КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 463754 томов
Объем библиотеки - 671 Гб.
Всего авторов - 217492
Пользователей - 100921

Последние комментарии


Впечатления

roman_r про Веллер: Бомж (Современная проза)

Бред сумасшедшего высосанный из пальца.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Serg55 про Дубровный: Дочь дракона (Юмористическая фантастика)

одна из лучших фэнтези...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
renanim про Шелег: Охотник на демонов (Героическая фантастика)

послабее первой книги. если эта тенденция сохранится то заброшу эту серию

Рейтинг: +1 ( 2 за, 1 против).
Colourban про Журавлёв: Путь Императора (Героическая фантастика)

В настоящее время Владимир Борисович потихоньку пишет третью книгу цикла. Поскольку автор явно не страдает ни меркантильностью, ни словонедержанием, очень надеюсь, что завершённая трилогия концептуально будет полнее и ярче существовавшей дилогии, которая тоже была очень хороша.

Рейтинг: +2 ( 3 за, 1 против).
Tata1109 про Немиров: Роман Абрамович (Биографии и Мемуары)

Как? Как? Нужно оказаться в нужное время, в нужном месте и быть евреем.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
vovih1 про Иванов: Избранное. Компиляция. Книги 1-15 (Современная проза)

спасибо!

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Cruelty398 про серию Эриминум

Вот почему-то на всех форумах полощут автора за типа инцест. Люди, вы в свое прошлое гляньте. Все! Подчёркиваю ВСЕ королевские дома сраной Европы основанны на инцесте. Двоюродные сестра/брат - это было нормально! Тут даже тытруба не надо, хроник до жо..ну, до Думы! При этом вполне годную серию засрали. Тьфу на вам, граждАне....

Рейтинг: +3 ( 3 за, 0 против).

На пути прогресса (fb2)

- На пути прогресса [СИ] (а.с. Жертвы Жадности -3) 1.21 Мб, 350с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) (скачать исправленную) - Лео Сухов

Настройки текста:



Жертвы Жадности III: На пути прогресса

Глава 1. На восток!

Глиняный кувшин, вмещавший в себя двадцать-тридцать литров воды — вот куплю весы и взвешу, ага! — погрузился в мутные воды Золотой. Он жалобно булькал и пускал пузыри, но никак не хотел наполняться. Хорошо, что ещё деревянное ведро подали — и я наполнил его. Нужна была вода! Много воды! На берегу мужчина из нижнего Мыса уже нетерпеливо тянул ко мне руки…

Шёл девяносто второй день моего пребывания в Жертвах Жадности — и он начался всего часа три назад. Можно было бы подводить какие-то итоги, но сейчас важнее было наполнять водой ёмкости — и сразу их передавать. Так что с итогами придётся подождать. А ведь всё началось ещё тогда, после битвы с ордой Медоеда! Тогда Кирилл как раз всякую фигню нёс по поводу Нового года и прочего — так вот, он ни о чём не забыл. Вычислил среднюю дату с нашего попадания в игру и всенародно объявил девяносто первый день праздником.

На исходе семи дней жары и засухи мы как раз и начали праздновать. У нас было почти семь тысяч усталых жителей, работавших, не покладая рук, в последние две недели. У нас были запасы алкоголя, которые Клоп разрешил пустить на праздник, почти не плача (ещё бы, собутыльники!), у нас была еда и костры, на которых её можно было готовить…

Казалось бы, ну что могло пойти не так?

Я буквально бросил деревянное ведро, полное воды, в руки мужчины, стоявшего ближайшим в первой цепи, и почти сразу достал кувшин, передав его женщине во второй цепи. Та как-то жалобно закряхтела, но ценный сосуд не выпустила. Ещё бы она его выпустила, когда речь идёт о сохранности её дома!

Нижний Мыс горел… Пока что в пожаре участвовал всего десяток домов и пяток шалашей. Пока! Это, пожалуй, ключевое слово… Потому что, когда я на пьяную лавочку зачерпнул первый кувшин воды — горело всего пять домов. Надеюсь, там сейчас растаскивают в стороны окрестные строения, чтобы и они тоже не загорелись. Я не мог сейчас сам это проверить, потому что мало кто в посёлке может быть водочерпием сразу трёх живых цепей, передающих воду на место пожара. Собственно, помимо меня, гарантированно это могли делать разве что Барэл, Борборыч, близнецы и Поляк. И все мы были уже в реке, а вместе с нами ещё человек пять — оттого и вода в Золотой стала мутной от поднятого песка. Может, ещё и Киря мог бы постоять по колено в воде на ночь глядя, но он — глава посёлка, и ему руководить положено.

Народ ругался, кряхтел, но спасительная вода поступала в посёлок сплошным потоком. И это было очень хорошо, потому что те самые загоревшиеся новые укрытия мы строили, не покладая рук. Обидно было бы всё потерять как раз тогда, когда закончили…

Пожар удалось потушить за два часа. Вовремя, так сказать, опомнились… Иначе утро весь нижний Мыс уже встречал бы в «крепости» — как раз после перерождения. А ведь там, на секундочку, проживало девять десятых нашего населения.

Посёлок заметно вырос и расползся вширь. Конечно, многие освобождённые рабы отправились жить в мелкие селения вокруг Мыса. Таких посёлков у нас было уже несколько десятков. Каждый специализировался на чём-то своём: одни рыбу ловили и делали снасти, а другие собирали овощи и фрукты, отправляя всё это нам. Было даже три плантации — Финику всё-таки удалось из двух помощников сделать настоящих растениеводов. Были небольшие лагеря охотников, добывавших всё, что бегает, прыгает и летает. Были и небольшие посёлки собирателей яиц варанов и крокодилов, попутно снабжавшие Мыс мясом и шкурами всё тех же варанов и крокодилов.

С яйцами, правда, засада случилась — вараны уже нестись перестали, а крокодилы были на излёте. Но к тому моменту система будто краник открыла, выпустив в мир всяких разных насекомых и птиц. И вот последние позволяли удовлетворять почти любой спрос на яйца. Зато теперь тропики вокруг нас стали именно что настоящими тропиками. Насекомые плодились так неистово, будто собрались заселить и поработить весь остров. Я как-то читал одну фантастическую книжку, грустную, как тысяча мелодрам — так вот там муравьи, получившие разум, умудрились застроить своим муравейником весь наш мир. И, похоже, насекомые в Жертвах Жадности занимались ровно тем же самым. Птицы стали нашими спасителями — и, одновременно, оказались первостатейными воришками. Просто пернатым, кожистым и даже чешуйчатым было лень ловить тех, кого им ловить положено. Как только появлялась возможность спереть что-то из наших запасов — они немедленно ею пользовались.

Вот и сейчас мне пришлось чуть ли не пинками гнать из «склепа» особо наглого баклана, который решил отведать новогоднего угощения, ну и вообще, судя по виду, собирался остаться жить со мной. В ответ на тычки и ругань наглая птица всё время норовила меня клюнуть, а потом — стянуть ещё вкусняшек. Как ни закрывайся от наглых тварей — они всё равно находят, как пробраться в дома…

Особенно на этом поприще отличились пингвины. Да! Именно пингвины. Они высадились на пляже между нами и Лосевкой ещё пару дней назад — и с радостным гомоном ломанулись в Мыс, обещавший им много еды и развлечений. Весь день мы изображали из себя возмущённых, но толерантных австралийцев. Пингвины совершенно по-хозяйски вламывались в дома, пытались вскрыть амбар и даже взяли в осаду кафе Повара. Потом мы поняли, что у нас нет никаких законов о защите редких пернатых, а затем ещё целый день всем населением гнали их прочь. Поначалу дело шло тяжко — упитанные наглецы возвращались сразу, как только их выдворяли. Однако потом народ приловчился, и на десяток изгнанных лишь четыре-пять самых наглых пингвина находили способ вернуться.

Бросив в печку связку вонючих травок, которые нещадно дымили и заполняли воздух сладкими запахами, я улёгся спать. Если честно, от этих ароматов меня тошнило, но ещё больше мне не хотелось проснуться обескровленным вездесущими насекомыми. Или вообще не проснуться… Лучше пусть меня тошнит, чем всю ночь кусают. Конечно, мой могучий организм справлялся с тем, что за ночь из него высасывают литр крови — при ускоренной-то регенерации! — но вот первое утро после прихода птиц и насекомых было поистине фееричным. Пять сотен человек за одну ночь отправились на перерождение… И это мы ещё на берегу, где всяким кровососам не нравится. А каково тем, кто ушёл жить поглубже? Травки, кстати, они нам и подогнали…


Утро встретило меня новой песней:

— Я улечу первым рейсом навсегда-а-а-а-а-а-а!

Помню, Плутон вчера хвастался, что сегодня как раз потратит свою первую сотню жизней. Так вот… Кажется, он совершенно не понимает, что такое — правильно отмечать юбилейные события. На такие случаи ведь надо заготавливать нечто особенное… Надеюсь, вот эта зелёная тоска, которую он выл, не была для него «чем-то особенным». Да уж…

Сегодня мне предстояло провести в посёлке лишь первые три часа утра. Мы планировали большой поход отряда ударников уже несколько дней. И отменять его не собирались. Оставалось только пообщаться с Сашей и Кириллом, своровать у них приготовленный Ирой завтрак — и всё! В поход! За славой и богатством!.. Ладно, за медью и оловом, но в нашем посёлке — это вообще-то как золото и платина…

— Филя! Ты в курсе, сколько участников похода сдало опыт на хранение в казну посёлка? — спросил меня Кирилл, который сегодня утром явно был не в духе.

— Сколько? — поинтересовался я, не чувствуя подвоха.

— Все, кроме одного! — пояснил Кирилл и выжидательно уставился на меня.

— Ну он сдаст… — отмахнулся я. — Кто он, кстати?

— Он, кстати — это ты! — мрачно заметил Кирилл.

— А! Да?! — до меня, наконец, дошло, что Кирилл издевается. — Ладно, сейчас…

Игрок: Федотов Ф.Л.

Уровень: 32

Жизнь: 13190 (13190)

Энергия: 9450 (9450)

Сытость: 41,00 %

Жажда: 59,00 %

Усталость: 98,00 %

Тепло: 100,00 %


Сила: 63,00

Ловкость: 40,00

Телосложение: 18,00

Интеллект: 10,00

Мудрость: 7,00

Вера: 10,00


Свободные очки: 0

Передаваемые свободные очки: 41

Свободный опыт: 43501/129204


Навыки (оружие):

Махание дубиной — уровень 3

Стрельба из лука — уровень 0

Тыкание копьём — уровень 3


Достижения:

«Тёртый калач»

«Упрямый баран»

«Безжалостная тварь»

«Могучие потроха»

«Основатель»


Схема развития:

«Я — червяк!» + 170 энергии

«Племенной бычок» +230 жизни


Особые умения:

Срыгнуть кислоту — уровень 0

Пассивные умения:

«Обоерукий»

Опыт я потерял на восемьдесят первый день, когда система посчитала, что мы достаточно долго протянули, чтобы накинуть ещё единичку интеллекта. Это резко уменьшило необходимое количество опыта до следующего уровня — и я «апнулся». Вообще в поведении системы уже вырисовывалась схема: нам давали по единичке веры (или мудрости, или интеллекта) каждые десять дней. Вот, к примеру, перед Новым годом всем нам раздавали веру. А после увеличения интеллекта я сразу взял тридцать второй уровень — и потерял шестьдесят тысяч опыта. Ещё по мелочи спустил на покупки и еду… Приплывавший на днях Харчик на этот раз от меня ничего не получил. Расстроившись, он обещал вернуться ещё через пару недель с чем-нибудь редким и интересным. Вот не дают торгашу мои ПСО покоя…

Вздохнув, я отправил Кириллу запасы опыта. Тот принял их со сдержанным кивком.

— Вот теперь все перекинули… — подтвердил он.

Подошла Ира и, ласково потрепав меня по голове, поставила прямо передо мной еду. Обычно по голове она меня слегка прикладывает — и вообще, завидев меня на завтраке, корчит недовольную физиономию… Хотя вот я тоже руководитель, но пусть ей скажет об этом кто-нибудь, «кроме я», а то ещё и на колкость можно нарваться… Зато сегодня Ира меня любила, потому что я исчезну из посёлка сразу на несколько дней. Кажется, мне даже еды наложили больше, чем Саше и Кире.

— Ну что, отправляетесь? — жизнерадостно спросил Саша.

— Ну так… — кивнул я.

— Тогда вот что… Я тут поговорил с людьми, — заметил мой партнёр. — Есть те, кто готов попытаться сплавить бронзу. У меня уже пяток рецептов есть, так что будем пробовать! С вас — ещё меди. Ну и что получится: мышьяк, олово или серебро, на худой конец…

— А что, и с серебром тоже можно? — удивился я.

— Вроде как можно, только точных пропорций никто не знает! — хмуро кивнул Кирилл и раздражённо отодвинул от себя тарелку.

— Чего это с ним? — спросил я у Саши.

— Зуб под утро заболел, — негромко пояснил тот.

— И болит! — пожаловался глава посёлка. — А ведь я даже поспать сейчас не могу, чтобы восстановиться!

— Жуть какая… — посочувствовал я, с аппетитом принявшись за еду.

— Сегодня надо дома восстановить, которые сгорели. И на этом можно заканчивать с авральными работами! — заметил Саша.

— У нас авральные работы идут уже месяц из трёх в общей сложности! — отмахнулся Кирилл. — Так что они совсем не авральные, просто очень интенсивные…

— Ну, значит, заканчиваем с интенсивными работами, — согласился Саша. — И можем переходить к какому-нибудь проекту…

— Кирпичи у Скульптора закажите! — посоветовал я. — А то так и будем гореть после любого неосторожного чиха в сторону костров.

— А потом ещё придумайте, как скрепляющий раствор делать, ага… — кивнул Кирилл. — А потом ещё попробуйте что-нибудь построить…

Я вспомнил все свои знания про стройку и, на удивление, даже смог кое-что выдать:

— Одна порция измельчённой глины на три порции измельчённого известняка. Смешать, обжечь хотя бы при температуре в тысячу градусов в печи… Чем больше температура, тем лучше. То, что получается во время обжига, надо ещё вращать для лучшего запекания! — я припомнил то, что мне рассказывали. — Печь надо больше четырёх часов. То, что по итогам получится — снова надо измельчить. Это и будет цемент.

— Это… Это что сейчас такое было? — спросил Кирилл, уставившись на меня и на время забыв про больной зуб.

— Это были знания! — наставительно произнёс я. — Добытые путём опроса знающих людей!

— А! — лидер посёлка как-то сразу поник. — А я думал, может, у тебя умение какое-то появилось…

— Нет, про такие умения я пока и не слышал, — признался я. — Зато при наличии цемента можно строить простые дома из камня и кирпича… Кстати, печь, способная давать тысячу градусов, нам ещё понадобится для выработки бронзы, так что я бы уже сейчас направил людей её делать.

— Всё, молчите оба! — попросил Кирилл. — А то я вас убить хочу…

Переглянувшись, мы с Сашей в ответ лишь усмехнулись и принялись активнее уплетать завтрак.


Выдвинулись мы под грустные крики вышронского птеродактиля. Того самого, что, не рассчитав своих сил, недавно решил сцапать Плутона. Кстати, Плутона он в то злополучное утро выронил в море где-то посередине между Мысом и Лосевкой. К всеобщему удивлению, Плутон выжил. И птеродактиль — тоже. На следующий день он к нам вернулся и был накормлен мясом и рыбой. А когда до нас как-то вечером добралась стая дологнисских хомяков, вообще поселился на уступе скального обрыва со стороны моря. Когда ему не находилось добычи — наши жители подкармливали хищную тварь. Кстати, финальную точку в истории с пингвинами он как раз и поставил. Вернулся злой, голодный — а тут такой подгон! Пингвинов даже стало жалко под конец…

Птеро, как его прозвали жители, был в общем и целом полезной в хозяйстве зверюгой. И совсем даже не злой. Вычеркнув людей из списка добычи, он теперь считал нас своими верными слугами, готовыми помочь в тяжёлый для жизни период. Сегодня вот нас провожает — чем не польза?

Помимо моего «гвардейского» десятка, в поход отправились ещё двадцать человек, возглавляемые Тубиком и Мадной. А ещё с нами шёл Дрюха. Геолог — по образованию, разгильдяй — по призванию. Записался в ударники и очень рвался показать себя. Так что был взят в «геологический» поход, который мы затеяли. Дрюха просился, обещая, что с одного взгляда узнает олово, а платину от золота отличит вообще по запаху. Конечно, мы не поверили, но с собой его на всякий случай взяли. Всё-таки, когда он на геолога учился, должен был хоть что-то усвоить. Кроме алкоголя…

Пошли мы не своим обычным маршрутом, а тем, что указал нам Финик. Опять же, он не слишком хорошо помнил приметы пути, но некоторые ориентиры назвал. Так что сначала мы собирались достигнуть того места, где мы его когда-то встретили, а потом — двигаться к плато в поисках подъёма. По пути мы решили старательно зачищать местность от бандитов, которые после своего поражения куда-то пропали. Может, пошли на север попытать удачу?

Лосевка, теперь заселённая рыбаками, встретила нас запахами моря, требухи и копчёностей. Рыбаки сколотили себе пару плотов, на которых отплывали от берега, ловили рыбу, как могли, возвращались — и сразу коптили. Работали они на берегу, а жили на вершине мыса, соорудив себе пару срубов, окружённых частоколом брёвен. Возглавлял всё это сообщество Товарищ Т. Так его все теперь и звали. Сначала его называли Тумбочкой — за габариты, примерно равные по высоте и ширине. Однако товарищ Т быстро объяснил, что ему такое прозвище «не зашло». Пережившие объяснение клялись, что теперь он их товарищ на веки вечные — и иногда осекались на букве «т» из старого прозвища. Вот так и заслужил Товарищ Т своё славное имя.

Дядькой он был неплохим — весёлым и помешанным на парусном спорте. При этом всю свою земную жизнь Товарищ Т ходил под чужими парусами, только мечтая о собственном судне. И тут он тоже продолжал о нём мечтать. Однако здесь у его мечты было куда больше шансов на реализацию!

У рыбаков мы набрали запасов копчёной и солёной рыбы и сразу отправились дальше. На этот раз ночевать мы остановились у дельты ручья, вдоль которого нам предстояло углубиться в лес. Ночь прошла спокойно, а вот утро выдалось пасмурным — погода снова испортилась. И в этой смене погоды я уже начинал подмечать цикличность. Неделя-полторы жары — затем неделя дождей и штормов — и снова неделя-полторы жары. После нашествия бандитов дожди шли всего три дня, и я честно надеялся, что и в этот раз они не продлятся долго. Приснопамятный шторм с его холодом и ветром меня совсем не вдохновлял…

До приметной полянки с ядовитым деревом мы добрались к середине дня. Дойч снова попускал слюни на недостижимый яд, а мы в ответ опять его подначивали. Ближе к вечеру наш отряд добрался до озера. Вокруг всё так же росли финиковые пальмы. А под навесом всё так же имелись обитатели. Нет, не бандиты — а разношёрстная группа, до боли напоминавшая нас в первые дни. Голодранцы, в общем…

Наше появление они заметили и собрались встречать всей толпой. Мужчины подхватили заострённые палки — аж ностальгия пробила! — и смотрели на нас сурово и грозно. Тощенькие все такие, смешные… Были и отличия от нас — новички были покусаны насекомыми с ног до головы. Когда мы начинали, условия жизни на берегу были не в пример лучше… От гнуса новенькие спасались, обмазываясь глиной, так что вдобавок ко всему были ещё и грязные, как не знаю кто.

— Как дела, жертвы диеты? — поинтересовался я, когда мы подошли достаточно близко для переговоров.

— Нормально, — с сомнением в голосе ответил парень, который, похоже, был за главного. — А вы кто такие?

— Мы — путешественники. Идём оттуда и туда! — я даже показал, откуда и куда. — Но, может, и туда… И вот туда! Как раз собирались отсюда сориентироваться… Давно в игре?

— Неделю, — признался парень. — А вы?

— Третий месяц. В общем, у вас впереди много интересного! — «обрадовал» я новеньких. — Но есть у вас и шанс пропустить часть вот этого самого, интересного… Если пойдёте на юг, по прямой, как мы пришли, то увидите ядовитое дерево — вокруг него поляна. От дерева…

В общем, описал я им путь до Мыса. А ещё пообещал, что там покормят, оденут, поселят и даже работу дадут — и платить будут. Люди воодушевились, стали строить планы и перестали мешать нам своими настороженными взглядами. Чтобы совсем сбить подозрительность, мы поделились с новичками едой, помогли разжечь костёр (и сразу научили!) и устроились спать. Завтра нам предстояло начать поиски ориентиров, выданных Фиником.

Утром от озера ушло уже две группы. Одна отправилась в сторону Мыса, а вторая — вдоль плато, искать подъём. Вся беда была в том, что Финик забирался по склону давно, потому и подробностей вспомнить толком не мог. Помнил, что вроде бы шёл на запад, но вообще мог идти и на восток. Ориентиры вроде бы там были, а вроде и не там… Так что действовать приходилось наугад, в надежде хотя бы случайно найти путь наверх.

Всё это было похоже на игру в жанре «поиск предметов» — вот только не на компьютере, а вживую. Раньше были ещё такие квесты популярны, как замена «тупому» тимбилдингу. В нашем случае всё выглядело так: сначала найди три поваленных сухих ствола, лежащих друг на друге, вокруг которых можно нарисовать правильный шестиугольник. Возможно, попадётся большое кострище, где сожгли эти стволы, а возможно, просто их следы… Если не найдёте, тогда ищите странную поросль прямо на склоне плато, примерно на высоте в треть от общей высоты склона… Ну и всё в таком духе… Я даже не стал все ориентиры запоминать.

Самым главным ориентиром было огромное дерево на краю склона «с необхватным стволом и похожее на сосну». Именно там Финик и нашёл путь наверх. Часть описанных растениеводом мест мы обнаружить всё-таки смогли. И это наводило на мысль, что двигаемся мы хотя бы в правильном направлении.

— Вот интересно, а долго нам ещё новичков будут подкидывать? — неожиданно поинтересовался во время наших поисков Барэл.

— А что? Тебе жалко, что ли? — спросила Мадна.

— Да нет, не жалко. Просто интересно… Им сейчас явно тяжелее, чем нам было, — пояснил Барэл.

— Мне как-то СаПа задвигал по пьяни, что нам повезло. Вроде как мы бета-тестеры! — заметил ударник Панк. — Ну типа нас первыми запустили, и как раз на нас систему обкатывали…

— Панк, а ты уверен, что разговоры с СаПой по пьяни — это показатель нормальности? — спросил Дно.

— Это показатель нормальности! — возмутился Толстый.

— Да! Если этого не было никогда! — согласился Вислый.

— То есть, по-вашему, я — псих? — поинтересовался уже я.

— Мы ничего такого не имели в виду! — пошёл на попятную Толстый.

— Это и так все давно знают! — закончил Вислый.

— Да блин, я просто пришёл у Клопа взять кувшинчик на вечер! — раздосадованно прервал нас Панк. — А СаПа за мной увязался. Ну слово за слово, вот и зашла речь об этом… И тут СаПа такой и говорит, что нас просто первыми запустили, а система ещё даже не врубилась на полную.

Я прекрасно помнил, что СаПа как-то и меня удивил своими разговорами о системе. Вот ведь интересный персонаж… Не менее интересный, чем тот же Плутон, но совсем в другом плане… На Плутона моё внимание обратила система, а вот СаПа периодически выдаёт версии одна интереснее другой, да ещё и стреляет из лука как из пулемёта… Попытать бы его о том, кто он и откуда, но ведь СаПа, гад, всегда запирается и молчит, если не хочет отвечать на вопросы…

И да, нынешних новичков было жалко. Я помню, как у меня в первые дни вылезло раздражение под травяной юбкой. Вот это было мучительно…. А ведь нынешнее племя насекомых кусается не в пример сильнее! Конечно, не азиатский шершень, после которого Барэл выл всю дорогу до Мыса, но всё равно очень неприятно.

— Вижу секвойю на краю склона плато! — неожиданно сообщил Дойч. — Это то, что мы ищем?

— Разберёмся! — пообещал Борборыч. — Давайте, народ, разбиваемся и ищем подъём в русле пересохшего ручья.

И мы всё-таки нашли этот подъём. Ручей, правда, не был пересохшим — он даже тёк, хоть и совсем слабой струйкой. Но это, несомненно, был именно он. Русло привлекло Финика необычным окрасом стен — полосатые, с преобладанием синих и белых цветов. Честно, я думал, что он так художественно приврал, но оказалось — нет. Именно такие они и были.

Сразу забираться наверх мы не решились. Солнце уже коснулось древесных крон, и в лесу скоро должен был воцариться полумрак. Пора было готовить лагерь и устраиваться на ночлег. Тем более, мы не знали, что ждёт нас наверху, а ведь ждать могло всё что угодно!.. Мы уже забирались на плато и теперь даже не надеялись на лёгкую вылазку. Пусть мы и стали сильнее, пусть и лучше готовы к неожиданностям, но, к сожалению, дикие твари к ним всегда изначально готовы. И даже один-единственный азиатский шершень способен серьёзно замедлить весь отряд…

Глава 2. Ладони огненного бога

Забираться на плато по насыпи напротив нашего посёлка было не в пример удобнее. Насыпь была более пологой, а сам склон менее высоким — вот только там был тропический лес. А тут, по словам Финика, была незаросшая полоса каменистой земли, ведущая вглубь острова. Ещё пару-тройку дней назад я бы усомнился, что всё так и есть, и решил бы, что Финик просто пытается приукрасить. Однако за время похода я понял, что он дал нам весьма точные описания, почти ничего не преуменьшая и не преувеличивая. И теперь я в душе надеялся, что всё будет именно так, как в его рассказе… Однако реальность превзошла все мои ожидания.

Всё! Я теперь верю Финику. Если он говорит «как дорога в лесу», значит, так оно и есть — как дорога в лесу. Когда я выбрался на край плато, то под моими руками была шероховатая каменистая поверхность, которая широкой лентой устремлялась вглубь тропического леса. Да, сверху над ней нависали кроны деревьев, да и лианы протягивались, свисая почти до земли, зато не было разлапистых папоротников, не было частых тростников, не было и густого переплетения ветвей. По каменистой ленте можно было спокойно идти, как по обычной дороге.

Широкая и удобная тропа вызвала бурную радость ударников, успевших побывать в лесу на востоке. Во мне она тоже пробуждала исключительно положительные чувства. Ровно до того момента, как на скалу выбрался наш геолог Дрюха.

— Вот те раз! — заметил он. — Да это же эффузивная порода! Мы на верном пути.

— Прекрасно! — обрадовался Борборыч. — А теперь сказал по-человечески, а то я тебя стукну!..

— Ну это типа… — Дрюха послушался и перешёл на «человеческий». — Магма застывшая. Сюда дотекла от вулкана. Если возле вулкана есть источники воды, то можно найти касситерит…

— Дрюха!

— Ну минерал такой!.. В древности его оловянным камнем называли. Но это чистое везение! — возмутился геолог. — Можно поискать в месторождениях золота… Ну просто…

— Так это застывшая магма? — уточнил я, глядя на нашу «дорогу» совсем другими глазами.

— Да, — кивнул Дрюха. — Извержение было относительно недавно. Всего в пределах тысячи лет.

— Это ты как определил? — поинтересовался я.

— Так растения его не пробили! — ответил геолог. — Обычно тысячи лет для тропического леса вполне достаточно, чтобы даже на магме прорасти. А тут и края относительно чистые, и форма вполне себе округлая… И ещё вон, смотри, язык магмы идёт поверх мёртвого корня секвойи! Правда, секвойи и две тысячи лет протянуть могут…

Секвойя выросла на самом краю обрыва, широко раскинув свои корни. И часть магмы действительно когда-то протекла поверх одного из них. Сам корень, конечно, сгорел, но вот место его расположения было хорошо заметно. Ещё раз, сколько лет могут расти секвойи?!

— Так мы что, живём на вулканическом острове? — тихо прошептала Мадна. — На острове с вулканом, который вот прямо сейчас может проснуться и всё нахрен сжечь?!

— Ну, вулкан есть, но… — согласился Дрюха, но продолжить не смог.

Мадна решительно повернулась ко мне и выдала:

— В жопу бронзу — нужен корабль! Уплываем!

— Нет, — ответил я, улыбнувшись.

— Нет?! Ты сгореть хочешь? Все триста раз?! — девушка чуть не подпрыгивала.

— Во-первых, вулкан спит, — заметил я и строго посмотрел на геолога.

— Спит, так что активность отсутствует. И никаких признаков тектонического движения не наблюдается, — кивнул геолог. — Кажется, у нас есть в запасе пара лет!

— А во-вторых, — продолжил я, — никакой корабль мы без бронзы не сделаем. И знаешь, Мадна, я вот не уверен, что тут есть незанятые острова…

«И без вулканов», — подумал я про себя. Потому что это всё-таки игра. И в ней есть свои правила. Например, общая уравниловках в локациях — чем не правило? Хотя никаких доказательств у меня, конечно, не было …

— В общем, успокойся и соберись! — заметил Борборыч. — Цель всё та же — пройти лес. Быстро, все собрались и построились. И пошли!

Как мы будем идти от плато через лес, обсуждалось ещё в Мысе. Правда, мы не верили, что у нас будет такая шикарная дорога, поэтому рассматривали несколько вариантов. Но и на случай идеального пути всё-таки план составили. Вот этот случай и настал!

Каждый ударник был одет в кожаный доспех и сапоги из кожи варана. Нам даже кожаные простенькие шлемы сделали. У каждого из нас имелся небольшой щит на левую руку. Щиты готовились давно, и, наконец, мы смогли получить хоть что-то пригодное. Сама конструкция была несложная — гораздо сложнее было сделать необходимые материалы: доски, деревянные заклёпки и гвозди, кожаную обтяжку и прочее. От удара моей булавой или копьём из шипа решашиарха такой щит спасти не сможет. Зато от атаки не слишком крупного хищника — защитит.

Было ещё пять плотных ростовых плетёных щита. Их выдали мне, Барэлу, близнецам и Таригу. Это на случай, если нам попадётся зверь, плюющийся кислотой или какими-нибудь иглами. Тоже поделка вроде как и несложная, но очень уж трудоёмкая… Фактически каждый щит состоял из двух стенок, сплетённых из тростника, между которыми фиксировались костяные пластины. За таким можно было спрятаться полностью, прикрывшись от угрозы с головы до пят. Долго щит не продержится, но даст возможность подобраться к врагу и навалять раньше, чем сам превратишься в ёжика или вонючую лужицу…

Мы, гордые владельцы ростовых щитов, шли плотной группой — готовые выдвинуться при случае в сторону угрозы — в центре вместе с метателями дротиков и Борборычем. Спереди, сзади и по бокам двигались бойцы с копьями, чуть обернувшись в сторону зелёной стены на случай внезапной атаки. Борборыч тащил на себе самый необычный элемент похода — каменную жаровню. В эту жаровню мы загрузили немного угля и травку, отгонявшую гнус. Это было не самое действенное изобретение, но всё-таки часть кровопийц, решивших нами перекусить, прогнать удавалось.

Так мы и углубились в лес, воняя на всю округу, матерясь и зорко поглядывая по сторонам. Стоило нам сделать первые шаги в тени деревьев, как на нас навалились духота и влажность. Свет дня в лесу померк, став зеленоватым и рассеянным. Мы шли по каменному языку посреди тёмного леса, а вокруг кипела жизнь: пели, свистели, повизгивали, порыкивали, топали, хлопали… И ведь никого не было видно! Вокруг нас были тысячи живых существ, которые просто не показывались на глаза.

Больше всего мне не хотелось в лесу ночевать! Вот хоть тресни, но стоит сгуститься тьме, как на охоту наверняка выползут твари, с которыми и днём встречаться не хотелось бы. А уж ночью — тем более. Мы, конечно, костры разведём, охрану выставим, но разве это всё поможет? Стоуровневый решашиарх, боюсь, не станет ждать, когда я заберусь на дерево и спрыгну на него. Сожрёт всех и уйдёт в расстроенных чувствах, урча пустым животом.

Так что нашей целью было пройти лес до того, как мы привлечём чьё-то внимание. И ещё до темноты… К счастью, благодаря застывшей магме, мы двигались достаточно бодро, оставляя за спиной километр за километром. Кстати, Финик утверждал, что прошёл весь лес насквозь за день, когда возвращался с плато. А, значит, и мы сумеем его пройти, ведь не доверять Финику после всех сбывшихся рассказов — было бы просто глупо.

Последние пару километров пути мы преодолели в сгущающихся сумерках — и уже трусцой. Позади нас просыпалась ночная жизнь тропического леса: кто-то грозно рычал, а кто-то ещё страшнее стонал. Начиналось время ночной охоты. И нам надо было срочно искать убежище!

Перед нами лежала каменная равнина, практически голая. Вся она состояла из застывшей в древности лавы, которая стекла сюда со стороны высокого вулкана, вздымавшегося перед нами. Местами его склоны были захвачены хвойными деревьями, а местами — лишь сухим кустарником. Серо-бурая земля уходила высоко в небо уже буквально через километр от нас.

Слева тянулась сплошная стена тропического леса. А вот справа — было озеро, дальний берег которого мы рассмотреть пока не могли. Видны были только склоны трёх гор вдалеке, чьи вершины, при желании, можно было заметить даже из Мыса. Вдоль берега озера росли лиственные деревья, небольшие группы сосен и каких-то причудливых неземных растений. Туда-то нам и указал Борборыч, но дойти до ночи мы никак не успевали. Пришлось перебираться через лавовые рукава, которыми тут было исполосовано всё подножие вулкана. Нашей целью стала возвышенность с отвесными склонами. Видимо, стекая с вулкана, лава наткнулась на холм, срезав склоны, но оставив невредимой центральную часть. На ней всё так же росли деревья, с высокого обрыва свешивались корни, но даже огромный решашиарх туда бы не забрался. Тут нужен был острый ум и отставленный большой палец на руке. Ну или крылья…

— Надо забраться на этот «остров»! — крикнул Борборыч на бегу. — Дно, ты вроде умеешь?

— Давайте верёвку! — выкрикнул в ответ парень.

Как только мы оказались у склона, Дно быстро полез вверх. Всё восхождение заняло у него минут пятнадцать-двадцать. В процессе он пару раз чуть не сорвался, но сумел в последний момент удержаться за неровности. Вскоре вниз прилетела верёвка, которую парень закрепил где-то наверху. Я лез одним из последних, так что забираться пришлось уже почти в полной темноте — при свете звёзд. Пару раз я даже чувствовал, как кто-то пробует на прочность кожу моих сапог. Но силёнок пробить не хватило… А вскоре я уже оказался наверху, где спустя ещё десять минут ярко горел разожжённый костёр и готовился ужин.

Ночь на этот раз была шумной и тревожной… В первый раз меня разбудили крики дозорных, заметивших какую-то тварь. Затем я проснулся от воплей какого-то несчастного животного, которое отказывалось подчиняться естественному ходу вещей и смиренно умирать в зубах хищника. А вот в третий раз я проснулся уже глубокой ночью, когда тревожные события добрались и до нас.

День девяносто седьмой!

Вы продержались девяносто шесть дней!

— Залезет? — говорил Толстый, глядя вниз с обрыва.

— Не залезет! — возражал ему Вислый.

Я поднялся и подошёл к ним. Внизу, у склона возилось что-то большое, с комплекцией бурого медведя, но превосходившее его размерами почти вдвое. Оно утробно порёвывало, периодически скребло когтями склон и выражало крайнее недовольство тем, что не могло добраться до того, что чуяло, слышало и видело.

— Кто там? — не выдержав, спросил я.

— Большой зверь! — ответил Толстый.

— Мохнатый и чешуйчатый! — добавил Вислый.

— Рептилия наверняка! — согласился Толстый.

— Но с мехом! — кивнул Вислый.

— Что-то среднее между медведем, — Толстый решил внести ясность.

— И броненосцем! — снова всё запутал Вислый.

— Ясно, что ничего не ясно… — я вздохнул и стал ждать.

Ночному гостю, ошивавшемуся у нашего порога, надоело это занятие, и он отбежал чуть в сторону, показавшись, наконец, в пятне лунного света. К счастью, на ночь в тучах появились какие-то разрывы, так что и пятна лунного света тоже имелись. Ну и, как оказалось, близнецы весьма точно описали страшную тварь: толстая морда, покрытая мехом и костяными пластинами, как у медведя, чёрные глаза, вытянутый, как у броненосца, нос и такие же пластины на медвежьей широкой спине. Хвост — как у броненосца — у зверюги тоже имелся. Системное сообщение с такого расстояния у меня высвечиваться отказалось, а Дойча будить не хотелось. Вот не пришло пока время бестиарий составлять…

Тварь долго смотрела на меня и близнецов, а потом снова рванула к склону, пытаясь преодолеть преграду. Но я точно помню, что перед сном Борборыч отправлял разведчиков по краю обрыва, и те донесли, что склоны были отвесными со всех сторон. Удобного подъёма на этот островок, выживший во время извержения, просто не было. Ещё немного понаблюдав за тварью, я плюнул на весь бесполезный шум, который она поднимала, и пошёл спать.

Утро встретило нас мелкой моросью дождя. Собственно, я и проснулся от того, что промок и продрог. Тепло снизилось до 50 %, и скоро такими темпами мы рисковали получить серьёзную простуду, с которой можно проходить весь день, пока не поспишь. Отряхнувшись, я поднялся и пошёл к костру, где уже сидела половина отряда.

— Утро доброе! — поприветствовал меня Борборыч. — Как спалось?

— Откровенно говоря… Хреново! — признался я. — Не только из-за дождя… Надо нам какое-нибудь укрытие поближе к озеру найти. Сделать там надёжный лагерь и уже оттуда искать металлы.

— Я тоже так думаю, — согласился наш рейд-лидер. — Так что, поднимаем всех и выдвигаемся?

— Давай! — вздохнул я, понимая, что завтракать придётся всухомятку.

Лавовые потоки, застывшие по склонам, исключили возникновение густых лесов на равнине перед озером. Казалось, что вулкан проснулся, огляделся, увидел вокруг себя росшие леса и вытянул руки, чтобы их отодвинуть. Рук у него было много и самой разной длины. Были короткие, с широкими озерцами на конце, будто огромные ладони. Были и длинные — наподобие той, по которой мы пришли, хотя она явно была вне конкуренции. Одна такая рука протянулась к озеру, образовав даже незапланированный ранее мысок.

Неподалёку от мыса высились остатки холма, который, видимо, тоже был сожран ненасытным вулканом. Вообще таких холмов здесь было больше десяти. Однако нам единодушно приглянулся тот, что у озера. Вытянутый холм с почти отвесными склонами, поросший на вершине соснами. Не такой большой, как тот, где мы провели ночь — но достаточно просторный и удобный, чтобы на нём даже новый посёлок основать. И ещё там имелся собственный источник, заполнивший каменную чащу озерца. Ручеёк срывался в сторону озера и впадал в него рядом с вулканическим мысом.

— Ну что ж, мы добрались! — довольно сказал Борборыч, пока мы перебирались через очередную гряду застывшей лавы. Он остановился на вершине и посмотрел вдаль. — Ещё немного, и полдела сделано!

— Как по мне, так мы и пятой части ещё не сделали, — возразил я, остановившись рядом.

— Это почему? — удивился тактик.

— Потому что наша цель — бронза, а не разведка плато! — ответил я.

— Ну так это у тебя цель высокая… — отмахнулся Борборыч. — А вот я человек простой и считаю, что дойти — уже полдела.

— Хм…

Возразить мне было нечего, так что я и не стал. Просто хмыкнул — многозначительно так, с сомнением… Чтобы сразу было понятно, что я сомневаюсь, но спорить не буду. Ненавижу, когда так по отношению ко мне делают! Но Борборыч и ухом не повёл — вот ведь морда непробиваемая… Его ведь даже Ира не могла из равновесия вывести…

Озеро вытянулось вдоль склона вулкана — и куда-то вдаль. Там, в дымке, виднелись очертания трёх горных вершин, которые, видимо, и были центром нашего острова. Чтобы достичь их, надо было идти ещё пару-тройку дней. Но нам пока туда и не надо было. И вообще, кто знает, что ждёт нас у гор? Сначала надо было исследовать берега озера и сам вулкан — вот где могло скрываться настоящее богатство!

С горем пополам, через три часа пути мы всё-таки добрались до холма. В этот раз наверх отправился ударник Бек (парень обладал яркой восточной внешностью — отсюда и такое прозвище). Лазал он хуже Дна, но Борборыч, похоже, собирался на практике проверить способности каждого бойца. Когда вниз упала верёвка, мы поднялись на вершину холма и принялись обустраивать лагерь. Морось как раз утихла, а ветерок быстро испарял первый заряд надвигающихся дождей, но я точно знал, что это только начало. Если уж из серой хмари вниз полилось, то прямо жди, что в ближайшие дни будет ливень…

Но и мы были не лыком шиты! В запасах у нас были топоры, верёвки и вздёрнутый до небес параметр силы. Так что мы не стали размениваться по мелочам — и подступили к молодым соснам, которые так и требовали отправить их на сруб. Да, мы не делали красивые и ровные ошкуренные брёвна — вместо этого мы подравнивали их, вырубали на одной стороне выемку, сдирали кору на местах соединения и укладывали бревенчатый прямоугольник, в котором, при желании, уместилось бы человек пятьдесят.

Часть бойцов споро готовила крышу из более тонких стволов. К ней, на манер стенок наших жилищ в Мысе, укладывались сегменты травы. В следующий раз, если такой сруб захочешь использовать — всю крышу придётся перекладывать. Зато сами стены переживут пару лет, перед тем как совсем расползтись. Когда мы уже ставили крышу, она как раз попыталась коварно развалиться.

— Да держите её! Держите!.. Ломается!.. — орали близнецы.

— Это какие-то сопли! Где мой скотч? Я сейчас всё починю! — грозился Барэл.

— Вы только сами не свалитесь! — требовал Борборыч.

Никто не свалился, да и крыша не до конца развалилась — просто потеряла часть «чешуек». Поскольку времени у нас особо не было, то и стены мы построили примерно на полтора метра. Вырубленная дверь была низкой, и входить внутрь приходилось, пригнувшись, зато внутри был очаг, сухие спальные места и было тепло. В центре, где скат крыши поднимался достаточно высоко, даже можно было стоять в полный рост. Так что зарядивший под вечер дождь нас уже почти не волновал. Временное жилище надёжно укрывало нас от влаги и любой непогоды. К сожалению, от звуков оно нас спасти не могло. И когда по склону вулкана раскатился первый громовой раскат приближавшейся грозы, я чуть в штаны не наделал.

— Что это было?! — заорал кто-то.

— Успокойтесь! Это просто гром в горах, — посоветовала нам Мадна. Девушка пришла в себя после новости про вулкан и теперь снова стала воплощением серьёзности. — Чем ближе бахнет, тем громче будет. Привыкайте…

Забавно, но она была права — мы теперь были в горах. Весь путь через тропические леса мы поднимались и сейчас находились, наверно, метрах в трёхстах над уровнем моря. Вулкан вздымался ввысь ещё метров на… Да я не знаю, насколько. Но высоко — на полкилометра точно! Вдалеке были горы, которые могли, наверно, добавить ещё километра два. Так что, формально, мы действительно оказались в горах.

Я постарался последовать совету и привыкнуть к громовым раскатам, которые буквально оглушали, но так и не смог. Помаявшись, я просто вышел наружу и долго смотрел, как темнеющее небо затягивает наползающими с моря тучами. А потом смотрел, как разряды молний разрывают тучи, и всё пытался привыкнуть к грому. В дом я вернулся только тогда, когда сверху начали падать первые капли. И ещё долго, лёжа в полумраке сруба, слушал, как шуршат за стенами струи воды, скатываясь по нашей крыше, вбиваясь в пыльную землю сосняка и омывая руки вулкана, которыми тот надёжно отгородился от мира…

И если бы не гребаный гром, от которого каждый раз душа в пятки уходит — я бы точно уже сладко спал! Впрочем, мы же в игре? Я всё равно уснул, даже не запомнив, как это произошло. Просто вырубился — и всё.

Глава 3. Опасности геологических изысканий

День девяносто восьмой!

Вы продержались 97 дней!

Не всё в нашей постройке было сделано на совесть… Но, прошу заметить, инструмент у нас был примитивный, а всемогущий скотч остался где-то далеко на Земле! Забавно, вот я полный «криворук» в плане ремонта и поделок, но всегда старался сделать всё понадёжнее. Зато пара моих знакомых, закончивших строительный техникум — все поломки чинили при помощи скотча, приговаривая, что это сейчас самый надёжный инструмент. Правда, они старались использовать такой плотный, с какой-то сеточкой, а не обычный канцелярский, которым коробки склеивают.

В общем, ночью часть крыши не выдержала напора ветра и дождя, а потому внутри произошли незапланированные перестановки. Те, кто спал под выбитыми сегментами, переползли подальше. А на месте их сна начали образовываться лужи. Вода послушно стекла в ложбинки, которые мы проковыряли вдоль стен, и впиталась в песчаную землю. Но сверху продолжало заливать, а отправленные на ремонт ударники ещё не успели закончить дело.

Дождь подутих и уже едва моросил, но грозился в скором времени обрушиться на землю новыми потоками. Так что большая часть отряда сидела внутри жилища и убивала время бесполезным трёпом.

— Вот ты не права! — вещал Толстый.

— От слова «совсем»! — поддерживал его Вислый.

Близнецы спорили с единственной женщиной в отряде.

— Ой, да ладно! Не права я! — возмутилась Мадна. — Вам поставь рядом грудастую бабу и автомат — и вы кинетесь к автомату!

— Это потому, что каждый из нас знает ценность и того, и другого! — возмутился Толстый.

— Между титьками и автоматом мы выбираем автомат! — поддержал его Вислый.

— Не потому, что автомат интереснее титек! — заметил его брат.

— А потому что с оружием будут и титьки, и оружие! — заявил наставительно Вислый.

— А без оружия — ни титек, ничего не будет! — закончил Толстый.

— Ай, божечки, да вы, ять, философы доморощенные! — всплеснула руками Мадна. — А вы не пытались удерживать тёлок без оружия? Умом, лаской и любовью?

— Ты что, совсем, что ли? — не понял Толстый.

— Какое удерживать? — согласился Вислый, и близнецы переглянулись.

— Оружие — чтобы имущество защищать, на которое девки липнут! — пояснил Толстый.

Мадна открыла рот, выпучила глаза, а потом грязно выругалась.

— То есть, по-вашему, мы только на бабло, что ли, липнем?

— По-нашему, по рассудительному, — заявил Толстый.

— Без имущества вы не липнете вообще! — закончил Вислый.

— А если есть имущество, тогда возможны варианты! — добавил Толстый.

— С романтикой, цветами и ресторанами, — кивнул Вислый.

— И с этими людьми я стояла плечом к плечу в бою?! — возмутилась Мадна.

— Да ладно тебе! — хохотнул Тариг. — Зерно истины в словах рыжих имеется!

— Только оно не проросло ни фига! — ответила девушка. — Гниёт в земле!

— Я знаю много историй, как мужчины, лишившись денег и положения, теряли жён, — заметил Борборыч.

— И есть целая куча историй, как мужчины добившись положения и богатства, их теряли! — заметила Мадна.

— Но нет ни одной истории, — заметил Толстый.

— Где мужчина, лишившись положения и имущества, — кивнул Вислый.

— Приобрёл бы кучу поклонниц, — поддержал Толстый.

— А вот наоборот — не счесть! — закончил Вислый.

— А как же декабристы?! — возмутилась девушка.

— Если ты про жён, то не все они отправились с мужьями в ссылку, — заметил Борборыч.

— Ой, ну всё — утомили! — девушка встала и направилась к выходу. — Пойду посмотрю, где там наши кровельщики пропали… Мужланы и шовинисты!.. Неандертальцы, дети каменного века!

На выходе Мадна не удержалась от колкости и даже показала нам всем язык — причём, мне в первую очередь!

— А я-то тут причём? — возмутился я ей вслед. — Я вообще только проснулся!

— Просто ты для неё теперь квинтэссенция! — хохотнул Толстый.

— Концентрированная взвесь! — добавил Вислый.

— Мужикатости и шовинистости! — пояснил Толстый.

— Потому что мы вообще-то тебя обсуждали! — не стал скрывать его брат.

Кого-кого они, простите, обсуждали?! Братья посмотрели, как я медленно перевариваю услышанное, и поспешили ретироваться наружу, спасаясь от вопросов. А мне оставалось только в возмущении оглядывать непробиваемо спокойные лица ударников, которые — уверен, спроси я их — твёрдо ушли бы в отказ, сказав, что в разговоре почти и не участвовали.

— Ну звездец!.. — сообщил я окружающим. — А завтрак где?

— Мы ещё не делали! — ответил Тариг. — Мы были заняты, слушая, как тебе перемывают кости!

— И не смогли на моих костях сделать даже жиденький бульончик?! — возмутился я. — Я для чего вот это всё наращивал?!

Я прихватил пальцами «вот это всё» и слегка оттянул.

— Вот как ушлю пол-отряда металлы искать! — пригрозил я. — Будете голодными ходить!

— Ладно-ладно!

— Ну чего сразу главного врубать?

— Чего как не родной-то?..

— Э-э-э!..

Со стороны ударников понеслись крики возмущения вперемешку со смешками. А я не стал развивать тему и пошёл до ветру. И вот тут пришлось решать дилемму… Да… С ней многие мальчики сталкиваются ещё в раннем возрасте. Северный склон холма был неудобен для того, чтобы справлять нужду — он был очень неустойчив. А с юга — дуло так, что можно было испортить костюм. Как решается такой вопрос?.. Конечно, можно потратить время и дойти до двух оставшихся склонов. Но с утра пораньше ходить так далеко было просто лень. Девочкам долго пришлось бы объяснять, как выйти из положения, а вот мальчики — и так знают. Потому что против ветра спасает мастерство!

После завтрака я всё-таки выгнал часть бойцов на разведку ближайших окрестностей. Возглавлял наш отряд Дрюха. Он ходил вдоль берега, чуть ли не носом землю рыл и даже нашёл несколько мелких золотых самородков, которые нам с гордостью продемонстрировал.

— И что? — мрачно спросил я. — Этого добра у нас и так навалом. Ты нам олово найди!

— Вот, сразу видно, ничего ты не понимаешь! — возмутился Дрюха. — Это только начало геологоразведки! Я уже обнаружил исток нашей Золотой!

— И где он? — хмуро поинтересовался Барэл.

— Вот он! — парень указал пальцем на озеро. — Вот отсюда наша Золотая берёт своё начало и название. Тут оно — золото! Отсюда его водой вниз к берегу и несёт.

— А олово где? — возмутился я.

— А олово… Олово тоже должно быть где-то здесь! — Дрюха развёл руками, а потом ткнул пальцем на юг, откуда накатывали чёрные валы туч, вытесняя серую хмарь. — Но это всё потом, когда слёзы неба омоют скорбные эти земли… Но лучше бы не меня!

— Потому что ты не скорбный? — уточнил я, невольно улыбнувшись.

— Потому что я предпочитаю оставаться сухим! — возразил Дрюха. — Буду сухим, и скорбеть не придётся.

К сожалению, зарядивший дождь шёл до вечера. Так что пришлось сидеть в четырёх стенах и снова слушать трёп обо всём и ни о чём. Руки нервно дёргались и требовали — и всё это спустя три месяца! — достать смартфон и порыться в нём. Но не было тут смартфонов… И даже книжек не было! Мы и олова-то ещё не нашли…

Не то, чтобы я надеялся на чудо. Достаточно и того, что мы обнаружили самородки меди в огромных количествах. Тот же Дрюха говорил, что на Земле такое встречается нечасто. Зато как бы было хорошо найти олово, набрать как можно больше — и сразу вернуться в знакомые земли… Рядом с тропическим лесом и горами, в чужом и незнакомом месте, было донельзя неуютно. Со временем это ощущение уйдёт, когда эти земли уже будут разведаны и изучены. Но всё это потом… А сейчас обеспокоенный бездельем мозг требовал либо уткнуться в смартфон, либо ждать неприятностей. Тем более, опыт говорил, что если никого не прибить за три-четыре дня похода, то сама система найдёт нам приключение на пятую точку — с простым выбором: либо ты, либо тебя!

Однако система пока молчала, неизвестные твари ещё не лезли на штурм нашего сруба, и даже ночь прошла относительно спокойно.

День девяносто девятый!

Вы продержались 98 дней!

Утром хмурые тучи так и не покинули небо, но снаружи погода была сухая и холодная — мороз, градусов двадцать выше нуля! Помню, как смеялся над рассказами наших туристов, которые отправлялись по весне на заграничные курорты, ходили в майках, а местные в свитерах и куртках смотрели на них, как на сумасшедших. И как же быстро я сам стал, как те самые местные!..

Наскоро позавтракав, мы спустились с холма и отправились вдоль берега озера. Дрюха кидался к каждой россыпи на склонах и на берегу, тщательно изучая вывалившиеся комки земли. У него даже была с собой каменная то ли кирка, то ли клевец… Короче, такой каменный шип на рукояти. Правда, при столкновении с твёрдыми частицами от него что-то откалывалось, но ведь его так и делали — всего на один разок.

Через некоторое время наш геолог-любитель плюнул на берег и решительно направился к склону вулкана. Сколько мы ни спрашивали, куда он прётся, получали лишь один ответ: «Надо!». Место, где он в итоге остановился, лично для меня на остальном фоне ничем не выделялось. Каменистые вкрапления, плотный каменистый грунт… Зато Дрюха поскрёб землю и гордо продемонстрировал нам свою находку.

— И что? — не поняли все мы, но нашу общую мысль озвучил только Тариг.

— Что «что»? — возмутился Дрюха. — Цвет какой у пятна?

— Жёлтый, — озвучил я очевидное.

Протёртое пятно и в самом деле было ядовито-жёлтого цвета.

— Это, братцы, сера! — оповестил нас Дрюха. — Самая что ни на есть! Снимаешь верхний слой, рубишь и складываешь. Когда-то здесь был выход вулканических газов или серных источников. Вот и накопилась!

— Но ведь это не олово! — глубокомысленно заметил я.

— Нет, — согласился Дрюха. — И я тебе так скажу: в этой стороне олова нет! Нет ни золота, нет намёков на олово… Надо идти на запад вдоль берега озера… Но я не пойду на запад! Я полезу выше!

— Это почему? — удивился я.

— Потому что он нас чует! — ответил слегка побледневший Дрюха, указав в сторону озера.

Я обернулся и… Ну да, конечно, кто ещё там мог быть? Упорный мишка-броненосец, совсем недавно пытавшийся нами закусить. Выбрался, стервец, из леса и вышел на след!

Тварь неторопливо шла по склону, склонив огромную голову к земле. То ли полагалась больше на нюх, чем на зрение, то ли просто ей так было удобно, а торопиться — это для слабаков. В общем, неспешный путь твари лежал к нам, и у меня предательски задрожали колени. Надо было хотя бы бежать, но и ноги как будто в землю вросли…

— Хрень какая-то! — неожиданно заявил Борборыч. — У нас противники и пострашнее были, а теперь вдруг стало страшно… С чего это?

— И мне тоже! — согласился Толстый.

— И мне! — кивнул Вислый.

Нестройный хор голосов подтвердил, что так было со всеми. Тварь между тем приблизилась ещё немного, но нападать пока не спешила. Просто устроилась на земле на манер панды: села на задницу и, не мигая, уставилась на нас.

— Чего это она? — удивился Борборыч.

— Ждёт… — сказал ему Дойч.

— Чего ждёт? — не понял тактик.

— Ночи! — Дойч усмехнулся. — Посмотри системку…

Х’в’с’пака Дур’б’с Д’л’г’нисский

Уровень 85

Не агрессивен

И как бы подтверждая эти слова, бронемишка нашёл себе сухую колючку и принялся её лениво жевать. Его совершенно не волновало наше присутствие, и он совсем не боялся нашего бегства. Он как будто знал, что мы никуда от него не денемся за оставшиеся полдня.

— На холм! Бежим! — распорядился я, первым пытаясь выполнить приказ… И-и-и — ничего! Я остался стоять. — Ну как это так?..

— Вот это неожиданность! — заржал Барэл. — Командир, ты поздновато сообразил. У нас уже пол-отряда подёргалось…

— Так я думал, мы просто решаем, как мочить! — ответил я, смутившись. — Ну ладно, тогда — в атаку!

И-и-и — ничего! Ноги мне не подчинялись, они явно имели свой приказ — стоять на месте. Верхняя часть тела ещё как-то функционировала, а вот ноги — жили своей жизнью.

— Бросьте в него дротик! Кто-нибудь! — жалобно попросил я.

И — о чудо! — брошенный одним из ударников дротик развеял странное волшебство. Деревянный наконечник, заточенный до безобразного состояния, воткнулся в чёрный нос, пустив первую кровь. Наваждение спало, как и мирный настрой огромного бронемишки.

Группа игроков атакует зверя — бронемишка дологнисский!

Бронемишка Дологнисский

Уровень 85

Агрессивен.

Взревев прямо как ночью, тварь согнулась в шарик, который тут же приподнялся на задних лапах, согнув передние на манер богомола и выпустив из них устрашающего вида когти. Дело было сделано — теперь мы могли бежать… Только вот уже не успевали! На задних ходулях бронемишка двигался весьма резво. Даже и надеяться не стоило, что все успеют сбежать…

— В копьё бронемышку! — потребовал Борборыч, подавая пример и выставляя оружие в сторону врага.

И это было всё, что он успел сказать. Мы ещё успели выставить копья — ну те, кто поближе был — а потом зверь на нас налетел. И вот тогда-то я и понял, что чувствуют враги, сталкиваясь с нашим бронеголовым Жорой. Они теряются, путают небо и землю — и вообще не понимают, где оказались в первые секунды после приземления. И я не понимал…

Через строй копий бронемишка прошёл, как раскалённый нож сквозь масло, как тяжёлый шар сквозь кегли, как недельный отпуск после тяжёлого года… В общем, быстро и незаметно, не получив никакого урона, зато с лихвой причинив его нам.

Получен урон головной — 415

Жизнь 12775/13190

Получен урон землёй — 131

Жизнь 12644/13190

Земля от столкновения не пострадала

Наложен эффект — дезориентация.

Длительно дезориентации — 4 секунды.


Это были очень долгие четыре секунды! Когда я поднялся на ноги — бронемишка уже заходил на второй круг, гулко сотрясая своими ногами землю. Его мех волнами развевался на ветру, а пластины мерно шевелились в такт движению могучих мышц. Моё копье сиротливо лежало на земле в паре метров, а из оружия осталась только булава, за которую я и схватился, завороженно глядя на надвигающуюся тушу, повыше меня в холке.

И в этот момент в бок несущейся твари с яростным ором врезались близнецы. То ли они быстрее пришли в себя, то ли просто не попали под раздачу в первый раз… Зато за последнее время эти парни отъелись, накачались — и теперь вдвоём представляли из себя весомую силу. А бронемишка продолжал двигаться на двух задних лапах, согнувшись вперёд, чтобы прикрыть бронёй всю тушку. Центр тяжести у него сместился — и попадания двух снарядов-матершинников его равновесие не выдержало.

Завалившись на бок, тварь жалобно и оглушительно тявкнула — и начала истерично дёргаться, пытаясь принять исходное положение. И вот тут броня сыграла с ней злую шутку, не давая извернуться и снова встать на ноги. Перед нами обнажилось светло-серое нежное брюшко, в которое близнецы, а потом и остальные ударники принялись тыкать всем, что было под рукой. Когда я подскочил с булавой и что есть силы врезал по морде, положение твари уже было весьма плачевным.

Вы нанесли зверю — бронемишка дологнисский 2284 урона

Коэффициент урона — 0,9

Жизнь бронемишки дологнисского 91463/121000

На следующем ударе жизнь уже приближалась к восьмидесяти тысячам, на следующем ушла за семьдесят тысяч, а потом опустилась и до пятидесяти тысяч. И вот тут, в каком-то невероятном кульбите, бронемишка всё-таки перевернулся!.. Взвыл от боли ударник Касса, которому сломало ногу, отчаянно вскрикнула, отлетая в сторону, Мадна… Передняя лапа с когтями прянула в сторону Борборыча, рассекая доспех и грудь до рёбер. Наш тактик отчаянно закричал и отшатнулся.

Новый удар — по башке сверху, прямо по бронепластине — показал уже совсем другие цифры.

Вы нанесли зверю — бронемишка дологнисский 627 урона

Коэффициент урона — 0,9

Жизнь бронемишки дологнисского 55718/121000

— Валите от него! — захрипел Борборыч, и мы все бросились врассыпную, спасаясь от ударов могучих лап с острыми когтями-саблями.

Не обнаружив рядом врагов, бронемишка повертелся на месте, громко порёвывая, а потом застыл — видимо, приходя в себя после того отчаянного непотребства, что с ним случилось. Правда, теперь он стоял на четырёх лапах, убрав когти, и, видимо, решал, что же делать дальше. А мне тем временем пришла в голову совершенно безумная идея — поорать. Да-да, поорать!..

Говорят, что против наших земных медведей помогает. Не уверен, что, будучи сознательным молодым человеком с одной-единственной жизнью, я решился бы испробовать этот способ при встрече с бурым мишкой на Земле, что уж говорить про дологнисскую тварь… Зато тут-то у меня было много попыток, большой запас прочности и, к тому же, верные товарищи по оружию. А ещё можно было попытаться быстро убежать, если мишке это не понравится…

Бронемишка, видимо, обладал тонким музыкальным слухом. В общем, ему ожидаемо не понравилось — и он даже сделал шаг по направлению ко мне, но тут рядом появились Барэл и Тариг, тоже вопившие во всё горло. Подтянулись за ними и другие бойцы — и бронемишка застыл на месте. С его точки зрения, наверно, всё выглядело так:

«Орёт, небольшой, ща вломлю».

«Орёт, стал больше, есть шансы».

«Орёт, большое, что-то стало страшно».

«Орёт, очень большое, много рук, много ног».

«Да ну, на фиг!»

И в тот момент, когда бронемишка понял, что вот это «орущее и большое» ему не по зубам, он развернулся и припустил прочь, высоко вскидывая центральные сегменты брони на спине и виляя мохнатой задницей.

Утерев пот и кровь с лица, я осмотрелся: Мадна лежала без сознания, Борборыч тоже вырубился, а Касса, постанывая, отползал в сторону. Ещё двое бойцов валялись в том самом месте, где бронемишка в первый раз врезался в наш отряд.

— Кадет! Раненые! — крикнул я.

— Уже! — ответил тот, бросаясь к Борборычу.

— Быстро, делаем носилки! — крикнул я и ткнул в тех, на кого выпала эта нелёгкая задача. — Потом отходим в лагерь! На сегодня разведка окончена…

Возвращались мы уже под первыми каплями дождя. Тёмные клубы на горизонте обещали новую грозу в самое ближайшее время, а нам нужно было ещё затащить наверх носилки с ранеными. Холодный ветер трепал кожаную одежду и пробирался под неё, заставляя нас зябко ёжиться. Хотелось поскорее оказаться в домике, растопить очаг, прогреть всё и что-нибудь скушать… Ушибы, оставшиеся после боя, всё ещё болели, заставляя меня морщиться при каждом шаге.

Наверх носилки затаскивали долго… Просто поднять их на верёвках не получалось, потому что они стукались о склон и всё время норовили перевернуться, свалив раненых вниз. И если четверо пострадавших никак этим фактом не возмущались, то вот один — Касса — оставался в сознании и так нас материл, что уши сворачивались в трубочку.

В итоге пришлось больных приматывать к носилкам — и поднимать всю конструкцию вертикально, надеясь, что никто не выскользнет из обмотки и не отправится на перерождение, приложившись о землю. Была ещё идея сделать выносной кран из тройки брёвен, и с его помощью совершить подъём, но весь энтузиазм механизаторов сдуло шквалом, смыло струями ливня и заглушило раскатами грома. Нефиг умничать перед грозой!..

Естественно, что все, кто не занимался растапливанием очага в срубе, промокли до нитки, извазюкались в грязи и сильно расстроились. Впрочем, всю грязь с нас смыло, пока мы добирались до спасительной двери — хоть на мытье время сэкономили! Ливень хлестал струями похлеще душа, имитирующего тропические дожди. На этот раз природа разгулялась не на шутку… К нашему удивлению, залатанная крыша с честью выдержала новый удар, так что хотя бы утонуть спящими в деревянном бассейне нам теперь не грозило.

Перебинтовав раненых и уложив их рядком, остальные члены отряда разбрелись по своим лежанкам, собираясь отдохнуть. Я быстро назначил дежурных, а сам принялся чистить одежду и оружие пучками травы. Из всех пострадавших в себя пришла только Мадна, да и то ближе к вечеру. Двое бойцов лежали, исполосованные не меньше Борборыча, и спали. И наш тактик тоже очень крепко спал. Вот это как раз было хорошо — хотя бы быстрее поправятся.

Так мы и досидели до вечера. Дождь не утихал, зато и бронемишка пока не приходил — тоже, небось, раны зализывал. Но чем дальше, тем яснее я понимал — он ещё за нами вернётся. Не забыл он нас и не простил… И ведь мы пока ещё даже не нашли олово — а его надо будет как-то собрать. Спать я отправился рано — делать было всё равно решительно нечего. И так и уснул под шорох ливня по крыше и треск дров в очаге…

Глава 4. Оловодобытчики

День сотый!

Вы продержались девяносто девять дней!

— Однако круглая дата! — проговорил Борборыч, заметив, что я проснулся. Наш тактик устроился у очага. При неосторожных движениях он морщился, и его рука сама собой дёргалась к груди, но выглядел Борборыч явно бодрее, чем вечером.

Было ещё темно. Ливень уже прекратился, но какая-то мелкая морось всё ещё шуршала по крыше.

— Как хреновое самочувствие? — спросил я.

— Как хреновое! — согласился Борборыч. — Чем всё закончилось?

— Мы прогнали бронемишку хоровыми воплями, но не добили… — признался я. — А вот теперь я думаю, что, наверно, зря не добили…

— Точно зря! Он уже приходил в расстроенных чувствах… — кивнул Борборыч в сторону выхода. — Жаловался на жизнь.

— А должен был нас бояться! — вздохнул я.

— Это так не работает… — проговорил наш рейд-лидер. — Если хотите, чтобы он вас боялся, ходите толпой и ревите. Или надо добивать!

— Добить его, пока он не на спине — без шансов… — покачал я головой. — Там запас в сто двадцать тысяч жизней, и общий урон срезается процентов на восемьдесят. Либо мы его перевернём и зачешем ему пузико до смерти, либо он нас порвёт на лоскутки и запчасти.

— Понятно… — Борборыч кивнул. — Значит, надо делать ловушку. И выманивать его ночью. Что он с нами такое сделал днём?

— Я бы сказал, что загипнотизировал, — предположил я. — Но ведь не гипнотизировал…

— Нет… Просто как-то сразу взял и подчинил… — согласился Борборыч.

Мы ещё немного посидели молча. Я пытался принять новый факт в картине мира. Наконец, рейд-лидер улыбнулся и снова заговорил.

— А ты знаешь, всё не так страшно! Можем его переворачивать, сколько душе угодно. И ведь устройство нужно совсем простое!

— Давай, излагай! — предложил я.

— Всё, что нам нужно — это большой рычаг и рогатина. Рогатину привязываем к середине рычага. Встал он на ноги — просовываем рычаг под пузо, упираем рогатину в землю, рывок — и он снова на спине!

— Да, вот только его сначала надо остановить! — напомнил я. — Пока он носится, прикрывшись бронёй, мишка нас раскидывает как пушинки.

— Рогатины! — снова сказал Борборыч и улыбнулся в ответ на мой недоумённый взгляд. — Не надо его на копья встречать! Надо встречать на рогатины, упёртые в землю. А дальше — рычаг, и переворачиваем!

— Значит, с утра начнём готовить рогатины, — кивнул я. — Ты ел?

— Я пытался, но гнуться больно и тяжело… — признался Борборыч. — Если поможешь с едой, то я перекушу и пойду ещё посплю. Может, утром получше будет.

Сотый день… В детстве казалось, что каждый день — это целая вечность, а неделя — это фиг знает, сколько вечностей… Смена в летнем детском лагере — вообще вечность в кубе. Три недели смены — и как это можно пережить? Ну были и те, кто так думал, а я-то существо контактное, весёлое — и от родных всегда не против отдохнуть. И вот тогда я и понял, что целых три недели могут пролететь как один день… Особенно, когда задружился с другими ребятами и сколотил команду по футболу. И потом, в последний день, понимаешь, что всё уже прошло — а ты даже не успел насладиться…

Пошёл сотый день пребывания в игре. И я всё-таки считаю, что мы немалого добились… Да, мы пока только пытаемся сделать бронзу, но ведь начинали вообще с нуля — с голой попой и пустым желудком. С единичками во всех параметрах характеристик… И ведь это не какие-то виртуальные параметры! От этих параметров зависела наша жизнь… Каждая из трёх сотен.

И самое главное — я перестал отчаянно хотеть домой. Да, там остались мама с папой и сестра. Но давайте честно — им без меня будет совсем не плохо! Я не был хорошим помощником своей семье. Я не был послушным сыном и всегда был слишком самостоятельным. Конечно, они скучают, волнуются, вспоминают, но, думаю, в глубине души всё-таки вздохнули с облегчением. Наверно, теперь думают, что я укатил неизвестно куда с цирком-шапито или развязной девицей…

Да и я, наверно, привык. Вот тут привык, в игре… Меня все ещё напрягают странные зрители, про которых давно ничего не было слышно. Меня не на шутку утомляет постоянный надзор системы. Да и, признаться, бесит жуткая нелогичность и непредсказуемость всего вокруг… Зато я тут на своём месте! Может быть, я один из немногих, кто тут нашёл себя. И если бы моё будущее не зависело от странной прихоти каких-то инопланетян, да не уехал бы я домой! Ни-ког-да! И ни за что! И не просите!..

Я поднялся и вышел на улицу. Холодный ветер резко пробирался под одежду, но разве же это холод? Просто прохлада — совсем лёгкая, если вспомнить морозы в той же Москве. Я уж молчу про Санкт-Петербург… Нет тут настоящих морозов — и не так уж мне и холодно… На часах в этот предутренний час стоял Панк. Точнее, он сидел на пеньке от срубленной сосны.

— Скажи, Панк… Вот если бы тебе сейчас предложили вернуться на Землю — ты бы вернулся? — спросил я.

— Чисто гипотетически, командир? Или ты нашёл хитрый способ вернуться? — Панк вздёрнул брови и посмотрел на меня.

— Гипотетически, конечно… — кивнул я, соглашаясь с тем, что здесь нужно уточнение.

— Неа…

— А вот эти зрители тебя не напрягают? — прищурился я.

— Неа…

— Ну, а то, что тебя могут просто взять и выключить? — я решил применить последний аргумент и неожиданно получил от собеседника развёрнутый и вдумчивый ответ.

— А меня и там могли «просто выключить»! — Панк пожал плечами. — Не так уж и много для этого нужно… И даже знаешь что? Там я на это мог повлиять ничуть не больше, чем здесь. Вышел за пивком? Бах! Девочка на шикарном седане слишком увлеклась телефоном и забыла нажать на тормоз! Поехал на юг? Дыдыщ! Какая-нибудь инфекция, и ты загибаешься в больнице. Да ваще без балды — достаточно было важным дядям что-то не поделить, и тебя могли легко «выключить». И хорошо, если просто «выключат», а могли отключать больно и долго… Вон, вспомни только девяностые…

— Я их не очень хорошо помню… — признался я.

— Ну я-то их вообще не помню… Зато я застал их следы повсюду. В загаженном подъезде, в жизни, в отношениях с девчонками. Да и вообще в отношениях. Не, командир, всё это фигня! Мне тут норм! — Панк кивнул в сторону леса. — Даже с этими тварями тут нормально живётся. Не все со мной согласятся, но… Я считаю, что тут живу полной жизнью. И вообще, здесь ещё нет всех этих систем, что давили на тебя там… Воспитание, образование, налогообложение, правопорядок, подавление… В игре только слегка подавляют, да и то разве что ты, Кирилл и Саша… В общем, те, кому и в лицо можно высказать свои претензии.

— Ага, — задумчиво кивнул я. — Ну теперь я точно знаю, почему ты — Панк…

— Без балды — моё имя!

Ночь подходила к концу. Темнота в последний раз сгустилась перед рассветом. Я сидел на пеньке, отправив Панка спать, и смотрел, как окрашиваются светом тучи над головой. Как с востока медленно встаёт яркое солнце, чтобы начать новый день… А когда из сруба потянуло едой, я не выдержал — и пошёл есть. Ну их нафиг — рассветы эти!..

Подготовка заняла у нас не слишком много времени. Каждый боец срубил себе рогатину, а ещё были сделаны два рычага, врученные близнецам, как признанным мастерам переворачивания всего с ног на голову. Вперёд мы пустили Дрюху и снова отправились искать олово.

— Ну что, Дрюха… Где искать-то обещанное олово? — посмеиваясь, подначивал Барэл нашего геолога.

— Так, слушай!.. Я сказал, найдём — значит, найдём, если оно вообще тут есть! — взвился тот.

— Ну ты слово дал! — заметил Толстый.

— Ты его и назад заберёшь! — поддакнул Вислый.

— Я всегда обещания выполняю! — насупился Дрюха. — Я, можно сказать, человек слова!

— Писатель, журналист или филолог? — деловито уточнила Мадна.

— Да ну вас! — отмахнулся Дрюха, обидевшись, и отправился на поиски вожделенного металла.

На этот раз недоделанный геолог вёл нас на запад, вдоль самого берега озера. Он, кажется, всерьёз задался целью убедить нас, что умеет по запаху отличать металлы, потому что разве что не полз на животе. И ведь он всё-таки нашёл олово!..

В общем, прерывались мы только на обеденный перекус и сразу продолжили осматривать местность. Дрюха упрямо шёл от одной одному ему понятной точки к другой — копался там, старательно рыл землю вокруг и шёл дальше. А потом он неожиданно остановился… Растерянно посмотрел на нас и вернулся к уже обшаренному холму с осыпавшимся склоном. Снова принялся ковыряться в земле и, наконец, замер с зачарованным взглядом. У него на руке лежал тёмный коричнево-серый пыльный камень. Когда Дрюха потёр поверхность, счищая породы, одна из граней булыжника заблестела металлическим рыжеватым отливом. Геолог как-то жалобно на нас посмотрел и, наконец, бессвязно выдал:

— Вот… Надо же…

— Это оно? — спросил я.

— Это касситерит… Оловянная руда, — пояснил Дрюха. — Лучшее, что можно вообразить…

— И чего ты пришибся? — удивился Борборыч.

— Никогда не думал, что увижу такое месторождение… — пояснил растерянный Дрюха. — На Земле таких, наверно, ещё с античности не осталось… Вон, смотрите, вон…

Он начал тыкать рукой, расчищая землю и вытаскивая всё новую и новую оловянную руду.

— Он прямо на поверхности, понимаете? Бац… И самородный камень… Бац! И снова камень… Так не бывает…

— Такое бывало в античности? — спросил я.

— Ну да…

— Ну а у нас тут даже античностью ещё не пахнет! — рявкнул я, приводя парня в чувство. — У нас здесь гребаный каменный век! Да ещё и система со своими правилами… Это и есть олово?!

— Почти, — согласился Дрюха и ткнул пальцем в первый маленький камешек. — Вот этот камень ещё предстоит восстановить в олово. Ну… Обжечь так, чтобы при этом кислорода не хватало…

— Это как? — не понял Борборыч.

— Да поджечь вперемешку с углём и закопать, — пояснил я, вспомнив про тот же древесный уголь и, кажется, поразив ударников познаниями до самой глубины души.

— И туда же известняка добавить, ага. Но только ребята в Мысе собирались как-то иначе бронзу делать… Олово намучаешься выплавлять! — Дрюха продемонстрировал камушек с ноготь размером. — А вот эта чешуйка — это самородок… Просто расплавь и используй! И они тут тоже есть, хоть и немного…

— Так если это оно… — заметил Толстый.

— Давайте копать, чего стоим? — закончил Вислый.

— Вот вы тогда и дуйте за корзинами! — приказал Борборыч. — А мы пока начнём…

И мы копали. Если бы я знал, сколько мусора мы накопаем в первый раз, то я бы, наверно, предложил бы быть повнимательнее. Но я не знал… Мы сгребали в кучи всё, что хоть немного напоминало показанные Дрюхой образцы. Корзин у нас было ровно тридцать штук. Они были почти прямоугольные, вытянутые, с притороченными кожаными лямками — чтобы можно было таскать на спине наподобие рюкзака. Эту тару нам специально сплели для будущей добычи. До меди мы ещё неизвестно доберёмся или нет, да и был пока запас в Мысе… А олово — вот оно! Бери и тащи в посёлок. Так что места мы не жалели — и забивали тару под завязку.

Нашу следующую ошибку я понял, когда не смог встать и подойти к корзине. Ноги отказывались шевелиться, а голова — подниматься… Как та скотина мохнатая это делала — я покатак и не знал. И ещё мне очень хотелось раскрыть секрет управления чужим телом, да ещё и на расстоянии… Система гнусно молчала, не желая приоткрывать нам завесу тайны.

— Чего это?.. Опять мишка пришёл? — пробормотал кто-то за спиной.

— Он самый… — это уже Барэл.

— А кто-нибудь его видит? — кажется, Дно. Хотя глядя в землю, особо не проверишь.

Оказавшись в положении парализованных, ударники занимались тем, что только и остаётся делать в такой ситуации — болтали. А я, молча и сжав зубы, сопротивлялся, пытаясь вернуть себе контроль над собственным телом. До заката было ещё часа два, поэтому времени у меня было предостаточно. Через пятнадцать минут стало ясно, что не я один пытаюсь вернуть чувствительность.

— У меня пальцы зашевелились! — радостно сообщил всем Борборыч.

— Продолжай! — посоветовал я и сам почувствовал, как шея медленно и неохотно начала поднимать голову от земли.

Теперь уже весь отряд пытался преодолеть воздействие бронемишки — так что разговоры стихли, сменившись сосредоточенным пыхтением. И через полчаса я, наконец, победил! Голова вернулась в вертикальное положение, да и шеей теперь можно было повертеть. Бронемишку я обнаружил на самой вершине холма. Похоже, он почти бесшумно подобрался к нам, а потом высунулся из-за гребня и коварно парализовал. При этом мохнатый гипнотизёр не забывал жевать травку, не отводя от нас своего внимательного взгляда.

— Вижу его! — сообщил я. — Пристально смотрит на нас.

— Значит, ему требуется зрительный контакт, — сказал Дойч. — Попробуй что-нибудь сделать!

— Ничего пока не могу! Только головой вертеть… — посетовал я.

И понял, что соврал — у меня уже начали двигаться пальцы. Я сосредоточился на правой руке, в которой была зажата пригоршня камушков, и вскоре стал медленно и дёргано её поднимать. К этому времени новых успехов достигли и Борборыч с Дойчем. Оба, наконец, сумели разогнуться из согбенного и унизительного положения.

Спустя пару минут судорожного подёргивания у меня начала нормально двигаться рука, и я рискнул кинуть один из зажатых в кулаке камушко в бронемишку. Но тот и ухом не повёл, продолжая упорно таращиться на наш отряд. Тогда я кинул камушек ему за спину. Тот упал в какие-то кусты и ожидаемо зашуршал в них. Зверь дёрнулся, но взгляда не отвёл, хотя глазёнки у него прямо забегали-забегали! Я кинул ещё один камушек, стараясь положить его поближе, но тот упал почти беззвучно…

— Кидай чуть левее! — посоветовал Борборыч. — Там были какие-то кусты.

Третий камень снова выдал негромкий треск и шуршание. Медведю всё-таки расклад не понравился, и он начал нервно дёргать полукруглыми ушками и махать хвостом.

— Давай-давай! — подбодрил меня Борборыч. — Пусть хоть на секунду взгляд отведёт! А мы уж начнём бой!

Вдруг стало неожиданно жутко… Совсем как в тот прошлый раз, когда медведь к нам приближался… Скрипнув зубами, я отмахнулся от гадкого ощущения — в конце концов, мужик я или тварь дрожащая? — и кинул ещё два камня, один за другим. И вот этого бронемишка уже не выдержал!.. Когда шуршание резко приблизилось к его нежным меховым окорокам, зверь разорвал с нами зрительный контакт и с рёвом повернулся к потенциальной опасности.

Кто-то из ударников пришёл в себя почти мгновенно, быстро метнув дротик, который увяз в шерсти на заднице бронемишки. К сожалению, наш акт агрессии система нападением не посчитала. Зато из трёх дротиков, кинутых следом, один попал прямо в нос поворачивающегося к нам врага.

Группа игроков атакует зверя — бронемишка дологнисский! Доведите дело до конца, лентяи!

Зверь обиженно заревел и рванул в нашу сторону прямо с обрыва. А мы кинулись врассыпную, стараясь окружить противника со всех сторон. У меня даже возникло желание снова зареветь и испугать его, но я решил, что на этот раз система оставила весьма дельное замечание. Дело надо было довести до конца… Раз уж привязался к нам этот гад, то сегодня он от нас и получит, невзирая на жертвы!..

Разделение группы на отдельных человечков, прыснувших в разные стороны, заставило бронемишку замереть на пару секунд. И их как раз хватило Вислому, который споро подскочил, просунул рычаг под пузо и буквально прыгнул на него (рычаг, то есть) сверху. Внезапность атаки сбила медведя с толку, и он потерял равновесие, а пара рогатин, упёртых в бок, завершили дело. Жуткий гибрид броненосца с медведем рухнул на бок — и тут же перекатился на спину, жалобно и обиженно заревев.

А его пузо уже вовсю обрабатывали Толстый и Дойч! Ещё через несколько секунд к ним присоединился весь отряд. В этот раз я сразу всадил в нежную тушку копьё что есть силы, и это бронемишке очень не понравилось… А кому понравятся посторонние предметы в пищеварительном тракте? Вот мне сразу вспомнились мерзкие ощущения от когтей решашиарха и костяного ножа бандитов…

Критический удар!

Вы нанесли зверю — бронемишка дологнисский 5080 урона

Коэффициент урона — 0,9

Жизнь бронемишки дологнисского 111809/121000

Бронемишка дологнисский истекает кровью!

Сомневаюсь, что ему так много насчитали урона за кровопотерю, зато критический удар получился с двойным уроном — вот так дело пойдёт! Я хорошенько крутанул копьё в ране, нанеся дополнительный урон, а потом вытащил и ударил рядом. Чем больше дырка — тем хуже заживает! Серьёзно! По себе знаю…

Мы успели спустить жизнь врага до тридцати тысяч… Но добивая страшного зверя, даже не заметили, как быстро стемнело вокруг. В нос мне ударил острый странный запах… В вечерних сумерках глаза нашего врага загорелись алым, раны стали стремительно затягиваться, а ловкость и грация скачкообразно увеличились. Бронемишка рывком подскочил в воздух, ловко перевернулся и сразу оказался на всех четырёх ногах. Вот теперь морда у него стала такой, какой я видел её в первую нашу встречу. Чёрный нос ещё больше вытянулся — и принялся раскрываться, как бутон экзотического цветка…

А я, оказавшись прямо перед этим самым носом, выставил левую руку и плюнул желудочным соком в глаз. Чёрт! Опять забыл, что могу так!..

Критический удар!

Вы нанесли зверю — бронемишка дологнисский 80 урона

Жизнь бронемишки дологнисского 32671/121000

Бронемишка дологнисский не видит правым глазом!

Кислота в глазу бронемишке не понравилась — он дёрнулся назад и насадил мохнатую задницу на выставленные ударниками рогатины. От боли зверь заревел ещё больше, попытался слезть и тут же подставил мне другой глаз, чем я немедленно воспользовался.

Критический удар!

Вы нанесли зверю — бронемишка дологнисский 70 урона

Жизнь бронемишки дологнисского 33143/121000

Бронемишка дологнисский не видит левым глазом!

Сильно напрягало, что бронемишка принялся лечиться… Пусть и медленно, но его жизнь неуклонно прибавлялась. О чём я сразу сообщил своим — требуя немедленно валить тушку всеми доступными способами. Борборыч меня поддержал, и началось всеобщее избиение несчастного. Зверюгу фактически растянули на рогатинах, которые мы приготовили, чтобы встречать его лобовые атаки. А ещё мишка почти ничего не видел и постоянно мотал головой, так что ему ещё и прилетало со всех сторон… Рогатины мы повтыкали ему в бока, в грудь и даже в филейную часть — уперев другим концом в землю, из-за чего все попытки несчастного слезть оборачивались полным фиаско.

Продержался он всего минут десять… И даже успел несколько человек хорошенько полоснуть когтистыми лапами. Но всё это лишь приблизило его бесславный конец… Толстый враг в последний раз дёрнулся и затих, а система высветила нам победный лог. Несколько рогатин, не выдержав вес зверя, всё-таки испортили момент торжества — они предательски хрустнули и подломились, а туша с грохотом и локальным землетрясением осела на землю.

Бой завершён! Зверь — бронемишка дологнисский — повержен (собственным позором).

Вы получаете 10713 очков опыта (поделён между союзниками).

Набрано опыта — 10713/456662 очков опыта!

Убив тварь, превосходящую вас по уровню более чем в два раза и умеющую пудрить мозги, вы показали, что вера в свои силы компенсирует природную глупость! Получите каждый по единичке вере — и распишитесь!

Вы не первый, кто совершает подобное в мире, вам присваивается 1 СО (свободное очко) характеристик.

А дальше мы вступили в страшный и неравный бой с собственной жадностью… Броня этого зверя тянула на отличную замену металлической. Да и мех был шикарен! И мяса в мишке было столько, что купаться можно было, не то что есть… С другой стороны, наступила ночь, и до нашего убежища ещё надо было дойти, не привлекая внимания санитаров леса. А они, будьте уверены, запах крови уже учуяли…

Если бы рядом не было Филиппа Львовича — не знаю, кто победил бы: страх или жадность. Но в моём лице жадность получила такое подкрепление, что уже через пятнадцать минут мы тащили своего врага волоком до убежища, напоминая волжских бурлаков со знаменитой картины. Хорошо, хоть привыкли брать с собой мотки верёвки и небольшие скатки из шкур — на всякий пожарный. Отдельно стоит рассказать, как мы его затаскивали наверх… Хотя нет, не стоит… Просто это был адский труд, с которым мы и встретили новые сутки и щедрые подарки от системы.

День сто первый!

Вы продержались 100 дней!

Для тех существ, кто любит всё делить на десять — круглая дата. Наверно, не стоит вам потакать в вашей пещерной глупости, но всё-таки отметим, что решение выжить в течение этих ста дней было однозначно мудрым! Единичка к мудрости в помощь, но помните — иногда сто дней приходят и без неё!

До сих пор не знаю, зачем нам нужна мудрость, но вот единичка и в самом деле лишней не будет… Может быть, в следующий раз я не пойду на поводу у своей жабы и не заставлю ударников тащить неподъёмную тушу сначала до отвесного склона — а потом её по этому же склону ещё и поднимать.

А на следующий день мы снова пошли за оловом, но теперь только половиной отряда. Оставшаяся половина была занята не менее важным делом — разделкой добычи. Собственно, процесс не прекращался даже ночью, просто работали и спали мы посменно. Пришлось и мне подписаться на это дело, потому что негоже руководителю увиливать от грязной работы… Если он, конечно, не ранен. Вот Борборыч отбрехался, хитрый гад!..

Всю ночь на вершине холма появлялись всё новые и новые пирамидки коптилен. Вокруг были только сосны — от них еда, конечно, получала немало смол в процессе готовки, но соли у нас с собой было немного. И часть ушла на шкуру, а часть — на мясо. И ещё часть мы пустили на копчение. Весело было, в общем… К острову подобралась целое полчище птиц, алчно взиравших на наши труды. Ну и не только взиравших, но и пытавшихся делить между собой ошмётки, которые снимались с костей и шкуры. Нам они были не нужны, а вот птичкам — запросто могли помочь по жизни.

Вечером начались приготовления к возвращению в Мыс. Поклажи было столько, что при мысли о том, как мы будем топать назад — охватывал ужас. Но нельзя — нельзя! — бросать добро, нажитое в честном бою! Оно на дороге не валяется, оно само бегает и кусается! Поэтому всё, что было добыто — всё и было унесено. Хотя, честно сказать, даже Борборыч во время сборов смотрел на меня с осуждением… Я и сам себя корил за жадность, но за последние дни это была самая крупная наша добыча.

К счастью, идти назад надо было под уклон, так что шли мы быстро, а иногда даже бежали. Под вечер отряд уже спустился по руслу ручья вниз, к берегу — и в глубокой ночи достиг бывшего убежища Финика. На следующий день мы добрались до берега, но выходить на пляж не стали, устроив лагерь в глубине леса. Море всё ещё штормило, и хотя непогода шла на спад, но мало ли — зачем рисковать? Следующая ночёвка была в Лосевке, куда мы снова дошли в ночи. А на утро, ещё затемно, мы наконец выступили в сторону видневшегося вдали Мыса.

Глава 5. Прожект

Встречали нас, как героев! Которые лучше бы и не возвращались… Хмурыми взглядами, кислыми лицами и натянутыми приветствиями. Только руководство лучилось радостью и предвкушением. Про бронзу мечтали все — но далеко не все мечтали заниматься её выплавкой. Точнее, почти все мечтали ею не заниматься. А полные корзины как бы намекали своим видом, что придётся.

Пока мой отряд сдавал добычу Поляку, которого поставили заведовать складами, Саша и Кирилл потащили меня завтракать и узнавать подробности путешествия. Я честно и в красках описал всё, что происходило с нами. К тому моменту, как я закончил рассказ, подтянулись Ручки, Скульптор и Дядя Фёдор. Последний был освобождённым рабом, но быстро набирал вес и авторитет. А всё потому, что Дядя Фёдор был очень серьёзный: с шести лет сам суп готовил, с двенадцати сам шкафы делал, а к двадцати начал спиваться — от переизбытка умений. Но не успел — остался без денег, подался на заработки и оказался с нами на острове. Ну а тут все винные пальмы в окрестностях зажал Клоп… Дядя Фёдор быстро вылечился от надвигающегося алкоголизма, но, к счастью, навыков и знаний не растерял.

Вот и стал он авторитетом среди мысовских мастеров, которые в последнее время демонстрировали явные признаки самоорганизации и растущего самомнения. Первое — неплохо, а второе — я, в принципе, умею лечить.

— Ну что, добычу мы глянули! — признался Дядя Фёдор. — Жаль вы ещё меди не принесли.

— Жаль, конечно, — согласился я. — Но в следующий раз мы тебя с собой возьмём!

— Зачем? — удивился Дядя Фёдор.

— Чтобы ты на себе дополнительную поклажу таскал! — пояснил я ему тоном, каким объясняют очевидные вещи не менее очевидным идиотам.

— А! Сарказм, понял! — кивнул мастер. — Но можно было же бросить все эти кости, мясо…

— Это почему это? — удивился я.

— Бронза — лучше! — пояснил Дядя Фёдор, загоняя себя в расставленную словесную ловушку.

— Бронза, дорогой мой, и вправду лучше, — я кивнул. — Когда она есть! А у нас её нет, и сегодня пока не предвидится. А вот новые шмотки после такого похода всем нужны. А сапоги в пути изнашиваются, да и доспехи не подлежат восстановлению. Так что нет… Нельзя было бросить кости, шкуру и мясо!

— Понял, был дурак… Исправлюсь! — сразу согласился Дядя Фёдор.

Вообще-то мастера к себе такого отношения не позволяли — они требовали уважения и признания, но вот на мой счёт их просветили сразу и серьёзно. Откуда я знаю? Так я подслушивал!

«Если Филю понесёт — главное, не возражай! Только усугубишь! А то он обычно срётся, а потом через несколько дней выкатывает какую-нибудь гадость. Так что ты лучше сразу отступи, если аргументов нет! А как найдёшь — тогда приходи!».

Ну да, такой вот я… Не злопамятный, нет… Хуже раз в сто! Так что я теперь при случае активно использовал свою нехорошую репутацию, быстро прекращая споры и пререкания.

— А меди мы ещё притащим. Всё равно скоро снова топать на восток. Бандитов искать, места столбить…

— Давайте по делу, — попросил Кирилл.

— В общем, мы тут думали-думали… И поняли, что не осилим мы олово выработать! — признался Дядя Фёдор.

— Не понял! — возмутился я почти одновременно с Сашей и Кириллом.

— Спокойно! — вступил Ручки. — Сейчас всё объясним!

— Да! Объясняю, — продолжил Дядя Фёдор. — Нам вовсе не надо добывать олово из руды, чтобы сделать бронзу! Ведь тут дело какое… Бронза — это сплав. Да, в основе — медь, легированная либо свинцом, либо оловом, либо серебром… В общем, есть варианты…

— Давай не уходить в дебри! — попросил я уставшим голосом. — Как вы будете делать бронзу, не добыв олова из руды? И почему, кстати?

— Чтобы олово из руды добыть, нужен слишком сложный процесс! — пояснил мне Ручки. — Её надо восстановить, потом ещё обрабатывать… Мы даже пока процесс не смогли понять полностью… Да и температура там потребуется ого-го какая немаленькая!

— Это странно, — заметил Саша. — А как же античные мастера делали?

— Мы пришли к выводу, собрав мнения, — пояснил Дядя Фёдор, — что античные мастера могли одновременно восстанавливать медь и олово из руды, на выходе получая бронзу, пригодную для холодной ковки. Такая бронза, она помягче будет, но и получить её легче. И главное — хватит для всего этого пятиста-шестиста градусов. А уж потом, когда отработаем процесс — будем и на литьё переходить. Филь, оружие мы таким образом ещё сделаем. А вот с защитой — повременить придётся…

— Вот! — я вскинул палец. — А ты предлагал нам бросить броню инопланетного медведя! А вообще я к вам без претензий… Если хоть оружие и инструмент сделаете — герои сразу, однозначно!

— И сколько мы всего на выходе получим? — поинтересовался Саша.

— Ну вот, сколько меди есть… — пояснил Дядя Фёдор. — И ещё процентов пять-десять к этому объёму. Где-то так оно и будет… Медь мы тонкими листами выкуем, да и так и будем обжигать. Снизу уголь, потом листы меди, затем оловянный камень, а сверху уголь… Ну и так далее. Олово будет выделяться на месте нагрева, сразу смешиваться с медью — и на выходе получится бронза. К ней мы, при необходимости, ещё меди добавим.

— И когда начнёте? — спросил Кирилл.

— Прожигать сразу начнём. Заодно сделаем инструмент для Дыни…

— Кто такой? — с интересом спросил я.

— Это наш мастер из новеньких! — пояснил Ручки. — Начал реализовывать твою мечту про каменное строительство.

— И как результат? — поинтересовался я.

— Не выточил ещё ни одного блока. Почему-то камни крепче пальцев! — объяснил Ручки. — Зато пару мест нашёл для их добычи.

— Понятно. И зачем ему срочно нужен инструмент? — спросил я.

— Чтобы формы делать! — пояснил Скульптор. — Глиняные мы тоже сделаем, но нужны ещё и эталонные. То есть, Дыня точит нам форму из камня, а мы на её основе делаем одноразовые глиняные — а внутрь льём металл. Ну и дальше уже, разбив глину, обрабатываем то, что в форме получилось.

— Просто мы сразу с олова начали, — пояснил Ручки. — А тут один товарищ объяснил, что в античности люди с мышьяка начинали.

— И ходили хромыми, кривыми и уродливыми, — кивнул я, вспомнив свойства мышьяка. — Если хотите такими быть — поищем вам мышьяк.

— Мы не хотим! — возмутились мастера.

— Тогда берите олово и не придирайтесь! — закончил я лекцию по античной металлургии.

Когда импровизированное совещание закончилось, время близилось к обеду. Мыс уже вовсю кипел, нагруженный работой. Жители, попавшие на поселковый заказ, рубили деревья и тащили камни с глиной. Недалеко от ворот в сторону Золотой готовили целый комплекс построек, которые станут будущей кузницей металла. А вот я решительно не знал, чем себя занять…

После последнего боя с бандитами Кирилл перевёл ударников на казённое обеспечение. То есть, теперь на каждого из нас всегда был готов комплект укреплённой одежды из кожи варана, сапоги, оружие и прочие радости жизни. Больше не надо было мотаться по мастерам, договариваться, ждать заказа… А ведь, как оказалось, это составляло немалую часть нашей жизни!

В общем, я просто сдал испорченные вещи, получил взамен новые и спокойно пошёл домой. Запас дров у меня был, еду я пока себе в «склеп» закупать не стал — не так много у нас мест, где её вообще можно долго хранить. Да ещё и птицы эти… А бесцельно болтаться по посёлку — значит, показывать всем и вся, что пока все остальные работают, мне совершенно нечего делать. Лучший способ нажить себе недоброжелателей — особенно, среди женщин: они почему-то такие ситуации вообще не переносят. Любой из моих женатых знакомыхна Земле мог бы подтвердить…

В общем, я отчаянно скучал и искал, чем занять руки в то время, когда сижу в посёлке. Однако не так уж и легко вот так вот сразу найти себе занятие по душе… Зато в доступе всегда было оружие! И я решил, что вполне могу найти себе приключений на пятую точку в окрестных лесах… Просто надо пойти туда в гордом одиночестве!..

Нет, лучше — с напарником. Вот только вопрос, с кем. Краткий опрос ударников показал двух желающих, одним из которых оказался Секам. Ему надо было срочно подтягивать умения и уровень, так почему бы и не взять на вылазку своего «двойника»? Что я и сделал, предупредив своих, чтобы не ждали до самого вечера. Путь наш снова лежал на восток. Туда, где за болотами начинались слабо обжитые места…

— Кого мы ищем? — спросил Секам, когда мы уже отошли от посёлка.

— Никого определённого! — честно ответил я. — Просто какую-нибудь не слишком сильную тварь. Может, стаю волков… Может, тигра…

Секам как-то сразу сник.

— Да ладно тебе! Я такой «толстый», что земные звери — нам не соперники.

— Так может, — скромно предложил ударник, — пойдём варанов бить?

— Они меня уже достали на пару с крокодилами… — признался я. — И, кстати, охотники говорят о сокращении поголовья зверушек. Мы их хорошо повыбивали, так ещё и яйца тырили активно… Надо беречь ценный ресурс!

И всё-таки мы нашли себе неплохое приключение! На нас вышла целая стая вышронских волков. Всего шесть голов, от двадцать четвёртого до тридцатого уровня. Сначала мы, честно говоря, струхнули — и попытались сбежать. Но потом я вспомнил, зачем мы пришли в лес, и всё-таки атаковал врага. Из боя мы вышли потрёпанными, расцарапанными и усталыми. Зато опыта набили по семь тысяч на нос. А ещё сняли шкуры, нарезали мяса и доставили добычу в посёлок уже в темноте.

Это я потом уже понял, что мы и могли нарваться только на стаю — потому что охотники постоянно ходили группами и всех одиночных хищников в округе давно вырезали. Чем дальше, тем меньше пользы приносила охота жителям нашего посёлка… Чтобы найти что-то стоящее, приходилось уходить всё дальше и дальше — на восток и на запад. И в вопросах продовольствия Саша с Кириллом всё больше старались полагаться на сбор растений и рыболовство. Рыба постепенно заполняла море, поэтому улов становился каждый раз больше и больше.

Бездумный кач по побережью приводил к тому, что местная фауна, заведённая тут системой, постепенно вымирала, а на её место из центра острова пёрли всё более высокоуровневые твари. А значит, надо было дать местному зверью спокойно развиваться и начать осваивать земли на плато. Причём, вдоль Золотой. И там же пора было вырубать лес, прокладывая дорогу к месторождению олова и золота. Просто посмотрев на то, как безжалостно рубят деревья вокруг Мыса, и полный дурак мог бы понять, что скоро тут будет голая степь. С этими мыслями я уснул…

День сто шестой!

Вы продержались 105 дней!

С этими же мыслями я и проснулся. Вышел из «склепа», посмотрел на готовящегося к прыжку Плутона… Парень был сосредоточен — ему теперь было тяжело. И на то были целых три веских причины. Во-первых, даже если он орал во всё горло — это всё равно больше не было слышно во всём разросшемся посёлке. Во-вторых, многие жители просыпались рано, так что к моменту ежедневного прыжка Мыс жил своей обычной жизнью, шумел и перекрывал крики. А третьей причиной был всеобщий любимец Птеро. Он каждый раз думал, что Плутон играет с ним — и старался поймать парня во время прыжка, что только мешало завершить начатое. Да и Птеро уже запомнил, что песня — это сигнал готовности. В общем, самоубиться в такой ситуации становилось весьма и весьма проблематично…

— Тебе за Птеро какое-нибудь умение дали? — позёвывая, спросил я. — Дрессировщик или что-то вроде того?

— Нет… — парень покачал головой. — Мне только веру увеличивают. Ну и иногда и штрафуют на СО, если есть.

— Почему штрафуют? — удивился я.

— Да пишут, что всех достали мои прыжки. Мол, зрителям скучно, и у меня куча дизлайков — вот и штрафуют.

— Интересно…

И в самом деле, интересно! Я же помню, что советовала мне система. Получается, она советовала всем нам быть «неинтересными»? А что это даст? Или в этом есть какой-то сакральный смысл? Или я всё ещё не понимаю чего-то…

Снова зевнув, я выкинул все лишние мысли из головы и отправился к костру Кирилла. Там пока была только Ира, встретившая меня привычно кислым взглядом.

— Ой, ну ладно тебе! — возмутился я. — Можешь не кормить! Я потом в кафе поем.

— Я что, плохо готовлю? — удивилась и даже возмутилась она.

— Хорошо ты готовишь, но гостей совсем не любишь! — буркнул я, устраиваясь на брёвнышке.

— Люблю, но тут иногда такая орава собирается… — вздохнула девушка, присев рядом.

— Ну так заведи помощника, чтобы он готовил, и забей на всё это! — посоветовал я ей.

— Тогда получится, что уже не я готовлю, а кто-то другой… И это станет совсем скучно… Буду чувствовать себя никому не нужной.

— Так заведи себе мужчину и готовь ему! — подначил я её, но реакция девушки меня удивила.

— Хорошо бы, только вот кого? Ты буйный — не подходишь. А из тех, с кем я общаюсь, больше особо никто не приглянулся… — Ира тяжело вздохнула.

— Значит, нужен кто-то типа меня, но не такой буйный? — в голову пришла отвратительнейшая по своей каверзности мысль.

— Филя! У тебя сейчас взгляд стал совсем другой! — заметила девушка. — Что задумал?

— Видела парня, с которым я вчера уходил? — спросил я.

— Филь, я вообще за твоими перемещениями не слежу! У меня своих забот навалом… — немного обиженно ответила Ира.

— Вот я тебя с ним и познакомлю! Он такой же, как я, но совсем не такой буйный! — пообещал я.

— Ой-ой-ой! — Ира в притворном ужасе прижала ладошки к щекам. — Чего-то ты в свахи решил податься?

— Ну а что? — удивился я. — Ведь надо и для души что-то делать!

— Давай я сама с ним познакомлюсь, а ты выберешь себе другое занятие для души? — спросила девушка. — А то я всего за месяц стану, как модель-анорексичка…

— У тебя и сейчас отличная фигура! — ввернул я очень своевременный комплимент и не удержался от вопроса. — А почему ты такой станешь?

— Да потому что, глядя на Филю-сваху, я буду каждый раз блевать! Вот почему!..

Сказать, что Кирилл, вышедший с утра из дома и обнаруживший меня у костра, удивился — это было бы слишком просто и неверно. В первую очередь, он, конечно, удивился, но ещё встревожился и сразу поинтересовался моим самочувствием. Я честно признался, что пришёл по делу, но предложил подождать Сашу.

И только когда мы собрались втроём, я начал свою речь.

— Господа партнёры, а что вы думаете о защите окружающей среды от тлетворного воздействия человеческой деятельности?

— Киря, кинь в него что-нибудь… — предложил Саша. — Может он по-человечески говорить начнёт.

— Если он подался в зелёные, — ответил Кирилл, — то нам пи…

— В зелёные я подаюсь после Клоповской самогонки! — прервал я их. — А сейчас я к вам с серьёзным разговором. Оглянитесь вокруг! Что мы творим?..

— Историю! — вставил Саша.

— Точно в зелёные пошёл… — одновременно с Сашей заметил Кирилл.

— Мы вырубаем леса и вырезаем живность в округе! — продолжал я. — Воруем яйца и превращаем местность в пустыню с отдельными кучками человеческих экскрементов!

— Ладно, а как ты хотел? — удивился Саша. — Ты хоть представляешь, сколько леса надо для нашей металлургии?

— Нет, но я знаю, где брать лес! — гордо ответил я. — Пора прийти на плато! Застолбить там место! Вырубить там все леса и истребить всю живность!

— А! Вот теперь я уверен — с ним всё хорошо, — улыбнулся Кирилл. — Он ни капли не изменился, просто предлагает заняться освоением дальних рубежей.

— Ага, целину осваивать! — кивнул Саша. — Ладно…

— Мы согласны! — кивнул Кирилл.

— Ну тогда я пошёл собирать ударников! — обрадовался я и попытался подняться, но партнёры вцепились в меня и заставили сесть.

— Куда?

— Стоять!

— Так, — Кирилл выдохнул. — А теперь рассказывай, как ты всё это себе представляешь.

— Очень даже красочно! — признался я. — Всё будет тяжело, трудно и неподъёмно!

— Хорошее начало, — подбодрил меня глава посёлка. — Продолжай!

— Нам потребуется дорога к плато вдоль Золотой, — я уже начал излагать план со всей серьёзностью. — Прямая и ровная. Я не знаю, как её утаптывать, но можно, к примеру, солью засыпать…

— Какое варварство! — восхитился Саша. — С другой стороны, всё равно мне это больше нравится, чем неуместная речь лихого голодранца про вырубаемые леса.

— Так или иначе, но мне с ударниками придётся зачистить место у подъёма плато. И там поставить крепостицу, из которой мы и будем дальше действовать!

— Давай так… — остановил меня Кирилл. — Зачем ты вообще это задумал?

— Есть мнение, — пояснил я ему, — что Золотая берёт своё начало в том самом озере, где мы копали олово. Мотаться туда каждый раз силами ударников — никакого смысла нет. Это всё какие-то левые набеги… А надо сразу делать производственную цепочку! Строим на месте посёлок — он добывает олово и что ещё найдём. Например, серу… Часть людей тянет груз к спуску на плато, где мы поставим ещё посёлок — который будет рубить лес. И потом все грузы отправляются в Мыс! Тем более, сейчас появятся бронзовые топоры и пилы, и схема производства начнёт меняться. Нам станут доступны большие деревья!

— Насколько я понимаю, у Золотой довольно глубокое русло, — заметил Саша. — Она же на всём протяжении течёт в глубоком овраге до плато, так ведь?

— А ты ещё что задумал? — устало спросил Кирилл.

— Если мы сделаем у Мыса плотину, то вода заполнит овраг, и Золотая станет судоходной. А здесь мы сможем поставить водяные мельницы. Например, для помола муки и всего, что ещё надо молоть. Один наш мастер давно это предлагает…

— А стволы можно будет сплавлять по воде, связав в плоты, а не тащить на своём горбу… — кивнул Кирилл. — Вы хоть представляете, сколько мы на это сил угрохаем?

— Всё равно это надо делать! — заметил я. — Иначе так и будем над каждой костью трястись…

Кирилл задумался, Саша задумался, да и я тоже решил подумать — ну ради разнообразия, не всё ж языком трепать… Проект в моей голове родился ещё вечером и был доработан утром, в результате долгих размышлений. Был ещё один проект, но с его реализацией всё было гораздо проще. Нужен был удобный путь к месторождению меди. Но поскольку оно находилось на берегу моря, то пора было и нам осваивать прибрежные путешествия. Вон, Харчик плавает, так почему бы и нам не начать?

— А ещё надо начинать делать какие-нибудь суда! Ну чтобы за медью плавать вдоль берега, — заметил я. — Хотя бы простые коробки с вёслами…

— Так, ладно… Всё это я с мастерами буду обсуждать, — кивнул Кирилл. — Ты с чего начать хочешь?

— С крепости на плато! — ответил я. — Нечего ударникам по два дня сидеть в крепости. День пересидели — и вперёд, к новым вершинам! Да и тебе я советую увеличить время отработки. Знаешь ли, я не мечу в тираны и деспоты, но даже на Земле со всеми её удобствами мы работали пять дней в неделю, а не один.

— Это я уже давно собираюсь сделать! — вздохнул Кирилл. — Только надо, чтобы ты в «крепости» был, чтобы все горячие головы даже пикнуть не посмели…

— Назначь день, и я буду! — согласился я.

— Тогда сразу как вернётесь с плато — так и объявим! — обрадовался Кирилл. — Ты ведь туда если сегодня не пойдёшь, то завтра точно?

— Сегодня лучше! — ответил я. — Прямо после обеда.

— А твои ударники возмущаться не будут? — спросил Саша.

— Мои ударники зарастают мхом и пускают корни! — ответил я. — А надо, чтобы бегали и наращивали параметры.

— Тогда договорились, — кивнул Кирилл. — Саша, давай, начинай опрашивать мастеров! Все варианты тащи мне… Филя, ты двигай со своими на плато, и чтобы ни одного ударника не было в Мысе после обеда!

Новость о том, что нам предстоит поход в полном составе, по моему скромному мнению, должна была вызвать у личного состава глубокое уныние. Я просто не подозревал, что проблема скуки одолевала моих бойцов уже не первый день, а уныние и вовсе было их текущим состоянием. Так что новость была встречена бурной радостью и торопливыми сборами всего отряда.

Пока я объяснял Борборычу, Барэлу, Мадне и Тубику весь скрытый смысл нашей кампании, те отправляли всё больше и больше людей на склады с инструментами и материалами. Зато, в общем и целом, никто против такого масштабного похода не возражал. Бойцам требовался опыт и тренировки. А то, что я задумал, несло и то, и другое…

— Надо сразу новое поселение точкой возрождения снабдить! — посетовал Борборыч. — И можно будет постоянно там дежурных держать.

— Не уверен, что нам система это позволит… — заметил я. — Но ведь попробовать никто не мешает!

Вообще, идея была здравая. Один раз мы посёлок уже основали, и система это одобрила. Теперь мы собирались строить целый опорный пункт, куда потянутся охотники, собиратели, древорубы и прочие полезные люди. Когда они заселятся, мы можем попытаться сделать точку возрождения. Почему бы нет? Я бы такое и на месте медного месторождения провернул… Правда, я знаю, что Финик уже у себя безуспешно пытался сделать автономный посёлок — он сам мне рассказывал — но система выкатила ему сообщение о том, что не все условия для основания соблюдены. Он больше пытаться и не стал, потому что ему и так в случае чего недалеко идти от Мыса. А вот на плато закрепиться было бы совсем неплохо — ведь туда почти полдня пилить надо…

Так или иначе, наш отряд был собран к обеду — и дружно покинул поселение. Мы двинулись на север вдоль Золотой. Бойцы бодро шагали сквозь лес, распугивая всю живность, что там обитала. Даже птицы испуганно умолкали, когда мимо проходили шесть десятков вооружённых рыл. В посёлок у Вараньих равнин мы заходить не стали — просто помахали жителям издалека, обозначая своё присутствие, и сразу отправились к подъёму.

Вечерело, солнце клонилось к горизонту, и мы решили разбить лагерь прямо там, а уже на утро штурмовать лес. Когда я вспоминал, сколько там гнуса — сразу дурно становилось. Но как объяснил Дойч — если вытоптать траву, то и гнуса особо не будет.

— Никогда не обращал внимания, как мало травы в деревнях на старых фото? — спросил он.

— Обращал. Думал, просто много ходят и случайно всё вытаптывают, — ответил я.

— Скорее, специально убирают! — возразил Дойч. — Комары и прочая живность в траве живут. Нет травы — значит, нет комаров и мух. Точнее, есть, но гораздо меньше. Вот и мы тоже будем всё вытаптывать и выкашивать!

— Кстати, крепость мы где ставить будем? — поинтересовался Борборыч.

— Как придём, так место и выберем, — ответил я. — Надо найти какой-нибудь удобный холмик или возвышенность. Причём, рядом с рекой.

— А помните, в прошлый раз мы там видели холм с родником на склоне? — спросил Барэл. — Только до него идти почти час…

— Неважно! Как только там народ начнёт обживаться, вся округа опустеет, — заметил Борборыч. — А родник на территории поселения — штука хорошая, причём, во всех отношениях. Обложить его камушками, углубить чашу — и вообще будет шик!

— Тогда сразу к нему и пойдём! — согласился я, вспоминая, что и вправду видел такой холм во время первых вылазок. Мы на него в прошлые разы не полезли, просто потому что незачем было. Зато теперь он и в самом деле представлялся мне почти идеальным местом. — Для начала сделаем там хороший такой сруб! Не как у вулкана, а прямо добротный…

— Долго возиться! — заметил Барэл.

— Это, блин, лес, а не парк для прогулок! Вокруг твари будут не самые приятные… — ответил я. — Так что стены надо делать толстые, а крышу — крепкой. Если не успеем в этот раз — продолжим в следующий…

Обсудив планы и помечтав о светлом будущем, мы всё-таки легли спать. И в ту ночь мне снова приснился сон… Он был очень коротким. И жутким! Во сне напротив меня стояли решашиарх и бронемишка, а за ними маячил кутуль-кава и ещё какие-то гигантские тени… И все они с осуждением смотрели на меня. А сверху летал Птеро с растяжкой: «Руки прочь от нашей экосреды!». И мне почему-то было очень стыдно перед ними… Вот в этот момент я и проснулся, потому что вообще стыд — это не очень про меня…

Глава 6. Фантастические твари…

День сто седьмой!

Вы продержались 106 дней!

Мы не спешили — спешить было незачем. Мы спокойно позавтракали, собрали вещи — и только когда солнце поднялось достаточно высоко, начали подъём. Лес всё-таки принял нас, хотя в этом приёме не было ни капли радушия. Деревья укрыли нас своей тенью — но не для того, чтобы уберечь, а скорее, чтобы нас сожрали быстро и незаметно. Тропический лес не любит чужаков — и даже своим постоянным обитателям никогда не даёт спокойно жить.

Отбиваясь от назойливых насекомых, мы шли вдоль реки, выискивая глазами тот самый холм, о котором вспомнили накануне. Холм — вот ведь удивительно! — стоял на своём месте. Примерно в часе ходьбы от обрыва плато. И всё так же журчал на его склоне ручей, чьим источником был укрытый между камней родник.

Вообще холм был приметный. Он выделялся среди других хотя бы тем, что на нём росли неизвестные нам деревья, сильно уступавшие в росте другим деревьям тропиков. Оттого на холме можно было увидеть и яркий солнечный свет, и голубое небо. Мы вытоптали себе полянку, на которой сложили свои вещи, и сразу стали оглядываться.

— Вроде нормальное место, — заметил Барэл.

— А деревья-то дологнисские! — заметил Тариг, подойдя к одному. — Будут нас ночью кушать, если не срубим.

— Если срубим, всё равно могут скушать, — заметил Дно. — Мы же не знаем, какой частью они по ночам едят…

Всего деревьев было девять. У всех них были ровные стволы, покрытые упругой чёрной корой. Ширина стволов была приличная — почти полметра в диаметре каждый. Я быстро прикинул, что даже если мы все их срубим, на ночь придётся уйти с плато — потому что просто больше ничего не успеем сделать.

Но когда мы приступили к рубке, оказалось, что всё не так плохо. Внутри древесина у стволов была неплотная и напоминала губку, поэтому легко поддавалась топору, в отличие от коры и внешнего слоя. За три часа мы вырубили всю рощицу, очистили стволы от ветвей, сложили их у подножия холма и принялись корчевать пни.

И вот тут вышло не очень удачно… Возмущённые пни повытаскивали из земли длинные корни и принялись яростно хлестать ими вокруг себя. Били корни больно, остро реагируя на любое наше движение. Пришлось ловить их под градом ударов: пока один боец удерживал корень натянутым, другой его рубил. Так что с пнями мы провозились долго, но через пару часов выкорчевали и их.

Всё оставшееся до заката время мы пытались подрубить одно-единственное дерево — грёбаный фикус. Я всегда думал, что фикусы — это такие комнатные растения. Индийский фикус баньян (так его определила система) оказался целым конгломератом стволов и корней, которые пришлось рубить и сверху, и снизу — и всё равно мы не успели. Так и оставили на ночь фикус недобитым…

С плато мы ушли засветло — очень уж не хотелось в темноте связываться с местными обитателями. Переночевали у водопада, а утром снова пришли на холм. И первое, что мы заметили — огромные следы какого-то кошака. Похоже, ночью он облазил весь холм, обильно натоптал и куда-то ушёл.

— След кошачий… Вот только котик должен быть размером с быка! — заметил Тариг. — Это не лев, не тигр… Это вообще хрень какая-то…

Мы снова принялись за рубку, и к обеду уже разобрались с непокорным баньяном. Следующее дерево — мезуя — к сожалению, оказалось ничуть не лучше фикуса. Оно незаметно росло рядышком и в предыдущий день умудрилось ничем не привлечь нашего внимания. Мы об эту жёсткую тварь два каменных топора убили, пока удалось её срубить… И когда я начал возмущаться такой несправедливостью — только тогда гадский Дойч сказал, что ничего удивительного в этом нет, потому что на Земле это дерево ещё называют железным.

За оставшееся время мы срубили несколько тиковых деревьев, которые росли по периметру холма, и снова ушли на ночёвку к водопаду. Несмотря на все наши мучения, на очищенной части холма непрестанно росла куча стволов, очищенных от ветвей и с частично ободранной корой. После недолгого совещания мы решили вырубить все мезуи, что нам попадутся. Уж очень крепкие — из таких брёвен получится надёжный сруб.

Часть отряда мы утром отправили в посёлок — за дополнительными топорами, а вторая часть снова отправилась в лес. Мезуй вокруг холма росло много, и — каюсь! — мы подвергли их форменному геноциду. Видимо, такое поведение не понравилось духам джунглей, и на нас пало их проклятие…

Ваш отряд атакован кошкой — азиатский тигр земной!

И да, это и вправду был земной тигр… Просто у него был девяносто второй уровень. И размерами он был действительно с быка! Жаль только, размеры никак не сказались на его скорости и ловкости… Одним изумительным прыжком он перелетел половину холма, за долю секунды подминая под себя одного из ударников, стоявших в стороне. Парень отчаянно закричал и двинул топором по морде полосатому злодею. Тигр изящно дёрнул головой и откусил несговорчивой добыче руку.

Всё это заняло не больше двух-трёх секунд. Когда наш товарищ, прижатый к земле, уже не мог сопротивляться и истекал кровью, к месту проигранной битвы подоспели и мы. Слегка растерявшись, я схватился за булаву, забыв про копьё — так что пришлось бить тигра по черепушке. От удара тот слегка пригнул голову и ошалело уставился на меня.

Критический удар!

Вы нанесли кошке — азиатский тигр земной 4286 урона

Жизнь азиатского тигра земного 106049/111600

Ваш враг слегка удивлён — дезориентация 2 секунды.

Вот в этот момент я и понял, что система вовсе не дискриминирует земных хищников по показателям, делая их заведомо слабыми, просто раньше мы наших зверей такого уровня не встречали. Я врезал тигру ещё лишь раз, а потом отправился в длительный полёт от удара когтистой лапой.

Вы нанесли кошке — азиатский тигр земной 2249 урона

Жизнь азиатского тигра 101565/111600


Критический удар!

Получен урон когтями — 1105

Жизнь 12085/13190

Наложен эффект — кровотечение.

Вы истекаете кровью! Эффект: — 2 жизни в секунду.

В груди вспыхнуло болью, но, даже корчась в траве, я радовался хотя бы тому, что живой — и не задыхаюсь. Одна из царапин, оставленных на мне тигром, была опасно близко к горлу. Тем временем наш полосатый враг решил не стоять на месте — он неожиданно рванул в зелёные заросли и скрылся.

Ко мне подбежал Кадет, доставая заготовленный тампон из крапивы, но наложить его не успел. Тигр снова выпрыгнул из переплетения ветвей и листьев, на этот раз атаковав именно его. Возможно, тигр всё-таки целился в меня и чуть было не попал в Кадета — вот этого я как раз точно не знал. К сожалению, я совсем не разбираюсь в тигриных повадках.

Увидев рыжий проблеск, несущийся на нас, я оттолкнул Кадета и попытался достать копьё из креплений на спине, но из положения лёжа это сделать было сложно. И если бы не Барэл, успевший встать между мной и зверюгой, я вполне мог бы отправиться на перерождение в Мыс. Но тигр оказался ещё и умным — так что на копьё насаживаться не стал, извернулся и снова скрылся в джунглях.

— В круг! — закричал Борборыч. — Сбить круг!

Круг сбивался на вершине холма, куда мне надо было ещё дойти. С помощью Кадета я сумел встать и даже сделать несколько шагов, когда со стороны группы ударников донёсся предупреждающий крик. На этот раз я успел повернуться лицом к врагу и выставить копьё.

Вы нанесли кошке — азиатский тигр земной 2721 урона

Жизнь азиатского тигра 96893/111600

Тигр снова проявил чудеса эквилибристики: цепанул копьё только боком и сбил меня с ног, но вот подрать не успел — отвлёкся на Кадета, двинувшего ему в нос топориком, и снова скрылся в зарослях. Пока хищник заходил на второй круг, я и наш медик сумели добраться до остальных ударников. Всего нас было четыре десятка человек, и в середину строя — там, где можно было не опасаться, что тигр достанет — уже переместили несколько раненых, включая пострадавшего в начале боя парня. Кадет сунул мне кровоостанавливающий тампон и спешно кинулся к нему — перевязывать обрубок руки.

Тигр пока не вылезал и лишь обиженно ревел, скрытый от наших глаз зелёными насаждениями. Однако всем было ясно, что долго он ждать не станет. Оставалось только предугадать направление атаки. И, конечно же, дитя зелёного ада нас провёл, как несмышлёных котят — он буквально упал откуда-то сверху в самый центр строя. На этот раз его целью стали Кадет и первый пострадавший ударник. Несколько человек, которых зацепила тяжёлая туша, не устояли на ногах и полетели в разные стороны кувырком.

К счастью, меня не зацепило. Так что я, наоборот, поднялся на ноги, поудобнее перехватывая копьё.

«М-м-м! Какой милый, такой усатый-полосатый! — внезапно заметил в моей голове Голос помешательства. — И какой упитанный!».

Я находился сбоку от тигра, поэтому бил ему в грудь — в надежде попасть между рёбер.

Вы нанесли кошке — азиатский тигр земной 2620 урона

Жизнь азиатского тигра 93455/111600

Тигр отскочил, снося своей задницей ещё пару человек, и стремительно ударил меня лапой. На моё счастье, Голос предугадал намерения хищника и загодя посоветовал мне отскочить. По его же настоянию я сделал ответный выпад, целя полосатому прямо в глаз. Тигр склонил огромную голову, подставив лоб и спасая столь важный для него орган, но тут к нему подскочил Барэл и воткнул своё копьё зверю прямо в шею.

Огромная кошка быстро поняла, что пока она увлекалась избиением меня и других раненых, её окружили и взяли в плотное кольцо — и попыталась уйти, но меткий удар Тарига повредил ей заднюю лапу. Прыжок у хищника вышел скомканным и перешёл в неловкое падение. Полосатая туша мелькнула белым пузом, перекатываясь — и в следующий раз я её увидел, только когда ударники расступились.

Бой завершён! Кошка — азиатский тигр земной убита.

Вы получаете 8021 очко опыта (поделён между союзниками).

Истыканный копьями тигр лежал в луже собственной крови. Несколько штук даже застряли у него в белом пузе. Четверо ударников валялись рядом, зажимая порезы, оставленные острыми когтями. Судя по всему, из тигриной шкуры трофея у нас не выйдет — слишком дырявая. Били злокозненного тигра во все места, которые попадались под удар…

Пока мы перевязывались, пока приходили в себя, солнце успело проскочить зенит и двинуться к горизонту.

— Надо начинать работать, — заметил я, поймав Борборыча. — Раненых отправим к водопаду.

— Ну так собирай их и топай! — ответил он. — Между прочим, ты тоже раненый!

— Мне не мешает! — возмутился я, хотя мешало, конечно… И Борборыч это прекрасно видел.

— Филя, ну что за упрямство? Собирай людей и иди лечиться. Сегодня поспишь — завтра будешь как огурчик! — нахмурил брови наш тактик.

— А если опять нападут? Думаешь, тут один такой тигр был? — не сдавался я.

— Не нападут! — к нам подошёл Тариг. — Во всяком случае, не сегодня. Этот здоровяк, похоже, всю округу держал. Так что, сдаётся мне, в ближайшие дни сюда другие крупные хищники не пожалуют. Идите лечитесь…

Я собрал всех пострадавших. Нам выдали тигриную шкуру с завернутым в неё мясом, и мы отправились прочь из леса. В лагере тех, кто был опасно ранен, уложили спать. Остальные засолили часть мяса и шкуру. Оставшееся мясо мы закинули в самодельные коптильни — и так и просидели до вечера, поддерживая в них огонь.

Вечером вернулись все члены отряда. Борборыч привёл работников с плато, а Мадна — ударников, посланных в посёлок за инструментом.

— Чего это у вас тут случилось? — первой спросила девушка, обводя взглядом раненых. — Кто это Проперу руку отгрыз?

— Котик… — ответил я. — Вон шкура лежит. Оцени размерчик…

Размерчик оценили, а нас долго хвалили… Всё-таки приятно видеть округлившиеся от восхищения глаза девушки, даже если она с тобой обычно воюет плечом к плечу… На следующий день мы отправили всех раненых в Мыс, вместе с мясом и шкурой — лечиться. Остался только я: царапины за ночь практически затянулись и почти уже не беспокоили меня.

А мы снова вернулись на холм — строить укрепление. Идея был простой, как первобытный топор — сделать сруб из массивных стволов железного дерева. Стволов пока ещё было недостаточно, но за пару дней мы должны были управиться. Так что часть ударников продолжила рубить деревья, а остальные сразу приступили к стройке.

Первым делом мы расчистили участок земли, где будет стоять сруб, и выкопали на этом месте яму в полметра глубиной. Туда натащили песка и гальки от реки. Всё это делалось исключительно для того, чтобы домик подольше продержался. На монументальность, конечно, мы и не рассчитывали… С основанием сруба управились только к обеду, потому что лопаты у нас были в жёстком дефиците — всего десять штук. К этому времени брёвна были обрублены до нужной длины и заготовлены места крепления конструкции.

Вход в сруб делали узким — чтобы два человека с трудом могли разминуться лицом друг к другу. В таком случае главной защитой тех, кто находится внутри, будет не дверь (хотя и её мы сделать тоже планировали), а сами размеры входа. Окна мы делали чуть выше полутора метров над полом. Это даже не окна были — а просто небольшие духовые отверстия, чтобы даже руку нельзя было просунуть.

Длина стволов позволяла нам сделать квадратное помещение со стороной лишь в шесть метров. Просто железные деревья не отличались идеальной прямизной стволов. Однако три таких смежных помещения позволяли добиться приемлемого размера постройки — сразу для всего отряда ударников. Правда, стены мы за весь этот день подняли всего на полтора метра и снова к вечеру покинули холм, чтобы вернуться на утро.

Ночевали мы опять у водопада, но сам лагерь перенесли. Старое место было оккупировано птицами — слишком много вкусного мы им оставили после разделки тигра.

День сто одиннадцатый!

Вы продержались 110 дней!

Ленивы, глупы и безруки. Это всё про вас, приматы! Однако вы выдержали сто десять дней. Приходится признать, что у вас присутствуют зачатки разума. Получите +1 к интеллекту и идите вперёд, к совершенству.

Я посмотрел на параметры и очень порадовался, что хранил опыт в посёлке. До следующего уровня нужно было набрать ещё сорок семь тысяч опыта. А на хранение я как раз оставил шестьдесят тысяч — и сейчас мог бы потерять большую их часть. В крайнем случае, конечно, я смогу выменять ещё десять ПСО у Харчика, но вот их было тратить откровенно жалко. И не потому, что наличие пяти десятков очков грело мне душу, а потому что в самом крайнем случае их всегда можно было раскидать по параметрам. Но с этим я не спешил — зачем? Ещё больше нарастить силу и ловкость я могу в любой момент — сейчас мне хватало и того, что есть. А вдруг система подкинет ещё один удачный способ их использования?..

Позавтракав, мы снова поднялись на плато, дошли до холма и продолжили строительство. К обеду мы уже укладывали брёвна тикового дерева на место потолка. Сверху предполагалось положить ещё два ряда брёвен железного дерева, чтобы появились своеобразные бортики — а внутрь засыпать песка. И уже потом делать над всем этим двускатную крышу. Но все работы сами собой остановились, когда система высветила сообщение:

Ваш отряд атакован стаей хитинокостных — разведчики тану-ату прионские!

Я огляделся, но никаких тану-ату не увидел. Другие ударники тоже недоумённо вертели головами по сторонам. И только Борборыч сразу догадался, в чём дело.

— Ять! Я же ребят послал за песком! — воскликнул он, а потом растерянно огляделся.

Вот тут я его очень даже понимал: с одной стороны, всё внутри требовало с оружием наперевес бежать на помощь своим. С другой стороны — вот я понятия не имею, что это за тану-ату. Я из прионских тварей знал только кутуль-каву… И это был весьма неприятное знакомство. А тут целая стая!..

Сомнения разрешил вылетевший на холм с парой ударников Дно. Все трое бежали что есть сил, побросав почти всё, что было с ними.

— В укрытие! В укрытие! — кричал Дно, видимо, имея в виду наш недоделанный сруб.

Впрочем, в срубе не была доделана всего треть, а два отсека уже стояли готовыми — со стенами и потолком. Вот туда мы все и кинулись. У входа, конечно, образовалась куча мала, потому что мы сами себе и подгадили с шириной входа. Следовать дурному примеру бандитов наши не стали — быстро сориентировались и без всяких команд принялись проскакивать по очереди.

Я, Барэл и близнецы отступали спиной к срубу, внимательно глядя на троих ударников, бегущих от реки, и сплошную стену зелени за их спинами. И всё равно я пропустил момент, когда на холм хлынули новые, неизвестные и невиданные ранее враги.

Выглядели они как… Как тану-ату! Я так и не смог вспомнить никого похожего на них на Земле… Тело у тварюшек было шарообразным, примерно шестидесяти сантиметров в диаметре. Из каждой такой тушки росли сразу две пары ног — одна пара была расставлена в стороны, а другая пара — назад. Сверху из тела выходила длинная шея, завершавшаяся ртом… Вот прямо так сразу — без всякой головы. Правильно, голова — это лишнее!.. Маленькие чёрные глаза у тану-ату располагались как на этой самой шее, так и на всём остальном теле. А спереди росли ещё две пары конечностей, украшенных узкими клещами с зубчатой режущей кромкой.

И самое неприятное, что этих непонятных тану-ату было много! Точно больше сотни — я так и не дождался появления всей стаи, а потом из сруба обзор был ограничен. Они двигались очень быстро, куда быстрее бегущих ударников. Но те с перепугу как-то умудрились получить фору и потому успели скрыться в доме. Я заходил последним, выставив наружу копьё — и мне же предстояло первым встречать врага.

Хитинокостный — тану-ату прионский.

Уровень 29

Опасность для Игрока: небольшая

Однако хитрый инопланетный враг не спешил залезать в дверь. Тану-ату окружили дом и принялись, видимо, изучать его. Разумными они не были — это было хорошо заметно, зато как-то догадались, что укрепление можно попробовать сломать. И даже придумали, как. Несколько тварей с другой стороны от входа подошли к стене и попытались приподнять брёвна. Сначала в районе окон, а потом и ещё выше. Возможно, у них бы даже получилось, но из окон сразу ударили копья, негостеприимно отгоняя хитинокостных.

— Филя, Барэл, берите основной вход! — приказал Борборыч. — Близнецы, на вас вход в недоделанную комнату. Остальные, распределитесь по стенам! Кому места не хватило — прикрывайте близнецов, Филю и Барэла. Живей!

Наш рейд-лидер огляделся и потом повернулся к ударникам, прибежавшим от реки.

— А где Тубик и Кот? — спросил он.

— Остались нас прикрывать… Все вместе бы мы не сбежали, — хмуро ответил Дно. — Наверно, уже в Мысе.

— Понятно… — сочувственно кивнул Борборыч. — Держим вход. Кадет, готовься к перевязке! Что-то мне подсказывает…

Что и о чём подсказывало Борборычу, мы так и не узнали. Тану-ату поняли, что им придётся пользоваться официальными отверстиями сруба — и ломанулись все вместе. Часть — в официальный вход в дом, а часть — через недоделанную крышу одного из отсеков. Действовали они на удивление слаженно — в каждое отверстие ломились сразу по три тушки, при этом как-то умудряясь не мешаться друг другу. И всё-таки, как бы ни были быстры тану-ату, как бы слаженно ни действовали, но в узких проходах им пришлось замедлиться…

И в этот самый момент мы ударили! Барэл ткнул копьём верхнего, а я, понимая, что одна из оставшихся тварей сейчас влёгкую проскочит, полоснул как алебардой по двум нижним — благо шипом это можно было сделать, хоть рубящие удары и получались всегда слабее.

Вы нанесли хитинокостному — тану-ату 1804 урона

Жизнь тану-ату 1126/2930

Вы нанесли хитинокостному — тану-ату 1115 урона

Коэфициент урона — 0,7

Жизнь тану-ату 1935/3050

Вредные твари дружно зашипели — но только две моих. Та, которую приложил своим копьём Барэл, просто вывалилась от удара назад.

— Готова! Под три тысячи жизней! — крикнул мой напарник.

— Борборыч, нужен третий к каждой двери! — крикнул я.

Мы с Барэлом сделали почти синхронный выпад. Он метил в верхнего, а я — в нижнего.

Вы нанесли хитинокостному — тану-ату 1935 урона

Жизнь тану-ату 0/3050

На место выпавших мёртвых тушек немедленно пришли три новых. К счастью, к нам уже присоединился Борборыч собственной персоной. С одного удара мы втроём выбивали всех лезущих в дверь тварей. Но и те быстро сориентировались… После пятой неудачливой тройки тану-ату перестали пытаться проникнуть в дом, а принялись сразу бить по защитникам двери.

Оказалось, что их передние лапы умеют выстреливать вперёд почти на метр. И вот этим они как раз безумно напоминали кутуль-каву! Хорошо ещё, что с первого удара твари ни до кого из нас не дотянулись, а к следующему мы уже были готовы. Перед броском тану-ату слегка прижимали передние лапы к шее. Заприметив это движение, защитники успевали отступить, вытянув копьё так, чтобы не дать врагам пробраться внутрь.

И всё равно некоторые особо вёрткие твари прорывались. Одна так вообще пробежала по потолку, но за нашей спиной было ещё много бойцов, так что её прибили почти сразу.

К бою присоединяется группа хитинокостных — бомбардиры вану-коту прионские! Вечер перестаёт быть томным!

В стену дома с глухим «бум!» врезался какой-то снаряд. Брёвна с честью выдержали удар, однако прочувствовали его все, кто был внутри.

— Чё за фигня? — крикнул кто-то за спиной.

И в этот момент последовал новый выстрел.

— А-а-а-а! Я не вижу нихрена! — закричал ударник, которому через окошко что-то попало в глаза.

— Да успокойся ты! — орал Кадет, пытаясь его оттащить.

— Прикрыть щитами окна! — крикнул я. — Чем стреляют?

— Камни! — ответила Мадна. — Какие-то хрупкие породы! Осколками разлетаются от удара.

— Ять! Маху глаза выбили!

— А-а-а-а-а! Глаза мои! Не вижу!.. Больно!..

— Да не верти ты башкой!.. — это Кадет.

— Филя, берегись! — попытался предупредить меня Борборыч.

Я успел повернуться к двери и заметить летящий в грудь снаряд. Я даже успел подставить маленький щит, но удар был такой силы, что снаряд разлетелся на мелкие камешки, а меня отшвырнуло в глубину помещения.

Критический удар!

Получен урон снарядом — 340

Жизнь 12850/13190

Левая рука — ушиб, подвижность снижена!

Получен урон шрапнелью (шесть попаданий) — 383

Жизнь 12467/13190

— Живой? — спросил Панк, оказавшийся у меня за спиной.

— Черти, чуть руку не сломали… — ответил я, пытаясь вернуть конечности чувствительность.

— Да тебя и осколками посекло! — заметил Быга.

— Быга, давай на замену! — крикнул Борборыч. — Филя, быстро на перевязку!

Перед тем как скрыться в соседней комнате, я успел кинуть взгляд на новых противников. Они были похожи на обычных тану-ату, но их тела были более массивными, сплюснутыми сверху и снизу, а шеи были значительно толще. Один из них навёлся ртом на дверной проём и снова выстрелил — вот прямо так, открыв пасть. Однако в этот раз бойцы знали, чего ждать, и сразу выставили на пути снаряда дверь, составленную из скреплённых брёвен. Просто до появления незваных гостей мы так и не придумали, как её повесить, поэтому сейчас она стояла рядом со входом, прислонённая к стене.

Бомбардиры стреляли ещё минуту, а потом все разом куда-то смылись. Возможно, экстренно пополнять запас снарядов. А внутрь дома снова полезли тану-ату. Гадкие тварюшки быстро облепили постройку со всех сторон. Некоторые даже пытались подкопаться, но лапы у них под это дело были никак не приспособлены. А ещё они гибли от наших копий пачками, но, похоже, их совершенно не смущал этот прискорбный факт.

Бой продолжался ещё минут двадцать, а потом враги — так же стремительно, как и напали — ушли.

Бой завершён! Враги отступили.

Вы получаете 3072 очка опыта (поделен между союзниками).

Ударника Маха мы сразу же под конвоем отправили в посёлок, а остальных раненых перевязали. Отделались мы в этот раз легко, но даже само наличие таких противников сильно напрягало…

И всё-таки мы успели достроить дом до темноты. На крышу насыпали песка, а сверху сделали двускатную крышу, покрыв её кусками коры. Гвоздей у нас не было, но зато был дёготь — так что клеили им. Клейкий дёготь был нашей персональной гордостью и радостью. Кто-то из поселян всё-таки нашёл для Ручки кору с того дерева, которое он мне описывал. А Финик вообще отличился — сумел достать семена этого дерева и вырастить его у себя на плантации. Так что клея у нас теперь было в достатке! Конечно, любая более или менее серьёзная тварь такую крышу быстро расколотит, но вообще её и ставили не от тварей, а банально от дождя. От тварей был крепкий потолок из железных брёвен и насыпанный сверху песок.

Ночевать остались в срубе — ведь для того мы его, в конце концов, и делали. После насыщенного (сразу и стройка, и битва!) дня уснул я очень быстро. А проснулся, когда меня разбудил Борборыч. Наш тактик был явно расстроен и зол.

День сто двенадцатый!

Вы продержались 111 дней!

— На нас напали? — спросил я, тряхнув головой.

— Если бы… — Борборыч вздохнул. — Вернулась Галка, я отправил её с Махом… Тубик и Кот не появлялись в Мысе.

— Так… — сон слетел с меня мгновенно. — Вот это новости! Получается, эти твари их не убили?

— Получается так! — кивнул Борборыч.

— Значит, надо их искать! — резюмировал я очевидное. — Только где?

Мы так и не успели обсудить этот вопрос, потому что дозорный у входа неожиданно заорал:

— Тревога!!!

И система незамедлительно подтвердила его слова.

Улей панна-тулу прионских пришёл по ваши туши! К бою, приматы! И постарайтесь умереть!

Глава 7. …И где они отжигают…

Мы не хотели менять тактику. Нам казалось, что если в первый раз прокатило — то и во второй раз обязательно сработает. В своей жизни человек чаще всего принимает либо глупые решения, либо «ленивые» решения. Про глупые даже не хочется вспоминать, а вот ленивые — это такие, которые не требуют ничего срочно менять. И да, иногда решение бывает сразу и ленивым, и глупым (одно другому не мешает!). Вот наше решение ничего не менять и снова отбиваться, как в прошлый раз — оно было и ленивым, и глупым.

Кто-то обязательно скажет, что надо всегда использовать мозги и принимать рациональные решения, как взрослый и серьёзный человек. Однако я точно знаю: если требуется сделать рациональный выбор, как раз мозг и вступает с тобой в суровое противоборство — и всё равно заставляет принять либо глупое решение, либо ленивое. Потому что в человеческом организме вообще нет ничего ленивее мозга — это самая наша ленивая часть. Ну и глупая…

Надо было высунуть нос и проверить, как дела за стенами дома… А мы вместо этого заняли оборону, и, когда стало понятно, что в этот раз нас валят всерьёз и надолго, найти более удобные позиции мы уже не успели. А понятно это стало сразу, когда в стены застучали какие-то неизвестные снаряды, а внутрь дома начала проникать мелкая взвесь…

Правда, я сразу напрягся, потребовал отойти от окон и не дышать этой гадостью. Но мы уже все ею дышали, даже не догадываясь об этом. Весь сруб было уже давно окружён облаком мелкой пыльцы, которая повсюду проникала внутрь.

Стреляла по нам в самом начале боя одна-единственная тварь. Потом у неё, видимо, закончились снаряды, и она ушла, а из зарослей вперёд выдвинулись уже знакомые нам бомбардиры. Эти гады садили камнями, но пробить стены не могли, хотя и доставили нам несколько неприятных минут… Я начал злиться на тупых врагов, Борборыч раздражённо отчитывал неосторожно подставившегося ударника…

А потом, совершенно просто и даже тупо, в лобовую атаку пошли тану-ату. Они довольно споро сковырнули нашу крышу, которая должна была защищать сруб от дождя, чем вызвали жгучую ненависть ударников. Затем добрались до песка — и поняли, что вход в дом остался только один. После этого враги скопились перед дверным проёмом и полезли все сразу — узким, но нескончаемым потоком.

В этот раз я на передовую не полез, потому что тану-ату — противник знакомый, и шесть человек, расположившихся у входа в сруб, совершенно спокойно справлялись с врагом. Зато я иногда выглядывал и громко комментировал их действия, в которых мне не нравилось совершенно всё.

— Да успокойся уже! — зло крикнул мне Борборыч…


Прислонившись к стволу, я опустился на колени. В горле было сухо, как в пустыне. Глаза были красные от недосыпа, а мышцы по всему телу немилосердно болели. Ощущение было такое, будто я впахивал всю ночь. Открыв свои параметры, чтобы проверить, что там с сытостью и жаждой, я на пару секунд с удивлением застыл.

Игрок: Федотов Ф.Л.

Уровень: 34

Жизнь: 1231 (14360)

Энергия: 358 (10030)

Сытость: 11,00 %

Жажда: 9,00 %

Усталость: 3,00 %

Тепло: 100,00 %


Сила: 65,00

Ловкость: 40,00

Телосложение: 18,00

Интеллект: 11,00

Мудрость: 8,00

Вера: 11,00


Свободные очки: 0

Передаваемые свободные очки: 50

Свободный опыт: 34566/158838


Навыки (оружие):

Махание дубиной — уровень 3

Стрельба из лука — уровень 0

Тыкание копьём — уровень 3

Кидание камнями — уровень 0

Быстрый укус — уровень 0


Достижения:

«Тёртый калач»

«Упрямый баран»

«Безжалостная тварь»

«Могучие потроха»

«Основатель»

«Бешеный суслик»

«Сверзившийся с неба»


Схема развития:

«Я — червяк!» + 170 энергии

«Племенной бычок» +240 жизни


Особые умения:

Срыгнуть кислоту — уровень 1

Пассивные умения:

«Обоерукий»

«Терпеливый»

Кое-что было ожидаемо. Усталость, сытость, жажда — это всё было почти по нулям. Но какого хрена я ничего не помню? Когда я успел прокачать «срыгнуть кислоту»? Когда научился кидаться камнями и быстро кусать? Что за странные достижения у меня появились, и когда я заработал пассивное умение «терпеливый»? А когда я набрал целых два уровня?! Здесь явно было что-то не то…

Первым делом я внимательно себя осмотрел: при мне только булава — а копьё неизвестно где. Доспех — больше уже не доспех, а одно лишь о нём воспоминание. Правый сапог благополучно превратился в полуботинок и только каким-то чудом держится на ноге. Левый сапог хоть пока и выглядит сравнительно целым, но эту ошибку легко исправить. Сопли — это не самый надёжный материал для крепления… Не то, что скотч… Его бы сюда, кстати, чтобы хотя бы идти можно было…

Я был весь покрыт кровью, какими-то ошмётками — явно животного происхождения — и слизью. Всё тело было испещрено порезами, ссадинами и синяками. На правой ноге кто-то явно пытался откусить часть мышцы, оттого и сапог заметно укоротился. И вообще нога, стоило на неё обратить своё внимание, начала немилосердно болеть.

Я был один, вокруг меня был только дикий тропический лес…

— Мне конец!!! — возопил я так, что в высоких кронах даже пение птиц прекратилось.

Гнусная паника владела мной не больше минуты. За это время я попытался встать — но упал назад, потому что сил на беготню не осталось. Попытался орать, но долго не смог, потому что в глотке было сухо настолько, что можно было только панически сипеть. И я уже начал раздумывать, что неплохо было бы поточить слезу, но вдруг понял, что это на меня не похоже… Я, конечно, не образец стойкости и выдержки, но вот это уже явный перебор.

— Помогите! — возопил я. — Что за фигня?!

«Эта фигня — игра «Жертвы Жадности», захватившая зрителей по всему Млечному Пути! — охотно отозвался Голос в голове. Всё тот же, что я подцепил во время тренировки копьём. — Ну, если, конечно, именно это тебя в данный момент интересует».

— Что за фигня со мной?! — захрипел я.

«Всё нормально! — радостно отозвался Голос. — С тобой всё почти хорошо! Ну, насколько это возможно, с учётом передозировки пыльцы прионского улья панна-тулу!».

— Так, а если по порядку?.. — я сел, стараясь не тревожить порезы и ссадины, прислонился спиной к стволу ближайшего дерева и попытался вспомнить…


— Да успокойся уже! — зло крикнул мне Борборыч, встряхнув за плечи.

— Я спокоен!!! — всё больше раздражаясь, ответил я ему.

— Какое спокоен?! Ты орёшь как мелкая сучка! — включилась в обсуждение Мадна.

— Я сучка?! Да я тут единственный кобель! — не остался я в долгу.

— Не единственный! — раздражённо заметил Толстый.

— А один из трёх! — поддержал его Вислый.

— Самый слабый из трёх! — кивнул Толстый.

— После меня и Толстого! — добавил Вислый.

— После меня и Вислого! — не согласился Толстый с вызовом.

— Тут только два кобеля — ты и я! — сообщил мне Вислый и махнул на брата. — А эту сучку я не знаю!

— Да заткнитесь вы все!!! — в комнату ворвался Барэл. — У меня от ваших воплей башка трещит!..


— Мы ругались! — вспомнил я.

«Точно, был такой момент», — не стал спорить Голос.

— А потом? Что произошло потом? — прицепился я к нему.

«Вы продолжили ругаться, конечно же! — ответило чужое помешательство. — Это логично! Ведь вы нанюхались пыльцы прионского улья панна-тулу! Дефицитного товара, дарующего!..».

— Слушай, а чем наша ссора закончилась? — спросил я.

«Да ничем! — ответил Голос. — Поругались и разбежались. Ведь это же действие пыльцы прионского улья панна-тулу! Великолепного андрейозиака!..».

— Ты можешь обойтись без рекламы? — спросил я напрямую.

«Нет, не могу… — признался Голос. — Я почему-то должен тебе всё зачитать. Слушать будешь?».

— А потом ты перестанешь зачитывать мне рекламу «прекрасной пыльцы прионского улья панна-тулу» и ответишь на вопросы?

«Не уверен. Но я могу стать адекватней, насколько это возможно для воплощённого в голосе сумасшествия…», — честно признался Голос.

— Зачитывай… — вздохнул я.

«На древней планете Прион, где родились три галактических империи, есть ульи. Их обитатели — форменные слизняки в доспехах, неспособные отстоять даже собственную жизнь, чего уж говорить про улей… Но вдохнув великолепного андрейозиака — пыльцу прионского улья панна-тулу — они становятся непобедимыми бойцами…».


— Если ты такой умный, то докажи, что ты мужик! — орал я на Барэла.

— Докажи сам — а мне ничего доказывать не надо!

— Чего встали, задроты?! — возмутилась Мадна. — Вперёд! В бой! Покажем им всем!

— Вали!!!

— Вперёд!!!

— Покажем им!!!

Тройка тана-ату даже пикнуть не успела, когда ломящаяся на улицу толпа переломала им руки и ноги. С каким наслаждением я слушал хруст внешней брони тварей под ногами… Мы шли в бой, и под нашими ногами дрожала земля и небеса, звёзды падали вниз, но сгорали от ужаса в полёте! И даже системные сообщения стыдливо прятались от меня!

Сначала я бил мелких копьём, а потом добрался до их бомбардиров! Вот я мстил так мстил! Я поймал в полёте один из булыжников и забил одному из них ему же в жо… Выполнил данное ему на подходе обещание, в общем! Или не выполнил, использовав другое естественное отверстие — кто там этих шарообразных разберёт! Они вызывали поддержку с воздуха, но и я парень не промах! Я сбил копьём одного, второго, третьего! Последнему я долго резал крыло, а он трусливо стрекотал и пытался отползти в сторону. Но куда тебе, тварь, против Филиппа Львовича?!..


«… Незабываемые впечатления от вечера! Компания «Фарма-Малыш Галактик» предупреждает, что чрезмерный приём пыльцы прионского улья панна-тулу может привести к повышенной агрессивности и незначительному повышению уровня раздражительности, вызывать несущественные провалы в памяти и наложить небольшие денежные штрафы, а также совершенно незаметные сроки тюремного заключения! Хорошего дня! — Голос замолчал и потом сказал уже нормально. — Наверно, не надо тебе зачитывать видовые ограничения, потому что ты не относишься ни к одному виду, которому приём пыльцы запрещён, да?».

— Да! — мрачно согласился я.

«Ну тогда я готов отвечать на твои вопросы!» — радостно согласилось помешательство.

— Я ведь никого из своих не убил в приступе… неконтролируемой храбрости? — хрипло поинтересовался я у него.

«Слушай, у тебя с сытостью, жаждой и прочим — полный швах, — заметил Голос. — Не хочешь сначала перекусить, попить водички, поспать?».

— Ответь на вопрос! — потребовал я.

«Может, хоть водички попьёшь?» — не унимался Голос.

— Я не хочу пить! Я хочу узнать, не убил ли я кого-нибудь из своих!.. — сорвался я.

«Кажется, пыльца ещё действует… — удивлённо сказал Голос. — Тогда ты пока приходи в себя, а я попозже вернусь!».

— Стой!!! Стой, скотина! — захрипел я, но уже точно знал, что Голос ушёл.

Энергия медленно восстанавливалась… Настолько медленно, что на полное восстановление понадобилась бы ещё пара суток. Наверно, Голос всё-таки был прав — надо было поесть и попить. Вот только я был в гадском лесу! Неизвестно где!..

Две минуты раздумий подвели меня к выводу, что сейчас утро. А значит, я могу сориентироваться по солнцу и попытаться найти выход из леса — или хотя бы добраться до края плато, чтобы уже там понять, куда идти. Правда, я не видел солнца, но это казалось не настолько большой проблемой, как все остальные, что навалились на меня сейчас… Я поднялся на ноги и отправился искать хоть какую-нибудь дырку в сплошной кроне листвы, в которой будет видно небо.

Через полчаса я всё-таки нашёл прогалину и определился, куда мне идти. К тому времени ноги уже подкашивались, а драгоценную булаву хотелось бросить, потому что она банально стала очень тяжёлой. И жизнь начала медленно снижаться, потому что усталость опустилась ниже нуля…

К обрыву я вышел ещё через час. Внизу простиралась засушливая холмистая местность, выжженная солнцем и облюбованная варанами. По всему выходило, что я выбрался к восточной оконечности вараньих равнин. Чтобы добраться до водопадов Золотой, мне надо было ещё часов пять идти обычным шагом на запад. А в таком гадком состоянии так и вовсе все десять…

Оглядевшись, я поискал глазами хоть что-нибудь, что могло бы мне помочь. И, к счастью, к западу заметил уступ — ниже уровня плато — с тремя кокосовыми пальмами. Пальмы выросли небольшие и до края плато с уступа не дотягивались. Но если поизображать из себя обезьяну и метко прыгнуть — можно было бы спуститься, не разбившись.

Эту идею я отбросил, потому что изображать я сейчас мог разве что старую клячу. В итоге я спустил вниз несколько отодранных от стволов лиан, и уже по ним переполз на уступ. Здесь хотя бы была надежда выжить, если я просплю весь день… Пальмы подарили мне четыре кокоса, которые уняли жажду, но почти никак не насытили… Показатель сытости всё ещё оставался отрицательным, и остатки жизненных сил стремительно утекали. Времени до перерождения у меня оставалось не больше десяти минут…

Я принялся шарить на поясе и с облегчением обнаружил там кусок сушёной солонины, который и сжевал, постоянно заглядывая в параметры и проверяя жизнь.

— Шоб это всё постоянно было перед глазами… — буркнул я, дожёвывая последний кусок и укладываясь в тени пальмовых листьев. В следующую секунду я уже спал.

День сто тринадцатый!

Вы продержались 112 дней!

Когда я проснулся, была глубокая ночь. Меня слегка знобило, но не от холода — отнюдь! — просто у меня начинался жар. Над большей частью моих ран высвечивались неутешительные надписи о том, что я в ближайшее время либо помоюсь, либо загнусь. Гигиена или смерть!.. Надо было подниматься и искать спуск.

Данные телеметрии перемещены в рабочую область по запросу Игрока.

После гордого сообщения системы, я обнаружил на периферии зрения две шкалы — энергии и жизни, а также ещё четыре кружка, частично заполненные. Судя по символам, это как раз были жажда, голод, усталость и тепло. Ага, ну я — очень догадливый парень! Всего три месяца прошло — и я, наконец, всё-таки упростил себе жизнь.

— Я могу вот так любой показатель выставить? — спросил я.

Управление интерфейсом возможно в любых вариантах и в любое время.

— Зашибись…

Варианты прекращения текущей жизни не могут осуществляться по запросу, а только в силу естественных игровых причин.

— Ага, ну ясно… — покорно кивнул я головой и полез наверх.

Лес жил обычной ночной жизнью, с головой окунаться в которую я совершенно не жаждал. Однако выхода у меня не было. Глядя на состояние своей тушки, я понимал, что жар будет только нарастать до тех пор, пока я всё-таки не загнусь. Надо было искать хоть какие-то способы выжить… Самой простой способ — пройти по краю Вараньих равнин, преодолеть лес и выбраться к берегу моря. Там — отмыться, перекусить и идти в Мыс, где меня наверняка ждут мои гвардейцы.

Но для этого мне требовалось спуститься вниз. А высота была немаленькая — метров тридцать. И вот здесь на помощь мне снова пришли лианы. Я подобрал какой-то плоский камень, которым удобно было рубить растения, оставил булаву на уступе и стал карабкаться наверх. Булава в этом деле только мешала. Если на меня нападёт высокоуровневая тушка — отбиться я всё равно не смогу. А силы требовалось экономить…

На краю плато я выбрал дерево повыше и поразлапистей — и стал забираться туда, где можно было отрубить самую длинную лиану. Чем выше я поднимался, тем больше всяких живых существ мне попадалось: ящерицы, насекомые, птицы… Вот только сил ловить их и жрать не было совершенно — вёрткие маленькие твари!.. Лиану я нашёл и отрубил, спустив свободный конец вниз. До земли она не доставала метра три, но там уж я обещал себе справиться.

Всё время спуска я с тревогой косился на так и не восстановившуюся до конца жизнь, на мигающие красноватым светом иконки голода и жажды, но главное — на стремительно уменьшающуюся энергию, гадая, что кончится раньше: она или спуск? Последние пару метров по лиане я спускался, наплевав на ссадины и порезы на ладонях. И только приземлившись и с облегчением вздохнув, понял, что всё-таки оставил булаву на уступе.

Но лезть назад, конечно же, я не стал — просто не залез бы в таком состоянии. Булава, копьё… Слишком много потерь на одного меня всего за одни неполные сутки… Я махнул рукой, повернулся в сторону моря и пошёл. То ли я был необычайно удачлив, то ли сказалось общее выкашивание всей живности в округе посёлка, но за всю ночь меня так никто и не тронул. Когда солнце мазнуло первыми багряными отсветами на востоке, я выбрался на песчаный пляж чуть восточнее Лосевки. Меня трясло от озноба — и очень хотелось есть и пить. Первым делом я полез в море.

Солёная вода нещадно защипала во всех местах ранений, но я стоически терпел и даже пытался по чуть-чуть смывать запёкшуюся корку крови. Было больно, было страшно (мало ли что приплывёт на такой прикорм…), было холодно — но я всё-таки справился. Когда я вышел из воды и накинул остатки одежды, на всех видимых порезах предупреждающие надписи отсутствовали. Озноб, правда, никуда не делся…

Я просидел минут пятнадцать, а потом заставил себя подняться и пошёл на запад. Если где я и мог получить еду, воду и заботу, то в Мысе — ну или в ближайших посёлках, зависимых от нас. В Лосевке меня заметили и сразу принесли воды и копчёную рыбину, которую я с удовольствием стрескал. Товарищ Т предлагал остаться и переждать жар, но я наотрез отказался. Как бы хреново мне ни было, но я и вправду волновался за ударников. И понимал, что пока не узнаю, что с ними всё в порядке, не смогу чувствовать себя нормально.

Еле переставляя ноги, я прошёл весь пляж между Лосевкой и Мысом, перешёл Золотую, краем глаза подметив какие-то завалы прямо в русле — и вошёл в Восточные ворота, где меня буквально подхватили Ира, Саша, Кирилл, Котов и ещё какие-то люди. В меня влили какой-то густой бульон, уложили на шкуры в «склепе» и следили, чтобы я не пытался встать. А я пытался, потому что был взволнован, но потом всё-таки уснул…

Проснулся я всё ещё при свете дня. Жизнь восстановилась, энергия теперь была на максимуме, да и бодрость — тоже. Зато голод и жажда опять помигивали красным. Но главное — я больше не чувствовал себя больным!.. Порезы и раны покрылись молодой розовой кожей и перестали саднить. Жар спал, и я, можно сказать, был почти как новенький. Хотя, если бы меня по пути в Мыс убили — тогда бы я точно был как новенький… Может, жаль, что не убили?..

Стоило мне выйти из дому, как рядом появился Поляк:

— Как самочувствие? Ты проснулся?

— Проснулся… Где все мои? — сходу поинтересовался я.

— Вообще я не тот, кто должен это рассказывать, — замялся парень, а потом с надеждой огляделся, словно рассчитывая, что сейчас появится кто-нибудь «тот». Однако, видимо, все «те» были заняты.

— Поляк, кто из моих вернулся? — снова спросил я.

— Близнецы, — ответил он. — Вернулись через возрождение. И сразу ушли искать вас… Потом вернулся Кадет и тоже ушёл искать вас. Больше никто…

Я тяжело вздохнул и кивнул, усаживаясь рядом с погасшим кострищем.

— Если хочешь есть, то там Ира готовит Саше и Кириллу. Они всё равно рассчитывали с тобой поговорить.

— Хорошо, — кивнул я растерянно. — Я сейчас подойду.

Поляк незаметно сбежал, а я сидел и всё пытался вспомнить, чем же закончилась та ночь. Та проклятая ночь…


Отмахнувшись от очередной тварюшки копьём, я оглянулся и увидел несущуюся на себя тушу, раза в четыре больше любого тану-ату. Оскалившись, я направил оружие прямо в район её глаз. В последний момент, когда туша уже была совсем близко, начиная отводить передние лапы, я ударил что было сил, погрузив в неё шип решашиарха почти до самого древка.

— Получил?! — радостно крикнул я, смещаясь в сторону и пинком ломая одну из ног. — На ещё!..

Ух, как я был зол! Тварюшка жалобно стрекотала, упав на землю. Но встать я ей не дал — доломал лапы с одной стороны, доломал с другой, подобрался к копью, намереваясь его вытянуть, и в этот момент кто-то схватил меня за плечи…


Ненавижу провалы в памяти!.. У меня такое случалось дважды, когда по глупости алкоголя перебрал. И ведь каждый раз пытаешься хоть что-нибудь вспомнить — и не можешь. От безысходности я открыл свои параметры и полез проверять новые приобретения. Лишь бы за что-нибудь уцепиться… Первым моим помощником стало достижение «Сверзившийся с неба»:

Ты забрался так высоко, что быстро спуститься можно было только ценой своей жизни. Но нет, гадское ты существо, ты долбанулся камнем вниз и почему-то выжил! Отныне ты — «сверзившийся с неба», а это значит, что и в дальнейшем ты будешь получать меньше урона от падения с большой высоты.

Ну что сказать? Плутоном я бы уже не смог стать при всём желании. Ещё бы помнить, откуда я сверзился. Стоп, что-то вспоминается… Что-то…


…И в этот момент меня схватили за плечи. Жалобно треснула броня, принимая мой вес, что-то затрещало позади… Я повернулся и увидел, что меня крепко держит тварь с пятиметровыми белесыми крыльями, которые бьют в воздухе так быстро, что сливаются в сплошные треугольники. И самое неприятное было в том, что копьё выскользнуло из рук, а земля ушла из-под ног — мы, видимо, поднимались. Это невероятно разозлило!

— А ну отпусти меня, ты, недоносок! — заорал я, пытаясь извернуться и врезать по морде наглого хитинокостного. Пару раз я даже попал кулаком, но тварь на это никак не отреагировала. — Слышь, отпустило меня назад, что бы ты там ни было!

И вот тут я вспомнил о булаве! Вытащив её из креплений, я размахнулся и что есть силы треснул куда-то себе за спину. Тварь обиженно загудела, её крылья сбились с ритма, и мы сразу чуть просели в воздухе. Вдохновившись своей маленькой победой, я нанёс новый удар. На этот раз тварь, кажется, поняла, что попала в переплёт, и начала метаться из стороны в сторону, мотая меня как пакет с покупками. Но я продолжал бить…

Наконец, тварь выпустила меня и обиженно понеслась вперёд. А я начал… Падать! Я падал прямо на море зелёных крон, которое простиралось подо мной… Метрах в тридцати!!! Ять, как я ненавидел эти кроны и эти метры, что мне предстояло пролететь! Я насмерть разобьюсь!..

— А-а-а-а-а-а-а! — заревел я от ужаса, когда листья были уже совсем рядом, а потом с треском вломился в густое переплетение ветвей и крон. Я пытался хвататься за всё, что попадалось под руку, выпустил булаву, летел, бился и кричал…

Моё падение завершилось в мягком слое раздражающе прелой листвы. Рядом шлёпнулась булава…Спасибо хоть, что не на голову…


Так, уже лучше! Я посмотрел на «Быстрый укус», на увеличившийся навык кислоты, на достижение «Бешеный суслик», но всё было не то…

«Вспомнилось что-то?» — участливо поинтересовался Голос у меня в голове.

— Предатель! — ответил я. — Сбежал, так ничего и не объяснив.

«Тебе надо было отдохнуть, поесть и попить. К тому же, ты был раздражён, а значит, пыльца ещё действовала», — стоял на своём Голос.

— Я был раздражён, потому что ты пытался всё решать за меня! — возмутился я.

«Ну прости, я не разбираюсь в таких тонкостях вашей психологии! — отмахнулся Голос. — Так что ты вспомнил?».

— Как упал из лап огромного летающего насекомого! — буркнул я.

«А помнишь, как ты ему вслед камнями кидался?» — ехидно поинтересовался Голос.

— Нет… — признался я.

«Ты так метко кидался, что сбил с ветки одну вышронскую тварь. Она обиделась и позвала товарок, чтобы отметелить хулигана. В итоге ты их нагло покусал и сбежал!».


— А ну вернись, скотина! Вернись! — я подхватывал камни с земли и швырял их вдогонку улетающей твари. Если камней не было, в ход шли ветки и какие-то зелёные плоды. — Вернись и верни меня в драку!

Подобрав новый камень, я запустил им вверх. И сразу же с возмущённым визгом рядом со мной свалилась мелкая, но юркая тварь. Она недовольно зашипела, поднялась на лапки и больно цапнула меня за ногу. Острые зубы отхватили сразу и сапог, и кусок кожи.

— Ах ты, кусаться!.. — с воплем я плюхнулся на нового недруга и недовольно вцепился ему зубами в то место, где, наверно, располагалось ухо.

Тварь зашипела, закрутилась на месте и принялась истошно верещать. На её отчаянные вопли сбежались сородичи со всей округи. Они искренне не знали, что делать в этой ситуации, а я уже понял, что, несмотря на злость, надо сваливать. Оставив своего «недоедка» в покое, я принялся прыгать новым тварям на спины и кусаться. Что? Нужно очко для разблокировки у меня умения? Как же меня раздражала эта система! На, подавись! Ещё? Да подавись уже!..

Что так громко шумит? Или это у меня в ушах шумит? Откуда это жуткое рычание?..

С бешеным рёвом между стволами деревьев появился немалых размеров решашиарх. Как я ненавижу решашиархов! Увидев, как он пытается сожрать мою законную добычу, я кинулся к нему, бил его по длинным пальцам на ногах, уворачивался, снова бил, кусался… Решашиарх от обиды кинулся на меня, а вот ящерки от злости — на него. В итоге, пока они разбирались друг с другом, я занялся двумя птеродактилями, которых тоже принесло на шум.

На звуки драки прибегали всё новые и новые твари… Даже примчались особи из улья, но вот здесь уже на орехи досталось всем. Каждого вновь прибывшего я встречал ударом булавы и быстрым укусом. Они гонялись за мной, сталкивались друг с другом, пытались драться между собой, а я почему-то весело и злорадно хохотал. К сожалению, похоже, остатки тварей решили сначала сообща избавиться от меня — и все вместе отправились на реализацию этого плана.

Я не стал ждать и дал дёру. Бежал, уворачиваясь в темноте от встречных стволов деревьев, перескакивая кочки и овражки… Когда самая ретивая скотина из преследователей подбиралась слишком близко — я разворачивался и бил булавой по наглой морде…


— А дальше? — спросил я, пытаясь вспомнить продолжение.

«Ты убежал, оставляя за собой след из трупов. И в итоге от тебя всё-таки отстали. Зачем гоняться, если вон она — еда лежит? Зато победу всё равно засчитали тебе! — пояснил мне Голос. — А потом ты очнулся и врубил функцию «Помогите». Вот тогда я и понял, что сия тяжкая доля сегодня выпала мне».

— Когда это я врубал функцию «Помогите»? — удивился я.

«А кто кричал: «Помогите! Что за фигня?» — передразнил меня Голос. — Теперь всё, не раньше чем через месяц можно использовать».

Вот оно что было! Оказывается, я какую-то функцию врубил. И ведь да, что-то такое мне писали про неё… Но я никак не мог вспомнить, что.

«Итого, ты потратил свободное очко в силу, потом получил ещё одно за зрительские лайки и тоже кинул в силу. Два ПСО истратил на новые навыки. Получил за кучу-малу «бешеного суслика» и «быстрый укус», а ещё, когда убегал, то стал «терпеливым». Так что ты показал себя молодцом!».

— Угу, — хмуро кивнул я. — И всё вот это из-за пыльцы прионского улья панна-тулу?

«Ну да! Удивительная штука — эта пыльца! Понимаешь, Прион — это огромная планета, очень древняя. Там родилось множество разумных рас. Некоторые даже подчиняли себе весь Млечный путь! Ну а потом, конечно, затухали и рушились… Вот там за эти миллионы лет вывели столько разных тварей, что диву даёшься! Пыльца ульев — это сильнейший андрейозиак».

— Что это такое? Этот Андр… Йо… Зиак… как его там? — спросил я.

«Ну это по аналогии с афродизиаком, но андрейозиак[1]… Вещество, которое делает тебя очень храбрым. Твари ульев очень миролюбивы, и чтобы заставить их воевать, как раз и нужно это вещество. На вас, приматов, оно действует немного иначе — при большой концентрации вызывает злость и раздражительность… И провалы в памяти. Ну, наверно, ты заметил…».

— А где мои соратники, знаешь? — задал я волнующий меня вопрос.

«Конечно! — радостно согласился Голос. — Они как раз в улье. Там сейчас поспевает икра, и её надо разместить в чём-то тёплом, вкусном и полезном!».

— ЧТО?!?! — этот вопрос я задал вслух.

«Не нервничай! Через пару недель их съедят!».

— Какие пара недель?! — взревел я, но, видимо, поняв, что сболтнул лишнего, Голос уже пропал. Надо было подниматься и идти к Саше и Кириллу. А потом идти в Улей, чтобы вытащить своих, ну или хотя бы добить, чтобы не мучились… Но сначала я не удержался и глянул на оставшиеся два достижения:

Ты вышел против сотни врагов выше тебя по уровню. Ты почти никого не убил сам. Ты стравил их друг с другом, мечась между ними «бешеным сусликом». Теперь, когда ты снова окажешься лицом к лицу с более чем двумя противниками, ты получишь бонус к наносимому урону в 30 %. И неважно при этом, будешь ли ты один или в компании других идиотов!

Только по-настоящему «терпеливый» придурок может почти три часа бежать с нулевой энергией. Ты совершенно определённо нажрался какой-то дряни, но, вот знаешь, это всё равно было круто!


[1] Забегая вперёд — нет, такого слова нет в русском языке, да и в других тоже. Но тот язык, на котором они говорят, очень сложен и работает не на вербальном уровне, поэтому в голове у Фили слово образовалось от греческого «храбрость». И Филя не знает греческого, но он учтен в том языке, на котором они все общаются.

Глава 8. …И где их логово!

— Куда ты собрался один?! — кричал Кирилл спустя полчаса после того, как я пришёл на совет.

Тридцать минут я честно пытался объяснить, почему ни за что не брошу своих в улье. Но меня не слушали.

— Филь, они все знали, на что идут! — уговаривал меня Саша.

— Я тоже знаю, на что иду, — согласился я.

— То есть ты не собираешься отказываться, да? — хмуро спросил лидер посёлка.

— Кирь, ну ты сам представь: две недели их будут жрать изнутри! Две недели! — возмутился я. — Так я хоть все две недели буду ходить и пытаться их вытащить!

— А если тебя поймают? — мрачно поинтересовался Саша.

— Теперь не поймают, — усмехнулся я. — Обмотаю морду мокрой тряпкой, чтобы пыльца не сработала. И пускай попробуют меня живьём взять!

Вообще-то я не был уверен, что не смогут. Но… Я видел мрачные лица ребят из «крепости», я видел хмурого Котова и зарёванную Бамбину… Своих оставлять в Улье я не собирался. Тем более, Голос сказал, что икра только поспевает. Может, успею вытащить их раньше, чем они станут яслями для маленьких отвратительных панна-тулу? В общем, я был твёрд в своём решении.

— Ладно, — вздохнул Кирилл. — Надо — значит, надо… Пойдём, выдадим тебе какую-никакую броню и оружие. Всем миром делали… Не потеряй всё это!..

Мы поднялись, дошли до ворот — по пути к нам присоединился Ручки — спустились в нижний Мыс и дошли до построек кузни. Я шёл молча, ничего не спрашивал и ничем не интересовался. Хотелось побыстрее взять запас еды и отправляться к своим. Всё остальное было лишним. И только зайдя в главное здание мастерской, я почувствовал что-то, похожее на удивление. Постройки были почти завершены, повсюду кипела работу по производству бронзы. Дымились печи, стучали молотки, сновали люди… Но самое главное было в центре мастерской, на столе — там лежали копьё, панцирь, шлем и, кажется, наручи и поножи, если меня глаза не обманывали.

— Всё, на что хватило чистого олова, — с улыбкой заметил Ручки. — Примерь!

— Это мне? — радостно произнёс я, подходя ближе.

— Ага, — кивнул Кирилл.

Вокруг собирался народ. Я ещё не успел получить новый доспех — только одежду. Поэтому я просто схватил со стола панцирь и сразу осмотрел. Конечно, нам было далеко до греческих мастеров с их узорами в виде рельефа мышц, но зато мой панцирь можно было регулировать по ширине за счёт двух наплечных пластин и двух пластин на боках. А шлем… А шлем был классический — греческий, закрытый.

— Ручная работа! — похвастался Ручки. — Мы сделали форму для заливки, всё рассчитали… Такое на всех у нас ещё нескоро появится. Но рано или поздно научимся делать массово. А пока — ты в уникальной броне.

Мне сразу стало стыдно брать всё это с собой. Но я просто не мог удержаться от примерки! Панцирь был удобен. Внутри всё проклеили мягкой кожей, чтобы нигде не тёрло. Внутри шлема была кожаная сетка, которая и держалась на голове, поэтому с самим металлом я почти не соприкасался. Копьё вообще было фантастическим. Оно фактически повторяло копьё из шипа решашиарха, но было начисто лишено его недостатков. Лезвие было широкое, с длинной режущей кромкой и острым наконечником.

Необычное бронзовое копьё

Урон колющий: 90-100

Урон режущий: 70–90

Прочность наконечника: 1800/1800

Прочность древка: 500/500

Это копьё сделали мастера посёлка Мыс, получив в свои руки медь и олово. Они старались, решившись показать всё своё мастерство. Ну что же, у них получилось… Осталось только найти перекачанного придурка, который сможет этим пользоваться. Но, кажется, у них был один на примете…

Копьё и в самом деле было тяжеловато для обычного человека. Но точно не для меня. Я и был тем самым перекачанным придурком, ради которого оно делалось!..

Кстати, доспех система тоже оценила памятной надписью. Каждую из деталей. Состоял он из пяти частей — двух наручей, прикрывавших руки до локтя, двух поножей, защищавших ноги до колен, и, собственно, панциря. Тот прикрывал торс, а толстые кожаные ленты с металлическими нашлёпками — всё, что ниже. Выглядел я в нём как очень массивный гоплит. Бойся, Ксеркс! Я иду!..

— Спасибо! Это шикарное оружие! — признался я. — Но с собой я его не возьму… И правда, будет очень обидно потерять.

— Забей! — усмехнулся Ручки. — Его делали, чтобы оно защищало. Потеряешь — сделаем новое.

Я ещё немного поломался для вежливости — но ровно самую малость, чтобы не отобрали. Когда я вышел из мастерской, в лучах закатного солнца блеснул первый бронзовый доспех посёлка — и, казалось, в округе всё замерло. Люди смотрели на меня, на мой доспех, на моё копьё и тыкали пальцами… А я просто наслаждался моментом… Возможно, через день я буду орать от того, что меня завернули в какой-нибудь кокон, воткнули в пузо жало и накачивают меня икрой. Возможно…

Но в моей голове был совсем другой сценарий, который я и собирался незамедлительно реализовать. Выжившие ударники так пока и не появились в посёлке — видимо, пытались отыскать наших, а я прямо вечером отправился к плато, не став дожидаться утра. Бодрости у меня хватало, запас еды и воды был — так что терять время было бы глупо и нерационально.

Ночью я добрался до насыпи, поднялся и дошёл до нашего срубика. Выглядел он вполне себе целым, а внутри даже горел свет… Я подкрался к дому, стараясь не шуметь. Вход был прикрыт дверью, а на часах никого не было. Внутри сидели Кадет, близнецы и Тариг — и что-то бурно обсуждали. Огонь горел в небольшом каменном очаге, который мы планировали сложить ещё до происшествия с панна-тулу. Решив, что подобная беспечность должна быть наказана, я прокрался к двери, выпрямился, отступил на шаг и вышиб дверь ногой с криком:

— ЭТО СПАРТА!!!

— Это Филя! И он хотел меня дверью зашибить! — пожаловался Панк, еле успевший отскочить. — Откуда ты взялся красивый такой?

— Филя! — радостно вскрикнул Тариг. — Хоть один относительно трезвомыслящий человек!

— Эй, а мы тебя чем не устроили? — возмутились хором Толстый и Вислый.

— И чем тебя не устроил я? — удивился Панк. — Я хоть двери ногой не вышибаю, деря глотку!

— Ну а я честно признаю — я неадекват! — радостно согласился Кадет.

Мы вернули дверь на место, уселись у очага и принялись делиться впечатлениями. Моя история оказалась, пожалуй, самой увлекательной из всех. Близнецы вот ничего не помнили ровно до того момента, пока не оказались каждый в пустоте. Возродились они с разницей в пять минут и сразу помчались обратно. Кадет тоже ничего не помнил до момента возрождения. Тариг обнаружил себя, как и я, в лесу, неподалёку от Золотой. Он упал в какой-то овражек, очнулся от дурмана и пролежал там ещё пару часов, пока улей не ушёл. А Панк…

Он себя обнаружил на Вараньей равнине — совершенно голым, с пятью полученными свободными очками и с двумя десятками варанов на хвосте. От варанов парень ушёл и кинулся к посёлку собирателей, но те его не пустили — только выкинули через заборчик одежду и оружие. Объяснили они такое поведение тем, что у них «девки до сих пор икают». В ходе расспросов Панк выяснил, что за пару часов до того спустился с плато, зашёл в посёлок и призывал всех высвобождать своё естество и избавляться от навязанных ограничений. И высвободил, и избавился… Его, конечно, погнали пинками, но он ведь по пути пытался утащить с собой хоть одну спутницу жизни… Страшное он существо, скажу я… И озабоченное, похоже…

В общем, пока я отлёживался на уступчике скалы, мои бойцы объединились, собрали всё оружие и остатки доспехов и вещей в срубике — а потом стали искать наших. Естественно, никого не нашли, зато обнаружили Улей — но близко подходить не решились, чтобы снова на перерождение не отправиться. В Мыс собирались уже завтра дойти своим ходом, узнать, что да как, но тут появился я весь такой красивый и с плохими новостями…

Кстати, на вопросы, откуда я узнал про наших и Улей — я отвечать не стал, потому что люблю доспехи, а не смирительные рубашки. Просто уклончиво намекнул на информацию от системы. После этого я предложил всем ложиться спать, а сам остался сторожить сон ударников.

День сто четырнадцатый!

Вы продержались 113 дней!

После полуночи я разбудил сменщика и улёгся покемарить. А проснулся, когда рассвет только начинался — и в гордом одиночестве отправился на утреннюю пробежку: спасать свою булаву. Она лежала именно там, где я её оставил. Перевязь под неё, конечно, придётся делать новую, но это не беда… Пока можно было поносить её и на поясе, который был жёстко прицеплен к нагруднику.

Пока я ходил туда-сюда, то успел придумать с десяток планов проникновения в Улей. Однако до тех пор, пока я не посмотрю на местность и не сориентируюсь, всё это было просто пустое прожектёрство. Пришёл я уже к концу завтрака, когда ударники начинали собираться в путь. Мы быстро перекусили и выдвинулись к улью.

Через сто метров наш небольшой отряд резко развернулся и рванул назад на холм. Там, конечно, насекомых тоже хватало, но явно было в разы меньше. Пришлось идти до Золотой, искать грязь и обмазываться с ног до головы. Вчера-то ребята ходили с жаровней, но отгоняющие гнус травяные сборы уже закончились. А даже если бы остались — всё равно их нельзя было использовать. Потому что мы вроде как хотели подобраться незаметно, а если дымишь на всю округу, то всё предприятие начинает казаться весьма сомнительным. Вот и пришлось идти грязными, покусанными и без боевого настроя. Впрочем, ладно, тут главное — начать!..

Улей панна-тулу построили прямо в невысоком холме. Или, может, уже холм насыпали на улье? Если быть точнее, то вход был на холме, а сам улей — под холмом. Чтобы понаблюдать за ним, мне пришлось забраться на дерево, потому что по направлению к этому входу везде сновали тану-ату. И эти гады тащили внутрь всё, что плохо лежит! Попадался олень — тащили оленя, попадалось бревно — тащили бревно. Даже тигра притащили, но тот в последний момент нашёл в себе силы и вырвался. Тигр был не таким большим, как тот, которого прибили мы, но даже и он, убегая, натворил дел. Зато я хотя бы понял, почему раньше мы с этими тварями не встречались — они просто-напросто боялись гигантского тигра. Вот так вот, получается, мы героически нарушили экологический баланс…

Однако теперь я собирался сделать так, чтобы панна-тулу боялись меня. Очень сильно боялись!.. Когда я спустился, ударники терпеливо ждали меня внизу. Панк и близнецы взяли три копья из шипа решашиарха, а Кадет вооружился обычным копьём с каменным наконечником и топориком. Тариг в своей экипировке ничего менять не стал — он и так её всегда под себя специально подгонял. Все уже повязали на лица тряпичные повязки, которые я прихватил из Мыса.

— Главное — не слететь с катушек! — предупредил я. — Маски будут фильтровать пыльцу, но не забывайте их почаще смачивать.

— Какой план? — поинтересовался Панк.

— План? — я вспомнил Борборыча и ухмыльнулся. — Выбегаем, заскакиваем внутрь и выносим всё, что шевелится, попутно разыскивая наших.

— Отличный план! — восхитился Толстый.

— А какой продуманный! — поддержал его Вислый.

— Командир, я в восхищении! — согласился его брат.

— У нас всё получится! — закивал Вислый.

— Лучше планы есть? — хмуро уточнил я.

— А как же! — обрадовался Толстый.

— Подходим к ближайшему хитинопанцирному и говорим… — продолжил Вислый.

— Я Оби-Ван! Пленников ты хочешь мне отдать! — Толстый провёл у меня перед лицом раскрытой ладонью.

— Оба-Два фонтан закрыли! — разозлился я. — Взяли оружие и пошли! Сначала отправим вперёд вас, чтобы вы на деле показали, какие из вас джедаи. А потом мы уже с Панком, Кадетом и Таригом будем действовать ровно по моему плану.

— Командир, это всего лишь большие букашки! — засмеялся Толстый.

— Обойдёмся без силы! — поддержал его Вислый.

— Речи ваши на тёмную сторону толкнули меня! Вперёд! Нужна сила! А я посмотрю!.. — я указал направление ко входу в улей, хотя и сам не удержался от улыбки.

— Злой ты! — заметил Толстый, поворачиваясь в нужную сторону.

— Нехороший человек! Редиска! — согласился Вислый.

— Идите давайте… — я усмехнулся. — Устроили тут концерт по заявкам, а там наши страдают! Помните, нам главное — прорваться внутрь и занять хоть какой-нибудь тупичок. Там встанем в оборону, запалим факелы и решим, что делать дальше.

Долгое наблюдение за входом подсказывало, что твари бегают по определённым маршрутам, между которыми есть пустые пространства. В одно из таких мы и пробрались, подкравшись практически к склону холма. И когда наш бравый отряд вывалился из кустов и рванул вперёд, все тану-ату на миг застыли, провожая нас своими чёрными глазками. Думают ли хитинопанцирные? Я не знаю! Но вот мне интересно было бы узнать, что они подумали про наше появление.

В любом случае, это дало нам несколько ценных секунд. И хоть мы не успели добраться до входа, но, когда первые хитинопанцирные рванули к нам, до него оставалось совсем чуть-чуть… Так что мы преодолели оставшееся расстояние без драки и глупых задержек.

Да ладно?!.. Люди напали на прионский улей панна-тулу! Все жаждут на это посмотреть!

Система, между прочим, ни разу не шутила. На периферии зрения, рядом с показателями, вспыхнул счётчик зрителей, который за считанные секунды взлетел до семизначных значений, а потом резво устремился дальше.

Вход шёл почти вертикально вниз, но совсем недолго. Это было самое слабое место моего плана, но зато я помнил, что долго на потолке панна-тулу висеть не умеют — быстро падают. И надеялся, что и нам падать придётся недолго. Метров семь — не больше. Я просто сиганул как есть, и хотя и отбил ноги, но даже жизней не потерял. Новая особенность пригодилась… А вот остальным пришлось скатываться по стене, чтобы хоть немного замедлить спуск.

Счётчик в углу уже насчитал почти двадцать пять миллиардов, но пока и не собирался останавливаться. А вот мы не собирались задерживаться в коридоре, в котором оказались. Благо, на стенах было полно какой-то светящейся слизи, которая давала достаточно рыжеватого света, чтобы отличать своих от врагов. Оказавшийся у меня на пути тану-ату разлетелся от удара копья на две половинки. А мы пронеслись до первого поворота, слушая нарастающий топот многочисленных ножек за спиной.

— Сюда! — крикнул Панк и кинулся в узкий отросток, который как на заказ оканчивался тупичком, глубиной примерно метров в тридцать. Правда, у стен с обеих сторон болтались какие-то влажные белесые шарики, но они нам совсем не мешали.

Мы встали треугольником, повёрнутым основанием к входу, и полностью перегородили проход. Спереди я с близнецами, позади — Тариг и Панк, а за ними — Кадет. Тану-ату ворвались в соседний коридор со всех сторон. Часть пришла из глубины улья, а часть от входа. Прибежал один большой и бронированный кат-атан 25 уровня (теперь я, наконец, прочитал бесполезное название особи), но он же первым и умер.

— Познай мою силу!!! — крикнул я, делая выпад в его сторону.

Вы нанесли хитинопанцирному — кат-атан прионский 4250 урона

Жизнь хитинопанцирного кат-атана прионского 0/4250

Кат-атан прионский убит!

В общем, бронза — это вам не это!.. Это вещь!.. Как и моя силища, и новое умение, увеличивающее урон по превосходящему числом противнику. Филя и сила Луны!.. А-ха-ха!.. Какие только глупости не лезут в голову, когда руки заняты, а голова — очистилась от посторонних мыслей. Свято место пусто-то не бывает!..

Улей не любил чужаков — особенно тех, которые свободны и могут за себя постоять. Улей бросил против нас все свои грозные силы. Разведчиков и воинов тану-ату, офицеров и элиту кат-атанов, бомбардиров вану-оту и кучу другой подобной нечисти, чьи названия мы даже не запоминали. Наш тупичок стал истинным филиалом персонального ада улья панна-тулу… Прибежали к нам и давешние толстяки, плевавшиеся шариками с пыльцой, но такого воздействия, как в прошлый раз, уже не добились.

Дышали мы через мокрые тряпки, а Кадет тщательно контролировал время. Как только подходил нужный момент, он оттаскивал одного бойца с передовой — а тот задерживал дыхание, менял тряпицу, поливал глаза водой и возвращался в бой. Кадет тщательно очищал маску от пыльцы, обильно смачивал и звал следующего.

Перед нами бесконечными потоком лилась слизь, хрустели панцири прионских тварей и копилась куча мёртвых слизняков… Да… Внутри них, как и в кутуль-каве, как оказалось, сидели большие слизни, а панцирь — был просто способом их самоорганизации. И всё-таки, несмотря на решимость, силу и мокрые тряпки, мы отступали, огребая от этих самых слизней… Медленно, постепенно, но наш отряд уходил вглубь тупичка, оставляя за собой лишь кучки из бренных останков. Всё-таки напор врагов был страшен. И пусть по отдельности ни один из них не представлял из себя серьёзной угрозы, но все вместе они были грозной силой.

Но и мы были силой. Особенно я!.. Стоило только на горизонте появиться кому-то крупному и толстому, как я немедленно принимал на себя основной удар. Мне, конечно, не сделали бронзового щита — не хватило чистого олова, но панцирь и без того был непробиваемым. Даже выстреливающие клешни просто соскальзывали с блестящей поверхности, хоть и оставляли на панцире небольшие царапины.

И как это уже не раз случалось, в какой-то момент поток врагов начал попросту иссякать. Бойцы панна-тулу ещё рвались вперёд, надышавшись пыльцой и не ведая страха (проклятые наркоманы!), но их становилось всё меньше и меньше. И вскоре мы впервые сделали шаг вперёд. И именно в этот момент система решила одарить нас мнением зрителей…

Популярные комментарии на текущий момент:

«Этого не может быть! Коллективное сознание всегда выше отдельных индивидуумов! Читеры!»

«Давай, вали их! Вперёд, обезьяны!»

«А что это за сплав? Пануан? Где они построили реактор нулевой точки?»

«Вкусно всё выглядит! Никак не могу определиться, кого из них лучше есть»

«А раньше их показывали? Что это за вид?»

«Да завалите хоть одного, гребаные панна-тулу! Я хочу посмотреть, что у этих игроков внутри!»

«Ять, что я вообще смотрю, и главное — зачем?!»

Я отмахнулся от сообщений, но за ту драгоценную секунду, что потратил на это, получил два удара по панцирю, один в понож, и третий — вот именно туда… В то самое, что прикрывала кожаная юбка… Хорошо, что её не пробили. Дайте мне бронзовые трусы!..

— О-о-о-о-о! — выдал я, отступая за спины своих ударников в позе человека, который очень хочет в туалет…

— Ноги раздвинь и приседай! — посоветовал мне Кадет.

Не сразу, но это помогло… Я вернулся в бой и продолжил крошить врага. Когда мы добрались до входа в коридор, еле переставляя ноги в завалах из слизи, кусков панцирей и черти чего ещё, впереди остались только толстяки с пыльцой. Они угрожающе махали лапками, дёргали шеями, но не нападали, хотя и не спешили уходить. Они перегораживали проход вниз, куда текли останки перебитых бойцов Улья.

Вот этих гадов я добивал с каким-то особенным наслаждением…

— Надо было оставить одного, — заметил Панк. — Если бы мы их пыльцы нанюхались перед дракой с бандитами — это был бы бой в одни ворота…

— Ага, вынесли бы друг друга, и бандитам бы трудиться не пришлось! — кивнул Тариг.

— Об этом варианте я как-то не подумал… — кивнул Панк. — Но дурь у них зачётная.

Мы спустились по коридору, который закончился большим залом, вырытым в земле. Внутри зала, стрекоча крыльями, зависли в воздухе последние бойцы Улья — те самые летающие гады, один из которых пытался утащить меня. Всего таких тварей перед нами болталось около тридцати штук.

Принцы панна-тулу

Уровень 40

Опасность для игрока: свита

А за ними, вжавшись в стену, застыл огромный слизень, которого система определила вполне однозначно:

Матка панна-тулу прионская

Уровень 100

Опасность для Игрока: босс

Мы сделали шаг вперёд, и за нашими спинами вырос полупрозрачный серый занавес, поднявшийся прямо из земли. Крылатые твари взмыли в воздух и полетели в нашу сторону. Зал был большой, но, к счастью, не слишком высокий.

— Это чё за фигня? — удивился Панк.

— Ты что, в онлайн-игры не играл? — удивился Кадет. — Это босс… И финальное подземелье!

— Давайте вот это завалим! — предложил Толстый.

— И пойдём домой! — согласился Вислый.

— Между прочим, вон там, в нишах, висят коконы… — заметил Тариг. — И один из них матерится голосом Борборыча.

— Ну раз матерится, то живой! — кивнул я и посмотрел на ближайшего крылатого панна-тулу, который показался мне очень знакомым. Особенно знакомой была помятая «броня» на морде и на боках. — Ну давай! Иди сюда, недобиток!

Принц-неудачник то ли тоже меня узнал, то ли уже достаточно приблизился, но после моего крика напрямую рванул ко мне, а я махнул копьём и оставил его без крыла. А потом всё сразу завертелось в хороводе боя… Чтобы к нам не подкрались со спины, бойцам пришлось вставать в круг. Кадет в центре прикрывал нас с воздуха, а мы, с четырёх сторон от него, устроили очередную бойню.

Летающие твари были не очень опасны. Как и любой из встреченных нами панна-тулу. Но они нападали слаженно, без страха и сомнений. Тяжелей всего приходилось Таригу — он своим копьём мог только колоть. Мы с близнецами просто рубили, стараясь, в первую очередь, зацепить крылья. Это не убивало панна-тулу, но ползали они отвратительно — просто не были для этого природой приспособлены. Один, правда, попробовал жвалами мой понож, но только напросился на удар в голову. Опять не сдох, но кусаться больше было нечем…

Не знаю, шутила ли система по поводу босса и свиты, но барьер за спиной как бы намекал, что выйти без победы мы не сумеем. И даже когда на пол свалилась последняя летающая тварь, которую мы дружно добили, выход так и не открылся. Слизняк продолжал жаться к стене, скашивая на нас чёрные бусинки глаз, расположенные прямо по всей… видимо, морде.

Мы попытались подобраться к матке, но та в ответ начала плеваться какой-то клейкой дрянью, быстро отогнав нас. Сама она при этом оставалась на своём месте и попыток напасть не предпринимала. Так себе босс, прямо скажем… Меткость у неё хромала, да и, кроме клейкой жидкости, другого оружия у неё не было. Но и мы так себе рейд — в общем, нормально подобраться к боссу у нас никак не получалось. Не знаю, сколько мы в итоге бесполезно бегали туда-сюда (по ощущениям прошло часа два-три), но в какой-то момент клейкая жидкость у матки просто-напросто закончилась.

Подходили мы к матке настороженно, ожидая очередную пакость, но она только жалась к стене и косилась на нас глазами — всеми тремя или четырьмя десятками. Если честно, мне в голову даже пришла идея её не убивать, но именно в этот момент слизень дёрнулся и выставил страшноватого вида жало из задней части тела. Конечно, мы отскочили, но, как выяснилось, матка даже не пыталась нас поразить. Просто пришло время метать икру… Жало повисело с минуту, раскрылось наподобие бутона — и выпустило из себя несколько белых маленьких шариков. Те упали на пол, да так там и остались…

— Видимо, когда она высовывает жало, свита нанизывает на него жертву… — заметил Тариг. — А всю свиту мы перебили.

— Может, вы и её грохнете? — осведомился один из свёртков в нише голосом Барэла. — А то я жрать хочу, пить хочу и в Мыс хочу, к Бамбине! И вообще устал бояться…

— Ну так сам бы её и победил! — предложил я ему. — А то торопят, торопят…

Я не хочу вспоминать, как мы добивали матку… Это было противно… И в плане того, что огромного слизняка тяжело бить, и в плане того, что она была перед нами абсолютно беззащитна. А ещё потому, что мы не знали, куда бить, поэтому для бедной матки панна-тулу это была весьма мучительная смерть. С её девяносто восемью тысячами жизней исход наступал слишком медленно. Мне её не было слишком жалко — её стараниями такая же смерть нашла очень многих живых существ, включая и нескольких игроков, которых мы потом нашли в свёртках. Но и самому мне было очень неприятно это делать…

Когда матка умерла, перегородивший стену барьер упал, открывая нам выход. Но цифры с количеством наблюдателей продолжали оставаться на месте. Зрители ждали боли и получили её…

В нишах справа висели те, кому ещё предстояло стать питательной средой для икры. А вот слева висели те, кто уже стал… Из наших только Тубику не повезло — его успели накачать за несколько часов до нашего прихода. Я убил его сам, по его же просьбе… Сделал вид, что сомневаюсь — и быстро пронзил сердце.

Ещё двоих незнакомых парней я тоже отправил на перерождение, но они были без сознания и так и не узнали, кто им помог. Особенно тяжело было убивать двух девушек и парня, которые ещё оставались в сознании. Но я справился и с этим. Животных в коконах я трогать не хотел, но пришлось…

Уничтожение Улья возможно только после уничтожения всех носителей икры!

И мы снова убивали, убивали и убивали… Хотя животные умирать совсем не хотели, не понимая, что уже обречены. Мы выбрались, нагруженные добычей, на воздух, спустились с холма — и тот мгновенно осел, погребая внизу страшные подземелья панна-тулу.

Бой завершён! Улей панна-тулу уничтожен! Вы получаете 18948 опыта (поделён между союзниками).

Набрано опыта — 18948/158838 очко опыта!

А ведь это совсем немного за несколько сотен врагов — с учётом того, что опыт захваченным ударникам не достался. Он прилетел только тем, кто прошёл весь Улей насквозь. Зато из матки выпали десятки серых шариков с умениями, которые ещё предстояло изучить по возвращении в посёлок. Уверен, там есть много полезного и нужного. Но всё это потом… Сначала надо было добраться до нашего сруба, приготовить еды, накормить своих, а затем возвращаться домой.

Глава 9. Самый ценный товар

Мы всё-таки задержались на пару дней. Не люблю я незавершённых дел, пусть даже завершение чисто формальное. Да, построить комплекс зданий и укреплений мы не успевали — пока. Но вот достроить частокол и окультурить источник воды были просто обязаны. Вопрос ведь не в том, что уже завтра сюда заселятся люди — вовсе нет. Вопрос был в том, что в следующий раз мы должны приходить в уже подготовленное и защищённое место.

Так что следующие два дня мы работали, сооружая стены по краю холма, делая каменную чашу для родника и вычищая склоны от растений, которые могли бы быстро вырасти, пока здесь никого не будет. Через день после уничтожения Улья, под вечер, я и сам заторопил всех в Мыс. Дело было в том, что пришедший утром Тубик сообщил, что в посёлок прибыл торговый караван. И, если честно, отпускать их, так и не пообщавшись, я вовсе не хотел — были у меня на них особо хитрые планы на этот раз.

День сто семнадцатый!

Вы продержались 116 дней!

Добрались в Мыс мы глубокой ночью. Добычу, инструмент и лишние припасы скинули на склад, а сами отправились отдыхать. Утром я проснулся поздно — и первым делом отправился в кафе, где можно было без проблем позавтракать и сбросить с себя остатки сна. А заодно и с мыслями собраться, потому что мысли, твари такие, имеют свойство разбегаться именно тогда, когда ты что-либо важное обдумываешь…

Пока мы, элитные бойцы Мыса, в поте лица занимались не своим делом — то есть, строительством — Дойч успешно провёл ревизию полученных шариков. Среди них было очень много умений на копья и дубины, гораздо меньше — на владение луком и метательными снарядами (копья, дротики, луки и праща), но были и несколько ремесленных навыков!..

Вроде мелочь, но я всё время вспоминал, как легко мы впятером уничтожили улей панна-тулу — и уже начинал понимать, что этот улей был пропущенной нами ступенькой в развитии. И что это значит? Я исходил из того, что система помогает нам развиваться. Не из альтруизма, конечно, а с какой-то вполне конкретной целью. И ведь оттого, что мне неизвестна эта цель, по сути, ничего особо не меняется. Игровые условности позволяют системе всегда нас контролировать и вести в заданном направлении.

К примеру, стоит нам успокоиться и начать обустраивать быт, как накатывает какой-нибудь шторм, прилетает хищный птиц, прибегает большой зверь. Вот, например, как в первые дни: вроде наладили добычу еды, разожгли костры, оружие потихоньку делаем — и получите решашиарха! Затем строили-строили свои шалаши — и вот вам, получите шторм!..

Учитывает ли система наши внутренние тёрки — такие, как разборки с Альянсом? Несомненно! Но если ей кажется, что разборка слишком скучная и тривиальная — получите сразу трёх решашиархов, один из которых ну очень «толстый»… А вот последняя битва с бандитами была принята системой благосклонно — и нам даже не стали присылать дополнительных врагов.

Чтобы мы могли получать навыки и знания (криво, косо, с хамством учителей и прочими прелестями!), нам выдаются серые шарики. И чем страшнее враг, тем больше шариков с него выпадет. Получается, идёт расчёт на то количество игроков, которым придётся такого врага убивать. Из матки панна-тулу выпал сразу сто тридцать один серый шар с умениями. Значит, валить это гнездо должна была целая сотня игроков — видимо, уровня двадцатого.

Пять шаров умений давали профессию металлурга! Пять!.. Если где-то кто-то догадался о системе таких рейдовых зон, как улей панна-тулу, то уже целый месяц, а то и два работает с металлическими предметами. Конечно, руду надо ещё найти и наладить процесс производства — но ведь это решаемый вопрос. Что это означает? Что мы жестоко отстаём… Опять отстаём…

Может быть, пора было задаться вопросом, от чего и от кого мы отстаём? Может… Но я был уверен, что ответ на него мы получим в тот самый момент, когда к нам придут и сами последствия отставания — злые, агрессивные и в суперброне. Как, например, было с Альянсом, который опережал нас и по организации, и по численности бойцов. И надо честно признать, даже прокачанный костяк войска не спас бы от этой оравы — выручило нас многочисленное ополчение из добровольцев. Если бы мы не собрались, не встали бы на пути захватчиков стеной — то закончили бы, как множество береговых поселений до нас.

Поэтому не надо думать, куда ты не успеваешь… Надо просто успевать!.. Вот, я начал думать почти как работодатели в офисах, наглухо повёрнутые на дисциплине… Хотя лично я до сих пор считаю, что они совсем не правы. Потому что по моим — пусть и невеликим, но оттого не менее внимательным! — наблюдениям, всегда вовремя приходят те, кто вовремя уходит и ничего на работе не делает. То есть, просветлённые мастера имитации бурной деятельности.

Как только я понял, что мои мысли-скакуны устремились совершенно не в ту степь, то постарался поскорее закончить с завтраком и отправился прямиком на торговую площадь. Путь был очень долгим: надо было встать, сделать пару десятков шагов до выхода — и ещё целых полсотни шагов до торжища Харчика. И всё это было невероятно трудно — конечно, после сытного завтрака-то!

— А вот и он!.. Вот мой любимый покупатель! — радостно поприветствовал меня Харчик.

— Врёт он! — махнул мне рукой Паскаль. — Его любимый покупатель — администрация посёлка.

— Вот! Вот! И я не вру! Я просто распространяю свою любовь на частности! — возразил Харчик и внимательно меня осмотрел.

Но фиг тебе по всей морде! Не хожу я постоянно в доспехе!.. Кожаные шорты, лёгкая тканевая рубаха с широким воротом, пояс и неизменная булава за спиной. Утаить от жуков с Острова, что в Мысе освоили бронзу — это было бы из разряда волшебных сказок. Если у них тут нет своего осведомителя, то я — баклан. Зуб даю, молочный, что есть — и не один! Подозреваю я, понятное дело, почти всех, кроме себя, Саши, Кирилла и ударников — поэтому обвинений и не выдвигаю.

— Что ты так меня осматриваешь? — поинтересовался я, чтобы позлить торговца. — Меня не подменили — и не надейся. Так что просто так платить ни за что не буду!

— Вай, какой ты жадный и несознательный! — возмутился торговец. — Когда во всём мире острая нехватка «собак», ты сидишь на них, как собака на сене.

— Так, не ходи вокруг да около!.. — попросил я. — Что готов на это сено поменять?

— Да вот, достал медные всякие игрушки… Но если верить слухам, всё это тебе теперь и даром не нужно! — заметил Харчик, хитро на меня посмотрев.

— Ты покажи! Может, и нужно! — ответил я с не менее хитрым видом.

Харчик достал два медных топора, отличный медный кинжал, парочку ножей, вилку, ложку, кружку и пару тарелок. Внимательно осмотрев каждый предмет, я согласился взять всё и сразу за пять ПСОв. Не сразу, естественно — да и цена изначально была другая, но после продолжительного торга мы сошлись на пяти, и то лишь когда Харчик выдал, что достали они товар на севере, в Обители. Рассказывал он неохотно, явно собираясь оставить важные знания при себе — но, к счастью, не догадался, что именно они и были настоящим предметом торга.

— Что там, в Обители-то? — невинно поинтересовался я.

— Обитель, — пространно ответил Харчик, всем видом показывая, что разговор окончен.

— Плохой из тебя рассказчик! — посетовал я. — А как же интересная история, чтобы клиент снова вернулся?

— За по-настоящему интересные истории хорошие деньги платят… — заметил тот.

— Так, может, я и заплачу… Но ведь ты же ничего не рассказываешь! — хохотнул я. — Слил мне товар и гонишь в шею!

— Филя! Дорогой! Ну как я тебя гнать могу?! — спохватился торговец. — Ты мой любимый клиент — разве забыл? Но работать надо!.. Работать!.. А то выпрут меня и из профессии, и с Острова…

— Так ведь работа — она разная бывает… — заметил я и подмигнул. — Вдруг я всё ещё клиент? Как представитель администрации посёлка, конечно же!..

— Ну если ты клиент, то лучше вечером… — негромко ответил торговец и понимающе кивнул. — Но учти, за такое я немаленькую стоимость озвучу, и ни «собакой» меньше!..

— Ждем тебя в гости! — пообещал я.

И сразу отправился в сторону мастерских. Зачем? Передать им то, что купил у Харчика. Медные изделия нам были и в самом деле уже не нужны. Но, если честно, мне очень нравилось то, что я купил!.. А то, что всё это было из меди — вовсе не означает, что оно никудышное. Это означает, что в нём просто неподходящий материал.

Вот, к примеру, медный топор! Казалось бы, ну что в нём такого? А вот я смотрю и понимаю, что форма у него отличная, и всё продумано до мелочей — удобный, небольшой, отлично подходит и сучки рубить, и деревца небольшие, и в лоб засветить. А вот топор побольше, но тоже продуманный — это точно для лесоруба. Я ведь видел первые поделки наших металлургов, и не всё в них подходило под наши запросы. Пусть Ручки и обещал ещё над формой поработать, но я же вижу — не до того ему… А я им несу готовый эталон!.. На его основе можно сделать глиняную форму — и давай, клепай такие же в Мысе!

И с остальными покупками — та же ситуация. Всё хорошее, нужное, важное… Пусть и стоило ужас сколько, ну так и Харчик всё это в Обители наверняка недёшево покупал. Получается, там есть отличные мастера, которые могут вот такие вот вещи придумать… А теперь — внимание! — главный вопрос: что если они уже добрались до бронзы? Или, не дай всемогущая система, до железа? Вот!.. С самого разорения улья панна-тулу не дают мне покоя эти мысли.

— Привет! — махнул рукой Дядя Фёдор. — Ты к нам?

— Ага, с подарками, — кивнул я и выложил свои покупки.

Мастер внимательно их осмотрел и удовлетворённо кивнул.

— Где взял? — спросил он.

— У Харчика выкупил! — признался я.

— А мне он ничего такого не продал… — расстроенно заявил мастер.

— Он такое не за опыт продаёт! — усмехнулся я. — Потому что и сам не за опыт купил.

— За «собак»!.. — догадался Дядя Фёдор.

— За них, родимых! — кивнул я. — Обрати внимание, насколько штуки удобные. Нам бы такую форму повторить!

— Повторим со временем… — кивнул мастер. — С литьём у нас пока туго, сам знаешь. Бронза не самая хорошая получается…

— Я в вас верю! — подбодрил я его. — А пока просто с вашей холодной ковкой попытайтесь приблизиться к образцу. А со временем и лить научитесь…

Дальше мои беспокойные ноги понесли меня в «крепость». Харчика-то я уговорил информацией поделиться, но два уха — хорошо, а больше — ещё лучше. Значит, надо подготовить плацдарм и слушателей, а то разбегутся — и ищи их потом. Вот это всё я на Сашу перевалил, боясь получить нагоняй за самовольное разбазаривание ценного ресурса от Кирилла. Саша мою идею понял, оценил — и наверняка сумеет безболезненно донести до главы посёлка. На этом я посчитал свои заботы о вечернем мероприятии выполненными — и задумался над тем, как с пользой провести остаток дня.

Этими мыслями я и был занят ровно до того момента, когда торг на площади начал закрываться. В общем, прокрастинировал я — ну что такого-то?.. Зато в этом была несомненная польза — я никому не мешал! И после окончания торгов мне не оставалось ничего другого, как идти к дому Кирилла. А вот идти туда было приятно, потому что совсем рядом начиналось строительство первого нашего каменно-кирпичного дома. Пока, правда, только начали копать котлован под подвал, но ведь главное — сам процесс уже шёл.

Скульптор с помощниками, наконец, создали подходящую печь для обжига большого количества глины. Я её видел сегодня рядом с мастерской. Длинная прямоугольная постройка на склоне холма с шестью камерами внутри. Каждая последующая — выше, чем предыдущая. В самую нижнюю закладываются дрова в большом количестве, и горячий воздух идёт вверх, заполняет все камеры, обжигая керамику в каждой из них. Вроде как такие использовались на востоке — в Китае и Японии. В общем, обжиг у нас шёл постоянно, и три камеры всегда были заполнены кирпичом.

— А! Вот ты где! — обрадовался Кирилл, догоняя меня. — Ты по что, доходяга, важные ресурсы разбазариваешь?

— А тебе разве Саша не объяснил? — спросил я удивлённо.

— Он объяснил про выкуп какой-то информации. А вот, что ты её за ПСО покупаешь — этого не сказал! — заметил Кирилл. — Это я от Харчика узнал.

Я оценил гнусное коварство своего партнёра — я-то надеялся, что Саша сам Кириллу всё расскажет, а он самое важное как раз умолчал, предоставив все эти объяснения мне. Но вроде бы Кирилл не рвал и не метал. Значит, с ним можно было спокойно и обстоятельно разговаривать.

— Кир, знаешь, нам очень… Ну вот прямо очень надо понимать, что и как у нас острове происходит… — объяснил я. — Слушай, ты помнишь про умения, которые нам в улье достались?

— Так, а это тут при чём? — спросил глава посёлка.

И вот тут я воспользовался минуткой — и выложил ему всю свою теорию, которую обдумывал с самого утра. Про развитие, про подсказки, про непонятную цель — и про то, что улей нам не по уровню был…

— Ну… Ведь получается, что где-то есть и другие такие зоны? — резонно заметил Кирилл, когда я закончил свои объяснения. — Которые по уровню вам подходят и важны для нас.

— Скорее всего, другой такой зоной было жилище кутуль-кавы! — ответил я. — В награду мы получили медь. Но как раз сегодня я выкупил у Харчика медные изделия из Обители. Вот и думай, где мы в этой гонке вооружений…

— И что ты от Харчика ещё хочешь получить? — спросил Кирилл. — Какую информацию?

— Всю, которую даст! — ответил я и оглянулся, проверяя, что рядом нет островитян. — Их посёлок, Остров, как раз живёт на потоках информации. Они сами эти потоки и создали. И самый ценный их товар — это информация, а вовсе не то барахло, которое они таскают туда-сюда. Мне даже кажется…

— Что кажется? — уточнил Кирилл, не выдержав паузы.

— Что у них во всех крупных посёлках и объединениях есть свои соглядатаи!.. — решился я.

— И у нас? — задал Кирилл логичный вопрос.

— И у нас, — кивнул я.

— Не самое приятное открытие… — кивнул Кирилл. — Но если всё так, то я склонен с тобой согласиться. Ладно… Давай выслушаем, что он скажет. Если тебе самому, конечно, ПСОв не жалко…

Не жалко?! Да я самый жадный обладатель ПСОв в мире! Однако торговец-жучила вытянул из меня целых десять штук в процессе раскрытия «тумана войны» над нашим островом… Да ещё и лопал в три горла угощение — будто впрок наедался. Ну жмот ведь!.. Как есть, жмот!.. И всё-таки я считал, что сведения, полученные от островитянина, стоили каждого из потраченных очков.

Все, кто присутствовал при этом разговоре, запомнили то, что интересно им — так и было задумано. Поговорив с Харчиком мы собирались объединить то, что помним и сформировать цельную картину, на которую мы и будем ориентироваться. Помимо меня, Саши и Кира, мы позвали на нашу встречу Котова и Поляка. Кстати, я выполнил обещание, данное Ире — и всё-таки познакомил её с Секамом. И его я тоже пригласил, чтобы он записывал за нашим гостем. Уже потом, сидя у костра, когда торговец отправился на свои плоты (их теперь было уже десять штук), мы составили общую картину, на которую и решили в итоге ориентироваться.

Запад нашего мега-острова — так Харчик называл сушу, где мы все жили, видимо, чтобы не путать с названием своего поселения — плотно подобрали под себя торговцы. Про эти земли мы знали меньше всего, потому что про своих он и рассказывал менее охотно. Но кое-что нам выудить у него удалось, а остальное пришлось додумать самим. На западе, на большой земле, было три крупных объединения, каждое из которых имело свою столицу на берегу. Все они появились недавно, но во всех были собственные точки возрождения: Камень на северо-востоке, Борисовск и Птичья Скала на юго-востоке. Хотя Харчик и называл их независимыми, но все прекрасно понимали, что контролируют их островитяне. Если не напрямую, то, как минимум, в плане снабжения. Посёлки имели численность под тысячу человек, а в каждом объединении было около полутора-двух тысяч людей.

Сам Остров продолжал расти, и его население всё-таки увеличилось до полутора тысяч человек — но дальше уже банально не хватало земли. Часть людей расселилась по соседнему большому островку, а часть — подалась на континент. По оговоркам Харчика мы оценили население островитян в две с половиной тысячи. К сожалению, точными эти данные назвать было нельзя… И ещё догадками можно было считать, что у островитян постоянно сражались за лидерство несколько влиятельных фракций. Ну раз уж сам Харчик делил население на сторонников то одной, то другой — то точно неспроста!

Больше всего мы узнали про Обитель. Правление в Обители было единоличным — её главой и основательницей была некая Ариша. По описанию торговца, дама весьма симпатичная, но строгая — аж до жестокости!.. За преступления можно было так огрести, что лучше и вовсе не совершать. В самой Обители жило две тысячи человек, и ещё тысячи полторы — в окрестностях. С ними союзничали несколько небольших кланов, общей численностью ещё человек в пятьсот. И вот теперь становилось понятно, почему Медоед полез на наш Мыс, где тогда людей было в разы меньше.

Медь наши конкуренты начали обрабатывать давно — видимо, неподалёку от Обители была богатая жила. В посёлок её доставляли в самородках, как и с нашего месторождения. Правление Ариши вызывало немало недовольства, и многие бежали с её постоянно растущих земель. Однако до определённого момента её это совсем не волновало, потому что конкурентов на севере у Обители и Ариши не было, а верных сторонников пока хватало. Но…

Развалился Альянс! И кому за это надо сказать спасибо? Кстати, в Обители знали, кого за это надо благодарить — и не очень нас любили за этот подарок. Часть банд откололась и осела на северо-востоке, основав посёлок Эльдорадо (фантазия всегда бы «сильной» стороной этих ребят, да!), который теперь активно бодался с Обителью за близлежащие ресурсы. Население Эльдорадо составляло почти три тысячи человек, да и другие осколки Альянса нередко выступали на их стороне. Так что, можно сказать, Мыс не любили ни там, ни там — но пока предпочитали разбираться друг с другом. Увы, но на севере нас теперь ждал очень холодный приём…

Остатки разбитой нами орды осели на востоке, но им система в собственной точке возрождения отказала. Точно определить, сколько людей живёт там, было сложно. Однако считалось, что тысяч пять. Сказать конкретнее Харчик не мог, потому что в Эльдорадо торговцы ещё заплывали, а вот дальше вдоль берега не ходили — в память о том, как Медоед грабил их плоты. Кстати, сам Харчик заплывал только в Лосевку, а потом разворачивался и шёл назад — и это было хорошо, потому что про наше месторождение меди ему стоило узнать как можно позже.

Получалось, что мы — в результате победы над Альянсом — стали самым густонаселённым посёлком. И это внушало определённый оптимизм!.. Хотя, по словам Харчика, мы единственные ещё ютились в шалашах — все остальные активно строились из глины и камня, на крайний случай из брёвен. Однако мы уже наладили цепочки производств, так что скоро (надеюсь!) должны были всех догнать и перегнать.

Я снова поделился — уже со всеми, а не только с Кириллом — своей идеей про точки развития, которые раскиданы на плато в центре мега-острова. И тогда, уже глубокой ночью, потому что система сообщила о наступлении нового дня…

День сто восемнадцатый!

Вы продержались 117 дней!

…мы решили выиграть эту гонку во что бы то ни стало! Фиг его знает, что повлияло на нас в этот момент: алкоголь или усталость… А, может, и тот факт, что я как-то умудрился объединить в одном месте сплошь амбициозных уродов, к которым я только себя и не относил. Ага, главное — не вспоминать, кто первым предложил эту дичь!..

Так или иначе, но лично для меня всё не слишком сильно изменилось — просто теперь с ударниками в поход всегда должна была уходить группа ополченцев, вооружённых по последнему слову нашей техники. И распоряжаться ими я мог в походе, как своими собственными бойцами. Но я даже представить себе не мог тогда, насколько важным был этот шаг — и чем он обернётся для всех жителей мега-острова в будущем.

Глава 10. Самозахватчики

Собрать ополченцев было тяжело. Никто же их заранее не предупредил, что им теперь предстоит ходить на вылазки с ударниками. Только обещание, что участников похода на восток избавят от отработки на две недели, помогло нам кое-как наскрести сто человек. Ещё сложнее было найти желающих переселиться на мыс кутуль-кавы. Но Саша всё-таки разыскал добровольцев. Пусть будущих жителей было и немного — всего три десятка, но придёт срок, и на медных рудниках вырастет крепкий защищённый посёлок. Чему я и мои ударники собирались активно посодействовать.

Главное было — укрепиться, отстроиться и осесть там до того, как про новый посёлок узнают у Медоеда. А уж дальнейшая оборона была вопросом техники… Кстати, на новом месте мы собирались строиться сразу из камня, поэтому на время с нами отправлялся Скульптор — будет делать печь для кирпичей, снабжать посудой.

С собой поклажи было столько, что мы её едва несли, совсем как перегруженные муравьи. Но — увы! — надо было. Смотаться за день туда-обратно в случае с новым посёлком не получится. Зато Кирилл выполнил своё обещание — и нашёл людей, которые занялись постройкой будущего корабля, но пока что все работы встали. Пока Харчик не уплывёт — светить ему наши морские амбиции никто не собирался. Да и когда это корыто поплывёт ещё? Так что готовились мы к походу основательно. И в результате вышли только во второй половине дня. Впереди был долгий путь по берегу…

Опять же из-за Харчика до Лосевки мы пошли лесом, стараясь не светить ни численность отряда, ни его цели. И только вечером, пройдя второй мыс, наконец, вышли на пляж. Я уже к этому времени тихонечко закипал от постоянных жалоб что переселенцев, что ополченцев. Тут, понимаешь, им камушками пяточки щекочет, тут ножки в песочке тонут, а тут уже темно — и пора баиньки… Сломать кому-нибудь что-нибудь для острастки, что ли? Но нет!.. Это не наш метод!..

— Товарищи мысовцы! На нас возложена тяжёлая, но важная и посильная задача. А вы только и делаете, что жалуетесь! — сообщил я за ужином вместо «приятного аппетита». — Поэтому в будущем за большое количество нытья будем оставлять без ужина — так и знайте! А теперь все заткнулись, поели и спать!

Ну так себе угроза, если честно… Однако люди прониклись, пожалели меня и на следующий день ныли значительно меньше. Или тише… Или просто ждали, когда я буду подальше… Ну какая разница? Нужного результата я ведь достиг! И я вовсе не избавлялся от конкуренции в лице других нытиков! Ибо даже ныть надо с целью, а не просто потому что идти лень…

Так или иначе, но до возвышенности кутуль-кавы мы добрались только к закату третьего дня. Уютный залив был всё так же тих и безмятежен. Поодаль по-прежнему виднелись остатки хозяйства Серого и Окурка, хотя всё это и выглядело весьма заброшенным. А вот кое-что всё-таки изменилось: следов на песке стало меньше, и я бы даже сказал — значительно меньше. Сразу было заметно, что с последнего шторма у залива побывали всего пять человек, которые почти сразу и ушли.

На возвышенность лезть не стали: пусть мы и убили старого хозяина, но с тех пор прошло немало времени — кто знает, что там ещё успело поселиться? Одно дело — вступить в бой с утра, со свежими силами, а совсем другое — вечером, после целого дня нудного шлёпанья ногами по песку. Даже у меня энергия не успевала быстро восполняться после долгого пути. Что уж говорить про других, кому не повезло задрать свои характеристики до безобразных величин? На закладку посёлка отводилось десять дней, так что один вечер можно было и обождать.


Конечно, это мы так решили, а вот новые жители холма считали иначе. Видимо, они давно за нами наблюдали, поняли, где находится наша цель — и всё-таки решили объявить себя. Не успели ещё сгуститься тропические сумерки, как на склоне показались трое мужчин, которые решительно направились к нам.

— Ну, это лучше кутуль-кавы! — заметил Толстый при виде гостей.

— И куда лучше улья! — поддержал его Вислый.

— А вот тут вы, братцы, сильно ошибаетесь! — заметил я. — Потому что страшнее нас на острове нет никого. Нас, я имею в виду — людей.

По закону подлости были это совсем не новички. К тому же, имелось у них и неплохое медное оружие, и крепкие доспехи. Впрочем, у моих ударников уже появились бронзовые наконечники на копья. Были они жёлтыми, как и мои доспехи, но с отливом в зелёный и коричневый, да и металл всё-таки был помягче. Но всё равно: выглядело бронзовое оружие куда серьёзнее каменного, и параметры у него были побольше, а уж как оно себя покажет — в деле посмотрим.

Первым шёл высокий молодой человек, который неуловимо напоминал Кирилла — такая же морда серьёзная. За ним — дядька лет тридцати пяти: вид суровый, движения спокойные и уверенные. Ставлю свой шлем на то, что он либо военный, либо военный… Ну или военный… Хотя нет, шлем ставить не буду — не хочу подарком рисковать! Третьим был парень — косая сажень в плечах — с круглой и обаятельной славянской моськой, светлыми волосами и серыми глазами. Уверен, что, когда он не бронзовеет под южным солнышком, кожа у него белая с ясно видимым румянцем. На шлем спорить не буду — просто пока ждёшь, всё равно заняться нечем, вот и начинаешь гадать, кто перед тобой.

Нежданные гости нас тоже внимательно рассматривали. Если поначалу они шли уверенно, то чем ближе подходили, тем больше сомнений читалось на их лицах. Видимо, рассчитывали на бандитов Альянса, а столкнулись с неизвестными людьми, да к тому же ещё и выглядевшими не слишком мирно. Ну что тут сказать… Вот мы тоже, когда их издалека увидели, сначала подумали про Альянс, но получили то, что получили. Теперь предстояло решать вопрос — обоюдно и, надеюсь, не обоюдоостро.

— Добрый вечер! — поздоровался парень, шедший первым.

— И вам добрый! — отозвался я и, как радушный хозяин, не мог не предложить. — Ужинать будете?

— Эм…

Ну вот и вся дипломатия… Я бы, наверно, тоже в такой ситуации слегка окосел. Представляю, сколько они по пути вариантов развития событий в голове прокрутили… Но вот что здоровый лось, в бронзовых доспехах и шлеме на манер античных, будет голосом доброго дядюшки предлагать отужинать — этого они никак предположить не могли. И ведь страшное дело — и сам никогда не знаю, что отмочу в следующий момент. С детства такой, что поделать?..

— Садитесь, гости! — продолжал я гнуть свою линию. — Поужинаем, пообщаемся… Или вы просто дорогу спросить?

— Э, нет… Дорогу нам спрашивать не надо, и вообще мы тут живём! — опомнился парень.

— А вот вы явно заблудились! — заметил «военный».

— Это вряд ли! — я покачал головой. — Пару месяцев назад мы тут завалили одну страшную тварь. Прямо вон там, на возвышенности! А вот теперь решили обустроить здесь посёлок. Так что….

— Слышь, мы тут живём! — не удержался «блондин». — А чё вы тут завалили, будешь своей мамочке затирать!..

— Ваня! — прикрикнул на него лидер группы. Ну надо же, какое имя подходящее! Вот только характер подкачал…

— Дружище! — не стал я игнорировать выпад в свою сторону. — Так получилось, что в этой гребаной игре нельзя просто прийти и где-то жить… Ты либо будешь выгрызать своё место под этим ласковым солнышком, либо будешь больно бит… Вот тут, кстати, прямо в бухте — точка возрождения была.

— Она и сейчас есть! — хмуро заметил блондин.

— Так вот… Почти месяц на точке сидели два гопника, которые мочили всех, кто на ней оказывался… Ну если могли… Если не могли — сваливали в лес. На той возвышенности сидел кутуль-кава, плевался кислотой и паутиной. С меня после знакомства с ним ещё неделю кожа слезала. А вокруг были земли Альянса…

— Были? — не поверил военный, издевательски усмехнувшись. — Они вроде как и сейчас есть!

— Земли есть, а вот Альянса, считай, нет! — ответил я очень доброжелательно и посмотрел военному прямо в глаза. Тот намёк понял и нахмурился. — Так что присаживайтесь… Поужинаем, поговорим!..

На этот раз отказываться гости не стали. Сели на брёвнышко, как три воробья — только очень толстых — и посмотрели на меня.

— Альянс не лез сюда из-за кутуль-кавы, — проговорил я. — А ещё потому, что сюда любили захаживать наши отряды. Но теперь сюда пришли мы, и я думаю, что вы знаете, почему…

— Вам нужна медь… — кивнул главный парламентарий.

— Меня зовут Филипп или Филя, — представился я. — Я один из трёх правителей посёлка Мыс, который находится в двух днях пути отсюда. А это…

Я махнул рукой вокруг, обозначая свой отряд.

— …Поселенцы, которые должны основать наверху новый посёлок и начать добычу меди. И я очень не хочу никого убивать, изгонять и нагибать, но задачу выполню. Во что бы то ни стало… — признался я. — Так что вам самим решать, как и чем нас встречать.

— Я Ден, — вспомнив про правила приличия, представился парень, возглавлявший делегацию. — Я глава местной общины, а это Ваня и Гена — мои помощники.

— Будем знакомы! — кивнул я. — Извини, а почему община? У вас секта какая-то?

— Нет, просто тут, на востоке, так принято называть группы, — ответил Ден. — Ну было принято… Теперь всё больше кланами называются.

— А! Понятно, — я кивнул и глянул на кашеваривших близнецов. — Еда готова?

— Готова-готова! — согласился Толстый.

— Но мы не готовы перестать уши греть! — признался Вислый.

— Да грейте на здоровье! — не стал я спорить. — Только пожрать дайте.

Всё то время, пока подходили люди, набирали рагу из котелка и пока мы все ели, наши гости не проронили ни слова. Но в какой-то момент Ден всё-таки не удержался.

— Нам не хотелось бы отсюда уходить! — сказал он. — Мы прожили тут почти месяц, наладили какой-никакой быт… Я понимаю, что вы тут какую-то тварь завалили, но мы тоже немало сделали!

Он посмотрел на меня с вызовом и опасением. А я улыбнулся ему в ответ.

— Не стоит ко всему подходить так, будто есть только два варианта — либо вы, либо мы! — ответил я. — Нет, конечно! Вот, например, есть два альтернативных варианта… Первое и самое простое решение — это по факту жить двумя посёлками. Вы — сами по себе, а наши люди — сами по себе. Здесь меди хватит на всех, как и леса, и еды…

— А кто помешает вам потом нас выселить? — снова не выдержал Ваня. Было видно, что именно «не выдержал»: парень периодически дёргался с ложкой наперевес, будто хотел что-то сказать.

— А нам это и сейчас, Ваня, никто не мешает! — пояснил я ему. — Даже если вы вдруг завтра победите нашу группу, это ничего не изменит. Ваше спокойствие на этом холме гарантировал лишь страх людей перед кутуль-кавой. Бандиты из Альянса не знали про медь или просто не придавали этому значения. Здесь сидел сильный зверь, которого они не могли победить, вот и не ходили… Но мы-то знаем и про это место, и что кутуль-кавы уже нет, да и про медь — тоже в курсе. Никто не помешает нам собрать войско и прийти снова, понимаешь?

Парень неуверенно кивнул, и пришлось добавить разъяснений.

— Сейчас тут мало тех, кто пришёл воевать. Да и к войне мы не очень готовились. Мы пришли сюда с мирной целью. Но кто нам мешает вернуться в Мыс, собрать там ополчение в пару тысяч рыл и вернуться сюда? Так что если не сейчас, то через несколько дней — мы всё равно победим и принудительно выселим вас. В общем, если бы это было моей целью, я бы не предлагал никаких хитрых планов.

— А ведь ты уверен, что и сейчас сможешь нас победить… — усмехнулся военный.

— Уверен, — я кивнул. — Это ведь игра, Гена! И внешность здесь так же обманчива, как обманчиво и влияние навыков из прошлой жизни. Да, у тебя есть подготовка, и один на один, может, ты любого тут победишь… Но ведь никто не собирается выходить против тебя один на один! Зажмут строем…

— Вас слишком мало! — усмехнулся Гена, но меня таким было не провести.

— Да, всего-то раза в два больше, чем вас! — с хитрой улыбкой кивнул я. — Зато здесь все готовы идти в бой, а у вас там половина — женщины.

— Откуда ты знаешь, сколько нас? — снова не удержался Ваня, хотя по реакции Гены я видел, что попал в точку.

— Это очень просто… Если бы у вас была большая, как вы это называете, «община», — раскрыл я страшную тайну своей догадливости, — то вы бы вообще не выходили на переговоры. Или вышли бы сразу, не раздумывая. А значит, против наших трёх сотен бойцов, у вас там проживает значительно меньше — сто или, может, двести человек. И община мирная, что сразу бросается в глаза. Чтобы не показывать этого, вы пришли сюда сами… Но лишь после долгих споров с другими жителями, да, к тому же, убедившись, что мы завтра точно полезем к вам…

Повисла тишина, прерываемая только сердитым сопением Гены и вздохами Вани.

— А второй? — спросил Ден.

— Что «второй»? — не понял я.

— Ты сказал, что есть сразу два варианта. Какой вариант второй?

— А, понял… — кивнул я, вспоминая, с чего начал. — Второй вариант: вы просто присоединяетесь к нам на правах рядовых жителей. Только вам нужно будет быстро смотаться в Мыс и привязаться там, чтобы не улететь в случае гибели неизвестно куда. А может быть….

«А стоит ли, Филя, говорить всем и каждому, как делаются точки возрождения? — спросил я себя и сам же себе ответил. — Нет, надо завалить фонтан и молчать! Тем более что я даже не знаю, получится или нет…».

— Может быть, даже и возглавить новый посёлок! — сказал я вслух. — Это как пойдёт… Обещать не буду, но всё-таки вы тут живёте уже месяц…

— Хороший вариант… — заметил Гена. — Но мы вам, значит, будем медь отдавать, а вы нам что? Нет! Так дело не пойдёт!..

— Вообще-то мы будем вам в ответ присылать бронзу! — раздражённо заметил я. — Оружие, инструмент и утварь. К тому же, от нас будут постоянно приходить рабочие и ополчение. Здесь будут по нашим внутренним ценам продаваться еда, ткани, кожа и многое другое. И вообще, мы можем выкупать медь, а не забирать её даром… Впрочем, дело ваше, что выбрать и что решить. Я предложил…

Не зная, как дальше убеждать упрямцев, я просто пожал плечами. Будь я на их месте — выбрал бы этот вариант. Но я, к счастью, не на их месте…

— Он всё сказал! — поддакнул Толстый, который вместе с братом продолжал греть уши.

— Ему больше нечего сказать! — согласился в тон ему Вислый.

— Он просто рубака! — ухмыльнулся Толстый

— И у него словарный запас иссяк! — с такой же гадкой улыбкой закончил Вислый.

— Ну так себе подколочка! — заметил я. — Без огонька! Устали вы, рыжие!..

— Это ты к чему? — с подозрением спросил Толстый.

— На что намекаешь? — поддержал его Вислый.

— Я не намекаю. Я приказываю вам двоим идти спать! — веско уточнил я. — Но вы….

— Всё-всё! Ушли! — заметил Толстый, поднимаясь.

— Обойдёмся без оскорблений! — вставая, согласился Вислый.

— И обсуждения нашей догадливости! — кивнул Толстый, шагая прочь.

Хотя, если честно, обстановку два рыжих умника всё-таки разрядили. Гена усмехнулся, Ден разулыбался, а Ваня почти перестал пялиться на меня с подозрением.

— Мы должны подумать, — заметил Ден, переглянувшись со спутниками. — Так сразу мы решение не примем…

— Завтра после обеда, — ответил я, — нам будет нужно ваше решение. У меня вообще как бы план есть, и отклоняться я от него не могу! Но вы вариант с соседским житьём не отбрасывайте… Оно, конечно, галимая коммуналка, но если палку не перегибать, то жить можно…

— Хорошо! — кивнул Ден. — Постараемся что-нибудь решить…

Они поднялись, попрощались и отправились к себе, а рядом со мной на брёвнышко плюхнулся Борборыч.

— И что, ты думаешь, они решат? — спросил он.

— Если у Дена поддержка хорошая — пойдут к нам, — ответил я, пожав плечами. — А если нет, победят Ваня с Геной. Может, даже и напасть попытаются. Так что дозоры выставляем и следим за окрестностями…

Вернулись отправленные спать близнецы с кувшинчиком пальмового вина, подтянулись и другие ударники… Мы ещё долго сидели (ну те, кому лагерь не охранять ночью), смотрели на искрящийся в свете звёзд залив, общались и даже все вместе встретили новые сутки.

День сто двадцать первый!

Вы продержались 120 дней!

Жизнь никогда не бывает простой. И если ты думаешь, что тебе сейчас тяжело, то совершенно напрасно. Твою жизнь запросто можно усложнить ещё больше. Но ты и дальше можешь верить в то, что всё образуется! +1 веры тебе в помощь!

Прочитав сообщение, я невольно улыбнулся, хотя и понимал, что всё написанное — чистая правда. И жизнь мою можно сильно усложнить в любой момент. А улыбнулся я тому, что этого пока всё ещё не сделали. Жалеет нас система, хотя и не должна…


На следующий день мы отдыхали, строили планы и искренне верили, что всё будет хорошо. Не то, чтобы у нас были на то веские причины, но раз система сказала верить, то кто посмеет противиться её воле? Это мы так за завтраком решили. Вот и верили… Всяко лучше, чем унывать и хныкать!..

Ближе к обеду мы получили ответ от самозахватчиков медного месторождения. На этот раз к нам пришёл один Ден, и я по одному его виду понял, что у него была тяжёлая ночь. Решение было предсказуемым — они никуда не уходят, но и с нами воевать не будут. Если мы хотим, то можем поселиться рядом и добывать медь. Они будут жить на восточном берегу возвышенности, а мы — на западном. Примерно там мы и собирались строиться, так что оспаривать ничего не стали. Не хотят дружить — и ладно, зато не воюют.

Я ведь прекрасно понимал, что наш посёлок в этом случае становится эдаким троянским конём. Ну или как там? Не силён я в древнегреческой истории… Мы будем строить наш посёлок так, чтобы люди от зависти удавились. Для этого с собой Скульптора и брали! Самозахватчики поголовно ходили в грубой коже и шкурах, хоть и с медными изделиями. Значит, и жили они в простеньких шалашах. А мы собирались строиться сразу из кирпича и дерева! У нас была керамика, были ткани и кожа, были орудия из бронзы и запасы разнообразной вкусной еды. Когда появится новый специалист по растениеводству, его тоже собирались отправить сюда.

Рано или поздно, люди начнут перетекать к нам — и их руководители не смогут ничего сделать с этим. А потом и сами руководители придут, чтобы не остаться в гордом одиночестве. Вот что мешает людям заглянуть на один день вперёд и просчитать последствия своих поступков? Что им мешает отринуть глупую гордость и прислушаться к Филе? И ведь что-то мешает…

На западе возвышенности, на берегу бухты, был каменистый выступ, ровный и почти лишённый растительности. Именно туда мы и выдвинулись, чтобы начать своё грандиозное строительство. Чем хороша каменистая почва — не надо всерьёз заморачиваться с фундаментом, и можно сразу строиться прямо на ней. Склон там, конечно, был крутой, зато имелся удобный спуск в бухту, где надо было со временем сделать причал. Так что нам это место идеально подходило!

Из Мыса мы перед отправкой выгребли все бронзовые изделия, которые мастера успели сделать — топоры, пилы, кирки и лопаты. На нас, конечно, смотрели недовольно, но понимали, что если нужно много бронзы, то потребуется и медь. В общем, будем называть это вложением в будущее! Первым делом мы решили поставить несколько срубов, чтобы хотя бы была нормальная крыша над головой. Если потом им применения не найдём, разберём и пустим на уголь.

Так что часть ударников бодро похватала топоры и ломанулась валить лес. Тубик и ещё десяток бойцов, включая Тарига и Дрюху, забрали с собой часть припасов, пустые корзины — и отправились за оловом на плато. Схему движения через лес все знали, и где прятаться от возможных напастей — тоже. На обратном пути мы должны были навестить их — и уже нагруженными топать в Мыс. На этот раз наши мастера в Мысе дали много рекомендаций, как отобрать самые качественные куски породы. Так что задача нашим предстояла ещё та…

На каменистом выступе вовсю закипела работа. Пока одни валили лес, другие без продыху таскали глину. К счастью, в центре возвышенности её было столько, что хоть Лувр возводи, а к нему сразу Эрмитаж пристраивай. Выход известняка был неподалёку, и туда мы тоже отправили людей — набрать побольше. Вскоре неподалёку от уступа вырыли несколько ям, куда навалили обрубков толстых ветвей, угля, а потом подожгли и закопали. Рядом уже начинали строить многокамерную печь. Основание укладывали камнями, чтобы получались поднимающиеся уступы, а сверху всё заливали глиной, которую тщательно трамбовали. Как только было готово основание для первой камеры, в ней развели огонь и стали делать стенки, которые в процессе не только остывали, но и обжигались.

Самые сложное было не в самой работе — всё это мы уже делали в Мысе, и многие успели поднабраться опыта. Самым сложным было обеспечить непрерывный процесс. Две с половиной сотни человек могут сделать за один день фантастически много, но все они должны быть постоянно заняты. И ведь кто-то должен за всем этим следить… К сожалению, этими несчастными стали я, Борборыч и Скульптор. Мы постоянно находились на стройке и были вынуждены решать все вопросы, возникающие в процессе.

К вечеру была завершена печь для обжига. Её теперь топили постоянно, без остановки. К утру — по опыту было известно — обнаружится куча трещин, которые придётся тщательно забивать и замазывать свежей глиной. А ещё на месте будущего посёлка росли пирамиды брёвен, которые пойдут и на строительство, и на топливо.

На следующий день, прямо с утра, большую часть людей отправили на добычу глины, известняка и дерева. Выделили несколько групп, которые занимались доработкой печи, лепкой и формовкой будущих кирпичей, распилом части брёвен на доски, заготовкой растительности для будущей кровли, заготовкой угля и извести. Работа закипела с новой силой…

А ещё я узнал, что за нами следили! Соседи у нас выдались любопытные, но осторожные… Заметили их соглядатаев случайно — под утро, когда уже стало светлеть. По описаниям выходило, что приходил к нам Ваня и ещё какой-то незнакомый дядька. Ну оно и понятно — они пришли посмотреть, что мы тут устроили. Шумим же!.. Вроде и придраться не к чему, ночных смен у нас нет, но всё равно любопытно, а не затеяли ли мы там «перепланировку»? Ведь тогда можно настучать, куда следует, и подпортить соседям жизнь. Обитатель многоквартирного дома — даже на острове, полном врагов — остаётся обитателем многоквартирного дома.

Кстати, о врагах… Этот момент нами тоже был продуман. Наше строительство просто обязано было привлечь внимание тварей в округе. Так что бдительности мы не теряли, а дозорные постоянно следили за окрестностями, ожидая пакости от природы. И, несмотря на бдительность, мы чуть не пропустили пакость от соседей… Если бы не близнецы с их непоседливостью и желанием сунуть повсюду нос — так бы и думали, что всё само собой получилось…

Рыжие отправились на место выхода меди — проверить, что там и как, и остались ли ещё слитки, которые можно легко собрать. И привлёк их внимание лёгкий, почти неуловимый, запах тухлятинки. Я бы мимо прошёл, но близнецы к такому не привыкли. Они же вечно подозревают, что жертвы их шуток и подколок собрались им отомстить. И да, в норме им всегда есть, за что отомстить!

По кустам да по кочкам, по отвесному обрыву, от леса к нашему будущему посёлку вела тропинка из подтухающей крови и мяса. Как хлебные крошки в одной старой сказке… Кто-то старательно подманивал по нашу душу любителей покушать — хищных, с большими когтями и зубами. Чтобы не привлекать внимание, близнецы долго крутиться на месте не стали, а сразу отправились на место стройки и донесли о находке мне и Борборычу. Стало понятно, что надо быстрее строить срубы — в них мы хотя бы сможем укрыться.

Пришлось срочно выделять строительные команды, отвлекая их от других дел, и возводить три строения — наподобие того, что мы сделали на плато. Все работы практически встали, а потом и вовсе были прекращены до завершения жилищ. У меня внутри всё клокотало от злости, но до ночи надо было срочно обезопасить свой быт. Срубы мы возвели быстро, благо дерева было уже навалом, но всё, что было в запасе, на эти самые срубы и пустили. С пляжа доставили песок — и засыпали крышу. Защиту от дождей делать не стали — ещё успеем, когда погода испортится. Уже в темноте, при свете лучин, мы доделали очаги и затопили их.

Вечер… Вечер — это то самое время, когда можно расслабиться, отдохнуть, поделать какие-нибудь мелкие дела — крестиком повышивать, ножиком повырезать, мемуары написать… Думаю, лет за десять таких тренировок можно добиться не самых плохих результатов: в вышивке, в вырезании и в писательстве. Но это только если у тебя есть свет!..

Без света вечер быстро становится скучным, нудным — и совершенно бесполезным… Ничего удивительного, что в первобытных условиях мы снова научились просыпаться с первыми лучами солнца. Открытый очаг давал не только тепло, но и свет. Даже от тлеющих углей его было достаточно. От них же можно было запалить лучины, которые использовались повсеместно — и в Мысе, и здесь. Если бы это увидел какой-нибудь пожарный, его бы сразу хватил инфаркт, честное слово!.. Но если бы его поместили в наши условия, он бы быстро сменил гнев на милость.

В общем, очаги мы возвели, свет появился, а я на полном серьёзе решил по возвращении в Мыс заняться тем же, чем и в первые дни — изобретательством велосипедов. Ну или свечей… Ну или светильников… Не суть — надоело сидеть в темноте по вечерам! Настало время двигать прогресс!.. Последняя моя мысль, перед тем как я уснул, была: «А у пингвинов, должно быть, много подкожного жира!».

Ночью пингвины гоняли меня по пляжу, гневно хлопая своими куцыми рудиментарными крылышками, и визгливо кричали, что жира у них нет — всё забрал морж, а потом уплыл на полюс и не собирается возвращаться. Я кричал в ответ, что мне их тоже жалко — а они не верили! — и что я найду какую-нибудь замену и всё-таки не буду заниматься геноцидом. Но обиженные пингвины отказывались оставить меня в покое и дать поспать. В итоге мы с ними сели, раскурили трубку мира — как так, я же не курю?! — и договорились обойтись маслом и лампадами. Потом они пустили по кругу кубок с медицинским спиртом, но один самый зловредный пингвин, передавая его мне, плеснул спирт в лицо… И я проснулся…

Глава 11. Соседские войны

День сто двадцать третий!

Вы продержались 122 дня!

— Тревога, командир! А ты тут спишь, не добудишься тебя! — Борборыч ливанул мне ещё воды на лицо. — Кстати, а почему ты всех пингвинами называл?

— Какая тревога? — спросил я, ещё не придя в себя после сна.

— А какие пингвины? — в тон мне спросил Борборыч.

— Маленькие злобные твари! — сказал я.

— Ну, в этом я с тобой согласен… А у нас тут несколько стай вышронских волков разных уровней, — кивнул Борборыч. — Пришли и не уходят.

— Да ну… Стоило ли ради этого будить? — удивился я.

— Стоило, потому что пришли они чётко по подарочку от соседей! — кивнул Борборыч. — Вставай и пойдём решать, что с этими коммунальными террористами делать.

— Ты про волков? — спросил я.

— Волков уже выносят! — отмахнулся стратег. — Я про соседей. С ними придётся решать вопрос.

Я Борборыча понимал, ведь и сам уже начал над этой проблемой думать. И дело тут не в том, что нам как-то волки вышронские помешали — не помешали и даже чем-то развлекли. Мы их вынесем, заработаем опыта, сдерём шкуры, обработаем… Ну, казалось бы, сплошная польза… Но — нет. Всё не так просто!..

Во-первых, мы этим гадёнышам (не волкам, а соседям) пошли навстречу. При том, что были бы в своём праве, даже если бы просто вырезали всё их селение. То есть, мы изначально к людям отнеслись хорошо — и уж точно не плохо. Зато, как минимум, два человека из трёх, кто пришёл на переговоры, пытались на нас наезжать. И ведь, несмотря на всё вышеперечисленное, они-таки не смогли удержаться от пакости.

Во-вторых, мы соседям даже не пытались мешать. Просто поселились там, где нам указали, не трогали их, не доставали — и всё равно они начали первые. А что это значит? А значит это, что люди внутри себя переступили какую-то черту, за которой делать подлости окружающим — можно. Всё просто… Вполне возможно, занимается этим только один человек. Но вот я сильно сомневаюсь, что этот «кто-то» в одиночку хулиганит.

В-третьих, мешать нам начали уже на второй день нашего пребывания здесь. И все достигнутые договорённости пошли побоку. Это значит, что те люди, которые стоят за «подлянками», уже не остановятся. Они твёрдо решили нам помешать — и будут это делать до тех пор, пока мы их не убьём. А вот тогда они получат моральное право утверждать, что мы изначально собирались их убить. Ведь мы-то будем знать, кто нам гадит, но никаких доказательств — нет.

Что остаётся? Выхода в такой ситуации два, и оба хороши в разных ситуациях.

Первый — собирать доказательства, чтобы прийти уже вместе с ними. Тогда мы вроде как получаем моральное право наказывать… Но и тут есть маленькая такая ложечка дёгтя — без наличия арбитра, то есть человека, которые в ситуации не заинтересован, все наши доказательства объявят несостоятельными.

Второй выход — ответить тем же. Ведь в подобные игры могут играть все, вне зависимости от пола и возраста. Требуют они лишь хитрости, вредности и огромной предусмотрительности. Но и тут есть своя ложечка дёгтя. Чей диверсант попадётся первым? Хорошо, если диверсант противной стороны — тогда его можно предъявить, рассказать, что он подлец и так далее. А если твой? Тогда ты окажешься виноватым там, где изначально виноватым не был.

И вот тут незачем утверждать — мол, Филя, не надо уподобляться!.. Да, может, в таком случае ты останешься невиноватым, но зато и проигравшим. За свою жизнь, пусть и не слишком длинную, я понял, что на войне как на войне: все методы хороши, лишь бы победить. И не потому, что мне не совестно некоторые методы использовать, а потому что наш враг уже так действует…

Кто сказал: «Ганди и метод непротивления»?.. Ганди, конечно, был мужик что надо, но плохо кончил, хоть и стал махатмой. Да и для того, чтобы проповедовать ненасилие, надо быть готовым умереть. А я и сам не готов умереть, и других на это подбивать не стану. Нет-нет, один разок ещё можно, но здесь у меня запас из жизней — и чтобы стать махатмой, придётся много-много раз умирать насильственной смертью. На это я пойти не готов.

Вот это видение ситуации я вслух и изложил. И был неприятно удивлён, когда нашёлся кто-то, кто знает толк в извращениях лучше меня.

— Есть ещё один вариант, — заметил Толстый, услышав тему нашего с Борборычем совещания.

— Совмещающий преимущества обоих! — поддержал его Вислый, который тоже «случайно» оказался рядом.

Они сами друг от друга не устают, интересно?

— Но лишённый их недостатков! — пояснил Толстый.

— Совсем лишённый недостатков! — кивнул Вислый.

— Жгите!.. — обречённо предложил я.

— Зачем устраивать пакости всему селению соседей? — удивился Вислый.

— Можно ведь устроить пакости только диверсанту! — подтвердил Толстый.

— Все подходы к нам известны! — кивнул Вислый.

— Везде можно оставить подарки! — согласился Толстый.

— Ну-ну… Возьмётесь? — поинтересовался Борборыч.

— А то ж! — почти в унисон кивнули те.

— Тогда приступайте! А мы продолжим строиться… — кивнул я.

На этом, собственно, всё наше совещание и закончилось. После пакости, которую близнецы устраивали Альянсу, а в итоге большая часть досталась нам самим, я в их таланты верил — но подозревал, что всё равно потом придётся разгребать…

— Ты уверен, что это была стоящая идея? — спросил Борборыч, глядя вслед рыжим.

— Я уверен, что они всё равно напакостничают… — ответил я. — А сейчас мы хотя бы можем попытаться проконтролировать…

Когда последний вышронский волк лёг на каменистый грунт, строительные работы продолжились. Я не стал участвовать в бою, потому что было… Просто лень!.. Ну а что?.. Какие-то вышронские волки, зачем-то пришли к нам — это что, повод сразу бежать и выносить их? У меня здесь куча непрокачанных ударников и ополченцев, а я им только опыт срежу своим уровнем. Пускай без меня развлекаются… Так что, спрятав свою лень за общественной пользой, я урвал себе полчаса на отдых и спокойный завтрак…

Боже! Как здесь не хватает кофе или чая… А тут ведь где-то наверняка растёт чай. Надо будет намекнуть Финику… Вдруг ему попадётся, или он неожиданно вспомнит, как эти самые листья чая выглядят. Ну невозможно уже пить кокосовое молоко и воду, которая, между прочим, после кипячения ещё и совершенно безвкусная… Пресная у нас на острове жизнь, да!..

В печь к тому времени отправилась первая партия кирпичей. И мы их, конечно же, не досушили… Но пускай нам скажут спасибо, что вообще обожгли! В ямы положили новую порцию брёвен и известняк. Будет нам гашёная известь — и сможем кирпичи друг к другу крепить. В общем, мы вовсю готовились к массовому каменному строительству.

Камни мы тоже собирали — они пойдут в основание фундаментов. Каким бы плотным ни был грунт, но надо было защищать строения от дождей и влаги. А для этого нужна была подушка, эту самую влагу отводящая. ГОСТов никто особо не помнил, да и рулеток мы с собой не прихватили с Земли, так что выкапывали яму в условные полметра, насыпали там слои песка и гравия, а сверху всё укладывали камнями, которые скрепит раствор. Выглядело прочно — так что простоять пару лет наши здания смогут. А дальше никто пока и не загадывал…

Близнецы отсутствовали весь день — видимо, вовсю готовили сюрприз для диверсантов из соседнего посёлка. Я всё ещё раздумывал над тем, что нам делать с такими соседями, но пока не пришёл к однозначному выводу. И жалко дураков, и вроде как нельзя такое без ответа оставлять… Хорошо бы там не все в этом были замазаны — всё-таки целая сотня человек…

Вечером подошла ещё одна стая вышронских волков — и снова была безжалостно истреблена ополчением и самыми непрокачанными ударниками, а мы с Борборычем наблюдали за битвой со стороны. Вот интересно, как всё-таки система определяет, кто участвует в бою, а кто нет? Загадка… Предположения СаПы, что система — это искусственный интеллект, с каждым днём всё больше и больше казались мне верными…

Под вечер всё-таки вернулись близнецы. После долгих расспросов они признались, что весь день ставили ловушки на тех местах, где сами бы попытались подкрасться к нам и сделать пакость. Подробности Толстый и Вислый не раскрыли, что само по себе было подозрительно — с этих рыжих пакостников станется такие подлости организовать, что хоть плачь… И чует моё сердце — вот прямо чует! — ещё наплачемся.

Ночь прошла спокойно, если не считать раздававшегося снаружи тихого бормотания и зловещих шорохов. Все входы мы забаррикадировали, но дологнисские хомяки всё равно пришли по наши души и туши — и горестно скреблись в стены и двери срубов. Не то что бы они сильно мешали… Хотя нет, если честно, ещё как мешали! Ночные причитания оголодавших зверушек — «Т’чк…т’чк… т’чк» — просто заснуть никому не давали…

День сто двадцать четвёртый!

Вы продержались 123 дня!

Утром я отправил близнецов сначала удалять дорожку из крови и падали, а потом уже готовить ловушки на диверсанта. Хомяки сами откочевали в сторону, но я не сразу догадался почему. И только когда над нашим новым посёлком поднялась целая туча гнуса, я сообразил, что мы прозевали очередную пакость от наших соседей. Гнуса было очень много, и он был, похоже, сильно голоден…

Мы жгли ароматные травы, дымили кореньями и зелёными листьями. У нас слезились глаза, першило в горле, и почти все ходили с головной болью, но гнус никак не уходил… Спасли наш день от простоя вернувшиеся близнецы, которые за полчаса нашли тайники с вонючими мясистыми лепестками, которые привлекали целые тучи маленьких кровососов.

Лепестки-вонючки были собраны и отправлены в море. А мы, наконец, смогли заняться работой. Крепили фундамент, обжигали кирпичи, глину и известняк… Деревья вокруг посёлка были почти вырублены — сначала хотели таскать от залива, потому что соседи за такое варварское отношение по головке не погладят, но потом плюнули и продолжили рубить на возвышенности. Потому что наши соседи — отвратительные типы без совести и тормозов, так что вообще не жалко!..

Зданий было запланировано не очень много — всего пять домов с отдельными комнатушками под спальни, нечто вроде кухни-столовой, а ещё вместительный склад и амбар. Всё это можно было сделать без лишних сложностей. Но была в наших планах и ещё одна постройка, с которой точно придётся повозиться. А именно, большая стена вокруг посёлка. Конечно, от мелких тварей защитит и высокий забор, но потом всё равно надо будет делать полноценную фортификацию.

Однако это уже не нам делать — а тем жителям, которые сюда переберутся, ну и дежурной смене ополченцев, которая придёт на смену нынешней. А пока надо было разобраться хотя бы с забором. Вот только фундамент пришлось сразу копать под стену, чтобы потом не пришлось рушить старые постройки. В общем, я вам так скажу: масштабное градостроительство — это какой-то ад! Вот!..

Куда мотались близнецы, они нам опять так и не сказали. Но морды у гадов были довольные — совсем как у тех котов, которые гипотетически добрались до крынки со сметаной, или тех пингвинов, которые пробирались в Мыс, или тех птиц, которые сегодня решили поохотиться на насекомых у нас над головой и теперь активно гадили вниз…

— Какой восхитительно гнусный поступок! — восхищался Толстый.

— И какой долгоиграющий эффект! — соглашался с ним Вислый.

Борборыч все эти словоизлияния прекратил двумя подзатыльниками, пообещав рыжим, что если они не изловят ему хотя бы одного, самого глупенького диверсанта, над которым наш тактик собирался гнусно изгаляться как можно дольше, то он оставит их на ночь за дверью — испытывать очередное последствие восхитительной гадости на своих нежных шкурах. В общем, спать мы пошли поздно — и с тщетной надеждой, что завтра нас не ожидает очередная пакость.

День сто двадцать пятый!

Вы продержались 124 дня!

Запах!.. Он прорвался даже в мой сон и разбудил меня… Так может вонять только большая деревенская месть — сам как-то устроил соседу по даче, знаю… Кстати, в тот раз меня быстро вычислили и заставили устранять последствия. До сих пор вздрагиваю от вонючих воспоминаний…

Из дома я вылетел в надежде на свежий воздух, но, как оказалось, попал почти в самый эпицентр. Оно и понятно: всё-таки туалет у нас был в виде обычной ямы на окраине посёлка. Вот оттуда-то вся вонь и шла. Мы выкопали яму в каменистой почве, в которую ничего не впитывалось, и поставили над ней шалашик для создания приватности, а теперь оттуда лез он… Аморфный Фекалоид!.. Ей-ей, это он!.. Растёкся слегка, но вонял ещё как…

— Фу, м-м-мать! — это Дойча сбила с ног вонища. Сбила почти в прямом смысле этого слова, и он уселся на пятую точку, прикрывая пальцами нос.

— Он нас разочаровывает… — заметил Толстый.

— Это слишком банально! — поддержал его Вислый.

Встающее солнышко ускоряло брожение содержимого ямы, и всё, что было собрано непосильными трудами трёх сотен человек — всё теперь рвалось на свободу. И я начинал мечтать о кровавой расплате с нашим безымянным мучителем. Нет! Я просто жаждал!.. Я теперь только о страшной мести и мог думать…

Однако на сегодня были назначены другие «виновники торжества» — рыжие. Близнецы тяжело вздохнули, взяли два кувшина с широкими горлышками и отправились исправлять случившееся. В помощь им всё-таки выделили людей, потому что вдвоём они бы всё это вычерпывали ещё пару дней. Кто пойдёт с рыжими, определили жребием. Если честно, я и Борборыч в розыгрыше не участвовали.

К обеду свежесть воздуха была почти восстановлена, и строительные работы снова возобновились. Близнецы, разочарованные и злые, опять отправились ловить неуловимого диверсанта. А мы принялись строить первый кирпичный дом.

Ну да, кирпичам стоит дать просохнуть и после обжига. Об этом не ко времени вспомнил один из ополченцев…. Зря он это сказал — узнал про себя много нового. Конечно, никто не стал ждать. Правильно или неправильно — всё это не имеет значения, потому что, если домики развалятся лет через пять, мы, скорее всего, ничего не потеряем. Не факт, что мы вообще здесь будем жить через пять лет. Не до жиру — быть бы живу, как говорится…

Конечно, поднимать сразу целый этаж до конца мы не стали — построили на метр в высоту и перешли на следующий участок, чтобы дать просохнуть хотя бы нашему цементу. Цемент у нас был самой что ни на есть популярной марки — «На безрыбье и это цемент!», проверенной поколениями и тысячелетиями. Где-то я читал, что ещё в середине двадцатого века на госстройках использовались кустарные схемы производства, которые живы и до сих пор. Не знаю, где — а если точнее, не помню…

Так или иначе, но процесс пошёл — и уже были видны существенные результаты наших усилий, а не только разрозненные кучи шлака, песка, глины, брёвен и кирпичей. А ещё Скульптор возвёл поодаль печку необычной формы, присоединил к ней странную конструкцию из трубок и шкур — и теперь что-то в ней пережигал. Вся эта таинственность мне не понравилась, и я пошёл выяснять, что он задумал.

— Этого в планах не было! — заметил я.

— Не было! — согласился Скульптор. — Это производственный эксперимент. Пока ещё время есть…

— А поподробней? — спросил я.

— Я хочу сделать стекло, — признался парень с тяжёлым вздохом. — Если получится, то можно будет поставить в домах окна!

— И ты об этом молчал?! — возмутился я.

— А что ты предлагаешь? Кричать об этом?! — удивился Скульптор. — К тому же, я не уверен, что сразу получится.

— Почему? — удивился я.

— Потому что для производства нужна сода! — пояснил мне мастер. — А я её купил у Харчика только в его последний приезд. Вроде как это сода, но выглядит странно, так что мало ли… К тому же, я пока не уверен, что получится… Понимаешь, я состав сам вызнавал: как смешивать, как делать. Но что в итоге получится — и сам не знаю.

— И ты решил не терзать наши души? — я усмехнулся, начиная понимать, зачем Скульптор так шифруется. Сейчас скажешь, что сделаешь стекло, так тебе потом плешь проедят, напоминая об этом…

До вечера всё шло своим чередом. Горела забитая кирпичом печь, строились стены и ещё одна печь (потому что одна давала слишком мало), заготавливались новые материалы, где-то пропадали близнецы…

А вечером на нас снизошло счастье — стекло всё-таки получилось. Конструкция Скульптора оказалась мехами, которые он самостоятельно и упрямо качал полдня. Потом долго чего-то ждал — как оказалось, остывания расплава. Внутри его печи ещё был бассейн, куда он загрузил все необходимые ингредиенты — соду, песок и известь. Бассейн он вытащил из печи, когда содержимое начало остывать, вылил получившуюся смесь на плоские глиняные подносы и распределил каменным скребком по поверхности.

Остывший раствор, несомненно, был стеклом… Мутным и полным пузырей, вобравшим в себя и песчинки глины — надо было быть большим фантазёром, чтобы сквозь него хоть что-то разглядеть… Зато оно пропускало свет! Не так много, как привычное стекло, но вполне достаточно, чтобы ничего лишний раз не жечь в доме. В тропиках и так жарко, чтобы ещё выше температуру поднимать. Можно, конечно, делать дома с кучей дырок в стенах, но вряд ли они смогут защитить даже от хомяков… Кстати, а где они?.. Вряд ли далеко ушли…

Засыпал я в тот вечер с чувством страха и тревоги — какую ещё пакость ожидать от неизвестного злодея? Как оказалось, никакой…

День сто двадцать шестой!

Вы продержались 125 дней!

Вопль, поднявший нас на ноги, был поистине эпичным. В нём столько всего было намешано, что даже я испугался за душевное равновесие вопившего. Но первыми всё равно вскочили близнецы — и опрометью рванули наружу.

Вопивший обнаружился неподалёку. Он висел вниз головой — одна его нога болталась в верёвочной петле. Сама верёвка крепилась на гибком побеге бамбука, который теперь распрямился и слегка покачивался из стороны в сторону. По несчастному активно сновали какие-то мураши, которые его, по всей видимости, покусывали, а снизу уже тёрлась небольшая стайка вернувшихся хомяков, злобно сверкая красными глазами.

При виде нас хомяки возбудились — эта добыча хотя бы не висела в воздухе, искушающе маня ароматом плоти — и кинулись в безнадёжный бой. Хомяков ударники перебили быстро и чётко, так что я даже разок ударить не сумел. Но издалека, из темноты зарослей уже доносилось отвратительное «Т’чк…т’чк… т’чк» — собратья убиенных подтягивались.

Обнаружился в ловушке близнецов Ваня — чему я почти и не удивился. В руках у него была фляга из кокоса, которую он так и не выпустил. А вот в ней были остатки какого-то сиропа… И ещё сироп успел пролиться на землю, так что вокруг каждой капли теперь собралось с несколько десятков муравьёв.

— Помогите!!! — закричал Ваня.

— Вот, попался! — радостно заявил Толстый. — Снова хотел с насекомыми подгадить!

— Что, кончилось воображение? Неудачник! — злорадно припечатал диверсанта Вислый.

— Дилетант! — обвинил его Толстый.

— Ничего ты не понимаешь в искусстве пакостей! — подтвердил Вислый.

— Выпустите меня!!! — потребовал Ваня. — Меня муравьи едят!!

— Надо бы его снять и где-нибудь запереть… — заметил я.

О страшной мести я уже почти забыл. Вид возмущённо вопящего Вани вызвал у меня стойкое убеждение, что парень — либо клинический идиот, не ведающий, что творит и что за это бывает… Либо пакостник-рецидивист, а таких перевоспитывать надо долго и умело, вооружившись педагогическим талантом и ещё чем-нибудь тяжёлым…

— Пускай висит! — возразил Толстый.

— Хомяки до него не дотянутся! — подтвердил Вислый.

— Только муравьёв надо стряхнуть, а то сожрут! — согласился Толстый.

Флягу у Вани отобрали, муравьёв — хотя бы большую их часть — стряхнули, да так и оставили его висеть, ретировавшись в посёлок. Несчастный подвывал ещё полчаса, а потом внезапно затих. Я даже подумал, что будет обидно, если его всё-таки сожрут — придётся диверсанта заново ловить.

К счастью, Ваню не сожрали. Он так и провисел всю ночь, не сомкнув глаз и боясь опустить руки. Хомяки прыгали под ним, пока солнечные лучи снова не превратили их в добрых пушистиков. Просто чем больше парень орал, тем больше зверьков под ним собиралось — вот и решил он не искушать судьбу. Но прежде, чем мы обо всём этом узнали, к нам пожаловала делегация от соседей.

Ден, Гена, две девушки, ещё трое незнакомых мужиков… Они вышли из леса, когда мы ещё спокойно завтракали, и направились к нам.

— Привет! — хмуро поздоровался Ден. — У нас тут человек ночью пропал… Вы ничего об этом не знаете?

— Может, и знаем! — заметил Толстый.

— Может, и не знаем! — запутал всех Вислый.

Я зашёл в дом и, вытащив флягу из кокоса, облепленную муравьями, передал её Дену.

— Это что?.. — не понял тот.

— Вот это я у вас хотел бы узнать! — усмехнулся я. — У нас тут столько открытий… Например, дрожжи в туалете. Откуда у вас дрожжи?!

Гости переглянулись, но на их лицах было написано искреннее непонимание.

— Мясистые лепестки, приманивающие кровососов… — продолжил я. — Сладкий сироп, чтобы привлечь мурашей… Прямо что ни день — то новый праздник. Ден! Я хочу крови!..

Гости с непониманием уставились на меня.

— Исчез у вас Ваня, как я понимаю? — уточнил я. — Так вот, это его фляга.

— Где он? — требовательно спросил Ден.

— Что с ним? — в унисон с главным спросил Гена.

— Да вон там висит! — махнул я рукой в направлении ловушки, в которую попал парень. — Если его хомяки, конечно, за ночь не съели…

— А что вообще происходит? — удивлённо спросила одна из девушек. — Зачем вам ловушки?

Не удостоив барышню ответом, мы провели гостей к Ване. Своим он очень обрадовался и снова стал настойчиво требовать его снять. Вот тут-то жители нашего посёлка, подтянувшиеся посмотреть на подвешенного Ваню, и начали возмущаться и хвататься за оружие. В результате пришлось проводить разбор полётов прямо там — среди деревьев, муравьёв и присмиревших хомяков.

Как и ожидалось, Ваня действовал не один… Были у него верные помощники — всего несколько человек, которым слишком сильно не понравилось наше появление. В принципе, оно всем соседям не очень по душе пришлось, но вот эти пятеро на нас конкретно взъелись. Конечно, Ден приказал своим к нам не ходить и не мешать, но слушались его неохотно. И даже Гена признался, что вынашивал коварные планы, как нас выселить. А вот Ваня вынашивать планы не стал — и начал действовать сразу.

В общине, кроме пособников, никто о шалостях не знал, поэтому и пропажа парня стала полной неожиданностью. Как бы ни чесались у меня и других мысовцев руки отплатить Ване за издевательства, но пришлось вернуть его своим… Как залог чистоты наших намерений. Да ладно, просто вы бы видели взгляды Дена и Гены, когда они всё узнали!.. Злосчастному Ване было бы безопаснее и дальше висеть у нас на дереве… В общем, лучшая месть — это когда тебе дальше пальцем не приходится шевелить, а твой бывший враг уже наказан по самое не балуй!..

— Ден! — окликнул я главу соседей, когда они уже собрались уходить. Он обернулся и подошёл ко мне.

— Да? — по нему было заметно, что произошедшее его сильно подкосило.

— Не мы нарушили соглашение… И в следующий раз мы не будем терпеть подобное несколько дней! — предупредил я. — Зато моё предложение присоединиться всё ещё в силе.

— А если мы не согласимся? — спросил Ден.

— Тогда решите вопрос со своими недовольными! — посоветовал я. — Потому что из-за них может пострадать вся община. У нас все планы строительства на грани срыва, и больше задержек я не потерплю! Это вы нашли тихое место, где вас никто пока не трогает. Но у нас такой возможности уже давно нет. Мы либо получим много бронзы, либо перестанем существовать как посёлок. Да и вам, в любом случае, недолго благоденствовать осталось. Рано или поздно появится Альянс и приберёт к рукам всё месторождение.

— А вам, значит, неважно, появится Альянс или нет? — хмуро спросил подошедший Гена.

— Нам неважно. Уже били и не один раз… — кивнул я. — Иначе бы мы тут не стояли.

— Мы что-нибудь решим! — кивнул Ден, видимо, сделав какой-то выбор. — Спасибо, что не стали сразу нападать…

Я просто кивнул и пошёл к строящемуся посёлку. Надо будет наградить близнецов, что ли? Всё-таки рыжие выполнили своё обещание…

Под ступнёй что-то щёлкнуло, зашуршало, свистнуло — и я почувствовал, как одна моя нога стремительно отрывается от земли и несётся куда-то вверх, захваченная верёвочной петлёй.

— Рыжие!!! Вашу ять!.. Прибью!!! — пообещал я под дружный хохот собравшихся, в то время как два гада рвали когти куда-то вдаль. Видимо, рассчитывали скрываться, пока я не успокоюсь. — Стоять!!! Борборыч, лови их!!!

— Извини! Филь, я не могу!.. — сдерживая хохот, выдавил тактик. — Это так смешно… Идёшь ты весь такой пафосный — и тут фьюить!..

— А можно вернуть меня обратно в пафосное состояние? На твёрдую землю? Я их сам догоню и где-нибудь подвешу… — спросил я, болтаясь как флаг на ветру.

— Я не могу… — снова простонал Борборыч.

Пришлось самому, рискуя сломать шею при приземлении, рубить копьём верёвку — хорошо ещё, что взял его с собой. И, конечно, близнецов я не догнал, а через полчаса уже простил — как раз когда Борборыч застрял в закопанном капкане и не смог выбраться. Правда, над его мучениями и руганью смеялся почему-то один я… Странно, вроде ситуации-то одинаковые!.. Наш тактик дулся на меня до самого вечера, а потом оттаял… Ведь на меня же невозможно долго дуться. Я же милаха!.. С курчавой греческой бородой, густыми кудрями и неадекватным взглядом — таких надо прощать ещё до того, как обострение начнётся!..

Глава 12. Медоед и Медное

Следующий день прошёл спокойно — соседи нас не тревожили. Скульптор активно плавил стекло, пока ограничиваясь стёклышками размером с ладонь, ополчение и будущие жители делали теперь ещё и рамы для окон — и вот тут мы намучились. А ещё испортилась погода, и с моря снова налетали облака. К этому я уже начинал привыкать…

Чтобы не возвращаться в Мыс с пустыми руками, мы начали добычу меди, перекапывая центр возвышенности. Хотя «перекапывали» — это сильно сказано. Знаете, мы могли бы просто граблями пройтись и собрали бы всё необходимое. Меди в месторождении было очень много. И не только её: попадались нам и небольшие самородки серебра — не больше ногтя. Мы на них стойку делать не стали, но тоже положили в закрома. Будем есть с серебряных тарелок, если соберём достаточно.

За день строители подняли стены ещё на метр, но снова остановились, опасаясь на следующий день обнаружить вместо новых зданий развалины. Нас ещё в Мысе предупреждали, что не стоит строить слишком быстро — так что мы старались дать раствору в кладке схватиться хотя бы в течение дня. Да и кто-то из мастеров (Ручки, кажется) объяснял, что вообще-то сохнуть всё это будет не один месяц. Зато когда схватится, тогда уж намертво. Правда, я усвоил только правило «положил метр кладки — дай отдохнуть один день», а все подробности запоминать не стал.

Забор вокруг посёлка тоже рос хорошими темпами. С ним мы не стали соблюдать ограничение на скорость постройки и подпирали готовую кладку деревянным каркасом — лишь бы держалась. Потом всё равно стены возводить. А вот на следующий день выдался выходной — просто не успели нажечь достаточно кирпича. Так что решили не гнать лошадей и пока что озаботиться временными крышами на лёгком каркасе. Погода намекала, что скоро всем нам придётся мокнуть.

В обед прибыло пополнение — сотня ополченцев из Мыса, которая должна была сменить тех, кто пришёл с нами. Работников стало больше, впрочем как и печей для обжига — мы успели сделать ещё две штуки — так что процесс пошёл быстрее. «Старые» ополченцы собирались уходить только на следующий день, и с ними мы готовились отправить первую партию собранной меди. Однако погода всё-таки внесла коррективы в наши планы.

Ночью пошёл дождь, который быстро перерос в ливень — с молниями, громом и всемирным потопом. На море разыгрался шторм, обрушивавший на пляж бухты огромные валы. С суши текли бесконечные ручьи. Несколько огромных кувшинов, которые успел сделать Скульптор специально для сбора воды, наполнились до горлышка всего за пару часов. Правда, я ночью крепко спал и всего этого не видел, зато столкнулся с утренними последствиями ливня и нашей непредусмотрительности.

День сто двадцать девятый!

Вы продержались 128 дней!

Стоило мне подняться и, едва вырвавшись из царства Морфея, выйти за порог, как ноги сами собой попытались разъехаться. Внутри нашего посёлка за ночь выросли огромные лужи.

— Осторожно! — предупредил Борборыч, который стоял на сухом пятачке в нескольких метрах от меня. — У нас тут бассейн образуется!

— Чёрт! — выдал я, пытаясь сохранить равновесие.

— Ага, именно так… — кивнул Скульптор, осторожно проходя мимо. — Сами себе проблем создали!

Оказалось, что водоотвод — всё-таки нужная штука, которая при сильных дождях очень выручает. А вот мы водоотводом как раз и не озаботились, просто не до того нам было. Спасло нас то, что ворота в заборе, обращённые в сторону медного месторождения, находились ниже остальной части посёлка — туда и ушла большая часть воды. Если бы не они, весь уступ превратился бы в одну сплошную лужу. А так просто больших луж было очень много.

Теперь по территории бегала куча людей, выискивая места, где вдоль недостроенного забора скапливались самые большие лужи, и долбила отверстия, чтобы воду спустить. В одном месте кладка забора покосилась — не спасли даже подпорки. Но с той стороны был крутой склон, так что мы особо не переживали по этому поводу.

В общем, пересменка ополченцев откладывалась на неопределённый срок. Причём сами ополченцы и высказались за это, проникнувшись важностью момента. Вот честно, ни я, ни Борборыч их к этому не принуждали. Парень, который должен был командовать отрядом, признался, что не хочет сбегать, не доведя дело до конца, да и путешествие во время шторма — не самое приятное занятие.

Дома мы всё-таки достроили в этот день: подняли стены и поставили крыши. Правда, внутри всё было пока грустно — кирпичные стены, каменные полы и гуляющее эхо. Зато в каждой комнате изначально было по малюсенькому окошку, куда проникал свет с улицы. Ещё предстояло озаботиться отоплением, постройкой небольших печек-каминов, но всё это уже потом…

Днём, когда дождь немного поутих, группа поселенцев отправилась на медное месторождение и приволокла оттуда огромный самородок — навскидку весом под пятьдесят килограммов. Выглядел он не особо большим, но, пыхтя от натуги, тащили его сразу два старателя. Самородок был странной формы — вытянутым и перекрученным. В пасмурном свете он отливал в тон кирпича. Сначала мы хотели забрать его с собой в Мыс, но потом кому-то в голову пришла дурацкая идея — водрузить его в центре посёлка в качестве памятника основателям.

Сказано — сделано! Из больших камней соорудили постамент, облили его скрепляющим раствором, подождали, пока чуть схватится — и на общем вечернем собрании вручили мне самородок для торжественного водружения.

— Друзья-товарищи! — толкнул я речь. — Как говорил великий, но очень маленький герой одного мультика: «Мы строили-строили — и, наконец, построили!». Ура!

Народ весело поддержал меня нестройными криками.

— Посёлок на медном месторождении — это большое дело! Важное дело! Поэтому пусть этот слиток стоит тут — в память о том, как мы трудились, не сильно напрягаясь!

— Ну Ванька нам постарался создать напряги! — весело заметил кто-то из ополченцев.

Люди зашумели, вспоминая деятельность диверсанта, а я не стал тянуть и решительно вогнал самородок в раствор.

А ты уверен? Впрочем, ладно… Желаешь назвать поселение Медным Месторождением?

— Ура! Давайте ужинать! — народ вокруг начал постепенно расходиться, а я ещё стоял, боясь отпустить памятник и прервать процедуру основания посёлка.

— Стоять!!! Всем стоять! — заорал я, заставив присутствующих обернуться. — Как назовём посёлок?!

— Может, Медное? — несмело предложил Скульптор.

Принято имя Медное…

— Нет! Нет!.. Стой!.. — возопил я. — Это только вариант! И даже не я предложил!..

Основано поселение Медное! Как основатель поселения вы получаете 1 °CО (свободных очков) характеристик! Поселение не является самостоятельной единицей и полностью зависит от посёлка Мыс. В связи с этим за жителей поселения не начисляются ПСО (передаваемые очки характеристик). Однако каждому жителю нового поселения начисляется по 1СО (свободному очку) характеристик.

Это не первое поселение в мире, поэтому вам присваивается 1 СО (свободное очко) характеристик.

Центр поселения — точка возрождения. Назначив центр поселения точкой возрождения, вы сможете возрождаться прямо здесь.

Желаете назначить точку возрождения?

Да/Нет


— Да ладно?! Получилось! — первым заорал Барэл.

Я перевёл взгляд на людей, глянул на виновато понурившегося Скульптора, на ошарашенных ополченцев, на улыбающихся ударников — и отпустил медный самородок.

— Точка возрождения здесь… Опять вокруг культурной достопримечательности придётся стены и крышу делать!.. Это плохо для туризма! Так и знайте!..

Ты назначен временным управляющим поселения. Вход в систему управления поселением — команда «Что тут как?».

Немного поизучав систему, я убедился, что точка возрождения может быть не единственной — и если привязаться в Медном, то привязка в Мысе не отменяется. А ещё мне, конечно, передали управление поселением, но вот функционал здесь был не слишком большой. Система вообще не считала Медное независимым, поэтому сбор налогов из очков опыта и ПСО был делегирован в Мыс, Кириллу. Равно как и возможность решать, кто будет постоянным главой. В общем, у меня как временного управляющего Медного, функций управления было меньше, чем как у меня же, но в качестве заместителя Кирилла в Мысе.

Зато вот она — точка возрождения! И список привязавшихся доступен. А значит, Медное ничем не хуже любого другого признанного системой посёлка. А ещё система оценила мой скромный вклад слишком высоко… Страшное дело — мне даже стало немного стыдно оттого, что все лавры достались мне…

Игрок! Ты основал второе поселение, чего не случалось ранее в Жертвах Жадности. Достижение «Основатель» трансформируется в достижение «Дважды основатель». А это что значит? А ничего! Гордись! Впрочем, имя твоё останется в сердцах жителей Мыса. И в тот день, когда они будут вспоминать про тебя, ты будешь получать 1 ПСО (передаваемые свободные очки) характеристик. Теперь вероятность получения халявы в два раза выше!

Основав впервые в мире второе поселение подряд, ты заслужил награду и получаешь 1 °CО (свободных очков) характеристик.

Каюсь, я — местами жадное существо, к тому же, ещё меркантильное и расчётливое… Поэтому, взяв палочку, прямо в незастывшем растворе в основании монумента я выдавил: «Здесь был Филя». Народ посчитал это весёлой шуткой, и только Борборыч, знавший про бонусы от «Основателя», с одобрением кивнул. ПСО нужны всегда и всем — и вообще, много их не бывает…

Представив себе лицо Кирилла, когда ему прилетело сообщение об основании нового посёлка, я невольно ухмыльнулся. Вышло неплохо, но больше я торжественно водружать памятники в центре поселений не буду. Пускай кто-нибудь из ударников этим займётся, чтобы не только мне ПСОв накидывали. Вон, тот же Борборыч… Интересно, какие ещё варианты организации система признаёт, помимо поселений?

Система ожидаемо не ответила. А могла бы, между прочим!..

Мы ложились спать в приподнятом настроении, уверенные в том, что завтра достроим посёлок или хотя бы завершим основные дела. А утро, как всегда, преподнесло сюрприз… Точно неприятный, иначе бы не пришлось по тревоге подниматься…

День сто тридцатый!

Вы продержались 129 дней!

— Что происходит? — спросил я, вскакивая и ещё пытаясь понять, где нахожусь.

— Соседей наших разгромили… — буркнул кто-то из ударников в темноте. — Вроде к нам бегут.

В целом так всё и было. Когда я подошёл к воротам, первые беженцы — девушка и окровавленный парень, почти висящий на ней, ввалились внутрь посёлка.

— Помогите! — девушка задыхалась и хрипела. — Там бандиты…

Пара ополченцев подхватила парня и потащила к срубу, где ночевал Кадет. А люди всё продолжали прибывать небольшими группами… С численностью соседей мы почти не ошиблись — всего к нам пришло человек семьдесят-восемьдесят. Хотя добрались явно не все, так что можно было смело говорить о сотне и более.

Защитников у общины и вправду было немного — почти две трети населения составляли женщины, да и среди мужчин далеко не все были с оружием. Может, конечно, просто побросали во время бегства, но, скорее всего, даже не участвовали в ночном сражении.

— Разбиться на десятки! Распределиться вдоль стены! — крикнул я, выискивая взглядом Борборыча. Он обнаружился у того самого участка стены, который вчера накренился. Стоял и что-то объяснял нескольким ополченцам. — Всех вновь прибывших распределить по домам. Раненых к Кадету, здоровых вооружить! Привязать к точке возрождения не забудьте! Рыжие, Барэл, сюда давайте — нам в воротах врага встречать!..

Последнюю группу, пришедшую к нам, возглавляли Ден и Гена. В ней было пятнадцать человек — все мужчины, экипированные медным оружием и с металлическими вставками в броне.

— Что у вас случилось? — спросил я, привлекая их внимание.

Ден и Гена меня в шлеме сразу не узнали и даже вздрогнули от неожиданности.

— Филя? — недоверчиво спросил Ден.

— Я это, я… — подтвердил я и повторил вопрос.

— Напал отряд Альянса, — пояснил мне Гена. — Они нас выследили… Хотя мы старались не светиться… Может, кто-то из них на пляже переродился и заметил нас. Не следили мы особо за системной точкой возрождения…

— Много их? — деловито уточнил Борборыч, подходя к нам.

— Да кто их в темноте разберёт… Много… Сотни три точно есть! — устало ответил Гена.

— Идите привяжитесь в центре посёлка! — приказал я. — И своих распределите вдоль стены, а потом возвращайтесь.

Преследователи появились практически сразу, но на стены нахрапом лезть пока не решались. Две группы бойцов Альянса (уже даже скучать по ним начал!) выбежали из леса, остановились и стали переговариваться. Несколько человек рванули обратно в центр возвышенности — предупредить своих. Мы за забор не лезли и выглядывали аккуратно, просто отслеживая все перемещения противника.

Вскоре появились и основные силы. И нет, это были вовсе не три сотни — а не меньше пятисот бандитских рыл. Я всё больше и больше хотел расспросить Дена и Гену о том, чем они настолько не угодили Альянсу, чтобы за ними такие силы высылать. Судя по оговоркам, бандиты отлично знали, кого здесь встретят. Возможно, просто пересекались раньше — и оттого большая взаимная нелюбовь, а, возможно, история намного запутаннее, чем казалось изначально.

Лидеры соседей вернулись минут через десять. Лица у обоих были ошарашенные и удивлённые. Да, я бы тоже на их месте сильно удивился — всего десять дней прошло, а здесь уже стоят кирпичные здания, есть точка возрождения, и вообще быт неплохо налажен… Туалеты надо бы ещё сделать… Нам того, что был — явно не хватало, и мужики по утрам в очередь вставали.

— Неплохо вы тут развернулись!.. — похвалил Ден.

— Мы к тому, чтобы развернуться, заранее готовились — отмахнулся я. — Откуда вас знают в Альянсе?

— Мы ещё в самом начале, как попали в игру, создали поселение, — пояснил Гена. — На север отсюда — пять дней пути… Потом появился Альянс, и нас попытались подмять. Мы не согласились. Альянс ведь как раз в наших местах и появился… Несколько дней мы с ними бодались. Я своими руками их лидера два раза на перерождение отправлял…

— А потом они нас всё-таки взяли штурмом… — с горечью проговорил Ден. — Медоед обещал мне и Гене, что будет нас искать и убивать, пока у нас все жизни не закончатся.

— Предложение присоединиться к нам всё ещё в силе! — заметил я.

— Ты чё, не понимаешь? — раздражённо спросил Гена. — Он будет за нами охотиться! Он обещал…

Если Гена и рассчитывал на эффект от своих слов, то реакция «дружный хохот» в его расчёты никак не входила. Они с Деном ошарашенно уставились на хохочущих ударников и перевели взгляд на меня.

— Когда я общался с ним последний раз, — пояснил я, — мы как раз раскладывали тухлые яйца по всему их лагерю. Он обещал отрезать мне язык, а я в итоге чуть не выдавил ему глаза. Грозил он нам многим, но пока без последствий… Думаю, вы отлично впишетесь в компанию «закадычные друзья и близкие приятели Медоеда».

— Ну… Он нас уже раз тридцать ловил… — хмуро заметил Гена. — У нас в начале община была человек триста — и вот всё, что осталось. Кто-то не вернулся после перерождения, кто-то ещё в рабстве…

— Смотрите, сам пришёл! — ухмыльнулся Борборыч, выглянув в проход. — Раунд весёлых переговоров будет?

Я тоже выглянул — в неярких лучах пасмурного рассвета к посёлку шёл Медоед собственной персоной с десятком своих горилл-охранников. Я ухмыльнулся и знаками показал молчать. Медоед не дошёл до входа метров двадцать, остановился и весело крикнул:

— Эгей! Гляжу, вы тут неплохо устроились, придурки! Выходите сами — обещаю прибить быстро! И почти гуманно.

Я радостно заорал: «Он зовёт меня!» — и выскочил из-за стены в проход.

— Сёма! Морда криминальная! — рыкнул я, заставив Медоеда и его охранников схватиться за оружие и сделать шаг назад.

— Филя, ять!.. — прошипел тот.

— Чё припёрся, болезный? Соскучился? А куда шкуру бенгала дел? — обрушил я на него поток вопросов.

В проход за мной вышел, улыбаясь, Борборыч, а за ним близнецы, Барэл, Дно, Дойч, Быга, Кот и Дно. Над забором появились головы остальных ударников.

— Что-то вы далеко на восток забрались! — зло выкрикнул Медоед.

— Это не мы далеко на восток забрались! — не остался я в долгу. — Это ты слишком далеко на запад сунулся!

— Это вообще-то моя земля! — обиделся он совершенно искренне.

— Это с какого хрена она твоя?! — удивился я. — Иди на север в родные пенаты. Там тебя Обитель заждалась!

— На севере мне делать нечего! — буркнул глава Альянса.

— Тут тебе тоже ловить нечего! — заметил я. — А вообще ты чего-то растерялся!..

— Я растерялся?! — удивился бандит.

— Ну да! А как же «Филя, я вырву твой поганый язык!», «Филю буду убивать долго и с удовольствием»? — напомнил я. — Целую минуту стоишь, и ни одной угрозы. Никакой, даже самой завалящей!..

— Это теперь плохая примета… — ответил Медоед. — Я теперь не угрожаю, а наказываю!

— Вот оно что… Вы для этого все в кожу приоделись? — радостно «понял» я. — А я-то всё думал, что за странный дизайн…

— Болтливый ты, Филя! — сплюнул глава Альянса. — Поговорим ещё…

Медоед развернулся и, пройдя сквозь строй своих телохранителей, направился к лесу, где его ждали основные силы.

— Нападёт? — поинтересовался Борборыч.

— Конечно! — ответил я, подхватил с земли камень и запустил вслед Медоеду. — Я ему выбора не оставлю!.. Куда пошёл, шкура?!

Вообще я ему и так уже выбора не оставил, но теперь постараются напасть с гарантией. Камень пролетел мимо и упал на землю, так никого и не зацепив — только я такой косорез, что, кидая булыжником в толпу, умудряюсь промахнуться… Медоед хмуро обернулся, глянул на меня, как бы говоря: «Да хорош уже. Ща, вернёмся» и пошёл дальше.

— А вы точно враги? — уточнил Гена, наблюдавший за происходящим. — Другого он бы приказал на месте убить.

— Это не так легко сделать с нашим командиром! — весело хохотнул Толстый.

— Потому что слишком живуч! — поддержал его Вислый.

— Везуч! — согласился Толстый.

— И идиот! — закончил Вислый, получив от меня подзатыльник. Вот как знал, что в конце всё испортят, а ведь как хорошо хвалили, а?..

— Спорим, он уже приказал меня убить? — сообщил я Гене. — Теперь полдня добровольцев искать будет.

— И как, найдёт? — спросил Ден.

— Конечно! — радостно согласился Борборыч. — В принудительном порядке…

— А где Ваня? — спросил я. — Я его среди беженцев не видел, а за ним бы надо последить.

— Мы его изгнали, — ответил Ден. — Совсем неуправляемый стал…

— А, может, вы с собой запасы еды прихватили? — неожиданно вспомнил о насущном Борборыч.

— Нет, — ответили хором Гена и Ден.

— Жаль… — вздохнул наш тактик. — Опять пайки вводить придётся.

Не пришлось: бандиты всё-таки пошли на штурм. Ну, если так можно назвать то, что они делали. Больше всего к их действиям подошло бы выражение «пошли на убой» — рожи мрачные, как на похоронах (а ведь почти так и есть!), глаза бегают, шаг медленный… А сзади следовали элитные бойцы и тяжкой твёрдостью своей крепили стремление штурмующих взять Медное. Без них вектор движения бойцов Альянса был бы направлен совсем в другую сторону — вот ручаюсь!..

Первый раз нападающие остановились, когда их усилия были вознаграждены, и система всё-таки засчитала сие похоронное шествие за штурм:

Зафиксирован штурм поселения! Защищайте свой дом! Победитель что-нибудь получит, спонсор призов — проигравшая сторона!

— Филя! Почему как только ты куда-то приходишь, сразу появляется новое поселение?! — возмутился из-за спин бойцов Медоед. — Меня уже задрало очки терять!

— Попробуй для разнообразия победить! — предложил я, высунув голову.

В шлем немедленно прилетела стрела из леса. И сразу мои ударники — те, кто был с дротиками — отправили ответные подарки: не сильно смертельные, но неприятные. И бандиты остановились повторно, прячась за щитами-самоделками.

Недолго думая, мы схватились за принесённые ополченцами связки прутьев в метр длиной, выставленные вдоль забора и призванные стать защитой от стрел. Когда врагу оставалось до ворот всего пара десятков шагов, ударники дружно перегородили проход и выставили копья. А бандиты вздумали повременить с нападением и встали на месте, не обращая внимания на крики погонщиков за спиной. Своей нерешительностью они достали даже систему, которая обычно не вмешивалась в боевые действия.

Дальнейшее затягивание наступления приведёт к технической победе обороняющихся!

Спасибо тебе, о великая система, никогда не даёшь скучать! Бандиты поняли, что сейчас их будут лишать ценных характеристик — и дружно кинулись в бой. Перед тем, как два строя сомкнулись, я успел сделать первый выпад бронзовым копьём, отправляя на перерождение одного из врагов.

Вы нанесли Игроку —??? 3650 урона

Жизнь Игрока??? 0/3650

Игрок??? убит!

«Не забывай хотя бы делать вид, что двигаешь рукой! — посоветовал ворчливый голос тренера по копьям. — Хоть и номинально, но ты вроде как мой ученик!».

Я не стал слушать старого пердуна — перехватил копьё на манер эллинских воинов и принялся колоть поверх голов, пока какой-то бандит неловко пытался проковырять мне ножиком щит из прутьев. Но как бандиту было неудобно ковырять мой щит, так и мне было неудобно бить из такого положения. Хотя это не слишком сказывалось на уроне…

Вы нанесли Игроку —??? 5805 урона

Жизнь Игрока??? 5805/5805

Игрок??? убит!

Вы нанесли Игроку —??? 5805 урона

Жизнь Игрока??? 0/5805

Игрок??? убит!

«А! Хорошо… Неплохо! Надо больше тренироваться, ученик!» — заметил старик-инструктор и, похоже, снова заснул. И на том спасибо — признал, значит!

Враги не стали сильно наседать, чуть откатившись назад всего через пятнадцать минут. На месте столкновения осталось лежать несколько тел. С внутренней стороны забора раздавались крики и ругань — там ополченцы встречали смельчаков, решивших перелезть через трехмётровую кирпичную преграду. Вот где копья были особенно в тему!..

Вторая попытка бандитов прорваться была в разы удачнее первой. Вперёд выдвинулись амбалы из элиты Альянса и пошли в атаку, увлекая за собой рядовых бойцов. Эти тоже были с копьями и щитами, но были лучшие защищены, и давили они грамотно — стараясь не сближаться совсем уж в тесный контакт и целясь в незащищённые части тела, но продолжая медленно двигаться вперёд. От них мне вскользь прилетело по шлему — и ещё пару раз в наруч. Но в остальном меня старались игнорировать — даже удачное попадание не пробило бы броню, а вот каменный наконечник можно было и потерять.

Мы сдали всего на пару-тройку шагов, а потом уже и сами начали наступать. В итоге снова пришлось перехватывать копьё и бить сверху, потому что в воротах опять началась давка. Поверх голов летели бандитские стрелы и наши дротики. Всё это не наносило существенного вреда дерущимся, но и особого комфорта не прибавляло.

Вы нанесли Игроку —??? 5533 урона

Жизнь Игрока??? 992/6525

Игрок??? убит!

Получен урон стрелой — 221

Жизнь 15039/15260

И в этот раз бандиты снова разорвали дистанцию, не продержавшись и нескольких минут. Мы разошлись, тяжело дыша и сверля друг друга злобными взглядами.

— Что встали, ухари? — неожиданно спросил Барэл. — Булки свело?

— Да пошёл ты, коротышка! — огрызнулся один из бандитов.

— На себя посмотри, чахоточный! — со стороны врагов Барэл, в принципе, сносил любые оскорбления. Всё равно их потом бить.

— Они запыхались! — весело предположил Толстый.

— Не! Задохнулись!.. — поддержал его Вислый.

— А! — хором воскликнули близнецы. — Они засс…

— Филя, Борборыч попросил тебе передать… — шепнул мне на ухо Панк, не дав дослушать. — …Чтоб ты уступил место мне и прекратил страдать фигнёй.

Возмущение бандитов словами близнецов переросло в поток брани и ругательств. Половину из них можно было даже с натяжкой назвать шутками, просто немного скабрезными. Зато вторая половина изобиловала широчайшим ассортиментом слов, которые в приличных книгах не печатают. Мои ударники в стороне не стояли — и вовсю отвечали. Видимо, чтобы разрядить обстановку, из леса прилетело несколько стрел, бессильно ткнувшись в щиты. Один из разогретых перепалкой бойцов пообещал в ответ и самих лучников куда-нибудь запустить. Я со вздохом вышел из строя и пошёл к Борборычу — только началось самое веселье, и снова работать…

— Ну и чего ты там опять забыл? — уточнил наш рейд-лидер.

— Ну как!.. Другим показать и себя тоже… показать, — ответил я.

— Тебя и так за версту видно в твоём ведре! — ухмыльнулся Борборыч. — Зачем ближе подходить и себя показывать?

— Я ещё и пример показываю! — возмутился я попыткой задвинуть меня в бою на задний план.

— Филя, не хочу знать, что ты ещё можешь показать!.. — Борборыч заржал уже в голос. — Давай лучше к пролому… Туда движется Медоед с телохранителями, пока все остальные у ворот лясы точат. А мы старательно делаем вид, что не знаем об этом.

— И мне их одному встречать? — удивился я. — Это ты в меня сильно веришь!

— Нет, конечно. Сейчас выцеплю наших и пойдём к тебе всей кучей. Там уже Ден с Геной притаились.

До пролома мне дойти не дали — Дойч помахал рукой, приглашая занять укрытие за кучей корзин с медью.

— У нас здесь внеплановое собрание клуба «Лучшие друзья Семёна Васильевича»! — усмехнулся он, указывая на Гену и Дена. — Борборыч скоро? А то они уже на склоне.

— А много их там? — поинтересовался я.

— Десять рыл!

— Тогда пускай не спешит, — самонадеянно предложил я, меняя копьё на булаву.

План мне не объяснили, но и так было понятно, что надо внезапно на них накинуться и подвергнуть жестоким карам. Я залез в параметры и вкинул по десять СО, полученных накануне, в силу и ловкость, подняв первую до 75 очков, а вторую до 50…

— М-мать! Он сейчас реально распух за секунду! — прошептал Гена.

— А ведь я тебе говорил, что так это и выглядит! — заметил Ден.

— Филя пухнет, потом худеет, потом снова пухнет… — философски пояснил им Дойч. — Никто на это уже не обращает внимания. И ещё никто доподлинно не знает, сколько у него уже силы и ловкости. Как бы не трёхзначные числа…

— Лезут! — шикнул Гена.

Покосившийся забор открывал отличную лазейку внутрь крепости. Одно в нём было плохо — снаружи был очень крутой склон. Так что когда Медоед первым проник внутрь — лицо у него было красное, а дыхание сбито. В руках гад сжимал медный топорик (наверно, золотой тяжеловат стал, ага!), его торс и ноги до колен прикрывала отличная кожаная броня (античного типа, как у меня — только кожаная), на голове был костяной шлем, а позади — девять хмурых лбов охраны (как всегда, раздутых до безобразия). Первый сходу попытался протиснуться в пролом и благополучно застрял, как Винни-Пух в норе умного Кролика. Он обиженно ревел, дергался, старался как можно сильнее выдохнуть, но ничего не получалось. Подталкиющие его с другой стороны соратники в полголоса ругались. А я тем временем решил, что это лучший момент для нападения.

Скинув неудобную связку прутьев и оставшись с маленьким щитом на левой руке, я вылетел из укрытия с булавой наперевес прямо на лидера Альянса. Такой подлости он не ожидал, но к нападению был морально готов — не растерялся и отскочил в сторону, спасаясь от первого удара. Я чуть изменил направление и всё-таки его достал.

Вы нанесли Игроку — Медоед 3116 урона

Коэффициент урона — 0,6

Жизнь Игрока Медоеда 11284/14400

Медоеда оттолкнуло на пару шагов, и, прежде чем он опомнился, я повернулся к застрявшему охраннику и заехал бедняге по черепу — он даже увернуться не смог.

Критический удар!

Вы нанесли Игроку —??? 5266 урона

Жизнь Игрока??? 5934/11200

Игрок??? оглушён!

Длительность оглушения — 60 минут

Перекачанный шкаф закатил глаза и бессильно обвис в трещине, ещё больше мешая вытащить себя и освободить проход. Медоед с рычанием рванул ко мне и всё-таки чиркнул по доспеху. Вот теперь я видел, почему у него такое прозвище — совершенно безбашенная тварь… Булава описала круг и с гудением устремилась к врагу. Медоед ушёл от удара перекатом и напоролся на копьё Дойча, который последовал за мной вместе с Геной и Деном.

Оглушённый охранник с шумом ввалился внутрь, а на его месте показался ещё один. Бросив Медоеда на растерзание союзников, я подскочил к пролому, и пока здоровяк из Альянса дёргался, продираясь через узкую щель, попытался залепить ему по голове. Однако меня уже ждали. Поверх головы метнулось копьё с каменным наконечником и ударило меня в прорезь шлема. Я успел повернуть голову, но порез вышел знатным — от боли я даже зарычал, отшатываясь с всё ещё занесенной буловой.

Критический удар!

Получен урон копьём — 1404

Жизнь 13635/15260

На то место, где я находился, сверху прилетел топор Медоеда — а за ним и его владелец… Так что мне оставалось лишь не мешать своей булаве опуститься на лидера Альянса.

Критический удар!

Вы нанесли Игроку — Медоед 5171 урона

Жизнь Игрока Медоеда 3963/14400

Слабо представляю, что он чувствовал во время этого удара. Каменный шар попал ему по спине, в ней отчётливо хрустнуло, и бедный Медоед на полусогнутых ногах просеменил к забору и опёрся на него рукой — глаза у лидера Альянса смотрели в пустоту… В следующую секунду копьё Гены пробило ему доспех на боку, глубоко уходя в тело. Ден топором двинул охранника лидера Альянса, почти пробравшегося к нам, а Дойч сноровисто ткнул копьём куда-то в трещину.

— Валим! — крик за забором подсказал, что других желающих лезть к нам больше нет.

Сзади раздался топот, а следом показались и мои «гвардейцы» — все разом прибежали. Конечно, кроме Тарига, отправленного за оловом. Вот ведь, он всё веселье пропустил!..

— Вяжите их! — крикнул я, указывая на двух бандитов и Медоеда, а сам кинулся к стенам, где разгоралась новая битва. Но не успел…

Бой завершён! Игроки отступили.

Вы получаете 2937 очков опыта (поделен между союзниками).

Набрано опыта — 2937/158838 очков опыта!

В радиусе поселения не обнаружено агрессивных врагов! Вы защитили своё поселение! Награда от системы:

+ 1 единица мудрости

+1 единица интеллекта

+1 единица веры

+10 ПСО

+1 °CО

+ 30000 опыта

Коэффициент увеличения опыта снижен в два раза до следующего несгораемого уровня! Вы достигли максимального снижения коэффициента — ниже не будет!

Набрано опыта — 32937/39003 очков опыта!

Хорошо, что мои девяносто тысяч опыта остались на хранении у Кирилла. Сейчас бы опять всё пропало… Чем бы я в кафе расплачивался, а?!

Люди вокруг радостно гомонили, а где-то поодаль стонал и матерился взятый в плен Медоед. Пара ополченцев, неудачно подставившихся, стыдливо прикрывали причинные места, пробираясь в дома за запасной одеждой. Один — тоже подставившийся — шёл гордо, ничего не прикрывая. Молодец, я считаю! Хвалю и завидую!..

Награда от системы грела душу, а где-то глубоко внутри царила тревога… Пленный Медоед никому не был нужен — если вдуматься, его легче было убить. Но что случилось, то случилось… Лидер Альянса был помят, но жив, и с травяным тампоном в боку, а значит — выкарабкается. И что нам теперь с ним делать?

Глава 13. Сёма и его Большой План

В тот день мы даже успели ещё нажечь кирпичей и поработать с постройками. Благо битва закончилась довольно быстро, к искреннему удивлению наших соседей. Однако я и Борборыч, понятное дело, участия в стройке уже не принимали. Взяли Дена с Геной и пошли общаться.

— Что делать будете? — спросил Борборыч у руководства соседского посёлка.

— Да ничего! — хмуро ответил Гена. — Не знаю… Устали.

— Предложение всё ещё в силе. Хотя вообще я его не в первый раз повторяю… — заметил я. — Можете вообще поселиться здесь. Точка возрождения есть, а дел — море. Защиту наши люди обеспечивают. При случае доплывёте до Мыса — привяжетесь и там тоже.

— Филь, мы не возражаем. Пойми… — начал было Ден и замолчал. — Просто сложно вот так вот взять и сразу принять такое решение. Мы с ребятами раз по пятьдесят на перерождение отправлялись уже… И всегда вместе. Без них это обсуждать смысла нет.

— Вы же понимаете, что бандиты далеко не ушли? Они где-то тут шастают, в окрестностях! — заметил Борборыч.

— Понимаем, — согласился Гена. — Просто пока нам тяжело принять эту новую жизнь… Кирпичные дома, металлическое оружие и инструменты. Побитый, как щенок, Медоед…

— Ну знаешь… В прошлый раз я еле вытянул бой! — хмыкнул я. — Тогда ещё мы с ним равны были по параметрам. А сейчас он, видимо, не в ту степь ударился. Жизнь поднял, а вот ловкость — явно нет.

— Всё равно… Мы привыкли бегать с места на место. И полагаться только на себя… — упрямо сказал Гена. — А тут нам предлагается осесть в пограничном посёлке и спокойно положиться на вашу общину.

— Мы не будем настаивать! — сказал Борборыч. — Правда! Это ваш выбор. Просто мы не понимаем ваших резонов и надеемся, что вы согласитесь. Кстати, надо собрать группу и проверить, что с вашим посёлком. Если хотите, можете пока пожить у нас. Завтра-послезавтра вместе с нами уйдёт половина ополчения, и тут станет посвободнее. Так что места хватит на всех.

— Спасибо, — кивнул Ден. — Мы подумаем насчёт того, чтобы здесь пожить. Если вы не против, мы только сначала где-нибудь пообщаемся со своими и всё обсудим. Ну и, само собой, с разведкой в нашем лагере поможем.

Общались они довольно долго — часа три. А мы и не торопили — пока у нас хватало своих дел. Отправили разведчиков по всей возвышенности и по окрестностям, собрали небогатую добычу после боя, разместили пленников в комнатах кирпичного дома… Двух дуболомов в одной — а Медоеда в другой.

Лидер Альянса был плох, но жив. Кадет наложил ему повязку, и тот уснул, получая свою ускоренную регенерацию. Делать ему всё равно было нечего, потому что связан он был по рукам и ногам. Ранение ранением, но самоубийство как способ сбежать ещё никто не отменял. А Медоед — парень решительный, может и попробовать…

Спустя пару часов вернулись разведчики. Они сообщили, что оставшиеся бандиты покинули возвышенность и уходят вглубь мега-острова. Значит, на второй круг пока не решились, но вот охрану у Медного надо увеличивать, как и само население… Теперь о нём знают, поэтому будут регулярно пробовать на крепость стен — а стены, надо сказать, пока так себе… Если хорошенько двинуть тараном — сразу развалятся. Раствор будет сохнуть ещё дней десять, пока не схватится хотя бы процентов на восемьдесят. Так опытные люди говорят — и я им верю.

В общем, у нас снова закипела стройка. Жители ещё в Мысе привыкли к постоянным опасностям и риску нападения. Тем более что здесь штурм мы отбили довольно легко — чего уж кривить душой… Кто не был ранен, вернулся к делам, а кто был ранен — спокойно лечился.

К обеду наши соседи закончили совещаться. В общем, они оказались людьми разумными — так что приняли приглашение пожить в посёлке и пообещали обдумать возможность навсегда остаться в Медном. Некоторые даже готовы были помочь со строительством, но пока они официально к нам не присоединились, никто не собирался их использовать — чтобы потом не было лишних претензий. Я не сказал этого вслух, но был уверен, что не позже, чем через месяц, они вольются в состав нашего объединения. Всё равно деваться им пока было некуда…

После обеда мы собрали большой отряд и отправились на место соседского лагеря, как они сами своё поселение называли. Я не стал сопротивляться собственному любопытству и тоже пошёл с отрядом. Что могу сказать? Жили ребята неплохо — добротные домики из нешироких стволов, удобная мебель, налаженный быт… Правда, обо всём этом можно было судить только по остаткам «былой роскоши» — здания были порушены, мебель поломана, часть припасов разграблена, а часть — бандиты каким-то чудом забыли унести. Слишком быстро сбежали…

В общем, вся размеренная жизнь общины была уничтожена бандитским набегом. Обидно им было, наверно — впрочем, как было обидно и нам, когда бандиты с решашиархом разнесли нам почти весь посёлок. Но в том и прелесть временных домов, что их можно быстро восстановить. Правда, это не компенсирует все их неудобства… Собрав всё, что могли унести на своих двоих, мы вернулись в Медное.

А вот наши планы на вечер нарушила погода, а точнее — жуткая непогода. Налетевший шквал и тёмные тучи разразились ужасающей грозой. Струи ливня били так часто, что не было видно дальше трёх шагов перед собой. Люди попрятались по домам и сидели там, не показывая носа на улицу. Так и не дождавшись окончания разгула стихии, мы отправились спать.

День сто тридцатый первый!

Вы продержались 130 дней!

Каждый прожитый день добавляет нам мудрости и ума. Впрочем, в твоём случае — день не добавляет ничего. И не важно, что так написали каждому из вас — всё равно это сущая правда. Только в виде исключения добавим каждому по единичке мудрости.

Новенькие! Это была первая новость с утра, облетевшая весь посёлок… Десять новеньких, жавшихся под деревьями на пляже. Худые, голые и ничего не понимающие… По сравнению с нашими первыми днями в этом мире, им очень круто не повезло с погодными условиями. А ещё надо было видеть их лица, когда мы подошли… Одна девушка так вообще устроила истерику, требуя вернуть её домой. Через пять минут нам уже захотелось отправить её на перерождение, но мы, как порядочные люди, сдержались.

Новеньких разместили в посёлке, накормили и одели. Однако всем нам — тем, кто пришёл в самом начале, было легче — мы въехали в окружающий мир очень быстро. Эти новенькие выкатывали какие-то требования, имели Своё-Особо-Ценное-Мнение и даже пытались качать права. В итоге я не выдержал — и предложил всем недовольным выметаться. А когда один дядька решил показать свой великий ум, просто прибил его ударом кулака. Летел он метров десять, а когда приземлился, развеялся чёрной пылью… Стыдно? Нет. Он потерял всего одну жизнь из трёхсот, зато, глядишь, ума прибавится…

— Вас, придурков, сейчас опытные игроки могут прибить одним пальцем! — хмуро заметил я, глядя на ошарашенные лица. — Когда мы начинали, вокруг были только кокосы и идиоты. Нам никто ничего не был должен, и нам не на кого было рассчитывать!.. А вот вы почему-то считаете, что вам все должны. Это не так!

Подошёл ополченец, поднял одежду развеявшегося в пыль дядьки и отнёс её на склад, который пока разместился в коридоре одного из домов.

— В центре посёлка стоит постамент с медным самородком. Это точка привязки, которая вам будет нужна для возрождения. Каждый из вас может подойти и привязаться, оставшись жить здесь. Однако перед этим я прошу запомнить главное: вас никто не любит, вы никому не нужны и если вы делом не докажете свою полезность, то об вас разве что ноги вытирать не будут!.. Кто не согласен — сразу проваливайте и радуйтесь, что хотя бы шмотки у вас не будут отбирать. Надеюсь, вопросов нет?

Не зря надеялся — вопросов не было. Новенькие ещё немного пострадали и повозмущались, однако, когда на пляже начали появляться те, кому уже где-то не повезло — сразу потянулись привязываться. А я, глядя на них, понял, что новички — это не только ценный (но только в будущем!) ресурс, но и та ещё проблема. Найти, на чём прокачать этих доходяг — квест не для слабых духом. А прокачивать надо, иначе и никакого толку от них не будет. Кряхтят, даже ложку поднимая…

Вот так население Медного начало пополняться естественным путём, за счёт новичков. И это было весьма неплохо. Удачное место оказалось… А вот наш уход в Мыс пришлось отложить — снова собиралась буря. Океан вздыбливался огромными валами, которые с рёвом бились о берег. И мы решили непогоду переждать. Завтра всё начнёт успокаиваться, вот тогда и выдвинемся в Мыс.

За день Медоед пришёл в себя и подлечился, хотя и было заметно, что силы к нему ещё не полностью вернулись. В общем, я всё-таки не удержался и пошёл его проведать. Борборыч увязался со мной — ему ведь тоже было интересно, что да как.

Когда я вошёл в комнату, Медоед сидел, привалившись спиной к стене, и напряжённо смотрел в одну точку. А потом вдруг резко повернулся ко мне и усмехнулся.

— Ну что, доволен тем, что сотворил, Филипп? — спросил он.

— Вообще не я к тебе не первый полез. Значит, вопрос, кто всё это сотворил, остаётся открытым, Семён! — заметил я.

— И чего пришёл тогда? — хмуро спросил лидер Альянса.

— Чтоб тебе было помереть во время боя! — в сердцах выдал я. — Вот что с тобой теперь делать?

— А что со мной делать? — удивился Медоед. — Можете опозорить на глазах других бандитов… Хотя, даже если отпустите, меня уже никто не ждёт…

— Даже так? — хмуро уточнил Борборыч.

— Я проиграл, ребятки… Хотя начал неплохо! — Медоед улыбнулся и снова уставился в одну точку.

— Я всё ещё не понимаю, — сказал я, присаживаясь на пол рядом с бывшим врагом. — Вот не могу понять… Зачем ты всё-таки к нам прицепился? И почему не задавил сразу? Ведь была же возможность.

— Ошибка! — Медоед снова вышел из прострации. — Это была просто ошибка… Банальный просчёт в планах…

Борборыч не стал стоять и тоже присел на пол. Только чуть подальше — было видно, что Медоед всё ещё внушает ему неприязнь.

— Ошибка разве не была предсказуема? — спросил я.

— Нет… — Медоед улыбнулся. — Был крепкий посёлок этой девки на севере — там жило тысячи три человек, были глинобитные домики, нормальные стены и медное оружие… Был Остров — но он слишком далеко и окружён водой. И были вы на юге — сраная деревня в полтыщи душ с трёхголовым управлением… Ну и кого я должен был добить первым?

— А зачем вообще всех надо было бить? — хмуро спросил Борборыч.

— Затем, что власть должна быть единоличной! — буркнул Медоед. — Затем что есть здесь и другие острова. И там тоже свои лидеры будут, и там тоже идёт объединение… И вообще надоело быть на вторых ролях. А здесь можно было стать настоящим правителем…

— Так в чём же ошибка? — не понял я.

— В том, что я выбрал вас в качестве первой цели… — Медоед горько рассмеялся. — Всё было готово для похода на Обитель. Мы уже стягивали на север войска, а эти придурки даже не понимали, что происходит: продолжали копошиться, что-то строить… Обитель стала бы моей столицей… Фактически они были слабее вас, но ведь я тогда этого не понял.

— Это когда ты собирался в поход на Обитель? — удивился я.

— Когда те придурки профукали налёт на вас! — ответил Медоед. — Те, которых вы на болотах крокодилам скормили. Я отправился проверить, как всё прошло, посмотрел на вас и понял, что с Обителью надо обождать. Собрал войско, отправился к вам… Если бы не гребаные ящерицы, мы бы вас добили… А в результате я был убит, а пока вернулся с точки возрождения — началось восстание.

— Восстание в Альянсе? — не поверил я своим ушам. Конечно, я помню бандитские тёрки перед вторым штурмом Мыса, но ведь тогда всё просто решилось…

— Думаешь, там не было молодых да ранних?! — бандит покачал головой. — Восстание я подавил, но толку-то? Люди смогли уйти и на север, и вглубь острова. Думаешь, они совсем пропали? Хрена лысого… Основали свой сраный Эльдорадо и переманивают людей…

— Подожди-подожди! — я остановил его. — В Эльдорадо живут восставшие из Альянса. Но ведь этот посёлок позже появился?.. Уже когда мы разбили тебя!

— Да нихрена! Островитяне вам это сказали? — Медоед покачал головой. — Ять, я с вас валяюсь… Бирюки гребаные… Ни хрена не знаете, что вокруг происходит — и вам наплевать! И как-то ведь победили…

— Ну оскорблять нас можно долго… — заметил Борборыч. — А что с Эльдорадо-то?

— Оно возникло ещё раньше, просто народу там было всего пять десятков рыл… Появились они, когда я задавил восстание и повёл Орду на юг, — пояснил Медоед. — Они изначально выбирали место для поселения так, чтобы не оказаться у меня на пути. Если бы я придерживался плана с захватом Обители — они бы образовались прямо у вас под боком. Я не уничтожаю поселение сразу, как увидел. И за своими врагами обычно специально не гоняюсь, только если по пути приходится. Восставшие это знают. Они просто бежали от меня… И даже главная девка в Обители пока не знает точных сроков и причин появления Эльдорадо. Я неплохо постарался, чтобы там думали, что всё это из-за вас…

— Вот мог бы и не гадить вот так, напоследок! — заметил я. — Какой тебе в этом смысл?

— Смысл — в мести, Филипп! — Медоед откинулся спиной на стену и прикрыл глаза. — Уходить тоже надо красиво. А меня теперь на этом острове добьют рано или поздно… Так что попробую уплыть.

— Пока ты у нас в плену! — заметил Борборыч.

— Это пока! — успокоил его Медоед. — Рано или поздно освобожусь.

— Получается, ты нас недооценил… — резюмировал я его рассказ. — А потом восстание помешало. А что бы ты делал, если бы сумел взять Мыс?

— А ты как думаешь? — Медоед внимательно посмотрел на меня.

— Ведь ты уже не хотел брать Обитель, да? Ты бы на Остров пошёл… — предположил я.

— Верно, не хотел, — Медоед кивнул. — Меня лидеры кланов уговорили идти туда… Только зачем? Они почти такие же куркули, как и вы. Узнали бы о том, что я есть и что у меня десяток тысяч воинов, когда я к стенам бы пришёл… Зато они каждый день придумывали что-то новое. Куча ремесленников, мастеровых… Я бы там, Филипп, развернулся бы!

— Даже не хочу думать, что за общество ты бы там построил… — хмуро заметил я.

— Нормальное бы общество вышло! — отмахнулся лидер альянса, а точнее, видимо, уже бывший лидер. Если, конечно, не врал. — Крепкое античное общество. Зачистил бы постепенно остров, набрал бы сил и отправился бы к соседям с визитом… Да, считай, уже готовился бы к экспедиции…

— Ты и сейчас готовишься! — хмуро заметил Борборыч.

— Но не в том качестве, в котором задумывал изначально… — Медоед тяжело вздохнул. — Это все вопросы?

— Судя по всему, на другие ты отвечать и не станешь, — я поднялся на ноги, не особо ожидая ответа.

— Не стану… — Медоед всё-таки ответил. — Теперь, Филипп, тебе самому искать ответы. Ты сам забрался на вершину — вот сам и выкручивайся.

— Одного не понимаю! — я прищурился. — А когда ты узнал, что тут община обосновалась?

— Недели две назад, — ответил Медоед.

— Почему опять сразу не напал?

— А зачем? — Медоед посмотрел на меня. — Пока мне не донесли, что эти ханурики в меди бегают, я не видел смысла сюда идти. А вот как узнал… Но вы узнали раньше. Не везёт мне с тобой, Филипп — прямо проклятие какое-то…

Я молча кивнул. Мы с Борборычем вышли на улицу и быстрым шагом отправились к себе. В деревянных срубах хотя бы были очаги — а на улице уже сильно похолодало. Надвигался шторм, и очень хотелось в тепло, подальше от забот, планов и тревог…

— Думаешь, без Медоеда Альянсу не жить? — спросил Борборыч у меня.

— Думаю, что поживут ещё, но недолго… — ответил я. — Это детище Медоеда, оно больше никому не нужно. Громоздкое, беспокойное, агрессивное… Сейчас, может, у них и появится новый лидер, но долго не просидит. От него побегут во все стороны. Сделают на востоке поселения, отстроятся, отобьются. И на том весь Альянс и закончится…

— И чего ты загрустил? — спросил рейд-лидер.

И в самом деле, а чего это я? Можно, конечно, всё свалить на испортившуюся погоду, но ведь это глупо и почти бессмысленно. Чтобы понять причину грусти, мне не нужно было долго заниматься самокопанием… Всё было на поверхности.

— Потому что он прав… — я имел в виду Медоеда. — Нам теперь всё решать придётся самим. Нужно брать под контроль земли Альянса, нужно идти к центру острова, искать железо, налаживать производство… Знаешь, ведь мы же всегда просто хотели, чтобы нас не трогали. Я вообще хочу домик, красивую девчонку и шезлонг.

— Ага, и бухло в руку? Хочешь — придётся завоевать, — пожал плечами Борборыч. — Это там, на Земле, у нас была возможность жить в нормальном социуме, выбирать работу, кататься в отпуск и отдыхать. Это всё наши предки отстроили и завоевали. А тут — всё придётся повторить самостоятельно. Кстати, ты, конечно, донёс мысль про рейд-зоны до руководства, но мы опять стоим на месте. Дойч считает, что медлить больше нельзя — или получим новое нашествие тварей. Тариг говорил, что уже слышал, будто появляются какие-то невидали… Так и будем металлы таскать?

— Где-то у оловянного месторождения должна быть зона для рейда… — заметил я. — Зачистим её, будет круто… Ты ведь говорил Таригу, чтобы поискали?

— Говорил, но меня беспокоит, что мы задерживаемся. Они нас ждут.

— Завтра выйдем, — кивнул я. — Проводим ополчение и уйдём на север.

— Хорошо…

Мои гвардейцы давно пытались понять логику системы. Во многом мои версии про рейд-зоны были и их догадками тоже. Когда общаешься с одними и теми же людьми, рано или поздно отчасти перенимаешь их рассуждения. Конечно, я до той мысли дошёл сам, но ведь похожие идеи проскакивали в вечерних разговорах. Я не всегда принимал в них участие, но всё равно слышал краем уха.

А ночью разразился настоящий шторм! Гнев богов!.. Сверкали вспышки молний, гремел гром, ревели морские валы, накатывая на берег… К счастью, постройки в Медном с честью выдержали этот удар. Надеюсь, в Мысе мой склеп тоже не развалился. Давненько я его не латал… Хотя, по-хорошему, пора и мне самому делать каменный дом. Надоело всё это эльфийское благолепие! Хочу дымы заводов, рёв моторов и грохот поездов…

Не зная, чем себя занять, я полез в параметры, посмотрел на показатели, проверил габариты тушки — и понял, что пора что-то менять.

— Борборыч, опыта не одолжишь? — спросил я.

— А сколько тебе надо? И главное — зачем? — удивился он.

— Шесть тысяч шестьдесят пять… Дадут тридцать пятый уровень, и я сменю схему прокачки! — я показал на ширину плеч. — Верну опыт в Мысе.

— Договорились. Лови…

Вам присвоен 35 уровень!

Набрано опыта — 0/45573 очков опыта!

Вам присваивается 1СО (свободное очко) характеристик!

Доступен выбор новой схемы прокачки!

— Благодарю!

— Пользуйся, — кивнул Борборыч.

Я радостно полез в параметры и с удивлением уставился на новые схемы, подкинутые мне системой… И вот я в упор не знал, какую теперь выбирать — все они были новые, и было их на этот раз сразу четыре. Пришлось знакомиться с тем, что приберегла для нас щедрая система.

«Попа мира» — ты силён, ты могуч. На тебе можно даже сидеть. Да что там, весь мир может сидеть на тебе, и ему не будет жёстко! Потому что ты могуч и вонюч. Не стоит бояться своего могущества — им надо наслаждаться, показывая всем и каждому.

«А теперь вторая!» — незачем останавливаться, твой девиз: «Только вперёд!» Тормоза придумал трус! Давим на газ, рвёмся вперёд и надеемся, что не развалимся на ходу! Пусть неудачники пытаются осторожничать.

«Онанист» — ты долго плевал на своё тело, но без него тебе некуда податься. Твоё тело изношено прокачкой, и настало самое время о нём позаботиться. Выбрав эту схему, ты сможешь многого достичь, но много и потеряешь. Себя надо очень любить!

«Идиота кусок» — не стоит думать перед боем, не надо надеяться на чудо. Надо побеждать! Дави врага, добивайся успеха! Каждый имеет право на ошибки, которыми ты воспользуешься! Горе тем, у кого на пути появишься ты — они споткнутся и упадут!

И никакой конкретики… И вот что выбрать? Я ещё раз перечитал описания и нашёл, что мне нравится, но категорически не согласился с издевательским названием. Зачем вот так-то? Ни разу я не «онанист» — да если бы и был, негде тут… В общем, я плюнул на всё и выбрал эту схему. И вообще, я люблю своё тело, но вовсе не так, как предлагает система.

А потом пошёл и вложил все двенадцать свободных очков в параметр, который игнорировал всё это время (точнее, он был просто заблокирован) — в телосложение. И ничего не произошло… Вот вообще — ничего!.. Зато я хотя бы не раздулся как пузырь. В целом, получилось вроде бы неплохо…

Игрок: Федотов Ф.Л.

Уровень: 35

Жизнь: 18725 (18725)

Энергия: 14170 (14170)

Сытость: 89,00 %

Жажда: 93,00 %

Усталость: 31,00 %

Тепло: 98,00 %


Сила: 75,00

Ловкость: 50,00

Телосложение: 30,00

Интеллект: 12,00

Мудрость: 10,00

Вера: 12,00


Свободные очки: 0

Передаваемые свободные очки: 56

Свободный опыт: 0/45573


Навыки (оружие):

Махание дубиной — уровень 3

Стрельба из лука — уровень 0

Тыкание копьём — уровень 3

Кидание камнями — уровень 0

Быстрый укус — уровень 0


Достижения:

«Тёртый калач»

«Упрямый баран»

«Безжалостная тварь»

«Могучие потроха»

«Дважды основатель»

«Бешеный суслик»

«Сверзившийся с неба»


Схема развития:

«Я — червяк!» + 170 энергии

«Племенной бычок» +350 жизни

«Онанист» — прогресс 5 %


Особые умения:

Срыгнуть кислоту — уровень 1

Пассивные умения:

«Обоерукий»

«Терпеливый»

Оставалось понять, что даёт прогресс схемы с идиотским названием… Однако, зная систему, я предвидел, что для этого понадобится прокачать её полностью. Надеюсь, я выбрал не самый плохой вариант. Потому что я страсть как не люблю такие сюрпризы, тем более без автосейва!..

Глава 14. Пещера «Бо-бо»

День сто тридцатый второй!

Вы продержались 131 день!

Шторм закончился под утро, пролетев куда-то дальше, на северо-восток. После себя он оставил бодрящий холодок и глубокие лужи, а ещё завалил пляжи водорослями, ветками, гниющими листьями и кусками дерева. Кажется, весь этот мусор называется топляком и чем-то полезен в быту… Чем больше я живу здесь, тем чаще проклинаю то, что был «дитём интернета», потому что я помню кучу всего — и всё по верхам, однако ничего не знаю от начала и до конца.

Оказывается, это весьма неудобно! Если бы я оказался на острове один, то не смог бы даже древесный уголь сделать — потому что просто не вспомнил бы, как. Зато ведь помнил, что уголь получить очень просто! Люди в средние века артелью из нескольких человек спокойно выжигали уголь, снабжая целые городки, а я — из просвещённого двадцать первого века — сидел бы с голым задом! Обидно!.. Спасает только коллективная память: один помнит один факт, двое — два факта, а трое уже умудряются кое-как восстановить забытые технологии. Вот так и живём…

Настало время прощаться с теми, кто оставался в посёлке. Мы пожелали всем удачи, напомнили ополченцам и жителям, что отдыхать пока некогда, потом я и Борборыч обняли на прощание Скульптора — и повели за собой людей. Сначала выдвинулись единым отрядом. Впереди шли ударники, нагруженные пока что по самую маковку, а за нами — ополченцы налегке. Они же сопровождали троих пленников. Медоед шёл спокойно, не ругался, не возмущался, не пытался бежать — казалось, что ему наплевать на всё вокруг.

Отряд срезал небольшой мыс и вышел на первый длинный пляж. И тут наше продвижение застопорилось, потому что на пляже, заваленном последствиями шторма, обнаружилась… Лодка! Хорошая такая лодка!.. Деревянная, широкая, с плотно подогнанными досками обшивки, с сидячим местом посередине, где располагались уключины в виде двух деревянных рожков, между которыми вставлялось весло. А вот самих вёсел не было.

Все, естественно, кинулись осматривать ценную находку. Лодку даже спустили на воду, проверив, нет ли течи, но — нет, на воде она держалась отлично. Видимо, во время шторма её перевернуло, выкинув в море смелых путешественников, а, может быть, просто утащило с берега волной и принесло сюда. Лодку решили доставить в Мыс. Для этого срубили два молодых деревца и принялись делать вёсла. Дело это было небыстрое и задержало весь наш отряд до обеда.

А после обеда мне вдруг вспомнилось, как я попал в плен к бандитам во время диверсии, задуманной близнецами. Тогда они меня связали водорослями, не подумав, что силищи у меня уже было немерено. Как я их только мысленно не обзывал, посмеиваясь… А вспомнилось всё это в том контексте, что теперь идиотами можно было назвать и меня, и всех моих спутников…

— Стой! Уходит! Лодку угнал!!!

Не только лодку со свежевыструганными вёслами! Ещё он угнал большой кувшин питьевой воды, свёрток с копчёностями, несколько кокосов и бронзовый нож. Пока мы сидели, отдыхали и обедали, Медоед разорвал (а, может, и стёр об камень) свои путы, подцепил кувшин с водой, еду, и лежавший поодаль ножик, подбежал к лодке, закинул поклажу внутрь — и отчалил от берега.

Заметили его довольно быстро — как только он столкнул лодку в воду и потащил на глубину. Пока мы бросились его ловить, пока добежали до моря, Медоед вытолкал посудину туда, где вода почти доходила до пояса, подтянулся, перевалился через борт, а через несколько секунд уже вставил вёсла в уключины и принялся отчаянно быстро грести. Мои спутники пытались его поймать, но волна была достаточно сильной, поэтому наш беглый пленник воспользовался форой и начал удаляться от берега, пока ударники и ополченцы ещё пытались пробить своими массивными тушками прибой на глубине. Я даже подниматься не стал — пускай бежит.

А грёб Медоед просто на загляденье — как гребаный робот. Будто всю жизнь занимался весёльным спортом. Быстро работал и быстро уплывал…

— Филя! — крикнул он, когда понял, что находится в безопасности. — Филипп!

— Чего тебе, беглец? — отозвался я, поднимаясь и подходя к прибою.

— А неплохо вышло с лодкой, да? — спросил он и весело захохотал.

— Смотри не перевернись! — посоветовал я, прикрыв рукой, как козырьком, глаза. — Не хочу тебя снова ловить!..

— Ха-ха-ха! Постараюсь! Передавай привет другим головам!

Бывший глава Альянса снова схватился за вёсла и направился на юг — туда, где по горизонту медленно скользило жаркое солнце. А мы только провожали его взглядами… Его, лодку и свежевыструганные вёсла.

— Ну не судьба! — философски заметил Борборыч. — Вёсла только жалко… Пойдём дальше, что ли?

Отряд взвалил поклажу на плечи, проверил других пленников, чтобы ещё и они дёру не дали, и направился дальше. В конце пляжа, ближе к вечеру, ударники передали медь ополченцем, взяв с собой минимум припасов — и отправились в глубину острова, в сторону подъёма на плато. Конечно, здесь нам пришлось поплутать, потому что мы сильно отклонились к западу, но в ночи всё-таки вышли к руслу ручья. Соорудили себе лежанки и быстро уснули.

День сто тридцатый третий!

Вы продержались 132 дня!

Путь через лес на следующий день прошёл без происшествий: хоть мы и опасались непрошеных высокоуровневых гостей, но звери лавовый язык не любили. На закате мы вышли к вулкану и сразу обнаружили отряд, посланный нами на сбор олова. Ударники как раз шли к укрытию, нагруженные корзинами с оловянной рудой.

— Ну вы и быстрые! Мы вас уже второй день ждём! — заявил Тариг, когда мы сблизились.

— У нас случилось много интересного за эти дни… — усмехнулся Борборыч. — И прошедший шторм — это была самая скучная часть!

— О! Расскажете вечером! — кивнул Тариг. — А то мы тут уже от скуки загибаемся. Зато олова в убежище натащили столько, что в один присест не унесём.

Надо сказать, наши добытчики занимались не только сбором олова, но и стройкой. Они даже успели соорудить ещё один сруб из длинных сосновых стволов. Он занял немалую часть холма, зато мог вместить всех ударников скопом. Там же выложили целых четыре очага, которые прогревали всё помещение, а нашу первую избушку отвели под склад.

В новом срубе только крышу песком ещё не засыпали — на это банально времени не хватило. В принципе, можно было обойтись и без этой меры — но если на нас нападут, то крупная тварь легко разнесёт дом по брёвнышкам, а вот куча песка сверху просто не даёт этого сделать. Правда, я до сих пор не знаю, поможет ли нам песок против реально сильной твари. Против панна-тулу помогло, конечно, но их особо сильными-то не назовёшь…

За ужином мы поделились с собиравшими олово ударниками новостями из Медного. Рассказали о нападении Альянса, о пленении и бегстве Медоеда — наш позор до конца дней в игре! — и про появление новой точки возрождения. А потом нам поведали, что нашёл Тариг, каждый день ходивший на разведку.

— К северу отсюда есть пещера, — сказал он. — Сеть пещер. Я их как обнаружил, сразу понял, что всё это неспроста. Если в обычной игре есть пещера, то в ней обязательно будет что-то важное. И здесь, думаю, тоже стоит всё проверить. Сам я сунулся только в первый зал, а потом наткнулся на каких-то громадных тараканов и отступил.

— Какого уровня тараканы? — деловито уточнил Борборыч.

— Примерно тридцатый… — ответил Тариг. — Но это в начале пещеры, а из глубины прибегали и более прокачанные особи.

— Это именно тараканы? — удивился я.

— Не… Это какие-то неизвестные твари. Система их вообще случайным набором букв обозначила, — Тариг улыбнулся. — Я запоминать не стал. Похожи на колумбийских, только не летают и на стенах не держатся — силёнок не хватает. К тому же, у нас тараканы травоядные, а эти вполне себе не против мяса…

— А освещение есть? — поинтересовался я.

— Вот чего нет — того нет! — развёл руками Тариг. — Там полно провалов в потолке, поэтому в первых залах света ещё хватает. А вот что дальше — не могу сказать…

— Завтра попробуем вместе туда сунуться! — кивнул Борборыч. — Надеюсь, что это именно то, о чём мы думаем.

— Если мы ошиблись, — мрачно заметил Дойч, — то есть все шансы заработать нашествие.

Это была его теория, и к мысли о её верности я всё больше и больше склонялся в последнее время. С месяц назад Дойч впервые предположил, что появление сильных тварей на берегу связано с нашим бездействием. Мол, пока мы прём вперёд, выносим всё более и более сильных врагов — всё в порядке. Система считает, что так и надо. Но как только мы успокаиваемся, она сразу присылает нам «гостинец», которому нечего делать в местах возрождения игроков.

Были моменты, когда мы спокойно строились, но система нас не трогала — и мы предполагали, что просто в это время тиранили не нас, а кого-то из наших соседей по мега-острову. Конечно, всегда можно было надеяться на то, что и в этот раз прилетит не тебе, а кому-нибудь ещё, но вот это весьма зыбкое основание для развития. Легче было раз месяц идти и выносить какое-нибудь гнездо. Благо мест, где кучковались сильные твари на плато, пока хватало.

Почему мы спешили? Потому что с нашего героического вторжения в улей панна-тулу как раз прошло полмесяца, и напряжение вокруг ощутимо росло. Берег опустел — будто в ожидании большой беды. Животные, выпущенные системой, были достаточно умны, чтобы свалить подальше от опасности. Это мы так раньше думали, что во время кача и охоты их вырезаем, а вероятно, они просто мигрируют вдоль берега.

Мы могли проверить эту теорию? Могли! Однако нам было лень заново отстраивать Мыс, чтобы убедиться в своей правоте. Да и вообще нам нужен был и кач, и умения, которые выпадают из боссов. Главное — выжить в процессе рейда.

В общем, решили мы на пару с Борборычем, что завтра всем составом выдвигаемся к пещере, забив на добычу олова. Если вдруг тараканы-переростки нас вынесут, то большая часть отряда окажется в Медном, откуда за пару дней вернётся на плато, заберёт олово и уйдёт в Мыс. Оттуда мы снова поднимемся к верховьям Золотой и попытаемся найти себе неприятности в той стороне. Годный план, я считаю! Только вот чем-то он мне не нравился…

День сто тридцатый четвёртый!

Вы продержались 133 дня!

Утром мы быстро позавтракали, похватали оружие и отправились к найденной Таригом пещере. Она располагалась в двух часах пешей ходьбы от убежища. Каменная арка и уходящий в темноту зал, подсвеченный столпами падающего света с потолка, а внутри — полно тараканов. И вот тут-то я и понял, чем мне не нравился план… Самими обитателями пещеры…

Я! НЕНАВИЖУ! ТАРАКАНОВ!

Они мне глубоко омерзительны… Я нормальный житель большого города! Я бил их тапкой в те времена, когда вокруг было не хуже, чем после ядерной войны, в которой эти твари, как известно, выживут — в отличие от нас. Потом я забыл про них на долгие годы, когда экология совсем испортилась. Я увидел их только для того, чтобы понять, что всё-таки пал жертвой блаттофобии!

Фобия зрела во мне незаметно и исподволь — пугающими мыслями о том, что если все они скопом накинутся, это будет конец. Она пускала ростки в моей брезгливости к их омерзительному виду и шустрым движениям… Она родилась!

— Божечки, да за что мне всё это… Да ну нахрен! — я сумел заглянуть внутрь тёмного провала, увидел их и теперь не мог сделать и шагу.

Таракан гигантский с Пельте II

Уровень 37

Опасность для Игрока: низкая

Тараканами их обозвали мы, гигантскими их считала система, ну а Пельте II, видимо, было системным названием.

— Филя, это всего лишь большие таракашки! — попытался успокоить меня Борборыч.

— Это, ять, гигантские омерзительные тараканы! Тараканищи!!! — я сделал шаг назад. — Да ну на фиг! Я не могу!!!

— Мы все их не любим! Но не впадаем в истерику! — Борборыч говорил правильные вещи, но всё равно был неправ. С фобией нельзя воевать рациональными аргументами.

— Это потому что они не накидывались на вас всем кагалом! Не лезли в рот, в ноздри, в уши!..

— Как будто на тебя накидывались!.. — усмехнулся Барэл.

— Нет! — согласился я и снова оказался побеждён фобией. — Но ведь могли! Потенциально!

— Э-э-э… Как бы это не совсем аргумент… — заметил Борборыч.

— А я и не дискутирую! — ответил я, делая ещё шаг назад. — Я ссусь!

Впрочем, я оказался не одинок. У нас пятая часть отряда застыла в немом ужасе при виде будущего противника. А ведь какие решительные сюда шли, какие решительные…

— Так! Собраться! — я попытался договориться с самим собой, но почти вживую услышал в голове вопль собственного страха: «И свалить!!!».

Те, кто счастливо оказался обделён блаттофобией, взирали на наши метания со смесью жалости, радости и, что уж там, опасения. Я всегда так смотрел на людей, которые боятся мышей, пауков, змей… Я честно радовался, что не испытываю такого страха, от всего сердца жалел убогих — и опасался, что и сам не лишён идиотских фобий. И вот время расплаты пришло…

Твари выглядели как настоящие тараканы, несмотря на своё инопланетное происхождение. И вели себя как тараканы — ползали, шевелили метровыми усами, перебирали полупрозрачными лапками. А один из них давил из себя кладку — продолговатую, коричневатую… Не смотреть! Не думать!.. Убить!..

— Боже, дай мне тапку подходящего размера! — молил я, сделав первые шаги. — Системочка, родненькая, замени вот этих тварей на мышек!

— Хрена се у тебя вера оригинальная! — заметил Тариг, внимательно слушавший мои камлания.

И тут один из обитателей моих кошмаров повернулся и шустро рванул ко мне. Видимо, поздороваться.

— А-а-а-а-а! — завопил я, сам себе удивляясь, и попытался свалить, как и мечтал. Но сзади в меня упёрлись близнецы, Барэл и Борборыч, не давая сбежать от надвигающейся неминуемой смерти. — Отпустите…

Хриплая просьба не оказала должного эффекта. Таракан приближался, и я, чувствуя, как сердце собирается пробить грудную клетку, повернулся лицом к врагу, выставив вперёд копьё.

— Не подходи, сблюю! — предупредил я проклятое чудище, но его это не остановило. — Блюю!..

Наверно, на самых последних остатках гордости и самоуважения я всё-таки взмахнул копьём.

Вы атакуете насекомое — таракан гигантский с Пельте II и чуть не обделываетесь!

Да я не хотел! Я случайно!

Критический удар!

Вы нанесли насекомому — таракан гигантский с Пельте II 6000 урона!

Жизнь таракана гигантского 0/6000

С омерзительным хлопком тварь лопнула, вываливая внутренности на каменный пол. Я на секунду застыл, глядя на них, а потом отвернулся, сдерживая рвоту и вцепившись в плечо Борборыча левой рукой.

— Ты собираешься облегчить желудок, держа меня за плечо? — спросил Борборыч. — Это плохая идея! Я ведь могу и присоединиться.

Поздравляем: вы показали истинный ужас и первобытный страх.

Вам присваивается 1СО (свободное очко) характеристик!

Система засчитала достижение, потому что ваш страх радует зрителей и получил более 1000 единиц одобрения. Примите совет из комментариев:

«Ты чего стоишь и не жрёшь? Попробуй слизь! Это вкусно!»

Я всё-таки сблевал…

Я успел оттолкнуть ни в чём неповинного рейд-лидера, отвернулся и осквернил содержимым желудка останки страшного врага… А потом ещё раз… А потом стало просто нечем…

Пошатываясь, я отошёл на несколько шагов ко входу, опёрся рукой на стену и тяжело вздохнул. Удивительно, но после героического убийства и незапланированного акта эвакуации желудка стало явно легче. Страх перестал сдавливать разум, сковывать члены и перехватывать управление над телом, как дологнисский медведь.

— Так, всех страдающих фобией в первый ряд! — приказал я, вытирая рот. — Остальные не дают им сбежать!

— Ну вот! Совсем другое дело! — одобрил Борборыч. — А то заладил: «Божечки, где моя тапка!».

— Напомни мне отомстить, когда мы обнаружим твою фобию, — попросил я.

— Не обнаружите! Моя бывшая осталась на Земле! — засмеялся рейд-лидер.

— Не зарекайся! — посоветовал я ему. — Система добрая, но с садистскими наклонностями. Может и посодействовать…

Борборыча передёрнуло. Надо будет при случае расспросить у него, чем ему так бывшая насолила, что парня и на другой планете не отпускает…

Тяжело нам было только в первой пещере. И то, потому что мы сами постарались, щедро делясь завтраком с убиенными. Тараканы и так не ромашками пахли, а тут ещё полупереваренная пища из желудков добавилась… Дальше фобии начали отступать, все опозорившиеся взяли себя в руки, и мы двинулись вглубь каменной кишки.

Пещера оказалась не совсем пещерой — скорее, проходом в каменной возвышенности. Во многих местах своды обвалились, и сквозь них били столпы света. На камнях даже имелась растительность, но вот бал здесь правили тараканы. Белые костяки на полу явно намекали на то, что гигантские твари предпочитают мясо и даже готовы таскать его в своё логово. И думаю, мы для них были не венцом творения, а всего лишь нежным десертом. Впрочем, для тех, кто всё делает по правилам, венцом трапезы как раз является десерт.

Два зала мы прошли довольно бодро, замявшись только в самом конце, где против нас вышел бронированный таракан — явно посильнее всех прочих. Система его никак не выделяла в описании, просто наградив тварь 42 уровнем.

Более мелкие сородичи к страже следующего зала подходить опасались. Видимо, тараканы не чурались каннибализма и лопали более слабых собратьев по случаю. Зато следующий зал порадовал нас целым выводком аналогичных по уровню тварей. А вот на выходе поджидала тварь с пятидесятым уровнем и ещё более плотным хитином. Впрочем, всё же это был именно хитин — со всеми своими недостатками. Стоило пробить его один раз, как дальше дело явно шло бодрее.

Я всё ещё шёл в первом ряду, потому что расцепившая когти фобия и не думала меня окончательно покидать.

— Псссс! — нашёптывала она. — Впереди много твоего страха, но позади идут бдительные товарищи… Но настанет день и час, когда ты, Филя, сбежишь отсюда — к свету и радости!

Пока я справлялся и даже не делал попыток сбежать, хотя уже был с головы до ног залит слизью. С другой стороны, зубам таракашек мои доспехи не сдавались, полоска жизни была заполнена, энергии хватало — и всё было не так страшно. Напрягало только, что чем дальше вглубь — тем меньше было света с потолка. Дырки в своде попадались всё реже и реже…

В последнюю пещеру мы ввалились, перебив пятерых стражей уровня 60+ и уверившись, что больше за нашими спинами никого не осталось. Стоило последнему из нас войти внутрь, как сзади опустилась серая пелена.

Люди влезли в гнездо тараканов с Пельте-II? Не будем спрашивать, зачем — просто понаблюдаем!

Три световых столбика практически не рассеивали тьму, так что почти всё тонуло во мраке. Обратного пути не было. Впереди была пугающая, ужасающая, отвратительная неизвестность… Зато наши зрители, которых было поменьше, чем с панна-тулу, но лиха беда начало — вшивые восемь миллиардов ещё могли разрастись! — явно что-то знали.

«А они в курсе, что разумные не лезут в эти гнёзда без энергетического щита?»

«Тараканы? О-ой, ненавижу их… Не буду смотреть»

«Я видел прошлую трансляцию с этими придурками. Они придурки — отвечаю!»

Я решительно смахнул подсовываемые системой комментарии и сделал первый шаг вперёд. Земля у меня под ногами зашевелилась и начала подниматься, оказавшись спиной огромной твари. Хитин у такой большой особи мутировал в нечто совсем иное — и свободно позволял туше разрастись почти до трёх метров в длину.

— Мама, роди меня обратно! — выдал я боевой клич, нанося удар копьём прямо в спину врага.

Вы нанесли насекомому — таракан гигантский с Пельте II 4410 урона!

Жизнь таракана гигантского 55590/60000


— Шестьдесят тысяч! — на автомате пискнул я своим, прежде чем раскрывшееся крыло с какими-то острыми наростами швырнуло меня к стене.

— Бейте по лапам! — крикнул Борборыч, но тварь оказалась быстрее. Стремительно атаковав, она подминала под себя воющий от ужаса авангард блаттофобов.

Особенно ей понравился наш ударник Риддик, совершенно лысый и действительно похожий на известного актёра. Его лысина на долю секунды скрылась в пасти твари, а потом брызнула кровь — и Риддик заорал ещё громче, выпуская оружие и впадая в панику.

Я поднялся, кряхтя как старик, разбежался — и снова оказался на спине у гигантского таракана. Искать место пробития не пришлось: оттуда лилась белесая слизь и торчали острые осколки панциря, который был уже не совсем хитином, а чем-то покрепче и поплотнее. Сказывались, наверно, исполинские размеры твари. На этот раз копьё погрузилось ещё глубже…

Критический удар!

Вы нанесли насекомому — таракан гигантский с Пельте II 8019 урона!

Жизнь таракана гигантского 34791/60000

Скорость движения замедлена.

Я решительно налёг на древко, разрывая внутренности врага, а потом полетел в сторону, так и оставив оружие в ране.

Критический удар!

Вы нанесли насекомому — таракан гигантский с Пельте II 7938 урона!

Жизнь таракана гигантского 26853/60000


Получен урон землёй — 143

Жизнь 18582/18725

Не волнуйтесь за землю — волнуйтесь за себя!

Однако дело было сделано: насекомое выпустило Риддика и теперь конвульсивно дёргало лапами, отползая от наседающих ударников. Мы бы добили его минут за десять, но, к несчастью, привлекли внимание следующего обитателя пещеры, который словно вырос из пыли на полу, расправляя суставчатые конечности и нацеливаясь на безумцев, посмевших влезть в этот блаттофобский ад.

— Филя, не лезь! — предупредил Борборыч, заметив, как я хватаюсь за булаву. — Дождись, когда твоё копьё достанем. Или вон риддиковское возьми!

Собственно, Риддик, после того как ему почти сняли скальп, вряд ли мог нам чем-нибудь помочь. Пока его перевязывал Кадет, он мог только панически скулить, прижимая руки ко рту. Спёкся герой — хорошо ещё, что в штаны не надул. Ан, нет — может, и надул. Но кто я такой, чтобы смеяться над этим? Жри меня гигантский таракан, я бы ещё и не так бы скулил…

Первый таракан всё-таки издох, позволив мне вернуть потерянное оружие. Однако против нас уже выступало три новых противника. Я немного потрафил своему страху, задержавшись на несколько секунд, чтобы счистить слизь и остатки внутренностей. Заодно понаблюдал за боем: то, во что превратился хитин тварей, пробить было очень сложно. Если бы не вздёрнутые до небес сила и ловкость, мы бы оказались против этих тварей бессильны. Нас бы сожрали тараканы — весьма печальная судьба! — которым мы даже урон не могли бы нанести…

Когда на земле осталось три тушки, а число противников выросло до шести, я уже перестал бояться… Я был в ужасе! От позорного бегства к Риддику, дутья в штаны и панических подвываний спасала лишь мысль о том, что у меня самая крепкая броня и самое хорошее копьё. А силу воли я проверил в тот момент, когда блестящая поверхность шлема приглянулась вновь присоединившейся твари, и она попыталась меня грызть — совсем как Риддика.

Вместо того, чтобы выть, я принялся панически колоть её копьём в брюхо, буквально за несколько секунд ополовинив жизнь. Добивал я её уже вместе с близнецами, с трудом сдерживая страх и омерзение. Тварь брыкалась, сучила лапками, а ещё подранила Толстого и вырубила Вислого. Зато одним врагом всё-таки стало меньше.

Главного таракана в гнезде не было. Собственно, пятнадцать бронированных тараканов и были тем самым коллективным боссом. Когда последняя тварь пала, суча лапами и истекая белой слизью, система всё-таки засчитала нам победу.

Бой завершён! Гнездо насекомых — таракан с Пельта II — зачищено! Вы получаете 27857 опыта (поделен между союзниками).

Набрано опыта — 27857/45573 очков опыта!

В награду за мучения мы получили три десятка серых шаров: пять с умениями на копья, пять на алебарды, пять на мечи, пять на топоры и ещё десять на ремесленные навыки, среди которых был и один с растениеводством. Получить бы такой приз раньше — цены бы ему не было, а так у нас Финик уже научился своё умение множить. Впрочем, лишним точно не будет!..

Гнездо далось нам почти без потерь — ну кроме ощущения жгучего позора, который заглушил даже стыд за побег Медоеда. Даже Риддик не умер, зато каждый пятый перепугался до чёртиков — а ещё почти все были ранены, побиты и морально подавлены. Если уж по-честному, можно было поискать в пещере что-нибудь ещё ценное, но в ней так воняло и от останков насекомых, и от загаженного пола, что находиться там дольше не было никакой возможности.

Когда мы выбрались на свежий воздух, солнце уже давно перевалило через зенит и начало свой путь к горизонту.

— В этой пещере было бо-бо! — вздохнул я. — А у системы явно болезненная любовь к насекомым…

Хотелось помыться, поесть и забыть про этот рейд как про страшный сон. И именно этим мы и занялись…

Глава 15. Замок из масла

До вечера мы приводили себя в порядок. Кто-то просто чистил пёрышки, а кому-то пришлось ещё и вправлять мозги. Даже в игре со всеми её игровыми условностями нервные срывы в результате преодоления фобий никто не отменял. К сожалению, самое действенное средство лежало под надёжной охраной Клопа в Мысе, так что пришлось искать другие пути — например, загрузить работой тех, кто в себя ещё не пришёл.

Я, естественно, делал вид, что со мной всё в порядке. Хотя при воспоминаниях про пещеру и её обитателей по коже до сих пор пробегали мурашки. Я не хотел больше никогда в жизни сталкиваться с тараканами, однако понимал, насколько тщетны эти надежды. Придётся держать себя в руках, и со временем я к ним привыкну и избавлюсь от фобии… Надеюсь…

Запас олова был собран немаленький, так что можно было отправляться назад в Мыс, к чему мы и стали готовиться с вечера. Добытое было распределено по корзинам, которые нам предстояло волочь на себе. Я примерялся к своей — и мечтал хотя бы о самом хиленьком, упрямом и вредном ослике. Увы, до ездовых животных в нынешних условиях нам было как до местной луны пешком… Даже если она ближе к планете (потому что выглядит больше, и рельеф виден отчётливее!) — это ещё ничего не меняет. Что четыреста тысяч километров, что триста тысяч — для бредущего пешком это как половина жизни.

Опустившаяся темнота все наши активности почти прекратила. Мы засели в срубе, доделывая дела и готовясь ко сну.

— Кто знает, как легко осветить помещение вечером? — поинтересовался я.

— Факелами! — не подумав, сказал Дно и заработал подзатыльник от Борборыча.

— Только попробуй, поджигатель хренов! — буркнул наш рейд-лидер.

— А я что? Я не предлагал! — возмутился боец. — Просто ответил на вопрос.

— Свечи и масляные лампы? — предположил Дойч. — Масляную лампу сделать легко, только вот у нас масла нет.

— Это решаемо, — заметил Тариг. — Находим любое растение с маслянистыми плодами и добываем из них. А можно ещё животный жир использовать.

— Животный жир, фу!.. — отозвалась Мадна.

— Так его же не надо есть! — удивился Тариг. — Жечь!

— Но ведь жир! — не унималась девушка.

— Да мы тебя умоляем! — засмеялся Толстый.

— Давай назовём его салом! — предложил Вислый.

— Или белыми прожилками в хамоне! — не унимался старший.

— Ну всё уже!.. Даже мне стало не по себе! — прервал его брат. — На святое замахнулся!

— Спасибо, Вислый! — благодарно кивнула Мадна. — А то я уже готовилась уши затыкать.

— Но я же не рассказал вам… — огорчённо начал Толстый, но увидел мой кулак.

— Про жир я тоже думал, — кивнул я. — Но откуда его брать? Я думал про пингвинов, но пока эту юркую тварь поймаешь, сам скинешь жира больше, чем добудешь…

— Надо большое животное, — кивнул Дойч. — Свинья, корова или что-то вроде того. У хищников мало жира. А ты чего задумал-то? Всеобщее «просвещение»?

— Да просто надоело по вечерам в темноте сидеть… — пояснил я. — Хочу свет в окошке и вечернее время для досуга.

— Есть досуг, для которого света не нужно, — скромно заметила Мадна.

— Для этого тоже свет нужен! — хохотнул Тубик. — Особенно мужчинам. Особенно если девушка красивая!

— Неудачно пошутила… — признала Мадна. — Забыла, что вокруг одни неудовлетворённые пошляки.

— Да когда удовлетворяться-то? — удивился Борборыч. — Всё время куда-то идём, с кем-то воюем…

— Да подождите вы с этим делом! — возмутился я (сам себе удивляюсь). — Со светом-то что? Как лампы делались? Я знаю, что фитиль нужен, ёмкость для масла…

— Филь, там никакой сложности нет, — отмахнулся Дойч. — Опускаешь фитиль в масло, даёшь пропитаться…

— А вы точно не о сексе? — уточнил Тубик.

— …Поджигаешь! — Дойч уничижительно глянул на пошляка. — Оно горит, пока есть масло. Надо только держатель сделать, чтобы плотно фитиль обхватывал. Ты церковные лампады видел?

— Эм… — признался я.

— А лампу Алладина?

— Да, в мультике! — обрадовался я.

— Вот из носика лампы должен торчать фитиль, а крышка — для долива масла. Всё просто… — Дойч лёг на свою лежанку и закрыл глаза. — Спокойной ночи!

Ударники принялись укладываться, а я продолжал сидеть перед очагом и думать — про масло. Ну ладно, можно сделать из плодов, а как же всякие семена и тому подобное? С другой стороны, сейчас у нас вообще ничего подходящего нет. Почему бы и не поискать? Можно, конечно, удовлетвориться и текущим положением дел, но чем больше мы вернём себе привычных по прошлому миру элементов — тем комфортнее будем себя чувствовать. И вообще масло — штука важная, без него никуда!

Где бы ещё плоды найти маслянистые… Надо Финика попросить… Я почти уснул, когда понял, что я — просто дурак. Сон как рукой сняло: финики! Я же помню, что из фиников делали масло. Где-то даже читал, что фараоны Древнего Египта его очень любили. Вопрос только, как его делать и из какой части финика (плода, а не растениевода).

— Дойч! Ты спишь? — тихо спросил я.

— Теперь нет…

— А финиковое масло из чего делают, знаешь?

Дойч посмотрел на меня с непередаваемой жалостью, но всё-таки принял сидячее положение, почёсывая голову обеими руками.

— Из косточек, — наконец, ответил он.

— А технологию знаешь? — спросил я.

— Ну, относительно… — Дойч пожал плечами. — Она со всеми семенами одинаковая. Берёшь семена или орехи…

— Орехи! Орехи все подходят? — ухватился я за идею.

— Да почти все, кажется… — Дойч словно завис почти на минуту. — Так, ты слушай про процесс, а потом дай мне поспать: у меня бодрость уже ниже десяти процентов… Сушишь семена или орехи — это раз. Измельчаешь — это два. Нагреваешь, но не слишком сильно — это три. Суёшь в пресс — это четыре. Давишь, пока не выступит масло, сливаешь его в сосуд, даёшь отстояться от осадка — переливаешь чистое масло в нужную ёмкость. Вроде бы всё.

— Пресс! — я задумался. — Я видел, как сок из винограда давят. С семенами так же?

— Конечно, масштабы поменьше, но пресс — он и есть пресс… — Дойч зевнул. — Можно теперь поспать?

— Да, извини. Спокойной ночи!

Всё просто и при этом непросто… Как измельчить семена? Нужна мельница или что-то вроде кофемолки. В принципе, её можно сделать из бронзы. Как ручные кофемолки работают? Как мельница, скорее всего… Стоп, а не было ли это ручной мельницей изначально, дойдя до нас лишь в виде измельчителя единственных зёрен, которые в конце двадцатого века позволяло себе вручную молоть человечество? Ладно, предположим, это мельница…

А пресс? Берём ведро, сверху над ним крепим раму с планкой, в которой нужно отверстие с резьбой и длинный бронзовый стержень (тоже с резьбой) с давильной частью. Закручиваем до упора — получаем давление. Только как туда семена загрузить? Можно обернуть полученную после измельчения муку в тканевый мешочек. Ради масла мне такой выделят!..

Остро не хватало писчих принадлежностей и Ручки… Этот товарищ давно переместился в моём сознании из разряда «мастер на все руки» в класс «консультант по всем приспособам». Если он и не получал образования инженера, то опыт и знания всё это с успехом заменили. А природная смекалка позволяла ему выкручиваться даже при нашем дефиците ресурсов.

Я ещё часа два обдумывал идею, надеясь с утра вспомнить хоть что-нибудь из этого. Однако общий план у меня уже наметился — оставалось только найти тех, кто поможет с реализацией. Финик выдавал корзину фиников «на гора» каждые три дня… В корзине литров пятьдесят, а это без малого сорок килограммов продукта. Из них вес косточек — наверно, десятая часть. А сколько получится масла из четырёх кило косточек? Наберётся граммов двести-триста[1]?

В общем, уснул я нескоро, весь погружённый в планы и мечты. Мы своё дело сделали и рейд-зону зачистили. А теперь я хочу отдохнуть и заняться благоустройством собственной жизни. А ударников отправлю одних качаться — хватит Филю с собой гонять!


[1] Кто знаком с финиками, поймёт, что Филя ошибся. В финиках вес косточек достигает половины веса плодов, и при ручном отжиме выход масла составляет около 15 %. То есть, с одной корзины получается 19 килограммов семян, из которых получится почти 2,85 килограммов масла (это два с половиной литра). Так что всё не так грустно и страшно!


Добирались до Мыса мы целых три дня. Как это уже не раз бывало после шторма, стояла тягучая влажная жара, и ходить по ней с тяжёлыми корзинами и мешками за спиной — было то ещё удовольствие. Как нас Мадна выдерживает? От мужиков обычно потом за версту несёт, а у женщин, как правило, нюх особо острый. Но, так или иначе, к вечеру третьего дня мы вернулись домой. А теперь я стоял у того места, где раньше был мой «склеп», и грустно вздыхал.

— Его просто снесло, — виновато рассказывал Саша. — Только очаг и остался…

Внутри меня боролись обида и досада. Не то чтобы я высоко ценил поделку из палок и известной субстанции коричневого цвета, но ведь со шторма прошло уже несколько дней. За это время могли бы хотя бы новую времянку организовать. Но… Я понимал, что всем было не до того — строительство шло по всему Мысу, а я вообще обычно пропадаю на десять дней и всего на день возвращаюсь. Зато ведь я целый посёлок построил, а тут — даже шалаш не озаботились сделать…

— Хоть навесик можно было мне поставить? — озвучил я свою обиду.

— Прости… Правда, забыли! — покаянно сказал Саша.

Ну да, а я теперь, уставший и мечтавший отдохнуть, беги узнавать, где бы перекантоваться… Легче было поспать под открытым небом, подарив кровососам порцию своей кровушки.

— Может, пока у меня поживёшь? — спросил расстроенный партнёр. — Ты же знаешь, всегда жду…

— Спасибо! Поживу! — обрадовался я.

Однако вот эту ситуацию запомню крепко! Впишу, так сказать, в анналы истории. Потому что сегодня тот самый день, когда остатки общинного уклада покинули наш посёлок. Сломался дом — позаботься о себе сам. Общество помогает только тем, кто громко и возмущённо (или истерично) просит помощи. А тем, кто мотается неизвестно где — вообще не помогает. И если уж такое началось, то готовься не ради общества работать, а на свои личные интересы. Увы, но всеобщее равенство и братство проваливается не потому, что они невозможны в принципе, а потому что все люди — твари эгоистичные. И я не исключение. В конце концов, сколько у меня там ПСОв набралось уже? Шестьдесят один? С кем я поделился этим сокровищем? Правильно — ни с кем… Пора делиться!..

Ночь я провёл у Саши. Он выделил удобную лежанку, не лез ко мне с расспросами (всё равно всё узнает завтра, когда я буду официально докладываться) и от души накормил ужином.

День сто тридцатый восьмой!

Вы продержались 137 дней!

— …За цыганской зведой кочево-о-о-о-о-о!..

Начало песни я не услышал, но и так знал. Вот за звездой кочевой как раз мне идти надоело… Пора было пускать корни. Наступал тяжёлый день, за время которого многое надо было сделать. И самым сложным было отмазаться от ближайшего рейда. Причем, возможно, отмазать и всех своих ударников. План у меня был настолько коварен, насколько и революционен!..

У самого обрыва всегда был пустырь. Ну кому охота строиться на самом продуваемом месте?! Однако мне это только на руку играло. Пятьдесят метров в длину, пятнадцать метров в ширину — полоса отчуждения, которая нафиг никому не нужна, когда живёшь в шалаше. А что, если у тебя есть замок? Не очень большой, но вполне добротный? Ну ладно — здоровая башня. Как их называли?… Джон Дон?… Дон Джон?…. Донжон!

И вот расскажите мне только, что кирпичей на всех не хватает — сам построю печь. А ударники помогут. Половина из них — так же, как и я — осталась без крыши над головой. И ещё делиться технологией производства масла я ни с кем не стану! Сам буду делать и пользоваться. Как Клоп! Построю сарай и буду хранить запасы, лишь бы не потерять! Вот!..

Я подошёл к обрыву и принялся осматриваться. Может, я и не профессиональный строитель, но мозги у меня на месте, и руки растут из правильного места (прямо из задницы, ага!) — чего-нибудь да получится… Я принялся мерить площадку ногами, бормоча себе под нос. За этим занятием меня и застал Саша, вышедший из своего жилища.

О, если бы можно было конвертировать подозрение, возникшее в его взгляде, в нечто материальное, то рядом бы появилась тонна олова, полтонны финиковых косточек и готовый пресс. Я, если что, без обид к напарнику — но и дальше жить в скромном травяном куполе был не намерен. В посёлке целых пять тысяч рыл, и вокруг ещё столько же — ну как так-то? Где мой честно наворованный дворец и вышколенная прислуга, а?

Справедливости ради надо сказать, что по местным меркам мой доспех и копьё стоили как тот самый дворец. Подарок был царский, ничего не скажешь… Но, во-первых, дарили мне, а ударников обделили, хотя мы вместе сделали возможным получение бронзы — и не сказать, чтобы поначалу получали много помощи. А, во-вторых, не так уж и активно нам помогали в сравнении с тем, что нам самим приходилось делать. Вон, попробуйте кутуль-каву вынести…

— Ну что, завтракать? — спросил Саша.

— Пошли! — кивнул я, оглядев будущий фронт работ.

— Надеюсь, ты ничего не задумал… — вздохнул Саша.

— Если бы я никогда ничего не задумывал, мы бы с тобой сейчас впахивали на Альянс! И хорошо, если с обеими ногами на положенных природой местах… — ответил я.

Сначала я собирался делать полный и подробный доклад о Медном, Медоеде и новых жителях, но после потери дома и появления новых планов — всё мстительно сократил. Котов, Саша, Кирилл, Поляк и Бамбина меня внимательно выслушали. И, само собой, посыпались дополнительные вопросы. А ответив на все, я понял, что проще было полную историю изложить — времени прошло столько же…

— Жалко, что вы Медоеда с лодкой упустили, — вздохнул Котов после моего рассказа.

— И что бы ты с ним делал? — ворчливо поинтересовался я.

— Убил бы! — радостно ответил Котов.

— Это и мы могли сделать! — я не удержался от усмешки. — Можно было его просто не лечить и дать истечь кровью.

— Одно дело — в бою погиб, другое дело — казнь! — заметил Котов. — Я бы сам приговор выполнил.

— Этот приговор радостно выполнил бы каждый второй! — я с подозрением посмотрел на нашего руководителя ополчения, что от него не укрылось. — Надо было выбирать позорное наказание, тогда бы он не смог больше лидировать среди бандитов.

— Тоже верно… — согласился Котов.

А я в очередной раз задумался, что же связывает его и Медоеда. В истории, которую Котов рассказывал при знакомстве, явно что-то не сходилось… Надо было бы уже забыть и плюнуть, но у меня никак не получалось этого сделать…

— Ладно, какие дальнейшие планы? — спросил Кирилл. — Филь, извини, что про дома не подумали! Сегодня исправимся.

— Не надо! — отмахнулся я. — Сами отстроимся.

Вот теперь с подозрением на меня уставились уже все. Я отвечал почти невинным взглядом, в котором читался (надеюсь!) вопрос: «Не, ну а вы что хотели?..». Молчание затягивалось, и я ни в чём не признавался. Первым не выдержал Саша:

— Что ты задумал?

— Домик построить, — беспечно отмахнулся я.

— Утром ты мерил землю шагами. И, судя по сторонам твоего домика, в него можно сразу всех ударников уместить… — заметил Саша.

Поляк и Котов возмущённо засопели, а Кирилл засмеялся и покачал головой.

— Филя, я так понимаю, вопрос решённый? — спросил он совершенно спокойно.

Я просто кивнул.

— Ну тогда давайте думать о том, что давно назрело… О бюрократии! — сразу успокоился лидер посёлка и перешёл на другую тему, пояснив мне. — У нас тут беда с учётом и хранением информации. Бумаги нет: пишем то на шкурах, то на досках. Всё это очень недолговечно. Чернила мы уже сделали — оказалось не так уж и сложно. А вот на чём писать — до сих пор не знаем…

— Пергамент сделать не удалось! — сообщил Саша. — Мы проводили три эксперимента. И каждый раз кожа либо слишком жёсткая, либо слишком легко рвётся.

Кирилл кивнул и обвёл всех строгим взглядом.

— Значит, думайте над бумагой, или будем пользоваться глиняными табличками.

— Могу своих опросить, кто что помнит! — заметил я, с раздражением отметив, что взгляды были больше скептические, чем заинтересованные. Вот и мотайся в походы на благо Мыса — сразу уважать перестанут. А потом и без штанов оставят…

Больше на совещании я ни слова не проронил. Почему? Потому что кто-то решил, что я просто бравый и тупой вояка. А я не просто вояка — я отличный вояка с чувством собственного достоинства и изобретательской жилкой. А раз так, то пора и напомнить всем об этом. План был простой: масло и масляные лампы, строительство донжона (или маленького форта) и бумага. Можно сказать, что последний пункт — это уже вопрос чести!..

Раз уж все решили окончательно переходить на товарно-денежные отношения, то и делиться секретами я не буду. Будет бумага? Отлично! Один лист — десять опыта… Нет! Сто опыта за лист! И тысячу за ма-а-аленький кувшинчик масла… Под конец своих размышлений я уже и сам над собой посмеивался: обидели мышку — написали в норку. Но хочешь не хочешь, а надо укреплять своё положение в обществе, иначе так и будем ходить по кругу: тут уважают, тут не уважают, а тут — рыбу заворачивают.

С Борборычем я спорил с полчаса, не меньше. Очень не хотел наш рейд-лидер всем этим заниматься. В принципе, я знал, чем его подкупить: предложил на вылазки ходить посменно, а ему, если не хочется сидеть в «крепости» — вообще можно ходить на каждую. Самое смешное, что как только Борборыч понял, что приказом запирать его в Мысе никто не собирается, он и сам решил пропустить вылазки и помочь со строительством.

Ударники восприняли мои грандиозные планы без энтузиазма, но с пониманием. Я видел, что многих покоробило то, что нас оставили без крыши над головой — пусть и на одну ночь. Кто-то считает, что ударники — не самая важная часть Мыса? Или что мы без помощников ничего не можем? Ну так самое время напомнить, что мы и сами всё умеем. А сумеют ли люди без нас отбиться от врагов — вот это отдельный вопрос. Сначала я думал выбить нам производственные мощности посёлка, но тут меня уже Борборыч отговорил.

— Если ты собираешься напомнить всем, что мы не безрукие дебилы, тогда и делаем всё сами с нуля! — сказал он. — А то знаешь, потом пойдут разговоры, что вот, мол, без нашей помощи ничего бы у них не было…

— Точно! — согласился Тубик. — Если ты прав, и в Мысе забыли, кто тут дохрена всего сделал…

— Ты сам, что ли, всё делал-то? — спросил Панк.

— Ну я тоже делал, но вообще я про Филю и Борборыча! — заметил Тубик. — В общем, люди — они такие… У меня один дружбан на Земле никогда не просил в школе ручки и карандаши, предпочитал всегда таскать с собой запас. Мы его подкалывали, а он отвечал, что попросишь ручку — и будешь должен за всё написанное. Я потом оценил, короче…

— Инструмент нам всё равно нужен! — возразил я.

— Инструмент у нас свой есть, — усмехнулся Борборыч.

— Откуда? — удивился я.

— А я прихватизировал из запаса в Медном! Лопаты, топоры, пара кирок, молоток… Вот если нам камень в основание будет нужен поровнее — тогда надо будет ещё заказать специальные инструменты… Кайло какое-нибудь для обработки… Но ты ничего не проси — ты покупай! Я сам скинусь на это дело.

И тут я понял, что Мыс мы ещё не скоро покинем. С такими серьёзными планами нам ещё месяц здесь сидеть. Впрочем… Если надо куда-то выйти — пускай просят! К тому же, никто не мешает нам нанять работников!

Задачи раскидали быстро. Часть бойцов отправилась за корзинами, в которых мы будем таскать глину, часть побежала договариваться о покупке инструментов, Мадна пошла искать работников, а Дойч сел с большим куском кожи за чертёж будущего замка. Идея была такой — сделать строение максимально компактным. Внутри должно быть множество помещений для кладовых и жилых комнат. Никто не собирался там жить постоянно (кроме меня и Борборыча), но если вдруг что-то случилось с домом — право на приют в замке имели все ударники. В общем, мы задумали сделать склад, укрепление и общежитие в одном флаконе. А энтузиазм — это штука такая…

А ведь ещё недавно всё начиналось просто с масла!..

Глава 16. Удивляя свет

К полудню, когда работа уже кипела вовсю, появились Кирилл и Саша. Они посмотрели на бурление масс ударников и пошли прямиком ко мне.

— С размахом! — заметил Кирилл.

— Ну дык! — согласился я. — Что делать — жизнь заставила…

— Филь, я к тебе по делу, — сказал Кирилл. — Помнишь, мы договорились увеличить отработку?

— Ага, — кивнул я, вспоминая, что такое было в планах, но потом закрутилась история с панна-тулу.

— Надо нам объявить об этом, — сказал глава посёлка. — А твоим для острастки помаячить в зоне видимости! Мы пустили слух, что будем поднимать время отработки до трёх дней или примем оплату опытом, но без тебя объявлять не решились.

— Вы вроде про два говорили? — удивился я.

— Мы и так, и эдак считали… — признался Саша. — И поняли, что не хватит. Вон, смотри, вы целый посёлок успели основать, а у нас всего один дом для главы посёлка и наших собраний всё доделать не могут.

Тут сложно было поспорить. Фундамент будущей администрации (и одновременно дома Кирилла) с горем пополам подняли и даже начали стены возводить — но глядя на то, как рабочие лениво кладут кирпичи, я понимал, что провозятся они ещё не меньше месяца. За этот же срок мы собирались возвести основные постройки нашего замка. И это при том, что мы даже не собирались спешить!.. Найденный Мадной бригадир — его она привела к нам первым делом — вывалил на нас кучу полезной информации. Во-первых, он настаивал, что не стоит класть больше шести рядов кирпича в день. Причём, кладку надо было делать при таком подходе по кругу — ряд за рядом. Во-вторых, он предложил сделать более толстыми внешние стены, принимавшие на себя основной вес. Ну а в-третьих, настаивал на более глубоком фундаменте — для надёжности.

— Ну так, может, сразу и пойдём? — спросил я. — Чего время тянуть?

— Нет, ты лучше ближе к вечеру подходи! — сказал Кирилл. — Сейчас у людей силёнок хватает, а вот к вечеру все устанут, намаются — и вот тогда можно вывалить плохие новости. Только не очень поздно: до захода солнца, чтобы они ещё и выговориться успели…

— Ого! Какие у вас тут манипулятивные технологии, — заметил Борборыч.

Кирилл только грустно вздохнул. Его тоже можно было понять: а на кого опираться? На ополчение? Так оно состоит из тех же жителей Мыса. Ближники и мастера? Те ещё бойцы! Вот и получается, что опереться можно только на ударников, которых почти и не бывает в крепости. Я всё больше и больше склонялся к тому, что пора создавать службу из наиболее доверенных ополченцев, которые будут работать за зарплату, так сказать, на постоянной основе. Что-то вроде поселковой стражи…

Но пока что мы вовсю занимались строительством.

Собственно, процесс был отработан ещё в Медном. Мы сразу начали делать шесть печей на пять камер. Лучше больше печей и меньше камер — тогда обжиг получается более качественным. Кирпичи тоже лепили с первого дня, однако на этот раз позволяли им посохнуть подольше.

Под стенами нижнего Мыса мы производили уголь и известь в длинных копаных ямах. Заготавливали брёвна и стройматериалы — и складывали их пока за пределами посёлка, под охраной дежурных ударников. Все-таки пять с лишним тысяч жителей — мало ли кому чего в голову взбредёт… А эти самые жители с удивлением взирали на происходящее, ещё не понимая, что происходит. Что ж, им всем предстояло очень сильно удивиться!..

Мастера упёрлись, не желая продавать или делать инструмент на заказ — объясняя, что у них сейчас есть план, которому они следуют. Сначала ударники привлекли для убеждения меня, а я уже привёл Кирилла с Сашей. В результате мы быстро получили всё то необходимое, что потребовал бригадир. Между прочим, дядька оказался весьма примечательным, так что он напрасно рассчитывал спокойно пожить после завершения замка…

Звали его Кривой — это было сразу и прозвище, и фамилия. Перед тем как попасть в игру, он нигде особо не работал — во всяком случае, официально. За свою жизнь он чем только не занимался — таксовал, строил, клал печки, клал плитку, клал мозаику, возил грузы, водил экскурсии и вообще имел обширный опыт. Судя по всему, нигде покоя ему не было. То ли карма такая, то ли просто характер мешал… Чего уж там, Кривой даже знакомство с нами начал с бурной критики. К своим сорока он не обзавёлся ни жильем, ни семьёй. Зато голова у него работала на совесть.

Под давлением этого самого Кривого мы изменили проект. Сначала думали обойтись круглой башней и общим зданием, но в итоге сошлись на совсем другой конструкции. Вдоль обрывистого берега собирались возвести длинное трёхэтажное здание с подвалом и чердаком. На каждом этаже решили расположить по четырнадцать комнат, где вольготно жил бы один человек, а если ужаться — уместились бы и двое. Здание почти сразу прозвали «общагой».

Рядом, опять же на краю обрыва, строилась ещё и прямоугольная башня — тоже трёхэтажная. И вот за её строительством я собирался отдельно следить. Почему? Потому что она была моя! А гнусные рыжие шутники сразу обозвали её «Нью-Склепом». Вот, блин, удружил Сашок в своё время!.. Продумывать внутреннюю планировку сразу не стали: только выделили отдельную шахту, пронизывающую всю башню насквозь — в ней мы собирались сделать лестницу.

Между моей башней и общагой решили поставить широкую крепостную стену с внутренним помещением — шириной в половину моей башни. Она должна была быть двухэтажной, с плоской покатой крышей — чтобы воду не скапливать. Выйти на крышу можно было только из моей башни с третьего этажа. Можно было сказать, что это будет мой персональный балкон.

Напротив «склепа» готовились возвести тот самый донжон, о котором я мечтал в самом начале. Большую круглую башню. Тоже трёхэтажную. На каждом этаже по шесть комнат — похожих по размерам на те, что были в «общаге». В центре — винтовая лестница. Прям вот — винтовая! На первом этаже вход со двора. На втором — глухая стена. На третьем — выход на узкие стены. Крышу Кривой предложил сделать покатой и круглой, а по периметру оставить ровный участок и зубцы — вот ведь увлёкся человек проектированием…

Таким образом, у нас получалась буква «Г» из «общаги», «Нью-Склепа» и донжона. Однако саму крепость мы планировали сделать прямоугольной. И поэтому на другом углу разместили ещё одну башню — для Борборыча. Она была поменьше моей — на каждом этаже только одна комната — но наш рейд-лидер сам попросил не слишком раздувать жилплощадь. Собственно, и он, и я собирались использовать первые этажи своих башен для служебных нужд.

Между башней Борборыча и донжоном должны были быть ворота. В идеале — с подъёмным механизмом и решёткой, но это уж как пойдёт. Пока там просто планировалось сделать помещение над аркой с высокими потолками, куда и решётка влезет, и караулка. Все постройки соединялись высокой шестиметровой стеной, шириной в полтора метра, где полметра занимали зубцы в человеческий рост, а ещё метр — проход. Её никто не собирался использовать в качестве реального укрепления, но… Я уже говорил, Кривой просто увлёкся проектированием! Только между башней Борборыча и «общагой» стена была шире, образуя на уровне третьего этажа большой и длинный балкон.

В планах получалось укрепление со сторонами шестьдесят на тридцать, с просторным внутренним двором десять на тридцать метров, небольшим двориком перед моей башней и кучей помещений, которым ещё требовалось придумать назначение. Все размеры, конечно, были чисто умозрительные, потому как точно измерить длину нам было нечем.

Однако это всё было пока только в планах, а ещё в разметке на земле и в растущем котловане под строительство. В ближайшее время мне всё равно предстояло жить в домике Саши. Партнёр, кстати, заинтересовался и нашим строительством, и другими планами на будущее. А на будущее планы были простые — после крепости сделать ещё надёжные кирпичные дома для ударников. Так что и Саше домик мы тоже могли соорудить. Но пока мы вовсю строили замок — и на нём приходилось отрабатывать множество мелочей. Например, отведение воды с крыши и создание запасов воды внутри укрепления… Да тот же туалет, чтобы не приходилось постоянно вычёрпывать…

Наши планы и были той причиной, почему у Кривого не было ни шанса нас покинуть: слишком большой опыт, обширные знания и увлечение процессом играли против него. Правда, он ещё об этом не знал, но я уже планировал, как его заинтересовать — и продумывал стимулы. Между прочим, за свою работу Кривой затребовал ПСО, который уже плавно подходил по своей стоимости к сорока тысячам единиц опыта даже у нас, на юге Острова. Ещё три ПСО я выложил бригаде из пятнадцати рабочих, которых мы наняли в нижнем Мысе. А ещё четыре отдал за материалы. Отдавал, естественно, опытом, который обменивал на ПСО у Кирилла. Затратное это дело — строительство замков…

Но если быть честным, то мне просто надоело ютиться в непонятных лачугах. Этими хибарами мы не удивим ни ближайшее окружение, ни другие посёлки. Да и, глядя на нас, подтянутся другие жители Мыса, постепенно переселяясь в более комфортные жилища. Поток любопытных, тянущихся к нашей стройке, кстати, никак не иссякал. Побывали тут, наверно, все обитатели «крепости» и ещё несколько сотен человек из нижнего Мыса.

Вечером случилось непредвиденное: рабочие добрались до скального основания нашей «крепости», углубившись вниз на два с половиной метра. Это привело к тому, что пришлось перепланировать всю подвальную часть, потому что мы надеялись, что скала, вокруг которой вырос весь наш посёлок, окажется скрыта большим слоем грунта. Зато решался насущный вопрос с основанием фундамента.

Пока Дойч с Кривым продолжали ломать голову над тем, как обустроить будущий форт ударников, я, Борборыч и двадцать бойцов отправились на торговую площадь, где Кирилл собирал жителей, чтобы объявить им об увеличении отработки до трёх дней в неделю. Я бы, конечно, всё-таки сделал этот процесс более плавным… Сначала на день, потом ещё на один день, но раз Кирилл говорит, что надо — то мне помаячить не жалко.

Перед воротами «крепости» собралась огромная толпа, запрудившая и торговую площадь, и все проходы вокруг. Новость была встречена ожидаемо — с негативом и возмущением. Понеслись гневные выкрики, что всё это обман и гнусное издевательство. Раньше бы я выступил и всех бы заткнул, но в этот раз дал разруливать вопрос напарникам. Чтобы остудить горячие головы, хватило и одного моего присутствия. Накал немного спал, когда объявили о возможности оплатить свою отработку и стоимость — не такую уж и большую! — полторы тысячи опыта за все три дня. От уплаты освобождались все мастера, занятые на специальных производствах, а также ополченцы, ходившие в походы, и много кто ещё — я не стал запоминать и забивать себе голову лишней информацией.

Жители нижнего Мыса повозмущались ещё где-то полчаса и стали расходиться. А мы тоже отправились восвояси. Я понимал горожан — вот честно! Никто не любит лишний раз работать. Однако Кирилл предложил и кучу исключений, и возможность откупиться, и вообще сплошные поблажки — так что нечего тут возмущаться.

— Кирь, ты не хочешь организовать стражу из самых надёжных ополченцев? — спросил я по пути в «крепость». — Чтобы они подчинялись напрямую тебе и Саше.

— Думал об этом… — Кирилл внимательно посмотрел на меня. — Только кого выбрать?

— Ну хотя бы тех, кто Медное строил! — предложил я и уже тише добавил. — Ты вообще Котову доверяешь?

— И да, и нет, — признался лидер посёлка. — Он человек надёжный, сознательный, но вот особого доверия к нему нет. А что?

— Тогда ему всё это не поручай, — посоветовал я. — Лучше пусть тот же Поляк рулит.

— Нет, Поляку я тоже не настолько доверяю… — признался Кирилл. — Я здесь доверяю разве что тебе и Саше — так уж сложилось. Может, ты и возьмёшься?

Вот говорили мне умные люди — наказуема инициатива-то! Наказуема! И почему это знание ещё не выбито у меня изнутри черепной коробки? Ну вот почему? И ведь ситуация такая, что я сам предложил, а отказываться теперь — не дело…

— Ну а кому ещё, Филь? — спросил Саша, слышавший весь разговор. — Ты один из нас троих, правителей Мыса. А стража — это всё-таки серьёзное дело…

Всё, добили чертяки языкастые! По всему прошлись — по ответственности, по взаимному доверию — и куда я теперь?..

— Ладно, займусь… — буркнул я. — У нас преступления в последнее время были?

— Если не считать преступлениями драки и громкие ссоры, то нет! — ответил Кирилл. — Однако народу столько, что рано или поздно случатся…

— Тогда нужны будут рабочие руки. Надо строить казарму для стражи, — кивнул я. — Пока небольшую — всего на пару сотен человек.

— Ничего себе у тебя планы! — хохотнул Саша.

— Для начала наймём примерно пять десятков, — пояснил я. — Но рассчитывать надо на большее! У нас вообще есть какой-нибудь генеральный план строительства для верхнего Мыса?

Просто я вспомнил, что такая штука есть у каждого уважающего себя города. Естественно, никакого плана у нас не было. Ткнуть казарму можно было куда угодно. А раз так, то выбор места я оставил за собой, понимая, что теперь всеми делами придётся заниматься одновременно… Кто бы знал, как я этого не любил…

Вечером я принялся опрашивать ударников на предмет бумаги. Потратил на это целых два часа, но никто так ничего и не вспомнил, только Дойч поделился сокровенным знанием, что делается бумага из целлюлозы. А как именно — он понятия не имел.

День сто тридцатый восьмой!

Вы продержались 137 дней!

Плутон сломал ногу, так и не добежав до обрыва… Там, где он обычно прыгал — шла стройка. Бедняга запнулся об оставленные инструменты и упал в котлован. Но зато своим криком точно разбудил весь Мыс! Пока Кадет перевязывал несчастного, я опрашивал наёмных работников, пришедших на строительство. Вопрос был всё тот же — бумага.

И только когда Плутон, с двух сторон поддерживаемый близнецами, уже собирался уходить, он неожиданно повернулся ко мне.

— Филь! Я знаю, как бумагу делать, — признался подлый меломан.

— А что же ты молчал-то? — не на шутку возмутился я.

— Ну ты же у меня не спрашивал, а я и не лез… — заметил парень. — Но если очень надо, то я могу попробовать!

— Ну ё-моё… Рыжие, сажайте его тут. Не отпущу его, пока не расскажет! — приказал я.

— Это произвол! — заметил Плутон. — Я ещё не завтракал.

— Мы тебя досыта накормим! — пообещал я с угрозой в голосе.

Вообще все эти травмы — вывихи, переломы, потеря конечностей и тому подобное — это самое мучительное в игре. Смерти мы просто боимся — ну, потому что инстинкт и потому что не хотим терять жизнь… А когда она приходит, даже не успеваем среагировать. Краткая вспышка боли — и всё. А вот тот же перелом — это много-много и «долго-долго» боли. Анестезии у нас тут нет, и вправляем мы всё по старинке, голыми руками. А потом ходим и мучаемся. Есть, конечно, ускоренная регенерация, но боли-то она никак не отменяет. Просто мучаешься не пару месяцев, а всего несколько дней.

Хоть мне и было жалко парня, но информация, которой он обладал, была в наших условиях поистине бесценна. Оказалось, что процесс производства бумаги прост до безобразия. У Плутона им мама занималась — делала красивую бумагу ручной работы. Правда, мама Плутона использовала для этого старые журналы, газеты и коробки, но восстановить недостающие части процесса оказалось несложно.

— Наткнулся ещё в школе на статью научно-популярную, ну и прочитал… А раз мама занимается, то и запомнилось хорошо, — признался Плутон, морщась и держась рукой за ногу. — Бумагу изобрёл китаец Цай Лунь. Для неё использовалась волокнистая часть коры тутового дерева…

— А оно тут растёт? — радостно кивнул я.

— Я не знаю, — Плутон пожал плечами и снова сморщился. — Я ведь никуда не выхожу почти. Но можно и другие деревья использовать.

— Ладно, и что там дальше делать? — спросил я.

— Да надо просто выварить волокна, измельчить их до состояния однородной массы, потом ссыпать в кадку с водой и крахмалом, чтобы она плавала по поверхности, а оттуда доставать в рамках с мелкоячеистой сеткой.

— Стоп… А какой должен быть слой массы в воде? — спросил я.

— Это только подбором можно выяснить, — парень вздохнул. — От этого слоя будет зависеть толщина бумаги.

— Хорошо, а крахмал? Его-то где взять? — устало спросил я и в ответ получил совершенно удивлённый взгляд.

— Картошка же… — пробормотал Плутон. — Картошку можно протереть и из неё добыть!

А, ну да, забыл… Стыдно уроки химии прогуливать, Филипп Львович! Или физики?.. Стыдно, Филипп Львович! Стыдно!..

— Так… Значит, достали мы всю эту массу рамкой с сеточкой, а дальше что?

— Надо дать стечь воде, — продолжил парень свой рассказ. — А когда бумага подсохнет — можно её спрессовать. У меня мама этого не делала, а вообще если пресс достаточно тяжёлый, то и лист будет тонкий и плотный. А потом даёшь высохнуть, и всё…

— Плутон, ты вообще в курсе, что всё руководство посёлка голову себе сломало, пытаясь сделать бумагу? — усмехнулся я.

— Нет, — парень помотал головой. — Я сейчас только плетением корзин и занимаюсь… У меня переоценка ценностей в жизни!

— Какое… Какое ошеломляющее заявление… — кивнул я. — Ладно, как доешь, зови меня, Борборыча или рыжих — поможем тебе добраться куда надо.

Вот так — и ничего сложного! Люди делали бумагу две тысячи лет, чтобы их потомки изобрели механизацию процесса и немедленно забыли, как её получать. Осталось только продумать детали, провести эксперименты — и будет нам бумага, на радость всем бюрократам. Надо ещё косточки от фиников для масла набрать и подумать над прессом. Впрочем, похоже, пресс везде нам может пригодиться!

С этим я пошёл к Ручки. Куда же без него? Конечно, я и сам могу придумать всё необходимое, но зачем, если у него получается это лучше? Ручки, как обычно, что-то мастерил, но в этот раз рядом вовсю суетилась Настя. Она как прилипла к нему, так и не отлипала… Ничего не понимаю, но у этой особы, похоже, и впрямь исправился характер: она перестала всех доставать и даже помогала мастеру в любом деле. И всё это она сделала сама! Удивительно!.. Интересно, на неё так облагораживающе труд повлиял или надёжный мужик под боком? Загадка загадок…

— Привет! — поздоровался я.

— Привет, Филь! — в один голос откликнулась эта парочка.

— Я, как всегда, с делами! — признался я.

Ручки отложил своё изделие и внимательно посмотрел на меня:

— Что на этот раз?

— Масло и бумага, — признался я.

— У тебя есть масло? А мне одолжишь для готовки? — немедленно подключилась Настя. — А то готовишь на этой посуде — ужас как пригорает, а потом это всё чистить с песком — это кошмар просто!

Ну, ладно, кое-что осталось неизменным: Настя всё так же много говорит. Однако Ручки, похоже, это вообще не мешало. Не обращая внимания на болтовню Насти, он проговорил:

— Я не знаю, как делать ни то, ни другое. Я уже говорил про бумагу Саше…

— Ручки, не поверишь! Я теперь и сам знаю, как это делать! — сказал я. — Но мне и для бумаги, и для масла нужен пресс.

— Один и для того, и другого? — деловито уточнил мастер.

— Ну… Можно два, — признался я. — Просто я примерно понимаю устройство, но сам не сделаю.

— Излагай! — кивнул мастер и покосился на Настю, которая уже поняла, что масла ещё нет, и куда-то убежала. — Я весь твой, пока мне опять маслом все мозги не вынесли…

Ручки взялся не только всё рассчитать и сделать, но и договориться с другими мастерами. Правда, заплатить за их работу придётся, но вот это — сущие мелочи. Договорились, что я зайду через пару дней — и мы обговорим детали уже с более подробно описанным процессом. Ручки пообещал пока держать наше дело в секрете, насколько это будет возможно.

А я пошёл искать финики и косточки от них. И надо же было так случиться, что я их нашёл! Не где-нибудь, а прямо рядом с Кириллом. Финики как еда всех уже достали, но, как оказалось, был человек, который отжимал в своё пользование часть фиников в последние несколько дней. И этим человеком был Клоп.

— Командир! — радостно кинулся ко мне тот, а я постарался улизнуть от объятий. Клоп не расстроился, схватил меня за руку и принялся ею трясти. — Винишка надо?

— Ты заставил меня задуматься… — признался я, вырывая руку. — Но вообще я по другому поводу! Финики ты в последнее время забирал?

— А… Я… Да! — профессиональный алкоголик развёл руками. — Их всё равно никто не ест уже!

— А ты их уже съел?

— Да зачем мне их есть? — удивился тот. — Дерьмо по цвету и по вкусу, командир!

— Ну есть те, кто с тобой не согласится, — я усмехнулся. — Так… А зачем тогда они были тебе нужны?

— А… Ну… Эксперимент! — гордо выдал Клоп и махнул на молчавшего СаПу. — Мы с этим странным проводили!

— С финиками? — уточнил я.

— Ну да! А ты, командир, финиковую водку когда-нибудь пробовал? — уточнил экспериментатор.

— Нет, — ответил я.

— И не попробуешь, — хмуро ответил алкоголик-самогонщик. — Не получилась…

— Почему не получилась? — спросил я вовсе не из вежливости. Просто мне, действительно, стало интересно.

— Сахар не тот, — хмуро пояснил Клоп. — Не сбраживается… Надо это… Ферментацию делать! А потом ещё на дрожжах… Ну тяжело, в общем. Не сейчас — пока мне лень!

— Ладно… Ты косточки от фиников выкинул? — спросил я.

— Нет, вон горкой лежат! — Клоп махнул рукой в глубину жилища.

— И не выкидывай! — предупредил я. — Ни сейчас, ни в будущем!

Удовлетворённый проделанной среди населения работой, я вернулся на стройку, а там меня уже ждал смутно знакомый ополченец. Он радостно подошёл и представился:

— Здрасти, я Паша! Я сегодня на воротах стою в верхний Мыс! — бодро отрапортовал он.

— Ага, — кивнул я. — И что там, на воротах?

— Скукота… Ну, в смысле, была скукота — пока какой-то парень не пришёл. Говорит, вы его знаете! — радостно сказал ополченец. — А мы его не знаем, вот и не пустили! Он не из наших…

— Ну пошли… Посмотрим на этого парня! — кивнул я.

Парня я и вправду знал. Он такой был — характерный, светловолосый. Уверен, что когда он без бронзового загара, то щёки у него красные и резко выделяются на белой бледной коже. И сколько этот белобрысый гадёныш нам крови попортил!..

— Очень хорошо! — кивнул я ополченцам. — Хватайте его, тащите в тюрьму и готовьте пыточную!

— Чего? Какую тюрьму? — не поняли те.

— Не надо тюрьмы! — попросил Ваня. — Я это… Не хотел тогда! Меня заставили… Бес попутал!

— Поверил я тебе разве что про тюрьму, — сказал я. — Всё остальное — дешёвые отмазки!

— Ну я раскаялся! — сказал Ваня. — Решил искупить свою вину службой вам!

— Не неси хрень — тебя свои изгнали, — я закатил глаза. — Ещё варианты будут?

— Ну можно мне к вам? — уже не так браво поинтересовался Ваня. — Мне всё равно идти некуда… Я парень и тут прокачанный, и там в полиции служил. И вообще обещаю вести себя хорошо…

С одной стороны, мне этого белобрысого гада прибить хотелось. С другой стороны, в полиции служил, фантазия имеется — вон сколько близнецов за нос водил — и здесь в игре не филонит, хорошо прокачался.

— Сиди пока тут! — приказал я. — Сейчас вернусь.

И я и вправду вернулся — через пять минут. И не один.

— Какие люди! — радостно проговорил Толстый при виде Вани.

— И сами пришли! — поддержал его Вислый.

— Ну что, белобрысый, готов перевоспитываться? — поинтересовался Толстый.

— Мы из тебя человека сделаем! — пообещал Вислый.

— С большой буквы «Ч»! — согласился Толстый с братом.

— А можно я пойду? — жалобно спросил Ваня.

— Можно, — кивнул я. — Но если хочешь к нам, то только под опекой этой парочки. Больше никто не согласен.

— Соглашайся! — предложил ему Толстый.

— Мы добрые! — подтвердил Вислый.

— Были! — кивнул Толстый.

— До рождения! — ласково улыбнулся Вислый.

А я спокойно развернулся и пошёл на стройку, всем своим видом показывая, что дальнейшее меня не интересует. Да оно и впрямь не интересовало… Если Ваня выдержит эту парочку хотя бы десять дней — будет ударником, а потом — ещё и главой стражи. Нет — ну найду другого неудачника…


В этот день мне приснился очень странный сон. В этом своём сне я проснулся, потому что по мне бегал здоровенный муравей и бормотал: «Мы — едины! Мы — это я!». А потом пощекотал меня усиками и, заметив, что я уже не сплю, буркнул что-то в духе «Слава ганглию!» — и принялся снова по мне бегать. Я продрал глаза, недовольный тем, что меня разбудили, и спросил:

«А ты чего мне спать мешаешь?».

«Как я могу тебе вообще мешать? — удивился муравей. — Тебя бы без меня тут не было!».

«Так это ты тот инопланетянин, что меня сюда послал?!» — возмутился я.

«Нет, к этому я никакого отношения не имею!» — возразил муравей.

«Как так? — я даже во сне так удивился, что вся реальность вокруг меня зашаталась. — Ты же сам сказал, что я из-за тебя в игре. И теперь говоришь, что никакого отношения к этому не имеешь?».

«Не имею, но ты тут из-за меня! — муравьишка смешно мне кивнул. — Просто считай это парадоксом своего существования. Ты появился тут, в это время и в этом виде, потому что сначала был я!».

«Э-э-э!» — это была самая глубокомысленная моя фраза из двух, но вторую я даже не пытался произносить.

А потом у меня появился вопрос, который просто требовал себя озвучить:

«Так, а ты чего пришёл-то? И почему именно сейчас?».

«Так… Дело такое, рассказать тебе о своей роли зашёл! — муравьишка перестал по мне носиться и замер. — А почему сейчас? Потому что до этого я и так незримо у тебя за спиной был, а теперь мне пора!».

«Куда пора?» — удивился я.

«Дальше пора, в неизвестность…» — муравей зашевелился, слез с меня на землю, пошевелил усами и, кажется, даже вздохнул, хотя насекомые дышат совсем не так, как люди.

«А что там, дальше?» — задал я глупый вопрос.

«Неизвестность!» — муравьишка чуть склонил голову.

«Ладно, тогда — пока, что ли?» — спросил я.

«Да. Пока, человек! — муравьишка выпустил из спины красивые пчелиные крылья и медленно начал подниматься вверх, где не было никакой крыши, кроме глубокого звёздного неба. — Не забивай себе голову тем, что я сказал. Просто так получилось! И это всё даже не про нас с тобой, наверно…».

«Ага!» — ответил я во сне, совершенно ничего не понимая. И уснул… Во сне… Глядя в глубокое тёмное небо, усыпанное звёздами. И когда я засыпал там, во сне, мне почему-то было грустно…

Глава 17. Пещеры летучей мыши

День сто тридцатый девятый!

Вы продержались 138 дней!

— Да как вы это сделали?! Как, блин?! — вопли явно принадлежали не Плутону.

Вопли разбудили всех. Я выглянул из дома и ухмыльнулся. Неподалёку стоял насупившийся Ваня с ведром на правой ноге. В ведре был раствор, который за ночь успел неплохо схватиться.

— Рыжие! — заорал подошедший Борборыч, призывая близнецов к ответу.

— Чего кричишь?.. — спросил Толстый.

— …В такую рань? — закончил за брата Вислый.

— Ваша работа? — хмуро спросил Борборыч.

— Нет! — с совершенно честными глазами и скрещёнными на руках пальцами ответили близнецы.

— Прикол — зачёт!.. — сказал им Борборыч, вызвав возмущённые бульканья со стороны Вани. — Но ведро и раствор придётся компенсировать.

— Я вам всего несколько гадостей сделал! — взмолился Ваня. — За что меня постоянно подкалывать?

— Гадостей ты сделал всего несколько, но сразу трём сотням, — пояснил я. — А ты — один. Сколько тебе гадостей в компенсацию надо получить?

— Я хотя бы выживу? — спросил Ваня обречённо.

— С высокой степенью вероятности — да, — успокоил его Дойч. — И, возможно, ещё десяток жизней останется в запасе…

— Шутит он! — буркнул невыспавшийся Борборыч. — От шуток близнецов из людей ещё никто не умирал.

— Обрати внимание!.. — назидательно сказал Толстый.

— …На слово «ещё»! — закончил Вислый.

— И как мне это снимать? — спросил Ваня, глядя, как все расходятся, но ему никто не ответил.

И новый день — и новые заботы… Точнее, заботы старые, но уже обрастающие новыми подробностями. Вот сегодня прямо с утра выяснилось, что всего через пару дней после начала строительства кирпичей не хватает на дневную норму. А всё почему? Потому что рабочих рук тоже не хватает. Внешние стены форта мы делали толстыми даже в жилых помещениях, метра под полтора — вот и приходилось лепить много стройматериала. Кривой предлагал сделать стены поуже: всё равно огнестрела в этом мире нет — и сносить такие толстые нечем будет. А я упёрся и сказал, что зато есть решашиархи — и для них всё это не проблема. Предложил делать кирпичи большего размера, но был сразу послан, с объяснением, что при текущей силе и размере рук — удобно класть именно такие кирпичи, а не здоровые блоки. Кривой, самоубийца гребаный, вообще ни в грош не признавал мой авторитет, посылая сразу, когда ему что-то не нравилось. Мы оба из этих разговоров узнали про себя много нового, но друг на друга решили не обижаться.

В общем, ещё два ПСО были вычтены — и нанята ещё одна бригада рабочих. Похоже, народ собирался откупаться от общественных работ, так что как узнавал, что мы платим — валили к нам толпами. Сегодня мы собирались довыкопать котлован и начать заливку фундамента. Люди уже вооружались огромными деревянными колотушками — трамбовать сначала гальку и песок, а потом раствор. С учётом местных штормов, закончить фундамент требовалось срочно, а то придётся ждать ещё неделю, пока высохнет.

Через три часа решения производственных проблем я застонал, схватился за голову и сбежал на совещание — там хотя бы ничего говорить не надо. Послушал про печальные попытки партнёров наладить производство бумаги, внутренне усмехаясь. Тутового дерева я здесь пока не видел, но как получить целлюлозу — уже примерно понимал. Было у нас два экспериментатора, которые возились с необычными источниками ткани. Их мечтой была бамбуковая ткань, которая им никак не давалась, в отличие от крапивной. Но если для ткани бамбуковое волокно не подходило, то для бумаги — было в самый раз.

Сразу после совещания я отправился к ним. Жили они в «крепости» на северной части — прямо рядом с башней, прикрывавшей место, где можно забраться на каменный обрыв. В башню они складывали готовый продукт, который потом пускали на нити, а вот результаты неудачных экспериментов складировали рядом, чтобы затем воспользоваться оказией и выбросить. Всё, что я сделал — попросил их, как и Клопа, ничего не выкидывать. Волокна хоть и были длинные, но если их порубить — выйдет отлично.

А когда я вернулся на стройку, то меня ожидал неприятный сюрприз — все работы встали. Снова. Люди толпились у котлована и что-то там рассматривали. Я растолкал строителей, пробившись в первый ряд, и понял причину задержки — прямо под тем местом, где должен был быть донжон, сиял чернотой провал. У нас под ногами была настоящая пещера!.. И из неё уже лез какой-то страшный обитатель… А нет, это Борборыч весь в пыли…

— И что там? — нетерпеливо спросил Саша.

— Пещера! — ответил Борборыч, отряхиваясь от пыли. — А! Филя! Посмотри, что откопали!

— Далеко идёт? — спросил я.

— Ты думаешь, я далеко забрался? — удивился рейд-лидер. — Внизу совсем темно, и даже никакие грибы не светятся… Но воздух не спёртый, а значит, где-то есть второй выход.

— Да плевать на её длину! — воскликнул Кривой. — Чё с ней делать-то? У меня работа стоит!

Борборыч кивнул на меня, а потом и сам уставился, ожидая ответа.

— Вход оставляйте! — приказал я. — Только крышку какую-нибудь придумайте. Или, вон, камнем закройте… А то ночью оттуда вылезет кто-нибудь похуже Борборыча и всех нас слопает.

— А нам-то что? — удивился кто-то из рабочих. — Мы в нижнем ночуем.

— Нам тоже не страшно! — заметил Толстый.

— Мы можем твари весь нижний скормить! — добавил Вислый.

Срочно нужны были лампы — вот просто очень срочно, кровь из носу!.. На факелах далеко не уйдёшь без нормальной пропитки, а её у нас не было. Не отнимать же у Ручки снова его драгоценную смолу… Снова началась обычная текучка строительных работ, и мне очень захотелось сбежать. Однако я заставил себя оставаться на стройке — в конце концов, речь идёт практически о моём доме. Надо проявить выдержку и усидчивость…

День сто сороковой!

Вы продержались 139 дней!

— А!.. А-а-а-а-а!.. Да что же это такое-то!? — теперь у нас был другой будильник. Импортный не от мира сего Плутон, будивший песнями, сменился на громкого отечественного Ваню.

На этот раз Ваня стал объектом пристального внимания птиц. Над ним вились несколько чаек, пытаясь спикировать прямо на парня, а рядом бегали два баклана и кусали за ноги. И постепенно число пернатых увеличивалось… А всё потому, что от несчастного воняло рыбой — и запах был очень сильный. Тут у близнецов случился перебор, потому что Ваня и сам понял причину такого пристального внимания — и принялся скидывать одежду, пытаясь определить, какая её часть источает рыбный дух. Оказалось, что кожаные шорты. Пускай скажет спасибо, что не трусы…

Обычное утро в верхнем Мысе — не правда ли? Я подошёл к обрыву со стороны Лосевки и поглядел на окрестности нашего поселения сверху. Дымились печи металлургических мастерских, росла запруда на Золотой, каркас будущего судна обрастал обшивкой. Каркас… Нет, кажется, это называется как-то иначе… Шпангоуты! Вспомнил!.. Одни люди страдают фигнёй у своих жилищ, другие идут на работу… Всё это мне что-то напоминало…

— На что любуешься? — спросил подошедший Борборыч.

— На сектантов! — озвучил я догадку.

— Сектантов? — удивился рейд-лидер.

— Ага, смотри: там внизу живёт секта, и они категорически против накопления богатств! — пояснил я.

— Не понял…

— Ну вон же они! — я показал рукой вниз. — Ходят в серых одеждах и живут в шалашах!

— А-а-а-а! Нестяжатели! — догадался Борборыч и усмехнулся.

Именно это мне и напоминали одежды жителей Мыса. У нас не было красителей и отбеливателей, зато мы постепенно избавлялись от кожи, переходя на ткань — и все люди были одеты в бледные серые рубища, будто сговорились. Безрадостную картину завершали неказистые жилища. Нет, прав был Медоед — со стороны выглядит убого… Хотя домики и удобные, спасибо Сашку за идею! Его, кстати, Саша уже посадил за разработку «типового» кирпичного дома.

У нас за спиной Кривой криками подгонял рабочих, которые тащили каменные блоки к фундаменту. Сначала мы думали всё залить и подождать, но скальное основание не только не добавило проблем, но и облегчило строительство. Если всё пройдёт по плану, то через пару дней начнётся возведение стен. А к этому времени как раз просохнет первая партия кирпичей.

А у меня уже чесались руки поскорее начать исследование пещер. Я вовсе не ожидал, что мы найдём там сокровища — просто хотел убедиться, что с той стороны к посёлку никто не подберётся. А ещё была надежда, что где-нибудь обнаружится достаточно удобный выход, чтобы сливать туда отходы нашей жизнедеятельности — вот не дают мне покоя туалеты. Не привык я к близости собственных экскрементов…

И в какой-то момент я понял: чтобы произвести первую порцию масла, мне вовсе не обязательно дожидаться завершения работы Ручки и других мастеров. Ведь он работал над производственным процессом, хоть и кустарным — а я мог сделать всё сам и своими руками.

Сказано — сделано. Перетащив от Клопа семена финика, я стянул у Иры с помощью Секама каменную ступку, пестик и глиняный противень. Разложив косточки, я поставил противень на угли — сушиться. Сам тем временем раздобыл бамбуковое ведёрко и брёвнышко, с небольшим зазором помещавшееся в это самое ведро. С помощью ножа и топорика я обстрогал поленце так, чтобы получилось нечто вроде шеста с широкой и ровной шляпкой. Шляпку пришлось выравнивать камнем.

К тому моменту, когда был закончен будущий маслодавильный пресс, косточки достаточно просохли — и я принялся перетирать их в мелкую труху в стопке. Сначала было весьма неудобно, но очень скоро я набил руку и начал работать со скоростью кофемолки, выдавая каждые пять минут пригоршню если не муки, то довольно мелкой крупы. Ударники и строители поглядывали на меня с подозрением, но с вопросами пока не лезли — за что я им был искренне благодарен.

Секама я снова послал к Ире — за тряпочкой и двумя небольшими кувшинами. В этот раз бедняга вернулся расстроенным, потому что не смог скрыть, для кого всё это выпрашивал — поэтому получил нагоняй, два кувшина и тряпицу. Я пообещал ему, что у него будет шанс оправдаться, и приступил к заключительной части. Перетёртые семена уже снова лежали на противне, активно разогреваясь. Обмотав часть получившейся крупы тряпочкой, я опустил её на дно ведёрка, налёг на шест и принялся давить. Силы у меня было много — чуть больше, чем дури, так что процесс пошёл.

Через десять минут, наклонив ведро, я вылил в один из кувшинов мутную коричневатую жидкость. Принялся снова давить — и снова получил масло. С третьего раза масло уже перестало давиться, так что я ссыпал жмых, загрузил новую порцию и снова принялся давить. Вот тут уже любопытных собралось прилично… А то как же!.. Один из глав посёлка масло давит! Вот представление-то!..

Из килограмма семян я к вечеру надавил почти четыреста миллилитров масла! Сказать, что я был рад — это не сказать ничего! Я был в восторге!.. Половину я честно отлил во второй кувшин, а потом передал его, стопку, пестик, противень и остальные ненужные принадлежности Секаму, попросив отнести Ире — вместе со спасибо и инструкцией, как через пару дней очистить масло от примесей.

Теперь у меня было масло, но требовался ещё и фонарь. К сожалению, Скульптор со своими стёклами остался в Медном — так что пришлось использовать подручные материалы, которых, впрочем, хватало. Пусть пляж у нас песчаный, но это вовсе не значит, что камней там нет — их там весьма прилично. Попадались мне и слюдяные прозрачные камешки. Набрав таких, я вернулся к стройплощадке и принялся делать что-то вроде кальяна: небольшой кувшин с двумя трубками. Через одну я собирался заливать масло, а через вторую — выводить сразу три фитиля. Вокруг фитилей сделал бортики из прозрачных камней и глины. По бокам вылепил ушки, чтобы потом удобнее было носить фонарь. На ночь я поставил получившееся творение в печь вместе с кирпичами. Если не развалится — завтра будет хотя бы интересно!..

День сто сорок первый!

Вы продержались 140 дней!

Выживание в дикой природе требует определённых навыков и знаний. У тебя их нет, не было и не будет, потому что ты — тупой. Но вот тебе ещё единичка интеллекта в помощь!

Вам присвоен 36 уровень!

Набрано опыта — 5122/18023 очков опыта!

Да чтоб тебя! Не успел спрятать опыт на хранение в казну, и вот — на тебе!.. И зачем мне сейчас уровень? У меня стройка идёт — мне опыт нужен!.. Я вышел из дома и столкнулся нос к носу с Ваней, который возмущённо показывал на нижнюю часть лица и жестикулировал, как лучший из итальянцев. Челюсть, рот, щёки, подбородок — всё покрывал толстый засохший слой глины. Вокруг ржали недавно проснувшиеся ударники.

— Зато если отдёрешь — не надо будет бриться! — смеясь, объяснял ему Барэл. — Ты бы радовался, что это глина, и её можно просто смыть. Вот с раствором ты бы мог только отодрать!

— Где же ты раньше был? — возмутился откуда-то Толстый.

— Умный такой! — добавил Вислый.

Не обращая внимания на хохмачей, я уже шёл к печи — проверять свою чудо-лампу. И мне повезло! Лампа во время обжига не треснула — всё-таки не зря месил глину несколько часов. Не буду рассказывать, как проталкивал пучки нитей в узкие отверстия — это было и впрямь тяжело, но я справился. А потом залил внутрь масло, смочил верхушки фитилей, выждал полчаса и, наконец, зажёг огонь. С лампой я и пошёл ко входу в пещеру.

Как-то так само получилось, что вместе со мной туда стянулась ещё куча народу… Что я делаю и зачем — в принципе, уже ни для кого не было секретом. Так что на испытании случился полный аншлаг. Я сел на краю пещеры, спустил туда ноги, перехватил лампу одной рукой — и полез.

Проход уходил вниз под наклоном. Это был даже не проход — а скорее, трещина, расширившаяся в этом месте достаточно, чтобы смог пролезть человек. Спускаться приходилось на пузе, ногами вперёд, но вскоре трещина расширилась — и я смог приподняться и осмотреться. В какой-то момент стало страшно, что сейчас свод обвалится и похоронит меня под обломками, но, вспомнив про тараканов, я решительно запихнул эти мысли так глубоко, как только смог. Вот только ещё одной фобии мне не хватало…

Лампа испускала достаточно света, чтобы отгонять темноту на три-четыре метра от меня. Камни, собранные мной на пляже, давали белые, зелёные и синие блики на тёмных каменных сводах, превращая пространство вокруг в подобие дискотеки, стоило мне лишь пошевелить рукой. Проход дальше расширялся, ведя в довольно просторную пещеру. Слабый сквозняк касался кожи, намекая, что Борборыч был прав в своих предположениях — здесь, под землёй, хватает входов и выходов. Осталось только их обнаружить…

Опытным спелеологом я не был, но понимал, что соваться в пещеры без подготовки — это верный способ не найти выход, поэтому всё-таки преодолел своё любопытство и поднялся назад.

— Ну и как? — спросил Борборыч.

— Света достаточно, — кивнул я. — Нужно побольше масла и ещё моток нитей — и можно идти на разведку!

Масла надавили уже к обеду. Конечно, стоило бы его отфильтровать и избавить от примесей, но у нас терпения не хватило. Да мы на нём готовить и не собирались, а жечь можно и без фильтрации. Расходовалось оно медленно, так что кувшина хватит на сутки — точно. В общем, мы были полностью готовы к исследованиям. Ира прислала три мотка нитей с запиской на кусочке кожи:

«Спасибо за масло. Секама с собой ни бери. У него клаустрафобия. Берегите себя исследователи».

А Ира-то у нас грамотный человек! Во всех смыслах, ага!..

Лампу привязали к деревянному шесту верёвкой, использовав предусмотренные мной ушки на корпусе. В разведку пошли близнецы (Ване тоже надо отдыхать!), Дрюха (а если полезное что попадётся?), а ещё я и Тариг (с ним не пропадёшь!). Борборыч тоже просился, но я отказал ему под предлогом, что он пойдёт в следующий раз. Кто-то должен был оставаться на стройке за старшего. Мы спустились по трещине до пещеры, выпрямились, подняли лампу над головой, закрепили нить у входа — и пошли вперёд.

Если бы я представлял себе, с чем нам придётся столкнуться — взял бы запас масла, побольше еды и ещё нитей попросил бы. Под поверхностью острова скрывалась целая сеть пещер и туннелей естественного происхождения. Интересней всего тут было Дрюхе. Он часто просил нас остановиться и в восхищении рассматривал стены. Я пока не спрашивал, что он там видит — пускай составит в своей голове картину, а потом поделится.

Мы постоянно натыкались на развилки и часто упирались в каменные тупики. Нить медленно разматывалась, оставляя позади метр за метром. Тариг углем отмечал схему пройденных туннелей, делая себе особые пометки, когда коридоры расходились на разных уровнях. По общему впечатлению, мы спускались всё ниже и ниже. Когда перый моток нитей размотался почти полностью, мы услышали журчание воды. Связав нить первого мотка с нитью второго, мы осторожно пошли на звук.

Очень скоро мы оказались в пещере, где по дну струился тонкий ручеёк, и отправились вниз по течению. Не везде удавалось идти в полный рост — в одном месте пришлось вообще буквально ползти на пузе, кожей ощущая всю толщу земли, что нависала сверху. Журчание усилилось, и очень скоро мы оказались в огромной подземной зале, пол которой покрывал сплошной слой песка. Сделав всего несколько шагов, мы увидели блики на гладкой поверхности воды.

Озеро! Огромное подземное озеро — метров пятьдесят в поперечнике, куда и впадал подземный ручей. Вода была пресной. Направление движения было давно потеряно, а второй моток нитей подходил к концу, но вылезать наверх мы не спешили. Наш маленький отряд двинулся по песчаному берегу, всё приближаясь и приближаясь на звук к грохоту, услышанному ещё от ручья. Идти пришлось долго, разматывая третий моток нитей — и мы, наконец, добрались.

Гремел, как мы и подозревали, небольшой водопад. Он срывался с обрыва и уносился во тьму трещины в новой огромной пещере. Дна у провала видно не было, как бы мы ни опускали свой фонарь — да и шум падения воды возникал от удара об стену обрыва, а не о дно или поверхность нового озера. Вода просто исчезала в темноте. Но ширина разлома была небольшой — всего метра полтора. А вот за ним шла новая пещера, усыпанная сталактитами, уходившими куда-то в вышину…

— Охренеть! — восторженно выдал Дрюха, тем самым породив продолжительное эхо.

Звук заметался вокруг, отражаясь от невидимых поверхностей, а из темноты в круг света вырвались какие-то чёрные сгустки, издающие громкое зловещее хлопанье. Я пригнулся и схватился за оружие, подметив, что и все мои остальные спутники сделали то же самое. И только потом понял, что это были обычные летучие мыши, которых мы умудрились разбудить. Они метались вокруг источника света в полном молчании, и только хлопанье тёмных крыльев тревожило подземную тишину.

Чтобы не беспокоить зверьков, наш отряд отступил назад. Возвращаясь, мы наматывали нить на катушку, а потом прошлись вдоль берега в другую сторону. По пути обнаружили ещё несколько ручьёв, впадающих в подземный резервуар. А ведь если вдуматься, я нашёл гораздо больше, чем рассчитывал! Если подвести сюда трубы, то бездонная трещина легко примет отходы посёлка, а озеро — станет внутренним источником воды. Почти идеальное сочетание! Главное — трубы не перепутать и озеро не засрать…

Мы ещё долго ходили по пещерам, исследуя ответвления и проходы на максимальную длину нити. И только системное сообщение заставило нас повернуть назад.

День сто сорок второй!

Вы продержались 141 день!

На поверхности нас ждали Саша, самые любопытные из рабочих и почти все ударники. Рассказ затянулся до глубокой ночи. Мы так и не нашли ни одного выхода на поверхность, зато летучие мыши как бы намекали, что они есть — а значит, предстояло и дальше исследовать сеть пещер. И хорошо ещё, если единственными обитателями подземелья будут лишь безобидные ночные зверьки. И только когда я уже засыпал на своей лежанке, до меня дошло, сколько в пещерах было мест, где мы рисковали собственной шкурой — но испугаться я не успел, потому что крепко уснул…

Глава 18. Великий Нагибатор

Утром меня разбудили громкие голоса. Спросонья я не сразу понял, о чём речь, кто спорит и с кем — поэтому и упустил те драгоценные несколько секунд, которые могли бы спасти чью-то жизнь. Впрочем, там и без меня всё обошлось, но разозлился я знатно. Спорили близнецы и Ваня. Рыжие пытались уговорить того на хоровое пение, стоя на краю обрыва. В награду они обещали не трогать Ваню целые сутки. Стоило нашему новичку начать петь…

Вот это я уже застал, выскочив из дома и открыв рот для гневного окрика. Толстый и Вислый отвесили Ване дружного пинка, отправляя его вниз с обрыва.

— Рыжие! — внутри поднялась волна ярости на придурков. Ну в самом деле, шутка была совсем уже не смешная.

— Спокойно! — выставил Толстый руки перед собой.

— Всё рассчитано и просчитано! — добавил Вислый, отступая на шаг за спину брата.

Короткий вопль Вани сменился возмущёнными криками и карканьем. Это Птеро медленно поднимал незадачливого «икара» — тяжело махая крыльями, но очень собой довольный. Не Плутона, конечно, поймал, но тоже хорошо вышло: он ведь победил в своей игре. Ваню он держал за подмышки, и тот даже руками дёргать не мог, боясь упасть. Зато смешно перебирал ногами в сторону земли, будто хотел таким образом приблизить момент освобождения и приземления. Это вызывало бы смех, если бы под ним была та самая земля, но под его пятками угрожающе зиял обрыв.

Невесть откуда появившийся Борборыч с разъярённым лицом схватил рыжих за уши.

— Взрослые люди, а мозгов ни капли! — заорал он, и близнецы ради разнообразия в этот раз ему ничего не ответили.

— Меня снимите! — просил Ваня. — Фиг с ней, с шуткой!

— Птеро! Кис-кис-кис! — орали ударники, пытаясь подманить птеродактиля, но тот испугался шума и никак не хотел подлетать, зависнув со своим живым грузом над пропастью.

— А ну тихо все!.. — взревел я.

— Птеро! — голос Плутона в полной тишине был отчётливо слышен и нам, и его любимцу. — Хороший мальчик, лети ко мне!..

Парень не поленился прихромать от своего жилища для оказания помощи. Птеро радостно забил крыльями и полетел в сторону Плутона. И в этот момент Ваня как-то не особо удачно дёрнулся — в результате одна лапа летающего ящера разжалась, вторая не выдержала веса, и новенький с выпученными глазами ухнул вниз.

По счастью, виновники переполоха поняли ошибку и успели среагировать, кинувшись к обрыву и поймав падающего Ваню за руку. За ними подоспел Борборыч, ещё несколько ударников и, конечно, Птеро, не желающий терять победу в игре. Общими усилиями мы вытянули Ваню на ровную землю, а ящера уговорили дальше не таскать его с собой — мол, братан, очко засчитано, а ты молодец.

— Вот тебе и «никто не умирал»… — передразнил я Борборыча шёпотом.

Тот услышал и мрачно кивнул, недобро глядя на рыжих. Те виновато мялись в сторонке.

— Пошли со мной, придурки… — тихо приказал рейд-лидер и, не оборачиваясь, направился куда-то за жилища.

Под весёлые подколки ударников рыжие понуро двинулись за ним. Ваню тоже куда-то увели, и вскоре на месте происшествия остались только я, Птеро и Плутон.

— Как нога? — спросил я.

— Скоро как новенький буду… — пообещал планетоид, поглаживая птеродактиля. — Кстати, мне предлагают выучить «приручение живности»… Только у меня свободных очков нет.

Я долго не размышлял и сразу скинул ему ПСО.

— Лови! И учи!

— И что мне делать с этим умением?

— Как что? Приручать животных. Ну и пытаться выучить умению ещё кого-нибудь! — удивился я.

— А каких животных? — спросил Плутон.

— Найдём каких-нибудь, — пообещал я. — Попробуй прокачать умение до третьего уровня. Если понадобится, то опыт я найду. Договорились?

— Ладно, — кивнул Плутон. — Только можно… Если я буду приручать, рядом кто-нибудь будет? Чтобы прикрыть… Или добить… Ну если не получится…

Было видно, что парню явно не по себе. За всю свою жизнь в Мысе он никак не связывал своё будущее с игрой. И раньше бы он совершенно безразлично отнёсся к полученному умению, но в этот раз, видимо, решил сделать исключение.

— Сам с тобой пойду! — пообещал я.

— Спасибо!

Не знаю, что сказал Борборыч близнецам, но вернулись они пришибленные, пристыженные, молчаливые и без видимых внешних повреждений. Однако что он мог сказать — я себе примерно представлял. Это беда всех злых розыгрышей: ты никогда не знаешь, когда будет пройдена та граница, за который глупая шутка обернётся бедой. Чем проще план — тем легче его осуществить, а чем сложнее и чем больше в нём поворотных элементов — тем выше вероятность срыва. Близнецы, рискуя жизнью другого человека, просчитали только первые ходы. Не учли они ни характера Птеро, ни реакции окружающих на шутку, ни веса Вани, который был массивнее Плутона раза в полтора. Судя по тому, как близнецы теперь обхаживали новенького, Борборыч им поставил весьма жёсткие условия прощения. Ну и правильно, потому что я бы просто прибил, дабы неповадно было…

За завтраком на совещании я вспоминал все дела, которые у меня накопились: бумага, масло, строительство, животноводство, исследование пещеры — и понял, почему отказывался сидеть в Мысе! Чем больше сидишь — тем больше задач появляется. К сожалению, деятельная натура не позволяла мне обойтись без поиска новых дел на пятую точку. Наверно, моё отсутствие в Мысе — это всё-таки большое благо для посёлка. Хотя если бы я им руководил, мы бы уже давно освоили бронзу, построили бы мельницы, распахали бы поля, а ещё бороздили бы моря и возвели бы пару пирамид на будущее…

Как только Кирилл распустил руководство, я первым делом отправился к Ручки. Тот меня уже ждал — с готовыми проектами под каждый процесс. В отношении масла он не стал слишком отклоняться от моих задумок и экспериментов. Ручную мельницу сделал, как и я предлагал, в виде большой кофемолки европейского типа: деревянный корпус, раструб для сброса муки, два небольших каменных жернова с насечками, которые крепились на медном штыре, а выше лезвие в виде пропеллера, напоминавшее блендер. К штырю сверху крепилась воронка, куда засыпали то, что требовалось перемолоть, и ручка. Плотность прилегания жерновов друг к другу можно было регулировать, чтобы добиться помола разного размера — или просто порубить всё на мелкие кусочки. В общем, сделал он универсальную штуку, стоимостью в три ПСО — за меньшее мастера работать над ней отказывались («Потому что слишком сложно!»).

И всё это было мне только на руку — побуду монополистом, а основной элемент повторить получится ещё нескоро. Пресс представлял собой приличных размеров кадку — с той самой перекладиной и ввинченным в неё длинным штырём, к которому крепился каменный диск с одной стороны и рукоять с другой. Это устройство обошлось в целых два ПСО — так же, как и пресс для бумаги, хоть и был другой конструкции. И ещё в один ПСО встали рамки и прочие принадлежности. Пока получалось, что оба производства в итоге обойдутся мне дороже, чем постройка всего замка. Но жалеть о потерянном я не собирался. И масло, и бумага — вещи нужные и важные. А значит, что? Это значит — будут пользоваться спросом!

Ручки пошёл договариваться с мастерами, а я отправился на стройку, где Борборыч готовился к исследованию пещер. Мы набрали ещё нитей, кожи и угля — чтобы составить план. В общем, готовились со знанием дела. Но так и не приступили к этому самому делу…

В тот момент, когда я шёл на стройплощадку, он входил в ворота нижнего Мыса. Выше Бамбины ростом, шире Барэля в плечах, с роскошной каштановой бородой и совершенно лысым черепом. На ногах у него были кожаные сапоги, плотные штаны и куртка до колен (и как только не перегревался-то?). Вся его одежда была укреплена медными и костяными пластинами. Огромный каменный молот за спиной внушал уважение, а завершали грозную картину глаза: карие, с прячущейся в глубине безуминкой — как, впрочем, и у большинства игроков.

Ополченцы задерживать его не решились, да и не было у нас каких-то строгих правил по фейс-контролю. В нижний Мыс войти мог любой желающий. Конечно, чтобы поселиться там или привязаться в крепости, требовалось пройти собеседование с Котовым или его помощниками. А вот если хочешь поторговать, перекусить в кафе или просто потолкаться среди людей — никто мешать не станет.

Но пришелец не заинтересовался людьми, снующими по своим делам и с опаской косящимися на него. Он не задержался на торговой площади и не стал заходить в кафе. Он прошёл к воротам в крепость и попытался войти, где его и остановила охрана.

— Что значит, не могу пройти?! — возмутился он.

— Это вход в крепость. Без собеседования доступ туда запрещён, — повторил начальник охраны, тяжело вздыхая и предчувствуя неприятности.

Дальше рассказы про произошедшее разнятся настолько, что, видимо, докапываться до истины уже бесполезно. Так или иначе, но крик «Тревога! Нападение!» прозвучал спустя всего минуту после начала этого разговора, когда я только вникал в планы по строительству и пытался придумать, где бы найти ещё пару десятков рабочих.

Я сначала даже не поверил, что на нас напали, потому что система молчала, а значит, на посёлок ещё никто, по её мнению, не нападал. И только перелетевшее через стену тело ополченца, в полёте превращающееся в чёрную пыль, убедило меня в том, что это не чья-то дурацкая шутка…

Пока я в спешке напяливал броню, искал копьё (не нашёл…) и булаву (бинго!) — у ворот «крепости» начался бодрый замес, с регулярностью бездушного конвейера сбрасывавший уровни населения до двадцатого.

— Отойдите все! Отошли от него!.. Что здесь происходит?! — крики Кирилла немного замедлили этот процесс и даже на несколько мгновений остановили. — Ты кто такой?

— Дерись со мной, сопля!!! — звук удара и снова азартные крики. — Все на одного — трусливая мелюзга!!!

Когда я вышел, то застал картину настолько же эпическую, насколько и абсурдную. Внутри плотной толпы ополченцев и ударников, в пустом круге, заваленном вещами и оружием, танцевал плод противоестественной смеси гориллы, носорога и (но это неточно!) человека, раскручивая над головой ужасающих размеров молот. Судя по всему, радиус круга равнялся сумме длины руки гиганта, размаха его молота — и ещё шаг для безопасности. Подходить под удар никто желанием не горел. А гигант тоже не спешил идти в атаку.

— Кто здесь смел!? Кто решится сразиться с Великим Нагибатором один на один? — ревел здоровяк, грозно ухмыляясь от уха до уха.

Я не горел желанием сражаться с ним один на один, но ведь кому-то надо было к нему подобраться… Этот буйный парализовал жизнь в Мысе, да к тому же, отправил кучу народа на перерождение. Кирилл обнаружился у обрыва — он сидел, прислонившись спиной к камню и пуская кровавые пузыри. Рядом тёрлись Кадет и Саша с водой и тампонами.

— Живой? — спросил я, опуская рядом на колени.

— Живой, — кивнул Саша. — Но повреждения!..

— Надо его уложить и дать поспать, — заметил я. — Тогда регенерировать начнёт…

— Я его даже трогать пока боюсь! — признался Кадет. — Сдвинется что-нибудь, и всё — ховайся.

— Филя… — просипел наш лидер. — Остановите… Мудака…

— Остановим, — пообещал я. — Лечись давай.

Поднявшись на ноги, я подошёл к краю толпы. Там, за спинами ополченцев, бесновался агрессор-переросток, а народ шушукался, не решаясь подойти ближе.

— Псих, точно говорю…

— Да не, просто двинутый…

— Как Филя у нас…

— Кхм-кхм! — громко кашлянул я.

— Ой… Спрячьте меня…

Бойцы расступились, образовав мне экспресс-проход для VIP-персон. Если учесть, что этой самой VIP-персоне предстоит поперёд всех под молоток прыгать, то это ещё явно мало уважения проявили — узковат коридор-то!..

— Консерва! — радостно взревел здоровяк, увидев меня.

— Жертва соматотропина! — вспомнил я название гормона роста.

— Шта?! — возмутился здоровяк, делая шаг в мою сторону и одновременно глубокий выпад.

— И дебилизма! — добавил я, отступая назад и чувствуя, как ветерок, образованный исполинским оружием, овевает моё лицо.

— Ах ты!.. Карла вредная!.. — здоровяк сделал ещё шаг ко мне, а я снова отступил, доставая булаву.

Пространство вокруг нас стремительно очищалось от людей. Что ополченцы, что ударники старались слинять — подальше от полоумного гиганта и очень умного меня. А я лихорадочно пытался понять, как прекратить вращение молота, чтобы подобраться поближе к тушке противника.

— Я силён!!! — взревел гигант, делая новый выпад.

— Овцебык тебя покусал, что ли? — пробормотал я, снова отступая.

«Не кусал я его! — буркнул тренер. — А чего ты встал? Сила! Атака!».

— Ты же сказал, что до экзамена со мной не общаешься? — удивился я, снова отступая на шаг.

«Вот тебе, наглецу, экзамен! — язвительно заметил овцебык. — Завалишь его — получишь четвёртый уровень бесплатно!».

— А если не завалю? — усмехнулся я, отскакивая назад и делая шаг в сторону: мой противник принялся финтить, стараясь подловить меня на ошибке.

«Тогда он получит четвёртый уровень бесплатно!» — счастливо откликнулся тренер.

— А-а-а-а!!! — радостно взревел мой противник. — Задавлю!!!

— Что, купился на замануху с бесплатными тренингами? — весело осведомился я, уворачиваясь и всё ещё пытаясь придумать, как сравнять наши со здоровяком шансы.

«Я бы попросил!!!» — возмутился овцебык.

Гигант засопел и принялся наносить по мне размашистые удары — стараясь, видимо, запутать, обмануть, достать. И в какой-то момент у него это почти получилось: один лишний шаг отделял его от победы. Мой шаг. Отскочив в очередной раз, я не уследил за гигантом, а тот успел сделать новый выпад, и теперь у меня были доли секунды, чтобы уйти из-под удара молота. И я быстро шагнул вперёд, пригибаясь. Всё-таки получить рукоятью совсем не так больно, как навершием…

Внезапное озарение заставило меня бросить булаву — и схватиться в последний момент за рукоять молота. Инерция удара потянула меня спиной вперёд, а я, вцепившись в деревяшку, начал разворачиваться лицом по ходу движения. Здесь сложилось всё: и то, что мой враг слишком много силы вложил в удар, и то, что я сам получил достаточное ускорение — но в итоге у меня получилось. Ноги гиганта оторвались от земли, и теперь уже он вместо меня полетел, как от удара, в сторону.

Молот вырвался из рук и у меня, и него — и мы оба не удержались на ногах, покатившись по земле. Я только и успел крикнуть, заметив краем глаза кинувшихся ко мне на помощь ударников и ополченцев:

— Не вмешиваться! — а потом обо что-то приложился спиной.

Оказалось, это была толстая ножка одного из торговых столов. Неподалёку, мотая головой, приходил в себя мой огромный противник.

Прочухались мы одновременно — и одновременно вскочили на ноги. Гигант схватил в руки длинное поленце из кучи дров на продажу, а я — деревянную колотушку с прилавка. С этим грозным оружием наперевес мы и устремились друг другу навстречу, как любая пара «супергерой и суперзлодей» в боевиках по комиксам.

Колотушка без последствий врезала по ноге гиганта, скользнув по пластинам его брони, зато и полено со звоном отлетело от моего шлема. Я, не останавливаясь, вбил колотушку в бок противнику, а полено в ответ весело прошлось мне по плечу. В битве титанов урона не предвиделось.

«Позорища!» — прокомментировал это овцебык.

От обиды я попытался залепить врагу в лицо, а тот — двинуть мне промеж ног. В результате мы попытались увернуться одновременно и только сорвали друг другу удар, а потом сцепились и повалились на ближайший прилавок. Дальше драка перешла в совсем другую плоскость: я пытался душить его, а он — меня. Оба мы при этом чуть ли не до судороги челюсти напрягали шейные мышцы, как будто это могло чем-то помочь.

Тот миг, когда его толстые пальцы начали давить мне горло, я помню очень хорошо — и отлично понимаю Медоеда, который в такой момент начал паниковать. Удушье, боль, страх от тихого потрескивания кожи на горле — всё это буквально в считанные мгновения начало ломать мою волю к сопротивлению, а от чувства близкой смерти даже начало подташнивать.

— Удавлю! — процедил гигант.

— Кишку не высри! — просипел я, тоже пытаясь порвать горло противнику.

— Ядовитый язык тебе не поможет! — процедил тот.

Моя левая рука сама собой отпустила горло врага и вывернулась тыльной стороной запястья — наверно, так работает подсознание. Я опять не вспомнил про кислоту, но вот мозг, не желающий отправляться на перерождение, забывать о кислоте не собирался. Тело напряглось, жжение рвануло от желудка к плечу, а оттуда — прямо к руке. Кожа, надёжно скрывающая сопло для сброса кислоты, раскрылась, и струя вонючей жидкости плеснула в глаза врагу.


Критический удар!

Вы нанесли Игроку — Великий Нагибатор 281 урона

Жизнь Игрока Великий Нагибатор 20873/24805

Великий Нагибатор не видит правым глазом!


Критический удар!

Вы нанесли Игроку — Великий Нагибатор 170 урона

Жизнь Игрока Великий Нагибатор 20703/24805

Великий Нагибатор не видит левым глазом!


Гигант заверещал, отрывая руки от моего горла и хватаясь сразу за оба глаза. Я откатился, держась правой рукой за горло, поднялся, опираясь на прилавок левой — и огляделся в поисках оружия. Самым привлекательным оказалось брёвнышко метра в полтора длиной и диаметром ствола сантиметров в десять-пятнадцать. Схватив его, я спешно — пока враг не успел опомниться — размахнулся и саданул тому по башке.


Вы нанесли Игроку — Великий Нагибатор 3060 урона

Жизнь Игрока Великий Нагибатор 17643/24805


«Эй! Он же ослеп!» — возмутился овцебык.

— Зато силён и на тебя похож! — процедил я, нанося новый удар. Мой противник взвыл, но всё-таки попытался подняться.


Вы нанесли Игроку — Великий Нагибатор 4410 урона

Жизнь Игрока Великий Нагибатор 13233/24805


«Прекрати, это неспортивно!» — не унимался тренер.

— Какой спорт?! — возмутился я, замахиваясь. — Сила! Атака!


Вы нанесли Игроку — Великий Нагибатор 3645 урона

Жизнь Игрока Великий Нагибатор 9588/24805


Великий Нагибатор судорожно забился на земле, забыв про сопротивление.

«Слушай, парень, у меня план по вашему острову не выполняется! Не отправляй его на перерождение!».

— Он мне чуть горло не порвал! — наябедничал я и всё-таки опустил бревно.


Вы нанесли Игроку — Великий Нагибатор 4005 урона

Жизнь Игрока Великий Нагибатор 5583/24805


«Всё! Всё! Ты победил! Угомонись! Будет тебе четвёртый уровень!» — взвыл овцебык, глядя, как его перспективный ученик задёргался на земле. Да, я слегка ревную к любимчикам, какого хрена?.. Филя — тоже молодец!..

— С этого и надо было начинать! — я уже не успевал остановить удар, так что просто изменил направление, и брёвнышко с глухим стуком врезалось в землю.

Гигант рычал, пытаясь подняться и восстановить зрение путём вытирания глаз из глазниц.

— Подлый! Никто… Не победит… Великого… Нагибатора!

— Я уже победил! — ответил я и двинул ему бревном по ногам (не сильно, чтобы не добить), а когда гигант снова упал, бросил зрителям. — Вяжите его… Только надёжно!


Вы нанесли Игроку — Великий Нагибатор 2340 урона

Жизнь Игрока Великий Нагибатор 3243/24805

Что-то влажное затекало под панцирь… Оказалось — кровь из-под почти содранной на горле кожи. Энергия ухнула почти в ноль — сила и мания величия в одном флаконе-переростке меня просто доконали… Жутко сильный! У меня даже ноги подкосились, и я уселся прямо на землю, пытаясь прийти в себя.

Поздравляем, вы показали ОЧЕНЬ грязную драку.

Вам присваивается 1СО (свободное очко) характеристик!

Система засчитала достижение, потому что ваши потуги весьма порадовали зрителей и получили более 1000 единиц одобрения.


Подбежал Кадет и шмякнул мне на шею тампон. Мимо пронесли ревущий и извивающийся свёрток верёвки длиной в два с половиной метра — из которого с одной стороны торчала только кудлатая борода, нос, красные глаза и лысина, а с другой — кожаные подошвы сапог. В приступе усердия гиганта замотали в кокон целиком. На грязно ругающийся свёрток ополченцы, ударники и жители Мыса поглядывали с уважением. На меня — тоже. Оказывается, чтобы твою пользу оценили, достаточно всего одного нагибатора — и принять на себя роль обломатора.

Глава 19. Три качка и одно судилище

— Как тебя зовут? — спросил Котов сухим голосом. С моей победы в поединке к тому моменту прошло всего три часа.

— Великий Нагибатор! — взревел тот из-под мотков верёвки.

— А имя у тебя какое? — чуть раздражённо уточнил начальник ополчения.

— Великий! — буркнул свёрток.

— А Нагибатор — стало быть, фамилия, да? — я хрипло захохотал.

— Да! — зло ответил свёрток.

— А отчество? — тихо уточнил Кирилл, сидевший в углу, потому что стоять ещё не мог.

Гигант сердито засопел.

— Это несущественно! — заявил он спустя несколько секунд размышлений. — Сирота я!

— Ага, — Котов кивнул. — Дитя Поволжья?.. Тяжёлое наследие царского режима?

— Мне ваши беспочвенные обвинения странны! — глухо ответил свёрток и гордо искривился.

— Ты зачем на людей накинулся, знаток советской классики? — спросил Котов.

— Я — Великий Нагибатор!..

— Это мы уже слышали, — кивнул я.

— …Я нагибал! — закончил здоровяк.

— Ну логика в этом, конечно, есть! — согласился Котов. — Только ты нагибал простых жителей и ополчение. Не самые подходящие цели, разве нет?..

— Я хотел вызвать на дуэль всех ваших военных лидеров! — гордо отозвался гигант. — Но стража смеялась надо мной!.. Тогда я вызвал на поединок их самих!

— Стражники рассказали мне про несколько иной вариант развития событий, — заметил Котов.

— Пускай и дальше живут в своей унылой действительности! — буркнул Нагибатор. — А моё существование лишь украшает мир. И все меня любят!

— Что-то незаметно! — возмутился Кирилл.

— Это мнение людей невежественных! — ответил свёрток, сверкая красными глазами. — Возбуждают любовь две вещи: великая красота и доброе имя. И во мне есть всё это!

— И ещё немного скромности… — кивнул я, усмехнувшись.

— Двоечники! — буркнул Нагибатор.

— Мы тебя услышали, сэ-эньор, — не согласился с ним Котов, особенно выделив букву «э» в обращении. — Но за сумасшедшего можешь себя не выдавать. Приговор у нас получают даже психи. А ты после того, что сделал, ни на какого мачо не похож… Разве что на польо[1].

— А вот попрошу без инсинуаций! — обиженно буркнул гигант.


[1] Pollo (польо) — цыпленок, птенец. Мачо вроде бы не требует перевода.


— Итак, пятнадцать человек на перерождении, — сухо подвёл итог Котов. — Ради того, чтобы нагнуть… Общие потери опыта — сто пятьдесят тысяч триста шестьдесят пять единиц, и ещё дополнительно восемьдесят четыре тысячи пятьсот три единицы — на возвращение потерянных уровней. Испорчено пять единиц оружия и три единицы одежды с общей стоимостью тысяча триста двадцать одно очко. Разбирать претензии о моральном ущербе не будем. Самому уровни не жалко?

— У меня сороковой! — гордо ответил свёрток. — Я ничего бы не потерял.

— Мне даже интересно стало… — заметил Кирилл. — А где ты уже успел понагибать?

— Везде! — с пафосом ответил Нагибатор. — Остров, Обитель… Об остальных благородно умолчу.

— И везде удавалось вызвать на поединок? — не поверил я.

— Нигде не удалось, — ответил гигант.

— Мог бы и понять, что надо сменить подход! — заметил Котов.

— Это элемент унылой действительности, а я не хочу иметь с ней ничего общего… — возразил наш пленник.

— Непробиваемый пациент!.. — вздохнул Котов, поднимаясь.

— Согласен, — кивнул Кирилл.

Я помог партнёру встать и поддержал его по пути.

— Судите меня! — крикнул вслед нам гигант. — Пусть посох правосудия у вас в руках согнётся не под гнётом подарков, а только лишь под давлением сострадания!

— Идиот! — буркнул Котов едва слышно. — Мне кажется, это твой клиент, Филь…

— Ты и вправду думаешь, что мы там приют умалишённых строим? — удивился я.

— Я думаю, что психами будут те, кто отпустит его на второй круг вокруг острова, — серьёзно ответил Котов. — Когда он вернётся, даже ты не сумеешь его победить.

В чём-то Котов был прав… А по здравому размышлению, он был практически полностью прав. Да, Нагибатор был, на мой взгляд, совершенно неадекватным и практически безумным игроком. Однако, договорившись с ним, можно было заполучить себе отличного бойца первой линии. А вот давать ему возможность и дальше ходить нагибать всех и каждого — было бы с моей стороны не слишком умно. С этого парня станется сделать один полный круг и снова прийти к нам — за реваншем.

Главная беда была в том, что он не считал меня победителем, а точнее, не признавал честность моей победы. Выходит, и авторитет мой в его глазах был весьма невысоким — значит, и исполнять приказы он не станет. Всё это я вывалил на Котова, надеясь на мудрый совет… Наивный!..

— Вот это уже твоё дело, Филь, — заметил Котов. — Из меня военный лидер никакой. Одно дело — по заданию ополченцев натаскивать, и совсем другое — вот так завербовать… Я так не умею, поэтому и карьера у меня не шла там…

— Ну вот… — вздохнул я.

— У тебя будет время! — заметил Кирилл, тяжело дыша. Прогулки ему пока давались с трудом. — Попробую задержать его у нас… Как-нибудь… Вечером устроим суд… У нас два пленника из Медного сидят, а теперь ещё и Нагибатор. Давно пора решить с ними вопрос…

Я помог Кириллу добраться до дома, а сам отправился к ударникам, где продолжалась стройка замка. Хоть время и было потеряно, Борборыч всё-таки пошёл в пещеры. А мне пришлось следить за ходом работ. Кривой, правда, мог бы и без меня справиться, но кто убережёт самого бригадира, если тот перегнёт палку с ударниками?

Так или иначе, но работы над фундаментом заканчивались — и через пару дней Кривой обещал начать поднимать стены. Кирпич лепили и обжигали бесперебойно в нескольких печах, так что на стройке медленно росли аккуратные стопки, а рядом — кучка брака, который перемалывали в мелкую муку и добавляли в раствор.

— Говоришь, далеко пещера тянется? — спросил Кривой, подходя ко мне.

— Далеко, — кивнул я ему. — А ты тоже туда слазить хочешь?

— Нет, — честно признался строитель. — Но тут такое дело… Куда она уходит?

— Я тебе точного направления не дам, — смутился я, пытаясь понять, куда же, и в самом деле, уходит пещера. — Получается, в сторону плантации Финика и дальше, в центр острова… А что?

— Ребята говорят, что ты там подземное озеро видел. А ещё глубокую трещину, куда вода сбрасывается! — не отставал Кривой.

— Видел… Даже думал построить туда какой-нибудь дерьмопровод и избавиться от проблемы с туалетами, — признался я.

— Надо карту сделать! — предложил Кривой. — Тогда станет ясно, как это можно использовать.

— Вот ты сейчас зачем об этом заговорил? — спросил я и, недолго думая, пригрозил. — Хочешь оказаться главным и ответственным за эти работы? Так смотри, я прямо сейчас и назначу!

— Филя, ну тебя на три буквы!.. — огрызнулся Кривой. — Ответственным я быть не хочу! Только главным…

— Это ты хорошо хочешь! Таким главным, без ответственности, все хотят быть… — кивнул я. — Так чего спрашивал-то? Просто любопытство, или есть стоящая идея?

— Есть идея одна, но она пока не оформилась, — признался Кривой. — Вы-то себе придумаете, как сбрасывать отходы, а мы там, в нижнем, так и будем страдать с кабинками и ямами… А если нам удастся вкопаться где-нибудь пониже — то можно и полноценную канализацию сделать. Работы, правда, уйма…

— Работы и так будет уйма! — заметил я. — Тут строить и строить.

— Ну да! — Кривой криво усмехнулся. — Пойду я следить за процессом. А вы план пещер составьте всё-таки… Если других главных и ответственных нет — то я стану.

После слов Кривого я принялся вспоминать, из чего делались трубы, а потом пустился опрашивать окружающих. По всему выходило, что делали их из всего, вплоть до дерева, но был один материал, который отличался особой устойчивостью. И на добыче этого материала у нас стояло целое Медное.

— Ну а что, к коррозии медь очень устойчива! — заметил Саша, который мне это всё и открыл. — Мы только трубы пока делать не умеем, да и меди у нас мало.

— Значит, надо увеличивать добычу! — сделал я логичный вывод.

— Надо, а как? — поинтересовался Саша. — Ты где-то видел большую очередь из желающих собирать медь?

— Нам и сотни хватит! — ответил я. — Если вся эта сотня будет заниматься добычей, а не всякой левой фигнёй, как это обычно бывает.

— И у тебя имеются соображения, как простимулировать людей? — усмехнулся Саша.

— А если не людей стимулировать, а всё поселение? — подал я гениальную, как мне казалось, идею.

— Дать норму выработки? — партнёр задумчиво сморщил лоб. — Можно и так… Но кто следить будет?

— А следить будет глава Медного! И прямо на месте. Пока им являюсь я, но Кирилл может назначит кого угодно.

— Я с ним поговорю… Да и ты тоже обсуди завтра вопрос, — Саша покивал. — Раз уж такие пещеры под нами есть, надо пользоваться…

Вообще я бы их перекрыл по границам посёлка, а то такая дыра для будущих врагов получается — в самое сердце Мыса. Однако и отказываться от использования найденных подземных полостей я не хотел. Ближе к вечеру я уже сам нашёл Кривого и поделился идеей насчёт медного водопровода. И был удивительным образом возвращён с небес на грешную землю…

— Филь, тебе заняться больше нечем? — Кривой скорчил жалобную физиономию. — Зачем тебе за счёт посёлка делать целиком медный водопровод? Оглянись…

Я оглянулся, но увидел только привычную стройку и суетящихся рабочих с ударниками.

— Да я не в том плане… — Кривой вздохнул.

— Давай ты сразу объяснишь, что у тебя на уме? — предложил я. — Загадками говорить можно бесконечно, но толку-то?

— Хорошо… Смотри, у нас есть пещеры! — Кривой присел на корточки и принялся чертить, как я понял, план нашего Мыса. — Вот тут есть Золотая, которая течёт с севера на юг. Где-то здесь, если вы не ошиблись, имеется подземное озеро и водосброс. А теперь смотри внимательно: мы закапываемся в Мысе под землю и делаем от Золотой под всем посёлком подземный ход — кирпичный коридор с парой тротуаров по краям и углублением в центре, примерно метр на два… По этому углублению мы и пускаем воду из Золотой — самотёком. А если почва позволит закопаться глубже, можно даже сбор воды из моря осуществлять. Каждые условные двадцать метров предусматриваем места сброса отходов и выводим медную трубу с большим диаметром. И на этом всё!..

— Не понял… Что значит, всё? — удивился я. — А как же подключаться к этой канализации?

— А за свой счёт! — с энтузиазмом ответил Кривой. — Я бы не пожалел опыта и подключил бы свой дом. А вот жмоты или лентяи пускай ходят в общественные туалеты, но уже за плату. И мусор пускай выносят к местам сброса отходов — тоже за опыт. А за нарушения правил выноса мусора и хождения в туалет — ввести конские штрафы. И Мыс на этом зарабатывать будет, и те, кто строительством будет заниматься, и вся будущая канализационная служба. И порядок везде будет! Задолбали засранцы и зассанцы, которые до туалета дойти не могут — и нужду справляют где придётся по ночам!.. Такая вот у меня идея…

— Понял. Попробую её донести до Кирилла с Сашей, — кивнул я, обдумывая план. — А вообще долго такую канализацию строить?

— Недолго. Не больше месяца, если и трубы и кирпич будут… — ответил Кривой. — А скорее всего, за неделю-две управимся. Просто надо будет на рытьё ямы кучу народу нагнать…

— Хорошо. Обдумаем! — пообещал я строителю.

После этого разговора на Кривого я стал поглядывать с ещё большим уважением. Вот побольше бы таких! Хотя, может, просто люди стали с оптимизмом смотреть в будущее, вот и начали с инициативами выходить? Хорошо бы…

Борборыч ко времени суда так и не вышел из пещер. Пришлось мне самому отбирать сопровождающих. На всякий случай я надел доспех и всё-таки нашёл копьё, которое обнаружилось между стеной дома и лежанкой — даже не помню, как туда его засунул, но, похоже, спал с ним под боком уже который день. Среди тех, кого я взял с собой, были Ваня и близнецы, с которыми я сразу и посоветовался по одному тревожившему меня вопросу.

В судейской комиссии были только мои напарники и я. Для нас установили длинное бревно перед костром. Кириллу обеспечили пенёк под спину — сидеть ровно ему пока было тяжело. Были тут ещё и Котов, Поляк, Дядя Фёдор, Бамбина — но все они сидели поодаль. Зрителей было немного, но всё-таки они имелись — пришли люди из нижнего Мыса, да и жители «крепости» подтянулись. Кирилл мне негромко признался, что пока так и не придумал, как заставить Нагибатора остаться у нас и выплачивать долг. А вот у меня, благодаря близнецам, была одна идея… Главное — так сказать, преподнести её в правильном свете…

Великий Нагибатор был на руках принесён несколькими ополченцами из места своего заточения. Глаза у него перестали слезиться от кислоты, но сверкали всё так же безумно и непримиримо. Всё лицо Нагибатора освободили от пут, зато тело было полностью скрыто верёвками. Его попытались поставить перед нами, а он — просто взял и завалился на землю.

— Не буду я стоять перед судом неправедным! — заявил агрессор-переросток.

— Не будешь стоять, придётся висеть! — заметил я. — Как нашкодившему котёнку.

— Ну-ну! — не поверил он мне. Ой, зря…

Пока ополченцы под смешки зрителей пытались придать подсудимому вертикальное положение, я послал близнецов и Ваню на стройплощадку. Через пару минут ударники вернулись — вместе со стойкой, которую несколькими днями раньше собрали для строительных работ. Это был деревянный столб, с одного конца от которого расходились восемь лучей, заканчивающихся на широкой раме, а с другого конца был прилажен длинный брус с крюком на конце. Предполагалось, что конструкция будет выполнять функции своеобразного крана. А вот народ на строительстве давно шутил, что это не строительный кран, а переносная виселица.

Великий Нагибатор, видимо, тоже об этом подумал и с укором посмотрел на меня:

— И суд у вас неправедный! И с приговором я не согласен! — заявил он.

— Подвесьте его на крюк! — попросил я ополченцев, не обращая внимания на комментарии Нагибатора.

Ополченцы быстро приладили здоровяка к крюку, и тот хмуро повис, сверкая на нас глазами. Хватило его секунд на десять, а потом он громко затянул легендарного «Варяга»:

— Наверх, о товарищи! Все по местам!

Пришлось мне снова идти на помощь, потому что остальные только растерянно смотрели, стремительно теряя авторитет. Я взял копьё и от души зарядил певцу в солнечное сплетение.

— Последний парад наступа-а-ет! Врагу… Кхе!..

— Помолчи ты! Обещаю, мы быстро разберёмся с тобой! — обнадёжил я его.

Со своего места поднялся Котов и ещё раз перечислил все данные по пленнику («Имя — Великий, фамилия — Нагибатор, родители — неизвестно, год рождения — не установлен, сотрудничать со следствием отказался»), а потом и преступления нашего узника («хулиганил, дрался с ополчением, выражался грубыми словами при дамах»). После чего снова оповестил о сумме долга в двести тридцать шесть тысяч сто восемьдесят девять опыта и вернулся на своё брёвнышко.

— Мы предлагаем тебе, — сказал Кирилл, — оплатить этот долг. И дальше уже отправляться, куда захочешь!

— Ну-ну!.. — Нагибатор зычно расхохотался. — И что будет, если я откажусь? Убьёте меня? Или в плену будете держать? Тогда я просто откажусь пить и есть! Было уже… Скучно…

Кирилл замолчал и посмотрел сначала на Сашу, а потом на меня. Поймав его взгляд, я подмигнул в ответ и поднялся, подходя к пленнику.

— Знаешь… Пожалуй, я придумал кое-что значительно лучше! — сказал я. — Вот ты в поселении Остров буянил?

— Я нагибал!

— Ага, а мы с ними неплохо знакомы. И знаешь, был среди них один товарищ, сбежавший с соседнего острова! — я ухмыльнулся. — Так вот… Если ты откажешься, то я лично сделаю тебе плот, мачту и парус, который на неё повешу. А потом тебя связанным туда посажу, выведу на большую воду и пущу по ветру!

— Я умру от голода! — гордо заметил Нагибатор. — И вернусь!

— А вот хрен тебе! — радостно заявил я. — Несколько дней ты будешь мучительно умирать от голода и жажды. Прямо вот очень неприятно будет, доложу тебе!.. И как только ты окажешься в зоне влияния другого острова, при воскрешении тебя перенесёт туда. А плот с твоим барахлом поплывёт дальше по воле ветра. И будешь ты там заново начинать нагибать!

— Тогда я отказываюсь есть и пить! — сразу заявил Нагибатор.

— А это ничего! — радостно сказал Кадет, которого я привёл с собой. — Задница у тебя большая, клизмой много войдёт!

— А плот я построю быстро. Мне и одного дня хватит! — пообещал я.

— Это какой-то позор… — задумчиво заявил пленник. — Попой ведь пищу не прожуёшь! А вдруг это ещё и неполезно? Что у вас за казни такие дурацкие?

— Это не казни дурацкие! — крикнул ему Толстый.

— Это у нас фантазия хорошая! — закончил Вислый, и братцы заулыбались.

Быстро они отошли от утреннего нагоняя…

— Ну так что? — спросил Кирилл. — Твой выбор?

— И как вы меня удержите? — задумчиво спросил Нагибатор. — Ну пообещаю я вам служить и долг выплачивать, а завтра — свалю.

— Система, я предлагаю игроку — Великому Нагибатору — сделку! — сообщил Кирилл. — Условия: служить посёлку Мыс в качестве ударника до тех пор, пока не будет выплачен долг в двести тридцать шесть тысяч сто восемьдесят девять единиц опыта. С единственной точкой возрождения — в Мысе. Любое нарушение законов будет увеличивать размер долга на сумму штрафа. Причинение ущерба людям и предметам — также будет соразмерно увеличивать сумму долга.

Конечно, мне ничего не было видно, но вот, судя по расширившимся глазам Нагибатора, у того вылетело системное сообщение. Он попыхтел несколько секунд, а потом хмуро заявил:

— Принимаю! Добились своего? Развязывайте меня теперь, подлые существа!

Развязывали Нагибатора долго — связали явно быстрее. Оказавшись на свободе, он получил назад свой молот и был подведён к группе ударников, которых я привёл с собой. Заглянув мельком в панель управления посёлком, я обнаружил его имя в списке привязанных.

Следующими на суд были выведены захваченные нами амбалы Медоеда. Оба, увидев кран, принялись дёргаться, а один возмущённо закричал:

— Эй! Мы просто наёмники! Чего вы сразу вешать-то?

— И как мы должны определить, что вы честные наёмники, а не бандиты? — весело уточнил Кирилл. Настроение после решения вопроса с Нагибатором у него явно улучшилось.

— Так мы системный договор заключали! — нашёлся с ответом разговорчивый. — Вон, у системы спросите!


Подтверждаю участие игроков Сазан и Блум в соглашении найма на военную службу сроком на один месяц. Узнать подробности?


Я согласился — как и многие из тех, кто следил за судом. И, надо сказать, не пожалел… Хотя сначала я всё-таки опешил в немом изумлении. Система прислала вполне себе понятный договор найма — с расписанными обязанностями, правами и обстоятельствами непреодолимой силы. И всё это под строгим надзором системы. А мы-то, дураки, даже не додумались до такого…

— Мы не бандиты! — не выдержал второй долгого молчания. — Мы просто за деньги служим. Просим это учитывать!

— И много вас таких… наёмников? — спросил я.

— Да прилично! — ответил разговорчивый.

— Эй, Сазан, а если ты наёмник, почему мне не сказал сразу? — поинтересовался у него Котов.

— Так ты и не особо спрашивал! — ответил наёмник. — Я пару раз пытался, так мне по роже отвешивали…

— Много они натворить успели? — нахмурившись, спросил у меня Кирилл.

— Да ничего особо не успели. Почти сразу по тыковкам получили — и в плен! — отмахнулся я. — Вот соседей наших потрепали, было дело… Но за соседей мы судить не можем.

— Эй! Слушайте! — закричал Блум. — Мы же выкупиться можем! У нас на такой случай по «собаке» есть!

Сазан закатил глаза и недобро покосился на Блума. Разозлился, похоже — дело явно шло к тому, что их Кирилл бы и так отпустил. Не спорить же с Системой! А теперь всё, предложение прозвучало…

— Ну что ж, хорошо! — сразу согласился Кирилл. — Присылайте каждый «собаку», а мы вас отпустим. И даже немного еды и оружия с собой дадим. Сделка!

— Сделка! — радостно согласился Блум.

— Сделка… — кивнул Сазан, который выглядел вовсе не таким радостным.

На этом весь суд и закончился. Саша, я и ударники, взяв с собой гордо молчавшего Нагибатора, вернулись к своим домам, где успевший вернуться Борборыч уже рассказывал о похождениях в пещере. В принципе, ничего особо интересного они не нашли — зато ещё раз прошлись по тем местам, где до этого побывали мы. И даже нанесли часть переходов на схематичную карту, стараясь учитывать направление ходов. Со временем, совместив все планы и карты, можно было создать вполне себе рабочую схему подземелья. Сколько перспектив перед нами откроется!..

Нагибатора накормили ужином — обалдеть, как эта туша много кушает! — и выделили ему койкоместо для сна. Саша почти сразу ушёл, все ударники разбрелись по домам, а я ещё посидел перед костром в темноте, потому что после столь насыщенного дня мозг отказывался выключаться… Конечно, игровые условности позволяли уснуть как по приказу, но я-то не игровая условность. Хотелось чувствовать себя живым человеком, поэтому я терпеливо дождался, когда глаза сами начнут слипаться — и только тогда позволил себе встать и пойти в постель.

Глава 20. Скучные будни

Если бы кто раньше сказал, что я буду получать удовольствие от строительства и сидения на одном месте — я бы не поверил. Однако скучные будни и вправду оказались приятными. По сути, это такая автоматическая чесалка для собственной гордости: вот задумал ты что-то — и куча народу, кто добровольно, а кто со стимулирующего пинка, начинает претворять твою идею в жизнь. В общем, на следующий день после суда, после разговора с Кириллом и Сашей, мы дали добро на водопровод.

Начиналось всё не слишком-то масштабно: в десятке точек нижнего Мыса нанятые на общественные работы люди принялись копать колодцы. Идея была простая: чем дальше от Золотой, тем глубже должен быть колодец — чтобы при постройке коридора сохранялся небольшой уклон, и вода внутри текла сама собой.

Одновременно с этим началось производство литых медных труб диаметром под сорок сантиметров. Тут очень кстати пришлось возвращение смены ополченцев из Медного, нагруженных добытым металлом. По словам их командира, пока ещё добыча велась открытым способом — но ещё несколько таких караванов, и придётся копать.

С ополченцами прибыли Ден и Гена с несколькими своими людьми: присягать на верность, привязываться в Мысе, договариваться с Кириллом. При виде них Ваня набычился и ходил смурной целый день. Пришлось мне тащить его на разговор с бывшими руководителями, чтобы они между собой прояснили все вопросы. Я при разговоре не присутствовал, но после, вечером, поинтересовался — как всё прошло.

— И не знаю… — признался Ваня. — Я на них обижаюсь ещё… Типа того… Но вроде бы мы все вопросы решили.

— Обижаешься на то, что изгнали? — поинтересовался я.

— Обижаюсь на то, что отодвинули! — признался Ваня. — Мы же все трое вместе начинали. Я при них был кем-то вроде тебя при Саше и Кирилле…

— У этой трёхголовой твари… — вмешался Толстый, посмеиваясь.

— …Ещё не понятно, кто при ком! — закончил за брата Вислый.

После неудачной шутки с Птеро они почти всегда находились где-то рядом со своим подопечным. Отношения, конечно, улучшились, но подкалывать новенького близнецы не прекратили — просто стали на порядок аккуратнее.

— Ну-ну! — успокоил я рыжих. — А потом?

— Потом начались беды с Альянсом, и Медоед начал мстить. Мы раз за разом сливались… Я тогда пытался предлагать Дену и Гене варианты, но меня не слушали… А у меня ребята в отряде активные были, долго не выдержали и стали разбегаться.

— Так чего сам-то не ушёл? — спросил я. — Просто я бы при таком отношении собрал манатки и пошёл бы на вольные хлеба.

— А я привязался ко всем… — признался Ваня. — В итоге, всех «своих» я растерял, а чужие так и не приняли. И закончилось всё ты знаешь, чем… У меня уже сил не было постоянно перед всеми пресмыкаться. Ну то есть, отношения налаживать… И только как-то всё затихло, а тут вы…

— И да, ты знаешь, чем всё это «затихло» закончилось! — хохотнул Толстый.

— Через день пришёл Альянс, и всё случилось по новой! — кивнул Вислый.

— Теперь знаю, — Ваня кивнул. — Но когда выгоняли, это, блин, трагедией было…

Ваню, в принципе, можно было понять. Парень он, если уж честно, решительный, а тут пожертвовал своими принципами — и всё ради людей, к которым привязался. Он к ним привязался, зато они к нему — нет. Вот и получилось, что получилось… Так что прежде чем жертвовать своими людьми, сто раз надо подумать, а нужен ли ты ещё кому-нибудь…

Нагибатор продержался целый день. А на следующий пришёл ко мне и стал спрашивать, когда же мы пойдём в страшный бой, чтобы заработать опыта и побыстрее выплатить долг. Пришлось долго объяснять этому романтику, что мы не всегда можем позволить себе бегать по лесам, иначе просто некуда будет возвращаться. Само собой, его это не убедило, и ушёл он крайне недовольный… Ну как ушёл? Отошёл шагов на двадцать и начал возмущаться несправедливостью мира — за что ему сразу предложили потаскать глину, если силу девать некуда. Глину он таскать стал, но возмущаться — не прекратил.

Так прошёл ещё один день. Стены будущего форта и жилища ударников, наконец, выползли из-под земли, и начал строиться первый этаж. Ямы в нижнем Мысе были выкопаны — глубина позволяла брать воду из моря, не трогая воды Золотой. Началась разработка проекта канализации. Всё больше и больше жителей втягивалось в процессы обустройства — и теперь стало окончательно понятно, что канализация у нас всё-таки будет. Да и народ начал довольно бодро строить печи для обжига кирпичей, собираясь возводить каменные и кирпичные жилища по всему Мысу.

На следующий день, когда по всему посёлку закипели работы — приплыл Харчик. Заметили его в обед, когда из-за мыса на западе вынырнули первые плоты, но добрался до нас он только поздним вечером. Погода снова испортилась — дул ветер, наносило тучи, а на море установилось сильное волнение. Очередное короткое «лето» закончилось — и начиналась местная «зима». Пока более крупных климатических циклов мы заметить не успели, а вот такие нас вполне устраивали. Но очередной шторм здорово помешал торговцам, так что прибыли они почти в полной темноте и даже плот сразу покидать не стали.

День сто сорок шестой!

Вы продержались 145 дней!

Плутон сегодня в первый раз после перелома сиганул вниз с обрыва, пытаясь снова разбудить посёлок. Однако и он припозднился, осторожно пробираясь по месту стройки — дабы опять не сломать себе что-нибудь важное — и я спать хотел, поэтому просто не проснулся. Зато когда на улице началось какое-то нездоровое оживление, пришлось подниматься, одеваться и идти проверять, что случилось.

Случилось всё на торговой площади, и если бы у Филиппа Львовича имелись полнофункциональные мозги гения политики и обществознания, он мог бы и заранее предсказать такой ход событий. Но Филя потому и Филя, что думает он часто после того, как что-то случилось, зато на ус мотает…

— Ай, не подходи! Ни шагу ко мне! И к моему драгоценному лоточку, дылда! — голос Харчика я услышал раньше, чем увидел его самого.

— Так… Я не поняла, на что ты намекаешь? — это уже Бамбина.

— Да уж точно не на прекрасных дам! — сразу исправился торговец. — А ты не подходи!.. Не подходи, кому сказал! Там стой!.. У тебя руки длинные, и так дотянешься, если купить захочешь.

— Да будет тебе известно, что я — не разбойник, грабящий караваны! — ну вот и раскрылся вопрос, что там происходит (хотя я ещё не дошёл, но голос Нагибатора узнать могу). — Я воин, мужчина и должен по-мужски встретить врага на поле боя, один в один.

— Вот и иди в поле, а к прилавку больше ни шагу! — завопил Харчик.

— Неужели тебя совсем не интересует прибыток? Ты же торговец! — возмутился гигант.

— Я тебя два раза видел! — не смутился Харчик. — И оба раза от тебя не было прибытка — одни сплошные расходы! Не подходи!!!

— А может, поторгуем, жмотяра? Вроде он не нападает… — это уже голос Паскаля.

— Нет!!! — возопил Харчик. — Всем — отступаем! Тревога!.. Разорение!..

Я, наконец, вышел на торговую площадь и увидел именно то, что и рассчитывал увидеть: Харчика и его большой прилавок, перед которым он встал, широко раскинув руки. За прилавком стоял меланхоличный Паскаль, а перед ними на полушаге застыл растерянный Великий Нагибатор, решивший, видимо, спустить немного опыта в нашей «унылой действительности».

Рядом, само собой, собралась целая толпа любопытствующих, которые весело посмеивались, наблюдая за концертом.

— Филипп!!! — увидев меня, Харчик задумался ровно на секунду. — Филипп, беги!!! Эта каланча сейчас вызовет тебя на бой!!! Вы подерётесь и разнесёте мне прилавок, поломаете товар!!!

— Харчик, это мы уже с ним проходили! — ответил я, приближаясь. — Пару прилавков, действительно, разнесли. Но вот твоему пока ничего не угрожает.

— Что?! — Харчик переводил взгляд с меня на Нагибатора и обратно. — Вы его победили?!

— Великого Нагибатора никто не победил! — гордо ответил гигант. — Лишь обманом, неправедным судом и угрозой ректального кормления смогли они призвать меня на службу!

— Я не хочу знать эти подробности! — заметил из-за прилавка Паскаль.

— Что, Нагибатор, решил закупиться для будущих великих подвигов? — спросил я, останавливаясь рядом с гигантом.

— Ну раз вы прервали череду моих подвигов, то почему бы и нет? — удивился Нагибатор. — Раз жизнь теперь томит, как ровный путь без цели! Как пир на празднике чужом!.. Можно и порадовать себя какой-нибудь покупочкой!

— Паскаль, а что ты нам с утра в трубки забивал? Что это, глюк? — Харчик забыл, что должен был защищать прилавок, и с удивлением уставился на Нагибатора.

— А что тебя не устраивает? — удивился Паскаль.

— Да у меня когнитивный диссонанс наступает, когда чувак, разгромивший все поселения на побережье, шопоголизм оправдывает Лермонтовым, — пояснил ему Харчик. Эх, а торгаш не так прост! Я вот сразу классика и не признал…

— Я не знаю, кто такой Лермонтов, — пожал плечами француз.

— Кто-то вроде наследника Пушкина, — пояснил торговец. — Писал много стихов… Самый известный про замес между вашими и нашими под Бородино.

— А вот про это я кое-что слышал….

— А можно мне уже ассортимент посмотреть? — спросил Нагибатор.

— А, да… Смотри уже… — Харчик ушёл за прилавок, покачивая головой.

Я ещё пару минут постоял на месте, давая торговцу прийти в себя, а потом решил не терять больше времени.

— А, Филя! Ты к нам потратить своих собак? — поинтересовался Харчик. Вид у него до сих пор был донельзя растерянный.

— И новости узнать, и курс ПСО в мире. И прикупить, если есть что интересное… — кивнул я.

— Ничего особенного нет на этот раз! — расстроенно признался Харчик.

— И даже соды нету? — удивился я.

— Сода… Сода есть! — Харчик заметно удивился. — А зачем тебе сода?

— Полы мыть! — сразу нашёлся я. — Вон, видишь, какие хоромины строим! Тут без соды никак!..

— Боишься крошечных микробиков и бактерий, да? — торговец покачал головой. — Мне кажется, об этом уже поздно беспокоиться…

— Беспокоиться — никогда не поздно! — наставительно ответил я. — Особенно о чистоте. Так что с содой?

— Есть одна корзинка на десяток кило… — задумчиво кивнул Харчик.

А потом эта скотина открыла рот и заломила такую цену, что мне сразу захотелось его прибить, не сходя с места… Торговались мы долго, но к общему знаменателю всё-таки пришли. Не знаю, почему Остров так яростно боролся за ПСО, но за десять очков мне в итоге открыли место, где её можно было достать — и отдали в придачу три корзины соды. На землях посёлка Борисовское было, как оказалось, содовое озеро. Там её и собирали по берегу. О том, зачем мне сода, Харчик больше узнавать не пытался — и это отдельным пунктом входило в стоимость сделки…

— В мире всё течёт, всё меняется… — поделился со мной Харчик и кивнул на Нагибатора. — Из интересных тебе новостей, наверно, будет разве что вот эта каланча. Раньше он больше на северо-востоке промышлял: гонял бандитов и отряды Обители. Я про него и тогда слышал краем уха. А потом он сорвался в поход. Пошёл по часовой стрелке вдоль берега, требуя от всех с ним сражаться. Хрен его знает, зачем…

— Высокие порывы души не понять мелочному барыге! — весомо заметил Нагибатор.

— Не, вот ты слышал, а? — Харчик возмущённо указал на гиганта пальцем. — Несколько раз его срезали, в той же Обители, но он был очень настойчив. В общем, даже до нас добрался… Кролем, кстати, доплыл. Стража его попыталась на берегу остановить, да если бы… Разнёс нам всё торжище, поломал несколько домов, на респ отправил треть населения. Ушёл только, когда мы его стали с расстояния бить…

— Подлое оружие, недостойное истинного рыцаря! — снова прокомментировал Нагибатор, недобро глядя на палец Харчика.

— Да какой ты рыцарь?! — возмутился торговец, спешно пряча палец вместе с рукой за спину. — Ходит, дерётся, всех обижает… В общем, самая интересная новость за последний месяц теперь у вас и обитает. Можешь всё из первых рук узнать, ещё и в антураже необычного мировосприятия… А! Ну ещё пара новых посёлков на востоке появилась, но один уже снесло нашествие тварей.

— А давно было нашествие? — сразу заинтересовался я.

— Да вот когда я к вам плыл, как раз на юго-востоке отбивались! — признался Харчик. — Чудом вас не задело.

— Вы как, завтра дальше поплывёте? — спросил я.

— Не-не-не! — сразу ответил Паскаль за босса. — В такую погоду умные люди в море не ходят! Будем у вас пережидать.

— Согласен! — кивнул Харчик. — До этой вашей Лосевки мы и так по берегу дойдём. Ну или они сюда… Раз мы под шторм у вас попали, то и устроимся пожить.

— Ну и хорошо! — кивнул я. — Глядишь, и продадите побольше…

Мы ждали шторма, но он всё задерживался. Зато мы провели время с пользой — сделали всё возможное, чтобы защитить от воды строительную площадку. Хотя её как ни защищай, всё равно с утра придётся воду вычерпывать… Зато наличие крепких навесов хотя бы позволяло снизить объём завтрашних работ.

А на следующий день Ручки, наконец, получил от других мастеров детали устройств для производства бумаги и масла. Об этом мне сообщила Настя, прямо с утра заскочив к нам и попытавшись заболтать нас до полусмерти. Кстати, мастер обещал управиться за пару дней, а ещё подготовить материалы для производства и работников.

С работниками никаких проблем не было: желающих наняться на производство и пожить, а то и вовсе поселиться в «крепости», хватало. Проблема была только с выбором надёжных кандидатур. И вот этот вопрос я совершенно честно согласовывал с Котовым, который далеко не каждого жителя готов был пустить в верхний Мыс. Оказывается, у него на всех имелось пусть и небольшое, но досье — и даже на меня. Вот ведь!..

Кирилл в своё время выделил Котову два пустующих дома, где теперь эти самые досье и лежали — прямо так, на земле горками. Котов записывал на кусках коры, на коже, на глине и на деревянных дощечках. Порядка в таком архиве не было и быть не могло — просто потому, что все носители информации были слишком разными. Котов долго выспрашивал, зачем мне работники, но я как мог увиливал от ответа, собираясь преподнести всем сюрприз. Вот если бы он не хмыкал скептически по поводу моих ударников — я бы ему тогда сказал… А так — пускай ждёт первого выпуска продукции!.. Впрочем, Котов не настаивал, потому что про масло уже все знали, и, видимо, наш безопасник решил, что для того я людей и нанимаю.

Материалы заготавливались несколько дней, и те ребята, которые готовили будущую ткань, уже взвыли от горы отходов собственного производства. Зато, когда я пришёл с ударниками и всё забрал — были рады до безобразия. Косточки фиников, которые собирали сразу несколько человек — Ира, Повар и Клоп — тоже скопились в изрядном количестве. Весь этот драгоценный «мусор» в один день оказался рядом со строительной площадкой, заняв немаленькую территорию. И всё пришлось тоже прикрывать навесами — в ожидании дождя.

Оба производства я планировал разместить в форте ударников, поближе к себе — и подальше ото всех. Это была моя «прелес-с-сть», которой я не собирался ни с кем делиться… Где-то я слышал, что в Древней Греции своё дело по производству оливкового масла было чем-то вроде печного заводика… И ведь, в самом деле, получалось, что в отсутствие свечей — масло шло на всё, что только можно и нельзя. Так что у меня были все шансы стать местным масляным олигархом.

А под утро на Мыс обрушился шторм… В этот раз он был не особенно дождливым, зато весьма ветреным. Настоящий ураган, гнувший деревья, срывавший крыши и вообще хулиганивший как мог… Это непотребство продолжалось почти весь день, остановив все работы, торговлю и полностью парализовав жизнь в посёлке. Даже Нагибатор перестал ныть, что мы сидим в крепости — и честно старался помочь в починке всего, что сломала стихия.

Ветер, дождь и огромные волны, обрушивающиеся на берег — выглядит это страшно! И даже не потому, что нам не доводилось такого переживать раньше. А потому что в этот раз мы оказались чуть ли не в эпицентре — и солнечный свет для нас померк. Целые сутки мы провели в полумраке, и только ночью шторм стал стихать. Усталые люди просто валились спать — кто где находил место…

День сто сорок девятый!

Вы продержались 148 дней!

Пасмурное и холодное утро с моросящим дождём — это вовсе не то, что спросонья поднимает настроение. Настроение в этот день мне поднимали: два пресса (один для масла, другой — для бумаги), бронзовый котёл немалого размера (для выварки целлюлозы), квадратная деревянная бадья (куда сливать целлюлозу и воду), рамки с натянутой в них сетью из нитей (десять штук противомоскитных рамок) и совершенно ошарашенные работники, пришедшие на первый рабочий день. Они бы, может, и остались восстанавливать свои дома, но им вроде как обещали жильё прямо рядом с местом работы — и, кстати, я собирался выполнить это обещание.

Работников бумажного производства я передал Плутону — для обучения — а сам занялся сотрудниками маслодавильни. Борборыч взял на себя всё руководство стройкой и даже не пошёл в этот день в пещеры. Работали мы практически всё время на открытом воздухе: не было пока подходящих помещений — хорошо хоть навесы имелись, которые защищали от мелкого моросящего дождя.

Через пару часов пришёл Ручки — посмотрел, как всё работает, подметил, что надо поправить, и попросил записывать жалобы и предложения. Мы пробовали, тренировались и налаживали первые производственные процессы весь день… Четыре работника на бумаге, три работника на маслодавильне, и ещё один очень довольный Филя… Надо сказать, что в этот день работы хватало у всех. Даже торговцам пришлось исправлять поломки в плотах, которые появились после шторма. Они предусмотрительно затащили свои плавсредства подальше на берег, но и это не уберегло их от особо мощного удара волн.

Весь день я проторчал на производствах. Особенно мне понравилась магия (не постесняюсь этого слова!) получения бумаги. Волокна вперемешку с опилками загружали в котёл. Потом туда добавляли крахмал, добытый из картошки, которую нам выдали девочки Иры. Картошка у них начинала портиться: для еды не самый подходящий продукт, а нам — в самый раз. Всё это вместе варилось и постоянно толклось деревянным большими ступами, пока не получилась серо-бежевая масса однородного цвета.

Проваренная в котле целлюлоза выкладывалась в деревянную бадью, заполненную водой — так, чтобы тонким слоем плавать на поверхности воды. Слой определялся на глаз, но получалось около четырёх миллиметров. Затем часть целлюлозы подхватывалась двумя прямоугольными рамками примерно формата «А4», выкладывалась на натянутую ткань, подсушивалась и перекладывалась на пресс.

Пресс представлял собой большую деревянную конструкцию, в которую вставили два массивных камня. Один всегда лежал горизонтально — на него выгружался будущий бумажный лист. Второй был поднят и отведён в сторону. Когда приходило время прессовать лист, камни переводили в положение один над другим, а потом сводили их с помощью приличных размеров рычага — и так и оставляли на некоторое время. Размеры пресса позволяли засунуть в него сразу три будущих листа.

Когда пресс разводили, то бумага была почти готова — оставалось только досушить, для чего её снимали и перекладывали на сделанный по такому случаю деревянный стеллаж. Пока на нём было всего четыре полки с ровной поверхностью, но со временем полок должно было стать хотя бы полтора десятка. На каждой легко располагалось до десяти листов. Вечером мы снова прогнали все листы через пресс, сложили на просушку и оставили, проложив тканью и придавив сверху широким куском доски и камнем — чтобы не свернулись в трубочки.

Утром бумагу можно будет обрезать и использовать. Все обрезки, кстати, сразу отправлялись назад, в котёл с целлюлозой. За день получилось сделать пятнадцать листов и четыре кувшина с маслом. Не самый плохой результат, вот только сырьё заканчивалось довольно быстро… Зато начало было положено, наиболее ответственные сотрудники среди нанятых — выявлены (они ещё не знали, но им теперь всем этим руководить, если не испортятся!). А увеличить объёмы мы сможем — дайте нам только время!.. И сырьё…

День сто пятидесятый!

Вы продержались 149 дней!

Слушая визг — он же пение — отбывающего на перерождение Плутона, я похлопал себя по щекам, поднялся и отправился в мастерскую. Надо было подровнять край бумажного листа, который я собирался отнести Кириллу на совещание. Для этого у меня с собой был остро заточенный бронзовый нож. Получилось не слишком ровно — я боялся срезать лишнее, но всё равно достаточно презентабельно. Листы, конечно, не были той белой бумагой, к которой мы привыкли на Земле. По цвету они скорее напоминали очень светлый картон со слегка неровной поверхностью — да и по плотности совсем чуть-чуть не дотянули.

Листы, конечно, пока не высохли до конца — как я понял, сохнуть им ещё несколько дней. Но кто скажет, что это не бумага? Бумага! Пусть плотная, немного шершавая, но вполне себе подходящая. Когда первый лист в моих руках увидел проснувшийся Саша — я мог уже не идти на совещание. Детское выражение восторга на его лице развеял только мой занебесный ценник.

— Окстись, Филя! Ты на бумаге весь посёлок разоришь! — засмеялся он. — Давай ты скорректируешь цену. Конечно, чтобы и твоим работникам на оклад хватало, и тебе перепадало, и наценка была адекватной.

— Эх! А ведь мог быстро стать высокоуровневым нагибатором! — вздохнул я.

— Чего опять я? — отозвался Нагибатор откуда-то из-за домов.

— Имена надо уникальные придумывать! — громко крикнул я в ответ. — Не о тебе речь!

— А, ну ладно…

Вместе с Сашей мы отправились к Кириллу. В последние два дня я пропускал совещания— но не из лени, а только пользы ради! И теперь жаждал лично представить результат: увидеть лицо Котова, ошарашить Кирилла, получить свою дозу похвалы и восхваления… И вот пускай только кто-нибудь заикнётся про «Молодец, возьми на полке пирожок!». Прибью!..

Глава 21. Угроза на границе

— Идите уже! — Кирилл отмахнулся от моих аргументов. — Без вас с делами справятся.

Гонец прибежал в Мыс раньше, чем я проснулся. И пока я гордо готовил бумажный лист для демонстрации — сорвал мне триумф, гад… Хотя будь я на его месте — и мне было бы наплевать на маленькие победы мирной жизни.

От потери Медного нас спас только шторм. Неподалёку от посёлка ополченцы, отправленные на разведку, заметили отряды Альянса. Неожиданным было и то, что бандитское образование ещё окончательно не развалилось, и то, что отрядов у него было на удивление много. Это вызвало беспокойство среди жителей, и ополченцы отправили ещё несколько разведчиков — но далеко не все вернулись своим ходом. Однако именно они и принесли главные новости — остатки орды стягивались к Медному.

Про нового главу Альянса мы не знали почти ничего: разведчики его не видели, а он сам старался на людях не показываться. И да, это определённо был не Медоед, потому что порядки в Альянсе сильно поменялись. Бандиты теперь получили ещё больше свободы — в основном, филонить и эксплуатировать остатки рабов. В общем и целом выходило, что новое руководство решило отобрать в свою пользу медное месторождение — и послало орду на юг, снова покорять нас.

Первыми навстречу отправили, конечно же, нас — ударников — чтобы сдержать наступление врага. И все мои возражения про стройку и производства были решительно отметены как несостоятельные. Да и я возражал больше для проформы, просто чтобы помнили и ценили. Медное никто Альянсу отдавать не собирался, а тем более я — кому ещё с него периодически прилетали ПСО? Не так часто, как с Мыса, и вовсе не каждый день, но прилетали.

Сборы были недолгими. Не то чтобы нам собраться — лишь подпоясаться, но вообще у каждого из моих ударников не так давно появился «тревожный чемоданчик». Завтра утром за нами выдвинется ещё четыре сотни ополчения. Хотя по сравнению с парой тысяч бандитов, стягивавшихся к Медному, конечно, это так себе силы. Скорее, силёнки. Вся надежда была на бронзовое оружие, броню и умения ударников. Ден, Гена и несколько их спутников отправились с нами, не желая бросать своих.

Шторм успокаивался, давая возможность идти по пляжу острова как по дороге. Мокрый песок блестел под лучами жаркого солнца, которое прогревало воздух, остывший за прошедшие дни. Двигались мы быстро, да и вообще параметры позволяли нам полдня просто бежать. Сдерживали нас только гости из Медного, которые такими же запасами силы и выносливости похвастаться не могли.

К вечеру следующего дня мы вышли к бухте и возвышенности, на которой стояло Медное. И, надо сказать, вышли весьма вовремя, потому что на берегу уже разбивал лагерь отряд Альянса — небольшой для нас, но весьма неприятный для посёлка. Всего около ста человек. Борборыч даже не стал тратить время на план: радостно перехватил копьё поудобнее и рванул в бой.

Однако боя не получилось. Учёные предыдущими встречами бандиты, заметив нас, бросили поклажу и пару десятков рабов — и опрометью рванули в лес. Видно, хорошо они усвоили, что лучший способ нас задержать — оставить после себя добычу. Нагибатор, правда, был недоволен и требовал немедленно бежать в погоню и выносить всех, кого встретим.

— И толку-то тебе с того? — спросил я, с трудом удерживая гиганта на пару с Борборычем.

— Где твоё рыцарство? — возмущался рейд-лидер. — Нельзя просто так бросать рабов!

— Нельзя трусливо отпускать их! Мы сразимся с ними! — кричал Нагибатор.

— Да куда они денутся? Они все придут сюда! — возражал я.

Как в воду глядел — пришли. Угомонив гиганта и собрав добычу, мы поднимались вместе с рабами по склону, когда сзади начали из леса вываливаться люди.

— Ну вот и задержали… — вздохнул я. — Похоже, придётся нам тут в гордом одиночестве отбиваться. Подкрепление придёт не раньше послезавтра.

— Много их… — поморщился Борборыч.

— Может, просто возьмём жителей… и уйдём? — спросил Ден, шумно пыхтя. Выдохся он с нашими забегами.

— Если уйдём, потом их отсюда не выбьем! — строго ответил я. — Ополчение пока максимум пару тысяч нормальных бойцов выставить может. Только вот при таком раскладе мы будем осаждать, а бандиты — сидеть в крепости. Нет, плохой вариант…

— Соглашусь, — кивнул Гена. — Уж лучше побарахтаться. Может, отобьёмся ещё…

— Народ, а кто мне опыта сможет до возвращения одолжить? Примерно тысяч сто… — спросил я.

— А ты вернёшь? — хмуро спросил Нагибатор.

— Я всегда возвращаю! — ответил я. — У меня запас на хранении у Кирилла лежит. Но я его с собой не стал брать.

— А зачем тебе опыт? — поинтересовался Борборыч.

— Хочу попробовать сороковой уровень взять… — признался я. — Он ведь «несгораемый». Тогда возьму Нагибатора и будем в первых рядах махаться.

— Вот это я одобряю! — согласился гигант. — Это отлично, по-рыцарски! У меня тысяч сто двадцать есть. Хватит?

— Посмотрим, — кивнул я.

В посёлке нас ждали и вовсю радовались приходу. Конечно, надеялись на большие силы поддержки, но даже ударники в полном составе (в этот раз с нами пошли даже Ина и Галка, обычно предпочитавшие работать с Ирой) — существенно подняли защитникам боевой дух.

За время нашего отсутствия Медный ещё больше разросся и отстроился. Деревянные срубы исчезли, а взамен появились длинные кирпичные дома с комнатушками. Навскидку здесь можно было легко разместить полтысячи человек. Не всем хватило бы места в домах, но были ещё и длинные постройки складов — основательные, кирпичные, с примыкающими к ним печами. Были и гончарные мастерские, были и отдельные дома жителей…

Забор, которые мы построили как временный, подняли выше и сделали деревянные пандусы, стоя на которых, можно было кидаться камнями, стрелять и просто дразнить врага своей физиономией. Не то, чтобы мы рассчитывали на появление врагов… Но вон, появились же! Мы разместились в одном из бараков, где каждому досталось по своей комнате. На стенах выставили часовых, а руководство отправилось обсуждать текущее положение и думать, как из него выкрутиться.

На совещание пришли Ден, Гена, начальник ополчения в Медном — Данил, Борборыч, я и ещё трое, кого я позвал: Ваня, Дойч и Мадна. Впрочем, там же на совещании присутствовал Скульптор (это ведь в его мастерской мы устроились, в конце концов!) и один из его помощников (а он вообще там ночевал). У стены пристроился Нагибатор, близнецы и ещё десяток любопытных, потому что правило у нас было только одно — не шуметь. А слушать и быть в курсе — всегда пожалуйста.

— Мысль у меня такая… — сказал Борборыч, начиная совещание. — Партизанить по лесам нам теперь поздно. Если тут под стенами и не основные силы, то точно большая их часть. Если они завтра не нападут, то послезавтра это придётся делать нам.

— Это почему? — удивился Гена.

— Потому что сюда идут четыре сотни ополченцев! — ответил я за Борборыча. — Они выйдут прямо на врага и будут разбиты. А улетят они в большинстве своём не сюда, в Медное, а назад — прямо в Мыс.

— А причём тут мы? — удивился Ден.

— А вы о чём с Кириллом договорились? — спросил я.

— Ну, что мы остаёмся жить здесь… — Ден замялся.

— Как часть нашего объединения, так? — додавил я, дождавшись кивка. — Поэтому как часть нашего общества вы тут очень даже причём!

— Ну и вообще, если ополченцы прорвутся к нам — защитников станет больше! — кивнул Гена, неожиданно поддержав Борборыча. — А так просто впустую сольются на подходе…

— Именно поэтому я и предлагаю, если не нападут завтра — атаковать самим! — Борборыч тему не терял и вернулся к своему прерванному спичу. — Мы достаточно сильны, чтобы навалять им по самое не балуй. Филя, я правильно понял, что ты хочешь дотянуть до сорокового уровня?

— Хочу… — кивнул я. — И очки подтянуть.

— Есть ты, есть Нагибатор… — кивнул Борборыч. — Есть ветераны-ударники, кто пойдёт за вами. Если нам прикроют фланги — сдерживать врагов мы сможем долго. А потом вернёмся в Медное и можем начать всё заново.

В углу довольно заворочался Нагибатор, одобряя план — вот уж кто всегда за драку…

— Все защитники будут прикрывать фланги? — поинтересовался Гена.

— Нет, конечно! — ответил Борборыч. — Часть останется на стенах. Даже ударники пойдут не все. И лучше бы те, кто идёт, были добровольцами.

— Тогда у вас, как минимум, есть я… — усмехнулся Гена.

— Ты лучше обороной командуй! — заметил я.

— С этим и Ден отлично справится, — Гена покачал головой. — А я пойду с тобой и Нагибатором. Я неплохо прокачан, да и опыт у меня с Земли есть бесценный…

— Можем вам сделать за день щиты из досок! — проговорил Скульптор. — Доски есть, медные гвозди — тоже. Можно успеть сколотить штук сто…

Доски теперь появились везде в наших посёлках. С появлением пил процесс их создания стал вполне себе доступным. Саша, правда, мечтал о пилораме на Золотой. Но там пока только плотину возводят…

— Добро! — кивнул Борборыч. — Завтра посмотрим, что будут делать бандиты… Кстати, ещё нам нужно много-много дротиков и камней.

— С камнями всё хорошо, — ответил Данил. — Этого добра здесь навалом. А вот с дротиками всё грустно — больше, чем две сотни, мы не сделаем. Дерево здесь быстро улетает на производстве.

— Делайте пару сотен! Из всего, что есть! — кивнул Борборыч. — Скульптор, ты когда-нибудь наконечники из глины лепил?

— Нет, — покачал головой парень. — Однако если надо — налепим! Ты ведь понимаешь, что всё это на один раз, да?

— А нам и надо на один раз! — кивнул Борборыч. — Назад пускай в нас тупыми палками швыряются.

На этом, фактически, и закончилась вся содержательная часть. Да, потом ещё мы обсуждали, кто где стоит, если бандиты пойдут на штурм, кто что делает, если пойдём на вылазку… Однако со всеми деталями удалось закруглиться всего за час.

А потом мы сели с Нагибатором и принялись меня «прокачивать». Процесс выглядел следующим образом: я подсчитывал, сколько ещё нужно опыта до следующего уровня — и запрашивал по сделке необходимое количество у Нагибатора.

— Тринадцать тысяч… Давай тринадцать шестьсот! — прикинул я в уме.

— Точно столько? — с сомнением спросил гигант. — Или будем добивать маленькими порциями, как дебилы?

— Злой ты! — вздохнул я. — Система, можешь изменить отображение шкалы опыта? Нужно написать, сколько ещё осталось.

Принято!

Свободный опыт: 4341/18023

До следующего уровня осталось 13682 свободных очка.

— Осталось тринадцать тысяч шестьсот восемьдесят два очка! — сказал я вредному гиганту.

— Так можно было, да? — задумчиво спросил он. — И что там говорить?

Я зафиксировал сделку и вложил опыт, совершенно по-детски зажмурившись. Если сейчас до тридцать восьмого уровня будет нужно ещё больше пятидесяти тысяч — вся идея с треском провалилась…

Вам присвоен 37 уровень!

Набрано опыта — 0/19483 очков опыта!

Но нет, система не шутила по поводу невозможности дальнейшего снижения у меня коэффициентов. Дальше снижать было просто некуда.

Вам присвоен 38 уровень!

Набрано опыта — 0/21058 очков опыта!

Вам присвоен 39 уровень!

Набрано опыта — 0/22756 очков опыта!

Вам присвоен 40 уровень!

Набрано опыта — 0/140117 очков опыта!

Вам присваивается 1СО (свободное очко) характеристик!

Доступен выбор новой схемы прокачки!

— Готово! — обрадовался я получению нового уровня. И мысленно присвистнул по поводу нужного количества опыта для следующей прокачки.

— Ну и отлично! Тогда я спать! — Нагибатор поднялся. — А ты точно опыт вернёшь?

— Как только вернёмся в крепость, — пообещал я. — У меня в хранилище лежит большая сумма, чем мы сейчас спустили. А тебе так вообще выгоднее: если сольёшься, то опыт не сгорит.

— Не ради опыта, но ради славы иду я в бой! — пафосно ответил гигант и ушёл с гордо поднятой головой и видом оскорблённой невинности.

А я полез в характеристики — прокачиваться дальше. Схему прокачки я оставил ту же, ведь она всё равно не набрала ста процентов. Три свободных очка, полученных ранее, закинул в ловкость, а потом добавил ещё семь ПСО, чтобы довести её до 60 очков. Пятнадцать ПСО скинул в силу и десять — в телосложение. Ещё четырнадцать очков я оставил в запасе. Получившийся результат, если честно, выглядел устрашающе. Пожалуй, теперь я мог бы один на один без всякой кислоты победить Нагибатора.

Игрок: Федотов Ф.Л.

Уровень: 40

Жизнь: 26500 (26500)

Энергия: 20170 (20170)

Сытость: 89,00 %

Жажда: 93,00 %

Усталость: 41,00 %

Тепло: 98,00 %


Сила: 90,00

Ловкость: 60,00

Телосложение: 40,00

Интеллект: 13,00

Мудрость: 10,00

Вера: 13,00


Свободные очки: 0

Передаваемые свободные очки: 14

Свободный опыт: 0/140117


Навыки (оружие):

Махание дубиной — уровень 3 (можно поднять!)

Стрельба из лука — уровень 0

Тыкание копьём — уровень 3

Кидание камнями — уровень 0

Быстрый укус — уровень 0


Достижения:

«Тёртый калач»

«Упрямый баран»

«Безжалостная тварь»

«Могучие потроха»

«Дважды основатель»

«Бешеный суслик»

«Сверзившийся с неба»


Схема развития:

«Я — червяк!» + 170 энергии

«Племенной бычок» +350 жизни

«Онанист» — прогресс 62 %


Особые умения:

Срыгнуть кислоту — уровень 1

Пассивные умения:

«Обоерукий»

«Терпеливый»

Схема прокачки увеличилась на 57 %, и я, кажется, даже понял почему. По одному проценту мне добавляли за каждое потраченное СО — и по два процента за ПСО. Не знаю, что там выйдет по результатам, но, надеюсь, ничего страшного…

А вот владение дубиной ещё можно было поднять — обещанная бесплатная тренировка от овцебыка… Я с тяжёлым вздохом взял булаву и дал добро на подъём умения. Момент перехода в темноту я даже не заметил. Вот я сижу на лавочке у стены, а вот — стою, и в мою грудь упирается толстый палец с каким-то копытцем вместо ногтя.

— Ты!!! — даже не знаю, чего было больше в голосе тренера: осуждения или возмущения. — Что, сразу не мог прийти?!

— Дела-дела! — ответил я и случайно пропустил момент, когда тренер нанёс удар.

Мгновение жуткой боли в голове — и я снова стою в темноте на невидимой тверди, а передо мной раздувает ноздри разъярённый овцебык.

— Тренер, убивая меня, вы ничего не добьётесь!

— Нет, добьюсь! — взревел овцебык и снова махнул дубиной, да так стремительно, что я опять не успел среагировать.

А продолжил тренер, только когда я снова появился:

— Мне станет легче!

— Сомневаюсь… — сказал я, встряхивая головой, чтобы избавиться от фантомных болей. — Оно так не лечится…

— Поучи меня ещё! — буркнул овцебык, успокаиваясь. — Так чего сейчас пришёл? Не мог ещё месяц подождать?

— Ой-ой, какие мы обидчивые! — заявил я. — А кто на экзамене болел против меня?

— А за кого ещё болеть-то? — удивился тренер. — Ты такой неторопливый, что до меня ещё год добирался бы. А этот буйнопомешанный хотя бы сразу брал умения, как только возможность была. А у меня ведь план! Я не могу его нарушать! Два дня назад меня чуть не стёрли, потому что на 150-й день на трёх островах никто не взял четвёртый уровень умения.

— Пф-ф! — что на это ответить, я не нашёлся.

— Вот тебе и «пф-ф»! — передразнил меня овцебык. — Ладно, к делу… Сила! Зачем надо качать силу, ученик?

— Чтобы быть сильным! — бодро предположил я.

— В твоём случае — безмозглым! — буркнул тренер, злобно прищурившись. — Любое дробящее оружие хорошо тем, что игнорирует доспех и защиту! Бьёшь по шлему — прилетает по черепу. Бьёшь по щиту — ломаешь руку. Врежешь по плечу — врага проймёт до копчика! Сила удара тут важнее, чем точное попадание. Я ведь учил тебя точным ударам?

— Ага! — согласился я.

— Вот и хорошо! Теперь только сила! Только боль и унижение для твоих врагов! Качай силу — бей сильнее, бери ещё более тяжёлое оружие…

— Да куда ещё тяжелее! — заметил я. — И так пятнадцать кило…

— Так! Не перебивай меня!!! — тренер одним смазанным движением оказался прямо передо мной и внимательно посмотрел в глаза.

Я улыбнулся и поднял руки ладонями вперёд. Бык громко запыхтел… И снова отправил меня на перерождение.

— За что?! — возмутился я, появляясь.

— Не скалься на учителя! — хмуро кинул он мне. — И у тебя есть клыки! Ты меня обманул!

— Это атавизм! — начал я оправдываться. — Для сосисок!

— Это не атавизм… Это всеядность! И я не знаю, что такое эти ваши сосиски!.. — тренер обличительно ткнул в меня пальцем. — Значит, слушай! С сегодняшнего дня сидишь на салатиках!

— Эй-эй-эй! Стоп! Какие салатики?! — я чуть не упал. — Я на них сдохну через пару месяцев! И вообще, не надо тут про гастрономические предпочтения! У меня не так много мяса в рационе…

Овцебык с подозрением прищурился.

— Да! — я гордо выпятил грудь. — Крупы, овощи и фрукты! Вот не надо тут! А то, что надо ещё немного рыбы или мяса — так это добавка питательная! Я — не хищник!..

— Не неси фигню… Все мы хищники! — тяжело вздохнул тренер. — И твой народ, и мой народ… В тот день и час, когда мы побеждаем природу — становимся хищниками. Кто-то в меньшей степени, а кто-то в большей… На моей родной планете осталось всего четыре вида млекопитающих, включая нас самих. Остальные были признаны неполезными для общества.

— Как так? — удивился я. — Даже у меня на планете и то выжило больше…

— Нет худшего правителя, чем бывший раб! — ещё печальнее вздохнул тренер. — Вы считали животных полезным ресурсом, а мы — просто досадной помехой. Мы оставили всего лишь три вида, которые давали кожу, удобрения, защиту и тягловую силу. Только самое нужное… Я помню свою планету зелёным раем…

«Формально так оно и было! — заметил из темноты голос помешательства. — Но сейчас планета мертва… Технический прогресс её добил!».

— А промолчать ты мог?! — возмутился овцебык.

«Бывают помешательства молчаливые, но я не из них! — обиделся голос. — Мог бы уже и запомнить!».

В этот момент овцебык зарябил, как сбой в визуальном отображении, а потом снова оказался передо мной — уже спокойный и собранный.

— Сила! Вот что переборет любую защиту! — проговорил он. — Бей туда, где тонко!

— Например? — спросил я и ожидаемо получил дубиной по голове.

— Например, в голову! — ответил овцебык, когда я снова появился. — Но даже в голову бей с умом! Я бью сбоку, и если не отправлю противника полежать, то ещё могу ударом сломать шею. Бей по конечностям, особенно по суставам — заставь их гнуться в нужном тебе направлении! И нет, оно не должно совпадать с тем, которое предусмотрено природой. Бей по несущей части скелета!

— По позвоночнику? — уточнил я.

— Это у тебя и у меня есть позвоночник, — заметил тренер. — А есть те, у кого это, к примеру, внешняя броня, или внутренняя кость… Вариантов много! Твоя задача — определить, куда бить!

— И как это сделать?

— Парень, а ты ещё не понял? — хмуро спросил овцебык. — Чтобы узнать, где и у кого слабое место — почитай умные книжки!

— Эй! А ты сам-то умные книжки читал?! — возмутился я.

— А мне и не надо, у меня интуиция есть! — отмахнулся от меня тренер, а ещё через секунду я уже сидел на лавочке у кирпичной стены.

«Не злись на него… — попросил меня Голос. — Конечно, тренер по дубинам — больной маньяк, но он хотя бы помогает».

— Не то, что твой «носитель»? — усмехнулся я.

«О, да! — согласился Голос. — Кстати, дубина у тебя теперь прокачана на максимум. Дальше только узкие специализации».

— Я больше не увижу овцебыка? — спросил я.

«Он ведёт почти всё, так что увидитесь ещё не раз!» — мне показалось, или в Голосе прозвучала усмешка? Увы, но помешательство исчезло так же внезапно, как и появилось.

А я был теперь полностью готов к битве. Осталось только перекусить и выспаться.

Глава 22. Последний бой орды

День сто пятьдесят третий!

Вы продержались 152 дня!

Разбудил меня Борборыч. Небо на востоке только начало сереть, но наш рейд-лидер был уже на ногах и в бодром расположении духа.

— Вставай! — призвал он меня. — Враги под стенами!

— Что, уже?! — спохватился я.

— Нет, ещё не штурм, — отмахнулся рейд-лидер. — Но мы в плотном кольце.

Мы вышли из дома, поднялись на стену, и я смог оценить глубину той тактической пропасти (если не сказать грубее и одним словом!), в которой мы оказались. Орда была всё ещё сильна и велика. Двигаясь по стене, я смотрел на плотное кольцо отрядов и понимал, что к нам пришло не меньше четырёх тысяч врагов. Это, конечно, вполовину меньше, чем было под стенами Мыса, но у нас здесь и население значительно меньше. Семь десятков ударников, сотня дежурного ополчения и пять десятков бойцов Гены и Дена… Двадцатикратное преимущество!..

— В таком их количестве имеются свои плюсы, — заметил я. — Есть шанс, что не будут тянуть и скоро пойдут на штурм.

— Пойдут! — кивнул Борборыч. — Вон, уже лестницы готовят и таран…

Дробный стук и треск подтверждали слова нашего тактика. Альянс активно готовился к штурму, явно не собираясь вести долгую осаду. Что, в принципе, верно — они же не знают, что подкрепление из Мыса будет небольшим.

Медное уже просыпалось, и народ спешно готовил завтрак, но перекусывать всем пришлось на ходу. С нами в этот раз явно не собирались ни общаться, ни торговаться. Кто бы ни стал новым лидером Альянса, действовал он значительно грубее Медоеда. Отряды вокруг крепости зашевелились — и засновали туда-сюда элитные бойцы, подгоняя тех, кто не спешил. Не прошло и получаса, как к стене выдвинулись первые группы штурмующих, таща на плечах лестницы.

Зафиксирован штурм поселения! Будет больно и, возможно, весело! Встречайте многократную смерть с радостной улыбкой на тупой физиономии — для пущей фотогеничности! Победитель будет награждён, проигравший бит и наказан!

Моё место было на воротах, обращённых в сторону медного месторождения. Собственно, других ворот здесь и не было. И к ним бандиты как раз тащили здоровое заострённое бревно. Я уже подобрал камень покрупнее из сложенной рядом кучи, когда Борборыч пригнулся и выкрикнул:

— Берегись! Стреляют!

Я успел последовать его примеру, а ещё через секунду в стену застучали частым градом стрелы. Часть пролетела выше и упала внутрь периметра. Снизу истошно закричала женщина.

— Какого хрена вы там шляетесь?! — возопил Борборыч, свешиваясь с края. — А ну, живо все в укрытия!.. Да куда пошли?! Раненой помогите!

Новый ливень стрел обрушился на нас всего через пару секунд, и теперь бандиты стреляли навесом. Одна радость была — стрелы были либо деревянные, либо с каменными и костяными наконечниками. Особого вреда мне они не причиняли, а вот остальным было, к сожалению, совсем невесело. Раны получались неглубокие, но очень неприятные.

Подцепив выбранный камень, я высунулся, примерился… И запустил в сторону тарана. Я даже не знал, что могу ТАК! Булыжник рванул к врагам и устроил в их рядах импровизированную кучу малу.

Вы нанесли Игроку —??? 729 урона

Жизнь Игрока??? 6121/6850

Игрок??? упал, смешно взбрыкнув конечностями!

Вы нанесли Игроку —??? 583 урона

Коэффициент урона — 0,8

Жизнь Игрока??? 4847/5430

Игрок??? приложился щекой о таран!

Вы нанесли Игроку —??? 437 урона

Коэффициент урона — 0,6

Жизнь Игрока??? 6283/6720

Игрок??? истерит и визжит!

Вы нанесли Игроку —??? 291 урона

Коэффициент урона — 0,4

Жизнь Игрока??? 4009/4300

Игрок??? получил прямо в кокушки и временно лишён плотских утех!

Ну что могу сказать? Если раньше в Альянсе меня просто не любили, то теперь — крепко ненавидели. Таран бухнулся на землю, а люди вокруг попадали — кто на огромное бревно, а кто под него. Кому-то из бандитов отдавило ногу, а одному вообще отбило самое ценное, если верить системе. Зато лучники вместо целого сектора сосредоточили обстрел на мне.

— Хорошо кинул! — похвалил Борборыч. — Повторишь?.. Ай!..

— Не любят они нас! — кивнул я, глядя как Борборыч, матерясь, вырывает деревянную стрелу из плеча. — Повторим… Есть там камушек поувесистей?

Второй мой бросок вышел немного смазанным. Не хватило начальной скорости, так что камень описал дугу и влепился в землю — потенциальные цели успели разбежаться. Правда, снова бросили таран.

— Филя, ты метанием дисков не увлекался? — спросил Борборыч.

— Нет! — признался я.

— Очень зря!..

Пока я отвлекал на себя лучников, ударники и ополченцы на стене почувствовали, что появилось окно возможностей — и запустили во врагов дротики и камни. Крики с той стороны стены усилились, явив удивительное разнообразие вокальных данных у бандитов.

— Жаль, Скульптор ещё не успел нормальные щиты сделать, — вздохнул Борборыч, показывая круглый щиток на левой руке. — Этот только голову и одно плечо защищает…

— Как сказал бы гражданин Нагибатор, воина защищает умение, а не броня! — заявил я, подтягивая к себе очередной булыжник. — А ещё так сказал бы наш тренер по дубинам…

— Тренер по копью вообще всё больше спит! — заметил Борборыч. — А все эти умники своё ценное мнение про щиты пускай засунут себе между булок… Чёрт!..

Лучники опомнились и переключились с меня на остальных защитников, а я, воспользовавшись моментом, снова запустил снаряд. Красиво пошёл, прямо как на Олимпийских играх… Естественно, попал я не туда, куда метил, но эффект превзошёл все ожидания — булыжник угодил в бревно тарана! От удара оно резко затормозилось, а несколько носильщиков споткнулись, упали, не выпуская бревна — и потянули за собой всех остальных.

Ворота немедленно накрыло дождём из стрел, и пришлось нам срочно прятаться под защитой. Борборыч ругался, называя меня криворуким и косоглазым, зато система бросок оценила:

Молодца, хорошо бабахнул! Держи СО (свободное очко) характеристик от благодарных зрителей!

— Во! Свободное очко! — назидательно заявил я рейд-лидеру, вжимая голову в плечи и стараясь уменьшить доступные для попадания неприкрытые участки тела.

— Нет-нет, я не из этих! И это, ищи себе партнёра после боя! — Борборыч то ли хохотнул, то ли всхлипнул, потому что опять вытаскивал из себя очередную стрелу.

— Ого, вот ты спошлил — так спошлил! — восхитился я, когда до меня (не сразу) дошёл смысл сказанного. — Смотри, что с тобой восточная медицина сделала! Помогает стрелоукалывание-то!..

— Что, надел кастрюлю и радуешься? — Борборыч подтянул очередной булыжник и передал мне. — Целься прямо в меня — тогда точно по врагу попадёшь!

— Смейся-смейся… — пробурчал я, дожидаясь, когда внимание лучников снова сосредоточится на других участках стены. — В этот раз будет страйк!

Моего броска ждали — да… В принципе, несложно было догадаться, когда моя раздражающая морда снова появилась над стеной. Так что булыжник я швырнул ровно в тот момент, когда мне прилетела ответка от бандитов. Большая часть камней просто оставила вмятины в бронзе, зато парочка из них наглядно пояснила мне слова овцебыка про дробящий урон.

— Ох!.. — глубокомысленно заявил я, оседая назад и тряся головой.

Вы нанесли Игроку —??? 882 урона

Жизнь Игрока??? 3992/5430

Вы нанесли Игроку —??? 705 урона

Коэффициент урона — 0,8

Жизнь Игрока??? 5095/5800

Вы нанесли Игроку —??? 529 урона

Коэффициент урона — 0,6

Жизнь Игрока??? 5592/6850

Вы нанесли Игроку —??? 352 урона

Коэффициент урона — 0,4

Жизнь Игрока??? 3657/4300

Вы нанесли Игроку —??? 176 урона

Коэффициент урона — 0,2

Жизнь Игрока??? 6107/6720

Вы нанесли Игроку —??? 88 урона

Коэффициент урона — 0,1

Жизнь Игрока??? 7262/7350

И да, эти игроки тебя не любят! Ты возбуждаешь в них лишь острую ненависть!

Ой, ну мне теперь расстраиваться, что ли? Я подхватил ещё один булыжник и запустил им в сторону врага. И снова попал! Впрочем, промахнуться было уже сложно, потому что штурмующие были почти под стенами, и все отдельные отряды слились, как капли ртути, в единую толпу.

После этого я уже не высовывался, чтобы бросить очередной камень. Хватал и не глядя отправлял один за другим вниз, прямо в толпу врагов. И делал я это так быстро, что таран сделал по воротам всего один удар, а потом затих. Снизу неслась ругань и проклятия в наш адрес. Стрелы продолжали сыпаться навесом, не давая передохнуть. Тот, кто планировал приступ, знал толк в извращениях и издевательствах. Вроде надо подниматься и сражаться, но совсем не хочется лезть под стрелы, которые не убивают, зато делают больно и неприятно.

Но лезть пришлось… Хотя бы для того, чтобы сбрасывать лестницы от стен. Правда, толку в этом действии было откровенно мало. Это на Земле человек, падающий с трёх метров спиной на землю, получает повреждения опорно-двигательного. А тут надо быть совсем невезучим или хотя бы Плутоном, чтобы схватить в такой ситуации перелом. Хотя какой-то урон бандитам прилетал — и то хорошо. Значит, им тоже больно, и может, даже не захочется лезть снова…

Но нет… Бандиты всё лезли и лезли на стены. Где-то им даже удавалось занять плацдарм и удерживать участок. Камни и дротики у нас давно закончились, впрочем, как, видимо, и стрелы у врагов. Таран снова ударил в створки ворот, и те обиженно затрещали. Я перевёл взгляд на то место, где враги пару минут назад закрепились на стене, но теперь там был лишь один хозяин, под чьим двуручным молотом мало что могло удержаться на ногах. Нагибатор вовсю нагибал, и во всей его позе виднелась плещущаяся благородная ярость… Или безумие…

По плану мне предстояло сидеть на воротах до тех пор, пока в них не начнут ломиться. А потом, вместе с подошедшими Геной и Нагибатором, устроить там что-нибудь очень плохое. И судя по треску створок, филонить мне оставалось всего ничего. Было слегка страшно… Все ведь понимали, что защита ворот — это место слива, причём слива многократного, если всё будет совсем плохо. И потому от неприятного предвкушения даже у меня сосало под ложечкой… Сложно избавиться от инстинкта самосохранения всего за несколько месяцев…

Когда заострённый конец тарана проломил первую доску на одной из створок, я спрыгнул вниз, поднимая копьё и выцеливая на той стороне наиболее наглые морды. Выждав момент, я ударил в образовавшееся отверстие…

Вы нанесли Игроку —??? 7128 урона

Жизнь Игрока??? 134/7350

…И сразу отскочил, потому что таран снова бабахнул по створкам, оставляя в них ещё одну дыру. Засов на воротах ещё был цел, но вот грубые толстые доски не выдерживали и ломались. Я колол копьём снова и снова, каждым вторым ударом отправляя кого-то из врагов отдохнуть или переродиться. Я даже добился того, что таран снизил частоту ударов — бандиты боялись оказываться впереди, рядом с воротами. Но страшный миг, когда внутрь полезет враг, неумолимо приближался.

Понимая сей прискорбный факт, рядом встали Гена и Нагибатор. Оба где-то достали копья и теперь вместе со мной били через проломы по врагу. А потом ворота вдруг жалобно затрещали и накренились — не выдержали петли, сделанные из меди… Я отбросил копьё подальше от будущего места боя и достал булаву, глядя, как медленно ложится на землю одна из створок, а по ней бегут вперёд первые бойцы Альянса.

«Первого по ногам — они у него длинные!» — внезапно посоветовал овцебык.

Булава описала красивую дугу, но в последний момент я перенаправил удар, врезав каменным шаром бандиту по колену.

Критический удар!

Вы нанесли Игроку —??? 7776 урона

Жизнь Игрока??? 324/8100

Левая нога сломана!

Колено выгнулось очень неправильно: так гнутся ноги у кузнечиков, а не у людей. Бандит заорал, падая на землю, а через него уже перепрыгивал новый враг. Тренер не успел ничего подсказать, и я без особых затей ударил противнику в голову. Бандит прикрылся грубым щитом, но это ему не сильно помогло. При моей силище снесло и щит, и руку, да и до головы булава достала…

Критический удар!

Вы нанесли Игроку —??? 3744 урона

Жизнь Игрока??? 3136/6880

Левая рука сломана!


Вы нанесли Игроку —??? 3136 урона

Жизнь Игрока??? 0/6880

Игрок??? убит!

«Бей прямо в лоб выпадом!» — как бы тренер ни относился лично ко мне, обязанности он свои исправно выполнял.

Я буквально выкинул руку с дубиной вперёд — прямо в лицо набегающему врагу. Он такого не ожидал — похоже, готовился к моим боковым ударам, рассчитывая пригнуться, подпрыгнуть или просто уклониться. А то, что его поймают на встречном движении, забыл предусмотреть, равно как и его соратник, подпиравший бандита сзади.

Критический удар!

Вы нанесли Игроку —??? 7650 урона

Жизнь Игрока??? 0/7650

Игрок??? убит!

Бандит резко дёрнул головой назад от удара, и его затылок впечатался прямо в лицо идущему следом. Упали в результате оба и больше не поднялись. Зато мне прилетело копьём от бандита, сумевшего подобраться слева, но в следующий момент он уже получил молотом в живот и отправился в непродолжительный полёт — Нагибатор не дремал, вовсю размахивая своим грозным оружием.

После гибели первых соратников нападающие сориентировались, и с нескольких сторон зазвучали отрывистые команды. Враги перестали влетать в ворота, как полудурки, и сбили плотный строй, выставив вперёд копья. В основном — деревянные палки, но были среди них орудия и с каменными, и даже медными наконечниками.

«Вон тот, левее, с плетёным щитом! — подсказал овцебык. — Держит его отвратительно. Бей по нему и сразу проходи внутрь строя».

Не знаю, подсказывал ли он одновременно мне и Нагибатору — но вообще создавалось ощущение, что да. Потому что на своём участке гигант поступил именно так: выбрал кого послабее, приложил молотом и тут же пошёл вперёд. Я не отставал: последовал совету тренера, ударил по щиту и обрушил врага на землю. Затем шагнул, вбивая булаву в голову соседу справа от пострадавшего бойца, а потом сразу крутанул оружие в другую сторону — его соседу слева.

Меня успели достать копьём, но доспех выдержал, а вот удар дубинкой в бок оказался весьма болезненным. Однако я только поморщился, продолжая врубаться в строй, ломать его, расшвыривать врагов… Не всегда булавой, иногда я просто бил левой рукой. Либо кулаком, либо краем щита — нанося небольшой урон и дезориентируя врагов.

Бандиты попытались подобраться сзади — накинуться, повалить, связать. Однако там уже сбили строй Барэл, близнецы, Ваня, Борборыч, Дно, Быга и Тариг. К ним же присоединился и Гена. Они не лезли вперёд — просто не давали подмять меня и Нагибатора. А мы на пару устроили в проёме ворот кровавую баню… Единственным местом, где бандитам удавалось проскочить мимо нас, была дыра в метр шириной, которая осталась из-за того, что мы оба сместились каждый к ближайшей стене, чтобы не мешать друг другу.

Получен урон камнем — 302

Жизнь 25689/26500

Мне прилетело камнем — хорошо, что не в голову. Но я понимал, что эти броски были уже жестом отчаяния. За несколько минут боя я и Нагибатор напрочь отбили у бандитов желание лезть под удар. Враги теперь жались в строю по ту сторону стены, лишь изредка пытаясь пойти в атаку. И те, кто оказывались посмелее, сразу отправлялись на перерождение. Мы, правда, тоже не рвались вперёд — наша задача была держать ворота, а не идти в атаку. И даже Нагибатор это понимал.

К сожалению, нам дали всего десять минут передышки. В строю врагов замелькали воины в тяжёлой броне, и бандиты снова пошли на штурм, понукаемые командирами. Нагибатор раскрутил свой молот над головой, я опять поднял булаву — и мы снова принялись пробивать строй. Получилось не сразу: если бы не новый совет овцебыка, я бы так и не нашёл дырку. Но как только в строю появилась брешь — дело пошло бодрее.

Буквально за пять минут мы отправили на перерождение десять бойцов из первой и второй линии — и добрались до тяжело бронированных врагов. С этими пришлось возиться дольше, но уже через полчаса мы снова заслужили короткий отдых. Я отступил внутрь периметра стен и огляделся.

Защитники довольно удачно держали оборону. В паре мест бандитам явно удалось прорваться на стены, но их оттуда быстро выбили, судя по многочисленным телам. Спину мне и Нагибатору прикрывали теперь только Гена и Ваня — все остальные разбежались, затыкая единичные прорывы. В общем, ситуация была не самая плохая: Медное держалось, хоть и с большим трудом и неся потери. А врагов с каждой стычкой становилось всё меньше, что нам было только на руку.

Снова начался штурм ворот. На этот раз нас попытались достать чем-то вроде македонской фаланги. Притащили длинные деревянные пики и двинулись вперёд, постоянно делая выпады в сторону меня и Нагибатора. Мы отступали, отмахивались и старались придумать, что делать. Первым нашёлся гигант: он с неожиданной прытью поднырнул под пики, выставив молот над головой и не давая врагам опустить оружие. Резко сблизившись со строем бойцов Альянса, Нагибатор выпрямился и, не обращая внимания на удары пиками из задних рядов, обрушил огромный молот на противников.

За ним успел проскочить и я, и теперь мы на пару били по щитам — что было дури и силы. Щиты, пики и бандитские головы ломались довольно бодро, зато и показатели жизни медленно ползли вниз от пропущенных ударов. Моя броня быстро покрывалась вмятинами, а от одежд Нагибатора вовсю отлетали бронепластины. Пожалуй, это был самый критический момент за весь наш бой. Враг почувствовал вкус крови — и надавил, стараясь прорваться за стены. Первым не повезло мне… Какой-то шустрый и меткий бандит подобрался слишком быстро — и вонзил мне прямо в прорезь шлема медный кинжал.

Критический удар!

Получен урон кинжалом — 652

Жизнь 7289/26500

Повреждён правый глаз!

Повреждён мозг!

Вы умираете! До смерти 5 секунд!

Боль была страшная… Я ослеп на один глаз и почти ничего не соображал, но всё ещё продолжал отмахиваться дубиной. Вот только система дала мне очень мало времени — всего несколько секунд жизни. Впрочем, на Земле я бы просто мгновенно умер от такого ранения. Я успел отступить на несколько шагов, почувствовать, что рядом встал кто-то из своих…

Темнота… Давненько мне в ней не доводилось бывать… Свои жизни я старательно берёг и старался лишний раз не подставляться. И почти всегда мне удавалось выжить, даже в истории с панна-тулу. Но не в этот раз…

Поздравляем, Игрок!

Ты потратил свою седьмую жизнь! И был настолько глуп, что при повреждении мозга не сразу умер!

Осталось жизней 293/300!

Воскрешение через… 90 секунд!

Ждать пришлось целых полторы минуты. Каждая секунда тянулась медленно, будто специально издеваясь надо мной. Я волновался и переживал, как там наши, не прорвались ли ещё враги, не упёрли ли мой доспех… Однако надежда, что наши удержат ворота, у меня оставалась. Вторым глазом, сквозь муть и боль я видел перед смертью, что Нагибатор сместился в самый центр и вертел своим молотом, как вертолёт пропеллером. Может, умение такое? И как долго он выдержит?

Свободный опыт сгорает из-за перерождения.

Набрано опыта — 0/140117 очков опыта!

Как только я оказался под навесом рядом с памятником, ставшим точкой возрождения, то сразу натянул трусы, чтобы не бегать голышом. Исподнего здесь много было заготовлено перед боем, но осталось явно куда меньше… Выскочив наружу из-под крыши, я первым делом посмотрел на ворота. Однако там всё было совсем неплохо!.. Нагибатор пока ещё удерживал напор, а по сторонам от него уже расположились подбежавшие ударники.

Моя броня, одежда и оружие лежали неподалёку, заботливо сложенные кучкой. Одеться было делом всего тридцати секунд. И вот я уже снова оказался перед бандитами, нанося первый удар. Ударники подались чуть назад, Нагибатор сместился левее — и я снова принял свой сектор ответственности. У меня была полная жизнь, полный запас энергии и очень много обиды и злости… Бандиты это почувствовали сразу…

Через десять минут они всё-таки добили Нагибатора, прижав гиганта к земле. Я рвался ему помочь, но не успел. Зато успел спасти его страшное оружие. Перебросив булаву в левую руку, я правой схватился за молот. Он был тяжёл! Не уверен, что вообще смог бы поднять его на Земле. Но здесь, с девятью десятками единиц силы, первым же неуклюжим ударом я отправил на перерождение пару врагов. Бил я, не жалея энергию — нужно было обязательно дождаться возвращения гиганта. Бил сразу с двух рук: молотом по тем, кто был подальше, а булавой — тех, кто подобрался слишком близко. Тыл и фланги мне надёжно прикрывали ударники.

Значок энергии стремительно опустошался. За ту пару минут, пока Нагибатор перерождался, пока накидывал остатки доспехов — я потерял половину запаса энергии и ещё несколько тысяч жизней. Однако как только мы снова встали в проёме плечом к плечу — бандиты принялись отступать и пятиться.

Нас боялись! Я видел это в глазах врагов… Бандиты боялись нас до дрожи в коленях, но почему-то продолжали давить. Дав нам пятнадцать минут передышки, они снова пошли на штурм. Лезли на стены, давили в проёме ворот: рубили, кололи, били, кидали камни… Мы отвечали, и я уже потерял счёт времени. Снова ушёл на перерождение Нагибатор, и я опять оказался один на один с врагом.

Овцебык продолжал давать подсказки, поэтому я ещё худо-бедно держался на остатках энергии и жизни. Но когда вернулся гигант, мне пробили доспех на боку и буквально пригвоздили к земле. Я дёргался, пытаясь избавиться от жуткой боли, и, кажется, сломал несколько чужих ног, а потом опять наступила спасительная темнота…

Поздравляем, Игрок!

Ты потратил свою восьмую жизнь! В смерти в мучениях есть свои прелести, да?

Осталось жизней 292/300!

Воскрешение через… 90 секунд!

Стоило мне появиться на точке возрождения, как по крикам снаружи я сразу понял: что-то пошло не так. Выскочив из-под навеса, я увидел, что бандиты всё-таки прорвались в ворота. Похоже, туда были брошены остатки всех сил. Моя булава была неизвестно где, равно как и доспех. Я бросился к месту прорыва и в спешке нашёл своё копьё, лежащее на земле.

Напор врага сдерживали все, кто сумел оставить стены — там тоже шёл бой, но какой-то вялый. Я вклинился в строй и принялся колоть, как заведённый. Казалось, этой страшной битве не будет конца и края. За пять минут у меня всё тело покрылось кровью — сразу и своей, и чужой. Но хватило бандитов всего на полчаса. А потом они начали отступать, чуть ли не срываясь в бегство. Многие выпускали из рук оружие, с удивлением глядя на своевольное поведение конечностей. Некоторые просто опускались на землю — или вовсе падали, как подкошенные.

— Что, сдулась энергия, придурки? — зло выдохнул кто-то из бойцов рядом.

И, похоже, попал в точку — только так и можно было объяснить поведение врага. Мы вырвались из ворот вслед за бандитами, продолжая преследование. Я не стал искать доспех и булаву — не было времени и смысла. Энергия у меня опустилась лишь наполовину после последней смерти, и я, можно сказать, был весьма свеж и бодр — чем и собирался внаглую воспользоваться.

Враг, похоже, не ожидал нашей контратаки. Впрочем, я вообще не понимал логики их действий. Пока они бежали к раскиданным то тут, то там навесам, я лично отправил на перерождение с десяток бандитов. Однако настоящая бойня была только впереди. Немногие из бандитов сумели оторваться от нас, побросав оружие и доспех. Этих мы даже не преследовали. Мы добивали тех, кто уже не мог бежать или падал поодаль без сил. И их было много, очень много… В какой-то момент я просто перестал обращать внимание на происходящее вокруг.

— Как же ты, фраер, нас достал! — услышал я за спиной.

Обернувшись, я успел лишь почувствовать вспышку боли во рту и в челюсти — и снова оказался в темноте.

Поздравляем, Игрок!

Ты потратил свою девятую жизнь! Кучно пошло!

Осталось жизней 291/300!

Воскрешение через… 90 секунд!

Я висел и пытался вспомнить последнее, что видел. По всему выходило, что мне воткнули что-то острое в подбородок, добравшись до мозга. И сделал это знакомый мне пожилой бандит — как его там звали? Я уже забыл его прозвище, но вспомнил, что именно он организовал переговоры Медоеда с недовольными во время последней осады Мыса. Если его уже убили — будет крайне обидно. Похоже, я знаю, кто там теперь в Альянсе рулит…

Впрочем, именно в темноте я понял, какую ошибку мы сейчас совершаем. Нам нельзя их убивать! Они просто возродятся снова! Их надо вязать, откармливать, подлечивать и отправлять на плотах так, как я грозил Нагибатору — подальше от нашего острова! Почему я раньше об этом не подумал?!

Стоило мне снова переродиться, как я рванул в сторону ворот, как Архимед с криком «Эврика!» — прямо в чём мать родила. Даже о стеснении забыл! И кричал я не «Эврика!», а «Остановитесь!» — но всё это уже частности… Моими стараниями к концу дня мы взяли такое количество пленных, что не поддавалось описанию — а если быть точнее, около семи сотен человек. Кстати, в этом нам сильно помогли освобождённые бандитские рабы. Многие из них были новичками, но даже им хватало сил крепко-накрепко связать врагу руки и ноги. А уж злости на бывших мучителей им было не занимать…

Подобную помощь система засчитала им как участие. Во всяком случае, в победном логе опыта всем участникам боя дали не так уж и много за разгром такой толпы.

Ваши противники-игроки, кажется, приуныли! Засчитана победа!

Вы получаете 6875 очков опыта (поделен между союзниками).

Впрочем, всё это с лихвой окупалось плюшками за оборону посёлка, хотя и тут нас обделили по сравнению с предыдущими битвами.

В радиусе поселения не обнаружено агрессивных врагов! Вы защитили своё поселение! Награда от системы:

+ 1 единица мудрости

+1 единица веры

+5 ПСО

+5 СО

+ 10000 опыта

Ночная темнота опустилась на остров, но в Медном сегодня было светло. Повсюду горели костры, а уставшие люди устраивались на ночлег. А людей было много! Очень много… Домов на всех не хватило, само собой. Все бывшие рабы согласились присоединиться к Мысу. Правда, большая часть уйдёт с нами и ополченцами — так мы решили на совещании руководителей. Но в путь мы собирались отправиться лишь через несколько дней. За это время всем предстояло собрать как можно больше меди и нарубить как можно больше деревьев. И да, откладывать казнь бандитов «на потом» я не собирался. А паруса вообще можно было сделать из листьев и травы. В общем, работы нам предстояло ещё немало.

— Держи! — подошёл Нагибатор и вручил мне потерянную булаву, на что я только благодарно кивнул. Просто не было сил и желания говорить. — Хорошая была булава… Рад был новой встрече с ней. Жаль, недолго я сам с ней успел побегать…

— Ты бегал с этой булавой? Новой встрече? — удивился я. — Так это твоя?..

— Уже нет. Твоя… — покачал головой гигант.

— Как же ты её потерял? И как получил? Торговцы мне её задорого отдали! — набросился я на него с вопросами, забыв про усталость.

— Я её сам сделал… Так же, как и этот молот, — признался Нагибатор. — Булава была первой… А потом я отбивался от вот таких же бандитов и был убит. Булаву взял после моей смерти один из членов общины, как я понял… Но я так и не нашёл этого человека. Знаю только, что он ушёл на запад. Видимо, там её и продал… В любом случае, она мне уже мала. Да и тебе, если честно — тоже. Лучше найди себе что-нибудь большое и двуручное…

— Ладно, — кивнул я, мысленно соглашаясь с ним. — Так, может, заберёшь? Будет тебе память о первых днях в игре…

— Не… Не хочу… — покачал головой гигант. — Это неприятная память, если честно. А вот бой был неплох… Совсем неплох! Кстати, почему ты ни разу не использовал эту свою кислоту?

— А я о ней забыл, — признался я. — Я о ней вообще очень быстро забываю… Пусть это глупо, но как есть… И даже сам не знаю, почему так. А вспоминаю только тогда, когда вот прямо очень-очень нужно.

— Ясно… Откуда вообще такое странное умение?

— А вот отсюда! — я обвёл глазами всё вокруг. — Жила тут одна неприятная тварь, которую мы с ударниками завалили… Вот от неё я и получил умение плеваться кислотой. Знаешь, как с нас потом шкура от её плевков слазила?..

— Ты хороший рыцарь, Филя… — заметил Нагибатор. — И ударники твои тоже. Я рад, что остался с вами… Надеюсь, мы ещё прогуляемся в ближайшее время куда-нибудь… Твари вьют свои страшные гнёзда и угрожают людям. Ратных подвигов хватит на всех…

— Обязательно прогуляемся! — я кивнул. — Вернёмся в Мыс, проверим, как там дела, починимся и на север — на плато.

— Вот и отлично…

А ещё я собирался добить Альянс. Достал я их, видите ли… Я ведь не навязывался, между прочим! Это они сами ко мне пришли… Так что меня они достали ещё больше. И никаких боёв больше не надо — вместо них будет партизанщина чистой воды. Налетели, взяли пленных и — в море их, искать новые берега и страны. В общем, классическое — «нафиг с пляжа»…

Глава 23. Экскурсия в Жеводан

Три дня пролетели как один. Дел у нас было много, но вот именно этого момента я ждал с нетерпением. И сегодня утром мы, наконец, спустили на воду два плота. Один — загляденье просто! — связанный из аккуратно обработанных брёвен, с бамбуковыми поплавками. На нём плыли мы сами, гордые победители орды Альянса. Второй — он же первый из целой серии — большой, сделанный на скорую руку, лишь бы продержался недельку. Зато у второго плота была мачта и парус из связанных листьев. Ещё десяток таких же сейчас достраивали на берегу. На этом плоту лежали связанные бандиты. Мы умудрились разместить там пятьдесят человек. Ей-богу, такой тетрис был!..

Самым сложным оказалось вывести это недоразумение, набитое непрестанно матерящимися представителями высокой культуры уголовной среды, за риф. А он тут был — риф, и об него разбивались огромные волны. Наш-то плот волну преодолел относительно легко, а вот «философский пароход» Альянса чуть не развалился. Однако, к счастью, обошлось.

Бандитов мы прикрепили к их транспорту надёжно. Чтобы могли только лежать и вращать глазами. Ни парус тронуть, ни пошевелиться — привязали каждого к своему брёвнышку. Чем меньше их вернётся на остров — тем лучше будет.

Я, конечно, понимал, что запускаю нехорошую историю. Ведь если мы такое можем сделать, то и по отношению к нам могут аналогично поступить. И даже сначала хотел отказаться от этой идеи и доставить пленников в Мыс… Однако среди пленников обнаружился тот самый Дяхан, который последним отправил меня на перерождение — после чего получил от Борборыча по пустотелке, но всё-таки выжил.

Очнувшись, он грозил нам карами земными и даже небесными — и обещал наказать нас, как только снова соберёт орду. Исчезновение Медоеда привело к тому, что бандитские авторитеты местного разлива принялись собачиться между собой. Альянс стремительно распадался, и именно Дяхан сумел собрать всех в единый кулак. Где-то уговорами, где-то угрозами и пытками — но сумел. Он понимал, что Альянсу требуется новое оружие и броня, и знал про месторождение меди, на котором мы построили посёлок. Собрав все силы, Дяхан отправился к Медному, рассчитывая застать нас врасплох.

Даже появление ударников его не сильно напугало. Ошибся он в одном — решил брать затяжным штурмом. Вот это и стало его роковой ошибкой. К концу боя ему было известно от командиров, что почти все бойцы орды выдыхаются — попросту не хватает энергии. Однако он потребовал продолжать бой, рассчитывая, что и мы тоже уже на пределе. Но мы-то умирали и возрождались с полным запасом энергии, в отличие от штурмующих… Дяхан ошибку учёл и обещал в следующий раз задавить нас уже окончательно. Самое смешное, что был бы он менее словоохотливым — и пребывал бы сейчас в статусе пленника на пути в Мыс.

Да вот только после таких обещаний ему сунули в рот кляп и начали бодро строить плоты. Ветер у берега всегда дул с запада — и на восток. Все бури приходили к нам тоже с запада. Так что общее направление, куда поплывут пленники, было понятно. Лишь сами бандиты об этом ещё не догадывались. Нам оставалось только отвести плот подальше, что мы и сделали. Теперь оба судна мерно качались на волнах. Я перешёл на плот к бандитам и присел на корточки рядом с Дяханом, выдернув кляп.

— Ну вот и всё! — обрадовал я его.

Рядом со мной встали Борборыч, Гена, Ден и Данил.

— Что всё? Думаешь, если ты утопишь нас, мы не возродимся и не вернёмся, придурок? — зло спросил бандит.

— Возродитесь, конечно! — кивнул я. — Зато умирать вы будете долго — несколько дней. И уплывёте далеко…

— И что? Мы всё равно на остров вернёмся, казёл! И тогда ты мне за всё ответишь! — Дяхан всё ещё не понимал всю глубину нашего коварства.

— Островов много, Дяхан! — лично я собирался сделать последние дни невольных эмигрантов максимально неприятным