумасшедшая, что ты делаешь? – с болью в голосе, простонал он.

– Я тебя предупреждала? Предупреждала, что не прощу хамства и оскорблений в свою сторону?

Ткаченко кривился, растирая ногу, и молчал. Очень хотелось встать и врезать этой высокомерной суке, но он не мог бить женщину. А бить Аню Владову… После такого её пришлось бы убить, расчленить и спрятать куски тела в разных концах города. И надеяться, что Владов не догадается. Хмм… А ведь не такая уж плохая идея.

– Ещё раз такое себе позволишь – и я не знаю, что с тобой сделаю, но точно ничего хорошего, – шипя, угрожала Аня. – Все равно толку от тебя немного.

Саша ничего не ответил. Поднявшись, он ещё немного помассировал колено, затем выпрямился и с надменным презрением посмотрел на Аню.

– Бог с ним, если что-то случится со мной, но если из-за нас пострадает Таня – я приду за тобой хоть с того света, поняла? И никто тебе тогда не поможет.

Аня призадумалась ненадолго. Нет, не над его угрозой, а над тем, может ли в действительности что-то угрожать Тане? Даже если Сашу схватит внутренняя безопасность, которой он так боится – чего они могут хотеть от Тани? Она ведь тут не при делах. И даже если что-то вдруг случится, Аня всегда с легкостью освободит её с помощью отца. В этом она не сомневалась ни секунды. А Саша… черт с ним. Всё равно он козёл.

– Узнай, чем они занимаются и как рассчитываются с гильдией, – приказным тоном сказала она. – А ещё выясни, где они находятся и как давно существуют.

«Тупая сука», – подумал про себя Саша, развернулся и, прихрамывая, ушёл в сторону дома. Разумеется, не прощаясь.

3

– До сих пор не могу поверить, что он нас отпустил! – восторгался Игорь, наблюдая в зеркальце заднего вида за удаляющимися воротами «Убежища».

– Это было нелегко, – напомнил Андрей, вспомнив трудный разговор с полковником, во время которого он пытался убедить его разрешить поездку в Волгоград.

Гронин скрепя сердце отпускал их: преодолевая шесть с половиной сотен километров, они могли наткнуться на какие угодно неприятности, однако Андрей настаивал, чтобы они ехали только вдвоем. Его доводы были более чем разумны: он не хотел рисковать чужими жизнями ради своих собственных целей, а никакой пользы для группировки в этой поездке не было. Что же до машины, солярки и прочего – он спросил, считает ли Павел это достойным вознаграждением за все, что Андрей сделал для группировки? Больше он ничего не попросит, и когда вернётся – снова встанет в строй и будет трудиться на благо организации. Разумеется, заслуги Романова стоили большего, но Гронин хорошо понимал, насколько высока вероятность того, что братья уже никогда не вернутся.

Почему же тогда он отпускал их? Отчасти потому, что Гронину всё меньше нравилось состояние, в котором пребывал Андрей. После лаборатории и гибели товарища он будто впал в неистовство, вкладывая все силы в тренировки. Конечно, само по себе это не так уж плохо, но для Андрея в этих тренировках не было предела, не было никакого конца. Он просто безумно насиловал себя, а порой и людей, но отказывался понять, что это не сделает никого бессмертным и не предотвратит будущие потери. Павел знал обо всём этом от Корнеева, который пытался поговорить с Андреем, но добился лишь того, что парень перестал гонять свой отряд, а сосредоточился лишь на себе одном и тех, кто хотел составить ему компанию.

В итоге, когда Андрей пришёл к Гронину за разрешением отправиться в Волгоград, полковник не упорствовал. Во-первых, когда-то он обещал парню, что при возможности поможет с поисками, а во-вторых, учитывая отчаянную настойчивость Андрея, Павел понял, что ему просто придётся согласиться, иначе рано или поздно Романов сбежит сам. Но главное – Гронин надеялся, что эта экспедиция, несмотря на весь её риск, встряхнёт парня и поможет ему выйти из того замкнутого круга, в который он сам себя загнал.

Полковник не питал иллюзий на счёт результата этой экспедиции. Разумеется, в Волгограде братья Виктора не найдут, в этом Павел не сомневался, но вдруг им посчастливится выяснить, где можно продолжить поиски? А если они ничего не обнаружат, то может, наконец, смирятся с тем, что его больше нет, и поймут, что пора оставить безнадёжные мечты.

Испытанный трудностями «Волк», до последнего болта проверенный механиками, уверенно двигался по слегка заснеженной дороге. Прошло больше месяца с того дня, когда у Андрея состоялся памятный разговор. Чтобы осуществить свой план, братьям пришлось ждать потепления, иначе они рисковали застрять в снегу или просто сбиться с дороги. И даже сейчас, когда весеннее тепло освободило из-под снега старую федеральную дорогу, ночные заморозки и легкий снежок вновь пытались её спрятать.

В десантном отсеке лежали запас топлива и продовольствия, а также разнообразное оружие и патроны. Вооружились братья серьезно: в наличии имелись РПГ-7, СВД, ПКМ и внушительный запас патронов не только для стрельбы, но и для потенциального обмена.

Путь предстоял далёкий и сложный. Сначала они добрались до Волчьего логова, откуда в Волгоград можно было ехать по старой асфальтированной дороге. За долгие годы она очень сильно разрушилась, а частенько и вовсе представляла из себя изрытое выбоинами грязевое месиво, но в остальном она хотя бы могла служить ориентиром. Затем проехали несколько деревень, которые входили в состав их организации, а вот дальше, почти до Элисты, уже были земли «Булата».

Это, конечно, было чисто номинальное распределение, поскольку эти территории «Булат» не контролировал и на тридцать процентов, но поселись здесь кто-то не тот, типа «Степных волков», и начни устраивать свои порядки – в гости к ним немедленно бы пожаловала чуть ли не танковая дивизия. Таким образом любые деревни, давно забытые и случайно обнаруженные производственные мощности и прочая и прочая, что находились на территориях, закрепленных за «Булатом» договоренностями с сильными соседями, принадлежали только им.

По прикидкам Игоря, если никаких приключений по дороге не случится, то они доберутся до Волгограда где-то за сутки или около того. По идее, на территории «Булата», после того, как их туда приняли, никаких проблем возникнуть не должно. Так же, как и в Элисте, которую контролировала гильдия. А вот севернее Элисты находилась ничейная территория, и что там происходит никто не знал.

Спустя некоторое время после эпидемии очень интересный с промышленной точки зрения Волгоград был захвачен Торговой гильдией. Однако в боях с местными вооруженными группировками, которые не хотели просто так отдавать такой лакомый кусок ещё не окрепшей на то время гильдии, серьезные повреждения получили химические предприятия, несколько крупных аварий на которых привели город на порог экологической катастрофы. Разумеется, после этого гильдия и противостоящие ей группировки вынуждены были его покинуть.

Тем временем на юго-востоке, в Чечне, образовалось множество банд боевиков, устроивших крупный и очень кровавый передел власти, быстро превратившийся в реальную бойню. Все резали всех. В результате длительной междоусобной войны значительная часть боевиков плохо организованными группами ушли на север, атаковали и рассеяли разбежавшиеся по округе Волгограда местные группировки, а затем захватила и сам Волгоград, который на долгое время стал оплотом множества боевиков и разного сомнительного люда, который смог с ними ужиться.

То ли они не знали про проблемы города, то ли игнорировали их, но вскоре они прочувствовали на собственной шкуре, что такое плохая экология. Когда смертность от крайне неприятных болезней значительно увеличилась, чеченцы разбрелись по округе, а многие ушли дальше на север. В городе остались только самые глупые или самые отчаянные. Ещё спустя какое-то время из-за постоянных вооруженных разборок, а также из-за бездумного выжимания бандами из людей всех соков, в округе не осталось достаточного населения, чтобы вести хозяйство. Начался голод, и даже те немногие, кто тут оставался после исхода из Волгограда, тоже ушли. И так же, как и в городе, здесь тоже остались опять же самые глупые и самые отчаянные. Инфраструктура, производство и сельское хозяйство находились в сильном упадке и без должного обслуживания пришли в полную негодность. Сам город и остатки его промышленности, пострадавшие в результате множества вооружённых столкновений, аварий на химических производствах и отсутствия должного обслуживания, тоже пришёл в упадок и больше никому не был нужен.

Со временем гильдия вернулась сюда, пыталась что-то восстановить, но больших успехов не добилась и вновь покинула Волгоград, оставив зачем-то лишь небольшой оплот в северной части города, в Тракторозаводском районе.

Почти ничего из этого Андрей с Игорем не знали. Всё, что им было известно – город по большому счету необитаем, округа – тоже. Этого им было достаточно, чтобы продолжить путь.

Через полсотни километров после Элисты населенные пункты, обжитые людьми, остались позади. Дорога на север использовалась не очень активно, но две черные полосы на заснеженном асфальте говорил о том, что может и нечасто, но по ней ездили.

Огромная степь на много километров вокруг выглядела абсолютно безжизненной. Она безмятежно вбирала в себя шум ветра и равнодушно смотрела на редких путников. Эта безмятежность долгое время была единственной соседкой парней. Игорь задремал, а Андрей уверенно вёл машину по старому, растрескавшемуся асфальту, кое-где покрытому пятнами ледяной корки. Но вскоре Игорь почувствовал энергичные толчки в плечо, открыл глаза и чуть не свалился с сидения, потому что Андрей резко нажал на тормоза.

Посмотрев перед собой, Игорь увидел в километре от них, прямо на верхней точке холма, одинокую легковую машину.

– Э-э… – растерянно протянул Игорь и выдал взволнованное. – И давно она там?

– Попроще что-то спроси… – грубо ответил Андрей.

Некоторое время они стояли на месте, ожидая, что предпримет водитель легковушки, но прошла минута, вторая, третья, а ничего не изменилось. Игорь уже некоторое время разглядывал легковушку через бинокль, но до сих пор ничего полезного не сказал.

– Ну, что там? – нетерпеливо поинтересовался Андрей.

– Бог его знает. Не видно никакого движения.

Закусив губу, Андрей подумал пару секунд, а затем нажал на газ, и машина медленно покатилась вперед.

– Ты чего делаешь? – с опаской спросил Игорь.

– Кое-что проверяю. Смотри на них и докладывай, что видишь.

«Волк» медленно катился вперед. Андрей, готовый почти к любым неожиданностям, напряженно всматривался в легковую машину, но та не двигалась. «Волк» приблизился на пятьдесят метров, на сто, на двести, а легковушка так и стояла на своем месте. Игорь постоянно докладывал одно и то же – никакой реакции.

– Фиг их знает, что это означает, но они не реагируют, – сообщил Игорь. – Ты знаешь, мне кажется…

Игорь притих и выдержал небольшую паузу. Они уже приблизились примерно на полкилометра и продолжать вот так на авось делать это дальше стало реально опасно. Если стрельбы из стрелкового оружия «Волк» мог не опасаться, то на дистанции в полкилометра по нему уже можно было выстрелить из большинства гранатомётов.

– По-моему, она брошена, – закончил Игорь.

Андрей остановил машину и мельком взглянул на брата.

– А ну, дай-ка и мне посмотреть.

Взяв бинокль, он тоже внимательно осмотрел автомобиль впереди. Это была большая белая машина, похожая на джип. На таком расстоянии через лобовое стекло трудно было определить, есть ли кто в салоне, но Андрею казалось, что машина немного перекошена набок, да и вообще, похоже, она стояла не на дорожном полотне, а в стороне, на поле, но параллельно дороге.

Ситуация в целом была неприятная. Братья находились очень далеко от дома, на чужой, незнакомой территории, и знали, что эту территорию гильдия не контролирует. И вот теперь прямо перед ними на холме, который никак не обойти и не объехать, стоит непонятно чья машина и, вероятно, за ними наблюдают, а с обратной стороны холма может скрываться всё, что угодно. И всё бы ничего, да вот только им нужно здесь проехать. И даже если они развернутся и поедут искать какой-то объезд, то где гарантия, что и там не обнаружится подобная засада?

– Что делать будем? – Игорь озвучил такой же вопрос, какой крутился и в голове у Андрея.

– Предложения?

– Никак нет, товарищ старший сержант, – с ноткой сарказма ответил Игорь.

– Ясно, – мрачно бросил Андрей.

Он неотрывно смотрел в бинокль на белую машину впереди. С его помощью Андрей определил, что дистанция составляла около шестисот метров. Теоретически, если засада есть, то они уже должны были бы допускать, что жертва может сорваться, и попытаться их обстрелять, но вот только на холме никого не видать. И Андрей ещё не решил хорошо это или плохо.

– Ну что, у нас два варианта, – сообщил он брату итоги своих размышлений. – Первый – разворачиваемся и едем домой. Нафиг это всё. Второй – рисковать и ехать вперёд. Ты как?

Игорь вскинул брови и глубоко вздохнул. Меньше всего на свете он любил глупый и необдуманный риск, но в данном случае обдумывать было особо нечего.

– Давай кто-то пойдет вперед и разведает чего как, а другой его прикроет? – вместо ответа предложил Игорь.

– Кому-то другому мог бы такое предложить, – криво усмехнувшись, ответил Андрей. – Я тебя слишком хорошо знаю. Ты имел в виду – давай я схожу вперед, да?

Игорь промолчал и отвел взгляд.

– Ещё одна загвоздка в том, что ты нифига ехать не научился нормально. Если меня там положат, то ты даже не сбежишь от погони… – без обиняков сказал Андрей и неожиданно согласился. – Но ладно. Рискнём. Пересаживайся.

Не дожидаясь ответа Игоря, Андрей вышел из машины, прихватив с собой автомат. Сильный полевой ветер сразу обдул его со всех сторон, заставив съёжиться и мелко задрожать, но дрожь быстро прошла, и Андрей обошёл машину и забрался в десантный отсек. Оттуда он достал СВД, пару гранат, бронежилет, разгрузку и рации, а затем распихал по карманам запасные магазины. Подготовившись, он подошел к тоже вышедшему из машины брату.

– Ну и ветрюга, – пожаловался Игорь.

Андрей проигнорировал его жалобы и молча передал ему СВД, пару снаряжённых магазинов и одну из раций, а вторую прикрепил к разгрузке.

– Будь осторожен, – попросил его Игорь.

Андрей снова ничего не ответил. Забрав бинокль и махнув брату рукой, он медленно пошел вперёд. Волнение то и дело накатывало на него, но он твердо следовал своему новому принципу: если чего-то боишься – сделай это. Какой смысл сесть и переживать на счёт риска, если это никоим образом не поможет и ни на что не повлияет? Лучше потратить это время на полезные действия.

Пока Андрей шел, Игорь, пристроившись у высокого правого борта «Волка», наблюдал за машиной через прицел винтовки и периодически сообщал брату неизменное: «все чисто». Несмотря на это, Андрей шагал нарочито медленно, иногда останавливаясь и поглядывая на машину в бинокль. Пройдя большую часть разделяющей их дистанции, он, наконец, смог различить, что в машине всё же кто-то есть.

Разобрав силуэты, Андрей залег и занял позицию для стрельбы. Затем сообщил об этом Игорю.

– Плохо вижу отсюда, – ответил тот. – Даже если эти темные силуэты внутри – люди, то вряд ли они живы.

Вздохнув, Андрей поднялся и, низко пригибаясь, приблизился к машине ещё на сотню метров. Оттуда он уже даже без бинокля смог различить, что на передних сидениях действительно сидели двое, одетые во что-то тёмное, но сидели совершенно неподвижно.

Предупредив Игоря, Андрей начал быстро приближаться к автомобилю. Как он и ожидал, никакой реакции с той стороны так и не последовало, поэтому Андрей преодолел оставшееся расстояние и зашел сбоку. Затем, бегло осмотрев машину, он, пригибаясь, выбрался на вершину холма и выглянул на ту сторону. Ни на обратном склоне, ни далее никого не было. Внизу, примерно в километре впереди, виднелись какие-то постройки. Похоже, там находился маленький поселок.

Убедившись, что засады нет, по крайней мере, явной, Андрей решил вернуться и внимательнее осмотреть автомобиль.

Как он и ожидал, машина оказалась сильно повреждена – её обстреляли сзади из чего-то крупнокалиберного. Оба колеса с правой стороны были пробиты, из-за чего машина и покосилась набок. На правом борте автомобиля зияли несколько крупных пробоин и две длинные царапины, когда пули пролетели вскользь, а вся дверь багажника была сильно раскурочена многочисленными попаданиями. Заглянув внутрь, Андрей осмотрел три трупа в костюмах «горка» без шевронов или ещё каких опознавательных знаков.

Водитель повалился на руль. Его сидение было пробито и разорвано пулей. Одежда на спине – немного изодрана попаданием, и вокруг этого места чернело огромное пятно засохшей крови. Мужчина на пассажирском сидении лежал в неожиданной позе, будто до своей гибели сидел на коленях, спиной вперёд. Возможно, он отстреливался на ходу, потому что в правой руке он всё ещё сжимал оружие. На заднем сидении, пробитом сразу несколькими пулями, лежало тело немолодой женщины, лет пятидесяти, если судить по лицу.

– Ну, что там? – зашипела рация, с трудом преодолевая сильные порывы ветра.

– Три трупа, – лаконично ответил Андрей.

– Угу… Ясно.

«Интересно, что ему там ясно?», – подумал Андрей, но вслух не спросил.

– Подъезжай, тут всё чисто.

Лёша обязательно бы разобрался, что здесь случилось, поэтому и Андрей принялся заново осматривать авто и погибших людей, стараясь найти что-то, какую-нибудь деталь, которую упустил при первом осмотре, но тщетно. Потратив на это несколько минут, он понял, что Игоря что-то долго нет, и обернулся посмотреть, где брат. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что к чему.

Вздохнув, Андрей пошёл обратно к машине. Дул сильный, порывистый ветер. Он заглушал большинство посторонних звуков, но Андрею казалось, что он слышит рык двигателя «Волка», терзаемого неумелыми попытками Игоря тронуться с места. Андрей успел пройти метров двадцать, когда Игорь, наконец, справился и «Волк» тронулся с места. Убедившись, что машина, наконец, сдвинулась с места, Андрей развернулся и направился обратно на вершину холма. Подъехавший Игорь вышел из машины и присоединился к осмотру с помощью оптического прицела.

Пока брат доехал до него, он успел бегло осмотреть поселок внизу через бинокль. В поселке всё оказалось не менее интересно, чем здесь, на холме. На дороге, проходящей между домами, он увидел БМП и сгоревший грузовик, а чуть дальше за ними – УАЗ. Возле машин, кажется, лежали тела. Минут пятнадцать парни были вынуждены терпеть холодный, пронизывающий ветер, надеясь разобраться в обстановке, но никакого, даже малейшего, движения в посёлке не заметили. Только разбитая техника и трудноразличимые издалека тела погибших.

– Что теперь? – неуверенно спросил Игорь, покончив с осмотром.

Андрей молчал. Когда в Элисте они забегали перекусить в небольшую харчевню, то наводили там справки о Волгограде, и все им в один голос твердили – на пути в Волгоград заселенных городов и деревень нет. Если порыскать по округе, то можно найти парочку, на всякий случай им даже дали наводки, где искать, но не советовали этого делать. Впрочем, как и ехать в сам Волгоград. Тогда кто же уничтожил все эти машины? И чьи они?

– Блин, стрёмно, – бросил Андрей, но в голосе никакого опасения не прозвучало.

– Может, лучше вернуться? Есть же и другой путь? – с надеждой спросил Игорь.

– Пилить обратно сотню кэмэ? – скривился Андрей и кисло взглянул на Игоря. – Да ну. Предлагаю подобраться поближе и разведать, что к чему. Что скажешь?

Игорь не любил рисковать. Особенно когда была возможность этого не делать.

– А если там засада?

– А если нет?

– А если да? – Игорь явно не собирался сдаваться так легко.

Андрей задумался ненадолго, но очень быстро нашелся что сказать.

– Тут редко ездят, так что вряд ли кто-то сидит и ждет в засаде – померли бы с голоду. И даже если мы вернёмся назад, сделаем крюк, а потом наткнемся на что-то подобное в другом месте – что тогда скажешь? Может, ты вообще хочешь вернуться обратно в «Убежище»?

Игорь промолчал.

– Мы восемь лет стремились сюда. Восемь лет, Игорь! И вот, когда мы почти у цели, ты предлагаешь вернуться?

Брат по-прежнему не отвечал. Ему было страшно, но если Андрей в чем-то и был прав, так это в том, что попасть в Волгоград, домой, действительно было их единственной целью на протяжении многих лет. И его страх не может стать причиной, по которой они должны от этого отказаться.

– Черт… Черт-черт-черт… – быстро проговорил Игорь. – Ладно. Вперед.

Вернувшись к белому внедорожнику, они забрали из него все ценное, что смогли найти, в основном оружие и патроны. Затем, немного отогревшись в своей машине, перевалились через холм и покатились вниз, к посёлку. В трехстах метрах перед ним протекала маленькая мелкая речушка, мост через которую был разрушен. Возможно даже, что во время прошедшего боя. Андрей остановился у моста и с минуту осматривал поселок отсюда. Не заметив ничего нового, он уверенно направил машину в воду. Глубина не достигала и метра, поэтому «Волк» с легкостью преодолел реку и, ревя мотором, вытащил их обратно на дорогу.

– Возьми СВД, выходи и смотри в оба, – приказал Андрей.

Игорь немедленно повиновался и, пригибаясь, пошел рядом с медленно едущей машиной, часто осматривая округу через прицел.

Андрей осознавал риск. Он прекрасно понимал, что в любое мгновение в него могут выстрелить из РПГ или обстрелять из пулемета, но интуиция подсказывала ему, что засады тут нет и никто их не ждёт. Возможно, он просто хотел бы в это верить, потому что желание достигнуть Волгограда было невообразимо велико, и ради исполнения этой мечты он готов был идти на какой угодно риск. А рисков было много. И Корнеев, и Гронин обрисовали ему много неприятных сценариев, но Андрей не хотел их слушать. Вернее, он слушал, и многое запомнил, но все равно пренебрег их советом никуда не ехать.

При въезде в поселок асфальтовое шоссе пересекала изрытая ямами проселочная дорога. На этом перекрестке и находилась уничтоженная техника. Между грузовиком и БМП было метров тридцать. УАЗ уехал вперед ещё метров на сто пятьдесят. То тут, то там на дороге лежали тела убитых, навскидку около полутора десятка человек. Несколько оказались раздавлены гусеницами или колесами тяжелой техники.

Издалека это было незаметно, но БМП тоже оказался выгоревшим. Андрей остановил машину, на всякий случай прижав её бортом к бронетранспортёру, чтобы не так бросалась в глаза, если кто-то вдруг станет наблюдать за перекрестком, как это недавно делали они сами.

Когда Андрей заглушил двигатель, Игорь, до этого не отводивший взгляда от раздавленного гусеницами тела впереди, заговорил в рацию.

– Андрей, давай-ка просто поедем дальше, – с опаской предложил он.

Андрей внимательно посмотрел на брата через окно. Лицо Игоря было совершенно белым то ли от волнения, то ли от созерцания изуродованного тела на дороге. Андрей уже хорошо знал, что брата нужно встряхивать как можно чаще, тогда от него может быть польза, а если дать Игорю погрязнуть в его страхах и сомнениях – он быстро станет обузой.

Он не стал отвечать по рации, а взял оружие и покинул машину.

– Боишься? А смысл? – заговорил он, подойдя к Игорю. – Судя по тому, что я вижу, здесь никого нет. Да и нас давно бы уже обстреляли. Так что осмотри технику, а я схожу к домам.

Игорь всё понял и промолчал. Андрей выглядел намного решительнее и первым отошёл от брата. Посмотрев ему вслед, Игорь медленно пошел между машинами, а Андрей, мельком взглянув на ближайшие тела, направился к ближайшим домам. Как и люди в белом внедорожнике на холме, здесь все погибшие тоже были одеты в камуфляж «горка», и тоже без шевронов или каких-то других знаков, подтверждающих их принадлежность к конкретной организации.

Сначала Андрей подумал, что эта техника принадлежит очередной уничтоженной колонне, о каких ему уже не раз приходилось слышать, но в тех случаях колонны были намного крупнее и нападавшие не брали трофеев, а тут погибших полностью обчистили: не было ни оружия, ни гранат, ни ножей. Непонятно только, почему не забрали оружие у беглецов на белом внедорожнике, но тут уже можно было лишь гадать.

Андрей прошел мимо БМП, в воздухе рядом с которым всё ещё витал легкий, сладковатый до приторности запах сгоревшего человеческого мяса. Чёрный, продырявленный корпус выглядел жутко, как и другие подобные памятники событий нового времени. Насколько бы большой ни была колонна, места для манёвров в поле имелось вдоволь, и подрыв головной машины не мог стать препятствием для остальных. Судя по тому, что УАЗ в итоге оказался дальше всех впереди, в начале боя он пытался прорваться, но атакующие, разумеется, предвидели подобный манёвр. Вопрос в том, как троице на внедорожнике удалось убраться аж на холм? Ещё бы пару секунд и они скрылись бы на той стороне. Да, не повезло им.

Тем временем Игорь бродил между машинами. Выгоревший дотла «Камаз» и БМП стояли на перекрестке. От тента у «Камаза» остался лишь каркас, прогоревший кузов развалился и издалека был похож на причудливо растопыренные пальцы-прутья. БМП стоял прямо посередине перекрестка. Его развёрнутая башня намекала на направление, откуда их атаковали. Застывшее навеки орудие грозно смотрело на ближайшую одноэтажную постройку, словно безмолвный часовой, готовый в любой момент выстрелить по нарушителю. Тишина, сопровождавшая всё это, то и дело пробирала Игоря до мурашек, хоть он и не был уверен, что дело не в пронизывающем ветре.

Осмотр окрестных построек в итоге ничего не дал. Они были давным-давно покинуты и разваливались, так что ничего интересного или полезного Андрей в них не нашел. Он, конечно, рассчитывал обнаружить там огневые позиции, но в домиках не нашлось и следа таковых.

Он вернулся на дорогу и прошёлся вперёд к легковушке. Характер повреждений машины говорил о том, что обстрел вели из крупнокалиберного пулемета, возможно даже, из того же, из которого обстреляли внедорожник на холме. Внутри машины тоже было три истерзанных пулями и осколками тела. Трупы ещё не начали разлагаться, но выглядели не менее ужасно, чем разлагающиеся. Этим пришлось хуже, чем троице во внедорожнике. Возможно, потому что УАЗ расстреляли с близкого расстояния, а внедорожник догоняли или обстреляли издалека.

Андрей вернулся назад и бегло осмотрел грузовик, затем огляделся в поисках брата – Игорь по-прежнему торчал возле БМП, внимательно что-то там рассматривая. Вдруг он бросил на Андрея быстрый взгляд и махнул рукой. Андрей сразу поспешил к нему.

Игорь щурился, заглядывая в продырявленный корпус с висящими на петлях дверцами. Приблизившись, Андрей тоже заглянул внутрь сгоревшей машины и увидел там несколько обгоревших тел. Зрелище и вонь были настолько отвратительными, что даже Андрей не мог долго на это смотреть, так какого же чёрта Игорь торчит здесь столько времени?

– Что случилось? – решил спросить Андрей.

– Вон, под ними, – Игорь пальцем указал на тела. – Рука.

Андрей присмотрелся ещё раз и заметил, что из-под тел действительно торчала мертвенно бледная, испачканная в саже, но не обгоревшая кисть. Странно, конечно, что она не обгорела, учитывая, что остальные тела были черны, как уголь, но что с того, если все они мертвее некуда?

– Ну, рука. И что?

Игорь почему-то замялся, не решаясь сказать, но потом все же решил не молчать.

– Короче, мне показалось, что она шевелилась, – неуверенно сказал он. – Или не показалось… Короче, она шевелилась.

Взгляд, которым Андрей одарил Игоря, был достоин картины.

– Слушай, не надо на меня так смотреть. Я серьезно.

– Ладно. Есть один способ всё выяснить – лезь и вытащи тело.

– Не-е-е… – замахав руками, сразу же отказался Игорь.

– Ты же заметил – тебя и совесть будет мучить. Вдруг, он и правда живой? Если не собираешься проверять – пошли дальше.

Игорь недоверчиво посмотрел на Андрея, а затем прикрыл глаза. Меньше всего ему хотелось лезть в этот смердящий ад, но брат прав – если он этого не сделает, то действительно будет мучиться, ведь он знал, что ему не показалось. Он сказал так Андрею только потому, что и сам не до конца верил в то, что увидел. Эта кисть действительно пошевелилась, значит, человек в этой груде обгоревших трупов и правда мог быть жив.

Собравшись с силами, Игорь подошел ближе и опасливо дотронулся до руки. Реакции не было. Тогда он снял перчатку и попытался нащупать пульс. Подождав секунд пять он так ничего и не почувствовал, потому сосредоточился сильнее, и в этот момент пальцы на белой руке снова пошевелились.

– А бл..! – от неожиданности заорал Игорь и в ужасе отпрянул, хватаясь за оружие.

Андрей так же отскочил и широко раскрыл глаза, а затем навёл на тела оружие – он тоже заметил движение пальцев. С полминуты оба напряженно вглядывались в руку, будто пытались загипнотизировать её и заставить пошевелиться ещё раз. Когда до братьев дошло, что талантом гипнотизера ни один из них не владеет, пришлось принимать другие, более рациональные решения.

Андрей медленно, словно опасался, что из БМП выскочит демон, подошел поближе и достал фонарь, который всегда носил прицепленным к разгрузке. Посветив внутрь, он убедился, что так ничего не увидит. Тогда он оглянулся на Игоря и, убедившись, что тот внимательно следит за происходящим, полез внутрь. Поначалу Андрей думал, что как-то раздвинет тела и достанет человека, но оказавшись внутри, сразу понял, что не может заставить себя прикоснуться к обгоревшему трупу. Оставалась лишь рука. Схватив её, он потянул её на себя, высвобождая тело. Стараясь не дергать, чтобы не травмировать человека, Андрей понемногу подтягивал тело к себе, пока из под трупов не показалась голова в танкистской шапке. Лицо было покрыто гарью, но в отличие от всех остальных тело почему-то совершенно не обгорело. Присмотревшись, Андрей смог разобрать некоторые черты лица, и отметил, что это женщина.

Освободив её плечи, Андрей взял женщину за подмышки и потянул из машины. Повозившись, он вытащил одетую в бушлат и какие-то грязные тряпки женщину и аккуратно положил на землю. Игорь смотрел на всё это вытаращенными глазами, словно на какую-то кунсткамеру, и не говорил ни слова.

Тем временем Андрей взялся за более детальный осмотр. Под бушлатом и тряпками на женщине была грязнющая, выпачканная в саже камуфлированная форма без каких-либо знаков различия. Обыскав женщину на предмет оружия, Андрей заново пощупал пульс и послушал дыхание: хоть и слабое, но оно присутствовало.

– Ох-ре-неть. Она и правда живая, – будто не веря самому себе, сказал он. – Так, давай быстро несем её в машину. Помогай.

Игорь содрогнулся, на лице у него появилась гримаса брезгливости, и он на секунду замялся. Андрей, и без того раздраженный, сразу же вспылил.

– Соберись, тряпка!

Услышав недовольный голос брата, Игорь выдохнул, убрал за плечо оружие и принялся помогать. Сопровождаемые смрадом, который источала её одежда, они перенесли женщину в машину и уложили в десантном отделении. Для очистки совести, пока Игорь перекладывал вещи и устраивал её, Андрей возвратился к БМП в поисках других выживших, но, как он и ожидал, живых там больше не было. Вернувшись обратно, Андрей забрался в десантный отсек, уселся рядом с женщиной и вновь принялся её рассматривать, по ходу дела размышляя, что с ней дальше делать. Как вообще она выжила, и как вышло так, что все в БМП сгорели, а она – нет? Такое ведь попросту невозможно.

Из кабины вернулся Игорь и присел на свободное сидение в углу, задумчиво глядя на спасенную ими женщину.

– Ну и повезло же ей, что мы тут оказались, – сказал он спустя минуту.

– Ага. Только мне вот не понятно, как она оказалась среди тел.

– В каком смысле?

– В таком, что БМП выгорело, а уже потом она туда забралась. Будь она там с самого начала – сгорела бы.

– Это да, – согласился Игорь. – Выходит, во время нападения она была в другой машине?

Андрей пожал плечами и ничего не ответил.

– Тогда как же это… – продолжал размышлять Игорь. – Она прикинулась мертвой? А потом, когда они ушли, залезла в БМП? Или как? Но зачем она туда полезла?

– Вряд ли она прикинулась мертвой, – не согласился Андрей. – Мне кажется, её бы обнаружили и добили или, если нападал кто-то типа «волков» – увезли бы в плен для развлечений. Наверное, она пряталась где-то.

– И где же?