КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 447093 томов
Объем библиотеки - 632 Гб.
Всего авторов - 210563
Пользователей - 99116

Впечатления

Colourban про Башибузук: Князь Двинский (Альтернативная история)

Для тех, кто не в курсе, учитывая старый, потерявший актуальность отзыв уважаемого Витовта, уточню:
Это всё же седьмая, завершающая цикл книга. Просто пятый том цикла – «Граф божьей милостью» дописан автором позже. К сожалению, в нём присутствуют определённые хронологические и фактологические неувязки с остальным циклом, что, впрочем, не фатально для восприятия.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Любопытная про Елисеева: Нежная королева (Фэнтези: прочее)

В принципе книга интересная .. Была бы..
Аннотация ну просто какая-то педофильная. Выдали замуж в 5 лет, а-чуметь ..
Ну ведь не выдали замуж , а обручили, а это не одно и то же.
Первая часть книги динамичная и захватывающая, а вот дальше какие то сопли, что у ГГ ( наверное, можно оправдать беременностью, что у ГГ , который был «стойким оловянным солдатиком» в первой части .
Постоянно раздражало – Поедим, вместо поедем. Читай как хочешь , поЕдим или поедИм, хотя подразумевается поехать куда- то .
И что-то подобное тоже резало глаза.
Автор- кандидат исторических наук. Почитала- там еще куча всяких званий и членства и что , так неграмотна ?? Или денег не хватает на редактуру?
Автор- не мой.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Stribog73 про Бердник: Психологический двойник (Научная Фантастика)

В версии 2.0 исправлена опечатка и добавлена аннотация.

Рейтинг: +3 ( 3 за, 0 против).
ANSI про Спящий: Солнце в две трети неба (Космическая фантастика)

сказочка в духе Ивана Ефремова

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Любопытная про Романовская: Верните меня на кладбище (Фэнтези: прочее)

Согласна с кирилл789, книга скучная , нудная..
Какая там юмористическое фэнтези?
Сначала динамично и вроде интересно, но осилила страниц 40 и даже в конец не полезла , чтобы посмотреть , что там.. Ну совсем не интересно.
Ф топку , а что заблокирована- просто отлично.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Stribog73 про Хрусталев: Аккумуляторы (Технические науки)

Вспоминается еврейский анекдот:
Рабинович идет по улице, читает вывеску: "Коммутаторы, аккумуляторы", и восклицает:
- Вот так всегда! Кому - таторы, а кому - ляторы!!!

Рейтинг: +2 ( 3 за, 1 против).
Stribog73 про Бердник: Психологический двойник (Научная Фантастика)

Сейчас на редактировании у моих украинских друзей находится "Созвездие Зеленых Рыб". На недельке выложу.

Рейтинг: +4 ( 5 за, 1 против).

Чтоб ты сдох, или Три желания до... (fb2)

- Чтоб ты сдох, или Три желания до... 966 Кб, 291с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) (скачать исправленную) - Лена Лорен

Настройки текста:



Глава 1. Александра

И что мы имеем? Развратный купальник? И это всё? Да вы издеваетесь?

— Рамона, я не собираюсь надевать эту вульгарщину! Это же самая настоящая тряпка тореадора! — бушую я, всплёскивая руками перед носом своего букера.

Я возмущена. Нет! Я в бешенстве!

— Дорогая, это всего лишь боди-корсет, — трясёт у лица этим тряпьём, увешанным сверкающими камнями. — Хорошо! Раз не хочешь его надевать, иди так!

Смотрю на своё обнажённое отражение в зеркале, и вся с головы до ног вспыхиваю ярким пламенем неуправляемой ярости.

— Вот именно! Это всего лишь, чёрт бы тебя побрал, боди! Кусок грёбаной ткани, из-под которого будет видно всё, в том числе мою причёску, ту что снизу! Мы так не договаривались! Я тебе напомню: моё дело — рекламировать шмотьё по уценёнке, а быть шлюхой расписной в мои планы совсем не входило!

— Лекси, это же Gucci! Как ты можешь говорить нечто подобное о святом?

— Да мне плевать на Gucci и на всю эту шушеру, что собралась на этой идиотской вечеринке! Я сказала, не выйду! Переодевайся и иди развлекай богатеньких придурков сама! — пристраиваю свою нравственно непорочную задницу на мягкий диван и складываю руки. В недовольстве качая ножкой, я прячу свою и без того скромную грудь.

Озадачившись, Рамона активно выписывает круги по комнате, предназначенной для моделей в качестве гримёрки.

Ха! Её планы рушатся, как карточный домик. А мои? Как я и сказала, в мои планы не вписывался весь этот каламбур. Рамона ясно дала мне понять, ещё с утра предупредив, что сегодня мне предстоит воспевать азартные игры и раздавать афиши за сотню баксов в час. АФИШКИ КАЗИНО, а не свою рожу и прочие части тела, ни коим образом не относящиеся к делу.

— Хорошо! Две тысячи долларов! Может быть это тебя хоть как-то взбодрит? — вскидывает она бровь, сверля меня недовольным взглядом.

Ох ты ж бл…

Модели «Fashion Girls» не продаются? Тогда что же это? Какой идиот будет платить обычной модели два куска лишь за то, что она потрясёт своей филешкой перед высокопоставленным чинами?

— Стесняюсь спросить, мне точно нужно будет просто улыбаться мужикам и красоваться перед ними? В прайс не входит…скажем… функция «глубокой глотки» и раздел «шаловливые пальцы в моём анусе»?

— Ле-е-е-е-кси? — вытянув физиономию, Рамона разливается соловьём в притворном удивлении. — Что ты такое говоришь? Нет! Конечно, нет! Здесь собрались добропорядочные сливки общества Атлантик-Сити и не только! Весь Нью-Джерси съехался сегодня сюда, чтобы поближе познакомиться с хозяином «W&K-казино».

— Тогда зачем этим, — изображаю в воздухе жест, обозначающий кавычки, — добропорядочным, как ты говоришь сливкам, полуголые девки? Ну знакомились бы себе спокойно друг с дружкой!

— Как зачем? Для отвода глаз, разумеется. Вам нужно будет всего лишь провожать мужчин к игровым столам! Желательно бы через бар.

Что ж…

Если на одну чашу весов положить две тысячи баксов, а на другую мои железобетонные моральные принципы, то ясно же что перевесит. Мне крайне необходимы деньги. За учёбу ведь никто не заплатит, да и за дом набежал приличный должок, ведь на своего брата я давно уже не могу положиться, а родители….

Давайте не будем о грустном.

— Окей! Так и быть! — грозясь, выхватываю из рук жгучей брюнетки боди. — Но учти, если хоть один мужик начнёт распускать свои руки, тебе будет очень стыдно. Ты знаешь на что я способна! Я разнесу весь этот сабантуй к чертям собачьим!

Уверив в том, что всё пройдёт без недоразумений, Рамона предоставляет мне время на сборы. Она в спешке покидает комнату, нагромождённую вульгарной мебелью, как в самом дешёвом стрип-клубе.

Господи, когда же это закончится? Когда я смогу жить спокойной жизнью обычной девушки-студентки, а не носиться с показа на показ, чтобы заработать на жизнь?

Я непрофессиональная модель и никогда ею не буду. Мир моды и всё, что с ним связано точно не для меня. В настоящий момент я согласилась рекламировать одежду масс маркетов и изредка посещать тусовки, посвящённые модной рекламе, изображая при этом роль симпатичного «дерева». Денег, вырученных с этого мне не хватает, чтобы покрыть все имеющиеся долги, поэтому я вынуждена выходить на подработку «ночной» официанткой.

А сон?

Я забыла, что такое безмятежный сон ещё год назад. Год назад моя жизнь разделилась на «до» и «после». Год назад не стало моих родителей и если бы не Ник, то я давно бы уже наложила на себя руки. Ник — мой старший брат. Тот ещё разгильдяй, но только он остался у меня. Он — моя единственная поддержка.

Нанося завершающий штрих своего вызывающего макияжа, я стою перед зеркалом и рассматриваю себя с головы до ног: безупречная смуглая кожа на скульптурном лице мерцает, благодаря декоративной косметике; карамельного оттенка глаза искрятся естественным ярким блеском; острые скулы наливаются натуральным румянцем; губы увлажнены алой помадой, а светло-русые длинные локоны струятся и переливаются от искусственного света ламп.

Хм… Миленько! Но вот моё тело… Тело моё так и кричит: Эй, возьми и трахни меня! Да-да, я вся твоя!

На заднем дворе здоровенного особняка, где и собралась вся закрытая тусовка, играет оживлённая музыка. Она маскирует собой галдёж, доносящийся от мужчин, которые столпились у игровых столов. Кто-то играет в покер, кто-то в Блэк-Джек и американскую рулетку. Слева под шатром у самого бассейна я замечаю большой бар, где кучкуются в основном молодые люди в деловых костюмах. Масштаб вечеринки и обстановка в целом меня слегка настораживает. Не ожидала, что на эту вечеринку вход женщинам будет строго воспрещён.

А как ещё объяснить, что из девушек здесь только я, Рамона и ещё пара незнакомых мне девушек в таких же дурацких костюмах, что и я? Даже хостесы, кассиры и дилеры здесь мужчины. Во всяком случае на первый взгляд.

В чём подвох? Ещё и разодеты все прям как на долбанное вручение премии «Оскар»: элегантные смокинги, бабочки, дорогая обувь и аксессуары. Куда я попала?

Лёгкой походкой от бедра я ступаю по брусчатой дорожке в сторону столпившихся мужчин, увлечённых игрой в «кости». Стоит мне появиться в поле их зрения, как я тотчас же нарываюсь на их любопытные взгляды.

Что там говорила Рамона? Мне нужно улыбаться? Только и всего?

— Добрый вечер, господа! Рада вас видеть! — следуя инструкции, кокетливо улыбаюсь и прохожу мимо, выискивая Рамону. С ней мне будет немного спокойней.

— Ох, какая сладкая конфетка, — слышу омерзительные мужские возгласы позади себя, сопровождающиеся перешёптыванием. — А мы-то как рады тебе! Иди к нам, малышка! Пообщаемся!

Ага! Щас! Можно подумать этим мужикам, которые пожирают меня глазами, похотливо при этом улыбаясь, нужны от меня разговоры по душам. Что-то я сомневаюсь.

— Расслабься, Саша! Что ты как перед расстрелом, ей-богу, — сквозь зубы шипит Рамона, возникнув буквально из ниоткуда. Стоя рядом со мной, она преспокойно потягивает из бокала шампанское и выискивает кого-то, вертя своей шеей так, будто она у неё на шарнирах.

— Прости, но не выйдет! Рамона, что это за место такое? Почему здесь нет девушек?

— Есть парочка вообще-то! Просто женщины, увлекающиеся азартными играми, в отличии от мужчин, привыкли скрывать это пристрастие. Здесь же собрались почётные гости «W&K-казино». Как ты уже успела выяснить, этот особняк принадлежит владельцу игорного дома. Он частенько закатывает подобные закрытые вечеринки, чтобы переманить именитых клиентов от конкурентов.

— М-да, на что не пойдёшь ради денег! — фыркаю я.

— Ты же пошла на это ради денег, — окидывает меня взглядом, задерживаясь на этом гадком боди, а потом вдруг меняется в лице и передаёт мне свой бокал с шампанским. — Лекси, извини. Мне нужно отойти ненадолго.

Она права. Я готова ради денег на то, чтобы сверкать своими полупопиями перед сотнями лиц, а этот человек, кем бы он ни был, готов устраивать у себя во дворе масштабную попойку, ради увеличения клиентской базы.

Залпом осушаю бокал, чтобы хоть как-то унять свои нервы и иду на поиски приключений на свою пятую точку. Огибаю покерный стол, вокруг которого собрались подвыпившие мужчины, и иду вдоль бара. В голове проскальзывает мысль, что не мешало бы заказать и себе бухлишка, но Рамона точно убьёт меня, увидев, что я во хмелю. С глубоким сожалением я прохожу барную стойку и останавливаюсь у бассейна прямо напротив микшерного пульта, за которым стоит известный диждей, воспроизводя популярные треки.

— Скучаешь? — слышу сбоку от себя мужской голос, на который лениво оборачиваюсь, ожидая увидеть очередного «господина».

Но, к счастью, наблюдаю около себя парня, который, на первый взгляд, примерно мой ровесник. Это слегка раскрепощает меня.

А он симпатичный. Определённо в моём вкусе: высокий брюнет с карими глазами. Не перекачан, но и не дохля.

— Да, нет, наверное, — робко пожимаю плечами.

— Ещё не определилась значит. Я вот тоже, — мило улыбнувшись, передаёт мне бокал с шампанским, который без раздумий беру в руки. Я напьюсь, нет сомнений. — Ненавижу все эти светские вечеринки. Толстосумы совершенно не умеют отрываться. Что это? Разве так веселятся?

Выходит, он не относится к этим денежным мешкам?

Это добавляет ему очков… По моей шкале симпатий так уж точно!

— Как верно подмечено! Скукота смертная!

— Я — Генрих, кстати, — смущённо протягивает ладонь для рукопожатия.

— Александра! Можно просто Лекси, — сама рдею под его изучающим взглядом.

— Что ж, Лекси, даже не хочу спрашивать по какой причине такая привлекательная девушка находится в подобном месте, но явно причина всё же имеется, — будто нарочно акцентирует внимание на моём костюме.

Всё ясно! Он счёл меня шлюшкой! Знакомства отменяются! Эх, а так всё хорошо начиналось! Будь проклят этот дурацкий корсет… И Рамона вместе с ним!

— О, благодарю за комплимент, — сухо отвечаю. — И да ты прав, причина ещё как есть. Я бы сказала даже не одна.

— Надеюсь, я хоть немного скрасил твоё одиночество?

Ага! Куда уж там!

— Да, спасибо.

Парень переминается с ноги на ногу и потирает свой локоть для каких-то целей.

Неужто смущён моей наготой? Ну надо же!?

— Я бы с радостью пообщался с тобой ещё какое-то время, но мне нужно вернуться и выслушивать очередную болтовню своего папаши, — кивает в сторону покерного стола, за которым стоит седовласый мужчина, пристально наблюдающий за нами. Заметив мой взгляд на себе, он приподнимает перед собой бокал с тёмной жидкостью и подмигивает мне.

Фу!

— Ага, приятно было пообщаться, Генри.

Кивает и уходит.

Так всегда. Моим подругам есть чем похвастаться в любовных делах, а в моём же амурном арсенале хранится только воспоминание об одном страстном поцелуе с Ридом, после которого меня вывернуло наизнанку прямо у него на глазах. Всегда возникает какая-нибудь причина, которая препятствует мне завести отношения с парнями. Вероятно, поэтому у меня и в подмётках никого нет. Мало того, у меня даже вибратор не завалялся, но я не жалуюсь.

— Лекси, тут такое дело, — Рамона снова материализуется из воздуха, чем слегка пугает меня. — На тебя обратил внимание сам мистер Вульф.

Я что, похожа на сочный бургер из «Макдака», чтобы меня примечать? Или на остренькие куриные крылышки из сраного «KFC»? Блин, аж желудок свело. Когда я в последний раз ела вообще? Не помню.

— Кто это? — надо сказать, у меня отвисает челюсть от такой наглости.

— Понятия не имею! Знаю лишь то, что он как-то связан с этим казино.

— И? Пусть обращает! Мне-то что? — возмущаюсь пуще прежнего.

— Дорогая, тут всё сложнее, чем ты можешь себе представить.

Волосы встают дыбом от представления того, что всё это может значить.

— Ты можешь не говорить загадками? В чём конкретно возникли сложности?

Рамона выдерживает напряжённую паузу, тщательно подбирая слова. Ей не по себе, а мне-то уж подавно.

— Мистер Вульф хочет провести с тобой этой вечер, — почти беззвучно произносит и тот бокал, что всё это время находился у меня в руке, грохается на асфальт. Хрусталь разлетается вдребезги, ровно так же, как и моё самообладание.

— Чего, мать твою, он хочет? — верещу во весь голос, замечая, что на нас начал пялиться обслуживающий персонал. Стреляю в них молниями из глаз, мол, валите отсюда, и снова возвращаю своё внимание на виноватое выражение лица своего в край оборзевшего менеджера в лице Рамоны.

Она подхватывает меня под руку и тащит за собой, пока мы не заходим за угол особняка. Изолировав себя от посторонних любопытных глаз, мы останавливаемся в миленьком цветочном саду.

Ох, если бы не мой гнев, я бы им полюбовалась!

— Успокойся! — впервые слышу, как Рамона повышает на меня голос. — Это всего лишь сопровождение, без какого-либо продолжения. Он обещал десять тысяч за вечер.

Десять штук? И это без продолжения? Меня здесь все за идиотку держат?

— Рамона, ты прекрасно знаешь, что я не пойду на это ни за какие деньги! Я не проститутка! — свирепствую сквозь зубы.

— Да брось ты! Чего тебе стоит посидеть в дорогом ресторане, отужинать омарами и запить всё бутылкой «Кристалл»? Мужчине необходимо примитивное общение с обыкновенной девушкой, за которое он готов заплатить десять тысяч. Он был так убедителен, что я не смогла ему отказать. Тем более, зная твою финансовую ситуацию, я и не думала, что ты пойдёшь в оппозицию.

— Хочется спросить, о чём ты думала тогда? О том, куда потратить мои заработанные в этом случае деньги? — с каждой секундой мой гнев набирает обороты, грозясь дойти до точки. — Где он? Я хочу поговорить с этим хреном с глазу на глаз. Я всё ему выскажу, что мало не покажется! И только попробуй после этого расторгнуть со мной контракт! Где он, Рамона?

Она переводит ошеломлённый взгляд за мою спину и нервно моргает, словно у неё тик на оба глаза. Поднимаю голову и вижу, как на стену отбрасывается чья-то возвышающаяся тень, будто кто-то третий стоит рядом с нами.

— Боюсь, этот хрен уже здесь, — сглатывая, шепчет мой заметно побледневший менеджер.

Медленно разворачиваюсь на носках и выпадаю в осадок. Перед нами стоит высокий брюнет в иссиня-чёрном смокинге. Волосы его по-модному откинуты в сторону затылка, а на щеках проглядывается лёгкая поросль тёмной щетины. От этого статного мужчины за версту несёт могуществом. Не знаю, как я это определила, но его величавая осанка, уверенный, но холодный взгляд серо-зелёных глаз, и сногсшибательный аромат о многом мне говорят.

Кажется, исходя из той модернизированной шкалы симпатий, вопреки всем принципам и стереотипам, в моём сердце только что прибыло.

— Дамы, добрый вечер! — его голос проникновенен, а взгляд пугающий.

Ох, мать-перемать… аж все косточки передёргивает и в глотке моментально пересыхает.

— З-здрасьте, Мистер Хрен! Э-э-м…То есть Господин Чёрт.

Я что, сказала это вслух? Убейте меня!

— Мистер Вульф, но я весьма ценю твой весёлый нрав! — он не говорит, он угрожает. Мы с Рамоной стоим подле него, как загнанные кролики и таращим округлившиеся глаза, пока мистер Кто Бы Он Ни Был, не скалится на моего букера. — Мисс Гарсия, оставьте нас с Александрой. Дальше я как-нибудь сам.

Рамона подпрыгивает на месте, словно в задницу ужаленная, и чуть ли не откланивается ему, изображая подобие уродского реверанса, если бы она хромала на обе ноги.

Что за дела? Я прям чувствую, как она его опасается.

— Эм-м… Да, конечно, сэр. Приятного вам вечера, сэр.

Хм! Этот сэр всем сэрам сэр что ли, я не пойму?

— И вам, Рамона, — с натянутой улыбкой он провожает её взглядом и, поменявшись в лице до неузнаваемости, сосредотачивает свои хищные глаза на моей оцепеневшей персоне. — Это не обсуждается. Уговор, есть уговор, Александра!

— То есть как это? Я ещё не давала своего согласия, — прорезается мой тонюсенький голосок.

— Твой менеджер десять минут назад уже получила аванс. Она уверила меня в том, что ты не откажешься. А ты, Александра, — подносит руку к моему лицу и тыльной стороной ладони проводит по щеке. Касание моментально вгоняет меня в гипнотический транс, но мне становится не по себе от одной лишь мысли, что этот человек себе позволяет. Я ведь даже не знаю его имени. — Ты не сможешь мне отказать.

Вот же влипла!

— Вы в своём уме? — прихожу в себя наконец и с немыслимой резкостью одёргиваю его руку. Ой, кажется, я вывихнула себе плечо. — Я не была готова к этому! Да это же дикость — заставлять людей делать то, чего им не хочется!

У этого беспринципного негодяя ещё хватает наглости усмехаться над моими баталиями. Но я убеждена, что это всего лишь фальшь. Стоит мне непроизвольно фыркнуть, как ему снова удаётся навести на меня леденящий ужас одним лишь своим кровожадным взглядом.

— Заставлять делать людей то, что им не по душе — моя работа. И поверь, в ней я чертовски преуспел.

Разеваю рот в попытке отстоять себя, но могу только пыхтеть от злости. Стоя с ним лицом к лицу, я напрочь забываю все разумные слова.

— Шевели ножками! — с силой хватает меня за локоть и берёт на буксир, волоча за собой.

— Эй, поосторожнее! Отпустите! Да отпустите же! Хотя бы скажите, куда вы меня ведёте? — с опаской озираюсь то взад, то вперёд, выискивая Рамону.

Где её черти носят? В конце концов, она ответственна за мою безопасность, которая как некстати уже трещит по швам!

— Увидишь! И не сопротивляйся! Не привлекай к себе ещё большего внимания! — рявкает он, словно свирепая псина, увидевшая чужака.

А спокойно нельзя разговаривать? В чём я провинилась?

— Помогите! Спасите! Меня хотят похитить! — кричу я и пытаюсь вырваться, но окружающие, заприметившие нас, только и делают, что опускают виноватые глаза в пол. — Вам что, всё равно? Имейте в виду, это останется на вашей грёбаной совести!

— Уж поверь, им всем плевать на тебя! На тебя и что в итоге с тобой станет!

Звучит пугающе… и это не к добру!

— Я уже заметила, дубина! — он награждает меня своим нескрываемым пренебрежением, и я враз жалею о сказанном.

На каждый шаг Мистера Гавнюка, я делаю три и, когда перед нами появляется препятствие в виде запертых ворот, я могу позволить себе с облегчением выдохнуть и почти рассмеяться вслух, понимая, что дальше нам идти уже некуда.

Выкуси, кусок придурка!

Слышу какой-то посторонний звук, а затем створки ворот начинают плавно разъезжаться, и в проходе появляются два амбала, подобно посланникам смерти.

Твою-то мать.

— Сэр, — один из них кивает моему похитителю и открывает дверцу машины, что припаркована у ворот.

Чуя неладное, я резко разворачиваюсь и что есть сил цепляюсь за фонарный столб. Крепко-накрепко. Просто мёртвой хваткой. Это всё благодаря адреналину, уверена.

— Чего стоите? Снимайте эту мартышку. У нас мало времени, — приказывает хрен своим прислужникам, указывая на меня.

Это я-то мартышка? Ах ты, невоспитанный бабуин! Я тебе устрою мартышку!

Чувствую, как две пары рук пытаются отцепить мои крепко сжатые ладони от железа, а заодно и щеку, намертво приклеенную к нему. Я обвиваю этот столб так, что скорее всего и впрямь в настоящий момент похожа на испуганную обезьяну.

— Я никуда не поеду с вами! Меня же будут искать! — зажмурившись, сильнее обнимаю спасительный столб.

Похоже, я плачу. Да, так и есть!

— Куколка, тебя никто не обидит, — тихонечко говорит один из амбалов. Смотрю в его поросячьи глазки и сложно ему не поверить. Ну просто сама двухметровая доброта. — Пойдём в машину. Отвезём тебя, куда скажешь.

— Правда? Правда-правда? — мямлю, шмыгнув носом. — Вы отвезёте меня домой?

— Ну конечно! Разве мы похожи на тех, кто посмеет тебя обмануть? — кивает второй, протягивая мне руку.

Эх… Похоже, придётся отступить и сделать так, как того требует Мистер Козлина. Они ведь от меня просто так теперь не отстанут. Я не вижу другого выхода.

— Хорошо! Только мне нужны мои вещи, — прогнусавив, высмаркиваюсь в ладонь, а потом её же протягиваю охраннику, который теперь брезгливо косится то на меня, то на мою руку. Закатив глаза, он достаёт из кармана пиджака платок и вручает мне, за что я беззвучно благодарю его.

— За свои вещи можешь не переживать!

Слуги дьявола или кто они, подхватывают меня под руки с обеих сторон, и мы ступаем, за ограждение, за которыми стоит большой чёрный внедорожник. Понятия не имею, что это за модель, поскольку не разбираюсь, но одно могу сказать — я назвала бы её огромной гробовозкой. И, судя по всему, этот катафалк как раз по мою душу.

Жуть.

— Забирайся! — совсем неаккуратно запихивает меня в салон кто-то из них.

Пискнув, я заваливаюсь на кожаное сиденье, убеждаясь, что нисколько не ошиблась по поводу этой тачки. В ней жутко до усрачки. Я выпрямляюсь, потираю запястья, которые схватили огнём не понять от чего, и исподлобья наблюдаю за человеком, сидящим напротив меня.

Самый настоящий дьявол во плоти!

— Вы псих! — со злостью выплёвываю я. Он никак не реагирует. Достаёт телефон из кармана пиджака и одновременно смотрит на наручные часы. — Вас удивить? Но в телефоне тоже имеются часы! — ещё хватает смелости подтрунивать над ним.

Смотрит на меня с холодным безразличием, задерживая взгляд лишь на долю секунды, а затем снова возвращается к своему телефону.

— Да, но на них разное время!

Точно псих!

Придвигаюсь к тонированному окну, чтобы попытаться отследить маршрут следования или хотя бы просто понять, где мы едем. Дорога достаточно знакомая. Кажется, по ней я и добиралась в особняк.

— Вы собираетесь ужинать со мной в таком виде? — указываю я на себя и на свой купальник, в частности. — Не боитесь косых осуждающих взглядов? Мне-то всё равно, а вот вам?

— Дорогуша, мне тем более! — его издевательский ответ множит на моём теле колючих мурашек.

Хм. Бывает же! Сказал, как отрезал. И что мне теперь делать? Я слукавила, говоря, что мне всё равно… Да я сгорю со стыда в первую же секунду, явившись в свет в чём мать родила. Ну практически!

Сижу и помалкиваю какое-то время, искоса поглядывая на Господина Невозмутимость и Мистера Заносчивость в одном лице. У меня имеется такая возможность, ведь он всё так же увлечён разглядыванием своего смартфона, как будто в нём вершится чья-то судьба. Сосредоточенный взгляд опущен, густые тёмные брови хмурятся, являя моему взору маленькую морщинку на переносице, губы его полураскрыты, а пальцы левой руки неустанно соприкасаются с экраном новомодного гаджета.

Выходит, он — левша, как и я?

Ещё какое-то время, я изучаю незнакомца, пока он не подымает взгляд с прищуром, уличив меня в постыдном любовании. Самодовольная улыбка рисуется на его симпатичной роже, а на моём лице тем временем вспыхивает стыд, словно азотная кислота, разъедающая кожу до костей.

— Я думал ты впала в кому, раз в салоне так тихо, — забавляется мой собеседник, если его можно так назвать. — А ты, оказывается, не сводишь с меня своих удивительных глаз.

— А я думала у вас хватит ума не издеваться над незнакомыми людьми почём зря, — гордо вздёргиваю напудренный нос, расправляя плечи. Борзость прёт изо всех щелей, что удивительно. — Если я и наблюдала за вами, то в это время я представляла вас в оптическом прицеле. Сечёте?

Мистер Хладнокровие хмыкает, заострив внимание на моих губах, которые я непроизвольно облизываю.

— Как я погляжу язык твой остр, подобно лезвию бритвы, — пристально смотрит не в глаза, а в самую глубь души. — Но в голове отнюдь не то, что на языке. Говори, что думаешь, ты ведь уже взрослая. Зачем нам это ребячество?

— Я всегда веду себя так с теми, кто мне неприятен! И вообще, мы ведь даже незнакомы!

— А ведь ты права! Моё упущение, — впервые вижу на его лице искреннюю улыбку, от которой внутри что-то вспыхивает. — Что ж, меня зовут…

— Приехали, мистер Вульф! — вздрагиваю, когда слышу басистый голос со стороны водителя. — Какими будут дальнейшие распоряжения?

Вульф, который так и не успел сказать мне своё имя, снова хмурится и переводит взгляд с амбала на меня.

— Сейчас девушка выйдет и можем ехать, — твёрдо произносит. Так хлёстко, что сравнимо с пощёчиной. — Александра, у меня несколько изменились планы, поэтому на выход!

Как ни в чём не бывало указывает он на дверь, которая уже открыта с той стороны.

— Что? То есть как это? — в полнейшем замешательстве я.

— Очень просто! Тебе нужно поднять свою попку и на этих замечательных ножках покинуть салон машины, как можно быстрее. Как-нибудь в следующий раз мы с тобой встретимся, но уже при других обстоятельствах.

— Да сдались мне ваши встречи и ваши обстоятельства! Я веду к тому, что я же голая, можно сказать! Куда я пойду в таком виде? — в возмущении размахиваю руками. — Вы же даже вещи не дали мне забрать! А у меня там был телефон и все мои деньги!

— Это уже не мои проблемы!

— Чёрта с два я куда-то пойду! Отвезите меня обратно! Сейчас же! Либо гоните мне обещанные десять тысяч баксов! Иначе я сейчас…

Ой, мамочки…

Мистер Говнюк резко поднимется со своего сиденья и нависает надо мной, словно грозовая туча в период урагана. Я тут же становлюсь покладистой девочкой. Поджав губы, я закрываю свой рот на семь замков.

Вот сейчас мне по-настоящему страшно! Он как исчадие ада, а глаза его — засасывающая бездна.

— С виду такая милая, — ухватившись за подбородок, поднимает голову и встречается с моим ужасом в глазах. Он подносит свой большой палец к моим губам и растирает их, вероятно, размазывая помаду по всему лицу. — Невозможно милая, но такой грязный рот, что нестерпимо хочется заткнуть его чем-нибудь эффективным.

Я сглатываю, чувствуя, как по всему телу пробежался табун атакующей дрожи от его дыхания, которое обдаёт моё лицо, залившееся краской.

— Не нужно, мистер Вульф, — покорно отвечаю вполголоса. — Вы всё доходчиво объяснили!

— Тогда ты знаешь, где находится выход! — стоит это сказать, как он присаживается обратно на своё место.

На глаза мои наворачиваются внезапные слёзы, когда я смотрю на этого безжалостного человека.

Как же так? Мне обещали деньги, а по факту отвезли на какую-нибудь свалку, оставив ни с чем. Так и верь людям после этого. Ведь знала же, что это добром не кончится.

Я убью Рамону!

— Да и пожалуйста! — с ненавистью произношу и с гордо поднятой головой вываливаюсь из этой тачки на тёмную улицу.

Охранник закрывает за мной дверь, быстро возвращается в машину, после чего она срывается с места и скрывается за углом здания. За знакомым углом здания.

Иисусе! Эти чудики привезли меня ко мне же домой! Ох, слава идиотам!

Так, стоп! А откуда он узнал, где я живу? Что за приколы?

Игнорируя все эти мысли, я нажимаю на дверной звонок, поскольку при себе у меня нет ни ключей, ни отмычки, а надежда на то, что Ник окажется дома с каждой секундой покидает меня.

Как прикажите мне попасть в дом?

В глаза бросается булыжник, который валяется под ногами. Он будто напрашивается взять его в руки и запульнуть им в кухонное окно.

Так и сделаю! Ну не стоять же мне в таком виде на улице? В конце концов, эта улица не зовётся Улицей Красных Фонарей. Тут я точно, как красная тряпка для быка. Райончик у нас так себе. Глядишь, разорвут в клочья… опомниться не успею.

Через пять минут с горем пополам оказываюсь на просторах своей кухни, в раскоряку вскарабкавшись через разбитое окно. Не хочу даже думать, как всё это выглядело со стороны. Но не удивлюсь, если соседям я выдала то ещё представление, являя свету свою недюжинную ловкость и изобретательность со знаком минус.

Прихватив из кухни коробку разноцветного мармелада, влетаю в свою комнату и первым делом открываю старенький ноутбук. Я намереваюсь проверить почту на наличие сообщений от Рамоны.

Пусто. Ну конечно же! Какое ей дело до меня!

Лекси: «Я ОЧЕНЬ зла на тебя! Как ты посмела, Рамона? Видела бы ты каким образом мне пришлось пробираться к себе домой! P.S. Если ты ещё там, то забери мою сумку и все вещи, которые я оставила в гримёрке».

Рамона: «Дорогая, а твоих вещей здесь нет!»

Супер! Кто-то успел прибрать к рукам бесхозные вещи… Плакали мои денежки и телефон…

Следом приходит ещё одно сообщение от Рамоны:

«Подожди, ты уже дома? А как же мистер Вульф?»

Лекси: «Мистер Вульф свинтил далеко и надолго! Испарился как и все мои вещи! Ладно, я тоже сваливаю, но не думай, что эта наглость сойдёт тебе с рук! Когда-нибудь я приклею твои любимые Чушки к паркету!»

Рамона: «Не трожь мои Джимми Чу! Хорошо, завтра поговорим!»

Почти закрываю ноутбук, но в последнюю секунду замечаю всплывающее окно, оповещающее о новом сообщении. Кликаю на него и моментально подпрыгиваю из кресла, подавившись мармеладиной, которая застряла у меня поперёк горла.

GlobucksBank: «Ваш лицевой счёт пополнен на 10.000$. Остаток по счёту составляет: 10.045, 05$»

Вот так цифры! Мой счёт отродясь не видел столько знаков за раз!

Протираю глаза, чтобы исключить раздвоение нолей, но нет. Этот Мистер Щедрость отправил мне десять кусков, как и обещал. Но за какие заслуги? И у меня не находится объяснений, где он мог раздобыть номер моего счёта. Он что, Господь Бог, чур меня?

С полчаса просидев в раздумьях, которые так и не увенчались успехом, мне всё это надоедает, я выпиваю таблетку снотворного и укладываюсь спать. Завтра долгожданный выходной. Утро вечера мудренее, как никак. Завтра и продолжу свои размышления. Сейчас мне нужно как-то постараться выкинуть из головы Мистера Пробирающий взгляд, будь он неладен.

Глава 2.

Ну вот и выспалась называется. Как обычно по самому непреложному закону, именуемым законом подлости, просыпаюсь от дверного звонка, который трезвонит, не переставая. Вероятно, Ник так и не пришёл домой, а если и соизволил, то он-то точно дрыхнет беспробудным сном.

И кого только занесло в восемь утра? И это в воскресенье! Совсем уже совесть потеряли!

Спускаюсь и распахиваю настежь дверь, даже не удосужившись глянуть в глазок. Но ничего страшного, ведь на крыльце никого нет. Ни единой души. Только сомнительная коробка без каких-либо опознавательных знаков одиноко стоит у порога. Не раздумывая подбираю её с пола, и трясу, отмечая, что та упакована так, словно её оформляли в сувенирной лавке. Любопытство просто распирает и я иду на кухню, где с подоконника беру ножницы, и аккуратно разрезаю обёрточную бумагу. Открываю коробку, краешком глаза заглядываю внутрь и о, чудо из чудес! Это же мои вещи! Сарафан, балетки, сумка, телефон, кошелёк с несчастными девятью баксами и… лифчик с трусами…

Стыд и срам!

Вытаскиваю всё содержимое из коробки и примечаю на дне конверт с замысловатой надписью, написанной размашистым почерком: "Не открывай, если не уверена в себе и не готова к тому, что за всем этим последует".

Что всё это может значить? Это ОН мне прислал? Мистер Долбанное Благородство?

Хм! Я уверена в себе, но никто ведь не узнает, что я распечатала конверт, если там вдруг окажется что-то из ряда вон выходящее.

Хочешь провести меня, Господин Поцелуй меня в зад? Не выйдет!

Разрываю конверт и выуживаю оттуда стопку открыток с разных уголков света. Тут и Куршевель, и Париж, и Сидней. Переворачиваю их и снова натыкаюсь на этот размашистый почерк: "Я был уверен в том, что ты смелая девушка, Александра". Закатываю глаза на эту банальщину и отбрасываю открытку в сторону, представляя перед собой следующую карточку, но уже с другой надписью: "С этого дня ты и твоя жизнь безоговорочно принадлежат мне".

Пф! Насмешил! С какой это такой радости? Совсем уже рехнулся?

Читаю следующую открытку, где написано: "Тебе не показалось, дорогуша. Ты теперь МОЯ".

Следующая: "Ровно до тех пор, пока ты не исполнишь три моих сокровенных желания".

Какие ещё три желания, козёл? Он что, обкурился дури и увидел во мне Джина?

Следующая: "Какие желания? Скоро узнаешь. Всему своё время".

Следующая: "Сегодня ровно в 18 часов за тобой заедет мой человек. Не сопротивляйся, иначе желания буду расти в геометрической прогрессии".

И тут моё тело подводит. Меня начинает не на шутку колотить. Ну ладно, признаюсь, страху он чуть-чуть на меня нагнал. Самую малость. Дальше-то что?

Следующая: "И ещё… Каждое выполненное желание будет оплачено. Их стоимость будет определяться качеством и своевременностью выполнения".

Следующая: "До скорой встречи, Мармеладка".

Мармеладка? Как…? Это случайность или…?

Мои мысли обрывает визг, прокручивающихся колёс. Выглядываю в окно и успеваю заприметить машину, которая кажется мне довольно знакомой. За мной теперь следят или у меня начинает потихоньку развиваться мания? Может я схожу с ума? Ну уж нет!

В суматохе я собираю с пола все открытки и выбрасываю их в мусорное ведро, надеясь на то, что это просто-напросто собачий бред.

Никто за мной не следит. Это чистой воды совпадение. Он не видел того, как я распаковывала этот дурацкий конверт и прочла все до последней открытки. Нет! Будем считать, что я ни о чём не в курсе.

Кому принадлежит моя жизнь? Мне! Ясно? Мне и только мне!

Но и эти мысли обрываются. Только на сей раз мой телефон подаёт сигнал о новом входящем сообщении. Дрожащими руками, снимаю телефон с блокировки, убеждаясь, что номер отправителя мне неизвестен. Открываю сообщение и вчитываюсь в этот текст: "Время пошло, Мармеладка!"

Я в глухой могиле…


Нарочно не наблюдаю за ходом времени, но уже как минимум целую вечность я просиживаю штаны на кухне и поглядываю на входную дверь, находясь в напряжённом ожидании чего-то зловещего. Как скоро в эту самую дверь кто-нибудь постучит, нарушив и без того нервное биение моего сердца? А самое главное — будет ли этот кто-то вести себя со мной, подобно моему хозяину?

Вот так нежданно-негаданно какой-то вельможа с тугим кошельком решил посягнуть на меня и мою жизнь, с целью развлечь себя и своё раздутое эго.

Ха! Умора. Кроме тех мордоворотов, что вьются у его ног, боюсь, больше никто не принадлежит этому напыщенному господину. То же мне… хозяин чужих жизней нашёлся… Честь имею кланяться, но увы, повернувшись к лицу задом!

Весь день напролёт с завидным упорством я пыталась выяснить кем же является этот загадочный мистер Вульф, но всё безуспешно. Поиск выдал такое количество результатов, что я полдня просидела за разглядыванием известных в Штатах Вульфов, но так и не наткнулась на рожу того, кто в край оскотинился.

Так может и не существует никакого Вульфа? Может ночью мне приснился кошмар?

Ага, Лекс! Разбитое окно тебе ни о чём не говорит? А счёт, на котором теперь лежит рекордная сумма за всю историю твоих счетов? Это как раз-таки и сводится к тому, что всё было куда более, чем реальным.

— Как вчера прошло?

Вздрагиваю от неожиданности и напрягаю зрение, фокусируясь на фигуре своего братца. Сонной моськой он таращится на меня и почёсывает затылок, взъерошивая тёмные непослушные волосы.

Этот чудик с бодуна снова спал мордой в подушку. Уж больно помятое лицо.

Хм, а это ещё что такое? Следы от красной помады? Ох ты ж, дьявольская чертовщина! Эти ужасные метки идут у него вдоль шеи и спускаются к груди. Так-так-так. Что за ситуёвина? Ну братец! Ну кобель!

— М? — слегка в шоке от его бесстыжего вида.

— Ха! Ясно! Видимо, у тебя вечер прошёл так же как и у меня. Весело, но теперь приходится страдать мигренью, — нагловато ухмыляется, и как же чешутся руки отвесить ему сестринский подзатыльник.

— Когда-нибудь Хоуп тебя убьёт! — злорадно рычу и резко закрываю крышку ноутбука, в который до этого неустанно пялилась. — И имей в виду, я не стану её останавливать! Мне плевать на наши кровные узы! Вы только полюбуйтесь на него! Ты же говорил, что пойдёшь к Риду в мастерскую!?

Рот Ника ещё шире расплывается в идиотской улыбочке.

— Что со мной не так? — театрально ахает он, взявшись за голову. Ну не придурок ли? — О, Боги! Похоже, вчера кто-то положил на меня свои губища. Эм-м… раз так двадцать.

— Ник… я тебя урою! Как ты мог? — не могу скрыть брезгливость, я чуть ли не плююсь. Хватаю из вазочки горсть сдобного печенья, и пуляю им в него, но, к сожалению, мимо цели.

Он поднимает с пола кусок сдобы, несколько раз дует на него и закидывает себе в рот. Бестолочь!

— Лекс, у меня может быть личная жизнь! Я имею полное право общаться со своими друзьями тогда, когда мне захочется! А это, — с набитым ртом указывает он на один из следов кровавой помады, — это всего лишь прикол. Вчера я напился и уснул в мастерской, а Рид с Йеном решили надо мной пошутить. Эти олухи где-то откопали помаду и изуродовали меня, ну я и забыл всё это смыть. Я не изменяю Хоуп! Я тебе клянусь! — отчитывается он достаточно серьёзно. Как жаль, что я крайне редко вижу его таким. И как только моя подруга терпит его ребячество?

— Хочешь сказать, что эти уродские следы не от какой-нибудь губастой жабы? — встаю из-за кухонного стола и, оказавшись напротив него, с подозрением всматриваюсь в честные с виду глаза.

— Нет, малая! — хитро улыбается — Я бы не пошёл на такой подлый поступок по отношению к своей девушке.

— Тогда почему ты не отвечал на её звонки? Она звонила тебе ночью!

Рыкнув, он хватается за волосы. Знаю-знаю, Ник ненавидит, когда я начинаю читать ему нотации и бросать укоризненные взгляды в его сторону. Ему уже двадцать два года как-никак. По сути, всего на два года старше меня, но он считает, что я не вправе раздавать дельные советы в силу своего неубедительного жизненного опыта.

— Хоуп хочет привязать меня к себе на короткий поводок. Тебе бы понравилось быть на привязи? Постоянный контроль: туда не ходи, с этим не общайся, звони через каждые полчаса, — загибает пальцы, а потом закатывает глаза. — Пф! Что за бред? Я просто выключил на время телефон, когда она перешла все границы.

Зная Хоуп и её замашки мамашки, я могу поверить в эту историю. И я так же не уважаю этот её чрезмерный контроль. Ладно.

— Ну значит теперь включай телефон и объясняйся с ней, а заодно включи и свои остатки мозга, наконец! Я не желаю постоянно выслушивать ваши проблемы. Ты — мой брат, а она — моя подруга, и мне осточертело вдаваться в подробности ваших нездоровых отношений! Своих, знаешь ли, проблем по горло!

— Вдаваться в подробности нашей интимной жизни — нормально, а проблемы, значит, наши тебя не устраивают?

Вот сейчас я и впрямь плююсь. Всегда, когда бы в моей памяти не всплывал прошлый день рождения Ника, я готова провалиться сквозь землю.

— Фу-у-уу! Не напоминай мне, пожалуйста! — срываюсь с места, чтобы уйти подальше от Ника, который теперь ржёт так, что не заткнёшь. — Кажется, меня сейчас стошнит.

Братец уже полтора года встречается с моей лучшей подругой, а я в этой истории постоянно нахожусь, словно между двух огней, но старательно придерживаюсь нейтралитета. Я не занимаю в их частых спорах ничью сторону и даже заранее предугадывала, что ничего хорошего не стоит ожидать от их безбашенной связи. Как-то раз я случайным образом застала их, занимающимися сексом. Это был самый худший день в моей жизни. В тот день я застукала своего брата голым, чёрт бы их всех побрал! Мне повезло, что это не привело к психологической травме, а только лишь к пятну на моей пошатнувшейся психике.

Поднявшись в свою комнату, я напяливаю на себя тёплую толстовку, беру телефон с наличными и намереваюсь в спешке сбежать из этого дома.

— Надеюсь, ты к Хоуп? — интересуется братец, появляясь в холле.

— Да, наверное. А что? — отвечаю, обуваясь в старые кроссовки.

— Передай ей, что я её обожаю. Хорошо? И пусть не дуется на меня, я сегодня к ней заеду.

Хитрый жучара! Но что поделать? Я передам, ведь каким бы ослом он не был, я всё равно люблю его и искренне желаю ему счастья.

— Ник, а ты пока будешь дома?

— Ну да, — пожимает плечами. — Загляну в сеть, может порублюсь с кем-нибудь в игру.

— Окей, — мнусь с ноги на ногу. Не хочу пока раскрывать все карты, иначе последует много вопросов. Посмотрим, может всё ещё обойдётся. — Если кто-нибудь с уголовной рожей заявится к нам домой, скажи, что я свалила из города.

Ник приходит в нескрываемое негодование и разевает рот.

— Ч-чего? Куда ты свалила?

— Скажи, что я отправилась к бабушке!

— К какой ещё бабушке? Что происходит, Саша? — кажется, я озадачила его. Ничего страшного. Так и быть, как только вернусь домой, я всё ему расскажу.

— К чёртовой бабушке, Ник! Уяснил? — отвечаю и выхожу из дома, не дожидаясь чёткого ответа.

Время уже неумолимо подбирается к шести. Я высовываюсь с крыльца и осматриваю улицу на наличие посторонних людей и машин.

Так-с, на первый взгляд, всё чисто.

С облегчением выдыхаю и крадусь по стеночке своего дома на задний двор, наступая при этом на битое стекло. Мысленно делаю себе заметку, что завтра нужно бы собрать все эти осколки, пока сама же на них не напоролась. Дохожу до металлического ограждения, разделяющего наш и соседский двор, перелезаю через невысокий забор и бессовестно пробираюсь на соседний участок.

Надеюсь, семейства Ларкин нет дома. Не хотелось бы, чтобы меня сочли сумасшедшей, лазающей по заборам средь бела дня.

Судя по тому, как из собачьей будки шустро выбегает монстр-Блэйд и начинает активно вилять своим лохматым хвостом и лизать мои щиколотки, никого в доме нет.

— Эй, дружочек, и я рада тебя видеть, — присаживаюсь на корточки и чешу за ухом здоровенную псину, который начинает слюнявить моё лицо. Он очень милый со мной, но вот Ника готов сожрать со всеми потрохами.

Прощаюсь с Блэйдом и напяливаю на глаза тёмные очки. Прячу свои длинные волосы в капюшон толстовки, и крадучись выбираюсь из соседского заднего двора на улицу. Теперь я могу спокойно скрыться за углом, спустившись к центральной улице. Здесь вряд ли кто-нибудь додумается меня поджидать.

Перебежками добираюсь до ближайшей остановки, где запрыгиваю в автобус. Отправив голосовое сообщение, я предупреждаю Хоуп о том, чтобы она встретила меня ровно через двадцать минут около своего дома. На всякий случай. Когда я высаживаюсь из автобуса и делаю буквально пару шагов в сторону её улицы, то чувствую в заднем кармане джинсов вибрацию своего телефона.

Наверное, подруга решила отчитать меня за очередное опоздание, ведь на часах уже начало седьмого, но как бы не так. Как только я смотрю на светящийся экран своего смартфона, меня охватывает паника. Это он. Он написал мне.

«Помнишь, о чём я тебя предупреждал? На сей раз я прощаю тебя, но впредь не делай так больше! Тебе вряд ли удастся скрыться от меня».

Темнота перед глазами. Ничего не слышу. Только глухие звуки, будто бы нахожусь под водой. Я медленно тону, захлёбываясь странным предчувствием, но затем визг колёс возвращает меня в реальность. Чёрная машина заезжает на бордюр, останавливается в двух сантиметрах от меня, и не успеваю я моргнуть, как уже нахожусь в салоне тачки на заднем сиденье, подпёртая с двух сторон бритоголовыми громилами. Как тесно. Тесно и жутко.

— Вас клонируют что ли? — фыркаю. Сняв очки, я осматриваю незнакомых мужчин по обе стороны от себя. — Ещё вчера вас было только двое, а сегодня уже четверо? Не многовато ли силы на одну маленькую девочку? Самим не смешно? — удерживаю короткую паузу, ещё раз глянув на пустующее сиденье напротив. — И где ваш самый главный идиот?

Эти типы кажутся мне практически идентичными, разве что один с голубыми глазами, а другой — темноокий.

Точно клонированные!

— Мистер Вульф предупреждал нас о том, что ты будешь язвить. Наверное, поэтому в экстренном случае он разрешил нам заткнуть твой рот, — лукаво улыбается. Замечаю, как блондин, сидящий на переднем пассажирском сиденье, передаёт темноглазому рулон хозяйственного скотча. Тот подцепляет край и с помощью зубов отрывает кусок, которого будет вполне достаточно, чтобы обмотать им меня в два слоя.

Нервно кошусь сначала на громилу, а затем на скотч. Громко сглатываю, понимая, что нарвалась, но я ведь не пальцем деланная. Если уж закапывать себя, то с головой.

— А он не предупредил вас о том, что в учебниках истории есть одно упоминание, в котором говорится, что рабство было отменено после завершения Гражданской войны и принятия Тринадцатой поправки к конституции США ещё в декабре 1865 года? Сейчас какой год на дворе, козлина?

— Ну всё, малышка! Допрыгалась, — кивает один другому. Светлоглазый сначала выхватывает мой телефон из рук, а потом скручивает их в «морской узел». Я кричу. Кричу больше от страха, чем от боли. Уже жалею, что нагрубила им, но слишком поздно: темноглазый одним махом присобачивает к моему рту кусок хозяйственного скотча и тщательно его растирает по моему лицу. — Вот, ты смотри-ка, какая хорошая, а главное — вежливая и молчаливая девочка. Можешь же, когда хочешь! — издевается он.

— Трогай, Стивен! — пересаживаясь на сиденье напротив, командует темноглазый и машина устремляется в путь.

Но куда? Чёрт бы знал!

— М…мб…, — метаюсь из стороны в сторону, жалостливо поглядывая на них поочерёдно. — М-м-б-б-мм-м.

— Ты погляди, Роб, ей всё никак неймётся! Заведённая ей-богу! — посмеивается голубоглазый идиот.

— Мб-мб-мм-бб-м!

Сжалившись надо мной, он слегка отклеивает краешек липкой ленты.

— Ты там что-то говорила?

— Я убью тебя! Отпусти хотя бы мои руки, и я задушу тебя ими! — резкий шлепок по губам, и я снова не имею возможности сквернословить.

— И как только мистеру Вульфу пришла в голову эта идея? — спрашивает один у другого.

— Проблем видать захотелось на свою голову! — отмахивается второй, и они оба оглушают меня своим громким смехом, на что я закатываю глаза.

Обхохочешься!

Следующие минут десять я помалкиваю во всех смыслах. Разозлившись, сижу, повязанная, как заключённая под конвоем, и гляжу в пол. Ни о чём не думаю. В голове одна каша.

— Приехали! — слышу со стороны водителя и сразу же прилипаю лбом к стеклу, чтобы глянуть в окно.

Где это мы? В центре?

— Значит слушаешь меня сюда, — ухватив за подбородок, говорит Роб «Светлоглазый». — Зайдёшь в здание, там тебя встретит Хорхе. Сделаешь все дела и вернёшься в машину, чтобы отчитаться. Ясно выразился?

Киваю и моргаю. Сказать же я не могу.

Не с наркотой ли это связано? О, боже! Может быть с работорговлей? О, нет! Или меня продадут на органы?

Одним рывком Роб сдирает с моего рта скотч, что кажется на ленте остаются мои губы.

— Ай! Осёл! Больно же! — гневно смотрю на него, потирая рот, который, к счастью, всё ещё на месте.

— Ступай! И только попробуй схитрить! Знай — я слежу за тобой.

Выхожу из машины и выпрямляюсь, засмотревшись на вывеску здания «Роковая красота».

Это то, о чём я думаю? Тот Хохре — наркоторговец ждёт меня в салоне красоты? Конспираторы!

Ничего не соображая, вхожу в фойе помещения, где с натянутой улыбкой меня встречает расфуфыренная девушка-администратор.

— П-простите, а как мне найти Хорхе? — спрашиваю у неё.

С долей некой брезгливости, девушка осматривает меня с головы до ног и в итоге подзывает того самого Хорхе, звонко выкрикивая.

— Не ори так, милочка, зубы простудишь, — слышу позади себя тонкий мужской голос, на который оборачиваюсь. Вижу перед собой больше подростка, чем мужчину: худощавый латинос с макияжем на карих глазах, высоким хохолком на голове и экстравагантным стилем в одежде. — Хорхе к вашим услугам, мисс. Чем могу помочь? — только открываю рот, чтобы сказать, что я понятия не имею по какой причине оказалась здесь, как он выставляет палец перед моим носом. — Погодите-ка, не отвечайте! Вы, должно быть, Александра. Та прекрасная чича, что является родственницей мистера Вульфа?

— Ага, я его…э-эм-м-м… семиюродная сестра по пра-прабабушкиной линии, — отвечаю первое, что приходит в голову.

Хорхе меняется в лице. С несколько секунд смотрит на меня и даже не моргает, а в следующее мгновение заливается писклявым смехом, придерживаясь за живот.

— Ха, а я смотрю вы, дорогуша, с чувством юмора. На самом деле я знаю почему вы здесь! Идёмте! Будем делать из вас красотку! — вежливо берёт меня под руку, мы доходим до свободного кресла, в которое он усаживает меня, а я даже прийти в себя не могу. Салон красоты — это последнее, чего я могла ожидать от Мистера Непредсказуемость. — Так-с, и что мы тут имеем? — манерный стилист снимает капюшон с моей головы, хватает волосы и перебирает их недолгое время. — Угу… Секущиеся и сухие кончики, ломкость повышенная, безжизненный цвет и в целом картинка более, чем печальная, — выносит свой вердикт, встретившись со мной взглядом в зеркале.

— Может быть, но…

Хорхе обрывает меня на полуслове:

— Но, вы сейчас находитесь в руках профессионала! — указывает он на стену, увешанную различными кубками и грамотами в рамочках. — Хорхе Гонсалес — самый лучший стилист США! Вам очень повезло! Ко мне нужно записываться за месяцы, но для мистера Вульфа и его женщин у меня всегда найдётся свободное время.

— Его ж-женщин? Что всё это значит? — в ступоре вжимаюсь в спинку кресла.

Стилист набрасывает на меня накидку и вооружается расчёской, кисточкой и парочкой каких-то разноцветных тюбиков.

— Ну как же? Рядом с собой он должен видеть ухоженную женщину. Он мужчина видный, — мечтательно вздыхает, закусив нижнюю губу. — Только вот жаль, что не гей. Я бы за ним приударил.

Началось! Избавьте меня от подробностей! Но всё же про мистера Хрен Его Разберёшь я бы не прочь выведать хоть какую-нибудь ценную информацию. Самой же не удалось ничего вынюхать. Может быть Хорхе поможет снять гриф секретности с его загадочной личности.

— Как часто он приводит сюда женщин?

— Не так часто, как хотелось бы. Вы всего лишь третья за этот год.

— Всего лишь? — выпаливаю я, машинально подскакивая из кресла.

— Тише-тише, вы мне тут всю красоту испортите! — сердится стилист.

Меня возмущает эта новость. Выходит, не я одна попалась на его крючок. Быть может, у него имеется какой-то фетиш, раз уже как минимум трое наивных дурочек побывало в этом месте?

— Что вы там делаете с моими волосами?

— Как что? Мистер Вульф сказал, что мне нужно сделать из вас яркую брюнетку! — восторженно он произносит, махнув кисточкой в воздухе. — Ну и ещё нужно будет убрать с половину вашей роскошной длины. Вам понравится конечный результат. Закачаетесь!

— Нет! Не понравится! — в недовольстве верещу я, привлекая к себе внимание других посетителей. — Мои волосы — моя гордость! Я не дам вам их обстричь! Даже и не думайте!

— Боюсь, что за всё уже уплачено! И я не могу отпустить вас, не выполнив заказ мистера Вульфа!

Достало! Мистер Вульф то, мистер Вульф сё! А как же я? Моё мнение вообще не берётся в расчёт? Я же не игрушка!

Не выдержав такой наглости, я резко приподнимаюсь из кресла, огибаю его и вплотную подхожу к Хорхе. Вижу перед собой обескураженный вид, но тем не менее всё равно цепляюсь за грудки его пёстрой шёлковой рубашки и вытряхиваю из него всю душу.

— Ты не будешь трогать длину волос! Скажешь мистеру Вульфу, что я была против! — хватаю ножницы с зеркала и подношу к его лицу, не замечая ничего вокруг. Слышу только женские возгласы, но мне как-то плевать на них. — Хорхе, ты меня понял? Только цвет и ничего больше!

— Ох, ну что вы? Сразу бы так и сказали, — заикаясь, выставляет руки в знак капитуляции. — Зачем же браться за холодное оружие?

Три с лишним часа у нас уходит на то, чтобы из моих светло-каштановых волос получился оттенок шоколадного бриллианта. И знаете что? Этот цвет изменил меня до неузнаваемости. Я не узнаю ту девушку, что смотрит на меня в зеркало.

— Ми аморэ, вы только посмотрите на эту сексуальную красотку, — восторгается Хорхе, в сотый раз подряд дотрагиваясь до моих локонов. — Твои глаза теперь стали более выразительными. В них плещется огонь. Оу, как бы ты не спалила никого этим пламенем страсти. Я уже предвижу, что без разбитых мужских сердец не обойтись, — подшучивает он, я улыбаюсь, пропуская мимо ушей заранее заготовленные слова.

Мне правда нравится то, что я вижу в отражении, но в моём образе и не пахнет той сексуальностью, о которой твердит Хорхе. Просто я стала выглядеть немного старше и может быть чуть более женственнее, хотя и раньше я особо не жаловалась.

Хорхе тепло прощается со мной, взяв с меня обещание, что я буду раз в месяц наведываться к нему. Я конечно же соглашаюсь, за спиной скрестив пальцы. Вряд ли я когда-либо ещё окажусь в подобном месте.

Выходя из салона, я совсем забываю о том, что на улице меня ждут «эти люди».

— Ну что, вы довольны? — расставляю руки в стороны, выхаживая навстречу Робу, который уже ждёт меня у машины.

Тот окидывает меня оценивающим взглядом и тотчас хмурит брови. Роб достаёт из кармана пиджака свой телефон, наставляет его на меня и зачем-то делает снимок, ослепляя вспышкой камеры. Надо сказать, меня это бесит, но я терпеливо выжидаю одобрения и своих денег в конечном счёте. Как я поняла, смена моего имиджа — его первое желание, а раз так, то за мистером Вульфом теперь числится должок.

Телефон Роба сигналит о входящем сообщении, вырывая меня из мира грёз, где я подсчитывала свои денежки. Вижу, как он неодобрительно качает головой, смотря на меня исподлобья, а затем распахивает передо мной дверь машины.

— Боюсь, что мистер Вульф недоволен результатом. Запрыгивай.

— Что за дела?

— Тебя ждёт личная встреча с ним!

Достаточно всего одной секунды, чтобы вразумить, что всё, что со мной происходит, выходит за рамки разумного.

Нервно хохотнув, я посматриваю по сторонам. Нужно как-то постараться улизнуть при первой же возможности, поэтому неудивительно, что я срываюсь с места и даю дёру, являя свои сверкающие пятки Робу. Мчу, куда глаза глядят. Бегу и даже не оглядываюсь, хотя прекрасно понимаю, что далеко мне не уйти, но я не буду самой собой, если не попытаю счастье.

Внутри меня творится хаос из страха и непониманий. Я молю о помощи случайных прохожих, но Роб быстро настигает меня. Погрузив мою тушку на плечо, он бегом возвращается к машине и закидывает меня в салон.

— Только не вздумай таким образом шутить с ним, — предостерегает Стивен — блондин за рулём. — Вряд ли тебе это понравится.

— Меня что-то никто не спрашивает о том, нравится ли мне всё это! — вытираю слёзы со щёк. — Отдайте мой телефон! Мне нужно предупредить брата, что я задержусь.

— Тебе это не нужно! — спокойно говорит Роб, сидя напротив.

Оставшееся время до следующей остановки я помалкиваю и отстранённо пялюсь в окно, чтобы не показывать мордоворотам свои слёзы. По прошествии получаса мы въезжаем на знакомую территорию, где я вижу тот самый особняк, в котором довелось вчера побывать. Теперь-то всё и встаёт на свои места.

Так вот в чьём доме я была. Это он нанял Рамону. Это он — та большая шишка.

Не без помощи Роба я выхожу из машины. Первым делом окидываю взглядом огромную территорию владений мистера Вульфа, убеждаясь, что бежать не имеет никакого смысла. Здесь просто некуда. Всё находится под камерами и куда ни глянь — высокий забор. Не удивлюсь, если под высоким напряжением, под стать самому хозяину.

Под конвоем, окруженная с четырёх сторон, вхожу в просторный и светлый холл особняка, где нашу сомнительную компашку встречает молодая женщина, одетая в белую блузку и чёрную юбку-карандаш.

Кто она? Работает на него или… Ой, вряд ли у этого деспота может быть девушка, не говоря уже о жене.

— Он у себя? — спрашивает Стивен.

— У себя, но не в духе, — отвечает женщина и сразу же испаряется за углом, ровно так же как и два бритоголовых охранника.

Со мной остаются Роб и Стивен. Под руки они ведут меня к огромной лестнице, по которой мы поднимаемся на второй этаж.

Мрачновато.

Лишь тусклые светильники на стенах мерцают, освещая направление вглубь широкого коридора. Эти голые стены давят на моё подсознание ещё больше, чем Стивен и Роб вместе взятые. Жуткая обстановка, что ещё сказать? Всё в совокупности наводит на меня дичайший ужас, заставляющий волосы на всём теле шевелиться.

Ясно, они ведут меня в камеру пыток. Даю руку на отсечение, что она здесь имеется!

Зуб на зуб не попадает, коленки дрожат, дух захватывает от той неизвестности, что поджидает меня, и лёгкие сковывает, поэтому приходится дышать через раз.

Когда мы останавливаемся у ничем непримечательной двери, Стивен стучит в неё двойным коротким перестуком, а затем оставляет нас с Робом ожидать в коридоре. Поднимаю голову, чтобы глянуть на громилу, который кажется мне теперь не таким уж пугающим. Замечаю на его лице уставшую улыбку и жалостливый взгляд, от которого становится только хуже.

— Что мне делать? — шепчу я ему.

— Всё, что он попросит, — быстро отвечает.

Желает ещё что-то сказать, но не успевает, поскольку перед нами возникает Стивен.

— Мистер Вульф ждёт вас!

— Ну спасибо! — фыркаю я и с ноги открываю дверь, вваливаясь в… спальню?

А где же камера пыток?

Дело — дрянь.

Дьявол собственной персоной стоит у панорамного окна, как величественная статуя. Крепкие руки он прячет в карманах пижамных штанов, обнажённая грудь и плечи его ловят блики на коже от настольной лампы у кровати.

Спать никак собрался? А я нарушила все его планы?

Вульф чем-то недоволен. Он испепеляет меня пробирающим взглядом исподлобья, обугливает им до костей, что даже в воздухе ощущается запах гари.

Может у меня глюки?

Я замечаю, как напрягается его челюсть, на которой начинают играть желваки. Кажется, даже стоя в десяти метрах от эпицентра сущего ада, я слышу скрежет его зубов.

Знатно его бомбит, только по какой причине я так и не поняла…

— Какие-то проблемы? — не выдерживаю я этого напряжённого молчания.

— Один вопрос: какого чёрта? — спрашивает он резким тоном, но я не вздрагиваю, что удивительно.

Надо же… сегодня ни день, а сплошные удивления.

— У меня тот же вопрос! Какого чёрта вам от меня нужно?

— Закрой дверь и подойди сюда! — командует он, указывая на место рядом с собой.

— Ага! Шас прям! Вам надо, вы и подходите! — в протесте складываю руки на груди.

Вот только я не ожидала, что этот господин пойдёт на поводу у малолетки. Вихрем он сокращает расстояние между нами, припечатывая меня к стене. Рывком захлопывает дверь, закрывает её на ключ и прячет его себе в карман. Один шаг отделяет нас друг от друга и этот шаг он без колебаний делает, подойдя ко мне практически вплотную. Глаза в глаза. Смотреть в эти изумруды, смешанные с раскалённой сталью, мучительно сложно, особенно тогда, когда сердце разрывает мою грудь.

Но чего я боюсь?

Вульф наклоняется ко мне и пропускает сквозь пальцы мои волосы.

— Мне даже нравится твоё сопротивление, — его голос рождает на мне мурашки, а взгляд силой мысли уносит в прострацию.

Вульф касается моей щеки, пока я стою с раскрытым ртом, откровенно изучая его лицо.

А он красивый.

Подушечкой большого пальца он гладит мою пылающую кожу, но в следующую секунду всё переворачивается с ног на голову. Он снова облачается в дьявола и сгребает меня в охапку, сдавливая кольцом своих рук мои внутренности.


— Да что вы за человек такой? Зачем так с людьми? — пищу, болтая ногами в разные стороны.

Швыряет меня на постель, как дешёвую шлюху. В голову лезут самые отвратительные мысли, которые только были когда-то у меня на уме.

Возможно, это только начало, — подсказывает сердце.

А дальше начнётся самое страшное, — твердит разум.

Звать на помощь не имеет никакого смысла, мне если и помогут, то в данном случае только раздеться, поэтому остаётся только ждать, что же за всем этим последует.

Он с силой сжимает талию и разворачивает меня лицом к стене. Я сопротивляюсь. Всё моё тело натянуто, подобно тетиве лука, но это нисколько не помогает. Мои руки в его плену, он прикладывает их к изголовью кровати, наваливается на меня всем своим весом и перевязывает запястья, откуда-то взявшейся верёвкой. Крепко. Склонив голову к груди, я стою на коленях, прикованная к кровати незнакомца. Плачу. Реву изо всех сил, проклиная вчерашний день. Было бы куда лучше, если вчера я не проснулась.

— Даже и не думайте! Я не собираюсь с вами спать, — мямлю я, сквозь всхлипы. — Я лучше сдохну!

Молчит и унижает меня своим грудным смехом. Макает в самое дерьмо своим равнодушием. Этот подонок приподнимается с кровати и испаряется из комнаты.

Может до него наконец дошло, что я человек и не заслуживаю к себе такого отношения?

У меня появляется возможность попытаться распутать верёвку, но что бы я не делала — всё бесполезно. Тем более спиной я уже ощущаю его присутствие, и даже слышу тяжёлое дыхание, от которого волосы на голове встают дыбом.

Дёргаюсь, когда постель прогибается под его весом, он становится вплотную позади меня и своей ладонью обхватывает моё горло, из которого вырывается испуганный вскрик.

— Если я говорю что-то сделать — ты делаешь. Всего каких-то три желания и ты свободна, — говорит на ухо. Его голос проникает в сознание и начинает хозяйничать там, путая мои непрошеные мысли. — Кивни, если поняла!

За подбородок разворачивает мою голову в пол оборота. Рассеянный взгляд из-под ресниц пересекается с его убийственным. Мне приходится кивнуть, потому что язык неподвластен мне, когда я смотрю в его бесстыжие глаза. Снова дёргаюсь, когда ощущаю, как по моей ноге начинает скользить что-то прохладное, медленно поднимаясь вверх.

— Ты понимаешь по какой причине находишься здесь? — тихо произносит, растягивая каждое слово, а что-то прохладное уже поднимается вдоль моей груди прямиком к шее.

Дышу очень часто, соприкасаясь кожей с металлом, который он держит в своей руке. Не могу оторвать взгляд от него и посмотреть на то, что он делает. Я сглатываю, ещё сильнее ощущая что-то острое, подставленное мне к горлу.

— Нет, — хриплю я еле слышно. — Я правда не знаю, но было бы здорово, если бы вы объяснили.

— Что ж. Хорошо. Тогда я постараюсь на примере тебе объяснить.

Интуитивно подаюсь назад, наваливаясь на его грудь, когда он сильнее прикладывает острие к горлу, если я правильно понимаю, то ножа. Я уже не могу контролировать себя и свои слёзы. Они скатываются по моим щекам крупными горошинами, скапливаясь на подбородке. В моих глазах стоят мольбы о пощаде, но ему всё равно. Он как сумасшедший, растягивает свои губы в извращённой улыбке и начинает распускать свои руки. Так и знала, что к этому всё и идёт.

Вульф проводит ладонью по внешней стороне бедра, доставляя мне немыслимый дискомфорт. Мне противно. Мерзко от одной лишь мысли, что меня хотят использовать самым грязным способом.

Из горла вырывается болезненный всхлип, когда он сжимает ягодицу. Хочется выхватить у него из рук этот нож и вонзить ему в самое сердце, но я не смогу. Сейчас я храбрая лишь в глубине души.

Прикрываю глаза, когда мистер Зло плавно наматывает мои волосы на свой кулак. Я поджимаю губы, чтобы больше не одаривать его своими всхлипами, которые, уверена, тешат его самолюбие. Зажмуриваюсь, но жизнь не проносится перед глазами, как бы я того не хотела. Темнота.

— Пожалуйста, отпустите! Я ничего вам не сделала, — скулю я.

— О, мармеладка, — коснувшись губами кожи за ухом, воркует он. — Не сделала, но сделаешь.

Резко оттягивает волосы, откидывая мою голову назад, и та рука, в которой он держит нож, взмывает вверх над моей головой. В этот момент я тихомолком прощаюсь с жизнью, но затем меня неожиданно отбрасывает в стену, и я чувствую, как волосы тяжёлой волной скатываются у меня по лопаткам.

Он обрезал мне волосы? Он обрезал мои волосы, черт бы его побрал! За что? Хоть кто-нибудь может объяснить мне что за дерьмо со мной творится?

— Вы больной на всю голову… Чёртов психопат с замашками садиста! — оплакиваю я свои волосы, а заодно и своё прошлое. — Но одного понять я всё же не могу… Почему? Почему именно я? — спрашиваю, не решаясь развернуться к нему лицом. — Вы можете мне ответить?

— Могу, — щекочет мои нервы своей угрожающей близостью. Лютая ненависть по отношению ко мне витает в воздухе, и с каждой секундой она выжигает в этой комнате кислород. — Просто я не хочу шокировать тебя раньше времени. Знаешь ли, эта правда не из самых приятных. Хотя, казалось бы, какое мне дело до тебя, но… Всё же считаю, что к ней мы будем подходить постепенно, — леденящий холод скользит вдоль моего позвоночника, затылок начинает покалывать, когда я ощущаю его рот прямо у своего уха. — А поэтому, так или иначе, пока ты будешь играть по моим правилам.

— Да плевать! Что там может быть? Что может быть хуже того, что сейчас со мной происходит?

Мне нельзя… Во что бы то ни стало нельзя показывать свои слабости, но я не могу справиться с эмоциональным всплеском и попытаться хоть немного умерить свою тревогу. Причина кроется в серебряном клинке. Он является раздражительным фактором, на ряду с тем человеком, который держит его прямо перед моим лицом. Ещё никогда мне не было так тревожно за свою дальнейшую судьбу.

Что, если волосы — только цветочки?

Кровь в жилах леденеет, когда он возвышается надо мной, словно зловещая туча. Но всё, что он делает — перерезает узел на верёвке, а после распутывает её, освобождая мои затёкшие руки. Аккуратно кладёт клинок на прикроватную тумбу справа от меня, а сам исчезает из виду. В этот момент на лезвии я вижу отчётливый мерцающий отблеск. Он будто подаёт мне сигнал о том, чтобы я непременно взяла его и сделала с его хозяином то, что он заслуживает, но эти мысли обрываются твёрдым отдаляющимся голосом:

— Стивен, проводишь Александру в игровую.

Как там говорила Ана Стилл: «в X-box будем играть?» Ха!

Я не ослышалась? Игровая? У меня есть основание полагать, что воображение заигралось со мной и мне теперь мерещится всякое. Может не было никакой посылки? Никаких карточек с тремя желаниями сумасшедшего… Мне просто снится дурной сон.

М-да уж, Фредди Крюгер во сне был бы куда приятнее, чем психованный доминант! Дожили! Я на своей собственной шкуре испытываю все оттенки эгоцентризма и сумасшествия. Мистер Вульф — мои личные пятьдесят оттенков психа. Хм… А ему идёт..

Приподнявшись с кровати, я изо всех сил щипаю своё бедро. Хренушки. Никакой это не сон! Ох, лучше бы я не смотрела на постель. На скомканных белоснежных простынях контрастируют мои обрезанные волосы и от этого вида горечь подступает к горлу.

Ладно. В этом же есть свои плюсы — теперь не нужно будет тратить уйму времени на сборы по утрам. Отращу. Какие мои годы! Сейчас главное — убраться отсюда, пока мистер «Грей» не объявился. Плевала я на деньги, на волосы и на этого кретина вместе с игровой.

Как я и предполагала Стивен, сродни верному лакею, уже стоит в проходе, и молча бдит за каждым моим движением, а значит поздновато браться за клинок. Да и не умею я пользоваться холодным оружием. Есть только одна уловка — соблазнение.

Фу… но попробовать стоит.

Хотя шестое чувство подсказывает, что мне проще научиться орудовать клинком, чем усвоить уроки обольщения.

— Стиви, милый, ну какая игровая? Мне просто нужно выбраться отсюда! — совсем не изящно кладу ладонь на лацкан пиджака, хлопая при этом ресницами. — Ты же поможешь мне? Скажешь своему боссу, что я просто сбежала и всё, а я отблагодарю тебя как-нибудь позже.

Мужчина ловит мою ладонь и с деланным равнодушием откидывает от себя. Хотя, как мне показалось, я разглядела в его глазах тускловатые искорки, но, видимо, «фитилёк» не способен разжечься, когда в качестве горючего материала подкидывают «сырые дрова». Я же бревно во всём, что касается флирта.

— Он ничего плохого тебе не сделает. Да, у него немного нестандартные вкусы…

— Необычные, — перебиваю охранника.

— Чего-чего?

— Кристиан Грей говорил, что его вкусы довольно необычны, боюсь, ты не поймёшь, — краснею я, а Стивен тупо моргает, выслушивая мои бредовые фантазии. — Я просто поправила тебя. Эм-мм… в общем забейте!

— Так, милочка, я не понимаю, о чём ты там бормочешь, но мой тебе дельный совет: подружись с ним!

— Ты шутишь? Не нужны мне такие друзья! Он обрезал мои роскошные волосы!

— Только лишь потому, что ты сама должна была это сделать! Мистер Вульф не любит, когда что-то идёт не по плану, — слегка приобняв за плечи, ведёт меня по тёмному коридору. — Так-с, и именно поэтому мы не будем заставлять его ждать.

Я даже не сопротивляюсь, потому что после слов Стивена не вижу смысла тратить силы на отпор. Как только нога моя ступила в этот дом, я заочно потерпела поражение.

— Ну конечно! Ведь сейчас он ждёт меня в игровой комнате, чтобы распять на распорке и отхлестать кнутом! Мой рот он заткнёт круглой фиговиной, чтобы я не кричала в порыве его одержимости! А в заднице…. О, Боже, — в ужасе прикладываю ладонь ко рту. — Я даже не хочу представлять, что в этот момент будет у меня в заднице!

Стивен не выдерживает. Резко притормозив, он начинает громко ржать, высмеивая моё сконфуженное выражение лица. Посмотрела бы я на него, если бы ему сначала отрезали самое ценное, а потом грозились бы расправой в «игровой».

— Всё ясно! Смею тебя разочаровать! Это вовсе не та игровая, о которой ты думаешь, — говорит, сквозь рвущийся наружу смех. — Да что я распинаюсь? Сама посмотри!

Открывает дверь, так как оказывается мы уже на месте и впускает меня в комнату, при виде которой я разеваю рот.

Да уж…

Это определённо не та игровая, которую я боялась здесь увидеть. Нет ни распорок, ни наручников, ни Вульфа в латексе, прости Господи. Здесь имеется всё для создания антуража игрового дома: три стола различных размеров, игровые автоматы, американская рулетка. В этой комнате дух казино просто зашкаливает. Я как будто открыла портал и чудесным образом очутилась в Вегасе. Единственное отличие — людей здесь что-то совсем нет. Вообще-то один всё же есть, но ему до человека далеко, так что пока спишем его со счетов.

— Уже не плачешь горючими слезами? Хороший сигнал, — перетасовывая колоду карт, глядит на меня исподлобья.

Хоть в помещении полумрак, но на его лице я всё же замечаю, вырисовывающуюся тень улыбки. Я замираю в проходе, не имея храбрости переступить через порог. Всё ещё не могу отойти от шока, и по этой причине мой мозг не готов пока ещё подавать сигналы замершему телу.

Мысленно я пытаюсь вывести непростую формулу и разгадать загадку: как за каких-то несколько минут человек, сидящий на покерном столе, изменился до неузнаваемости? Тяжёлый взгляд гораздо смягчился, напряжение ощутимо спало, даже воздух в помещении больше не выжигает мне лёгкие, а, наоборот, насыщает мозг таким необходимым мне кислородом. Ну и ещё одно отличие всё же имеется: он додумался нацепить на себя футболку. Это явный плюс, а то своим видом он выводил меня из равновесия.

Я не каждый день вижу голых мужиков. Ну практически голых! Но моей богатой фантазии хватило, чтобы представить его полностью обнажённым.

Дьявол, что я несу? И прекращай пялиться на него. Просто постарайся ответить, да побыстрей. Желательно бы так, чтобы он понял с кем имеет дело!

Решено — буду применять его же методы.

Набравшись смелости, шаг за шагом медленно подхожу к нему. Это не я. Мной руководят мои ноги, подчиняющиеся неуместному любопытству.

— А ты, как я погляжу, уже не обезумевший оборотень, сорвавшийся с цепи? — хмыкаю я, стараясь спрятать на лице смятение. — Никак полная луна скрылась за ночными облаками? Предупредишь, если начнётся вторая фаза бешенства? Я хотя бы отыщу серебряную пулю.

Приподнявшись со стола, Вульф откладывает колоду карт в сторонку. Он щурит глаза и скалится, поэтому мимических морщинок на его лице становится гораздо больше.

— Всё ещё пытаешь ужалить меня? Что ж ладно, гадюка, — обходит меня, нарочно скользнув ладонью по моей пятой точке, за что я насылаю на него проклятия.

Вразвалочку он подходит к одному из столов, на зелёном сукне которого лежат «кости» кровавого цвета. Упираясь ладонями в поверхность стола, он устремляет проникновенный взгляд в мою сторону. Он пронизывает меня насквозь, словно для него я просвечиваюсь и все мои истинные эмоции и переживания не спрятать от него, как не старайся.

— Что у тебя на уме? Ты так и не ответил мне.

Эта его задумчивость… Она рождает во мне интерес. Совсем непохоже на меня. Странно, но жажда познания растёт во мне с каждой секундой молчания всё больше и больше.

— Мы здесь для того, чтобы узнать каким будет следующее желание. Первое же было наглым образом проигнорировано тобой.

— И-и-и-и? — переминаюсь с ноги на ногу, не понимая к чему он ведёт.

Приближается ко мне, и достаточно аккуратно кладёт ладонь на талию. Его аромат обволакивает меня, и я точно могу сказать, что он иной. Не такой, какой был при первой нашей встрече. Лёгкий цитрусовый букет кружит мне голову, заставляя ноги подкашиваться. Хотя причины этому могут быть совершенно другими. Сейчас я вообще не в состоянии правильно воспринимать реальность.

Вульф подводит меня к столу, вкладывает в мою ладонь два маленьких красных кубика и с огнём в глазах поглядывает то на меня, то на стол. Его заводит то, что сейчас происходит.

— Брось их и увидишь! — с азартом произносит.

— Постой! Что ещё за чушь? — в недоумении гляжу на кости в своей руке. Злость даже берёт. — Ты обрезал мои волосы, потому что так сказали «кости»?

— А в твоей голове всё-таки имеется серое вещество… Хм… странно, я думал внутри лишь пурпурный загустившийся кисель.

От его ироничного тона все внутренности устраивают бунт. С откровенным презрением на лице, я бросаю чёртовы кости на стол. Руки чешутся так, что хочется стукнуть его, не задумываясь о последствиях.

— Так, шутник! Если в моей голове кисель, то в твоей же канализационные стоки! — возымев храбрости, я тычу своим указательным пальцем ему в грудь, и он пружинит от неё. — Гони сюда мои честно заработанные деньги, и я проваливаю из этого дурдома! К следующим твоим желаниям я не готова. Ищи себе какую-нибудь другую дурочку!

Перехватывает мои пальцы, сжимает до боли их в своей ладони, но я и писка не издаю. Стойко терплю, чтобы не показывать ему свои слабости.

Он снова чему-то улыбается.

Может ему по голове съездили, пока я шла к нему в игровую?

— Ты не получишь ни цента, Александра.

— Это ещё почему? — в недовольстве пытаюсь выхватить свою руку, но тот сильнее сжимает её, вот тогда с губ моих слетает болезненный стон, и только после этого он слегка разжимает хватку. — Ты же сам сказал, что всё будет оплачено! Получается, ты обманул меня?

Мне не столько нужны от него деньги, сколько хочется разозлить его, правда я уже не уверена в своей методике, но жуть как хочется посмотреть, что может их этого выйти.

Я неожиданно лишилась рассудка, раз в мою головёшку лезут такие дурные мысли.

— Как я и сказал, ты не исполнила желание в полном объёме. Допустим, тебе бы оставили чаевые в той забегаловке, где ты сейчас работаешь, если бы ты недовыполнила заказ? Нет! Тогда с какой радости я должен поощрять плохо выполненную работу? Напротив, теперь ты должна штрафное желание, как и договаривались.

Откуда он всё знает обо мне?

Во мне разрастается негодующая буря. Одна фраза, и вместо того, чтобы поставить Мистера Загадочность на место, я сама выхожу из себя.

Слегка подпрыгнув на носках, сажусь на стол и нет, чтобы прикусить язык, подливаю масла в огонь:

— Какой идиот это придумал? Кости, желания? Ничего глупее раньше не слышала!

Надев маску безразличия, он встаёт напротив. Задерживаю дыхание, когда он располагает свои руки по обе стороны от меня так, что теперь я оказываюсь в западне.

Сама загнала себя в ловушку. Как-то я об этом даже не подумала.

Наши лица в считанных сантиметрах друг от друга. Я даже вижу в его глазах своё отражение, но мне до конца не понять своих ощущений. Находясь под его пристальным взглядом, по каждой клеточке моего тела начинает распространяться жар. Эти незримые языки пламени забрались мне под одежду. Они ласкают мою кожу и разливаются по ней волнующим теплом.

Что это со мной?

— Этот идиот сейчас стоит рядом с тобой, — очень тихо произносит, но в моей голове его голос звучит громким эхом.

— Чёрт с тобой! Я брошу, — тянусь за костями, лишь бы больше не смотреть в его глаза, но он обхватывает меня за талию и возвращает в обратное положение, прижимая к себе.

Боже мой! Это пламя уже добралось до сознания. Самая настоящая вулканическая лава заполонила мой разум.

— Так не пойдёт, мармеладка. Ты уже бросила, — свободной ладонью касается моего бедра и резко сжимает его. Электрический разряд от его прикосновения вынуждает со свистом втянуть в себя воздух, и он конечно же замечает это, — и я весь в предвкушении, поскольку выпало моё любимое число.

Отпрянув от него, медленно разворачиваюсь корпусом, чтобы краем глаза глянуть на значение кубиков.

Пять и шесть…

— И что же под номером одиннадцать? — заикаюсь я, по-прежнему ощущая жар от его крепкого тела. Я сама уже нахожусь в мучительном ожидании чего-то неизвестного.

— А под номером одиннадцать у нас самое интересное, — хрипло произносит, щекоча мою шею своим дыханием.

Похоже, я даже прикрыла глаза от чего-то похожего на волну возбуждения.

— М? И что же там?

— Ты когда-нибудь танцевала эротический танец? — чувствую, как своими пальцами он запутывается в моих волосах.

Но его вопрос сбивает меня с неистовой волны, поскольку слова враз окатывают меня ушатом незримой ледяной воды.

— Стоп! — отпихиваю его от себя и спрыгиваю со стола. — Какой-какой танец?

— О да, — качает головой, растягивая губы в порочной ухмылке, — именно тот танец, после которого ты вряд ли останешься в одежде.

— Чт… В-в-вот ещё!? — в глотке моментально пересыхает — Я не стану для тебя оголяться. Да и вообще! Откуда мне знать, что под этим номером было то, о чём ты сейчас говоришь. Ты с лёгкостью мог обвести меня вокруг пальца! Знаю я таких, как ты! Я может и наивная, но не до такой степени дура!

— Мармеладка, зря ты так обо мне, — он доходит до соседнего стола, откуда берёт планшет, который передаёт мне. — Можешь удостовериться в этом лично. Какой мне смысл лгать? С тобой я веду честную игру.

Сначала не понимаю, о чём речь, но затем я вглядываюсь в экран планшета, где в обычных заметках указан заголовок: «Александра», а далее десять числовых значений и, собственно говоря, сами желания.

Как так получилось, что мне выпало одно из самых ужасных требований из списка? А вот и сам список:

2 — Совместный завтрак.

3 — На твоё усмотрение.

4 — Кардинальная смена причёски.

5 — Расслабляющий массаж.

6 — Вечерняя прогулка по пристани.

7 — На моё усмотрение.

8 — Киносеанс на мой выбор.

9 — Поцелуй.

10 — Обучиться плаванию.

11 — Стриптиз.

12 — Преодолеть невозможное.

Ну и фантазия у него! Так и не поймёшь, что из этого стоит ждать. Чего ждать от пункта «на моё усмотрение»? Расчленёнку? Групповушку? И откуда он знает, что я не умею плавать? А преодолеть невозможное? Часом не смена пола скрывается под этим желанием?

— Я хочу сделать ещё один бросок! — всунув ему в руки планшет, я снова тянусь за костями и сразу же бросаю их. — Шесть! Выпала шестёрка. Та что, у нас там? Кажется, прогулка по пристани? Я готова! Где там твоя пристань?

Стоя рядом со мной, Вульф смотрит на меня в упор и поначалу даже кажется, что он вот-вот пойдёт мне на уступки: возьмёт меня за руку, мы сядем в машину с откидным верхом и помчимся к океану. Но я же имею дело с самим Вульфом — мистером Таинственность! Я вообще не знаю этого человека! Он даже имени своего мне не сказал! Правда, я всё же успела понять, что бесхитростность ни коим образом не относится к нему.

Неожиданно Вульф направляется в угол комнаты, прихватывает с собой стул, затем ставит его в проходе между игровыми столами и усаживается на него.

— Так не пойдёт. Я не меняю правила игры, когда она уже началась. Но так и быть, в следующий раз мы погуляем по пристани, а пока, — устраивается он поудобней, расставляя шире ноги. — Я готов к представлению. Покажи мне на что ты способна!

Фак! Впуталась по самое не хочу! Думай, Лекси! Он не получит от меня ничего подобного. В конце концов, я порядочная девушка и трясти костями перед взрослым мужиком — как-то не комильфо.

— Я умываю руки! Делай что хочешь, но я отказываюсь! — кинув на него последний взгляд, я следую к двери, распахиваю её и уже по традиции натыкаюсь на мимо проходящего Стивена.

Не обращая внимания на него, я выхожу в коридор.

— Сэр, мне остановить мисс Шарман? — слышу за спиной.

Пусть только попробует!

— Нет. Она сделала свой выбор! Отвези её, куда скажет.

Странно, он так легко и просто меня отпускает? Смилостивился? Похоже ли это на него?

Ладно. Надеюсь, мы больше никогда не встретимся, хотя… Есть в этом мужчине что-то такое, что вызывает у меня опасения, но вместе с тем и пьянящие ощущения. Он хитрый, но манящий, подозрительный, но сексуальный, сомнительный, но… редкостный ублюдок. Если бы мы познакомились, к примеру, в параллельной вселенной, где он вёл бы себя, как нормальный мужчина без извращенских заскоков, я хотела бы узнать о нём больше. Но мы ведь не в параллельной вселенной. Я в самой что ни на есть грёбаной реальности, а поэтому мне достаточно знать и того, что у него временами не всё в порядке с головой. Шизофреник, не иначе! Угораздило же тебя, Саша!

А может быть он только прикидывается таким? Может стоит всё-таки узнать его получше? Нет! Что за бред? Хватит с меня!

— Как зовут мистера Вульфа? — спрашиваю Стивена, когда мы уже подъехали к моему дому.

— Мистера Вульфа зовут Даниэль, — быстро отвечает, возвращая мой телефон.

Даниэль… На вкус имя очень даже сладкое, а на звук ещё приятней.

— Спасибо эм-м… Что ж. Не совсем приятно было познакомиться, но спасибо за то, что отвезли меня, Стивен.

— До новых встреч!

Каких ещё встреч? — хочется спросить, но я молча захожу к себе в дом.

Дома тишина. Ситуация из раза в раз идентичная. Редчайший случай, когда я могу застать Ника дома, и он ведь знает, что я ненавижу оставаться в четырёх стенах одна. Именно сейчас мне требуется поддержка и общение. Я включаю телефон и первым делом слушаю уйму голосовых сообщений от Хоуп и НИ ОДНОГО от своего родненького братца.

Значит так он за меня беспокоится?!

Намереваюсь уже написать брату гневное сообщение, но не успеваю, поскольку телефон начинает трезвонить.

— Лекси, слава богу! — верещит подруга в трубку. — Куда ты пропала?

— Всё нормально, я просто… просто… Чёрт, я даже не знаю, как тебе это объяснить.

— Ну как-нибудь попробуй! Вообще-то я целый час ждала тебя на остановке, но так и не дождалась! В чём дело? Я требую объяснений!

Не уверена, что объясняться по этому поводу — хорошая идея. Я вроде и хочу рассказать все подробности своей лучшей подруге, но прекрасно знаю, что на следующий день об этом может узнать весь колледж. Есть у Хоуп одна дебильная особенность — ей крайне сложно держать язык за зубами. Будет лучше, если я пока повременю с правдой.

— Хоуп, со мной всё в порядке, но давай лучше перед лекциями встретимся? Сейчас я хочу спать, а мне завтра после учёбы ещё на работу. Так что я не готова к ночному разговору.

— Ну ты посмотри на неё! — слышу её очевидное недовольство. — Хорошо, но завтра ты не отвертишься! Сладких снов!

— Да, и тебе! — уже намереваюсь отключиться, но вдруг что-то щёлкает в голове — Хоуп, подожди, а Ник у тебя?

Повисает напряжённое молчание.

Блин! Не следовало упоминать Ника в нашем разговоре.

— Нет, он же сказал, что будет весь день дома, — недовольство сменяется подозрением. — Его что, нет? Я убью его! Мне это уже надоело! Я не видела его уже целую неделю! У него постоянно возникают какие-то отговорки!

Может и впрямь он уже спит. Знаю, беспробудный сон, когда на часах ещё не перевалило за полночь — совершенно непохоже на моего брата, но всякое ведь бывает. Погорячился с горячительными напитками и вот он уже в коме валяется на полу своей комнаты. Плавали, знаем!

В эту же секунду соскакиваю с кровати и распахиваю соседнюю дверь в комнату Ника — никого.

— Точно, ты права! Он уже спит. Извини, Хоуп! Всё, до завтра! — в спешке сбрасываю вызов.

Ненавижу врать! Особенно близким людям. Будучи ещё подростками, мы с Хоуп были не разлей вода, а когда она спелась с моим братом, я всё чаще была вынуждена что-то замалчивать от неё. По просьбе Ника, разумеется. Но в последнее время это переходит всякие границы.

Куда он опять запропастился? Я не могу бесконечно прикрывать его костлявую задницу. Ещё и телефон снова отключил! Я точно урою его, стоит ему переступить порог нашего дома.

Находясь уже во сне, слышу вибрацию своего телефона. Закрадывается мысль, что уже наступило утро и звук ненавистного будильника посмел прервать мой чудесный сон, в котором я плавала с кем-то в океане. На автопилоте хватаю телефон, но замечаю, что это вовсе не будильник и даже не Ник. Объявился тот, с кем я плескалась в волнах в своём сне — Даниэль, как я уже успела выяснить.

«Ты подготовилась к завтрашнему зачёту по экономике?»

Что? О зачёте-то он откуда узнал? Кто ты такой, тварь!?

Лекси: «Я круглая отличница. Мне не за чем готовиться к тому, что я знаю на зубок!»

Вульф: «Ты уверена?»

Лекси: «Отвали! Я сплю вообще-то!»

Вульф: «Где Ник? Неужто снова суёт свой член туда, куда не следует?»

Резко подскакиваю с постели от смысла этого сообщения. Стоп… вот это уже не в какие ворота не лезет. Что он себе позволяет?

Лекси: «Откуда ты знаешь про Ника?»

Вульф: «Можешь спросить у него, а заодно и узнать причину, по которой ты теперь задолжала мне».

Какого чёрта? Я сейчас совсем не готова к размышлениям. Мой разум находится ещё в отключке, где-то на побережье Атлантического океана.

Трясущимися руками я набираю номер Ника, но меня приветствует его голос и как обычно посылает нахрен, что называется голосовой почтой. Любопытство выжигает во мне всё, что только можно. Меня же разорвёт к чёртовой матери, если и дальше я буду мучить себя вопросами, на которых нет ответов, поэтому мне ничего не остаётся. Набравшись смелости, я перезваниваю на безымянный номер.

— Соскучилась, мармеладка? — его ровный голос доносится из трубки.

— Да! То есть нет! Конечно же нет! С какой стати? — зажмурившись, стучу ладошкой себе по лбу из-за своей же тупости. — Эм-м… Может ты объяснишь мне о какой причине ты там говорил? Что ты знаешь о Нике, я что-то не врубаюсь?

— Возьми на досуге уроки стриптиза, иначе, если ты не справишься и в следующий раз, то я буду вынужден создать другой список желаний! Я обещаю сделать так, что всё, что окажется в этом списке, будет тебе не по зубам. Александра, не упускай возможности отделаться от меня пока не поздно, — как ни в чём не бывало произносит он.

— Тебе доставляет удовольствие запугивать беззащитную девчонку?

— Нет, что ты! — смеётся он, чем злит меня. — Я даже и не думал запугивать тебя.

— Знаешь, а я советую тебе на досуге обучиться хорошим манерам! Запишись на курсы пикапа, в конце концов! Потому что, если таким образом ты удумал заманить меня в койку, то ни черта у тебя не выйдет! — я тоже смеюсь, но смех мой притворный, в отличии от него.

— Изабелла, — внезапно говорит он, чем вгоняет меня в ступор. — Произнеси это имя вслух, когда будешь общаться с Ником и посмотри на его реакцию. Может он расскажет тебе! — сбрасывает вызов, и короткие гудки врезаются мне в голову.

Глава 3.

Наутро Ник так и не объявился. Оставив ему записку на холодильнике и бесчисленное множество голосовых, я отправляюсь на занятия.

Не уверена, что смогу сдать зачёт, даже учитывая свои безукоризненные познания в экономике и всё, что с ней связано.

После ночного звонка сон как рукой сняло и всю ночь я провалялась в постели, размышляя о том, каким образом Ник причастен к Вульфу. Как бы я не старалась решить уравнение, где неизвестной переменной была некая Изабелла, я всё больше и больше терялась во всевозможных догадках. Если мне не изменяет память, то прежде я не слышала от брата упоминаний об этой девушке. Такое ощущение, что все вокруг меня знают больше, чем я сама.

Может Хоуп что-то слышала?

— Ну что там стряслось у тебя? — спрашивает подруга, усаживаясь рядом со мной. — Выкладывай давай, пока препод не объявился!

Аудитория успела уже заполниться студентами, а я даже не заметила, находясь где-то глубоко в своих бесконечных мыслях.

— А? Да ничего такого, — вынуждена говорить шёпотом, поскольку вошёл преподаватель, избавив тем самым меня от ненужных вопросов. — В автобусе у меня украли телефон. Вот, пришлось идти в полицию, но хорошо, что его удалось быстро найти.

Очередная наглая ложь. Как же мне осточертело врать. Наверное, в аду для меня уготован отдельный котёл.

— С тобой точно всё хорошо? — всматриваясь в лживые глаза, она касается моего лба. — Уж больно ты бледная. Не заболела? А то слышала в городе бродит вирус.

Ага, точно! И вирус этот зовётся Даниэль Вульф.

— Да, всё в порядке. Просто… просто… — меня и впрямь бросает в жар стоит вспомнить этого дьявола. — Слушай, ты случайно не знаешь никакую Изабеллу? Ник не упоминал раньше это имя?

— Нет, что ещё за Изабелла? — в голосе подруги слышатся отчётливые нотки ревности.

— Мисс Шарман, я вообще-то вас спрашиваю! — наш диалог прерывает преподаватель, который держит в руках какой-то листок, поглядывая на него сквозь толстые линзы очков.

— Простите, — испуганно отвечаю, видя его явное недовольство. — Вы что-то говорили?

— По моим данным вы не допущены к зачёту. Что вы здесь забыли?

Я словно получила невидимый удар прямо под дых. Странно, даже в груди стало чуточку больно.

— Что? Мистер Шрёдер, это какая-то ошибка, — в растерянности выпаливаю. — Я сдала контрольную и доклад одна из первых!

— Всё верно! — подняв руку, за меня вступается Хоуп. — Я свидетель всего этого! Мы в одно время сдали все необходимые работы для допуска к итоговому зачёту!

Озадаченно хмыкнув, мистер Шрёдер снова глядит в свой листок.

— Странно, очень странно! Боюсь, что никакой ошибки нет.

— Но… но… — впервые в жизни не знаю, что и сказать. Я потрясена. — Как же так?

— Мисс Шарман, я сожалею, но с выгрузкой из учебной базы не поспоришь. Покиньте аудиторию, — указывает на выход. — Постарайтесь сдать всё, и приходите на пересдачу через две недели.

Находясь в полнейшем недоумении, переглядываюсь с подругой. Она пребывает в таком же шоке, что и я сама. Я оборачиваюсь на студентов, которые в неловком молчании и в не меньшей растерянности таращатся на меня. В этом помещении все до единого в курсе, что я вхожу в список лучших студентов на потоке и не могу позволить себе иметь долги.

Это какое-то недоразумение, я уверена. Этого просто не может быть!

Со слезами на глазах запихиваю конспекты в рюкзак и договариваюсь встретиться с Хоуп, как только утрясу этот вопрос в деканате. Но я терплю очередное фиаско, поскольку декана и след простыл. В кабинете меня встречает одна лишь скучающая девушка, которая оживает, как только я подаю сигнал о своём присутствии, громко покашливая.

— О, привет, Лекси! Снова хочешь взять себе дополнительное занятие? — подтрунивает секретарь надо мной.

— Нет, Амори. Посмотри, пожалуйста, что там у меня с предметом Шрёдера. Старикан утверждает, что у меня образовались долги.

— Чтобы у тебя? Долги? — вырывается смешок. Даже секретарь понимает, что это немыслимо. Напялив очки, Амори с улыбкой вглядывается в экран компьютера, но в следующее мгновение уже заметно меняется в лице. — О, Лекси…

— Что там? — теряя всякое терпение, любопытствую я.

— Здесь сказано, что вышел приказ о твоём отчислении.

— Чего, блин? Ты точно туда смотришь?

Амори выводит документ на печать и передаёт мне, как оказывается, тот самый приказ, где говорится о том, что я отчислена из колледжа из-за неуспеваемости почти по всем профильным предметам.

— К-к-как такое возможно? — заторможено проговариваю, вчитываясь в текст.

Мне не хватает воздуха. Перед глазами моментально темнеет, картинка плывёт. Находясь где-то в прострации, я чувствую, как по моей спине скатываются холодные бисеринки пота. Так и до обморока недалеко.

Амори поджимает губы, стараясь смотреть хоть куда, но только не на меня.

— Даже и не знаю. Мне очень жаль.

Я что, попала в шоу "Разыграй или сдохни"?

Боясь впасть в истерику перед Амори, я срываюсь на бег. Не знаю от чего я бегу, возможно, от всех проблем, которые разом навалились на меня, как только я повстречала этого чёртового Вульфа.

Отчислена! Ха! Это же уму непостижимо!

Лишь однажды у меня были проблемы в учёбе. В тот период, когда погибли мои родители, я не желала думать об образовании, но и тогда я смогла справиться со своей депрессией. Я довольно быстро восстановилась и в короткий срок сдала все имеющиеся долги. А здесь явно какая-то ошибка.

Ничего, завтра на свежую голову я постараюсь лично поговорить с деканом факультета. Может быть он даст мне объяснения этому недоразумению.

На автобусе я добираюсь до ресторанчика, где подрабатываю официанткой вот уже полгода. Невесть что, но порой я получаю очень хорошие чаевые.

Переведя дух и нацепив на лицо дежурную улыбку, я вхожу в ресторан, забитый посетителями, и первым делом нарываюсь на Наташу — нашего менеджера смены. Заприметив мою персону, она жестом зазывает меня к себе.

Чую это не к добру.

— Чего тебе? — подойдя к ней, дерзко спрашиваю. — Я же сегодня не опоздала. Почему у тебя такая недовольная морда лица?

— Ты уволена! — праздно она произносит. — Ты в курсе, что все официанты устроили бойкот?

— И что теперь? Ну так увольте их, я-то здесь при чём? — с вызовом отвечаю.

— Молли и Диана говорят, что ты воруешь их чаевые!

— Чего? Выскочка Молли и принцесса, мать её, Диана? — от ложных обвинений повышаю голос до противного скрипа — Ну ясно же, что эти тупые курицы оболгали меня!

— Хочешь сказать, что наши лучшие официанты месяца врут руководству? — упирая руки в бока, она нагло лыбится.

Наташа с первого же дня возненавидела меня и всячески пыталась настроить весь коллектив против меня. Мне неясны мотивы её ненависти, но я и не пыталась выяснить причины. Чхала я на неё и её свиту. Я пришла сюда не друзей заводить, а зарабатывать себе на жизнь.

— Конечно же они врут! Я не воровка!

— Я не собираюсь разбираться! Скажи спасибо, что они не устроили скандал. — второй раз за день кто-то указывает мне на выход. — Вон отсюда! С сегодняшнего дня ты здесь больше не работаешь.

Я бы с радостью вцепилась ей в волосы, расцарапала её размулёванное личико и выколола глаза своими острыми ногтями, но, расправив плечи, я лишь гордо вздёргиваю подбородок.

Распахиваю дверь и уже напоследок выкрикиваю:

— Да насрать! Счастливо оставаться, неудачники! — резко разворачиваюсь и неожиданно врезаюсь носом в чью-то грудь. — Ой, п-простите меня.

— И вы меня, — слышу мужской голос.

Пошатнувшись, я тру свой нос, пока опасливый взгляд снизу-вверх проходится по мужчине: модные кеды, джинсовые шорты, в крепких руках стаканчик с кофе, на котором написано "Ты классный". Дальше наблюдаю дорогие наручные часы, светлое поло, гладко выбритое лицо. О! И довольно знакомые карие глаза, которые с интересом разглядывают меня.

— Генрих? — выдыхаю имя, кривя рот. Вот только его и не хватало для полного счастья.

Не ожидала ещё когда-нибудь встретить этого симпатичного парня с той ужасной вечеринки у Вульфа. И вправду говорят: как тесен этот мир. Блин, стоит вспомнить, что он видел меня почти в неглиже в одном лишь боди, так тошно становится.

— Ле-е-екси! Вот так встреча! — на лице его искреннее ликование. — Честно сказать, я польщён, что ты запомнила моё имя.

— Сама себе удивляюсь, — бубню под нос, выискивая пути отхода. — Извини, мне надо бежать!

Шарахаюсь от него и быстрым шагом сваливаю прочь. Сейчас я хочу лишь одного: прийти домой, найти в закромах бутылку ирландского скотча и осушить его до последней капли, чтобы забыть этот чёртов день.

— Постой, — как некстати Генрих бежит за мной следом. — Да постой же ты! — Закатываю глаза, когда он оббегает меня, преграждая собой путь — Ты не против, если я составлю тебе компанию?

— Не самая лучшая идея.

— Почему же? — наигранно надувает он губы.

— Мне нужно бежать…эээ… в одну клинику, — раздражённо проговариваю.

— Что-то стряслось?

Он тупой? Неужели не понимает очевидных намёков? Как так вышло, что меня разом взбесили все мужики? Это всё Вульф виноват!

— Ага, стряслось ещё как! Нужно пересдать анализы на ВИЧ! — пожимаю плечами, делая серьёзный вид — Первые оказались положительными.

Вижу на лице Генриха очевидное потрясение. Его загорелая кожа в момент окрашивается в землистый оттенок, а сосуды в глазах вот-вот лопнут от моего громкого заявления.

— Эм..м… Вот это да. ВИЧ? — озадаченно потирает шею собеседник.

— О, да! Если вирус подтвердится, то боюсь представить, что будет с теми тремя парнями, с которыми я вчера переспала, — отмахиваюсь я, мысленно уже празднуя победу.

Генрих давится своим кофе, выплеснув содержимое изо рта и запачкав им своё белое поло. Мне приходится прикусить щёку, чтобы не рассмеяться. Нелепая ситуация, но видеть ужас в глазах парня — одно удовольствие.

— Чёрт побери, — в замешательстве бегает зрачками из стороны в сторону. Ну давай же. Проваливай! — Может тогда подбросить тебя до клиники?

Гадство! Почему этот трюк не сработал? Раньше мы с Хоуп только так и отшивали парней.

— Не стоит, Генрих! Боюсь эта зараза может передаваться по воздуху, — нарочно кашляю в его сторону.

Вопреки всем моим отмазкам он берёт меня под руку и ведёт к навороченной тачке, застав врасплох.

— Стоит, Лекси. Ещё как! Мне тоже не помешает провериться.

Господи, почему мне встречаются одни идиоты?

Больше у меня не находится отговорок. Сдавшись, я забираюсь на пассажирское сиденье его автомобиля.


Наивный Генрих принял мои слова за чистую монету. Этот парень и впрямь привёз меня к зданию клиники.

Наступил тот редкий случай, когда где-то глубоко внутри, я различаю внятный голос своей нечистой совести и от этого не могу найти себе места, видя на лице Генриха немой вопрос. Сознание подсказывает мне, что я что-то делаю не так. Оно твердит мне, что я выбрала не тот путь.

Но в чём именно моя ошибка? В том, что вздумала отшить его?

Если убрать за скобки все навалившиеся проблемы и постараться мыслить разумно, то на самом деле Генрих вроде бы неплохой парень, во всяком случае на первый взгляд. Он милый, скромный и даже любезен со мной. Не думаю, что интуиция в этот раз подводит меня: ему что-то от меня понадобилось. Всё бы ничего, если бы меня не смущал тот факт, что мы знакомы всего ничего. К парням я всегда относилась с величайшей предосторожностью, стараясь лишний раз избегать неприятности. Даже для того, чтобы сходить на элементарное свидание, мне нужно знать о своём спутнике всю подноготную. Наверное, поэтому я и не хожу на свидания.

Да с чего я взяла, что ему обязательно что-то нужно от меня? Может он просто по доброте своей душевной решил подбросить меня? В этом суровом мире не все злые и бесчувственные. Генрих как раз не из их числа. Поверить сложно, но проверить всё же стоит.

А вдруг это судьба?

— Нет никакого ВИЧ, ведь так? — Генрих нарушает неловкое молчание. Мне бы выйти из машины и идти своей дорогой, но меня будто парализовало. — Зачем ты солгала мне?

Стыдно признаваться в том, что тем самым я лишь хотела отделаться от него. Но, как оказалось, он совсем неглупый парень. Сам догадался, что перед ним сидит обманщица.

— Извини. Понятия не имею, что на меня нашло.

— Да ладно, в какой-то степени я понимаю, зачем девушки так поступают. Что-то вроде проверки, — с секунду назад он был опечаленным, но тут вдруг неожиданно начинает смеяться. — Знала бы ты как я испугался за тебя. Не знаю почему… мы ведь знакомы всего ничего.

Я издаю нервный смешок. У дураков мысли сходятся.

— Можешь выдохнуть. Я ничем не больна, — чтобы разрядить обстановку, я легонько пихаю его в плечо. По-дружески, так сказать.

— Я рад. Лекси, не знаю, какую отмазку ты придумаешь на сей раз, но я просто обязан задать тебе этот вопрос, пока ты не исчезла, — застенчив он, что производит впечатление на меня. Он берёт не нахрапом, как сейчас заведено у парней, а своим смущением. — Я могу пригласить тебя на чашечку кофе? Если не нравится кофе, можем просто прогуляться по пристани, к примеру.

— Пог-гулять по п-пристани? Сейчас? — слова норовят застрять в горле, пока я воссоздаю в памяти список желаний Вульфа.

Вот так совпадение!

— Да. Что здесь такого? Или у тебя комендантский час?

— Нет. Просто нет настроения. Меня только что уволили с работы, — секундное замешательство, ровно до тех пор, пока Генрих не кладёт свою ладонь на моё бедро. Поразительно, мне вроде бы дискомфортно, но совсем не хочется отпихнуть его или сделать первое предупреждение. — Прости меня. Это из-за навалившихся проблем я и отыгралась на тебе.

— Да ладно, забей! — отмахивается он и убирает ладонь, избавив меня от перенапряжения. Даже дышать становится заметно легче.

Нет. Я пока совсем не готова к свиданиям.

— Генрих, можешь отвести меня домой?

— Только с одним условием, — соблазнительно улыбается, буквально ослепляя меня лучезарностью улыбки. — Если ты оставишь мне свой номер.

Да чёрт с ним!

— По рукам!

Я определённо спятила, раз всерьёз решила дать свой номер телефона. Не номер сумасшедшего дома или какого-нибудь притона, а именно свой. Посмотрим, что из этого выйдет. Может быть у Генриха получится отвлечь меня от всех проблем и настроить на свою волну.

Где-то через полчаса я оказываюсь дома, и первым делом с головой ударяюсь в поиски новой работы. Ник будет недоволен, если я свешу свои длинные ножки ему на шею и буду просиживать штанишки за бесконечными сериалами и редкими показами от модельного агентства.

Кстати, может у моего букера есть что-то стоящее, раз по итогу поиск не дал ничего толкового.

— Привет, крошка, — голос Рамоны режет слух и натягивает мои нервы.

Мне требуется немалых усилий, чтобы постараться разговаривать с ней приветливо, но ни черта не выходит. До скрежета зубов я зла на неё.

— Для меня есть что-нибудь в ближайшие дни? — неприязнью пропитано каждое моё слово. — Мне нужны деньги.

— О, извини, дорогая. Ничегошеньки не предстоит.

— Даже рекламы в каком-нибудь захудалом Секонд-хенде? Я в жизни не поверю!

— Увы, — тягостно вздыхает, — Сезон прошёл. Ждём новый.

Как-то подозрительно всё это.

Следующий час поисков опять-таки не дал никаких результатов, и как итог, я отчаялась. Тем более Ник объявился, и теперь поиски работы точно отходят на второй план, если не на третий.

— Где ты был? — наезжаю на него, как только он вваливается на кухню.

— А в чём, собственно, дело?

Да он лыком не вяжет и на ногах едва стоит.

— Можно было хотя бы предупредить, что ты не собираешься ночевать дома? Почему я вечно должна беспокоиться за тебя?

— Извини! Такого больше не повторится, — вполне искренне произносит и направляется в сторону холодильника. — Что у нас на ужин?

— Порция горячего "ничего" на первое тебя устроит? А на второе — мой кулак в рожу, если попросишь добавку! Меня уволили с работы! — даже и не пытаюсь подавить приступы своей ярости, следуя за ним. — Ах да! Ещё отчислили из колледжа! У меня не было желания готовить и вряд ли когда-нибудь теперь появится!

— Чего? То есть как это отчислили? — замирает он, держа бутылку с водой у своего рта. Он даже протрезвел, как мне кажется.

— Это значит, что меня пнули под зад!

— Вот так незадача, — обыденно отвечает и отворачивается от меня, разглядывая пустоты нашего холодильника.

Что за реакция? Ему всё-таки плевать?

Подхожу к нему, резко закрываю дверцу перед его носом и выхватываю из рук бутылку. Я бросаю её в раковину и вглядываюсь в его осоловелые глаза.

— Ник, а что ты знаешь о некой Изабелле?

— Какой ещё Изабелле?

Ноль эмоций. Ни один мускул на его лице не дёрнулся.

— Выкладывай! Я же вижу, что ты что-то скрываешь! — вынуждена пойти на хитрость. Я знаю, что, если на него хорошенечко надавить, то он выложит всё как с куста. — Что ты сделал с ней?

На кухне повисает молчание. Тишина, если не учитывать моё пыхтение. Я зла на него. Если внешне Ник абсолютно безучастен, то это вовсе не значит, что он ничего не скрывает от меня и от Хоуп. Я ведь даже не знаю, где он работает. Он так и не признался мне, что это за секретная организация, в которой платят деньги, но на работу приходить не обязывают. У меня уже начинают возникать подозрения: а законно ли всё то, чем занимается мой братец?

— Ладно, была одна Изабелла! — раздражённо фыркает он. — На одной вечеринке ко мне подкатывала малолетка, но ты же знаешь, у меня есть Хоуп. Я кое-как отделался от неё. Мне пришлось сбагрить её Йену.

— И всё? — щурю глаза, пытаясь просканировать содержимое его души.

— Ну он трахнул её, — стыдливо изрекает, я заламываю бровь. — Пару раз.

— Он? Не ты ли её трахнул?

— Нет! Как бы я посмел?

— Почему я не верю тебе?

— Потому что ты никогда не веришь мне! Что бы ни произошло, я всегда нахожусь под подозрением! Ещё скажи, что я причастен к гибели Железного Человека!

Ник взбесился. Он оскорблён. Обычно мне сложно вывести его из себя, но именно сейчас он накалился буквально за считанные секунды.

Может он говорит правду? А всё, что я сейчас наблюдаю — обычная реакция на ложные обвинения.

Отвернувшись от меня, Ник принимается делать бутерброд, что-то бубня себе под нос.

— Ответь ещё на один вопрос, — он резко разворачивается, наградив меня пренебрежением. — Обещаю, он будет последним: ты знаешь кто такой Даниэль Вульф?

— Нет, а кто это? Твой новый ухажёр? — подшучивает он.

Ясно. Не врёт.

— Нет, всего лишь дьявол во плоти, — безразлично отвечаю, направляясь на второй этаж. — Ладно, я пошла спать. Захочешь снова свалить — напиши хотя бы сообщение!

Глава 4

Как же гадко ощущать себя обманутой. Понимать, что тебя со всех сторон обложили ложью, но ещё хуже — осознавать, что во всём этом замешан родной тебе человек.

У меня больше не находится идей, как вывести брата на чистую воду, да и нужно ли? Не могу поверить, что Ник может подло поступить со мной и с Хоуп, в частности. Да, в каких-то моментах он далеко неидеальный, но он — мой брат. Самый родной человек. Пусть у меня и имеются сомнения, но я верю ему.

Что мне ещё остаётся делать?

Я верю ему, но в уме при этом не перестаю держать мысль о том, что каждый, независимо от кровных уз и благих намерений, рано или поздно может воткнуть нож в спину. А пока этого не произошло, я искренне надеюсь на то, что Ник не способен на подобную низость. Я хочу думать, что ему нет смысла мне лгать.

Во всей этой запутанной истории одному Вульфу идёт на руку сложившаяся ситуация. Он нарочно создаёт неразбериху вокруг, превознося себя и своё властолюбие. Этот человек привык к поклонению. Полагаю, что-то неладное творится с его самооценкой и тем самым он повышает её уровень. Не удивлюсь, если раз в месяц он находит такую же дурочку вроде меня и ведёт с ней так называемую игру «три долбанных желания». Соглашусь, перспектива неплохая, если учитывать, что эти желания в результате будут оплачены и, судя по всему, не хило, но тут у меня стоит барьер. Это дело принципов. Я ненавижу, когда кто-то, кому я ничем не обязана, заставляет меня делать что-то против своей воли. Если же Вульф на добровольных началах занимается благотворительностью подобным образом, то он явно выбрал не тот метод. Принуждение относится к насилию, а насилие — уже статья. Мистер Вульф ходит по тонкому льду.

А ведь правда. Может стоит заявить на него в полицию, да и дело с концом? Жаль, что мне не с кем посоветоваться по этому поводу. Мне бы не помешал хороший советчик.

Забравшись в тёплую постель, я собираюсь очистить свою голову от дурных мыслей и сладко отоспаться за весь минувший год. Могу себе позволить, в конце концов. Я теперь безработная, а о колледже временно можно забыть. Теперь без зазрения совести я могу отлёживать бока круглыми сутками напролёт.

Отличный план! Как же мне этого не хватало.

Но сон может подождать, поскольку мой настрой сбивается телефонным сигналом, а точнее сообщением от Генриха:

«Я тут подумал… Раз тебя уволили с работы, то как ты посмотришь на должность, скажем, администратора тренажёрного клуба?»

О чём это он?

Л: «Кому я там нужна? Я же не смыслю ни в чём, кроме сервировки стола и разновидности кофе. Мне не доводилось раньше работать нигде, кроме общепита. Так что неважно как я посмотрю на эту должность. Она всё равно не посмотрит на меня».

Г: «Между прочим, это ты зря. Мне достаточно лишь твоего согласия, чтобы утрясти все дела о трудоустройстве. Что скажешь?»

Л: «А как же собеседование? Как меня могу принять без личной беседы? Вдруг я им не понравлюсь?»

Г: «Считай, что сегодня ты его уже прошла на «отлично»!»

Л: «То есть как? Генрих, я ничего не понимаю. Ты можешь нормально объяснить?»

Г: «Этот тренажёрный клуб принадлежит мне, поэтому можешь заступить, когда захочешь. Безо всяких проверок и собеседований. Я был бы очень рад, если ты примешь моё предложение. Я хочу помочь тебе».

Прям какая-то неслыханная щедрость на меня снизошла. Неужели судьба смилостивилась надо мной? Или я всё же попала в параллельную вселенную, где малознакомые парни оказывают помощь, вдобавок приглашают на свидания и не пытаются при этом залезть в твои трусы?

Л: «Стоп. А что я буду должна взамен? Сразу предупрежу: я не продаюсь!»

Г: «Это просто отличная новость! А если серьёзно, то ничего. Ты ничего не будешь мне должна. Можешь не сомневаться… ну разве что свидание, о котором ты обещала подумать, но я пока не давлю на тебя».

Как-то это всё неожиданно. Или я становлюсь мнительной, или… Как же сложно доверять людям. Особенно, если этот человек является мужчиной, и, как выясняется, не самым бедным. Что у таких обычно на уме? Не имею представления, с такими я раньше не общалась, но всё же надеюсь на лучшее.

Надо сказать, Генриха я повстречала в одни из самых роковых моментов жизни. Теперь по праву могу назвать его своим спасителем.

Я справлюсь, стоит только захотеть.

Только я намереваюсь ответить согласием на его предложение, как на экране всплывает окошко, оповещающее о новом сообщении. Та улыбка, что рисовалась у меня на лице во время всей нашей переписки с Генрихом, в один миг превращается в зловещий оскал.

«Поверь, отчисление и увольнение — только начало твоего незабываемого путешествия в ад».

Так получается это было его рук дело? Всё, что со мной сегодня приключилось, произошло по велению этого безжалостного человека? Мистера Вульфа? В чём же я так согрешила… За что судьба беспощадно наказывает меня? И главное — как ему удалось провернуть это? Бред какой-то!

Л: «Я искренне надеялась, что ты сдох, ан нет, живее всех живых. Сейчас-то тебе что от меня нужно? Ты же отпустил меня!»

Д: «Мне нужно, чтобы ты следовала моим правилам! Завтра я намерен выставить ваш дом на продажу, конечно, если ты не явишься ко мне раньше! И мой совет: промой рот чистящим средством, прежде чем предстанешь передо мной во всей своей нагой красе».

Дохлый номер, мистер Меня Не Проведёшь.

Л: «Жаль тебя расстраивать, но юридически это провернуть невозможно без моего согласия! Так что валяй!»

Д: «Это мы ещё посмотрим».

Он лишь мутит воду. Всё, что он может — лишь запугивать, но он не всемогущ.

Уверена, что он, не без помощи своих мордоворотов, каким-то образом узнал о том, что меня отчислили из колледжа и выперли с работы. Если в первом случае произошла нелепая ошибка, то во втором — просто стечение обстоятельств.

Мне повезло, что Генрих любезно предоставил мне работу, да и с учёбой я разберусь ни завтра, так послезавтра, поэтому больше нет смысла вестись на провокации. Рано или поздно Вульф исчезнет. Сразу же как только поймёт, что не все девушки склонны к повиновению.

Так что прощай, мистер Вульф!

Глава 5

— Лекси, просыпайся! — чувствую, как во сне кто-то вытряхивает из меня душу. — Вставай, чёрт бы тебя побрал!

Перепугавшись, резко распахиваю глаза и наблюдаю перед собой непритворное замешательство на лице своего брата.

— М? Что такого могло случиться с утра пораньше? Ты забыл где у нас находится кухня?

— Очень смешно! Пока ты дрыхла, к нам заявились покупатели, прикинь! — измеряет шагами мою комнату и чуть ли не грызёт на руках свои ногти.

Не каждый день вижу его таким нервным.

— Какие ещё покупатели? Ты снова играешь в монополию? — недоумеваю, потирая глаза.

Меня не стоит будить таким образом. Пробуждение должно быть постепенным, иначе я не сразу смогу различить где явь, а где сон.

— Покупатели нашего дома! Очнись уже! Нужно что-то с этим делать!

— Охренеть — не встать! Быть этого не может! — подскакиваю из кровати на раз-два. — Где сейчас они? Ты их видел?

— Видел, ещё как! Они за дверью! Я не впустил их в дом, а теперь они угрожают полицией. Утверждают, что за дом уже внесён залог. Ты чё, продала наш дом?

С немыслимой скоростью сокращаю расстояние до окна и прилипаю лбом к стеклу, вглядываясь на наше крыльцо. На улице стоят женщина и двое мужчин, один из которых одет как с иголочки. Проклятый риелтор. Этот же мужчина сейчас разговаривает по телефону, продолжая тарабанить в дверь.

Проделки Вульфа, не иначе!

Обозлившись, хватаю телефон с прикроватной тумбы и звоню на номер, который уже успела выучить наизусть. Такое ощущение, что он высечен в моей памяти, так же, как и сам образ человека, которому принадлежит этот номер. И этот человек отвечает на звонок так скоро, будто он с точностью до секунды знал, когда я позвоню ему.

— Ты… Как ты посмел? — цежу сквозь зубы. Ник тем временем переминается с ноги на ногу и настороженно бдит за каждым моим движением.

— Здравствуй, мармеладка! — отвечает слегка заспанным голосом. В этот момент в голове моей вырисовывается его наглая физиономия с улыбкой во весь рот и от этого становится тошно. — Как и обещал, я выставил дом на продажу. Просто не ожидал, что сразу же найдутся покупатели. Они уже у вас? — из трубки слышу сарказм, пропитанный ядом.

— Ты мерзкий челов… Да у меня даже язык не поворачивается назвать тебя человеком! Я ненавижу тебя! — надрываю глотку, что аж в глазах темнеет, а у Ника и вовсе на каждое моё слово всё шире и шире открывается рот.

— Жду тебя ровно через час без опозданий, иначе сделка по продаже вашего дома состоится и глазом моргнуть не успеешь, — прозаически «щёлкает по лбу», после чего отключается.

Я разгневана и вся на нервах, но вместе с тем опустошена от безысходности. Не знаю, как быть дальше, а надежда на лучшее с каждой секундой гибнет во мне.

Всё ищу ответы, но оказавшись в тупике, наконец, осознаю, что мои поиски так и останутся бесплодными, сколько не заморачивайся. Я на краю пропасти. Один шаг, и эта пропасть поглотит меня… если… Если я не засуну свою гордость и моральные устои глубоко себе в зад. Нужно становиться взрослой девочкой и пытаться отстаивать себя. Ни в коем случае нельзя прекращать бороться. Я не могу потерять этот дом. Дом, в котором прошло всё моё детство. Здесь каждая вещица хранит в себе память моих родителей. Каждый уголок бесконечно дорог моему сердцу. Я не прощу себе, если у меня отнимут то единственное, где ещё царит дух моей любимой мамы.

— Что всё это значит? — озабоченный голос брата вырывает меня из минутного транса. — Кому ты сейчас звонила?

— Долгая история! Но скажу тебе, что это из-за той Изабеллы, что якобы трахнул Йен! Только мне вот непонятно, почему трахнул её Йен, а расплачиваюсь за это теперь я? — перехожу на неуправляемый крик. — Кто она такая, Ник? Отвечай!

— Изабелла? Она…, — мотает головой из стороны в сторону.

Мне видно, как ему сложно сейчас говорить. Всё это наводит на самые ужасные мысли, вплоть до того, что с этой девушкой произошло что-то страшное.

Тут до меня доходит, что брат всё же что-то скрывает от меня. Я узнаю это выражение лица. Мне доводилось видеть его однажды, когда отец нашёл в карманах его куртки травку. Он на протяжении месяца отнекивался, но, когда был пойман с поличным, раскаяние крупным шрифтом, так же как и в эту самую минуту, было написано у него на лице.

— Ник, пойми, если ты что-нибудь знаешь о ней, то ты должен мне это рассказать. Это может помочь. Ты же видишь в какую ситуацию мы попали? Я не хочу остаться на улице с голым задом из-за какой-то там непонятной девки! Во всей этой истории она является связующим звеном!

— Знаю лишь то, что полгода назад она прилетела из Австралии поступать в колледж в Штатах, — отвечает, опуская виноватый взгляд в пол.

— Тогда я не понимаю при чём здесь я!

Брат молчит. Смотрит в одну точку, но не произносит ни звука. Сейчас нет времени вытягивать из него то, что, вероятно, всё равно ни коим образом не поможет мне. У меня остаётся один выход.

Настроив себя на неизбежное, я собираю спутанные волосы в высокий хвост, беру свой телефон и решительно отправляюсь на встречу со злом.

— Лекси! Постой! — выпаливает брат, я разворачиваюсь. Со скорбью на лице он подходит ко мне и кое-как отлепляет язык от нёба: — Лекси, мне очень жаль… В общем… это был не Йен… Это был я.

— Что? Ник, о чём ты говоришь?

Я не дура и со слухом у меня всё в порядке, но мне враз стало так сложно… Невыносимо тяжело осознавать, что вот он — тот нож в спину, которого я так опасалась.

— Это я переспал с Изабеллой!

На автопилоте почти вплотную приближаюсь к брату и вглядываюсь с некоторое время в его лживые глаза.

Сколько ещё дерьма в них можно обнаружить? Сколько тайн и лицемерия таится в этих глубинах?

— Господи, какой же ты мерзкий, Ник, — с отвращением произношу и срываюсь на бег.

— Саша! Куда ты? — спускается за мной следом по лестнице. — Это было вовсе не так, как ты себе представляешь!

— Мне уже плевать как всё происходило на самом деле! Я иду отрабатывать твой долг! Позже поговорим! — хватаю с полки ключи от машины Ника и с грохотом захлопываю дверь.

Только после того, как я выезжаю на шоссе, ведущее в сторону особняка Вульфа, вспоминаю, что даже не додумалась переодеться во что-нибудь приличней пижамы ядовито-жёлтого цвета.

Пофиг! Будем считать, что я еду на бал-маскарад или пижамную вечеринку. Он ведь тоже и не думал снимать свою маску идиота, чем я хуже?

Подъехав к кованным вратам, я бросаю машину посреди дороги и уже намереваюсь трезвонить в домофон, как вдруг ворота приходят в действие и сами по себе разъезжаются в стороны.

Ну надо же. Прям волшебство какое-то.

По памяти дохожу до главного входа и уже по традиции с пинка пытаюсь открыть дверь, но не тут-то было. Врезавшись лбом в массивную дверь, я убеждаюсь, что она открывается на себя.

Дурочка.

Неожиданно слышу чьё-то хрюканье за спиной и оборачиваюсь на звук. Стивен стоит возле меня и потешается над моими попытками проникнуть внутрь дома.

— Где он? — спрашиваю я.

— В игровой, — быстро отвечает, подавляя смешки. — Давай я провожу тебя.

— Не нужно! Не потеряюсь!

Как только нахожу игровую комнату, я без раздумий и без стука само собой врываюсь в неё. Красный цвет, воцарившийся в помещении от рабочих игровых автоматов наводит на меня липкий страх. В глазах всё сливается: красный пол, красные стены, даже за окном я наблюдаю красное мрачное небо. Мне приходится сфокусироваться, прежде чем в комнате я замечаю его. Этот индюк сидит на том же стуле, ровно на том же месте, где я видела его в последний раз. Отличие его лишь во внешнем виде: мистер Вульф, облачившись в пижамные штаны, явился сюда сразу после душа, раз с его волос по груди скатываются мерцающие капельки воды.

— Полностью одеться было не судьба? — нагло закатываю глаза на его персону. — Никак гости к тебе пожаловали!

Закинув ногу на ногу и почёсывая свой подбородок с короткой щетиной, он пробегается по мне взглядом, от которого моментально становится неуютно. И это ещё мало сказано.

— В этом доме ты не гостья, но я смотрю ты сама не особо заморачивалась. Так ведь, цыплёнок? — поигрывает бровями и с косой ухмылкой отвечает, указывая на пижаму, отчего мои щёки начинают болезненно жечь от неловкого смущения.

Я не гостья… Интересно, кто же я для него… Жертва? Игрушка? Мишень?

— Я танцую и на этом прощаемся. Пообещай, что ты отстанешь от меня раз и навсегда!

— Увы, пока я не могу этого сделать.

— Почему же?

— Потому что ты ещё даже не начала. Задай мне этот вопрос после того, как управишься, — произносит он, словами предоставив надежду, но его взгляд говорит об обратном.

Кровожадный взгляд ясно даёт понять, что легко мне от него не отделаться.

Глава 6

Двинув ногой, закрываю дверь и нехотя подхожу поближе к Вульфу. В расслабленной позе он сейчас сидит на стуле, плотно прислонившись к спинке. Я останавливаюсь в трёх шагах от него, нарочно оставляя дистанцию, чтобы не дай Бог не распускал свои лапы.

Что делать дальше?

Судорожно роюсь в своей памяти, вспоминая отрывки из любимых фильмов. Я ищу в них хотя бы намёки на сцены с содержанием эротического танца, но в итоге прихожу к выводу, что все те фильмы, которые мне по вкусу, не имеют сексуального подтекста.

Ну какая из Золушки и Малифисенты стриптизёрша?

Вспомнить бы, когда я в последний раз просто стояла на танцполе, не говоря уже о том, чтобы отплясывать на нём. Кажется, это было… Никогда… Танцую я исключительно дома за уборкой или перед зеркалом, поэтому с уверенностью могу сказать, что вряд ли мой танец можно будет назвать сексуальным. Скорее унывным, но мне как-то всё равно.

Вперившись взглядом в бесстыжие глаза Вульфа, в которых отражаются все оттенки красного, подобно адскому пожару, я на полусогнутых ногах начинаю вилять своими бёдрами, выписывая ими знак бесконечности. Вульф пристально глядит на меня, но на лице его не отображается ни единой эмоции. Мои догадки подтверждаются в первую же минуту. Я привожу его в состояние уныния.

Печальное зрелище, должно быть.

Прикрываю глаза, чтобы не видеть его перед собой, и пытаюсь обмануть своё воображение мыслью о том, что я совершенно одна. Стою у зеркала в своей комнате, в которой звучит приятная музыка и никакого Вульфа в помине не существует. Но разум не провести. Воображение и моя богатая ныне фантазия совершенно не справляются с такой весьма непростой задачей. Ситуация сковывает меня до судорог в пальцах, как бы я не старалась подстроиться под неё. Я знаю, что именно нужно делать для того, чтобы казаться хоть капельку сексуальной, но ни в какую не могу подчинить своё тело сознанию.

— Может музыку включишь? — открыв глаза, неуверенно произношу — Я так не могу.

Вульф молча достаёт телефон из кармана. Пара нажатий на экран, и из динамиков доносятся первые звуки песни A Little Death by The Neighbourhood. Не так громко, как хотелось бы, но это уже что-то. Она хоть немного заглушает моё неугомонное сердце, которое грохочет, мешая мне подстроиться под такт.

— Александра, тебе сейчас же нужно расслабиться, — его безучастный взгляд сканирует меня от макушки до пят.

Либо ему действительно пофиг на меня, либо он хороший актёр.

— Не могу я расслабиться, когда ты находишься рядом. Тебе придётся смириться с этим и на большее не рассчитывать.

Вульф скидывает ногу с колена и расправляет плечи.

— Раздевайся, — командует он, ожидая сиюминутного повиновения, но чёрта с два.

— Разбежалась! — прикладываю ладони к своим причинным местам. — У меня под пижамой вообще-то ничего нет.

Клянусь, я видела, как сверкнули его глаза, подобно кристаллам на солнечном свету.

— Тем и лучше, мармеладка! Пора бы уже избавиться от этой, — махнув рукой, указывает на мою пижаму, — этой… хренотени. Кто такое носит вообще?

— Я ношу такое. Разве этого недостаточно? И я не стану раздеваться, — оцепенев, издаю полушёпотом.

Кажется, я начинаю различать эмоции на роже Вульфа. И как я сразу не заметила, что ему доставляет удовольствие вся эта ситуация? Просто пока он старается искусно скрывать свою истинную реакцию на происходящее за маской равнодушия.

— Хорошо, тогда просто подойди ближе, — доверия его слова не вызывают, но тем не менее я подхожу к нему. Очень близко, почти соприкасаясь своим коленом о его. — А теперь присядь, — хлопает он по своим бёдрам. — Не бойся, Александра. Вряд ли я укушу тебя, — с усилием сглатываю, мечтая сорваться с места и бежать сломя голову, но реальность обрушивается на меня, давая понять, что свой дом нужно отвоёвывать любыми способами. Делаю глубокий вдох и медленно разворачиваюсь к нему спиной. Я чувствую, как начинают дрожать мои конечности. Выдох, и я, наконец, присаживаюсь ему на колени. Я стараюсь удерживать вес на ногах, боясь упереться своей задницей, куда не следовало бы. — Что я там говорил? Не укушу? Боюсь, что я обманул тебя, — произносит он на ухо, электризуя собой пространство между нами.

Он обвивает меня руками и вдавливает в свою твёрдую грудь, отчего я дёргаюсь, но это не спасает. Он только сильнее сковывает меня в кольце своих рук, лишая лёгкие воздуха.

Мамочки.

— Можно обойтись как-то без рук? — дрожит мой голос.

— Ещё минуту назад я даже не думал об этом, но сейчас это оказалось просто невозможно, — делает он то, о чём обмолвился с пару секунд назад — кусает за мочку уха.

Подпрыгнув на нём, я непроизвольно вскрикиваю.

— Больно же!

— Говорю же, тебе нужно просто расслабиться! И хорошо, что ты собрала волосы.

Я не понимаю при чём здесь мои волосы, а Вульф уже начинает вести кончиком своего носа по коже на моей шее, пока не спускается к плечу. Замираю. Не дышу, не моргаю, не двигаюсь. Я даже не думаю. Воспользовавшись моим бездействием, Даниэль спускает с моего плеча верх от пижамы, оголяя его, и оставляет на нём нежданный лёгкий поцелуй. Снова вздрагиваю, словно получила удар током. Его рука устремляется по моему бедру вверх и, когда он добирается до резинки на шортах, я интуитивно смыкаю бёдра.

Всё как-то неправильно.

Нет! Мне нужно бежать отсюда.

— Отпусти меня! — начинаю брыкаться — Если ты сейчас же меня не отпустишь, то я… — Он затыкает меня одним лишь ловким движением руки, забравшись ею в трусы от пижамы. — Что ты делаешь, чёрт возьми? — пытаюсь говорить внятно, но голос подводит меня, ровно так же, как и моё тело с дыханием заодно.

Предатели!

— Как что? Ищу переключатель, — даже его шёпот, размножает на шее и затылке пупырышки.

— К-ккакой ещё переключатель?

— Тумблер удовольствия, конечно же. По-другому же ты расслабиться не можешь.

Пока я перевариваю его слова, он без каких-либо усилий проникает туда, куда не проникал ещё никто. Я ведь даже не заметила, как откинула голову ему на плечо и расставила ноги шире, радушно позволяя ему прикоснуться к своей нетронутой нежности.

— Вот видишь. Наверное, с этого и нужно было начинать.

Я не узнаю себя.

Глава 7

Границы дозволенного стёрты. Всё в один момент вышло из-под контроля.

Кто я? Кто теперь эта незнакомка? Кто же она… эта безвольная девушка, чьи желания и ощущения сейчас идут вразрез с разумом?

Я перестала руководить своим телом, и не могу контролировать ситуацию. Я позволила стать марионеткой в руках ненавистного человека. Всё произошло настолько быстро, что я не замечаю как меня уже закручивает в этом вихре вседозволенности.

Реальность перестала существовать, я заблудилась в своих собственных эмоциях и боюсь, что лишь воображение играет со мной. Лучше бы это было так. Но стоит мне перевести свой взгляд на глянцевую поверхность двери и увидеть в ней наши же отражения, как действительность ещё больше пьянит мой выжженный разум, вынуждая желать большего. Она уносит меня в незнакомый и такой распутный мир. Всё это обескураживает меня ровно столько же, сколько и возбуждает. Оно дурманит. Подстрекает. Внутри меня калейдоскоп из чувств, от самых мерзких до неизведанных, до тех, что ещё никогда не доводилось испытывать.

Как далеко мы можем зайти, если я не попытаюсь противостоять Вульфу? Если я сейчас же не разберусь с предательским телом, со своими непонятными чувствами к происходящему и эмоциями, которые разом обрушились на меня, словно смертоносная лавина.

Мне хорошо и одновременно омерзительно, но я точно могу сказать, что не так всё должно быть. Ситуация не та. Не тот человек, что сейчас руководит мной. Он далеко не тот, о ком я мечтала. Но всё встаёт на свои места, когда я убеждаюсь, что и я сама уже не та.

— Прекрати, — скулю я, тяжело вздохнув, но Вульф наперекор моим требованиям, вставляет палец во влагалище, а я ему позволяю это сделать и даже подаюсь вперёд, мечтая вкусить наслаждение.

Всё вокруг поменялось, не только мои ощущения, но и слова, которые раньше несли в себе определённый смысл, сейчас имеют противоположное значение.

— Я прекращу, не сомневайся. Всему своё время и место, — его слова выходят ровно. Будто он каждое своё утро начинает подобным образом. Это даже слегка обижает меня. Я хочу видеть его эмоции, но их как не было, так и нет. — Когда ты в последний раз кончала?

Содрогаюсь то ли от того, что он продолжает растягивать меня своими пальцами, то ли от смысла сказанной им фразы.

Когда я в последний раз кончала? О, даже в моих мыслях на повторе их значение пронзает меня невидимой стрелой. Это слишком личное. А с его уст звучит, как оскорбление.

— Не твоего ума дело! Так, всё! — дёргаюсь я и резко зажимаю его ладонь между ног. — Ты перегибаешь палку! Ты вообще в курсе, что перепутал мою вагину с джойстиком? На оргазм я не напрашивалась, знаешь ли.

Это ли правда? Я сама уже запуталась в своих же мыслях, похожих на дебри из собственной лжи.

Свободной рукой Вульф хватает меня за подбородок, болезненно сжимает его и разворачивает голову к себе. Теперь я вижу его глаза. Глаза дьявола. Они всё так же горят ярким пламенем, подобно той разжигающейся страсти, которая обосновалась внизу моего живота.

И как бы я того не хотела, эти глаза видят меня насквозь. Я уверена в этом.

— Когда. Тебе. Доставляли. Удовольствие, Александра?

Стоит мне попытаться открыть рот, чтобы послать его к чёрту, как он нажимает на клитор и одновременно с этим, я ощущаю как под моей задницей дёргается его член. Вот они эмоции. Неважно, что написано на его лице, физиологию не обманешь. Чёрт. Чувствую, как вся горю и краснею под его взглядом. Он закусывает нижнюю губу и начинает медленно покачивать головой, мол, да, ты не ошиблась. Это то, о чём ты думаешь.

— Ну, вчера! — резко отвечаю, почему-то подумав о Генрихе — Ты доволен?

— Кто он? — снова нажимает на клитор, я непроизвольно ахаю и закатываю глаза.

Боже, разве это может быть приятно? Разве всё, что касается этого человека не должно отталкивать меня?

Не нужно быть проницательным, чтобы видеть, как реагирует моё тело на его ласку.

Ласка ли это? Можно ли всё то, что он делает со мной, назвать лаской? О, нет! Это пытка. Какая-то извращённая пытка. Нравится ли она мне? К своему стыду, да.

— Мой будущий парень, — рвано произношу, снова расставляя свои ноги шире.

И тут я понимаю, что больше не имею желания оказывать сопротивление, защищать и отстаивать свою добродетель. О какой добродетели идёт речь, если я наплевала на неё и сейчас уповаю, подстраиваясь под ритм пальцев мужчины, которого ненавижу всем сердцем. Я хочу узнать, что будет дальше. Хочу ощутить, как далеко смогу подпустить его.

Я приторможу… Обещаю… Только ещё немножечко позволю ему прикасаться к себе так, как я сама ещё себе не позволяла.

— А твой будущий парень знает, что ты лгунья? — спрашивает он, насмехаясь надо мной.

Глава 8

Вульф наклоняется к моему оголённому плечу, и едва ощутимо целует его, но даже от этих мимолётных прикосновений его обжигающих губ к моей раскалённой коже достаточно, чтобы уничтожить во мне оставшееся здравомыслие.

С этого проклятого момента время для меня остановилось. Я хочу, чтобы он ни на секунду не прекращал свою изощрённую пытку. Хочу, чтобы он проникал глубже в тело и в разум. Топил меня в собственном же осуждении, и мне плевать, что в итоге я могу захлебнуться в порицании. Это будет позже, но не сейчас.

— Нет, но скоро узнает, — из последних сил выдыхаю.

Больше ничего не скажу, пока… Пока что? Пока не закончу? Нет, вряд ли это вообще возможно. У меня не получится.

— Никаких парней, пока ты не выполнишь мои условия. Ни прошлых, ни будущих, — ласково шепчет на ухо и сильнее прижимает меня к своему паху. Его член упирается мне в зад, поэтому я нарочно начинаю ёрзать по нему. Вульф не в восторге от этого, поскольку он вонзается своими зубами мне в кожу. — Сиди смирно, иначе я могу и передумать.

— По поводу чего? — наплевав на его приказ, ещё сильнее извиваюсь на нём.

Не мне же одной должно быть неловко.

— Я уже начинаю задумываться над тем, что покерный стол отлично подойдёт, чтобы нагнуть тебя над ним, разорвать твою чудную пижаму в клочья, расставить ножки и хорошенечко трахнуть в качестве профилактики.

Ох.

Мощнейшая взрывная волна проходится по моему телу, распространяя по каждой клеточке острое желание.

Открываю глаза, чтобы глянуть на покерный стол, о котором велась речь. Картинка за картинкой сменяются, они мелькают перед глазами, пока пальцы Вульфа искусно массируют меня снизу, доводя до безумия. От переизбытка адреналина голова моя кружится, в глазах темнеет. Предвкушение перекрывает мне кислород и я глотаю его всё чаще и чаще. Всё, что я слышу — своё учащённое дыхание, а вижу, между тем… О, сейчас я смотрю на то, как Вульф уже срывает с меня пижаму и обхватывает своей ладонью член, который безжалостно вгоняет в меня, а затем я воспламеняюсь. Как спичка вспыхиваю и пылаю ещё какое-то время, а после разрушаюсь у него на глазах.

Я нафантазировала себе вполне реальный оргазм.

Прихожу в себя от поглаживаний по своему бедру, но это касание уже не доставляет мне удовольствие. Оно подобно наждачной бумаге по стеклу.

Мне уже не кажется, что всё, что произошло между нами, было моим похотливым желанием.

Осуждение. Оно настигло меня, как я и предугадывала. В голове сейчас звенит лишь осуждение, а его рука до сих пор находится у меня между ног.

Приросла что ли?

Пытаюсь встать, но Вульф удерживает меня, не давая шелохнуться. Он молча вынимает ладонь из моих трусов и ей же тянется в свой карман, откуда достаёт пачку денег.

— Уговор есть уговор. Десять тысяч тебя устроят? — протягивает мне деньги.

Подскакиваю с его колен и с отвращением смотрю сначала на деньги, а потом на него самого.

— Кто такая Изабелла?

Достало, что он играет мной, как ему вздумается! Пора бы уже и ему отвечать на мои вопросы.

— Эта девушка моя хорошая знакомая, — без промедлений произносит, словно ждал от меня этого вопроса.

Лжец! Это его девка! Ник увёл у него девушку, по всей видимости! Вернусь домой — пожму ему руку!

— Так и что Ник сделал с твоей хорошей знакомой? — показываю в воздухе "кавычки".

— Он так и признался тебе?

— Нет!

Вульф встаёт со стула, возвышаясь теперь надо мной. Вся моя былая храбрость куда-то исчезает, поэтому я делаю несколько шагов назад.

— Ты в курсе, что твой братишка скоро станет папочкой? — я вижу, что он зол, но вовсе не на меня.

Чёртов Ник!

И я нисколько уже не удивляюсь умениям Ника скрывать от меня всякое.

— Да пусть хоть дедушкой становится! Это меня не касается! Я ему не мамка! В этом нет моей вины! Мужики вечно суют свои неуправляемые члены куда попало и что теперь?

— А я ведь догадывался, что оргазм на время иссушит твой мозг. Ну сама подумай, — он походит ко мне, ладонью прикасается к щеке, гладит её, а затем он оттягивает резинку на моих шортах и всовывает внутрь деньги. — Я всего лишь решил установить равновесие, но почему-то был уверен, что ты неправильно поймёшь меня, даже если я подробно разжую тебе каждое слово.

Как это мерзко. Чувствую себя распутной шлюхой. Дешёвкой.

— Ты прав! Я ничего не понимаю, тогда может ты нормально объяснишь мне? Или ты сейчас смеёшься надо мной?

Ещё один насмешливый взгляд, который он бросает на меня, а затем Вульф устремляется к выходу.

— Будем считать, что так оно и есть! Мне нравится эта игра! Тебе тоже, как я погляжу.

Хочется догнать его и пнуть под зад, чтобы мало не показалось, но я лишь с остервенением топаю ногами и чуть ли не рву на себе волосы.

— Да пошёл ты со своим равновесием, хорошими знакомыми и грёбаными деньгами, — достаю пачку денег из трусов и бросаю их ему в спину. — Засунь их себе в задницу!

Он резко тормозит в дверях и, смотря на меня из-за плеча, бесстрастно произносит:

— Обязательно! Будь на связи и не забывай: никаких будущих парней!

Вульф растворяется, как и очередная моя попытка что-либо выяснить.

Глава 9

Ненавижу себя! Терпеть не могу Вульфа!

Что это было вообще? Мне и солнца не нужно, чтобы плавиться от его прикосновений, а он и рад стараться.

Что со мной не так? А тут ещё его, якобы, беременная знакомая. Беременная! Ну Ник! Ну паршивец! Если это окажется правдой, я без промедлений расскажу об этом Хоуп! Надоело оставаться в стороне. Я раскрою подруге глаза на своего братца и пну его под зад. А потом отправлю выполнять очередные прихоти больного ублюдка!

Что у Вульфа в голове? Там хаос! А я? Да как я могла спокойно сидеть у него на коленях и терпеть то, что он вытворял со мной? Ох, а я же ещё получила удовольствие, и вряд ли я смогла скрыть от него причудливый момент экстаза.

Никаких будущих парней, Александра! Да, конечно! Что хочу, то и буду делать! Он мне не указ! Захочу — сегодня же подарю себя первому встречному.

Нет, Лекси! Это уже слишком. Вульф того не стоит.

Как только приезжаю домой, первым делом я звоню Генриху. Нет, не для того, чтобы предложить ему себя на блюдечке, а всего лишь по причине того, чтобы дать своё согласие на его предложение о работе. Мне нужны деньги. Честно заработанные деньги, а не те грязные, пропитанные похотью, которые мне всучивал Вульф.

Ох, как вспомню его имя, так и хочется на месте провалиться и исчезнуть без следа. Пробирает до самых костей не только от его имени. Такое чувство, будто он всюду, куда бы я не глянула. Даже любимые конфеты и пижама теперь вызывают у меня отвращение.

Генрих, кстати, обрадовал меня тем, что я могу заступить на работу хоть сегодня, и я с удовольствием согласилась. Я рада хотя бы тому, что мне не придётся сидеть дома. С недавних пор Ник тоже вызывает у меня желание убивать, и это желание с каждым часом только нарастает. Дожили.

Дома я быстро привожу себя в порядок: смываю следы Вульфа, въевшиеся в кожу, принаряжаюсь в джинсы и лёгкий блейзер, укладываю волосы в крупные локоны, и наношу простенький макияж.

Неужели я хочу произвести впечатление на Генриха? А что? Увижу какие-то шаги в мою сторону или даже косвенные намёки, то без оглядки пойду ему навстречу. Генрих нравится мне. Он как раз тот, кто мне нужен!

Дорога до тренажёрного клуба занимает около получаса. Стильная вывеска на ультрамодном здании буквально кричит о том, что это совсем не тот тренажёрный клуб, который я себе воображала. Моему взору является целый комплекс с бассейном, парными, теннисным кортом и двухуровневой подземной парковкой, в которую мне не удалось попасть без специального пропуска постоянного клиента.

Практически бесшумно вхожу в просторный холл, боясь ступить своими старыми, пыльными балетками на стерильный пол.

Кое-как сориентировавшись, я нахожу пустующую стойку администратора. Подхожу поближе, и всё-таки замечаю за высокой стойкой девушку, корчащую рожицы экрану своего смартфона.

М-да. А кого я ожидала здесь увидеть? Профессора математических наук? Мы ведь живём в век селфи и деградации.

— Кхм… Прошу прощение, а как мне найти мистера Генриха… эм.. — тупость, я ведь даже не знаю фамилии своего будущего парня.

Как самонадеянно, Лекси.

Симпатичная блондиночка, каких обычно принято называть девушками с обложки глянцевого журнала, приветствует меня натянутой улыбкой.

— Мистера Кхоффера? — наигранно надувает свой красный большой рот — О, сожалею, он сейчас…

— Меган, я вообще-то предупреждал тебя, что сегодня мы ждём Александру! — позади себя слышу приятный голос Генриха, я даже чувствую тепло его тела и лёгкие нотки свежести, исходящие от него.

Оборачиваюсь и утыкаюсь своим носом в широкую грудь. Генрих привлекает меня в медвежьи объятия. Это приятно, но всё же неожиданно. Я готовилась к менее тёплому приёму, но мне только на руку, ведь Генрих с первых секунд даёт понять, что я сделала правильный выбор.

— О, Генрих, привет.

Я смущена. И это мало сказано. Этот парень такой красивый, так хорошо пахнет и одет по последнему писку моды. Его белоснежная искренняя улыбка действует заразительно. Я начинаю улыбаться ему в ответ до боли в скулах. Глупо. Очень глупо, но ничего с собой поделать не могу. Не было бы здесь Меган, я бы, наверняка, накинулась на него с объятиями и повисла, как панда на бамбуке.

Соскучилась? Нет. Просто мне так хочется.

— Хорошо, что ты пришла пораньше. Сейчас Меган покажет тебе, где ты можешь переодеться, а потом она расскажет как здесь всё работает, — указывает он на ту самую девушку, которая сейчас с презрением глядит на меня. — Так ведь, Меган?

Она явно недовольна сей перспективой.

— Я? Но я ведь думала мы с тобой…

— Нет, — обрывает он её на полуслове, крепче обхватив меня своей рукой. — Займись своими прямыми обязанностями.

О-хо-хо… Между ними возникло явное напряжение, и я догадываюсь кто всему виной.

Блондиночка всё-таки ничего. Она вполне может оказаться любовницей этого красавчика, но лучше бы мои догадки не подтвердились. Она хоть и красивая, но совершенно непохожа на меня. Я даже немного не понимаю, как впишусь в этот роскошный колорит своим заурядным лицом и грудью-полторашкой.

— Хорошо, ладно-ладно, — стреляет молниями из глаз в Генриха, а затем они рикошетят в меня. — Я непременно всё объясню Линде.

— Лекси, извини за неё, с ней такое бывает, и добро пожаловать в нашу команду, — игнорируя девушку, шепчет мне на ухо, а потом целует меня в висок, чем вводит в ещё большее смущение. — Зови меня, если будет что-то нужно. Я буду у себя в кабинете.


— Спасибо тебе большое, — подавляя робость, уверенно чмокаю его в щёку. — За всё, Генрих.

— Ух! Вау! Поговорим об этом позже! — тушуется парень, отдаляясь от меня.

Он потирает место, куда пришёлся мой поцелует, а мне безумно приятно, что такой мелочью я смогла застать его врасплох. Прекрасное гладко выбритое лицо Генриха внезапно приобретает багровый оттенок, и я начинаю опасаться дальнейшей перспективы растечься лужицей, если и дальше продолжу умиляться его приходящей застенчивостью.

Машу рукой напоследок и разворачиваюсь, чтобы глянуть на…

— Меган, — словно читает мои мысли блондиночка. — Заруби себе на носу: я здесь главная. От моего голоса будет зависеть задержишься ты здесь или нет.

Меган в ярости. Ясен-красен, она не в восторге от моей фривольности.

— Да? Хорошо, — стараюсь подавить смешок. — Просто я думала Генрих здесь главный, разве нет?

— И я в том числе! Генрих — мой жених, чтоб ты знала. Мы привыкли вдвоём принимать серьёзные решения.

Ага! Что-то слабо верится! НО! Если Генрих окажется очередным лжецом, то я сегодня же публично объявлю себя лесбиянкой. Плевала я на этих мужиков!

— А! Жених, значит? Ой, прости… просто… ну просто, — в памяти всплывают подробности нашей последней встречи. Я бы с удовольствием рассказала Меган о свидании, но не хочу, чтобы её мечты в один миг рухнули.

— За мной, Линда! — обходит меня эта дылда на каблуках, умышленно задевая своим плечом.

— Окей, стерва, — еле слышно произношу, на что она оборачивается, гордо вздёргивая напудренный носик.

— Ты что-то сказала?

— Нет. Тебе показалось, Мария.

Меган провожает меня в раздевалку для персонала, где вручает корпоративную форму на четыре размера больше. Если она решила, что этим сможет отправить меня на дно, то чёрта с два у неё выйдет.

Футболку я завязываю в узелок, открывая плоский животик и пирсинг в пупке, а юбку подворачиваю, делая её в разы короче. Увидев меня, Меган приходит в бешенство. Как может, она старается не показывать своё раздражение, оценивая мою смекалистость. В воздухе уже во всю мощь витает дух соперничества, и мне нестерпимо хочется доказать ей своё превосходство.

Если я собралась бороться за внимание мужчины, конкурируя с "невестой", то со мной явно что-то не так. Видимо, Вульф перевернул не только мою жизнь, но и принципы, с которыми я долгое время неплохо уживалась.

— Значит так… Когда приходят клиенты, тебе нужно взять у них карточку и проверить по нашей базе. Далее передаёшь свежее полотенце и ключ от раздевалки. И не забывай улыбаться! Всегда!

— Ясно! Карточка, база, полотенце! — чеканю я, Меган щурит глаза. — Ах, да! Ещё всегда улыбаться, как дурочка!

— Тебе можно просто улыбаться. Без "как".

— А тебе тогда вообще можно не улыбаться!

Не сработаемся мы с Меган. Ой, не сработаемся, но я постараюсь выйти из этой игры победителем. Я прекрасно понимаю, что она как воительница, защищает свою территорию от чужака. Но мы ещё посмотрим, кто из нас двоих в результате окажется чужаком.

Глава 10

Не сказала бы, что слишком много времени и нервов у меня ушло на то, чтобы включиться в трудовой процесс. Как оказалось, работёнка — мечта для молодой и неопытной девушки, вроде меня. Сидишь себе в большом удобном креслице, отвечаешь на звонки, презентуешь клиентам спец-предложения, да болтаешь в перерывах с персоналом. С коллективом мне тоже повезло: парни, как и девушки, достаточно отзывчивы и по первому зову готовы прийти на подмогу, в отличии от Меган. Эта силиконовая фабрика не относится к человечности, но может быть моё мнение о ней слишком придирчиво из-за нашей возникшей взаимной неприязни. После инструктажа, эта лошадь сбагрила все дела на меня, а сама ускакала пастись на пастбище. Уж не знаю, где находится это пастбище, но лишь бы не в штанах у Генриха.

Но в общем и целом, я довольна. Где ещё я смогу бездельничать и получать за это деньги? С предыдущей работой эта уж точно не сравнится.

Кстати, нужно бы обсудить с Генрихом некоторые условия моего контракта, но это пока подождёт. Не думаю, что он решит меня в чём-то ущемить.

Что касается клиентов клуба, то его посещают в основном солидные мужчины и золотая молодёжь.

Как я это поняла? Да всё проще простого! Цены здесь не просто кусаются, они могут сожрать тебя целиком, не подавившись. Этакий клуб для мажоров, бизнесменов и их шлюшек. Пока всё кажется довольно приличным, никто и не думает пользоваться своим высоким положением. Практически каждый мужчина вежлив к обслуживающему персоналу, а кто-то даже был более внимательным, задавая мне вопрос о том, новенькая ли я.

Я была бы рада задержаться здесь. Я даже готова терпеть Меган. Да и она не особо меня напрягает. Её, как и самого Генриха, не видать целый день. Может и вправду у них отношения. Тогда мне не понять Генриха. Зачем было звать на свидание крестьянку, если у самого под боком есть боярыня. Может чего не хватает?

— Эй, новенькая, — услышав приятный голос, я подымаю взгляд на симпатичного парня, стоящего за высокой стойкой. Он тренер по восточным единоборствам, судя по бейджику, закреплённому на клубной футболке. — На беговых дорожках только о тебе и говорят. Вот, думаю, дай, проверю кто же та девушка, что привнесла в наш клуб толику разнообразия. Раньше здесь велась речь лишь о финансах, политике и крутых тачках.

— Ой, даже и не знаю, что сказать, — я рада новому знакомому, но в то же время уже начинаю путаться в именах. Их столько было за день, что мозги вот-вот превратятся в мякиш. — Меня зовут Лекси. Я — новый администратор. Стажёр, если быть точнее.

— Уже в курсе, новенькая, а я — Райан, — с ухмылкой указывает он на сверкающий бейджик.

— Приятно познакомиться, Райан!

Он наваливается грудью на стойку и вполголоса произносит:

— Сразу предупрежу тебя, постарайся одолеть эту ведьму. Сучка мнит себя невъебенным начальником, требует безоговорочного подчинения, а по итогу выживает отсюда всех, кто хоть каплю симпатичнее неё. Девушки не выдерживают её бесконечных закидонов по поводу и без, поэтому бегут отсюда, не проработав и недели. Уж не знаю, чем она их так пугает, но факт остаётся фактом. Ты у нас пятая по счёту за этот месяц.

Мне не нужны уточнения, чтобы понять, что речь зашла о Меган. Её образ с губами "пю" стоит у меня перед глазами, а если поточнее, то её портрет в рамочке на нашем рабочем столе. Как только она сгинула, я перевернула его, но он всё равно выбешивает меня.

С первых минут мне стало ясно, что она не терпит конкуренции, но со мной этот номер не пройдёт.

Приподнимаюсь из кресла, схватив рамочку с фотографией, и без раздумий пуляю портрет в мусорное ведро.

— Ну, в таком случае она не на ту напала, — отряхиваю свои ручки от скопившейся пыли на рамке, а затем получаю одобрение от Райана. — А откуда такая вседозволенность вообще? У неё с Генрихом что-то есть, поэтому он закрывает глаза на её выходки?

— Не совсем в этом уверен, — слегка задумавшись, отвечает. — Меган пришла на твою же ставку около двух месяцев назад. Когда она на пару со своей стервозностью избавилась от нашего бессменного старшего администратора, Генрих повысил её в должности. Это было неожиданностью для нас всех. Но не думаю, что он настолько сбрендил, чтобы иметь с ней что-то общее. Хотя слухи ни с того ни с сего не распространяются. Слышал, что однажды в парной она отсасывала сразу…

Я так увлечена интригующим рассказом и жажду услышать, кому же эта мымра делала минет в парной, что совсем не обращаю внимание на то, как кто-то неспешным шагом подкрадывается к нам.

— По моим подсчётам, уже ровно пять минут, как ты должен быть на татами. Или ты у нас теперь устанавливаешь правила посещения занятий? М, РАЙ-АН? — голос Генриха негромкий, но его интонация заставляет подпрыгнуть на месте.

Я молю, чтобы он не услышал, куда нас завёл наш совсем нескромный разговор. Не хотелось бы, чтобы из-за меня и моего любопытного носа уволили Райана. Он мне ещё нужен. Я ведь так и не разузнала, с кем распутничала Меган в парной, но нетрудно догадаться. Да и пофиг. Я не полиция нравов, в конце концов.

Сейчас меня волнует совсем другое. Генриха никак подменили. Если в начале дня он был весь из себя такой доброжелательный, то в данный момент от былого радушия не осталось и следа. Кто-то знатно подпортил ему настроение. Как бы не я.

— Точно, босс! Видать заболтался, бывает, — со спокойствием произносит тренер, — Приятно было пообщаться! Ещё увидимся, новенькая.

Генрих провожает Райана зловещим взглядом, пока тот не скрывается за дверью. И то ли у него была маска на лице, то ли я ничего не смыслю в живых эмоциях, потому что он снова возвращает себе ту доброжелательность, взглянув на меня.

Генрих обходит стойку и садится в кресло, где обычно восседает задница Меган. Ухватившись за подлокотник моего кресла, он разворачивает меня лицом к себе.

— Ну, рассказывай, как тебе первый рабочий день? Надеюсь, ты освоилась. Может остались какие-то недопонимания? Я бы с радостью помог тебе в них разобраться.

Какой же всё-таки он милый и внимательный. Совсем не такой, как Вульф…

Подбери ты слюни, наконец, и забудь уже этого деспота. Вот же! Перед тобой сидит яркий пример, каким должен быть парень, если он хочет расположить к себе девушку.

— Ох, сколько же вопросов, — в растерянности я, но совсем не от их количества, а от того, что он положил свою ладонь на моё колено. — Нет, всё в порядке. Мне очень здесь нравится.

— Ну вот и отлично! — внезапно он начинает тушеваться, потирая шею с задней стороны. Сейчас он чем-то смахивает на двоечника у доски. Глазки так и бегают в поисках долгожданной подсказки. Он такой робкий, будто флирт для него в диковинку. — Эм-м, Лекси… Ты… это… В общем, ты ещё не подумала о…

— Ты о свидании? — решаю уберечь его от вечных мук, предположив, что именно об этом он и хотел меня спросить, но тут же понимаю, что зря я это ляпнула.

Вдруг он имел в виду совсем другое? Не страшно. Будем считать это намёком, и как и обещала, я делаю шаг навстречу, избавив его от неминуемого сердечного приступа.

Да это не шаг, Лекси! — твердит мой внутренний голос — Это огромный, просто гигантский прыжок.

— Да, точно! О свидании. В общем…

— Генрих, я с радостью пойду с тобой на свидание, — улыбаюсь я, видя его откровенное ликование.

— Правда? Оу, ну-у-у… и когда же ты свободна?

— Понятия не имею, — пожимаю плечами. — Я не в курсе своего рабочего графика, но после смен, если они не до поздней ночи, я обычно свободна.

— Ну вот, а говоришь, что нет никаких вопросов. Как это нет, если я не рассказал о самом главном, — он закидывает голову вверх, чтобы глянуть на настенные часы. — Тогда сегодня? Прямо после работы? Твой рабочий день заканчивается в девять вечера.

Я проделываю то же самое — гляжу на часы.

— Получается ровно через пять минут?

— Угу, можешь пока сходить переодеться, а я за тебя тут подежурю. Как раз местечко себе уже нагрел.

Не хочу уходить. Мне так нравится наше неловкое общение. Что-то притягивает меня к этому парню, но если я не сдвинусь с места, то на первое свидание буду вынуждена пойти в ужасной униформе, поэтому всё же спешу покинуть своё рабочее место.

Как я на такое пошла? Неужели я напросилась на свидание? Либо это Меган повлияла на меня, либо то, что произошло с утра. Может быть такое, что я на подсознательном уровне делаю это назло… Назло ему. Нет. Определённо, он никак не может воздействовать на мои желания.

Быстро переодеваюсь в свою одежду, поправляю макияж и возвращаюсь к администраторской стойке, за которой уже стоят трое: Меган и её сиськи. Эта злющая кобра всем своим видом показывает, что готова вонзиться в меня своей ядовитой пастью прямо на глазах у Генриха. Я же от всей этой ситуации прихожу в дичайший восторг, ведь это говорит о том, что Меган неплохо научилась не только отсасывать по разным углам, но и пускать пыль в глаза. Правда на этом её умения ограничиваются.

— Готова? Можем идти? — Генрих самовольно подхватывает мою ладонь и неожиданно переплетает наши пальцы.

Странное ощущение. У меня чувство, будто я весь день шла своей дорогой, но неожиданно зашла в тупик, всего лишь раз свернув не в ту сторону.

— Да, наверное, — заторможено отвечаю, засмотревшись на наши соединённые руки.

Моя ладонь покрывается неприятными иголками, а вслед за ней и всё тело. Дурное предчувствие.

— О, старик, да по тебе можно часы сверять, — Генрих протягивает правую ладонь мужчине, появившемуся в двери, ведущей на парковку.

Ох! Да ну нет! Не может этого быть. Да чтоб ты сдох, блин!

Даниэль не обращает на Генриха никакого внимания. Его хищный взгляд сконцентрирован на наших с Генрихом руках. Стиснув зубы, он переводит пронизывающий взгляд на меня. Если бы взглядом можно было убивать, то меня бы уже давно признали покойницей.

— Да, Генрих. После тяжёлого дня хотел немного спустить пар на татами, — по-прежнему не сводит с меня глаз. — Но, кажется, я только что передумал.

Глава 11

— Зал тайского бокса освободился! Можешь спустить свой пар там, но будь аккуратен с Меган, она сегодня не в духе, — даёт своё наставление Генрих.

— Ничего страшного, ты же знаешь, к строптивым девушкам нужен особый подход, — Вульф подмигивает мне. Становится стыдно из-за мыслей, что эту откровенную наглость может подметить Генрих. — Так ведь, Александра? Переключатель, помнишь?

Завали своё хлебало! Этот гавнюк нарочно пытается вывести меня на эмоции. Так бы и вспорола ему брюхо!

Покрываюсь липким слоем пота от смысла его слов, а может быть из-за воспоминаний, тут уже не разберёшь. Если под особым подходом он подразумевает то, что проделывал со мной с утра, то у меня даже язык не повернулся бы назвать его «особым».

Теребонькать каждый горазд, а вот думать своей башкой — не всем дано. Тоже мне… нашёл, чем гордиться.

Так, стоп! Это он сейчас Меган имел в виду? Неужто на ней он вздумал опробовать свой «особый метод»?

— Я не понял, так вы чё, знакомы? — удивляется Генрих, поглядывая поочерёдно на нас.

Перекинув свою спортивную сумку через плечо, Вульф лишь скалится, являя мне свою порочную усмешку. Хитрец в этот раз чрезвычайно уступчив. Он предоставляет мне право на ответ.

— Не то что бы знакомы, но да, я была на том вечере в особняке мистера Вульфа.

Коротко и ясно. Ну не рассказывать же мне, что этот олух не даёт мне покоя с того самого дня. Генриху этого знать необязательно.

— Точно! Даниэль, так, если вы знакомы, может составишь нам компанию? — предлагает Генрих.

Ну не идиот ли? Он явно не дружит с головой, раз решил наше свидание превратить в место преступления. Переломный момент настал в моей жизни именно сейчас, когда я не могу ручаться за себя, мечтая придушить кого-нибудь голыми руками. Генриха, к примеру.

Что есть сил я сжимаю его ладонь в своей руке. До хруста костяшек, а лучше бы до перелома, желательно со смещением. Может у меня появится надежда, что так до него быстрее дойдёт? Хотя я уже начинаю сомневаться в адекватности этого парня.

— Генрих, ты забыл? У нас же свидание, — цежу я сквозь зубы, ослепляя его вспышкой ярости для большей ясности.

— Так у вас свидание? — хмыкнув, вмешивается Вульф — Очень интересно. Что ж, не смею мешать вашему уединению. Как-нибудь в другой раз.

Задерживает на мне взгляд, словно тем самым он желает повлиять на меня и моё решение, а затем гордой и уверенной походкой входит в здание клуба. Но с его уходом мне не становится легче. Наоборот, всё внутри меня угасает. Помирает всё живое. Жизнь заканчивается. Где те бабочки, которые ещё пять минут назад порхали в моём животе? Где-где? Я бы ответила в рифму, если точно не знала бы, что они сдохли, увидев Вульфа.

Не понимаю себя. Прошли какие-то считанные мгновения, но я уже не рада предстоящему свиданию. Даниэль мастерски умеет портить настроение своим присутствием. Настроение, а теперь ещё и жизнь.

В тишине мы с Генрихом добираемся до ресторана на его машине. Всю дорогу он был скован и зажат, размышляя о чём-то своём. Заметив это, я не стала приставать к нему с расспросами о Вульфе. Как я поняла, они приятели, но почему я не подумала об этом раньше? Он же тоже был на той закрытой вечеринке.

Не к добру все эти знакомства.

— Лекси, тебе нужна помощь в выборе? Официант уже во второй раз подходит, а ты всё никак не можешь определиться, — спрашивает Генрих, поднося к губам бокал с виски.

Отмираю и лениво тычу пальцем в меню на первое попавшееся блюдо.

— И стакан воды, пожалуйста, — напоследок говорю официанту.

— Может всё-таки закажешь вино? — слегка расстроен Генрих.

— Что-то не хочется, — сухо отвечаю, изо всех сил пытаясь показать подобие улыбки на лице. — Генрих, эм-м-м… а вы с Даниэлем находитесь в приятельских отношениях?

Клянусь, я не хотела задавать этот вопрос. Можно сказать, что он вырвался с моего неуправляемого языка.

— Хм…о Даниэле поговорим, значит? Хорошо, — недовольство слышится в его тоне. Мне искренне жаль, но своё любопытство усмирить не могу. Оно же разорвёт меня на части к концу дня. — Я знаю его уже очень давно, но не могу назвать нас друзьями. Вульф — одинокий волк, он принципиально не заводит друзей, но и врагов у него раз, два и обчёлся.

Да кто он такой, чёрт бы его побрал?

— Это так странно, что у него нет недоброжелателей?

— В игорном бизнесе? Конечно же! Мой отец владеет сетью казино, но у него злопыхателей до хрена и больше. Как-то раз его даже пытались упрятать за решётку. Хорошо, что в итоге всё обошлось. Даниэль его уберёг.

— Как? Он же не всемогущий.

— Не знаю, мне порой кажется, что у него всюду есть глаза. Кто бы что не задумал в отношении него, тот всегда был разоблачён. Понимаешь, Лекси, если ты крутишься в игорном бизнесе, то будь готов к тому, что рано или поздно кто-то начнёт вставлять тебе палки в колёса, но Даниэля никто не трогает. Лишь раз покушались на него, но с тех пор прошло уже много лет.

Так вот зачем Вульфу столько головорезов? Выходит, не одна я мечтаю о его скоропостижной смерти.

— Сколько же ему лет?

Генрих задумывается, почёсывая идеально выбритый подбородок.

— На днях он планирует отмечать своё тридцати трёхлетие.

— А тебе? — мне неинтересно, но ради приличия всё-таки спрашиваю.

— Мне двадцать два, но девушки обычно дают больше, — хвалится он.

А чего они ещё тебе дают? — хочется спросить, но я вовремя затыкаю рот.

Внезапно Генрих начинает казаться мне таким же самовлюблённым плейбоем, как и сам Вульф, просто один даже и не думает скрывать это от меня, а другой явно что-то замышляет.

Чувствую в кармане блейзера вибрацию своего телефона. Достаю его и открываю новое сообщение, которое сейчас сравнимо с глотком свежего воздуха.

Д: «Как проходит ваше свидание?»

Паршивенько, но бывало и хуже.

Л: «Лучше и быть не могло! А как переключатель Меган? Не барахлит? Или одним переключателем дело не обошлось? Ты уже всунул свою флешку в её USB-порт?»

Д: «Моя флешка привередлива. Предпочитает лицензию, не терпит вирусов, да и USB-порт у Меган слегка расшатан, а входное сопротивление уж слишком мало. Как-то не по мне. Её разъём не вызывает у меня должного интереса».

Не успеваю я обдумать ответ, как следом приходит ещё одно сообщение.

Д: «Мармеладка, ты что, ревнуешь?»

Л: «Конечно. Только и делаю, что на своём свидании думаю о тебе и о твоей избалованной флешке. Хрена с два! Ясно?»

Д: «Где ты сейчас?»

Л: «Там, где тебе нет места!»

— Лекси, ау! Я тебя не отвлекаю? — Генрих щёлкает перед моим носом своими пальцами.

Как некрасиво. Сижу на свидании с недовольной миной, ещё и умудряюсь переписываться с другим. Нет, чтобы всё своё внимание переключить на Генриха.

— Может уйдём отсюда? — предлагаю я.

— Тебе что-то не нравится?

— Нет, просто… Я неголодна, — говорю первое, что приходит на ум, видя перед собой стол, ломившийся от закусок.

— Может просто прогуляемся? Сегодня погодка как раз подходящая, — нервничает Генрих. — Чёрт, надо было сразу спросить о твоём предпочтении, а не тащить в этот грёбаный ресторан.

— Нет, всё в порядке! Ты ни в чём не виноват.

Генрих сначала вглядывается мне в глаза, а потом подносит свою ладонь к моей щеке. Невольно провожу параллель с Вульфом, вспомнив, как совсем недавно он проделывал то же самое. Даниэль и правда всюду. Осел глубоко в моей голове. Чёртов маньяк поселился в моих мыслях.

— Тогда я сейчас расплачусь и можем идти, — вздыхает он с облегчением.

— Хорошо, а пока не подскажешь, где здесь уборная?

Мне необходимо ненадолго скрыться от Генриха, да и вообще, надо бы разобраться в себе.

Запираюсь в туалете, включаю воду на всю мощь и просто смотрю на то, как упругая струя просачивается сквозь мои пальцы.

Что я делаю не так?

Мне не у кого брать советов. К Хоуп бессмысленно обращаться. Как обычно она начнёт свою тираду о том, что я не успеваю жить и радоваться жизни. Всегда одни и те же заученные банальные фразы о том, что нужно пользоваться всем, что преподносит судьба. Раньше я не брала это во внимание, ведь судьба порой дарует то, чего лучше всячески обходить стороной.

Но что, если она права? Что если отбросить вёсла, перестать бороться с течением, а просто курсировать по нему?

Будь что будет. Да, я пойду с Генрихом туда, куда он скажет. А Вульф? И с ним я не отказалась бы прогуляться, если бы он не был таким ослом, но у него на уме одни «особые методы», которые, наверняка, достаются сейчас Меган.

Сучка.

Меня снова отвлекает сигнал телефона. Выуживаю его из кармана, предвкушая что-то интересное, но интерес пропадает, как только я вижу, что сообщение пришло от Генриха.

Г: «Жду тебя у машины».

Да, что-то я припозднилась.

Наспех споласкиваю руки и шею, распахиваю дверь, и делаю пару шагов в сторону главного зала, но затем всё вокруг меня переворачивается вверх тормашками. В буквальном смысле.

— Ревность я ни с чем не спутаю, мармеладка. Ты ревнуешь меня, находясь на свидании с другим, и знаешь что? Это чертовски приятно осознавать, — произносит тот, кто осточертел, но нисколько не наскучил. Закинув меня на плечо, он бестактно поглаживает мою задницу своими грубыми ладонями. — Наверное, поэтому мне приходится сейчас красть тебя с этого утомительного и никчёмного свидания. Позже отблагодаришь!

Глава 12

— Пф! Благодарить? Мечтай больше! Отпусти меня! — не жалея сил, тарабаню своими кулаками в широкую спину, но никакой реакции не следует. — Отпусти меня сейчас же!

Верхом на себе он молча несёт меня по узкому тёмному коридору.

— О-о-о, ну конечно же! Сейчас ты молчишь! Именно сейчас ты решил принять обет молчания! До тебя доходит, как до жирафа — на третьи сутки! Ты какой-то неправильный! Бракованный мужлан!

Вижу, как Вульф открывает служебную дверь помещения, которая, судя по запаху, ведёт в кухню. Я брызжу слюной и хаотично размахиваю своими руками, чтобы попытаться ухватиться за что-нибудь или, на худой конец, за кого-нибудь. Под руку попадается металлический стеллаж с чистой посудой, за который получается уцепиться мёртвой хваткой. Я тяну его за собой, и вся посуда, что прежде стояла аккуратным рядком, грохается на пол, разбиваясь вдребезги.

Ой!

Столпившиеся работники кухни в ужасе смотрят на ту разруху, которую я сотворила, но мне ничуть не совестно, а Вульфу и подавно. Эх, не видать мне спасения. Сколько не кричи, ни одна душа не придёт беззащитной девушке на помощь. Все вокруг только и могут, что разинуть свои рты и бездействовать, становясь невольными сообщниками дерзкого похищения.

— Чего пялитесь? Да помогите же вы!

Бессмыслица. Не каждый день они становятся очевидцами того, как через ресторанную кухню волокут неизвестную взбесившуюся девку, как какой-то мешок с продовольствием.

— Поставь меня за землю!

— Извините, прошу прощения! У меня тут ценный груз! — наконец, говорит он, но не мне, а охраннику ресторана, на которого он натыкается, и всё сходит ему с рук. Этот человек даже услужливо открывает дверь, чтобы пропустить его.

Мы снова оказываемся в коридоре, на сей раз ещё темнее предыдущего, а оттуда попадаем на задний двор. Подойдя к незнакомой чёрной тачке, Вульф беспардонно припечатывает свою пятерню к моему заду, а я от внезапности взвизгиваю так, что самой режет слух.

Ну и нахал!

Он открывает дверь автомобиля и через переднее пассажирское кресло запихивает мою тушку на тесное заднее сиденье.

Что за фигня? Даже дверей сзади нет! Как мне отсюда выбираться?

Оглядываюсь по сторонам, высматривая хоть что-то, чем я могла бы огреть своего похитителя, но ничего, кроме расписной коробки из "Старбакса" рядом с собой не замечаю. Пока я находилась в поисках спасения, Даниэль уже успел оббежать машину. Он садится за руль, не забывая метнуть свой хищный взор в зеркало заднего вида. Там-то наши взгляды и пересекаются. Буквально скрещиваются.

— Успокоилась? — спрашивает паршивец.

— Ты издеваешься? Нет и ещё раз нет! — пихаю своим коленом кресло, в котором он расселся. — Что тебе нужно? Меня вообще-то Генрих ждёт! Выпусти меня.

Вульф разворачивается ко мне лицом.

— Хочешь вернуться к Генриху?

— Конечно хочу! Ну не с тобой же мне тут торчать?

— Хорошо! Тогда у меня к тебе всего лишь два вопроса. Первый: Как тебе свидание с ним?

— Отлично! До тех пор, пока ты не объявился!

— Как здорово! — язвительно насмехается. — Тогда второй вопрос: Так как говоришь прошло ваше свидание?

— Ты с Луны свалился? Это тот же вопрос! И у меня на него такой же ответ! — размахиваю руками в недовольстве — Супер! Великолепно! Это лучший день в моей жизни! Есть ещё вопросы, мистер Как Же Ты Меня Задолбал?

— Какая же ты лицемерка, Саша, — фыркает, отвернувшись от меня.

— Саша… Хм. Что-то новенькое, — бубню себе под нос.

— Пристегнись! — громко приказывает он.

— Я не твоя шавка, чтобы выполнять команды на раз-два!

Даниэль заводит тачку. Рёв мощного мотора сначала оглушает меня, но затем приятной вибрацией распространяется по каждой клеточке моего тела, а через мгновение мы срываемся с места, оставляя позади клубы дыма от прокручивающихся колёс.

— Отбрось в сторону своё детское упрямство и пристегнись. Ты ведь понимаешь, что поступаешь не наперекор мне, а вопреки нормам безопасности.

— Самому не смешно? Какая разница буду я сейчас пристегнута или нет, если между тобой и безопасностью огромная пропасть. С тобой я в любом случае нахожусь в опасности, поэтому не нужна мне твоя напускная забота. Лучше смотри за дорогой, а не умничай!

Не успеваю закончить пылкую речь, как машина резко тормозит и, как следствие, моё лицо припечатывается к водительскому креслу.

Ауч! Больно, но ввиду собственной гордости, а может быть и глупости, вида не подаю. Потирая свой нос, я сердито смотрю на Вульфа в отражение зеркала.

— Упс, светофор, — как ни в чём не бывало произносит он. Чертыхнувшись, я закатываю глаза и отворачиваюсь к окну размерами меньше, чем иллюминатор самолёта. Ни черта не видно. — Я ни на что не намекаю, но дальше по шоссе нам встретятся с десяток таких светофоров. Это я так, к сведению.

— Ладно! Твоя взяла! — демонстративно оттягиваю ремень и пристёгиваюсь. — Доволен?

— Не совсем, но так намного лучше, — проговаривает, возвращая своё внимание на дорогу. — Александра, подумай, почему ты согласилась пойти на свидание с Генрихом?

Если бы я знала вразумительный ответ, мне не пришлось бы тщательно выискивать его в своей голове. И я ищу, но больше для себя. Вульфу же мне всегда найдётся что сказать, независимо от ситуации. Для этого и были придуманы бранные словечки.

— Наверное, потому что он был очень мил со мной. Генрих воспитан, даже очень. А ещё он молод, горяч, чертовски привлекателен и умён, в отличии от некоторых, — и не думаю держать язык за зубами.

Плохая девочка. Плохая!

— Чего-чего? Умён и горяч? — слышу его заливистый смех. — Ну, допустим, Генрих умён и горяч, но я всё же озвучу тебе причину, раз сама не можешь в этом сознаться, — выдержав паузу, он сверлит взглядом моё отражение в зеркале. — Ты пошла с ним на свидание мне же назло. А зачем бы тебе делать что-то назло мне? — спрашивает он, но я молчу. — Да потому что ты тащишься от моей реакции. А почему тебе нравится моя реакция? Почему?

— Не знаю я! Не знаю! — скалюсь я. — Твоя теория — полная херня!

— Всё-то ты знаешь! Потому что ответ очевиден, — плавно притормозив на светофоре, он разворачивается вполоборота и самодовольно лыбится, пока я краем глаза поглядываю на его идеально вылепленное лицо. И почему дьяволы обычно так хороши собой? — Я ведь нравлюсь тебе. О, и это ещё не всё. Смею предположить, что за всей этой сварливостью скрывается сексуальная неудовлетворённость. Ты хочешь меня, мармеладка.

Вот те раз!

Жар моментально обдаёт всё моё тело. Даже градус в салоне заметно повышается от того, как пылают мои щёки со стыда.

— Да ты рехнулся! У тебя настолько завышена самооценка, что считаешь, что все вокруг должны быть от тебя без ума! Больше ничего не удумал? — пищу я, чуть ли не задыхаясь от негодования.

— Ну что ты обижаешься на правду, сладенькая. Я всего лишь констатировал факт, — я не верю своим ушам, поскольку его слова сейчас пропитаны нежностью. — Прекращай дуться, а лучше пересаживайся ко мне.

— Не хочу, — насупившись, шмыгаю носом.

— Как знаешь.

Ладно-ладно! Так и быть! Он нравится мне! Не как мужчина, а скорее, как внешняя оболочка. Я может и хочу его, но это вовсе не та Лекси, которая мечтает отделаться от него, а именно та, которая не в ладах со своей головой. Беда в том, что день ото дня я всё чаще и чаще схожу с ума, а значит хочу его всё больше и больше.

Не дожидаясь следующей остановки на светофоре, я на скорости перебираюсь на переднее сиденье, где наконец могу полюбоваться видами из окна.

— Куда мы едем? — спрашиваю, замечая дорожный указатель, сигнализирующий о скором выезде из города.

— В марину, ты ведь сама хотела на причал, — не отвлекаясь от дороги, отвечает.

— Я не хотела! Если ты забыл, то вообще-то ты вынудил меня, — мой ответ был несколько резок, поэтому я спешу смягчить обстановку. — Что в той коробке на заднем сиденье?

— Самые вкусные хот-доги Атлантик-Сити и кофе! — едва уловимая улыбка касается уголков его губ. — Решил, что ты проголодаешься после лучшего свидания в твоей жизни.

— Может хватит уже? Ты теперь вечность будешь об этом мне напоминать?

Он отвлекается от дороги, переводя задумчивый взгляд на меня. Ничего особенного в нём нет, но по неизвестным причинам это вынуждает меня вжаться в спинку кресла и сомкнуть бёдра.

— Может и вечность, — еле слышно отвечает. — Я ведь не о свидании Генриха вёл речь.

— Ох, — только и остаётся выдохнуть, плавясь от осознания потаённого смысла.

Глава 13

За окном сменяются пейзажи, открывая причудливые виды на картины загородной природы, а вдалеке, у линии горизонта уже виднеется та самая марина, где ждут своего часа различного рода яхты и катера.

Океан, на удивление, сегодня обрёл спокойствие: привычные волны уже не набегают на берег, а нежно ласкают песок, рисуя на нём пенные узоры. Хочется прогуляться по нему босиком, ощутить прохладную нежность на кончиках пальцев. За всеми навалившимися проблемами я совсем забыла, что свободные дни и ночи раньше предпочитала проводить на побережье. Мы чтили семейную традицию и практически каждые выходные приезжали сюда: я, Ник, мама, папа, Ураган — наш верный пёс и даже Хоуп.

Тогда мы все были счастливы, но с тех пор многое изменилось. С тех самых пор я больше не появлялась здесь. Слишком много воспоминаний. Это больно, но я не перестаю предаваться этим приятным моментам своей жизни.

— Эй, с тобой там всё в порядке? — обеспокоенно спрашивает Даниэль.

— Да, всё хорошо. Просто я соскучилась по океану, — шмыгнув, ладошкой тру щекочущий нос. — Спасибо тебе.

— За что?

— Если бы не ты, вряд ли бы я решилась приехать сюда когда-либо.

Нажав на кнопку электроподъёмника, опускаю стекло, чтобы позволить себе насладиться ароматом полуночной свежести. Такой отрезвляющий, но успокаивающий воздух. Я вытягиваю руку и пропускаю бьющие потоки воздуха сквозь свои пальцы, ощущая на них приятное покалывание.

Боковым зрением я замечаю, как Даниэль наблюдает за мной, и ради интереса решаю вскользь глянуть на него. Он сидит и улыбается чему-то, как беззаботный мальчишка. Очень непривычно видеть его таким.

— Что с тобой? — нарушаю я тишину.

— А что со мной?

— Не знаю. Мне не понять тебя. То ты ведёшь себя, как редкостная сволочь, то как вполне себе нормальный человек. У тебя биполярное расстройство? Ты псих что ли?

Тут же жалею, что так нетактично подошла к своему вопросу. Ну а что? Я действительно не понимаю его. Каким бы милым он сейчас не казался, нет никаких гарантий, что в следующую минуту он не вернётся к своему прежнему дьявольскому обличию.

— Я веду себя по-разному, как того требует ситуация. Сейчас я максимально расслаблен. Мне хочется отдохнуть впервые за долгое время. Тебе разве нет?

— Не знаю, — пожимаю плечами. — Мне кажется, что это невозможно.

— Это ещё почему? — вопросительно вскидывает бровь.

Меня слегка ведёт вправо, потому что машина резко заворачивает на узкую грунтовую дорогу и теперь плавно двигается вверх по склону.

Любопытство внутри распирает меня, ведь ещё ни разу я не бывала в этой части побережья. Мне хочется наблюдать за невероятными видами из окна, и в то же время я не могу позволить себе упустить ни единой эмоции на лице знакомого, но такого чужого мне человека. В результате я выбираю последнее. В конце концов, на природу я вдоволь смогу налюбоваться и завтра, а сегодня… Именно сейчас мне необходимо запомнить Даниэля таким… таким располагающим к себе, чтобы в памяти нашлось доказательство того, что и дьяволы порой отрекаются от ада.

— Ты ведь не даёшь мне вздохнуть полной грудью, и я понятия не имею чего можно от тебя ожидать. Да я вообще тебя не знаю! О чём речь?

— Поверь, тебе незачем меня остерегаться! Сегодня я намерен быть паинькой, — лукаво улыбается. Мне очень сложно поверить его словам, но я попытаюсь. — Скоро ты сама в этом убедишься.

Даниэль тянет ручник на себя, и только после я замечаю, что машина уже остановилась. Ничего больше мне не сказав, он выбирается из тачки, и я сразу же теряю его из виду.

Что мне теперь делать?

Я высматриваю Даниэля, выглядывая в окно, а он тем временем уже открывает дверь с моей стороны.

— Извини. Нужно было отправить Стивена погулять, — наклоняется он, чтобы избавить меня от ремня безопасности, как будто сама я не смогла бы до этого додуматься.

Я уже начинаю убеждаться в том, что он и впрямь решил сегодня быть заботливым паинькой.

Следом Даниэль помогает мне выбраться из машины. Я несколько ошеломлена и даже взволнована, но это чертовски приятно.

— Стивена? Твоего охранника? Он тоже здесь? — оглядываюсь на дорогу, но никого поблизости не наблюдаю.

— Уже нет.

— Зачем же тебе столько охраны? — любопытствую я.

Вульф накрывает ладонями мои плечи и медленно разворачивает к себе спиной.

— Не бери в голову, — его шёпот ласкает мой слух. — Лучше оглядись по сторонам.

Внезапно я стала слишком рассеянной. Если бы он не отвлёк меня от той мысли, что его губы были в считанных сантиметрах от моего лица, я бы, наверное, даже и не подумала посмотреть по сторонам.

И многое упустила бы! Это же просто невероятно!

Справа от нас расстилается травяной ковёр, усыпанный изобилием благоухающих цветов, а слева возвышается раскидистое дерево, устремляющее свою пышную листву, покачивающуюся от тёплого ветра в звёздную бездну ночного неба.

Если такая красота предстаёт моему взору под светом звёзд, то боюсь представить, как прекрасно это чудное местечко ранним утром или на закате дня.

Шагаю ближе к дереву и прихожу в ещё больший восторг, обнаружив свою несбывшуюся детскую мечту: на склонившемся от тяжести листьев стволе, закреплены верёвочные качели, а впереди них — головокружительная пропасть, открывающая вид на серебристую луну, нависшую над бескрайними просторами безмятежного океана.

Дух захватывает.

— Правда здесь волшебно? — расстилая пушистый плед на качелях, Даниэль откровенно наблюдает за моей реакцией на всё увиденное.

Вряд ли я смогу выразиться словами так, чтобы он смог правильно меня понять. Мне хочется кричать от ликования, затягивать песни до самого утра и плясать, поддавшись упоительным ощущениям. Чувствую, как уже начинаю терять контроль над своими эмоциями, переполняющие меня через край. Я могу лишь мычать от удовольствия и пускать пузырчатые слюни на неистовую силу природной красоты.

Да и на самого Даниэля, чего уж греха таить.

Видеть его беззаботность, неподдельную улыбку на внезапно помолодевшем лице и сверкающие глаза, в которых плещутся волны эмоций, сравнимые с моими — это как очутиться за гранью реальности.

Похоже, сказка добралась и до меня.

— Здесь просто… просто ахренительно, — млею я, закинув голову кверху, чтобы глянуть на чистое небо, усыпанное звёздами. — Что это за место? Я всю жизнь живу в Атлантик-Сити, но ещё ни разу здесь не была.

— Иди же сюда, а то ещё свалишься со склона от переизбытка чувств! — усевшись на качелях, он протягивает мне свою руку. Без промедлений я присаживаюсь рядом с ним и, слегка оттолкнувшись носками от земли, плавно раскачиваю нас над пропастью. — Один мой хороший знакомый был без ума от этого места. Ещё в детстве оно стало для него особенным.

— И где же сейчас этот человек? — закрадывается мысль, что под знакомым он подразумевает Изабеллу. И если интуиция меня не подводит, то она его бывшая.

Хреново, если он притащил меня в место, куда прежде любила приходить эта самая Изабелла.

— Время идёт, но мы по-прежнему остаёмся друзьями, — различаю горечь в его голосе.

— А качели как здесь появились?

— Не поверишь, но двенадцать лет назад мы сами установили их здесь, чтобы сюда могли явиться не только мы, но и другие желающие, нуждающиеся обрести душевную гармонию. С тех пор это место стало особенным для многих, — выдержав паузу, его грудь подпрыгивает от едва слышной усмешки. — В основном, конечно, сюда приходят парочки, но я предпочитаю бывать здесь в одиночестве, а потом, когда внутренний монолог исчерпан, обычно выхожу в океан. Это немного отвлекает от суеты.

Мне кружит голову от подробностей, а может от высоты, на которой мы сейчас находимся. Или вовсе от того, что стольких слов в одном предложении из уст Даниэля я не слышала ещё никогда. И эти слова согревают меня, словно пуховое одеяльце. Греют не только слова, но ещё и то, как он смотрит сейчас на меня. Если бы не Луна, то я не смогла бы разглядеть эти глаза, в которых играют её отблески. Этот пристальный взгляд блуждает по моему лицу, и оно начинает потихоньку пламенеть от разрастающегося смущения.

Я перестаю дышать, когда его взгляд спускается на мои пересохшие губы. От неизвестного волнения внутри меня всё скручивается тугим узлом, коленки дрожат, а пальцы сильнее впиваются в плед. Судорожно втягиваю в себя воздух, когда он наклоняется ко мне.

— Что с тобой? Ты замёрзла? — вопросы приводят меня в чувство, но ненадолго, потому что его дыхание, ощутимое на моём лице, напрочь отбивает желание что-либо говорить своим ртом. Я убеждена, что именно сейчас он предназначен совсем для другого. Я уже предвкушаю поцелуй, поэтому прикрываю глаза в ожидании действий. — Не вставай с качелей, я сейчас вернусь. Хорошо?

Полнейший облом.

Глава 14

Наивная, размечталась о поцелуе? Ну и фантазёрка же я!

Да, сказочная обстановка здесь ещё как располагает к романтике и некой таинственности, но с чего я вдруг решила, что он привёл меня сюда за порцией романтики? Может он просто ищет острых ощущений.

Надеюсь, он не заметил, как я буквально размякла в сладком томлении, выжидая момент сокрушительного поцелуя.

Может поэтому он и бросился от меня наутёк? Конечно! Какая же ты дурочка, Лекси!

— Поднимайся, мечтательница, — появляется он возле меня, да так резко, что я подпрыгиваю на качелях.

— А? Мы уже уходим? — теряюсь, не решаясь посмотреть ему в глаза, в которых, вероятно, отплясывают озорные чертята. — А как же хот-доги?

Если быть честной, то мне совсем не хочется уходить из этого волшебного места. Я не отказалась бы вооружиться тёплым пледом и кружкой горячего чая, чтобы провести на этих качелях всю оставшуюся ночь, дожидаясь красочного рассвета. Но не судьба. Я уже успела наскучить Вульфу, поэтому он решил избавиться от меня как можно скорее.

— Это подождёт! С утра купим свежие! Сейчас нам нужно спускаться вниз, — не успевает он договорить фразу, как я уже поднимаюсь на ватные ноги и цепляюсь за его руку, не до конца вникнув в смысл сказанных им слов.

— Куда? Вниз? — взвизгнув, прихожу в ужас. Смотрю на ту пропасть, из которой сейчас доносится моё эхо и потихоньку пячусь назад. — Да ну нафиг! Я ещё пожить, знаешь ли, хочу!

— Вниз-вниз, — лукаво произносит, сощуривая глаза. — Неужели такую храбрую девушку может остановить такая глупость, как высота?

Ещё как может! Да! Да! И ещё раз да!

— Не-е-е-т! Что ты?! Высота — пустяк для меня! — отмахнувшись, выдавливаю из груди тревожный смешок. Хочу казаться бесстрашной в его глазах, но не могу бороться с собственной дрожью, атакующей меня с новой силой.

— Вот и отлично. Тут же совсем не страшно! — движется он напрямую к обрыву, но мои ноги, словно пристыли к земле.

Я не сдвинусь с этого самого места ни на шаг. Только через мой труп!

— Ты точно псих! — начинаю вопить, пытаясь вразумить и остановить его. — Ладно, блин! Я очень боюсь высоты! Жуть как боюсь! Поэтому чёрта с два я пойду за тобой. Спускайся сам. Только напомни, какие цветы ты предпочитаешь?

— Это тебе ещё для чего?

— Чтобы возложить их к твоему надгробию, когда тебя соберут по кусочкам и захоронят в закрытом гробу! Тут же обрыв! — выходя из себя, я начинаю размахивать свободной рукой у его лица, забавляя тем самым его ещё больше. — Самая настоящая, мать твою, пропасть! Только чокнутый способен на подобное безрассудство! Извини, но сегодня к их числу я не отношусь.

Вижу, как щёки Даниэля медленно надуваются, а после он оглушает меня заливистым смехом, который я теперь слышу с каждым часом всё чаще и чаще. Но должна отметить, что мне нравится этот его заразительный смех.

— А я ведь знал, что храбрая ты только на словах, — легонько щёлкает меня по носу, отходя от обрыва. — Ладно, мармеладка, не стану тебя переубеждать.

Он тянет меня за собой в сторону машины, я успокаивающе выдыхаю при виде её, но понимаю, что до спокойствия мне далеко. Оглянувшись напоследок, я всматриваюсь в тёмную пучину.

Любопытство моё враз становится мучительной пыткой, похлеще всех моих фобий вместе взятых.

Что же там внизу? Упущу ли я что-либо, если сейчас откажусь? Что он имел в виду, когда обмолвился об утренних хот-догах? Неужели он хочет провести со мной всю ночь?

Нескончаемые вопросы проносятся в моей голове бегущей строкой и в итоге любопытство берёт верх над чувством самосохранения. Как я и говорила, между Даниэлем и безопасностью огромная пропасть, но, чтобы убедиться в этом лично, мне необходимо довериться ему. Я хочу ступить в эту пропасть и познать её пугающие глубины, лишь бы этот день не заканчивался.

Боже, я же вот-вот поддамся безрассудству.

— Нет, Даниэль! Постой! — крепче сжимаю его ладонь в своей руке, и он тотчас повинуется, являя мне свою довольную рожу. Ясно, я стала жертвой опытного манипулятора. — Хорошо, я спущусь! Но только попробуй отпустить меня! Моя жизнь будет находиться в твоих руках! Если со мной что-то случится, знай, я надеру тебе зад!

Он долго всматривается в мои глаза, а потом убирает волосы с моего лица. Разум говорит, что этот жест ничего не значит, но тело утверждает об обратном и довольно странно на него реагирует.

— Я ни за что тебя не отпущу, хотя бы потому, что вижу в тебе прогресс. Ты назвала меня не мистер Гавнюк, как раньше, а по имени. Из тебя может выйти толк, а значит погибать смертью храбрых тебе ещё рановато, — его слова имеют свойство уколоть меня, я уже подумываю над тем, чтобы хорошенечко стукнуть его по башке, но вдруг осознаю их скрытый смысл. А ведь он прав. Что-то не припомню, чтобы я называла его по имени не в язвительной форме. Даже стыдно немного стало. — Только как ты собралась надрать мне зад, если с тобой вдруг что-то случится?

— Слышал о переселении душ? — иронизируя я. — Будем считать, что я вернусь с того света только лишь для того, чтобы надрать тебе задницу.

— Ясно! — смеётся он, покачивая головой. — Постараемся обойтись без мистической силы, поэтому смотри под ноги и держись крепче за меня.

Мы обходим вековое дерево, оказываясь по другую его сторону. За всеми его густыми, раскидистыми ветвями я не замечала главного: с этой стороны дерева склон уже не кажется таким отвесным, а проглядывающаяся зигзагообразная вытоптанная дорожка, ведущая вниз, ещё больше смягчает мой пылкий нрав.

Даниэль крепко держит мою руку и шаг за шагом приближается к спасительной горизонтальной поверхности, увлекая меня за собой. На более крутых спусках он останавливается, чтобы придержать меня, иначе зная себя, я уже давно покатилась бы кубарем вниз. Но мне не страшно. Я уверена в том, что он не позволит этому случиться. У него отменная реакция и уж больно крепкая хватка.

Не проходит и двух минут, как мы добираемся до дорожки, ведущей к причалу, где на лёгкой волне покачиваются яхты.

— Зачем мы здесь? — спрашиваю я, засмотревшись на изобилие красивейших судов.

— Я же говорил, что люблю выйти в океан и спрятаться вдали от суеты, — вижу блеск в его глазах. Его заводит океан и всё, что с ним связано. Это заметно даже невооруженным взглядом. — Ты разве не хочешь оказаться за штурвалом? Не хочешь почувствовать подлинный аромат океана и посмотреть на его острые волны, каких ты никогда не увидишь на побережье?

— Да, но нет! У меня ведь морская болезнь, — нервничаю я при одной мысли, что окажусь в открытом океане. — А ещё я не умею плавать!

Даниэль хмыкает.

— Это тебе не потребуется, а с морской болезнью мы что-нибудь придумаем. Знаю я один действенный способ, — его фраза наполнена таинствами, но я даже и знать не хочу, о чём речь.

Рука об руку мы практически бежим вдоль причала, и в итоге добираемся до яхты, которая многим отличается от остальных: безупречно глянцевый корпус длиной около двадцати метров завораживает меня, а ослепляющий блеск белоснежной палубы вгоняет в гипнотический транс. Увиденное ещё больше возбуждает моё любопытство. Красавица-яхта напоминает мне дорогой фарфор, который хочется потрогать, и понять какая же она на наощупь.

Приглядевшись получше, я замечаю на палубе мягкий свет, а прислушавшись, различаю едва уловимый звук заведённого мотора.

— Это твоя? — спрашиваю я, кивая в сторону огромной махины. Даниэль лишь угукает. — Если честно, то я не это совсем себе представляла.

— И что же ты себе представляла? «Веселого Роджера» капитана Крюка?

Правда, а что я представляла? Катамаран? Водный велосипед? Речной, мать его, трамвайчик? Это же Вульф, чёрт бы его побрал!

— Нет! — краснею я, обиженно плетясь за ним следом. — Просто я думала, что твоё судно будет меньше. Намного меньше.

Ловко запрыгнув на трап, он помогает мне забраться следом.

— Добро пожаловать на борт «Тандема», дорогая моя Александра!


Глава 15

С замиранием сердца ступаю на трап, предвкушая что-то умопомрачительное. Лёгкое возбуждение, возникшее внутри меня по причине волнительного момента, постепенно перерастает в мандраж. Оно и понятно. Когда ещё на пару с загадочным мужчиной я плавала на яхте посреди ночи?

— А это что? — указываю на дверь перед спуском в салон.

— Это моторный отсек.

Я никогда не отличалась особой молчаливостью, особенно когда меня прошивает трясучка. В такие минуты мне сложно удерживать язык за зубами — без остановки я начинаю засыпать ненужными вопросами.

— Ой, а можно посмотреть? Хотя бы одним глазком?!

— Нет, Александра! — строжайше предостерегает, бросив недовольный взгляд. — Сюда лучше не входить, эту дверь я привык держать закрытой.

— Ясно-понятно! — надуваю губы. — Тогда может здесь есть то, на что мне можно посмотреть? Огласи весь список, пожалуйста.

Не выпуская моей руки из своей, Даниэль ведёт меня дальше по продольному пролёту.

— Можешь посмотреть на камбуз, — говорит он, когда мы входим в кухню идеальной чистоты, после чего идём дальше. — Здесь душевая, а напротив каюта. Они в полном твоём распоряжении.

Как я и предполагала, внутренняя отделка на борту кричит о богатстве и изысканности. Подозреваю, что интерьер выполнен из ценных пород дерева и мрамора.

Выпустив наконец мою ладонь, он подходит к шкафчику и достаёт оттуда аптечку.

— Проглоти, — протягивает мне какую-то сомнительную пилюлю.

— Что это? — брезгливо посматриваю на неё.

— Средство от морской болезни.

Не раздумывая беру таблетку и, поместив её себе в рот, сразу же проглатываю.

— А это у нас рулевая рубка, — гордо произносит, входя в помещение с дюжиной кнопок и огоньков на панели управления. — Ну так что, хочешь почувствовать себя в роли капитана?

— Да как-то не очень. Я боюсь. С моими умениями всё портить, эта посудина пойдёт ко дну, стоит мне взяться за эту хрень… как её там?

— Эта хрень зовётся штурвалом, сладкая.

Сладкая… Так и хочется добавить: Откуда тебе знать? Ты ведь даже ещё не пробовал меня на вкус.

Так, стоп! Что за мысли?

Даниэль запускает компьютер и набирает комбинацию на системе навигаций, затем он выжимает рычаг, и яхта плавно отшвартовывается, унося нас от береговой линии. Я вжимаюсь в стену, стоит мне увидеть, как носовой частью мы разрезаем первую упругую волну, возникшую на нашем пути. Мне становится дурно. Мутит, но совсем не от морской болезни, а от того, что посреди океана я один на один осталась с малознакомым мужчиной. Чертовски привлекательным малознакомым мужчиной.

Ох.

— Не бойся, подойди ко мне, — его нежный голос усыпляет мою бдительность.

На полусогнутых приближаюсь к нему, и молчком гляжу своим завороженным взглядом в смотровое окно, которое открывает вид на беспокойные тёмно-синие волны. Звёзды как-то быстро растворились в небе. Ещё совсем недавно они озаряли нам путь, но за какие-то считанные мгновения небо заволокло чёрными тучами, сгущая мрачные краски. Сейчас нависшие небеса смешиваются с тёмными водами океана в единое целое, представляя собой плотную зловещую тьму.

— Далеко мы поплывём? — с тревогой спрашиваю я, нервно теребя кончики своих волос.

— Даже и не знаю, — а вот ему спокойствия не занимать. Стоя в расслабленной позе, он склоняет голову набок, чтобы взглянуть на меня. — Обычно расстояние мне задаёт погода и обстоятельства. Ты разве куда-то торопишься?

— Нет, но я не хотела бы заходить слишком далеко, — мгновенно заливаюсь краской, уставившись в пол.

Мне неловко смотреть на него, понимая, как двусмысленно могла прозвучать моя фраза.

Негромко хмыкнув, Даниэль оставляет штурвал и встаёт напротив меня, закрывая собой весь обзор.

— Поздно, мармеладка, — пальцами приподнимает мой подбородок. Он удерживает паузу, пока бегает по моему лицу таким же внезапно потемневшим взглядом, как и вышеупомянутое небо. — Мы уже зашли дальше, чем нужно.

— Ты о чём? — нервно сглатываю комок в горле.

— А ты?

По моим подсчётам мы отплыли от причала на приличное расстояние, а мысли о том, что мне надо бы на сушу, с каждой секундой проскальзывают в голове всё чаще. Под рёбрами образовывается спазм от ощутимого давления на себе, а ведь Даниэль, вероятно, даже и не догадывается, что всему виной только он.

Когда он отходит от меня, чтобы нажать на круглую чёрную кнопку, мне становится значительно легче.

— Всё, самое сложное осталось позади, — потянув меня к себе за плечо, он ставит меня у штурвала. — Держись обеими руками.

— Эм-м, а может всё-таки не надо? — заискивающе спрашиваю, но в ответ получаю лишь немую укоризну. — Блин, ладно, хорошо, — ухватившись за штурвал, тихонечко бурчу, чтобы он не расслышал. — Надеюсь хотя бы так у меня получится отвлечься. С тобой тесно даже в бескрайнем океане.

Мне страшно так, что я боюсь дёрнуться, думая, что могу сбиться с курса и перевернуться на волнах. Вцепившись мёртвой хваткой в штурвал, я не позволяю себе даже вздохнуть.

— О, чёрт возьми, — Даниэль возбуждённо реагирует на звук противного писка компьютера.

— Что? Что это такое? — преждевременно начинаю паниковать, ещё крепче сжимая штурвал. — Мы всё-таки утонем? Только не говори, что я накосячила и мы сейчас пойдём ко дну.

— Нет, всё в порядке. Можешь не беспокоиться, — утешает, поглаживая меня по плечу вверх-вниз. — Компьютер указывает, что на нас надвигается шторм, только и всего. Дальше плыть нельзя. Нам нужно разворачиваться.

Только и всего. Это «только и всего» чуть было не стоило мне жизни. Ещё немного и я склеила бы ласты.

Взяв курс на марину, Даниэль встаёт позади меня, чтобы помочь мне вырулить.

— Видишь, ты очень быстро учишься, — говорит, приблизившись ко мне настолько плотно, что спиной я ощущаю движения его твёрдой груди.

— Кажется. Это не так уж и сложно. Я вовсе и не думала, что справлюсь.

И тут меня переклинивает от того, как его ладони мягко накрывают мои.

Полундра!

Его отяжелевшее дыхание сейчас ощущается на моём затылке, разнося по телу хаотичные мурашки. Во всём виноват адреналин. Из-за его переизбытка все мои чувства враз обострились.

Впереди уже виднеются спасительные огоньки марины, откуда мы вышли не так давно. При виде их я заставляю своё сердце немного угомониться.

— Ещё бы ты не справилась, яхта ведь поставлена в режим автопилота, — серьёзно отвечает мне на ухо, чем пробуждает мой гнев, который продолжительное время находился в спящем режиме.

Ещё секунду назад я буквально гордилась собой и своими умениями, но этот человек смог испортить всё одной лишь фразой.

— Чего, блин ты щас сказал? — нахально выдаю. — Яхтой управляю не я?

— Нет, глупышка. Тебе ещё рано брать в управление такое судно. Нужно подходить к этому постепенно.

За ненадобностью убираю руки со штурвала, предварительно смахнув с них ладони этого шутника, и резко разворачиваюсь к нему лицом.

— Ах ты, гавнюк! — намереваюсь пихнуть его в грудь, но он ловит мою ладонь, я проделываю тоже самое свободной рукой, но он подхватывает и её. — Я-то думала ты изменился и стал паинькой! Но ни хрена подобного!

— Полегче, — глядя на меня в упор, ему хватает наглости высмеивать меня. — Быстро же ты переобуваешься. Значит я уже не Даниэль? Я снова стал гавнюком?

— Конечно! Ты же предводитель гавнюков! На восстании гавнюков ты был бы самым главным гавнюком из всех гавнюков, — цежу сквозь зубы, нарочно пытаясь задеть его. — Отпусти меня!

— Отпущу, но куда ты пойдёшь? Впереди океан, сзади тоже, — соприкасается своим кончиком носа с моим, а я и не думаю отстраниться. Я наблюдаю за тем, как в его глазах гуляет азарт. — Куда ты денешься, сладенькая?

— Я лучше выброшусь в океан, чем буду здесь с тобой! Не хочу находиться рядом с тобой! Ты отвратительный и самовлюблённый сукин сын! И не называй меня сладеньк… — оборвав на полуслове, он беспардонно затыкает меня.

С силой припечатывает мои губы к своим, в момент нарушая дыхание. И знаете что? Способ оказался более, чем действенным: я не то, чтобы говорить, я дышать больше не могу. Замираю от столь неожиданного прилива страсти, но позволяю его ладоням касаться моего тела, когда он привлекает меня к себе настолько близко, что я с лёгкостью могу уловить безудержный ритм его сердца.

Он прижимает меня к стене своими бёдрами прежде, чем я успеваю опомниться. От этой давящей тяжести становится слишком жарко, кровь шумит и голову кружит. От духоты мне хочется стянуть с себя верх одежды, но я понимаю, что тем самым выйду за рамки дозволенного. Наш поцелуй не может перерасти в нечто большее, хотя то, как его губы искусно ласкают мою нежную кожу, говорит мне о том, что мы уже идём по тонкому льду.

Даже через одежду его ладони оставляют на моём теле незримые отпечатки. Они такие пленительные и горячие, что я боюсь обжечься, ведь каждое соприкосновение с кожей вызывает во мне буйство из дрожи и жара. Под действием неизъяснимого блаженства моя пульсирующая кровь стремительно несётся по венам, подобно безудержным волнам за бортом, но есть то, что останавливает меня. Я догадываюсь, куда нас может это завести. Сомнительные домыслы глушат разрастающийся внутри меня огонь, но наслаждение вперемешку с адреналином борются с сомнениями, опьяняя мой разум.

— Ты всё ещё хочешь выброситься в океан? — хрипловато говорит он в мои губы.

— Всё ещё хочу, — отвечаю шёпотом, вцепившись в его футболку на груди.

Соблазнительно улыбнувшись, он продолжает кусать, раздирать мои губы, доставляя незнакомую, но приторную боль. Я испускаю стон, рождённый острым наслаждением, а Даниэль не упускает возможности и проникает в мой рот языком. Упоительный вкус поцелуя возбуждает желание, он щекочет мои обнажённые нервы, привнося собой нечестивые мысли.

Я перестаю бороться с собой. Мной руководят совсем другие желания. Эти желания, судя по всему, тесно переплетаются с желаниями мужчины, который многократно усиливает мою дрожь. Он заставляет моё тело биться сладостной судорогой, когда с большим напором вжимается в губы, вбирая в себя моё прерывистое дыхание.

— У меня для тебя плохая новость, — он резко подхватывает меня на руки, подходит к панели управления и выключает мотор. — Я тебя не отпущу.

С этими словами он снова припадает к моим губам. Даниэль несёт меня на руках, минуя ванную комнату. Он распахивает дверь в каюту и аккуратно кладёт меня на большую постель, нависнув при этом надо мной.

— И даже сейчас желание сигануть за борт не отпало? — порочно ухмыляется он, смотря на меня сверху вниз.

— Отпало, но на месте него появилось совсем другое желание, — мой голос дрожит от чувств и от мыслей.

Да что там голос?

Я сама дрожу как лист, но адреналин уже полностью застелил моё сознание, отключив на время здравомыслие. Я в его власти.

Вот он — самый решающий момент. Всё, что произойдёт следом, сейчас зависит только от меня, но голос разума как назло не подаёт ни малейшего звука.


Глава 16

Не могу точно сказать, что с нами творится. Осмелюсь назвать происходящее безумной авантюрой, по завершении которой я, возможно, буду горько сожалеть. В любом случае, чтобы узнать наверняка, мне нужно перейти незримую черту. Мне необходимо оставить позади все сомнения и не думать о завтрашнем дне. Велика вероятность, что я глубоко ошибаюсь.

Кто не рискует… сами ведь знаете.

Не прерывая зрительного контакта, я робко стягиваю с себя удушливый блейзер. Отбрасываю его на пол и немедля тянусь за края топа. Я освобождаюсь от него, оставаясь в одном лишь полупрозрачном тонком кружеве и джинсах.

Боже, как же будоражит его плотоядный взгляд в свете приглушённой настольной лампы. То, как он блуждает им по моему полуобнажённому телу, сравнимо с лёгкими касаниями его ласковых ладоней. Сейчас он серьёзен и сосредоточен как никогда, будто мысленно решает дифференциальное уравнение. Видя его непривычную настороженность, я хочу слегка разрядить обстановку, и для этого медленно обвиваю руками его шею, привлекая к себе.

— Я ещё никогда не…, — громко сглатываю, не договорив то, в чём стыжусь признаться.

В изумлении брови Даниэля медленно ползут вверх, а удивлённый взгляд охватывает устрашающая темнота.

— Ты ещё никогда не…. была на яхте? — недоверчиво качает головой, чуть отстранившись от меня.

Поджав губы, я отрицательно мотаю головой.

— Нет, — испытывая смущение, провожу пальчиком по его упругой груди. — Точнее на яхте я тоже нахожусь впервые в своей жизни, но сейчас я совсем не об этом.

— А о чём же? — всем нутром я чувствую, что он понял меня, но почему-то начал перебирать другие версии: — Ты никогда не занималась сексом… при свете? — снова мотаю головой. — Ты никогда не… занималась сексом с мужчиной? Только не говори, что ты лесбиянка!

— Да нет же! — издаю нервный смешок, заливаясь краской. — Я никогда не занималась… ну… этим…

Господи, какая же всё-таки нелепая ситуация — признаваться взрослому мужчине, что ты девственница. Я готова сквозь землю провалиться, только бы не произносить эти слова вслух.

— И? У этой фразы определённо должно быть логическое продолжение. Разве нет? — впервые я наблюдаю очевидную тревогу у него на лице.

— Нет, Даниэль. Я девственница.

Неожиданно Даниэль цепенеет, а я сжимаюсь в комок. Пустота в голове. Он зажмуривает свои глаза и усердно потирает переносицу, о чём-то размышляя.

Знаю, возможно, новость слегка шокировала его, но я не могла не сказать правду.

Качая головой, он шумно выдыхает, и удивляет меня тем, что ничком падает на меня, приложившись своим лбом о деревянную спинку кровати.

— Только этого и не хватало!

Ну вот те раз. Он что, не жалует девственниц?

Надо же было испортить своей чёртовой невинностью такой замечательный момент. Знала бы, что последует такая реакция, вообще бы ничего не говорила. Преподнесла бы сюрприз.

Ладно, ещё ведь ничего не потеряно. Всё в моих ненадёжных руках.

Я крепко сжимаю его в своих объятиях и смело впиваюсь жадным поцелуем в шею. Сама не понимаю, откуда у меня взялось столько смелости, но похоже этот предприимчивый метод работает. Даниэль со свистом вбирает в себя воздух и вонзает свои пальцы в мои бёдра, пока я сминаю его оборону чудодейственными поцелуями. Я кусаю и посасываю его солоноватую кожу. Потянувшись вверх, провожу языком по кончику мочки его уха. Не могу остановиться. Я попалась на крючок. Мне хочется испробовать каждую клеточку его напряжённого тела на вкус, отведать его ласки, познать момент самозабвения и, наконец, испытать блаженную эйфорию.

С этими мыслями я спускаюсь губами к его шее и провожу языком дорожку вдоль пульсирующей вены до челюсти, оставляя после себя влажные следы.

— Не надо этого делать, — предупреждает он меня суровым тоном.

Но мне плевать на его глупые предостережения и чрезмерное благородство. Слишком поздно. Мы зашли дальше, чем нужно, если коротко, цитируя его же слова.

Его мучительно тяжёлое дыхание наряду с учащённым биением сердца многое мне объясняет. Он борется внутри с собой и собственными желаниями. Точно убеждена, что двигаюсь в правильном направлении, поэтому настраиваю себя на следующий и, возможно, решающий шаг.

Хватаюсь за край его футболки и тяну вверх, чтобы избавить от ненужной вещи. Хочу обнажить упругий рельеф и исследовать губами твёрдую грудь, широкие плечи, но он вдруг резко приподнимется на кулаках, лишая меня приятной тяжести его тела. Даниэль усаживается на постель у моих ног, я следую его примеру и приподнимаюсь следом, лопатками упираясь в изголовье. Закрадывается мысль, что сейчас он сдаст позиции и скроется из каюты, оставив меня наедине со своим позором.

Я переживаю, что он мысленно осуждает меня, но будет хуже, если из-за меня он сейчас проклинает себя. Его челюсть плотно сведена, желваки вздулись и ходят ходуном, а взгляд под сведёнными бровями суров, или даже жесток.

Что я сделала не так?

— Чёрт бы тебя побрал, Саша! — шипит он сквозь зубы.

Я удивлённо вздыхаю, когда он резко запускает ладони в мои волосы. Обхватив голову, он с силой привлекает меня к себе для того, чтобы вновь слиться в поцелуе. Но сейчас уже всё не так, как прежде. Нет той экспрессии, движения очень плавные, выверенные, даже его язык не такой напористый, как несколько минут назад, но желания во мне от этого не становится меньше. Я уже изнемогаю от его ласк, но стыжусь лишний раз показывать это.

Даниэль опрокидывает меня на лопатки, подминая под себя, а затем опускается предо мной на колени. Он обхватывает меня, склоняется к груди и оставляет невесомый поцелуй на солнечном сплетении. Осыпает поцелуями рёбра, живот, воспламеняя гладкий шёлк моей кожи. Он продолжает хладнокровно истязать моё тело, уничтожая меня своими губами и языком. С мыслью о том, что он желает проверить мою выдержку, я цепляюсь своими пальцами в простыни, боясь разодрать материю в клочья.

Я могла бы ещё непрерывно смотреть на него, но, когда его пальцы тянутся к пуговице на моих джинсах и расстёгивают её, я фокусируюсь на его руках. Моё дыхание от увиденного учащается, а сердце на время умолкает, когда он не спеша стягивает джинсы, снимает балетки и отбрасывает в сторону, оставляя меня в одном лишь тонком нижнем белье. Глянув на меня сверху вниз, он демонстрирует мне свой фирменный хищный оскал на лице.

— Такая прекрасная ангельская красота, — хрипло произносит он, но как будто не мне, а самому себе, поэтому я никак не комментирую. — Невинное создание, но мы это исправим, — ощущаю вызов в его словах.

Втихомолку праздную победу, ведь всё это время я не переставала терзать себя мыслью о том, что своим признанием сумела всё запороть, но нет.

Даниэль подаётся вперёд, наклоняется своим лицом к моему, но замирает в считанных сантиметрах от моих губ. Не сводя с него глаз, я ловлю его тяжёлое дыхание на себе, и сама приподнимаюсь на локтях, чтобы снова сплестись языками в поцелуе. Он заводит свои руки мне за спину, чтобы расстегнуть застёжку лифчика и избавить меня от него, откинув кружево за себя. Мои соски в момент наливаются и твердеют. Он дотрагивается до груди, проводит нетерпеливыми пальцами по острым вершинкам, которые отвердевают от его ласки ещё больше.

Издаю глухой всхлип, а в следующее мгновение губы Даниэля уже обхватывают вершинку груди, вырывая из моих лёгких непроизвольный блаженный стон. Он кусает и посасывает мою кожу, зажимает соски между зубов так, что их прошибает сладостная, ноющая боль. Под его настойчивыми губами абсолютно каждая клеточка моего тела содрогается, находясь в мучительном томлении. Этот каскад всевозможных эмоций похож на медлительную пытку. Теперь сдерживать себя мне становится невыносимо сложно.

— Даниэль, — слетает с моего языка.

Он никак не реагирует. Становится между моих ног и, спускаясь губами к телу, проводит языком по ложбинке. Даниэль оставляют отметины от своих губ внизу живота и неторопливо двигаются ниже, вынудив меня залиться краской от порочности собственных мыслей. Я извиваюсь под его тяжестью, жар уже успел покрыть всю мою кожу испариной, он проник в мою голову.

— Ты уверена? — спрашивает, будто желает, чтобы я передумала, но дело в том, что мы зашли слишком далеко, чтобы сейчас идти на попятную.

— Угу, — мычу я, вряд ли смогу сказать что-то членораздельное.

Стоя на коленях, он смотрит на меня с довольной полуулыбкой, а затем внезапно проникает в трусики. Даниэль раскрывает меня, вкладывая свои пальцы во влагалище и принимается неторопливо двигаться внутри, будто бы снимая пробу.

— Уверен, ты везде сладкая. Как-нибудь я обязательно попробую, — произносит Даниэль, уделяя внимание клитору.

Он водит кругами по нему, увлажняя меня собственной влагой. Придерживаясь плавному и неспешному ритму, он вот-вот отправит мою душу в бреющий полёт. Я уже ощущаю, как воспламеняющее возбуждение окрыляет меня, оно волнует кровь. Мысленно я парю над бескрайним океаном, подстраиваясь под потоки свежего ветра. Я то погружаюсь в воду с головой, то выныриваю над поверхностью, зависая в воздухе. Так продолжается до тех пор, пока набегающие волны не утягивают меня в бездонную воронку головокружительных ощущений, однако, это ничуть не умерило мою жажду, а только усилило чувство голода, в разы повышая извращённый аппетит.

— Нет ничего прекрасней, чем видеть то, как девушка кончает, — произносит Даниэль, возвращая все мои мысли к нему.

Прерывисто дышу, шумно вбирая ртом воздух и неотрывно смотрю на того, кто знает моё тело намного лучше, чем я. В приятной истоме я прихожу в себя после оргазма, а Даниэль тем временем уже стягивает с меня трусики. Я обезоружена, но полностью готова подставить свою девственность под удар.

Даниэль встаёт с постели и из-за спины стягивает свою футболку, обнажая загорелый рельеф своего тела, которое тут же хочется потрогать, попробовать на вкус. Он быстро избавляется от джинсов, а затем подходит к прикроватной тумбе и выдвигает нижний ящик, дно которого усыпано фольгированными упаковками. Взяв одну из таких, он зубами разрывает её.

— Хочешь сама надеть его? — интересуется, возвышаясь у кровати.

Неуверенно киваю, приподнявшись на кровати. Я беру из рук Даниэля презерватив, и вижу на его лице хитрющий прищур. Пройдясь взглядом ниже, наблюдаю за тем, как от тяжёлого дыхания его грудь вздымается гораздо чаще. Мне нравится, как поблёскивает его гладкая, влажная кожа, но, когда мой взгляд скользит по стальному прессу, а после спускается на напряжённую плоть под тканью боксеров, то я наконец осознаю, что всё происходящее со мной сейчас, более, чем реально.

Он хочет меня. Не будь ты такой трусихой, Лекси.

Даниэль избавляется от боксеров, высвобождая член. Мои глаза в момент округляются, ведь я впервые воочию вижу мужское достоинство и теперь переживаю, как бы мне всё не испортить своей неопытностью.

— Не бойся, мармеладка. У тебя получится, — будто читает мои мысли. Он протягивает свою ладонь к моему лицу и успокаивающе поглаживает щеку.

Отбросив сомнения в сторону, подношу презерватив к набухшей головке члена. Я аккуратно раскатываю латекс по всей его длине, закусив нижнюю губу и мысленно восторгаясь собой, ведь у меня получилось, причём с первого раза.

Ну а дальше что?

Даниэль приподнимает мою голову, сжав подбородок, и недоверчиво смотрит на меня.

— Всё ещё не передумала?

— Не дождёшься, — быстро отвечаю, чем подаю призывной сигнал.

Даниэль опускается предо мной на колени и тут же раздвигает мои бёдра. Я сгибаю ноги в коленях, чувствуя, как головка его члена упирается во внутреннюю сторону бедра. В этот момент на моих губах появляется лёгкая улыбка.

— Чему ты так улыбаешься? — растянув губы в ответ, спрашивает он.

— Ничему. Тебе это не нужно знать, — томно смотрю на него, шире раздвигая свои бёдра.

Мне хочется притянуть его к себе, но я терпеливо выжидаю от него следующего шага, и он не заставляет меня долго ждать. По позвоночнику проходит приятная дрожь, когда Даниэль обхватывает своей ладонью член и головкой принимается плавно поглаживать мою возбуждённую плоть между увлажнённых складок.

— Ты не помнишь какое сегодня число? — на полном серьёзе спрашивает, я замираю, и не успеваю одуматься, как он стремительно входит в меня.

— Восьмое, а-ай! Господи боже! — визжу я от боли, заполняющей всё моё тело, пока его член погружается, полностью заполняя меня.

— Почти угадала, — сдавленно произносит, обнимая меня обеими руками. — Сегодня уже одиннадцатое июня.

За каких хреном мне эта информация? Если тем самым он хотел отвлечь меня, то ни черта у него не вышло!

Слезы брызжут из глаз неуёмным ручьём и скатываются крупными горошинками по шее. Стиснув зубы, я выгибаюсь в спине и впиваюсь ногтями в его плечи, но замечаю, что Даниэль не двигается. Нависнув скалой надо мной, он наблюдает за тем, как я привыкаю к новым ощущениям, к размерам его члена, который растягивает мои стенки. Он наклоняется к моему лицу и губами подхватывает катящуюся по щеке слезинку.

— Больно? — спрашивает на ухо, я мотаю головой вместо ответа. — Врушка.

С этими словами он начинает плавно двигаться во мне, проникая головкой всё глубже и глубже. Мне может быть всё ещё больно и ужасно дискомфортно, но я стараюсь не думать о рези и жжении внутри себя, чтобы не испортить такой момент, который, уверена, запомнится мне на всю жизнь.

Пятками я упираюсь в поясницу Даниэля, плотнее вжимая его тело в своё, и пытаюсь подстроиться под его аккуратные толчки. Позабыв о боли, я прикасаюсь к его шее губами, веду их выше, и неожиданно для самой себя мои сумасбродные мыслишки вырываются наружу:

— Ты же научишь меня трахаться? — зажимаю его мочку уха и слегка оттягиваю кожу. Даниэль на секунду замирает, но затем снова принимается двигаться во мне, не удосужившись ответить. — Я хочу, чтобы ты научил меня всему самому отвязному и грязному, Даниэль.

Я не узнаю себя, не узнаю свой голос. Единственное, что сейчас знакомо во мне — ощущения: разрушительный огонь стремительно разгорается внутри, словно своим вопросом я подлила горючую смесь.

Так и оставив меня без ответа, Даниэль начинается двигаться во мне ощутимо быстрее и в разы резче. На каждый его атакующий толчок из меня вырывается сдавленный всхлип. Этот беспокойный ритм и наполняющие движения рождают во мне взрыв, потрясающий плоть. Низ живота наливается свинцовой тяжестью, которой требуется незамедлительно высвободиться и разлиться по всему телу.

Кусаю его солёную кожу на плечах, тянусь к линии челюсти, а затем облизываю его манящие губы. Вот здесь он уже отвечает мне: Даниэль жадно целует меня, сквозь наше тяжёлое слившееся дыхание. Чувствую, как напряжение между ног нарастает, мышцы ноют и горят, пока мои неуёмные стоны разносятся по яхте, раскачивающейся на волнах. Мой клитор пульсирует, лоно сжимается в преддверии оргазма. Зажмурившись, я крепче обвиваю его своими руками, а затем обмякаю в мужских объятиях. Растворившись в сладостном оргазме, отдаюсь во власть нахлынувшим эмоциям. Я впадаю в пучину наслаждения, чувствуя, как всеобщее облегчение окутывает меня целиком.

Воздух обжигает мои лёгкие. Сердце выпрыгивает из груди, в ушах стоит звенящий гул, а в мыслях полнейший хаос, но эти чувства поистине бесподобны.


Глава 17

— Почему? — спрашиваю я, нарушая продолжительное молчание.

— Что почему? — в задумчивости отвечает вопросом на вопрос, умиротворённо перебирая мои волосы.

После секса Даниэль был не очень многословен. Отделался лишь парой фраз вроде: всё ли со мной в порядке? Как я себя чувствую? Ответ мой тоже был не многозначным: «Нормально» мне вполне хватило. Ему, очевидно, тоже.

Хоуп как-то рассказывала мне, основываясь на личном опыте, что парни не особо любят трещать после секса. Им привычней свалить, куда подальше или, за неимением такой возможности, отвернуться к стеночке. Но то ли опыт у Хоуп был неважнецким, то ли она встречала не тех парней, потому что Даниэль не отвернулся от меня и уж тем более не свалил.

Наоборот.

Буквально сразу же он притянул меня к себе и до сих пор не выпускает из своих уютных объятий. Как раз сейчас под звуки тишины и едва различимых всплесков волн, бьющихся о борта яхты, я прислушиваюсь к ритму его спокойного сердца. Моя голова, отяжелевшая под грузом различных мыслей, покоится у него груди, а свои конечности я намеренно держу подальше от тела Даниэля. На всякий случай. Вцепившись в одеяло, я вообще стараюсь не смотреть на него. Всё потому, что я не представляю, как вести себя в подобных ситуациях, и тем более понятия не имею, что будет после того, как мы сойдём с яхты, но я пытаюсь не думать об этом. Он мне никто, ровно так же, как и я ему. Ничего сверхъестественного не произошло. Просто он лишил меня девственности. Только и всего. В наше время — это сущие пустяки. Не стоит зацикливаться на этом. Я и не рассчитывала на особенное отношение к себе.

Ну не думала же я, что после того, как подарю ему свою девственность, он признается мне в бесконечной любви. Нет, и мысли не было.

Интересно, а о чём думает он?

— Почему именно я? К тому, что я сейчас здесь действительно причастен мой брат?

Даниэль глубоко вздыхает и прочищает своё горло.

— Причастен, но лишь отчасти. Он поспособствовал тому, что ты сейчас находишься здесь, скажем так.

— И? Он же не знает тебя, как он мог поспособствовать этому?

— Сладкая, твой Ник может и не знает меня, но как раз благодаря ему, я узнал о тебе, — буднично произносит, продолжая теребить мои волосы.

Резко поднимаю голову с его груди и переворачиваюсь на живот, чтобы видеть эту бесстыжую физиономию перед собой.

— Изабелла твоя бывшая? — беззастенчиво спрашиваю, тот нагло отмалчивается, даже мускул на каменном лице не шевельнулся, когда он перевёл взгляд на меня. Жду несколько безответных секунд и сердито тычу пальцем ему в грудь — Ответь мне! Кто такая Изабелла?!

Даниэль вдруг поджимает губы, чтобы его ухмылка не была такой очевидной.

Больно. Что это? Укол ревности?

— Успокойся, женщина. Никакая она не бывшая, — стискивает меня своими руками, я хочу отпихнуть его или хотя бы отвернуть голову в сторону, но Даниэль, обхватывает мой подбородок и заставляет посмотреть на него. — Бэмби — моя младшая сестра.

— Бэм-би? — тупо моргнув, заторможено проговариваю. — Сестра? — как же, должно быть, глупо я сейчас выгляжу. — Ну-у и-и… где же она… твоя сестра?

Господи, стыдно-то как! Ещё не дай Бог подумает, что после первого же секса я умудрилась закатить сцену ревности, присвоив его себе.

— Вообще-то Изи приходится мне сводной сестрой. Сейчас она лежит в клинике на сохранении. Всё потому, что твой Ник, чёрт бы его побрал, не знает о существовании резинок, а вдобавок ко всему прочему, у этого трусливого мальчишки в заднице во всю играет детство, — не скрывает своего презрения он, и теперь мне становится стыдно ещё и за своего дефективного и безответственного братца.

— Что-то я не пойму, — выдержав паузу, в недоумении тру наморщенный лоб. — Он же в отношениях с Хоуп!? Ты может чего напутал?

— Хоуп — это та блондинка на всех твоих школьных снимках? Гарпия, которая ещё учится с тобой в колледже? — я киваю, не представляя, где он мог видеть мои детские фотки. — Слюнтяй клялся Изи, что порвал с ней, но, как видишь, паренёк струхнул и до сих пор так и не определился что ему важнее: здоровье своего будущего ребёнка или же «возможность дышать».

Как он точно подметил, чёрт возьми. Хоуп порвёт Ника в клочья, когда узнает, что он изменял ей. Мало того, она сотрёт эти клочья в порошок, если до неё дойдёт, что эта измена оказалась очень даже плодовитой.

Теоретически Ник вполне даже мог поступить так подло с девушками, но верить Даниэлю всё равно, что научиться летать. Попробовать можно, но ни к чему хорошему это не приведёт. Нет, мне нужны доказательства. Тем более его относительно спокойный тон слегка настораживает. Если бы с моей сестрой так некрасиво обошлись, я бы метала громы и молнии.

— Откуда ты всё это знаешь? Ты работаешь в службе переписи населения что ли? А может «Википедия» принадлежит тебе? Признавайся!

— Что-то я сомневаюсь, что в «Википедии» указано, что твой брат — бесхребетный придурок, каких ещё не было.

Я смеюсь в голос. Это правда очень забавно. Нет, не сама ситуация. Она просто ужасна. Меня веселит то, с какой подачей Даниэль говорит это. Вроде бы он должен быть сердит, упоминая это, но нет. Он сдержан, даже расслаблен и пытается шутить. Но кто его знает? Возможно, все истинные эмоции запрятаны у него внутри. Где-то очень глубоко в сердце, если оно у него, конечно, имеется.

— В этом ты прав, но всё же? Откуда у тебя такие подробности?

— Изи родной мне человек. Ты забыла? Если у тебя отношения с братом натянуты, то это не значит, что моя сестра ничем со мной не делится. Хотя буду честен, мне пришлось идти на хитрость, чтобы разузнать всё. Так, например, я вычислил, где живёт этот хренов Ник, узнал, что у него есть чудная сестра, — как бы невзначай сжимает мою задницу своей грубой ладонью, отчего по моему телу проходит волна возбуждения. — Я хотел было переломать ему ноги, а напоследок вырвать яйца с самыми корнями, но Изи бы меня возненавидела. Она не простила бы меня за то, что я лезу в её жизнь. Как бы то ни было, я с ней считаюсь, — с особой нежностью в голосе заявляет он, и этим словам невозможно не поверить. — Так что ты должна быть благодарна ей хотя бы за то, что Ник всё ещё топчется на своих двоих. Правда вот топчется он на одном и том же месте, но ещё немного и я точно приму меры, и сделаю то, что обещал!

— А что ты там пообещал, напомни? — сердечко сжимается внутри меня при упоминании брата. Ник хоть и заслужил, но он единственный, кто остался у меня.

— Я всего лишь про яйца. А ты про что подумала? Просто я посчитал, что в дальнейшем ноги ему ещё понадобятся, а вот яйца — не уверен.

— Так и что ему нужно сделать, чтобы ты не трогал… его… эти штуки? — полыхаю изнутри ярким пламенем стыда, делая вид, что разглядываю свои ногти.

Даниэль странно влияет на меня. Похоже, в кои-то веки я решила стать примерной девочкой и не упоминать при нём грязных словечек.

— Ему нужно быть всего лишь честным перед Изабеллой, — серьёзно проговаривает. — Но в первую очередь, он должен быть честен перед самим собой. Ему нужно сделать выбор. Образно говоря, это как выбрать между Раем и Адом, сердцем и разумом…

— Женой и любовницей, — встреваю я.

— Именно, — одобрительно кивает Даниэль, — Так или иначе, выбор должен быть сделан в пользу чего-то конкретного, как бы сложно не было.

— Если это как-то поможет, то я могу поговорить с ним. Попытаюсь поставить его перед фактом, иногда он прислушивается ко мне, — я правда хочу помочь, а Даниэль лишь пожимает плечами, намекая на то, что это дело бесполезное. — Поверь, я знаю его лучше тебя, но я так и не узнала главного: Какое отношение ко всей этой неразберихе имею я?

— Ты просто оказалась самым лакомым кусочком на том «шведском столе», — уж больно двусмысленно звучит эта фраза.

— Кусочком значит? Хм! А обязательно было быть таким козлом? Зачем нужно было похищать меня со своей же вечеринки? На кой чёрт ты остриг мои волосы?

— Рамона предупреждала, что ты та ещё язва. Мне нужно было найти способ усмирить тебя. А волосы? — подхватывает мой локон с подушки и накручивает на свой палец. — Волосы действительно выпали на «костях», а я не привык менять правила игры тогда, когда она уже началась.

— Никакая это не игра! Это бред собачий!

— Заметь, вопреки твоим же словам, ты сейчас находишься здесь. Лежишь в моей постели. Со мной, — мои щёки и шея начинают гореть от жара, поскольку его низкий тембр голоса оказывает на меня мощнейшее давление. — Хочешь сказать недовольна развитием игры?

— Это… это ещё ничего не значит! Из-за тебя меня вышвырнули с работы, отчислили из колледжа! Ещё и дом хотят купить без моего согласия! Господи, да что я вообще здесь делаю!? — резко тяну одеяло на себя, пытаясь выскочить из постели, но Даниэль успевает подмять меня под своё тело. Оседлав меня, он разводит мои руки в стороны. — Отпусти меня! Отпусти, говорю!

— Сладкая моя, — наклоняется и касается своим кончиком носа моего, кривовато улыбаясь. — Твоя проблема в том, что обвести вокруг пальца тебя, как нехер петь.

— Чего блин петь? — хлопая глазками, возмущённо протягиваю.

— Никто тебя не отчислял. Просто хакнуть сервер твоего колледжа оказалось проще, чем пройти змейку на древней «Nokia». Я подделал документ об отчислении, — он говорит так просто, а у меня на каждое его слово всё больше и больше отвисает челюсть. — На следующий день я удалил его и замёл все следы. Кстати, ты мне ещё должна сказать спасибо.

— Вот ещё! За что это? За то, что суёшь свой большой нос туда, куда тебя не просят?

Покачивая головой из стороны в сторону, скатывается с меня и снова ложится на постель. Он закидывает руку за голову и сгибает одну ногу в колене, принимая расслабленную позу, а я теперь внимательно вслушиваюсь в его слова.

— Я немножко изучил твоё личное дело в базе данных. Я и мой большой нос, как ты выразилась, поставили тебе зачёт по экономике, ну и ещё по другим предметам я подменил несколько отметок, слегка приукрасив их. Теперь ты возглавляешь список самых преуспевающих студентов.

— Охренеть не встать! — против своих правил выражаюсь я, выпучив в удивлении глаза. — Вообще-то я не просила, но с этим я как-нибудь смирюсь! Лучше скажи, что насчёт моего дома и работы?

— Тут всё ещё проще, — он явно доволен собой. — Покупатели были подставными, а твоя работа тебе на хрен не упала. Незачем тебе работать в таком заведении. Тебе там не место!

— Не тебе решать, где мне место, а где нет!

— Теперь уже мне решать это, — произносит с явной угрозой, а я, надув губы, отворачиваюсь от него. Вот и поговорили. Но внезапно он притягивает меня к своей груди и кладёт подбородок на моё плечо. — Ну ты что в самом деле? Неужели обиделась на мои маленькие шалости?

— Нет. На дураков не принято обижаться, — недовольно бурчу я для большего вида, хотя мне приятно, что сейчас он обнимает меня.

— Вот и хорошо! Хочешь ещё что-нибудь спросить? Или может сходим в душ?

— В душ? — затаив дыхание, разворачиваюсь к нему своим пунцовым лицом. — В смысле… э-э… вместе?

— Да брось! Я всё уже видел! Тебе нечего стесняться.

— Эм… м-м, — судорожно ищу в голове вопросы, лишь бы не согласиться на такое заманчивое предложение. — Кто ты по гороскопу?

Даниэль замирает и вскидывает бровь, смотря на меня из-под тёмных ресниц.

— Серьёзно? Что дальше? Даниэль, а какой покемон круче? Пикачу или Чармандер? — напрягает голосовые связки, пытаясь передразнить мой голос. — Что за детский сад? Зачем тебе это? Ты веришь в эту чушь?

— Во-первых, не смей трогать Чармандерчика! — у его лица грожу своим пальцем, и что он делает? Он прикусывает его, но тут же разжимает зубы. Я обиженно показываю ему язык, а затем плюхаюсь на спину. — И да, я верю в эту чушь! Иди знаешь куда? В душ! Я с тобой никуда не пойду!

Сложив руки на груди, я гляжу в потолок. Минута молчания. Две. Три. Такое ощущение, что он испытывает меня на прочность. А в прочности моей, как назло, образовалась зияющая брешь.

— Я родился тринадцатого июня, мармеладка. Ты довольна? — наконец тихонечко произносит.

Возвращаю на него взгляд и поджимаю губы, пряча ликующую улыбку. Тринадцатого июня — это ровно за месяц до моего дня рождения. Какое интересное совпадение.

— Близнецы значит! Ты в курсе, что ты не подходишь мне на основании анализов совместимости знаков? — бурчу я нарочно, задирая нос. — Ха! Конечно я довольна!

На самом деле я солгала. Всё не так уж и плохо в совместимости наших знаков, но я же обижена! И раз это игра, то я буду из кожи вон лезть, только бы в этой игре не оказаться в проигрыше. Пойду даже на жульничество.

— Вот и славно! Но мне интересно, что это ещё за сомнительные анализы такие?

— Я рак по гороскопу, а, согласно анализу, близнецы и раки, даже друзьями быть не могут. Мы будем вечно ругаться, что только подтверждает нынешний спор.

— Ну что ж, я конечно не планировал заводить новых друзей, и ругаться с тобой я не собираюсь, но раз рак не подходит мне по гороскопу, то может быть рак подойдёт мне раком? Скажем, после душа?

И как только у него язык не отсох говорить такие грязные словечки девушке, которая буквально только что на блюдечке преподнесла ему свою сокровенную девственность?

— Какой же ты извращенец, мистер Закрой Свой Рот Хотя Бы На Минутку! — фыркая и пыхтя, я выдёргиваю из-под него одеяло. — Я первая в душ!

Пошатнувшись на ватных ногах, укутываюсь в одеяло и шустро выскальзываю из каюты, чтобы успеть запереться в ванной, а то мало ли, может и впрямь Даниэль удумал принять совместный душ. К такому интимному шагу в наших отношениях я пока ещё не готова.

Что я несу? Ну какие отношения в самом деле? Разовый секс — ещё не отношения.

Не понимаю этого мужчину. В самые серьёзные моменты он может беспардонно шутить, издеваться надо мной, а в моменты, когда я думаю, что он точно шутит, его невозмутимый вид говорит мне об обратном. Замкнутый круг. С такими загадочными мужчинами страшно иметь дело. Не знаешь, что ждёт тебя в следующую минуту: кнут или пряник, но может тем и интереснее? На сексуального маньяка он вроде бы не похож. Не, сексуальный так это уж точно, но не маньяк однозначно. Надо бы припрятать свои опасения куда подальше, и просто наслаждаться сегодняшней ночью.

Я оказываюсь в проходе, но, к своему несчастью, теряюсь, а спрашивать у Даниэля местоположение ванной комнаты — лишний повод подставить себя под расстрел. Когда он проводил экскурсию, я была под таким впечатлением от увиденного, что информация о том, где эта чёртова дверь в душевую, прочно затерялась в моей памяти.

Так-с… метод «тыка» пока ещё никто не отменял. Душ напротив каюты или перед кухней? Нет, всё же напротив.

В мыслях я уже нахожусь под упругими струями горячей воды, которые махом успокоили бы мои ноющие мышцы, но вдруг всё внимание привлекает узкая полоска света на полу. Судя по всему, этот тонкий лучик исходит из МОТОРНОГО ОТСЕКА.

Хоть я и была под впечатлением, когда ступила на борт яхты, но точно помню о предостережении Даниэля. Тогда он утверждал, что держит дверь в моторный отсек всегда запертой.

Тогда какого чёрта он сам её растопырил?

Крадусь на цыпочках через кухню на свет, чтобы быстренько прикрыть дверь. Правила есть правила как-никак. Приближаюсь к злосчастной двери и уже тянусь к ручке, как вдруг сердце пропускает удар, а следом земля нежданно-негаданно уходит у меня из-под ног.

— Я же просил не открывать эту дверь! — голос, подобно раскатистому грому, вводит меня в состояние оцепенения. — Что сложного в элементарном соблюдении грёбанных правил? — леденящий холод пробегается по моему позвоночнику, когда я смотрю на взбесившегося мужчину, стоящего в проходе у каюты в одних трусах.

Содрогаясь, я то раскрываю рот, то прикрываю его, хватая воздух, будто это моя последняя попытка надышаться кислородом. Слова оправдания, как нарочно, застревают в у меня глотке.

А нужно ли вообще пытаться оправдывать себя? Что-то мне подсказывает, что он всё равно мне не поверит.

Даниэль быстро сокращает расстояние между нами, заставляя меня вжаться в стеночку напротив моторного отсека.

— Но я не…, — мотаю головой. Слёзы обиды мгновенно наворачиваются на глаза, когда я замечаю, что он не просто взбешён, он презирает меня.

— Иди в душ! Быстро! — грозно командует, пальцем указывая себе за спину. — Эта дверь находится прямо напротив каюты!

— Хорошо, — кивнув, мямлю я. — Прости.

Молчаливый укор служит мне красноречивым ответом. Придерживая одеяло у груди, я виновато опускаю голову и обхожу его, запинаясь о собственные ноги. Мелкими шагами семеню в сторону ванной комнаты, но уже не для того, чтобы принять расслабляющий душ, а скрыться от этого деспота, а заодно упрятать от него то, как он унизил меня своими несправедливыми обвинениями. Такой весь из себя правильный, даже слушать не пожелал. Но вдруг я замедляю шаг, когда до моего слуха доходит, как Даниэль поминает чёрта. Да ещё так громко!

Разворачиваюсь, его в проходе уже нет. По отбрасывающей тени на полу, я понимаю, что он находится внутри того самого моторного отсека. Моё любопытство ведёт меня обратно к обидчику. Стараясь даже не дышать, я осторожно выглядываю через щель в дверном проёме, и вижу окаменевшую фигуру Даниэля. Он просто стоит, взявшись за голову, и как-то странно смотрит в одну точку. Никогда ещё не видела его таким озадаченным. Он будто пребывает в глубочайшем шоке.

— Что-то не так? — осмеливаюсь спросить, но он молчит. — Даниэль, что такое? Ты пугаешь меня.

Под своё тяжёлое дыхание, он бегает ошалелыми глазами по моему лицу, и наконец отмирает, тряхнув головой, точно был всё это время в трансе.

— Душ отменяется! Живо на палубу! Скорее! — выкрикивает он грудным голосом, но ни слова, ни его тон не действуют на меня, я уже успела намертво прирасти к полу. Обезумевший Даниэль подрывается с места, хватает меня в охапку и со всех ног бросается наверх. — Сцепи пальцы в замок на моей шее. Держись за меня крепко, поняла!? Ни в коем случае не отпускай.

Мне совершенно непонятно для чего такие предосторожности, зачем понадобилась вся эта спешка, и почему я должна держаться за него.

— Даниэль, что, чёрт возьми, происходит? Ты можешь мне объяснить? Мне нужно хотя бы одеться.

Липкий страх окутывает все мои внутренности, что даже перебирать ногами я уже не в силах. Даниэль буквально тащит меня за собой. Если он решил таким образом проучить меня, то он выбрал не самый удачный метод.

Выбежав на палубу, он без промедлений подхватывает меня на руки, вырывая из моей груди испуганный визг, а затем Даниэль перешагивает через бортик, чем только усиливает щемящую тревогу. Мои глаза округляются, когда я сморю вниз, на чёрные бушующие волны океана.

Неужели он …

— Даниэль, нет, — не верю я своим глазам.

— Задержи дыхание, — крепко прижимая меня к себе, спокойно говорит напоследок.

Я хоть и киваю, но совершенно не слушаю его. Я вообще перестала соображать, как только впервые увидела его растерянный вид.

В момент, когда Даниэль отталкивается от бортика, я цепляюсь за него, а в следующую секунду ночное небо окрашивается в огненно-красный. В лицо мне устремляются языки необъятного пламени, летят обломки от яхты. Что есть сил я визжу, зажмуриваюсь, лишь бы не видеть этого ужаса, но даже с закрытыми глазами меня слепит яркий дьявольский свет, кожу обжигает жар, исходящий от яхты, а затем нас поглощают тёмные воды океана.

— Аа-а-а-! Даниэ…. — захлёбываясь, зачем-то кричу под водой от осознания масштаба бедствия.

Мои лёгкие моментально сжимаются в тисках холода, пронизывающего до костей, их будто бы сейчас разорвёт. Я дезориентирована, меня затягивает в пучину водоворота. Казалось бы, только что я держалась за Даниэля, но сейчас под кончиками пальцев только пустота и колючая леденящая неизвестность. Даниэля рядом нет.

Мысль о том, что я не умею плавать, только больше доставляет мне проблем, потому что паника приобретает уже гигантский размах. В попытке помочь себе ногами я делаю только хуже — они запутываются в одеяле. Всеми силами я дрыгаю руками, чтобы вытолкать себя на поверхность и разыскать Даниэля, но это становится невыполнимой задачей, потому что теперь ещё и горло сдавило. Я держусь за него, ощущая во рту противный кислый привкус, понимая, что ещё немного и мне придёт конец.

Меня засасывает в образовавшуюся воронку от яхты, которая сейчас быстро погружается в воду, а я тем временем уже иду ко дну следом за ней. Лёгкие быстро наполняются водой через нос, я поднимаю голову вверх, видя, как поверхность океана плотным покровом охвачена огнём из-за разлитого горючего. Даже если я всплыву, то вероятней всего, мне не выжить. Я одна. Совсем одна. А Даниэль… Возможно, его уже нет. Если бы он был жив, то спас бы меня.

Боже… Я не хочу умирать…

Паника охватывает меня с мощнейшей силой, мне хочется глотнуть воздуха, но из-за острого жжения в груди, я невольно открываю рот, глотая вместо воздуха солёную воду. Из последних сил я высматриваю Даниэля в океанской пучине, но только обломки, мгновенно идущие ко дну, попадаются мне на глаза.

Яркий свет от пламени надо мной стремительно удаляется, а чёрное дно под ногами становится только ближе. Мне нужен вдох… Хотя бы один вдох чистого воздуха… Но затем наступает оглушительная тишина. Умиротворение. Моё тело будто парит в воде. Становится даже тепло, словно кто-то зажёг в моей груди факел. Эта теплота приятна, но следом внутри меня начинает разгораться беспощадное пламя, заполняя огнём лёгкие, горло, и даже глаза. Мне хочется посмотреть ещё раз наверх, но я уже и пальцем не могу пошевелить. Тело не слушается меня. Огонь внутри сменяется жутким холодом. Моё окаменевшее тело пронзают тысячи леденящих игл, а конечности сводит судорогой. В глазах появляются блёклые звёзды, а затем я вижу чудо.

— Мама, — кое-как говорю я с растущей улыбкой на лице.

Последняя попытка вдоха и…. Темнота… Теперь мне хорошо… Я больше не боюсь…


Глава 18 Даниэль

— Дыши! Ну давай же!

— Сэр, скорая уже в пути, — отчитывается Стивен, держа телефон у уха. Он стоит над душой. По идее, это должно меня раздражать, и он это знает, но мне насрать.

— Дыши, маленькая! — игнорирую я, продолжая производить непрямой массаж сердца одновременно с искусственным дыханием.

Ещё немного — и её будет не спасти, ни мне, ни скорой, ни всевышнему. Мозг умрёт от нехватки кислорода, и в этом будет только моя вина.

Дьявол!

Зачем я потащил её на эту чёртову яхту? Зачем вообще я помешал её свиданию с Генрихом? Я не имел права вмешиваться. Не должен был, как бы плутовка не провоцировала меня. А она та ещё провокаторша, сама же буквально вынудила меня похитить её. И к чему это привело? Мало того, что по моей вине она попала в такую чудовищную ситуацию, так я ещё и умудрился трахнуть её.

М-да уж! Герой-любовник из меня никудышный вышел. Всё пошло по накатанной колее. Как знал же, что ни к чему хорошему эта глупая затея не приведёт. Какой-то нездоровый интерес к обычной девчонке закончился очередной трагедией.

— Сэр, телефон звонит, — Стивен чуть ли не в лицо суёт мне свой смартфон. Мой-то пошёл ко дну вместе с моей посудиной. — Ответите или попросить, чтобы перезвонили?

— Ты разве не видишь, что мне похуй на телефон, на тебя и на вас вместе взятых! Отъебись!

На всё наплевать!

Слишком долго я был в отключке. Слишком много времени я выбирался на берег. При взрыве меня нехило так оглушило, металлический обломок от яхты пробил голову, и при резком вхождении в воду, я на какое-то время потерял сознание. Не знаю, какие силы привели меня в чувство, но, когда я очнулся под водой, понял, что потерял Александру.

Каково же было моё потрясение. Беспорядочный рой мыслей в голове, но самая ужасная из них о том, что девчонка не умеет плавать. Она огрела меня по башке с новой силой. На дне было до того темно, что хоть глаз выколи, и только белое пятно, как оазис в засушливой пустыне, маячило неподалёку. До меня наконец дошло, что это было то самое одеяльце, в которое она была укутана перед самим взрывом. Если бы не это чёртово одеяло, то не знаю… Я даже думать не хочу… Ну а дальше… Дальше всё было, как в тумане. Ещё никогда я не плавал так быстро. Ещё никогда мне не было так страшно. Ещё никогда я не был так не уверен в своих собственных силах.

Нет, ещё ведь не поздно? Ни хера! Ещё не поздно! Не поздно, слышишь?

— Сэр, боюсь вы уже ничем не поможете ей, — продолжает нагнетать Стивен, посматривая на синюшнее лицо Александры.

— Заткнись! Замолчи! Я знаю что делаю! — цежу сквозь зубы, как одержимый, не прекращая ни на секунду. Я буду продолжать до тех пор, пока мои силы не иссякнут.

«Давай, девочка. Ты должна жить. Ты не смеешь умирать!» — молю я про себя.

Не имеет права.

Моя вина в том, что она очутилась на этой сраной яхте. Моя! Моя! МОЯ!

Я как чувствовал неладное. Уже несколько дней подряд меня не покидало то же паршивое чувство, что и тогда. Семь лет назад я тоже должен был погибнуть. За рулём в тот злополучный день должен был оказаться я, но фатальная ошибка стоила жизни. Не моей, увы. Жизни прекрасной девушки, которая по несчастной случайности воспользовалась моей машиной раньше меня самого.

Сейчас же давящее ощущение дежавю преследует меня. Все факты ведут к тому, что это очередное покушение. Спустя семь лет вновь кто-то намерен истребить последнего из рода Вульфов… или… Это всё тот же человек, что и семь лет назад. В прошлый раз у меня так и не получилось разведать имя заказчика. Я вычислил только исполнителя, который ценой собственной жизни, не выдал мне информацию об этом ублюдке.

И как в прошлый раз, это обошло меня стороной, но жизнь другой, не менее прекрасной девушки, сейчас висит на волоске. Вокруг меня постоянно происходит какое-то дерьмо.

— Дыши, ну давай, твою мать, — зажимаю её нос и вдыхаю в рот воздух.

Сколько раз твердил себе: ну не привязывайся ты к тёлкам и делай так, чтобы они не привязывались к тебе. Не более одной встречи, минимум эмоций и слов, максимум лжи, а тут чёрт дёрнул меня ввязаться в эту авантюру. Ведь я предполагал, что на меня точат зуб. Я всегда боялся, что если эти сволочи, кем бы они ни были, захотят снова поймать меня на крючок, то ничто не помешает им манипулировать моей же привязанностью. А ещё хуже, если они начнут истреблять всех тех, кто в большей или меньшей степени, дорог мне. Речь сейчас не только о Саше, а в принципе о людях, которые для меня что-либо значат. До недавних пор я не мог назвать никого, кроме сестры. Я не знал ни одного человека, чья жизнь была бы равнозначна жизни Бемби, а сейчас…

Что, чёрт возьми, произошло?

Ведь сейчас всё изменилось. Эта девушка… Она невероятной силой магнита тянет меня к себе. Я давал себе чёткую установку ни в коем случае не западать на неё, но она делала всё, чтобы я всё больше и больше шёл вразрез себе и своим же правилам.

Сначала это было зарождающейся наивной игрой, которая не должна была пустить корни, а затем игра дала свои плоды и плавно переросла в нечто большое, во что-то реальное. Ночью, когда между нами случилось то, что случилось, игра во всю пустила свои длинные корни.

Доигрался, придурок. Если я не смогу её спасти, то буду всю жизнь себя проклинать. Гореть мне в аду.

Кажется, что ещё немного и меня самого нужно будет откачивать, но я не могу позволить себе всё бросить. Я делаю всё, что в моих силах, не потому что должен, а потому что я сдохну, если не смогу исправить свои ошибки.

Глубоко вздыхаю и, зажав Саше нос, делаю очередной вдох. Я уже давно сбился со счёта, но мне плевать. Зажмуриваюсь, высчитывая несколько секунд и, наконец, девчонка начинает кашлять. Буквально задыхаться от кашля, извергая изо рта воду, а я при этом чувствую невероятное облегчение, но расслабиться всё равно пока ещё не могу. Слишком долго она была без кислорода.

— Да-ни-эль, — скрипит её голос. Она бегает красными глазами по моему лицу, а я ко всем чертям забываю, как говорить. — Что? Как? Боже! Это был не сон.

— Не сон, но всё уже позади. Всё будет хорошо, — прижимаю её голову к своей груди, зная, что мои слова пронизаны ложью.

Это не конец. Я буду чертовски прав, если скажу, что это только начало. Начало грёбаного конца.


Глава 19 Даниэль

— Сэр, скорая прибыла, — говорит заметно приободрившийся Стивен, протягивая мне плед, которым я тут же накрываю Сашу.

Что-то они припозднились. Репортёры и полиция тут как тут, даже вертолёт уже давненько кружит над обломками «Тандема», снимая с высоты птичьего полёта очередной сраный репортаж на потеху загнивающей публике.

Закутываю получше продрогшую Александру и стискиваю её лицо в своих ладонях, чтобы проверить реакцию её зрачков. Я прошу сказать мне свою фамилию, адрес её дома и даже номер страховки, чтобы определить её состояние. Убедившись, что она в полном порядке, я передаю её в руки профессионалов, а сам отправляюсь к Стивену, который ждёт меня, опершись на тачку. Вид у него потерянный.

— Где ты был, чёрт тебя дери? — сердито спрашиваю, вцепившись в лацкан его пиджака. — Что, блядь, за хуйня произошла?

— Сэр, я понятия не имею, — оправдывается он. — Я думал вы мне расскажете.

Неужели я и впрямь усомнился в человеке, который проработал на меня целых тринадцать лет? Стивен — моя правая рука, он всегда был предан мне и своему делу. Нет, что за бред. Стивен чист. Это я стал слишком подозрительным.

Сменив гнев на милость, я отхожу от ошарашенного Стивена, отворачиваюсь от него спиной и запускаю ладони в свои волосы, борясь внутри себя с тем, чтобы не выдрать их с корнями. Я в полнейшем отчаянии.

— Кто-то пронёс на яхту взрывчатку. Причём именно тогда, когда мы стояли недалеко от причала.

— То есть кто-то пробрался на борт перед самым взрывом?

— На полу повсюду были мокрые следы. Хочешь сказать не видел никого из посторонних? Ты хоть наблюдал за тем, что происходило в марине или занимался своими делами?

— Обижаете, мистер Вульф! Я могу с точной уверенность сказать, что из залива никто не выходил. Ни одна лодка не попадалась мне на глаза.

Хмыкнув, я разворачиваюсь к нему лицом.

— Стивен, ты вообще слышишь меня? Значит кто-то справился без лодки. Мы стояли всего в пятидесяти метрах от берега. Этот кто-то вполне мог добраться вплавь, сделать свои мерзкие дела, пока мы с Александрой… — вдруг запинаюсь я. — В общем, ему ничего не помешало остаться незамеченным. Но как? Как, сука, так вышло?

— Сэр, я постараюсь выяснить кто это мог быть. Обращусь в администрацию марины, запрошу у них доступ к камерам видеонаблюдения.

— Постараешься, конечно! Но камерами займусь сам лично. Для этого мне не нужно чьё-либо разрешение.

Вопрос доверия. Я должен самостоятельно проследить за всем. Хакну сервер марины, если понадобится, но я сделаю всё, чтобы найти того, кто задумал неладное в отношении меня.

— Вам не помешало бы в госпиталь, — Стивен заботливо протягивает мне упаковку с влажными салфетками, акцентировав внимание на окровавленном плече, из которого я не так давно извлёк кусок от палубы. — Рана уж больно глубокая.

— Обойдусь, — отмахиваюсь, принимая салфетки. — Сам же знаешь, на мне, как на собаке…

— А девушку куда?

Глянув в сторону машины скорой помощи, где вокруг Саши крутится медперсонал, я встречаюсь с ней взглядом. Она напугана, но продолжает улыбаться, хоть и через силу. Сильная девушка.

— Сейчас Александру осмотрят врачи, а после отвези её домой, — распоряжаюсь я, неотрывно смотря на неё.

Слышу, как Стивен неестественно прочищает горло, я разворачиваюсь к нему лицом, предполагая, что далее последует вопрос, который, с большей долей вероятности, окажется глупым.

— Прошу прощения, её нужно отвести к себе домой?

— Ты издеваешься? Нас чуть было не убили, и ты реально считаешь, что её нужно отпустить одну домой? — возмущённо покачивая головой, я успокаивающе выдыхаю. Ситуация нештатная, но не стоит срываться на своём лучшем работнике. — Ко мне, Стивен. И не вздумай ей что-либо говорить. Не пугай её. Скажи, что произошёл несчастный случай. Придумай что-нибудь. Ты же спец в части сокрытия самого важного.

— Будет сделано, — покорно кивает Стивен. — А вы? Разве вы не поедете в особняк? Ваш вид… Он немного… Как бы вам сказать…

— Не сейчас. Мне нужно всё хорошенечко обдумать, — глянув себе под ноги, я тихонько посмеиваюсь над самим собой. Оказывается, совсем позабыл, что до сих пор нахожусь в одних трусах. — Стивен, дай мне свой телефон.

Как только Стивен передаёт мне телефон, я направляюсь в сторону склона, где оставил свою машину. В багажнике у меня лежит спортивная сумка, а в ней тренировочная одежда. Не помешало бы одеться хотя бы в неё. А потом я как раз всё и обдумаю.

Уже на подходе к склону, я вдруг притормаживаю. Слышу, будто кто-то зовёт меня, но голос кажется мне каким-то приглушённым.

— Даниэль, — внезапно оббегает меня запыхавшаяся Саша. — Я без тебя никуда не поеду!

Признаться честно, я не могу на неё смотреть. Видеть её испуг на лице и не иметь возможности сказать правду. Я обязан ей своей жизнью, но пока не могу сказать ей это лично. Знала бы она, что если бы не её любопытство, то искали бы сейчас наши тела глубоководники ровно так же, как и обломки яхты на дне, но я не могу шокировать её ещё больше. Я примерно знаю как поступлю, но и об этом думать пока не могу. Наверное, поэтому я хочу побыть один. Поэтому мне необходимо собрать все мысли в кучу.

— Нет, ты поедешь со Стивеном. Мне нужно… кое-куда смотаться. Дела по бизнесу, — впервые в жизни слова лжи выходят с необычайным трудом. — Каролина подготовит для тебя комнату. Не переживай, я скоро приеду.

— Каролина? — недоверчиво смотрит.

— Наша экономка, — натянув усталую улыбку, я дотрагиваюсь до её нежной щеки. — Ступай, и ничего не бойся.

Она всё понимает. Девчонка не глупая. Должно быть, она догадывается, что всё это не неспроста: не воля случая, не стечение обстоятельств, не технические неполадки, повлекшие за собой взрыв, но тем не менее она понимает, что и я не дурак. Саша не задаёт лишних вопросов. Другие бы уже все уши прожужжали, устроив мне разнос, а она же… нет.

— Мармеладка, всё будет хорошо.

Она стоит с некоторое время возле меня, сложив руки на груди. Её подбородок и губы заметно дрожат, в глазах стоят скопившиеся слёзы, и стоит ей лишь раз моргнуть, как они уже катятся по её бледным щекам крупными горошинами. А в следующую секунду она приводит меня в изумление тем, что сжимает меня в своих объятиях.

— Возвращайся скорее. Хорошо? — её маленькие кулачки стискивают мои рёбра, а я ничего не могу ни сделать, ни сказать в ответ. Для меня чужда вся эта трепетная нежность.

Я несмело киваю и растягиваю губы в подобие улыбки. Слюнтяй, даже прикоснуться к ней боюсь. Саша возвращается к машине Стивена, несколько раз подряд оборачиваясь в пути, а я так и стою, глядя ей вслед. Как только она садится в машину и та скрывается из поля моего зрения, я могу наконец-то позволить себе расслабиться на какое-то время. Совсем ненадолго. Я успеваю лишь добраться до своей тачки и одеться, так как телефон Стивена нарушает мой временный покой.

Присев на качелях, я принимаю вызов с неизвестного номера.

— Слушаю!

Недолгое молчание, а затем знакомый мужской голос врезается мне в мозг, доставляя нестерпимую головную боль.

— Грёбаный рот! Фух! Это же ты? Ты! Чтоб я сдох! Я чуть было не поседел! Вот ты нас напугал, приятель! Вокруг столько шумихи, а всё потому, что по новостям во всю трубят о том, что твоя яхта взорвалась к грёбаной матери.

— Ушлые репортёры, — фыркаю, подняв глаза в небо, на вертолёт "CNN News", кружащийся вокруг обломков.

— Как ты? — слышу неподдельные нотки тревоги в голосе. — Что произошло вообще?

— Со мной всё в порядке. Утечка топлива, искра и вот к чему все это привело, — говорю первое, что приходит в голову. Не хочу афишировать свои бесконечные предположения. — Лучше скажи, как ты?

— Да так себе. Сегодня ерунда какая-то, а не день. То девчонка сбежала со свидания, то тачка сломалась, то теперь ты подлетел в воздух, — долгая пауза. — Даниэль, ты же обманываешь. Это точно не утечка топлива. На кадрах выглядит всё довольно плачевно и я бы даже сказал чересчур криминально.

— Ну-у, это всего лишь моё предположение. Я только что приехал в марину. Вот, сижу в ожидании вердикта.

— Ты знаешь, не беда! Главное — с тобой ничего не случилось. А яхта? Так построишь себе новую! Самую безопасную и навороченную!

— Верно! Ты как всегда прав. Эм-м, Генрих, извини, мне уже пора.

Я сбрасываю. Не хочу разговаривать ни с ним, ни с его отцом. Сейчас под подозрением находятся все без исключения и будет правильней пока держать язык за зубами.


Глава 20 Даниэль

Чем дольше находишься в одиночестве, собирая по кусочкам надежду на светлое будущее, разбитую вдребезги, тем больше скверных мыслей проносятся в твоей голове. Они кружатся, закручиваясь в вихре, а затем эта круговерть поглощает тебя изнутри целиком, но сделать ты всё равно ничего не можешь.

Как внести изменения в свою жизнь, если я не в силах повернуть время вспять? Но что, если бы у меня была такая возможность? Что бы я изменил?

Ответ напрашивается сам по себе: я бы всё оставил на прежних местах. Я вполне доволен своей жизнью. Я живу так, как мне заблагорассудится, не считаясь ни с чьим-либо мнением. В кои-то веки я наслаждаюсь жизнью свободного и свободолюбивого человека, но есть всё же то, что я исключил бы из своей жизни: я бы не стал впутывать в неё Александру. Я бы наступил себе на горло, но ни в коем разе не стал бы переплетать наши судьбы.

Если пока я рассчитываю на то, что смогу предоставить ей должную защиту, то что будет, если всё пойдёт не по моему плану. Что, если все мои подозрения и опасения в данный момент небеспочвенны?

Под подозрение попали все. Мысленно я перебрал всех своих знакомых и примерил на них роль взрывателя, но многих из них в результате я отмёл. Если верить оставленным на полу яхты уликам, то этим злоумышленником должен быть мужчина с явным плоскостопием и размером обуви от десятого до одиннадцатого максимум. Но дело в том, что я не знаю никого с плоскостопием, или может быть я не вникал во все тонкости, но в любом случае я доберусь и до них рано или поздно. В итоге я докопаюсь до истины, чего бы мне это ни стоило.

Как там Принц искал Золушку? Так и я намерен разыскивать своего недоброжелателя!

А пока надо бы позаботиться о безопасности Александры и предоставить ей всю необходимую защиту. Волей-неволей я втянул её в этот бардак и теперь в первую очередь обязан приложить все усилия, чтобы обеспечить ей безопасные условия.

— Форд, как жизнь? Тебя ведь всё ещё зовут Форд? — смеха ради говорю я в трубку.

— Какие люди, мистер ИКС! Это ведь ты, брат? Я прав? — искренне удивлён он услышать меня.

— Прав, дружище.

— Что ж. Рад тебя слышать, но в то же время как-то не по себе. Что-то случилось?

— Ты разве ещё не смотрел новости? Ты в городе вообще находишься?

— Я только с самолёта. На пару часов задержусь в Атлантик-Сити, потом снова в небо.

— Значит мне крупно повезло, — смотрю на часы, отмечая, что совсем скоро начнёт светать. — В общем, дело дрянь, но не в этом суть.

— Ха! Выкладывай!

Правда или ложь? Невероятно сложный выбор. Я больше склонен к продуманной лжи, а вот истину со своей стороны предпочитаю только в виде исключения.

— Дело в одной девушке, — всё-таки решаю не юлить, мне всё равно придётся быть с ним честным.

Друг притих на некоторое время, а затем протяжно присвистнул, я же от него ничего другого и не ожидал. Я сам не припомню, чтобы обращался к нему за помощью, когда дело касалось женщин.

— Что-то новенькое! Это даже интересно. Кто она такая? Невеста? Родственница? Очередная любовница? Удиви меня!

— Форд, я обязательно тебя удивлю, но как-нибудь в другой раз. Сейчас мне как никогда нужна твоя помощь. Этой девушке необходимо сделать липовые документы.

— Нет проблем. Скинь мне её фотку, на неделе постараюсь сделать всё в лучшем виде.

— Сегодня, Форд. Мне нужны они сегодня, — не теряя надежды, упрямствую я. — Пойми, это не терпит отлагательств. Всё довольно серьёзно.

Я был вынужден обо всём рассказать Форду. В настоящий момент он, вероятней всего, один из немногих людей, которым можно безоговорочно доверить всё самое важное. Этого человека ведь даже не существует. Но, как бы то ни было, Форд — мастер своего дела. Подделанные им документы никогда и ни за что не отличить от оригинала. Сколько раз он выручал меня уже и не счесть, поэтому я без доли сомнений поведал ему свою тайну.

Только после того, как уладил все вопросы, я отправляюсь к себе, попутно заскочив в пару мест и обзвонив несколько контактов.

В особняк возвращаюсь уже с восходом солнца. Вокруг гнетущая тишина. Мне невыносимо хочется принять душ, смыть с себя тошнотворный запах дизельного топлива и наконец без задних ног завалиться в постель, но понимаю, что пока не время. Первым делом поручаю Каролине приготовить завтрак пораньше, а следом иду не в душ, как было бы не будь в этом доме гостей, а в ту самую комнату, которую Каролина отвела Александре. Тихонечко открываю дверь, прохожу к креслу, стоящему у панорамного окна, и сажусь в него, поставив на журнальный столик бумажный пакет.

Саша сладко спит, свернувшись клубком. Зажав одеяло между ног, она мирно посапывает своим сонным дыханием. До чего же умилительно наслаждаться спящим образом прекрасного создания. Её бархатистая смуглая кожа дразнит меня своим колдовским очарованием. Так и влечёт прикоснуться к соблазнительным изгибам, чтобы ощутить нежность на своих пальцах ещё раз, но я не могу. С меня достаточно. На то есть свои причины.

Как мне кажется я сижу достаточно тихо, даже дышу через раз, но вдруг я замечаю, как её ресницы начинают трепетать, а носик слегка морщиться.

— М-м-м… кофе. Так вкусно пахнет кофе, — сипло произносит она.

Я принимаю расслабленную позу, закинув ноги на столик. Зная её, я предрекаю внушительную порцию негодования, которая выплеснется на меня из её сладкого ротика, когда до неё дойдёт, что я наблюдал за ней спящей, но мне плевать. Побесится немного, да заткнётся.

Молча выжидаю её пробуждение, в глубине души надеясь на то, что она побормочет во сне, перевернётся на другой бок, да и дальше продолжит довольствоваться своими цветными снами. Рано ведь ещё, но Саша вдруг потягивается, являя моему взгляду свой обнажённый живот.

Идеально, чёрт возьми!

Затем она приоткрывает сонные глаза и начинает тереть их кулачками, словно маленький ребёнок. Мне сложно сдерживать улыбку, наблюдая за этим забавным моментом. Наконец, когда Саша переводит взгляд на окно, то замечает меня, откровенно заглядывающимся на неё. Её лицо моментально заливается краской, а тонкие пальцы нащупывают одеяло, чтобы в итоге прикрыть им точёное тело. Она тщательно скрывает под ним свою грудь, облачённую в тонкое чёрное кружево. А зря. Я бы не прочь полюбоваться на неё в последний раз.

— Д-даниэль?

Не знаю, чему так удивляться. Она ведь находится в моём доме. Кого ещё она ожидала здесь увидеть?

— Как ты себя чувствуешь?

— Да нормально, — принимает сидящее положение и притягивает колени к груди, поглядывая на столик, где стоит бумажный пакет. — Вроде бы. А ты как?

— Кофе? — предлагаю. Развернув пакет, достаю из него стаканчик, а она кивает, одаривая меня своей милой улыбкой и причудливыми ямочками на щеках.

Похоже, я ошибся. Истерика подождёт.

— А где те самые вкусные хот-доги, которые ты мне обещал? — вскинув одну бровь, с хитрецой спрашивает.

— Хот-доги не самая подходящая пища для раннего завтрака, — с укором смотрю на неё.

— А с каких это пор ты заделался моим диетологом?

Я как знал, что память у неё непревзойдённая, поэтому специально заскочил в кафе, чтобы взять не только кофе, который пообещал ей ещё вчера вечером, но и те самые хот-доги, о которых она не смогла забыть.

Приподнимаюсь из кресла, передаю ей бумажный стаканчик всё ещё горячего кофе, а следом хот-дог. И всё это прямо в постель. Грёбаный джентльмен, ей-богу. Сам бы я такого себе никогда не позволил. Решив дать ей спокойно позавтракать, я возвращаюсь в кресло.

— Нас хотели убить, а ты весь такой обходительный с утра пораньше, — как ни в чём не бывало произносит с набитым ртом.

— Лучше помолчи.

— Что не так?

— Ты же ешь! Так ешь молча!

Александра старательно жуёт и запивает всё кофе, временами посматривая на меня. Послушно прикончив всё до последней крошки, она вытирает рот и устраивается поудобней, потягивая остатки кофе через трубочку.

— Не расскажешь мне кто всё же хотел нас укокошить? — её тон обыденный, как будто для неё всё, что с нами произошло — сущий пустяк, либо она уже успела смириться с действительностью, что на вряд ли.

— Нет. Не расскажу и не надейся, — отрезаю.

Думаю, по моему внешнему виду должно быть предельно ясно, что я не настроен говорить на эту тему, но ей всё никак неймётся.

— Ну и зануда же ты редкостная! — злорадствует она, а затем вдруг мнётся, снова поглядывая на бумажный пакет. — Слушай, а у тебя там случайно не найдётся ещё одного хот-дога?

Какая маленькая, и такая прожорливая. Но лучше уж её рот сейчас будет занят пищей, нежели она продолжит вести свои допросы.

— Случайно найдётся.

Сидит и смотрит на меня, хлопая своими большими глазками. Проходит минута, следом ещё парочка, а после Саша закатывает глаза и всплёскивает руками, выражая мне своё неуместное недовольство.

— Я не пойму, мне нужно произнести волшебное слово или ты сам догадаешься передать мне хот-дог?

Я терпеть не могу намёки. Предпочитаю, чтобы независимо от обстоятельств была внесена чёткая ясность, хоть и сам в данном случае её вносить не собираюсь.

Не сводя с неё взгляда, я достаю из пакета очередной ход-дог, передаю ей его и присаживаюсь рядом с ней на кровать.

— Могла бы потерпеть до завтрака. Каролина отлично готовит.

— Извини, я сутки не ела, — поясняет, наполнив рот до отказа.

— Значит я прикажу Каролине приготовить побольше еды, а то, боюсь, ты и там оставишь меня ни с чем.

Александра внезапно прекращает жевать. Выпучив глаза, она замирает, а её щёчки вмиг окрашиваются в пунцовый оттенок.

— Я что, сейчас ем твой хот-дог? — кое-как проглотив, спрашивает, на что я киваю, прыская со смеху. — Блин, ну я ещё не до конца его съела. Будешь? — подносит надкушенный хот-дог к моему рту.

Удерживая зрительный контакт, я наклоняюсь и кусаю его, касаясь губами её пальцев, отчего кожа на её лице и шее рдеет ещё больше.

— Как только позавтракаешь, Стивен отвезёт тебя в аэропорт, — бережно убираю крошки с её губ, пока она зачарованно посматривает на мои. Я узнаю этот взгляд. Как раз сейчас её глаза говорят мне о том, что она готова принять любое моё предложение. — Тебе нужно будет сесть в самолёт до Сиднея, а там тебя встретит мой человек.

Секунда — и от былого взгляда не остаётся и следа, на месте него в глазах отражается одно лишь недопонимание.

— Чего? Австралия? — чуть ли не давится она, одёрнув мою руку. — За каким хреном мне в Австралию? Это же на краю, мать её, земли!

— Без истерик! Не нужно принимать всё в штыки! — повышаю голос. — Это всего лишь на неделю. Посмотришь на море, сходишь на оперу, погуляешь с кенгуру, в конце концов, а когда всё уляжется, то сразу же вернёшься.

— Погулять с кенгуру? Ты издеваешься? — вопит в возмущении.

— Не устраивает кенгуру, значит познакомишься с парочкой зубастых акул. Ты сейчас как раз на них смахиваешь. Так что сойдёшь за свою.

Цокнув, она демонстративно закатывает глаза.

— То есть я была права? Нас кто-то хочет прикончить? Тогда почему бы тебе не поехать со мной?

Она тревожится обо мне, и не стану лукавить, мне даже приятно, но этого слишком мало, чтобы пуститься в бега с безбашенной девчонкой, наплевав на всё на свете.

— Я не могу уехать.

— Славно! Значит я тоже никуда не еду, — истошно голосит она, размахивая руками.

— Это не обсуждается! Через восемь часов тебя ждут в аэропорту Сиднея.

— И кто же меня там ждёт? Тот самый кенгуру? — смотрит на меня исподлобья, я молчу, потому что боюсь сорваться на неё. Ей раз плюнуть вывести меня из себя. Удивительно, что я ещё не опрокинул её в горизонтальное положение или, на худой конец, не утрамбовал в чемодан. — Даниэль, я не сдвинусь с места, если ты сейчас же не скажешь кто меня там встретит.

Прикрываю глаза и шумно выдыхаю, настраиваясь на безмятежную волну.

— В Сиднее живёт моя мать. Она тебя и встретит.

Александра округляет глаза и расплывается в лучезарной улыбке. Вот этого я точно не ожидал от неё.

— Оу! Так значит наши отношения зашли настолько далеко, что ты уже решил познакомить меня с мамочкой? Когда, говоришь, наша свадьба?

Её острый до невозможности язык, румянец на щеках и игривый взгляд настолько пленительны, что горизонтальное положение в данную секунду — это то единственное, о чём я могу сейчас нормально думать. Мне нестерпимо сложно держать себя в руках.

— Через час Стивен будет ждать тебя. На столе лежит твой новый телефон, он активирован и готов к работе, — стараясь придать голосу бесцветности, я приподнимаюсь с кровати, чтобы покинуть эту комнату, пока ещё не успел наделать глупостей.

— Постой, а ты куда? — выкрикивает вслед, я оборачиваюсь, остановившись в дверях.

— Я устал. Мне нужно отдохнуть.

— И что, ты не попрощаешься со мной? Даже не проводишь? — слышу в её словах явную обиду.

— До скорого, Александра.

— Эм-м… и тебе… сладких снов, балда, — отвечает она, когда я плотно закрываю дверь в её комнату.

Приняв быстрый душ, я и впрямь засыпаю сном младенца, а просыпаюсь только спустя десять часов от настойчивого стука в дверь.

— Ну что там ещё? — ненавижу, когда меня кто-то будит.

Дверь осторожно открывается и в проём просовывается голова моей экономки.

— Сэр, прошу прощения, но Клариса звонит. У неё что-то очень срочное.

— О, вот как? — выхватив телефон из её рук, жду пока Каролина выйдет из комнаты и только тогда подношу трубку к уху. — Мама? Ты встретила её?

— Нет, мой дорогой! — с сожалением произносит. — Вероятно, она не села в самолёт!

Да ну нахер!

— Чёрт! Чёрт! Чёрт! — надрываю горло, сжимая телефон до хруста.

Я же велел Стивену проследить за тем, чтобы она села в самолёт. Велел не выходить из аэропорта, пока он не взлетит и не скроется в небесах.

Как такое могло произойти? Ну не испарилась же она.

Найду и проучу её за непослушание так, что мало не покажется.


Глава 21 Александра

Дожили, блин!

Чтобы оказаться в безопасности, мне приходится передвигаться короткими перебежками, будто я беглый преступник, находящийся в федеральном розыске. Я шарахаюсь от каждой приближающейся навороченной тачки и пускаюсь от них наутёк, скрываясь в густых и колючих зарослях.

Перелезаю через соседский забор, крадусь по нашему заднему дворику и, подойдя к двери, долблюсь в неё в надежде, что Ник торчит дома. Ключей-то у меня нет при себе. Они лежат на дне океана, как и мои мозги, иначе что я вообще здесь делаю? А подразумевая «здесь», я имею в виду Атлантик-Сити, а не грёбаную Австралию.

Ну не могу я улететь чёрт знает куда. Даже та ужаснейшая ситуация, в которую мы с Даниэлем попали, не может вынудить меня свалить из страны, поджав хвост. Я понимаю, что это далеко не шуточки. Знаю, что есть риски. Основываясь на том, что Даниэль владеет не самым легальным бизнесом и, по моим сведениям, достаточно успешно, смещая конкурентов, то совсем неудивительно, что он оказался в эпицентре криминальных хроник.

Помню, Генрих говорил, что на Даниэля уже покушались. Этот кто-то тогда был вынужден залечь на дно, а спустя время, видимо, вздумал завершить начатое.

Дичайшая дикость!

Ужасно, что на такое способны люди, живущие среди нас. Твари, которые ради своей же выгоды, готовы линчевать неудобных соперников, но даже это не остановило меня. Не знаю истинных причин своего поступка, но у меня такое предчувствие, будто я нужна здесь, рядом.

А я ведь до последнего думала, что у меня не получится избежать поездки в Сидней, поскольку моя костлявая задница уже была плотно вжата ремнём безопасности в кресло, а шасси самолёта даже успели оторваться от земли.

Стивен, который следил за каждым моим шагом, ещё на моменте регистрации дал мне понять, что у меня не получится сбежать от него. К моему несчастью, у него оказался билет на тот же рейс. Вот тогда я почувствовала запах жареного, и не слабый такой. Мало того, что я до усрачки боюсь летать, так меня ещё отправили в совершенно незнакомую страну на пару с конвоиром, который держал меня под строгим надзором.

Скверные чувства я испытывала на тот момент.

Стивен проводил меня на своё место, расположенное в бизнес-классе, но никакая роскошь не могла затмить мой разум, когда продолжали стоять над душой. Я мало соображала, пока телохранитель раздавал мне инструкции. Он показал мне фотографию женщины, которая должна была встретить меня в аэропорту Сиднея, далее вручил кредитную карточку, сказав, что я вольна себе ни в чём не отказывать в предстоящем отпуске, а потом он чудеснейшим образом испарился.

Аллилуйя!

Я уже сидела на низком старте, готовясь выбежать из салона, но не тут-то было. Самолёт пошёл на взлёт и в тот момент у меня случился сердечный приступ. А приступ был таким же настоящим, как и мои липовые документы на имя Кэтрин Фостерс.

Ну а что мне оставалось делать? Только умереть понарошку во имя своего освобождения. Мне пришлось импровизировать. Это было моим единственным шансом на спасение.

Корчась от надуманной боли и моля бедную стюардессу о помощи, самолёт совершил экстренную посадку, вернувшись в аэропорт Атлантик-Сити, где меня уже ждали машины с мигалками. Но оказавшись на просторах родненькой земли, приступ, как рукой сняло и через час меня отпустили домой. Да простят меня ни в чём неповинные пассажиры этого рейса, но я должна быть рядом с Даниэлем, чего бы он там не удумал. Сердце моё подсказывает, что я ему ещё понадоблюсь. Или он мне, что вероятнее всего. Надеюсь, он не будет слишком зол на меня, когда я покажусь ему на глаза.

— Ты чего ломишься через задний двор? — отворив дверь нараспашку, спрашивает Ник. Взглядом снизу-вверх он оценивает мои новомодные шмотки, купленные Стивеном. — И где ты шлялась? Почему не предупредила, что не припрёшься домой ночевать?

— У тебя научилась! — подхожу к нему и неожиданно для него влепляю хлёсткую пощёчину.

— Вот это поворот! А мне-то за что? — таращит глаза, держась за щёку, которая моментально окрашивается в багровый оттенок. — Никак забыла принять дозу антизверина? Чего такая буйная?

Закрываю дверь, хватаю братца за горловину футболки и тащу за собой в гостиную, где пихаю его на диван, а сама остаюсь стоять перед ним, воображая себя прокурором жизни.

— Как долго ты ещё собираешься водить их за нос?

— Кого? — растерян он.

— Хоуп и Изабеллу! Ты хоть в курсе, что одна из них ждёт ребёнка от тебя?

Брат ничуть не удивлён. Значит, ещё как в курсе.

— Откуда ты узнала? — наконец, разговор сдвигается с мёртвой точки. — Это она тебе рассказала? Ты с ней виделась?

— Я её знать не знаю! Мне рассказал об этом её брат!

— Брат? — хмурится, задумчиво поглаживая подбородок. — Хм, странно! Белла не говорила, что у неё есть брат.

— А он ещё как существует, прикинь! И если ты не включишь свои мозги, он лишит тебя самого ценного. Как думаешь, что это будет? — указываю ему между ног, на что он хватает первую попавшуюся подушку с дивана и в защитной реакции прячет под ней своё хозяйство.

— Так я пытаюсь всё исправить! Не нужно на меня давить!

— Где ты пытаешь? — злорадно посмеиваюсь я. — Ты целыми днями зависаешь в мастерской со своими дружками-укурышами.

— Ты ошибаешься, Саша! Ты крупно ошибаешься! — с осуждением он смотрит на меня. — Я каждый день прихожу к Белле в клинику, но она видеть меня не желает. Ей плевать на то, что я заваливаю её цветами и пишу по тонне сообщений в день.

— Цветы и сообщения, значит? Ник, напомни сколько тебе лет? Пятнадцать?

— Боже, да я, образно говоря, — в раздражении он закатывает глаза на мои упрёки. — Ты должна понять, я стараюсь всеми силами! Я делаю всё, чтобы она дала мне ещё один шанс.

— Тогда может быть для начала стоило порвать с Хоуп? — перехожу на неуправляемый крик, возвышаясь над ним. — Объясни мне, как так вышло, что ты всё ещё с ней? Может быть поэтому Изи и слушать тебя не хочет? Не думал, что у девушки есть гордость?

В отчаянии Ник хватается за голову и, согнувшись, зажимает её между своих коленей.

— Саш, ты же знаешь Хоуп. Если я расскажу ей всю правду, от неё можно ожидать всё, что угодно. Представляешь, что будет с ней, если я признаюсь, что больше не люблю её?

Мне и представлять не нужно. Эта жуткая картина из прошлого до сих пор стоит у меня перед глазами. Чуть больше года назад эта парочка разругалась в пух и прах. Ник грозился бросить Хоуп, а она, для привлечения к себе внимания, умудрилась наглотаться таблеток. Тогда Ник вовремя среагировал и её удалось откачать, но что будет, если это повторится снова? Я даже думать не хочу.

— Это подло, Ник!

— Ты думаешь я не знаю? Да меня всего уже трясёт от этого, — в доказательство он выставляет свои руки, которые и впрямь дрожат. — Я всё делал, для того, чтобы она сама меня бросила. ВСЁ! Я не хочу быть причиной очередной её попытки свести счёты с жизнью. Не желаю до конца своих дней корить себя из-за этого!

Хоуп будет нужен психолог. Я не смогу справиться в одиночку с её депрессией, когда Ник порвёт с ней. Уверена, она даже слушать меня не станет.

— Ладно, это я ещё могу понять, — озадачившись, я присаживаюсь рядом с братом. — Но как? Как ты мог встречаться с ними обеими одновременно? Тебе не противно от самого себя?

Склонив голову вниз, он тяжко вздыхает.

— Мне противно от того, что моя же родная сестра считает меня чудовищем и ничтожеством, — шмыгнув носом, он выдерживает напряжённую паузу. — Как только повстречал Беллу, я начал избегать Хоуп. У меня уже давно ничего с ней не было. Все мои мысли сейчас только о Белле. Я влюбился в неё с самого первого взгляда и всё время проводил с ней, а не в мастерской, как ты могла предположить. Я не мог признаться тебе, потому что боялся, что ты, как и всегда, не поймёшь меня. Хоуп ведь твоя лучшая подруга.

С грустной улыбкой на лице я вспоминаю наше с Ником детство. Тогда нас в шутку называли сиамскими близнецами, по причине того, что мы всюду были неразлучны. Не могу вспомнить, когда именно мы стали отдаляться друг от друга.

Когда мы утратили ту эмоциональную связь, которой могли похвастаться ещё двумя годами ранее?

Наверное, это произошло сразу после смерти наших родителей. Ник всё чаще не появлялся дома, ведь всё здесь напоминало ему о родителях, а я старалась избегать старшего брата, потому что как-то раз в самый разгар нашей ссоры, он обмолвился, что не может спокойно смотреть на меня из-за очевидного сходства с нашей мамой.

Трагедия нисколько нас не сплотила. Напротив, она расколола нас на две несовместимые части.

— Пускай Хоуп и приходится мне лучшей подругой, но ты навсегда останешься моим любимым старшим братишкой, по которому я жутко соскучилась, — устало улыбнувшись, накрываю своей ладонью его сцепленные в замок пальцы. — Я всегда поддержу тебя, независимо от того, какое решение ты примешь.

Ник дарит мне ответную робкую улыбку, а затем вдруг встаёт с дивана и заглядывает под него. Следом он подходит к шкафу, открывает дверцы и обсматривает его внутренности. Далее он идёт в холл и проверяет там кладовую, а я всё это время недоумённо наблюдаю за ним, следуя по пятам.

— Какого чёрта ты делаешь?

Ник разводит руки в стороны.

— Ищу свою сестру. Ты случайно не видела её? — на полном серьёзе отвечает. — Мелкая брюзга, у которой никогда не затыкается рот? Которая только и может, что упрекать своего старшего брата. Кажется, я её потерял.

Я не могу сдержать смех, рвущийся из груди. Признаюсь, он развеселил меня, но это не отменяет того факта, что он тот ещё гавнюк.

Подхожу к нему и для начала отвешиваю ему сестринский подзатыльник, а уже потом крепко обнимаю.

Неважно, в какой момент мы перестали быть достаточно близки. Главное — не позволять и дальше отдаляться друг от друга. Нам обоим нужна та поддержка, которую можно получить только от самых близких людей.

— Попытайся разобраться во всём. Я хочу, чтобы ты был счастлив, Ник. Хорошо? — шепчу я, похлопывая его по спине.

— Хорошо, сестрёнка. А ты больше не уходи из дома, не предупредив меня. Вчера я заколебался обзванивать городские морги. Ты ведь даже на звонки не отвечала.

— Дурак ты, Ник, — заслуживает ещё один подзатыльник для закрепления эффекта.

Через час Ник уходит, чтобы снова попытать удачу с Изабеллой, а, если получится, то ещё и объясниться с Хоуп. Я же, приняв душ, собираюсь отправиться в тренажёрный клуб. По дороге нужно будет ещё подумать над тем, что сказать Генриху, если он вдруг поинтересуется о моём необъяснимом исчезновении с нашего свидания. Надеюсь, он не обиделся и не уволил меня из-за моего проступка. Точнее не моего, а Даниэля, но Генриху ведь не обязательно знать все подробности.


Глава 22 Александра

— Привет, новенькая, — обращается ко мне тренер Райан. — Ты давно уже здесь?

— Привет, с самого обеда.

— Странно, я тебя даже не заметил.

Ещё бы он заметил меня. Я ведь сижу за высокой стойкой и не высовываюсь из неё, лишь бы не попадаться на глаза Генриху. Слышала от коллег, что он сегодня необычайно зол с самого утра, а мне не хочется покидать своё укромное местечко без особой надобности. Хоть я ни в чём не виновата, но червячок стыда всё равно поедает меня изнутри.

Немудрено!

Ещё вчера я кокетничала с ним, буквально вынуждала всем своим видом пригласить на свидание, поэтому меня теперь грызёт совесть.

Убейте меня!

Ничего, как-нибудь переживу этот день. Радует хотя бы то, что сучка Меган сегодня ещё ни разу не попадалась мне на глаза, а без неё моё самоосуждение проходит гораздо спокойней.

— Слушай, а ты ведь тренируешь Даниэля?

— Кого-кого?

— Эм-м… Мистера Вульфа, — поправляюсь я.

— Ну, не знаю, кто кого ещё тренирует, но да, время от времени он посещает мои занятия. А что?

— Да так, ничего. А как часто он приходит в наш клуб? — интересуюсь я не из общей любознательности, а, чтобы понимать, когда мне начинать подготовку к нашей неизбежной встрече.

— Практически каждый день, — подтверждает мои догадки.

У Даниэля идеальное крепкое тело. Я примерно предполагала, что он частый гость тренажёрного клуба. Чтобы держать себя в такой непревзойдённой форме, нужно много времени уделять тренировкам, питанию. Хотя…

— Ты не знаешь, сегодня он тоже будет здесь?

Прищурив глаза, Райан удостаивает меня подозрительным взглядом.

— Слушай, новенькая, откуда столько интереса к нашим постоянным клиентам? — любопытствует, наклонившись над стойкой. — Запала что ли?

Меня бросает в удушливый жар. Хочется оправдать саму себя, но есть ли в этом какой-либо смысл? Небось, по моей роже и так всё предельно ясно.

— Ладно, признаюсь, он очень симпатичный, но я не тупая и понимаю, что у меня нет никаких шансов. Так, хочется хотя бы просто посмотреть на него.

Райан одобрительно кивает.

— Не удивлён. Вся прекрасная половина клуба задерживается допоздна только лишь, чтобы просто посмотреть на то, как играют его мышцы во время тренировки. Приходи и ты. Он вроде бы никогда не был против зевак, — я уже практически начала грызть себя по причине необоснованной ревности, но Райан вдруг громко присвистывает, смотря в сторону входа, и моя ревность уходит на второй план. — А вот и объект твоего обожания собственной персоной, — едва шевеля губами, произносит.

Под действием паники, я что есть сил втягиваю шею в свои плечи, мечтая превратиться в микроскопическую крупицу пыли. Я-то думала, что тверда духом и с лёгкостью смогу объяснить Даниэлю, по какой причине я всё ещё нахожусь в Атлантик-Сити, но чёрта с два. Поджав свои булки, я неподвижно сижу в кресле, пока он не материализуется у моего рабочего места.

Встречаюсь с его тяжёлым и крайне опасным взглядом. Замечаю, что Даниэль, ничуть не удивлён лицезреть меня в тренажёрном клубе, когда по всем его соображениям, я должна греть косточки на пляже Сиднея или скакать вприпрыжку на пару с кенгуру. Он спокойно достаёт свой бумажник, выуживает оттуда карточку почётного гостя и протягивает мне.

— Два полотенца, пожалуйста, и бутылку минералки, — монотонно произносит он, разглядывая протеиновые батончики под витриной.

Впервые моя мечта сбылась в рекордно короткий срок. Я только что стала той самой крупицей пыли в его глазах, но именно это меня и обижает.

Громко сглотнув ком горечи, я заставляю себя пошевелиться, для того, чтобы взять у него карточку, но на меня вдруг находит паралич. Тело покрывается липким слоем пота, а внутри вот-вот всё разгорится адским пламенем. Я нахожусь практически в предобморочном состоянии. Ещё немного и мои мозги вскипят прямо у него на глазах.

— Давайте лучше я передам вам всё, — Райан бросается на подмогу, оценив моё бездействие, но Даниэль обрывает его своим твёрдым голосом:

— Не стоит, Райан, — он с деланым видом смотрит на мой бейджик, проводит по выгравированным буквам своим большим пальцем, а затем возвращает взгляд в мои глаза. — Эта девушка в состоянии справиться без чьей-либо помощи. Мало кто знает, но у неё имеется одна уникальная особенность. Я ведь прав, ЛЕКСИ?

Прочистив горло, Райан косится поочерёдно на нас. Он явно чувствует себя лишним в этой убийственной игре в гляделки.

— Я, наверное, пойду. Жду вас в зале.

— Ступай, — отвечает Даниэль, мысленно продолжая делать из меня мокрое место. Когда Райан скрывается за дверью, он снова обращается ко мне: — Так я прав?

— В чём? — хрипло спрашиваю, так как в горле жутко пересохло.

— В том, что ты чересчур самодостаточная и крайне своенравна, но только тогда, когда это совсем не нужно. Тогда, когда я этого не прошу!

Ясно, он ведёт к тому, что я ослушалась его и всё сделала по-своему. Но это моя жизнь! Что ему от неё надо?

— Нет, я просто…

— Полотенца и воду. Я жду, — с угрозой сквозь зубы проговаривает, выставляя руку ладонью кверху.

Ему плевать на то, что я скажу. Плевать на моё мнение, на желания. Чхать он хотел на меня. Для себя он уже всё решил.

Меня как будто втоптали в грязь, ведь только так можно охарактеризовать его нынешнее отношение ко мне.

Униженная и оскорблённая я передаю ему два свежих полотенца и бутылку минеральной воды, а он, взяв всё это, просто уходит в раздевалку, не глянув больше на меня. Не заслужила.

Надо же какие мы обидчивые!

Сама виновата. Я огорчила его и дала понять, что мне не стоит больше доверять. Ясно ведь, его доверительный круг и так был уже некуда, а я, не раздумывая, самоустранилась из него. От осознания того, что я не в силах ничего изменить, на глаза мои наворачиваются непрошеные слёзы. Но преклоняться перед ним и вымаливать прощение за непослушание я точно никогда не стану.

Кто он такой, в конце концов, чтобы добровольно ставить себя в унизительное положение?

Проходит около двух часов, когда я решаюсь одним глазком подсмотреть за тем, как тренируется Даниэль. Я подхожу к залу восточных единоборств и осторожно заглядываю в щель слегка приоткрытой двери, откуда доносятся глуховатые звуки. Мне сразу же удаётся отыскать его в пустом помещении. Расположившись в углу, он в одиночку, что есть сил лупасит боксёрскую грушу. Под его кожей, блестящей от пота, и впрямь играют мышцы. На каждый резкий выпад они вздуваются и перекатываются. Волосы его стали влажными. Тёмные завитки падают на глаза, а на плече под лечебным пластырем почему-то проступает кровь. Но Бог мой, как же он хорош.

Я могла бы ещё долго подглядывать за ним, но приближающиеся шаги отпугивают меня от этого постыдного занятия.

— В полку фанаток Даниэля Вульфа прибыло? — вздрагиваю от внезапно возникшего Генриха.

— А? Ты о чём? — выдавливаю из себя притворную улыбку — Нет, я просто хотела узнать долго ли ещё мистер Вульф планирует заниматься.

— Так он может и до утра продержаться. Он же дьявол во плоти, у него никогда не заканчиваются силы, — он будто завидует ему, поскольку я ощущаю, что в нём говорит дух соперничества. — Тем более после вчерашнего известия. Думаю, он точно отсюда не уйдёт ещё очень долго. Ему нужно выпустить пар.

— Да уж, не представлю, как отреагировала на эту новость его семья, — сочувственно вздыхаю, снова глянув на Даниэля, который не обращает на нас никакого внимания.

Он целиком и полностью охвачен идеей растерзать боксёрскую грушу на ошмётки.

— Семья? — прыскает со смеху — У Даниэля нет семьи, увы.

Я очень остро реагирую на эти слова. Вытянув физиономию, начинаю теряться в собственных догадках.

— Как это нет? Совсем? А как же…сестра?

— Да нет у него никакой сестры! С чего ты взяла вообще? — уверенно произносит. — Насколько я знаю, у него есть только брат.

Что за ерунда? Он что, облапошил меня? Но какой в этом смысл?

— Брат? Ты уверен?

— Конечно уверен, что за глупости? — тычет он пальцем в свою грудь. — Этот брат я. Даниэль — мой двоюродный родственничек.

Да чтоб мне провалиться в самом деле! Вот. Так. Новости. Чувствую себя вовлечённой в какую-то идиотскую игру, где одним-единственным условием является запудрить мне мозги.

Я ничего не понимаю. Тогда кем ему приходится Изабелла? И вообще, есть ли из всего того, что он мне сказал, хотя бы доля правды? Не удивлюсь, если Вульф ни разу не был честен со мной.

Лжец. Чёртов обманщик. А я? Я же как последняя дура распустила уши! И едва ли не влюбилась в него! О, чёрт, только этого ещё не хватало! Ну уж нет!

— О, ясно! Тогда, пожалуй, я пойду собираться домой, — в растерянности плетусь к своему рабочему месту, обойдя Генриха.

— Лекси, постой. Насчёт свидания, — идёт следом за мной.

— Точно! — разворачиваюсь. — Слушай, Генрих, извини за то, что вчера пришлось уйти без предупреждения.

— Да ладно! Всё нормально, — искренне улыбается он и, как прежде, смущённо поглядывает на меня. — Я бы с такого тухлого свидания тоже сбежал. Поэтому хочу извиниться перед тобой. Я отучился от всего, что касается романтики. Сейчас девушки обычно перескакивают этот период взаимоотношений прямиком в постель, что я и позабыл, как правильно вести себя на первом свидании.

— Генрих, оно было не тухлым, просто мне правда нужно было…

— Забей. Всё хорошо. Я не сержусь ни на кого, кроме себя, — подхватывает мою ладонь и с нежностью поглаживает пальцы. — Но я надеюсь, что не упустил свой шанс.

Внезапно дверь зала открывается и оттуда выходит измотанный Даниэль с полотенцем на плечах и бутылкой в руках. Тяжело дыша, он извлекает один наушник из уха, затем скользит своим взглядом по мне и, наконец, заостряет внимание на наших с Генрихом руках.

От странного ощущения дежавю меня начинает потряхивать.

— Генрих, как закончите, передай своей помощнице, чтобы она принесла чистые полотенца в раздевалку, — безразлично бросает он, и, потягивая воду из бутылки, сразу же скрывается за дверью в раздевалку, а я и рот раскрыть не успеваю.

— Не обращай внимания. Братец привык командовать всеми. Только и успеваешь подносить ему эти чёртовы полотенца, — недовольно бурчит Генрих, подрываясь с места, но я опережаю его, схватив первое попавшееся полотенце.

— Я сама отнесу! Это моя работа!

Генрих с недоверием смотрит сначала на меня, а затем на полотенце в моих руках.

— Это же мужская раздевалка.

— Да брось. Там, наверное, никого уже нет, кроме твоего брата. Оставлю его у входа.

Всем своим видом Генрих показывает мне своё неодобрение, но мне пофиг. Я прижимаю полотенце к груди и твёрдым шагом направляюсь к разделке. Распахнув дверь, вхожу в пустующее помещение и нет, чтобы бросить полотенце на видном месте, я прохожу вглубь, оказываясь у двери в душевую, откуда доносятся звуки воды.

Моется гад. Да ещё разбросал повсюду грязные полотенца. Поднимаю их с пола, чертыхаясь про себя, и вдруг различаю трель телефонного звонка. Сигнал откуда-то из кабинок. Зачем-то иду на гипнотизирующий звук, и, подойдя к именному шкафчику, я натыкаюсь на смартфон, на экране которого отображается одна-единственная буква «Д».

— Какого хрена ты тут забыла? — его грудной голос за моей спиной прошибает тело дрожью, и всё валится из моих рук.

— Прошу прощения, — разворачиваюсь я, устремляя взгляд на его обнажённое тело.

Такой злой и такой…. Голый. Божечки.

С его волос по коже скатываются крупные капли воды, напоминая мне утреннюю росу, которую хочется непременно слизать. Они минуют грудь, живот и устремляются прямиком к паховой области.

— Я просил принести мне полотенца, но никак не совать свой нос туда, куда не следует! — наглым образом проговаривает он, оставаясь внешне серьёзным.

— Что? — наконец выхожу из оцепенения.

Это ж надо было погрузиться в транс и так бессовестно пялиться на то, как его член наливается кровью, увеличиваясь в размерах прямо на глазах.

Смотрю на полотенца в своих руках и не имею представления, которое из них свежее, а какие он до этого выбросил. Я не только обескуражена провокационным видом Даниэля, но ещё и в одночасье отупела, разглядывая его хозяйство. Странно, вроде бы меньше суток назад мы провели совместную ночь, но тем не менее такой мучительной неловкости я никогда в жизни ещё не испытывала.

— Извините, я сейчас принесу ещё одно.

Если по пути не подохну от стыда, — хочется добавить, но вовремя затыкаю рот.

Заливаясь краской, я склоняю голову и дёргаюсь в сторону выхода, но жилистая рука вдруг впивается в моё плечо, резко дёргает на себя и буквально впечатывает в крепкую грудь.

— Я разве разрешал тебе уходить?

Он тянет меня за предплечье по направлению к сауне, быстро прокручивает реле, вмонтированное в стену, уменьшая тем самым подачу пара, а затем в его свободной руке откуда-то берётся табличка с надписью: «Проводится тех. обслуживание. Приносим свои извинения», которую он закрепляет на ручке двери.

— Я не пойду с тобой туда. Даже и не думай, — впервые за последние минуты, говорю что-то вразумительное.

— Поздно! Ты уже здесь! Так что заткнись, слушай меня и делай как я скажу!

Его глаза наполнены яростью, он надвигается на меня, а я вжимаюсь в стену этого душного крохотного помещения. Дерево обжигает мои ладони, спину и задницу, но это пустяки в сравнении с тем, что ожидает меня дальше, если мне не удастся отсюда выбраться живой.


Глава 23 Александра

— Мне глубоко наплевать, как у тебя получилось облапошить Стивена. Мне насрать, какие мысли сейчас находятся в твоей дурной голове, но с этой самой минуты всё изменится, раз по-хорошему ты не понимаешь, — угроза, не иначе. Я сглатываю не в силах отвести взгляда от его губ, приближающихся к моему лицу. — Я даю обещание, что вопреки своим желаниям, ты теперь будешь делать то, что я скажу. А начну я, пожалуй, с желания, которое ты мне задолжала.

— Желание? М-м… И каким же оно будет?

— На твоё усмотрение, — его губы едва касаются моих, когда он прижимает меня своими бёдрами к стене, из-за чего я начинаю шипеть.

Мне горячо. Во всех грёбаных смыслах.

— То есть ты даёшь мне право выбора? Ты уверен? — спрашиваю, на что он просто кивает. — Это совсем на тебя непохоже.

А ведь и впрямь это очень странно. Я ожидала всего, чего угодно: смертельные пытки, публичную порку или исправительные работы до конца своих дней, основываясь на зловещей ярости этого мужчины, но он сам предоставляет мне свободу выбора третьего и последнего желания.

— Тогда может быть кино? — предлагаю я, отыскав в памяти самый безобидный пункт в списке.

— Значит кино, — подносит свою ладонь к моему лицу и проводит подушечкой большого пальца по моим пересохшим губам, накаляя их ещё больше. — Но для начала ты поможешь мне с этим, — я слежу за его взглядом, который медленно опускается на внушительный стояк.

Моё сердце пропускает удар… Множество ударов. Напряжение, растущее возбуждение, мандраж, нервная лихорадка — всё это разом обрушивается на меня, вынуждая вспомнить вчерашнюю ночь, когда я впервые телом и душой испытала незабываемое наслаждение. Но всё, что происходит сейчас, несравнимо с этим.

— Эм-м… Боюсь, ты обратился не по адресу. Может Меган тебе поможет? Слышала, она как раз состоит в фонде помощи таким извращенцам, как ты.

Задницей чувствую, что у них что-то было. Я хоть и возбуждена, но гордость моя не позволяет идти у него на поводу, угождая и ублажая.

Кажется, он в шаге от того, чтобы трахнуть меня прямо здесь и сейчас. Одно неверное движение — и он сделает со мной всё то, что задумал, потому я обездвижена, но моё тело больше мне не принадлежит.

Я замираю в ожидании ответа, стараясь при этом не выражать ни единой эмоции на лице. Но скольких же сил стоит скрывать от него тот факт, что данная обстановка начинает безумно возбуждать меня. Это электризует моё тело и сознание. За какие-то считанные моменты между ног увлажнилось так, что мои трусики промокли практически насквозь. Соски выпирают через тонкую материю корпоративной униформы, выдавая моё желание, которое Даниэль не может не заприметить. В своих грязных мыслях я уже вижу, как он всасывает их в свой рот. В моих греховных помыслах он ласкает их губами и терзает зубами, но всё это пока ещё нереально. Мой воспалённый рассудок достаточно холоден, ведь я всё ещё могу бойкотировать свои сокрытые желания, в глубине души надеясь на побег.

— Какая же ты сука, мармеладка, — ехидно он произносит, стягивая резинку с моих волос, которые тяжёлым грузом опадают на плечи и прилипают к влажной коже на шее. — Была бы здесь Меган, мне бы даже не пришлось её упрашивать, но её ведь сейчас здесь нет, а ты чего-то ломаешься, будто между нами ничего не было.

Что на него нашло, чёрт возьми? Ещё вчера он был таким внимательным и нежным, а сегодня же ведёт себя, как самый настоящий подонок.

— Да пошёл ты, знаешь куда? — за меня говорит обида и ревность.

Я пихаю его в грудь, отстраняюсь от него и дёргаюсь в сторону, но он всей своей мощью возвращает меня на место, отчего я бьюсь спиной о стену. Больно, но боль мою глушит пылающий азарт, зародившийся внутри меня.

— Можешь не продолжать! Забудь о том, что отсюда есть выход. Вряд ли ты сможешь уйти, пока не закончишь, — с его языка слетает очередная угроза, а в следующую секунду наши губы встречаются.

Нет, они сталкиваются и устраивают противостояние, обостряя все имеющиеся чувства. Мои губы двигаются в едином ритме с его, но я из последних сил пытаюсь сдерживать себя и своё тело, чтобы не наброситься на него.

Даниэль до боли кусает меня за нижнюю губу и ловит мою ладонь, блуждающую по его мускулистой груди. Он сжимает тонкую кисть в своей руке и направляет её прямиком к члену.

— Прикоснись к нему, — шепчет он напротив моих губ. — Сожми его.

В этот раз меня не нужно уговаривать. Смотря ему в глаза, я обхватываю ладонью член, ощущая какой он твёрдый. Пальцами я скольжу по горячей плоти и тянусь к его губам, пытаясь завладеть сокрушительной лаской. Мне требуется ответная реакция, и для этого я проникаю своим языком в его рот и принимаюсь жадно вбирать в себя опьяняющие поцелуи. Я прикрываю в удовольствии глаза, желая сбавить напряжение и взять в свои руки весь контроль над ситуацией, но вместо этого только ещё больше завожусь. Я вхожу в раж и позволяю его рукам залезть мне под юбку. Даниэль до боли сдавливает мои ягодицы. Он чередует хватку со смачными шлепками, отчего моя кожа начинает гореть, распространяя по всему телу приятное жжение. Низменные желания руководят мною, я забываюсь и сильнее сжимаю ладонью его член, не переставая массировать ни на секунду. Даниэль издаёт одиночный стон. Он просовывает палец под мои трусики, а затем с треском рвёт их прямо на мне, доставляя резкую боль между ног. Боль сменяется мощным давлением, которое растёт внутри меня, с каждым вдохом набирая свою силу.

— Что ты так смотришь? Они тебе больше не понадобятся? — слегка отстранившись от моих губ, рвано отвечает на мой немой вопрос.

В этот момент сладостный туман в голове немного рассеивается, поскольку я вдруг различаю какой-то посторонний звук со стороны раздевалки.

— Даниэль, это уже переходит все границы. Сюда же в любую минуту могут войти, — я начинаю паниковать и пытаюсь сдержать сокрушительный натиск, но хрен там.

— И что?

Против Даниэля не сработает ни один приём, ни одна уловка не заморочит ему голову.

Игнорируя меня, он подхватывает мою ногу под колено и обвивает вокруг своей талии. Даниэль атакует меня губами, зубами вонзаясь в кожу на шее. Он языком слизывает с неё пот, а свободной рукой нашаривает изнывающую грудь. Он управляет моими желаниями и ловко дёргает за ниточки удовольствия, натягивая напряжённые нервы. Гад знает, что сделать, чтобы я сдалась. Он знает, куда надавить, чтобы я забыла обо всём на свете, кроме него самого. Я откидываю голову назад, но всё ещё пытаюсь отстоять свою шаткую позицию, а силы мои между тем с каждым его поцелуем иссякают.

— Нас же могу застукать, — постанываю я, впиваясь ногтями в его плечи.

Даниэль рычит, ведь я совсем забыла о его ране.

— Тебе ли не всё равно?

Головка его члена касается моих складок. Твёрдой плотью он задевает клитор. Лёгкое касание прошибает моё тело разрядом тока. Ему передаётся моя пульсация и он снова проводит по набухшим губкам вверх, пока в очередной раз не задевает комок нервов.

— Как я буду смотреть им в глаза? — невнятно произношу из-за прерывистого дыхания.

— Молча, — он врывается в меня одним стремительным толчком, и я вскрикиваю от боли, смешанной с удовольствием. Мне уже плевать, что кто-то может нас застукать. — Я сказал молча!

— Не могу я. Это же… О-о-о, это пиздец, — скулю я, царапая его кожу на спине.

Как раз в этот момент слышу отдалённый голос Генриха:

— Я же сказал, что здесь никого уже нет, а ты мне не верила.

— Тогда тем более, чего ты боишься? — этот скрипучий голос уже принадлежит Меган. — Мы здесь совсем одни. Ну же, милый, сделай моей киске приятно, а я сделаю приятно тебе. Или, если хочешь, можем пойти к тебе в кабинет, но здесь мы ещё ни разу не занимались сексом, так что… — слышу звук, расстёгивающейся молнии, а затем наигранные стоны Меган.

У меня не получается забыться, я не могу отвлечься от посторонних звуков, но Даниэль так вошёл во вкус, что напрочь игнорирует происходящее в соседней сауне, буквально за стеной. Он с силой впивается пальцами в мои ягодицы и подхватывает вторую ногу, удерживая меня на своих бёдрах. Он срывает с меня верх от униформы, оставляя в одном кружеве. Подняв лиф вверх, он освобождает грудь и его толчки начинают постепенно усиливаться. Даниэль облизывает соски, сжимает их своими зубами и всасывает их в себя, отчего по телу проносится дурманящая волна. Он таранит меня своим бёдрами, вышибая из горла сдавленные всхлипы. Я вынуждена впиться зубами в солёную кожу на плече Даниэля, пытаясь хоть как-то заставить его сбавить обороты. Мне невыносимо трудно держать в себе стоны, их мощь разрывает мою грудь, но он будто назло продолжает насаживать меня на свой член и истязать мою грудь, доводя до сумасшествия. Он стискивает до боли мои бёдра, и нещадно толкается в меня. Адреналин, с бешеной скоростью распространяющийся в моей крови, концентрируется внизу живота, оказывая давление на пульсирующий клитор. Влагалище начинает сокращаться в преддверии оргазма, я ощущаю, как стенки сжимают его плоть внутри.

— Забей на них, — успокаивающе шепчет он на ухо. — Забудь, что они здесь.

Я слышу, как они о чём-то перешёптываются, а затем женский голос начинает вопить, будто её режут тупым ножом, хотя на самом деле всего лишь трахают.

— Даниэль, кажется, я сейчас, — хриплю я, но он не даёт мне продолжить, накрыв мои губы в неистовом поцелуе, от которого я начисто теряю рассудок.

Даниэль проникает в меня ещё глубже. Смесь адреналина и наслаждение вынуждает меня обмякнуть в сильных мужских руках, и чувствую, как вот-вот сойду с ума. Я задохнусь от криков удовольствия, которое бьёт через край. Мне плевать, что Генрих, и тем более Меган могут услышать, как звучит мой экстаз.

— Ты слышала? Кажется, здесь кто-то есть, — неожиданно произносит Генрих.

— Да нет здесь никого, дорогой, — мурлычет Меган.

— Нет, давай лучше в кабинете доведём дело до конца, — стоит на своём Генрих.

— Чёрт, а ты ведь прав. Здесь чьи-то вещи, — наконец до сучки доходит.

— Бо-оо-же, — против воли издаю я тихий стон.

Даниэль тут же прижимает свои губы к моим, вбирая в себя неудержимые стоны. Его нисколько не заботит, что шлепки плоти о плоть разносятся по крохотному помещению. Он не задумывается над тем, чтобы на время притормозить, пока любовнички за стеной не свалят. Стиснув зубы, Даниэль сдавливает мои бёдра, вырывая из груди всхлипы, но он заглушает каждый из них, крепко удерживая меня в своих руках.

Те чувства, что я испытывала прошлой ночью, разительно отличаются, от того, что я чувствую сейчас. Если вчера я медленно, но верно сгорала в его объятиях, то теперь эта круговерть из необузданных эмоций беспощадно истязает меня, сжигая своим напалмом. Пока я предаюсь разрушительной силе оргазма, пересекая точку невозврата, мои внутренности разрывает. Они превращаются в лоскуты, а сознание бросает меня в пучину, которая состоит из одного лишь удовольствия, имя которому Даниэль Вульф.

Как только раздаётся звук закрывающейся двери, я сильнее обвиваю Даниэля своими ногами и руками. Я прижимаю его к своей груди, потому что не хочу, чтобы этот момент прекращался, но Даниэль толкается в меня ещё пару раз и кончает следом за мной.

— Ты права, это ещё какой пиздец, — тяжело выдыхает Даниэль.

Не знаю, к чему это было сказано, но я не в силах вымолвить ни слова. Я обнимаю Даниэля за шею, когда он прикасается своим лбом к моему. Наши взгляды встречаются, но я не могу с точностью сказать, что таится в этих бездонных глазах, напоминающих мне море во время штиля. Он тяжело дышит, пока его член по-прежнему вздрагивает внутри меня.

О чём он думает сейчас?

Я не вижу ничего, кроме холодного безразличия и чего-то, что можно было бы назвать сожалением, если бы я знала этого человека получше. Сейчас же я с лёгкостью могу спутать сожаление с неприязнью. Больше всего я переживаю, что эту неприязнь он испытывает ко мне.

Наконец Даниэль ставит меня на пол, а затем нетвёрдой походкой просто выходит из сауны, оставив меня наедине со своими мыслями.

Использована, — слышу свой же голос, который разносится у меня в голове.

Выждав несколько минут, я привожу себя в порядок, а затем покидаю сауну, внутри себя надеясь, что он уже свалил из клуба. Убедившись в том, что я осталась одна, выхожу из мужской раздевалки и, не создавая шума, направляюсь к раздевалке для сотрудников, но по дороге к ней замечаю его. Внешне он бодр и свеж. Спокойно сидит на диванчике и разглядывает свой дорогущий смартфон, пока я молча прохожу мимо, стараясь избегать его взгляда, но командный голос останавливает меня прямо напротив него.

— Долго мне тебя ещё здесь ждать? Давай как-нибудь пошустрее!

— Как это понимать? Можно как-то поподробней? Ты хочешь, чтобы мы ушли отсюда вместе?

— А ты разве забыла про кино? — кривит он губы в ухмылке.

Моя предполагаемая теория о том, что чем больше наводящих вопросов я задам, тем больше у меня шансов оценить эмоциональный настрой Даниэля, оказывается неверна. Он всегда ответит вопросом на вопрос.

— Видимо, что-то с памятью, — нарочно скалюсь я, заходя в раздевалку. — Подождёшь!


Глава 24 Александра

— Мисс, вас ожидают в кинотеатре! — произносит Каролина, зайдя в комнату, в которой я до этого ночевала.

— Где? — в ступоре спрашиваю.

— Пойдёмте, я вас провожу.

Что-то я не пойму! В этом громадном доме имеется всё, что душе угодно? А я-то думала какого чёрта он привёз меня к себе и оставил ждать в пустой комнате, когда сам утверждал о кино?

Если он будет вести себя так же отстранённо, как и в машине по дороге в особняк, то не вижу никакого смысла в совместном просмотре. Раньше парни изредка приглашали меня на свидания в кино, а для Даниэля же это больше походит на банальную рутину. Но как бы то ни было, это его последнее желание, и эта мысль нагоняет на меня тоску. Значит ли, что завтра мы больше не увидимся, ведь он обещал, что после исполнения третьего желания, оставит меня в покое. Но дело в том, что я не хочу, чтобы он исчез из моей жизни, запечатав навсегда за собой дверь.

Дура, надо было поломаться, чтобы он сам сделал выбор, а, зная его замашки, он мог бы настоять на чём-то невыполнимом.

Боже, я сама себя не понимаю. Привязали к нему невидимой нитью что ли? Хоть он и ведёт себя порой, как редкостный козёл, но внутри меня всегда что-то щёлкает, стоит увидеть его перед собой. Ещё вчера я была убеждена, что он вызывал во мне антипатию, что-то отталкивало меня от него, но я ошибочно принимала эти странные чувства за неприязнь. На самом деле во мне сидит банальный страх. Даниэль пугает меня, потому что ещё никогда я не испытывала такой тяги к мужчине, что страшно подумать, к чему это влечение может привести.

Так и сейчас, войдя в просторную комнату, оборудованную под зал кинотеатра, где он восседает на большом мягком диване напротив огромного экрана, моё сердце снова пропускает удар. Хочется улыбнуться ему, но он сидит ко мне спиной и пока ещё не заметил моего появления.

Так странно… Я ловлю себя на мысли, что мне безумно нравится, когда он скидывает с себя тяжеленный груз официальности и переодевается в простенькую футболку с джинсами. Сразу же становится таким одомашненным и беззаботным, что даже не чувствуется былого превосходства над собой.

— Нечего стоять в проходе! Присаживайся на любое свободное место, — командует он, не глянув в мою сторону.

А, нет! Как только он раскрывает свой рот, я ощущаю не только его превосходство над собой, но и то, как надменность и презрение, исходящие от него, витают в воздухе над моей головой, оказывая эмоциональное давление.

Разум подсказывает мне, что нужно бы устроиться на диванчике во втором ряду, чтобы избежать морального прессинга с его стороны, но сердце говорит об обратном, направляя меня на передовую.

— Что будем смотреть? — задаю вопрос, плюхаясь рядом с ним.

— «Моё последнее слово», — коротко бросает, я вскидываю бровь, ожидая продолжения, но его не следует.

— Ни разу не слышала о таком фильме. И о чём он?

— О том, что может случиться с девушкой, если она вовремя не включает свою голову, — бесстрастно отвечает, а затем, словно по щелчку пальцев, в зале гаснет свет и на экране появляется заставка известной американской киностудии.

— Надеюсь, это не кровавый боевик с кишками и прочим дерьмом, потому что такие фильмы я не люблю, — смеюсь, пытаясь хоть как-то разрядить напряжённую обстановку.

— Зря надеешься, — холодно отрезает и я тут же стираю улыбку с лица, возвращая своё внимание на экран.

Я думала мы сообща подойдём к выбору фильма, чтобы отлично провести время вдвоём, но я просчиталась, питая призрачные иллюзии. Целых два часа я, можно сказать, в одиночестве смотрела фильм, который и рядом не стоял с теми жанрами, которые я в основном предпочитаю. Это был самый настоящий триллер с погонями, перестрелками и множествами смертей.

Сюжет разворачивался вокруг влюблённой парочки, где парень был вовсе не таким простым, каким казался на первый взгляд, о чём девушка даже и не догадывалась. Именно из-за его тёмного прошлого на него началась беспощадная охота. Этот парень пытался сделать всё, чтобы обезопасить свою любимую, даже пошёл на обман и расстался с ней, ссылаясь на отсутствие каких-либо чувств, но та не поверила ему. Она настояла на своём и не смогла просто так оставить возлюбленного в беде. Итог: девушка невольно вывела на своего парня тех бандитов, охотящихся за ним, которые в дальнейшем устроили геноцид. Без капли сожаления они убили их, как и всех тех, кто попадался им на пути. Только в самом конце я осознала, что произошла ошибка и у парня не было никакого тёмного прошлого. Он любил и любовь его была самоотверженной. Она до самого конца была бескорыстна и чиста, как слеза младенца. Но что сделано, то сделано… и ничего уже не вернуть…

После финальных титров во мне образовалась щемящая пустота. Оказывается, я та ещё впечатлительная натура. Мне сложно переварить в себе те эмоции, что довелось пережить во время просмотра фильма. Хоть я и понимаю о том, что данная история любви — всего-навсего художественный вымысел, но не могу заставить себя успокоиться и попытаться остановить поток своих слёз, а вот Даниэль, напротив, равнодушен ко всему происходящему.

Ему нет дела ни до фильма, ни до меня и моих слёз.

— Смысл было идти сюда со мной, если ты даже не удосужился хотя бы разок глянуть на экран, — ворчу я, разглядев сквозь слёзную пелену, что он не выпускает из рук свой долбанный телефон.

Он отвлекается от смартфона, откинув его от себя, разворачивается ко мне вполоборота и возвращает усталый взгляд на меня.

— Я уже видел этот фильм.

— А нельзя ли было выбрать тот, который ни ты, ни я прежде не видели?

— Ты должна была посмотреть именно этот.

— Это ещё для чего? — не понимающе моргаю.

— Чтобы провести параллель, — спокойно отвечает, я задумываюсь, хлопая глазками. — Потому что ты только что посмотрела один из возможных исходов нашего с тобой дальнейшего общения.

Я примерно догадывалась, что фильм был выбран неспроста и последний час пыталась найти ответ, что же Даниэль хочет этим сказать, но не думала, что мне придётся искать аналогию там, где её в принципе быть не может.

— Что за ерунду ты несёшь? Ты давно был у психолога? С чего вдруг такие выводы? И вообще, если ты забыл, то ты сам до этого довёл! — укоризненно смотрю на него, складывая руки на груди. — Сам прилип ко мне! Даже шантажировать умудрился! Так что это ты во всём виноват!

Даниэль подсаживается ближе ко мне и, легонько сжав мой подбородок своей ладонью, заставляет посмотреть на него и всмотреться в глаза, в которых плещется сожаление. Теперь я точно в этом уверена. И как я только могла спутать раскаяние с безразличием?

— Я и не спорю! Я виноват в том, что втянул тебя в это дерьмо. В моём доме ты пока находишься в безопасности, но это не может долго продолжаться. Именно поэтому тебе нужно забыть о тренажёрном клубе и о Генрихе, чёрт бы его побрал. Необходимо забыть на время о колледже и о своём брате, пока не узнали о его существовании, — он хмурит брови, испытывая муки совести. — Извини, я правда не хотел, чтобы так вышло.

— Расскажи мне что происходит? Ты можешь мне объяснить? — практически беззвучно спрашиваю, сглатывая, чтобы смочить пересохшее горло.

— Они не остановятся, пока я не вычислю их. Если, конечно, им не удастся устранить меня раньше.

Он так спокойно об этом говорит, а у меня волосы на загривке встают дыбом от осознания масштаба проблемы.

— Кто эти люди, Даниэль? Почему ты не обратишься в полицию? Они должны помочь тебе!

— Это те люди, для кого я являюсь препятствием. Полиция не сунется в пекло, пока не прольётся чья-либо кровь. В этом городе я сам по себе, так же, как и владельцы других подобных развлекательных заведений. Раньше здесь было множество подпольных казино, до тех пор, пока я не открыл свой игорный дом. Правоохранительные органы круглосуточно следят за всеми нами. Они ждут, когда кто-то из нас оступится, но я единственный, кто ведёт честную игру. По этой причине я и стал чьей-то мишенью. Никто не любит выскочек!


Глава 25 Александра

Внезапно для самой себя я прыскаю со смеха. Совсем неуместно, но Даниэль вроде бы далеко не глупый. Неужели он думает, что я поверю в этот бред про добропорядочность?

— Казино и честность — два противоположных друг к другу понятия. Это же немыслимо. Вы порождаете у доверчивых людей зависимость, пользуетесь их нездоровым пристрастием, а потом обдираете до нитки, за что и платите дорогую цену! Не всегда же всё будет сходить с рук, — с изрядной долей скепсиса я качаю головой. Мне вдруг становится неприятно от того, что мужчина, к которому я начинаю что-то испытывать, зарабатывает таким обманным путём. — Даниэль, так ведь нельзя. Подумай о будущем.

Резко тряхнув головой в возмущении, он фыркает. Он даже брезгует на меня посмотреть.

— У тебя стереотипное мышление, причём это касается не только данного разговора. В твоей голове столько предрассудков, что пора бы тебе избавиться от них, но ты продолжаешь слепо верить в них, даже тогда, когда я признался, что абсолютно чист перед законом, — он испытывает раздражение, глядя на меня, а я ощущаю неловкость. Мне хочется обосновать своё мнение, сказать, что я лишь обобщила, но уже поздно. Он разочарован во мне. — Да! Как бы то ни было, я всегда остаюсь в плюсе, иначе бы давно уже прикрыл неугодную лавочку. Но дело в том, что я против обманных ходов. Когда удача сопутствует гостю игорного дома «W&K», мы никогда не воспротивимся выплатить выигрыш, вплоть до последнего цента. А вот другие казино этим похвастаться уже не могут.

— Ага, то есть ты не ставишь на счётчик должников, которые проиграли всё, что только можно в твоём казино и больше не в состоянии платить? Что-то слабо верится! Ищи своего обидчика среди них! — совсем перестаю отдавать себе отчёт, поэтому чересчур резка в своих словах, за что и получаю в ответ лишь молчаливый укор.

Даниэль снова возвращается к своему телефону, давая понять, что дальнейший диалог не имеет никакого смысла, но этот поступок только подливает масла в огонь. Я продолжаю накаляться. Всё равно мне терять уже нечего. Я даже трескаю его по рукам и от удара телефон выскальзывает, приземлившись к моим ногам. Смерив меня сердитым взглядом, Даниэль сжимает свою челюсть до вздувшихся желваков. В этот момент я снова начинаю запоздало сожалеть о неуместной резкости. У него и так полно проблем, а тут ещё я смею учить его жизни.

— Больше никогда так не делай, — произносит сквозь зубы.

Смотря прямо перед собой, он до хруста сжимает свои кулаки.

— Извини, но, — надуваю губы. — Просто я веду к тому, что может быть это один из должников хочет покончить с тобой? Это тебя хотят свести в могилу! Я им не нужна, поэтому не нужно проводить параллель с этим долбанным фильмом! У нас совершенно иная ситуация.

— Ты в очередной раз ошибаешься! Это исключено! В моём казино сконцентрировано самое большое количество богатых людей от мала до велика, за исключением высокопоставленных чинов. Ещё десять лет назад я разработал индивидуальную пропускную систему, назовём её проверкой на доверие. На начальном этапе я правда не верил в её успех, но время показало, что таким образом я обезопасил наших клиентов и себя в том числе. Ведь получить членство в нашем казино — всё равно, что оформить многомиллионную ссуду под самый низкий процент. Гость должен подтвердить свою личность, доходы и все имеющиеся активы. Но даже после тщательной проверки, мы вправе отказать в членстве, если у нас возникают сомнения. Нам не нужны проблемы ни с долгами, ни с репутацией казино.

— Хочешь сказать, все эти богатенькие людишки добровольно расстаются со своими деньжищами? Что за идиоты?

— Не все, но кто не первый год в азартных играх, знают, чем может подобное обернуться. Если по каким-либо причинам гость отказывается возвращать долг казино, то тогда мы уже вынуждены поставить неплательщика на счётчик, разумеется, после выяснения обстоятельств. Мои помощники ведут эти дела, но таких случаев бывает раз, два и обчёлся. Азарт не всегда губит, зачастую он окрыляет и люди добровольно расстаются со своими сбережениями, если умеют вовремя притормозить.

— Ага! Кому захочется становиться банкротом из-за твоего казино?

— На самом деле мне плевать! Когда мы оформляем членство, гости подписывают договор, где принимают все наши условия. Получается, они добровольно расстаются со своими миллионами. Сразу видно, ты не азартный человек.

— Значит тебя хочет укокошить тот, кто проиграл тебе все свои миллионы. Нужно вычислить этого козла!

Даниэль смотрит в одну точку, будто что-то прикидывая, затем качает головой из стороны в сторону. Он откидывается на спинку дивана и в отчаянии проводит ладонями по лицу.

— Или тот, кто хочет завладеть казино, ведь в случае моей смерти, оно будет принадлежать Штату, а Штат вправе распорядиться им, как посчитает нужным, — он обречённо вздыхает. — Здесь каждый, даже микроскопический чиновник, находится под подозрением, но в любом случае мои люди занимаются этим вопросом. Можно сказать, у меня всё под контролем, но пока дело не сдвинулось с мёртвой точки, тебе нужно убраться из города.

Опять он за своё! Как он не поймёт, что я хочу остаться здесь… Боже, нет, не так. Я хочу остаться с ним! Но я ему не нужна так, как он мне.

Почему он? Почему меня угораздило втрескаться именно в того, кому я доставляю одни лишь проблемы. На планете миллиарды других мужчин, а я чуть ли не пускаю слюни по тому, кто заставляет меня чувствовать себя обузой.

— Не поеду я никуда! Я не хочу! — вскакиваю с дивана.

Сейчас я хочу убраться лишь из этой комнаты. Подальше от его равнодушия. Но Даниэль подрывается следом за мной и быстро догоняет меня.

— Меня не волнует, чего ты хочешь, — резко тянет меня за руку, развернув к себе лицом.

— Больно же! — прикрикиваю я, и он сразу же отходит от меня на шаг, выставив руки перед собой. — Не тебе решать за меня, заруби себе на носу!

— Ещё один просчёт! Как раз мне! Я теперь отвечаю за тебя, — убрав руки в карманы, он разворачивается от меня спиной. — Поверь, это необходимо, мармеладка, — уже спокойно произносит он, как мне кажется с капелькой нежности.

Не человек, а какая-то головоломка.

— Что-то я не припомню, когда ты нанимался в мои няньки?

Воздух в комнате из-за наших споров накалился до такой степени, что достаточно одной самой малой искорки, чтобы всё в радиусе мили вспыхнуло неукротимым пламенем.

— Ты не подумала о том, что они могли выследить нас тем вечером? Не думала, что под тебя уже во всю копают, чтобы с помощью тебя же дёргать за мои ниточки? Ты делаешь меня уязвимым, поступая так безрассудно.

Ошибусь ли я, если скажу, что всё это звучит как-то уж больно эгоистично? Он задумал отправить меня подальше от себя, обезопасив тем самым свою же задницу? Или всё же он действительно хочет перестраховаться, чтобы уберечь меня от… От чего? От кого? Как же это сложно понимать… Страшно ощущать это всё на своей шкуре.

— Даниэль, им нужен ты, а не я, — на мой тихий голос он медленно разворачивается ко мне лицом.

Подходит ближе и с некоторое время просто молча глядит на меня. Хоть обстановка и напряжена, но от него веет успокаивающим теплом. Чем он ближе, тем мне спокойней. Сразу хочется протянуть к нему руки, обнять его и погрузиться с головой в эту теплоту, но это лишь самообман, поскольку, дотронувшись до его груди, пальцы прошибает колючим холодом. Сейчас он не настроен к проявлению нежности. Она вообще ему не свойственна. Это лишь притворство. Оболочка, которая лопнула ещё на яхте.

— Послушай меня, семь лет назад уже было нечто подобное. Тогда, чтобы выйти на меня, они случайно убили мою… — запинается он, прикрыв глаза. Пауза затягивается, а меня распирает смесь любопытства и сожаления, ведь я вижу, каких усилий ему стоит договорить эту фразу. — Они убили мою девушку. Мне продолжить? Ты хочешь услышать все подробности?

Какой ужас!

Нет, я была бы полной идиоткой, если бы всерьёз думала, что у такого привлекательного мужчины в самом расцвете сил, никогда не было возлюбленной. Была и, по всей видимости, между ними была настоящая любовь. Может поэтому он такой малообщительный, чрезмерно осторожный и хладнокровный? Он до конца не открывается мне. Я уверена, в его арсенале ещё куча загадок, которые мне непостижимы.

Да, у него имеется печальный опыт, и так вышло, что ему есть с чем сопоставить, но в нашем случае я не нахожу ни единого сходства.

— Не нужны мне никакие подробности! Это была твоя девушка, Даниэль! Я же в этой истории никто! Никто, понимаешь!?

— Дура! Какая же ты дура! — пронзительно рявкает он, сжав свою голову ладонями, и я вздрагиваю. На мои глаза моментально наворачиваются слёзы обиды. Увидев, что я начала разводить сырость, его взгляд, прежде налитый кровью, становится ощутимо мягче. Он раскрывает рот, хочет что-то сказать, но просто шумно выдыхает, а после обходит меня. — Уже очень поздно! Стивен отвезёт тебя домой! На твоём счету сейчас достаточно средств, чтобы уехать завтра туда, куда пожелаешь, и с кем пожелаешь, но только по поддельным документам, имей в виду.

Нахожусь в ступоре из-за своей тупости. Но в его глазах я стану ещё большей идиоткой, если скажу ему истинную причину, по которой я не хочу покидать город.

Шмыгая носом, я вытираю свои слёзы, которые нестерпимо пекут мои глаза.

«В этом доме ты находишься в безопасности».

В голове загорается яркая лампочка, озаряя в ней одну-единственную мысль, а затем я порываюсь вслед за Даниэлем. Я мчусь по тёмному коридору, втихомолку проклиная себя за то, что не додумалась об этом раньше.

— Я не хочу домой! — кричу ему в спину. — Я не хочу никуда уезжать!

Даниэль тормозит у двери в комнату и распахивает её, даже не обернувшись на мой голос.

— Твоё дело сделано! Уговор есть уговор! — бросает он через плечо. — И ты сделаешь как я скажу, иначе Нику не поздоровится!

Я с ужасом ахаю. При чём здесь мой брат? Решил пойти на подлость, манипулируя Ником? Он думает, что таким образом я соглашусь на всё, что он скажет?

— Ты не сделаешь с ним ничего плохого! Ты же лжёшь!

— А это мы ещё посмотрим!

— Ты сказал, что в этом доме безопасно, почему тогда я не могу остаться у тебя? — я встаю рядом с ним и дотрагиваюсь до его пальцев на ручке двери, чтобы он наконец обратил на меня внимание. — Даниэль, я хочу остаться здесь… С тобой… Понимаешь?

Он глядит сначала на мою руку, а затем переводит взгляд на меня.

— Плохая идея.

— Нет. Это самая лучшая идея. Здесь я буду находиться у тебя на виду. Тут же куча охраны, — я касаюсь его напружиненной груди, и цепляюсь в футболку, умоляюще глядя на него. Не отпущу. — Пожалуйста, Дэни.

Даниэль замирает, буравя меня своим взглядом, который останавливается на моих губах. Это время тянется бесконечно долго, его лицо плавно приближается к моему, и я перестаю дышать.

— Хорошо, мармеладка. Давай посмотрим, что из этого выйдет, но впредь не называй меня так, — его горячий шёпот напротив моего уха обжигает кожу, и как же жаль, что это длится не вечно. В следующее мгновение он уже пересекает порог своей мрачной комнаты. — И ещё, ты забудешь о тренажёрном клубе раз и навсегда. Если нужно куда-то, то только в сопровождении Роба или Стивена. Когда я выйду на заказчика, ты можешь быть свободна. Доброй ночи, Александра.

Я успеваю только раскрыть рот, чтобы произнести слова благодарности, но он запирает дверь, оставляя меня одну в коридоре. Я валюсь спиной на стену и обессиленно скатываюсь по ней вниз.

Не страшно. У него просто плохое настроение. Не нужно дуться на него из-за того, что он поступил не так, как я ожидала.

А чего я ждала? Поцелуя на ночь? Что за глупости?

Лекси, раскрой ты глаза! Всё, что между нами произошло, лишь порыв, но он закончился. Не нужно ждать от Даниэля особого отношения к себе. Таких как я половина штата. Чем я могу отличаться от других? Ничем, нужно быть честной хотя бы перед собой.

Просидев ещё какое-то время у двери, из узкой щели которой, виден тонкий лучик света, я вслушиваюсь в звуки тяжёлых шагов Даниэля, но, когда свет гаснет и шаги прекращаются, я возвращаюсь в свою комнату и заставляю себя хотя бы попытаться вздремнуть.

Надеюсь, когда я проснусь, всё будет совсем по-другому.


Глава 26 Александра

Не совсем понимаю как оказалась у себя… Всё в голове перемешалось. Может я уснула, а Даниэль распорядился, чтобы Стивен отвёз меня домой, пока я спала? Тогда почему я этого не помню? Может быть он накачал меня чем-либо? Так… я что-нибудь пила, когда была у него в особняке? Точно! Каролина приносила мне чай с мятой, тогда я ещё подумала, почему у него такой странный вкус. Это что же получается? Меня наглым образом опоили, чтобы впоследствии избавиться? Вульф! Сукин ты сын!

Ладно. С этим я как-нибудь разберусь позже.

Судя по кромешной темноте в комнате, ещё глубокая ночь. Я переворачиваюсь набок и, глядя на тумбу, где стоят электронные часы, убеждаюсь в этом. Сейчас всего лишь три часа. С мыслью о том, что вряд ли я смогу снова уснуть, встаю с постели и, накинув на себя одеяло, подхожу к окну. Холодно. Меня почему-то всю трясёт. Дрожь усиливается стократно, когда я вижу, что на улице творится нечто странное: молния беспрестанно полосует нависающие над землёй чёрные тучи, крупные капли дождя угрожающе колотятся в окно и барабанят по карнизу, а шквалистый ветер нещадно измывается над деревьями и проводами линии электропередачи, пугая меня своей мощью. Он безжалостно срывает с веток листву и закручивает её в вихревом потоке смерча. Свирепая стихия раскачивает из стороны в сторону многолетние стволы, сопровождая всё это действо противным поскрипыванием, который пробирает всё тело до костей.

Прям как в самых страшных фильмах. Мало того, что я с детства боюсь грозу, так ещё такого буйства природы я никогда в жизни не видала.

Сердце моё сжимается в груди от увиденного. Мне хочется повсюду зажечь свет и, как в детстве, переждать непогоду, укрывшись под одеялом.

Подхожу к переключателю, но обнаруживаю, что он не срабатывает. Свет не включается. Ночник на тумбе так же не реагирует.

Так, что за фигня?

Закутываюсь сильнее в одеяло, так как страх, поглотивший меня, переходит уже все границы и мне кажется, что одеяло — единственная защита от жуткой неизвестности. Я подумываю, что надо бы пойти на кухню и выпить успокоительное, к тому же в горле жутко першит, возможно, из-за нахлынувшего волнения. Даже дышать даётся с трудом. Лёгкие внутри будто бы отказываются работать в привычном им режиме.

— М-да уж, Лекси! Тебе срочно нужно взять себя в руки. Не хватало ещё нервного срыва из-за какой-то там дурацкой грозы, — смеюсь я сама над собой.

Дёргаю за ручку двери, но и здесь меня поджидает неудача. Она не поддаётся. Воздух в комнате становится плотным, я жадно хватаю его ртом, но из-за паники не могу надышаться им. Это уже совсем не смешно. Я больше не в состоянии заставлять себя сохранять спокойствие.

Я плачу в голос, но не позволяю себе сдаться, продолжая вести борьбу с запертой дверью, чтобы вконец не умереть от страха. В этот момент комната озаряется светом от мерцания очередной молнии, я потираю заплаканные глаза, так как мне мерещится будто бы всё вокруг окутано густой дымкой.

Откуда здесь столько дыма?

Не получается логически развить эту мысль, поскольку в следующую секунду от оглушительного грома сотрясается земля. Я громко вскрикиваю, ощущая, как по коже продирает мороз.

— Ну же! Давай, открывайся! — из последних сил я дёргаю за ручку, и она отваливается, а дверь тем не менее так и остаётся запертой изнутри.

Мистика какая-то… почему не выходит?

— Ник! Ник, просыпайся! — диким воплем рву свою глотку, колотя и пиная проклятую дверь.

Холод неожиданно сменяется удушающим жаром. Вся с ног до головы я покрываюсь липкой испариной. Я скидываю с себя одеяло, чувствуя, как от невыносимой духоты вот-вот потеряю сознание. А следом всё вокруг меня вспыхивает ярким пламенем. Буквально. В считанные секунды огонь поглощает комнату, он обжигает мою кожу, а оконное стекло позади меня трещит и не выдерживает, разлетаясь на осколки. Я воплю от ужаса, пытаясь спастись, но всё безрезультатно.

— Ник, мы горим! Помоги! Кто-нибудь! Даниэль! — сама не понимаю, почему выкрикнула его имя.

Сил сопротивляться больше нет, и я валюсь на пол, задыхаясь от кашля. Едкий дым раздирает мою глотку, лёгкие горят, а в груди нестерпимо жжёт. Я уже не слежу за пламенем, но чувствую, что оно совсем скоро доберётся до меня, захватит своей смертоносной силой, и сольётся со мной воедино. Я боюсь смотреть неизбежной смерти в глаза, поэтому зажмуриваюсь.

— Даниэль, пожалуйста, помоги мне… — на последнем издыхании произношу и проваливаюсь в беспросветную темноту.

— Проснись, — кто-то гладит меня по щеке. Так приятно. — Очнись, мармеладка.

Резко открываю глаза и вижу перед собой его — своего спасителя.

— Даниэль? — приподнимаюсь на локте и сразу же хватаюсь за горло. Мне тяжело дышать, а на языке до сих пор сохраняется кислый привкус. — Что? Я же… Огонь. Там всё было в огне.

Озираюсь по сторонам, но ничего не в силах понять.

— Успокойся. Тебе приснился кошмар, — он прижимает мою голову к своей груди и заботливо поглаживает по влажным волосам. Даже футболка, которую мне одолжил Даниэль, промокла насквозь и теперь неприятно прилипает к телу. — Всё хорошо! Всё плохое осталось во сне.

Это уж точно! Но чувства реальности и забвения смешиваются в моём сознании. Я не могу разобрать, где сон, а где действительность.

— Знал бы ты… Это… Это же было так реально, — хриплю я, впиваясь своими пальцами в его шею. Я крепко обиваю его, прижимаясь плотнее к обнажённой груди. — Ты точно настоящий?

Он дотрагивается своими прохладными губами до моего лба и почти неслышно ругается, правда я не могу разобрать слов. В ушах всё ещё стоит мой собственный вопль.

— Да тебя лихорадит. Ты же вся горишь! — он подхватывает меня на руки так резко, что голова идёт кругом, но мне плевать на головокружение, когда я снова могу на себе ощутить его заботливость. — Так… Пойдём-ка!

Я нисколько не противлюсь, наоборот, именно сейчас я готова пойти туда, куда ему вздумается, лишь бы больше не оставаться одной.

— Как ты оказался в моей комнате? — спрашиваю, завороженно смотря на него, пока он несёт меня по длинному коридору.

У него такой серьёзный вид, будто он не на шутку обеспокоен моим состоянием.

— Ты кричала. Очень сильно. Я просто пришёл проверить как ты.

И всё. Три коротких фразы, но сколько в них тепла. Или на меня так действует жар?

Мы входим в комнату, залитую тусклым светом, где прохладный воздух необычайно свеж, будто бы её хозяин держит все окна настежь открытыми. Всё ещё держа меня на руках, Даниэль распахивает какую-то дверь, и мы оказываемся в уютной ванной комнате. Открывает шкафчик над раковиной, откуда достаёт крохотный пузырёк, а затем он бережно несёт меня в сторону постели. Он опускает меня на неё, а сам отходит в противоположную сторону комнаты. Распахнув дверцу стеллажа, который оказывается баром, он выуживает глубоко запрятанную за различной выпивкой бутылку минералки и наполняет ею бокал, предназначенный для виски.

— Что? Я не держу в своём баре стаканы на случай, если кому-то вдруг станет плохо, — мило оправдывается он, когда я вскидываю бровь, недоверчиво поглядывая на бокал в его руках.

Даниэль быстро сокращает между нами расстояние, а затем протягивает мне воду, которую я не раздумывая забираю у него.

Это во сне он решил меня опоить. Вряд ли он стремится провернуть это наяву.

— Ты безумно красивый, ты в курсе? — срывается с моего языка.

Любуясь тем, как он ссыпает себе в ладонь пару таблеток из неопознанной склянки, я напрочь забываю о контроле своих мыслей и тем более языка. Я ведь совсем не умею флиртовать. Кокетство — это точно не про меня.

Даниэль склоняет голову набок и осматривает меня от макушки до пят из-под своих ресниц. Уголок его губ слегка вздрагивает, когда мы встречаемся взглядами. Мне кажется, что он собирается улыбнуться, но нет. Деликатно покашливая, он по-прежнему сохраняет непоколебимую серьёзность.

— Александра, ты бредишь, ты в курсе?

— Да брось ты! Ты правда очень красивый, — закусив губу, я тоже принимаюсь рассматривать его загорелое тело. Он не обращает никакого внимания на мои слова, но меня просто так уже не остановить. Я хочу воспользоваться моментом своей диковинной раскованности. — Даниэль, ты самый сексуальный мужчина, которого я когда-либо встречала. Откуда ты такой взялся вообще?

Подходит ко мне, садится на корточки у моих ног и, положив одну руку на моё бедро, слегка сжимает его. По коже моей бежит табун мурашек вслед за чуткими прикосновениями его ладони.

— А может быть я нереален? Может быть всё дело в том, что ты ещё не проснулась, м? — его глубокий голос ещё сильнее возбуждает меня, когда он принимается вести свою ладонь по моему бедру вверх.

Я тоже хочу, чтобы он почувствовал нечто подобное, хотя бы каплю того, что испытываю я от его ненавязчивой ласки. Для этого я прикасаюсь к его плечу, скольжу по коже, изучая напряжение твёрдых мышц.

— Если это на самом деле так… Если ты и впрямь мне снишься, то я не хочу просыпаться, — не сводя с него глаз, шепчу я.

Даниэль вдруг перехватывает мою ладонь своей свободной рукой и вкладывает в неё парочку драже, на которые я теперь с недоумением гляжу.

— Проглоти их, — командует он, поднимаясь на ноги.

На мгновение всё вокруг меня становится чётким, но затем изображение перед глазами снова расплывается.

— Что за хрень ты мне дал?

— Не хреновое такое жаропонижающее! — с этими словами я закидываю в рот таблетки, которые запиваю водой. — Умница! — забирает из моих рук бокал, а потом направляется к двери, отчего игривое настроение безвозвратно покидает меня.

— Куда ты, Даниэль?

— Сварю себе кофе! Скоро вернусь!

И что мне теперь делать?

Подумываю над тем, чтобы осмотреться, но понимаю, что и встать не могу. По телу растекается странная усталость, мышцы начинают приятно ныть, ноги гудят, и меня снова бросает в жар. Веки мои тяжелеют, глаза норовят слипнуться, и я не придумываю ничего лучше, чем положить свою тяжёлую голову на подушку, которая оказывается к тому же и очень удобной.

Сейчас немножко отдохну и проснусь как только Даниэль вернётся. Мне бы хотелось поговорить с ним…

Но хрен там!

Я прихожу в себя только тогда, когда солнце заливает своим светом и без того светлую комнату. Потираю глаза, восстанавливая в памяти события минувшей ночи.

Где я, чёрт возьми? И как я здесь оказалась?

Переворачиваюсь и округляю глаза, увидев рядом с собой, лежащего на спине Даниэля. Он умиротворённо спит.

О, боги, мы что, спали вместе!?

И тут в сознании проносятся картинки того, каким образом я оказалась в его комнате.

Сам же и притащил меня сюда!

Губы мои расплываются в довольной улыбке и зашкаливает пульс, хотя на душе моей становится необычайно спокойно. Внутри меня зарождается непреодолимое желание поставить этот романтичный момент на паузу и пережить его ещё как минимум пару тысяч раз.

Может стоит почаще притворяться больной?


Глава 27 Александра

Любуюсь профилем спящего Даниэля, освещённым солнцем, и замираю от восторга. Тоненькая морщинка на переносице, которую хочется разгладить, чтобы стереть с лица излишнюю сосредоточенность, родинка на лбу у линии роста волос, и аккуратный шрам, рассекающий верхнюю губу, что даже и не заметно его, если не присматриваться. Я наслаждаюсь его мужской красотой, лаская загорелую кожу своим взглядом, а между тем в голове моей рождается уйма вопросов. Некоторые из них сейчас больше всего нуждаются в ответах, например: Что мне делать дальше? Как правильно вести себя рядом с ним? И что происходит между нами?

Но о чём бы я не подумала, все эти вопросы так и остаются безответными, во всяком случае пока… За исключением одного: дальше, а конкретно в эту самую минуту мне определённо есть чем занять себя. Для начала нужно хотя бы умыться, да зубы почистить, пока Даниэль не проснулся, а ещё не помешало бы переодеться во что-то более подходящее, нежели мешковатая футболка.

Интересно, какова вероятность, что на мне сейчас футболка Даниэля? Это же возможно или я начинаю потихоньку сходить с ума по нему? По-видимому, я становлюсь безумным фанатиком.

Бросив последний взгляд на Даниэля, я сохраняю его образ в памяти, и тихонечко приподнимаюсь с постели. Неслышными шагами добираюсь до ванной комнаты, и оставляю дверь пока слегка приоткрытой, чтобы не создавать лишнего шума.

Быстренько провожу разведку по периметру — роскошно. Зубная паста имеется, различные шампуни и гели тоже, но полотенец для тела нигде не видно. А пара зубных щёток в дизайнерском держателе вообще наводят на странные мысли.

Одна из них чёрная до самых кончиков щетины, а другая — ядовито-розовая.

И что это может значить? Под настроение ими пользуется, что ли?

За неимением наглости и личной щётки, я решаю выдавить зубную пасту прямо на палец, чтобы хотя бы немного привести себя в порядок. Пока начищаю свои зубы, стоя у зеркала, мысленно делаю заметку: наведаться сегодня в торговый центр. Наконец у меня появился смысл пустить в ход свою кредитку, чтобы прикупить чего-нибудь эдакого из одежды, да и от нового белья я бы тоже не отказалась.

Я наклоняюсь над умывальником и подставляю ладони к крану, намереваясь сполоснуть рот. Подношу к губам и отхлёбываю воду, набив ею полные щёки, но не успеваю выплюнуть содержимое в раковину. Осиплый голос за спиной пугает меня:

— А, вот ты где!

Вздрагиваю на месте, медленно разворачиваюсь и замираю, всё ещё держа воду во рту. Увидев Даниэля, я желаю улыбнуться ему, но мои щёки с большей долей вероятности разорвёт, если я хотя бы попытаюсь. Я просто мычу ему в ответ, сопровождая невнятные звуки жестом, что-то вроде «брошенной зиги».

Идиотка!

— Ну раз так… Доброе утро, мой маленький фюрер! — посмеивается он, опершись о дверной косяк.

Складывает руки на груди и с деланным видом упивается моим смущением и тупостью. Нет сил терпеть это. Я выплёвываю воду в раковину, лишь бы ему не взбрело в голову и дальше исподтишка подтрунивать надо мной.

— Доброе утро, — смущённо отвечаю, вытирая рот рукой.

— Как себя чувствуешь? — он подходит ко мне и тыльной стороной ладони касается моего лба. — Вроде бы температура в норме.

— Да, со мной уже всё в порядке… Эм… Спасибо, — неловко смотреть на него.

В воспоминаниях снова всплывает прошлая ночь. Вчера я столько всего наговорила, и теперь до конца своих дней мне будет стыдно. Но я могу успокоить себя, ведь это была чистейшая правда, хоть и не к месту сказанная. Я не виновата, что меня несёт рядом с ним.

Теперь я точно уверена… Всё, что я ляпнула перед сном, было сказано абсолютно искренне, а не из-за какой-то там лихорадки. Жар давно спал, но я и не думаю отказываться от своих слов. Я готова хоть сейчас пуститься во все тяжкие с этим мужчиной. Мужчиной, который даже в пижамных штанах, с заспанным лицом, нечищеными зубами и с медицинским пластырем на плече не утратил и капли своей сексуальности.

— Не помню, чтобы вчера видела пластырь на твоём плече. Забыл наклеить?

— Нет, почему же? Не забыл, ты просто не обратила внимания. Вчера ты была слишком рассеянной, впрочем, как и всегда. Кстати, ночью произошло ещё кое-что, — загадочно произносит, «придерживая» собой стену.

— И что же? — судорожно перебираю в голове неясные картинки.

Напряжённая пауза. Его хитрый взгляд вперерез моему вопрошающему.

— Ты призналась мне в любви, Александра, — на полном серьёзе.

— Что за бред? — вырывается нервный смешок. — Да ну не…

— Ты проснулась среди ночи, закинула на меня свои руки-ноги и сказала, что по уши влюблена.

Похоже на нынешнюю меня.

Даниэль плохо на меня влияет, но чёрта с два я признаю эту правду. Я до последнего своего вдоха намерена отнекиваться от чувств, которые он во мне вызывает.

— Ч-что…т-ты… Да не может этого быть!

— Хочешь сказать, это не правда?

— Что именно?

— Ты втрескалась в меня?!

— Д-да! Эм-м… Чёрт! В смысле я хотела сказать, что нифига! — дрогнувший голос меня выдаёт, но я слишком упёрта. — В общем, нет конечно же! С какой это стати? Ночью я бредила. В конце концов, я могу списать это на жар. А ты тот ещё болван, раз принял эту чушь за правду!

Вижу, как у Даниэля на щеках появляются ямочки из-за растущей улыбки.

Не быть мне никогда актрисой. Это провал.

— Ладно, — пожимает плечами.

Ладно? И всё? Постойте-ка! Да он же поймал меня!

— Ты соврал? Ты соврал, да! — раздражённо вскидываю руки, понимая, что меня так легко провели. — Ну конечно же!

Я порываюсь к выходу. Хочу уйти отсюда. От него. Но Даниэль ловко привлекает меня к себе и накрывает своими ладонями мои плечи, глядя в глаза исподлобья.

— Ну хорошо. Я действительно пошутил. Ты спала очень тихо, я даже пару раз за ночь проверял твой пульс. Думал мало ли. Ещё не хватало мёртвой девки в своей постели.

Мерзавец.

Мало того, что он устыдил меня, так ещё и хорошенечко разозлил.

— Ненавижу, когда ты лжёшь мне! — колочу его, а он позволяет мне это делать.

Его даже забавляют мои попытки дать ему взбучку, но мои силы не бесконечны. Я обречённо утыкаюсь носом в его грудь и хнычу. Правда не очень правдоподобно, но я стараюсь. Может так он почувствует за собой вину.

— Слушай, мармеладка, пошутить и солгать — не совсем одно и то же. В шутке ведь нет никакого злого умысла, — нежно обхватив моё лицо ладонями, он заставляет меня посмотреть на него.

— Да, но ты обычно только и делаешь, что лжёшь мне!

— Ну, разошлась! Я могу оставить некую недосказанность, но чтобы лгать — никогда. Ещё ни разу я тебя не обманул.

Злость берёт. Даже сейчас он нагло лжёт.

— Да что ты говоришь? — едко бросаю, отойдя от него на шаг, чтобы видеть последующую реакцию. — А как насчёт того, что на самом деле у тебя нет никакой сестры? Что ты скажешь мне на это? Это ли не обман?

— Кто тебе такое сказал?

Мгновение назад рядом со мной стоял задорный парень, а сейчас же — раздражённый мужлан.

— Твой двоюродный брат, о котором ты тоже умолчал!

Слышу на выдохе что-то вроде «вот же сукин сын», когда он задирает голову кверху.

— Я ведь сказал, что могу оставить недосказанность. Тебе этого не понять, но из-за того, что у нас с Изабеллой разные отцы, о ней мало кто знает, — я только раскрываю рот, чтобы спросить: «почему он скрывает её от Генриха?», как он опережает меня. — Так было нужно! Я так решил. А Генрих? Здесь я просто не посчитал нужным заводить речь о нём.

Как же я устала от постоянного чувства стыда, когда нахожусь рядом с ним. У меня скоро будет передозировка угрызением совести.

— Блин, извини меня, — опускаю взгляд в пол, принимаясь изучать узор кафельной плитки. — Я не хотела тебя ничем обидеть.

Даниэль в отличии от меня поступает здраво. Он обращает внимание на мои пальцы, вымазанные в зубной пасте, и уводит разговор в другое русло:

— Можешь воспользоваться щёткой. Я её приготовил специально для тебя. Она совершенно новая.

— Дай угадаю. Розовая? — мои щёки розовеют под стать этой самой щётке.

— Догадливая, чёрт возьми, — косо улыбнувшись, Даниэль хитро сужает глаза. — Розовый же мой любимый цвет.

— Ты серьёзно?

— Нет, — быстро отвечает, стирая с лица улыбку. — Ладно, не буду тебя отвлекать.

Он практически уже выходит из ванной комнаты.

— Даниэль, подожди, — тормозит и плавно разворачивается ко мне лицом.

Я вдруг начинаю мешкать. Плавлюсь под его глубоким взглядом, нервно теребя краешек своей футболки. Совершенно не знаю что ему сказать. Но чувство, что есть то, чего я могла упустить, не покидает меня.

Точно!

— Хочешь снова развести болтовню о лжи? — возмущается.

— Нет! Что ты? — беру недолгую паузу, в глубине души ожидая от него лучшей реакции. — Вообще-то я хотела поздравить тебя с днём рождения. Надеюсь, я первая.

Вижу в нём облечение на пару с благодарностью и это приятно, чёрт возьми. Хотя бы здесь я не сплоховала.

— Я польщён, что ты запомнила. Правда в этом доме столько народу, но ты определённо в первых рядах.

— О…ясненько, — краска приливает к лицу и шее.

— Я тебя чем-то обидел?

— Нет, всё в порядке.

Он что-то мысленно прикидывает, прищурившись, пока его губы расползаются в сексуальной улыбке. А следом он застаёт меня буквально врасплох. Совсем неожиданно Даниэль подхватывает меня за талию и усаживает на прохладный каменный выступ раковины.

Вот это да!

Устроив свои ладони по обе стороны от моих бёдер, он наклоняется ко мне и… Целует меня, ласково окутывая своей теплотой и нежностью. Я моментально растворяюсь в этом смешении чувств, в самом Даниэле. Вот чего-чего, но после всех наших споров, на поцелуй я даже не рассчитывала. И я слукавлю, если скажу, что не думала об этом всякий раз, когда смотрела на его манящие губы.

Глава 28 Александра

Робкие прикосновения уступают место смелым действиям. Чрезвычайно смелым и дразнящим для такого невинного поцелуя.

Сильные руки задирают мою футболку и забираются под неё. Даниэль поглаживает кожу на спине своими ладонями, пробегается кончиками пальцев по позвоночнику, разжигая пока ещё сдерживающее желание. От такой силы напряжения по телу проходит трепещущая дрожь. Я несмело отвечаю на каждый поцелуй. Чуткие и такие настоящие, но стоит его языку скользнуть в мой рот, как мне срывает планку. Хочется всего и сразу же.

На секунду я забываю, как дышать от силы натиска, от глубины влечения. Я вдруг теряюсь в самой себе, в своих побуждениях, испытывая внутри небывалый контраст ощущений. Электризуюсь ещё сильнее, когда россыпь обжигающих поцелуев проходится по скуле и опускаются к шее. Непроизвольно развожу в стороны свои ноги, и тяну Даниэля за пояс пижамных штанов на себя, прижимаясь к нему почти вплотную. Он совсем не против. Повинуясь мне и моим желаниям, он стискивает моё лицо в своих ладонях и продолжает напирать, крепче вжимаясь в губы. И когда кажется, что мы уже не сможем остановиться, пока с головой не погрузимся в нирвану, я вдруг различаю звук льющейся воды.

Это он открыл её зачем-то.

— Сделай все дела и спускайся в столовую на завтрак, — наставляет он, отдаляясь от моих губ.

Чёрт. Я же возбудилась.

Не могу надышаться, а ему ни жарко, ни холодно. Ну конечно, поцелуй для него обычное дело. Натренирован как-никак. Мне же целоваться особо некогда раньше было, а тут сразу такой размах по-крупному.

— Сделать столовую и спустить все дела в завтрак. Хорошо, — киваю, облизнув свои губы.

Чего он так на меня уставился? Я что-то не так сказала?

— Мне жаль, что ты не первая, кто сегодня поздравил меня, но может быть тебе будет приятно, если я скажу, что ты первая, кого я сегодня поцеловал, — проводит своим большим пальцем по моим губам, а затем подносит его к своему рту и облизывает. — Напоследок. Ещё увидимся.

Ой, мамочки.

— Знаешь от чего мне будет приятно? Только если я стану последней, кого ты сегодня поцелуешь, — шепчу я сама себе, так как он уже вышел из ванной.

Как только Даниэль оставляет меня одну, я иду в душ, включаю прохладную воду и ещё продолжительное время стою под упругими струями. Ровно до тех пор, пока не прихожу в себя после буйства смешанных эмоций внутри.

Приняв душ, я возвращаюсь в ту комнату, в которой оставила свою одежду. Шустро переодеваюсь в джинсы с топом и спускаюсь в столовую, где хозяйничает Каролина. Заприметив меня, она мило улыбается и жестом указывает на место за обеденным столом, на котором уже накрыто. На одну персону.

— А где Даниэль?

— Мистер Вульф отказался от завтрака. Он очень торопился на встречу, — отвечает она, наливая мне чай, судя по аромату, с той же успокаивающей ерундой, что и вчера.

Здорово! Просто супер! А я уже в красках представляла наш совместный завтрак и даже размечталась об ужине.

— Он не сказал, когда вернётся?

— Нет, деточка, — с досадой отвечает. — Но он предупредил, чтобы я за вами присматривала. Вы же не против?

Хоть Каролина и годится мне в матери, но я вовсе не нуждаюсь в материнской заботе. Все эти ухаживания и подношения, от которых моментально становится тошно, не для меня. Нет уж. И нянька мне тоже без надобности, но, думается мне, что я и шагу ступить не смогу в этом доме без особого надзора.

Аппетит резко пропадает. Так и не притронувшись к завтраку, я благодарю раздосадованную Каролину за старания, а после нахожу Стивена на посту охраны. Я прошу его об одном маленьком одолжении, на которое он неодобряюще реагирует. Но в результате, с кем-то посоветовавшись, скорее всего, с самим Даниэлем, Стивен идёт мне на уступки.

Через три долгих часа безделья мы останавливаемся у самого популярного торгового центра нашего города. Но оказавшись внутри, я понимаю, что у меня не получится побродить по магазинам в своё удовольствие. Стивен ходит за мной по пятам, и это не просто смущает, это раздражает так, что у меня пропадает всякое желание заниматься шопинг-терапией. Потому бессмысленное пускание слюней на дизайнерские шмотки и примерка того, чего я не в состоянии себе позволить, откладывается до лучших времён.

— Даниэль один поехал на встречу? — любопытствую я, утомившись от долгого молчания и скитания по магазинам, в которых так ничего и не приглянулось.

— Нет, мэм. С Робом, — коротко отчитывается телохранитель, внимательно рассматривая прохожих, словно тот выискивает злодея.

— Ой, давай вот без «мэм». Можешь называть меня хоть «Пеппи Длинныйчулок», но только не «мэмкай», пожалуйста, — строга я со Стивеном, но в ответ он только молча кивает.

Стивен верен своей работе, он абсолютно предан Даниэлю, и я нисколько не сомневаюсь, что и мне можно на него положиться. Он единственный из числа всех телохранителей, кто не отталкивает меня своим грозным внешним видом. На него стоит только раз взглянуть, чтобы понять, что он тот ещё головорез, маскирующий свою сущность за деловыми костюмами и безупречными манерами, но есть кое-что, что отличает его от прочих. У Стиви очень добрые глаза. Я уверена, когда он сбрасывает с себя весь груз ответственности, то превращается в самого настоящего добряка.

— Стиви, может поможешь мне кое с чем? — спрашиваю, останавливаясь у модного мужского бутика, а мой сопровождающий тем временем смотрит на меня с немым вопрос. — Я хочу приобрести Даниэлю что-нибудь в подарок, но совершенно не знаю, что ему может понравиться.

— Мистер Вульф любит галстуки и дорогие швейцарские часы, — без раздумий отвечает с непроницаемым выражением лица, на что я присвистываю.

— Не дурно! Моя кредитка прям взвизгнула и обожгла мне ляжку. Швейцарские часы мне точно не по карману, а вот галстуки, — задумываюсь. — Хм, так он же их не носит! Разве что на какие-нибудь мероприятия.

— Возможно, но у него собралась уже весьма внушительная коллекция.

С горем пополам я убеждаю Стивена подождать меня за пределами фирменного магазина, пока не выберу для Даниэля самый подходящий подарок. В результате через полчаса мучений я приобретаю, как мне кажется, довольно симпатичную вещицу. Я бы подошла к этому делу более собрано, если бы точно знала о личных предпочтениях Даниэля. Но понять, что нравится Даниэлю, всё равно, что немому заговорить — невозможно, поэтому я поддалась веянию моды и прислушалась к своему вкусу.

В особняк мы возвращаемся только ближе к вечеру, но Даниэль так и не объявился.

Скукота смертная. Столько народу в этом доме, а пообщаться всё равно не с кем. Вспоминаю о своём телефоне, который не видела уже чёрт знает сколько, нахожу его и прихожу в ужас: куча звонков от Хоуп и единственное сообщение от Ника:

«Я порвал с ней, но кажется сделал только хуже».

Звоню Нику, но тот сбрасывает, а затем от него приходит очередное сообщение:

«Я с Изабеллой. Что-то срочное?»

Выходит, они помирились.

От этой новости становится немного легче, но совсем ненадолго. Как только на экране телефона высвечивается имя подруги, я начинаю паниковать. Нервы на переделе от осознания того, что я оказалась никудышной подругой. Я не рассказала ей об изменах Ника, не смогла поддержать её, а теперь ещё и игнорирую. По крайней мере так она сейчас думает. Я не знаю, что ей говорить, но всё равно отвечаю на звонок.

Соображу по ходу. Как-нибудь выкручусь.

— Хоуп, привет! Как дела? Хорошо, что ты позвонила!

Слишком наиграно. Ей не составит труда понять, что я притворяюсь.

— Кто она? Ты её знаешь? — яростно выпаливает взамен приветствия.

— Ты о чём?

— Не прикидывайся дурой, Лекси! Я о той шалаве, на которую твой грёбаный брат меня променял! Ты была всё это время в курсе? — она рвёт и мечет. Предупредительный сигнал о том, что мне несдобровать, тут уже никак не отвертеться.

— Хоуп, успокойся, пожалуйста, — мягко проговариваю, держа в уме мысль о том, что нужно самой попытаться сохранять спокойствие.

— Не заговаривай мне зубы! Отвечай, мать твою! Ты знала? — истерично вопит, мне даже приходится отвести трубку подальше от уха.

Я не привыкла врать, да и не имеет смысла что-то скрывать, если всё и так очевидней некуда.

— Да, Хоуп, прости меня, — испускаю тяжёлый вздох. — Я узнала буквально на днях, но совершенно случайно.

Повисает молчание. Только прерывистое дыхание доносится из трубки. Она плачет, и я тоже не могу сдержать слёз из-за гадких мыслей. На пару с Ником я причинила ей нестерпимую боль.

Я сползаю по стеночке и, прижав коленки к груди, стараюсь всхлипывать бесшумно, как и сама Хоуп.

Обидно. Больно. Невыносимо тяжело.

— Скажи, и каково это? — тихонечко со скрипом она спрашивает.

— Что именно? — так же тихо отвечаю, вытирая слёзы.

— Предавать лучшую подругу… Надеюсь, тебе противно от самой себя.

Ещё как… Ещё как, Хоуп…

— Я не предавала тебя. Поверь, я хотела как лучше. Но ты должна понимать, что я не могла вмешиваться в ваши отношения. Я не могла этого сделать. Вы мне оба очень дороги, пойми.

— Почему ты не звонила мне? — спокойно спрашивает, и я начинаю думать, что она справилась со своим гневом.

— На самом деле я хотела. Просто, — язык не поворачивается рассказать ей правду. — Просто на меня тоже многое навалилось.

Слышу едкое хмыканье.

— Самой не смешно? Что на тебя навалилось? Небось не можешь выбрать каким лаком ногти покрасить? Ха! Навалилось на неё!

— Извини меня, но, по-моему, ты уже перегибаешь, — мне становится неприятно, ведь она даёт мне понять, что я сама посредственность.

— О, ты ещё не знаешь, что такое по-настоящему перегибать! Нашей дружбе конец! Даже и не думай обращаться ко мне, когда тебе понадобится поддержка! А я знаю, она тебе ещё ой как понадобится! Жду не дождусь, когда наступит этот момент! — слышу угрозу и ничего больше, и от этого волосы на голове встают дыбом.

— Хоуп, постой!

Но короткие гудки служат мне ответом. Она бросила трубку.


Глава 29 Александра

Долгие часы я пытаюсь выбраться из пучины отчаяния, вглядываясь в потолок. Я подвела свою лучшую подругу. Этот факт не даёт мне отвлечься и сконцентрироваться на других проблемах. Совесть по маленьким кусочкам пожирает меня изнутри, не давая найти себе оправданий.

Нет мне оправданий, а вот для Хоуп их и искать не нужно. Она глубоко разочарована во мне, в Нике. Мы втроём были одним целым, держались рука об руку, заботились друг о друге, подбадривали, как могли, и так вышло, что она в одночасье лишилась всего этого. Наша многолетняя дружба теперь висит на тонюсеньком волоске.

Как бы то ни было, я могу её понять. Ей очень больно, жутко обидно, отсюда и столько необдуманных слов было брошено в мою сторону. Столько слов, сказанных на эмоциях. Тем самым Хоуп хотела задеть мои чувства, и у неё неплохо вышло.

Но жизнь на этом не заканчивается, когда-нибудь она одумается. Я обязательно найду подходящий момент, чтобы попросить у неё прощения. Приложу все усилия, чтобы между нами не образовалась пропасть, из которой уже не выбраться. Я не могу позволить нашей дружбе так глупо закончиться.

Я обессилена и морально, и физически. Не хочется лишний раз напрягаться, поэтому даже приподняться с постели, чтобы узнать который час, кажется трудновыполнимой задачей. Думаю, уже слишком поздно, учитывая, что Каролина дважды заходила ко мне, приглашая спуститься на ужин. Я всё отнекивалась, а она, настояв в результате на своём, притащила поднос с едой прямо в комнату. Правда с утра так ничего и не изменилось. Аппетит у меня не появился, даже несмотря на источающий от блюд умопомрачительный аромат.

По итогу, чтобы не свалиться в голодный обморок, я заставляю себя поклевать овощи на пару и выпить травяной чай, который в этот раз, мне пришёлся на пользу. Я почувствовала какое-никакое спокойствие, или же спутала его с безразличием. Я ещё не до конца поняла.

Спустя какое-то время вспоминаю про подарок, который так и не упаковала. Чтобы не сидеть без дела, решаю повозиться с обёрточной бумагой и атласными праздничными ленточками, купленными в сувенирной лавке. Никогда не отличалась особой усидчивостью и любовью к кропотливому труду, но на выходе у меня получилась впечатляющая подарочная упаковка. Жаль, что такой «шедевр» придётся разодрать в клочья.

Когда на часах переваливает за полночь, я прихожу в уныние. Я очень расстроена из-за того, что не смогла в срок вручить Даниэлю подарок.

Вполне возможно, что он уже давно дома, но по каким-либо причинам просто не соизволил заглянуть ко мне. Эта мысль не покидает меня последний час и, чтобы опровергнуть свои догадки, я отправляюсь на разведку.

Дверь в его комнату нараспашку, один из торшеров включен, постельное бельё на кровати скомкано, но внутри ни единой души. Подхожу к окну, где взгляд сразу же цепляется за неприкрытую аптечку, стоящую на столике у кресла. Рассматриваю содержимое поближе: шприцы, растворы для инъекций, таблетки, какие-то порошки. Сколько бы не пыталась понять, для чего все эти снадобья, на ум так ничего и не пришло. Подобные препараты я раньше никогда не использовала в обиходе.

Оставив всё на своих местах, я заглядываю в ванную комнату. Внутри так же никого. Но, оставленные улики в виде запотевшего зеркала и стеклянной душевой перегородки, возвещают о том, что здесь недавно принимали адски горячий душ. И этот кто-то совсем охренел, раз так бесчеловечно поступил со мной, оставив подыхать от одиночества.

Разозлившись, я пулей вылетаю из комнаты и не сразу соображаю, что ноги ведут меня в противоположную от своей комнаты сторону. В этой части дома я не так часто бывала, только когда Даниэль приглашал меня в кино, да в игровую.

Нечего тут мне делать одной. Надо возвращаться к себе и ложиться спать.

Разворачиваюсь и плетусь в обратном направлении, как вдруг абсолютнейшую тишину нарушает голос Даниэля. Подобно оглушительному грому, он заставляет меня прирасти к полу:

— Да как ты не поймёшь, блядь?! Случай с «Тандемом» и то, что тогда произошло, тесно между собой взаимосвязаны. Один и тот же почерк. Я уверен, что это тот же человек!

Прислушиваюсь, но в ответ звенящее молчание. Разговаривает по телефону?

Я уже говорила, что любопытство — моё второе имя? Так вот, ничто не сможет остановить меня. Хочется подслушать этот разговор.

Согласна, некрасиво. Да, это не должно меня ни коим образом волновать. Безусловно, и без меня справятся, но на самом деле это напрямую касается меня. В конце концов, это напрямую касается Даниэля, а он, как никто другой, сейчас волнует меня. Я должна узнать хотя бы часть того, что он скрывает от меня. Может тогда мне удастся понять, что на самом деле за всем этим стоит.

— Больше никто не в курсе, — снова говорит он достаточно громко.

Голос в сочетании с едким смолистым запахом исходят от плотно запертой двери.

Не помню, чтобы Даниэль курил.

Затаив дыхание и напрягая слух, я стою напротив двери, но как назло больше не раздаётся ни единого звука.

Так как мой план с подслушиванием провалился, на этот случай у меня уготован план «Б».

Но я предполагаю, Даниэль будет не очень-то и в восторге от того, что я отвлеку его от своих дел, заявив, что у меня для него имеется сюрприз.

Пофиг! Отдыхать тоже надо. Так может быть я зря беспокоюсь? Наверняка, он ещё спасибо мне скажет.

Без сомнений никуда, но я стараюсь их отбросить. Пока не передумала, я коротко стучу в дверь, и, не дождавшись ответа, резко распахиваю её.

— Даниэль, можно тебя на мину…точку… — в оцепенении сглатываю.

В один момент план «Б» так же рушится, разбиваясь вдребезги, когда я встречаюсь с двумя парами глаз. Одни из которых полупьяные и изумлённые, а другие — наполнены холодом и жестокостью. Вторые как раз и принадлежат имениннику.

— Вот дьявол, а ты не говорил, что проживаешь здесь с девушкой, — мужчина лет шестидесяти с нескрываемым интересом изучает меня, пока я растерянно моргаю, стоя в проходе. — Познакомишь нас?

В небольшом кабинете, где царит таинственный полумрак, мужчины восседают в массивных кожаных креслах по обе стороны от овального антикварного столика. На его деревянной поверхности стоят наполовину опустошённая бутылка дорогого виски и пепельница.

Седовласый мужчина в деловом костюме взирает на меня азартным взглядом. Его лицо почему-то мне кажется отдалённо знакомым. Он непринуждённо попивает виски, чередуя глотки с раскуркой сигары. Даниэль же сжимает в своей руке бокал с прозрачной жидкостью, откинувшись на спинку кресла. Всем своим видом он показывает, что я совершила наиглупейшую ошибку, оказавшись не в то время, не в том месте.

— Томас, я тебя умоляю, ну какие девушки в моём доме? Для этого есть отели, сам ведь понимаешь, — язвительно отвечает, смерив меня холодным равнодушием. — Это всего лишь моя прислуга, и она уже уходит. Ведь так? — снова награждает меня колким презрением, а я медленно прихожу в парализующий ужас, от сказанных им слов.

Прислуга? Да как он посмел?

— Ну не спеши ты так, Даниэль, — старик стряхивает в пепельницу пепел с сигары. Скинув ногу с колена, он обращается уже ко мне: — Подойди ко мне, красавица.

Мои щёки горят, холодный пот выступает на спине, а глаза в замешательстве бегают с лица незнакомца на Даниэля. От них обоих одинаково сильно веет опасностью. Чую, беды не миновать, если я сейчас же не уберусь отсюда. Но хрен там. Я иду против здравых мыслей, следуя наперекор Даниэлю.

Он сам виноват. Сам унизил меня, вот и получай теперь!

— Томас, ты перепил. Оставь девчонку! Пусть идёт себе, куда шла, — предостерегающе отвечает Даниэль, настороженно наблюдая за тем, как я приближаюсь к старикану.

— Не имеет никакого значения, сколько я выпил, когда рядом такие хорошенькие особы, — отмахивается Томас, поставив бокал на стол. Он не тушуется. Хватает меня за руку и рывком тянет на себя, усаживая на свои колени. — Ты же составишь мне компанию, детка? — до тошноты противно произносит, стискивая меня, как куклу.

Томас беспардонно распускает свои руки, трогая меня за ляжки. Даниэль спокойно отслеживает направление его ручищи, но я жду, в надежде увидеть хоть какую-либо реакцию от него.

Да пусть хотя бы наорёт на меня!

Я буду дурой, если никакой ответной реакции не последует, зато точно буду уверена, что я нахрен ему не упала. Его забота, подправленная красным словцом, и неоднозначность в поступках — хитрый ход, чтобы спутать все карты.

— Ну что ты молчишь, малышка? Твой хозяин нисколько не против, как видишь, — старик дышит в мою шею перегаром.

Мне противно. На чём свет стоит я проклинаю себя за свой необдуманный поступок. Но позволяю старику и дальше лапать себя, наблюдая при этом за откровенным бездействием Даниэля.

Всё меняется, когда мою задницу по-хозяйски сжимает этот старый хрен. Тут я уже понимаю масштаб грядущей беды. Влипла по самое не хочу, что называется.

Я морщусь и пытаюсь самостоятельно высвободиться, когда Томас зарывается в мою шею своим выдающимся шершавым носом.

— Сынок, отложим наш разговор на завтра, — слишком самонадеянно говорит старик, указывая Даниэлю на выход. — А теперь оставь нас наедине с этой куколкой.

Я чуть ли не охаю от такой наглости.

— Ну уж нет! Отпустите меня, — хочу встать, но силы неравны.

Гляжу с мольбой в глазах на Даниэля, который с отвращением смотрит на всё происходящее. Но что-то в нём не так. В полумраке я вовсе не заметила за всем этим безразличием его потемневший взгляд. Глаза налились кровью и сверкают яростным блеском. Тело Даниэля натянуто, жилы на шее и руках вздулись. Он похож на тикающий механизм бомбы, которая вот-вот рванёт.

— Лучше бы тебе отпустить её, по-хорошему, — цедит слова сквозь зубы.

Даниэль нервно потрясывает ногой и с отсутствующим видом разглядывает бокал в своих руках, что между собой абсолютно не вяжется.

— Да брось ты! Разве ты когда-то жалел бабы для своего родного дяди? — старик снова припечатывает свою пятерню к моей заднице, и я взвизгиваю.

На мой крик о помощи Даниэль отшвыривает от себя бокал и подрывается из кресла, застав Томаса врасплох.

— Убери от неё свои мерзкие лапы! — злобно рычит, выдирая меня из рук старика. — И уёбывай нахуй отсюда! Сейчас же, уяснил?

В ступоре я хватаю ртом воздух, начисто потеряв дар речь. Сама не понимаю, как в следующую секунду уже оказываюсь за переделами прокуренного кабинета. Не успеваю перебирать ногами за размашистыми шагами Даниэля. Мы буквально несёмся в противоположное крыло здания. Словно обезумевший, он тащит меня за собой, до боли схватив за плечо. Я бы и сама справилась, если бы он выбрал не такой сумасшедший темп.

Совершенно не думаю, что за всем этим последует.

Ждёт ли меня взбучка или чего хуже?

Впереди уже виднеется спасение — моя комната, но, не дойдя каких-то пару метров до неё, я оказываюсь припечатанной в стену.

— О чём ты думала, идиотка? — рявкает мне прямо в ухо, тряхнув за плечи — Что ты, мать твою, творишь? Какие ещё нужно было подать сигналы, чтобы ты свалила к чёртовой матери?

— Но ты же… Я… Боже, — продолжаю хватать ртом воздух.

— Поздно упоминать бога, Александра, — Даниэль наваливается на меня и грубо сжимает мой подбородок, — Слушай меня сюда, ты сейчас же пойдёшь к себе в комнату и не высунешься оттуда, пока я не попрошу, иначе мне придётся тебя запереть.

— Лучше уж сразу замуруй меня в своих хоромах! — вдруг повышаю голос, отдёргивая его руку. — Потому что ни черта ты не попросишь!

— И не подумаю, ты права! — мурашки бегут от его разгорячённого дыхания, но внезапно он отходит в сторону.

Даниэль смотрит на меня взглядом, погружённым в раздумья. На секунду мне кажется, словно он засомневался в своих последних словах, но затем он разворачивается и стремительно уходит.

— Чёрт возьми, Даниэль! Ну прости меня! — кричу я вслед, но он делает вид, будто не услышал, скрываясь за углом.

Немного погодя я слышу громкий хлопок дверью. Наверное, он вернулся к себе в комнату. Одновременно с этим звуком в мою голову приходит очередная бредовая идея. Я свихнулась. Но я не из тех людей, кто предпочитает отсиживаться, затаившись в углу. Мне не составит труда признать свои ошибки и попросить за них прощения, что я и намерена сделать. Лишь бы Даниэль выслушал и раньше времени не выставил меня.

Прихватив с собой подарок, я оказываюсь напротив двери в его комнату.


Глава 30 Александра

Что движет мною? Любовь, симпатия, влюблённость или всё это сводится к обычному интересу? У меня нет никаких подтверждений или опровержений, поскольку подобный порыв чувств со мной случился впервые. Только моя собственная реакция на этого мужчину является весомым доказательством.

Так-с… Соберись. Сейчас не самый подходящий момент для разведения в мозгах рассадника из ненужных мыслей.

Просто плюнь на всё и иди на поводу у своих ощущений. Не нужно опираться на здравый смысл. Его здесь всё равно не отыскать. Раньше с этим было намного проще. Ещё месяц назад я и не задумывалась о том, что когда-либо буду бояться оступиться. Сейчас же я могу положиться только на себя и своё сердце.

Но правильно ли я расшифровала эту учащённую пульсацию внутри? За то ли я принимаю этот волнующий трепет?

Влюблённость — это самое прекрасное состояние, — как-то твердила мне мама.

Не уверена. Время покажет.

Пока я уверена лишь в том, что мне хочется быть поближе к этому мужчине. Хочется узнавать его интересы, привычки. Хочется верить ему, но больше всего я желаю, чтобы он позволял мне это делать. Сейчас я впервые задумалась над тем: а каково это, когда твоё сердце истерзано и уничтожено. Что чувствуешь, когда человек, в которого ты влюблена, не отвечает тебе взаимностью. Наверное, это очень больно.

Но я сильная. Если и дальше так пойдет, то я справлюсь. Я залижу свои раны.

А чтобы не ходить вокруг, да около я намерена рассказать Даниэлю о своих внезапно возникших чувствах. Прямо сейчас. Мне плевать, что он скажет на это. Ни себе, ни тем более Даниэлю я не давала никаких гарантий. Он сам появился из ниоткуда. Сам соблазнил меня, окутал своей аурой загадочности, и сам вынудил думать только о нём и ни о чём больше.

И что в итоге?

Я стою перед дверью уже как минимум минуты три, нервно переминаясь с ноги на ногу и дыша через раз. Держу коробочку с подарком и крепко прижимаю её к груди своими трясущимися руками.

Отставить трусость. Просто постучись.

Перевожу дух и уже решаюсь на это, но вдруг слышу звуки приближающих шагов в свою сторону. В один миг моя непоколебимая решительность обратилась в ничто.

Растерявшись, я судорожно перебираю в голове идеи, как поступить дальше. Скрыться за углом я уже не успею, а свалиться в обморок или притвориться мёртвой в данном случае чересчур даже для меня. Я и так нахожусь в невыгодном положении.

В результате я не придумываю ничего лучше, чем просто отшатнуться от двери. Только успеваю завести руки за спину, как следом распахивается дверь. На пороге появляется Даниэль.

— Приветики-пистолетики, — быстро выпаливаю первое, что взбрело в голову.

Он не ожидал встретить меня на пороге своей комнаты, а я не думала, что всё снова пойдёт не по моему. Я же ещё не успела приготовить речь, хоть и подбирала подходящие слова по дороге к нему. Знать не знаю с чего начать разговор, но очень надеюсь, он не сорвётся на мне из-за того, что я снова осмелилась ослушаться его.

Крепкой хваткой я держу за спиной подарок и часто моргаю, а неловкая пауза тем временем затягивается. Меня бросает в жар, краска приливает к лицу и колени подрагивают.

— Что ты здесь делаешь? — наконец интересуется он.

— Эм-м… Ищу кое-кого.

Даниэль всё ещё находится в комнате, но зачем-то высовывает голову в коридор. Он бросает быстрые взгляды, высматривая кого-то по сторонам. Слегка театрально, но я не придаю этому значения. Вся его жизнь — бесконечная игра. Только изредка он меняет в ней роли.

— И кого же, интересно?

— Даниэля, кого же ещё? Но только не того Даниэля, который вечно всем недоволен, а того Даниэля, который умеет разговаривать, как порядочный человек. Ещё он любит искренне улыбаться и даже иногда понимает меня с полуслова. Может ты знаешь, где он сейчас?

— У него сегодня выходной, — сухо отвечает, давая понять, что разговор окончен.

Я досадно вздыхаю и пожимаю плечами. Вот и поговорили.

— Что ж. Тогда я пойду. Скажешь, когда он вернётся? — успеваю сделать всего один нерешительный шаг в сторону.

— Стоять! Не так быстро! — не громко, но очень действенно. Я замираю, ощущая, как по телу проносится вереница мурашек, а затем медленно разворачиваюсь на пятках. — Что за спиной?

Вот чёрт! Я совсем забыла!

— А? — я вынимаю из-за спины коробочку в небесно-голубой обёртке и верчу её в своих руках. — А-а-а! Ты об этом? Это маленький презент.

— Для меня?

— Не-а. Это другому Даниэлю. Не тебе, — отвечаю и прикусываю щёку с внутренней стороны, чтобы не разразиться смехом над его озадаченной реакцией.

Думаю, ему даже любопытно, что может находиться внутри упаковки, но мне хотелось бы ещё больше подогреть интерес.

— А, ну тогда ладно! — безразлично проговаривает и уже собирается прикрыть дверь за собой.

— Стоять! — громко произношу и он тоже замирает, так и не захлопнув дверь. Медленно открывает её и глядит на меня вопросительным взглядом. — Ты куда-то хотел пойти?

— В смысле?

— Ты выходил из своей комнаты, когда встретил меня. Куда ты собирался?

На его лице рисуется кривоватая улыбка. Хоть что-то. Даниэль складывает руки на груди и с блаженным видом приваливается плечом к косяку двери.

— Хотел пойти к одной прекрасной девушке. Решил извиниться перед ней, сгладить все углы и попробовать начать наше общение с чистого листа. Без всей этой… хрени.

— Не дурно! — предвещая что-то приятное, я хмыкаю — И что же тебе сейчас мешает?

— Да так… Ко мне неожиданно припёрлась вредина и я передумал.

Ах, так? Ладно. Посмотрим, что ты на это скажешь.

Подхожу к нему на расстоянии вытянутой руки и заглядываю в глаза. В этот момент с его губ сползает улыбка, возвращая лицу привычную серьёзность. У меня складывается мнение, будто бы он испытывает трудности, когда между нами остаются считанные сантиметры. Но почему? Раньше ведь ничего подобного не было.

— Даниэль, согласна, я не подарок. Особенно учитывая тот факт, что сейчас я нахожусь на твоей территории, где всё должно быть по-твоему. Мне очень стыдно за свои поступки, — Даниэль раскрывает рот, но я накрываю его губы своим указательным пальцем. — Это правда. Ты плохо знаешь меня, так же, как и я тебя. Но ведь никто не запрещает нам узнавать друг друга. Настоящими, без всех этих масок. Если ты и вправду хотел извиниться и предложить начать всё с начала, то будет правильней, если я сделаю это первой.

— Александра…, — напрягается он.

— Я прошу у тебя прощения за всё, — протягиваю ему коробку с подарком, — Прими это, если ты согласен на мои условия. Только если ты действительно принимаешь мои извинения.

Он не торопится забирать коробку.

— Подкупить меня вздумала? — игриво спрашивает, слегка прищурившись.

— Ну-у-у, можно и так сказать, — смутившись, закусываю губу.

Даниэль заостряет своё внимание на подарке, который я все ещё держу в протянутой руке, затем переводит лукавый взгляд на меня. Когда мне кажется, что надеяться уже не на что, он с осторожностью принимает коробочку, нарочно прикасаясь к моим пальцам.

— Даниэль! Очень приятно познакомиться.

Он протягивает мне руку ладонью кверху, в которую я без раздумий вкладываю свою.

— Александра, можно просто… м-м-м… Саша, — вспоминаю, что помимо полного имени он называл меня именно так.

Неожиданно вместо рукопожатия Даниэль подносит мою ладонь к своим губам и оставляет на ней нежный поцелуй. Видимо, решил начать с козырей. Я не против. Мне нравится это.

Вру! Я в диком восторге!

— Что там? Мне можно посмотреть? — интересуется он, потрясывая коробку.

— Да, конечно!

Даниэль проходит вглубь комнаты и направляется в сторону диванчика, попутно развязывая ленточку.

— Что стоишь? Проходи, — зазывает он приглашающим жестом, и я моментально подчиняюсь. — Располагайся, где тебе будет удобней.

Где удобней? А по мне разве не видно? Конечно же там, где и тебе…

Я устраиваюсь на диванчике и с большим удовольствием наблюдаю за тем, с каким азартом он возится с обёрточной бумагой, аккуратно разрывая её.


Глава 31 Александра

Ничего очаровательней в своей жизни не видела. Даже пушистые белые кролики никогда не вызывали у меня такого умиления, как то, что я сейчас наблюдаю.

Эмоции на лице Даниэля, когда он распечатывает подарочную обёртку… Они такие живые, яркие, тёплые. Впервые в жизни я задумываюсь о том, что раньше никогда не заостряла внимания на мелочах. Не видела столько нежности и столько же холода в глазах одного и того же человека. Ни разу не задумывалась о важности момента, сроду не думала, что чужой человек за каких-то пару дней может стать одним из самых близких. Мне никогда не встречался такой человек, а он даже не догадывается о своей значимости в моей жизни.

— Даниэль, — едва слышно проговариваю из-за образовавшегося кома в горле.

Он отвлекается от распаковки и поднимает голову. Жизнерадостная улыбка не сходит с его лица. Боже, я не могу нарадоваться этому чудесному моменту. Казалось бы, передо мной взрослый мужчина, но похож он сейчас на ребёнка. Самого милого и прекрасного ребёнка на всём белом свете.

— Да.

Его глаза наполнены жизненным блеском.

Впервые….

Впервые в своей жизни я, наконец, задумываюсь о времени. О том, что на то оно нам и даровано, на то оно и неподвластно. Наша жизнь состоит из одних лишь моментов, и мне хотелось бы научиться фильтровать их, расставлять приоритеты. Научиться отделять самое важное и уметь запечатывать глубоко внутри себя что-то, что заставляет наше сердце биться чаще… То, от чего рождаются неукротимые бабочки в животе. На самом деле это всё мелочи. Но эти мелочи хранятся в нашей памяти намного дольше, чем что-то банальное, как например, покупка машины или поездка за границу. Этими мелочами и наполнена вся наша жизнь… Эти мелочи дорогого стоят… Но чем их меньше, тем они ценней. Я точно могу сказать, что настоящий момент будет храниться в моей памяти ещё очень и очень долго.

— Когда в последний раз тебе дарили подарки?

Не знаю, что заставило меня задать этот вопрос… Возможно, потому что я мысленно провела параллель со своим отцом. Просто я никогда не замечала в нём столько радости от распаковки подарков, врученных ему на праздники. Зато я отлично помню эмоции брата, когда на десятилетие ему подарили первый телефон. Он был по-настоящему счастлив тогда, ровно так же, как и Даниэль в эту самую минуту.

— Чтобы прям подарок? — сидя рядышком со мной, он озадаченно хмыкает и на время уходит в раздумья — На самом деле я не помню. Может быть лет пять или шесть назад.

— И как же так вышло?

— Просто я не люблю это всё.

Я слегка в шоке, но не могу отвести взгляда от него. Сейчас я, наверное, могла бы утонуть в невероятном смешении расплавленной стали и бирюзы в его глазах.

— Врёшь! Этого же не может быть! Все любят подарки!

Он снова углубляется в свои мысли, отведя взгляд в сторону.

— Ты права. Я убедил себя и всех, что ненавижу это, что мне это не нужно. Не знаю для чего.

— Факты! Мне нужны аргументы! Есть же какая-то причина, — стою я на своём.

Даниэль фыркает, понимая, что я не отстану.

— Чаще всего подарок представляет собой ненужную побрякушку, бездушную вещицу, а если эту же побрякушку дарит близкий человек, то она автоматически становится чем-то уникальным.

— Ну да. Это так, но я не пойму к чему ты клонишь?

— К тому, что близким людям свойственно уходить из нашей жизни, но ведь всё, что было связано с ними, всё, что когда-то принадлежало им… Всё это остаётся. А с подарками всё несколько сложнее. Ты постоянно натыкаешься на эти безделушки. Каждый раз, когда они попадаются тебе на глаза, в твоём сердце появляется очередной незалечимый зарубок, но ты не можешь избавиться от них, хоть и думаешь об этом из раза в раз. Я пытался, но рука не подымается. Кто-то скажет, что нужно проще к этому относиться, а я скажу, что я пробовал, но проще у меня не получилось. Я привык всё усложнять.

Повисает молчание. Оно необходимо мне для осмысливания всех этих слов. Чтобы я смогла переварить их, а ему, скорее всего, чтобы смириться с тем, что он был вынужден поделиться своим сокровенным с кем-то ещё. С тем, кто сейчас замечает в нём неподдельные эмоции.

Ему больно… Даже спустя столько времени…

— Ты любил её?

— Да, — едва заметно кивнув, тихонечко отвечает.

Я задала этот вопрос, точно не зная, что он говорил мне о своей девушке, которая погибла семь лет назад, но не думаю, что эти слова могут означать что-то другое.

Неужели настоящая любовь никогда не проходит?

Сердце сжимается от осознания того, что он пережил. Становится трудно дышать, представив, как больно ему было тогда. Хотя другим может показаться, что ему несвойственно испытывать боль и страдания, ведь он сильный и ни в чём не нуждается. Какие же они глупцы. Они крупно ошибаются. Даниэль всего лишь не привык показывать свою слабость в силу своих принципов, но он такой же человек. Он так же заводил друзей и наживал врагов, испытывал горесть и счастье, как и все мы. Так же крепко любил и так же сильно ненавидел. И как большинство из нас, он радовался жизни, а потом задыхался от боли утраты.

— Ты удивительный человек, Даниэль. Ты мне очень нравишься. И ты другой, совсем не тот, кем кажешься. Ты прячешь от меня свою душу, а в ней столько всего творится, что я…

Я без умолку могла бы говорить о нём. Я даже могла бы признаться, что у меня к нему не просто очевидная симпатия, а нечто большее, но я понимаю, что ему сейчас это не нужно.

— В ней намного больше, чем ты можешь себе представить, но давай не будем об этом. Как-нибудь в другой раз, — он взмахивает распечатанной коробочкой, напомнив мне о ней. — Сейчас я бы посмотрел, что внутри.

— Ну, тогда открывай, наконец! — ликую, подпрыгивая на диванчике и негромко хлопая в ладоши.

Самой жутко интересно как он отреагирует. Я люблю дарить подарки, но не очень люблю их выбирать. А в данном случае это вообще оказалось тем ещё испытанием.

И вот настаёт момент истины. Крышка от коробки открыта. Я напрягаюсь, когда вижу застывшее смятение на лице Даниэля, но выдыхаю, когда он начинает беззвучно смеяться. Это намного лучше, чем сказать: «Спасибо! Это то, что нужно», а на самом деле вовсе так не думать.

— Серьёзно? Он же розовый, — достаёт из коробки галстук и рассматривает его, приподняв над головой.

— Вообще-то пурпурный, но с розовыми вкраплениями.

— А разница в чём? — вскидывает бровь.

— Забей! — отмахиваюсь. — Лучше примерь его.

Он не решается. С недоверием смотрит на меня и бездействует, поэтому я выхватываю у него из рук галстук, подаюсь к нему ближе и аккуратно завязываю на нём. Даниэль завороженно наблюдает за мной, склонив голову набок, но ни слова при этом не произносит. Он только мило улыбается, беспорядочно скользя своим взглядом по моему лицу. Мы мимолетно переглядываемся, и я не могу не улыбнуться ему в ответ. Его улыбка заразительна, но не только она. Даниэль, подобно компьютерному вирусу, всюду распространился во мне. Он завладел моим разумом. Так просто.

— Это так странно, — вдумчиво произносит он, когда я делаю завершающий штрих.

— Что именно?

— Ощущать то, что давно было похоронено.

— Ты о чём?

— Я сам не знаю, — он словно находится в замешательстве, но я не придаю этому значения. Заканчиваю с галстуком и склоняю голову то вправо, то влево, выискивая изъяны, но всё безупречно. — Ну? Как это смотрится?

— Довольно миленько. Мне нравится, — одобрительно киваю.

— И где же я смогу появиться в таком галстуке? На детском утреннике?

— А что с ним не так? — с шутливым укором гляжу на него, уперев руки в боки.

— Мы уже выяснили, что он ПУРПУРНЫЙ, но эти розовые кляксы, — в отвращении морщится он, рассматривая галстук на себе, — Эм-м… Да на него же будто бы Феечка блеванула. Это ужасно! Ужасней я ничего не видел!

Я держусь изо всех сил. Буквально минуту не моргаю и даже не дышу, но в итоге не выдерживаю, и мою грудь разрывает от громкого смеха.

Так проходит час, а может быть намного больше. Мы не следим за временем. Развалившись на диване, мы просто общаемся и смеёмся до боли в животе. Мы рассказываем друг другу забавные случаи из жизни, не забывая упомянуть нелепые моменты из детства, но больше не затрагивая запретных тем.

Правда мне жаль, что я так и не осмелилась признаться в своих истинных чувствах, хоть и пыталась, но я довольна результатом. Мне безумно нравится то, к чему мы пришли. Всё настолько непринуждённо, что к такому грех не привыкнуть. Я и привыкла. За какие-то считанные мгновения наши души сблизились так, что теперь это кажется в порядке вещей. Сейчас, когда мне жутко хочется спать и мои глаза вот-вот слипнутся, я думаю только о том, что во сне мне будет жутко не хватать этой самой близости.

— Уже очень поздно, — Даниэль поглядывает на наручные часы. — Точнее очень рано. Светает уже, и ты с минуты на минуту отключишься.

— Нет, расскажи мне ещё что-нибудь, — с трудом удаётся произнести, поскольку язык заплетается, будто я в хлам нализалась.

— Так! Хватит с тебя, — он приподнимается с дивана и бережно подхватывает меня на руки. — У нас ещё будет время.

Я обвиваю руками его шею и удобно укладываю свою голову ему на плечо, предполагая, что он понесёт меня в мою комнату. Думаю, за это время я могла бы чуточку выспаться и, быть может, ещё ненадолго могла бы задержать его у себя, но он поступает иначе. Кладёт меня в свою постель и накрывает одеялом. Когда он оставляет нежный поцелуй на моей щеке, я уже не вижу его перед собой. Сон в самый неподходящий момент успел завладеть моим сознанием.

— Сладких снов, Саша, — ласково шепчет он напоследок, и я чувствую, как эта нежность моментально растекается по моему телу. — И спасибо тебе.

Мне хочется спросить за что он благодарит меня, но я уже не могу. Я засыпаю, но в уме держу одну из последних сказанных им фраз: «У нас ещё будет время».

Хотелось бы в это верить.


Глава 32 Александра

Просыпаюсь от мелодичного звука. Он приятно ласкает мой слух. Нет, это не какая-нибудь красивая мелодия или щебетание птиц, и даже не звук шума прибоя. Я стала одержима, поскольку этот звук — голос Даниэля, но самого источника звука в комнате я почему-то не вижу.

— Ты с ума совсем сошёл? Марк, это очень и очень глупо с твоей стороны.

Разговаривает по телефону, наверное.

— Когда ты планируешь прилететь? Какого чёрта, Марк? Ты же знаешь, что пока это невозможно. Всё! Хватит с меня! Я не желаю об этом говорить! Вот вернёшься и тогда можешь сказать мне это в лицо, а пока ты находишься хрен знает где, не вижу никакого смысла в этом дурацком споре! Это не моя вина! Ты сам не знаешь что тебе нужно, а потом обвиняешь во всём окружающих, когда нужно было начать в первую очередь с себя! Всё! Я жду тебя! Никаких «но»! Это ты всё затеял! Не забывай, что это всё из-за тебя!

Он суров. С утра пораньше кто-то посмел испортить ему настроение. Жаль. Мне так хотелось видеть его таким же умиротворённым, как и прошлой ночью наших откровений. Но когда он завершает разговор и предстаёт передо мной, выйдя из ванной комнаты, я не замечаю ни единого намёка на дурное расположение духа. Он снова надел эту маску, не выражающую никаких эмоций. Скорее всего, на деле он всё же чем-то озадачен, даже несколько встревожен. Даниэль стоит ко мне спиной, одетый лишь в тёмно-серые боксеры. Пользуясь случаем я впитываю в себя его мужскую красоту своим блуждающим взглядом. Исследую его тело, наблюдаю за тем, как мышцы перекатываются под кожей даже от малейшего движения. Вижу пластырь на плече и опускаю взгляд ниже на широкую спину, крепкую задницу и длинные сильные ноги.

Великолепен.

То ли Даниэль почувствовал на себе мой взгляд, то ли услышал испущенный мечтательный вздох, поскольку он неожиданно оборачивается и направляется в мою сторону, даже не заострив внимания на том, как я откровенно пускала по нему слюни.

— Как спалось? — спрашивает он, присаживаясь на кровать у моих ног.

— Замечательно! — выпаливаю, теряясь в своих мыслях из-за волнующей близости. — Кто такой Марк?

Чёрт дёрнул меня за язык.

— Любишь подслушивать, да?

— Нет. Просто ты слишком громко разговариваешь, — смущение находит меня и я отвожу глаза в сторону, понимая, что снова вмешалась туда, куда не следует.

— Марк — мой лучший друг. Как-нибудь я вас познакомлю.

— Чем же он тебя так огорчил?

— Тем, что был вынужден уехать из Штатов, не предупредив меня. Обычно мы советуемся друг с другом о таких вещах.

— И поэтому ты сейчас расстроен? Тем, что он не предупредил тебя? Только и всего? — вырывается смешок, так как проблема кажется мне слегка надуманной.

— Отчасти, — хмурит он брови, не одобряя мою иронию. — Просто именно сейчас Марк, как никто другой, нужен мне здесь, а вместо этого он дуется на меня, прям как какая-то психованная девчонка. Он не понимает, что тем самым поступает неразумно.

Как мне это знакомо. Сейчас мне тоже не хватает Хоуп, но если она так и не одумается, я не могу представить, как буду жить… Без неё.

— Я могла бы попробовать заменить тебе Марка на время, если конечно это возможно, — говорю и только потом уже до меня доходит, как это тупо прозвучало.

Даниэль лениво усмехается, но эта усмешка больше грустная, чем скептическая. Удерживая зрительный контакт, он подносит свою ладонь к моей щеке и нежно поглаживает её. Это так приятно, что в удовольствии я прикрываю глаза, лишаясь на момент другого удовольствия — чувствовать на себе этот прожигающий взгляд, который, без сомнений, совсем скоро сведёт меня с ума.

— Заменить ты вряд ли его сможешь, мармеладка, а вот просто быть рядом… — звучит многообещающе, аж мурашки бегут по позвоночнику. — Пообещай, что ты не сделаешь так, как поступил Марк.

— Как?

Он закрывает на миг глаза, а когда открывает, они становятся темнее обычного. Ни один мужчина никогда не смотрел на меня так, как смотрит Даниэль. Воздух моментально выбивает из лёгких и мне становится трудно дышать. Совсем некстати между ног начинает пульсировать, с каждой секундой увеличивая необузданное желание. Даниэль тянется губами к моему лицу, а я, притаившись, с упованием жду этого самого желанного поцелуя. Я боюсь пошевелиться. Я даже не моргаю, потому что не могу позволить себе упустить такой долгожданный момент, ведь я хотела, чтобы он поцеловал меня ещё прошлой ночью, но так этого и не дождалась.

— Пообещай, что не сбежишь, не поставив меня в известность, — шепчет он.

— Обещаю, — сглотнув, шепчу в ответ. — Я не хочу сбегать.

— Хотя бы оставшийся месяц, — произносит почти у моих губ.

Его теплое дыхание щекочет кожу, пока он терпеливо выжидает от меня ответа.

— Я не знаю, как сказать тебе, что месяц — это слишком мало.

Я уже чувствую потребность в нём, поэтому дотрагиваюсь до его груди, скольжу по упругой коже вверх и несмело завожу руку за шею, притягивая к себе ещё ближе. Его кадык дёргается, уголки губ слегка приподнимаются в мягкой улыбке, а блеск желания в глазах разгорается с мощнейшей силой.

— Глупышка, ты только что это произнесла.

Его тёплая, мягкая кожа так и призывает меня к смелым действиям. Мысленно я уже оставила нежные поцелуи на его шее и груди и я уже намереваюсь сделать это по-настоящему. Я решительно настроена.

— Даниэль! Даниэль, чёрт бы тебя побрал! — стремительно приближающийся женский голос заставляет меня вздрогнуть и отпрянуть от манящего мужского тела. — Эти коридоры такие длинные! Ненавижу этот грёбаный лабиринт!

— Вот чёрт! — выругавшись себе под нос, Даниэль поднимается на ноги.

Он недоволен, но его не удивляет эта ситуация так сильно, как меня.

— Кто это? — резко подскакиваю с кровати следом и укутываюсь в одеяло, мечтая провалиться сквозь землю.

— О, это самая настоящая катастрофа! — только и успевает ответить.

Он пулей залетает в гардеробную, а выбегает оттуда уже через секунду, облачившись в штаны, после чего сразу же ломится из комнаты. Такой кипишь обычно поднимают мужики, когда законная супруга неожиданно возвращается домой раньше положенного срока, а у тебя так такое… Надеюсь, моя жизнь не похожа на анекдот, и за дверью сейчас находится вовсе не жена, о которой меня не известили.

Я выпутываюсь из одеяла и без раздумий направляюсь по направлению к коридору.

Подхожу к приоткрытой двери и высовываю свой любопытный нос, чтобы глянуть кого же из себя представляет эта девица. Миниатюрная блондинка вразвалочку подходит к Даниэлю, несколько секунд просто всматривается, будто вспоминает черты его лица.

Что блин за фигня? Не нравится мне всё это!

— Иди-ка сюда, — внезапно он по-приятельски притягивает её к себе и целует в лоб. — Почему не предупредила? Я бы встретил тебя.

Девушка отмахивается.

— Да брось ты! Я не хотела лишний раз тебя беспокоить. Да и думала сделать сюрприз, но не вышло. Не очень-то ты и рад мне, как я погляжу. Занят что ли? — в шутку пихает его в грудь.

— Да как тебе сказать, — медлительно проговаривает, почёсывая затылок.

Я чуть сильнее наваливаюсь на дверь, и как назло петли издают скрип, чем привлекают к себе внимание, а, соответственно, и к моей вывалившейся персоне.

Больше не имеет никакого смысла прятаться, поэтому я сильнее распахиваю дверь. Блондинка выглядывает из-за статной фигуры Даниэля и проходится по мне оценивающим взглядом, а затем вдруг мило улыбается мне, будто признала во мне свою знакомую.

— Всё ясно! — одобрительно кивает девушка. — С этого и надо было начинать! А мне и вправду нужно было позвонить, а то кто тебя знает.

Даниэль остаётся стоять на прежнем месте, а девушка обходит его и мелкими шажками сокращает между нами расстояние. Она протягивает мне свою маленькую ладонь для рукопожатия, а Даниэль между тем наблюдает за всем со стороны. Он спокоен, я бы даже сказала непривычно расслаблен.

— Изабелла, — очень крепко сжимает мою ладонь девушка, и я с облегчением выдыхаю.

Она та самая сестра, о которой мало кто знает, а я уже успела напридумывать себе всякого. Я даже приревновала Даниэля, чего греха таить.

— Очень приятно! Меня зовут Лекси.

Изабелла озадаченно хмыкает с застывшим выражением лица.

— Постой, Лекси? А фамилия у тебя случайно не…?

— Шарман, — договариваю за неё.

Девушка пребывает в явном замешательстве, но оно и понятно. Я бы тоже была в шоке, узнав, что у сестры твоего возлюбленного, шуры-муры с твоим братом. Санта-Барбара какая-то.

— Гм… Ник — твой брат? — округлив глаза, спрашивает, на что я просто киваю. Мой язык будто бы прилип к нёбу. Изабелла берёт меня за руки и вертит вокруг себя, пристально рассматривая со всех сторон. — Ни хрена себе страсти-то какие! А я ещё думаю, кого ты мне напоминаешь. Думала, меня штырит от витаминов, которые мне прописали.

— Да, мы немного похожи, — робко пожимаю плечами, метнув взгляд на Даниэля, которого эта сцена почему-то забавляет. — Эм-м… Так… Самую малость.

— Как такое возможно? — развернувшись, обращается она уже к Даниэлю. Широко улыбаясь, он так же как и я неоднозначно пожимает плечами. — Но, блин, она мне нравится, братишка! По крайней мере я точно убеждена, что мы найдём общий язык. Ведь так? Она надолго у нас задержится, Даниэль? В смысле вы же встречаетесь? Я правильно всё поняла?

Изабелла чуть ли не прыгает от радости и ликования. Она вешается мне на шею, а я осторожно обнимаю её за плечи, наблюдая за тем, как Даниэль неспешной походкой приближается к нам. Глядя на меня, он поджимает губы и разводит руками в стороны, мол, извини, но ничего поделать не могу. Это моя сестра и она жутко приставучая.

— Да, Саша поживёт с нами какое-то время, — Даниэль накрывает моё плечо своей ладонью и притягивает к себе, наконец, избавив меня от телячьих нежностей.

— Круто! Но будет жить она только с тобой, потому что Ник хочет, чтобы я перебралась к нему. Ты же не против? Хотя мне всё равно плевать!

— Он позвал тебя жить в нашем доме? — в удивлении выпаливаю я.

Что-то новенькое. Когда он встречался с Хоуп, он и не думал о совместном проживании. Максимум на что он соглашался — это ночёвки.

— О, извини, я совсем не подумала, — надувает она губы. — Если ты против, то конечно же я откажусь. Мне не хотелось бы портить отношения с девушкой моего любимого брата, — подмигивает она Даниэлю, а он раздражённо закатывает глаза на свою сестру.

— Бемби! — строго выдаёт он.

— Что Бемби? Я же не слепая! Я вижу эти искры между вами. Аж глаза уже болят, до того они яркие!

Я решаю вмешаться, поскольку вижу, что Даниэлю не слишком-то по душе эта тема.

— Изабелла, я конечно же не против, чтобы ты жила у нас. Буду только за! Но тут уже решать твоему брату.

— Супер! Тогда пойду к себе, соберу вещи! — она снова вешается мне на шею, следом целует Даниэля в щёку и стремительно убегает прочь.

Вижу озадаченность в выражении лица Даниэля, он будто размышляет о чём-то очень важном, но затем, извинившись передо мной, чуть ли не бегом устремляется вслед за сестрой.

Возвращаюсь в свою комнату с чувством полного счастья и восторга. Он же практически согласился с тем, что я его девушка. Согласился же? Или просто не хотел продолжать эту бессмыслицу? Неужели моя жизнь потихоньку налаживается? Если это так, то кого за это нужно благодарить?

Я принимаю быстрый душ, ликующе подпевая песни попсовых исполнителей. Закутываюсь в полотенце и, выходя из ванной, слышу громкое урчание. Есть хочется просто зверски. Мечтаю поскорей уже спуститься в столовую и набить свой желудок вкуснейшими блюдами, приготовленные Каролиной, но неожиданная трель мобильного телефона прерывает мои мысли. Ник звонит. Принимаю вызов и уже собираюсь порадоваться за его воссоединение с Изабеллой, как он вдруг начинает возбуждённо тараторить в трубку.

— Лекси, нас, кажется обокрали! — огорошивает меня брат. — Приезжай скорее домой! Где ты вообще есть?!

— То есть как это обокрали? — крепко сжимаю телефон в руке, напрягаясь всем телом.

— Да чёрт бы знал. Я ездил в клинику встречать Беллу. Меня не было всего час, а у нас тут такое, — не на шутку он встревожен. — Пока не могу понять что украли, но всё внутри вверх дном. В особенности твоя комната.

Да в моей комнате, кроме старенького ноутбука, ничего ценного нет. Что за чертовщина?

— Жди меня, я сейчас приеду! А пока вызови полицию! — почти уже сбрасываю вызов, но вовремя вспоминаю, что с недавних пор ко мне должен быть приставлен один из телохранителей. — И это, я скорее всего приеду не одна.

— Я примерно догадывался, что ты парня себе нашла, но мне тоже нужно будет тебе кое-что сказать.

— Ты про то, что Изи теперь будет жить с нами?

Секундная заминка.

— Откуда знаешь? — растерянно произносит брат.

— Потом объясню! Жди меня! Я скоро буду!


Глава 33 Александра

Мне два раза подряд пришлось растолковывать всю ситуацию Даниэлю. Правда поначалу я немного исказила версию. Сказала лишь, что мне срочно нужно съездить домой и повидаться с братом. Я не планировала давать лишних поводов для беспокойства.

«Есть ещё какие-то причины для такого спонтанного отъезда? Если нет, то мой ответ — нет», — его безапелляционный тон поставил крест на моих планах.

Но затем в наш диалог вмешалась Изабелла. Она-то и поведала Даниэлю всю правду о незаконном проникновении в мой дом. Как позже выяснилось, ей позвонил Ник и попросил повременить с переездом, пока полиция не выяснит все обстоятельства. Ей ничего не оставалось, кроме как прийти за советом к брату. Ещё позднее я получила от него нехилую взбучку за то, что не упомянула о самом главном. Мне даже было стыдно, ведь очевидцем наших недолгих препирательств стала и без того напуганная Изабелла.

«Впредь ты будешь рассказывать мне всё, что хоть на малую толику не вписывается в твою повседневную реальность! Безопасность прежде всего! Не забывай это, Саша!» — умерив свой пыл, Даниэль говорил мне это уже с особенной нежностью в голосе, но внешне так и оставался суровым и угрюмым.

«Вы точно встречаетесь! Иначе откуда столько заботы?» — вынесла свой вердикт Изабелла, когда Даниэль отправился на поиски Стивена.

Он действительно хотел обезопасить меня от чего-то. От того, что может ждать меня в моём доме. Даниэль до последнего не позволял мне отправиться туда с ним, но в итоге я надавила на него, заявив, что не смогу бросить брата в беде, и тот смирился с моим рвением. Поразмыслив, он пошёл на попятную. Ко всему прочему, Изи тоже ни в какую не соглашалась отсиживаться дома. Она безумно переживает за Ника, поэтому Даниэлю пришлось стать нашей нянькой на время, пока всё не решится.

— Сэр, я бы на вашем месте воздержался от поездки и оставался дома, — наставляет Стивен, обратившись к Даниэлю.

— А я бы на твоём месте держал язык за зубами и помалкивал, — строго выдаёт в ответ, вертя на пальце брелок от машины.

Мы с Изи молча следуем за Даниелем по пятам. Заводить разговор мы с ним не осмеливаемся, да и нет никакого смысла. Он слишком заведён. Похоже, сложившаяся ситуация его порядком озадачила. Хотя не произошло ничего такого, за что можно было бы так переживать. Пока это всего лишь предпосылки.

— Вы поедете на своей машине? — Стивен снова обеспокоенно спрашивает — Но вам ведь не рекомендуется садиться за руль.

Даниэль переглядывается со мной быстрым взглядом и, когда убеждается, что я наблюдаю за ним, ещё сильнее хмурится в лице.

— Просто поезжай за нами. Без лишних слов. Уяснил? — сквозь зубы отвечает.

Почему это Даниэлю не рекомендуется садиться за руль?

Гляжу на Изи, но та и ухом не ведёт. Все её мысли сосредоточены на Нике, с которым она общается по видеосвязи. В кои-то веки я горжусь своим братом. Краем уха слышу, как он признаётся ей в любви, как говорит, что волноваться абсолютно не о чем, и что сейчас ей стоит думать только о ребёнке. Правда, судя по тревожной задумчивости Даниэля, скрывающейся за маской спокойствия, волноваться всё же есть о чём. Это меня и беспокоит больше всего.

Первая мысль, которая возникла у меня по этому поводу, как раз была связана с предостережениями Даниэля. Как бы я того не хотела, но думаю, тот кто охотится за ним, решил прощупать почву в моём доме и лишний раз напомнить о себе. Но я всё же искренне надеюсь, что это ничто иное, как проделки местных хулиганов.

Стивен даёт нам отмашку и мы втроём устраиваемся в машине Даниэля: мне отводится переднее пассажирское, а Изи располагается сзади. Всю дорогу Даниэль мчит как угорелый, игнорируя всевозможные правила, и ровно через двенадцать минут мы прибываем на место. Около дома всё довольно спокойно, чего не сказать обо мне. Чем ближе мы приближались к моему дому, тем сильней стучало моё сердце, а сейчас так вообще, кажется, что я на восемьдесят процентов состою из переживаний и мандража.

Когда мы выходим из машины, Стивен уже поджидает нас на крыльце моего дома, осматриваясь по сторонам.

Иной раз поражаюсь, как ему удаётся появляться из ниоткуда.

— Странно, а почему полиции ещё нет? — едва слышно задаю вопрос сама себе, следуя впереди всех.

— Я позвонил Нику и сказал, чтобы он отменил вызов, — отвечает Даниэль.

Резко оборачиваюсь, вынудив его врезаться в себя.

— Но зачем? Это же против правил! А вдруг у нас что-то украли? И откуда у тебя его номер?

— Просто. Так. Нужно! Ещё вопросы будут?

Мне ни черта непонятно, для чего нужна эта конспирация.

— Ладно, тогда дальше я иду сама, — резко отвечаю, вздёргивая подбородок, но он и слышать меня не желает. Даниэль обходит меня, и мне приходится оббежать его, чтобы преградить собой проход. — Мне нужно как-то постараться объясниться с братом.

Сжимая челюсть до скрежета зубов, Даниэль выражает своё очевидное недовольство.

— Хорошо, но только после того, как Стивен проверит здание. Нужно убедиться, что внутри нет никакой опасности!

— Я тебя умоляю. Даниэль, ну какая опасность? Там из опасного только просроченное молоко в холодильнике!

— Я всё сказал, — обернувшись, он кивает телохранителю, и тот без стука входит в наш дом, предварительно вынув пистолет из кобуры.

— Ох ты ж, мать твою! Поосторожней, Стиви! Не забывай, внутри мой брат, — в ужасе выкрикиваю я вслед.

Вот Ник охренеет, увидев громилу с пушкой, наставленную на него.

Мы все пребываем в нервном ожидании Стивена и его экспертного мнения. За это время Изи уже дважды порывалась войти внутрь дома, но её попытки пока так и не увенчались успехом. Даниэлю приходится буквально силой удерживать её. В отличии от неё, я просто молчаливо пережидаю, развалившись на травке во дворе. Я стараюсь сохранять внешнее спокойствие, но мои дрожащие руки портят всю картину.

Когда Стивен появляется на крыльце, он сообщает Даниэлю, что в доме всё чисто и я, наконец, могу позволить себе с облегчением выдохнуть. Встаю с травки и, отряхнув свою задницу, намереваюсь войти в дом, но Даниэль перехватывает меня за руку.

— Одна ты туда не войдёшь.

— Да что с тобой? Стивен же сказал, что в доме ничего опасного нет! Тебе разве этого мало? — прикрикиваю на него. Я и так вся на нервах, а он ещё больше нагнетает и не даёт мне проходу. — Когда ты стал таким мнительным, Даниэль? — напрягается всем телом, крепче сжимая мою кисть. Он буравит меня своим пристальным взглядом, а потом резко выпускает руку из своей. — Пойми, мне просто нужно поговорить с братом наедине, — по выражению лица вижу, что всё ещё не убедила его. — Я должна объяснить откуда здесь столько людей. В конце концов, я должна объяснить в какое дерьмо я влипла!

С горем пополам он отпускает меня и Изи, предупредив, что у нас мало времени.

— Что здесь происходит? — Ник ошарашенно смотрит то на меня, то на Изи. — Вы чё, знакомы?

— Милый, всё хорошо, — не теряя ни секунды, Изи бросается ему в объятия.

— Что ещё за херня? А горилла с волыной? Вы его видели? Или он тоже с вами?

Я предоставляю Изабелле право объяснить Нику всю ситуацию. Сейчас он нуждается в ней больше, чем в ком-либо. Сама же я оставляю их наедине и поднимаюсь в свою комнату.

М-да уж!

Ник правильно выразился, когда сказал, что в доме устроили погром.

Это же катастрофа!

Все тумбы и комод выпотрошены, вещи валяются по разным углам, на обоях и мебели повсюду печатными буквами нацарапаны неприличные выражения. Компьютерный стол сломан, а ящики от него вверх дном громоздятся на кровати, поверх скомканного и грязного постельного белья. Увидев, что даже сейф «с секретами» сейчас лежит на кровати, а не под ней, где ему законное место, я прихожу в ужас. Мне стоит только раз заглянуть внутрь, чтобы понять, чего в нём не хватает. Моего фотоальбома. Самой важной вещи в этом доме и самой дорогой моему сердцу.

Со слезами на глазах я принимаюсь рыскать по углам, в надежде найти хотя бы снимки родителей. Ищу под той же кроватью, и даже под ковриком, но обнаруживаю его на оконном подоконнике под сорванной занавеской. Прижав к груди фотоальбом, я заставляю себя немного успокоиться.

Устраиваюсь на полу и открываю его, чтобы убедиться все ли снимки на месте: детские фотографии, мой первый день в школе, а вот поездка к бабушке. Улыбаюсь, вспомнив тот чудесный день, когда папа учил меня кататься на велосипеде. В результате я «оставила» свои коленки на асфальте, но кататься так и не научилась. Переворачиваю на следующую страницу и улыбка, вызванная ностальгией, моментально сходит с моего лица.

На фотографии, где я изображена в обнимку с Хоуп, у меня почему-то вырезана голова. На всех последующих снимках, включая совместные снимки с Ником, идентичная ситуация. Абсолютно все фотографии, где мы вместе с Хоуп, испорчены.

Я ничего не понимаю.

Дойдя до последней страницы, я натыкаюсь на надпись, которая многое мне объясняет. Большинство вопросов отпадает, благодаря одной лишь фразе, написанной знакомым почерком: «Я ненавижу тебя! Надеюсь в твоей жизни будет такой же бардак! Хотя нет! Бардаком ты явно не отделаешься!»

Боже! Не может этого быть! Нет-нет-нет!

Она не могла этого сделать. Хоуп не могла оставить эти жуткие слова и испортить мой фотоальбом. Она ведь, как никто другой, знает, какую ценность он для меня представляет.

— Лекси, там цербер уже весь извёлся. Тебя одну ждёт! — неожиданно в комнате появляется Ник.

— Кто? — смотрю на него затуманенным взглядом.

— Твой новый бойфренд. Кто же ещё? По-моему, здесь только он походит под описание цербера, — пытается он каламбурить, но, заприметив мои слёзы, а затем фотоальбом в руках, принимает серьёзный вид и садится на корточки рядом со мной. — Эй, сейчас не время для слёз, сестрёнка. Ты выбрала не самый удачный момент, чтобы ударяться в воспоминания.

— Нет, Ник, ты не понимаешь! — мотаю головой из стороны в сторону, вытирая потоки слёз от обиды. — Это была Хоуп.

— Чего?

— Этот хаос в нашем доме сотворила Хоуп, — демонстрирую ему надпись, оставленную ею. — Но я не понимаю зачем ей это…

— Хоуп? Где-то я уже слышала это имя, — вмешивается Изи, так как мой брат вдруг оцепенел. — Что ж. Наверное, сейчас самое время вызывать полицию.

— Нет! Не нужно никого вызывать! Я не хочу, чтобы у неё появились очередные проблемы. Я поговорю с ней!

Изабелла крайне неодобрительно качает головой.

— Это не моё дело! Делай как знаешь! Я пришла сюда сказать, чтобы вы спускались. Даниэль собирается отвезти нас всех к себе.

— В смысле?

— Он против того, чтобы кто-то из нас оставался в этом доме. Думаю, даже если ты скажешь, что весь этот погром сотворила ваша чокнутая подружка, он всё равно не изменит своего решения. Такой вот мой брат! Непрошибаемый! Так что иди и поговори с ним для начала.

Изи с Ником уходят, а я ещё какое-то время засиживаюсь в комнате. Решаю слегка прибраться, но затем понимаю, что это бессмысленно. Прихватив с собой фотоальбом, я спускаюсь в холл, где входная дверь настежь распахнута. Мне удаётся увидеть, как влюблённые голубки садятся в машину к Стивену, а Даниэль нервно потирает шею, сидя на капоте своей тачки.

Когда я снимаю ключи с настенного крючка в коридоре, мы встречаемся с ним взглядом, а затем что-то заставляет меня затаить дыхание. Это что-то представляет собой тошнотворный запах тухлых яиц. Я принюхиваюсь и в носу сразу же начинает свербеть, но я всё так же стою без движений. Даниэль замечает мою расторопность. Настороже он приподнимается с капота и замедленным шагом движется в мою сторону.

— Саша? — с опаской произносит. — С тобой всё хорошо?

Я делаю ещё пару неглубоких вдохов и, когда до меня доходит, откуда может исходить этот запах, единственное, что я могу — почти беззвучно произнести:

— Газ..

Я вижу, как переполошенный Даниэль подрывается мне навстречу, но слишком поздно. Быстрее до меня добирается раскалённый воздух. Взрывная волна отбрасывает меня на что-то твёрдое. Слышу оглушительный грохот, звук бьющегося стекла и чьи-то истошные вопли.

— Дура! Что ты натворила? Зачем? Зачем???

— Ник… Ник! Я лишь хотела…

Постепенно звуки и голоса приглушаются. Попытки пошевелиться не приводят ни к чему существенному, а дальше мой разум заполняет собой тьма. Но даже находясь в этой немой темноте, я чувствую невыносимую боль. Кажется, я и стала болью.


Глава 34 Александра

Всякая попытка открыть глаза сводится к нулю. В них будто бы впрыскивают едкую кислоту. Всякая попытка подняться так же оставляет ни с чем. Тело не слушается меня, словно все мышцы атрофировались. В ушах стоит звон, временами переходящий в гул.

Концентрируюсь. Вижу вспышки света. Прислушиваюсь. Слышу неразборчивый голос Ника и ещё чей-то. Ещё секунда — и я снова проваливаюсь в темноту, так и не сообразив, что же со мной происходит. Так продолжается ещё неисчислимое количество раз. Я то прихожу в сознание, то снова отключаюсь, погрузившись в забвение. Во сне мне легко, ничего не болит, не беспокоит, но здесь очень одиноко.

— Ричард, это уже не нормально! Ты точно знаешь, что делаешь? — слышу отдалённый голос Даниэля.

Он словно чудодейственный сигнал к пробуждению. Стоит мне услышать этот бархатистый тембр, как все чувства внутри просыпаются, они обретают свою силу. Тело отзывается, ощутив, как в воздухе витает знакомый пряный аромат его парфюма. У меня получается открыть глаза, я могу пошевелить пальцами, но вместе с сознанием, ко мне возвращается и боль. Все до последней кости невыносимо ломит, в висках пульсирует и кажется, что голова вот-вот расколется на части.

Как долго я была в отключке? Что вообще произошло? Не помню.

— Не стоит волноваться, мистер Вульф. Это абсолютно нормально. Она сейчас на антибиотиках, а действие обезболивающего, в состав которого входит снотворное, скоро прекратится. Поймите, её организм быстрее восстановится, будучи во сне. Не тревожьтесь вы так.

Даниэль переживает за меня. Я непроизвольно улыбаюсь этой мысли. Хочу приподняться, чтобы глянуть на него, но не могу. Голова стала настолько тяжёлой, что я не в силах даже оторвать её от подушки. Появляется идея перевернуться набок, но вместо этого я громко вскрикиваю и зажмуриваю глаза от резкой боли в груди и боку. Будто кто-то сначала проткнул меня насквозь шампуром, а потом хорошенечко так дал под дых.

— Саша, ну наконец-то! Как ты себя чувствуешь? Может чего принести? Воды? Сока?

Даниэль с быстротой молнии оказывается рядом. Он отодвигает в сторону капельницу, ставит стул рядом с кроватью и садится на него. Он заметно встревожен, но всё равно такой милый, без прежнего оттенка серьёзности и вдумчивости на лице. Я любуюсь им с некоторое время, скользя взглядом по его уставшим глазам, по бледной коже и щеках, на которых заметно проросла щетина.

— Долго я здесь провалялась?

Не сразу понимаю, что этот басовитый голос принадлежит мне. Я прочищаю горло и стараюсь подняться в сидячее положение, но резь внутри снова беспокоит меня, заставив сморщиться от боли.

— Тише-тише, малышка, — ласково произносит он и я готова продать душу дьяволу, лишь бы он чаще мне это говорил. — Тебе сейчас лучше не вставать, — он аккуратно подхватывает мою ладонь, бережно сжимает её и подносит к своим губам, оставляя на коже нежный поцелуй. — Извини меня. Прости, я не хотел, чтобы так вышло. Ты была права, я впутал тебя в это дерьмо. Мне стыдно признавать, но я не знаю, что мне нужно сделать, чтобы всё это исправить. Я в тупике.

— О чём ты говоришь? Прекрати! Ты не мог знать, что Хоуп способна на такое. Даже я не могу до сих пор в это поверить.

— Всё было подстроено, но… Это была не она.

Даниэль с виноватым видом поджимает губы, опускает глаза в пол, перебирая в своей ладони мои пальцы. Когда он подымает взгляд, я вижу в нём столько боли и сожаления, что от давления в груди мне становится сложно дышать. Сердце неприятно сжимается в микроскопический комок, когда я вижу в нём проглядывающую тень ненависти к самому себе. Он корит себя. Что-то мучает его. Я это вижу. Мои болячки не сравнятся с его затаённой болью. Ему больно, но где-то там, в глубине сердца. Это ни с чем не спутать. Мне когда-то так же было больно.

— Что? Не она? Ты уверен? — я держусь из последних сил, но вдруг начинаю лить слёзы, воскресив в памяти низкий поступок своей лучшей подруги. — Боже, но… Она же оставила все эти надписи, она испортила наши снимки. Я даже слышала её голос после взрыва. Она была там? Скажи, Хоуп наблюдала за нами всё это время? Если это так, то почему она ничего не сделала, чтобы это предотвратить? Почему? Как она могла?

Даниэль пересаживается на кровать и обхватывает моё лицо своими руками.

— Успокойся, прошу тебя. Да, твоя подруга наблюдала за нами из соседнего двора, но она не причастна к взрыву. Я несколько раз всё перепроверил.

— Ты имеешь в виду, что это просто несчастный случай? Банальная утечка газа, повлекшая за собой едва ли не трагедию?

Даниэль не даёт никакого ответа, а мне и так всё ясно. Нет, это не стечение обстоятельств, не несчастный случай. Всё намного сложнее. Интуиция меня не подвела, и первая мысль всё же оказалась верной.

— Хочешь я передам Хоуп, чтобы она заглянула к тебе?

— Она здесь? — удивляюсь я, когда Даниэль кивает, но мне не требуется много времени, чтобы понять хочу ли я этого. — Да, позови её, если не сложно.

Даниэль дольше обычного задерживает на мне взгляд. Он тянется ко мне, оставляет лёгкое прикосновение мягких прохладных губ на моей щеке, а затем исчезает из виду.

Я привыкаю к этим поцелуям. Привыкаю к этим невероятным чувствам и теперь с каждым разом мне всё больше и больше становится не хватать этой нежности.

Я уже начинаю тосковать по ней и как раз в этом момент слышу, как кто-то неестественно покашливает сбоку. Приветливый мужчина, одетый в застиранный свитер и брюки на несколько размеров больше, приближается ко мне, держа в руке потасканный чемоданчик. Седая борода, лишний вес и очки с круглой оправой прибавляют ему добрый десяток лет.

— Мисс, вы позволите? — указывает он на стул, я неуверенно качаю головой. — Прошу прощения. Вы, должно быть, думаете, кто я и что я здесь делаю.

— В-в-вроде того.

— Меня зовут доктор Эвансон, — говорит он, укладывая чемоданчик на свои колени. Он открывает его и принимается надевать резиновые перчатки. — Но в этом доме меня обычно называют Доком или Ричардом.

Старик подкупает меня своим добродушием и умными, повидавшими жизнь, глазами. Мне хочется верить, что он замечательный человек и знаток своего дела.

— Очень приятно, Док, — стоит разглядеть в руках доктора шприц, как у меня начинает дёргаться глаз. — Вы типа домашний врач?

— Да, в этом доме я частый гость, к сожалению, — с грустью вздыхает он, наполняя шприц раствором.

— Вы лечите Даниэля?

Этот вопрос был задан к слову, для поддержания разговора, но по лёгкому замешательству Дока я понимаю, что попала в яблочко.

— Увы, болезням всё равно у кого появляться. Старик ты или ещё очень молод… им неважно.

— Вы сейчас к чему? Даниэль чем-то болен?

— О, простите. Эм-м… Мистер Вульф БЫЛ болен, но сейчас уже всё хорошо, — выдавливает фальшивую улыбку, заметно нервничая. — Простите, что вас озадачил. Нам не стоило затрагивать эту тему. Мистер Вульф будет недоволен.

— Как скажете, — делаю вид, что мне всё равно, но на самом деле это порождает во мне большие подозрения. — Так и что со мной, Док?

— Ну начнём с того, что у вас лёгкое сотрясение, незначительное повреждение барабанных перепонок. Так же мы имеем здесь ушиб рёбер, который вы получили при падении, ну и напоследок… осколочное ранение. К счастью, никакие жизненно важные органы не задеты.

— Ох, — только и могу выдохнуть.

— Так как мистер Вульф наотрез отказался от вашей госпитализации, я буду навещать вас каждый день, а пока вам рекомендован постельный режим, но поправитесь вы уже очень скоро, если будете соблюдать все требования, — он передаёт мне листок, где по пунктам прописаны рекомендации.

— Ого! Вот это списочек, — издаю нервный смешок, от которого снова появляется боль. — Надеюсь, у Даниэля имеются все эти лекарства в его чудо-аптечке.

— Вы правы, у него есть всё необходимое.

Док ставит мне укол в вену, желает скорейшего выздоровления, а следом уходит, оставив меня одну в огромной комнате, пропитанной ароматом Даниэля.

Для начала я решаю наведаться в ванную комнату. С титаническим усилием я поднимаюсь с постели и убеждаюсь, что это оказалось намного сложнее, чем изначально представлялось.

— Да что же так больно-то? — спотыкаюсь о собственные ноги, но холодные руки подхватывают меня, не давая возможности упасть.

Хоуп.

В её опухших глазах читается раскаяние, отчаяние, страх и ещё много чего, но она по-прежнему остаётся той Хоуп, какой я знала её раньше. Просто она оступилась, сбилась со своего пути.

Я устало улыбаюсь ей, не зная что и сказать.

— Пойдём, я тебя провожу, — придерживая под руку, она помогает мне добраться до туалета.

Сделав все дела, я умудряюсь почистить зубы и умыться, но стараюсь при этом не смотреться в зеркало.

Не без помощи Хоуп я возвращаюсь в постель. Подруга тягостно вздыхает и присаживается на стул, где прежде сидел доктор.

— Хоуп, я не держу на тебя зла. В этом и моя вина есть. Я знаю, как тебе было больно и обидно.

Она с недоверием смотрит на меня продолжительное время, а затем резко подскакивает и душит меня своими объятиями, чем вводит в секундное замешательство.

— Прости! Прости! Прости меня, Лекси! Я никогда не смогла бы причинить тебе вред!

— Я знаю. Но как? У меня в голове не укладывается как ты здесь оказалась.

Она возвращается на прежнее место и раздражённо фыркает.

— Я здесь уже два дня. Он допрашивал меня, заставлял пересматривать видеозапись тысячу раз подряд. Представляешь, он даже не разрешал мне в туалет отлучиться. Сказал, если я не вспомню всё, как было, то упрячет меня за решётку.

— Постой, ты о Даниэле сейчас говоришь?

— Ну а о ком же ещё? Теперь я понимаю почему ты перестала мне звонить! Он, наверное, тот ещё диктатор!?

Её возмущённый тон вызывает у меня лишь умиление, но я и бровью не веду. Нет желания препираться и говорить, что её мнение ошибочно. Когда-нибудь она сама поймёт, что всё имеет определённый смысл. Может быть даже сегодня.

Немного погодя Хоуп приносит мне обед, и я с превеликим удовольствием съедаю всё до последней крошки. Мы болтаем с ней, кажется, целую вечность.

Да, я простила её. Причем сразу же.

Пока мы болтали, Хоуп призналась мне, что хотела лишь вернуть свои вещи, которые хранились у меня, но в тот момент снизу услышала чьи-то шаги. Она подумала, что вернулся Ник, поэтому ей пришлось отсиживаться в моей комнате. Тогда-то ей в голову и взбрела идея устроить в ней погром. Спустя время, когда шаги стихли, она спустилась в гостиную, где в окно увидела, как из нашего подвала выбирается мужчина в рабочем комбинезоне и очках на пол-лица.

Об этом её и расспрашивал Даниэль. Он хотел знать всё, вплоть до мельчайших подробностей.

С наступлением темноты Стивен предлагает отвезти Хоуп домой. Мы тепло прощаемся, а следом я иду на поиски Даниэля.

Давненько я его уже видела. Соскучилась.

Мне приходится обойти все имеющиеся комнаты, чтобы понять, что в доме нет никого, кроме Изабеллы и Ника. Ни Даниэля, ни охраны, даже Каролина куда-то подевалась.

— А где все? — заявляюсь в комнату к голубкам, нарушая гробовую тишину — И чего это вы такие невесёлые?

Изи шмыгает носом и поднимает голову с колен моего брата, являя мне своё заплаканное лицо.

— Дерьмо случилось! Самое мерзкое! — выкрикивает она, а Ник не перестаёт гладить её волосы, успокаивая.

— Эм-м… И в чём причина?

— Даниэль нашёл ещё одну взрывчатку.

Фраза, сказанная Ником, заставляет меня в ужасе ахнуть и шмякнуться на пол, невзирая на боль. Она больше не имеет никакого значения.

— Представляешь, кто-то без каких-либо проблем пробрался на территорию, напичканную камерами и датчиками движений. Кто-то умудрился установить на днище машины взрывчатку. Не понимаю, как это всё осталось незамеченным! — Изи начинает рыдать так, что становится сложно разобрать слова. — А теперь представь, что было бы, если бы Даниэль не додумался осмотреть свою машину? Боже! А я ведь говорила, чтобы он закрывал это долбанное казино и возвращал свою задницу в Сидней! Так нет же!

Моё сердце стучит в бешенном ритме, и я знаю, что оно не успокоится, пока я своими глазами не увижу Даниэля.

— А сейчас он где?

— Не знаю. Злой как чёрт куда-то поехал.

— Он один? Нужно ему позвонить!

— Думаешь я не пробовала? Он не отвечает на звонки.


Глава 35 Александра

В голове возник безумный план и для его осуществления мне приходится стащить у Ника ключи от его машины. После я возвращаюсь к себе, быстро переодеваюсь в спортивный костюм, напяливаю кроссовки, но, оказавшись у главных ворот, проклинаю весь белый свет. Я же понятия не имею, каким образом они открываются.

Перелазить не вариант. Тут даже здоровый натренированный мужик с этим не справится, не оставив свои причиндалы на острых наконечниках.

Моим спасением становится Стивен. Как только он подъезжает к воротам, они чудесным образом разъезжаются. Правда он вынужден притормозить, потому что я перегородила проезд тачкой Ника, на которой хотела поехать…

Куда? Да чёрт знает. На ум приходит только тренажёрный клуб, да склон у причала.

— Мисс, что вы здесь делаете в такой час? — телохранитель вопросительно вскидывает бровь, высунувшись в окно.

— Да так. Вышла подышать свежим воздухом.

— А машина вам тогда зачем?

— Так это… Она тоже дышит, — Стивен выбирается из тачки и недоверчиво косится на меня. Я же мысленно закатываю глаза, понимая, что попалась. Столько лет, а врать так и не научилась. — Ладно-ладно! Не нужно на меня так смотреть! Я просто хотела поехать в тренажёрку, но эти ворота, чёрт бы их побрал. Каким волшебным заклинанием вы заставили их открыться?

— В тренажёрку, говорите? Допустим, — подозрительно хмыкает — Но, по-моему, с вашими травмами спорт вам сейчас противопоказан.

— Да нет же! Я думаю, что Даниэль там! Как только он обнаружил взрывчатку, то сразу же уехал, ничего никому не сказав, — с каждым моим словом у Стивена всё заметнее вытягивается лицо. — Погодите… Вы разве не в курсе?

— Когда он уехал? — начинает суетливо рыскать по карманам, пока не находит телефон.

— Не знаю, но он не отвечает на звонки. Я тысячу раз уже пыталась. Может вы позвоните Робу, вдруг он с ним.

— Роб и все остальные сегодня в казино. Чёрт! Чёрт возьми! Как знал, что этот выходной вылезет мне боком.

Выругавшись, Стивен бросается к машине и скрывается в ней. Не успеваю опомниться, как он уже включает передачу, и сдаёт назад.

— Если вы поехали его искать, то я тоже поеду. С вами или без вас мне плевать, — не угроза, просто факт.

— Садитесь, — без раздумий кивает он на место рядом с собой.

Разглядывать улицы и прохожих мне надоедает практически сразу же, как только мы выезжаем на центральные улицы города, поэтому я ищу другой способ отвлечься от дурных мыслей.

— А у вас есть семья? — обращаюсь к насупившемуся Стивену.

— Да, куда же без семьи, — лёгкая улыбка трогает его губы.

— И дети у вас тоже есть?

— Целых трое, — гордо произносит он. — Старший в этом году поступает в колледж, а девчонкам вчера исполнилось по четыре.

— Близнецы?

— Двойняшки. Девчушки совершенно друг на друга непохожи.

— Класс! И что же вы им подарили?

— О, пока ничего. Они живут в Трентоне, а мне приходится тут. Мистер Вульф на днях предлагал взять небольшой отпуск, чтобы повидаться с семьёй, но видите, к чему приводит даже один день отгула. Я не могу позволить себе бросить его в такой момент, сами понимаете.

— Увы, к сожалению, понимаю, — сглатываю ком горечи, отвернувшись к окну.

Стиви очень хороший человек и, скорее всего, замечательный муж и отец, но, ввязавшись в такую работу, вынужден быть предан ей, жертвуя самым главным в своей жизни. Это неправильно. Ничто не может быть важнее семьи.

— А почему бы вам не перевезти их сюда?

— Моя жена, думает, что в этом случае я обленюсь ко всем чертям и заброшу работу, — искренне смеётся он, но вдруг резко замолкает. — На самом деле я сам этого не хочу. Здесь слишком много рисков, если опять же вы понимаете, о чём я.

— О, да. Имею некоторое представление.

У меня сложилось окончательное мнение о Стивене. Изначально я была права, когда думала, что за всей этой твёрдостью характера скрывается добрая душа. Стивен порядочный человек, любящий и ценящий свою семью.

— Его машины здесь нет! Нужно отправляться к причалу, — говорит Стиви, просканировав подземную парковку тренажёрного клуба.

— Постойте, а что, разве нет других мест, куда он мог бы поехать?

— У мистера Вульфа? — зачем-то уточняет он. — Думаю, вряд ли.

Странно. А как же бары, клубы, рестораны? Разве Даниэль не может позволить себе отдохнуть от всей этой суматохи и оттянуться, к примеру, в стриптиз-клубе, положив на всех нас большой и толстый хрен.

— Нет, я всё-таки проверю. Мало ли, может быть он поставил машину в другом месте.

— Это невозможно. Так мы только потеряем время.

— Я же быстро. Туда и обратно. Время ведь подходящее! — указываю на часы, встроенные в панели, которые показывают без четверти десять. — В это время он обычно и приезжает сюда. В конце концов, расспрошу Генриха или сукастую Меган, может они что-то знают о нём.

— Вы не понимаете, — хочет он что-то предъявить мне, но это выводит меня из себя.

— При всём моём уважении, но это вы не понимаете! — смотря в упор, повышаю тон и Стивен уступает мне.

Наплевав на боль, я на всех парах вбегаю в здание клуба. За ресепшеном не оказывается никого. Я заглядываю в зал, где Райан обычно ведёт занятия — тоже пусто.

Что за дела? Будто вымерли все.

Дальше к душевым и бассейну идти бесполезно, для прохода мне потребуется клубная карта.

Отчаявшись, я поднимаюсь на второй этаж и стучусь в дверь кабинета Генриха.

— Проваливай, Меган! Я не хочу тебя здесь видеть! Ты сделала свой выбор! — рычит он через дверь.

— Генрих, это я, — продолжаю тарабанить. — Открой, пожалуйста.

Как только дверь распахивается, в нос сразу же ударяет терпкий запах алкоголя вперемешку с сигаретным дымом.

Да он никак пьян.

— Я же сказал, провали-вай? — икает он, таращась на меня — Лекси? Ч-что ты здесь делаешь?

Он будто рад меня видеть. Хотя может быть так оно и есть.

— Салютики, ты случайно не видел сегодня Даниэля?

Стоит мне это произнести, как его былое радушие бесследно исчезает. Его глаза наливаются кровью, ноздри раздуваются от громкого втягивания раскалённого воздуха.

— И ты туда же? Нет, не видел и видеть не хочу! — он пытается захлопнуть дверь, но я не позволяю ему этого сделать, выставив ногу вперёд.

— Ты точно уверен? Может быть он всё-таки заходил?

— Я же сказал, что не видел его!

— Генрих, мне кажется, ты что-то не договариваешь… Может…

— Как же меня всё это достало! Он у меня уже вот где стоит, — рыкнув, подносит палец к горлу, затем хватает со стола бутылку виски и прямо из горла вливает в себя. — Даниэль то, Даниэль сё! Постоянно только и слышу Даниэль, Даниэль, Даниэль! Затрахало!

Да что на него нашло, не пойму?!

— Так! По-моему, ты малость перебрал! — подойдя к нему, я с лёгкостью выхватываю у него из рук бутылку и выбрасываю её в мусорное ведро. — Что с тобой? Почему ты так себя ведёшь?

Генрих смотрит исподлобья и шумно выдыхает через нос. Вид у него такой, будто он мечтает испепелить меня заживо. Пряча руки в карманах и шаркая подошвой, он подходит к двери и с пинка закрывает её.

— Генрих, какого чёрта ты делаешь? — почти беззвучно обращаюсь, но он не принимает во внимание.

Душа уходит в пятки, да и сердце подсказывает, что не к добру всё это, и как оказывается не зря. Сродни обезумевшему и изголодавшемуся зверю, он крадучись подходит ко мне. Его высокая фигура устрашающе нависает надо мной, что у меня начинают дрожать коленки и стучать зубы друг о друга. Я сглатываю тугой ком в глотке и издаю истеричный то ли смешок, то ли всхлип, пытаясь свести всё в шутку.

— Посмеялись и хватит. Это уже совсем не смешно! — Он приводит своей рукой по моему бедру, чем заставляет меня прикусить язык. Генрих скользит ладонью вверх и забирается под кофту. Я вся съёживаюсь под его кровожадным взглядом — Л-ладно, извини, что побеспокоила тебя. Пожалуй, я пойду.

Только я делаю шаг в сторону, как он хватает меня за горло и прижимает к стене. Я хриплю и впиваюсь своими ногтями в его пальцы, пытаясь расцепить мёртвую хватку. Кровь от страха начинает шуметь в ушах, в висках пульсирует, а душа моя во всю мощь уже бьёт тревогу, но сама я сделать толком ничего не могу, даже слова какого-либо вымолвить.

— Что со мной? Ты спрашиваешь что со мной?

Убирает руку от горла и принимается лапать меня за ляжки и задницу, крепко вжимаясь в тело своими бёдрами. Это дикость. Сквозь невыносимую боль и кашель, я сопротивляюсь, изворачиваюсь в разные стороны, но в итоге делаю себе только хуже.

— Генрих, приди в себя, — пытаюсь отпихнуть его. — Посмотри что ты делаешь?!

— А что я делаю? — тянется своими губами, пропитанными алкоголем, к моему лицу. Я зажимаю свой рот и морщусь, выставив вперёд руки. Но он лишает меня последнего шанса на спасение — заводит мои руки за спину. — По-моему, всё очевидно. Я так и не попробовал тебя, а ты уже успела лечь под другого. Но знаешь в чём прикол? В этот раз я не намерен оставаться в его тени. Мне это уже осточертело.

Он дёргает меня на себя и волочит за собой к рабочему столу. В безысходном отчаянии я пытаюсь вырваться, силюсь кричать, но голос мой очень слаб. Я не могу противостоять ему. Я беспомощна.

— Генрих, ты делаешь мне больно, — леденящий ужас селится у меня внутри при виде того, как он звереет прямо на моих глазах. Он буквально готов растерзать меня. — Отпусти меня! Ты пьян!

Удерживая меня за капюшон, Генрих скидывает всё со стола, а после опрокидывает меня на лопатки. Он наваливается на меня своей массой, выбив из лёгких весь воздух. Я всё ещё пытаюсь кричать, но он лишает меня и этой возможности, закрыв мой рот своей огромной ладонью. В глазах моментально темнеет, дышать становится невозможно. Я сдавленно вскрикиваю от того, как грудь постепенно охватывает огнём из-за нехватки кислорода.

Паника. Страх. Непонимание.

— Я отпущу, но для начала…

Он убирает свою руку от моего лица, давая наконец мне вдохнуть. Я жадно глотаю воздух, не переставая твердить одно и то же: «отпусти», а он лишь усмехается над моей мольбой. В одной ладони Генрих удерживает мои руки над головой и, не давая ни малейшей возможности пошевелиться, наглым образом впивается в мои губы. Свободной рукой он принимается стягивать с меня штаны. От мысли, что он хочет воспользоваться мной, меня чуть ли не выворачивает. Мне тошно от смеси запаха алкоголя и сигарет, и от того, в какое дерьмо я вляпалась. Генрих пытается всунуть свой язык в мой рот, но я изо всех сил кусаю его за нижнюю губу. Проскулив что-то невнятное, он подносит руку ко рту и на секунду замирает.

— Строптивая сука попалась, — слизывает с пальцев свою же кровь. — С ним ты такая же? Ты так же вела себя, когда он трахал тебя?

В его словах таится неприкрытая угроза. Рывком он переворачивает меня на живот, давит на спину одной рукой, а второй снимает мои штаны вместе с трусами.

— Генрих, прошу тебя! Не делай этого, — бьюсь в истерике. — Пожалуйста, не надо. Умоляю тебя!

— Не нужно было сюда заявляться, — шепчет он на ухо. Я давлюсь слезами и болезненно морщусь, когда слышу звук расстёгивающейся ширинки. — А теперь терпи. Терпи и может быть ты даже получишь удовольствие. А может быть…

Его фраза резко обрывается. Я слышу странный глухой звук. Смотрю из-за своего плеча, и вижу, как Генрих со всего маху припечатывается спиной в стену.

Даниэль. О, мой Даниэль.

С обезумевшим видом и звериным рыком он хватает его за грудки. Противник не может устоять на ногах, но Даниэль удерживает его вес на себе.

— О, привет, братишка. Ты же не против, если я трахну её? Я ведь делился Меган с тобой, пора возвращать свои долги, — нагло смеётся Генрих ему в лицо.

— Поздоровайся с этим, ублюдок! — замахнувшись кулаком, Даниэль наносит мощный удар по печени и контрольный в челюсть.

Всё произошло настолько быстро, что я не успеваю сообразить. Я так же дезориентирована, как и Генрих сейчас. Как мешок с костями он валится на пол и, сплёвывая кровь изо рта, кряхтит от боли.

— Думаешь тебе всё дозволено? — Генриху ещё хватает смелости препираться в попытках подняться на ноги.

Но Даниэль уже не обращает на него никого внимания. Оказавшись возле меня, он помогает мне натянуть штаны, а затем подхватывает меня на руки так легко, будто я пушинка. Я крепко обнимаю его и зарываюсь лицом в шее, вдыхая в себя успокаивающий аромат мужчины, от которого без ума.

— Даниэль… я..я, — в растерянности скулю.

Мне стыдно от того, что ему пришлось увидеть.

— Тише, малышка, — снова я слышу эти приятные слова, от которых становится тепло и спокойно.

Он осыпает моё лицо быстрыми поцелуями, направляясь прямиком к выходу.

— Ты ещё пожалеешь об этом, козёл! — грозно бросает Генрих нам вслед.

Но Даниэлю и на это начхать. Он спускается на первый этаж, минует администраторскую стойку и идёт к служебному выходу, ведущему на парковку.

— Я искала тебя, — шепчу я.

— Я знаю, — коротко отвечает.

Когда мы уже подходим к выходу, навстречу нам гордой походкой от бедра вышагивает Меган. Белобрысая делает вид, что ей абсолютно плевать на меня, хотя я вижу, что это лишь притворство. Она состоит из фальши. Она и есть фальшь.

— Дани, мы же так и не договорили, — с обожанием смотрит она на него, что мне хочется встать между ними и закрыть его собой от этой стервы.

— Как-нибудь в другой раз, Мэгс.

Чувствую укол ревности, вспомнив слова Генриха. Я так и думала, что эта сука не могла не оставить на Даниэле свой мерзкий отпечаток. Я вырву ей все волосы, как только наберусь сил!

— Так ты теперь с ней? — брезгливо указывает она на меня.

— Да, с ней, — спокойно заявляет, обходя её тощую фигуру.

И мне уже до лампочки, что значил их сомнительный диалог, так как он вслух произнёс то, что я мечтала услышать все последние дни. И я таю. Растекаюсь от неповторимых ощущений внутри, позабыв обо всём случившемся. Мне даже безразлично на то, что, скорее всего, он сказал это только лишь для того, чтобы Меган отвязалась от него или не сболтнула лишнего. Сейчас это не имеет никакого значения. Это неважно, потому что он со мной.


Глава 36 Александра

Должно быть, я задремала по пути в особняк, поскольку прихожу в себя только, когда Даниэль входит в дом. Я жутко расстраиваюсь, когда до меня доходит, что он несёт меня не в свою комнату.

Он бережно кладёт меня на заправленную постель, целует в лоб и, ни слова не сказав, уходит.

Я не просто расстроена. Я готова впасть в депрессию, особенно после тех услышанных слов, которые всего лишь двадцать минут назад вселили в меня надежду.

Ещё недавно меня клонило в сон, но сейчас сна ни в одном глазу, поэтому последующее время я провожу в душе, смывая с себя следы от мерзких лап Генриха. Я заставляю себя не думать о случившемся. Выбрасываю из памяти этот тошнотворный момент и стараюсь привести себя в относительный порядок, не намочив при этом повязку на швах. Я уже думаю завалиться в постель и залипнуть в интернете, но что-то вдруг щёлкает в голове.

Быстро нахожу одну из похищенных мною футболок Даниэля. Похищенных, конечно, громко сказано. Я их одолжила, ну или прикарманила, кому как нравится.

Ладно, не суть.

Я облачаюсь в чёрную футболку и, даже не пытаясь высушить волосы, отваживаюсь на отчаянный поступок. Всё моё нутро несёт меня к нему. Он окончательно и бесповоротно свёл меня с ума. Это помешательство какое-то. Я хочу быть с ним. Каждую минуту, каждую секунду. По крайней мере, пока нахожусь в стенах этого дома. Пока у меня есть ещё время.

Я не стучусь в двери и никак не обозначаю своё появление. Я просто вхожу в тёмную комнату, надеясь на то, что он уже спит. Я бы забралась к нему в постель и сладко бы уснула рядом с ним. Но он не спит, что радует ещё больше.

Даниэль стоит у окна спиной ко мне. В этой глухой тишине он отчётливо различает шаги, подкрадывающиеся к нему, моё беспокойное дыхание, но тем не менее продолжает стоять на месте. Задрав голову кверху, он сплетает в замок свои пальцы на задней стороне шеи и смотрит в ночное небо, словно ищет в звёздах свой путь.

Его снова что-то беспокоит.

Единственное желание, томящееся во мне в данный момент — желание стать той, кто сможет отвлечь его от всей этой неразберихи. Той, в которой он сможет забыться и не думать ни о чём больше.

Я становлюсь позади него. Он сейчас так близко, что даже мои бабочки в животе это чувствуют. Они оживают и суматошно порхают, создавая собой вихрь, который заставляет каждую клеточку моей души вибрировать от немыслимой тяги к нему. Я шумно выдыхаю через рот, почувствовав внутри себя приятную пульсацию, а Даниэль всё так же продолжает неподвижно стоять. Он вглядывается в одну точку. Самое время что-то сказать, но на ум ничего не приходит. В голове столько мыслей, и все они буквально кричат о том, что я не должна останавливаться.

Осторожно протягиваю к нему свои руки и обнимаю из-за спины, осознавая, что только рядом с ним я могу ощущать себя живой. Сейчас он — мой центр вселенной. Носом я утыкаюсь между лопаток, а ладонями блуждаю его по груди. Быть рядом — всё, что сейчас мне нужно. Он словно глоток живительного воздуха в этом душном мире. Я хочу дышать им, и я дышу им, пока Даниэль не разворачивается ко мне лицом. Я жду каких-то слов возражения, но их не следует. Он молча подхватывает меня и усаживает верхом на себя. Никаких слов, никаких отступлений. Просто мы сразу же переходим к главному.

Поцелуй дерзкий, олицетворяющий не только жажду секса, но и очевидную потребность друг в друге.

Я хочу его. Только его.

Не отрываясь от моих губ, он опускает меня на кровать, а сам становится между моих ног, которые я сплетаю у него за спиной. Мне необходимо чувствовать. Каждой клеточкой тела ощущать всего его целиком. Воздух неважен. Ни солнце, ни луна так неважны, как эти поцелуи и тот, кто оставляет их на моих губах, шее и ключицах. Он то нежно смакует кожу, то властно раздирает её в кровь, пока я продолжаю таять, словно кристаллик льда под раскалённым солнцем.

Желание Даниэля чувствуется в каждом его движении, каждом прикосновении его ладоней, блуждающих по моему телу, и в каждом шумном вдохе, который он вбирает в себя.

Острое ощущение заставляет меня выгнуться дугой, когда Даниэль принимается скользить ладонями по моим бёдрам. Своей лаской он накалил меня до предельной возможности, и я уже готова выжечь собой кислород. Ещё немного и по комнате разлетается мой блаженный стон. Он становится отчаянным призывом к решительным действиям.

Даниэль медленно приподнимает на мне футболку, желая стянуть её, но неожиданно вдруг застывает, пристально куда-то всматриваясь.

Что его смутило?

Дотянувшись до прикроватной тумбочки, он включает ночник и снова смотрит на мой живот. Я следую за его взглядом и, обнаружив повязку, полностью пропитанную в крови, мысленно проклинаю небеса.

Даниэль аккуратно и не спеша отклеивает пластырь. Нахмурившись, он глядит сначала на окровавленный порез, а затем мне в глаза. Я стараюсь лишний раз не двигаться, чтобы из открывшейся раны не так заметно сочилась кровь.

— Чёрт! Как я мог забыть? — соскакивает он с меня и со скоростью молнии снова оказывается рядом, держа в руках ту самую чудо-аптечку.

— Откуда столько крови? — в растерянности наблюдаю за тем, как он достаёт из аптечки бинт, ватные диски и какой-то раствор.

— Швы разошлись!

— Они выглядели не очень ещё до этого, — слова заставляют меня вернуться туда, где Генрих едва ли не изнасиловал меня.

— Почему ты мне не сказала? Это плохо! Очень плохо! — он смачивает ватный диск раствором и подносит его к открывшейся ране. — Сейчас будет больно. Потерпи.

Я зажмуриваюсь, но мне нисколько не больно. С этим мужчиной я перестаю чувствовать боль. Мне было даже приятно, когда он обкалывал обезболивающим место вокруг пореза. Опасений не возникло даже когда до автоматизма отточенными движениями он накладывал мне свежие швы. Сам! Но признаюсь, это слегка удивило меня.

— Спасибо, — очарованно наблюдаю за тем, как он накладывает на рану марлевую повязку. — Знаешь, если бы ты был моим доктором, мне бы пришлось чаще болеть. Где ты этому научился?

— Просто уже имел дело с этим, — выдувает на рану струю тёплого воздуха изо рта, не отводя от меня глаз. — А вообще, в своё время я обучался на факультете педиатрии, — произносит, чем приводит меня в восторг своим пленительным образом.

— Да ладно? Так вот откуда в твоём доме столько медицинских хреновин? — киваю в сторону огромной аптечки, одновременно вспоминая, что на яхте тоже без неё не обошлось.

— Да, наверное, поэтому.

— Получается раньше ты лечил деток?

Глаза его сияют, словно драгоценные камни под солнцем, но вмиг потухают, стоит ему раз моргнуть.

— Нет, на практике понял, что детки это не моё.

Даниэль поправляет на мне футболку, выключает свет и ложится в постель. Осторожно, стараясь не задеть швы, он притягивает меня к своей груди и целует в макушку.

— Сладких снов, мармеладка.

— Что у тебя с Меган? — внезапно вырывается с моего языка.

— Ничего, — безучастно отвечает.

— Ты был с ней, когда я тебя искала. Просто мне показалось…

— Тебе показалось, — перебивает меня, намекая на то, что разговор окончен.

— Сладких снов, — спокойно отвечаю, не обращая внимания на внутренний порыв ревности.

Он мне ничего не обещал. Я ему никто, чтобы отчитываться передо мной, — мысленно убеждаю я себя.

— Я встретился с Меган, чтобы через неё выйти на кое-кого, — неожиданно произносит он после положительного молчания. — Это шишка в местной полиции.

— Так значит он сможет как-то помочь?

— Надеюсь. Там не так много дел, нужно лишь пробить одного человека. Просто моих ресурсов недостаточно, поэтому я решил обратиться в полицию, но так, чтобы об этом никто не узнал.

— Ты кого-то подозреваешь? — разворачиваюсь к нему лицом.

Он не желает отвечать. Ну и ладно. Мне достаточно и того, что он идёт на контакт. Главное он убедил меня, что нет никаких причин для ревности.

— Спокойной ночи, Даниэль.

Я оставляю мягкий поцелуй на его губах. Крепко обнимаю и устраиваю свою голову у него на груди, вслушиваясь в ритм спокойного сердца. Мелодичное биение действует на моё сознание лучше всякого снотворного и, как следствие, я проваливаюсь в сон.


Глава 37 Александра

Три недели "седьмое небо" было моим местом обитания. Целых три недели душевного покоя и абсолютного счастья. Двадцать один день подряд я всё глубже и глубже окуналась в свои чувства, но я всё ещё не могу ими сполна насытиться. Я впала в долгоиграющее состояние эйфории.

Искренне надеюсь на то, что Даниэль проводил со мной время по собственной воле, а не по причине того, что мой дом кирпичик за кирпичиком сейчас восстанавливается после взрыва. Я не хочу думать о том, что это была вынужденная мера, ведь он считает себя виновным в том, что я лишилась крыши над головой.

К слову, Даниэль заверил, что позаботится о том, чтобы строители успели сдать объект в срок. По его словам, свой день рождения я уже смогу отметить у себя дома.

Но как признаться ему, что я не хочу, чтобы он спешил от меня отделаться?

Что касается покушения, то, к счастью, всё образумилось. Справедливость восторжествовала. Сейчас мы об этом даже не вспоминаем. Но кто был замешан в покушениях Даниэль так и не сказал. Либо он юлит или же на самом деле в его жизни настал период гармонии.

То, какое у Даниэля в последнее время приподнятое настроение может говорить лишь об одном — он победил. Просто пока замалчивает по каким-то своим причинам.

Мне чертовски приятно видеть по утрам жизнерадостную улыбку на его лице, чувствовать непривычную лёгкость в каждом его движении и ловить на себе неоднозначные взгляды. Я снова влюбилась. Только на сей раз ещё сильнее, хотя думала сильнее уже некуда. Он завладел моим сердцем, но сам об этом даже не догадывается. Теперь и душа моя навеки принадлежит этому мужчине. Надеюсь, он правильно ею распорядится.

Я безумно счастлива, что он подарил мне своё время. Он просто был со мной. Был рядом. Постоянно. Я наслаждалась этими мгновениями, нашим лёгким общением и теми вечерними поездками к океану. Я нежилась в его объятиях ранним утром и крепко засыпала под шум его дыхания ночью. Я задыхалась от поцелуев… и даже больше, чем просто поцелуи.

Он идеален…. Целых три недели он был только моим…

Это самое лучшее начало лета. И всё благодаря одному лишь человеку. Человеку, который стал намного больше, чем просто влюблённость. Это любовь. Самая настоящая и самая сильная. Без неё я больше не смогу чувствовать себя собой. Я уже не буду собой, если что-то вдруг помешает нам быть вместе…

А мы вместе… Так подсказывает мне сердце. На то указывают все обстоятельства…

— Как ты смотришь на то, чтобы сегодня я научил тебя плавать? — спрашивает Даниэль.

Мы только что проснулись и вместе чистим зубы, дурачась и кривляясь у зеркала.

— Предложение так себе, — корчу ему очередную рожицу.

— Это ещё почему? Сегодня тебе сняли швы, а значит я не вижу причин для отказа.

Да! Я ждала этого дня!

Даниэль всячески намекал мне, что не притронется ко мне, пока не снимут швы. И, если честно, я планировала провести этот день, полностью забывшись друг в друге. Мне это необходимо. Думаю, и самому Даниэлю тоже. Эти три недели были для нас мучительной, но в то же время такой сладостной пыткой. Всякий раз, когда мы заходили дальше, чем следовало, Даниэль отдёргивал себя, а я приходила в уныние, но ровно до того момента, пока он снова не привлекал меня в свои объятия.

— У меня же нет купальника! В чём я буду плавать?

С самодовольным видом Даниэль откладывает в сторону зубную щётку и наклоняется к моему уху.

— Поверь, тебе он там не понадобится, — соблазняет меня своим низким голосом, от которого подкашиваются ноги, а по позвоночнику проходит электрический разряд.

Разворачивает меня к себе. Губы его в зубной пасте, волосы взъерошены и торчат в разные стороны, отпечаток от подушки на лице.

Он зажимает меня углу, губами тянется к моим и, когда я думаю, что нас ждёт крышесносный поцелуй, к каким я уже успела привыкнуть, он выдавливает на свою ладонь пасту и измазывает в ней моё лицо.

— А ты умеешь убеждать, — смеюсь я в голос, глянув на себя в зеркало.

— Значит решено. После завтрака поедем к причалу. Есть у меня там одно отличное местечко. Уверен, тебе оно понравится, — обольстительно улыбнувшись, он чмокает меня в нос.

Как только он выходит из ванной комнаты, я задираю футболку и гляжу на себя в зеркало. Глядя на шрам, я на долю секунды задумываюсь о слитном купальныке, но тут же отбрасываю эту мысль. Я провожу пальцем по небольшому рубцу… Он особенный… В нём есть частичка Даниэля… Странно, я всегда стеснялась шрамов, но не этого.

Что же ты сделал со мной, Даниэль?

Снова думаю о том, что ждёт меня сегодня. Он. Пляж. Океан. Романтика.

Да я сама себе завидую!

В предвкушении я держу путь в гардеробную, чтобы переодеться, но странный грохот, доносящийся оттуда, заставляет меня насторожиться.

— Даниэль? Ты там? — надтреснутым голосом спрашиваю.

Не услышав ответа, я осторожно приоткрываю дверь, заглядываю в щель и краем глаза вижу обездвиженную фигуру, лежащую на спине. Весь белый, словно чистое полотно, Даниэль распластался на полу.

— Боже! Даниэль! — вскрикнув, в ужасе подбегаю к нему.

Поддавшись панике, я сначала трясу его, прислушиваюсь к дыханию, а потом прощупываю пульс, но совершенно ничего не понимаю. В голове туманная дымка, в глазах едкая пелена.

— Стиви! Стивен! Помоги!!! — завываю, а из глаз уже во всю брызжут слёзы.

Не знаю каким чудом Стивену удалось услышать меня, но когда он объявляется и видит лежавшего у меня на руках Даниэля, то незамедлительно звонит Ричарду. Доктор впопыхах забегает в особняк спустя считанные минуты, будто всё это время он отсиживался где-то неподалёку.

— Он ведь жив? Док, скажите, — грызу свои ногти и давлюсь слезами, наблюдая за тем, как мужчины кладут Даниэля на кровать.

Сначала мне настоятельно рекомендуют выйти из комнаты, но мне плевать на чёртовы указания. Я не могу ни на шаг отойти от Даниэля. Стивен хоть и искренне сопереживает мне, но не идёт на уступки, даже когда я начинаю биться в истерике. Он силком выпроваживает меня оттуда и закрывает дверь на замок.

Почему никто не может объяснить мне что с ним происходит? Все будто бы что-то знают, но ни слова не говорят.


Глава 38 Александра

Порядка двух часов я не могла найти себе места, сидя на раскалённых углях. Я невольно выжигала свой разум дурными мыслями, обращая его в прах. В одиночку переживать оказалось невыносимо тяжело. Я будто бы снова вернулась в тот день, когда погибли мои родители. Когда их не удалось спасти. Но Даниэль жив. Может быть этот обморок случился от простого переутомления или… не знаю. Не нравится мне всё это.

Когда Ричард ушёл, Стивен наконец позволил мне проведать Даниэля, но предупредил, чтобы я не засиживалась, так как хозяину нужен отдых.

Сейчас он лежит под капельницей и отрешённо посматривает в окно. Тревожное зрелище.

— Как ты? — сипло спрашиваю я, присаживаясь рядом с ним на кровать, и только тогда он обращает на меня внимание. Мы встречаемся с ним взглядом, и Даниэль вымучивает из себя подобие улыбки, что больно смотреть. — Видок у тебя не очень, я скажу.

Внешний вид его действительно оставляет желать лучшего: болезненная бледность, лопнувшие сосуды в глазах, на лице проглядываются отчётливые следы усталости, которых я раньше не замечала.

Что с ним такое?

— У тебя, я смотрю, тоже, — смахивает он с моей щеки слезинку, растягивая шире свои губы. — Всё хорошо, мармеладка. Не о чем беспокоиться.

— Я не верю тебе, — дуюсь я на этот чёртов случай. — Просто так никто не теряет сознание!

— Изредка со мной такое случается. Это банальная гипоксия.

— Что-то непохоже.

Я не верю в банальные случаи! Он хоть и внешне остаётся непоколебимым, но я нутром чувствую, что всё не так просто, как он утверждает. Я если и поверю ему, то только тогда, когда действительно удостоверюсь в том, что опасаться нечего.

— Так что насчёт наших сегодняшних планов? — присаживается он на край кровати и свешивает ноги.

— Каких ещё планов? — шмыгаю носом, наблюдая затем, как он с невозмутимым видом вытаскивает из вены катетер.

— Я же хотел научить тебя плавать. Ты забыла?

— Ты серьёзно? — отшатываюсь от него, когда он пытается притянуть меня к себе. — Ты два часа назад потерял сознание от какой-то там гипоксии! Ну уж нет! Сегодня я против развлечений! Тебе нужен отдых!

— Ты переживаешь за меня? — самодовольно спрашивает, хитровато кривя рот.

— Я? — делаю паузу, чтобы подобрать правильные слова. Я разворачиваюсь к нему, беру его за руку и с таким трепетом вглядываюсь в его глаза, с каким ещё никогда и ни на кого не смотрела. — Даниэль, я не просто переживаю за тебя. Я же сойду с ума, если ещё раз с тобой произойдёт нечто подобное.

Он обхватывает моё лицо руками, гладит большими пальцами влажные от слёз щеки. Мне так приятно быть эпицентром его внимания, ощущать себя нужной. Его взгляд о многом может говорить, и кажется, что сейчас он скажет именно то, чего я жду.

Я жду.

— Малышка, у меня были такие грандиозные планы на сегодняшний вечер, — с сожалением он произносит, но в следующую секунду уже обольстительно закусывает губу. — Но в связи со сложившейся ситуацией я придумал нам другое развлечение.

— И какое же? — вибрация проходит по позвонкам, когда он опускает взгляд на мои губы.

— Будем валяться в постели, — резко тянет меня на себя, и я падаю ему на грудь, задорно вскрикивая от неожиданности. — Правда же здорово? Целый день эта кровать будет в нашем распоряжении. Хочешь даже ужинать будем здесь? Зачем нам столовая, когда и здесь хорошо?!

Я мычу, соглашаясь с ним. Всё, что угодно. Мне неважно. Думаю, он и сам уже прекрасно знает, что я без ума от него и его идей, какими бы они не были. Это же написано у меня на лице. Жаль правда, что на его лице ничего подобного я не могу разглядеть. Мне бы хотелось видеть в нём хотя бы частичку того, чего я уже не стесняюсь показывать ему.

— Саша, — поглаживая мою спину, хрипло произносит. Я подымаю свою голову с его груди и вижу, как он снова отрешённо поглядывает в окно. Это заставляет меня немного напрячься. — Совсем скоро мне нужно будет уехать ненадолго.

Я так и думала, что за всем этим последует то, что мне не понравится. И ведь так оно и выходит. Моё сердце болезненно щемит, предчувствуя что-то неладное.

Почему? Почему именно сейчас?

— Куда и когда?

— В Сидней. Через неделю.

Я не могу скрыть своего огорчения, да и не хочу скрывать. Надоело. Пускай видит, как он мне дорог, что я даже не хочу отпускать его к собственной матери.

— Хорошо, — сглатываю ком в горле и снова кладу голову ему на грудь.

— Но твой день рождения мы обязательно отпразднуем вместе, я обещаю.

Я натягиваю на лицо грустную улыбку, незаметно смахивая скатывающуюся слезинку.

— Это тоже хорошо, — мой голос уже сходит на скрип.

Даниэль притягивает меня ближе. Теперь моё лицо находится в считанных сантиметрах от его.

— Что тебя так беспокоит. Скажи мне? — сам он обеспокоен не меньше моего.

— Ничего, — пытаюсь выскользнуть из его объятий, но он не даёт мне этого сделать, ещё сильней притягивая к себе. — Ничего не беспокоит, просто…

— Просто… что?

Я поджимаю губы, не желая сболтнуть лишнего. Если я сейчас же не прикушу свой язык, то вряд ли уже смогу справиться со своими чувствами, которые отчаянно желают обрести свободу. Но тут я понимаю, что не хочу бороться с ними, да и бессмысленно, поскольку чувства сильнее, чем мой страх быть отвергнутой. Бесполезно что-то умалчивать, когда и так всё очевидней некуда.

— Я люблю тебя. Вот что меня беспокоит! — очень громко, что, наверняка, все в доме услышали. — Я не хочу, чтобы ты уезжал! Не хочу! Не тогда, когда я только-только начала ощущать от тебя тепло.

Ноль эмоций. Эта новость заставила Даниэля просто задуматься, глядя в одну точку, куда-то мне за спину. А на что я рассчитывала? Что он будет прыгать до потолка от такого заявления?

Чёрт возьми.

Я же не вынесу, если он сейчас отошьёт меня. Лучше вернусь к себе в комнату и проведу там оставшуюся неделю в осуждениях того, кто придумал безответную любовь.

Бросив последний удручённый взгляд на него, я порываюсь встать с постели.

— Не спеши, пожалуйста, — он легонько сжимает мой подбородок, заставив снова посмотреть на него в то время, пока моё сердце покрывается толстой коркой льда. — Помнишь три недели назад я говорил тебе, что мне странно ощущать внутри себя то, что давно было похоронено, — спрашивает он, я едва заметно киваю. Эти слова до сих пор хранятся в моей памяти, но я так и не смогла понять их суть. — Тогда я имел в виду лишь симпатию по отношению к тебе.

Ясно. Сейчас меня окунут в дерьмо, добив окончательно.

— Супер, — обиженно дёргаюсь я, чтобы сбежать отсюда и пореветь в своей комнате.

Даниэль пресекает каждую мою попытку приподняться с кровати, удерживая за плечи. Он смотрит на меня своим ласковым взглядом и медленно растягивает свои губы, являя мне сияющую улыбку и милые ямочки на щеках. Признаюсь, мне хочется треснуть его по головёшке за то, что нашёл время насмехаться над моими чувствами.

— Саша, успокойся. Пойми, ведь это было три недели назад, — его низкий голос околдовывает меня. Бархатистый тембр вгоняет в транс, заставляет тело обмякнуть и больше не сопротивляться ему. — Сейчас я почти уверен, что влюблён в тебя.

И тут меня накрывает.

Эти слова молниеносно проникают в моё сознание, сердце и в самую глубину души, заражая любовью последние уцелевшие во мне клетки. Я больше себе не принадлежу. Я сдаюсь во власть любви. Отныне только любовь руководит мною.


Глава 39 Александра

Следом за всем этим, как в самых романтичных фильмах, следует поцелуй. Он поражает всё внутри. Он разрушает меня, уничтожает мой разум и тут же воскрешает, заново возрождая во мне всё живое.

Я теряю связь с окружающей реальностью. Теряюсь в себе, в своих чувствах, разом обрушивавшихся на меня, и не замечаю, как уже нахожусь подмята под его телом, продолжая растворяться в сладостных поцелуях, которые въедаются в мою кожу.

Его губы невыносимо горячие. Пылкие поцелуи оставляют незримые отметины на моём теле. Кожу приятно покалывает, а затем её охватывает огнём. Я хочу, чтобы он разодрал её своими губами, зубами, пальцами, неважно, но только лишь бы не жал на тормоза.

Я стону, прижимаюсь к нему сильней и позволяю себе забыться, не думая ни о чём, кроме него самого. Я полностью доверяю этому мужчине, что так глубоко въелся в меня. Он везде: в воздухе, на кончиках моих пальцев, на моих губах, в моих мыслях, в сердце.

— Даниэль, — сквозь хрипоту стону я.

— Да? — лишь на секунду он замедляется, но затем снова принимается ласкать мою шею.

— Не останавливайся, — это всё, что я хотела сказать.

— Я и не планировал останавливаться, — шепчет он у моего уха.

Я слишком долго ждала этого момента, чтобы не попытаться сделать его незабываемым. Это сведёт меня с ума окончательно. Достаточно того, что я и так потихоньку теряю рассудок, медленно разрываясь на части. Эта бесконтрольная ласка сносит мне крышу. Его ладони, блуждающие по моему телу, разгоняют по венам бурлящую кровь. Я сгораю. Охвачена не только огнём, во мне разрастается безжалостная огненная буря. Чуткие прикосновения переворачивают моё сознание. Они засасывают в глубокую воронку. Касания ласковые, самые нежные, но в то же время взрывоопасные и безжалостные.

Задыхаясь от поцелуев, Даниэль стягивает с меня футболку. Он отстраняется от меня, лишая своего тепла, но только лишь для того, чтобы ненасытным взглядом изучить моё обнажённое тело. Этот незримый маршрут следования его глаз множит на теле мурашки. Меня атакует сладостная дрожь, заставляя буквально трястись от предвкушения. Но затем Даниэль снова нависает надо мной, упирая колено между моих ног. Он принимается яростно целовать мои губы, скулы, шею и ключицу. Нетерпеливо блуждает своими мягкими губами по коже, заигрывая языком с затвердевшими сосками.

Я различаю в своей голове отчаянный крик. Во мне взывает возбуждение на пару с острым желанием, которое заполнило меня до краёв.

Когда мои трусики падают на пол, я шире раздвигаю свои ноги. Разрастающийся блеск в глазах Даниэля и резкость в движениях ясно даёт понять, что он сам уже не в силах сдерживать себя. Он быстро избавляется от штанов и в следующую секунду уже снова становится между моих ног. Он склоняется к моим бёдрам и начинает ласкать их с внутренней стороны языком, плавно опускаясь ниже. Даниэль глядит на меня исподлобья, внимательно изучает мою реакцию, которая о многом ему говорит. Например, о том, что мне выносимо трудно испытывать эти блаженные муки. Мучительно сложно не потерять контроль над собой, ощущая чувственную ласку, которая теперь пробирается в меня вместе с его языком. Контроль уже неважен, когда из моих лёгких вырываются неустанные всхлипы.

Его язык подчиняет меня. Я становлюсь заложницей своих ощущений и готова всю свою жизнь провести в заточении у наслаждения.

Даниэль ласкает набухший бугорок, кружит по нему остриём языка, неспешно смакует каждую клеточку, а я борюсь внутри с неимоверной силой экстаза, вцепившись руками в простыню. Меня дробит на части, разум сжигает дотла. Разрывная сила оргазма поглощает моё сознание, а уже в следующую секунду, не давая мне возможности опомниться, Даниэль входит в меня. Всё взрывается во мне с новой силой, стоит ему до конца погрузиться в меня. Плавно, размеренно. Мы наслаждаемся друг другом. Упиваемся ощущениями и захлёбываемся от удовольствия. Даниэль Вульф становится для меня источником бесконечного блаженства.

***

— Ты писала когда-нибудь послания самой себе? — после недолгого молчания спрашивает он, играясь с локоном моих волос, пока я лежу на нём и пальцем вырисовываю узоры на груди.

На самом деле никакие это не узоры. Я как заведённая вывожу одну и ту же фразу: «Будь со мной». Может быть он понял и для чего-то вдруг завёл этот разговор?

— Кажется, нет. А что?

— Мне только что в голову пришла идея написать себе письмо.

— Себе? — не увидев в этом логики, переспрашиваю.

— Да, себе. Просто представь, спустя много лет я смогу сравнить себя с тем человеком, каким стану. Мне кажется это интересно.

— А ты ведь прав…Так давай… прямо сейчас и напишем, — подхожу к этому с энтузиазмом и уже намереваюсь пойти за ручкой и листочком, но Даниэль не выпускает меня из своих объятий.

— Даже и не знаю, — несколько смущён он, — Я всё равно его потеряю. Если только напечатать и хранить отдельным файлом в «облаке», но всё равно есть вероятность, что я и его умудрюсь удалить.

— Тогда ты можешь отдать его мне на хранение. У меня ничего не потеряется.

Он целует меня в нос, вероятно, сочтя это бредовой затеей. Ну как знать, я хотела быть полезной.

— Хорошо, но только не сейчас. Мы вроде как условились не вставать с этой постели до завтра.

Но мы всё же пару раз вставали. Нам пришлось. Это была восхитительная ночь любви, опробованная на всех плоскостях и поверхностях. Затем последовало не менее яркое утро, а после снова наступила блаженная ночь и так до бесконечности. Лучшие моменты в моей жизни. Незабываемое и счастливое время, которое длилось, к моему сожалению, совсем недолго.

Звоночек из пришлого разбудил меня поздней ночью. Если быть точнее, то сообщение: «Сегодня твоего дружка ждёт старуха с косой. Она сейчас стоит передо мной и затачивает своё лезвие».

Что за чёрт?

В глазах темнеет, шум в ушах доставляет болезненный дискомфорт. Всё вокруг враз перестаёт для меня существовать. Только страх сильнее и сильнее окутывает мой разум собой, паника спутывает все мои мысли. Я не знаю как вести себя, как поступить.

Гляжу на крепко спящего Даниэля и понимаю, что он стал частью меня. Если ему угрожает опасность, значит и мне грозит нечто страшное.

Нет, только не его, пожалуйста.

Снова на меня накатывает волна паники, только на этот раз гораздо мощней.

На трясущихся ногах я поднимаюсь с постели, надеваю футболку и запираюсь в ванной комнате. Хотя понимаю, что это было делать необязательно, ведь в последнее время сон Даниэля настолько крепкий и продолжительный, что это уже начинает вызывать подозрения, но сейчас мне не до них.

На всякий случай я выключаю звук на телефоне и пишу ответное сообщение. Кем бы ни был этот хрен, прошу, пусть это окажется банальной шуткой.

«Кто вы?»

Пока я нервно грызу ногти, этот кто-то набирает сообщение.

«Хочешь узнать кто я? А может быть ты хочешь спасти своего дружка для начала?»

Л: «Что вам нужно? Не трогайте его!»

«Давай так, мышка, если ты выполнишь одну просьбу, то мы оставим твоего дружка в живых».

Л: «Что нужно сделать?»

«Всего-то привести его ноутбук, куда скажу».

За каким чёртом им понадобился ноутбук? Что за бред?

Л: «Что в нём?»

«Вся необходимая мне документация. Не переживай, зато потом ваша жизнь наладится. Вот увидишь».

Л: «А что, если я откажусь?»

«Мы убьём вас. Обоих. Извини, мышка».

О. Мой. Бог.


Глава 40. Александра

Мне не нужно ничего обдумывать, чтобы принять единственное, как мне кажется, верное решение. Мне не нужно ни с кем советоваться, чтобы прийти к выводу, что нет ничего важней, чем жизнь Даниэля. Мне плевать на то, что в этом ноутбуке может храниться что-то сверхважное. Думаю, спустя время, как только всё уляжется, он мне ещё спасибо скажет. Если в нём находится документация по казино, то, скорее всего, он лишится его, но я верю в Даниэля. Он достаточно умён и силён, чтобы начать всё с нуля. Он не пропадёт в этом мире. Тем более что-то мне подсказывает, что он заработал уже предостаточно для беспечной жизни. Просто на данный момент его одолевают принципы. Он желает выйти из этой войны победителем. Значит моя миссия заключается в том, чтобы помочь ему избавиться от этих принципов, раз сам он не состоянии снять с себя этот груз. Он слишком гордый. Слишком уверен в себе. Слишком дорог мне.

— Мисс? — пугает меня до усрачки внезапный голос Стивена.

Не торопясь, разворачиваюсь и встречаюсь взглядом с телохранителем.

Не пойму, он вообще спит когда-нибудь? На дворе три часа утра, а он при полном параде! Или «сон для слабаков» — один из его жизненных девизов?

— Да, Стиви? — хлопаю глазками, пряча за спиной компактный ноутбук.

Благо в коридоре достаточно темно, иначе меня уже поймали бы с поличным. Мне и так составило огромного труда окопать этот ноутбук. Пришлось слегка повозиться и потерять драгоценное время на его поиски.

— Вы куда-то собрались? — подозрительно интересуется Стивен, приближаясь ко мне. Знаю, с моей стороны совсем некрасиво, но именно в эту самую секунду я зачем-то насылаю на Стивена диарею, авось его знатно пронесёт, и он от меня отвяжется. — Что там у вас за спиной?

Я судорожно запихиваю ноутбук в трусы, затем снимаю с себя кофту и завязываю её у себя на бёдрах.

— Так это… Стивен… Мне немного неудобно тебе говорить, но у меня там одна…ээ-м… женская штучка.

Даже находясь в полумраке, я вижу как уши Стивена охватывает огнём, а лицо краснеет под стать варёному крабу.

— Оу, тогда прошу меня извинить, — почти уже скрывается в своей комнате.

— Стиви! — выкрикиваю я и он высовывается из-за двери. — У меня такое ЧП, что вот-вот это станет проблемой глобального масштаба. Ну прям размахом с целое Красное Море, если я сейчас же не доберусь до аптеки.

Чего не сделаешь во имя спасения?

Физиономия Стивена вытягивается, брови взлетают на лоб и прячутся за светлой чёлкой. Мне безумно стыдно, что ради своей цели я завела с ним такой деликатный разговор. Совестно, что Стивену приходится краснеть из-за меня, но иначе я не могу. Я только что осознала, что в одиночку у меня не получится выйти за пределы территории особняка, а со Стивеном мне всё нипочём. Он и подбросит меня до нужного места и прикроет, если понадобится. Правда постараюсь всё же держать язык за зубами и не рассказывать реальную причину внезапного отъезда. Боюсь, что Стивен может разболтать Даниэлю, а если тот узнает, то ничем хорошим всё это дерьмо не закончится.

— Давайте я сам съезжу в аптеку?

Ну уж нет!

— Ни в коем случае! А вдруг кто-нибудь из знакомых увидит, как вы покупаете себе тампоны? Что они подумают?

— Милочка, однажды я покупал в секс-шопе вибратор, надувную куклу и анальную пробку. Уж поверьте, мне в этой жизни ничего уже не страшно.

— Э-э-эм … — Стивену удалось ввести меня в лёгкий ступор. — Тогда купите мне ещё упаковку презервативов… — вижу, что всё ещё не убедила его. — И прихватите заодно таблетки для потенции, как их там? «Виагра», кажется!?

Стивен нервно откашливается.

Сработало! По лицу вижу!

— Стесняюсь спросить, «Виагра» прям обязательна? — полушёпотом произносит.

— Тяжёлый случай, — отмахиваюсь я. — Поэтому ещё как обязательна. Без неё ну вообще никак. Понимаете?

— Нет, не понимаю, — замешкавшись, он тяжело вздыхает. — Ладно. Тогда вы поедете со мной! Виагру я точно покупать не стану.

Через пять минут мы уже оказываемся в тачке по дороге чёрт знает куда. Пока мы направлялись к машине мне на телефон пришло сообщение: «Подъезжай к «Gym Style». У главного входа я тебя встречу. И без шуточек, мышка, будь одна! Не вздумай звонить в полицию, иначе я могу передумать».

Что на это сказать?

Я до сих пор нахожусь в откровенном замешательстве. Мои мозги превратились в вязкий кисель, потому что «Gym Style» — именно тот тренажёрный клуб, где всем заправляет Генрих.

Я отказываюсь верить в это…

Неужели всё это время человек, который желал расправиться с Даниэлем, был настолько близок к нему? Они же родственники! Разве у Генриха имеются причины желать смерти своему двоюродному брату?! Из-за чего? Из-за грёбаной зависти? Или здесь замешано нечто большее, нежели непримиримое соперничество?

Надеюсь, это просто стечение обстоятельств и Генрих здесь ни при чём. Но если окажется так, то я собственными руками его придушу. Заодно отомщу за то, что едва ли не изнасиловал меня!

Но было бы всё так просто, как кажется.

— Стивен, останови здесь!

Тот безжалостно игнорирует мою просьбу, проезжая нужный мне поворот.

— Круглосуточная аптека чуть дальше, мисс.

Мне нечем крыть в ответ, поэтому приходится идти на меленькую хитрость: я не вхожу в аптеку, а скрываюсь за углом здания, оставаясь незамеченной. Во всяком случае мне хочется в это верить, поскольку Стивен согласился подождать меня в машине.

Первым делом я достаю из-за спины ноутбук, а уж потом срываюсь на бег. Тренажёрный клуб находится примерно в двух кварталах отсюда и по моим подсчётам я уже опаздываю на три минуты, поэтому бежать приходится что есть сил.

Вот уже я вижу мерцающую вывеску клуба и именно в этот самый момент моё сердце начинает стучать на порядок быстрее не только из-за того, что я бежала, будто спешила на пожар, но и по причине того, что мои догадки могут подтвердиться, если сейчас мне повстречается Генрих.

Притормаживаю. Перевожу дух, но ни черта не помогает мне унять свою дрожь в конечностях.

На трясущихся ногах следую до главного входа тренажёрки — вокруг ни души. Жуть как страшно. А ещё эта угнетающая темнота и непонятные звуки, исходящие со всех сторон, заставляют меня пожалеть о том, что не рассказала всё Стивену. Он бы сумел вселить в меня спокойствие своим присутствием. Но что сделано, то сделано.

Смотрю на часы, убеждаясь, что условленное время нашей встречи истекло десять минут назад.

Есть ли вероятность, что этот человек не дождался меня и ушёл?

Если на то пошло, то здесь напрашивается другой вопрос: и что же тогда будет? Ведь я не выполнила его условия.

Я уже начинаю рыдать от бессилия, мысленно прощаясь со своей никчёмной жизнью и проклиная себя за то, что не смогла помочь Даниэлю, как вдруг слышу позади себя чьи-то медленные приближающиеся шаги.

Затаив дыхание, я цепенею и крепче сжимаю в руках ноутбук. Я боюсь обернуться. Боюсь лицом к лицу встретиться с этим ублюдком.

Шаги становятся всё ближе, а опасений внутри куда больше. В груди появляется щемящее чувство. Мои ладони холодеют от тревоги, сердце сжимается в микроскопический комок, а к горлу моему подступает тошнота. Это всё страх. Он полностью овладел мною.

Плавно, пытаясь не делать резких движений, я вытираю слёзы со щёк, а затем разворачиваюсь лицом к лицу к источнику своего страха.


Глава 41. Александра

— Это вы мышка? — спрашивает моложавый парень.

Фиговая из меня предсказательница. Генрихом здесь и не пахнет.

Незнакомец одёт во всё красное. В руках он держит какой-то обшарпанный рюкзак. Он больше смахивает на подростка, не представляющего никакой угрозы, но не нужно забывать, что внешность порой бывает обманчивой. Нельзя терять бдительность. Возможно, он и есть тот самый…

— А что если я? — настороже делаю шаг назад.

Он ставит рюкзак у своих ног и выставляет руки вперёд.

— Я не маньяк, не беспокойтесь. Просто меня просили прийти сюда, чтобы забрать ноутбук, — акцентирует внимание как раз на нём. — Полагаю, вы и есть та самая мышка, с которой мне была назначена встреча.

— А вы-то кто такой? — заикаюсь, спиной вжимаясь в стену.

— Я всего лишь курьер.

— О… всего лишь… Курьер? — озадаченно проговариваю, испытывая глубокое разочарование. Если он всего лишь курьер, то всё было напрасно. — Подождите, но вы же знаете кто вас нанял? — внутри меня появляется лучик света и надежды. — Просто имейте в виду, я не отдам ноутбук, если вы не скажите мне кто заказчик!

Парень ехидно кривит рот и, шаркая подошвой изношенных кроссовок, подходит ближе, отчего я вынуждена крепко-накрепко прижать ноутбук к груди. Былая мысль, что парень не представляет никакой опасности, исчезает бесследно.

— Послушай, мышка, — угрожающе произносит, глядя на меня исподлобья. — Я понятия не имею кто тот хрен, что меня нанял. Мне поступила заявка с адресом и временем, я пришёл сюда. На этом всё.

— Да, но как вы планируете распоряжаться этим ноутбуком дальше? Вам же, наверное, сказали куда его нужно отвезти. Так скажите куда?

— Я узнаю следующий адрес только тогда, когда отчитаюсь о передаче ноутбука лично в руки.

Меня что, принимают за идиотку? Но я и есть идиотка, раз не предусмотрела такой исход.

— Давайте сделаем так: я отдам ноутбук и, как только вам пришлют адрес, то вы сообщите его мне. Мне правда необходимо узнать кем является этот человек, — жалостливо гляжу в его глаза, ища в них хоть капельку сострадания к незнакомому человеку, но нет его там. — Да поймите же вы, он хочет сделать очень и очень плохие вещи тем, кто этого не заслуживает. Вы помогаете нехорошим людям.

— А мне плевать. Я в это не вмешиваюсь, — делает он ещё один шаг и тянется ко мне.

Отпрыгнув от парня в сторону, я прячу ноутбук у себя за спиной, но понимаю, что это не очень-то и надёжно. Надёжней было бы только, если бы я сидела дома.

— Лучше не приближайтесь! — в защитной реакции выставляю руку. — Иначе я закричу! Вам же не нужны проблемы? Мне тоже, поэтому предлагаю пойти на мои условия.

Парень вдумчиво почёсывает подбородок.

— Нет! Так дело не пойдёт! — категорично заявляет.

А в следующую секунду он одним рывком выхватывает у меня из рук ноутбук.

— Отдай! Сейчас же! — воплю я на всю улицу. — Ты не понимаешь каким людям помогаешь!

— Я и не должен понимать! Это не моя забота! Это всего лишь работа! — рявкает он, смерив меня гневным взглядом.

Он подбирает с асфальта рюкзак и пуляет в него ноутбук. Я успеваю лишь стукнуть его в спину, а затем он просто убегает, оставив меня ни с чем.

Ни ноутбука, ни подсказок. НИ-ЧЕ-ГО.

— Подожди! Я дам тебе денег! Много денег! Только помоги мне! — кричу ему вслед и пытаюсь бежать за ним, пока его фигуру не окутывает темнота.

Безнадёга.

Остаётся верить в одно — если тот человек, кем бы он ни был, сдержит своё слово, то всё прекратится.

Обессиленная я скатываюсь по стеночке, поджимаю колени к груди и запускаю пальцы в свои волосы, мечтая вырвать их с корнями от чувства собственной никчёмности и опустошённости. От того, что судьба бывает такой несправедливой. И от того, что, скорее всего, Даниэль возненавидит меня, как только заметит пропажу.

Да и Стивен, наверняка, уже что-то заподозрил. Нужно поскорее возвращаться.

Сейчас, только посижу ещё немного, придумаю как преподнести правду, чтобы Даниэль не уволил своего телохранителя.

А дальше раздаётся визг тормозов, режущий слух. Я поднимаю голову и моментально теряю связь с разумом. Я начинаю задыхаться от такой неожиданности.

Из знакомой машины вылетает Даниэль, а следом за ним паркуется и сам Стивен.

Злой, как самый настоящий чёрт, Даниэль бежит в мою сторону, а я даже привстать не могу. Ничего не могу, кроме как тупо смотреть на то, как он приближается ко мне со скоростью молнии. В голове сейчас крутится только два вопроса: уже знает или ещё нет? А если знает, то что сейчас будет?

— Как ты здесь оказалась, малышка? — присаживается на корточки рядом со мной.

Даниэль обнимает меня, поглаживая волосы, и мне сразу же становится спокойно, но только на мгновение. Ровно до тех пор, пока он не стискивает моё лицо ладонями и не смотрит на меня так, будто я представляю для него жизненную ценность. Словно я и есть его жизнь. Это нисколько не успокаивает меня. Наоборот, во мне столько различных эмоций, но все они терзают мою душу.

— А ты как здесь оказался?

— Стивен позвонил мне. Сказал, что ты странно себя вела. Он согласился поехать с тобой только лишь для того, чтобы проследить за тобой. Так и что ты здесь делала?

— Стиви следил за мной всё это время? Вы всё видели?

— Конечно, я держал на мушке этого парня! — отвечает Стиви, стоя позади нас. — Неужели вы думаете, что я позволил бы вам шарахаться ночью по улицам, да ещё и в одиночку?

— А теперь рассказывай что ты здесь делаешь и кто это был? — Даниэль накрывает своими ладонями мои плечи, и слегка трясёт меня, чтобы я вернула взгляд на него.

— Мне нужно тебе сказать кое-что, — мой голос начинает дрожать от страха, что как только я признаюсь, он отвернётся от меня. — В общем… как бы… Мне предложили отдать твой ноутбук в обмен на твою жизнь.

Я отчётливо вижу, как жилка, находящаяся у него на лбу, начала учащённо пульсировать. Его тело каменеет, глаза темнеют, заполняясь яростью. Он резко подскакивает на ноги и начинает выхаживать из стороны в сторону, мельтеша у меня перед глазами и превращаясь в сплошное тёмное пятно. Я вся скукоживаюсь, так как понимаю, что он далеко не в восторге от этой новости.


— И ты конечно же его отдала! Конечно же ты решила даже не посоветоваться со мной! — неожиданно он надрывает глотку, вперившись в меня недобрым взглядом. — Как долго ты ещё намерена делать всё по-своему? Ответь мне, Александра!

Он не просто сердит, он в бешенстве.

— Но они угрожали! — в горле встаёт огромный ком, мешая мне говорить. Шмякнувшись на холодный асфальт, я виновато склоняю голову. Мне безумно стыдно. — Я думала, что смогу выяснить кем являет тот человек. Я хотела узнать кто угрожает тебе!

— Выяснила? — орёт он, разводя руками, я лишь всхлипываю. — Я спрашиваю, ты узнала?

— Нет, они наняли курьера!

— А ты думала, что ОН будет ждать тебя здесь? Ты всерьёз думала, что какой-то идиот раскроет себя и покажет тебе своё лицо? — из его уст льётся осуждение, да и только.

Заслужила.

— Я хотела как лучше, — задыхаюсь от собственных слёз, утопая в горечи и упрёках. — Пойми, я хотела спасти тебя! Хотела, чтобы от тебя отстали.

А теперь я хочу скрыться от него, провалиться сквозь землю. Спрятаться от всех, в том числе и от самой себя.

Он не понимает как дорог мне.

Неожиданно Даниэль подхватывает меня под руку и поднимает на ноги. Он привлекает меня в свои тёплые объятия, целует мои волосы, а я крепко цепляюсь в его кофту, нуждаясь в нём больше всего на свете. Нуждаясь в понимании, его любви…

— Малышка, меня не нужно спасать, — шепчет он.

— Нет, нужно! Почему ты так говоришь? Да я бы на всё пошла, лишь бы всё исправить, — с каждым произнесённым словом мой голос становится всё тише, потому что понимаю, что я сама по себе. Даже Стиви, судя по его невозмутимому виду, не разделяет мою позицию. — Извини, что я всего лишь хотела сделать нашу жизнь хоть чуточку спокойней.

— А-а-а! Сука! Да что же за дерьмо?! — своим глухим рыком Даниэль пугает меня до дрожи в коленях.

Он буквально отшатывается от меня, резко выпустив из своих рук, что я чуть ли не валюсь на землю. Становится ко мне спиной и нервно проходится пятернёй по волосам, прежде чем присесть на бордюр. Его плечи и голова поникшие.

Что с ним происходит?

— Я не хотел… Не хотел бороться, — после минутного напряжённого молчания тихо говорит он. — До тех пор, пока не появилась ты. Не было бы тебя, я бы и палец о палец не ударил.

— Но почему? — находясь в недоумении, я обхожу его, опускаюсь на корточки напротив него и кладу свою ладонь ему на колено.

Он медленно, будто чего-то боясь, поднимает голову, сжимает мою ладонь в своей. Его взгляд такой безжизненный. Глаза блестят, будто в них стоят непролитые слёзы, но на самом деле это не так. Просто они стеклянные и холодные, как кристаллики льда.

— Потому что я болен, мармеладка. Моя жизнь уже давно не имеет никакой важности. Просто мало кто об этом знает, точнее… — как ни в чём не бывало произносит.

Кажется, я даже не смогла дослушать его, провалившись в беспросветную бездну, где меня теперь душит реальность. Я разом лишилась зрения, слуха и всех чувств.

— И-и-и… но это же не страшно? Это же лечится? — через силу спрашиваю.

Я боюсь услышать ужасающую правду, но где-то в глубине души надеюсь, что не всё так плохо.

— Уже не так страшно, — говорит мягким голосом, намереваясь ввести меня в заблуждение, но не выйдет.

— Даниэль, я тебя не понимаю. Неужели ты… — я изо всех сил старалась не лить слёзы, но в итоге не выдерживаю, впадая в истерику. — Скажи, что всё будет хорошо?!

— Всё и так хорошо, — подносит свою руку к моему лицу и нежно гладит щёку, выдавливая из себя улыбку. — Я сейчас сижу перед тобой, посылая нахер все прогнозы врачей.

— Это же не рак? Только не он! — наружу просится немой крик. Мотая головой из стороны в сторону, я заваливаюсь на асфальт. Я отказываюсь в это верить. — Ты же шутишь! Говоря это, ты просто хочешь проучить меня, ведь так?

Нет. Этого не может быть. Это неправда! Это сон! Кошмар какой-то!

Мне нужно немедленно проснуться, чтобы обнять Даниэля, увидеть его жизнерадостную улыбку и убедиться в том, что он абсолютно здоров, но сознание бъёт тревогу.

Всё правдивее некуда.

На то есть масса объяснений: обмороки, куча лекарств, болезненный вид, намёки Дока и сон, который может длиться до бесконечности.

А чего ещё я не знаю? Стоит только догадываться что ещё ему удалось скрыть от меня.

— Рак — это не шутки, малышка, — прижимает мою голову к своей груди. Сейчас я могу слышать то, как стучит его сердце. Оно живое, здоровое, но моё сердце только что умерло, превратив меня в безжизненную куклу. Навсегда. — Поедем домой.

Я рассеянно киваю, пребывая где-то глубоко в тумане, всё так же прислушиваясь к приятной мелодии сердечного ритма, что сейчас служит моим ориентиром.

Я ни черта не соображаю. Возможно, не до конца понимаю смысл сказанных слов, но я точно уверена, что с этого дня внутри меня всё перевернулось, и не факт, что когда-либо вернётся на свои места.

Какой в этом смысл, если я потеряю свой ориентир… Если моя путеводная звезда померкнет на веки вечные…


Глава 42. Александра

Всё прекрасное происходит неожиданно, так же и с чёрной полосой. Плохое приходит тогда, когда этого не ждёшь. Ещё вчера ты ставила запятые, а теперь они предательски сменяются точкой. Не многоточием, а одной жирной точкой.

Три дня назад весь мир дал трещину, и не ровен час, когда трещина превратится в огромный раскол. Я снова потеряла смысл жизни. Судьба в очередной раз дала мне понять, что человеческая жизнь так хрупка, и в любой момент прекрасное может закончиться. Тогда наступят самые тёмные дни. Моя очередная порция тёмных дней началась три дня назад, а Даниэль живёт с этим уже больше полугода. Три месяца — это всё, что ему оставалось, но и здесь он проявил своё упрямство. Дал бой серьёзной болезни. Если раньше я и не думала, что он может быть смертельно болен, то сейчас я замечаю каждую мелочь. Я поняла, что неспроста он говорил мне о вынужденной поездке в Австралию. Если ещё три дня он выигрывал в поединке за жизнь, то теперь он начал заметно сдавать свои позиции. Саркома побеждает, он смирился, но я не могу свыкнуться с этим.

— Тебе больно? — спрашиваю я почти беззвучно.

Уже довольно продолжительное время я сижу у его постели в ожидании, когда, наконец, он очнётся. Мне не особо удалось с ним поговорить. Сразу, как только мы вернулись домой, он почувствовал себя хуже. Его жутко тошнило, Стивен был вынужден выпроводить меня и вызвать Дока. Тот ввёл Даниэлю какое-то лекарство, от которого он спал практически двое суток, лишь изредка просыпаясь, чтобы сходить в ванную, пожелать мне доброго дня, поцеловать и снова погрузиться туда, где он может быть здоровым, где ничего не может помешать жить, исполнять мечты и любить…

Боже…

— Сейчас уже нет, — сипло произносит, поправляя подушку, чтобы удобней присесть на кровати. — Боль иногда отступает…

Но я вижу, что он нечестен со мной. Даже приподняться с постели ему даётся с огромным трудом, а ведь я раньше даже не замечала этого.

— Но?

— Но мысли о боли никуда и никогда не уходят. Они сидят здесь… постоянно, — постукивает он указательным пальцем по виску.

— Ты боишься?

В глазах его печальная задумчивость.

— Сейчас я боюсь только одного.

— И чего же?

— Того, что я испортил твой праздник, — одним рывком он привлекает меня к себе, я не упускаю возможности обнять его, раствориться в такой уже привычной теплоте и нежности.

— Ты не можешь его испортить, — в голосе дрожь, в глазах слёзы и ничего с этим я поделать не могу. — Это самый лучший мой день рождения, Даниэль.

Раздаётся телефонный звонок, нарушив приятный момент, каких с каждым днём становится всё меньше и меньше. Я тянусь к прикроватной тумбе, откуда беру телефон и передаю его Даниэлю, заметив на экране имя его друга.

Даниэль сразу, как только видит имя звонившего, отвечает на звонок, хотя до этого он отклонял все вызовы. Он попросту игнорировал всех.

— Марк? Есть хорошие новости? — спрашивает он, нахмурив брови. Он переводит уставший взгляд на меня, как будто на той стороне провода речь сейчас ведётся именно обо мне. — Отлично! Тогда может быть сегодня и покажем… Вместе? Не будь таким засранцем, — усмехается он. Видя его улыбку, я сама начинаю улыбаться. — Братишка, не упусти своего шанса. Поймёт! Побесится немного, но поймёт! — недолгая пауза, в которой он снова гипнотизирует меня стальным взглядом, наматывая на свой палец локон моих волос. — Ну наконец-то! Тогда сегодня в шесть? Супер, мы скоро будем!

Даниэль завершает вызов. Он весь светится, словно натёртый четвертак. Как-то подозрительно быстро его настроение улучшилось.

— Мы? — настороженно спрашиваю, выпутываясь из его объятий. — Что ты задумал?

Даниэль бросает телефон через своё плечо. Его губы растягиваются в обольстительной улыбке, и я уже не вижу на его лице усталость. Испарилась без следа. Как будто один звонок смог его исцелить.

— Твой дом готов и мне не терпится тебе его показать!

— А при чём здесь твой друг?

— Малышка, он как раз и руководил проектом. Скажу даже больше, Марк у нас архитектор и охеренный дизайнер в одном лице. Этот особняк и казино его рук дело. Проект твоего дома также разрабатывался им.

— Что ж, — я немного в ступоре, потому что думала, что Даниэль приложил к этому руку. — Тогда спасибо ему.

— Поблагодаришь его лично, — легонько щёлкнув меня по носу, бодро поднимается с постели. — Собирайся! Надеюсь, ты уже поужинала, потому что у нас почти нет времени.

— Может быть тогда и Ника возьмём. Это вроде как и его дом тоже.

— Не беспокойся, Ник с Изи уже сегодня были там. И они остались в полнейшем восторге!

— Ого! И почему я всегда обо всём узнаю последней?

Через час мы совместно со Стивеном подъезжаем к моему дому. Сказать, что я в шоке — ничего не сказать. Мой дом из обычного и ничем непримечательного превратился в самый настоящий дом мечты, озера только не хватает: ультрасовременная эко-отделка, несколько ярусов, окон просто не счесть. Вероятно, внутри теперь светло будет и ночью, и днём. Территорию дома теперь окружает высокий забор с охранной системой. Похоже, теперь даже в собственный дом я смогу попасть лишь с трудом, если судить по тому, как я не могла справиться с воротами Даниэля.

— Ну? Тебе нравится? — приобняв за талию, Даниэль ведёт меня на задний дворик.

— Если честно, то я сейчас просто сойду с ума, — верчу головой в разные стороны, на каждом шагу примечая для себя что-то новое. — Никогда не думала, что в нашем дворе может столько всего уместиться.

Тут и верёвочные качели, и цветочные клумбы, и декоративные растения. Мама всегда мечтала о таком дворике. Думаю, она была бы рада за нас с Ником.

— Марк сейчас уже подъедет, — говорит Даниэль. — Просто у него ключи от дома. Без него нам не войти.

— Ничего страшного, — растерянно отвечаю.

В этот момент телефон Даниэля подаёт сигнал. Извинившись передо мной, он отходит к качелям и садится на них, а я иду дальше с необычайным восторгом рассматривать клумбы и растения. Сейчас из-за нового забора мне совсем не видно что происходит у соседей на участке, но то, что семейства Ларкин нет дома — факт. Монстр-Блейд уж больно сильно лает. Без остановки. Понимаю, что соскучилась по нему, давно не видела эту грозную морду и иду на выход прямиком к огороженному низким забором, дому Ларкин, минуя машину Стивена, в которой он так же с кем-то разговаривает по телефону.

Все такие деловые, ей-богу.

— Эй, дружок! На кого ты так ругаешься? — одним глазком смотрю в щель в заборе, привлекая к себе внимание пса.

Но тот не прекращает тревожно лаять. Хотя обычно, увидев меня, он начинал вилять хвостом, да скулить, зазывая меня с ним поиграться или почесать за ушком.

— Жди меня, Блейд! Я сейчас.

Только намереваюсь перекинуть ногу через забор, как земля уходит из-под ног.

Кто-то до боли сдавливает мои рёбра одной рукой, а другой огромной мужской ладонью с силой зажимает рот, что я и всхлипнуть не успеваю, не говоря уже о том, чтобы закричать или позвать на помощь.

Этот человек очень высокий. Он с лёгкостью приподнимает меня, тяжело дышит мне в затылок и тащит за двор семейства Ларкин. Туда, откуда как-то раз мне приходилось удирать, чтобы остаться незамеченной.

Я мычу, брыкаюсь, пытаюсь укусить грубую ладонь, но всё тщетно.

— Мм-м…мм-м, — изо всех сил пытаюсь вырваться.

Я вижу Стивена, сидящего в машине, но ничего не могу сделать, чтобы привлечь его внимание, а похититель пользуется этим. Мы скрываемся за углом, и кажется уже ничто не сможет мне помочь.

Добравшись до какой-то старенькой развалюхи, этот амбал бросает меня в багажник, так и не представив возможности посмотреть на того, кто провернул всё это буквально перед носом телохранителя и Даниэля.


Глава 43. Александра

Страшно ли мне? Нет.

Страх — не то слово, каким можно охарактеризовать моё нынешнее состояние. Это совершенно непохоже на то слово, которым можно в полной мере описать то, что творится у меня внутри.

Мне было страшно, когда меня замуровали в багажнике. Страшно было, когда я не имела понятия что будет дальше. А сейчас, когда машина остановилась, и я слышу тяжёлые шаги в свою сторону, я уже не просто боюсь. Я умираю от страха, что завладел всеми моими чувствами.

Я сжимаюсь в комок, когда дверца багажника открывается. Меня слепит солнце. Я хоть и щурюсь, но пытаюсь разглядеть этого рослого мужчину, что сейчас склоняется надо мной, но не успеваю. Он сгребает меня в охапку и взваливает себе на плечо.

— Поставьте меня! — стучу кулаками по широкой спине. — Слышите? Куда вы меня тащите?

В память сразу же врезается тот момент, когда Даниэль похитил меня со свидания с Генрихом, но тогда мне было даже приятно, а сейчас же ужас подчинил себе моё тело.

Может это прикол такой? В честь дня рождения?

А что? У моего брата не всегда бывает хорошо с юмором. Я не удивлюсь, если в результате окажется, что меня силком принесут на моё же торжество, где будут собраны все друзья и знакомые.

Я задираю голову кверху, пытаясь разглядеть, где нахожусь, и вижу огромное здание, на крыше которого красуется красочная вывеска казино «W&K».

Ну точно? Как же я сразу не догадалась?

— Ладно! Ладно! Я, кажется, поняла! Там ведь Даниэль? — интересуюсь я, уже не трепыхаясь. — Это он всё устроил? Ну что вы молчите?

Я даже слегка расслабляюсь и уже спокойно выжидаю того момента, когда все хором выкрикнут: сюрприз!

Мужчина спешно входит в здание казино. Внутри темно и почему-то безлюдно. Как будто именно сегодня его закрыли для посетителей. Опять же по случаю моего дня рождения, разумеется. Какая честь. Спасибо, Даниэль!

Но можно было как-то почеловечнее? Можно было, наверное, и не доводить меня до инфаркта. Я же чуть было не обделалась. Негоже заявляться на свой праздник, обделавшись в штаны. Разве Даниэль пошёл бы на такое?

И тут я понимаю, что вряд ли бы.

Когда меня вносят в большой игровой зал и швыряют на пол у покерного стола, то я не замечаю ни единого намёка на праздник или даже розыгрыш.

Это реальность, чёрт бы её побрал.

Подняв голову, я наблюдаю как надо мной возвышается один из верных «псов» Даниэля. Злой, как чёрт.

— Роб, а где все? — заикаюсь я, озираясь по сторонам. — Зачем ты привёл меня сюда?

— Сиди молча и жди! — рявкает он, выуживая из кармана замызганной куртки телефон, и сразу же принимается кому-то звонить. — Она здесь! Нет, слежки не было! Он тоже сейчас будет здесь. Бобби уже в пути. Ему пришлось повозиться, ничего же, если он будет без сознания?

Что ещё за фигня?

— Роб, что происходит?

Как назло, телефон оставила в машине Даниэля. Не думала же я, что меня похитят.

К горлу подступает тошнота. На моё подсознание давит не только Роб и его зловещий взгляд, но и угнетающая обстановка в зале, где лишь игровые автоматы изредка издают какие-то звуки, да стробоскопы, которые то и дело ослепляют меня.

Я предпринимаю попытку встать с пола, чтобы присесть хотя бы на диванчик.

— Не двигайся! Разве тебе разрешали подниматься? — рычит Роб, угрожающе глянув на меня.

Когда он достаёт из кармана куртки пистолет и наставляет в мою сторону, до меня, наконец, доходит, что это уже далеко не шуточки. Теперь так уж точно не стоит надеяться на то, что это розыгрыш. Хотя я до последнего так думала.

— Он найдёт меня! — кричу я во всю глотку. — Зачем ты подставляешь себя?

На сей раз Роб достаёт из кармана толстую верёвку, подходит ко мне, когда я наблюдаю за каждым его движением. Съёжившись, я втягиваю голову в плечи. Мне очень страшно. Не хочу и думать что может быть у сумасшедшего Роба на уме. Он заводит мои руки за спину и привязывает их к ножке покерного стола. Мне конец.

— О, это не он найдёт тебя, я сам наведу его на нас, но чуть позже, — взяв меня за подбородок, говорит он.

В меня вселяется бес и я плюю прямо ему в рожу. Знаю, что тем самым только разозлю его, но мне уже всё равно. Ненавижу.

— Ах, ты, тварь!

Только Роб замахивается своей рукой, чтобы ударить меня, как его отвлекает трель телефонного звонка.

— Считай, тебе крупно повезло, сука! — он снова наставляет на меня дуло пистолета и отходит в сторону, чтобы ответить на звонок.

Теперь мне уже не удаётся расслышать, о чём он говорит.

Несколько тревожных минут я пытаюсь развязать или хотя ослабить верёвку на связанных руках, как вдруг раздаётся грохот тяжёлых дверей. В помещение вносят мужчину. Того самого, который лапал меня в кабинете Даниэля.

Томас, кажется.

Но почему-то он без сознания. Взяв под руки, его тащат телохранителя Даниэля. Но с ними мне так и не удалось познакомиться. Как я поняла, они больше относятся именно к безопасности казино.

Да что же это такое?

— Куда этого?

— Бросай рядом с девкой! — командует Роб, указывая на меня дулом пистолета.

Как только мужчину бросают у моих ног, словно мешок с костями, он начинает понемногу приходить в себя.

— Младший уже здесь?

— Да, скоро будет.

— Отлично!

Наконец, Томас приходит в сознание. В ужасе он подскакивает с места, пытается подняться на ноги, но Роб с силой пихает его ногой в грудь, что тот валится на спину.

— Успокойся, Томас!

— Что вам нужно? — подняв дрожащие руки вверх, он встаёт на колени. — У меня нет денег! Я же полный банкрот! — растерянно смотрит по сторонам. — И где Даниэль? Это он всё устроил?

— Нам твои деньги не нужны! Мы здесь по другой причине!

В помещение неожиданно входят Генрих под руку с Меган, но если по Меган видно, что она ничуть не удивлена увиденному, то по Генриху такого явно не скажешь. На его лице откровенный шок и непонимание.


— Отец? Лекси? — оторопело произносит, разглядывая нас, а затем переводит недоумевающий взгляд на громил возле нас.

Отец? Постойте-ка… А "W&K" не значит ли Вульф и Кхоффер? Но я точно помню, как Даниэль говорил, что в одиночку владеет этим казино.

Чёрт, я даже никогда и не задумывалась о том, что может означать вторая буква в названии.

— Привет, дружок! — вальяжной походкой Роб подходит с Генриху, на котором лица нет. — Вот и вся семья в сборе! Осталось дождаться ещё одного. Бобби ты уже позвонил Вульфу?

Бобби в смятении смотрит на своего командира.

— Нет, а разве уже нужно было?

— Ты идиот? — влепляет лёгкую пощёчину самому молодому из охранников. — Я же предупреждал, что как только здесь окажется Кхоффер-старший, ты должен позвонить ему!

— Виноват, я думал, что ты говорил о младшем. Сейчас исправлюсь!

— И быстрей! Нам он нужен здесь как можно скорей, пока кто-то из них не натворил глупостей, — кивает он в мою сторону.

Бобби принимается звонить, но с каждой секундой его лицо становится всё бледнее и бледней.

— Роб, он не отвечает! — в суете произносит Бобби.

— Значит звони, пока он не ответит! Что, мне всему тебя учить нужно?

— В этом нет необходимости, РОБ! — словно гром раздаётся голос Даниэля, одновременно с хлопком двери.


Глава 44. Александра

Он без подмоги и это очень и очень плохо. По его тяжёлому дыханию можно предположить, что он либо бежал сюда, либо ему так же страшно как и мне сейчас. Но переживаю я только лишь за него. Я боюсь, что с ним может что-нибудь случиться. Я не переживу это… Не смогу.

— Даниэль! — выкрикиваю я ему, буквально рву глотку и он срывается с места на мой голос.

— Не спеши! — преграждает ему путь Роб своей здоровенной фигурой. — Ты к ней пока не подойдёшь!

— Да что ты? — отпихивает со всей силы, ударив в грудь, Роб на долю секунды теряет равновесие.

Даниэль пользуется этим. Он подбегает ко мне, опускается на колени и сжимает меня в кольце своих рук, окутывая таким необходимым теплом. Он прижимает меня к груди, из которой рвётся наружу беспокойное сердце.

Мой Даниэль как успокоительная таблетка. Как только его руки касаются моего лица, всё сразу становится неважным.

— Мне очень жаль, — начинаю я вдруг плакать, желая вцепиться в него, если бы не перевязанные руки.

Не хочу его отпускать. Дурное предчувствие, словно огромная туча нависает над моей головой. Мне кажется, если я только отпущу его, то больше никогда уже не почувствую его теплоту.

— Ты ни в чём не виновата! — оставляет на щеке нежный поцелуй, собирая своими губами мои же слёзы.

— Довольно нежностей! — Роб за шкирку пытается оттянуть Даниэля от меня, но тот просто так не поддаётся.

— Не смей трогать её, ублюдок! — рычит он на него, заслоняя меня собой.

— Да мне она особо не нужна. Она пригодилась лишь для того, чтобы заманить тебя сюда. В прошлый раз с ноутбуком не вышло, зато вот сейчас… как видишь всё получилось.

— Сюда? — смеётся Даниэль, раскинув руками. — В моё же казино? Ты рехнулся, Роб?

— Это здание я знаю лучше тебя, поэтому да! Это был самый оптимальный вариант. Двери закрыты? — обращается он к Бобби, тот покорно кивает. — Вот, теперь нам никто не помешает.

Уткнувшись носом в спину Даниэля, я тихонечко спрашиваю:

— Как ты нашёл меня и почему с тобой нет Стивена?

— Серёжка. В ней жучок, а Стиви уже в здании, не переживай, — шепчет он ответ.

— Я сказал долой нежности! — Роб наставляет на Даниэля пистолет, я даже не успеваю удивиться тому, что всё время Даниэль знал о моём местонахождении. Я бы разозлилась в другой ситуации, но сейчас только благодарна его находчивости.

— Что тебе нужно? — поднимаясь на ноги, цедит сквозь зубы Даниэль.

Роб растягивает губы в противной ухмылке.

— А я уж думал ты так и не поинтересуешься по какой причине мы здесь все собрались? Неужели не догадываешься?

— Я не знаю, но догадаться не трудно, знаешь ли, — Даниэль сдерживает себя, чтобы не наброситься на Роба, но другие охранники ему этого просто так не позволят. Они бдят за каждым его движением. — Так это был ты?

— Смотря что ты имеешь в виду?

— Я спрашиваю во второй раз: что тебе нужно?

— Ты ещё спрашиваешь? — на сей раз Роб заливается дьявольским смехом. — Ты оставил меня ни с чем, а после ещё спрашиваешь что мне нужно? Как-то не по-людски. Не находишь?

Даниэль находится в явном замешательстве. Слова Роба нисколько не пролили свет на происходящее.

— Роб, я не понимаю, о чём ты!

Роб практически вплотную подходит к Даниэлю. Они хоть и одного роста, но комплекцией Роб явно превосходит. Мне становится невыносимо страшно.

— Твоё казино стоит на моей земле! Ты украл её у меня и построил на ней это дерьмо! А сейчас мне нужно, чтобы ты переписал всё на Томаса.

— Что ты несёшь? Я купил этот участок на аукционе. Насколько мне известно, земля была выставлена за долги.

— Но это не отменяет того факта, что это была моя земля! — Роб хватает Даниэля за грудки и орёт с пеной у рта: —Ты всё отнял у меня! Всё! Землю! Семью!

— Я сожалею, но, Роб, ты мог прийти ко мне с этим. Мы бы что-нибудь придумали. Зачем нужно было устраивать этот цирк длиною в семь лет?

— Да? И ты бы поступил со мной как с моей дочерью? — с рыком отпихивает от себя Даниэля и чуть ли не плюёт в его сторону.

— Постой, Роб! Ты перегибаешь! С какой ещё дочерью!

— Что, память отшибло? — встревает Меган, которая до этого с преспокойным видом слушала всех, удерживая побледневшего Генриха, как собачёнку. — Слушай сюда, умник. Ты сейчас же, пока прямо здесь не откинул ласты, перепишешь землю на Кхоффера старшего.

— Я ничего не понимаю, — Даниэль в растерянности качает головой, глянув на Томаса. Скорее всего, он думает, что тот с ними заодно.

— Я тем более! — Томас с виноватым видом выставляет руки. — При чём здесь я? Я не имею никакого отношения к этому казино.

— Тебе, считай, повезло. Ты у нас родственничек. Если Даниэль соизволит, а он соизволит, — угрожающе произносит, снова наставив на меня пистолет, и Даниэль вновь вынужден скрывать меня за своей спиной. — То ты перепишешь казино на Томаса, а если и он откажется, то мы убьём его и ты перепишешь его на Генриха, — Томас охает от страха, глядя на своего сына, а Роб меж тем продолжает: — А моя дочь выйдет за него замуж. Вот и всё! Довольно прозрачная смеха!

— Я могла бы, конечно, выйти замуж за тебя, но после твоей смерти придётся долго ждать, чтобы наследство вступило в силу, — говорит Меган, деланно отправив ему воздушный поцелуй.

Даниэль смеётся, да так громко, что прожилки трясутся, уверена, не только у меня, а у всех присутствующих в этом зале.

— Что тебя так развеселило? — изумляется Роб, покраснев от злости, как наливной помидор.

— Да так, — Даниэль пожимает плечами. — Просто у вас нихрена не выйдет!

— Это ещё почему?


— Вы думаете, что так просто моё станет вашим, но это не так. Вы сами в этом убедитесь! — уверенности Даниэлю не занимать.

— Так! Где договор? — Меган начинает суетливо копошиться в своей сумке, болтающейся у неё на плече. — У меня уже руки чешутся его пристрелить!

Как только она достаёт оттуда папку, открывает её и подходит к Даниэлю, протягивая ему ручку.

— Подписывай, мудила! — командным тоном верещит она.

— Не стану я ничего подписывать! — безразлично бросает в ответ, воротя от этой мымры свой нос.

— Пап, пристрели девчонку! — стоит ей отдать приказ, как Роб снова наставляет на нас пушку, слегка надавливая на курок.

Я зажмуриваюсь, моля Господа о том, чтобы всё было по справедливости. Чтобы всё обошлось.

— Стой! Меган, зачем ты так?

— Мужики! — она издаёт ядовитый смешок, вышагивая походкой пантеры к Даниэлю. Меган пробегается пальцами по его груди, а Даниэль ловит её руку и с силой отшвыривает от себя. — Ты реально не помнишь?

— Что я должен помнить? Ты же сказочница ещё та!

Меган влепляет ему звонкую пощёчину, пользуясь своим положением, а я не могу смотреть на это. Выворачиваю свои руки, чтобы освободиться и лично навалять этой белобрысой гадине.

— Ты отказался от меня, от нашего ребёнка! Ты выбрал Николь, — снова она прыскает со смеху. — Надеюсь, сейчас ей хорошо там… на небесах.

Этими словами она только разгневала Даниэля. Точно. Она лжёт. Я по лицу вижу, что та решила придумать жалостливую историю, лишь бы всё сошло ей с рук… Но раз разговор зашёл в такое русло…. Значит ли, что у Даниэля что-то было с ней? О, Боги. Только не это.

— От какого ребёнка? Что ты мелешь?

— От нашего!

— Меган, я не знаю что ты сам себе напридумывала, но я не могу иметь детей.

— В смысле? — оторопела она.

— Не знаю чей это был ребёнок, но точно не мой! — Даниэль не выдерживает и повышает голос. — Я бесплоден, дура ты безмозглая!

Меган нервничает. Взявшись за голову, она едва ли не рвёт на себе волосы, а Роб тем временем стоит с недоумённым видом и наблюдает за срывом своей дочурки. Видать, всё пошло не по плану. Получите!

— Не может этого быть, — заикается она, сдерживая свои слёзы. — Я же… была беременна… и по всем срокам всё совпало…

Даниэль берёт Меган за локоть и трясёт её, чтобы она пришла в чувства.

— А теперь ответь мне… Николь погибла по твоей милости?

— Что? — таращит на него ошалелые глаза. — Да мало ли кто мог устроить тебе сюрприз?

— Ответь, это ты подложила взрывчатку, — снова трясёт её, не унимаясь.

— Не лезь к ней, щенок! — встревает Роб.

— Пап, пусть знает! — выставляет руку, чтобы отец не вмешивался. — Может так он быстрее нам всё подпишет, — Меган делает театральную паузу, вынуждая Даниэля сильнее сжать её руку. Она только этого и добивается, судя по её омерзительной улыбке и хитрому взгляду. — Да это была я! Знаешь, как мне было больно, когда я поняла, что ты выбрал её. А теперь! — машет она рукой в мою сторону. — Теперь снова ты променял меня на какую-то шлюху.

— Так это ты… — накаляюсь я до предела. — Ты устроила взрыв на яхте!

— И не только на яхте! Ещё в твоём доме! — праздно произносит, тыча в меня пальцем. — Жаль, что ты там не поджарилась! Я об этом просто мечтала!

— Ах, ты тварь! — рву глотку и мечтаю освободиться, чтобы вырвать ей все волосы, но меня успокаивает голос Даниэля:

— Она только это и добивается, — говорит он, развернувшись ко мне и сразу как-то легче становится, стоит глянуть в его невероятные глаза. — Успокойся, Саша, — разворачивается и снова обращается к этой стерве: — Зачем тебе это нужно было? Ладно яхта, но при чём здесь дом Александры?

— Я уже сказала, что тебе просто нужно было быть избирательней. А теперь подписывай! — швыряет она листок в лицо Даниэлю.

— О, а вот и ты! — грохочет голос Роба, я подымаю голову и вижу приближающего к нам Стивена, держащего на мушке Роба. — Что-то ты долго. А я ещё думаю, где это пропадает верная шавка Даниэля.


Глава 45. Александра

— Опусти пистолет, Робин! Я вызвал полицию, всё кончено!

— Они сюда не войдут, не переживай, — усмехается Роб, — Я всё продумал. Я же бывший коп, забыл? А теперь, мистер Вульф, подписывай этот чёртов договор! — он вальяжной походкой подходит к Томасу и прислоняет дуло пистолета к его голове.

— Не подписывай, Даниэль! Он блефует! — говорит Кхоффер старший, хоть и до чёртиков напуган.

— Это я-то блефую? Да что ты? — фыркает Роб. Он так резко переводит пистолет на Стивена и спускает курок, прежде чем Стиви успевает что-либо предпринять.

Громкий выстрел разносится по всему помещению. Он оглушает меня. Гул в ушах, перед глазами пелена, но даже сквозь пелену я вижу как Стивен плашмя валится на пол, а из отверстия от пули в его голове сочится кровь, скатываясь ручьём на ковёр.

— А! А! Боже! — в шоке кричу я, моментально окутанная паникой, которая с каждой секундой набирает свои обороты.

Даниэль безвольно падает на колени перед телом Стивена. Оцепенев, он с ужасом на лице смотрит на своего телохранителя. Ему не просто больно. Его разрывает на части. Я впервые вижу в глазах подобную боль, хотя до этого видела в них всякое.

— Ну что? Кто ещё думает, что я блефую? — Роб озверел. Он орёт, как сумасшедший, размахивая пистолетом в разные стороны.

Казалось, Даниэля уже ничто не может вернуть из мира отчаяния и потрясений, но внезапно он подскакивает на ноги. Прорычав что-то, он сначала уворачивается от нападающего на него Бобби, а затем и от ещё одного охранника, который летит в мою сторону и валится на спину. Ясно, что сейчас его цель — Роб. Он хочет уничтожить его голыми руками. Но получится ли? Я впадаю в истерику, понимая, что Роб вооружён, а у Даниэля, кроме ненависти и неслыханной ярости, нет ничего при себе. Я кричу и с силой зажмуриваю глаза, лишь бы не видеть всего того, что сейчас произойдёт. Я боюсь того, что до конца уничтожит моё слабое сердечко.

— Какая же ты сволочь! — злобно рычит Даниэль. — Я семь лет верил тебе! А ты? Ты жалкий кусок дерьма!

Не могу сидеть и слышать его уничтожающий голос. Открываю глаза, где перед собой вижу, как Даниэль уже стоит на коленях пред Робом, а ко лбу его приставлен всё тот же пистолет, который минутой ранее выстрелил в Стивена.

Колючий мороз пробегается по всему моему телу и застревает где-то в области души. Я понимаю, что беспомощна, и это уязвимое чувство с большей силой надламывает меня. Я всячески стараюсь избавиться от верёвки, но что бы я не делала — всё без толку.

— Подписывай этот грёбаный договор или твои мозги разлетятся по этому залу! Долго потом придётся собирать, — утробный голос Роба дребезжит в моей голове. Он так и звенит в ней.

Даниэль смотрит на него зловещим взглядом. Пыхтит и тяжёло дышит, а затем хватает листок с пола. Я уже думаю, что он подпишет его, да и дело с концом. Мы будем свободны. Чёрт с этим казино, но я слишком часто ошибаюсь насчёт Даниэля. Он никогда не пойдёт на поводу у кого-либо. Подняв лист над головой, он демонстративно разрывает его прямо на глазах у Роба.

— Не бывать этому! Никогда! — бросает он клочки договора в стороны.

— А это мы ещё посмотрим!

Это всё из-за меня. Из-за меня мы попали в эту ситуацию. Если бы мы не поехали смотреть дом, то всего бы этого не было… По крайней мере, я убеждена, что не сегодня…

— Даниэль, прости! Прости меня! — не могу ещё прийти в себя, я реву, утопая в слезах, хотя понимаю, что сил не остаётся даже плакать. Во мне ничего не остаётся, кроме любви к этому человеку.

— Заткни свою девку! — скалится остервенелая Меган.

— Что ты? Это я во всём виноват, девочка моя, — Даниэль разворачивает голову в мою сторону, являя мне свои глаза, наполненные обречённостью. — Прости… я тебя очень люблю.

Как же эти слова важно было услышать… Нет ничего важнее его и этих слов…

— Даниэль, я тоже тебя люблю… Всё будет хорошо, — скулю я, понимая, что смогла ослабить верёвку и даже могу просунуть через неё руку.

Я хочу бытсрее дотронуться до него. Хочу ощутить его запах, хочу…

— Достало! Дай сюда, — Меган вырывает пистолет из рук Роба и без раздумий стреляет в затылок Даниэлю. — На том свете помилуетесь!

На этом моя жизнь останавливается. Всё в мире перестаёт быть важным. Всё в один момент перестаёт существовать. Во мне умирает всё живое. Безвозвратно.

— Нет! Нет! — кричу изо всех сил, но даже не слышу себя. — Даниэль! Нет!

Я выпутываюсь из верёвок, мечтая оказаться рядом с ним. Я хочу убедиться, что это всего лишь игра моего больного воображения. Даниэль жив.

Жив! Жив! Он жив!

— Что ты сделала? — орёт Роб на Меган, та в шоке смотрит на пистолет в своей руке, а потом резко отшвыривает его от себя.

— Я… я… хотела лишь припугнуть… Я вовсе не думала убивать его. Я решила, что он на предохранителе.

— Как мы сейчас провернём всё это без него? Идиотка! Только и можешь всё портить!

— Я…я не знаю, пап, — впадает она в истерику, а мне уже не до них.

Я подползаю к телу Даниэля, склоняюсь над ним и убеждаюсь, что нихрена. С моим воображением всё отлично и от этого я хочу выть волком, но голоса нет. Всё, что я могу — беззвучно рыдать над своим любимым.

Этого не может быть… Но ещё как может, ведь мои руки в крови Даниэля. Я смотрю в его открытые глаза, в которых больше нет жизни. Я целую его губы, которые ещё сохраняют тепло.

— Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — шепчу я, задыхаясь от боли. — Моя жизнь ничто, если в ней не будет тебя…. Даниэль…

Не знаю зачем я это говорю… Я просто надеюсь, что сплю… Но как же я хочу проснуться, хочу не думать о боли. Жизнь без него — бесконечная спираль боли, из которой мне уже не выбраться.


Всем до нас нет уже никакого дела, все ищут способ как выйти сухими из воды, а я ищу способ как сделать ещё один вдох. Один маленький вдох, который не будет доставлять мне боли… Но прихожу к выводу, что не нужен мне кислород. Не нужна мне эта жизнь, в которой всё так несправедливо.

В глаза бросается пистолет Стивена, я тянусь за ним и пока все увлечены разговором, целюсь и стреляю в Меган.

— Гори в аду, сука! — с этими словами свет в зале меркнет.

Становится темно, но я точно уверена, что попала в неё.

Дальше я нечего не понимаю… Дальше всё не имеет никакого смысла… Моя жизнь больше не имеет никакого смысла…

Этот день рождения должен был запомниться мне навсегда, но как можно жить с той мыслью, что мой день рождения оказался днём смерти…

Наставляю пистолет на себя….

— Не хочу быть здесь без тебя, Даниэль…

Я спускаю курок…


Глава 46

«Привет, моя мармеладка! Наверняка, сейчас ты грустишь. Грустишь, малышка, я уверен в этом… Прекращай…

Ты же ощущаешь? Чувствуешь насколько притягателен этот аромат? Аромат счастья… спокойствия…. и любви…

Подними глаза… Видишь небо? А то, как звёзды радостно подмигивают тебе?

Это жизнь, дорогая моя Александра. И впереди у тебя ещё множество прекрасных моментов. Нужно лишь найти в себе силы начать всё сначала.

Не упусти этот момент. Начни прямо сегодня менять свою жизнь к лучшему. Я прошу тебя. Я умоляю.

Мне так жаль, что я не смогу разделить с тобой эти прекрасные моменты счастья… Если бы ты только знала. Если бы я только знал…

Но это должно было случиться.

Мне бы очень хотелось оттянуть этот момент как можно дальше. Я боролся. Изо всех сил. Только благодаря тебе я поверил, что не всё ещё растерял в своей жизни, но рано или поздно наступает такой момент, когда пути расходятся. Наступает тот день, когда всё заканчивается, хочется тебе того или нет.

Каждый из нас выбирает свою дорогу, но со мной этого, увы, не произойдёт… Кому-то судьба не даёт право выбора. Чьи-то пути заканчиваются, и дорогам свойственно обрываться. Раз и навсегда.

Как жаль, что всё в жизни бывает лишь однажды. Я бы многое хотел пережить вновь. Но только с тобой. Хотел бы поставить жизнь на паузу, отмотать плёнку и пережить всё заново, но я слишком многого хочу… Всё когда-то заканчивается, без права на повтор. Но что было бы, если мне подарили один-единственный шанс на повтор? Я очень долго думал об этом. Ночами размышлял, удерживая тебя в своих объятиях…

Всё было бы иначе. Точно знаю, что ценил бы каждый прожитый миг, каждую твою улыбку, подаренную мне и каждое приятное слово, сказанное мне. Я бы дорожил каждой секундой, уделённой мне, каждым взглядом, брошенным в мою сторону, пусть даже вскользь. Я бы никогда не отмалчивался, а говорил то, что думаю. Всегда говорил бы людям то, что они заслуживают. Говорил бы больше о любви, о чувствах, что таятся внутри. О своих искренних чувствах, потому что я далеко не сухарь, как могло тебе показаться.

Я умел любить и, как выяснилось, до сих пор не разучился…

Я отдал бы всё, чтобы ты услышала эти слова от меня… Почувствовала бы то, что чувствую я.

Миллион признаний, миллион поцелуев, миллион объятий, миллион бессонных ночей. И это далеко не всё, чего ты достойна.

Я бы мечтал вместе с тобой…

Отказался бы от всего, что у меня есть и пустился с тобой исполнять все мечты… Твои, мои, близких и даже незнакомых мне людей, но был бы всё это время с тобой, и не считал бы его. Никогда бы не смотрел на время, но всегда торопился бы испробовать всё. Я не упустил бы ни единой возможности открыть что-то новое, и вспомнить о том, о чём когда-то забыл. Я бы радовался каждому дню, каждому лучу солнца и каждой капле дождя, но, когда ты получишь это послание, меня, наверняка, уже не будет. А значит никто не подарил мне ещё один шанс.

Цени то, что есть… Не делай моих ошибок. Всегда говори то, что думаешь, то, что чувствуешь, иначе может быть поздно.

Я не знаю, когда наступит мой последний день, но если бы я знал с точностью, я бы забыл, что такое сон. Я не отходил бы от тебя спящей, любовался бы тобою, и молил Бога о том, чтобы ты была счастлива. Если бы я знал, что увижу тебя в самый последний раз, то я сделал бы всё, чтобы в этот момент ты улыбалась. Твоя улыбка — последнее, что я хочу видеть.

У меня ещё может быть завтра, но если я ошибаюсь… Если я не успел сказать тебе важных слов, и если это письмо — всё, что от меня осталось, то я хотел бы признаться в том, как сильно тебя люблю. Хотел бы сказать, что буду помнить тебя всегда. Мармеладка, поверь мне… Но главное — помни о том, что я буду помнить тебя. Любить и помнить… Но не я один… ОН тоже сгорает от своих чувств, как и я.

Поэтому ты должна отпустить меня, ради самой себя и попытаться начать всё сначала, а я буду оберегать тебя… Обещаю… Я всегда буду приглядывать за тобой свысока. Я постараюсь сделать всё, чтобы стать твоим Ангелом-Хранителем».

Хорошо… Я постараюсь, Даниэль…

Но где же найти силы… Я понятия не имею. Я пока не знаю, где найти силы просто встать с земли, чтобы пойти домой…

Это письмо… оно вывернуло мою душу наизнанку и скрутило внутренности в морской узел.

Не знаю как ещё реагировать, но я вымочила это письмо в своих нескончаемых слезах. Теперь каждое слово, каждая буква пропитана горечью, что не даёт мне покоя…

И пускай…

Наверное, для этого он его и оставил мне…

Чтобы я опустошила себя, чтобы задумалась хоть капельку о будущем… Потому что до этого я была уверена, что мне пришёл конец…

Он изменил меня, мой мир, открыл целую вселенную, а месяц назад он исчез… бесследно… лишь место на склоне напоминает мне о нём. Лишь надгробие, где я сейчас сижу, напоминает мне о том, что Даниэль на самом деле был в моей жизни. Я не выдумала его себе.

Он ушёл так быстро, так быстро исчез. Я понимаю, что потеряла его навсегда, но до сих пор не могу с этим свыкнуться. Я страдаю, болею от одиночества, мучаюсь, видя его во снах… Живым и здоровым.

Ник с Изи не в силах справиться и вылечить мою опустошённую душу. Весь этот месяц я прожила в страданиях. Пока я была с Даниэлем, дни летели неумолимо быстро, как минуты, а сейчас неделя кажется мне бесконечностью.

Я не могу держать в себе эту боль. Сердце помнит каждую деталь, оно никогда не забудет человека, который был таким чужим, но стал самым важным и родным.

И хоть хэппи энд нас не настиг, надо прислушаться к Даниэлю… Сейчас я понимаю для чего стоит жить…. Для себя и ради ребёнка… Но я никогда не забуду те восхитительные моменты. Я буду хранить в памяти самые красивые мгновения нашей жизни… Нужно смириться с тем, что теперь его нет со мной. Нужно свыкнуться с тем, что меня ждёт другой путь… Нужно принять то, что люди не возвращаются, но память о них будет храниться вечно.


Вы спросите как так вышло, что я всё ещё жива? Дурочка же выстрелила в себя.

Я тоже так думала, точнее я не просто думала. В тот момент я только этого и желала, но что-то помешало мне. Если быть точне, то кто-то… В последний момент чья-то тяжёлая рука отвела пистолет в сторону и пуля пронеслась вдоль моего уха, задев лишь мочку. Выстрел оглушил меня, обездвижил, да не только выстрел. Всё навалившееся парализовало меня. Помню лишь то, что кто-то вытащил меня на улицу, а там мною занялась полиция и скорая помощь.

Я четыре недели провела в больнице. Правда, я назвала бы это место психушкой. Там следили за моим эмоциональным фоном, ведь до них каким-то образом дошло, что я пыталась свести счёты с жизнью… И ничего бы не изменилось… ведь я превратилась в овощ… Я не хотела жить, не хотела видеть солнечный свет, закрылась от посетителей. Не могла смотреть на Изи, ведь она напоминала мне его… Я утопала в ощущениях… Я узнала, что такое быть раздавленной и абсолютно уничтоженной. Я чувствовала боль там, где раньше никогда не болело. Каждую ночь я вспоминала мельчайшие детали и мучила себя мыслью о том, что я его больше никогда не увижу… Даниэль ушёл навсегда…

Но в один день всё изменилось. Новость о том, что я беременна, наполнила меня жизнью. Я училась заново дышать без него. Я училась жить без него. Я начала постепенно отходить, но стоило выписаться из больницы, как депрессия вернулась вместе с реальностью. Там, в четырёх стенах, я была закрыта от всего, я заблокировала память, а сегодня всё разом вернулось. Здесь, на склоне, где так часто любил бывать Даниэль, я вспомнила его слова. Он говорил Меган, что бесплоден…

Но чьего ребёнка тогда я ношу под сердцем?

Как только я приехала д