КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 446555 томов
Объем библиотеки - 631 Гб.
Всего авторов - 210380
Пользователей - 99116

Впечатления

Colourban про Мусаниф: Физрук навсегда (Киберпанк)

Цикл завершён!

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Stribog73 про Ройтман: Основы машиностроения в черчении. Том 1 (Учебники и пособия ВУЗов)

Очень хорошее пособие для начинающего конструктора-машиностроителя.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
Stribog73 про Орлов: Основы конструирования. Справочно-методическое пособие. Книга 1 (3-е издание) (Справочники)

Настольная книга каждого молодого инженера-конструктора.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Stribog73 про Амиров: Основы конструирования: Творчество - стандартизация - экономика (Справочники)

Ребята инженеры-конструкторы, читайте эти книги - это только полезно. Но реальная работа имеет мало общего, с тем, что описано в книгах.
В реальности - "План даешь, хоть удавись!" как пел Высоцкий.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
Masterion про Санфиров: Лыжник (Попаданцы)

У автора, все попаданцы настроены спасать страну, но их хватает только на обеспечение собственного комфорта. А потом автор бросает серию. Видимо у него просто отсутствует понимание, что должен делать ГГ. Поэтому нет ни одного продолжения его серий с аналогичным сюжетом.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Serg55 про Соротокина: Гардемарины, вперед! Книга 1 и 2 (Исторические приключения)

наивно, конечно, но хорошо

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Stribog73 про Ауэрбах: Генетика (Биология)

Выкладываю книгу для мухолюбов-человеконенавистников.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).

Седьмое Солнце: игры с вниманием (fb2)

- Седьмое Солнце: игры с вниманием [publisher: SelfPub] (а.с. Седьмое Солнце-1) 2.87 Мб, 256с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) (скачать исправленную) - А-Рина Ра

Настройки текста:



А-Рина Ра Седьмое Солнце: игры с вниманием

От автора

На страницах книги вы не встретите метаний файерболов, взмахов волшебных палок и крутых как варенные яйца главных героев, полжизни провалявшихся на печи в ожидании укуса паука-мутанта. И в ней красавцы-миллионеры штабелями к ногам девиц не падают. Да и попаданцы в другие миры не проваливаются, чтобы раздать там им всем, неумехам.

Здесь сверхспособности близки к реальным и логически обоснованы, персонажи имеют сильные и слабые стороны, а время всем выдает заслуженное. Даже если это заметно не сразу. Вы окунетесь в жизнь, полную опасности, приключений и тайн, познаете магию, практики и личный опыт, встретите юмор, слезы и, конечно, любовь.

Обратите внимание – я прошу считать все написанное вымыслом, а любые совпадения – случайными. Но всегда помните – правда в глазах смотрящего. Ведь этот мир меняем мы сами, своей Волей и своей Верой.


Обычно быстро и громко выстреливают книги, которые потакают человеческим слабостям и страстям. Они бьют в цель сразу, ибо в людях такого много, и оно на поверхности. Те же, что для души, доходят медленнее. Ведь она спрятана глубже… а у кого-то и вовсе заперта в сейфе.

Антон.

Хочу поблагодарить родителей.

Ведь описывая их в книге, я довольствовалась памятью и не напрягала фантазию.

Катя.

Пролог

В каких вы отношениях с Тьмой? Она заботливая мать, ласково принимающая вас, уставшего и плененного дневными заботами, в миры полночного забвения? Или безликая сестра, существующая где-то там, за границей искусственного света, льющегося из окна? А может, она страстная любовница, всегда влекущая и желанная? Чувствуете ли вы ее тайну? Когда без сна ворочаетесь в постели, гуляете в сумерках или едете в такси по ночному городу? Сжимается ли сердце, трепещет ли, преисполненное невысказанных обещаний? А может быть… и вы тоже… просто… спите сейчас?

Катя всегда по-особенному любила ночь. Когда тьма опускалась на город, заставляя дневную суету таять в отблесках включенных фонарей, когда гулкое эхо шагов запоздалых прохожих тревожило пространства подземных переходов, а редкие машины проносились с шумом: «вж… вж… вж…», она часто ускользала из дома.

Девушка наряжалась во что-то блеклое и бесформенное, не дающее любопытному взгляду понять возраст или пол человека под одеждой, и бесцельно бродила по спящему городу.

Маршрут всегда получался разным: здесь она не выбирала, ноги сами несли вперед. Мимо парков, дорог, остановок – знакомых по дневной жизни, а сейчас пустынных и насквозь промерзших; медленно ползли закрытые ставнями магазины, темные проемы окон зданий, детские площадки, припаркованные автомобили; лишенные подробностей улицы и заборы.

В ту ночь шел снег и протяжно выл ветер. Большие белые хлопья, кружась, медленно падали на холодную землю. Они затирали края предметов и образов, хоронили под собой мысли, размывали границы привычного.

Следуя по знакомым ориентирам – силуэтам торчащих из-под снега лавочек и кустов, Катя медленно брела по парку. В теплое время года на первых курсах колледжа, если отменяли занятия, она часто гуляла здесь, и успела изучить каждую тропку и каждое дерево. Вот сейчас – тридцать ступенек вниз, на площадь, и справа раскинутся аттракционы, а слева – фонтан, кафешка и железный мостик. Они вставали на обочинах внимания неясными грудами, сложенными больше из призрачных фрагментов памяти, чем нарисованные реальным зрением.

«Один, два, три…» – отсчитывает ступени безликий внутренний голос. Низкое мрачное небо над головой неподвижно и бездонно. «Пять…» – тишина поглощает шорох шагов, дорожка следов теряется позади, утопает в девственно-чистом покрывале снега. Здесь, вдали от света дорожных фонарей, тьма становится гуще, обволакивает, смыкается за спиной. «Восемь…» – она растворяет мысли, эмоции, звуки… «Тринадцать…» – тело движется само по себе, а ты уже наблюдаешь за ним оттуда, из тьмы… «Двадцать один…» – ты часть чего-то огромного и безмерно красивого… «Тридцать четыре…». Что? Но их должно было быть только тридцать! Эта мысль не успела дозреть окончательно: Катя споткнулась и, не удержавшись, резко завалилась вперед. Очарование ночи звенящими осколками покатилось по снегу. Ее пронзил страх и, стихийно разрастаясь, перерос в дикий, неконтролируемый ужас. Она упала на чье-то тело. Человек лежал, раскинув руки, полностью погребенный под слоем снега, и наверняка был мертв. Мгновенно вскочила, а рот сам распахнулся для крика, но получилось лишь слабое мычание. Ее тряхнуло, в голове сверкнули электрические вспышки. Разряд склеил снежинки между собой, и они заскользили навстречу, налипая в большой снежный ком, пока тот наконец не достиг пустоты внутри. И тогда образ оформился в первое понимание: «А тело-то было мягким».

Тут человек зашевелился, сел, отряхивая черные волосы, затем неторопливо поднялся и попытался очистить одежду от снега.

– Твое лицо выглядит знакомо. Кто ты такая и чего тут шляешься? – недовольно процедил он. Голос оказался молодым и слегка охрипшим, видимо, от холода.

Прошла минута, а Катя лишь беззвучно открывала и закрывала рот. Парень закончил свое занятие и теперь сверлил ее насмешливым взглядом, его странные глаза слегка мерцали в темноте.

– Ну и? Язык проглотила? Или немая с рождения?

– Я не… – наконец пролепетала девушка, вернув контроль над звуками, – я просто гуляла…

Он удивленно огляделся по сторонам.

– Ты серьезно? В такую ночь? А тебе не говорили, что свидания с тьмой не всегда безопасны?

Бывает, что человек, вроде бы встреченный случайно, через года начинает значить для тебя многое. А когда привязываешься настолько, что присутствие его в твоей жизни кажется чем-то обыденным и нерушимым, вдруг теряешь его снова. Но сейчас Катя была напугана, она не могла знать, что в тот роковой день, в далеком будущем, небо будет все также ронять на землю крупные хлопья снега, заметая ее следы в спящем городе.

На следующее утро ее разбудил будильник и, как ни старалась, девушка не могла вспомнить, что стало с тем парнем и обратный путь домой. И она не задумалась, как, впрочем, и после предыдущих своих прогулок, почему сапоги и куртка всегда остаются сухими и чистыми. Но парень… С тех пор прочно засел в глубине подсознания – его размытый образ несколько лет будоражил воображение и являлся во сне. Там были и другие: люди, которых она никогда не встречала в реальности – здесь они казались ожившими и настоящими. Были и места – не узнанные, но смутно знакомые, где они собирались вместе и что-то делали, обсуждали… И еще… в этих снах она сама словно становилась другой – более решительной и сильной.

Катя не видела в этом никакой магии и старалась не замечать возможные симптомы душевной болезни. Она полагала, что просто включилась «защитная компенсаторная реакция психики» на постоянный стресс. Ведь она целый год напряженно готовилась к поступлению в медицинский институт, а, оказавшись там, училась на отлично. Жизнь протекала однообразно: из института сразу спешила домой, чтобы подготовить материал на завтра. Никаких прогулок, праздников, личной жизни. Конечно, рассуждала девушка, поэтому подсознание и создало свой фантазийный мир снов – чтобы иметь возможность для переключения и отдыха. Хотя в последние два года странные сновидения прекратились – видимо, она привыкла к повышенным нагрузкам.

Так, со встречи с загадочным парнем прошло четыре с половиной года.

Глава 1. Если бы не птица…

В летнем кафе играла зажигательная музыка, слышался гомон голосов и женский смех. Середина августа – в городе самое пекло; и лишь когда раскаленное солнце ныряло за крыши домов, а на небо лениво выползал надкусанный блинчик луны, становилось чуточку легче. Но присоединялась другая напасть – летучие кровососы. С наступлением сумерек они спешно покидали свои убежища, а с первыми лучами вновь прятались, стараясь жадно приникнуть к прохладным щелям и трещинам, дарующим влагу и временное забвение. Не успевших ждала печальная участь – они, конечно, еще делали отчаянные попытки схорониться под листьями деревьев, скамейками, крышами, брюхами машин… но сухой воздух безжалостно иссушал их тела, а тень была так слаба и изменчива…

Шлеп! Катя взмахнула ладонью и припечатала к ноге сразу двух.

– Фу… один уже успел натрескаться! – поморщилась и салфеткой счистила останки вместе с кровью. – Сожрут, пока до дома доберусь. Зря только платье надела.

– Может, все-таки вызвать такси? – слабо пискнула Вика, виновница торжества. – Уже за полночь.

Катя терпеть не могла подобные мероприятия – мало того, что нужен подарок (а, когда ты студент, денег всегда не хватает), так в довесок приходится говорить за столом глупые тосты (можно подумать, что твои пожелания что-то изменят), улыбаться на публику и поддакивать уже поддавшим, что они милы и остроумны…

Но одногруппница Вика была ее единственной подругой и, к тому же, соседкой по парте. Поэтому она, стиснув зубы, выстрадала четыре часа этого бестолкового праздника – дня рождения.

– Нет! – отрезала Катя. – Здесь семь минут идти, такси дольше ехать будет. – Ну не хотела девушка тратить лишнее, к тому же, окончание торжества окрыляло, и перспектива находится здесь еще, ожидая машину, не очень-то радовала.

– Наверно тебе виднее, – неуверенно закончила именинница.

Приобняв ее напоследок, девушка развернулась на каблуках и резво рванула вперед по знакомой тропинке. До дома действительно было всего ничего: немного пробежаться по парку; держась правее, выйти на дорогу, пересечь зебру, проскочить рельсы на железнодорожных путях – и вот она, родная десятиэтажка.

Она обогнула дерево с кормушкой для белок, прошла мимо побитых засухой кустов, насмешливо проводила взглядом заваленный на бок трухлявый пень, – в темноте его легко принять за крадущееся животное, но она не повелась: просто помнила, что он тут есть. Вовремя пригнулась под нависающей веткой, словно специально притаившейся в ожидании неудачливого прохожего. Краем внимания зацепила шебуршание в пожухлой траве – это загулявшийся еж припустил со всех ног. И вдруг в голове всплыл утренний монолог мамы: «Доча, будь осторожна, я сегодня слышала от Любы (ну ты знаешь, у нее муж мент), что в городе пропадают девушки. Скрывают, сволочи, чтобы паники не было – за свои места боятся». А следом в сознание протиснулась давно позабытая фраза незнакомца: «… свидания с тьмой не всегда безопасны». Внутри шевельнулось смутное дурное предчувствие, и Катя, покрепче сжав сумочку с перцовым баллончиком, ускорила шаг.

Впереди замаячил светлый участок – там кончалась полоса деревьев и начиналась дорога. Она знала, что на открытом пространстве страх быстро исчезнет, рассеется светом луны и уличных фонарей.

Нет, Катя вовсе не была трусихой. С 12 лет завсегдатай секций по восточным единоборствам, курсов самообороны для девушек и школ по борьбе – она умела за себя постоять. Уйти от удара, избавиться от захвата, обезоружить и наиболее эффективно и не всегда честно всыпать по первое число. Правда, из-за учебы в институте пришлось забросить занятия, но все равно она полагала – тело вспомнит приемы, за годы отработанные до автоматизма, если потребуется.

В десяти метрах замаячил выход из парка, девушка облегченно выдохнула и начала расслабляться. Она, как и многие, где-то на уровне инстинктов ощущала незримую опасность, которая может скрываться в темноте; хотя, как показывает практика, та чаще всего предстает до безобразия освещенной.

«Шур – ухх – вшш – шух-шух…» – неожиданно прямо из-под ног шарахнулась и тяжело взлетела на дерево крупная птица. Катя рефлекторно отшатнулась в сторону, а сердце сорвалось и бухнулось вниз, обдав кожу холодными брызгами. «Хрусть!» – правая нога, угодив каблуком в выемку почвы, неестественно подогнулась. Потеряв равновесие, девушка рухнула на колени и тут же ощутила резкую боль в лодыжке.

– Черт возьми! Откуда сова посреди города-миллионника? Как странно…

– Ага, – согласился внутренний детектив (В.Д). – К тому же, совы летают бесшумно…

Морщась и ойкая, ощупала травмированное место. Похоже, растяжение связок. Дурное предчувствие разом усилилось, напитавшись болью. Домой… нужно быстрее доковылять домой. Подобрав лежащую на земле сумку, спешно двинулась к зебре. Успела сделать несколько шагов. Замерла. Резко оглянулась, ощутив лопатками чье-то внимание. Позади на ветке маячил неподвижный силуэт ночной птицы. Огромные глаза светились в темноте желтой радужкой, а вот взгляд… Она поежилась. Взгляд был человеческим. И Катя была готова поклясться – птица пристально наблюдала за ней.

Уже оставив за спиной белые полосы пешеходного перехода и неуклюже перевалившись через бордюр, с тревогой заприметила красную иномарку, стремительно несущуюся по пустой дороге. И сразу постучалась мрачная уверенность – мимо та не проедет.

Машина скрипнула тормозами и остановилась напротив. Двери по бокам распахнулись почти синхронно, – и из них торопливо вывалились два парня неприятной наружности: коренастый высокий бугай и мажористого вида дрыщ.

Возможно, в другой ситуации – днем и при большом скоплении народа, парни бы не показались Кате такими отталкивающими; но здесь и сейчас, на улице в ночь, когда кругом ни души… К гадалке не ходи – очевидно, что сейчас последуют идиотские «ухаживания».

– Садись, красавца, прокатим тебя с ветерком, – начал тощий хмырь, облапав ее сальным взглядом.

Громила подмигнул и мерзко ухмыльнулся:

– Запрыгивай, детка, мы тебя не обидим.

И Катя сразу поняла – еще как обидят. Скверно, все складывалось очень скверно: она прихрамывает, а там, в машине, еще и третий отморозок ждет – водитель. Не вмешивается пока, но, конечно, при случае выползет – его нельзя сбрасывать со счетов. Уделать троих с больной ногой? Очень сомнительно…

Но девушка не просто стояла и гоняла туда-сюда мысли, одной рукой она проделывала тоже самое с содержимым сумочки: пыталась нащупать спасительный перцовый баллончик. Но как назло, когда очень надо…

– Меня мама дома ждет, – промямлила первое, что пришло в голову, – будет ругаться, если задержусь. – Необходимо было потянуть время.

– Ты че, золушка?! – дрыщ неестественно громко заржал, видимо посчитав невероятно забавной свою тупую шутку.

Второй конь было подхватил, но почти сразу смолк, заявив:

– Хватит уже болтать, еще увидят. Потащили ее в машину. – И потянулся, чтобы ухватить жертву за руку.

И тут Катю сковал ужас. До этого момента происходящее казалось ей какой-то игрой, просто одним из вариантов поединка для отработки борьбы в группе. Где вокруг – друзья, такие же ученики, как и ты; стараются бить осторожно и по команде, поддаются, чтобы избежать боли, послушно падают и перекатываются. А если не получается с первого раза сбить захват, выполнить бросок – не беда, впереди еще много проб и ошибок, ограниченных лишь временем урока. Но, когда потные пальцы амбала сомкнулись на запястье, она со всей серьезностью осознала, что второй попытки не будет. Как-то на карате добрый дедушка объяснял им, что главное – это не владение техникой, а твое внутреннее состояние. Ох, как же он оказался прав! Одно дело – уютный спортзал, а другое…

Бугай больно дернул за руку к машине. Катя так и не успела отыскать свой баллончик. Распахнул заднюю дверцу, нажал на плечи сверху, заставляя пригнуться. Толкнул в спину. В нос ударил запах новой обивки салона. Пассажирское сиденье послушно качнулось ей навстречу. На мгновение прикрыла глаза – привычно нырнула во тьму. И стала другой Катей.

Время замедлилось, словно превратившись в клейкую массу. Девушка развернулась, резко подалась назад, и, скользнув под рукой противника полукругом, оказалась за его спиной. Мир вокруг утратил привычные ориентиры, размылся и побледнел. Амбал заторможено выруливал к ней лицом и заносил руку, за которой плавно тянулся, отстающий на четверть секунды, неясный полупрозрачный след.

Катя определенно знала, куда и как бить – и со всей силы приложила ему коленкой в пах. Разворачиваясь ко второму, успела зафиксировать вниманием – здоровяк плавно оседал на землю, фиксируя пораженную промежность руками. Шагнула ближе к дрыщу и, сложив пальцы в кулак, быстрым выпадом ударила в солнечное сплетение. В последнее мгновение воздух вокруг его живота сделался вязким, в ушах щелкнуло и затрещало, перед глазами сверкнула вспышка, расфокусировав взгляд, – и толчок получился слабым. Но, кажется, щупляку хватило – он зашатался.

– Сууууууууука! – буква в середине слова растянулась, стала легко осязаемой, – это третий подонок, разинув рот, начал выбираться из тачки. Девушка жестко, одним ударом ноги, припечатала его открывающейся дверцей, отбросив назад внутрь салона.

Краем глаза отметила – мажор, все же удержавшись на ногах, неумело достает из кармана нож. Вернулась к нему, нацелившись выбить оружие, но что-то… что-то мешало, обволакивало, сбивало настрой. Перехватила запястье, сжала, крутанула наружу. Мажор присел от боли, но нож не выпустил. Более того, она увидела, поняла, что он готовится… вот сейчас ударит ее кулаком второй руки. Но почему… какая-то сила не давала мыслить ясно, замедляла, рассеивала ее движения. И тогда внутри заклокотала Ярость. Она поднялась из глубины, янтарными всполохами пронеслась по телу, холодной ясностью озарила разум. Катя увидела – нет, не глазами – вокруг хилого мажора мерцало защитное кольцо силы. И тут же, не двигаясь, одним стремительно долгим внутренним напряжением расколола его надвое. Тряхнуло, тело мгновенно покрылось испариной. А затем, обхватив запястье противника и второй рукой, крутанула назад; безжалостно и резко сжала кисть; надавив, завалила нож, приведя его в максимальное соприкосновение с кожей лица, и полоснула лезвием. И… ощутила его шок и неверие. Боль же, как всегда, на несколько секунд опоздала.

Дрыщ взвыл, заверещал, иссиня-белый след на щеке рвано зевнул, набух и заполнился темной кровью.

– Дзинь! – нож стукнулся об асфальт и замер. Мажор лихорадочно принялся ощупывать резаную рану.

Отмечая периферией зрения, что остальные противники зашевелились активнее, Катя непроизвольно потянулась к оружию. Она могла сделать больше, гораздо больше… Она могла их всех убить. Здесь. Сейчас. Этим самым ножом. Она этого хотела…

И тут у дрыща зазвонил телефон. Девушка покачнулась, вздрогнула и наваждение растаяло. Мир вокруг стремительно возвращался к привычным значениям: предметы проступали детальнее, цвета наливались красками, движения ускорялись… только вот память размывалась и таяла… И теперь девушка проигрывала в скорости – она отшатнулась и со всех ног понеслась к дому. Взлетев по ступенькам на пятый, ворвалась в квартиру, пулей пролетела в свою комнату, закрылась на щеколду и перевела дух. Только без сил рухнув на кровать, ощутила вернувшуюся боль в лодыжке.

Глава 2. Три золотых правила спокойной жизни

Воскресное утро началось, как часто и бывало, с небольшой прозрачной лужицы перед дверью комнаты. Пребывая в потрясенно-заторможенном состоянии, вызванном ночными событиями; со всклокоченными волосами и опухшим из-за долгого сна лицом; Катя, имея за плечами многолетний опыт избегания таких подозрительно-очевидных луж, на этот раз пала ее первой жертвой. Та довольно хлюпнула, и носок на ноге сразу потемнел от воды.

– Мама! – возмущенно заорала девушка. – Чапа опять нассала в коридоре!

Услышав свое имя, из кухни весело выбежала белая в черное яблоко бульдожка, но, с ходу оценив ситуацию, благоразумно повернула назад.

– Ну пописала собачка, не убивать же ее теперь, – раздался в ответ приторно-елейный голос. – Не успела утром на улицу вывести. – Мама постоянно говорила подобное – ей попросту было лень гулять с животиной, и та испражнялась и мочилась в длинном коридоре, с изощренным постоянством выбирая место у Катиного порога. Из-за этих маленьких шалостей край ковра на выходе из комнаты часто промокал и уже ощутимо подванивал мочой.

– Как же, не успела она, – бурчала девушка себе под нос, брезгливо стягивая мокрый носок в ванной. Да, лодыжка распухла знатно…

Пятнадцать минут назад, с трудом разлепив глаза и отвернувшись от яркого полуденного солнца, ехидно заглядывающего в окно, она на несколько секунд потерялась в пространстве и времени. Вновь стала ребенком, не обремененным взрослыми переживаниями и заботами. Через две недели идти в первый класс, где она окунется в этот загадочный и одновременно пугающий мир знаний, пахнущий новыми тетрадями, книгами и отутюженной школьной формой. А пока можно еще немного понежиться в постели. Девочка лениво перевернулась на другой бок, потянулась… Ногу прострелил острый импульс боли – она вскрикнула и вчерашние события лавиной затопили сознание. Резко села, заозиралась по сторонам. Глаза быстро наполнялись осмысленностью, оттесняя на периферию наивные детские воспоминания.

Так… Вчера она испугалась какой-то птицы в парке, упала и подвернула лодыжку. Пернатая даже снилась ей ночью: преследовала и злобно щелкала клювом, била по лицу огромными крыльями и пыталась запустить под кожу острые когти. А потом и вовсе уселась на подоконник и выдала странную метаморфозу – проявив женскую блондинистую голову на совином теле. С мерзкой ухмылкой облизывая ярко напомаженные губы, человекоголовая белобрысая, явно крашенная, прошипела:

– Вот ты и попалась…

Катя нахмурилась, взгляд задумчиво скользнул по цветочным горшкам на окне, пробежался по простыне и невольно уперся в собственные руки. На левом запястье очень красноречиво проступали синяками следы чьих-то пальцев.

– О нет… – внутри все похолодело. До этого момента в ней жила наивная надежда, что трое отморозков в машине просто приснились. Кажется, вчера она впала в какое-то неистовство, когда отбивалась… или показалось?

– Я тоже это видел, – безапелляционно заявил В.Д. – Ты так испугалась, что перешла на расширенное восприятие реальности. И по максимуму использовала скорость и навыки борьбы. Но затем отклонилась вправо, включив Ярость… Хорошо, хоть убить никого не успела.

Катя закатила глаза и хихикнула. Странные мысли порой без спросу пролезали ей в голову. Иногда умные, как с полетом совы, а иногда, вот как сейчас, откровенно нелепые.

Простирнув обесчещенный носок и наскоро умывшись, вернулась в комнату за резиновыми шлепками. Ведь первое правило проживания в квартире родителей гласило: за порогом комнаты всегда перемещайся в непромокаемой обуви.

Она понуро прошаркала на кухню, где мама поедала халву, запивая мелко нарезанные кусочки горячим чаем. Открыв холодильник, скептически уставилась на свою опустевшую полку.

– Сейчас такое расскажу, упадешь! – поприветствовала родительница, чавкая набитым ртом. – Терентьева пропала!

– Что такое?! – удивленно протянула Катя, обращаясь не то к собеседнице, не то к двум залежавшимся яйцам в упаковке перед глазами. – У тебя масло есть?

– Да, возьми в морозилке, – женщина сковырнула ногтем кусочек налипшей на зуб халвы и продолжила: – Так вот, она в кафе до ночи работала…

– Мам, что-то нету… – перебила девушка.

– Да в верхнем ящике! – нервно вскричала родительница, – зенки-то разуй! – и, уже спокойней, удлинила рассказ: – Ну, ты поняла, о ком я? Высокая такая, красивая, твоя ровесница с третьего этажа.

– Да помню я ее! – огрызнулась Катя. – Мы в одну школу ходили и в лифте часто пересекались.

«Шшшш…» – зашипело масло на сковородке, «пок-блым… пок-блым…» – последовали за ним яйца.

Возможно, кому-то показались бы странными некоторые моменты разговора о продуктах… но на то были свои причины. Ведь второе правило сожительства с семьей гласило: каждый сам за себя. Нет, конечно, если у тебя чего-то не хватало, то соседи всегда делились: хлебом или маргарином, да и солонка была одна на всех. Просто каждый тратил свое, готовил себе сам, убирался и мыл за собой посуду.

– Так вот, – не унималась мама, – парень до дороги проводил, а домой она не вернулась. Совсем идиот, три минуты пожалел…

«Шлеп», – девушка лопаткой перекинула глазунью на тарелку.

– … и ладно бы днем, а то в час ночи! – все возмущалась родительница. Заколебавшись, вновь придвинула уже было отторгнутую тарелку с халвой. – Фы хстате там фчера пфразновали… ф пфарке том…

Катя покосилась на маму, – та люто боялась лишнего веса, но порой ее диета выглядела весьма сомнительно. К тому же, какой толк шинковать сладкое, если следом сметаешь всю пачку? И тут ее кипятком окатил смысл сказанных слов.

– Когда?! – хрипло выдохнула.

Лицо собеседницы мгновенно ощетинилось подозрением: черты заострились, губы растянулись в линию, а глаза под прищуром век впились в дочь мертвой хваткой. Пришлось даже закашляться, имитируя, будто подавилась едой. И тут же исправила оплошность, придав голосу максимально небрежные нотки:

– А когда она пропала-то?

После секундной паузы кожа лица разгладилась, и родительница с видимым сожалением откинулась на спинку стула.

– Позавчера. В милицию заявление подали, но ты сама знаешь, там сволочи работают – будут три дня теперь ждать.

Фуф… Кажется, пронесло. Катя вытерла полотенцем мгновенно взмокшие ладони. Она боялась нарушения третьего правила больше, чем выводов о похитителях соседки. Ибо оно гласило: не дай маме ничего о себе разнюхать.

– Я тебе говорила вроде до этого, – проник в разум болтающий дальше голос, – еще три студентки в течение года пропали, и все с нашего района.

– Разберутся, – обманчиво-безразлично бросила девушка. – Может, и правда загуляли, – с тарелки не мигая на нее таращилась пара сдувшихся совиных глаз. – В моем возрасте молодежь обычно крайне безрассудна…

«Дзынь… дзынь… дзынь…» – зазвенел в зале домашний телефон, и мама, не дослушав, рванула туда, чуть не уронив на пол тарелку со сладким – пища для сплетен была явно вкуснее.

– Ну вот мы и остались одни, – угрожающе прошептала Катя и покосилась вниз. – Из-за твоего появления я потеряла время и столкнулась с троицей на машине. – И она мстительно ткнула вилкой в глаз, потом поддела второй и отправила в рот. Обычно она съедала только белок, а желток просто промакивала хлебом. Но сегодня проглотила все – наболело. Хлебнула чай и сразу поспешила к себе.


– Итак, – начал расследование В.Д, как только Катя переступила порог комнаты, – что мы имеем? Три подонка на машине пытались тебя вчера похитить, а за день до этого, почти на том же самом месте, пропадает соседка по дому. Загадочно исчезают и другие девушки, живущие неподалеку. Совпадение? Не думаю! Что будем делать?

– Ну, – ответила сама себе Катя, – действительно странно. Но те трое… было больше похоже, что они просто хотят поразвлечься. Изнасиловать – вполне вероятно, но убить – очень сомнительно. Хотя… может, эти мрази просто держат своих жертв где-нибудь, – она невольно заходила туда-сюда по комнате, – или продают в бордель! – резко остановилась. – Ведь пропавшие могут быть еще живы! Нужно в милицию идти, заявление на троицу писать…

– Ты серьезно? – В.Д придал голосу вкрадчивые нотки: – А вдруг в участке оборотни сидят. Те, что в погонах. Даже не думай… – он сделал паузу, словно прислушиваясь к мыслям девушки. – Не, не… не думай!

Но Катя уже вовсю копалась в ящиках стола – искала ксерокопию паспорта. Оригинал, конечно, был недоступен – мама хранила все документы у себя, опасаясь, что кого-нибудь из членов семьи обманут и наберут на его имя кредитов. А еще она боялась, что «какая-нибудь проститутка окрутит отца» и он отпишет вертихвостке свою квартирную долю.

– Эй! Ты и правда пойдешь?! – не унимался В.Д. – Наверняка у тех подонков в машине все схвачено и менты давно куплены. Девушек, конечно, жалко, но своя жизнь дороже. Ну сама посуди, – заныл уже более жалобно, – иномарка дорогая, вели они себя нагло. Лучше сейчас затаиться, пересидеть. К тому же, – достал свой последний козырь, – ты здорово повредила мажору лицо, и если окажется, что они с милицией заодно… – понимаешь, что с тобой сделают?!

Катю на секунду прошиб холодный пот – несомненно, это был неслабый аргумент.

– Но, – неуверенно начала девушка, – порезанный хиляк наверняка захочет отомстить. И, вероятнее всего, найдет меня, – судорожно сглотнула ком в горле. – Так что добрые дяди полицейские – мой единственный шанс. Возможно, ты не прав, и тогда они мне помогут.

В.Д поморщился и недовольно заворчал:

– А если прав, ты сама на язык тигра сядешь, да еще и пасть захлопнешь. – И забубнил, заверещал, взывая к доводам разума хозяйки.

– Хватит, – отрезала Катя. – Мне и так страшно.

– Вот увидишь… – пробурчал, – да поздно будет… – девушка мысленно замахнулась. – Хорошо, хорошо ухожу. Просто просплю следующую серию с недалекой главной героиней. – И он смолк.

Быстро покидав в сумочку необходимое и нацепив неброское синее платьице, Катя побежала по лестнице вниз, попутно набирая Викин номер. Не очень удобно говорить о важном в подъезде, но лучше согреть уши случайному прохожему, чем мнительной родительнице.

– Вик, привет!

– Алло… – раздался из трубки безжизненный и плохо соображающий голос.

– Вот зараза, – чуть слышно выругалась девушка. После ее ухода именинница, видимо, продолжила празднование, где-то не слабо нажралась и сейчас ловит отходняк. Вообще-то, Вика была довольно прагматичной. Поступив в институт вне конкурса по целевому, она понимала, что, окончив его, будет вынуждена вернуться для отработки в деревню. Поэтому искала любую возможность зацепиться в городе и не позволяла себе сумасбродных вольностей. Но, как и многие ее подружки, почему-то считала романтичным напиться и проблеваться на плече малознакомого «принца». Они как будто полагали, что это нелепое действо заставит парня влюбиться, но на деле все оказывалось гораздо прозаичней – таких дур часто принуждали к сексу, воспользовавшись их беспомощным состоянием.

– Вика! – прокричала Катя в телефон, понимая, что говорит в пустоту. – Я сейчас иду в милицию, в ближайший к дому участок, если со мной что-то случится, расскажи это моим родителям.

– Что…? Где…? – та еле ворочала языком и казалась совсем уж маловменяемой. Ну, может, хоть что-то вспомнит…

Теша себя призрачной надеждой, вышла на улицу и двинулась к остановке автобусов: хоть до участка пешком минут десять, боль в ноге не оставила выбора. Про себя уже репетировала речь для людей в форме, как вдруг ощущение внезапной опасности вторглось в мысли. Спину буравил такой тяжелый пронзительный взгляд, что захотелось срочно почесать кожу между лопатками. Слежка или просто кому-то понравилась? Катя остановилась и, сделав вид, что пытается найти что-то в сумочке, незаметно просканировала пространство вокруг.

Вроде ничего подозрительного. Женщина потрепанного вида – явно после бессонной ночи, толкает коляску с карапузом, пытаясь преодолеть внушительную выбоину на дороге. Бабульки схоронились в тенечке и привычно полощут кому-то кости. Мужик с недельной щетиной на отекшем лице, в рваном трико и замызганной майке, спешит в магазин опохмелиться… А, может, это просто нервное? Она медленно двинулась дальше. На периферии зрения проступило смазанное движение – темно-синий автомобиль, припаркованный у парикмахерской, отъехал задом, развернулся и плавно двинулся следом.

Спокойно… Девушка сверхусилием подавила желание затрястись и со всех ног броситься бежать вперед, только спокойно… вокруг люди, кто бы ни был в машине – он не посмеет…

Глава 3. Вторая встреча

Сложно сказать, что именно привело Катю в чувство, но она резко открыла глаза. Села. Мир покачнулся, сминая и расплющивая своей тяжестью. Со стоном упала назад и зажмурилась, пытаясь остановить стремительное вращение стен. Тело раскалывалось от боли, шершавый язык прилип к небу; из недр желудка к горлу подступала тошнота, накатывая приливами и отливами. Веки так и норовили упасть и замереть в объятьях друг друга, а сознание застилали рваные облака дрейфующей мути, гонимые лишь нервными всхлипами грудной клетки. Из-за них мысли никак не хотели думаться, казались далекими и чужими, сталкивались и рассыпались на слова и образы, теряли склеивающие их промежутки.

Провалявшись какое-то время и с трудом справившись с сонливостью, осторожно предприняла вторую попытку. Привела корпус в вертикальное положение, медленно повернула голову, сделала глубокий вдох…

Полумрак. Сфокусировала взгляд. Обстановка вокруг оказалась незнакомой. Большая комната выглядит дорого и стильно. Серые строгие обои, двухуровневый потолок, широкая кровать с торшером в углу, массивная мебель – явно из натурального дерева. Черный кожаный диван под ней. Похоже, это жилище мужчины. Доползла до шкафа, и догадка подтвердилась – там лежали рубашки, брюки, пиджаки…

Еще чуть-чуть, левее, и приблизилась к окну. Отодвинула плотную штору. Отшатнулась – яркий свет на мгновение ослепил. Зашаталась и буквально повисла на гардине. Отдышалась, проморгалась и посмотрела вниз.

Она находилась на втором этаже красивого коттеджа. Впереди раскинулись аккуратные газоны, фигурно постриженные кусты, круглый фонтан с водой, сбегающей из чаши, просторная беседка. Чуть поодаль высился забор с железными воротами. Ага! Вот оно, направление, куда нужно двигать, если придется делать ноги.

Осторожно, стараясь держать стены или предметы на расстоянии вытянутой руки, короткими перебежками Катя достигла двери и навалилась всем корпусом. Перевела дух. Мягко опустила ручку вниз до упора, легонько толкнула – не заперта. Высунула голову в образовавшуюся щель – пустой коридор, откуда-то снизу доносятся неясные голоса. Сразу отлегло от сердца – значит, она не пленница. Облегченно выдохнула и плечи расправились сами собой.

Вернулась назад в комнату и исследовала вторую дверь – та вела в просторную ванную. Безумно сильно хотелось пить, саднило горло, а в рот будто напихали сухих мочалок. Зашла внутрь, прошаркала вперед к крану, потянулась… и чуть не заорала от ужаса. Из большого, в человеческий рост зеркала на нее выпучилось смутно знакомое чудовище. Волосы всклокочены, спутаны и густо припорошены пылью, лицо бледное, глаза лихорадочно блестят, а на лбу безобразно расползся багровый синяк. Открытые участки тела в гематомах и ссадинах, на ладонях и коленях местами стесана кожа. Она что, неудачно тормозила об асфальт? Платье тоже в печальном состоянии – грязное, потертое и прохудившееся в нескольких местах. Девушка приподняла его вверх и обнаружила огромный кровоподтек на правом бедре, покрутилась, рассматривая ушиб в зеркало. Затем осторожно сняла одежду через голову и осмотрела спину. Ну хоть здесь без видимых повреждений.

Умылась, напилась воды. Морщась, промокнула раны, пригладила волосы, размазав по ним пыль. Забывшись, начала торопливо натягивать платье назад… И услышала характерный треск рвущейся ткани. Замерла как вкопанная, не в силах поверить. Платье вдруг стало подозрительно свободного фасона. Перевела взгляд на зеркало.

– Ешкин Кот! – непроизвольно вырвалось у нее. – Господь Всемогущий!

Сбоку на всем протяжении – от подмышки до низа юбки тянулась неровная линия разрыва, бессовестно обнажая край белых в зеленый горошек трусов и часть левой чашечки лифчика той же расцветки. Ну и что теперь делать?!

Она выскользнула в комнату и внимательно огляделась. Хоть бы халатик какой завалялся… Но нет, только вещи из шкафа, нелепо деловые и большего размера. И тут Катин взгляд упал на кровать. Простыня, ну конечно! Обмоталась ей, перекинув край через плечо и зафиксировав под бретелькой лифчика. Перетянула на талии пояском от платья. Затем быстро юркнула за дверь и захромала по коридору, ориентируясь на звук голосов.

На первый этаж вела лестница с резными деревянными перилами. Замерла перед ней, пытаясь унять внезапную трусливую дрожь в ладонях. Засомневалась. Закусила губу. И, перебирая вмиг отяжелевшими ногами, неуверенно двинулась вниз.

На середине лестницы ее настигла тишина – голоса внезапно смолкли. Подняла взгляд и встретилась с двумя парами удивленных глаз. В гостиной за небольшим столиком сидели две молодые барышни и пили чай с пирожными.

Первой было около двадцати: небольшого роста, со склонностью к полноте, что заметно по выступающим хомячьим щечкам. Тонкая линия бровей, карие глаза в окаймлении густо накрашенных ресниц, маленький носик. Пухлые губки недовольно кривятся, когда Катя подходит ближе. Прямые каштановые волосы ложатся сзади на вырез модного голубого платья. Оно удачно подчеркивает изящные округлости и скрывает ненужные излишки тела. Сразу видно – девушка тщательно ухаживает за собой и выжимает из внешности все возможное. А еще она напоминает… кого-то до жути неприятного.

Красота второй более естественна – во всяком случае без следов косметики. Выглядит на пару лет младше. Высокая, стройная. Волосы рассыпаны в творческом беспорядке и спускаются чуть ниже плеч; светло русые, отдельные пряди с пепельным оттенком. Глаза серо-зеленые, живые, смотрят внимательно, будто хотят сказать что-то, но идеальные губы при этом неподвижны. Брови средней густоты чуть сведены, образовав едва различимую складочку на лбу – немного хмурится. Прямой аккуратный нос, чуть выступающий подбородок, более квадратный, чем… Катя недоверчиво заморгала. Это же… Светлые джинсы, серая майка швами наружу с рукавами на треть плеча… Отсутствие характерных холмиков в районе груди. Ну точно – это парень! На левом запястье несколько разноцветных фенечек, на большом пальце правой руки – невзрачного вида колечко, в ухе – округлая сережка, кажется, только в одном.

Катя разглядывала его и морщилась, будто обсасывала лимон. Была бы это девушка, но парень! Она терпеть не могла подобных. Красота – прерогатива женщины, а мужчина должен быть сильным, надежным и уметь хорошо зарабатывать. А эти вот – прирожденные альфонсы. Такой приторно-миленький, что аж тошнит, такой симпотный, что хочется расцарапать ему лицо, такой гламурненький, что трясет от злости. Они пользуются своей внешностью направо и налево, а внутри легкомысленны и меркантильны. Забивают девушкам головы сопливыми сказками о любви, с размаху одевают им розовые очки, пользуются, пока есть чем, а потом переходят к следующей жертве. Был один такой индивид, вся школа за ним бегала – подарки, признания. Наивные глупые девочки. Сейчас он женат на богатой староватой уродине, и ни в чем себе не отказывает.

А мальчик-очаровашка смотрит тем временем снизу и лыбится.

– Здравствуйте, извините за вторжение, – начала она, приблизившись вплотную. – Вы случайно не знаете, как я сюда попала?

Парень, будто спохватившись, спорхнул со стула и прежде, чем Катя успела воспротивиться, ловко усадил на освободившееся место.

– Я Антон, а она, – кивнул на спутницу, – Лина. И мы не знаем ответа на твой вопрос. – Голос оказался на удивление приятным, без скользких или приторных ноток.

Брюнетка на это небрежно хмыкнула и промолчала, с наигранным интересом рассматривая собственный идеальный маникюр.

– Что с тобой произошло? – продолжил парень и складка на его лбу углубилась.

– Не помню… – рассеянно проблеяла гостья, – вышла из дома, а потом – провал.

– Ага, не помнит она, как же! – Лина наконец соизволила подать голос. – Ты ведь из комнаты Влада спустилась, верно? – и продолжила, не дожидаясь ответа: – Брат часто всякую шваль с клубов к себе таскает. Сто раз просила: води на квартиру, а не домой; а то наградят еще какой-нибудь заразой… – и брюнетка окинула гостью брезгливо-презрительным взглядом.

От такого хамства девушка растерялась и даже не нашлась, что сказать.

– Ангелина! – Антон строго осадил собеседницу. – Не делай поспешных выводов. Очевидно, что она попала в беду – вся в синяках и царапинах.

– Тут как раз все предельно ясно! – не унималась нахалка. – Нажралась и под кустами валялась, – она растянула губы в наглой ухмылке, при этом не сводя глаз с ногтей, будто гостья – просто мелкая мошка, не заслуживающая ее царского взгляда.

Катя вскипела от ярости и вскочила, намереваясь впиться гадюке в волосы, но…

– Не обращай внимания, – Антон мягко, но в тоже время решительно удержал за руку. – Влад на шесть лет старше и сильно разбаловал младшую сестренку… – его пальцы были такие теплые…

Брюнетка фыркнула и закатила глаза.

– Принеси аптечку, – попросил парень. Но та лишь театрально отвернулась и сложила руки крест-накрест. – Пожалуйста, – добавил он ласково.

Лина вскочила, чуть не опрокинув стул и, сверкнув глазами, умчалась прочь.

– Садись! – Антон вернул гостью на место и придвинул свой стакан с янтарной жидкостью, из которого набок свешивался ярлычок Липтона. – Пей, он еще горячий, с тремя ложками сахара.

Катя замешкалась, внимательно осматривая края. Он словно прочитал мысли:

– Не бойся, я не успел отхлебнуть.

И девушка не стала заставлять себя упрашивать.

– А где твоя одежда? – подтолкнул ближе тарелку с пирожными.

– Порвалась, – взяла одно и откусила кусочек.

– Ты не волнуйся, – начал успокаивать Антон, – сейчас Лина принесет аптечку, и мы обработаем твои раны. А когда вернется Влад, все подробно выясним.

Через пять минут брюнетка швырнула белую коробку с крестом на стол и удалилась болтать по телефону. Но не особо далеко – были слышны отдельные фразы. Видимо, ревнует и пытается контролировать.

Антон начал осторожно поливать перекисью царапины и прижигать зеленкой. Сначала Катя держалась достойно, но при обработке особо обширных участков – ладоней и коленей, сморщилась от боли. Он неожиданно подул на ранку. Девушка смутилась. Это показалось таким милым…

Закончив, парень уже начал складывать пузырьки обратно, как вдруг поинтересовался:

– А у тебя под простыней… ничего нет?

Катя вспыхнула и процедила:

– Конечно есть! Я без трусов как-то не привыкла расхаживать.

Антон захихикал:

– Я имел ввиду царапины…

– А… это! – покраснела еще больше и поспешно выдохнула: – Нет! – Вот же дура! Сама не заметила, как расслабилась и поддалась его чарам. Мозги превратились в кисельные берега, а мысли молоком потекли не в том направлении. – Послушай! – скрипнула зубами. – Спасибо за помощь, но я хорошо знаю таких, как ты. Вы пользуетесь своими симпатичными мордашками, втираетесь в доверие, а потом… – Вдруг умолкла. Нахмурилась. Она изо всех сил пыталась вновь вызвать к нему неприязнь, но не выходило. Одна ее часть еще продолжала цепляться за прошлые установки, подозревая подставу, другая же уверенно твердила, что парень вполне нормальный.

– Что потом? – с придыханием прошептал он. Сделал большие глаза. И улыбнулся, не дождавшись ответа: – Ты можешь доверять мне чуточку больше. Я действительно пытаюсь помочь. – Он обошел стул и сел напротив, на место Лины. Пристально посмотрел в глаза и тихо продолжил: – Обычно я легко располагаю к себе людей. Они просто чувствуют, что я хороший. Ну те, кто еще не утратил эту способность. Некоторые, наоборот, сразу начинают ненавидеть – что-то внутри них смертельно меня боится и защищает собственные границы

Катя не вполне уловила смысл этих слов, но, вспомнив свою первую реакцию, стыдливо отвела взгляд. Его странная откровенность выбивала почву из-под ног, завораживала и одновременно пугала.

После долгого молчания парень вздохнул и добавил, будто жалуясь:

– Внешность мне только мешает: я слишком заметен. Оно того не стоит, лишь создает дополнительные трудности, – он вновь полез в аптечку и задумчиво распечатал большой одноразовый пластырь. – С радостью обменял бы ее на что-то другое, – и приклеил белый прямоугольник на Катин лоб, надежно спрятав большую шишку. – Прикроем пока твой третий глаз, – заявил, смеясь.

Тут хлопнула входная дверь, и они автоматически повернули головы на звук. В гостиную зашел мужчина в деловом костюме. И Лина сразу выпорхнула из своей засады.

– Как там Макс? – спросила с беспокойством.

– Ничего серьезного, просто пару швов наложили. Завтра выпишут… – тут он заметил гостей и внезапно смолк. Тепло во взгляде на мгновение сменилось растерянностью и сразу перешло в холодное безразличие.

– Владислав! – начала отчитывать брата Лина, строго сдвигая брови к переносице. – Я же просила! И ты обещал… но опять притащил в дом какую-то…

– Тут другое, – бросил он. – Она под мою машину попала. В больнице сделали укол и заверили, что пострадавшая проспит до утра… не думал, что вы встретитесь.

Лина недовольно закусила губу и мрачно зыркнула на гостью. Извинения, очевидно, не входили в список ее достоинств. Но сейчас это меньше всего заботило Катю. Она узнала Влада. Заподозрила в тот момент, как увидела, а когда услышала голос – уверилась окончательно. Это определенно был он – парень из заснеженного парка.

– Сейчас переоденусь и спущусь. А ты, – он обратился к сестре, – бери Антона и прогуляйтесь немного, мне предстоит серьезный разговор с этой девушкой. – Он устремился вверх по лестнице, обдав напоследок ароматом дорогого парфюма.

Катя смотрела вслед, а сердце колотилось как ненормальное. Тогда, ночью в парке, он показался немного другим, к тому же почти пять лет прошло… Но она его точно узнала! Нет, даже так – она его знала! Будто они были близки уже целую вечность. Любовь с первого взгляда – может, она такая? С тоской подумала о законе подлости, сработавшем безотказно. Вот так всегда – стоит лишь один раз выбежать из дома не накрашенной и оказаться растрепанной, с опухшим лицом и обмотанной тряпкой, словно пугало огородное. И – вуаля! Ты встречаешь парня своей мечты. Хотя… стоп! Она же столкнулась с ним, точнее, его машиной, когда была в платье?! Девушка тяжело вздохнула – оставалась надежда, что, хотя бы в тот момент, она выглядела получше…

– Э-эй! – Антон пощелкал пальцами перед носом.

– Ччто? – выдала заторможено.

– Ты не возражаешь, если я останусь и послушаю?

– Нет, – машинально вырвалось в ответ.

Катя подвисла, медленно фильтруя входящую информацию. Она судорожно пыталась вспомнить – брила ли вчера ноги. Потом просто скосила глаза вниз. Какое облегчение – хоть тут вроде порядок.

Глава 4. Когда подозреваешь психику в измене

Влад вернулся почти сразу, переодетый в легкую майку и шорты, и без прелюдий начал рассказ. Если кратко, то выходила следующая картина ДТП: он закончил дела, сел в машину и начал выруливать на дорогу, как вдруг сбоку выскочила Катя и бросилась прямиком под колеса. Водитель нажал на тормоз, но девушку все равно успело приложить бампером, и она потеряла сознание. Влад закинул обмякшее тело на заднее сиденье и помчался в больницу. Но по дороге девушка очнулась и повела себя неадекватно: что-то закричала и на всей скорости выпрыгнула из автомобиля. При этом сильно ушиблась и отключилась снова. Влад набрал своего друга, Дмитрия Олеговича, заведующего психиатрической лечебницей, и отвез Катю к нему. Там она опять продемонстрировала буйное поведение и устроила в больнице погром. Хорошо еще, что подоспели бывалые санитары, вкололи сильное успокоительное и она уснула. Затем Влад увез к себе, чтобы не напугать пробуждением в психушке. Завтра Дмитрий Олегович пообещал навестить больную и побеседовать – выяснить, нуждается ли она в назначении препаратов или госпитализации в отделение. А пока порекомендовал понаблюдать за пострадавшей, если она все же проснется раньше его визита.

Чем дольше Катя слушала повествование о себе, тем сильнее охватывала паника. Она и до этого подозревала проблемы с психикой, а теперь и вовсе… И, хотя занятий на кафедре психиатрии еще не было, вероятные диагнозы стучались в голове железным молотом. Чтобы чем-то занять немеющие от страха пальцы, она рассеянно теребила нутро своей бездонной сумки. Та свалилась с плеча при падении и сейчас Влад вернул ее – очень вовремя. Через несколько десятков секунд хаотичные движения кистей рук сменились на хватательно-осознанные. Девушка попыталась добраться до телефона.

Раньше она умудрялась запихнуть в сумку помимо учебников, тетрадей и кучи разной мелочевки, еще медицинский халат, сменку и еду в контейнерах. Сумка раздувалась, как мешок, – с одной стороны удобно использовать как грушу, расталкивая ею людей, когда прорываешься в переполненную маршрутку. А с другой – уже начала рваться лямка. Поэтому она была вынуждена подразгрузить баул, оставив лишь ежедневно необходимые нужности. Но все равно их было так много… Теперь приходилось выкладывать на стол вещь за вещью. Конечно же, искомое устройство связи оказалось надежно погребенным на самом дне. За окном стремительно темнело, но, благо, пропущенных от родительницы пока не было.

Антон внимал словам Влада и разглядывал Катины вещи с нескрываемым любопытством. Потом удалился кому-то позвонить. Говоривший закончил рассказ и смолк. Затем, немного подумав, добавил:

– Дима просил уточнить, не замечала ли ты и раньше странностей в поведении, или это – единственный подобный случай. Я этого знать не могу – первый раз тебя вижу. Но ты подумай…

– А мы уже как-то встречались! – поспешно ляпнула девушка. Тут же прикусила язык. Это выглядело как дешевая попытка вызвать интерес. Но Влад вопросительно поднял бровь и пришлось договаривать: – Лет пять назад я гуляла ночью по парку: ветер, снегопад – и вдруг ты на земле лежишь. Сказал, мол, небезопасно одной ходить.

Собеседник нахмурился:

– Если ты имеешь в виду этот город… – покачал головой. – В то время я учился за границей и сюда не прилетал. Совсем. Два года назад только вернулся, – он подозрительно сощурил глаза: – Хотя ночные прогулки для девушки… само по себе необычное времяпрепровождение…

Катя сглотнула ком в горле. Еще плюс один в копилку странностей, коих и до этого было выше крыши. Влад начал осторожно расписывать высокий профессионализм своего друга психиатра, как бы намекая…

Она напряженно размышляла. Потеря памяти из-за аварии – это еще допустимо. Но ведь такие провалы случались и раньше. И были абсолютно беспричинными. Шла, например, в школу, а потом – хлоп! Обнаруживала себя в парке на лавочке. И урок истории безнадежно прогулян. Или садилась в один автобус, а выходила из другого. Или, вот однажды, легла спать в субботу вечером, а проснулась послезавтра. Долго спорила утром с мамой, настаивая, что сейчас воскресенье и в колледже выходной. Оказалось, что все-таки был уже понедельник. Нет, она не проспала больше суток. По рассказам очевидцев, вчера она вела себя как обычно – проснулась, позавтракала и сказала, что идет к одногруппнице, чтобы вместе писать реферат. Конечно, никакого реферата не задавали, да и одногруппница была не в курсе… Но Катя не могла вспомнить, где была – день просто выпал. Однако ее черное замшевое пальто явно застирывали в нескольких местах, и оно едва уловимо попахивало кровью…

Но помимо чрезмерной забывчивости и странных снов, был еще один повод для беспокойства – ее отношение с В.Д. Он появился в детстве и звучал как безликий голос внутри головы: успокаивал, давал дельные советы. Поначалу она решила, что для волнения нет причин. По-тихому навела справки. Оказалось, люди постоянно беседуют с собой, а дети и вовсе заводят воображаемых друзей. Это нормально. Но потом… С каждым годом этот голос приобретал свойственную отдельной личности уникальность. И сама не заметила, как начала общаться с ним, как с другим человеком. А недавно он охамел вконец – потребовал, чтобы его называли не внутренний голос и даже не детектив, а Великий Детектив. И после долгих споров и пререканий они сошлись просто на В.Д. Но ругаться с голосом в голове – это уже однозначный звоночек. Хорошо еще, что он пока не навязчив – и, если девушка рявкала: «Умолкни!» – сразу затыкался или засыпал, рассеивая на задворках сознания свою постепенно затихающую обиду.

Катя вдруг спохватилась, что Влад молча буравит ее взглядом. И когда тот успел закончить говорить? А глаза у него темно-карие. И до невозможности холодные. Не на нее он смотрит; будто бы сквозь. Словно ты – жалкая проблема и не стоишь даже мизерной эмоции. Тут они с сестрой похожи – видимо, высокомерие к чужакам их семейная черта. А вот в общении друг с другом ведут себя иначе. Умеют проявлять заботу и человечность. А значит, ее чувства к парню отнюдь не взаимны… Она тяжело вздохнула:

– Тогда я домой поеду, а когда придет Дмитрий Олегович, вернусь.

– Нет! – неожиданно твердо заявил Влад. – Раз я тебя сбил, то теперь в ответе. Переночуешь у меня, а после заключения психиатра решим, что делать дальше. – А глаза по-прежнему холодные, без капли живого участия. Лишь спокойное безразличие. Катя вздрогнула, ужаснувшись такому предложению. Невольно вырвалось:

– А что я скажу маме?

– Маме?! – удивился собеседник. Пожалуй, это его первая сильная эмоция в ее направлении. – Скажи правду, или что у парня ночуешь, или у подружки. Тебе же двадцать три! И опередил вопрос, кивнув на сумочку: – В паспорте твой возраст узнал. Извини, что без спроса полез, но нужно было хоть что-то выяснить, пока ты была без сознания.

Девушка отрицательно покачала головой, возвращаясь к прерванной теме. Она не могла сейчас думать ни о чем другом.

– Ты просто не знаешь мою маму, – холодные пальцы сжимали телефон, замирая в ожидании звонка. Она и так вчера с трудом на Викин день рождения отпросилась, с условием, что к полуночи все разойдутся и проводят до дома. Всегда ведь ночевала в своей кровати, еще не было случая… К тому же синяки… И ей поплохело еще больше. – Мама теперь всю душу вытрясет. Милицию на уши поставит. Будет там кричать, рыдать, биться в истерике. Накатает заявление, что меня похитили, насилуют и удерживают в заложниках. Она на что угодно пойдет, чтобы…

– Постой! – оборвал Влад. – Я понял. Сейчас съезжу и поговорю с ней.

– А может… не надо? – жалобно пробормотала, холодея еще больше. – А то только хуже сделаешь. Решит, что ты сутенер и будет всю ночь в окна заглядывать. Или с биноклем в кустах сидеть.

– Ты шутишь? – не поверил собеседник.

– Если бы… Мама, когда боится за меня или брата, ведет себя неадекватно.

Влад криво улыбнулся:

– Я ее сейчас успокою. Возвращайся назад в комнату и отдохни до утра.

И он вышел за дверь. Через минуту с улицы донесся звук отъезжающей машины.

Глава 5. Город засыпает, просыпается мафия

Кто-то настойчиво барабанил в дверь. Катя с трудом разлепила веки и сразу уставилась в телефон. Индикатор уведомлений подозрительно молчал. Или просто агрегат разрядился? Но нет – 29 процентов, ни пропущенных, ни смс. Десять вечера. Странно. Прошаркала к двери и повернула ручку, – на пороге стоял Антон и улыбался.

– Держи, – протянул небольшой сверток. – Надень и спускайся. У нас поздний ужин. И присоединяйся, если хочешь – мы с друзьями Лины играем в мафию. Он уже было развернулся уходить, но вдруг вспомнил и добавил: – Кстати! Влада час назад видел. Он просил предать, что поговорил с твоей мамой. Все в порядке, она не против, что ты тут ночуешь.

– Что?! – выпучила глаза девушка и прошептала под нос: – Быть того не может…

Она вернулась на диван, села и открыла сверток. Там было летнее платье из легкой красной ткани. Хорошо, что перед сном нашла в себе силы искупаться. Оставалось лишь натянуть его через голову. Хм… Стоит ли краситься, если после душа на лбу белый раскисший лейкопластырь, а на коже потекла зеленка с царапин? И Влада там наверняка не будет… Ну… а вдруг? Быстро нанесла макияж и спустилась в гостиную.

– Мафия засыпает, просыпается комиссар. – Ведущий удобно расположился в кресле, наблюдая за молодыми людьми – парнями и девушками, сидящими вокруг стола. Антон, единственный, у кого глаза оказались открыты, знаком указал Кате проследовать на кухню.

– Наступает день, просыпается город, – донеслось ей вслед.

Ага, на обеденном столе сиротливо стоит ужин на одну персону. Она только успела расправиться с едой и вытирала рот салфеткой, как заглянул «комиссар».

– И кто победил?

– Мы! – засмеялся парень. – Пришлось быстренько разобраться с «преступностью», чтобы тебя здесь перехватить. Хотел сказать, что сегодня ночую в этом доме, если что, моя комната…

– Стоп! – оборвала Катя. Насупилась. Ну вот, здрасте приехали. Терпеть не могла подобного рода подкаты. Она не была дурой и понимала, для чего парень объясняет, где найти его ночью и что значит это «если что». Внутри глухо заворочалось раздражение и неприязнь к Антону вспыхнула с новой силой. Ее понесло:

– Я благодарна за платье и заботу, но не люблю оставаться в должниках. Так что назови его цену, и я отдам.

Девушка взяла грязную посуду и подошла к раковине. Нахмурилась. Мало того, что мойки было две, так еще и несколько несуразных краников непонятного назначения.

– Без понятия, сколько оно стоит, – раздался голос позади, – я друга попросил купить.

Молчание. Потом зажурчала вода – добралась до нужного крана. И вдруг Антон спросил:

– У тебя проблемы с доверием? Или это комплексы?

– Ну… Было у меня пару «друзей» по учебе, которые не разрешали платить за себя в кафе. Они такие: «Да ты что, мы же друзья, мне приятно за твой чай заплатить». А потом бессовестно лезли целоваться.

Не стала искать сушилку для тарелок и оставила их просто на столешнице. Вытерла полотенцем руки и повернулась к собеседнику:

– Поэтому сразу все на места расставляю. Отсекаю такие попытки. Проясняю, чтобы не было недопонимания впредь.

– Продолжай… но ты уже противоречишь сама себе, – парень сел на стул и откинулся на спинку. Сейчас он казался старше. И глаза какие-то усталые. С ноткой то ли разочарования, то ли жалости.

– Во-первых, мне сейчас не нужен мужчина, – она оперлась на шкафчик ладонями и пятой точкой и уставилась на роскошную люстру над головой. Задумалась. – Во-вторых, я не встречаюсь с малолетками. И в-третьих, у тебя есть Лина.

– А разве я тебе предлагал что-то? – начал Антон ровным голосом. – И еще – я младше всего на год, а Лина просто подруга детства. Ты все неверно трактуешь.

– Ну и отлично! – Катя воодушевилась на публику, а внутри ощутила жгучий стыд. Неужели она неверно поняла его интерес? Или же тот притворяется, что и в мыслях не было, а сам просто хочет притупить бдительность? И добавила:

– Тогда давай договоримся. Никаких «тех самых» действий в мою сторону.

– Хорошо, – усмехнулся парень. – Но я ведь не знаю, какие действия для тебя «те самые». Я не буду делать ничего сверх того, что будешь делать ты, окей?

– По рукам, – облегченно выдохнула девушка.

Антон встал и приблизился к двери. Уже взявшись за ручку, тихо произнес:

– Ты не веришь, что люди могут помогать бескорыстно. Видимо, сама так никогда не поступала. Не чувствуешь в себе источник этого стремления. – И вышел.

Катя пол ночи проворочалась в постели. В голову лезли мысли о Владе, родителях, о том, что через две недели начнется учеба в институте – уже 4 курс. Сначала она отгоняла пустые думы, как рабы отгоняют опахалом мух от своего господина. Затем ворочалась с закрытыми глазами, пытаясь ухватить сон за призрачный шлейф. Но, когда картины вокруг оживали и девушка крепко держала хвост Морфея в руках, сон таял, утекал между пальцами. Она обнаруживала, что больше не смотрит на пустые руки, а лежит на боку на диване в своем бренном и ноющем теле.

Однажды, еще в подростковом возрасте, также ворочаясь ночью без сна, она заметила, что если какое-то время пристально созерцать неясные контуры предметов, то они превращались в яркие желто-зеленые пятна. А если расфокусировать взгляд, ни о чем не думать и смотреть как бы перед собой, то вскоре появляются мимолетные, едва уловимые картинки и образы. Видения прекрасных цветов, существ и волшебных миров. Тогда, по детской наивности, она посчитала это какой-то сверхспособностью, но в институте нашла вполне рациональное толкование этим фокусам. Пятна возникают из-за «перегрузки» клеток сетчатки, а глюки, наоборот, из-за отсекания визуальной информации. Когда глаза видят «пустоту», а остаточные медиаторы в нейронах еще работают. Кто бы что ни говорил – а без знаний человек ударяется в мистику и легко верит во всякую чушь.

Все сильнее хотелось пить. Пришлось вставать и плестись на кухню – вода из-под крана теперь не устраивала. Зашлепала босыми ногами по паркету, затем по лестнице вниз. Каменные ступени приятно холодили подошвы. Дом спал, и Катя не стала включать свет. Друзья Лины давно разъехались. Их голоса смолкли, а веселый смех замер и растворился в сумраке большой гостиной. В душном воздухе еще витал слабый запах алкоголя с примесью сладких духов, но постепенно, капля за каплей, его сносило в приоткрытую форточку. Шторы на панорамных окнах были отодвинуты, и луна заглядывала в дом через стекло, рисуя на полу призрачную желтоватую дорожку. Она скупо освещала окружающую обстановку, побуждая напряженно всматриваться в пространство комнаты. Катя двигалась медленно, давая глазам время привыкнуть к темноте.

Где-то в отдалении тоскливо залаяла собака. Ветер зашелестел кронами деревьев и привнес в дом глоток свежего воздуха. Слева проступил силуэт пианино. Удивительно, неужели хамка Лина умеет на нем играть? Рядом должна быть дверь на кухню. Ага, ну вот и она. Девушка резко взяла правее и с размаху налетела на что-то бедром. «Хрясь… дзинь», – небольшой предмет соскользнул вниз и разбился с противным хрустом. Тихонько выругалась. Запоздало вспомнила, а потом увидела – путь преграждал небольшой журнальный столик. Наклонилась и осветила телефоном пол. Вот она, упавшая вещица – фоторамка, еще вечером ее заприметила и хотела рассмотреть, но постеснялась прилюдно. Теперь же несколько неровных трещин наискосок пересекали изображение. Подняла, всматриваясь. Стекло раскололось, но хорошо хоть не выпало. Главное – нет свидетелей. А значит, она тут ни при чем. Сейчас вернет назад – и концы в воду. Уже было протянула руку, чтобы поставить на место, но вдруг замерла, а дыхание моментально сбилось. Что-то очень знакомое… Она напряженно разглядывала фото. На нем крупным планом запечатлены трое: Влад, одной рукой обнимает Лину, а другой… Сердце ушло в пятки, волоски на теле встали дыбом, а фотография выскользнула из непослушных пальцев и повторно шлепнулась вниз. На этот раз звук удара показался оглушительно громким. Катя вздрогнула и отшатнулась. Третьим был тот дрыщ с машины! Очевидно, он брат Лины и Влада. И как сразу не сообразила – ведь на сестрицу как две капли воды похож. Во рту появился отвратительный горький привкус. С трудом сглотнула ком в горле, мешающий сделать вдох. Таких совпадений не бывает. Влад все знал изначально. Очевидно, специально сбил машиной, чтобы до милиции не дошла. Руки задрожали, холодные ладони мгновенно вспотели. Психиатр, наверно, тоже в деле. Накачивает девушек транквилизаторами, а потом… В глазах потемнело от внезапной догадки. А может, мама и не звонит, потому что они ее… уже того? Ноги сделались ватными. Нет-нет. Не стоит накручивать себя. Даже думать об этом. Только действовать. Выбраться из дома. Вызвать такси. Сначала к родителям – проверить. А потом смотреть по обстоятельствам…

На границе сознания слабо зашевелился В.Д, но почти сразу снова затих. Голоса не подал. Когда нужен – не дождешься. Пушкой не разбудишь.

Катя двинулась к выходу – возвращаться за сумочкой было слишком опасно. Тело одеревенело и не слушалось. Она не шла, нет. Казалось, грузно и неуклюже переваливалась с ноги на ногу. Где-то слабо скрипнула дверь. Замерла на месте. Адреналин резко насытил кровь. Вся превратилась в слух. Глаза широко распахнулись, инстинктивно задержала дыхание. Тончайшая вибрация пола. Едва уловимое движение воздуха. Мимолетное скольжение по стене бледной тени. Там, наверху, кто-то есть!!! Кто-то осторожно пробирался к лестнице…

Не успела даже сообразить – как через мгновение стояла на кухне. Схоронилась за приоткрытой дверью. Глаза отчаянно заметались по мебели. Куда?! Куда дальше?! Одни ящички, слишком маленькие ящички. Стол без скатерти…

И внезапно успокоилась. Да мало ли кому приспичило ночью в коридор выйти! Может, часть Лининых друзей заночевала в доме и тайно навещают друг друга. Вполне понятно зачем. Ну или человек элементарно в туалет вышел. В конце-то концов! Пока рядом люди – она в безопасности. Стоит только заорать – весь дом на ушах будет. Чуть не рассмеялась от собственной глупости. И облегчения. Расслабилась. Хорошо, хоть водички попить не успела – а то надула бы лужу похлеще Чапы. Вот ведь дура! И вообще, если Влад хотел убить или похитить – сразу бы сделал, пока в отключке была. Уж в свой дом точно бы не стал тащить. Но все равно… Сейчас благоразумнее будет выбраться отсюда и спокойно обдумать свое положение. Осторожно заглянула в щель между косяком и дверью: в гостиной пусто. Быстро покинула свое убежище, подошла к входной двери, уверенно повернула защелку замка. Подергала ручку. Ага, еще на нижний закрыто. Потянулась к нему…

Чья-то прохладная ладонь неожиданно запечатала рот, не позволив заорать от страха. Вторая рука прочно фиксировала за талию. Она узнала его по парфюму прежде, чем услышала вкрадчивый шепот на ухо:

– Догадалась…?

От ужаса словно превратилась в статую. Можно было использовать пару приемов – но она забыла их напрочь. В голове пустой белый лист. Это не с ней. Это не с ней сейчас происходит. Это просто сон. Сон, сон, сон. Нет, игра. Нужно сделать перезагрузку с кухни. Она зажмурилась, пытаясь переместиться туда. Обмякла, пространство вокруг поплыло… Спасительный обморок обволакивал, накрывал с головой…

– А теперь скажи мне, – догнал голос Влада. И сейчас в нем проступали опасно спокойные нотки. – Так уж обязательно было резать моему брату лицо?

Катю вышвырнуло назад в реальность. Она выпучила глаза и замычала. Замотала головой. Очнулась.

– Если закричишь, это станет последним криком в твоей жизни, – с нажимом прошипел он. – Поняла?

Девушка безвольно закивала.

Ладонь, закрывающая рот, поползла в сторону, затем Влад резко развернул лицом к себе. В его глазах мерцало безумие.

– Ты не против, – он медленно, с нажимом повел пальцем по щеке, – если я тоже подпорчу тебе личико?

Ясно. Он убийца. Маньяк. Катю начала охватывать дикая, неконтролируемая паника. Разум отключился, захлебнувшись внезапной лавиной скачущих мыслей. Тело онемело. Она словно потеряла управление и смотрела на него сбоку.

– Он друг из прошлого, – невозмутимо сморозил чушь В.Д, невесть когда успевший проснуться. – Видимо, хочет тебя проверить.

– Щелк! – ладони девушки ударили Влада в грудь, откинув на несколько шагов назад.

Яркий свет резанул по глазам, заставив подслеповато захлопать ресницами, потеряться от неожиданности. И прийти в себя.

– Ой, извините, что помешала, – запорхал по гостиной мелодичный голосок Лининой подружки, – просто за соком спустилась. Не обращайте внимание, продолжайте, сейчас выключу.

– Нееет!!! – взвизгнула Катя и бросилась к вошедшей.

Глава 6. Гипножаба

Два часа спустя…

– Не думаю, что имеет смысл тут оставаться, – Антон расположился на стуле напротив и не сводил с девушки тревожного взгляда. – Поехали, провожу до дома.

Катя сидела за кухонным столом, завернувшись в плед. Мандраж никак не отпускал – до сих пор трясло и знобило. Она не ответила. Поднесла дрожащими руками ко рту кружку с чаем и начала судорожно хлебать горячую жидкость. Зубы выстукивали барабанную дробь о край посудины, а горло все еще сводило нервными спазмами. В воздухе витал резкий запах валерьянки.

Влад нахмурился и посмотрел на часы.

– Ведь объяснил же, почему нельзя домой. Я хорошо знаю Максима. Брат наверняка попытается отомстить, даже несмотря на мой прямой запрет… Нужно переждать две недели, он уедет учиться за границу и больше не побеспокоит. Я это обещаю.

– Меня сейчас больше беспокоишь ты, – Антон повернул голову и прошелся по собеседнику задумчивым взглядом.

– Что?!

– Вот зачем девушку напугал, а? – парень оттолкнулся ногой от ножки стола и развернулся к окну, словно под ним был стул на колесиках.

Влад стоял спиной к стеклу, опираясь сзади ладонями на подоконник. На улице вовсю бушевало утро. Город проснулся и оживал, наполняясь шумом и сигналами машин. Те несчастные, которым не повезло с отпуском в августе, спешили на работу, обливаясь потом в душных маршрутках. Школьники догуливали последние недели каникул, а студенты постепенно заселялись в общаги. Вопрос повис в воздухе, заполнив собой пространство кухни. Влад помрачнел и какое-то время молчал, блуждая глазами по полу.

– Я не сдержался, – произнес наконец. – Разозлился, увидев рану брата.

– Ну, – усмехнулся Антон, – а мне сдается, что самообладание у тебя отменное. А Максим сам виноват – зачем к девушке приставал?

Пока парни буравили друг друга взглядами, Катя осматривала аптечку на предмет еще какого-нибудь успокоительного. Но увы, жильцы дома не страдали расшатанными нервами.

– Катя, – с нажимом произнес Влад, – Тебе же явно нужна помощь. Поэтому дождись психиатра. Вы просто побеседуете, а дальше ты сама решишь, лечиться или нет.

– Би-бип! – из-за ворот раздался требовательный гудок машины.

Влад встрепенулся:

– А вот и он. Сейчас приведу сюда.

Как только тот скрылся за дверью, Антон слегка наклонился вперед и заговорщически прошептал:

– А тебе в его рассказе ничего не показалось странным?

– Ну… – девушка сложила перед собой пальцы в замок и попыталась рассуждать логически: – Он утверждает, что ждал в машине перед домом, чтобы просто поговорить о выходке брата. А дальше было все, как излагал ранее. Я бросилась под колеса, – она закусила нижнюю губу. – И действительно, помню, как увидела преследующую машину и сильно испугалась. Скорее всего, я и в самом деле обезумела и рванула, не разбирая дороги, – она шумно сглотнула. – Тем более, что у меня и правда есть проблемы с памятью и поведением… Вот только один момент смущает, – Катя понизила голос под стать собеседнику и включила клиническое мышление: – При травмах головы, по идее, не колют успокоительное. Так можно и кровоизлияние пропустить, уснуть от лекарства и умереть… Я, конечно, не вполне уверена, – она до боли сжала пальцы, – может, учитывая буйное поведение…

– Ты упускаешь более простые вещи, – губы Антона тронула легкая полуулыбка. – Мне интересно, как он нашел тебя так быстро?

На это девушка ответить не успела. На кухню решительно вошел мужчина в белом халате и с ходу представился:

– Дмитрий Олегович, врач-психиатр и по совместительству заведующий психиатрическим отделением.

Катя вздрогнула под пристально-колючим взглядом его холодных глаз. Во внешности ощущалось нечто неприятное, отталкивающее настолько, что захотелось вскочить и выбежать из комнаты. Но в тоже время было что-то подавляющее, лишающее воли. Внутри сделалось тоскливо и жутко. На мгновение показалось, что это его взгляд буравил спину, пока она шла вчера к остановке. Попыталась подняться на ноги, но тут услышала голос:

– Не волнуйтесь, Катерина, – он обволакивал, убаюкивал и проникал глубоко в сознание, – не нужно переживать, я врач и хочу просто побеседовать с вами. Хочу помочь.

Из головы разом улетучились все мысли, осталась только всецелая сосредоточенность на том, что он произносит. Колени подогнулись, тело расслабилось, и девушка кулем рухнула назад на стул.

– Да… да… – пролепетала заплетающимся языком, – мне нужна помощь.

–… Гипножаба… у него способности… это не обычный гипноз… – В.Д настойчиво пытался пробиться сквозь пелену тумана. И тут же ощутила теплую ладонь Антона на своей руке.

– Что с тобой?! – взволнованно произнес он. – Ты сильно побледнела.

– Молодой человек! – командным тоном обратился к нему врач. – Попрошу на время покинуть комнату и не мешать работе с больной…

– Нет, мы уходим, – Антон решительно вскочил с места. – Она не давала согласие на лечение внушением.

– Я… я… – рассеянно забормотала девушка, – я правда лучше домой… – и она сделала вторую попытку встать.

– Оставайся на месте, – приказ Гипножабы опалил разум, оставляя внутри лишь одно желание – подчиняться. Такая апатия навалилась…

– А ты, – доктор переключился на Антона, – топай к себе!

В воздухе разлилось странное напряжение. Он словно наэлектризовался, отяжелел, плотным облаком упал на макушку. В голове зародился гул. Он все нарастал, пока, наконец, не заложило уши. Давление еще усилилось, вызывая тупую боль в висках, дыхание сбилось…

Тут дверь неожиданно приоткрылась и внутрь просунулась голова сестры Влада:

– А что вы тут делаете? – вроде как небрежно поинтересовалась, а у самой в глазах горит жгучее любопытство.

– Да так… болтаем, чай пьем, – как-то отстранено обронил Антон.

И Катю сразу отпустило. Давление внезапно исчезло, и тело словно к потолку подкинуло.

А тем временем Лина ввалилась внутрь и заскользила взглядом по присутствующим. Зрачки подозрительно сузились, когда она заметила руку Антона, все еще сжимающую Катины пальцы. Схватив соседний стул, девица бесцеремонно пристроилась на нем, вольготно закинув ногу за ногу.

– У нас тут сеанс лечения, а не дружеские посиделки, – кисло сморщился Гипножаба.

– А я буду сидеть тихо-тихо, как мышка, – прикинулась дурочкой эта нахалка. Потом заискивающе улыбнулась, зацепив вниманием бейджик на белом халате. – Всегда хотела узнать, как проходит прием у психиатра, – и она растянула на лице широкую невинную улыбку.

Доктор помрачнел, злобно скрипнул зубами и свел брови к переносице. Вытянув губы в линию, он принялся с раздражением выплевывать слова:

– Нет. Ты. Сейчас. Встанешь… – тут его голос начал плавно меняться, – и пойдешь по своим делам…

– Не смей! – внезапно вмешался Влад. На дне его глаз застыла сталь. – Пусть гости и моя сестра делают, что хотят.

– Но ведь… – растеряно заспорил Гипножаба, – если так оставить, – от слов полыхнуло ненавистью, – тогда…

– Дима, остынь, – вновь оборвал его брат Лины. И бесстрастно добавил: – Девушка не хочет ни лечения, ни моего участия. Ее право, – непринужденно пожал плечами. – Мы же не будем навязывать свою помощь силой?

Показалось, или в последнем вопросе было что-то не так с интонацией. Предупреждение? Угроза? Но размышлять над этим времени не было – Антон быстро тащил Катю к выходу.

Глава 7. Милена

Пока ехали в такси, Катя крыла себя на чем свет стоит. А ведь хотела до дома поскорей добраться! Нет же, дернул черт за язык ляпнуть Антону о пропадающих без вести девушках. Спутник сразу оживился и предложил, а потом непостижимым образом сумел уговорить, заехать к своей подруге.

– Она экстрасенс, – объяснил парень. – А нам не помешает выяснить, причастен ли Максим к их исчезновению.

– О Боже… – простонала Катя. Конечно, семья Влада очень странная и этот врач какой-то не такой… Но обращаться к экстрасенсам!

Не то, чтобы она совсем не верила, что таковые существуют, наоборот, уже даже имела пару неприятных знакомств с этой разновидностью людей. Реальными способностями там и не пахло. А вот встречаются ли «настоящие особи» – тут большой вопрос. Ведь премию Ренди никто не получил. Конечно, тут можно спорить до хрипоты и оправдываться: мол, если у тебя есть «дар», то тебе незачем это доказывать. Но Катя знала наверняка – были бы способности у нее, давно бы сорвала этот банк. Деньги лишними не бывают.

Поэтому она уже примерно представляла, что у Антона за подруга. Либо блондинка-истеричка, томно закатывающая глазки и с придыханием вещающая, что она чувствует «холод». Либо девица под ведьму, разрядившаяся в черное: она всматривается в хрустальный шар (купленный за 500 рублей на рынке Динамо), водит над ним пальцами с длинными лакированными ногтями, смешно выкатывает глаза и что-то там «видит». Вот только третий глаз, как назло, барахлит и все время косит не туда. Но, конечно, вины ясновидящей тут нет – просто по трагическому стечению обстоятельств в астрале сегодня облачно и туманно, ну или злобные духи (конкуренты, правительство, силы тьмы и т.п.) сбивают настрой и подкидывают неверные кадры…

Но, когда дверь открыла молодая девушка невысокого роста – самая обычная на первый взгляд, Катя даже слегка опешила. Но тут же ощутила приятное злорадство – та удивленно захлопала ресницами, перебегая глазами от одного гостя к другому. Понятное дело, настоящий экстрасенс просек бы их заранее и не скатился в замешательство. Но когда твои способности липовые… ну что тут попишешь.

Та уже приоткрыла рот, чтобы выдать некое откровение, но Антон опередил:

– Мила, у нас к тебе важное дело.

Девушка внимательно посмотрела на парня, робко улыбнулась и пригласила внутрь.

Горе-экстрасенс жила в частичке дома с отдельным входом. Раньше, видимо с целью экономии стройматериалов, строили такие дома, делили на части и называли квартирами. И потом, во времена прихватизации, соседи еще долго судились, пытаясь «честно» поделить приусадебный участок на неравные доли, воюя за каждый клочок земли и люто впиваясь друг другу в глотки.

Милена владела двумя комнатами, одна из которых оказалась нежилой, там обвалилась ветхая потолочная балка. Очень маленькая кухонька совмещала в себе прихожую, где они и разместились у крошечного столика. В воздухе головокружительно пахло печеными яблоками.

Хозяйка поставила на плиту чайник и вытащила из духовки только что испеченный пирог. И Катя поняла, что приехала сюда не зря – шарлатанка приготовила замечательную шарлотку. Потихонечку уплетая свой кусочек, девушка краем глаза рассматривала Милу.

Ей однозначно шло это имя. При ничем не примечательной внешности: рост чуть ниже среднего, аккуратные черты лица, карие глаза, густые темные волосы, собранные в косу, и ни грамма косметики на лице; в ней проступала какая-то детская застенчивость, доверчивость и хрупкость. Казалась, она пытается угодить каждому и боится ненароком кого-то обидеть.

И, пока Катя поглощала добавку, Антон ввел свою подругу в курс дела. Та вновь робко улыбнулась, обнажив две милые ямочки на щеках:

– Я попробую что-то выяснить. Дайте фото последней девушки.

Гостья подавилась и закашляла, чуть не выронив вкусную добычу. Прохрипела:

– А у меня нет. Я конечно знала Свету, но не настолько, чтобы хранить у себя ее фотки.

– Ну… если ты видела пропавшую недавно и способна воссоздать образ в памяти, то я могла бы…

– Нет, не стоит, – поспешно вмешался Антон. – Я лучше позвоню Нилу, и он перекинет фото на твой ноут. В милиции по-любому должен быть ее снимок и особые приметы…


Катя уже почти уснула, приложив голову к стене, как тело непроизвольно вздрогнуло от звука хлопнувшей двери. Посмотрела на часы – 50 минут прошло. Встрепенулась. Милена, неестественно бледная подошла и присела рядом. Ее руки подрагивали, губы беззвучно шевелились, а с глаз были готовы сорваться… «Кап… кап…» – она всхлипнула. Потом еще и еще. И прошептала:

– Ее убили…

Вот это мастерство! Талантище прям. Катя смотрела, широко распахнув глаза. Такие вот представления еще никто не устраивал. Девушка однозначно найдет себя в театралке.

Антон обнял актрису за плечи и погладил по спине:

– Все хорошо…

– Он ее… потом голову, он голову… – невнятно бормотала Милена. – И других тоже он… раньше…

– Кто? – посерьезнел парень.

– Ему за сорок… он был один… он маньяк… одержимый демоном… я побоялась смотреть, где живет…

– И не нужно, – отрезал Антон. – Сможешь указать, где тела?

– Постараюсь. – Она немного успокоилась и уставилась в одну точку.

– Хорошо. Тогда я провожу Катю домой и вернусь.

Хм, однако! Как достоверно он подруге подмахивает. Хотя, может, и правда полагает, что у нее способности. Забавно будет, если Светка окажется живой. И тут же ужаснулась собственным размышлениям.

– Ага, – словно прочитал ее мысли парень, – мы о человеческой жизни говорим, а тебе смешно.

– Просто знаю много случаев, когда экстрасенсы обнадеживали, а потом находили труп, и обратные примеры тоже, – оправдалась Катя.

Они вышли на улицу, преодолели сквер и спустились в переход. Все это время спутник молчал.

– И ведь не стыдно зарабатывать на чужом горе, – выдала Катя уже на остановке. Заняв выгодную позицию, она напряженно всматривалась в дорогу перед собой. Рядом переминалось еще человек десять: все старались держаться поближе к проезжей части и разочарованно косились на переполненные маршрутки.

– У Милы способности настоящие, – тем временем уверил Антон. – Разве не заметила, что она честная и душевная? Полагаешь, такой человек станет притворяться и врать?

– Ну… – девушка постаралась осторожно обогнуть острый угол. – Есть еще те, которые обманываются сами, полагая, что действительно обладают какими-то «силами». Вбивают себе подобное в голову, цепляются за малейшие совпадения и отвергают очевидное, – она жадно впилась глазами в стремительно приближающуюся газельку. – У таких либо не все дома, либо огромное эго, паразитирующее на чувстве собственной исключительности.

– Главное, самим не скатиться в такое, – нахмурился Антон. – За другими-то подмечать легче.

– Ага, – автоматом кивнула. Маршрутка притормозила и сразу была атакована собравшимися. Катя даже не попыталась прорваться, сразу поняла – та набита битком. Лишь одна наглая девица победила в давке и смогла впихнуться внутрь. Проводила ее мрачным взглядом и перевела тему:

– Вот лучше скажи, где ты с Линой-то познакомился? Она же ужасная нахалка, как с такой можно нормально общаться?

Он помрачнел:

– Мне было семь, ей с Максимом по пять лет… А Владу 12 тогда исполнилось. Их несколько лет опекал дядя, потом его убили и детей временно определили в приют. Там мы и встретились…

– А куда делись родители? – хотела еще добавить: «А твои?», – но не решилась.

– Погибли почти сразу после рождения младших. Машина слетела с моста… А интернат не очень приятное место: Макс еще ничего, а Лина казалась такой маленькой и напуганной, сидела в углу и ни с кем не разговаривала, отказывалась от еды и все время звала Влада…

– Постой… а где был Влад?

– Его определили в другой интернат.

– Как это? Разве можно разлучать детей?!

– Там темное дело. Полагаю, таким образом на него пытались давить. Ведь на кону было большое наследство, фирма отца. Через полгода наши пути разошлись, но Лина сильно ко мне привязалась – мы до сих пор дружим. А Влад ей как отец, ревнует его ко всем девушкам…

– Ну… она и тебя ревнует, – буркнула Катя. – Но мне пора. – И забралась в 35 автобус. Пусть ехать долго, но зато верно.


Вернувшись домой, сразу просочилась в комнату и завалилась на кровать.

Проснулась, когда солнце уже склонилось к закату. На первый взгляд в квартире никого не было, только Чапа привычно храпела под столом на кухне. Но, когда прошла в зал – место обитания родителей, то обнаружила маму, по пятую точку зарывшуюся в шкафу отца. Та была слишком увлечена своим занятием, чтобы вовремя заметить вошедшую.

Вздрогнула от шороха сзади, дернулась, пойманная на месте преступления. Испуганно оглянулась.

– А… Это ты… – увидев дочь, она перевела дух и расслабилась.

– Что ты делаешь? – спросила девушка, подходя вплотную. Хотя ответ тут был очевиден.

– Мелочь у Падлыча подчищаю, – родительница так называла супруга, придумав кличку из отчества Палыч. – Меньше пить будет.

Катя невольно задержала дыхание, ожидая, что мать с пристрастием начнет расспросы о Владе, синяках и прошлой ночи. Но та скользнула по ней безразличным взглядом, развернулась и продолжила копаться в вещах, выискивая и пряча в халат монетки разного достоинства.

Внутри вспыхнуло нехорошее подозрение. Может, ее навестил Гипножаба и сделал внушение?

– Мам… а вчера… Кто-то заходил?

– Ну да, – без эмоций выдала спина родительницы. – Твой друг приходил. Владислав.

– Один? – Катя попыталась осторожно прощупать почву под ногами.

– Ага. А что? – И она радостно вскрикнула, вытянув из кармана брюк сразу две блестящие десятирублевки.

Нет, у нее не было нужды в этих копейках. Это просто такое хобби и стремление пощекотать нервишки. Сделала жест ладонью, словно сметая пыль к двери.

– Постой на шухере, посмотрю, что еще он тут прячет.

Катя отрицательно покачала головой. Ей до тошноты были противны «ролевые игры» и скандалы родителей. Обычно та день через день проверяла, что скрывает «этот алкоголик». Ну ничего нового, блин! Хотя однажды супруг удивил: сделал заначку на одной из полок, в углу за носками, и еженедельно присовокуплял к ней несколько новых пятитысячных купюр. Мама аж вся извелась, пытаясь выяснить, откуда деньги. А когда сумма перевалила за сто тысяч, истина открылась во всей своей забавной наготе – то были банкноты из банка приколов. Ох, как она тогда рвала и метала!

– Ну всего минутку, – заныла родительница, – я быстро… тебе что, сложно для матери одну просьбу выполнить?

Катя закатила глаза к потолку. Насупилась и пробормотала:

– И не противно тебе самой опускаться до мелкого воровства?

– А что тут такого? – невинно поинтересовалась карманница. – Наоборот, доброе дело делаю – меньше пропьет. А то каждый вечер глаза заливает. – И в поисках «наживы» переключилась на следующую полку.

«Дзинь… дзинь…» – домашний телефон внес «в дело» свои коррективы. Мать захлопнула шкаф и стремглав бросилась на звук. Железные деньги, словно вторя аппарату, сталкивались и весело звенели в кармане.

– Алло?! Да… Да ты что?! Бегу!!!

И она вылетела из квартиры, даже не переодевшись, как была – в махровом халате и шлепках.

Вернулась, когда уже совсем стемнело. Взъерошенная, с неестественно широкими зрачками и позеленевшим лицом. С трудом выдавила из себя слова:

– Терентьеву нашли…

– Да? – беззаботно поинтересовалась девушка. – И где была?! – вопрос слетел с языка быстрее, чем она успела оценить состояние вошедшей.

– Там… – мать неопределенно махнула рукой в сторону окна, – за рельсами… – голос звучал глухо и надломлено, – сначала на вещи наткнулись… а тела были в земле прикопаны. – И в ее речи засквозили истерические нотки.

– Получается… – продолжила Катя расспрос, внутренне холодея, – еще кого-то нашли?

Еще двоих или троих… с другой стороны дороги, – женщина тяжело опустилась на стул. – А Светке-то голову отрезали… вот ищут до сих пор. – И она судорожно зарыдала.

Глава 8. Извечные вопросы бытия

На следующий день после обеда раздался звонок в дверь. Хорошо еще, что Катя сама пошла открывать. На мгновение даже растерялась от испуга – на пороге стоял Антон.

– Привет, – дружелюбно поздоровался он.

Она зашикала, сделала большие глаза и отчаянно замахала руками.

– Что такое? – поинтересовался он заговорщическим шепотом.

– Исчезни, исчезни! – зачастила девушка. – Быстро на общий балкон, где лестница, спрячься пока там, я скоро выйду и догоню тебя.

– Кто там пришел? – прокричала из зала родительница.

Вздрогнула, развернула гостя назад и настойчиво подтолкнула к выходу:

– Ну же, быстрее!!!

Парень поначалу слегка опешил, но, благо, все же сориентировался и пошел в указанном направлении. Повернула голову и проорала внутрь квартиры:

– Подружка из института! Я на пол часика пройдусь с ней.

И через минуту уже стояла рядом с Антоном на лестничной клетке.

– Пошли? – он было сделал шаг вниз, но спутница удержала за локоть.

– Тсс… – приложила палец к губам и замерла, прислушиваясь.

Никаких подозрительных звуков.

– Фуф… – наконец расслабилась, – теперь можно. И объяснила, пока они спускались по лестнице: – Мама могла выйти на балкон, чтобы проверить, с кем я. Нужно было выждать немного и убедиться.

– Она не разрешает тебе гулять с парнями? – удивился спутник. – Но ведь ты уже взрослая.

– Ну… – попыталась уклониться. – И это тоже. Долго рассказывать. Ты лучше ответь, откуда мой адрес узнал?

Они покинули подъезд. Взгляд заскользил по этажам, добрался до пятого и с губ сорвался вздох облегчения. Сегодня выслеживать дочь родительнице было лень.

– Это просто, – Антон повторил ее движение, вскинув глаза вверх, – увидел прописку, когда ты выложила паспорт в доме Влада.

– Да ты хитер! – засмеялась… и резко стала серьезной. – Мила, кстати, угадала: девушек убили.

Спутник кивнул.

– Знаю.

– Но с убийцей она просчиталась – это двое наркоманов, их по горячим следам задержали. На удивление оперативно. Сами признались – как выслеживали, душили, убивали… – и тут же быстро добавила: – Но, честно говоря, сверхспособности у Милы есть, это бесспорно. Экстрасенсы, с которыми я общалась раньше, всегда «мимо» вещали или отмазывались общими фразами. Вообще без конкретики.

Здесь Катя немножко приврала про способности. Ведь угадать жив или мертв – это пятьдесят процентов вероятности. Так каждый второй сможет. Просто она твердо знала, что, если человек во что-то сильно верит, как Антон в Милу, переубеждать бессмысленно. А если варится в этом давно, то уже выстроил свою жизнь вокруг и согласно этой ошибочной вере. Лишать такой радости, руша мировоззрение, глупо и опасно – сразу станешь врагом номер один. Поэтому она предпочитала лишний раз согласиться с невеждой, и этим сразу входила в список его доброжелателей.

– А куда мы идем? – перевел разговор Антон.

– Туда, где нас увидит как можно меньше народу. В заброшенную часть парка.

А пока вокруг было довольно оживленно. Прохожие сновали туда-сюда, бросая на них взгляды, полные восхищения и любопытства. Катя мрачнела, проникаясь неприятным чувством, что восхищаются вовсе не ею. Девушка была хороша внешне и считала само собой разумеющимся, особенно если надевала что-то обтягивающее и красилась, что ворох мужских глаз всегда выделял ее из толпы или компании одногруппниц. Но сейчас ее самолюбие истекало кровью, ибо еще никогда так остро не чувствовало конкуренцию, да еще с кем – с парнем! Катя пыталась убедить себя, что тому виной синяки и ссадины, но в глубине души понимала – будь она хоть трижды в отличной форме, да при параде, все равно всухую проиграет спутнику. Он был слишком красив и примагничивал к себе все внимание людей на улице. А ей доставались жалкие объедки: мимолетная жалость из-за ушибов и острая зависть из-за шагающего рядом парня. Это было непривычно и очень обидно. Она мрачно раздумывала, что еще пара таких прогулок, и она возненавидит Антона.

Как только пересекли дорогу, где девушка неудачно «словила» Максима с дружками, взяли правее – в кушири. Чуть-чуть вперед и вышли к поваленным деревьям. Катя наметила глазами место, куда пристроиться, и вдруг спохватилась:

– А ты зачем пришел-то?

Антон усмехнулся:

– Хочу позвать в нашу группу. По саморазвитию. Ну или магическую. В зависимости от того, что ты подразумеваешь под этими словами.

– Куда?! – Катя присела на старый пень и вытянула ноги. Скептически подняла брови и сложила губы трубочкой: – Нет, ну конечно понятно, что сейчас появилась масса эзотерической литературы и стало модным собираться компаниями и что-то обсуждать… и даже иногда практиковать. Но я уже пыталась пару раз связаться – не вышло ничего путного. Но тогда еще в колледже училась и времени было побольше, а сейчас институт выпивает все силы.

Вообще-то, Катю с детства тяготил вопрос смысла жизни. Ей казалось странным, что окружающие ведут себя, будто у них впереди целая вечность, то есть попросту предпочитают не замечать маячащую на горизонте старуху с косой.

Ведь каждый знает – ну проживешь ты 50-60, ну даже 100 лет (правда, в последнем случае будешь мало что соображать, трястись и разваливаться), а потом все – кирдык человеку. И куда денется его опыт, знания, накопленные богатства? Посаженное дерево сгниет, построенный дом развалится, хорошо, если дети примут эстафету. Хотя… кто сказал, что это хорошо? Их будут грызть все те же вопросы: дома, деревья, деньги, статус – все по кругу. Колесо не перестанет вращаться, в расход пойдут лишь белки в нем.

А еще… Эти случаи, как с Терентьевой, отрезвляют, выбивают из привычной колеи. Вот ты молод, красив, учишься, работаешь, встречаешься, влюбляешься и думаешь (нет, скорее, даже уверен), что впереди еще вся жизнь А тут – хоп! И нет больше этой жизни. И тебя нет.

Но куда только Катя нос ни совала – так и не нашла ответ. И теперь, как и все вокруг, упорно делала вид, что конец придет когда-то потом и не к ней. А еще ей не давала покоя тема чудес. Однако здесь также оказалось глухо. Перелопатила тонны литературы, выуживая редкие книги из хранилища публичной библиотеки. Газеты, фильмы – все шло в ход. Поговаривали, что некоторые люди обладают сверхспособностями: экстрасенсорика, левитация, телекинез и подобное, но Катя ни разу не видела их проявление в воочию. Только пустой треп сотрясал воздух. Реальны ли они, или людей просто разводят как лохов на ферме, а «чудеса» надуманны или логически объяснимы?

Она вкратце поведала Антону, где и как искала.

С религией поняла сразу – дело дохлое. Бог-папа, сидящий на облаке и наблюдающий сверху, доверия не вызывал. Как-то уж очень избирательно он порой награждал и наказывал. Церковники конечно из кожи вон лезли, объясняя творящуюся вокруг несправедливость какой-то его особой волей и замыслом… Порой диву давалась – это ж надо так уметь изворачиваться, скользить словами, чтобы выводы плавно причалили к нужному тебе берегу. Да и с логикой наблюдались значительные провалы, ты обращаешься к конкретным фактам, а они словно в глухой крепости сидят и закидывают оттуда стрелами святых писаний.

– А главное, – закончила девушка, – дела священников часто расходятся со словами. Живут они сытно, имеют рубахи и что-то не спешат ими делиться.

Антон стоял рядом, прислонившись спиной к стволу березы и бесцельно елозил по земле носком кроссовка. Слушал не перебивая.

– Про секты вообще молчу, – сморщилась и почесала укушенную комаром ногу. – Там либо шизанутый лидер, считающий себя воплощением Бога на земле, либо расчетливые организации, преследующие одну цель – обобрать до нитки. – И она с подозрением уставилась на спутника: – А в вашей группе есть членские взносы? – застыла и в предвкушении сузила глаза.

Антон отрицательно покачал головой.

– Так вот, – немного обмякла, – сунулась было к Кастанедчикам. Те еще ребята. Поют о Свободе, а сами с травки не могут соскочить.

Парень подпихнул носком скрученный засохший листик и тот провалился в трещину в земле.

– У нас запрет даже на алкоголь, а наркотики вообще за гранью, – подошел и сел напротив.

– Есть еще группы по йоге… – протянула, заелозив на пне, – там всю жизнь положишь, но так и не разберешься, что к чему. Сложно, муторно, трактаты всякие, асаны, многочасовые медитации… Правда многие занимаются йогой формально – тупо делают упражнения, растяжки и довольны.

– Нет, у нас все просто, мы…

– А вот недавно про одну группу слышала, – возбужденно перебила Катя. И поспешно добавила: – Сама, конечно, не ходила. Там начиналось все чинно-мирно: медитации, чакры «открывали и прокачивали», песнопения… а потом заставляли в оргиях участвовать – типа только так можно избавиться от ограничений сознания, – заулыбалась, неожиданно припомнив еще одну пикантную подробность: – Причем молодым парням толстых теток подкладывали. – И весело прощебетала: – У вас же такого нет?

Собеседник задумался. Посмотрел на небо, почесал щеку…

– Ну… – и захихикал, оценив вытянутость Катиной физиономии. – Шучу. Нет конечно. Наша группа имеет две явные цели и одну тайную. Каждый из нас должен стать настоящим Человеком, найти занятие по душе и через него нести свет другим людям.

– И всего-то? … – проворчала девушка. – Звучит просто и не цепляет. Подобное я уже проходила в учениях Нью Эйдж, весь книжный рынок этим барахлом завален.

– В основе практик нашей группы лежат древние знания, и она имеет длинную линию преемственности.

– Ну все так говорят, – недоверчиво пробубнила. – А какая тайная цель?

– Такие группы, как наша, состоят из шести учеников и главы – Учителя. Став сильнее и развив сверхспособности, мы должны будем помочь Учителю справиться с Упырем.

– Чего-чего?! – глаза сами полезли из орбит. – Кто такой Упырь?!

– Это такое существо… тут, пожалуй, ближе к понятию Высший Демон. Через какое-то время он попытается воплотиться в физическом теле. Если мы не сможем остановить его, то человечество ждут большие беды.

– О Господи! – Катя театрально всплеснула и потрясла руками. – Ужас-то какой, – и недоверчиво растянула губы. Это уже явный перебор. Она как-то познакомилась с «Воинами Света», которые якобы со злом боролись… Нет, право, лучше не вспоминать. Борьба всегда ведет к крови, одни крестовые походы чего стоят. Девушка устало выдохнула: – Ерунда это все. Ты мне главное скажи – с вашим учителем точно не придется спать? – она встала со своего импровизированного сиденья. Из-за неровности пня затекло мягкое место. Пришлось потереть. Парень вопросительно вскинул брови. – А то я слышала, что некоторые «учителя» специально окружают себя молоденькими девушками, вешают им на уши лапшу… а потом… к сексу склоняют! Прям гарем восточного принца сколачивают, только этот «прынц» обычно дядя Жора с лысиной и пивным брюхом.

Антон захохотал так, что на глазах выступили слезы.

– У тебя это больная тема что ли? – и вновь согнулся пополам от смеха.

Катя переминалась с ноги на ногу, борясь с жгучим желанием ему хорошенько всыпать.

Наконец парень отдышался и произнес полуохрипшим голосом:

– Нашего главу никто не видел. Задания и наставления он передает через Нила – старосту группы. Поэтому насчет, – тут он вновь глупо захихикал, – поублажать … гы гы гы … учителя, – почти задохнулся и сдавленно закончил: – не могу знать заранее… ты такая озабоченная… вдруг сама его вычислишь и захочешь…

– Дурак! – пробухтела, с обидой сжимая и разжимая кулаки. – Двигаем по домам, а то мама, чего доброго, искать кинется.

Когда подошли к дороге, она притормозила спутника за руку.

– Дальше я сама. Не хочу, чтобы лишний раз нас видели вместе, еще донесут…

– Но мне нужно попасть на маршрутку около твоего дома! – запротестовал парень. – Я ведь отсюда не уеду.

И они еще немного прошлись вместе.

– Так. Пора. Теперь уже точно расходимся, – девушка высунула нос из-за гаражей и осмотрела придомовую территорию: – Все чисто. Я первая. А ты пять минут пережди и тоже выходи. А по поводу группы… – она на секунду замешкалась, – извини, но мне уже не 15 лет, чтобы играть в подобные глупости.

И засеменила к своему подъезду.

– А прятки с родителями, видимо, игрой не считаются… – прошептал Антон и двинулся к своей остановке.

Глава 9. Долгое послевкусие позора

Следующей ночью…

– Ай! – вскрикнула Катя, споткнувшись обо что-то в темноте. Потеряв равновесие, стремительно качнулась вперед и, спустя мгновение, была готова распластаться на полу вперемешку с валяющимся мусором. Как вдруг сильная рука спутника схватила ее под локоть, остановив падение.

– Под ноги смотри, – недовольно проворчал он, – это заброшенный завод, а не подиум.

– Балахон слишком длинный, – огрызнулась девушка, скрипнув зубами от злости. Ну откуда, спрашивается, она должна была знать, что посвящение будет в таком странном месте? Надела босоножки на высоких каблуках, лучшее платье. Думала, так проще понравиться. А здесь оказалась засада. А еще… пару часов назад она просто мастерски опростоволосилась. Это унизительное воспоминание не давало покоя, разжигая внутри костер раздражения и обиды. Плюс этот несносный тип рядом.

И пока они брели по темнычке в неизвестность, все чаще мелькала и тяжелела мысль свинтить отсюда подальше, отказаться от членства в группе. И решила же поначалу – «НЕТ», вот и нужно было держаться первого слова. Но ведь сама напросилась. В тот же вечер перезвонила Антону и слезно умоляла взять ее к ним. Он поначалу отмазался, сказав, что ее «нет» уже передали учителю. Но сегодня утром сообщил, что тот все же дал добро.

Катя аж запрыгала на месте от радости. Еще бы. Уже размечталась о сверхспособностях. Новости от мамы заставили тщательно пересмотреть свои взгляды. Оказалось, что на нариков убийства просто повесили. Видимо, чтобы перед вышестоящим руководством отчитаться и панику не создавать. А если по секрету – там пару раз был замечен подозрительный мужик с сумкой. Получалось, что ему за сорокет, небрежно одетый, с залысинами на макушке. Лицо одутловатое, полные губы, носит очки с диоптриями… Это ж надо было Миле так с возрастом угадать! Нет, конечно, случайное попадание никто не отменял, но она и про голову говорила… а ее ведь так и не нашли. Понятное дело – нарики-то не могли знать, куда эта часть тела подевалась. Вот тут и пошли у людей вопросы и сомнения – а тех ли взяли? Пришлось задний ход давать и фоторобот настоящего маньяка составить. А у Милены, как выяснилось, дар на фоне практик открылся. После того, как она в группу пришла. Ну и как тут не соблазниться?

И сегодняшний день поначалу так хорошо складывался! Выспалась наконец, наготовила себе еды на неделю. А тут еще приятный бонус: родительница к Любе собралась, вынюхивать все подробности и обстоятельства убийств. И Катя точно знала – от подруги мать вернется лишь глубокой ночью. А потом Антон позвонил и новостью обрадовал.

Вот тут-то все и закрутилось. Только голову намылила – отключили воду. Потом любимую кружку случайно кокнула. А осколки прям на ворсинчатый ковер приземлились. Пока их выискивала, про суп на плите позабыла… А, главное, мама, будто почуяв неладное, вдруг засомневалась – сегодня или завтра к Любе ехать. В итоге еле спровадила.

Но встречу все равно за гаражами назначила. Конспираторша, блин. Это и стало роковой ошибкой.

Антон лишь сказал, что заедет староста на белой машине. И что ей предстоит посвящение. На вопрос чего ждать, он уверенно выдал: «Посвящение подразумевает встречу с самим собой». Предупредил, что этот Нил весьма своеобразный, но только внешне, а внутри, мол, добрый и пушистый няша.

– Не перечь ему и не ругайся, он все-таки правая рука Учителя, – напоследок напутствовал парень.

И вечером, приковыляв к гаражам за 10 минут до назначенного времени, Катя винила себя, что не уточнила о внешности старосты поподробнее. Ибо в условном месте стоял какой-то странный тип в драном трико. Лицо заросло щетиной, глаза лихорадочно блестят. Сжимает в руке тяжелый разводной ключ, а вылинявшая майка советского фасона в разводах и моторном масле. Потерлась вокруг, поошивалась туда-сюда, бросая на него косые взгляды. Ага! А в гараже-таки белая машина виднеется. Шестерка. Чинит видимо. Неудивительно – такая рухлядь должна вообще на ходу осыпаться.

И не подумала бы на него, но тот тоже позыркивал исподлобья, да с ноги на ногу переминался. И явно чего-то ждал.

Как бы это выяснить… Сделала шаг навстречу и уже открыла рот, как он глазами указал в гараж. И тут же ужом проскользнул внутрь. Катя осторожно проследовала за ним.

– Держи, – прохрипел, сунув в руку одноразовый белый стаканчик.

Отошел, порылся в захламленном углу и извлек на свет полторашку минералки. Только вот странного цвета была вода, мутноватая и с неестественно бурым оттенком.

Приблизился, набулькал ей пол стакана и просипел:

– Пей!

Девушка принюхалась. Пахло откровенно спиртягой. Ей это сразу не понравилось. Антон ведь говорил, что все прилично, а тут такое «многообещающее» начало. Мда, встреча с собой предстоит занятная – к синякам в зеркале добавятся «косящие» глаза, шатающаяся походка и облеванное платье. Хотя она не раз слышала про подобное, что новичкам устраивают неофициальные экзамены, заставляя совершать неприятные вещи. Или просто пытаются напугать и вынудить отказаться от членства. Разыгрывают спектакль и наблюдают – слабо или нет. Тяжело вздохнула. Похоже, это и было то самое посвящение. Один раз ради способностей можно и перетерпеть. Водки хлебнуть – не голой по городу пробежаться. Хоть бы не паленая… Кто ж знал, что нужно было углем дома закинуться. И она, сморщившись, поднесла стакан ко рту.

– Решила бухнуть с собутыльником? – насмешливый голос раздался над самым ухом.

Катя резко дернулась, окропив огненной водой платье. Она была готова поклясться: мгновение назад этого человека здесь не было.

Визитер тем временем хмуро просканировал мужика с бутылью:

– Кто такой?

– Валера, – обалдело выпучил глаза тот.

– А эта? – кивнул на девушку.

– Не знаю, – пожал плечами. Наверно, Витькина жена. Он хвастал, что часто ей физиономию разукрашивает, вот я и подумал… – хмыкнул, – я тут от своей мегеры прячусь, ничего такого…

– Иди! – настоящий староста подпихнул девушку к выходу. Поодаль у дороги сиротливо пристроился белый внедорожник.

На вид спутнику было около 30 лет. Рост как у Кати, сам в меру широкоплечий и коренастый. Темные волосы торчат коротким ершиком. Одет в белую легкую майку с продольным разрезом до середины груди, стильные полуспортивные штаны. На руке часы – кажется, дорогие. В движениях присутствует уверенная легкость, даже грация, несвойственная людям плотного телосложения. А еще – жуткий иностранный акцент, неприятно коробящий слух.

– Ну и как это понимать? – поинтересовался, не поворачивая головы. Завел машину. – Не можешь и дня без спиртного?

Катя открыла было рот для оправданий: она и водку-то в жизни не пробовала, максимум шампанское или вино на праздники, но тот опередил:

– Скажешь сейчас, – он исказил голос писклявыми нотками, – мол я не такая, просто стояла ждала трамвая…

Девушка опешила от такой наглости и растеряно забормотала:

– Я подумала… что это посвящение такое… для неофитов…

– Надо же, она подумала! – вновь передернул Нил. – А ты разве не знала, что правила группы запрещают алкоголь? – собеседник поднял одну бровь.

– Знала, но…

– Тогда ты редкостная дура!

– Что?! – а это уже явно был перебор.

– Не знаешь значение слова дура? – съязвил водитель. – Ты согласна нажраться, чтобы попасть в группу, хотя в ней запрещено употреблять алкоголь. И кто ты после этого? Зависимость от спиртного поддается лечению, а вот собственный идиотизм – нет, – уверенно заключил напоследок.

У Кати все краски с лица сошли от злости. Да кто такой этот Нил, в самом деле, чтобы ее оскорблять? Ведь первый раз гада видит. Ну растерялась немного, ну ступила. Сама в шоке. Всегда терпеть не могла глупых девиц – и так метко попалась. Ведь можно было имя у алкаша спросить, в конце-то концов. Предвкушение тайны начисто отшибло мозги. Но у нее было и оправдание: маги-эзотерики обычно немного кукушные, малость или на всю голову двинутые. Запросто могли подстроить такую проверку.

А этот тип сразу на личности перешел, обзывается. А больше всего выбешивает собственный червячок понимания – а ведь он прав! Если в группе заставляют делать что-то против собственных правил – то грош цена такой группе. Маленький обман вначале обязательно выльется в более крупный в конце. И все же… Так колко над ней стебаться…

Да, насчет «своеобразности», Антон оказался прав – с настолько хамски-пренебрежительным отношением к своей персоне ей еще не доводилось сталкиваться. Даже Лину переплюнул. С той мадам понятно, что недалекая, а этот прям лихо подсекает, остроумно… И ответить нечем. И от этого еще обиднее.

– Останови машину, – голос девушки прозвучал неестественно глухо. – Я выйду.

– Совсем или пописать?

Катя промолчала и демонстративно отвернулась к окошку.

Скрипнули тормоза, внедорожник вильнул и приклеился к обочине. Она собралась покинуть салон, как вдруг заметила, что уже темнеет. И отъехали на приличное расстояние. Местность вокруг была незнакомой. С одной стороны – рынок, с закрытыми прилавками, кучей мятых коробок и пустыми поддонами. С другой – сиротливый оазис новых девятиэтажек, а дальше – стройка. Остановка общественного транспорта маячит поблизости, но подозрительно безлюдна. Из этой дыры скорее всего уже не уехать. И везде пылища: насыщает воздух и клубится при движении встречных машин. Едкая колючая серость покрывалом ползет по крышам магазинов и киосков, ложится на асфальтированные дорожки, скамейки. Впивается в листья деревьев, цветы на клумбах, припудривает волосы и одежду людей. И, судя по отсутствующим выражениям на лицах последних, она способна проникнуть даже глубоко в душу. Девушка совсем сникла. Ей показалось, что стоит выйти туда, как она станет частью этой безликой серости, потеряет все краски и сгинет в рутине ежедневных забот. Она шумно сглотнула обиду.

Тем временем спутник, широко улыбаясь, выбрался на улицу, обошел машину и галантно открыл перед ней дверь.

– Милости прошу на свежий воздух. Может, навеет извилины в голову.

Катя замерла как истукан и смолчала. Пожалуй, она погорячилась.

Нил вернулся назад, и внедорожник вновь тронулся с места.

– Куда мы едем? – буркнула девушка.

Он засмеялся:

– Посвящать тебя в адепты, – подмигнул. – Нужно будет раздеться и станцевать лезгинку.

– Я не умею танцевать, – бесцветно поведала пустоте перед собой. Лимит глупостей на сегодня она исчерпала. Сил больше не было.

Нил посерьезнел:

– А раздеться значит не сложно?

Потом тяжело вздохнул, осознав, что пассажирка больше не реагирует на выпады.

– Чует мое сердце, будут с тобой проблемы… – и тут словно спохватился: – Ах да! – перегнулся назад и достал сверток: – Нацепи балахон, согрейся, а то как мертвая сидишь, – кинул его на колени. – Да и видок еще тот, будто медведь всю ночь в лесу драл. – И, заметив, что спутница по-прежнему не шевелится, добавил: – Там ритуал будет, ученики должны в капюшонах прийти.

Всю оставшуюся дорогу Катя задыхалась и потела в плотном балахоне – даже сплит не спасал. А потом оказалось, что надеть его можно было уже по прибытии. Во всяком случае, сам Нил поступил именно так.

Глава 10. Посвящение

В здании заброшенного завода было прохладно и сыро. Видимо, во время сильных дождей через обветшалую кровлю сюда попадало много воды, и даже палящее летнее солнце не могло дотянуться до нее своими лучами.

Множество подсобных помещений, разгромленных за годы разрухи, лабиринтом ветвились по территории когда-то огромного предприятия. Забор местами обвалился и зиял неровными дырами, колючая проволока скатилась вниз, осела в землю и заросла травой. Мрачные темные строения словно приглашали любопытных пробраться внутрь и побродить по непонятным отсекам, камерам и подвалам.

Самые первые комнатушки облюбовали мастера бульбуляторных дел – они натащили в углы старых матрасов, где тупили и хихикали в стены, наполняя воздух сладковато-тошнотворным дымом. Во всяком случае, такие выводы напрашивались сами, стоило взгляду упасть на резаный пластик и обрывки фольги. Но были и улики похуже – использованные шприцы понуро валялись рядом с лежаками, осуждающе взирая на мир белыми оттопыренными поршнями. Скорее всего, их владельцы давно сторчались – сейчас притон был оставлен и позабыт. Тряпье покрылось пылью и пропиталось затхлостью, железные иглы поржавели, а в пластиковых бутылках завелась и цвела теперь иная жизнь – они хранили не просто воду, а черно-зеленую жижу.

В помещениях дальше успела потусить молодежь – ребята нанесли на стены разноцветные граффити. Здесь встречались искусные рисунки и просто художественные ляпы, гротескные надписи, руны и свастика. Поверх некоторых «отличился» один автор – нецензурные выражения плевками оскверняли картины. Вандал ревностно подошел к делу – его почерк порхал из одной комнаты в другую, пока он, видимо, не извел всю черную краску. Бранные слова злили и кололи глаза, подкидывая случайному люду мысли об изощренной мести.

И только крайне внимательный человек, либо же тот, кому нашептали, где именно искать, мог заметить под изображением шестирукого Бога Шивы блеклую надпись «место силы» и стрелку в сторону. Похожие надписи проступали и дальше, и, если бы он воспринял этого писателя-шутника всерьез и, словно ищейка, присматриваясь и петляя, пошел по следу, то ноги привели бы на второй этаж в большую залу.

Сегодня здесь воняло краской – кто-то тщательно расчистил часть пола от пыли и хлама и нарисовал белый круг с непонятными символами.

Рядом, облаченные в одинаковые темные балахоны, расположились пять человек. Они держали в руках зажженные свечи, уже успевшие порядком укоротиться ожиданием. Колеблющееся пламя создавало в пространстве причудливые тени. Гонимые сквозняком и ветром из проломов в крыше, они танцевали на полу и стенах, плавно скользили и меняли формы, создавая иллюзию магического места, наполненного очарованием и тайной.

– Ну! И когда они придут?! – раздался из-под балахона капризный писк молоденькой девушки. Звук умножился и гулким эхом понесся по залу. Виновница вздрогнула и дожаловалась тише: – Ноги затекли. Тут присесть некуда.

– Саша, потерпи чуть-чуть, – соседний капюшон чуть заметно колыхнулся, – они уже рядом, – успокоила Мила.

– А учитель точно в курсе этого спектакля? – волновалась напротив женщина неопределенного возраста. – Или это староста просто решил так пошутить? – она принялась нервно расхаживать туда-сюда, – И вообще, – почти сразу добавила говорившая, – у нас группа в полном составе, зачем еще человек? Или… – беспокойные нотки усилились, – вскоре планируют кого-то исключить?

Ответить ей не успели – со стороны лестницы послышались шаги, резкий вскрик:

– Ааа-ой! Черт! – и недовольное бормотание: – Недолго тут и ноги переломать… понавалили кирпичей с железяками…

– Идут! – шепнул дрожащий мальчишеский голос.

Свет фонаря Нила несколько раз резанул воздух и вспугнул тени. Они попытались броситься врассыпную, но, словно приклеенные снизу, смогли лишь удлиниться, раздуться и задергаться быстрее.

Когда вошедшие поравнялись с нарисованным кругом, староста наклонился и поднял две свечи с пола. Поджег и протянул одну Кате. Затем, сунув в ладонь какую-то бумажку, бесцеремонно втолкнул внутрь.

Все члены группы отошли назад и встали за белую прямую линию.

Девушка развернула листок и, поднеся свечу поближе, пробежалась по тексту глазами. Там была клятва. Короткая и самая что ни на есть банальная. А внутри круга никаких изменений состояния. Совсем. Туфта, одним словом. Попытка пустить пыль в глаза. Особо впечатлительные уже давно бы начали что-то «чувствовать». Конечно, ведь место располагает.

– Читай уже! – командный тон Нила резко вернул к действительности. – И отнесись к ритуалу серьезно.

Кате показалось, что на заключительном слове он почти хихикнул, но в последний момент сумел прикрыть это кашлем. Она театрально закатила глаза к потолку, где сквозь дыры проглядывал темный край неба, хмыкнула и начала зачитывать текст:

– Я вступаю в Группу Семи и клянусь прикладывать все усилия, чтобы держаться пути Света, прислушиваться к Совести и не прекращать поиск Истины… – резко вздрогнула, явственно ощутив прикосновение к макушке чего-то нежного и легкого. А затем все вокруг залило желтоватым светом, озаряя присутствующих и полуразрушенное нутро завода. Задрала голову вверх и поняла, что произошло – это туча сдвинулась в сторону. И теперь над ней мерцали звезды и идеально полный диск взошедшей луны.

Ну надо же! От неожиданности она почувствовала лучи света физически, как скольжение тончайшей ткани по коже. Понятно, что предугадать или подстроить такое немыслимо – красивое получилось совпадение, прям в тему. Девушка облизнула губы, сглотнула и продолжила:

– Если ранее мною были заключены сделки с тьмой, то я…

Резкий порыв ветра с силой ударил по уцелевшим стеклам, ворвался сквозь пустые рамы и понесся по помещению. Около стены на пол посыпались мелкие осколки. Внезапно стемнело – туча вновь заволокла небо. Пламя свечи легло на бок, дернулось и отчаянно затрепыхалось, умирая. Зашипело и погасло, испустив тонкую струйку дыма. Миг – и красная точка на фитиле вспыхнула вновь, пробуждая огонь к жизни. С улицы раздался треск – будто с дерева отломилась огромная ветка; шелест листвы и грузный удар о землю. Где-то в отдалении залаяла собака, еще несколько псин поддержали ее протяжным воем. Кате враз сделалось жутко, спину окатило холодом, а волосы на теле поднялись дыбом. Захотелось припустить отсюда со всех ног, но она поняла, что не в силах пошевелиться.

– Ну и?! – недовольно поторопил Нил, вырывая из лап оцепенения. – Чего застыла?! Дочитывай уже, не томи.

Встрепенулась, ободренная звуком человеческой речи. Немного отпустило. Всего лишь ветер, а столько страха внутрь нагнал. Даже смешно. Девушка улыбнулась – вышло, правда, кривовато. Поднесла бумажку поближе к глазам и разобрала окончание фразы: «то я расторгаю их с этого самого момента». Листочек выскользнул из не вполне послушных пальцев и белым пятном плавно спикировал вниз. У самых ног поменял траекторию – покатился в сторону, подхваченный сквозняком. И оказался за пределами круга. Хоть бы слова не забыть – оценила потерю и, хрипло кашлянув пару раз, спешно заговорила:

– … то я…

Взгляд бесцельно заскользил по полу и сам собой зацепился за нечто странное. В призрачном хороводе теней одна фигура оставалась застывшей, выбиваясь из всеобщего слаженного движения. Впилась в нее глазами, наблюдая. Одновременно, с трудом ворочая отяжелевшим языком, продолжала:

– … расторгаю их…

Тень шевельнулась, но как-то противоестественно, напрочь игнорируя физические законы и ритм пляски. Уродливо изогнулась, вызвав внутри волну отвращения. Налилась чернотой и разбухла, словно впитав в себя часть окружающей тьмы. Обрела объем и принялась медленно, словно маятник, раскачиваться из стороны в сторону. Тварь расшатывала изображение, стремясь разрушить границы собственного слепка. В животе образовалась болезненная сосущая пустота, и с каждым новым колебанием тени она все сильнее сжималась.

– … с этого… – прошептала одними губами, задыхаясь от ужаса. Попыталась закончить речь, но получалось лишь беззвучно открывать и закрывать рот. С резким хлопком тварь отделилась от пола и, стремительно разрастаясь, заслонила остатки света. И ринулась на нее.

Резкий удар под дых. Толчок. Согнулась, обхватывая руками живот. С трудом удержалась на каблуках. Вибрации постепенно затихали. Тварь отбросило назад, за белую окружность. И рассеяло на пылинки.

– … самого момента… – Катя с усилием додавила слова и облегченно выдохнула.

Не понятно, что сейчас было. Но она успела. Это главное. Расслабилась. Уже хотела покинуть свое убежище, как вдруг заметила впереди движение. Тень вновь собирала себя в пятно абсолютной мглы.

Но этого не может происходить в реальности! Разум зацепился за мысль. Слишком невероятно. Очевидно, она просто спит. Точно, это обычный сон. Страха больше не было. Девушка выжидала. На этот раз тварь не налетела сверху. Она, будто сожрав слишком много тьмы, погрузнела и, шипя и извиваясь, тяжело поползла по полу. Остановилась перед кругом. Принялась заново переупорядочивать свою субстанцию. И превратилась в размытую человеческую фигуру. Она стояла напротив, впритык к белой линии. И смотрела в упор. Глаз у нее не было, но тем не менее девушка отчетливо ощущала взгляд. И … странную двойственность. Сейчас она была собой в круге и, одновременно, тенью за его пределами. Сознание последней мутное и тяжелое; порабощало, затягивало, как в трясину, заставляя забыть себя. На его фоне собственная сущность выглядела радостной и светлой. И тут Катя отчетливо осознала, чего на самом деле желает тварь напротив. Убить? Покалечить? Нет! Она хотела управлять. И девушка сама сделала это с ней.

Только всецелая сосредоточенность. И ни единой мысли. Схватила тень. Зафиксировала на месте, удерживая силой своего внимания. Похожим образом живодеры ловят собак – специальной палкой с петлей на конце. Та дернулась и отчаянно забарахталась, стараясь вырваться. Вильнула в сторону, потащила на себя. Попыталась вывести из равновесия, сместить относительно внутренней точки опоры. Девушка усилила концентрацию – еще жестче петлю на шее стянула. Тварь захрипела, напоследок пару раз взбрыкнула и окончательно обмякла.

И тут разум уловил звук. Что за…? Она осторожно оттянула туда часть внимания, стараясь все также твердо удерживать перед собой палку.

У старосты звонил телефон.

– Да, слушаю… Скоро буду!

И он перешагнул через белую линию.

Катя отстранено отметила две вещи: как стоящий рядом попытался его удержать, схватив за руку поверх балахона, при этом обнажив собственные цветные браслетики на запястье, и как Нил, не глядя, ловко скинул захват. Проронил небрежно:

– Срочное дело. – И двинулся к выходу.

«Этот гад груб со всеми», – всего на толику секунды девушка отвлеклась на мысль. На один краткий миг потеряла контроль, забыла о тени. А когда вернулась вниманием, то поняла, что она уже не держит ее на привязи, а сама мчится вперед, став тенью. В ней, ослепляя, клокотала Ярость. Как же она его ненавидит! Убить обидчика. Растерзать его светимость. Отомстить за недавние унижения. Он такой открытый, такой беззащитный! Сейчас…

И она ударила, уже смакуя внутри столь близкую победу.

И прошла насквозь. Будто его и не было вовсе. Замешательство. И она начала таять.


– Так ты идешь?! – Нил хмурился и уже, видимо, не раз повторял свой вопрос. – Или тут заночуешь?

Катя стояла в центре круга. Наваждение, если это было оно, растаяло, оставив после себя растерянность и дезориентацию.

– А … – протянула. – Да!

– Ну и слава Богу! – он всплеснул руками. – Уж решил, что ты с открытыми глазами уснула. Таращишься и не отвечаешь. – И обратился к кому-то из членов группы (те все еще стояли за чертой и неуверенно переминались с ноги на ногу): – Оль, ты просила подвезти. Поторапливайся!

Назад они ехали втроем. Сначала девушка молча пыталась переварить произошедшее, а потом, не выдержав, спросила:

– Темная тварь на посвящении… Кто она?

Водитель рассмеялся:

– Твоя галлюцинация.

Катя опешила и дрожащим голосом уточнила:

– Значит… Ее заметила только я?

Ольга, так звали пассажирку на соседнем кресле, насупилась и окатила только что примкнувшую к группе недобрым взглядом. На вид ей было несколько за 30. Тот самый возраст, когда женщина еще делает попытки выглядеть девочкой, но первые морщинки на лице, парочка седых волос, лишний жирок, а, главное, отсутствие живого огня в глазах постепенно сводят на нет все ее усилия. И Ольга принялась излагать, голосом, полным усталости и неверия:

– Ты встала в круг, бодренько прочитала клятву. В середине на пару секунд замешкалась, но Нил сразу поторопил. Когда именно ты успела что-то увидеть?

Девушка сглотнула и ответила вопросом на вопрос:

– А сколько я там простояла?

– Меньше минуты, – без раздумий выдала спутница. – Мы тебя пол часа прождали. А делов-то оказалось – два предложения сказать. Вообще, раньше такое не устраивалось… – она с подозрением покосилась на Нила. – Так что ты увидела?

– Показалось просто. Ерунда какая-то, – растерянно прошептала Катя. И добавила мысленно: «По ощущениям час точно там проторчала».

Глубоко задумалась, откинувшись на удобном сиденье. Задавать еще вопросы, чтобы стать посмешищем, она теперь не спешила. А потом поняла, что все те ужасы в круге ей действительно приснились. Тут и доказательства налицо – ведь когда у Нила зазвонил телефон, она смотрела вперед. Не оглядывалась! Тогда каким образом могла увидеть, что кто-то пытался его удержать за чертой? Ну не спиной же?! И все сразу стало ясно как день…

Хорошо, когда ты разбираешься в теме и можешь найти рациональное объяснение, не впадая в мистику и прочую чертовщину. Знание – сила, а невежество ведет к глупой вере во всякую чушь. Не зря ее препод по физиологии хвалил и считал лучшей ученицей на кафедре. Катя давно знала, что явь и сон порой плавно перетекают одно в другое, а события в реальности могут находить свое отражение во сне. Ведь до этого она многократно сталкивалась с искажениями, когда какой-либо внешний звук плавно встраивается в картину сновидения, и настоящий дождь за окном превращается, к примеру, в музыку в сюжете сна. Если же у человека проблемы с дыханием, то часто преследуют сны о существе, которое садится на грудь и душит. Существует ли это существо на самом деле? Ей Богу, смешной вопрос! Хотя, конечно, всегда найдутся те, кто будет утверждать, что их действительно посещает домовой, ну или леший. У кого какая фантазия, кто-то и крокозябру увидит.

А вот случай временных искажений. Когда сильно устаешь физически, отключаешься, как только голова коснется подушки. Часто тело непроизвольно дергается. Это специальный механизм, способствующий более быстрому расслаблению мышц. Но, внимание! При этом снится, будто резко куда-то падаешь. Получается, картинка падения подбрасывается в сон уже после вздрагивания, а спящему кажется, что до. Или все же наоборот? Да, в целом, и не важно. Понятно, что ее видения сегодня из той же оперы. Долго ехали, потом брели куда-то ночью, а она ведь после аварии еще не отошла. А тут – темнота, круг, свечи… Вот и задремала слегка – впала в транс, а разум наложил элементы сна на реальную картинку.

Собственные выводы успокоили девушку. Хотя очевидно теперь, что вступать в группу не стоило – психика и так трещит по швам.

Прибежав домой далеко за полночь, едва успела прошмыгнуть к себе, как вернулась мама. Сунула коричневый конверт с практиками под подушку. Его напоследок всучил Нил со словами: «Приступай сразу».

– Интересно, что там… – вспыхнула последняя мысль, и Катя камнем нырнула в сон.

Глава 11. Собрание группы

Следующий день принес головную боль и сомнения в реальности вчерашнего посвящения. Благо, они длились недолго – из-под подушки красноречиво торчал угол коричневого конверта. Да и ноги неслабо ныли, будто накануне марафон пробежала.

Распечатала, прочла и разочаровалась. С досадой швырнула обратно. Тут же спохватилась и спрятала под матрас. Нужно будет подрать на части и выбросить в мусорку на улице, а то, чего доброго, родительница доберется. И, наказав себе сделать это сегодня, отправилась умываться. По пути проверила телефон – от Нила поступила одно сообщение: «Собрание группы в 7 вечера и адрес».

– Это же на Западный тащиться! – пожаловалась девушка своему отражению в зеркале. И принялась остервенело начищать зубы. Они со щеткой пребывали в разных мирах: пока рука с нажимом двигала ею вперед и назад, заставляя белую пасту капать на подбородок, голова была занята мыслями о практиках. А в них не оказалось ничего нового. Ну совсем. Это все в том или ином виде ей где-то встречалось и ранее. Она чувствовала сейчас… Да, да, то самое, когда грудью кидаешься на амбразуру и добиваешься смены власти, а по факту ничего не меняется. Надеялась на что-то серьезное и эффективное, а подсунули откровенное старье. И хотя, собственно, в магию она не верила, внутри жила глупая надежда, что ей повезет. Выдадут волшебную палочку. Ну или таблеточку по блату, как медику. На худой конец – определенную последовательность волшебных слов или хитрую медитацию. И… – вуаля! Она обретет способности, в крайнем случае – просветление. Эх, мечтать не вредно! Сплюнула белую пену и прополоскала рот.

Первая практика описывала медитацию на сердечной чакре. Предлагалось вечером вызывать у себя состояние благости и любви, запоминать его, а в течение дня стараться в нем удерживаться. Будто оно – твоя точка опоры, эталонное состояние. Ниже была приписка, что-то типа: «Нужно смотреть из него, как черепашка смотрит из своего панциря. Можно голову, лапки высовывать, но полностью не выбираться в наружность. Иначе окружающая реальность в виде событий, людей и срочных дел выманит тебя, опутает переживаниями и заботами, а затем, голенького и безоружного, привяжет за ногу и протянет по всем кочкам. Да за тридевять земель забросит. Выжмет, как лимон. И счастье, если к вечеру еще останутся силы найти дорогу домой, а то и вовсе позабудешь, что таковой имеется. Уснешь на долгие годы. Себя потеряешь. Хотя люди-то в основном не теряют… они проживают жизнь так ни разу и не обретя».

«Красивые слова, не более», – вынесла Катя вердикт и, сделав воду похолоднее, взялась надраивать лицо. Бррр… прикосновение холода к коже бодрило.

Вторая практика касалась контроля над мыслями. Необходимо было отслеживать приходящие в голову мысли, их эмоциональный окрас и то, как они разворачиваются в сознании, как сменяются, выстраиваются в цепочки. Затем, прочувствовав механизм и натренировав внимание, требовалось научиться переключаться с одних мыслей на другие, обрывать негативные, не додумывая, и вовсе не пускать их в свой разум.

Мда. Если, как написано, делать их не в свободное время в тишине, а в течение всего дня, то, скажите на милость, как и когда учиться? Вот спрашивают что-то на занятиях, а ты подвис, анализируя свое внутреннее состояние. Мысль за хвост поймал. Либо описанное невозможно, либо это практики для бездельников, сидящих в пещере.

– Ауч! – Катя сморщилась. Забывшись, задела синяк на лбу. От резкой боли приоткрыла веки. – Блин!!! – мыло не преминуло этим воспользоваться, вгрызаясь в глаза едкой щелочью. Торопясь, ополоснула лицо водой и уткнулась в махровое полотенце. Пахло оно не очень.

Но если первые два упражнения вызывали у девушки негодование, то третье, тайное, вгоняло в откровенную тоску. Там было только одно слово – «перепросмотр». Да, этот термин уже был знаком. Кажется, у кастанедчиков слышала. Данная практика – просто чемпион по убийству времени. Сначала нужно составить список всех (!) людей и событий в жизни. А потом их подробненько вспомнить. Тут даже логически ясно, что это нереально сделать. Ох, зря она примкнула к группе. Повелась на видимость способностей. И чего так вдохновилась – непонятно. Ведь особого ума не нужно, чтобы угадать: пропавших девушек убили, а средний возраст маньяков как раз за сорок. А по поводу головы – так не сказала же Мила ничего конкретного, просто «голова… голова…» и всхлипы. Чтобы на сто процентов убедиться в наличие чудес нужны факты! Голые факты и только.

Она прошлепала на кухню и поставила на плиту чайник. Взгляд рассеянно скользнул по металлическому боку, заляпанному каплями жира, и ухватился за размытый образ. В шестом классе она так гадала на святки, вглядываясь в свое отражение… только там сквозь свечу нужно было смотреть… а знакомая недавно рассказывала, как один товарищ досмотрелся… хотел третий глаз открыть, а в итоге в психушку угодил… у них на пятом курсе там практика, кстати, будет; главное, самой туда не попасть… внепланово… вон уже, твари всякие по углам мерещатся… и что это староста к ней так прикопался? … и, вообще, он выглядит слишком серьезным и обеспеченным, чтобы такой фигней, как саморазвитие, заниматься… ни единого успешного эзотерика еще не встречала… кстати… если человек занял свое место под солнцем – приобрел богатство и власть, ему нет нужды ковыряться в самом себе, чтобы что-то исправить… зачем? Ты ведь уже добился успеха. Самому хорошо, а другие пусть теперь восхищаются, завидуют и наизнанку выворачиваются, подражая… а таким, как она, без денег и связей, остается одна дорожка – забыться в приятной медитации… и не дай Бог с катушек окончательно слететь; психиатрический диагноз – это клеймо на всю жизнь – ни нормальной работы, ни водительских прав… у Нила, кстати, классный внедорожник… сколько лет нужно пахать, чтобы на такой заработать? … какая же она неудачница…

– Ссссзззз!!! – пронзительный свист закипающей воды вторгся в сознание.

Девушка вздрогнула, сфокусировала зрение на источнике звука и перекрыла газ. Вот так время и теряется – сидишь да смотришь перед собой отсутствующим взглядом. И пять минут сидишь, и десять. Только чайник поставил – уже выключать пора. А между первым и вторым действием пустота, плотная стена тумана. И поди вспомни, о чем ты думал и думал ли вообще. Замечаешь только, что настроение на ноль упало, а почему – неведомо, да и тревога смутная душу гложет.

Нет, не стоит на собрание ехать – и чего она там забыла? Да еще и черт знает где, больше часа на двух маршрутках.

Но к вечеру любопытство пересилило – и она-таки прибыла по указанному адресу. Дверь открыла вчерашняя Ольга.

– Проходи, – натянуто улыбнулась и с напускной вежливостью предложила: – Тебе чай или кофе?

– Э … чай! – Катя присела, расстегивая босоножки и бросая косые взгляды из-под ресниц. После зрелищного посвящения она уже внутренне подготовилась к чему-то эдакому. Да и вообще, эзотерическую среду легко опознать: приглушенный свет, медитативная музыка, пирамидки, мандалы на стенах, амулеты и прочие «предметы силы», запах благовоний, специфическая одежда, фанатично светящиеся глаза адептов и бесконечные разговоры о собственной исключительности.

Но в квартире Ольги царила банальная бытовуха. Восьмой этаж панельной девятиэтажки, однушка по типу хрущевки. Старые выцветшие обои в прихожей отслаивались и были обезображены чьими-то острыми когтями. Приготовилась наткнуться на кошачий лоток, когда сходу заскочила в санузел по нужде. Напрасно – ни он, ни сам питомец на глаза не попались.

В туалете было душно и сыро, а на стыках стен водилась плесень. Кое-где поотвалилась плитка, «радуя» глаз шершавой серой поверхностью. Такую только в Союзе лепили. Ужасная сине-зеленая расцветка, бледная и тоскливая, так и просилась ободрать ее до конца. Сидячая стальная ванна пожелтела на дне, а из-под брюха кишками торчали почерневшие шланги слива. Унитаз, похоже, подтекал давно: вокруг ободка тремя дорожками сбегали вниз размытые ржавые полосы. Мда, ну и разруха.

Оставив за спиной грохочущий рокот смыва, девушка прошла на маленькую кухоньку. Очевидно, хозяйка затеяла ремонт отсюда: лишила стены одежды и поклеила на потолок пенопластовые квадратики. Но, судя по тому, что некоторые уже провисли по краям, а штукатурка у плиты заляпалась и поменяла цвет, – ремонт затеяли для отвода глаз, и он растянется на долгие годы. Это тот случай, когда жить в такой квартире стыдно, менять что-то лень, а видимость активных действий притупляет неловкость. Скользнула взглядом по обшарпанным чугунным батареям, уперлась глазами в желтый треугольник стрингов и тут же смущенно уткнулась в пол. Подобравшись, подняла взгляд, переключив зрение на их обладательницу. На табурете у окна, бесстыже задрав ноги и положив на колени голову, сидела молодая барышня.

– Привет! Я Саша. Целитель, – поведала с такой радостью, словно выиграла миллион, и задорно тряхнула черными локонами. Она была в меру красива, воздушна и юна, но, как оказалось позже, больна неразделенной любовью. Притягивала к себе открытостью, пробуждая ответное доверие и желание подружиться. Открытость быстро переходила в излишнюю откровенность, вызывая удивление и легкий шок. Но эта легкомысленность ей прощалась, учитывая возраст, гуляющий в голове ветер и некоторую недостачу ума. Сашин язык воистину не имел костей и без устали молол все подряд. Минут за десять она выложила всю подноготную.

Ей недавно исполнилось 19 лет, и она жила с папой и «его женщиной» в частном особняке в пригороде. У отца было свое дело – не то, чтобы приносило золотые горы, но с деньгами проблем не было. Няни, репетиторы, коммерческий институт – из которого, правда, слиняла на первом же курсе. Она была всем обеспечена – дорогая косметика, шмотки, развлечения и другие «мелкие» графы расходов, новенькая иномарка на совершеннолетие.

Что касается способностей – это семейное, досталось от прабабушки. Та жила в небольшом Сибирском поселке и слыла известной на всю округу шаманкой. Страждущие стекались со всего Союза. Саша очень ее любила и приезжала каждое лето; но со временем это чувство покрылось наростами другого – страхом. Старая женщина стала заставлять внучку присутствовать на сеансах целительства, они лишали девочку сил и наполняли ночи липкими кошмарами.

Шаманка заводила больного в небольшую комнату, где укладывала на длинную деревянную лавку. Здесь горели свечи, пахло жженой травой, а шторы были плотно задернуты. Она долго водила над лежащим руками, что-то шептала, качала седой головой. А потом говорила, с чем тот пришел – и всегда оказывалась права. Лечила также – ладонями рук, присовокупляя в конце заговоры и пучки трав.

В особо трудных случаях садилась в изголовье, раскачивалась и бормотала под нос слова на непонятном наречии. Могла долго-долго так просидеть. Затем вставала и, пошатываясь, совершала над больным странные движения – то медленные и плавные, то резкие, торопливые, с пугающими хлопками и вскриками. При этом в глазах проступало нечто несвойственное ей, чужеродное, иное… И девочке, затаившейся на стуле в углу, становилось по-особенному жутко. В эти моменты старуха напротив больше не являлась ее бабушкой.

Иногда Саше разрешалось участвовать в лечении: она прикладывала руки к больному месту и чувствовала струящееся сквозь них тепло – и человеку непременно становилось лучше.

Прабабка работала почти без выходных и до последнего больного. Ближе к ночи, наконец, выпроводив последнего посетителя, принималась обессиленно шуршать заработанными бумажками. Целительница плотно утрамбовывала их в трехлитровые банки, закатывала крышками и уносила в подвал под домом. Саша наткнулась на этот схрон совершенно случайно – когда играла с соседкой в прятки.

Шаманка померла внезапно, когда девочке исполнилось девять лет. В ту ночь за окном стояла морозная зима, но казалось, отопление в квартире греет слишком сильно. Девочка ворочалась и задыхалась в своей кровати. Стоило лишь немного прикрыть веки – и бабка тенью нависала над ней, злобно шипя из темноты сна и пытаясь затянуть поглубже своими длинными скрюченными пальцами. Саша кричала и просыпалась, множество раз за долгую ночь, снова и снова…

То, что целительница отошла в иной мир, она узнала только через несколько дней, подслушав разговор отца с каким-то пожилым мужчиной. Умирала та тяжело: в бреду по кровати металась, выла, билась в конвульсиях. А когда уже смерть констатировали, да начали тело к земле готовить, вдруг села и невидящими глазами перед собой уставилась. Забормотала: «Он идет! … Он идет!» – а изо рта пена запузырилась. Старуха попыталась вскочить, будто спасаясь от кого-то, но непослушное тело лишь с кровати свалилось и окончательно испустило дух. Присутствующие со страху в обмороки попадали, иные же поседели, а священник и вовсе заикой сделался. А потом дом загорелся – то ли сам, то ли помог кто. При жизни шаманку боялись и слова дурного сказать не смели, знали, что она и порчу и сглаз навести способна, а как померла недруги головы-то и поподнимали. Из целительницы слухами в ведьму превратили – да так, что люди пепелище стороной обходить начали. Так все и закончилось, но только не для Саши. Прабабка просочилась в ее сны, преследуя и пугая, а иногда наоборот, плача, и будто умоляя о чем-то.

Теперь девочка часто просыпалась в мокрой постели, стала замкнутой и беспокойной. Отец обратился к лучшему в городе психотерапевту – тот назначил лекарства, вел долгие беседы, но энурез не проходил, а душевное состояние оставалось прежним.

Лишь только через год, когда Саша начала исцелять людей наложением рук, все внезапно прошло само по себе. И теперь она чувствовала в этом постоянную потребность, словно сильный внутренний зуд, ослабевающий лишь при лечении других.

– А куда подевалось бабкино добро? – вклинилась Катя в рассказ. Сама история ее зацепила мало. Просто знала: людям свойственно преувеличивать и придумывать небылицы, заполняя пробелы в знаниях разного рода ерундой. А вот про баллоны с банкнотами – это интересно.

– Сгорели наверно, – пожала плечами Саша. Встала и, взяв у Оли заварочный чайник, разделила коричневую жидкость на три кружки и разбавила кипятком. – Уже неважно, те деньги еще старые были, неденоминированные. – И она, морщась, отхлебнула свой несладкий чай.

– Мда… вроде как клад, а по факту – сплошные нули. – Катя потянулась ложкой за сахаром. Потолстеть она не боялась.

И тут Саша внезапно задала вопрос:

– А что темная тварь от тебя хотела?

– Что? – в первый момент девушка решила, будто ослышалась.

– Ну вчера, на посвящении… – уточнила целительница.

Рука с ложкой дрогнула и просыпала содержимое вниз. Она… Она тоже видела тень! Катины глаза расширились, в ушах зазвенело, а сердце застучало как бешеное. Значит… Тварь была реальной! Крупицы сахара на полу превратились в зыбучие пески под ногами. Они стремительно увлекали на дно.

Ольга взяла свою кружку и неодобрительно поджала губы:

– Я же по-секрету, а ты… – и вышла с кухни.

– Постой-постой, – внизу вновь проступил участок твердой земли, – так тебе… Ольга сболтнула… что я видела темное существо?

– Ага! – бесхитростно кивнула собеседница. – Но я тоже там нехорошее чувствовала. И глаза у тебя под конец такие страшные стали. Прям мерцали в темноте.

Ступни вновь покоились на полу – родном и прочном. Катя выдохнула. Ага, как же, почувствовала она. Знаем-знаем таких.

– Ты побледнела, – не понимая причины, целительница встала и принялась водить руками вокруг девушки. – Я тебя просканирую. – И быстро остановила движение напротив больной лодыжки. – Здесь! … Сейчас подлечу.

От ее ладоней действительно исходило тепло. Что, впрочем, неудивительно – ведь она только что держала горячую кружку. А фокус с больным местом Катя просекла сразу: после вчерашнего посвящения ныла травмированная лодыжка, и она теперь заметно прихрамывала.

Щелкнул замок входной двери, и через минуту в комнату заглянул Нил. Прокаркал со злорадством:

– Александра! Кончай пудрить мозги новенькой. Твои способности – обычное внушение, – его акцент выбешивал наравне со словами, – вон Пашку нашего вылечи, тогда поверю, а то который год мальчик горбатым ходит. А тут такой талантище пропадает. – И он захихикал.

Саша покраснела, как помидор. Маска веселой беззаботности треснула, пропуская сквозь себя ненависть. Глаза загорелись и почернели. Пальцы затряслись и невольно сжались в кулаки. Казалось, она готова броситься и растерзать обидчика.

– Павел подхватил простуду и его не будет, – продолжил Нил как ни в чем не бывало. Он уже развернулся, чтобы покинуть кухню, но на мгновение притормозил, чтобы ехидно добавить: – Кстааати! А Антона тоже не будет – у него дела. – И дверь со стуком захлопнулась.

Лицо Саши сделалось мертвенно бледным. Из нее сразу будто жизнь ушла. Будто ей приговор зачитали и на эшафот повели. Тело обмякло, глаза выцвели и опустели.

– Что с тобой? – встревожилась девушка, схватив холодные как лед руки в свои.

– Я люблю его… – чуть слышно прошептала несчастная, – Антона… а он меня игнорирует.

– Ясно. – Катя переключилась на кружку и продолжила пить чай. Она не умела успокаивать и не питала сочувствия к таким вот наивным дурочкам. Наоборот, внутри клокотал смех. Ну какая, скажите на милость, тут может быть любовь?! Повелась девочка на красивую моську и сладкие речи. Не первая и не последняя. Повзрослеет и перерастет эти глупости. И попыталась перевести разговор:

– И что с этим Нилом не так…

– Понятно, что! – выплюнула собеседница, разом ожив. – Мила ему не дает!

– Что не дает? – не сразу въехала девушка.

– В койку не пускает, – на лице целительницы зацвела язвительная улыбка, – он ее охаживает, охаживает… а ей все по боку!

– А… Почему?

– Ну она же сектантка, – возмущенно выдала Саша, – ты разве по одежде этого не заметила?! Старушечьи платочки, длинные юбки… У них замуж только девственницей и за своего можно, и это проповедник решает, кому и с кем. – Не сдержав эмоции, она повысила голос: – Прикинь?! Чтобы мне какой-то хрен в рясе указывал, с кем и когда спать! – тут она спохватилась и умолкла, услышав за дверью голос Милены.

А потом они впятером сидели в зале и общались. Помедитировали вместе, пообсуждали практики, почитали разные книжки… они этим обычно и занимались на собраниях. Болтовней! Ничего необычного Катя для себя не открыла. Пока ехала с Сашей домой – та вызвалась ее подбросить, подкинула идею поступить в медицинский колледж. И, Саша, на удивление, согласилась. Все-таки целителю, помимо дара, нужно хорошо знать человеческое тело и происходящие в нем процессы.

Как подкошенная падая на кровать и соскальзывая в объятья Морфея, она краем внимания отметила, что больше не чувствует боли в лодыжке.

Глава 12. Недостаток любой практики в том, что ее нужно делать

Через несколько дней девушка вновь гуляла по заброшенным тропкам парка. Разговор начался с напутствий Антона, порождающих в Катиной голове вопли несогласия:

– Мне нужно уехать, но я опасаюсь, как бы брат Влада чего не выкинул, ведь две недели еще не прошли… хотя сам Влад намного опаснее – постарайся не пересекаться с ним до моего возвращения. И больше доверяй Нилу – он хороший. Подружитесь, тем более, вы очень похожи.

Девушка скептически подняла брови. Чем это интересно? Серый ком недовольства разбухал внутри и грозился окончательно завладеть разумом. И тогда ее понесет – все начнется с банального спора, а закончится тем, что они разругаются в хлам. Катя сдерживалась из последних сил, молча сжимая зубы и переставляя ноги.

Парень, не получив ответа, нашел себе другое развлечение. Он подбирал камушек, подбрасывал и пытался поймать его во время ходьбы. А камень хотел оказаться на земле снова. Пока что последний выигрывал всухую.

В конце концов девушка не устояла – подняла, подкинула и ловко поймала свой. Показала Антону как надо. Он восхищенно присвистнул и попробовал еще – но снова неудачно. Спутница снисходительно улыбнулась, и неприязнь подтаяла по бокам. Ну что с него взять! Ясное дело – белоручка, небось и в спортзале никогда не был. Пусть он и красивее, но она точно в лучшей физической форме, разными приемчиками владеет… На душе потеплело еще больше. Она открыла рот и принялась жаловаться:

– Первые две практики абсолютно невозможно выполнить…

Сверху донесся шум винта вертолета. Задрала голову, всматриваясь. И тут же споткнулась о лежащую на пути корягу. Пока терла ушибленное место, звук сместился левее и постепенно затих.

– Так вот, – продолжила, когда внимание вернулось назад, – я все время забываю, что нужно удерживать эталонное состояние и следить за мыслями. Просто, если это делать качественно, то когда жить?!

Антон резко остановился.

– Жить?! – переспросил с каким-то странным выражением. – Эти две практики даются каждому ученику для контроля над собственным вниманием. Ведь человек, не способный на это, не может считаться живым. У него нет права выбора. Оглянись, люди в большинстве своем ежедневно занимаются самоедством, накручивают внутри негатив, переживают из-за каждой мелочи. Но если спросить их, желают ли они себе плохого настроения, ответят – конечно нет! А может, секрет в том, уточнишь ты, что если будешь глубоко переживать, проблемы разрешатся сами? И тоже нет. Но тогда зачем вредить самому себе?! И они скажут, что не могут ничего поделать… не могут это контролировать… Здесь дело в том, что их внимание не принадлежит им, такие люди, к сожалению, просто программы реагирования. Им не рассказывали, что можно по-другому, а кому говорили – те не услышали. И нет у них времени на «ерунду», о которой мы с тобой толкуем. Они заняты, вовлечены и на всю катушку используются Системой, а вся энергия ежедневно утекает на быт или бесцельные развлечения…

Катя засопела и покосилась недобро. Может, это и относится к другим, но при чем тут она? Ведь студент-медик просто обязан хорошо учиться… поэтому и приходится тратить на это почти все свое время.

– Ой! – Антон внезапно присел и схватился за носок кроссовка. Это только что подброшенный камушек шлепнул его по ступне. Парень поморщился и сдавленно просипел: – Ты поняла, что я хотел сказать?

– Больно?! – Катя участливо проигнорировала его вопрос.

– Н-нет… – разогнулся и продолжил движение вперед, но уже прихрамывая. И вновь заговорил: – Нужно всегда ставить практики на первое место, прикладывать максимум усилий – тогда они начнут получаться, и ты обретешь то, что невозможно выразить словами. Ведь все вокруг – пустое. Жизнь пролетит как одно мгновение и лишь в конце поймешь, что спустила ее в никуда, гоняясь за призрачными миражами.

– Красиво заворачиваешь, – пробурчала девушка. А ведь действительно – ценности, к коим сейчас тяготеет человечество, после смерти «туда» не взять. Но есть ли вообще что-то там, за чертой? Душа и все такое… Это, пожалуй, был главный вопрос и камень преткновения. Ведь можно всю жизнь так зазря спустить, разыскивая внутри то, чего нет. А в это время другие, более предприимчивые, реализуют свой шанс: заработают деньги и доберутся до власти. И под конец, пока ты, жалкий неудачник, будешь на одну пенсию лапу сосать, эти дальновидные люди окажутся в шоколаде. Сядут и примутся в потолок поплевывать, наслаждаясь возможностями и могуществом. Ох, знать бы точно, где истина, а где ложь, чтобы не прогадать… а то всю жизнь сплошные колебания и сомнения. И снова на душе сделалось тоскливо и муторно.

Дальше они шли молча. Антон глазами выискивал подходящий объект для тренировки. Девушка обдумывала свое, все сильнее мрачнела и тоже косилась вниз. Но камни больше не встречались – только трещины на земле, бегущие в стороны паучьими сетками. Возникла странная мысль, что это они и попроглатывали камни. Слишком давно не было живительных дождей, чтобы затянуть разломы. А те покорно закатились и погрязли на дне. Ведь что с этих камней взять, сколько ни кидай – не полетят, только по макушке приложат, да еще глубже в грязи увязнут.

– Проще перешагнуть и дальше пойти, – голос Антона раздался над самым ухом.

Вздрогнула и выдохнула:

– Что?!

– Ну ты уже пару минут перед траншеей стоишь. Все не решаешься. Но она же не широкая – половина шага, чего испугалась?

Опомнилась и опустила глаза под ноги. Действительно, дорогу пересекала глубокая узкая рытвина и тянулась налево за забор. И кому, интересно, понадобилось налаживать тут водоснабжение?

Преодолев препятствие, они двинулись вдоль ограждения. Катя продолжила ныть:

– Моя тайная практика совмещает в себе неприятное с бесполезным…

Антон на ходу сорвал с дерева листочек, пожевал, резко выплюнул, высунул язык и замотал головой:

– Бе.... Горький!

Покосилась на него с укором и вновь печально поджала губы:

– В этом слове 12 букв…

Хотелось, чтобы он угадал, согласился, что задание дурное и посоветовал не делать. Тогда бы совесть перестала пихаться копытами и подхрюкивать, что это не практика плоха, а просто хозяйка не в меру ленива.

Но спутник неожиданно широко улыбнулся и заключил:

– Да это тебе еще повезло! В моем секретном задании в четыре раза меньше…

Катин взгляд невольно задержался на трех буквенном слове, вычленив его из многообразия назаборных надписей.

– Ну ладно, ладно, – Антон закрыл собой обзор. – Скажи по секрету, я никому не проболтаюсь.

– Перепросмотр…

– Ах, это… И в чем проблема? Достаточно ежедневно прокручивать перед сном прошедший день и перевспоминать неприятные события из своей жизни. Воскрешаешь эмоционально заряженные моменты – сегодняшние или более ранние и из спокойного состояния смотришь, где в них совершил ошибку и повелся на негатив. А потом мысленно поступаешь по-другому, правильно. Формируешь установку в подобной ситуации больше так не подставляться.

– И все?! – не поверила Катя. – Откуда такая информация?

– Наша группа существует два года, я много практиковал…

– Угу-угу, – девушка критически осмотрела его с головы до ног. – Однако я не заметила, чтобы хоть кто-то из вас хорошо владел первыми двумя практиками.

– Ну… – сузил глаза собеседник, – кое-кто, может, и владеет, да так искусно, что ему не составляет труда притворяться, что не владеет вовсе. – Он сказал это с таким явным намеком и выражением лица, что сразу стало понятно – парень подозревает себя лично. Ну и самомнение! И девушка, не удержавшись, захохотала.

– Что такое? – обижено проворчал Антон. И наклонился, обнаружив еще один чертов камень. Через мгновение раздалось хриплое: – Ой, блин… По больному месту прям!

Глава 13. Сентябрьские хлопоты

– Красавица! Может, все же вас подвезти? Ну надорветесь же?! – из машины выглядывал приятный на вид парень и настойчиво предлагал свою помощь.

– Сказала же – нет! Спасибо, но я сама донесу, – отшила Катя очередного кавалера.

И хоть внешне она казалась сердитой – пристают мол, со своими комплиментами и помощью, внутри как бальзам по душе растекался.

На календаре алело первое сентября, день клонился к вечеру, и девушка устало брела из института домой. Сегодня она рано проснулась и успела тщательно навести марафет, благо, синяки уже посходили. Накрасилась, накрутила волосы, надела туфли на шпильке и красивое платьице, самое откровенное из имеющихся.

Учеба в меде имела приятный бонус – можно в чем угодно на занятия заявиться: в топике, шортах, да хоть в купальнике! Никто не обратит внимание и метлой назад не погонит. Главное, халат не забыть, он надежно прикроет любое непотребство. А вот белая шапочка – истинное зло, тут никакой прически не хватит. Хорошо, что преподы редко заставляют ее носить.

Катя раньше не злоупотребляла изысканными нарядами, но после прогулок с Антоном требовалась реабилитация. Она хотела вновь почувствовать себя привлекательной. Убедиться, что недостача мужских взглядов поправима и дело вовсе не в ней. Только вот с учебниками вышла оказия – забыла заранее получить их в библиотеке. И сегодня пришлось тащить, помимо ежедневного скарба студента-медика, еще два больших куля с книгами.

Она старалась не торопиться и плавно скользить по асфальту ногами, так как книги, смахивающие на энциклопедии, сдвигались и покачивались в такт шагам, продавливая полиэтилен и создавая большую вероятность разрыва. А платье бессовестно этим пользовалось!

Когда примеряла его перед зеркалом, стоя босиком на картонке, то не могла и помыслить, что сей наряд годится для фотосессии, но никак не суровых учебных будней. А тетка-продавщица с рынка так ее фигуру нахваливала и даже скидку сделала. Ну как тут не купить? Стрейчевое, в облипочку, с модным леопардовым рисунком и даже не то, чтобы вызывающее – все прикрыто и весьма прилично. Пока маршрутку ждешь. Но при первых шагах оно ползло вверх и бесстыдно задиралось. Поэтому приходилось через десять метров останавливаться, ставить на землю пакеты и одергивать. И так снова и снова.

Сосредоточенная на главной миссии: доставить домой учебники, Катя упустила момент, когда люди вокруг начали меняться. И чем дольше она находилась на улице, тем более звериными делались их черты.

Сейчас вблизи кружило множество глаз. Чаще всего встречались гиены и шакалы. Они плотоядно облизывались, жадно набрасывались исподтишка, но в случае обнаружения сразу ныряли в сторону. Понимали, что здесь им не перепадет – она слишком крупная добыча.

Грузно прогуливались мимо кабаны: блестели черными бусинами глаз над гнутыми клыками; пялились нагло, не мигая, оставляя на теле липкие сальные полосы.

На роскошных авто, обдавая обитателей остановок облаком пыли, проносились короли жизни – молодые львы. Механически притормаживая на перекрестках, они расслабленно оценивали, любезничали и пытались подкатывать.

Вечно спешащие суслики суетливо перебирали лапками и двигали мордами, как бы мельком задевая глазами.

Старый хорь осторожно лорнировал из-под стекол, пунктуально задерживая взгляд не дольше отпущенного приличиями.

Медведи двигались вразвалочку, закостенело и мрачно вперяли взор. Приходилось напрягаться и отступать в сторону, избегая прямого столкновения.

Женские особи всех мастей – паучихи, цацы, павлинихи косились завистливо, зачастую с неприкрытой враждебностью; другие же важно стреляли глазами или резали жгучим негодованием.

Молодняк весело щебетал и кучковался стайками, отутюженный и встревоженный наступившим днем знаний. Будущие альфа-самцы иногда высовывали ряхи из общей кучи, таращились и отпускали вольности. Ободренные поддержкой стаи за спиной, они вели себя развязно и борзо.

Пару раз попадались заезженные травоядные. Их глаза, преисполненные осуждения и немого укора, будто заочно винили девушку во всех своих бедах.

Но, пожалуй, действительно пугающими казались волчьи взгляды – откровенно похотливые, голодные, с темным внутренним пламенем. Невысокие, заросшие темной шерстью подвиды были особенно лютые – на ходу сдирали одежду и терзали кожу когтистыми лапами.

Натыкаясь на них, Катя вздрагивала и боязливо съеживалась. Возникало подозрение, что если бы не блюстители порядка, то волки давно бы набросились и разорвали на части. Она инстинктивно старалась не терять из виду бобик с мигалкой. Рядом с ним несли сторожевой пост двое с палками: необъятный в ширину мопс и, видимо, новенький – длинный молодой такс.

– Нацепив подобное, – затявкал В.Д, – всегда будь готова, что мужики вокруг в зверье превратятся. Пора уже избавляться от комплексов.

Но девушка отправила в ответ такой плотный импульс депрессивной кислятины, что он схлопнулся не прощаясь. Она уже и сама поняла. Тогда, в парке, на Антона не так смотрели, а с восхищением и обожанием. Ей захотелось срочно достать медицинский халат и напялить его прямо на улице. Прикрыться хоть чем-то. Собственно, так и поступила. Но внимания от этого не убыло, только взгляды поменялись – на удивленные, любопытные и насмешливые. Хоть бы до дома быстрей доползти. Закинуть платье на антресоль и забыть. Блин, все лишние деньги на него спустила. Теперь до конца месяца только на еду и проезд хватит.

Обливаясь потом, она забралась в душный автобус и, пристроив пакеты в углу, плюхнулась на сиденье. Отдышалась, откинулась на спинку. Огляделась – люди вели себя как обычно. Весь последний ряд занимали школьники. Смеясь и перебивая друг друга, делились впечатлениями от прошедших каникул. Приятный аромат цветов витал в воздухе. Развернулась и обнаружила источник – позади сидела женщина сразу с тремя букетами. Улыбалась каким-то своим мыслям. Видимо, училка. Бабка с тросточкой терлась у двери. Знакомая картина: боится не успеть и приготовилась на выход за пару остановок. Парень в наушниках застрял в проходе. Держится за поручень, игнорируя свободные места. Тут тоже ясно – уже имеет печальный опыт их уступания. Суровые пенсионеры успели дать понять, что стойкий оловянный солдатик куда лучше, чем Ванька-встанька обыкновенный. Две девушки хихикают впереди, обмениваясь фотками на телефоне.

На следующей остановке в салон хлынул поток подвыпившей молодежи. Праздник-таки.

Фуф, вроде теперь порядок. Катя выдохнула, закрыла глаза и расслабилась. Каждый год первое сентября навевало воспоминания о детстве и школе. Она старалась не погружаться в них, но сейчас, попав на благодатную почву, те проклюнулись и начали стремительно разрастаться в сознании.

Она родилась еще в СССР; успела получить в первом классе какой-то значок, а родители новую трешку вместо общаги, и на этом радости Союза закончились. Совок пал, и семью постигли тяжелые времена. Трест, в котором работала мать, лопнул, а завод отца встал. Но если первая сразу устроилась не по специальности – социальным работником на две ставки, ведь нужно было чем-то кормить детей, то отец прочно залег на печь. Мать поначалу пыталась его растолкать, впихнув то кочегаром в котельную, то вахтером, то сторожем в ночь, но того все не устраивало, и он продолжал держать на заводе место. Там с большими перебоями выплачивали жалкое пособие за простой. И тогда пришлось пойти на крайние меры, отделив его по всем фронтам: финансово, продуктово и территориально – за шкаф. Мать не хотела кормить еще и этого «здорового кобелину». Тогда-то холодильник впервые и познал разделение, а дети скандалы и манипуляции родителей.

Что может чувствовать маленькая девочка, когда мать посылает ее, вместе с братом, за алиментами в соседнюю комнату? Каждый месяц – одно и тоже. По мере приближения к условленной дате – беспокойство. Оно набирало силу, мешало спать по ночам и наполняло дни тоской и обреченностью. Потом испуг, замирание, переходящее в мелкую дрожь, когда слышала призывный голос матери: «Катя! Иди сюда!». Облегчение – нет, по-другому поводу. Надежду – может, на этот раз забудет? Но увы – не забывала…

Страх обрастал стыдом и сменялся глухим отчаяньем, когда отец с пеной у рта орал:

– Ну нет у меня денег! Нет!!! – он исступленно бил себя кулаками в грудь и демонстративно выворачивал карманы. И вдруг визгливо вскрикивал, истерично кривляясь: – Мне что, идти воровать?!!

А потом еще долго изливался ядом.

Под конец, трясущийся и бледный, с перекошенным от ненависти лицом он обессиленно добавлял:

– У …!!! Суки… Как присосались…

Дети, в принципе, понимали, кому адресованы эти вспышки злобы. Гребаному заводу. Продажной власти. Государству. Злодейке-судьбе. Супруге, затаившейся за стеной. Да кому угодно! Но не им. Они не могли быть направлены на них, верно?!

А потом брат протягивал помятую и выцветшую двенадцати листовую тетрадь. Ее обложку испещряли размашистые линии, будто кто-то яростно, с нажимом пытал черную ручку. Отец расписывался в специальной графе, соглашаясь, что не выделяет средства на содержание детей. В этом и был смысл похода за алиментами, ведь мать и так знала, что денег нет.

Полученные детскими нервами закорючки родительница заботливо хоронила в захламленной антресоли балкона. Дабы, когда те подрастут, воскресить и напомнить, каким был папаша. А еще для подстраховки – чтобы не пришлось содержать его в старости.

Но в семье была еще одна трудность: Катин брат постоянно болел, оттягивая на себя и без того скудные финансы. Мать носилась с ним как курица с яйцом, буквально дышала и жила за него.

Сначала девочка обижалась, натыкаясь на тайники со столь редкими и желанными конфетами, но, став постарше, радовалась, что родилась вторым, да еще и здоровым ребенком. Материнская любовь по ней прошлась только краем. Его же раскатало конкретно. А потом еще и с боков приплюснуло. Контроль над мальчиком был тотальным. Вплоть до учета времени, проведенного в туалете – а то, не приведи Господи, он там себя трогает!

В школе у брата друзей не было. Родительница поднатаскала в учебе: в три года он уже читал в садике другим детям, в шесть пошел сразу в третий класс, а с пятого перепрыгнул в седьмой. Это стоило ему клоков волос на голове и слабого зрения. Но то телесно – психика обычно позже «догоняет». Для матери и учителей он был вундеркиндом, а для одноклассников – ботаником и мелким задротом.

Подружки обходили стороной и Катю. Но по другой причине – она выглядела самой последней замухрышкой. Длинная, худющая, в поношенной одежде – не по размеру и с чужого плеча. Нестриженые волосы собраны в пучок на затылке, глаза испуганные; отвечает медленно и еле слышно. Смотрит в пол, сутулится. Учителя обычно жалели, к тому же, девочка хорошо училась. Но были и те, кто «подбадривал». К примеру, молоденькая русичка невзлюбила сразу:

– Ну давай уже, говори… Только не умирай! Громче! Четче отвечай… Что?!… Я не слышу?! – Класс сразу подхватывал и весело гигикал. А потом еще и первую тройку в четверти влепила.

С пятого-шестого класса девочки начали активно встречаться со старшеклассниками. Они «созревали»: укорачивали юбки, носили ажурные чулочки, пихали вату в лифчики, щеголяли обновками, красились и уже имели свои маленькие секретики. Кидали друг другу записочки, шептались на переменках и уже вовсю занимались «тем самым». Иногда Катя улавливала обрывки фраз и откровенно недоумевала, что такое они имеют в виду. В свой круг девочки не пускали. Понятное дело, ведь единственная новая вещь – хозяйственная сумка для учебников. Их выдавали на маминой работе, и родительница снабдила ею дочь вместо ранца.

Но если девочки вели себя безобидно – просто презрительно игнорировали или посмеивались, то общение с мальчиками сулило серьезные неприятности. Эти могли толкнуть, дернуть за волосы, приклеить на спину бумажку, подложить на стул или насыпать в сумку чего-нибудь мерзкого. Порой одноклассники становились настолько изобретательными, что Катя не хотела ходить в школу. Точнее, она бы в нее и не ходила, но боялась даже помыслить о том, что с ней сделает мать за прогулы. Ведь даже за четверку та могла хорошенько всыпать. Хотя чаще, брезгливо поджав губы, небрежно отшвыривала дневник со словами: «Совсем скатилась. Закончишь школу – и вперед полы в подъездах мыть. У меня нет денег и блата тебя в институт устроить». И сколько девочка ни старалась, все равно не могла дотянуться до гениального брата. Мать водрузила его на недосягаемую высоту.

Отец и вовсе не участвовал в жизни детей, не интересовался учебой и ни о чем не спрашивал. Вроде бы и есть папа, но в тоже время и нет его – просто тело кровать пролеживает. Вежливый и робкий с другими на улице, дома он часто превращался в настоящего монстра – мама мастерски шпыняла его в болевые точки и доводила до белого каления. Скандалы, крики и махание кулаками давно стали в семье ежедневной практикой.

Катя много раз хотела сбежать из дома, но тогда она была еще маленькой, и ночь за окном казалась опасной и темной. Она часто забиралась на крышу, подходила к краю с желанием спрыгнуть, но ее неизменно переполнял страх. Она ругала себя за подобную слабость, всхлипывала под одеялом и мечтала о принце, который явится и спасет от кошмара. Но время шло, а его все не было…

Так как у девочки не складывались отношения со сверстниками, ее перекидывали из класса в класс в надежде, что обидчики просто отстанут. В этом возрасте дети порой жестоки, а бесед с родителями не хватало надолго.

Однажды она попала в класс, где учился сын директрисы. Мальчик был толстый, гадкий и кожа на его лице по-лягушачьи бугрилась. Он занимал положение козла отпущения, но это весьма условно: с ним не дружили, но и не трогали – сказывалась должность матери. Так, обзывали по мелочи. Их посадили рядом, и Катя по началу пыталась его поддержать и помогала с уроками. Тот выглядел жалким печальным квазимодо, и она испытывала к нему чисто человеческое сострадание. Но мальчик оказался уродцем не только внешне – быстро осмелел и под одобрительный смех других зачинщиков также присоединился к травле. Словно понял, что она та, на ком можно отыграться и поменять свой статус отверженного.

Девочка пожаловалась его матери, директриса вызвала сына в кабинет и долго отчитывала. Но Катя видела! Она видела ее глаза. В них горело торжество и даже что-то сродни гордости за своего ребенка. Глубоко внутри та радовалась, что ее сына наконец приняли в коллектив и нашли другой объект издевательств.

И тогда в девочке что-то сломалось. Она осознала предельно четко: никто не явится и не спасет ее, в этом мире каждый сам за себя. И когда в следующий раз этот пухляк подкрался сзади и попытался одеть на голову мусорное ведро, внутри заклокотала дикая Ярость. Она долго била тяжелой сумкой его жирное тело, пинала и рвала волосы. Затем еще пару раз так приложила других обидчиков. Те моменты плохо сохранялись в памяти, но это сработало. Ее посчитали психом и предпочли просто не связываться. А потом в ее жизни наступила белая полоса.

Ее плачущей увидел и пожалел добрый дедушка – преподаватель в секции боевых искусств. И Катя два года ходила к нему абсолютно бесплатно. Этот сердечный поступок вернул маленькой озлобленной девочке веру в добро. В то, что мир не настолько ужасен и хорошие люди в нем тоже встречаются. Потом тренер заболел и, к несчастью, уже не вернулся на занятия. Но Катя нашла другую секцию. Хотя, чтобы оплачивать это хобби пришлось подрабатывать, разносить газеты. Неофициально, конечно, трудоустроена была мама.

У нее выправилась осанка, появилась уверенность в себе, потом еще и жирок где надо нарос. И когда к десятому классу, скрипя и пошатываясь, семья выползла из нищеты, гадкий утенок расцвел и превратился в прекрасного лебедя. Ей впервые купили обновки и отправили в медицинский лицей, потом в колледж. Затем девушка, к немалому удивлению родительницы, легко поступила в медицинский институт. От кавалеров теперь отбоя не было, но Катя упорно отказывала всем. «Лучше быть одной, чем вместе с кем попало», – как-то метко подметил Хайям. Однако под категорию «кто попало» были зачислены все без исключения особи мужского пола. Мальчики в школе где-то на подсознательном уровне отбили желание таких отношений. Быть одной казалось намного проще.

Завод отца заработал в полную силу, появились деньги, и мать побросала свои подработки. Но нормальная жизнь в семье так и не наладилась. Супруг стал задерживаться допоздна, просиживая штаны в наливайках. Мать ждала дома, встречая скандалами и едкими упреками. Вообще, здесь все осталось по-прежнему.

Брат получил диплом и тоже вышел на работу. Но, хотя его специальность была востребованной и обычно высоко ценилась, он получал минималку. Парень устроился в бюджетное учреждение через центр занятости, туда его за ручку привела мама. Так все полки в холодильнике и оказались чьими-то.

Катя вздрогнула от звука входящего сообщения. Моргнула, приходя в себя. Воспоминания, теснясь, отступили назад во тьму. Она вновь сидела в автобусе, а народ вокруг болтал и смеялся. Посмотрела в окно – выходить уже через три остановки. Извлекла телефон, прочла смс от Нила: «Они тебя ждут», – и похолодела. Девушка уже успела забыть, что на случай, если Максим решит отомстить, у старосты был заранее продуман план. И все, что требовалось от нее в такой ситуации – вести себя естественно и не сопротивляться. Она достала из сумочки пластинку с таблетками, выдавила две на ладонь и проглотила всухую. Воды с собой не было. Ее руки дрожали.

Глава 14. Похищение

Пятнадцать минут спустя…

– Вот же козлина! – неуверенно проворчала Катя, обнаружив на пути следования «удачно» припаркованный автомобиль. Чтобы приблизится к подъезду, пришлось обходить. Спина болела, неудобные туфли стирали ноги в кровь, а ручки кульков безжалостно резали ладони. Поставила багаж перед дверью, потрясла онемевшими скрюченными пальцами и потянулась в сумку за ключами от домофона. Уловила сзади быстрое движение и сразу в бок уперся твердый предмет. Мужской голос просипел в затылок:

– Медленно разворачивайся и садись в машину.

Девушка вздрогнула, краем глаза отмечая отсутствие поблизости прохожих. Хотя нет, вон парочка из-за угла показалась…

– Смотри, чтобы без фокусов, – добавил хмырь, словно прочитав мысли. И весьма ощутимо подтолкнул в указанном направлении. Пистолет – весомый аргумент, чтобы выполнять приказы.

Катя не считала себя трусихой, но сейчас, как и любому нормальному человеку, ей стало страшно. Случись это внезапно, оставалась бы небольшая надежда, что осознание опасности накроет не сразу, и она успеет использовать пару приемов. Но девушка узнала о похищении заранее и за четверть часа умудрилась хорошенько себя накрутить. И сейчас ее оглушило накопленным страхом: тело одеревенело, живот скрутило судорогой, а зубы предательски застучали друг о друга.

Это в книгах герой легко в головорезов плюется или тех, кто с оружием. Ему жизнь не дорога, – он ведь не настоящий и только на бумаге смелый. Просто эго автора рисуется перед читателем, дабы он захотел его на себя примерить. Чем больше рубаха, тем легче одеть. Но в реальной жизни разгуливать в такой неудобно – дров не нарубишь, воды с колодца не натаскаешь, только в подоле заплутаешь и раз другой о землю приложишься. Ежели и в самом деле подобный безумец находится, то здравствует недолго, лежит уже где-нибудь прикопанный, догнивает.

– Мои книги, – раздался чуть слышный лепет, – не забудьте… – Учебники стоили уйму денег, и их потеря казалась чем-то похуже смерти.

Мужик растянул на пол лица ухмылку-обещание:

– Тебе скоро будет не до чтения… – и «заботливо» сопроводил на заднее сиденье, втолкнув прямиком в лапы второго похитителя.

Она успела рассмотреть вздутые вены и синие наколки на руках, массивную бычью шею с золотой цепью, переходящую в квадратный подбородок, как на глаза опустилась повязка, а запястья стянули наручники. Машина слегка качнулась – это позади открылся багажник. Послышалось два глухих удара и щелчок – книги все-таки взяли. Через мгновение сбоку хлопнула дверца – первый хмырь вернулся в салон и уселся рядом. Одобрительно хмыкнул, довольный результатом проделанной работы. Автомобиль плавно двинулся с места.

– Ну вот, а начесали, мол троих вырубила. Да она от страха полумертвая.

– Нам же лучше, – буркнул с другой стороны мордоворот с цепью, – меньше мороки. Заберем бабло, на троих порешим и порядок.

– Так вроде четверо их, – прошелестел в голове В.Д.

– Угу, – согласилась девушка, но эта мысль не развернулась дальше; вектор внимания вновь сместился на книги.

Похитители по бокам синхронно откупорили бутылки и, судя по звукам, хлебали жидкость прямо из горлышек.

Катя постепенно обмякла, выровняла дыхание и удобно расположила на коленях руки в наручниках. Ну хоть не сзади сковали. Она решила, что находится в безопасности – во всяком случае, пока ее не передадут Максиму. Но хмырь с пистолетом неожиданно заговорил вновь:

– А девка-то своих денег стоит… – в лицо пахнуло синтетическим пойлом и гнилыми зубами.

Катя замерла от ужаса. Похоже, ее в упор рассматривали.

– Тебе такая не даст, – ехидно ввернул замечание напарник, – слюнки-то подотри! – При этом заерзал и в салоне засмердело вонючими носками и потом.

– А мне разрешение не нужно спрашивать! – злобно прохрипел в ответ первый.

Девушка вжалась спиной в сиденье и даже инстинктивно зажмурилась под повязкой. До нее вдруг дошло: в салоне тро… нет, даже четверо отморозков и им сейчас ничего не стоит сделать крюк через рощу. А у нее руки закованы и туфли на шпильке, быстро не побегаешь. Такой вариант развития событий староста вряд ли мог предусмотреть. Нужно было еще там, на улице, отбиваться, а не следовать его сомнительному плану.

– Велено не трогать, – попытался остудить пыл соучастников водитель, – доставить целой.

– А мы и не тронем, – заржал гнилозуб, – орошая каплями слюны пространство, – только пощупаем чуток. С девки-то не убудет…– и на бедро легла его тяжелая влажная ладонь.

Катю передернуло от отвращения, она максимально свела дрожащие коленки и жалобно проскулила:

– Неее нааадо…

Тип слева вновь мерзко заржал:

– Смотри, как трясется. Уже возбудилась.

И ладонь двинулась выше…

Но вдруг давление руки исчезло. Он дернулся. Отстранился. Замолчал. В салоне машины повисла тишина.

Катя так и осталась сидеть, сжавшись в комок. Боясь шевелиться и вообще дышать. Затаилась. Лишь сердце громко бухало в груди. Похоже, похитители временно оставили ее в покое. Что-то случилось или нашлось занятие поважнее?

– Ты удивишься, – прошептал В.Д, – но они спокойно любуются проплывающими мимо пейзажами.

Девушка не ответила. На какое-то время она утратила способность думать связно. Однако, когда автомобиль замедлил ход, свернул направо и окончательно остановился, уже успела скинуть неудобную обувь. Расслабиться. Видимо, начинали действовать таблетки. Это сильное успокоительное только по рецепту можно купить. Ну или в маминых заначках тщательно покопаться.

Девушку вытащили на улицу и довольно грубо куда-то поволокли.

Хлопнула дверь и асфальт под босыми ногами сменился ковровым покрытием. Толкнули на деревянный стул, примотали к нему веревками и холодный металл перестал сковывать запястья. Позвякивая пустыми наручниками, похитители удалились. Около четверти часа из-за стены доносились лишь их приглушенные спорящие голоса. И все стихло. Но теперь в комнате вновь обозначилось движение. Катя различала осторожные шаги, скрип мебели, шорох одежды и…

– Чпок! – звук откупоривающейся ампулы. Уж его-то точно ни с чем не спутать.

Еще сильнее напрягла слух. И вдруг повязку бесцеремонно сорвали с лица.

Заморгала, щуря глаза и пытаясь привыкнуть к яркому свету. Когда, наконец, зрение вернулось, в фокус попало бежевое кресло в двух метрах напротив. Потом тело в кресле. Взгляд заскользил выше и уткнулся в знакомую рожу. Глаза восседавшего горели нескрываемым торжеством, а щеку пересекала рана, аккуратно заштопанная и уже успевшая поджить до тоненького рубца. Это был Максим, а рядом в вальяжных позах раскинулась его былая кампания.

Девушка хихикнула. Потом снова и снова. Надо же, целый спектакль разыграли. И ее начало неумолимо клонить в сон. Успокоительное заработало в полную силу, но вторая таблетка явно оказалась лишней.

Подонок в кресле жадно вглядывался в лицо, пытаясь обнаружить и впитать любое проявление страха. Смех он, видимо, воспринял за нервный срыв.

– Ой! – девушка вздрогнула, ощутив укол в плечо. Скорее от неожиданности, ведь боли не было. Это какой-то левый мужик подкрался сбоку и всадил под кожу кубик желтоватой жидкости.

– Видишь объектив? – Макс самодовольно осклабился, кивком указав на камеру в руках своего подельника. Сейчас наркотик подействует, он ее включит и ты сама нас обслужишь. По очереди. А потом я предъявлю запись брату и он поймет, что ты просто продажная девка. Позволит мне делать с тобой что угодно… я тебя еще и не так порежу! – он машинально погладил шрам на щеке. – Но если будешь на коленях умолять и хорошенько ублажишь, то так и быть, пожалею и подарю жизнь. Я же не изверг какой-нибудь, все по справедливости делаю… – и он в том же духе продолжил свои разглагольствования.

Катя тяжело вздохнула. Ее всегда умиляли злодеи, которые в фильмах вот так вываливали врагам свои планы, а иногда еще хохотали дурным голосом. И, пока они упивались своим превосходством и гениальностью, главный герой успевал спастись. Девушка знала, что их снимают. И в ней разыгралась несвойственная доселе смелость. Это Макс думал, что кино начнется позже, но оно уже шло и по ролям.

Громкий смачный зевок оборвал монолог злодея.

– Вообще-то я против, – Катя с трудом шевелила языком, – но продолжай говорить… твой голос так убаюкивает.

– Что?! – белугой взревел Максим. Физиономии его товарищей также повытягивались от изумления.

– Тварь подзаборная, – взвизгнул он. Вскочил и замахнулся, – Да я тебя сейчас!!!

Катя с вялым равнодушием отметила, что дальше последует удар по лицу… но даже не попыталась отвернуться.

Однако тип со шприцем перехватил занесенную руку.

– Если будут синяки на видео, ваш брат не поверит, что она это добровольно… что сама согласилась.

Макс позеленел от злобы, грязно выругался и вытащил из кармана ножик-пугалку.

Девушка с большим трудом удерживала веки открытыми. Она наблюдала как клочок ваты с места укола скользит по коже вниз, медленно парит в воздухе, катится по полу… Вата была везде. Она попадала в рот, забивала уши, проникала в голову и набухала там кучевыми облаками… Попыталась что-то сказать. Но язык тоже полностью состоял из ваты. Катя клюнула носом.

И вдруг дверь позади с грохотом отворилась. Резкий звук заставил дернуться, а шок от увиденного мгновенно вытолкнул из дремы. Глаза широко распахнулись, сердце пропустило удар, сделало сальто и ухнуло вниз. На пороге стоял Влад. И во взгляде кипела такая дикая ярость, что, казалось, он способен испепелить на месте. «Он знает про план Нила», – ужасное подозрение шевельнулось в сознании. Ведь Влада в их плане как раз и не значилось.

Глава 15. План старосты

За пять дней до похищения с Катей связался староста и вызвал на разговор тет-а-тет. В то время она не могла знать, что Максим нанял шпану и задумал недоброе. А Нил предложит свою помощь. Разработает план, подключит к операции других людей… думала, как обычно наговорит гадостей, осыплет оскорблениями или высмеет. А оказалось… Ну да, да! Антон говорил, что тот хороший. Но у него вообще язык как помело. Ну не могла она знать заранее, ну серьезно – никак не могла! Во всяком случае в дальнейшем она именно этим оправдывала свою постыдную выходку.

А сразу после его звонка девушка впала в ступор. Но это снаружи она демонстрировала поведение замерзшей ящерицы, внутри головы же роились полчища мыслей. Как дать достойный отпор Нилу при встрече? А еще лучше – проучить нахала? Отыграться за себя и Сашу. Приспустить на землю. Объяснить доступно, что такое обращение терпеть не намерена. Как? Как?? Ну как???

Избиение вряд ли прокатит – гад явно в отличной форме. Если только из-за угла и в маске… Хотя нет, не стоит, так недолго и самой отхватить. Тут нужно все обмозговать и взвесить.

Какое-то время она сидела неподвижно, затем вперед-назад раскачивалась на стуле и, наконец, недовольно проворчала:

– Нил умен. Это раз, – тяжело вздохнула. – И, в довесок, богат. Это два. Неприятное сочетание для врага. Или же второе… показуха? И он просто хочет таковым выглядеть?

– Не… – подал голос В.Д, – слишком цельный образ. Это заметно в мелочах. Он богат. Не сомневайся.

Катя сникла, прикусила губу и сощурила веки:

– У каждого человека есть слабое место. У каждого! Страхи, комплексы… Обычно такие вот типчики красуются перед другими, пускают пыль в глаза, а сами внутри прогнили до основания. Опозориться боятся или еще чего…

Тело на стуле резко замерло, глаза расширились, а по лицу змеей поползла улыбка.

– А ну постой-ка… Ты помнишь, как мы Женьку с его фифой сделали?!

– Только не это… – обреченно простонал В.Д.

Но девушка лишь шире улыбнулась, потерла руки и нетерпеливо заерзала мягким местом.

– Катя! – попытался остудить ее пыл собеседник. – Времена были другими! К тому же, мне не все нравится в той истории… Давай понаблюдаем, соберем компромат, а уже потом…

Но она отмахнулась и захихикала как безумная. Вспомнила минуту Жениной «славы» и заново упивалась победой.

Это случилось в восьмом классе. В то время от нее уже не слабо доставалось сыну директрисы и ее перевели в класс «А», последний из четырех, в котором она не успела побывать. Уж проще было школу сменить, но эта рядом, а до другой ехать.

С задирами разобралась сразу – благо, слухи о «шизанутой» впереди нее бежали. Особо отбиваться не пришлось, сами стороной обходили. А среди драчунов, на радость, одни хиляки попадались – таких стукнешь пару раз, и больше не подойдут. Да еще и расплачутся как девчонки.

Но этот Женя… Из очень обеспеченной семьи, спортивно сложен, на дзюдо призовые места брал. И на олимпиадах по математике выигрывал. Да, такое бывает. И с барышней встречаться успевал, школьной красавицей, а по факту той еще гадючкой. Сильный, умный и хитрый, прирожденный лидер. Другие ему в рот заглядывали, самые достойные ели с рук и прыгали на задних лапках, высовывая язык и ожидая команды. Весь класс стоял горой, учителя любили, школа гордилась. А внутри отъявленным подлецом оказался. Не понравилось присутствие новенькой на «своей» территории. Бесполезна, своевольна и лишь портит окружающие пейзажи убогим видом. Он не действовал сам, нет! Всегда исподтишка, через кого-то. Начал с мелких укусов со стороны шестерок и постепенно перешел на более серьезные вбросы. Даже подставу с браслетом своей пассии организовал – типа его украли. А ей драгоценность в сумку подкинули. Как в мыльном сериале, но было не смешно. Хорошо, что вовремя заметила и успела спихнуть ценную вещь в рюкзак к соседу. Перевела стрелки. Его-то, удивленного и напуганного, и повязали в итоге. Мальчик в принципе был не виноват и не в курсе, но что поделаешь… осуждать всегда легко, а поживешь с волками – еще и не так завоешь.

С тех пор Катя стала предельно осторожной и внимательной в школе. В один сплошной клубок нервов превратилась. Присматривалась, прислушивалась и подслушивала, чтобы очередную гадость не пропустить. Напряжение ощущалось колоссальное, дома просто без сил от усталости падала. Нужно было что-то предпринять. И поскорее. Но вот только – что?! Одноклассники на его стороне, учителя не поверят, решат, что из зависти наговаривает. А с директрисой уже имела несчастье пересечься ранее. Девочка снова и снова ломала голову над проблемой. И видимо, в тот день на кухню ее привело само провидение. Застала родительницу за «делом». Та стояла спиной и по-тихому капала отцу что-то в суп. Присмотрелась. И замерла, пораженная. Ее осенило. Ну конечно! А еще диву давалась – зачем в аптечке слабительное в таком количестве. Ведь проблем со стулом ни у кого нет.

Жидкость без цвета и запаха в тот же день перекочевала в чистый пузырек, а на смену ей пришла обычная вода. Кате – радость, а отцу – передышка.

Тот пузырек она две недели проносила в кармане, все возможности не было. Охотилась, выжидала, высматривала. Даже в азарт вошла. И звезды наконец сошлись – Женя стакан без присмотра оставил. Секунд на десять, но она успела. Правда думала, на первом уроке прижмет, и он контрольную по физике завалит. Та училка никому в туалет выходить не разрешала, только если в один конец. Но конфуз случился на последнем – физкультуре. Да какой! Везению своему не поверила – не иначе, как Боженька подсобил.

Как раз нормативы сдавали. Видимо резко схватило – сообразить не успел. Через козла побежал прыгать. И прыгнул. Раздалось характерное: «Пффф…». Козел такого еще не видывал. Зачет был сорван. Только вонь и коричневые пятна в зале, да похожие следы в коридоре указывали на позорный путь к отступлению. У Кати потом долго болел живот. От смеха. А серун сам в другую школу перебежал. Но, поговаривали, слава за ним и туда потянулась. Фифа его сразу бросила, но это помогло не особо – репутация первой красавицы школы была сильно подгажена. Обожание сменилось молчаливым презрением, и из опасной гадюки она превратилась в потрепанного ужонка.

– Тут что-то не так… – бормотание В.Д. вернуло девушку к реальности. – Не верю я в подобную удачу…

– Ну… Тебе по жизни заговоры мерещатся. Не всегда же злу безнаказанным оставаться? В торжестве справедливости нет ничего странного.

– Но все равно, – забулькал он дальше. – На этот раз я с тобой не пойду. Это перебор уже. Ребячество какое-то… мне будет стыдно. – И, ворча и ругаясь, В.Д исчез со всех внутренних радаров.

Катя кинула взгляд на часы: пора действовать. Желание поквитаться с Нилом пересилило здравый смысл. К тому же попытка не пытка. Выпадет шанс – воспользуется, а на нет и суда нет.

Она облачилась в старье и оставила лицо без грима. А то на посвящении как дура выряжалась зазря. Но на всякий случай черные очки нацепила – вдруг кто знакомый встретится. Обычно, когда вся такая из себя по городу ходишь, их днем с огнем не сыщешь. Однако стоит с мусорным ведром к контейнерам выскочить – обязательно натыкаешься на целую делегацию.

Забежала в аптеку, прыгнула в маршрутку и выскочила у кафешки в центре. Немного опоздала.

Нил встретил хмуро. Сегодня он казался потрепанным и усталым. Пробежался взглядом с головы до ног и лицо немного просветлело.

Подошла официантка. Он выбрал кофе, Катя чай, и та принесла заказ.

– Ты прям молодец, – акцент неприятно резанул по ушам. Собеседник громко зевнул: – Одобряю. Отлично выглядишь.

Уууу… Вот же гад! Опять подстебывает. А она, между прочим, чуть от своей мести не отказалась, когда его измученным увидела. Жалость шевельнулась. Ну-ну, теперь держись!

– Дзинь! – пришло смс и он уткнулся в телефон, набирая кому-то ответ.

Девушка осторожно выслеживала напротив, смакуя чай и удовлетворенно отмечая, как старый добрый слабилен приятно оттопыривает карман. По дороге предусмотрительно сняла с флакона капельницу-заглушку. Теперь и одной секунды хватит. Только бы Нил вышел… выйди… ну выйди… И … о Чудо!!! Он ругнулся на очередное сообщение и вскочил с телефоном в руке:

– Я на минутку по работе. – И уточнил, как будто сам для себя: – Вечером предварительное слушанье в суде по одному делу, а эти олухи решить ничего не могут. Сейчас вернусь и поговорим. – И выбежал на улицу.

Через стекло было видно, как он кого-то рьяно отчитывает по телефону и при этом отчаянно жестикулирует. У него трудности? Стоп, только не прогибаться. Никакой жалости. Вот оно, везение. Да здравствует совещательный позор! Плесь – и готово. Да! Да!! О да!!!

Нил быстро вернулся и уселся на прежнее место.

– Вообще-то я хотел извиниться: был слишком резок. Не учел твою ранимую натуру.

Катя дрожащими руками сжала сумочку и опустила глаза, чтобы не выдать волнение. Он сейчас насмехается или взаправду?

– Я не считаю членство в группе веселым времяпрепровождением, – собеседник поднял кружку и поднес к губам, – просто не хотел тебя втягивать в эту муть и поэтому пытался вынудить уйти самой…

Мгновение Катю терзали мучительные сомнения. Ладони вспотели и сделались холодными.

– Стой! – голос сорвался до шепота. – Не пей…

– А что такое? – невинно поинтересовался он. Ухмыльнулся. Поставил кофе на место. Откинулся на спинку стула, вытянул ноги и сложил руки на животе. Прищурился: – Неужели совесть проснулась? Колись, что подсыпала.

– Слабительное… – одними губами выдала девушка.

– Вот она, черная неблагодарность! – голосом, преисполненным глубокой печали, изрек Нил.

И ей вдруг стало противно и стыдно. Уши горели, а горло мучительно саднило. Облизала пересохшие губы. Схватила свой чай и поднесла ко рту.

– Замри! – неожиданно скомандовал он.

– Ччто?! Что такое?! Паук на плече?

Он устало выдохнул, покачал головой и спросил:

– Тебе ничего не кажется странным?

– Э … – быстрее задвигала глазами, пытаясь ухватить куски окружающей действительности. – Где?!

Молча указал пальцем на нее саму. Катя в уме дорисовала его направление. Так… у нее что-то на лице? На руке? Палец слегка шевельнулся вперед-назад. А… Он указывает на ее кружку. Взяла чай в фокус. В нос ударил знакомый запах. Осознала – это кофе. Непроизвольно дернулась – посудина с грохотом упала на стол, расплескав коричневую жидкость. Она только что чуть не выпила его кофе с сюрпризом!!!

Несколько секунд Катя ошалело таращилась на растекающуюся по столу лужицу. Это невозможно. Она не могла так перепутать кружки.

Отшатнулась. Взвизгнула:

– Ты! Ты их подменил!!!

Парочка за соседним столиком оторвалась от еды и уставилась с интересом, а официантка развернулась на крик и засеменила к ним.

Нил закатил глаза:

– Ну зачем так орать. Я ничего не трогал.

Любопытные синхронно отвернули шеи и как ни в чем не бывало продолжили трапезу. Официантка плавно сменила траекторию движения и занялась другими делами. Даже со стола не вытерла.

– Но я же не слепая, чтобы…

– Я тоже.

На пол плюхнулась первая кофейная капля. За ней еще и еще. Нил скормил коричневому пятну стопку бумажных салфеток. Капать перестало.

– Ты все время думала обо мне, кружке и о чем-то в кармане. Выдала себя с головой. – Собеседник слегка запрокинул голову и прикрыл глаза.

– Ты умеешь читать мысли? – удивилась девушка. Она отстранено наблюдала, как жижа на столе проедает белые квадратики. Ответа не последовало, и Катя продолжила: – Но почему я перепутала кружки? Ты применил гипноз?

Он медленно покачал головой:

– Просто сместил фокус твоего внимания с чая, и ты на автомате схватила мой кофе. И даже ничего не заметила. Как и те люди, – он кивнул в сторону, – не поняли, почему вдруг утратили к нам интерес.

Девушка потрясенно уставилась на него:

– Ты хочешь сказать, что можешь э…

Нил резко выпрямился, положил ладони на стол и криво улыбнулся:

– Если бы ты не созналась, я бы сказал: «Пей, Катенька, свой «чаек». Давай-давай». – Он выдержал паузу в несколько секунд. – Скажи, что это за мелкие пакости? Ты в детском саду? Не любили родители? Обижали в школе? Еще раз выкинешь подобное – и будут последствия. Я тебе не по зубам, запомни.

Катя уткнулась невидящим взглядом в пол, вся сжалась и сильнее стиснула сумочку на коленях.

Староста испустил тяжелый вздох:

– Не важно… – зевнул и потер переносицу. – Я позвал тебя не чаи гонять. И уж тем более не сеанс психотерапии проводить. У тебя есть проблема.

– У меня? – переспросила рассеянно.

– Ага. Вот одевалась бы как сейчас и жила бы спокойно. А то Максимка хочет… как бы это сказать мягко… – он поднял одну бровь и задумался, – совершить в отношении тебя преступное злодеяние.

Катя вздрогнула и подняла глаза.

– Что?!

– Сначала он пытался убедить братца, что ты согласилась прокатится с ними за деньги, а потом опоила, хотела ограбить и порезала лицо…

– Но это неправда! – она возмущенно ахнула.

– Правда – это такая газета. С рисуночками. И каждый ею вертит, как вздумается, а кто-то вместо туалетки использует, – поморщился. – Особенно в России. Однако Влад подлец, но не идиот. Само собой, не поверил. И теперь младшенький замыслил темное дельце – провернуть все так, что типа ты и сама не против.

Девушка открыла было рот, но не смогла ничего из себя выдавить.

Собеседник понимающе кивнул:

– Да. Но что поделать – малыш туповат. Решил, что, если накачает тебя наркотой и заснимет свои развлечения на камеру, братцу будет все равно – жива ты или нет.

Катя побелела, как меловая стена. До нее наконец дошла суть нависшей угрозы.

– Вот, держи. Допивай свой чаек, – староста придвинул кружку. – Да не пугайся ты так, – он неожиданно оживился, глаза загорелись. – Мальчик хочет поиграть, а мы подыграем. Снимем кино в своей киностудии. Без нарезки. И засадим уродца на нары. И его гоп-компанию следом. В тюряжке им самое место.

– Но… Ввлад ввероятно, – от страха девушка начала заикаться, – не позволит…

Нил сузил глаза:

– В этой сфере мои связи посерьезней его. И не таким крылья обламывал, не сомневайся. Твоя задача – не препятствовать похищению и, главное, дать потом показания в суде. Согласна?

Катя быстро закивала и всхлипнула, пытаясь сдержать внезапно вспыхнувшие слезы облегчения.

– Вот и славно! Не волнуйся, я лично обеспечу твою безопасность. А колоть «витаминки» будет мой человек, – смерил собеседницу задумчивым взглядом. – Хотя нет, продолжай волноваться, так правдоподобнее. Когда они решатся осуществить задуманное, я пришлю смс.


Оставшиеся дни прошли как на иголках. Девушка считала углы комнаты и боялась выходить на улицу. Оглядывалась и вздрагивала, выбегая в магазин, и сразу пулей неслась обратно. Чтобы отвлечься, пыталась делать практики. Получалось плохо – страх перед предстоящим похищением черной дырой вращался в сознании, затягивая и переключая на себя все остальные мысли.

А по поводу Нила… ну не взаправду же он может управлять вниманием? Что это вообще за способность такая? Нет, скорее, обычный гипноз.

Только к первому сентября ее отпустило, институтские хлопоты вытеснили страх. К тому же, староста обещал предупредить заранее.

Глава 16. Грани реальности

Когда Влад ворвался в комнату, в его взгляде пылала ярость. Она изливалась наружу настолько плотным потоком, что буквально пришпиливала к месту. Но… девушка и так была привязана; и, скользнув по ней лишь слегка, взгляд проследовал дальше и вонзился прямиком в Максима. Тот сразу сдулся, поник, попятился назад, неуклюже пряча в карман нож, а двое прихлебателей замерли на диване морскими фигурами.

– Я … – залепетал недозлодей, – она… я не… она сама…

И тут, собрав остатки былой самонадеянности, закричал срывающимся голосом:

– Она мне лицо изуродовала, эта сучка! Мы хотели попугать… только попугать!!! – Он перешел на визг: – Ты же мой брат! Ты…

Под шумок его гоп-кампания начала трусливо съезжать на пол. Надеялись по-тихому ускользнуть не прощаясь.

– Я же предупреждал, – ледяной тон гостя прервал блеяние, – что будет, если ты ее снова тронешь.

Он подошел ближе.

– Но она сама… – продолжил скулить младший.

Хлопок – и его голова резко откинулась назад, а тело, не удержавшись, завалилось в кресло. Катя шире распахнула глаза, – он ударил Максима!

– Ты перешел черту, – голос Влада стал спокойным и твердым. – Завтра улетишь из страны, будешь учиться. И твои расходы теперь станут скромнее.

Схватив брата за майку, поставил на ноги. Затем отволок в сторону, видимо, для более приватного общения.

Девушка вздрогнула от прикосновения к руке. Это мужик, сделавший укол, начал торопливо развязывать веревки.

– Я не буду давать показания, – прошептала Катя, – пусть уезжает… все и так уже разрешилось.

– Нилу не понравится такое, – также тихо ответил он. – Уверена?

И она спешно закивала.

– Глеб! – позвал Влад и подтолкнул Макса к двери. – Забери и завтра сопроводи в самолет. Толчок был слабый, но тот притворно рухнул на колени.

В комнату вошел внушительного вида Глеб и, взяв уже одной ногой эмигранта под мышки, возвратил в вертикальное положение.

– Я сам! – младший растер по лицу кровь вперемешку с соплями и понуро побрел следом.

Его дружкам вначале повезло больше: по стеночке они успели пробраться к выходу, но тут переменчивая фортуна повернулась задом. Они наткнулись на серьезное препятствие в лице двух амбалов.

– А этих проучите хорошенько, – догнал приказ.

Бывшие подельники заскулили в два голоса, падая на карачки, завывая и умоляя отпустить, но их пинками погнали на улицу.

Влад скользнул взглядом по использованному шприцу на столике, мужику у стула и замер на Кате.

– Что ты ей вколол?

– Ваш брат заставил меня, – залопотал тот, – это просто легкий наркотик… через пару часов отпустит. – Он всхлипнул и дальше понес что-то еще, про жену, детей и свою нелегкую долю, причем так правдоподобно и жалостливо, что Катя невольно начала проникаться. Его слова оживали в мимолетные картинки сна, она просыпалась, вздрагивала и вновь пресыпала. Стул оплавился и превратился в нечто бесформенное и пушистое, он плавно покачивался, как кораблик на море.

– Пошел вон! – резкая команда на секунду привела ее в чувство.

А мужик будто только этого и ждал – мгновенно бросился к двери и исчез.

Они с Владом остались вдвоем.

– Ты в порядке? – прохладные пальцы легли на подбородок. Пол сменился стеной, а та перешла в потолок. Что-то заслоняло обзор. Сосредоточилась. И провалилась в омуты глаз напротив. На их дне застыло беспокойство, окруженное всполохами недавней ярости. Потрясла головой, но лишь взболтнула сонную дрему.

– Я … нормально, – попыталась встать, но не удержалась на ватных ногах. Внезапно повело в сторону, мир качнулся навстречу и… руки подхватили, а его запах окутал со всех сторон – она носом уткнулась в грудь. То, что парень все-таки пришел и спас ее, казалось нереальным сном. Он был мягким, теплым и до боли родным. Вероятно, происходящее сейчас – просто шутка Морфея.

Катя обняла его за шею, погладила по щеке и … поцеловала. Без языка конечно, просто по щеке слюнями проехалась. Он вздрогнул, но сжал крепче:

– На тебя действует наркотик.

– Ага! – девушка улыбнулась своей наиглупейшей улыбкой. – Ты!

Затем кожей ощутила дуновение ветра – Влад вынес на улицу. Распахнул дверцу машины. И она отключилась.


Проснулась резко, как от удара. Тьма вокруг убаюкивала и шептала: «Спи дальше…». Проморгалась и села. Она вновь оказалась на знакомом диване. Только на этот раз ее заботливо укрыли пледом. Извлекла из сумочки телефон – три часа ночи ровно. Никто не звонил и никаких сообщений. Напрягла память и события вчерашнего вечера неясными образами затопили сознание. До появления Влада картинка худо-бедно была различима, а дальше сон напрочь размывал границы реальности. В попытках отделить одно от другого лишь растревожила головную боль.

А еще мучила жажда и горечь во рту от проглоченных раньше таблеток. Нужно спускаться на кухню. Встала на пол босыми ногами. Очевидно, обувь так и осталась в машине похитителей. А вокруг довольно прохладно, хорошо, хоть кофту вчера в институт брала. Порылась в сумке, нащупала и надела. Приоткрыла дверь. В гостиной кто-то играл на пианино. Ну нет, нет! Не хотелось напороться на Лину. Засомневалась… И все же осторожно прокралась к лестнице.

Тихая нежная мелодия лилась снизу и порхала по коридору, наполняя душу красотой и необъяснимой тревогой. В ней чувствовался надлом, обреченность, тоска… Девушка остановилась на ступеньках, завороженная. Глубокая печаль зарождалась в сердце. В полумраке разглядела знакомую фигуру – за пианино сидел Влад, его пальцы умело порхали над инструментом. А потом музыка зазвучала громче, ярче, в ней прорезался внезапный порыв, начала нарастать динамика. Полыхнуло злостью. Последовали сильные и резкие удары по клавишам. Катя словно оказалась на корабле: вокруг бушевал шторм, за бортом плескалась ярость и боль, волны били о борт и его стремительно сносило на острые скалы…

И тут она громко чихнула. Влад замер.

– Хорошо играешь! – незаметно вытерла сопли рукавом кофты.

– Ненавижу играть… – голос показался глухим и безжизненным.

– Тогда зачем…

– Мне было семь, когда погибли родители. Дынь! – он резко ударил по клавише. – Близнецам Максу и Лине и года еще не исполнилось, – мягко нажал: – дынь… Дядя хотел, чтобы я играл перед гостями… дынь-дынь… Только через пять лет я смог убить его.

Катя рассмеялась:

– Опять пытаешься напугать? – быстро спустилась к подножью лестницы. – Шутка нелепая и мне совсем не страшно. И ежу понятно, что настоящие убийцы не станут трепаться о своем преступлении.

Крышка пианино резко захлопнулась.

– Мы ведь знакомы, верно? – он встал и развернулся лицом. В темноте его глаза странно мерцали.

– Э … – растерялась девушка. – В каком смысле знакомы?

– Не могу точно вспомнить… но я тебя знаю. Еще на дороге это понял. Хотел проверить в прошлый раз… но нам помешали. Но то, что ты сейчас здесь, говорит о том, что у тебя есть Тень…

– Э … – вновь протянула Катя и резко выдохнула: – Чего?! Где логика?

– Но почему я забыл именно тебя? – задумчиво продолжил парень. – И, кстати, – сделал шаг к ней. – Тогда, у парка, – еще шаг. – Это ведь ты разрушила мою защиту? – Остановился на расстоянии вытянутой руки. – Я делал ее для Максима… ты пробудила Ярость… ты одна из нас?

– Что?! О чем ты?! Какую защиту? Ты меня с кем-то путаешь.

Внутри зародилось смутное беспокойство. Влад ведет себя необычно… будто бредит… И что-то не так со зрачками. Ее прошиб холодный пот. Он наркоман? Или просто псих? Что за ересь несет? Мысли усиленно гудели, шестеренки скрипели и вращались, пытаясь превратить непонятное в нечто привычное и поддающееся объяснению. Беспокойство нарастало…

– Нет-нет, – замотала головой. – Я дважды на такое не куплюсь! – и тут догадка озарила разум. Облегченно выдала: – Кажешься таким серьезным! А сам надел линзы и играешь в магию.

Она захихикала. Влад нахмурился. Долго молчал.

– В следующий раз напугаю сильнее.

И тоже засмеялся.


Утро началось с перезвона будильника. Катя вскочила и заметалась по комнате. Пора на учебу. Умылась, подшпаклевала отекшее лицо, нацепила поверх платья порядком измятый врачебный халат и спустилась вниз.

Влад завтракал в гостиной вместе с Линой. Последняя как раз уходила: чмокнула брата в щечку и двинулась к двери. На гостью ноль внимания: скорее, банально проигнорировала, чем не заметила. Парень проводил ее глазами и перевел взгляд на Катю:

– Извини за поведение Макса, – начал он, – совсем отбился от рук. Но он больше не потревожит. Поешь, и я завезу в институт. И с твоей мамой вчера разговаривал, – он усмехнулся, – не волнуйся за это.

Девушка встрепенулась:

– А…

– И книжки твои нашел. Вот только обувь не смог вернуть. Поэтому… – он протянул коробку, – примерь.

Новые туфли были красивые, стильные и, очевидно, ужасно дорогие. И всего-то на размер ошибся – не беда. Она мрачно впихнула в них ноги. Теперь весь день мучиться и скрючивать пальцы. Жаль, что с собой нет сменки – на лекциях не требовали переобуваться.

– Как раз?

– Угу… – изобразила радость и опустила глаза. Наивный. Не признаваться же парню, что ты не золушка, а тайный хоббит. И у тебя твердая сороковка. Испугается. Пришлось терпеть и улыбаться.

– Спасибо… – пробормотала. – За туфли и за то, что спас меня.

Уже в машине, копаясь в сумке, не нашла кофты. Но ведь куталась в нее ночью в гостиной.

– Привезу вечером вместе с книгами, – успокоил спутник.

– Хорошо, – и тут она не удержалась и спросила: – И все же… где ты научился так чудесно играть на пианино?

Молчание. И…

– Кто тебе рассказал про это? – голос Влада стал странно напряженным.

– Ну… вчера… ночью… было похоже на волшебство.

– Ночью? Что было? – он очень реалистично включил дурачка.

Катя с подозрением уставилась на парня за рулем:

– Опять шуточки? Я вчера спустилась на кухню в три часа ночи водички попить. А ты в гостиной какую-то сонату играл.

Влад на пару секунд отвлекся от дороги и посмотрел в упор:

– Я играю, только когда остаюсь дома один. А вчера я уложил тебя и уехал. Лишь под утро вернулся. Зачем ты это придумала? Объяснись.

– Я придумала?! – она чуть не сорвалась на крик. – Черт! Черт!! Черт!!! – несколько раз приложилась затылком об обивку сиденья. – Ты серьезно?! Может, тебе самому к другу-психиатру обратиться? Или это очередной глупый розыгрыш? – ее затопила обида. Бесит, как же все бесит! Или это после таблеток такой отходняк?

Несколько секунд спутник молчал. Потом одной рукой достал телефон. Не глядя нажал на вызов.

– Мне нужна запись с камеры в гостиной. Сегодня в три часа ночи, плюс минус 30 минут… Да, на работу.

Он отключился и небрежно бросил телефон в бардачок. Катя внутренне восхитилась такому простому решению. А затем испугалась:

– А у тебя камеры… в каждой комнате?

– Нет, только в гостиной и на улице. Очень полезно, когда нужно разобраться, что к чему. Я скрытно установил несколько в доме Максима, поэтому мне сразу сообщили о твоем похищении.

– Ловко… – Катя сверилась с часами и закусила губу: – Но мы опаздываем…

И Влад пошел на обгон.


На лекцию влетела быстрее пули. Буквально на пороге препода локтем отпихнула. Этот товарищ, зайдя, всегда запирал дверь, дабы внутрь не могли проникнуть опоздавшие. Но сегодня она успела-таки проскочить. Пробежалась глазами по помещению – Викина голова привычно маячила на галерке.

Лекционные залы в универе представляли собой жалкое зрелище. Стены обшарпаны, шторы несвежего вида колышутся из-за щелей в окнах. Дно высоченных потолков сложно разглядеть в полутьме, но по бесконечному чириканью сверху становится понятно, что там гнездится уже не одно поколение пернатых. Зимой внутри хозяйничал лютый дубняк, вынуждая студентов не расставаться с шубами и перчатками.

С правой стороны размещалась площадка-подиум, где преподаватель нарезал круги и начитывал учебный материал, и доска для поскрипываний мелом. Напротив тянулись длинные узкие парты, поделенные напополам ступенями, с такими же узкими деревянными лавками, начиненными заусеницами и буграми. Они поднимались выше и выше, как в кинотеатре, давая возможность сидящим в отдалении иногда отвлекаться от серьезных дел и тоже наблюдать за лектором.

Взлетев на последний ряд, Катя протиснулась мимо сидящих с краю и плюхнулась рядом с одногруппницей. Перевела дух.

– Ты вчера в библиотеке забыла, – та подтолкнула пакет. – Зря с нами не пошла, с такими парнями познакомились! Вот только твой шмот пришлось за собой тянуть, – Вика недовольно зыркнула на подругу. – В следующий раз оставлю, может, не будешь такой растяпой… Мы сначала в кафешке посидели, а потом все вместе домой к Виталику нагрянули…

Катя заглянула в кулек и все внутри оборвалось. Там лежала кофта. Да, та самая кофта… Голова закружилась, руки похолодели, а ноги мгновенно сделались ватными. Еще хорошо, что она сидела… Открыла рот, чтобы задать вопрос, но язык словно прилип к небу.

Тем временем Вика продолжала взахлеб рассказывать о вчерашней вечеринке, даже не замечая состояния подруги. В этом мире люди видят, слышат и беседуют преимущественно сами с собой.

А потом резко смолкла – началась лекция.

Глава 17. Сближение

– Кофта! – выдохнула Катя, усаживаясь в машину. – Забыла ее вчера в институте. Значит, разговор ночью мне просто… приснился?!

Влад молча завел мотор, и они тронулись с места.

– Извини, что набросилась утром с претензиями…

Девушка старалась не смотреть на спутника – ей было стыдно. Их встреча и беседа в гостиной изначально должны были показаться странными: разве станет деловой человек так нелепо шутить и играть в магию? И ежу понятно, что нет. Она совсем сникла. К стыду примешался страх, разросся в животе и холодными змеями пополз под кожей.

– Мне действительно необходимо серьезное лечение, – голос прозвучал надтреснуто и глухо. – Сон от реальности отличить не могу.

Парень по-прежнему молчал и думал о чем-то своем. Катя же все больше терялась и бледнела. Ее терзали мучительные сомнения. Где найти толкового психиатра, да такого, чтобы бесплатно и на учет не поставил? В поликлинике по месту жительства по-любому возьмут на карандаш, а у частника один сеанс как пол стипендии стоит… Может, Влада упросить, чтобы вновь своего друга позвал? Она покосилась на водителя и тут вспомнила Гипножабу. Внутри стало еще холоднее. Нет… уж очень не нравится этот врач… Но и выбор не велик.

И, пока она хлестала и накручивала эмоции, то жалея себя, то впадая в отчаяние, они приехали.

– Спасибо! До свидания. – Девушка выбралась из машины в полной уверенности, что эта их встреча – последняя. Открыла заднюю дверцу и наклонилась, чтобы забрать тяжелые кульки с книгами.

– Стой! – парень неожиданно схватил за руку. – Ты говорила, что иногда по ночам гуляешь. Выходи сегодня в полночь, буду ждать у подъезда, – на его лице застыло непонятное выражение. – Только как обычно все делай… и оденься тоже.

– Хорошо, – прошептала одними губами.

Затащила багаж в квартиру, переоделась и облачила истерзанные пальцы в кроссовки. Побежала в продуктовый магазин и через час вернулась с новой добычей. Заглянув в зал, застала родительницу подле вещающего телевизора. Та возлежала на одной половине дивана, а на другой высился полный ящик груш. Точнее, уже далеко не полный… Герои очередного шоу кричали и перебивали друг друга, а потом одна тетка и вовсе впилась в волосы оппонентки. Мать смотрела и упивалась склокой, даже свои комментарии по ходу вставляла. Но Катю не впечатлило совсем. Ведь по закатыванию представлений диванный эксперт перед ней мог дать фору всем этим передачам.

– Доча! – радостно воскликнула родительница. – Ешь груши! Я сразу десять килограмм купила, под конец рынка сторговалась. Они немного помятые, но это потому, что спелые. Испортятся до завтра. ЕШЬ! – А про то, что та не ночевала дома и про Влада – снова молчок. И слава Богу!

– Спасибо, но не хочу. Буду суп варить, – буркнула девушка. – Курицу вот купила…

– Зачем тебе суп?! Эти сваренные трупы животных, которые неделю на прилавке тухли и еще непонятно чем наколотые. Груши – это же витамины! Хоть каждый день бы только ими и питалась, – протянула родительница мечтательно.

Катя знала, что до завтра весь ящик груш будет съеден. Причем мама легко справится сама. У нее была потрясающая способность к поеданию фруктов без каких-либо ограничений. Для дешевизны она покупала оптом и втягивала содержимое как пылесос. Апельсины, мандарины, клубника, вишни, персики – все шло в ход. Сомнительно, что такая резкая витаминизация полезна организму, но родительница была непреклонна в своем стремлении поглощать. И ведь без последствий обходилось!

Эта особенность кишечника не передалась дочери, и для нее съедение даже пол килограмма фруктов открывало сезон веселых набегов на туалет.

Вообще, в последнее время мама сильно обленилась. Ведь рассуждая о вреде мяса она сильно лукавила, на деле не желая готовить и мыть посуду. Ибо когда суп был готов, она первая бежала на запах и съедала не одну тарелку. Вставая из-за стола с набитым животом, непременно жаловалась на то, что не сдержалась и переела, и всегда оставляла грязную посуду дочери.


Время до ночи тянулось как старая кляча с груженной телегой, а когда с нее сползал мешок и вовсе почти останавливалось. Катя наклонялась за упавшей поклажей и терялась в мыслях о Владе, маме, своей болезни. Она пыталась перечитывать лекции, но постоянно отвлекалась и не могла ничего запомнить. Наконец, стрелки часов дохромали и перевалились за одиннадцать.

Мама ушла спать еще в десять вечера. Отец за шкафом долго смотрел телевизор, но вскоре звуки затихли, а полоска света под дверью растаяла. Брат грел системник новой компьютерной игрой, но девушка знала: он рубится в наушниках и опасности не представляет.

Начала одеваться. Хотелось покрасивее, но раз Влад сказал, как обычно, то придется… внезапно нахмурилась. Странно, но никак не получалось вспомнить, какие вещи были на этот случай. В голове размытый образ кофты с капюшоном, ботинок и темных джинсов. Пока искала подходящий гардероб, старая кляча обернулась резвым жеребцом и тот уверенно прогарцевал за границу двенадцати. Занервничала и сразу столкнулась с новой трудностью: раньше она без проблем покидала квартиру и даже не задумывалась, что может попасться, но сегодня все было иначе. Все было каким-то другим.

Стараясь ступать бесшумно, тайком прокралась в коридор. В зале тихо посапывал отец и беспокойно ворочалась мать – обычно ее сон очень чуток. Под кухонным столом на старых перинах грузно храпела Чапа, рассекая тишину громоподобными раскатами. На их вершине девушка двигалась быстрее, в затишье стояла на месте. А еще Катя знала – это брехливое животное привыкло лаять на звук поворачивающихся ключей.

Удачно добравшись до выхода, уставилась на дверь: мама не просто закрыла замок на задвижку, но и вставила в скважину ключи изнутри. Типа двойная защита от воров. Обливаясь холодным потом, осторожно извлекла ключ и потянула за язычок замка. Собака резко перестала храпеть. Спина покрылась липкой испариной – проснулась?! Замерла, прямо-таки остолбенела от страха. Это провал. Сейчас Чапа вскочит и… но та тихо заскулила, пару раз тявкнула и задергала во сне лапами. Фух… пронесло. Выскользнула в тамбур, плавно прокрутила замок на два оборота. Напрягла слух – в квартире продолжали спать. Облегченно выдохнув, побежала по лестнице вниз, на улицу, где ее уже ждал Влад. Открыла дверцу и забралась в салон.

– Поехали!

Но спутник не спешил трогаться с места.

– Ты опоздала. Сегодня все пошло не так, как раньше?

– Откуда ты знаешь? – недоверчиво уставилась Катя.

– По ночам ты никогда не гуляла. Эти прогулки были во сне.

Девушка открывала и закрывала рот. Пучила глаза, как выброшенная на берег рыба. Наконец, выдавила:

– С чего ты взял?!

– Ну сама посуди, ведь вполне логично: город ночью небезопасен, чтобы годами ходить вот так, без последствий. К тому же, твоя матушка… – он ухмыльнулся, – излишне тревожна. Давно бы раскрыла эти похождения.

На минуту Катя лишилась дара речи. А потом воскликнула:

– Этого не может быть! Ну совсем… – и вдруг осознала: – А ведь так и есть!

– Но как?! Как я могла это не замечать?! – и прошептала обреченно: – Значит, я действительно «того». – И вдруг с надеждой зачастила: – А ты не мог бы… ты можешь попросить своего друга-психиатра еще раз принять меня?!

– Нет! – резко бросил Влад. И тут же добавил мягче: – Ты в порядке. – Опередил вопрос: – Я вспомнил нашу вчерашнюю встречу в гостиной: мы были в совместном сне. Мы и раньше пересекались, и не только там… – он внезапно умолк.

Катя хмурилась и не могла понять, шутит он или серьезно. Наконец, она не выдержала:

– Невозможно. Некоторые утверждают, что способны во сне осознавать, что спят. Это еще ладно. Но ты говоришь, что мы каким-то образом во сне взаимодействовали.

– Ну осознавать сны просто – это многие могут, если постараются. – Внимательный взгляд устремился на спутницу: – А ты помнишь только меня? Или других тоже? – осторожно уточнил он.

– Э… Кого ты имеешь в виду?

Разочарованно выдохнул. Но продолжил:

– Тех, кого обучал Мастер. Мы никогда не встречались в реальности… до инициации. Но тебя на ней почему-то не было.

Чем дольше слушала, тем больше Катя терялась. Что делать? Ведь он сейчас несет откровенный бред. В том, что у нее психическая болезнь, уже сомнений не было. Но у него похоже дома тоже не все. Да еще и похлеще. И он странным образом пытается подыгрывать. А кто, вообще, знает, что там в мозгу творится… девушка инстинктивно прижалась поближе к двери, надеясь, в случае чего, распахнуть ее и выскочить на улицу.

– Ты мне не веришь? – вопрос застал врасплох. Дернулась и облизала пересохшие губы. Любой знает, что нельзя психам перечить.

– Я… как бы это сказать… конечно верю!

Собеседник помрачнел:

– Вижу, что не веришь.

– Да верю, верю!!! – с ужасом вскричала девушка, нащупывая пальцами ручку дверцы. – Ты только не нервничай.

– Ну хорошо, – он усмехнулся. – Тогда предлагаю попробовать совместный сон. Ты убедишься, что я прав.

– Э… как это? Просто поспим вместе? – спросила, скорее, чтобы отвлечь. Потянула ручку – но дверь не поддалась. Заблокирована. Так… главное, не паниковать. Она ведь знает пару приемов…

Влад не обратил внимание на попытку побега.

– Поехали сейчас ко мне, ляжем спать в одной комнате и, если у тебя не выйдет осознать сон, то я разбужу тебя в нем сам. А если не получится, то больше не буду настаивать.

В ответ Катя уставилась с плохо скрываемым подозрением.

– Да ладно! – удивленно вскинул брови. – Ты же ночевала у меня. Неужели думаешь, что я могу что-то сделать?

И правда. Зря она так. Выдохнула и расслабилась.

В безмолвие, заполнившее салон, бесцеремонно вклинилась трель телефона. Девушка вздрогнула и попыталась нащупать его в карманах бесформенной кофты. Наконец извлекла аппарат и поморщилась. Чего и следовало ожидать – звонила мама. Тяжело вздохнув, нажала кнопку ответа.

– Ты где?! – родительница взревела как реактивный самолет. Словно весь район стремилась разбудить. Потерла оглушенное ухо и перекинула трубку к другому, на сей раз предусмотрительно оставив десятисантиметровый зазор. Оттуда долго неслись крики вперемешку с вопросами.

Выгадав мгновение, когда мать, закончив одну тираду, только набирала воздух для второй, скороговоркой выпалила:

– Вышла поговорить с другом, скоро буду… – и отключилась.

– Фуф… – занервничала, ерзая на сиденье. – Меня уже хватились. Видимо заметила, что ключа в замке нет. Давай пере… давай по… давай совместный сон в другой раз попробуем. В субботу можно, – вскинула взгляд на общий балкон. И словно по волшебству на пятом этаже замаячила знакомая голова. – Пойду-ка домой, – она окончательно расстроилась. – Иначе маман сейчас спустится и сядет на лавочку, типа воздухом подышать вышла. И проест до дыр нас глазами.

– Я провожу, – спутник вышел из машины, хлопнул дверцей. Катя проследовала за ним.

С родительницей столкнулись возле лифта – та тянула на поводке сонную Чапу.

– Ой! – привычно разыграла удивление. – А меня вот собачка разбудила, в туалет попросилась. Я ей вечером селедки дала, так она воды нахлебалась и бегает теперь. Куда на самом деле обычно бегает Чапа, девушка знала до безобразия хорошо. И то, что мать и днем собаку вывести не заставишь. Да и любителей солененького дома отродясь не водилось. Но родительнице было плевать, что ее вранье зачастую выглядит нелепо. Она не утруждалась прикрывать чрезмерное любопытство выдумыванием правдоподобных историй. Раньше это до жути бесило Катю, а потом она как-то привыкла.

– Здравствуйте, – Влад посмотрел в глаза, – не волнуйтесь, я позабочусь о вашей дочери. – Родительница на мгновение подвисла, а потом мозг совершил перезагрузку. Лицо зацвело радостью, а взгляд засочился восторгом и обожанием.

– Какой интеллигентный у меня зять, – пропела неестественным елейно-приторным голоском. О да, Катя хорошо его помнила. Одно время мать продавала щенков Чапы. И, когда звонил очередной покупатель, она, от природы обладательница голоса громкого и крикливого, умудрялась мгновенно менять его тембр и характеристики. Особенно, если хотели щенка другого пола или окраса, чем имеющиеся в наличии. Ее речь лилась, как мед, описывая достоинства и недостатки полов и расцветок в свою пользу и стараясь склонить клиента к покупке.

– Владя, а как вы познакомились? – родительница попыталась протиснуться за дочкой обратно в лифт. Но та развернула ее полукругом и слегка подтолкнула назад.

– Мамуля, ты забыла, – Катя состроила максимально наивную рожицу, – собачка ведь хочет писать!

Двери захлопнулись, едва не прищемив лгунишке нос. Лифт поехал.

– Что ты ей наплел? – недовольно начала девушка, становясь лицом к собеседнику. – Она решила, что мы… – и замерла, потрясенная. Даже дыхание задержала, опасаясь ненароком рассеять волшебство. Глаза спутника впервые (!) лучились искренним весельем.


Зайдя в комнату, застала В.Д, сидящим на кровати. Бросила на него уничтожительный взгляд. Тот заворчал:

– Я знаю твои предъявы. Мол, почему не намекнул, что ты по ночам не гуляла, а банально дрыхла. Но я говорил. И не только это. Ты не веришь, пугаешься, ведешь себя глупо и отказываешься видеть очевидное не потому, что тупая. Просто силы, действующие через тебя, частично контролируют внимание. Его основную область. Как и у большинства людей. И то, что говорил Влад – правда.

В глазах резко потемнело. Голос в голове исказился, зашипел и стал прерывистым, будто внутреннее радио сбилось с нужной частоты. Мысли поплыли; попыталась их ухватить, но те словно просачивались и утекали сквозь пальцы.

– Ну давай, давай! – язвительный голос собеседника внезапно прорвал белый шум. – Опять внеси меня в черный список.

– Что?!

– Ты постоянно это делаешь, – пожаловался он. – Я бессилен. Когда невыгодно, перестаешь меня замечать и слышать. Но Влад сумел пробить брешь в твоей защите… Конечно, он ведь настоящий. Его не заткнуть, просто отключив звук. – В.Д насупился и отвернулся к окну.

– Постой! – спохватилась девушка. – Выкладывай. Расскажи мне все, что знаешь! Я буду внимательно слушать, обещаю.

И он заговорил.

А утром Катя напрочь забыла о разговоре с В.Д. Хотя нет, что-то смутно вспомнилось: кажется, вчера он обозвал ее тупой.

Глава 18. Нотации

Несколько дней до субботы пролетели быстро. Катя посещала институт и старалась ежедневно выполнять практики. Поставить их на первое место – это Антон, конечно, загнул. Но хотя бы отнестись серьезно – стоит попытаться. И дело не только в обретении способностей. Непонятная психическая болезнь заставила ее пересмотреть приоритеты. Зачастую, люди меняют жизнь лишь столкнувшись с реальной угрозой, когда их устремления и мечты рушатся. Мотивирующий пендель мирозданья получают, не иначе.

Медитации на сердечной чакре получались нормально. Ощущение радости приходило легко. Просто вспоминала приятные моменты прошлого. Увы, таковых было мало, но хорошо, что они были сильные. Обычно брала встречу с преподавателем по единоборствам, тем добрым дедушкой, что обучал бесплатно, или занятия в секции. Черпала оттуда счастье ковшами, а оно все не убывало… Однако эталонное состояние напрочь терялось, стоило выйти на улицу. И даже если удавалось в ходе дня туда возвращаться, хватало минут на десять, и она с упорным постоянством вновь скатывалась в привычность.

Вечерний перепросмотр, как ни странно, не стал проблемой. Она сделала открытие: секрет в том, чтобы не просто перечислить перед сном, что сегодня делал, а вернуться к пробуждению и в это утреннее состояние втиснуться снова. А потом пройтись до вечера по событиям и эмоциональным моментам, как по маячкам. Однако с перепросмотром детских травм было сложнее: их вспоминать совсем не хотелось. Долго ходила вокруг да около, но приступить так и не решилась. Словно что-то не пускало внутри.

С работой над мыслями дела обстояли и того хуже. Вопрос: «О чем я только что думала?» – практически всегда ввергал в откровенный ступор. Ну хоть поняла, что вообще думала. Раньше-то полагала, что просто «подвисала» в эти моменты.


К концу недели позвонила Саша, напомнила о собрании и разрядила телефон болтовней о своем поступлении. В медицинский колледж ее зачислили, как же! Ясно ведь, что папочка проплатил.

А то, что за Катей заезжал парень на дорогой иномарке, не осталось без внимания одногруппниц.

– Ну! Рассказывай! – Вика ерзала на скамейке от нетерпения.

– Что именно? – включила девушка дурочку, по максимуму наболтав непонимание во взгляд.

– Не притворяйся, – в голосе подруги засквозила обида, – я его видела. Симпатичного мужчину на дорогой машине.

– А… – протянула, – так ты о Владе… Между нами ничего нет, просто родители немного знакомы. А его отцу прописали капельницы, вот он меня и отвозит. Знаешь же, я хорошо ставлю. – И тут же мысленно похвалила себя за на ходу сочиненную ложь. А что было делать? Не про сны же с ней толковать или что они встречаются привирать.

Она не раз становилась невольным свидетелем, как девушки заливали про свои отношения с богатыми кавалерами. Типа любовь, подарки, на руках носит… Это повышало статус в глазах подруг и часто вызывало лютую зависть. Но Катя предпочитала, чтобы окружающие знали о ее жизни и чувствах как можно меньше. Даже Вика попадала под это правило. Девушки вокруг встречались, влюблялись и расходились. Потом вздыхали, хлюпали носами, растирали тушь по векам и печально вопрошали: «Ну как, как он мог?!…». Их утешали, жалели, им сочувствовали. Но то, что изливалось из уст подруг, заботливо обнимающих страдалицу и нежно держащих за ручку, не соответствовало тому, что излучали их глаза: скрытое торжество и собственное превосходство. Катя умела различать подобное притворство и не желала дарить завистницам такую радость.


В пятницу немного подоставала родительница, присев на уши поучительным разговором. Типа негоже дочери в старье к потенциальному мужу ходить. Мол, наряд нужно выбирать поприличней. А потом принесла комплект нижнего белья, добытый Бог знает где.

– У нас не такие отношения! – девушка опустила глаза, и краска стыда залила лицо.

– Ага! – ехидно заржал из-за двери брат. – Скажи еще, что в шахматы с ним по ночам играешь. – И, довольный собой, затопал по коридору в среднюю.

Вот же засранец! Уши в прихожей грел.

– Сегодня не такие, а завтра пригодится, – продолжила мать гнуть прежнюю линию. – Тебе уже 23, молодость пройдет, красота увянет и все. Кому ты будешь нужна? А парень он видный, таких сразу нужно хватать.

– Ну вот сама и хватай, – мрачно выдала Катя. Нет, Влад ей, конечно, нравился. Но она прочно намотала на ус третье правило, ведь любопытство собеседницы не раз ошпаривало нервы. Тут самую малость стоит сболтнуть – и до смерти потом не отбрехаться. К тому же, она не нуждалась в такого рода отношениях, полагая, что одной быть намного лучше.

Родительница театрально всплеснула руками:

– Я же для тебя стараюсь! С нищим козлом жизнь прожила, горя хлебнула… все детям, ничего себе… может, хоть ты свою жизнь удачно устроишь, мою судьбу не повторишь, – и, уткнувшись носом в принесенный комплект белья, она разрыдалась.

Девушка смотрела на опущенную голову, вздрагивающие узкие плечи и откровенно паниковала. Она привыкла, что дома кричат, подкалывают или смеются друг над другом, но, чтобы вот так – выпускать слезы… нет, такого раньше не наблюдалось. И что теперь делать? Катя развернулась и скрылась в своей комнате, а когда через час осторожно заглянула снова – кухня была пуста. Только заботливо сложенное белье покоилось на столе. Сбоку свисала бирка из магазина – все-таки новое…


На следующий день после лекций заехал Влад и, так как до ночи еще оставалось время, они поели в кафешке и решили прогуляться по парку.

Солнце уже спряталось за дома, но сентябрь был теплый. Вечер субботы – у одних выходной, у других конец рабочей недели. Люди сновали вокруг, наслаждаясь наступившей передышкой. Лишь сгорбленный силуэт одинокой старушки, словно неудачный мазок художника, выбивался из общего фона картины. Она застыла чуть в стороне от входа и походила на статую. Тяжело опиралась на трость, и молодежь обтекала ее, как река выступающий прибрежный камень. Лицо девушки омрачилось, когда взгляд опустился ниже и наткнулся на железную кружку у ног. Бабулька просила милостыню.

И ведь явно не из подставных, слишком скромно держится. Как еще конкуренты не выгнали, удивительно. Девушка приблизилась и протянула сторублевку.

– Спасибо, внученька, – старушка подняла василькового цвета глаза и слабо улыбнулась. – Храни тебя Господь. – И перекрестила.

– И что это было? – спутник скептически осмотрел Катю, когда та догнала его на лестнице вниз. – Совесть или вина?

– О чем ты? – она не вполне уловила суть, была занята пересчитыванием ступенек. Тридцать. Только тридцать. Все в порядке.

– Люди подают из жалости. Или вины, что им в жизни повезло больше. Ведь все понимают, что попрошайничество – лишь бизнес, и большая часть денег уходит в карман работодателю-толстосуму, но все равно кидают монетки.

Они присели на лавочку под раскидистой ивой. Влад облокотился на изогнутую деревянную спинку и задумчиво рассматривал фонтан. Вокруг бегали дети, брызгаясь водой и весело хохоча.

– Не похоже, что она там стоит по заказу, – начала оправдываться девушка. – Я поняла это и мне просто захотелось помочь бабушке. Она прям как божий одуванчик.

– Да ну! – усмехнулся спутник. – Если бы ты и правда хотела помочь, то расспросила бы, почему она побирается. Затем подключила других людей и совместными усилиями вы бы реально решили ее проблему. Ты же откупилась от совести небольшой купюрой. – Заметив, как вытянулось лицо собеседницы, он добавил примирительно: – Не расстраивайся, такое поведение характерно для большинства.

– Но ты сам! – возмутилась Катя. – Ты совсем ничего не сделал!

– Ага. Но у меня и не возникло никаких эмоций в отношении этой старухи.

– Почему это? – девушка растерянно захлопала ресницами. И немного отвлеклась на крик. Это мальчик постарше исхитрился «удачно» подтолкнуть впереди бегущего – тот упал на асфальт и сильно ободрал коленки. Двое догоняющих сзади резко остановились. Подбежала мама и увела малыша домой. Возможно, кто-то на месте Кати увидел бы играющих детей… ну запнулся один, ну упал, с кем не бывает? И то, как ласково мама дула на ранку и целовала в макушку сына. Он бы преисполнился нежности к ребенку. Но девушка обратила внимание совсем на другое: она заметила ухмылки пацанов постарше, их игру в переглядки – они явно были заодно. Вот ведь гады малолетние!

А тем временем Влад продолжал говорить:

– Я делаю только то, чего хочу сам, а не то, что навязано обществом или привито воспитанием. Совесть – это наносное. Есть некий шаблон, что человек должен быть хорошим; нормы морали, которые якобы должны соблюдаться… Те, кто придумал и внедрил такое, сами отнюдь не являются образцами добродетели. Им нужны покорные рабы, с которых будет легко состригать дань, – посмотрел на часы. – Мораль, нравственность, совесть – это главные препятствия на пути к свободе.

Катя нахмурилась и тоже взглянула на время – ровно шесть вечера.

– У тебя какое-то ущербное мировоззрение. Добро, как и зло изначально свойственно человеку. – И тут же усомнилась в собственных словах. Нужно было срочно что-то предпринять, доказать ему… себе…

– Вот сейчас вернусь к бабульке и сделаю так, как ты сказал!

И она поспешила выполнить угрозу.

Однако на прежнем месте было пусто – видимо, уже прогнали. Пришлось возвращаться ни с чем.

Парень не удивился, лишь произнес вкрадчиво:

– Вот подумай и скажи, только честно, когда ты увидела, что старуха больше там не стоит, то твоя первая реакция была… разочарование или же… облегчение?

Катя колебалась и затягивала с ответом. Не дождавшись, он покачал головой:

– Ты еще так наивна!

Захотелось огреть его чем-то потяжелее. С трудом сдержавшись, встала и направилась дальше, к аттракциону Молот, откуда беспрерывно доносился испуганно-счастливый визг катающихся. Он представлял собой несколько кабинок на четверых, расположенных на изогнутой полумесяцем линии. Посередине крепилась нога молота с противовесом на другом конце. Молот начинал движение, качаясь вперед-назад, словно маятник, постепенно наращивал амплитуду и, наконец, кабинки вращались по кругу. Это заставляло любителей адреналина зависать вниз головой и тренировать легкие, визжа и задыхаясь от ужаса и восторга.

– Тоже хочешь прокатиться? – раздался сбоку голос Влада.

– Ага, но с тобой. – И, схватив спутника за руку, девушка потянула к калитке аттракциона. Вот сейчас и проверим…

Но надежда не оправдалась – парень и глазом не моргнул. Зато ее саму шатало, тошнило и предательски трясло.

– Я думала… – пропищала она, – что ты испугаешься.

– Этого?! – удивился он. – Со мной не раз случались по-настоящему страшные вещи… – и перевел тему: – А ты в первый раз катаешься?

– Уже в пятый или шестой… – зажала рот ладонью. Хоть бы не вырвало.

– Неужели так нравится?

– Нет, просто высоты боюсь. Но хочу победить эту слабость.

–Весьма похвально, – он улыбнулся. – Пожалуй, я поучу тебя жизни.

А потом поехали к нему домой.

Глава 19. СОС

Есть разные способы попадания в осознанный сон и самый простой из них – создать четкую установку перед засыпанием. Но тут можно столкнуться с трудностью. К примеру, чтобы взять яблоко со стола, следует встать, подойти и протянуть руку. Эти движения знакомы каждому. Но вот опыта осознанных снов обычно нет. Тогда нужно сосредоточиться и твердо заявить себе: «После того, как усну, где бы я ни оказался в сюжете сна, я остановлюсь и пойму, что все вокруг – нереально». И тогда появится возможность управлять сном, то есть действовать в нем согласно своему желанию. Все остальные способы – лишь костыли для человека с недостаточной волей. Во всяком случае, Влад объяснял все именно так.

Катя уже больше часа ворочалась с боку на бок в постели. Установку-то она сделала, но вот как заставить себя уснуть инструкций не было. Особенно, когда в голову с чемоданами прибывают мысли, а от кровати веет владельцем, пробуждая внутри неясные образы и желания. А еще этот чай перед сном, угораздило же выпить две кружки. Откинула одеяло и направилась к туалету. Старалась ступать осторожно – но парня все равно разбудила. Он зашевелился на диване и сел.

– Не могу уснуть, – девушка взялась за ручку двери, – давай в другой раз… – та не поддалась. – Не открывается!

– Что такое? – Влад подошел и тоже подергал ручку, – странно…

А тем временем Катя попыталась выйти в коридор. И… та же песня!

– Похоже, твоя сестра решила пошутить и закрыть нас тут.

По-маленькому пока хотелось не сильно, но определенный дискомфорт это доставляло. Помялась с ноги на ногу. Ну что за убогий юмор!

Парень задумчиво осмотрел комнату.

– Я телефон в гостиной забыл. Дай свой – позвоню и устрою ей взбучку.

Вытащила и протянула аппарат. Ну кто бы сомневался – абонент недоступен.

– Не беда! – вдруг оживилась девушка и стремительно двинулась к окну. План на случай побега был давно готов, еще когда впервые тут очутилась все продумала. – Второй этаж и водосток рядом. Можно легко спуститься.

Влад выглядел растерянным:

– Мы что-то важное упускаем…

– Черт! – оборвала его Катя. – Окно заклинило в срединном положении! Или это тоже Линина работа?

Она со всех сторон осмотрела белую пластиковую ручку. Нажала на стекло и мягко направила ее вниз, до упора закрывая окно. Та поддалась. И сразу вывела максимально вверх, на режим форточки. С улицы потянуло прохладой. Затем навалилась на раму, повернула ручку и резко дернула на себя. Не сработало. С остервенением дернула еще. А потом со всей силы еще раз. И внезапно полетела на пол, почти совершив вынужденный кувырок назад.

Парень попытался поймать, ухватив за кофту, но не вполне удачно. Раздался треск ткани, и она финишировала не на широкую мужскую грудь, а на собственное мягкое место.

– Ты в порядке? Сильно ушиблась? – он присел рядом.

– Да… нет… – подняла руку, разглядывая дыру под мышкой. Печально вздохнула: – ну хоть окно удалось открыть…

– Тогда я спущусь вниз, зайду в дом и открою дверь. Я быстро.

И Влад исчез в проеме окна. С улицы донеслось позвянькивание водосточной трубы и, наконец, он спрыгнул на газон. И тут девушка отчетливо различила другие звуки. Не с улицы. Из коридора. Тяжелые шаркающие шаги. И еще… Будто нечто волокут по полу. Замерла на месте. Страх змеей пополз по спине. Шаги стихли напротив двери. Затем скрежет, словно когтями царапали по железу. Щелкнул замок, и между дверью и стеной появилась щель. Она медленно расширялась…

Катя спорхнула по водостоку, побив все мировые рекорды. Нагнала парня у парадного входа. Он удивленно воззрился на нее.

– Там… – голос дрожал, – что-то было… за дверью… темное и злое…

– Наверно, сестра тебя разыгрывает. Сейчас схожу и проверю.

– Нет!!! – взвизгнула девушка, хватая за руку. – Не нужно. – Зубы выстукивали барабанную дробь, то ли от страха, то ли от холода.

– Эй! – приподнял подбородок и заглянул в глаза. – Что с тобой?

– Не по себе как-то… домой хочу.

– Хорошо, тогда поехали, – он двинулся к машине. Вдруг остановился в нерешительности. – Кажется, я что-то забыл… – его губы сжались, а на лбу пролегла вертикальная складка.

– Телефон… Ты в гостиной забыл телефон, – пришла на помощь Катя. – Но не ходи туда. Прошу.

Когда подъехали к дому, она отпустила спутника. Не хотелось, чтобы родительница опять привязалась. Заскочила в подъезд и поднялась на пятый. Где же ключи? Черт, как же холодно… Переминаясь и подпрыгивая в тщетных попытках согреться, до упора вдавила звонок входной двери. Внутри квартиры раздалась приглушенная трель и… тишина. Нажала снова – с прежним результатом. Пришлось все же нашарить ключи на дне сумочки.

– Мама? – без особой надежды позвала девушка, переступая порог.

Она еще в тамбуре сообразила, что той нет дома. И Чапы, кстати, тоже – иначе давно бы разлаялась. Похоже, выгуливание собаки ночью вошло в привычку.

Щелкнула выключателем в прихожей. Свет вспыхнул и медленно погас. Надо же! Электричество отключили. Внутри шевельнулось неясное подозрение. Прошла в темный зал и посмотрела в окно. Огоньков нет, весь район обесточен. И… снег пошел! Теперь ясно – авария со светом из-за плохой погоды.

Заглянула за шкаф к отцу – пусто. Где его ночью носит? Думала, просто спит и не слышит звонка. Подозрение усилилось… И облегченно выдохнула. Сегодня же выходной, он как обычно на даче.

Отправилась в свою комнату. Порылась в шкафу, надела теплое. В квартире жуткий дубняк. Еще бы – на улице снег, а отопления нет! И за что только коммунальщики деньги дерут! Замоталась в пуховое одеяло, пытаясь согреться и гадая, как долго не будет мамы. И тут услышала щелчок входной двери. Обрадовалась и уже открыла рот, чтобы позвать, но не успела произнести ни звука. Она вдруг осознала, что это вовсе не мама…

Возвращаясь домой, тем более с собакой, родительница служила неиссякаемым источником шума: звенела ключами, кричала на Чапу; та пыхтела, чесалась, пыталась побыстрее сбросить ошейник, скулила и подпрыгивала от нетерпения. Человек же, вошедший в квартиру, вел себя тихо. Он проник внутрь почти неслышно. «Я ведь на задвижку не закрылась!» – осенило запоздалое прозрение.

Катя замерла и напрягла слух. Кто-то осторожно крался по коридору. Череда мыслеобразов пронеслась в голове за одно мгновение: маньяк, нож, сумка, телефон. Нет, она не успеет позвонить. Бесшумно выскользнула из-под одеяла, присела и задом въехала под письменный стол. Клеенка прикрывала его до середины. Затаилась. Дверь скрипнула и медленно приоткрылась. От ужаса забыла, как дышать. Ну какие в этом состоянии могут быть приемы? Одна надежда – без света не заметит. Человек вышел на середину комнаты. Коричневые клетчатые брюки, заношенные ботинки. И направился прямиком к столу. Ее обнаружили! Чужак начал наклоняться вниз и… она заорала! Просто зажмурилась и завизжала. Уши заложило, но она продолжала визжать, пока не сорвала голос.

Затем повисла мертвая тишина. И чьи-то руки… знакомые руки потащили ее из укрытия. Влад! Он щелкнул выключателем, озаряя комнату ярким светом.

– Что с тобой? – голос был полон тревоги. – Я услышал крик, когда заходил в тамбур.

Минуту она просто молчала. Тупо качалась из стороны в сторону, сидя на кровати и обхватив руками коленки. Старалась успокоиться. Говорить не получалось. Наконец, дар речи вернулся:

– Здесь был человек… он подкрался ко мне, – тут она вскочила. – Туалет! Мне нужно в туалет.

– Только не в мою кровать, – парень удержал за руку. – Хотя… – отпустил. – Все равно не получится.

– Что?! – вырвалось рефлекторно. Но когда терпенье кончается, уже не до дум. Она рванула дверь туалета и обомлела. Унитаза не было! Вместо него – дыра в полу. Схватилась за голову. Но когда, когда его успели свинтить?!

Влад подошел сзади и заглянул через плечо.

– Мы уже находимся во сне, я понял это, когда остался один, ведь до этого ты постоянно отвлекала. Однако в совместных снах совпадают не все детали, это сильно зависит от смотрящего. Я лишь догадываюсь, что с унитазом что-то не так… Это запреты тела, они формируются в детстве. Мы сейчас спим, ты хочешь в туалет, но сходить не сможешь. Сюжет сна не позволит. А напугало тебя чересчур бурное воображение, ужастиков наверно много смотрела…

Катя уставилась с недоверием. Вернулась в комнату, потрогала предметы вокруг. Все как обычно. Ущипнула себя за щеку.

– Ауч! Больно. – Потерла раненое место и безапелляционно заявила: – Мы в реальности. А по поводу унитаза – родители порой еще и не так чудят. – И вновь завернулась в одеяло.

– А на это что скажешь? – спросил с иронией.

В тоже мгновение кровать шевельнулась и, слегка покачиваясь, взмыла в воздух. Теперь она плавно парила в метре над полом. Невольная пассажирка впилась в края матраса и посмотрела вниз.

– Кровати не летают. Это невозможно. И дураку понятно, что ты применил гипноз. Вон на маме как хорошо работает… на мне очевидно тоже… – она нервно сглотнула.

Влад смерил ее испепеляющим взглядом:

– Какая ты все же упертая! Хоть и действуешь во сне по своей воле, но отказываешься признать очевидное.

Провал, резкое движение вниз. Кровать бухнулась на пол. Тело невольно подпрыгнуло, зубы клацнули… и тут же забарабанили друг о друга. Вновь затрясло от холода. Вся скукожилась, уткнулась подбородком в грудь. Натянула поверх головы одеяло, оставляя открытым только лицо.

– Что такое? – парень присел на корточки и заглянул в глаза. Нахмурился.

– К-кажется у меня п-поднимается т-температура… ты не мог бы… внушить мне согреться.

– Согреваются обычно по-другому, – губы тронула легкая полуулыбка. И тут же исчезла. – Одеяло совсем не помогает?

– Угу…

Он встал, протянул руку и рывком извлек тело из пухового кокона.

– Что ты… – прикоснулся губами ко лбу… – делаешь? – закончила она тихо.

– Температуры нет, – прошептал задумчиво, – наоборот, ты слишком холодная.

И вдруг обнял. Сердце пропустило удар. А потом, кажется, еще несколько.

– Так… лучше?

– Немного…

– Ясно, – он отстранился. – Что-то не так с твоим физическим телом. Нам нужно проснуться. Идем, – потащил к двери. – Сделаем это быстро, – хватка была железной. Пришлось невольно семенить следом.

– Что… что ты задумал?! – начала пугаться девушка.

Он молча ускорил шаг. Пять этажей по лестнице вверх они преодолели на одном дыхании.

– Постой! Да погоди же! – пыталась сопротивляться Катя.

Они выбрались на крышу и тут она поняла. Неистово задергалась, завизжала: «Не надо!!!» – судорожно упираясь ногами в настил кровли. Но Влад неумолимо увлекал ее за собой к краю.

– Сейчас проснемся, – захихикал, словно безумец, и они перевалились за ограждение вниз.

Зажмурилась, рефлекторно сжалась, готовясь к удару. Но его все не было. Секунды утекали… а они все падали. Ее рука в его руке… Слишком долго падали.

Осторожно приоткрыла глаза. Светает. Она лежит в кровати Влада. Испытала невероятное облегчение: это всего лишь сон… Тело зашлось мелкой дрожью. В комнате колотун. Окно распахнуто настежь. Одеяло валяется на полу. Вот почему во сне было холодно! Быстро наклонилась и подняла, поймав на себе чей-то взгляд.

Влад сидел на диване напротив и будто ждал. Вот только чего?

– Принеси, пожалуйста, горячий чай… – и она закуталась с головой.

Пока он выполнял просьбу, успела посетить туалет.

– Мне такое приснилось! – прощебетала, высунув нос из укрытия и принимая кружку. – Будто ты…

– Даже не надейся вновь спрятаться в неверие, – он решительно подтянул стул и сел напротив.

А потом подробно пересказал произошедшие события.

Чем дольше Катя слушала, тем хуже ей становилось. Похоже, они действительно… ну как минимум видели похожий сон. Нет, слишком близкие совпадения. Резко закружилась голова. Ее накрыл озноб. А в горло будто стекла насыпали. И девушка отключилась.

Глава 20. Ответственность

Катя заболела сразу – видимо, долго пролежала раскрытой на холоде. И пока солнце медленно ползло над крышами, огибая по дуге город, девушка приходила в себя лишь урывками. Пару раз Влад пытался напоить ее чаем и щупал лоб, при этом казалось, что его ладонь сделана изо льда. Температура. Просто у нее была высоченная температура.

Ближе к вечеру в комнату проник шум. Хлопнула дверь, стадо слонов пронеслось по полу, издавая резкие трубящие звуки. В нос ударил запах ядреных духов. Больная сморщилась от свирепых прострелов в черепе, оглушительно чихнула и открыла глаза. Над ней нависала Саша. Попыталась сесть ровно.

– Лежать! – скомандовала та и опрокинула назад. Застращала: – Сейчас подлечу! – и начала плавно двигать руками. Вслед за ними перемещалось и облако парфюмерной вони. Сколько продлилась экзекуция, отследить не удалось: сознание предусмотрительно отключило свет.

Оно вернулось от потряхиваний за плечо. Девушка вскочила и заозиралась по сторонам. Туман в голове рассеялся, лишь легкая слабость, да липкая испарина напоминали о былом недомогании. Ни насморка, ни боли в горле… Нахмурилась.

– А… Почему ты здесь?!

Целительница понимающе заулыбалась:

– Я долго не могла дозвониться. Наконец, трубку взял твой парень…

– Он не мой парень! – поспешно возмутилась бывшая больная.

– Хорошо-хорошо! – рассмеялась подруга и прошла в ванную. Помыла руки. Вернулась. – Собрание через час. Ты помнишь?

– Уже шесть?! – не поверила. Взглянула на окно – сумерки. И сразу побежала в душ.

Спешно спускаясь по лестнице, они наткнулись на Влада. Тот совсем не удивился, встретив девушку уже здоровой.

– Почему ты не вызвал скорую! – голос зазвенел от обиды. – Я ведь могла умереть!

– Это энергетический шок, – он никак не отреагировал на выпад, – врачи бы ничего не нашли. – Спокойно продолжил: – Твое неверие частично разрушилось, и ты предпочла заболеть, а не принять это прямо.

– Ага! – бодренько поддержала Саша. – Значит, я все верно определила.

– Ах! Ну конечно! – на девушку накатил праведный гнев. – Я и забыла, что вы маги, сновидящие, целители или как вас еще там?! Однако играйте в эти игры друг с другом!!! Лечитесь мочой, праной, да хоть пометом летучих мышей! – Перед глазами всплыла картина маслом пятилетней давности, когда она шла с двумя эзотериками к остановке. Машина сбила кошака и двое этих «товарищей» просто спели мантру, типа чтобы животное легко отошло в мир иной. Катя же перенесла его к подвалу, обработала рану и подкармливала пару недель. Так сих пор во дворах бегает, дерется и неустанно штампует свои новые копии. Она набрала в легкие побольше воздуха, чтобы закончить речь: – Если мне когда-нибудь станет плохо, то пожалуйста, – впечатала просьбу в пространство, будто пощечину, – просто отвезите в больницу! – И гневно сверкая глазами, двинулась на выход.

– Тебе сейчас не поможет истерика, – донесся ей вслед невозмутимый голос парня.

Она забралась в машину, хлопнула дверцей и демонстративно уставилась в окно. Саша взревела мотором, и они поехали. Приятное молчание длилось меньше минуты. А потом целительница привычно начала болтать:

– И хорошо, что Влад не твой парень. У вас все равно бы ничего не вышло, – и смолкла.

Чуть не озвучила вслух: «Почему это?» – но вовремя спохватилась и промолчала. Однако собеседницу сей факт не остановил. Выдержав паузу, та продолжила монолог:

– По нему видно, что эгоист. Они на любовь не способны. Я как-то по глупости полгода с таким провстречалась. Между нами вспыхнули чувства… близкие к болезненной зависимости. С одной стороны, казалось, жить друг без друга не можем, а с другой – мы ссорились, ревновали и ненавидели. Расставались и сходились вновь, не в силах разорвать этот порочный круг. – И она перестала говорить, видимо с головой погрузившись в воспоминания тех событий. Только губы беззвучно шевелились и взгляд затуманился.

– И что дальше? – вырвалось само и Катя чуть не откусила собственный язык. Попалась-таки.

– С ним-то? – обрадовалась Саша и неопределенно махнула рукой. – Да ничего особенного. Я переспала с его братом, потом с другом брата… ну и поняла, что на нем весь белый свет не сошелся…

– Ты вот так запросто спишь с парнями?!

– А что, нельзя?! – огрызнулась целительница. Только не говори, что ты как эта сектантка Мила. Ей главный в общине скажет за старикашку выйти и ублажать его, она и спорить не станет. Еще и будет утверждать, что Бог так решил. – Саша громко и трескуче рассмеялась. – А я к таким дурам не отношусь. Делаю то, что считаю нужным и сплю с тем, с кем хочу.

– Подожди, – оборвала Катя, – но ты же говорила, что влюблена в Антона? – и тут же поняла, что зря перевела тему.

Подруга сразу сделалась печальной.

– Так и есть. Сейчас я ни с кем не встречаюсь. Я ведь действительно его люблю, понимаешь? А он не дает и шанса…

«И правильно делает», – подумала Катя, а сама снисходительно уточнила:

– Ну как по мне, он весь такой миленький, да еще и хороший психолог. Опасное сочетание для окружающих девушек. Ему ничего не стоит менять их как перчатки.

Саша даже притормозила от удивления. Недоуменно покосилась на спутницу.

– Ты совсем не права. Он ни с кем не встречается. Откуда такое предвзятое отношение?

«И правда, откуда?» – выплыла мысль, но девушка промолчала.

– Он серьезный, заботливый, добрый … – щедро сыпала похвалой влюбленная. – И… он мой!

– Не претендую, – Катя не смогла сдержать смех. – Ну совсем.

И подруга вновь вернула внимание на дорогу.


На собрание в квартиру Ольги они добрались последними.

На коврике у батареи сидел щуплый подросток болезненного вида. Видимо, это и был Паша.

– Привет! – поздоровалась девушка. Все посмотрели на нее и только Нил сквозь нее, на Сашу за спиной. Обиделся-таки, что Максима отпустила. Ну ничего, она тоже может в байкот поиграть. Улыбнулась:

– Хочу спросить, вдруг кто знает. Мы с Владом вчера практиковали совместный осознанный сон и…

Нил закатил глаза и что-то громко изрек по-английски. Похоже на грязное ругательство. Вышел, хлопнув дверью. Что за… Конечно, девушка чувствовала себя виноватой, но ведь не настолько же! Такое пренебрежительное поведение – уже как-то слишком. Поймала встревоженный взгляд Милы и решила поговорить с ним немедленно.

Перехватить в прихожей не получилось. Пришлось выскочить в тамбур, потом нестись вниз по лестнице.

– Стой! – заорала она, перегибаясь через перила.

Но у него уже была фора этажа в три. Помчалась следом, перепрыгивая через ступеньки. Дыхание сразу сбилось.

– Да погоди же!

Но он лишь ускорил шаг.

Рванула снова, продолжая кричать:

– Давай поговорим! – топот, прыжок, скольжение рукой по перилам… – Не будь как ребенок!

Староста замер так внезапно, что едва успела разминуться с его спиной. Но не учла остаточную инерцию и начала стремительно сближаться с почтовыми ящиками. Уже вся сжалась, ожидая удара… Но лицо остановилось буквально в миллиметре от холодного железа. Нил задержал движение, схватив за локоть. И довольно больно схватил.

Они оказались на лестничной клетке первого этажа.

– Ну хорошо, – поднял глаза, полные ненависти. Отпустил руку. – Начинай оправдываться.

– Ну… – залепетала, вмиг растеряв всю свою решимость. Сделала шаг назад. – Тебе уже наверно рассказали, что явился Влад и помешал нашему плану…

– Рассказали?! – собеседник презрительно скривил губы. – Да нет, что ты! Я все прекрасно видел. Если бы не знал, что в шприце витаминки, тоже повелся бы на твою игру в соблазнение.

Катя с трудом сглотнула ком в горле. Так значит… она и правда Влада целовала. А Нил, получается, видел запись с камеры…

– Ты и бледнеть умеешь по желанию? – староста сузил глаза.

– Я… я просто… успокоительного много выпила перед похищением. Потом перенервничала. Оно не сразу подействовало. Там, в машине… эти подонки пытались…

Нил сделался мрачнее тучи:

– Я не из тех, кто оставляет девушку в машине с тремя отморозками. Я же обещал обеспечить твою безопасность.

И Катю вдруг осенило:

– Так значит… рядом с водителем… сидел…

– Ага, – он кивнул уже спокойнее, – и в дом Максимки я за вами зашел. Для подстраховки. Хоть там и был мой человек. – Брезгливо поморщился. – Я сначала решил, что ты просто напугана… Но нет: поцелуи, объятья, а потом вы поехали к нему домой…

– Мы не…

– Да мне пофиг, чем вы там занимались! – резко оборвал Нил. – Не до тебя было, пришлось дружков Макса выручать: их вообще-то собирались в лесу прикопать. Ты знала?

– Неправда! Влад сказал: «хорошенько проучите», а не убейте.

– Видимо, для него это равнозначные понятия, – ехидно поддел староста.

Из-за двери с цифрой четыре раздалось подозрительное шебуршание. Кто-то явно подслушивал. Собеседники переглянулись и словно по команде одновременно двинулись к выходу из подъезда.

– Постой-ка, – спохватилась девушка, когда они оказались на улице, – так почему я не поняла, что впереди сидел ты?! И машине на тебя не обращали внимания, и в доме Максима никто не заметил… У тебя шапка невидимка есть?

Староста зыркнул недобро:

– Я же еще в кафе показал, как это работает. Те люди были настолько неосознанны, что поиграть с их вниманием мне не составило никакого труда. И с твоим в том числе: в машине ты пыталась понять, кто рядом с водителем, но перескочила мыслями на другое, верно? – Катя напрягла память, но та не выдала ничего конкретного. Собеседник тяжело вздохнул: – Мда, даже не отдаешь себе отчета, о чем думаешь. Совсем убогая. Из вас всех только Влад мог меня увидеть, но был слишком зол и поэтому невнимателен.

Катя уже начала обижаться, как вдруг услышала вопрос:

– Я так понял, ты решила взять ответственность на себя?

– Ответственность? – растерялась девушка.

– Ага, – он улыбнулся неестественно криво, – вижу, это слово тебе еще незнакомо, – и продолжил вкрадчиво: – Я об ответственности за тех женщин, которых Максим покалечит, изнасилует или убьет в дальнейшем. Уже там, за бугром…

Кате резко поплохело, словно земля ушла из-под ног. Покачнулась и, с трудом разлепив губы, слабо попыталась защититься:

– Я не думаю, что он…

– А думать тебе как раз следует! И головой, а не другим местом, – прошипел, прожигая взглядом. – Зло, не встречая сопротивления, всегда разрастается. Влад покрывает брата, а ты его. Что ж, это твой выбор, – он подошел к своему белому внедорожнику. – Но только когда старший братец попытается снова тебя прикончить, зови не меня, а Антона. Приволок в группу – пусть теперь сам кашу расхлебывает. – Сел в машину, пристегнулся. Пробормотал: – Устал с вами возиться. Детский сад, не иначе… – и умчался, обдав напоследок облаком пыли.

– Что он имел в виду под «снова прикончить»? – прошептала Катя себе под нос. – Просто хотел напугать? В.Д?!

Но тот молчал и нигде не определялся. Острый камень непривычно резал стопу. Опустила глаза вниз и только сейчас поняла, что забыла обуться.

Глава 21. Спор

Несколько дней Катя ходила сама не своя. И даже совершила серьезную оплошность: сразу восьмой томик Кастанеды не спрятала. Взяла у Паши перечитать и забыла в сумке после собрания. А потом в ванную купаться отправилась. Понятное дело – за час родительница успела вдоль и поперек изрыть содержимое. Теперь лишь гадать остается, когда прилипнет с вопросами.

Но в данный момент Нил беспокоил больше. Девушка пришла к выводу, что в отношении Максима он был абсолютно прав. Такие негодяи упиваются собственной безнаказанностью. Они привыкли, что деньги открывают все двери, в том числе и тюремные. Им что угодно можно творить – все равно откупятся. А люди с низким достатком для них второсортный товар, мусор, не более. Да, стоило до конца следовать плану и засадить этих уродов. Нет же, захотелось хорошей перед Владом выглядеть. Да и на авось понадеялась. Типа она что, самая крайняя, чтобы время и силы в суде тратить. Но староста правильно сказал – иначе зло расползется, приумножится и жизнь вокруг превратится в ад. Нельзя было все на тормозах спускать. Но хорошая мысля приходит опосля. Что теперь поделать? Только перед Нилом и остается извиняться. И она трусливо скинула ему смс с раскаянием.

С Владом Катя действовала более решительно. Они не общались после ее болезни, а душа прямо-таки жаждала объяснений. И желательно, понятных и логичных. В итоге сама позвонила и настояла на общении. Но встречное условие напрягло – он позвал в ночной клуб. Такие места она раньше не посещала, считая пустой и расточительной потерей времени.

Злосчастное ползучее платье призывно выглядывало с полки, так и норовя запрыгнуть на тело. От греха подальше снесла его в мусорный жбан. Надела не столь подходящее случаю, зато удобное.

Влад начал совсем без прелюдий, стоило только сесть в машину:

– Ты наверно знаешь, что помимо нашего третьего измерения, есть четвертое и выше?

Катя неуверенно кивнула. Пару раз натыкалась на подобное в эзотерической литературе.

– Он завел мотор, и машина тронулась с места.

– И про то, что помимо физического тела, существует еще тонко материальное? Его называют по-разному: энергетическое, эфирное, астральное…

Девушка закивала уже увереннее. А такого добра в книгах было валом.

Спутник не глядя продолжил:

– У обычных людей оно не активно и существует, скорее, как возможность. Развить его, обрести контроль, полностью переместив туда сознание – и есть главная задача человеческой жизни. Ведь по сравнению с нашим физическим, тонкое тело способно жить практически вечно. То есть этим действием обретается бессмертие и свобода.

Впереди грохотал грузовик, а скопление автотранспорта на встречке не позволяло совершить обгон. Они пристроились следом и ползли как улитки.

– Мастер находил нас еще детьми, «будил» в четвертом измерении и обучал долгие годы. Это более расширенная реальность, где пространство и время относительные величины. И мы там по-своему другие. Но проблема в том, что там мы помнили все, а здесь память о четвертом измерении не сохранялась. Конечно, порой что-то прорывалось из бессознательного. В сон могли вплетаться смутные образы. Но на такие мелочи люди редко обращают внимание. Поэтому ученики до инициации даже не подозревали о своей двойной жизни. Однако, в случае смертельной угрозы мы оттуда могли временно брать на себя контроль, максимально эффективно использовать навыки физического тела, а иногда и сверхспособности.

Колымага впереди свернула в проулок, и они помчались быстрее.

– Инициация приоткрыла ворота памяти, ею завершился этап обучения. Прошедшие объединились в группу, стали магами, если тебя не коробит данное слово. Хотя я бы сказал, скорее, сверхлюдьми. Это случилось 2,5 года назад, в мае. В тот день с самого утра лил дождь. Каждый ехал по своим делам и даже не догадывался, что ему предстоит. В нужный момент мы оттуда взяли на себя управление телом и привели его в условленное место. Там были все, кроме тебя.

Он отвлекся от дороги и в упор посмотрел на спутницу.

– Э… май… я училась на первом курсе… не происходило ничего такого… – пожала плечами. – Ты извини, – скептически поджала губы, – но твои рассуждения звучат фантастично. Я, конечно, уже убедилась в возможности совместного сна, но это другой уровень… «бреда», – добавила мысленно последнее слово.

– Хорошо, – тон его голоса остался прежним, – тогда просто слушай дальше. Нам повезло, ведь Мастер помог сразу проснуться в четвертом измерении и не пришлось развивать тонкое тело из третьего с нуля, как обычным людям.

Катя прочистила горло, обнаружив несостыковку:

– А у вас… нас… это тело… что, уже заранее оказалось развито? Или мастер жезлом махнул – и все? Просто неясно…

Влад понимающе скользнул взглядом.

– Дело в том, что, начиная с четвертого измерения, время теряет свою линейность. То есть если в будущем человеку удастся развить свое тонкое тело, то оно уже существует и, теоретически, есть возможность просто проснуться в нем. Но практически на это требуется огромная личная сила Мастера.

– Звучит совсем неправдоподобно. Петля времени какая-то. – Катя немного подумала: – И потом, от человека что, ничего не зависит? Если тонкое тело все равно будет развито, можно сложить лапки и бездельничать? И наоборот. Где логика?

– Логика как раз линейна. Ты постепенно все поймешь сама.

Впереди на дороге что-то мелькнуло. Благо, водитель успел среагировать и притормозил. Это велосипедист внезапно выскочил на проезжую часть. Спасли светоотражающие нашивки – иначе пригрел бы место под колесами. И пришла же в голову подобная глупость – ночью кататься. Самоубийца, не иначе.

– Ага, – парень словно прочитал ее мысли, – большинство не осознает скрытые причины своих поступков…

– А что по поводу снов? – спохватилась девушка. – У тебя есть объяснение, кто мы там?

– В них мы нечто переходное. Каждый ученик должен развить два крыла – Ярость и Волю. Именно они дают свободу и несут к бессмертию. Ярость порождает Тень, а Воля – Способности. Сновидения – это территория Тени.

Катя покосилась насмешливо, но промолчала.

– Кому не повезло с учителем, – как ни в чем не бывало продолжил Влад, – зачастую используют сон, чтобы добраться до тонкого тела. Но это опасный путь. Ведь сознание человека заключено в плотный кокон. Это толстый слой, отгораживающий от истинной реальности: страхи, представления о жизни, желания… Во сне человек сталкивается с отражениями от внутренних стенок этого кокона. Если не следовать жестким практикам в реальности, то он всю жизнь потратит на игры с собственными иллюзиями. Однако кокон дает защиту. Если человек будет стараться, выложится по полной и истончит этот слой – будет лучше видна реальная картина… он обретет частичный контроль над тонким телом. Но тогда оттуда к нему могут прийти другие

– Другие?!

– Да, – он посигналил замешкавшейся впереди иномарке. – Люди пытаются отыскать внеземные цивилизации, и это отводит внимание от главного: человечество с самых своих истоков контактирует с иным разумом, – машина отъехала в сторону, пропуская вперед. – Обычно встречи с ними опасны и не сулят ничего хорошего. Поэтому мы избегаем таких контактов. Ведь у нас кокон также истончается, но более естественным образом. Это дается легче, так как до инициации нас защищает и ведет Мастер. А с тонким коконом осознанные сны получаются как бы сами собой. У тебя же кокон еще недостаточно истончен, много искажений, однако ты смогла из сна реальное окно открыть.

Девушка сощурила глаза и озвучила подозрения:

– Полагаю, я просто встала как лунатик, сбросила одеяло, распахнула его, а потом легла назад и забыла об этом… К тому же, я ведь так и не осознала, что сплю.

Теперь они ехали по центральной улице, точнее, двигались рывками, гонимые сигналами светофоров. Понатыкали их каждые две остановки.

– У тебя на все готовы объяснения, верно? – собеседник усмехнулся. – Ты годами гуляла во снах, и они казались такими подлинными, что не замечала отличий. И вела себя там вполне разумно… просто сейчас пытаешься ускользнуть в неверие.

Они стояли – сфетофор отсчитывал последние зеленые секунды.

– Я не пытаюсь, я и правда не верю. К тому же, в нашем сне я не нашла дома родителей. И снег там шел, и было холодно… а про унитаз вообще молчу.

– Это и есть искажения от кокона. В данном случае – из-за импульсов физического тела. Но довольно слабые. Мелочи. В сновидениях события реальности переплетаются с фантазиями, порой самым непостижимым образом. – Они припарковались у мигающего входа в клуб, и Влад медленно закончил:

– Этот мир создан, чтобы в нем умирали рабами. Каждый вроде живет, занят делом, но все дороги ведут к обрыву. Одни полагают, что развиваются духовно, изредка следуя сомнительным практикам. Другие попадают в сети религий и сект, третьи просто копят и потребляют. Это хищный жестокий мир…


В ночном заведении грохотала музыка, а сигаретный дым въедался в глаза и насквозь пропитывал волосы и одежду. На танцполе извивалось несколько десятков тел, часто не попадая в ритм и натыкаясь на соседей. Спутники заняли свободный столик, расположившись напротив друг друга. Парень пил вино и как-то странно посматривал, лениво развалившись в кресле. Катя поежилась. От такого взгляда становилось попеременно то жарко, то холодно. Словно изучал и одновременно раздевал глазами. Придвинул бокал с вином, но девушка отрицательно мотнула головой. Предпочла сок. И дело не только в правилах группы. Это место ей ужасно не нравилось. Атмосфера, люди, запахи… а она ведь даже танцевать не умеет…

Снова вернула внимание к спутнику, увидела шевеление губ и лишь затем постигла вопрос:

– Ты раньше с кем-нибудь целовалась… до меня?

От неожиданности чуть не распылила изо рта сок. Поперхнулась и с трудом закончила глоток. Зашлась в приступе кашля.

– Конечно! Что за нелепый вопрос?! – прохрипела максимально небрежно.

И это было правдой. Главное, не рассказывать ее вторую часть. Что она целовалась с Викой! Это год назад случилось. Тогда пошла странная мода – подружки при встрече целовались в губы. Не взасос конечно, просто прикасались и все. И вот однажды утром, услышав знакомое: «Привет!» – она развернулась… И не успела среагировать, просто в ступор впала. А подружайка дело сделала и дальше пошла лобызаться. Первый поцелуй и с девчонкой! Жесть. Главное теперь, чтобы никто не узнал.

Она вновь закашлялась – стало саднить горло. Протянула руку за соком, но бокал оказался пуст.

– Запей, – Влад заботливо придвинул вино.

– Я же дала понять, что не пью алкоголь, – просипела Катя. – Ты хочешь меня напоить и воспользоваться? – И осеклась. Боги, это же надо такое ляпнуть?! Может, сок был просрочен?

Он едва заметно улыбнулся:

– Такое не входило в мои планы… до этого момента. Хочу кое-что выяснить. Но пока не знаю, как. Тебе есть что рассказать?

– Э… Что именно? – растерялась девушка. – О чем ты?

Он пристально посмотрел ей в глаза. Но промолчал.

Что за игры в гляделки? Катя смутилась и перевела взгляд на танцующих. Проворчала:

– Переться черт знает куда, чтобы просто подрыгать конечностями. Проще дома музыку включить и…

– Ты сейчас серьезно? – он отпил вина и откинулся назад. – Большинство приходит сюда не за танцами. Это площадка для знакомств. Парни снимают девушек, а те ищут случайные связи.

– Ну не думаю, что все настолько плохо, – кисло воспротивилась спутница. И без того не радужное настроение стремительно скатывалось в ноль.

– Спорим? – он повертел в руке бокал, поднял глаза и в них замерцало темное пламя. – Выбери любую и я гарантирую, что после десятиминутного общения она захочет поехать ко мне.

– Да ну! – Катя скривилась как от зубной боли. – Таки прям любая-любая?! – скепсис в ее голосе равнялся объему вселенной.

– Ага, – уверенно изрек Влад. И уточнил: – Конечно, есть маленький процент тех, кто может отказать. Теоретически. Но ты не настолько хороший психолог, чтобы вычислить их по внешним признакам.

Девушка картинно закатила глаза. Его самомнение зашкаливало. Или…

– Ты собираешься внушить им любовь?

– Нет, что ты, – он даже рассмеялся от такого предположения, – это лишнее. Они клюнут на приятную внешность и признаки статуса: дорогую одежду, часы, эксклюзивный парфюм… а с привередами можно просто поиграть словами о богатстве и крепость падет.

Мда. Такой стороной он поворачивался впервые. Но у нее в рукаве был припасен козырь. Когда садились за столик, она заприметила парочку. Те миловались, пили коктейли из трубочки и периодически отходили потанцевать. Явно в отношениях и, похоже, уже давно – красотка вела себя раскованно с кавалером.

Катя растянула на пол лица улыбку и промурлыкала:

– Ты проиграешь.

Уже отмечала внутри победу. Сказал же – выбери любую девушку. Ограничение по занятости не ставил. Ну-ну. Хе-хе. Теперь посмотрим.

– Раз ты так убеждена, – Влад снизил голос до шепота и придвинулся ближе. – Давай пари. Тот, кто проиграет, выполнит любое желание другого.

Мурашки косяком атаковали спину. Опасно, очень опасно. Но ведь вариант верный. А его можно заставить потом по городу голышом пробежаться… Азарт заставил быстрее циркулировать кровь по венам, сердце забухало, руки слегка задрожали. Она открыла рот, чтобы согласиться…

– Не смей! – внезапно всплыл В.Д, – ты плохо знаешь людей.

Катя скуксилась, словно у нее отобрали кусочек сладкого пирога, и проблеяла:

– Я не заключаю такого рода сделки…

Собеседник выдохнул и разочарованно откинулся назад.

– Ты скучная. И старомодная. – Немного подумал. – Ну ладно, тогда предлагаю следующее: если девица согласится, то я проведу ночь с ней, если нет – отвезу тебя домой. Идет?

– Да, – она облегченно выдохнула и торжественно произнесла, кивком указав на выбранную парочку: – Узри вон тех!

Он смотрел пару секунд.

– Парень или девушка?

– Что?! – широко распахнула глаза. – Ты…?!

Влад засмеялся:

– Я пошутил. – Встал, обошел столик и, наклонившись к самому уху, шепнул: – Счастливо добраться домой.

Минут десять он о чем-то переговаривался с этой парочкой. Причем девица неестественно улыбалась, а парень, что странно, поглядывал на Катин столик. Неприятное подозрение кольнуло внутри. Может, он им все рассказал и те сейчас потешаются над ней? А затем девица, нетерпеливо схватив за руку, поволокла Влада к выходу. Ее бывший сразу как-то съежился и погрустнел.

Когда парочка в новом составе проходила мимо, Катя недовольно буркнула:

– Сифилис не подцепи!

И тут же поняла, что получилось вслух и громко. Девица оглянулась, полыхая яростью, а плечи спутника затряслись. Не иначе, как ржет подлец.

– А ты еще в кровати его спала! – брезгливо отметил В.Д.

– Не сыпь соль на рану, – заворчала в ответ. – То появляешься, то исчезаешь… И где тебя черти носят?

– Обычно я сплю, поэтому не всегда доступен. Как, впрочем, и ты, – в голосе забрезжили нотки обиды. – Я дважды пытался поговорить с глазу на глаз, когда ты с Владом в совместном сне была. Но ты даже не давала приблизиться, сразу включала страх.

– Что?! – девушка свела брови к переносице. – Погоди-ка. Так это ты меня там пугал?!

– Ну нет! – возмутился собеседник. – Не так. Ты сама пугалась, чтобы я не смог тебе ничего поведать.

– Да? И что именно? Расскажи мне все.

– Ну уж нет! – с еще большей обидой отчеканил В.Д. – Это уже было… – Уставился на что-то за ее спиной и исчез.

Катя оглянулась. Позади стоял парень той самой девицы. И глазел не нее просто разинув рот. Черт, неужели она вслух говорила? Но хоть сама себе не отвечала?

– Привет. Я репетирую выступление в театральном кружке, – соврала не моргнув глазом.

– А… тогда понятно. – Он без спроса уселся за столик и представился: – Игорь.

– Катя, – ответила машинально.

– А я знаю! – засветился радостью парень. – Нам твой брат рассказывал.

– Брат?!

– Ну да. Тот, что был с тобой. Сказал, что ты его троюродная родственница с области. Приехала покорять город, – его взгляд, словно ища подтверждение, уперся в ее простенькое платье. – Да ты не стесняйся, для меня это не важно. Ты очень миленькая, правда! – и он накрыл Катину ладонь своей потной лапищей, при этом уткнувшись в грудь откровенно сальными глазками.

В ушах зашумело от бешенства и через мгновение ухажер вытирал пол коленями.

– Тварь!!! – шипела девушка, все сильнее заламывая руку в суставе. – Не смей ко мне прикасаться!

Словно по волшебству рядом материализовались охранники и почти вежливо попросили покинуть клуб, грубо вытолкав на улицу.

Игорь, бледный и дрожащий, принялся извиняться:

– Твой брат… сказал мне… – он запинался и давился словами, – что ты… ты ищешь мужчину на ночь… что нравятся понастойчивее…

В.Д присвистнул внутри головы:

– Вот ведь гад!

И слова парня вновь попали в фокус:

– … он сказал… что ты меня выбрала… ты постоянно на нас смотрела… строила глазки… вот я и решил…

Катя старалась дышать глубоко. Вести себя поспокойнее. Еще спокойнее. Хоть голос все еще звенел от злости:

– Но с тобой была девушка. Я думала, вы вместе.

Лицо горе любовника сразу сделалось печальным, а речь приобрела оттенок трагизма и обреченности:

– Мы со школы встречаемся. Вместе снимаем квартиру. Я ее люблю и готов на все. Но я самый обычный парень, с небольшой зарплатой и машиной в кредит. А она… – он поднял глаза вверх, где на небе россыпью сверкали звезды, – она молода, красива и умна… и хочет добиться чего-то в жизни. Разве я могу запрещать ей? – вопрошал он у других планет и созвездий. – Я мечтаю просто быть рядом… – и он продолжил плакаться и давить на жалость.

– О времена, о нравы! – изрек по-латыни В.Д.

Нашел себе жилетку, здоровый лоб. И откуда только берутся такие? И, вообще, куда этот мир катится? Катя резко оборвала поток его стенаний:

– Мне нужно домой.

Парень сделал паузу в нытье. Пошевелил травмированной рукой и ойкнул от боли.

– Я бы подбросил, но не думаю, что смогу вести машину.

– Не нужно, – девушка достала из сумочки телефон. – Вызову такси.

Глава 22. Милость Милы

Неделя прошла в учебе и практиках. Последние стали получаться лучше, да и в голове будто лампочку включили – себя и других стало видно яснее. А еще она «перепросмотрела» все свои встречи с Владом. Дома, в тишине ночи, девушка основательно проработала свои чувства и стремления, разложив по полочкам каждую эмоцию. Романтическая чушь, которая довлела над ней вначале, развалилась сразу. Она уходила корнем в ощущение родства и доверия, в необъяснимую привязанность, словно они знакомы очень давно. Конечно, его нелепое объяснение, типа они вместе у Мастера обучались, в расчет не шло. К тому же, последняя выходка ясно дала понять, что на деле это просто глупая влюбленность в образ и настоящий Влад далеко не является идеалом мужчины. За таким она бегать уж точно не будет.

– Ловко оправдываешься, – вынес вердикт В.Д, прослушав Катино бормотание. – Кабы не знал тебя долго, точно бы поверил. Однако, это лишь комплексы… ты боишься отношений и всячески пытаешься их избежать. Но сколько петуха соловьем не называй… кукареканье не превратится в пение.

Дальше девушка проработала свои взаимодействия с членами группы, и если со всеми ее реакции были понятны и логичны, то касательно Антона выходила странная картина. Вроде пытался помочь, был вежлив и мил, но глубоко на интуитивном уровне ощущалась исходящая угроза, которая и выливалась в предвзятость и враждебность. Хотелось вывести его на чистую воду… Но как ни старалась, откопать зарытую тут собаку не выходило, только лопаты одну за другой гнула.

– А, по-моему, вполне нормальный пацан, – не выдержал В.Д. – Но я тебя не узнаю. Прям стараешься разобраться и понять. Это влияние Влада? Практик? … Или квантовый скачок? – он помахал перед носом недавно вычитанным словом. На минуту подвис в сознании. – Антон, кстати, довольно смекалист… когда он подбрасывал камешек и не мог поймать, помнишь?

– Ну?

– Он так настойчиво его ронял… похоже, просто хотел дать тебе почувствовать свое «превосходство». Чтобы ты смягчилась к нему.

– В.Д! Ты считаешь людей умнее, чем те есть на самом деле. – Немного подумала и высокомерно добавила: – Но это потому, что судишь по себе. А ты – часть меня.

– Беру назад свои слова про квантовый скачок, – пробормотал собеседник, повернулся спиной и исчез.


В воскресенье привычно отправилась в магазин, чтобы восполнить стратегический запас продовольствия. На улице ее внезапно окликнул Влад.

– У меня дела, – хмуро бросила и попыталась пройти мимо. Интересно, и давно он тут ошивается? Не дозвонился поди, ведь после клуба сразу его номер в черный список внесла.

– Пошли. Прогуляемся и поговорим, – произнес он без выражения и, не оглядываясь, двинулся в сторону парка.

И девушка молча проследовала за ним.

Землю на тропинке покрывал ковер из разноцветных листьев. Катя на ходу подбирала особенно красивые, придирчиво осматривала и добавляла к уже внушительному букету. Старательно притворяясь, что занята чем-то важным, она то и дело бросала косые взгляды на спутника. Наконец парень остановился на пустынной полянке, скрытой деревьями и зарослями от посторонних глаз. Поднял красный кленовый лист и развернулся.

– Злишься? – протянул ей. – Или приревновала?

– Больно надо! – огрызнулась и с заминкой приняла подарок, к неудовольствию отметив пару мелких дырочек у основания. Но все же добавила в коллекцию.

В.Д хихикнул внутри головы:

– Знал бы он, что стоимость такси тебя шокировала больше, чем его дурной поступок…

Катя мысленно сделала: «Брысь!» – и впилась ногтями в ладонь. Насмешил, блин, не вовремя. Но вместо хихиканья возмутилась:

– Оставить меня там одну было верхом благородства! Еще и Игоря этого подослал…

Парень поднял вверх одну бровь:

– Я что, по-твоему, рыцарь на белом коне? Мы поспорили, и ты проиграла. Все честно даже по твоим меркам, – он снисходительно улыбнулся: – И я думал, брошенный кавалер тебя домой отвезет.

– И отвез, – девушка придала словам оттенок легкой небрежности. – Вообще-то, неплохим оказался. У него и переночевала, потом в кафешке пару раз пересеклись… – многозначительно замолчала и уставилась под ноги, словно выискивая новые объекты для икебаны.

– Решила поиграть со мной? – медленно произнес спутник.

И тут произошло то, чего Катя не могла ожидать никак. И среагировала соответственно: сначала протормозила, а потом чисто на рефлексе…

Почувствовала спиной кору дерева. Прохладную ладонь Влада на талии. Его мягкие губы на виске… скуле… Стоп! Что происходит и куда движется его рука?! И как она оказалась под кофтой?!

Уже отработанным движением перехватила запястье и резко крутанула наружу. От этого приема соперники на тренировках послушно падали, а враги должны были умолять о пощаде. В суставе противно хрустнуло, но Влад остался стоять напротив. В глубине его глаз разрасталась боль. Отброшенные листья, кружась, цветными пятнами опадали на землю. Со стороны кафе донеслись голоса гуляющих, в отдалении залаяла собака. Сердце бешено колотилось в груди. Казалось, они смотрели друг на друга целую вечность. А потом парень хрипло произнес:

– Ты ненормальная?

Катя резко ослабила захват. Отпустила руку. Шагнула в сторону.

Он осторожно пощупал раненое запястье.

– Могла просто сказать «нет», – и скривился от боли. – Я никого не насилую. Зачем? Если девушки сами на меня запрыгивают.

– Ты!!! Ты придурок! – заорала она. Внутри бурлила злость, смешиваясь во взрывной коктейль с накопленной раньше обидой. – Я не сплю с первым встречным! И меня не заводят унижения.

И девушка принялась яростно собирать листья назад в букет.

Парень вдруг засмеялся. Прямо-таки затрясся. Потом вздрогнул – видимо, кольнуло в запястье. И вновь продолжил смеяться.

– Да в добавок еще и больной… – сердито покосилась в его сторону.

– Я вспоминаю тебя все больше, – он посерьезнел. – Хочу вернуть… чтобы ты стала собой настоящей.

– А я домой хочу, – пробурчала Катя и двинулась обратно.


Вечером на собрании не досчитались Нила.

– Еще злится, – Мила предугадала вопрос. – Но не переживай, он очень отходчив.

Саша обнаружилась в углу – сидела как увядший цветок, понуро опустив голову. Печально вздыхала и терла глаза без косметики. Все понятно – Антона можно сегодня не ждать. И когда он уже вернется?

Паша пристроился на ковре – съежился, обхватив руками острые коленки. Выглядел бледным и слабым. Остается надеяться, что его болезнь не заразна. Ольга, напротив, казалась ярче. Начищала перышки, суетилась и поглядывала на часы. Не иначе, как на свидание собралась.

Значит, они впятером… Катя набрала побольше воздуха, открыла рот… Она решилась озвучить наболевшее:

– У меня есть, – замялась, – друг. Он утверждает, что концепция Бога создана людьми для порабощения и управления слабыми, а совесть – навязанное понятие и от нее следует отказаться. Что только тогда станешь свободным, а истина и есть в этой свободе… – прочие оккультные вещи она упустила, взяла чисто психологический аспект.

Тишину в комнате первой нарушила Ольга:

– Ну любому ясно, что он не прав. – А вот почему не прав, она не уточнила.

Саша подняла потухший взгляд:

– Ты о Владе, что ли, сейчас говорила? – и продолжила, прочитав в глазах подруги согласие: – Он мне не нравится. – Задумчиво накрутила на палец черный локон. – Не мешало бы «просмотреть» … – и выжидательно уставилась на Милу.

Та растерялась:

– Ну нельзя же вот так просто заглядывать в людей! – ее взгляд заметался между девушками, словно ища поддержки. – Это неэтично!

Саша презрительно закатила глаза.

– Ты слишком правильная. Они ведь даже не замечают… – и добила подходящим аргументом: – Нашей Кате может угрожать опасность. И Нил считает также, между прочим.

Экстрасенс еще немного поколебалась, кусая губы и до боли стискивая на руках пальцы. И, наконец, выдохнула:

– Ну хорошо, я попробую…

И увела на кухню. Когда оказались вдвоем, Мила спросила:

– Его снимок есть?

Катя отрицательно покачала головой. Ну не относилась она к тем, кто фоткает втихомолку, а потом любуется при свете луны, целует экран или плачет. Экстрасенс заколебалась, но продолжила:

– Тогда нам нужен четкий образ в твоей голове. Подумай о нем и постарайся вспомнить максимально подробно.

Сразу всплыла картинка со спины, когда сегодня шла за Владом в парке. Такое, интересно, сойдет? Удержала в сознании, запечатлев, словно цветной фотоснимок. Не зря практиковала перепросмотр – это получилось легко, явно память потихоньку начала прокачиваться. Всецело погрузилась в образ, словно заново оказалась в том самом времени и месте. И вдруг явственно ощутила, что на нее смотрят… и… прикосновение. Не к коже. Это было нечто иное, словно чужое внимание проникло в картинку, сначала коснулось ее, а затем скользнуло и перешло на парня. От необычного чувства девушка почти утратила концентрацию. По кадру пробежала рябь, он начал размываться. С трудом сумела взять себя в руки и вернула четкость. Присутствие Милы в сознании разом усилилось. И тут… картинка стала оживать! Влад в ней обрел трехмерность и начал разворачиваться к ним лицом. Экстрасенс вздрогнула и откатилась назад, а сосредоточенность невольно сделалась всецелой. Катя абсолютно безотчетно пыталась остановить поворот, волевым усилием удерживая картинку в неподвижности. Но лишь замедлила движение и… ее сильно тряхнуло. Связь оборвалась. Открыла глаза. На ее плечах руки Милы. Бледное лицо, расширенные зрачки и голос дрожит от испуга:

– Чуть не попались…

– Что… что это было? – пролепетала девушка, постепенно приходя в себя.

– Он слишком осознан. Сразу почувствовал, что в него пытаются залезть. Еще чуть-чуть… и нас бы раскрыли.

Катя была потрясена до глубины души. Одно дело, сомневаться в способностях и списывать их на совпадения, а другое – испытать прикосновение на себе… такого не было в личном опыте, это казалось невозможным, но это только что случилось с ней! Ее неверие в Милу получило пробоину и теперь стремительно погружалось на дно.

– Единственное, что я успела увидеть – он темный, – голос экстрасенса донесся будто издалека. – И бесполезно говорить с ним о Боге. Антон как-то очень верно сказал: «Нельзя словами доказать слепому, что есть солнце, сначала он должен прозреть. Но даже если в солнце не верят, оно продолжает согревать своими лучами». Если бы Влад хоть раз почувствовал Его милость, то не осталось бы и тени сомнений в Его истинности. Я, с Божьей помощью, могу попытаться передать тебе частичку этого состояния.

Девушка рассеянно кивнула. Она еще пребывала под впечатлением от случившегося.

– Тогда закрой глаза, сосредоточься на мне и просто позволь этому произойти. – И, сложив ладони лодочкой, экстрасенс принялась… молиться!

Сначала не происходило ничего необычного. Фанатизм Милы шокировал и не получалось взять ее в фокус. Хаотичные мысли наотмашь сбивали настройку. Но предыдущие тренировки в медитации сделали свое дело, она расслабилась и ощутила… это

В сердце словно зародилась искра и начала быстро разрастаться в пламя. Жар в груди сделался нестерпимым и, одновременно, будто огненный шар коснулся макушки. Нет, огонь не обжигал, он просто… и она увидела. Вокруг расстилался бескрайний мир, сотканный из любви и света. На девушку накатило чистое, ни с чем не сравнимое счастье. Спокойное, как море в штиль, теплое, как весеннее солнце и пушистое, словно белые облака в небе. Все сразу стало простым и понятным. Даже рассмеялась от облегчения. Влад однозначно неправ, нужно рассказать ему, поделиться радостью и этим открытием.

– На тебя снизошла Божья Благодать, – прошептала экстрасенс одними губами. Ее глаза при этом странно светились.


Вернувшись домой, Катя обнаружила за письменным столом маму. И даже не испытала привычного раздражения, застукав, как та копается в выдвижных ящиках. Пойманная с поличным, родительница не растерялась, а наоборот, резво перешла в наступление:

– Ну! Рассказывай про свою Каббалу.

– Что? – опешила девушка.

– Не притворяйся, – мать прижгла ее едким взглядом, – я все знаю! Книжку у тебя видела… и давно ты в секте?!

– Что? А… – после секундного замешательства вдруг догадалась Катя. – Возможно, ты имеешь в виду Кастанеду? – достала книгу и поводила туда-сюда перед носом. Та повторила движение глазами. – Эта?!…

Родительница смотрела на томик с глубочайшим подозрением во всем своем естестве. Будто полагала, что дочь буквы на обложке могла переклеить. Наконец осознала, что книга та самая.

– Да… – она сдулась. – Я почему-то подумала, что это каббала, – выдала таким тоном, будто ее ошибка всецело вина дочери. – Перепутала.

– Я про каббалу не знаю, – бросила девушка максимально небрежно. – Здесь про сны… – протянула, – хочешь почитать? – и будто спохватилась: – Только осторожно, ее возвращать…

– Нет, зачем? Я тебе доверяю, – выдала мать очередную ложь.

Что и следовало ожидать. Жаль, ее лень не распространялась на просовывание носа во все доступные щели. Только бы теперь не сболтнул кто, что в Кастанеде и про грибы есть.

Глава 23. Фиолетово-черный

На следующий день Катя самоотверженно понесла свет в массы. В гостиной Влада она взахлеб делилась вчерашними переживаниями. Вначале казалось, что собеседник внимательно слушает, но после рассказа он скептически заметил:

– У меня тоже был подобный опыт.

– Правда?! – глаза девушки округлились. – Но почему тогда…

– Это всего лишь состояние: радости, любви, блаженства. Само по себе оно ничего не дает, кроме эйфории, сродни наркотической. Большинство людей, хоть однажды соприкоснувшись с подобным, делают счастье конечной целью своего пути. То возвращаясь в него, то теряя, они испытывают болезненную тягу к получению все новой и новой дозы этой «веселящей дури». Особо упорные способны пребывать в «радости» практически постоянно. И даже транслировать ее другим, зачастую доводя тело до истощения постами и молитвами. Окружающие чувствуют исходящую «благодать», называют святыми и поклоняются. Хотя, по сути, в этом нет ничего сложного. Нужно просто максимально приложить волю, заякориться на радости, отметая все остальное.

Те же, кто похитрее, не истязают свои тела, а вещают с трибун перед публикой или пишут книги, совмещая «божью благодать» с обычными земными удовольствиями. Они нарекают себя учителями Мудрости, Истины, Света – кто во что горазд и собирают вокруг учеников. Те зависают в учении на долгие годы, подпитывая псевдомастера своей энергией и деньгами.

Особо одаренные медитаторы могут являть миру пророков, а их откровения ложатся в основу новой религии. Они искажаются, видоизменяются под потребности правящей верхушки и скармливаются низам. Так формируются эгрегоры, и овцы сортируются на своих и чужих. «Разделяй и властвуй» – один из лучших инструментов для управления народами. Люди спорят и воюют за свои убеждения, полагая, что только их религия верна, хотя весь этот бред берет начало из одного источника.

– Ты имеешь в виду теорию заговора? – кисло поинтересовалась девушка. Радость утекала, как вода из дырявого горшка. – Будто бы миром владеет несколько семей и ради денег и амбиций они устраивают войны, рушат экономики стран и…

– Эти самые «семьи», – собеседник презрительно скривился, – всего-навсего слуги…

– Слуги?! Но чьи?!

– Скажем так – не людей… – он смерил гостью долгим пристальным взглядом, – не знаю, что у вас за группа, но догадываюсь, чем тебя зацепили. Мы – те, кто прошел инициацию, не витаем в иллюзии блаженства, не тешим свою важность правильными поступками. Наши практики эффективны и быстро приводят к цели. Мы могли бы претендовать на мировое господство, но выбираем свободу. У тебя еще есть шанс присоединиться. Но это не по пути с надсадной моралью и искусственной совестью. Совсем.

Девушка замялась и глухо пробормотала:

– Мне нужно все обдумать.

Его слова вызвали сильный внутренний отклик. Она припомнила, что часто так раздражало в фильмах и книгах. Хорошие главные герои, такие все из себя правильные. Но вот как они к этой правильности приплыли, авторы обычно скромно умалчивали. (Или довольствовались скупым: она была сиротинушкой, в детстве обижали, не любили, да и судьба-злодейка была несправедлива… однако героиня упорно несла флаг добра. Ее (Катю) вот тоже обижали и не любили, но подобные побуждения почему-то внутри не обнаруживались…). Так вот, если лодка находилась там изначально, то дело безнадежное… ей-то что делать?! Она ведь другая. А если таковыми стали, то каким образом? Как опознать, выделить себя настоящего? Ведь, чтобы гнуть свою линию, ее сначала нужно найти…

– Хорошо, – оборвал мысли Влад. – И, чтобы помочь определиться, я поведаю одну историю… Как-то познакомили меня с женщиной. Она называла себя Видящей и жила возле Ботанического сада. Тогда я был еще наивным, искал истину и полагал, что она в любви и счастье, – он насмешливо скривился. – Меня привел к этой дамочке друг, сказав, что это сильный экстрасенс. Ей было за сорок, толстая, страшная, с сальными волосами и оравой детей в придачу. Эта дамочка устраивала в своей квартире сеансы очищения, заявляя, что открывает поток энергии свыше. И действительно, все присутствующие, в том числе и я, ощущали в это время невероятную любовь и радость. Она утверждала, что нужно стараться поддерживать это состояние постоянно, а пока находишься у нее – просто позволять божественной энергии течь через тело. А еще повторяла, что присутствующие – как овощи, дозревающие в потоке любви… И, знаешь, что? – он наклонился ближе и понизил голос до шепота: – Здесь она не врала. Однако, когда овощи поспеют, кто-то обязательно соберет урожай… Стоящим на вершине пищевой цепи по сути не важно, любовь ты излучаешь или злость. Главное, чтобы продолжал кормить их своей энергией.

У Кати холодок пробежал по спине, а волоски на коже встали дыбом. Влад продолжил:

– Вскоре я потерял этого друга. Видящая сделала его своим новым мужем, хоть и была старше вдвое, – в словах парня послышалась горечь. – Я говорил, да он и сам понимал, что здесь что-то не чисто, но был ослеплен. Впал в зависимость от этой женщины, а точнее, от энергии, которая текла через нее. Иногда он ощущал проблески былой воли, но так и не смог вырваться…

– И что было дальше? – нарушила собеседница затянувшееся молчание.

– Он вспыхнул и погас, как спичка. Через год обнаружили онкологию и не смогли спасти. Его выжали, как лимон, а потом откинули ненужный жмых. У нее давно новый муж.

– Ну прям паучиха, черная вдова… – прошептала Катя.

– Вовсе нет. Вся соль в том, что она тоже жертва. Такие эгрегоры формируются верой. А она искренна в своем заблуждении делать благо и нести людям свет. Даже не подозревает, что давно висит на крючке, являясь одновременно и приманкой, и кормом. Я подробно разобрался в этой истории, ибо было сильное желание отомстить…

Катя потрясенно молчала. Она видела, чувствовала, знала (!), что Влад говорит правду. И еще тлеющая в сердце вчерашняя радость замерзала и покрывалась толстой корочкой льда. После собрания все казалось таким простым и понятным… а сейчас она уже сомневалась в себе, группе, правильности выбранного пути… а ведь, казалось, практики только начали хорошо получаться!

Парень взглянул на часы:

– Поехали на закрытую вечеринку, в клуб моего друга. Точнее, нашего общего знакомого.

– Общего? Это вряд ли… – девушка заколебалась. Подобралась и недобро сощурила глаза: – Ну хорошо, только с условием, что потом ты лично отвезешь домой.


Была уже ночь, когда они припарковались у большого трехэтажного особняка за городом.

Обстановка внутри оказалась полудомашней. Ни грохочущей музыки, ни сигаретного дыма. Кожаные диваны, кресла со столиками, барная стойка, за которой девушка (о боги!) обнаженная по пояс (а, может, и ниже!) разливала коктейли. Другая эротично извивалась у шеста, прикрыв свое стройное тело только туфлями на шпильке. Идеально выверенные движения сопровождались безупречным освещением и мелодией, это завораживало и пугало одновременно. Катя облизала пересохшие губы и отвела взгляд в сторону. Но там творилось нечто похуже… Мужчины откровенно лапали спутниц, отовсюду какофонией летел их шепот, вздохи и смех. Некоторые вели себя еще более развязно – явно были под кайфом. Они сели за столик в углу, при этом девушка постаралась не обращать внимание на соседей. Те занимались откровенным непотребством. Сразу трое… и у всех на глазах. Совсем люди стыд потеряли.

Чтобы отвлечься от происходящего вокруг, она интуитивно перешла на злость:

– Нафига ты притащил меня в это дно?

– Дно? – удивился спутник. – Здесь просто предаются порокам, – он придвинулся ближе. – Есть гораздо более злачные места, чем это безобидное по сути мероприятие. У людей, наделенных деньгами и властью зачастую весьма странные причуды… – понизил голос, – охота на людей, ритуальные убийства, расчленение младенцев, оргии с насилием…

Катя потрясенно отшатнулась. Не иначе, свихнулся или на ходу сочиняет. Кто в наше время станет заниматься подобным?

– Не веришь? – ухмыльнулся Влад. – Ты предпочитаешь просто закрывать глаза, если что-то не вписывается в твою картину мира. – И шепнул: – Я могу показать…

– Не вздумай соглашаться, – вмешался В.Д. – Мне тоже про такое известно.

– Не нужно… – проблеяла девушка. – Лучше покажи мне что-то доброе и светлое. Ведь в мире, помимо гадости, которую ты в меня пихаешь, есть и хорошее: дела, внушающие уважение, люди, которым хочется подражать…

Парень сначала потрясенно замер, а затем захихикал.

– Давай… – произнес, давясь смехом, – приведи хоть один пример такого «дела».

– Мать, которая готова на все ради ребенка, – озвучила первую мысль.

– Просто инстинкты, – уверенно отрезал Влад. – Самки в природе и похлеще детенышей оберегают. Птицы кошек-собак отгоняют от гнезд…

– Ну ладно, – пробурчала, – пусть это и сомнительный пример. Но взять тот же подвиг наших дедов в годы войны, когда они голыми руками…

– Что-что? – перебил собеседник. – Фашистов убивали? Не давали врагам захватить свою землю? – Катя собралась кивнуть, но по тону поняла, что это ирония. – Пропаганда и глупость, не более. Я уже говорил про разделение. Ведь каждый мечтает о лучшей жизни. Хочет, чтобы он и его родные жили счастливо и в достатке. Кто в своем уме хочет войны? Но если внушить одним, что их раса избранная, а другим – что нужно давить захватчиков, то и те, и другие, будут убивать за идею, полагая, что правда на их стороне. Это пример не благих дел, а того, как эгрегоры управляют народами.

– Но ведь есть, есть люди, – вновь с жаром начала девушка, – альтруисты, которые помогают другим безвозмездно…

– И много ты таких знаешь? – сухо поинтересовался спутник. И, пока она припоминала, продолжил: – Это делают те, кто не нашел истинный смысл, но энергичен и наделен волей. Однако в душе они ужасно гордятся собой, полагая, что приносят пользу. – Добавил, так и не дождавшись ответа: – Поведение человека предопределено его воспитанием и гормонами. Стать свободным можно, лишь направляя волю в правильное русло. Нужно не потворствовать эгоизму, делая приятное себе в виде сомнительных благ, и не идти на поводу инстинктов…

Катя вдруг вспомнила доброго дедушку, который бескорыстно обучал ее боевым искусствам, и уже открыла рот, как сбоку раздался мягкий вкрадчивый голос:

– Какие люди… ко мне пожаловали…

К ним приближался стройный голубоглазый блондин. Одной рукой он приобнимал девицу в откровенном наряде, – та глупо хихикала и льнула всем телом, а в другой сжимал бутылку с шампанским. Парень был необычайно красив, но в этой красоте совсем не было тепла. Идеальный цветок, искуснейшая подделка, даже более совершенная, чем оригинал, но лишенная запаха и жизни. «Ледышка», – сразу окрестил его В.Д.

– Пойди-ка погуляй, детка, – он шлепнул подружку пониже спины. Та неохотно отлепилась и скрылась в глубине зала.

Подойдя, блондин бесцеремонно пристроился на краю стола со стороны Кати. Уставился сверху вниз. Уперся одной ладонью в столешницу, а другой в подлокотник ее кресла.

– А вот и наша потерянная ученица, – прошептал с придыханием, – подросла то как… местами, – заскользил взглядом по груди. Потом перенес вторую ладонь со стола на другой подлокотник, словно отсекая попытку к бегству. Начал наклоняться… Ниже… Еще ниже… Легонько дунул на волосы, вызвав волну непонятных мурашек. И, уже почти касаясь губами уха, прошептал нечто настолько непристойное…

Катя не отследила, что случилось быстрее – ее щеки стали пунцовыми или он разместился на полу. На коленях.

– Урод!!! – шипела она, удерживая запястье в жестком захвате. – Еще раз выкинешь подобное – и кровью будешь харкать!!! – ее коленки дрожали, а по животу разливалась странная дрожь. Резко нажала на кисть, выламывая руку в суставе.

И тут ярость охладил смех. Влад хохотал, прямо-таки пополам сгибался. Девушка отпустила несчастного и сделала шаг в сторону.

– Иди в машину и жди меня там, – спутник кинул ключи.

Поймала на лету и даже не возразила. Этот «красавчик» ей не нравился. Совсем. И еще… пока фиксировала запястье, глазами видела, что кожа у него гладкая и ухоженная, а вот тактильно – будто волосатую руку трогала. Этот глюк напугал и сбил с толку.

Когда Катя удалилась, Ледышка разогнулся и, кряхтя и держась за спину, уселся в ее кресло. При этом вспугнул В.Д – тот недовольно шарахнулся в сторону.

– Ну… – начал блондин, закидывая на стол ноги в лакированных туфлях. – Мои чары на ней не срабатывают. По-прежнему. – Печально вздохнул. – Ну почти. Ты хотел ее проверить? Или… испортить? – откинулся назад и уставился на пляшущие цветные пятна на потолке.

Влад молчал.

– Или… хочешь узнать, что я помню? – подождал. Кивнул сам себе. – Она была такая маленькая и затравленная… Замухрышка. Жаловалась, что обижают в школе… и дома тоже проблемы, – он растопырил пальцы и перевел взгляд на свои ухоженные ногти. – На тот момент вы с Гипножабой уже серьезные дела мутили. Были прям не разлей вода. Всех твоих опекунов со свету сжили. – Блондин вытащил из кармана пилочку и принялся ровнять оградки пальцев. – Димона не зацепило, а ты втянулся оттуда ей помогать. Такое было под запретом. Но ты, конечно, нашел обход. Да еще и меня привлек… Но я больше по этому, – он покрутил перед собой пилочкой, – по любви. – Вновь посмотрел на пальцы, хмыкнул и продолжил занятие. – Ты подстроил встречу с тем учителем по борьбе… он увидел нашу Замухрышку и сердце сразу затрепетало, – Ледышка захихикал. – Точнее, не совсем сердце. Дедок питал к ней не жалость, а более запретные чувства… которые я раздувал, чтобы он обучал бесплатно… но держал на поводке, лавируя между страхом наказания и желанием. – Он рассмеялся громче и положил на стол пилочку. – Было забавно играть людьми, подкидывая им нужные мысли и разжигая страсти, – мечтательно потянулся. – Чудесное было время. Никаких обязательств. – Снял ноги и взял со стола шампанское. – Только с отличником-дзюдоистом долго провозились, – отхлебнул и закашлялся. – Хорошая у него оказалась крыша. Но зато уделали мастерски. Потом гаденыш еще про капли догадался, отомстить хотел…

Влад молча вытащил телефон и нажал вызов. Тень беспокойства коснулось его лица.

Собеседник понимающе кивнул и продолжил:

– Однако благими делами выстлана дорога не к нам. Зря мы Замухрышку оберегали. В итоге это ослабило и ее и тебя. Небось, в добро теперь верит. Дурочка.

Вызов проходил, но абонент не брал трубку. Нажал повтор.

– Инициация связывает воедино память четвертого измерения и этой реальности. Бывает, часть воспоминаний догоняет потом, но то, что может серьезно навредить психике, блокируется напрочь. Я вот все помню, да и остальные тоже. Лишь ты оказался с изъяном, поэтому способности и проявились у тебя так посредственно, а у Замухрышки их не было изначально, кроме редких перекосов вправо.

Гудки закончились и звонок сбросился снова.

– Что ты с ней сделал? – спросил Влад неестественно спокойным голосом.

Блондин нахмурил свои идеально тонкие брови:

– Лучше не лезь в это снова. Ты же видел, что случилось с Вонючкой…

Влад внезапно перегнулся через стол и схватил говорившего за горло.

– Что ты с ней сделал?! – с нажимом произнес он.

– Ничего… – прохрипел тот, – я против насилия… ты же знаешь… но видел здесь нашу Олесю. Пантеру… Влад резко разжал пальцы, оттолкнул парня и исчез в толпе танцующих.

За секунду до этого подслушивающий В.Д схватился за сердце и растворился в воздухе.


– Катяяяяя?!!!

Она споткнулась на ровном месте.

– В.Д?! Чего так истошно орать? Напугал, блин.

– Ты почему не в машине?

– Заблудилась в трех соснах, – мрачно бросила девушка. – Вроде на парковку хотела пройти, а в итоге здесь. И как теперь выбраться? Подскажи.

– Фуф… – облегченно выдохнул помощник. – А трубку почему не берешь?

– А что, кто-то звонил? – искренне удивилась. Достала телефон. – Действительно… Не слышала из-за музыки. Сейчас его наберу.

Через минуту ее нашел Влад. Парень выглядел спокойным и собранным. Они вышли на улицу и сели в машину. Краем глаза Катя зацепила полицейский бобик. И что менты тут забыли? А В.Д разобрал еще и голоса зевак: «… нарика какого-то повязали… с катушек слетел, бегал сейчас ножом махал… никого не задел? … вроде скрутили быстро…» – и сразу вернулся назад в зал.

В это время за столик к Ледышке подсела девушка. Она была в черном костюме из кожи, обтягивающем идеальную, как с обложки, фигуру и сапогах до колен на высокой платформе. Двигалась изящно, словно обладала прирожденной кошачьей грацией. Прямые темные волосы водопадом струились на плечи.

Блондин даже не поднял глаз. Сухо поинтересовался:

– Ну и?

– Я ее не нашла, – злобно прошипела Олеся.

– Хм… – был ей немногословный ответ.

– Это ты ее спас?

– Нет. Но Умник быстро просек, что я тяну время.

Пантера фыркнула:

– Не верю. Ты всегда играл на его интересе. Не удивлюсь, если это вы с Совой подстроили их недавнюю встречу. Ты знал, что Умник вновь бросится защищать слабачку….

– Догадки, домыслы… – пожал плечами. – Но любопытно, конечно. Запретные отношения там… что из этого выйдет в реальности?

– Ничего… – девушка растянула губы в хищном оскале. – Я ей не позволю…

– Кстати! – резко оборвал Ледышка. Поднял указательный палец вверх: – Ты ведь не собиралась сейчас ее просто убить? Усилить пороки, подтолкнуть к краю… заставить убить себя или вылепить убийцу из другого. Это по-нашему. Ну или Тенью на крайний случай… Но за обычное убийство можно и отхватить. И, раз мы перешли на откровенность, – внимательно уставился на собеседницу: – Твоя работа, что Замухрышка не попала на инициацию?

Олеся блеснула черными глазами и раздраженно выдохнула:

– Это запрещено, ты же знаешь.

Ледышка хмыкнул:

– И когда тебя такое останавливало? Давно ведь неровно дышишь и хочешь его себе. Но, – он сморщился и покачал головой, – не потянешь… как эксперт говорю.

Она зашипела, резко схватила пилку и приставила к шее.

– Осторожнее, – улыбнулся блондин, – ты легко теряешь контроль. И не удивительно, раз с Вонючкой общаешься. – Пантера замерла, и в ее зрачках замерцала тьма. – Ага, – улыбка собеседника стала еще шире, – и что он девушек у парка режет, я тоже в курсе…

– Значит… все-таки ты… ты не дал ему убить в ту ночь Замухрышку? – Олеся резко отклонилась и, психанув, швырнула неудачное оружие в стену. Сощурила глаза: – Ты пожалеешшь… – развернулась и двинулась к выходу.

Ледышка хмыкнул:

– Ну да, мы с Совой ее чуток задержали… и Максимку заодно подогнали, – поднял пилочку и вернулся на место. – Однако сплошные некультурщины кругом, – пожаловался, потирая шею. – Чуть что – сразу угрозы, рукоприкладство…

С соседнего дивана отделились две девушки и подошли, призывно виляя бедрами. Присели на подлокотники с двух сторон:

– Ники, милый, ты освободился? Потанцуем?

– Конечно… – и его взгляд стал еще холоднее.

Глава 24. Гроза

Катя не общалась с Владом почти неделю. Тщательно обдумав слова парня, она наконец сделала выбор. Прийти к подобному решению было непросто, – но девушка отказалась от его практик. Наверно, поступить так было проявлением слабости; но если мир действительно настолько ужасен, а добро внутри человека – просто приятная иллюзия, то она предпочла бы эту иллюзию сохранить. Остаться во сне и не пробуждаться в реальность, где нужно бороться за выживание, ступая по головам других. Где нужно отбросить все лучшее и превратиться в чудовище. Такая свобода… зачем она? С кем ты ее разделишь? И к черту способности, если их применять лишь в угоду себе…

То, что показала Мила, – вот к чему хотелось стремиться, что защищать и ради чего жить. В итоге так и написала Владу, и на душе сразу стало легко. «Сентиментальная чушь», – прилетело в ответ.


В субботу вечером, когда с Викой покидали институт, та взволнованно заметила:

– Ты опять сегодня капельницы ставить?

Девушка не сразу поняла, что вопрос адресован ей. Она опасливо косилась на низкое темное небо, откуда срывались пока еще редкие капли дождя. Ветер трепал кроны деревьев, выдергивая из подлысевшей уже шевелюры отдельные листья; подхватывал, кружил и нес по улице дальше. Вовремя вскинула руку, помешав полусдутому пакету полиэтилена столкнуться с лицом, и только тогда осознала вопрос:

– Что? О чем это ты?

– Да вон же, смотри, – Вика указала на дорогу, – тот парень на машине тебя дожидается. Познакомь нас, а? – и она, схватив за локоть, умоляюще заглянула в глаза.

– Давай потом, – отмахнулась девушка.

Подруга протяжно выпустила воздух из легких, при этом надежда во взгляде уступила место тоске. И, не прощаясь, побрела к своей остановке.

Катя привычно скользнула в салон, они отъехали, и тут ее с ног до головы окатило предчувствие надвигающейся беды. Настолько острое, что она с трудом поборола желание распахнуть дверцу и выпрыгнуть на полном ходу. Влад выглядел отрешенным, мрачным и казался совсем чужим. Вопросы игнорировал и через десять минут припарковал иномарку у какой-то высотки. Она впала в странное оцепенение и даже не попыталась сопротивляться, когда холодная ладонь схватила за руку, вытаскивая из машины. Они зашли в лифт, где он вдавил кнопку последнего этажа. Через общий балкон… по лестнице… на крышу. И здесь ее отпустило. Поспешно вырвала руку.

Резкий порыв ветра почти сбил с ног, пробрал до костей и растрепал на голове волосы. Пара крупных тяжелых капель плюхнулась на макушку. На хмуром небе проступило несколько рваных световых вспышек, словно делающих отчаянную попытку разогнать обступающую их тьму. Катя съежилась, натянула на голову капюшон своей легкой куртки и попыталась перекричать воющий ветер:

– Вот-вот ливанет!!! Нужно уходить!

– Дождь – меньшее, что должно сейчас волновать, – произнес ровным голосом спутник и потащил вперед.

Небо над головой вздрогнуло, заворчало и оглушительно треснуло громовым раскатом. Сердце ушло в пятки, а ноги мгновенно сделались ватными. Он неумолимо тянул ее к краю крыши.

– Боишься высоты, да? – голос над ухом был обманчиво спокоен. – Сейчас и меня начнешь бояться.

– П-почему? – затряслась, уставившись вниз.

Под ней расстилалась панорама городских улиц с развилками дорог и деревьями по обочинам, скоплением машин на светофорах – как обычно и бывает в час пик, и снующими туда-сюда очертаниями маленьких людей, в последнюю минуту стремящихся укрыться от дождя и ветра. Они спешили в свои мирки – и в бесчисленных окнах домов то тут, то там зажигали свет, отсекая себя от бушующей непогоды. Кое-где начали включаться фонари.

Ей вдруг показалось, что асфальт далеко внизу колышется и расступается, становясь то дальше, то ближе, зовет ее, словно готовясь проглотить. Резко закружилась голова, она зажмурилась и попыталась присесть, но Влад обхватил за талию, тряхнул и развернул к себе.

В его глазах полыхала ненависть.

– Найджел Котовский, – прорычал он, – как связан с тобой?

– Ннил? – Катю начала сотрясать крупная дрожь. – Его фамилия Котовский? … Он просто староста нашей группы…

Над головой потемнело еще больше, яркая ломаная линия пересекла небосвод и почти сразу громыхнуло. Здание вздрогнуло, а у припаркованных внизу машин сработала сигнализация.

Он приподнял подбородок, сжимая до боли, откинул капюшон и всмотрелся в лицо.

– Я ведь спрашивал тебя… в клубе… но ты промолчала. Вы сговорились? В тот день… он был в доме Максима. Зашел следом. Почему его никто не увидел? Почему я его не увидел?!

– Способности… у него способности, – пробормотала девушка, высвобождаясь и делая шаг назад. Упершись в ограждение, попыталась выскользнуть вбок. Но Влад отрезал попытку бегства, вновь приобняв за талию. Прошептал на ухо:

– Я отдал содержимое того шприца на анализ. И, догадайся, какой пришел результат?

Катя шумно сглотнула. Его взгляд был совершенно безумен. Ее затошнило от ужаса, перед глазами все поплыло. Он сейчас…

– Верно мыслишь… – кривая улыбка поползла по лицу, – собираюсь скинуть тебя вниз. И на этот раз не во сне.

Над головой вновь сверкнуло, громыхнуло. «Кап… кап… кап…» – забарабанил по крыше дождь и все быстрее и быстрее «кап, кап, кап…» – и через мгновение это были уже не отдельные капли, а целые потоки воды обрушились на землю, слились в единый звук: «ш-ш-ш…» – поглощая людей, улицу и крышу, на которой замерли двое.

Катя всхлипнула. Один раз, затем другой и, не выдержав, громко расхохоталась. Спутник изумленно замер и пропустил резкий толчок ладонями в грудь. Он отлетел на несколько шагов назад, а девушка одним движением вспорхнула на парапет крыши. Раскинув руки, закружилась на месте, подставив лицо под холодные струи дождя. Она стала другой, осознающей окружающий мир с поразительной ясностью. Смеясь и подпрыгивая, рванула вперед по ограждению, смешивая падающие с неба капли с брызгами воды под каблуками.

Влад что-то крикнул, но звук его голоса растрепал по дороге ветер и унес дождь. Но какое значение имеет простая фраза, если чувствуешь состояние человека и то, что он хочет передать словами, воспринимаешь непосредственно, как чистый импульс, как глубинное понимание? С мстительным удовольствием она отметила переход – его замешательство сменилось смертельным испугом. Он бросился следом, держась рядом с ограждением. И Катя ускорила свой сумасшедший бег.

На углу парапета остановилась, стянула и отбросила холодную куртку, насквозь пропитавшуюся водой, откинула волосы, налипшие на лицо, и глубоко вдохнула перед прыжком. И сделала шаг вперед, в бездну, в гигантский промежуток между крышами соседних домов, заполненный лишь воздухом и водами небесной реки, спешно покидающей свои владения. А там, внизу, на дне этой пустоты, сквозь ветер и дождь проступали размазанные очертания улиц и разноцветных огней…

Звон в ушах. Провал…

И она вспомнила…

В тот день с самого утра шел дождь. Последней была анатомия, они проходили иннервацию внутренних органов. И у нее с собой был зонтик. Все сгубил этот чертов зонтик! Там, в трамвае, когда уже ехала домой… сложила его и положила рядом… и вдруг поняла, что должна выйти на другой остановке, чтобы прийти на инициацию… встретиться со всеми в условленном месте… уже встала, сделала шаг к двери… как вдруг:

– Девушка, это вы забыли зонтик?

Нет! Она должна была сказать: «НЕТ»! Но сказала: «да», и начала разворачиваться… Стоп! Вот здесь…

Звон в ушах, провал, скольжение и… зависание. Влад поймал ее руку.

– Нет!!! – застонала от разочарования. Она совсем забыла о парне. И теперь, находясь по другую сторону крыши, была вынуждена висеть на кирпичной кладке, пойманная в ловушку его пальцев.

– Отпусти, – прошипела и с отчаянной решимостью начала раскачиваться, отталкиваясь от стены, пытаясь ослабить захват. Ей нужно было вырваться, нужно было заставить его отпустить… Он не понимал, насколько это важно! Он боялся за нее! Размахнувшись свободной рукой, она с силой царапнула его по тылу ладони. Бледные борозды на коже уже через мгновение потемнели, на них проступила кровь. Щедро разбавленные дождем красные капли срывались вниз, падали на лицо, оставляя пятна на рукаве ее кофты… И с удовлетворением Катя отметила, что кисть руки, мокрая от дождя и крови, медленно и неотвратимо соскальзывает вниз…

И когда падение уже стало неизбежностью, парень, опасно перегнувшись через парапет крыши, перехватил ниже второй рукой. Секунду казалось, что они сорвутся вместе… но он, упершись ногами в угол ограждения, резко рванул на себя. Они завалились назад, на крышу, в большую ледяную лужу.

Девушка лежала на спине и не шевелилась. Ее будто разом лишили всех сил. Одежда давно промокла до нитки, но холод не чувствовался. Не было ни желаний, ни мыслей. Лишь тотальная опустошенность. Она просто смотрела вверх.

Ветел стих, небо посветлело, гроза уходила в сторону, роняя на землю последние мелкие капли.

Я лишь хотел тебя напугать, – хрипло прошептал Влад, – спровоцировать, помочь проявиться другой. Я давно про Котовского знаю… что это был его план… он уничтожил записи с камер в доме Макса, только одну упустил… – его лицо было мертвенно бледным, грудь тяжело вздымалась, а плечи подрагивали. – Больше никогда, слышишь, никогда так не делай! – оперся на локоть и посмотрел на девушку. С его волос капала вода, скатывалась по коже, попадая на ее щеки, подбородок, шею… – Зачем ты пыталась убить себя?

Катя могла бы сказать, что не думала о подобном. Что лишь хотела прыгнуть. Но сейчас все стало безразлично, и она молчала. А потом они долго сидели рядом, и он просто гладил ее по голове.

Глава 25. Разбор полетов

Катя резко пришла в себя. Села и огляделась. Ее кровать, комната… все как обычно. А за окном ночь… В памяти всплыли смутные образы вчерашних событий. И как после парень отвез домой, она переоделась в сухое и сразу отключилась. А сейчас… нервно вскочила. Она что-то должна сделать. Должна. Должна! Или это болезнь так подбирается. Переохлаждение… Менингит… Безумие… Нет… Нет! Лихорадочно заметалась по комнате, вытряхивая содержимое полок и ящичков. Вещи, учебники, тетради… запорхали, загремели, кувырком покатились по полу… Еще коробки под кроватью, коробки с книгами! Прочь, прочь… Нет, не то. Замерла. Еще не хватало родительницу разбудить… Забралась обратно в постель. Закрыла лицо руками и принялась раскачиваться… вперед-назад… что-то должно быть… вперед-назад… в тот день… вперед-назад… Анатомия!!! В тот день была анатомия!

Тетрадь… нет, не эта… и не эта… да где же, где?! Вот же, вот она зеленая обложка! Схватила конспекты по анатомии первого курса. Руки дрожали, ее трясло… быстро перелистывала страницы: здесь, где-то здесь, где-то… Оно! Одна страница вырвана, а несколько строк на следующей немного расплылись от воды… в них шла речь об иннервации сердца. Провела пальцем по ободранному краю листа. Но зачем, зачем она уничтожила лист?! Туман, в голове туман… она кого-то встретила там, в трамвае… голос, кажется, был мужским… точно… Точно! Мужским. Кто! Кто?! Кто ее остановил?! Кто помешал пройти инициацию?!

– В.Д?!

– Да не знаю я! – произнес он сонно. – Я проспал тот день… не имею понятия. Бросай уже этот кипишь… посреди ночи…

– Я была мокрая, – взволнованно затараторила девушка. – Почему? У меня же был зонтик?! Но не насквозь, иначе промокла бы сумка и тетрадь пошла волнами… я всегда аккуратна с конспектами… что могло заставить вырвать страницу?!

– Сказал же, не знаю! – раздраженно бросил В.Д. – Может, под кустик сходила, а подтереться ничего не нашлось…

– Я не хожу под кустики! – возмутилась девушка. – И потом… – прорычала: – я бы вырвала чистый.

– Давай завтра, спать хочу… все равно утром ничего не вспомнишь… – он сладко зевнул и завалился назад в перину, взметнув вверх облако перьев.


А утром в гости пришла тоска. Она неотступно следовала по пятам и подъедала все светлое и хорошее, эмоции, мысли… оставляя в душе безысходность и пустоту. Вчерашние события казались бредом воспаленного разума. Да, переохлаждение и пережитый накануне стресс не прошли бесследно.

Собрание было решено прогулять. Но эта Саша! Позвонила, сообщив, что ее давно ждут… и девушка неуверенно начала одеваться.

В итоге опоздала часа на два. Присутствующие оживленно галдели, но гул голосов смолк, лишь только она переступила порог. Паша опустил глаза, остальные уставились на нее: Мила – с жалостью, Саша – с любопытством, Ольга – с плохо скрываемым злорадством, а Нил… он выглядел откровенно довольным! Смотрел снисходительно-насмешливо, как бы говоря: «Ну что мне с ней делать!».

– Что такое? – растерялась вошедшая.

Он демонстративно откашлялся:

– Да вот, собственно, обсуждали чудеса эквилибристики на крышах высотных зданий…

До Кати медленно дошло и все внутри похолодело.

– Как ты узнал?! Ведь кроме нас там никого не было! – и тут в голову закралось страшное подозрение: – Ты за мной следишь! – закричала, но голос сорвался в противный визг.

Нил прыснул со смеха, остальные тоже захихикали, даже Паша заулыбался, хоть и пытался прикрывать это руками.

Да они просто потешаются над ней! Уязвленное самолюбие призывало развернуться и тотчас же уйти, и больше не возвращаться в это место и к этим людям. Ее лицо отразило всю гамму нахлынувших чувств… И Нил согнулся пополам, не в силах сдерживать накатывающее веселье.

– Перестань! – одернула Мила. – Ей же плохо! – она потянула вглубь комнаты и усадила рядом. – Прости, это моя вина. Кто-то снял тебя с Владом из окна соседнего дома, эта запись попала в местные новости… как попытка самоубийства… а я, не подумав, рассказала в группе…

– О нет, не волнуйся, – быстро добавила экстрасенс, заметив, как по лицу девушки разливается бледность, – на видео вас не узнать, я чисто по энергетике определила.

– Несчастная любовь – не повод бросаться с крыши, – едко заметила Ольга.

– Я не…

– Да-да, – вклинился Нил, порядком истощив свой смехозаряд, – хотелось бы уточнить, что сподвигло тебя на столь отчаянный шаг? – он выудил конфету из вазочки и, освободив от яркой обертки, отправил в рот. – Все-таки счеты с жизнью свести – не вкусняшку съесть, – поведал с набитым ртом.

Катя праведно возмутилась:

– Я не собиралась… ничего такого делать. Мне казалось, что если спрыгнуть, то ничего не случиться…

– Но там шестнадцать этажей, – собеседник смотрел не мигая.

Она замялась с ответом и понуро опустила глаза.

– А может, у нее сверхспособности? – пришла на помощь Саша. Обвела взглядом собравшихся: – А вдруг она умеет летать?

Нил поднял одну бровь:

– Ну что за глупая вера в сказки! Это противоречит физическим законам. И потом… – он скептически поморщился, – что же она тогда не полетела, а рухнула, как мешок картошки?

– Может, и полетела бы, да только у самой земли, – не отступала та.

Их спор зазвучал будто в отдалении. Катя задумалась, а потом, тяжело вздохнув, признала:

– Нет у меня никаких способностей. Скорее всего, рассудок помутился на крыше, я ведь высоты боюсь, да еще и Влад напугал, – секунду поколебалась и перевела взгляд на старосту. – Он спрашивал о тебе…

– Да? – тот зевнул сладко и долго, так не сыграешь. Затем потряс головой, словно отгоняя сон и выдал без интереса: – И что ты ему поведала? При угрозе жизни я бы выболтал все, что знаю…

– Я бы тоже! – буркнула девушка. – Но ведь ничего не знаю!


Народ потихоньку разбредался по домам. Ушел Паша, потом Мила… Ольга на кухне гремела посудой. Они остались втроем. И тогда Катя продолжила:

– Влад, кстати, рассказал, что установил скрытые камеры в доме брата. И что их кто-то потом вывел из строя, только одну забыл. – Она тоже взяла конфетку и зашуршала фантиком. – На ней-то тебя и вычислили…

Нил резко стал серьезным. Придвинулся ближе:

– Я ничего не забываю… Я сделал так, чтобы он будто случайно вновь встретил моего человека. Ну того, кто укольчики ставил. И у него возникли подозрения… вполне оправданные подозрения. И, конечно, он решил проверить камеры. Я оставил одну, и он заглотил наживку.

– Но зачем?! – голая ириска выскользнула из рук.

– Как зачем?! – Нил широко распахнул глаза, копируя девушку. – Я послал Владу тонкий намек, что он не все контролирует… а тебе приоткрыл его истинное лицо…

– Но он узнал и пытался…

– Я понял, что он не причинит тебе физический вред. Он вредит по-другому, – собеседник нахмурился. – Как бы это сказать… – вздохнул, – нет, не буду… К счастью, на днях вернется Антон, вот пусть сам с тобой и разбирается.

В углу шумно засопела Саша – по-тихому грела уши и сейчас выдала себя с головой. Теперь будет писаться от радости, что ее неразделенная любовь приезжает.

Нил не обратил на слухача внимание. В его взгляде постепенно проступало осуждение и усталость, даже акцент смазывался:

– Я правда не знаю, что с тобой делать. Как донести степень опасности общения с этим человеком… И, кстати, ты всегда пишешь трусливые смс вместо извинений? Пора взрослеть, Катя.

Девушка стыдливо опустила глаза.

– Но дело даже не в тебе, – продолжил староста, – я обязан оберегать членов группы. Еще три года… три мучительно долгих года. И из всех самая проблемная ты… Вот скажи, что вас связывает с этим «товарищем» настолько, что даже урок на крыше ничего не дал?

– Мы вместе обучались у какого-то Мастера, – невольно вырвалось. И она поспешно добавила: – Ну, он так говорит.

– Вот те раз! – собеседник удивленно всплеснул руками. – Дообучался, как посмотрю, до убийцы. Хорошо, хоть ты оказалась не столь талантлива!

Саша захихикала из своего укрытия, а девушка нахмурилась:

– Почему ты считаешь его убийцей?

Староста покачал головой.

– Не от меня. Ты спроси, пусть сам расскажет. Темные дела своего прошлого и настоящего. И еще… его братишку я все равно достану. Так ему и передай. Одна ошибка за бугром – и он сядет. Да к нужным людям – на зоне таких ждут особые условия. Обеспечу эксклюзив. А попытается вмешаться – проверю фирму…, – глаза Нила фанатично заблестели, – и утоплю… такое нарою, что вовек не отмоется.

– Ого! – проснулся В.Д. – Да тут что-то личное замешано. Попахивает местью… А Влад неспроста тебя к дереву прижимал – пытался вспомнить и чувства проверить, ведь раньше всегда тебе помогал, а потом вы там шуры-муры крутили… и Ледышке показывал, чтобы прошлое выяснить. А нарика на парковку Пантера привела… по твою душу, хотела чужими руками прирезать… а Вонючка и есть тот самый маньяк… он у железной дороги в тот день тебя караулил… – и тут В.Д понял, что вновь говорит со стеной. Девушка давно не слушала. – И толку шпионить, если потом рассказать некому! Тяжело, однако, быть призраком… – и, насупившись, он растворился в воздухе.

Глава 26. Антон

– Стоять! – раздался знакомый голос в трубке мобильника.

Катя гуляла с Владом по центральной улице города, и, когда внезапно зазвонил телефон, машинально ответила на входящий. Замерла как вкопанная.

– Вы собираетесь свернуть налево? – поинтересовался Антон. И действительно, в этот момент они как раз поворачивали в проулок.

– Вернитесь на несколько шагов назад, потом поворот на девяносто градусов по часовой стрелке, – девушка выполнила эти указания, – и посмотри прямо. – Она перевела взгляд вперед.

В тридцати метрах от них стоял Антон, махал рукой и улыбался.

Солнце уже клонилось к закату, бросая последние косые лучи на землю. Они пробивались сквозь листья деревьев, магазины и жилые дома, столбы, фонари, фонтаны; миновали антенны на крышах, троллейбусные провода и мигающие светофоры, обходили машины, транспорт побольше и случайных прохожих; и вместе с ветром касались золотистыми бликами его пшеничных волос, то нежно лаская, то задорно разбрасывая в стороны, зажигая всеми оттенками медового. Мгновение – и сразу много маленьких лучиков достигли парня, озаряя силуэт золотистым сиянием. Девушке вдруг почудилось, что он красив какой-то ослепительной неземной красотой. Он излучал необычайно глубокое счастье, то тихое, то искристое, в зависимости от падающего на него света. Сейчас перед ней стоял не гламурный мальчик с обложек, а мистическое древнее божество, сверкающее и прекрасное.

«Вот что значит удачно пойманный кадр», – всплыла мысль и наваждение растаяло. Испытала уже знакомую неприязнь, но тут же спихнула ее в игнор.

– Мы кого-то встречаем? – раздался сбоку голос Влада. Но ответ не потребовался – он тоже увидел парня.

Антон был одет просто: в светлые потрепанные джинсы и свитер в разноцветную широкую полоску, на руке браслетики, в ухе сережка. Мда, симпатичным людям идет любая одежда.

Катя приблизилась, и улыбка парня сделалась ярче. По-детски широко расставив руки, он заключил ее в теплые дружеские объятья, переминаясь и шутливо раскачиваясь из стороны в сторону.

– Лина не говорила, что ты вернулся, – Влад хмуро оглядел его с головы до ног.

– Она еще не знает, – беспечно заявил тот, – я только час назад прилетел в город.

– Тогда отдыхай, пообщаетесь потом, – и спутник потянул Катю дальше.

– Извини, – Антон все также улыбался, – но я не могу отпустить ее с тобой.

– Что?! – одновременно выдохнули двое.

– Ты на нее плохо влияешь. Тьма невольно тянется к тьме, чтобы взаимно усилить друг друга.

Раздражение и страх – вот, что почувствовала девушка. Зачем он влез так открыто?! Ведь Влад может… И она угадала.

Зло сузив глаза, тот прошипел:

– Ты ничего не знаешь! Ваша группа – лишь жалкая пародия, сборище слабаков… играете в добро и нелепо прожигаете время… – и, уставившись Антону в глаза, он продолжил, уже вкрадчиво: – А сейчас ты мирно отправишься домой и забудешь о…

– Не смей!!! – оборвала его речь девушка. Ее крик сразу собрал ворох взглядов случайных прохожих. – Он мой друг, – добавила тише и вклинилась между парнями.

– Ты сейчас хотел…, – начал Антон, но Катя испуганно оборвала: – Давай поговорим позже. – И Влад взял ее под локоть, пытаясь увести.

– Нет. – И Антон мягко удержал за другую руку.

– Ого! – развеселился в голове В.Д. – Да ты нарасхват. Как в дешевой мелодраме…

Но Кате было не до смеха, ее лицо осталось серьезным:

– Почему – нет? Обоснуй.

– Холодает, – он задумчиво посмотрел на темнеющее небо, – впереди долгая зима… Думаешь, ты будешь в порядке?

Девушка несколько раз тряхнула головой, пытаясь собрать мысли в кучу и отфильтровать суть.

– А ты не мог бы говорить более прямо? – взмолилась. – Уже тошнит от загадок.

– Хорошо, – он перевел взгляд на Влада, – может расскажешь о том дне, когда она попала под твою машину?

– Я ведь уже говорил…

– Да, но хочется услышать правду. Включая то, как ты узнал, где ее ждать и сколько человек было в машине.

Влад начал стремительно бледнеть, глаза лихорадочно забегали.

– Что такое? – удивилась девушка.

– Да вот, запись интересную увидел, – Антон все так же широко улыбался. – С камер видеонаблюдения. Там, где это случилось. Благо, рядом круглосуточный магазин… даже два. Видео конечно исчезло, но недостаточно быстро – у Нила сохранилась копия…

– Я тебя услышал. Не продолжай, – глухо ответил Влад. – Если бы не влюбленность сестры… – и он отпустил Катину руку.


– И что это было? – девушка отреагировала, когда уже успели пройти несколько проулков. – Что на записи? Как он узнал мой адрес? Кто был в машине? – она резко остановилась и развернулась лицом.

Антон взял вторую руку, свел ладони вместе и заключил в свои, согревая:

– Какие холодные… он совсем тебя заморозил.

– Не увиливай!

– Ладно-ладно… – смиренно уступил он. – В машине был Влад со своим другом – психиатром. Адрес, видимо, узнал от экстрасенса в своем окружении. Ты накануне не ощущала ничего необычного?

– Нет. Хотя… – она задумалась. – В ту ночь что-то странное снилось. Птицеголовая. Она преследовала и впивалась когтями…

– Похоже на то, – собеседник вздохнул.

– А на видео – что? Нил мне даст посмотреть?

– Нет.

– Нет?!

– Ну там все неоднозначно. Наш Учитель запретил тебе показывать. Сама должна вспомнить. Извини.

– Э… – совсем растерялась Катя. – Учитель и правда существует?

– Ага.

– А я уже склонялась к мысли, что это шуточки Нила… Ну ладно. Тогда скажи по секрету, – ее глаза умоляюще округлились. – Я буду молчать как рыба.

Антон отрицательно покачал головой:

– Я уверен, что он узнает. – Затем пристально осмотрел с головы до ног. И, видимо, остался недоволен: – Можно обнять тебя еще разок?

– Нет!!! – отшатнулась. И сама не поняла, что так напугало. – Ззачем?!

– Ты плохо выглядишь. Нужен энергообмен.

– Придумай что-нибудь правдоподобнее.

– Ты мне нравишься.

Катя выпучила глаза. Антон рассмеялся:

– Ты это боишься услышать? У тебя блок в сердечной чакре. Если не убрать, депрессия будет мучить еще долго.

– …

– Ты стесняешься?

– Есте-е-ственно… – протянул В.Д.

– Вот еще! – фыркнула девушка. – Иди-ка сюда.

И действительно, всего пару минут так постояли и на душе стало легко и спокойно. А после они бесцельно бродили по улицам. Молчание казалось непринужденным и даже приятным. Под конец прогулки Антон поинтересовался:

– Ты выполняешь практики?

– Э… – спохватилась Катя. Она только сейчас поняла, что после событий на крыше не просто не делает, она вообще забыла о них! И сразу автоматом включила режим оправданий: – Они вроде как начали получаться… а потом такая тоска навалилась… депрессия, как ты верно заметил… совсем руки опускались… и по утрам еле вставала…

– Только преодолевая себя можно стать сильнее. В такие моменты нужно прикладывать максимум усилий и выходить за пределы возможностей. Это достигается Волей… и Верой. Воля позволяет двигаться, а Вера указывает направление. Жизнь человека с неразвитой Волей подобна листку, который зависим от ветра.

Словно в подтверждение кроны деревьев всколыхнулись, сбрасывая сотни разноцветных листьев. Они, кружась, оседали на асфальт и почти сразу втаптывались в грязь людьми или машинами. Другие же ложились поближе к бордюрам, терялись под лестницами и в пересечениях углов зданий, оседая в более труднодоступных местах. Но на следующий день или немного позже их равнодушно сметал в кучу дворник, чтобы, наравне с останками первых, сделать частью большого погребального кострища… Иным же счастливчикам везло: обладая менее ярким окрасом, они умело маскировались в подвядшей траве газонов и, старательно прячась, благополучно сгнивали там до весны. Парень на лету поймал листок и протянул девушке.

– Держи. Правда, не уверен, хотел ли он этого…

Повертела в руках улов – ярко-желтый, без изъянов, с идеальным рисунком прожилок.

– Спасибо, – и уже мысленно добавила его в икебану.

Глава 27. Катя старается

Катя ворвалась в квартиру Ольги, как разбушевавшейся торнадо. Хлопнула входной дверью, заставив заходить ходуном мебель, и попыталась выровнять дыхание. Не шуточки – пешком на восьмой этаж вскарабкаться. Ее прям-таки трусило от переполняющих эмоций.

– Вот козлины!!! Лифт отключили! – Зацепила сумку за край крючка, призывно тянущего нос из-под вороха одежды. Но лямка оказалась шире и почти сразу раздался характерный шлепок.

– Ууу… Ррр.... – начала скидывать обувь. Но и тут засада – на левом сапоге заклинило змейку. С красным от жары лицом, чертыхаясь и подпрыгивая, она старалась сбросить злополучную обувь. Но безуспешно. Стянув теплую куртку, швырнула на пол и, психуя, яростно задергала язычок змейки. Из комнаты выглянул Антон и тут же верно оценил ситуацию.

– Погоди… спокойнее! – подошел и, присев рядом, мягко расстегнул молнию, освобождая ногу.

Позади распахнулась дверь и в прихожую ввалился Нил, на ходу расстегивая пальто и напевая под нос какой-то веселый мотивчик. Окинув взглядом груду тряпья на стене, ловко пристроил свое в шкафу.

– И даже не запыхался! – завистливо протянула девушка. – Будто каждый день пешкодралом на восьмой этаж взбираешься.

– Что? – удивился тот. – Зачем мне это? Я на лифте приехал. – И, обойдя препятствие в виде двух человек, прошел в комнату. Сегодня группа наконец собралась в полном составе.

– Я что, одна по лестнице поднималась? – возмутилась девушка. Красноречивые взгляды присутствующих подтвердили эту догадку.

– Вот же невезуха! – она не смогла скрыть досаду. – В последние дни вокруг царит полный хаос, – плюхнулась на свободное место и, обхватив руками коленки, принялась раскачиваться и жаловаться на жизнь: – Все летит кувырком: родители скандалят пуще прежнего, в институте завал, на голову пригоршнями сыплются мелкие беды и большие булыжники. Вчера сломала каблук, застряв в решетке ливневки, пока выдергивала измазалась в грязи и потеряла шапку. А сегодня утром голуби обгадили. Перед зданием кафедры есть тропинка – всегда по ней бегала, чтобы срезать. Раньше без последствий, а тут три снаряда поймала. Сразу три, представляете?!

– Это к деньгам, – хихикнула Саша.

– Ох, если бы! Наоборот, одни расходы. И люди как с ума посходили. Даже сейчас, пока ехала в маршрутке, водитель с пассажиркой из-за рубля сцепились, потом бабка проклятья изрыгала, что ей место не там уступили…

– Ты серьезно взялась за практики? – снова вклинилась Саша.

– Да. А как ты догадалась? – действительно, после последней встречи с Антоном Катя собралась, подключила старание и вновь начала ежедневно заниматься. Вняла-таки его доводам.

– Я проходила через подобное, да и другие рассказывали похожие вещи.

Мила с Пашей согласно закивали.

– Это влияние Системы, – неожиданно заговорил Антон, – или матрицы. Название не меняет сути. Она управляет материальным миром: ресурсами, событиями, а главное – людьми. Однако осознанный человек перестает следовать ее программе. И какое-то время она пытается починить шестеренку, подбрасывая негативные события и эмоции, чтобы вернуть обратно, заставить вновь скрипеть и вращаться…

– И судя по состоянию Кати, – вмешался Нил, – как раз сейчас Система берет реванш. – Он захихикал и уставился на девушку, ожидая реакции.

Ох, как же захотелось ему врезать! Ну хоть метнуть что-нибудь…

– Не поддавайся на провокации, – Антон в упор посмотрел на Нила и нарастил громкость: – Система управляет спящими, дергая за ниточки, заставляя подпрыгивать и бросаться словами. Она старается вернуть пробудившихся назад через их окружение.

Нил открыл было рот, но передумал говорить. Лишь пробормотал под нос:

– Не тот случай…

– Попробуй тут не поддаться, – заворчала девушка, – никаких нервов не хватит.

– А ты поставь практики на первое место, тогда подначки Системы будут восприниматься как шанс преодолеть свои слабости.

– И что? Она отступит? – Катя недоверчиво прошлась по собеседнику взглядом.

– Нет. Этот материальный мир – ее территория. Но даст определенную передышку. Ведь фактически это сложная программа, которая следует определенным алгоритмам. Когда вычислит, что возвращение беглеца на прежнее место слишком энергозатратно, перестанет подбрасывать такие провокации. Однако, отбросив кнут, она достанет пряник…

Его речь резко оборвалась. Наверху что-то грохнуло об пол так, что с потолка посыпалась штукатурка. Пронзительный женский голос взвизгнул:

– Че творишь!!! Сволочь!!!

А следом мужской, явно в хмельном угаре, разразился нецензурной бранью.

– Опять соседи нажрались и дерутся, – Ольге не впервой было выслушивать подобные разборки. – Он вахтами работает, а жена дома сидит. А как возвращается, все деньги и пропивают. Орут, дерутся, крушат купленную в кредит мебель… а квартира ему от тетки досталась, сами-то с области. Милейшая была женщина, да инсульт сгубил…

Около десяти минут все дружно молчали, слушая разборки нерадивых соседей и подробный пересказ их жизни. Затем последовал глухой удар сверху и все стихло.

– Как-то они подозрительно быстро закончили… – Ольга озабоченно уставилась на потолок. – Может, сегодня что-то нехорошее случилось? – в голосе забрезжила скрытая надежда. И тут же добавила, уже более нервно и с презрением: – Мы тут к высокодуховному стремимся, а над головой, за тонкой бетонной перегородкой алкаши совсем оскотиниваются… Иногда размышляю: ведь в доме сотня квартир и в каждой люди создают свою маленькую крепость, пространство, где их никто не видит. При этом добропорядочные семьи могут иметь общую стену с отъявленными мерзавцами… Вот живут рядом, но их миры не пересекаются. И кто знает… – она сделала паузу, – вдруг скромный профессор биологии из девяносто восьмой квартиры, – тут глаза говорившей расширились и в них проступил нездоровый блеск, – на самом деле серийный маньяк и его жилплощадь хранит тайны похлеще сказок о Синей Бороде… Он частенько зазывает меня к себе… возможно, чтобы… – и рассказчица с воодушевлением уставилась на собравшихся.

– Она на этой теме ку-ку, – шепнула Саша, на секунду оторвавшись от поедания Антона взглядом.

Нил прокашлялся:

– Оль, ну это вряд ли. Ты уже не тянешь на молоденькую девушку.

Та всплеснула руками, издав неопределенный звук. Потом череду звуков. И, наконец, связала их в предложение:

– Да при чем тут я?! Речь по сути не обо мне, а о преступниках за стеной! – она почти кричала: – При чем тут возраст?!… Вот недавно каннибалов поймали, они душили жертв и мариновали мясо… – и ее понесло дальше, дальше и дальше… Видимо, на эти темы Ольга могла говорить часами, смакуя страшные истории с каким-то особым, испуганно-извращенным удовольствием. Некоторым людям свойственно быть заносчиками ужаса в массы. Они щедро сеют его в друзей и знакомых. Попав на благодатную почву, страх прорастает и передается дальше.

– Кстати! Об убийствах… – резко оборвал Нил очередную байку. – Хорошо, что напомнила. Учитель дал нам задание. – Все уставились на него с удивлением и любопытством. – У меня одна девчушка проходит под следствием… Странная там вырисовывается картина. Будто она всю семью ради денег вырезала. Имущество, конечно, не малое было, но и Аня со всех сторон положительная: два высших, квартира, машина, хорошая работа. И раньше в подозрительных делах не была замечена. Вроде хорошая девочка… – он о чем-то задумался и умолк. Потом спохватился: – Так вот, задание в том, чтобы выяснить степень ее причастности к убийствам… И, вообще, что могло на такое сподвигнуть человека с достатком? Вот, разбирайте фото и по домам.

Катя первая схватила снимок. Оттуда на нее смотрела девушка лет 25. Голубые глаза, светлые волосы. Минимум косметики на лице… Никаким злом от нее не веяло, только легкой грустью.

– Тебя подвезти? – вывела из раздумий Саша.

– Ага, – дернулась и спрятала фото в сумку. – Сейчас, только водички хлебну, – и рванула на кухню. Открыла дверь, щелкнула выключателем и заорала в голос, скорее, даже от неожиданности, чем от страха. Следом влетел Нил и замер в дверях.

Кухня кишмя кишела тараканами. Мерзкие блестяще-коричневые, от совсем мелких до взрослых с продолговатыми капсулами; они бегали по столу, выползали из кухонных ящичков, копошились в мойке, пируя на остатках пищи с грязной посуды. Катя указала на раковину трясущимся пальцем, отобразив на лице брезгливое отвращение.

Нил выдохнул:

– И всего-то?! Ну зачем так пугать? Я ненароком решил, что ты наткнулась на страшную находку из разряда Олиных тайн: черепа, закаточки с пальчиками, берцовые кости…

Хозяйка квартиры нарисовалась следом и принялась виновато оправдываться:

– Опять они наползли… Все яды уже перепробовала. Исчезнут на пару месяцев, затаятся и снова лезут. У алкашей, наверно, пережидают. А потом полчищами набеги устраивают, да по ночам так шуршат, что заснуть тяжело…

– А может, все дело в твоей голове? – поморщился Нил, наблюдая, как особо жирная и шипастая особь ползет к нему по полу, угрожающе шевеля усами. – Они там гнездятся, множатся, а потом выползают всем скопом…

До Ольги дошло. Лицо побелело от обиды, губы задрожали, а на ресницах выступили слезы. Хозяйка ретировалась, слегка задев девушку плечом.

Катя возликовала. Так ей и надо! Достала уже своей откровенной враждебностью. Саша недавно объяснила причину – та боялась, что ее исключат из группы. Ведь должно быть шестеро и Учитель, а новую ученицу взяли седьмой… Вот Ольга и почувствовала конкуренцию. И поделом гадине. И девушка блаженно заулыбалась, представляя…

Внутри огромного театра луч прожектора осветил сцену. Занавес медленно пополз в сторону и из-за кулис показалась Оля. Она была одета в нелепое цветастое платье, а на голове громоздилась шляпа в виде гнезда с чучелом воробья. Заиграла красивая мелодия и танцовщица двинулась по кругу, резко двигая пучками павлиньих перьев в руках. Она явно стремилась исполнить нечто изысканное, но выходила нелепица из подпрыгиваний и маханий. К тому же актриса не попадала в ритм и путалась в подоле длиннющего наряда. Зал недовольно заворчал.

Чем дольше Ольга танцевала, тем сильнее сбивалась музыка и в итоге превратилась в режущую ухо какофонию. Отдельные возмущенные выкрики публики слились в громовой рев. Танцовщица заметалась, пытаясь исправить положение, но по факту лишь заскакала козликом и быстрее задвигала крыльями. Из зала полетели помидоры вперемешку с тухлыми яйцами. Сначала единичные снаряды, затем, осмелев, зрители открыли шквальный огонь. Вонючая лужица под ногами стала финалом первого акта пьесы. Ольга поскользнулась и завалилась на спину, смешно задрыгав ногами.

Катя сидела в первом ряду, ела попкорн и откровенно наслаждалась представлением.

– Будешь? – протянула уже наполовину пустой стаканчик В.Д.

– Нет, – отрезал тот. – У меня чипсы. – И сбоку послышался хруст и запахло жареной картошкой.

И тут девушка осознала – у нее изменилась настройка. Радость стала какой-то другой… из спокойной и светлой превратилась в сжимающую и желчную. Это было уже злорадство. Свет в кинозале мигнул. Нужно вернуть прежнее эталонное состояние. Черт… но как же хочется досмотреть… ну хоть одним глазком…

Она совершила усилие над собой и полностью погасила освещение сцены.

– Эй! – возмутился В.Д. – Почему стало темно? Что, кина не будет?!

Катя моргнула.

– Саш! – из прихожей раздался голос Нила. – Милу тоже к дому подкинь, мне с Антоном нужно переговорить. – Та кисло согласилась.

Когда парни спустились и сели во внедорожник, Антон спросил:

– Учитель ведь не давал задания. Верно?

– …

– А если они столкнуться с чем-то серьезным и пострадают?

Нил скептически поморщился:

– Учитель должен будет спасти их. Разве нет?

Молчание. Потом голос Антона с переднего сиденья:

– Полагаешь, он всесилен?

– Нет. Но хотелось бы проверить пределы возможностей.

– Ты настолько его ненавидишь?

Несколько секунд парни смотрели друг другу в глаза. Затем Нил отвел взгляд. Небрежно бросил:

– Ко мне? Как обычно? – и завел мотор.

– Прямо сейчас? – раздался тихий смех. – Какой нетерпеливый…

– Конечно, ты если уезжаешь черт знает насколько.

Антон хотел ответить, но Нил резко вскинул раскрытую ладонь.

– Стоп! – выразительно посмотрел на спутника. – Нас кто-то подслушивает… однако внимание необычное, размытое…

В.Д на заднем сиденье стек вниз. Машина проехала, а он так и остался стоять на дороге.

Глава 28. Свет звезды

– Опять отправимся туда, где нас не увидят? – как и договаривались, Антон ждал в подворотне около дома. – В заброшенную часть парка?

Катя кивнула.

– Я тоже люблю природу, но, может, сегодня просто посидим в кафе? На улице по-осеннему сыро и холодно, к тому же темнеет… – и он задумчиво посмотрел на небо.

– Ты боишься замерзнуть? – девушка придирчиво осмотрела одежду спутника.

– Нет.

– Тогда пошли. – И упрямо устремилась по дороге к парку.

Когда накануне позвонил Антон и предложил встретиться, Катя решила, что речь пойдет о задании. Все прошедшие дни она упорно рыла информацию и пыталась «просканировать» фото. И настолько замучила себя этим, что лицо со снимка стало откровенно насмехаться и строить рожицы, словно говоря: «Ну-ну, так я и выдам тебе секрет». В итоге не удалось выяснить ничего конкретного.

Однако парень неожиданно заговорил о другом. Он попросил поведать о событиях в свое отсутствие, особенно тех, которые касались Влада.

Катя хмурилась и излагала неохотно, одновременно стараясь обходить смущающие моменты. Когда нить повествования естественным образом доползла до событий на крыше, она начала петлять и затягиваться в узел. Девушка терялась в очередности событий и изо всех сил напрягала память. Странно, но это происшествие затерлось слишком быстро. Сбиваясь и путаясь, она поведала, как встала на парапет крыши и прыгнула вниз, но Влад успел поймать за руку.

Антон остановился и развернул к себе. Уточнил с беспокойством:

– Кто-то говорил с тобой? Внушил это сделать? Ты не осознавала, что там высоко?

– А? … Ну что ты, нет. Я определенно осознавала, что нахожусь на шестнадцатом этаже. А по поводу внушения – хочу тебя просветить, – в ее голосе невольно проступили поучительные нотки, – я много читала про гипноз. Так вот, можно внушить разное: ожоги – и на коже появятся волдыри; религиозные фанатики внушают себе Христовы муки – и на руках открываются и кровоточат язвы; можно заблокировать боль – на этом и основаны псевдоисцеления после посещения бабок… Короче, гипнозом достигают разного, но вот заставить человека совершить преступление или самоубийство невозможно. Проводились такие эксперименты.

Спутник слегка кивнул, будто сам себе, и неожиданно спросил:

– А Влад не рассказывал, откуда берутся демоны?

Девушка даже споткнулась, настолько нелепо прозвучал вопрос.

– Демоны?! Какие демоны? Из телевизора и книг очевидно.

– Я так и думал, – Антон тяжело вздохнул. – Здесь, на Земле, они появляются в результате ритуалов.

Катя хотела хихикнуть, но спутник казался серьезным. Промолчала, и тот продолжил:

– В людях с рождения присутствует два начала: истинное – добро и подсадное, или демоническое – зло. При этом они так переплетаются в течение жизни, что человек полагает, что и то и другое – и есть он сам. Однако, если просто потакаешь своим слабостям и порокам, то становишься пищей других демонов либо Системы. Таких большинство. А если творишь зло осознанно, прикладывая при этом волю, то собственная демоническая часть разрастается и делается сильнее. Но, чтобы получился новый демон, недостаточно быть озлобленным на мир и иметь несгибаемую волю. Нужен ритуал расщепления. Высший демон находит детей с предрасположенностью и частично изолирует в них демоническую часть, помещая ее словно в инкубатор. Та быстро растет и все больше незаметно проникает в человека, оттесняя на периферию его истинного. Через какое-то время за первым ритуалом следует второй, завершающий, когда границы инкубатора рушатся и демоническое быстро захватывает всю власть над телом. Получившиеся полудемоны начинают служить Высшему, а после смерти физического тела переносят сознание в свою Тень, то есть становятся истинными демонами. В такой ипостаси они живут несоизмеримо долго.

Катя до крови закусила губу и нахмурила лоб:

– Я вроде как понимаю, что ты пытаешься этим что-то сказать, но никак не могу осознать, что именно… – внутри зародилось смутное беспокойство и бешеной улиткой рвануло к границе паники. Живот скрутило, ладони сделались холодными. Засунула их в рукава куртки. Пробормотала: – Я ведь одна из лучших на курсе, зачеты автоматом получаю. Но почему сейчас не могу догнать суть?

В полутьме девушка не заметила, как ветка дерева резко вынырнула навстречу. Хорошо, что Антон успел пригнуть ей голову, иначе лицо бы вновь разукрасилось синяками и ссадинами. От неожиданности забыла вопрос и стала внимательней вглядываться в дорогу.

– Проблема в том, что по мере роста демоническое все больше захватывает внимание человека и смещает его на полосу зла. – Голос парня звучал глухо, будто его частично поглощала ночь. – Он начинает воспринимать мир в негативном ключе, видеть только плохое или то, что выгодно растущему демону… под его контроль переходит и память… даже мысли разворачиваются в эту сторону, а хорошие не возникают или блокируются. Человек начинает творить вещи, от которых совсем недавно приходил в ужас… Его уже не спасти… а тебя еще можно. Ты ведь на посвящении смогла контролировать свою Тень, верно?

Катя нервно рассмеялась. И все сразу встало на свои места. Теперь понятно, откуда ветер дует.

– Ольга и тебе сболтнула, да? Ну конечно! Мне просто померещилось, а вы уже целую фантасмагорию про демонов из этого высосали…

Дальше они двигались молча, и минут через десять вышли на небольшую проплешину в массе хаотично растущих деревьев. Видимо, здесь часто собирались подростки – несколько стволов было спилено и умело развернуто вокруг остатков большого кострища, чтобы легко размещаться большой кампанией. Рядом валялись пустые бутылки из-под водки, разодранные грязные пакеты и прочий мусор – обязательные свидетельства застолий на природе.

Катя уселась на ближайший ствол и, зябко ежась, притянула к телу окоченевшие ноги. Запрокинув голову, посмотрела вверх.

– Сегодня совсем не видно звезд, – озвучила, скорее, чтобы рассеять плотную тишину, осмелевшую без звучания их голосов. Та выползала из укрытий – наиболее темных участков парка, стелилась по земле и, отражаясь от полуголых уснувших деревьев, поднималась выше, словно стремясь заполнить собой все вокруг. И добавила: – Наверно, это из-за туч на небе.

– Вечером небо было чистое, – не согласился Антон. – Это смог больших городов встает на пути между людьми и звездами. А если тебя не достигает их свет – легко теряются истинные ориентиры. Забываешь, куда нужно стремиться и тянешься к обычному дыму над своей головой. – Он вздохнул и добавил: – Это частая проблема таких городов, как этот.

Катя задумалась, сдвигая брови и беззвучно шевеля губами. Наконец, выдала:

– Где ты научился говорить так иносказательно и красиво? Ты учишься на филолога?

Парень покачал головой:

– В институте дают знания в какой-либо области, но не учат видеть суть вещей.

Он встал и принялся обламывать нижние ветки стоящих рядом деревьев.

– Что ты делаешь? – удивилась девушка.

– Хочу разжечь костер. Те, что долго пролежали на земле впитали много воды и гореть не будут. А ты совсем замерзла. – Антон сложил собранные дрова шалашиком и щелкнул зажигалкой.

Только что рожденное красновато-желтое пламя слабо вспыхнуло и недовольно зашипело, пытаясь отогнать тьму и холод. Но, истратив разом все свои силы на этот первый отчаянный всплеск, не смогло справиться с сырыми дровами: последний раз лизнув палку, оно потухло, оставив лишь струйку едкого дыма.

– Вот так и с людьми, – прошептал парень. – Не всегда удается с первого раза.

И он вновь вытащил зажигалку.

Через четверть часа огонь наконец разгорелся сильнее. Пламя взметнулось вверх, костер весело затрещал, превращая дрова в мерцающие головешки.

Катя придвинулась ближе и блаженно вытянула озябшие ноги. Она расслабилась, отогреваясь. Прикрыла глаза и незаметно для себя задремала.

Ее разбудил треск ломающихся веток. Резко пришла в себя и вскочила на ноги. Кто-то продирался к ним через кусты. Бросила испуганный взгляд на Антона – но тот сидел напротив и неподвижно смотрел в огонь. Его лицо ничего не выражало.

«Медведь! Это медведь!!!» – забилась в голове безумная мысль. Спросонья она не сразу сообразила, что находится не в лесу, а в парке.

Глава 29. Ночные шорохи

Заросли раздвинулись и из кустов на поляну ввалился парень, отряхивая одежду от прилипших листьев и сломанных веточек.

– Ба, Толян! Глянь – это ж не наши. Здесь парочка, – произнес визитер назад в темноту. Он был худой и весь какой-то узловатый. Движения резкие, торопливые, будто опаздывает и поэтому жутко нервничает, глаза колючие, злые, – заметались короткими перебежками от Кати к Антону и обратно.

Названный Анатолием осторожно выбрался следом.

– Что, другого места не нашли помиловаться? – произнес этот второй, более коренастый и спокойный. Лишь на мгновение его взгляд задержался на Кате, а затем уперся в Антона, внимательно изучая.

Первый при этих словах присвистнул и глумливо ухмыльнулся.

– Мы вовсе и не парочка, – обиженно буркнула девушка.

– Стало быть, ты свободна? – разом повеселел Анатолий.

Антон наконец оторвался от созерцания костра и поднял глаза на непрошеных гостей:

– Она просто злится, что нас прервали.

Катя хотела возмутиться на такое вранье, но оценила ситуацию и промолчала.

Тот, который худой и нервный, зашелся в приступе надсадного кашля, смачно харкнул на землю и громко высморкался. Пошарив по карманам, достал мятую пачку сигарет, засунул одну в рот и сипло поинтересовался:

– Прикурить есть чем?

– Конечно, – передразнила Катя, – мы же не магией костер разожгли!

Антон вздрогнул и смерил спутницу долгим пристальным взглядом. Где-то в отдалении пронзительно закричала ночная птица.

– А девушка-то кусается, – рассмеялся коренастый.

Антон молча достал зажигалку и перекинул худому. Неуклюже поймав, тот щелкнул колесиком – но искры не было. Попробовал еще – но та опять не сработала.

– Твою ж мать! – потряс в руке. – Почти полная. Сломалась сука! – и зажигалка полетела в кусты.

Подобрав с земли небольшую палку, подцепил раскаленную головешку и выкатил ее из костра. Затем, припадая на четвереньки, несколько минут крутил мягким местом, безуспешно пытаясь разжечь папиросу. Он сопел, чертыхался и извивался всем телом; настолько трусился быстрей сделать затяжку, что совсем не отслеживал себя со стороны. Катя терпеть не могла, когда курят: сами травятся, да еще и люди вокруг должны нюхать, поэтому откровенно злорадствовала. Потом вдруг спохватилась, вспомнив о практике. Зря она так. Ну что взять с человека, страдающего никотиновой зависимостью и дефицитом воли. Да он же просто жалок!

Наконец худой пыхнул и задымил, портя воздух запахом дешевого табака. Девушка заскрипела зубами, но вновь смогла взять себя в руки и натянула на лицо кривую улыбочку. Спокойно, только спокойно. Нужно удерживать состояние, не позволять ему…

– А деньжата у вас водятся? – неожиданно выдал курильщик, в очередной раз сделав затяжку. – Нужны позарез… может, одолжите чуток?

Улыбка предательски отяжелела с боков, сбежала вниз и сразу неприятно засосало под ложечкой. Намерения этих двоих стали ясны как день – сейчас устроят самый настоящий грабеж.

Антон покачал головой:

– Не могу тебе с этим помочь. А она, – кивнул на девушку, – даже кошелек из дома не захватила.

Да, Катя не только кошелек не взяла, но и сумочку вообще, а там было какое-никакое средство защиты. Брызгаешь в глаза – и противник в пелене собственных слез тонет. Но теперь придется заставить их рыдать по-другому. Кулаками.

За последний месяц девушка много и долго думала над словами Нила. О том, что зло должно быть остановлено. И все больше убеждалась – он абсолютно прав. Фраза: «Ударили по одной щеке – подставь другую», – была придумана для рабов кем-то очень хитрым. Достаточно просто по сторонам посмотреть, да хоть ту же Ирку взять, мамину подругу. Вчера муж опять избил. Уже 15 лет физиономию разукрашивает, а она, дура, терпит. Так он и не плошает – бьет все чаще да сильнее… Зло лишь разрастается, не встречая сопротивления. Это каким нужно быть прожженным мазохистом, чтобы, когда тебе по щеке врезали, еще и другой подставиться. А касательно этих двоих (Катя искоса следила за бандитами), даже если предположить, что деньги не на выпивку нужны, а на лечение любимой бабули, их все равно нужно остановить. Иначе быстро войдут во вкус и скатятся по наклонной. И при этом пострадают невинные люди… В тот раз с Максом она сглупила, но сейчас получила второй шанс и поступит правильно.

А тем временем Анатолий наседал на Антона:

– У тебя забавная серьга в ухе, давно ищу подобное… презентуй, а?

– Сережку – нет, – Антон миролюбиво улыбнулся. – Она в единственном экземпляре и не представляет ценности. Но дорога как память. Могу браслетик подарить, – поднял руку и повертел запястьем, демонстрируя фенечки из бисера, – выбирай любой.

Катю скрутило от отвращения: ведь нельзя же и правда дружелюбничать с такими вот товарищами. Ясно, что просто заискивает перед ними из страха.

Девушка вдруг отчетливо вспомнила сценку из детства. Тогда они с братом были мелкими и еще играли вместе. И вот, насмотревшись сериала про Зорро, тоже решили бороться за справедливость и для начала смастерили себе костюм. Лоскутков черной ткани хватило лишь на штаны и плащ. Ох, и ругалась потом родительница! Она их принесла в надежде подшить ковровые дорожки в коридоре. Штаны получились узкие и короткие – на брата не налезли, поэтому Катя надевала их сама и, кутаясь в плащ и держа в руке деревянную швабру, становилась на сторону добра. Тогда все казалось простым и понятным и в фантазиях она спешила туда, где попирали справедливость и законы чести.

– Вы ничего не получите! Хорошие люди работают, а не грабят тех, кто слабее! – даже сама растерялась, осознав, что произнесла это вслух. Но отступать уже было некуда.

– Ого! Какая речь! – глаза Анатолия насмешливо округлились. А потом зло сузились. – И кто нас остановит?! – прошелся по собеседнице небрежным взглядом. – Ты?! – сплюнул. – А то сдается мне, парнишка драться совсем не умеет. – И развернулся к напарнику: – А давай мы их малехо проучим. Разденем и пусть в одних трусах домой ковыляют… заодно и карманы прошерстим. А девчонке лифчик оставим, только если очень попросит… стоя на коленях…

И они заржали в унисон, словно соревнуясь, кто громче и придурашливее.

– Это ты неплохо придумал, – выдал курильщик, сгибаясь пополам в приступе веселья, – сейчас только отдышусь…

Но отдышаться он не успел. Катя стремительно подошла и, когда тот начал разгибаться, со всей силы зарядила ногой в пах. Меткий удар заставил согнуться вновь, но уже не от смеха.

– Ох…, – простонал бандюган и присел «отдохнуть» на сырую землю. 1:0 – первый противник вышел из строя. Развернулась, чтобы разобраться со вторым и похолодела. Ее напугало не столько то, что он вытащил нож, а то, как парень успел разом собраться, сгруппироваться. Сразу видно – занимается спортом и имеет хорошо натренированное тело. Он сделал несколько демонстративных движений, рассекая воздух, и у Кати совсем душа ушла в пятки. Противник явно не только сильнее и быстрее, но и отлично владеет ножом. У нее тут совсем не было шансов.

– Любишь по-жесткому? – гадкая ухмылка исказила лицо. – Вот сейчас и поиграем.

Анатолий сделал шаг к ней… и резко завалился на спину, подскользнувшись на прелых листьях. Нож отлетел в сторону, а сам грабитель распластался на земле, не делая попыток встать или перекатиться в бок. Видимо, не слабо так приложился. Подумала даже – а вдруг того… но нет, он слабо пошевелился и застонал.

Девушка метнулась к Антону, неподвижно сидевшему на прежнем месте, и, цапнув за ворот куртки, поволокла в кусты. Шепнула:

– Бежим!

Расстояние до дома они преодолели со скоростью звука.

– Куртку подрала, вот засада! – опершись на коленки руками, она пыталась выровнять дыхание. Адреналин бушевал в крови, заставляя сердце частить, а пальцы рук мелко подрагивать. Нервно рассмеялась: – Но как они обломались, а?!

– Ну и зачем ты полезла на рожон? – спутник говорил ровно и смотрел холодно.

– Я?! Это я полезла?! Тебя, между прочим, защитить пыталась!

– Нужно уметь соизмерять силы, иначе пострадаешь. А пока ты даже за себя постоять не можешь.

– Это я-то не могу! – завопила Катя, от возмущения позабыв про конспирацию. – Кто бы говорил! Ты только на болтовню и способен! Даже не попытался помочь, отсиживался в сторонке. Что, от страха к месту прирос?

– Не все решается маханием кулаков, – спокойно и даже как-то безразлично ответил парень. – Твоя нелепая выходка спровоцировала в них жестокость… А если бы второй не упал, что бы делала?

Катя сразу сникла и опустила взгляд. Провинившейся школьницей себя почувствовала. Антон смотрел так строго…

– Ну… – с интересом изучала носок своего сапога. На него налипла грязь вперемешку с травой и листьями, – я думала, что справлюсь с обоими…

Парень молчал и девушка украдкой зыркнула из-под ресниц. Проезжающая мимо машина полоснула по ним лучом света. Его глаза казались как никогда яркими, пронзительно зелеными. Шестым чувством определила – злится. Заискивающе улыбнулась и потянулась к его волосам, чтобы убрать маленький кленовый листик, схоронившийся в них после забега.

– Там у тебя…

Но Антон перехватил запястье и отвел руку в сторону.

– Не нужно, – оборвал он. – Иди домой… И вон там, на балконе, не твоя мама случайно стоит?

Девушка нашла взглядом свой этаж.

– О Боже, нет… – она-то до сих пор подбрехивала, что с Владом гуляет. И, не прощаясь, засеменила к подъезду.

В.Д проводил ее задумчивым взглядом и поделился своими наблюдениями с пространством:

– А Антон ведь, как прибежали, даже не запыхался…

И пространство ответило истошным мяуканьем и громким лаем.

Глава 30. Странности и способности

А телефон все вибрировал и вибрировал: «дз… дз…», – все вибрировал и вибрировал: «дз… дз… дз… дз…», – все вибрировал…

– Боже!!! – не выдержав, вскричала Катя и, исступленно задрыгав ногами, сбросила одеяло. – Воскресенье! Утро! Ну кого там черти несут?! – скатившись с кровати доползла до шкафа и нащупала агрегат в куртке. Рогатые принесли Сашу.

– Привет. Идешь вечером на собрание? – весело пропела та в трубку. – Могу заехать.

– Господи, Саша! Сейчас еще ут… – девушка посмотрела на часы – половина первого. И поправилась: – только обед. И да, я собираюсь на собрание.

– Чего это ты не в духе?

– Меня вчера пытались ограбить. В парке. А теперь еще и поспать не дают… Ты вот скажи, почему я постоянно попадаю в передряги?!

– Ну… – подруга задумалась. – Ты ходишь по злачным местам… ночью… одна?

Катя обреченно выдохнула:

– Ну да. Два из трех. Только не одна, а с Антоном. – Ах черт!!! Болтливость – прям заразная болезнь. Нужно уже что-то делать с собственным языком.

Саша надолго подвисла в трубке. Затем глухо выпалила:

– Он в порядке? – Было непонятно, чего в голосе больше – тревоги или ревности.

– Конечно, – устало отмахнулась девушка. – Обо мне бы так волновалась.

Но Саша пропустила упрек мимо ушей. Затараторила:

– Если кто-то посмеет обронить хоть одну! Слышишь?! Хоть одну волосинку с его головы, – голос приобрел маниакальный оттенок, – я эту тварь прикончу лично! Будет подыхать мучительно и долго!

– Не неси чушь! – резко оборвала Катя. – Ты такое не сделаешь.

– Сейчас примчусь за подробностями, – и целительница отключилась не дожидаясь ответа.

О нет… глаза сами подкатились за веки, а челюсть отвисла вниз, изображая крайнюю степень досады. Понимая, что подруга так просто уже не отстанет, девушка начала одеваться.


– Пошли на то место! – Саша воодушевленно схватила за руки, даже не дослушав пересказ.

– Зачем?! Ты с ума сошла?! Вдруг бандюги все еще там?

– Да нет же! Они явно вечером или ночью собираются. А я хочу зажигалку Антона. – Она мечтательно прижала четыре ладони к груди. – Представляешь, он вчера ее в кармане носил… а я положу под подушку… может, он мне приснится…

– Ты больная! – Катя вырвала свои руки и обхватила голову, от недосыпа пульсирующую вспышками света. – Что Ольга маньячелло, что ты, только объекты помешательства разные…

Но влюбленная барышня способна и горы свернуть, а миру они еще пригодятся. Уломала-таки…


На вчерашней поляне никого не было. Только примятые грязные листья там, где лежал Анатолий, напоминали о ночном конфликте. Они облазили все кусты в поисках зажигалки, но та как сквозь землю канула. Катя клялась, что точно видела, куда швырнул ее курильщик, но в том месте нашли только шариковую ручку. Пощелкала, выдвигая и убирая кончик. Раскрутила – стержень почти полный. Попробовала расписать – работает. И домовито сунула в карман. А следом замерла в задумчивости. Все же странно, кому сломанная зажигалка могла понадобиться? Ну, окромя Саши, разумеется…

А разочарованию последней не было предела. Усевшись на ствол дерева, она приготовилась разрыдаться. Но вдруг оживилась, заметив на земле отблеск. Подбежала и присела, подбирая предмет.

– Смотри, что я нашла! – подруга вертела в руках золотистую десятирублевку. – Как думаешь, ее мог Антон потерять?

– Н-нет… Точно нет. Он сюда не подходил. Тут рядом грабитель с ножом валялся… у него наверно и выкатилась…

Саша брезгливо откинула деньгу и вытерла пальцы влажной салфеткой. Разом помрачнела.

– Ладно, пошли назад. А то неровен час, эти гады вернутся. – И девушки побрели к машине.

– Не поверишь, – жаловалась целительница, – но за все время мне ни одной его вещи не удалось добыть… – и ее речь затихла в отдалении.

В.Д немного подотстал – он осматривал место драки и бормотал под нос: «Вроде ничего необычного…но вчера утром дождь был, а ручка чистая оказалась… скорее всего, бандюги и обронили… хотя… похоже, что не сверху… содран участок мха… лупу бы мне, как в старое доброе время…».

Девушек нагнал уже в машине. Просто настроился на Катю и материализовался на заднем сиденье. Голоса резко вынырнули навстречу:

– … почему он гуляет с тобой, а меня игнорирует? – ревниво вопрошала целительница.

– Видимо, догадывается, что крыша твоя дала течь. И опасается. Чего доброго, набросишься и отдерешь кусок одежды на память… или клок волос. Как полоумные фанатки на концертах, – рассмеялась в ответ девушка.

– Волосы, конечно, лучше бы подошли… – шепотом рассудила Саша. Но Катя не обратила внимание на это странное заявление и продолжила, уже поучительно:

– Парни навязчивых не жалуют… только в любви признаешься, сразу теряют интерес. А если бегать за ними, то и вовсе…

– Ага, – подколол В.Д, – проверено сериалами. Это у нее-то опыт большой, а вот тебе откуда знать?

Но Саша издала тоскливый вздох и согласилась:

– Да… я понимаю, но поделать с собой ничего не могу. Я его люблю… он мне нужен… жить без него не могу… он весь мой мир… – и она окончательно увязла в лирическом болоте. Но Катя привычно пропускала такие речи мимо, сосредоточенно наблюдая, чтобы подруга аккуратно вела машину.

До Олиной квартиры добрались быстро.

Собрание началось с отчета Милы по заданию. От остальных выхлопа не последовало.

– Эта девушка, – экстрасенс постучала пальцем по глянцевому снимку, – действительно причастна к убийству семьи. Она подсыпала родителям снотворное в чай, а маленьких сестер заперла в комнате. Ее любовник поджег дом. Парочка надеялась инсценировать несчастный случай, будто пожар случился из-за короткого замыкания. Цель плана – чисто завладеть имуществом.

– Так и есть, – расстроился Нил, – твои выводы полностью совпадают с версией следствия. – Он открыл было рот для нового вопроса, но Мила опередила: – именно так все и было, это точно. – Парень помрачнел еще больше. И экстрасенс добавила с сомнением: – но есть одна странность… – Резко ожил: – Продолжай… – Раньше Аня была другой… – девушка задумчиво закусила губу, – не могу сказать наверняка, но месяц назад что-то сильно на нее повлияло… человек или какое-то событие… она стала бесчувственной и алчной…

– А до этого, – уточнил собеседник, – предпосылок таких не было? Совсем?

– Ну… – замялась Мила, – зерна смертных грехов присутствуют в каждом. Дьявол постоянно искушает людей, и если они теряют веру в Бога, то перестают чувствовать душу и забывают о совести. Такие быстро сбиваются с правильного пути и поддаются соблазнам…

– Ну вот, – пробурчала Саша, – опять проповеди. – И оказалась права. Милу понесло в религию: голос стал уверенным и звенел как церковный колокол, созывающий народ на воскресную службу. Она вещала о важности посещения церкви, необходимости молиться искренне и ничего не просить для себя. Что даже в самые тяжелые моменты жизни нужно сохранять веру и чистоту помыслов, ибо Бог не дает испытаний выше сил человека…

Нил хмурился и явно думал о своем, Саша сидела с кислой миной, Ольга на кухне пила чай со своими тараканами, Паша тайно грыз ногти в углу комнаты, а Катя в уме повторяла материал по акушерству на завтра. Хлопнула входная дверь – это пришел Антон и проповедь оборвалась.

– Давайте так, – Нил окинул взглядом присутствующих. – Я пообщаюсь с Аней и узнаю, появлялся ли в ее жизни кто-то месяц назад. О результатах сообщу Миле. Другие сейчас бесполезны. Есть возражения?

Народ согласно закивал, и Паша сразу засобирался домой. Остальные не спешили расходиться. Саша шушукалась с Ольгой на кухне, Антон с Милой что-то тихо обсуждали в сторонке. Катя осторожно повертела головой, выбирая для ушей наиболее благоприятный ракурс. Но всякий раз слышимость оказывалась за порогом различения. Тяжелый вздох и взгляд сам зацепился за одинокую фигуру старосты. Он листал документы и непрерывно хмурился. Как бы к нему подкатить… Давно хотелось расспросить про способности, но все случай удобный не подворачивался. Хотя… он сегодня особенно не в духе. Пошлет подальше, как пить дать пошлет… Или все же рискнуть? Девушка начала прокручивать в голове варианты: что она скажет, его ответ, ее ответ на этот ответ....

Нил неожиданно прервал занятие. Поднял глаза и недовольно выдал:

– Да спрашивай уже, хватит обо мне думать! Того и гляди дырку в голове просверлишь.

Приблизилась и скромно примостилась рядышком.

– Как ты это делаешь?

Он слегка потеснился вбок, быстро собирая документы в папку.

– Хорошо, расскажу. Только об этом – никому. Поняла?

Катя согласно закивала.

Парень спрятал папку в кожаный портфель, отложил его в сторону и посмотрел в упор:

– Ты когда-нибудь ловила чужой взгляд без участия зрения?

– В смысле… чувствуешь спиной, а потом оглядываешься – и действительно, кто-то смотрит?

– Ага, верно. А бывало, что четко угадывала – сейчас вызовут отвечать, или гость придет или знакомый позвонит?

– Конечно. Много раз.

– А знаешь про поверье, что если икаешь, то о тебе в данный момент вспоминают?

– Э… Да. Но это явная глупость, – проворчала девушка, – икота вполне объясняется физиологическими механизмами… раздражением блуждающего нерва, например. При переедании, испуге…

– Не все так просто. Причины, конечно, могут быть разные, но одна из них – чужое внимание. Сам человек, фактически, и представляет собой поток направленного внимания. У одних этот поток плотный и широкий, у других слабый, тонкий и прерывистый.

Парень умолк, но вопросов не последовало. Тогда он продолжил:

– Этот поток внимания постоянно направлен на что-то. Хотя это довольно условно, ведь у большинства внимание не направленно, а скорее отвлечено, или захвачено внешним и внутренним миром. К тому же, он разбит на части, соответствующие органам чувств, как река на притоки. Обычно львиная часть отдается зрению или уходит вовнутрь: на мысли, фантазии и полубессознательный мусор… Я замечаю, когда на мне останавливается чужое внимание, но все, конечно, индивидуально. Например, это легко, если человек не просто думает, но еще и видит тебя в данный момент. Или же силен в концентрации, то есть способен сливать притоки в один и направлять на цель. И, конечно же, я не мониторю круглосуточно, кто обо мне печется – могу банально быть слишком занят…

– Ну определенная логика в этом присутствует, – Катя заерзала, усаживаясь поудобнее. – А как ты становишься невидимым?

Собеседник тяжело вздохнул:

– Ты задаешь неправильный вопрос. Я видим, и это отлично фиксируют камеры. Просто люди вокруг невнимательны. Представь, что наш мир – гигантское футбольное поле, а внимание человека – луч прожектора, освещающего отдельный участок. Обычно этот лучик маленький и слабый, к тому же движется медленно и по предсказуемой траектории. От таких легко прятаться, просто оставаясь в темноте. Если же внимание «прокачано», то луч будет яркий и широкий – здесь уже сложнее… Но мы не в игре, где съел яблочко, восстановил ману, – и еще на пять файрболов хватит. Здесь многое зависит и от дополнительных факторов. От эмоционального состояния человека, к примеру. Если он расстроен и думает о своем, то оттягивает внимание вовнутрь и мало что замечает вокруг. Если же, наоборот, излишне тревожен и боится чего-то внешнего, его луч будет метаться туда-сюда и может зацепить чисто случайно. Это все упрощенно. Для глубинного понимания нужна практика.

– А тогда, в машине с похитителями… ты ведь впереди с водителем сидел. Как?! Ну как он мог рядом чужака не заметить?!

– Это уже следующий уровень, – засмеялся Нил. – Есть определенный механизм… по правде сказать, я и сам не разобрался с ним до конца, просто использую как данность… Так вот, у обычных людей луч прожектора настроен так, чтобы не замечать странности. Они легко делают из необычного нечто понятное. Здесь нужно успеть первому пойти на сближение, подставиться под луч, но так, чтобы он не осветил тебя полностью, а скользнул только краем. И тогда человек не будет рассматривать пристально, а удовлетворится «узнаванием», решит, что ты тот, кто естественным образом должен находиться рядом. Друг, подельник, почтальон Печкин… Я понятия не имею, кем им прихожусь, да оно и не нужно.

– Но… Ведь если видишь друга, обычно хочется поздороваться с ним, поговорить…

– Нет. Фокус в том, что их внимание вообще за это не зацепится. Даже если и возникнет подобная мысль, то проплывет мимо как невостребованная. Люди день за днем одной дорогой на работу ходят, а спроси название магазинов по пути. И… Опа! Не знают, не помнят, не обращают внимания. Здесь то же самое. Просто твое присутствие не вызывает всплеска интереса.

– Но похитители ведь уже… уже тогда… воспринимали меня как нечто конкретное, – девушка с трудом подобрала слова и покраснела, вспомнив неприятный инцидент.

– А это уже третий уровень, – ухмыльнулся парень. – Лет десять практики – и ты сможешь просто отводить в сторону чужой луч. Да так мягко, чтобы человек даже не заметил, что или почему перескочил вниманием на другое… Но это прямое насилие над чужой волей, я применяю подобное лишь в крайнем случае. И сработать может, естественно, не на всех. Чем более осознан противник, тем меньше остается места для маневров и тем сложнее манипулировать его вниманием. Потом, может, потренирую тебя и…

– Сейчас! – выдохнула Катя и сделала умоляющие глаза. – Ну пожааалуйста… Я хочу сейчас…

Нил встал и отзеркалил ее взгляд.

– А я хочу пииить… Ну ладно, сейчас сбегаю на кухню и вернусь. Поймаешь меня в двери – твоя взяла.

Не успел староста выйти, как девушка неподвижно уставилась на дверной проем. По сути, здесь нет ничего сложного. Главное, смотреть прямо, постоянно держа цель в фокусе, и терпеливо ждать. Просто ждать…


– Фьють! – звук был похож… Как если пьешь жидкость из трубочки и остается на самом дне. Уже с воздухом попадает… Катя моргнула. Нил вольготно восседал напротив и допивал сок. Апельсиновый.

– Что?! Ты уже здесь?! Как это?! – на мгновение она растерялась, а затем заметалась глазами по стенам, будто там мог оказаться тайный проход. – Я просто задумалась на секунду, это случайность. Давай еще раз!

Собеседник удивленно вскинул брови:

– Да ты что?! Я, между прочим, уже минут пять напротив сижу. Все ждал, когда ты наконец соизволишь на меня посмотреть. Вон, даже печеньем громко хрустел, – кивком указал на пустую пачку, – пытался расшевелить твое внимание… Но, похоже, тебе хоть слона на стол поставь – не заметишь. Трубящие звуки на машины за окном спишешь. А если хоботом толкнет – вскочишь и будешь дико вращать глазами, – он открыл рот и, выпучив зенки, забегал перед собой взглядом. Мастерски сымитировал ее поведение.

Обида кольнула, но Катя не дала ей развернуться в сознании. Напрягла все силы, чтобы вспомнить. Так, проматываем мысли строго по порядку. Последнее, о чем думала – не забыть бы завтра шапочку на занятия, может роды смотреть поведут. А откуда на эту мысль вышла? Ага! Дети… у Ольги уже возраст солидный, а детей нет… а до этого? … Сразу видно, что нет постоянного кавалера… ремонт наполовину и кое-как… потом что-то нелицеприятное про ее характер в голове крутилось… Стоп! Где-то здесь Ольга вроде как сама заглядывала…

– Оля не заходила сюда, верно? Это был ты, но я «опознала» тебя как ее, и поэтому не обратила внимание.

– Да, – раздалось из коридора, – я на кухне сидела. – Вот у кого высокочувствительные эхолокаторы! – Мне завтра на работу вообще-то… – хозяйка квартиры уже стояла в дверях и взирала с укором, – поспать бы не мешало…

– А?! – встрепенулась девушка. – Вскочила и огляделась. – Все что, поуходили?!

Бросила взгляд на часы, ахнула и рванула в продуктовый. Если не успеет, завтра голодная на занятия пойдет. Здесь рядом можно еще попытаться, а если Нил подвезет, то у дома уже не вариант. Саша своей прогулкой все планы перечеркнула.

– Ты одна? – чуть слышный шепот В.Д донесся с приличной глубины.

Девушка как раз спешно покидала подъезд.

– Ага. А ты слышал, что Нил про способности рассказывал?

– Не слышал, – пробурчал он уже уверенней. – Но догадываюсь. С определенного времени я не то, чтобы пересекаться, даже думать опасаюсь в его направлении.

Катя хотела распросить подробнее, но уже влетала в магазин. Продавщицы на кассе неодобрительно загалдели:

– Девушка, вы куда?! Мы сейчас закрываемся! Девушка!!! – они уже бойко выпроваживали зазевавшихся посетителей.

Притворившись глухой, прошмыгнула мимо. На мгновение показалось, что массивное тело уборщицы сейчас наглухо перегородит дорогу. Та как раз домывала полы в торговом зале. Но, ухватив корзинку, в последний момент удалось юркнуть в проход между крупами и растительным маслом. За пару минут накидала необходимое и направилась было к выходу, но вдруг вспомнила, что забыла яйца. И метнулась через весь зал за ними. Сцапав контейнер, совершила круговой разворот и с размаху врезалась в какого-то парня. Картонная упаковка выпрыгнула из рук и с неприятным «шлеп» поцеловалась с кафелем. Наклонилась за уже явно подпорченным десятком. Но парень опередил – подхватив яйца, быстро поменял упаковку на целую.

– Э… – но я же сама их уронила…

– Ну и что? – в голосе проступило искреннее непонимание. – Зачем тебе битые?

Катя подняла глаза. Перед ней стоял Игорь, тот самый, который в клубе клеился, а потом о несчастной любви ныл. На улицу они вышли вместе, и парень галантно предложил подвезти. В наше время ведь сложно найти хорошую жилетку для слез, пусть даже и временную…

– Как поживает твоя пассия? – спросила, едва машина тронулась с места. Решила не оттягивать неизбежное и по-честному отработать проезд. Водитель широко улыбнулся, польщенный таким интересом, но затем, вспомнив, что у него другая роль на этой земле, изобразил безграничную печаль и привычно затянул:

– Спасибо, что помнишь обо мне… но все очень плохо…

А как же иначе! Молчание. Испуг. Нет, вроде же про себя сказала… А, это он просто трагическую паузу выдерживает. Ждет вопроса. И тут же одернула себя. Почувствовала, как «поплыло» эталонное состояние, напитавшись сарказмом. Нет, он доброе дело делает, домой везет… Стало стыдно за такие мысли. Оборвала и заставила себя выдавить:

– А что случилось?

– Она собрала вещи и уехала к более достойному… у них скоро свадьба. Так что мое сердце окончательно разбито, втоптано в грязь…

– Как так? – изумилась спутница. – Ведь месяц только прошел.

– Сказала, что это любовь с первого взгляда… – его голос опасно дрогнул. Только бы не разрыдался этот Пьеро, потерявший свою Мальвину! Придется ведь утешать парня, а ему утешения явно нравятся…

– А мой… э… брат. У них не сложилось? – попыталась увести разговор в сторону.

– Нет. – Игорь сильнее впился пальцами в руль. Ладони вспотели, а лицо сделалось странно напряженным. – До дома ее подкинул и все. Даже телефонами не обменялись… а потом она свою любовь и встретила…

Финт ушами не прошел – парень ловко вывернул разговор назад. И продолжил излагать про свою печальную долю.

Катя поняла, что отмучилась, когда увидела знакомый подъезд. Выскочила, помахала ручкой и скрылась на лестнице. Однако В.Д остался сидеть в салоне. В отличие от девушки, от заметил происходящие с водителем метаморфозы. Чуйка, как-никак, вещь серьезная.

И действительно, как только пассажирка зашла в дом, тот вытащил телефон.

– Я сказал ей… Да, все как договаривались. Вы выполните обещание?

В.Д нахмурился. Нужно бы проследить и выяснить, чей заказ…

Глава 31. Осуждение

Молодая женщина стонала и корчилась от боли, извиваясь на гинекологическом кресле.

– Ааа! – вырвалось на волне очередной схватки и роженица еще сильнее впилась в поручни.

Худая и бледная, на вид двадцать с небольшим, но это не украшало – она выглядела уже серьезно потрепанной жизнью. Черты лица правильные, если не брать в расчет нос с горбинкой. Но это еще пол беды – у женщины отсутствовали два верхних зуба спереди, и под глазом проступал желто-зеленый след недавнего кровоподтека.

В десяти шагах от нее, наполняя родильный зал шуршанием халатов и шепотом голосов, кучковались студенты медики. Сначала они дружно тянули шеи, чтобы получше разглядеть открывающиеся виды, но, быстро удовлетворив любопытство, начали от безделья переминаться с ноги на ногу и тихонько переговариваться.

– Ну и вот, – продолжила возмущаться Вика на ухо, – они там простыней занавесились и всю ночь ахались, представляешь? А мне ни поспать, ни переодеться нормально.

– А ты комендантше настучи, – также шепотом отвечала Катя, – пусть переезжает или у него милуются.

– Да старая грымза и так в курсе, просто за магарыч закрывает на все глаза.

Роженица закричала снова – протяжно и громко и, обведя зал мутным от боли взглядом, простонала:

– Помогите… врача… Ааа!!! Умираю....

Живая масса студентов всколыхнулась волной тихого ропота, но тут же снова вошла в полный штиль.

– Так подожди… – вдруг дошло до Кати, – твоя соседка же нерусская! – и она потрясенно уставилась на подругу. – У них же по вере до свадьбы ни-ни!

Вика глянула так, будто собеседница сморозила несусветную глупость:

– Ага. Ходят потом толпами девственность восстанавливать. Неужели не знала?

– Откуда мне знать? – буркнула та. – Наши ингушки вполне приличные, а что в общаге творится… я же там не живу!

В родзал наконец вошла медик, всем своим видом демонстрируя крайнее недовольство.

– От обеда оторвали, – шепнул кто-то сзади.

Сегодня в плане занятий было присутствие на естественных родах, и преподша их привела и оставила здесь, а сама отправилась разыскивать акушерку, дабы та продемонстрировала родовспоможение. Катя подозревала, что, если бы не они, к женщине не подошли бы вовсе.

– Чего разоралась?! – с ходу прикрикнула пожилая врачиха.

– Б-о-о-льно… – выдавила роженица, в полубессознательном состоянии заметавшись на пыточном кресле.

– Как ноги раздвигать больно не было, а тут – «бо-о-льно», – передразнила медик заезженной фразой. И, брезгливо заглянув между разведенными ногами женщины, где уже прорезалась головка младенца с черными волосиками, скомандовала:

– Тужься сильнее, сейчас родишь.

Через несколько минут ребенок наконец появился на свет. Катя оттеснила плечом впереди стоящих. Это был мальчик, причем совсем крохотный. Акушерка перерезала пуповину и, шлепнув малыша по попе, перенесла на столик. Он сморщился и хрипло пискнул, из синюшного медленно превращаясь в розовато-красного. Вошла неонатолог и, краем глаза отметив, что новорожденный живой, сразу удалилась.

Подруга легонько подтолкнула в бок, указывая на карман халата. Катя просунула руку. Кто-то звонил по сотовому – телефон вибрировал.

Роды закончились, и студенты шумно высыпали на улицу, на ходу стягивая медицинские костюмы и переобуваясь. Некоторые рьяно обсуждали увиденное, но разговоры быстро заглохли – наступало время обеда. Одногруппники разбрелись: одни в столовку в соседнем лечебном корпусе, другие в ларек за шаурмой или блинами с начинкой.

В поисках укромного места Катя обошла роддом сбоку и, пристроившись в закутке между зданиями, достала сотовый – пропущенные были от Милы. Уже собралась перезвонить, как вдруг ощутила запах сигаретного дыма и услышала голоса.

– … скорая прям с притона ее забрала. Полиса нет, естественно. И так сегодня завал, девочки друг за дружкой рожали… за всю смену не присела… а еще эта

Осторожно выглянула из-за угла. Акушерка сцепилась языком с мед. сестрой из детского, и при этом обе курили. Последняя махнула рукой:

– Дело то знакомое, отлежится денек и умотает за дозой. Ее в бокс на первом кладут… ну туда, где со стафилококком бабу вчера выписали.

Акушерка кивнула и возмутилась:

– Приличные женщины по шестеро в палате, а для этой сучки отдельные хоромы.

– А что делать, недообследованная же… По ней сразу видно – заразы полный букет.

– Стерилизовать! – врачиха зло сплюнула и достала из пачки еще сигарету. Ее пальцы дрожали. – У меня дочка десять лет забеременеть не может, а эта второго родила.

– Ага, – вторила коллега, – и теперь он будет орать у нас… сутки напролет. Пока от ломки не помрет.

– Хорошо если так. С ВИЧ да умственно отсталый – кому нужен…

Катя развернулась назад – козырное место явно занято. Неожиданно телефон завибрировал снова и, приложив трубку к уху, услышала взволнованный голос Милы:

– Привет… а ты… свободна сегодня вечером?

– Ну… вроде да.

На другом конце раздался вздох облегчения. И экстрасенс спешно ввела в курс дела.

Нил выяснил, что месяц назад Аня близко общалась с одной теткой, даже семинары ее посещала. Эта дама – популярный тренер по вопросам инвестирования, можно сказать современная бизнес леди. Ей 69 лет, умна, богата, образованна. Живет в особняке в северной части города. И, похоже, с ней что-то не так. Через своего друга – главного редактора известной газеты, Нил договорился взять у нее интервью. Мила с Ольгой под видом журналисток должны быть у тренерши сегодня в семь, но Ольге нездоровится…

– Хорошо, – Катя сразу просекла, куда та клонит, – я с тобой съезжу. Давай в шесть на моей остановке встретимся…

Но, увидев Милу вечером, девушка опешила. Та была похожа на баптистку из церкви. Это кто ж так одевается?!

Коричневый платок на голове, длинная дутая синяя куртка, из-под которой торчала шерстяная юбка, спускаясь почти до земли. Безобразие дополнялось серой текстильной сумкой, ближе к мужской, с длинной лямкой наискосок.

– Когда войдем, перекреститься не забудь, – съязвила девушка. – Тут и ребенок поймет, что ты не журналистка.

– Ты права… – расстроилась экстрасенс, внимательно осмотрев свой прикид. – И что теперь делать?

Благо, домашние еще работали, и Катя потащила Милену к себе в квартиру.

Через пол часа гардероб был основательно перекопан, а не подошедшие после примерки вещи беспорядочно разбросаны по полу. Наконец, она кивнула своему творению:

– Сойдет.

Новая одежда сидела нормально, только джинсы пришлось подвернуть – их хозяйка имела более длинные ноги. И, чтобы не опоздать, девушки вызвали такси.

Глава 32. Иллюзии Системы

Пока водитель пытался разыскать указанный адрес, петляя по переулкам частного сектора, Милена сетовала на то, что обманывать других грешно и со всех сторон плохо.

– Постой! – перебила Катя. – Если ты не приемлешь ложь, зачем согласилась прикинуться журналисткой?

– Но ведь Нил попросил, – виновато оправдывалась напарница, – для него это важно. А я ему стольким обязана…

Катя давно укрепилась в подозрении, что у девушки проблемы со словом «нет». И даже хотела этой слабостью воспользоваться: попросить выведать у старосты содержимое видео, которого испугался Влад. Но передумала – с погружением в практики у нее обострилась совесть.

Таксист притормозил около синей калитки, заметив пенсионерку, видимо, живущую здесь. Та, сгорбившись, одной рукой опиралась на трость, а другой бренчала связкой ключей, стараясь подобрать нужный. Рядом лежала авоська с продуктами.

– Мать, подскажи, как на Изумрудную 13 проехать? – добродушно поинтересовался водитель.

– К Золотаревой, что ль, хотите попасть? – бабка выпрямилась и развернулась к говорившему.

– Да, к ней, – торопливо согласилась Мила, опуская стекло окошка сзади, – нам интервью нужно взять…

– Журналистки, значит… Вон, – указала клюкой вперед по улице, – видите, там дворец?

Все посмотрели в указанном направлении. Через проулок слева от дороги высился трехэтажный особняк. Он выделялся среди разбросанных вокруг домишек как великан переросток среди лилипутов.

– Ишь, какие хоромы отгрохала! – понесло бабульку. – Вот скажите на милость, где люди столько денег зарабатывают?!

– …?!

– Так ведь не зарабатывают, а воруют! Хапают и хапают, – она красочно изобразила это, отбросив палку и несколько раз с остервенением схватив перед собой воздух. – С народа последнюю рубаху – да себе в карман! Курва, отгородилась забором и сидит там, носу не кажет… – пожилая женщина толкала речь с таким возмущением, будто Золотарева сняла рубашку с нее лично.

Поскорее отделавшись от навязчивой собеседницы, они добрались до места и отпустили водителя.

Высокий забор был профессионально отделан декоративным камнем и казался неприступным барьером, оберегающим покой тех, кто проживал в доме. При приближении ворота открылись – очевидно, их уже ждали. Внутри располагался уютный дворик с ровно подстриженными рядами кустов, бассейном и зоной барбекю. Остальное Катя разглядеть не успела – из ниоткуда бесшумно возник дворецкий и провел в гостиную, не забыв позаботиться о верхней одежде.

В помещении, обставленном роскошно и со вкусом, за небольшим круглым столиком из красного дерева, в кресле того же оттенка вальяжно раскинулась сама бизнес леди – Инесса Золотарева. Она выглядела моложаво – в свои 69 на сорок с небольшим; язык бы не повернулся назвать ее бабкой. Подтянутая фигура изящно подчеркнута бежевым деловым костюмом, сразу видно, сшитым профессионально и на заказ. Светлые волосы убраны в высокую прическу, маникюр на руках аккуратный и не броский. В ушах, на шее, запястьях и пальцах – украшения, чуть более массивные, чем требовал имидж, – выдавали тайную страсть их владелицы к золоту. Она листала газету и бросала частые взгляды на старинные часы над камином, стрелка которых неумолимо приближалась к семи вечера.

Заметив гостей, Инесса кивком пригласила к столу и служанка, до этого по стойке смирно караулящая рядом, ловко подставила стулья.

– Располагайтесь, Светочка сейчас нам кофе принесет, – покровительственно распорядилась тренерша. – Я на секундочку… сейчас подойду, – и она зацокала каблуками по паркету.

Как только девушки остались вдвоем, Мила придвинулась ближе и прошептала с тревогой:

– Мне тут не нравится, лучше не прикасаться к еде и питью.

– Да? А я не увидела ничего подозрительного. – «Богатство часто вызывает неприязнь и зависть», – добавила про себя.

Служанка быстро вернулась, неся в руках расписную турку со свежесваренным кофе и десерт. Наполнила три фарфоровые чашечки. Девушки молча уставились на угощение, но пробовать не стали.

– Цок, цок, цок… – Инесса вернулась в свое кресло и, взяв кружечку, отпила из нее немного. Катя расслабилась – все-таки подруга чересчур мнительна. И тоже попробовала напиток. У кофе оказался ванильный аромат и необычайно мягкий вкус с примесью карамели и шоколада. Она блаженно прикрыла глаза, наслаждаясь приятным послевкусием. Тренерша понимающе улыбнулась:

– Это Копи Лювак, самый дорогой кофе в мире. Цена одной чашки равна прожиточному минимуму в России.

Катя едва не поперхнулась. Хотя напиток и был волшебным, но она все же предпочитала деньги. Инесса, словно прочитав мысли, заметила благосклонно:

– Богатые люди не скупятся на такие мелочи, – и обратилась к Миле: – А ты, деточка, почему не пробуешь?

– Я? – растерялась экстрасенс. – Живот болит… – выглядела она не очень и Катя даже засомневалась: притворяется или действительно болит.

– Тебе таблеточку дать? – проявила участие хозяйка. – Или, может, перенесем интервью?

Та отрицательно покачала головой:

– Спасибо вам… но уже проходит, – включила диктофон, а перед собой положила блокнот и ручку.

Бизнес-леди откинулась на спинку стула и заговорила. Опыт публичных выступлений чувствовался сразу – ее речь зазвучала уверенно и четко:

– Я учу людей зарабатывать деньги. Сначала человек должен осознать, что деньги – это самое главное в жизни. Люди бедны потому, что ставят на первое место другое. Они, конечно, мечтают о богатстве, но хотят всего и сразу, при этом почти не прикладывая усилий. На самом деле их лень – просто отсутствие четкой мотивации. Те же, кто понял первостепенную важность денег, всеми силами стремятся к богатству и, даже падая, они будут снова и снова вставать и обязательно добьются успеха.

Тренерша говорила твердо и не делала пауз, вынуждая явно не согласную Милу нетерпеливо ерзать на стуле. Наконец, напарнице удалось вклиниться:

– Но… но деньги не могут быть самым главным! Богатые ведь тоже бывают несчастными.

Инесса одарила снисходительной полуулыбкой:

– Вот видишь, ты сама сказала «тоже бывают». А сколько счастливых бедняков ты знаешь? Если человек вынужден двадцать лет на ненавистной работе батрачить, чтобы выплатить ипотеку или не имеет финансов купить своему ребенку качественную вещь и дать достойное образование – будет ли он счастлив? Нехватка денег подточит любое счастье. Таким людям достанется лишь суррогат – возможность забыться под телевизор в компании пива или таких же неудачников, как и они сами. И это я рассматриваю среднестатистическую семью, даже не беру в расчет откровенно нищих, которым еле-еле хватает на еду. Разве не так, милочка? – в вопросе бизнес-леди засквозила насмешка.

Экстрасенс судорожно вертела в руках ручку, затягивая с ответом. Катя начала всерьез опасаться, что та быстро выдаст их своим слишком эмоциональным поведением. И что с ней такое? Взгляд девушки скользнул по столу и невольно прилип к блюдцу с печеньем. Сахарные кругляшки сначала смотрели настороженно, но, быстро осмелев, поманили кунжутными зернами. С наслаждением отправила в рот хрустящую печенюшку. Ммм… как вкусно.

– А как же любовь, семья дружба? – тем временем нашлась Мила.

Бизнес-леди повертела на безымянном пальце золотое кольцо, инкрустированное массивным брильянтом. Затем тяжело вздохнула, словно этот вопрос задавали уже тысячу раз, и принялась излагать свои аргументы. Но Катя не вникала в их суть, ее внимание всецело захватила тарелка с печеньем. Круглолицые вкусняшки недолго прятались друг за дружку, их ряды быстро редели. Незаметно придвинув тарелку поближе, она ловко отправляла лакомство в рот. Да и что нового могла сказать тренерша, здесь и так все было ясно. Дружба? У нее не было друзей, которые, случись беда, отдадут последнее. Да и сама она не была к подобному готова. Семья? Когда умерла бабушка родные перегрызлись из-за наследства. А там всего ничего было – старый дом в области. Любовь? Ну уж нет, пусть милый один живет в своем шалаше. Какой же он мужчина, если не способен на жилье заработать? К тому же, статистика вещь упрямая: 90% браков распадаются в принципе, а 50% из них в первый же год, а счастливчики, попавшие в заветную десятку, вместе чаще не из-за любви живут, а по вполне банальным причинам, – как ее родители, к примеру. Но лучше бы разбегались сразу и не портили друг другу нервы…

Девушка уже привычно протянула руку и замерла. Осталось только одно печенье, а съедать последнее неудобно. Разочарованно вздохнув, отодвинула тарелку и подняла глаза. Очевидно, Инесса грамотно толкала речь: Мила попеременно то бледнела, то краснела и ее уже основательно потряхивало.

– Но как же Бог?! – завела экстрасенс больную тему. – Деньги мы на тот свет не заберем. Главное здесь, на земле, позаботиться о своей душе!

Тренерша изумленно уставилась на собеседницу, а потом громко расхохоталась:

– Кто тебе сказал такое, деточка?! Не священники ли, призывающие делиться последней рубахой, а сами гоняющие на Порше из личного автопарка? Они грозят божьей карой нарушителям заповедей, но не брезгуют заказывать в сауну дорогих девочек. А не для того ли они учат послушанию и смирению, чтобы миряне, очнувшись, не обрушили праведный гнев в первую очередь на них самих? – и, наклонившись поближе, убежденно зашептала: – они либо сами не верят в бога, либо надеются подкупить накопленным добром апостола Петра, дабы он открыл им черный ход у ворот рая.

– Вы… вы!!! Это богохульство! – Мила вскочила со стула, – Бог накажет за такие слова!

Тренерша ухмыльнулась и продолжила ровным голосом:

– Скажи, где твой бог, когда преступники подкупают судей и гуляют свободными, а менты вешают убийства на невиновных? Где он, когда на Земле беспрерывно идут войны, люди убивают и грабят, насилуют женщин и сжигают дома? Где он, когда больные дети умирают лишь потому, что их семьи не имеют средств на лечение? Родители мечтают, что найдется богач, который оплатит счета, а потом молятся за его здоровье и ставят свечки. Их бог тот, кто дает им деньги. Именно деньги позволяют управлять судьбами. Богатый может быть щедрым и спасти от нищеты и смерти, или же просто пройти мимо. Деньги делают человека Богом! Твоя подруга поняла это, – Инесса кивнула на Катю, – а ты сопротивляешься горькой для тебя истине.

Действительно, Катя осознала с потрясающей ясностью, что эта замечательная женщина говорит очень правильные и нужные вещи. Может, немного категорично, но ведь в целом – верно! Ей вспомнилась притча, которую они недавно читали в группе: «На окраине города в ветхой лачуге жил нищий. Как-то его увидел богач и предложил помощь, но тот отказался. Типа он и так счастлив, так как чувствует неразрывную связь с Богом. И больше ему ничего не нужно». Хотя смысл притчи был очевиден – тот нищий был святым, избранником Господа, но девушка не могла представить, кто в своем уме захотел бы оказаться на его месте?! Она – вот уж точно нет. Влачить жалкое полуголодное существование… и чтобы это нравилось?! Да еще какой позор в глазах родных и знакомых… Нет, без денег однозначно жить хорошо не получится.

Она с горечью поняла, что поступление и учеба в институте в сущности большая ошибка. Столько времени и сил впустую! Ведь красный диплом сам по себе ничего не даст. Дети богатеньких родителей пооткрывают свои клиники, другие сядут по блату на теплые должности, а таким, как она, останется только место в поликлинике на оклад ниже зарплаты уборщицы. Тренерша права, она разъяснила, в каком направлении стоит двигаться. Девушка ощутила болезненный спазм в горле, а в груди нарастающее давление: ведь времени жизни так мало, а его часть уже бездарно растрачена на обучение в медицинском. Теперь нужно срочно наверстывать упущенное – учиться делать деньги.

Деньги… Катя смотрела на Милу – та шевелила губами, сжимая на груди крест, но звук ее голоса не достигал разума. Запоздало посетило прозрение, что это ненормально. С трудом повернула голову – мышцы, словно налитые свинцом, плохо слушались. Инесса по-прежнему занимала кресло, но никак не получалось взять ее в фокус. Контуры то расплывались, то вновь съезжались, и при этом сквозь них проступало нечто иное. Мысли в голове загудели как растревоженный пчелиный рой. Одна отделилась от остальных, начала стремительно набухать и приобрела очертания догадки: «…печенье, видимо, было отравлено…».

С каждым мгновением воздух становился все плотнее, тягуче растягивался, болтаясь туда-сюда на вдохе и выдохе, с трудом проникал в легкие. «Задохнусь» – испуганной пташкой заметалось внутри понимание и, не найдя выхода и напитавшись отчаяньем, обреченно ухнуло вниз. С Милой тоже творилось неладное: она покачнулась, полупрозрачный святящийся след-фантом также колыхнулся и с отставанием в несколько секунд склеился со своим оригиналом, – она все-таки сумела удержаться на ногах.

В ушах зазвенело, звон перешел в оглушительный свист, он все нарастал по силе и быстро достиг апогея, словно врубили мощные колонки и их заклинило. Когда давление сделалось совсем нестерпимым, раздался оглушительный треск и все разом стихло. Но зрение еще подводило. Проморгалась – не помогло. Казалось, словно реальность вокруг была соткана из петель и сейчас они лопались и распускались, обнажая прорехи, сквозь которые просвечивала другая картина. Ее охватил мучительный дисбаланс всех органов чувств, будто она присутствовала в двух мирах одновременно, принимая импульсы от обоих. А затем одна реальность начала медленно таять…

– Шух… шур… хык… хык… дзынь… дзынь… – внимание зацепилось за звук. Она постепенно приходила в себя. Что-то скреблось и шебуршало под ногами. Резкий запах ударил в нос: смердело гнилью, кислятиной и застарелой мочой. Взгляд невольно пополз вниз, под стол – огромная крыса с голым хвостом и отвратительной проплешиной на серовато-коричневой шерстке выгрызала из железной миски остатки съестного. И… что-то не так было с дорогим паркетом. Напрягла зрение – пол стал другим. Этот не мылся уже давно и был покрыт толстым слоем налипшей грязи, вперемежку с раздавленными объедками и прочим мусором. Сверху черными точками валялись трупики насекомых, в основном мух, прилетевших сюда осенью в поисках смерти. В отдельных местах еще проступал элемент рисунка – да, пол когда-то застилал линолеум. Теперь же он истерся до дыр и больше не мог скрывать деревянные балки, почерневшие от сырости и времени.

Катя запоздало вскрикнула и отскочила. Табурет, протяжно скрипнув, опрокинулся назад. Уперлась глазами в стол – он лишь немногим превосходил пол по опрятности. Замызганная скатерть, щедро изрезанная до облупившейся белой краски, с засохшими разводами, чем-то налипшим и потерявшим изначальный вид… скользнула по надтреснутой тарелке в центре с заплесневевшей краюшкой хлеба и трем засаленным кружкам с вонючей жижей по краям. Та, что стояла ближе, почти пустая… ощутила во рту резкий привкус тухлой кислятины и живот скрутило болезненной судорогой. Ее вырвало прямо на пол.

Сбоку тихо заскрипел чей-то смех. С трудом разогнувшись, повернула голову на звук. На нее пялилась безобразная старуха с паклей редких седых волос, крючковатым носом и лицом, изрытым глубокими бороздами морщин. Заношенный махровый халат давно выцвел, а местами протерся и пошел надрывами, абы как стянутыми белыми нитками; он был запахнут сбоку большой ржавой булавкой. Поймав Катин взгляд, старуха захихикала громче, обнажая осколки гнилых передних зубов и с безумной злобой чиркнула по полу ногой в шлепанце, с мерзким хлюпаньем раздавив какое-то насекомое. Девушку передернуло от отвращения и испуга. Сейчас она находилась не о особняке тренерши, а в ветхой хибаре. Сверху нависал потолок, разукрашенный следами старых и недавних протечек и почерневший по углам плесенью, на неровных стенах кусками пузырились обои, полу обглоданные мокрицами и прочей живностью. Там, где они отвалились совсем, зияли глубокие трещины в штукатурке, сквозь которые проступало серое нутро самана. Окна с трудом пропускали свет: заколоченные деревяшками, тряпками и драным полиэтиленом, они казались лишь нелепыми провалами в поверхности стен. Вместо мебели вокруг громоздилась какая-то рухлядь: покосившийся шкаф, кухонные ящики, полуизломанные и заляпанные жиром, кровать с продавленной сеткой в углу, плита с впалыми конфорками, покрытая желтым налетом и копотью. В раковине покоилась помойная тряпка, приглушающая звуки подтекающего крана. Все обветшалое, липкое, засранное… И что-то смутно напоминающее ночной горшок… посередине… нет, лучше туда не смотреть…

Вздрогнула, когда дрожащая рука обхватила запястье. Мила, бледная, с горящими глазами, тянула к выходу. Жалобно простонала, затем хлопнула дверь, и они вывалились наружу, жадно хватая ртом свежий осенний воздух. Участок перед домом был густо усеян хламом и тряпьем, прогнившим и уже частично вросшим в землю. А рядом, на иссохшей ветви старой яблони, мирно покачивались на ветру их куртки. Стянули с дерева и через дырку в заборе выбрались на улицу. На Катю вновь накатила дурнота, в голове зашумело, а ноги сделались ватными, но напарница упорно тащила дальше. У синей калитки наконец остановились и перевели дух.

Пенсионерка, у которой они узнавали дорогу, все еще была здесь – сжигала мусор вместе с ветками и опавшими листьями.

– Ну что, сходили к Петровне? – поинтересовалась, завидев девушек. И, не дожидаясь ответа, продолжила: – Недавно с телевидения приезжали, ее в новостях покажут… За какие заслуги, спрашивается? Она-то, помимо пенсии, еще и пособие получает, да ведь не тратит, все копит… а что я сорок лет учителем в школе промудохалась, последнее здоровье положила… неинтересно никому, на десять тысяч выживаю. А ей вон помощь собирают, ремонт хотят сделать… а что у меня крыша течет никому и дела нет!

У Кати в голове царил полный хаос. Казалось, было нечто общее в речи женщины тогда и сейчас… но никак не получалось зацепить, что именно и связать воедино. Ее замутило сильнее, а когда та подпихнула в костер откатившийся рваный пакет, и он сразу сжался и почернел, – и вовсе вырвало. Пенсионерка подозрительно покосилась, на сей раз изучая внимательнее:

– Что-то вы не похожи на журналисток… – в голосе засквозило явное неодобрение, – такие молодые, а уже нахлестались… – взгляд наполнился откровенной враждебностью. – Шли бы отсюда, прошмандовки… пока милицию не вызвала, – и она на удивление резво скрылась за калиткой, даже клюку позабыв на входе. Видимо, так спешила исполнить свою угрозу.

И девушки, пошатываясь, побрели дальше, надеясь через проулок выйти на остановку автобусов.

Глава 33. Ошибка

Катя сидела в пиццерии в центре города и мрачно сверлила взглядом два треугольных кусочка теста. На подрумяненном хлебе среди расплавленного сыра прятались ломтики колбасы и колечки помидоров. Так и просились быть съеденными. Но увы, не сегодня… С тяжелым вздохом отодвинула тарелку. Раньше ей казалось забавным давать заведениям смешные клички, изменяя или добавляя в название пару букв, но сейчас это сыграло с ней злую шутку. Пиццерия, из оригинала превратившаяся в Ташнир, как никогда оправдывала свое прозвище – девушку ужасно тошнило. После интервью прошла почти неделя, но до сих пор перед глазами стояло содержимое той кружки, и кусок в горло не лез. Таблетки от тошноты не помогали, а Саша не умела лечить психологические травмы. И Катя пришла сюда с последней надеждой, что вкусная пицца, которую в былые времена она могла умять целиком, пересилит отвращение и вернет аппетит. Увы, не прокатило…

Вновь тяжело вздохнув, уронила взгляд на большие круглые часы напротив – шесть вечера. Через час собрание группы. Но нет, она не пойдет: Мила уже по-любому все выболтала, и ее теперь засмеют. В памяти всплыла ухмыляющаяся физиономия старосты, и девушка совсем скуксилась. Достала из сумочки телефон. Может, Антону позвонить? Вдруг что-то знает и подскажет?

Несколько ночей она провела в раздумьях, стараясь понять, что случилось с ними в том злополучном доме. Склоняясь то к гипнозу, то к наркоте в печенюшках, то к неполадкам с головой. Мила судила обо всем со своей колокольни – мол, в тетку вселился демон и навел на окружающих морок, но всевидящий Бог их не покинул и разрушил иллюзию. Но Катю подобное не устраивало: на дворе 21 век, она почти врач, а тут какая-то религиозная фигня. И потом, даже если допустить правдивость такого объяснения, то люди вокруг должны были, очнувшись от наваждения, крайне удивиться, обнаружив вместо дворца ветхую лачугу. Но взять ту же пенсионерку у калитки – она ведь говорила о тренерше, словно ничего не случилось, будто та изначально была полоумной старухой. Как такое возможно?! Однако, несмотря на несостыковки в объяснении напарницы, Катя волей-неволей была вынуждена признать, что Мила обладала Силой и, столкнувшись с «внушением» тренерши, победила. Сейчас ей казался смешным и странным тот внезапный порыв все бросить и мчаться добывать деньги, как золотоискатель на новые прииски. Золотую лихорадку подцепила, не иначе. От Инессы явно исходило влияние и она (Катя) поддалась, а вот Мила нет, и стоит как-нибудь посетить ее церковь и посмотреть, откуда черпается такая сила…

Девушка спохватилась, вспомнив про Антона, и набрала смс: «Нужно поговорить и адрес». Палец замер над кнопкой отправить. Задумалась. Как-то неудобно… и потом, он наверняка на собрание пойдет. Да и вообще, болтовня не поможет справиться с тошнотой, тут что-то посерьезнее нужно. И В.Д, как назло, куда-то пропал, сейчас бы не помешали его советы. Он и раньше засыпал надолго, но, сосредоточившись, она могла ощутить, как тот беспокойно ворочается, обижается или бормочет нелепицу на задворках сознания. Бывало, он затихал совсем, но только сейчас Катя поняла, что даже в такие моменты В.Д по-прежнему оставался рядом. Это присутствие, к которому привыкаешь, воспринимаешь как должное и перестаешь обращать внимание, и которое осознаешь уже позже, по сменившей его пустоте. Такое его исчезновение начинало тревожить.

Немного поколебавшись, спрятала телефон в сумочку. Поерзала на стуле. Пожевала нижнюю губу. Постискивала холодеющие пальцы. Достала его вновь и замерла над светящимся экраном. И отправила это сообщение Владу.

После беседы с Игорем она немного смягчилась к парню. Он, вероятно, не настолько плох – как оказалось, с той девицей из клуба и не было ничего, а по поводу записи и выводов Антона – тут явно где-то закралась ошибка. Девушка припомнила: ведь птицу-то она увидела до того, как столкнулась с Максимом, а затем пернатая ей приснилась. А это значит, что идея про экстрасенса, указавшего ее адрес, весьма сомнительна: зачем Сове-блондинке вести слежку еще до происшествия с братом Влада? Скорее, бессмысленные обрывки реальности вклинились в сон, как часто и бывает. А на видеозаписи с камер, может, и не было ничего ужасного, ведь Антон сам сказал – там все неоднозначно…

Катя быстро спрятала сотовый в сумку. Придет или нет? Заозиралась по сторонам. Поправила рукава кофты, покашляла, прочищая горло, и с прямой спиной села на краешек стула. Пробыла в такой позе ровно одну минуту. Ну нет, он не может так быстро здесь оказаться, она еще успеет. Подскочила и побежала в туалет. Причесалась, подкрасила губы. Вернулась за столик и расположилась в прежней позе. Сердце бешено колотилось в груди, ее потряхивало. «Это просто из-за азарта и голода», – успокаивала сама себя. Каждый хлопок двери за спиной вызывал страх и сулил надежду.

Через час, когда уже устала нервничать и собралась уходить, кто-то подсел за столик. Сердце вспорхнуло испуганной птицей, но, ударившись о ребра, послушно вернулось на жердочку. Выждала несколько секунд и подняла глаза. Влад напряженно ее разглядывал. И молчал. С минуту они просто смотрели друг на друга. Наконец девушка не выдержала. Облизнула пересохшие губы и начала говорить:

– Конечно, мне интересно, что было на том видео… но сейчас на первом месте другое. – Парень не подавал голоса, и она продолжила: – Я стала свидетелем поистине мерзкой вещи… – внезапно в памяти всплыла картинка с кружкой и замутило сильнее. С трудом сглотнула подступивший к горлу ком, – и теперь меня воротит от еды.

Влад скользнул по позеленевшему лицу девушки, задержал внимание на потрескавшихся губах, слегка задел зардевшиеся кончики ушей, прошелся по давно остывшим и затвердевшим кусочкам пиццы и медленно произнес:

– Я бы тоже не стал это есть. Давай отвезу тебя в другое место, где хорошо кормят.

– Спасибо, – буркнула, – знаю я твои места… – отрицательно покачала головой, – это не сработает. Я люблю пиццу, – придвинула тарелку и уставилась на еду как удав на кролика. – Вот хочу ее, а съесть не могу.

– Мне это знакомо, – улыбка медленно поползла в стороны.

Она вспыхнула и принялась яростно терзать вилкой ни в чем не повинные ломтики колбасы.

– И…? – спросил резко. – Чего ты ждешь от меня? – Он уже вновь был серьезным.

Рука замерла с занесенной вилкой.

– Ты не мог бы… – голос предательски дрогнул, – внушить мне забыть о тошноте?

– А думаешь… получится? – поинтересовался вкрадчиво.

Осторожно посмотрела из-под ресниц. Парень в упор ее разглядывал.

– Но мне казалось… – начала запинаясь и давясь словами, – с мамой так легко выходило… и когда на крышу вел… я не сопротивлялась… подумала, что…

– Я никогда не использовал внушение на тебе. На крышу ты пришла, так как сама этого хотела. Точнее, другая ты. У меня весьма слабые способности в гипнозе, чтобы заставить действовать против воли кого-то из наших…

Катя чувствовала на себе пристальный, изучающий взгляд Влада и не смела поднять голову. На столик опустился занавес тишины.

Затем скрипнул стул, тень скользнула по столу, звук шагов поплыл и затих в отдалении. С замиранием поняла – все, ушел. Вилка затряслась и выскользнула из рук, а в груди начала разрастаться боль. Заморгала, стараясь отогнать непрошеные слезы. Полезла в сумочку за платочком и… на столе появилась глубокая чашка с горячим супом.

– Куриный с лапшой, – обрадованно выдохнула и подняла глаза. И залипла. Оцепенела. Разом потеряла все эмоции и мысли. Превратилась в одно сплошное внимание.

– Слушай мой голос, – вкрадчивый шепот Влада вторгся в сознание. – Сейчас тошнота пройдет и вернется обычный аппетит, – он то отдалялся, то вновь становился ближе, – и ты с удовольствием съешь этот милый супчик, – придвинул тарелку Кате.

В первое мгновение, когда смысл приказа только достиг разума, внутри зародился протест. Проигнорировала, просто пройдя мимо. И с удивлением увидела, как рука потянулась за ложкой. Ее рука. Пришла в себя, когда та уже чиркнула по пустой чашке. Прислушалась к ощущениям внутри – тошноты не было!

– Вот это да! – пораженно уставилась на парня. – Я все съела! – и набралась наглости: – А ты не мог бы раздобыть еще супа?

Влад улыбнулся и принес суп, потом пиццу, и еще пиццу, салатик, пирожные, три стакана чая… Катя то ела, то блаженно откидывалась на спинку стула, переваривая продукты. Хотелось расстегнуть пуговицу на джинсах и почесать растущее пузо, но ведь неудобно…

– Кажется, все, – с трудом выдавила, впитывая глазами последнее пирожное и с жалостью отодвигая блюдце. – Не могу больше.

– И это твой обычный аппетит? – рассмеялся парень. – Поехали, отвезу домой.

Девушка сразу напряглась и попыталась сесть ровно.

– Спасибо за помощь, – рассеянно прошлась по стене с часами. – Но я сама доберусь.

– Не доверяешь? – улыбка неуловимо изменилась. – И правильно… – И он ушел.

А потом – провал.

Кто-то настойчиво тряс за плечо: сначала легонько, потом сильнее. Открыла глаза. Над ней нависало лицо официантки:

– Девушка, мы закрываемся.

Дернулась. Подскочила. Извлекла телефон – без пятнадцати одиннадцать! Она что, задремала?! И даже не слышала, как Антон звонил – три пропущенных. Вот что значит наесться с голодухи – вся кровь к желудку прилила и голову обесточило. Подхватила сумочку и рванула на остановку маршруток, едва успела на последнюю.

А ночью ее накрыл кошмар. Ей снился парк. Было темно, а вокруг никого. И лишь голос Влада повсюду: носился по кронам деревьев, скрипел ветками, шелестел под ногами листьями. Потом на небо взошла луна. Полная. Посмотрела вверх и начала падать. Желтый круг стремительно увеличивался, приближаясь. И она разглядела стрелки. Это был циферблат. Обе стрелки замерли около цифры девять.

Проснулась от собственного крика, с бешено рвущимся пульсом и ощущением чего-то непоправимого. Подушка вся мокрая от пота… или от слез? Похоже, подсознание пыталось ей что-то сказать, вот только – что!? Кажется, снились часы из пиццерии на стене. И голос Влада. Может, он что-то делал с ней в эти два исчезнувших часа? Черт, нужно было официантку расспросить. А воздух вокруг… так мало воздуха! Распахнула окно и впустила в комнату морозную свежесть. Полегчало. Вернулась в кровать. Ну что за странные мысли в голове! Пообещала себе, что перед сном больше никакого обжорства.

Глава 34. Плохая идея

Ноябрьские дни проносились один за другим и осень быстро уступала место зиме. Ее былые богатства – ковры из разноцветных листьев, щедро расстеленные в парках и скверах, постепенно тускнели и стремились к однородному коричневому. Словно не желая выделяться из этой круговерти жизни и смерти, люди также прикрыли цветные платья и кофты черно-синими куртками или пальто. Солнце все реже освещало темное небо и почти не грело, а холодные дожди несли после себя сырость и слякоть – улицы города опустели. Народ заполонил кафешки и мегацентры, увеличивая прибыль владельцам и оставляя уборщицам грязные следы и скверное настроение. По ночам в город пробирались заморозки; они покрывали лужи тоненькой ломкой пленкой и Катя, по утрам спешащая в институт, невольно рушила эти слабые, недавно зародившиеся льдинки.

С Антоном они договорились о встрече вблизи аттракционов в людной части парка (девушка больше не настаивала на прогулках в куширях), и теперь она торопливо шла в условленное место. Силуэты редких прохожих порой выныривали с боков, но сразу же пропадали из поля зрения. Да, в такую погоду лучше сидеть дома, закутавшись в плед и с кружкой горячего чая в руках. Она обогнула бассейн, давно закрывшийся на ремонт, прошла мимо новой гостиницы для спортсменов, оставила позади гигантский дуб, под которым летом привязывали лошадей и пони, увидела аттракционы и повернула в сторону, к скамейкам.

Парня приметила сразу – одетый в желтую куртку с капюшоном, голубые джинсы и белые кроссовки, он сидел на лавочке и кормил голубей, бросая им крупу прямо из пачки. Птицы жадно набрасывались на еду: они вытягивали шеи, хлопали крыльями и громко гулили. И, хотя пища сыпалась щедрыми жменями, пытались отпихнуть друг друга и урвать зерен побольше.

Завидев Катю, он скормил остатки крупы, выбросил пустой пакет в урну, откинул капюшон и улыбнулся. Потом бегло осмотрел с головы до ног:

– Как самочувствие? Саша сказала, тебя постоянно тошнит.

– Уже прошло, – в ответ кивнула девушка. Как именно прошло, рассказывать совсем не хотелось.

И они неспешно двинулись по аллее парка. Аттракционы, понятное дело, не работали. Желающих ловить холодный ветер, вытирая штанами мокрые сиденья, не находилось. И это радовало – толпы отдыхающих бы отвлекали и расстраивали доверительное общение.

– Что это было? В доме у тренерши? – девушка сразу перешла к волнующей теме.

Собеседник немного помолчал, а затем тихо поинтересовался:

– А то, как объясняет Мила… тебя совсем не устраивает?

– С ума сошел?! – от возмущения Катя остановилась и развернулась лицом. – Она же трактует все с позиции Бога. А я не верю, что где-то там, – дважды ткнула указательным пальцем в небо, – сидит старец с бородкой и подглядывает за мной. И что нужно вести себя хорошо, чтобы он, – снова тык-тык вверх, – пустил пожить к себе.

– Это очень примитивный взгляд на религию, – засмеялся спутник.

– И я совсем не доверяю священникам, – буркнула девушка и забубнила: – Учится у нас сынок священника, так за три года ни разу рта не открыл, зато зачеты с первого раза сдает – вот они, связи. Я все понять не могла – вроде как все тянет билет и отвечает; но однажды он пораньше прибежал и попросил в книжке ответ найти… а у него на листке вопросы были записаны. Короче, оказалось, ему говорят, какой выучить, а он даже не учит, нет! Даже один билет запомнить не может, просто ответ переписывает и зачитывает нужному экзаменатору. При этом, что вытянет – не важно, отвечает свой, который просто не кладут в общую кучу. Удивительно, но при этом он призывает к праведности и честности, молится, крестится и всегда наскребает псевдонищим мелочь.

Произнося эту тираду, Катя внимательно разглядывала грязные каблуки своих сапог и тщательно счищала налипшие комья земли об расположенный в шаге бордюр.

– А почему ты не поговоришь об этом с ним? Или с его отцом?

– Вот еще! – от удивления замерла с занесенным сапогом. – Зачем?! Врагов себе наживать?! – заметила между каблуком и подошвой особо жирный кусок грязи. Да, бордюром такой не убрать…

– Но ведь, получив диплом, он устроится на работу и будет калечить людей, – голос Антона был серьезен и строг. – Ты осознаешь это?

– Ну да… – протянула девушка, нашарив глазами подходящий предмет. – Но при чем тут я?! – подняла с земли веточку и вернулась к прерванному занятию. – Ведь не я ставлю ему зачеты… – и, поколебавшись, добавила: – Я как-то намекнула, а он ответил, что, мол, в медицину не пойдет, а просто высшее нужно… – она наконец закончила чистку обуви и отшвырнула ставшую ненужной палочку.

– Еще как пойдет, – парень проследил глазами траекторию полета. – Просто сейчас его совесть требует оправданий. Потом они изменятся или станут не нужны вовсе. А ты, как вижу, слова Нила про потворство злу так и не осознала…

Катя открыла было рот, чтобы напомнить про грабителей в парке и что из этого вышло, но Антон неожиданно опередил:

– Хорошо, я сам поговорю с ними.

– С кем?! – выпучила глаза девушка.

– Ну с твоим одногруппником и его отцом.

– Постой-постой… – ей вдруг сделалось дурно. Ведь просто повозмущаться хотела, сболтнуть без последствий. А он! Ну прям как наивный чукотский мальчик! Вдруг живо представила, как парень заходит в церковь, беседует со священником. Тот соглашается с обвинениями, оправдывается типа: «Это бесы попутали, исправлюсь…». А потом верзилы «случайно» встречают его в переулке и портят лицо. А те же преподы, у которых сынок священника зачеты сдает, начинают валить ее на экзаменах. И Катя затараторила, подгоняемая сильным внутренним смятением, сбиваясь и путая слова: – Нет-нет… не нужно… не говори с ними… это просто такие люди… потом еще отомстят. Я просто… просто поражаюсь, что верующие могут вести себя подобным образом. Быть настолько лживыми и двуличными…

– Религия тут ни при чем, – оборвал парень, – без нее они были бы еще хуже.

– Все равно! – ткнула пальцем в грудь. – Не смей… Слышишь?!

Собеседник помрачнел:

– Ну… если ты настолько боишься, тогда не буду.

Девушка облегченно выдохнула. И Антон, взяв под локоть, потянул по дорожке дальше.

– Видишь ли, одно и тоже событие можно объяснить по-разному.

На лице Кати отразилось замешательство.

– Это я к первоначальному вопросу вернулся. Про тренершу.

– А… – дошло наконец. – Ну да, понятное дело…

– Мировоззрение говорящего и определяет картину объяснения, – продолжил парень. – Принято считать, что одно объяснение более приближено к истине, чем другое; но на самом деле верное понимание достигается и вовсе без слов…

Где-то левее, на дороге за парком, раздались яростные гудки машины.

– Би-би-и-и… – переругивалась с ней другая. Очевидно, водители не поделили полосу движения. Через минуту все стихло и внимание вернулось к прерванному диалогу. Попыталась подумать снова…

– Ну нет! Боже мой! Не философь, выражайся яснее! Вот сейчас машины сигналили. Мы-то с тобой знаем, – сощурила глаза, – что это такие металлические штуковины с четырьмя колесами издавали звуковые сигналы. А дикарь, живущий вне цивилизации, затрясся бы в ужасе, решив, что это рычат демоны. Ведь очевидно же, чье объяснение тут будет верным. Ну какие демоны в наше время?! – Катя развела руки в стороны и потрясла ими. – Чистой воды невежество. Может, еще и вампиры существуют?!

– Вампиры – это как раз отголоски знаний о демонах. Просто жизненную силу заменили на кровь для наглядности. И в дом, то есть разум человека, они действительно не могут войти без разрешения, поэтому демоны пытаются сделать свой образ привлекательным, и в СМИ штампуют фильмы про красавцев-вампиров, наделенных сверхсилой и человечностью… но они всего лишь вечно голодные сущности… бездушные и лишенные всякой романтики.

– Давай ближе к делу, – оборвала спутница, – мы теряем время. Твоя позиция про демонов ясна. Допустим, это так, и в доме тренерши мы столкнулись с одной из подобных тварей. Но почему тогда встреченная нами пенсионерка сначала говорила о ней как о богачке, а через час – как о полоумной нищенке?

– Потому, что она – часть Системы, – прошептал Антон.

– И…?

– Тренерша, несомненно, была демоном. А они способны внедряться в Систему, создавая иллюзии и подстраивая ее под себя. Иллюзии, которые Система делает реальностью. Люди же являются ее частью, и, если они невнимательны, Система легко «переписывает» им участки памяти; всеми силами стараясь скрыть присутствие на Земле демонов. Ведь Система, фактически, – это некая программа эволюции физических тел на планете; и ее цель – заставить людей вкладывать все внимание и энергию в нее саму, в мир материи и животных инстинктов… Поэтому, пожилая женщина у калитки и не заметила, что в ее памяти произошла подмена.

– Как так? – опешила девушка, проигнорировав информацию о демонах и сосредоточившись лишь на последнем предложении, – И все же, я не понимаю, как такое можно не заметить?! – внутри зародилась и начала нарастать неясная тревога. – Это что, как в фильме «Люди в черном»? Щелк! И человеку удалили часть памяти? А потом что-то дописали?

Антон покачал головой:

– Все намного проще. Чтобы это заметить, должен быть осознающий. Тот, кто заметит.

Катя наморщила лоб и сдвинула к переносице брови, словно стараясь собрать мысли в кучу:

– Совсем не поняла. Есть пенсионерка, она человек, личность. Этого недостаточно?

– Нет. Ты никак не можешь понять, что люди по большому счету «не живут», они эксплуатируются Системой и являются своего рода программами. А может ли программа осознать, что изменились параметры в ее базе данных? – и, не дожидаясь ответа, продолжил: – Однако, изначально в каждом дремлет тот, кто может проснуться. И чем больше человек осознан, тем более жив и неподвластен Системе.

– Погоди… – изумилась девушка, – то есть, ты утверждаешь, что все люди, которые контактировали с тренершей… что все они… что у всех них была переписана память?!

– Ну почти так… – он улыбнулся, прочитав на лице собеседницы недоумение вкупе с неверием, и уточнил: – Это делается Волей. Демоны создают вокруг себя иллюзию, заставляя Систему прогибаться и прикрывать их. Ведь если их присутствие будет раскрыто и доказано, люди поймут, что, помимо окружающего их материального мира, есть и другие, тонкоматериальные миры, у них поменяются приоритеты в жизни, они перестанут так слепо кормить Систему собой, будут стремиться к осознанности… Понятно, что Системе это крайне невыгодно, и она будет сопротивляться до последнего. Конечно, теоретически, человек из окружения демона может обнаружить неладное, особенно, если уже пробуждается… но потом полагает, что ему «показалось», а на утро все и вовсе выглядит сном. Ночью Система частенько модифицирует людям «прошивку».

Катя долго молчала, думала и недоверчиво косилась на спутника. Наконец нехотя согласилась:

– Ну ладно… Допустим и это. Но почему в таком случае еще никто не догадался уничтожить Систему… или тех же демонов? И спасти людей?

– Систему уничтожить невозможно, без нее не будет и этого материального мира, и наших физических тел. И потом, а кого спасать-то? В человеке присутствуют два начала, но это просто зародыши; возможность стать Божеством или Демоном, без приложения Воли они не вырастут и не обретут свободу. А Система, как раз, и является той силой, противодействуя которой человек и становится Человеком.

– Стой! – испуганно дернулась Катя. – А я?! Я что, тоже лишь программа?!

– Нет. Не вполне. Ведь ты заметила странности с пенсионеркой и тренершей.

– Точно… – облегченно выдохнула. – Но все равно, ты напугал…

Атон приблизился и прошептал на ухо:

– Я напугал не тебя… а демоническую часть в тебе… своими откровениями. Она боится утратить свое влияние на твой разум.

– Стоп! – обратила Катя внимание на другое. – Почему ты все время говоришь шепотом?

– Думал, уже и не спросишь… Просто за нами следят, – добавил он приглушенно.

– Кто?! – словно удар под дых получила. Почти задохнулась от накатившего страха. – Снова те бандиты?!

– Нет, – в глазах парня заплясало веселье. – Какая-то тетка в черных очках и парике, похожая на твою маму. Всю дорогу за нами кралась, а сейчас около сказочных животных прячется.

Девушка осторожно провела взглядом по указанной карусели. Действительно, около розового единорога, застывшего в прыжке с приподнятыми передними копытами, притаилась мама.

– Господи! – невольно вырвалось. – Лучше бы бандиты… – Катя уже устала краснеть и пытаться провалиться сквозь землю, когда та отчебучивала подобное. Прошипела: – Неужели она всерьез полагает, что в парике и очках ее не узнать?!

В последние недели родительница вела себя подозрительно тихо: в основном молчала, изредка бросая косые взгляды на дочь и тяжело вздыхая. Это настораживало и Катя усилила бдительность. Не напрасно. Уходя в институт, она делала на шкафу и ящиках стола ловушки. Приклеивала тоненькую полоску скотча с проколотыми иглой дырочками в линию. Потом проверяла – и скотч всегда оказывался разорван. В ее вещах ежедневно копались. Даже отлучившись на кухню, она слышала в коридоре шаги – сумочка и телефон непременно оказывались в другом положении.

– Мама боится, что я попала в секту и меня там зомбируют или подсаживают на наркотики. Сейчас этим активно запугивают по телевизору. А тут непонятные друзья, тошнит несколько дней… отследить цепочку умозаключений несложно.

– Система управляет ею через страх, а тебя контролирует через нее. Ты должна принять решение и съехать от родителей. Однако, помни: в первое время давление только усилится, поэтому будь осторожна. Удерживай эталонное состояние, тогда ничего страшного не случится…

– Легко говорить и давать советы, – проворчала девушка. – Но, чтобы снимать квартиру, нужно найти работу, а совмещать с учебой это непросто.

– Можешь пожить у меня… – и, заметив, как у собеседницы вытянулось лицо и подозрительно сощурились веки, захихикал: – Не волнуйся, отрабатывать не придется… – захихикал громче, – я и сам отлично готовлю. К тому же, меня не будет в городе до весны…

– Опять уезжаешь? – нахмурилась. – Спасибо, но нет. В квартире парня уж точно жить не буду… к тому же, я давно привыкла к закидонам родителей. И не собираюсь вот так срываться куда-то с бухты-барахты. Нужно сначала все хорошенько обдумать, взвесить… – ее лицо просветлело: – Кстати! Мама была не против, когда я с Владом гуляла… а давай-ка на пятнадцать минут притворимся парой. Возможно, это ее успокоит и на какое-то время она отстанет.

Девушка так воодушевилась, что перестала смотреть под ноги и поскользнулась на краю гигантской лужи у стадиона. Антон удержал за руку, но его кроссовки были безжалостно заляпаны грязью.

– Это плохая идея, – с сомнением покачал головой. – Ты должна до конца с ней разобраться. Сама.

– Ну пожалуйста! – схватилась за змейку на его куртке и умоляюще заглянула в глаза. – Пожаалуйста… пожаааалуйста… – заклянчила жалобным голосом. – Я что угодно для тебя сделаю…

Антон замер:

– Поосторожнее со словами. Нельзя давать открытых обещаний, особенно мужчинам.

Катя несколько мгновений пыталась сохранить жалобный вид, но не сдержалась и предательски рассмеялась.

– Мужчина? Где он? – заозиралась по сторонам. – Не обижайся, – потрепала по волосам, – но ты как подружка… или младший братишка.

– Противоречишь, – буркнул он и отвернулся. – Только что говорила, что не намерена жить с парнем.

Похоже, все-таки обиделся.

– Нет-нет, ты конечно вырастешь серьезным мужчиной. Лет через пять, – тут она с сомнением уставилась на спутника и поправилась: – или семь. Ты красив, умен, коммуникабелен…

– Не льсти мне так очевидно, – его лицо сделалось непроницаемым.

– … правда хиловат, но это поправимо спотрза… – договорить не успела, он резко притянул к себе. – Помолчи немного, – прошептал, почти касаясь губами уха, – и сделай вид, что наслаждаешься обнимашками…

Они постояли так пару минут.

– Как думаешь, может, мне куртку для верности расстегнуть? – вновь зашептал он.

– Н-нет… это лишнее…

Продолжая обнимать одной рукой, другой скользнул по рукаву ее пальто вниз и обхватил холодную ладонь в свою, согревая. Странное щекочущее чувство зародилось и начало нарастать внутри. Катя ощутила смущение, затем испуг и…

– Целоваться будем? – деловито поинтересовался парень. – Ну, чтобы у твоей мамы не осталось и тени сомнений…

Вздрогнула, отстранилась, посмотрела в упор. В его глазах плескалось едва сдерживаемое веселье. Тихо рассмеялась. Сразу отпустило. Ну и шутник, блин. Передразнила:

– Я не целуюсь с подружками, даже если те ну очень премиленькие.

И они вместе прыснули со смеху, не сводя друг с друга искрящихся глаз. Затем спохватились и одновременно умолкли – чуть не забыли про слежку.

– Давай быстренько прыгнем в автобус и оторвемся, – парень указал взглядом вбок на кусты. Мама уже успела сменить дислокацию. – Сделаем вид, что едем ко мне заниматься чем-нибудь взрослым. – И они, держась за руки, спешно зашагали к остановке.

– Хотя почему сделаем вид… – задумчиво прошептал, когда они с ходу впихнулись в первую притормозившую маршрутку, – ведь ты обещала мне что угодно…

Катя дернулась, но тут же взяла себя в руки. Он же явно вновь подшучивает.

– Поосторожнее со словами, – ответила в тон, – могу и согласиться…

Антон сразу посерьезнел:

– Ты такая дерзкая, потому что неопытна?

Ну нет, это слишком. Покраснела до корней волос. И, помахав на прощание, выскочила на следующей остановке. Нужно было побродить одной, продумать, что именно говорить маме о своем «новом парне».

Глава 35. Перемены

Катя поняла, что накосячила, как только переступила порог дома. По вечерам родители устраивали языковые разминки: от мелких покусываний друг друга словами до более масштабных военных действий; и тогда, помимо грязной ругани, в пространство летели посуда, собачья шерсть и продукты питания. Сейчас же в квартире царило безмолвие – это непривычно резало слух и не сулило ничего хорошего.

По-мышиному юркнув к себе, она переоделась и достала из сумки конспекты на завтра. Живот неодобрительно заурчал, выпрашивая дровишек в топку, но девушка осталась непреклонна. Чувство самосохранения настойчиво твердило, что без веской причины не стоит покидать свое убежище.

Однако это не помогло. Через пару минут в дверь постучали, затем осторожно покашляли. Так культурно мог вести себя только отец. И действительно, из-за двери послышался его робкий голос:

– Пройди, пожалуйста на кухню. Мы хотим с тобой поговорить…

А это было уже и вовсе скверно. Катя слишком хорошо знала значение этого самого «мы». Сделав несколько глубоких затяжек воздухом, она, как арестант перед исполнением приговора, отправилась на место казни.

Родители сидели за обеденным столом и играли в образцовую семью. Присутствовал даже брат, но в отличие от матери, нервозность которой отчетливо проступала сквозь напускное спокойствие, и отца, смущенно опустившего глаза – его тяготил предстоящий разговор, брат расслабленно попивал чай и улыбался. Гаденько так, криво, было понятно – злорадствует, предвкушая взбучку.

– Ну! Начинай говорить! – пихнула родительница супруга в бок, отчего тот съежился еще больше.

– Э… в общем да… – сбиваясь, начал отец. – Сейчас главное учиться, закончить институт… – тут он запнулся и смолк окончательно.

– И это все?! – презрительно выдавила слова мать. – Передо мной тут столько распинался, а с дочерью нормально поговорить не можешь. Трус!!!

– Да ты!!! – отец злобно взмахнул руками. – Опять начинаешь?! – лицо исказила желчная гримаса.

– А что я такого сказала… – елейно-ехидно пропела мать. – Правду?

– Ах ты!!! – резкий удар кулаком по столу.

– Дзинь! – весело ответили кружки.

– Может, я пойду? – хмуро перебила девушка, – мне…

– Нет, – с нажимом перебила мать. – Ты останешься. – И приказала: – Сядь!!!

Катя с сомнением покосилась на приготовленный стул с изгрызенными Чапой ножками и грязной сидушкой, прикрытой газеткой. Ну просто потрясающая заботливость!

– Да уж лучше постою. Говорите быстрее, что хотели. Времени мало, завтра зачет. – Уж кому, как не ей, было известно, насколько могут растянуться эти их «вежливые» прелюдии.

– И кто тебе виноват?! – язвительно передразнила мать. – Нужно было готовиться, а не по улицам шляться до ночи… непонятно где и с кем! – затем, видимо спохватившись, сделала над собой усилие и продолжила приторно: – Катенька, ты еще слишком молода и сейчас все внимание должна уделять учебе. Ты же знаешь, мы из кожи вон лезем, все для тебя делаем – ты только учись. По мере выползания изо рта фраз ее голос неуклонно повышался, будто кто-то плавно вращал колесико громкости. – Не нужно тебе сейчас никаких свиданий, – здесь колесико дважды резко крутанули вправо, и он опасно забалансировал на повышенных тонах: – Вот получишь диплом, устроишься на работу и встретишь там достойного мужа – профессора или доктора постарше…

Катя давно поняла, что доктора постарше, с умным видом расхаживающие туда-сюда по коридорам больниц, всегда были тайной маминой страстью. Осторожно заметила:

– Но ведь ты сама говорила, что молодость быстро пройдет и одобряла такие встречи…

Родительницу неслабо тряхнуло, и колесико сразу вывернули на максимум:

– Так то же был Владислав!!! – взревела она. – А этот – смазливый школьник! Позор-то какой! Кто узнает – засмеет, с кем моя дочь таскается.

– Ему двадцать два, – прошептала девушка и умолкла. Это же надо так оплошать… Она почему-то полагала, что Влад внушил родительнице не совать нос, если дочь встречается с парнем. А он внушил расположение к себе лично. Ее рассеянный взгляд скользнул по столу и наткнулся на торжественную ухмылку брата – тот смаковал скандал большими глотками, щедро разбавляя его остывающим чаем из кружки.

– Да!!! Я все знаю! – с неуместным для ситуации ликованием вскричала мать и стекла завибрировали от звукового удара. – Что, думала, сможешь скрыть!? – победно растянула губы, откровенно наслаждаясь собственным превосходством. – Я из кустов все видела! Как он обниматься полез! А потом вешался на тебя! – и добавила, уже спокойнее, раздобрев после проглоченной вспышки злобы: – Он же совсем сопляк, к тому же, очевидно, что дурачок… ну зачем тебе такой нужен?

Катя побледнела, как меловая стена. Так мерзко вдруг стало, будто с ног до головы помоями облили. Ладно еще, что проследила и вынюхала, но зачем же вот так, в глаза… Ее словно разом лишили всех сил. С трудом шевеля непослушными губами, девушка прошептала:

– Мне уже двадцать три… я буду делать то, что посчитаю нужным.

– Что???!!! – взревела мать, мгновенно переменившись в лице. Казалось, у нее даже волосы на голове встали дыбом от бешенства. Отец плотнее укутал лицо в плечи и сполз ниже, пытаясь затеряться в промежутке между столом и стулом. А брат хихикнул в ладонь и быстро выскользнул из кухни.

– Что ты сейчас сказала?! – раскатистый голос матери загудел, как самолет на взлете, и она продолжила, с ненавистью выплевывая каждое слово:

– Ты живешь в моей квартире и будешь делать то, что я тебе скажу. После института сразу домой, усекла?! А твой телефон пока у меня полежит – нечего время на болтовню терять… – затем громкость немного снизили, и она закончила, смягчившись: – Слишком мы тебя разбаловали, вот и пустилась во все тяжкие. Но ничего, теперь каждый твой шаг контролировать буду!

Катя развернулась и на ватных ногах бросилась в комнату. Она все решила за одно мгновение. «Бежать. Отсюда нужно бежать», – пульсировала в голове лишь одна мысль.

– Потом еще и спасибо скажешь, – понесся следом самодовольный голос родительницы.

В коридоре с размаху налетела на брата. Он трепал ее сумочку: уже успел вытащить телефон и теперь копался в кошельке.

– Да подавитесь!!! Забирайте, все забирайте!!! – Заорала и вбежала к себе. Ее трясло, все плыло перед глазами. Внутри клокотала обида и злость. Она тут больше не задержится. Ни на одну секунду. На лету переоделась в уличное и ринулась к выходу.

– Убегает…? – пробормотал брат, слегка растерявшись от такого поворота дел. Но все же попытался удержать за руку. Рефлекторное круговое движение кистью – и она вырвалась из захвата.

– И пускай! Пусть бежит, сегодня же на коленях назад приползет! – последнее «напутствие» родительницы догнало уже в тамбуре. Слетев по лестнице, выскочила на улицу. В лицо ударил холодный ветер ноября. Но то был воздух свободы. И, вдохнув его полной грудью, устремилась вперед. Только вперед, не разбирая дороги. Вперед, не обращая внимание на удивленные взгляды прохожих. Вперед, пока хватало дыхания…

Пришла в себя уже где-то на северном. Она медленно брела вдоль рощи. Не кормленный живот жалобно урчал, а холод впивался в лицо и руки острыми иглами. Только сейчас осознала, что забыла надеть шарф и перчатки. Остановилась, когда поняла, что окончательно замерзла.

Осмотрелась: слева – голые деревья рощи, справа – высокая изгородь завода, обнесенная поверху колючей проволокой. Разделительной линией служила дорога. Изредка по ней проносились одна-две машины, добавляя мечущийся свет фар к тусклому свету фонарей по обочинам. Впереди замаячила пустая остановка автобусов. По времени очевидно близко к полуночи и последние уже мирно ночуют в своих гаражиках.

Девушка с сомнением покосилась на густые заросли деревьев, отбрасывающих на дорогу колышущиеся тени. Переночевать там? Или ползти вперед, к остановке? Нет, в роще она совсем окоченеет. И так уже зубы барабанную дробь выбивают. К тому же, с неба медленно сыпался снег…

С трудом преодолев последние метры, буквально рухнула на железное сиденье. Какое же оно холодное! Ну хоть навес над головой есть. Забилась в самый угол и задумалась. Телефона нет – позвонить той же Вике и напроситься в общагу не получится. Хотя, наверное, она бы лучше позвонила Владу. Транспорт уже не ходит, да и денег нет. Даже на проезд. Катя хранила их в кошельке и теперь корила себя за такую беспечность. Нужно всегда иметь стратегический запас в карманах. А сейчас там лишь подушечки орбит не первой свежести. И что теперь делать?

Из-за поворота плавно вырулила машина и притормозила напротив.

– Девушка, работаете?

– Что?!

– Ясно, извините… – и умчалась вперед.

Скоро стало понятно, что водитель имел ввиду, когда с подобным вопросом остановились еще двое. Очевидно, рядом точка для съема девиц легкого поведения.

Катю начал медленно опутывать страх, заставляя сжиматься и прятаться в углу остановки не только от холода. Понятно, что вскоре найдутся и те, кто, не смирившись с отказом, попытаются запихнуть в машину. А в салоне их может быть несколько. Вновь с надеждой уставилась на темное нутро рощи – там, в глубине, колыхающаяся тьма казалась безопаснее и роднее искусственного света фонарей. Но снег постепенно переходил в дождь, а промокнуть означало замерзнуть насмерть. И вслед за страхом душу затопило отчаянье…

Эталонное состояние давно слетело, еще во время скандала, но девушка не только не отследила перемену, она напрочь забыла о нем. Эмоции целиком захватили сознание и все сильнее сжимали в тисках внутренней боли. Она совсем одна, одна-одинешенька в этом огромном мире. И ведь никто, совсем никто не поможет! Катя всегда была сама по себе и раньше даже гордилась такой самостоятельностью. Но сейчас ей были жизненно необходимы друзья, по-настоящему близкие люди. Стало себя до того жалко, так обидно за черствых родных, что слезы сами потекли из глаз. А может, и хорошо, что все так складывается. Вот подхватит воспаление легких или что-нибудь ужасное случится… Живо представила свои похороны, рыдающих родителей. Будут потом локти кусать, да поздно…

Рядом вновь затормозила машина. Свет фар неприятно резанул по глазам. Пожилой мужчина – водитель синей приоры, приоткрыл дверцу и участливо оглядел с головы до ног.

– Девочка, ты что, с мамой поссорилась? – без макияжа Катю часто принимали за подростка. – Почему одна плачешь? Давай домой отвезу, а то тут девицы обычно стоят… ну работают… И место-то безлюдное, вон какие кусты поблизости. Еще чего доброго… люди-то разные бывают.

Пару раз всхлипнув, Катя тихо заговорила, стараясь не вспугнуть вспыхнувшую внутри надежду:

– А вы… на вокзал… сможете?

– Ты что, ночевать там собралась? – угадал он. Вышел из машины. – Тебе некуда пойти?

Молча кивнула и сглотнула подступивший к горлу ком.

– Давай к себе отвезу – отогреешься, поешь. А завтра разберемся. Хорошо?

Девушка заколебалась. На вид порядочный, уже в годах. Вряд ли набросится. А так хочется в тепло, выпить горяченького и уснуть до утра…

– В.Д, – позвала неслышно, – что думаешь? В.Д?! – но нет, так и не объявился…

– Да ты не бойся, – развеял водитель последние сомнения. Я ж не подросток, не трону. У меня самого уже двое внуков. Просто жалко тебя стало. Сразу видно, девочка приличная. Залезай скорей.

Катя встала и сделала шаг к машине. Какой-то другой автомобиль, обогнув синее авто, резко затормозил напротив. С двух сторон хлопнули дверцы, и она краем глаза уловила две фигуры, покинувшие салон.

– Да не работаю я! Отстаньте уже!!! – отшила очередных клиентов.

– Ну хоть одна хорошая новость! – обрадовался Нил.

Повернула голову: они с Милой стояли возле внедорожника и внимательно ее разглядывали. Затем староста перевел взгляд на водителя и неестественно широко улыбнулся:

– Ну надо же! Старый знакомый. Последнюю встречу помнишь?

Бывший спаситель заметно побледнел и, стрельнув на говорившего глазами, полными нескрываемой ненависти, прошипел:

– Помню…

– Тогда чего ждешь?

Мужик прыгнул в машину и мгновенно умчался.

– Стоило потерять из виду, и он опять он за старое… – Нил осуждающе покачал головой. – Вот только не говори, что собиралась с ним поехать.

– Ну… – растерялась девушка. – Этот человек показался мне участливым и добрым…

– Ага. Добрый дядя педофил, – он поморщился. – И конфеткой угостит, и приласкает…

– Я… я… не знала… может… правда хотел только помочь… – и вдруг ощутила невероятное облегчение. Будто гора упала с плеч и скатилась под ноги. Сразу стало хорошо и спокойно и даже раздражающий акцент Нила казался теперь лишь его приятной изюминкой. – Я так рада вас видеть!

– При всем желании не могу ответить тем же, – буркнул он. Сейчас парень больше походил на сердитого кота, которого чешешь за ухом, а он сидит с недовольной мордахой и терпит. Катя сделала несколько быстрых шагов, повинуясь стихийному порыву обнять, но… через секунду тупо созерцала свои сомкнувшиеся пустые ладони. Он ловко и как-то неуловимо в последний момент увернулся.

– Ручонки-то не распускай! – староста уже стоял сбоку и отряхивал с кофты несуществующие следы ее пальцев.

– Нил! – вмешалась Мила и продолжила с укором: – Не веди себя так. Разве не видишь – она замерзла и устала. Поехали ко мне.

Они погрузились в машину и тронулись с места. Экстрасенс мягко прикоснулась к лицу своей маленькой теплой ладошкой, а затем обняла. И Катя начала понимать, почему та нравится Нилу. От девушки веяло безграничным покоем, настоящим материнским теплом и любовью. Это невольно успокаивало и расслабляло.

– Как хорошо, что вы проезжали здесь… – прошептала, отогреваясь и блаженно откидываясь на сиденье.

– Шутишь? – удивился парень. – Какова вероятность, что мы могли оказаться в этой дыре случайно, да еще и разглядеть тебя по темнычке? – очевидно, вопрос был риторическим, ведь он не сделал паузы: – Антон сегодня укатил и попросил приглядеть за тобой особенно тщательно. Сказал, будут проблемы с Системой… – он выразительно скривился. – Я позвонил, а абонент недоступен. Ну и пришлось Миле тебя разыскивать. Хоть бы на одном месте сидела, а то пол города исколесили, – и, не услышав оправданий, завозмущался громче: – Не, ну я вам что, нянька что ли? Будто мне больше нечем заняться, как кататься ночью по городу и отлавливать по кустам легкомысленных девиц…

– А что с тобой случилось? – оборвала Мила его тираду.

– Поругалась с мамой, – с тяжелым вздохом сообщила девушка. – Она озверела, узнав, что я встречаюсь с Антоном.

Машина резко скрипнула тормозами.

– Что ты сказала?

– С мамой поругалась… а… нет, мы не встречаемся, просто он подыграл…

Они стояли посреди дороги, и староста задумчиво разглядывал пассажирку в зеркало заднего вида. В его глазах отражалась тревога… За нее? Или это нечто другое?

– Что-то не так?

Молчание. Усмешка. И он все-таки сказал:

– Это не похоже на Антона. Будь осторожна. Не доверяй ему.

И внедорожник вновь плавно двинулся вперед.

Глава 36. Староста

Заехав к Миле и основательно подкрепившись шарлоткой с чаем, Катя с Нилом погрузились в машину и отправились на квартиру родителей – забирать вещи, книги и документы. Экстрасенс уверила, что с радостью приютит у себя и они не стали затягивать переезд, хотя времени и было почти три часа ночи.

С замиранием сердца беглянка позвонила в дверь ставшего уже бывшим жилища. Но, к облегчению, открыл брат.

– Явилась? – ехидно поддел член семьи. Потирая заспанную щеку, он исподтишка разглядывал сестру, жадно выискивая на лице следы уже отгремевших эмоций. Ну прям как стервятник гнилое мясо в пустыне.

– Она за вещами, – раздался за спиной спокойный голос старосты. И он обратился к спутнице: – Как-то твой братец не шибко приветлив… не родной что ль?

Последний, только сейчас разглядев, что сестра не одна, смутился и не нашел, что ответить. Но через минуту уже докладывал по телефону родительнице – из-за стены доносился его приглушенный голос:

– Да… вернулась… и с ней какой-то мужик…

Катя вздрогнула и засобиралась быстрее, спешно распихивая по кулькам необходимые вещи. Нил поначалу молчал и лишь недоуменно шевелил бровями, но, когда один кулек, не пережив панического заполнения, разорвался по шву, не сдержался:

– Ты как Красная Шапочка, к которой вот-вот серый волк нагрянет. Так маму боишься?

– Пытаюсь избежать скандала, – в прихожей с силой хлопнула входная дверь. Вздрогнула и тихо добавила: – Но уже не судьба…

– Они там! – сразу сдал сестру брат.

Послышались быстрые тяжелые шаги, и по коридору громовым раскатом понеслось:

– И куда это ты намылилась!? – голос прорвался в закрытую комнату через щель под дверью, а затем с глухим «бух!» та распахнулась.

Мать стояла на пороге в верхней одежде и сверлила дочь испепеляющим взглядом. Девушка молча продолжила собираться, игнорируя вопрос.

– А ты еще кто такой?! – взревела родительница, перенацелив источник крика на Нила.

– Дамочка, – поморщился тот, потирая раненое ухо, – сбавьте громкость. Вы меня оглушили. – И сухо добавил: – Найджел Котовский.

– Кто?! Какой-такой Найджел?! – лицо матери приобрело багровый оттенок. – Что за кличка?! По тебе сразу видно, что сутенер!!!

Нил опешил. Впервые!

– Попрошу без оскорблений…

Но мать уже вновь переключилась на дочь:

– Что ты делаешь?! – она подскочила к шкафу и попыталась помешать упаковать последний ворох вещей. – Это я! Я их покупала!!! Хочешь уйти – ничего не бери. Все здесь мое!!! – и родительница злобно расхохоталась.

– Ну это уже чересчур, – помрачнел спутник. – Она точно твоя мать?

– Угу…

– Что-то непохоже…

От усталости и пережитого стресса девушку начало охватывать нервное веселье. Ей вдруг показалось, что они сейчас на сцене и просто играют отведенные каждому роли. А жанр пьесы – дешевая трагикомедия, не иначе.

– У мамы часто разрывается связь языка с мозгом, вот и мелет всякую чушь…

– Что?! – взревела та. – Издеваешься над матерью?! – и, увидев, что дочь наконец собралась и потянула кульки к выходу, попыталась выхватить один из рук. – Я же сказала, оставь мои вещи! Вот заработай и купи себе новые. Раз такая самостоятельная стала.

– Ну и Санта Барбара, – пробормотал староста и громко добавил: – Кать, бросай эти тряпки, пусть сама носит, – пробежался быстрым оценивающим взглядом по телосложению родительницы. – Ну или брат. Я тебе новые куплю.

Предложение прозвучало столь внезапно, что девушка нечаянно разжала пальцы и маме удалось вырвать один пакет и оттянуть в угол за собой, вне зоны досягаемости.

– Не думаю, что это… – начала она.

Но тут в голове родительницы заскрипели шестеренки, запуская уникальный механизм обработки данных, основанный на страхе, слухах и внутренних убеждениях. Она остановилась как вкопанная, а затем заорала:

– Шлюха!!!

– Тук! Тук!! Тук!!!! Тук!!!! – соседи снизу раздраженно замолотили по трубам. Понятное дело – хотят выспаться, им утром на работу идти. Подозрительно только, что старушка сверху молчит и терпит. Раньше самая первая неудовольствие выражала. Катя буквально кожей ощутила, как та сидит сейчас, затаив дыхание, на своем скрипучем диване и, прислушиваясь, с интересом следит за развитием событий. Мама-то всегда с мужем ругалась, а дочкой, наоборот, хвалилась перед всеми: красавица, умница, спортсменка, а тут… Завтра по двору заползают слизняки слухов и проложат свои скользкие дорожки к квартирам.

Видимо, подумав о том же, родительница резко понизила голос:

– Ну иди, иди с ним! – прошипела, ядовито искривив губы. – Подсадит на наркоту и будешь перед всеми ноги раздвигать.

Нил скривился, как от зубной боли:

– Совсем сдурела, женщина?

Но дальше последовал поток такой нецензурной брани, нелепых сочетаний слов и выражений с непонятным значением, но явно ругательных, от которых у парня окончательно завяли уши.

– Уходим сейчас же, иначе я заклею ее грязный рот скотчем, – в его глазах застыла мрачная решимость.

Мама выпучилась и растерялась. Но лишь на мгновение. Затем вновь врубила максимальную громкость:

– Только тронь! Бандюга!! В тюрьму сядешь!!!

И, пока она осыпала оскорблениями вперемешку с угрозами, парень с девушкой преодолели тамбур и выбрались к лифтам, где и наткнулись на заспанных соседей снизу – горемычные пришли разбираться. Отца Катя так и не встретила – тому не удосужились сообщить, что дочь нашлась, и он не прекращал поиски на темных городских улицах.

Уже погрузив кульки в багажник и сев в машину, девушка вдруг начала истерически хихикать.

– Что такое? – староста, нахохлившись, сидел за рулем и смотрел с подозрением. – Гены дают о себе знать?

– Нет, – выдавила, задыхаясь от смеха, мы забыли главное… папка с документами осталась лежать на столе.

Водитель смерил ее убийственным взглядом и вышел. А через пять минут на колени упала папка, ключ зажигания повернулся в замке, и они поехали.

– Как тебе удалось? Я не слышала криков…

– Применил способности, – буркнул, не повернув головы.

Катя тяжело вздохнула:

– Сегодня мама вела себя особенно дико, раньше хотя бы перед посторонними старалась выглядеть поприличней… Она требовала, чтобы я ни с кем не общалась и не встречалась, только училась, – напрашиваясь на диалог, девушка взглянула на Нила, но он продолжил молча вести машину. – Теперь понимаю, что она лишь марионетка в лапах Системы. И та, вычислив, что я становлюсь более осознанной, попыталась жестко ограничить мою свободу. Вернуть назад, поставить на колени и…

– Хочешь сказать, что поверила в эту чушь с Системой? – не выдержал парень. Пассажирка так и застыла с открытым ртом. – Ладно ваши с Владом игрища, там гормоны бушуют в крови. Ну а здесь – что?! Идиотизм?

– Но погоди… – залепетала, ошарашено уставившись на спутника, – ведь на собраниях… ты ведь не спорил… я думала, все разделяют воззрение о Системе…

Водитель тяжело вздохнул:

– Я вам подыгрывал, в основном из-за Милы. Она принимает все на свой счет. Обижается. До нее не достучаться ни логикой, ни фактами. Верит во что-то и все тут. Раньше только в Бога, но потом еще и Система туда присовокупилась. Ну и это… практики Группы, Упырь и прочая ересь. Но она-то ладно. И Антон ладно еще, борец с Системой, мать его. И остальные следом. Но ты?! Ты же врач!

Катя никак не могла оправиться от потрясения:

– Но как?! Как ты можешь быть старостой, если не веришь в основы, не выполняешь медитации…

– Думаешь, по своей воле я стал бы участвовать в этом цирке? Меня заставили.

– Заставили?! Тебя?! – глаза расширились еще больше. Может, это просто его глупый розыгрыш? Что за ерунда такая? Не может быть, она ведь только-только сама поверила, а тут… и вдруг встрепенулась, вспомнив: – А как же случай с тренершей?! Ведь она на деле оказалась нищей старухой!

– Да ладно. Когда Мила рассказала про это, я, конечно, съездил и все точно выяснил. Вы просто адрес перепутали. Там Изумрудная не улица, а переулок. А это совсем другой район. Ваша старуха и была такой изначально. Зря только время на нее потратили. А Ане 17 лет впаяли, кстати…

– Но… но… тренерша… она же превратилась у нас на глазах! А еще пенсионерка говорила о ней совсем разное…

– Это кто-то поработал над вами, – он скептически скривился. – Способности ведь существуют на самом деле, как у Милы, к примеру, или способности внушения. Да такие, что и видеть не обязательно, можно чисто по фото заставить человека убить кого-то, или себя… но это все давно изучено, объяснено и используется… скрытно, конечно.

– Нет-нет… – Катя потрясла головой. – Такой гипноз невозможен. Я читала…

– Ты читала?! Серьезно?! А я встречал таких людей.

Несколько секунд она, разинув рот, тупо смотрела на парня. На сегодня лимит потрясений был исчерпан. Мозг удивляться отказывался. Только ресницы вверх-вниз блымкали.

– Ты имеешь ввиду, что Влад может…

– Он? До такой степени вряд ли… а вот его друг, докторишка-мозгоправ, этот да. Точно да, – Нил отпустил руль и окинул пассажирку задумчивым взглядом. – Мы на месте.

Машина замерла у дома Милы. Девушка немного посидела, а затем, спохватившись, потянулась к дверце. И тут он заговорил снова:

– Послушай меня и запомни: нет никакой Системы, демонов, божеств и прочих подобных сил. А есть люди со своими слабостями или способностями. Первые могут быть искусны лишь в оправданиях. Они обвиняют в своих бедах, поступках и эмоциях кого угодно: Систему, злую судьбу, окружающих, власть. И это путь в никуда. Только взяв ответственность на себя, тренируя внимание и волю, обретаешь способности и контроль над своей жизнью. Так делают вторые, – он достал из бардачка флешку и протянул девушке. – Держи. Это запись с камер видеонаблюдения. Того самого случая с Владом.

– Но ведь учитель не разрешил… – а сама уже тянулась за заветным прямоугольником, – вдруг он узнает?

– Ну узнает, и что? Я его не боюсь.

– Спасибо! – выдохнула и дверь машины захлопнулась.

Глава 37. Начало долгой зимы

Содержимое флешки сбивало с толку, пожалуй, наравне с откровениями старосты. Катя просмотрела запись при первой же возможности. Там было два фрагмента с разных камер. На первом она прошла остановку и припаркованный рядом автомобиль плавно двинулся следом. На втором запечатлелось то, что в памяти отсутствовало. Девушка, в которой узнавалась она сама, начала неторопливо переходить дорогу. Транспорта почти не было. Она уже практически дошла до разделительной белой линии, а потом… покачнулась, резко крутанулась, побежала назад и действительно буквально бросилась под синюю машину. Совершила почти кульбит через бампер, пару метров прокатилась по земле… и вроде бы затихла. Но нет, через несколько секунд резво вскочила, рванула вперед и с размаху впечаталась в бетонный столб фонаря. Упала и, видимо, потеряла сознание. Из синего авто выскочили Влад с Гипножабой, запихнули неподвижное тело назад и сразу умчались.

Единственная загадка, которую удалось раскрыть после просмотра – это происхождение гематом, ссадин и той огромной шишки на лбу. Остальное выглядело откровенным бредом. Не одну бессонную ночь Катя провела за монитором. Мотала видео туда-сюда, напряженно размышляла и терла пульсирующие болью виски. Староста говорил о способностях «докторишки», а потом вручил флешку. Видимо, хотел намекнуть, что тот воздействовал на нее на дороге. Тогда получается, что Гипножаба внушил ей броситься под машину? А затем врезаться в столб? Зачем?! Чтобы потом увести? Но ведь проще заставить послушно сесть в машину… И чего так испугался Влад? Подумаешь, великое злодеяние. Короче, было ясно, что ничего не ясно. Она решила при первой же возможности обсудить видео с Нилом, но тот неожиданно укатил за бугор, оставив, к немалому удивлению, ее в группе за главную.


Зима началась со снегопада, и к утру улицы засыпало так основательно, что снегоуборочная техника, работая слаженно и полным составом, не успевала справляться с растущими сугробами. А снег все падал и падал… На дорогах рядами выстроились машины, из-за затрудненного движения образовав многокилометровые пробки. Они как тромбы в венах мешали нормальной циркуляции жизни в городе. Лишь нескольким студентам удалось вовремя добраться на лекции, в их числе оказалась и Катя. Поселившись у Милы, она ходила в институт пешком – хороший бонус от жизни в центре.

Милена работала в библиотеке, а свободное время уделяла нуждам прихода: ухаживала за пожилыми, инвалидами, присматривала за детьми многодетных семей, помогала убирать, готовить и тянула на себе прочие домашние хлопоты. Церковь, в которой состояла, имела протестантскую направленность, и кое-кто, делая огромные глаза, даже поговаривал, что это секта и никакого отношения к Богу их вера не имеет.

Что случилось с родителями, экстрасенс не озвучила; лишь то, что с трех лет попала на попечение к бабушке, и та впервые привела на службу. Потом бабушка умерла, и кто-то из прихода взял на себя опеку. Семья оказалась большая, в ней были и свои и приемные дети. Но жили дружно, объединенные верой и родительским воспитанием.

В выходной Катя напросилась на воскресную службу, но не нашла там ничего интересного. Ну поют люди в церковном хоре, слушают проповеди, молятся, общаются друг с другом… что тут необычного? Пастор, правда, произвел двоякое впечатление. Вроде добренький преддедок лет пятидесяти, относящийся к жалобам и просьбам с искренним участием. Вот только не слишком ли много брал на себя этот проповедник? Он свято верил и даже считал необходимым глубоко вмешиваться в личную жизнь прихожан: указывал, с кем создавать семью, как воспитывать детей, определял круг общения и давал прочие наставления по поводу вещей, которые, по идее, человек должен решать сам. Его речи миряне вкушали с трепетом и благоговением, будто он был не человеком из плоти и крови, занимающим высокий пост, а самим Божьим Посланником, передающим из уст в уста Его приказы. Казалась нелепым и странным, что никто не подвергал эти слова сомнению, не говоря уже о попытках оспорить подобные советы.

Как она узнала в дальнейшем – Нил разок тоже посетил с Милой службу и, не сдержавшись, пошутил касательно отсутствия у священника нимба и крылышек. За что был отлучен, навеки изгнан и проклят, а спутнице «посоветовали» больше не вступать в диалог с этим «одержимым дьяволом». Лишь после щедрых пожертвований в казну церкви Нила простили, а Милене повелели наставлять заблудшего, ведя дорогой покаяния и смирения.

Помимо религиозности, экстрасенс отличалась не просто доверчивостью, а даже какой-то совсем еще детской наивностью. Зачастую «друзья» просто использовали девушку в своих интересах, поступая довольно подло. Но она всегда находила оправдания их поступкам, порой настолько нелепые, что Катя поняла, почему Нил не спорил – переубедить Милу, взывая к доводам разума, было практически нереально. К примеру, одна школьная приятельница попросила взять кредит. Это еще год назад было. Мол нужна машина, а зарплата серая. Ну эта клуша и повелась. Потом, выплачивая чужой долг, еще и защищала аферистку – типа та не знала, что потеряет работу. Однако, что «подруга» могла продать машину и расплатиться, ей даже и в голову не приходило. Нил, узнав, конечно разрулил ситуацию, а то пришлось бы ноги протянуть с голодухи – на зарплату библиотекарши особо не разжируешься. Были и другие моменты, когда, казалось бы, гнилую сущность окружающих «друзей» способен увидеть даже школьник, а уж экстрасенс со своими способностями – и подавно. Вероятно, она просто не желала этого видеть!


Декабрь месяц был богат и на другие события. Как-то вечером нагрянула мама, извинялась, рыдала и умоляла вернуться домой. Ее наконец отпустило. Надолго ли? Мила отпаивала чаем и с укором смотрела на девушку – родительницу, мол, нужно пожалеть и простить. Но Катя понимала: стоит лишь слегка прогнуться, и та будет гнуть дальше, пока окончательно не сломает. Она-то и сейчас оправдывается фразами: «Я просто испугалась, поэтому и наговорила гадостей», «Ты же моя дочь, как я могу не переживать?». А на предложение поработать над собой, чтобы страх не мешал жить окружающим, неизменно следует: «Мне уже много лет, поздно исправляться». Типа я – не я и мысль не моя. Вообще, погрузившись в практики, Катя отчетливо осознала: маминым страхам не нужна причина. Есть такие люди, у которых страх сидит глубоко внутри и пробуждается под любым предлогом: они боятся всего и вся, и даже если в их жизни все отлично, он выползает наружу тревогой о завтрашнем дне. Такой и была родительница, и после третьего визита, убедившись, что дочь в порядке и не вернется, она принесла оставшиеся вещи и, тяжело вздыхая, ретировалась. В пакете обнаружился телефон – какой-никакой, а контроль.

А еще Катя устроилась на работу – медицинской сестрой в детскую онкологию. Специально туда не стремилась, просто вакансия свободная подвернулась. И ставили, конечно, только ночные смены.

Определенно, что-то внутри меняется, если видишь, как медленно умирают дети. Их маленькие тела, покрытые язвами, клочья волос на полу и подушке, бледные лица без бровей и ресниц, наполовину скрытые медицинскими масками. Тонкую, с сетью синих вен кожу, после химиотерапии меняющую оттенок на зеленовато-коричневый. Тошноту, рвоту, кровь из ушей и носа. И их родителей, старающихся выглядеть жизнерадостными в палате и навзрыд рыдающих в туалете… Когда смерть холодным дыханием опаляет затылок, отчетливо понимаешь, что твои проблемы ничтожны и раздуты, это по сути фарс. Ты всегда будешь недоволен и желать большего. Как много у нас есть и как мало мы благодарны за это! И лишь сталкиваясь со смертью, когда смотришь в ее безразличные к мольбам пустые глазницы, осознаешь, что в этом мире поправимо все… все, кроме ее ледяного касания.

Некоторые дети шли на поправку, другие же медленно и неуклонно гасли.


Перед январскими праздниками весь снег, в который зима так старательно кутала город, растаял и под ногами захлюпала грязная жижа. И когда народ массово бухал шампанским вперемешку с салютами и поглощал оливье за новогодним столом, Катя коротала время на работе. Ставить дежурства на праздники новичкам – распространенная практика во всех больницах. Но девушка и не была против. Это был ее первый Новый Год вне дома. Предыдущие выглядели одинаково скучно: отец пытался накрыть стол, выгружая на него апельсины, конфеты и дешевый лимонад, а мать демонстративно отправлялась спать еще вечером.

В Новогоднюю ночь она сидела на посту в отделении и краем глаза наблюдала, как коллеги ныкаются по углам и кабинетам, перемещаясь по этажам короткими перебежками. Они крепко прижимали к груди бутылки под запахнутыми наглухо белыми халатами. Больных почти не было – перед праздниками выписали всех, кого только можно. Детям важно проводить это время с семьей, сохранять веру в Деда Мороза и рождество, и тогда, дай то Бог, новый год для них не станет последним.

А потом, рано утром, когда люди отсыпались после веселого застолья, Катя шла домой по опустевшему городу. Вокруг мелькала мишура и втоптанный в грязь дождик от хлопушек, одиноко стояли пустые коробки из-под фейерверков и валялись использованные петарды, стеклотара и прочий мусор. Совсем скоро им на смену придут пожелтевшие сосны и ели, так ненадолго украсившие чей-то веселый праздник…

А еще в декабре вновь серьезно взялась за практики. Странно, но работа не убавила личного времени, наоборот, она пересмотрела график и убрала все лишнее.

Наблюдая за мыслями, наконец поняла, что управление ими – это просто навык. Такой же как, к примеру, катание на лыжах. В первое время приходится напрягаться и работать на пределе; болят мышцы, падаешь и набиваешь шишки. Но если ты упорен в своем стремлении научиться, то просто встаешь, отряхиваешься и пробуешь снова. И очень быстро превращаешься в профи. Тебе уже не нужно много внимания, чтобы следить за дорогой: на автомате замечаешь и объезжаешь сугробы, без страха мчишься по краю обрыва, вовремя тормозишь и вытягиваешь из снега других неумельцев. Весь внутренний негатив, зацикленные эмоции и пустые фантазии упорно отслеживала и обрывала сразу. Хорошо стали получаться и медитации. Удавалось глубже чувствовать себя, людей, события… Она словно рассеивала мутное оцепенение сна, воскресала после долгой дремы. Все теперь казалось живым, дышало, было наполнено смыслом…

То ли сказывалось присутствие Милы, то ли ушла напряженность из-за ощущения слежки в доме родителей, но и удержание эталонного состояния стало делом естественным и приятным. Словно маленькое солнце поселилось в сердце. И вселенная, будто приняв это, перестала подбрасывать провокации и отвечала везением и радостью. Ведь подобное притягивает подобное…

Перепросмотр отлично натренировал память. Пришел конец судорожным метаниям по квартире, в попытках разыскать ключи, телефон или прочую мелочь. Теперь, как только возникал вопрос: «А где я положила…» – перед глазами всплывала четкая картинка предшествующих действий. Более того, она подсказывала другим забывашкам и потеряшкам, где те оставили искомое, невольно отмечая и запоминая это даже краем внимания.

В голове все больше прояснялось, всплывали куски разговоров с Владом, Антоном, Нилом, В.Д, и, что самое важное, начал доходить смысл сказанных ими слов! Они уже не воспринимались как нелепые выдумки. Вот только правда у каждого была такая разная…

А сейчас Катя шла домой после смены и на душе было легко и спокойно. Все сложилось как нельзя лучше. Она все-таки выплыла и теперь покачивалась на самом гребне волны. Отсюда открывался отличный вид на берег. Он был полон людей – каждый строил из песка свой собственный замок. Кто-то попроще, и тот смахивал на обычную пасху ребенка. Другие – роскошные, с замысловатыми башнями, колоннами, окруженные рвами. Третьи старались украсить работу ракушками, камнями и другими дарами моря. Они косились на соседей и дрались за побрякушки. Безусловно, где-то внутри все эти люди знали, что пройдут года и непременно наступит ночь (ведь так было уже миллионы лет) и тогда непроглядная тьма поглотит, а жестокий прибой сметет и растащит на песчинки их творения. А потом наступит рассвет и первые лучи солнца озарят зеркально гладкий песок, а все, что было вчера, исчезнет, запутанные жизнью следы потеряются и растают…

И тогда на берег придут новые люди.

Девушка неотрывно смотрела на людей – они становились все меньше и меньше… а там, за спиной, из незримых глубин, уже зарождалась и крепла вторая волна.

Конец первой книги.


Оглавление

  • От автора
  • Пролог
  • Глава 1. Если бы не птица…
  • Глава 2. Три золотых правила спокойной жизни
  • Глава 3. Вторая встреча
  • Глава 4. Когда подозреваешь психику в измене
  • Глава 5. Город засыпает, просыпается мафия
  • Глава 6. Гипножаба
  • Глава 7. Милена
  • Глава 8. Извечные вопросы бытия
  • Глава 9. Долгое послевкусие позора
  • Глава 10. Посвящение
  • Глава 11. Собрание группы
  • Глава 12. Недостаток любой практики в том, что ее нужно делать
  • Глава 13. Сентябрьские хлопоты
  • Глава 14. Похищение
  • Глава 15. План старосты
  • Глава 16. Грани реальности
  • Глава 17. Сближение
  • Глава 18. Нотации
  • Глава 19. СОС
  • Глава 20. Ответственность
  • Глава 21. Спор
  • Глава 22. Милость Милы
  • Глава 23. Фиолетово-черный
  • Глава 24. Гроза
  • Глава 25. Разбор полетов
  • Глава 26. Антон
  • Глава 27. Катя старается
  • Глава 28. Свет звезды
  • Глава 29. Ночные шорохи
  • Глава 30. Странности и способности
  • Глава 31. Осуждение
  • Глава 32. Иллюзии Системы
  • Глава 33. Ошибка
  • Глава 34. Плохая идея
  • Глава 35. Перемены
  • Глава 36. Староста
  • Глава 37. Начало долгой зимы