КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 451669 томов
Объем библиотеки - 642 Гб.
Всего авторов - 212337
Пользователей - 99596

Впечатления

каркуша про Коротаева: Невинная для Лютого (Современные любовные романы)

Ознакомительный фрагмент

Рейтинг: 0 ( 1 за, 1 против).
Berturg про Сабатини: Меч Ислама. Псы Господни. (Исторические приключения)

Как скачать этот том том 4 Меч Ислама. Псы Господни? Можете присылать ссылку на облако?

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Serg55 про Шелег: Нелюдь. Факультет общей магии (Героическая фантастика)

Живой лед недописан? и Нелюдь тоже?

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Serg55 про Шелег: Глава рода (Боевая фантастика)

Нелюдя вроде автор закончил? Или пишет продолжение по обоим темам?

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Stribog73 про Самошин: Ленинск (песня о Байконуре) (Песенная поэзия)

Эта песня стала неофициальным гимном Байконура.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Stribog73 про Калистратов: Мотовоз (песня о байконурцах) (Песенная поэзия)

Ребята, работавшие в военно-космической отрасли, поздравляю Вас с днем Космонавтики! Желаю счастья, а главное, здоровья! Я тоже 19 лет оттрубил в этой сфере.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Stribog73 про Таривердиев: Я спросил у ясеня... (Партитуры)

Обработка простая, доступная для гитариста любого уровня. А песня замечательная. Качайте, уважаемые друзья-гитаристы.

Рейтинг: +1 ( 2 за, 1 против).

Седьмое Солнце: сны на грани (fb2)

- Седьмое Солнце: сны на грани [publisher: SelfPub] (а.с. Седьмое Солнце-2) 2.89 Мб, 306с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) (скачать исправленную) - А-Рина Ра

Настройки текста:



А-Рина Ра Седьмое Солнце: сны на грани

От автора.

Катя прислала мне две первые книги и попросила обратную связь. Мол, подправь, где не так. Так вот: везде! Это ее субъективный взгляд на минувшие события. Поэтому, хочу предостеречь читателей: Найджел Котовский, засветившийся в книгах – целиком и полностью фантазия автора!

Вообще, на ее месте, я не стал бы вот так брать и все сокровенное перед людьми вываливать. Ведь каждый будет трактовать написанное исходя из фильтров в своей голове. Однако она наивно верит, что даже «далекие от духовности» люди обязательно «что-то почувствуют». Ага, сейчас угадаю… раздражение и скуку? Хотя нет, глупость – это всегда смешно.

Короче, Катя, убери мой прообраз с обложки второй книги! Пусть Милена сама свечку держит.

Найджел Котовский.


Прошу отнестись с пониманием – автор не может отвечать за мировоззрение, слова и поступки персонажей книги. Тем более, что среди них встречаются и особо вреднючие.

Глава 1. Вонючка.

Через 2 дня…

Катя очень устала. Ночка на работе выдалась запарная. Мальчишке одному совсем худо было. Поначалу своими силами попытались справиться, но в итоге все равно в реанимацию перевели. Она широко зевнула. Ходить на занятия после работы порой очень тяжко, особенно, если это лекции некоторых «товарищей». Тех, кто говорит медленно и ни о чем, неторопливо расхаживает по пьедесталу, много рассуждает. Тут и в обычном бодром состоянии нет-нет, да и соскользнешь в тягучую дрему. А после смены – совсем беда, хоть спички в глаза вставляй. И ручка из ослабевших пальцев то и дело со стуком на пол падает.

Вика сидела рядом, напряженно сопела и тоже старательно записывала лекцию. Еще бы, ведь сегодня препод – сам Вонючка, а с ним не схалявишь. Редкостный гад: бубнит и, вроде, головы не поднимает от своих листочков, но потом – хоп! В конце четко своим обвинительным перстом в лентяев тыкает. Предлагает подойти и показать конспекты. И в нагрузку к переписыванию лекции добавляет реферат по пройденной теме. Один умелец как-то чужую тетрадь попытался сунуть, так потом три реферата предоставил. Хотя Вонючка уже не тот: сильно за последние два года сдал. Сначала был просто мерзким типом, а потом сделался еще и странным. Чересчур странным.

Катя лично ему прозвище придумала, как только увидела, еще на первом курсе, и оно сразу прижилось в народе. Дядьке было далеко за сорок, с лысеющей макушкой и огромными глазищами под толстыми стеклами очков. Губы мясистые, лицо одутловатое. Белый халат часто замызган внутренностями несчастных лягушек и мышей, которых он препарировал у себя на кафедре. Пару раз устраивал демонстрации перед студентами, физиологические процессы показывал, рефлексы, к примеру. Но Катя по глазам видела – мучить животных ему еще и нравилось.

Была и такая особенность: он медленно проводил за ухом пальцем, словно бы невзначай, а потом вел палец к носу… задерживался там. При этом ноздри раздувались, дыхание учащалось – он с наслаждением втягивал воздух. Даже веки порой прикрывал от удовольствия. Или так – палец сразу скользил к носу, словно бы почесать, и незаметно плавно нырял в дырочку. Совсем чуть-чуть, на несколько миллиметров. Затем, прикрывая область обзора свернутой ладонью, Вонючка вытягивал засохшую корочку и сбрасывал под трибуну.

Хорошо, что у их группы он только лекции вел. Девушка морщилась от омерзения при одной только мысли, что своими грязными пальцами, а, точнее, пальцами, испачканными в биологической жидкости и непонятно где побывавшими, он мог бы трогать ее зачетку.

Поговаривали, что его крыша окончательно съехала на бок. Пару раз Вонючку застукали мочащимся в углах перед кабинетами. Или орущим на свое отражение в окне. А кто-то видел около магазина, бегающего голышом. Девушка и сама однажды налетела на него в коридоре, тот выронил папку, но так и остался стоять и смотреть в стену. Пока торопливо сгребала записи, а по факту, – просто белые листы, он вытворял со стеной непонятные вещи: мягко толкался вперед, будто хотел пройти сквозь, а та отфутболивала назад. Сунула ему папку под мышку. Машинально принял, но не прекратил этой странной игры.

Катя клевала носом и держалась уже из последних сил. Она записывала и, чтобы не уснуть, до крови кусала губы и щипала другой рукой себя за коленку. Вонючка тем временем продолжал гундеть:

– … в древности Магов обучали не так, как это делают сейчас. Смотрели на их предрасположенность к правому или левому пути. И до нас дошли легенды о силе и кровожадности некоторых особо одаренных учеников. Они запросто могли уничтожать целые деревни, как лично, так и насылая природные катаклизмы, – лектор послюнявил пальцы и перелистнул файл в папке: – Как вы знаете, Мастер ставит перед учеником задачу: развить два крыла, правое – Ярость и левое – Волю, и при этом они должны пребывать в равновесии. Правое порождает Тень и контролируется животным началом, а левое – Способности, и управляется разумом. Все понимают, что перекос вправо приведет к неоправданной жестокости и убийствам, неприемлемым в наше время. А к чему приведет Воля со слабой Яростью? Кто мне скажет?

Ух ты, вопросы на лекции – это что-то новенькое. С первого ряда призывно потянулась ладонь зубрилки из третьей группы. Кто бы сомневался. Та встала и радостно продекларировала:

– Ученик просто не достигнет цели, собьется с правильного направления, – Вонючка кивнул в знак согласия и довольная студентка уселась назад.

– Так вот, поэтому сейчас и обучают только по левому пути, делая упор на разум. Предполагается, что лучше сбиться и не дойти до цели, чем впасть в одержимую Ярость и убивать, пока тебя не вычислят и не остановят. Люди организовались, законов понапридумывали… – недовольно проворчал он. – В современном мире убийство даже парочки человек может обернуться большими проблемами. Однако, всегда находятся ученики, у которых правая часть чересчур сильна, и таким обучаться непросто.

– А правда, – Катя плохо знала студента, который подал голос, – что существуют иные группы? У которых правое крыло не Ярость, а…

– Вопросы! – резко ощетинился Вонючка. – Вопросы здесь задаю я! Поэтому, – он слюняво причмокнул, – скажи-ка мне, всезнайка, в чем смысл инициации?

Неудачливый студент молча встал и опустил глаза.

– Не знаешь основ?! – гневно вскричал лектор. – Иди-ка к доске и встань на голову! Чтобы кровь из задницы прилила назад к мозгу! – все потрясенно ахнули. Но парень вышел и послушно выполнил приказ. Тогда Вонючка ткнул грязным пальцем в кого-то из зала: – А теперь ты. Отвечай!

Встал одногруппник, сынок священника. Катя уже внутренне приготовилась к позору, но тот неожиданно бодро зачастил:

– Изначально, магической (или демонической, темной) части нужно время, чтобы разрастись и приобрести некоторую осознанность. Поэтому Мастер устанавливает барьер между ней и человеческой (или божественной, светлой) частью. Без него есть высокий риск отторжения, неадекватного поведения или неконтролируемых проявлений способностей. Когда магическая часть становиться достаточно сильной, Мастер разрушает барьер, и она быстро проникает в человеческую. На обучение уходит разное время, но инициация проводится одномоментно, и прошедшие ее объединяются в группу. Про побочные варианты рассказывать?

– Нет, – досадливо поморщился лектор. – Садись. – Он подошел к доске и начал рисовать мелом неприличный знак. При этом постоянно обходил и задевал провинившегося бедолагу. Тот уже балансировал из последних сил, а голова больше смахивала на помидор. Все синхронно уставились в тетради, повторяя за преподавателем. Катя скосила взгляд на Вику, – подруга копировала незамысловатый узор мужского полового органа так старательно, будто волшебную руну вырисовывала. Тут что-то явно было не так. Легонько подтолкнула ее в бок и прошептала:

– Вик, а какая тема сегодняшней лекции?

– Два крыла магии, – выдала без запинки.

Ну и дела! Когда подобное в учебную программу медиков успели включить?

– Постой… – снова зашептала, – а какой предмет?!

Та уже приоткрыла рот для ответа, но вдруг Вонючка как заорет:

– Разговорчики!!! А ну заткнулись там, на галерке. Хотя нет, – он мерзко улыбнулся. – Такое поведение требует воспитательных мер, – сложил ладони вместе, сосредоточился, а потом на пол локтя развел их в стороны. Девушка глазам своим не поверила. В руках лектора пульсировало бледно-голубое свечение. Да это же… магия ветра! А следом он запустил этим шаром в нее.

«Вшшш…» – в последний момент удалось немного уклониться и лишь краем задело. Но тряхнуло основательно. И он начал стрелять ими один за одним: «дыщ, дыщ, дыщ…» – Катя заметалась между партами, но тщетно, все равно попадало, причем всегда слева. Словив очередной удар, оказавшийся неожиданно мощным, она дернулась всем телом и… открыла глаза. Ее тормошила Вика. Ошарашено заморгала. Что сейчас было? Сон? Ну конечно. Боже! Какая редкостная ерунда! И почему во снах обычно проблемы с логическим мышлением? Очевидных несуразностей заметить не можешь. «Это территория Тени», – услужливо подсказал разум. Тьфу, как в голове все спуталось. Посмотрела вниз: пальцы до сих пор преданно сжимали ручку. Перевела взгляд на тетрадь. А в ней позорно размещалась лишь жирная точка в окаймлении парочки лихих закорючек.

– Ага, – подтвердила подруга. – Ты всю лекцию продрыхла. Я пыталась разбудить, но никак. Теперь держись, – добавила сочувствующе, – реферат придется писать.

Катя бросила быстрый взгляд на Вонючку, подхватила сумку и попыталась затеряться в толпе изливающихся наружу учащихся. Но, конечно, не вышло. Ее имя-фамилия прозвучали над ухом как выстрел из пистолета:

– … останьтесь!

С завистью проводила глазами последнюю удаляющуюся спину. И дверь захлопнулась. Развернулась и кисло проблеяла:

– Извините, больше такого не повториться… я просто после ночной смены.

– Это нисколько не оправдывает твою невнимательность, – пробубнил, сгребая листочки в папку. Скосила взгляд: на этот раз те были щедро испещрены буквами.

– Я напишу реферат…

Он промолчал, и девушка, посчитав это концом разговора, вяло поплелась к двери.

– Сдался мне твой реферат, Замухрышка, – голос за спиной все также отдавал недовольством. – Хотя нет, напиши. Тему помнишь? Два крыла магии…

Катя замерла как вкопанная.

– Что?! – развернулась и потрясенно уставилась на лектора. – Что вы сказали?!

Глава 2. Сны на грани

– Что вы сказали?!

– А что ты услышала, Замухрышка? – он захихикал, ну прям как одержимый. – Совсем не признаешь старого знакомого? А ведь мы вместе столько лет в четвертом измерении обучались…

Катя растерялась и не сразу нашлась, что ответить. Наконец, смогла сформулировать вопрос:

– Так это все-таки правда? Про четвертое измерение… и Мастера?

– Да. Ммм… – Вонючка, все еще продолжая хихикать, попытался зажать рукой рот. Однако голова, словно не являясь продолжением туловища под ней, моталась из стороны в сторону в бесплодных попытках вырваться. В итоге владелец умудрился наглухо запечатать ладонью рот, и та как-то сразу сдалась, но теперь он лишился контроля ниже – тело, правда, уже беззвучно, начал сотрясать смех.

Девушка смотрела и не могла поверить в происходящее. Теперь ее поразило другое: как возможно, чтобы психически больной, причем в период обострения, начитывал лекции? Да еще где – в медицинском институте! Но… откуда он узнал про другое измерение? Она напряженно размышляла, что делать дальше. Препод тем временем уже боролся с собственной рукой: левая оттягивала правую, щипала и царапала ногтями кожу, пытаясь дать свободу органу речи. Нужно как-то отвлечь его… и спросить. И она осторожно уточнила:

– Так вы прошли инициацию и теперь в группе Влада?

Но он лишь громче замычал, не прерывая своего нелепого занятия. Наконец руке-освободительнице удалось сместить оппонентку чуть ниже, рот приоткрылся и зубы впились в большой палец бывшей оккупантки. Владелец тела дернулся от боли и разжал челюсть. Затем бережно погладил укушенное место и, укачивая пострадавшую ладонь, словно дитя, с нежной улыбкой заявил:

– Это ты верно заметила. Мы ее прошли… – спохватился, будто страшась разбудить спящую, и заговорил тише: – Однако магическая часть не смогла захватить контроль полностью – внутри меня остался островок человечности, – собеседник осторожно положил на трибуну уснувшую руку и взял оттуда папку с лекциями, – он постепенно разрастался и в итоге спровоцировал раскол. Я не чувствую ее, как должен, частью себя. Эта тварь снова и снова пытается захватить мое тело…

Девушка, приободренная возвращением диалога, продолжила:

– А то, что вы мне сейчас снились, это…

– Это мои способности. Я могу проникать и моделировать чужие сны и не только.

– А мы с Владом тоже…

– Влад, опять этот Влад! – взревел он и в бешенстве отшвырнул папку. Пустые листы разлетелись по полу, а лицо исказилось гневом. Катя в ужасе отшатнулась. И в тоже мгновение, став прежним, Вонючка неожиданно мягко произнес: – Влад может разное, но понемногу… – его голос окреп и зазвучал, как во время лекций: – Ведь сверхпособности достигаются волевым вхождением в определенные состояния сознания. При долгом общении Влад может интуитивно копировать эти состояния, не вникая в суть. Хотя такие копии гораздо слабее их оригиналов… – и сейчас напротив Кати стоял уже обычный преподаватель. Он сложил уже послушные руки крест-накрест и вполне осмысленно произнес: – Лекция кончилась пятнадцать минут назад, даю тебе еще пять, чтобы задать вопросы.

Девушка покосилась на дверь: хотелось банально удрать. Но все-таки спросила:

– А у меня были способности?

Вонючка презрительно оттопырил нижнюю губу:

– Нет. Только склонность к смещению вправо: ты иногда одноклассников в школе жестко метелила, – сощурился: – но, полагаю, в памяти сохранились не все победы. В плане же способностей ты абсолютный бездарь, – Катя разочарованно вздохнула, – но песик у тебя был верный. Где он, кстати?

– Чапа? Дома наверное.

– Нет!!! – резко взвизгнул лектор. Лицо обезобразил дикий оскал, глаза выпучились, сверкнули злобой, и на них мгновенно проступила красная сосудистая сеть, скрюченные пальцы побелели и затряслись. На этот раз даже испугаться не успела, лишь сердце замерло на миг. И Вонючка сразу же как-то по-доброму, с нежной улыбкой тихонько уточнил:

– Ну тот, который по пятам за тобой ходил. Нюхался еще везде… ищейка из имперского сыска.

Катя нервно пожала плечами, крепче обнимая сумку. Скорость метаморфозы была настолько поразительной! Она боялась уже хоть слово сказать: ясно, что болезнь стремительно прогрессирует – препод невменяемый и нуждается в срочной госпитализации; как вдруг поняла, о ком тот спрашивает. С трудом выдавила:

– Вы о В.Д? Он просто исчез…

Собеседник сосредоточено замер, будто прислушиваясь к чему-то внутри себя, а потом черты лица разгладились, он расслабился. Снял и протер очки грязным краем халата. Надменно проворчал:

– Слушай и запоминай, пока я добрый. У каждого человека таких помощников могут быть сотни, но они обычно спят. Этот проснулся, когда мастер проводил над тобой ритуал, потеряно озирался по сторонам, хлопал глазами; его никто, кроме меня, не заметил. Детектив напрямую связан с тобой: он – часть тебя, но ты – вовсе не он. А сейчас кое-кто вновь заставил его заснуть. И слишком крепко. Но ты можешь это исправить: сначала вспомни, воссоздай его как ощущение, потом нащупай, зацепи это ощущение вниманием. И сделай толчок. Столкни лежебоку с кровати, – Вонючка надел очки и вновь начал захихикать, все более громко и безумно. И тут резко смолк. Замер на месте, вновь прислушиваясь к чему-то внутри. Глаза забегали. Затрясся всем телом.

– Тварь уже близко… – прошептал обреченно. Голос сорвался на всхлип. Бросился к Кате, схватил за руки и исступленно забормотал: – Послушай… я знаю, знаю… сейчас ты в иной группе. Кто ваш Учитель? Он мне нужен… только он сможет остановить меня… больше никто… не сможет… убить мою Тень… – кинул затравленный взгляд вбок. – Нужно ее уничтожить… она меня мучает! – зарыдал, завизжал, обрызгав слюной: – Мучает!!! Понимаешь?! – начал трясти девушку, цепко ухватив за плечи: – Попроси его… помоги мне…

– Я не уверена… – начала было говорить, делая попытку освободиться. Но вдруг Вонючка отпустил сам. Завалился назад с глухим стуком. По телу с головы до ног прошла судорога: оно выгнулось дугой, раздался хруст позвонков. Очки отлетели в сторону, глаза закатились и при открытых веках остались видны лишь белки.

Девушка в который раз потрясенно замерла на месте.

– Поздно… поздно… слишком поздно… – изо рта безумца пошла пена. Ногти остервенело заскребли по линолеуму. Ботинки заколотили по полу. – Беги… – прохрипел он, – в реальность… – издал долгий протяжный стон – … все равно догонит… – сквозь тело лектора проступала тень. Она заметалась, стараясь вырваться. И послышался звук: шипение, будто кто-то сделал в шарике дырочку и сейчас через нее стремительно выходил воздух.

Шок, сковывающий секунду назад, отпустил и Катя рванула к выходу. Хлопнула дверью и помчалась по пустым коридорам. И вдруг осознала, что это невозможно: ведь новогодние каникулы только начались, а после них стояли экзамены. Ну какие тут могут быть лекции?! К тому же, Вонючка только первому курсу преподавал: медицинскую биологию и генетику. Резко остановилась. Вероятно, она по-прежнему…

Открыла глаза и облегченно выдохнула: да, она в своей кровати. Ну конечно, и это тоже был сон! И правда, ведь сегодня 3 января – еще тянутся праздники. Села, откинув в ноги тяжелое одеяло, и огляделась. Она в комнате Милы, а за окном ночь. Искусственная елка мигает в углу разноцветными огоньками, украшенная шарами, гирляндами и красной звездой на верхушке. Вокруг тишина и полумрак, лишь на кухне мерно работает газовый котел, да едва колышутся шторы над батареей отопления. А во сне правдоподобность прям-таки невероятная была! Да и Вонючка вроде как не полную околесицу нес. Хотя, с другой стороны, его рассказ был похож на… и память услужливо подкинула нужный фрагмент: верно, про два крыла магии ей Влад рассказывал, давно, когда еще в клуб возил. Видимо, эта информация преобразовалась в сюжете сна столь странным образом. Она еще раз облегченно выдохнула, успокоенная собственными выводами, и вновь завалилась спать, до подбородка натянув одеяло. Но глаза закрыть не успела: что-то шевельнулось внутри, очень неприятное чувство опасности. Что… что такое? Вновь скинула одеяло и села. Внимательно осмотрелась и до нее начало медленно доходить: все вокруг было каким-то неуловимо, но другим. Потянулась к столу и включила ночник: свет вспыхнул и тут же начал медленно таять, словно нечто внешнее поглощало его. Краем глаза отметила сбоку движение, перевела туда взгляд и замерла от ужаса: сквозь противоположную стену просачивалась тень. Затем на темной массе вспыхнули две горящие красные точки, и тварь стремительно бросилась на нее.

В последний момент удалось шевельнуть рукой и скинуть тяжелую сонную дрему. Проснулась. Села. Господи, страх-то какой! Это что… что сейчас было? Кошмар в кошмаре?! Протянула дрожащую руку и включила ночник. Свет мигнул… и погас. На противоположной стене вновь проступало пятно тьмы. И Катя невероятным усилием Воли опять заставила себя проснуться.

Пошевелилась, села и сразу щелкнула переключателем. На этот раз свет не загорелся совсем, а тень уже ждала ее напротив кровати…

За мгновение до того, как тварь соприкоснулась с телом, девушку озарила Ярость. Собственная Тень дернулась, отводя удар. Слабая, обреченная на провал попытка, но она все же сместила удар влево.

В сознание наравне с болью вторглась резкая трель сотового. Девушка вскочила. И поняла, что, наконец, по-настоящему проснулась. Вечер. Комната освещена багровым закатом. Все верно, она после очередной смены вернулась и только в обед спать легла. Вот это ужас! Руки тряслись, пульс бешено стучал в висках. Ее колотило. Майка вся промокла от пота. Левое плече онемело. Как раз во сне его тварь и задела. Еще пару месяцев назад она бы с уверенностью заявила, что это было состояние сонного паралича: она просто неудобно уснула, передавились какие-то сосуды в шее, мозгу не хватало кислорода и поэтому приснился кошмар. А плечо банально отлежала. Еще бы и посмеялась над собой. Но ведь с Владом они были в совместном сне, значит и с другими это возможно. Она сглотнула внезапно разбухший ком в горле. А телефон все не унимался: звонил и звонил. Протянула руку и не глядя ответила на входящий:

– Да…

На другом конце раздались судорожные всхлипы Милы:

– Паша попал в реанимацию…

Времени на раздумья не было и, задвинув собственный страх подальше, Катя нацепила одежду, схватила сумочку и побежала в больницу.

Глава 3. Цена способностей

Павлу не повезло родиться с серьезной патологией позвоночника. За три первых года своей жизни ребенок перенес несколько операций, но те давали лишь временный эффект – по мере роста костей требовалось делать еще. Когда ему исполнилось пять, родителям удалось добиться квоты на лечение в Москве, но там прооперировали неудачно: защемили какой-то нерв и ноги совсем перестали двигаться. В то время консилиум врачей пришел к заключению, что ребенок уже никогда не будет ходить и, хотя отец был в принципе неплохим человеком, годы упорной борьбы за здоровье сына и столь неутешительный прогноз как-то необратимо надломили его волю – глава семьи собрал вещи и исчез из их жизни. Мать, когда-то нежная мечтательная маленькая фея, стала тверда как гранитная скала. И, хотя светила медицины в один голос твердили, что попытки поставить на ноги мальчика бесполезны, продолжала день за днем упорно выхаживать сына. А уж сколько врачей она обошла! Сколько пообивала порогов кабинетов, выписывая бесплатные таблетки, уколы, сторожа очередь на массаж и физиопроцедуры, собирая печати для санаториев и бумажки на продление инвалидности; рассылая прошения в благотворительные фонды в надежде получить тренажеры для ног. Сколько было пролито слез, сколько седых волос и ранних морщин добавилось! Но у нее получилось – через несколько лет сын постепенно пошел и к подростковому возрасту сохранилась лишь легкая хромота.

Воспоминания из детства Паши – это не веселые игры во дворе с друзьями, а белые стены больниц со скрипучими кроватями, духота, запах мочи и лекарств, сливающиеся в одно лица дядь и теть в белых халатах, которые бесконечно смотрят и щупают спину, показывают на свет непонятные черные картинки и, поджимая губы, печально качают головами. Лицо матери при этом обмирает, бледнеет, она опускает глаза, нервно теребит в руках потертую сумочку; о чем-то говорит, спрашивает, а перед уходом как-то виновато, но ловко и быстро делает шаг к врачу и просовывает конверт в оттопыренный белый карман халата.

– Ну что вы, женщина, – одобрительно кивает тот, – не нужно было…

Однажды в санатории Паша познакомился с мальчиком постарше. У того были проблемы с ногами – он передвигался необычно, скорее, ползал по паучьи, используя еще и руки. Дети много играли вместе и нашли под кроватью логово чудищ. Старший мальчик заверил, что под каждой кроватью живут разного рода страшилища, а в больницах они особенно злые: могут навсегда утащить в свои темные подкроватные норы. Дети очень впечатлительны – и в Паше поселился страх засыпать ночью. Когда мать выключала свет он забивался под одеяло и долго лежал неподвижно, стараясь не шевелиться и почти не дышать. Ему мерещились снизу странные шорохи и недовольное бормотание. А потом, незаметно для себя, он засыпал. Но однажды уснуть не получилось и мальчик, полагая, что чудища ушли, осторожно откинул одеяло и… оказался в больнице! Он долго бродил босиком по пустым палатам и плохо освещенным холодным коридорам, а потом… проснулся. С тех пор он начал часто попадать в этот сон; пару раз натыкался там на других людей – но они шикали на него и убегали, спасаясь от кого-то невидимого. С последними он напрямую не сталкивался: но мигнет порой свет – будто тень огромная над головой пронеслась, или раздастся позади мучительный шепот; послышится из-за двери шебуршание и скрежет; припадешь к замочной скважине – а там и нет никого. Но при этом четко ощущаешь, что оттуда, наоборот, на тебя смотрят – нечто тяжелое и очень злое. И как-то раз, в момент, когда Паша уже проснулся, но еще не мог шевелиться и лежал, обездвиженный, чудовище появилось в комнате, проследовав за ним из того сна. Теперь он боялся даже днем оставаться дома один. Его пугали громкие стуки, скрип дверей, шаркающие шаги на кухне. Или вдруг начнет капать вода из крана, или книга упадет с полки, то телевизор включится сам, то дверной звонок заест и все звонит, звонит…

Мать поначалу все на разыгравшееся воображение сына списывала – водила к психологам, даже у психиатра консультировалась, но, когда сама стала свидетелем такого явления, перепугалась не на шутку и пригласила домой батюшку. Тот внимательно осмотрел квартиру, хозяйку и мальчика, окропил все и вся святой водицей, но предупредил, что это надолго не поможет, ведь причина нечисти – сам Паша, и что им нужна защита церкви, причем следует не просто ритуал пройти и крест на шею одеть, но и усердно молиться, соблюдать заповеди и безустанно всей душой к Богу стремиться. Ибо если не одолеть это зло сейчас, то в будущем мальчика ждут большие беды.

Мать, еще по-советски воспитанная, не очень доверяла батюшке, да и насмотрелась за последние годы, натерпелась всякого и, скорее, убедилась в Его отсутствии. К тому же, кому понравится, если сына источником зла назовут? А на работе сотрудницы проверенный вариант подсказали: жила за библиотекой, как к Темерничке вниз идти, одна бабка. Лечила мелкие хвори, мужей от любовниц отворачивала и к законным женам приклеивала, привлекала удачу в бизнес, при необходимости конкурентам неприятности создавая; заглядывала в будущее и прошлое, снимала порчу, сглаз и любые проклятия. Всяко-разное у нее получалось, что в простонародье обычно под черной и белой магией понимают. А самое подкупающее – деньги только за результат брала. Хоть и много, но ведь главное, чтобы сработало, верно?

Бабка, лишь переступив порог, уперлась в мальчика колючим пристальным взглядом. И сразу будто жуть мохнатая на сердце навалилась. Паша попытался вырваться – ему хотелось бежать без оглядки, но тело оцепенело; он словно к полу прирос. Ритуал мальчик запомнил плохо: колеблющееся пламя свечей, сладковатый запах трав, искаженно-непропорциональное лицо старухи; ее безумный шепот то отдалялся, то затекал в разные уши; быстрые прикосновения к голове, груди, спине, а дальше была тьма. Видимо, он просто потерял сознание. И на этом все прекратилась: не было больше ни странного взгляда «оттуда», ни коридоров больницы, и полтергейст не беспокоил их дом. Мать облегченно выдохнула, а когда старуха вновь дала о себе знать, собрала все сбережения и безропотно отнесла ей.

Она устроилась на новую работу недавно и не была лично знакома с Наташей. Но ходили слухи, что та работала три года назад в соседнем отделе и тоже к бабке этой ходила. Не мудрено – в свои 43 года одна одинешенька куковала. Та поколдовала, и очень скоро в жизнь сотрудницы постучался добрый и обеспеченный мужчина. У него уже имелись дети от первого брака, но Наташа забеременела, а он только обрадовался. Счастливая поздняя любовь, говорили вокруг и люто завидовали. Но не долго: отказалась женщина за работу старухе платить, впереди ведь свадьба, ребенок. И, хотя супруг состоятельный и не жадный был, как-то не хотелось деньги на ветер швырять. Так вот, сразу после свадьбы муж ее ножом и прирезал. Долго никто поверить не мог – нормальный мужик, с головой всегда дружен был, свой бизнес поднял. А тут – словно помрачение какое-то нашло.

Так что мать Паши откровенно опасалась чем-то не угодить бабке, да и в принципе человек она была честный – и без слухов заплатила бы. Ну, может, только чуток поменьше.

А у Паши вскоре открылась способность к необычайно ярким осознанным снам. В них он мог бегать быстро и без боли, летать, превращаться в животных и птиц, создавать дома, города, людей, да кого или что угодно – целые миры силой своего воображения. И, что самое поразительное, эти миры снов существовали затем независимо от него самого! Реальность сразу сделалась скучной и потускнела. Ведь здесь он влачил жизнь жалкого неудачника; больного, без денег и связей, с копеечным пособием по инвалидности, которое грозились каждый год снять. В своих же мирах он был… Богом!

Паша днями и ночами валялся бы в кровати, но в последних классах мать решила перевести его с домашнего обучения в обычную школу. Она мечтала, что сын станет как все: социализируется, заведет друзей, встретит хорошую девушку. Вот только кто захочет дружить с хилым переростком – из-за болезни он потерял несколько лет учебы, хромоногим и заметно горбатым, у которого ни компа, ни приставки нет? С ним ведь ни об играх поговорить, ни в подворотне курнуть, ни на дискотеке зажечь или покрасоваться перед девчонками. Да и в гости ни сходить – там мать-наседка следит за каждым чихом сына.

Когда Паша перешел в одиннадцатый, здоровье вновь расшаталось: то простуда, то ангина, то ухо стреляет, или спина болит. И только одно проходит, следом другая болячка на парня цепляется. А в первых числах января, проводив Новый Год, Паша стал апатичным, присоединилась сильная слабость – он просто лежал и не хотел встать. Скорая сначала отказала в госпитализации, сославшись на отсутствие симптомов опасной болезни, но мать давно изучила лазейки и надавила, как следует. В итоге в больницу его все же забрали, однако в тот же вечер, уже там, Паша впал в кому.


В палате мерно пиликали мониторы, аппарат ИВЛ шумно качал воздух, дышал за парня. Сам он, распластанный, весь бледно-серый лежал в кровати. Жидкость из капельницы медленно перетекала в вену, словно песочные часы, отсчитывающие последнее время жизни. Рядом сидела Мила и молилась – такая же белая, вся заплаканная. Целительница расположилась с другой стороны: сжимала Пашино запястье и непрерывно хмурилась. Его мать, наоборот, выглядела спокойной и собранной – держала себя в руках, видно, что проходила и не через такое.

Катя заглянула в ординаторскую: подтвержденного диагноза нет, зато сразу несколько под вопросом; и основной – подозрение на отравление неизвестным ядом. Хотя, понятно, что это мимо – Паша из дома несколько дней не выходил, а ел тоже самое, что и мать. Откуда яду в организме взяться? В итоге «почистили» кровь, а парню только хуже стало. Хотя, куда уже хуже? И так в критическом состоянии. Девушка беспокойно заметалась по палате: что делать? Ведь сейчас она в группе за главного. Нилу, конечно, сразу же сообщили, но он только завтра прилететь сможет. Хорошо хоть, что после его звонка в отделение все забегали, быстренько провели консилиум, корректируя лечение. Сумел-таки расшевелить муравейник. Однако, наблюдая, как стараются врачи, колдуя над безжизненным телом Паши, Катя не испытывала радости, наоборот, внутри крепла странная уверенность – обычная медицина тут не сработает.

Ей и самой было плохо – после ночи еще не оправилась: ноги подкашивались, нещадно тошнило, кружилась голова. И эта непонятная слабость в левой руке беспокоила. Но она должна что-то сделать. Должна! У Кати всегда было обостренное чувство ответственности, поэтому за все время учебы, как в колледже, так и в меде, она никогда не соглашалась быть старостой. Понимала, что замучается прогульщиков на истинный путь наставлять. А тут… умудрилась! Всего на недельку Нил отбыл – и нате, проблемы.

Она решила выйти на свежий воздух и хорошенько подумать, но в коридоре ее неожиданно нагнала Саша.

– Пойдем, я расскажу, что поняла… – подруга схватила за локоть и потянула в угол. И тут резко вздрогнула. Отпустила. Замерла, уставившись на ее левое плечо.

– Что с тобой? – испугалась девушка. – Эй!

Та, словно очнувшись, начала водить над телом ладонями.

– Кто тебя так сильно ранил? – выдала обеспокоенно.

– Ранил?! Не было ничего такого… только кошмар ночью приснился.

Саша подняла глаза и явный страх отразился в ее широких зрачках. А потом торопливо и решительно потянула к машине.

Глава 4. Причины болезней

Первое, что утверждала целительница: физически Паше ничего не угрожает, с энергетикой порядок. Проблема глубже – в его сознании. Он ушел в миры снов и не желает возвращаться в реальность. Нужно сходить туда за ним и уговорить вернуться. И второе – самой девушке срочно необходима помощь.

– У тебя плечо серьезно повреждено слева, мне нужно время, чтобы подлечить такое, – Саша продолжала настойчиво подталкивать подругу к машине. – Едем ко мне, проведем сеанс там.

Катя несколько раз сжала пальцы в кулак: да, определенно стало хуже – к онемению плеча и слабости в руке добавилось снижение чувствительности подушечек пальцев. Она заколебалась.

– А как же Паша? Я хотела сначала с ним что-нибудь решить.

– Он потерпит, да и что ты в таком состоянии собралась делать? Чтобы осознать сон, а, тем более, целенаправленно нырять из него в другие миры, нужна осознанность, а она зависит от уровня энергии. С поврежденной энергетикой там точно ловить нечего. Ну если только тварь какую-нибудь собой прикормить.

Девушка поежилась и нехотя согласилась. Села и пристегнулась.

– А почему ты до сих пор не вылечила Пашину спину? – ляпнула, не подумав, когда автомобиль тронулся с места. И тут же прикусила язык.

Но целительница совсем не обиделась.

– Довольно сложно лечить позвоночник, особенно, если это врожденное, – она посмотрела в боковое зеркало и осторожно вырулила с парковки больницы. – У меня был подобный опыт: я детям руками искривления выправляла, без операции. Но проходило несколько месяцев, и все возвращалось назад. Такие болезни – это не просто изменения на энергетическом плане, это гораздо глубже. Туда у меня доступа нет. Чаще всего это кармическое, определенный дефект восприятия; для исцеления человек должен поменять что-то внутри себя сам, – она озабоченно покосилась на подругу: – И все-таки, расскажи про свой сон, кто тебя так отделал.

Катя тяжело вздохнула: ей не хотелось делиться тем бредом, но, с другой стороны, последние события что-то поменяли в голове, и она уже допускала, что Саша может оказаться права.

– Мне приснился наш препод с кафедры, тот еще мерзкий тип. Он утверждал, что обучался со мной и Владом в группе Мастера и прошел инициацию. Но что-то пошло не так и его теперь мучает Тень. Потом я просыпалась, но это оказывались сны во сне, где Тень мучала уже меня, – Катя неуверенно рассмеялась.

– А Тень… была как у нашего физического тела, полупрозрачная? Или же она поглощала свет?

– Ну, не знаю. Во сне ночник сразу выключался. Пожалуй, да, она поглощала, – пожала плечами. – Какая разница, это же был сон.

Саша долго молчала, считая машиной светофоры по обочинам, что для нее, вообще-то, было совсем не свойственно. И, лишь подъезжая к дому, начала говорить вновь:

– У тебя явные повреждения, именно как при атаке чужеродной энергии. Есть разные энергоинформационные структуры, способные на такое.

И тут уже Катя не выдержала и скептически скривилась: эти новые термины из литературы Нью-эйдж сразу резанули по ушам. Это не укрылось от внимания собеседницы.

– Зря ты не веришь. Физическое тело инертно, поэтому на тонком плане человек может быть практически мертв, но еще будет ходить и чувствовать себя относительно нормально, даже не заметит ничего кроме общих проявлений недомогания. Если успеть восстановить его энергетику, то он и заболеть не успеет. Но обширные повреждения восстановить невозможно. Опытные целители сразу видят и не берутся за такое. Особенно, если задеты внутренние органы. Но у тебя только плечо, слава Богу.

Они прошли в дом, и Саша кивком указала на диван в гостиной.

– Развязывай свою ужасно старомодную кофту и ложись. Джинсы нормальные, но это?! Что за дебильные завязочки на груди? Ты ее в бабкином сундуке откопала?

Катя бросила быстрый взгляд на себя в зеркало и предпочла промолчать. Сашина догадка была очень близка к истине: эту кофту давным-давно ей принесла мама, – на работе кто-то из пенсионеров презентовал. Вещь оказалась новой и, к тому же, ужасно удобной: на груди крепились три тесемки по типу шнуровки, – развязал, и она просто падает к ногам, не нужно тянуть через голову, электризуя волосы и оставляя на ткани помаду.

Девушка удобно расположилась на диване, и Саша начала привычно водить руками. Лежать было определенно комфортней, только «вертолеты» не прекращались, да веки смыкались сами собой. И, чтобы отогнать сон, она начала допытываться:

– И все же, я не могу связать одно с другим. Ведь, чтобы у человека, к примеру, развился менингит, определенные вирусы или бактерии должны попасть в организм. Они же не из воздуха материализуются, верно? Соответственно, должен быть контакт с инфекционным больным, – бросила быстрый взгляд на подругу. – А ты утверждаешь, что тем сильнее ранение, тем быстрее наступит летальный исход и, получается, тем опаснее должна быть зараза. Так каким же образом нужный вирус «подтягивается» к человеку с таким повреждением?

Целительница на мгновение задумалась, ладони замерли над плечом, а потом тихо объяснила:

– Не все люди именно заболевают. Ведь уровень энергии связан не только с физическим телом – его здоровьем, но и с осознанностью. При обширных повреждениях человек теряет способность трезво оценивать ситуацию, делается невнимательным; в нем словно что-то ломается – инстинкт самосохранения, который нас оберегает. Я пару раз становилась свидетелем, как такие люди погибали от несчастных случаев, обычно в ближайшие дни после ранения.

Катя испуганно вздрогнула, но тут же взяла себя в руки.

– Ладно-ладно, давай разберемся сначала с болезнями, – и попыталась зайти с другой стороны: – я никак не пойму, если человек «тупо» заболел простудой, его что, кто-то ранил «там»? Или как? – вопрос был, скорее, с подвохом. Но Сашу это не смутило:

– Любая болезнь не случайна. Ей всегда предшествуют события на тонком плане. Не случайно человек успевает именно на ту маршрутку, где едет гриппозный больной и не случайно бабулька, которая, кстати, до этого и ехать никуда не собиралась, просит закрыть окошко из-за того, что ей дует. А перед этим человек перенервничал на работе. И все, иммунитет снижен, и вирус, проникая в организм, легко проходит через все барьеры и вызывает смертельное осложнение. Люди массово становятся невольными жертвами определенных сил. Системы, как говорит Антон. Целенаправленно и прицельно убивают редко…

– Что ты имеешь ввиду? Кто убивает? – от последних слов у Кати по спине пополз холодок.

– Есть такие… колдуны всякие, но это стоит дорого. Очень.

– Ну нет. Нет! Если бы такая возможность была, то политики, бизнесмены, звезды шоу бизнеса мерли бы один за другим. Завистников и недоброжелателей всегда хватает.

– У них обычно есть защита.

Вот тут девушка уже рассмеялась:

– Да большинство даже не верит в такое, с чего бы им нанимать специальных людей?

– Я не говорила, что это люди, – оборвала Саша. – Если жертва угодна Системе, то автоматом имеет защиту. Ну или если к эгрегору серьезно подключена, как Мила, – она убрала руки и пристально осмотрела с головы до ног.

– Вот теперь порядок. Завтра еще повторим, и все пройдет полностью. И вообще, переезжай ко мне, у Милки совсем места мало. А папа только обрадуется, не сомневайся – ты ведь образец для подражания: отличница, спорцменка, и без вредных привычек. У нас три комнаты свободны на втором этаже…

– Спасибо, я подумаю, – Катя села на диване. Ей действительно было лучше. Настолько, что даже захотелось вскочить и протанцевать по комнате. Но долг! Долг превыше всего. Она встала и нащупала в сумочке телефон. Нужно было срочно вытаскивать Пашу из сна, и Влад был единственный, кто хоть что-то в этом смыслил. Он ответил сразу, но не стал выслушивать, – просто предложил приехать к нему и все рассказать. Посмотрела на часы – пол одиннадцатого ночи, не вполне удобно для визитов, но и дело срочное. Она уже открыла рот, чтобы попросить подругу отвезти ее, но ничего не сказала. Саше явно было плохо: ее лицо посерело, а огонек в глазах растаял бесследно. Вот она, цена лечения – все силы потратила. И, тяжело вздохнув, девушка вызвала такси.

Глава 5. Проверка на прочность

Звонить не пришлось – ворота оказались приоткрыты. Еще с улицы заметила приглушенный свет в окне комнаты Влада – он ее ждал. Зашла в дом. Тишина в углах провожала гулким эхом шагов, пока поднималась по лестнице, подсвечивая телефоном. Чтобы не привлекать внимание, решила не включать свет, хоть и было четкое ощущение, что они здесь одни. Постучала, услышала «заходи» и распахнула дверь.

Влад сидел в черном кожаном кресле, лениво навалившись на один подлокотник. В руке – бутылка вина, которое он отпивал прямо из горлышка. Выглядел не лучшим образом: усталым и слегка небритым; помятая черная рубашка распахнута на груди. Молча протянул бутылку, но она отрицательно покачала головой. Тогда кивком указал на диван напротив.

– А где Лина? – неуверенно поинтересовалась.

– Сестра сегодня у подруги ночует.

– Ясно… Мне очень нужна твоя помощь, – она села, поджав ноги и обхватив руками коленки.

Парень наблюдал из-под опущенных ресниц и молчал.

– Мой друг в коме, хочу отправиться за ним через сон и…

– У меня нет желания помогать тебе, – и он вновь отхлебнул из бутылки.

Катя нахмурилась и растерялась. Он отказал так сразу.

– Ты странный… что-то случилось? В прошлый раз, в пиццерии, ты показался таким милым.

– По-твоему, милый тот, кто выполняет твои прихоти?

– Это не прихоть! Сейчас это вопрос жизни и смерти… – начала вскипать девушка. – И зачем ты сказал приехать, если не собирался помогать?

– Я не был уверен, что тебе нужно. А сейчас узнал. И мой ответ – нет.

– Ты все больше проявляешь демоническое…

– Ты сделала этот вывод потому, что я не проникся твоей просьбой? – он усмехнулся и вновь отхлебнул вина.

– Не только, ты ведь и раньше говорил, что нужно отказаться от совести, морали помощи другим… а ведь в человеке присутствуют два начала: истинное добро и наносное – зло…

Влад поперхнулся и начал кашлять. Катя уже собиралась вскочить и постучать по спине, но вдруг поняла, что он смеется.

– Кто сказал тебе такую чушь? Хотя догадываюсь – «некто» из твоей группы. Это они нас так называют – демонами. А сами, стало быть, ангелы. Банально. Глупо. Фанатики, цепляющиеся за благие дела, как за соломинку, – вновь рассмеялся. И от его смеха почему-то сделалось жутко. – И с чего ты взяла, что типа «доброе» начало истинно, а вот «демоническое» – нет. Почему не наоборот? Мы, к примеру, думаем иначе. Почему вы считаете, что именно это – ты, и его стоит усиливать, а вот то – не ты, и подобное нужно искоренять в себе?! На чем основан фундамент вашей «истины»?

– Но ведь, какого волка кормишь, тем и становишься! Если вкладываешь внимание в…

– Но ты ведь знаешь, что едят волки? – резко оборвал он и захихикал громче. – Мясо! И только мясо. И человечинкой не брезгуют. – В его глазах плескалось нездоровое веселье, и у девушки зародилось подозрение, что он просто пьян. – Видишь, – в голосе проступили вкрадчивые нотки, – любое выражение можно исказить и придать тайный смысл. Однако истина в том, что только два крыла – Воля и Ярость могут принести к Свободе, – Катя невольно вздрогнула, вспомнив ночную лекцию, – ведь они дают индивидуальность и бессмертие. Ярость разобщает, если же ее заменить на Веру, Любовь, Счастье или что там еще у вас есть – то да, тоже можно прийти к бессмертию. Но при этом останешься марионеткой внутри эгрегора. В этом-то и разница.

– Мне сегодня приснился Вонючка, он тоже говорил про два крыла магии, – само сорвалось с языка.

Влад резко выпрямился в кресле. Нахмурился и отставил бутылку на столик.

– Вы виделись? – слегка отклонил корпус вперед и пристально осмотрел с головы до ног. И, видимо, ничего подозрительного не обнаружил. Медленно произнес: – Не приближайся к нему, он опасен. Не контролирует себя. К тому же, мы всегда недолюбливали друг друга, – потянулся рукой к бутылке, но тут же отдернул, встал и задумчиво прошелся по комнате. – У него не хватает Воли контролировать свою Ярость, к тому же он расколот. Я вряд ли смогу с ним справиться во сне, на его территории, – вновь перевел взгляд на гостью. – А привлекать членов группы к убийству инициированного запрещено. Иначе мы бы давно погрязли в интригах.

– Убить? – удивилась Катя. – Не верю, что ты говоришь серьезно. Неужели ему нельзя помочь?

– Мастер может, но не станет вмешиваться. Путь магии опасен и не прощает ошибок. А он сам виноват: не выполнил указаний – дочку у себя жить оставил. К тому же, он правосторонний, и его способности только усугубляют состояние. Они сами по себе нежелательны. Как и твои. Сейчас такому уже не учат.

– Мои? Он сказал, что у меня не было…

– Для тех, кто остается позади, они действительно не видны, – Влад положил руки на спинку кресла и посмотрел в упор.

– Постой… так у меня действительно есть способности?

– Да. Я начал догадываться, когда ты под машину попала. Потом, когда у меня ночевала, хотел, чтобы психиатр заставил рассказать под внушением. Но Антон влез. Пришлось вспоминать самому. Ты говорила, что можешь прыгать назад во времени. Это был наш с тобой секрет. На минуту-две, не более, и лишь для спасения жизни. Я так понял, на крыше ты пыталась прыгнуть дальше, чтобы что-то исправить в прошлом. Твоя магическая часть готова была рисковать, а вот я – нет. Я хотел усилить ее, но не ожидал, что…

– Подожди! – перебила Катя. – Не так быстро. Допустим, в твоих словах и есть смысл. Но получается, что ты еще на крыше знал, что я могу «прыгать назад»!?

Собеседник кивнул и вновь сел в кресло.

– И промолчал?! Я думала, что мы друзья…

– У тебя плохо получается думать, – лицо Влада сделалось безразличным. – Ты по жизни глупенький, доверчивый зверек. Да еще и с комплексами – туфли меньшего размера взяла и даже не поморщилась. Признаюсь, было забавно наблюдать за твоей реакцией…

– Ты… ты издевался надо мной!? – Катя вскочила. – И сейчас продолжаешь?! Если не хочешь помогать – я сама справлюсь…

– Где Котовский? – оборвал речь внезапный вопрос, – его лицо уже было серьезным. – Он же ваш староста. Вот пусть и разбирается… с Пашей, – и вдруг его глаза опасно замерцали, а в речи проступили вкрадчивые нотки: – Он же бросил мне вызов… угрожал брату. Надеюсь, его слова не пустой треп, неприятно, когда противники умирают быстро… марать руки об слабаков… не доставляет удовольствия…

– Ты пьян! – испуганно выдохнула Катя и двинулась к двери. Внутри шевельнулось неприятное подозрение: ведь угрозу Нила она не передавала. Как он это выяснил? Внезапно память подкинула картинку из прошлого: часы на стене в пиццерии. И что бы это значило? Какая тут связь? Ее нет, видимо, просто глюк памяти. Задвинула подозрения подальше и остановилась у порога. На ум пришло другое воспоминание, то, о чем говорил ей Игорь в машине, когда домой подвозил. Очевидно, Влад просто пытается ее спровоцировать, заставить уйти. Почему? Она развернулась, чтобы видеть его лицо.

– Я не верю, что ты настолько плох, каким пытаешься показаться. Зачем разыгрываешь и пугаешь меня? Я узнала, что с той девушкой из клуба у тебя и не было ничего…

– Вот как? – его удивление, похоже, было искренним. – Было и еще как. Она оказалась горячей штучкой. Но кто тебе такое сказал?

– Ее парень.

Влад размышлял ровно одно мгновение.

– Теперь понятно, откуда ветер дует. И почему ты пришла ко мне. Но нет, как хочет Ледышка не будет, – собеседник мрачно улыбнулся. – Тебя развели, как ребенка.

– Не знаю, о чем это ты. Но все-таки, пожалуйста, помоги с Пашей.

– Нет.

– Ну ладно, попробую сходить к Вонючке… – печально вздохнула, открывая дверь.

– А ты заинтересуй меня, – неожиданно остановил ее голос позади. Влад сладко потянулся в кресле, – тогда я, возможно, и помогу.

– Как? – отпустила ручку. – Просто скажи, что мне сделать?

– Ты и правда не знаешь? – насмешка во взгляде. Девушка промолчала, и он продолжил: – тогда импровизируй…

– Я не… давай лучше ты…

Очень странная улыбка поползла по его лицу:

– Сможешь простоять несколько минут, не издав ни звука?

– Конечно.

– Откуда такая самоуверенность? – он улыбнулся шире: – И отбиваться не будешь?

– Ну… – заподозрила неладное, – если, конечно, ты не станешь меня щекотать или колоть чем-нибудь.

– Я могу заставить кричать по другой причине, – произнес тихим хриплым голосом и засмеялся. – Я недавно вспомнил наши маленькие шалости… там.

– Ты врешь! – ее словно обдало кипятком. – И я не буду играть в подобное.

Он откинулся в кресле назад и закрыл глаза.

– Ну тогда катись отсюда. Вон выход, – небрежно махнул рукой, давая понять, что разговор окончен.

Катя вновь взялась за ручку двери. И замерла. Что он собрался делать, понятно, уже не маленькая. Ну не изнасилует же он ее за это время? А по поводу остального – всегда можно внутренне отстраниться и сохранить отрешенность. Просто нужно очень постараться. На ней ведь ответственность за Пашу. За группу. Она должна! Тем более, раньше Влад не делал ей ничего плохого, говорил конечно разное, но ведь не делал?

– Ну хорошо. Я согласна.

Парень неспешно открыл глаза и в них замерцала тьма. Он кивком указал на стену.

– Видишь – на часах без трех минут полночь. Когда минутная стрелка сравняется с двенадцатью, если ты еще будешь на ногах и молчать, я вытащу из комы твоего друга.

Он плавно встал с кресла. Тик…так… Ступал неслышно, или это стук собственного сердца заглушал звуки? Зажмурилась. Лучше сразу собраться. Представила мертвого дельфиненка: одинокого, выброшенного на берег и полуобглоданного чайками сбоку. Если сконцентрировать все свое внимание на нем – уж точно ничего не захочется. Почувствовала перед собой движение: Влад остановился напротив, заслонив собой свет. И медленно потянул за завязочку кофты… Чертова вещь, ее давно нужно сжечь! За вторую… Дельфинчик, такой маленький… ему бы еще жить да жить… плавать в голубом море, плескаться рядом с мамой… а он лежит сейчас, мертвый, на холодном песке и его омывают соленые волны…

– Пытаешься спрятаться в медитацию? – шепот вторгся в сознание сквозь пронзительные крики пирующих чаек. Добавил, почти касаясь уха: – Сейчас и проверим, насколько ты прилежная… ученица.

Потянул за третью завязку, и кофта плавно поехала вниз. Все тело мгновенно покрылось мурашками. «Не от холода», – отметила отстранено и, слегка покачнувшись вперед, прижалась к парню. Сделала это инстинктивно, пытаясь удержать ткань на месте, не дать ей упасть на пол. Ох, зря! Влад сразу обнял и заскользил губами по шее вниз, слегка царапая кожу щетиной на подбородке. От него едва уловимо веяло алкоголем. Парфюмом. Ночной прохладой. Чем-то родным и одновременно незнакомым. Опасностью. Безумием. И они сейчас дома одни. Господи! В.Д бы что-нибудь придумал или, скорее, вообще не позволил согласиться. По телу прошла дрожь, коленки подгибались, мысли путались. А ведь он еще даже не целует…

Вернулся назад к уху и хрипло зашептал:

– Какая ты послушная… и не дерешься… мне нравится…

До боли закусила губу, сдержав предательский стон. Попыталась прийти в себя. Зажмурилась до вспышек света. Но не могла сместить внимание с его губ на своей коже. Легкий поцелуй на шее. Похоже, он использует способности… как у Ледышки. Что там говорил Вонючка? Влад может копировать чужие… Более настойчивое прикосновение губ к ключице. Но это не честно! Попыталась возмутиться, но сразу спохватилась: ведь нельзя говорить!

– Ну что, вспоминаешь? Наши жаркие ночи… – начал спускаться ниже.

Странные, волнующие образы затопили сознание. Нет… нет! Если так пойдет, то… нужно сейчас же остановить его. Но тогда… тогда она проиграет! Катя резко распахнула глаза и уперлась взглядом в часы на стене. Прошла первая минута. А нужно простоять еще две. Но она отчетливо осознала, что не продержится и одной…

Глава 6. Лабиринт

Через несколько часов…

Дальше коридор раздваивался, и девушка взяла правее – более просторный проход так и манил пойти по нему. Однако ее радость длилась недолго – вскоре потолок резко нырнул вниз и пришлось уже привычно ползти на четвереньках.

На первый взгляд стены туннелей были выдолблены в слабо флюоресцирующей желтоватой горной породе; причем свечение не выглядело однородным: области ярких сияний чередовались с малыми вкраплениями световых точек и обширными зонами темных пустот. Это смахивало на звездное небо, но вместо восхищения в душе нарастала тревога. Она напиталась отвращением и разбухла до тошнотворного страха, когда Катя ощупала поверхность стен – прохладная и влажная, слегка утопающая вглубь при нажатии пальцами; при этом участки больших светимостей ощущались под ладонью теплыми шероховатыми бугристостями, сотканными из толстых упругих волокон. Все это, вместе с вялой рябью, то и дело пробегающей по коридорам поперечной волной, усиливало неприятную догадку: она находится внутри сложного организма и эта разветвленная сеть туннелей – живая.

Помимо излучения стен она и сама служила источником света, только бледно-голубого, и он постепенно таял. Или это туман становился гуще? Там, где ходы спускались глубоко вниз, его собиралось особенно много, рассеивая и без того скудное освещение коридоров. Этот туман вел себя странно, и Катя инстинктивно пыталась избегать встречи с ним. Кажется, она пару раз преодолевала его особенно плотные скопления, и после этого из головы надолго исчезали мысли. Проходила целая вечность прежде, чем вопросы оформлялись в сознании вновь: «Сколько времени она здесь блуждает? Как попала в это гиблое место?». Они озаряли разум слабыми вспышками осознанности, но уже через минуту полностью растворялись в сознании. И Катя упорно продолжала движение вперед, гонимая лишь одним желанием: выбраться. Она должна поскорее отсюда выбраться!

Но была и еще одна проблема. На полу в проходах она то и дело натыкалась на обширные водяные лужи; крупные капли также свисали и с потолка, срывались на волосы вниз; а когда девушка неудачно цепляла их средоточие головой, и вовсе лились за шиворот холодными плотными струями. И теперь одежда, насквозь промокшая, неприятно сковывала тело и не давала возможности согреться.

Катя наловчилась ползти на четвереньках, и все больше наращивала темп. Быстрее, еще быстрее… И вдруг вскрикнула, резко потеряв опору. Одна рука нырнула в пустоту. Упав на живот, она с трудом удержалась на краю гигантской ямы. Эхо заметалось впереди и утонуло в провале, а оттуда в лицо повеяло мертвенным холодом. Замерев на мокром полу, словно шестым чувством уловила, как пространство под ней всколыхнулось тьмой, словно предвкушая ее падение. Внизу, где обрывались ходы туннелей, таилась опасность, с которой еще не приходилось сталкиваться: разбуженное резким звуком ее голоса, там зашевелилось нечто, безжалостный хищник, разум которого далек от всего человеческого и движим лишь неутомимой жаждой поглощать свет. Стоит неосторожно сорваться в бездну – оно окружит, сомкнет вокруг свои щупальца и за мгновение высосет без остатка падающее тело, растворит в себе пустую оболочку, впитав и сделав чью-то смерть частью своей бесконечно существующей жизни.

С трудом развернувшись в узком проходе, Катя испуганно поспешила назад, на развилку, и на этот раз свернула в другой проход. Здесь пришлось ползти сразу; а ощущение, что тварь из провала все еще наблюдает за ней, заставляло постоянно оглядываться и двигаться осторожнее. Выход… ну где же выход?

Фу… Сморщилась от отвращения, впечатавшись ладонью в склизкую массу и попыталась нащупать в кармане платок. Но, не найдя, вытерла руку о край кофты. Посмотрела на растопыренные пальцы: их силуэт уже проступал с трудом, да и вокруг стало ощутимо темнее и холоднее; а туман, словно живой, подступал все ближе и ближе, клубился и обволакивал сырым холодом. А, может, отсюда просто нет выхода? Но… она ведь как-то попала в это странное место. А если был вход, значит, он может стать и выходом. Нужно просто вернуться… вернуться… вот только куда?

Катя понимала, что нужно ползти дальше, но силы словно растаяли вместе со светом. Она замерзла и смертельно устала. Нужно отдохнуть, хоть немного перевести дух и подумать. Села, притянув к подбородку коленки, и съежилась, стараясь унять крупную дрожь. Кажется, что эти мрачные коридоры насквозь пропитались тоской и отчаяньем. Здесь медленно умираешь. Тебя словно ранили: всего лишь чуть-чуть, небольшой порез на коже, но проходит час, другой, а рана по-прежнему кровоточит… кровь вытекает капля за каплей… кап… капп… кап-п-п… чувства постепенно притупляются, силы покидают… мутная сонная дрема наползает сверху… ложишься на мокрый пол… веки тяжелеют… ты, конечно, понимаешь, что сон в этом гиблом месте не придаст сил, а лишь высосет последние крупицы тепла, но уже не можешь сопротивляться. Обреченно закрываешь глаза… коридоры кружатся вокруг замерзающего сознания… карканье сотен ворон сливается в оглушительный гул, перекрывая последние мысли… Но все же… нечто внутри не дает забыться окончательно. Мучительное ощущение, что ты должен, обязан что-то вспомнить.

Девушка осознала, что лежит щекой на мокром кусочке ткани, и села, с трудом поборов слабость. Нащупала и поднесла поближе белый квадратик. Видимо, он находился здесь довольно долго – один угол почернел и расползся под пальцами; сохранилось лишь более прочное окаймление. Стараясь рассмотреть получше, приблизила к самому носу. Да это же… запоздалая вспышка лениво озарила натренированную память, услужливо отыскав нужный кадр. Это ее платок! Она уже была здесь и, раздавив коридорного слизня, обтерла им пальцы и откинула в сторону. Секундное замешательство сменилось удивлением и переросло в испуг, на мгновение рассеяв вялое оцепенение разума. И, кстати, почему ее ладонь, сжимающая платок, перебинтована?! Сконцентрировала внимание и память вновь послушно высветила картинку: она, Влад и часы на стене. А потом услышала его голос…

Мгновение – и Катя переместилась в просторную комнату. Прямо перед ней стоял человек. Источником света служили колбы разных размеров и форм; располагаясь преимущественно с одной стороны, они создавали мистическую иллюзию, что его правая половина полностью состоит из тени.

– Пол часа найти не могу, ты где… – Катя бросилась вперед и буквально повисла на шее у Влада, – … была? – он не шелохнулся. И в то же мгновение разум озарило новое воспоминание: как она почти честно простояла три отведенных минуты и выиграла. И тогда Влад предложил встретиться в совместном сне, чтобы найти и вернуть назад Пашу.

Глава 7. Кривые зеркала

– Я настроилась на тебя, но оказалась в темных коридорах, – у Кати зуб на зуб не попадал, а коленки подкашивались и дрожали. – Спасибо, что подождал.

– Я привык держать слово, – медленно произнес парень. – Предупреждал же, что лучше лечь спать у меня дома… – он отстранил и осмотрел от макушки до пят. С сомнением покачал головой: – Что-то притянуло тебя в Лабиринт, и он почти полностью лишил сил. Давай лучше перенесем на завтра.

– Нет. Сегодня. Сейчас! Ведь Паша может умереть, – решительно схватив Влада за плечи, заглянула в его глаза: холодный взгляд был полон спокойного безразличия.

Лишь сейчас она обратила внимание, что тело собеседника объято слабым красновато-фиолетовым мерцанием, особенно заметным на руках и в районе груди, где расстегнутые пуговицы черной рубашки обнажали треугольный участок кожи. Одежда, очевидно, рассеивала свечение – в этих местах оно затухало и теряло краски. Лицо светилось слабо и даже выглядело бледным. Парень слегка наклонил голову и притаившиеся на нем тени охватил странный танец – казалось, их хаотичная пляска никак не может соответствовать падающему свету, и даже когда он замер в полной неподвижности, они смогли отвоевать у времени несколько живительных мгновений.

Катя вздрогнула, ощутив странную вибрацию под пальцами. Перевела взгляд на собственные руки и увидела, что красноватое мерцание окутало ее ладони, переползло на запястья и устремилось верх, к локтям. Вскрикнув, разжала пальцы и стряхнула с рук эту непонятную субстанцию.

– Ты… ты! – ее голос дрогнул. – Ты выглядишь жутко!

Во взгляде спутника проступила усмешка, манящая совершить что-то запретное.

– Раздумываю, а не продолжить ли нам недавнюю игру здесь? – хриплый шепот заполнил комнату. И он резко притянул к себе.

– Отпусти! – выдохнула, упираясь дрожащими ладонями в грудь и пытаясь оттолкнуть.

– Расслабься… – прошептал на ухо и прижал сильнее.

Девушка дернулась еще раз. А потом еще… и замерла. Сердце бешено колотилось в груди. Страх… и возбуждение. Волосы опьяняют запахом дождя и ветра и навевают воспоминания о тех ночах, когда она гуляла во снах по пустому городу. Его ледяная рука скользит по спине под мокрой кофтой, оставляя на коже раскаленную дорожку. От него исходит холод, но, обволакивая, он согревает. Что он пытается сделать? Страх накатывает удушливыми волнами, она почти теряет сознание… и отступает, растворяется, переходя в Ярость. Мир вокруг становится четче, наполняется красками, ощущения обостряются – ее переполняет Сила.

Влад медленно ослабил объятья, затем отстранился:

– Ты сказала «сейчас», и я поделился энергией.

– Фух… – выдохнула, разглядывая свои светящиеся красноватым ладони. – Нужно предупреждать о таком. На мгновение мне показалось, что ты вампир и собираешься грызануть в шею. Она удивленно осмотрела одежду – та была абсолютно сухой!

– А тебе бы хотелось это попробовать, – он сделал шаг назад к ней и медленно провел губами по шее, острые клыки скользнули по коже…

– Нет!!! – девушка вздрогнула и отшатнулась. И ее голос зазвенел от бешенства: – Я знаю, что мы во сне, и здесь ты можешь играть любую роль, – Ярость вспыхнула и пронеслась по телу языками пламени, – Но, может, уже хватит подкатывать ко мне!? – и заклокотала фонтаном: – Пойди уже, перепихнись с кем-нибудь и успокойся! У меня друг при смерти, а ты развлекаешься. – И, сжав кулаки, гневно добавила: – Мне не проблема с любым мужиком переспать, если это спасет чью-то жизнь! Не велика потеря! Так что давай сделаем это, или уже отцепись от меня!!!

Спутник замер, его глаза расширились от удивления, и вкрадчиво произнес:

– С любым? Я это запомню… – и вдруг весело расхохотался: – Эту энергию непросто контролировать. Ярость всегда должна охлаждаться Волей, иначе переклинит вправо и можно натворить дел…

Кажется, он снова стал прежним.

Взяв у стены по светящейся колбе, они распахнули низенькую дверцу в самом углу и, пригнувшись, проскользнули в соседнее помещение. Это был огромный полутемный зал с массивными светящимися колоннами. К задней стене полукругом примыкал пьедестал, на три ступени возвышающийся над полом. В его центре находился трон.

Вместо того, чтобы подняться по ступенькам и пройти напрямик к следующей двери, Влад начал обходить пьедестал по окружности и Катя молча проследовала за ним. Она старалась не отстать и при этом хорошенько рассмотреть царский престол. Он походил на золотой, лишь на сиденье и подлокотниках метал окислился и потемнел от времени. Спинка трона выглядела как отчеканенный треугольник острием вверх, вписанный в окружность, которую украшали еще с десяток маленьких треугольничков. Упираясь в этот символ сгорбленным позвоночником, держа в одной руке зеркальце, а в другой скипетр, на троне покоился скелет. Длинные белые волосы клочьями торчали из-под короны, инкрустированной сверкающими разноцветными камнями. Нижняя челюсть отвисла, демонстрируя золотые коронки, а пустые глазницы таращились темными провалами.

Скелет мертв и откровенно гол, – вспыхнула в голове мысль и Катя оглушительно громко чихнула. Пылища облаком взметнулась под ногами. Выждав, пока она осядет, девушка посветила назад – их с Владом следы не различались. На них осела пыль или не было изначально? Перевела взгляд на трон – скелет успел принарядиться в грязно-желтый плащ, в паре мест истлевший до дыр, подтянул челюсть и, закинув ногу за ногу, теперь ухмылялся, расслабленно облокотившись на подлокотник.

Кате подумалось, что этот мертвяк несправедливо занял чужое место, а теперь еще и насмехается над ней. Нацепил корону на череп и считает себя королем мира! Ее достоин лишь красивый и умный… такой как она… ох и загремит сейчас костями это чучело!

Катя сделала несколько шагов к нему, намереваясь спихнуть с трона, отобрать символ власти и усесться самой, как вдруг дернулась от неожиданности – Влад несколько раз сильно тряхнул ее за плечи.

– Эй, – прошипел он, внимательно разглядывая спутницу, – не вздумай засыпать во сне.

Наваждение растаяло. На троне вновь восседал скелет. Мертвый.

– Не знаю, что ты там увидела, – с недовольством в голосе продолжил отчитывать парень, – однако не забывай, зачем ты здесь: мы движемся тропами подсознания, чтобы спуститься поглубже в сон и безопасно проскользнуть в иные миры…

Катя больно ущипнула себя за щеку:

– Это была какая-то ловушка, да?

– Да, да, да… – ответило эхо.

Влад двинулся дальше и принялся объяснять:

– Нижние миры, где мы находимся, не имеют собственных источников энергии, поэтому их обитатели завлекают и поглощают тех, кто обладает светимостью. Лабиринт, в котором ты оказалась вначале – невероятно древнее образование, его стены скрывают в себе тела однажды попавших в него существ… замурованные там навеки, они медленно умирают. Лабиринт растворяет и переваривает их, и за счет этого существует уже миллионы лет.

Девушка поежилась и схватила спутника за руку:

– Если бы я не выбралась оттуда, то…

– То – ничего, – усмехнулся Влад. – Это не касается людей – иначе мы бы массово умирали в своих постелях. Ведь за свою жизнь каждый множество раз бывал в Лабиринте, но, когда его энергетический потенциал расходуется почти до нуля, он просто открывает физические глаза. Материальное тело обеспечивает нам лучшую защиту – ведь перенести его туда невозможно… точнее, возможно, но энергетические затраты не сопоставимы с выгодой. А чем меньше в мире энергии, тем экономнее ее расходуют.

– Хорошо… – приободрилась девушка, – но почему тогда люди не помнят, что бывают там?

– Им вообще не свойственно запоминать сны. Хотя, бывает, в сознании сохраняются смутные образы коридоров, туннелей, отсеков или холодных бассейнов, заброшенных зданий – в принципе, это может быть что угодно, с чем разум конкретного человека ассоциирует гнетущее ощущение тоски и отчаяния. Оно возникает из-за быстрой потери энергии и, когда запас почти полностью истощается, человек просыпается; но не отдохнувший, а, наоборот, измотанный и с тяжелой головой, он сразу цепляет простуду или обостряются хронические болезни…

Наконец они достигли противоположной двери, и, распахнув ее, оказались в следующем зале, хаотично заваленном различными предметами быта. Бесформенные и темные, брошенные по одному или стянутые в кучки, с застывшими трудноуловимыми контурами; они словно оживали при прямом взгляде – превращались в яркие, четкие и невероятно детальные. Вещи завораживали, искрились и невольно захватывали внимание. Казалось, что в обычном пятнышке на странице книги был заключен целый мир, и его можно рассматривать часами. Или бесконечно долго изучать бездонные расщелины в трещинах фарфоровой кружки.

Катя с трудом оторвала взгляд и опустила его под ноги, стараясь не споткнуться или не раздавить что-нибудь. Она продолжила прерванный диалог:

– А какой реальный облик лабиринта?

– Шутишь? Или действительно не понимаешь таких простых вещей? Образы свойственны для нашего трехмерного мира, как результат работы органа зрения. Нижние миры к трехмерности не относятся, это энергетические образования… поэтому их облик определяет человек, который смотрит.

Девушка осознала, что сморозила чушь. Она закусила губу и сделала шаг чуть длиннее, иначе стеклянная фоторамка, валяющаяся на пути, была бы безжалостно раздавлена кроссовками. С черно-белого фотоснимка ей улыбались счастливые молодожены: мама в белом свадебном платье с букетиком в руке нежно смотрит на спутника, и отец отвечает взаимностью. Сразу видно – они любят друг друга. Почему же все так плохо сложилось в их жизни?

– Почему люди сначала любят друг друга, а потом легко скатываются в ненависть? – выдала вслух, попутно приближаясь к большой кукле со светлыми кудрявыми волосами, лежащей лицом вниз.

– Потому, что они просто люди, не обладающие свободой выбора. Точнее, они добровольно отказались от такой возможности. Их жизнь заранее предопределена и до мелочей просчитана… Системой. А Системе нужна энергия, и зациклить человека на отрицательных эмоциях – одна из ее любимых фишек.

– У вас в группе тоже есть понятие Системы? – удивилась девушка.

– А ты думала, мы устраиваем шабаш в полнолуние? У нас немного другие обозначения, но это не меняет сути. Фактически Система – это просто движущая сила эволюции. И, пока человек находится в этом трехмерном материальном теле, она влияет на него в большей или меньшей степени. Ведь человеческое тело, как и у животных, подвластно инстинктам и его задача насыщение и воспроизведение себе подобных. Больные и дефектные особи постепенно отсеиваются, а альфа самцы предают генетический материал дальше… если ты внимательно посмотришь вокруг, то все человеческие пороки берут начало из животных инстинктов или невозможности их удовлетворения. Однако человек более осознан, он не животное, и энергии у него больше. Поэтому, помимо задачи воспроизводства, его нужно занять и чем-то еще. К примеру, раздуть в сознании маленькие неприятности до глобальных проблем, чтобы он постоянно думал и нервничал. Вообще, способов отъема энергии у населения масса, – Влад криво улыбнулся.

Пока он говорил, Катя успела перепрыгнуть через старый кассетный магнитофон с красной и синей кнопками, собачий поводок, которым родительница хлестала их с братом в детстве, книжку, где совы превращали в совенка непослушного мальчика; свернутый коричневый палас из общаги…

– А у нас две главные практики в группе – это управление мыслями и удержание эталонного состояния, – осторожно поведала девушка. Вроде в этом не было никакой тайны.

Влад хмыкнул:

– Конечно, ведь это основа – контроль над собственным вниманием. Без него человека нет как такового: нет воли, нет осознанности. У нас тоже с этого начиналось. Еще там. Но ты ведь не помнишь ничего, он тяжело вздохнул и продолжил объяснение: – Это как раз признаки настоящей группы. Ведь обычно людей учат не так: им передают лишь информацию и никуда не ведущие упражнения. Люди очаровываются «знаниями», находят точки соприкосновения со своим опытом… но они просто латают дыры, делая свою картину мира более продуманной и детальной… и на этом все. Понимаешь, в чем их проблема? Они ищут информацию, а не практики. Из камушков представлений об этом мире они строят крепость, чтобы замуровать себя в ней навсегда. Кстати, – добавил после секундной заминки, – а что с твоими ногами? Ты пытаешься танцевать?!

– Я?! – вытаращилась спутница. – Нет, просто переступаю хлам на полу.

– Хлам? Здесь ничего не должно быть. Это пустая комната – все предметы в твоей голове. Ты постоянно за все цепляешься, поэтому мы все идем и никак не можем прийти. Хотя могли бы переместиться за долю секунды. Собери все свое стремление, закрой глаза и сосредоточься на образе своего друга.

Девушка так и сделала.

– Ну наконец-то! Открывай, – потребовал Влад.

Они оказались в центре туннеля, но расположенного не горизонтально, как обычно бывает, а вертикально, и выстланного изнутри одинаковыми шестигранными сотами наподобие пчелиных. Стены сот излучали нежное золотистое сияние и простирались над головой и под ногами ровными рядами, замкнутыми по окружности. Убегая вдаль, рисунок сот становился все меньше, пока, наконец, не терялся за порогом различения, сливаясь в однородный желтый цвет. Картина вверху и внизу была зеркально похожа, а расстояние настолько огромным, что Катю затошнило от ощущения головокружительной высоты. А когда докатилось понимание, что ступни не стоят на платформе, как казалось вначале, а просто зависли в воздухе, она вскрикнула и обеими руками впилась в локоть Влада.

В сотах располагались пузыри, издалека смахивающие на мыльные, но более приплюснутые с боков и обладающие менее радужными переливами. На их поверхности одни образы быстро сменяли другие – едва уловимые и эфемерные, как крылышки колибри. Приглядевшись внимательнее, она с удивлением различила внутри силуэты людей, свернувшихся в разных позах. Между ячейками сот медленно плавали полупрозрачные бледные шары размером с футбольные мячи: одни отсоединяли и увозили пузыри, просто растворяясь с ними ближе к центру туннеля, другие, наоборот, выныривали оттуда с прицепом новых.

– В пузырях спят люди, – пояснил Влад, верно трактовав Катино замешательство, – а шары тягают их туда-сюда, на время встраивая в ячейки сот.

– Зачем? И что сниться тем, кто внутри? – девушка рассеянно наблюдала, как один из шаров подлетел к ним и завис рядом, издавая странное постукивание и жужжание, напоминающее работу сидерома в старом системнике.

– Да что угодно, – тихо ответил спутник и сильно сжал руку, заставив замереть и напряженно разглядывать стукача. Тот жужжал и рывками вращался вокруг своей оси, но ближе не подплывал. Влад шепотом продолжил: – Людям недоступно созерцание окружающих миров, они захвачены отражениями своего разума от внутренних стенок пузырей. Страхи, сомнения, переживания прошедших дней, конфликты и бесконтрольные влечения обретают в их снах образы. И, хотя сам момент перемещения легко отследить даже несведущему по характерному чувству парения, человеческий разум преобразует это в сновидение о полете, поездке на автобусе, в лифте…

Шар наконец сдвинулся с места и проследовал назад к сотам, часто вздрагивая и присоединяя к набору звуков металлическое позвянькивание.

– Что это было? – Катя перевела взгляд на спутника. Он, проводив вниманием шар, также посмотрел ей в глаза:

– Он заинтересовался тобой, но передумал, обнаружив меня.

– Почему мной, – выдавила девушка, уже в который раз холодея от страха.

– У обычных людей основная масса энергии, отразившись от стенок пузыря, возвращается обратно и направляется в Систему. У некоторый пузырь настолько толст, что делает человека абсолютно непригодным для встраивания в соты. У практикующих он истончается, они лучше видят и чувствуют окружающую реальность, однако частенько становятся лакомой добычей. Помнишь я говорил о «других» и о том, что контакты с ними нежелательны? Так вот, выходя из-под власти Системы, они часто становятся пищей иных существ или миров… ведь у них появляется свободная энергия. А этот мир может реализовать во сне все тайные страсти человека, подкидывая ему любые иллюзии; и пока он беспечно будет предаваться удовольствиям, тешить гордыню и тратить внимание на прочую иллюзорную чушь, они соберут через тонкий пузырь гораздо больше энергии, чем с обычных спящих. Так они твоего друга и подловили.

– Но ты говорил, что нижние миры не убивают людей, – встрепенулась Катя, – почему тогда Паша не приходит в сознание? Почему он все еще здесь?

Спутник тяжело вздохнул.

– Вероятно, у него «договор» с этим миром. Ведь если человек решает остаться в созданной иллюзии и у него хватает на это Воли – он остается. Тогда после смерти физического тела он живет там еще какое-то время… но такое случается редко и только с практикующими. Эти миры до безобразия практичны – им выгоднее всю жизнь доить человека, держа за поводок слабостей и страстей.

– Давай уже, сосредоточься на своем так называемом друге еще раз.

Катя вызвала в памяти бледное, застенчивое лицо Паши и, прикрыв глаза, сфокусировалась на нем.

– Все, ты нашла его, – раздался над ухом голос. Вздрогнула и осмотрелась: на расстоянии вытянутой руки перед ними переливалась граница одного из пузырей. И, хотя угадать человека по силуэту было сложно, интуитивно она поняла – Паша там.

– Пошли, – Влад шагнул вперед, увлекая девушку за собой.

Глава 8. Куда приводят мечты

Они оказались на окраине леса.

Здесь шершавые коричневые стволы упорно тянулись вверх, образовав раскидистые кроны и заслонив собой небо. Лишь отдельные лучики ныряли между лапами елей и достигали дна стремительными солнечными зайчиками. Приласканное тенью, по земле стелилось покрывало мха, наползая на древесные корни и сглаживая края больших каменистых глыб, окутывая их влажным темно-зеленым бархатом. Вокруг царило лето – и лес дышал прохладой. В легкие проник запах свежести и смоляной хвои. Катя сделала глубокий вдох, затем еще и еще, жадно втягивая живительный кислород, так отличающийся от загазованных городских улиц и натопленных душных палат больниц.

Совсем рядом на чешуйчатом стволе мелькнуло маленькое тельце проворной птички. «Тр… тр… тр…» – начала она сухой распев и перешла в неторопливое и равномерное: «тень… тинь… тюнь… тень… тинь… тюнь…» – зазвенела нежная мелодия.

«Тук… тук… тук…» – строго перебил ее дятел.

В игру включился ветер – он лишь слегка пощекотал кроны деревьев, и по лесу пронеслась череда скрипов. Вдалеке раздался треск ломающихся веток и отдаляющийся шелест – это крупное животное стремглав уносилось в чащу.

Ступая по мягкому ковру из сосновых иголок и стараясь не раздавить хрустящие шишки, щедро рассыпанные вокруг, спутники двинулись вперед, к дороге, контуры которой едва угадывались за небольшим оврагом. Она почти заросла травой и то тут, то там, вспыхивала оранжево-красными шляпками лисичек и сыроежек. Приятный грибной аромат присоединился к хвойному. Деревья быстро редели и расступались, обнажая открытый участок неба – они выходили на опушку леса. И вот уже перед путниками раскинулся луг – дорога плавно спускалась вниз, рассекая его пополам. Она огибала деревянный домик, искусно украшенный резьбой, и вновь ныряла в лесную чащу. А вдалеке, левее, над полосой леса, непроходимой стеной вставали заснеженный пики скалистых гор.

Влад спешно направился к дому и Катя, щурясь от непривычно яркого солнца, засеменила следом.

Вокруг царила сказка. Здесь краски, казалось, были ярче, ощущения острее, запахи насыщеннее. Жизнь там, в реальности черно-белой зимы, теперь вспоминалась лишь блеклым сном. Бездонное небо необычайно чистой синевы раскинулось над головой. Пушистым белым караваном растянулись по нему облака-барашки, сливаясь и превращаясь на периферии в причудливые фантазийные фигуры. А по другую сторону неба цвел луг. По яркой палитре, разбрызганной пятнами полевых цветов, порхали бабочки, жужжали шмели и пчелы, ползали жуки и муравьи. Крупный зеленый кузнечик, не рассчитав траекторию, врезался в ногу и в тоже мгновение исчез в густой растительности на противоположной стороне дороги. Торопясь, он пробил брешь в прочной липкой сети, раскинутой над кротовым холмиком толстым пауком с желто-полосатым брюшком. Упустив добычу, последний недовольно затикал на своей паутине.

Ветер носил и кружил вольный воздух поляны, нагретый солнцем и впитавший в себя запахи цветов и трав. Словно безумный алхимик, наугад соединяющий реактивы, он беспрестанно создавал новые случайные шедевры, вычленяя отдельные ароматы, а затем смешивая их между собой. Другой ветер, холодный союзник с гор, прошелестел едва заметной волной поверх деревьев и влил в эту цветочную симфонию новые морозно-мятные нотки.

Да, это был другой лес и другая поляна, но чувство было прежним – опьяняющее, бьющее через край ощущение свободы и счастья. И Катя вспомнила то, что давным-давно осело в глубинах памяти – одно счастливое лето, которое она провела в деревне.

Им было по восемь-десять лет, мальчишкам и девчонкам, которых на каникулы отправляли к бабушкам. Они выглядели похоже: одинаково грязные и чумазые, с ободранными коленками и бронзовым загаром. Здесь не было школы, – дети были разобщены и поэтому открыты. Быстро разделавшись с ежедневными поручениями в огороде, они собирались вместе, строили шалаши и лежанки на деревьях, жгли костры и рассказывали друг другу страшилки и байки. А утром, прихватив самодельные удилища и донки, бежали на рыбалку. От поверхности реки поднимался пар и расходились круги от мальков и большой осторожной рыбы. Дно ее было илистым, течение медленным, и вода на рассвете казалась темной. А потом вставало солнце и большой красный шар отражался в спокойной зеркальной глади. В детстве они видели лишь Его, а потом, повзрослев, уже не могли отвести глаз от собственных отражений.

Наловив с пол десятка мальков на радость соседским котам, детвора загорала и весело резвилась в воде. Кате тогда казалось, что огромный живой мир природы не идет ни в какое сравнение с искусственным миром четырех углов их квартиры и холодным железом детских площадок. В деревне все было волнующим, ярким, настоящим. Наверно, такое счастье живет в душе каждого ребенка, а потом он перестает глубоко чувствовать и охотнее следует за мыслями. И тогда поездки «к старикам» превращаются в наказание. С местными такое случается раньше – их манят огни больших городов, запретный мир соблазнов и удовольствий.

И да, «… в деревне нет ни приличной работы, ни нормальной медицины, ни перспектив на будущее», – перед Катей всплыло скептическое лицо одногруппницы Вики. Та скривила губы и продолжила: «Молодежь сваливает из этой дыры при любой возможности, остаются лишь старики и алконавты…»

Из раздумий девушку вывела россыпь фиолетовых колокольчиков у края дороги – сорвав их на ходу, наклонилась за белоголовой ромашкой. Запах у той был приторный, вкусный, не как в реальности. Эти цветы были совершенны.

Влад молча шел рядом, хмурился и прожигал спутницу взглядом, полным мрачного интереса. Но, когда она потянулась за огромным красным маком, не выдержал и едко заметил:

– Продолжай в том же духе, и этот букетик украсит могилу твоего друга.

– Ты!!! – Катя побледнела и выронила цветы. Но следом проглотила вспыхнувшую злость. – Ты… прав, извини. Здесь так красиво, что я постоянно отвлекаюсь и становлюсь беспечной…

– Это всего лишь сон… – Влад как фокусник взмахнул рукой, и в ней волшебным образом материализовался цветок с шестью оранжевыми лепестками. Он протянул его девушке. – А теперь идем.

Они приблизились к дому. Блеснул флюгер, поворачиваясь другим боком – это два лебедя из метала танцевали на крыше. Самец раскинул крылья, словно в попытке защитить избранницу, а самка с благодарностью опустила клювик и приобняла двух птенцов между ними.

Открылась дверь и на крыльцо вышла девушка в белом платье с подсолнухами. Ее толстая длинная коса выбивалась из-под желтого платочка. Из-за спины, смеясь, вывалился мальчик лет семи и девочка помладше, они с громким смехом пронеслись мимо, стараясь обогнать друг друга.

– Неожиданно, – пробормотал Влад, и тени на его лице сделались глубже и жестче, – такой простой мир. Обычно грезят всевластием и сверхспособностями, а тут семья, дети, природа… скучно.

Заметив гостей, хозяйка улыбнулась, а дети остановились и уставились на них с плохо скрываемым жадным интересом.

– Здравствуйте, люди добрые, – речь женщины зажурчала и потекла как ручей, убаюкивая, – к нам редко заходят путники.

– Здравствуйте. Мы ищем Павла, он здесь живет? – Катя улыбнулась, краем глаза отметив, что спутник бросил на нее убийственный взгляд.

– Это мой муж, – обрадовалась хозяйка, – он скоро вернется с охоты. А пока милости прошу в дом.

Катя заколебалась, не понимая, на что злится Влад и попыталась оценить обстановку вокруг. Слева высился дровник, почти под самый навес забитый готовыми поленьями, рядом были аккуратно приставлены недоколотые чурки. С другой стороны – конюшня, оттуда слышалось лошадиное ржание, веяло навозом и прелым сеном. Сам дом был деревянный и выкрашен синей краской. Его углы, ставни и карниз под крышей украшал сложный витиеватый орнамент: переплетение стеблей, бутонов и листьев. Из распахнутого окна доносился умопомрачительный запах свежего хлеба и яблок, дразня вкусовые рецепторы воспоминаниями о чудесных шарлотках Милы.

Детям быстро наскучило разглядывать чужаков, и они принялись с озорным гиканьем катать по двору самодельную деревянную лошадку.

Этот мир казался таким ярким, прекрасным, умиротворенным… только тишь, гладь, да Божья благодать вокруг. Катя счастливо улыбнулась и сделала первый шаг к дому, но Влад неожиданно опередил ее. Он выдернул из пня топор, и на мгновение девушке показалось, что спутник просто собирается доколоть дрова… но, размахнувшись, он всадил его в живот женщины. Та со стоном осела на землю, царапая древко слабеющими руками, скользкое от насыщенной темной крови. Орошая траву крупными каплями, она безобразной багровой кляксой растекалась по ткани платья.

Девушка дико, истошно завизжала.

– Катя, бросай уже эти фокусы! – раздраженно выдохнул Влад. – Этот иллюзорный мир уже вовлек тебя в свою игру, перестань защищать его! – и, упершись ногой в живот жертвы, он освободил топор. Женщина безвольно обмякла и распласталась на траве. Подойдя к детям, вжавшимся в лавку маленькими бледными комочками, парень схватил за волосы мальчика и вновь занес топор…

Катя затряслась, присела, с силой сжала веки и закрыла уши ладонями. Но последняя картинка намертво впечаталась в память – несколько капель крови, упавшие на лицо мальчика прежде, чем…

И… ничего. Она замерла, посидела неподвижно, затем осторожно открыла глаза. Во дворе – никого. Лишь оглушительная тишина сжимает в тиски и взгляд Влада, полный немого укора. А дом… дом пылает!

Выпрямилась, все еще пребывая в шоке. Звуки не проникали в разум, а картинки изображения сменяли друг друга словно в замедленной съемке. Вот длинные языки пламени жадно лижут беззащитные деревянные балки. Каркас крыши накренивается, черепица в центре оседает вовнутрь. Столб искр неспешно вздувается, растворяясь в темнеющем небе. Лебеди плавно соскальзывают в огонь и исчезают в раскаленной жаровне. Влад кричит что-то, пытаясь прорвать пелену тишины, но потом просто указывает рукой. По дороге на гнедом жеребце мчится всадник. Его облик находит отклик в памяти, но узнавание приходит не сразу. Этот Павел выше и крепче, уверенно держится в седле, будто слит в одно целое с лошадью. Мужественное лицо наполнено решимостью и силой. Почти поравнявшись с Владом, на всем скаку выхватывает саблю. Небрежный взмах руки спутника – и наездника разом сдувает с седла. Словно невесомый, он плавно падает назад, касается земли и растворяется в воздухе.

– … я разрушил этот мир, и он проснулся, – донесся до Кати обрывок фразы Влада.

– Но все вокруг… было таким искрящимся и теплым! – пробормотала девушка и шире распахнула глаза: они уже вновь находились в улье, но теперь в соте напротив – пусто.

– Нет, просто это более глубокий уровень иллюзии, – произнес парень над самым ухом и, посмотрев за спину спутницы, мрачно добавил: – ну вот и докричалась…

Катя развернулась. Один бледный шар, оторвавшись от обслуживания пузырей, наперерез мчался к ним. Он шипел и жужжал как разъяренный шмель, выпадая из согласованной работы улья.

– Если проснешься сейчас, он может проследовать за тобой в реальность, – опередил Влад Катину мысль и быстро предложил: – Попытаемся запутать следы и уйти как пришли.


Катя пошевелилась в кровати и открыла глаза. Резко села. Схватила с тумбочки телефон. От Милы несколько пропущенных и смс: «Паша пришел в себя». Схватила сумку, извлекла первую попавшуюся тетрадь с конспектами, перевернула сзади наперед и принялась лихорадочно записывать. Она достоверно знала из личного опыта, что яркие, живые события сна на следующий день поблекнут, а через неделю и вовсе превратятся в обглоданный скелет, оставив в памяти лишь белый остов какой-то рыбы.

Девушка исписала несколько листов мелким, убористым почерком и, запнувшись, несколько минут задумчиво вертела в руках ручку. Затем, неожиданно вспомнив, быстро погнала строку дальше: «… Мы перебегали из одной комнаты в другую, пока не вернулись в ту, где встретилась в начале. Застыли, напряженно всматриваясь в дверь напротив. Влад выглядел потрепанным и больше не излучал свечение – у него явно кончались силы. И тут мы снова увидели этот чертов шар! Он медленно выплыл прямо из-за стены. Нет, не так – он медленно просочился сквозь стену.» Катя нахмурилась и нервно вычеркнула два последних предложения. Задумчиво погрызла колпачок ручки и попыталась еще раз: «Он медленно всплывал к нам как брусок со дна глубокого колодца; словно деревяшка, которая напиталось водой, но недостаточно, чтобы утонуть окончательно. Сначала проступали лишь очертания, они становились четче, и вот, наконец, он полностью показался внутри комнаты. При этом возникло ощущение, что комнаты, сквозь которые мы проходили, все находятся в пространстве последней, и словно вложены одна в другую, но при этом не пересекаются внутренне. Вот как-то так. Поэтому траектория движения стукача выглядела странно: он был рядом, и, в тоже время, приближался издалека, проходя комнаты слой за слоем. Казалось, он плыл рывками, и не по прямой, а какими-то углами. Словно слепая охотничья псина, движимая лишь обонянием, он то находил, то терял след. Оказавшись в последней комнате, он не увидел нас, а продолжил медленно приближаться, вихляя. И вдруг в двух метрах замер. Я ощутила в нем перемену – шар ощетинился, готовясь к атаке. Влад выхватил у меня колбу (да, на удивление она все еще была в руках) и метко швырнул в шар. И следом – свою. А дальше случился «глюк»: сновидение «подвисло» и картинка с колбой просто наехала на шар. А за мгновение до этого я осознала… что колбы светились за счет запертых внутри существ! Они были живыми! И почему я только сейчас это поняла?! Ведь Влад сразу сказал, что в этих мирах нет собственных источников энергии, они завлекают и ловят чужеродную. Раздался не то писк, не то крик… он напоминал звук, когда бабочка попадает в костер и ей опаляет крылышки.»

Дальше девушка с силой нажала на ручку, проведя под текстом несколько жирных горизонтальных линий. И ниже сделала пометку: «Я вспомнила, из какого фильма взялась сценка с топориком. Много ужастиков раньше смотрела, вот разум и дорисовал чернухи».

Отложив ручку, Катя встала и подошла к окну: на уже улице уже вовсю занимался рассвет. Распахнула форточку и жадно вдохнула морозный воздух. Прислушалась к себе: ощущения внутри были странные, бросало то в жар, то в холод, и словно какая-то мутная тяжесть залегла на сердце. Она попыталась медитировать, но не смогла войти в эталонное состояние. Видимо, это из-за энергообмена с Владом. А может, поспать, и все пройдет само? И, решив, что вечер утра мудренее, она завалилась на кровать. «Сегодня, наконец, Нил должен вернуться в город…» – мелькнула мысль, и девушка окончательно отключилась.

Глава 9. Возвращение Нила

Тем же вечером в доме Милы…

– А ты уверена, что согласилась на условие Влада только из-за болезни Паши? – голос дрогнул, когда Саша попыталась сдержать предательскую улыбку. – А может… – она сделала многозначительную паузу.

– Не может! – сердито отрезала Катя и попыталась вырвать руку, которую подруга аккуратно разбинтовывала. Та приехала, как только девушка проснулась.

– Извини, – целительница мягко удержала ладонь, – просто я вижу, что он тебе нравится… – и, наконец сняв повязку, принялась внимательно осматривать четыре воспаленные полоски на ладони со следами зеленки по краям. – Думаю, лучше начну с плеча, а сюда попозже вернусь, – и она молча приступила к делу.

– И все же, что было дальше, – Саша выбрала удачный момент, когда невольная пациентка разомлела в процессе лечения и утратила бдительность.

Катя протяжно вздохнула:

– Я решила, что, если буду думать о мертвом дельфиненке, он не добьется ни единого звука.

Подруга не выдержала и затряслась от смеха:

– Полагаю, мертвый дельфиненок сразу уплыл в море, махнув на прощание хвостиком?

Девушка сникла: ну вот, и угораздило же проболтаться! Саша теперь долго прикалываться будет. Буркнула:

– Не сразу: минуту я выдержала достойно. А потом спас праздничный маникюр – внутри такая ярость вспыхнула, что пальцы правой руки сами собой сжались в кулак, закапала кровь и он остановился.

– Так-так… – целительница перевернула ладонь и начала водить над ней своими раскаленными руками. Боль отступала. – Значит, ты проиграла?

– С чего бы?! – опешила та. – Пока он ходил за перекисью и зеленкой, я честно простояла последние отведенные минуты. Я выиграла!

– А как же кровь? Она же кап-кап не бесшумно? – передразнила подруга.

– Ну нет, – Катя наморщила лоб и покачала головой, – это не в счет. Я же не могу за свою кровь отвечать?

Саша разочарованно поцокала языком.

– И затем он безропотно обработал рану? А потом помог с Пашей? Парень явно неравнодушен к тебе. Но вместо благодарности ты его продинамила…

– Не говори глупостей, – расслабленно выдала девушка. Ладонь больше не беспокоила, но вставать или даже двигаться не хотелось совсем. – И потом, раньше Влад тебе не нравился: ты утверждала, что такие эгоисты не способны на любовь, типа это зависимые отношения и все такое…

– А может, я ошибалась в нем, – Саша направилась в ванную и через минуту вышла оттуда с мокрыми руками. – Это точно все, что там случилось? – потрясла ими, стряхивая капли, и с подозрением покосилась на лежащую подругу. – А ты ничего от меня не скрываешь?

– Да не было ничего! Не-бы-ло! – возмутилась Катя. – И спасибо за лечение.

– Тогда я домой, – в словах целительницы засквозило разочарование. – И постарайся больше подобным Теням не попадаться: в этот раз она только ранила, а в следующий и убить может. И к Владу получше присмотрись – вы с ним хорошая пара.

Странно, и что это с ней? То Влад ей не такой, то вдруг ведет себя, словно сваха. «Очень подозрительно», – сказал бы на это В.Д. Когда дверь наконец захлопнулась, Катя облегченно выдохнула: наконец-то осталась одна. Теперь можно и помедитировать.

Села и сосредоточилась: ощущения были необычные. Вроде осознанность присутствует, а внутри что-то совсем не так. То давит, то сжимает, то вспыхивает янтарным пламенем. Как с утра появилось, так и не прошло, лишь сгладилось и более привычным стало. Не сказать, что прям совсем невыносимо, но подобное состояние напрочь перекрывало доступ к эталонному. И так, и сяк пробовала войти «в радость» – и все мимо.

Намучившись, она попытаться вернуть назад В.Д, сделав, как советовал Вонючка. Сомнительная, конечно, идея, но вдруг сработает? Память услужливо процитировала: «Сначала вспомни, воссоздай его как ощущение, потом нащупай, зацепи это ощущение вниманием. И сделай толчок. Столкни лежебоку с кровати…»

Через час бесплодных попыток Катя отказалась от этой затеи тоже. Ей, вроде, и удавалось нащупать В.Д в медитации, но девушка никак не могла взять в толк: столкнуть с кровати – это как?! Представляла себе кровать. Толкала чье-то, почему-то тучное, тело. Но оно продолжало нагло похрапывать. И, вообще, как можно проделывать подобное с внутренним голосом? Ведь он – часть ее подсознания, Катя в этом даже не сомневалась. Да и Вонючка подтвердил, сказав: «Детектив напрямую связан с тобой: он – часть тебя, но ты – вовсе не он». Хотя… ведь этот безумец бормотал и нечто совершенно обратное, будто бы В.Д – личность, «ищейка из имперского сыска». Как подобное может сочетаться?

Из раздумий ее вывела трель сотового. Это Нил наконец вернулся и вызывал «на ковер» в центр города – забирать назад эстафету старосты группы. Спешно оделась и выскочила на улицу. На такси тратиться не хотелось – время еще позволяло добраться на общественном транспорте.

Вечерело. Мороз крепчал, впиваясь в лицо тысячью острых иголочек. Свежевыпавший снег сочно скрипел под ногами. Новый год наступил, отгремели салюты и потянулась череда выходных дней. Народ, уже подрастративший запасы спиртного, покорно побрел в магазины, пытаясь догнать ускользающее ощущение праздника. Мимо неспешно проплыла девушка в короткой юбке и капроновых чулках – она смеялась и что-то шумно доказывала своему спутнику. Ее лицо раскраснелось, а изо рта валил пар. Прям загадка природы, зачем зимой так одеваться? Катя поглубже закопалась носом в край шарфа, уже влажного от дыхания и покрытого снаружи мелкими наростами льдинок. Наконец подоспела маршрутка и она блаженно окунулась в согревающее тепло салона…

Подсев за столик к Нилу и заказав чай, Катя начала рассказывать про то, как они с Владом спасали Пашу.

– Ты сдурела?! – почти сразу оборвал ее староста.

– Что?! – опешила она от такого «приветствия».

– Я же сказал, что приеду завтра. Нужно было дождаться меня. Я доверил тебе группу, а не кружок самодеятельности.

– Но… но… – залепетала, – но ведь Паша мог умереть…

– Я не верю во всякие там миры снов и подобную чушь. И при этом знаю, что Влад тот еще подонок. И ты все равно попросила его о помощи. Даже думать не хочу, что он потребовал взамен… – Катя вспыхнула и опустила глаза, – А по поводу Паши – уж извини, то, что он пришел в себя – заслуга врачей, а не твоего ненаглядного.

Нил говорил так убедительно, был столь категоричен, что Катя и сама усомнилась в реальности ночных событий. Хотя не сказать, что она и до этого была на сто процентов уверена, но все же…

– А если ты ошибаешься? Ты стал бы рисковать Пашей?

– А ты готова рисковать собой? Ты запись-то смотрела? Зачем я тебе ее дал, предварительно разжевав про внушение и способности?

– Смотрела, – внутри вспыхнуло привычное раздражение. – Но там ничего «такого» не было…

Нил тяжело вздохнул.

– Порой мне кажется, что ты банально неодупляешь происходящее.

– Э… неодупляю? – переспросила, полагая, что неверно услышала слово.

– Именно! Дятлу, чтобы добраться до жука, нужно проникнуть в сердцевину дерева. Добраться до сути, – он сложил пальцы клювиком и постучал по столу. – Ты же долбишь клювом о кирпич при том, что твой жук уже успел скрыться в зарослях. Ну или червяк давно окуклился и упорхнул бабочкой, – здесь Нил красочно скопировал ладонью червяка, ползущего по столу, а потом сложил их вместе, изобразив бабочку, махающую крылышками.

– А ты точно иностранец? – с удивляющим саму себя спокойствием уточнила Катя. – Просто чересчур вольно трактуешь русский… – странно, но раздражение куда-то ушло. В голове сейчас была лишь кристальная ясность. И что-то еще… такое острое чувство, приятное. Превосходство? Удивительно. И она спокойно добавила: – О записи я тоже хотела поговорить, еще перед твоим отъездом. Я врезалась в столб, находясь под внушением?

Нил картинно закатил глаза к потолку, закрыл лицо руками, несколько раз резко мотнул головой. Затем провел скрюченными пальцами по щекам вниз, оставляя белые полосы следов на коже и, приоткрыв рот и подняв брови, разочаровано уставился на собеседницу:

– И все же я думал, что ты умнее…

– Это сугубо твои проблемы, – отрезала девушка. И вновь удивилась самой себе: вместо привычной раньше обиды внутри разливался океан безразличия. Это из-за энергии Влада? Он видит мир также?! И равнодушно добавила: – Почему бы просто не рассказать все, что знаешь. Зачем пытаться вывести меня из себя?

Нил подозрительно сощурил глаза и просканировал собеседницу с головы до ног. Затем улыбнулся.

– Хорошо, тогда слушай внимательно, – и принялся объяснять, медленно и терпеливо разжевывая, словно пятилетнему ребенку, и используя для наглядности доступные на столе предметы. – Смотри, это будет дорога, – взяв горсть зубочисток, Нил начал неторопливо соединять их в две горизонтальные линии. Он делал это аккуратно, стараясь класть палочки, имитирующие бордюр, четко острием к острию. В процессе укладки одна зубочистка чуть сдвинулась с места, и староста долго подтыкал ее назад пальцем, но, очевидно, стол имел небольшой наклон…

– Я отлично знаю, как выглядит дорога, – холодно констатировала девушка.

– А… ну тогда ладно, – и парень невозмутимо продолжил: – Когда ты отправилась в участок писать заявление на брата Влада, он, прихватив докторишку, проследовал за тобой на машине, – Нил придвинул к себе солонку и перечницу на подставке. – Ты повернула на полосу движения уже находясь в иллюзии, – бросил быстрый взгляд на спутницу, рот которой начал раскрываться для вопроса, и уточнил: – Установка на смерть может быть прямой, когда человеку приказывают убить себя, при этом он слышит в голове голос, которому не в силах сопротивляться. Однако такими жесткими методами подобные товарищи пользуются редко: жертва может взбрыкнуть и вырваться, все же инстинкт выживания в человеке очень силен. Гораздо проще сделать непрямую установку – на человека как бы наводят «морок», и он убивает себя, не чувствуя опасности. К примеру, идет на балкон четырнадцатиэтажки и перемахивает вниз, твердо уверенный, что просто заходит в лифт.

Не сдержавшись, Катя вставила свои пять копеек:

– Нам на элективе по психиатрии рассказывали, что если внушить человеку, что окно в многоэтажке – это дверь и попросить выйти в нее, он просто проигнорирует посыл…

Лицо старосты сделалось таким, будто он проглотил лягушку, а та оказалась дохлой. Девушка осеклась и смолкла. Нил вернул лицу первоначальный вид и принялся объяснять дальше:

– Когда ты вышла на дорогу, то все еще полагала, что находишься в пешеходной зоне, – подцепив двумя пальцами маленький пакетик сахара с блюдца, он поперчил его и расположил у «бордюра». Потом, словно спохватившись, резко отдернул руку и, умыкнув ложечку из Катиного чая, начал тыкать ею в пакетик, пытаясь заставить тот преодолеть полосу зубочисток. Девушка поморщилась, обреченно наблюдая, как от его бесхитростных действий съехала часть дороги, и он вдумчиво чинит поврежденный участок… И вдруг ее осенило – староста просто ждет, когда она озвучит вопрос.

– А… почему ты так решил?

Нил прервал занятие и в упор посмотрел на спросившую:

– Любой адекватный человек, выходя на проезжую часть, автоматом косит по сторонам и старается перейти быстрее. Он огляделся, но, не найдя ничего более подходящего, взял салфетку и начал отрывать от нее кусочки. Скатывая в шарики, он располагал их на дороге – типа это машины. – Ты же шла как зомби, с одинаковой скоростью и упертым перед собой взглядом.

Катя слушала и не верила собственным ушам:

– Ты сделал выводы о внушении только на основании этого… или отследил, где находилось мое внимание?

Но Нил проигнорировал вопрос, продолжив:

– Ты вышла на дорогу, не замечая машин вокруг, благо, с твоей стороны они только что проехали, – он прокатил три бумажных катушка слева направо, и подтолкнул пакетик с сахаром дальше. – А вот по противоположной полосе как раз и мчалась газелька… по твою душу. Если бы ты шла с прежней скоростью, а не тормознулась перед разделительной линией… – и староста начал катить особо крупный шарик к пакетику с сахаром, а пальцами другой подталкивать пакетик ему навстречу.

– Очевидно, что я просто увидела газель и остановилась, – девушка прижала палец собеседника своим, пытаясь пригвоздить пакетик к столу, тем самым предотвратив неизбежное столкновение двух тел.

– Нет, в этот момент ты вышла из-под контроля докторишки, – Нил ловко увел пакетик в сторону и стряхнул с него перец. – Ты ведь не смотрела на приближающуюся машину. Резко вздрогнула, развернулась и побежала назад…

Не удержавшись, Катя громко чихнула, нещадно разметав по столу все творчество Нила. Он, нисколько не расстроившись, внимательно уставился на нее и произнес:

– Так как тебе удалось вырваться из иллюзии? И ты ведь сразу сообразила, что нужно потерять сознание, чтобы он не смог воздействовать снова… точнее, ты об этом знала. А то, что бросилась под машину Влада, значит, ожидала от него реакции… полагала, что он тебя вспомнит. Я, вообще-то, учитывая все это, думал, что ты просто косишь под дурочку…

– А я такая и есть, – спокойно закончила девушка, отстраненно наблюдая, как у собеседника отваливается челюсть, и добавила: – И я, вроде как, могу прыгать назад во времени.

Нил открыл рот, чтобы возмутиться, но видимо, передумал. Лишь скептически усмехнулся:

– Очень удобная сверхпособность. Как я понимаю, проверить ее стороннему наблюдателю невозможно… – он вздохнул, откинулся на спинку дивана и сложил на животе руки. – Хотя… если допустить, что тебя тогда сбила газель, а ты переместилась назад, в тот момент, когда вздрогнула на разграничительной линии… – он задумчиво помассировал виски, – все равно не сходится: откуда у тебя взялись знания, что ты знакома с Владом, и что нужно отключить сознание?

– Ну… я не уверена… – Катя покачала головой и принялась убирать со стола последствия воздушного цунами, – но вроде как во мне есть «демоническая» часть, которая иногда перехватывает контроль, и я, то есть она, обучалась в группе Мастера… ну я как-то рассказывала уже про это, – лицо собеседника отразило крайнюю степень недоверия, и девушка смолкла. Но, подумав немного, решила вернуться к прерванной теме: – И все же, твоя версия очень сомнительна. Ты утверждаешь, что Влад с Гипножабой специально пытались убить меня, только лишь из-за заявления на Максима. Это как-то слишком, да и не вполне логично – ведь проще откупиться, чтобы заявлению не дали ход, чем убивать невинного человека… ну или внушить мне все забыть.

– Тебе бы может такое и было проще, но не им. Для них человека со свету сжить, все равно, что прихлопнуть комара. Более того, уверен – докторишке это даже нравится.

Сбоку бесшумно выплыла официантка и, ловко погрузив на поднос пустую посуду и ненужный мусор, исчезла из поля зрения.

– Все равно не верю… Влад не такой… он помог мне с Пашей… не может этого быть… – заспорила девушка, рассеянно отмечая, как неприятный холодок постепенно прогрызает броню и заползает внутрь. Она задумалась на пару минут, пытаясь сопоставить информацию с тем, что до этого говорил Влад. А потом словно очнулась:

– Почему же тогда Влад повез меня к себе, а не убил по дороге?

– Ну они редко убивают «физически», потом могут возникнуть проблемы с законом. Зачем рисковать? Полагаю, к тому же Влад хотел выяснить, что с тобой не так. Докторишка вколол снотворное и отлучился до утра, твердо уверенный, что раньше ты не очухаешься… дела наверно у него были в желтом доме, он же там главный мозгоправ. Они хотели, чтобы ты рассказала им все под внушением на следующий день. Но, благо, ты встретила Антона, мы посмотрели видео и заподозрили неладное. И Антон остался ночевать у Влада, чтобы тебя, дуреху, – Нил ткнул указательным пальцем Кате в лоб, – не убили.

– Но Влад рассказывал про это по-другому. У вас слишком разная «правда».

– И ты, конечно, веришь ему, а не мне?

Девушка не ответила. Она восстановила в памяти тот день и нашла оправдание:

– Но Влад в итоге отказался от этой идеи… хотя… ведь зашла Лина.

– Ага, не захотел на своей драгоценной сестренке внушение пробовать. Влад готов хладнокровно убивать, но при этом трепетно оберегает свою семью, даже чересчур, и Максим от вседозволенности уже катится по наклонной. Вот такая кривая у нелюдей любовь. Потом он и тебя включил в круг «оберегаемых» персон, вот только надолго ли и во что это выльется?

– Постой… – вдруг сообразила Катя, – А Антон? Он же, получается, рисковал собой, оставшись ночевать тогда у Влада…

– Он? – собеседник скептически скривился. – Ну он друг Лины, к тому же… он… просто… – Казалось, Нил с трудом подбирает слова, – Короче, Антон не так прост, будь с ним предельно осторожна. А главное, ничего не обещай, не спорь и никаких вызовов не бросай.

– Почему это? – удивилась девушка. – И я уже пообещала. За то, что он притворялся моим парнем, я пообещала сделать что угодно. – И она рассмеялась. – Ты шутишь, да? Он ведь такой милый… – она посмотрела на серьезное лицо Нила и вдруг вспомнила, о чем ей с самой первой встречи шептала интуиция – что Антона нужно остерегаться.

– Тогда прыгни назад во времени и не давай такого обещания, – хмуро изрек староста.

– Я могу прыгать только на несколько минут… при угрозе жизни. И то, это по слухам, я сама не помню этих прыжков.

– Ясно. – Нил опустил глаза. – Плохо. Сочувствую. Хотя ты всегда можешь отказаться от собственных слов, если они не сильно много значат для тебя.

– Да ладно, ты меня разыгрываешь…

– Ага, – кисло буркнул собеседник, – а то заняться мне больше нечем. «Дзинь… дзинь…» – напомнил о себе телефон и Нил уткнулся в смс.

– Влад говорит, что наша истина ложна, – неожиданно для себя выдала Катя. – А чем руководствуешься ты, когда стоишь перед выбором? Я вроде чувствую, что он неправ, но не могу сформулировать до конца аргументы против…

– Каким-таким выбором? – Нил оторвался от светящегося экрана. – Каждый человек, если будет честен с собой, точно знает, как нужно поступить. Совесть – единственная истина, доступная каждому. Остальное – это проявление слабости. Поехали, закину тебя домой, заодно Милу навещу.


– Тут еще такое дело, – с сомнением начал он, когда машина тронулась с места. – Помнишь эти убийства девушек около твоего дома?

– Конечно.

– Так вот, маньяк до сих пор не найден. Изначально их вообще на двух наркоманов пытались повесить… пришлось кое-кому позвонить, чтобы дело вот так и не кончилось.

– Постой… так это ты тогда вмешался?!

– Ага. Я даже подумал, что начальство своих покрывает, осторожно прощупал почву. Но нет, здесь что-то другое замешано. Посмотри, – он вытащил из бардачка конверт и кинул спутнице на колени, – там два фоторобота. Первый от редких свидетелей, а второй составлен по описанию Милы.

Катя достала два изображения лица. Сверила – да, они похожи.

– Фоторобот ведь четкий, да и особые приметы есть… не пойму, почему преступник до сих пор на свободе?

– А Мила разве не может посмотреть, где убийца живет или его имя-фамилию?

– Мила не очень-то любит смотреть. А тут вообще категорически отказывается. Говорит, что он, мол, одержим демоном и заметит ее. – Катя слушала Нила и внимательно вглядывалась в снимок. Внутри все больше поступала тревога – лицо казалось смутно знакомым…

– Вонючка… – невольно сорвалось с губ.

– Это ты мне? – удивился Нил. Не получив ответа, пожал плечами и продолжил: – Так вот, все, кто берется за это дело странным образом погибают…

– Во сне? – внутренне холодея, пробормотала девушка.

– Нет конечно. Что за глупости. При разных обстоятельствах, в основном из-за болезней.

– Он один в один как препод с института. Биологию у нас на первом курсе вел.

– Верно, на него-то я и вышел…

– Он тоже в группе Мастера обучался… вместе с Владом… и мной вероятно.

– Ага, вот ты и подтвердила мои подозрения. У него явно есть способности, которые позволяют оставаться безнаказанным. Завтра навещу его и пообщаюсь.

– А можно с тобой? – поспешно воскликнула Катя.

Водитель оторвался от дороги и с сомнением уставился на спутницу.

– Зачем? Он опасен.

– Ну очевидно, что мы знакомы. И он мне приснился вчера. Я могу поговорить с ним… вдруг подозреваемый сам все расскажет?

– Ну если только вдруг… – староста скептически скривился. Но все же, испустив тяжелый вздох, согласился: – Завтра утром заеду. Но от меня ни на шаг, усекла?

Глава 10. Очень длинная ночь

А утром Нил опоздал. Что для него раньше было не свойственно. И странно как-то выглядел… Но сколько девушка не размышляла, что именно ее напрягает, так и осталась ни с чем. Когда Вонючку дома не застали, она не особо удивилась – наверняка на кафедре животных мучает. Тем паче, сейчас праздники и никто не мешает. Староста развернул машину, и они отправились к подозреваемому на работу.

Родной институт встретил гулким эхом пустых коридоров. Только охранник на входе кивнул, сказав, что сегодня видел преподавателя у себя. Они поднялись на второй этаж. Прошлись по кабинетам – часть из них была заперта, а в остальных – учебный инвентарь и ни единой живой души. Уже решили ехать назад, но Нилу кто-то позвонил, и он отошел к окну в коридоре, что-то отчаянно доказывая собеседнику по телефону. Катя несколько минут переминалась с ноги на ногу, а потом подалась к туалету…

Открыла дверь и нахмурилась. На его месте был обширный кабинет. Ого! Это память ее подвела или за три года успели сделать перепланировку? Видимо, второе – здесь снесли стену и объединили зону туалета с соседним помещением. Ну что за люди! Зачем? Теперь на первый этаж придется телепать. Она хотела было развернуться и пойти назад к Нилу, но, повинуясь неведомому порыву, сделала шаг внутрь.

Справа высилась учебная доска. Девушка начала поворачивать голову, чтобы разглядеть на ней надпись и дернулась – на мгновение ей показалось, что там было написано «Беги!». Но, когда метнула на нее прямой взгляд, облегченно выдохнула. Просто померещилось: доска была пуста, лишь пара белых мелков сиротливо лежала внизу.

Слева громоздились парты со стульями, поднятыми вверх тормашками и обнажившими свое нелицеприятное дно, облепленное жвачками разных цветов. Поверхность стены за ними до самого потолка выстилали стеклянные стеллажи с биологическими препаратами в формалине. Один из них показался необычным, и сразу оттянул на себя все внимание.

Катя хорошо помнила, как на первом курсе их водили в анатомический музей. Чего там только не было! Мумифицированные люди, черепа, внутренние органы, как с врожденной патологией, так и измененные вследствие неправильного образа жизни: черные легкие курильщика, желтовато-бугристая печень алкоголика, срезы сосудов, забитые холестериновыми бляшками… и, что самое интересное, мертворожденные с различными аномалиями развития: сиамские близнецы, младенцы с огромными головами, животами, нечеловеческими лицами, циклопы, «русалки» со сросшимися ногами…

Но объект, который сейчас интересовал Катю, находился слишком далеко, чтобы опознать его вот так сразу. Он был похож на шар в окружении сети черных нитей. Девушка ощутила непреодолимое желание посмотреть поближе, понять… и сделала шаг вперед. Внутри сразу шевельнулся страх, а интуиция заорала в голос, что поступать так не следует, но девушка медленно, как сомнамбула, не сводя глаз со странного предмета, двинулась к нему. В сознании зародилась мысль, что она не раз натыкалась на подобные моменты в фильмах и всегда ругалась на главных героев: ну вот зачем они шли в ловушку, вместо того, чтобы тупо делать оттуда ноги? Чувствовали ведь опасность, подозревали внутри…

Подошла вплотную, все еще не понимая, что это такое. Шар не выглядел идеально круглым, на нем прослеживались вмятины и бугристости, а снизу примыкало что-то… похожее на обрубок… шея? Одновременно со скрипом двери позади, разум озарило узнавание. Дернулась как от удара. Это была распухшая от воды голова в окаймлении черных волос. Черты лица потеряли исходные формы, но Катя глубоко внутри четко знала, чья она: красавицы Светланы, соседки снизу. Ее полгода искали, а она, оказывается, все это время была здесь! Эта мысль пронеслись в одно мгновение, и девушка испуганно оглянулась. В дверях стоял Вонючка и его мерзкая ухмылка не сулила ничего хорошего.

– Вы… – выдохнула Катя и попятилась…

– Я, – самодовольно выдал вошедший. – Мне всегда нравилось резать живую плоть… они внешне выглядели совершенными, но внутри представляли собой просто набор склизких органов… – он подошел к одному из стеллажей, и стал копаться там, явно что-то выискивая. – Но, изначально, я хотел лишь посмотреть, что внутри ТЕБЯ… – Катя начала спиной медленно пятиться к выходу.

Маньяк вдруг развернулся и сморщил лицо, и было не понятно, плохо или смешно ему в этот момент.

– А Влад времени зря не терял… – он болезненно хихикнул, – уже защиту тебе поставить успел. Вот только от меня она не сработает, – засмеялся громче: – потому, что я тут Бог и не хочу, чтобы она срабатывала!

Понимать, что он несет, времени не было совсем. Катя резко крутанулась и бросилась к двери, привычно распахивая рот для крика. Но так и осталась стоять на месте и протяжно мычать. Она не могла шевелиться! Что-то удерживало ее. Скосила взгляд – Тень от Вонючки протянулась до ее ног и оплетала их безобразными щупальцами. А потом ощутила движение – та потащила ее по полу к окну, поближе к свету. – Зрение у меня плоховатое, – как бы извинился за это перемещение препод, и продолжил говорить, попутно осматривая ящики: – Сколько лет я мечтал об этом моменте! Но рядом всегда был Влад, он бы не позволил… ненавижу его… и тебя… годами я был вынужден видеть, как, не взирая ни на что, распускается цветок и не имел возможности сорвать его… разрезать на составные части… отделить тычинки от пестика… цветоложе от стебля… – Щупальца остановились и заскользили выше, как удав, оплетая и сжимая тело в тиски. Собственная Тень затрепыхалась, делая отчаянные попытки вырваться или хотя бы ослабить эти смертельные объятья. Катя начала стремительно задыхаться.

– Даже они… Ледышка с Совой… оберегали тебя… – Вонючка наконец извлек чемоданчик и нежно погладил его потрепанный коричневый бок. Потом, спохватившись, встал и, зажав его под мышкой, подошел к девушке. Катя в очередной раз попыталась вдохнуть, но поняла, что тело сжато уже слишком сильно, и грудная клетка больше не может двигаться. Она пришла в ужас.

– Эй! – нахмурился Вонючка и обратился к Тени: – Приотпусти. Она нужна мне живой!

Резкое облегчение и удалось сделать рваный вдох. Маньяк положил свою ношу на ближайшую парту и распахнул. Катя скосила глаза вниз: в чемодане лежали плоскогубцы разных форм и размеров, поржавевшие иглы, ножи, маленькая пила и прочий непонятный, но, похоже, пыточный инвентарь.

Пилу-то он и дослал, потрогал пальцами острые зубцы и остался доволен. Развернулся и печально изрек:

– Когда на меня открыли охоту, я понял, что убивать во сне безопаснее и гораздо приятнее. Не нужно потом отстирывать одежду от крови. Большинство утром даже не могли вспомнить сон, думали, что это был обычный кошмар. А через несколько дней дохли от чего попало.

И тут Катя осознала, что спит. Ну конечно! Она еще с перепланировки туалета должна была догадаться. Страх отступил, и на его место пришла решимость и ясность. Она просто должна проснуться, и тогда все закончится! Сосредоточилась, пытаясь почувствовать свою физическую руку… пошевелить ей… она должна шевельнуть рукой!

– Глупые людишки, – тем временем распалялся Вонючка, – не видят дальше собственного носа. После моей «обработки» мерли, как мухи с оторванными крылышками. Трепыхались, пришпиленные иголкой в недрах моей коллекции. И наконец я добрался до тебя! Ты, именно ты удостоишься чести стать лучшим моим экспонатом!

Катя закрыла глаза, изо всех сил желая открыть глаза физические, напрягла всю свою Волю… Но даже не смогла почувствовать, в каком положении находится на кровати ее реальное тело.

– Ха! – разгадал эти попытки Вонючка. – Ты проснешься, только если моя Тень разрешит. А она тебя поймала и уже не отпустит. – И, вновь безумно хихикая, он сделал шаг к ней, сжимая в руках свое орудие пыток. Его рот искривился, взгляд наполнился маниакальным восторгом, а голос задрожал предвкушением: – Сейчас будет даже больнее, чем в реальности… – и неожиданно вздрогнул. Затравленно оглянулся. Взвизгнул:

– Как ты здесь оказался?

– Заметил-таки, – мрачно изрек Нил. – Ну и ты болтун!

И Катя тоже увидела старосту. А еще… вдруг поняла, что утром ей показалось странным – у Нила не было привычного акцента! Он говорил чисто. Он вообще… настоящий? Тот уже успел пройти половину пути между ними и дверью, и сейчас остановился, уперев взгляд в Вонючку. – Я услышал достаточно: ты сам признался, что убил тех девушек. Верни на место этот нелепый инструмент ремонта и сдайся.

По лицу препода прошла судорога, рука с пилой дернулась… а затем он беззвучно затрясся от смеха:

– Угрожаешь?! Мне? – Он отложил пилу и протер толстые стела очков грязными полами халата. Согнулся и вытер выступившие от смеха слезы. – Ты жалкий человечишка. Поставлю прозрачный экран, и будешь смотреть, как я стану разделывать этот цветочек… жаль, что спасать ее пришел ты, а не Влад… – забормотал он почти бессвязно: – Влад… всегда Влад… запирали пространства… занимались там непотребством… шушукались и смеялись за моей спиной… тыкали пальцем… но ничего, он будет следующим… И знаешь, что самое приятное? – он обратился к девушке, заскользив по лицу безумным взглядом. В ответ Катина шея, управляемая чужой Тенью, сама подвигала туда-сюда голову. – Осознавать, что меня никто не остановит. Даже Влад жалок со своими зачатками способностей. Я его позже достану. А этот вообще без Тени. Даже не понимает, что спит.

Нил помрачнел еще больше:

– Ну что за дикие фантазии? Такая хрень не может мне сниться. Это просто ТЫ болен.

Катя попыталась открыть рот, чтобы сказать старосте, что они действительно спят, но не смогла произнести ни звука.

Вонючка тем временем вновь взял свой опасный инструмент и, подойдя вплотную, погладил по щеке грязной липкой ладонью. А следом его лицо сморщилось, пила в руке задрожала… – Мне так жаль… так жаль… – зарыдал он, – но ты слишком красива… чтобы жить… тебе будет так больно… так больно… – и крупные слезы покатились по его щекам.

– Я… я… – хрипло прошептала Катя, – я вовсе и не красива… наоборот…

– Это биполярочка в гости пожаловала… психушка по тебе плачет, – тем временем староста ощупывал прозрачную стену перед собой. – Ну что за нелепые фокусы? У вас же мозгоправ в команде есть, вот пусть по блату тебе крышу и подлатает…

– Нил, мы и правда спим, – еле слышно выдавила девушка. – Если он убьет тебя, ты вскоре умрешь в реальности… лучше постарайся проснуться.

– Типа Фреди Крюгер на новый лад? Я не верю в подобное. – И обратился к Вонючке: – Это представление пора заканчивать – брось пилу и сделай три шага назад. Сейчас же! – его голос стал напряженным. Непреклонным.

Маньяк мерзко ухмыльнулся, но лишь сильнее сжал свое оружие.

– Вы все в моем сне. Здесь я главный дирижер. Я здесь Бог! Весь оркестр подчиняется мне!

– Ага, а там за окошком тебя кто-то ищет…

Вонючка перевел туда взгляд и «дынь», – выронил пилу, а потом скривился и причмокнул:

– Хорошая попытка отвлечь… ты увел в сторону мое внимание? Похвально, но подобный номер не пройдет дважды.

Нил нахмурился, а маньяк самодовольно осклабился:

– Ну? – он вытер ладони о халат. – И это все? – и вновь поднял пилу с пола.

И вдруг Катя поняла, что может спасти их. Она ведь умеет прыгать назад во времени! Нужно переместиться в прошлое и не ходить в этот долбанный туалет, а сразу проснуться. От вспыхнувшей внутри надежды гулко забилось сердце. Сосредоточилась… вроде бы такое логичное решение, но как его осуществить? Воссоздала в памяти время, когда только открывала дверь. Картинка всплыла перед глазами, а потом стала предельно четкой. Вызвала в сознании все, что видела, слышала, ощущала в тот момент, словно переместилась туда…

И ничего не случилось, точнее, не получилось. Она по-прежнему была здесь, в этом кабинете и сбоку черным пятном маячила голова в формалине. Наверно, чтобы прыгнуть назад, нужно предварительно умереть, – тоскливая мысль заметалась внутри и растаяла…

Маньяк вновь безумно захихикал и больно схватил пальцами за плечо.

– Катя! В сторону! – резко выкрикнул Нил. – Сейчас же!

Но она по-прежнему не могла пошевелиться. Ну да… он ведь не видит, что ее не пускает чужая Тень. Вонючка замахнулся пилой, и девушка лишь обреченно закрыла глаза…

Глава 11. И не менее странное утро…

– Катя! В сторону! – резко выкрикнул Нил. – Сейчас же!

Она бы с радостью, но увы… Ну да… он ведь не видит, что ее не пускает чужая Тень. Вонючка замахнулся пилой, а она лишь обреченно закрыла глаза…

«Вж! Кхык…» – и больше ничего не случилось, лишь захват пальцев ослаб. Осторожно разомкнула веки: маньяк медленно оседал на пол. Мгновение – и он почти бесшумно сполз на колени, рука обессилено стукнулась об пол, а опасный инструмент выскользнул из ослабевших пальцев. Издав тихий стон, Вонючка тяжело завалился на бок. И только сейчас девушка поняла причину такой резкой слабости – из его спины торчала рукоядь метательного ножа. Вокруг по белому халату быстро растекалось пятно крови.

– Ну вот, столько угроз, а исход всегда одинаков, – Нил достал из кармана сотовый. – Еще никто не смог уболтать мой нож…

– Ты… ты и есть их Учитель? – прошептал раненый, все больше бледнея.

– Боже упаси, – фыркнул староста и набрал сто три. – Я просто вынужден защищать членов группы. – Другой рукой потрогал пространство перед собой: пальцы проходили свободно – прозрачный экран исчез.

– Но… моя Тень… ты уничтожил ее!

– Хватит пустых слов – кровью изойдешь. На это в тюрьме будет масса времени. Сейчас скорая тебя заберет.

– Нет… – прохрипел Вонючка, – черты его лица разгладились. – Я умираю… наконец-то…

И тут Катя осознала, что вновь может контролировать свое тело. Действительно, ее больше ничего не удерживало! Сделала шаг… и посмотрела на свои ладони. Они были самые обычные. Перевела взгляд дальше и взяла в фокус мигающую огоньками елку в углу. Потом опустила глаза: одеяло, кровать… она в доме Милы! Похоже, желание проснуться наконец сработало. Нащупала рядом телефон и уточнила время – семь утра. За окном медленно занимался рассвет.

Встала и в полной прострации пошла в ванную умываться и чистить зубы. Еще контрастный душ сейчас бы не помешал. Мысли как блохи поскакали за ней следом. Они были в совместном сне? Нил действительно кинул в маньяка нож? Или сюжет сна – игра ее собственного подсознания? Посетила острая необходимость пообщаться с Милой, но та, как обычно, несла «пост милосердия» в своей общине. Скинула перед зеркалом ночнушку и вздрогнула – на плече синяками проступал след пятерни маньяка. Похоже, Саша была права, и, если бы староста не вмешался, то Вонючка со своей пилой… Она инстинктивно потерла шею. Нужно поговорить со своим спасителем, прояснить все эти моменты.


Староста прибыл минута в минуту и вел себя как обычно.

– Ну что, ты еще не передумала ехать со мной к вашему садисту-биологу? – выдал с привычным уже мерзким акцентом.

– А… – девушка опешила. – Да, конечно… – Он вел себя так, будто два часа назад ничего не случилось!

Всю дорогу до квартиры препода она подозрительно косилась на спутника. Он не помнит, что было ночью? Но ведь, если у него нет Тени, то нет и демонической части, которая избирательно «отключает» память. Тогда почему? Или это и правда был сон, и в нем все нереально? Ну вот, опять эти вечные сомнения! А синяки – разве не доказательство?! Хотя… ведь самовнушение еще никто не отменял. Если можно внушением вызвать ожог, то… Хотя, стоп! Может, поэтому люди и умирали после снов с участием маньяка? Возможно ли, что в подсознании человека скрыт механизм самоуничтожения, сходный, к примеру, с апоптозом клеток, и Вонючка каким-то образом запускал его через сны? И сейчас он смоделировал определенный сюжет, пытаясь убить ее именно так? Но тогда… тогда откуда во сне появился Нил?

– Что ты всю дорогу себе под нос бормочешь? – отследил ее метания водитель.

Она уже открыла было рот, чтобы поведать о ночных событиях, но сразу закрыла, вспомнив, как он смеялся после посвящения, назвав ее Тень личным глюком. Не уж, лучше просто выждать и понаблюдать.

И Катя ничего не ответила, лишь у знакомой девятиэтажки спохватилась:

– Погоди… – она нахмурилась. – Тут же Ольга живет!

– Ага, – Нил припарковался во дворе. – Именно здесь-то наш маньяк и окопался. Прямиком в 98 квартире, как Ольга и вещала ранее.

А во сне внимание почему-то не зацепилось за этот момент. Катя напряженно размышляла. Они ведь заезжали к Вонючке домой, прежде, чем на кафедру отправиться. Так разве сюда? Кажется, нет, иначе она бы запомнила.

– Видимо, способности у Ольги все-таки проклюнулись. К угадыванию преступников, – староста продолжал говорить, пока они поднимались в лифте, – или просто родственную душу в нем сразу признала…

Дверь в искомую квартиру была распахнута настежь. Из глубины доносились женские голоса и плач. Спутники переглянулись и быстро пошли на звуки. На кухне они застали двух теток пенсионного возраста: те сидели у стола и что-то громко обсуждали.

– Горе то какое… – завывала одна в цветастом халате и шлепках, прижимая к глазам скомканный белый платок.

– … и куда Настеньку теперь? – вторила ей вторая. – Опять в интернат для инвалидов? Мамаша-то вон какая! Гуляка, даже не объявилась! – Ее массивное тело, упакованное в токсичную розовую майку и голубые джинсы, как желе сотрясалось рыданиями.

– А где хозяин? – участливо поинтересовался Нил.

Дамы синхронно повернули головы.

– Горе то какое… горе! – пуще прежнего заголосила первая и громко высморкалась.

– Скорая под утро его увезла, – более спокойно уточнила вторая. – Умер там, говорят.

– Александр Константинович… человек такой хороший… был – подхватила та, что в халате. – И ведь никто не застрахован, понимаете?! Вчера еще разговаривали, а сегодня – он уже все!

– Ну сосед давно странно себя вел, – возразила толстуха. – Предчувствовал наверно…

– Так не мудрено-то с ума сойти! – резво перебила собеседница. – Один с больным ребенком! – и продолжила опять невнятно: – Скорая приехала, а он весь в крови, она прям алая изо рта лилась… обои вон… – кивнула вбок, – а он еще ехать не хотел, вырывался…

Катя посмотрела в указанном направлении и поежилась – вдоль стены тянулся бурый кровавый след со следами пальцев.

– Куда его увезли? – быстро перехватил инициативу Нил.

– В БСМП-2 сказали…

– Сейчас выясню все детали, – и вышел в коридор позвонить.

А женщина все не унималась, бормотала, всхлипывая через слово:

– Дочка у него осталась с ДЦП… три года… как родилась, так мать и бросила… он все сам… все сам с ней возился… говорили, негоже мужчине одному девочку тянуть… не старый еще, нужно жизнь свою личную устраивать… а он не слушал никого… любил ее сильно… куда бедняжке теперь? Жалко… Иии…

Когда сели в машину, староста поведал:

– Я созвонился главврачом больницы. У биолога утром произошло массивное кровоизлияние в легкое, и он в итоге в реанимации от кровопотери скончался. Дождемся теперь результатов вскрытия.

Дальше опять ехали молча, лишь Катя беспокойно ерзала по сиденью.

– Ну что там, говори уже, – не выдержал Нил. – Всю дорогу сюда меня в мыслях пытала и сейчас продолжаешь.

– Ты почему-то не помнишь, но этой ночью… ты, я и он были в совместном сне. Вонючка использовал свои способности, он убивал людей через сны, но ты как-то… ты кинул в него нож, и он, получается, и на самом деле, здесь, в реальности, захлебнулся кровью.

Староста засмеялся:

– Что за бредовые фантазии? И я не понял… ты на меня убийство хочешь повесить?!

– Нет! Конечно нет, ты спас меня. Спасибо. Кстати, во сне у тебя почему-то не было акцента…

Нил бросил на спутницу быстрый оценивающий взгляд и сощурился:

– Кто рассказал?

– Что? Никто мне ничего не рассказывал. Мы действительно были там, и я докажу это! – Катя воодушевилась. – Из сна я знаю, где пропавшую голову искать: она в институте на втором этаже, на кафедре биологии и генетики. В формалине, прямо на стеллаже за стеклом!

Нил притормозил у обочины, развернулся и уставился с удивлением. Наконец, откинулся назад и произнес:

– Меня пугает твое психическое состояние. Ладно еще, если необычайно яркие сны снятся. Хотя это, вообще-то, один из признаков шизофрении. Но сейчас ты, вдобавок, еще и логическое мышление утратила: если бы маньяк действительно спрятал голову на кафедре, прямо за стеклом, – едко добавил он, – ее бы давно заметили.

– А ты поищи, – не унималась девушка.

– Ну, если ты так уверена и настаиваешь, то, хорошо, поищем, – выдал без энтузиазма. – Однако если ничего не найдем… – и вдруг закашлялся.

– Ты заболел? – встрепенулась Катя.

– Ерунда. Просто горло немного першит.

А вечером выяснилось, что у Вонючки недиагностированный туберкулез был, который и осложнился кровотечением. А потом Нил перезвонил и ругался минут десять. На это время Катя отложила телефон в сторону, и, кусая губы, сосредоточенно рассматривала потолок. Но напрасно – все равно были отлично слышны его ироничные замечания. Короче, не оказалось на кафедре никакой головы. Под конец голос Нила уже серьезно хрипел – это и спасло девушку от дальнейшего разноса. Староста заболел все-таки

После напряженных размышлений Катя, наконец, осознала свой просчет: Вонючка умел моделировать сны и втягивать туда других, но он не копировал реальность на сто процентов. Вот дура-то, что сразу не догадалась: ведь маньяк во сне по другому адресу жил.

Глава 12. Возможности интенции

На следующий день…

Утром Катю разбудила болтовня. Она открыла глаза и не сразу сообразила, где находится. Подруга сидела на кровати в пижаме с зайчиками и весело о чем-то щебетала. Ах да, она же теперь у Саши живет: та заехала вчера ближе к ночи, помогла собрать вещи и увезла к себе. «Жаль, что нельзя в чужом доме врезать защелку в дверь», – пришла в голову тоскливая мысль. Следом навалилась апатия, будто из жизни разом ушли радость и краски. Хотелось тупо валяться весь день в теплой мягкой постели и смотреть слезливые мелодрамы.

– Это энергетическое истощение после ранения, – объяснила целительница, – и, видимо, энергия Влада тоже кончилась. Не подлечи я – ты бы уже болела, а так – просто депрессию заработала.

– Ну и ну… – Катя совсем сникла, – странные дела творятся вокруг. Что Тень может ранить, я уже поняла, но, вот скажи, если бы Вонючка мне голову во сне отрезал, то что, Аннушка бы масло на путях разлила? А я хлобысь – и под трамвай, да?

– Вполне возможно, – спокойно выдала Саша. – Иногда с людьми случаются очень плохие вещи, хоть и с энергетикой полный порядок. Они должны бы предчувствовать опасность, – но нет, все равно умирают, словно внутри их сознания действует определенная программа. Почему? Похоже, это проделки Системы. Однако в Систему могут также внедряться энергоинформационные сущности и «переписывать ее под себя», и Вонючка, очевидно, тоже так делал. Но не факт, что сработало бы на тебе, мы уже не настолько ей подконтрольны.

– Спасибо, успокоила, – буркнула Катя. – Я даже теорию «апоптоза сознания» вчера по этому поводу сочинила. Но тут парадокс, – не унималась она, – разве так бывает, чтобы у препода в меде скрытый туберкулез был? Мы же каждый год флюорограмму в обязательном порядке сдаем. Что же это получается, Нил кинул нож и у маньяка мгновенно возник туберкулез? И сразу кровотечением осложнился? Но это ведь невозможно!

– Не знаю, – задумчиво проговорила целительница, – но один раз я подобное видела. Как-то пришел ко мне мужчина, сына на прием привел, ну я и его самого за компанию просмотрела. Он был здоров, а уже через неделю онкологию обнаружили, последняя стадия, а еще через несколько дней он умер. Хотя только на серьезную работу устроился, и его как раз проверяли на медицинском осмотре. Потом посчитали, что врачи пропустили. Но я бы не пропустила! Понятно, что его просто убили «оттуда». Кому-то дорогу, видимо, перешел.

Катя поморщилась:

– Слова, слова… а доказательств нет. Еще вчера все было хоть немного реальным и четким, а сегодня проснулась и засомневалась с новой силой. Нил считает меня умалишенной, и я, по правде сказать, порой начинаю с ним соглашаться. Это ж надо было так лопухнуться: полагать, что маньяк голову жертвы на всеобщее обозрение выставит!? Подумываю уже: а может, вчера ночью и не было ничего? Просто я как-то угадала, что Вонючка умрет, вероятно, по внешнему виду как-то подсознательно определила туберкулез, поэтому и приснился подобный сон…

– Но Катя! – возмутилась целительница, и зайцы запрыгали на рукавах ночнушки в такт движениям рук. – Твое ранение было вполне реальным! И потом, за два года я ни разу не видела, чтобы Нил болел. Видимо, победа над Вонючкой ему все же чего-то стоила.

– Но он отрицает это! Почему?! У него тоже проблемы с памятью?

Саша пожала плечами:

– Просто забей. Антон вернется, у него и спросим. Он всегда все знает, – ее рот расползся в широченной улыбке.

– Ну да, конечно, – заворчала девушка, – он же лучший и неповторимый! – «С В.Д бы сейчас поговорить…» – подумала с тоской.

Но подруга до того воодушевилась, что, взяв на себя миссию отвлечь от плохого самочувствия, принялась рассказывать о своих любовных похождениях. Потом о смешных случаях из работы целителя. И на следующий день «бла, бла, бла» повторилось. А потом опять и опять… Кате очень хотелось, чтобы та отстала и дала спокойно поспать или подготовиться к экзаменам. Конечно, недовольство вслух она не выражала, считая это данью, которую нужно платить за проживание в доме. Практика эталонного состояния так и не получалась, оно съехало, закатилось куда-то и было забыто напрочь. Но Ярость тоже молчала, в голове словно наползли тучи, мешая ясно мыслить.

На Рождество Тоска и Одиночество подобрались настолько близко, что, казалось, сидели рядом на диване и помогали зубрить тесты. Через несколько дней предстоял экзамен по хирургии, а до него допускались лишь студенты, набравшие проходной балл на компьютерном тестировании. И как, спрашивается, сынок священника всегда его проходит? Ведь там на экране сразу результат появляется. Умудряются даже такое подтасовать…

На улице похолодало еще сильнее, и девушка решила вообще не высовывать туда нос, а весь день провести, с головой закутавшись в плед и читая учебник. Тем более, с утра ее знобило и потряхивало, хотя никаких внешних проявлений болезни не наблюдалось. Саша повертелась вокруг, потом сбегала и кухню и, вновь проскользнув внутрь, поставила на стол кружку с горячим чаем.

– Пей!

– Позже, – Катина кисломордость усилилась еще на пару градусов, – здесь около тысячи тестов и в каждом от одного до восьми правильных ответов. Их тяжело будет сдать.

– Может, отложишь свои занятия? Ведь сегодня седьмое января – праздник, – и Саша придвинула дымящуюся кружку прямо к носу подруги.

– И что с того? – проблеяла та. – Вот если бы Христос за меня экзамен сдал… – и привередливо отодвинула чай назад.

Целительница засмеялась, выхватила книгу и, захлопнув, отложила на край стола. Села напротив и безапелляционно заявила:

– Сегодня твоя очередь рассказывать истории из жизни.

– Вот еще! – поморщилась невольная собеседница. Однако Саша не шелохнулась. – Ну ладно, у меня же времени вагон… – съехидничала и поведала про ссору с мамой, как ушла из дома, замерзла и чуть не села в машину к педофилу. – Конечно, кому, как не мне, могло так «свезти», почти сразу нарваться на урода, – в конце подытожила девушка.

– Это пример случайной интенции, – Саша не только не прониклась тревожностью момента, но и с ходу выдала незнакомый термин.

– Что?! – даже остывшим чаем от неожиданности поперхнулась. Закашлялась.

– Интенция – это направленность Воли на какой-либо объект. Она может быть прямой – если ты осознанно притягиваешь желаемое, и случайной – если внутреннее состояние само определяет результат, – Саша роняла слова легко и гладко, будто ежедневно вещала о подобном.

– Не вполне понимаю, о чем это ты? – на лице Кати удивление граничило замешательством. – Э… подожди-ка… Я пару раз натыкалась на книги по трансерфингу реальности. Там было нечто схожее, но называлось по-другому… оно?

– Ну, можно и эти книги использовать, хотя они написаны для тех, у кого мало свободного внимания, мало Воли. У меня получается и без техник, – заулыбалась подруга. – Да и ты уже в практиках продвинулась. Попробуй.

– Э… что попробовать? – совсем растерялась девушка.

– Прямую интенцию использовать. Вот смотри, – Саша на секунду задумалась, – к примеру, тебе позарез нужно вечернее платье. Что будешь делать?

– Ну… заработаю денег и куплю что-нибудь по распродаже.

– А если их не хватит?

Катя обреченно вздохнула – это было так знакомо:

– Можно наверно напрокат вещь взять… или у тебя одолжить.

Подруга рассмеялась и покачала головой:

– Я имею ввиду, чтобы платье стало твоим лично. Есть другие способы?

Взгляд девушки помрачнел еще больше:

– Советуешь завести богатого любовника или украсть?

Собеседница просто покатилась со смеху:

– Конечно нет! Еще варианты?!

– Даже и не знаю. А что ты предлагаешь?

– Нужно максимально четко представить нужную вещь, вызвать внутри ощущение, будто ты ей уже обладаешь, запечатлеть это состояние, словно яркий фотоснимок, сконцентрировать на нем все внимание, дав себе безмолвное указание – хочу вот так! А затем расслабиться, отпустить и больше не думать об этом. Данное усилие и будет прямой интенцией. Лучше проделывать подобное перед сном и, конечно же, свои желания сохранять в тайне.

– И что? – Катя была обескуражена. – Нужный предмет утром сам материализуется под мою подушку?

– Нет, – целительница хитро улыбнулась, – эта вещь придет в твою жизнь путем, самым естественным в данный момент времени. Главное, не пытаться заранее просчитать, как это будет, иначе своими планами ты сильно ограничишь возможности интенции. Воля, направленная на предмет, притянет его любым приемлемым и доступным способом. К примеру, тебе могут подарить платье, или выиграешь, или внезапно найдутся деньги на его покупку…

– Но… – Катя никак не могла поверить, что подруга говорит серьезно. И вообще, она, положа руку на сердце, всегда считала ее недалекой. – Ты наверно шутишь? Это же нелепо! И потом, если бы все было настолько просто – этим бы активно пользовались.

– Кто знает – давно пользуется, – Саша нащупала на подбородке маленький прыщик и, взяв с комода зеркальце, принялась вертеть отражение так и сяк, стараясь рассмотреть дефект со всех сторон. – Хотя у обычных людей такое, конечно, не прокатит – у них нет личной силы, или свободного внимания, как говорит Антон. Оно появляется у осознанного человека, и чем больше он пробужден, тем эффективнее это работает. А у кого мало, те пытаются трансерфингом нужное притянуть, заменяя качество количеством, вдалбливая в подкорку свое желание снова и снова. – Саша вздохнула и отложила зеркальце – прыщ еще был юн и не годился для обезглавливания. Она продолжила объяснять: – Это мы о прямой интенции говорили, а случайная – это как у тебя с педофилом было: если духовно пробудившийся прокручивает в голове неприятности, то неосознанно притягивает негатив в свою жизнь, а если настраивается на положительную волну – все налаживается.

– Откуда ты все это узнала? – Катю не отпускало ощущение какого-то подвоха.

– У меня был свой учитель. Я с детства посещала его семинары по целительству в Москве, но он и другому обучал. Мой учитель объяснял, что наша жизнь – это океан возможностей, но зачастую мы их не замечаем, потому что не способны донести до вселенной свои желания. Мы можем строить грандиозные планы, но они однажды рухнут из-за маленькой случайности, или же, наоборот, маленькая случайность кардинально поможет, изменив в лучшую сторону привычный порядок вещей. Ведь каждое наше действие несет за собой последствия, но наш ум слишком примитивен и линеен, чтобы просчитать даже крошечную их часть. Поэтому полагаться на Волю гораздо эффективнее, ведь ей доступно то, что не видно глазами и не подвластно логике. С ее помощью мы можем, словно стрела, напрямую лететь к цели. Действуя подобным образом, духовно пробудившийся легко обретает желаемое, и при этом людям со стороны кажется, что он просто очень везучий человек, – Саша загадочно сощурилась и накрутила на палец свой черный локон.

– Ну прям не жизнь, а сказка, – тоскливо подытожила девушка. – А если я захочу себе личный остров посреди океана и слуг с опахалами в придачу?

Подруга засмеялась:

– Ну ты губу и раскатала. Но, на самом деле, ничего невозможного нет, есть лишь недостаток свободного внимания. Ну и, пожалуй, кармические заморочки и модель воспитания тоже имеют свой вес. Лично тебе, к примеру, будет сложно разбогатеть: ведь твои родители всю жизнь экономят и ограничивают себя во всем, соответственно, неосознанно притягивают нищету, – разглагольствовала она. – Хотя, учитывая низкий уровень их свободного внимания, эффект должен быть слабым, но ведь посыл-то постоянный. И ты, за неимением другого, копируешь их поведение.

– Ну тебе легко говорить, – возмущение само вырвалось наружу, – у тебя все было изначально! – к рассказу Катя по-прежнему относилась скептически – просто привыкла, что за все в этой жизни нужно платить и предпочитала делать это сразу, а не брать кредитов с неизвестными процентами.

– В том-то и дело! – неожиданно подхватила подруга. – У меня перед глазами правильная модель, и я не буду соглашаться работать за пять копеек. Вокруг полно возможностей, которые ты не способна заметить, так как у тебя в голове фильтр, который отметает хорошие варианты сразу. Вот Нил предлагал купить тебе одежду, почему не согласилась?

– С ума сошла?! Он мне никто.

– Вот-вот… и ты полагаешь, что будешь ему чем-то обязана, не приемлешь этот вариант. А ему так проще, ведь он богат. У тебя в этом месте восприятия словно шоры у лошади; и самое неприятное, что самому человеку этого не видно, но со стороны очень даже заметно.

И все-таки, что-то было в Сашиных словах. Ведь столько книг по трансерфингу вышло, и, если бы совсем не работало, их не покупали бы. А то читают и радуются, да положительные отзывы строчат. Интересно, что бы на это сказал В.Д? И тут девушку осенило:

– А если мне нужен не предмет? Я, к примеру, хочу вернуть назад свой внутренний голос?

Саша посмотрела как-то странно:

– Ограничений нет. Я не вполне понимаю, о чем ты, но попробуй.

После ухода подруги Катя снова взялась за тесты. Но они упорно отказывались переезжать из книги в голову, а мысли раз за разом возвращались назад к интенции. Наконец девушка не выдержала: села в медитацию и четко воссоздала внутри образ В.Д, зацепила это ощущение вниманием и представила, что он проснулся и снова говорит с ней. Затем сконцентрировалась на данном диалоге, безмолвно сформулировав желание: «Хочу так!».

Была уже глубокая ночь, когда она с чувством выполненного долга выключила ночник и легла в кровать. Внутри не покидала странная уверенность – на этот раз все получится, В.Д вернется. Катя долго ворочалась, а сон все не шел. Но когда она наконец отключилась, то попала… в Петербург!

Глава 13. Сны В.Д

Катя оказалась в Петербурге. Вживую она там раньше не была, но понимала, что это столица… стоп, какая-такая столица? Ведь Москва еще вчера считалась главным городом. Откуда эта странная информация? Она, кажется… напрягла память – сейчас мужчина! Порылась в сознании, разгребая и сортируя воспоминания. Похоже, хозяин тела раньше служил в имперском сыске и очень этим гордится. Он снимал комнаты на Садовой, где проживал с женой и тремя детишками. А потом был уволен за тунеядство и пьянство, и вслед за этим закономерно располнел, обрюзг и полысел.

Катя будто находилась в его теле за компанию, но не могла управлять им, при этом владелец ощущался как-то близко, совсем знакомо. Возникло острое желание увидеть его лицо, но тот медленно брел по дороге, не обращая никакого внимания на чужое присутствие в своей голове. Девушка лишь отметила, что рост у него чуть ниже собственного, да объемное пузо выступает кпереди.

Тем временем на улице начал накрапывать мелкий дождик. Мужик что-то нечленораздельно промычал и ускорился. Путь тускло освещали фонари, воняло навозом, а во рту разливалась неприятная горечь. Его подташнивало, мир вокруг непривычно раскачивался, а мысли были вязкие, как кисель. Бр… Очень неприятное ощущение. Похоже, владелец тела предварительно хорошенько принял на грудь.

Рядом прогрохотал экипаж.

– Э… гэп!» – закричал кучер. Человек отпрыгнул, но, поскользнувшись на мокрой булыжной мостовой, не удержался и упал лицом в вонючую лужу. Катя ожидала, что он сейчас встанет, но… тот не двигался. А потом начал хрипеть. Он задыхался!

– Вставай, вставай! – девушка закричала внутри головы, пытаясь заставить его пошевелиться, очнуться. – Да вставай же, черт тебя подери!

От возмущения она даже проснулась. Села, свесив с кровати босые ноги. И почувствовала, что в поле зрения вновь появился В.Д.

– Мне тут мужик какой-то мутный приснился, – механически поведала ему.

– Это был я, – внезапно выдал В.Д, – ты влезла в мой сон и разбудила. – Было непохоже, что он особо этому рад. – Сколько временя я спал и какой сейчас год? Ты, вроде, еще не успела сильно состариться…

– Что?! Три месяца одна тут справляюсь, вообще-то, – выдала сквозь зубы. – Почему не получалось достучаться до тебя раньше?

– Это все Сова! Она из группы Влада и сильный экстрасенс. Помнишь, как тебя нытик Игорь домой подвозил? Он еще про свою девушку плел, что та замуж выходит?

– Как же, забудешь такого…

В.Д кивнул.

– Так вот, я проследил за ним: про Влада и свою девушку он соврал. Это была идея Ледышки, тот пообещал Игорю, что барышня от жениха своего отвратится и будет его одного до самого гроба любить.

– Значит, Влад и та девица действительно…

– Ну, этого мы точно не знаем. Но важно другое: Ледышке помогает Сова, они даже ту встречу с Максимом у парка спланировали, чтобы преподнести тебя Владу, хотели свести вас, чтобы этим ослабить его. В ближайшее время Мастер должен назначить своего преемника, и Ледышка пытается убрать главного конкурента в лице Влада. Я хотел выяснить их дальнейшие планы, но Сова меня заметила. Вообще-то, обычно вокруг много призраков ошивается, но я, видимо, уж больно примелькался, – под конец В.Д бормотал словно сам себе, без особой надежды.

– А теперь помедленнее, – подхватила Катя. – Почему утверждаешь, что ты – призрак. Я думала, что ты – часть меня.

– Неужели… ты по-прежнему меня слышишь? – удивился собеседник.

– Ага. И на этот раз все запишу и оставлю на видном месте. Я ведь больше не живу с родительницей, и никто за мной не следит. Так что, продолжай, – и, притянув сумку поближе, она полезла за ручкой.

– Я действительно часть тебя… – В.Д тяжело вздохнул. – Ты – это я в одной из прошлых жизней. Ну… или наоборот, – с неохотой выдал он. - Я – это ты в…

– Э… что?! – перебила Катя. У нее в буквальном смысле отвисла челюсть. – Но это невозможно! Если реинкарнация и существует, то… то… я «прошлая» уже переродилась и существую сейчас как вот, – она ткнула на себя пальцем в грудь. – Как вот «Я»!

– А я куда должен был деться, по-твоему?! – он даже как-то обиделся.

– Ну… – подвисла на несколько минут. – Существовать как пласт воспоминаний где-то в бессознательном. Я читала, что после смерти осознание человека распадается, и он становится просто памятью о прошлых жизнях, и… и… – ее начало непреодолимо клонить в сон.

– Это вопрос энергии. – В.Д заходил туда-сюда, не обращая внимания на девушку. Он старался побыстрее донести свою мысль: – Полагаю, ты неоднократно замечала, что если, к примеру, раздражена или обеспокоена, то энергия быстро тратится, а следом закономерно снижается осознанность. После смерти человек теряет связь с телом и другим источником энергии – душой, и, естественно, уже не может осознавать себя в полной мере. Он как бы засыпает и его сны – это отражения прожитой жизни; однако, он иногда все же может просыпаться, особенно, если кто-то о нем настойчиво думает, тем самым передавая энергию своего внимания. А «просто памятью» становятся люди, которые, вообще, ни в зуб ногой: то есть, всю жизнь банально продремали и вообще ни разу не достигали осознанности. Такие и после смерти не осознают себя, существуют, скорее, как информация, и разбудить их невозможно; либо же после пробуждения они будут вести себя неадекватно, движимые импульсами, желаниями и привязанностями прошлого. Но мне повезло: что-то нарушилось, когда Мастер проводил над тобой ритуал, и я проснулся. Вначале это заметил только Вонючка, и я было расслабился, но следом и Нил отследил меня как направленное внимание. А потом еще Сова – увидела, что «левый» призрак рядом околачивается, и заставила вновь заснуть, – он надолго задумался, а потом продолжил: – И как теперь быть? Может, попытаться вселиться в тело животного, чтобы смотреть через него? Интересно, а в доме у Влада есть кошки… или у Нила?

В комнате стояла непривычная тишина и В.Д оглянулся на девушку:

– Кааать?! Ну что, нашла ручку? – но та уже вовсю дрыхла, упав на бок прямо поверх одеяла. Распахнутая сумка валялась на полу, бесстыдно демонстрируя содержимое: мятый белый халат и канцелярские принадлежности. Ладонь правой руки свесилась вниз, словно в попытках дотянуться, и при этом ее пальцы мерно подрагивали. – Ну вот, а я уж было обрадовался. Так убедительно говорила, а на проверку демоническая часть все еще сильна и частично контролирует сознание. Однако я придумаю что-нибудь со временем… – пробормотал он, – обязательно придумаю, как это обойти… Эх, рюмочку бы опрокинуть, ну или покурить хоть, – проблеял с тоской. – После пробуждения всегда так тяжко и холодно…

Глава 14. А земля-то круглая

– Чертова пробка! И как назло – именно сегодня! – Катя ерзала на переднем сиденье и пыталась выискать просвет в бесконечном потоке машин. Но его не было – они вплелись наглухо. Через двадцать минут начиналось компьютерное тестирование, а тут – засада на дороге. И по обочине не объехать – ограничители стоят. Хоть выскакивай и беги по снегу. Она закусила нижнюю губу – так бы и поступила, но ведь не поможет, там по колено, да и до больницы, где у них кафедра хирургии, еще далеко. Холодными трясущимися руками она извлекла телефон и сверилась – осталось всего семнадцать минут. А транспорт впереди так и не шелохнулся.

Саша отпустила руль, слегка откинулась назад и сомкнула веки. Она что, не выспалась?

Катя отчетливо представила, как вбегает на кафедру, а одногруппники уже сдали тесты и вышли. Понятное дело, для нее одной компьютеры включать не будут, сразу пошлют на пересдачу. И прощай стипендия. От этой ожившей в голове картинки степень волнения моментально возросла в несколько раз, и девушка еще неистовей задергалась на сиденье.

– Прекрати это делать! – внезапно справа раздался Сашин сосредоточенный голос. Глаза при этом у нее так и оставались закрытыми.

– Что? Ты о чем?! – вопросы прозвучали особенно нервно.

– О твоем настрое на опоздание, – спокойно ответила подруга. – Я никак не могу перебороть его и разрулить пробку. Что такое случайная интенция, помнишь?

– Хочешь сказать, что авария впереди из-за меня произошла? – психанула опаздывающая пассажирка и, повысив голос, почти прокричала: – Но это же полная чушь!

– Конечно, не из-за тебя, – целительница никак не отреагировала на выпад. – Просто один водитель куда-то спешил, подрезал другого – в итоге три автомобиля поцеловались. Никто серьезно не пострадал, но образовалась воронка. Люди в машинах злятся, многие опаздывают на работу, и вихрь раскручивается все больше, притягивая и вовлекая в круговорот новые жертвы. После того, как она нажрется и распухнет донельзя, сразу схлопнется, и все разъедутся. Но лучше оставить энергию себе, чем прикармливать эту ненасытную структуру.

– Ты можешь видеть и такие вещи? – от удивления беспокойство ушло на второй план.

– Лишь иногда, – Саша открыла глаза и строго посмотрела в упор. – Просто нужно понять, что переживать и накручивать себя бессмысленно и даже вредно для энергетики. Не в твоих силах физически повлиять на ситуацию, зато можно разрулить ее по-другому: просто расслабься и представь, что сегодня удачно сдашь свои тесты, а потом и экзамен.

Катя хотела возмутиться, что, мол, как это оставаться спокойным, когда опаздываешь, но вдруг отчетливо осознала, что подруга абсолютно права. Да, зря она забросила практики, стоит вот так лишь чуть-чуть приотпустить себя, забыться, и сразу начинаешь вестись на подобные провокации. Девушка пару раз глубоко вздохнула и последовала совету, а потом, кажется, даже задремала: шутка ли – всю ночь к экзамену готовиться. Сквозь сон ей показалось, что машина плавно двинулась с места…

– Просыпайся! Приехали! – пришла в себя от того, что подруга тормошила ее за плечо. Выскочила из транспорта и рванула в здание больницы. Уже поднимаясь на лифте, с внутренним трепетом бросила взгляд на часы – 9.49, и ощутила острый укол разочарования. Глубоко внутри она надеялась волшебным образом успеть, но по факту – опоздала почти на час; а когда нырнула в коридор и увидела своих одногруппников у кабинета – видимо, уже сдававших тесты, ее накрыло холодной волной страха.

Вика помахала рукой:

– Ну ты и рискованная, так опаздывать. Но мы еще и не начинали, с техникой сбой какой-то.

Девушка облегченно выдохнула.


Когда через два часа, довольная и счастливая, она спускалась по лестнице в холл здания, то у входа с размаху налетела на какого-то больного. Сама виновата – вперед нужно смотреть, а не пялится с глупой улыбкой на разворот зачетки, любуясь еще одной пятеркой в коллекции. Покачнувшись при столкновении, парень все же с трудом удержался на костылях.

– Извините! – быстро спрятав зачетку, перевела взгляд на пациента перед собой, точнее, на его правую ногу в гипсе, потом на лицо… И в ту же секунду инстинктивно отпрыгнула назад, – Катя мгновенно его узнала. Анатолий тоже растерялся, а потом как-то весь сжался и виновато потупил глаза. Да, это был тот самый бандит из парка, который хотел их с Антоном раздеть и ограбить. И, пока ее мысли панически метались между желанием заорать, рвануть наверх и проскочить мимо, он заговорит сдавленным голосом:

– Извините за тот случай в парке, я вел себя как подонок…

Девушка ошарашено выпучилась на него. Она давно заметила – медицинский халат зачастую наделяет их обладателей способностями, сродни магическим. Люди вокруг быстро переходят на уважительное «Вы», в речи проскальзывают заискивающие нотки, а во взгляде чуть ли не поклонение читается. Но вот чтобы так сразу…

– И как это получилось? – ляпнула первое, что пришло в голову, кивнув на гипс.

Анатолий тяжело вздохнул, а следом счастливо улыбнулся:

– Это той ночью и произошло, я же при Вас упал… Пойдемте в холл, расскажу, – и он заковылял к диванам. Катя автоматически двинулась следом. У нее зародилось нездоровое подозрение, что он собирается обвинить ее в своей травме и отсудить что-нибудь. Как-то неестественно вот так широко улыбаться со сломанной ногой.

– Это Бог меня уберег, – выдал он на ходу.

– Что? – не поняла девушка.

Больной сел, положил рядом костыли и продолжил:

– Я ведь год как институт бросил, попал в плохую компанию – и понеслось: тусовки, клубы, легкие наркотики, проигрыши в казино. Сначала у родителей деньги тянул, потом на мелкие грабежи перешел…

Тем временем Катя стянула халат и начала переобуваться.

– Когда в больницу меня привезли, то сразу прооперировали. Сказали, что коленка сильно раздроблена, такое долго заживает, а потом все равно хромота остается, – он машинально погладил гипс на ноге. – Я сначала на весь мир зол был – ведь с детства спортом увлекался, даже турниры выигрывал, а тут… почти инвалид. Но недавно пересмотрел свою жизнь и понял: если бы не это – сидеть мне уже в тюрьме или в подворотне со шприцем валяться. В голове словно туман рассеялся.

– А как… как этот перелом получился? – медленно дозрела девушка. – Ты ведь поскользнулся и на спину упал.

– То-то и оно! – обрадовался вопросу собеседник. – Я не поскальзывался – что-то с силой врезалось мне в коленку. Да так, что раздробило кости.

– ?!

– Ага! – торжественно объявил Анатолий. – В том-то и дело! Врачи сказали, что у меня травма как после удара небольшим предметом. Но никто бы не смог с такой скоростью и точностью кинуть камушек. Да и кроме нас четверых там и не было никого. Явно Господь сжалился и остановил меня этим. Вот, я даже покрестился недавно. – И он продемонстрировал нательный крестик.

Катя была обескуражена. Идею Бога, она, понятное дело, проигнорировала. Скорее уж, метеорит с неба упал, да прямиком в ногу бандита угодил. А еще вероятней, кто-то в кустах прятался и помог им. Хотя… деревья уже без листьев были, где там прятаться?

Она запихнула сменку в пакет и сразу увидела Сашу – та бодро шагала к ним через вестибюль.

– Ну что, тебя можно поздравить с успешной сдачей? – спросила, приблизившись. Получив кивок, перевела взгляд на Толю. – А это кто?


Через двадцать минут девушки сели в машину.

– Пока ты в туалет бегала, я с твоим знакомым переговорила, – почему-то смеясь, выдала целительница. – Взялась его вылечить.

– Зачем это? – удивилась Катя.

– Да просто так, – Саша завела мотор.

– А чего тогда ржешь? – с подозрением уставилась на подругу.

– Поражаюсь, как, однако, проняло человека! Спросил даже, крещенная ли я. Боится, что моя сила не от Бога, – целительница ловко вырулила со стоянки. – Меня еще при рождении крестили, одеваю иногда крестик на сеансы – у верующих лечение быстрее идет. А прабабка моя и вовсе его не снимала, в церковь ходила, да весь дом иконами был заставлен. – Они выехали на трассу. Она болтала что-то еще, но Катя обдумывала загадку о Толиной коленке. Прям мистика какая-то…

– Ручка, – неожиданно бодро выдал В.Д, – которую ты подобрала на той полянке и себе прикарманила. Ну, когда с Сашей зажигалку ходили искать… Пусть ваша экстрасенс посмотрит, кто ее потерял.

Катя вздрогнула: она уже отвыкла от подобных диалогов, но, как обычно, идею тот подкинул отличную. Теперь оставалось только уговорить Милу…

Глава 15. Ярость должна охлаждаться Волей

Не прошло и недели…

Вот уже два часа девушка мерила шагами обезьянник. Раньше она казалась себе добропорядочной и, как полагается законопослушному гражданину, – в меру трусливой. А тут словно в голове перемкнуло. Ярость постепенно рассеивалась – руки по-прежнему подрагивали, но теперь уже от страха, накатывающего удушливыми волнами. И что теперь будет? Она только что избила двух школьниц: одну повалила на землю и от души отпинала ногами, а вторую схватила за волосы и пару раз приложила о лавку. Хотя даже не пару – раз восемь–десять точно было. Хорошо хоть, что их одноклассник избежал расправы – бросил подруг и рванул подальше. Когда оглянулась, чтобы ему вдарить, – подлеца уже и след простыл.

А ведь все так хорошо начиналось! Они заранее продумали план торжества: с утра украсили гостиную в Сашином доме, заказали большой торт, выяснили у Пашиной мамы, о чем тот мечтает и купили офигительный подарок. Хотели порадовать, устроив сюрприз, показать, что у него есть настоящие товарищи.

С утра Катя отстрелялась в институте, потом заскочила Саша и они поехали за Пашей. Накануне парня выписали из больницы, и сегодня он первый день вышел в школу. Его мама думала, что пойти туда в свой день рождения – хорошая идея, что поздравления и поддержка одноклассников будут способствовать выздоровлению… ну те и «не подкачали».

В первое мгновение Кате показалось, что стоящие рядом – Пашины друзья.

Во второе мгновение эти «друзья» вытряхнули на снег содержимое его рюкзака и начали рвать тетради и топтать учебники. Их было трое – две школьные девахи и прыщавый подросток.

– Днюха у него сеня, – ржала белобрысая курва, смачно сплевывая пожеванную резинку в уже опустевший рюкзак Павла. – Держи подарочек!

– Прикинь, – вторил ей малолетний урод, – это кривое чмо уже девятнадцать лет нашу землю топчет…

– Не понял в прошлый раз, да? – третья девка толкнула Пашу. Он, не удержавшись, упал на на лед и закрыл руками лицо. – Мы все хотим лишь одного, – чтобы ты поскорее сдох!

Катя замерла, а потом сорвалась с места. Эти ухмылки, подначки… эта травля… все было так знакомо! Дальше она запомнила плохо. Вроде сначала толкнула ближайшую гадину, и, когда та упала, начала нещадно пинать ногами. Тварь была в шубке, это ее и спасло.

«Тук… тук… тук…» – стучал в голове пульс, пока Катя, схватив вторую сучку за волосы, снова и снова окунала ее головой в лавку, разбрызгивая на снег гроздья ярко-красной рябины. Внутри огненным вихрем бушевала Ярость, застилая глаза черными пятнами.

Кто и как оттаскивал в сторону, не сохранилось в сознании. Она не сопротивлялась – лишь отбросила выдранные черные лохмы и замерла в оцепенении. Подъехала скорая, милиция…

– Надо же! Так сорваться… – пожаловалась девушка решетке перед собой и снова заходила туда-сюда по камере, – не хочу даже думать, что теперь будет…

– Так вот и не думай, – ответил В.Д. – И, если честно, я однажды видел, как ты похуже пацана отдубасила, но, – он на секунду задумался, – тогда ты действовала осмотрительней: прикрывала лицо и сбежала до приезда милиции. Только потом кровь с пальто оттирать пришлось…

Дама не первой свежести, разодетая как проститутка, зашевелилась в углу и пьяненько простонала:

– Ох… ой… не мельтешите так… моя голова… и тошнит… хватит уже болтать…

В.Д вздрогнул и исчез, а Катя остановилась и прислушалась – из коридора донеслись голоса. Потом лязгнула дверь и сквозняк всколыхнул воздух, смешивая резкий запах хлорки с железом и вонючим телом.

– Екатерина… как тебя там? – мент вставил ключ в массивный железный замок. – На выход!

Ей сунули на подпись какую-то бумажку и Нил, взяв под локоть, отвел к машине. На заднем сиденье ее уже ждала Мила. Выдохнула:

– Ты как?!

– Нормально… – жалобно проскулила девушка и обхватила себя руками.

– Ну ты и учудила! – начал староста, когда они отъехали. – Не ожидал от тебя такого жесткача. – Катя еще больше скукожилась и потеряла глаза в спинке переднего кресла. – В общем, молодец!

Девушка растерялась и удивленно захлопала ресницами. Странно, но из его уст это выглядело, скорее, как похвала, чем ехидное замечание. Неужели… И Нил подтвердил догадку:

– Отлично начистила таблоид этой (тут он выдал нецензурное слово на «б» из семи букв) в короткой юбке, даже нос расквасила. Да и вторую ведьму тоже неплохо потрепала: итог – пара сломанных ребер и множественные ушибы. Раньше думал, что ты труслива. Да и я обычно дела по-другому решаю, но эти только так и понимают.

– Нил! – в голосе Милы зазвучал явный укор. – Нельзя же так! Они ведь еще дети, школьницы.

– Они-то?! – возмутился собеседник. – Они вообще не люди, просто представители быдло-молодежи. Их недалекие родители не объясняли им что хорошо, а что плохо. Их не воспитывали, а тупо откупались вещами. Теперь понятно, откуда у Паши депрессия, и немудрено, с такими вот «товарищами».

– Я явно переборщила, – вымученно вступила в разговор Катя, – просто не смогла сдержаться. И теперь они наверно…

– Об этом не волнуйся, – небрежно махнул рукой староста. – Они на тебя не заявят, я немного пообщался с их родителями, рассказал об издевательствах над Пашей и его коме – они не хотят огласки. Однако, если в следующий раз решишь разобраться с какой-нибудь мразью, не лишним будет сначала согласовать со мной.

От облегчения девушка буквально растеклась по сиденью.

Праздник, как ни странно, дальше покатился веселее. Саша зажигательно вторила под караоке и даже затянула подпевать именинника. Ольга притащила «Монополию» в коробке и нежные пирожные собственного производства – их умяли под игру на раз-два. Затем танцевали и дурачились, «случайно» теряли кубики и просили Милу найти. Нил продемонстрировал пару приемов самообороны, – их сразу отработали друг на друге, и пообещал научить Пашу защищаться. Потом старосте подвезли какую-то папку с документами, и он уединился в свободной комнате.

– Срочная работа, – недовольно буркнул Нил, – подпишу и вернусь.

Катя коварно ухмыльнулась и достала из сумочки найденную в парке ручку. Сегодняшняя драка сильно выбила из колеи, но она итак почти неделю ждала подходящей возможности. Ведь девушка уже знала, кто сидел той ночью в кустах. После Толиного рассказа она отнесла ручку Миле и попросила посмотреть владельца. Особой надежды не питала, как вдруг…

– Шутишь? – почти сразу воскликнула экстрасенс. – Эта вещь – Нила.

Вот так поворот! И теперь оставалось лишь вытрясти из него признание.

Поднимаясь по лестнице в комнату, где он скрылся, Катя представляла, как сейчас войдет и красивым жестом бросит улику на стол. Та покатится и остановится прямо перед удивленным лицом старосты. Он поднимет глаза спросит: «Что это?», а она такая: «Та самая ручка…». Но в реальности все сразу пошло не так. Формально Нил, как и положено, сидел за столом, но буквально там покоились его скрещенные ноги. Он тщательно изучал документы в папке на своих коленях и на вошедшую внимания не обратил. Девушка остановилась в нерешительности. Затем, взяв себя в руки, подошла ближе и опустила ручку на ворох его бумаг.

– Спасибо! Как раз вовремя, – произнес и, не поднимая головы, принялся подписывать ею документы.

Катя непонимающе воззрилась на него. Нил же, продолжая свое занятие, кистью свободной руки пару раз махнул по направлению к двери, мол иди отсюда, не мешай.

Набрала побольше воздуха в легкие:

– Это твоя ручка?

Он молча поставил еще пару подписей, видимо, игнорируя вопрос как нелепый.

Девушка попыталась зайти с другой стороны:

– Где ты был восемнадцатого октября прошлого года около двенадцати часов ночи?

– Спал, – не раздумывая, сразу ответил староста.

– Подозрительно… ты что, каждый день помнишь?

– Не каждый, – собеседник поменял дислокацию ног на столе, – но этот помню. Антон сказал, что поболтает с тобой, и я спал нормальным глубоким сном.

Тяжело вздохнув, Катя принялась выкладывать карты на стол. Когда она закончила говорить, собеседник, наконец, разобрался с документами. Он поднял невинный взгляд и возмущенно заметил:

– И что? Думаешь, я следил за вами? У тебя паранойя? – его негодование выглядело таким искренним…

– Но ведь Мила сказала… – вновь завела Катя свою шарманку, но уже с сомнением в голосе.

– Ручка может и была моей, – оборвал Нил, а потом кто-то прикарманил ее и потерял или подбросил туда.

– Но зачем кому-то…

– Понятия не имею, – староста пожал плечами, и, запихнув бумаги в папку, встал и направился к двери.

– Э… – девушка протянула вперед раскрытую ладонь. – Вещдок-то верни!

– Надо же! – обиженно пробурчал он. – От тюрьмы ее спас, а она ручку зажала. Ну на, на! Забирай.


Через десять минут Катя уже вовсю трясла Милу:

– Ну пожалуйста, пожааалуйста! Посмотри еще, что именно происходило с этой вещью в ту ночь. Вопрос жизни и смерти.

Экстрасенс встревожено уставилась на подругу.

– Нет, – засмеялась девушка. – Просто могу умереть от любопытства.

Мила взяла ручку и, сев в кресло, закрыла глаза и зажала улику между ладоней. Ее лицо приняло сосредоточенное выражение. Минут десять ничего не происходило. Может, она уснула? Как вдруг экстрасенс вскрикнула и отбросила ручку в сторону. Ударившись о стену, та выплюнула стержень с пружинкой и развалилась на две половины.

– Ой! – Мила вскочила и замахала кистью руки, словно только что получила ожог.

– Что!? – выдохнула Катя.

– Ни-че-го, – медленно выдавила побледневшая экстрасенс. – Ничего больше не могу сказать по поводу этой вещи.

Разочарование девушки не знало границ. И, хотя Мила явно что-то увидела, как ни старалась, Катя не смогла больше и слова из нее вытянуть. На все просьбы и мольбы та лишь отрицательно мотала головой.


Тем временем на другом конце города большой черный кот лениво развалился на коврике под батареей. Ему снилось детство: вкусное молоко и теплое дыхание мамы, лучики солнца, скользящие по темной шерстке, первые неуверенные прыжки за мухой, огромный жук с длинными усами, за которым они наперегонки гонялись с сестренками. Под полом скреблись мыши, а из-под двери тянуло сеном и большими животными. А потом…

Он задергал лапками, словно пытаясь убежать от проступающих сквозь сон воспоминаний. Плохой человек пришел утром, он суетился, был недоволен, громко что-то кричал… затем грубо схватил его за шкирку и кинул в коробку, рядом с двумя такими же сжавшимися комочками. Их, испуганных и ничего не понимающих, долго куда-то везли. Машина остановилась, коробка покачнулась, и они увидели светящиеся огни и огромное здание. А дальше – удар об пол и ощущение холодного кафеля сквозь тонкий картон. Фигуры людей, сменяющие друг друга лица… Прохожие наклонялись, рассматривали, а маленькие дети больно тискали. От здания исходил приятный аромат жареного мяса и множество других незнакомых запахов. Его сестры не выдержали, выбрались из коробки и назад вернулись, а он побоялся. Кто-то купил сосиску и кинул ему. Грызть ее было сложно, но очень хотелось есть. А еще пить. Он высунул мордочку из своего укрытия, и сразу его окутал резкий, удушливый запах духов. А следом сверху раздался голос: «Бедненький котенок… совсем замерз. Назову тебя Принцем…» – над ним склонилась девушка. Ее карие глаза показались огромными. Она закутала его во что-то теплое и увезла в свой дом. С тех пор он жил с ней, – хозяйка играла и всегда вкусно кормила, и с мужчиной. Последнего Принц недолюбливал и боялся, никогда не шел на руки, шипел. Просто от этого человека исходила странная сила, нечто враждебное, чуждое его пониманию; да и мужчине новый жилец не особо понравился. Он поморщился и отчитал хозяйку:

– Лина, опять котят в дом таскаешь? Он же блохастый и облезлый, еще лишай подцепишь.

– Но Влад! Его в магазин подбросили, а уборщица хотела на дорогу выкинуть. Он бы погиб! Я завтра к ветеринару отнесу, не волнуйся.

Дальше снилось, что он бежит за игрушкой, а Лина смеется и чешет за ушком… затем ест, лижется на диване, пока ждет хозяйку… смотрит в окно, играет и снова ест… ест много и вкусно.

И тут кто-то заслонил свет, наклонился, осторожно погладил, и он уснул глубже. А потом Принц открыл глаза и неуверенно огляделся.

Глава 16. Тайны, покрытые мраком

Не успела Катя отойти от загадки с ручкой, как с размаху налетела сразу на две новые. Она и раньше замечала, что с Викой творится нечто странное, но значения этому не придавала. Соседка по парте словно старалась общаться как можно меньше: не приседала на уши рассказами о своих парнях, больше не зазывала прогуляться по магазинам или погостить в общаге. Катя взирала на эту ситуацию с высокомерным снисхождением: ну что та может понимать со своими приземистыми проблемами? Наверняка обиделась из-за какой-то мелочи и теперь ходит дуется. К чему тратить время и выяснять? Само пройдет. Но когда Вика неожиданно «ушла к другой», пересев к новенькой, вышедшей из декрета, Катя была обескуражена. Лишь оставшись за партой одна, она обратила на подругу внимание. После занятий нагнала ее у остановки:

– Вик, у тебя что-то случилось?

– У меня – ничего. Это ты оказалась двуличной стервой! – с размаху выплюнула одногруппница.

– Я!? – опешила девушка.

– Да, ты! – и Вика затараторила быстро и нервно, буквально захлебываясь словами, как будто давно назревало и вот, наконец, прорвало: – Ты строишь из себя всепонимающую и высокодуховную, а на самом деле говоришь одно, а ведешь себя совсем по-другому! Часто даже не слушаешь меня, размышляешь о чем-то своем и отмахиваешься…

– Ого! – присвистнул В.Д, – это она верно подметила.

– … и ты говорила, что тот красавчик на машине… что ты познакомишь нас позже! Но когда я встретила вас в пиццерии, мило воркующих и подошла поздороваться, ты просто проигнорировала! Сделала вид, что меня не знаешь! Полной дурой выставила!

– Я… – удивленно начала Катя, – я действительно общалась в пиццерии с Владом, но тебя там не видела.

Вика всплеснула руками и буквально прокричала:

– Ах не видела! – и уставилась с ненавистью. – Вот это твое вранье в лоб больше всего и бесит! Сказала бы сразу, что он твой, и вопросов бы не было, – она сморщилась и отвернулась. Продолжила, уже тише: – Когда мы впервые встретились в институте, ты вела себя как невинная овечка. Это уже потом до меня дошло, что это простое притворство, когда застукала, как ты с парнем под дождем целовалась…

– Что!? – у Кати глаза на лоб полезли. – Тут ты точно что-то путаешь. Я ни с кем не…

– Ах, опять я что-то путаю! Ну уж нет, подруга, – она с презрением выплюнула последнее слово. – Я все отлично разглядела! Такого дебильного зонта, как у тебя, больше не существует в природе!

– Постой… – неприятное предчувствие шевельнулось внутри, – когда это было?

– В конце первого курса, перед летними экзаменами, – скептически скривилась Вика. – Что, даже не помнишь? Дождь как из ведра лил, меня друг на машине до общаги вез, притормозили на светофоре. А тут вы у обочины, ну где остановка трамвая. Я сначала зонтик твой опознала, он раскрытым рядом валялся. А вам, понятное дело, не до него было, – и одногруппница сделала шаг в сторону подъехавшего автобуса.

– Стой! – Катя перехватила за руку. – Как… как выглядел парень?!

В глазах собеседницы мелькнуло замешательство:

– Ты что-то употребляешь? – она нахмурилась и посмотрела с подозрением. – Как можно не знать, с кем целуешься? У тебя их так много было?

– Вспомни! Это очень важно. Его рост, цвет волос, одежда…

– Да я его мельком видела! Уже больше двух лет прошло, даже не знаю. Рост как у тебя вроде…

– А волосы?!

– Да не помню я! Кажется, светлые.

Катя выпустила Вику, и та все же успела впихнуться в автобус.

Ну и ну… Кто это мог быть? Почему-то сразу всплыл образ Антона. Потрясла головой. Светлые волосы еще у Ледышки, у нескольких парней с курса. Или вообще, незнакомец какой-нибудь.

– Ты на нее так давила, что она, скорее, ляпнула, чтобы отвязаться, – встрял В.Д. – Так что про волосы – это неточно. Но давай восстановим картину происшествия: получается, ты ехала в трамвае, демоническая часть обрела контроль над телом и попыталась выйти на другой остановке, но забыла зонтик. Незнакомец напомнил, а потом вы вышли и начали целоваться. Интересное развитие событий, – В.Д захихикал. – Видимо, в этом парень оказался неплох, раз ты инициацию прогуляла – нашлись дела поинтересней. А еще, ты лист зачем-то выдрала, с иннервацией сердца. Подарила на память? Вот любопытно, где ты была в тот момент? Если бы рвала его под дождем, всю последующую страницу бы смыло. Одной рукой рвать, другой держать зонт – маловероятно. Значит, находилась в помещении. Может, вы к нему домой поехали? Ну, продолжать знакомство…

– Да иди ты! – психанула девушка. – Тут не до смеха. Скорее, страшно. Я бы не стала с кем попало целоваться, в первый раз… тем более на улице! Этому должно быть логическое объяснение. Может, все-таки Вика ошиблась?

– Ну, если тебе так спокойней… надейся и верь. Кстати, а по поводу пиццерии: там явно что-то не чисто.

– Ага. Я сейчас подумала: в тот день мне Антон звонил в десять вечера, причем раза три, но я почему-то не слышала, хотя громкость стояла на максимуме. А ночью еще кошмар про часы приснился…

– Ладно, ты попытайся вспомнить, а мне «в Принца» пора.

– Как ты сказал? В.Д, эй! Куда опять исчезаешь?!


А вечером на другом конце города большой черный кот дремал на подоконнике. Казалось, ему нет дела до мирской суеты, однако оттопыренные ушки внимательно слушали, а упитанное тельце покоилось ровно так, чтобы сквозь щель между шторами иметь хороший обзор.

– Вот так просто? Кинул нож – и все? И убил Вонючку? – Влад сидел на стуле в гостиной и сверлил взглядом блондинку напротив. В.Д сразу узнал в ней Сову и с трудом поборол желание припустить оттуда со всех четырех лап.

– Да. Я много раз пересматривала этот момент глазами покойного, и была осторожна, как ты и предупреждал, – собеседница встала, и, обойдя со спины, провела по плечам своими красными ногтями: – Расслабься, я сделаю массаж. Ты в последнее время такой странный стал… безучастный, нечитаемый. Я больше не могу знать, что твориться в твоей голове. Но, скажу прямо: я уверена, что в гонке на преемственность победит Ледышка. Ведь у тебя сразу две слабости: семья и Катя. А у него нет ни одной. К тому же, ты здорово прокололся, что этому Паше помог. Ведь Мастер давал конкретное задание: заставить их Учителя проявить свою силу. Но ты все испортил…

Влад закрыл глаза.

– Времени еще много, а их Учителя, полагаю, придется сначала найти.

– И, кстати, я заметила на Кате твою защиту, – она начала растирать плечи, – как бы это боком не вышло – лучше убери ее.

Тело парня неожиданно затряслось. Блондинка резко отдернула руки и обошла стул, чтобы взглянуть на лицо: он смеялся.

– Забавно получилось: я затеял спор, чтобы поставить защиту, но неожиданно проиграл. Вот и пришлось их задохлика спасать. Теперь, чтобы ее снять, нужно снова обниматься, – в глазах проступила беззаботность и легкость, и он сразу сделался будто на несколько лет моложе. – А вдруг я опять проиграю, кто знает… – и продолжил хихикать.

Собеседница посмотрела с удивлением.

– Вижу, тебе больно весело.

– Мне нравится играть с людьми, но не ожидал, что Катя окажется такой упертой. Только вот, зря тревожился за нее: Котовский оказался с сюрпризом. Я бы не смог убить Вонючку на его территории, во сне, а он сделал это с легкостью. Староста точно не их Учитель?

Сова сузила глаза:

– Не похоже. Но и без этого, полагаю, он еще вдоволь потреплет нам нервы.

– Влад встал, подошел к пианино и задумчиво провел пальцем по крышке. Развернулся.

– А мне вот интересно: ведь Котовский, прежде всего, человек, и наверняка имеет желания и потребности… – он странно улыбнулся и глухо поинтересовался: – Так может, попытаться сделать его своим союзником?

– Полагаешь, стоит попробовать на нем способности?

Парень пожал плечами:

– Почему бы и нет. Время сейчас такое: люди стали развращенными, поэтому Ледышка и на коне. Вот и испытаю на старосте способности нашего Никки, у меня они, конечно, послабее будут…

– А это мысль. Ладно, мне пора, – заторопилась блондинка и пошла к выходу.

– Людмила!

– Что? – женщина замерла у порога.

– Уверена, что сможешь усидеть на двух стульях? Еще раз подумай, на чьей ты стороне.

Та фыркнула и хлопнула дверью.

Влад вновь захихикал и прошептал:

– Глупость неизлечима. Но я бы хотел увидеть… как Ледышка феерически опозорится.

Через минуту входная дверь распахнулась.

– Ты кормил Принца? – спросила Лина, стягивая сапожки.

– Конечно. Вот только он не пришел есть.

– Как так? Раньше ведь никогда не отказывался. Может, заболел? И не встречает меня, как обычно…

Кот вздрогнул и неуклюже соскользнул с подоконника. Затем хрипло мяукнул и, виляя хвостом, быстро засеменил к девушке.

Глава 17. Снег подо льдом

Прошло несколько дней, В.Д не появлялся, но периферией сознания Кате порой удавалось отслеживать исходящие от него слабые всполохи активности. Три вечера подряд она вновь и вновь напрягала память, пытаясь пересмотреть разговор в пиццерии с Владом. Дойдя до отсутствующей части воспоминаний, девушка ставила жирный вопросительный знак, словно стараясь протолкнуть вопрос глубоко в подкорку. Ей постоянно казалось, что не хватает еще немного, что осталось совсем чуть-чуть и все откроется. Нужные образы будто плавали на поверхности, но, когда она закидывала сачок внимания, пытаясь подтянуть их поближе, те просачивались сквозь крупную сетку, по-прежнему оставаясь непроявленными. Второй рассказ – про поцелуй под дождем тоже не давал покоя, но ощущался лишь как едва уловимый отблеск на дне колодца, и девушка понимала, что, сколько туда не ныряй, результата не будет. Поэтому она всецело сосредоточилась на вечере в пиццерии.

И на третий день, ночью, ее накрыло кошмаром. Пробуждение было резким. Катя вздрогнула и села в кровати. Обрывки сна все еще копошились в голове, заполняя собой темноту комнаты. Она только что бродила босиком по мертвому лесу, а ветер что-то тихо шептал ей голосом Влада. А потом увидела циферблат часов. И начала падать…

Посидела немного, вороша образы и выискивая хотя бы малюсенькую зацепку. Внутри росла уверенность, что вот сейчас она все поймет, что она уже почти и… – ничего. Разочарованно выдохнув, протянула руку и включила ночник. И свет, озаривший пространство вокруг, будто одновременно проник и в разум – на нее резко обрушились воспоминания.

В тот день Влад, попрощавшись, ушел, но через минуту вернулся назад. Вопросительно подняв глаза, она тут же попала в плен его голоса:

– А сейчас ты мне все расскажешь, честно и максимально подробно ответишь на любой вопрос, а потом забудешь об этом втором разговоре.

И Катя все ему выложила: о событиях в доме тренерши и причине своей тошноты, о составе и практиках группы, о способностях Нила и силе Милы, беседах с Антоном. Особенно Влада интересовал староста и личность Учителя, но, благо, она не встречалась с последним и даже не догадывалась, кто это. Потом пошли вопросы про нее саму: детство, друзья, семья, предпочтения. Она выудила из недр памяти и выложила ему даже то, что давно осело и покрылось пылью. Это не хотелось бы вспоминать в принципе, а уж рассказывать кому-то – и подавно.

Девушка встала с кровати потрясенная. Краска стыда на лице выцветала, сменяясь смертельной бледностью. Внутри вскипала дикая Ярость. Вот ведь сволочь! Она спешно оделась и выглянула в окно – на улице крупными хлопьями валил снег. Достала телефон и вызвала такси. Было начало четвертого ночи, и Саша давно спала. Стараясь ступать бесшумно, спустилась к машине. Она решила нанести визит Владу, словно шестым чувством определив – он дома.


Таксист вел машину молча. Лишь отдаленный вой метели и мерный скрип дворников нарушал тишину. В салоне было натоплено, но, когда водитель выкручивал руль, подставляя ветру правую половину, тот с глухим стуком врезался в железо, просачиваясь на границе двери морозными тонкими струями. Свет фар отчаянно пробивался сквозь плотную занавесу снега, то тут, то там выхватывая из белого плена запорошенные дома, сугробы-автомобили, бледные огни фонарей и другие объекты, трудноразличимые и бесформенные. На середине пути взгляд зацепился за съехавшую в кювет девятку, на мгновение осветив ее и вырвав из цепких лап тьмы. Похоже, владелец не справился с управлением и просто бросил машину стоять до утра, а сам отправился в тепло пережидать непогоду.

– Сэкономил на зимней резине, – прокомментировал таксист, прорезая молчание. Да, вчера ярко светило солнце, снег подтаял и за вечер дорога превратилась в каток. Теперь нужно быть осторожней: под снегом – скользкий лед. – Мало того, что сами бьются, так еще и в других врезаются, – недовольно забормотал водитель и поведал похожую историю из жизни. А потом все смешалось: земля, небо, ограничители по обочинам. Катя пропускала болтовню спутника мимо ушей, отстраненно наблюдая, как в свете фар мечется бездна испуганных снежных крошек.

– Девушка, мы на месте.

Катя вздрогнула и рассчиталась за проезд. Нехотя покинув защищенное убежище, подошла к воротам. Ставни оказались приоткрыты, и она легко прошмыгнула внутрь. Рядом разглядела дорожку следов и с десяток припаркованных автомобилей, уже довольно основательно припорошенных сверху. Окна дома излучали свет: в одних он горел ярко, щедро озаряя улицу, в других был приглушенным, в-третьих прятался за плотными шторами. Сквозь ткань мелькали силуэты людей, доносилась музыка и слышался смех – здесь активно что-то праздновали.

Катя вдруг испугалась – мало ли с чем там придется столкнуться. Похоже, ее решение заявиться домой к Владу было слегка опрометчивым. Она стянула варежку, извлекла телефон и, невзирая на немеющие от холода пальцы, набрала смс Нилу: «Иду на разборку – бить морду Владу». Сам ведь говорил звать на стрелки. Затем, глубоко вдохнув, переступила порог дома.

Тут вечеринка шла полным ходом. Грохотала музыка, молодежь танцевала, парочки тискались в креслах по углам, пили алкоголь, курили кальян. Судя по цифре 21 из шариков – праздновали чье-то день рождение. Именинник, в нелепой шапочке и почему-то одних трусах, на импровизированной сцене пытался изобразить нечто смешное, подпрыгивая и махая руками. К нему подскочила девушка с бутылкой. «Пей! Пей! Пей!» – скандировала публика. Ну и забавы у современной молодежи. Лина, как ни странно, просто общалась в углу с каким-то парнем и ее не заметила. Видимо, это были ее друзья. Катя повесила верхнюю одежду и устремилась к лестнице, целясь напрямик в комнату Влада. Один поддатый хмырь, глупо улыбаясь, раскинул грабли и попытался преградить дорогу, затянув привычное: «Вы такая красивая…». На ходу увернулась, подвыпившего повело вбок и он, внезапно икнув, завалился на журнальный столик. Рядом кто-то громко заржал.

Взбежала по лестнице вверх, пинком распахнула дверь и ворвалась в знакомую комнату. Приглушенный свет, нежная мелодия и запах какой-то лимонной травы…

Влад сидел в черном кожаном кресле, а на его коленях елозила незнакомая девица. Его лицо при этом оставалось безучастным и как будто даже скучающим. Ярость, уже было поутихшая, жаркой волной всколыхнулась вновь. Несколько стремительных шагов и она стянула наездницу на пол, с облегчением отмечая, что у Влада расстегнута только рубашка.

– Вышла вон! – прикрикнула на девицу и та, вскочив, уставилась на парня, ожидая поддержки. Однако он сделал прощальный знак рукой и она, психанув, умчалась прочь.

Не успела захлопнуться дверь, как Катя замахнулась для пощечины.

– Ты подлец!

Легко поймал руку.

– Мерзавец, гад! – взорвалась, вскидывая вторую.

Перехватил и ее.

Попыталась заехать коленом в пах, но он внезапно переместил руки на талию и потянул на себя. Потеряв равновесие, девушка упала сверху и уткнулась носом в его плечо. Рассмеявшись, он притянул еще ближе.

– Ревнуешь? И… что дальше?

– Я вспомнила, что в пиццерии ты заставил меня все рассказать! – уперлась ладонями в его грудь.

– Вот, значит, как? – начал он вкрадчиво. – Но ты же сама разрешила, поддалась, а я просто пожалел: увидел, что тошнит, а ты скрываешь причину. Решил, что ты куда-то вляпалась и оказался прав, – он пробрался одной ладонью под кофту и начал медленно двигаться вверх по коже. – До этого я полагал, что ваша группа – просто игра. Сейчас полно таких, которые собираются и просто болтают от нечего делать. Но, когда ты мне все выложила, стало понятно, что группа очень даже реальная. А ваш учитель – как раз тот, кто мне нужен, – прошептал на ухо. – И я заставлю его проявить себя… – его пальцы скользнули под лифчик.

– Ты не имел права копаться в моем прошлом! – попыталась вырваться. – И ты… ты подло использовал меня! А я тебе уже начала доверять…

– Я не доверяю даже себе. И потом, в твоей жизни еще не происходило ничего ужасного, а ты комплексуешь и строишь из этого трагедию, – он скривил губы в улыбку и вдруг отпустил. – Подумаешь, родители не любили, да детки обижали в школе.

– А с тобой, стало быть, происходило? – огрызнулась и, вскочив, быстро переместилась в кресло напротив. Один краткий миг презрение в его взгляде граничило с болью, и он вновь надел маску спокойного безразличия. – И, кстати, я просмотрела видео с камер у дороги: вы с Гипножабой пытались убить меня, заставив бросится под газель, – выпалив это, Катя задержала дыхание, а сердце болезненно сжалось. Она все еще надеялась, что он опровергнет ее слова. Но Влад молчал, и с каждым ударом пульса эта надежда таяла.

– Я против бессмысленного насилия, – наконец выдал он. – Убить тебя в тот день – было не моей идеей. Я тебя не помнил. Однако… давай поставим точку здесь и сейчас. Эти «брачные» игры порядком наскучили. Ты ведешь себя как собака на сене: ни себе, ни другим. Исходя из рассказанного под внушением, ты боишься серьезных отношений, полагаешь, что стоит с кем-то сблизиться, и это кончится плохо, поэтому предпочитаешь всегда быть одна и отталкиваешь людей.

– Неправда. У меня сейчас есть лучшая подруга! Саша.

– Она же первая тебя и предаст. Но сейчас суть в другом: ты мне больше неинтересна, раньше хоть весело было. Ладно бы я не помнил, но сейчас я помню все, поэтому твоя игра в недотрогу выглядит неубедительно.

– Но я не играю!

– Да ну. Хотя… ведь это уже не ты, человеческая часть стала сильнее. Не желаю тебя такой видеть. Но знаю, как это исправить… поэтому, если хочешь продолжения наших отношений, то только с перемещением в горизонтальную плоскость. Покувыркаемся? Не сомневайся, тебе понравится.

Катя потрясенно покачала головой. Казалось, сейчас перед ней не Влад, а совсем другой человек!

– Я тебя не узнаю, что… что случилось? И… если ты так хорошо меня изучил, то должен знать, что я откажусь!

– Сейчас – откажешься. Однако, запомни: если ты придешь ко мне еще хоть раз, я буду расценивать это как согласие и не отпущу так просто. Я ведь могу тебя заставить или… как ты там говорила? Готова переспать с кем угодно, чтобы спасти чью-то жизнь? Я с радостью это устрою. Тебе лучше уйти. Сейчас же, – что-то было в его взгляде – холодное, острое, страшное. Катя попятилась спиной к двери, затем вылетела в коридор. Зря она приехала, нужно срочно вернуться домой и подумать. Не заметив в полумраке, наступила на хвост большому черному котяре, истошно мяукнув, тот резво отпрыгнул в сторону. Подошла к лестнице и замерла в нерешительности: все гости куда-то схлынули. Потом поняла по звукам с улицы – они запускают во дворе фейерверки.

Лишь особь мужского пола, упитая в хлам, неподвижно растянулась прямо под лестницей. Похоже, тот самый именинник – по труселям опознала. Перевела взгляд выше – в дверях стояла девушка. Почему не со всеми? Фокус внимания полностью застыл на ней. В голове вдруг возникла предельная сосредоточенность, ясность и ни единой мысли. Понимание на глубинном уровне, что вошедшая – опасный враг. Она одета в черное – сапоги до колена, обтягивающие штаны из кожи и водолазка. Того же цвета глаза, загнутые накладные ногти и волосы; длинные и прямые, они огибают плечи и ниспадают почти до пояса. Смотрит в упор, а в зрачках плещется нечто хищное, звериное, злое. «Пантера», – сразу вспыхнула в голове кличка.

– Так-так, – промурлыкала та и при этом голос нереально завибрировал, – кто тут у нас? – потянулась с кошачьей грацией, изгибая свое стройное тело, а затем бесшумно и мягко заскользила к лестнице. – Какая маааленькая невинная мышшшка… – переступила через именинника и шагнула на первую ступеньку. Мягко повела ладонью по спинке деревянных перил. На вторую. А в неподвижном взгляде застыла одержимость, жажда убивать. Затем губы разошлись в стороны в зверином оскале, обнажая ровные, идеально белые зубы, а из горла раздался низкий, гортанный смех.

Катя вздрогнула и моргнула, пытаясь рассеять странное оцепенение.

А та поднялась еще на несколько ступенек вверх… ближе.

– Можжжно… поиграть с ней немного? – вопрос адресован Владу. Он, как оказалось, тоже вышел из комнаты и теперь бесстрастно наблюдал за происходящим.

– Делай, что хочешь…

Катя инстинктивно отпрянула назад. Нет, это не страх, скорее, просто инстинкт. Раз, два, три. Три шага назад. И застыла. Внутри – полное спокойствие и кристальная ясность.

– Какой бессердечный, – глаза Пантеры вспыхнули предвкушением. – Может, и убить ее можно?

– Попытайся…

Что-то нереальное, чужеродное сквозило в девушке… какая-то странность. Катя пристально всматривалась и вдруг поняла – сквозь нее проступала Тень. Она повторяла контуры тела, но при движении все же чуть-чуть, почти неуловимо, но запаздывала. И вот половина лестницы пройдена. Тень, словно заметив, что ее обнаружили, ожила еще больше, начала колебаться и дрожать. Что тут вообще происходит!? Она ведь не спит сейчас! Этого просто не может быть. Мысль птицей кружилась в сознании, и наконец налетела сверху. На Катю резко обрушилось привычное неверие, она нервно захихикала, и наваждение исчезло. Пантера стала обычной девушкой в черном. Мерещится же всякая чушь.

– Ну что за нелепые слова, – громко возмутилась, – убить, поиграть. Это ведь несерьезно! Хватит меня разыгрывать, – заозиралась по сторонам: – И где тут камера? Где?

Взгляд Пантеры полыхнул ненавистью, щека задергалась, и она прорычала: – На куски порррежжжу…

Осталось семь ступенек… шесть… пять. А вот теперь стало по-настоящему страшно, живот скрутило болезненной судорогой.

– Может, тогда к психиатру… – прошептала, пятясь.

– Эй, тетка! – веселый голос старосты неожиданно прозвучал снизу. – Ты это брось!

Катя вздрогнула, а потом облегченно выдохнула. Ну слава Богу!

– Здесь прям обитель порока, – продолжил незваный гость, тыкая носком туфли неподвижное тело под лестницей. Оно шевельнулось и слабо застонало.

Пантера не оглянулась и вообще никак не отреагировала на визитера. Все с тем же диким оскалом и прожигающим взглядом она продолжила подниматься по лестнице.

– Отойди, Жуть, дай человеку спуститься, – в шутливом тоне произнес Нил.

И снова ноль внимания на говорившего.

– Убью… – прошипела девушка в черном.

– Рискни, – посерьезнел староста.

И Пантера сделала медленный, плавный шаг на последнюю ступеньку. «Вжж… тук… дзинь…», – слились в один звук. Что произошло, Катя поняла не сразу. А когда поняла, никак не могла поверить. Все-таки, тогда, с Вонючкой, это было во сне. А сейчас… левая ладонь Пантеры оказалась прочно пришпиленной ножом к деревянному поручню лестницы. Рядом блестел выпавший скальпель – та прятала его между пальцами. Несостоявшаяся маньячка зашипела от боли, потом заскулила и начала извиваться в попытках освободить руку, но нож засел капитально. А крови почти нет… может, это все же какая-то игра? Розыгрыш? И девушке в черном сейчас нужна помощь…

– Прием, прием… вызывает планета Земля… – отвлек от размышлений Нил, – спускайся быстрее.

Катя побежала вниз, попутно отмечая, что в руке старосты блестит второй нож. Встала рядом, и он сразу перевел взгляд на Влада:

– Тоже хочешь попробовать? – вроде бы насмешливо спросил, но в глазах нездоровый блеск загорелся.

– Нет, – невесело улыбнулся парень сверху. – Валите уже из моего дома.


– Ты понимаешь значение слова «согласовать»? – Нил начал читать нотации, как только они подошли к машине. – Я спал, и тут смс. Думаешь, мне по кайфу вскакивать с кровати и бежать на твои поиски?

Девушка тяжело вздохнула:

– Извини, я погорячилась.

– Извини, я погорячилась… – передразнил писклявым голосом и, смерив осуждающим взглядом, недовольно буркнул: – И что-то я не заметил на роже Влада следов побоев. Что это, вообще, на тебя нашло?

– Я вспомнила, что перед праздниками он выведал у меня под внушением все: о моей жизни, группе, твоем характере и способностях, о Миле…

– Это скверно.

– А сегодня сказал, что я ему надоела… – Катин голос дрогнул, – и что ему до меня больше нет дела… и разрешил Пантере меня убить…

– А это уже радость! – скривил лицо Нил. – Ты наконец перестанешь за ним бегать.

«Кап… Кап…», – девушка удивленно посмотрела на тыльную сторону ладоней, потом потрогала щеки. Она что, плачет? Когда она в последний раз вот так…

Лицо водителя окислилось еще больше:

– Терпеть не могу, когда девицы слезливые попадаются и тоску тут свою источают. В снег тебя выкинуть, что ли? Вон его сколько, до утра не откопаешься.

Катя уставилась в окно. Светало. Метель закончилась, но за ночь снега намело столько, что по обочинам сугробы доходили до пояса. И, неожиданно для самой себя, зарыдала навзрыд.

Машина остановилась, и она, закрыв лицо руками, заревела еще сильнее. Нил наверно сейчас выставит ее на улицу…

Хлопнула дверца – водитель куда-то вышел. Через десять минут вернулся и протянул откупоренную бутылку минералки и пачку сухих салфеток.

– Выпей водички, успокойся, – хмуро посмотрел на зареванное лицо и недовольно проворчал: – Если тебе будет легче, то Влад заметил меня еще в дверях, хоть я и применял способности. Возможно, то, что он нес дальше, был чистой воды блеф.

Катя протянула руку, сделала глоток; громко икнула и машина тронулась с места. Они помолчали немного, а затем Нил выдал странную вещь:

– Ну что за мода обтягивать торчащий во все стороны жир черной кожей!?

– Ты сейчас о ком? – подняла голову и уставилась с удивлением.

– О той бабенции со скальпелем. Толстая, страшная тетка с когтищами и в парике. Бр… Вот скажи мне, разве такое красиво?

– Э… – пока пыталась переварить услышанное, слезы успели высохнуть на щеках. Может, он таким образом просто пытается ее отвлечь? – А, по-моему, девушка ничего так. «Покрасивее меня, да и по моложе», – добавила уже про себя.

– Девушка!? – искренне возмутился староста. – В каком месте она девушка?! Это что, такая женская солидарность, да?

Катя совсем растерялась. Что он имеет в виду? Что она уже женщина? В ее сознании заскрипел мелок, выводя на доске надпись: «Патера плюс Влад равно сердечко». Тряхнула головой и надпись исчезла. Но почему он решил обсудить такие деликатные вещи с ней? Ну хорошо, тогда у нее тогда тоже найдутся вопросы. Прочистила горло и поинтересовалась:

– Саша говорит, что нужно уступить Владу, переспать с ним, что если парня долго динамить, то он…

Нил поперхнулся и принялся громко кашлять. Хотела похлопать по спине, но помешала твердая уверенность, что он будет против.

– Почему ты обсуждаешь это со мной? – просипел. – Я что, твоя подружка?! Или на героя-любовника похож? Бог мой, сколько тебе лет, чтобы не понимать таких простых вещей?

Катя закусила губу. Значит, говоря о «женщине», он имел ввиду нечто иное. Сейчас скажет какую-нибудь гадость небось.

– Ты уже должна уметь отличать любовь от влечения. А по поводу переспать – зачем это тебе, для самоутверждения? У меня вот до сих пор девушки не было, а Мила замуж пока не решается…

Катя поперхнулась собственной слюной. Не меньше спутника кашлем изошлась. Схватила минералку и сделала несколько спасительных глотков. Сдавленно выдохнула:

– Но Нил! Тебе ведь уже тридцать… в твоем возрасте…

– И что? – он привычно скривился. – Я должен поспешить, чтобы угодить обществу? Переспать с кем попало? Быть как все? Почему, вообще, меня должно волновать мнение чужих людей?

– Ну… – протянула и ляпнула: – Я-то точно до тридцати ждать не собираюсь… – и вдруг осознав, что выдала себя, поспешила перевести разговор: – Ты что, всегда носишь с собой ножи?! И где ты научился так мастерски их кидать?

Однако староста проигнорировал вопрос. Лишь когда подъехали к Сашиному дому, неожиданно изрек:

– А ты не думала, что она, – кивнул на особняк, – вовсе тебе не подруга, раз в постель к Владу толкает. Ты же знаешь про ее патологическую любовь к Антону. Сдается мне, Александра просто пытается приблизить соперницу, узнать твои слабые стороны, чтобы устранить в дальнейшем.

Катя рассмеялась:

– Что за бред! К тому же, я ей не соперница!

– Это спорно… – сузил глаза, – но не важно. – У нее и без этого давно котелок течет…

– Извини, но это слишком! Саша хорошая, и сейчас лучшая моя подруга. И я даже немного завидую ее способностям, ведь она жизни спасает, да еще и денег за это не берет.

– Она-то!? Не преувеличивай. Это обычное внушение. Работает, конечно, но слабо. А ты? Что тебе мешает стать, к примеру, реаниматологом? Будешь людей с того света возвращать, по-настоящему, и тоже почти задаром. Это же Россия.

– Спасибо, пока! – Катя вышла, посильнее хлопнув дверью машины. Ладно, ему не нравится Саша, но зачем же придумывать небылицы на пустом месте? Она машинально перевела взгляд на окно подруги – в комнате горел свет. Затем колыхнулась штора и силуэт человека растворился в глубине помещения. С Сашей столкнулась уже на пороге – та выбежала навстречу с расспросами.


А на другом конце города, в доме, который они только что покинули, Принц неслышно прошмыгнул в приоткрытую дверь комнаты. В нос ударил резкий запах лекарств. Влад сидел на полу и тихо беседовал с Пантерой в кресле, одновременно перебинтовывая ей руку:

– Уверена, что такое заживет само?

– Конечно, через пару дней и следа не останется.

– Что это на тебя нашло? Мы ведь избегаем прямых убийств.

– Меня вывела из себя твоя непоследовательность, – прошипела Олеся. – Сначала ты попросил нагнуть их Пашу, воздействуя на его одноклассников, и я их обработала так, что они затравили убогого хромоножку. А потом сам все и испортил… чтобы помочь ей.

– Так это ты поспособствовала тому, что Мастер явился вчера с запретом защищать Катю?

Олеся кивнула.

– Конечно же, я не собираюсь оспаривать его прямые приказы. Однако… так ли уж хорошо ты меня знаешь? – вкрадчиво поинтересовался парень.

Что-то сродни страху мелькнуло в расширенных зрачках девушки:

– Ты не посмеешь… – однако голос прозвучал неуверенно.

Уголки губ Влада медленно разъехались в кривую усмешку.

– Я не собиралась ее убивать! – резко выдохнула Пантера. – Просто хотела проверить: попытаешься спасти ее или нет. Ты ведь догадываешься о моих чувствах к тебе! Я…

– Конечно. Это банальная ревность. Но я ведь сразу сказал, что у нас ничего не выйдет. К тому же, мне известен твой истинный облик, – Парень встал и, взяв со столика нож Нила, сел в кресло напротив.

Пантера сверкнула глазами и перевела тему:

– Но Котовского-то можно убить? Из-за него Вонючка погиб…

– Твой дружок сам виноват – совсем с катушек слетел. Не вздумай вмешиваться, Нил не по зубам кому-то из нас, – Влад задумчиво вертел в руках лезвие, – здесь нужен другой подход. Ты же Ледышку не жалуешь? Вот и отомстим через него: очень скоро наш блондинчик приползет и сам попросит помощи…

– С чего бы!? Вы же конкуренты за звание Мастера.

– Очень-очень скоро… – парень держал нож за рукоять ровно так, как делал до этого староста. – Я через Сову закинул ему идею о сильном союзнике. Поэтому, он сначала сходит к Котовскому и попытается склонить его на свою сторону. Но тот слишком прямолинеен. Догадываюсь, что его отказ станет для Ледышки большим ударом. Вот тогда мы и возьмем его в оборот.

– Ты всегда был невероятно изобретателен, Умник. Но все же… как бесит! Не хочу ждать! – прорычала: – Хочу сейчас! – и со злобой ударила по журнальному столику кулаком здоровой руки. Притаившийся под ним Принц подпрыгнул от неожиданности, и, стукнувшись об деревянную поверхность головой, заорал дурным кошачьим голосом. По лицу Пантеры растеклась хищная улыбка:

– Отдай мне этот кусочек меха… на шкурку…

– Олеся! Это питомец сестры. Держи себя в руках, ты в моем доме.

В.Д зашипел и в ужасе умчался в коридор. Через десять минут, внимательно оглядевшись и убедившись, что на него не смотрят, он лег на свою подстилку и мгновенно уснул. Затем осторожно выкатился из животного. Полежал так еще какое-то время, отдышался. Побегал на четвереньках по полу, потом, словно спохватившись, с трудом разогнулся… «Еще бы найти возможность следить и за Нилом, – пробормотал он, – но у того дома животных отродясь не водилось, да и не каждое тут подойдет… Схожу-ка до Кати», – и В.Д растворился в воздухе.

Глава 18. Если друг оказался вдруг

Через какое-то время…

– Солнышко, можно с тобой переговорить? – «женщина папы», как Саша называла свою неофициальную мачеху, остановила Катю в гостиной.

Девушка заискивающе улыбнулась и быстро закивала головой:

– Конечно-конечно, Вероника Сергеевна.

– Зайка, зови меня просто Вера, мы же теперь как одна семья, – и она ласково погладила по плечу, – давай пройдем в мою комнату.

– Да-да, как скажите… – покорно промямлила и двинулась следом по коридору.

Пока подходили к апартаментам Веры Сергеевны, В.Д успел вдоволь потешиться над таким поведением. Он предстал хомячком: поднялся на задние лапы и, сложив перед собой передние, забегал туда-сюда, попутно пресмыкаясь и кланяясь. Его ушки слегка подрагивали, а мордочка неестественно широко растянулась в улыбку, обнажив острые зубки и позорно вывалив на бок розовый язычок. Вот же! Тоже мне, помощник. Где-то пропадает целыми днями, а потом появляется, дабы поиздеваться. Еще и обвиняет, что, мол, без выполнения практик она уже серьезно откатилась назад. И Катя начала мысленно вихлять и оправдываться, типа практики просто не получаются, а Сашина мачеха – хозяйка этого дома. На что В.Д добил окончательно: повернулся задом и продемонстрировал маленький хвостик, утопающий в коричневатой шерстке. Тот быстро-быстро, как у собачонки, вилял в разные стороны.

– Я хочу поговорить о Саше, – начала мачеха, когда они расположились на диване. – Мы с ее отцом уже десять лет вместе, а дружим пол жизни – еще в институте за одной партой сидели. Я помню Сашу совсем ребенком… после того, как ее бросила мать, девочка сильно изменилась.

– Бросила?! – Катя не поверила собственным ушам. – А я думала, что она умерла.

Собеседница отрицательно покачала головой:

– Они с Виктором развелись, когда ребенку было девять лет. Мать ушла к любовнику и создала новую семью. У нее даже дети от нового брака есть, но мы не общаемся. Саша и слышать не хочет о матери, да та и сама не стремится… – Вера немного помолчала, а затем, рассеянно взяв пачку сигарет со спинки дивана, продолжила: – Как раз ее прабабка умерла… неудачно все так сложилось. В итоге девочка замкнулась в себе, перестала общаться со сверстниками, ела все подряд и сильно располнела. Виктор нашел лучшего психотерапевта, и она постепенно вышла из депрессии, но проблема лишнего веса осталась. Ее начали дразнить одноклассники, вся в слезах домой приходила…

– В вашей группе хоть у кого-то было нормальное детство? – шепнул В.Д.

– «Нормальные» в такие группы не вступают, – отправила мысленный ответ.

– … особенно один мальчик издевался – сам из неблагополучной семьи, он постоянно кого-то задирал. Виктор по душам поговорил с его родителями, и тот вроде успокоился, – мачеха нервно теребила пачку, открывая и закрывая крышку. – Но затем начал издеваться более завуалированно: похрюкивал, как-то огромные шаровары под парту подкинул. Саша после этой выходки вся в слезах пришла, и мы ее в другую школу перевели, – женщина наконец достала сигарету и подошла к окну: – Солнышко, ты не обидишься, если я покурю у форточки?

– Нет конечно, курите, – Катя беспокойно елозила по дивану, пытаясь угадать, для чего ей это рассказывают.

– Так вот, – продолжила Вера, чиркнув зажигалкой и сделав первую затяжку, – этот мальчик… – она блаженно выпустила струйку дыма, – … примерно через месяц… – она опять затянулась сигаретой, – … в тот день был сильный ветер – дерево на него упало… сам-то живой, но вот позвоночник… – женщина задумчиво разглядывала внутренний двор за стеклом, щурясь от яркого солнца. Она стряхнула с сигареты пепел, и ее ухоженные пальцы слегка задрожали: – А потом еще Варечка была, через год… у Саши как раз подростковый возраст: гормоны, первая любовь… мы тогда в квартире в центре жили и были у нас соседи – хорошая семья, а у них единственный сын, ему 16 только исполнилось… и начал он с Сашиной одноклассницей, этой самой Варечкой, встречаться. А та вся из себя девочка-конфетка: смазливое личико, стройная, уже грудь и попа оформились. А Сашу сосед прям зацепил, втрескалась по уши, хвостиком за ним бегала. Ну мальчик с той девочкой и посмеялись над ней, он сказал, мол, место твое в свинарнике под жирным хряком. Пацан-то неплохой был, да видимо захотел перед своей барышней повыделываться, – Вера затушила окурок в стеклянной пепельнице и закрыла форточку. – Девочку эту через несколько дней трое ублюдков в подворотню затащили и изнасиловали, а соседский парень… Когда Саше 15 лет стукнуло, она наконец за себя взялась: похудела, сделала завивку, красится научилась, одежду изящную подобрала. И они встречаться начали – вот только ничего хорошего из этого не вышло: он наркоманить стал, воровать, вмешалась милиция и родителям квартиру пришлось продать. А потом мы в этот дом переехали, из виду их потеряли… – и Вера замолчала.

Катя, хмурясь, пожевала нижнюю губу:

– Да, нехорошие совпадения.

– Если бы совпадения… – собеседница тяжело вздохнула и отошла от окна. – Знаешь, я всегда старалась быть с Сашей доброй и внимательной. У меня своих детей нет, думала, станет дочкой. Но, по правде сказать, я ее побаиваюсь, – женщина оперлась на спинку дивана и уставилась перед собой невидящим взором: – Саша ревнует отца и не хочет его ни с кем делить. Когда два года назад мы заговорили о свадьбе, она психанула, устроила скандал, кричала, что не бывать этому никогда. А на следующий день я под машину попала. Больше мы не касались этой темы, но сейчас… – Вера нервно сжала ткань обивки, ее пальцы побелели, – понимаешь, мы уже не молоды, мне – 46, Виктору – 47. Врачи говорили, что я бесплодна, но вот чудо – я забеременела, – она бессознательно погладила свой еще плоский живот. – Как узнала, сразу курить бросила, – в ее речи засквозили виноватые нотки, – только сегодня сорвалась, две затяжки сделала. Мы через неделю распишемся, можно и в тайне, конечно, но беременность ведь не скроешь, скоро живот видно будет. – Вера подсела поближе к Кате и, взяв ее руки в свои прохладные ладони, с надеждой заглянула в глаза: – Солнышко, ты сейчас для Саши самая близкая подруга, поговори с ней осторожно. Может, она повзрослела и не будет теперь сильно против? – руки женщины подрагивали. – Я опасаюсь за себя и ребенка, а Виктор в это не верит, – лицо собеседницы тронула печаль.

– Да, конечно, я поговорю с ней, – девушка легонько сжала пальцы в ответ. – Не волнуйтесь! Все будет хорошо!

– Спасибо, зайка! – Вера обняла и погладила по голове. – Ты такая отзывчивая.

В.Д воззрился на эту картину, скептически подняв одну бровь:

– Похвальбу в карман не положишь, а вот отработать придется, – проворчал он.


Вернувшись к себе, Катя глубоко задумалась. Не то, чтобы она совсем не поверила Вере Сергеевне, но просто все эти случаи могли быть обычными совпадениями, а мачеха элементарно наговаривать на падчерицу, ну или надумала себе что-то – ведь беременность меняет гормональный фон, и женщины часто истерят по поводу и без. Да и не могла подруга так жестоко расправляться с людьми. И потом, как это возможно технически? Ведь она целительством владеет, а не гипнозом, к примеру.

Катя мерила шагами комнату: топ, топ, топ, топ. Хотя… если Саша лечить умеет, то и вредить, наверно, тоже. Но недруги ведь не от болезни зачахли, там все случаи разные. Топ, топ, топ, топ… Ровно под люстрой с размаху налетела на В.Д. Он мяукнул и пробормотал что-то о Ниле. Ну да, староста тоже о Саше не лестно отзывался. Но она же хорошая, ну не может такого быть. Однако червячок сомнений уже поселился внутри, маленький такой, но уж больно прожорливый. И девушка продолжила нарезать круги по комнате и размышлять. Топ, топ, топ…

Дверь резко распахнулась, и взъерошенная Саша раздраженно бросила с порога:

– Кать, да пойди уже переспи с ним! Я из-за твоего топота заснуть не могу! – и чуть тише уточнила: – Вот увидишь, сразу полегчает!

– А… нет, я не о Владе думаю, – насупилась в ответ.

– Да? – подозрительно покосилась вошедшая. – Что-то еще случилось? Рассказывай! – и она вольготно развалилась на кровати.

– Ну… – начала осторожно, – а ты не замечала, что в последнее время Вера Сергеевна ведет себя странно?

– А… так ты об этой ведьме печешься? – и подруга заговорчески сощурила глаза: – Знаю-знаю…

Катя опешила. Зря только нервничала, похоже, та и сама догадалась.

А Саша продолжила:

– Она раньше дымила, как паровоз, а теперь, как посмотрю, бросила курить, даже в новый год не пила ничего. Очевидно, болезнь-таки серьезная, – ее лицо озарила торжественная улыбка. – Это она подослала тебя попросить за нее? – И пока девушка пыталась связать концы, укладывая в голове смысл сказанных слов, подруга совсем разошлась: – Вот только я не собираюсь эту подлюку лечить! И не надейся уговорить меня! Да ты хоть знаешь, что из-за нее папа с мамой развелись?! Эта гадина приходила к нам, вся такая белая и пушистая, а я видела, когда заболела, и температура ночью поднялась… мама в аптеку поехала, – она всхлипнула, а они… там на кухне… прямо на столе… с громкими стонами и вздохами, – глаза подруги полыхнули ненавистью, – мне было семь… а эта тварь соблазнила папу… – злость в ее глазах оплавилась и потекла по лицу крупными солеными каплями.

Вот так дела! А Вера Сергеевна-то с сюрпризом оказалась! И у Саши, получается, имелся серьезный мотив, чтобы мстить мачехе. Червячок сомнений резко отъел бока и погрузнел.

– Но все же измена – это выбор двух человек, – дипломатично уточнила она.

Собеседница протестующе поджала губы:

– Женщина, если захочет, сможет любого развести на секс. Тем более, если крутится рядом много лет и ждет удобного случая…

– Чего ж она сама Антона-то не развела? – пробурчал на ухо В.Д.

– … мама была вынуждена уйти и оставить меня с папой. Эта ведьма выжила ее из дома. – И тут подруга выдала такое, от чего сердце ухнуло вниз, а кожа покрылась противными мурашками: – Жаль, я не умела тогда, еще не научили. Сейчас бы однозначно убила сучку, пожелала бы ей долгой и мучительной смерти.

– То есть, – Катины зрачки расширились, – ты что, можешь делать интенцию на людей?

Подруга дернулась, ее лицо напряглось. Замерла в нерешительности, облизнула губы, а потом расслабленно выдохнула:

– Не то, чтобы это какой-то секрет. Просто ты вся такая наизнанку правильная, как эта сектантка Мила. Если расскажу, будешь потом мне мозги промывать.

– Ну раз уже проговорилась, то выкладывай, – мрачно выплюнула Катя.

– Ну хорошо, хорошо. Не будь такой суровой. Мы ведь не в вакууме живем, а связаны с окружающими людьми и постоянно используем друг друга, осознанно или нет. Это вполне нормально. Вот взять хотя бы твой ноут, – она кивнула на черный Asus на столе. Ты использовала интенцию, а она ненамеренно сработала через меня. Не задумывалась об этом?

Катя нахмурилась: а ведь и правда. То, как она получила этот компьютер…

Нужен он был уже позарез. Если с небольшими докладами еще кое-как справлялась, набирая их в интернет-кафе, то предстоящее выступление на кружке по педиатрии требовало кропотливой работы. Тогда она и попробовала интенцию снова. Особой веры в успех не питала, скорее так, ради интереса. А тут через неделю – заходит Саша, а под мышкой – подарочек.

– Вот, Толечка презентовал, забирай себе, – и кладет коробку на стол.

– Кто!? – недоуменно переспросила.

– Ну твой знакомый, тот парень, что на костылях был в больнице. Вспомнила? Я его за месяц неплохо подлечила – и все оказалось не так печально, как заявляли врачи.

Катя потянулась и раскрыла коробку. Глазам не поверила – там был новенький Asus.

– Предки у него не простые оказались, – как ни в чем не бывало продолжила целительница, – сетью магазинов электроники владеют. Вот и подарили, а у меня, сама знаешь, уже «яблоко» есть! – Саша широко улыбнулась. – Так что тебе передариваю, пользуйся.

Девушка просто дара речи лишилась – ведь не говорила же никому про свое желание! А оно сработало, причем так просто…

– Ну так что? – оторвала от воспоминаний Саша. – Ты хотела новый компьютер, а я, ничего не подозревая, доставила его, как посыльный.

– Одно дело, желая какой-то предмет, неосознанно вовлечь кого-то, а другое – специально вредить людям! Вера Сергеевна рассказала мне про твоего одноклассника, про соседа и его подружку…

– Но ведь они это заслужили! – вспылила Саша, невольно сжав кулаки. В ее глазах вновь плескался гнев. – Я еще в детстве поняла, что мне никто не поможет: это жестокий мир и за зло нужно наказывать самостоятельно. Божий суд, – ее губы презрительно скривились, – это иллюзия для слабаков, глупые мечты…

– Но… постой! Ты ведь сама утверждала, что некоторые болезни кармические. Значит…

– Карма-то, конечно, есть, но вот когда она сработает, когда!? Через год, в конце жизни, в следующей жизни!? Я, вообще, застану этот момент!? Людям проще тешить себя надеждой, что их мучителям воздаст по заслугам кто-то другой и когда-то потом, чем взять месть на себя, – она сложила руки крест-накрест и прошептала: – Я всегда наказываю своих обидчиков…

– А если я ненароком тоже тебя обижу, ты и мне отомстишь подобным образом? – Катя и сама не поверила, что выдала это в лоб.

Подруга резко побледнела, подбородок задрожал, а глаза лихорадочно забегали:

– Я… нет… к тому же… если человек осознан… сложно навредить…

– По ходу, она так и поступит, – прошелестел В.Д. – Что теперь будешь делать?

– Сгинь, только твоих подколок мне не хватало, – бесцветно отмахнулась Катя.

После того, как Саша ушла к себе, девушка еще долго сидела и потрясенно обдумывала сложившееся положение. Не зря, ох не зря мачеха опасается за свою жизнь. Кто знает, что подруга выкинет, узнав о ее беременности и свадьбе. И как теперь действовать дальше?


В.Д, исчезнув из одного дома, переместился в другой. Принц спал, и он уже привычно перехватил контроль. А на следующий день застал диалог Влада с Гипножабой.

– Объясни мне, в какую ерунду ты играешь? Ведь задание вполне конкретное: вынудить их Учителя проявить себя. Их задохлик был уже в наших руках. Не узнаю тебя, Умник, и начинаю в тебе сомневаться. – Влад криво улыбнулся и проигнорировал, и психиатр продолжил, уже более примирительно: – Ты же знаешь, что я твой лучший друг и хочу, чтобы Мастером стал ты.

– А сам-то? Разве не участвуешь гонке на преемственность?

– Мы все участвуем, все надеются стать его главным учеником. Но я уже провалил задание: ведь Мастер хотел, чтобы я убил Катю там, на дороге и, знаешь, я тогда чувствовал, что она в моих руках, четко вел ее под газель, а водителя заставил уснуть. Однако она резко вырвалась, вообще без каких-либо предпосылок. Со мной раньше не случалось подобного, и здесь может быть только одно объяснение: у нее тоже есть способности. Не подскажешь случайно, какие?

Влад молчал и о чем-то напряженно думал.

– Ну, как хочешь. Честно говоря, когда не получилось, я не особо расстроился, заранее понимал, что Мастером мне не быть.

– Да? – удивился Влад. – И почему же?

– До меня дошли слухи, что новым Мастером на протяжении многих сотен лет становился ученик со способностью как у тебя: копировать чужие способности. Не думаю, что на этот раз будет иначе.

– Как интересно… и почему подобные слухи не дошли до меня?

– Не знаю, а ты разве интересовался этим вопросом?

Влад нахмурился и медленно покачал головой. Потом спохватился:

– Дим, давай лучше определимся, что будем делать дальше. Нужно нащупать, где слабое звено, надавить на самого эмоционально неустойчивого. Если кто-то будет на пороге смерти, Учитель наверняка вмешается.

– Хорошо… а если под ударом окажется Замухрышка? – с подвохом поинтересовался Гипножаба.

– Любой из группы подойдет. Только святошу с Котовским не трогай, у меня на них свои планы.


Когда гость ушел, В.Д засеменил к Лине, где долго и требовательно мяукал, выпрашивая еду. Он всеми силами старался вжиться в образ, и предварительно покопался в кошачьей голове, выискивая особенности поведения животного. Но там все было так перемешано… Лишь из обрывков фраз стало ясно, что Принц всегда ел без меры, и в определенный момент ветеринар посадил кота на диету. К несчастью, на этот раз хозяйка сжалилась и насыпала добавки. Пришлось, давясь, проглотить все, и потом благодарно урчать на ее коленках. Нужно было срочно предупредить об опасности Катю, но следом такая лень навалилась…

Глава 19. Пятнашки со смертью

День свадьбы.

Утро пятницы выдалось пасмурным. Катя всю ночь проворочалась в кровати – ее терзали дурные предчувствия. Они зародились неделю назад и, по мере приближения к назначенной дате, как снежный ком обрастали тревожными мыслями. Она всем своим существом понимала, что ехать на свадьбу нельзя. Спрятаться, переждать, притвориться больной, придумать что угодно, но не появляться там! Ощущение близкой беды пропитало воздух, густыми тенями залегло под мебелью, шагами и шорохами притаилось за дверью, вязкой мглой сковало сердце. Даже утренний свет, проникший в комнату вслед за откинутой шторой, и шум оживающего города не смогли разбавить эту надвигающуюся тьму. Она чувствовала – сегодня может случиться нечто ужасное и непоправимое, событие, которое перечеркнет всю ее жизнь. Но, даже понимая это предельно четко, не могла сопротивляться. Словно зажатую в бурлящем речном потоке, ее стремительно влекло вперед, в губительный водоворот, не давая возможности хоть на мгновение уцепиться за берег. Она отстраненно наблюдала, как собственное тело натягивает взятое у Саши красивое платье, красится и укладывает волосы в прическу. И вот каблуки уже послушно цокают по паркету, а руки ловко открывают входную дверь. Будто непреодолимая сила тянула ее в ЗАГС, заставляя игнорировать сирену тревоги и мигающие красным огоньки опасности. Катя осознала происхождение этой силы, лишь когда пристегнулась и вытянула ноги на переднем сиденье машины – это была ее собственная интенция.

В тот тень, после разговора с подругой, в голову пришло только одно решение: использовать против Саши ее же оружие. Она собралась с духом, сосредоточилась и представила себе день свадьбы. Вот перед внутренним взором счастливые супруги, на их безымянных пальцах блестят обручальные кольца. Рядом с отцом стоит и улыбается Саша, а чуть поодаль – она сама вперемешку с другими собравшимися. Вера и Виктор уже расписались, торжественная речь произнесена, гости смеются и поздравляют молодоженов. Она запечатлела этот кадр, зафиксировала вниманием и припечатала волей: «Хочу так!». Мгновение пустоты, неясного сопротивления, словно легкое зависание, а затем внутренний отклик – это Вселенная с ней согласилась. Только вместо радости от праздника в том будущем дне, ее гложет неприятное, липкое чувство, тошнотворная дрожь. Это ощущение заскользило по краю сознания, переползло, впиталось в фотоснимок торжества и отразилось там от ее широких зрачков. Девушка несколько раз пыталась этот кадр подправить, сделать более счастливым и радостным, но все напрасно. Эти неудачные попытки проклюнулись ростками тревоги и быстро разрослись до непроходимых лесных дебрей.

Но то, что интенция заработала, стало понятно уже на следующий день, когда подруга, бледная и растрепанная, ввалилась в комнату:

– Эта ведьма беременна! Но ты ведь знала, да?!

Катя кивнула.

Всхлипывая и трясясь, словно в лихорадке, Саша сбивчиво продолжала:

– Хотела посмотреть, чем болеет… просканировала, а там – девочка… у меня сестренка будет… зря столько тянула с местью… просто папу было жалко… теперь уже поздно… и свадьба на носу.

Девушка с облегчением выдохнула и протянула бумажный платочек:

– Разве это плохо? В твоей семье скоро прибавление.

– В семье!? – с отчаянием в голосе взвизгнула подруга. – Да, у них будет семья, вот только для меня там места нет, – и, развернув салфетку, принялась хаотично размазывать тушь по ресницам.

– Мне кажется, ты преувеличиваешь: отец тебя любит и никогда не бросит.

– Ты просто не способна понять, – обреченно заскулила несчастная, – ведь твои родители вместе живут… а у меня… сначала мама бросила, теперь папа…

– Это был неудачный пример, – Катя проводила взглядом черный бумажный комок, соскользнувший на пол, и протянула пачку с оставшимися платочками. – Мои родители давно ненавидят друг друга.

Но собеседница словно не слышала, полубессвязно лепетала дальше:

– Я совсем одна осталась… меня никто не любит… все кончено…

– Ты не одна, у тебя есть я, – кривя душой, выдала девушка. Она терпеть не могла подобные сцены: нужно как-то успокаивать, говорить слова поддержки. Но раньше, хоть она и не проявляла эмоций в открытую, всегда сопереживала и сочувствовала, прикрывая это, как было принято в их семье, показным безразличием, цинизмом или шуткой. Сейчас же внутри была пустота. Хотя, может, это и правильно? Ну вот чего не хватает этой Саше? Ведь все есть: красота, деньги, способности, родные люди. Почему нужно изливать свои глупые капризы, привлекая внимание и давя на жалость? Не маленькая уже. Она обняла подругу, погладила по спине и неестественно приторно пропела: – Все будет хорошо, вот увидишь… – и тут же ей стало противно от собственного притворства.

Саша, словно уловив ее состояние, заревела еще сильнее:

– И Антона… его так давно нет… я скучаю.

Вот те раз! И его приплела. Катя ощутимо начала раздражаться:

– Нил сказал, что твой любимый в апреле вернется. Так что уже через месяц, потерпи немного, – она скосила взгляд вниз, где по белой блузке растекалось несколько сероватых пятен. Кап, кап… – их стало больше. С трудом удержалась, чтобы не отпрянуть и продолжать сидеть ровно. Интересно, отстирается ли тушь…

– Лучше мне умереть, – сквозь мысли прорвался гнусавый голосок подруги.

– Высморкайся! – вложила в руку последнюю чистую салфетку, а про себя добавила: «А то на одежде сейчас еще и сопли будут».

Та, не прерывая поток слов, все же послушно прочистила нос:

– Антон меня игнорирует, мама бросила, а папа выбрал любовницу… умру, и никто не вспомнит… – и слезы вновь хлынули как река сквозь плотину.

Ну что за детский сад! Вроде неглупой казалась, а такое отчебучивает. В этот момент нечто чужеродное коснулось сознания Саши, и она, давясь всхлипами, продолжила бормотать про свою смерть, но Катя ничего не заметила – ей нужно было срочно бежать и застирывать блузу.


К назначенной дате подруга сумела взять себя в руки: сходила в салон красоты, где ей умело замазали круги под глазами, сделали прическу и нарастили ногти, купила наряд, и даже долго ждать не пришлось – как она села рядом и завела мотор.

Саша выглядела отстраненной и вела машину молча. На попытку завязать общение не отреагировала – явно была не настроена на диалог. Катя тяжело вздохнула и перевела взгляд в окно. Она погрузилась в свои мысли, рассеянно провожая глазами голые деревья, коричневые сугробы по обочинам, безликие серые толпы на остановках. Накануне несколько дней припекало солнце, а ночью вновь ударили заморозки – и теперь слякоть затвердела, а лужи покрылись льдом с твердыми наростами грязи. Люди, уже успевшие сбросить дубленки и сменившие меховую обувь на полуботинки, теперь каялись в собственной опрометчивости. Насквозь промерзшие, они быстрее спешили в свои дома, голодными глазами всматриваясь в низкое темное небо.

Саша свернула на трассу. «Дом счастья», где через час должна состояться регистрация брака, располагался в пригороде, а рядом ресторан для народных гуляний. Вера Сергеевна была родом оттуда, к тому же пригород прилегал к городу-миллионнику настолько плотно, что их уже никто не рассматривал отдельно. Оставалось проехать через реку, повернуть направо – и вот уже пункт назначения, минут пятнадцать, не больше. Но на мосту ждал «сюрприз»: длинная пробка из двух колонн машин; видимо, впереди их что-то задерживало, и при этом встречная полоса пустовала. Какое-то время они плелись вместе со всеми, а потом Саша пошла на обгон.

– Здесь ведь сплошная! – у Кати екнуло сердце. Но подруга промолчала и начала наращивать скорость: 120… 140… 150… На мосту, вроде, нельзя обгонять, а тем более, по встречке. А вдруг гаишники дальше стоят? Хотя ей-то что, папочка ведь отмажет. Однако неприятное предчувствие, до этого чуть было придремавшее, вновь окатило с головы до ног. Они мчались вперед, огибая поток машин слева, и вот впереди уже замаячила причина затора – одна полоса была закрыта на ремонт и автомобили перестраивались в единую шеренгу, делая колонну более плотной.

И куда, спрашивается, Саша собирается приткнуться, если сейчас кто-то поедет по встречной? А потом события развивались стремительно. Катя перевела взгляд вперед и замерла от ужаса. «Накаркала!», – вспорхнула мысль и тут же бешено заколотилось сердце. С огромной скоростью прямо на них летел большегруз.

– Саша!!! – отчаянно завизжала, – Фура! Впереди фура!!! – и, схватив одной рукой руль, крутанула его на себя, пытаясь уйти от лобового столкновения. Машина вильнула. Из глубины резко вынырнул В.Д, заспанный и помятый, разбуженный ее внезапным испугом.

Подруга вздрогнула, словно очнувшись от сна, и с ее лица мгновенно сошли все краски. Однако сориентировалась за долю секунды: притормозила и ушла на вторую полосу встречки, пытаясь плотнее прижаться к ограждению моста. Но грузовик, словно играя с ними в нечто изощренно-смертельное, также сместился и теперь мчался точно посередине двух свободных полос. И он был уже слишком близко.

Обреченная мысль, что их сейчас просто размажет, и шок осознавшего ситуацию В.Д достигли сознания одновременно. А потом был удар.

Время почти остановилось, превратив воздух в вязкий однородный кисель. Тело медленно поплыло вперед, где в лобовом стекле небо заслонял громадный силуэт столкнувшейся с ними фуры. Ремень безопасности распрямлялся, натягиваясь до упора и, повторяя его контуры, вдоль груди и живота неспешной змеей поползла боль. «В… ж… ж…» – воздух освобождал легкие, и они сдувались, как лопнувший шар, «Ш… ш… ш…» – плавно выныривала навстречу подушка безопасности. Потом медленное движение назад, до соприкосновения со спинкой сиденья. Острые когти сжимают желудок стальными тисками, выкручивая его наизнанку. Кровь пульсирует в голове тягучими промежутками. Шейные позвонки принудительно разгибаются с противным «щелк», голова запрокидывается, шея натягивается как струна. «Гр… р… р…» – скрежет металла о металл растягивается, на него накладывается собственный хрип «гх …», в грудине что-то обрывается, ломается… затем короткое зависание и машина плавно оседает на бок. Словно раскаленным железом что-то обжигает ноги. И вдруг резко и четко перед глазами всплывает фотография свадебной интенции. Хлопок – и по ней расходится трещина… потом еще и еще. Изображение вздувается и, словно стеклянное, раскалывается на несколько неравных фрагментов, один за другим они крошатся и опадают вниз. Катю пронзает дикая, раздирающая боль в сердце… и все проходит. Она больше не тело в машине – теперь она вне ее, видит аварию сверху, целиком: дорогу, фуру, разворачивающую их покореженную машину, сминающую ее вместе с ограждением; дотронулась до разума водителя – вялый, будто дремлет, коснулась подруги – Сашина сосредоточенность тает, уступая место обреченности. Зацепила огоньки внимания, направленные в их сторону из потока автомобилей – разные по окрасу и силе, пульсирующие ужасом или излучающие любопытство. И еще… чей-то пронизывающий взгляд; владелец заметил слежку, закрывается, ускользает, обрывая нить внушения. Попыталась последовать за ним, но поняла, что больше не может двигаться.

Где-то далеко впереди зарождался свет. Он расширялся, медленно приближаясь. А следом зазвенело в ушах, и ее, словно сквозь туннель, потянуло навстречу. Это чем-то напоминало перемещение сквозь пространства, когда они с Владом убегали от «стукача». И этот свет… совсем ей не нравился! Катя начала сопротивляться, пытаясь задержать движение, как вдруг увидела давно умершую бабушку. Та стояла в нем, тянула руки и звала к себе. Бабушка словно была самим проявлением добра, покоя и любви. Невыносимо сильно, до боли, захотелось вновь стать маленькой, обнять ее, прижаться, зарыться носом в летнее цветастое платье и вдыхать родной запах парного молока и блинов…

Уже было рванула к ней, но что-то заставило остановиться. Она вспомнила: а ведь в жизни бабушка вела себя совсем не так! Слова хорошего от нее не слышала, да и скрягой та была отменной. И блины… жарила ли она блины? Может быть… но очень, очень давно, в беззаботном детстве. Присмотрелась внимательнее и вдруг поняла – бабушка не настоящая! В ней не было энергии – это просто картинка, трехмерный образ, созданный не особо-то и талантливым художником, вероятно, собственным сознанием. Даже здесь – банальный развод. Хорошо, что она это заметила, сказались осознанность и опыт, иначе… иначе бы уже была ТАМ, поддавшись соблазну. Природа милосердна и дает снисхождение, – когда смерть неизбежна, она освобождает от боли. Видимо, в этот момент в кровь массивно поступают гормоны и высвобождается энергия, а агонирующий разум подбрасывает видения, где умершего встречает родня или Боги, в которых тот верит. Хотя… может, дальше, там, в свете, все же что-то, да будет? Нужно проверить. Нет… Стоп, нет! Катя отчетливо поняла, что, если пойдет, то останется там навсегда. Она попыталась отвести взгляд и развернуться, но сделать это оказалось необычайно сложно. Несколько долгих мгновений она боролась, преодолевая притяжение, а затем изо всех сил рванулась назад. И вновь оказалась в машине. Начала судорожно сопоставлять свою руку с физической, стараясь втиснуться в тело, зажатое в искореженный металл, но лишь проходила насквозь. Оно не ощущалось совсем! На девушку навалилось небывалое по силе и глубине отчаяние. Нет, этого просто не может быть! Она не хочет, не должна умирать здесь! Но ее медленно и неотвратимо начало выталкивать из машины, сносить в сторону, к свету, и вот она уже вновь оказалась на дороге. Нельзя позволить затянуть себя в туннель, нужно сопротивляться! И вдруг увидела – в десяти метрах напротив стоял человек. Он открывал и закрывал рот, но сквозь звон в ушах слова не достигали разума. Катя пристально всматривалась: в нем было что-то знакомое, даже родное; внимательно следила за движением губ, пытаясь прочитать по ним… и, неожиданно, осознала. Человек повторял снова и снова только одно: «ПРЫ-ГАЙ!». Увидев, что он, наконец, услышан, мужчина снял шляпу, обтер платком вспотевшую лысину, сунул его в карман сюртука и побежал к ней.

А потом запоздало пришла Ярость. Янтарной вспышкой озарила разум, горячим вихрем пронеслась по венам, огненным вулканом выплеснулось наружу. И пламя стало синим: это была уже холодная Ярость, подконтрольная Воле. В голове – кристальная ясность и ни единой мысли. Она ведь уже делала это раньше. Там, на другой дороге, когда ее сбила газель… и еще, еще раньше. Но тогда процессом управляла демоническая часть, а сейчас – она сама. Можно прыгнуть назад в определенный момент, как можно дальше, однако… хватит ли сил? А можно… можно просто склеить картинку свадебной интенции, и Воля сама решит, где нужное место. Мысленно потянулась к осколкам. С легким дребезжанием те поднялись в воздух и сцепились друг с другом; мгновение так и висели, разделенные лишь узкими полосками света, а затем склеились окончательно. И девушка начала исчезать, проваливаться куда-то, медленно теряя сознание. Затухающий взгляд невольно остановился на человеке: тот все бежал и бежал к ней, при этом оставаясь на месте, а его коротенькие ноги смешно скользили по воздуху…

Катя моргнула, а затем распахнула глаза шире. Они только что плелись в самом конце пробки, и тут Саша пошла на обгон. Получилось! Хотела заорать, чтобы подруга остановила машину, но поняла, что тело ее не слушается. Она его не ощущает. Вообще! Видимо, с прыжком что-то пошло не так. И тут В.Д, схватив одной рукой руль, истошно завизжал ее голосом:

– Нет!!! Там впереди – машина!!!!

Саша вздрогнула и бросила на пассажирку взгляд, полный в равной степени удивления и тревоги, и перевела его назад, на дорогу, где только-только проступила маленькая точка мчавшейся на них фуры. С ее лица мгновенно сошли краски, а костяшки пальцев, впившихся в руль, побелели. Она притормозила и попыталась взять правее, на вторую полосу встречки.

– Что ты собираешься сделать? – В.Д не позволил ей этого, удержав руль. – Фура поедет посередине! Водитель невменяем или спит! Вернись в поток машин!!!

Подруга сверкнула огромными от страха зрачками и, побледнев еще больше, остановила автомобиль, направив бампер под углом между белой девяткой и потрепанной нивой. Катя дернулась, вновь пытаясь вернуть контроль над телом – и вновь безуспешно.

– Лучше бы развернули машину и поехали назад, – выдала она обреченно. – Второй раз я уже не смогу прыгнуть.

– Я не сообразил, – напряженно ответил В.Д, – а теперь уже поздно. «Оттуда» всегда думается лучше.

Несколько безумно долгих секунд они просто стояли и ждали. Фура стремительно приближалась. Наконец, полоса машин пришла в движение, они зашевелились, неспешно поползли вперед. Волна перемещений катилась к ним… но медленно, слишком медленно.

– Не успеем, – с тоской вырвалось у Кати. А ведь за это время уже сто раз могли бы развернуться и свалить из этого ужаса. Ногу свело судорогой. Черт, она ведь сказала это вслух! Тело снова ее слушалось. Ох, как же не вовремя! Ей захотелось закрыть лицо руками, спрятаться, навсегда исчезнуть из этого повторяющегося кошмара. Но она заставила себя смотреть. Большегруз уже сместился ближе к ограждению и теперь несся ровно по середине двух полос встречки. Крайний от них ряд автомобилей двигался быстрее, и она запоздало вспомнила, что там, дальше, ремонт дороги и они просто продолжают ехать по своей полосе, в то время как машины ближайшего ряда вынуждены вклиниваться в поток. Фура была уже настолько близко, что ощущалось колебание моста, а их полоса предательски замерла. Катя все же не выдержала и с силой зажмурилась, съежилась, обхватив себя руками. Сейчас они столкнутся… но ощутила лишь плавное движение вперед и влево. Через два удара сердца машина прогрохотала мимо. Осторожно открыла глаза и уставилась перед собой, силясь понять, что случилось.

– Освободилось место, туда срулил водитель девятки, и Саша тут же втиснулась в спасительную пустоту, – объяснил В.Д.

Кода через минуту они вырвались из пробки, подруга съехала на обочину. Она сидела как оловянный солдатик, продолжая отчаянно цепляться за руль, словно это был спасательный круг в море; смотрела перед собой и молчала. Затем попыталась разжать пальцы, но не смогла. Ее плечи беззвучно затряслись.

А на Катю навалилась дурнота. Они только что чудом избежали смерти, но вместо облегчения внутри разворачивалась истерика. То смутное подозрение, зародившееся несколькими днями ранее, сейчас раскрылось во всей своей полноте. Ее тряхнуло, а потом еще и еще. Пережитый ужас смешался с внезапным холодом.

– Ты… ты рехнулась! – прошипела она. – Ты что, интенцию на свою смерть сделала?! – и заорала: – Но при чем тут я?! Хочешь сдохнуть – без меня!!! Слышишь?! Без меня… – ненависть плескалась внутри, как океан в шторм. Она набрала побольше воздуха, чтобы продолжить, как вдруг… странное ощущение заставило замереть с открытым ртом. Сейчас… что-то горячее стекает по лицу, капает с подбородка вниз. Чьи-то руки тянут куда-то в бок, левую ногу простреливает жгучей болью… пытается крикнуть, но не может вдохнуть… внутренности обжигает огнем, а с губ срывается слабый стон.

Все это промелькнуло мимолетным видением и растворилось в воздухе. Что за?! Что это было!? Просто глюк или… ужас пополз по ее спине… или она до сих пор в покореженной машине и окружающее сейчас – просто иллюзия, спасительное забытье? Катя сосредоточилась, пытаясь вернуть ту картинку назад. Все вокруг стало зыбким, Саша все еще что-то бормотала сквозь рыданья, но ее голос звучал уже в отдалении, зато другие голоса, множество голосов, прорывались из темноты, заполняя собой окружающее пространство:

– Да постой ты, не надо! У нее зажата нога…

– Машина… шатается… сорвется с моста…

– Вторая… была не пристегнута… насмерть…

Кто-то рыдает, кричит… рядом воет сирена скорой… целая какофония звуков и гул, беспощадно взрывающий голову гул… тело становится ватным…

– Катя, нет! – заорал на ухо В.Д и начал трясти. – Прекрати! Ты нас угробишь! Не фокусируйся на той реальности! Мы сейчас здесь, мы уже здесь, а не там!

Девушка вздрогнула и резко, словно из обморока, вынырнула назад.

– Это не я! Клянусь тебе, я не хотела! – завывание подруги разом сделалось громче. – Я не знаю, зачем пошла на обгон! Будто сама не своя была. И я не видела фуру, клянусь тебе!

– Это Гипножаба на нее повоздействовал, – речь В.Д с трудом пробилась сквозь всхлипы. – Саша, видимо, была в депрессии, и поэтому он смог создать иллюзию, что на дороге пусто. Я хотел предупредить, но уснул…

Точно… там кто-то был, кто-то воздействовал. Но, очевидно, случайная интенция тоже сыграла не последнюю роль, подруга ведь так настойчиво желала смерти. Сильный рвотный спазм заставил девушку распахнуть дверцу и перегнуться на улицу. И всю оставшуюся дорогу ее продолжало мутить, в теле чувствовалась тяжесть, голова кружилась. Саша, наоборот, отошла быстро – конечно, она ведь не видела последствий аварии. Для нее это так, приключение на грани, просто выброс адреналина.

Через пол часа подруга уже стояла в ЗАГСЕ и с дежурной улыбкой поздравляла отца и мачеху. Катя постаралась затеряться среди гостей, ей было гадко и тошно, руки тряслись, а колени подгибались от слабости.

Когда возвращались назад, Саша уже шутила:

– А может, тебя мутит, потому что беременна?

Девушка вытаращила глаза от неожиданности:

– С ума сошла? От святого духа что ли?

– Кто его знает… а вдруг твой Влад не только случай в пиццерии заставил забыть?

Катя остолбенела, а по позвоночнику забегали неприятные мурашки.

– Да шучу я! – подруга прыснула со смеху. – Видела бы ты себя!

– Ну ты и гадина…

Уже дома созрел вопрос, и Катя уточнила:

– Кстати, об интенции. А как ее отменить? – Лицо собеседницы вытянулось, и девушка поспешила добавить: – Ну, к примеру, если я загадала что-то, а потом передумала. Поняла, что эта вещь уже не нужна.

– А никак, – отстраненно выдала Саша.

– В смысле?!

– Вселенная не понимает приставку «не». Ты не можешь отменить интенцию, она, конечно, ослабеет со временем…

– Что!? Как это? Подожди! Почему ты не предупредила об этом сразу?!

– А ты и не спрашивала… – Саша смотрела в пол, но В.Д видел, как ее глаза бегают, а ноздри раздуваются сильнее обычного. Он присвистнул:

– Специально ведь не сказала.

А потом Катя направилась в свою комнату, по дороге заглянув в туалет. Там она облегченно выдохнула, удостоверившись, что все на месте. Уж очень напрягла ее Сашина шутка о Владе.

Глава 20. Кошачья жизнь В.Д.

Несколько дней В.Д провел в парке. Он то бесцельно бродил среди деревьев, то «развлекался» тем, что садился на уже занятые людьми лавочки и пытался «втискиваться» в их тела. Люди продолжали непринужденно болтать друг с другом и совсем не замечали его настойчивых действий, а пообщавшись, неизменно вставали и уходили, он же так и оставался сидеть. Лишь одна девушка вздрогнула, словно почувствовав прикосновение, но уже через мгновение вернулась вниманием к подружке. На третий день он, наконец, сдался. «Не выходит…» – пробормотал под нос. А вот с Катей получилось. Видимо потому, что бежал к ней на дороге, как-то уцепился следом и назад вместе прыгнули. Он рассеянно рассматривал свои полупрозрачные руки. Так странно было вновь почувствовать, что у тебя есть тело. Жаль, что время повального увлечения спиритизмом прошло, и теперь люди не стремятся, чтобы в них вселялись призраки. Скосил глаза на грязного полосатого кота – тот зыркнул вертикальными зрачками, обогнул лавочку полукругом и скрылся в кустах. Однако пора возвращаться к насущным вопросам: в особняке Нила нет животных, да и не каждый зверь тут подойдет. Принц вон, кастрирован и ленив, думал, что идеальный кандидат, а сам поддался его животной природе и уснул. Что же такое придумать? Вряд ли староста подберет на улице несчастного котенка или милую кошечку-потеряшку. Хотя… у него ведь домработница есть, сердобольная пожилая дама. Через нее, что ли, попробовать?

А на следующий день несколько человек стали невольными свидетелями странных событий. Девочка утром спустилась в подъезд, чтобы, как обычно, отправиться в школу. Она вышла на улицу и привычно заглянула в окно квартиры на первом, где раньше ее неизменно провожала глазами белая вислоухая кошка. Но сегодня та не лежала рядом с горшочком кактуса, а пыталась двумя передними лапами снять через голову именной декоративный ошейник. Девочка постояла немного, удивленно рассматривая животное за стеклом, но, опасаясь опоздать на уроки, поспешила дальше.

А женщина, выносившая мусор видела, как та же кошка, неестественно резво вскарабкавшись на окно, открыла форточку, ловко протиснулась сквозь железную решетку и, не оглядываясь, устремилась прочь, пачкая белоснежные лапы уличной слякотью. Перед дорогой она сверилась с сигналом светофора и уселась на обочине, дожидаясь зеленого.

Затем мужик в почти пустой маршрутке заметил, как эта голубоглазая красавица заскочила внутрь и спряталась под сиденьем. Он наклонился и с предвкушением в голосе позвал:

– Сбежала от хозяйки? Иди-ка сюда … продам или верну за вознаграждение… – и попытался взять «потеряшку» на руки.

В лицо В.Д пахнуло чесноком и дешевой колбасой. Он дернулся, прошипел:

– Отстань! – и царапнул по склонившейся лоснящейся физиономии.

Любитель легких денег матюкнулся и сразу отказался от своей затеи. К облегчению, он вскоре покинул салон. Несколько раз В.Д осторожно выползал из своего убежища, запрыгивал на сиденье и смотрел в окно – опасался проехать. Хорошо еще, что на нужной остановке были пассажиры и водитель открыл дверь. Тяжело, однако, вести кошачью жизнь… Выскользнув из маршрутки, он бросился к ближайшей подворотне. Отсиделся там немного и, несколько раз громко мяукнув, словно проверяя собственный голос, двинулся к дому Нила.


Нил переступил порог, бросил ключи от машины на полку и сразу наткнулся на домработницу. Пожилая женщина сидела задом на голом полу, смотрела перед собой отсутствующим взглядом, а ее лицо озаряла мечтательная полуулыбка. Он поднял одну бровь в немом жесте удивления, наклонился и пощелкал пальцами перед глазами – ноль реакции. Не глядя, поинтересовался у пространства справа:

– Кто ты, как сюда попал и что с ней сделал?

– Вот ты значит какой… Найджел Котовский… – приторно улыбаясь, прошелестел Ледышка. Он вальяжно развалился на диване и с интересом рассматривал вошедшего.

– Я задал тебе конкретные вопросы, – хмуро отрезал староста.

– Твоя домработница в порядке, – блондин сложил ладони в замок и приблизил к лицу, – просто она в мире грез, через пару часов придет в себя. Просто хотел поговорить без свидетелей, – он медленно провел губами по большому пальцу.

– Мог бы записаться ко мне в офис, – сухо выдал хозяин дома, сложил крест-накрест руки и оперся о стену. – А не вламываться без приглашения.

– Какой ты суровый… – зрачки Ледышки расширились и замерцали. – Я хочу… сделать тебе предложение…

– И, судя по твоему поведению, неприличное? – усмехнулся староста.

– Почти… – с придыханием прошептал гость и добавил громче: – Хочу объединить усилия, чтобы уничтожить Влада.

– Вот как? Но я не имею дел с подонками, даже если с помощью одного можно навредить другому.

На мгновение на лице блондина отразилось замешательство, но он тут же справился с собой:

– Не имеешь… правда? – он медленно поднялся и повел ладонью по спинке дивана, делая плавный шаг к Нилу. – А я бы отблагодарил тебя…

– Ты… ты сейчас… что мне предлагаешь? – глаза старосты все больше распахивались.

– Именно то, что ты подумал… – и тот начал эротично расстегивать рубашку, – зови меня просто Никки, – одна пуговица нырнула в дырочку, другая… – Ты такой сильный… горячий…

«Вж…» – просвистел нож, – «дзинь» – ударился обо что-то сзади и отскочил. Блондин замер на месте. Сглотнул. Мимо?

– Руки за спину убрал. Быстро! – лицо старосты выражало крайнюю брезгливость наравне с презрением. – Ты омерзителен! Извращенец, плюгавый кривоногий уродец…

Ледышка побелел и даже не обратил внимание на каплю, скатившуюся по щеке:

– Ты меня «видишь»? Не может быть…

– А кого я должен видеть? Неотразимого красавца!? Увы, тут ты далек… Катись из моего дома и, если еще хоть раз приблизишься, простым порезом уже не отделаешься.

– Что? – блондин дотронулся до щеки, и его пальцы сразу покрылись чем-то теплым и липким. Перевел на них ошарашенный взгляд: – Это кровь!? Ты… ты испортил мне лицо!

– Испортил? – поразился староста. – Это с таким-то горбатым носярой? Короче, считаю до трех и…

– Ты пожалеешь! – выплюнул незваный гость и, весь трясясь от ненависти, выскочил за дверь.

Нил покачал головой и вытащил телефон:

– Тут ко мне сейчас один тип забегал. Пробей его… и выясни, что с охраной. И, кстати, что по поводу людей, которых я попросил проверить? … Ну ладно, работай. Только побыстрее. И еще… нужно провести полную дезинфекцию в гостиной… и диван заменить, – он поморщился и отключился. Потом подошел к домработнице и, взяв на руки, перенес в кресло. Та не обратила на это внимания, продолжая блаженно улыбаться.

– А ты еще кто? – наклонился и потянул за белый пушистый хвост, торчащий из-под кресла. Жалобно мяукая, оттуда высунулась кошачья морда. Взяв животное за шкирку, заглянул между лап: – Кошка. Ну и откуда ты здесь?

В.Д прижал ушки к голове, сложил лапки вместе и скорчил самую очаровательную моську на свете.

– Ну ты и скалишься! – Нил опустил кошку на пол, и та сразу начала мурчать и тереться об ногу.

– Хочешь жить в этом доме?

В.Д чуть головой не закивал от радости, но вовремя спохватился и просто выдал протяжное «Мяууу…».

– Ладно, оставайся, – староста сузил глаза: – Но без обид, – только попробуй где попало нагадить…

В.Д выдохнул и повел тело к лежанке, которую для него соорудила домработница. Там, развалившись, он поздравил себя с маленькой победой. Как-никак, почти неделю к ней клеился, притворялся, будто повредил лапку, ластился и в глаза заглядывал. Хорошо еще, что дома у нее оказалась собака, а то туда бы и оттащила…

Он долго не мог заставить себя уснуть и поэтому еле успел вовремя открыть глаза в другой гостиной.

– Что с твоим лицом? – голос Влада прозвучал спокойно и ровно, но в глубине его глаз плескалось веселье.

Однако блондин этого не заметил, он сидел на стуле, опустив взгляд в пол. Пробурчал:

– Поранился… – и машинально погладил лейкопластырь на щеке, – давай ближе к делу. По поводу этого их старосты. Нужно с ним разобраться и как можно быстрее.

– А что так? – невинно поинтересовался собеседник.

– Ну у тебя же задание: заставить их Учителя проявить себя, вот я и хочу помочь. Начнем с их старосты.

– Отлично! – широко улыбнулся Влад. – А то я уж подумал, что ты сам хочешь стать преемником Мастера.

– Нет, ну что ты! – прошипел Ледышка. – Куда мне соревноваться с тобой, – он на мгновение поднял взгляд и в нем полыхнула ненависть. – Есть план, чтобы он сдох побыстрее?

– Котовский импульсивен, – Влад криво улыбнулся. – Значит, если тронуть того, кем дорожит, он может потерять голову и наделать глупостей. Эта девушка, как там ее… Милена.

– Ммм… та, что в церковь ходит? Святоша… – скривился. – Я думал об этом, но она под защитой сильного эгрегора. Опасаюсь туда лезть, она ведь тренершу случайно прикончила. Ну, помнишь, ту тетку, из прошлой группы, что по жадности асом была? Они еще в Союзе финансовые пирамиды крутили, а люди деньги в долг брали, мечтали разбогатеть…

– Инесса Золотарева, – подхватил Влад. – Да, я знаю об этом случае. Конечно, напрямую святошу трогать не будем.

– И что тогда предлагаешь?

– Любой эгрегор состоит из людей, а они – со слабостями. Слабости же стоящих у руля и наделенных властью губительны, особенно, если у подконтрольной толпы отсутствует критика…

Ледышка мгновение сидел неподвижно, а потом нервно вскочил и, заламывая руки, прошелся по комнате. Остановился и сбивчиво забормотал:

– То есть, ты хочешь, чтобы я нагнул их главного, разжег в нем похоть… чтобы он… и она утратила веру и… а потом мы возьмем ее в оборот, – в его зрачках замерцало торжество, – и устроим Котовскому ловушку.

– Ну вот, на лету схватываешь, – ухмыльнулся собеседник. – Только не спеши, сначала хорошо подготовься, понаблюдай, найди лазейки…

– Сделаю! И в лучшем виде, – радостно протянул блондин.

Когда он ушел, Влад начал хихикать, сначала тихонько, а потом, не выдержав, просто пополам согнулся.

В шкафу что-то зашевелилось, упало, затем дверцы распахнулись и оттуда выпорхнула сова, на лету превратившись в женщину-блондинку с красными ногтями.

– Мог бы сразу выпустить, – недовольно проворчала она, – ты же знаешь, мне тяжело находиться в этом облике долго, да и ноги совсем затекли.

– Как… как он его назвал? – продолжил хохотать Влад. – Плюгавый кривоногий уродец? – и затрясся еще сильнее. – И надо же, как только ты рассказать успела, как так сразу и прибежал. Совсем дурачок! Думал, что его чары сработают…

– Ты!? – глаза Совы округлились, – ты специально идею подкинул, что их старосту можно сделать союзником? Ты знал, что способности Никки на нем не сработают!?

– Ага. Котовский слишком правильный, чтобы вестись на такое.

Блондинка рвано вдохнула, ее плечи разом осунулись и сразу стало видно, что женщина далеко не молода. Прихрамывая, она прошла к дивану.

– Поэтому я и хочу, чтобы новым Мастером стал Ледышка. Он прямолинеен, ты же будто уже заранее безумен. Котовского опасно просматривать, и Никки пошел к нему по моей наводке, твердо уверенный в своей силе. Он просто мальчишка, не терпящий отказов.

– Ледышка самовлюбленный нарцисс, это его суть, иначе не стал бы тратить Волю на иллюзию собственной неотразимости. А еще туповат. Это и есть его слабости.

– Зря ты так с ним, вы же раньше дружили…

– Дружили, говоришь?! Ты всерьез полагаешь, что я еще не догадался о вашем сговоре? – И вдруг парень резко стал серьезным: – Я знаю, что это вы подсунули мне Катю.

Блондинка вздрогнула, ее глаза забегали:

– Я… это была не моя идея…

Влад продолжил ровным голосом:

– Но это ты подстроила ту встречу в парке: Кати с моим братом. На нем стояла защита, и Ледышка не стал ее рушить, а взялся за его окружение. Он воздействовал на друзей Макса, разжег похоть, и они попытались силой посадить девушку в машину, а мой брат просто действовал за компанию. Потом Катя сломала защиту и ранила его ножом, а когда я попросил найти ее, ты уже была тут как тут. Указала, что она сейчас дома, дала адрес, и мы с Димой ждали ее у подъезда. Он настоял, что от нее нужно избавиться немедленно, но не смог. Я решил выяснить, что с ней не так и привез домой. А потом и вовсе интересно: так как защиты у Макса больше не было, Ледышка воздействовал непосредственно на него и заставил выкрасть Катю… а еще эта история с девицей из клуба и ее парнем, – явная подстава, чтобы Катя ко мне подобрела и доверилась. Надо сказать, затея-то хорошая, и разыграно очень умело…

Сова уже успела взять себя в руки, но ее голос подрагивал:

– Ты же знаешь, я… я к тебе благосклонна… а ты всегда был чересчур сообразительным, Умник. Но должен понимать, что этого недостаточно…

– Кто? Мне нужно имя. Кто это придумал и зачем? Для Ледышки такое – слишком сложно, он бы не стал проворачивать подобные комбинации.

– Я… я не имею право говорить…

– Это твое окончательное решение? – холодно поинтересовался Влад и добавил, уже вкрадчиво: – Ты ведь помнишь, что случилось с теми, кто посмел тронуть мою семью? Тебя-то, как члена группы, убивать нельзя, однако всегда найдутся люди, которые нам небезразличны…

Сова резко дернулась, будто получила пощечину:

– Нет… прошу, не нужно трогать моих родных… я не хотела… это… – ее лицо свело судорогой, из груди вырвался всхлип: – свести вас с Катей вновь… это… это было тайное задание Мастера, – и она тихонько зарыдала.

Уже через мгновение Влад оказался возле нее, и, запрокинув подбородок, прожигал взглядом:

– Рождение ребенка сделало тебя чересчур сентиментальной… и слабой. Как ты его назвала?

– Не надо… клянусь, я тебя не обманываю… – заскулила Сова, заламывая руки и кусая губы, – клянусь… Мастер видит нас насквозь, знает все слабости и просчитывает шаги наперед, его не обыграть… ты же знаешь… поэтому я просто выполняю его приказы… – лепетала блондинка. Ее колотило от страха, она начала заикаться: – Не… не надо, прошу тебя… не трогай моего сына.

Влад отпустил ее, отшатнулся и отвернулся к окну. Сухо бросил:

– Успокойся. Мне нужна от тебя информация, а не истерика. Дальнейшее зависит от твоей преданности и готовности говорить правду.

Сова резко смолкла, сделалась отстраненной. Потом прошептала:

– Конечно, спрашивай. Все что угодно!

Глухо поинтересовался:

– Скажи, какое задание было у Вонючки? Убить Катю?

– Возможно… но я думала, что у него просто крыша после инициации поехала, ты же знаешь, он дочку сильно любил, не смог бросить, ну его и раскололо. Вонючка Катю не раз под домом караулил, да Пантера ему помогала. Но они не знали, что наше задание было, наоборот, свести тебя с Катей, а для этого, понятное дело, она должна была оставаться живой. И мы с Никки пытались постоянно ее прикрывать… притом так, чтобы ты волновался за нее.

– Да, я заметил, что Ледышка слишком уж неправдоподобно беспокоился за меня в клубе, настаивая, что нужно бросить Катю для «собственного блага». Вот только я не понял, зачем он пытался меня задержать? Ведь Пантера могла в это время с ней что-то сделать.

– Теоретически, могла. В тот день она уже была там и сразу вас заметила. Но не стала нападать открыто, опасаясь твоего гнева. Поэтому влезла в голову первому попавшемуся нарику, их же легче всего брать в оборот, и взбудоражила. А потом ты беспечно отпустил девушку одну к машине. Я побежала звонить в милицию, а Никки посчитал, что вряд ли нарик с ней справится, а если порежет немного – то даже хорошо, ты будешь чувствовать себя виноватым, проникнешься ее болью, и стал забалтывать тебе зубы, подыгрывая Олесе. Но, неожиданно, Катя и вовсе пошла не туда. Никки очень старался, ведь Мастер пообещал в случае удачи передать преемственность ему.

– А что он пообещал тебе?

– Я хотела покинуть группу, чтобы меня просто оставили в покое, – женщина опустила глаза.

– Получается, тебе и Ледышке Мастер дал задание защищать ее, сближая со мной, а Пантере, Диме и, возможно, Вонючке, наоборот, убить? Но зачем? Ведь он сам может легко убить любого из нас.

– Не знаю… но мне кажется, что Кате изначально не место в нашей группе. Возможно, это какая-то ловушка для тебя. И еще, – она немного поколебалась, словно решая, стоит ли говорить, – она тебя не любит. Никки не ошибается в таком, ты же знаешь. Катя испытывает интерес, влечение, благодарность, какие угодно эмоции, но не любовь. А вот ты…

– Достаточно, – оборвал Влад. – Я тебя услышал. Скажи лучше, что что с инициацией? Я просил посмотреть, кто в тот день ее остановил.

– Нет… прости, я пыталась, но там словно кадры засвечены: ничего не разобрать.

Влад подошел к подоконнику и прислонился к стеклу лбом. Он какое-то время молчал и думал, всматриваясь в ночь за окном.

– Есть еще что-то, что я должен о тебе знать?

– Нет! – слишком поспешно выдохнула Сова.

– Ну ладно, – наконец согласился парень, и холод в голосе был подобен арктическому льду, – отправляйся домой, я пока не буду трогать тех, за кого ты так трясешься. Продолжишь доносить мне о Ледышке.

– Спасибо… – чуть слышно прошептала блондинка, – хоть это не приветствуется, у меня есть семья, и я лишь пытаюсь защитить своих близких. – Она встала, чтобы уйти, но на секунду задержалась, добавив: – Клянусь, я больше не буду лгать тебе… – и скрылась за дверью.

– Но уже солгала, – со вздохом заключил Влад.

Глава 21. Жар-птица в начале весны

После свадьбы Катя совсем расклеилась. Долгая зима словно лишила всех сил, опустошила последние резервы. А еще, по закону подлости, а, точнее, правилу низкого уровня энергии, со всех сторон и сразу на нее посыпались неприятности. Саше она больше не доверяла, половину собраний прогуливала, прикрываясь работой. Нил пытался поговорить, но она равнодушно отмахивалась, что в порядке, просто устала. Ей было стыдно и неприятно за свое поведение тогда, в его машине, надо же, проявила слабость и повела себя как последняя истеричка и плакса. Изредка появлялся В.Д и бредил что-то о заговоре, о Миле, хвастал, что следит за Владом и Нилом через тела Принца и Белочки и, преисполненный гордости, пытался что-то рассказывать. Но, судя по околесице, которую нес, «белочку» он упоминал не случайно. К тому же, девушке были омерзительны мысли о слежке, она еще хорошо помнила, как это делала родительница, поэтому блокировала его сразу, на полную включая режим «игнор».

Она вновь взялась за упорные медитации, но эталонное состояние так и не возвращалось, радость будто навсегда покинула ее пустынные земли. Девушка не сдавалась и через пару недель обнаружила, что оно появилось, но совсем другое. И сразу поняла причину – это состояние спускалось корнями не к счастливым переживаниям, а к тем, которые были до краев наполнены болью и отчаянием, – детским унижениям и страхам, которые она так и не решилась перепросмотреть и «переписать». Сейчас именно они придавали ей сил, дарили Ярость и что-то еще… такое приятное чувство – превосходство. Люди вокруг перестали ощущаться, сейчас они словно рассматривались через лупу, где их бесхитростные эмоции были видны и понятны. И она осознала со всей ясностью, что, действительно, их живых, осознающих, не было, эти люди попросту были программами. Теперь она подмечала, куда нажать, чтобы человек разозлился, занервничал, а куда, чтобы он, наоборот, подобрел. Исчезло сострадание и окружающие стали лишь звеньями в достижении личных целей. И потом, оправдывалась она перед изредка пробивающимся голосом совести, какая разница, кто использует этих людей: Система, демоны или ты? Они сами виноваты, что не работают над собой, не берут ответственность за свою жизнь и, тем самым, вверяют ее другим. Когда на нее смотрел препод – она знала, что осторожная лесть, правильно сказанное слово – и готовиться к занятиям особо не нужно. Ее подвозили до дома парни и она позволяла это, мило улыбаясь и флиртуя, ровно так, как им нравилось. А те, робея и потея, пытались знакомиться. И да, Катя теперь вновь сидела за одной партой с Викой, безжалостно устранив «конкурентку». Просто посеяла у подруги подозрение, что та красуется перед ее новым парнем, заигрывает с ним, при этом наговаривает за спиной и распускает сплетни. И ревнивая Вика быстро «убедилась» в этом сама. В один из вечеров позвонила мама и пыталась привычно приседать на уши. Девушка слушала и поражалась – сейчас бы она уже не стала съезжать от родителей, а просто эффективно использовала как живой ресурс. Ведь их сознание было примитивно, а эмоции настолько легко управляемы…

Но, бывает, судьба подбрасывает человеку потрясения, ставит в такое положение, что ему приходится пересмотреть свою привычную жизнь. Особенно это касается собственного здоровья или благополучия близких. А потом, уже изменившись, этот человек долго не может понять, что это было – наказание свыше или же… подарок?

Вот так и с Катей, произошло нечто непредвиденное, событие, которое она не могла спрогнозировать или предотвратить. Мальчик, которому под новый год было плохо, поступил к ним снова. И что-то теплое шевельнулось внутри, уже позабытое, пронзительно острое; обожгло, растеклось по сердцу… До этого девушка не позволяла себе жалеть больных детей, привязываться к ним, но он непостижимым образом всего за пару минут сумел разрушить ее железную оборону.

В тот день она нечаянно стала свидетелем его маленькой тайны: детей из палаты повели на процедуры, а он остался один – стоял у подоконника и разговаривал с кем-то невидимым. Не сразу сообразила, что то был голубь. Он рассказывал ему, что скоро умрет. Что завтра все также будет стоять больница, а ива под окном шелестеть своими длинными ветками, и врачи, закрывая глаза, день за днем привычно пробегать мимо, а вслед за зимой приходить лето. Мир не исчезнет, он останется прежним, вот только его, Димки, в этом мире уже не будет…

– Ты общаешься с ангелами? – ляпнула первое, что пришло в голову.

Мальчик вздрогнул и развернулся, прикрывая собой окно, и сразу покачнулся – закружилась голова. Он прятал голубя, прикармливая его хлебными крошками, – боялся, что прогонят. Ведь санитаркам не особо нравилась отдирать от стекол помет. Но Катя как-то сразу умудрилась втереться в доверие.

– Ну ты и фантазерка, Сестричка! – он отодвинулся и показал за окном птицу. – Такая взрослая, а не знаешь, что ангелов не бывает, как и Деда Мороза, – он печально вздохнул.

В дальнейшем ей так и приклеилась эта кличка – Сестричка, то ли прочитал на бейджике: «медицинская сестра», то ли ощутил внутри нечто близкое.

Димке недавно исполнилось семь и у него не было родителей. Точнее, родители где-то были… но просто отказались от него, оставив в роддоме. Потом семья с глубинки взяла ребенка под опеку, но поспешили вернуть, узнав о болезни. У них собственных детей было четверо, и возить приемыша на постоянные обследования и лечение в город они не имели возможности. У мальчика обнаружили рак крови, уже провели несколько курсов химиотерапии, но за каждым следовал рецидив, а время между ремиссиями сокращалось. Лечение становилось неэффективным и болезнь прогрессировала. Обреченного Димку никто больше брать не хотел, поэтому он в одиночестве боролся со смертью. Нет, ну конечно, были представители интерната, волонтеры устраивали праздники и дарили подарки, но разве такое может послужить заменой? Наоборот, его утомляла эта постоянная суета и попытки развлечь…

Возможно, это одиночество и вызвало в Кате ощущение родственных душ: ведь, несмотря на живых родителей, она никогда не ощущала их любовь, а друзьям не могла доверять в полной мере; и, вроде, вокруг всегда было полно знакомых, но они лишь создавали некий отвлекающий фоновый шум, «звучание города», который воздействует на тебя днем, но, вечером, вернувшись в квартиру, ты неизменно остаешься один на один с собой.

Димка был необычайно умным для своего возраста, точнее, даже мудрым. Он смотрел на мир и понимал вещи, к которым человек, прожив целую жизнь, не всегда и приходит. Катя пыталась поддержать его, ей хотелось верить, что он выкарабкается, найдет любящих маму с папой и будет очень и очень счастлив. На это Димка даже рассмеялся:

– Мне часто рассказывают про других детей, которые вылечились и жили потом долго-долго. И в мультиках с героями постоянно случаются чудеса. Но они никогда не происходили со мной. Это все сказки для детей. – А потом он вдруг заплакал.

Димка выглядел таким маленьким и хрупким, что, казалось, в лучах солнца его тельце просвечивает насквозь. Большие серые глаза были наполнены грустью от края до края. На лысой голове – шапочка с жар-птицей, подаренная кем-то из волонтеров. Бледная кожа, которая после нескольких процедур химиотерапии приобретала зеленоватый оттенок. Он часто тайком сидел на подоконнике один. Он был никому не нужен. Других детей заботливо обнимали мамы, шептали слова утешения, целовали, любили, дули на ранки. А у Димки во всем целом мире не было ни одного близкого человека.

С каждым днем Катя все сильнее привязывалась к этому необычному ребенку, все внутри замирало и сжималось от жалости и отчаяния, хотелось вдохнуть в него жизнь, впервые отвезти в зоопарк, показать море. Даже всерьез подумывала об усыновлении. Как же она была беспечна! Нужно было сразу позвонить Нилу, попросить помощи, а она поделилась этим только с Сашей. Та взяла фото, печально покачала головой и отложила в сторону. Сказала, что на мальчике печать смерти и никому не под силу вылечить подобное. Но Катя все равно не верила. Не верила до последнего.

Апрель ворвался в жизнь яркими красками, птичьими трелями и запахами цветов.

В парке из черной влажной земли проклюнулись желтые подснежники и голубые фиалки. Вернулись птицы, и теперь деловито сновали туда-сюда, собирая мелкие палочки для гнезд; заселялись, обустраивались, создавали пары, радуя слух мелодичными переливами. Пчелы и шмели, немного пьяные после долгой спячки, спешили по делам, то и дело натыкаясь на деревья и сползая к их корням отдохнуть. Жуки выбирались из укрытий медленно, разминали крылья, подскальзывались и падали на спину, дрыгали лапками, а потом долго переворачивались, подставляя панцирь под теплое весеннее солнце. Люди все больше улыбались, влюбленные парочки оккупировали скамейки, гуляли за ручки, целовались на остановках и в маршрутках. Скоро станет совсем тепло, а там рукой подать – каникулы и отпуск. Многие уже сейчас планировали, куда поедут, мечтали о ласковом море. Предвкушение маячившего впереди отдыха открывало второе дыхание, наполняло упоительной радостью. И в это самое время, когда природа оживала после долгой спячки, когда цвели абрикосы и вишни, смерть сжимала в холодных тисках маленькое тельце Димки. Здесь, сейчас, в реанимации она уверенно побеждала жизнь. Катя вновь слышала знакомое пиликанье мониторов и смотрела на распластанное на кровати неподвижное тельце. Но ведь еще совсем недавно они сумели спасти Пашу! Почему с этим мальчиком также не попытаться?!

– У него почти разрушена физическая оболочка и он сам уже одной ногой в загробном мире, – осторожно влез В.Д. – У Паши было по-другому…

– Не отдам! – упрямо заявила Катя. И вдруг сама поняла – не отдаст! Вцепится зубами и будет держать до последнего, сделает все возможное и невозможное, но не отдаст… иначе потом никогда не простит себе. И, хотя после свадьбы она зареклась – больше никакой интенции, возвращаясь домой в маршрутке, села у окошка, закрыла глаза и сотворила ее снова, представив, что Димка уже вылечился и счастлив. И, как ни странно, ощущения в том будущем дне были самые что ни на есть радостные. А это значит, что такой день наступит, а ее Воля уже нашла этот правильный и кратчайший путь к исцелению, и теперь нужно отпустить неуверенность и страхи и разрешить ей просто вести себя по нему. Но все же… следом словно запоздалой волной ее накрыло предчувствием чего-то страшного, неясное подозрение… Все же что-то упущено, нечто жизненно важное… Нет-нет! С этим она разберется потом, а сейчас нужно действовать. И, внезапно для себя самой, Катя вытащила телефон, набрала Нила и рассказала ему про Димку.


Вечером вся группа собралась у Ольги.

– Ты не переживай, – начала хозяйка, – у меня у сына знакомых тоже лейкоз был, они через благотворительный фонд собрали деньги и сделали пересадку костного мозга в Израиле. Сбор потребует времени, но…

– У нас его нет, – оборвал Нил. – Деньги – это вообще не проблема, у меня их много.

– Ты серьезно? – у Кати от удивления округлились глаза. – Это же стоит безумно дорого!

– Нет, блин, решил пошутить! – возмутился староста и с укоризной посмотрел на девушку. – Я уже проконсультировался с заведующим отделением и отправил историю болезни Димы в специализированную клинику в Германии. Но они откажут – у ребенка слишком тяжелое состояние, чтобы перевозить куда-то…

В комнате повисла тишина.

– Ну… – подала голос Саша, – я могу попробовать энергетически поддержать мальчика, но я сразу говорила, что до конца вылечить не смогу и…

– Этого достаточно! – оборвал Нил. – Попытайся сделать все, что в твоих силах.

– У нас в приходе есть семья, – ободряюще начала Мила, – очень хорошие люди. Берут под опеку детей с тяжелой судьбой, выхаживают их и окружают заботой и любовью. Уверена, что они и этого мальчика возьмут, – она тепло улыбнулась. – Я поговорю с ними завтра.

– Отлично! – обрадовался староста.

Катя была поражена: все так старались помочь! Она еще не привыкла, чтобы люди проявляли подобное участие.

– Спасибо… – прошептала и голос дрогнул. – Я тогда схожу за ним в сон и вытащу из комы. Я помню, где мы были в прошлый раз… – она смолкла, обдумывая, как попросить об этом Влада, ведь сама вряд ли справиться. Но на последней встрече он ясно дал понять, что…

– Он не там, – Паша сказал это так тихо, что вначале возникла мысль, будто просто померещилось, – но он облизнул пересохшие губы и уточнил: – те, кто умер или почти умер, попадают в другое место. Я там был только один раз, в детстве, когда переборщили с наркозом, но запомнил хорошо. Мы можем попробовать сходить за ним вместе… – он запнулся и умолк.

– Давай! – обрадовалась девушка. – Уже вечер, пока домой вернемся, пока ляжем… В двенадцать ночи нормально?

Паша кивнул.

– Ну вот и ладненько! – хлопнул в ладоши Нил. Хоть по лицу и было заметно, что он относится к идее совместного сна весьма скептически, спорить не стал. – Все при деле. Через три дня Антон вернется, может тоже чем-нибудь поможет. Он бросил на Сашу быстрый взгляд – та встрепенулась и ее глаза загорелись. А вот на лице Ольги, наоборот, отразилось крайнее недовольство:

– Чем это, интересно: мало того, что ничего не умеет, так еще и по полгода прогуливает…

Но на ворчунью никто не обратил внимания, все дружно засобирались домой.

В половине двенадцатого Катя легла в кровать, строго-настрого наказав Саше следить за ней и разбудить, если что-то пойдет не так. Подруга ожила после новостей об Антоне и теперь порхала по дому в приподнятом настроении. Она принесла кружку с дымящимся кофе и уселась за стол, но, рассматривая учебник по ЛОР, почти сразу начала рефлекторно зевать. Потом сбегала к себе, принесла парочку женских романов и дальше пошло тише: только шуршание страниц волновало тишину.

Последний раз бросив взгляд на часы и отметив, что уже без пятнадцати двенадцать, Катя наконец отключилась.

Глава 22. Неиссякаемый источник жизни

– Эй! Подъем! – чей-то голос грохотал в ухо. Ее трясли за плечо. Катя открыла глаза и попыталась сесть, но поняла, что уже стоит.

– Я сплю? – вырвалось у нее, и взгляд невольно уперся в мужчину напротив. Почти на голову ниже, пузатый, с блестящей проплешиной на макушке, припорошенной редкими волосами. На подбородке, в области щек и вокруг рта – щетина недельной выдержки. Одет в клетчатый жилет и коричневые брюки, поверх наброшено темного цвета пальто, стягивающее впереди массивный живот. Выглядит потрепанным, вещи неопрятные и помятые. Ботинки сильно изношены и заляпаны грязью. Смотрит выжидающе и замусоленную шляпу в руках теребит. Такие обычно пристают к прохожим и просят двадцать рублей на хлеб, а сами спешат в ларек опохмелиться. Вот только по одежде лет на сто отстал, уж очень прикид нелепый. И… уж больно примелькавшимся кажется.

– Паша? – неуверенно начала девушка и нахмурилась: – Ты сменил образ? Выглядишь странно…

– Какой я тебе Паша!? – обиделся этот персонаж. – Ты хорошо меня знаешь. Ну? Думай.

Напрягла память – похоже, это он к ней бежал, когда они на мосту в фуру влетели. Да и голос какой-то знакомый… и ахнула:

– В.Д!

– Он самый! – собеседник отвел в сторону руку с головным убором и картинно поклонился. – Только я – Владимир Донкин, бывший сыщик Российской Империи.

Лицо девушки вытянулось от изумления:

– Странные дела творит мое подсознание: сейчас тебя вот таким нарисовало, да еще и имя с замысловатой должностью приплело.

Собеседник издал протяжное «О…», подкатил глаза и изрек:

– Как же хочется пристукнуть чем-нибудь потяжелее! Уже надоело по сто раз повторять. Я – это ты в прошлой жизни.

Катя нахмурилась:

– Но это какая-то чушь. Больше похоже, что ты – иллюзия, которая пытается отвлечь внимание и не дать встретиться с Пашей.

– Ну не тупи! Ты же знаешь, как это проверить, – с досадой возмутился В.Д.

Уже хотела было спросить: «Как?», но вдруг вспомнила и посмотрела «под другим углом»: человек напротив едва уловимо светился, а значит, обладал осознанием. Затем вернула трехмерную картинку на место.

– Ну хорошо, – нехотя согласилась, – допустим, ты настоящий. Хотя… постой! Это каким-таким образом часть меня осознает себя отдельно?! У меня раздвоение личности, что ли?

– Я же уже сказал, что ты – это я в прошлой жизни, у нас одна душа. Но можно и частью подсознания меня считать, подобное близко к правде.

– И потом… – продолжила бормотать девушка, не реагируя на слова спутника, – я бы заметила, что с «левым» мужиком столько лет общалась, а не сама с собой. К тому же, судя по внешнему виду, ты должен говорить что-то типа: «Ну-с, сударыня, не изволите ли откушать…», а ты соответствуешь нашему времени, да и шутишь очень современно.

Он тяжело вздохнул:

– Это мимикрия. Когда долго с кем-то контактируешь, копаешься в чужой голове, невольно обретаешь степень большей схожести. Скоро, наверно, в добавок мяукать начну вместо слов. С тобой я еще на Нила стараюсь походить, ты же им восхищаешься.

– Я?! Нилом?

– Ага. Тебя заякорило, видимо, из-за того, что вы с братом в детстве в супергероев играли, а потом родственничек сдулся. А староста как раз непримиримый борец со злом, и теперь где-то глубоко внутри ты воспринимаешь его как старшего брата. К тому же, он постоянно тебя спасает.

Катя открыла рот, чтобы возмутиться таким нелепым выводам, но собеседник опередил ее, продолжив:

– Мы ведем себя похоже специально, чтобы не шокировать «владельца» тела, иначе он нас «сдаст» врачам и загремит в психушку с шизофренией. А там «больного» напичкают лекарствами, и путь к его разуму будет для нас отрезан. Мы всегда боимся подобной участи.

– Мы? Кто такие мы?

– Те, кто не спит. Меня разбудил ритуал расщепления, который проводил над тобой Мастер, и после этого я же не смог глубоко уснуть. Такое иногда случается по разным причинам, и пробудившиеся стараются вступить в контакт с нынешним носителем души; они притворяются кем угодно: духовными учителями, хранителями, гуманоидами… привлекают внимание, чтобы присосаться к энергии человека, в данный момент воплощенного в теле. Они всячески занимают его мысли, зачастую бессмысленной ерундой, и тому кажется, что он с кем-то там контактирует, внемлет «мудрым советам», рисует схемы космических кораблей и рассказывает о жизни на других планетах. Конечно, на проверку все эти «великие открытия» не выдерживают критики, а «сверхценная» информация лишь разжигает в носителе эго.

– Так что, получается, настоящих духовных учителей нет?

– Есть… но я лично с ними не сталкивался. – В.Д, извлек из нагрудного кармана несвежего вида носовой платок и принялся вытирать капли пота, выступившие на лысой макушке. – Пошли уже, я знаю, где искать Димку, – он запихнул платок обратно и водрузил на голову шляпу.

– А Паша? Я же договорилась, что встречусь с ним здесь.

– Никак не могу знать, где парня носит, – собеседник ослабил бабочку на шее, почесал под ней кожу и «благородно» предложил: – Давай не будем его ждать.

– Но ведь он будет меня искать! – заколебалась девушка, – давай постоим тут еще немного. Я вот хотела спросить: там, на дороге, когда произошла авария… я видела свет и умершую бабушку, которая на проверку оказалась обычной иллюзией…

– Ага. Нелепо, правда? Почему люди думают, что их «там» встретит умершая родня или лично святые, образ которых ну точь-в-точь как на иконах? И где это – «там»? В раю? Умершие что, вели праведную жизнь, чтобы «там» находится? Даже приверженцы религии зачастую относятся к ней формально, молятся механически и юлят, обманывая других и бесконечно оправдываясь за это перед самим собой. Они просят у Бога материальных благ, не о душе пекутся, а подай им, видишь ли, да поднеси на блюдце жизни разные ништяки, да еще беспрестанно торгуются: мол, ты мне, а я тогда буду вести себя хорошо. Я, когда не спал, заходил бывало в разные места, чего там только не повидал! Призракам много где открыт доступ, только вот рассказывать некому…

– Получается, что дальше, в свете, ничего и нет? – расстроилась Катя.

– Есть – забвенье, сон. Со мной, во всяком случае, случилось именно такое. Хотя… праведные люди тоже встречаются, и кто знает, что ждет «там» именно их. Ведь порой «оттуда» действительно кто-то приходит.

– Кто приходит? – по спине невольно пробежал холодок.

– Шары света, видимо, уже реализованные существа. Но я их боюсь, поэтому всегда убегаю при приближении.

– Почему ты их боишься?

В.Д помрачнел:

– Вот встретишь, и сама все поймешь. Но, может, уже хватит? Мы теряем время и энергию, лучше в реальности поговорим. Если тебе так важно общество Паши, я сейчас схожу и поищу его, а сама оставайся здесь, не трать силы, – и он сразу растворился в воздухе.

Оставшись одна, Катя огляделась, но вокруг ничего не было, лишь светлое однородное пространство. Выждала немного. Где может быть Паша, интересно? Почему не приходит на встречу, с вечера ведь договорились. Она невольно сосредоточилась на его образе и уловила отдаленное шевеление, где-то там, за границей этого места. Сконцентрировалась, и ее туда затянуло. Через мгновение девушка уже стояла в квартире Паши и созерцала его спину: парень ползал на карачках и собирал воду с пола, потом отжимал тряпку в ведро и двигался дальше.

Катя смотрела как завороженная – это реальность или иллюзия? А потом спохватилась и взглянула «под другим углом» – Паша ярко светился, гораздо сильнее, чем до этого В.Д, и резко вздрогнула от странного ощущения: будто легонько ударили током. Это Пашина мама прошла сквозь нее, держа в руках большой блестящий таз с вмятиной сбоку. Женщина присела и тоже начала черпать воду.

– А, вот ты где! Просил же оставаться на месте, – В.Д вынырнул из ниоткуда и запыхтел как паровоз. – Соседи их затопили, – запнулся, пытаясь отдышаться. Пот валил с него градом. – Так что парнишке не до сна, пошли уже сами.

Преодолевая брезгливость, Катя взяла спутника под локоть, и они оказались в необычном месте. Это было прохладное плохо освещенное помещение с множеством кроватей, отделенных друг от друга небольшими проходами. И в каждой из них кто-то спал. Одни, видимо, глубоко и не шевелились, с головой завернутые в одеяло, другие – беспокойно ворочались, стонали, всхлипывали и что-то бормотали.

– Похоже на больницу, – поежилась девушка.

– Уж, скорее, чистилище. И твой Димка должен быть где-то здесь, – В.Д пошел вперед между рядами, наклоняясь и заглядывая в лица спящих. И неожиданно спросил: – Как ты полагаешь, что случается с человеком после смерти?

Катя резко остановилась:

– У меня дежавю, или мы говорили об этом раньше?

– Пытались, – обрадовался спутник.

– Ну… пока «там» не побываешь, точно и не узнаешь, – она замялась: – Но я читала, что сначала люди попадают в низшие или высшие миры, в зависимости от поступков при жизни. Там осознание постепенно распадается, они искупают грехи прошлого, а следом все забывают…

– Допустим. А потом? – собеседник слегка подался вперед и впился в лицо спутницы с неведомым, почти маниакальным любопытством. – Что случается с ними потом?

– Ну… они реинкарнируют на Земле снова, – Катя почувствовала подвох в вопросе, но вот, где именно… на всякий случай, быстро добавила: – Но, если человек отринет земные привязанности, то сможет вырваться из колеса сансары и перестанет перерождаться и страдать.

В.Д разочарованно покачал головой и пошел дальше, склоняясь над кроватями:

– Я много раз пытался рассказать, но ты сразу переставала меня слышать. В твоей теории есть одна фатальная ошибка. Хотя все ее допускают, а когда понимают, то уже все, поезд ушел, и они мертвы. Вот, примерно, как я сейчас. Реинкарнирует не сам человек, а только «его» душа. Именно она является источником энергии для развития, Божественной искрой, атомной станцией, вечным двигателем, называй как нравится. А ее временный носитель – потребитель, то, что представлял собой человек при жизни, после смерти оказывается втянут в мир, которому соответствовали его вибрации. Хотя эти неполноценные миры – скорее, просто сны несчастных, лишенные якорей – физического тела и души, они блуждают там, влекомые земными привычками и переживаниями.

Слева раздался пронзительный женский крик, девушка, что-то бормоча, заметалась по кровати, россыпь светлых волос хлестнула по подушке. В.Д наклонился и, пыхтя, поправил сползшее одеяло, и та сразу обмякла и затихла.

– Не понимаю… Если то, что ты сказал – правда, то в чем тогда смысл…

– Смысл?! – резко выдохнул В.Д. – Смысл жизни носителя – обрести контроль над душой. Если этого не случается, то после смерти человек утрачивает с ней связь и увязает в своих снах на бесчисленное множество лет. Все эти люди, – он обвел рукой помещение, – прошлые носители одной и той же души. Тот же, кто сможет при жизни обрести контроль над душой, станет бессмертным существом, а все предыдущие носители обретут покой.

Катя нервно дернулась. Внутри нарастал непонятный страх, мешая до конца осознать то, что говорил спутник.

– Вот-вот, – приуныл он, – уже пытаешься игнорировать. Твоя темная сторона не желает это слышать потому, что ее путь противоположен – избавиться от души, но при этом не уснуть, а полностью сохранить осознанность и способности. Такие бывшие носители после смерти становятся демонами, присасываются к ныне живущим и сильно портят им жизнь, забирая себе энергию в огромном количестве.

Но девушка уже с трудом его понимала, туман стремительно сгущался в разуме.

– … но подумай о Димке! – голос спутника резко вынырнул навстречу. – Разве ты не хочешь спасти его?

И как по волшебству в голове мгновенно прояснилось.

– Другое дело, – обрадовался В.Д. – Я недавно понял важную вещь: лишь благородный мотив позволит тебе держать свою темную часть в узде. – Он в очередной раз наклонился и неожиданно издал радостный возглас: – А вот и твой мальчик!

Катя сделала несколько шагов к кровати и с внутренним трепетом откинула край одеяла. Мелькнула птица феникс. Облегченно выдохнула: действительно, Димка! В своей любимой шапочке спит.

– Хотя он уже здесь, еще есть шанс спасти его, – В.Д присел с другой стороны, при этом пружины кровати протяжно скрипнули, – нужно разбудить ребенка и погрузить в источник.

Катя несколько раз осторожно тряхнула мальчика.

– Да не так! Приложи ладонь к сердцу и попытайся передать тепло. Но знаешь, – продолжил уже печально, – люди сами предпочитают никогда не просыпаться, даже если снова и снова видят один и тот же кошмар. Носитель, лишенный души, ощущает здесь дикий, пробирающий до костей холод, ледяной огонь, выжигающий внутренности. И, хоть мальчик еще не утратил связь с душой окончательно, холод все равно, хоть и частично, его затронет. Поэтому, когда он очнется, сразу прижми к себе и согрей.

Катя сделала, как он сказал и почувствовала, как по ее руке заструилось тепло, наполняя энергией, оживляя хрупкое холодное тельце. Димка шевельнулся и, не открывая глаз, что-то невнятно пробормотал.

– Не останавливайся. Нужно еще, – спутник облизнул пересохшие губы и нервно заерзал на кровати. Продолжая вливать энергию в тело мальчика, краем сознания уловила его сон – черно-белый. Плоские, словно вырезанные из картона силуэты людей. Они проезжали мимо – домой, на работу, домой, при этом ноги оставались неподвижны, и люди смахивали на фигурки в настольной игре хоккей. Они двигались по разветвленной, но строго выверенной траектории. Закатывались в серые магазины и выкатывались, тянули за собой пакеты с чем-то бесформенным. Пересекали борозды чужих дорог – пропускали, мешались, ругались и цеплялись друг за друга.

Холодные капли дождя барабанили по скамейке и стекали за шиворот. Дима лежал на боку на сырой земле, прижав к животу озябшие ноги и дрожал. Он прятался. Мир вокруг пугал своей предсказуемостью и простотой. Словно ребенок, его сверстник, вырезал этих человечков, зачастую неаккуратно, и теперь играет ими во взрослую жизнь. И его, Димку, он, очевидно, вырезал тоже, вот только каким-то неполноценным; и эта непохожесть не позволяла ему влиться в паутину движений и примкнуть к другим. И вдруг Димка понял, что начинает согреваться. Дождь кончился. Он выбрался из-под лавки и удивленно распахнул огромные серые глаза – на том месте, где он только что прятался, по контуру тела проросла трава. И она была ярко-зеленой!

А следом тучи над головой рассеялись и показалось солнце. Плоские люди разом остановились, посмотрели в небо и… загорелись!

Димка проснулся, его крепко обнимала Катя.

– Пойдем, покажу, что делать дальше, – В.Д встал и начал пробираться к выходу, лавируя между кроватями.

Девушка выпрямилась, прижимая к себе мальчика, и чуть не свалилась назад – колени подогнулись от внезапной слабости. И вокруг словно стало заметно холоднее.

– Ппподожди… – она устремилась следом, с трудом перебирая непослушными ногами. Хорошо, хоть Димка почти ничего не весил.

Спутник в дверях оглянулся и нахмурился:

– Уже выдохлась? Просил же беречь силы, ведь самое сложное еще впереди.

Соседняя комната оказалась просторнее и светлее. Посередине располагалось нечто, похожее на светящийся желтоватый столб. Он бил из пола и исчезал в потолке, напоминая гигантскую потолочную лампу армстронг, поставленную на бок. Как ни странно, этот свет не слепил глаза, был мягким и словно обволакивал, нежно касаясь кожи.

Пока Катя приближалась, В.Д подошел и всем телом прижался к поверхности колонны. Постоял немного и резко отстранился:

– Это душа, во всяком случае, отсюда она видится как столб света. В норме только нынешний носитель может попасть внутрь. Прошлым носителям и «левым» призракам проход закрыт наглухо, поэтому мы не можем самовольно вселиться в тело, даже если в данный момент оно никем не занято, – он печально вздохнул. – Но у отдельных людей этот защитный механизм ослаблен, и такие становятся отличными спиритами; у некоторых животных также есть вариант захвата тела. Сейчас твоя задача – погрузить ребенка в этот светящийся поток, вот только… – он постучал по колонне, – она уже успела покрыться плотной оболочкой. Растопи ее внутренним теплом и забрось Димку туда, тогда душа вновь свяжется с телом, и он очнется.

– Мы спим? – чуть слышно прошептал мальчик. Он испуганно моргал и озирался по сторонам.

– Да, – шепнула девушка. – Не бойся, все будет хорошо.

В.Д отошел на несколько шагов назад, пропуская к источнику. Она приложила одну ладонь к колонне:

– Какая же она все-таки холодная…

– Холодная? – с горечью переспросил спутник. – А мне она кажется теплой.

Катя сразу приступила к делу. Минут десять она старалась изо всех сил, но все, чего удалось добиться – немного размягчить поверхность колонны. Потыкала в это место пальцем – слой поддался и получилась вмятина, но дальше было нечто плотное, словно толстая резина, и это мешало сделать отверстие. А ведь мало добиться дырки, она еще должна оказаться достаточной, чтобы протиснуть туда Димку. Последний вел себя спокойно: пригрелся на груди, как котенок, даже глаза прикрыл. Катя отдышалась немного и, тяжело вздохнув, вновь протянула руку.

– Стой! – вдруг скомандовал В.Д. – Замри! К нам кто-то приближается.

Дернулась и встала как вкопанная с занесенной ладонью. Чего это он испугался? Прислушалась к себе, потом перенесла внимание на пространство вокруг и ощутила… острый, ледяной взгляд твари из бездны. С той стороны на них смотрело чудовище, лишенное эмоций и движимое лишь одной целью – навредить, уничтожить, сожрать. Тогда, в лабиринте, это оно обитало в провале. В комнате резко сделалось холоднее. Вместе с выдохом изо рта вырывался пар, руки мгновенно окоченели. Потемнело и она сразу поняла причину – поверхность колонны на глазах покрывалась льдом, а он рассеивал и искажал свет.

– Нужно проснуться, тогда мальчик опять окажется в кровати, – пискнул В.Д, но как-то неуверенно, – а мы обязательно вернемся сюда, но только чуть позже…

Димка всхлипнул в руках и прижался сильнее.

– Не бойся, – ободряюще шепнула, а у самой поджилки затряслись от страха, – сейчас пойдем в соседнюю комнату, и я уложу тебя спать, – она сделала шаг к выходу.

В.Д вдруг метнулся в сторону и растворился в воздухе. А за тем местом, где он исчез, сквозь стену просачивалась тьма, проступая на ней безобразными черными кляксами.

Нужно было бежать к двери, но Катя застыла и просто смотрела, не в силах пошевелиться.

Глава 23. Тварь из бездны

Тьма ручейками сбегала вниз и превращалась в лужицы; растекаясь, те сливались между собой, жадно поглощая просветы пола. Тварь из бездны быстро собирала себя у стены и ползла вперед шевелящейся темной массой.

Даже не страх, животный ужас парализовал девушку. Она продолжала завороженно смотреть, как неотвратимо приближается черная жижа, тошнотворно колышется, когда позади напирают вновь прибывающие фрагменты. И вдруг замирает, но лишь для того, чтобы через мгновение прорваться вперед и захватить новый участок пола.

Несколько мучительно долгих ударов сердца – и разум озарила вспышка знакомой Ярости. В голове с грохотом перещелкнуло, и Катя резко взяла себя в руки. Сразу вспомнились слова Влада о механизме, который заставляет тело проснуться при критической потере энергии. А значит, – лично ей ничего не грозит. Но вот Димка! Что будет, если это случиться? Мальчик, словно почувствовав ее мысли, забился, запаниковал, попытался вырваться.

– Не бойся, просто закрой глаза и не открывай, – прошептала и сильнее прижала к себе, – я тебя тут не оставлю.

Он поверил: успокоился и затих. В ее руках ребенок, и она должна спасти его! Ведь у мальчика больше никого нет. Страх отключился, и внутри осталась только решимость. Катя развернулась и побежала назад, к выходу, и уже посередине поняла, что опоздала: из щели под дверью выползала тьма. И резко вспомнила вновь… как раньше тренировалась с Владом в четвертом измерении, перебегая из одного сна в другой. А, значит, внутри она знает, как это делается. И девушка не снизила скорости, а, когда ее ноги уже были готовы соприкоснуться с жижей, просто резко поменяла сон.

Тяжело дыша, она упала на горячий песок. Люди вокруг нежились под лучами летнего солнца, лежали на полотенцах, а в десяти шагах плескалось ласковое море. Прозрачная голубая гладь раскинулась до самого горизонта, испещренная лишь матрасами, надувными кругами и точками голов отдыхающих. Легкий ветерок принес запах водорослей, йодированной соли и пробежался по коже множеством нежных касаний. Чуть поодаль кружились и галдели чайки, занимаясь любимым делом – рыбной ловлей.

Никто не обратил внимание ни на нее, ни на мальчика в руках. Вокруг резвились дети, и мир дышал теплом и покоем…

Димка открыл глаза и сейчас сидел рядом, удивленно хлопая ресницами:

– Сестричка… мы что, в раю? – наконец произнес он. И восхищенно уставился на море.

– Нет, это просто сон, – Катя вытянула вперед ноги в кроссовках и оперлась сзади на руки. Нужно отдохнуть, хотя бы пару минут, и обдумать план дальнейших действий. Не будет же тварь из бездны ждать их там вечно? Наверняка уползет в свою дыру, и можно будет вернуться в комнату…

Мальчик легко вскочил на ноги и с несвойственной ему раньше детской беззаботностью подбежал к кромке моря. Девочка лет пяти, в большой белой панамке играла с мокрым песком у воды. Она расковыряла ямку и радовалась, когда редкие волны наполняли ее до краев, чтобы потом, откатившись назад, оставить в дань белую пену и несколько морских блох. Последние не терялись, и мгновенно зарывались в мокрый песок. Рядом лежали три большие ракушки и разноцветные, отшлифованные волнами камешки из стекла.

Димка потрогал ногой воду – теплая, и радостно улыбнулся:

– Это была моя мечта – побывать на море! Ты как волшебница из сказок. Когда проснусь, постараюсь не забыть о сегодняшнем чуде.

Он подкатил края пижамных штанов и резво пошлепал по воде. За буйком промчался катер с тросом, тянувшим человека на парашюте. Волны побежали в стороны; они постепенно затухали, но все же докатились до берега. Димка теперь стоял по колено в море и весело подпрыгивал на их гребнях.

– Рыбки, тут маленькие рыбки! И медуза! Вон, вон медуза! – счастливо вскрикнул, указывая на воду в нескольких шагах впереди себя.

– Только глубже не заходи! – Катя улыбнулась, легла головой на песок и прикрыла глаза. Нужно подумать… что-то проступало в сознании, давно позабытая информация об уровнях управления снами. На первом – ты просто осознаешь, что спишь, на втором – учишься перемещаться из текущего сна в другой сон, а на третьем… что там было на третьем? Сколько ни старалась, никак не удавалось вспомнить. И вдруг неприятное ощущение заставило ее напрячься. Резко распахнула глаза и села. Что-то было не так. Звуки! Почему ничего не слышно?! Вскочила и заозиралась по сторонам. Взгляд непроизвольно зацепился за девочку у воды. Она больше не играла, а раскачивалась вперед-назад. Вперед-назад, вперед-назад…

– Дима!!! – истошно взвизгнула, прорезав тишину. Бросилась к мальчику и, схватив на руки, отпрыгнула в сторону. Закрыла ему глаза ладонью. Девочка медленно плавилась, превращаясь в черную жижу, а белая панамка, проеденная дырами, плавно съезжала на бок. Оббежала ее по воде и на безопасном расстоянии выскочила на берег. В кроссовках чавкала вода, джинсы намокли и сковывали движения. Крутанулось полукругом, пытаясь оценить окружающую обстановку. Большинство отдыхающих, словно играя в «морская фигура замри», застыли в разных позах, при этом их пластилиновые лица постепенно сползали вниз, а некоторые уже начинали ритмично раскачиваться и оплавляться…

Потемнело, и Катя рефлекторно подняла вверх глаза. Все чайки теперь были в небе. Кружась там по широкой спирали, они достигали центра, где, как в воронку, втягивались в гигантскую тучу. Та мерзко всхлюпывала, съедая очередную жертву, и стремительно набухала тьмой.

Зацепила краем внимания море: отдыхающие, которые раньше плавали, там сзади, тоже… вместе с матрасами и надувными кругами медленно растворялись и нефтяными пятнами плыли к ней по воде…

«Сон, сон, это просто сон!» – забормотала сама себе, пытаясь побороть вновь вспыхнувший страх. Причем, это ее сон! А значит, она может делать в нем, что угодно. Сосредоточилась, пытаясь вернуть картинки людей на место. Силуэты задрожали, пошли рябью… но остались прежними. Тварь из бездны вторгалась в ее сновидение и неотвратимо, шаг за шагом отвоевывала сюжет. Противник был гораздо, в разы сильнее, и его не победить. Подобные детские приемы со сменой сна здесь явно не сработают. У Кати возникло дикое ощущение, что они с Димкой сейчас вовсе не здесь, а словно по-прежнему находятся комнате, из которой переместились, и меркнущее солнце над головой – это просто проекция столба света по ее центру. Она отчетливо осознала – нужно срочно прыгать назад, это сейчас единственное, что может спасти ребенка. Вот только, куда именно прыгать? Вызвала картинку интенции – странно, но та оставалась яркой и цельной, как будто то, что она сделает или не сделает, не имело сейчас ровно никакого значения. Но почему?! Однако, времени на раздумья не было. Спонтанно решила вернуться в место, где только-только столкнулась с В.Д, приняв его за Пашу. И сразу побежать к Димке, схватить его и погрузить в источник. Но… получится ли? Ведь раньше эта способность проявлялась лишь в момент смерти и лишь для спасения собственной жизни, когда был большой выброс энергии. А сейчас речь шла о мальчике, ведь ей самой, по идее, ничего не грозит. Катя собрала всю Волю и сконцентрировалась на нужном моменте. Она должна это сделать. Должна! От нее, только от нее зависит жизнь Димки! И поняла, что сможет… точно, она сможет! Нужна всего одна минута, в крайнем случае – две. Но тварь уже сжимала кольцо, Катя видела, как все больше людей, словно повинуясь какой-то заразной болезни, раскачиваются, капают на песок, склеиваются и ползут к ней. И со всей обреченностью поняла – не успеет. Туча над головой заворчала, вздрогнула и затряслась как желе, разродившись дождем из живых черных капель. Они, извиваясь, полетели вниз, и девушка рефлекторно сжалась, пытаясь прикрыть Димку, но… с шипением скатились по дуге, упали по окружности и испарились. Однако черная жижа уже скользила к ней по песку, протянув из ближайших луж свои безобразные щупальца. Катя внутренне напряглась, готовясь отпрыгнуть в сторону, однако в паре метрах они с размаху налетели на нечто невидимое. «Пш… шш…» – и, словно обжегшись, отпрянули назад. Краем внимания зацепила чуть заметное фиолетовое свечение по окружности, внутри горели непонятные символы. Смутно вспомнила, узнала – это защита Влада, он поставил ее… во время спора, когда приобнял и сказал простоять три минуты, наверно из-за рассказа о Вонючке. Значит, все же волновался за нее, пытался уберечь! Это была защита от демонического влияния, и сейчас она позволяла выиграть время.

Вернула сосредоточенность, воссоздав момент встречи с В.Д, потянулась к этому образу, проникая глубже. Тварь уже подобралась вплотную, надавила на защиту, наваливаясь всей своей удушливой тяжестью. Так она быстро ее уничтожит! Но девушка все больше отстранялась от этой реальности, фиксируя происходящее лишь частью сознания. Она пребывала в двух местах одновременно, отчаянно цепляясь за картинку с В.Д. Его лицо делалось все больше трехмерным: под глазами назревали отеки, прорезались морщинки на лбу, становились заметней расширенные поры и неровности кожи, красные сосуды на склере и пятнышки на темной радужке. Топорщились коричневатые щетинки на щеках и подбородке. Потрепанная одежда, стертая обувь с налипшей грязью… замусоленная шляпа в руке. Все четче и четче проступали детали. Его губы растягивались в слова, демонстрируя желтоватые зубы и с белым налетом язык.

– Какой я тебе Паша? – знакомо обижался В.Д.

Кажется, где-то далеко она почувствовала, как тварь метнулась вперед и прорвала границу круга. Но это уже не имело значения.

– Верно! – радостно вскрикнула, и, порывисто обняв, и сразу схватила под локоть. – Быстрее! Перемести меня комнату, туда, где Димка.

В.Д вновь открыл было рот, но Катя перебила его:

– Вопросы потом, а сейчас нет времени!

Он не стал спорить и забросил их в знакомое полутемное помещение. Девушка сразу рванула вбок, по памяти нашла нужную кровать, быстро разбудила Димку и метнулась в соседнюю комнату к источнику. Удивленный В.Д пыхтел где-то позади, пытаясь догнать. Прикоснулась к колонне, но… на этот раз она вообще не размягчалась! Сил больше не было, последние она потратила на прыжок и пробуждение ребенка. Странно еще, как на ногах держалась. Только сейчас заметила, что ее, как в лихорадке, трясет от адреналина и внутренней Ярости.

В.Д уже стоял рядом, пытаясь отдышаться:

– Уф… Фух… Я собирался тебе долго мозги вправлять, а ты, оказывается, уже все знаешь…

– Откуда взять силы, если они кончились? – задала риторический вопрос. – Совсем-совсем кончились… – добавила упавшим голосом.

– По идее, – начал философствовать В.Д, – ты живой носитель души, поэтому силы должны быть у тебя внутри…

Должны! Наверное… но как до них добраться? Она передала Димку спутнику и обняла колонну. Закрыла глаза и подумала о мальчике, о дне, когда впервые его встретила. Вспомнила то самое состояние: жар в сердце и Любовь, которая пробудила ее, заставив вновь чувствовать мир вокруг. А затем многократно его усилила…

Пришла в себя от знакомого бормотания – В.Д стоял с ребенком в шаге и грелся у источника. Плотная оболочка колонны исчезла. Ладони легко прошли насквозь и погрузились в согревающее живительное свечение. Катя облегченно выдохнула и улыбнулась:

– Иди, – подтолкнула вперед мальчика.

– Спасибо, Сестренка, – Димка в последний раз оглянулся и исчез в свете.

И девушка наконец расслабилась: все-таки у нее получилось. Даже как-то не верится, что все оказалось настолько просто… Но уже не важно, теперь нужно просыпаться. Сосредоточилась, пытаясь открыть реальные глаза, пошевелить рукой… еще и еще, но это почему-то не удавалось сделать. Перед глазами всплыла картинка интенции. Что такое? Это она ее не пускает?! Неужели, чтобы желание сделать Димку здоровым стало реальностью, она должна оставаться здесь?

Хотела шагнуть назад, но с удивлением поняла, что что-то мешает убрать ногу. Посмотрела вниз и похолодела: вокруг левой лодыжки обвивалось безобразное щупальце твари. Оно на глазах становилось четче, словно из ниоткуда наливаясь тьмой. И вдруг ощутила, что находится где-то еще. На песке у моря. И в этой же комнате, но там, в прошлой реальности. И со всей обреченностью поняла, что тварь дотянулась за ней сюда.

В.Д слабо вскрикнул и мгновенно исчез. Бросил повторно, оставив один на один с этим чудовищем.

Глава 24. Свет во тьме

Тварь, сжимающая ногу, потянула, и Катя стремительно полетела назад, отчаянно пытаясь уцепиться за окружающее пространство вниманием. Но вокруг уже проступила другая картина: она вновь стояла на пляже, рядом струилась тьма, а в руках трясся испуганный Димка.

– Только не открывай глаза, – собственный голос прозвучал, как слабый ветерок.

Море и песок быстро таяли, их словно проедала чернота, образуя прорехи, и вслед за этим все четче и четче делалось понимание, где она на самом деле находится – в комнате со столбом света, в том месте у двери, где поменяла сон. И вдруг она вспомнила то, что не давало покоя на пляже: третий уровень управления сном – это перемещение энергетического тела в пространстве! Примерно так, как с Пашей, когда удалось оказаться в его квартире и пронаблюдать, как там черпали воду. Но в этот раз… она поменяла только картинку сна, на время отгородившись от окружающей реальности в упоительной иллюзии разума. Ее энергетическое тело при этом осталось здесь! Она просто как-бы заснула в нем, наподобие тех людей, которые спали в своих пузырях, пока «стукачи» возили их туда-сюда и встраивали в соты. Видимо, поэтому прыгнуть до конца и не получилось. Надо же, так сглупить…

Катя развернулась и медленно пошла назад, к столбу света. Ведь еще можно постараться, можно! Еще есть шанс, он всегда есть… Под ногами вязким, обжигающе холодным болотом колыхалась черная жижа, и, пока девушка приблизилась, тьма поднялась уже до колен, все продолжая прибывать, просачиваясь внутрь сквозь поверхности стен. Катя надеялась, что, как и в прошлый раз, просто подумает о Димке, вызовет Любовь, и та растопит плотную оболочку его души. Но, чтобы разжечь пламя, нужна хотя бы одна искра, а сейчас внутри было пусто. Ей ничего не удавалось нащупать…

Столб покрывал толстый слой льда, такой, что к нему примерзали ладони. Здесь уже бесполезно пытаться. Вялое оцепенение начало сковывать разум. Скользнула вниманием по картинке интенции – та все еще была на месте и вдруг девушка осознала, почему до сих пор спит: да, при критической потери энергии должно срабатывать пробуждение, но не сейчас. Ведь Влад говорил, что, если у человека хватает Воли остаться, он остается. Так было с Пашей, когда он не хотел возвращаться из выдуманного мира назад. Подобно этому, ее Воля сейчас была вовлечена в интенцию, а та почему-то решила, что просыпаться не следует. Такой вот неутешительный получался финал…

Ноги онемели. Вокруг все больше темнело, тьма оплетала колонну и ползла по льду вверх, поглощая слабый, но все еще струящийся оттуда свет. Жижа уже доходила до талии и Катя попыталась поднять ребенка выше. Он обмяк в руках, кажется, был в глубоком обмороке. Наверно, это и к лучшему, ведь они все равно умрут здесь… В реальности Дима так и не придет в себя, а она просто не проснется и все. Родителей жалко, будут корить себе и с ненавистью набрасываться друг на друга, обвиняя и пряча за этим собственную пустоту и боль. Мила наверняка бросится молиться, а Саша начнет рыдать… Нила особенно жаль, будет винить себя, что не уберег… И Антон так и не успел вернуться… А Влад… как отреагирует? Это мысли стали неповоротливыми, тягучими, или тьма прибывала быстрее? Жижа доходит уже до груди, и сердце, последний раз дернувшись, мучительно замирает внутри. Катя обреченно закрывает глаза… уже безразлично, что будет дальше. Совсем безразлично.

Позади открылась дверь – там кто-то стоял. Вспыхнул свет, озаряя сиянием, он все разрастался, обдавая теплом макушку. Тьма мгновенно схлынула, трусливо зашипела, задымилась; оплавилась и потекла по телу, освобождая девушку. Непослушные ноги подогнулись и Катя упала на колени, стараясь не уронить мальчика. Взгляд невольно уперся вниз: каждая капля тьмы перед ней, словно разумная, оказавшись на полу, склеивалась с другой, еще и еще, они собирались в лужицы, чтобы единой массой отступать к стенам. Тело быстро согревалось, возвращалась чувствительность и по нему разливалась блаженная нега. И мягкие шаги за спиной. Катя не слышит, но ощущает ЕГО.

От колонны раздается хруст – это раскалываются, съезжают вниз, опадают с нее льдины. «Дзинь… дзинь…» – большие куски осыпаются на пол, разлетаются на более мелкие осколки и сразу превращаются в лужицы воды, которая стремительно испаряется. Жар усиливается, светящиеся существо бесшумно обходит и берет на руки Димку. Катя смотрит в пол, она не смеет поднять глаз. Всплеск света, и Димка исчезает в источнике. А оно вновь разворачивается к девушке, протягивает руку и ждет. «…пришлось зайти с шестого измерения, – раздается в голове голос, – решайся быстрее…»

Это оно ей говорит? Телепатически?!

«Иногда «оттуда» приходят светящиеся существа», – всплыли в голове слова В.Д, и Катя нервно сглотнула ком в горле. Она, как никогда прежде, осознавала все свои слабости и пороки, понимала, что оно видит ее насквозь, знает о ней все. Нужно пойти с ним, но… ее просто трясло от страха! «Вот встретишь, и сама все поймешь…» – говорил по поводу страха В.Д. И она действительно поняла, а еще подумала, что, видимо, подобные сущности приходили «оттуда» к пророкам, и те сразу падали на колени. Сейчас она больше всего на свете хотела взяться за протянутую руку, и, в этот же самый момент, смертельно боялась этой руки. И было непонятно, кто в данный момент внушает девушке больший ужас: тьма вокруг или это светящееся существо перед ней.

Тем временем черная жижа пришла в движение, заполнила по краям все пространство до потолка, ползла по нему, нависая сверху…

– Тогда просыпайся! – раздался в голове голос, и она куда-то полетела, краем сознания отмечая позади необычайно яркую вспышку света.

– Просыпайся! Катя! Очнись! – ее трясли за плечи, хлопали по щекам.

С трудом взяла лицо человека в фокус. Выдохнула:

– Влад!

Несколько секунд они просто смотрели другу в глаза, и тревога в его взгляде медленно таяла. Парень убрал руки, Катя села…

И вдруг! В комнату ворвалась Саша и с криком: «Набрала!» окатила ее ледяной водой из ведра.

Девушка вскочила с кровати, попыталась что-то сказать, но лишь как рыба открывала и закрывала рот. Она пребывала в глубоком шоке. Вода ручьями стекала с лица и одежды.

– Ой… – поняла свою ошибку подруга. – Я увидела, что ты пришла в себя, но не успела затормозить. Извини… сейчас принесу полотенце, – и она пулей вылетела из комнаты.

Парень потянул за край рукава и усадил рядом. Одежда противно прилипла к телу, внезапный озноб заставил вздрогнуть, а все волоски на коже подняться дыбом.

Влад расправил одеяло, накинул на плечи и свел впереди края, развернув Катю к себе.

– Кто? – спросил одними губами.

– Я хотела спасти Димку, – смахнула с носа повисшую каплю. – Там… там была темная тварь… я еще в лабиринте с ней столкнулась…

– Темная тварь? – переспросил удивленно.

– А потом… потом пришел кто-то… светящийся, – бормотала девушка, полубессвязно повествуя о только что произошедших событиях. Вода впитывалась в одеяло, стекая с вещей и волос, да и парню рядом тоже перепадало.

Он просто слушал задумчиво и молчал. И вдруг:

– А ты с кем-нибудь обнималась, кроме меня?

– В смысле?! Это, вообще, к чему сейчас? – рассмеялась. Но его лицо по-прежнему оставалось серьезным. Пожала плечами. – Только с подружками.

– Ясно. Сам найду.

А потом он поднялся и молча пошел к двери.

– Стой! – спохватилась Катя. – Уйдешь, вот так просто?

Секундная заминка, и он продолжил движение.

– Подожди! – даже не успела осознать, как сбросила одеяло, подскочила и обняла его сзади. – Подожди… не уходи… – прошептала тихо. – Я сделаю все, что ты хочешь. Я останусь с тобой, – Катя чувствовала, что именно сейчас, здесь, их дороги навсегда расходятся, что стоит отпустить его и он станет совсем чужим. Нельзя было его отпускать! Нельзя…

Влад мягко разомкнул замок ее пальцев, развернулся лицом, удержал запястья. Отпустил одну руку, провел кончиками пальцев по щеке, заправил прилипшую прядь за ухо.

– Я уже ничего не хочу, Катя, – пальцы другой руки скользнули по ладони, сделал шаг назад, разрывая контакт. – Лучше держись от меня подальше, – и опять в его глазах проступило холодное безразличие. Развернулся и вышел из комнаты. Сделала шаг следом, но в дверь ворвалась Саша с ворохом полотенец:

– Сейчас звонила Мила – Дима пришел в себя. У него была пятиминутная остановка сердца, – она покосилась на мокрую одежду. – Ну ты нас и напугала! Мне Влад позвонил, сказал срочно разбудить. – Она виновато отвела глаза и истерически хохотнула: – А я как раз зачиталась и не заметила, как ты побледнела. Начала будить, а ты не реагируешь. А тут он приехал: видела бы – на парне лица не было! Да и я, наверно, выглядела не лучше. Мы тебя трясли, но ты лежала, как мертвая, а потом и вовсе дышать перестала.

Катя тяжело вздохнула и принялась стягивать с себя мокрые вещи.

– И о чем вы только что шептались? – не смогла сдержать любопытства подруга. – Признавались друг другу в любви?

Девушка подкатила глаза и вытолкала ее из комнаты.

Спустившись к машине, Влад сразу достал телефон:

– Сова? Нам нужно поговорить. Сейчас, в Катином сне, я чувствовал присутствие Мастера. Зачем ему было нужно… – дальше дверь машины захлопнулась, и В.Д не расслышал окончание фразы, а подходить ближе он не решился. Переместился в Принца, но ничего интересного выяснить не удалось: если Влад и встречался с Совой, то только не дома.

Глава 25. Очень подозрительно…

В пятницу Катя задержалась на кафедре ЛОР – из-за болезни мальчика она пропустила несколько лекций и практику, пришлось писать рефераты и отрабатывать занятие. Ведь завтра зачет и все хвосты должны быть подчищены. Димке, к счастью и удивлению врачей, стало намного лучше – его уже перевели в обычную палату, причем настолько лучше, что предлагали повременить с пересадкой костного мозга. Показатели крови стремительно возвращались в норму. Тут еще, видимо, была и Сашина заслуга – она практически поселилась у мальчика. Неделя принесла и еще одну радость – приходила семья, о которой говорила Мила, они познакомились с ребенком и друг другу очень понравились. И сразу начали процедуру усыновления. Димка уже не нуждался в Кате настолько сильно, и девушка решила немножко отдалиться, чтобы он мог проводить больше времени со своими новыми мамой и папой.

Стоял теплый весенний вечер, она выходила из здания института, как вдруг зазвонил телефон.

– Привет, – голос Антона показался странно тихим, – ты уже освободилась? Мне нужна твоя помощь… сейчас… и сегодня вечером… сможешь?

– Э… да, – протянула, не выпуская из головы мысль о зачете, – рада буду тебя увидеть, но только не очень долго, мне еще учить нужно.

– Не могу обещать, это как пойдет, – он то ли засмеялся, то ли закашлялся – не разобрать, связь барахлила. – Жду тебя на остановке.

Катя закинула в сумку телефон и зашагала быстрее.

На остановке Антона не оказалось. Нахмурилась, озираясь по сторонам. Может, он имел ввиду другую остановку? Или же ту, что напротив? Перекинула взгляд через дорогу, пытаясь рассмотреть людей, ожидающих транспорт в обратную сторону. Рядом посигналила серая иномарка. Везет же кому-то, сейчас поедет с ветерком. Вновь нащупала и извлекла на свет телефон: нужно позвонить и уточнить, где его носит. Машина подъехала ближе, остановилась напротив и опять посигналила.

– Вот же водитель козел! – чуть слышно выругалась. – А если маршрутка сейчас придет, то где, спрашивается, ей людей забирать? Занял место общественного транспорта.

– Девушка, это, кажется, вас! – парень, стоящий рядом, чуть тронул Катино плечо.

– Что? – взяла иномарку в фокус. Улыбнулась, села в машину и развернулась к водителю.

– Ты не говорил, что водишь.

– А ты не спрашивала… – Антон выглядел неестественно бледным и, казалось, даже произнесение слов дается ему с трудом. – Обнимашки… – прошептал и, наклонив корпус, положил голову на плечо. Практически сразу она сползла на грудь, а руки слегка приобняли за талию.

Катя опешила, не понимая, как реагировать. Он так шутит?! Антон казался подозрительно тяжелым… И тут даже сквозь ткань ветровки девушка почувствовала, какой он обжигающе холодный.

– Эй! Что с тобой?! – на мгновение забыла, что все еще сжимает в руке телефон, хватка ослабла и он, выскользнув, ударил парня в бок, отскочил и свалился ему под ноги.

– Ой… – простонал несчастный и с трудом выпрямился. – Я заболел… И теперь мне нужен врач. Ты! … голова кружится… – попытался наклониться, но девушка его остановила:

– Погоди, не двигайся. Я сама достану, – перегнулась через его колени и попыталась нашарить внизу телефон, но он откатился в дальний угол, пальцы никак не дотягивались… Еще чуть-чуть, несколько миллиметров. Немного изменила положение головы, и вот наконец победа! С взъерошенными волосами откинулась на спинку сиденья, перевела дух и продолжила расспрос:

– Ты подцепил атипичный грипп или сбил температуру? Почему ты такой холодный?! – произнося это, она зацепила вниманием ожидающих на остановке – все как один пялились на них.

– Ага, – без слов понял Антон, ты была внизу слишком долго. Теперь они думают о чем-то неприличном… – он попытался рассмеяться, но сил не хватило даже на улыбку. Девушка покраснела как помидор. – Поехали ко мне, – прошептал чуть слышно, – поможешь… только следи, чтобы я не отключился… раньше времени.

Несмотря на то, что до квартиры Антона было всего два квартала, еле добрались. В лифт пришлось его буквально затаскивать – он уже был совсем никакой.

– Может, лучше скорую? – начала настаивать, – вдруг это серьезно? Или давай Сашу наберу, либо Нила позову…

– Нет! – подал парень признаки жизни. – Никому не звони… Нилу особенно нельзя… посплю… сразу полегчает…

Они ввалились в квартиру и с трудом доползли до кровати, где Антон упал поверх одеяла и так и остался лежать не шевелясь.

Кате все это казалось ужасно неправильным: непонятно, что с ним – хорошо бы все-таки поехать в больницу. Откинула волосы с лица и потрогала лоб – холодный, руки тоже, температура по-прежнему ниже нормы. Очень странная болезнь, однако. И что теперь делать? Нащупала пульс – слабый, но ритмичный. Его необходимо согреть – вытянула из-под тела одеяло и накрыла сверху.

Засела в туалете, обдумывая план дальнейших действий. Можно, в принципе, до утра его сторожить и одновременно учить, только Саше придется наврать, что ночную смену на работе поставили. А то, чего доброго, еще напридумывает себе…

И тут над ухом раздался голос:

– Подозрительная у него болезнь… – В.Д стоял наполовину в стене и чесал щетину на подбородке.

Подскочила и мгновенно натянула штаны.

– Боже!!! Не делай так.

– Но ведь раньше ты не пугалась, – удивился незваный гость.

– Раньше я не видела тебя реального! Просто слышала, ощущала, представляла вместо тебя свой образ, а тут – какой-то мужик! Причем весьма небрежно одетый.

– Ну вот, здрасьте приехали! – обиделся он.

– Лучше стучись в следующий раз, хорошо? – но, увидев, как призрак рассматривает свои руки, тут же исправила оплошность: – Стучись в разум! – и прошла в комнату.

В.Д материализовался следом и теперь с интересом разглядывал открывшуюся картину.

– Ну ты хоть бы раздела его, что ли! – придав голосу выразительности, он добавил: – И потом, Антон сам вряд ли согреется… нужно тепло. – Помнишь нашу любимую слезливую мелодраму?

– Ага, – буркнула в ответ. Она смотрела этот фильм в компании Саши, а В.Д подтянулся к самому волнительному моменту. Там влюбленные упали с моста, и во время падения, видимо, парень успел простыть, но девушка не растерялась и согрела избранника своим телом. А перед этим самоотверженно разорвала подол платья и забинтовала лоб любимого, на котором не было ни единой царапины. Подруга тогда прониклась романтикой, а они долго смеялись в соседней комнате. – Заканчивай дурака валять, – проворчала Катя, – лучше слетай на улицу и разведай, где ближайшая аптека.

– Ты превращаешься в тирана, – недовольно забубнил помощник, но задание выполнил.

Аптека оказалась в соседнем доме – метнулась туда и купила сразу две грелки и градусник. Вернулась, вскипятила воду в чайнике, наполнила грелки и вернулась к Антону. Уже хотела засунуть под одеяло, но, потрогав лоб, выругалась – у него уже был жар! Сунула градусник -38,9! Черт возьми! Теперь точно придется раздевать.

Отбросила грелки, стянула с него кофту и… смущенно отвела глаза. Мдя… зря она раньше говорила про слабое тело, спортзал и все такое. Мышцы у него явно имелись. Не то, чтобы Антон был накачан до кубиков на прессе, но хиляком точно не был. Хотя, может, за месяцы отсутствия нарастил?

– Нет, он и раньше таким был. Я же говорил тебе, что Антон очень непрост. Еще когда от грабителей убегали, ты отдышаться не могла, а он даже не запыхался. Но кое-кто себя самым умным считает! – и В.Д деловито добавил: – Ну-с, теперь приступай к низу.

Катя сглотнула и, стараясь не смотреть, на ощупь принялась стаскивать с парня джинсы. Получалось плохо, и семь потов сошло прежде, чем они полетели в сторону. Накрыла одеялом и выдохнула. Хорошо еще, если не придется литическую в ягодицу колоть, чтобы температуру сбить. Интересно, есть ли в этой квартире аптечка?

После недолгих поисков нашла ее в шкафчике на кухне: внутри лежала перекись, вата, бинты, зеленка. Причем последняя уже год как просрочена. Квартира была просторная, двухкомнатная, побродила то тут, то там, заглянула в шкафы, комоды. Везде почти пусто, а на балконе толстый слой пыли. Похоже, хозяин бывает здесь редко, даже одежды запасной нет, а холодильник вообще отключен.

Вернулась и проверила парня – температура спала на пол градуса. Радостно выдохнула и побежала в магазин за продуктами.


Антон проснулся первым: он рефлекторно поднял ладонь, пытаясь прикрыть глаза от слепящего солнца. Поморщился – болела голова. Что-то мешало шевелить второй рукой – перевел туда взгляд. Рядом на кровати спала Катя. Точнее, по эту сторону кровати она была лишь наполовину – голова лежала на раскрытых конспектах, а правая рука мертвой хваткой сжимала его запястье. Остальная часть тела сидела на полу на подушке. От нее исходил тоненький полухрап-полусвист. Парень улыбнулся, осторожно высвободил руку, обошел кровать и присел рядом. Убрал с лица волосы: рот приоткрыт, а струйка слюны стекает на тетрадь. Поднял с пола джинсы, надел их и вышел.

В.Д наблюдал за ним с любопытством, а потом подошел и «растолкал» Катю.

– Вставай! Опоздаешь на зачет! А мне пора уходить к моим кошечкам.

Девушка вздрогнула и открыла глаза. Машинально сгребла простынь опустевшими пальцами. И резко вскочила, таращась вокруг непонимающим взглядом. Наконец, в глазах засветилась осмысленность.

– Антон!

Он заглянул в комнату, подозрительно уставился на ее лицо и захихикал.

– Что такое?!

– У тебя буквы на щеке отпечатались.

Машинально потерла указанное место и скомандовала:

– Я умываться! А ты садись, – она плюхнула парня на кровать и сунула под мышку градусник. – И не вздумай вставать.

– Но я уже в порядке! – завозмущался тот.

– Цыц! Поговори тут еще у меня. Сейчас вернусь и проверю температуру!

Он сник и послушно просидел десять минут.

– Ну вот, – отобрала градусник, – 37,6! А вчера под сорок была. Я перепугалась, всю ночь руку на твоем пульсе держала. Еще и в скорую позвонить не разрешил. А сейчас ложись, нужно постельный режим соблюдать. А я зачет сдам и пулей назад.

– Но у меня дела! – заспорил больной, – я же не могу…

– Подождут! – отрезала девушка. – Ложись. Раз ты назначил своим врачом меня, то будь добр подчиняйся.

– А ты такая строгая! – заискивающе улыбнулся. – Но у меня сегодня важная встреча и… – он осекся, наткнувшись на решительно-непреклонный взгляд девушки. – Ну не привяжешь же ты меня к кровати, в самом-то деле…

Катин взгляд невольно упал на бинты из найденной аптечки. Дьявольски ухмыльнувшись, распечатала один и принялась разматывать, укладывая в несколько слоев.

– Ты что, серьезно?! – Антон ошарашено следил за ее действиями.

– Ага! Привяжу на пару часиков к изголовью, – бросила быстрый взгляд на деревянный ободок кровати. – А то скопытишься на улице, а мне с этой виной дальше жить придется, – и она начала разматывать следующий бинт, подготавливая вторую импровизированную веревку. Антон как загипнотизированный следил за ее ловкими действиями. – Ты же знаешь, – продолжала уговаривать обманчиво-спокойным голосом, – я легко с тобой справлюсь… к тому же, ты сейчас такой слабый.

– А ты ведь еще и кунг-фу владеешь… – с этими словами Антон шумно сглотнул.

– Скорее, карате, – радостно поправила девушка.

– Ну хорошо, я согласен, – его плечи понуро опустились.

– Но вот и умница! – на ее лице расцвела улыбка. – Ложись.

– Нет, – в его глазах мелькнуло странное выражение, – я согласен, что ты попытаешься связать меня бинтами, – он переместился на противоположный край кровати, скрестил ноги, обиженно насупился и отвернулся.

Катя на мгновение растерялась:

– Что за детский сад – не веди себя как ребенок! У меня совсем нет времени на игры!

Антон зыркнул исподлобья блестящими глазами, несоглашаясь, потряс головой, и, обхватив себя руками, уставился в пол.

– Ну все! – прорычала. – Сейчас ты у меня отхватишь! – и она, крадучись, начала обходить кровать по кругу, держа готовые бинты в руке. – Что за ребячество такое? – Но, когда приблизилась почти вплотную, он вновь ловко перелез на противоположный край.

Катя уже встала на кровать коленями и наклонилась вперед, чтобы проползти поперек и отрезать возможность повторить маневр, как вдруг… в ней шевельнулось знакомое чувство опасности.

– Ну ладно, – она слезла на пол и бросила бинты в ящик прикроватной тумбочки. – Поступай, как считаешь нужным, – подхватила конспекты и нацелилась на дверь.

– Уже сдаешься? – удивился парень. – Так быстро? Подожди… у меня сегодня и правда встреча, которую нельзя переносить. Но, как только закончу, сразу вернусь и лягу в кроватку. Хорошо?

– Как знаешь, – буркнула в ответ.

– Не обижайся… к тому же, ты мне можешь помочь сейчас.

– Как? – вырвалось само.

– Одолжи немного своей энергии.

– Вот еще! – Катя не поняла – он взаправду или так шутит. – У самой мало!

– Ну пожааалуйста… пожааалуйста, – заклянчил он. Посмотрела с подозрением, но его глаза казались такими наивно-просящими.

– Ну ладно, – нехотя согласилась, – только немножко, а то у меня сегодня зачет.

– Спасибо! – он широко улыбнулся, и, не успела опомниться, как подскочил и притянул к себе.

От испуга сердце пропустило несколько ударов.

– Ттты… ты это чего? – выдохнула и попыталась оттолкнуть.

– А как ты по-другому это себе представляешь? – искренне удивился он и прошептал: – Расслабься…

Она покорно разомкнула руки, и он сразу притянул ближе.

– До сих пор меня боишься?

– Э… что?!

– Ну… мне еще перед отъездом так показалось.

– Я!? Тебя!? Просто непривычно как-то… ты парень… да еще и без кофты…

– Уверена, что проблема лишь в этом?

– Ну да… – а внутри поняла, что нет. Ведь он с первого взгляда ей не понравился.

– Но ты же говорила, что я тебе как подружка…

От его дыхания и слов Катя чувствовала, как едва заметно колышутся волосы у виска. Этот акцент собственного внимания почему-то было сложно сместить или игнорировать

– Ага, – ответила так же шепотом, – но если ты подружка, то сверху должен быть, как минимум, лифчик. – И они захихикали одновременно.

– Ты, кстати, изменилась. Стала лучше. Мальчика вон в беде не оставила.

– Уже разболтали… – смущенно уставилась в пол.

– Спасибо! – парень наконец отстранился. – Я действительно уже почти выздоровел. Приходи вечером, проверишь меня и заодно поговорим.

– Ладно… – и вдруг девушка нахмурилась: а они ведь раньше уже обнимались! Осенью, в парке, когда парочкой притворялись. Сама в тот день просила ей подыграть. И до этого тоже было. Хорошо, что она не вспомнила, когда Влад спрашивал. А то, чего доброго, еще бы приревновал и навредил Антону.

А когда Катя ехала на зачет, то вдруг обнаружила в сердце прежнюю легкость и счастье. Эталонное состояние вернулось!

Глава 26. Полночный разговор

Вечером Катя вновь навестила больного. Антон открыл дверь и провел на кухню, где уселся на стул и углубился в прерванное занятие – продолжил пить чай. Девушка расположилась напротив и с удивлением обнаружила перед собой уже готовую полную кружку. Отхлебнула немного, одобрительно отмечая, что парень успел переодеться в серую водолазку и светлые джинсы. Выглядел бодрым и чем-то очень довольным. Однако все равно сходила за градусником и сунула ему под мышку.

– Спасибо за сохранение моего здоровья, а за супчик отдельная благодарность, – пациент, оторвавшись от чая, подарил такую обворожительную улыбочку, от которой кровь в организме зациркулировала ощутимо быстрее.

– Антон, блин! – выдохнула Катя. – Ну елы-палы! Оставь свои чары для глупых дурочек, – она отломила кусочек от шоколадки на столе и запихнула в рот. – Я же сразу предупредила, что не ведусь на смазливые мордашки. Так что кадри кого-нибудь другого. Сашка, вон, с ума по тебе сходит.

– Я же не специально! – он отломил и тоже съел плиточку. И, пока она соображала, куда отнести ответ: к улыбке или Саше, спросил:

– Ты сейчас у нее живешь?

Катя кивнула и вытащила из сумочки серую резинку для волос.

– Туда тяжеловато добираться. Потом подвезу тебя.

– Не нужно! – выпалила поспешнее, чем хотелось бы.

– Боишься ее ревности? Она тебе угрожала?

– С ума сошел! Она моя подруга! – а про себя кисло подумала: «Просто фанатично предупредила, что ты ее». И сразу перевела разговор: – У тебя волосы отросли еще сильнее, – обошла стул, на котором сидел парень, и начала аккуратно собирать их в пучок прядь к пряди. – Ты на Хоула из Ходячего замка теперь похож.

– Ты мне льстишь, – он скромно потупил глаза. Но тут же вспорхнул ими назад: – Продолжай…

– Ну… – Катя сходу не смогла ничего придумать, и они прыснули со смеху.

– Кстати, – внезапно посерьезнел он, – а Саша обучала тебя интенции?

От неожиданности руки девушки замерли, и волосы, освободившись из плена пальцев, золотистым водопадом устремились назад.

– Да, у меня получалось пару раз. Я делала интенцию на свадьбу ее отца, – девушка справилась с прической и закрепила пучок резинкой сзади. – И хотела, чтобы мальчик вылечился. И ноут себе притянула бесплатно…

Антон нахмурил свое идеальное лицо, и между бровями пролегла складочка:

– Никогда не делай интенцию на других людей, этим ты ограничиваешь их в выборе. И это все не бесплатно. Во время реализации желания используется Воля – Сила Духа, и, пока необходимое не будет получено, ее становится на порядок меньше. Иногда этого чуть-чуть как раз и не хватает для решительного шага или спасения собственной жизни.

– Да? – переспросила внезапно севшим голосом. – Я этого не знала…

– Помнишь, я говорил тебе, что Система использует метод кнута и пряника? Сначала она посылает неприятности и проблемы, но если практикующий не останавливается и продолжает, то делает скачок и обретает большую осознанность, и тогда Система дает ему «пряники». Такие люди довольно легко достигают желаемого, вот только остановиться им очень непросто. Ведь стоит погнаться за материальными вещами, и человек быстро откатывается назад, Система усыпляет и «обезвреживает» его на долгие годы.

Вот же Сашка все-таки подлая, что не предупредила. И зачем это ей? Неужели и правда считает соперницей и пытается навредить? Катя внезапно вспомнила про градусник и протянула руку:

– Что там? Ну вот, 37,6, ты еще болен. Давай лучше переместимся в кровать, – и тут же прикусила язык – как-то двусмысленно это прозвучало.

– Хорошо, – неожиданно согласился он. – Но ты же останешься на ночь? Расскажешь о том, что происходило в мое отсутствие… – и поспешил добавил: – А то вдруг температура еще выше поднимется…

Девушка покосилась с подозрением, но врачебный инстинкт пересилил сомнения. Тем более, завтра выходной и смены на работе нет. Они прошли в комнату и Катя, расположившись на стуле, начала говорить.

Больной лежал на кровати закрыв глаза. Она бодро тараторила рядом. Что-то язык развязался. Может, в чае что-то было? Так хорошо стало… Она чудом не сболтнула про В.Д, но про «прыжки назад» промолчать не смогла. Ну вот, сначала Нилу выдала секрет, теперь ему. Все-таки, до конца она Антону не доверяла.

– О, – сказал он, сел и одарил задумчивым взглядом рассказчицу. – Некоторые моменты постепенно проясняются. – У меня был друг с такими же способностями.

– Правда? – удивилась девушка.

– Ага. Он объяснял, что время – это лишь одна из точек координат для нашего разума, и он непрерывно выстраивает мгновения в прямую линию, создавая секунды, часы, годы… однако за пределами разума времени нет. Настоящее, будущее и прошлое существуют одновременно. Но пока мы здесь, в физических телах, и используем разум, будущее представляется нам в виде возможностей, для простоты – параллельных реальностей. Определенные моменты времени служат точками перехода, вернувшись в которые и совершив действие, отличающееся от первоначального варианта, можно перепрыгнуть на другую линию событий. Это как развилки на дороге, если свернул не туда, есть вероятность вернуться и пойти в другом направлении. Но чем дальше ты уходишь от развилки, тем больше сил нужно для возвращения назад. И хочу предостеречь тебя – эти прыжки в прошлое очень энергозатратны, перемещение даже в пределах одного дня сильно истощает организм.

– Ага, мне после свадьбы совсем плохо было: навалилась слабость и наизнанку выворачивало… Подожди, а что происходит с теми, кто остается на другой линии вероятности? Как-то смотрела сериал Лангольеры, там зубастые твари набрасывались и просто съедали оставленную реальность…

Антон рассмеялся:

– Ну нет. Ты делаешь как бы перезагрузку участка Системы, связанного с людьми и событиями в лишнем отрезке времени. Это требует колоссальных затрат энергии, и ты, вернувшись, словно получаешь энергетический удар, а ее уровень становится гораздо ниже, чем до прыжка. А прыгать за границу сна нельзя вовсе, иначе ты оставишь в покинутом тупике часть себя навсегда.

– В смысле, – уточнила девушка, – если я после сна захочу прыгнуть во вчерашний день – это нельзя?!

– Верно. Грубо говоря, когда мы спим, сознание перерабатывает и раскладывает события дня по полочкам. Если прыгнуть, когда все случившееся уже разложено, этот кусочек отрежется. Не в плане памяти, а в плане энергии, Силы Духа. Хотя твои способности слабые настолько, что пара минут являются пределом для прыжка.

– А этот свой друг? – девушка беспокойно заерзала на жесткой седушке. – Он умеет лучше? С ним можно поговорить?

– Боюсь, что нет. Уже три года прошло, как… – тут Антон запнулся и в его голосе засквозила печаль: – У него были сильные способности, но он использовал их неправильно. Забавлялся тем, что изменял своей жене, зачастую буквально в соседней комнате, ему нравилось таким образом ловить кайф от острых ощущений. Если же жена их обнаруживала, он просто прыгал назад. Сверхспособности опасны, если сопряжены с низкой дисциплиной и необузданными пороками, они всегда служат искушением и своеобразной проверкой. И однажды его жена поступила нетипично: вернувшись с отдыха на день раньше и увидев его с любовницей, она не стала устраивать скандал, а просто вскрыла себе вены. Ее нашли лишь на следующий день, и тогда он прыгнул назад, за границу сна. Прыжок получился, но способности у него пропали. Он извлек из этого урок, понял, что чуть было не потерял ее, перестал изменять и стал просто образцовым и любящим мужем. Возможно, со временем способности бы частично восстановились, но не всегда это время у человека есть. Через месяц его жена попала под машину – и сразу насмерть. А он тут же поднялся на крышу и спрыгнул, зная, что в момент смерти высвобождается энергия, и можно будет прыгнуть назад и спасти ее, – парень хотел что-то добавить, но посмотрел на Катю и его губы беззвучно дрогнули.

– И что? – осторожно спросила. – По твоему лицу вижу, что не хэппи-энд.

– Он действительно разбился, – Антон тяжело вздохнул. – Не хватило сил.

– Жесть… – подытожила девушка.

– Ага…

Какое-то время они просто молчали. Потом Катя не выдержала и пожаловалась:

– Знаешь, ты вот сейчас мне все это рассказываешь, объясняешь… и я верю, точнее, знаю наверняка, что все это существует на самом деле. Но порой, наедине с собой или после общения с некоторыми людьми на меня накатывает неуверенность. Я начинаю сомневаться: может, это все же чья-то игра? Хитрый обман? Гипноз? Или у меня просто психические отклонения, галлюцинации? Ведь многие «чудеса» со мной происходили во сне, а последующие события могут являться лишь совпадениями… Короче, мне бы увидеть чудо в реальности, чтобы поверить окончательно.

Антон усмехнулся:

– Многие думают также, они требуют доказательств… но это лишь оправдания, даже после демонстрации чуда они все равно будут сомневаться и считать произошедшее фокусом или гипнозом, – он тепло улыбнулся. – Здесь дело не в чуде, а в том, что внутри человека. Если он чувствует в себе источник – Бога, или понимает, хотя бы где-то в глубине, что он – не только тело или ум, он – нечто большее, точнее, может стать этим большим, то будет искать снова и снова. Если же этой потребности в поиске нет, то никакие чудеса не заставят его измениться, они лишь разожгут жажду обладания подобными силами, а это, в свою очередь, не может закончиться ничем хорошим. Хотя… чудес вокруг итак предостаточно, просто сами люди не обращают на них внимания. Ты уже соприкасалась с источником, но еще неустойчива на пути. Продолжай практики и это пройдет.

– А Нил считает по-другому, что нет ничего такого: Бога, Системы, демонов и подобных сил, есть лишь люди с определенными способностями…

Антон рассмеялся:

– Да, он такой. Однако Нил имеет четко настроенный компас – Совесть и безупречную Волю. И там, во сне с Вонючкой, это был прежде всего поединок Воли, ведь, по отношению к ней любые способности вторичны. Однако с Мастером такое не сработает: Воля одного человека ничто перед злом, которое живет в сердце каждого.

– Ты сейчас о чем? – не поняла девушка. – Но собеседник промолчал, и она поинтересовалась: – А почему Нил отрицает существование Высших Сил?

Антон тяжело вздохнул:

– С ним в детстве случилась очень плохая вещь, здесь, в России, поэтому он не верит в Бога и недолюбливает эту страну, – и, предвидя вопрос, быстро добавил: – Я не могу раскрывать чужую тайну, но уверен, он со временем сам все расскажет.

Катя недовольно поморщилась: загадок и так скопилось уже немало. Может, хоть что-то удастся прояснить? И она выдала:

– Я все хотела у тебя уточнить, но ты уехал, а связи не было. Помнишь ту историю с Золотаревой, как она в старуху превратилась? – Антон на это поднял одну бровь. – Ты говорил, что она была демоном, а оказалось, мы просто ошиблись домом, и на самом деле эти события нам кто-то внушил. Настоящая Золотарева живет по другому адресу…

– Это Нил такое сказал? – внезапно оборвал ее собеседник. – А ты проверяла его слова?

– Нет, – лицо само вытянулось от удивления. А ты что, полагаешь, он соврал мне?!

– Чтобы лгать, нужно самому знать правду, а он не знает. Точнее, он в нее не верит. Как и ты порой, этим вы с ним похожи. Но у него, как я уже сказал, безупречная Воля, поэтому его – «не верю» – закон для Системы. И она притягивает любые события и факты, подтасовывает и отвлекает внимание, делает что угодно, чтобы это неверие не разрушилось. Золотарева была демоном, и Мила, призвав Божественную Силу, разрушила созданную иллюзию. Но темное место пустым не бывает. К сожалению, сейчас даже очередь из желающих занять его. Однако, из-за интереса Нила к этой теме, «новая Золотарева» похожей наружности и с похожим адресом возникла на другом конце города.

– Но зачем Системе это делать? Ведь ты говорил, что она очень экономно расходует энергию и ресурсы… для чего такое подстраивать?

– Чем опаснее для нее будущие возможности человека, тем больше она готова потратить на их нейтрализацию. Зачастую и к сожалению, человеку с большим потенциалом достаточно дать «пряники»: реализацию желаний, власть, деньги, удовлетворение амбиций и он остановится на пути, а потом незаметно для себя развернется назад. Нила же такими подачками не остановить, ведь его единственная слабость – собственное неверие.

Они проговорили всю ночь, а утро началось со звонка и новости, что Саше плохо после лечения Димки. И Катя почувствовала себя настоящим предателем: пока она врала подруге и ночевала в квартире ее парня, та самоотверженно лечила мальчика.

В итоге Антон вызвался навестить больную и, удостоверившись, что у него самого температура вернулась в норму, девушка дала добро на выезд. Они сели в машину и отправились к ней домой.

Глава 27. Виражи

Катя тихонько прокралась к себе, а Антон сразу поднялся в комнату подруги.

Просто уму не постижимо, как порой окрыляет любовь! Пробыл у Саши всего ничего, и та ожила, лучилась счастьем и прямо-таки порхала по комнате.

– Ну? – спросила, скорее, из вежливости. – И как прошло?

– Хорошо, – целительница растянула рот до ушей. Сидел рядом, держал мою руку, поцеловал потом.

– Э… – Катя радостно указала на губы. – Так?!

Подруга покачала головой и ткнула в свой лоб:

– Теперь неделю умываться не буду…

Девушка скептически сдвинула брови: и всего-то? О Боже, а сколько восторга! Теперь понятно, почему Антон просил не звонить ей во время болезни, несмотря на дар исцелять. Да Саша бы снасильничала, воспользовавшись его временной слабостью. Но почему, интересно, Антон отказался от помощи Нила? Видя, что подруга ждет от нее слов, ободряюще улыбнулась:

– Ну, начало положено.

– Ага, – глупо хихикнула та.

Они спустились на кухню, хорошенько подкрепились и поехали в больницу навестить Димку.

Пока лавировали в потоке машин, Саша ни на мгновение не расставалась со своими розовыми очками, все вокруг казалось прекрасным и правильным. Лишь в дверях, столкнувшись с новыми родителями мальчика, ее немного повело:

– Повернутые на Боге сектанты, – выдала шепотом и презрительно сморщилась.

Кате же, наоборот, эти люди казались необычайно добрыми и открытыми, и она удивлялась, что подобные еще не вымерли как мамонты. От них веяло бесконечной самоотдачей и любовью, глубину которой невозможно измерить.

Димка уже выглядел полностью здоровым. Это было настоящее чудо, ведь так не бывает, чтобы тяжелобольной ребенок внезапно вылечился. Хотя нет, бывает, и в мире описаны случаи спонтанного исцеления. Врачи-скептики, конечно, шептались между собой, боясь сглазить, и говорили, что это химиотерапия наконец сработала и больной вошел в ремиссию…

Мальчика застали сидящим на подоконнике, и, когда он разворачивался к девушкам, подсвеченный сзади лучами солнца, Катя вдруг узнала кадр – это была картинка ее интенции. У нее защемило сердце от счастья, а следом, как ушатом ледяной воды, окатило дурным предчувствием. И все же что-то она упустила. И тут же отогнала плохие мысли – нет, Димка здоров, интенция сработала! Мальчик спрыгнул и сразу бросился обниматься.

Он воспрянул духом, расцвел, словно нечто зажатое и мрачное разом покинуло его тело, уступая место детской непосредственности и искрящейся радости. А еще, он явно хранил какую-то тайну. Катя заметила это сразу: по нетерпеливому движению рук, восхищенно горящим глазам, задумчивому наклону головы и приоткрытым дрожащим губам. Его распирало от желания поделиться секретом, но он старался не раскрывать его, сколько мог, словно полагая, что от этого тот может уменьшиться или совсем исчезнуть.

Но, когда Саша вышла из палаты, все же не стерпел и, склонившись к самому уху, заговорщически прошептал:

– А я его видел!

– Кого? – подыграла таким же шепотом, поправляя на кровати подушку.

– Сестричка! – он вплел в голос нотки торжественности. – Ты мне говорила тогда, во сне, чтобы я не открывал глаза, но я не удержался и подсмотрел через приоткрытые веки. Он взял меня на руки и отнес в луч света. А потом я сразу проснулся.

– Ты помнишь?! – поразилась девушка.

Димка кивнул с затаенным восторгом в глазах.

– И… как он выглядел?

– Он очень красивый… – скромно заулыбался мальчик.

– Антон?! – ахнула Катя. И тут же спохватилась – ведь Димка никогда не видел Антона. И, вообще, почему это имя сразу пришло в голову, ведь в мире полно симпатичных людей. Она на автомате продолжила расспрос: – Это мужчина? Какого цвета волосы?

– Сестренка… Ты вроде такая взрослая, но такая глупенькая, – снисходительно заметил ребенок. – Меня спас Ангел, он светился и был очень добрым, – уголки рта разъехались в широченную довольную улыбку. – Они все-таки существуют, представляешь! И чудеса тоже! И на море я побывал!


Домой они с Сашей вернулись поздно. Подруга все так же летала на крыльях, рассеивая вокруг безмерное счастье, и тут ей позвонили на сотовый.

– Я на минутку! – даже не стала набрасывать куртку, спустилась к воротам и села в незнакомую машину, припаркованную за забором. В салоне ее ждал мужчина. Почему она не пригласила гостя в дом? Катя всей душой ненавидела за кем-то подглядывать, но беспокойство за Сашу заставило ее отодвинуть портьеру и наблюдать. Прошло пятнадцать минут, и та вышла из автомобиля, хмурясь и пряча глаза в асфальт. В руках сжимала коричневый конверт. На ней буквально лица не было.

– Что случилось? – схватила за запястье, не дав возможности без объяснений проскользнуть в свою комнату.

– Ничего… – пропищала та и вырвала руку. – Давай потом поговорим, – тушь на ресницах растеклась, нос покраснел и опух – очевидно, она плакала в машине. Захлопнула дверь и сразу закрылась.

Катя ушла к себе и взялась за конспекты, попутно прислушиваясь. После истории со свадьбой она старалась быть внимательной к подруге, мало ли что… Тем более, В.Д постоянно грезил о грядущем заговоре, правда против Нила и Милы, но кто знает. Нужно держать ухо востро и нос по ветру. Через час услышала шаги в коридоре, это Саша пошла в душ. Ну все, теперь не избежит разговора. Быстро проскользнула к ней в комнату и уселась на стул. Чихнула, когда смесь духов ударила в нос и уставилась в круглое зеркало на столе. Здесь хозяйка часто красилась и баловалась дорогим парфюмом, попутно любуясь своим отражением.

Ждать пришлось долго – Саша, видимо, решила понежиться в ванне. От безделья Катя встала и бесцельно прошлась по комнате. Вроде, тут все как обычно: на стене – рисунки в рамках от исцеленных детей, на полках – методички по массажу, медицинские книги из колледжа. Плюшевые мишки разных размеров. Самый большой на кровати сидит. И… из-под подушки выглядывает край коричневого конверта. Девушка несколько секунд смотрела на него не мигая. Сглотнула – кто ж так плохо прячет улики? И, ведомая наполовину тревогой за подругу, а наполовину банальным любопытством, схватила его за угол и потянула к себе. В коридоре хлопнула дверь и послышались быстрые шаги. Идет назад! Рука дрогнула, а конверт оказался предательски вскрыт снизу, и из него веером посыпались фото: Антона, Нила, Антона с Нилом. Но они же…

Она наклонилась за ближайшим, рассматривая внимательнее: на фотоснимке Нил как-то странно обнимает Антона, при этом оба улыбаются. За спиной распахнулась дверь, Саша зашла и застыла на месте, увидев девушку с конвертом, и его содержимое, валяющееся под ногами.

– Что это значит?! – Катя не узнала собственный голос. – Отвечай!

Та дернулась, побледнела, затем обошла сбоку и, рухнув на кровать, еле слышно заговорила:

– Мне не давала покоя история с зажигалкой. Помнишь, когда вас с Антоном ночью пытались в парке ограбить? – она обхватила руками колени и принялась легонько раскачиваться вперед-назад. – Ты утверждала, что он разжигал костер зажигалкой. Мы ее не нашли, но сам факт, что она была у него с собой, показался мне странным.

– Почему? – Катя слушала и одновременно рассматривала снимки, сдвигая в сторону верхние и освобождая те, что снизу.

– Зажигалку парень, как правило, носит, если курит сам, либо курит его девушка, – подруга продолжала раскачиваться, рассеянно наблюдая за Катиными действиями. – Но сам он никогда не курил… вот я и решила, что у него кто-то есть. Эта мысль не давала покоя, и я наняла лучшего детектива, чтобы он проследил за Антоном.

– Что!? Ты рехнулась!? – лицо исказилось праведным гневом, сразу вспомнилась слежка с переодеваниями родительницы. – Так бесцеремонно влезать в чью-то личную жизнь… Это… это же мерзко!

Саша печально вздохнула:

– Знала, что не поймешь, поэтому не хотела рассказывать.

Катя долго молчала. Просто думала и смотрела в пол. Она не была уверена, что имеет право и, вообще, хочет узнать, что там Саша выяснила, но понимала, что после увиденного будет сложно усмирить раздувшийся интерес.

– Ну хорошо, – сдалась она наконец. – И что же выяснил твой человек?

Подруга присела рядом и начала сгребать фото в кучу.

– Я знала, что Антон вернется в пятницу, поэтому попросила с этого времени следить за его квартирой, – она дрожащими руками запихнула снимки назад в конверт и спрятала его в ящик комода. – Он переночевал у себя, а утром отправился к Нилу.

Так значит… эта его важная встреча была с Нилом!? И тут Катя разом похолодела от пальцев на ногах до кончиков волос: она же была там с Антоном! Спускалась в аптеку, бегала в магазин, а Саше про срочное дежурство на работе врала. Неужели ее не отследили? Сглотнула внезапно разбухший ком в горле. А тем временем подруга продолжила как ни в чем не бывало: – Потом они вышли на террасу, явно после душа, у Антона волосы на фото мокрые, потом обнимались… – в голосе Саши все больше сквозила истерика: – К тому же, Антон в другой одежде, хотя вещи из багажника не доставал, а значит, они дома у Нила, они встречаются, живут вместе! – это она практически прокричала, особенно выделив последнее слово.

– Ну… – неуверенно начала Катя, – фото какие-то пограничные: они вроде обнимаются, но ведь не целуются же! – «Я с ним тоже обнималась, ну и что?», – добавила про себя. – Может, ты преувеличиваешь, и у них просто дружба?

– Боже! – всплеснула руками Саша. – Ты наивна настолько, что все еще считаешь, – тут она гадко искривила голос, – что это просто дружба?! А если бы у меня было фото, где они в кровати голые лежат?!

– Ну, если только лежат… – осторожно уточнила девушка, – мало ли, может, они просто…

– Просто устали, да?! – нервно передернула подруга. – Ты шутишь?! Они там не просто лежат, они там … (дальше последовало несколько нецензурных слов, обозначающих слияние двух трущихся тел).

– Не верю. Это как-то уж слишком… неожиданно. С чего ты вообще это взяла про кровать?

Саша вдруг резко успокоилась, видимо, махнув рукой на наивность собеседницы, и продолжила, уже тише:

– Мне детектив рассказал, что они парочка. Но уж совсем откровенные фото не предъявлял, ведь Нил известный человек, и, если те ненароком попадут в СМИ, проблемы будут у всех.

– Все равно странно… – Катя задумалась. – Нил говорил мне, что у него еще не было девушки.

Саша зло рассмеялась:

– А парней?

– Темы парней мы не касались.

– Вот видишь! Ты хоть одного парня знаешь, у кого в 30 лет еще секса не было?! Тут явно либо голубой, либо задрот. Но Нил не задрот: он богат, умен и хорош собой – ему доступно многое.

– Ну, что вкусы у него странные – это да, – припомнила Катя. – Он, к примеру, когда в доме Влада с Пантерой столкнулся, назвал ее жирной уродиной. А она как с обложки журнала сошла!

– Вот-вот! Значит, я права.

– Постой, но Нил же Милу любит!

Саша покосилась с пренебрежением:

– Это дура только мужу после свадьбы даст, какому-нибудь увальню из своей сеты. Для старосты она лишь прикрытие, неприступная крепость, которую он и не собирается брать. И ты знала, что Антон в эскорте работает?!

– Где?! Постой, это тоже твой нанятый человек сказал? А, может, он просто врет? И эти снимки – фотомонтаж?!

– Нет, это проверенный детектив, и он дорожит деловой репутацией, – проворчала целительница. – У меня нет причин не доверять ему.

– Все равно, как-то сложно представить Антона с Нилом. И потом, если даже у них отношения, то это их личное дело.

– Антон – МОЙ! – мрачно заявила Саша, подняла глаза и в них полыхнула ненависть. И я исправлю его ориентацию. Я его люблю и добьюсь любой ценой.

Катя с трудом сдержалась, чтобы не отшатнуться.


А ночью в своей комнате она достучалась до В.Д и все ему рассказала.

– А Нил курит или, быть может, курил? – задал он под конец логичный вопрос.

– Вроде нет… во всяком случае, никогда не ощущала в его машине запаха сигарет.

– То-то и оно… – протянул собеседник. – Очень странная история: у Антона с собой была зажигалка, которой он разжег костер. Потом курильщик бросил ее в кусты, но там вы нашли ручку Нила. Мила, когда просматривала этот момент, отбросила ручку в сторону, словно змею, и обсуждать свое видение отказалась. Явно кого-то покрывает, а покрывает она обычно Нила. А еще грабитель упал не сам, а ему помогли. Какая тут связь? Если «любовь» у парней все же есть, то у Нила появляется мотив: он мог пойти за вами следом из ревности, незаметно скрываться в кустах, используя способности, а потом, чтобы защитить Антона, кинуть камушек, ведь ножи-то он мастерски кидает. Но староста отрицает, что был там. Стал бы он врать так в открытую? Хотя… Нил ведь ваш совместный сон с Вонючкой тоже отрицает?

– Да, но это потому, что он не верит в возможность совместных снов. И Система как-то на этом сыграла… заставила его забыть. Ну, я так поняла. Не думаю, что это тот случай, ведь события в парке были в реальности.

– И все же! Как же вы мне, склеротики, надоели! – тоскливо подытожил В.Д. Тяжело вздохнул: – Вот засада. Вчера, как тебя разбудил, отправился следить за Владом, а нужно было за Нилом! Тогда бы встречу с Антоном не проворонил. Я как-то осенью подслушал странный разговор: парни зачем-то встречаются, буквально дождаться друг друга не могут. Но то, что «голубая луна тому виной», опять-таки, очень сомнительно.

– Стой! – Катя осуждающе сдвинула брови. – Если решил следить за кем-то – это сугубо твой выбор, но мне не рассказывай! А то я, получается, ничем не лучше Саши: сама тебя посылаю подслушивать. – В.Д на это возмущенно цыкнул, словно говоря: «Для тебя же стараюсь». – И, я думаю, это все же чья-то шутка: во-первых, этот ее супер-детектив почему-то не отследил меня в квартире Антона, во-вторых, у Нила способности таковы, что он бы заметил слежку…

– Ага… – В.Д плюхнулся в кресло и вытер платочком лысину. – Но нужно быть осторожнее… есть и скрытые мотивы, которые не стоит сбрасывать со счетов. Саша ведь может просто сделать вид, будто не знает, что ты ночевала у «ее парня», а сама уже готовить месть.

Катя поежилась: мысль об этом была, мягко говоря, неприятной. Буйно помешанная ведь, еще, чего доброго… Нужно съезжать от нее ко всем чертям, благо, зарплата уже позволяет комнатку где-то снять. Хотя, по идее, если человек не осознан, интенция его везде достанет, а если осознан, то и бояться нечего. Но все же лучше лишний раз Саше глаза не мусолить. И, твердо решив, что так и поступит, Катя не заметила, как лапы сна мягко затянули на глубину.

Глава 28. Интриги в группе

Катя решила не тянуть с переездом: прошерстила пару-тройку газет с объявлениями, обзвонила арендодателей, поездила по квартирам и остановила выбор на комнате в трешке с двумя соседями – молодыми парами. Этот вариант показался самым приемлемым: вряд ли будут чужих водить, только ночью кроватями поскрипят и все. Мебель и техника правда совсем ветхие, зато расположение удачное, рядом с больницей, где работает, да и арендная плата подъемная.

Саша, конечно, не поняла, зачем подруге переезжать, да еще и за задрипанную комнатенку платить, если можно у них жить с комфортом. А папа с мачехой и вовсе расстроились, решив, что чем-то не угодили девушке.

И вот, через неделю, ясным воскресным утром, она стояла перед старой семиэтажкой с баулами вещей и набирала номер хозяйки. Настроение было приподнятым, мысли легкими и светлыми, а эталонное состояние искрилось спокойным счастьем. Катя была уверенна, что все сложится отлично. Еще и Димку накануне из больницы выписали и его сразу забрали новые родители, это наполняло сердце упоительной радостью.

Уже совсем потеплело, клумбы пестрили распустившимися красными тюльпанами и желтыми нарциссами. Привлеченные ароматом и яркими красками, вокруг жужжали насекомые. На соседнем дереве бодро щебетали птички.

– Здравствуйте, я подъехала, – выдохнула в трубку. Услышала ответ и сразу улыбка треснула, а лицо вытянулось. – Что!? Как – уже сняли? Мы же с вами вчера договаривались! –отняла телефон от уха и растерянно уставилась на святящийся экран – хозяйка сбросила вызов. Вот же гадина! И сразу тоска навалилась, настроение испортилось…

Тяжело вздохнув, преодолела несколько метров и плюхнулась на лавочку у подъезда. Заскользила глазами по своему багажу. Зря, ой зря она отказалась от Сашиной помощи и поехала на такси. И что теперь делать? Не назад же возвращаться? До вечера еще есть время, можно и другие варианты посмотреть. Но вот куда вещи деть?

Рассеянный взгляд нырнул в придомовую территорию, скатился по железной горке с облупившейся краской, оттолкнулся от скрипучих качелей, проехался по припаркованным машинам и уперся в силуэт знакомой девятиэтажки, проступивший между промежутками соседних высоток. Да это же… Ну конечно! Не узнала сразу потому, что у этого дома подъезд с другой стороны, – там Ольга живет. И сразу набрала ее номер.

Встреча прошла непривычно приветливо: Ольга не только помогла перенести багаж к себе, но и предложила остаться на пару дней, если сегодня с жильем не срастется. Потом почти насильно накормила борщом. Катя ела и краем уха слушала разглагольствования о предстоящем собрании, о необходимости посещать их постоянно и выполнять практики. И что на нее нашло? Ведь раньше как-то равнодушно к этому относилась. Девушка поддакивала и автоматом кивала головой, она не отслеживала мысли собеседницы, всецело погрузившись в обдумывание новых вариантов аренды. Потом побежала по хаткам и под вечер остановила выбор на комнате в общаге, не то, чтобы та ей понравилась, но, порой, доступная цена – самый весомый аргумент. Хотела въехать сразу, но предыдущий квартирант еще собирал вещи, поэтому перенесла вселение на завтра.

На собрание прибежала предпоследней, и только начала разуваться, как ввалился Нил.

– Что это за сумари в прихожей? Нашествие челноков? Хотя, – он сощурился, – а баулы-то знакомые… – и, смерив Катю насмешливым взглядом, протянул: – Ты к Ольге, что ли, вписалась?

– Ну нет! – подала голос девушка, – сегодня только переночую, а завтра в съемное жилье перееду. – В конце фразы даже ощутила некую гордость – вот она, какая, самостоятельная жизнь.

– Ты съехала от Саши? – из кухни выглянул Антон. – Почему?

– Ну… месторасположение дома неудобное, – начала оправдываться.

Следом появилась целительница и обиженно фыркнула:

– Так я же возила тебя постоянно, мне не сложно было. И ты, кстати, говорила, что еще утром переселишься.

– Ага, – Катя скорчила выразительную гримасу, – вот только хозяйка меня прокатила. Ну как так можно? Ведь договорились, я уже под домом стояла, и эталонное состояние было на месте. А тут – такая подлянка.

– Раз сорвалось, значит, тебе туда не нужно, – Антон задумчиво ее рассматривал, опершись на дверной косяк. – Иногда кажущиеся неприятности спасают от чего-то похуже. Кстати, осеннее предложение в силе – можешь ко мне переехать: квартира в центре, и я дома бываю редко.

Катя словно к месту приросла, боясь поднять взгляд на Сашу. Зачем он так открыто это озвучил? Ведь приревнует теперь.

– Нет… спасибо, – с трудом проблеяла, – я уже другое успела подыскать… я сама… мне так проще…

– Хорошо, но, если передумаешь, – звони, заберу с вещами.

Как только все уселись, стало понятно, почему Ольга была такой добренькой и для чего затеяла тот утренний разговор. Она сразу выдвинула предложение исключить Антона из группы:

– Что это такое – на собрание раз в полгода ходить? Просветление не дается за красивые глазки, тут нужно постоянно над собой работать! Лентяям среди нас не место… – толкая свою речь, она смотрела на Катю, ища поддержки, вот только та уже не кивала.

Все откровенно подрастерялись от такого поворота, лишь Нил обрадовался и весело отрапортовал:

– Хорошая идея! Я за. И поделом ему, прогульщику.

Антон как всегда сохранял спокойствие, даже бровью не повел.

Они поссорились или… Нил приревновал, услышав предложение Антона пожить у него? Катя по-прежнему не верила в «любовь» парней, но внимание само цеплялось за доказательства. А Ольга, обрадовавшись неожиданной поддержке старосты, теперь требовательно сверлила девушку взглядом: мол, ну давай, озвучь свое утреннее согласие. Она явно боялась, что рано или поздно исключат ее саму и сейчас просто пыталась убрать конкурента. Это выглядело так глупо и жалко…

– Я – против, – Катя твердо отклонила выдвинутое предложение.

Паша опустил глаза и промолчал.

Саша резко побледнела: осознала, что милого может больше не увидеть, ведь они только на собраниях пересекаются.

– Вы что, с ума посходили?! – голос Милы прозвучал непривычно уверенно, – Антон – он… он… хороший! Зачем его исключать?

– Ну окей, – бодро поддержал Нил. – Давайте тогда меня исключим! Я плохой, – он смешно выпучил глаза. – Очень, очень плохой… – и с вызовом посмотрел на предыдущего кандидата.

– Такое только учитель решает! – вновь вмешалась Мила.

Азарт в глазах Нила угас, и он понуро пробормотал:

– Ну и ладно… – и вновь посмотрел на Антона, – Раз ты остаешься, а я староста, придется мне лично перевоспитывать тебя… сегодня после собрания, – и он бросил быстрый взгляд на Сашу.

В глазах провинившегося мелькнуло непонятное выражение.

– Хорошо… – медленно согласился он, – я приеду к тебе, только попозже, у меня еще дела.

Целительница сжала кулаки и позеленела от злости. Под конец, когда все разъехались, она подловила подругу в прихожей:

– Ты почему отказалась переехать к Антону?

– Что?! – Катя ошарашенно уставилась на нее. – Но ведь ты же… он же… твой!

– Соглашайся! – убежденно надавила она. – Так появится возможность подобраться к нему поближе.

– А я думала, ты будешь против. Ведь ревнуешь его ко всем!

– Да ну! – Саша набросила кофточку и начала обуваться, – я больше к тебе не ревную. Ведь тысячу раз его соблазнить пыталась – и все мимо. Антон единственный, кто не повелся, и теперь понятно почему – ему парни нравятся. Куда уж тебе-то…

Катя даже приобиделась на такое заявление. Сделала шаг к зеркалу на дверце шкафа и придирчиво рассмотрела свое отражение. Глаза немного усталые, а остальное, вроде бы, как обычно.

Как вдруг различила чуть слышное бормотание:

– Ни интенция, ни приворот на нем не срабатывают…

– Что?! – выдохнула, не поверив собственным ушам. – Что ты сейчас сказала?!

Саша нервно дернулась, а потом замерла и со лживой улыбкой выдала:

– Ничего. Тебе показалось, – и скрылась за дверью.

Вот сучка! У девушки от потрясения закружилась голова. Как можно насильно пытаться заставить человека быть рядом?! Подавлять Волей того, кого любишь?! Да что там… какая тут любовь? Чистой воды эгоизм.

– Что ты стоишь в прихожей? – вывела из раздумий Ольга, высунув из кухни свой длинный нос. Вкрадчиво поинтересовалась: – Вы поссорились?

– Нет! – гаркнула в ответ.

Хозяйка достала с балкона раскладушку для гостьи и разложила ее в комнате.

Девушки быстро умылись, почистили зубы и улеглись спать. Минут десять Ольга лежала тихо, а потом, не выдержав, заныла. Сначала поставила Кате в вину то, что она не поддержала исключение Антона, а затем поделилась опасениями о «слабом звене». Мол, было изначально заявлено, что в группе шесть учеников, а теперь их семь, а это автоматом означает, что один лишний. И, видимо тот, у кого сверхспособности не проявятся, и будет в итоге с позором изгнан.

– Но Оль, ты же определила маньяка! – напомнила Катя. – Способности у тебя явно есть, поэтому волноваться не стоит.

– Я просто ляпнула тогда, что в голову пришло, – после долгого молчания, как бы нехотя призналась собеседница. – Это банальное совпадение. В нашей группе у всех, кроме меня и Антона, способности проявились. Вот я и решила перестраховаться, не хочется оказаться за бортом. И дальше она ударилась в рассуждения о конкурентной борьбе, необходимости воевать за свое место под солнцем и предугадывать шаги возможных врагов.

Катя слушала, устало тупя в полутемную стену, и незамысловатый рисунок обоев вместе с голосом хозяйки квартиры запускали в ее голове карусель воспоминаний.

Вот она в садике с другими детьми стоит вокруг стульев, развернутых спинками к центру. Ребята ходят по кругу, играет музыка и, когда та внезапно стихнет, нужно успеть занять место. Но весь фокус в том, что стульев всегда на один меньше. Оставшейся стоять выбывает, и еще один стул убирают из круга. В финале остается только двое детей на один стул. Соперники механически перебирают ногами, не сводя с него напряженного взгляда. Стараются хоть немного, но смухлевать: быстро обходят спинку и сбавляют скорость напротив седушки.

Катя всегда избегала этой странной игры, она еще тогда, будучи ребенком, заметила – на самом деле проворность участников важна лишь в начале. Когда стульев много, усядутся более юркие и тот, кто успеет оттолкнуть другого плечом. Но, в конце, «трон» займет счастливчик, которому еще и подыграет господин случай, вовремя остановив музыку.

– У тебя неправильное представление о нашей группе, – заявила она наконец, – ведь подсиживание друг друга противоречит ее основам. Однако, если все же окажется, что ты права и кого-то будут исключать, я покину ее первая и добровольно, – Катя перевернулась на другой бок и решительно посмотрела в глаза собеседнице, – я с детства терпеть не могу подобного рода игры.

Когда Ольга тихонько засопела, Катя настойчиво воззвала к В.Д. И вроде бы почувствовала, что услышана, но появляться тот явно не спешил. Уже даже придремать успела, как он неожиданно материализовался рядом.

– Ты долго, – недовольно прошептала девушка.

– Тебя б в шкурку Принца, – проворчал. – Мне и так непросто: необходимо заставить животное заснуть, чтобы иметь возможность выползти из него, и все время напрягаться, дабы банально не забыться, пригревшись в теплом местечке с набитым брюхом. А еще, когда Лина за ушком чешет – такой муррр… – и он блаженно подкатил глаза и пошел рябью.

– Ну прости, – примирительно успокоила Катя. – Я слышала, сегодня ночью Антон поедет к Нилу…

– Хочешь, чтобы я приглядел за ними? – сразу оживился собеседник.

– Нет, что ты! – слишком поспешно одернула и прикусила губу, – просто так делюсь информацией… – и тут же осознала, зачем она это говорит.

– Понятно, – хихикнул В.Д, – любопытство гложет, а слежку не одобряет совесть. – Но у призраков совесть-то атрофируется вместе с душой, так что не волнуйся, я сейчас навещу Белочку и прослежу за нашей парочкой голубков. Но, конечно, – ехидно добавил он, – результаты рассказывать не буду, боюсь запятнать твою святую добродетель.

Катя сразу приуныла, и В.Д сжалился:

– Ладно, ладно… если опасностью повеет, то поделюсь соображениями, – он уже было развернулся уходить, как вдруг добавил: – Кстати, Гипножаба сегодня Влада навещал, думаю, мозгоправ что-то затеял, как тогда, с Сашей. На всякий случай, этой ночью будь осторожнее.

– Ну сейчас нам точно ничего не грозит, – девушка широко зевнула, – мы с Ольгой просто спать будем, – и с головой накрылась одеялом.

Глава 29. Создатели иллюзий

В.Д ощутил едва уловимую вибрацию пола – это к дому подъехала машина. Он вздрогнул и навострил свои белые ушки. Затем в гостиной хлопнула дверь. Бесшумно рванул туда и с разбега нырнул под журнальный столик.

Староста сидел на диване напротив камина и расслабленно смотрел на пламя. Даже не шелохнулся, когда вошел гость.

– И зачем ты сегодня… – начал Антон.

– Это Учитель его вылечил? – резко оборвал Нил. – Катиного больного ребенка?

Парень прошел мимо и сел в соседнее кресло.

– Нет, мальчика разбудил я. Но не вылечил. Он соприкоснулся со светом, что запустило в организме энергетический всплеск. Однако, это лишь улучшение перед смертью, как у тяжелобольных, просто у Димы это улучшение растянуто во времени.

Нил потрясенно молчал. Потом растерянно поинтересовался:

– И сколько мальчонке осталось… жить?

– Месяц… может два.

– И ты это скрываешь?!

– Ребенка уже не спасти. Пусть эти дни он проживет с радостью. Тогда его сны станут светлыми и теплыми. Ведь важен настрой перед смертью, поэтому самоубийцы всегда страдают, а исповедь и имеет смысл, она дает облегчение и снимает груз вины…

– Подожди. А Учитель… мог бы его вылечить?

– Да. Но нельзя – там нулевой фактор.

– Да ну нафиг! Хотя бы попытайся!

Антон посмотрел пристально, потом тяжело вздохнул и покачал головой:

– Ты просто не понимаешь. Нулевой фактор невозможно исправить, потому что вариантов будущего, где человек жив, просто нет. Если его вылечить, то он все равно умрет в ближайшее время, но уже по другой причине, и при этом захватит кого-то из своего окружения. Я же рассказывал тебе про то, что случилось в предыдущей группе…

– Не верю я в подобную ерунду, – скривился Нил. – Постой, а Катя? Она же не знает! Ты ей так и не скажешь?! Ведь Димка – первый, кого она искренне полюбила. По-настоящему.

– Если искренне любит, то, достигнув бессмертия, сможет забрать с собой.

Нил помрачнел еще больше и пробормотал:

– Однако я настаиваю, чтобы мальчика обследовали в зарубежной клинике, – он извлек телефон из кармана и начал листать контакты. – Ты же осознаешь, что я так просто не сдамся?

– Пробуй… – тихо согласился Антон. – Но это бесполезно, врачи у него ничего не найдут. Только зря замучаешь ребенка.

Староста вышел и минут десять общался по телефону. Затем вернулся с просветлевшим лицом и занял прежнее место. Договорился, видимо, с больницей и немного успокоился.

– Ответь мне еще на один вопрос, – бодро продолжил он, – что ты в парке осенью учудил? Катька в меня какой-то ручкой тыкала, признание пыталась выбить. Парнишка там левый пострадал… про его коленку-то все понятно, – он усмехнулся, – но почему она думает, будто я его завалил? Что за странная история?

– Что? А, ясно… Мила тоже спрашивала: она решила «просмотреть» этот момент, а в итоге испугалась и обожглась. Я тогда просто сглупил.

– Да ладно! Чтобы ты – да сглупил?

– Ага. Кате было холодно, а костер разжечь нечем…

– И?

– У меня в кармане была твоя ручка… – Антон задумчиво посмотрел на собеседника, – и я временно превратил ее в зажигалку. Но сработало не до конца – щелчок выдвигания стержня ручки стал восприниматься как вращение колесика зажигалки, а вот с огнем не получилось. Пришлось разжигать костер внутренней энергией… – на лице старосты отразилось крайнее недоверие, и говоривший добавил: – А потом пришли парни, один попросил прикурить и взял эту недо-зажигалку. Но вот только она ему, понятное дело, показалась сломанной, и сразу полетела в кусты, где к утру благополучно вернулась к облику обычной ручки. Я не ожидал, что Катя такая дотошная: подберет и начнет выяснять, чья вещь и откуда.

Нил встал и подошел к журнальному столику. В.Д невольно дернул хвостом, нервно огладил им бок и весь сжался.

Порывшись в черной кожаной папке, староста вытащил шариковую ручку и кинул собеседнику – тот легко поймал на лету.

– Эта сгодится? Повтори, убеди меня, что можешь такое.

– Значит, в возможность исцеления ты готов поверить, а в подобное – нет?

– Исцеление объясняется особо эффективным внушением, а вот разведение огня «магией» – маловероятно. Я полагаю, реального костра не было, ты его тоже внушил.

– Я не внушал ни того, ни другого. Во всяком случае, в том понимании, которое ты вкладываешь в это понятие. Я просто временно прогнул Систему, сотворив зажигалку из похожей вещи, но не смог сделать ее идеальной, рабочей. Не хватило опыта. Вот и все.

– То есть, ты настаиваешь, что ручка действительно была зажигалкой, пусть даже и сломанной?

Собеседник кивнул.

– Тогда давай, сколдуй мне на камеру, – Нил направил на гостя телефон. – А я потом посмотрю запись и посмеюсь. Уверен, что на видео такое не прокатит, ведь техника не поддается внушению, – и он иронично вскинул брови.

– Ты знаешь, почему Учитель до сих пор не вылечил Пашу? – после секундной заминки спросил Антон. – Это действие сломает его, парень должен сам прийти к…

– Только не начинай!

– Не буду. И пытаться тоже. Это опасно прежде всего для тебя, к тому же, под пристальным вниманием сложно провернуть подобное…

– Плохому танцору… – ехидно поддел Нил.

– Настолько не терпится? – парировал спутник.

– Пошли! – прорычал староста и двинулся к выходу.

В.Д было сунулся следом, но закрытая массивная дверь может стать серьезным препятствием, особенно, если ты – кошка.


А на другом конце города девочка Оля села в кровати. Она не выспалась, хотя время было уже обеденное. Болело горло, кружилась голова, а в грудной клетке поселилось когтистое чудовище, мешающее свободно дышать. И когда только успела простыть? Спустив босые ноги на деревянный пол, она крикнула:

– Мам! Ты дома? – но лишь комната отозвалась слабым эхом.

Значит, сегодня работает. Отец как всегда в военной части, а старший брат один в школу пошел. А ведь сегодня контрольная, накануне весь вечер готовилась, хотела оценки исправить. Математичка и без того придирается. От мысли об учительнице сердце сразу наполнилось тоской. Да и школа мерзкая, как и этот дом. Уже четвертый или пятый на памяти.

Олин отец служил родине и мотался по стране, а семья следовала прицепом. В последней школе она два года проучилась, успела подружками обзавестись – и вот, снова переезд. Да еще куда! В глушь, где их в старой двухэтажке поселили.

Здесь половицы скрипели, трухлявые балки крошились и гнили, а в дождь вода протекала сквозь крышу и соседей сверху. За стенами деловито шебуршали мыши, под полом жили кусачие блохи, а из подвала поднимался затхлый воздух и просачивался в комнаты. Здесь родители чаще ругались, а они с братом попеременно болели.

Оля прошла на кухню, набрала в чайник воду и чиркнула спичкой. Он сразу начал пощелкивать, грея свое холодное пузо над синеватым газовым пламенем. Зашлась в приступе сухого кашля. Пожалуй, нужно срочно надеть носки, а то и околеть недолго, пока вода закипит. Прошлепала назад в комнату и открыла дверцы шкафа – где-то здесь должны лежать шерстяные носочки, связанные любимой бабушкой. Мысли о ней немного задержали у полки: та умерла год назад, одна в своей квартире. Врачи сказали, что если бы кто-то был рядом и сразу вызвал скорую…

Наконец, Оля нашла искомое, осторожно погладила коричневые стежки и боль утраты накрыла ее с головой. Тоска внутри разом усилилась, и по лицу потекли слезы. Она настолько погрузилась в свое горе, что, когда чайник призывно засвистел, не сразу сообразила, где находится. Затем быстро утеплила ноги и побежала на звук – пузатый уже голосил на всю квартиру.

И вдруг замерла в дверях, а спина мгновенно покрылась холодным потом: стена у плиты горела! Очевидно, пожар начался с полотенца – оно лежало слишком близко к конфорке и вспыхнуло, за ним следом оплавился пластиковый фартук. Огонь пополз дальше и теперь жадно лизал деревянную стену, взмывая к чернеющему потолку стопами искр.

«Мама убьет!» – мысль забилась в голове и девочку накрыла волна паники. Она заметалась по кухне, но почти сразу сумела взять себя в руки и перекрыла вентиль на газовой трубе в углу. Чайник почему-то свистеть не перестал. А вокруг уже бушевало пламя, отрезая доступ к раковине. Бросилась в ванную и крутанула кран холодной воды, подставляя половое ведро, но… дом, видимо, был проклят – вода потекла тоненькой струйкой. Но ведь она только что набирала чайник, и напор был хорошим! Содрогаясь от ужаса, с трудом наполнила ведерко на треть, рванула назад и плеснула воду в раскаленную пасть. Огонь недовольно зашипел и задымил, но уже через мгновение затрещал с новой силой.

Это бесполезно! Едкий серый туман полз по кухне – это занимался, тлел пластиковый стол. Нужно побежать к соседям – у них телефон, вызвать пожарных, электричество в общем коридоре выключить. Девочка точно знала, как поступить, в голове всплыли уроки отца о выживании в критических ситуациях.

В одной ночнушке Оля метнулась к входной двери, щелкнула задвижкой, навалилась плечом и… замерла от ужаса. Мама, уходя, закрыла на два замка! А язычок второго изначально был сломан! Сердце в груди забилось как бешенное. Нужно на балкон, открыть там окно и выбраться на улицу. Кашляя и задыхаясь от черного дыма, часто моргая слезящимися глазами, она присела и поползла назад в комнату.

Захлопнула за собой дверь и выпрямилась – тут дышалось легче, дым еще не успел захватить пространство. И сразу бросилась на балкон. Однако в спешке недостаточно широко распахнула дверь и зацепилась ночнушкой за ручку. Слегка подалась назад и попыталась выпутать подол, но он каким-то непостижимым образом запутался еще больше. Руки тряслись, черный удушливый смог стремительно просачивался в комнату, из коридора доносился треск, а чайник все также оглушительно громко свистел.

Оля резко, что есть мочи рванула на себя рубашку – ткань лопнула и ее внушительный кусок остался намотанным на ручку. Теперь на боку зияла дыра, но это было уже не важно – она ловко протиснулась в дверь и вывалилась на балкон. В спешке сбила горшок с кактусом, поломала китайскую розу и скинула на пол алоэ, но добралась и распахнула окно. Свежий уличный воздух ударил в лицо, раздул парусом порванную ночнушку, принес кислород в легкие, вытесняя гарь; отрезвил и придал сил. Оттолкнувшись ступнями от холодного пола, девочка села на оконную раму и перекинула ноги. Хорошо, что первый этаж почти вровень с землей – сейчас спрыгнет и окажется на свободе.

Оля судорожно вздохнула и оттолкнулась руками… и нечто жестко дернуло ее назад. Это случилось так неожиданно, что она не успела уцепиться за край и полетела на спину вниз, прямо на стол с цветочными горшками. Вскочила, почти не ощущая ушибов и колючек от кактуса в ладонях, и вновь ринулась в окно. Спасение было так близко…

Но незримая сила вновь сбила ее с ног, потащила внутрь, в комнату, куда уже проникал огонь с кухни и стремительно прибывал удушливый черный дым. Страх неизбежной смерти слился с ужасом от присутствия невидимого врага и утроил силы: она орала, брыкалась, царапалась и кусалась. На мгновение удалось освободиться, и девочка вновь рванула к окну, но тут же получила удар в живот, согнулась пополам, а в глазах потемнело от боли. Она осела на пол, неуклюже приложившись о край стола головой, и перед внутренним взором заплясали желтые звездочки.

В памяти всплыли слова отца, что бороться нужно до конца, стараться быть лучшей и всегда добиваться цели, и девочка встала на четвереньки и тяжело поползла к окну, стесывая кожу колен о шершавый бетон и царапая ладони. Нужно выбраться отсюда, иначе она погибнет, задохнется или сгорит заживо. Ей всего пятнадцать, она должна выжить! Невидимый враг больше не мешал, словно оставил в покое, сдавшись под напором ее решимости. Девочка подняла руки вверх, схватилась за оконную раму и начала распрямляться. Краем внимания зацепила раздражающий звук: чайник все это время продолжал надрывно свистеть…

И тут на нее обрушились потоки холодной воды.

Ольга закашлялась, пытаясь вытолкнуть жидкость из носа, заморгала и покачнулась. Голова кружилась и пульсировала тупой болью, живот тянуло, содранную кожу колен и ладоней щипало от воды. Свист чайника видоизменился, сделался прерывистым и превратился в иной звук. Это на улице оглушительно пиликала сигнализация чьей-то машины. Она с трудом взяла в фокус силуэт напротив – человек определенно был ей знаком. А еще через пару секунд узнавание накрыло ее окончательно – Катя. Перед ней стояла Катя, сжимая в руках пустую пятишку, и ее глаза от страха казались огромными.


– Что надо? – ворчливо выплюнул Нил, когда девушка набрала его в четыре утра.

– Приезжай срочно… – пробормотала чуть слышно.

– Ты время-то видела? Только лег – и на тебе! – начал было возмущаться староста. – Я у вас что, типа мальчик по вызову?

– Ольга пыталась с окна спрыгнуть…


Когда Нил вошел в комнату, виновница переполоха сидела в мокрой рваной ночнушке, обхватив себя руками; она тряслась, стучала зубами и слабо реагировала на расспросы. Катя закутала ее в плед и поведала свою версию ночных событий.

Ее разбудила сигнализация машины: то ли владелец слишком чувствительную поставил, то ли взаправду ворюга какой посягнул, неясно, но сам хозяин явно куда-то свалил, ибо истошная трель иномарки «иу, иу, иу…», рассекающая ночную тишину, была способна и мертвого поднять. Катя заворочалась туда-сюда, ожидая разборок со стороны соседей с логическим завершением этого безобразия, как вдруг увидела, что Ольга села в кровати.

– Поспишь тут, как же! – завозмущалась уже вслух, – накупят машин, уроды, под окнами понаставят, сиглалку на всю врубят, а нам терпеть! – и она плавно закончила свою гневную тираду.

Как странно, Ольга уже давно должна была влиться в монолог, добавив свою порцию праведного негодования. Однако она просто сидела, уперев остекленевший взгляд в стену, и молчала.

– Эй… – сделала еще одну попытку, – ты меня слышишь?

А в ответ – тишина под аккомпанемент уличной трели. И тут Ольга встала, поправила ночную рубашку, и, мерно покачиваясь, направилась на кухню. Там она замерла над газовой плитой и простояла еще минут десять, все больше пугая отсутствием реакции на вопросы при широко распахнутых глазах. Катя даже ладонью перед носом помахала – ноль эмоций. Затем Ольга побрела в ванную, оттуда в прихожую, где попыталась открыть замок входной двери. При этом ее пальцы соскальзывали с задвижки, то ли не хватало сил отпереть, то ли поворачивала ее в другую сторону…

Катя встревожилась уже не на шутку: если раздетый лунатик по лестнице начнет шастать, какие будут последствия? Соседи криво посмотрят – это еще ладно, а вдруг скатится со ступенек и шею себе сломает? Нельзя было ее выпускать. И она мягко сместила Олину ладонь с замка, хотя, похоже, та все равно бы не справилась. Хозяйка квартиры сделала шаг назад, развернулась и прошаркала на балкон.

– Эй, ты куда! – поймала ее за пижаму. – Стой!

Новоиспеченная сомнамбула даже ухом не повела, все в таком же молчании принялась методично разжимать захват, упорно выкручивать ткань, а следом резко дернула. Чуть руку в запястье не выломала, хорошо, что пижама порвалась, оставив в скрюченных пальцах нехилый кусок. А следом Кате стало по-настоящему страшно: Ольга распахнула окно и легко села на раму. Конечно, лунатики порой ходят по крышам, но сейчас внизу не было даже карниза! Тут вариант верный – свободное падение с восьмого этажа на асфальт.

– И вот, – закончила пересказ Катя, – сначала мы долго боролись, потом пришлось окатить суицидницу водой. Но она отбивалась как сумасшедшая, – девушка продемонстрировала Нилу багровые синяки на руках, царапины и следы зубов. Тяжело вздохнула и покосилась хозяйку квартиры.

И Ольга заговорила – сбивчиво, тихо, хлюпая носом и роняя слезы:

– Мне снилось… вспоминалось… что мы в сельской местности живем… в старом доме на первом этаже… а потом пожар случился. Хотела в дверь выбежать, но мама меня закрыла. Огонь и дым уже пробрались в комнату, поэтому я полезла в окно…

Катя устало вздохнула. Не зря ее В.Д предупреждал. Если бы у машины сигнализация не сработала, пришлось бы Ольгу с асфальта сейчас соскребать. Как-то беспринципно прозвучала в голове эта мысль. Она тоскливо поморщилась. Прошла на кухню, распотрошила хозяйскую аптечку и накапала успокоительное. Немного себе, и побольше – Ольге, еще и таблетку снотворного для верности ей присовокупила. Виновница переполоха переоделась в сухое и сразу отрубилась, а Катя отозвала Нила в сторону и дорассказала происшествие:

– Когда я оттащила Ольгу в комнату и вернулась закрыть окно, то невольно взглянула вниз. У соседнего подъезда под деревом стоял мужчина. И хоть расстояние до него было немаленьким, мне показалось, что он смотрел прямо на наш балкон.

– Как он выглядел? – сузил глаза староста.

– Как Гипножаба… – прошептала чуть слышно.

– Ясно, – помрачнел Нил. – Мозгоправ воздействовал на эмоциональный фон жертвы, нагнал тоски, и это изменило сюжет сна. Затем вызвал резкий приступ страха, и разум дорисовал пожар, заставив тело убегать и спасаться.

– И что? Он вот так просто может убить любого? И никто его не остановит?

– Когда человек невнимателен, особенно если зациклен на чем-то: страхе, злости, отчаянье, – это проще простого. Если же управляет своими мыслями и чувствами, то контроль распространяется и на сон. Он отследит внешнее влияние и подобный номер уже не прокатит, – староста скривился и с неохотой продолжил: – Я бы его прижал, но пока не могу – докторишка работает на правительство. Эксперименты проводит в своей больничке, превращая здоровых в психически больных, – он невесело усмехнулся. – А крышуют его с самых верхов, «элита» хочет заполучить наиболее эффективное средство контроля над человеческим сознанием. Как будто им уже достигнутого мало…

А утром приехала Мила и подменила Катю. Они решили, что Ольгу пока нельзя оставлять без присмотра.

Глава 30. Самое дно

Катя побежала на учебу, а после обеда заскочила за своими вещами. Хотелось успеть перевести их в новое жилище, ведь потом еще работать в ночную смену. В дверях она столкнулась с Нилом – тот как раз уходил.

– Пошли, – щедро предложил, – отвезу тебя. – Поволок кульки вниз, но вдруг сморщился и чуть не выронил ворох пакетов.

– Что такое? Болит рука? – встрепенулась девушка.

– Все нормально, – проворчал и, выгрузив баулы на улицу, бесцеремонно набил ими багажник. Пока ехали, Катя с подозрением косилась на водителя – однако машину сегодня он вел левой. Через двадцать минут припарковал ее по нужному адресу. Внедорожник замер, а староста вылез наружу и нахмурился:

– Вроде вижу, а глаза не верят. Это… хм, строение… и правда обитаемо?

– Ну да, энергетика не очень, – нехотя согласилась девушка.

Они приблизились к подъезду, вспугнув под липой заросшего мужика неприятной наружности: он что-то нечленораздельно промычал и, покачиваясь, пробрел мимо. Нил проводил силуэт глазами и скептически заметил:

– Судя по объему стеклотары у останков лавочки и другим признакам – живут тут шатуны, да кикиморы и лешие, не иначе.

Катя скуксилась еще больше – она и сама понимала, что место не айс, но на лучшее не хватило денег.

– Вместо цветов под окнами – сорняки и грязища, – на ходу описывал открывающиеся виды староста, – окурки, пивные банки, – он хотел пнуть одну, но, видимо, пожалел туфли и вернул ногу назад. Продолжил перечисление: – Игрушки, сломанные и облезшие, погребенные под слоем земли, полусгнившее тряпье и мусор… использованные презики, которые бросают прямо с окон, – примерно проложил траекторию глазами, остановив их на балконе второго этажа. – И тут, смотри, кто-то свою постельку сушит, – кивком указал на полосатый ватный матрас времен СССР с желтоватым пятном на боку, в окружении похожих пятен, но более заскорузлых и старых. – Не твои ли соседушки, случайно?

– Вряд ли, – буркнула в ответ, тем не менее понимая, что он, скорее всего, прав.

Темная дыра подъезда угрюмо встретила их сыростью и холодом, обшарпанными стенами с незамысловатыми матерными словами и покореженными ящиками для писем. Наверх вела облезлая лестница со следами давно ушедшей в небытие коричневой краски. Несколько непонятных луж украшали пол, и, судя по тошнотворной вони блевотиной, мочой и парами спирта, имели смешанный состав. В дальнем углу виднелась маленькая кучка, состоящая из свежеотложенных коричневых фрагментов, окрапленых брызгами желтоватой субстанции. Да, здесь где попало гадят не только люди.

– Ты точно хочешь тут жить? – Нил извлек из кармана отутюженный платочек и прикрыл им нос. – Я могу снять тебе нормальную квартиру, чисто по-дружески… – его лицо все больше серело, – мы ведь даже в комнату еще не зашли.

– Спасибо, но нет – сама справлюсь. К тому же, в анатомичке и похуже гадости видела, да еще и перекусывала над ними бутербродами.

Пока они двигались с баулами по бесконечно длинному коридору, из приоткрытых дверей высовывались любопытные, кидаясь в новеньких взглядами: мутными, настороженными, липкими, завистливыми, откровенно враждебными – разными, только вот добрых не было ни единого. Даже дети казались какими-то странными: одни бешеные, злые – проносились мимо, толкая друг дружку, другие – запуганные, жались по стенам и не поднимали глаз. Но и тех и других объединял один признак – они были в помятой одежде, нечесаные и чумазые.

Наполнение комнаты староста комментировать не стал, а сразу сделал второй заход:

– Вот скажи, в чем проблема принять мою помощь? К чему все эти сложности на пустом месте?

– Нил, не начинай! – Катя быстро распаковала пару кульков и начала равномерно распределять вещи по ящикам старого комода. – Я не люблю быть должна, чувствовать себя обязанной…

– Ты думаешь, мне что-то нужно взамен? Серьезно? – он выдержал драматическую паузу. – Просто-напросто я на сто процентов уверен, что у тебя здесь сразу возникнут проблемы, а твои проблемы как по волшебству становятся моими. А по поводу комплексов – избавься уже от них! С тобой же невозможно конструктивно вести диалог, – подытожил он.

– И не веди, – буркнула девушка, – меня здесь все устраивает.

– Да ну! – староста повысил голос и его акцент стал безжалостно кромсать слова: – Готов поспорить, ты не протянешь тут и недели, это днище, черная дыра, где вращается всякий сброд. Если сюда случайно занесет нормального человека, он либо поддастся царящему здесь нравственному разложению, либо будет грести из этого говна всеми четырьмя конечностями. Хотя, думаю, даже безногие поползут на руках…

– Не преувеличивай! – Катя распахнула дверцу шкафа и та, неожиданно хрустнув, сама прыгнула в руки, повиснув на одной петле. – Полагаю, здесь есть разные люди, ведь жизненные обстоятельства могут складываться не всегда так, как нам хочется, – она осторожно выровняла крен двери, освободив доступ к полкам. – Легко говорить, если всегда был богат. Спасибо, что подвез, но дальше я сама.

– Окей! – разозлился спутник, его терпение на этом исчерпалось окончательно. – Когда возникнут трудности, мне не звони, набирай Антона. – И он выскользнул на свободу.

Девушка быстро нашла место оставшимся вещам и отправилась на работу, следующее утро отсидела на лекциях, потом затарилась продуктами и вернулась в общагу.

Древняя тарахтелка внушала опасения, особенно, когда с ходу «потеряла» дверцу морозильника, но, благо, продукты охлаждала. Двухкомфорочная почерневшая плитка на тумбе тоже выглядела сомнительно: осторожно воткнула в розетку вилку, у основания замотанную синей изолентой. И… О чудо! Она тоже работала. Хорошо, что хоть эти «удобства» есть в номере. А в душ и на работе можно сходить. Сбегав в санузел, девушка умылась, помедитировала и провалилась в сон.


– И чего ты сегодня такая довольная? – Влад стоял с бокалом в руке и криво улыбался.

– Ну… там, где она поселилась, каждого второго легко можно сделать убийцей… – Пантера вызывающе раскинулась на диване, вытянув вперед свои длинные ноги.

Влад безразлично пробежался по ее фигуре глазами, остановив внимание на высоких сапогах, пачкающих подошвами бежевую обивку.

– Ну попытайся, – он приподнял бокал в жесте «за здоровье» и пригубил немного янтарной жидкости. – У тебя же напрочь отсутствует инстинкт самосохранения. Да и жизнь, как посмотрю, ничему не учит, – кивком указал на ее перебинтованное запястье.

– Котовский… – прошипела девушка, – тварь! Эта рана заживает, как у обычного человека. Моя регенерация не срабатывает.

– Это потому, что твоя регенерация – иллюзия. Точнее, она становится реальностью с позволения Системы. А Нил в подобное не верит, и Система ему подмахивает. Как интересно, правда?

– То есть, если я его прикончу, рука сразу заживет? – сузила глаза Пантера.

– Весьма вероятно. Но ты не сможешь.

– Вот увидишшшь…

– Не советую даже думать об этом. Потерпи, Ледышка уже вовсю обрабатывает нашего проповедника. Мы Котовского достанем, и очень скоро, – он сделал очередной глоток, поставил фужер на крышку и сел на крутящийся стул подле инструмента.

– Я слышала, Дима опять провалился, – Олеся одернула черную майку до края лифчика, оголив верх упругой груди, и встала с места. Мягко ступая, приблизилась и грациозно взяла бокал за ножку. Отпила немного, но вдруг поперхнулась и отшвырнула бокал. С трудом выдавила: – Это же яблочный сок…

Собеседник усмехнулся:

– Конечно. Ведь алкоголь рассеивает внимание, а это большая роскошь в наше неспокойное время.

Пантера обошла собеседника со спины, наклонилась и приобняла парня сзади. Интимно прошептала на ухо: – Так вот, как только Гипножаба начал «обработку», во дворе сработала сигнализация… и час не смолкала.

– Да, не повезло, – спокойно заметил Влад.

– Подозрительное невезение… – она пробралась под майку и заскользила ладонями вниз, – если раскроется участие в этом кого-то из нашей группы, то ему крупно не поздоровится.

Парень перехватил руки и развернулся лицом:

– Это не я. Но ты мне лучше ответь: мне известно, что Мастер давал задание убить Катю. Еще тогда, осенью. – Пантера вздрогнула. – Вонючке он тоже приказал это сделать? Или то была личная инициатива твоего ненормального дружка?

Пантера нервно облизнула губы и хищно улыбнулась:

– Я думала, ты разозлишься, поэтому не говорила раньше. Мы с Вонючкой изначально ее ненавидели… поэтому, когда Мастер приказал убить, лишь обрадовались. Он обещал передать преемственность мне, если получится.

– А Вонючке он что обещал?

– Ну… тот отказался от преемственности, хотел, чтобы дочь выздоровела.

– Вот, значит, как… И еще вопрос. А как ты видишь Мастера?

– Как сгусток тьмы… огромную тень, темное существо.

– Я так и думал.

– А ты, что, по-другому?

– Просто ощущаю, как незримое присутствие. Видимо, как тьму его воспринимают те, у кого есть предрасположенность к смещению вправо, – и добавил тихо, словно обращаясь сам к себе: – Верно, Катя ведь его не помнит… эти фанатики вселенского добра… они всегда видят Мастера похоже – как темное чудовище, тварь из бездны…

– Что ты… – но договорить Пантера не успела.

На втором этаже хлопнула дверь и послышались быстрые шаги.

– Влад, – ты не видел Принца? – Лина перегнулась через перила. – Раньше в моей комнате сидел, а теперь постоянно где-то бродит.

– Нет. Хотя… – парень заглянул за пианино, – он здесь притаился, – вытащил кота и погладил. Тот замер, а потом благодарно замурчал. – Забирай… – задумчиво пробормотал он.

Глава 31. Бедные злые люди

Катя резко пришла в себя, села и заозиралась в темноте. Затем облегченно выдохнула: все верно, она в съемной комнате, и сейчас ночь. Так что же ее разбудило? И сразу поняла – кровать вибрировала, а сквозь плотно ввинченные беруши проникал неведомый шум. Освободила одно ухо и мозг окунулся в «праздник» – это соседи справа отмечали приход нового дня. Их пьяные голоса сливались с криками жильцов слева – те бурно выясняли отношения: визгливым матом и битьем посуды. Вернула берушу на место и упала назад в кровать. Неприятно, конечно, но пока не смертельно.

А вот утро принесло новые сюрпризы и заставило сильнее напрячься. У санузла, грузно привалившись к стене, «отдыхал» мужик с испитым лицом и мутным взглядом. Его внимание было тяжелым, колючим, злым, и Катя интуитивно поняла, что жилец бывал на зоне и не проездом. Его прямое отношение к «местам не столь отдаленным» подтверждалось и сетью наколок на руках. Когда подошла ближе, мужик согнулся почти пополам, пытаясь сдержать рвотные спазмы, затем пошатнулся, но все же освободил проход. При этом девушку накрыло густым спиртовым облаком.

А в туалете царствовал срачельник. Пришлось отмотать половину рулона туалетной бумаги, очищая сидушку и зажимая нос. В итоге, все равно совершила не состыковку, а десятисантиметровое зависание над унитазом, чтобы привести в исполнение задуманное. Сделав дело, осторожно выглянула в коридор – все было чисто, точнее, пусто. И двинулась обратно.

Около дверей алкашей-соседей замерла, услышав характерный скрип. Вот же людям не спится после бурной ночи! И не поверила собственным глазам: в образовавшуюся щелку протиснулся ребенок, бесшумно заскользил по коридору и скрылся в комнате напротив. Это произошло так быстро, что Катя засомневалась – маленькая девочка в белой помятой майке действительно вышла оттуда или просто привиделась? Да и не вязался как-то ребенок с этими пьянчугами. Набравшись смелости, постучала в дверь, куда заскочил ребенок. Долго никто не открывал, потом раздались шаркающие шаги и на пороге появилась древняя старуха – сгорбленная, иссохшая, она тяжело налегала на трость и заслоняла собой проход. Зашипела, повела шеей, искривленно выступающей вперед, наклонила голову на бок и, косясь подслеповатым слезящимся глазом, часто заморгала, разглядывая гостью. Все это, вместе с серой обтрепанной шалью, свисающей крыльями со спины вниз, дряблой кожей и крючковатым носом, создавало ощущение, что перед ней не старуха, а облезшая птица гриф, и стоит сделать вперед хоть шаг – она клюнет.

– Чего тебе? – прошамкала стервятниха надтреснутым голосом и Катю сразу отпустило. Птицы не говорят: вряд ли клюнет, скорее, клюкой огреет.

– Тут девочка… к вам зашла? – промямлила девушка.

– Соседская это… – заскрежетала бабка, нехотя освобождая дверной проем, – ходют ко мне всякие, едят.

Девушка просочилась внутрь и сразу уперлась взглядом в девочку – та сидела на стуле, болтая грязными босыми ногами и уплетала пирожки с тарелки. «С капустой» – догадалась по запаху.

Обстановка вокруг господствовала типично старушечья: допотопный комод с посудой за стеклом, продавленная кровать с вылинявшим бахромчатым покрывалом, коричневый пузатый телевизор, шкаф. Лишь большой деревянный сундук сразу привлекал внимание – он был из массивного красного дерева, украшен резьбой и металлическими накладками. Сундук располагался в углу, запирался спереди массивным железным замком и, судя одеялу сверху, иногда использовался вместо кровати. Наверняка хозяйка хранит внутри старые шубы и платья, воняющие нафталином, и трясется за них, как за сокровища.

За неимением лишних стульев, девушка немного сдвинула постельное белье и присела на краешек.

– В сухую-то чего, – недовольно зашамкала старуха на девочку и, придвинув ей кружку с чаем, обратилась к гостье: – Мамаша вот ее, подлячка, выродила, да каждый день глаза заливает с такими же, – проскрипела со злостью. – Спрашивается, на шо мне сдалась, эта девчурка приблудная. Возиться вот с ней. Я уж было к земле костьми прилегла, нет же, сдохнуть спокойно не дадут.

– А как же отец? – вырвалось само.

– Пфф! – стервятниха неожиданно выплюнула воздух назад, – нет у нее папаши… эта шаболда с кем попало за бутылку… да себя не помнит потом. – Да не давись ты, медленно жуй! – вновь шикнула на ребенка.

Девушка на мгновение дара речи лишилась: бабка спокойно прям при девочке все это озвучила! Даже учитывая немалый опыт существования в семье родителей, подобное показалось Кате чем-то из ряда вон.

– Но ведь, – наконец нашлась она, – можно в опеку обратится, родительских прав лишить.

– Эх… – старуха махнула куда-то рукой, – уж приходили они. Толку то. Пред ними курва как шелковая ходит, а потом по новой. Сегодня вот опять придут.

Она еще долго что-то причитала, тряся головой и тыкая в пространство костлявым пальцем, потом рассказывала о своей трудной жизни, голоде во времена блокады. Ее потертая клюка то билась об пол, то взмывала в воздух, а тяжелые воспоминания все больше сгибали спину и прижимали иссохшее тело к земле. Катя беспокойно ерзала на сундуке и посматривала на время – ей было пора в институт, но прерывать рассказчицу она не решалась. И вдруг девочка повернула голову и пропела звонким, как колокольчик, голосом:

– Я – Аля.

– Наелась? – стервятниха резко закончила словесные излияния. – И на вечер прихвати.

Девочка привстала на коленках на стуле и, заглянув в большую кастрюлю посреди стола, достала оттуда еще несколько пирожков. Взяла тарелку и пошла к двери. Катя с облегчением выскочила следом и забежала к себе. Но захлопнуть дверь не успела – сразу принесло другую соседку – ту, что скандалит и бьет посуду. Тетка в темных очках буквально ворвалась внутрь и сразу заметалась глазами в стороны, пытаясь охватить взглядом нехитрое убранство комнаты.

– Я видела, что ты у старухи напротив сидела, – хрипло начала она, затем откашлялась. – Ты просто новенькая, еще не знаешь правила. Ее тут все ненавидят. Змеюка она подколодная, вот кто. Всю жизнь соседям пакости делает: то клей в замочную скважину нальет, то дверь исцарапает, а недавно кота приучила на наш коврик ходить, – соседка обогнула девушку и бесцеремонно развалилась на стуле, на мгновение сверкнув краем фингала под темными стеклами. – Завидует старая грымза чужому семейному счастью, – тетка закинула ногу на ногу и обхватила колени в замок, продемонстрировав ногти с розовым облезлым лаком. – Старуха всю жизнь одна прожила. Уж никто на такую не позарился, ни семьи, ни детей. И когда уже подохнет…

Кате была неприятна эта наглая дама, особенно ее рот, ежеминутно выплевывающий гадости. Она с трудом сдерживалась, чтобы не выставить нахалку вон. Но все же совладала с собой и перевела разговор:

– А девочка соседей справа? Как она живет с такой э… пьющей матерью?

Тетка безразлично пожала плечами:

– Мне-то какое дело до чужих выродков? Наплодила – пусть теперь вошкается. Пособие, опять-таки, на нее получает. А у меня и своя есть: ее и одень, и накорми, и учиться заставь.

Катя про себя считала до шести, в то время пока другая ее часть мысленно запихивала похудевший рулон туалетной бумаги в грязную пасть соседки.

– Я опаздываю, – с трудом выдавила она. – Вы не могли бы зайти в другой раз? – подошла и, схватив за плечо, бесцеремонно вытолкала тетку за дверь. Внутри вовсю клокотала ярость. Только бы не сорваться…

– Ясно, – сквозь зубы процедила незваная гостья и, злобно скрипнув зубами, наконец ретировалась.

Вот же змеюка! И ведь не одна такая, почти у всех жильцов похожие физиономии. Такое ощущение, что поселилась в настоящем гадюшнике: возвращаясь к себе по длинному коридору, ей ни раз чудилось в комнатах их злобное шипение.

Катя бросила взгляд на часы и запаниковала – она уже серьезно опаздывала на лекции! Успокоилась только на остановке, и то с большим трудом. Девушка и раньше замечала, что энергетика места влияет на душевное состояние и зависит от людей, его населяющих. Есть квартиры с более грубыми вибрациями, где постоянно раздражаешься и выходишь из себя, а есть с более возвышенными, как, к примеру, дома у Милы. Но такую тяжелую энергетику, как в этой общаге, она не ощущала больше нигде.


После обеда, вернувшись из института, она вновь встретила Алю – та стояла у подоконника и рассматривала какого-то жука. И как тут дети выживают, неясно. Девочка сейчас выглядела намного лучше: светлые волосы чистые, причесаны и собраны по бокам в два хвостика, лицо умытое, одежда, хоть и немного мятая, но довольно опрятная и соответствует погоде. И было в ней что-то еще, что сразу притягивало внимание, какой-то внутренний свет.

– Привет! – поприветствовала ее. – А что тут одна делаешь?

– Привет! – обрадовалась Алька. – Меня мама погулять отправила. Убирает она. Сегодня тети приедут, как живем будут смотреть, а от меня все равно толку мало.

Катя вдруг вспомнила про мужика с наколками и его волчий взгляд. Аля – слишком заметный ребенок. Это может плохо кончится. Внутри шевельнулось нехорошее предчувствие:

– Скажи, а когда мама пьет и к ней «гости» приходят… они тебя не обижают?

– Нет, – беззаботно прощебетала девочка. – Я сразу к бабе Нюре ухожу… ну, у которой мы утром были, – и ее плечи как-то сразу поникли.

– А может, сейчас пойдем ко мне, ты поешь, и мы поговорим? Нечего в коридоре одной мерзнуть.

– Пошли! – радостно согласился ребенок.

Пока грелся суп, Аля рассказывала о своей жизни, попутно выщипывая из хлебного кусочка мякиш и отправляя в рот.

– Моя мама хорошая, просто пьет. Ты только тетям не жалуйся. Это у мамы болезнь такая. Это липуны разные ее пить заставляют.

– Что?!

– Ну слизни такие, скользкие и зеленые. Когда они трястись начинают, мама злой становится и огненная вода ей нужна. Вот сегодня они уже подрагивают, значит ночью я опять у баб Нюры ночевать буду, – она печально вздохнула. – В последнее время их очень много стало, раньше хоть иногда уходили, а сейчас все время на ней сидят. И на дядях. Иногда с одного на другого перелезают. Они тут везде вокруг.

Катя поставила перед девочкой тарелку с супом. Сама она размышляла: такие сущности действительно бывают или это разыгравшееся воображение ребенка? В последнее время у нее поубавилось скептицизма на подобные темы. Нужно будет у В.Д поинтересоваться, он ведь при жизни тоже много пил…

Тем временем Алька болтала ногами, бодро уплетая суп.

– А их нельзя как-нибудь отлепить? – поинтересовалась у нее осторожно.

Девочка протяжно вздохнула:

– Я просила их уйти, но они не слушаются, – она отодвинула тарелку. – Спасибо! Но мне пора, сейчас мама придет. – И через секунду из коридора донеслись тяжелые шаги. Следом дверь приоткрылась и в нее просунулась голова полной розовощекой женщины. Алька сразу вскочила и упорхнула за ней. Катя с сомнением проводила ее глазами. Наверно, все же стоит поговорить с социальной службой.

Но она проспала. Вроде на часик прилегла, а проснулась уже ночью. Сильно болела голова и ощущался полный упадок сил, как при болезни. Мысли были тягучими, неповоротливыми, а во рту сушило. Несколько раз безуспешно пыталась встать, но вновь заворачивалась в одеяло и проваливалась в сон. Наконец, с трудом поднялась и доползла до воды в холодильнике. Вот что значит плохая энергетика жилища – убивает в прямом смысле этого слова.

Проверка, видимо, прошла успешно, и соседи уже полным ходом отмечали это событие. Алкаши разбушевались ни на шутку, устроив настоящую вакханалию. Просто удивительно, что никто не вызывает милицию. Вероятно, здесь срабатывает принцип «сотоварищества»: сегодня молчишь ты, а завтра прощают тебе. Пьянка выплеснулась за пределы соседней комнаты и понеслась по коридорам: слышался топот, глухие удары о стены; эхо поддатых голосов сплеталось и расцеплялось, какой-то упырь полчаса барабанил в Катину дверь, а потом то ли ржал, то ли блевал под ней…

Хорошо хоть, девочка сегодня у баб Нюры ночует.

И тут очень некстати мочевой пузырь остро дал о себе знать.

Дождавшись, пока нечисть немного схлынет и освободит проход, она пулей метнулась в туалет. И сразу назад в комнату. Зашла, захлопнула дверь, развернулась… и замерла. Поначалу испугалась: две красные морды нагло развалились на ее кровати. И всего-то на три минуты отлучилась, а они уже просочились внутрь. Интересно, если она будет звать на помощь, отреагируют ли соседи? Что-то подсказывало, что ее крикам те останутся толерантны. А потом вдруг расслабилась – да гости-то в хлам! И скривилась от отвращения, отмечая, как не первой свежести трико этих мудаков трутся о ее чистое, пахнущее кондиционером для белья, одеяло.

– Чего нос воротишь? – проблеял заплетающимся языком левый алконавт, пытаясь взять девушку в фокус. Но маленькие поросячьи глазки в глубине мясистого лица отказывались работать синхронно: один постоянно увиливал и подкатывался вверх. Наконец, сморившись, он прекратил попытки и закончил: – мы просто с соседями… ик… познакомится… ик… хотим.

Катя собрала в кулак все свободное терпение. Она понимала, что с этими двумя легко справится, но вот как тащить потом тела в коридор? Да и неизвестно, как «собратья по разуму» на это отреагируют, – их же там с десяток за стенкой беснуется.

– Извините, но уже за полночь и у меня парень есть, – получилось твердо, – так что прошу покинуть мою комнату немедленно. – И по ухмыляющимся мордам сразу поняла, где прокололась: она говорила слишком высокопарно, вместо того, чтобы их банально послать, матом и в известное место. Эти твари не понимают вежливости и воспринимают ее как проявление слабости. Теперь быстро уже не отстанут. Хотя вот так один раз опустишься до их уровня, пошлешь, а потом еще сам втянешься.

– Да ты шо? – словно в подтверждение ее мыслей, наигранно удивился бухарик справа, и, раскачиваясь, хлопнул по плечу собутыльника, – Слышь, у нее па-а-а-рень!

Свинорыл вновь громко икнул и выдал:

– На белой иномарке который шоль? – у Кати покраснели уши: сплетни тут обычное дело, видимо, не один раз ей кости соседи полоскали.

– А шо тогда не живет с ней? – ответил первый, будто девушки и не было рядом. – Отвез сюда, к нам, и бросил.

– А может она какая-такая, – покрутил собутыльник кистью руки и его голос стал еще более мерзким, – какая-то такая… бракованная. И он нам ее в пользование отдал.

– И они оба дико загоготали.

И тут память услужливо воскресила обширный лексикон родительницы, и Катя выдала криком такое сочетание нецензурных слов, что незваные гости синхронно вскочили с кровати и послушно ушатались к двери. Но не успела девушка радостно выдохнуть, как свинорыл подцепил на ходу ее ноут и сунул под мышку.

– Парню твоему отдадим, – бессовестно почесывая другой рукой пах, – промычал он. – Пусть приезжает, выпьем, перетрем…

– Я сейчас в милицию позвоню, и вас за воровство посадят, – разом помрачнела девушка.

– Какое же это воровство? – пьяно возмутился свинорыл уже на пороге. – Заходи и забирай. Ты же в общаге живешь, тут все общее! – и снова ржач на весь коридор.

Ну вот, нужно было не теряться и сразу свое отобрать. А теперь самой в их логово придется суваться. Лучше утром, когда соседи протрезвеют немного. Хотя, до этого времени они успеют десять раз его грохнуть. Может, действительно в милицию позвонить: заявить о краже и гулянках в два часа ночи? Но это столько мороки потом, показания нужно будет давать. К тому же, она без договора снимает, хозяйку стоит сначала в известность потавить, согласовать. Хотя, та, видимо, итак все знает, поэтому так дешево и сдает…

Катя закрылась, тяжело плюхнулась на стул, и сразу тоска беспросветная навалилась: соседи, наверно, вообще никогда не просыхают… Нет, отсюда нужно сваливать и побыстрее. Сегодня она словно весь день ползла к последней черте, а сейчас перевалила через нее одним махом. Да, Нил был прав – здесь ей не место. Суки! Еще и ноут забрали. Ее честно заработанный интенцией ноут! Внутри полыхнуло яростью. Нужно старосте звонить, пусть он их всех отдубасит, кишки выпотрошит, отберет назад ее вещь и отвезет куда угодно. Хоть квартиру снимет, хоть на вокзал! Главное, подальше из этого гнилого болота.

Руки тряслись от негодования, пока набирала звонок. Она уже мысленно приготовилась выслушивать едкие подколки Нила, но… абонент был вне зоны доступа! Отняла телефон от уха и непонимающе уставилась на горящий экран. Отключил? Или просто внес в черный список?

Пришлось звонить Антону. Гудки проходили, но трубку никто не брал. Спит? А может, они там с Нилом «заняты» как раз? Теперь, наверно, придется ждать до утра. И тут пиликнуло смс: «Не могу говорить, пиши!». Девушка быстро настрочила: «Забери меня из общаги», а в ответ пришло: «Собирайся».


Ждать пришлось долго – Катя успела не только собраться, но и придремать на стуле. Ее разбудил стук в дверь – на пороге стоял Антон. Вдвоем они быстро перетащили кульки в машину. Про ноут решила не заикаться – Антон драться не умеет, еще влезет «в мужской разговор» и по лицу схлопочет. Однако, когда спутники сделали последний заход и она остановилась, чтобы запереть дверь, из комнаты соседей показалась незнакомая пьяная морда.

– Девчонки! – промямлил алконавт заплетающимся языком. – Какие вы сегодня красивые! Заходите, будем знакомится.

Катя подкатила глаза. Он даже парня узнать не смог! А следом выглянул свинорыл и, ухмыляясь, добавил:

– Да зайди уже, забери свой «компютер». Мы же пошутили, – за его спиной грохотала музыка и доносились слегка протрезвевшие голоса – это собутыльники решали, кому бежать в магазин «за бухлом». Удивительная выносливость: в «Вие» Гоголя нечисть исчезает с первым криком петуха, а здесь пять утра – а она только заходит на второй круг.

Антон вопросительно посмотрел на спутницу, перевел взгляд на бухарика, взял последние вещи и молча отнес в машину. Девушка уже расслабилась и пристегнулась на переднем сиденье, как вдруг он бросил:

– Сиди здесь, сейчас приду, – и прежде, чем Катя успела возразить, скрылся за дверями общежития.

Она уже отстегнула ремень, чтобы побежать следом, как рядом резко материализовался В.Д.

– Фуф… – он тяжело упал на место водителя, пытаясь отдышаться. – Я за тобой уже сутки гоняюсь. Но ты то спишь, то занята.

– Ты был прав, на днях Гипножаба пытался заставить Олю с балкона прыгнуть, – поведала девушка. – Если бы не сигнализация…

– Знаю, – оборвал он. – Это я ее включил.

– Ты?!

– Ага. Когда узнал, что Антон поедет к Нилу, то сразу метнулся туда проследить за ними, а потом вернулся в квартиру Ольги, – он снял шляпу и вытер пот со лба грязным платочком. – И тут случайно заметил внизу Гипножабу. Попытался тебя разбудить, но кое-кто дрых как сурок во время зимней спячки. Я так испугался! Хорошо, что машин под домом стояло много – призраки иногда могут влиять на технику, и от моих усилий у одной сработала сигнализация… – он вернул на голову шляпу и запихнул платок обратно в карман. – Потом я отправился к Владу и подслушал, что ты переехала в это злачное место. Вечером еще раз забегал, но ты снова спала. А у соседей сейчас какой-то хмырь сидит, водку хлебает. Заточку в кармане греет. И взгляд у него нехороший: возможно, как раз Пантера его «ведет», чтобы до тебя добраться. Ну, помнишь, я недавно про ее способности рассказывал?

– Антон! – ахнула девушка. – Его же убьют! – и, выскочив из машины, бросилась назад в общагу.

Глава 32. Мир, труд, май

Катя добежала до двери и чуть не сбила с ног парня – он как раз выходил, держа под мышкой ее ноут.

– Ты… ты как? – выдавила, с тревогой всматриваясь в лицо.

Он пожал плечами, сел в машину и завел мотор. Выглядел как обычно – и сразу отлегло от сердца.

– Как тебе удалось? – спросила, запихивая Asus в специальную сумочку. – Там же полная комната нечисти! – и уставилась с подозрением. – А ты случайно не тайный ведьмак?

Парень рассмеялся:

– Нет. Но далеко не каждому позволяю себя трогать.

Понятно: просто подыграл им, притворившись девушкой, и слезно попросил вернуть. И поблагодарила:

– Большое спасибо.

– Ты у меня поселишься, верно? – Антон перевел разговор.

– Ага, – только что решилась Катя. И ведь вариантов не много. Деньги за аренду, понятно, ей уже не вернут, а к Саше ой как не хочется. И старосту нет желания напрягать. Если только назад к отчиму дому причалить. Но там недавно отгремела революция: брат, вдохновленный примером сестры, вырвался из «золотой клетки». Он упорхнул в другой город, подальше от «больной на всю голову мамашки». Сразу квартиру снял, да на хорошо оплачиваемую должность сел. Наверно, просто заранее с работодателем списался и все согласовал. Так что все перья даже при нем остались. И теперь возвращение в родные пенаты грозило ее персоне стать единственным объектом неиссякаемого интереса родительницы. Нет, уж лучше с парнем жить. Хотя… может, он и правда иной ориентации? Катя мечтательно вздохнула. Хорошо бы, так безопаснее. Но, на всякий случай, решила четко обозначить границы:

– Благодарю, что позволил пожить у себя, но давай договоримся: никаких прикосновений, обнимашек или целовашек без спроса…

– Ты забыла? Я еще в доме Влада пообещал не делать ничего, сверх того, что ты разрешишь или будешь делать сама.

Они припарковались около многоэтажки и быстро перетаскали вещи в квартиру. Катя сразу завалилась на диван в новой комнате. Поспала оставшийся час, потом побежала на учебу, оттуда на работу в ночную смену, утром на лекции, а вечером еще и собрание группы посетила. Из-за майских праздников его перенесли на четверг. Встреча прошла как в тумане: тяжелая голова так и норовила на что-нибудь опереться, а веки предательски закрывались. Ее перегруженный и лишенный подзарядки мозг смог выделить следующие моменты: Димка уже совсем поправился и окреп, хотя Нил зачем-то настаивал на тщательном обследовании за рубежом и искал донора костного мозга. Ольга успокоилась и поработала над ошибками: поняла необходимость внимательно отслеживать эмоциональные колебания и их причины. Мила показалась какой-то притихшей и крайне задумчивой, Саша приседала на хвост расспросами, а Антон снова прогуливал – и это стало большим разочарованием, она-то надеялась уехать домой с ним.

Как и на чем она добиралась с западного в центр – осталось в полосе тумана. Благо, что со следующего дня начинались майские праздники.


Катя проснулась с мутной головной болью. Такая возникает, если длительно бодрствуешь, а потом пытаешься наверстать упущенное почти суточным сном. За окном то светлело и щебетали птички, то тучи вновь затягивали небо. Пошевелилась и бросила взгляд на часы – время обеда. Что-то оттягивало голову влево. Осторожно прошлась пальцами и облегченно выдохнула: просто расческа, освободила ее из плена волос. Несколько обрывочных воспоминаний закружились хороводом и сразу растаяли. Она вчера, кажется, помыла голову, потом попыталась расчесать волосы и вырубилась на этом этапе. Наверно, просто банально упала на бок и задрыхла. Потрогала опухшее лицо и открыла пудреницу с зеркальцем: под глазами мешки, лохмы торчат в разные стороны, а на щеке – отпечаток телефона. Перевела взгляд на диван – вот и он, уснула прямо поверх сотового. Встала и как зомби двинулась на кухню. Голова раскалывалась, мозг подвисал и постоянно осуществлял перезагрузку.

Там, пристроив мягкое место на стуле и положив на другой ноги, уже находился Антон. Одет был по-домашнему – в белую майку и потертые джинсы. Голова слегка запрокинута и опиралась на стену, веки сомкнуты. Выглядел устало прекрасным. От него едва ощутимо веяло кофе. Катя подошла и бесцеремонно присела на вытянутые ноги, как на скамейку. А вот нечего оба стула занимать. Он не шелохнулся, но глаза открыл: в них читался покой.

– Опять собрание прогулял? – начала девушка поучительным тоном. – И что с тобой делать? Исключат же! – взъерошила его шевелюру и смягчила голос: – Работаешь?

Он кивнул и, не сводя глаз, чуть заметно улыбнулся. Понятное дело, видок у нее еще тот. Хорошо, что хоть перед ним красоваться не нужно.

– Ясно, – хмыкнула в ответ и немного попрыгала на его ногах: – Болят?

Антон также молча покачал головой.

И тут она заметила на столе кружку с недопитым кофе. Ага! Радостно схватила и сделала глоток. Поморщилась: горький.

– Это же мое кофе! – оживился парень. – Или после общаги ты утратила часть брезгливости?

– Конечно! – она отхлебнула еще глоток. – Теперь оно общее!

Антон лукаво улыбнулся:

– Ну что, насиделась у меня на коленях? А теперь, согласно нашему правилу, наступает моя очередь…

Катя резко вскочила.

– Шучу, – он рассмеялся и убрал ноги со второго стула. – Но ты ведешь себя странно. То ставишь условия, то сама их нарушаешь. Кстати, а у тебя есть на сегодня планы?

– Извини, я наверно еще до конца не проснулась, – пробормотала растерянно. – А планы обычные: сначала за продуктами, потом готовить…

– Пошли лучше погуляем по центру, ведь сегодня праздник. С утра дождик моросил, но уже закончился. А после вместе в магазин забежим.

– С тобой по центру?! – Катя нахмурилась, напряженно размышляя. Еще институтские засекут, начнутся обсуждения за спиной и расспросы… Хотя, какое ей дело до чужого мнения? Потреплют языками и забудут, а это ее жизнь.

– Хорошо, только переоденусь.

Однако, когда Катя уже стояла на пороге и обувалась, рядом внезапно материализовался В.Д.

– Я тут кое-что проверить хочу и нужна твоя помощь, – он округлил глаза. – У меня есть подозрение, что это Антон Толику коленку раздробил, да и в общаге с алкашами вовсе не языком совладал. Кинь неожиданно в него что-нибудь тяжелое.

– Ты шутишь? Он у костра с другой стороны сидел, слишком далеко для подножки.

– Подножка?! Нет, я думаю, он монетку метнул. Помнишь, вы с Сашей десятирублевку рядом нашли?

– Но это же безумие! – возмутилась девушка, а следом не смогла сдержать смех. – Такое только в фильмах про самураев бывает.

– Не спорь. Просто кинь и все поймешь сама.

Катя засомневалась, но тут Антон как раз вышел из комнаты:

– Над чем ты смеялась сейчас?

– Давай же, – поторопил В.Д. – Решайся. Ну?!

Она подцепила туфлю и с разворота швырнула в парня. Раздалось: «бум!», и обувь упала на пол, отскочив от его лица. Антон остался неподвижно стоять, широко распахнув свои наивно-удивленные глаза. На его нижней губе выступила кровь.

– А я думал, что он на рефлексе словит, – буркнул В.Д. – Ошибочка вышла, – и поспешил ретироваться. Вот же подстрекатель хренов, наделал дел – и сразу в кусты.

– Прости, прости, я случайно! – пролепетала и бросилась к раненому. Схватила за руку и, затолкав в комнату, плюхнула на кровать.

– Ты сиди, а я мигом за льдом! – побежала на кухню и, вытащив из холодильника замороженную рыбу, вернулась и приложила к губе.

Вот дурочка! И угораздило же на болтовню В.Д повестись! Антон ведь ни ловить, ни бросать не умеет, это еще в парке понятно было, когда он с десятой попытки камушек не поймал. А на туфлях железные набойки, совсем забыла. Хорошо, что хоть не в глаз.

– Спасибо, что зубы не выбила… – проворчал он, словно читая мысли. – И что на тебя нашло?

– Извини, просто подумала… – начала отмазывать В.Д, – что ты поймаешь. Как ты все-таки с алкашами в общаге совладал? Их там штук десять в засаде сидело, совсем невменяемых.

– Я просто зашел и попросил ноут обратно. Люди в состоянии алкогольного опьянения могут интуитивно ощущать, с кем грызться можно, а с кем не стоит.

Катя с трудом сдержала улыбку: ну и самомнение! Даже от туфли не защитился, что уж говорить о толпе мужиков.

Девушка удобней перехватила ледяную тушку и немного наклонила лицо парня вбок. Внимание невольно зацепилось за серьгу в ухе. Это было солнце, заключенное в подкову, с венцом из тринадцати изогнутых лучиков. Они одинаково клонились в сторону, создавая иллюзию вращения по часовой стрелке. На подкове симметрично располагались шесть маленьких дырочек, и зеленый четерехлистный клевер, прикрывающий седьмую. Да, интересная вещица, и почему-то только одна. Кажется, Антон говорил, что она дорога как память.

И тут она вспомнила о просроченной зеленке в шкафчике на кухне.

– Подержи-ка рыбу, а я пороюсь в аптечке, – она стряхнула с ладони на пол капли воды. – Нужно обработать рану, а то каблуки были в земле, чего доброго, еще воспаление начнется. И свежий антисептик нужно будет купить.

– Конечно. Я изначально мог сам.

Через минуту она уже ворвалась назад в комнату, сжимая в одной руке открытый флакончик зеленки, а в другой – две чистые ватные палочки.

– Сейчас я… – но у самой кровати вдруг поскользнулась и полетела вперед. Словно в замедленной съемке сознание зафиксировало образ Антона: все шире распахивающиеся глаза, собственное испуганное отражение на дне зрачков, тушку рыбы в его руке и… она спикировала сверху. Падение, как ни странно, получилось мягким.

Мгновение они лежали неподвижно. Затем воспоминание об открытом флаконе вернуло ее к реальности. Катя внутренне содрогнулась от мысли, что все вокруг оросилось зелеными брызгами. Однажды в доме родителей она вот так пролила немного зеленки на пол. Ох и всыпала ей за это матушка! А пятно так и осталось на линолеуме, лишь со временем побледнело немного.

С ужасом перевела взгляд вперед. И… о чудо! Пузырек в вытянутой вперед руке по-прежнему был нацелен горлышком вверх. Антон удачно поддерживал ее запястье, слегка развернув его вовнутрь. Быстро окинула взглядом поле боя: все чисто. Только ватные палочки рядом валяются. Какое неслыханное везение! Облегченно выдохнула и расслабилась. И тут осознала, что все еще лежит на парне, а он, тем временем, спокойно ее разглядывает. Странное ощущение начало зарождаться в животе. Чего-то холодного. Под ладонью свободной руки спокойно билось сердце, а вот ее – безбожно частило. Конечно, ведь минуту назад чуть не поседела со страху.

Резко вскочила на ноги. Рыбная тушка отлепилась от живота и бухнулась на пол.

– Гулять… мы же идем гулять? – спросила с непонятным волнением в голосе.


– Мне не дает покоя один вопрос, – начала Катя, когда они выбрались из переулка и ступили на главную улицу города. – Как-то раз мы поспорили с Владом, и он спросил, почему я полагаю, что «доброе» начало в человеке истинно, а «демоническое» – нет. Почему не наоборот? Что, мол, в их группе считают наоборот. И я не знала, что ему ответить на это.

– И то, и другое – лишь вопрос выбора. – Антон придержал девушку за рукав – на светофоре загорелся красный. Спереди до них донеслись звуки громкоговорителей и шум толпы с площади. – Однако, куда ведет этот выбор? Ты можешь поддерживать Волей импульсы от души и обрести с ней неразрывную связь. Тогда после смерти физического тела душа не уйдет на новое воплощение, а остается с тобой, даруя неиссякаемый источник чистой энергии и бессмертие. Если же ты поддерживаешь Волей демоническое, то после смерти потеряешь с ней связь, и, переместив сознание в Тень, становишься демоном. А эти существа, гонимые постоянным голодом, добывают энергию от других или ловят в нижних мирах нерадивых путников, – желтый сменился зеленым и собеседники двинулись дальше. –  Большинство же людей, к сожалению, не стремится к осознанности, не развивает Волю, и после смерти они просто втягиваются в собственные сны, преисполненные эмоций и земных желаний. А их душа уходит на новое воплощение.

Катя закусила губу и задумалась. Ну да, все, как и говорил В.Д. Они минули зебру и перепрыгнули через глубокую лужу возле бордюра. И девушка заговорила вновь:

– Тогда объясни мне следующее: Влад рассказывал про своего друга, который ходил к Видящей; она проповедовала любовь и добро, а сама подсаживала людей на эти энергии. В итоге друг стал ее мужем и резко умер, – и Катя вкратце пересказала ту странную историю, добавив в конце: – Получается, что его «светлые» буквально «съели».

Антон рассмеялся:

– Светлые никого не едят, у них есть доступ к собственному чистому источнику энергии – к душе. А если в твоем владении родник, будешь ли ты пить из болота? Другое дело, что некоторые существа маскируются под светлых, а сами сбивают с пути, нашептывая ищущему о его избранности и разжигая эго, – их обогнала ватага школьников с флажками и красными шариками от известной политической партии. Кто-то из них даже умудрился урвать две-три штуки сразу. – И есть еще неверные трактовки событий, – продолжил спутник. – Ведь люди смотрят на мир через фильтры своего восприятия. Внимание пессимистов само цепляется за негатив, а оптимисты, наоборот, отмечают вокруг хорошее. У Влада же сознание настроено на полосу зла. Что произошло с его другом на самом деле – сложно сказать. Возможно, этот мужчина был почти мертв, и спасти его не было возможности. Есть такое понятие, как нулевой фактор. Это неизбежная скорая смерть, так как вариантов событий с другим исходом просто нет. А так он прожил остаток жизни счастливо, что-то понял и спит спокойно. Не все так очевидно, как кажется на первый взгляд.

– Но откуда берется это смещение сознания на определенную полосу? – Катя остановилась у памятника Пушкину и развернулась лицом. – Понимаешь, Влад говорил разные вещи, и со многим я соглашалась, я чувствовала, что это очень близко к истине…

– В любом учении есть зачатки истины. Божественное начало в человеке это ощущает и тянется к ней. И, когда что-то совпадает с мировоззрением и опытом, ищущий проникается доверием и неосознанно берет и другое. К сожалению, обычно это то, к чему тянется демоническое начало – определенный тип мышления и практики, ориентированные на разжигание эго. Ведь редко кто может отличить, из какого внутреннего источника исходят те или иные посылы. Зачастую, человек говорит, что близок Богу, а его высокомерие красноречиво указывает на обратное…

Мимо прошествовали казаки, в костюмах и уже немного навеселе.«Любо, братцы, любо,


Любо братцы жить…» – пели они.

Собеседники проводили их глазами и вернулись к прерванному диалогу.

–Те же, кто подвергался ритуалу расщепления, имеют критический разрыв между божественной и демонической частью. Последняя развивается обособленно и способна незаметно контролировать внимание. Мастер делает это намерено, ему нужны верные слуги.

Порыв ветра сдул с соседнего дерева капли дождя, и они окропили лицо холодными брызгами. Спутники двинулись дальше.

– Откуда ты, вообще, знаешь о Мастере и его делах?

– Помнишь, я рассказывал про цель нашей группы? – Девушка сощурила веки. – Ну ты еще спрашивала, не является ли наш Учитель дядей Жорой с лысиной и пивным брюхом, а, главное, не придется ли с ним спать, – уголки рта медленно поползли в стороны и, не сдержавшись, Антон звонко рассмеялся.

– Помню-помню, а ты ржал над этим как конь. Вот как сейчас. – «Не могу знать, вдруг ты вычислишь его, и сама захочешь…» – память услужливо воскресила его ответ, и девушка проворчала: – Очень надо мне вычислять какого-то старикана с бородкой…

– Ого! Когда это дядя Жора успел эволюционировать до седовласого старикана? – в глазах парня заплясали задорные искры.

– Ну… я ведь о сектах так раньше высказывалась. Понятно, что в настоящих группах Учитель – это человек с большим опытом и ни одним десятком мудро прожитых лет…

– Ладно, – согласился собеседник. – Так вот, мы должны будем помочь «этому старикану» справиться с Упырем. А Упырь… – он сделал жест рукой, словно предлагая девушке самой ответить на этот вопрос.

И вдруг догадка яркой вспышкой озарила разум.

– Это Мастер! – ахнула Катя. Антон кивнул. – Но почему такая странная кличка – Упырь?!

– Фактически, это бестелесный демон, разуму которого чуждо все человеческое. Он тысячелетиями живет в другом измерении и набирает учеников, спускаясь на измерения ниже. Он выращивает для себя новых слуг, тех, кто будет добывать ему пищу. Грубо говоря, он вампир, потребляющий энергию человеческих пороков через посредников. И ему особенно важен преемник. Мастер бережно шлифует его характер, заставляя совершать определенный выбор и подталкивая к тем или иным поступкам. За бесчисленные годы существования Упырь сделался асом в подобных играх, ему не сложно предугадывать поведение учеников, лепить их такими, какие требуются.

– И как его убить?! – громко воскликнула девушка. Несколько прохожих вздрогнули и оглянулись на них.

– Убить? – чуть тише переспросил парень. – Нельзя искоренить то, что каждый человек сам пускает в сердце. Да, на время его можно обжечь истинным светом, заставить отступить. Но наша главная задача – просто помешать Мастеру воплотиться в физическом теле. Ведь в таком случае это будет сверхчеловек, практически неуязвимый, без глубинных чувств, но с изощренным разумом. Раньше, если ему удавалось подобное, по земле вихрем проносились войны. Однако после кровавого пира всегда следовал голод: ведь число людей уменьшалось, а выжившие зачастую меняли жизненные ориентиры. Сейчас, если удастся воплотиться, он будет действовать осторожнее. Мастер протолкнет законы, легализующие пороки: разрешающие проституцию, изымание детей из семей, оправдывающие педофилию и насилие; будут активно вестись эксперименты по клонированию людей, создаваться лекарства для продления жизни стоящих у власти, разрабатываться установки для контроля над человеческим созданием. Подобные вещи происходят и сейчас, но завуалированно и осуждаются, а станут для всех абсолютно нормальным явлением.

Потом спутники долго шли рядом и молчали. Катя была потрясена и пыталась переварить полученную информацию. Они рассекали плотный поток гуляющих, который начинался от главной площади и тек им навстречу. Там только что отгремели митинги политических партий и закончилась торжественная часть праздника. И лишь отдельные люди двигались в том же направлении, что и они – к площади. Девушка рассеянно провожала глазами лица людей, разноцветные шарики и флажки, уже свернутые плакаты и зонтики; некоторые несли цветы, другие нарядились в сценические костюмы, третьи украсили одежду одинаковыми значками или шарфиками. Ее взгляд осмысленно цеплялся за лавочки по бокам улицы, хотелось присесть, но все они были мокрые…

– Но почему ты не рассказал обо всем этом раньше?! – прозвучал наконец вопрос.

– Я пытался, но ты отказывалась слышать. Только сейчас удалось достучаться. Ты постепенно меняешься, становишься лучше. Пройдет еще немного времени, и ты уже не вспомнишь, какой была год назад.

Катя скептически приподняла брови:

– Память у меня как раз отличная.

– Ни в этом случае. Меняются не воспоминания, а уровень сознания. Происходит своеобразный скачок, переход на более расширенное восприятие. На самом деле, многие ученики сталкиваются с тем, что, даже длительно выполняя практики, все равно раздражаются, испытывают мелочный страх и действуют по старым схемам. Их внимание вновь и вновь цепляется за прошлые установки. И в один критический момент им начинает казаться, что это все бесполезно, у них ничего не получиться и нужно сдаться. Но самая темная ночь бывает перед рассветом, и если они преодолевают себя, то просыпаются утром и не могут узнать мир вокруг. Им кажется, что в нем что-то не так, что-то неуловимо изменилось… но вскоре понимают, что изменились лишь они сами. Они шагнули на ступень выше, где доступен более широкий обзор. Мыслям уже сложно захватывать их внимание, эмоциональные воронки перестают затягивать, а пустые беспокойства уходят из жизни. Кто-то даже считает таких людей черствыми, ведь они спокойно идут к цели, пока другие бьются за материальные блага или оплакивают потери. Но такие пробудившиеся, наоборот, ощущают мир глубже; они замечают незримые последствия выбора людей, закономерности событий и не подвержены массовым психозам или программам реагирования.

Они, наконец, вышли на площадь и направились к фонтану. Здесь еще проходили какие-то спортивные мероприятия, но народу осталось мало. На их недавнее присутствие указывал лишь мусор на асфальте.

– Кажется, у меня уже бывало подобное понимание, – медленно протянула девушка. – Прямо перед Новым Годом. А потом что-то словно оттянуло назад…

– Просто тебе сложнее, чем другим практикующим. Ведь демоническая часть, хоть и ослабела, но до сих пор продолжает частично контролировать внимание. В некоторых вопросах ты ведешь себя нелогично, отрицаешь очевидное, – собеседница уже приоткрыла рот для спора, но Антон уточнил: – И ты прекрасно знаешь, как лишить ее сил, но упорно этого не делаешь.

– И как? – проворчала с недовольством в голосе.

– Сделать перепросмотр детских травм из эталонного состояния, – дружелюбно напомнил он. – Этим ты лишишь ее постоянной подпитки и обретешь целостность. – От кампании молодых людей у фонтана отделилась девушка. Она неуверенно приблизилась и буквально насильно вложила в ладонь Антона букетик ландышей.

– Спасибо! – он улыбнулся, и та, покраснев, вернулась назад к своим.

Катя подкатила глаза, а парень понюхал цветы и протянул ей:

– Ты, кстати, поняла, зачем Мастеру нужен преемник с определенной конфигурацией человеческой и демонической частей?


Не успело отгреметь первое мая, как Саша нанесла визит. Антона дома не оказалась, что подругу совсем не смутило: она просто ходила по квартире, лежала на его кровати, трогала вещи. Катя следовала за ней по пятам и следила, чтобы та не утянула волосы. Хоть целительница и клялась, что больше не будет делать никаких приворотов и интенций, а только честно конкурировать с Нилом, доверия к ней не было.

В следующий раз Антону повезло меньше, и Саша его перехватила, причем она была одета несколько откровенней обычного. Сверху открывались живописные виды на ее женские прелести. Даже Катя смутилась, однако парень остался равнодушен. Его взгляд вообще обошел зону ее груди. Похоже, обольстительница могла хоть голой ходить – и было бы с тем же эффектом. Это удивляло: чтобы вот так, совсем не обращать на девушку внимание! И все больше наводило на определенные мысли…

Но под конец целительница вообще шокировала.

Антон попрощался и собрался уходить, как вдруг она поцеловала его в губы.

– А это у нас новое веянье, – проворковала, стоя на пороге. – Мы с Катей и другими знакомыми теперь при встрече или прощании так делаем. – И следом чмокнула в губы Катю, – забыла вот сегодня с ней поздороваться.

Катя вытаращилась на нее. И вдруг поняла, откуда у подобной идеи выросли ноги – она же сама про эту моду выболтала, когда еще вместе жили! И про свой позор – первый поцелуй с Викой. Хотя, если рассказанное одногруппницей правда, то первый все же был с парнем в день инициации… – а тем временем Саша смотрела на нее с щенячьей мольбой в глазах, выпрашивая поддержки.

– До вечера! – Катя тяжело вздохнула и тоже одарила Антона поцелуйчиком. Его губы оказались мягкими и теплыми.

– Вот это я понимаю, дружба! – со смехом в голосе изрек парень. Конечно, он просек уловку и подыграл. Тут бы и идиот просек, а идиотом он точно не был.

А через несколько дней девушка уже вовсю ругала себя за потакание Саше.

Теперь всякий раз, возвращаясь домой или уходя по делам, Антон с весельем в глазах целовал в губы. Похоже, это крайне его забавляло. И ведь ничего не попишешь против – сама маленьким обманом открыла ему дорогу. И, хотя внутри жила уверенность, что стоит объясниться и он прекратит, Катя упорно не хотела этого делать.

На девятое мая они втроем посетили парад Победы, потом вернулись домой и девушка начала активно выпихивать из квартиры Сашу. Ей хотелось запереться в комнате и в одиночестве почитать книжку.

– Все, до завтра, пока, – Катя уже потянулась, чтобы чмокнуть подружку на прощание, как вдруг В.Д резко вынырнул перед лицом. Да так внезапно, что она буквально поцеловала его в нос.

– Там Мила! Этот их главный… – он задыхался, словно от быстрого бега, – он ее к себе заманил… быстрее, звони Нилу.

Катя бросилась в комнату и выхватила из сумочки телефон.

Глава 33. Слабость Милы и исповедь Нила

– Скажи, пусть едет быстрее! – причитал В.Д, пристроившись рядом с Катей на заднем сиденье.

Но девушка молчала: куда уж быстрее, Антон итак гнал и даже пару раз пролетел на красный. А через минуту скорость и вовсе сделалась неактуальной – на повороте они уткнулись в пробку. Что, впрочем, совсем не удивительно – улицы в центре города были все еще перекрыты из-за праздника, в то время как отдыхающие уже активно потянулись домой.

В.Д на несколько мгновений исчез, а потом вновь проступил рядом.

– Фуф… Затор небольшой, минут на десять-пятнадцать. – И зачастил словами: – Этот их проповедник! Он Миле лапши навешал, что сам Господь разрешил и даже наказал им вместе быть, а это его «вместе» ни что иное, как стать ближе не только душой, но и телом… просто дикую лабудень наплел! Это Ледышка так его обработал… я до конца не мог поверить, что она поведется на подобную чушь. Мила же экстрасенс, ведь должна чувствовать, что это все от лукавого, из пороков вытекает.

– У нее конечно проблема со словом «нет», но не до такой же степени… – прошептала девушка.

– Ты что-то сказала? – в пространство между двумя передними креслами вклинилась Сашина голова. Целительница, еще когда только садились в машину, не растерялась и заняла козырное место рядом с водителем. – Откуда ты, вообще, узнала про то, что Мила в опасности?!

– Ну… – скосила глаза вбок, на что В.Д испуганно замотал головой. – Ну… из бессознательного пришло это… понимание…

– Странно, – в голосе подружки явно читалось подозрение. Может, ты все же что-то от нас скрываешь?

– Катя, вызови скорую, – спокойный голос Антона избавил от необходимости отвечать. – По названному тобой адресу.

– Может, милицию?! – встрепенулась Саша.

– Нил там окажется раньше, чем мы, – парировал парень. – И проповеднику понадобиться помощь врачей. Милицию не стоит вовлекать.

Катя выполнила поручение, спрятала в сумочку телефон и от бессилия беспокойно заерзала по сиденью. Что же там сейчас происходит?

– Переместись туда, посмотри… – она мысленно отправила бестелесному соседу приказ, приправив его выразительным взглядом.

– Вот еще! – В.Д развел полупрозрачные руки в стороны. – Чтобы нарваться на вашего старосту? Его способность пугает меня до жути. И, вообще, пойду-ка я лучше назад… к Владу загляну. Чем все закончится там и узнаю. Но буду за вас болеть, только на расстоянии… – и он исчез.

Еще на подходе к весьма благоустроенному домовладению, заметили распахнутые ворота и припаркованный внедорожник Нила. Он жил ближе и, как и ожидалось, добрался быстрее. И до дома, и до этого гада. Когда вбежали внутрь, сразу на них и наткнулись.

Проповедник извивался на полу в гостиной, а Нил сидел сверху и душил его, предварительно хорошенько избив. Катя сглотнула и отвела глаза в сторону. Что там с костями и внутренними органами неясно, но на лицо хозяина дома смотреть было страшно и муторно: оно превратилось в один сплошной кровоподтек.

– Отпусти, – твердо произнес Антон, не делая попыток приблизиться. – С него уже достаточно. – Но Нил то ли не услышал, то ли просто проигнорировал вошедших. Тело под ним захрипело и замерло в неподвижности. – Ты его убьешь! – громче воскликнул парень. И вновь без эффекта. – Николас, не надо… – произнес следом, но на этот раз как-то неестественно мягко и тихо.

Староста вздрогнул.

– Не смей! – резко отпустил жертву, встал и развернулся. Его лицо исказилось судорогой, а в глазах полыхнула ненависть. – Не смей копировать голос моей матери! – они неотрывно смотрели друг на друга. Нил тяжело дышал.

Проповедник не шевелился. Саша вышла из ступора, подбежала и опустилась рядом.

– Живой… – облегченно выдохнула через пару мгновений.

Словно в подтверждение ее слов, тот пошевелился и слабо застонал, а его грудная клетка рвано заходила вверх-вниз.

С улицы послышался вой сирены – это к дому подъезжала скорая.

Из угла раздался слабый всхлип и шорох. Девушка перевела туда взгляд и только сейчас заметила Милу. Экстрасенс казалась белее меловой стены, одежда пребывала в беспорядке, она кусала губы и заламывала руки.

– Он… я… – прошептала, – он ничего не успел сделать…

Нил даже не взглянул на нее, просто молча вышел из комнаты. И, повинуясь внезапному порыву, Катя бросилась следом.


– Что?! – резко выкрикнул староста, когда она впихнулась на переднее сиденье внедорожника. – Оставь меня!

– Тебе нужно успокоиться.

Он завел машину. Его плечи дрожали. Автомобиль резко сорвался с места и помчался вперед, стихийно наращивая скорость. Все быстрее и быстрее. Впереди показалась вереница машин. Катя вскрикнула, вспомнив аварию на мосту, и в страхе закрыла глаза ладонями. И почти сразу послышался скрип тормозов. Осторожно приоткрыла веки. Они встали на первом же перекрестке.

– Ну вот как можно быть такой дурой, скажи мне?! – зло заговорил водитель. – Что должно быть в голове, чтобы под старого мудака лечь?! – светофор мерно отсчитывал секунды.

– Я думаю, – осторожно начала напуганная пассажирка, – на этого проповедника повлиял кто-то из группы Влада. А уже он убедил Милу…

– А тебя, – резко оборвал староста, – скажи, а тебя тоже можно вот так «убедить»? Вы что, девушки, все такие дуры?! – машина вновь двинулась вперед, и стрелка спидометра быстро поползла вправо.

– Э… ну… – мозг заработал, пытаясь судорожно отыскать выход. – Я давно замечала, что в подобных общинах лидеры часто превышают допустимые полномочия, переходят границы. Заводят нескольких жен, прикрывая влечение особой трактовкой религиозных догм. Ставят себя выше прихожан, а те им потакают, путая понятие «религия» и «вера». Это, похоже, влияние эгрегора, который напрочь отключает критическое мышление, – она неуверенно покосилась на водителя, раздумывая, стоит ли продолжать. – Ну или массовое внушение, – добавила дипломатично.

Спутник продолжил молчать, но больше не разгонялся. И она осмелела:

– Зачем ты его избил? Нужно было сдержаться и решить вопрос по-другому. Рассказать об этом в приходе и добиться осуждения паствы, например.

– И ты думаешь, паства бы его пожурила?! Серьезно?! – он окинул блуждающим взглядом спутницу. – Да они же фанатики! – и яростно ударил по рулею, послав нетерпеливый звуковой сигнал замешкавшейся впереди машине. – Меня бесит их тупая вера в Бога. Я еще в первый раз, когда Мила на проповедь притащила, хотел их главарю харю начистить. Но она его так нахваливала, мол, свят и безгрешен, что я не пошел дальше шуток. И то, потом этот тип развонялся и меня чуть ли ни демоном объявил. Ради Милы пришлось ему рот деньгами заткнуть. Я его еще тогда лично предупредил, что хоть одно движение… – он не выдержал и подрезал автомобиль водителя-тугодума. – А воспитала Милу бабка, она-то и вбила в голову внучке, что нужно во всем слушаться этих словоблудов-сектантов. Что Бог все видит. Старуха уже из ума выжила, но сама Мила! Где здравый смысл, где логика?! И Антон постоянно мозги промывает этим Богом. А ты?! Ты тоже в него веришь?

– Ну… – выход из этого вопроса показался даже более сложным, чем из первого, – как минимум, есть некая сила, недоступная нашему пониманию. Когда я пыталась разбудить Диму, явилось существо из света и…

– Знаю я эту силу, – не дал договорить Нил и скривился. А следом горько усмехнулся:

– Моя мама тоже так думала. Она была из СССР, – его речь смягчилась и почти утратила акцент. – Отец приехал сюда по работе, и они впервые встретились. Вскоре поженились и жили на две страны. Мама была сильно привязана к России и не хотела уезжать насовсем. Она помогала здесь детям-сиротам. Она тоже считала, что Бог все видит и прочую ересь несла. Тайно водила в церковь по воскресеньям. Но он не спас, когда ее убивали. Сынок одного влиятельного человека накурился и… – Нил припарковал машину у обочины, на нем лица не было. Он сжал руль так, что побелели костяшки пальцев, – семнадцать ножевых ранений. Она была беременна, мы ждали девочку.

И тут Катя остро пожалела, что поехала с ним. Она не умела успокаивать людей и порой слишком близко к сердцу воспринимала их эмоции. Антон бы нашел подходящие слова утешения, а она могла лишь слушать, затаив дыхание и боясь пошевелиться. Староста с трудом продолжил, и его голос зазвучал надтреснуто и глухо:

– Мне было семь лет. Я так испугался, что просто впал в ступор и даже не попытался помочь маме. А потом… даже отец, имея деньги и связи, не смог засадить убийцу на нары, а меня долго не могли вылечить: я потерял голос. У подонка и раньше были эпизоды: избиения, изнасилование. Но на это закрывали глаза. И что ты думаешь? Немного полежал в психушке и его отпустили. И то потому, что мой отец богат и использовал все рычаги влияния. Но на большее не хватило связей. Чертов совок! Сейчас хоть в прессе репортаж об этом можно легко состряпать, а тогда СМИ плясало под дудку властей. У меня ушло восемь лет, чтобы восстановить справедливость. Но за это время он успел сбить насмерть подростка и сжечь живьем любовницу. Зло разрослось…

– Постой! – вырвалось само. – Как?! Тебе было всего… пятнадцать?

Он кивнул.

– Когда умела мама, я не хотел никого видеть, но окружающие постоянно меня замечали и донимали: с жалостью, любопытством или злорадством разглядывали. И тогда я впервые обнаружил, что их внимание является материальной единицей, что от него можно прятаться, становясь незаметным. Я потом использовал это, добывая сведения и стравливая людей у власти. Я хотел смерти убийце, но понял, что это слишком милосердно для такого подонка. Он сидит до сих пор в очень неприятном месте. А его отец скоропостижно скончался, когда разорился и по миру пошел. Это я поспособствовал. Повезло ему. Я прогулялся по всей цепочке соучастников: нашел подставных свидетелей, врача, выдавшего справку о невменяемости, судью, судмедэксперта… и всех наказал по заслугам, – Нил наконец разжал пальцы и со вздохом опустил на колени руки. Перевел взгляд на девушку: – Теперь понимаешь, почему я взялся за Влада? Он ничего мне лично не сделал, но он преступник. А я потворствовать злу не собираюсь. Сажать таких людей я считаю своим долгом. И… если бы сестра была жива, она сейчас была бы твоего возраста. Конечно, я вынужден заботиться о членах группы, но за тебя ощущаю особую ответственность.


– Как Котовский понял, что наш проповедник его драгоценную Милочку совращает? – Влад сидел на диване и барабанил пальцами по журнальному столику. – Ответь мне. Он слишком рано вмешался.

– Я не знаю, – у Совы забегали глаза. – И не рискую смотреть, кто ему сообщил, ведь староста может заметить мое внимание. Даже через кого-то из их группы смотреть опасно. А как тогда?

– Ладно. Старайся лучше. А как себя чувствует наш «посланник божий»?

– Вчера ему сильно досталось, но он, к сожалению, жив… – блондинка встала с кресла и нервно заходила по комнате. – Пантера, конечно, над ним работает, разжигая праведный гнев. Но убийство на Котовского теперь не повесишь.

– Тюремный срок за нанесение вреда здоровью и удар по его деловой репутации – тоже хороший ход. Попытаемся выжать по максимуму из этой истории, – Влад криво улыбнулся. – Нужно завтра репортеров к больнице подтянуть, вынести это дело на суд общественности. Уж не нам ли знать, как управлять эмоциями этой самой общественности? – его улыбка сделалась шире, – еще и богатство против него обратим. Ведь есть большая разница между «Развратный падре наконец наказан» и «Сын олигарха жестоко расправился со священником». Зависит от того, как преподнести одно и тоже событие…

Наверху послышался топот и вниз по ступенькам сбежала Лина.

– Пока, – весело пропела девушка и поцеловала брата в щечку. – Я к подружке.

Через пару секунд хлопнула входная дверь.

– А она волновалась сейчас, – задумчиво произнесла блондинка. – Твою сестру легко читать. Не то, что тебя.

– Я заметил. Наверно, с парнем встречается, а не с подружкой. Может, наконец, ее влюбленность в Антона прошла?

– Мне понаблюдать за твоей сестрой?

– Не стоит, – Влад помрачнел. – В жизнь моей семьи, вообще, вмешиваться не смей. Никогда, ты поняла?

Черный кот осторожно выскользнул из комнаты. План Влада его, конечно, взволновал, но сейчас за Лину он беспокоился больше. Нехорошее подозрение билось в его маленьком тельце. Сегодня хозяйка вела себя необычно: нервно обсуждала что-то по сотовому, потом механически гладила холодной рукой и даже сейчас ушла, забыв насыпать корм в миску. Похоже, Лина что-то затеяла и имело смысл за ней проследить…

Глава 34. Фан-клуб Антона

Тем же вечером Катя возвращалась с работы домой. После разговора с Нилом она пребывала в расстроенных чувствах, ведь вчера так и не решилась чисто по-человечески обнять его и проявить участие. Да, легко быть гуру в Гималаях – ты можешь часами медитировать в пещере и даже казаться себе просветленным, но, вернувшись в социум, так и не суметь в нужный момент отыскать подходящих слов.

Стоило подойти к дому, как кто-то окликнул ее по имени. В темноте не сразу узнала сестру Влада, а когда узнала – не обрадовалась. Ведь рядом стояли два бугая и переминались с ноги на ногу, ожидая приказа. О Боже, неужели снова?! Не зря они с Максимом двойня, даже мыслят одинаково. И что ей, интересно, такого могло понадобиться, чтобы тащить с собой группу поддержки?

– Я с вами не поеду, – Катя уже успела сделать несколько шагов к подъезду, как машина резко обогнала, преградив дорогу. И, как назло, вокруг ни души. Задняя дверца призывно распахнулась.

– Садись уже, нужно просто поговорить, – спокойным голосом выдала Лина. – Есть предложение.

Шансы на побег были неплохие. Нащупала в кармане ключ от домофона. Можно припустить вперед и попытаться справиться с дверью быстрее, чем они отреагируют. Но ведь Лина – не убийца с ножом, а всего лишь сестра Влада. Стоит ли бояться? Опыт общения с Максимом подсказывал, что стоит, но, с другой стороны, вероятней, что человек просто жаждет поговорить и за неимением других аргументов подогнал «на стрелку» бравых ребят. Сейчас, небось, отсыпет гадостей, и все разойдутся по домам. И тут передние дверцы распахнулись и оттуда вывалились эти самые ребята. Да, зря она затягивала с побегом, – пока думала, шанс уплыл.

Пришлось послушно сесть назад к Лине. Автомобиль развернулся, и они куда-то поехали.

– Держи, – на колени упал конверт, – только оставь Антона в покое.

Устало заглянула внутрь и тяжело вздохнула. Все ясно, эта хамка пронюхала, что они вместе живут и напридумывала себе небылиц.

– Даже и не знаю, как тебе сказать, чтобы сразу дошло… – протянула конверт назад, – но я не продаюсь.

– А деньжищи-то немалые! – присвистнул В.Д, проступив по пояс между спинками передних кресел. – Я бы за такие продался…

– Очень зря, – Лина забрала деньги назад. – Я же по-хорошему попросила, а теперь придется с тобой по-плохому. Что, когда брат отказал, решила переключиться на моего парня?

Катя подкатила глаза и скептически заметила:

– А виновник твоих любовных страданий знает, что он «твой парень»? – ну как-то не могла она всерьез воспринимать сестру Влада: эта избалованная фифа строит из себя взрослую, угрожает. Однако, одно дело говорить, а другое – приводить в исполнение.

Лина опешила, но уже через мгновение разразилась потоком брани и угроз, из которых следовало, что «сопернице» нужно срочно собирать манатки и валить из квартиры на все четыре стороны.

– Она тебя, кажется, в рощу везет. В ту, что на северном, – снова подал голос невидимый спутник. – Зря ты ее провоцируешь, ведь проще объясниться и разойтись с миром.

Как же оно все достало! И с какого перепугу она должна оправдываться перед этой хамкой, что-то ей доказывать? Спросила бы по-человечески, без шантажа и подкупа, так и рассказала бы без проблем. А теперь чего-то не хочется. Катя смерила собеседника убийственным взглядом и вновь переключилась на Лину.

– Мне, вообще-то, домой нужно, а не за грибами, – едко выдала и ехидно пропела: – Ну да, мы живем вместе, просто у нас любовь: и физическая, и духовная. Посторонних это вообще не должно касаться. Антон сам в состоянии выбрать, и он выбрал. Меня.

В.Д с трудом подобрал челюсть и прошептал:

– Ну вот зачем?! Она же сойдет с ума от ревности.

Лина смертельно побледнела, лицо перекосилось злобой, а глаза заметали молнии.

– Да я тебя сейчас… – начала с ненавистью и добавила громче: – У моих людей большой опыт «опускания» таких как ты!

При этих словах двое мужиков впереди глумливо захихикали.

– А я все расскажу Антону. И он перестанет с тобой общаться. Навсегда. Как тебе такой план? – Катя победно усмехнулась.

Собеседница на несколько секунд утратила самообладание, лишь как рыба таращила глаза и открывала рот, а следом вся затряслась, замахнулась ладонью… но не ударила. Ее глаза сузились, лицо искривилось болезненной гримасой, а губы растянулись в мерзкую ухмылку:

– Тогда придется тебя убить.

У Кати внутри все похолодело. Ее напугали не слова, а та одержимость во взгляде, то безумие, так напоминающее Сашино. Похоже, она немного переборщила с доведением собеседницы до белого каления.

– Мы на подобное не договаривались, – буркнул один из бугаев, по совместительству водитель. – Уговор был просто напугать.

– Планы изменились, я доплачу.

– Ну ладно, – как-то буднично передумал он, – но втрое увеличишь.

– Да нет проблем! Увеличу в пять раз, но только сделайте так, чтобы тело никогда не нашли.

Второй бугай одобрительно хмыкнул.

– Ну вот ты и доигралась, – В.Д вытер пот со лба. – Полезла на рожон, и ее переклинило. Хотя, все же не думаю, что Лина на такое способна: видимо, на нее кто-то воздействует, как тогда на Максима во время похищения. Либо это просто часть плана, чтобы напугать тебя посильнее.

– Как-то не хочется выяснять, какой вариант верный, – все больше холодея, послала ответ. – И что теперь делать?

– Нужно было сразу прислушиваться к моим мудрым советам, – проворчал он. – А теперь, боюсь, что у тебя только две возможности: когда машина остановиться, вырубить качков или банально сбежать. Ты в кроссовках, поэтому предлагаю второе. Я сейчас попытаюсь заглушить мотор, они выдут разбираться, а ты уноси ноги.

Катя внутренне собралась, готовясь действовать. Но они продолжали ехать. Прошло пять минут, и В.Д высветился рядом снова:

– Не получилось. Машина новая, ничего не могу сломать. И вы, похоже, уже на месте. Я тут заприметил, что правее, где-то в километре, оживленная трасса, постарайся сейчас вырваться и побежать туда.

А дальше события развивались стремительно.

Лина открыла дверь и зачем-то потянула пленницу за собой. Это и стало ее ошибкой. Девушка изобразила покорность, но, как только оказалась на свежем воздухе, отвесила гадине жирную оплеуху. И со всей дури рванула вправо.

– Тварь!!! – взвизгнула пострадавшая. – Ловите! Хватайте ее!!!

Сзади ломались ветки, слышался топот преследователей. Катя мчалась вперед, не разбирая дороги, напрямик прорываясь сквозь кушири и перемахивая через лежащие ветки и кочки. Хорошо еще, что почти полная луна немного освещала путь. Однако одну трухлявую корягу девушка не разглядела и налетела с размаху, упала, покатилась по земле, но тут же вскочила, и, не обращая внимания на ушибы и порванную одежду, помчалась дальше.

– Беги, беги!!! – голосил В.Д где-то на затворках сознания.

Ветер свистел в ушах, не хватало дыхания, в боку кололо. Катя летела на своей максимальной скорости, но преследователи неумолимо догоняли. Один был уже настолько близко, что за спиной ощущалось его тяжелое дыхание…

– А!!! Сука, прям по глазам, – внезапно взревел он. А следом сознания достиг всплеск радости – это В.Д каким-то чудом сумел оттянуть ветку дерева и отпустить ее в нужный момент.

Впереди уже отчетливо маячил конец рощи и слышался шум машин. Через минуту она вылетела на трассу и резко остановилась, замахав руками. Следом ее тряхнуло, а темное небо над головой совершило стремительный кувырок.

Катя с трудом распахнула глаза. Что-то произошло… только что. Она, кажется, сейчас лежит на земле. В ушах шумит, мир кружится и плывет. Нестерпимо жжет спину, в животе что-то пульсирует и горит. Дыхание дается с трудом, при вдохе в груди что-то хрустит и колет. Попыталась пошевелиться и поняла, что ноги ее не слушаются, только онемевшие пальцы рук едва-едва двигаются.

Над ней склонился В.Д и с беспокойством прошептал:

– Ну ты даешь! По сторонам нужно смотреть: тебя сбило машиной и отшвырнуло на обочину, водитель скрылся, а преследователи сбежали. Вот сейчас потеряешь сознание, а очухаешься уже в больнице с переломом позвоночника. И уже точно назад прыгнуть не сможешь.

Катя осознала последствия и ужаснулась. А ведь он прав! Если сейчас не прыгнуть, то потом пройдет слишком много времени и уже не хватит сил. Но сбило-то не насмерть! Поэтому, сил не хватит в любом случае…

– Да все ты можешь, не придуряйся! – словно прочитал ее мысли В.Д. – Ты сильнее, чем думаешь о себе. Врубай уже демоническую часть, добавь к страху Ярость и прыгай, – и дальше он начал расписывать все прелести существования инвалида, который всю жизнь лежит и под себя ходит…

Девушка живо себе это представила, но напугало ее, скорее, другое – родительница. Она уж точно обеспечит ей надлежащий «уход», тотально контролируя во всем. Может, В.Д прав и у нее получится прыгнуть назад? Она же и раньше делала это не в момент смерти, чтобы спасти Димку, к примеру. И еще, когда Влад впервые напугал ее ночью в своем доме, угрожая порезать лицо. Она ведь уже тогда пыталась прыгнуть назад, на кухню! И это почти получилось, даже без осознания того, что она делает…

Как же они все достали: эта полоумная Лина, да и Саша не меньше! А Антону пора свой фан-клуб организовывать: пусть влюбленные между собой дерутся и решают, кто круче, а не вовлекают в свое безумие окружающих. Только вроде все устаканилось – и вновь проблемы, а когда все хорошо – на работу нужно идти. Или к экзаменам готовиться. Возмущение внутри росло, как снежный ком. Вот сейчас вернется в прошлое и всем недругам раздаст. Начистит гадам физиономии, чтобы надолго хватило. Она со злорадством представила их, избитых и униженных, и дикая Ярость внутри полыхнула янтарным светом…

Мимо проносились автомобили, свет фар ослеплял. Рядом скрипнули тормоза, и над ней склонились сразу два человека.

– Девушка, вы как?! – позвала незнакомая женщина. – Держитесь, я уже скорую вызвала.

Лица двоились, плыли… Она отчаянно фокусировалась на картинке из прошлого. Той, где они еще ехали с Линой в машине. Звук голосов искажался, терялся, сознание меркло…

Катя моргнула.

– … ничего не могу сломать, – уже знакомо оправдывался В.Д.

Получилось! Через минуту она вновь вылезла вслед за Линой. Но сейчас уже Катя готова была отбиваться. Нет, она готова была убивать! Жаль, что под рукой не обнаружилось острых предметов. Время привычно замедлилось, девушка сжала пальцы в кулак и размахнулась, уже предвкушая, как эта гадина получит сейчас в нос, но… зрение вдруг расфокусировалось и удар ушел вбок, а она сама по инерции пролетела вперед и упала в грязь.

Что за ерунда такая!? Она на мгновение растерялась. И тут же ее схватили и, заломив руки назад, грубо поставили на ноги.

Лина сделала шаг ближе, и Катя вдруг увидела. Вокруг сестры Влада мерцало защитное кольцо силы. И сразу внутри проступило четкое понимание – его не разрушить. Похоже, Влад теперь гораздо лучше ставит защиту. Или это она сама так ослабела после прыжка назад? Но ведь в первый раз получилось зарядить Лине леща! Почему?! И с тоской вспомнила особенности подобных защит. Они уберегают лишь от влияния демонического сознания; невозможно защитить человека от пули или обычного прямого удара, но, если этот удар наносит демон в теле человека, то он, как правило, промахивается…

Лина победно ухмыльнулась, а второй подонок достал нож.

– Начните с лица, оно мне особенно не нравится.

Все-таки В.Д ошибся: теперь очевидно, что на Лину никто не влияет, она ведет себя так по собственному выбору. И действительно готова калечить, это читается в фанатично горящих глазах.

Подонок потянулся к ней, но Катя, изловчившись, в последний момент умудрилась лягнуть его ногами. Державший ее бугай матюкнулся и еще больнее вывернул за спиной руки. Зафиксировал, отсекая любую возможность маневра. Прыгнуть назад повторно тоже надежды нет. Катя увидела, что к ее лицу вновь приближается нож…

И тут у Лины зазвонил телефон, какая-то веселенькая мелодия. Она разом вздрогнула. Все замерли в ожидании.

– Заткните ей рот и держите, это брат, если не отвечу, он бросится меня искать.

Захват ослаб, потом одна рука сжала в кольцо под грудью, а другая прочно запечатала рот.

– Да? – пропела Лина неестественно приторно.

– Ты где? Что с тобой? – беспокоился Влад. Наверно, он почувствовал удар по защите. В тишине рощи его слова были особенно хорошо различимы.

– Все отлично, я с подружками в клубе, – соврала сестра, но дрогнувший голос ее выдавал.

– Но я не слышу музыки. Скажи адрес, сейчас приеду.

– Ты что… не нужно, – залепетала. – У меня все в порядке, я же сказала…

– Я ведь все равно узнаю где ты и приеду… – на этой фразе бугаи повытягивали шеи и приотпустили девушку. Они уже поняли, что их левый заработок накрывается медным тазом.

– Хватит ограничивать меня! – Лина зло закричала в трубку. – Говорю же – все хорошо!

Катя резко сжала челюсти на пальце подонка. бугай заорал и от неожиданности разомкнул руки. Она отчаянно рванула вперед и побежала, и на этот раз никто не погнался следом.

Непонятно сколько прошло времени, похоже, целая вечность. Пришлось затаиться в кустах и трястись от холода. Сил совсем не было, а связь здесь не ловила. Меркнущее сознание зафиксировало свет фар в отдалении.

А потом ее кто-то взял на руки. Кто-то теплый. Антон!

– Я не знал, что Лина способна на такое. Она позвонила и сказала, что хотела тебя напугать, но ты убежала в лес, – он закутал свою ношу в плед.

– Вообще-то, она хотела меня убить… – пробормотала, опуская голову на его плечо. – Но лучше скажи, как ты меня нашел? Это Мила подсказала? Ведь здесь темно, а я хорошо спряталась…

– Нет, Мила еще не отошла после вчерашнего. У меня тоже есть экстрасенсорные способности, не такие выраженные, как у нее, но отыскать человека в роще при необходимости я могу.

Он говорил еще что-то и прижимал к себе, пока нес к машине. Кажется, извинялся, но Катя уже спала. В.Д следовал за ними и умилялся, а, когда девушка оказалась дома, широко зевнул и решил тоже отправиться отдохнуть, в Белочку.

Глава 35. Большие планы

В.Д приоткрыл один глаз – кто-то зашел в дом. Он не сразу признал мужика, который Катю прикрывал и «витаминки» колол, когда Максим с дружками похищение организовали. Все же, когда снизу смотришь, да еще и из позиции кошки, люди немного другими кажутся.

– Ну и? – Нил сидел на диване и смотрел на огонь в камине. За окном занимался рассвет. – Что накопал? Давай по порядочку о каждом.

Гость сел в кресло и заговорил:

– Начнем с этого их Николая. Кличка Ледышка, Никки. Развлекается за деньги и без, часто с богатыми любовниками и любовницами. Заводит связи. У него несколько клубов по городу, один закрытый. Там всякое: разврат, проституция, наркотики…

– Закрой их все, – оборвал староста.

– Полагаю, у него хорошая крыша, – осторожно уточнил собеседник.

– Закрой. Вот сразу и увидим его связи, какие рептилии повыползают из своих нор и рискнут за него вступиться.

– Но…

– Просто сделай это. Все, проехали. Кто там дальше? Эта тетка с черными волосами…

– Девушка, – поправил гость.

– Тетка! – отрезал Нил.

– Ну хорошо… зовут Олеся, кличка Пантера. Она модель.

Нил поперхнулся и принялся громко кашлять:

– Куда катится этот мир? Перестаю понимать людей: кривоногий плюгавый сражает сердца наповал, а толстуха выряжается «а-ля женщина-кошка» и покоряет подиумы. И ведь пипл хавает!

– Ну, я бы не сказал, что она толстая, – собеседник удивленно вскинул брови. – Сейчас у нее травма руки и она не участвует в показах.

– Вот и сделай так, чтобы больше никогда не участвовала. Чтобы ей все отказывали и никуда не брали. Она, кстати, тоже за деньги под мужиков ложится?

– Нет, но у нее садистские наклонности. Есть информация, что ей нравится истязать животных. И еще… вы слышали про игры на выживание?

– Охота на людей на островах богачей? Она и в этом замешана?

– Ага, бывала там и не раз. Но такое, понятное дело, обнародовать не получится.

– Ну так подкинь ей какую-нибудь кошку и засними мучения на видео. Затем «случайно» слей в СМИ, набегут защитники животных – и все, хана карьере. Мне что, учить тебя? Дальше.

– Людмила, Сова. У нее есть семья – муж и сын под новый год родился.

– Стой, а почему кличка такая? У нее большие глаза? Она ест мышей?

Гость издал смешок, а следом пожал плечами:

– Я не вполне понял. Человек, который следил за ее домом, несколько раз заснял сову, влетающую и вылетающую из окна. Ручная, наверно, для усиления эффекта на сеансах. Сама она работает местным экстрасенсом: привороты, отвороты, удача в бизнесе. И ее, кстати, проще всего прижать. Найти недовольных клиентов и подвести под мошенничество.

Нил думал около минуты, а потом нехотя уточнил:

– И как, работают ее привороты?

– Не ясно…

– Если работают – плохо, а если не работают – значит, она людей дурит. Но дама семейная… Ладно, не трогай ее пока. Мы лично еще не знакомы.

– По ней не все… – как-то неуверенно добавил собеседник. – Вы слышали, что в городе исчезают дети?

– Нет, – нахмурился. – И много пропало?

– Да прилично. Точное количество трудно определить, их ведь из интернатов берут или неблагополучных семей. Следом все подчищают, что будто дети умерли или не рождались вовсе, – он смолк, сомневаясь, продолжать или нет.

– И?

– Вроде как раз Сова в этих делах замешана. Она отбирает с особой энергетикой, а потом их покупают для ритуалов. Некий анонимный осведомитель об этом проинформировал. И Ледышку с Пантерой он тоже, кстати, сдал.

– Что-то мне заранее не нравится этот осведомитель. Не люблю быть марионеткой в реализации чужих планов. И потом, эта женщина ведь сама мать, стала бы она делать такое с детьми? – староста сузил глаза. – Хотя… они там все чокнутые.

– Вот и я сомневаюсь. Как узнаю больше, сразу поставлю вас в известность.

– Хорошо. Точнее, плохо, – Нил задумался, а потом спохватился: – А про Влада почему молчишь?

– Кличка – Умник, – морщась, изрек гость. – А вот здесь на удивление все чисто. К фирме не прикопаться, никаких махинаций или серых схем. За бугром его братец ведет себя скромно, головы не поднимает. Сестренка ночью Катю в лес увезла, разборки какие-то устроила. Можно похищение ей впаять.

– Знаю. Забудь. Катя откажется давать показания, – староста усмехнулся, – у них, видимо, семейное – ее похищать. Она сейчас дома?

– Да, у вашего друга. Антона.

– Он мне не друг!

– Это из-за него вы не можете надолго уехать из России?

– Это мой отец дал тебе такое задание? – перебил староста. – Выяснить, почему я живу в этой дыре?

– Он просто попросил поговорить с вами. За два с половиной года вы только один раз домой приезжали: перед новым годом на его юбилей. Он не понимает, что держит вас в этой стране, в этом городе, и волнуется. Ваш отец ведь уже немолод, вы должны понимать. И вы вновь взялись за юридическую практику, вместо того, чтобы управлять семейным бизнесом.

– Это личное и не обсуждается, – проворчал Нил. – Попытаешься влезть – уволю, – и он перевел разговор: – А что по поводу смерти опекунов Влада? Совсем глухарь?

– Четырнадцать лет прошло, шансов почти нет, да и срок давности преступления давно истек. Можно, конечно, попытаться, но тогда мы раскроемся. Владу было двенадцать, он наследил, но не настолько. Пистолет так и не нашли, скорее всего, он сразу избавился от улики. Там еще мальчик был в заложниках, вероятный свидетель. Он какое-то время жил в интернате, но потом его следы потерялись. Я пытаюсь найти.

– Ну ладно, продолжай копать. Кто там остался из этих упырей? – Нил сладко потянулся.

– Последний Дмитрий Олегович, Гипножаба. Он заведующий психиатрическим отделением в центральной больнице, плюс у него частная клиника есть, по профилю. Ну я уже докладывал по этому кадру. Он здоровых госпитализирует, недееспособными их выставляет, с целью родственникам наследство подмахнуть. Но его, похоже, именно люди интересуют, а не деньги, он эксперименты над их психикой проводит, и крышуют его с самых верхов…

– С этим нам пока не справиться. А шестой?

– Ну их Александр, Вонючка, умер в больнице. Работал преподавателем в институте, да вы и сами знаете. Странная история с туберкулезом с ним приключилась. И, что интересно, после смерти весь институт должны были на уши поставить, вывить контактных по болезни, но нет. Тишина. Я пытался выяснить, кому выгодно подобное молчание, но, похоже, об умершем банально забыли. Как такое возможно?

– Без понятия, – скривился староста.

– Так вот, у него дочь-инвалид осталась, родственников нет, она сейчас в приюте…

– Найди ей приемных родителей.

– Я?!

– Ну не я же! Я бывал в их квартире, представляю, как директор интерната вцепится в эту девочку и будет годами ее хату прокручивать. Знаем таких. Она ребенку спокойной жизни не даст, и в семью ее определять не станет. Так что намекни ей как-нибудь, что серьезные люди стоят за ребенком, и она побоится оспорить.

– Хорошо, сделаю.

– И все же, их ботаник сошел с дистанции… должен быть кто-то новенький.

– Пока никого не заметил.

– Ну ладно, иди, работай.

– Слушаюсь, – гость встал, но уходить не спешил. – А этот проповедник? Он не выдвинул никаких условий, только заявление на вас накатал. Сразу по нескольким статьям. И, судя по скорости реагирования в органах, он имеет серьезную поддержку. Что будете делать?

– Не знаю пока, – проворчал староста. – Эта редкостная мразь пела о Боге, а сам прихожанок совращал. Я не смог сдержаться. Понимаю, что переборщил, но нисколько об этом не жалею.

Гость покачал головой:

– Интуиция мне подсказывает, что ваша несдержанность будет нам дорого стоить…

Вибриссы В.Д задрожали от едва уловимого колебания воздуха: кто-то зашел в гостиную, но сразу вышел.

Глава 36. На колени!

Утром Катя проснулась в квартире одна. Удивительно, но после ночных приключений самочувствие было отменное: ни насморка, ни тебе температуры, и даже горло не першило. С учебы отпустили рано, и она зашла в ближайший магазинчик за хлебом. Внутри пожилая женщина-продавец смотрела индийскую мелодраму, да так увлеченно, что даже не заметила новую посетительницу. Девушка остановилась у прилавка и тоже уставилась на экран маленького настенного телевизора. Фильм показался ей настолько нелепым, что она буквально «подвисла» в моменте трагического расставания влюбленных:

– Я обязательно вернусь и буду любить тебя до самой смерти… – вычурно клялся воздыхатель своей избраннице.

– О да… – вторила невеста, заламывая руки и натянув на лицо маску великого страдания.

– И после… после смерти я не перестану любить тебя! – все повышал накал страстей парень.

И следом влюбленные слились в пламенных объятьях.

У Кати перед глазами резко всплыла картина аварии на мосту.

– А как же во время самой смерти? Он забыл… – невольно вырвалось у нее.

Индийская любовная «магия» рассеялась среди продуктов питания, а продавщица вздрогнула и переключила канал.

– Мне один батон, – девушка расплатилась и пошла к выходу, но у дверей вдруг замерла. Телевизор позади теперь вещал местные новости:

– Сегодня наш корреспондент побывал в больнице, где проходит лечение пастор, избитый неизвестным в собственном доме. – Катя похолодела и развернулась к экрану. Сейчас, наверно, он расскажет, что это был Нил и обвинит его прилюдно…

– Я предался разврату, а потом… – мужчина с заплывшим из-за синяков лицом полулежал на кровати, и речь давалась ему с трудом, – потом оклеветал в милиции невиновного человека. Но Господь сжалился и послал Ангела, – прохрипел он. – Я распростерся перед ним ниц и умолял простить… – проповедник собрался с силами и, задыхаясь, с трудом закончил: – сейчас я ни к кому не имею претензий.

На лицах журналюг недоумение синхронно сменилось разочарованием. Похоже, они надеялись урвать горяченькое, а тут – откровения выжившего из ума деда. У Кати сразу отлегло от сердца – имя старосты вообще не прозвучало.

Она вышла на улицу и на макушку упала первая холодная капля. Посмотрела вверх, в глубину низкого темного неба. Нужно быстрее домой, там покушать и сразу на электив двигать. Студенты-медики и так обделены временем, а тут еще дополнительные нагрузки. Но без элективных часов не видать диплома. И девушка заспешила к домой, надеясь успеть прибежать до дождя.


На город опустились сумерки. Дом был пуст, в углах особняка притаилась тьма, и лишь в гостиной горел ночник. Влад играл на пианино, а на улице как из ведра лил дождь. Ветер то тихо подвывал в такт мелодии, то словно срывался с цепи, барабаня по стеклу частыми крупными каплями. Глаза парня были закрыты, лицо безучастно, будто он отделял себя и от бушующей за окном стихии, и от собственной музыки.

Принц прикорнул за диваном. Он то и дело зевал во всю морду: в такую погоду сон— лучшее решение. И пусть весь мир подождет. В.Д уже привык к игре хозяина дома, а в последнее время это случалось все чаще.

Громыхнуло, холодный ветер ворвался в распахнутое окно, неся за собой мелкие капли, а вслед за ним всколыхнулась штора и в комнату влетела Сова. В.Д вздрогнул и резко проснулся. Влад открыл глаза и в них засветилась Ярость, а его пальцы замерли над клавишами.

– Ты бы лучше так не делала, – не оборачиваясь, глухо предостерег он. – Здесь могла быть Лина, а она боится подобных вещей. Приезжай на машине или, хотя бы, превращайся под дверью, – он захлопнул крышку.

Сова плюхнулась на пол и, расправив крылья, помахала ими, стряхивая последнюю воду, а затем превратилась в блондинку в плаще и сапожках. Встала с четверенек, морщась и с неудовольствием разглядывая промокшие на коленках капроновые колготки.

– Извини, в городе пробки из-за плохой погоды, а перед дверью нет желания одежду мочить, – она сделала шаг из лужицы на паркете, затем сняла плащ, разулась и прошла в кресло. – Я замерзла, пока летела. Плесни мне, пожалуйста, чего-нибудь погорячее.

Влад прошел на кухню и принес из бара коньяк и бокал. Налил и протянул.

– А ты, как я посмотрю, все на пианино играешь? – женщина отхлебнула немного и сморщилась. – Да, опекуны сильно на тебя повлияли.

– Как много ты знаешь? – тихо поинтересовался он.

– Ну… – Сова немного растерялась, но быстро взяла себя в руки и продолжила: – я видела, что через них шла торговля детьми, живой товар потом перепродавали дальше, а некоторых они и сами приносили в жертву. И склонности у твоего дяди были весьма специфические, – блондинка допила коньяк одним махом и отставила пустой бокал в сторону. Подняла глаза – Влад внимательно ее разглядывал, будто чего-то ждал. Сглотнула внезапный испуг и продолжила: – В тот день они купили в интернате какого-то мальчика и оставили связанным в подвале. Ты убил их, инсценировав ограбление. Стрелял со скамейки, и посчитали, будто преступник был высокого роста. А тот мальчик сумел освободится и убежал.

– Я убил их не из-за мальчика, – медленно произнес парень, при этом его лицо оставалось полностью безучастным, – и не из-за того, что мой дядя делал со мной. Как-то вечером я подслушал разговор: он собирался избавиться от меня с сестрой, оставив в живых только Максима. Дядя с тетей хотели завладеть фирмой отца и управлять ею через брата. К тому же, мы с Линой были «светящимися детьми», с большим духовным потенциалом, и стоили больших денег. Поэтому я с ними не церемонился, понял, что только так могу защитить свою семью. А потом и другие родственнички нарисовались…

– Знаешь, а мы с тобой похожи. Мы стали теми, кем стали, из-за человеческой жестокости, а остальные – из-за собственного эгоизма. А Катя оказалась по другую сторону из-за того, что ей этой самой жестокости не хватило. Ведь ты защищал ее и отводил зло, нарушая правила группы. Какая ирония, не правда ли?

– Да, я делал это зря. Просто, когда встретил ее впервые, заплаканную и такую несчастную, она напомнила мне сестру и это вызвало потребность оберегать и заботиться. Потом на это наложилось желание обладать: ведь со временем она превратилась в красивую девушку. Два этих чувства в итоге слились в любовь. И я действительно испугался, когда Мастер сломал защиту и попытался убить Катю во сне. После его запрета мне пришлось сделать полный перепросмотр нашего с ней общения, переписать все из состояния спокойной Ярости. Но я, наконец, избавился от этой слабости и чувств, вычеркнул ее из списка важных для себя людей. И теперь поступаю так, как должен.

На минуту в гостиной повисла тишина: лишь дождь шумел за окном, и чуть слышно ему вторил ветер. Двое в гостиной пристально смотрели друг другу в глаза.

– Вижу, ты действительно решил эту проблему, – наконец согласилась Сова. – Катя почти замерзла вчера в роще, а ты и пальцем не пошевелил, чтобы помочь. Удивил меня. И даже сестру свою не отругал.

– На самом деле, я хотел посмотреть, кто прибежит ее спасать, – оборвал Влад. – Ведь их Святошу мы неслабо потрепали, теперь она сомневается в вере. Думаю, что и способности вернуться к ней не скоро. И, тем не менее, Антон определил, где именно искать Катю. Интересно, каким образом?

Сова пожала плечами:

– Не знаю, когда я прилетела туда, они уже сели в машину. Наверно, она смогла с ним как-то связаться.

– Ты слишком часто «не знаешь» в последнее время, – блондинка побледнела. – И возвращаясь к промаху с проповедником: что тебе помешало на этот раз? Дай угадаю: информация, с кем он говорил перед признанием на камеру, недоступна, потому, что там все засвечено. Также, как и перед Катиной инициацией. Верно?

– Да, – удивилась блондинка. – Но как ты…

– А ты поняла, – перебил парень, – почему в их группе семь учеников, а не шесть, как по правилам?

– Конечно! Наша Замухрышка там лишняя, – Влад усмехнулся и покачал головой. – Что, разве не так?

Тут щелкнул замок входной двери и в гостиную вошла Лина, одновременно болтая с кем-то по телефону. Кивнула в знак приветствия и направилась на второй этаж. «Хлюп!» – и замерла одной ногой в лужице. Посмотрела вниз.

– Принц!!! – прокричала в ярости, – Иди сюда, негодник! Буду носом тыкать.

Влад засмеялся в ладонь, Сова отвела глаза, а В.Д выполз из-под дивана, всем своим видом выражая раскаяние. Он сразу понял – соучастники будут молчать. И почему, спрашивается, если в доме появляется на полу жидкость, сразу думают на домашних питомцев? Если бы не страх перед Совой, он подбежал бы к лужице и вылакал ее, продемонстрировав, что это просто вода. Но еще слишком ярким было воспоминание, как блондинка заметила его и заставила уснуть. Поэтому Принц безропотно позволил хозяйке протянуть себя за загривок к луже и несколько раз макнуть в нее мордочкой. Но внутри бушевало негодование. Он ведь в имперском сыске служил! Владимира Донкина боялись, его уважали! А сейчас какая-то девчонка тычет его носом в лужу…

– Какая недовольная моська, – улыбнулся Влад. – Ну ошибся котик, с кем не бывает, – неожиданно «защитил» он. – Принц сожалеет и так больше не будет, правда? – и, присев рядом, подергал В.Д за ухо. – Не будет гадить там, где не следует, – сжав за загривок, парень резко поднял животное в воздух.

В.Д жалобно мяукнул и замер, ему вдруг показалось, что Влад догадался, кто он на самом деле, и сейчас имеет в виду вовсе не лужу. Но следом тот вновь улыбнулся, сел на диван и положил кота к себе на колени. Мягко зарылся пальцами в шерсть и принялся чесать за ушком.

– Ты же обещал поговорить со своей подружкой, той, что в простыне тут расхаживала! – напомнила Лина.

– Сейчас съезжу, не переживай.

Сестра поднялась к себе, а блондинка через минуту одела плащ, сапожки и вышла за дверь. Почти сразу с улицы донеслось хлопанье больших крыльев.

Влад наклонился к Принцу и доверительно прошептал:

– А ты знал, что Сова участвует в торговле детьми? И в то время… она была близко знакома с моими опекунами и указала им, что мы с Линой особенные. Я давал ей шанс, но она не призналась. Угадай теперь, что ее ждет?

В.Д с трудом сдержался, чтобы не отпрянуть. Но, когда парень, прижав к себе, принялся чесать животик, благодарно заурчал, прикрыл глаза от удовольствия и невольно задремал.


Ну и ливень! И еще электив этот на пол дня растянулся. Катя закрыла зонтик, стряхнула с него воду и достала из кармана ключ. Вставила его в замочную скважину, но дверь со скрипом отворилась сама.

Антон, твою ж мать! – выругалась себе под нос. Вот растяпа: заходи, кто хочет, выноси, что вздумается! Прошла в его комнату, чтобы «пожурить» за подобную безответственность, но, к удивлению, там было темно. Потянулась к выключателю.

– Не нужно, – раздался сбоку голос Влада.

Вздрогнула и напрягла зрение. В кресле с трудом различила силуэт парня.

– Как ты сюда попал? И что за прикол такой, в темноте сидеть?

– Ты спишь с ним?

Девушке до боли захотелось матюкнуться:

– Боже, а тебе-то что с того? И где извинения за поведение сестры? – она села на заправленную кровать.

– Лина сказала, что ты живешь с ее парнем. Не хочу, чтобы она страдала. Если узнаю, что вы спите, убью обоих.

– Какой бред. Ты ударился головой? Что за дикие предъявы?! – и обиженно добавила: – Нужно было привлечь твою сестренку за похищение.

– Ты ничего не докажешь: вы с ней просто прогуляться ездили.

Катя тяжело вздохнула. Она уже проработала свою вчерашнюю ошибку: Лина, как и Саша – на всю голову больная, и провоцировать ее – все равно, что дразнить злую собаку. Можно, конечно, но последствия не заставят себя долго ждать. Лучше изначально выражаться помягче.

– Антона любит не только Лина, Сашка тоже по нему с ума сходит. А что касается меня… – девушка рассудительно решила, что незачем, как вчера, нарываться на пустом месте и продолжила, уже спокойнее: – Меня не интересуют малолетки с симпатичными мордашками. Так что он совсем не в моем вкусе.

Неожиданно вспыхнувший свет на мгновение ослепил, и она прикрыла лицо ладонью. В дверях стоял Антон. Его глаза казались пронзительно зелеными. Он все слышал?

– А я смотрю, к нам гости пожаловали, – неестественно вежливо начал он. – Могу предложить чай… или, все-таки, лучше кофе? – какое-то непонятное выражение мелькнуло в его взгляде, когда он повернулся к Владу.

Боже, он что, серьезно?! К нему приперлись в обуви, угрожают, а он остается таким «дружелюбным». Катя вспомнила грабителей в парке. Он опять струсил?

Влад молчал, игнорируя хозяина квартиры.

– Ну ладно, – Антон пожал плечами и, ухватив свободное кресло за спинку, зачем-то оттянул на другую половину комнаты. – Вообще-то, когда приходишь к кому-то без спроса, можно оказаться в неловкой ситуации, – предостерег он и сел.

Влад вновь оставил без внимания его слова:

– Надеюсь, ты меня поняла, – он закончил говорить и встал, не сводя с Кати глаз.

– Собака на сене, – проворчала в ответ.

Влад сделал шаг к двери. Антон что-то пробормотал в спину. Незваный гость резко замер, а затем развернулся: его лицо было искажено яростью, а в глазах плескалось бешенство наравне с безумием.

– Ты…

– Всего лишь маленькая ловушка-круг под ламинатом, – спокойно объяснил Антон. – Прошлый хозяин квартиры был моим другом и порой любил пошутить. Войти в комнату может любой, но вот шепнешь нужное слово – и выйти – только человек. Ну или тот, у кого человеческая часть сильнее. Сейчас и проверим, чего в тебе больше: демонического или человеческого…

– А может… – прошипел Влад, все больше бледнея, – может, мне просто убить тебя, и она разрушится? – и он медленно достал пистолет.

– Ну, чтобы она разрушилась, ты должен убить не меня, а того, кто ее сделал, – без эмоций выдал парень в кресле.

– Сейчас выясним это наверняка…

– Ты рехнулся?! – Катя мгновенно подскочила к Антону и, расставив руки, закрыла его собой.

Несколько мгновений они с Владом просто стояли и смотрели друг другу в глаза.

– Катя, сделай еще шаг назад, – прозвучал позади голос. – Он не сможет выстрелить, а ты стоишь на границе круга.

И тут Влада тряхнуло, он пошатнулся и, с трудом удержав оружие в руке, выдавил:

– Черт с вами… я тут не задержусь, – и сделал шаг к двери. А потом, очень медленно, еще один. Было заметно, что каждое движение дается ему с трудом.

– Ловушка временно расщепляет инициированного, позволяя ему увидеть свою демоническую часть с позиции человеческой, – начал объяснять Антон девушке. – Грубо говоря, она смещает восприятие на полосу добра. Но Тень не хочет терять контроль над телом, а находится внутри круга не может. Она отчаянно сопротивляется. Нечто подобное было на Посвящении, но ты не проходила инициацию, и две твои части остались несвязанными, поэтому и больно не было.

Влад сделал еще один мучительно долгий шаг к двери, и его затрясло сильнее.

– Антон! – Катя развернулась к нему. – Перестань его мучить, пусть просто уйдет!

– Нет. Я и так не доглядел за Линой. Не хочу, чтобы подобное повторилось.

– Отпусти его! Я ручаюсь, он не причинит вреда! – но парень вдруг потянул за руку, и девушка даже не успела понять, каким образом очутилась у него на коленях.

– Что… – вскрикнула от неожиданности, – что ты делаешь?!

Влад оглянулся на них и замер.

– А теперь смотри внимательно, – прошептал на ухо Антон, обнимая за талию и притягивая ближе, – и запоминай: сейчас его человеческая часть лишь немногим, но все же сильнее – он еще может стоять и ходить внутри ловушки, но вот ревность, – на этих словах Влад вдруг упал на колени, – ревность критически ослабляет ее. В таком состоянии он запросто может тебя убить…

Катя увидела светящийся круг и Тень, которая проступала сквозь Влада. Она раскачивалась и дрожала, напитываясь тьмой. Но девушку напугало не это, а посеревшее лицо парня в круге. Ему было больно, очень больно. Он замотал головой, и из носа хлынула кровь, заливая майку. Она быстрыми каплями орошала пол, и Влад начал задыхаться. Он выронил пистолет, а его пальцы остервенело заскребли по ламинату, уже скользкому от крови.

– Я не верю, нет! Ты убьешь его, прекрати! – Катя вскочила и попыталась броситься на помощь, но Антон удержал за руку. Механически скинула захват, но… каким-то непостижимым образом ее запястье вновь оказалось в его руке.

– Туда нельзя. В тебе ведь тоже есть демоническая часть.

– Пусти! – она все же вырвалась и пересекла границу круга, но в тоже мгновение Антон что-то шепнул, и ловушка исчезла.

Влад не шевелился и был холодным как лед. Кровотечение прекратилось, но пульс прощупывался с трудом. Положила голову парня себе на колени, не обращая внимание, что сидит в луже крови. Погладила по волосам, пальцы дрожали, а по венам разливался страх. Он может умереть! Влад попытался открыть глаза, но веки вновь сомкнулись и тело обмякло. Он потерял сознание?

– Антон!!! Что делать?! Помоги!

Но он встал и молча вышел из комнаты.

– Ему нужна энергия, – взволнованно затараторил В.Д, вынырнув из угла комнаты, – попробуй передать ее, как передавала Димке во сне.

Девушка приложила ладонь к грудной клетке парня и сосредоточилась. Уже через мгновение по ее руке заструилось тепло, но он почему-то не согревался.

– Слишком много потратил сил, – прошептал бестелесный помощник.

Катя бледнела на глазах, но ладонь не убирала. Холод быстро пополз по руке вверх, сковывая тело, и через минуту она уже распласталась сверху и с трудом дышала. Тем временем В.Д нервно бегал вокруг, теребя шляпу.

Из кухни донесся звук воды, льющейся из крана, потом защелкал чайник на газовой плите. Антон что, всерьез собрался попить чайку? Сейчас?!

Глава 37. Картина становится яснее

Когда вернулся Антон, в его руках оказалась грелка, завернутая в полотенце. Девушка не шевелилась, и он осторожно переместил ее на диван в соседнюю комнату, положил рядом грелку и укрыл одеялом. Прошел на кухню и, наполнив вторую, вернулся к Владу. Однако тот уже сидел на полу. Убрал свою ношу в сторону и протянул ему руку.

– Ты ведь не только из-за Кати сюда пришел, – сразу обозначил он, – еще и меня проверить хотел.

– Я понял, кто ты такой, – чуть слышно прошептал Влад, игнорируя жест помощи, – надо же, знаю тебя с детства… и только сейчас заметил.

– Вот как… И что ты собираешься делать?

– Буду продолжать планомерно уничтожать вашу группу, пока не выполню задание Мастера, – Влад вынул из кармана платок и попытался стереть с лица и шеи кровь. Но местами она успела свернуться и присохла к коже.

Антон достал из тумбочки пачку влажных салфеток и кинул гостю:

– Но Катя все время оказывается в центре событий. Ты будешь и дальше рисковать ей? А ведь она не раздумывая бросилась тебя спасать…

– Мне она глубоко безразлична.

– Обычно ты более честен с собой, – улыбнулся хозяин квартиры, – десять минут назад я определенно видел ревность.

– А сам? Разозлился потому, что я пришел без приглашения или потому, что ты не в ее вкусе?

– Потому, что ты угрожал ей, еще и в моем доме. Пришлось проверить обоснованность твоих угроз. И еще, я хотел помочь тебе, временно расщепив на два полюса, чтобы ты с позиции человеческой части смог увидеть, что из себя представляет демоническая.

Влад скривился от слабости и с трудом встал:

– Ты думаешь, я настолько глуп, что не понимаю, почему люди «в вере» видят образы чертей и демонов, хотя все в этом мире – лишь энергия? Они смотрят с позиции эгрегора религии, это он искажает реальность определенным образом. И мне не нужна твоя помощь, а вот тебе она скоро понадобиться, – и он, пошатываясь, побрел к двери.

– Стой! Ваш Мастер… Ты осознаешь, в чем суть передачи преемственности и как это происходит?

– Если хочешь что-то сказать – скажи прямо, – нахмурился Влад. Он остановился и оперся рукой о дверной косяк.

– Если бы ты мог полностью контролировать свое внимание, то давно бы раскопал сам. Но ты всегда обходил этот момент, верно? Преемственность существует лишь для Мастера, для этого чуждого людям демонического сознания. Ему нужен идеальный сосуд, чтобы воплотиться на Земле и управлять народами. Он лепит его из ученика, как из глины. У такого кандидата должны быть сильны обе части – человеческая, чтобы, в момент вселения не оборвалась связь с душой и не разрушилось тело, и демоническая, чтобы такое вселение, вообще, стало возможным. Однако, добиться подобного сочетания крайне сложно, ведь обычно случается раскол, как у вашего Вонючки. Поэтому Мастер создал все условия, чтобы ты потерял часть памяти на инициации и, восстанавливая ее постепенно, еще крепче связал две свои части. Он продумывает комбинации и играет вами, как пешками. Конечно, он знает, кто Учитель, и может многое сделать сам, однако дает ученикам задания, заставляя совершать определенные действия и шлифуя характеры. И если ты не остановишься и продолжишь идти по прежнему пути, то он станет тобой… произойдет слияние с этим демоническим сознанием.

– Ну и что? У вас разве не похожая преемственность? Вы стремитесь к Богу, хотя, если смотреть под одинаковым углом, это Бог становится вами. И мы с тобой даже одинаковой способностью владеем. Ты ведь у Святоши экстрасенсорным хитростям научился? – он усмехнулся: – И с позиции Учителя не вмешиваешься до определенного момента, также, как и Мастер, дрессируя учеников.

– Ты все переворачиваешь: стать кем-то не означает, что кто-то станет тобой…

Влад, не дослушав, молча вышел из комнаты.

Антон покачал головой:

– Но попытаться стоило.

Он прошел к Кате – она пришла в себя, но вся тряслась от холода. Увидев в руках вторую грелку, схватила ее и сразу же засунула к себе под одеяло.

– Влад, он… – спросила, стуча зубами.

– Он ушел. Ты зря вмешалась, я не убиваю людей: никого и никогда, даже если они уже наполовину демоны. Ловушка лишь временно расщепляет; он смог бы увидеть себя с другой стороны, как и ты на Посвящении, и измениться…

– Почему так х-х-холодно… – потянула его за руку, усадив на диван рядом.

– Ты потратила много энергии, и у тела сейчас шок. Постарайся уснуть…

А ночью она проснулась с Антоном в его кровати.

– Спи, – прошептал парень, прижимая к себе. – Ты не могла согреться, а грелки не помогали.

Катя заглянула под одеяло: она была в одном нижнем белье!

– Это… – начала, краснея.

– А что такого? – сонно пробормотал Антон. – Одежда была в крови, да и ты тоже меня раздевала, когда я болел…

Она устало закрыла глаза и провалилась в сон. А утром проснулась отдохнувшей. Антон все также прижимал спиной к себе, и ей ничего никуда не упиралось. И это было удивительно! Ведь он же парень, а она довольно симпатичная девушка. Почти нагая! В его постели! Ну должно же хоть что-то быть, разве нет? В голову лезли разные мысли, и одна, особенно толстая, красноречиво намекала, что он «больше по мальчикам». Катя решила притвориться спящей, но, незаметно для себя, вновь соскользнула в сон.

Пришла в себя уже от того, что ее тормошил В.Д:

– Эй! Харэ дрыхнуть! Десятый час, ты лекции проспала.

Резко села и огляделась по сторонам: она была одна. Натянула одеяло до подбородка. Растерянное выражение на лице быстро перетекло в кислое.

– Да не парься ты так! Слетал я на лекции, сегодня не отмечали присутствующих. Так что тебе повезло, реферат писать не придется. Я тут со вчерашнего вечера ошиваюсь, поведать кое о чем хочу. Надеюсь, ты уже поняла, что отказ от информации – большая блажь в наше рискованное время?

– Да, хорошо… – согласилась девушка и уточнила, скорее, для усмирения собственной совести: – Конечно, слежка ради праздного любопытства, как это делала Саша, это одно, но ради спасения жизни она оправдана. Расскажи мне, что ты узнал о группе Влада, но только важное, личное постарайся обойти.

В.Д кивнул, завалился на соседнюю половину кровати и, подложив руки под голову, начал вещать в потолок:

– Если рассматривать картину в целом, то все демоны имеют Тень. Это тонкое тело, в которое перемещается демоническое сознание после смерти физического тела. Но и в нашем материальном мире оно способно на некоторые вещи. Еще, некоторые демоны умеют создавать иллюзии, «прогибая» Систему. Ледышка, к примеру, имеет безобразную внешность, но всем видится красавчиком. Пантера тоже. И они внедряются в сознание людей, разжигая пороки; естественно, чем человек осознаннее, тем сложнее это сделать. Их психиатр, Гипножаба, специалист по внушению, он может погрузить в опасную иллюзию, или заставить совершить зло прямым приказом. Дальше у нас эта женщина с экстрасенсорными способностями, блондинка, которая превращается в Сову…

– В смысле – превращается?

– В прямом. Была человеком – стала Совой. Да ты же сама ее в парке видела.

– Как так? – не поверила. – Ладно еще, создание иллюзий и внушение. Это просто чуть глубже, чем способна объяснить современная наука. Ну ходит один человек, а кажется другим. Но чтобы превращаться в птицу?! Она же как-то летает, верно? То есть перемещается по воздуху, а люди летать не способны… как это объяснить технически? Ты тут что-то путаешь.

– Ну как знаешь, – обиженно пробурчал собеседник. – Я давно смирился с твоим скептицизмом. Кто там у нас остался? Влад. Про его козни я уже предупреждал, и про то, что он умеет всего понемногу: обычное внушение, разжигание эмоций; имеет интуицию, как у Совы; владеет осознанными сновидениями, как Вонючка… Мне только интересно, – добавил В.Д, – где Влад научился создавать защиту? Ведь среди учеников Мастера нет никого с подобными навыками…

– Знаешь, насколько я успела увидеть и запомнить, есть нечто общее между ней и ловушкой под ламинатом в этой комнате. Возможно, Влад был знаком с другом Антона, который ее тут поставил. Ведь у него и ключи от квартиры откуда-то взялись. Кстати, а Влад может, как я, прыгать назад?

– Не думаю. Даже ты с трудом это делаешь. К тому же, как скопировать состояние, если «остаешься позади»?

– Верно…

– А Тьма из бездны, которая пыталась сожрать тебя во сне, ты поняла, кто это был?

Катя покачала головой.

– Это был Мастер. Высший демон, вообще без примесей человеческого. Я-то сплоховал и не понял этого сразу, просто во сне близко только с Вонючкой общался. Да и вас с Владом издалека наблюдал.

– Ты уверен?! – потрясенно выдохнула девушка. – Но зачем ему меня убивать?

– Он хотел заставить Учителя проявиться, а Влада, вероятно, сопереживать, чтобы усилить его человечность. Ведь Мастер готовит себе преемника с определенными характеристиками, и лишь тело ученика с одинаково сильной демонической и человеческой частью подойдет для вселения в него.

Катя подскочила, движимая желанием заходить туда-сюда по комнате, но, вспомнив, что не одета, нырнула назад в кровать. Нахмурилась:

– Антон тоже говорил про преемника и будто Мастер попытается воплотиться в теле. Но… но я почему-то только сейчас связала это вместе! Постой-ка… получается, что светящееся существо, спасшее Димку во сне – и есть наш Учитель? Ребенок назвал его Ангелом. И избитый Нилом проповедник тоже говорил про Ангела. Значит, Учитель лично не дал этому делу ход. Я раньше полагала, что он старичок с бородкой, типа Шифу в кунг-фу панде. Как-то не приходило в голову, что Учитель – это высокодуховное существо без физического тела.

В.Д открыл было рот, чтобы дополнить, но медленно закрыл его. В разговоре повисла пауза.

– Побудь здесь, мне нужно одеться, – Катя замоталась в одеяло и пошла к выходу. – Только не подглядывай! – бросила уже в дверях.

– Больно надо! Да и чего я там не видел, – пробурчал в ответ. И забормотал себе под нос: – Стоит ли ей знать, кто Учитель? Ведь Антон говорил о нем в третьем лице… он специально отводил подозрения, опасаясь, что кто-то подслушает? Или просто Учитель – одно из проявлений его высшего «Я»? Если расскажу, придется выкладывать, что Димка по-прежнему болен. А, может, с мальчиком и не случится ничего? Зачем заранее расстраивать… Хотя нет, о таком следует знать, – после мучительных колебаний он все же решился и сел на кровати.

– Может, теперь перейдем к обсуждению вашей группы… – осторожно начал, когда девушка вернулась в комнату, – отношения Нила с Антоном…

– Нет! – резко оборвала Катя и зажала руками уши. – Я же сказала, что не собираюсь за ними шпионить! Только попробуй, и я заблокирую тебя надолго.

– Ну и ладно… – со смесью облегчения и обиды протянул он. – Потом будешь жалеть и просить рассказать, а я проигнорирую.

– И не нужно, мне и так уже ясно, что парни со странностями. И, не дав В.Д вставить и слово, добавила: – Лучше про липунов расскажи, тех, которые на алкоголиках живут.

– Есть такое… – как-то сразу поник собеседник, – но настроения про это рассказывать нет.

Щелкнул замок на входной двери, это вернулся Антон. А следом в комнату проник аромат свежеиспеченной пиццы. Живот нетерпеливо заурчал, и Катя, сглотнув слюну, поспешила на запах.

Глава 38. День рождения Кати

Весь май громыхали грозы, а потом начался отсчет теплых июньских дней. От родителей Димки пришли хорошие новости – в зарубежной клинике мальчика обследовали вдоль и поперек, но не обнаружили ничего опасного или требующего лечения. Скоро они возвращались в Россию.

А вот состояние Милы внушало тревогу. Сначала она заболела и пролежала две недели с температурой, не позволяя навещать себя или лечить. Потом ходила, как в воду опущенная, и избегала общения. Казалось, будто эта история с проповедником что-то необратимо в ней сломала; теперь она предпочитала проводить время дома в одиночестве и, кроме как на работу, почти не выходила на улицу. Ее пыталась растормошить или отвлечь, но отклика не было. С Нилом отношения тоже были натянутые, на собраниях чувствовалась царящая между ними напряженность.

Саша в своем стремлении понравиться Антону сменила тактику и начала вести себя скромнее. К тому же, объект ее помешательства часто возвращался в квартиру за полночь, и навязать свое общество в подобных условиях не представлялось возможным. Это безмерно радовала Катю, ведь времени развлекать подругу не было совсем: стремительно приближались экзамены, работа и практики также требовали внимания и сил. Но вскоре в голову влюбленной пришла другая бредовая мысль: она всерьез попросила пособлазнять Антона. Похоже, вообще перестала рассматривать подругу как соперницу, называя старой девой и обвиняя в чрезмерно «запущенном случае полового воздержания». Девушка же расценивала это как «запущенный случай хитрожопости», было ясно, что Саша рассчитывала потом перехватить Антона под ручки и тепленького. Хотя, по правде сказать, Катя до конца так и не убедилась в «левых» предпочтениях парня, и уже ругала себя, что не уточнила об этом у В.Д. Ведь он мог просто ответить да или нет, без подробностей, а теперь, ясен пень, было поздно: уже не скажет чисто из вредности.

К собственному удивлению, она вскоре заметила, что нагло провоцирует Антона и бессовестно флиртует с ним. К примеру, ходила по дому в одной майке, ненароком устраивалась у него на коленях. Ну а безобидные поцелуи-приветствия и вовсе вошли в привычку. Хотелось уже поставить точку, выяснить, действительно ли он «того», или это неправда. И чем дальше заходила, тем больше убеждалась – правда. Ведь окружающие парни все как один реагировали на флирт, а вот он – нет. И Катя перешла на следующий этап: стала более настойчивой. Неужели, живя с парнем под одной крышей, она не сможет его переделать? Хотелось доказать самой себе, что сможет. И это даже не было связанно с просьбами Саши, просто внутри словно поселился бесенок. Она удвоила усилия. В одну из ночей даже осмелела настолько, что в грозу залезла к нему в кровать, заявив, что ей страшно.

– Можно побыть с тобой?

– Конечно, – без колебаний заявил он. – Спи, – и обняв, сразу уснул. А вот Кате не спалось. С ним было приятно, безопасно, тепло. И что-то еще было, то, что не удавалось до конца отследить и осознать.

Иногда заглядывал В.Д, бубня на затворках сознания, что она ведет себя странно, что что-то тут глобально не так, но в основном он отсутствовал, ведя исключительно кошачью жизнь.

Так прошла половина июня, и близился Катин день рождения. Девушка откровенно надеялась, что этот праздник, как и во все предыдущие года, словно партизан тихо проползет мимо. И даже обрадовалась, узнав, что в эту дату нее на работе стоит дежурство. Однако ее планам не суждено было сбыться – накануне вечером позвонил Нил и хитро поинтересовался:

– Ты где отмечать будешь?

– Нигде, – буркнула в ответ.

– Значит, в кафешку не хочешь? Тогда мы просто сунем подарки и уйдем, да? Завтра часиков в семь заскочим, жди.

И ей стало стыдно. Тем более, Антон натащил гору продуктов и, преданно глядя в глаза, предложил помочь ей их приготовить.

Пришлось поменяться дежурствами и утром шлепать на кухню. А дальше, видимо, злодейка судьба принялась мстить ей за то, что она целый месяц изощренно доставала парня.

Сначала обожгла палец и невольно вскрикнула от боли.

– Что случилось? – Антон бросил лишь взгляд и все сразу понял. – Недолго думая, он взял палец в рот.

– Ты ненормальный? – Катю ошеломил не столько сам поступок, сколько мурашки по телу от него. – Ты напугал. Не делай так, – и она покраснела.

Антон сразу выпустил руку.

– Просто у меня слюна целебная, – засмеялся он. – Извини, я помню наше соглашение по поводу «тех самых действий» – ты ведь такого не делала, поэтому и я так больше не буду.

Катя замерла. Она совсем забыла про этот чертов уговор! А если он решит применить по отношению к ней те же телодвижения, что и накануне она? Но сразу успокоилась: вряд ли, он же к женской половине интерес не проявляет. А следом удивилась: палец действительно больше не болел и даже волдырь не вскочил.

Вечером друзья по группе нагрянули всем скопом: Ольга спекла торт и нежнейшие пирожные, Паша подарил ловец снов, Саша – короткую сексуальную ночнушку с чулками. В такой не спят, а явно занимаются совсем другими вещами. Незаметно показала целительнице кулак – это уже явно был перебор. Антон протянул книгу. Такое Катя любила и быстро разорвала обертку – оказалось, это роман Эдварда Бульвер-Литтона «Занони».

Нил вложил в руку ключи:

– Уж извини, я забыл, как делать школьные подделки из шишек. Хотел подарить квартиру, но понимаю, что ты откажешься, поэтому дарю машину. Она у меня пока стоит, как сдашь на права, созреешь – приходи забирай.

– Спасибо. Но это слишком… можно в благотворительный фонд отдать? – неуверенно поинтересовалась.

– Как пожелаешь, – пожал плечами староста. – Вот только я не буду тебя и дальше возить.

Потом веселились так, что соседи снизу пришли ругаться. Но они и сами частенько устраивали гулянки, да еще и собака у них ужасно гавкучая. Поэтому соседи ходили по общему коридору и никак не могли найти их дверь. Елозили вниманием по стенам и все время промахивались. Затем плюнули и отчалили к себе. Это Нил так веселился и дурачился.

Ближе к ночи Паша с Ольгой слиняли домой, а Катя привычно вытолкала Сашу. На кухне остались уже вчетвером, и девушка сразу сообразила, что нужно тактично перетечь в другую комнату и оставить Нила с Милой наедине. Им давно следовало переговорить с глазу на глаз. Однако Антон опередил: схватив с тарелки последнее пирожное, он бросился бежать.

– Стой! – завопила, выскочив следом. Парень попытался запереться у себя, но девушка в последний момент успела просунуть ногу в дверную щель. Следом навалилась всем корпусом, ворвалась в комнату и, заломив руку с пирожным за спину, облегченно выдохнула: еще не успел надкусить. Он послушно упал на колени и взмолился:

– Сдаюсь, забирай! Что угодно, только отпусти. Бо-о-льно, – а глаза как у кота из Шрека – огромные и несчастные.

Катя разжала захват и снисходительно пожурила:

– У тебя низкий болевой порог, как у девчонки. Нельзя быть таким размазней и сразу сдаваться. Жалко тебя – держи, – вернула вкусняшку назад. Он сразу запихнул ее в рот.

– Вот видишь, – прочавкал парень, – не все решается грубой силой.

– Ах ты ж! – снова вывернула руку.

Две головы синхронно заглянули в комнату.

– Знаю, о чем ты думаешь, – сузил глаза Антон. – Что она такая сильная, не то, что ты! – выпалил он, обращаясь к Нилу. Тот бросил в ответ странный взгляд. И они с Милой вновь ушли говорить.

А Саше, видимо, все не спалось, и она прислала сообщение. Катя открыла… а там! Покраснела до кончиков волос. Там была какая-то порно-дичь. Да, в последнее время целительница уж слишком озаботилась ее половым воспитанием. Нажала выход, но к ужасу, телефон завис, а оттуда продолжали вырваться неприличные звуки. Антон отвлекся от созерцания улицы за окном и взглянул с интересом:

– Ого, что ты там смотришь, покажи?

– Нет, – гаркнула, багровея. Сотовый выскользнул из рук и закатился под кровать. Быстро вытянула аппарат и тут же накрыла сверху подушкой.

Антон подкрался сзади, рассмеялся и неожиданно выхватил телефон. Попыталась отобрать, но получила запредельную дозу щекотки. Минут пять они боролись, катались по полу и другим горизонтальным поверхностям. Парень мастерски уворачивался, а Катя пыталась вернуть телефон назад. Оттуда по-прежнему доносились охи и вздохи. Книги падали с полок, кровать скрипела, штора уже висела на одной петле. Ролик, наконец, кончился и экран телефона погас. Парень с девушкой, замерев в двусмысленной позе, одновременно уставились друг на друга.

И тут в комнату вновь заглянул Нил:

– Ну ничего себе, вы бы хоть закрывались.

– Нет, ты неправильно понял, – улыбнулся Антон, – мы просто смотрели видео, где девушки легкого поведения громко стонут на камеру…

– И, судя по позе, пытались повторить, – пошутил староста, но уж как-то очень невесело. – Ну продолжайте, не буду мешать.

Чуть позже у Антона назрели дела, и он уехал. Зато пришел Нил.

– А где Мила? – поинтересовалась устало. – Думала, вы ушли вместе.

– Я посадил ее на такси и вернулся. Есть серьезный разговор.

– Со мной? – удивилась девушка. Она устроилась на полу, опираясь спиной о бок кровати. Двигаться не хотелось. Он присел рядом.

– Скажи мне, только честно, ты спала с Антоном?

– Что? – не поняла Катя. – В смысле? В одной постели?

– В смысле секса.

– Ты идиот?! – глаза сами на лоб полезли. – Конечно нет! А ты?!

– Что я?

– Ты спал с Антоном?

Он минуту смотрел пристально, будто не мог поверить собственным ушам, а затем громко расхохотался.

– Я же говорил, что у меня никого не было! – выдавил, задыхаясь от смеха.

– Ты не так говорил! Ты утверждал, что не было девушки!

Брови собеседника взлетели вверх:

– Может, нужно было еще собачек упомянуть… ну или козочек? Ты что, тоже клюнула на эту шутку с сыщиком? Она была исключительно для Саши, только она своей больной головушкой могла поверить в подобную дребедень.

– Ты! Это придумал ты?!

– Ну да. Сашины закидоны уже, мягко говоря, достали. На этот раз полоумная наняла сыщика, чтобы следить за Антоном. А этот товарищ во время слежки на меня и вышел. Я, конечно, засек его внимание и нагнул мужика, а потом мы вместе эту ахинею состряпали. Он, кстати, изначально был настроен поведать заказчице, что ты у объекта ее безответной страсти ночью в квартире ошивалась. И чтоб бы Саша сделала, как полагаешь? А так, – староста с наслаждением потянулся, закинув руки на кровать и хрустнув позвонками, – я немного над ней подшутил. Теперь, что ни собрание – ведьма пытается меня взглядом сжечь, – его губы изогнулись в ироничной усмешке. – А что ей остается, если интенция на мне не работает. Вообще, не ожидал, что Сашка все разболтает, а еще больше не ожидал, что кто-то кроме нее на подобное клюнет. Ведь можно было меня прямо спросить…

– И как я, по-твоему, должна была о таких вещах спрашивать!? – возмутилась девушка. – Ты чертов псих! Зачем так людей разводить!? Я уже и правда поверила, что Антон «того». Боже, я в одной майке перед ним ходила! Я на коленях у него сидела… – закрыла лицо руками – Боже, Божечки! Да я в одной постели с ним спала!!! – сорвалась на крик: – Я хотела вызвать в нем природное желание к девушке, я не раз пыталась его соблазнить!

Брови Нила взяли новые высоты:

– И он позволял тебе это?

– Да! А может, Антон, все-таки, по ориентации «не тот»? – прошептала, с затаенной надеждой в голосе. – Ну не с тобой, так с кем-то другим. Ведь он ни разу не поддался на провокацию. Все же работа в эскорте накладывает отпечаток…

– В эскорте? Ты и в это поверила? Ты, вообще, в своем уме? Он же у нас святая добродетель…

– Подожди! – внутри не угасала надежда. – Так может, он все же «того», раз ни с кем не…

– С чего ты взяла, что он «ни с кем не»?! Я точно этого не знаю, свечку не держал… но маловероятно. Я как-то видел фотографию, где он в обнимку с девушкой, немного смахивающей на тебя. Сомневаюсь, что это случайность, поэтому я изначально был против твоего присутствия в нашей группе. Черт знает, что Антону от тебя нужно. Хотя, поздно руками махать, если поезд давно ушел. Ты ведь уже пообещала ему что угодно.

– Ты сейчас, вообще, о чем? – внезапно насторожилась Катя.

– Ну… я не могу рассказать всего, только то, что он подловил меня на споре. Я был на сто процентов уверен, что выиграю, и ошибся. А тебя даже подлавливать не пришлось, сама гарантировала ему любую услугу, – он хмыкнул. – Кстати, а что ты делала в ту ночь в его квартире? – взгляд собеседника уже лучился подозрением. – Сыщик отследил, как ты ходила в аптеку, потом в магазин, что-то там покупала…

– Ага, конечно! Презики и бутылку шампусика! – огрызнулась девушка. – Что же еще! Отрабатывала свое обещание, блин!

У старосты аж слезы от смеха на глазах выступили.

– Он заболел и попросил побыть с ним. Лежал без сознания с температурой. Утром, как только в себя пришел, сказал, что нужно на важную встречу поехать, а оказалось, что к тебе отправился. Сам на ногах еле стоял, думала, под кустом где-нибудь свалится… – лицо собеседника застыло. – Нил! Что с тобой?

Вздрогнула от звука треснувшего стекла. Это староста так сжал свой телефон, что у него раскололся экран.

– Вот же сволочь… – протянул, еще больше меняясь в лице. – Ненавижу!

А может, он все-таки ревнует Антона? И Катя спешно забормотала: у нас ничего не было, поверь, мы просто…

Собеседник смерил девушку убийственным взглядом, и она осеклась на полуслове.

– Что… что не так? Что он сделал?

– Не доверяй ему, он просто играет людьми, – с трудом выдавил Нил.

Глава 39. Начало жаркого лета

Следующим утром Катя пила чай на кухне, когда вернулся Антон. Она стыдливо отвела взгляд и сглотнула: и как теперь себя вести? Тем временем он поздоровался, развернул стул к себе и привычно чмокнул в губы. Вернулся уже переодетым и, встав позади, принялся заплетать ей косички. Еще пару дней назад это казалось вполне нормальным, она и сама делала ему хвостики. Но сейчас от его нежных прикосновений к волосам по коже разбегались мурашки. Она вся сжалась. Парень плавно запрокинул ей голову и посмотрел в глаза.

– Что-то не так? – его губы были опасно близко. – Ты напряжена… – прошептал, поглаживая пальцами кожу щеки. – Хочешь… сделаю массаж?

Катя рванула в угол и забилась там, выставив для уверенности перед собой руки. Быстро забормотала:

– К-кажется, в наших отношениях мы зашли чересчур далеко!

Антон замер, а следом весело захихикал:

– А я уже думал, что до дружеских французских поцелуев дойдет…

– Ты… ты играл со мной? – поразилась девушка.

– Я? А разве не ты?! Я ведь, наоборот, пытался остановить, но ты продолжала. Помнишь, как сама впервые села мне на колени и отняла кофе? У меня хорошее самообладание, и, если мне бросают вызов, я его принимаю.

– Вызов? Нет… просто была интересна твоя ориентация, – девушка осторожно вернулась назад за стол.

– Ориентация? – с удивлением переспросил Антон. – А разве были сомнения? – и он сел напротив.

– Да… Староста запустил утку, что ты «того», типа вы с ним любите друг друга и встречаетесь.

– Мы с ним… что делаем?! – собеседник широко распахнул глаза и в них отразилось замешательство.

Катя кратко поведала о слежке, фотографиях и работе в эскорте.

– Странно он пошутил, на него совсем не похоже… – прокомментировал парень. – Раньше Нил всегда обходил подобные темы, как и ты. Но я подумаю, что ему на это ответить, – закончил, уже с весельем в глазах.

– Скажи, а за что Нил тебя ненавидит? – Катя придвинула печенье и отхлебнула брошенный ранее чай.

– А он меня ненавидит? – выдал он вторую порцию удивления.

– Да. Вчера в беседе я случайно упомянула о твоей болезни. Ну, рассказала про утро, когда ты еле живой к нему на встречу поехал. И он разозлился ужасно…

– Теперь понятно. Несколько лет назад мы поспорили, и я выиграл. В день, который ты упомянула, он в очередной раз надеялся отыграться, но я победил даже в том болезненном состоянии. Узнав про это, он, видимо, решил, что раньше я поддавался и обманывал его, ведь я всегда опережал всего на чуть-чуть. Но это не так, я не показывал границы своих возможностей не потому, что притворялся, а потому, что никогда не делаю ничего сверх того, что необходимо в данный момент времени…

– На что вы могли поспорить, чтобы он проиграл? – проворчала с плохо скрываемым недоверием. – Кто больше девушек соблазнит: ты своей красотой, или он – богатством?

– Нет, – и вместо объяснения вдруг предложил: – Если хочешь, можем откатиться в наших отношениях назад.

– Да, давай! – обрадовалась Катя, – а то теперь, когда я узнала, что ты нормальный, как-то неудобно стало совсем…

– Но тогда тебе придется вести себя прилично… со мной, – в глазах парня заплясали озорные искорки. – Уверенна, что справишься?

– Конечно, что за вопрос! – бросила взгляд на часы и ахнула. – У меня экзамен через сорок минут. Надо собраться. И заметалась по квартире.

– Не волнуйся, я подвезу, – успокоил парень.

Через пол часа они припарковались возле больницы.

– Пока! – Катя выскочила из машины, предварительно чмокнув Антона в губы. Осознала свой просчет, когда уже хлопнула дверцей. Вот же пагубная привычка! Взгляд скользнул по водителю: он сидел, закрыв лицо ладонями, при этом его плечи сотрясались от смеха.


Через два часа Катя вышла из кабинета, положила в сумку зачетку с очередной пятеркой и вытащила телефон. Три пропущенных от Ольги. Что, интересно, ей могло понадобиться? Перезвонила.

– Сейчас такое узнаешь, волосы на голове зашевелятся!

Похоже, она снова взялась за старое. Девушка подкатила глаза к белому больничному потолку и скептически выдала:

– Дай угадаю: кого-то убили. Верно?

– Ты уже в курсе? – донесся из трубки разочарованный голос. – Сейчас в новостях услышала. Совсем у людей крыша едет, из-за сундука с тряпьем жизни лишать.

– Э… Ты сейчас о ком?

– Как о ком? О старухе из общаги, где ты комнату снимала. Ее утром топором зарубили. Какой-то зэк пришел к алкашам и возомнил, что у нее в сундуке – деньги и золотые украшения. Грохнул, значит, бабку, в сундук залез, а там тряпье старое, ну он и давай его подбрасывать и хихикать, видимо, совсем рехнулся…

– О Господи! – до Кати как-то сразу дошло, что убили С