КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 452189 томов
Объем библиотеки - 643 Гб.
Всего авторов - 212515
Пользователей - 99650

Впечатления

каркуша про Алекс Найт: Хранительница души (Любовное фэнтези)

Первая книга

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Shcola про Ибашь: В объятья пламени. Лесник (Боевая фантастика)

Это на обложке у него лифчик задрался?

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
ig.us про Щепетнов: Ботаник (Боевая фантастика)

бред

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
vovih1 про Гийу: Антология зарубежного детектива-20. Компиляция. Книги 1-10 (Сборники, альманахи, антологии)

Почему Гэлбрейта только 2 книги уже 5 книг в цикле. Корморан Страйк
Тэсс Даймонд 3 книги в цикле ФБР

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
DXBCKT про Маришин: Звоночек 4 (Альтернативная история)

Перечитав уже в энный раз данную СИ, я уже хотел «положить ее на полку» и позабыть на долгое время (как я это сделал с другими — ввиду полного отсутствия надежды на продолжение)... И тут — к своему немалому удивлению, обнаружил продолжение в виде данной части))

С одной стороны — «радости нет предела», с другой, начало чтения «омрачило» опасение быть и дальше «похороненным» под грудой «технической информации» (поскольку ее объем только увеличился, даже по сравнению с частью прошлой). Однако — (как ни странно)) автор, все же начал «чередовать» техническую часть с художественной, в результате чего ГГ (тут все же) посвящено гораздо больше «места» (чем в части прошлой).

По сюжету — сперва (автор) отправляет ГГ «по промышленному вопросу» на дальний восток, откуда ГГ «благополучно бежит...» на войну (а точнее — пограничный конфликт) с Японией. Эта часть книги очень сильно напоминает СИ «Ольга» («Я меч, я пламя»). И там и там, ГГ настырно лезет со своими советами и (местами очень даже обоснованно) считает всех недоумками. Далее — после победы «над яппами» (окончившейся «плохим миром»), читателя снова ждет «шквал недоделок» (метаний по заводам, НИИ и пароходам) и описание всяческих «железяк».

Самое забавное — что к этому моменту, промышленность (измененная попаданцем) уже дает (и генерирует) более-менее «приличные» идеи и их результаты... Но нет)) Герою «все вечно не так», и на почве «сего» он (в основном) только ссорится и «ухудшает свое положение в верхах».

Тем не менее. Когда в нем все же возникает потребность — он «заботливо извлекается из шкатулки» и отправляется... на Польскую кампанию, которая (опять же благодаря действиям ГГ) приобретает совсем новый (А.И-шный характер). Таким образом ГГ из своих прошлых «поражений» все же умудряется «выкрутиться» и (внезапно по своему характеру) начинает напоминать не просто технического «гения-всезнайку», а умелого командира (прям в стиле «Дяди Саши» Конторовича).

Вообще — несмотря на то, что ГГ периодически занимается своими «железками», (в этой части) он в основном то воюет, то руководит. Причем последнее уже (в основном) только в плане идей и распоряжений (т.к времени тихо «клепать на заводе» очередной движок, у него просто нету).

Так — несмотря на обилие всякой технической информации (по поводу и без) эта СИ «потихоньку перековывается» из чисто производственной саги, в сагу альтернативную... Чего стоит только одно описание А.И мира в котором Германия бьется в одиночку с «Атлантическим союзом», а СССР до 42-го года, мирно «соседствует» со всеми и тихо «укрепляет рубежи»...

По итогу (ближе к финалу) СССР ожидающий нападения уже не только избавился от многих «детских болезней» (того времени) в стратегии и тактике, но стал обладать «почти» самой боеспособной армией «в мире»... Правда, в этом «варианте» никто пока в СССР не вторгался, т.к немцам «и так хватает работы», на ближнем востоке, в Европе, Англии и прочих местах...

Так что СССР (по автору) представлена в виде почти идиллической Швейцарии, которая со всеми дружит, но «копит силы накрайняк». Данный вариант (событий истории) неплохо замотивирован автором и стал следствием цепи событий, к которым (разумеется) причастен и наш ГГ.

К финалу столь масштабной работы (т.к данная часть вполне могла быть разбита хоть на две, а то и на три части), нам вместо бесконечно-вечной СИ «про железяки», внезапно показали и динамику приключений (в стиле тов.Лисова) и многочисленную хронологию А.И (напомнившая в части эпичных морских сражений — СИ Савина «Морской волк»), и... разумеется (не забыта была) и многочисленная «техническая часть» (от которой видимо читателю все же никуда не деться)).

Самое забавное, при этом — что автор по прежнему сохраняет «первоначальную интригу» (вокруг вопроса происхождения попаданца), хотя (порой) казалось что раскрыться полностью, было бы единственно правильным решением, для того, что б хоть как-то оправдать все те «дикие закидоны» ГГ по отношению «к вождям и прочим ответственным товарищам»... Но нет... автор считает, что видимо «пока еще не время». Хотя в принципе — я думаю что этот ход уже упущен, т.к он фактически уже не принесет «подобного эффекта» (необходимого любой СИ о попаданцах).

По прочтении данной части, так же хочется отметить, что я полностью «забираю назад» все свои предыдущие «стенания» по поводу: долгого времени и отсутствия продолжения... Видимо автор (его( все же не зря потратил, раз написал столь объемный труд, пусть и с теми (или иными) «субъективными недочетами»)) На мой взгляд — продолжение СИ получилось очень достойным (несмотря на возможную критику, в части обилия технической информации и прочего и прочего).

Продолжение? Конечно буду... Хотя... ожидать его «очень скоро» думаю, навряд ли имеет смысл))

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
DXBCKT про Бояндин: Издалека (Фэнтези: прочее)

Комментируемое произведение-К.Бояндин-Смутные тени судьбы

Удивительно, но прочтя первые 3 книги (и комментируя их «на отлично»), я тем не менее (отчего-то) отложил следующую часть данной СИ на несколько месяцев. И не то, что бы я слегка подразочаровался в ней — просто захотелось чего-нибудь более понятного и «менее расплывчатого»))

И в самом деле, если первые вещи можно читать вполне самостоятельно, не заморачиваясь с хронологией («Пригоршня вечности», «Умереть впервые», «Осень прежнего мира») т.к там практически совершенно разные ГГ и сюжет, то конкретно эта часть является продолжением предыдущей («Ветхая ткань бытия»). Между тем все они написаны с постоянно перемежающимися «диалогами от разных лиц» и постоянно сменяющимися реальностями, поэтому при их чтении, не сразу что-либо поймешь, а общий замысел начинаешь осознавать где-то ближе к финалу...

И не сказать что это является недостатком — наоборот... Просто даже читая продолжение (части первой «Ветхая ткань бытия») ты не совсем уверен что и с кем (и когда) происходит или уже происходило)) И это уже при обладании некой информации о заданных (автором) «рамках данного мира»))

Но, как бы там ни было — если сравнивать эти части с любой другой фэнтезийной СИ (особенно «с нынешними» где все строится на некой миссии: победить дракона, убить злодея, завладеть королевством или принцессой), то «здесь» все настолько по другому... что читая текст и даже (местами) теряясь (ты) все же получаешь гораздо больше впечатлений, чем если бы читал очередную «магическую сагу про Лубофь».

Я уже раньше писал о том, что сам стиль автора и манера изложения настолько «зачаровывают», что даже всяческие «шероховатости», здесь смотрятся органично (как открытая кирпичная кладка, которая воспринимается как элемент дизайна, а не как признак отсутствия ремонта)).

И напоследок... Отчего-то я думал что данная часть занимает (как и в прошлой книге) ее всю... И как же странно было обнаружить, что этот роман занимает ее лишь ровно наполовину)) А все оставшееся место — отдано рассказам (посвященным кстати все тому же миру). Ну что ж... значит дальше я буду читать рассказы... Не большая в сущности потеря, если учесть что благодаря автору нарисованный им «образ-мир» настолько «запал в душу», что его можно сравнить разве-что с миром «Ехо» (Макса Фрая)

P.S И хоть в прошлой части я это уже писал, повторюсь еще раз — все происходящее очень уж напоминает книгу «Олде'й» («Зверь-книга»))

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
DXBCKT про Бушков: Умирал дракон (Научная Фантастика)

Очередной рассказ из комментируемого сборника, вновь порадовал меня своей многоплановостью и неоднозначностью... С одной стороны — все как прежде: особой фантастичности вроде как и «не пахнет», зато вместо нее есть некая «фольклорность» и сказочность (прям в стиле многочисленных рассказов тов.Деревянко).

По сюжету рассказа ГГ представляет из себя «пробивного типа», который не заморачивается на всякие «терзания». Он вполне успешен, обеспечен (по меркам того времени) и целеустремлен... Большую часть рассказа он хочет решить одну проблему и подняться немного по карьерной лестнице. Споры (и диологи) о том «что надо повременить» — как альтернативная точка зрения, высказывается подругой героя, которая не хочет, что бы он «шел по головам» и что бы он, спокойно дождался «своей награды в свое время». Но ГГ понимая что он в общем-то прав, решительным образом пресекает эти возражения и едет к некоему высокопоставленному лицу, дабы произвести на него достойное впечатление и занять «подобающее себе место».

И вот — в эту идиллическую (и совсем не фантастическую историю) врывается (кто бы Вы думали?) «всамделишный дракон!)) Хотя... дракон отчего-то очень уж смахивает «на Горыныча», который вместо того чтобы «позавтракать», ведет с ГГ споры о смысле жизни и о том какую в ней «нужно гнуть линию».

Самое забавное — что имея три головы, дракон (он же Горыныч) яростно спорит с сам собой, т.к все головы (у него) мыслят совершенно по разному и имеют собственную точку зрения на происходящее...

ГГ сперва немного «офигефф» от произошедшего, тем не менее не теряется и живо включается в диалог... Данный момент нам несомненно покажет, что несмотря на некую фентезийность происходящего, здесь (впрочем как и в большинстве произведений автора) идет разговор вовсе не о драконах, а о выборе (который каждый из нас постоянно делает в этой жизни).

И вот несмотря на свои твердые симпатии к «первой голове» (Горыныча), ГГ внезапно понимает что вся его правота (и правота обоснованная) вдруг оборачивается чем-то... мерзким что-ли. И тот факт что ты прав (почти абсолютно) не исключает того, что ты можешь сделать абсолютно бездушный выбор, который в конечном счете может превратить тебя в подонка.

Финал данного рассказа как всегда «поставлен на многоточие» и не совсем понятно, чего добился ГГ (отринувший свое прежнее «я») в итоге. Еще больше непонятно, описаное автором разделение «пиплов» на хороших неудачников и успешных подонков... И хотя (по известному утверждению) «хороший человек — это не профессия», все же неясно, а есть ли тут «золотая середина»?))

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).

Забирая жизни. Трилогия (СИ) (fb2)

- Забирая жизни. Трилогия (СИ) (а.с. Забирая жизни) 6.55 Мб  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) - Вячеслав Бец

Настройки текста:



Заблудшие

Пролог

1

Зима в этом году разошлась не на шутку. Снег беспрерывно сыпал уже третий день, заставляя людей и снегоуборочную технику работать почти круглосуточно.

Высокий, широкоплечий мужчина, одетый в зимнюю камуфляжную форму, не без труда пробирался через сугробы, но совершенно не раздражался из-за этого. Он всегда любил снег и не роптал, даже когда снегопад доставлял ему проблемы.

Несмотря на то, что погода полностью владела инициативой, небольшая площадка перед крыльцом невзрачного серого здания все-таки была убрана. Мужчина, топнув ногами и стряхнув с бушлата снег, бегло осмотрелся, а затем резким движением открыл дверь и скрылся в темном коридоре. Температура внутри здания была лишь немного выше, чем на улице, но в кабинете, где работал старенький масляный радиатор, было по-настоящему тепло.

– Доброе утро, – произнёс вошедший, плотно закрывая за собой дверь.

Он снял бушлат и аккуратно повесил на стоящую возле двери древнюю вешалку. Затем по привычке окинул взглядом кабинет. Помещение четыре на четыре метра, оклеенное выцветшими обоями, еле-еле вмещало, собственно, саму вешалку, два таких же древних письменных стола, стеллаж для папок с документами и небольшой сейф. За одним из столов, склонившись над бумагами, сидел его старый друг и коллега Павел Гронин.

– Здарова, Витек. Рановато ты сегодня, – не поднимая головы, ответил Гронин, и взглянул на именные наручные часы. – Хотя нет, как всегда вовремя. Это я что-то с самого утра заработался.

Мужчины были довольно похожи: оба высокие, крепкого телосложения, с тяжёлым сосредоточенным взглядом, который, казалось, просверливает собеседника насквозь. Оба выглядели так, что любой, кто когда-либо имел с ними дело, подсознательно чувствовал ‒ с этими ребятами лучше не шутить. И это было правдой. Они прошли такую школу и имели за плечами такой опыт, который навсегда изменил их взгляды и на жизнь, и на людей.

– Что-то я не припомню за тобой пылкой любви к работе по утрам, – Виктор внимательно взглянул на товарища. – Что-то случилось?

Павел поднял глаза и слегка прищурился. Он не спешил с ответом, потому Виктор сделал шаг и протянул другу руку для приветствия.

– Как тебе сказать, ‒ Павел ответил на рукопожатие, затем собрал бумаги, сложил в папку и пододвинул её на край стола. ‒ Лучше сам глянь.

Он откинулся на спинку стула и беззаботно потянулся, делая вид, что разминает затекшее тело, а сам принялся внимательно разглядывать Виктора. Пока тот пробегал глазами по нескольким документам, Павел с большим вниманием отмечал про себя реакцию товарища на прочитанное.

– О как, – крякнул Виктор, складывая просмотренные бумаги обратно в папку. – Почти полсотни тысяч инфицированных и без малого тысяча жмуров. Так быстро?

Он многозначительно поднял палец и добавил:

– И это в Японии, где медицина на уровне, а не то, что у нас. Хреновые у них дела.

Гронин, который на секунду отвлёкся, снова пристально посмотрел на товарища.

– Там дальше есть сводка – ты, наверное, до неё не дошёл. В ней речь идёт о нескольких случаях у нас, – сообщил он.

– Да-а?

Виктор ещё раз пересмотрел документы в папке, на этот раз более внимательно. Некоторое время он сосредоточенно читал один из документов, затем отложил папку в сторону и ненадолго задумался. Павел не торопил его и терпеливо ожидал, когда товарищ выразит свое мнение.

– Полсотни тысяч за две недели, Паша, это не шутки. Не тысяча и даже не десять – полсотни.

Павел медленно кивнул.

– Да, официально наши ещё не отреагировали, но неофициально во Владивостоке уже начали разворачивать прибывающих из Японии.

– Откуда знаешь?

– Звонил тут одному товарищу.

Павел почему-то решил ограничиться таким неопределенным ответом, но Виктору хватило и его.

– Ясно, – он погладил ладонью подбородок и задал следующий вопрос. – Что ещё он говорит?

– Ничего такого. Никто ничего не знает. Кашляет человек, как при любом ОРЗ, температурит, врачи делают анализы и находят возбудитель болезни, только вот убить его не могут. А он убивает.

Оба затихли и некоторое время молчали, обдумывая складывающуюся ситуацию. Они были неглупыми людьми, обладали аналитическим умом, но ни один не представлял себе истинного масштаба проблемы, и потому оба в эту минуту ошиблись в выводах.

– Два болезных у нас… И дальше может пойти по стране… – задумчиво сказал Виктор.

– Может. Ещё как может, ‒ в том же тоне ответил Павел и посмотрел на белую пелену в маленьком окошке. ‒ Если честно, я начинаю немного напрягаться.

Виктор несколько секунд сверлил товарища недоверчивым взглядом, но затем его лицо разгладилось.

‒ Ладно, отставить, товарищ полковник! ‒ шутливо скомандовал он и натянуто улыбнулся. – Прекращай нагнетать.

Гронин повернулся к нему, и выражение его лица сменилось на вопросительное.

‒ Ну его к черту, ‒ продолжил Виктор. ‒ Давай решать проблемы по мере их поступления. На востоке уже не в первый раз вылезает очередная болячка, и со всеми из них справлялись – справятся и с этой. Давай лучше о хорошем – мне дали две недели отпуска. Хочу повидать Иру с пацанами, пока они в Волгограде, а то опять уедут по бабушкам-дедушкам.

– Жаль терять товарища, – искренне расстроенным голосом сказал Гронин, а потом уже веселее добавил. – Признаюсь, чисто из эгоистических соображений, мне будет скучно, да и работы прибавится.

Оба засмеялись, но не так весело, как могли бы, поскольку предыдущий разговор наложил на их настроение неприятный отпечаток.

– Ну, спасибо, старый друг, – улыбался Виктор. – Работы ему прибавится… Засранец ты.

Обстановка в кабинете до конца рабочего дня оставалась лёгкой и непринуждённой. После обеда Виктор передал немногочисленные дела и, попрощавшись с другом, ушёл домой, чтобы утром отправиться в городок неподалёку, а оттуда выехать на поезде в Волгоград. На душе стало легко и спокойно – впереди предстояла встреча с дорогими и близкими людьми.

2

На улице снова пошёл густой, пушистый снег, преследовавший его всю дорогу из части до самого Волгограда. Виктор выглянул в окно на кухне, но белая пелена закрыла собой всё вокруг, и с шестого этажа высотного дома улицы было совсем не видать. Казалось, что её там и нет вовсе, но кое-где сквозь падающий снег пробивались чуть заметные огоньки фар проезжающих автомобилей.

– Пап, думаю на этот раз тебе точно не выкрутиться.

Сидевший за столом русоволосый мальчишка лет десяти, хитро улыбаясь, передвинул фигуру на шахматной доске.

– Сейчас узнаем, Андрюша, – задорно ответил Виктор, возвращаясь к столу.

Он помнил всю ситуацию на доске и намеренно надолго отвернулся, желая проверить станет ли сын жульничать. Андрей не жульничал. После проверки Виктору понадобилось лишь несколько секунд, чтобы просчитать всю угрозу чёрному королю, на которого метил мальчик. Но от исполнения его плана мальчика отделял ещё один ход, а сам Виктор видел отличную возможность проверить сына ещё и на выдержку, и если он провалится – быстро победить.

Он сделал ход ферзем, явно подставляя его под удар белого коня. Андрей увидел это и, радостно улыбнувшись, ухватился за свою фигуру. Он замер лишь на секунду, будто начал что-то подозревать, но затем возобладало желание убрать с поля сильную фигуру противника, и мальчик сделал свой ход.

Виктор тихо хмыкнул и снисходительно улыбнулся. Может, он слишком многого ждет от мальчишки, все-таки он ещё совсем малец.

– Шах, – Виктор немедленно перешёл в контратаку.

Андрей, недолго думая, отошёл белым королём. Победоносно вскрикнув, Виктор походил ладьёй, заставив белых капитулировать.

– Шах и мат!

Мальчик, словно не веря в происходящее, внимательно осмотрел расположение фигур и с кислой миной признал своё поражение. Очередное, и оттого ещё более досадное.

– Так не честно. Ты всё время выигрываешь, – обиженно пробубнил он.

– В шахматах, как и в жизни: чтобы чего-то достичь – нужно чем-то пожертвовать.

Виктор, тепло улыбаясь, похлопал сына по плечу. Ему бы очень хотелось, чтобы это правило не коснулось его детей, чтобы обошло их, пощадило, чтобы они никогда ничем и никем не жертвовали, как приходилось ему.

Он знал, что дети, которым не хватает мозгов и характера жить собственным умом, которые обожествляют и чтут своих родителей, как неоспоримый кладезь мудрости и жизненного опыта, не анализируя их решения и ошибки, часто неосознанно повторяют их путь. Поэтому Виктор старался учить своих мальчишек всегда думать собственной головой и поступать соответственно. Он знал, что это поможет им в жизни.

Вдруг в кухню, где они играли, заглянул ещё один мальчишка, примерно того же возраста, но темноволосый. Его звали Игорь.

– Папа, иди скорей! Ты просил позвать на новости, – выпалил он.

Игорь умчался, а Виктор вместе с Андреем прошли в гостиную следом. Там на диване сидела женщина, лет сорока, черноволосая, с приятными чертами лица. У неё были большие и выразительные, слегка печальные тёмные глаза, которые сразу притягивали взгляд, заставляя растворяться в них, тонуть. Эти глаза в своё время и покорили Виктора. Сейчас они смотрели на него с особенным теплом и радостью, которую только он способен был разглядеть, потому что предназначались они ему одному.

Игорь уже вернулся за стол и продолжил складывать пазл. Он вообще очень любил логические игры, головоломки или пазлы и мог сутками сидеть за какой-то математической задачкой, которую обычно задают на школьных олимпиадах для старших классов. Игорь любил создавать и придумывать всякие планы, но очень редко доходил до их воплощения в жизнь. Андрей был из другого теста. Он предпочитал ставить цели и действовать ради их достижения. Например, если братья хотели «похитить» у бабушки варенье, то Игорь разрабатывал сложный, слишком уж заумный план, из которого Андрей выбрасывал все лишнее и шел исполнять. Оплеухи, конечно же, получали оба, но старший – всегда больше.

Виктор остался стоять и переключил внимание на телевизор, на экране которого ведущий новостей как раз приступил к интересовавшей его теме.

– По последним данным, – сообщал ведущий, – эпидемия охватила почти весь северо-восточный регион Китая. Напоминаем, что в Японии зарегистрировано около ста тридцати тысяч случаев заболевания, но врачи сообщают о крайне низком количестве осложнений или летальных исходов. Несколько часов назад стало известно, что японские ученые создали экспериментальный препарат, который сейчас проходит испытания. По заявлениям доктора Арата Миури, руководителя группы исследователей, первые испытания препарата прошли обнадеживающе, и скоро он поступит в массовое производство. Это стало первой радостной новостью и немного воодушевило мировую общественность, с напряжением следящую за борьбой отважных японцев с этой неизвестной ранее формой вируса. В превентивных целях в Токио, Киото и ещё нескольких японских городах объявлен карантин. В Российской Федерации случаев заражения не зафиксировано, но медики внимательно наблюдают за всеми пациентами, обращающимися в медицинские учреждения Владивостока с подозрением на ОРВИ. Границы с Китаем закрыты, а министерство здравоохранения настойчиво рекомендует воздержаться от поездок в восточные регионы страны и за рубеж. Оставайтесь с нами и будьте в курсе последних событий.

– Ну, слава Богу, – вздохнула Ира. – Наконец-то придумали, как это лечить. Даже не припомню такой страшной эпидемии в наше время. Хорошо хоть, что умирают немногие.

Виктор, до этого стоявший, опустился в кресло и задумался. Он умел читать между строк, плюс обладал некоторой информацией, поэтому быстро сложил в своей голове примерную картину.

Опасения Павла подтвердились – вирус в России. Фразы диктора «внимательно наблюдают» и «воздержаться от поездок в восточные регионы страны» означали именно это. Даже если не учитывать вранье СМИ ‒ у вируса бешеная скорость распространения: позавчера они с Пашей читали в сводках про пятьдесят тысяч инфицированных в Японии, а сегодня диктор озвучил сто тридцать… А если устанавливают карантин, значит, реальная ситуация ещё хуже и продолжает ухудшаться.

Также сказали, что есть лекарство… Это тоже больше похоже на хорошую мину при плохой игре – при такой скорости распространения и относительно недавнем обнаружении вируса так быстро сделать лекарство почти нереально. Но люди поверят. Яркий тому пример – его собственная жена. Виктор взглянул на Иру, сидевшую на диване рядом, и встретил её вопросительный взгляд. Она хорошо знала мужа и поэтому его задумчивость настораживала её.

– Что ты об этом думаешь? – спросила она, выпроводив детей играть в их комнату.

– Пока ничего, – Виктор с легкостью скрывал волнение. – Но вирус распространяется очень быстро. Гронин даже предполагает, что эпидемия коснётся всех.

– Не думаю, – Ира отрицательно покачала головой. – Вспомни все предыдущие вирусы, которые проявлялись на востоке. Например, вирус САРС, или птичий грипп, да и все прочие ‒ разве они сильно навредили в России? К тому же уже создали лекарство.

– Да, тут я с тобой согласен, но разве САРС распространялся со скоростью восемьдесят тысяч инфицированных за два дня?

На лице женщины отразилось замешательство, и Виктор пожалел о сказанном. Это она ещё не подумала о том, что СМИ, конечно же, будет умалчивать о реальных масштабах проблемы.

– Пожалуй, это я упустила. Ты тоже считаешь, что мы в опасности?

Виктор пересел с кресла на диван и обнял жену.

– Нет, не считаю, – убедительно ответил он, хотя сам в своих словах уверен не был. – Медицина сейчас на высоком уровне… ну, по крайней мере, в остальном мире, так что нечего опасаться. Видишь, уже даже есть какой-то препарат. Посмотришь – вирус остановят гораздо раньше, чем он сможет сюда добраться.

Виктор и сам хотел бы верить в то, что говорит, но слова диктора и Павла Гронина звенели у него в ушах. Паша оказался прав: всё гораздо серьёзнее, чем кажется. Если сопоставить все факты: новый вирус – далеко не первый, просочился из восточных стран в Россию – тоже не первый случай, но сорок тысяч, а на самом деле гораздо больше инфицированных в среднем за день, сводки от командования по армейским частям… Что власти собираются делать?

Будто в подтверждение его мыслей, в последующие несколько дней СМИ назвали ещё более ста тысяч инфицированных в Японии и Китае, а также сообщили о закрытии на карантин нескольких крупных городов в юго-восточной части Китая. Учёные всего мира забили тревогу, но уже пора было подумать и о панике…

3

Виктор вместе с женой внимательно смотрели очередной выпуск новостей, когда в дверь позвонили. Ира пошла открывать, а через полминуты позвала мужа. Тот нехотя поднялся с дивана и прошёл в коридор. Там, переминаясь с ноги на ногу, ожидал военный курьер, которого Виктор уже встречал раньше. Заметив, и скорее всего, узнав Виктора, он уточнил для проформы:

– Подполковник Виктор Романов?

– Так точно, – по-военному, но с явным огорчением ответил тот – появление курьера означало досрочный конец его отпуска.

– У меня для вас срочное письмо, а также телеграмма из штаба дивизии. Распишитесь о получении, – посыльный протянул Виктору бумагу.

Отключенный телефон и намеренное, несмотря на запрет, игнорирование электронной почты не помогло – в штабе вспомнили о старой доброй почте с курьером.

Виктор молча расписался и вернул курьеру документ. Парень отдал почту, козырнул и ушёл восвояси. Закрыв дверь, Ира недовольно посмотрела на мужа, но он не обратил на неё внимания. Сама она по его лицу не смогла бы точно сказать, что из полученной корреспонденции беспокоило его больше.

– Я так понимаю, ты уже не в отпуске, – слегка раздраженно сказала она после непродолжительной паузы.

– Наверное.

– А что за письмо?

– Не знаю. Походу, Паша решил добавить что-то от себя, – пояснил Виктор, умело скрывая своё недоумение и снова взглянул на конверт.

Адрес отправителя и способ доставки сужал круг возможных корреспондентов до нескольких человек, и интуиция подсказывала Виктору, что автором письма был именно Паша. Они служили вместе уже почти два года, и за это время Гронин ни разу не писал писем и не слал смс-ок или сообщений в мессенджерах во время отпуска коллеги, даже если случалось что-то экстраординарное. Он всегда говорил, что в их работе нет проблем, с которыми он не смог бы разобраться сам. Поэтому теперь получение бумажного письма от него само по себе выглядело странно, и факт этот настораживал.

Ира вздохнула и ушла в гостиную, решив не мешать мужу, а Виктор прошёл на кухню, небрежно бросил телеграмму на стол и взялся распечатывать конверт. Из него он вынул небольшой листок и стал внимательно его читать.

«Здарова, Витёк. Не хочу нагнетать, но ситуация, похоже, выходит из-под контроля. Вирус распространяется очень быстро и практически не поддаётся лечению: медики могут только немного притормозить его развитие в организме. Разумеется, правительства не хотят паники, поэтому вовсю кочегарят СМИ, отсюда и басня про волшебный препарат. Знакомые «наверху» говорят, что дело чрезвычайно серьёзное, а количество жертв достигает сотни тысяч. Количество инфицированных вообще уже никто не в состоянии посчитать. Но самое плохое то, что никто не знает, что делать.

Теперь главное. Нас отрезали от любой связи, кроме войсковой ‒ ни мобильников, ни интернета, а войска начали перебрасывать под крупные города.

Вчера я получил приказ о переводе на соседний объект (тот самый) и назначении командиром охраны. Здесь есть несколько башковитых мужиков и все они утверждают, что эпидемию остановить уже не удастся. Они предлагают в случае подтверждения их опасений закрыться в бункере здесь, на базе. Говорят, что ограничение контакта с внешним миром поможет избежать заражения, а в случае активного распространения вируса по воздуху ‒ система вентиляции оборудована многочисленными фильтрами и не должна пропустить заразу извне. Правда, я даже не представляю сколько мы так сможем просидеть, но всё же.

Знаю, о чём ты первым делом подумаешь, но если эти ребята окажутся правы – никакие трибуналы нам с тобой будут не страшны. Нас просто некому будет судить.

Сейчас мы готовим запасы. Того, что у нас есть должно хватить на четырнадцать-шестнадцать месяцев, а это более, чем достаточно. Поэтому бери семью и приезжай сюда. Не знаю есть ли у нас лучший вариант. Поспеши».

Подписи не было, но Виктор и без того прекрасно понял, кто автор письма. Работа требовала умения контролировать эмоции, но если бы Ира видела мужа во время чтения, она пришла бы в ужас от выражения его лица, настолько потрясли Виктора новости Паши. Получается, что апокалипсис всё-таки наступил, и теперь не ядерная война, не метеорит, не землетрясение и не цунами уничтожит мир. Смерть будет косить человечество с помощью маленьких невидимых организмов, которые так просто убивают людей…

Несколько минут потрясённый Виктор простоял в глубокой задумчивости, но потом вспомнил о том, что помимо письма ему пришла ещё телеграмма из штаба. Он положил конверт с листком и взял со стола телеграмму, предварительно догадываясь, о чём в ней говорится.

Достаточно было одного взгляда, чтобы понять, чего от него хотят. Нужно явиться в штаб не позже двадцать третьего числа. Вопрос, к чему такая спешка, отпал сам собой. Теперь всё и так было ясно. Что ж, придётся ехать прямо сегодня, а то можно не успеть на место вовремя. Виктор нехотя поднялся со стула, засунул письмо Павла в карман и направился в комнату, но остановился на полпути. Подумав пару секунд, он вернулся на кухню и вышел на балкон, стараясь прикрыть за собой дверь так, чтобы жена его не услышала. Затем достал мобильник и набрал нужный номер.

Через несколько секунд холодный неживой голос сообщил ему, что в данный момент связь с абонентом отсутствует. Виктор набрал другой номер ‒ то же самое. Такой же ответ был и после третьего. Вот теперь он заволновался. Поколебавшись немного, он набрал четвертый номер… Послышались гудки, но трубку долго никто не брал.

‒ Да, ‒ наконец, ответил решительный голос.

‒ Привет. Это Витя Романов, ‒ назвался Виктор.

‒ Здарова, Витек. Извини, друг, времени в обрез, так что давай оперативно ‒ что там у тебя? – собеседник говорил быстро: то ли был занят, то ли очень спешил.

‒ Ответь на пару вопросов. Первый – что происходит? И второй – кто и зачем отдал приказ вырубить нашим мобильную связь и интернет?

Невидимый абонент молчал. Пауза длилась секунд пять, после чего из динамика донесся хлесткий приказ оставить его на пару минут. Виктор был слишком уважаем даже на таком уровне, чтобы его могли игнорировать без причины. Он знал это, но никогда не пользовался ни своими связями, ни заслугами. Это был первый такой случай и потому, наверное, ему собирались ответить, даже несмотря на большую занятость.

‒ Витек, расклад такой, ‒ напряженно заговорил собеседник. ‒ Мы закрываем границы и все виды транспортного сообщения, чтобы не допустить заразу к нам. Для этого нам сейчас нужны все без исключения, особенно такие надежные люди, как ты. А по поводу связи ‒ не мне тебе объяснять, что в такой ситуации нужен информационный вакуум, иначе скоро получим панику и дезертирство. Зомбоящик сейчас тоже подрихтуют и выпуски новостей станут «нормальными».

На последнем слове собеседник сделал особое ударение.

‒ Понял тебя, Николаевич. Но ответь честно ‒ закрытие границ и карантин реально могут помочь?

Николаевич, как его назвал Виктор, снова выдержал короткую паузу.

‒ Не знаю, Витя. Честно. Утром был на совещании у Самого ‒ там собрали всех светил нашей сраной науки и задали им конкретные вопросы, жестко задали. В итоге получили ответ, что да, карантин поможет. Главное ‒ локализовать и не выпускать тех, кто уже заражен, а также минимизировать перемещения людей в приграничных регионах, а для этого мы должны мобилизовать все силы…

Собеседник вдруг умолк, но через секунду снова заговорил. В его голосе появились сомнение и подозрительность.

‒ Слушай… Только не говори мне, что ты или Гронин подумываете спрыгнуть с поезда…

‒ Не подумываем, ‒ уязвленным тоном соврал Виктор. ‒ Просто волнуемся за семьи.

‒ Ну и ладушки. Я даже думать не хочу, что такие заслуженные и уважаемые люди способны на нечто подобное. Кто угодно, но только не вы.

От таких слов Романову на мгновение стало стыдно за друга, да и за себя тоже. Однако потеплевший было голос собеседника снова стал подозрительным.

‒ Слышишь, а ты как вообще звонишь? Где находишься?

‒ В отпуске я. В Волгограде. Только что получил письменный приказ возвращаться в часть, вот и решил тебе позвонить.

‒ Понятно. Ну, лады тогда. Давай, дуй на свое место, а меня труба зовет.

‒ Спасибо, Николаевич.

‒ Да не за что. Ну, бывай.

Из трубки полились короткие гудки. Виктор выключил телефон и задумчиво уставился в окно. Кто же был прав? Гронин или человек, с которым он только что разговаривал? Человек этот находится в самых верхах, ежедневно общается с президентом и наверняка знает ситуацию. То, что его голос звучал честно и уверенно это, конечно, ничего не означает ‒ их учили так делать, но все же…

Что ж, в первую очередь Виктор – офицер, о чем Николаевич ему вскользь и напомнил, а офицер должен выполнять свой долг при любых обстоятельствах, невзирая ни на что. Да и реально ‒ не было ещё такой заразы, с которой бы ученые не справились. Справятся и с этой. Надо скорее ехать в часть, связаться с Пашкой и отговорить его от опрометчивых решений. Меньше всего Виктору хотелось, чтобы его друг после всего, что он сделал для страны, попал под трибунал, да ещё и за дезертирство и неподчинение.

Размышляя над этим, Виктор вернулся к жене.

– Ну? Что там? – нетерпеливо спросила Ира, поднимаясь с дивана и делая пару шагов навстречу мужу.

– Да вот, в штаб вызывают. Похоже, что-то срочное, – сообщил Виктор, скрывая свои настоящие мысли. – Придётся тебе, родная, собирать меня в дорогу. Займись этим, а я пока гляну в инете расписание поездов.

– Да, конечно.

Странно, но Ира согласилась с мужем без малейшего ропота, хотя на её лице можно было прочитать неприкрытую досаду и печаль. Небольшие отпуска мужа часто заканчивались именно вот так – срочными вызовами. Этот раз не оказался исключением, но за годы совместной жизни она так и не сумела к этому полностью привыкнуть.

– Игорь! Нужно срочно сходить в магазин! – крикнула она сыну.

Из дверей соседней комнаты показался недовольный Игорь.

– А почему я? Пусть Андрей идёт, – заканючил он.

– Пойдёте оба, – тоном, не терпящим возражений, сказала Ира и с грустной улыбкой глянула на мужа. – Вредные, спасу нет. Ничего друг другу не уступят. Вроде бы и взрослые уже, а ума нету.

Виктор тоже улыбнулся, но улыбка получилась вымученной и какой-то неестественной. Ира поняла, что мужа что-то тревожит, но не стала ни о чем спрашивать – она знала, что если бы он мог, то рассказал бы обо всем сам.

Ира пошла на кухню, чтобы приготовить нехитрую еду мужу в дорогу, сыновья быстренько оделись и побежали в магазин, а Виктор быстро просмотрел расписание поездов и принялся собирать в дорожную сумку тот минимум вещей, который он всегда возил с собой в поездки.

Тревожные мысли никак не уходили из головы. Виктор никогда не верил в глобальные катаклизмы. Он считал их чем-то невероятным, невозможным. Только не в нашем мире, не при нашем уровне технологий. Он всегда смеялся в лицо предрекателям гигантских цунами, извержений вулканов, столкновений с астероидами и прочей чепухи, но в этот раз все выглядело более чем серьезно.

«А что, если Гронин окажется прав? Что тогда ждет меня, моих близких? Что, если отказываясь от его предложения, я обрекаю их на гибель?», – думал он.

Какой ответ правильный? Что дороже ‒ собственное я, честь, достоинство и принципы, которым всю жизнь был верен до конца, которые являются твоим наполнением, твоим характером, твоей сутью, как человека? Принципы и честь, которые были главнее всего даже перед лицом смерти, которой ты не раз заглядывал в глаза? Или семья ‒ родные и близкие люди, без которых ты не представляешь своей жизни, потеря которых кажется невосполнимой, такой, что ты не чувствуешь в себе сил пережить? Близкие люди, ради которых ты так же готов сойтись лицом к лицу со смертью и даже проиграть, если это им поможет?

Победить в этой борьбе могло только что-то одно.

Приняв решение, Виктор быстро собрался. Семья вышла за ним на лестничную площадку. Словно неумолимые судьи смотрели на него три пары глаз, будто зная, что происходит у него в голове и в душе.

– Я так надеялась, что ты ещё хоть немного побудешь дома, – с грустью сказала Ира.

– Я тоже, котёнок.

Виктор нежно поцеловал жену, потом детей. С печальной улыбкой погладил мальчуганов по головам, взъерошивая волосы.

– Папа, когда ты снова приедешь? – спросил Игорь.

– Надеюсь, что скоро, – бодро ответил Виктор. – Ладно, бегите в комнату, мне ещё нужно сказать несколько слов маме.

Мальчишки послушались и, по очереди пожав отцу руку, наперегонки умчались к себе, оставив родителей наедине. Проводив их тоскливым взглядом, Виктор снова взглянул на жену.

– Послушай. Я бы хотел, чтобы ты собрала самые необходимые вещи и приготовилась уехать.

Ира хотела было спросить, почему и куда нужно уезжать, но этот вопрос оказалось не трудно предвидеть, что Виктор и сделал.

– Ситуация с эпидемией меня немного волнует. Всем нам будет лучше, если вы уедете к родителям. Может, я впадаю в паранойю, но сейчас будет лучше держаться подальше от больших скоплений людей. Так, на всякий случай. Ну… не волнуйся, всё будет хорошо. Я люблю тебя.

Ира ничего не сказала. Лишь кивнула в знак согласия.

Виктор ещё раз крепко обнял и поцеловал её. Ему не хотелось оставлять семью, не хотелось уходить, но долг звал его. Долг… На миг Виктору захотелось забыть про приказ, забыть про то, что он офицер, забыть о своем слове и принципах. Россия стала уже не той, какой была когда-то, в ней мало что осталось от той страны, которой присягали его отец и дед, а затем и он сам: у властей совсем другие желания и ценности, им плевать на людей… но ведь он давал присягу. Кем он будет, если нарушит свои принципы, нарушит слово, данное себе? Что сказали бы его отец, дед и прадед ‒ кадровые боевые офицеры, каждый из которых жертвовал жизнью за эту страну?

Ответив на поставленный самому себе вопрос, Виктор отпустил жену, ещё раз заглянул ей в глаза, тихо попрощался и пошёл к лифту. Непонятное ощущение ожило и крепло внутри него. Что-то подобное чувствовала и Ира.

– Счастливого пути, – кротко, что было для неё не характерно, сказала она.

Ира стояла в дверях и пристально смотрела на мужа, ожидая, что он ещё хоть что-то скажет, пока не вошёл в лифт, но он лишь помахал на прощание рукой.

Выйдя на улицу, Виктор уже не чувствовал сомнений. Желание вернуться, забрать семью и уехать к Гронину было, но оно больше не могло взять верх.

«Время ещё есть, так что не нужно торопиться с выводами», – с этой мыслью он сел в подъехавшее такси и направился на вокзал.

Когда Виктор уехал, Ира ещё долго стояла на площадке возле лифта и размышляла о словах мужа. Она догадывалась, что это именно письмо Павла так подействовало на него, но о содержании письма она, разумеется, знать ничего не могла. Неожиданно вышедший на площадку сосед вывел её из задумчивости. Она поздоровалась с ним и вернулась в квартиру.

Сообщения новостей стали выравниваться. С каждым выпуском дикторы рассказывали о новых успехах в борьбе с вирусом, и Иру это почему-то начало настораживать. Взяв в руки телефон, она решила посмотреть, что об этом пишут в интернете, но к её удивлению, большинство новостных сайтов говорили либо то же самое, либо оказались недоступными. Заблокирован был даже Youtube. Решив, что проблема может быть только у неё, Ира позвонила нескольким знакомым, но у них с интернетом творилось то же самое.

Ира никогда не было глупой. Она сразу догадалась, что происходит, и первой её идеей было позвонить мужу, но здесь её ожидало разочарование: телефон Виктора оказался отключен, электронная почта и мессенджеры тоже молчали. Тогда она попыталась связаться с коллегами мужа, но и здесь оказалось то же самое.

Через два дня бесплодных попыток связаться с Виктором, испуганная и взволнованная Ира вместе с детьми уехала к родителям в Брянскую область и сделала это как раз вовремя, потому что ещё через три дня Волгоград закрыли на карантин.

Она так и не дождалась весточки от мужа, а скорое, скомканное прощание на площадке у лифта оказалось их последней встречей…

Глава 1. Цена жизни

Лениво поднимаясь из-за гор, солнце разбрасывало лучи света по ещё сонной земле. Только-только отступила суровая зима, отдав природу на попечение нежной весны, которая, впрочем, нежной быть не желала и началась с обильного снегопада, а затем оттепели, превратившей свежий снег в жидкую грязь. И это обстоятельство заставляло некоего человека передвигаться по открытой местности, чего ему очень не хотелось.

Вероятно, это весеннее солнышко, хоть оно и не было таким тёплым, как хотелось бы, кому-то грело душу, но определенно не этому человеку. Его больше волновали порывы пронизывающего, холодного ветра, проникающие сквозь плохонькую одежду. И как бы ни хотелось ему верить, что солнце сможет его согреть – грязь и голые деревья продолжали напоминать, что до настоящего тепла ещё очень далеко.

Этого человека вообще не радовали ни наступление весны, ни, тем более, наступление дня. Весна на улице, зима, лето или осень – сейчас это не имело для него никакого значения. А вот наступление дня таило в себе скрытую опасность, ощущение которой не оставляло его уже несколько дней, постоянно нарастая. И солнечный свет означал для него лишь одно – вероятность быть обнаруженным, а вместе с тем и убитым…

Человек этот брёл по поросшей прошлогодней травой дороге. Сквозь пожухлую траву можно было видеть остатки асфальта, разбитого за долгие годы в каменную крошку. Когда-то эта дорога часто использовалась, а сейчас, размытая дождями и снегом, разрушенная замерзшей водой и добиваемая упорно пробивающейся травой, на первый взгляд была совсем незаметной.

Мужчина, бредущий по ней, если присмотреться ближе, был молодым парнем, лет двадцати-двадцати двух, худой и высокий, с сильно осунувшимся лицом, запавшими щеками и болезненным взглядом, полным смертельной усталости. Порой он падал, но вскоре поднимался, собирая в кулак последние силы, и ковылял дальше. Весь его вид источал слабость и опустошение, почти полное отсутствие жизненных сил.

Он был обут в старые видавшие виды ботинки, на теле, под распахнутой истертой курткой, тряпкой болтался грязный, рваный и растянутый вязаный свитер, из-под которого торчало какое-то подобие то ли не заправленной рубашки, то ли футболки, а довершали картину потёртые джинсы непонятного цвета. В таком виде парень более всего был похож на бродягу. Если обратить внимание на грязное лицо, синяки под впалыми глазами и ошметки прошлогодних листьев в светло-русых волосах, то можно прийти к выводу, что это попросту пьяный бомж.

Зацепившись за что-то ногой, парень в очередной раз упал, но сил подняться у него больше не было. Он даже не двигался, и со стороны могло показаться, что он умер. Однако жизнь ещё теплилась в нём, выдавая своё присутствие слабым еле заметным дыханием, которое лёгким, чуть заметным паром вырывалось изо рта.

Ветер засыпал его пожелтевшей листвой, ворошил сухую траву вокруг, постоянно вертелся рядом, словно жалел своего мимолётного друга – такого же бродягу, как сам. Казалось, что он хотел помочь человеку подняться на ноги, не дать ему пропасть, но несмотря на все его старания, парень так и продолжал неподвижно лежать. Убедившись, что его усилия напрасны, небесный дух решил оставить всё как есть и стремглав помчался дальше, поднимая в воздух всё новые и новые редкие порции грязно-желтой прошлогодней листвы. Этот человек был лишь одним из многих непонятных ему существ, присутствие которых ничего для него не значило.

Спустя непродолжительное время издалека принесло звуки рычания автомобильного двигателя, и через полдесятка минут рёв мощного мотора заполнил окрестности. Вскоре возле парня притормозил военный джип «Хамви». В люке у пулемета торчал человек в камуфляже, но когда машина остановилась, он скрылся внутри машины.

Мотор заглушили и практически сразу же из «Хамви» вышли трое мужчин, двое из которых были в камуфляже, а третий – в дутой зимней куртке ярко-желтого цвета. Громко переговариваясь на блатном жаргоне, они все втроем подошли к лежащему на дороге человеку. Тот по-прежнему не двигался. Один из вояк с силой пнул парня ногой, и, не увидев никакого движения, достал пистолет и навёл на него. Грянул выстрел. С деревьев неподалёку поднялась стая ворон и с шумным карканьем закружила над дорогой. Теперь лежащих стало двое – незнакомый парень и мужчина с пистолетом. Грянул ещё один выстрел. «Попугай» в желтой куртке отправился на тот свет вслед за своим товарищем.

Последний из троицы что есть духу бросился назад к «Хамви», схватил с заднего сидения автомат и спрятался за машиной. Лицо его перекосилось от ужаса, руки дрожали, широко раскрытые от страха глаза безумно вращались. Страх смерти не позволял бедняге сдвинуться с места, но и стрелять тоже перестали.

Вороны кружили над дорогой в предвкушении обеда, но пока не осмеливались приступить к трапезе. Вояка продолжал сидеть за джипом, пытаясь успокоиться и понять откуда пришла смерть к его товарищам. Он до боли в пальцах зажимал в руках автомат, и боялся даже пошевелиться, надеясь лишь на то, что его каким-то чудом пронесёт и он останется жив. Лишь глаза, всё ещё широко раскрытые от страха, по-прежнему нервно двигались. Так прошло несколько минут.

Когда бедняга немного успокоился, взял себя в руки и собрался предпринять какие-то действия для своего спасения, первым, что пришло ему в голову, было абсолютно нелепое решение выглянуть из-за машины, чтобы оценить обстановку. Сразу за этим решением ему в голову пришла и доза свинца – раздался ещё один выстрел. Тело мужчины безжизненно повалилось набок, а глаза навеки застыли, выражая страх ещё недавно живого человека.

Вороньё продолжало, шумно каркая, кружить над дорогой. Через пару минут из небольшого леска, находящегося рядом, на прилегающую к дороге поляну вышли двое уже немолодых мужчин. Один высокий, плотно сложенный, с тёмно-русыми волосами, в которых уже было немало седины, был вооружён снайперской винтовкой Драгунова, а второй, такой же крепкий, черноволосый, с глубоко посаженными глазами – автоматом «Калашникова». Как и двое из убитых, оба были одеты в камуфляж, но рисунок у них была совсем другой. Уверенным, неторопливым шагом, соблюдая небольшую дистанцию и не говоря друг другу ни слова, они направлялись к машине.

Выбравшись на дорогу и ещё раз осмотревшись, один из них, наконец, подал голос.

– Макс, осмотри тела на дороге, все полезное тащи в машину, а я здесь разберусь, – сказал снайпер напарнику.

Тот отправился выполнять указание. Кроме двух автоматов, пистолета и пары запасных магазинов у убитых вояк ничего полезного не оказалось. Осмотр карманов помог разжиться парой зажигалок и несколькими пачками сигарет, при виде которых Макс восхищенно присвистнул. Подойдя к последнему, мужчина присел, и внимательно осмотрел его. Не обнаружив ран, он пощупал пульс.

– Паша, бродяга живой, – возвестил он напарника.

– О! А почему не встаёт? Ранен? – поинтересовался тот, кого назвали Пашей, и выглянул через окно.

– Леший его знает. Без сознания, кажется, – Макс пощупал шею парня. – Пульс слабоват. Чего делать с ним будем?

Паша выбрался из машины. Открыв заднюю дверь, он начал деловито наводить порядок, будто это была его машина и вещи в ней тоже принадлежали ему. Здесь обнаружился пистолет Макарова, который сразу попал в поле зрения опытного солдата, потёртая кожаная куртка, и ещё какие-то лохмотья. Всё это, скомканное могучими руками, быстро перекочевало в багажник. На месте осталась только куртка, а рукоять ПМа теперь торчала из-за пояса. Все его движения были неторопливыми, но чёткими и уверенными. Каждое из них наводило на мысль, что этот человек всегда знает, что делает. И всегда готов к любым неожиданностям.

– Положим его в машину. Нам нужна информация о происходящем вокруг. Может, удастся из него что-то вытянуть.

Труп солдата, убитого возле машины, без малейшего сожаления бросили в кусты, а вскоре за ним последовали и тела его напарников. Парня в лохмотьях хотели сначала связать, но он был так немощен и жалок на вид, что после недолгих раздумий его, словно мешок с картошкой, просто бросили на заднее сидение. Паша только сейчас получил возможность рассмотреть своего будущего пассажира, но на грязном, осунувшемся лице парня, покрытом недельной щетиной, особо не было что рассматривать, и он вернулся на водительское место.

Напарник уже занял сиденье рядом. Паша завел двигатель, который сразу же отозвался мощным рыком, нажал на педаль и машина тронулась.

Джип бодро двигался по заросшей дороге, его пассажиры чувствовали себя спокойно и порой непринуждённо перекидывались короткими фразами. Похоже, им было абсолютно всё равно, что они только что отправили на тот свет троих, ничего не сделавших им людей.

Спокойствие нарушила внезапно заговорившая рация, установленная в машине. Хриплый, прокуренный голос требовал выйти на связь. Водитель и его напарник равнодушно переглянулись, ожидая друг от друга каких-то действий, но ни один так ничего и не предпринял. Паша продолжал молча вести машину, а напарник без особого интереса прислушивался к голосу, костерившему кого-то из рации. Рация ещё немного пошипела, изрыгая проклятия, угрозы и разнообразные ругательства, что лишь вызвало самодовольные улыбки на лицах мужчин, и угомонилась.

Тем временем, от постоянной тряски на неровной дороге, парень на заднем сидении пришёл в себя. Прислушиваясь к мощному рёву мотора, он с трудом заставил себя подавить страх и открыть глаза. Этот страх, который обуревал его с момента, когда к нему вернулось сознание, сменился ужасом, когда он осознал, что бандиты поймали его и везут обратно. Он внимательно осмотрелся: два мордоворота сидели спереди, даже не удосужившись связать его. Самоуверенные типы. Впрочем, его состояние слишком бросалось в глаза – он не представлял для них никакой угрозы. Даже сбежать он был не в силах.

Некоторое время парень пытался ответить самому себе на вопрос, почему его до сих пор не убили. Затем, прежде чем он смог решить собрались ли его пытать, или показательно казнить, его внимание привлекла одежда мужчин впереди – те, кто мог гнаться за ним, обычно одевались иначе. Он рассматривал их меньше десяти секунд, прежде чем сидевший на пассажирском месте здоровяк заметил это и повернулся к нему.

– Тормози, – бросил он водителю.

Машина резко остановилась, да так, что парень свалился с сидения на пол. Раздался протяжный стон, и он предпринял слабые попытки подняться. Эти попытки не принесли никакого результата, но довольно скоро могучая сила подняла его за шиворот, заставляя трещать одежду, и усадила на сидение. Парень повернул испуганное лицо и увидел, как в открытую дверцу лезет небольшой «шкаф», занявший добрую часть пространства на просторном заднем сидении.

«Шкаф», окинув парня внимательным взглядом, сделал первое, чего не сделали бы бандиты, гнавшиеся за ним ‒ он просто сел рядом и положил себе на колени АК, направив ствол в сторону пленника. Его колючий взгляд сверлил парня и казалось, видел его насквозь, а палец лежал на спусковом крючке, готовый к любым неожиданностям. Бандиты скорее всего вырубили бы его и связали. Затем последовало второе, чего они бы никогда не сделали:

– Пить хочешь? – вопрос оказался неожиданным, но очень своевременным.

– Да, ‒ просипел парень и его глаза загорелись.

Пленник ухватил протянутую флягу и принялся жадно пить. Вода была прохладной и казалась невероятно вкусной. Утолив жажду, он закрыл глаза, пытаясь преодолеть внезапно нахлынувшее головокружение. «Шкаф» тем временем закрыл дверь и сделал водителю знак трогаться. Машина снова поехала.

– Как звать? – строго спросил «шкаф», когда парень закончил пить.

Тот слегка затуманенным взглядом осмотрел своих новых знакомых, пытаясь сообразить кем же они могут являться и что им отвечать. Его преследователи вряд ли стали бы задавать ему подобные вопросы.

– Андрей.

– Я – Макс, – представился «шкаф». ‒ Если будешь вести себя хорошо – мы тебя не обидим. Даю слово.

Андрей попытался совладать со своим телом, которое била дрожь то ли от холода, то ли от волнения. Он не сильно верил в такое понятие как «слово», кто бы ему его не давал. Лишь бартер нынче мог иметь какой-то вес, но ему нечего было им предложить в обмен на свою жизнь.

– Ладно, – смиренно ответил он, когда дрожь, как ему показалось, немного уменьшилась. – Что вам от меня надо? И как я здесь вообще оказался?

Водитель разглядывал его в зеркальце заднего вида. Его взгляд был острым и пристальным, иногда он хмурился, но Андрей готов был поклясться, что это добрый взгляд.

– Случайно успели отбить тебя у плохих ребят, – ответил Макс. – Они хотели тебя завалить, но на твое счастье нам понравилась эта тачка и мы решили завалить их. Так что в благодарочку ты ответишь на некоторые вопросы. Идёт?

Андрей некоторое время немигающим, полным недоверия взглядом, смотрел на Макса, затем все же кивнул. А что ещё он мог сделать? Другого выбора у него не было.

«Эти странные и, судя по внешнему виду, определенно опасные дядьки, убили «волков» просто ради машины. Серьёзно?!», – думал парень.

Не в силах принять такой ход событий, он с изумлением озвучил свои мысли вместо ответа.

– Конечно, нет, – ухмыльнулся Макс и, подумав, признался. – Ну ладно, из-за неё тоже, но в основном, потому что тебя пожалели.

– Нам показалось, что гораздо проще будет найти общий язык с тобой, чем с ними, – подал голос водитель.

– Во-от, – протянул Макс, все ещё ухмыляясь. – Ну что, ты будешь отвечать или придется тебя пытать?

Андрей поежился и инстинктивно немного отодвинулся. Улыбка Макса казалась искренней, но совсем не совпадала с его словами, и Андрей волновался по поводу того, что не может разгадать что же именно на уме у этих двоих. Слишком уж необычно для бандитов они себя вели. Чтобы упростить для себя картину Андрей решил отталкиваться от мысли, что они его не убьют. Пока что, по крайней мере.

– Конечно, буду говорить, – сказал он и попытался улыбнуться, но улыбка вышла уж чересчур натянутой.

– Ок. Тогда для начала расскажи откуда ты взялся на этой дороге? И почему тебя хотели завалить хозяева машины?

Андрей собрался с мыслями. Это оказалось не так уж просто.

– Я бежал от них. Три дня шёл на юг. Старался держаться в лесу, чтобы не попасться им на глаза, но в конце концов настолько устал, что решил выйти на дорогу.

– От кого бежал? ‒ уточнил Макс.

– От «волков», от кого же ещё.

‒ Что за «волки»?

Впервые Андрей позволил себе сомневающийся взгляд. Что же все-таки здесь происходит? Что это за вопрос? Как могут люди, находящиеся в самой глубине территории местной банды, не знать кто такие «степные волки»? Может, это какие-то разведчики банды конкурентов? Но как может быть, чтобы они пришли на чужую территорию, не владея вообще никакой информацией?

‒ «Степные волки», – объяснил он и стал перечислять варианты. – Бандиты, сукины дети, ублюдки, не знаю как ещё их можно назвать…

«Стоп! Это что, какая-то новая извращенная игра «волков»?», – от такой мысли у Андрея внутри снова все похолодело, но Макс задал очередной вопрос и на него следовало отвечать.

– Бандиты? Расскажи подробнее, – заинтересовался он.

– Эм-м-м… – Андрей все ещё был в замешательстве.

Подумав немного, он принял решение просто ничему не удивляться и отвечать на любые вопросы как ни в чем не бывало. Такая тактика показалась ему наилучшей. И будь, что будет – все равно деваться ему уже некуда.

– «Степные волки» – местная банда. Они хозяева территории на сотню километров вокруг или около того – не знаю сколько точно. У них много оружия, они всех держат в страхе и регулярно требуют дань.

– Ого. И почему они гнались за тобой?

Андрея передернуло, когда он подумал о причине ненависти к нему «степных волков» – от воспоминаний о произошедшем его до сих пор бросало в дрожь.

– Я убил одного из их людей… Кажется… В порядке самообороны. Но они такое не прощают и устраивают показательные казни.

‒ Тебя хотели убить не показательно. Собирались пристрелить, как собаку, когда ты валялся на дороге.

‒ Непохоже на них. Может, думали, что я уже и так не жилец? Впрочем, не знаю…

– За что убил? – впервые подал голос водитель.

Его интересовало насколько быстро парень ответит на этот вопрос. От скорости ответа зависело правду он говорит или нет. Разумеется, никто не станет верить, основываясь только на такой простой проверке, но всё же это могло быть началом.

Андрей ответил сразу.

– Пытался спасти девушку. Эти уроды когда приехали в Прохоровку…

– Прохоровку? – перебив его, уточнил Макс.

– Моя деревня. Я жил там долгое время…

– Ты сказал приехали в Прохоровку. Что дальше? ‒ снова бесцеремонно перебил Макс.

– Дальше… Дальше начался кошмар. Такого ещё никогда не было. Они приехали за людьми и забирали всех, кто попадался им на глаза. Стариков убивали. Изнасиловали нескольких женщин. Мы с братом прятались в сарае и один из них затащил туда девушку… я не мог смотреть на это и застрелил его из ружья. А после нам оставалось только бежать.

На лице автоматчика не отражались никакие эмоции. Выглядело это зловеще.

‒ И где же тогда твой брат? – буднично поинтересовался он.

‒ Не знаю. Мы разделились. Так было больше шансов спастись хотя бы одному из нас.

Возникла короткая пауза.

‒ Окей. Давай дальше. Что значит «забирали людей»? Куда? Зачем? ‒ продолжил свой допрос Макс.

Андрей задумался, но совсем ненадолго.

‒ Я не знаю. Они просто сажали людей в грузовики и увозили.

‒ Куда увозили?

‒ Говорю же ‒ не знаю.

‒ А кто знает?

Манера, с которой сейчас задавал вопросы Макс больше походила на издевательство, но Андрей старался на это не реагировать и отвечать дальше.

‒ Не знаю. Поверьте, я действительно ничего не знаю об этом. Как-то раз кто-то в деревне рассказывал о подобном. Что «волки» приехали в какое-то поселение, погрузили всех в машины и увезли. Но никто не знает куда. И ни один из тех, кого увезли, не вернулся.

Оба мужчины молчали. Вопросы на короткое время перестали сыпаться, словно из рога изобилия, но ненадолго.

– Твоя Прохоровка ‒ далеко отсюда?

– Да, – коротко ответил парень.

– И много там жителей?

– Теперь не знаю, – вздохнул Андрей. – Наверное, уже ни одного.

Его ответы становились все более расплывчатыми. Водитель допускал, что парень им не доверяет, и размышлял стоит ли надавить на него, но решил пока этого не делать.

Вскоре Макс продолжил прервавшийся было допрос.

– Расскажи-ка нам ещё раз, кто такие эти «волки» и где берут такую технику, – предложил он.

Андрей, за время разговора почувствовавший себя чуть свободнее, скептически посмотрел на собеседника. Эти странные вопросы все равно вызывали в нем сомнения, хоть он и обещал себе ничему не удивляться.

– Это шутка? – недоверчиво спросил он.

– А я похож на шутника? – вопросом на вопрос ответил автоматчик и в голосе его прозвучал металл.

Андрей снова задумался о том насколько странные эти двое. Со времён эпидемии прошло уже почти десять лет. Все вокруг изменилось до неузнаваемости. «Степные волки» уже лет восемь контролировали все территории в радиусе километров, наверное, ста, если не больше. За эти годы с ними невозможно было ни разу не иметь дела, но эти двое вели себя так, как будто только сегодня узнали о том, что Деда Мороза нет, как будто почти ничего, что происходило: голод, бандитские разборки, убийства, грабежи и вымогательства ‒ их не коснулось.

– Что-то я ничего не понимаю, – Андрей почесал затылок.

– Понимать не надо – надо отвечать, – жестко направил его Макс.

От такого напора Андрей немного струхнул. Да, лучше ему не забывать кто здесь кто.

– Конечно, я буду, – он энергично, насколько мог в своем ослабленном состоянии, закивал головой. – С чего начинать?

– Начни с того откуда взялись эти парни в НАТО-вской форме и откуда у них «Хамви».

Несколько непонятных слов запутали Андрея, но не нужно заканчивать «Гарвард», чтобы понять о чём спрашивал Макс. Догадался и Андрей.

– Повторюсь ещё раз – эти, как вы выразились, парни, называют себя «Степные волки». Они хозяева всего, что я знаю на ближайшие километров сто… и те ещё отбросы, – в голосе парня чётко слышалась нескрываемая ненависть. – Они управляют всем, заставляют работать на них, отнимают часть заготовленной еды, могут увезти с собой женщин из деревни, причём не брезгуют ни женщинами в возрасте, ни малолетними. Иногда потом привозят их обратно, еле живых. Иногда мертвых. Чаще не привозят вообще… Могут приехать пострелять ради забавы, пугать, угрожать, насиловать. В общем – делают то, что им вздумается.

– Беспредельщики, – вставил водитель.

– Что? А, да… наверное, – согласился Андрей, которого голос водителя выдернул из нахлынувших вдруг воспоминаний.

Прохоровка всегда была под защитой Акима и «волки» ни разу не позволяли себе нападать на неё. Это было частью сделки – Прохоровка неприкасаема, но она не принимает к себе беженцев и переселенцев из других деревень, потому многое из того, что он только что описал этим двоим, он знал лишь по рассказам самого Акима и редких мимолетных гостей деревни. Что же изменилось?

Он снова вспомнил свою деревню и приезд «волков», вспомнил тот кошмар наяву, который никогда уже не сможет забыть. Сначала, не обращая внимания на просьбы и мольбы, они заставили отдать им абсолютно все припасы, даже то, что хранилось для посева. Затем стали загонять людей в грузовики. Не щадили никого – мужчин били, над женщинами издевались, некоторых насиловали прямо на глазах у их детей и мужей, а пытавшихся заступаться просто убивали. Всех способных работать взрослых, а также здоровых детей, словно скот погрузили в грузовики и увезли. Стариков и маленьких детей убили. Жестоко, на глазах у всех. Крики и истерики матерей… Он никогда этого не забудет.

– Рассказывай дальше, – поторопил автоматчик. – Я так и не услышал, откуда у них посреди российской глуши американский военный «Хамви» и НАТО-вская форма?

– Этого не знаю. Одежда, как одежда. Разумеется, качественная, не то, что наша, ну и тёплая очень.

– От-ку-да? – по слогам повторил свой вопрос автоматчик.

Андрей от такого давления разволновался и задумался ещё сильнее. Он вспомнил, как однажды кто-то из бандитов пожалел мальчишку из его деревни и подарил ему свою куртку, бушлат кажется… Такой одежды им точно было не достать – прочная, тёплая, приятная на ощупь… Внезапно Андрея осенила догадка.

– Знаете что – может, они получили всё это через гильдию? – то ли спросил, то ли констатировал он.

– Гильдия? Это что ещё такое? – чуть ли не в один голос спросили водитель и его товарищ.

Взгляд Андрея был достоин картины. Однако он не осмелился задавать вопросы.

– Торговая гильдия, – пояснил Андрей очевидный для себя факт, – занимается торговлей.

– Парень, да ты гений! Ну, прям все встало на свои места! – воскликнул Макс, а затем его тон стал жестким. ‒ Я тебе прямой вопрос задал ‒ отвечай нормально ‒ что за гильдия? Чем торгуют? Неужели деньги до сих пор в ходу?

Андрей покачал головой, в очередной раз напоминая себе свой зарок ничему не удивляться. Всё происходящее, все, к чему он привык и что является для него обычной картиной, для них – новость. Что ж, хотят ответов – получат.

– Нет, денег уже нет. Ну, по крайней мере, в том значении, какое они имели когда-то. С торговцами расплачиваются бартером: территориями, сырьём, произведенными товарами, техникой, информацией, услугами, много чем ещё. И-и… Их армия – одна из самых лучших. Уже лет пять никто не рискует диктовать гильдии свои правила.

– Хм… И что именно они поставляют?

– Гильдия? – переспросил Андрей.

– Да.

– Подумайте, что вам надо и подайте запрос торговцам – у них это есть. Вопрос только в том, что вы готовы дать взамен, – парень, глядя в пол, вскинул брови и покачал головой. – Да, у них есть все. Даже дрожжи, если надумаете открыть хлебопекарню.

Андрей кисло усмехнулся, но улыбка быстро сползла с его лица – при словах о еде он почувствовал, как неприятно выворачивает наизнанку его желудок.

– Я давно не ел. У вас есть что-нибудь съестное? – с надеждой спросил парень.

Водитель какое-то время испытующе смотрел на Андрея через зеркало заднего вида, а потом, пожав плечами, остановил машину и полез в бардачок. Макс всё это время, не моргая, следил за пассажиром.

– Извини, парень, – вскоре развёл руками водитель. – Тут ничего нет. Наши запасы тоже закончились. Накормим тебя как приедем.

Андрей сокрушенно вздохнул и бросил на бардачок разочарованный взгляд.

Машина снова заревела двигателем и тронулась с места, быстро набирая скорость.

– Скажи, а регулярная армия ‒ от неё что-то осталось? – спросил автоматчик.

Андрей не заметил, как напряглись его собеседники. Оба они с нетерпением ждали ответа на этот вопрос.

– Это военные? Которые были до эпидемии?

– Да.

– Не знаю. Я слышал, что большая часть выживших военных создали банды или растеклись по ним. Хотя, говорят, что некоторые остались там, где их застала эпидемия, и те, кто выжил, сейчас держаться автономно и очень дружны с гильдией. В нашем регионе военных не осталось совсем, хотя… – Андрей подумал несколько секунд, стоит ли говорить, и, указав рукой на скалы, возвышающиеся впереди на горизонте, продолжил. – Когда-то говорили, что где-то в этих местах есть долина, она находится прямо между скал, в своеобразном природном колодце.

Он слегка нахмурился, вспоминая что-то. Никто его не перебивал и не торопил.

– Ходили слухи, что там есть военная база, но единственный тоннель, ведущий сквозь скалы, завален и попасть в долину невозможно. Ещё говорили, что база заброшена. Поначалу некоторые пытались туда забраться, но скалы оказались неприступными. Несколько таких деятелей даже не вернулись с вылазки. Надо сказать, что находится эта база далеко от населённых деревушек и главных дорог, которые используют банды, поэтому сейчас об этом месте никто даже не вспоминает.

Автоматчик взглянул на напарника. Эти их взаимные взгляды заставляли Андрея нервничать. Он не знал, что они могут значить и, на всякий случай, ни к чему хорошему не готовился.

– Похоже, нам просто очень сильно, невероятно повезло, что никто не пожелал пробиться через завал, – задумчиво сказал автоматчик.

– Похоже на то, – согласился водитель.

После этого обмена репликами Андрей начал догадываться, что его спасители пришли именно оттуда, с той базы. Но почему они настолько плохо ориентируются в новом мире оставалось для него загадкой.

В прошлом большая дорога, по которой они сейчас ехали, уходила в сторону от высившихся скал. Они свернули на поросшую травой, еле заметную асфальтовую дорожку, проехали по ней ещё километр-полтора и остановились у небольшого углубления в скале. По команде Макса Андрей вышел из машины и с интересом заглянул в это углубление. Там был проход, в который легко мог протиснуться человек. Неужели эти люди пробились через завал?

Выпотрошив из машины все ценное, включая ленту из пулемета, установленного на крыше, водитель загнал «Хамви» в кустарник. Кустарник на такое безобразие ответил лишь укоризненным треском.

– Дальше пешком, – сказал Макс, делая Андрею знак идти вперед.

Он проследил за Андреем, пока тот решался войти в тоннель, и пошёл следом. Лаз в скале был немаленьким, лишь метров через двадцать, а может, даже тридцать, они оказались в просторном тоннеле, укреплённом плитами и бетоном, удивительно хорошо сохранившимся за все эти годы. Конечно, в некоторых местах отделка раскрошилась и с потолка свисал какой-то странный мох, но в остальном тоннель казался надёжным.

На вопрос Андрея о тоннеле, водитель, шедший последним, рассказал короткую историю о том, как они создали завал в начале эпидемии и о том, как сами же потом потратили очень много времени, пытаясь через него пробраться. Но кое-какие вопросы до сих пор остались для Андрея открытыми. Получалось, что эти люди жили в долине со времён катастрофы, а это целые десять лет. Почему они не выбрались оттуда раньше?

Пройдя длинный, почти стометровый тоннель, они снова вышли на солнечный свет. Окрашенные пятнами мха скалы уходили в стороны, охватывая долину большим, диаметром километра в полтора, кольцом. Почти сразу за тоннелем показался КПП с поднятым ржавым шлагбаумом, скрытый разросшимися деревьями. Прямая дорога проходила через него и вела прямиком к бетонному ограждению военной базы, виднеющейся впереди.

– Интересно, с чем вернётся Дьяков? – спросил Макс товарища. – И кто мог услышать взрывы?

– Наверное, мы повели себя слишком опрометчиво, полагая, что остались почти одни на весь мир, – не глядя на напарника, ответил тот. – Впрочем, чувствую, что мы скоро всё узнаем.

Андрей задумался, пытаясь представить сколько же с этими мужчинами ещё людей и кто они вообще такие. До базы добрались быстро, и, миновав ворота, Андрей принялся внимательно рассматривать всё вокруг. База оказалась достаточно обширной и вмещала много объектов. Здесь были большие бараки, несколько складов, боксы, лазарет и прочие строения, включая вертолётные площадки с несколькими ангарами.

Постройки казались Андрею огромными, и он с интересом их рассматривал. Они были совершенно непохожи на те маленькие, срубленные кое-как домики, которые вот уже много лет являлись самыми изысканными архитектурными сооружениями, что ему приходилось видеть. Эти здания хоть и выглядели не новыми, но всё же внушали трепет, чувство защищённости, монументальности того, что тебя окружает.

А вот с людьми на базе дела обстояли не так хорошо. Андрею вскоре удалось насчитать от силы человек тридцать, и почти все, в отличие от Макса и его напарника, были в привычной Андрею грубой деревенской одежде. Эти люди странно себя вели, будто бесцельно слонялись туда-сюда, дико и ошарашено осматривались. Несколько человек сидели просто на асфальте, кто-то даже лежал. Вокруг суетились какие-то двое мужчин в непривычных белых халатах, будто врачи. Спутники Андрея, похоже, искренне удивились, увидев этих людей, из чего парень сделал вывод, что их здесь раньше не было.

Андрей настолько углубился в созерцание и размышления, что не сразу обратил внимание, что они остановилась возле небольшого двухэтажного здания, и лишь резкий голос водителя вернул его в реальность.

– Видишь, Дьякову точно будет что рассказать, – сказал Максу водитель.

– Ага, – только и сказал Макс, скептически оглядывая толпу.

Андрей хотел что-то спросить, но им навстречу вышел высокий худощавый мужчина с острым подбородком и таким же острым взглядом из-под бровей, который словно буравчики, проникал вглубь тебя, чтобы увидеть самые потайные мысли. От этого взгляда у Андрея по спине пробежал холодок. Что-то было в его глазах не только излишне внимательное, но и злое, неприятное.

Мужчина тут же по-военному поприветствовал водителя и Макса, бегло осмотрел Андрея, а потом обратился к водителю:

– Товарищ полковник, у нас куча новостей, – с серьёзным видом оповестил он.

«Полковник? Неужели они действительно из военных?», – спросил сам себя Андрей.

– Отстань со своей субординацией, Коля, – отмахнулся водитель-полковник. – Зайди ко мне минут через двадцать.

– Так точно.

Коля снова покосился на Андрея, чей бомжеватый вид привлёк его внимание, но времени на долгие смотрины у него не было, и он удалился по своим делам. Войдя в здание, именуемое, как потом узнал Андрей, штабом, они с полковником поднялись по скрипучей лестнице, прошли до середины коридора и вошли в приоткрытую дверь. Макс куда-то запропастился.

В кабинете, если обшарпанное с выцветшими грязными обоями помещение ещё можно было назвать этим громким словом, было вымыто и проветрено. Полковник сел за стол, а Андрей устроился на одном из нескольких ветхих стульев напротив. Ещё ряд таких же стульев стоял у стены. Вскоре явился Макс с миской пшеничной каши, заправленной малюсенькими кусочками мяса неизвестного происхождения, и передал это сокровище Андрею. Какому животному принадлежало это мясо парень не смог разобрать ни на вкус, ни на запах, но и бог с ним. Он был поглощен едой и не обращал внимания, что самой каше присутствующие удивлялись не меньше, чем Андрей всей этой базе.

Затем пришёл Коля в сопровождении какого-то седого, но добродушного на вид старца, высокого рыжеволосого и слегка угрюмого мужчины по имени Сергей, и молодого парня, которого звали Олег. Старик был одет в не совсем белый докторский халат, накинутый поверх старенького свитера, черные, в некоторых местах рваные штаны, и носил очки. Высокий морщинистый лоб, густая седая борода и светлый взгляд больших серых глаз придавал ему вид мудрого старца. Звали его, как представил старика Макс – профессор Эрик Бернштейн. Такое странное имя ввело Андрея в некоторое замешательство.

Когда все собрались, и хозяин кабинета представил им Андрея, Коля Дьяков, тот который встретил их у входа в штаб, начал рассказывать о событиях последних трёх дней. Рассказ шел активно и по-деловому, с частыми уточняющими вопросами. В кабинете вообще все держались довольно просто, можно было даже сказать, по-братски, что тоже немного удивляло Андрея.

В ходе разговора Андрей узнал, что полковник Павел Гронин, майор Максим Родионов и ещё трое людей покинули базу три дня назад с целью разведки и в поисках выживших в результате эпидемии. Безрезультатно проблуждав некоторое время, группа разделилась, и дальше Паша с Максом пошли вдвоём. Во время своего небольшого путешествия они видели пепелище маленькой деревеньки и тела людей, но вот живых встретить им не посчастливилось. Лишь в самом конце, по пути назад они случайно наткнулись на Андрея и его преследователей.

Ещё одна группа во главе с капитаном Николаем Дьяковым отправилась в противоположную сторону и оказалась намного удачливее. Дьяков рассказал, что они обнаружили целых два небольших селения. После короткого знакомства с тамошними обитателями, он узнал о «Степных волках» и их нравах, и сразу понял, что драки не избежать. Но куда в драку без людей? Вот он сходу и предложил жителям примкнуть к нему. Переговоры были тяжелыми, но Дьяков смог одержать в них верх – он мог предложить скрытое и неизвестное банде безопасное место для жизни, а также оружие для самозащиты и возможность поквитаться с обидчиками. Нельзя сказать, что последнее сильно воодушевило людей, но вот первые два аргумента имели немалый вес.

– Это здорово, что ты добыл людей, – похвалил его полковник, – пусть и необученных. Вопросы к тебе такие – чем будем их кормить и чем вооружим?

– Они перебираются сюда со всеми своими запасами, – ответил Дьяков, явно довольный собой. – Так что на первое время мы кое-как обеспечены. А с оружием – кое-что у нас есть, а что-то возьмем трофеями.

– Ну, допустим, – кивнул Макс. – А подготовка? Что толку от зеленых мужиков, никогда не державших в руках даже пистолет?

– Это как раз не главная беда, – не согласился с ним Паша. – Хоть немного, но обучим. К тому же зря ты так – там наверняка много охотников. Вон, даже Андрей вроде бы кого-то пристрелил из ружья, как ты помнишь. И вообще, не хотелось бы заблуждаться, но судя по повадкам, что я успел заметить, «волки» эти – типичные гопники. У таких обычно беда с навыками и дисциплиной, так что если это подтвердится – будем с ними на равных. Я вот только не пойму – как люди решились бросить все и уйти с тобой, Коля?

– Все просто. Говорят, что бандиты в последнее время совсем озверели – раньше они просто собирали дань, а сейчас тупо зачищают деревни под ноль. Это всех очень пугает, вот люди и согласились с моими доводами, что в скрытой от посторонних глаз скалами и достаточно просторной для такого количества людей долине, у них действительно будет больше шансов выжить, чем в их деревнях, о которых бандиты прекрасно знают.

Полковник согласно кивнул.

– Ясно. Ну, что сказать – молодец, Коля. Судя по обстановке, люди нам сейчас будут нужны, как воздух. Кстати, а почему они сами не организовали сопротивление? Андрей, что скажешь?

Андрей вздрогнул от неожиданности, совершенно не ожидая, что его станут ещё о чем-то спрашивать.

– Не знаю. Я слышал рассказы о подобном, но в них бандиты всегда побеждали – сопротивленцам каждый раз не хватало то оружия, то ещё чего-то. К тому же в местах, где возникало и действовало сопротивление, бандиты жгли деревни и убивали жителей, так что в итоге сопротивление теряло всякую поддержку. Я мало что знаю – к нам банда до этого приезжала только поторговать, но другим было сподручнее платить дань и жить дальше, чем начинать заранее безнадежную войну.

– Интересно. А чем это Прохоровка была такой особенной, что банда вас не трогала? – поинтересовался Макс.

– Так у нас был Аким.

Андрей ответил так, будто всем все сразу должно быть понятно. Увидев по их лицам, что это далеко не так, он, не дожидаясь дальнейших вопросов, разъяснил.

– Аким – представитель торговой гильдии, а с торговцами «волкам» не справиться. Аким жил в Прохоровке, и потому деревня была под его защитой.

– Кажись, хреноватая из него крыша, – скептически заметил Макс, и спросил. – Но вопрос пока другой – почему тогда жители местных деревень не перебрались в Прохоровку?

Это был простой вопрос и Андрей сразу же ответил.

– Нельзя было. Это территория банды – они устанавливают правила, и гильдия это поддерживает. Прохоровку не трогали, потому что таково было требование Акима. Но банда согласилась на это только из уважения к нему и с условием, что Прохоровка не будет принимать переселенцев. За это Аким отвечал лично. А жители деревни благодаря слухам знали, что творится у соседей, и не желая повторить их судьбу, сами охотно выставляли всех непрошенных переселенцев.

– Мда-а… Очень интересно. А как связаться с этим твоим Акимом? – поинтересовался полковник.

– Не знаю. Банда, наверное, сожгла деревню, а людей увезла. Акима тогда в Прохоровке не было, но где он сейчас и жив ли – я не знаю.

– Секундочку! – воскликнул Макс. – Так это что же получается – этот твой Аким продавал банде «Хамви» и оружие?

И снова Андрей вздрогнул от бурной реакции. Покачав головой, он ответил.

– Вряд ли. Во-первых, Аким не единственный торговец в мире. А во-вторых – он техникой никогда не торговал. Как он сам говаривал – не тот масштаб. У него другие вещи можно было выменять – топливо, лекарства, еду, одежду, запчасти, инструменты. Из оружия разве что порох и патроны, да и то под заказ.

– Окей, – кивнул полковник. – Кстати, такой ещё вопрос – а в банду людей принимают?

– Очень редко, – ответил за Андрея Дьяков. – И только если новенький может доказать свою полезность. Банде новые рты не нужны, там их и так хватает.

– Понятно. Андрей, расскажи, пожалуйста, ещё о новом мире и его устройстве. Все, что знаешь.

Дальше присутствующие с интересом слушали, как позже выяснилось, довольно поверхностный рассказ Андрея об обстановке в мире, а в частности, в округе. Исходя из этого рассказа, современный мир оказался под завязку набит бандами. И хоть людей на планете поубавилось раз эдак, в пять, плотность населения оказалась немалой, раз Дьякову удалось обнаружить сразу две деревни на достаточно небольшой площади. Эта же плотность населения прямолинейно влияла и на количество и численность банд. Каждая группировка располагала приличным количеством оружия и живой силы, имела свои базы, склады, опорные пункты, а некоторые особо крупные обладали даже серьезной военной техникой и кое-каким производством. Торговая гильдия, как самая большая из всех, владела даже собственными шахтами, нефтедобычей, заводами и электростанциями. И бог знает чем ещё.

Присутствующие слушали парня с таким неподдельным интересом, что ему хотелось говорить ещё и ещё, но, к сожалению, скудный запас его информации довольно быстро иссяк. Правда, теперь он почувствовал за собой право и самому задать интересующие его вопросы. Почему Павел и Макс направились на поиски только сейчас? Почему так долго ждали? Так же было непонятно почему они не попытались вступить в контакт с «волками», если не знали кто они такие.

‒ Мы собирались, как ты выразился, вступить в контакт, с тобой, ‒ ответил Макс. ‒ Но потом появились эти «веселые ребята». Опыт подсказывал, что они те ещё «плохиши» и, как видишь, мы не прогадали. Впрочем, если бы они не решили замочить тебя, то вероятно, мы бы попытались как-то с ними сговориться. А вот по второму вопросу ‒ история длинная…

‒ Поэтому к ней вернетесь позже, ‒ прервал его полковник. ‒ Сейчас я хочу выработать план наших дальнейших действий. Мы покинули свое убежище, вышли в мир и досадили зверю, который нам пока что не по зубам. Во всей этой ситуации мне ясно одно ‒ в новом мире выживут только сильные, а мы к ним пока не относимся. Так что я хочу услышать ваши мысли по поводу того, как это исправить.

Люди задумались. В размышлениях прошло около минуты. Слово снова взял Макс:

– Скажу очевидное, но так, для старта. Мы на территории банды, замочили их патруль, и нам в любом случае придётся иметь с ними дело. Если они такие отмороженные, как утверждает парнишка, то пытаться договариваться с ними – херовая затея, значит, придется выжечь их гнездо калёным железом. И поскольку силушки для лобовой атаки нам ещё долго будет не хватать, то сперва придется здорово попартизанить.

‒ Принимается. Я того же мнения. На нашей стороне все ещё остается фактор внезапности. Дьяков ‒ выясни у своих «переселенцев» все ли переехали. Может, кого-то не хватает? Вдруг кто-то остался, чтобы настучать этим «волкам». Мы должны быть уверены, что они все ещё не знают о нашем существовании и не узнают как можно дольше.

– Понял, – кивнул Коля.

– Наша главная задача ‒ нарастить мускулы, – продолжил полковник. – Для этого нам нужны люди, оружие, техника – все, что сможем добыть. Многим мы сможем разжиться в деревнях, в которые приезжают бандиты. Какими силами они это делают?

– Небольшими, – медленно ответил Андрей. – В Прохоровку прибыла группа из трех-четырех грузовиков и легковой машины. А самих бандитов человек пятнадцать.

– Если так, то можно устроить засаду в одной из деревень или даже в нескольких, и застать их врасплох, обогатившись трофеями, – вставил Дьяков.

– Именно, – поддержал его полковник.

Андрея удивляла их сплоченность. Никогда прежде, ни в одной деревне или даже группе людей он не видел такого единомыслия. Тут никто ни с кем не спорил, не лез во что бы то ни стало с критикой для того, чтобы показать свою важность и значимость на фоне остальных. Все они будто совершенно не боялись безумных идей, которые здесь сейчас рождались. Создавалось впечатление, что все тут размышляют одинаково. Или наоборот, вообще не размышляют, а слепо следуют за своими лидерами, которые заблуждаются и будто совсем не понимают, что не просто рискуют жизнями, а что все они умрут, если попытаются тягаться с бандой. И он решил сказать им это.

‒ Вы что, действительно собрались биться со «степными волками»? ‒ спросил он, не пытаясь скрывать изумления. ‒ То есть, вы сейчас не шутите? Все это всерьез?

– Ясен пень, – кивнул Макс, нахально улыбаясь.

Андрей обвел всех недоверчивым, изумленным взглядом.

– Вы понимаете, что у вас нет ни единого шанса? У них там горы оружия, у них даже есть боевая техника, даже танки! Они всех вас перебьют! – закончил он свою мысль.

Повисла тишина. Кто-то смотрел на Андрея снисходительно, кто-то – недоверчиво. Кое-кто даже укоризненно. Взгляд Макса выражал нескрываемую нотку презрения, а улыбка с его лица исчезла.

‒ Наш новый друг ещё не понял, где оказался, ‒ не сводя с Андрея тяжелого взгляда, холодно разъяснил он всем. ‒ Он думает, что повстречал кучку слабаков-землепашцев, которых выстрел пугает, как зайца треск ломающейся ветки.

Он сделал короткую паузу, но никто не стремился ничего добавить и тогда он сам продолжил.

– Да, Андрей, мы вступим в бой с этими «волчинами», потому что среди нас нет слабаков и ссыкунов. И потому что все здесь понимают, что выжить, пряча голову в песок, нельзя. Можно только перегрызать глотку врагу, чтобы завоевать себе место и показать другим, что с тобой лучше не иметь дела. И мы будем драться за свое будущее. Мы не для того почти год прятались под землей, а потом ещё много лет просидели в заложниках в этой долине, чтобы выбраться и стать молчаливым скотом, который погрузят в грузовики и увезут неизвестно куда. И, к сожалению, мне всего лишь показалось, что ты тоже не из ссыкунов.

Андрея эта речь задела за живое. Напомнила ему, что он тоже ещё недавно мечтал отплатить банде за их бесчинства, но потом, заглушенное страхом за собственную жизнь, это желание притупилось.

– Я не ссыкун, ‒ смущенно сказал он, потупив взгляд.

‒ Может и так. Но теперь тебе придется это доказывать.

Голос Макса на версту отдавал сталью. В нем не осталось ничего от того строгого, но все же доброго и справедливого тона, которым он обращался к Андрею раньше. Парню стало очень стыдно. И хоть никто из остальных ничего не добавил, он почувствовал, что они разделяют точку зрения Макса.

‒ Если вы закончили, ‒ продолжил полковник, ‒ то я хочу ещё кое-что добавить. Во-первых, раз в новом мире всем управляют бандформирования, то хотим мы этого или нет, а нам тоже придётся стать бандой, иначе никак. А во-вторых: у меня есть кое-какие планы на ближайшие пару дней, но я изложу их в более узком кругу. Все свободны. Макс, Коля, Эрик – останьтесь.

Выйдя в коридор, Андрей чувствовал на себе пренебрежительные взгляды остальных. Он правильно понял, что утратил кредит доверия, который был ему предоставлен Максом и Павлом. Он ещё не верил, что они могут победить в схватке с бандой, но их самоуверенность была достаточно заразной и настойчиво подталкивала его к мысли, что возможно, у них есть шанс. А вместе с ними и у него. Ему захотелось доказать им, что они ошиблись на его счет, что рано списали его в трусы. Доказать без кредитов доверия. В честной драке.

В это время оставшиеся в кабинете полковника Родионов, Дьяков, доктор Бернштейн и хозяин кабинета обсуждали своего нового знакомого. В отличие от Андрея, большинство из остальных жителей деревень на поверку оказались затюканными крестьянами, которые хорошо знали с какой стороны держать лопату, но мало что смыслили в том, что происходит в мире вокруг них. И эта разница между ними и Андреем была слишком уж заметной для того, чтобы оставить её без внимания. Самым логичным объяснением казалось то, что парень как-то связан с бандами. И похоже, что не говорит им всей правды. Подумав, они решили поручить кому-то надежному приглядывать за ним.

Андрею, как и всем недавно прибывшим, отвели место в обветшалой казарме, давно требовавшей ремонта. Условия были не намного лучше, чем на улице: было холодно, сильно донимали сквозняки, но зато хотя бы на голову не капало. Улегшись на проржавевшую кровать, издавшую дикий скрип, и укутавшись в старое, немного подранное колючее одеяло, Андрей ещё долго думал о том, что произошло.

Ему несказанно повезло, что Павел и Макс спасли его, но не для того ли, чтобы он сгинул в безуспешной попытке свергнуть установившийся порядок? Кто знает. Что же ждёт его впереди? Увидит ли он брата, и вообще, выживет ли сам в этом мире анархии? Эти вопросы будоражили настолько, что сон ещё долго не шёл, хотя смертельная усталость и требовала закрыть глаза и дать телу отдых.

Андрею даже стало немного страшно от всех этих мыслей. Люди, с которыми он сегодня познакомился, были не такими, как он привык – в них не чувствовалось сомнений, они не боялись. Здесь, на этой сильно потрепанной временем базе, он увидел и ощутил мир людей, для которых не могла идти речь о том, чтобы прятаться, прозябать, страдать и молча сносить издевательства из-за боязни расстаться с полной лишений жизнью. Для них существовал только один сценарий – выжить во что бы то ни стало и ответить на удар. Именно эта мысль приводила к выработке адреналина и разгоняла сон – Андрей понимал, что ему тоже хочется участвовать в нанесении этого удара, быть на его острие, лично мстить ненавистным бандам. Но вместе с тем понимал он и уровень риска, и свою слабую подготовленность к такому.

Как сказал Гронин – выживут только сильные. А чтобы стать сильным, нужно здорово потрудиться и пролить немало крови. И не исключено, что это будет своя собственная кровь…

Глава 2. Крещение огнём

1

Из тех, кто присутствовал на совещании, большинство теперь смотрели на Андрея либо с пренебрежением, либо со снисходительностью, а кое-кто даже с презрением. Один только старик-доктор по-прежнему относился к парню с теплотой, как, впрочем, и ко всем остальным. Кроме него разве что Сергей Воробьев ‒ молчаливый мужчина лет тридцати, с вечно устремленным сквозь собеседника взглядом, тоже никак не изменил своего отношения к Андрею.

Впрочем, для самого Андрея Воробьёв выглядел довольно странным субъектом, поскольку ко всему относился как-то отрешенно, абсолютно индифферентно. Казалось, что он всегда думает о чем-то своем, находится где-то в другом месте. Однако, несмотря на впечатление, будто он совершенно не слушает, о чем идет разговор, слушал он всегда внимательно, в чем Андрей очень скоро убедился.

Когда на следующий день они вместе в составе небольшого отряда, продирались через густой бор, Андрей завел с ним беседу. Вернее, монолог, потому что Сергей отвечал крайне редко, а сам рассказывал что-то ещё реже.

Отряд, состоящий из шести человек, направлялся в сторону расположенного относительно недалеко военного аэродрома, в надежде, что там осталось что-нибудь полезное после многих лет разграбления куда более проворными охотниками. Руководил походом сам Павел Гронин, но и майор Родионов тоже был с ними. Андрей, конечно, был ещё слаб и не восстановил даже половины сил, но желание участвовать в борьбе с бандой в целом, и доказать Максу свою полезность в частности, прибавляло парню сил.

Аэродром находился в двенадцати километрах севернее «Убежища», как с не совсем легкой руки Макса Родионова теперь именовалась их база. Андрей не верил, что после десяти лет бардака и разграбления они найдут там хоть что-то полезное, но после конфуза на совещании обсуждать приказы или выражать вслух сомнения он теперь не решался.

‒ Как вы выжили во время эпидемии? ‒ поинтересовался у Сергея Андрей, когда монолог ему окончательно надоел.

Воробьев не торопился с ответом и по его виду Андрей не мог понять собирается ли тот вообще отвечать. Вместо Сергея до ответа Андрею снизошел шедший впереди сын полковника Гронина Олег – высокий голубоглазый блондин. Вероятно, эта тема была для него наболевшей, и ему хотелось кому-нибудь об этом рассказать.

Говор у Олега был специфический. Как позже узнал Андрей, такую манеру изъясняться Олег перенял у одного из живших с ними в «Убежище» солдат, но тот человек скончался примерно год назад.

– Это длинная история. Мне было всего девять лет, когда началась вся эта движуха с вирусом, – тоном одолжения начал рассказывать Олег. – Батя уже тогда был главным на этой базе. Прямо перед началом эпидемии меня привез сюда один чувак по его просьбе, мы зашились в бункере и проторчали там чуть ли не год. Стремное было время. Сидишь, как крыса, развлекухи почти никакой, нифига, ваще нифига нет. Только пол, потолок и стены. Ну, и мебель кое-какая, но заняться ваще нечем. Если бы не старик Бернштейн, мы бы, наверное, все котелком двинулись. Через какое-то время жратва стала заканчиваться, и старшие долго терли, что делать, но в итоге таки решили выбраться наружу. Оказалось, что это была офигенная идея. Ну, а потом мы жили в этой долбаной долине долгих восемь лет, большую часть из которых даже не подозревая, что выжило ещё много народу. И поверь, очень скоро эта новая тюрячка стала ничем не лучше старой. Разве что солнце и воздух свежий. Солярка всегда была дефицитом, так что генератор врубали только по большим праздникам, но каждый раз Бернштейн садился за радиостанцию: он все надеялся поймать сигналы или какие-то разговоры выживших. Наконец, позапрошлым летом ему это удалось. Тогда-то мы и просекли, что не одни, хотя я и до этого говорил, что это так, но только никто ж меня не послушал. Короче, долго решали какие есть риски, если выбираться из долины, и что вообще делать, потому что не врубались, что там снаружи. Та передача, что мы поймали, была стремной – там речь шла о каком-то бое, а других передач не было. Самим выходить в эфир батя запретил, пока не станет ясно, что за хрень творится. Но выбираться решили полюбэ. Сам подумай: когда ты чуть ли не десять лет зыришь на одни и те же хари, через силу впихиваешь в себя рыбу, от которой давно тошнит, дикие ягоды и кое-какие овощи, которые подфартило вырастить, то желание послать всё это куда подальше и посмотреть, что ещё осталось от мира, побеждает даже здравый смысл. Охотиться в долине уже давно не на кого – дичи и зверей почти не осталось. Только долбаная рыба, да и той, кажется, все меньше. Мы и до этого помаленьку разгребали завал, а когда приняли решение – бросили на это почти все силы. Но самая мякотка была в конце – там были такие каменюки, которые достать или сдвинуть мы не могли. Тогда батя с Максом придумали раскрошить их направленным взрывом. Это было рисково – можно было заново все завалить, но терять нам все равно уже было нечего, и в итоге мы оказались фартовыми. Ну, а дальше ты знаешь.

Олег вел свое повествование с таким видом, будто это лично он принимал все самые важные решения, влияющие на жизнь его отца и людей вокруг. Будто все, что произошло ‒ его непосредственная заслуга.

– И много вас было в начале? – поинтересовался Андрей, для которого, несмотря на раздражающие манеры Олега, мозаика начала более или менее ровно собираться только сейчас.

– Пятнадцать человек, – ответил за него Сергей, – двое из них не дожили до освобождения и покончили с собой через пару месяцев после начала. Ещё один умер от болезни год назад.

Андрей промолчал, не зная что сказать. Выждав некоторое время, он решился задать следующий вопрос.

– А как среди вас оказался иностранец? – поинтересовался он, подразумевая профессора.

– Профессор не иностранец. Просто у него редкие имя и фамилия, – сразу ответил Воробьев.

Сергей умолк. Видя, что он не собирается продолжать, эстафету перехватил Олег.

‒ Когда начались карусели именно Бернштейн уболтал всех остаться. Расчехлил, что спасти близких не выйдет, да и самим ласты не склеить шансов мало. Правда, сначала все боялись трибунала – военного суда, но потом стало ясно, что наказывать их тупо некому. Так что теперь на профессора никто не в обиде, а даже наоборот, ведь это он всем шкуры спас.

Олег слегка улыбнулся, показывая желтоватые зубы, и продолжил.

– Конечно, как теперь стало понятно, выжили многие, но, по предположению профессора, процентов семьдесят народу нашей планетки таки загнулось. После начала эпидемии, пока мир окончательно не скатился в канаву, профессор ещё какое-то время поддерживал связь с некоторыми своими корешами, получал от них всякую инфу, и таким макаром наскреб кое-какие знания о вирусе, что если и не помогло нам выжить, то хотя бы позволило понять, что творится в мире, – закончил он.

Дальше каждый погрузился в свои мысли. Андрей обдумывал услышанное, остальные тоже не были особо словоохотливыми и лишь иногда обменивались репликами, предупреждая друг друга о скосах, оврагах, и чересчур густых зарослях. Андрея ходьба по пересеченной местности не пугала ‒ в этом мире почти все дороги были таковыми. А вот что его действительно волновало, так это снова разгулявшийся живот, который после трехдневной голодовки мстил ему, как мог ‒ вчера парень набил его до отказа, за что сегодня и расплачивался.

Собственно сам аэродром оказался со всех сторон окружён минным полем, и плюс с двух сторон – с севера и востока – лесом, который, как выяснилось, тоже был в некоторых местах обильно заминирован. Об этом им сообщил полковник, когда они подошли совсем близко. Выбравшись на опушку, они увидели в трех сотнях метров правее покореженный и покрытый ржавчиной остов бронетранспортёра, который, вероятно, пытался когда-то преодолеть минное поле. Теперь он стал назидательным примером для других подобных камикадзе. Бегло осмотрев его через бинокль, Гронин удрученно хмыкнул.

Как-то раз Андрею приходилось видеть, что случается, если наступить на мину, и те воспоминания ещё долго стояли у него перед глазами. Поэтому теперь он не был в восторге от перспективы прогуляться по минному полю, в результате чего поднявшийся адреналин временно решил проблемы с кишечником. Но Гронин не собирался вести группу по минному полю. Зачем это делать, если можно, сделав небольшой крюк, войти по дороге через главные ворота?

Впрочем, даже от опушки к дороге шли медленно, след в след за полковником. Фантазия рисовала разнообразные малоприятные перспективы, и Андрей из-за этого сильно переживал. Ему казалось, что стоит сделать лишь шаг в сторону и кто знает, может, его останки будут клевать вороны рядом с этим остовом…

– Перед самой катастрофой охрану военных баз снимали, и живую силу приходилось заменять разнообразными альтернативами, – зачем-то стал объяснять полковник. – Не то чтобы кто-то боялся вражеского вторжения, но оставлять военные объекты совсем без охраны всё-таки было нельзя.

– Что-то не вижу нигде табличек, – осматриваясь, заметил Родионов. – Не парились, что можете гражданских положить?

– Макс, всё происходило в такой спешке, что мы даже и заминировали то не всё, что хотели, иначе хер бы мы прошли по лесу, – посетовал Павел. – А колючку и таблички ставить уже вообще было некому. Так и бросили всё, убегая.

– Ну, слава богу, а то я уж было подумал, что спёрли, – весело сообщил Макс.

Все засмеялись, и только Гронин ограничился коротким смешком.

– Да, в нашей стране возможно и такое, – покачал головой полковник.

Само лётное поле окружало ограждение из натянутой рядами колючей проволоки, выполняющей формальную роль обозначения периметра. Ворота у въезда на аэродром отсутствовали, поэтому группа вскоре рассматривала взлётно-посадочную полосу, которую понемногу оккупировали вездесущие сорняки, пробиваясь сквозь трещины в асфальте. Прямо перед ними находился ряд сильно потрёпанных ангаров с дырявыми крышами и раскрытыми настежь воротами. Не во все ангары можно было отсюда заглянуть, но те, которые были перед ними, откровенно говорили о состоянии остальных. Никаких летательных аппаратов там явно не было. Были кучи ржавого хлама, дырявые крыши и абсолютно унылая атмосфера.

В стороне от ангаров находились несколько бетонных построек и башня управления полётами. Олега, Воробьева и Джери полковник отправил обследовать ангары, а остальные направились к башне.

Андрей оказался прав, ожидая увидеть внутри полнейшее запустение. Здесь не было ничего. Совсем ничего. Даже диспетчерское оборудование кто-то демонтировал и вывез. Остались только металлические остовы, обрывки проводов да обломки сломанных стульев. Через разбитые окна внутрь со зловещим воем врывался ветер, будто хотел напугать и прогнать вошедших.

Гронин молча покусывал губы, глядя на все это с порога диспетчерской. Непоседливый Родионов прошёлся вокруг обломков, пнул ногой непослушные провода. Затем бросил на Павла вопросительный взгляд.

‒ Да, Макс, уходим, ‒ вздохнув, согласился тот. ‒ Заглянем в жилой блок.

Прежде, чем уйти, они окинули взглядом весь аэродром, который с высоты казался ещё больше.

‒ Если немного подшаманить, то в принципе, можно пользоваться, ‒ сказал Макс, имея в виду взлетно-посадочную полосу.

‒ Ну да. Осталась только самая малость – найти самолет, пилота и топливо, ‒ съязвил полковник.

Макс на мгновение вскинул брови, пожал плечами и вышел из диспетчерской. Остальные двинулись за ним.

Жилой блок находился немного в стороне и был обычной казармой с длинными рядами двухъярусных коек и арсеналом в конце. Арсенал отделяла от остальной части казармы решетка с толстыми стальными прутьями. Кто-то вырезал замок и оставил решетчатую дверь открытой настежь. Внутри под ногами повсюду хрустела каменная крошка, а стены в некоторых местах были сильно выщерблены. Целый ряд стальных шкафов кто-то вскрыл тем же грубым методом, что и решётку, но вот с одним из них такой фокус окончился плохо ‒ его дверца была сорвана с петель и сильно деформирована, вторая вообще валялась в конце арсенала, и тоже выглядела не очень презентабельно.

‒ Ой, придурки! ‒ смеясь, воскликнул Макс. ‒ Там определенно хранилось что-то взрывчатое, а они, похоже, газовым резаком решили вскрыть сейф.

Осмотревшись, они нашли потрёпанный шланг от резака, остатки баллона и несколько крупных пятен въевшейся в стены и пол крови.

‒ О! А вот и мозги. Теперь ясно, где они были, ‒ заметил Макс, указывая на кровь.

‒ Мда-а-а, ‒ протянул Гронин. ‒ Тяжело в деревне без нагана…

Андрей не понял, что значит его фраза. Да и не сильно пытался понять ‒ его внимание привлекли два сейфа в конце арсенала. Они были закрыты и, казалось, никем не тронуты. Он обратил на них внимание остальных.

‒ Оп-ля! ‒ обрадовался Родионов. ‒ Кажется, нам тоже что-то оставили.

Не успел Андрей спросить как они собираются открыть сейфы, как Павел достал из кармана связку ключей, выбрал нужный, и вставил в замок. Оказывается, он все эти годы хранил ключи от арсенала. С тех самых пор, как лично его закрыл.

Замок ожесточенно сопротивлялся, не желая открываться. Паша и Макс по очереди пытались открыть его, но тот не поддавался. В неравной борьбе прошло минут десять, во время которых Родионов произнес, наверное, все известные ему увещевания, угрозы, матерные выражения и даже одну молитву. Удивительно, но замок открылся именно после молитвы.

В сейфе ожидали двадцать заботливо выложенных в два ряда АК-74М. На полке вверху лежали коробки с патронами. Лицо Родионова было мрачным. Бог его знает, что он ожидал там увидеть.

‒ Ты что, думал там Анджелина Джоли? ‒ спросил Павел, но Родионов промолчал.

Второй сейф открылся почти сразу. И его содержимое обрадовало Макса куда больше. Тут были гранатомёты, боекомплекты к ним и гранаты.

‒ О! А вот и артиллерия, ‒ удовлетворённо отметил он.

2

Пока Павел с компанией ходили к аэродрому и таскали оружие в «Убежище», Дьяков сформировал из местных несколько маленьких отрядов по три человека и направился с ними на поиски деревень, в которые бандиты ещё не наведывались. Два дня от разведчиков не было никаких вестей, но на третье утро они, наконец, вернулись.

Андрей уже второй день ходил в предвкушении новой вылазки. Ему не терпелось вновь покинуть базу и заняться делом. Ожидание здорово облегчали инструктажи Воробьёва по владению оружием и взаимодействию с отрядом. Стрелять, правда, не разрешали ‒ боялись, что выстрелы могут привлечь посторонних. Тот факт, что восемь лет они стреляли в долине дичь и никто этого не услышал Макса не переубедил. То, что они взрывали проход в тоннеле и этого тоже никто не услышал ‒ так же его не убедил. «Волки», по его мнению, могли искать пропавшую машину и исчезнувших вместе с ней людей, а значит, могли шнырять поблизости, чего раньше не делали. С таким аргументом спорить было невозможно.

Помимо тренировок и обучения в «Убежище» было немало и другой работы. Люди ремонтировали сооружения, переоборудовали некоторые из них в амбары и сараи, расчищали территорию, которая раньше не использовалась и поэтому руки коренных обитателей убежища к ней не прикасались. Многие к тому же предпочитали молоток и лопату оружию. Очень многие не желали идти в бой и никакие увещевания на них не действовали. За долгие годы «волки» нагнали на людей такого страха, что одно их упоминание заставляло несчастных трепетать. Чтобы перебороть этот страх, предстояло проделать серьезную, просто титаническую работу.

Андрей был уверен, что свой-то страх он переборол. Во всем, что делали Гронин и Родионов ощущалась уверенность, и она передавалась остальным. Рядом с ними он чувствовал защищенность, верил в свою безопасность, поэтому «волки» больше не пугали его, а перспектива применить против них свои новые умения горячила кровь. Убийство, конечно, всегда претило ему, было противоестественным его натуре, но он оправдывал его, если человек, по его мнению, заслуживал смерти. Так что теперь он частенько представлял, как будет убивать «волков», как отомстит им за все обиды и унижения, которые испытал по их вине, как восстановит справедливость. Наивный ребенок.

Андрей с немногими бойцами занимались на плаце, когда там появились первые разведчики. Люди тут же оживились и несколько из них поспешили навстречу вернувшимся друзьям. Андрей тоже потянулся следом.

Разведчики выглядели сильно уставшими, были грязны и наверняка голодны, но в глазах их светились гордость за выполненное задание и радость от возвращения домой. Позади них тащились четверо мужчин и женщина, вероятно, жители одной из деревень, пожелавшие присоединиться к новой банде. Один из них показался Андрею знакомым, он внимательнее пригляделся к плохо скрытому под капюшоном старого плаща лицу, а серые глаза из-под капюшона внимательно присматривались к нему самому. Обмен взглядами продолжался нескольких секунд, а затем человек в плаще решительно направился к нему.

‒ Ах ты чертов сукин сын! ‒ заорал он, бросаясь с кулаками на Андрея. ‒ Я просил, я умолял тебя, кретина, не стрелять! Я просил, твою мать! Мы оба могли сдохнуть! Ты долбаный кусок идиота!

Люди вокруг с недоумением уставились на странного человека в плаще, пытавшегося ударить Андрея в лицо, но тот ловко уворачивался от его неуклюжих попыток. Возможно, многие бы кинулись на помощь Андрею, если бы не странное выражение блаженного идиота, которое застыло на его лице и заставляло окружающих ещё больше недоумевать от этой сцены.

‒ Арргх! ‒ человек в плаще зарычал, сбросил капюшон, явив всем копну немытых русых волос, а из его глаз полились слёзы. ‒ Ты, говнюк, живой, твою ж мать! Ненавижу тебя!

Он перестал махать руками и полез к Андрею обниматься. Это оказался Игорь ‒ его родной брат. Несмотря на все злоключения они оба выбрались живыми из лап «волков» и даже более того ‒ смогли вновь воссоединиться, а это было уже немало.

После нескольких секунд объятий Игорь таки изловчился и заехал Андрею кулаком в скулу. Тот отшатнулся и ошалело глянул на брата.

‒ И все равно ты говнюк, ‒ оправдывал свой поступок Игорь. ‒ Никогда, слышишь? Никогда больше не смей рисковать моей жизнью! Если тебе, балбесу, твоя недорога, то это не значит, что я такой же дебил.

Поначалу Андрей хотел дать брату сдачи, но быстро передумал и вместо этого снова обнял его. Не верилось, что это действительно он, что он жив, что они снова вместе.

– Я думал, что ты уже на том свете, – сказал Андрей, крепко обнимая брата.

– Ты почти отправил меня туда, – невесело ответил Игорь.

Они отошли друг от друга на шаг, чтобы получше рассмотреть, всё ещё не веря своим глазам.

– Перестань ныть, мы ведь живы! Лучше расскажи, как ты тут оказался?

Разведчики ушли почти сразу. Окружающие тоже стали понемногу расходиться, вдоволь насмотревшись на встречу братьев, и с сожалением понимая, что ожидаемой драки все-таки не будет. Осталось только несколько зевак, которым хотелось послушать рассказ Игоря.

– Ногами пришел, как. Вот этими, ‒ Игорь показал пальцем на потертый ботинок с рваной, вязаной на узлы шнуровкой.

‒ Троица эта… ‒ он огляделся в поисках разведчиков. ‒ О, а где они? А, неважно. В общем, наткнулся я на них в Огарке. Они там пытались втихаря сагитировать старосту присоединиться к новой банде, но, заразы, не раскрывали никаких деталей. Сказали только, что если кто-то не захочет воевать, то людям мирных профессий тоже всегда рады. Я случайно их подслушал, подумал и решил рискнуть ‒ чего терять? Сидеть в Огарке или ещё где, и ждать пока эти ублюдочные «волки» притащатся за мной ещё раз? Ну нет, думаю, первое апреля прошло, больше я так не лоханусь. Присоединился к ним и пришел сюда, а тут на тебе ‒ ты.

Игорь осмотрелся и, выпятив губу одобрительно закивал головой.

‒ А ты неплохо устроился, как я посмотрю, ‒ заметил он.

‒ Долго рассказывать, ‒ махнул рукой Андрей. ‒ Чуть позже поделюсь впечатлениями. Расскажи лучше, как до Огарка добрался?

Игорь вздохнул. По лицу пробежала тень.

‒ Наверное, они погнались за тобой, ‒ сказал он, ‒ потому что за мной не было никого. Я отбежал, может, на километр, и выдохся. Пришлось залечь в рощице, чтобы отдышаться. Знаешь, это были одни из самых ужасных минут в моей жизни… Бежать нет сил, а прятаться страшно – вдруг они ищут меня? Вдруг я их просто не заметил? Ох-ох, аж дрожь пробирает как вспомню… Короче, пролежал я так часа два, наверное, успокоился немного и стал думать, что дальше делать. Думал-думал, да и решил вернуться обратно в Прохоровку. Не спрашивай меня чем именно я думал и как вообще на такое решился, но почему-то тогда мне это показалось хорошей идеей.

Андрей ждал, вопросительно и с волнением глядя на брата. Он догадывался, что услышит, но все равно хотел знать. Прохоровка долгие годы была его домом, а люди, жившие в ней – его семьей. Особенно Аким, о котором теперь вообще ничего не известно. Однажды Андрей уже потерял родителей, и сейчас снова ощущал себя брошенным. Родители – это тыл, к которому ты всегда можешь прийти за помощью или советом, это люди, которые всегда тебе рады, но в их с Игорем короткой жизни они уже второй раз теряли такую возможность.

‒ Короче, к вечеру добрался я туда, ‒ ответил Игорь на немой вопрос, ‒ и застал пожарище. Кое-где ещё дымилось, но всё уже было кончено. Остатки домов и несколько обгоревших тел… Если бы ты слышал этот запах… О, господи… Это ужасно, Андрюха, мерзко, подло. Зачем они так поступили?

‒ Не знаю, Игорь, ‒ опустив голову, согласился Андрей, ‒ но мы отомстим. За всех. За Машу, за Сергея Павловича, за Свистуна ‒ за всех отомстим.

Игорь ничего не ответил. Лишь стоял и молчал, низко опустив голову, чтобы Андрей не мог видеть вновь набежавших на глаза слёз.

3

‒ Нет-нет-нет! ‒ яростно упирался Игорь. ‒ Андрей, ты совсем больной, что ли? Тебе мало того, что ты рисковал моей головой, и мы оба лишь чудом спаслись, так ты хочешь ещё и самостоятельно в пасть к тигру влезть? У тебя голова как, не болит нигде? Может, тебя кто-то ударил чем-то по ней, а ты не заметил? Лопатой, может? Нет? Точно?

‒ Перестань ехидничать, ‒ нервно осадил его Андрей. ‒ Эти люди ‒ профессионалы. Они из бывших военных, знают что и как нужно делать…

‒ Да хоть инопланетяне с бластерами ‒ им конец! Ты будто не знаешь, кто такие «волки» и что они делают с теми, кто пытается им противостоять. От твоих профессионалов останется только испорченный воздух. Ну, может, куча ещё коричневая. Нет, братец, ты точно башкой двинулся.

Андрей сделал несколько глубоких вдохов, успокаивая нервы и собираясь с мыслями. Он уже битый час пытался убедить Игоря в правоте Гронина и его позиции.

‒ Ладно. Я тебе вот что скажу. Я тоже недавно ныл, как ты сейчас, что вот де «волки» страшные-ужасные, противостоять им смерти подобно, всех половят и кожу живьем сдерут. Выл, как побитая шлюха, в общем.

Игорь недовольно поморщился, но промолчал, хоть ответная колкость и рвалась наружу.

‒ Майор Родионов сказал мне кое-что на этот счет, ‒ продолжал Андрей. ‒ Он сказал, что когда засовываешь голову в песок ‒ задница остается неприкрытой, и тебя в нее обязательно поимеют. Для тех, кто в бронепоезде, поясняю: это значит, что прятаться, скулить и умолять о пощаде ‒ удел слабаков. И побитых шлюх. Майор сказал, что лучше умереть стоя, чем жить на коленях. И знаешь, Игорь – я с ним абсолютно согласен.

Брат хотел что-то вставить, но Андрей жестом остановил его и продолжил.

– Мы с тобой полгода бродили, как два малолетних идиота, не зная в какую сторону идти. Мы вообще ничего не знали и блуждали бы всю жизнь, тщетно пытаясь добраться до Волгограда, а по окончании лета – просто умерли бы от голода. Наше решение остаться в Прохоровке стало самым верным, какое мы с тобой когда-либо принимали самостоятельно. Может, мы бы прожили там всю жизнь, копаясь в земле, охотясь и собирая ягоды в лесу, одичали, смогли бы, наконец, забыть, что когда-то обладали мозгами, а не с детства разбирались только в сортах говна… Зная тебя я уверен ‒ ты был бы дико «счастлив» до конца жизни ковыряться в коровьих лепёшках.

Он выделил жестом слово «счастлив», сделал небольшую паузу, снова жестом заткнув Игорю рот, и продолжил.

‒ Но «волки» не дали нам даже такой никчемной жизни. Даже ее они хотели отнять… и чуть было не преуспели. Но, несмотря на твой сарказм, на твои выпады и глупости, которые ты тут нёс, я знаю ‒ ты не дурак, и прекрасно понимаешь, что где бы мы не спрятались, где бы не осели, убежав от них ‒ «волки» придут туда. А если не они, то какие-нибудь «тигры», «кабаны» или «дикие скруджи мак-даки» ‒ придут, и снова все у нас отнимут. И возможно, тогда они будут удачливее, и мы с тобой уже никуда не сбежим.

Игорь сосредоточенно глядел в точку на стене и больше не пытался ничего говорить. С его губ не слетело ни одно едкое замечание. Андрей понял, что его слова доходят до адресата, и это ещё больше воодушевило его.

‒ Люди, которые заправляют здесь ‒ не такие, как «волки». Да, они суровые, возможно даже не менее жестокие, чем бандиты, но добрячкам типа нас с тобой в этом мире не выжить. Если бы нам не повезло попасть к Акиму – мы давно бы уже сдохли. Но несмотря ни на что, эти люди не используют свою силу для зла. Да, они убивают, но убивают, защищая других, как убили троих, спасая меня. В них нет ни капли того безумия, которое есть у бандитов. Они не увозят людей непонятно куда, угрожая оружием, не похищают, не грабят, не насилуют. Они хотят достойной жизни. Для всех. И я верю, что они способны нам её дать, и поэтому хочу им помочь. И очень хочу, чтобы ты присоединился к нам… ко мне, в этой борьбе за лучшую жизнь.

Игорь перевел взгляд на брата. Его губы дрогнули, какое-то слово хотело сорваться с них, но он так и не издал ни звука.

‒ Но я ещё не сказал тебе самого главного, ‒ Андрей слегка понизил голос. ‒ Тут есть учёный, да и все остальные тоже не деревенские тупицы. Они могут многое нам дать, научить нас. С их помощью мы, возможно, сумеем добраться до Волгограда, и тогда, если повезет, сможем найти отца.

Глаза Игоря расширились при упоминании отца. Его поиски были их единственной целью долгие годы. Эта цель придавала им сил, не позволяла пасть духом, разувериться в жизни. Используя такой аргумент, Андрей был уверен, что теперь-то брат точно согласится с его доводами.

Игорь сосредоточенно смотрел на него. Было заметно, что внутри него происходит сильное внутреннее противоборство.

‒ Ты ослеплен их самоуверенностью, братец. И в глубине души знаешь, чем все это закончится, ‒ наконец, выдавил он. ‒ Поэтому НЕТ. Нет, Андрей. Я не стану рисковать жизнью за безнадёжное дело. И тебе тоже горячо советую отказаться.

Андрея словно током ударило. Волна напряжения прокатилась по всему телу и остановилась в груди, угрожая вырваться мощным толчком ярости. Внезапно он почувствовал, как ярость сменилась на отвращение. Он всегда знал, что Игорь, скажем так, чересчур осторожен. Но сейчас он своим осязанием ощутил липкую и мерзкую сущность труса, смог дотронуться до неё и в ужасе отпрянул. Теперь Андрей знал, что почувствовал на совещании Родионов по отношению к нему самому, и сейчас устыдился ещё больше, чем тогда.

‒ Ты просто трус, Игорь, ‒ сказал он с нескрываемым презрением. ‒ Иди, прячься, сиди в углу. Ты будешь до конца жизни оглядываться, бояться каждого шороха и дрожать от страха. Мне жаль тебя, брат.

Андрей поднялся со стула и, больше не глядя на брата, вышел из комнаты. Игорь остался сидеть на своём месте, словно каменный истукан, так и не проронив ни звука.

4

У Гронина и его товарищей не было времени, чтобы долго раскачиваться – еда, несмотря на серьезные запасы, перевезенные на лошадях из деревень, все равно быстро заканчивалась. Необходимо было действовать и как можно скорее.

Всего три дня смогли выделить Гронин и Родионов для подготовки своей маленькой армии. Из людей, которые послушались Дьякова и пришли в «Убежище» лишь немногие выразили желание взяться за оружие. Из них лишь двое знали, как это оружие выглядит и что с ним нужно делать. И как ни сокрушались командиры над уровнем подготовки своих бойцов, но ждать дольше было нельзя, ведь никто не мог точно сказать, чем сейчас заняты «волки» и как скоро они выйдут к «Убежищу».

Помимо нападения на бандитов, Гронин рассчитывал получить дополнительные ресурсы и от жителей других деревень. Ожидалось, что когда они увидят и убедятся, что бандитам можно эффективно противостоять, то охотнее согласятся примкнуть к нему. Да, люди и ресурсы ему сейчас нужны были как воздух, но не стоило забывать, что могут появиться такие, кто захочет выдать бандитам всё, что увидят в долине. Именно поэтому из «Убежища» без специального разрешения и надежного сопровождения никого не выпускали, а тоннель усиленно охранялся сразу шестью хорошо вооруженными бойцами под надзором Олега Гронина. Разумеется, нужно было сделать сильную поблажку понятию «хорошо вооруженные», учитывая уровень обеспеченности Гронина и его парней оружием.

Это было одной из причин, почему добыча трофеев стала второй по важности задачей, возложенной на Родионова и Дьякова. А первой было ‒ дать первый серьезный бой бандитам и выяснить на что они способны.

Поднятое на рассвете отделение готовилось выступать. Новоиспечённые солдаты подшучивали друг над другом, пытаясь скрыть нервозность и волнение перед первым боевым заданием. Кому-то это удавалось лучше, кому-то хуже, но в целом решимости хватало всем. Оно и не странно, ведь среди них почти никто не сталкивался с тем, что убивает эту решимость: с тяжелыми, ужасными ранениями, разорванными органами и иссеченными осколками в кровавое месиво телами товарищей.

Нет, все это им только предстояло. Наконец, оружие и снаряжение были в очередной раз проверены, и ничто больше не могло задержать отряд в долине.

Андрея зачислили в отделение, которым командовал Родионов. Всего лишь одиннадцать человек, вооруженные автоматами Калашникова, двумя пулеметами и сразу четырьмя противотанковыми гранатометами «Муха», которыми заведовали Воробьев и сам Родионов. Не так уж много, учитывая сложность задачи и уровень подготовки личного состава.

«Убежище» покидали с первыми лучами скудного мартовского солнца. Некоторых бойцов вышли провожать родные и всхлипывания двух женщин заставили мужчин немного приуныть. Несмотря на разногласия и на то, что после последнего разговора они с Игорем избегали друг друга, Андрей все же надеялся, что брат придет проводить его. Тщетно вглядывался он в предрассветную мглу, ожидая увидеть силуэт Игоря – тот так и не показался.

Погода им не слишком сопутствовала. Дважды в пути их застал кратковременный, но мерзкий и холодный дождь. Затем, промокших, обдул ветер в поле. К вечеру, когда они, наконец, добрались до деревни, в которой должны были укрепиться, ни у кого зуб на зуб не попадал, а отогреться оказалось непросто. Но, несмотря на это, настроение осталось боевым.

Люди в деревне были предупреждены разведчиками о прибытии солдат новой группировки, которые собирались защитить население от посягательств банды. Верилось им в это с трудом, ведь все, кто до этого пытался дать отпор «Степным волкам» – были убиты. Жестоко, в назидание другим. Ещё полгода назад предложение, наподобие того, что сделали люди Гронина, в любой деревне встретили бы в штыки, и с высокой долей вероятности сдали бы их «волкам» в надежде на то, что последние хотя бы не будут вести себя ещё более жестоко, чем обычно.

Но сейчас кое-что изменилось. Слухи о бесчинствах, которые банда устраивала в последнее время, распространились почти по всей территории «Степных волков», и все боялись их появления и того, что может за этим последовать. Находилось много страусов, которые верили, что беда обойдет их стороной, что бандиты насытятся другими деревнями, а к ним не доедут, но не меньше было и тех, кто понимал – отсидеться не выйдет.

Эти люди понимали, что с одной стороны позволить конкурирующей банде дать отпор «волкам» именно в их деревне означает навлечь на себя тяжелые последствия, но с другой ‒ ещё неизвестно, что хуже: последствия, или то, что «волки» творят безо всякой причины. Из-за этого прибытия солдат Родионова в деревне ждали с нервозным нетерпением, а староста и его самые надежные помощники обещали проследить, чтобы никто из жителей не улизнул и не доложил банде о засаде.

Разумеется, Павел с Максом слабо верили в эти гарантии и пытались разработать запасной план на случай, если что-то пойдет не так. Но проблема заключалась в том, что ни один из этих планов не коррелировал с планом «А», а он, в свою очередь, был наиболее эффективным, если рассматривать уровень подготовки бойцов отделения, их количество и качество вооружения. Да и Родионов выразил упрямую решительность пойти ва-банк, когда понял, что другие варианты заметно ухудшают их шансы.

Само поле битвы, если так можно назвать малюсенький, спрятанный в лесу хуторок, представляло из себя двенадцать расположенных полукругом одноэтажных бревенчатых домиков и несколько ветхих сараев. Жило здесь немногим больше сорока человек и почти все они скрылись в лесу. Все, кроме двух мужчин, которые выразили желание присоединиться к Родионову в предстоящей заварушке.

Хоть это были отец и сын, выглядели они совершенно непохоже. Отца звали Толя. Он был широкоплечим, истинно деревенского могучего телосложения, лет сорока пяти на вид. Недельная щетина, хмурый взгляд карих глаз и огромные, словно кузнечные молоты, кулачищи многое говорили о твердом и решительном характере этого человека. Кроме природных данных он внес в огневую мощь отряда небольшое дополнение в виде двуствольного охотничьего ружья. Его сын – Кирилл был ну совершенно непохож на отца: невысокий, щуплый, молчаливый, он выглядел скорее как деревенский простачок, и некоторые бойцы даже пошутили, что он, наверняка приёмный.

Слушая их шутки, Андрей невольно подумал о том, что Толя ответит на них, если услышит. Сам Толя присоединился к основному составу, но пока отсутствовал, а Кириллу Макс дал задание укрыться неподалеку от деревни и следить, не появятся ли собственно те, кого здесь так напряжённо ждали.

Прежде, чем бойцы разошлись оборудовать позиции, Родионов обратился к ним с небольшой речью.

‒ Ну что, салабоны, готовы к драчке? ‒ улыбаясь, поинтересовался он.

В ответ раздался слабый неоднородный гул голосов. Энтузиазма было маловато, но Родионова это не смутило. Его вообще, похоже, мало что могло смутить.

– Готовы, стало быть. Ну и ладненько. Я вот что хочу сказать. Вы сейчас боитесь, не скрывайте – я-то знаю. Но это означает только то, что вы осознаете, что справитесь, иначе вы бы просто не взяли в руки оружие. Для тех же, кого ещё грызут сомнения, если такие есть, я вот что скажу – я знаю, что такое убийство и как оно влияет на человека, знаю, что бой ‒ это безумие, которое навсегда останется в сердце. И знаю, что все вы думаете об этом. Но когда он начнется… – Макс обвёл всех взглядом. – Не забывайте ни на секунду, что если вам не хватит духу стрелять ‒ вы подохнете, потому что враг стрелять будет, в этом не сомневайтесь. Помните, что ваш враг – это не люди, а зверье, отребье, мрази, которые грабили вас, убивали и насиловали, угоняли в рабство, издевались над людьми, такими же, как вы. И если не убить их всех до единого – они проделают все это с вами, с вашими женами, дочерями, друзьями и родственниками, возможно даже, на ваших глазах. Поэтому мы всех их убьем! За дело!

5

Едва они укрепились на хуторе, как вновь пошёл дождь и не прекращался уже второй день. Бойцы сидели без дела и явно скучали. Напряжение немного спало, но не настолько, чтобы люди смогли расслабиться. Лишь Родионов мог откровенно томиться от скуки ‒ для него предстоящее не было чем-то новым. Хоть с даты его последнего боя прошло больше двенадцати лет, но инстинкты и рефлексы, выработанные за годы службы, никуда не делись – они просто дремали, а теперь вновь проснулись. Макс намеревался принять самое активное и непосредственное участие в бою, хоть Гронин и просил без весомой причины в самое пекло не лезть и жизнью не рисковать, поскольку потерять такого профессионала организация не имела права.

Просьбы просьбами, но Макс не мог себе позволить не выкладываться на полную, особенно, когда он шёл не просто в составе отряда, а являлся его командиром.

Родионов понуро ковырял ножом столешницу деревянного стола, вырезая на нем разную белиберду. Рядом, облокотившись на стол и зажав голову руками, сидел задумчивый Андрей. Родионов иногда косился на парня, но не разговаривал с ним. Вообще.

Так прошло около часа. То ли Максу надоело истязать стол, то ли надоело молчать, но он почему-то заговорил. Впервые после памятного для Андрея совещания у Гронина, майор обращался к нему.

‒ Волнуешься? ‒ внезапно спросил он.

Андрей вздрогнул от неожиданности.

– Что?

– Спрашиваю, как настрой?

Несколько секунд Романов отрешенно смотрел на командира, затем снова опустил голову и уставился в столешницу.

– Волнуюсь, – коротко бросил он.

– Боишься помереть?

Андрей подумал немного, прежде, чем ответить.

– Нет. С этим я как-то смирился и осознанно принимаю риск. Меня пугает то, что мне самому придется убивать…

‒ Ты же говорил, что уже убивал раньше? В Прохоровке.

‒ Да, и позже меня это мучило. Но тогда я заступился за беззащитную девушку, а здесь мне самому предстоит быть на их месте ‒ стать хищником и убийцей.

Родионов смотрел на Андрея с недоумением.

‒ Ты понимаешь, что они убьют тебя, если ты не убьёшь их? ‒ будничным тоном поинтересовался он, словно речь шла о копании картошки.

‒ Да. И я надеюсь, что готов убить их раньше. Но мне всё равно страшно представить, что я стану таким как они.

Выражение лица Макса изменилось на мгновение, стало более дружелюбным. Но лишь на секунду, поэтому Андрей ничего не заметил.

‒ Ты никогда не станешь таким как они, если тебя волнуют такие вещи, ‒ уверенно сказал он. ‒ Конечно, если сам этого не захочешь. Эти скоты убивают ради удовольствия, из прихоти, а ты будешь убивать, чтобы защитить угнетенных… Говоришь, они хищники? Ты не прав. Хищник убивает для того, чтобы выжить. Он не выйдет на охоту, будучи сытым. Убийцы же убивают, потому что это им нравится, они кайфуют от самого процесса, от осознания совершаемого. А мы вообще третья категория – солдаты. Мы убиваем, защищая то, что нам дорого: родину, дом, родных и друзей, свои принципы или идеалы… У каждого свои причины.

Он сделал паузу, собираясь с мыслями и вскоре продолжил.

‒ Моя первая боевая операция проходила далеко от дома. Это была разборка на ближнем востоке, в которой мы участвовали неофициально. Я поехал туда добровольцем. Был полон юношеского дебилизма, называемого идеалами – хотел сделать что-то полезное для родины. Но больше всего, наверное, хотел отличиться, показать всем, всему миру, чего я стою. Вернулся оттуда я уже другим и на всю жизнь уяснил один урок ‒ когда начинается бой все свои амбиции и страхи нужно засунуть поглубже в задницу, потому что отвлекаясь на них, ты рискуешь не только своей собственной жизнью, но и жизнями своих товарищей. Любая твоя необдуманная самодеятельность, любая нерешительность может стоить им жизни. Поэтому помни первое ‒ под моим командованием все сражаются, никто не прячется и не бежит. И второе ‒ если ты зассал и не стреляешь, это значит, что враги в это время стреляют в твоих товарищей, и прямо сейчас кто-то из них умирает. А если ты не готов рискнуть жизнью за товарищей, то кто захочет рискнуть своей за тебя?

После этого разговора слова Родионова постоянно крутились у Андрея в голове.

Справится ли он? Сможет ли? Сможет. К тому же, однажды ему уже приходилось убивать… Правда, тогда он выстрелил неожиданно даже для себя самого и толком так не понял как это вышло, а сразу после выстрела они с Игорем бросились бежать и еле унесли ноги от погони. Из-за этого у Андрея не было возможности увидеть результат своих действий и обдумать произошедшее. Но как бы он реагировал, если бы увидел, что натворил? После того Андрей не раз возвращался к той ситуации, но эмоции, владевшие им в момент выстрела, уже прошли, и он не мог даже вспомнить убил ли на самом деле того бандита, или всего лишь ранил.

Сейчас, когда каждая минута приближала его к реальному бою, его смелость давала все большую слабину. Даже несмотря на аргументы Родионова и сильное желание отомстить бандитам за погибших или потерянных друзей, Андрея все равно раздирал внутренний конфликт. Было что-то, что заставляло его сомневаться, мешало легко принят необходимость убивать. Совесть или человечность… или что-то ещё.

На следующий день, сидя в ветхой хибарке, гордо именуемом «избой», Андрей с интересом наблюдал за молчаливым Воробьевым, который за все три дня не обмолвился ни словом. Сергей сидел на столе, упершись в него руками у себя за спиной, и сосредоточенно наблюдал через окно за дорогой. Иногда он доставал одну из самокруток, не без труда добытых у местных, и с наслаждением курил. Тогда его лицо приобретало вид нескрываемого удовольствия.

Воробьев отличался своей флегматичностью и абсолютно бесстрастным отношением к происходящему вокруг. Над ним иногда даже подшучивали, называя Сергея Чаком Норрисом из-за его невозмутимости, поэтому Андрею непривычно было видеть выражение эмоций на обычно бесстрастном лице Воробьева. Ему вообще казалось, что Сергея совершенно не волнуют никакие продлемы этого мира, даже смерть, с которой они скоро могут встретится.

И действительно ‒ в возможность своей смерти Воробьев не верил, как не верил в неё никто из тех, кому не приходилось побывать на краю жизни и осознать чужую смерть, как свою собственную. Увидеть её в смерти другого человека, возможно, оттянувшего на себя роковой удар судьбы, который предназначался вовсе не ему. Да, он видел мертвецов, знал, что в бою люди гибнут, но ни разу не наблюдал, как именно это происходит.

‒ Что? ‒ с претензией спросил Сергей, заметив, что Андрей смотрит на него.

‒ Ничего, ‒ пожал плечами Романов и отвернулся.

Воробьев затянулся, закрыл глаза и откинул голову назад. Подержав дым в лёгких, выпустил несколько колышущихся колечек.

‒ Стремаешься? ‒ внезапно спросил он, не меняя позы и не открывая глаз.

Андрей снова взглянул на него. Это прозвучало не как вопрос, а скорее как утверждение, заданное вопросительным тоном.

‒ Да, есть такое, ‒ честно признался он.

Воробьев ухмыльнулся, по-прежнему не открывая глаз. Затем сделал ещё одну глубокую затяжку и выпустил очередную пару колечек.

‒ Я тоже, ‒ сказал он.

‒ Я думал, ты бывал в таких переделках, ‒ удивился Андрей.

‒ Не-а. Для меня это тоже впервые.

‒ Как же так? Ты ведь с Родионовым с самого начала всего этого?

‒ Во-первых, мы жили в долине, забыл? В кого там стрелять?

Андрей кивнул, мол, понятно.

‒ А во-вторых, Родионов ‒ спецназовец. У него большой опыт, он даже воевал в горячих точках. Он нами командовал на базе, пока Гронина не прислали. А я ‒ простой солдат. До эпидемии четыре года служил в армии, много раз бывал на полигоне, так что стрелять умею, но не в людей.

Он замолк и подался вперед, сосредоточенно всматриваясь в дождь – с холма немного неуклюже, но быстро спускалась одинокая фигура.

‒ Они здесь, ‒ бросил он, вскакивая со стола.

У Воробьева, как одного из самых обученных бойцов их отряда, кроме автомата Калашникова были два из четырёх гранатометов. Он уверенным движением закинул их на плечо, схватил автомат и полез по лестнице на чердак. Андрей поднял свое оружие и подбежал к окну. Руки, словно по команде, бешено затряслись.

Кирилл буквально ворвался в дом, где находился Родионов, чуть не сорвав с петель дверь.

– Едут, – откашлявшись и тяжело дыша, еле выговорил он.

Макс тут же вскочил и схватил оружие.

– Сколько их? ‒ хлестко спросил он, надевая шлем.

– Бронетранспортёр, машина и грузовики, может, ещё что-то было – дождь сильный, не смог разобрать.

Макс скривился, словно от оскомины. Затем махнул рукой и выскочил на улицу, оставив Кирилла отдышаться.

‒ Пора обедать! ‒ громко прокричал он.

Это был сигнал, означавший скорое начало боя.

Дождь ещё больше усилился и буквально заливал дома. С крыш текло потоком, и майора сразу же искупало. Он выругался, но отряхиваться и сушиться было некогда, особенно если учесть, что Кирилл обогнал бандитов буквально на минуту. Свет фар маячил метрах в двухстах впереди, и оттуда, заглушаемый шумом дождя, периодически рывками доносился рев двигателей. Кирилл наблюдал их приближение с холма, и выиграл время лишь благодаря тому, что дорога, по которой они ехали, огибала этот холм и сильно раскисла.

Шесть человек отделения были рассредоточены по двое по нескольким домам. Ещё две пары с пулемётами засели на чердаках по разные стороны хутора, чтобы обеспечить перекрёстный огонь. Внутри полукруга образовывалась большая площадка, на которую по плану должны были попасть «волки». Вдоволь наслушавшись рассказов очевидцев о бандитах и их привычках, Родионов не без причины надеялся на их самоуверенность и наглость. Именно на этом была построена стратегия боя.

Макс окинул взглядом дома: ставни чердаков закрыты, значит пулемётчиков не видно. В одном из них находился Сергей с гранатомётом. Родионов возлагал надежды сразу на обоих, но и сам не собирался расслабляться.

Когда, несмотря на шум дождя, стало хорошо слышно рычание двигателей, Макс заскочил обратно в дом, притаился у окна, у которого заблаговременно были сложены «Мухи», и принялся внимательно следить за колонной бандитов, въезжающей в деревню. Уверенные в своих силах бандиты действительно вели себя расхлябанно и самонадеянно, всей колонной вваливаясь на площадку. Значит никто из местных все же не сдал. Ва-банк оправдался.

Первым двигался БТР-80, за ним УАЗ с самодельной железной крышей, на которой был установлен пулемёт. Вслед за ними – крытый рваным тентом «Камаз», а за ним ещё один. Машины по-хозяйски, чтобы удобнее было загружать, расположились на площадке, и из них, беспечно оглядываясь по сторонам, начали выбираться разномастно одетые бойцы в бронежилетах. До этого момента всё шло по плану.

Но осмотр Максу закончить не удалось. Ствол КПВТ на БТР-е был развернут как раз на один из чердаков, и у кого-то из новобранцев не выдержали нервы – началась стрельба. По плану в случае наличия у врага бронированной техники, бой должен был начаться с выстрела Воробьёва или Родионова, в зависимости от того, кто быстрее сориентируется, или у кого будет лучше позиция. Они должны были первым делом обезвредить боевую технику, и только потом бандитов планировалось накрыть кинжальным перекрестным огнем. Но планы часто оказываются бесполезными.

Первые выстрелы на несколько секунд привели «волков» в замешательство. Похоже, такой прием им явно оказывали нечасто: один из бандитов упал, остальные кинулись за бронетранспортёр. А вот сам БТР отреагировал на удивление быстро – в мгновение ока орудие немного скорректировали и к быстрой автоматной и пулеметной стрельбе присоединились громкие, ритмичные хлопки КПВТ. Крупнокалиберные пули буквально в щепки разнесли чердак вместе с находившимися там людьми. Ещё до того, как БТР развернул свое грозное оружие, Макс нажал на спуск гранатомета, но ничего не произошло. Осечка. Недолго думая, он схватил второй, но и здесь его ждало разочарование.

Что же до Андрея, то с первыми же выстрелами границы осязаемого мира для него сузились до стука бешено колотящегося сердца. Конечно, звуки стрельбы никуда не делись, но уши их совершенно не воспринимали. Казалось, тело старалось ужаться до размеров лесного орешка, который мог легко провалиться в любую трещину в земле. В этот момент вокруг него творилось черт знает что, но позже он готов был поклясться, что не слышал даже и малейшего звука, ничего, кроме гулкого стука собственного сердца.

Воробьев не успел всего лишь немного, каких-то четыре-пять секунд. Поначалу из-за отсутствия боевого опыта он растерялся, озадаченный тем, что бой начался не по плану, но затем опомнился, прицелился и выстрелил. В отличие от Родионова его гранатомет сработал и выпущенный заряд попал в цель, но жизнь обстрелянных бронетранспортером товарищей к тому моменту уже оборвалась.

Полностью игнорируя безопасность, Воробьёв с волнением и каким-то даже благоговением наблюдал, как дверцы БТР-а под воздействием сильного давления слетели с петель, словно кеглю сбив с ног одного из бандитов, как погнуло и выворотило крышки люков и вспышки пламени лизнули машину со всех сторон. Так был повержен самый опасный противник.

Близкий взрыв кумулятивной гранаты выбил хлипкое окно и грохотом прокатился в голове Андрея, выводя его из оцепенения и обдавая осколками стекла. Ведомый непонятно какими эмоциями, он во весь рост поднялся в окне и с неистовыми воплями принялся стрелять в дождь. Если бы перекрёстный огонь открывших стрельбу обороняющихся буквально не скосил застигнутых врасплох бандитов, Андрей скорее всего, не прожил бы и пяти секунд.

Автомат быстро выплюнул весь боезапас и затих, но Андрей не замечал этого и продолжал неистово жать на спуск с такой силой, что палец побелел. Он совершенно не отдавал себе отчет, что все уже кончено, а автомат не стреляет.

Стрельба стихла. Весь бой занял от силы полминуты и теперь лишь дождь всё не унимался и продолжал лить, пытаясь потушить огонь на БТР-е.

Прежде, чем его бойцы смогли осознать, что бой окончен, Макс выбрался из своего укрытия, держа автомат у плеча, и направился к бронетранспортёру. Что бы там, в БТР-е, не взорвалось, экипаж вряд ли мог выжить, но у Макса имелся печальный опыт, когда это каким-то непостижимым уму образом оказывалось не так. Удостоверившись, что живых нет, он направился к УАЗу, заглянул внутрь и быстро вынул оттуда всё, что могло пригодиться. Сам УАЗ представлял из себя сплошное решето и для езды больше не годился. Из радиатора ближайшего грузовика валил дым, и он, как и УАЗ, тоже был весь истерзан пулями.

Когда стрельба затихла, Андрей медленно опустился на пол и прислонился спиной к стене, а оружие выпало из дрожащих рук. Парня трясло, как припадочного, но он не понимал этого. В голове не было ни одной мысли – полное отупение. Он даже не обратил внимания на неуверенно спускающегося по лестнице Воробьева. На середине лестницы Сергей сорвался и с грохотом свалился на пол, но и это осталось для Андрея незамеченным.

Выругавшись, Воробьев встал на четвереньки, дополз до стола и, ухватившись за него дрожащими руками, поднялся на ватные ноги. Сергей снова уселся на стол и не с первой попытки, но все же достал из кармана сигареты. Кое-как он вынул одну, но вот спичку достать не получалось. Зарычав, он отбросил спички, туда же хотел отправить и сигарету, но, подумав, спрятал её обратно в карман. Затем повернул свое снова ставшее невозмутимым лицо к Андрею, с видом полнейшего отрешения сидевшего под окном.

‒ Живой? ‒ спросил он.

Ответа не было.

В ушах звенело, и Воробьев решил, что он просто не слышит Андрея. Он слез со стола и, слегка пошатываясь, подошел к товарищу. Повторил вопрос. Снова тишина. Тогда он дал Романову пощёчину. Это подействовало, Андрей рефлекторно прислонил ладонь к щеке и поднял на Сергея мутный взгляд.

– Ты цел?

Шум в голове начал понемногу проходить. Романов кивнул и попытался встать. Не без труда, но у него это вышло. Он выглянул в окно: дождь лил, как и раньше, но теперь перед его глазами появился искореженный взрывом, слабо горящий бронетранспортер, изрешеченный пулями УАЗ, дымящийся грузовик и десяток трупов, разбросанных вокруг них. Лужи вокруг понемногу окрашивались в цвет крови. У одного из домов стоял Родионов и с сожалением разглядывал остатки растерзанного чердака. Андрей почувствовал новый прилив адреналина.

– Мы сделали это, – задыхаясь, выдавил он.

– Да, сделали, – вздохнув, подтвердил Воробьев.

– О, господи…

Они медленно, будто два инвалида, вышли на улицу и присоединились к остальным бойцам, тоже покинувшим свои позиции. Все, ведомые странным стадным инстинктом, растерянно столпились возле одного из домов и молча созерцали результаты своих действий, не в силах отвести взгляды от трупов и не обращая никакого внимания на дождь. Некоторые чувствовали отвращение, некоторые сомнения, но большинство ощущало радость победы, прорывающуюся через треснувшую корку страха. Родионов медленно отошёл от изувеченного дома и взглянул на своих солдат. Одному богу известно, о чём он подумал, глядя на них – ошарашенных, с дикими глазами и дрожащими руками.

Кроме Родионова абсолютно спокоен, по крайней мере по виду, был только Толя Черенко. Он медленно переходил от одного убитого бандита к другому, переворачивая ногами трупы, подбирая оружие и проверяя карманы. Вдруг он что-то увидел и быстро приблизился к одному из трупов. Никто не заметил, когда именно в руках у Толи успел появиться большой охотничий нож, но прежде чем хоть кто-нибудь успел сообразить что происходит, Черенко одним мощным ударом разворотил горло ещё живому человеку. Затем таким же образом он добил ещё двоих.

Какой-то слабонервный дядька принялся блевать. Остальные смотрели на Черенко выкатывающимися из орбит глазами. Андрей тоже с трудом сдерживал рвоту.

Родионов же созерцал сие действо совершенно спокойно. Со стороны даже казалось, что он полностью одобряет действия Толи. Так на самом деле и было.

– Молодцы, – коротко бросил майор, отвернувшись от кровожадного охотника.

Затем он указал на распотрошенный бронетранспортером чердак.

– Вот к чему приводит глупость! – громко сказал он всем, а потом, ткнув пальцем на горящий БТР, добавил. – У нас за неё заплатили двое, а у них – все.

Люди все ещё таращились на трупы и охотника с окровавленным ножом, и не двигались с места. Как только последний добитый перестал хрипеть, захлёбываясь кровью, самочувствие Андрея начало мало помалу улучшаться.

Он понял, что скорее всего, не успел никого убить и теперь смотрел на валяющиеся в грязи тела так, будто лично он не имел к ним абсолютно никакого отношения. Парень понимал, что это были плохие, злые люди, которые без раздумий расправились бы с ним и его товарищами, если бы знали о засаде, но с другой стороны – всё-таки ведь это были люди… думающие, желающие жить, имеющие какие-то планы… Хотя нет, Родионов был прав – они были убийцами, кровожадными маньяками, а их планы – очередной жестокостью. И не стоит их жалеть.

Когда шок у большинства начал проходить, Родионов принялся раздавать приказы.

– Ты и ты, – тыкал пальцем Макс, – займитесь нашими убитыми на чердаке. Воробьев, проверь можно ли ещё использовать грузовик. Кирилл, дуй за людьми в лес и веди сюда – пусть полюбуются. Остальные – помогите Черенко и соберите все, что может нам пригодится.

Грузовик, замыкавший колонну, хоть и был на вид при смерти, но критических повреждений не получил, и к всеобщей радости за полчаса Воробьев сумел его завести. Тела погибших товарищей погрузили в него вместе с добытым оружием и пожитками деревенских жителей. Максу не пришлось даже объяснять им, что бандиты рано или поздно вернуться и всё равно заберут или убьют их – все это они и сами знали, поэтому выбор у них был небогатый.

Обратно шли все вместе, одной колонной, под неутихающим дождем. Грузовик поехал другим маршрутом – по расквашенной дороге до асфальтового шоссе, где Родионов намеревался замести следы и не дать поисковому отряду банды, который обязательно будет тут рыскать, выследить нападавших. Размокшая земля, сильно затрудняла переход, предательски разъезжаясь под ногами. Насквозь промокшая одежда противно липла к телу, совсем не согревая, но мало кто замечал это – вышедшие из шокового состояния, солдаты осознали, что могут противостоять бандитам, могут дать им отпор и даже победить их. Это чувство передалось и жителям деревни, и теперь оно согревало всех.

Воробьёв тоже окончательно пришёл в себя. Хоть он и был солдатом еще до эпидемии, но убивать людей ему не приходилось. Всю дорогу он молчал, находясь в глубокой задумчивости, и не реагировал на попытки Андрея завязать разговор. Он обдумывал свою теперешнюю жизнь. Обдумывал уже в сотый раз и приходил к одному и тому же выводу…

Сергей Воробьёв оказался в бункере случайно. Он остался служить по контракту после «срочки», потому что не знал, куда податься на гражданке, но в один из отпусков встретил девушку, ради которой решил попытать счастья вне армии. Ему оставалось отслужить всего полтора месяца, а после его возвращения они собирались пожениться, но вирус изменил эти планы. Войска спешно передислоцировались, всюду была неразбериха и каждый день поступали новые приказы, часто противоречащие друг другу. Все его друзья, которые служили вместе с ним в одной части, были переведены в карантинные зоны, и вероятно, там встретили свою смерть. Сергею же несказанно повезло – его и ещё одного парня зачислили во взвод, который оставили для охраны базы. Там он узнал о планах профессора и после сильных внутренних колебаний все же примкнул к нему.

Но теперь не было ничего, что привязывало бы его к жизни. Никаких желаний, никаких целей. Всё, что он любил и что было для него дорого осталось там, наверху. Вернее, погибло наверху. Когда они решили выйти на поверхность из опостылевшего бункера, державшего их в себе долгие, бесконечные месяцы, которые казались ему вечностью – лучше не стало. Радость от временной свободы быстро улетучилась – ведь они по-прежнему находились в тюрьме, хоть она и стала просторней бункера. Рацион сменился, но и новый скоро приелся. Новые занятия тоже со временем осточертели, и тогда Воробьева впервые в жизни посетили мысли о самоубийстве.

Но когда «узники» случайно узнали, что они не последние люди на планете, Сергей понял, что можно ещё пожить. Ему стало интересно, как теперь устроен мир. Да и если случай, или судьба, или бог – кому что больше нравится – зачем-то дали ему шанс выжить, то он не мог просто так его потратить. Стоило доиграть свою роль до конца.

Теперь он окончательно утвердился в своих выводах. Он знал, что нужен людям, которые его окружают.

Глава 3.1. Гильдия

1

Аким был давно не молод. Павел не знал его возраста, но на вид ему можно было дать лет шестьдесят пять. Однако, несмотря на бросавшиеся в глаза старость и дряхлость, во взгляде и движениях Акима было достаточно энергичности и это немного сбивало с толку. Возможно, на самом деле он помоложе, чем выглядит, а его внешность – следствие непростого и наверняка нервного образа жизни.

Аким стоял под одиноким деревом посреди поля, прислонившись к стволу спиной. Поскольку стороны плохо знали друг друга, то специально выбрали место, позволяющее избежать неприятных сюрпризов. Гронин приехал в сопровождении Воробьева, но Сергей остался возле машины и в разговоре не участвовал.

Встреча стала возможной, благодаря Игорю, который узнал Акима среди жителей одной из деревень, в которой бандиты ещё не побывали. Он знал, что их группировка заинтересована в контакте с торговцами, а в разговоре с названым отцом с удивлением выяснил, что и сама гильдия проявляет точно такое же желание. Стало быть, интересы сторон совпали.

– Рад, что нам удалось встретиться, – пожав протянутую руку, сказал Павел.

– Я тоже, – кивнул Аким, внимательно разглядывая Гронина.

– Наслышан о вас от Андрея Романова.

Аким поначалу не отреагировал, но вскоре позволил себе легкую улыбочку.

– Надеюсь, только хорошее?

– Разумеется, – Паша тоже улыбнулся. – Итак, с чего начнем?

– Давай наперво поясню цель нашей встречи, – Аким сразу перешел на «ты». – Мне поручено познакомиться с вами, оценить и ежели оценка будет положительной – устроить тебе или иному вашему представителю встречу с моим начальством.

– О как, – Гронин скривил губы. – Даже не знаю, что сказать. И как же будешь оценивать?

– Старым проверенным методом – загадки буду загадывать.

Аким снова улыбнулся. Паша улыбкой не ответил.

– Шутю я. Задам пару вопросов.

– Что ж… – теперь Гронин позволил себе ухмылку. – Стреляй по готовности.

Аким не понял суть фразы и на мгновение нахмурил одну бровь. Затем его лоб снова разгладился, а взгляд стал оценивающим. Он был не так прост, как хотел казаться, но Гронин и не считал его простаком. Простакам в этом мире при такой работе было не выжить.

– Откуда вы тут взялись? – задал, наконец, первый вопрос Аким. – Имею в виду – на этой территории, на землях «волков»?

– Хех… – Павел медлил с ответом, пытаясь подобрать слова. – Не знаю, как ответить, чтобы и корректно, и тайну не выдать… Материализовались.

– Хм… Ладно, – Аким принял этот ответ и сделал какой-то вывод – Паша видел это по изменению в мимике старика. – Вы укусили зверя – что дальше собираетесь делать?

Гронин на мгновение потупил глаза и пожал плечами, будто его вынуждали отвечать на очевидные вещи.

– Все по инструкции – укусим его ещё раз, а потом ещё и ещё. Столько, сколько понадобится, чтобы его свалить, – жестко ответил он и поднял взгляд на Акима, оценивая эффект.

– А не боитесь, что зверь может укусить в ответ?

– Не боимся. Нам терять нечего. Да и волков бояться… Извини за каламбур.

В этот раз мимолетная улыбка Акима оказалась теплее.

– Опыт подсказывает мне, что самоуверенность может быть признаком силы и глупости, а может – одной только глупости. Я про вашу банду мало что знаю, но все равно сдается мне, что силы за вами немного.

Гронин хладнокровно выдержал это заявление.

– Не хочу вступать в философские дебаты. Скажу только, что в отличие от «волков» мы – понимаем с кем имеем дело, знаем чего от них ждать и что с ними делать, а они о нас не знают вообще ничего.

– Ну… ладно. Принимается. Тогда такой вопрос – для чего все это? Что будете делать потом, когда с «волками» разберетесь?

Гронин молчал. Не хотелось ему забегать так далеко вперед, да и не было у него готового ответа. Кто знает, как все сложится…

– Не знаю. Я серьезно. Для начала надо перебить этих отмороженных и отобрать у них все, что они награбили, а там разберемся. Если ты имеешь в виду какие у нас цели, то могу ответить – жить хотим по-человечески, а те порядки, что тут установлены, нам не по нраву.

Аким в ответ на эти слова рефлекторно сделал несколько слабых кивков головой, затем поймал себя на этом, и на его лице проскочило выражение легкого испуга, что позабавило Пашу.

– Лично мне такой ответ очень по душе, – решился объяснить свою реакцию старик. – Эти, как ты говоришь «порядки», мне и самому уже во где сидят.

Он приложил пальцы к своему горлу. Паша в ответ лишь сделал рукой жест, как бы говорящий: вот видишь, мы одного мнения. Аким задал следующий вопрос.

– Зачем тебе торговая гильдия? Чего хочешь от неё?

– Хочу сотрудничать. Мне нужны ресурсы и оружие.

Гронин ответил уверенно, с налетом наглости, будто диктовал условия. Аким слегка изогнул бровь, услышав это.

– Хех, а вы-то гильдии зачем? – усмехнулся он.

– Были бы не нужны – мы бы не разговаривали, – Паша тоже улыбнулся. – Ведь так?

Аким слегка качнул головой и потупил взгляд.

– Да, тебя не проведешь, полковник.

Он медленно и бережно, будто боялся повредить, достал из внутреннего кармана сложенную вчетверо карту и протянул Гронину.

– Завтра в одиннадцать ноль-ноль по координатам, туточки отмеченным, вашего посланника будет ждать вертолет. Вернут или на то же место, или как договоритесь.

Ни по выражению лица, ни по глазам старика Паша не смог определить ничего из того, что его интересовало, а интересовало его многое. Придется спрашивать в открытую.

– Посланнику может что-то угрожать?

Вопрос был наивным и Паша это знал, но его интересовали форма и тон ответа, а также возможные изменения в мимике и поведении Акима, когда он будет отвечать. Конечно, Аким мог и не знать ответ, но попробовать стоило.

Старик задумчиво скосил глаза и выдержал короткую паузу.

– Всяко бывает, но не должно. Мы в первую голову торговцы. Во вторую – со всеми ведем дела одинаково, и ко всем относимся нейтрально. Ежели твои люди не делали нам пакостей – мы вам тоже не сделаем.

Гронин кивнул и принялся сверлить Акима взглядом, обдумывая формулировку следующего вопроса. Он хотел задать его по возможности так, чтобы получить ответ, а не завуалированный отказ или тем более посыл на три буква.

– Аким, не сочти за наглость, но можешь теперь ты ответить мне на пару вопросов?

– Не забывай, что я в первую голову торговец, – без раздумий ответил Аким и, хитро подмигнув Паше, спросил. – Что я с этого буду иметь?

Павел засмеялся.

– А просто по доброте душевной не ответишь? – вопросом на вопрос ответил Паша, отсмеявшись.

– Что ж я буду за торговец, ежели буду все по доброте душевной раздавать?

Паша, посмеиваясь, покачал головой.

– Давай так – я задаю вопрос, а ты устанавливаешь цену, и тогда я решаю – хочу я ответ или нет.

– Справедливо. Как там ты говорил? Стреляй по готовности? – Аким показал, что хоть и с опозданием, но верно понял смысл выражения.

– У меня простые вопросы. Так сказать, хочу понимать с кем имею дело. Конкретно о тебе. Я думал, что иметь дело с гильдией – это наладить контакт с тобой, а тут выясняется, что все куда серьезнее.

Морщины на лице Акима на пару секунд стали глубже. Он размышлял то ли над формой ответа, то ли над самой необходимостью отвечать.

– На такой бесплатно отвечу. Я – простой представитель. Это в гильдии самый младший чин. Мое дело – обмен проводить, поддерживать контакт со всеми желающими сотрудничать на доверенной мне территории и знать об этой территории все. Переговоры я могу вести только если сверху поручат.

– Ясно. И как же ты один со всем справляешься?

– Я не один. У меня всегда есть помощники. Поначалу жена была, но умерла. После взял пацанят – Романовых. Жаль их было, бедолаг. Сначала сомневался, думал ещё кого-то постарше брать придется, но они молодцы оказались: и научились быстро, и справлялись со всем, что поручал.

– Это ты красавчик, Аким, – искренне похвалил старика Паша. – За это мое тебе почтение. Ну, а над тобой тогда кто стоит? К кому я поеду на переговоры?

– Надо мной – координатор. Начальник района. Ему такие, как я отчитываются обо всех торговых делах, находках и прочем, у него же находится большой склад. Над ним и такими, как он стоит начальник региона. То уже большое начальство, которое серьезные вопросы решает. Думается, к нему и поедете.

– Так, понял. А скажи, Аким, как такое может быть, что «волки» тебя чуть не убили, разрушили твой дом, деревню сожгли, а гильдия молчит? Что ж она с ними разобраться-то не хочет?

Аким молчал, но по его реакции и мимике Паша заподозрил, что старик что-то знает. Почему же не хочет говорить?

– Торговая гильдия такое безнаказанным не оставляет, – выделяя каждое слово, медленно ответил торговец. – Посмотришь – так или иначе, а «волки» за свои дела будут покараны.

Несколько секунд Паша оценивающе смотрел на собеседника, затем продолжил.

– Понял. А про самих «волков» можешь что-то рассказать?

– Могу, но не стану. Даже за плату.

– Странная позиция. Они же тебя убить хотели…

– Торговая гильдия ко всем нейтральна, – напомнил Аким. – Ну все, устал я. Пора заканчивать. Бывай, полковник. Приятный ты человек, авось, свидимся ещё.

Гронин хотел бы ещё позадавать вопросов, но Аким отвернулся и сложил руки на груди, давая понять, что отвечать больше не намерен.

– Бывай Аким. Мне тоже было приятно поболтать и спасибо за все.

Пожав друг другу руки, они разошлись каждый в свою сторону. Вдруг, Паша понял, что кое о чем забыл.

– Аким! – позвал он, обернувшись.

Старик остановился и медленно развернулся.

– Как с тобой связаться?!

– Пока никак! – крикнул в ответ Аким. – Если что – я сам с вами свяжусь!

Старик повернулся и продолжил путь. Паша некоторое время задумчиво провожал его взглядом, а затем поспешил к машине.

Разумеется, обратно в «Убежище» Гронин сразу не поехал. Вместо этого они с Воробьевым некоторое время петляли по заранее согласованному маршруту, потом спрятали машину и несколько часов скрытно наблюдали за ней, проверяя нет ли хвоста, но его не было.

2

Год выдался «урожайным» на весенние дожди. Лило часто и интенсивно. Это мешало как бойцам Гронина, так и «волкам». Первые дважды с опозданием приходили в ещё вчера обитаемые деревни, и застали в одном случае пожарище, а во втором – пустые дома. Бандиты же «удачно» застряли на превратившейся в кашу грунтовке, разделились и были под корень уничтожены отрядом Дьякова.

Но глобально погода не могла ни на что повлиять. Численность и вооруженность группировки продолжали медленно, но уверенно расти, а главное ‒ росла уверенность людей в своих силах. Годами они жили в страхе и не могли предпринять ничего действенного для обеспечения собственной безопасности и свободы. Годами их угнетали, каждый раз вдалбливая в головы, что сопротивление повлечет за собой только жестокие репрессии и наказания. И вот мало-помалу, день за днем эта порочная установка в сознании людей сдавала позиции. С каждым новым успехом боевых отрядов в них вливались новые добровольцы.

Андрей долго обдумывал свой первый бой, и каждый раз сгорал со стыда, осознавая, как ничтожно и бесполезно он выглядел со стороны. Хорошо, что Воробьеву было не до него, иначе позора было не избежать. Хотя… Сергей не был желчным или любителем над кем-то смеяться. Наверное, он не стал бы никому рассказывать, но Андрею в любом случае было стыдно, как минимум перед ним.

Романов тогда испугался, позволил коктейлю из страха и адреналина взять верх над собой, диктовать разуму свои условия. И теперь он страдал из-за своей слабости. Когда Андрей решил присоединиться к вооруженной борьбе, он не так себе это представлял. Он не знал, как все будет, но точно не ожидал, что с трудом сможет вспомнить хоть что-то из первого боя, кроме оцепенения и отстраненности.

После произошедшего Андрей сделал выводы и дал себе слово в следующий раз во что бы то ни стало сохранить рассудок и не позволить страху овладеть им. Неплохо было бы побеседовать на эту тему с Родионовым или с полковником Грониным, но Андрею было стыдно признаваться им, что он действовал, как перепуганный слабак. Оставалось лишь готовиться к следующему бою, в котором он не позволит себе снова опозориться.

Ночью дождь, ливший без устали несколько дней, наконец, закончился, и Андрей решил прогуляться по базе. Он по-мальчишески дурачился, наступая в лужи, выгребал из них воду ботинком, разглядывал своё отражение, а один раз даже попытался уцепиться за ветку раскидистого дерева и использовать её в качестве турника, но руки соскользнули, и он чуть было не свалился в грязь. Ему был всего двадцать один год, полжизни он провел в страшном и опасном мире, но, несмотря на это парню все равно хотелось побыть ребёнком… Вернуться хоть на миг в детство, которое у него украли. Дурачиться оставалось недолго ‒ менее, чем через час на плаце будут проводить всеобщий сбор и явка обязательной.

Жаль, что Игорь не захотел с ним погулять. Брат был хмур и задумчив: в последнее время это стало его обычным состоянием. А ещё он научился брюзжать и постоянно жаловаться.

Но даже несмотря на это Игорь все равно оказался полезен – принимая участие в рейдах разведчиков, именно он встретил Акима и дал группировке такой жизненно важный контакт. После этого отношения между братьями вновь потеплели.

Андрею не хотелось бы, чтобы его брат отсиживался на базе в то время как многие другие готовы драться с врагом. Слова Родионова возымели на него такой эффект, что теперь Андрей примерял их на каждого мужчину в группировке и вешал ярлыки. И если бы брат оказался в числе тех, кто предпочел трусливо прятаться за чужими спинами, Андрею стало бы так же стыдно, словно он сам так поступал.

Пока Андрей гулял и дурачился в кабинете у Гронина, кроме самого полковника собрались Родионов и Дьяков, и атмосфера в помещении была очень далека от приятной. Паша со свирепым выражением лица сердито стучал огрызком карандаша по столу. Видя настроение полковника и зная его характер, Дьяков молчал и старался даже не смотреть в его сторону. Сказать что-то в такой обстановке мог только Родионов, но Макс, сидя на подоконнике, лишь задумчиво посматривал то в окно, то на Пашу и открывать рот не спешил. Он и так уже сказал достаточно.

Именно он принес неприятное известие, из-за которого Паша теперь скрипел зубами. Гронину понадобилась минута, чтобы успокоиться, потому что поначалу ему сильнее всего хотелось достать пистолет и немедленно пойти решать проблему. И это несмотря на то, что он осознавал: его просто обуяла ярость и скоро это пройдет. Именно этого «скоро» он и ожидал.

Успокоившись, Павел вздохнул, и, наконец, заговорил.

– Что меня больше всего убивает, так это то, что мы ещё ничего не достигли, а они уже взялись за интриги. Суки неблагодарные.

Макс лишь пошевелил бровями в ответ. Дьяков молчал.

– Замочить бы их, и дело с концом, – зло добавил Гронин.

Коля поднял глаза и посмотрел на полковника, пытаясь оценить насколько серьезно тот говорит. Все в кабинете понимали, что такой шаг приведет к неприятным и совсем не нужным в сегодняшней ситуации последствиям.

– Всеобщий сбор, конечно, оказался очень кстати, – продолжал Павел, – только тему теперь поднимем другую. Повтори-ка ещё раз, что у них там на уме?

– Из того, что мне рассказали, я понял следующее, – ответил Макс, – несколько деревенских старост скучковались и втихаря подминают под себя народ. Они разделяют нас – тех, кто вышел с этой базы, и всех пришлых. Ясное дело, что в боевых отрядах подавляющее большинство людей повязываются между собой, многие из них хорошо знают этих старост и ясен пень, что они друг другу понятнее и ближе, чем мы. Вот с их помощью старосты и подбивают остальных выступить на их стороне против нас. По их словам мы – жестокие убийцы и сволочи. Для победы над бандой мы им нужны, но потом мы сами, по их словам, станем новыми бандитами, так что лучше после победы от нас избавиться, либо если не получиться, то навязать нам свою волю силой. Как-то так.

Гронин снова в ярости сжал кулаки и заскрипел зубами. Такие обвинения он не мог простить или подарить. Он ещё не знал, как он отплатит этим ублюдкам, но то, что возмездие будет – это точно.

– Фамилии, имена этих старост есть?

– Есть.

– Кто рассказал вообще?

– Да один охотник. Толя Черенко зовут.

Паша хмыкнул, почесал затылок.

– А чего он вообще решил рассказать? Почему их не поддержал? – подал голос Дьяков.

– Вот и я его о том же спросил. Если дословно, то он ответил, что мы – волки. В хорошем смысле. А эти – стадо баранов. А сам он на заклание не спешит.

– Да уж, сравнение, конечно, не самое удачное, – снова хмыкнул Паша. – Ладно. Действуем так – проследите, чтобы все боевые отряды были разоружены. Четверых надежных парней, кого-то из наших, кому точно доверяем – поставьте охранять арсенал. Еще шестерых я проинструктирую, чтобы держались немного в стороне и были готовы в случае чего оперативно вооружиться и прийти нам на помощь. А вот что делать с зачинщиками… Ладно, разберусь во время сбора.

Гронин задумчиво уставился в стол. Остальные молчали, ожидая, что он что-то добавит. Выждав с полминуты, Паша вновь поднял глаза и посмотрел на друзей.

– Ну, за дело, мужики, – сказал он, вставая.

3

На плаце установили небольшой помост, возле которого крутились Макс и Паша. Дьяков стоял несколько в стороне вместе с маленькой группкой верных людей. Большинство обитателей «Убежища» уже собрались рядом с помостом и непринужденно болтали, изредка бросая взгляды в сторону командиров. Ещё несколько небольших групп направлялись к ним от бараков. Не было только четверки из охраны тоннеля, ведущего из долины, и четверых людей, оставленных охранять арсенал.

Гронин выглядел спокойным и уверенным в себе. Если его в этот момент и обуревали какие-то эмоции, то он их мастерски скрывал. Он взглянул на наручные часы и вскочил на помост, чтобы всем было хорошо его видно. Он повторно осмотрел людей и убедился, что к плацу больше никто не торопится. Что ж, можно начинать.

– Здравствуйте, друзья! – начал Павел громким, уверенным голосом.

Толпа бодро поприветствовала его в ответ. Паша обвел людей внимательным взглядом, пытаясь прикинуть сколько же их тут. Глазомер подсказывал, что не менее сотни.

– Уверен, все знают кто я такой, – продолжил он, – так что не вижу нужды представляться, а сразу перейду к делу. Итак, почему же я вас собрал. На сегодняшний день у нас на повестке есть два очень важных вопроса. Первый из них: структура нашей организации.

Гронин выдержал небольшую паузу, то ли собираясь с мыслями, то ли давая людям возможность понять смысл последней фразы.

– Когда мы вас сюда пригласили, то понятия не имели, что со всеми вами делать. Хотели для начала просто защитить, но нужных ресурсов для этого у нас не было, да и сейчас нет, это вы и сами знаете. Все делалось по наитию – мы просто чувствовали, что так надо, не могли бросить вас на произвол судьбы. Но не буду кривить душой – пока что мы никого из вас не спасли. Даже самих себя мы ещё не спасли. Пока существуют «Степные волки» – мы все в опасности. Более того – не факт, что мы будем в безопасности, когда «волков» не станет, ведь сейчас не известно, кто ещё может претендовать на эти территории, но мы работаем над тем, чтобы никто больше не смел творить здесь беззаконие. Наша цель – нормальное, вменяемое и адекватное общество, главными принципами которого будут порядок и безопасность. Мы все объединились для достижения этой цели.

Паша снова сделал паузу, во время которой внимательно оглядывал толпу, полукругом огибающую помост. Пока что все молчали, внимательно слушая его. Никто даже не пикнул – их внимание всецело принадлежало ему.

– Но в хаосе мы ничего не достигнем. Нас стало много и появилась потребность все систематизировать и привести в порядок. Для этого нам нужна четкая организационная структура, такая, в которой у каждого будет своя роль и зона ответственности. Я, как человек в прошлом военный, с точки зрения дисциплины и порядка не вижу ничего лучше армейской формы организации. Поэтому объявляю, что с сегодняшнего дня, с этой минуты, в нашей группировке будут действовать порядки и правила, схожие с армейскими.

Павел принялся в общих чертах описывать правила, как он их видит, внимательно наблюдая за реакцией людей. По большей части все слушали с интересом, но были и такие, на лицах которых читалось неодобрение, и Паша с нетерпением ожидал, когда же они достаточно созреют для того, чтобы выразить свои мысли.

– И как главный на этой базе, я беру на себя ответственность за жизни всех нас, – в конце своей речи заявил он. – По крайней мере, пока не появится кто-то, кто сможет делать это лучше меня. Это мое требование, как человека, в дом которого вы пришли. Если такое положение вещей вас не устраивает – сообщите об этом сейчас.

– Полковник, это неправильно, то что ты говоришь, – почти сразу подал голос высокий мужчина по фамилии Табунин – один из старост-интриганов.

– И что же именно неправильно?

– Это узурпация! Вот что! Вы обещали нам свободу и безопасность, а сейчас ты говоришь, что хочешь сделать из нас армию. Разве ж мы хотим воевать? – последний вопрос он задал толпе.

Из толпы донеслись как одобрительные, так и неодобрительные возгласы. Похоже, особо большой поддержкой Табунин пока не пользовался.

– Не армию я хочу сделать, – ответил Гронин, когда гул голосов пошел на убыль. – А организацию, построенную на армейских принципах. Все просто – у каждого своя зона ответственности, свои обязанности и свои допуски. Отличился, показал незаурядные навыки или сделал что-то стоящее для общества – получил награду и повышение. Только вместо названия «бригадир» будет, например, «сержант». Здесь уже собралось много людей – если не создать четкие правила и порядки мы получим бардак.

– И кто же будет главным, когда бандитов прогоним? – влез в разговор ещё один староста с седыми волосами.

Гронин попытался вспомнить фамилию этого седого, но не смог. Его фамилии, в отличие от Табунина, Макс не называл, стало быть седой либо был малоактивным, либо ни на что особо не претендовал и никого ни к чему не понукал, а просто плыл по течению. Тем не менее, именно он задал самый главный для них вопрос.

«Что ж, нужно поиграть с ними и выяснить, что они прячут в своих мелочных душонках», – решил полковник.

– Ты как это видишь? – задал седому встречный вопрос Гронин. – Или все вы?

Под пристальным взглядом Гронина седой замялся и опустил глаза, что-то бормоча. На выручку ему пришел Табунин.

– Выборное все должно быть, – ответил он. – Кого люди выберут, тот и будет главным.

– А из кого выбирать будут? – послышался грубый голос из толпы. – Кто готов отвечать за всех?

Табунин замялся, скосил взгляд на седого, который стоял в паре шагов от него.

– Да хоть бы и я, – сказал он, поймав взгляд седого. – Я староста уже пять лет. Все меня знают, что я за человек…

– Вот именно! – зло крикнул все тот же голос. – Мы тебя знаем! Ты за пять лет только жопу «волкам» подставлял! Вертел я тебя, лидер сраный.

Толпа зашумела, поднялся крик. Кто-то защищал Табунина, кто-то поддерживал его критиков.

– А ну тихо! – видя, куда идет дело, прервал спор Паша. – Отставить балаган!

Толпа понемногу стала затихать, но прежде, чем это произошло, кто-то успел получить по морде от агрессивного крикуна.

– Мы к этой теме чуть позже вернемся, – продолжил Гронин. – А сейчас я хочу рассказать и о втором вопросе нашей повестки. Это единство.

Он снова выдержал короткую паузу, давая людям возможность подумать над этим словом.

– Сейчас мы объединены только одной целью – выжить в борьбе с бандой. Казалось бы, мы боремся за свои жизни – что может сильнее сплотить людей? Но нет, даже сейчас среди вас есть крысы, которые уже пытаются колотить, засирать людям мозги и плести интриги против нас – людей, которые дали вам приют и занимаются тем, что спасают вас, причем по собственной инициативе. Так вот, эти крысы строят планы на счет того, как устранить меня, майора Родионова и других людей, в чьем доме вы сейчас находитесь. Они хотят захватить власть, когда мы вместе с вами решим проблему с бандитами. Такова их благодарность.

Паша смотрел прямо на Табунина, как одного из главных зачинщиков. Он видел, как меняется в лице староста, как под действием презрительного взгляда полковника он непроизвольно делает маленький шажок назад, видел страх и недоумение в его глазах.

– Так вот. Хочу сообщить этим крысам. Ребятки, без нас – вам конец. Если за пять лет вы не придумали ничего для того чтобы справиться с бандой, то даже когда её не станет – вы просрете все следующим бандитам, которые неминуемо придут сюда, узнав, что «волков» больше нет. Вы погибнете или будете проданы в рабство, но точно не выживете. Поэтому отдать свой дом и жизни в руки придурков типа Табунина, которые…

– Что за оскорбления? – поднял голову Шпичко – ещё один староста, ближайший сподвижник Табунина.

– Закрой пасть! – рявкнул на него Гронин, и Шпичко сразу съежился. – С тобой и с Табуниным у меня будет отдельный разговор. Персональный. Наш корабль идет в шторм, а вы двое ломаете его, помогая стихии взять верх. Вы своими действиями вносите разброд в умы людей, и тем самым помогаете банде. Уже только за это я бы пристрелил вас прямо сейчас, на этом месте.

Табунин и Шпичко испуганно переглянулись.

– Но не стану, – продолжал Гронин, сверля их по очереди взглядом. – Потому что я не убийца. Вашу участь решат люди, жизни и благополучие которых вы поставили ниже своих собственных интересов.

Многие взоры обратились сейчас на пару старост, но лишь некоторые были злыми, а остальные – удивленными и осуждающими. Люди порой бывают слишком добры.

– Итак. Дальше расклад у нас будет такой. Главным, как вы выразились, с этого момента будет человек с самым высоким званием, а пока что это я. Чтобы вам не казалось, что что-то несправедливо, напоминаю ещё раз – именно в наш дом вы пришли, именно мы дали вам защиту и благодаря нам вы все ещё живы, и я надеюсь, что будете жить ещё долго. Повторюсь – для получения любого звания нужно будет доказать, что вы его достойны. Служили в армии? Разбираетесь в технике? Обладаете особыми навыками? Имеете специальные знания? Квалификацию? Организаторские способности? Покажите себя и вас оценят. Да, звание не будет давать преимуществ – никто, даже я, не будет лучше питаться или не получит лучших жилищных условий, по крайней мере пока мы не покончим с «волками» и не почувствуем, что можем дать достойные условия каждому. Но ваши умения могут значительно приблизить нашу победу, а потом мы поговорим о наградах особо отличившимся. Если кому-то ещё есть что сказать – я готов выслушать.

Паша подождал немного, но никто не рвался возражать. Возможно, из-за его угроз в сторону старост, а может, толпа просто была с ним согласна… Или же им просто нечего было сказать, ведь большинство людей предпочитают следовать за кем-то, даже если это будет нести риск для жизни.

– Если так – решаем последний вопрос. Что делать с этими двумя гнидами? – он указал на Шпичко и Табунина. – Видите, никто из вас, даже они сами не отрицают моих обвинений в их сторону, потому что большинство или даже все вы знаете, что я не лгу. Мне немного обидно, что среди вас нашелся только один человек, решившийся сообщить мне о готовящемся предательстве. Это…

– Неправда!

Раздался в толпе сильный молодой голос. Присмотревшись, Паша узнал Андрея Романова.

– Я ничего не знал об этом! Иначе и я бы рассказал.

Из толпы раздалось ещё несколько десятков голосов людей, одобряющих слова парня, но ни одного, порицающего его. Что ж, может, не так уж все и плохо, как Гронину показалось. Конечно же, это если они говорят правду.

– Ну, тогда я извиняюсь перед теми, кто ничего не знал. К таким людям у меня претензий нет. Итак, что будем с ними делать?

Толпа молчала.

– Сразу скажу, что изгнать их мы не можем, потому что есть риск, что они подадутся к «волкам» и выложат им местоположение «Убежища».

– Мы этого не сделаем! – смог выдавить Табунин.

– Может и так. В любом случае варианты есть такие: мы можем либо закрыть их в камере, что глупо, ведь их все равно придется кормить; либо оставить их под чью-то поруку, пока мы не сможем их изгнать без риска для нас либо принять какое-то другое решение.

После озвучивания второго варианта из толпы послышались одобрительные возгласы.

– Есть и третий вариант, но в этом случае я его не предлагаю – это казнь. За предательство, – толпа в ошеломлении затихла. – Раз уж здесь собрались почти все, то я хочу вас предупредить – если среди вас заведутся новые крысы, если я кого-то заподозрю в предательстве – наказание будет неминуемым и жестоким. Хочу отметить, что я никому не угрожаю. Просто это справедливая кара за предательство всех, кто здесь находится.

Люди молчали. Табунин и Шпичко, в мгновение ока растеряв всю поддержку, выглядели особенно подавлено. Дуралеи думали, что хитрее всех, но на деле выяснилось совсем другое. Чем бы они ни руководствовались, они явно недооценили ситуацию и людей вокруг.

Не услышав ни вопросов, ни предложений, Гронин подытожил все, что сказал ранее, и распустил людей. Несмотря на его опасения все прошло намного скучнее, чем он рассчитывал. Он-то ожидал от старост яркого сопротивления, упорства, а они оказались самыми обычными слабаками, да ещё и дураками.

После сборов Паша поручил Дьякову, как главному идеологу, по своему усмотрению организовать иерархию и весь рабочий процесс, а так же создать службу внутренней безопасности. Такую, которая будет контролировать всех сомнительных личностей, пытающихся расшатать пока ещё слабое единство молодой организации. Таким образом Гронин хотел развязать себе руки для стратегического планирования, которое с каждым днем требовало все больше сил.

4

Андрей старался быть пунктуальным. Эта черта казалась ему правильной, особенно в полувоенной организации, которой они являлись. К тому же он где-то вычитал, что точность – вежливость королей, и эта фраза так пришлась ему по нраву, что с тех пор он и сам всегда старался быть точным и пунктуальным.

Он пришел в штаб специально на пару минут раньше назначенного времени и, выждав в коридоре оставшееся время, постучал в дверь нужного кабинета. Услышав бодрое «войдите!», он решительно шагнул внутрь. Полковник, о чём-то оживлённо беседовавший с Родионовым, жестом указал Андрею на один из стульев, стоявших возле огромного дубового стола, который притащили сюда для проведения совещаний.

– Есть дело, – коротко бросил Павел, а Макс отошёл к окну и закурил.

Андрей опустился на указанный стул, перевел взгляд с Макса на полковника и обратился в слух.

– Ты уже в курсе, что через Акима мы наладили контакт с гильдией?

Романов кивнул.

– Хочу, чтобы ты ещё раз рассказал мне о ней.

– Не вопрос. Но мне особо нечего добавить к тому рассказу…

– Не беда. Тогда меня это не интересовало так, как сейчас, я мог что-то упустить. Расскажи-ка ещё раз всё, что знаешь о гильдии. Вообще всё.

Андрей кивнул и подумал немного, решая с чего начать.

– Впервые я услышал о гильдии ещё когда мы с братом скитались в попытках добраться до Волгограда, но тогда я не сильно обращал на это внимание. Покинув Рёвны – деревню, куда мы с матерью приехали во время эпидемии, мы много чего наслушались и насмотрелись в пути. Но про гильдию большая часть моих воспоминаний приходится на Прохоровку, когда мы устали от скитаний и решили там остаться. Селяне пообещали со временем соорудить нам домик, а на первое время выделили один из сараев. В принципе, их дома были не намного лучше.

Он взглянул на полковника и тот кивком велел ему продолжать.

– Вскоре мы поближе перезнакомились со всеми жителями и быстро влились в их коллектив. Аким, которого вы уже знаете, жил особняком. У него был хороший, добротный дом с зарешеченными окнами и крепкими дверьми, не чета халупам остальных. И стоял он на отшибе. Ещё у него была машина – он ласково называл её «Нивкой». Старая и потрепанная, но проехать могла где угодно. Аким не принимал участия в жизни деревни, но жители его очень уважали и старались во всем угодить. Он со снисходительностью принимал их помощь, но к дому никого не подпускал. Когда мы спросили односельчан, что он там хранит, нам строго настрого запретили подходить к дому Акима и пригрозили поколотить, если ослушаемся. Потом мы узнали, что Аким был членом «торговой гильдии» и что благодаря ему «волки» не трогают деревеньку. Тогда же стало понятно откуда у него берутся самые удивительные вещи, например, сахар или лекарства.

Полковник внимательно слушал Андрея. Макс давно докурил и тоже сверлил Романова взглядом.

– Ты говорил, что в деревню не принимали беженцев, – напомнил Макс. – Как так, что вас взяли?

– Не знаю. Может, для нас сделали исключение, потому что мы были подростками. Или на тот момент соглашение Акима ещё никем из банды не контролировалось. А может оно вообще никогда не контролировалось, но в Прохоровке его все равно на всякий случай соблюдали. Не знаю – мы с Игорем никогда не задавали этот вопрос. Даже боялись задавать – вдруг нас бы вышвырнули или выдали бандитам? Знаю только, что никого, после нас в деревню не приняли.

– Понятно. Продолжай.

– Как-то раз Аким привез неудобные и тяжелые ящики. Я проходил неподалеку и увидел, как он пытается в одиночку перенести их в дом, ну и предложил помощь. Аким согласился. Я тогда впервые увидел как выглядит его дом изнутри – там было шикарно: ковры, картины, мебель. Но самое главное – у него была большая библиотека! Кроме всего этого в одном из углов в полу Аким сделал люк, а внизу устроил небольшой подземный склад. Мне он запретил спускаться – залез туда сам и принимал у меня ящики. После того я ещё несколько раз помогал ему, иногда по своей инициативе, а иногда и по его. Вскоре он предложил мне перебраться к нему и помогать, но без Игоря я не соглашался. Это ему не понравилось, но со временем он все же согласился, чтобы мы оба переселились к нему, и выделил нам комнатку на чердаке. С этого момента у нас началась совсем другая жизнь.

Андрей замолк. Павел, видя, что парень предался воспоминаниям, попросил его не отвлекаться и продолжать.

– Аким оказался очень умным, – продолжил Андрей. – Иногда в свободное время он учил и нас. Мы подтянули позабытые школьные знания и научились много чему новому. Кроме того он много рассказывал о прошлой жизни, о том, как всё было раньше. И вот с первых дней, что мы жили у него, нам стало регулярно попадаться слово «гильдия». Это было лет восемь назад, а может, чуть больше… Дом у Акима был не маленький, но и не сильно большой. На первом этаже находилась большая комната и кухня, где жил он сам, а в комнате на чердаке жили мы с Игорем. Разумеется самым интересным местом в доме был подвал, но мы никогда там не бывали. Аким строго-настрого, под страхом изгнания из деревни запретил нам лезть туда в его отсутствие, и велел тщательно прятать вход, если бы в дом внезапно пожаловали незваные гости. Впрочем, даже при желании, что-то сделать с двумя хитрыми замками и тяжеленной металлической дверцей, которую даже сам Аким поднимал не без труда, мы бы не смогли. Но часто, когда он сам забирался внутрь, а потом тащил оттуда тяжёлые ящики, мы видели на них знак гильдии. Сначала мы не знали, что это за знак, но потом он нам объяснил. Ещё позже, за пару месяцев до того, как на деревню напали «Степные волки», Аким начал понемногу знакомить нас со своей работой. Оказалось, что в доме он хранил только самое ценное. Для габаритного и менее ценного товара у него был склад, но я не помню как называется место, где он находится. Кажется, что там даже работал кто-то ещё. Наверное, Аким хотел сделать нас своими помощниками, потому что в эти последние месяцы мы узнали большую часть из того, что я позже смог рассказать вам, когда вы отбили меня у «волков».

По лицу Павла можно было догадаться, что рассказ Андрея хоть и был интересным для него, но никакого света на интересующие его вопросы не пролил. Он не пытался скрыть своего разочарования, но поглощенный воспоминаниями Андрей ничего не замечал.

– Ну а что-то особенное? Что-то, чего ты ещё не рассказывал, ты не припоминаешь? – с надеждой спросил Павел.

Андрей пожал плечами.

– Я рассказал всё, что знал о гильдии. Можно ещё поспрашивать Игоря, но вряд ли он что-то добавит, – Андрей на мгновение задумался, и тут же его осенила догадка. – А почему не расспросить самого Акима…

– Во-первых, подумай сам, как отнесётся Аким к такого рода расспросам, – перебил Андрея Павел. – А во-вторых, я не смогу найти его. Контакта с ним у нас нет, а ваш дом в Прохоровке был взорван…

– И скорее всего им самим, – впервые с начала разговора подал голос Макс.

– Не суть кем он взорван. Суть вот в чем – я еду на встречу с его руководством. Мне нужен кто-то, кто хоть как-то разбирается в гильдии. Я надеялся на тебя, но уже понял, что зря. Беда в том, что взять с собой все равно некого, поэтому несмотря на то, что я ошибся, ты полетишь со мной. Скажем так – в качестве прогулки.

– Ты сказал, что рассказал все, что знаешь, – вдруг заметил Макс, делая ударение на последнем слове. – То есть все, что узнал от Акима и видел сам. А может, ты вспомнишь какие-нибудь слухи? Истории?

Андрей задумчиво посмотрел на Макса.

– Они хотят сделать нам предложение, – добавил Паша. – Как ты думаешь – с чего вдруг? Что у нас есть такого, что может быть им нужно?

Теперь Андрей изумленно уставился на Гронина. Он хотел знать его мнение? Впервые в жизни люди уровня Гронина и Родионова интересовались его мнением. Это было приятно, поэтому Андрей изо всех сил напряг память, пытаясь вспомнить хоть что-нибудь.

– Из того, что я помню, получается, что гильдия сотрудничала со всеми, кто мог оказаться ей хоть немного полезным…

– Они могут быть заодно с «волками» и пригласить нас на встречу, чтобы выяснить где находится «Убежище»? Или чтобы убить меня и обезглавить группировку? – спросил Гронин.

– Я не знаю.

Андрей пожал плечами, опустил глаза и снова задумался. Лицо Родионова помрачнело. Гронин тоже с досадой отвернулся.

– Но по поводу вашего предыдущего вопроса – я, может, не так хорошо разбираюсь в гильдии, как вы ожидали, но одно я знаю точно – они никогда не пойдут на поводу у кого либо. По крайней мере, точно не у «Степных волков». Они предпочитают делать дела чужими руками, а не самим делать что-то за других.

Гронин оценивающе взглянул на парня, затем обменялся взглядами с Максом. Некоторое время все молчали. Макс закурил ещё одна самокрутку, а Павел поигрывал карандашом, перекручивая его между пальцами. Андрей лишь переводил взгляд с одного на другого.

– Ну, что скажешь? – озабоченно спросил Гронин, поворачиваясь к Максу.

– Я поеду, – коротко бросил тот.

Павел покачал головой и взглянул на Андрея.

– Нет. Поедем мы с Андреем.

– Ты – мозг организации, Паша. Уверен, что это хорошая идея – рисковать собой? – попытался было возразить Макс.

– Моя затея – мне и рисковать… и расплачиваться, если что. А ты останешься. Судя по всему, там сидят хитрые ребята, а с такими надо разговаривать на их языке. Без обид.

Паша улыбнулся, а Макс поначалу состроил угрожающую гримасу, но потом тоже улыбнулся.

– Да, альтернативы у нас нет. Ну а чтобы не рисковать, как ты сказал, «мозгом» – я поеду с Андреем, а не с тобой или Дьяковым. Даже если с нами что-то случится – вы вдвоем дело точно не запорете.

Макс скривил губы и отвел глаза, что означало «как знаешь». Это выражение лица в спорах с Грониным он использовал не впервые.

«Был бы здесь Витька, он бы дал дельный совет», – подумал Гронин. Родионов – толковый мужик и отличный боец, но он человек действия, а когда у тебя на руках почти ничего нет – нужна хорошая стратегия, иначе действия могут быстро закончиться в какой-нибудь яме. И вот тут уже Родионов мастером не являлся.

Андрей вдруг понял, что дело предстоит рисковое, раз Гронин говорит такие вещи. А вдруг их там убьют на этих переговорах или что оно там такое? У него даже появилась мысль попросить не брать его с собой, но он тут же сам себя заклеймил трусом и представил выражение лиц Макса и Павла, когда они услышат эту просьбу. Нет, будь что будет, но он больше так не опозориться. Ни в их глазах, ни в своих. Раз Гронин – старый тертый калач – готов рискнуть, то рискнет и Андрей. К тому же, это ведь можно рассматривать, как проявление высокого доверия, раз его хотят взять с собой на такое дело. Этот момент Андрей решил уточнить.

– Павел Константинович, а… – начал было он и тут же поправился. – Товарищ полковник…

Гронин покачал головой и снисходительно улыбнулся. Затем кивком предложил Андрею продолжить.

– Так вот, – неуверенно выдавливал Андрей, – я лишь хотел уточнить – возможно, среди новоприбывших есть люди, которые получше меня разбираются в вопросе и подходят для такого дела?

– Боишься, что ли? – тут же спросил Родионов, подозрительно косясь.

– Нет, – поспешно ответил Андрей, который опасался, что Макс или Паша могут такое подумать. – Вопрос чисто рациональный. Хочется, чтобы результат был как можно лучше.

– О, какие словечки знает, – хитро щурясь, бросил Макс.

– Может, и есть такие, – серьезно ответил Павел, проигнорировав реплику Родионова. – Но вопрос в том, кому мы можем доверять?

– Мне, стало быть, доверяете? – не сумел скрыть самодовольства Андрей.

– Пока да, – с нажимом ответил Гронин.

Такой ответ опустил Андрея обратно на землю.

– Завтра на рассвете выезжаем, – добавил Павел. – Будь готов.

– Так точно, – твёрдо ответил Андрей.

Глава 3.2

5

Как и сказал полковник, они выехали на рассвете. Трофейный «Хамви», захваченный Максом и Павлом, когда они спасли Андрея, бессовестно выжирая дефицитный бензин, бодро вез их по неровной дороге. Романов развалился на заднем сидении. В люке стоял Воробьев, одной рукой облокотившись о крышу, а другой держась за установленный там пулемет. Сергей, помимо самого Павла, в их компании был единственным, кто хорошо разбирался, как не только стрелять из пулемета, но ещё и попадать, потому водительское место доверили другому человеку.

Сам Гронин сидел возле водителя, а машину вел Толя Черенко – крепкий, как Родионов, суровый охотник. Он хмуро смотрел на дорогу и прислушивался к урчанию мощного двигателя, распугивающему, по его безусловно важному мнению, всю дичь в округе. Еще он постоянно комментировал происходящее в стиле «вертел я что-либо или кого-либо». Если долго послушать Толика Черенко, то могло показаться, что он вертел вообще все, и нет ничего на свете, что не было бы близко знакомо с его гениталиями.

На машине проехали около тридцати километров на северо-восток. Оттуда их должен был забрать вертолет гильдии. Даже когда их привезут обратно… если привезут, потому что Павел все ещё не был в этом уверен, то высадят в другом, заранее оговоренном месте, откуда Черенко и Воробьев должны будут их забрать.

Ехали осторожно, часто останавливались и высылали вперед Андрея, чтобы тот разведал обстановку, особенно если впереди наблюдался какой-нибудь холм. То ли им повезло, то ли бандиты из-за навалившихся на них в последнее время проблем не были особо активны, но никто им по дороге не встретился, поэтому до места назначения добрались быстрее, чем рассчитывали, и пришлось немного подождать.

Вертолёт прилетел точно в назначенное время. Это был старый «Ансат», слегка покарябанный, но вполне приличный на вид. На сером корпусе красовалась эмблема в виде круга, в центре которого был изображен кулак. Пилот не стал глушить двигатель и поднял машину в воздух, как только пассажиры заняли свои места.

Вертолёт взлетел плавно, повисел несколько секунд на одном месте, пока пилот что-то нажимал, и направился в нужную сторону. Андрей с неподдельным интересом наблюдал за действиями пилота, но вертолёт после взлёта спокойно летел в заданном направлении и пилот вскоре перестал привлекать внимание парня. От нечего делать, он уставился в окно.

Машина быстро летела на восток. Внизу ещё черные или грязно-желтые поля перемежались с начинающим зеленеть лесом, изредка попадались небольшие речушки и озёра. Андрей несколько раз замечал плохо замаскированные укреплённые точки и небольшие колонны разнообразной техники. Кому они принадлежали было открытым вопросом, но скорее всего – «Степным волкам».

Вертолёт не мог быть незамеченным. «Волки» видели его, и похоже знали, кому он принадлежит, потому что не стреляли. Гронин не знал, что вертолеты в новое время – непозволительная и дорогостоящая роскошь, диковинка, доступная очень немногим, но в первую очередь – торговцам. Впрочем, Паша особо о таком и не задумывался. Вместо этого он пытался на основе информации, полученной от Акима, выстроить максимум возможных вариантов развития событий и разработать план действий. К слову сказать то, что в итоге вышло, он тоже предусмотрел, но немного не в таком виде и не отработал до конца, но польза от этого в итоге все равно была.

По пути им попался небольшой городок. Павел с Андреем впились в него взглядами, жадно рассматривая остатки строений – городок был полностью разрушен, и лишь кое-где среди руин попадались частично уцелевшие дома. Сгоревшие машины, поваленные столбы линий электропередач, заваленные горами обломков и мусора улицы… Серость и уныние царили в этих руинах, когда-то бывших человеческим муравейником… Разрушения, которые принёс вирус, впечатляли. А самым неприятным было понимание, что сам вирус ничего не разрушал – это сделали люди, которых он не смог убить. Действительно: самый страшный враг человечества – это оно само.

Подлетая к территории гильдии, картина немного изменилась. И хоть городов больше не было видно, но организация войск была совсем другой. Тщательно замаскированные и изредка замечаемые даже опытным взглядом Гронина позиции разительно отличались от показа мод, наблюдаемого у бандитов чуть ли не кем угодно. Здесь все было сделано четко и качественно. Это был совсем другой уровень.

Наконец, вертолёт приземлился на специальной площадке базы гильдии. Она находилась в маленьком городке, который выглядел вполне прилично. По сути, весь городок и был базой. В нескольких стареньких пятиэтажках точно кто-то жил, потому что окна здесь были застеклены, во многих из них виднелись тюли или занавески, а изредка на подоконниках можно было увидеть даже цветы в горшках. Все это выглядело для Андрея настоящей диковинкой, ведь в последний раз он видел такое в далеком детстве.

Ещё несколько многоэтажек были сильно повреждены, а местами разрушены почти до основания, потому для жилья не годились. Эти дома больше смахивали на укрепления – на уцелевших этажах выше первого здесь оборудовали огневые точки. Явно жилыми были и небольшие одно- и двухэтажные дома, с внешней стороны окружающие пятиэтажки, а сами многоэтажки в свою очередь окружали базу по периметру, как будто были здесь для этого специально построены. Сама база представляла собой больше даже не военную базу в прямом смысле этого слова, а, скорее, большие склады.

Как только Андрей и полковник вышли из вертолёта, к ним направился незнакомый пожилой мужчина в сопровождении вооруженного бойца. Если гильдия переняла военные знаки различия, то погоны на хорошо выглаженной форме говорили о том, что их хозяин пребывает в чине генерал-полковника. Он был тучен и неприятен на вид: с небольшой головой на широких плечах, низким морщинистым лбом, большим носом с горбиной. Но наиболее неприятно на его выглядели глаза – глубоко посаженные, они смотрели на прибывших нагло и высокомерно.

Генерал шёл навстречу и широко улыбался, но даже издалека было заметно, что улыбка не искренняя. Да и вообще, весь его вид не располагал, а наоборот – отталкивал. Непонятно как такой человек мог вообще вести переговоры, если любое желание иметь с ним дело он отбивал уже с первого взгляда. Разве что в этом конкретном случае он делал это специально, чтобы показать гостям, что они для него никто. От такого человека можно было ожидать чего угодно.

– Добро пожаловать, – сказал он, стараясь придать своему скрипучему голосу побольше фальшивого дружелюбия, – надеюсь, вам у нас понравится.

– Спасибо. Я тоже искренне на это надеюсь, – ответил полковник. – Полковник Гронин. Это – мой помощник. С кем имеем честь говорить?

– Люблю деловых людей. Знаете, с ними приятней иметь дело, – уже более холодно продолжал генерал. – Я генерал-полковник Леонелли – управляющий торговой гильдии в этом регионе.

Шум вертолёта усилился – он начал взлет.

– Если с формальностями покончили, то прошу за мной, – перекрикивая гул, предложил Леонелли.

Не дожидаясь ответа, он развернулся и вальяжной походкой пошёл вперед. Охранник подождал, пока Андрей с Павлом пойдут следом, и замкнул процессию.

Идя за генералом по улочкам между складами, Андрей с Павлом всё время осматривались, пытаясь запечатлеть в памяти любые детали, которые попадут в их поле зрения. Бывшая военная часть, а теперь база гильдии очень хорошо охранялась и была буквально забита людьми и техникой, по большей части ещё советского производства.

Генерал вошёл в одно из зданий, попросив гостей остаться на улице. Сопровождающий их боец тоже остался там. Он все время держался на некотором расстоянии, явно для того, чтобы успеть среагировать, если гостям придет в голову выкинуть какой-нибудь фокус.

– Будь на чеку, – шепнул Андрею Павел, когда они остались одни.

Андрей с тревогой посмотрел на него, но Гронин больше ничего не добавил.

Через несколько минут к зданию подъехал большой бронеавтомобиль. Тут же появился и Леонелли.

– Теперь можно отправляться ко мне, – повелительным тоном сказал он.

Машина, несмотря на брутальный внешний вид, внутри оказалась очень комфортабельной, и Андрей рассматривал её с большим интересом. Понятие комфорта совершенно отсутствовало в его сознании. Долгое время для него существовали только параметры полезности и надежности любого предмета, от ножа до автомобиля, поэтому сейчас Андрей оказался всецело поглощен изучением машины.

Покинув пределы городка, машина ехала по хорошей асфальтированной дороге, а вокруг в радиусе примерно километра отовсюду виднелись таблички «Осторожно! Заминировано!». Кроме этого минные поля преграждали многочисленные ряды колючей проволоки и траншей соединения, попадались даже хорошо оборудованные ДОТы. Гронин все мотал на ус, пытаясь понять по какой причине гильдия превратила это место в укрепрайон.

Дорога заняла минут десять. Усадьба генерала находилась недалеко от города, но охранялась не хуже, чем склады. Она представляла собой большой трехэтажный дом, целый ряд хозяйственных построек, находящихся на расстоянии, и небольшой парк. По лужайке слева, лениво помахивая хвостами, ходили лошади. Рядом с домом был даже бассейн, чего Андрей вживую вообще никогда не видел.

Снаружи дом выглядел большим, но изнутри он оказался ещё больше. Из просторной прихожей, в которую они попали, войдя в большую парадную дверь, наверх вела широкая мраморная лестница, а сама прихожая была обставлена не хуже, чем жилище аристократа: по бокам от лестницы стояли две большие мраморные статуи красивых обнаженных женщин, на стенах висели картины с пейзажами в шикарных рамах, огромные декоративные пальмы в больших расписных горшках… Там было ещё много всего, но одной лестницы и статуй с лихвой хватало, чтобы понять, что Леонелли тот ещё сноб. Андрей всего этого не понимал, а просто таращил глаза, пытаясь ничего не пропустить. Особенно ему понравились статуи. А вот Гронин искренне удивлялся такой роскоши, которую ему нечасто доводилось видеть даже в прежние времена.

Леонелли подождал немного, давая гостям прийти в себя от изумления, а затем свернул в короткий коридор справа, увлекая их за собой.

– Я проголодался, а у меня есть правило – сначала обед, потом дела. Так что прошу в столовую, – пригласил он, дойдя до массивных дубовых дверей и пропуская своих гостей вперёд.

Столовая не сильно отставала от прихожей по роскошности. Она была небольшой, но тоже хорошо обустроенной: старинная или, по крайней мере, выглядящая так, мебель с причудливой резьбой и утонченными изгибами, в углу ещё одна мраморная статуя, похожая на пару из прихожей. В конце столовой находился камин, возле которого стояли две огромные фарфоровые вазы. Назначение этих ваз Андрею было решительно непонятно, но он не бросал попыток разобраться, как именно их можно использовать в хозяйстве. Воду в них наливать что ли? Или это для вазонов?

Стол был прекрасно сервирован, и забывшие вкус нормальной пищи Андрей с Павлом уплетали за обе щёки, почти не обращая внимания на колкости генерала, постоянно делающего разнообразные замечания, в основном Андрею. За обедом им прислуживали две молоденькие служанки, не старше семнадцати, что окончательно добило и так с трудом державшегося на ногах от впечатлений Андрея. Никогда в жизни ему никто не прислуживал! Он даже понять не мог как такое может быть. Девочки старались улыбаться и быть приветливыми, но по их лицам Гронин прекрасно видел, что живется им здесь нелегко, а спектр их обязанностей куда больше и гораздо тяжелее в психологическом плане, чем прислуживать за столом.

После обеда Леонелли сразу же приступил к делу, но в свой кабинет он пригласил только Гронина, а Андрей в обществе ещё одной милой девушки, которая тоже находилась в доме в качестве прислуги, провёл время в гостиной, размышляя о том, какие ещё функции ей приходится выполнять при старом генерале. Додумался далеко не до всех.

Он пытался убить время расспросами, но девушка была тихой и немногословной, отвечала неохотно, в основном ограничиваясь односложными ответами, и постоянно натянуто улыбалась, будто кто-то следил за тем, чтобы она это делала. После ряда бесплодных попыток её разговорить, Андрей бросил это дело и дальше сидел тихо, периодически нагло разглядывая красивую девушку.

Генералу и его гостю понадобилось более двух часов, чтобы прийти к согласию, и Андрей не понимал о чем там можно было так долго разговаривать. Когда переговорщики вышли из кабинета, Леонелли выглядел самодовольно, а вот Гронин наоборот – подавленно. По его виду было заметно, что разговор был не из приятных, и сказанное там Павлу не сильно нравилось – он то и дело кидал на Леонелли взгляды, полные откровенной неприязни. Создавалось впечатление, что он готов в любой миг расторгнуть заключенное в кабинете соглашение, но пока сдерживался.

Пока они ехали обратно в город, оба не проронили ни слова, и по их лицам Андрей больше не мог ничего понять, хоть как бы ни старался. Расставались ещё прохладнее, чем здоровались. В вертолёте и Андрей, и Павел тоже молчали – присутствие пилота совершенно не располагало к откровенной беседе.

На месте их должны были ожидать Черенко и Воробьев на машине, но их там не было. Полковник озабоченно осматривался, пока вертолет шел на посадку, но молчал. Высадив пассажиров на широкую поляну у опушки леса, вертолет незамедлительно поднялся в воздух и быстро улетел.

– А где наши? – вертя головой, решился спросить Андрей.

Словно в ответ на его вопрос, из леса, как подстреленный выскочил перепачканный Толик, на плече у которого болтались сразу три автомата «Калашникова». Он махнул им рукой, приглашая следовать за ним, и снова скрылся в чаще.

– Где машина? Где Воробьев? – строго спросил Павел, когда они догнали Толика.

– Машины нет, – коротко ответил Черенко, жестом показывая, что нужно двигаться.

– Ты просто сама очевидность! Докладывай, – тон Павла стал ещё холоднее.

– По дороге сюда мы нарвались на «волков». Я высадил Серегу, а сам дал ходу от них. Они погнались было за мной, но вертел я этих уродов…

– Хорошо, что вертел, но где машина?! – перебил его словоблудие Гронин.

– Её нет.

– Да я, б. ть вижу, что нет! Где она?!

Остановились. Черенко был здоровый черт, он превосходил Гронина в массе и телосложении, но несмотря на это весь сжался под грозным взглядом Павла и казался загнанным в угол зверьком.

– Я её взорвал парой гранат. Так вышло, иначе пришлось бы им оставить, – сглотнув, промычал Толик.

Павел прикрыл глаза ладонью и застонал.

– А Воробьев? – спросил он через пару секунд.

– Скорее всего возвращается в «Убежище». Сюда ему пешком было не успеть.

Гронин думал недолго. Тяжело вздохнув, он отобрал у Толика два автомата, один из которых протянул Андрею. Черенко с виноватым видом молча передал им по два запасных магазина и по гранате.

– М-да, негусто, – промычал Павел. – Ладно. Карта есть?

Толик достал из-за пазухи сильно помятую карту и передал Гронину. Тот быстро пробежался по ней глазами, затем осмотрелся и, сложив её, вернул Толе. Это была старая карта, каких осталось немало на складах в «Убежище». По приказу Гронина на десяток таких карт перенесли все пометки с захваченных карт «волков», поэтому она годилась не только для общего ориентирования на местности, но и предоставляла более менее сносное понимание районов возможной концентрации сил противника.

Двинулись строго на юг, периодически сверяясь с картой и компасом, который у Толика был всегда с собой. По дороге предстояло обойти несколько скученных деревень, которые банда использовала в качестве ферм, и маленький городок, где находилась одна из их баз и стоял сильный гарнизон.

Около деревень прошли легко. Это был один из двух известных, и, скорее всего существующих, аграрных районов банды. Разведчики Дьякова уже не раз бывали здесь и хорошо изучили как саму местность, так и объекты, которые на ней находились. Здесь скучились четыре густонаселенные деревни, в одной из которых был небольшой элеватор, цех для помола муки, миниэлектростанция, а также пекарня. И серьезный гарнизон. Ещё в двух деревнях занимались животноводством: разводили свиней, крупный рогатый скот и птицу. В последней базировалась техника для сельхозработ. Везде было полно народу, как простых сельских жителей, так и вооруженных бандитов. Отношения между ними на первый взгляд выглядели вполне мирными.

Ещё сутки добирались до второго района активности банды, который был на их пути и который тоже нужно было проходить особенно осторожно. С момента высадки прошло уже больше двух дней. Запасы воды пополняли в лесных ручьях, а вот с едой дела обстояли гораздо хуже. Черенко на ходу мастерил силки, пытаясь расставлять их на стоянках, чтобы поймать какое-нибудь подходящее животное, и, мастеря, однажды попутно рассказал свою историю жизни.

Родился, вырос и половину жизни он прожил на Урале. С раннего детства отец брал его с собой на охоту и рыбалку, и вскоре Толя пристрастился к этим занятиям чуть ли не больше, чем сам отец. Затем он уехал учиться в Москву, нашел там работу и женился, но идиллия продлилась недолго. Шумный перенаселенный город, скучная работа и тоска по любимому образу жизни толкнули его на радикальные перемены – он вернулся обратно в родную деревню, бросив в Москве работу и жену, которая ожидаемо не разделяла его интересы и не захотела ехать вместе с ним. В деревне он во второй раз женился и стал одним из самых успешных охотников в округе. Благо, крепкое телосложение, стальная хватка, упёртый характер и умение добиваться своего позволяли ему преуспевать в выбранном деле. А когда родился сын, а за ним второй, Толик осел окончательно и бесповоротно и был уверен, что точно знает, что такое счастье.

Но вирус внёс в его жизнь, как и в миллиарды других, свои коррективы. В результате эпидемии жена умерла, а он с сыновьями, после того, как их деревня с невероятной скоростью начала вымирать, подался на юг. То были чёрные времена для Черенко. Страх заразиться настолько глубоко сидел в них, что сначала они даже не могли похоронить Асю – жену Толика. С болью в голосе он вспоминал, как искал в себе силы для того, чтобы прикоснуться к тому, что когда-то было его женой – огромному раздутому куску человеческой плоти, который с большим трудом можно было назвать человеком. Теперь он был уверен, что именно за это Бог оградил его от вируса.

Затем были странствия. Долгие, изнурительные походы в поисках лучшего места. В этих походах, в схватке с бандитами погиб старший сын – Артем. Спасаясь, Толя с Кириллом даже не смогли похоронить его, и он так и остался лежать там, где его настигла бандитская пуля. В дальнейших скитаниях Толя видел ещё немало звериной жестокости двуногих хозяев планеты, видел деревни, под ноль выкошенные эпидемией, а видел такие же, но выкошенные уже людьми. И редко когда они сильно отличались друг от друга.

Нетронутыми вирусом в итоге оказались лишь самобытные медвежьи углы, которые редко контактировали с остальным миром, да немногочисленные новые поселения, которые основывали выжившие уже после эпидемии.

– Значит, вирус не смертелен на 100 %? Были те, кто излечивался? – изумился полковник.

– Нет, – одновременно ответили Андрей и Толик.

– Во всех случаях, что я видел, – продолжил Толик, – не было ни одного излечения. Просто некоторых болезнь почему-то не брала.

– Да, я тоже хотел это сказать, – добавил Андрей.

На ночь устроились в глубоком овраге. Толик на каждой стоянке искал подходящее место неподалеку, и расставлял силки. На этот раз ему повезло – к утру в силок попал заяц. Наконец-то у них будет нормальная еда.

После завтрака они продолжили путь. Сытость приятно согревала и придавала сил, поэтому шли заметно быстрее, чем накануне. Городок, как и продрайон, лежавший прямо у них на пути, собирались оставить в стороне, но событие, которому они стали свидетелями, немного изменило планы.

Выбравшись из очередного оврага, они несколько часов продирались сквозь густые заросли кустов и молодых деревьев, местами по косточки утопая в прошлогодних листьях. К часу дня они подошли к опушке, по которой проходила грунтовая дорога, двумя светлыми змейками петляющая с юга на северо-запад. За дорогой чернело пока ещё голое, обработанное поле, через полкилометра опускающееся в балку. По другую сторону поля вдалеке виднелся лес.

– Хреново, – брякнул Гронин, разглядывая поле.

– Почему? – поинтересовался Андрей.

Гронин выдержал короткую паузу, все ещё разглядывая поле, а затем перевел взгляд на Андрея.

– В балку спустимся без проблем. Тут недалеко. А вот когда начнём карабкаться на противоположную сторону – будем хорошо видны любому проезжающему болвану. Ещё и дорога с хорошо выбитой колеей, травы в середине почти нет – значит, загруженность у неё хорошая.

Словно в подтверждение его слов, через несколько минут до них донесся рокот двигателей. На всякий случай все трое отползли подальше в начинающий зеленеть кустарник и стали наблюдать. Вскоре мимо них проехала колонна, состоявшая из шести грузовиков, двух бронеавтомобилей «Волк» и БМП-3 без каких-либо опознавательных знаков. Рядом с автоматическими гранатометами из люков бронемашин торчали очень хорошо экипированные бойцы, совсем не чета боевикам «Степных волков», которых они встречали раньше. Эти были в качественных касках новейшего образца, бронежилетах и темной камуфлированной форме без шевронов, за спиной у каждого можно было разглядеть короткие антенны приборов индивидуальной связи, чего за «волками» не водилось.

– Ого, – восхитился Черенко при виде БМП.

– Кто это такие? – поинтересовался Павел, но оба его спутника в ответ лишь покачали головами.

– На технике «волков» нарисованы волчьи головы, а здесь ни на одной машине их не было, – поделился размышлениями Павел, когда колонна удалилась. – И у бойцов отличное снаряжение. У «волков» такого не замечалось.

– Стало быть, не «волки», – ляпнул Черенко.

Паша одарил его взглядом, полным сожаления. Ему постоянно хотелось переименовать Черенко в капитана Очевидность.

– Так что дальше делать-то? – Толя значения взгляда не понял.

Паша коротко вздохнул и задумался на пару секунд.

– Они поехали на юг, в городок банды. Это километров пять отсюда. Идем, глянем что там.

– А разве мы не знаем что там? Городок же осматривали разведчики, – напомнил Андрей.

– Кажется мне, что хреново осматривали. Пошли.

Двигались по лесу, чтобы не быть замеченными с дороги. Лес ещё был серым и невзрачным, пахло прелыми листьями, но на ветках уже набухали почки, а на некоторых кустах даже начинали распускаться. Иногда приходилось прорываться через кустарник, а в некоторых случаях он был таким густым, что проще было его обойти, несмотря на значительные крюки. Черенко шел далеко впереди, иногда останавливался, опускался на колено и к чему-то прислушивался. Павел с Андреем шли рядом, делая остановки вслед за Черенко. Во время одной из остановок Андрей решился задать вопрос.

– Товарищ полковник, разрешите обратиться?

– Андрей, давай без этого. Если нет посторонних можешь обращаться ко мне по имени-отчеству.

– Почему так? – удивился Андрей.

– Всю жизнь только это и слышу. Поднадоело оно мне уже. Да и отвык за годы, проведенные в долине. Хочется хоть на старости пожить, как все нормальные люди.

– Хорошо. Павел Константинович. Хочу спросить, что вам сказал Леонелли?

Гронин взглянул на Андрея, но лишь на миг, потому что Толик продолжил движение, и Павел тоже поднялся.

– Позже, Андрей, – ответил он. – Как вернемся – все узнаешь.

Через минуту Толя вновь остановился и пригнулся. Он что-то слышал, и чем ближе они подбирались к городку, тем чаще он останавливался.

– Ответь-ка лучше ты мне на пару вопросов, – предложил Гронин во время очередной такой паузы.

– Спрашивайте.

– Как звали твоих родителей?

– Отца звали Виктор, маму – Ира, – не раздумывая, ответил Андрей.

– Чем они занимались?

– Мама работала учительницей, а отец был военным.

Павел замолчал, следя за Черенко. Тот что-то слишком уж нервничал.

– Где служил? – уточнил Паша, когда Толя медленно пошел вперед.

– Я не знаю. Он никогда не рассказывал, а если я спрашивал – менял тему. Отец не любил говорить о работе.

– А где вы жили до эпидемии?

– В Волгограде.

– Значит, он там и служил?

– Не-а. Он служил где-то в другом месте. Мы редко его видели.

Павел медленно шел, несмотря на то, что Толик ещё оставался на месте. Он хотел скрыть волнение, которое охватило его, и с которым он почему-то не мог совладать. Было очень похоже, что он случайно спас сына своего друга – одного из немногих людей, которым он по-настоящему доверял. Андрей шёл следом и они немного приблизились к Толику. Тот развернулся к ним и недовольным жестом показал, что хочет, чтобы они остановились и не шумели.

Пока ждали, Андрей, отвечая на вопрос Гронина, шепотом кратко описал отца, каким он его помнил. Черты лица сильно расплылись в памяти, но его привычки и манеры Андрей помнил хорошо. Выслушав парня, Павел был почти уверен, что Андрей и Игорь – сыновья Виктора Романова. Это открытие взбудоражило его, чего не происходило уже очень давно. Неужели такие чудеса и совпадения действительно бывают?

Гронин начал внимательнее приглядываться к чертам лица Андрея, силясь найти в них черты Виктора, но после десяти лет детали внешности товарища несколько смазались. Казалось, что он видит сходства между отцом и сыном, но через секунду Павел уже не был так уверен. Впрочем, после рассказа Андрея даже без внешнего сходства сомнений на счет родства братьев и Виктора Романова у Гронина почти не оставалось.

На жалкие пять километров ушло больше двух часов. За это время они ещё дважды слышали гул двигателей на дороге, что в очередной раз подтверждало слова Павла о значительной активности в этих местах. На подходе к городку лес сильно поредел, и идти дальше было просто опасно. Теперь стало понятно, почему разведка оказалась, как выразился Гронин, «хреновой».

Со стороны дороги в очередной раз зарычали моторы. Новую колонну, быстро следовавшую по ней, было хорошо видно даже с их позиции. Гронин и остальные залегли за большим кустом и стали наблюдать за проезжающей в ста метрах от них техникой. Павел сразу узнал бронеавтомобили, виденные ими ранее, узнал грузовики, которых стало на один меньше. БМП не было вообще. Он готов был руку дать на отсечение, что это не колонна «волков». Вероятно, грузовик и БМП были платой за что-то. Но за что банде могли так хорошо заплатить?

Гронин не решился рисковать, пытаясь пробраться в городок. Предложение Толика сделать это ночью он тоже отбросил. Вместо этого он отдал приказ, который понравился его отряду больше всего – возвращаться домой. Такая дорога всегда кажется легче, поэтому троица выдвинулась в путь с радостью и шла довольно быстро.

До «Убежища» оставалось около сорока километров. К югу от городка, в который они так и не смогли попасть, у бандитов не было ни одного объекта, и сами они в те места заявлялись крайне редко по той простой причине, что там нечего было взять. Поэтому по прикидкам Павла, по пересеченной местности переход должен был занять около полутора дней и пройти без приключений. Но приключения так не думали.

Они появились словно из-под земли – ни чуткий и зоркий Толя, ни чуть ли не задницей чувствующий опасность Гронин не заметили, как двое вооружённых людей подкрались к ним, пока они ужинали остатками зажаренного на костре зайца. Впрочем, ничего странного в этом не было – в темноте разглядеть что-то было очень трудно, а слабенькие отблески догорающего костра давали мало света и лишь ещё больше сгущали окружающую тьму. Вероятно, когда костёр горел сильнее, огонь привлёк внимание посторонних, случайно оказавшихся неподалёку. Двое невысоких, вооружённых автоматами мужчин выскочили из темноты и в два прыжка оказались возле расположившихся у костра Гронина и Черенко. Они непростительно расслабились после ухода с территории банды, думая, что в глухом лесу их никто не заметит, и теперь предстояло расплачиваться за беспечность.

– Всем поднять руки! Так чтобы я видел! – целясь из АКМС, взвизгнул один из нападавших – невысокий, смуглый, с большим носом и хитринкой в огромных черных глазах, отчего Павел про себя назвал его «армянин». – Кто рыпнется – стреляю без предупреждения!

Толик и Паша повиновались и нехотя подняли руки. По нападавшим трудно было определить, кто они такие, но оба не сомневались, что это «волки». Их испачканная, видавшая виды одежда не была похожа на форму, а скорее смахивала на тряпьё обычных крестьян, но манеры и речь не были крестьянскими. Гронин ещё до конца не понял, как они их вычислили, и теперь гадал сколько бандитов на самом деле. Эти двое взяли их на прицел и теперь несомненно чувствовали себя хозяевами положения. Либо они не знают про Андрея, ещё полчаса назад ушедшего в лес, либо они убили его, либо за ним охотятся их друзья.

– Кто вы такие и чего хотите? – спросил Павел.

– Слышь, Серж? Он не знает, кто мы, – хмыкнул армянин.

Его напарник что-то пробубнил в ответ, закидывая на плечо два стоявших у дерева автомата. Третий – Андрея – стоял в другом месте и его, похоже, не заметили.

– Которого из них замочим, а которого оставим? – снова спросил армянин. – Не тащить же обоих в Рыбное?

Этот вопрос армянина с АКМС почти ответил на вопросы Павла. Названный Сержем напарник снова что-то промычал, затем отхаркался, выплюнул струю мерзкой черной гадости, и наконец, заговорил членораздельно.

– Кто вы такие? – тяжелым прокуренным басом прохрипел он.

– Я задал вам тот же вопрос, – ответил Гронин, сверля Сержа взглядом.

От такой наглости тот немного растерялся, но быстро вернулся к первоначальному настрою.

– Мы хозяева этого края, этого леса… и твои, – с нажимом объяснил Серж. – Я вижу ты сильно дерзкий, но это ничего – я это из тебя выбью. Ты, сука, будешь башмаки мне лизать, ты…

Он не успел договорить, что еще, по его мнению, должен будет делать Гронин, потому что позади них что-то просвистело и с шелестом упало в листья. Оба на секунду развернулись на звук, но этого времени хватило, чтобы Гронин в два прыжка доскакал до армянина и могучим ударом кулака в голову свалил того на землю. Серж успел развернуться и выстрелить, но только в набегающего на него Черенко. Тот кулем свалился к ногам бандита.

Добивать армянина не было времени, поэтому Гронин уже развернулся к Сержу, сделал шаг, и хорошо отработанным движением попытался выбить оружие из рук противника, но добился лишь того, что тот раскинул руки в стороны и сделал два случайных выстрела. Пули вспороли листья, разбрасывая их и поднимая в воздух облачка их обрывков, но не причинили никому вреда. Гронин прыгнул на Сержа и повалил на землю, завязалась борьба. Краем глаза Павел видел как с трудом, медленно, но все же поднимается армянин, и понял, что проиграет, если немедленно не расправится с его напарником.

Армянин поднялся на четвереньки и стал шарить по земле руками, пытаясь нащупать оружие. В голове у него все гудело, в глазах рябило. Гронин уже не обращал на него внимания – он вырвал из рук Сержа нож, который тот успел достать, и силился вонзить противнику в горло. Несмотря на свою внешнюю хилость, Серж оказывал достойное сопротивление, но с Павлом ему было не справиться – сантиметр за сантиметром лезвие неумолимо приближалось к кадыку бандита.

Армянин, наконец, нащупал автомат и хотел издать торжествующий вопль, но вместо этого противно захрипел и забулькал. Гронин не мог отвлекаться, но внезапный окрик заставил его ослабить усилие.

– Товарищ полковник, не убивайте его! – голос принадлежал Андрею.

Павел все так же пристально смотрел в преисполненные страха глаза Сержа. Он помедлил несколько секунд, затем ослабил нажим, но совсем немного – ровно настолько, чтобы Сержу хватило сил сопротивляться.

– Малейшее подозрительное движение, – угрожающе процедил полковник, – и нож в горле покажется тебе божьей благодатью. Ты понял?!

Тот чуть заметно кивнул. Павел ослабил хватку. У Сержа промелькнула мысль, что можно выхватить из кобуры на бедре пистолет, но не успел он её додумать, как получил сильнейший удар кулаком в район виска. Взгляд его помутился, и было хорошо заметно, что он полностью дезориентирован. Павел знал, что это ненадолго и быстро принялся разоружать противника. Он вынул пистолет Сержа из кобуры и отбросил в сторону, затем схватился за разгрузку, рывком перевернул его на живот и прижал коленом. Автоматы, захваченные Сержем слетели с плеча ещё во время борьбы и во многом поспособствовали Гронину. Павел заломил правую руку Сержа да так, что тот моментально пришел в себя и завыл, словно дикий пес.

– Вставай, – грозно скомандовал Павел, убрав колено со спины пленного.

Серж, не переставая выть, быстро поднялся на колени, но дальше не смог – Павел не дал. Гронин только сейчас мельком взглянул на Андрея – парень стоял над трупом армянина. Даже в отблесках костра было видно, что лицо у Романова белое, словно мел. Армянин лежал на земле, уставившись стеклянными глазами в своего напарника. Лицо его было в крови и грязи, из шеи на затылке торчала рукоять ножа.

Гронин снова переключился на Сержа. В одном из карманов его штанов он с некоторым удивлением нашел пластиковые наручники.

– Какая удача, – недобро промолвил он и затянул их на руках Сержа, а потом поднял его на ноги.

Затем последовал мощный пинок в район таза, от которого Серж за счет чистой инерции пролетел добрых три метра и грузно плюхнулся на землю, не подавая признаков жизни. Гронин окликнул Андрея, но тот не ответил. Обернувшись, Паша увидел, что пацан все так же пристально пялится на труп. Он понимал, что чувствует Романов, но времени на сопли не было – нужно было срочно решить две важнейшие задачи: осмотреть Черенко и допросить пленного.

– Романов! – повторно окликнул Гронин.

Андрей обернулся и отрешенно уставился на Павла.

– Присмотри за пленником. Пошевелит хоть пальцем – убей.

Вторая часть приказа предназначалась больше пленнику, чем Андрею, потому что Романов в данный момент был не полезнее качественно сделанного манекена. Гронин понимал в каком состоянии находится парень, но ему остро нужна была его помощь.

Убедившись, что Андрей выполняет его приказ, он подошел к Толику и, склонившись над ним, пощупал шею. Раздался слабый стон.

– Толя, ты меня слышишь?

На этот раз Черенко промычал что-то нечленораздельное, вероятно, означающее согласие или, что гораздо вероятнее, рассказ о том, как и на чем он вертел всех этих «волков».

Гронин аккуратно перевернул его. На земле под Толиком оказался бронежилет. Из всех троих бронежилет был только у него, потому что свои Паша с Андреем оставили в машине ещё перед посадкой в вертолет. На каждой стоянке Черенко снимал жилет, чтобы отдохнуть от его веса, но когда он бросился на Сержа, то успел схватить его и прижать к телу. В результате пуля попала в бронежилет, что и спасло Толе жизнь, но все равно доставило целую гамму «приятных» ощущений. Павел уже догадывался, что Черенко цел, но все равно внимательно осмотрел его – ран не было.

– Будешь жить, – констатировал Гронин и, похлопав Черенко по щеке ладонью, вернулся к пленному.

Тот лежал ничком и не издавал ни звука. Андрей стоял рядом, но был в такой прострации, что не будь пленник скован страхом, он мог бы просто встать, пожать Романову руку, обнять на прощание и не спеша уйти в лес. Мог бы, наверное, даже сигарету перед этим выкурить и поболтать за жизнь.

У Андрея перед глазами стояло перекошенное лицо армянина. Если оно начинало исчезать, Романов просто поворачивал голову и картина обновлялась. Он почти не помнил, как убил этого человека. Он услышал агрессивные голоса и шум и заподозрил неладное. Тихо подкрался и стал наблюдать, пытаясь заглушить страх и придумать, как помочь товарищам. Он никогда так и не вспомнит, что творилось в тот момент у него в голове, и как он придумал отвлечь бандитов, бросив кусок земли, но главное – что он собирался делать после этого?

Ну, а когда Гронин и Черенко среагировали, все происходило настолько быстро, что Андрей замер и просто оцепенело смотрел на происходящее, будто был зрителем в театре. Оцепенение прошло, когда до него стало доходить, что Черенко только что получил пулю и, возможно, умер. Только тогда внутри Андрея за короткую секунду образовалась и стала закипать ненависть. Именно она толкнула его на тот поступок, благодаря ей он подбежал и хладнокровно всадил в шею армянину нож, непонятно когда оказавшийся у него в руке.

Паша подошел к Андрею и похлопал его по плечу.

– Молодец, парень. Хреново бы нам пришлось, если бы не твоё пищеварение и смекалка.

Андрей промолчал. Павел проследил направление его взгляда, но ничего больше не добавил. Затем ухватил пленного за воротник и бесцеремонно поволок к ближайшему дереву. Там он усадил его и присел рядом, глядя ему в глаза.

– Сколько вас тут? – голос Павла был холоднее арктического льда.

– Двое, – прохрипел Серж.

Гронин никогда не любил допросов, но имел богатый опыт их проведения. Основной причиной его неприязни к ним были ограничение в способах, продиктованные якобы моралью и человеколюбием системы. Условно. Однако система давно перестала существовать, и никакие принципы и мораль Гронина больше не сдерживали, а главное – он не желал тратить много времени на такую мерзость, как этот Серж.

Недолго думая, Павел приставил острие ножа к ноге бандита чуть выше колена и нажал. Острие легко прошло через холщовые штаны и вошло в плоть.

– Не надо! Двое! Двое нас! – истошно заорал Серж, чувствуя, как твердая сталь упирается в кость, и превозмогая боль.

– Ты уверен?

Павел легонько повернул нож в ране, не ослабляя давления и таким образом ковыряя кость. Серж завыл так, что будь в округе настоящие волки – они бы немедленно его поддержали, а затем бросились наутек.

– Да, сука! Не надо! Богом клянусь! Двое только. Мы разведчики. Возвращались из рейда. Засекли ваш костерок и решили проверить, – Серж вываливал все, что только знал, лишь бы проклятую сталь хотя бы перестали проворачивать.

Павел ослабил давление, подождал немного, с презрением глядя на поверженного противника, и вынул нож. Потом оставил Сержа и подошел к Андрею.

– Хорошая оказалась идея, Андрей, – похвалил он. – От живого ещё может быть польза.

Романов по-прежнему молчал. Гронин вздохнул, положил руки ему на плечи и заглянул в глаза.

– Ты все сделал правильно, – вкрадчиво сказал он. – Или мы – или они.

Взгляд Андрея немного прояснился. Самую малость.

– Я понимаю. Просто… я впервые умышленно убил человека… Осознанно, понимаете? Я хотел его убить. Я… я желал этого, стремился… Я знал, как я это сделаю… – тихо говорил он.

– Исходя из того, что я уже успел повидать – я удивлён, что за десять лет ты только сейчас впервые с этим столкнулся.

Андрей сделал несколько глубоких вдохов, помотал головой, будто отгоняя наваждение, и заговорил уже более твердо, но все ещё с сильным волнением.

– Понимаете, у меня с детства внутреннее отвращение к членовредительству и тем более убийству. А тут… странно все. Мне не хочется убивать. Отняв жизнь, обратно уже не вернешь… Но с другой стороны – вы правильно сказали: или мы, или они. Вот и пытаюсь привыкнуть и разобраться, как же все-таки будет правильнее.

– Мир изменился, люди изменились – ты привыкнешь, парень, – Павел по-отечески похлопал его по плечу. – А теперь – возьми-ка у Толика веревку.

Сержа ещё раз тщательно обыскали, затем забинтовали рану на ноге, заткнули рот и привязали к рукам длинную веревку. Поначалу его вел Андрей, потом уже немного пришедший в себя Толя, который не стеснялся дергать пленника и всячески над ним издеваться. Для бандита этот поход был особенно мучительным.

6

Утром, когда в «Убежище» уже давно разгорелась ежедневная суета, в ворота вошли трое людей, которых сразу было и не узнать – грязная, потертая и ободранная одежда, небритые, осунувшиеся лица, но с радостным блеском в глазах. После возвращения Воробьева постоянно шли споры на тему: вернутся остальные, или нет. Некоторые успели причислить их к погибшим, другие не хотели в это верить и продолжали надеяться. Больше всех радовался возможной кончине Гронина Табунин, но радовался недолго.

Троица вела за собой на веревке хромающего человека. Пленный имел жалкий вид: грязный, с затравленным взглядом, на лице – длинная кровавая ссадина, на ноге чуть выше колена – грязная, пропитанная кровью повязка. Он испуганно и с удивлением озирался, пытаясь понять, где находится. Было заметно, что о существовании «Убежища» он и не догадывался. Руки у него были крепко связаны, от них тянулась верёвка, которую держал Толя Черенко. Когда пленный сбавлял шаг, Толя, не церемонясь, сильно дёргал верёвку, да так, что пленник чуть не падал, но это действовало, и он шёл быстрее. Толя же в такие моменты даже не смотрел на пленного, и многим было интересно, что было бы, если бы пленный упал – поволок бы его Толя за собой, как упирающуюся на поводке собачонку, или нет.

Новость о том, что Гронин и остальные вернулись, да ещё и схватили живым одного из бандитов, мигом облетела базу, и когда Толя дотащил пленника до штаба, Родионов и Дьяков уже ожидали их на улице, издалека рассматривая схваченного «языка» и кидая друг другу короткие реплики. На лице у обоих можно было прочитать радость и удивление.

– Гронин, старый ты хрен, – Макс сделал шаг навстречу и крепко обнял Павла. – Я верил, что ты жив, но ты заставил меня поволноваться.

Дьяков был куда более сдержанным в выражении эмоций и ограничился сухим приветствием.

– Что это у вас? – поинтересовался Родионов, указывая на Сержа.

– Плата за неудобства. Забирай его. Потом поговорим.

Макс выхватил верёвку из рук Черенко и снял её с пленника, но рук ему не развязал. Потом вынул пистолет, обошёл его сзади и толкнул к двери штаба.

– Давай иди. Дернешься – прострелю ногу, – спокойным голосом пригрозил он, и пленник, низко опустив голову, побрёл в здание.

Полковник проводил их взглядом и, когда бандит и его конвоир скрылись в коридоре, обратился к Андрею.

– В двадцать ноль-ноль у меня. А теперь идите, отдыхайте.

Полковник развернулся и скрылся в дверях штаба вслед за Родионовым. Андрей посмотрел на Толю – тот пытался потянуться, но закряхтел и опустил руки – ребра сильно болели.

– Вертел я такие походы, – потрогав рукой ребра, серьёзным тоном заявил Черенко. – Все, спать.

– Да, это будет не лишнее, – согласился Андрей.

Впервые с того памятного вечера, когда Родионов назвал Андрея трусом, его снова позвали на совещание. Он с волнением переступал порог кабинета полковника, и встретился взглядом с шестью парами глаз. Некоторые из них смотрели на него тепло, некоторые безразлично. Во взгляде Дьякова читалось пренебрежение, а Олег Гронин смотрел с вызовом и не стремился ничего скрывать.

– Я все-таки против! – сказал он, обращаясь, вероятно, к отцу, потому что смотрел он по-прежнему на Андрея.

Романов смутился от такой встречи и остановился в дверях, догадываясь, что речь идет о его присутствии в этом кабинете.

– Последний раз повторяю – твое мнение в этом вопросе никого здесь не волнует, – холодно и строго ответил Павел.

Бернштейн сидел в углу у стола для совещаний. Рядом с ним со своим фирменным усталым флегматичным взглядом сидел Воробьев, и ковырял в ухе мизинцем. Через одно пустующее место от него, хмуро глядя на Олега, развалился на стуле Макс. Дьяков сидел напротив него, а Олег стоял возле стола полковника.

– Садись, Андрей, – дружелюбно пробасил полковник, – ждали тебя одного.

Андрей, слегка задетый поведением Олега, присел возле Макса. Тот скосил на него глаза и подмигнул, таким образом выражая доброжелательность и поддержку. Полковник, стоявший у стола, занял свое место, и Олег последовал его примеру.

– Итак, если все успокоились – начнем.

Олег демонстративно фыркнул в ответ на реплику полковника, чем моментально вызвал реакцию Павла.

– Вон отсюда! – вскипел Гронин.

Олег посмотрел на отца изумленным взглядом: он понял, что переборщил.

– Немедленно! – крикнул полковник.

Парень медленно поднялся, с силой задвинул стул.

– Из-за кого? Из-за этого… – процедил он, все ещё держась за стул руками и сверля Андрея неприязненным взглядом.

Гронин поднялся и Олег, хорошо зная своего отца и понимая, что сейчас его запросто могут спустить с лестницы, быстро покинул кабинет, громко хлопнув дверью. Павел некоторое время свирепо глядел ему вслед, затем повернулся и окинул присутствующих суровым взглядом. Его черты понемногу стали разглаживаться, и дальше он заговорил своим привычным, спокойным и деловым тоном.

Поначалу Андрей чувствовал себя не в своей тарелке, но по ходу совещания понемногу отвлекался от неприятных ощущений: обсуждаемые вопросы были важнее, а главное – интереснее его проблем с Олегом. Их он как-нибудь позже будет решать.

В первую очередь обсудили проблему провианта. В «Убежище» не было значительных запасов еды, а ртов прибавилось. Новоприбывшие, конечно, пришли не с пустыми руками, но много унести они не могли, поэтому Дьяков регулярно отряжал людей по покинутым деревням, чтобы вывезти оттуда оставшиеся припасы, пока это не сделали бандиты. Это были опасные поездки – «волки» искали их, желая выяснить, кто нападает на бандитов, но вопрос добычи провизии стоял остро, поэтому приходилось рисковать.

Дальше разговор пошёл о пленнике. Когда Макс рассказал, что ему удалось выяснить, в комнате воцарилась тишина. Исходя из полученной информации, «волки» не просто так начали заниматься набегами на деревни, которые раньше посещали редко. Они вывозили людей с определённой целью – продать, как рабов, то есть, как скот. Что интересно, особого спроса на рабов в этих краях нет. Мелким бандам они ни к чему, а вездесущая гильдия почему-то предпочитает наёмную рабочую силу. Возможно, потому что люди, обеспеченные в такие суровые времена всем необходимым, работают с полной отдачей и более надёжны, чем безвольные рабы. А, может, причина в чём-то другом.

Короче говоря, спрос на рабов «волкам» обеспечивают две неизвестные банды. Одна уже давно периодически покупает у них небольшие партии, но только сильных и здоровых людей. Другая – недавно объявилась откуда-то с юго-запада. Эти скупают людей в больших количествах и им подходят почти все. Что это за банда пленник не знал. Да и лидер «волков», по его словам, тоже смутно понимал, кто они такие. Приезжали обычно пара каких-то монахов в рясах в сопровождении охраны, осматривали товар, грузили в грузовики и уезжали. По крайней мере, на вид они были похожи на монахов, а вот их охрана выглядела очень внушительно, причем настолько, что у «волков» сразу отпал интерес пытаться диктовать монахам условия. Тем более, что платили они щедро, даже слишком щедро.

За двух рабов давали десять автоматов, за двадцатерых – военный «Хамви» или тонну солярки, а за сотню – что угодно, вплоть до танка. Боеприпасы, снаряжение, горючее, медикаменты, провиант – купить можно было все. Чем была вызвана такая щедрость, где монахи все это брали и зачем им столько людей – оставалось загадкой. Но то, что гильдия, скорее всего, не одобряла дальнейшего усиления «волков» стало понятно сразу. Особенно когда Макс рассказал, что монахи предложили «волкам» союз и щедрую награду, если «волки» согласятся изгнать гильдию со своих территорий и прекратить с ней сотрудничество.

– Теперь все становится более менее понятно, – подытожил Павел. – У гильдии есть сильный и влиятельный оппонент, который не боится настраивать против нее других игроков и снабжать их. Соответственно, гильдия решила действовать теми же методами и снабжать нас.

Он обвел присутствующих взглядом и добавил с кислой иронией.

– Отличная идея загребать жар чужими руками. Никогда не обожжёшься.

Бернштейн поинтересовался может ли пленник лгать, на что Павел и Родионов ответили такими ухмылками, что ответ стал очевиден. Похоже, методы допроса Родионова исключали это. К тому же бандит вряд ли мог быть подослан с целью сдаться в плен и подать дезинформацию организации, о существовании которой «волки», как оказалось, даже не догадывались.

– А как с ним теперь быть? – поинтересовался Андрей. – Он же видел «Убежище», знает где оно находится. Будем держать его здесь?

Гронин снисходительно улыбнулся наивности парня.

– Ему конец. Его нет смысла содержать, и тем более нельзя отпускать. Не забывай, что он собирался допрашивать и убить нас всех.

Андрей согласно кивнул. Ему сейчас такое решение казалось жестоким, но он не рискнул высказывать свое мнение и поступил абсолютно правильно.

Далее полковник рассказал о результатах своей встречи с Леонелли. Как он сказал ранее, гильдия желала ни много ни мало, а полной ликвидации «Степных волков». Торговец предлагал для начала ликвидировать лидеров банды и таким образом обезглавить её. Чтобы помочь исполнению этой задачи Леонелли даже не пожалел карты с отмеченными на ней укреплёнными пунктами «волков», их базами, инфраструктурой и местами, где могут находиться их главари. Стоит ли говорить, что карта торговцев оказалась гораздо более детальной, чем захваченная людьми Павла ранее. Ну и, разумеется, гильдия пообещала в недельный срок снабдить Гронина оружием, снаряжением и даже четвёркой бронетранспортёров. А как дополнительную награду за выполнение Павлу пообещали так же доставить медикаменты, топливо, провиант и два танка. Причём Леонелли смеялся и обещал дать танки и топливо авансом, намекая на положение дел с техникой у Гронина.

Эти два часа были не самыми приятными в жизни Павла. Он вдоволь наслушался насмешек, издевок и заносчивости «хозяина жизни», и не раз удерживал себя от намерения немедленно задушить Леонелли. В итоге ему пришлось переступить через себя, принимая условия торговца. Стать наёмником для него всегда считалось позором, и он много лет отстаивал свою офицерскую честь, неоднократно отказываясь от подобных предложений, но новая суровая реальность требовала переступить через эти принципы ради будущего многих людей. К тому же он больше не был офицером: теперь он был обычным человеком, ответственным за множество чужих жизней и, к счастью, интересы торговой гильдии и его собственные совпадали.

– Итак. Что мы имеем: «волки» – от трехсот до четырехсот человек по прикидкам гильдии. Это не всего людей, а количество стволов. Наши засады проредили их ряды человек на шестьдесят, допустим, их осталось триста сорок. По числу бойцов это в три раза больше, чем у нас. Засады в деревнях больше не приносят результата – бандитов теперь прибывает слишком много, поэтому, чтобы не рисковать людьми, нужно менять тактику. «Волки» пока ничего не знают о нас наверняка, но они понимают, что их потери не случайны, что кто-то дает им организованный и эффективный отпор. Нам нужно в кратчайшие сроки нанести им максимально возможный ущерб перед решающим сражением. Уровень их подготовки невелик, организации – тоже, дисциплины практически нет. Разница между ними и простыми жителями деревень – наличие оружия и желания его применять. Это значит, что у нас хорошие шансы.

Он сделал паузу, ожидая вопросов, но их не последовало.

– Масштабы действий вырастут, поэтому нужно доформировать новые соединения, – продолжил Гронин. – Коля, Макс – вас двоих мало. Нужны люди, которые смогут командовать отделениями. Надежные люди. Да, я знаю, что у нас дефицит кадров, что много толком необстрелянных бойцов, но время не терпит. Сейчас мы находимся в ситуации, когда количество важнее качества.

Павел отхлебнул воды из стакана, стоявшего у него на столе, и продолжил говорить.

– В течение недели гильдия организует две колонны подальше от глаз «волков» и доставит нам обещанное. Мы получим провиант, амуницию, топливо, оружие и технику. За эту неделю мы должны как следует подготовиться, поэтому нужно сделать следующее: Родионов – организуешь учебку для командиров отделений. Возьмёшь людей – проверенных, которым можно доверять, но желательно с наличием логики и мозгов. Навскидку могу предложить Петрова, Чурко, Олега и Андрея Романова. Воробьев пройдёт подготовку для повторения, заодно сможет что-то подсказать новичкам. Ещё троих выбери сам.

Андрей непроизвольно раскрыл рот, слушая Павла. Макс легким движением руки помог ему его закрыть.

– Товарищ полковник, – подал голос Воробьев.

– Явление Христа народу! Он говорит! – пошутил Макс.

– Слушаю, Сергей? – Гронин не обратил внимания на шутку, хотя остальные, включая самого Воробьева, засмеялись.

– Прошу исключить меня из списка. Я понимаю, что нам не хватает командиров, но я не гожусь. Вы знаете это не хуже меня.

Гронин медлил с ответом. На его лице не отражалось недовольства замечанием Сергея, как ожидал Андрей. Или же Гронин очень хорошо скрывал свои истинные эмоции, но похоже, Воробьев действительно не годился.

– Ладно. Тогда пойдёшь в отделение к Романову. Будешь помогать. А до того поступаешь в помощь Дьякову. Коля – на тебе подготовка рядовых бойцов. Физическая, но главное – тактическая и стрелковая. Постарайся обучить их взаимодействию в парах, в группах и в отделении.

Андрей тоже намеревался возразить, но прежде чем снова открыть рот, вспомнил о том, что однажды он уже умудрился неприятно удивить всех в этом кабинете. Он хорошо помнил и свои собственные ощущения после этого, и отношение остальных тоже, поэтому решил рискнуть и в этот раз просто плыть по течению. Хотят, чтобы он что-то делал? Хорошо. Посмотрим, что из этого выйдет.

Знай он к чему это в итоге приведет – вряд ли согласился бы. Лишь через много месяцев спустя он смог принять свой выбор, сделанный в тот день. И ещё больше времени у него ушло на то, чтобы смириться с ним.

– Я займусь разведкой и сбором людей и провианта, – продолжил полковник. – Вопросы?

Вопросов ни у кого не было. Задачи были поставлены и каждому предельно ясны. Оставалось засучить рукава и работать, чем все и занялись.

Глава 4.1. "Освобождение"

1

Обучение оказалось чересчур насыщенным. Андрей ожидал, что будет трудно, но Родионов превзошел всякие ожидания. Макс совершенно не жалел парней. Буквально по восемнадцать часов в сутки они сидели над картами и образцами оружия, учились ориентироваться на местности, грамотно выбирать, оборудовать и маскировать позиции, отмечать ориентиры, наступать и обороняться. В качестве отдыха для мозгов он гонял их по округе в темпе напуганного хищниками стада антилоп, и сам носился с ними, матом и затрещинами подгоняя отстающих. В конце концов постоянный недосып и усталость начали сказываться на его подопечных и они всё чаще теряли концентрацию и, как говорил майор, «тупили». Казалось бы – не пора ли ослабить давление? Нет! От этого Родионов становился ещё свирепее.

Лично для Андрея сложности добавлял ещё и Олег Гронин. Он всячески демонстрировал своё презрение к Андрею, позволял себе нападки в его адрес и даже откровенно провоцировал. Сначала Романов пытался по-хорошему поговорить с ним и разобраться в чем дело, но когда несколько попыток закончились неудачей, он тоже стал испытывать к Олегу ненависть. И чем дальше, тем больше все усугублялось. Макс почему-то игнорировал их грызню, встревая только когда дело могло дойти до драки.

Поэтому окончание обучения Андрей встретил не без радости. Он с гордостью смотрел на себя в зеркало. Оттуда на него глядел уставший, с осунувшимся лицом и кругами под глазами парень, во взгляде которого сквозила покорность судьбе. Теперь он – командир отделения, наспех обученный, неопытный, не совсем уверенный в том, что готов к предстоящим испытаниям, но все равно полный решимости эти испытания пройти.

Он много размышлял о том, как все это будет. Пытался предугадать сложности, придумывал варианты их решения, но все равно был катастрофически далек от реальности. Больше всего его волновала ответственность за жизни людей. Справится ли он с ней? Сможет ли отбросить свои страхи в трудную минуту? Но в любом случае отступать было некуда, так что он разумно решил разбираться с проблемами по мере их поступления.

Гронин испытывал серьезные сомнения на счет того насколько хорошим командиром может стать парень, который боится и не хочет убивать? Впрочем, время покажет. Сейчас он испытывал большой дефицит людей, которым можно было доверять, и которых можно было допустить к маленьким тайнам их организации. А навыки и психологическая готовность Андрея – здесь он перестраховался, зачислив к нему в отряд Воробьева. Тот тоже был не лучшим вариантом, но в критической ситуации мог взять дело в свои руки и хотя бы не допустить катастрофы.

Людей в своё отделение Андрей набрал ещё до курсов. Разумеется, первым делом он пригласил Игоря, перед этим долго и тщательно продумывая свою речь, но к его удивлению она не понадобилась. За время, проведенное в организации, Игорь сам сменил свое мнение. Теперь он тоже верил, что успех в борьбе с бандой возможен и чувствовал в себе готовность внести свой вклад. Не то чтобы он рвался в бой, но его подзадоривали достижения Андрея – он немного завидовал и не хотел уступать брату.

Также в отделение попали оба Черенко. Толя был лёгким, честным и отзывчивым человеком, впрочем, как и многие деревенские жители. Он легко шёл на контакт, всегда был готов помочь и моментально вскипал, если кто-то пытался его зацепить. К тому же он говорил то, что думал и этим вызывал симпатию. Ещё семерых набрал Воробьев, высмотрев во время учений самых толковых парней, и выдернувший их буквально из-под носа у Олега, которого как и Андрей, тоже не любил, хоть и никогда не показывал этого открыто.

Подготовка к проведению большой операции была почти завершена. Несколько дней назад удалось захватить в плен ещё одного бандита. Он повторил историю Сержа и добавил ещё несколько незначительных, но дополняющих общую картину деталей. Исходя из полученных разведданных и опыта боёв с бандитами, командование во главе с Грониным окончательно убедилось, что банда является плохо организованной структурой, со слабой дисциплиной и боевой подготовкой. Старожилы из деревень в один голос утверждали, что изначально «степные волки» были шайкой бывших уголовников и отморозков – жестоких и беспринципных людей. Они грабили, насиловали и убивали, а поскольку их становилось всё больше и они были вооружены, то дать им отпор было делом нелегким. Поначалу многие пытались сделать с ними что-то, но такие попытки всегда заканчивались плохо – бандитов было больше, они были лучше вооружены и в итоге все равно побеждали. С годами банда стала еще более сильной, осела, окончательно подмяла под себя округу и ещё лучше вооружилась. Гильдии здешние территории были неинтересны, поэтому она здесь не активничала, да и конкуренты сюда почти не совались. Но паразитический образ жизни для банды оставался основным: они мало что производили и лишь потребляли, «доя» округу.

По-прежнему проблемой оставались скупщики рабов. О них почти ничего не было известно, но из слов пленников было ясно, что они отлично вооружены, обучены и организованы. Из серьезных структур, подходящих под описание, Гронину пока что были известны только торговая гильдия и остатки регулярной армии, о существовании которых поведали все те же «волки». Гильдия вряд ли стала бы покупать рабов – она могла их и по своим территориям «наловить». А вот бывшиевояки… бог их знает, что они теперь из себя представляют и на что способны.

В любом случае покупатели были серьёзной угрозой и играли роль тёмной лошадки. Слухи про них тоже ходили разные. Кто-то из новоприбывших деревенских слышал рассказы про монахов, которые таким образом набирают людей в свою секту, другие рассказывали про сатанинские ритуалы, культы, жертвоприношения и ещё какую-то чертовщину, третьи выдумывали своё. В таком бедламе «мистических» историй трудно было составить объективное суждение на этот счет.

Что же до «Убежища», то за последнее время сюда прибыло очень много нового народа и теперь в просторной долине обитало уже больше трех сотен человек, и Гронин немного опасался утечки информации. В целях конспирации о своих планах он рассказывал только Дьякову и Родионову, а они уже доносили до подчиненных ровно столько, сколько было нужно для выполнения задачи.

План, который Гронин и Родионов разработали совместно, был весьма амбициозен, что отображалось даже в названии операции: «Освобождение». Что же планировалось?

Во-первых, после проведенной большими силами разведки, Гронин проанализировал степень загруженности инфраструктуры бандитов и определил точки наиболее подходящие для нанесения ударов. Планировалось с помощью хорошо скоординированных засад истребить значительные силы «волков» вне их укрепленных пунктов. Тактика опиралась на атаку объекта «волков» или проходящей колонны, их ликвидацию, а затем уничтожение подходящих подкреплений. Сделать все это нужно было в минимальные интервалы времени, в идеале одновременно во всех точках, но достичь такого можно было бы только при сверхудачном стечении обстоятельств, поэтому полковник небезосновательно полагался на глупость «волков» и их неорганизованность. Из слов пленных выходило, что они все ещё не отдавали себе отчет, что у них появился реальный противник.

Во второй стадии «волки» после серьёзных потерь наиболее вероятно перестанут разъезжать, как хозяева жизни, и начнут концентрировать силы на базах и наиболее важных для них объектах. Это даст Павлу время для маневров. Вполне ожидаемо, что банда не захочет бросить районы с развитым сельским хозяйством и запасами продовольствия, а эти деревни были наименее укрепленными и оборонять их так же эффективно, как печально известное Рыбное, они не смогут. Да и сил им попросту не хватит. Главная ставка опять же делалась на недостатки организации и дисциплины. Допускалось, что основные силы будут сосредоточены в Рыбном, Волчьем логове, которое полковник считал их главной базой, и на старой военной базе, где они хранили и ремонтировали значительную часть своего небогатого парка военной техники. Рыбное и Волчье логово разделяло около тридцати километров, а военная база была почти за сотню от них. Поэтому оперативно перебрасывать силы, особенно не зная где будет следующий удар, «волки» не смогут. Все остальные укрепленные пункты волки либо бросят, либо быстро потеряют.

На третьей стадии полковник планировал захватить Волчье логово и по возможности взять в плен главаря банды.

В теории все звучало не так уж сложно. При условии, что Павел располагал хотя бы двумя взводами хорошо обученных бойцов. На деле же он имел чуть больше ста человек наспех обученных деревенщин, кто раз, а кто дважды бывавших в бою. Больше трети были совсем необстрелянными. Гильдия дала ему четыре миномёта, но у него не было обслуги для них; она дала ему четыре БТРа и два танка Т-72, но удалось наскрести только водителей и одного наводчика, и теперь этот куцый экипаж с напряжением всех сил пытался обучить ещё хоть кого-то. В общем, головной боли у полковника хватало с избытком.

Управлять ходом событий на местах предстояло Дьякову и Родионову, которые поделили зону проведения операции на две половины, а части, задействованные в ней – по четыре между собой. Андрей подчинялся Родионову. В его отряде было двенадцать человек, они были относительно хорошо вооружены и экипированы. Но главным оружием выступал их высокий боевой дух, насквозь пропитанный жаждой мщения.

Около половины четвертого утра перед началом операции отряды собирались на плаце, готовые выступать. Все были напряжены, но полны решимости взять у банды реванш за все прошлые обиды. Здесь присутствовали все, включая Гронина. Наблюдая за последними приготовлениями и настроем своих людей, он решил обратиться к ним с речь.

– Сегодня – важный день, – начал он громко. – Сегодня мы узнаем чего мы стоим. Мы в открытую бросим вызов несправедливости, алчности и жестокости. Мы завоюем свою свободу, завоюем право жить так, как МЫ хотим, гарантируем безопасность родным и близким. Вас отделяет от этого кучка зарвавшихся, отмороженных сволочей, которые годами издевались над вами и теперь вы отомстите им за все! Вперед! К победе!

Его слова были встречены одобрительным ревом, который не стихал несколько минут. Группировка Гронина в подавляющем большинстве случаев побеждала неорганизованного противника и ещё не несла серьезных потерь. Люди верили и в свои силы, и в талант своих командиров, и главное – что на их стороне правда. Но прочность своей веры им ещё предстояло выяснить.

В четыре часа утра отделения с интервалом в десять минут начали выдвигаться в путь. Покинув долину, отделение Андрея направилось строго на северо-восток, пробираясь через не сильно густые заросли кустарника в небольших лиственных лесках. Листочки на деревьях уже давно распустились и с восходом солнца начали радовать взгляд своей девственной зеленью. Андрей не раз останавливался, чтобы осмотреться и вдохнуть полной грудью чистого лесного воздуха.

Он был очень воодушевлен, покидая ворота базы. Он желал действовать, хотел проверить полученные знания и навыки в деле, мечтал отомстить «волкам» в конце концов. Но каждый сделанный шаг, каждый пройденный метр, порождали возрастающую тревогу: справится ли он? И чем ближе они приближались к цели, тем сильнее становилось волнение. Хотелось бы с кем-то поговорить об этом, но Андрей не решался. Ни в коем случае командир не должен давать бойцам поводов для сомнений в нем – одна из заповедей Родионова, которые он заставил курсантов зазубрить на зубок.

Привыкшие к частой ходьбе по пересечённой местности бывшие крестьяне, а теперь солдаты маленькой армии бодро, лишь с небольшими остановками на перекус и короткий отдых, преодолели неблизкий путь. К шести часам вечера отделение уже находилось в районе проведения операции. По дороге несколько раз попадались опорные пункты и редкие патрульные разъезды банды, поэтому отряду приходилось делать приличные крюки, чтобы их обойти. За день они преодолели почти тридцать пять километров по пересечённой местности, что было для них достаточно серьезным расстоянием.

Перейдя широкое поле и углубившись в лес, они остановились в небольшой ложбине. Было почти восемь и сумерки уже начали окутывать землю. Андрей решил разбить лагерь именно здесь – уж больно место было подходящее. Это был очень старый лес, заполненный гибкими, раскидистыми березами, ясенями с изящными, ажурными кронами и древними как сам лес дубами, которые и втроём-то вряд ли обхватишь. Такие исполинские деревья создавали впечатление, будто попал в сказку, где леса наполнены волшебными животными, говорящими человеческим голосом, живыми деревьями, феями, колдунами и прочими бессменными сказочными атрибутами.

Андрей с детства любил лес. Эту любовь ему привил отец, с которым они ходили за грибами и на рыбалку к лесному озеру. Это бывало в те редкие дни, когда Виктор бывал в отпуске. Зануда Игорь оставался в Волгограде вместе со своими задачками и головоломками, а Андрей с отцом ехали к бабушке в деревню.

Осмотрев ложбину, Андрей приказал остановиться.

– Здесь остановимся на ночь, – указал он. – Черенко! Осмотритесь вокруг ещё раз. После моего последнего ночлега в лесу у меня постоянно дурные мысли в голове вертятся.

– Понял, – криво ухмыльнулся Толя, затем сделал Кириллу знак, и оба удалились.

Вскоре они вернулись – вокруг все было в порядке. Выставив дозоры, отделение взялось за ужин, но Андрею есть не хотелось, и онвместо этого стал устраиваться под огромным дубом на ночлег.

Во время ужина, как водится, начались разговоры, в которые Андрею влезать не очень-то хотелось, но послушать, что за люди находятся рядом с ним было интересно.

– Наконец мы им врежем… – азартно бросил молодой парень по имени Саша, отпив из металлической кружки.

– Ага, смотри шобы тебе не врезали, – осадил его неприятный тип по кличке Кулик.

Это был типичный сельский мужлан лет сорока с неприятным взглядом маленьких поросячьих глазок и вечной вонью изо рта. Андрей бы в жизни не взял его в свой отряд, но в данном случае его мнения не спрашивали.

– Не врежут, не волнуйся, – парировал Саша. – И я б на твоем месте лучше помалкивал. Из-за таких как ты нас столько времени прижимали.

– Да прямо таки? – взвился Кулик.

– Э, братва, а ну-ка поспокойней.

Это Сева – высокий, крупный мужчина, почти не уступавший Толе Черенко нравом и телосложением, решил пресечь назревающий конфликт.

– Что мы могли сделать? – продолжил он, отвечая вместо Кулика. – С камнями партизанить? Вот сейчас да, другое дело. Спасибо Гронину и другим, что дали нам возможность освободиться.

– Ага, конечно, держи карман шире, – снова начал брюзжать Кулик. – Загребут они жарок нашими-то руками, ещё посмотришь.

– Счастье твое, что Толяна тут нет, – заметил Сева, который успел подружиться с Толиком. – Он бы тебе таких слов в адрес начальства не подарил.

Все притихли ненадолго, представляя себе реакцию вспыльчивого Черенко, известного своей лояльностью к руководству «Убежища». Даже Кулик не решился вставить никакой гадости, разумно опасаясь, как бы его слова не передали Толе.

– А я вот не пойму, – после паузы снова подал голос Саша. – А чего ж ты тогда тут делаешь, дядь Вань? Начальников хаешь, да и настрой у тебя какой-то не боевой совсем.

– Чего хочу то и делаю, – огрызнулся Кулик. – Мне бандюги тоже много нагадили. Только вот в отличие от вас, дубоголовых, я вижу, что начальство наше ничем не лучшее их будет. Такие же сволочи.

– Дядь Вань, прикройте-ка лучше рот, а то воняет. Аппетит портите, – грубо, но без агрессии предложил парень с необычной фамилией Вурц.

– Сопляк, я тебя научу старших уважать! – изо рта Кулика вылетел целый сноп слюней.

Неизвестно как именно Кулик собирался учить Вурца уважению, учитывая, что парень был явно покрепче, чем он, и большинство с интересом на это «учение» посмотрело бы, но появился Толя. Он ворвался в лагерь, с треском продираясь через кусты. Позади него, пыхтя, так же продирался Кирилл.

– Орете, как бабы на ярмарке, – зло прошипел он, обводя товарищей по оружию неприязненным взглядом. – Вы, бл. ть тут не на прогулке.

Андрей понял, что это должен был сказать он и укорил себя за промах. В любом случае все быстро и молча доели и разбрелись спать, и каждый получил возможность выучить свой урок, но вот воспользовались этой возможностью, как всегда не все.

2

С самого подъема Андрей был задумчив. Ему снился отец, снилось, что они снова бродят по чаще, собирая грибы, разговаривают, беззаботно дурачатся. Снились прежние времена, когда все было иначе, когда он ещё и понятия не имел, что такое голод, жестокость и насильственная смерть.

Проснувшись, он долго не мог прогнать из головы свой сон, хотя обычно наутро и близко не помнил, что ему снилось. В голове снова и снова всплывал образ улыбающегося отца.

«Профессор Бернштейн рассказывал, что часть людей обладает какими-то антителами и вирус им не страшен. То же самое и Толя говорил – не всех зараза берет. Раз мама умерла именно от вируса, а нам с Игорем хоть бы что, то иммунитет этот достался нам от отца. Получается, отец не мог заразиться и умереть… Но тогда где он? Почему не нашёл нас? Ох, знать бы откуда взялся этот чёртов вирус!»: так Андрей впервые подумал о том, что о вирусе ему действительно известно очень мало. Берншейн рассказал им с братом немало интересного об эпидемии и её причинах, но он сам знал не так уж много и потому новых вопросов тоже создал немало.

Помимо этого голову Андрея занимали и куда более прозаические, но от того не менее важные вопросы. Когда он соглашался стать командиром отделения он не отдавал себе отчет в том, что ему придется не просто командовать людьми, а отвечать за них. Позже, открыв для себя этот неприятный довесок, он был немало удручен. Ведь как можно нести ответственность за жизни других людей, если ты и за свою-то не сильно способен отвечать?

Неуверенности добавил и Кулик, который Андрею так не нравился. Он был единственным, кого им безапелляционно всучил Дьяков. И этот «элемент», как его тут же окрестил Игорь, сразу же принялся оспаривать решение командования поставить командиром отряда молодого пацана. К счастью Толик Черенко был на стороне Андрея, а против мнения охотника мало кто готов был идти. Он быстро заткнул Кулика, но зерно сомнения, посеянное в Андрее ещё во время курсов, после этого случая дало всходы. Он начал чаще колебаться.

В трех километрах от цели отряд остановился и укрылся в овраге. Выслав разведчиков, Андрей по рации доложил Родионову о готовности и получил приказ ждать выхода на позицию отделений Чурко и Стахова, задача которых была – отсекать возможные подкрепления «волков», спешащие к позициям Андрея.

Вернулся Толик. Он доложил, что в деревне очень тихо, «волков» там почти не видать, но у них есть два БТР. Правда, некоторые из бандюков пьяные или обдолбанные – издалека не разобрать. Возможно они все там не в себе. А вот население, похоже, почти все на полях.

Это были очень хорошие вести, но, несмотря на это, Толя вел себя немного нервно, а поскольку скрывать это он и не пытался, то Андрей быстро это заметил.

– Ты какой-то взвинченный, Толя. Все в порядке? – спросил он.

Черенко впился в командира взглядом. Затем неопределенно покачал головой, махнул рукой и ушел.

Через час на связь вышел Родионов, сообщил, что Чурко и Стахов на позиции и готовы. Так же он напомнил, что нужно всячески стараться избегать жертв среди мирного населения. Легко ему говорить!

Отключив рацию, Андрей осмотрел свой отряд – бойцы молчаливо поглядывали на него из-под низко посаженных шлемов. Никто не выглядел напуганным или подавленным, все хорошо понимали куда и зачем они идут, но все без исключения волновались, что не было удивительным. Да, их волнение бросалось в глаза, но решимости все равно было куда больше. Один только Воробьев был как всегда невозмутим – по нему никогда нельзя было разобрать, что творится в его рыжей башке.

– Все слышали приказ, – несмотря на сомнения, одолевавшие его в последнее время, в этот раз голос Андрея был твердым, как и полагается командиру. – Выступаем.

Часа за полтора отделение добралось до своей цели – расположенной рядом с лесом деревни. Поселение было по современным понятиям средних размеров, включало в себя около трех десятков домов, большой амбар и боксы для сельхозтехники. Для двенадцати человек это было многовато, но Родионов не ставил задачу захватить и удерживать деревню или вычистить её гарнизон – Андрей должен был лишь совершить неожиданный набег, а затем скрыться в чаще. «Волков» тут было человек двадцать, может двадцать пять и, застав их врасплох, можно было натворить немало дел, прежде чем они опомнятся. А там у страха глаза велики – бандиты вызовут подкрепления и Чурко со Стаховым дадут им прикурить. Впрочем, было ещё два направления, которые некем было прикрыть, но эти пути вели, по сути, в никуда, и Родионов был уверен, что оттуда на помощь «волкам» явиться просто некому.

Андрей долго взвешивал все за и против, пытаясь выбрать тактику для нападения. Его нерешительность чувствовали не все, но Кулик был среди тех, кто чувствовал. Он начал обращать на это внимание бойцов, чем подстегнул Андрея быстрее определиться с тактикой. Романов разделил свой отряд на четыре группы по трое. Одной командовал он сам, другой, несмотря на протесты, Воробьев, третьей – Толик. Четвертую Андрей доверил веселому и решительному Вурцу.

– Не пойму, почему не ночью? – недовольно ныл Игорь, когда они заняли позицию, готовясь к атаке. – Мы бы их как детей перебили.

– Потому что у нас неопытные бойцы, – резко ответил Андрей, не желавший слушать подобную критику, особенно от брата. – Ты ночью своих от чужих не отличишь. А ещё можно много жителей положить.

Группы окружили деревню и ждали заранее указанного Родионовым времени для начала штурма. Два отделения должны были одновременно начать атаку на разные объекты, а остальные – прикрывать их от вероятных подкреплений противника.

Игорь прикипел взглядом к стрелкам на наручных часах Андрея. Оба ощущали нарастающую внутри дрожь и изо всех сил старались сдержать её – куда там! Их просто захлестывало. Третьим в их расчете был тот самый Кулик. Андрей имел немало сомнений на его счет, но все же почему-то решил, что лучше всего будет держать его при себе. И из них троих пока что именно Кулик проявлял больше всего самообладания.

Часы показали двенадцать ноль-ноль. Пора.

– Вперёд! – скомандовал Андрей, и первым выскочил из чащи.

Кулик бежал следом, Игорь слегка отстал. Добежав до ближайшего дома, Андрей остановился и прислушался – в деревне уже началась редкая стрельба. Либо кто-то начал раньше, либо сразу же столкнулся с сопротивлением.

В группе Воробьева Сергей первым добежал до ближайшего дома и выглянул из-за угла – БТРы были припаркованы у большого сарая в пятидесяти метрах впереди. Сергей услышал, как дверь дома, рядом с которым он находился, отворилась, и на улицу прямо перед ним высыпали шестеро бандитов. Они столпились во дворе, озираясь и матерясь. Двое на ходу застегивали пуговицы на куртках.

– Чё за херня? Кто стреляет? – спросил один из них.

– Я тебе справочная или что? – огрызнулся другой. – Братва, дуемк бэтрам, пока не просечем, чё за беспредел творится.

Все они трусцой посеменили к БТРам. Воробьев быстро сообразил, что делать.

– Мочим их, – только и сказал он.

Втроем его группа выскочила из-за дома и в мгновение окаони расстреляли всю бандитскую шестерку. Те не ответили ни единым выстрелом.

– Ву-ху! Вот это мы им задали! – завопил Шелковский и тут же получил подзатыльник от Севы.

– Заткнись, балбес, это тебе не игры, – осадил его Сева.

– Кто сможет вести БТР? – спросил Воробьев, не обращая внимания на их возню.

– Думаю, я смогу, – ответил Сева. – В прошлой жизни я ездил на таком, когда служил в армии. Авось вспомню чего как.

Убедившись, что на подмогу бандитам никто не идет, расчет направился к машинам. Сева немедленно забрался в ближайший БТР, немного повозился в нем, прежде чем смог завести, и перегнал его. Воробьев и Шелковский прикрывали его во время этой процедуры, а затем Сергей бросил внутрь второго БТРа две гранаты и спрятался за сараем.

Расчет Андрея вел бой с закрепившимися в одном из домов бандитами, когда где-то неподалеку раздался взрыв, затем почти сразу же ещё один, а потом рвануло так, что бревенчатые дома вокруг затряслись мелкой дрожью. Причем Андрею показалось, что это была целая серия взрывов, больше похожая на оглушительный треск. Они шли один за другим с интервалом в какие-то сотые доли секунды.

– Что это было? – испуганно спросил Игорь.

Кулик высунулся из-за укрытия, намереваясь стрелять, но противник встретил его попытку шквальным огнем.

– Неважно, надо что-то делать, – сказал он. – Мы тут не справимся.

С неба вдруг начали сыпаться какие-то ошметки, куски дерева и разной формы обломки, заставляя людей недоумевать. Даже находившиеся в безопасности бандиты на короткое время прекратили огонь, изумленные внезапныминеобычными осадками.

Со стороны улиц слева и справа показались еще семеро бандитов. Прикрывая головы, они попрятались за постройками, но как только дождь из обломков начал стихать – выбрались из укрытий и открыли огонь. Ситуация быстро могла стать критической. Если до этого Андрей пытался придумать как справиться с бандитами, засевшими в доме, то теперь в голову приходила только одна идея, подкрепленная предложением Кулика.

– Отходим к гаражам! – приказал он.

Он первым отбежал за угол ближайшего дома и прикрыл отходящего Кулика. Когда тот перебежал, наступила очередь Игоря, но он не двигался с места.

– Игорь! Давай к нам! Мы прикрываем! – крикнул Андрей, но Игорь лишь испуганно оглянулся, держась рукой за шлем.

Бандиты начали наседать, плотность огня увеличилась. Двое из них предприняли попытку обойти Игоря с фланга, но Кулик вовремя их заметил и сумел ранить одного. Второй укрылся за поленницей и никак не реагировал на истошные вопли раненого товарища.

Кулик злобно матерился.

– Прикрой, я заберу его, – бросил Андрей и рванул к брату.

Игорь лежал на земле, закрыв голову обеими руками, автомат лежал рядом. Андрей со злостью треснул брата кулаком по шлему и резко перевернул – лицо Игоря было в грязи и мокрое от слез.

– Твою ж мать!

Если до этого Андрей ощущал смесь эмоций в виде страха, отваги и зашкаливающего адреналина, то теперь он не на шутку разозлился. Первой мыслью было хорошенько врезать брату и бросить его, но он не мог так поступить.

– Игорь, надо выбираться, иначе нам обоим конец, – начал Андрей, но Игорь не реагировал.

Тогда Андрей принялся тормошить его и бить ладонью по лицу.

– Игорь, твою мать! Нас из-за тебя убьют!

После пары увесистых пощечин в глазах Игоря, кажется, что-то промелькнуло. Он тряхнул головой и жалобно взглянул на Андрея.

– Я не готов к такому, – промямлил он. – Я не хочу умирать. Не хочу… Я не готов…

– Будешь сидеть тут и ныть – наверняка подохнешь! – срывающимся голосом крикнул Андрей. – Вставай, нам надо…

Пули засвистели настолько близко, что Андрей и сам придвинулся как можно ближе к укрытию. Они находились посреди остатков давно сгоревшего дома, прячась за огромной каменной печью. Один Кулик не мог обеспечить им должного прикрытия – бандитов было слишком много.

– Игорь, нужно стрелять или погибнем! – потребовал Андрей.

Он попытался высунуться, чтобы выстрелить, но как только сделал это – пули засвистели прямо у самого уха. Они вгрызались в печь, высекая из неё искры и осколки камня.

В этот момент очень вовремя на помощь подоспел расчет Вурца. Тройка ворвалась в бой внезапно, зайдя в спину бандитам, прячущимся за поленницей, и быстро расправилась с раненым и двумя его товарищами, таким образом ослабив давление на Романовых. Игорь, казалось, немного пришел в себя и даже взял в руки оружие, но по-прежнему не решался высунуться из укрытия, лежал и всхлипывал. Андрей же по мере сил помогал тройке Вурца и Кулику.

Один из бойцов Вурца попытался подбежать к дому, из которого велся самый интенсивный обстрел, и забросить в окно гранату, но был убит – бандиты, пришедшие с правой улицы, прикрывали своих товарищей. Заметив активные действия Вурца, они перенесли огонь на его расчет, укрывшийся за все той же поленницей, полностью подавив их.

Кулик был ранен и тоже не мог стрелять. А тут к бандитам подошло подкрепление – ещё пятеро бойцов, и ситуация снова из шаткого равновесия перешла в их преимущество. Андрей судорожно пытался что-то придумать, но в голову ничего не приходило. У него три боеспособных бойца, Кулик ранен, Игорь не способен вести бой, все они прижаты к своим укрытиям и с радостью слились бы с ними, если бы могли. Полное отсутствие опыта не позволяло ему оперативно принять какое-то адекватное ситуации решение.

А тут, наверное, чтобы окончательно добить его боевой дух и тактическую смекалку, позади бандитов показался БТР, медленно и чинно подползавший к месту боя. На «волков» он подействовал более чем воодушевляюще. Они начали улюлюкать, перекрикиваться и всячески демонстрировать уверенность в своей победе.

– Бросайте оружие и сдавайтесь! – уверенно и нагло крикнул кто-то из бандитов. – И мы гарантируем вам жизнь!

– Конечно, как же, – злобно прошипел за поленницей Вурц, но никто его не услышал.

Андрей вдруг четко осознал, что совершенно ничего не помнит из того, о чем только что думал. Все его попытки найти выход были абсолютно бесплодны из-за паники, незаметно охватившей его, и ни одна мысль в мозгу не закрепилась. Такое ощущение, что он вообще ни о чем не думал и даже не существовал последние пару минут.

Теперь, когда стрельба в непосредственной близости притихла, он сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь собраться и заново оценить обстановку. Выглянув ещё раз из-за своего укрытия и быстро оценив ситуацию, онсразу понял, что дело плохо. Вряд ли они выберутся отсюда живыми – даже если не обращать внимания на большое количество самих бандитов, то с БТРом им точно никак не справиться. Остается либо сдаться и, скорее всего, подвергнуться пыткам и издевательствам, либо драться до последнего вздоха.

Бандиты заметно расслабились, чувствуя свое превосходство, и некоторые даже опустили оружие, ожидая, что противник сдастся. Но беда пришла откуда не ждали – приводы автоматической пушки БТРа коротко прогудели, она навелась на цель, и округу заполнили уже знакомые Андрею грубые, пугающие звуки стрельбы КПВТ. Двоих бандитов буквально разорвало, ещё одному оторвало руку, другому – обе ноги. Остальные бросились врассыпную, но большинство из них были убиты Севой и Шелковским, до этого прятавшимися в БТРе. Ещё одного беглеца успели настигнуть крупнокалиберные пули, и его изуродованное тело упало у порога дома, в который в последний миг забежали двое его товарищей. Теперь в этом доме было восемь «волков», и это были последние бойцы гарнизона деревни, чего штурмующие, правда, пока не знали.

– «Убежище» рулит! – крикнул Шелковский, чтобы поднять боевой дух товарищей и развеять последние сомнения, что БТР на их стороне.

Сева вернулся в бронетранспортер и, подчиняясь указаниям Воробьева, принялся менять позицию машины. Почуяв перспективы кровавой бани, «волки» открыли по ней огонь из всего, что у них было, несколько пуль даже пробили броню, но БТР ответил им куда более весомо. КПВТ стал поливать дом длинными ритмичными очередями, разрывая в клочья старые брёвна, доски, и людей, укрывающихся за ними. Даже гранат ни у кого из бандитов при себе не оказалось и это, вкупе с потерей бронетранспортеров стало главными причинами их поражения.

За домом уже ждал комитет по торжественным встречам в составе Шелковского и Вурцасо своим бойцом. Попытавшихся выбраться в окно бандитов, они встречали по всем правилам гостеприимства, и оба таких хитреца теперь лежали в лужах крови – один внутри дома, а другой снаружи. Напоследок, когда Воробьев перестал стрелять из КПВТ, Вурц, помня опыт своего бойца, осторожно приблизился к окну и бросил внутрь две гранаты. От взрывов крыша пошатнулась и обвалилась внутрь дома, погребая под собой останки погибших бандитов.

Убедившись, что всё кончено, Андрей с огромным трудом поднялся на ноги, которые вели себя, будто ватные. Его немного занесло, но он быстро пришел в себя и как только почувствовал, что уверенно стоит на ногах, первым делом дал увесистого пинка Игорю.

– Вставай б…ть, и залазь в БТР, – в сердцах бросил он. – Потом с тобой разберусь. Вурц! Ву-урц!!!

Вскоре Вурц подбежал к командиру.

– Я здесь, командир! Вот это праздник! Ты только глянь…

– Иди ты нахрен с такими праздниками! – дикая смесь эмоций рвала Андрея на части и ему стоило больших усилий держать их в узде. – Медик жив?

– Да, – довольное выражение с лица Вурца словно ветром сдуло.

– Осмотрите Кулика, он ранен.

– Понял.

Вурц махнул рукой медику, который был в его расчете, и они поспешили к Кулику, а Андрей направился к Воробьеву. Тот находился внутри БТРа и рылся в находившихся там ящиках.

– Зачем расстреляли дом? – недовольно спросил Андрей. – Надо было дать им возможность сдаться! Они ведь нам предложили!

Воробьев секунд пять с легким недоумением смотрел на командира, затем оставил ящики и подошел поближе к Андрею.

– Ты в своем уме? – тихо, чтобы никто больше не мог его слышать, ответил он. – Они могли ещё долго там сидеть, решая стоит им сдаваться или нет. А сюда в любой момент могут нагрянуть чип-и-дейлы. А ещё они могли продолжать сопротивляться и увеличить наши потери. Решение было правильным.

Несколько секунд Андрей пристально смотрел в карие глаза Воробьева, затем махнул рукой, нехотя соглашаясь. Он не желал проливать лишнюю кровь, но Сергей был прав – у них не было времени на возню.

Очень вовремя появился Толик. Андрей как раз подумывал отправиться на его поиски.

– Рад тебя видеть, – холодно сказал Андрей, хотя радость была искренней. – Что у вас?

– Потерял Сашку, – немного подавленно доложил Толик. – Ну и рацию вместе с ним. Местные разбежались по лесам, когда началась стрельба, да и вертел я их!

– В последнем я и не сомневался. Что с бандитами?

– Уложили шестерых. Кажись, больше вроде бы нет.

– Хорошо. Значит, нужно забрать тело…

– Это далеко – у нас нет времени.

– У нас есть БТР, – отрезал Андрей.

Адреналин и ещё бог весть что в крови понемногу отпускали, но эмоции все равно ещё зашкаливали. Андрея трясло и он с трудом концентрировал свое внимание. Нужно было быстро определяться, что делать дальше, но в таком состоянии он не мог этого сделать, поэтому решил дать себе минуту, чтобы прийти в порядок.

– Отделение! Подбираем все, что можем унести, пополняем боезапас, и грузимся в БТР! Две минуты на сбор! – проорал Андрей, перекрикивая шум и треск разгорающегося пожара.

Сам же он присел у стены и, обхватив голову руками, будто задумавшись, принялся глубоко дышать. Где-то он читал, что это помогает успокоиться.

Раненого и матерящегося Кулика тем временем перетащили в БТР. Завидев Игоря, он разразился просто неимоверной бранью, обвиняя его во всем случившемся и угрожая оторвать ему яйца, когда поправится. Игорь молчал, опустив голову, и полностью ушёл в себя, ни на что не реагируя. Все произошедшее оказалось для него шоком. Ещё никогда он сознательно, по собственной инициативе, не влезал в передряги, где ему угрожала смерть, и теперь, когда сделал это – получил сильнейшее потрясение.

Что-то в нем надломилось. Нет, не сломалось совсем, но определенно его психика получила удар, оправиться от которого ему будет непросто.

Успокоившись, Андрей все таки признал, что метаться по деревне в поисках тела радиста – не самая лучшая идея, потому он изменил решение, и они направились прямиком через поле в лес на востоке. Толика и Кирилла выгрузили на опушке – они должны были наблюдать за деревней, пока Андрей не разберется в ситуации и не решит, что делать дальше. Углубившись в чащу настолько, чтобы густая растительность обеспечила им хорошее укрытие от обзора, бронетранспортер остановился.

Больше всего сейчас Андрей хотел бы связаться с Родионовым, чтобы узнать обстановку и получить дальнейшие инструкции. Это был самый легкий и правильный путь, но рация была уничтожена, а значит весь груз ответственности за дальнейшие действия в полной мере ложится на него. По крайней мере, пока он не найдет способ связаться с Максом. Словно подтверждая его мысли БТР наполнили матюги Севы, который вместе с Воробьевым некоторое время безуспешно пытался оживить рацию в машине.

Андрей тем временем сосредоточился на оценке обстановки. Он предполагал, что если подмога бандитам все-таки придёт – им понадобится время, чтобы сориентироваться что к чему, и ещё некоторое время, чтобы найти следы их БТРа и выслать погоню. Это при условии, что они вообще найдут эти самые следы. Он поймал себя на мысли, что назвал бандитов тупицами. Это был опасный прецедент. Никогда не смейте недооценивать противника, даже если он ведет себя как полный имбецил – ещё одна заповедь Родионова, которую он хорошо запомнил.

– Кто расскажет – что за взрыв был в деревне? – поинтересовался Чеканкин – выживший боец из расчета Вурца и по совместительству медик отряда.

Воробьев скорчил гримасу, показав ровные слегка желтоватые зубы. Вместо него ответил Сева.

– Это наш затуп. Мы перебили экипажи БТРов, но не докумекали заглянуть в сами машины. Один мы могли угнать, а в другой посадить было некого, вот мы и придумали его зафигачить. Серега забросил внутрь две гранаты и отбежал подальше. Но оказалось, надо было вообще уматывать из деревни к ебени матери – в БТРах были гранатометы и боеприпасы, может, ещё что, не знаю. Рвануло так, что мы просто охренели. БТР здорово разломало, избе рядом тоже влетело будь здоров, кругом ошметки всякие, бревна, опилки, дым – дурдом короче. Шелковскому вон один из осколков лицо рассек.

Саша Шелковский похвастался всем ровным, длинным рассечением на щеке и скуле, которое постоянно кровоточило. Небольшая ссадина была заметна и на ухе – пройди осколок на пару сантиметров глубже – Саша был бы мертв. И всё это его почему-то веселило…

– Нас чуть не прибило вашими ошметками! – недовольным тоном выкрикнул Кулик, и болезненно застонал.

– Это что же получается, у нас теперь есть ещё гранатометы? – уточнил Андрей, пропуская мимо ушей брюзжание Кулика.

– Так точно! – улыбаясь, довольно ответил Сева.

– И много?

– Четыре РПГ-7 и двадцать восемь выстрелов, – спокойно ответил Воробьев.

Вурц и Толя Черенко синхронно присвистнули.

– Воистину добрая новость. Кажется, это чуть ли не больше, чем было у всей нашей банды, – засмеялся Вурц.

– Ну ладно. Вроде бы все понятно. Теперь дальше – Серега, какие есть соображения? У нас нет рации и нужно подумать, что нам теперь делать? – поинтересовался Андрей.

– Если тебя интересует мое мнение – я думаю нам нужно двигаться. Сейчас нельзя останавливаться, – предложил тот.

– Согласен, – задумчиво покачал головой Андрей. – Но куда двигаться? По лесу на БТРе далеко не уедем. Выехать на дорогу все равно, что совершить самоубийство. Идти пешком – слишком много снаряжения – трудно будет его утащить, а бросать гранатометы, если честно, мне жалко. Ну и главное – погоня. Если «волки» пробьются через Чурко или Стахова, или придут с другой стороны, а мы окажемся неготовы – у нас будут бо-ольши-ие неприятности. Поэтому я предлагаю вот что: выбираем в лесу место для хорошей засады, выгружаем из БТРа боеприпасы и оружие и прячем. БТР оставляем приманкой – пусть думают, что мы его бросили. Сами маскируемся, ждем и наблюдаем. Если подмога придет сильная – уходим в лес и черт с ними с гранатометами. Если нет – оцениваем шансы и если они реальные – заманиваем их в засаду и бьем. Готов ручаться – у них найдется рация. А если нет – она может быть в деревне. Если помощь бандюкам не придет – сами идем в деревню и ищем рацию. А там нам уж точно скажут что делать. Что скажете?

– Ты командир – тебе и решать, – твердо сказал Сева.

– Говно он, а не командир! – снова заорал со своего места Кулик. – И братец его говно! Сука ссыкливая! Это из-за них меня ранили, а ещё двоих убили!

Андрей опешил от такого поворота, уставился на Кулика и не мог выдавить ни слова. Даже Игорь, после боя все время пребывавший в прострации, после слов Кулика приподнял голову. На помощь пришел все тот же Сева – он подошел к матерящемуся Кулику и недобро посмотрел на него.

– Закрой пасть, – угрожающе сказал он. – Откроешь ещё раз – разорву тебе её до ушей.

Затем обернулся к остальным.

– Кто ещё хочет высказаться о сержанте?

Он обвел людей тяжелым взглядом, но все молчали, переваривая сказанное.

– Да, командир у нас ещё молодой, в чем-то неопытный, – Сева продолжал сверлить всех недобрым взглядом, – и я тоже поначалу был не в восторге, что должен подчиняться пацану, но именно он придумал план атаки и именно поэтому мы смогли сделать все как надо и остаться в живых, хотя врагов было намного больше, чем нас. И именно его почему-то назначили командовать. Не меня, не Кулика, а его. Так что у кого там есть какие-то размышления на этот счет – идите нахрен. Как вернемся – можете свалить из нашего отделения.

– Сука, так и сделаю! – прорычал Кулик.

Сева развернулся и с силой врезал ему по морде. Кулик всхлипнул и потерял сознание. Андрею показалось, что Игорь украдкой взглянул на Севу с благодарностью.

– Все, хватит! Прекратить дрязги! – воодушевленный доверием Севы, Андрей вернул себе самообладание и резко поднялся. – Я не рвался командовать. Меня поставили перед фактом, как и всех вас. Заслуживаю я быть командиром или нет – сейчас неважно. Важно, что вместе мы – команда. Что Вурц со своими ребятами пришли мне на выручку, когда дело было плохо. Что расчет Воробьева спас нас всех, а возможно, и всю операцию, не раздумывая чем это может закончиться для них самих. Все что важно – это люди. И наше единство, желание приходить друг другу на выручку, быть командой.

Андрей сделал небольшую паузу.

– Я знаю, что у меня мало опыта, понимаю, что накосячил, что чуть всех вас не угробил, поэтому если кто-то недоволен, то Сева прав – вы сможете покинуть отряд по возвращении. Но пока что хотите вы того или нет – я остаюсь вашим командиром. Есть вопросы?

Послышалось дружное «Никак нет». Кулик не мог протестовать – он был в отключке.

3

Подмога «волкам» все-таки пришла. Им понадобилось около полутора часов, но они пришли как раз тем путем, который Родионов считал маловероятным. Игорь как раз уже почти уболтал брата идти в деревню на поиски рации и согласись Андрей на это – часть отряда сейчас застряла бы там в очень паршивом положении. Это был ещё один урок для Андрея, как командира: хочешь прислушиваться к чужому мнению – прислушивайся только к тем, у кого есть реальный опыт в вопросе, но решение все равно принимай сам.

Толик остался на своем наблюдательном пункте, а Кирилла отправил к Андрею с информацией.

– Шестнадцать человек насчитали, – сообщил он, – из техники не пойму что оно такое – то ли танк, то ли бронетранспортер. Вроде и похоже на наше, но с гусеницами. Идут по нашим следам.

– БМП, наверное, – догадался Андрей и содрогнулся от своей догадки. – Какое у него вооружение?

– Пушка… – озадаченно ответил Кирилл.

– Одиночная, сдвоенная? Большая, малая?

– Кажется одна, – все так же неуверенно отвечал Черенко.

На курсах Родионов хорошо обучил их какие бывают типы и разновидности техники, какие её слабые стороны и чем она опасна. Но имело большое значение с каким именно противником они имели дело. Старый БМП-1был опасен, но с ним легко было справиться, БМП-2 не так уж сильно отличался от него, но если у них БМП-3 – ситуация становилась куда сложнее. В любом случае Андрею ещё не приходилось иметь дела ни с одним из них. Поздно было что-то менять – придется ещё больше рисковать, надеясь на удачу.

Для засады Андрей вместе с Воробьевым выбрали место с густой растительностью, и оврагом с одной стороны. БТР поставили так, чтобы овраг был на фланге наступающих, и там легко было укрываться сидящим в засаде.

– Кирилл, дуй обратно – смени отца. Передай, что он мне срочно нужен здесь. Сам переберешься вон туда, – Андрей указал рукой на пригорок в двухстах метрах перед их позицией. – Оттуда будешь наблюдать их перемещения – если начнут что-то мудрить – дашь знать.

Кирилл стремглав бросился выполнять приказ. Андрей осмотрелся, оценивая позиции своих бойцов. Пятеро из них разместились на краю оврага, скрытые кустиками и прикопанные листвой. У них было два пулемета и гранатометы. Воробьев был самым опытным гранатометчиком, поэтому Андрей попросил его показать Шелковскому как обращаться с КПВТ в бронетранспортере, а самого отправил в овраг. По направлению движения «волков» встречал БТР, а на другом фланге, под углом достаточным, чтобы исключить стрельбу по своим, в густых зарослях находились Сева и сам Андрей с пулемётом и гранатометом соответственно.

– Самая опасная позиция у Саши, – Андрей поделился с Севой своими опасениями. – Если мы не сможем раздолбать БМП – Саша будет его первой жертвой.

– Мы справимся, командир, – Сева попытался поддержать и успокоить сержанта. – План толковый. Точно справимся.

– Спасибо, Сева, – с теплотой поблагодарил Андрей. – Ты очень меня выручил.

– Так и должно было быть. И все меня поддержали бы. Один Кулик – гнида. Но мы от него избавимся.

Наконец, послышался хриплый рев БМП. Он был ещё за пригорком, но глухой рык дизельного двигателя становился все отчетливее и поначалу от него по коже бежали мурашки. Андрей почувствовал, как внутри него снова зарождается страх, как тогда, в день его боевого крещения. Всеми силами он старался отогнать это неприятное чувство, понимая, что он может стать причиной беды, но бороться с пронизывающими, разливающимися по телу волнами страха было непросто.

Отряд приготовился. Заметив открытые люки БТРа, бандиты должны будут решить, что он брошен, и направиться к нему. Тогда им придется пройти примерно в пятидесяти метрах от Андрея и его ребят. Вот уже двое их разведчиков показались на пригорке, с которого наблюдал за ними Кирилл, давно сбежавший оттуда. Разведчики лежали в траве и разглядывали в бинокль грязно-желтого цвета БТР, противно контрастирующий с растительностью. Рёв БМП все ещё доносился откуда-то из-за холмика и, судя по звукам, бронетранспортёр объезжал его, как и ожидал Андрей.

Разведчики принялись осторожно спускаться с пригорка, направляясь к засаде. Это не входило в планы Андрея – они подойдут слишком близко и могут заметить его ребят до того, как они смогут уничтожить БМП. Но бандиты, решив, что техника брошена, вновь совершили свою уже классическую ошибку – расслабились. Они неторопливо, но с некоторой опаской двинулись мимо замаскированных позиций Андрея, совершенно не утруждая себя более тщательным осмотром местности на предмет засады. Пройдя немного, один из них махнул рукой, очевидно, подавая знак своим товарищам, находящимся на показавшемся из-за пригорка БМП. Затем разведчики направились к БТРу.

Расстояние между ними и бронетранспортёром быстро сокращалось, а выстрелить по БМП всё ещё не было возможности. Тип БМП сам Андрей все ещё не мог разобрать, но в этом ему помог Сева, который немного разбирался в военной технике – он определил, что это БМП-1. Это была старая, можно сказать – древняя модель. Их гранатометов будет более чем достаточно, чтобы с ней разобраться. Разумеется, если они попадут.

«Совсем скоро они дойдут до БТРа и увидят Шелковского. Или же Саша начнёт стрелять раньше времени»: нервничая, размышлял Андрей, пытаясь рассчитать успеет ли БМП выползти куда надо.

Обстановка накалялась, в руках вновь появилась лёгкая дрожь, которую он с таким трудом смог приглушить. Всё тело напряглось и сердце, казалось, вот-вот выскочит из груди.

Разведчики бандитов были уже в каких-то двадцати метрах от БТРа… пятнадцати… десяти… БМП все так же медленно полз далеко позади них. Вот они уже в паре шагов… остановились. Осматриваются.

– Неужели что-то заметили? – разволновался Андрей. – Ну же, БМПшечка, давай, родная, ползи…

БМП успел. Прежде, чем разведчики заглянули в БТР, из-за деревьев, подминая кустики, выехал БМП с сидящими на нём бандитами и, проехав ещё пару метров остановился. Наверное, его водитель чувствовал что-то пятой точкой, потому что он навёл своё орудие на БТР. Вряд ли он мог знать, что в нем сидит Шелковский с нервами на пределе. Саша видел приближение «волков» и понимал, что его скоро обнаружат, но хорошо помнил инструкции Андрея и знал, что если начнет стрельбу раньше времени – гарантированно погибнет. На крайний случай он готов был убить незадачливых разведчиков с помощью автомата, если бы те подошли слишком близко, и попытаться укрыться в зарослях. Не знал водитель БМП и о прицелившихся в его машину гранатометчиках.

Андрей выстрелил первым. Громкий хлопок, с которым вылетает граната из РПГ, а за ним и ещё два услышали и солдаты на БМП и горе-разведчики. Три гранаты с негромким шипением устремились к бронетранспортеру. Прошло, наверное, меньше секунды до того, как граната Воробьева угодила в борт БМП и произвела просто катастрофические для бандитов последствия.

Немногих выживших бандитов, сброшенных с брони взрывной волной, ожидал неприятный сюрприз, который понять они, впрочем, не успели. Почти сразу после попадания БМП сильно дёрнуло, некоторые его люки вздулись, другие совсем были сорваны со своих мест и отброшены далеко в стороны, из машины повалил дым, и её начало буквально рвать на части – сдетонировал боекомплект. Начавшуюся канонаду, сердитое шипение разлетающихся осколков и вопли случайно выживших бандитов дополнил шквальный огонь БТРа и бойцов Андрея. Гранаты Черенко и Романова не попали в цель, а пролетели мимо и обе врезались в деревья неподалеку, взрывом разломив стволы. Деревья с треском упали на землю, поставив финальную точку в этом представлении.

Когда стрельба утихла, Андрей ещё какое-то время заворожено глядел на горящий БМП, затем передал разряженный гранатомёт Севе, и медленно поднялся с колена. Со стороны оврага послышался радостный возглас:

– До чего же красиво подохли, суки!

И тут же чуть менее громкий ответ:

– Вертел я их красоту!

– Скорее! – скомандовал Андрей. – Проверьте не осталось ли выживших и уходим!

Двое солдат осторожно подошли чуть ближе к горящему БМП, опасаясь, что не весь боезапас сдетонировал – никто из бандитов не подавал признаков жизни. Тишину нарушал лишь треск огня горящего бронетранспортёра и гул двигателей БТРа. Убедившись, что выживших нет, отряд, наспех собрав трофейное оружие, снова погрузился в бронетранспортер и тот, ревя мотором и, ломая молодые деревца и кусты, устремился в лес. Андрей снова отлично справился с ситуацией и думал об этом не без гордости, но проблему с рацией они пока так и не решили.

Пришлось снова спрятаться, обустроить засаду, и отправить несколько человек обратно в деревню, в надежде отыскать там работающую рацию. Потеряли на этом три часа, но рацию так и не заполучили – в деревню понемногу стали стягиваться жители, да и «волки», присланные на подмогу, додумались оставить там небольшой гарнизон с ещё одной БМП, а вступать в очередную драку в таких условиях Андрей опасался. К тому же его бойцы хоть и были в приподнятом настроении, но перенапряжение и усталость были заметны даже после первого боя, а теперь и подавно.

Поэтому он решил оставить эту деревню и штудировал карту на предмет других возможных целей. И они нашлись – в восьми километрах был небольшой блокпост, который контролировал лесной разъезд. Там можно было нарваться на большие проблемы или, учитывая беготню и неразбериху в рядах бандитов – добыть вожделенную рацию у слабого гарнизона. В любом случае других вариантов дальнейших действий у Андрея пока что не было.

Глава 4.2

4

Дважды БТР чуть было не застрял в лесу, и ценой невероятных усилий им удавалось спасти его. Кулик пришел было в себя, начал что-то требовать и повторно получил по голове, на этот раз от Толика. Шелковский с гордостью и никак не проходящим возбуждением в десятый раз пересказывал, какого нервного перенапряжения стоило ему не начать стрелять. Когда Вурц назвал его мистером «стальные яйца» Саша ощутил себя чуть ли не терминатором и все время твердил, что разорвет всех бандитов до единого чуть ли не голыми руками.

– Ну все, мужики, банде гайки, дальше можно не ехать, – смеялся Вурц. – Саня с Толиком и вдвоем справятся – один будет всех вертеть, а другой – рвать в клочья.

Шутку оценили и начали и дальше крутить тему. Веселье и хорошее настроение помогали людям легче переносить сумасшедший стресс, в котором они находились уже продолжительное время. Даже Игорь под воздействием такой позитивной атмосферы немного оклемался, но на вопросы по-прежнему не отвечал, и был раздражителен, поэтому его не трогали. Когда надо было вытаскивать БТР – он помогал наравне со всеми, но все равно молчал, погруженный в свои мысли.

Подобравшись поближе к нужному месту, БТР оставили на Игоря и Кирилла в полутора километрах от блокпоста. Кулик стал настолько неадекватен, что его решили связатьот греха подальше. Остальная часть отряда подошла к цели и ждала Толика, как обычно отправленного вперед. Ждали довольно долго.

По его возвращении узнали следующее: блокпост находился на небольшой высотке и был оборудован четырьмя пулеметными точками с крупнокалиберными пулеметами на них. Внизу у холма находились какие-то сараи, на самом холме среди боевых позиций под маскировочной сетью стояла большая палатка, из которой доносились голоса. Почему бандиты оставили свои посты и чем они там занимаются было неясно.

Где-то вдалеке ударила молния, на мгновение осветив небо вспышкой. Андрей взглянул на тяжелые тучи, которымионо уже некоторое время было затянуто, размышляя сколько времени у них есть, прежде, чем начнется ливень. Землю все сильнее окутывала темнота, снова послышались глухие раскаты грома. Не стоит дожидаться дождя – лезть под гору по хлипкому грунту под огнем пулеметов – слишком экстремальное развлечение.

Андрей осмотрел холм в бинокль и заметил бандитов. Вместо того чтобы находиться возле пулемётов в боевой готовности, что в условиях, сложившихся в данный момент для «волков» просто жизненно необходимо, они собрались возле палатки и занимались непонятно чем, изредка издавая громкие радостные возгласы, доносящиеся даже до бойцов Андрея.

Разделившись по двое, Романов и его люди осторожно, стараясь издавать как можно меньше шума, окружили блокпост. Раскаты грома раздавались все чаще, играя им на руку.

Блокпост, как и описывал его Толик, состоял из большой открытой палатки из грязно-зелёного брезента и маскировочных сетей, растянутых рядом с пулемётными позициями, ограждёнными мешками с песком и колючей проволокой. Каждая из позиций находилась по свою сторону холма, но в случае необходимости могла помочь огнем своим соседям. Для «волков» даже такая организация позиции была большой редкостью.

Каждая пара атакующих медленно ползком подбиралась к беспечным врагам, а те продолжали заниматься своими делами, ни о чем не подозревая. Подобравшись ближе, Андрей подтвердил свою догадку – бандиты были просто пьяны. К тому же они играли в карты, а это, ясное дело, увлекает куда больше, чем бдение у пулемета.

Захват превратился в детскую забаву – пока до пьяных вдрызг «волков» дошло, что происходит, Черенко и Сева уже крепко связали их, найденной тут же проволокой. Страх моментально протрезвил их головы, и в мутных глазах некоторых из них стали появляться проблески такого сложного в этих условиях умственного процесса. Все они судорожно вертели головами, испуганно вращали глазами, глядя на неизвестных им вооружённых людей, и с ужасом ждали развязки. Когда человек беспомощен и понимает, что его ждёт – становится ещё страшнее, ведь он не может сопротивляться, не может даже попытаться отстоять свою такую хрупкую и легко отнимаемую жизнь. Штабель пустых бутылок, несколько полных, ящик и карты на нём уже совсем их не привлекали.

– Рация. У вас есть рация? – громко спросил Черенко.

Никто из пленников не ответил. Андрей гадал почему – от страха или от алкоголя. Черенко, поняв, что они так и будут молчать, резко передёрнул затвор автомата.

– Я спрашиваю ещё один раз – потом один из вас помрёт. Рация есть? – рявкнул Толик так, что даже Андрей посмотрел на него с опаской.

– Д-да, – еле выдавил один из пленников и кивком головы указал на брезент в метре от него.

Ситуация ненадолго разрядилась. Толик сдёрнул брезент, и на лице у него появилось выражение облегчения.

– То, что нужно, – оценил Сергей и, положив рядом автомат, с видом знатока взялся за рацию.

Он что-то там крутил, переключал, клацал, рация в ответ шипела, затем хрипела, но никаких внятных звуков так и не издала. Толик скептически смотрел на задумавшегося Сергея, который никак не мог разобраться с ней. Андрей молча ждал, искоса поглядывая на пленных бандитов, которые по-прежнему не знали, какая участь их ожидает. Остальных бойцов Андрей отправил к пулеметам следить за дорогой, чтобы в случае чего их не постигла та же участь, что и нерадивых сторожей блокпоста.

– Ты же говорил, что умеешь пользоваться этой штукой? – начал нервничать Толик, когда Сергей спустя десять минут терзаний радиостанции так ничего от неё и не добился.

– Скажи спасибо, что я ещё спросил частоту, на которой связистобщался с базой, иначе ты бы с сосны орал, – огрызнулся Сергей и добавил. – И вообще, я не радист.

Черенко отошёл в сторону и, вытащив сигарету, добытую в карманах у пленников, нервно закурил. Сергей ещё немного повозился и, наконец, сумел связаться с отрядом Родионова. Правда, пришлось подождать, пока к рации доберется сам Макс.

– Романов?! Какого хрена ты пропал?! – послышался знакомый, но слегка раздраженный голос. – Где вас черти носят? Давай докладывай.

Андрей кратко пересказал о своих достижениях и потерях, а также о злоключениях, связанных с потерей рации.

– Ну, засранец, – радостно ответил Макс, когда Андрей закончил докладывать. – РПГ это хорошо-о. Значит так, обстановка следующая: на нас с тобой поперло много народу. Чурко справился со всеми, а Стахов осилил только первую волну – потом ему пришлось отступать, а из-за него и мне. Чурко ждал тебя сколько мог, но сейчас уже подошел ко мне. Ты тоже давай бери ноги в руки и дуй на Волчье логово. «Волки» сильно распылили силы, которые у них там были, поэтому мы перегруппировались и попробуем связать их тут и удерживать, пока вы все не соберетесь. Дьяков тоже на подходе. Будешь рядом – выйдешь на связь и я сообщу с какого направления можно входить в городок. Вопросы?

– Вопросов нет.

– Тогда удачи. Конец связи.

Родионов отключился. Похоже, обстановка складывалась в их пользу, и нужно было только поспешить, пока банда не опомнилась. Слушавшие разговор бойцы были очень воодушевлены услышанным.

Но Макс не сказал Андрею, что Стахов потерял восьмерых и чудом унес ноги. Не сказал, что Дьяков полностью потерял одно отделение, второе понесло большие потери, а Олег вместо «волков» случайно атаковал колонну скупщиков рабов и скорее всего огреб по полной, потому что после этого на связь больше тоже не выходил. Соответственно у Коли осталось всего лишь одно отделение.

Андрей и его бойцы всего этого не знали и искренне радовались успехам своих товарищей. До Волчьего логова от их позиции было не больше двадцати километров, и Андрей решил рискнуть и отправиться к Родионову на БТРе. Риск, конечно, был велик, но время поджимало и стоило попробовать. Он отправил Севу за бронетранспортером, и на всякий случай выслал разведчиков. Оставалось только ждать.

Оставшиеся бойцы были на улице. Внутри были только пленники, Воробьев и Андрей. Воробьев, сидя у выхода, достал последнюю сигарету и неуверенно теребил её в руках, поглядывая на пулеметы, установленные на позициях.

– Давай и пулеметы заберем, – предложил он. – Тяжелое оружие всегда представляет ценность.

– Хорошая идея, – кивнул Андрей. – Возьми это на себя.

Воробьев кивнул и вышел из палатки. Наконец, он остался в палатке один. Не считая пленных бандитов. Жалкие и испуганные, они со страхом и одновременно с надеждой смотрели на него.

– Что же с вами делать? – спросил он.

Бандиты молчали, наверное, понимая, что этот вопрос Андрей задал сам себе. Романов уселся напротив них, положил автомат на колени и принялся разглядывать небритые и осунувшиеся от постоянных пьянок лица пленников, пытаясь найти как можно больше аргументов, чтобы сохранить им жизни. Раньше, когда он был слаб, он ненавидел подобных им всей душой, и не раздумывая поубивал бы их всех, если бы имел возможность. По крайней мере, так он всегда думал.

Теперь, держа в руках оружие и имея возможность это исполнить, он по-другому смотрел на вещи. Теперь он имел власть над ними, имел право выбирать жить им или умереть. И когда у него появился такой выбор, ему не хотелось убивать. Он больше готов был защищать чужую жизнь с оружием в руках, чем с тем же оружием стремиться отнять её.

Но какой выбор будет правильным?

Севе понадобилось чуть меньше часа времени, чтобы вернуться. На звук двигателя подтянулись и разведчики. Шелковский, Чеканкин и Воробьев взялись грузить в БТР пулеметы и патроны к ним и остальные тут же к ним подключились – как раз начал накапывать дождь, поэтому они торопились, чтобы не дать оружию намокнуть. Когда дело было сделано, остался последний вопрос.

– Что будем делать с пленниками? – поинтересовался Андрей.

– Мочить, конечно, – удивленно ответил Толик не раздумывая ни секунды.

– Тебе лишь бы мочить…

– А что же тогда? – на лице Толика проявился трудный мыслительный процесс.

– Я предлагаю сохранить им жизнь, – ответил Андрей.

Все взгляды устремились на командира. Похоже, никто больше такую идею не поддерживал.

– Это глупо с нашей стороны, командир, – сразу же высказался Вурц. – Во-первых, эти ублюдки – наши враги. И они бы нас не отпустили, это я тебе гарантирую. А во-вторых, за все, что они творили…

Бойцы зашумели, обсуждая судьбу пленников. Те, слыша разговор, в свою очередь тоже взбудоражились, моля о пощаде и наперебой обещая никогда в жизни больше не брать в руки оружие. Неожиданно для всех слово взял Игорь.

– Они жгли наши дома, насиловали женщин, убивали наших друзей. А если не они – то те, с кем они заодно и кого они поощряли. Если мы их отпустим – они вернутся к своим, и завтра будут снова стрелять в нас. Просто потому, что другого они не умеют, не знают, и не хотят. Поэтому приговор им только один – смерть.

Он говорил громко и твердо, чего в свете последних событий никто от него не ожидал. В нотках его голоса Андрей расслышал твердый голос отца.

Некоторые раскрыли рты, слушая такую речь. Шире всех он был открыт, наверное, у Андрея, никак не ожидавшего от всегда благоразумного и совсем неагрессивного брата ни такой речи, ни тем более такой кровожадности. Никто не промолвил ни слова. Большинство – потому что были согласны, но при этом все равно все ждали, что ответит на это Андрей. Лишь пленники продолжали слезно умолять, но на их стенания, доносившиеся из палатки, никто не обращал внимания.

– Если честно, – после долгого молчания начал Андрей, – я в замешательстве. Вы предлагаете перебить их, словно мы какие-то мясники. Но я так не могу – мне мучительно трудно слушать их стенания и мольбы, и все равно хотеть их казнить.

– И что же будем с ними делать, командир? Выпьем на брудершафт и отпустим?

Это были слова Севы. Сказаны они были с плохо скрываемым недовольством. Этот тон и молчание остальных стало для Андрея сигналом к тому, что отделение не разделяет взгляды своего командира. Пошли бы парни на нарушение приказа или нет было тем ещё вопросом. Важнее было – насколько сильно пострадает авторитет Андрея, если он не их поддержит? Вероятно, катастрофически.

Поразмыслив немного, Андрей предпринял последнюю попытку переубедить своих людей.

– Я вот что скажу – убийцы они или нет сейчас неважно. Важно то, что они наши пленники и ничто не мешает нам погрузить их в БТР и отвезти Родионову, а потом, когда все закончится, мы отдадим их на суд всех людей, которых они угнетали. Но если мы казним их сейчас – мы будем ничем не лучше их.

Андрей выдохнул. Эта попытка подобрать нужные слова стоила ему больших усилий, но он чувствовал, что сделал все, что было в его силах. Пока что никто не ответил. И никто до сих пор не посмотрел ему в глаза.

– Итак, моё мнение вы знаете. Поскольку оно отличается от вашего и я в меньшинстве – отдаю их в ваше распоряжение, а вы уж решайте кто вы. У вас пять минут – жду всех в БТРе.

Закончив говорить, он сразу же ушел, не дожидаясь пока кто-то что-нибудь скажет и опасаясь, чтобы его не остановили. Пленные, понимая, что он ‒ их единственная надежда, осознали, что с его уходом потеряли последние шансы сохранить свои жалкие жизни. Двое принялись рыдать, что-то неразборчиво мямля, остальные сначала просили, затем умоляли, а потом уже сыпали проклятиями и угрозами, тем самым лишь ещё больше настраивая людей против себя.

Андрей поглядывал на часы – отведенное им время прошло, но бойцы не возвращались. Выстрелов тоже не было. Промелькнула надежда, что он подумал о своих парнях хуже, чем они заслуживали. Улыбнувшись краешками губ, он стал размышлять непойти ли поторопить их, но в дверях показался Воробьев. С мрачным взглядом он жестом показал Андрею, чтобы он оставался в машине. Длинная автоматная очередь окончательно развеяла уверенность, что рядом с ним вовсе не кровожадные убийцы, ведомые жаждой кровавой мести. Но самое ошеломляющее было ещё впереди.

БТР стремительно несся по ухабистой дороге. Воробьев находился в рубке, готовый к неожиданностям, Сева – за рулем. Остальные с угрюмыми лицами сидели в десантном отделении, молчали и избегали смотреть на командира, сверлившего их разочарованным взглядом.

– Кто исполнил? – не выдержав, спросил он, наконец.

Некоторое время никто не отвечал. Андрей уже собирался повторить вопрос, когда ответ дал Игорь.

– Я, – мрачно сказалон.

‒ Почему именно ты? – не веря своим ушам, выдавил Андрей.

– Сам предложил, сам и сделал. Они это заслужили.

Андрею было что сказать, было много эмоций, готовых выплеснуться, но он сдержался. Сделал пару глубоких вдохов, помолчал, и лишь чуть дрожащим голосом, сдерживаясь, спросил:

– А если нет? Если они годами пьянствовали на этом блок-посте и никому не причинили зла?

– Я в это не верю, – парировал Игорь. – И ты в это не веришь. И никто из наших не верит. Они убийцы, садисты и насильники. И получили по заслугам.

Скривив губы, Андрей покачал головой. Он сильно разочаровался в брате. Причем дважды всего лишь за один день! Захотелось спросить почему же он не был так храбр во время боя? Что, стрелять по безоружным легче, потому что они не стреляют в ответ? Но последняя мысль внезапно привела к другому выводу ‒ стрелять по безоружным гораздо тяжелее. Для этого нужна чистая, незамутненная ненависть. Ведь в бою ты защищаешь свою жизнь и поэтому там не нужно искать мотивацию, чтобы убивать. Но стрелять по беззащитным, слушая их мольбы и глядя им в глаза…

Внезапно он почувствовал страшную усталость. Будто у него отняли что-то, что давало ему силы, вынули батарейку. Расхотелось что-либо говорить.

– Пусть будет так, – выдавил Андрей, не глядя на брата.

5

Повторный сеанс связи с Родионовым вновь вернул напряжение. Отряд Андрея в глубине души наивно надеялся, что пока они доедут, бой уже закончится, но Макс быстро развеял их надежды.

Несмотря на большие потери и рассредоточение, банда все ещё располагала достаточными силами в Волчьем логове. И позиции для обороны у них были хорошо подготовлены, что немного удивило атакующих. Оказывается, «волки» разгильдяйски относились к чему угодно, но не к своей главной базе: тут у них все было оборудовано как надо, и бойцов везде тоже хватало. Оборонялись они хоть и тактически бестолково, но упорно, а порой и отчаянно. Нечего было даже надеяться, что они уступят и побегут. Возможно, потому что им просто некуда было бежать.

Бандиты имели чуть ли не пятикратный перевес в людях и могли запросто организовать контратаку и смести Родионова с позиций. Проблема и комичность ситуации была в том, что ни одна из сторон об этом не знала.

Макс, понятное дело, ожидал сопротивления, но совсем не такого, как ему оказали. Волчье логово оказалось слишком крепким орешком и слишком нужным банде, чтобы она вот так просто его сдала. Поначалу ребят Родионова встретили шквальным, но плохо организованным огнём легкого и тяжелого стрелкового оружия, бронетранспортеров и гранатометов, и отогнали обратно в лес. Со второй попытки маневрами и хитростью Родионов сумел подавить значительную часть огневых точек и уничтожить три бронетранспортера, включая один БМП, но в итоге все равно вынужден был снова отступить.

Защищавшихся было намного больше, они уже дважды имели возможность перейти в контратаку и разбить атакующих наголову, но ни разу не сделали этого. По мнению Макса либо командир у них был бестолковым, либо они, наученные горьким опытом попадания в засады, опасались что Родионов и тут припрятал какой-нибудь туз в рукаве. В любом случае их упертая усидчивость позволяла Максу немного расслабиться и начать диктовать противнику свои условия боя, издалека планируя штурм и подавляя огневые точки и технику «волков», чаще всего вообще без каких-либо потерь.

В результате бандиты заметно ослабли, и с третьейпопытки Макс таки вошел в город и даже сумел закрепиться в нем, но продвинуться дальше не мог – сказывался дефицит огневых средств и людей. Толковых, башковитых кадров Максу тоже сильно не хватало. Что уж говорить про профессионалов? Многое приходилось делать самому, а это сильно замедляло темпы наступления и временами даже бестолковым «волкам» давало время среагировать.

Один раз они все таки решились и предприняли массированную атаку, которая закончилась для них большими потерями как в технике так и в живой силе. Родионов заманил их в улицы, уничтожил с помощью гранатометов головную и замыкающую машины, а остальные забросал гранатами и трофейными коктейлями Молотова, которые его бойцы нашли в большом количестве на одной из захваченных бандитских позиций. После такого разгрома «волки» немного поумнели и технику в город больше не отправляли. Живой силы для ещё одной подобной операции им теперь тоже не хватало, но зато запасы позволяли сидеть в осаде очень долго.

Так они и сидели, грозно глядя друг на друга. С обеих сторон по позициям противникаизредкапроводилась беспокоящая стрельба, а от бандитов иногда прилетали и выстрелы из РПГ, чего Родионов позволить себе не мог – боеприпасов было критически мало. Но в остальном и бандиты, и бойцы Родионова вели себя пассивно. Положение должен был исправить Романов, поэтому его ждали с нетерпением.

Макс и ещё двое бойцов прятались за догорающим БТРом, перегородившим узкую улицу. В полусотне метрах впереди из окна второго этажа ободранной пятиэтажной «хрущевки» по ним изредка постреливал пулемет. Родионов, абсолютно игнорируя огонь пулемета, объяснял бойцам как снайперы выбирают себе позиции и как эти возможные позиции определять. Оба внимательно слушали и кивали, но только один пытался что-то понять. Другой просто слушал и с фальшивым заинтересованным видом кивал. Позже, когда они отправились выполнять задание, он погиб.

Рука Макса иногда показывалась из-за БТРа, указывая что-то на «хрущевке», но сам он не высовывался. Обозленный пулеметчик уже несколько раз открывал огонь по руке, но та мелькала совсем ненадолго, и попасть в нее он не мог. Один раз, правда, рука эта задержалась чуть подольше, демонстрируя пулеметчику средний палец, но, прежде чем тот открыл огонь, стремительно исчезла. Больше она не показывалась.

Вернувшись на свой командный пункт, Родионов испытующе взглянул на радиста. Тот виновато посмотрел на командира, будто все зависело от него.

‒ По-прежнему ничего, ‒ сказал он, исподлобья глядя на Макса.

Родионов вздохнул.

‒ Ладно, давай полковника.

Он достал сигареты, которые ему посчастливилось найти в карманах одного из погибших «волков» и принялся грязными руками выбивать одну из них из пачки. Где их взяли сами бандиты оставалось загадкой, но Макс с радостью взял бы адресок.

– Ну? Что там с помощью? У них там есть пара танков и мне нечем их бить, – голос Макса был совершенно спокоен.

– Дьяков сообщил о приближении колонны с юга, – ответил Павел совсем не то, что хотел бы услышать майор.

– И что мне с ними делать?

– Мы мчимся на всех парах, но вряд ли успеем раньше Романова. Продержитесь до его прибытия.

Макс на секунду отвлёкся, чтобы закурить сигарету. Потом снова взял в руки рацию, хотел что-то съязвить, но передумал.

– Сделаем. Конец связи.

Отложив рацию, Макс немного нервно докурил сигарету и отправился к площади, которая вот уже три часа была самым горячим местом в городе. Площадь была почти квадратной со стороной около двухсот метров. На одной её стороне по уши окопались «волки», удерживая ряд зданий, за которыми располагались их склады, на другой находились бойцы Родионова. «Волки» вели себя вольготно и в последнее время частенько постреливали в сторону противника, но атаковать и выбросить захватчиков из своего города все равно не пытались, вероятно, ожидая подкреплений.

Минометы бандитов притихли, но у них оставалось ещё два танка, которые постреливали прямой наводкой по позициям Родионова, убив осколками одного бойца и создавая серьезное психологическое давление на остальных. Но вскоре на продолжительное время утихомирились и они, а следом и вообще какая-либо стрельба. Бойцы удивленно переговаривались, пытаясь понять, что происходит. Ответ дали сами бандиты ‒ с их позиций медленным шагом через площадь шли трое невооруженных мужчин, один из которых размахивал большой белой тряпкой, привязанной к куску арматуры.

‒ А вот это уже интересно, ‒ улыбаясь во весь рот, Макс потер руки. ‒ Замаскироваться и повысить бдительность! Ерошин! Разведку на фланги, о любой активности докладывать немедленно!

Троица тем временем, удостоверившись, что их намерения поняты правильно и стрелять по ним никто не собирается, немного ускорилась. Двоим было лет по сорок пять, оба с пропитыми лицами, пустыми рыбьими глазами и наглыми мордами, одеты в форму с нашитыми на рукавах ощерившимися волчьими пастями, какую носили почти все боевики банды. Налицо были все признаки праздной и разгульной жизни, и Макс подумал, что на деле они могут быть лет на десять младше, чем выглядят. Третий же, судя по виду, был птицей повыше чином, одет в слегка потрепанную, распахнутую дубленку, утепленные штаны и тяжелые блестящие ботинки с болтающимися по бокам цепями. Все руки у него были в золотых перстнях и печатках, из-под дубленки тоже выглядывали толстенные золотые цепи, которые, казалось, должны были согнуть своего носителя пополам. На голове у него ничего не было. Волос тоже. Зато лысина блестела даже в такой пасмурный день, и Родионов не смог не подумать о том, чем именно, а главное ‒ зачем он её натер.

– Есть разговор! – тяжелым басом прокричал лысый. – Проведите нас к командиру!

Макс осторожно выглянул из-за разрушенной стены.

– Он не здесь! – с опаской крикнул он.

Его бойцы удивленно взглянули на него.

– Тогда отведи нас к нему.

– Можете мне все сказать. Я тоже могу вести переговоры.

Лысый смерил его презрительным взглядом.

– Я буду базарить токо с тем, кто все решает. Так что давай, говнюк, веди меня к главному.

– Не хотите говорить – не надо, – Макс пожал плечами и указал рукой на позиции бандитов. ‒ Ваши ‒ там.

Лысый задрожал от гнева, оглянулся на своих и неуклюже махнул рукой, вероятно, намереваясь что-то им сказать. Затем, немного подумав, согласился, потребовав гарантии безопасности. Просьба была наивной, особенно если учесть с кем именно Макс имел дело, но онничего не терял и потому заверил лысого, что с ними все будет в порядке.

Поразмыслив пару секунд, Лысый неуверенно двинулся внутрь разваленного огнем банды здания, а сам Макс спустился к нему, держась у стены, чтобы в случае чего можно было быстро укрыться. Бандит стоял напротив и веселил Макса блеском лысины. Его сопровождающие держались немного позади, опасливо осматриваясь.

– Ну, чем обязан? – торопливо спросил Родионов.

– Слушай сюда, говнюк… – начал лысый, но Макс тут же замахал руками.

– Я сегодня нервный, – без тени доброжелательности сказал он. – Так что, если собираешься меня оскорблять – предупреждаю: все зубы отсюда не унесешь. Если вообще уйдешь. И твои болванчики тебе ничем не помогут.

Лысый побагровел, сверля Макса злобным взглядом, потом сплюнул Максу под ноги. Тому вспомнился Черенко и его любимая фраза: «Вертел я тебя».

– Окей, братишка, – сказал бандит, выставив перед собой ладони. – Проехали. Короче, слушай сюда. Расклад такой, что мы хотим сохранить ваши жизни. Вы дерзкие, четкие мужики, шарите воевать, а нам такие пригодятся. Передай командиру, что мы предлагаем такую тему – вы всей бандой переходите к нам. Будете подчиняться нашему главному, а за это получите награду. Все что у вас было до того, как вы сегодня утром напали на Сосновку – оставим вам. Чисто потому что зауважали за ваш навык. Но все остальное – это уже не ваше и придется вернуть.

– И какая вам выгода? Мы вас неслабо поимели – вы вот так просто нам это простите? – поинтересовался Макс, когда лысый умолк.

Лысый снова сощурился и взглянул на собеседника из-под бровей.

– Расклад вокруг нас всех – вас и нас – накаляется. Учитывая ваши умения, мы согласны закрыть глаза на эти неприятные комариные укусы и один раз вас простить. Живите себе дальше, делайте что вы там делали, а когда понадобится – поддержим друг друга.

Макс отметил, что чем дольше они разговаривают, тем больше Лысый вспоминает нормальных слов, которыми явно давно не пользовался. Бандюкам в основной их массе вообще был присущ блатной жаргон.

– Угу. То есть ты предлагаешь драться за вас. А если мы не согласимся?

– То вам пи. ц, – спокойно заметил лысый.

– Да ладно? – недобро ухмыльнулся Макс.

Лысый смерил его презрительным взглядом.

– Сколько вы ещё продержите осаду? – спросил он. – К нам вот-вот подтянетсяостальная братва и перемешает ваши тела с землей. Меня прислали сюда только потому, что я вижу возможность сохранить вам жизни, чтобы мы все получили от этого пользу. Да, вы чего-то там шарите, застали нас врасплох, но вы бомжи, вы никто. И через день-другой мы вас всех вырежем, как свиней. Я предлагаю тебе единственное будущее, которое для вас возможно.

Макс задумался. Да, у «волков» ещё много сил, и они действительно имеют все шансы победить в этой войне, но так ли все радужно на самом деле, как говорит этот лысый хрен? Такая подмога, которую нельзя осилить – с военной базы – к ним придет не раньше поздней ночи. Если вообще придет. До того от «волков» в Волчьем логове не останется и следа. Как только подойдут Дьяков, Гронин и Романов, сил станет достаточно, чтобы смести «волков» к чертовой матери. А что могут значить слова лысого о том, что расклад вокруг них накаляется? Макс задал этот вопрос.

– Есть ребята, которые никому из нас не по зубам, – уклончиво ответил лысый. – Эти люди даже не заметят нас, если захотят сожрать. Но мы кое-что замутили в этом направлении и нашли годную крышу. Поверь мне, расклад такой, что без нас у вас вообще нет шансов выжить. Даже если случится чудо, и вы сможете выстоять против нас, то с тем, что скоро начнется, вам не справиться. Стычка с нами – это как поссать против ветра – вы окажетесь замоченными.

Лысый ухмыльнулся, довольный своим корявым остроумием.

– Ну а если струя у вас будет сильной, то потом придется ссать против бури. И тогда…

Откуда-то принесло глухое раскатистое эхо канонады. Лысый вздрогнул, но на его лице почти сразу же растянулась самодовольная улыбка.

– А вот и мы, – противно растягивая слова, елейным голоском протянул он и мерзко улыбнулся.

– Ерошин! – крикнул Макс.

Из-за угла выскочил боец с автоматом наперевес. Сопровождающие лысого напряглись. Как и он сам.

– Выясни что происходит. Если надо – от моего имени свяжись с полковником. Пулей! – резко приказал Макс.

Услышав командирский тон Макса, и заметив, как тот переменился, Лысый посмотрел на него иначе. Он начал догадываться, что Макс водил его за нос, но пока молчал, заново изучая оппонента. Родионов больше ничем не выдал своего волнения. Он просто оперся спиной о кирпичную стену и смерил взглядом троицу напротив, размышляя стоит ли отпускать их обратно. Парламентеры парламентерами, но бандиты не были похожи на людей чести. Они пришли к нему только потому, что проигрывают и Макс был уверен в этом, даже несмотря на то, что где-то на подступах к Волчьему логову шел серьезный бой, от результатов которого зависели жизни его людей и его собственная.

Сверля друг друга взглядами, провели минут пять. Максу даже курить не хотелось, хотя лысый очень медленно, чтобы не провоцировать, полез за борт дубленки, достал оттуда блестящую металлическую зажигалку и пачку сигарет, одну из которых предложил ему. Искушение было велико, но Макс проигнорировал предложение. Прикурив, лысый снова приковал все свое внимание к Родионову. Неопределенность волновала его. Родионов теперь был для него непредсказуем, а то, что он по сути был загнан в угол в глазах лысого делало Макса ещё более опасным.

– У тебя все меньше времени, – решил поторопить он. – Ты еще можешь спасти своюбратву. Отступите, и все будет тип-топ.

Макса невозможно было расшатать такой примитивной провокацией. В своей жизни он побывал во многих боях, так что начало очередного из них не могло заставить его нервничать. Поэтому ни во взгляде, ни в выражении его лица ничего не изменилось, и лысый немного смутился. Ещё больше он смутился, когда вернулся Ерошин.

– Полковник сообщает, – доложил он, – цитирую: ведем бой с большими силами «волков», Дьяков со мной, Романова отправил к вам. Не допустите прорыва «волков» из города.

При последних словах Родионов резко оторвался от стены и направил оружие на лысого и его людей. Ерошин, не понимая, что происходит, интуитивно сделал то же самое. Теперь лысый и его сопровождающие по-настоящему занервничали.

– Мы парламентеры. Вы не можете нас убить! – проревел он.

– С волками жить – по-волчьи выть, – спокойно парировал Макс. – Так что можем. Но не станем. Ерошин, позови кого-нибудь – нужно их связать.

Ерошин вышел и через минуту вернулся ещё с двумя бойцами и веревками. Парламентеров связали и перевели в более безопасное место.

– Это для вашего же блага, – с леденящим душу спокойствием сказал Макс, присев рядом с ними. – Вы же побежите к своим, расскажете, что тут слышали. Зачем нам эти проблемы?

Макс поднялся, глядя на пленников абсолютно безразличным взглядом.

– Ты, наверное, уже понял, что мы не отступим. Так что не обессудь. Поскольку вы парламентеры – обещаю, что ваши жизни мы сохраним, чем бы все ни закончилось.

6

Гронин со свежими двумя отрядами и Дьяков с остатками своих сил лоб в лоб столкнулись с подкреплением бандитов под Волчьим логовом и сумели уничтожить значительную их часть, а остатки рассеять. Победа не далась легко, но и трудной Гронин её бы не назвал. Бандиты были слабым противником, часто паниковали и делали ошибки там, где достаточно было лишь проявить характер и стоять до конца. Несмотря на всю свою браваду и показную крутизну, на деле они обладали психологией простейших гопников – беги, если противник тебя не боится. Поэтому во многих случаях достаточно было лишь надавить посильнее, и «волки» бросали все и бежали что есть духу с тактически выгодных позиций. И этот раз не оказался исключением.

Те, что окопались в городе, после разгрома так сильно ожидаемой помощи, заметно упали духом, и вечером, во время финального штурма, быстро сдались. Серьезное подспорье в обоих боях оказали гранатометы, добытые отделением Романова.

В так упорно удерживаемых складах было все, что душе угодно: провиант, топливо, оружие, техника, одежда, патроны, запчасти, медикаменты и ещё много-много всего. Но самое главное – там были люди. Четыре сотни людей, вывезенных бандой из деревень, были разделены по половому признаку и заперты отдельно в специально созданных больших камерах под охраной десяти вооруженных бандитов. Охрана, конечно же, сразу сдалась – что ещё ей оставалось?

– Да уж, полковник не промахнулся с названием операции, – с удивлением отметил Дьяков, когда увидел несчастных узников.

Помимо всех прочих радостей, удалось также поймать лидера банды. Понтов тот кидал столько, что хватило бы на всю банду. Макс с Грониным некоторое время забавлялись, слушая его пустые угрозы, а потом, наигравшись вдоволь, Родионов устроил ему допрос с пристрастием и узнал много интересного.

Лысый парламентер был полностью раздавлен. Он был уверен, что «волки» победят и с трудом смог смириться с тем, что они проиграли толпе оборванцев. Макс собирался сдержать слово и отпустить его. После допроса. Без пристрастия. И с напутствием никогда больше не попадаться на пути.

В итоге лысый легко отделался. В основном потому, что его слова полностью совпадали с тем, что говорил лидер банды и другие выжившие командиры. А говорили они весьма страшные и волнующие вещи.

Выяснилось, что недавно с ними связалась мощная группировка с юго-востока Украины. Называлась она «Чаян». Это большая и сильная банда, о которой в этих краях ходили лишь слухи. Она контролировала полуостров Крым, часть юга Украины по линии Херсон-Каховка-Мелитополь-Бердянск, а также значительную часть Краснодарского края вместе с самим Краснодаром. С «Чаяном» в свою очередь контактировала ещё более сильная организация, находившаяся в Европе. Её восточные территории заканчивались Карпатами. По эту сторону Карпат, начиная со Львова и дальше на север и восток, находились по большей части ничейные территории, поделенные между мелкими местными бандами, разделенные островками анклавов торговой гильдии. Так вот, банда из Европы предложила «Чаяну» союз с целью выпнуть торговую гильдию из Украины. Ну а «Чаян» в свою очередь начал подряжать под это дело всех заинтересованных соседей. «Степные волки», по их мнению, дураками не были, реально оценили, как выразился лысый, «расклад», и «быстро вкурили кто на районе будет смотрящим». Поэтому, недолго думая, записались в друзья к «Чаяну». С этого момента их рынок рабов сильно оживился. Помимо старых клиентов, которые периодически покупали небольшие партии, подключился сам «Чаян» и плюс ещё их европейские союзники – странные на вид монахи, которые приезжали вместе с бойцами «Чаяна». Эти хотели очень много рабов, и платили за них очень щедро. Зачем им возить рабов из такой дали «волки» не знали. То ли в Европе люди совсем закончились, то ли сам «Чаян» уже продал им всех, кого мог – неизвестно.

В общем, «волки» процветали. Правда, после заключения союза с «Чаяном» они перессорились между собой и часть банды, обретающаяся на старой военной базе, отделилась, не разделяя позицию основы. Именно поэтому они не прислали помощи, когда на Волчье логово напали Родионов с компанией.

Ещё удалось узнать, что от старой армии, которая теперь называется «Булат», остался неслабый кусок, и он очень дружен с торговой гильдией. А ещё в голову к Родионову пришла интересная мысль, и он тут же выразил её устно.

– Слушай, Череп, а что слыхать про эпидемию? Откуда взялась? Куда делась? – спросил он.

– Ну, мать твою, и вопросы, – удивился лысый, которого свои звали Черепом.

– Мы долго сидели в изоляции, – пояснил Макс. – Вылезли бы раньше – то и звездюлей вам вставили бы раньше.

Череп с кислым выражением лица глядя в пол, улыбнулся краешками губ.

– Да ничё толком неизвестно, – ответил он, прикуривая очередную сигарету. – Никто особо-то и не пробивал эту тему. Слыхал, правда, отдельные слухи, мол, то ли азиаты, то ли арабы, наваяли этот долбанный, сука, вирус, и выпустили где-то в Японии, а оттуда пошло по свету.

– А от кого слыхал?

– Да был тут один хрен из «Нового порядка» года два назад. Вот он и рассказывал.

– Обана, что за «Новый порядок»? – оживился Макс, услышав что-то новенькое.

Череп уже третий раз за время их беседы с ироничной улыбочкой уставился на Макса, словно перед ним был не опытный тёртый мужик, а какой-то малолетний идиот. Макс мимикой и жестами показал, что он уже объяснял – они находились в изоляции, мало знают.

– Есть такая банда… Или не банда… Короче, это типа объединения городов. Есть большие, укрепленные, обнесенные стенами города, и вот из них состоит «Новый порядок».

– Что ещё про них знаешь?

– Ну-у… – задумался Череп. – Варят химию. Крутую, в натуре крутую химию. Все остальные по сравнению с ними – лабухи безрукие. Но, сука, дорого за неё хотят.

– Что за химия? Наркота, что ли?

– Ну да… Хотя они и обычную тоже варят, в смысле лекарства.

– Они, наверное, лучшие друзья торговой гильдии, – предположил Макс.

– Щас, разогнался, – фыркнул Череп. – Они гильдию на дух не переносят. Даже этих, как их сука… Представительств, во! Не разрешают в своих городах открывать.

– Интересно. Так чего ж гильдия их не проглотит?

– А я знаю? Иди у них спроси. Да и «Новый порядок» – крутые мужики. У них армия не только сильная, но и прохаванная. Лохов, типа моих бывших бойцов-мудозвонов, к ним не берут. Так что, гильдия может и в торец выхватить, если к такому противнику залупнется.

– Ясно.

Макс докурил сигарету и с сожалением взглянул на пустую пачку, которую они с Черепом активно курили последние два часа. Череп заметил его взгляд.

– Не вешай нос, братуха. У меня ещё есть, – улыбнулся он, доставая из-за пазухи новую пачку Кемела.

– Вот все хотел спросить – где вы их взяли? – засмеялся Макс, беря предложенную Черепом очередную сигарету.

– Все те же монахи. Суки, знают же, чего хотят люди! – заржал Череп. – За очередную партию привезли нам шесть ящиков…

Макс изменился в лице и взглянул на Черепа своим неприятным буравящим взглядом. Череп смутился и опустил взгляд.

– Извини, братишка, – искренне попросил он. – Я восемь лет жил среди этого. Может, не все правильно делал, но что было, то было.

– Знаешь, Череп, – ответил Макс после недолгого раздумья. – Мне-то ты по сути ничего не сделал, и встреться мы при других обстоятельствах, я бы забухал с тобой, потому что нормальный ты мужик, когда вот так напротив сидишь, да за жизнь говоришь. Но я знаю твоих друзей, знаю, что они делали последние восемь лет и уверен, что ты от них не отставал. И за это вас всех надо отдать на суд людям, которых мы освободили из клеток.

Череп молчал, потупив глаза.

– Но я дал тебе слово, что отпущу, а я свое слово держу. Даже найду тебе одежду и жратвы на дорогу. Потому что если тебя так выпустить – ты и ста метров не пройдешь. И ты это знаешь. Поэтому цени мою доброту.

Макс и правда сдержал слово – Череп смог беспрепятственно выбраться из Волчьего логова. Лично проводив его до окраины, где ему уже ничего не угрожало, Макс остановился.

– Дальше ты сам, – сказал он.

Череп обернулся и, с тоской посмотрев на городок, который ещё недавно был его домом, спросил.

– Так и не врубаюсь – как оно так вышло, что мы проиграли?

Родионов криво ухмыльнулся, но лишь на мгновение, а затем стал серьёзным и ответил:

– Вы не поняли самого главного. И ты тоже до сих пор, похоже, так и не понял.

– Эт чего?

– Что мы не люди, маскирующиеся под собак. Мы волки, маскирующиеся под людей.

Время шло, а Череп все молчал и молчал, переваривая услышанное. Похоже, он недооценил этих оборванцев даже больше, чем мог себе представить. Макс не стал дожидаться его ответа и решил прекращать это бессмысленное прощание:

– Удачи тебе, Череп. Пусть тебе повезет больше никогда не попадаться на моем пути, потому что если мы встретимся ещё раз – ты эту встречу не переживешь.

Сказав это, Макс развернулся и пошел прочь.

7

Паралич оказался внезапным. Создалось ощущение, что все это время, все эти сумасшедшие сорок или сколько их там было часов что-то держало его, словно кукловод, дергало за ниточки, не позволяло упасть. Но как только все закончилось, как только затих шум последнего выстрела и оборвался крик последнего погибшего, кукловод будто исчез, и ноги Андрея подкосились. Он бессильно опустился на землю прямо посреди улицы, лег на спину и прикрыл глаза.

Он физически ощущал, как выходит из него напряжение и расслабляется тело. Остальные были далеко впереди и ничего не заметили. Лишь Кирилл Черенко, шедший замыкающим, остановился и с подозрением уставился на Андрея.

– Сержант? Все нормально? – с легким волнением в голосе спросил он.

Андрей приоткрыл один глаз и посмотрел на него. Худая, заросшая светлой щетиной, осунувшаяся физиономия с впавшими, покрасневшими глазами… Парню явно тоже досталось.

– Падай рядом.

– Посреди улицы? – засомневался Кирилл, оглянувшись.

– Да пофиг вообще, – безразлично ответил Андрей и снова закрыл глаза.

Кирилл постоял немного, размышляя, затем положил на потрескавшийся асфальт оружие и присел рядом. Он был почти ровесником Андрея, но лица обоих, несмотря на молодой возраст, выглядели сурово. Конечно, сказывалось влияние последних дней, оставившее на них отметины в виде синяков, царапин и рассечений, но и без них эти парни уже не выглядели желторотыми юнцами. В свои двадцать с маленьким хвостиком они давно не были детьми.

– Устал я, – тихо сказал Андрей после долгой паузы. – Ощущение, будто из меня вынули батарейку. Нет больше сил ни на что.

– Угу, – умкнул в ответ Кирилл.

Андрей приоткрыл глаза и лениво следил за свинцовыми тучами, медленно ползущими над ним. Эти тучи казались ему отражением его внутреннего состояния. Такие же безликие, неприятные, тяжелые…

Справился ли он? Возможно. Был ли полезен? Судя по результатам, похоже, что да. Может быть, Родионов и Гронин даже похвалят его. Полковник – скупо, но с теплотой, а майор – с присущей ему хитринкой и легкой издевкой, но тоже с теплотой… Однако у самого у него не было ощущения, что он был достаточно хорош. Наоборот, его грызли сомнения, раскаяние, что не смог уберечь всех, и стыд, что растерялся в ситуации, когда делать этого было категорически нельзя. А больше всего его беспокоило, что если бы не Воробьев и его БТР – они все бы погибли. Стало быть, его заслуги в успехе операции не было. Все, что он делал, приводило только к проблемам, которые за него решали другие, иногда ценой собственных жизней.

– О чем думаешь, командир? – заметив, что Андрей задумчиво смотрит на низкие тучи, спросил Кирилл.

Андрей скосил на него взгляд. Стоит ли отвечать? Может, лучше промолчать или ответить что-то нейтральное и прекратить разговор… Или все-таки сказать? Если выговориться, может, станет легче…

– Думаю, что облажался, – ответил он, отведя взгляд.

Кирилл в недоумении вскинул брови.

– Облажался? Это имеется в виду что?

– Хреново все было. Не так, как надо, – Андрей запнулся, не решаясь сразу добавить, то что хотел. – Не справился я.

Черенко отвернулся в задумчивости. Некоторое время молчал, грязной рукой почесывая щетину.

– Не знаю, чего ты ожидал и как было надо, – растерянно сказал он после паузы. – Мне кажется, что надо по результату на все смотреть. Мы живы, а бандитов поубивали много. Бронетранспортер захватили, много оружия. Разве ж это хреново?

– Нет, наверное. Но не я привел к этому. А должен был.

– Не знаю даже, – Кирилл опустил глаза и пытался подобрать правильные слова. – Как бы… М-м… Командир то ведь ты. Вот, например, мы с отцом когда на охоту ходим, то неважно кто больше подстрелил – важно, что мы вместе это делали. И решения куда идти, где искать зверя или птицу – их отец всегда принимал. И бывало, что возвращались с добычей, но всю её я добыл – это ведь никогда не означало, что он хуже меня, просто… В общем, ты не можешь делать все за всех, но ты указываешь направление. И как команда, идя в этом направлении, мы все делаем что можем, вносим свой вклад, складываем свою добычу в общий котел… Вот. И чем лучше результат – тем лучше команда и человек, задающий направление. Как-то так.

Андрей подумал, что Кирилл просто хочет его успокоить. Старается поддержать, как умеет. Но как оно все на самом деле…

Послышался шум гравия, по которому ступали тяжелые ботинки. Кирилл быстро схватился за оружие и взглянул в ту сторону, но затем отложил автомат. Андрей лишь приоткрыл глаза, наблюдая за ним – ему казалось, что у него нет сил ни на что другое.

Шаги приближались, а затем затихли рядом с ними.

– Чего разлеглись? – донесся хриплый и неприятный голос.

Пришедший закашлялся. Андрей перевел взгляд на него – это был Игорь.

– Чего тебе? – грубо спросил он.

Игорь с неприязнью посмотрел на брата, уязвленный таким обращением.

– Ничего. Ищут тебя все.

Андрей это заявление проигнорировал. Игорь закусил губу и повертел головой, собираясь с мыслями. Лучше было бы, конечно, если бы Кирилла тут не было, но и при нем Игорь говорить не стеснялся.

– Чего ты дуешься на меня? Чего шипишь? – спросил он, обращаясь к Андрею.

Тот выдержал долгую паузу, размышляя, а затем, не открывая глаз, ответил обычным тоном, без язвительности или упрека.

– Потому что ты палач.

– Сам ты…

Игорь начал было отвечать, но запнулся. Видя, что брат не собирается ничего говорить, он подумал немного и продолжил:

– Ты делаешь то, что считаешь правильным и я тоже. Так что давай без ярлыков.

Андрей молчал, по-прежнему не открывая глаз. Игорь ожидал какой-то реплики от брата, но, не дождавшись, развернулся, собираясь уходить. Сделав первые шаги, он услышал брошенную ему в спину негромкую фразу.

– Каждый сам выбирает на что направить свет, который он держит в руках.

Глава 5.1. Призрак

1

Чай. Настоящий чай. С бергамотом. Невероятно…

Андрей чувствовал себя, будто перенесся в прошлое. В то время, когда такой чай они вместе с матерью пили каждый день, иногда по три раза, а теперь это даже не дефицит… Это роскошь, доступная единицам, кнопка, прикасаясь к которой, ты переносишься назад во времени.

Он сидел в плетеном кресле на просторной мансарде потрепанного, но в его понимании роскошного дома, в котором, вероятно, раньше жил кто-то из «волков». В руках у него была чашка с напитком из прошлого, которым он наслаждался уже некоторое время, задумчиво поглядывая в окно.

Времени, которое можно было посвятить только себе, как правило, всегда было мало, и Андрей старался тратить его с пользой, но сейчас ему не нужно было ни латать вещи, ни ремонтировать или обслуживать оружие, ни заниматься личной гигиеной. Это был редкий случай, когда он мог просто посидеть и подумать, а подумать было о чём.

Хлебнув из кружки, Андрей оторвал взгляд от горизонта и взглянул вниз, где по двору, что-то увлечённо обсуждая, гуляли бойцы его отделения. До ушей парня доносились лишь сами звуки речи, а вот слов он разобрать не мог. У ворот стоял грузовик, возле которого Толик с блаженным видом курил последнюю трофейную сигарету – «Кемел», которому он так искренне, по-детски радовался, когда нашел пачку на теле убитого бандита. Неподалеку на лавке сидела Катя – дерзкая и порой свирепая девица, которая из-за своего непростого характера немного пугала Андрея. Её к нему в отделение назначили новым медиком.

Чеканкин, который выполнял функцию медика до неё, разбирался в медицине на уровне санитара-самоучки, а Катя училась у городского хирурга, пересиживавшего в её деревне эпидемию, потому знала о членовредительстве и способах исправления его результатов куда больше. К тому же эта светловолосая бестия хорошо дралась и неплохо стреляла, так что от её прихода отделение в любом случае выиграло. Был, правда, вопрос сексуального характера, но сама Катя быстро его разрешила, выбив Вурцу левый резец за попытку полапать её задницу. Вурц, правда, таки успел ее потрогать и потом заявил, что резец хоть и жаль, но он того стоил. Впрочем, на предложение Толика потрогать её ещё и за грудь и заплатить за это вторым резцом, он почему-то ответил отказом.

Что же до Андрея, то его не очень симпатичная, но обладающая характером девушка, конечно, тоже привлекла, но он старался этого никак не показывать. В любом случае опыта в отношениях с противоположным полом у него было немного, да и не хотел бы Андрей, чтобы в отделении из-за этого возникли какие-то сложности.

Однако если подумать, то раньше он как-то иначе на них реагировал, краснел, терялся, но теперь что-то изменилось. Может из-за стресса, может, из-за того, что он сосредоточился на командовании и развитии своих навыков в этом направлении, но Андрей перестал реагировать на женщин, как на объект первостепенного интереса. Подумав так, он вздрогнул и чуть не разлил чай. Где-то он читал о таком. Кажется, там это называлось импотенция. Ой-ой…

«Если бы не вирус, не вся эта каша с переездами и жизнью в постоянном страхе, может быть, я сейчас оканчивал бы институт где-то в Москве или Петербурге… И жизнь была бы совсем другая, безоблачная и полная надежд. А вместо этого радуюсь тому, что впервые за столько лет пью настоящий чай и что до сих пор жив», – с легким раздражением подумал Андрей.

Он осторожно, чтобы не обжечься, снова отпил из кружки.

Ситуация с Игорем была непростой. Разочарованный в брате, Андрей хотел по возвращении в «Убежище» выгнать его из своего отряда, но ничего не вышло.

Во-первых, самого Игоря будто подменили, он как-то совершенно внезапно превратился в абсолютно другого человека. Андрей догадывался, что это произошло после расстрела пленных, потому что после этого Игорь, сцепив зубы и преодолевая страх, дрался уже если и не наравне со всеми, то по крайней мере не сильно хуже. Андрей видел, что брату страшно, но тот сумел удержать себя в руках и больше таких срывов, как в начале «Освобождения», себе не позволял.

Во-вторых, сам Игорь не захотел покидать отряд. Когда после задания они вернулись в «Убежище», Андрей собрал своих бойцов и устроил разбор полетов. Кулик, как и обещал, к вящей радости остальных покинул отряд ещё до этого, а вот кандидатуру Игоря Андрей сам вынес на всеобщее обсуждение, и к его удивлению это предложение никто не поддержал. Игорь защищался, что-то доказывал, говорил, что все понял, что больше не подведёт, но это было лишним – люди сами всё видели, и как позже выяснилось, давно всё решили. Черенко постфактум рассказал об этом Андрею, мотивируя все короткой фразой: «он изменился». Потом, правда, добавил: «он же твой брат». Странно, что не сказал: «вертел я вас обоих».

Так что, несмотря на то, что отношения между братьями охладели, Игорь оставался в отряде. Пока что Андрей не решил для себя лучше это или хуже.

Сам Андрей тоже изменился. Стрессы, пережитые во время «Освобождения», потери, постоянный риск и ответственность поначалу выжали его досуха, но потом он понял, что именно они и мобилизовали его, заставили соображать быстрее, показали, что он на это способен, хоть результат и не всегда был таким, как ему бы хотелось. Во многом помогли сами бойцы – их поддержка, понимание, и то, что они не разбежались из отряда. К тому же никто не винил Андрея за погибших, чего тот очень боялся, более того – по результатам всей операции его отряд понёс наименьшие потери. Трудно сказать случайность это, везение или что-то ещё, но факт был налицо и благодаря такому результату во многом развеялись и его собственные сомнения в своих силах.

После генеральной битвы с бандой, когда они вернулись в «Убежище» на отдых, Андрей имел достаточно времени, чтобы переосмыслить произошедшее. Самым удивительным для него оказалось то, что он ни разу не задумался о том, что будет убивать. На фоне беспокойства о своих бойцах и об управлении отрядом он совсем забыл о себе и ему это понравилось. Если отбросить случай с пленными, то Андрей вообще ни разу не задумался о судьбе бандитов.

Очерствел ли он? Нет, вряд ли. И случай с пленными доказывал это. Но операция раскрыла ему глаза на очевидную для большинства вещь, которую он упорно не хотел замечать до неё – его люди для него ценнее, чем все остальные, и их жизни это всё, что его реально заботит во время боя.

Под повязкой на плече зачесалась рана, и Андрей осторожно помассировал её. Рука уже почти не болела – сквозная рана плеча, которую Катя классифицировала как «комар укусил», затянулась и лишь изредка напоминала о себе. Однако поначалу это стало для парня большим событием: он испытал боль и страх, были даже мысли о смерти, но на деле всё оказалось пустяком. Из-за этого в дальнейшем Андрей испытывал неловкость перед товарищами и пообещал себе, что больше так не опозорится.

Он допил чай и поставил кружку на стол. Затем вновь осмотрелся. Дом был неплохо обставлен вполне приличной мебелью, хоть и заметно уступавшей той, которую парень видел у Леонелли. Андрей подумал, что не только Леонелли любит всё красивое. Вероятно, здесь тоже жила какая-нибудь шишка, только из местной банды. Может, даже именно Череп.

Андрей спустился вниз по лестнице и уловил в воздухе отчётливый запах ржавчины. Он распространялся от большого пятна крови, которая впиталась в мягкий палас, расстеленный в одной из комнат. Там же лежало тело убитого бандита – единственную деталь, неприятно контрастировавшая с уютом дома. Окинув тело презрительным взглядом, Андрей покинул дом и вышел на улицу. Заметив командира, к нему подошёл Толик.

– Полковник где-то рядом. Велел ждать его здесь, – сообщил он.

– Ну и отлично, – ответил Андрей и посмотрел на дорогу, откуда как раз донеслись звуки мощного мотора «Хаммера». – Ты смотри, легок на помине.

Через полминуты «Хамви» остановился у ворот. Точь-в-точь такой же, как потерянный Толиком и Воробьевым. Из него немного неуклюже выбрался Гронин и, заметив Андрея, сразу направился к нему. Оглянувшись, Андрей нигде не мог заметить Черенко. Да уж, навык растворения в воздухе при появлении начальства у охотника работал исправно.

– Вижу, ты неплохо устроился, – вместо приветствия сказал Павел и на лице у него появилась улыбка.

– Ну что вы, товарищ полковник, – решил отшутиться в ответ Андрей. – Как можно? Наоборот – мы вам нашли кабинет попросторнее. Вот, как раз квартирантов закончили выселять.

Оба засмеялись.

– Молодец, Андрей. Не ошибся я в тебе, – внезапно похвалил парня полковник.

Андрей удивлённо посмотрел на него и немного покраснел. Похвала Гронина была для него самым приятным поощрением в мире.

– Ну-ну, не смущайся, ведь все заслуженно. Не хотел тебя раньше хвалить, но сейчас уже можно.

– Спасибо, – смущенно выдавил Андрей, глядя в пол.

– Во всей операции ты был одним из самых ценных звеньев. Твоё отделение уничтожило много бандитов, вы раздобыли транспорт, оружие, которое сыграло одну из решающих ролей во всей операции – что ещё добавить? Ты отлично проявил себя.

Полковник посмотрел на него, прищурившись. Затем перевел взгляд на дом.

– И думаю, что у меня есть для тебя задачка поинтереснее, чем бегать за прячущимися по лесам бандитами, – закончил он.

Договорив, Павел направился к дому и вошел в коридор первого этажа. Бегло осмотрев комнаты и их обстановку, он прошёл в гостиную, где запаха крови не было слышно. Андрей шёл за ним.

– Короче, организация у нас развивается малость быстрее, чем мы могли себе представить даже в самым смелых мечтах, – сообщил он. – И мы с майором Родионовым решили повысить тебя и доверить взвод. Понимаю, что это немного быстро, но у нас особо не из кого выбирать, а ты хорошо себя зарекомендовал. Думаю, справишься. Ты ведь справишься?

– Так точно!

Андрей давно решил, что впредь будет соглашаться со всем, чего от него потребуют Гронин и Родионов. Они уж точно лучше него понимают, что ему по силам, а что нет.

– Хорошо, – кивнул Гронин, разглядывая обустройство гостиной. – Так, а здесь у тебя что?

Полковник шагнул к красивой резной двери, и распахнул её. Андрей последовал за ним. За дверью оказалась большая кухня, на электроплите, питавшейся от солнечных батарей, расположенных на крыше, стоял всё ещё горячий чайник. Эти батареи стали, наверное, чуть ли не самым ценным трофеем организации за последние две недели.

Романов, уже немного ориентировавшийся на этой кухне, по-хозяйски достал из шкафчика кружки и взялся разливать чай.

– Этот чай… Для меня это прямо вкус из детства… – наливая, мечтательно поделился мыслями Андрей.

Услышав его слова, Павел подумал о том, как тяжела была жизнь Андрея, скольких обыденных вещей и элементарных детских радостей он лишился. И все равно, несмотря на это, парень не сломался, не стал безликим и безвольным слабаком. Вот Игорь – этот из другого теста. Пообщавшись с ним, Павел не сразу понял, как такого человека могла не сломить жестокая среда, в которой он оказался. Понадобилось время, чтобы найти ответ и теперь он знал – воля Андрея удержала их обоих на плаву.

– Да, Андрей, я и сам уж не помню, когда в последний раз пил настоящий чай.

– Жаль, что из-за банды так много людей уже не смогут этого сделать, – вырвалось у Андрея.

– Если ты о тех, кто погиб, то здесь твоей вины нет, – наставительно ответил Гронин. – Мы дрались за наше будущее, и каждый прекрасно понимал, что оно будет не у всех.

Полковник с шумом втянул немного горячей жидкости.

– Я тебе больше скажу. Фраза Наполеона «кто не хочет кормить свою армию – будет кормить чужую» в сегодняшних реалиях стала аксиомой. Жизнь и в те времена была не сахар, а теперь так и вовсе превратилась в сплошную войну, а война есть война, друг мой – она всегда одинакова. Люди будут умирать в боях ещё много лет, и мы ничего не сможем с этим поделать.

– Как-то жестоко это у вас звучит… Будто жизнь ничего не стоит.

– А разве не так? – с ноткой превосходства спросил Павел. – Что стоила твоя жизнь на той дороге? Ничего. Они просто хотели тебя убить, и будь мы чуть медлительнее – убили бы. Сколько раз ты чуть не погиб уже в наших рядах? А знал бы ты сколько раз в жизни я сам был на волосок от смерти… Жизнь – она обретает ценность только тогда, когда её не стремятся отнять, когда человек в безопасности, когда раскрываются его таланты помимо умения выживать. Выживание – всего лишь один инстинкт, а все остальные бесценные навыки: строить, выращивать растения, учить детей, писать музыку и многие-многие другие – они в условиях выживания в принципе бесполезны. Вот какая тебе в бою польза от архитектора?

– Никакой.

– Именно. В бою важнее умение этого архитектора воевать. И так для всех. Но в безопасной обстановке он может спроектировать укрепление, дом, школу, больницу. На войне же он просто ещё один солдат, единица. И почему его жизнь должна быть ценнее, например, твоей, особенно если ты более умелый солдат? А раз жизнь всех людей стоит одинаково – значит…

– Стоят они ничего? – перебив, закончил Андрей.

Павел вздохнул. Оглянувшись, он прошел обратно в гостиную и уселся на диван. Андрей присел на стул напротив него.

– Неужели ты думаешь, что для меня вы все – оловянные солдатики? – спросил Гронин.

Андрей вспомнил Кулика, его слова про то, что руководство их организации ничем не лучше «Степных волков». Павел, не дождавшись ответа, продолжил.

– Ты должен понять жестокую, но простую истину – вступая в бой, человек вне своей воли становится смертником, пешкой. Я, ты, Родионов – пуле все равно. И задача командира – сделать все возможное, чтобы погибло как можно меньше его людей.

– Меньше? Почему же не сделать так, чтобы не погиб никто?

– Можно, – кивнув, ответил Гронин. – Есть такой способ.

– Какой же? – удивлённо спросил Андрей.

– Не вступать в бой.

Полковник сделал паузу, глядя на реакцию Романов. Тот опустил лицо и молчал.

– Ты знаешь способ разобраться с угрозой без боя? С «волками», например?

Андрей отрицательно покачал головой.

– И я не знаю. А значит, победа будет стоить жизней, как бы нам не хотелось другого.

Романов вздохнул. Полковник прав – всем выжить не удастся. Андрей видел, что происходит в бою, как пули пролетают рядом с тобой, как ранят, как убивают. Видел, как угасает в глазах жизнь, которая мгновение назад била ключом.

– Когда мы разобьем банду – мы ведь остановимся?

На лице Гронина появилась грустная улыбка. Он давно уже понял, что остановиться невозможно, потому что остановка в этом мире теперь только одна – смерть.

– К сожалению, нет, – он покачал головой. – И не потому, что мне этого не хочется. Уж поверь, я за свою жизнь так навоевался, что сыт этим по горло.

Полковник вздохнул и отхлебнул чаю. Андрей терпеливо ждал, пока он продолжит свою речь. Ему было интересно послушать, почему же Гронин не видит возможности остановить кровопролитие.

– Все дело в том, что «волки» это низшие хищники – шакалы, падальщики. Они питались слабыми и беззащитными. Но как и в любой пищевой цепочке над ними есть другие – более развитые, более хитрые и более смертоносные. И единственный способ выжить – стать одним из них.

Вот она истина. Вот то, что так долго не мог уловить Андрей: чтобы выжить – нужно стать высшим хищником. Нет никакого смысла созидать, если ты не способен сберечь свое творение от уничтожения. Нет смысла рожать детей, если ты не можешь защитить и вырастить их.

Вообще невозможно создать что-либо, если нет возможности это сохранить. Сперва нужно приложить все усилия для того, чтобы ликвидировать угрозы. Вот как изначально размышляли Гронин, Родионов, Дьяков. Как, быть может, размышлял отец, когда ушел накануне эпидемии. Может, он тоже знал, что будучи крысой на тонущем корабле, пытаясь спастись самому, он тем самым не сделает ничего для того, чтобы спасти весь корабль и вместе с ним экипаж?

Андрей попытался восстановить в памяти последние слова матери об отце. Что же она говорила? Общие фразы, что он сильный и умный, у него очень важная работа, и он вроде бы что-то знал о происходящем. Но что именно? Эх, если бы спросить её сейчас…

– Наш отец уехал буквально за день до эпидемии, – внезапно начал делиться воспоминаниями Андрей. – А мы с матерью прямо на следующий день поехали к её родителям в деревню. Но это не помогло. Когда она заболела и поняла, что умрет, то постоянно рассказывала нам с Игорем об отце. Просила никогда не забывать ни его, ни её. Говорила, что он отправился исполнять свой долг, что не мог иначе. Позже я много раз думал о том, была ли у неё на него обида за то, что он нас бросил, потому что у нас с братом она была. Сейчас я думаю, что наверное, слишком плохо его знал.

Павел мог бы на пальцах одной руки пересчитать случаи в жизни, когда его чувства и эмоции были настолько сильны, что он не мог удержать их в себе, обязан был их выпустить. Сейчас был как раз такой случай – сын его друга открывался ему, но блуждал в потемках собственной души. Раньше Гронин не хотел говорить Андрею, что знал его отца, но теперь понял, что больше не должен этого делать.

– Она любила его как раз за это – за принципы, за честь, которой он дорожил, за нежелание быть винтиком, – с волнением сказал Павел. – Она с самого начала отдавала себе отчет, что всегда будет для него на втором месте, но этого ей было достаточно.

– Звучит так, – голос Андрея дрогнул, – будто вы знали их.

– Да, знал.

Андрей бросил на полковника взгляд полный самых разнообразных чувств. Были здесь и недоумение, и обида, и даже злость.

– Это правда? – спросил он после паузы.

– Да.

– О господи, почему же вы раньше не сказали?! – вскричал Романов, с грохотом поставив кружку и разбрызгав чай по всему столу.

– Я не был уверен, что ты именно его сын.

– Тогда в лесу, после поездки к Леонелли, вы расспрашивали меня о родителях, об отце. Я ещё тогда подумал, что вы можете его знать. Не знаю откуда… ай неважно, – во взгляде Андрея, направленном на полковника, было нескрываемое разочарование.

Почему он молчал? Если знал, то почему молчал? Но даже не это было сейчас главным вопросом.

– Расскажите мне о нем, – с напором потребовал он. – Где и когда вы его встречали, что о нем знаете? Где он служил? Я должен найти его…

– В первую очередь ты должен успокоиться, – резко и строго сказал Павел.

Андрей прикрыл рот, изумленно уставившись на полковника, хотя из горла стремились вырваться и другие вопросы.

– Так-то лучше, – тон Павла не стал мягче. – Я понимаю, что ты ошарашен, взволнован, но держи себя в руках. Если я не сказал тебе раньше, значит, у меня были на то причины.

Андрей повиновался и молчал, хотя эмоции внутри него неистовствовали. Павел тоже долго молчал, собираясь с мыслями. Он не любил вспоминать о погибших друзьях, но сейчас это нужно было сделать.

И затем он рассказал Андрею все, что помнил о Викторе Романове: об их дружбе, совсем чуть-чуть о службе, и о том, как предлагал ему укрыться в бункере. А после долгого рассказа несколько минут молчал. Растерянный Андрей тоже молчал, отрешённо глядя в стену.

– Ты не представляешь себе, как мне его не хватает, – сказал вдруг Павел, глядя в сторону. – Твой отец был для меня больше, чем другом, он был мне, как брат. Эх, ну и завертели бы мы здесь, будь он жив…

Гронин ненадолго умолк, задумавшись. Потом продолжил:

– Хоть я знал его не так долго, как хотелось бы, я могу с уверенностью сказать – он был отличным человеком. И я чувствую свою вину в том, что мы – я, ты, твой брат – потеряли его. Поверь, я сделал всё, что мог, чтобы помочь вам… и я не знаю, почему всё так вышло.

Андрей с трепетом слушал Павла, жадно впитывая каждое слово, сказанное об отце, ожидая чего-то ещё, но полковник усилием воли отогнал от себя воспоминания. В бункере у него было много времени и он долго горевал по своему другу, но теперь не мог позволить себе раскисать. Поставив кружку на столик у дивана, он взглянул на Романова.

– Павел Константинович, я должен найти его, – серьезно сказал Андрей.

– Как это понимать?

– Я должен отправиться за ним. Туда, где вы вместе служили…

– Ты не понимаешь, о чем говоришь, – холодно перебил его Павел. – Если ты что-то и должен, так это успокоиться. Прошло почти десять лет.

– Я могу найти там что-то, напасть на след, может, что-то узнать… – Андрей его явно не слышал.

– Ты был там.

От такой новости Андрей растерялся.

– Что? Когда?

– Аэродром, на котором мы раздобыли оружие перед тем, как вступили в первый бой с «волками». Там мы служили. Это было последнее место, где я его видел.

– Но… – глаза Андрея заблестели.

– Я не знаю где он теперь, Андрей, не знаю жив ли он вообще. И ты не знаешь. Так что сейчас не время гоняться за призраками. Вместо этого нужно сосредоточиться на более насущных проблемах, а к этой ты вернешься позже, когда появятся время и возможность.

Андрей отрешенно смотрел на Павла. Слышал он его или нет понять было невозможно.

– Я рад, что встретил тебя, – сказал Гронин. – За это короткое время ты стал мне, как сын. А если бы не вернулся Олег – ты мог бы остаться моим единственным сыном.

Романов дрогнул, потом дернул головой, будто прогоняя какое-то наваждение.

– А я рад, что он вернулся.

Андрей сказал это искренне, но Гронин все равно бросил на парня пристальный взгляд.

– Я знаю, что у вас хреновые отношения, – сказал он. – Отчасти в этом виноват я. Ты сам знаешь, что Олег вспыльчивый, и часто ведет себя, как пацан. И раз уж мы заговорили о нем, я хочу попросить тебя быть умнее и не реагировать на провокации с его стороны.

– Я понимаю. Постараюсь просто держаться от него как можно дальше.

– Хорошо.

Наступила долгая пауза. Гронин потягивал чай, Андрей постукивал пальцами по столу. Оба думали о своем: Андрей – об услышанном, Павел – о том, что стареет.

– Итак, – наконец, нарушил молчание полковник. – Как я уже говорил, у меня есть для тебя задание. Гильдия очень довольна нашими действиями и предложила ещё одно дело. Нужно сделать для них кое-какую работу, а за это они пообещали очень щедрую плату и, что интересно, как раз тем, чего нам катастрофически не хватает – топливом и медикаментами. Не знаю пока, кто информировал их о том, что именно у нас в дефиците, но собираюсь это выяснить.

Полковник сделал паузу, размышляя. Затем продолжил.

– Скажу сразу – мы не для того воевали за свободу, чтобы стать наемниками. Поэтому буду с тобой откровенен – дело вовсе не в вознаграждении, хоть оно нам и позарез нужно, а в том, что методы гильдии мне очень не нравятся. Они привыкли со всеми играть в игры, и мы – не исключение. А раз так, то неплохо бы узнать с кем мы играем и какие правила. В общем, все ваши текущие задания отменяются – пока что пару дней отдохните здесь, а вскоре я с тобой свяжусь и дам инструкции. Все понятно?

– Так точно, – задумчиво ответил Андрей.

– Ну и отлично. Тогда последнее – не забивай себе голову тем, что сейчас тебе не нужно, не теряй концентрацию. Знаю, это трудно, но ты должен это сделать. Договорились?

Андрей кивнул, не глядя на Павла. Полковника это, похоже, не устроило.

– Я могу на тебя положиться? – Гронин пристально смотрел на Андрея, ожидая ответа или хотя бы взгляда.

– Да, Павел Константинович. Конечно, можете.

На этот раз Андрей, понимая, чего от него ждут, посмотрел полковнику в глаза.

– Ну и ладушки. Все, давай, сержант, отдыхайте.

Полковник поднялся, поставил на стол кружку и быстрым шагом вышел.

Гронин изначально планировал уже во время этой встречи разъяснить Андрею суть предстоящего задания, но разговор о Викторе Романове оказался слишком трудным для них обоих. Особенно для Андрея, которому теперь нужно было дать время прийти в себя. Да и без этого Павлу стало ясно, что парню нужен отдых, как минимум для того, чтобы залечить рану под повязкой, вот полковник и решил отложить разговор на потом, тем более, что время позволяло.

Андрей и раньше верил, что отец жив, но тогда это была пустая, ничем не подкрепленная вера, которую он упорно лелеял в душе и благодаря которой шёл вперед. Это упорство иногда было настолько сильным, что больше походило на паранойю, но чем бы оно ни было – для Андрея это был сильнейший мотиватор, цель, к которой он стремился и ради которой был готов на всё. Именно она не дала ему сгинуть в пучине безнадежности.

Теперь же Гронин дал ему глоток чистого воздуха, подпитал эту веру, и за это Андрей был ему очень благодарен.

2

Два беззаботных дня пролетели, как весенний ветер: быстро и незаметно. Короткий отдых, больше похожий на передышку, закончился, и Андрей вместе с отрядом прибыл в «Убежище» для получения снаряжения и инструкций к предстоящему заданию.

Он ничего не рассказал Игорю о разговоре с Грониным – в последнее время он вообще почти не разговаривал с братом. Игорь тоже не стремился к диалогу, и такое положение вещей устраивало обоих.

Все два дня Андрей прокручивал в голове рассказ полковника, совмещал его с тем, что сам помнил об отце и строил в голове его новый образ. Конечно, Гронин ничего не рассказал о том, чем именно они с отцом занимались или какую выполняли работу, но зато он немного рассказал о том, каким был Виктор Романов. Это был честный, решительный человек, всегда уверенно отстаивавший свои взгляды. Он никогда не оставлял друзей в беде, никогда не отступал перед трудностями, а такие качества импонировали Андрею, и он решил, что будет стараться поступать так же.

Жив ли отец? Андрей всегда твердо верил, что да. Но сейчас впервые засомневался. Может, пришло время перестать тешить себя иллюзиями и смириться с реальностью? За десять лет отец не смог найти их с братом, не смог добраться до Гронина, хоть и знал, где искать. Возможно, он был возле «Убежища». Может, наткнулся на завал или даже смог преодолеть скалы, но уперся в запертые двери бункера и ушел? Что ж, в любом случае для того, чтобы искать его нужны зацепки, а пока их нет нужно делать то, что должно – выполнять приказы Гронина.

Для предстоящего задания в подчинение к Андрею попали ещё два отделения, которых он пока что даже не видел. Командовал ими Воробьев, которого специально для этого полковник два дня назад забрал с собой.

По прибытии в «Убежище» Андрей сразу отправил Толю Черенко разыскать Сергея и своих новых бойцов, а Игоря – разобраться с обеспечением. Сам же направился к Павлу, но в штабе выяснил, что тот куда-то уехал вместе с Родионовым. Значит, можно было самому заняться организационными вопросами, чтобы ещё до возвращения руководства уже подготовиться к действиям.

Первым делом Андрей отправился в арсенал, где встретил Игоря, показавшегося ему слегка подавленным.

‒ Как наши дела? ‒ сухо поинтересовался Андрей.

– Ты мне скажи, – буркнул в ответ Игорь. – Куда нас отправляют?

– Пока не знаю.

– Нам дают кучу оружия, БТРы, – голос Игоря соответствовал его виду. – Такое чувство, что нам предстоит новое «Освобождение».

Игорь был уверен, что после того, как они разделаются с «волками» боевые действия прекратятся. Он каждое утро настраивал себя, что это последние дни, что ещё денек-другой и всё закончится, и все они вернутся к своим делам. Потому набор оружия и снаряжения, которое ему показали в арсенале, его совершенно не воодушевил. Постоянное напряжение, риск быть убитым – всё это угнетающе действовало на любого человека, но Игорь оказался ещё более чувствительным к таким вещам. Он не рвался в бой, хоть и пытался скрыть это.

Андрей подумал, что возможно, стоит ещё раз предложить Игорю покинуть отряд. Меньше всего ему хотелось снова рисковать жизнями бойцов из-за того, что в критический момент Игорь опять расклеится.

– А ты чего ожидал? – резко спросил Андрей. – Прогулку? Это тебе не книжки. Здесь по скверам не гуляют. Даже сейчас, когда мы дали «волкам» под зад – они все ещё остаются силой, с которой стоит считаться, а ведь есть ещё куча других банд, есть гильдия, которая вообще смотрит на всех, как на еду.

Игорь молчал, опустив взгляд. Андрея это побудило продолжить говорить. К тому же ему было, что сказать брату.

– Может, думаешь, что мне легко? Думаешь, я рад снова лезть под пули и убивать людей, которые будут пытаться убить меня? А что ещё хуже – ты думаешь, что я прыгаю от радости от того, что на мне лежит ответственность за жизни других людей? Каждая смерть в нашем отряде ложиться на меня бременем, потому что они расплачиваются своими жизнями за мои ошибки, а тут взяли и навешали на меня ещё два отделения. Как мне ими командовать? Да, Родионов учил нас как должны взаимодействовать отделения во взводе, учил на случай своей гибели, как управлять взводом, но мне от этого ни хрена не легче! И несмотря на это я не ною, хоть мне и просто песец как стрёмно. Гронин и Родионов верят в нас, уверены, что мы справимся, значит, мы не имеем права их подвести. А ты… Если не готов – всегда можешь остаться здесь. Ты знаешь – я тебя осуждать не стану.

Игорь ничего не сказал. Даже не взглянул на брата. Просто развернулся и ушел.

От разговора с братом на душе осталось неприятное чувство, прогнать которое не удавалось. Чтобы отвлечься от него Андрей решил познакомиться со своими новыми бойцами. Это были переформированные на базе старых отделений Чурко и Стахова отряды, самой серьезной проблемой которых было то, что оба бывших командира погибли во время проведения «Освобождения».

Но половина бойцов в отделениях была обстрелянной, а вторая прошла обучение в три раза более интенсивное, чем то, которое проводилось до «Освобождения», а это уже было хоть что-то. Оставалась только проблема с командирами и пока что Андрей не знал как её решить и подумал, что, возможно, половник что-то подскажет.

Полковник Гронин, вопреки ожиданиям Андрея, приехал только на следующий день утром. Через несколько минут после того, как мощная фигура полковника исчезла в дверях штаба, Романов уже знал, что его ждут.

Дверь в кабинет Гронина была приоткрыта, чтобы создать в помещении хоть какой-то поток свежего воздуха – в начале мая жара уже была невыносимой. Андрей, остановившись на пороге, заметил, что Павел изучает карту, развёрнутую у него на столе. Сосредоточенный взгляд быстро бегал по карте, отмечая детали, которые тут же обрастали карандашными пометками.

– Проходи, проходи, – пригласил полковник Андрея, не отрываясь от карты. – Присаживайся.

Андрей подошел к столу и уселся на стоявший рядом стул. Затем взглянул на карту. Кажется, на ней был обозначен какой-то город и его окрестности.

– Мое задание? – уверенно поинтересовался Андрей.

– Да, – спокойно ответил полковник, не отрываясь от своего занятия. – Эту карту привезли от Леонелли. А тому её в свою очередь передал некто Штерн.

– Штерн? – задумчиво повторил Андрей, пытаясь вспомнить, мог ли он слышать ранее такую фамилию. – А кто это?

– Не знаю. Но тебе нужно с ним связаться, по прибытии на место. Это карта города, который находится примерно в двухстах километрах на севере. Называется – Ольховка. Суть задания изложат на месте, исходя из обстановки на момент прибытия. Скорее всего, предстоит боевая операция, потому что заявили, что требуется боевая группа не меньше взвода, но наверняка узнаешь только по прибытии.

Павел отпил из чашки, стоявшей на столе, прочистил горло, и продолжил.

– Я планировал отправить Родионова, но обстоятельства изменились – он нужен здесь, чтобы обучать сержантов, в том числе и для твоего взвода. Через неделю получишь своих и немедленно приступишь к делу. Ещё через неделю, думаю, Родионов подготовит новую партию и сможет освободиться. За это время мы доукомплектуем ещё один взвод, и с ним уже пришлю Макса, а ты перейдешь в его подчинение. Твоя задача: пока будешь ждать Родионова – выяснить чего хочет гильдия, провести разведку и оценить обстановку. Затем, если гильдия сможет обеспечить связь – доложишь, и мы вместе примем решение по поводу дальнейших действий. А если не сможет… Будешь ждать Родионова.

– Понял.

– Хорошо. Чтобы упростить путь гильдия даст тебе проводника, который поможет добраться до Ольховки. Майор уж как-нибудь сам доберется.

– Ну, вроде бы все понятно, – немного неуверенно сказал Андрей после короткого размышления.

Павел внимательно посмотрел на него. От него не ускользнуло настроение Андрея, но он сделал вид, что ничего не заметил. Скорее всего, парень боялся уходить далеко от «Убежища», ставшего ему домом, возможно, боялся потерять контакт с людьми, поддерживавшими его. И конечно же, боялся рисковать людьми, но что-то не позволяло Андрею признаться в своих страхах, а значит, он был готов бороться с ними.

– В таком случае собирайтесь. Я даю твоему взводу особый статус, и подчиняться ты будешь непосредственно майору Родионову и мне.

«Особый статус? Получается, меня выделили? Вау…», – подумал Андрей, но вслух это сказать не решился.

– Понял. Разрешите идти?

– Погоди. И вот ещё что…

Паша сделал короткую паузу, будто задумался, хотя на самом деле он заранее продумал, что скажет.

– Я хочу, чтобы ты собрал кое-какую информацию о гильдии. На месте держи глаза и уши открытыми, постарайся выяснить, как устроена их структура, как они организованы, чем конкретно занимаются, откуда везут то, чем торгуют. Но только так, чтобы гильдия не заподозрила, что ты копаешь, иначе у тебя могут возникнуть неприятности. Понимаешь меня?

Андрей одобрительно кивнул. Его и самого интересовали некоторые из этих вопросов, поэтому выполнять такое поручение будет вдвойне интересно.

Павел выдержал ещё одну паузу, на этот раз гораздо длиннее предыдущей: он всё же не решался сказать то, что хотел ранее. Возможно, это не входило ни в сферу интересов группировки в целом, ни в сферу интересов Андрея и его окружения в частности, но это входило в интересы Павла и Родионова.

Он вышел из-за стола и подошёл к приоткрытым дверям, отворил их и выглянул в коридор – там было пусто. Несмотря на жару, он закрыл дверь, потом прошел к окну, проверил не стоит ли кто внизу. Тщательно закрыв окно, он не спеша вернулся к Андрею и сел на своё место за столом.

– Как считаешь, какую роль в этом мире играет гильдия? – негромко спросил он вскоре и взгляд его, блуждавший по кабинету, устремился на Андрея.

– Какую роль? – переспросил Андрей. – Не знаю… Важную.

– Важную, – усмехнулся Павел. – Это понятно. Насколько важную? Что они из себя представляют? Какую реальную власть имеют? Откуда взялись вообще?

– Павел Константинович, мы с вами ведь уже говорили об этом и я тогда рассказал всё, что знал.

Гронин продолжал сверлить Андрея внимательным взглядом. Казалось, что ни одна мысль парня не могла проскользнуть мимо него.

– Да, было дело, – подтвердил он. – Но подумай ещё раз. Ты жил в этом мире последние десять лет, слышал больше, чем я, видел вещи, которых я не видел. Какие попадались слухи? Какие приходилось слышать истории? Ведь есть же люди, путешествующие по миру в поисках лучшей жизни, не оседающие в деревнях и не вступающие в банды. Попадались тебе такие?

Андрей задумался, пытаясь вспомнить всё, что он знал о гильдии, или что ему приходилось слышать о других краях, где он никогда не был. Когда началась эпидемия, он был слишком мал, чтобы успевать делать какие-то точные выводы или умозаключения, чтобы отмечать для себя действительно значимые моменты из того, что изредка удавалось услышать. Сначала он шёл за матерью, потом, когда её не стало, они с братом старались держаться поближе к другим старшим людям, которые внушали им доверие.

Конечно, многое доводилось слышать, особенно поначалу. Были и страшные рассказы о мёртвых городах, о трупах людей, напоминающих раздутые свиные туши, как описывали их очевидцы. Про жестокость выживших в городах, убивающих друг друга за сухари или флягу с водой. Мир будто взбесился в тот момент… сошёл с ума и, конвульсивно дергаясь, пожирал всё больше и больше жертв. Приходилось слышать и про конец света, о котором кричали религиозные фанатики, и другие не менее интересные версии происходящего.

Но в деревнях люди всегда были духовно и морально чище, сильнее городских жителей, расслабившихся на благах цивилизации, привыкших за деньги покупать всё, чего требовали их прихоти. Деревенские жители были добрее, дружнее, мудрее. Они ценили добродетели, которым не было места в сердцах и умах горожан. Отчасти именно поэтому Андрей с братом выжили – старшие люди просто не отвернулись от двух малолетних сирот. И по той же причине некоторые рассказы скитальцев позже, когда Андрей повзрослел, въедались в его мозг, привыкший к совсем другим идеалам и понятиям. Но гильдия… слышать о ней ему приходилось давно. Очень давно. Она просто была. Всегда.

Андрей озвучил свои мысли в надежде, что Павлу это хоть как-то поможет, но по взгляду полковника понял, что это было совсем не то, что ему хотелось бы услышать.

– Ладно. Вижу нужно объяснить тебе кое-что, – вскоре медленно заговорил Гронин. – Давай вместе посмотрим на торговую гильдию. Что мы видим? Сильная, хорошо организованная, вооружённая и обученная армия. Огромные территории, которые они контролируют. По слухам есть у них и добыча ресурсов, и переработка, и сложное производство. Они сами производят оборудование, оружие, медикаменты и много чего ещё. Границы их влияния мне неизвестны. Как далеко простираются их территории неясно, сколько сил имеют – тоже. Мне понятно одно – эта организация, преследующая неизвестные, хотя и вполне предугадываемые цели, сумела во всеобщем хаосе и беспределе построить такую мощную систему, что вряд ли кто-то может с ними сравниться. Но как они это сделали?

Полковник все это время смотрел на Андрея, отмечая реакции парня, но пока что тот выражал только замешательство и ничего полезного Гронин не разглядел.

– Кто был основателем? – продолжил он. – Вряд ли это был один человек, скорее всего группа, потому что для такого нужны единомышленники, причём сильные, с ресурсами. Как можно было предусмотреть…

Павел вдруг задумался. Надолго. Андрей смотрел на него в ожидании, но Гронин все молчал и молчал, уставившись в одну точку. Потом он встал и принялся ходить по кабинету, сложив руки за спиной. О чем он думал? Андрей пробовал гадать, но это было тыканьем пальцем в небо. Устав ждать, он решился заговорить.

– Павел Константинович? Все нормально?

Гронин остановился и перевел взгляд на Андрея. Прищурившись, он хмыкнул и вернулся на свое место за столом.

– Извини, просто надо было подумать. Наш разговор навел меня на одну мысль… Ладно, неважно. На чем мы остановились?

– О том, что торговую гильдию невозможно было создать в одиночку.

– Да… Так вот, как можно было из группы единомышленников за пару лет выстроить такую машину и так её организовать? Ведь они развиты всесторонне. Насколько я понимаю, они добывают ресурсы и строят всё сами, а значит нашли специалистов и не самых худших рабочих, организовали производство, добыли оборудование, восстановили заводы. Это процесс не одного десятилетия, ведь людей теперь мало, а специалистов, хорошо знающих своё дело, среди них и того меньше.

Андрей слушал полковника и его слова разжигали в нём такой же интерес, как и у самого Гронина. Конечно, Павел думал об этом не один день. Гильдия действительно слишком отлаженная организация, но почему Гронина всё это внезапно начало так волновать? Ну, не всё ли ему равно, откуда взялась гильдия и что там в ней происходит? Она дала им оружие, чтобы победить «волков», дала возможность завоевать себе авторитет и право жить. Она существовала до Гронина, и будет существовать после.

– Зачем вам всё это знать? – решился, наконец, спросить Андрей. – Гильдия ведь не представляет для нас угрозы. Они нам помогли.

Гронин встал из-за стола и подошёл к окну. Ему стало совсем душно, но он пока намерен был терпеть это.

– Святая наивность… – хмыкнул он. – Да, не представляет. И для «волков» не представляла, а нас всё-таки буквально наняла уничтожить их. А знаешь почему? Потому что «волки» заключили союз с организацией, способной бросить гильдии вызов. Поэтому сейчас гильдия занялась наймом таких, как мы, для зачистки своих рубежей и обрастания временным щитом. Но где гарантия, что мы не будем следующими «волками» и нас тоже не захотят уничтожить? Или что ещё хуже – не бросит ли гильдия нас на растерзание, если начнется какая-нибудь большая заваруха?

– Монахи, – вспомнил Андрей. – Они те, кто может бросить вызов гильдии?

– Да, – подтвердил Паша. – Но что за монахи, зачем скупают людей, куда увозят и откуда приезжают – «волки» не знают. Мы кучу времени гнили под землёй, сходили там с ума. Потом ещё много лет сидели взаперти в этой долине, пахали землю, охотились, ловили рыбу – выживали, короче говоря. И если тогда я наивно полагал, что мы чуть ли не последние люди на свете, то сейчас я понял, что мы по-прежнему песчинки в этом мире. Если гильдия играет другими, как куклами, то я хочу знать, зачем они это делают, и по возможности быть готовым к удару в спину. Я, Андрей, хочу жить среди людей, а не зверей, которых теперь называют бандами. И чтобы выжить – нужно знать в лицо своих истинных врагов и их возможности.

– Кажется, я вас понял, – после значительной паузы задумчиво произнёс Андрей, а потом немного смущенно добавил. – Что конкретно я могу сделать? Просто я не разбираюсь в шпионаже.

– Я хочу, чтобы ты внимательно осмотрелся в этом городе. Попытайся поговорить с простыми людьми, которые, вероятно, там живут, но будь осторожен – ни в коем случае нельзя дать понять гильдии, что мы наводим справки. Возможно, тебе удастся выйти на следы бывших военных частей – я знаю наверняка, что они существуют. Это тоже будет очень полезно. Так же меня интересуют эти монахи. Судя по поведению Леонелли, они действительно являются серьезной угрозой для гильдии. В таком случае было бы неплохо знать, что они из себя представляют. Хотя бы примерно. Нельзя исключать, что выгоднее будет принять их сторону в этом конфликте.

– Но ведь они покупают рабов! – изумился Андрей, не веря, что Павел действительно мог такое сказать.

– И мы до такого никогда не опустимся, – успокоил его Павел. – Но лучше быть живым союзником работорговцев, чем мертвым другом их противников.

– Согласен, ‒ Андрей опустил голову и легонько кивнул. – Простите.

В кабинете стало прямо невыносимо душно. Паша вытер пот со лба, затем взглянул на наручные часы.

– В дату, которую я тебе позже назову, в покинутой деревне в семи километрах севернее Волчьего логова будет ждать проводник. Он будет там с трех до четырех часов в течение двух дней. Дорога на север от Волчьего логова только одна, так что ошибиться или пропустить не получится – она проходит прямо через эту деревню. «Волков» поблизости вроде как нет, но не вздумай расслабиться, иначе какие-то недобитки могут наделать тебе проблем. Как получишь приказ – сразу выдвигайся.

– Понял. Ещё что-нибудь?

– Да. В арсенале и в боксах уже всё готово. Выделю вам два БТРа – используй осторожно и только при острой необходимости.

– Да я уже в курсе, – улыбнулся Андрей. – А что с пополнением? Что за парни?

– Толковые ребята, все – добровольцы. Сержантов назначь сам и пришли к Родионову. Он их немного поднатаскает, а в остальном пока что сам будешь с ними заниматься.

– Ясно.

– Меня может не быть на месте, когда будешь выступать, так что удачи тебе.

Полковник обошел стол, подошёл к Андрею и по-отечески обнял его: крепко, с душевным теплом, которого Андрей так давно не ощущал. Это на миг расслабило его, ввергло в какую-то странную эйфорию. Но лишь на миг.

– И вам удачи, – пожелал в ответ Андрей, когда полковник отошёл от него, и лёгкой походкой покинул кабинет.

Глава 5.2

3

Равнинная местность всё больше изгибалась. Колонна из двух грузовиков и двух БТР-ов всё чаще ныряла в овраги, а потом вздымалась на очередной холм. Лиственные деревья перестали преобладать и среди них все чаще стали появляться редкие группы хвойных. Чем дальше продвигались Андрей и его люди, тем больше и гуще становились леса, и тем меньше оставалось ровной местности.

Деревня, в которой они должны были встретиться с проводником, находилась в низине между тремя небольшими холмами, сплошь покрытыми лесом. Место отлично подходило для засады, поэтому Андрей не решился сразу же входить в деревню, а потратил более часа на разведку холмов. Ждать проводника предстояло долго и торчать всё это время на открытой местности было бы большой ошибкой, поэтому Андрей решил сам устроить засаду.

Убедившись, что всё чисто, он разместил отделения на холмах, тщательно укрыв в зарослях технику, и таким образом окружив деревню. Напряжение, которое он постоянно испытывал, решая тактические задачи, сильно давило на него, поэтому он радовался любой возможности хоть немного ослабить его. Покончив с приготовлениями, Андрей осмотрел позиции отделений и остался доволен – сунься сюда кто-то чужой и ему придётся не сладко. Довольный собой, Андрей, наконец, смог немного расслабиться.

А дальше потянулось скучное, томительное ожидание.

Многие сильно удивились, когда ни в указанное время, ни позже, никто не появился. Кто-то занервничал, кто-то обрадовался, кто-то просто вздохнул с облегчением, в надежде на то, что можно будет вернуться обратно. Но оставался ещё один день.

Даже находясь просто вблизи «Убежища», все ощущали себя в безопасности. Большинство верило, что даже случись что ‒ оттуда быстро придет помощь. Здесь же, вдали от дома, вне защиты его неприступных скал, ночь прошла очень напряженно. Немногие смогли нормально поспать, а большинство лишь тревожно дремало, просыпаясь от каждого подозрительного шороха или крика выясняющих отношения белок.

Пожалуй, один только Воробьев дрых, как сурок. Его даже не разбудила всеобщая беготня и суета, вызванные громким кашляньем, донесшимся далеко за полночь откуда-то с подножия холмов. Люди вовсю напрягали глаза, пытаясь разобрать, что там происходит. Добрых полтора часа они нервно всматривались в темноту, готовые в любой момент открыть огонь, а Воробьев продолжал спокойно спать в одном из грузовиков, в панике забытый всеми.

Кашель повторялся дважды, но потом до самого утра ничто, кроме белок, больше не нарушало тишины. Когда все немного успокоились ‒ принялись гадать, что это могло быть. Выражались самые разные идеи, но большинство бойцов придерживались мнения Толи Черенко, который авторитетно заявил, что скорее всего это кашлял лось. Лоси действительно издают странные звуки, сильно похожие на кашель человека, и многие это подтвердили, что сильно упрочило позиции этого предположения. Утром все прояснилось, причем весьма неожиданным образом: высланные на рассвете разведчики к десяти часам привели этого «лося».

На вид «лосю» было лет шестьдесят-шестьдесят пять, он был невысок ростом, имел жилистые, крепкие руки и весьма неплохую, как для своего возраста, физическую форму. Помимо этого обладал острым внимательным взглядом и носил небольшую ухоженную бородку. Бедро у него было обмотано грязным, испачканным кровью бинтом, но держался он уверенно, и даже можно сказать, что молодцевато.

Андрей уже понял кто это. Седые волосы, морщинистый лоб, такая же, как и волосы, седая бородка, сутулая, чуть-чуть сгорбленная осанка – Андрей хорошо знал этого человека, а вот разведчики стояли в недоумении, не понимая странного выражения лица своего командира. Игорь, стоявший рядом с братом, тоже расслабился и загадочно заулыбался.

– Где вы его откопали? – спросил Андрей разведчиков, не отводя взгляда от незнакомца.

– В зарослях у подножия холма, – ответил один из них, указывая рукой. ‒ Он был вооружен, но нам повезло застать его врасплох.

– Вернёте ему оружие, – приказал Андрей, удивив незнакомца, который после этих слов внимательнее взглянул на него.

На его лице тут же пробежало сначала выражение недоверия, затем облегчения, а потом и неподдельной радости.

– Вот те раз! – мужчина одной рукой протер глаза. – Не подводит ли меня зрение?

– Не подводит, – подтвердил Андрей и указал на рану на ноге. ‒ Тебе нужен медик.

‒ Ежели нужен, так нужен, ‒ мужчина пожал плечами.

Андрей распорядился позвать Катю, а сам подошёл ближе и обнял человека, бывшего ему почти как отец.

‒ Откуда ты здесь, Аким? ‒ спросил он.

‒ Дела, Андрей, дела, ‒ уклончиво ответил тот.

Катя, видимо, была где-то рядом, потому что уже явилась. Она осмотрела рану и немедленно уложила Акима на землю, а затем принялась ее обрабатывать. Аким морщился, иногда напрягался и стискивал зубы, но не издал ни звука.

– Рассказывай, ‒ предложил Андрей, когда Катя закончила.

‒ Что? ‒ Аким сделал такое выражение лица, будто действительно не понимал, о чем ему говорят.

‒ Так, старый еврей, перестань юлить, ‒ снова улыбнулся Андрей. ‒ Что здесь делаешь? Почему ранен? И где «Нивка»?

Аким пощупал заново перебинтованную ногу, удовлетворенно хмыкнул и теплым взглядом поблагодарил Катю. Девушка почему-то посмотрела на старика с прохладой.

‒ Обстреляли вчера рано утром мою «Нивку», ‒ пожаловался он. ‒ Недалеко отсюда. Пришлось её бросить и драпать. Еле ноги унес. Вот добрался как-то сюда, а тут меня твои молодцы сцапали.

Этот короткий пересказ событий целых суток был обычной манерой Акима, к которой Андрей уже давно привык. Сухо, кратко, но зато всё понятно.

– Кто обстрелял видел? – напрягся Андрей.

– Да кто? Эти самые, волки позорные.

– Как далеко? Они могли идти за тобой?

– Километров пять на юг, не боле того. Короче, сразу за вами.

‒ Обана. Черенко, Серебряков! Усилить бдительность! Всех поднять и приготовить к бою! – посыпались приказы.

‒ Думаю, это лишнее, – мягко заметил Аким. – Они очень слабые и не бросят свои машины ради того, чтобы погоняться по лесу за стариком. А раз они до сих пор тут не появились, стало быть или заметили вас и не рискнули связываться, или двигались в другую сторону.

Несмотря на уверенность слова старика Андрей приказы отменять не стал.

– Жаль машину. У меня с ней связано много воспоминаний, – продолжил Аким.

– Я думаю, ты переживёшь такую серьёзную потерю, – пошутил Андрей. – Твоя колымага всё равно давненько должна была отправиться на металлолом.

Аким сделал недовольную мину ‒ он всё равно жалел о своей, как выразился Андрей, «колымаге». Она была полна секретов, о которых знал только он. Рядом со своей машиной Аким не боялся ничего: спрятанный под задним сиденьем гранатомёт, гранаты, удобно прилепленные внизу возле рычага КПП, ПМ под сиденьем водителя, лист бронированной стали в левой передней дверце – это далеко не полный список самодельных «модификаций», проделанных Акимом. Но, к сожалению, ничто не вечно. И мудрый старик хорошо это знал.

Андрей вызвал Сергея Воробьева и приказал доложить в штаб о группе гастролирующих по округе «волков». Отсюда радиосвязь ещё должна была работать без проблем.

‒ Ты нам вот что скажи, ‒ попросил Андрей. ‒ Мы здесь ждем человека от гильдии ‒ он должен быть нашим проводником. Вчера в назначенное время он не появился. Ты что-нибудь об этом знаешь?

Аким смотрел на Андрея с таким видом, будто вообще не слышал, что тот сказал. Но и эту его манеру братья хорошо знали.

‒ Ну, стало быть, дождались вы своего проводника, ‒ наконец, ответил он.

‒ Даже так, – Андрей оценивающе глянул на стрика. – Хорошо. Раз так, тогда нечего больше тут рассиживаться. Куда нам ехать?

– На север отсюда ведёт только одна дорога, так что не ошибётесь. Где поеду я? – в свою очередь поинтересовался Аким.

– Со мной.

Стоянку быстро свернули, подготовили технику и выгнали на дорогу. Андрей забрался в один из БТР-ов и помог сделать то же самое Акиму. Старик проворно заскочил в машину, почти не обращая внимания на перевязанную ногу, и уселся поудобнее на скамейке. Затем вынул откуда-то из-за пазухи карту и передал Андрею. Тот вопросительно посмотрел на него.

– По ней доберёмся до пункта назначения, – коротко объяснил Аким очевидную вещь.

Романовкивнул в знак согласия, махнул рукой водителю и колонна двинулась в путь.

По дороге Аким по просьбе Андрея рассказывал о пункте назначения. Ольховка ‒ солидный торговый узел гильдии, в котором сходилось много путей, был аэродром и большие склады ‒ все, как любят торговцы. В ближайшей округе от городка обитали сразу две банды, одна из которых являлась осколком первой. Когда они были ещё одним целым, то назывались «Инквизиторами». Теперь такое название носила только одна, а названия второй Аким не знал. Банды враждовали между собой и регулярно устраивали стычки, но до серьёзных потасовок дело пока не доходило. Гильдия стояла в стороне и пока что их не трогала, хотя происходящее ей очень не нравилось. Собственно, это было всё, что Аким смог рассказать.

Вскоре холмы и лесистость закончились, и дорога потянулась по огромному, казалось, необъятному полю. Во время одной из коротких остановок Андрей в бинокль рассматривал горизонт, но сколько ни всматривался, а заметить хотя бы одно деревцо или лес так и не смог. И лишь через полчаса езды заветные деревья узкой полоской вырисовались на горизонте. Эта полоска становилась всё больше и больше по мере приближения и вот прохладная тень упала на их головы, а приятный лесной воздух заполнил лёгкие. После жары, которая уже долгое время мучила людей, тень деревьев показалась им раем.

Километра через полтора дорога разветвлялась, и было решено сделать остановку, дабы обследовать близлежащую местность и выбрать путь, по которому двигаться дальше. Судя по карте, особой разницы не было, но карта это всего лишь бумага, поэтому доверять ей в таких случаях – не самая лучшая затея. На разведку как всегда отправился Черенко с парой человек. Остальные принялись разгуливать по дороге, разминая ноги и негромко переговариваясь.

Тем временем разведчики вскоре нашли кое-что интересное.

Метров за четыреста от развилки, где остановился взвод, Толя увидел огороженную мешками с песком пулемётную точку, а за ней – большую, но очень старую брезентовую палатку. Оружия не было видно, да и сами укрепления выглядели заброшенными, но осторожность в таких вопросах – залог выживания, тем более, что кроме палатки и укреплений в глаза бросалось свежее пепелище костра, а в нос била вонь разложения: где-то рядом точно что-то сдохло.

Не увидев больше ничего подозрительного, они решили подобраться поближе. Пригибаясь, Толя быстро двинулся налево, а Кирилл – направо. Ещё двое разведчиков остались позади, прикрывая их. Передвижения по лесу были для Черенко обычным делом: тренированный, привыкший к частой ходьбе по пересечённой местности, прирождённый охотник, сейчас он был именно на охоте. И горе тем, кто должен стать его добычей.

Встретившись снова на другой стороне от укреплённой точки, оба Черенко поделились наблюдениями и сошлись во мнении, что возле палатки действительно никого не было. Они осторожно приблизились, затем Кирилл подал знак отцу заглянуть внутрь, а сам встал наизготовку, готовый стрелять по первому признаку опасности. Толя быстрым движением заглянул в палатку, а затем молнией бросился внутрь. Никакой борьбы не последовало, но послышалась возня, как будто что-то волокли, и из палатки показался сосредоточенный Толя и вытащил за ноги какого-то мужика. Тот ничего не понимал и даже не пробовал сопротивляться. У него было странное выражение лица, такое, будто он не понимает ни что с ним, ни где он, да и само лицо выглядело, как у распоследнего алкаша: сильно осунувшееся, худое и болезненное. В остальном внешний вид у него был настолько неопрятным, что невозможно было составить какое-то впечатление даже о том, сколько же ему лет.

Толя выволок его на середину периметра, отпустил ноги и ткнул стволом автомата в грудь.

– Ты кто? – жестким тоном спросил он.

– Я… я… я… – заикаясь, пытался что-то ответить мужик заплетающимся языком.

Он вращал глазами и все никак не мог сосредоточить взгляд. Похоже, он до сих пор так и не понял, что происходит.

– Кто ты такой и какого хрена торчишь здесь? – продолжал наседать Толя.

Мужик очень медленно приходил в себя и мутным взглядом пытался рассмотреть людей, которые осмелились ему угрожать. Рот его только беззвучно открывался и выдавить что-то членораздельное он смог только через какое-то время после ряда тумаков и тычков.

– Я ж-же сказал – живу я здесь…

– Не слыхал, чтоб ты такое говорил. И давно живешь?

На лице оборванца отразился труднейший мыслительный процесс и вскоре он изрек его результат.

– Н-ну да-а… – потом он попробовал было встать, но Толя ногой прижал его обратно к земле.

– Лежать! – рявкнул он.

Мужчина разочарованно и осуждающе уставился на него. Странно, но страха он, похоже, не испытывал.

– Что ты тут делаешь? Из какой ты банды?

И вновь на лице допрашиваемого возникло выражение мучительного мышления.

– Я-я просто ж-живу тут, – выдавил он, а потом в его речи появилось негодование. – Д-да что вы вообще п-прицепились?

В Толе негодование боролось с бессилием. Выдавить вменяемый ответ у этого чудика было чрезвычайно трудно, но очень хотелось. И как быть? Пока он размышлял, а скоростью мышления в таких случаях Толя похвастаться не мог, мужчина немного оклемался. Когда в дело решил вступить Кирилл, его речь уже была немного понятнее. Кирилл все это время сушил себе голову – пьяный мужик или нет. И если да – где взял алкоголь?

– Послушай, друг, где же ты тут живешь? Тут же ничего нет, – недоверчиво спросил Кирилл.

– А я не прямо тут живу.

– А где же?

Ответом был взгляд, полностью состоявший из подозрительности и сомнений.

– Говори, заячья ты душа, а не то яйца оторву, – пригрозил Черенко и показал кулак.

Похоже, эта часть тела была оборванцу важна, потому что он почти сразу ответил.

– Землянка у меня есть. Там и живу.

– А тут что делал?

– Вертался из города… Не все донес и часть тут оставил, а как вернулся… Туточки и выпил. Немного…

– А-а, ну я так и думал, да все не верилось, – улыбнулся Кирилл, но Толя не собирался так быстро верить.

Далее последовал короткий диалог на тему как давно этот странный человек обитает в этом лесу, и почему именно здесь. Ответы были малоинтересны и почти неинформативны, но у Толи был план. По крайней мере, он сам так думал.

– Ты про город говорил – Ольховку имел в виду?

Оборванец утвердительно кивнул. Его очень давно не мытые волосы качнулись.

– По дороге туда есть какие-то опасности? Вооруженных людей не видел?

– Нет, не людей видел, – замотал головой мужик, – скорее нелюдей.

Толя с Кириллом переглянулись.

– Нелюдей? Ого. Это как?

– Нелюди значит не люди, – серьёзно объяснил оборванец.

– Что за бред, – простонал Толя.

– Не знаю, но не люди это, – вздохнул мужчина.

Парадоксально, но речь его исправилась. Если раньше было трудно вытянуть из него хотя бы одно полностью вменяемое и членораздельное слово, но говорил он обыденные вещи, то теперь все стало наоборот – говорил внятно, но что-то совершенно невразумительное.

– Что. За. Бред? – беззлобно, но с раздражением спросил Толя.

Теперь уже мужчина посмотрел на Толю с раздражением. Он явно был недоволен, что ему не верят.

– Смейтесь-смейтесь, – обиделся он. – Да только то были порождения ада!

Он перекрестился, и прежде чем кто-то из Черенко успел что-то сказать, продолжил.

– У них из рук вылетал огонь. Прямо перед моими глазами они напали на ехавшие грузовики и всех убили, а потом на куски разорвали двух мужчин. Это самые нестоящие демоны, – в конце он перешел на шепот и закивал, глядя на Кирилла, который, видимо, казался ему более благоразумным.

Но Кирилл лишь рассмеялся.

– Ого, что-то забористое пьет, – сказал он. – Или головой ударился.

– Вот когда они вас поймают – вы мне поверите! Поверите! – недовольно крикнул мужик.

– Ладно, добрый человек, пойдем мы, пожалуй, – сказал Кирилл и повернулся к отцу. – Да?

– Пошли.

Толя ещё раз окинул мужика внимательным взглядом на предмет оружия и пошел прочь. Кирилл двинулся за ним.

По возвращении Толя рассказал обо всём Андрею. Тот почему-то задумался, чем развеселил Черенко.

– Да, давай, скажи ещё, что веришь в такую чушь, – ржал Толик.

Андрей немного надулся и ничего не ответил, но на всякий случай приказал бойцам усилить бдительность. Колонна снова двинулась в путь и совсем скоро проехала мимо оборванца, неуклюже что-то перебиравшего возле палатки. Больше по дороге им никто не встречался, и вскоре они выехали из леса.

Сразу за лесом дорога вошла в узкую ложбину между холмами и потянулась на запад. Приближаясь к городу, они проехали несколько укреплённых постов гильдии, на которых Андрей увидел большое количество солдат и оружия. Бойцы на постах были злы, агрессивны и в крайней степени подозрительны. Андрею быстро стало понятно, что не будь с ним Акима проблем было бы не избежать.

Андрей, а особенно Игорь с интересом наблюдали за поведением бойцов гильдии. Они по-прежнему не общались между собой, но выводы делали схожие – гильдейцы явно сильно обеспокоены. Что-то тут у них происходит. Что-то очень нездоровое.

– Что нас там ждет, Аким? – спросил Андрей, надеясь, что старик что-то расскажет.

– Откуда ж я знаю, Андрюша? – мягко ответил тот.

Старик часто называл его так. Кроме него так делала только их мама.

– Ну, ты же один из них. Должен знать.

В ответ Аким только ласково улыбнулся, сморщив лоб, и покачал головой.

– Я пылинка, – сказал он после долгой паузы, – просто маленький винтик в большущем, гигантском механизме.

Под вечер погода резко переменилась. Жара быстро куда-то улетучилась, небо затянуло тучами, и подул холодный, непривычный для этого времени года ветер. Он порывами налетал на машины, пробираясь под тенты грузовиков и пронизывая людей, не так давно изнемогавших от жары, а потом радовавшихся прохладе леса.

Наконец, к девяти часа вечера, когда солнце уже начало скрываться за горизонтом, впереди показался город. Он появился внезапно за одним из холмов и представлял собой тотальные руины. Глядя на все это, Андрей никак не мог понять, почему торговцы обосновались именно здесь, где нет ни одного целого здания, но вскоре, когда он увидел склады, о которых ему рассказывал Аким, то все стало ясно. Вероятно, раньше в городе был какой-то большой завод, а теперь его цеха переделали под огромные склады. Вполне возможно, что где-то в них даже что-то производилось, а руины города вокруг служили отличными укреплениями.

Колонна миновала небольшой район одноэтажных домиков и усадеб, затем полностью заброшенный центр города. Андрей с близкого расстояния смог рассмотреть, как умирают человеческие творения, когда людям нет до них дела, как мрачно выглядят пустые глазницы окон в давно брошенных людьми домах, как неприветливы и угрюмы серые стены древних панельных многоэтажек, которые, кажется, вот-вот развалятся, и как безжалостен дух времени, неумолимо разрушающий всё это. Помимо этого картину дополняли обветшалые двери подъездов, заросли кустарника прямо на тротуаре, навеки впечатанная в асфальт некогда белая, а теперь покрытая слоем пыли и грязи краска, которую нарисовали на площадке дети, игравшие здесь когда-то в «квадрат», останки детских площадок, качелей ‒ все это выглядело, словно оторванным от реальности и порождало странные, ноющие ощущения внутри, пугало.

Наконец, вырвав Андрея из молчаливого оцепенения, в которое он впал при виде города, колонна ещё раз круто повернула и въехала на тщательно охраняемую, освещенную фонарями территорию складов, а «УАЗ» гильдии, который ехал впереди с момента въезда в город, остановился возле небольшого и очень старого на вид здания. Обшарпанные стены этой постройки не позволяли понять, какую функцию она выполняла когда-то, но сейчас тут явно обитали люди.

Яркое освещение территории удивило Андрея. Он не понаслышке знал, что обходится оно очень дорого. В «Убежище» был генератор, но Гронин позволял включать его лишь на несколько часов в день или при экстренной необходимости, потому что он потреблял просто прорву драгоценного дефицитного топлива, которое было так нужно для транспорта. Ситуация изменилась только когда они захватили запасы топлива «волков», но и тогда электричество использовали в основном для мастерских и других важных зданий, потому что мощность генератора не позволяла использовать его для освещения территории базы. Гильдия же явно не заморачивалась такими проблемами, но откуда они брали эти драгоценные киловатты?

Андрей спрыгнул с БТР-а и осмотрелся. Затем прошёлся немного взад-вперёд, разминаясь и потирая затёкшую задницу.

– Не привыкли ездить на броне? – услышал он приятный мужской голос позади.

Андрей повернулся и присмотрелся к немолодому мужчине, который к нему обращался: умные серые глаза, внимательно разглядывающие приехавших людей, нос с горбинкой и широкий лоб с глубокими горизонтальными морщинами создавали впечатление о нём, как о человеке умном или, по крайней мере, много размышляющем. Короткая стрижка, которую в наше время назвали бы «полубокс», опрятное легкое пальто нараспашку, тонкая летняя рубашка под ним, аккуратно выглаженные штаны свободного покроя из какой-то лёгкой на вид ткани, совсем новые военные ботинки и резко контрастирующая со всем этим большая, затёртая кожаная папка для документов – дополняли его образ. В целом на вид мужчине можно было бы дать лет сорок пять, не больше. Позади него в расслабленных позах стояли двое вооруженных бойцов, но выражения их лиц свидетельствовали о готовности в любой момент отреагировать на опасность.

– С кем имею честь говорить? – ответил вопросом на вопрос Андрей.

– Игорь Алексеевич Владов, – немного растягивая слова, представился мужчина. – Считайте полковником. А кто вы?

– Старший сержант Андрей Романов. Я от полковника Гронина. Мы прибыли из «Убежища», – вежливым тоном ответил Андрей.

– Ну, вот и познакомились, – улыбнулся Владов.

Андрей про себя отметил, что этот человек намного приятнее Леонелли. Он опасался, что попадись ему и здесь подобная Леонелли нечисть, работать будет невероятно трудно, но теперь все его опасения развеялись. Возможно, преждевременно.

– Добро пожаловать в Ольховку, – продолжил полковник Владов. – А теперь прошу за мной. Сейчас перекусим чего-нибудь, а там и о делах поговорим.

– А как же мои люди? – замялся Андрей.

– Не волнуйтесь, о них позаботятся, – заверил Владов, жестом приглашая Андрея следовать за ним.

– Тогда вперёд, ведите, – повиновался парень и пошёл за торговцем, размышляя над тем, почему все в гильдии стремятся сначала накормить гостей, а после уже устроить им трудные, изматывающие переговоры, в чем он не сомневался.

Владов уверенной походкой вёл парня за собой. Всё в его облике и движениях говорило о том, что он здесь безоговорочный, авторитарный хозяин. Его слегка надменный, но вместе с тем вполне учтивый тон, которым он приветствовал встречающихся офицеров или отдавал им распоряжения, деловитая походка уверенного в себе человека, манера речи, добротная, но всё же очень необычная для новых времён одежда.

Андрей искренне заинтересовался этим человеком. То, с каким почтением все, кто встречался им на пути, относились к Владову, поражало парня. Это было не просто уважение, а какое-то прямо благоговение, поклонение, что ли.

«Наверное, он очень добрый и хороший человек, раз его так уважают», – подумал Андрей. Мысль о том, что всё наоборот и Владов может быть слишком злым и жестоким не пришла ему в голову в тот момент.

Некоторое время они шли по территории, проходя сквозь большие склады или обходя их, за ними неотступно следовала всё та же пара бойцов. Склады были просто огромны, и только сейчас Андрей окончательно разобрался, почему гильдия устроилась именно здесь: трудно найти место лучше этого, когда почти всё лежит в руинах. Странно было, что Владов вообще решил так долго идти пешком. Леонелли, например, сразу посадил их с Грониным в машину, а этот вот поступил наоборот. Почему? Может, решил похвастаться? Кто знает…

После довольно длительного перехода Владов завёл Андрея в какой-то командный пункт, который совсем не был похож на виллу Леонелли, чего ожидал Андрей. При входе парня тщательно досмотрели и отобрали всё оружие. Затем они с Владовым прошли дальше, а охрана осталась в коридоре.

Они вошли в просторный и удобно обставленный кабинет хозяина, который, несмотря на свою респектабельность, по сравнению с хоромами Леонелли выглядел так себе. Тут было два больших, сверкающих лаком стола. Один – рабочий, на котором лежали бумаги и стоял ноутбук – вещь, которую Андрей в последний раз видел перед катастрофой, и которая сейчас буквально приковала его внимание своей аурой старой жизни. У стола стояли четыре удобных мягких стула с одной стороны – для гостей полковника, и большое черное кожаное кресло с другой – для хозяина кабинета. Второй стол, за которым сейчас они сидели, выглядел попроще и использовался, наверное, для приёма пищи. В противоположном углу кабинета в большой кадушке росла красивая декоративная пальма внушительных размеров, с длинными и острыми на кончиках темно-зелеными листьями.

Также в кабинете стоял длинный книжный шкаф, заваленный папками с бумагами, о содержании которых Андрей мог только догадываться, и закрывавший собой буквально всю стену. Парень помнил о просьбе Гронина, поэтому мысль о том, что интересно было бы заглянуть в эти папки, не один раз посещала Андрея за время пребывания в кабинете. Почти сразу за ней возникали догадки о том, что ему за это будет.

Наблюдая за гостем, Владов пытался угадать его мысли, и вскоре на лице у него появилась кислая улыбка.

– Наверное, Леонелли принимал вас в более приятном месте?

Романов расценил вопрос как провокацию и побоялся ответить честно.

– Ну, не знаю, это как кому нравится, – неуверенно ответил он и добавил. – Лично я люблю, когда обстановка простая.

– Да ладно, бросьте. Люди любят роскошь, просто она не всем доступна. Дайте любому человеку пожить лучше, чем он привык, и старая жизнь покажется ему неполноценной. Впрочем, вернёмся к разговорам после ужина. Вы, наверное, проголодались с дороги?

Андрей сделал неопределённый жест, который можно было трактовать как угодно. Владов промолчал, крутнулся в кресле, а затем поднялся и подошел к окну. Андрей тоже робко встал, и видя, что хозяин кабинета ему не запрещает, осторожно выглянул из окна. Внизу рабочие разгружали какие-то ящики – ничего интересного.

Этот Владов… Он как-то странно себя вёл. Вроде бы гостеприимно, но чувствовалось в нём что-то не очень приятное, что-то такое, что заставляло Андрея нервничать. Возможно, такой эффект вызывала манера хозяина кабинета начинать разговор, а потом резко прерывать его.

‒ Кстати, ‒ сказал внезапно Владов, ‒ руки можете помыть вон там.

Он указал рукой на дверь рядом с входной. Предложение Владова было более чем уместным, ведь оно позволяло Андрею увеличить дистанцию от торговца и немного уменьшить охватившее его напряжение.

Открыв указанную дверь, Андрей удивленно открыл рот: это был полноценный, функционирующий, пахнущий чистотой санузел. Помимо умывальника с блестящим хромированным краном здесь были огромная ванна-джакузи и душевая кабина, в углу находился чистый, сверкающий белизной унитаз. Такого Андрей давно не видел и некоторое время он оцепенело глазел на все это великолепие, поражаясь тому, каким комфортом окружают себя шишки из гильдии.

Пока он был в ванной, дверь в кабинет отворилась и на пороге появилась симпатичная молодая девушка с подносом, на котором лежали столовые приборы и посуда. Закончив с мытьём, Андрей вышел и невольно замер, увидев девушку.

Таких красавиц он ещё не встречал. Она была среднего роста, худенькая и хрупкая на вид. Её вьющиеся тёмные волосы то и дело спадали на лоб и закрывали такие же тёмные миндалевидные глаза под пушистыми ресницами. Овал лица был точен и изящен, будто его вылепил искусный ваятель, а черные шнурочки бровей и пухленькие нежные губки гармонично довершали это прекрасное личико. Девушка буквально источала женственность настолько сильную, какой Андрей ещё никогда не встречал.

Одета она была довольно просто, но так, будто носила траур – лёгкая черная кожаная курточка с коротким рукавом поверх бежевой блузки с причудливым серебристым узором и светло-серые джинсы. На ногах ‒ кроссовки, чего Андрею давно не приходилось видеть.

Владов что-то говорил ей, но Андрей, полностью увлёкшись девушкой, не запомнил ни одного слова. Даже если бы полковник выдал прямо сейчас все свои тайны, которые так хотел бы знать Гронин, Андрей всё равно ничего бы не услышал. Когда девушка уходила, Андрей до последнего, пока она не вышла, смотрел ей вслед, что не укрылось от внимательного взгляда Владова. Уйдя, она больше не возвращалась, а еду в кабинет приносила другая девушка, гораздо менее красивая и одетая, как горничная. Кто была та девушка Андрей спросить не решался.

Ели молча. Андрей – потому что ждал, пока хозяин начнёт разговор, Владов – потому что имел привычку не обсуждать дела во время еды. Тем не менее, он внимательно следил за парнем, отмечая про себя, что и как тот делает, куда смотрит, как ест. В старые времена это было бы похоже на знакомство зятя-простака с будущим тестем из высшего сословия, только без привычных расспросов. Когда с ужином было покончено, они пересели за рабочий стол и полковник, наконец, заговорил:

– Я полагаю, вам не нужно объяснять, что вы приехали сюда не для того, чтобы отдыхать или бегать за женщинами? – он сделал паузу, давая понять, что от него не укрылись наблюдения Андрея.

Тон Владова, такой мягкий и приятный ещё недавно, стал жёстким и бескомпромиссным. Андрей, понимая о чем говорит хозяин кабинета, немного смутился, но тут же взял себя в руки ‒ он ждал подобной смены настроения от торговца.

– Да, конечно. Просто, очень красивая девушка, – честно признался он.

– Поговорим о деле, – полковник не собирался заострять внимание на девушке. – Вы знаете, что от вас требуется?

– К сожалению, нет.

– Задача следующая, – деловым тоном начал Владов. – В этом регионе существуют две банды – «Инквизиторы» и отколовшиеся от них неофашисты. И те и те сходят с ума, убивая себя наркотиками, орут всякую фашистскую ерунду с утра до ночи и занимаются прочей сомнительной деятельностью, которая нам очень мешает. В последнее время между ними произошёл конфликт. Не знаю, что они там не поделили, но теперь они воюют между собой, тем самым сильно мешая нам вести свои дела. Мне нужно чтобы вы разрядили обстановку. Любым путём. За неделю.

Андрей был ошеломлён услышанным.

– Неделя?! – возмутился он, когда шок от услышанного прошёл. – Но что я могу сделать с двумя бандами за неделю?

– Меня это не интересует, – невозмутимо ответил Владов и с лёгкой въедливой усмешкой посмотрел на Андрея. – У вас есть задача, у нас – плата за её выполнение.

– И все-таки – как мне это сделать? – не унимался Андрей. – У меня всего взвод – как вы себе это представляете?

Владов спокойно выслушал реплику Андрея и так же спокойно заметил:

– Да, я немного разбираюсь в военном деле и тоже думаю, что приехали вы налегке, но вы попробуйте – это не так трудно, как вам кажется.

Поначалу торговец казался Андрею человеком рассудительным, хоть и жестким, но сейчас он стал совершенно другим. Эта перемена казалась Андрею странной, но понять её причину парень не мог, как ни пытался.

Владов сверлил его взглядом. У него был план, что и как сделать, и рассчитывал он как раз на небольшую группу посторонних наёмников, которая бы не привлекла внимания со стороны местных банд. А ещё он не собирался говорить того, что только что наговорил парню, но кое-что в поведении Андрея ему очень не понравилось.

То, что только что случилось было редкостью. Владов имел железное самообладание и мог держать себя в руках в таких ситуациях, что любой позавидовал бы его выдержке, но существовало одно-единственное средство, способное вывести его из себя, и так вышло, что Андрей невольно это средство применил. Все без исключения в торговой гильдии знали, что при Владове ни в коем случае нельзя делать только одну вещь – неприкрыто и нагло позволять себе проявлять интерес к его дочери.

– Хорошо. Но если они вам так мешают – почему вы сами не хотите ничего с ними сделать? – спросил, наконец, Андрей.

– Это не ваше дело, – отрезал Владов, но добавил после паузы. – Мы предпочитаем созидание, а не стрельбу.

– А мы, по-вашему, стало быть, любители пострелять?

– А разве нет? Тогда что ещё вы умеете? – язвительно поинтересовался Владов. – Паяете электронные схемы? Или, может, сталь выплавляете? Нет?

Андрей промолчал. Плотно сжав губы, он смотрел в пол. Видя, что оппоненту нечего сказать, Владов надменным тоном победителя продолжил.

– Все свои возможности вы уже показали в драке со «Степными волками», а мы вас должным образом оценили.

Всё верно. Романов и его люди, как и все остальные в «Убежище» сейчас могли продавать только свои жизни. Больше у них пока что ничего ценного не было, и гильдия это знала. Именно поэтому она требовала их жизней в обмен на остро необходимые «Убежищу» товары, такие как топливо и медикаменты.

– Торговцы кровью… – вырвалось у Андрея.

– Как-как? – Владов сделал вид, будто прислушивается. – Замечательно сказано, старший сержант. Очень точно. Обязательно запишу себе, чтобы впредь только так вас и называть. Торговцы кровью.

Андрей очень жалел, что сказал это, но как говорится – слово не воробей. Ему очень не нравилась риторика Владова, хотелось встать и уйти, перед этим забив наглого торговца его же гребаным ноутбуком. И вдруг эта мысль зацепилась за какой-то переключатель в мозгу.

– Да чёрта с два! – взорвался он. – Плевать я хотел на вас и на вашу торговлю! Никто из моих людей не станет за вас умирать!

Он резко поднялся из-за стола, намереваясь уйти, но Владов остановил его буквально одним взглядом, от которого у Андрея внутри все похолодело. Позже, разбирая эту ситуацию, он ещё долго не мог поверить, что воля человека может оказаться настолько сильной, чтобы одним лишь только взглядом заставлять людей трепетать. Это был очень полезный урок.

– Ну-ну, – тон полковника был холоден, как могильная плита. – Присядьте, Андрей Романов, присядьте. Для вашего же блага.

Повинуясь его голосу, Андрей невольно сел. Если бы его спросили почему он это сделал – он не смог бы объяснить.

– Если вы ещё раз встанете из-за этого стола до того, как я вам разрешу ‒ это будет последняя ошибка в вашей жизни, – медленно продолжал Владов. – И никогда больше не смейте повышать на меня голос. Помните ‒ в ваших руках не только ваша жизнь, но и жизни ваших людей.

Тон его голоса был пугающим. Очень сильно, до смерти пугающим. Романов чувствовал себя кроликом, идущим в пасть к удаву. Эмоции, эта извечная человеческая слабость, взявшая над ним верх всего на какие-то мгновения, поставили его в крайне невыгодное положение, и теперь страх подсказывал ему единственный путь к спасению.

– Простите, я позволил себе лишнее, – опустив голову, сказал он.

Владов оценивающе смотрел на парня, но молчал. Впрочем, недолго.

– О да, позволили. Однако хоть я и торговец, но одну элементарную мудрость дам вам бесплатно – за всё в этой жизни придется заплатить.

Андрей поднял глаза и вопросительно посмотрел на Владова. Его слова пугали парня.

– Я прощаю вас, но это значит, что теперь вы мой личный должник. И долг я взыщу с вас тогда, когда он мне понадобится и в той форме, в которой захочу.

– А если я не захочу его вернуть? – само собой напросился вопрос.

Владов ничего не ответил. Он просто улыбнулся снисходительной, но очень неоднозначной улыбкой, оставив Андрею возможность придумать ответ самому, а подумать тут было над чем.

– Слыхали такое понятие как «банк услуг»? – спросил Владов после паузы.

– Не припомню.

– И правда. Откуда такому человеку, как вы, знать подобное? Объясню коротко: люди делают друг другу разные услуги. В долг. И когда нужно – должник возвращает долг ответной услугой.

Торговец выдержал короткую паузу, и испытующе глядя на собеседника.

– Вариантов множество. Например, кто-то сидит на наркотиках, а их сейчас не так просто найти, как когда-то. И вот, за бесперебойные поставки он платит чем-нибудь…

Снова короткая пауза.

– Например, в нужный момент убивает нужного человека.

Владов особенно выделил интонацией последние слова, открыто намекая Андрею. Тот молчал.

– А если он тоже не захочет выполнять свой долг?

– Хм… Люди, состоящие в банке услуг, как правило понимают его условия. И даже если нет… у них всегда есть близкие, друзья, репутация, что-то ещё, чем они дорожат и что можно отнять. Видите – все просто.

«Ничего себе просто!», – подумал Андрей, но вслух этого не сказал.

– И много у вас таких «должников»? – спросил он.

– Больше, чем вы можете себе представить. Торговля имеет свои преимущества.

Вот каким образом гильдия получала информацию – она тотально за всеми шпионила, содержа множество таких вот «должников». И, похоже, во времена глобального дефицита всего и вся стоило это для неё не так уж дорого.

– Что ж, вы ответили на мой вопрос, – задумчиво протянул Андрей, и, подняв глаза на Владова, продолжил. – Ответьте тогда ещё на один: почему при таких возможностях вы не решаете свои проблемы с этими «Инквизиторами» сами?

Владов прищурился, подумал немного, стоит ли отвечать. Решил, что стоит.

– Именно так мы и делаем – решаем эту проблему сами.

– Мы-то тогда здесь зачем?

– Это же очевидно – мы купили ваши услуги, или как вы сами выразились – вашу кровь.

Андрей стиснул зубы, не в силах сдержать эмоции. Владов, заметив это, криво ухмыльнулся.

– А если мы откажемся? – выдавил Андрей, и улыбка Владова исчезла.

– Тем хуже для вас, – прозвучал неопределённый ответ.

Парень пытался понять, что это значит, но Владов резко сбил его мысль.

– Одна неделя, старший сержант. Разговор окончен. Всего доброго, – холодно попрощался Владов.

Даже если Андрею и было что сказать, он не решился этого делать. За всю встречу он понял одно – Владову на его территории перечить ну никак нельзя, а он и так позволил себе наделать глупостей. Романов встал, сдержанно попрощался и вышел, ругая себя за сделанные ошибки. Молодость и вспыльчивость, неумение держать себя в руках, отсутствие опыта – все это сыграло против него, но кто же в молодости не делал ошибок? Правда, в случае Андрея цена была высоковата.

Ему нужно было подумать, просто погулять, подышать свежим воздухом, успокоиться и обдумать все до единого слова Владова. Если он что-то и понял из их разговора, так это то, что такие люди, как Владов, всё говорят и делают обдуманно. Они, словно калькуляторы – рассчитывают до мелочей каждое слово, каждую эмоцию, а значит, у них стоит поучиться.

Спускаясь по ступенькам, он заметил девушку, которая приносила ужин. Она как раз тоже выходила на лестницу и звучным, очаровывающим голосом крикнула кому-то в полуоткрытую дверь:

– Я к Тане ненадолго! Скоро вернусь.

Невероятная девушка. И внешне красавица, и голос такой, что уже от него одного можно голову потерять.

Андрей замедлил шаг, чтобы пропустить её вперед. Девушка заметила его, окинула беглым изучающим взглядом, какой обычно женщины уделяют мужчине при первой встрече, и, не заметив ничего интересного для себя, пошла по своим делам.

Настроения не было никакого. И хоть ещё недавно Андрей бы всё отдал за возможность познакомиться с такой красавицей теперь ему этого совершенно не хотелось. Гораздо больше он хотел обдумать произошедшее и понять, что именно ему сказал торговец, поэтому, забрав свое оружие при выходе из здания, он просто поплёлся следом за девушкой, пока она не скрылась из виду за одним из зданий.

Андрей медленно дошёл до угла, за которым скрылась девушка, тоскливо посмотрел ей вслед и пошёл в другую сторону. Он шёл куда-то, сам не зная куда, но в совершенно другом направлении от места, где находились его друзья. Более того – он даже не удосужился никого спросить где их, собственно, устроили.

В голове крутился одни и те же вопросы. Что и как делать дальше? Браться за это задание или нет? И что означает «тем хуже для вас» Владова? Вариантов ответов было много, от прекращения сотрудничества между организациями до смерти. Воображение Андрея, разумеется, рисовало только худшие исходы. Возможно, так было потому, что парень чувствовал – здесь, в Ольховке, Владов способен сделать всё, что угодно.

Значит, нужно браться за это дело. По крайней мере, хотя бы попытаться, а там посмотрим, как пойдёт. Но с чего начать? Нужна информация, данные разведки, и всё это у гильдии наверняка есть, только вот как попросить Владова… Вдруг он опять разозлится? А что, если он просто решил припугнуть другую сторону, чтобы сделать посговорчивее, и позже изменит своё решение? Черт его знает.

Звёзды и молодой месяц давали очень мало света, и что-то разглядеть можно было только на очень близком расстоянии. Вдалеке от охраняемой и хорошо освещаемой территории складов лишь изредка попадались одинокие фонари, да порой проходили патрули с собаками, освещая себе путь ручными фонариками. Но Андрею только того и надо было. Ему не хотелось никого видеть и тем более ни с кем разговаривать. Позже он даже придумал себе занятную игру, чтобы отвлечься: прятался от патрулей, стараясь быть к ним как можно ближе. Он долго играл в неё, один раз даже чуть не попавшись.

Так он развлекался, пока окончательно не успокоился. Пора было возвращаться. Только сейчас Андрей внезапно осознал, что не имеет ни малейшего понятия о том, где он и куда идти. Похоже, в игре с патрулями всё-таки придётся проиграть.

Он молча шёл по улице в поисках патруля, погружённый в свои мысли, и ни на что не обращал внимания – всё равно в темноте ничего не рассмотреть. Как назло, патрулей нигде не было видно, и у Андрея даже появились шуточные мысли: а не играют ли они сами с ним в его же игру? Проходя один из многочисленных тёмных переулков, он услышал какой-то шум, чем-то похожий на человеческий голос, но уж слишком приглушённый. Затем ночную тишину прорезал ужасающий вопль, оборвавшийся на середине, будто кто-то резко выключил звук.

Андрей остановился и оторопело уставился в темноту. По спине побежали мурашки. Судя по крику, человек чего-то очень сильно испугался, но его очень быстро заткнули. Романову стало до жути страшно и он уже готов был бегом припустить подальше от этого места, когда ему послышались звуки торопливых шагов. И тут же к ним прибавилась чья-то тяжелая, ритмичная поступь.

Кто это мог быть? Возможно, патруль, но тогда мелькал бы свет их ручных фонарей. И кто так страшно кричал? Андрей начал пятиться и на всякий случай достал пистолет. Шаги прекратились. Андрей снова остановился и, прислушиваясь, простоял ещё добрых полминуты, но всё вновь затихло, будто бы ничего и не было.

Внутренности начало переворачивать и завязывать в узлы. В бою и то не так страшно – там хотя бы все понятно и враг известен, а здесь…

Романов осторожно прошёл в узкий переулок между домами, скрылся в темноте и вновь вгляделся в переулок напротив – тщетно. Если там кто-то и был, то маскировался он очень хорошо. Андрею показалось, что где-то справа мелькнул фонарь, и он решил отправиться в ту сторону в надежде, что это один из патрулей, который тоже примчался на крики. Пройдя несколько метров, он снова отчётливо услышал громкий топот – кто-то бежал ему навстречу.

Внутри все похолодело, но не из-за того, что к нему направлялся незнакомый человек, который мог представлять опасность – страх вызвал новый душераздирающий вопль умирающего человека, резко прервавшийся, как и первый, который он слышал несколько минут назад. Сразу после этого к топоту вновь прибавились гулкие шаги. Где-то недалеко начала злобно лаять собака и к ней тут же присоединились другие чуть ли не по всему городу. Через несколько мгновений последовали выстрелы и собака, жалобно взвизгнув, затихла, но остальные начали лаять ещё агрессивнее.

Душа ушла в пятки, и Андрей замер, не зная, что делать. Краем глаза он что-то заметил в темноте, какую-то тень, что ли, но прежде чем парень приготовился обороняться, что-то выскочило оттуда, набросилось на него и ударило словно таран. Задыхаясь от удара и страха, Андрей повалился на асфальт и выронил пистолет. Сверху плюхнулся тот самый «таран». Андрей рывком сбросил человека с себя, вскочил и приготовился к драке. Незнакомец тоже быстро вскочил на ноги, но нападать даже не думал. Вместо этого он короткое мгновение тупо пялился на Андрея, пока тот, не сводя глаз с противника, пытался ногой нашарить в темноте пистолет.

– Бежим скорее! – услышал он испуганный женский голос, который показался ему знакомым.

«Так это девчонка!», – подумал Андрей, а вслух спросил.

– Куда? Что происходит?

– Беги, или умрешь! – с нотками истерики крикнула девушка и, не дожидаясь ответа, сорвалась с места и скрылась в переулке.

Растерянный Андрей нащупал, наконец, своё оружие, подобрал его и побежал вслед за девушкой. Он быстро догнал её и они какое-то время бежали друг за другом, пока она не выдохлась и не остановилась, тяжело дыша. Звук шагов преследователя, сначала такой гулкий, замедлился, а потом и вовсе исчез, заглушенный неистовым лаем собак.

– Сюда! – скомандовал Андрей и ухватил девушку за руку.

Она не сопротивлялась и позволила ему затащить себя в развалины старого дома. Там они притаились за кучей битого кирпича и стали напряжённо вглядываться в темноту, но по-прежнему ничего не видели. Сквозь собачий лай издалека пробивались звуки автомобильных двигателей, но вблизи ничего невозможно было разобрать. Даже если к ним кто-то шел, то они этого не слышали.

Самому Андрею было страшно, но не до такой степени, чтобы потерять самообладание. А вот рука девушки, которую он держал, сильно дрожала, и её тяжёлое, прерывистое дыхание и постоянные содрогания говорили о том, что она очень сильно напугана. Как известно страх – штука опасная, и если человек не один – становится заразным вирусом. Достаточно одному начать сеять панику, как все остальные тут же начинают ей поддаваться, а выдержать сумасшедшую атаку напуганной толпы, выстоять, не поддаться всеобщему настрою, способны только сильные духом люди.

Андрей же был не в толпе, а в компании напуганной девушки.

«Я ссыкло что ли? Стыдно будет перед девчонкой», – подумал он и вступил в борьбу со страхом, мерзким слизнем ползающим внутри. Немного вернув самообладание, Андрей шепотом обратился к девушке:

– Может, объяснишь, почему ты так напугана?

Девушка молчала. Не дождавшись ответа, Андрей легонько потряс её ладонь, но никакой реакции не было. Тогда он сильнее сжал ладонь девушки в своей.

– Эй, ты меня слышишь?

– Да, – содрогнувшись, еле выдавила она.

– Ну, так ответь, чего ты испугалась?

– Я не знаю, – медленно, чуть не плача, на выдохе произнесла она. – Я не знаю что это.

– Что значит «это»? – не понял Андрей.

Девушка сделала несколько глубоких вдохов, легонько всхлипнула и тоже сжала ладонь Андрея.

– Это не человек. Это просто не может быть человеком… Это какой-то кошмар. Боже, видел бы ты, что он с ними сделал…

Девушка заплакала навзрыд, и гулкие звуки шагов вновь прорезались сквозь начинающий понемногу затихать собачий лай. Похоже, человек стоял где-то неподалёку и прислушивался. Услышав их, девушка панически вздрогнула и резко поднялась на ноги.

– Теперь он знает, где мы, – быстро сказал Андрей, тоже поднимаясь. – Беги, а я выясню, что здесь происходит.

Девушка сделала пару шагов, их руки разомкнулись, и Андрей вдруг ощутил себя совсем одиноким. Но она не ушла.

– Ты ничего ему не сделаешь – бежим вместе! – давясь слезами, попросила она.

В её голосе девушки столько страха, что Андрей чуть было не передумал.

– Быстро беги! – прикрикнул он, слыша, что тяжелые шаги раздаются уже где-то неподалёку.

Андрей подтолкнул девушку и она побежала. Пару секунд он смотрел ей вслед, а затем развернулся и оказался лицом к лицу с… чем-то непонятным: по другую сторону оконного проёма была темнота, но в ней отчётливо светились два красных глаза. Это казалось безумием, но Романов готов был поклясться, что он отчётливо видел их… От ужаса Андрей заорал и инстинктивно сделал единственное, что мог ‒ тут же разрядил свой пистолет в оппонента. Пули высекали искры и непонятно было откуда – из стены позади или из самого противника. В обоих случаях это был нонсенс – промазать на таком расстоянии Андрей не мог, а высекать искры их живого человека пули точно были не в состоянии.

Что бы там ни происходило, к изумлению Андрея, противник просто исчез. Романов ещё не верил в происходящее, но нутром чуял – надо бежать. Он побежал к окну в противоположном конце развалин и выпрыгнул в него в момент, когда позади начал гулко стрелять ручной пулемёт. Пули свистели прямо у него над головой, высекая искры, откалывая осколки бетона и куски кирпичей. Ни одна из них в Андрея не попала, но град острых осколков бетона и кирпича немного посёк парня.

– Твою ж мать! – выругался ошеломлённый Андрей и бросился бежать по переулку всё ещё не понимая, каким образом противник пережил столько попаданий из ПМа в упор.

Пробежав пару сотен метров, Андрей прижался к стене спиной и прислушался к уже знакомым гулким шагам этого «нечто». Противник следовал за ним, поэтому парень сразу снова пустился бежать, стараясь как можно чаще сворачивать за углы. Преследователь спешил за ним, изредка успевая сделать несколько выстрелов. Пули вгрызались в стены, рикошетили, свистели за спиной, но каждый раз Андрей находился в поле зрения преследователя лишь считанные мгновения, так что ни одна из них не попала в цель. Романов дважды зацепился за что-то плечом, порвал одежду и даже сильно оцарапал плечо, но всё равно нёсся что было сил, а стрельба и топот позади не утихали и не отдалялись.

В таких бегах прошло минут пять, но Андрею они показались вечностью. С переменным успехом он то немного отрывался от преследователя, то тот снова настигал его и тогда округу вновь наполнял грохот пулемета. Адреналин зашкаливал, мобилизуя все силы организма, но Андрей начал понемногу уставать, а невозможность отдышаться начала сбивать дыхание, но его преследователь продолжал погоню, как будто он не знал усталости, и в какой-то момент Андрей понял, что ему не уйти.

Однако и сдаваться он не собирался. Новый магазин уверенным движением занял своё место в пистолете. Вокруг вовсю лаяли собаки, где-то неподалёку урчали двигатели и раздавались крики людей, но в темноте Андрей не мог точно определить направление. Он поднялся и выглянул из-за угла, готовый к любой неожиданности, но к его удивлению там никого не оказалось. Андрей прислушался, пытаясь выделить в сложившейся какофонии шаги преследователя и боясь их услышать, но тщетно. Впрочем, этот человек уже дважды обманывал его, находясь очень близко, но не выдавая себя.

Как только в голову пришла мысль, что преследователь оставил его в покое, пули снова просвистели рядом с ним, вгрызаясь в стену, извергая в свежий ночной воздух пыль и осколки, которые больно ранили лицо. Андрей выставил руку за угол и несколько раз выстрелил наугад. Затем снова побежал вдоль стены. Гул шагов позади сначала послышался отчётливо, но потом резко исчез, а через несколько секунд Андрей увидел впереди яркий свет фар. Парень из последних сил помчался туда, откуда доносился спасительный звук моторов и где брезжил свет надежды на спасение. Вынырнув из-за угла, он отшатнулся и почти ослеп от яркого света, излучаемого фарами бронетранспортёра и двух легковых автомобилей. Подняв руки, Андрей быстрым шагом направился к ним.

Возле БТР-ов было полно солдат. Проморгавшись, Андрей вроде бы узнал среди них Владова. Полковник стоял возле одной из машин и с кем-то разговаривал. Кажется, это была женщина.

«Господи, неужели спасен?», – с облегчением подумал Андрей.

Всё оборвалось внутри него, когда он почувствовал, как в затылок ему упёрлось нечто твёрдое и холодное. Первое, что пришло в голову – противник всё-таки настиг его. В голове, словно электрические разряды, хаотично заметались мысли о том, что теперь делать и как спастись, но все они перекрывали друг друга, заглушали, не давая выбрать что-то одно.

– Тихо, парень! – резко скомандовал незнакомый голос, от которого Андрею захотелось засмеяться – его преследователь вряд ли сказал бы эти слова. – Вот ты и добегался. Очень медленно, без глупостей отдай мне пистолет и иди вперёд.

Андрей повиновался и, не оборачиваясь, медленно протянул руку с пистолетом назад. Оружие из неё мгновенно вырвали, но Романову было все равно – он был невероятно рад, что вместо преследователя его настиг солдат гильдии.

– Иди вперёд. И без глупостей, – прозвучала жесткая команда.

Еле волоча ноги, Андрей доковылял до ближайшей машины и сразу же обратился к Владову:

– Игорь Алексеевич, что у вас тут творится?

Владов с нескрываемым подозрением уставился на Андрея.

– А ты как здесь оказался? И что за вид?

Андрей был весь в пыли и грязный, а по лицу сочилась кровь. Вид действительно был не самый презентабельный, но зато настроение было хоть в пляс пускайся. Хотелось смеяться, кричать, выть, танцевать… Да всё сразу.

‒ Просто гулял. Затем меня сбила какая-то женщина. Потом обстреляли. Потом гнались за мной и хотели убить, – словно из пулемета радостно выпалил Андрей.

Женщина возле Владова оказалась совсем молодой девушкой которая если и не билась в истерике, то очевидно, что пребывала в шоковом состоянии. Владов первым делом подумал, что в происшествии замешан Андрей и даже подумывал начать разбирательства с добротного превентивного избиения, но девушка нашла в себе силы, чтобы выдавить несколько слов.

– Пап, это он…

– Что он?! – в голосе Владова послышалась злость.

– Он меня спас, – всхлипывая, промямлила она.

Теперь уже Андрей, тоже прикинувший в уме, как всё выглядит и догадавшийся по хорошо заметному даже в плоховатом свете фар выражению лица Владова, чем все может закончиться, с интересом поглядел на него и его спутницу. Точно, вот откуда ощущение, что он уже слышал её голос – это та самая девушка, что приносила им ужин. Она его дочь?! Черт вас всех возьми, ревнивые отцы! Так вот почему он распсиховался во время ужина ‒ Андрей позволил себе глазеть на его дочь! Похоже, папуля этого не любит.

– Аня, ты уверена? – жестко спросил Владов, глядя Андрею в глаза. – Уберите оружие.

Солдат опустил автомат и отошёл на шаг в сторону. Девушка, обняв себя одной рукой, опустила голову и коротко ответила:

– Да.

Несмотря на слова дочери, Владов не спешил менять свою точку зрения, но и силовой метод решил пока отложить. Ему очень хотелось выместить на ком-то свою злость, но если Романов и правда спас её – не стоило делать это на нем. По крайней мере не сейчас.

– Поедешь с нами, – тоном, не предполагающим отказ, сказал Владов. ‒ До утра я выясню, кто всё это устроил. Вот тогда и поговорим.

– Договорились, – только и сказал Андрей.

Происшествие вытянуло из него все силы. Что бы сейчас ни сказал Владов ‒ у Андрея не было сил с ним спорить, даже если бы он знал, что это имеет смысл. Он даже не обратил внимания на то, что его буквально запихивали в БТР, словно какой-то груз, а отцы уж точно не ведут себя так с теми, кто спасает их дочерей.

Андрей не знал, что Владов живёт по принципу старой поговорки: «Держи друзей близко, а врагов ещё ближе». Торговец не верил Андрею – у него была собственная, куда более правдоподобная версия случившегося.

4

Резко и с грохотом отворилась дверь. Разбуженный внезапным шумом, Андрей вскочил с кровати, сонный и дезориентированный.

‒ Одевайся. Быстро!

Стоявший в дверях боец бросил Андрею одежду. Романов автоматически поймал её, но всё ещё стоял в растерянности, не понимая что происходит.

‒ Тебе что ‒ дважды надо повторять?! ‒ солдат сходу начал нервничать.

‒ Не надо, ‒ ответил Андрей, потирая глаза. ‒ Что за спешка?

‒ Сейчас все узнаешь. В твоих же интересах поторопиться.

Андрей пожал плечами и принялся одеваться. Куда делась его форма он не знал, а то, что ему сейчас дали было очень далеко от его замечательных форменных штанов и легкой летней куртки. Недружелюбный боец нервно переминался с ноги на ногу, ожидая.

Одевшись, Андрей последовал за ним. Они вышли на улицу и быстрым шагом пошли через склады. Вскоре у одного из них Андрей увидел кучу вооруженных людей. Напряжение прямо витало в воздухе и казалось, электризовало его. Бойцы гильдии нервничали, некоторые держали на прицеле одну из казарм, рядом с которой были припаркованы хорошо знакомые Андрею БТР-ы и два грузовика. Тут же неподалеку, но на безопасном отдалении крутился и Владов.

‒ Черт возьми, Романов, вы должны были решать мои проблемы, а не создавать их! ‒ вместо приветствия раздражённо заявил торговец.

‒ Простите, что? – Андрей с изумлением уставился на него.

‒ Твои подчинённые забаррикадировались вон в том здании, прихватив в заложники четверых работников склада. Угрожают, что начнут убивать их, если тебя им не вернут, а затем всех не отпустят. Иди и разберись, – Владов перешёл на «ты» и не пытался скрывать злость.

Андрей нахмурился. В перипетиях ночных событий он совершенно забыл, что его товарищи не имеют ни малейшего понятия о том, куда он подевался. Бог его знает, что они там решили, но действовали она весьма отчаянно, поэтому Андрею стало стыдно и перед ними, и перед Владовым.

– Простите. Сейчас я всё исправлю, – виновато сказал он и, оставив Владова, пошёл к одноэтажному зданию их красного кирпича.

Внутри здания рядом с замызганными окнами были заметны его бойцы. Они видели, как их командир шёл к ним, но когда Андрей потрогал ручку на двери та не поддалась – дверь оказалась заперта. Прежде чем он открыл рот, чтобы позвать кого-нибудь, замок щёлкнул, затем дверь приоткрылась, и могучая рука Толика, схватив Андрея за воротник, втянула его внутрь. Дверь вновь захлопнулась.

Прежде чем Андрей успел что-то сказать, на него вновь набросился Толик и заключил в короткие медвежьи объятия. Ободранное плечо немедленно отозвалось болью. Не успел Андрей вслух выразить своё мнение о происходящем, как тиски разжались, и Толя бегло осмотрел его, недовольно хмурясь. Ссадины на лице парня обработали ещё ночью, но они все равно были хорошо заметны, а вместо привычного камуфляжа он был одет в гражданскую одежду, скрывавшую поврежденное плечо.

‒ Что они с тобой сделали? ‒ подскочил Сева. ‒ Какого черта, командир? На тебе места живого нет!

Услышав его голос, Андрей, наконец, опомнился и принялся командовать.

‒ Так, спокойно! ‒ крикнул он, рукой делая Севе знак замолчать. ‒ Слушай мою команду! Всем опустить оружие и отойти от окон! Со мной всё в порядке! Случилось недоразумение! Гильдия нам не враг!

‒ Какое в порядке? Посмотри на себя! ‒ реплика принадлежала Игорю.

Большинство бойцов смотрели на Андрея с недоумением. Парень вернулся без формы, без оружия, с посеченным лицом, и при этом говорит, что с ним все в порядке. Звучало странновато.

‒ Повторяю ‒ опустите оружие и подойдите ко мне! Произошло недоразумение.

Сомнения продолжались секунд десять, затем поочередно бойцы стали опускать оружие и стягиваться к командиру.

‒ Мужики, прошу извинить меня! ‒ начал он, когда собралась большая часть бойцов. ‒ Всё выглядит так, будто я вас бросил, и мне стыдно за это, но у меня есть смягчающие обстоятельства. Ночью произошли события, участие в которых отняло у меня все силы. Возможно, вы слышали стрельбу: кто-то в городе охотился на бойцов гильдии, и я случайно чуть не попал под раздачу. Спасся просто каким-то чудом, но всё нормально, и гильдия тут ни при чем. Поэтому опустите оружие и приготовьтесь при необходимости выйти на улицу, чтобы они видели, что инцидент исчерпан.

Наступила гробовая тишина. Каждый переваривал услышанное.

‒ Кажется, кто-то погорячился, ‒ отметил Кирилл, взглянув в сторону отца.

Толя, впрочем, смотрел на Андрея с сомнением, явно не желая признавать, что ошибся в своих выводах. Казалось, что он скорее готов переубеждать командира, чем менять собственную точку зрения.

‒ Спасибо вам, что беспокоились обо мне, но вы действительно малость погорячились, – он обвёл всех взглядом и вздохнул, заметив четверых насупленных мужчин, что связанными сидели посреди большого помещения. – Отпустите заложников, а я пойду просить прощения у командира торговцев. Как закончу там ‒ сразу вернусь и все вам расскажу.

Андрей упустил из виду, что его бойцы в первую очередь беспокоились о себе. Находясь в логове потенциального противника и не понимая, что случилось с командиром, многие из них закономерно выражали опасения на счёт их собственной судьбы, хоть и была группа людей, которые действительно беспокоились об Андрее.

Успокоив своих товарищей, Андрей вернулся к Владову и не без труда смог найти нужные слова, чтобы успокоить разозленного торговца. Поначалу Владов требовал наказать «обнаглевшую солдатню», но Андрею удалось убедить его, что произошедшее – вина исключительно командира и если кого-то и нужно наказывать, то только его. После такого заявления Владов успокоился, ограничившись ещё парой колких замечаний. А затем в приказном порядке потребовал следовать к нему в кабинет, чтобы продолжить разговор в спокойной обстановке и без лишних ушей.

В кабинете Владова всё было без изменений. Лишь сам хозяин сегодня был в куда худшем расположении духа. Андрей с виноватым выражением лица сидел на стуле, а Владов – в кресле напротив с хмурым видом щелкал какой-то кнопкой на ноутбуке. Так продолжалось минут десять.

‒ Я всё ещё подумываю над тем, какие меры предпринять к вам после утреннего инцидента, ‒ голос Владова был спокоен, хотя этого нельзя было сказать по его виду.

‒ Я повторно приношу свои извинения, Игорь Алексеевич. Уверяю вас ‒ такое больше не повторится.

Андрей был настолько учтивым, насколько мог. Пришлось вспоминать все возможные речевые обороты, какие только он находил в книгах. Ему казалось, что с такими людьми, как Владов, разговаривать нужно только так.

Торговец оторвал взгляд от экрана и взглянул на Андрея.

‒ Допустим. А что скажешь по ночному происшествию? Зачем ты всё это устроил?

«Это что ещё за поворот?!», – изумился Андрей.

Его глаза, казалось, сейчас вылезут из орбит.

‒ Ч-что? ‒ еле выдавил он. ‒ Вы это о чем?

‒ Что ты собирался делать с моей дочерью? Похитить её, чтобы давить на меня? Или у тебя были какие-то более грязные мыслишки?

‒ Вы с ума сошли?! – воскликнул он.

Никогда и ни за что Андрей бы не стал издеваться над женщиной и тем более не пошел бы на насилие. Он вдоволь наслушался и насмотрелся на «Степных волков», чтобы понимать, насколько низки и ужасны такие действия, и ни за что в жизни сам не опустился бы до подобного. Андрей моментально забыл, что пытался быть учтивым, ведь речь шла о его чести и добром имени, а их он намерен был отстаивать. Позже он вновь будет жалеть, что дал волю эмоциям, но пока что ему было не до этого.

‒ Какие мыслишки?! – с негодованием продолжал он. – В темноте я понятия не имел на кого наткнулся. Я даже не знал, что это ваша дочь! А если бы и знал ‒ вы оскорбляете меня, приписывая мне такие подлости.

Владов прищурился, глядя на парня. Несмотря на возникшие между ними накануне сложности Романов ему нравился. Он был из людей со стержнем, честный и прямолинейный, хоть и глуповат. Молодой ещё, всё-таки.

‒ Ладно, ладно, успокойся, ‒ сказал он примирительно. ‒ Я знаю, что это не ты. Хотел посмотреть на твою реакцию.

Андрей фыркнул, пытаясь сдержать негодование. Хотел посмотреть?! Козел! Затем парень сделал несколько глубоких вдохов, стараясь расслабиться. Владов, глядя на него, чего-то ждал.

‒ Что вы выяснили? Что это было ночью? ‒ успокоившись, спросил Андрей.

Владов в ответ лишь нервно махнул рукой и вновь нахмурился. Андрей не понял, как трактовать этот жест и решил ничего больше не спрашивать – после вчерашнего разговора он кое-что понял о том, как общаться с этим человеком.

Торговец поднялся и нервно зашагал по комнате, потом вернулся обратно за стол и принялся оценивающе оглядывать Андрея.

«Прямо как Гронин», – подумалось Андрею.

Через какое-то время Владов заговорил.

– Вот ты спрашиваешь, что это было, а я ничего не могу сказать. Этот урод как в воду канул: никто его не видел, никто ничего не знает. Всё что удалось найти, так это два растерзанных тела патрульных, убитую собаку и около сотни гильз от калибра 7,62. Ночью я был уверен, что всё это устроил ты или кто-то из твоих, но сейчас знаю, что ошибался. Расскажи, что видел ты?

Слова Владова немного задели Андрея.

– А разве дочь ваша вам ещё ничего не рассказала? Она тоже была там.

– Рассказала, но ты остался с этим ублюдком один на один. Или ты хочешь сказать, что перепуганная девчонка опытнее и полезнее тебя?

С такими очевидными доводами и неприятными для него сравнениями Андрей спорить не стал и пересказал всё, что произошло после того, как Аня убежала, а он остался один. После этого Владов снова долго думал. Кое-что из того, что рассказал Андрей, звучало просто фантастически, поэтому он делал большущую скидку на то, что парень испугался, и добрую часть выдумало его разыгравшееся от страха воображение. Или же у молодого человека просто разгулялась фантазия.

Сам он знал чуть больше Андрея. Он видел зверски растерзанные тела патрульных и понимал: чтобы за короткое время сделать такое нужно быть, во-первых, невероятно сильным физически, а во-вторых ‒ с напрочь отбитой головой. Иначе как может обычный человек оторвать другому руку, а главное ‒ зачем это делать? Из того, что он знал сейчас, выходило, что в городе действовал либо псих-одиночка, либо группа людей, вооруженных ручными пулеметами. При этом они настолько сильны физически, что способны отрывать другим людям конечности и разбивать лица в неопознаваемую кашу, а значит, и психологических тормозов у них тоже скорее всего нет.

И тут опять вопрос ‒ патрульные ходят парами, а погибли они на одном месте. Причем у одного оторвана рука, а у другого напрочь отсутствует половина лица. Если Андрей не фантазировал, утверждая, что противник способен выдержать в упор выстрелы из ПМ, а потом, как ни в чём не бывало устроить погоню со стрельбой, тогда этот супермен мог бы и голову патрульному снести, и руку второму оторвать. Почему нет? Инопланетяне с Криптона всё могут. Владов мимолётно ухмыльнулся своим мыслям, чем озадачил Андрея.

Самым логичным казалось, что действует просто очень сильный физически и под завязку накачанный наркотой отморозок. Скорее всего, кто-то из банды. Но слабо верилось, что здорово вмазанный нарк способен совершенно бесшумно подкрадываться к патрулю с обученной собакой, и тем более быть в состоянии отрывать людям конечности. Вопрос с лицом был более очевиден – такой эффект мог дать какой-нибудь кастет или иное холодное оружие.

Андрей тоже недоумевал. Он разрядил в своего противника чуть ли не всю обойму. Какой бы ни был бронежилет или каска, а последствия должны быть самые неприятные, тем более парень был уверен, что минимум две пули попали в голову. Что-что, а вот это пережить уж точно невозможно. Андрею невольно вспомнился рассказ Толи Черенко про бредни о демонах, которые нёс пьяница в лесу. Может, он говорил правду? Может, он не напился?

– Ладно, – наконец заговорил Владов после долгого молчания, которое, как показалось Андрею, уже никогда не закончится, – кто бы это ни был ‒ он заплатит за все. Я найду его. Или, скорее всего, их ‒ вряд ли он действовал один. Что же касается тебя… Я благодарен за спасение моей дочери. Твой долг погашен.

Владову было очень непросто выражать постороннему человеку благодарность, а тем более ‒ свое признание. Андрей это почувствовал и решил как-то смягчить ситуацию.

– Спасибо, конечно, но я ведь в первую очередь свою шкуру спасал, – оправдался он.

Андрей пока не умел хорошо лгать, поэтому фальшиво-небрежный тон немедленно выдал его, заставив Владова проницательно взглянуть на парня.

– Да, конечно, – торговец задумчиво смотрел на Андрея, словно решая, говорить дальше или, может быть, не стоит. – Между нами ‒ я удивлен, что ты рисковал своей жизнью ради незнакомого тебе человека. Я бы совершенно не удивился, если бы ты оставил её как приманку, а сам сбежал. Это было бы больше похоже на правду. А так: то ли ты сумасшедший, то ли тормоз, то ли рыцарь. Я пока не понял, какой из этих вариантов.

Андрей приоткрыл рот, озадаченный сказанным. Затем закрыл, осознав, что самому сказать нечего.

– Ладно, оставим эту тему, ‒ предложил Владов. ‒ Вчера я немного погорячился. На то были причины, одна из которых ‒ твоя несдержанность, а я страх как не терплю несдержанных людей. Но в свете последних событий давай вернемся к твоему заданию. Сам видишь, почему его нужно выполнить как можно скорее. Неделя это, конечно же, было нечто вроде шутки, но в любом случае не затягивай дольше, чем на три недели. У меня есть кое-какие идеи, но я хочу, чтобы сначала ты сам осмотрелся и придумал, что делать, а потом мы поболтаем и посмотрим у кого предложения будут лучше. Например, послезавтра. Успеешь?

На лице Андрея промелькнула радость.

– Послезавтра? – переспросил он.

Владов утвердительно кивнул.

– Успею.

– Хорошо. Тогда у меня всё.

На этом разговор был окончен, но у Андрея всё ещё оставался один вопрос, который его очень беспокоил и он решил попробовать задать его снова.

– Позвольте вопрос?

– Давай.

– Не сочтите за дерзость – я просто хочу понять. Почему вы сами не разберетесь с бандами?

Выражение лица торговца не изменилось. Он выдержал длинную паузу, и Андрей уже успел разволноваться, что снова навлечет на себя его ярость, но всё закончилось благополучно.

– Мы торговая гильдия, а не военная. Вот тебе и весь ответ.

– Но армия у вас ого-го, так что вы кривите душой, когда так говорите.

– Эта армия – для защиты. Мы не агрессоры.

Андрей вздохнул, набираясь решительности, чтобы продолжить.

– Игорь Алексеевич, такими ответами вы только приводите меня в ещё большее замешательство, – как можно старательнее строил из себя дурачка Андрей. – Вот вы же нанимаете нас на разбирательство с этими «Инквизиторами», значит нападать вам всё-таки тоже иногда надо. Вот я и спрашиваю – почему так? Почему не своими силами? Ваши ребята ведь куда эффективнее нас. Можно даже банально пригрозить силой и тогда банды сами успокоятся. Разве нет?

Владов молчал. Он мог бы просто послать пацана на три буквы, но во-первых, он был ему обязан за дочь, хоть и не выразил этого, а во-вторых, вопросы сержанта были резонными и ответить на них стоило – чисто чтобы разъяснить позицию гильдии и сохранить репутацию.

– Гильдия не воюет, если это не действия защитного характера, – сказал он. – Все это знают. В принципе, это необходимое условие для торговой организации, иначе у нас было бы много врагов и воевать приходилось бы просто со всеми. Но иногда возникают случаи, когда утихомирить зарвавшихся надо, но сделать это без серьезного ущерба для репутации нельзя, потому что нет прямых доказательств их агрессивных действий, понимаешь? Но это не означает, что мы дураки или лохи и тем более не означает, что мы должны терпеть, потому что мы и не терпилы тоже. Вот в таких случаях бывают нужны наемники. Опять же не забывай, что мне нужно прекращение конфликта, а не массовое убийство среди банд, но если ты решишь, что прекратить конфликт можно только через убийства – делай, как знаешь.

Торговец сделал короткую паузу, прищурился и добавил:

– Твоё руководство в курсе, и я думаю ты тоже должен понимать, что о таких вещах лучше помалкивать, а за работу и за молчание мы щедро заплатим. Я ответил на твой вопрос?

– Да, пожалуй. Спасибо. А чем именно так мешают банды? Что делают? Спрашиваю чисто для того, чтобы понимать, чего лучше не делать нам самим, – улыбнулся Андрей.

Владов тоже улыбнулся в ответ. Парень молодец. У него определенно есть потенциал.

– Воюют между собой, часто на линиях наших коммуникаций, после чего в неожиданных местах наши колонны могут напороться на мины, либо дорога становится непроходимой, либо страдает посторонняя инфраструктура, которая нам нужна, но не принадлежит. Да много чего. Например, несколько раз на наши колонны были совершены нападения и мы понесли огромные убытки. Может, это случилось по ошибке, но обе банды отрицают свою причастность, а у нас нет доказательств, только вот проблема в том, что больше подобное устраивать просто некому.

– Странно. Ведь ваши бойцы могут подтвердить с кем вели бой. С той стороны ведь тоже должны быть потери, – заметил Андрей.

– Ага, только у нас выживших либо не было, либо они были в тяжёлом состоянии, либо вырывались всеми доступными методами, даже не оказывая сопротивления. Сам понимаешь как все это для нас выглядит. Ну, думаю теперь тебе точно понятно почему вы здесь.

– Нда-а, – задумчиво протянул Андрей. – Понятно, ещё как. Что ж, я могу идти?

– Да, иди.

Владов махнул парню рукой и тот покинул кабинет.

Закрыв за собой дверь, Андрей впервые за последние три дня почувствовал облегчение. Ожидание проводника, путь до Ольховки, переговоры с Владовым, ночное происшествие, конфликт между его людьми и торговцами ‒ все это отняло у него слишком много сил. Единственным желанием сейчас было просто прилечь и расслабиться. Хотя бы на час.

С утра над городом висели свинцовые тучи, но к обеду они поднялись выше и с запада на город уже наползало огромно черное пятно, грозящее разразиться серьезным ливнем. Первые порывы ветра заставили Андрея поторопиться ‒ до расположения его отряда было еще далеко, а дождь обещал начаться с минуты на минуту. Размокшая почва, наверное, усложнит разведку, но Андрея это не сильно волновало, ведь сейчас его переполняла радость и облегчение – кажется, дела налаживались.

Глава 6.1. Рассвет

1

Родионов приехать не может. Вместо него пришлют Олега Гронина. Двух этих предложений Андрею было достаточно, чтобы понять, что у него начинается новый виток сложностей.

Работать с Олегом он не сможет ‒ тот захочет командовать, а свои командирские навыки он уже показал, и далеко не с самой лучшей стороны. Павел объяснил, что отправить просто некого и предупредил, что по прибытии в Ольховку Олег поступит в полное подчинение Андрея, но Романов знал ‒ Олег будет ставить столько палок в колеса, сколько сможет, и повлиять на это, не устроив конфликт, вряд ли получится. Вероятно, предполагал подобное и сам полковник, потому что инструктируя сына, в жесткой форме предупредил его, что если он не будет подчиняться приказам последствия будут самыми суровыми.

Впрочем, Андрей не собирался выяснять будет Олег следовать приказам или нет, а решил попытаться закончить дело до того, как тот прибудет.

Информация Владова и проведённая собственными силами разведка давали Андрею некоторое представление о ситуации. Он выяснил, что город не полностью принадлежит гильдии ‒ его северо-восточная окраина была заселена, скажем так – «нейтралами», которые очень удачно прописались. Основными родами деятельности у них было производство патронов из сырья, получаемого от гильдии, охота и сельское хозяйство. Львиную долю произведенных товаров выкупала гильдия, остальное хорошо продавалось бандам. При этом торговцы защищали людей от произвола банд, потому чувствовали себя местные вполне свободно. У Андрея возник только один вопрос ‒ гильдия защищает гражданских, потому что они её соседи или потому что они ей нужны? И что с ними будет, если она вдруг перестанет в них нуждаться?

Ещё Романова заинтересовало то, что здесь намного уважительнее относились к женщинам, чем в тех местах, где он бывал ранее. Тут они не были низшим сословием и своеобразной собственностью, как даже в той же Прохоровке. К ним относились почти как к равным. До этого такое он видел только в «Убежище», да и то на этой почве там несколько раз разворачивались серьезные трения, которые удавалось успокоить лишь с помощью вооруженных солдат. Деревенские мужики, за годы после эпидемии привыкшие властвовать над женщинами, никак не хотели соглашаться с политикой Гронина, что женщина сама имеет право выбирать, что ей делать, и вообще в праве самоопределяться. Только когда это правило, несмотря на сопротивление, все же было насаждено силой, в боевые отряды начали поступать и женщины, например, такие как Катя. Парадоксально, что многие женщины хотели, чтобы старые порядки продолжали действовать, чем вводили Павла и его сторонников в ступор.

Что же до банд, то обстановка была следующей. Менее чем в двух километрах северо-восточнее Ольховки на территории почти полностью разрушенного завода железобетонных конструкций расположилась банда, называющаяся «Инквизиция», но простой народ в округе называл их «реквизиторами». Как выяснилось, это была лишь небольшая часть банды. Основные силы «Инквизиторов» располагались далеко на севере и в случае чего на помощь местным могло подойти сильное подкрепление. От местной группировки откололась большая её часть и ушла на вольные хлеба. Как они назывались Андрея не сильно волновало. Сам он называл их осколками, а Толик ‒ отколышами. Этих отколышей было значительно больше «Инквизиторов», но всё, что они имели, было здесь. Их база находилась в семи километрах восточнее Ольховки на деревообрабатывающем комбинате.

Как оказалось, у «нейтралов» в Ольховке была своя забегаловка, где можно было выпить и даже что-то поесть. Андрей случайно попал туда, возвращаясь поздним вечером с парой ребят из разведки. Небольшой серый оштукатуренный домик привлёк внимание Андрея цветной вывеской, освещённой самодельным фонарём, что в гражданском районе было редкостью. На погнутом куске ребристой жести, прибитой над входом, красовалась большая надпись «У Серого», написанная аккуратными буквами тёмно-зелёной краской. Романову стало интересно, что там, и он решил зайти внутрь.

Отворив тяжелую металлическую дверь, Андрей увидел просторный, вероятно, никогда и никем не убирающийся зал, в конце которого было что-то типа барной стойки и дверь, ведущая в подсобные помещения. В нос ударил неприятный запах давно немытых тел, курева и пролитого алкоголя. Посреди зала в хаотичном порядке были расставлены незатейливые деревянные столики явно собственного производства и такие же корявые стулья. Вокруг спящей на одном из столов ободранной кошки крутились мухи… по крайней мере Андрей хотел бы считать, что она всего лишь спит. Повсюду валялись пустые бутылки и мусор, а под стенкой в обнимку спали двое вдрызг пьяных мужиков, на которых всем, включая ближайших соседей, было наплевать. Их храп гармонично вплетался в общий шумовой фон и вносил в него свой неповторимый колорит.

Освещалось все это великолепие тусклым светом нескольких ламп, висящих под потолком в разных концах зала ‒ скорее всего, у хозяина был свой собственный генератор либо какой-то другой источник электроэнергии. Резкий запах перегара моментально впивался в ноздри вновь вошедшим, но к нему быстро привыкали. В целом, обстановка в заведении полностью соответствовала его контингенту.

Вошедших встретили с двадцать пар удивлённых глаз. Как не трудно догадаться, в основном тут всегда бывали одни и те же люди, и даже если иногда заходил кто-то из гильдии или бандиты, то их тоже всех знали. Андрей и его спутники были новенькими, а новенькие встречались здесь крайне редко и поэтому всегда привлекали всеобщее внимание. Сначала гул голосов затих и все не без интереса принялись разглядывать пришедших, пытаясь понять, кто это такие. Наступившую тишину прерывал только храп алконавтов у стены, который временно вышел на первые роли в этой опере. Они храпели в унисон, причём так, что казалось, дребезжат стёкла. Довольно быстро удивление прошло, и зал снова привычно загудел. Правда, обсуждали в основном пришедших.

Андрей переступил спящих мужиков и не без труда пробрался к стойке. За нею стояли двое – грузный бородатый мужчина лет сорока пяти, с нечесаными длинными вьющимися волосами, и женщина примерно такого же возраста и телосложения. Скорее всего, мужчина и был этим самым «Серым». Он был одет в видавший виды свитер и такие же старые и запачканные джинсовые штаны. Поверх всего этого был напялен засаленный передник, который когда-то очень давно наверняка был белым. Женщина же при виде вооружённых автоматами и экипированных людей сразу скрылась в подсобке, так что Андрей совсем не успел разглядеть её в тусклом свете.

– Вы кто такие будете? – сразу настороженно спросил хозяин вместо приветствия.

– У вас тут всегда так гостеприимны? – ответил вопросом на вопрос Андрей и впился взглядом в глаза хозяину.

Тот ещё раз изучающе осмотрел Андрея и двоих его спутников. По опыту он знал, что если человек позволяет себе сразу же отвечать дерзко или резко ‒ с ним лучше не задираться. Хоть он и у себя дома, и клиентура все свои, но всё же то был простой народ, хоть некоторые и вооружены, а эти выглядели совсем уж серьёзно. Не так, конечно, как ребята из гильдии, но всё же весьма внушительно. К тому же не ясно кто такие и чего пришли.

– Вам что подать? – снова спросил хозяин уже более дружелюбно хотя и по-прежнему с опаской.

– А что есть? – поинтересовался Андрей, указав своим ребятам на свободный столик неподалёку.

Хозяин пару секунд задумчиво смотрел на Андрея, затем немного порылся под стойкой и достал оттуда почти чистый лист картона, на котором такими же аккуратными буквами, как и на вывеске, с обеих сторон были написаны какие-то названия. Андрей догадался, что это было что-то наподобие меню, и принялся его изучать. Судя по относительно чистому виду, «меню» здесь никто никогда не смотрел и существовало оно именно для таких, как он.

– Чем заплатите? – поинтересовался хозяин, поняв, что Андрей таки собирается что-то заказать.

– А чем у вас тут платят?

– Обычно жетонами гильдии. Но я могу взять патроны к автомату, – предложил хозяин, затем, осмотрев Андрея, кивнул на запястье. – Или часы. Может, что-то другое у вас найдется.

Андрей слегка улыбнулся. Про жетоны он слыхал, но пока что ещё ни разу не видел. Это была собственная валюта торговой гильдии, которая ходила на подконтрольных ей территориях. Она представляла из себя бумажные купюры, очень похожие на русские рубли, с такой же защитой и схожим дизайном. Разбирающиеся в вопросе люди готовы были поклясться, что эти купюры печатают на тех же станках, на которых раньше печатали рубли. Она даже название имела такое же ‒ рубль, только выглядела иначе. Почему в народе их называли жетонами Андрей не знал, но слово «жетон» он слышал всегда, когда речь заходила о деньгах гильдии.

После короткого опроса хозяина, он выяснил, что из меню у того почти ничего, кроме выпивки нет, зато как раз был готов тушёный заяц к собственному столу. После недолгих уговоров, которые больше были похожи на торги, он выторговал этого зайца, хлеб и три кружки пива. Отдать пришлось по полному рожку патронов на каждого из ребят и солнцезащитные очки одного из них. Слышавшие этот торг мужчины, сидевшие неподалёку, хитро заулыбались, покачивая головами – хозяин явно содрал с этих залётных лопухов тройную цену.

Андрей присел к своим парням и принялся внимательно изучать «население» зала. Запах перегара настолько принюхался, что ни сам Андрей, ни его спутники уже не обращали на него никакого внимания. На вопрос одного из парней, зачем они вообще сюда зашли, Андрей ответил, что просто хотел посмотреть, как живут люди на территории торговцев, а заодно проверить не удастся ли раздобыть здесь ещё какую-то информацию про банды. На самом же деле он гораздо больше хотел узнать что-нибудь интересное о самой гильдии. Хозяин явно должен быть неплохо информирован о делах в округе. Кто как не он знает все здешние слухи или домыслы?

Вскоре им поднесли заказанное. И если пиво было пивом только по названию, то заяц оказался воистину великолепен. Наверное, даже если бы Андрей знал, что хозяин здорово нагрел на них руки, он бы не пожалел об этом.

Заяц был уже почти съеден, когда Андрей оставил ребят доканчивать дело, а сам снова подошёл к хозяину заведения.

– Хотите что-нибудь ещё? – тут же с надеждой поинтересовался тот.

– Нет, спасибо, – поблагодарил Андрей. – Заяц просто объедение!

Хозяин самодовольно улыбнулся – его Ленка и не такое может приготовить.

– Мы тут проездом, – продолжил Андрей. – Хочу разузнать кое-что. А кто может знать, что творится в округе лучше, чем хозяин такого заведения?

Хозяин, которого Андрей сумел расположить к себе похвалами его зайца, благодушно кивнул и облокотился о стойку.

– Да, тут всё что угодно можно услышать, – согласился он. – Правда, я торчу тут чуть ли не сутками, так что не могу проверить, что из услышанного правда, а что выдумка.

– Ну-у мне не военные тайны выспрашивать, – улыбнулся Андрей. – Мне интересно, как тут живётся, какие порядки… и какие могут быть опасности. Нам надо дальше двигаться, на запад, вот и хочу быть в курсе возможных неожиданностей…

Разумеется, на запад Андрею было совершенно не нужно. Это был ещё один трюк, чтобы в случае чего Андрея нельзя было приплести к каким-либо из возможных событий. Хозяин поставил на стойку кружку пива, заказанную одним шумным клиентом. Тот забрал её и пошёл к своему столу. Андрей хотел уже повторить свой вопрос, думая, что Серый ничего не услышал, но оказалось, что слышит тот замечательно.

– Как живётся? – переспросил Серый, снова повернувшись к Андрею и снова облокотившись о стойку. – Это зависит от того, с чем сравнивать. Мне – неплохо. Кому-то другому, может быть, и не очень. Порядок тут поддерживается всеми нами, и правила у нас простые ‒ не трогай нас и мы не тронем тебя. Наша община ни к какой «конфессии» не принадлежит. «Инквизиторы» забегают иногда, но только горло промочить ‒ близкое соседство гильдии не позволяет им тут хозяйничать.

При слове «конфессия» хозяин заулыбался. Андрей догадался, что таким образом тот именует группировки.

– Гильдия? – с деланным удивлением спросил Андрей. – Тут есть гильдия?

– А вы не знали, что ли? – хозяин недоверчиво покосился на Андрея. – Путешествуете и не знаете, куда направляетесь?

Андрей понял, что прокололся. Ведь действительно – если они путешественники, то должны хорошо разбираться в картах и хотя бы номинально знать местность, по которой идут. Он никогда не отходил дальше пары километров от Прохоровки, а походы на «волков» в последнее время вряд ли можно было назвать путешествиями. Но хозяин сам спас положение.

– Вы в Ольховку попали, – подсказал он, истолковав удивленное выражение собеседника тем, что молодой парень неумело прочитал карту и немного заблудился.

– Вот оно что! – Андрей хлопнул себя по лбу. – А я думал мы пройдём южнее. То-то я думаю, что город великоват. А что гильдия? Хозяйничает, как и везде?

На лицо хозяина снова вернулось былое выражение.

– Да, гильдия тут все решает. Но в последнее время «Инквизиторы» что-то там не поделили, раскололись и начали бить друг друга. Говорят, разнесли в щепки конвой торговцев и они из-за этого теперь нервные. Если пойдёте на юг, то вряд ли нарвётесь на банды, а вот севернее это запросто. Впрочем, если вы двигаетесь с востока, от Коптиловки и тамошних деревень, то точно должны были повстречать кого-то из них.

– Было дело, – соврал Андрей. – Неподалёку от комбината.

– Да-а, – протянул хозяин, – там они сидят, эти отморозки.

Возникла пауза. Андрей по-прежнему ещё не услышал ничего, что могло бы его заинтересовать. Он быстро перебирал в голове варианты продолжения разговора, пока Серый не отвлекся.

– Ну, а вы-то давно здесь живёте? – спросил он, имея в виду самого Серого и его жену.

Серый задумался ненадолго, глядя в дальний угол зала, где один из клиентов вскочил, матерясь, и врезал другому по морде. Тот завалился на спину, поломав под собой стул. Закончилось всё тем, что потревоженные соседи наваляли обоим драчунам. За всё время, пока шла потасовка и ломалось вдребезги его имущество, Серый не проронил ни звука и ни один мускул не дрогнул на его лице. Кремень, а не человек.

– Да с тех самых пор, как эпидемия закончилась, ‒ сказал он так, словно совершенно ничего не произошло. ‒ Может, пару месяцев прошло после того.

Серому было интересно рассказать о себе, предаться воспоминаниям. Он пережил тяжелые времена, как и очень многие люди, и сейчас по нынешним меркам жил совсем неплохо. Андрей ещё не знал, но надеялся, что он на верном пути.

– Интересно послушать, – предложил он.

– Мы с Ленкой – женой моей – давно сюда перебраться хотели – старики её тут жили, – охотно продолжил Серый. – Правда, поздно собрались. Как приехали из своего захолустья, то умирали уже люди повсюду, как мухи. И старики её померли, ну а мы решили – будь что будет и поселились тут, в их старом доме. Думали, что раз уж людей тут больше, чем у нас в деревне, то и выжить будет легче. Но не так это оказалось на самом деле. Люди тут оказались плохие – грабили, убивали. Защита нашего добра забрала двоих моих сыновей, а третий ещё во время эпидемии умер, но не от болезни.

Серый вздохнул и выдержал небольшую паузу.

– Те, кто был понормальнее быстро смекнули, что выжить получится только объединившись. Так получилась наша община. Все вместе мы кое-как отстаивали своё, но скоро пришли солдаты гильдии. Эти не грабили, но вели себя жестко. Заняли почти весь город и объявили его своим, а нам запретили туда показываться. По нарушителям стреляли без предупреждения. Потом, когда мы немного друг к другу попривыкли, они повадились к нам, но не отнимать, а больше хотели купить, выменять. Ну и запросы у них были, конечно! Однако, мы неплохо с ними сработались. Ну и порядок более менее при них стал…

– То есть гильдия тут что, с самого начала после эпидемии была, что ли? – перебил его Андрей, почуявший, что разговор наконец-то заходит в нужное ему русло.

– Ну, почти, – Серый почесал голову, напрягая память. – Если мы приехали, считай под конец эпидемии, то… ну, может, полгода где-то прошло до того, как я их первый раз увидел.

– И что же им тут понадобилось? Город как все. Небось, и разрушен сильно? – Андрей делал вид, что действительно ничего не понимает и Ольховки в глаза никогда не видел.

– Хе-хе, – Серый криво улыбался, подавая очередное пиво новому клиенту и дождавшись, когда тот отошёл, продолжил. – Тут серьёзно всё у них, склады большие – перевалочная база, так сказать.

– А, ну тогда понятно. Если в городе были склады, то ясно, почему они сюда пришли, – согласился Андрей.

– Те склады, что были, насколько я помню, особо размерами не отличались, – не согласился Серый. – Достроили они тут много. Вот как пришли – так и начали строить. Долго строили. Года полтора. А мы им жратву поставляли: охотились, разводили скотинку, поля сеяли, а некоторые даже трудились на ихней стройке… Они нам тогда и технику дали, и топливо, и крышу. Если бы не эта связь с гильдией, то и не знаю выжили бы мы тут или нет.

«Вот оно!», – обрадовался Андрей.

Наконец-то он услышал что-то полезное.

– И что, их было так много, что они сразу же банды заткнули? – спросил он.

– Банд тогда ещё не было. Ну, или я про них тогда не слыхал. У нас было гораздо больше проблем с местными, которые всё пытались нашим добром поживиться. Вот они были настоящей бандой! – хозяин тихо выругался, вспоминая нешуточные драки тех времён. – А как гильдия пришла – почти сразу они нас и оставили в покое.

– Понятно, – коротко бросил Андрей.

Романов решил, что пора заканчивать разговор, чтобы не вызвать лишних подозрений – он и так уже узнал достаточно. Но чтобы окончательно отвести подозрения, он решил задать ещё пару вопросов, погрузившемуся в воспоминания хозяину бара.

– А банды откуда взялись? – поинтересовался он.

– Они позже появились. Сначала с севера стали приезжать сюда бандюки, потом небольшая часть здесь осела. Тогда местные, кто хотел легкой да вольной жизни, к ним потянулись.

Он сделал паузу, наблюдая за ситуацией у двери, в которую очень неуверенным шагом вошел странный посетитель, с трудом поднял голову и окинул всех мутным взглядом, а затем его понесло назад и он буквально вылетел обратно в дверь, открыв её собственным затылком. Серый лишь на мгновение скорчил изумленную гримасу, вскинув брови и скривив уголок рта. Андрей в свою очередь наблюдал эту ситуацию, вытаращив глаза. Такого он ещё точно никогда не видел.

– Ты смотри – там мозгов ни у кого нет, – посоветовал хозяин, когда стало понятно, что посетитель не сможет вернуться обратно. – Стреляют, не задумываясь. Лучше обходи их, если встретишь.

– Спасибо на добром слове, – искренне поблагодарил Андрей, делая своим парням знак, что пора уходить. – Я запомню ваши советы.

Он ещё раз поблагодарил хозяина забегаловки и вместе со своими бойцами направился к выходу, оставив хозяину ещё десяток патронов из рожка. Тот просиял от счастья – таких щедрот ему ещё не выпадало ни от заезжих, ни тем более от своих. Это стало причиной ещё одного тщательного осмотра «пришельцев», пока они выходили.

«Вряд ли пешком. Хоть и грязные, как будто своим ходом идут, да поклажи никакой нет – значит на машине», – подумал Серый.

Как только Андрей вышел, к Серому тут же подскочил один из клиентов. То был невысокий полненький человек, в расхристанной до пупа рубахе, бриджах и тяжёлых кирзовых сапогах. Маленькие тёмные глазки делали его щекастое лицо похожим на какого-то небольшого зверька вроде хомяка.

– Кто такие? – командным тоном бросил он хозяину.

Тот окинул подошедшего брезгливым взглядом.

– Проезжие, – ответил он, немного подумав.

– И чего хотели? – не унимался «хомяк».

– Спрашивали какая обстановка в округе. Им дальше двигаться, и они немного заблудились. Вот и интересовались, что да как, чтоб в передрягу какую не попасть.

– А чего тогда про гильдию выспрашивали? – мужичок показал хозяину, что слышал его разговор с Андреем.

– Да не выспрашивали они! Просто поговорили о прошлом и всё, – развёл руками хозяин, немного занервничав.

– О прошлом, говоришь… – тихо сказал клиент и тоже направился к выходу.

Серый провел его неприязненным взглядом. Он знал, что это за фрукт и кому он доносит всё, что удается разнюхать. Ох, хоть бы не было беды этим проезжим…

2

Гильдия в этот день что-то праздновала. Все были навеселе, ходили расслабленные, много улыбались и шутили. В обед солдатам накрыли большие столы, забитые разнообразной вкуснятиной и выпивкой. Бойцов гильдии и так кормили хорошо ‒ Андрей и его подчинённые смогли сами в этом убедиться, ведь они обедали вместе с ними, но в этот раз обед был особенным. Ещё до его начала Сева поинтересовался у одного из офицеров, что за праздник, на что тот с гордостью ответил.

– День основания торговой гильдии! – с пафосом сказал он, поднимая вверх руку с вытянутым указательный пальцем.

Сева по понятным причинам не чувствовал никакой важности в этом празднике, поэтому кивнул офицеру, и направился к своему отряду. Обед проходил шумно и весело. Рекой лилась выпивка и постоянно оглашались тосты типа: «За гильдию!».

Бойцы Андрея тоже немного поучаствовали в веселье, а затем направились обратно в свое расположение. Там, в небольшой комнатке, Андрей, Сева, Игорь, Толик и Воробьев изучали уже слегка затертую карту местности. Черенко с Севой присутствовали, как командиры отделений, Воробьева Андрей считал самым опытным среди всех, кто был у него под рукой, а Игорь… Несмотря на их разногласия, глупо было не воспользоваться его внимательностью к мелочам, когда дело касалось планирования.

Комнатка была скудно обставленной, вмещала только стол, пять стульев, маленькую тумбочку и лампу, свисающую с потолка на длинном шнуре, за которую кто-нибудь периодически цеплялся головой. Но Андрею и его друзьям этого было более чем достаточно. Подперев рукой голову, Воробьев в который раз не спеша разглядывал уже пройденную в действительности местность, в очередной раз сверяя данные на карте с реальным положением вещей. Все пятеро сосредоточенно думали, при этом Воробьев и Черенко курили, с умным видом пялясь в карту.

После очередной глубокой затяжки заговорил Черенко:

– Даже если Владов предлагает захерачить только одну банду, то это не сильно облегчает нашу задачу. Там куча народу, они хорошо вооружены и вряд ли полные идиоты. Не понимаю, почему торговцы сами свои проблемы не решают…

– Не могут, – перебил его Андрей. – Владов объяснил их позицию ‒ гильдия ни с кем открыто не воюет, кроме случаев, когда вынуждена защищаться. А в данном случае у них ещё и нет четких доказательств. В любом случае агрессивные действия, по словам Владова, вредят репутации торговцев в глазах других банд.

– Херня какая-то, – не понял Толик. – Если одна банда пропадет, то вторая только рада будет. Разве нет?

– Нет, – раздраженно заявил Игорь. – Наваляют одним – вторые поймут, что чуть что ‒ им тоже достанется. В этом фишка гильдии ‒ не нападать, чтобы со всеми в мире жить, но давать жесткой сдачи, если что. А иногда пользоваться услугами темных лошадок, типа нас.

– Крысюки, – индифферентно констатировал Воробьев.

– А если им договориться с одной бандой против другой? – не унимался Толик.

– Толик, прекрати тупить! ‒ не выдержав, раздраженно воскликнул Игорь. ‒ Тебе же сказали ‒ гильдия ни на кого не нападает. Если она выступит на стороне одной из банд, это все равно, что сама нападет. Они не хотят, чтобы их хоть как-то приплетали к этой ситуации.

Толик задумался и морщины на его лбу стали глубже. Но продлилось это недолго.

– Вертел я их приплетания! Пусть дадут нам пару «Градов» и мы сами все порешаем! – воскликнул он вскоре.

– Господи, дай мне сил… ‒ нервно простонал Игорь.

Воробьев, как всегда, воспринял всё гораздо спокойнее. Его не выводили из себя тупая упертость Черенко и выпады нервничающего от этого Игоря, потому его взгляд был чистым и, казалось, даже пустым. Андрей решил, что как-нибудь при удобном случае испытает пределы терпения этого человека.

‒ Толян, ну ты сам подумай, – спокойно заговорил Сева. ‒ «Град» – это тебе не граната. У кого ещё здесь, кроме гильдии, они могут быть, и главное – кто ещё может уметь ими пользоваться? Ты, например, умеешь?

Толя промолчал. Пользуясь его заминкой, Андрей, тоже начинавший понемногу выходить из себя, решил прекратить эти затянувшиеся бесполезные разговоры.

– Короче, нам нужен другой план, – вставил он. – И у меня он есть.

Все с интересом посмотрели на командира. Андрей откинулся на стуле, окидывая компанию задумчивым взглядом. Он немного волновался и никак не решался начать излагать свои мысли. Он впервые самостоятельно создал конкретный план, последовательность действий, от успешности которых зависело не просто выполнение задания, а жизни. Да, он опирался на некоторые идеи, полученные со стороны, но все равно на восемьдесят процентов это был его план и его ответственность.

Возможно, прямо сейчас, в этот момент, он решает судьбу своих людей… нет – друзей. И страх ошибиться создавал чудовищное давление. Вот она, истинная тяжесть этой непростой роли – вести за собой людей.

Напряженно вздохнув, Андрей отогнал от себя все посторонние мысли. Он командир, в него верят, и сам он в себя тоже верит. Значит, все получится.

‒ Мы не можем, как выразился Игорь, навалять бандам, – уверенно начал он. – Во-первых, у нас не хватит сил, а во-вторых, это не «волки» – эти при первых же признаках опасности не разбегутся. Поэтому нам нужно сделать другое…

Он выдержал паузу, оценивая лица товарищей. Все с интересом ожидали.

– Сейчас они периодически устраивают небольшие хаотичные перестрелки, в которых, бывает, даже потерь не несут, но мы стравим их по серьёзному. И сделаем это таким образом, чтобы им не оставалось ничего, кроме как уничтожить противника, либо свалить к чертовой матери. Оба варианта нас устроят.

‒ И как мы это сделаем? ‒ с сомнением в голосе поинтересовался Игорь.

Андрей не ответил сразу. Он выждал немного, переводя взгляд между присутствующими и нагнетая интригу, но делал он это не ради неё. Он просто не был уверен в плане, хоть в глубине души и понимал, что он хорош.

– Устроим диверсию, – сказал он, наконец.

– Чего? – энтузиазма в голосе Игоря не прибавилось. – Какую ещё диверсию?

‒ Такую. Маленькая группа проберется ночью на базу одной из банд и заминирует ключевые объекты. Ну, или хотя бы то, что сможет. Помните бар «У Серого», который я обнаружил? В одно время с подрывниками зашлем туда пару ребят. Это будет вечер, народу там будет много. Они там выпьют по кружке пива и, типа как по-тихому, между собой пошепчутся о том, что их якобы наняла одна из банд для разборок с конкурентами. Разумеется, шептаться будут так, чтобы пару «лишних» ушей в баре гарантированно услышала весь этот разговор. Если все пойдет как надо, то слух очень быстро распространится и когда ночью или к утру он дойдет до главарей пусть даже обеих банду сразу, то одна из них уже серьезно пострадает и ей не останется ничего другого, кроме как разобраться с конкурентом или окончательно свалить. Второй вариант был бы предпочтительнее, но это так ‒ мечты. Даже если «виноватая» банда попробует отрицать свою причастность, то переговоры вряд ли удадутся ‒ слухи штука серьезная, в них долго разбираться, а отвечать на агрессию надо быстро. Даже если они договорятся ‒ одна из банд сильно ослабеет, и мы сможем придумать что-нибудь ещё, чтобы добить её. Ну, и самый вкусный вариант ‒ уцелевшая банда захочет добить оппонента. Это было бы очень удачно.

Андрея не перебивали, и даже когда он закончил, остальные ещё долго молчали. В конце концов тишину нарушил Воробьев.

‒ Красиво звучит, ‒ бросил он. ‒ Но есть пару «но».

Все взгляды сосредоточились на нем. Молчаливый и замкнутый Воробьев редко когда желал выразить свое мнение.

‒ Во-первых, нужно тщательнее изучить поведение банд, схемы охраны, расположения постов, дисциплину этой охраны, вооружение и, конечно же, размещение и назначение объектов на базах.

Договорив, он замолк и над чем-то задумался. Некоторое время все ждали, что он продолжит, но когда ожидание затянулось, Сергея поторопил Толя.

– Ну? Спишь, что ли? А во-вторых что?

– Во-вторых… если запущенная легенда по какой-то причине провалится и не дойдет до банд ‒ всё могут свалить на гильдию…

‒ А могут и не свалить, ‒ грубо парировал Толик, намекая, что дальнейшее обсуждение его не интересует. ‒ Хороший план, командир.

Остальные его поддержали, и Андрей улыбнулся, довольный их реакцией.

‒ Как ты до такого додумался? ‒ спросил Игорь.

‒ Если честно, то меня натолкнул на эту идею Владов. Но он смотрел на это несколько иначе. Предлагал переодевания, засады… Мой вариант нравится мне больше.

– Наговорились? – внезапно спокойно уточнил Воробьев, пресекая дальнейшие вопросы.

Разговор оборвался и все взгляды снова сосредоточились на нем. Убедившись, что ему дадут говорить, он продолжил.

– Тогда дайте закончить. Итак, в-третьих – если в баре окажутся люди банды, то что будет с нашими «сливалами»? И если их там убьют или возьмут в плен, а мы этого не будем знать, то поставим под угрозу всё – и наши жизни, и саму операцию.

Замечание было очень серьезным, и оно заставило Андрея сомневаться. Почему он сам выпустил из поля зрения такой вариант?

Все напряженно молчали. Молчал даже Черенко, который за все совещание ещё ни разу не задумывался над ответами больше, чем на три секунды.

– Значит, придется выделить парням группу прикрытия, – вздохнув, сказал Андрей. – Человек пять, думаю, хватит.

– Ага, и памперсов, – саркастически вставил Игорь и тут же продолжил. – А вариант, что диверсанты провалятся ты рассматриваешь?

Звучало всё это как-то нагловато и с вызовом. Андрею это не нравилось.

– Рассматриваешь, – с легким раздражением ответил он. – Для того там и будут все наши.

Второй раз за всё совещание голос подал Сева.

– Если начнется бой – хватит нам людей? – уточнил он.

– Не знаю, – честно признался Андрей. – Но на нашей стороне будет всё, кроме численного превосходства: и преимущество атакующих, и факторы скрытности и внезапности, и пора суток, и позиция. Мы справимся. Обязаны справиться.

– Тогда, может, не стоит уменьшать эти силы ещё больше, оставляя прикрытие в баре? – осторожно предложил Игорь.

Андрей бросил на него презрительный взгляд.

– А если их там убьют?

– А если диверсанты провалятся, начнется бой и из-за нехватки людей убьют нас всех? – с легкостью парировал Игорь.

Андрей не нашелся, что ответить. Сева с Толей с интересом наблюдали за перепалкой братьев и встревать в неё не спешили. Воробьев, как всегда, сидел с таким видом, будто его тут вообще нет.

Понимая, что захватил преимущество, Игорь решил дожимать.

– Вот видишь? Не получится быть хорошим для всех, – с прижимом разъяснил он. – И раз жизнью рискуют все, я считаю, что силы надо сосредоточивать на самом важном направлении.

Первым делом Андрею захотелось отправить в бар к Серому именно Игоря. Раз такой умный, то пусть сам и рискует, может, тогда поймет какого это. Но подумав, он вынужден был согласиться с братом – у них тридцать два человека и нельзя оставлять шестую часть отряда в Ольховке в то время, когда на главной сцене на счету может оказаться каждый человек.

– Как ни прискорбно это признавать, но ребятам в баре действительно придется рискнуть, – согласился он, склонив голову. – Оставим одного человека с рацией им в прикрытие. Если что-то пойдет не так – он нас предупредит.

Возражений не последовало. Как и других замечаний.

‒ Итак – кого выберем козлами отпущения? ‒ задал вполне ожидаемый вопрос Толя.

‒ Думаю, осколков, ‒ сразу предложил Андрей, явно готовый к этому вопросу. ‒ Инквизиторы могут получить подкрепление и все вернется на круги своя, а у осколков больше ничего нет. От тяжелых потерь они могут и не оправиться.

Посыпались наводящие вопросы, уточнения деталей, сомнения. Но сколько они ни обсуждали, а в итоге все равно сошлись во мнении, что ничего лучше им не придумать. Самым ярым скептиком оказался Игорь. Он не был самым сильным тактиком, не все его вопросы и замечания были к месту, но все равно именно от него пришло их наибольшее количество. Как и ожидал Андрей, Игорь оказался самым внимательным к деталям.

Наконец, когда все задачи были поделены и расписаны, все, кроме Андрея и Игоря удалились, а братья остались наедине, чего давно не случалось. Некоторое время они молча и с безразличием разглядывали друг друга, словно давно не виделись, но встрече были не рады. Наконец, Андрей стал раздражаться.

– Если собираешься сидеть тут и молчать, то лучше иди делом займись, – не выдержал он.

– Не собираюсь, – твердо ответил Игорь.

Что именно из предложенного Игорь не собирался делать он не уточнил. Андрей воздержался от дальнейших расспросов и продолжал сверлить брата взглядом, ожидая, что тот будет делать дальше. Игорь же покачивался на хлипком стуле, рискуя сломать его и растянуться на полу, чего Андрей втайне желал. Взъерошив волосы, он перестал раскачиваться и взглянул на Андрея.

‒ Надо поговорить, ‒ сказал он.

Андрей на мгновение безразлично вскинул брови. Впрочем, ничего другого он и не ожидал.

‒ Валяй, ‒ бросил он в ответ.

‒ Тебе не кажется, что отношения между нами в последнее время испортились? ‒ начал Игорь.

Андрей неопределенно кивнул головой.

«В последнее? Уже больше месяца прошло», – проскочила у него в голове ядовитая мысль.

‒ То есть, тебя это не волнует? – спросил Игорь.

Андрей скорчил задумчивую гримасу и уставился в пол, но через пару секунд поднял взгляд и вперил его в брата.

‒ Я разочаровался в тебе. А затем привык к этому разочарованию и теперь уже ничего от тебя не жду, ‒ безразлично ответил он.

‒ И что же тебя так разочаровало? ‒ глаза Игоря блеснули, а в голосе прозвучали ядовитые нотки.

Это встряхнуло Андрея. В кровь будто кто-то впрыснул яд, который тут же проявился в словах.

‒ То, что мой брат ‒ убийца, ‒ с нажимом сказал он. ‒ А ещё, что он как баба ревел, обхватив ладошками свою бесценную головушку, в то время как его товарищи вокруг рисковали жизнями и даже умирали, пытаясь его спасти.

‒ Мы все тут убийцы… ‒ начал было оправдываться Игорь, но Андрей его перебил.

‒ Нет! Среди нас нет убийц ‒ только ты. Все мы убивали, потому что боролись за свои жизни, а это ‒ самозащита. И ни один из нас не убивал, глядя в глаза беззащитным жертвам, никто не становился палачом, чтобы что-то кому-то доказать. Кроме тебя.

‒ Иди ты к черту, моралист хренов! ‒ сжав кулаки, крикнул Игорь, вскакивая со стула. ‒ Да, я убил их, потому что так было нужно, потому что у тебя оказалась кишка тонка сделать то, что должно! Тебе не хватило духу отомстить!

Андрей выслушал эту тираду с пугающим хладнокровием.

‒ Отомстить кому, Игорь? ‒ спокойно уточнил он. ‒ И за что? Что конкретно ТЕ люди тебе сделали?

‒ Не они, так их дружки! Все они одинаковы и все заслуживают смерти! Твоя никому не нужная доброта доведет тебя до могилы.

Игорь кричал, наклонившись через стол, и с каждым словом все ближе приближался к Андрею. Тот лишь покивал головой, опустив глаза, затем снова впился взглядом в глаза брата и ледяным ядовитым тоном спросил:

‒ Что ж ты не был так смел, когда их дружки стреляли по тебе, а ты прятался за старой печкой? Что ж ты тогда ни разу не выстрелил?

Руки Игоря мелко задрожали, глаза предательски заблестели, но губы были плотно сжаты. Ему не было что ответить. По крайней мере в этот момент.

‒ Я тебе скажу почему, – ответил за него Андрей, ‒ потому что ты трус. И убийца. Потому что мой брат ‒ ссыкло и кровожадный палач. Мне больше нечего сказать тебе, Игорь.

По щеке Игоря медленно скатилась слеза, хоть взгляд был полон злобы. Слова Андрея резали его, словно нож, но он не мог найти в себе сил отвечать.

‒ Иди ты нахер, братишка, ‒ с трудом выдавил он, выпрямляясь.

‒ Прежде, чем ты выйдешь, ‒ ответил Андрей, подавшись вперед и схватив брата за рукав, ‒ хочу тебя предупредить. Наши взаимоотношения ‒ только наша проблема. Если узнаю, что ты мутишь воду среди бойцов ‒ вылетишь без всяких голосований. Ты меня понял?

Игорь рванулся, вырываясь. Затем бросил на Андрея испепеляющий взгляд, и вышел.

Через пару минут после его ухода в комнату заглянул Толик. Он просунул голову в приоткрытую дверь и виновато посмотрел на Андрея. Видя, что тот никак не реагирует, Толя кашлянул и постучал по двери.

‒ Можно? ‒ спросил он.

‒ Заходи, ‒ не глядя на него, ответил Андрей.

Толик тихонько прикрыл дверь и сел напротив Романова. Взгляд у него все ещё был виноватый, но теперь с оттенком жалости. Андрей посмотрел на него и сразу заметил это.

‒ Что? ‒ черство спросил он. ‒ Ты все слышал, что ли?

‒ Многие слышали, ‒ кивая, ответил Толя.

‒ И что? Осуждаете меня?

‒ Ну, теперь мы хотя бы понимаем твою позицию, ‒ Толя тщательно подбирал слова, чтобы было огромной редкостью.

‒ Хотя бы? Что это значит?

‒ Никто не понимал что между вами произошло, ‒ объяснил Толик. ‒ Но все видели, что у вас проблемы и считали, что ты несправедлив к брату. Теперь хоть ясно, почему.

Андрей вздохнул, успокаиваясь и подавляя разыгравшиеся эмоции. Толя продолжал.

‒ Андрей, он ‒ твой брат. Вы ‒ семья, важнейшая опора друг друга. Разве он так уж виноват?

Андрей вновь нахмурился. Ещё как виноват! Неужели только он один понимает это? Неужели для них всех Игорь не сделал ничего такого, за что его стоило порицать?

‒ Мы все могли погибнуть из-за него, ‒ ответил он совсем не то, о чем думал. ‒ Представь себе, что в его руках была бы судьба операции? Что это он оказался бы возле тех БТР-ов? Или должен был прикрывать твою спину? Что тогда случилось бы с нами?

Толя плотно сжал губы и слегка отвел взгляд. Андрей задал хороший вопрос, но была разница между ТЕМ Игорем, и этим.

‒ Он теперь ‒ другой человек. Больше такого не будет, – уверенно заявил Черенко.

‒ Разумеется. Потому что теперь он ‒ убийца безоружных. Палач. Смельчак. Герой.

Толик вздохнул и задумался. Его желание защищать товарищей во что бы то ни стало нравилось Андрею, но вот нежелание признавать факты и уперто стоять на своем – нет.

‒ Тогда после твоих слов никому из нас не хватило духу сделать это. Мы просто стояли, как валенки, и смотрели на них, но выстрелить никто не решался, хотя всем хотелось. Как в той поговорке – и на елку влезть и задницу не поцарапать. Тогда Игорь взял это на себя, и поверь ‒ он до сих пор мучается. Если бы он мог вернуть время назад, то не стал бы их мочить. Он надеялся, что так сможет доказать тебе и всем нам, что способен сделать что-то такое, что не могут сделать другие, даже ты.

‒ Что ж, у него получилось, ‒ криво усмехнулся Андрей. ‒ Такого я действительно сделать не могу.

Толик молчал, Андрей глядел в стену и, как недавно его брат, раскачивался на стуле, рискуя упасть.

‒ Ладно, ‒ махнул рукой Черенко. ‒ Это ваши дела. Но если хочешь знать мое мнение ‒ все совершают ошибки и потом расплачиваются за них. А я думаю, что вы должны помириться. Ведь он – твой брат…

‒ Это все? ‒ недовольно перебил его Андрей.

‒ Нет.

‒ Чего еще ты хочешь?

Последняя фраза прозвучала грубо и даже зло. Андрей начал раздражаться. Задумываясь над ситуацией, он и сам уже не знал, что правильно, а что – нет. Может, ошибался он, а все были правы? Может, действительно нужно убивать всех людей, творящих зло, не давая никому шанса искупить свою вину? Так сказать, рубить злу руки и ноги? Ведь люди не меняются. Или меняются?

Толя проигнорировал грубость Андрея.

‒ Есть ещё одно дело, ‒ сказал Толя уже более уверенно. ‒ Помнишь алкера, которого мы нашли в лесу по пути в Ольховку?

‒ Помню, ‒ буркнул Андрей, смягчаясь от того, что тема разговора переменилась.

‒ Я привез его тогда с собой.

‒ Охренеть. Зачем? Почему мне не сказали? И где он?

‒ Ну, его бредни показались мне странными, что-то в них было. Не знаю, как это объяснить… Чуйка, что ли. Вот я и решил поговорить с ним в спокойной обстановке. А тебе не сказали, потому что не успели ‒ ты тогда ушел с Владовым, а потом как-то было уже не до него. Ну, мы с Севой немного почирикали с ним и решили, что чердак у него напрочь снесло, но после того, как ты попал в эту переделку ночью…

Толя сделал паузу и поглядел на Андрея. Тот вопросительно смотрел на него в ответ.

– Не совсем понимаю, как всё это связано, – Андрей почесал затылок.

– Короче говоря, в его словах есть что-то… хотя и звучит оно нереально.

‒ Ты можешь объяснить нормально? – раздраженно спросил Андрей. – Вы тут сами пили, что ли?

Толя немного поразмышлял, складывая в уме факты, которые он считал наиболее значимыми. История и правда была совершенно фантастической, но что-то в ней было… до ужаса правдивым.

– Не кипятись, будь другом, – попросил Толя. – Сейчас все объясню. Мы с Севой думали над твоей историей. Вышло у нас вот что: крепкий мужик в бронике, с пулемётом и кучей патронов, скорее всего один, в городе, набитом солдатами, за здорово живешь вертит всех, как хочет, и мочит патрули гильдии, а заодно и чуть не убивает тебя – многовато для того, чтобы казаться правдой, да?

Толя говорил медленно, специально заставляя Андрея обдумывать каждое слово и следя за его реакцией. Пока что парень слушал с выражением легкого недоумения на лице.

– При этом никто его не видел, кроме тебя, а если тебе верить, то выходит таки правда… И если сравнить с рассказом алконавта, то… в общем истории у вас очень похожие. Я не понимаю только некоторых вещей. Например, как этот человек выживает при прямом попадании в лицо… Да и очередь из Калашникова ему ни по чём… – Толя на мгновение задумался.

– Но я не стрелял по нему из автомата, – поправил Андрей.

– Ты ‒ нет, но стреляли другие. По рассказу алкера ‒ какие-то люди в лесу.

– Ладно. Может, у него бронежилет какой-то особенный? Даже наши возьми ‒ их Калаш так просто не берет.

– Не берет-то не берет, но напяль на себя броник, а я в тебя выстрелю ‒ сразу все поймешь. Уж я-то знаю.

И правда, у Толи был практический опыт ловли пуль собственным телом, и к нему стоило прислушаться.

‒ Так, не понял, ты имеешь в виду, что этот человек не реагирует на попадание?

‒ Ну да. Ты же сам видел.

Андрей задумался. Он был уверен, что неоднократно попал в своего противника той ночью, но плохо помнил, как тот реагировал ‒ было темно и все происходило очень быстро. Но тот факт, что его оппонент бросился в погоню сразу после выстрелов Андрея, он помнил очень хорошо. А ведь многочисленные попадания с близкого расстояния как минимум должны были вырубить его или хотя бы на некоторое время обездвижить. Допустим, он избежал болевого шока, потому что был накачан наркотой, но физическое воздействие то должно было остаться? Ну там, сбить его с ног, или хотя бы отбросить? Ребра сломать в конце-то концов!

‒ В общем, прибавь к этому ещё и то, что и на постовых Владова, и на тебя он напал в одиночку, значит, либо псих, либо был уверен, что провернет вас на раз. А ещё при таком снаряжении он быстро бегает как по городу, так и по лесу, здорово ориентируются в тёмных переулках незнакомого города и потом – его так и не смогли найти. Куда он такой весь громыхающий и огромный делся?

– А если это был кто-то из своих? – предположил Андрей. – Съехала у кого-то из гильдии крыша? Вот и кинулся на своих же.

– Да? И заодно по-тихому забацал себе иммунитет к попаданию в тело пуль? И каску с защитой лица, которая выдерживает попадания из ПМа в упор и даже не озадачивает носителя? А ещё… хотя, нет, вот это уже точно полный бред.

– Что? Что ещё? – Андрей всё больше и больше переходил от скептицизма к живому интересу.

Толя прищурился и смотрел на Андрея с большим сомнением. То, что он собирался сказать и правда не укладывалось в его голове.

– Алконавт сказал, что видел, как этот человек исчез…

‒ То есть… как это? ‒ удивился Андрей.

‒ Типа вот он есть ‒ оп! И уже его нет. На ровном месте. Как-то так, ‒ объяснил Толик, скривившись.

Некоторое время Андрей молча смотрел на него, пытаясь разгадать шутит тот или говорит всерьез. Ответить ему определенно было нечего.

– Но даже без такой магической способности, представь себе, сколько силищи нужно иметь, чтобы тягать на себе весь этот металлолом и ещё и бегать с ним! – продолжал Толя.

Казалось, что Толика очень удручает тот факт, что есть кто-то, кто может быть сильнее его. Может, потому, что он впервые задумался о том, что на свете существует кто-то или что-то, что он не сможет вертеть.

Пауза затягивалась. Толя ожидал реакции, Андрей завис в собственных размышлениях. Наконец, он тряхнул головой и заговорил.

– Ерунда какая-то, – пробормотал он и уже гораздо внятнее продолжил. – Допустим, что в твоих словах есть доля правды. Тогда кто это был такой? Кто-то из банд? Вряд ли они могли… хотя, Владов говорил, что они там чуть ли не все сидят на наркотиках…

– Ага. Могли обожраться чем-то и йу-ху!

Андрей одобрительно закивал.

– Могли, да, но сдается мне, что это не они, – не согласился Толя. – Даже под наркотой надо быть недюжинной силы человеком, чтобы с такой лёгкостью выдерживать подобное да ещё и разделывать людей, как свиные туши.

– Ну, знаешь! Мы же не знаем легко или не легко ему все это давалось.

– Если он в своём барахле бежал быстрее тебя и ещё и на ходу поливал тебя из пулемета, не парясь об отдаче, то… Едрить тя в корень, да тут вообще как-то всё не клеится!

Толя уже и сам запутался и начал сомневаться во всём, что только что наговорил.

Андрей сидел на стуле и задумчиво глядел на Черенко, переваривая полученную информацию. С одной стороны, всё что они уже минут двадцать обсуждали, было полнейшим бредом и пустой тратой времени. С другой стороны, это было хоть и невозможно с физиологической точки зрения, но, тем не менее, вполне реально с точки зрения ощущений Андрея, когда он всё это переживал на собственной шкуре.

Черенко добавить больше было нечего. Все, чего он хотел – поделиться с Андреем их с Севой умозаключениями, и этого он достиг. Дальше пусть парень сам думает, потому что они больше ничего толкового на этом поприще родить не смогли. Так что Толя поднялся и подошел к двери.

– Ладно, я пошёл. Нам всем надо быть поосторожнее. Банды опасны, но новая встреча ночью с такой же… мифической хренотенью, – он сделал продолжительную паузу перед словом «мифической», пытаясь подобрать подходящее название, – ох, гребаный икебастус, не хочется мне такого.

Толя вышел. Когда он открыл дверь, легкий шумовой фон, постоянно доносившийся из-за неё, на короткое время превратился в довольно громкие голоса. Похоже, Вурц снова взялся подначивать Катю и, судя по её разъяренным ответам, рисковал лишиться ещё какого-то из зубов.

Оставшись один, Андрей некоторое время размышлял над рассказом Толи. Могло ли такое быть, существовать? Хоть они и нашли правдоподобные версии того, как все могло быть на самом деле, в душе Андрей в это не верил. Потому что даже от их правдоподобных версий веяло огромной кучей несостыковок. Многое было нелогичным, натянутым, а местами вообще не выдерживало критики. Он не мог понять, что это был за человек или существо, и невольно подумал о магии, о которой читал в книгах. И сразу вспомнил слова известного писателя: «любая достаточно развитая технология неотличима от магии». Но кто в новом мире может обладать такими технологиями?!

3

Олег со своим заместителем стоял во главе колонны на развилке в лесу, неподалёку от места, где Романов и его бойцы обнаружили пьяницу-выдумщика. Он хорошо помнил карту и знал, что особой разницы в выборе маршрута нет. Посмотрев сначала на одну дорогу, а затем на другую, Олег проговорил в уме детскую считалку и выбрал вариант. Затем знаком показал водителю головной машины направление движения и вернулся на свое место в одном из грузовиков.

Колонна двинулась. Ехали не очень быстро ‒ территория была чужой, и Олег побаивался сюрпризов. Впрочем, всё было тихо и ничто не предвещало проблем. Лес совсем как лес: деревья, кусты, снова деревья, снова кусты. Сквозь ветви пыталось пробиться солнце, но густая чаща слабо пропускала свет. Через час Олег приказал остановиться и снова развернул карту. К нему подошёл командир одного из отделений.

– Товарищ сержант, дорога сильно заросла, кажись, здесь давно не ездят. Вы уверены, что мы двигаемся правильно? – с некоторой озабоченностью поинтересовался он.

– Ясен пень уверен! – своеобразно заверил его Олег. – Скоро будет ущелье, а после него уже Ольховка нарисуется.

Олег вдруг почувствовал легкий холодок, пробежавший по спине, и неприятное липкое чувство охватило его целиком. Резко развернувшись, он осмотрелся, но заросли не позволяли ничего увидеть. Внезапно невдалеке зашелестел куст и хрустнула ветка, будто кто-то прошел. Боец рядом тоже услышал это и насторожился. Оба напряженно вглядывались в зелёную стену, но всё будто умерло: ни звука, ни шороха. В то же время ощущение опасности охватило Олега и волной разлилось по всему телу. Он быстро достал из грузовика автомат и начал медленно пятиться к середине колонны, продолжая напряженно вслушиваться. Боец последовал за ним.

Молчание продолжалось. Сколько Олег ни вслушивался, как ни напрягал слух ‒ он ничего не слышал, кроме далекого пения птиц. Кажется, все было тихо, но страх не покидал его. Некоторые бойцы, шушукаясь, с интересом наблюдали за ним, сидя в грузовиках, кто-то засмеялся. Олег разозлился на них и на себя, но все равно дошел до второго БТР, находящегося в середине колонны, и в этот момент звуки пулемётного огня моментально заполнили округу.

– Засада! – крикнул боец, стоявший неподалеку и тут же рухнул, словно подкошенный.

Стрельба не нарастала: огонь сразу же оказался не просто шквальным ‒ он был словно стена. Пули буквально в клочья рвали тенты грузовиков и тела несчастных людей внутри, с искрами отскакивали от брони БТР-ов, рикошетили, внося ещё больший хаос в панику, начавшуюся среди бойцов Олега.

С первыми же выстрелами Олег ощутил легкий толчок в спину и упал на землю. Не понимая, что происходит, в страхе он пополз к БТР-80 ‒ единственному средству, в котором он видел свое спасение. С грузовиков прямо на него вываливались трупы его солдат, двое пробежали рядом, вопя и стреляя по кустам, но вскоре упали бездыханные. Кто-то орал, звал командира или медика, кто-то спрашивал, что делать, но никто им не отвечал. С перекошенным от страха лицом Олег уверенно полз вперед, стараясь ничему не придавать значения и ни на что не отвлекаться. Ему было все равно, что происходит вокруг, судьба его людей – второе дело, а первое – добраться до спасительного БТР-а.

Ряды его бойцов стремительно редели. Солдаты пытались что-то делать, вслепую стреляли по кустам, но это не давало абсолютно никакого эффекта ‒ они всё ещё не видели нападавших. Заметны были только вспышки выстрелов, но разглядеть больше было невозможно, даже несмотря на то, что кусты измельчались пулями до малейшего листочка, а небольшие деревца просто распиливались и падали в разные стороны.

Олег лишь каким-то чудом до сих пор не был ранен. Он дополз до стреляющего наугад бронетранспортера и забрался внутрь. Со сторон головы и хвоста колонны послышались взрывы – это взорвались первая и последняя машины.

‒ Скорей! Ходу! ‒ закричал Олег водителю.

Тот был в легком шоке и отреагировал не сразу. Понадобилась ещё одна команда, прежде чем водитель нажал на газ, по касательной ударился в борт горящего перед ним грузовика, и рванул вперед. Несколько пуль пробили броню и пронеслись через десантное отделение. Тело стрелка остановило две из них, он обмяк и повалился на пол. Обернувшись, Олег заметил, что в десантном отделении тоже полно раненых. Только двое бойцов продолжали куда-то стрелять через шаровые установки.

Вдруг машину тряхнуло, да так, что она поначалу даже потеряла ход. Люди внутри полетели со своих мест, словно куклы, разбросанные детской рукой.

– Что это было?! – заорал Олег, тряся головой.

Но никто не ответил. Водитель снова нажал на газ и БТР, заревев, объехал пылающую главную машину и на всех парах помчался прочь из этого ада.

Олег всё ещё не верил, что остался жив. Взрывы и стрельба начали понемногу затихать и вдруг прервались так же внезапно, как и начались. Находясь в оцепенении, он непроизвольно опустился на лавку. Командир машины был легко ранен и возился с бинтами, водитель и один из бойцов были целы, все остальные ‒ погибли. Опустив взгляд, Олег с удивлением заметил, что тоже ранен: штаны на бедре намокли от крови и сделались липкими. Странно, но он не чувствовал боли, лишь легкое головокружение и тошноту. Но затем, словно от осознания своего ранения, с ним что-то произошло: краски вокруг стали понемногу тускнеть, а ощущение тела наоборот ‒ становиться четче. Наконец, начала проявляться и боль в ноге.

Командир БТР-а закончил со своей перевязкой и повернулся к десантному отделению. Увидев истекающего кровью Олега, он, шипя и отдуваясь, перебрался к нему и принялся перевязывать его рану. В этот момент Олег отключился.

Глава 6.2

4

Андрей постучал в дверь кабинета Владова, но оттуда никто не отозвался. Андрей повторил попытку, но результат не изменился.

– Отца нет.

Услышав приятный звонкий голос, Андрей обернулся и столкнулся с приветливым взглядом прекрасных черных глаз – на лестнице внизу стояла дочь Владова, Аня, такая же красивая, как и в тот день, когда он увидел её впервые. Андрей с удивлением отметил, как при виде неё внутри у него все сжалось.

– Он на складах, – добавила девушка, с интересом глядя на Андрея.

Сперва он впился в неё жадным взглядом, но тут же осознал, что Ане вряд ли по душе, когда её так откровенно разглядывают, и опустил глаза. Теперь он стоял в растерянности и не знал куда себя деть. Он несколько раз размышлял о том, что скажет ей при следующей встрече, придумывал как поведет разговор, чтобы показаться ей классным парнем, но теперь, когда эта встреча состоялась, стоял как столб, не зная что делать. На помощь пришло самое простое – рабочая необходимость.

– А ты не знаешь, где его можно найти? – слегка дрожащим голосом спросил Андрей.

Это был лишь повод не молчать, потому что меньше всего ему сейчас хотелось искать Владова.

– Нет, – ответила Аня. – Он тебе прям так сильно нужен?

Она вопросительно посмотрела на парня. Андрей снова замялся и немного покраснел. Аня это заметила и чуть заметно улыбнулась. Мужчины вокруг неё, как правило, делились на две категории – те, кто боялся её отца и лишь незаметно пожирали её глазами, и смельчаки, пытавшиеся приставать в надежде, что их наглости и упорства хватит, чтобы её покорить. Но ещё никогда никто из них не был так застенчив. Наверное, за это потом и расплачивались.

Аня росла в изобилии и вседозволенности, поэтому была не из тех, кто позволял себе плыть по течению, а предпочитала сама проявлять инициативу, когда это нужно.

– Смешной ты. Пойдём прогуляемся? Заодно и отца поищем, – предложила она, глядя Андрею в глаза.

– Давай, – обрадовался Андрей и робко начал спускаться к девушке.

Она не стала его дожидаться и первой пошла вниз. Чтобы не отстать, Андрею пришлось преодолеть свою робость и поспешить за ней.

Выйдя на улицу, он быстро поравнялся с девушкой и дальше они пошли рядом. Поначалу разговор не сильно клеился. После стандартных и довольно сдержанных благодарностей за спасение оба некоторое время молчали, лишь изредка вставляя короткие фразы, но затем постепенно разговорились, и вскоре Аня полностью захватила инициативу, что вполне устраивало Андрея.

Она оказалась интересным человеком. Независимая, активная, умная ‒ она разительно отличалась от тех, часто психологически травмированных, забитых девушек, с которыми Андрей контактировал до этого. Он и сам был травмирован, хоть и не понимал этого, вероятно потому, что такие травмы в мире после эпидемии стали таким же признаком обычного человека, как руки и ноги.

А вот Аня наоборот, выглядела и вела себя так, будто была из другого мира, в котором не было никаких эпидемий: она буквально заряжала своей энергией, увлекала рассказами и манерой говорить, умела непринужденно выпытать, что хотела и казалось, что может говорить о чём угодно. С каждым сказанным ею словом она очаровывала Андрея всё больше, а он радовался возможности открыто, а не украдкой, смотреть на неё и просто разговаривать. Порой она прикасалась к нему, когда хотела на что-то обратить его внимание, и в такие моменты Андрей переживал целую гамму эмоций и чувств.

Как ты выжил после катастрофы? Что делал? Как оказался в банде? Почему такой молодой парень командует оравой взрослых мужиков? Вопросы сыпались на Андрея градом, и он еле успевал отвечать. Наконец, девушка над чем-то задумалась, и Андрей воспользовался случаем, чтобы и самому что-нибудь спросить.

– Ты уже всё про меня выведала, расскажи что-нибудь и о себе, – невзначай предложил он.

– Например?

Андрей на миг задумался.

– Хм… про отца твоего я уже и сам кое-что знаю, а вот про маму ты пока ничего не рассказывала, – придумал он.

Аня отвернулась и выдержала короткую паузу.

– Её убили, – спокойно ответила она.

Когда в жизни человека есть кто-то, без кого эту жизнь невозможно представить ‒ это большое счастье. Когда теряешь такого человека ‒ это ещё большее горе. И оправиться после такого удара непросто. Нужно заставить себя подняться, заклеить возникшую в душе пустоту, закрыть её новыми картинами, обоями, шторами ‒ чем угодно, хоть заклеить скотчем, лишь бы её не было видно, лишь бы не мешала жить дальше, но каждый раз окружающие будут норовить снять эти картины или разорвать скотч, вновь обнажая зияющую пустоту.

Если бы Андрей мог заглянуть Ане в глаза, то увидел бы в них ещё не ушедшую боль утраты и блеск слёз, которые девушка изо всех сил старалась подавить. Память о матери была для неё ещё слишком свежа. Андрей понял это сразу, ведь сам прошел через такое, и замолчал, ожидая, что и девушка не станет больше ничего об этом говорить, но Аня смахнула слёзы и, как ни в чём не бывало, продолжила. Она просто должна была продолжать, потому что знала, что сделает только хуже, если будет сбегать от этих чувств.

– Я очень любила её. Она была для меня всем: мамой, другом, кумиром. Я во всём стремилась быть похожей на неё… Но её больше нет, так что теперь мои стремления могут равняться только на воспоминания и фотографии.

– Ты так спокойно об этом говоришь… – озадаченно отметил Андрей. – А я ведь совсем чужой человек…

– Спокойно… – девушка вздохнула. – Может и спокойно. Знаешь, если ты что-то пережил, принял и превратил в опыт… Что угодно, даже ошибки, за которые тебе стыдно – если ты сделал из них выводы, то нечего их стыдиться. Не скрывая их, ты делишься этим опытом, позволяешь другим использовать его, чтобы решить собственные проблемы. Таким образом я делаю добро, а заодно и сама постепенно отпускаю собственную боль.

Кое о чем она умалчивала. Она не рассказала Андрею, как после смерти матери несколько месяцев страдала, не в силах принять и переварить этот, как она сейчас сказала, опыт. И сколько сил и слёз было потрачено, чтобы прийти в себя.

Андрей задумался над её словами. Он всегда был иного мнения: открываясь чужим тебе людям, становишься уязвимым, даешь им оружие против себя, показываешь слабости. Он решил высказать эти мысли Ане, но девушка с ним не согласилась.

– Да ну? – она остановилась и посмотрела на него, как на глупенького мальчишку. – Не согласна. Даже наоборот – открытость как раз таки признак силы. Она показывает, что ты со всем способен справиться, что у тебя нет слабых мест. Она скорее дезориентирует противника, чем даст ему оружие против тебя.

Ничего не ответив, Андрей в задумчивости медленно пошел вперед, и девушка двинулась следом. То, что оба они потеряли своих матерей, помогало им понять чувства друг друга на этот счет, но в остальном их жизнь была совершенно разной. Интересно, от чего умерла её мать? Неужели тоже от вируса? Задумавшись, Андрей не заметил, как выдал это вслух.

– Почему она… – начал было он и тут же осекся.

– Умерла? – закончила за него Аня, сразу угадав, что он хотел спросить. – Командовала колонной с грузами и попала в засаду. Никто не выжил. Восемь месяцев назад.

Андрей молчал, боясь снова спросить или ляпнуть что-нибудь не то. Несмотря на все заявления Ани, по напряжению, появившемуся в её голосе, ему стало понятно, что это событие она пережить и превратить в опыт все ещё не смогла.

– Ну, ничего не поделаешь, – снова заговорила она. – К тому же – жизнь продолжается и нужно принимать её такой, какая она есть, а смерть – всего лишь одна из её составляющих.

Андрею такое отношение было близко. Он и сам давно уже смирился с тем, что люди смертны и нет никакого смысла зацикливаться на том, что кто-то умер. Но есть большая разница между смертью человека от старости или болезни, когда близкие видят, как он постепенно угасает, и имеют возможность подготовиться к этому, и внезапной и непредсказуемой гибелью в бою. Там у тебя нет времени ни на что. Вот он, этот человек – живой, здоровый, с какими-то планами… И внезапно его больше нет. Остаётся лишь пустой взгляд…

– Кстати – ты боишься смерти? – спросила Аня, выбив Андрея из его размышлений.

Она остановилась и уставилась на Андрея. Парень с удивлением отметил, что она почти угадала его мысли.

– Трудно ответить, – задумчиво протянул он, глядя на неё. – Если рассматривать все с точки зрения, какой смертью умереть, тогда да – я боюсь мучений, которые может вызвать, например, тяжелое ранение или неизлечимая болезнь. А если смотреть с точки зрения, что смерть это конец нашего существования, тогда все сложно. Например, раньше я не боялся умереть, мне просто было всё равно. Не смотри на меня так – я не выделываюсь. Просто мне нечего было терять, да и цели в жизни тоже не было, а в таком случае и сама жизнь становится чем-то малоценным.

Андрей умолк, задумавшись. Он сравнивал себя сегодняшнего с тем, каким он был еще полгода назад.

– Это ужасно, когда нечего терять. Я только сейчас это понял… – закончил он вскоре.

– Могу себе только представить, – сочувственно произнесла Аня. – А теперь? Что изменилось сейчас?

– Что теперь? – Андрей стряхнул с себя задумчивость.

– Теперь ты боишься смерти?

– Хех… Теперь я хочу жить. Теперь у меня есть, что терять, есть за что бороться и к чему стремиться. В моей жизни наконец-то появились цели.

– Расскажи мне, – настойчиво предложила Аня.

Романов немного замялся. Эта девушка призывала его к разговору о таких вещах, которые он мог сказать только себе. Его стремления и мечты касались только его, и ему казалось кощунством обсуждать это с кем-нибудь. Особенно с посторонними людьми, которых он почти не знает. Но он почему-то не мог ей отказать.

– Даже не знаю. Может, не стоит… – вслух раздумывал Андрей, не глядя на Аню.

– Ну, пожалуйста, – она обошла его кругом, повернула к себе и приблизила свое лицо к его.

Сердце парня затрепетало. Её глаза завораживали его, заставляли делать то, что он не сделал бы при других обстоятельствах. Они полностью околдовывали его, лишали воли. Хотелось сделать что угодно, лишь бы угодить этой необычной красивой девушке, поддержать её интерес к нему, чтобы она оставалась рядом ещё хотя бы чуть-чуть.

Андрей встрепенулся и немного отстранился от неё. Ох, пролетающие мимо пули пугали его меньше, чем она, когда подходила так близко. Глупость какая-то. И чего он так переживает?

– Хорошо. Попытаюсь, но ты не наседай, хорошо?

– Ладно, – согласилась девушка, подняв и разведя в стороны ладони.

Они снова перешли на медленный, прогулочный шаг. Андрей какое-то время молчал, а Аня не торопила его, опасаясь, что он снова упрётся.

– Если честно, – начал Андрей, – то я как-то не задумывался о том, как правильно сформулировать мои цели, пока ты не спросила. Просто в один момент в моей жизни появились вещи, которые меня не устраивают и которые я пытаюсь изменить. Это, наверное, и можно назвать целями. Как-то так.

– Слишком путано. О чем конкретно идет речь?

– Например, о том, что мир вокруг – мерзкая штука, что нигде нет порядка, что люди настолько ненавидят друг друга. Все это мне очень не нравится. Знаешь, вот я никак не могу понять: неужели намного проще убить другого человека, чем попытаться найти с ним общий язык? Ведь вместе можно добиться большего, чем поодиночке?

Аня не сразу ответила. Она тоже не раз задумывалась о природе такого поведения людей.

– Наверное, – неуверенно начала она, – это заложено в человеке от рождения. В генах что ли. Моя жизнь отличается от твоей. В моем распоряжении обширнейшая библиотека, учителя, благ