КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 447342 томов
Объем библиотеки - 632 Гб.
Всего авторов - 210643
Пользователей - 99116

Впечатления

Stribog73 про Свенсон: Вода и трубы (Технические науки)

Полезная книга для тех инженеров, которые имеют дело с пластиковыми трубопроводами.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Serg55 про Серебряков: Война (Фэнтези: прочее)

еще не окончание? автор пишет продолжение? Хочу почитать...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Stribog73 про Лакина: Так нестерпимо хочется в Питер (СИ) (Современные любовные романы)

А мне показалось: "Так нестерпимо хочется ПИТИ!"

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
ANSI про серию Группа Свата

напоминает "Мир реки" Фармера, но наша и куда занимательнее

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
Stribog73 про Вишневский: Съедобные грибы и их несъедобные и ядовитые двойники: сравнительные таблицы. Расширенное издание (Справочники)

Одним из важных факторов при определении несъедобных и ядовитых грибов является их запах. Большинство несъедобных и ядовитых грибов или пахнут неприятно, или вообще не имеют запаха. Так, несъедобные виды шампиньонов пахнут карболкой.
Но и запах - не ста процентный показатель безопасности. Так, смертельно ядовитые виды паутинников имеют приятный мучной запах.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Stribog73 про Ильина: Грибы. Атлас-определитель (Справочники)

Возрадуйтесь, о грибники и грибоводы!
У меня около 700 книг по грибам (не считая грибной кулинарии).
Жив буду - все выложу на КулЛиб.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).

Интересно почитать: Виды бильярда

Плохой парень// Bad Guy (fb2)

- Плохой парень// Bad Guy 1.61 Мб, 491с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) - Кристина Ли

Настройки текста:



1. Малика

— Лика, а ну-ка повернись!

— Света, да хватит уже, — весело смеюсь сквозь слезы и смотрю на своих подруг.

Они невероятно красивые сегодня, но почему-то в унисон толкуют, что главная красавица в этот день я.

— Блин… Стас, ещё не видел платье? — Светка продолжает фоткать меня у зеркала в маленькой комнатушке для невест, а я опускаю взгляд и начинаю прятать глаза в складках белого тяжелого атласа.

Это слишком волнительный момент, и я хотела, чтобы он запомнился нам на всю жизнь. Белое платье, фата, бельё и даже туфли, я выбирала с таким трепетом, словно от этого зависела моя жизнь.

— Неа, — поднимаю голову, а девочки заливаются хохотом, и Надька заговорщицки шепчет:

— Подтяжку, которую я тебе прикупила, надела?

Я тут же заливаюсь краской и вспоминаю ажурную фигнюшку нежно-розового цвета. Пока до меня дошло на что это надевать и как, наверное, целая вечность прошла.

— Лика… — мы застыли, а по моей спине прокатилась волна томительной дрожи от его голоса.

Мой мужчина стоял в проёме женской части ЗАГСа и улыбался, как мальчишка. Я всегда хотела выйти замуж за сильного и уверенного молодого человека, и нашла именно такого. Мне было наплевать на разницу в нашем возрасте, на то что я глупая молоденькая дура. В нём я видела крепкое плечо и опору. Видела человека, который будет защищать меня всю жизнь, а я буду его любить. Всем сердцем.

Но горько и безжалостно обманула саму себя…

Гостиничный номер, который мне выделил исследовательский центр, как конкурсантке от нашего института, был прост и немного обшарпан. Что обычный госвуз мог предложить мне? Я же не из-за бугра приехала на этот конкурс, и была обычной студенткой меда. Единственной отличительной чертой в моем личном деле было имя профессора Анастасова. Именно благодаря заслуженному и уважаемому доктору психиатрии, я и смогла добиться на третьем курсе таких высот. Представлять родной ВУЗ на таком важном конкурсе — это почти что честь. И мне удалось не ударить в грязь лицом. Поэтому сейчас я бегала по номеру и собирала впопыхах вещи, чтобы не опоздать на утренний рейс из Краснодара домой.

Во Владивостоке меня ждал новый виток сессии и практика в клинике. Широкие окна открывали прекрасный вид на ночной город, который и напомнил мне о доме.

Я смотрела на дорогу с развилкой на навесной мост, грызла палец и пыталась понять ничего ли не забыла. Нужно успеть, иначе Стас опять начнёт скандалить, что я вечно опаздываю. В последнее время, он стал прямо на себя не похож. Что-то происходило, и лучше мне не подпитывать своими ошибками его глупую ревность.

Я бросила сумку в старое кресло у окна, когда в дверь постучали.

— Странно. Девятый час на часах, — пробормотала под нос, и подошла к двери с вопросом:

— Слушаю? Кто там?

— Открывай! Это я!

Сердце ухнуло в пятки от резкого голоса с той стороны, а брови поползли вверх.

— Милый? — открываю, а по моей спине уже не теплая дрожь бежит, а натуральный испуг, потому что Стас не входит, он врывается в номер, как ненормальный, отпихнув меня в сторону.

— Где?! — от этого рыка я вздрогнула всем телом и прижалась к холодной рельефной поверхности стены сильнее.

— Что "где"? — шепчу, а сама закрываю дверь дрожащей рукой, толкая её.

Она захлопывается, а я не могу даже пошевелиться от того, что нахожусь в натуральном ступоре из-за выражения на лице Стаса. Оно словно совершенно другое. Настолько, что даже кажется, будто его щеки впали, а губы стали намного тоньше. Но самым ужасным был его взгляд и синяки под глазами.

— Где твой хахаль, дорогая? — Стас стягивает куртку и бросает её на пол с такой силой, что из её карманов вылетает всё содержимое.

Телефон и бумажник летит к моим ногам, а я инстинктивно отшатываюсь в сторону, прикрывая лицо рукой.

— Стас… Послушай. Ты…

— Закрой рот, шалава! И говори! Как это? А? Хорошо трахаться за моей спиной, пока я ишачу, как проклятый? — он скатывает рукава рубашки, а меня накрывает истерика и неприятие.

Первый признак начала панической атаки в следствии морального давления агрессора — холодный пот по всему телу и крупная дрожь в ногах. Именно это я запомнила ярче всего. Именно до того момента, как моё горло сдавила крепкая рука и прижала к стене…


Озноб, как ток прошивает всё тело, и я вскакиваю в кровати, хватаясь за шею и пытаясь сделать вдох. Но ничего не помогает. Простынь липнет к ногам, сорочка мокрая насквозь, а волосы спутаны так, словно я не расчёсывала их год.

Оборачиваюсь в рассветном сумраке и понимаю, что нахожусь дома. Сижу в своей кровати, а он далеко отсюда, за холодной металлической решеткой. Наконец, замечаю, что меня разбудило, избавив от кошмара, который снился мне постоянно, когда я не высыпалась и мало отдыхала.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Сотовый съезжал по гладкой черной и блестящей поверхности тумбы. Звук жужжания был настолько громким, словно кто-то соскребал лак с этой проклятой тумбочки.

— Дд-а! — я даже не посмотрела, от кого звонок, а просто выхватила телефон и провела пальцем по сенсору.

— Малика, собирайся! У нас бытовуха по твоей теме! — Олег явно был в отделении, и это стало ясно по голосам дежурных на заднем фоне.

Я откинула мокрые пряди со лба и посмотрела на электронные часы, которые висели над плазмой, напротив кровати.

"Пять утра… Период окончания фазы глубокого сна. Неудивительно, что мне так херово," — пронеслось в голове, и я сглотнула влажный ком в горле.

— Высылай адрес, через полчаса буду, — прохрипела в трубку и прикрыла глаза.

— Лик? Ты не заболела? Голос странный.

— Всё в норме, Олег. Жду адрес.

Нажимаю на отбой и поднимаюсь, пошатываясь. Включатель снова проворачивается хреново. Нужно подчинить, иначе задолбусь регулировать освещение в этой конуре.

Контрастный душ помогает прийти в себя, а таблетки — почувствовать себя человеком.

— Улица Коммунальников, дом пятьдесят два, — читаю короткое сообщение и допиваю кофе, небрежно бросив кружку в металлическую раковину.

Всё как по хорошо налаженному годами сценарию: мимолетный взгляд в зеркало перед выходом, немного духов и черные перчатки из мягкой кожи, чтобы ни с кем не соприкасаться.

— И замок дверной тоже нужно починить, — бормочу под нос снова, и смотрю на наручные часы.

Уже прошло пятнадцать минут. Если не поторопиться, то эти однорукие обезьяны из отдела Данилыча затопчут мне все улики.

Работа криминалиста раздражала меня только одним аспектом: молодыми стажерами полицейскими, которые после ментовской академии решили, что они герои сериала "CSI". А на деле, просто мешались всё время под ногами.

Вот как сейчас.

Я припарковала свою машину у старого совкового парадного, и стала наблюдать за тем, как эти идиоты курили у входа и топтались… Топтались, бл***, без дела!

— Малика Макаровна! Утречко! — я даже из авто не успела выйти, как Скворцов уже орал как резанный, пытаясь проявить ко мне излишний интерес.

— Мелкий подхалимаж не прокатит, Скворцов! — вложила руки в карманы плаща, и продолжила насмешливым тоном, — Я опять наблюдаю картину "Три девицы под окном"?

— А что не так, начальница? — Высоцкий, а он же дружок по разуму Скворцова бросил окурок себе под ноги, и сделал вид, что замерз.

— Вы мне скажите. Вы все окурки у парадного собрали, когда приехали?

— Зачем? — округлил глаза Скворцов.

— Как это зачем? А если преступник, прежде чем войти, курил? Вы хоть понимаете, что речь идет об изнасиловании, а слюна это биоматерьял, мать вашу!

Наверное, я разбудила всех бездомных собак в этом районе, потому, что сигарета тут же выпала уже изо рта Высоцкого.

— Виноваты, Малика Макаровна, — залепетал Скворцов, а я отвернулась и молча вошла в парадное.

Место преступления нашла сразу. Легко, и по голосу соседей, которые шептались, стоя на пролете между шестым и седьмым этажами.

— Лика, — Олег повернул ко мне голову и выдохнул с облегчением, — Наконец-то. Заходи. Это твой клиент. Я даже подойти к девочке не могу.

Я прошла мимо взъерошенного напарника и вошла в узкий коридор квартиры. В глаза сразу бросился бардак и перевернутая мебель в гостиной. Обычная советская двушка в панельном доме. Квартира без изысков и не ухоженная. Вероятно съёмная, потому что слишком мало мелких деталей. Нет всяких феничек, картинок и магнитов на холодильнике. Мало того запах… Пахнет сыростью и хлоркой. Значит, девушка драила все поверхности прежде, чем начать здесь жить.

— Сколько лет и как зовут? — встаю в проеме спальни и чувствую, как меня начинает уносить словно в омут.

Такое случается каждый раз, когда мы начинаем работу с живой жертвой насильника.

Медленно и глубоко делаю вдох, и переступаю порог. Девочка сидит, забившись в угол, и прикрывает себя белой простынью. Внешние повреждения ужасны. Руки посиневшие, а лицо…

— Она не говорит, — Олег навис надо мной со спины, и я вздрогнула.

— Олег! — шикнула и мужчина тут же отошел на нужную дистанцию.

— Прости. Вечно забываю, — он потупил взгляд голубых глаз, и кивнул на жертву.

— Соседи вызвали полицию, когда услышали её крики. Вероятно, это его и спугнуло. Сбежал, ублюдок, — прошипел напарник и отряхнул кожаную куртку.

— Все выйдете вон и закройте за мной дверь комнаты. Но медленно. Как только я окажусь рядом с ней. Любое неверное движение и мы получим припадок истерии и "пстс"*(посттравматический синдром) в самом ярком проявлении.


— Понял, — кивнул Олег, а я сделала первый шаг.

Девочка тут же вздрогнула и поджала ноги под себя. Скорее всего это было не просто изнасилование, и она хорошо знала кто перед ней.

За мной мягко закрылась дверь, а я села прямо на ковролин, напротив жертвы, и достала пачку сигарет.

— Куришь? — спокойно спросила, а она начала поднимать на меня глаза.

— Скорее всего нет, — ответа не последовало, поэтому я констатировала факт и вытащила сигарету, подкурив.

— Не курите здесь! — тут же отозвалась девушка, а я приподняла бровь.

Значит, понимает что с ней произошло. И вероятно, я сейчас буду вести беседу с весьма интересной личностью.

— Сколько он заплатил за то, чтобы избивать тебя во время секса? — я медленно выдохнула облако дыма, и присмотрелась к окружающей обстановке тщательнее.

По всему она хорошо изображала испуг, ведь такое состояние, которое она демонстрировала — это верх актерского мастерства.

Ступор и апатия первые симптомы жертвы на протяжении примерно часа в семидесяти процентах случаев насилия. Это начальная фаза. Вторая — это попытка смыть с себя всё и забыть. Истерика. Так уничтожается основная масса улик. Третья фаза — не рассказывать никому. Она вызвана двумя причинами: страхом, что насильник будет мстить, когда его начнут искать; чувство стыда перед обществом и социумом.

Эту девушку не удалось даже медикам осмотреть. А значит апатичного катарсиса не было и она сама не позволила этого. Следовательно, она понимает что происходит, но пытается скрыть это.

— Я перефразирую и повторю вопрос. Это ведь корпоративная квартира под сьем для работы? — опять затягиваюсь, а она оживает.

— Мне нельзя этого говорить… — надтреснутый шепот и отрешенный взгляд.

Я видела такие глаза. Она мстит сама себе, вот только за что и почему? Зачем такой молоденькой девочке спать с мужиками за бабки, и позволять избивать себя?

— Ты не дашь свидетельских показаний, — опять констатирую факт, а она осторожно кивает.

— И заявление об изнасиловании не подашь, — опять кивок головой напротив, и я понимаю, что здесь мне делать нечего.

Это работа не для криминалиста, поскольку дело будет закрыто к обеду как бытовое хулиганство. Тут должен работать сексолог и психотерапевт. Если она конечно захочет вырваться из этого, и начать жить нормально.

Я затушила сигарету о пустую пачку, и поднялась.

— Олег! — не оборачиваясь позвала напарника, и мужчина открыл тут же дверь, вопросительно на меня посмотрев.

— Сворачивайте лавочку и уезжаем. Пусть парни оформляют всё, как бытовое хулиганство, — я бросила скомканную пачку из-под сигарет Олегу, и он словил ее на лету, пока я выходила в коридор квартиры.

— Но, Лика? Это же явное…

— Олег, — обернулась и спокойно ответила, — Это висяк, который если не закроют к сегодняшнему вечеру, то позвонят "откуда надо".

— Эскорт? — скривился мужчина, а я кивнула, — Значит сама.

— Да, и с этим ничего не поделать. Она не напишет заявления никогда. Это как лечить раковую опухоль настойкой пустырника.

Я еще раз оглянулась, и сцепила зубы до хруста. Глупые… Господи, какие глупые дуры!

Но вспоминая себя, я понимала, что есть идиотки и хуже. Которые не способны в слепой любви рассмотреть с кем живут под одной крышей. Бояться бросить и уйти, потому что: «а вдруг я останусь одна?"

Меня всегда преследовали эти мысли. И это дело только их подпитывало. Не давало покоя даже во время тренировки.

Я вытерла полотенцем шею и поправила рукавицы на руках. Неделя прошла с того эпизода в квартире, а мне всё не давала покоя обстановка в ней. Нет, я точно попала в точку. И девушка сама это подтвердила, но то, в каком районе она снимала квартиру, и то как выглядело само жильё, вызывало слишком много подозрений. Как бы опять не начали открывать эти дешевые притоны для дальнобойщиков. Эскорт для бедняков — это всё равно что наркопритон для подростков.

Фитнес-зал почти опустел, а я продолжала дубасить грушу, как ненормальная. Только это позволяло мне привести мысли в порядок и перестать чувствовать себя ущербной. А именно такой я и была. Мой взгляд зацепился за фигуру стройной женщины с красивыми формами, которые облепила черная спортивная форма. Её волосы пшеничного почти каштанового цвета, а лицо всё еще молодо. Но вот глаза…

Мои глаза уже очень долго пусты. И выгляжу я молодо не потому, что занимаюсь фитнесом или другой чушью, а потому что это тело, как музейный экспонат. К нему больше никогда никто не прикоснется. Я не могу родить детей, не могу завести отношений с мужчиной. Иногда даже не могу прикасаться к женщинам. Поэтому мне приходиться постоянно носить перчатки на руках, ведь любой контакт с открытой кожей, вызывает приступ панической атаки, и я могу банально задохнуться, разучившись дышать за несколько секунд.


Поэтому я продолжала смотреть на своё отражение, пока не уловила в зеркале молодую парочку справа. Они так мило занимались вместе, что мне стало намного спокойнее. Красивая пара, и любящая. Это видно. Теперь, когда я стала тем, кем стала, могла безошибочно определять даже по мимике, когда человек врет, а когда нет.

Чем мне ещё было заниматься все эти десять лет, пока я пыталась вернуть себя, и попытаться привыкнуть к тому, как мне теперь придется жить?

Я вошла в раздевалку, и дождавшись, пока её покинут остальные девочки, спокойно переоделась и вышла из фитнес-центра. Сегодня был выходной и можно прогуляться по набережной. Но моим планам не было суждено сбыться, а сломал их мой шеф.

— Линька! Дуй в управление немедленно! — я стояла на мосту и смотрела на паром, который проплывал прямо подо мной.

— У меня вы-ход-ной, Дмитрий Анатольевич! Вам известно, что такое выходной?

— Малика побереги свои выходки для кого другого! Чтобы через час была у меня в кабинете, иначе нас всех повесят в коридоре, как наглядное пособие для молодняка! — в голосе Анатолича скользил испуг, а значит дело очень серьезное.

— Ладно. Я уже еду, — нажала на отбой, и с досадой надула губы.

"И почему всегда я?" — мелькнуло в голове, а ответ получила буквально через полчаса, сидя на стуле за конференц столом в кабинете начальства.

— Корея? Какого черта, им понадобился именно наш криминалист? — моё удивление вызвало на лице шефа лишь большее негодование.

— Спроси что полегче, Лика. Но выхода нет, — развел руками Анатолич, и откинулся на спинку мягкого кожаного кресла.

Грузный мужик с усами под носом и очками на носу, может и выглядел как зажранный чиновник, но на самом деле был очень хорошим человеком и отличным опером.

— Пятеро жертв из десяти — россиянки. Молоденькие девочки, которые подрабатывали в их этих караоке хостес.

Я потянула к себе папку с делом, которое прислали корейцы, и начала вчитываться в матерьялы, изложенные на английском. Перелистывала страницы и кривилась всё больше, ощущая нарастающую дрожь в теле.

Фото обезображенных тел бедных девочек, заставляли пробиваться сквозь профессиональный взгляд, желание отвести глаза в сторону.

— Справишься? Ты единственная, кто сдал все проверки и тестирование, как международник. Выхода нет.

— Приказ сверху? — закрыла папку и посмотрела прямо в лицо мужчине.

— Да, Линька. Откажемся, можем нажить серьезные проверки. В том числе штатный аудит работы управления и статистики по висякам.

— Хорошо, когда вылет? — я кивнула, и добавила, — И за чей счет весь этот праздник жизни?

— Всё в папке, включая билеты на рейс. Командировочные от нашего управления не требуются. Всё оплачивает принимающая сторона и департамент по особо тяжким Сеула. Но… — мужчина хмыкнул и кивнул на еще один лист бумаги, который лежал рядом с папкой, — Это твоя премия за три квартала. Я не могу тебя отпустить без денег в кармане.

— Всегда знала, что Анатолич, как курица наседка! — хохотнула, а мужчина скривился и пригрозил:

— Я ведь могу и обратно забрать!

— Э-э! Нет-ушки! Дали денежку, и на том спасибо! — я прикарманила листок и злорадно ухмыльнулась, начиная подниматься, когда Анатолич задал именно тот вопрос, который я ждала от него давно.

— Ты же знаешь, что его освобождают по УДО через месяц? — серьезно спросил шеф, а я схватилась рукой за столешницу так, что мне стало больно.

— Знаю… — боль усилилась.

Я специально с силой сжимала гладкий край лаковой поверхности, чтобы удержать своё состояние на поверхности, и не дать втянуть себя в омут болезни.

— Ты будешь в порядке? — тихо спросил мужчина, а я ответила таким же шепотом.

— Я никогда больше не смогу быть в порядке. И вы… это знаете, Дмитрий Анатольевич.

— Знаю, девочка. Поэтому приставлю к тебе и твоему дому охрану.

— Не нужно, — начала медленно отпускать столешницу, но чувство страха не уходило.

— Твоё мнение в этом вопросе меня не интересует, Линька! А теперь дуй собирать чемоданы!

— Есть! — я выпрямилась и улыбнулась мужчине сквозь слезы, а он строго махнул рукой на выход.

Уже через полчаса медленно поднималась по ступеням на тринадцатый этаж новостроя, сжимая в руках ту самую папку. Не любила лифты, да и такой подъем отличная тренировка для мышц тела. Поэтому по дороге встретила половину соседей по парадному, и успела раз двадцать рассказать как мои дела.

Открыла двери квартиры. Закрыла двери квартиры.

И сползла на пол, прислонившись к холодной поверхности. Минут пять я просто смотрела на то, как солнечные лучи окрашивали широкий холл квартиры в невероятно яркие тона. Стены, мебель, пол и даже мои черные кроссовки на ногах, словно пылали в огне.


"Запись от первого июля две тысячи девятого года. Доктор Альбина Ленская и профессор Олег Анастасов. Пациент Малика Адлер. Возраст двадцать лет. Диагноз первичного осмотра — маниакально-депрессивный синдром в следствии насильственных действий. Окончательный диагноз — андрофобия, отягощенная гаптофобией.

— Малика. Я могу вас так называть?

— Конечно, доктор Анастасов. Я же ваша студентка.

— Вам трудно говорить?

— Нет.

— Не лгите. Я прошу вас о максимальной открытости, иначе наша терапия не даст никакого результата.

— Альбина…

— Малышка, ты должна это рассказать сама. Только так мы сможем помочь тебе.

— Хорошо.

— Тогда давай вернемся в то утро. Что ты ощутила, когда проснулась в той комнате?

— Я… Я не помню того, что чувствовала в тот момент. Кажется я и не дышала вовсе.

— Каковы были ваши физические ощущения? Как вы оценили своё состояние, Малика?

— Я не думала о боли. Как только открыла глаза, могла думать только о желании умереть.

— На что это было похоже?

— На клетку внутри своей головы. Комнату, в которой раз за разом повторялся тот ужас.

— Ты понимала, где находишься?

— Нет, Аль. В первую минуту смогла только рассмотреть ошметки своей одежды на полу у кровати.

— Ты была одна?

— Да… Его уже не было в номере.

— И как вы это узнали, если не понимали, и не сознавали что с вами происходит?

— …


— Малика?

— Потому что я хотела сперва убить его. Найти и разорвать на куски, выцарапать глаза и оторвать от него кусок тела, точно так же как он разодрал мне душу и надругался надо мной! Поэтому я металась по номеру и…

— Лика… Я прошу тебя, это ради твоего же блага.

— Я медленно сползла с кровати. Помню что ворс ковролина жутко вонял и был очень жестким на ощупь. Он… царапал кожу, и тогда я заметила ссадины на руках. Потом решила встать. Мне были неприятны эти ощущения и я поднялась. Именно в этот момент… Тогда и поняла, что произошло на самом деле, потому что тело начало чувствовать.

— Каковы были ваши желания тогда и каковы они сейчас, Малика?

— Тогда у меня было одно желание — содрать с себя кожу живьем. А сейчас…Сейчас я хочу чтобы он сгнил в тюрьме… И чтобы ни одна женщина или девушка не испытали подобного тому, что испытала я!"

Я выключила запись и отложила телефон в сторону. Опять подкурила сигарету и всмотрелась в закат, который так ярко подходил к завершению за окном. Небо словно пылало. Яркие тона и полутона оранжевого, розового и наконец красного, накладывались друг на друга слоями и создавали природный холодный огонь.

В такие моменты в моей спальне было особенно красиво. Сквозь открытое окно пробивался этот яркий свет и окрашивал стены в свои краски.

Как получасом ранее в коридоре. Закат сегодня преследовал меня…

Пепел упал на атласный халат, а я продолжала думать.

Прошло десять лет с того дня. Именно сегодня, в этот день и в эту дату начался мой путь.

Именно благодаря тому, как убили мою душу, я решилась лечить сердца других, и наказывать тех, кто решил, что вправе ломать судьбы.

Но я даже не подозревала, что эта дата, как кармическая нить, свяжет все пазлы в моей жизни. И с неё начнется нечто совершенно новое. Нечто, о чем я не смела уже даже мечтать.

2. Хан

Хотелось бы конечно чего-то вкусного. Сочного и желательно жирного. Вот прям мужского обжорства. Но откуда этому взяться, если передо мной сидела тощая девушка без императора в голове?

Медленно и лениво осматриваю платьишко за пару сотен тысяч и понимаю, что ни хера оно ей не идет. Правда ноги от ушей, и намазаны какой-то херью, от которой у меня обычно полон рот химикатов из всей таблицы, кажется какого-то русского ученого. Вечно забываю про эти масла, и когда дело доходит до горячего, после даже не помогает тюбик зубной пасты. Никак не вспомню как зовут великого ученого, который предупреждал о подобном, кумихо знает, в каком веке. Не суть, универ я посещаю не для того, чтобы изучать, а для того чтобы отметиться, что я в нём побывал.

— Хан, ты ведь помнишь, что в эту субботу поминальный обед?

Поворачиваю голову, прекращая насиловать себе глаза, и смотрю на своего хёна. Миловидный паренёк с красивым лицом, но не бабской мускулатурой. Никогда не понимал на хера ему эта бицуха, если ведет себя, как девственник.

— Помню, — отвечаю, и протягиваю стакан нашему сонбэ, придерживая его двумя руками и кланяясь.

Традиции и манеры превыше всего, даже если ты чёртов озабоченный мудак, и трахаешь всё что выглядит, как девушка.

— Кумао, сонбэним! *(Спасибо, наставник!) — выдавливаю улыбку, а он тут же отвечает совершенно искренне.

Совместные попойки студентов и кураторов — это не просто дань традициям. В нашей стране, кто не пьет, тот не работает. Если ты ни разу не нажрался, значит ты лентяй и не умеешь отдыхать после тяжелого трудового дня. Только отчего отдыхать лично мне, я вообще не пойму. Денег навалом, у этой забегаловки стоит "тойота" последней модели из ограниченного выпуска спорткаров, а дома ждет комната размером больше, чем эта закусочная.

— Прихвати с собой цветы и забери по дороге в колумбарий Ки Бома, — Джин Ки тоже поклонился, пока наполняли его рюмку, и мы тут же выпили, отвернувшись от старших.

— Да без вопросов, — положил стакан на стол, и взял палочки в руку, намереваясь отцапать последний кусок говядины, которая шкварчала на плитке, вмонтированной в стол.

А девочка так и стреляла глазками в мою сторону. Постоянно пыталась подвинуть свои волосы так, чтобы я непременно заметил её тощее плечо, которое вульгарно выглядывало из выреза. Вообще странно, что она осмелилась напялить такое на этот праздник жизни. Обычно девки летом даже наклейки на соски лепили, чтобы, не дай-то Будда, никто не увидел их.

В моем понимании, отчасти это было правильно. Но не отменяло того, что было жутко неудобным. Ведь такую херь носили и мужики.

— Напомни мне, брат мой! Зачем мы здесь? — схватил палочками заветный кусок мяса и ловко отправил в рот, жуя и продолжая ловить взгляд малышки.

— Налаживаем связь с сонбэ. Ты же не хочешь вылететь из рейтинга вообще в пятигорку? — Джин Ки поправил свой джемпер, и начал делать вид, что усердно слушает напутствия старшего.

А малышка тем временем уже заставила пересесть свою подружку, и её напомаженные той дрянью ледышки маячили прямо перед моим носом. Хитрая агашши* (госпожа). Такая захочет чего то в стиле "ТВ- drama", и мне придется с ней маяться месяц, пока доберусь до дизайнерского бельишка. Скучно и неинтересно. Я не собираюсь портить такую девочку. Она сама себя испортит, преподнося свои прелести вот таким образом. Тем более у меня уже есть рабочая крошка, которая села на мою кредитку, как на член. Вторую мои карманные бабки не потянут.

"Кстати о Мён Хи!" — пронеслось в голове, и я быстро посмотрел на часы, а потом на пустую рюмку. Выпил всего один стакан соджу, а до норэбан*(караоке-бар) ехать примерно минут пятнадцать. Могу не вызывать До Хвана, и спокойно прокатиться сам. Наберу после встречи со своей "малышкой на час".

— Мне пора, — оборачиваюсь к Джин Ки, а тот тут же кривится, и трижды прикасается к кончику языка и кончику носа поочередно.

— Опять что-то отсидел? — смеюсь, а хён только хмурится и пытается вытянуть удобнее левую ногу.

— Сколько раз не делал эту хрень, ни разу не помогло. Хальмони *(бабушка) свято верит, что это из-за моей распущенности меня Небеса наказывают, — опять скривился друг, а я хмыкнул и поднялся.

Тут же словил растерянный взгляд девочки, и подмигнул ей, следом поклонившись всем остальным. Нужно будет хотя бы имя её узнать. Вообще странно, что я не помню ни единого имени своих одногрупников, при том, что они все прекрасно знают кто такой я.

— Чосомнида! *(Простите!) Но я должен вас покинуть. Семейные дела, — все мои двадцать одногрупников начали кивать головами в поклоне, а сонбэ даже скис как-то, — Прошу не огорчайтесь! В следующий раз угощаю я! Яксукое!*(Обещаю!)

Ловлю взгляд еще двух девчонок, и понимаю, что попал конкретно. Если я их не спою в следующий раз, университетский чат загудит новой историей о том, как чобаль не выполняет своих обещаний. Золотистый отсвет ударил в глаза, и я скривился поймав взгляд этого гада. Ки Бом опять напялил эту блестящую херь на свои телеса. Речь шла о черной футболке усыпанной золотистым орнаментом хангыля. Этот суеверный идиот считал, что эта футболка приносит ему удачу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ты опоздал, хён! — встал рядом с ним в дверях, на что друг лишь поклонился и похлопал меня по плечу.

— Как прослушивание? — все таки спросил, когда на нас перестали обращать внимания.

— Херово. Пятый раз напяливаю эти тряпки, а толку ноль. Не стать мне ни трейни, ни айдолом, — прицыкнул Ки Бом, а я хохотнул, когда он скептически осмотрел стол.

Друг зацепился взглядом за кислого Джин Ки, и задал очевидный вопрос, на который сам же и ответил:

— Вернулась крошка Мён Хи, и ты утратил связь с мозгом?

— Зачем спрашиваешь, если итак знаешь. Я пошел! И это… — обернулся в дверях, и кивнул на Джин Ки, — Попытайтесь не разбудить мою матушку, когда будете "проплывать" мимо моих ворот к своим!

— Иди уже! — шикнул хён, и поправил джинсовку, развернувшись к столу в извинениях за опоздание.

Моя крошка встретила меня приятной прохладой салона, и мягкостью сидения. Навигатор тут же поприветствовал искусственным женским голосом, и я прикусил губу, предвкушая новые подробности командировки и отпуска моего дражайшего отчима на Мальте.

Как и предполагал дорога до норэбан заняла ровно пятнадцать минут.

Я вошел в клуб и поправил куртку, расстегнув молнию. Ничего нового для себя я не увидел, но по сторонам осмотрелся. Этих пивнушек, где можно было вдоволь наораться в микрофон и ощутить себя айдолом, было столько, что возьми мой отчим под контроль все эти конторы, мы бы купили половину Кореи.

Естественно на входе меня встретила иностранка. Новый модный тренд таких мест — экзотика, упакованная в форму хостес. Ничего интересного, пока они не открывают рот и не пытаются продать себя подороже.

— Молодой господин? — блондинка почти моего роста поклонилась и указала на свободные комнаты.

— Нет. Меня уже ждут.

Не знаю, насколько ей был понятен корейский, но она тут же исчезла, и не мешала моему шествию между кабинок с визжащими и релаксирующими соплеменниками.

Я заметил приоткрытую дверь в конце коридора и ухмыльнулся. Мён Хи никогда не меняла своих привычек.

— Ты долго, — девушка сидела на диване и перелистывала треки на мониторе огромной плазмы.

— Вы только посмотрите… — я закрыл дверь на замок и продолжил, — Губы надула, глаза отвернула, но готов поклясться, тебя ещё минутой ранее тут вообще не было.

— Хан, тебе никто не говорил, что ты наглый засранец? Я вчера прилетела из Штатов, мог бы хоть встретить.

— Я встретил.

Она тут же обернулась, и прошлась по мне взглядом, остановив его на моей ширинке.

— Он очень рад тебя видеть.

— Это заметно, — игриво улыбнулась девушка, а я расплылся в хищном оскале в ответ.

Цену хорошо себе набивает, да тюнинг плоховат, а про пробег лучше вообще промолчать. Кто в этой тачке только не ездил?

Спесь с этой девицы можно было сбить двумя путями: либо дать ей денег на новый шмот, после хорошего секса, либо хорошенько выдрать и не спрашивать разрешения. Во втором случае, лучше чем-то ей заткнуть рот, иначе может примчаться охрана.

Всегда задавался вопросом: нахера бабы так искусно изображают визг, как в дешевой порнухе, когда кончают?

Риторический вопрос. Или просто вопрос рынка и актерского мастерства. Всегда сравнивал таких с нашей гувернанткой Джи Су. Когда женщина отчитывала прислугу, орала примерно так же.

Ненавижу, когда кричат. Еще больше не переношу это: "ох, сладенький, ты такой горячий и большой…" Отвратительно!

— Поздороваешься с ним? — тем не менее приподнял бровь и словил похотливый взгляд напротив.

Глазками эта дешевка стреляла хорошо. Даже слишком, учитывая насколько неудобно мне стало просто стоять.

Сладенькая и послушная. Мён Хи просить дважды не нужно. Она тут же обернулась ко мне полностью, а я не упустил её маневра, и мои глаза прошлись долгим взглядом по гладкой молочной коже ног. Красивые конечности, как и девка. Но она действительно была обычной девкой — пустой и неинтересной. Всё, что мне от нее было нужно — это её рот, язык и связь с моим отчимом. Я ее трахал и мой отчим её трахал. Мне она приносила нужную информацию, отчим ей деньги. Круговорот членов и бабла в природе и у рта Мен Хи.

Но манеры превыше всего. Нельзя просто взять и насадить ее на себя. Сперва нужно проявить уважение. Вопрос к кому? К ее рту или влагалищу?

— Сними платье, — чувствую, как кровь отходит в перевалочный пункт, скручивает мышцы члена и я начинаю дышать чаще.

Девушка оборачивается спиной, медленно поднимая вверх подол тряпки, которая еле прикрывала её тощую задницу. Единственный внешний изъян в этой девке — она сплошное бревно, от головы и до пят.

Но это не мешает мне периодически доводить ее до сухого оргазма и хрипоты в горле.


— Нравится? — она кокетливо повернула голову в мою сторону, а я осмотрел тонкую ложбинку её позвоночника, и облизал губы.

— Если скажу, что да, ответишь на первый вопрос? — снимаю куртку и откидываю на диван, медленно подходя к Хи, и осматривая её мягкую кожу, которая словно светится изнутри.

— Отвечу, — поворачивается лицом, и легко хватает маленькими ладошками мой ремень, опускаясь на колени.

— Где пройдет подписание? — задаю вопрос и смотрю вниз на её лицо, а эта зараза ухмыляется у моей ширинки.

— В ханоке "Цветущий сад" через неделю, — игриво шепчет, и опускает вниз мои джинсы вместе с боксёрами.

— Кто? — резко втягиваю воздух, когда её рот смыкается на головке, а язык влажно проводит по ложбинке, пока ладонь девушки начинает медленно водить по стволу, раскрывая меня.

— А вот это… — она резко заглатывает меня полностью, а я хватаюсь за её голову, с лаской направляя движения и поглаживая мягкие пряди волос, пока член пульсирует как нарыв во влажной гортани, а спазм закручивается на пояснице, словно тугой узел, — …после того, как со мной поздороваешься ты.

— Хочешь, чтобы я тебя трахнул прямо тут? — снимаю футболку через голову, пока она поднимается снова на ноги и тянется к моим губам, чтобы получить плату, — Ты же мне ныла про тачку неделю?

— Одно другому не мешает? — облизывает губы, а я как дебил залипаю на движении её языка по припухшей коже, и тут же ловлю его своими губами.

Плавно втягиваю, прижимая её ближе и слышу сраный стон, который как колокол возвещает, что сегодня эта девка хочет острого такпокки.

Поэтому не церемонясь разворачиваю спиной, и заставляю опереться руками о диван, пока прикусываю со смаком кожу на её плечах. Они не такие тощие, как у милой агашши одногрупницы, и это радует. Не приходиться грызть кости.

Позади включается какой-то трек и свет потухает до минимума, под аккомпанемент моего смешка и её вскрика, когда я с силой засаживаюсь в неё между округлых ягодиц.

— Срань, ты что готовилась к этому и действительно… — вхожу глубже, и притягиваю Мен Хи спиной к груди, мягко обхватывая за шею, — … ждала меня?

Она прогибается после очередного толчка и сильнее прижимает зад ко мне, а я рад что не слышу из-за громкой музыки ни её визга, ни звука того, как кожа бьётся о кожу. Это вызывает желание к ней, не как к продажной шалаве, а как к девушке. А этого мне не надо.

— Отвечай! — рычу ей в ухо, а сам теряюсь в том, как с каждым движением пульсирую всё сильнее, а она начинает медленно сокращаться вокруг моего члена.

— Д-да…

— Что да? — провожу языком по мочке её уха, а следом прикусываю нежную кожу.

— Ждала… — почти пищит, и я отрываю руку от её шеи, закрывая ладонью к херам рот девушки, потому что знаю — ещё несколько рывков и она кончит с громким воплем.

Мы продолжаем двигаться, пока музыка достигает пика, и в динамиках звучит ироничное: «в твоей душе я растворился…"

Да, бл***! Я растворился от оргазма, когда Мен Хи содрогалась в моих руках, и пыталась совладать с дыханием.

— Одевайся, малышка… Продолжим… в тачке наш разговор. Меня напрягает этот клуб, — выпускаю её из рук и оборачиваю к себе, чтобы вдобавок трахнуть и рот своим языком.

— Ты сегодня необычно обходителен, — мурлычет в мои губы, а я ухмыляюсь.

— Ты хорошо со мной поздоровалась.

— Но я не могу поехать с тобой, — Мён Хи отходит от меня и начинает одеваться, пока я застегиваю джинсы, и начинаю хмуриться.

— Почему? — футболка приятно холодит разгоряченную кожу, а девушка уже достает из сумочки скрученный в рулон пакет с бумагами.

— Я договорилась через час встретиться здесь с подругами, — она протягивает мне сверток, а я притягиваю её к себе и целую в ладонь.

Она заслужила. Кроме того, девушка — это дар Небес. Глупое определение, которое мне в голову вбил покойный отец, а в голову моих братьев по разуму их отцы. Нужно всегда проявлять уважение. Жаль это хочется делать не для всех. Хотя местами забавляет смотреть на этот трепет в глазах, когда она вроде и понимает, что это обычный жест, но все равно надеется на большее.

— Кумао…*(Спасибо…) — отпускаю ее руку, и только хочу взять куртку с дивана, как замечаю странность.

Мён Хи никогда не носила с собой этой херни. Вообще я приветствую средства защиты от озабоченных ублюдков, которые горазд полапать девушек в метро. Но…

— Ты уверена, что не хочешь чтобы я остался? — оборачиваюсь поправляя куртку и ловлю её игривый взгляд.

— Встретимся у тебя в волсэ*(апартаменты в элитном районе) как всегда в субботу.

Нужно бы выбросить это дерьмо из головы, но ручная сирена в ее сумочке не дает мне покоя до самого дома. Ворота гаража медленно поднимаются, а я продолжаю стучать ладонью по рулю, и думать.


Может отчим узнал о нас? Если так, то он в первую очередь оторвал бы яйца мне, а уже потом вышвырнул бы и Мён Хи из компании. Тогда почему? С какого хера эта срань не покидает мои мысли?

Оборачиваю взгляд на пассажирское сидение и хватаю сверток, включив свет в салоне. Вокруг тихо, и скорее всего охрана дрыхнет как всегда. Поэтому я спокойно продолжаю сидеть в машине посреди гаража, в котором успел погаснуть свет.

— Вот же ублюдок! — медленно мою грудь сдавливает будто тисками, когда я вчитываюсь в копии сделок, которые отчим подписал на Мальте, — Значит ты решил прибрать к рукам и акции абуджи*(отца). Тварь!

Листы падают на сидение, а я ухмыляюсь отражению в лобовом стекле.

"Я ни за что не отдам тебе компанию отца, пёс!" — шиплю в уме, а сам спокойно выхожу из автомобиля, понимая что теперь наступил момент действовать. Если омма *(мама) слепа в своей вере этому человеку, то мне придется ей открыть глаза.

Но утром я понимаю, что одержимость моей матери перешла уже все границы. И не только отчимом, но и мной.

— Сынок! — мать ворвалась ко мне в гардеробную как вихрь, и бросила на столик у кожаного пуфа между шкафами, стос распечаток.

— Что это? — флегматично спрашиваю, смотря на нее через зеркало.

В нём отражается относительно высокий и холёный нахал, с модной в этом сезончике стрижкой и миловидная женщина в красивом кремовом платье. Всегда любил как выглядят мамины волосы. Смолянистые шелковистые пряди, только подчеркивали кукольное лицо, с невесомой россыпью морщин.

Впрочем цвет моей шевелюры был точно такой же, и я отчасти этим гордился.

— И ты ещё спрашиваешь, паршивец? Ты хочешь вылететь из университета? — мама не говорила, а сдержанно рычала, пытаясь подавить свои эмоции.

— Ты сын Ким Чан Ука, и ты должен быть идеален во всём, как и твой покойный отец! А он закончил обучение с отличием.

Я прикрыл глаза и попытался успокоится. Нельзя хамить матери! А она так и провоцирует иногда меня это сделать.

— Омма… Просто успокойся и продолжай заниматься своей косметической фирмой. Твой сын никого не опозорит.

— Ты уже это сделал, Ким Хан Бин! Как ты посмел быть последним в рейтинге? Как ты собираешься сдавать экзамены.

Вот же дерьмо! Как она меня достала с этой одержимостью моей идеальностью. Сколько можно лепить из меня покойного отца? Хотя это не мудрено при таком муже дегенерате, который трахает за ее спиной половину своих помощниц.

— Мне пора! — я натягиваю сверху на футболку пиджак, и скептически осматриваю своё отражение снова.

Видок "обаятельный мудак" завершили ботинки из дорогущей крокодильей кожи.

— И куда ты собрался? Снова с сыном Ли и его дружком по клубам? — мама сцепила руки в кулаки, и я не выдержал:

— Ты бы лучше за своим мужем следила, мама! А Джин Ки и Ки Бома ты с детства знаешь, и не нужно их обсуждать за спиной. Как и их семьи! Или ты думаешь, я не слышу о чем ты говоришь со своими подругами в гостиной каждые выходные?! Хватит!

Она вздрогнула, а я весь сжался. Не нужно было так поступать, но она мне мозги на хер своего мужа намотала, и вообще забыла какой должна быть мать.

— Ты…

— Чосомнида, омони! *(Простите, матушка!) Но мне пора в университет, исправлять свою чертову не идеальность!

С этими словами я низко поклонился, и выхватив ключи и бумажник, вылетел за дверь, попытавшись не слишком громко снести её с петель, бл***!

Как жаль, что мне приходиться молчать и спать со шлюхой отчима, лишь для того, чтобы постоянно выслушивать недовольство мной от единственного и самого родного человека во всем мире!

Лишь только к вечеру меня отпускает хоть немного, и я могу хотя бы нормально мыслить. Но и тут, бл***, нужно мне испортить итак протухшее кимчи.

— Хан, ты действительно больной? Нахера тебе эти пустые бл***? Давай поедем к нормальным девчонкам?

Я ухмыльнулся и подкурил сигарету, ожидая нового спектакля в этот прекрасный понедельник.

— Выметайтесь! — посмотрел в зеркало заднего вида и нажал на спусковую кнопку.

Двери спорткара поднялись вверх автоматически, и мои два горе дружка с кислыми рожами, покинули транспортное средство.

— Ты больной! — рыкнул Ки Бом, и захлопнул дверцы со словами, — Позвони мне, когда с тебя слезет очередная…

— Манеры, Ки Бом! — хохотнул Джин Ки, — Где твои манеры?

— К черту! — плюнул хён, а я начал задыхаться от дыма, потому что не мог перестать ржать.

— Но знаешь, Хан, — Джин Ки остановился с другой стороны, и его рука замерла на дверце, — Нашел бы ты себе постоянную девушку, а не издевался над тупыми "каннамскими красотками" и госпожой Мён Хи.

— Катитесь уже! — выдохнул облако серого дыма и включил магнитолу, пока парни махнули на меня и поплелись в сторону торгового центра.


Плазменный, небольшой экран отсоединился от панели, и я завел мотор под биты Монстров.

— Отлично! Где у нас эта костлявая агашши одногрупница? — пробормотал под нос, — Зайти в чат!

Сотовый издал писк и заговорила малышка Джени, аналог Сири.

— У вас два новых сообщения.

— Прочитай.

Свернув на боковую балюстраду, я вырулил к рынку Мёндон. На часах была почти полночь, а на небе романтично светила луна. Отличное время, чтобы трахнуть очередную пустую куклу и хорошо развлечься.

Но этому не суждено было сбыться. Потому что я даже не успел доехать до развилки к мосту Пан Пхо, как меня начал преследовать патруль. Бегать от полицейских в нашем обществе верх глупости, поэтому я свернул на обочину и опустил боковое окно со своей стороны.

Молодой мужчина в форме инспектора, тут же направил на меня фонарик со словами:

— Инспектор полицейского участка сорок пятого округа района Итэвон, сержант О Сон Мин, — мужчина представился и поклонился, а следом продолжил, — Вы господин Ким Хан Бин?

— Да, — я спокойно ответил и достал из бардачка свою "id-карту".

— Выйдите из машины, пожалуйста, господин Ким! — отрывисто приказал инспектор, просмотрев мои документы.

— А что собственно происходит, парни? — я поднял дверь, и не успел выйти, как меня тут же прижали грудью к корпусу тачки, и скрутили руки за спиной, надевая наручники на запястья.

— Щибаль!*(Бл…!) Да что происходит?

— Вы имеете право хранить молчание, но любые ваши слова будут использованы против вас в суде. Вы имеете право на адвоката и задерживаетесь на строк в сорок восемь часов до выяснения дальнейших обстоятельств по делу.

— Какому к херам делу? — я попытался вырваться, но куда мне тягаться с двумя обученными инспекторами, да и зачем, если через полчаса в участке будет мой адвокат, а ещё через минуту я выйду спокойно из самого участка.

— Хорошо! Перестаньте скручивать меня. Я сам пойду!

— Камсамнида, Ким-ши! *(Спасибо, господин Ким!)

— Рехнуться можно, — выдохнул и сел в патрульную машину с той мыслью, что нужно набрать Джин Ки или Ки Бома и попросить забрать тачку.

Что я и сделал с разрешения второго инспектора.

— Ты шутишь? Какого хера? Мы же только что расстались у центра? — Ки Бом еле сдерживался в эпитетах, а я ухмыльнулся.

— Забей, хён! Просто забери тачку у поворота на Радужный мост, чтобы я мог спокойно себя чувствовать.

— Хорошо, Хан. Но мы все равно приедем потом в участок.

— Да как хотите, — хмыкнул и поставил трубку.

Я никогда не бывал в участках. Никогда не привлекался, и попал в такое заведение впервые. Что скажешь… Здесь царил настоящий праздник жизни. Клетки прямо в помещении, где сидели следоки, и куча орущих и визжащих людей, которые что-то друг другу доказывали даже в первом часу ночи.

— Ким Хан Бин? — меня подвели к самому крайнему столу, за которым сидел сбитый и подтянутый мужик в рубашке и с пушкой в нагрудной кобуре.

Он осмотрел меня с ног и до головы, а потом кивнул моим конвоирам и те потащили меня в сторону узкого коридора справа.

— Что, мать вашу происходит, бл***? — бормотал под нос, и уже начинал волноваться потому что мне вообще не нравилось это дерьмо.

Мы остановились у одной из боковых дверей, которую открыли прямо передо мной и заставили войти внутрь.

— Инспектор Адлер? — я вскинул брови, услышав ломанную английскую речь от этого Сон Мина, а потом и вовсе нахмурился.

Это была допросная, совершенно такая, которую я и представлял: стол, два стула, микрофоны и огромное зеркало справа.

— Камсамнида, О Сон Мин-ши!

Я повернул голову в сторону этого глубокого и красивого голоса, чтобы охренеть на месте.

У противоположной стены стояла иностранка. Маленькая, но подтянутая женщина, с невероятно красивым цветом волос и нереально необычным взглядом серых, почти прозрачных глаз. Она только хотела раскрыть рот, и что-то сказать, как я уже был готов ответить на любой её вопрос. Я в жизни не видел таких красивых особей женского пола! Нет, даже не так. Мне показалось, что я вообще ни одну бабу не видел до этого.

3. Малика

Лика

— Пожалуйста, не нужно беспокоиться. Это быть обычный процедура, агашши, — в поклоне мне мягко улыбался работник службы безопасности аэропорта и смотрел так, словно сквозь меня.

Я встала напротив пропускного окна и сложила руки на груди, улыбнувшись в ответ. Поклон в моем исполнении вышел корявым, и мне стало как-то не по себе что ли. Потренируюсь на досуге. Но меня удивило другое. Даже немного смутило.

Нигде. Ни в одной стране, где я побывала мне не требовалось сдавать в аэропорту отпечатки пальцев. При чем не просто фаланг, а всей ладони обеих рук. Мало того, с первых минут, еще не успев ступить на грешную землю с трапа, я поняла, что у меня начались проблемы. То, что корейцы не знали русского, понятно как божий день. Но английский-то? Хотя бы его должны были знать сносно?

— Да, я спокойна, — хмыкнула стянув перчатки с обеих рук, и приложила ладони к сенсору, — Камсамнида!

Мужик застыл, немного скривился, а потом как-то одобрительно хмыкнул. Вот и ответ почему они не знают английского. Всё просто — хочешь жить или отдыхать в их стране, будь добр выучи язык и манеры.

"Жестко, но справедливо", — промелькнувшая мысль "устаканила" мои размышления и немного привела в порядок внутренний раздрай и хаос от смены обстановки.

Бесполезная процедура заняла ещё минут десять, и только после того, как проверили мой скудный багаж, я вышла в терминал и осмотрелась. Внешне люди, которые меня окружали были очень схожи. Вернее их объединяла одна очень важная черта — доминантная аллель генов. Все темноволосые и кареглазые. Исключения очень редки, и составляют примерно три десятых процента из десяти тысяч возможных случаев в выборке. У корейской пары может родиться светлый ребенок, если только он будет альбиносом. Но даже тогда, это ещё более ничтожный процент. С близнецами дело обстоит почти так же. Чаще у этой нации рождаются двойняшки.

Абсолютно спокойные и сдержанные внешне люди. Очень вежливые и морально скованные. Пока я вышла из терминала смогла проанализировать многое. Например то, что старшее поколение старалось лишний раз не останавливаться, громко не разговаривало, и естественно не глазело и не оборачивалось на иностранцев. Вообще ни одного взгляда в мою сторону. Только несколько молодых девушек невольно осмотрели меня, но и потом поспешили аккуратно обойти и скрыться.

Единый организм. Эти люди были словно механизм. Огромные часы, которые постоянно спешат, и это было заметно. По тому, как они двигались и вечно смотрели на время. Из десяти людей, на которых я остановила особое внимание, пока ждала своё такси, шестеро проверили который сейчас час трижды за последние пять минут.

"Очень интересные люди", — хмыкнула и улыбнулась своим мыслям снова.

— Аньен, агашши! *(Здравствуйте, госпожа!)

Я чуть не подпрыгнула, когда со мной в поклоне неожиданно поздоровался таксист, и встал с протянутой рукой, ожидая что я передам ему свой багаж.

— Камсамнида! — видимо единственное слово, которое успела выучить, произносила как-то в корни неверно, если и этот мужчина опять невольно скривился.

Но уже спустя час я поняла в чем причина такого выражения лица. Я передавала одной рукой то, что от меня просили, а делать это нужно было двумя. У регистрационного окна я дала свой паспорт одной рукой, а таксисту свой багаж просто пихнула, ведь чемодан был на колёсах.

"Вежливость основная составляющая жизни корейской нации. Никогда не передавайте и не принимайте от корейца что-либо одной рукой. Это признак неуважительного отношения, а в некоторых случаях, может расцениваться, как оскорбление".

— Рехнуться можно. Сколько ограничений и правил, — выдохнула листая статьи в сотовом, пока мы ехали к моим апатам.

Апатами здесь назывались квартиры в новостроях. Мне было предоставлено небольшое жильё в одном из таких домов не далеко от Центрального управления особого отдела. Но ехали мы к нему уже не меньше часа, за который я осознала, что провалюсь с треском, если не изучу в срочном порядке быт этих людей, их привычки и манеры хотя бы поверхностно.

Мимика и язык тела — это отличное зеркало души и внутреннего мира человека. Но эта нация сплошь сдержанные и скованные в эмоциях внешне люди. В большинстве случаев они даже не выказывают открыто своего отвращения.

В ситуации, где славянин спокойно при чужих людях выкрикнет: «фу, отвратительно!", кореец отведет глаза и тактично прокашляется, либо вообще попытается больше не замечать этого человека, словно он — это пустое место.

— Кажется, у меня намечается межнациональный конфликт менталитетов в работе, — пробормотала себе под нос и словила взгляд мужчины таксиста в зеркале заднего вида.

Он настороженно осмотрел меня, а потом снова кивнул головой и улыбнулся, мол: «нет, вы не странная, вот совсем…"

Мы остановились у десятиэтажного здания, в котором было только одно парадное. Никаких клумб и бабушек, сидящих на лавочках. Ухоженные беговые дорожки между деревьев небольшой парковой зоны для нескольких домов. Внешне и снаружи такие же коробки, как и наши, но не внутри.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Мужчина достал мой чемодан. На этот раз я приняла его двумя руками и поклонилась, передав ему опять двумя руками деньги. И вот первая живая эмоция. Мужик так удивился переменам в моем поведении, что невольно вскинул брови, и тут же начал кланяться несколько раз подряд, и помахивать в сторону входа в дом.

"Педантичные люди, дико оберегающие свои ментальные качества и обычаи!" — с этими мыслями я вошла через стеклянные, совершенно прозрачные двери, и тут же напоролась на консьержку. Миловидная женщина, лет сорока пяти, сидела за перегородкой и завидев меня, тут же вскочила, и вышла из своего теремочка.

— Агашши*(госпожа)! День добрая! Я уже ждать вас. Мне сказать, что вы приехать наша инспектора. Он жить в этом же дома. Идём! Я показать вам ваша апаты и дать ключ-карту. Пбали*(быстрее)!

Вот это неожиданно. Значит не всё так просто. Эта женщина была "живая" в эмоциональном плане. Она говорила быстро и без умолку, а когда вошла со мной в лифт, открыто улыбнулась и похлопала меня по руке, но с некой осторожностью в движениях. А когда я вздрогнула и мягко увернулась от её прикосновения, потому что оно вызвало дискомфорт и дрожь от пят до макушки, консьержка тут же извинилась в поклоне, и опять мягко улыбнулась.

— Ну, с приездом, Малика Макаровна, — я встала в широком коридоре, который выходил в гостиную.

Панорамные окна и шикарный интерьер навели на мысль, что я действительно за границей. Этим буквально пахло в воздухе. Но больше всего меня удивило другое. Эта квартира не выглядела, как съёмная. Она выглядела, как новая. Складывалось ощущение, что здесь даже мебель меняют после прошлых постояльцев.

Я сняла ботинки в небольшом углублении у двери и ступила на голый ламинат, оставив чемодан у двери. Всё было совершенно новым и необычным, включая открытый сектор кухни, диковинную бытовую технику и красивый интерьер. Я стояла посреди студии, а встав за кухонную столешницу, смотрела на свою кровать, которая располагалась в десяти метрах от меня. Отделяла это пространство кованная перегородка со стеклянными вставками из мозаики. Под ней, а вернее у неё, располагался широкий низкий диван. У него оказался настолько маленький подъем, что это выглядело, как матрас, лежащий на полу напротив сплошной стены из окон от потолка до пола.

— Красиво… — оперлась локтями о столешницу и нагнула голову к левому плечу, — Но не для меня.

В моей груди скрутилось тугое и ноющее чувство, что вот такая квартира и обстановка подойдет нормальной и живой внутренне девушке. На вот этом диване, она будет пить чай и наблюдать за тем, как её парень, или муж готовит что-то вкусное. Мается у плиты, материться и беситься, когда у него что-то не получается.

Это всё оживало в моих мечтах. Словно картинки в голове, которыми я заменила реальную близость мужчины. В своем больном воображении я создала идеального мужика, который вот в такой квартире смотрелся бы как её хозяин. Вышел бы из вот тех черных дверей, в одном полотенце и весело улыбнулся, когда я попыталась бы вытереть его влажные волосы. Нежно поцеловал и погладил по щеке, шепча, что любит и готов быть таким вечно.

Но это кукла… Мираж, который в реальной жизни невозможен, ведь мужчина — это человек. Люди подвержены морально-психологическим изменениям, эмоциям, фобиям и страхам. Мало того, мы способны угробить своими поступками и естеством самое светлое чувство в другом человеке за ничтожную секунду.

В моей квартире, во Владивостоке, не было светлых тонов. Не было ощущения семейного уюта, созданного женщиной. В ней был минимум мебели, темные тона в интерьере, а практичность являлась основным элементом. Всё должно было быть под рукой и находиться на своих местах. Даже если это пульт от плазмы, он несомненно после прекращения работы телика, клался на тумбу справа от кровати, простыни которой были либо черными, либо темно-синими. Ничего светлого, или того что смогло бы мне напомнить нашу с "тем мужчиной" квартиру.

"Тот мужчина"… Именно так, я десять лет называю тварь, которая превратила меня в это. А я действительно была "этим".

Ведь как назвать женщину, которая не может ощутить себя таковой, а сексуальное напряжение, которое никуда не делось после травмы должна снимать мастурбацией и вот такой вот формой галлюцинаций в голове, созданных для того, чтобы не рехнуться окончательно. Ведь женщины, которые больны так же как я, редко могут сломить механизм своей сексуальной ориентации, и перенаправить его в сторону гомогамности.

Но такую меня, не знал никто. Годами, я возводила вокруг себя броню такой прочности, чтобы снаружи морально выглядеть сильнее любого мужика. И здесь, в Корее, мне это несказанно сыграло на руку. Ведь внешне первые несколько дней мою сдержанность и холодность воспринимали, как попытку влиться в окружающую обстановку. Но удивление, а с тем и первые признаки неприятия, во мне начали пробиваться на третий же день работы, когда я более-менее понимала принципы и особенности ведения дел этого управления При этом, просто молча наблюдая и кивая на любой вопрос или утверждение.

Мне выделили стол в широком помещении, где находились еще шесть таких же рабочих мест. Помещения напоминали бункеры, а узкие коридоры в открытые пространства разных отделов, навскидку воспринимались как офис обычной торговой фирмы. Но вот техника и оборудование вводили в откровенный ступор. Чего только стоила система "глаз", которая обрабатывала такое количество видеоматерьялов с наружных камер на улицах, что мне показалось это диким. Видеонаблюдение было повсюду — в парках, скверах, метро, переходах и на перекрестках, на магазинах и этих их закусочных. Ко всему был подключен полный контроль.


"И они не смогли найти маньяка, который за три месяца оставил за собой десять трупов?" — именно это буквально орало в моем мозгу, пока я изучала матерьялы дела. А ознакомиться с ними нужно было в кратчайшие строки, иначе меня не допустят к работе, и тогда я вообще не понимала смысла моего пребывания в Корее. Но на четвертый день "немых" наблюдений мне ответили на все вопросы скопом. И на то, почему я три дня чувствовала себя "хвостом", который привязан к опер-группе для галочки, в том числе.

— Добрый день, госпожа Адлер, — я вошла в светлый кабинет, и поклонившись ко мне обратился начальник управления.

Я видела этого мужчину лишь раз, когда меня знакомили с моим новым временным местом работы.

Немолодой мужик в строгом костюме, выглядел как обычный среднестатистический кореец. Бронзовая кожа, узкие и немного припухшие веки, которые подчеркивал глубокий взгляд почти черных глаз.

— Приятно, что вы, наконец, решились на то, чтобы поговорить со мной наедине, начальник Чхвэ Дон Мин, — меня окинули похолодевшим взглядом и указали на кожаный диван у низкого столика.

— Я должен был прояснить этот момент сразу же, но видимо моя занятость, помешала должным образом ввести вас в курс дела, госпожа Адлер. Прошу про…

— Я вас слушаю, — я грубо оборвала его извинения.

Эти расшаркивания уже порядком поднадоели. Они все словно пытаются быть теми, кем внутри не являются.

Эта напускная вежливость бесила больше всего.

Мужчина сел напротив меня, и хотел было попросить принести нам чаю и потянулся к переговорнику, но и тут я решила показать, что между нами пропасть не понимая. Пить чай, пока эта тварь разгуливает по улицам в поисках новой жертвы я не собиралась.

— Это лишнее, начальник Чхвэ. Мне приятно, что вы пытаетесь вежливо извиниться за то, что наплевали на человека, который приехал к вам, лишь потому что он не ваш работник и задето ваше самолюбие. Поэтому я переживу если не попробую ваш чай и мы немедленно перейдем к делу. Простите за грубость.

Сказать, что на его лице застыли все мускулы, это ничего не сказать. А значит, моя лобовая атака продолжилась.

— Наша сторона настояла на моём приезде сюда по весьма серьезной причине — убиты пятеро гражданок РФ за три месяца на вашей территории. Мало того, это не просто нелегалки. Все жертвы — студентки, у которых была законная учебная виза, и они находились в Корее согласно вашему миграционному законодательству, не нарушая ни один его акт или пункт. Мало того, именно ваше руководство первым возжелало вызвать нашего криминалиста, чтобы не развязался международный скандал и расследование было максимально открытым для нашей стороны. Поэтому ваше поведение мне ясно сразу.

Он продолжал сидеть неподвижно, но на лице мужчины начали проступать явные пятна. Я попала точно в цель. Этот мужик властный и грубый, он рьяно держится за своё место, и не допускает и мысли, что какая-то ищейка из-за бугра способна ему чем-то помочь. А судя из радушного приёма, меня здесь вообще не ждали, и не хотели видеть.

— Так что я прошу вас упустить манерность, и наконец объяснить мне, как так вышло, что владея такими технологиями и навороченными лабораториями, вы не можете поймать обычного человека?

— Это не обычный человек, — отмер начальник Чхвэ и скривился, наконец, показав своё истинное лицо, — А ваши девушки тоже не святые. Если вы внимательно изучили материалы дела, то должны были видеть КЕМ они согласились работать.

— Конечно, изучила. Как и то, КТО им предоставил эту работу. Или вы станете отрицать, что это корейские клубы оказывают эскорт услуги и нанимают для этого иностранок в том числе, — парировала и сцепила челюсть до хруста, бл***.

— Клубы работают легально, и договора составлены тоже легально, госпожа Адлер! А значит, закон не нарушен.

— Формально нет, но мы то с вами понимаем, что под словом эскорт, кроется "легальная проституция". Если бы клубы не предлагали этого, не было бы и спроса, а следовательно не было бы и десятерых жертв.

— Чего вы добиваетесь проявляя это невежество? Я что ли эти притоны открывал? — грубо оборвал меня мужчина, а я улыбнулась.

— Вот теперь мы сможем с вами работать. Я не привыкла, чтобы со мной говорили, как с нерадивой дурой ни хрена не понимающей в этой жизни.

— Только в отделе ведите себя сдержанней! — он скривился и встал, подойдя к длинному шкафчику справа от дивана.

Мужчина открыл его и достал оттуда две маленькие рюмки и бутылку, больше похожую на пивную.

— Что это? — спросила, когда он положил бутылку и стаканы между нами.

— Соджу — слабоалкогольный аналог вашей водки. Нам нужно выпить, а вам успокоиться. Вы слишком импульсивны и не умеете сдерживать свои эмоции. Наблюдая за вами все эти дни, я только и мог, что удивляться как вы холодно и отрешенно за всем наблюдали. Думал, что проблем с вами не будет. Вы спокойно продолжите молча делать все что вам скажут и не станете путаться под ногами. Но видимо ошибался.

Я приподняла бровь и аккуратно взяла рюмку со стола, пока мужчина открывал бутылку. Его взгляд застыл на моих перчатках, когда я согласно этикета протянула стакан, придерживая другой рукой за его дно.

— Зачем эти… перчатки? — начальник Чхвэ наполнил мою рюмку, а следом налил и себе.

— Мне казалось, что корейцам не свойственно задавать столь личные вопросы в лоб?

— И всё же?

— Гаптофобия, — сухо ответила и выпила содержимое рюмки, отвернувшись в сторону.

О том, что мне неприятно даже сидеть вот так рядом с ним, и меня начинает накрывать волнами паника, ему лучше не знать вообще. Андрофобия в коллективе, где я заметила всего пятерых девушек — это приговор.

Мужчина остановил свой стакан у лица. Медленно прошелся по мне взглядом, а потом залпом выпил содержимое и тихо промолвил:

— Вы очень красивая женщина, — он снова наполнил свою рюмку, и продолжил, — Теперь я вижу, что ещё и очень умная. А это большая редкость встретить настолько умную и привлекательную молодую госпожу, Малика. Мне жаль…

— Не стоит, — я протянула ему свой стакан и скривилась от горечи во рту. Этот напиток мне совершенно не понравился, но пить его намного легче, чем нашу водку, не закусывая.

— Просто относитесь ко мне не как к одной из ваших соплеменниц. Я не смогу придерживаться стольких правил. И уж если вы захотели откровенности, — мой стакан снова наполнили, а я продолжила, посмотрев мужчине прямо в глаза, — Я не намерена строить из себя того, кем не являюсь. Я резка и местами упряма, поэтому приготовьтесь к тому, что я понравлюсь только вам, начальник Чхвэ.

Я снова выпила, а мужчина одобрительно хмыкнул, и начал смеяться.

— Спасибо за честность. Бедные парни, вы им галстуки на зад намотаете, — я улыбнулась в ответ, и через полчаса, когда мне предоставили полные полномочия, пропуск и значок, это и сделала.

Знакомство с моими "напарниками" уже в реальном управлении, куда меня наконец допустили, им действительно не понравилось. Но мне было плевать. Я не воспринимала мужчин с той точки зрения, о которой мечтали они. Я порой не могла даже заговорить спокойно с незнакомцем на улице. Нет, ненависти не было, просто мне глубоко плевать сделаю я кому-то из них неприятно или же больно.

— Психологический портрет любого человека строится не только на психотипе и форме поведения. Он словно пазл складывается из множества деталей: детство, окружение, родители, друзья, первая близость, семья, дети, и наконец… смерть и её способ.

Я обвела взглядом огромный зал специального управления по борьбе с особо тяжкими преступлениями Сеула и чуть не зевнула. Ни одной женщины не наблюдалось и здесь. Дискриминация по половому признаку? Или корейцы просто не доверяют такую работу женщинам?

Три плазмы за моей спиной, вереница столов следователей и спецагентов, и пять прозрачных досок на которых "висели дела". Просторное помещение без единого окна, словно футуристичный бункер с навороченной техникой и модным интерьером. Здесь даже мягкие диваны были.

— То есть, — ко мне обратился невысокий мужчина, на бедже которого я прочитала: «Инспектор Сон Чи Хон".

Тут же вынырнула из своих мыслей, вспоминая кто это, и посмотрела в его сторону.

— Вы хотите сказать, что нам не найти этого ублюдка, пока мы не раскопаем на него всё вот это? Как вы хотите это сделать? Изобрести машину времени и вернуться в прошлое насильника, госпожа Адлер?

Мужчина изогнул густые брови, и привалился задом к своему столу, на котором творился полнейший хаос из кучи бумаг, но при этом на мужике были наглаженные брючки, и судя по виду и далеко не спортивной форме, он был сыт. Лицо ассиметрично, и наиболее выделяются пухлые губы. Стрижка простая, без изысков, но зато дорогущие часы на запястье. Мало того очевидно, что он не посещал стоматолога месяцами. Зубы желтые и не ухоженные.

— У вас двое детей, господин Сон. Вашей жене лет двадцать девять, и она домохозяйка, которая маниакально относится ко внешнему порядку. Об этом говорят стрелки на ваших брюках, раскраска на вашем столе и детская ручка с осьминогами на стуле. Мальчик и девочка полагаю, в возрасте не старше шести лет, судя из вашего возраста. Мало того, бардак на вашем столе говорит о том, что вам надоел постоянный порядок и ваша жена в частности. А в довершение, если вы не прекратите тратить деньги на вещи, а не на уход за телом, ни одна тряпка не поможет вам вернуть ребенка, который погиб. Именно его фото, вы носите в своем бумажнике, из которого сегодня достали визитку для меня.

Повисла полная тишина. Даже сотрудники сетевого отдела и киберполиции заглянули на контрольный пункт.

— Мне продолжать и войти в машину времени, господин Сон? Над вами ведь издевались в старших классах из-за вашего лица? Оно асимметрично и выглядит очень необычно. Дети жестоки к тем, кто не подпадает под общепринятые стандарты и отличается. Если этот ребенок слишком красив над ним будут издеваться из зависти. Если уродлив — обозначат как жертву. Толпе нужна жертва в любом возрасте и обществе. Это естественный инстинкт любого вида, и человека в том числе. Мне рассказать и о родителях? Они верно не следили за своим ребенком совсем, если не научили элементарным вещам по уходу за собой и своим здоровьем. Уровень холестерина в вашем организме уже превышен.


— Остановитесь! — выдохнул в шоке инспектор, а остальные просто пооткрывали рты.

Да, менталитет этой нации не позволял подобных вещей, но я не кореянка, и они должны к этому привыкнуть, если хотят и дальше со мной работать.

— Как это всё вылилось в сексологическом плане? Вы… — я сложила руки на груди, — …периодически требуете от жены грубого секса. Хотите обладать ею, и вымещаете на ней боль от потери ребенка. Мало того, вы сейчас смотрите на меня, и вам хочется секса и со мной. К тому же… у вас есть любовница. Постоянная, из числа подруг вашей жены, которая не обременена передником и двумя детьми. Умеет делать миньет, и позволяет всё, что вы желаете. А взамен… Вы ей купили те духи, которыми от вас несет на версту, ведь два часа назад, перед обедом от вас пахло жареной рыбой и завтраком, а сейчас вы благоухаете парфюмом от "Шанель". Женским. Изучив некую новую бытность корейцев, я могу предположить, что вы встречались с любовницей во время обеда, в одном из "эро-отелей". Исправьте меня инспектор, и скажите: мне нужна машина времени, чтобы это всё узнать?

— Откуда… — он сглотнул и продолжил, — Вы узнали про малыша?

— Если бы всё было нормально, в вашем бумажнике было бы фото всей семьи, а не одного ребенка.

Я ухмыльнулась и поправила тонкие перчатки на руках. Именно в этот момент заговорил мужчина, который молча наблюдал за мной и просто сидел за своим столом.

— У вас совершенно очаровательная прямолинейность и ужасно-невежественное отсутствие этики, — глубокий мелодичный голос и не менее притягательный вид.

Красивый и властный самец. Не женат, и явно трахается с работой. Перфекционист и полная противоположность инспектора Сона.

— Благодарю за комплимент, инспектор Хон Джин. Но я в своем праве. Меня попытались спровоцировать и усомнились в моей компетентности. Я доказала, что это ошибочные умозаключения, не так ли?

— Доказали, госпожа Адлер, — Хон Джин прошелся по мне взглядом и кивнул.

— Это отрадно, инспектор Хон Джин.

— Вы, действительно оперативный работник? — мой взгляд упал на молодого паренька, который, ну вот вообще, не вписывался в эту картину маслом.

Маленький, щуплый и худой мальчик, как картонный персонаж плохо написанной книги, с очками на пол лица, и в белом халате, явно был… кем? Впервые я не могла определить, чем занимался человек. Внешне этот паренёк походил на ботаника со старших классов. Но что он тогда тут делал?

— А вы?

— Ох, простите! — он тут же низко поклонился и представился, — Судмедэксперт Кан Хи Шин.

— Очень приятно, Кан Хи Шин, — я прошлась удивленным взглядом по парню еще раз и продолжила, — Да, я криминалист убойного отдела по особо тяжким преступлениям. Занимаюсь делами связанными с насилием, а так же изнасилованиями.

— Это круто, — я застыла в удивлении, а парень улыбнулся и продолжил, — Вы крутая, инспектор Адлер. Я впервые вижу женщину оперативника.

— Хватит, Хи Шин. Как идиот себя ведешь! — этот возглас прилетел с самого конца зала, и я наконец увидела того, кто вел это дело и отвечал за все оперативно-сыскные действия.

— Госпожа, Адлер! Вы очень вовремя приехали и очень вовремя рассказали всё… — мужчина обвел рукой место, где я находилась и продолжил, — …это про психотипы. Но я должен вас разочаровать. Мы имеем дело с очень хитрой тварью, которая тоже вероятно в курсе той… — он снисходительно улыбнулся, — …информации, что вы предоставили.

Рубашка заправлена небрежно. Галстука нет вовсе. Он этому человеку не нужен, потому что инспектор Ли Ю Чон не сидит в этом помещении. Его работа — это улица и опрос свидетелей двадцать четыре часа в сутки. При этом он одет свободно, не скован нормами офисного оперативника, а демонстративное ношение оружия в нагрудной кобуре говорит о том, что он стремится всем показать и доказать кто он, чем и гордится.

— Вы слишком зациклены на работе, и воспринимаете, каждое дело как свой личный долг. Берете все слишком близко к сердцу, а ваша поспешность не дает вам здраво анализировать происходящее. Вы рассеяны, и часто упускаете мелкие детали, инспектор Ли Ю Чон.

— Послушайте… — он шумно выдохнул и возмутился, — Я что на приеме у психотерапевта?

— А должны сходить, Ю Чон-ши, — я сложила руки на груди и прищурилась.

— Знаете, хамством и невежеством работу в новом коллективе не начинают, — подхватил возмущения своего начальника инспектор "Шанель", — Мы итак вынуждены постоянно говорить на английском для вашего удобства, госпожа иностранный криминалист.

— И это отлично, подтянешь знания и сдашь наконец тест, Чи Хон! Помолчите и дайте ей закончить! — я обернулась к тому самому самцу на полставки инспектору Хон Джину, и заметила его блестящий взгляд полный похоти.

"Значит тут доминант не один…" — пронеслось в мозгу, и я тут же сжалась. По телу прокатил озноб, и мне пришлось сделать глубокий вдох, чтобы продолжить держаться.

Это слишком трудно для меня, но если я хочу хотя бы внешне выглядеть здоровой, должна подавлять в себе животный ужас, который вызывают вот такие мужские взгляды.

— Если я кого-то оскорбила правдой, прошу простить, — я поклонилась, но продолжила, — Вы сами меня спровоцировали, пытаясь высмеять мои методы работы, господа инспекторы. Я же защищалась и попыталась доказать, что мне и моему опыту можно доверять. Ведь если мы не сможем сработаться, мое пребывание здесь бессмысленно.

Мальчишка вдруг поднял телефон со своего стола, и передал его в руки Ю Чону.

— У нас новая жертва, — сухо отрапортовал мужчина и все застыли, — Труп найден у причала одного из портов Хан Ган. Девушка. Предположительно двадцать три года. Тело уже везут к нам.

— Личность установили? — спросил Хон Джин, а я прислушалась.

— Кан Мён Хи, старший секретарь и помощник исполняющего обязанности гендиректора компании "Шинорацу", господина Чхвэ Йон Со.

Он отдал сотовый мальчику, и тот тут же изменился внешне, словно по щелчку пальцев. Собрался, схватил какие-то бумаги, и вихрем вышел из помещения.

— Насколько далеко место обнаружения тела от норэбан, где работали три предыдущие жертвы? — на мой вопрос тут же ответил Хон Джин, которому скорее всего уже сбросили все данные, и он вывел их на один из экранов.

Что-что, а вот эти навороченные штучки мне жутко нравились.

— Это вообще в другом конце города. Первичный осмотр места обнаружения показал отсутствие каких-либо следов автомобильных шин или протекторов от обуви. Вообще никаких следов. Словно её сбросили из воздуха.

— Или выбросили за борт, — прошептала на родном очевидную вещь, подойдя к экрану и всматриваясь в карту местности.

— Что, простите? — переспросил Ю Чон и встал позади меня, а я тут же быстро и ловко увернулась в сторону со словами:

— Нужно проверить все судна, которые курсировали по реке этой ночью и утром.

— Вы думаете… — Хон Джин поднялся от стола и я кивнула со словами:

— Это же очевидно, что девушку сбросили в воду и её тело просто прибилось к берегу. Одно плохо…

— Мы не знаем сколько времени и откуда его несло течением, — подхватил Ю Чон и я опять кивнула.

— Но зато нам подкинули еще одного подозреваемого, — усмехнулся Хон Джин, и ударив по клавишам вывел на экран фото молодого парня, со словами:

— Приёмный сын того самого гендиректора и фактический владелец компании "Шинорацу", господин Ким Хан Бин. Двадцать лет. Студент университета "Кёнхи", отделение "менеджмент и управление бизнесом". Типичный чобаль, — добавил от себя Хон Джин и подошел к нам.

— Чобаль? — я переспросила и обернулась к мужчине, на что он тут же ответил:

— Богатый наследник семьи из высшего общества.

С которым мне предстояло встретиться этой же ночью, чтобы разбить все убеждения в правильном понимании поведения корейских мужчин.

Ким Хан Бин совершенно не был похож на своё фото из документов. На нём на меня смотрел обычный парень. Да, ухоженный и молоденький мальчик. Но фото не способно передать ни харизму, ни внутренний мир человека, когда сделано для паспорта. Этот стереотип работает во всем мире.

Именно поэтому мое тело начало неадекватно реагировать на этого парня, как только его ввели в допросную. У меня словно давление подскочило.

Внешне типичный плейбой. С красивой длинной стрижкой, чёлка, которой так и лезла в его глаза. Дорогой вельветовый пиджак был на тон темнее синих джинсов, которые низко сидели на бедрах, держась на грубом кожаном ремне. У такого паренька должен был быть целый послужной список из брошенок и плачущих девочек. А всё потому, что от него пахло сексом в буквальном смысле этого выражения. Он войти не успел, а уже облизал нижнюю губу, и осмотрел на меня так, словно я прямо сейчас сяду на этот стол, раздвину перед ним ноги и с радостью приму его ласку. Самоуверенный в собственной неотразимости, но при этом… его движения и то, как парень сел за стол, говорили немного о другом. Хан Бин волновался и умело это скрывал, а то что на металлической поверхности отбился потный след его руки доказывало, что ему дискомфортно. И это не мудрено, ведь его арестовали.

— Переводчика вызвали? — я обратилась к патрульному инспектору, но меня оборвали, вальяжно развалившись на стуле:

— Не нуждаюсь, агашши, — Хан Бин повернул ко мне лицо и ухмыльнулся, — Я прекрасно вас понимаю и без суфлера.

— Отлично, — ответила сухим голосом и села напротив, махнув патрульному, чтобы оставил нас.

— Вы знаете почему вас арестовали? — открываю папку, и смотрю на фото Мён Хи из морга.

Опять накрывает ощущение апатии, а дыхание учащается, но я возвращаюсь в реальность, а Хан Бин отвечает и складывает руки в замок на груди:

— Не имею и малейшего понятия, за каким хером, меня словно отпетого правонарушителя священных законов Кореи, приволокли в этот храм правосудия, моя госпожа. Но я рад, что смог здесь побывать.


Хам, повеса и словоблуд в одном флаконе. Это подростковая маска детской травмы. Тут два варианта: либо он реально зажранный наследник, либо этот парень не катается как сыр в масле, а выживает в своей среде, как может.

— И почему же? — начинаю смотреть на его лицо, и замечаю как слегка приподнимается уголок его губ, но отвечая, Хан Бин остается в защитной позе, со сложенными на груди руками.

— Иначе я бы не встретил такое произведение небесного творения. Вам говорили, что у вас сногсшибательный цвет глаз, моя госпожа.

— Вы не знаете почему находитесь здесь, но продолжаете плевать на свою судьбу, даже не поинтересовавшись, кто вас допрашивает и по какому праву?

— Вы не поверите, я готов даже за решетку сесть, если каждый день допрашивать меня будете именно вы.

Губы медленно двигаются пока он это говорит, и мой взгляд застывает именно на них. Я годами не слышала ничего подобного в свой адрес. Мне делали комплименты, бесспорно. Но ни разу меня не пытались соблазнять так открыто и нагло.

— Вы думаете если я иностранка, то не знаю ваших правил приличия, Ким Хан Бин.

— Уверен, что знаете.

— И намеренно их обходите. Почему?

— Потому что мне страшно, и я не понимаю что здесь делаю, — он вдруг отвечает честно и размыкает руки, осматривая мое лицо, — Но вы и вправду сногсшибательно красивы. Как кукла. Ни единой лишней детали. Это удивительно, и смотря на вас мне становится спокойнее.

— Что вы делали вчера вечером в норэбан в здании торговой палаты? — мой голос делается глубоким, а страх начинает скручивать горло словно в тиски, но Хан Бин словно продавливает этот панцирь, своим изучающим взглядом.

— Пел и танцевал, — с ухмылкой отвечает и опирается руками о стол, — Моя госпожа, скажите уже зачем я согреваю здесь мебель своим задом и разойдемся. Если честно, я не привык находиться в таких местах, да и нас в любую минуту может прервать мой адвокат. Страшный человек. Вы не успеете и слово промолвить, а он вам половину криминального кодекса процитирует вкупе с гражданским. Оно вам надо?

— Отвечайте честно, господин Хан, и прекратите эти словесные игрища.

— Валяйте! — он откинулся на спинку стула и сел вразвалочку опять пялясь на меня, как на ту самую куклу.

Ладони начали зудеть, а тело нагрелось ещё сильнее. Мое состояние было совершенно нестабильным, а запертая дверь нервировала всё больше. В такой обстановке понять, он это совершил или нет, я не смогу. Но судя из того, как парень испытующе на меня смотрит, вполне возможно, что Хан Бин действительно не понимает, почему здесь находится.

— Вам знакома госпожа Кан Мён Хи?

Мой вопрос заставляет его лицо немного дернуться. Вальяжность пропадает, и поза становится "деревянной". Он как бревно застывает и смотрит мне в глаза непонимающим взглядом.

— Ам… Это старший секретарь и помощник моего отчима, а что?

— В каких вы с ней отношениях? — мое предположение не может быть ошибочным, хотя выглядит самоуверенно.

— Деловых.

— Насколько деловых? — он выпрямляется и я замечаю, как парень непроизвольно сглатывает прежде, чем ответить.

— Она наш сотрудник.

— Не врите.

— Что происходит? — Хан Бин начинает нервничать, и это заметно.

— Вы состояли с этой девушкой в интимных отношениях или нет?

Резко задаю вопрос и одновременно разворачиваю фото Мён Хи из морга прямо к нему.

И бинго! Он вскакивает, как ошпаренный смотря на то, насколько изуродовано лицо девушки. Это сыграть невозможно. Но это не улика, а косвенное предположение. Реальный испуг человека, который не совершал преступления, был на лицо. Если бы он сделал это непреднамеренно или в состоянии аффекта, максимум отшатнулся бы и скривился. Если бы он был морально разбитым и нестабильным психически, он бы застыл на фото взглядом и молча поднял на меня глаза.

Но Хан Бин вскочил со стула так, что тот перевернулся, а сам парень побледнел настолько, что стал походить на приведение из дешевого фильма ужасов.

— Кто это сделал? — убитый шепот не звучал наигранно.

Он не актёр, хотя пытается им быть.

— У вас был секс с этой девушкой накануне или нет?

— Да, — односложный ответ, и застывший взгляд на фото.

— Она ваша девушка?

— Нет, — парень медленно берет папку в руки, и я замечаю дрожь.

Хан Бина сотрясает дрожь, а в его глазах стоят злые слезы.

— Значит, просто любовница?

— Вместо того, чтобы искать реального ублюдка, который это сделал, вы арестовали меня? — он словно не слышит моего вопроса, и неотрывно смотрит на снимки, чеканя каждое слово.


Прямая угроза в голосе и психологическая защита в виде нападения. Я продолжаю спокойно наблюдать за протеканием его шока, и понимаю что связь у этих молодых людей была крепкой. Если не в моральном плане, то в сексуальном точно. Они не раз спали, и вероятно уровень чувственного наслаждения был весьма высок. Тело Хан Бина восприняло смерть девушки, как личную трагедию, а уже потом это выдал мозг.

— А откуда мне знать, что это не вы? — прищуриваюсь, и вздрагиваю, когда на лице парня проступает звериный оскал.

Этот взгляд заставляет меня тонуть. Я словно падаю спиной в трясину, и физически чувствую как кто-то тянет моё тело вниз.

"Тварь! Су**! Что? Больно, да?" — эхо грубого рыка раздается как гром в голове, и я резко зажмуриваюсь, встряхивая головой. Перед моими глазами сейчас тот мужчина, и я начинаю терять контроль.

— Потому что я этого не делал, мать вашу! — этот рык, он совершенно другой, и странным образом, выводит обратно в реальность.

Я начинаю опять фокусировать взгляд, и на выдохе чеканю не менее холодно:

— Вас засняли все камеры клуба. Вы входили в отдельную комнату именно к ней, вы с ней спали в тот же вечер и там же, чего не отрицаете, а потом всё… Записи из клуба исчезли. Не понятно куда вы двое делись, а в обед тело этой девочки выловили у порта в реке! Так как я могу верить вашим словам, господин Ким? Говорите правду! — прорычала не менее резко и вызвала ответную реакцию.

— Я! Этого! Не делал! — он бросает папку на стол, а я отшатываюсь, но пытаюсь справиться.

За все пять лет что я работаю криминалистом, ни разу ни один допрос не вытаскивал мою фобию настолько наружу. Я словно проваливаюсь в картинки того ужаса. По спине бежит неприятный липкий пот, а на лбу проступает испарина.

— Немедленно прекратите допрос! — в комнату врывается мужчина в костюме и кланяясь представляется, — Адвокат Хон Гиль и личный юрконсультант семьи Ким. Вы не имеете права допрашивать моего клиента до прихода его адвоката!

Но мне плевать, что говорит этот мужчина в "своем праве". Я задыхаюсь от давно позабытого чувства возбуждения, когда тело ноет, а клитор ощущается как нарыв, и не даёт ни о чем думать, кроме желания немедленной разрядки.

"Что за сраный пиз*** происходит? Я что совсем с катушек слетела?"

— Сдайте добровольно анализы, и докажите… что это не вы, Хан Бин! — я сглатываю сухой ком и неотрывно смотрю на его тело.

Парень, молодой пацан в состоянии крайней агрессии, вызвал во мне, бл***, желание! Как?!

— Куда плюнуть, чтобы вы начали искать тварь, которая это сделала? — хриплый шепот, на грани рыка, а в допросную тут же влетает патрульный с каким-то стаканчиком.

Ему сразу заслоняет дорогу адвокат, и пищит что-то про права своего подзащитного.

— Адвокат Хон! Закройтесь! — переходит на резкий вскрик Хан Бин, и выставляет руку вперед.

— Но, молодой господин… — мужик застывает, а парень вырывает из рук патрульного стакан и смачно сплёвывает в него, следом кладя прямо на стол перед моим носом.

— Теперь… — Хан Бин смотрит в мои глаза, и тихо спрашивает, — Я могу быть свободен, моя госпожа?

— Подпишите подписку о невыезде, — выдыхаю, и с жадностью осматриваю его вспотевшую шею.

По бронзовой коже спускается капля пота и секундой позже скрывается в вороте его футболки, а меня скручивает животный страх, потому что лицо Хан Бина в полуметре от моего. А потом накрывает возбуждение, потому что я ощущаю жар от его тела, и стон зарождается по гортани, заставив сцепить челюсть.

— Камсамнида, нэ агашши!*(Спасибо, моя госпожа!) Прошу простить мое невежественное поведение!

С этими словами ему уже никто не мешает покинуть допросную,

а я хватаюсь рукой за край стола в попытке подавить вспышки нарастающего возбуждения, которые не дают усидеть на стуле.

"Что этот сопляк сотворил со мной?" — мелькает в уме, когда я вхожу под холодные струи воды часом позже и пытаюсь привести тело в порядок.

Медленно опускаю руку всё ниже от груди, и лишь вспомнив его лицо, мне хочется немедленно избавиться от тугого узла внизу живота и ощутить это снова. Но теперь ласка уже другая, и разрядка намного ярче прежней.

— Я окончательно рехнулась, — мой шепот тонет в тишине ванной, и пока я смотрю на свое голое тело, по лицу бегут слезы обиды, боли и того, что я превратилась в больную извращенку, которой приходиться ублажать себя своими же руками не ради игры или забавы, а чтобы успокоить гормоны, и не сойти с ума от понимая, что меня больше никто не сможет даже обнять.

4. Хан

Я не помню какой хер меня вынес из помещения участка. Все перед глазами плыло так, словно я вышел из ночника, после охренительной попойки. Первая реакция на происходящее: «это сраный пиз***… этого просто не может быть!"

Кто-то стоял рядом со мной, пока я сидел прямо на сыром асфальте. Раскачиваясь со стороны в сторону, насчитал три пары ботинок. Одни были черные и деловые, остальные две больше напоминали мои.

"Парни приехали", — пронеслось в голове и утонуло в чертовом вакууме картинок перед глазами.

Мён Хи улыбается и тычет пальцем в приборную панель со словами:

— Хочу этот трек! Переключи!

— Нет! — откидываю мягко ее руку, а она дуется как ребенок и начинает медленно облизывать свой палец…

— Дерьмо!! — я вскочил с земли и схватился за голову.

Это как сраный фильм в голове из воспоминаний. Лицо Мён Хи было повсюду, как галлюцинация.

— Хан, — меня потянул за локоть Джин Ки и всмотрелся в глаза.

— Хи реально убили? Это не шутка? Это точно она? — друг продолжал задавать вопросы, а у меня словно язык к нёбу прилип, ведь я вспомнил то фото.

— Это она… — еле выдавил из себя, — У нее родинка, — моя правая рука начинает дрожать и я хватаю её другой, понимая, что мной просто бл*** трясет и носит со стороны в сторону, — У нее родинка под губой, совершенно крохотная, но я смог её рассмотреть…

— В каком смысле рассмотреть? — Ки Бом схватил меня за руки и встряхнул.

— Там… — я отпускаю взгляд на наши ладони, сцепленные воедино и поднимаю глаза вновь, — … словно нет лица, Ки Бом. Там… там словно сраное месиво… Синее месиво.

— Щибаль!*(Бл***) — Джин Ки схватился за голову и начал ходить по кругу, пытаясь унять и свою собственную дрожь.

— Что тебе сказали? — он вдруг остановился рядом со мной и встряхнул за плечи, — Что твою мать тебе сказали?

— Инспектор… — я вдруг ясно вспомнил лицо той госпожи, когда она чеканила каждое слово холодным голосом.

Женщина словно застыла, на её лице проступила непонятная маска. Оно стало бледным, как у гейши из дебильного кошмарного сна.

— Что, мать твою!? Говори уже! — рыкнул Ки Бом, и я ответил:

— Они подозревают меня в убийстве Хи. Инспектор сказала, что я был последним с кем она была.

— Рехнуться можно, — Ки Бом переглянулся с Джин Ки, а я медленно начал приходить в себя, когда выпил немного воды, которую мне в пластикой бутылке протянул адвокат Хон.

— Вы сделали огромную глупость, молодой господин. Не нужно было давать свой биоматериал им. Это только усугубит ваше положение, если вы действительно состояли с госпожой Кан в отношениях.

— Не состоял я с ней в отношениях! — заорал, и скрутил пластик в руке до хруста, — Я просто спал с ней!

Не знаю почему я это сказал. В тот момент мне не возможно было понять и принять то, что произошло. Мне было отчего то душно, и вся одежда давила так, что не давала дышать. Но, как только я начал анализировать. Как только стал думать, а не дрожать от страха и бабской истерики, до меня дошло.

— Су**! Я этого пса убью! И тогда действительно меня будет за что посадить!


— Хан? — Джин Ки схватил меня снова за руку, но я грубо откинул её, и выбежал к дороге.

Я не смотрел ни на что кроме желтого такси, в которое и сел тут же, как авто остановилось. А спустя жалких полчаса, поднимался по белоснежной лестнице своего дома и даже не удосужился разуться.

Я знал, что эта тварь давно не спит в одной постели с моей матерью. Как и то, что он точно не сможет уснуть сейчас спокойно, если убил Хи. Хотя кто знает? Твари способны на всё!

Дверь отлетела к стене и с грохотом ударилась о неё. Это подняло ублюдка с его кресла тут же.

— Ты что себе позволяешь, Хан Бин? — он ещё и рот свой собачий позволяет открывать на меня, тварь.

— Вы только посмотрите на эту картину пастелью, бл***, - еле прошипел сквозь зубы, пока кровь била в виски так, словно я опять попытался тягать железо в тренажерке.

— Хан Бин!!! — отчим бросил книгу на столик у кресла и снял очки, а я ухмыльнулся сквозь слезы.

— Как ты посмел? — прошептал это настолько убито, словно сам умер.

— Что ты вытворяешь, сопляк?

— Сопляк? Это вы сейчас мне сказали, господин Чхвэ? — я сцепил руки в кулаки и приподнял подбородок, — А ты часом не забыл, мразь, в чьем доме тебе рис на стол подают, тварина? Нет?!!

— Сынок? Что… — за спиной послышался вскрик мамы, но я оборвал ее на полу слове.

— Уйдите, омони *(матушка), и не мешайтесь!

— Как ты с матерью разговариваешь? — Йон Со вышел из-за кресла, а мать тут же подбежала к нему, — Что ты опять вытворил? Ты как позор и пуд соли на наши с матерью головы! Как ты смеешь посреди ночи врываться ко мне в комнату? Где твоё уважение?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Уважение? — я начал хохотать сквозь слезы, и небрежно втянул сопли в нос, вытирая его рукавом пиджака и продолжая безумно ржать, — Простите, сейчас сопляк подберется. Дайте минуту, господин Чхвэ.

Я медленно опустился на колени, а мать округлила глаза и завизжала:

— Хан Бин! Ты что творишь?

— Отдаю дань уважения человеку, который меня вырастил, — сквозь зубы прошипел и трижды поклонился, а потом поднял голову, чеканя каждое слово в глаза этой мрази, — Ты, тварь, заплатишь и за ЭТО! Придет время и я заставлю ТЕБЯ стать на колени перед её могилой! И ты знаешь о ком я! Запомни этот момент, Чхвэ Йон Со! Хорошо запомни. Потому что сопляк сегодня повзрослел.

Я поднялся и отряхнул пиджак, посмотрев на маму. И то, что увидел в её взгляде заставило вспомнить детские обиды. Мне всегда было больно, когда не смотря на то, что она лепила все время из меня покойного отца, мать не переставала параллельно вставать на сторону своего нового мужа во всём.

А он-то молча стоял и смотрел на меня с превосходством. Но это не надолго… Это продлиться до того момента, как идиот в моём лице прекратить играть в великого соблазнителя и дурачка чобаля.

Пока я шел в полной тишине по коридору к своей комнате, в ушах звучали только тяжелые шаги ботинок. Бедная аджумма домоправительница, а я бесстыжий болван, который оставил черные от болота следы на паркете, который она и девочки начищают до блеска.

Впервые я задумался о таких глупых вещах, как уважение к прислуге.

Снимаю пиджак, и бросаю его на диван у зеркала, размышляя дальше. В зеркале отражается кусок от человека. И эта метафора мне очень нравится. Меня прям заводит мысль, что я дерьмо, которое недостойно даже супа, который варит та же домоправительница.

Почему мне кажется, что я ничтожество? Наверное, потому что я действительно убил Мён Хи. Не втяни я её в разборки с этим псом, она осталась бы жива.

Холодный пол гардеробной заставляет дышать глубже, и дрожать сильнее от сквозняка, который гуляет по моей голой груди и спине, пока я лежу и смотрю в потолок. Всегда знал, что традиция спать на полу, не просто так придумана моим народом. Всё логично. Так легче понимать, что жизнь это жесткий пол, и не каждому дано спать на теплой перине, и греть зад в горячем источнике.

Я должен доказать, что именно эта тварина виновата в смерти Мён Хи! Другого выхода нет.

Медленно открываю глаза и понимаю, что так и уснул, а проснулся словно через секунду. Сотовый трещал, наверное вечность и "дубасил" по голове каким-то мегатоповым тречком.

— Нужно сменить рингтон! Этот ужас смерть для моих барабанных перепонок, — пробубнил и перевернулся на живот, схватив мобильный, который валялся под зеркалом.

— Да, — ответил и прикрыл глаза, потому что голову будто раскроили надвое.

— Ты где? Какого хера ты не берешь трубку?

— Джин Ки, с хера ли ты орешь на меня, как нянька? Дома я!

Кое как поднимаюсь и встряхиваю головой, чтобы сфокусировать взгляд.

— Выметайся на улицу, мы под воротами. Госпожа Ким, опять нас на порог не пустила, — кривится хён, а я понимаю почему, вспоминая что произошло вчера ночью.

— Я только поднял свое бренное тело. Езжайте без меня. Я не приду сегодня на занятия.

— Ты чокнулся? Тебя отчислят, Хан Бин!!

— Да похер, — я открыл выдвижной шкаф и достал оттуда свежую футболку и спортивки для пробежки.

Но только я развернулся с телефоном к дверям в спальню, как застыл, и повернулся обратно. Среди моих футболок, прямо под красным свитшотом лежал сверток.

Я взял его в руки и крафтовая бумага издала характерный треск.

— Езжайте и не ждите, Джин Ки. Вечером встретимся в закусочной у Хан Ган. Никому не говорите, что видели меня вчера!

— Эй! Хан…

Но я поставил трубку, и бросил сотовый в шуфляду, начав разворачивать то, чего в моих шкафах со шмотом не должно было быть совсем.

В свертке оказалась ключ-карта от апат, или вольсэ. Во всяком случае на ней был адрес, и лишь прочитав его, я сжал сверток до боли в ладони.

— Она знала… Мать твою, Мён Хи! Почему не попросить о помощи? — я оперся обеими руками о шуфляду и опустил голову, понимая, что найди это раньше, мог бы спасти девушку.

Но я пришел слишком поздно. Моя крошка мягко спружинила у высотки, подобной той, в которой я прикупил себе квартирку для утех и обосновал своё мужское логово. Высотный комплекс блестел в лучах солнца, и я невольно зажмурился от этого. Вышел из машины и посмотрел ещё раз на здание и ключ-карту, напялив солнцезащитные очки.

— Здесь не может быть ошибки. Это именно тот комплекс на окраине Каннама, — пробормотал, вспомнив слова Хи, о том, что она купила себе наконец нормальное жильё.

Внутри всё было обустроено как и в любом другом вольсэ. Широкий светлый холл, стойка охраны и несколько консьержек, которые тут же поклонились мне в ответ, когда я вошел через округлые механические двери, и поздоровался.


Десяток лифтов с обеих сторон, несколько лавок и целый дендрариум с аквариумом на пол стены. Квартирка здесь стоила не один миллион долларов, а про то сколько это в вонах, неприлично вообще озвучивать.

Но я даже не успел выйти из лифта, как тут же прибился к стене поворота и аккуратно выглянул в длинный коридор.

— Госпожа инспектор? — прошептал и нахмурился, накинув капюшон толстовки на голову, — Какого хера она тут делает?

Женщина стояла в проеме открытых дверей в конце коридора. Сейчас госпожа Адлер напоминала мне отпетого бандюка. Совершенно типичный для этого вид — черный спортивный костюм, черная кепка, и черная маска приспущенная на подбородок.

— И где только набралась подобного? И что это ты делаешь, крошка? — я медленно присел и наклонил голову к плечу, раскрыв рот и охренев, когда женщина начала освещать какой-то хернёй, похожей на фонарик входную дверь, а на ней тут же появились белые мелкие пятна.

— Отпечатки, бл***! — я округлил глаза и приподнял брови, — И всё так просто?

Госпожа опустила свой чудо-фонарик и быстро достала сотовый из кармана толстовки.

— Нет, здесь пусто и стерильно чисто, — ответила на английском на звонок, а в дверях появился коротышка в очках.

Совершенно типичный ботаник в очках. Какой-то угловатый что ли? Мало того ему почти столько же, сколько и мне на вид. И он работает в полиции?

Я нахмурился и прислушался к дальнейшему разговору.

— Нашла только какие-то документы. Но там всё на хангыле. Хи Шин говорит что это похоже на договора, вернее их копии.

— Щибаль!*(бл***) — я откинулся спиной на стену и прикрыл глаза рукой, смачно выругавшись.

Пока сетовал на свою карму, и подпирал задницей пол, дверь квартиры хлопнула, а я вздрогнул. Серое вещество явно начало работать в правильном направлении. Я тут же поднялся и накинув капюшон поглубже на голову, вышел из своего укрытия и как ни в чем не бывало вошёл в лифт. Сделав это сразу следом за госпожой и ботаником в очках в самый последний момент.

Встал к ним спиной, даже не взглянув в их сторону и нажал кнопку первого этажа. Двери лифта мягко закрылись, а я тут же услышал глубокий, но с тем самый мозготрахательный голос во вселенной. От него прям мурашки по спине побежали. Но скорее всего это ещё и из-за моей тупости и страха быть застуканным.

— Почему я не удивлена, что созерцаю вас здесь, Хан Бин? — я прикусил губу и офигел.

Откуда ей знать, что это я, если на моей голове чуть ли не сектантский каптур? Вот же, действительно умная баба.

— Откуда вы узнали, что это я? — говорю не оборачиваясь, а ботаник произносит охеревшим голосом:

— Это что, подозреваемый Ким Хан Бин?

Я повернулся к парню и пройдясь снисходительно по его кукольному личику, выдавил улыбку и поклонился.

— Анъен!*(Привет!)

— Мальдоандэ! *(Не может быть!) — он приспустил очки и тоже осмотрел мой немаленький рост, пока госпожа решила снизойти до пояснений.

— Наручные часы и запах духов, — холодно ответила, а я залип, когда поклонившись, посмотрел на неё.

— Вы снова сногсшибательно-очаровательны, нэ агашши! *(моя госпожа) — протянул ленивым тоном и осмотрел её вид.

Ничего не мог с собой поделать. Не мог прекратить глазеть на тонкие белые пальчики с аккуратными кольцами без изысков. Я тут же представил, как эти руки лежат на моей груди, а пальцы водят кругами по соскам. Чистый экстаз, а не женщина.

Тем временем её ручки мягко приподняли маску, которая закрыла мне весь обзор на губы. Это бл*** сраные ворота на небеса. Мягкая припухлая кожа, естественного розового насыщенного оттенка, к которой хотелось прикоснуться и умереть. Зачем дальше продолжать существование, когда трогал подобное? Это бессмысленно, ведь лучшего не найти.

"Охренительно красивая женщина. Как цветок лотоса…" — я даже свой голос в собственном мозгу не узнал, такой он был охрипший.

И пока я анализировал работу своего серого вещества в перевалочным пункте пониже пояса, лифт качнуло. При том дёрнуло нас хорошо, и я естественно придержал женщину рукой от встречи с полом, пока над головой загорелся красный свет, а из динамиков раздался искусственный голос системы:

— Проверка безопасности. Тридцать секунд. Простите за неудобства.

Ботаник рядом со мной как-то странно охнул, а я обернулся к госпоже. И тут же понял, почему парень так отреагировал.

Моя рука продолжала сжимать её плечо, пока женщину быстро накрывала дрожь. Она дышала мне в грудь, а меленькая ручка схватилась за мою парку так, что побелели костяшки пальцев. В нос ударил запах нежного цветочного аромата, и я невольно улыбнулся, но следом забыл как это делать, кажется, навсегда.

Всего секунды ей хватило, чтобы отшатнуться от меня к стене и сползти прямо по ней на пол, при этом смотря в одну точку.

— Что..? Что такое? — я охренел от того, как она схватилась за горло и начала глотать ртом воздух словно задыхалась.

Сорвала маску и кепку, начав шарить руками по полу кабины, словно слепая, видимо в поисках рюкзака, который слетел за её спину.

Я стоял в ступоре. У меня в буквальном смысле онемели ноги и руки, наблюдая за этой картиной. Не видел такого никогда, поэтому испугался настолько, что у меня волосы зашевелились прямо на голове и мне вообще показалось, что она умирает.

Хватаюсь от нового качка в сторону, и приседаю прямо на колени перед ней.

— Нэ агашши! Кэнчана?? *(Моя госпожа! С вами всё в порядке?)

Я даже не подумал в тот момент, что она ж ни хера не понимает на корейском. Схватил за плечи и попытался поднять, но услышал лишь сдавленный хрип и сиплый шепот на языке, который уже я не понимал.

— Н-не надо… Нет!

А потом наши глаза встретились и мне захотелось сдохнуть тут же. На меня с такой ненавистью и яростью не смотрел ещё никто. Её роговица быстро наполнялась слезами, и я буквально видел, как зрачки женщины сузились, а потом настолько резко расширились, словно она увидела перед собой кумихо, а не человека.

Во рту пересохло, а она продолжала смотреть "зеркалами" полными слёз, в которых я видел своё бледное и перекошенное от страха лицо.

— Отойди от меня! Убери руки, ТВАРЬ! — истеричный крик чуть не оглушил, а слеза, которая скатилась по её щеке, заставила что-то сжаться в груди так, словно сам задыхался. Чужая, совершенно чужая… от этого её состояние ещё пугающе.

Я отшатнулся от звуков, значения которых вообще не понимал так, словно мне пожелали быстрой кончины.

"Срань!!! Какого хера с ней творится?"

Лифт дернулся снова и продолжил ехать вниз, когда она ногой пихнула меня в грудь и я отлетел к стене, как тряпичная кукла, бл***.

По мне волнами бежал жар и холод от этой картины. Женщина словно сквозь меня смотрела и продолжала дышать урывками, будто захлёбываясь.

— Что с ней? — я обернулся к ботанику, а тот схватил меня за грудки с пола и притянул к себе в противоположный угол лифта.

— Приступ гаптофобии! Не подходи к ней… — посмотрел на парня, а тот застыл взглядом на госпоже, как заворожённый идиот, — Никогда этого не видел. Это… невероятно.

— Ты, бл***, дебил? Ей же плохо?! — я вырвался из его рук и сделав два уверенных шага, поднял рывком женщину на ноги, не смотря на то, что она отбивалась, но как только я её обнял, тут же притихла. Схватилась за голову, а потом за шею. Опять пытаясь меня отпихнуть, при этом содрогаясь крупной дрожью. Но я не отпустил её, а лишь ударил по кнопке двадцатого этажа, и мы начали подниматься обратно наверх.

Если её увидят в таком состоянии в холле, решат что сумасшедшая. Мой народ слишком суеверен и слишком подвержен страху к таким людям.

— Что ты делаешь? К ней нельзя прикасаться!!

Но я не слушал этого идиота. Меня настолько испугал её вид и то что происходило, что я перестал мыслить здраво и всё о чём думал — это неотложка и глоток воздуха в тишине для неё. Потому что женщина задыхаясь, продолжая что-то говорить и шептать, а потом опять вырываться.

— Да тихо ты! — схватил сильнее, потому что она начала снова сползать вниз.

Двери за моей спиной открылись, и я опять оказался у стены в моменте.

"Ну и силища…" — пронеслось в голове, когда госпожа вылетела из лифта, как ненормальная.

Когда до неё дошло, что она уже в коридоре, женщина опёрлась о стену рукой, и начала приходить в себя. Я тут же схватился за сотовый, но она строго, но с тем надрывно сказала:

— Никаких… Медиков… не нужно! Хи Шин… там… в рюкзаке… дай мне таблетки.

Я медленно опустил телефон и посмотрел на ботаника, который тут же достал баночку с пилюлями без маркировки из её рюкзака, который в последний момент выхватил из лифта. Парень подошёл к женщине, как к прокаженной, протягивая их и бутылку с водой.

— Щибаль!*(Бл***!) Ты криворукий аджоси из рынка! Дай сюда!

— Нет! — я не успел даже выхватить из рук этого Хи Шина таблетки и воду, как она вытянула ладошку вперёд и повернула ко мне лицо со словами, — Положи на пол и не подходи ближе, чем на два метра! Понял?

Она еле дышала, но дрожь унялась и лицо немного порозовело.

— Инспектор Адлер, может всё-таки в больницу? — Хи Шин сделал всё как ему велели, пока я продолжал стоять будто конченый идиот.

Что должно произойти с человеком, чтобы он вёл себя, как психопат? А по-другому я не мог это назвать. Я не знал что это за дерьмо…Гаптофобия или как там?

Но за каким-то хером не мог отойти от неё и на пол метра, не то что на два.

— Хи Шин, уведи господина Ким Хан Бина, я спущусь по лестнице, — она выпила таблетки и тяжело вздохнула.

А я неотрывно смотрел на хрупкие плечи, мелко дрожащую спину и волосы, которые мягкими прядями скрывали её заплаканное лицо.

— Даншини дротгон голёль доче моте сумника? *(Ты не расслышал что тебе велели?) — я продолжал смотреть, пока не почувствовал, что этот дебил тянет меня за локоть, — Нагара!!! *(Сгинь!!!)

Парень решил возмутиться, но я схватил его и запихнул в лифт. Плевать, пусть пишет на меня заявление за излишнюю агрессию. Но он словно в зоопарке себя чувствовал. Смотрел на женщину, как на диковинного зверька, чуть рот не раскрыв. И это бесило больше всего.

Она подумала, что мы сели в лифт вместе, и не оборачиваясь пошла к двери аварийной лестницы. Ступала так, словно под её ногами тонкий лёд.

В какой-то момент, уже на ступенях, она заметила меня и ровным голосом без дрожи, бросила через плечо:

— Я же просила не идти за мной!

— Я не за вами иду. Мне просто душно и хочется прогуляться именно по лестнице, — тут же выдал первую чушь, которая пришла в голову и остановился вместе с ней.

Она внизу пролёта, я на верху.

— Лестница не частная собственность, поэтому не вижу в этом ничего плохого, — наигранно хохотнул, и получил ответку тут же:

— Вы, господин Ким, подозреваемый по делу об изнасиловании. И сейчас выглядите, как натуральный маньяк, который крадётся по следам жертвы.

— Да, я больной насильник, которому не х… Бъян*(простите)… не чем заняться и он решил не бросать девушку, которой плохо посреди лестницы одну.

— Девушку? — она обернулась, продолжая придерживаться за поручни и прищурилась.

— Вы до сих пор не сказали своего имени, госпожа Адлер. Это признак…

— Да-да-да… дурного тона и невежества, — она скривилась и сделав ещё глоток воды, пошла вниз.

— Тебе… ведь лучше, нэ агашши *(моя госпожа)? — я шагнул за ней, и она снова застыла:

— Меня зовут Малика, Хан Бин. Я не девушка, а инспектор, который подозревает тебя в убийстве, и твоё пребывание в здесь наводит меня на ещё большие подозрения. Но… — Малика оборачивается и откинув волосы со лба тихо произносит, смотря мне в глаза, — Я должна извиниться за то что произошло. Ты напуган, и в этом виновата я. Поэтому прошу впредь ко мне не прикасаться, если…

— Если, что Малика? — она снова остановилась, а я продолжил, смакуя на вкус её имя на своём языке.

— Если у меня будет повод это сделать, Малика?

— Вы абсолютно невежественный и не знающий приличий молодой господин, — припечатала женщина и добавила с вымученным смешном:

— Так ведь у вас называют бабников и плейбоев?

— Так, — кивнул с усмешкой и мы продолжили идти, когда в кармане её куртки опять зазвенел телефон, но она его проигнорировала — Можешь ещё назвать извращенцем. Это тоже про меня.

Я хотел её развеселить, но почему то получил такой взгляд в ответ, что снова вернулся мыслями в лифт.

— Никогда не говори того, о чём ничего не понимаешь. В извращениях нет ничего нормального, мальчик.

— Я имел ввиду не это, — почему-то ответил огрубевшим голосом, и продолжил, — Я всего лишь хотел, чтобы ты улыбнулась, Малика.

— А у меня есть повод для этого, господин Ким? — она снова отвернулась от меня, а я скривился.

Вот же дебил. Вечно я должен что-то ляпнуть, а потом подумать. И так постоянно. Но это её "мальчик", брошенное с явной издёвкой в голосе, прям взбесило.

— Как скажешь, baby girl*(девочка)* — выдал язвительно и продолжил, — Так маньяк может присмотреть за своей госпожой?

Малика ничего не ответила, а просто начала спускаться дальше, и уже быстрее.

Я наблюдал за каждым её движением, чтобы не пропустить момент, если ей станет хуже. Я действительно был напуган и не мог позволить, чтобы женщина сама спускалась по лестнице с двадцатого этажа. А она это, бл***, делала. Шла так, словно каждое движение для неё — это пытка. Но шла.

Мало того это вызывало во мне желание плюнуть на этот бред с припадками и просто поднять её, чтобы донести вниз самому. Ни одна девушка не вызывала во мне такого чувства жалости. Я вообще походу не знал, что это такое до этого дерьма.

Помню одна из моих одноклассниц свалилась в обморок во время выступления трейни в нашей школе. Обычно такую херь устраивали летом в виде фестов и ярмарок, на которых выступали и айдолы. Но в тот раз номер показывали наши девочки. И так перестарались в подготовке, что одна свалилась в голодный обморок. За каким хером есть, а потом выпив какую-то дрянь выблевать всё, я не мог взять в толк. Наверно потому не я помог ей, хотя мысль была. Джин Ки героически донёс девушку до неотложки за что получил порцию бабских "охов и ахов".

Никогда не носил никого на руках. С хера ли мне тягать девах на горбе, если они сами туда успешно залазят своими запросами и требованиями?


Но сейчас ситуация была совершенно другая. Мозгами я понимал: будь на месте Малики другая женщина, я бы наложил в брючки и смылся бы восвояси.

Ненавидел врать самому себе!

Я хотел эту женщину и самое страшное, что в этот момент уже думал о ней, как о своей.

Пока она меня вчера допрашивала, вернее до того момента, пока узнал о том, что произошло с Мён Хи, я чувствовал такой стояк в штанах, словно не трахался год ни с кем. И это лишь взглянув на темно-бордовый костюмчик, который облепил её фигурку, как вторую кожу. О том, что творили со мной губы Малики, пока она что-то ими говорила я вообще пытался забыть. И в нынешний момент в частности, потому что не мог совладать со своим спермотоксикозом.

По этой причине, плёлся молча следом, давил в себе похотливого дегенерата на корню, каждый раз вздрагивая, когда её шатало.

Мы вышли в холл, и Малика выпрямилась за секунду. Собралась и расправив плечи надела обратно кепку, продолжив идти в сторону выхода.

— Постой! — позвал её уже на улице, когда мы пересекали парковую зону, и вдалеке я увидел черный внедорожник с эмблемой управления полиции.

— Ты хочешь посмотреть что в тех документах? — Малика резко обернулась и прошлась по мне долгим взглядом. От него по телу словно холодный зимний ветер прошвырнулся. Задел всё и заставил гореть лишь глаза.

— Да.

— Так и знала, что причина твоей глупости и недалёкости, это не только возраст, — хамит даже когда ей плохо, и чертовски красиво выглядит.

Люблю хамоватых девочек. Они честны и не начинают сосать член, выдавая себя за высокородных. Что на уме, то и на языке. Это верх аморального поведения в нашем обществе, но оно мне всегда казалось самым правдивым.

Эта женщина умная, хитрая, прямолинейная и… что-то заставило её стать сильной. Я видел свою мать почти каждый день в слезах, смотрел на то, как отчим плевал на неё, изменял ей, и она это терпела. Мало того пренебрегала мной, ради той твари.

Сейчас же передо мной был другой тип женщины. Да, девушек у меня было много… Непозволительно много для парня в моём возрасте, но я впервые видел женщину, которая способна с ноги отпихнуть мужика, пережить десятью минутами ранее какое-то непонятное дерьмо, а сейчас как ни в чём не бывало, хамить и стойко встречать любой взгляд.

Ведь я смотрел… И не просто смотрел. Я гулял взглядом по всему её телу, как чокнутый дебил, потому что эта сила в ней. Именно она заставила меня смотреть и дышать так, будто я только что пробежал Сеульский ежегодный марафон.

Невероятно, но из моей головы уже дважды при виде Малики выветривается всё. Буквально. Ощущения такие, словно там пусто и в ней гуляет сквозняк. Единственное что воспринимает мозг эта женщина.

— Ты ответишь на любые мои вопросы, Хан Бин! — она отчеканила это, а я словно опомнился.

— И врать бесполезно. Я распознаю ложь сразу же, поэтому если ты хочешь увидеть, что в своей квартире для тебя оставила Мён Хи, ты должен объяснить мне почему позавчера она пришла именно в тот норэбан. Мало того… — продолжила Малика и обернулась ко мне полностью, — Ты поведаешь мне всё о ваших отношениях. В том числе, как сирота стала главным секретарём огромной компании?

— Вот так просто? Значит, ты веришь, что не я с ней сделал это? — мой голос дрогнул, а она лишь кивнула.

— Но готовься к тому, что я буду единственной. Потому что анализы показали другое. Ты последний с кем у девушки был секс. И вполне вероятно, что тебя возьмут под стражу, а мера пресечения будет фактическая — арест.

По мне пробежался холодный пот, и я сглотнул.

— Я не делал этого, — чувствую как руки сжимаются в кулаки, а кровь бьёт в виски так, словно ищет себе выход через уши.

— Помоги мне, — это всё что я смог сказать, ведь меня накрыла паника.

Я не хотел садиться в тюрьму. Этот сраный ужас сотворил не я. Поэтому впервые в жизни попросил о помощи. Просил, потому что боялся. Мне было страшно до одури.

— А ты не похож на свою мать, — женщина прищурилась, и продолжила, — Она просить не умеет и уже побывала в управлении с приказом закрыть дело против её святого и непорочного сына.

— Я не делал этого, Малика, — пробасил и сцепил челюсть.

— Завтра к утру приезжай в Центральный департамент по особо тяжким. На входе скажи, что тебя ждёт инспектор Адлер. Я выпишу тебе пропуск. И ещё… — её взгляд внезапно изменился и женщина сказала, — Спасибо.

Я опешил. Вот вообще не понимал, что она творит со мной, моими мозгами и дружком в боксёрах. То я слюной давился, смотря на неё только что, то просил о помощи действительно, как сопляк. А теперь… Она меня благодарила?

— За что?

— За то, что не смотрел на меня так как Хи Шин. Обычно именно такой взгляд я у всех и вызываю.

Мимо пробежало двое парней в спортивной форме, а тот самый Хи Шин так и лупился в нашу сторону, выйдя даже из машины. Поэтому я подошёл к ней ближе и задал единственный вопрос, который сейчас меня волновал.


— Что такое Гаптофобия? Почему с тобой это происходит… — на её лице проступила непонятная тень, и оно словно застыло.

Но я хотел знать. Во-первых мной до сих пор одолевало странное ощущение, которое так и сосало под ложечкой. Во-вторых, и теперь мне стало это ясно. Эта женщина единственный человек, который способен помочь мне и который верит в то, что я не мог сотворить подобное.

Не знаю… Может небо смилостивилось над таким пройдохой, или просто карма решила подкинуть мне такого человека.

Я никогда не верил в эти вещи, но всегда доверял тому, что чувствовал.

А чувствовал я нереальную тягу к этой женщине. И она была такой силы, что я физически ощущал, как начинаю ловить любое её движение взглядом, чтобы запомнить.

— Тебя это не касается, — оборвала Малика и развернулась, уже уверенно направляясь к своему ботанику, а я опомнился.

Это звучало, как словесная пощёчина. Смачная оплеуха по моей наглой роже, которая посмела залезть не в своё дело. И я охерел от того, что от этой фразы просто брошенной мне в лицо, я чуть не кончил ушами.

Я расслабился, и решил, что с такой клоакой из страха и сраной похоти в голове, с проблемой не справлюсь. А нужно бы… Иначе моему дражайшему отчиму ничего не надо будет делать, чтобы прибрать всё к своим рукам. Компания итак достанется ему, если меня посадят. И тут то у него и есть явный мотив, чтобы убить девочку и свалить всё на мои плечи.

— Даром я ему вчера рожу не разукрасил. Пёс подзаборный! — я с остервенением открыл дверцы машины и тут же услышал чертов рингтон, который три часа назад помог мне оглохнуть.

— Выброшу вообще этот аппарат, — сел за руль, и установив сотовый на панели, поднял трубку, — Слушаю!

— Хан-ши, это Ри Бон А. Ты можешь говорить? — прозвучал мелодичный голос, а я прикрыл от досады глаза.

Со сколькими бабами я НЕ спал в этом городе? Как она мой новый номер достала?

— Да, Бон А. Я тебя слушаю! — попытался ответить спокойно, но получилось как всегда херово.

— Дело в том… — она явно куда-то спешила, и мне это не понравилось.

— Хан-ши, ты должен знать, что через три дня Мён Хи кремируют. Все тяжбы по похоронам генеральный взял на себя. В компании творится такой переполох, что мне страшно из кабинета нос высовывать.

— Она католичка, — сжал руль до хруста, и ждал продолжения, — Какая к херам кремация?!

— Вот потому я и звоню тебе, чтобы ты успел предотвратить это. Директор Чхвэ собирается из этих похорон пиар-ход сделать, а то что тебя подозревают, использует на ближайшем совете директоров.

Я прищурился и задал вопрос, который так и вертелся на языке:

— С чего такая любезность, Бон А. Мы ведь плохо расстались с тобой, дорогая? И откуда ты знаешь, что подозревают меня?

— Всё гудят как улей, что у вас были отношения.

— Прелестно. Обожаю нашу национальную любовь к сплетням, — прошипел сквозь зубы, и откинулся на спинку сидения.

День просто шикарен. Вначале я не смог первым забрать нужные мне документы. Потом госпожа инспектор скрутила мне мозг и спустила его вниз, теперь это? За какие, мать его, заслуги мне такой подарок от Небес?

— Мён Хи сирота, Хан-ши. Кроме того… зная тебя, я уверена что ты бы не поступил так, — меж тем продолжила девушка, а я прикрыл глаза.

Как бы не относился к Хи, должен был признать, что такого она не заслужила. Как и то, что я действительно привязался к ней.

— И всё же? Почему ты мне это говоришь? — не унимался я.

— Снимать похороны, и поднимать рейтинг компании, выдавая это за заботу о работниках? Она не айдол, Хан-ши. Это низко.

Никогда не замечал за этой особой такой праведности. Ей самой выгодна смерть Хи. Бон А тут же станет старшим секретарём.

— Ты хочешь, чтобы я помог тебе стать на её место? — я думал у меня такого голоса нет, но видимо жизнь и карма научат, бл***, всему.

— Что ты такое несёшь?

— С каких пор ты себе позволяешь говорить со мной неформально? Говори чего ты хочешь и прекрати этот праведный спектакль. Он дешёвый! И ты дешёвка!

— Я знала, что ты больной придурок, трахающий всё подряд Хан Бин, но и подумать не могла, что ты в каждом видишь своё отражение!

— Молодая госпожа, а вы не забываетесь? Я трахал и тебя, и кажется тебе понравилось. Или я не прав?

Она молчала, но дерьмо всё равно полезло наружу.

— Меня назначили на её место этим утром, Хан-ши. И если ты хочешь и дальше быть в курсе дел своей компании, которая только на бумаге твоя, ты станешь спать со мной и дальше. И ты, и я понимаем, что нам друг от друга нужно.

— Дешёвая дрянь, — я расхохотался в трубку, а потом вообще ржать в голос начал, — Прости, но мой член второго раза в тебе не переживёт. А если надеялась этот дерьмовый подкат выдать за благородство — помой вначале рот.

Я положил трубку и просто "бросил" голову на руль. Это не просто клоака… Это какая-то выгребная яма с дерьмом, а не компания.

И сотворил такое с единственной "живой" памятью о моём отце, ублюдок, который теперь пытается посадить меня в тюрьму. Даже свою дешёвую кисен*(женщина для утех) подослал, чтобы она на два фронта работала, вместо малышки Хи.

Но вот просчитался пёс!

Не смотря на всё…

Мён Хи была моей, и хоронить, провожая её в последний путь, буду тоже я!

Я потянулся к сотовому и набрал первое имя из двух самых важных в моей жизни.

— Да, брат! Ты в порядке?

— Ки Бом, — я посмотрел на дорогу и завёл мотор.

— Что?

— Нужно субботний поминальный обед соединить с похоронами, — мотор заревел, и я вдавил педаль газа в полик.

— Понял, хён. Я прикупил курочки, ждём тебя в палатке аджумы у Пан Пхо.

— Экстренная помощь уже в пути! — заорал в трубку Джин Ки, а я покачал головой и улыбнулся, сквозь слёзы.

— Кумао, — было моим тихим ответом, и я наконец немного успокоился.

Это слишком для меня. За эти два дня я пережил такое, что впору было убиться вот об тот столб с изображением красотки из "Блек Пинк".

Но вместо миловидной и вкусной девочки, перед моими глазами встали "серые зеркала". В них Ким Хан Бин сегодня впервые увидел свой собственный страх.

— Ма… Ли… Ка… — протянул и облизал пересохшие губы.

Не смотря на весь хаос вокруг, я не мог перестать думать о том, чему стал свидетелем. Как и о самой Лике.

— Лика. Да, у моей госпожи красивое имя, — прищурился и переключив передачу выехал на мост, словив отблески другого зеркала — водного.

— Полноводная река, как зелёный дракон искрилась брызгами в солнечных лучах… — прошептал, вспомнив единственное выражение из сказки, которую мне всегда рассказывал отец.

Я не верю в судьбу. Я слишком соплив, чтобы трактовать знаки Небес. Но сегодня их было слишком много…

5. Малика

— Я принёс обед! — раздаётся на весь зал громкий бас, и я невольно кривлюсь от того, что у меня раскалывается голова.

Никак не могу собраться и перестать ощущать отголоски приступа. Поэтому смотрю на господина доминанта, на пакеты в его руках, и понимаю, что бедный мужик скис совсем, заметив моё выражение на лице.

Дабы не ломать себе голову и не заморачиваться их именами, я обозначила своих новых коллег прозвищами. По другому не смогла бы запомнить это "Чхэ… Мён… Вон". Всегда удивлялась собственному мышлению. Простые и лёгкие вещи я плохо воспринимала и постоянно в них путалась, а вот что-то сложное мне запоминалось очень легко. Но эта штука в Корее сотворила с моей долговременной памятью совершенно дебильные и противоположные вещи. Я путала всё — имена, названия улиц и районов города. Фамилии и рода.

Поэтому так появились четверо из отряда "чаджянмён и рамён". Это единственные два блюда, которые постоянно ели эти мужчины на работе. Ещё конечно невообразимое количество другой лапши и курица.

Жаренная курица, с которой прямо сейчас капал жир на руки инспектора Шанель, того самого который пострадал от меня первым. Рядом с ним за широким столом с доказательной базой, сидел главарь отряда Ли Ю Чон, он же господин Ствол. Его то имя я запомню надолго. Потому что мне сегодня два часа пришлось слушать, как он представляется каждому, у кого что-то спрашивает. Но не дать ему прозвище не честно по отношению к остальным.

Ну и моя любимая парочка замыкала этот квартет — господин Доминант и Парнишка. Последним я в шутку назвала Хи Шина, потому что не мог такой нежный с виду мальчик быть патологоанатомом и судмедэкспертом. Но был. Мало того за эти четыре дня работы я успела узнать, что мальчик и не мальчик вовсе, а двадцати восьмилетний мужик. Объяснялось это тем, что корейцы иногда действительно выглядят много моложе своего реального возраста.

Голова продолжала болеть, а я всматривалась во все десять заключений Парнишки и не могла найти связи между жертвами совсем. Во-первых, все следы какого-либо биоматериала отсутствовали. Смывы с рук и под ногтевая область были стерильно чистыми. Волосы, сперма, потожировые и вообще хоть что-то, что могло бы дать зацепку отсутствовало.

То что девушки были изнасилованы не подвергалось сомнению, поскольку внешние и внутренние повреждения свидетельствовали не только о естественном способе проникновения. Над ними явно изощрённо издевались. А значит это не просто маньяк. Возможно это садист — человек, который болен настолько, что у него заблокированы механизмы нивелирования агрессии. Другими словами у садиста нет дозиметра такого психо-всплеска, как насилие. И если планка слетает, то остановиться такой человек не может. Мало того, подобные действия вызывают в нём эйфорию и удовольствие. Иногда садисту вообще не нужен сексуальный контакт с жертвой, чтобы достигнуть оргазма. Мужчины изливаются непроизвольно и не контролируют данный процесс.

Но… Латентный садист может быть кем угодно. Учитель, дворник, таксист… Он может оказаться даже близким человеком.

А мы именем дело ещё и с осознанным субъектом, который мыслит здраво, широко и хитёр. Не оставляет никаких следов. А значит Мён Хи вообще не вписывается в эту картину. И Хан…

На этом имени мои мысли замерли. Я буквально сцепила челюсть до скрежета зубов, потому что не могла сдерживать свой организм вообще. В меня словно дьявол вселился из-за этого пацана.

— Лика, поедите с нами?

Слышу голос Доминанта и выныриваю из мыслей тут же.

— Камсамнида, но нет, — отмахиваюсь и ловлю заинтересованный взгляд Парнишки.

Он должен был рассказать остальным. Не может же быть такого, чтобы он сохранил в тайне то, что увидел? Но это произошло. Хи Шин не сказал никому о том, что случилось вчера, как и о причинах почему я сразу уехала домой, и даже не показалась в департаменте.

Это меня радовало, и признаться, я была благодарна Хи Шину за то, что он не стал распространяться о причинах моего внезапного плохого самочувствия. Но и не могло не настораживать.

Такой сильный приступ со мной не случался давно. Я буквально не понимала где нахожусь и кто передо мной. Единственное что я видела в тот момент — лицо того мужчины. Поэтому животный ужас и страх не покидали меня до самих дверей апат. Лишь оказавшись в тишине и одиночестве квартиры, я сумела решить эту проблему. Наглотавшись пилюль, легла в кровать и проспала четырнадцать часов.

Но следом, а именно этим утром, появилась другая проблема. И вот она и заставила мою голову расколоться словно надвое, а всё потому что мой больной мозг показал мне и другие воспоминания вчерашнего утра.

"Долбаный сопляк!", — выругалась про себя, и сжала ручку в руке так, что та разлетелась в моменте на части.

— Да что ж такое… — прошипела на родном, и словила теперь уже все четыре взгляда.

Мужчины медленно жевали свой обед, но остановились и застыли с палочками у ртов.

— Чосо… — вспоминаю окончание фразы и продолжаю, — …мнида. *(Простите).

— Лика, а вы так скоро и корейский выучите, — меня напрягал доминант.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Вальяжный мужик постоянно показывал своё превосходство в этом прайде. За четыре дня в управлении, он казалось таскался за мной по пятам, и меня это напрягало. Не очень сильно, но существенно. Не так серьёзно, но ощутимо, чтобы буквально одаривать мужчину красноречивым взглядом "а не пошёл бы ты на хер."

Хотела бы я послать так и мальчишку одного. Да вот тело моё вошло в явный диссонанс с мозгом и взбунтовалось так, что сама не ожидала подобного. Я не верила, что ещё способна чувствовать такого рода ощущения.

Большинство женщин страдающих андрофобией становятся ярыми феминистками. Секс с мужиком для них это табу, а с той формой болезни, которая наблюдалась у меня вообще невозможен. Мало того сексуальные фантазии, которые до этого сводились к безликому мужчине с определёнными формами, но без личности, обрели, мать его, эту личность!

И выглядел мужик в моей голове сегодня утром в точности, как Ким Хан Бин.

"Как пацан! Я рехнулась окончательно…"

Мало того прямо сейчас, смотря на то, как мужчины жуют свою лапшу и курицу, я думала совершенно не о деле, и уж точно не о еде.

Меня ломало так, что даже началась мигрень. И под словом "ломало" скрыты отнюдь не детские вещи. Я постоянно вспоминала одно и тоже. Картину того, как меня рывком поднимают с пола за плечи и прижимают к себе. Сильные, но мягкие руки. Молодые руки, совсем юные, не как у того мужчины. И лицо с необычными глазами, не такими как у того, кого я знала раньше. Именно они, с таким страхом смотрели на меня, словно я умираю у парня на руках.

Тонкий запах мускуса. Еле-еле ощутимый. Именно он вытолкнул меня в реальность, а крепкие объятия удержали, не дав вернуться обратно в тот ужас, где меня душили, когда удовлетворяли свои потребности.

Медленно опускаю офигевшие глаза на свои ноги, которые под столом мелко дрожат и понимаю, что ощущаю возбуждение. Оно волнами поднимается от ставших "лёгкими" ног и спускается одновременно от макушки в мышцы влагалища, скручивая их так словно это не спазм, а ноющий нарыв.

Я прикрываю глаза, чтобы унять этот дурдом, но всё только усугубляется. Я вижу лицо этого пацана, и тут же наполняюсь влагой. И это настолько выбивает меня из колеи, что резко выдыхаю и вскакиваю, как ошпаренная со словами:

— Простите.

Мужики поднимают снова головы, и опять странно меня осматривая, кивают, а я буквально вылетаю из широкого зала, быстро отыскав глазами коридор, который ведёт к уборным. К счастью внутри никого нет, поэтому выдыхаю с облегчением и открываю кран, чтобы хоть умыться от этого чувства. Снимаю перчатки и чуть не стону от ощущения прикосновения к коже прохладной воды.

— Это бред… — смотрю на своё лицо, по которому скатываются капли и не узнаю себя.

— Этого не может быть…

Качаю головой и пытаюсь совладать с мыслями, но всё о чём могу думать это чёртово вожделение. Всё мысли в одном месте, бл***!

Набираю ещё воды в ладони, и вдруг застываю. Мозг включается моментально, как по щелчку от промелькнувшей догадки.

"Садизм это патология, и в семидесяти случаях из ста это следствие насилия в семье.

А значит…" — шепчу конец фразы одними губами и резко выключаю кран.

Чтобы преодолеть обратный путь в зал, мне понадобилось секунд десять.

— Нужно проверить все связи и все привычки всех жертв без исключения. Куда ходили, какой хлеб покупали, вплоть до того, каким мылом пользовались и что ели на завтрак? С кем спали, с кем просто общались? Даже то, в какого цвета урну выбрасывали мусор!

Я влетела обратно на ходу чеканя каждое слово, и сев за свой стол вывела на экран несколько фото тел жертв сделанных до вскрытия.

— Что… Зачем это всё? — инспектор Шанель поднялся со своего стула и подошёл к экрану, всматриваясь в изображения девушек.

— Вы говорили, что между ними нет никакой связи, кроме норэбан в котором семеро из них работали, а трое просто его посещали, — на мои слова все обернулись и кивнули.

— Я должна… — меня прям трясло, и стало совсем жарко, но я собралась и продолжила, — Дело в том, что маньяк принципиально отличается от садиста. Вот почему вы не могли найти преступника. Вы искали больного извращенца? Нет, вы искали хладнокровного убийцу. А это разные формы психических расстройств. В первую очередь они отличаются самой патологией, формой протекания заболевания и периодами — от ремиссии до обострения. Если у маньяка цель — сам процесс изнасилования, как месть или же просто это психическое расстройство, то у садиста — это сценарий. Это целый фильм, где он главный герой и вершитель судеб. Задача — выследить, наблюдать, узнать всё о человеке, чтобы причинить максимальную боль. Маньяк получает удовольствие от самого факта убийства. От смерти жертвы. Садиста удовлетворяет только процесс, господа. Слежка и охота. И чем он жёстче и безжалостнее, тем он удовлетворёнее. Процесс изменения сознания такого больного идёт по нарастающей. Сперва это может быть насилие над животными в детстве, потом насилие над своей девушкой, или женой. Но если человек перепрыгивает все эти стадии и сразу переходит к сценарию — это значит лишь одно…


Всё четверо начали переглядываться, ожидая продолжения:

— Он сам был жертвой насилия. Его самого истязали, издевались, либо насиловали. А выходит у него есть Образ.

— Что такое "образ"? — господин Ствол нахмурился и я поспешила пояснить:

— Так я называю объекта, который стал причиной патологии.

— То есть он издевается только над определёнными девушками, — кивнул Хи Шин, но добавил, — Тогда как же объяснить, что пятеро жертв ваши девочки, а шестеро наши?

Услышав слово "шестеро", я ухмыльнулась и решила поправить Парнишку.

— Мён Хи не жертва нашего субъекта. Поскольку не была изнасилована. Да, у неё был секс с Ким Хан Бином в тот же вечер, но парень не убивал её.

— Откуда такая уверенность? — приподнял бровь Доминант, на что я спокойно и сдержанно ответила.

— Уверенности нет. У криминалиста никогда не должно быть стопроцентной уверенности. Иначе он упустит настоящего преступника, зациклившись на своих убеждениях. Ким Хан Бин всё ещё подозреваемый, но не убийца, пока это не доказано.

— И всё же? — Ю Чон сел обратно на свой стул и прищурился.

— Это интуиция, господин старший инспектор.

— И вы хотите, чтобы мы опросили снова такое количество свидетелей? — господин Шанель изогнул брови и покачал головой, начав перемешивать свою лапшу.

— Из того, что я прочла, вы опрашивали только одногруппников жертв, либо близких друзей. Но все вопросы задавали сугубо по алгоритму поиска маньяка. Не было ли угроз? Не видели ли странных личностей рядом с девушками? В каком они кругу общались? Так ищут убийцу. Правильно? — я сложила руки на груди и заметила, что забыла перчатки в уборной.

"Потом заберу", — мелькнула мысль, пока мне ответил господин Ствол.

— Естественно, — он встал и начал менять параметры на одном из экранов и вывел не меньше ста видео допросов свидетелей, — Вы хотите опросить их всех заново? Не проще ли просто пересмотреть это?

— Вы считаете, что моё предложение пустая трата времени? — посмотрела мужчине в глаза и он кивнул.

— При всём уважении, но да, Лика. Я думаю, что вы ошибаетесь. Но в деле с последней жертвой я с вами согласен. Ни почерк преступника, ни временной промежуток не совпадают. Мы думали что он просто вошёл во вкус и сократил временные рамки. Но нет. И тут я согласен. Но это не отменяет того, что Ким Хан Бин будет и дальше главным подозреваемым. Хотя его семья и надавила на наше руководство, заставив оставить парня под подпиской при полной конфиденциальности.

Я начинала злиться. Они словно не слышали меня или вовсе не желали слышать!

— Вы не понимаете о чем я? Да? — говорю и обвожу взглядом каждого.

— Сколько из вас может похвастаться дипломом психиатра? — смотрю и понимаю, что никто, — Сколько дел о подобных преступлениях было в вашей практике?

— Такого рода первое. У нас достаточно законопослушное общество, госпожа Адлер, — холодно парировал Доминант.

— Бесспорно. Я знаю и видела, что ваши полицейские даже оружия табельного не носят. Но прецеденты же были? — парирую и ловлю застывшие взгляды, — Люди не святые в любой точке мира. А это садист и психопат, — уверенно припечатываю, хотя понимаю, что если я сейчас ошиблась, ценой может быть чья-то жизнь.

— Вы настолько в этом убеждены? — Парнишка прищурился и поправив очки, достал один из листков своего заключения, — Вас не смутило, что все одиннадцать жертв были задушены? Насколько я знаю, садисты любители другого стиля.

Я вздрогнула и приподняв подбородок произнесла ровным тоном:

— Не имеет значения, как они были убиты. Имеет значение поимка твари, которая пытала их на протяжении целого часа, прежде чем убить. Никто из вас не знает, что это такое, когда над тобой издеваются и морально и физически несколько часов, — мой голос превратился в сталь, а взгляд наверное пугал, если господин Шанель не двигался совсем, — В первые секунды ты не чувствуешь ничего кроме испуга. Мозг выключает все механизмы и включает только инстинкты. И единственный — это выжить. Но если напавший намного сильнее тебя, вскоре жертва "ломается" как кукла. И тут два варианта — либо она терпит и умирает в агонии и дальше продолжая борьбу. Либо она мирится с этим и просто ждёт смерти, как овощ. Вот этого хочет преступник, которого мы ищем. Он желает увидеть все эти краски перед собой, чтобы удовлетворится. Получить возмездие и сексуальную разрядку. Все наши поступки — это зеркало того, что нас окружает. Все наши действия — это результат действий, которые применялись к нам. Если мы хотим его поймать, нам нужно обшарить каждый угол, в котором бывала жертва, и найти связь между всеми. Это прочная нить, которая объяснит причину убийств и выведет на преступника. Иначе… — я сделала паузу и сказала ужасную вещь, — Мы посадим двадцатилетнего мальчика в тюрьму пожизненно за то, чего он не совершал. А вас вынудят это сделать. И моя сторона, и ваша ждёт результата, чтобы успокоить общественность. Это резонанс.

— То есть вы хотите, чтобы мы сменили тактику проведения негласных оперативно-сыскных действий посредине расследования? — инспектор Шанель бесил меня больше всего.


Мужик натурально мстил мне за мой язык, и делал это настолько топорно, что мне стало как-то даже жаль его. Всё мужчины мыслят логически. У них нет такого понятия, как связать всё воедино в хаос и спокойно одной лишь рукой изящно найти ответ с помощью лишь интуиции. Всё в голове должно быть подвержено порядку, а у этого народа ещё и обложено рамками. И вот этого я никак не могла понять. А от того моя работа усложнялась вдвое. Я не понимала этих людей. У них была куча морально-этических правил, но при этом двадцатилетний парень нашел в себе силы их переступить и спать с любовницей прямо в ночном баре?

Как понять это всё, мать его?

— Помогите мне! — я прикрыла от досады глаза, и поклонилась, — Прошу вас помочь мне и не воспринимать как врага или конкурента.

Сказать, что они офигели это ничего не сказать. Но этой страной правил патриархат. И мне это стало ясно, как только я узрела посреди Сеула целый парк с монументами мужскому достоинству. Ментальность — вот главная проблема для меня в этом деле. Пока я не пойму в чём главная фишка этих людей, не смогу сделать ничего. Просто провалюсь с треском и уеду домой ни с чем, посадив пацана за решетку.

И в том, что его хотят подставить я убедилась через каких-то ничтожных полчаса. Мой демарш и последующая капитуляция были прерваны одним из комендантов, который открыл стеклянную дверь и поклонившись объявил, что явилась моя сегодняшняя головная боль, и в прямом и в переносном смысле.

— Анъен, нэ агашши! *(Здравствуйте, моя госпожа!) — Хан поднялся со стула и мягко поклонился.

Я же встала в дверях допросной и прилипла взглядом к этому засранцу. Моя утренняя фантазия предстала передо мной во всей красе. На ряду с явным всплеск ом температуры, я ощутила тревогу. Меня ничего не могло защитить от этого. А этот пацан, как катализатор всех моих фобий, вначале тянул из наружу, а потом словно тушил тем, что отличался полностью от того мужчины.

Хан опять выглядел так, словно не его обвиняют в столь тяжёлом преступлении. Лыбился как дурачок, а уж про внешний вид лучше умолчать, но всё же. Изодранные джинсы, рубашка в бирюзово-черную клетку, висящая на бёдрах. Ради красоты что ли? И какой-то джинсовый то ли китель, то ли кусок разорванной тряпки, поверх черной футболки.

— Весьма… Экстравагантно, господин Ким Хан Бин, — прошлась по нему взглядом снова и села напротив.

— Я старался удивить вас новыми веяниями в моде, нэ агашши, — прицыкнул Хан, а я приподняла бровь и сложила руки на груди.

— Я же вчера ясно намекнула, что разговор будет не из лёгких!

— Простите, ничего не мог поделать, — парень развёл руками и я ощутила стойкий запах перегара, — Это демонстративный протест против агрессии матушки, которая в ярости. Единственный способ её успокоить это надеть подобный хлам и перенаправить все усилия её родительского воспитания на мой внешне непрезентабельный вид.

— И её волнует в такой момент твой внешний вид?

— Её волнует всё, Лика, — вдруг изменился в лице парень, и я заметила, как он сжался, — кроме родного сына.

— Ты понимаешь почему ты здесь? — решила перевести тему, но тут же тяжело сглотнула и поменяла позу, потому что Хан стянул куртку, и черная футболка на поверку оказалась майкой.

Дыхание начало медленно становится глубже, а сердцебиение участилось. Тело реагировало возбуждением, а мозг страхом. И это сводило с ума. Хотелось прекратить допрос и убраться куда подальше от Хан Бина.

"Это извращение какое-то! Я не могу хотеть мальчишку, который не успел родиться ещё, а я уже Пушкина в школе декламировала в белой блузочке!"

— Я просил о помощи, и ты сказала, что я должен сперва ответить на все твои вопросы, — парень облокотился о стол, и начал пристально смотреть на меня, остановив свой взгляд на моих руках.

— Вчера на тебе не было перчаток, а я хорошо их запомнил ещё на первом допросе, — с этими словами Хан приподнялся и вытащив мои черные перчатки с заднего кармана брюк, положил прямо передо мной, — Валялись в коридоре перед уборными, нэ агашши.

Я посмотрела на тонкую черную кожу перчаток, сшитых под заказ, и подняла взгляд на парня.

— В документах из квартиры Мён Хи идёт речь о поглощении. Ты знал, что твой отчим собирается отобрать у тебя всё, оставив пустышку, которая станет лишь формальной компанией? — на мой вопрос Хан нахмурился, а потом хохотнув покачал головой.

— Именно по этой причине, я стал спать с Мён Хи. Вернее не так, моя госпожа, — парень поднял медленно глаза и посмотрел прямо в мои, — Из-за этого я её и соблазнил. Давайте я объясню вам, как дело обстоит в том обществе, где живу я.

— Спасибо, но я уже постигла все грани ваших правил, Хан. И здесь вопросы задаю я! — выпрямляюсь и понимаю, что парень снова ухмыляясь, осматривает меня, как экспонат, бл***.

— Я не о народе и культуре, моя госпожа. Я о том, как живёт именно моя семья. Деньги стёрли все принципы морали в моём доме, сразу как компания отца стала ведущей на рынке. Бабки полились рекой. У нас появилась прислуга, а мой зад от дерьма вытирала не мать, а нянька, пока она покупала дорогущий шмот и гуляла по светским раутам и сходкам богачей. Потом наследника в возрасте семи лет представили высшему обществу, как наследного принца. С детства я не знал ничего, кроме одного — семья и семейные ценности на людях это лицо бизнеса и компании. Но на деле, после смерти отца, мать через год вышла замуж за его бизнес-партнёра, потому что ничего не понимала в управлении такой штуковиной, как десять комбинатов в Китае и сто тысяч работников. И потом этот партнёр решил учить меня… Но упустил из виду момент, что я был в курсе всех его амурных похождений, знал каждую шалаву охочую до бабла, которую он трахал, в лицо. Всё потому что мама глотала пилюли и запивала их дорогущим вином. А потом давилась слезами ночью в подушку, — он остановился и сделал глубокий вдох, а я заметила злые слёзы в его глазах.

— Мне продолжить, или ты хочешь задать вопрос, Лика? — он усмехнулся и поменял позу на защитную, сложив руки на груди.

Парень не врал. Он смотрел спокойно, но говорил эмоционально. Не синтезировал информацию и выдавал её без запинки или пауз. По простому, Хан чеканил каждое слово так, словно он ненавидел это.

— Тебе стыдно? — я подалась вперёд и нахмурилась.

— Мне никогда не было стыдно. За что? Стыдиться того, что ты богат глупо. Это же круто кататься на дорогущей тачке, и ходить в элитные клубы. Многие из моих ровесников учатся, мучают себя всякими тестами и прочей чепухой. Я же знаю точно, что даже без диплома останусь на ступень выше их.

— Ты говоришь так, словно маленький избалованный мальчик.

— Так я и есть избалованный. Ещё и до ужаса распущенный, моя госпожа. Знаешь, о чем я думаю, даже в такой ситуации, смотря на тебя? — Хан размыкает руки и подаётся вперёд, — О том, что под этой черной тряпочкой, которая на тебе. Кстати, она ужасно выглядит, но красиво смотрится потому что в неё одета ты. И, пожалуй, я бы посмотрел на тебя в красном, и без рубашки.

Мне показалось, что я вернулась на лет десять в прошлое. Потому что охренела от того, как начала гореть кожа лица, а во рту застряло возмущение подобной пошлостью. И теперь вопрос: этот пацан точно кореец?

— Хватит! — я сжала руки в кулаки, а сама дура почему-то ждала, что он продолжит.

Мне бл***, оказывается до одури хотелось, чтобы хоть кто-то ещё раз сказал мне подобное. Хотелось этого внимания, потому что во мне жила ещё одна личность — двадцатилетняя девочка, закованная в цепи боли. Она постоянно поднимала голову и словно смотрела на мир мёртвыми глазами. Но сейчас она впервые посмотрела на меня с надеждой. Она хотела чтобы я, нынешняя, выпустила её и дала тоже жить. Но я не могла, иначе тогда, превратилась бы точно в больную тень женщины, которая способна чувствовать лишь страх.

Хан вздрогнул и тут же поджал губы, как-то жеманно пробормотав что-то, а потом замолчал и посмотрел на свои руки.

— Зачем спать с секретаршей своего отчима, если можно просто заявить о своих правах? Не играть в эти игры. Ты ведь фактический владелец всего, после смерти своего отца, — я сделала вдох и перевела разговор в нужное русло.

— Это так не работает в нашем обществе, моя госпожа. У нас даже сын главы крупнейшего конгломерата начинал с простого менеджера в офисе, — я вскинула брови, а Хан кивнул и продолжил:

— Я спал с ней, а мой отчим возил её с собой повсюду, с той же целью. Эта девушка была идеальным шпионом для меня, и она действительно помогала мне, — Хан сжал руку в кулак, а по мне побежала дрожь.

Этот парень вытаскивал из меня наружу такое, что я годами прятала за самыми глухим дверями.

— Ты думаешь, что это он её убил, или нанял того кто это совершил. Именно поэтому ты сам пришел сюда даже без адвоката, зная что тебя тут же могут взять под стражу.

Парень выпрямился и кивнул:

— Это сделал он. И да я уверен, что на подобное способна только такая тварь, — каждое слово произнесено с ярким эмоциональным окрасом.

Челюсть сведена и на красивом гладком лице проступает её очертание. Сонная артерия прямо пульсирует под кожей шеи, а сам Хан Бин дышит очень глубоко. Он убежден в этом. Он верит в это, как в факт, который не требует доказательств.

— Я должна тебя разочаровать. Скорее всего он этого не делал, — я только произнесла это, а у парня уже скривилось лицо и он опешил.

— Ты мне не веришь? — убитый шепот, как у маленького ребенка, которому не поверили, что это не он разбил чашку на кухне.

— Дело не в том, верю я или нет. Дело в психологии и её влиянии на принципы и поступки человека. Даже если он богат, и может откупиться от всего. Твои подозрения слишком очевидны. А значит, и он понимает, что открой его пасынок рот, всё станут указывать именно на него. Это топорно и глупо. Человек, будучи менеджером и руководителем всегда просчитывает все свои шаги наперед. Мало того взрослый мужчина.

— Это он!!! — зарычал Хан, а я вздрогнула всем телом, и страх сразу же скрутил грудную клетку, не дав дыхнуть.

— Нет, — покачала головой, взяв себя в руки.

— Почему ты мне не веришь? Я не делал этого. Я не способен был убить её, потому что…

— Ты был влюблен в эту девушку, — я оборвала его, когда он вскочил.

Услышав мои слова все эмоции на лице Хана застыли. Он словно смотрел не на меня, а значит я была права, и парень не разглядел того, что было очевидно. Он не раз спал с этой девушкой. Не раз помогал ей и не раз защищал. Они не просто занимались сексом, и это я распознала ещё по его первой реакции на известие о смерти Мён Хи. Тело не врёт никогда. Только оно выдает истинные чувства человека, потому что мозг контролирует лишь словесное враньё. Синтезирует информацию, но тело натаскать делать тоже самое, словно язык, может только отпетый и прожжённый лгун. Человек, который врёт всегда и всем, а для него это стало искусством. Тем, чему могут только научить, как актёрскому мастерству. Политики очень хороший пример подобного поведения.

— Сядь! И прекрати вести себя как ребенок, Хан Бин, — он медленно опустился обратно, а я продолжила:

— Я успела понять одну вещь о корейцах, проведя здесь почти две недели. Ваше общество готово разодрать в клочья любого преступника. А особенно человека обличенного властью и деньгами. Для вас такие люди, как лицо общества. И если это лицо запачкано, вы уничтожите его. Загнобите и заставите ощущать, что он ничтожество. Поправь меня, мальчишка. Твой отчим идиот? — Хан с досадой прикусил губу и отвернулся, опять развалившись на стуле, и сложив руки на груди.

— Очевидно, что нет. Потому что только идиот станет так топорно подставлять своего пасынка наследника, зная, что мотив его подобных действий настолько очевиден. Тем более в вашем обществе, где даже подозрения в преступлениях, это уже преступление.

— Значит и ты мне не веришь… — он неожиданно облокотился о стол и засунул обе руки в волосы, оттягивая их с силой.

Признак того, что ему больно. А попытка специально содрать себе скальп, это замена моральной боли, на ощущения физической.

— Верю, иначе ты сидел бы уже в камере. И твои деньги не помогли бы этого избежать, потому что я детектив не корейского ведомства.

— Откуда ты? — он поднял на меня взгляд, а я ответила.

— Из России.

— Я так и думал, что ты не американка. Слишком красивая, — прошептал парень, а я снова впала в дебильный ступор.

— Прекрати эти игры. Я не одна из твоих подружек, — отвечаю и вижу совершенно незнакомый взгляд, он словно ласкает моё лицо глазами.

— Не хочу… — тихо отвечает, и мы замираем одновременно.

Это нужно прекратить! Я знаю этого мальчика третий день, а такое ощущение, что чувствую ответственность за его судьбу. Мало того бабские гормоны, на фоне многолетнего воздержания сотворили со мной пятую стадию идиотизма — полную прострацию и зацикленность на одном объекте.

— Поступай как знаешь, — я отмахнулась и потянулась за папкой.

В конце концов он молодой парень в том возрасте, когда проходит процесс гиперсексуальности и полигамности в отношениях для поиска наилучшей пары. Скоро его интерес к дамочке в пред бальзаковском возрасте пропадёт и всё закончиться вот на таком глупом флирте.

Я открыла папку с фотографиями остальных десятерых жертв и разложила их перед Ханом.

— Узнаешь кого-то? Может видел где-то?

Он тут же подобрался, и начал рассматривать фото девушек. Пристально смотрел, и явно пытался вспомнить.

— Вот эта, — он поднял на меня глаза и показал фото третьей жертвы Ангелины Смольниковой.

— Откуда?

— Ан-же-лина? Правильно ведь произнёс. Её ещё в клубе все Чон Са называли, — он развернул фото к себе и кивнул, — Точно она. Блондинка с ангельским именем. Но потом она пропала куда-то. Не видел её там уже месяц наверное.

— Какой клуб? И что значит "Чон Са"? — я уцепилась за это, а Хан скривился.

— Это закрытый клуб для знаменитостей. Короче там своя тусовка и публика не из простого народа. Чон Са это имя производное от слова "чонса". Ангел. Она работала хостесс по пятницам. Развлекала компании, обслуживала столики и кабинки. Сам я с ней не был знаком и ни разу не разговаривал. Я приходил туда…

— С Мён Хи, — констатировала факт, а Хан отвёл взгляд и кивнул.

— Значит нужно проверить этот клуб, — я хотела вызвать господина Шанель, чтобы они готовили ордер, но парень остановил меня.

— Нет! — он покачал головой и улыбнулся, — Сунетесь туда со значками, клуб прикроют и там ни души не останется. Агентства не просто так эти места спонсируют. В них отдыхают айдолы и богачи. Вам не то что не дадут никакой информации, вас просто вежливо выпроводят даже с ордером. Я такое видел и не раз, моя госпожа.

— Это уже тебя не касается. Ты подозреваемый, а не детектив, Хан.

— Я помогу тебе. Вам помогу, — Хан выпрямился и посмотрел на этот раз серьёзно.

— И как же? — складываю руки в замок на груди, а он ухмыляется.

— Я достану три пропуска для вас, и проведу тебя как… — он впился взглядом в мои губы и спокойно продолжил, а я офигела.

— Как свою девушку.

— Что прости? Господин Ким Хан Бин, по-моему ты заигрался.

— Нет. Мне скорее поверят, что я увлекся красивой зрелой женщиной из-за бугра. Чем непонятной парочке, которую там впервые увидят.

Я прищурилась, и от досады сжалась. Если парень прав, и мы не сможем попасть в клуб, как инспекторы департамента, то возникал вопрос — какого хера твориться в этом мире?

— Старший инспектор Ли Ю Чон, зайдите в допросную, пожалуйста, — я посмотрела в зеркало за спиной Хан Бина, и буквально через пять секунд в комнату вошёл мистер Ствол.


Хан Бин тут же подобрался, и поклонился, но ухмылки не скрыл.

— То что говорит, подозреваемый Ким, это правда? Мы не сможем прийти у клуб, чтобы опросить свидетелей?

Мужчина, вложил руки в карманы брюк и окинул парня оценивающим взглядом.

— Зачем вам помогать следствию, господин Ким, если вас уже со всех сторон прикрыл адвокат, а ваша семья чуть ли не иск в суд за клевету готова подать на департамент?

Я ждала, что Ю Чон пожелает сам провести допрос парня, поэтому встала в позицию "хорошего копа". Хан же просто продолжал плевать на то, кто перед ним.

— Почему вы молчите, господин Хан? Ваши действия не логичны. Вы мечетесь, как школьник! Бегаете за следствием второй день, а сегодня утром учинили скандал в муниципальном морге, когда вам отказали выдать тело Кан Мён Хи, — мужчина облокотился о стол руками и навис над парнем, начав шипеть сквозь зубы так, что Хан отшатнулся, — Что? Вначале трахал, потом изнасиловал убив, а теперь жалко стало, сопляк? Да?! Ты как себя ведёшь? Перед тобой женщина инспектор, а ты заигрываешь с ней, как с дешевой кисен? Ты решил что это шутка, Хан-ши?

— С чего вы взяли… — начал Хан, и его лицо подернулось маской боли и страха.

Мне вдруг стало жаль его. Я вспомнила вчерашнее утро, и то как вёл себя Ю Чон взбесило меня. Но я не имела права вмешиваться и останавливать допрос коллеги, иначе они не станут слушать меня вообще, и начнут игнорировать. Всё четверо уже это показали. Зная что я права, они уничтожали на корню все мои доводы своим равнодушным отношением.

"И как быть? Я не могу допустить, чтобы они ломали его… Он действительно не виноват…"

— С того, что ты последний, кто вступал в половую связь с жертвой и последний кого она видела. Мало того есть показания её подруги.

— Что? — я повернулась к мужчине, а он ухмыльнулся, — Часом ранее к нам обратилась госпожа Ри Бон А.

Хан Бин выругался и привстал. А я опешила. Что значит учинил скандал? И откуда эта подруга взялась?!

— Так вот она поведала нам очень интересную историю того, как ты, Хан Бин, склонял к сексу Мён Хи, шантажируя. Она даже переписку предоставила, — закончил Ю Чон, а я начала усиленно абстрагироваться от ситуации.

Это вообще не вязалось ни с чем. Но если ни отчим, ни Хан этого не делали, а почерк нанесения телесных схож с серийкой, может ли быть так, что убийца вошёл в фазу ремиссии, и подыскал себе идеального козла отпущения в лице молодого пацана, который не обременен умом.

— Я никогда никого не заставлял со мной спать, господин инспектор. А тело девушки, я заберу с разрешением или без. Мне плевать на ваши законы. Я не позволю сжечь её и кремировать! Она католичка! Более того…

— Ты сядешь, если не начнёшь говорить правду! В котором часу ты пришел в норэбан? — продолжил Ю Чон.

— Я не помню! — Хан выпрямился и с вызовом посмотрел в глаза инспектора.

— Что вы делали в закрытой комнате?

— А как вы думаете, господин инспектор? Наверное, пели очередной хит "BTS".

— Не дерзи! Ты её там задушил, а тело вывез на машине и с парома в реку сбросил? Так всё было?

— Я никого не убивал, мать вашу!!! — Хан вскочил, ударив кулаком по столу, и продолжил рычать, как бешеный, а я в ужасе поняла, что только что ощутила отголосок оргазма.

Медленно сжала ноги, и сглотнула.

"Что со но мной происходит? Неужели я действительно схожу с ума? Господи…" — проносились в голове, а парень продолжал выплёвывать каждое слово.

— И вы это знаете, иначе я бы сидел за решеткой, но продолжаете доказывать мне, что такой ужас именно я сотворил! С хера ли я бы припёрся сюда? Эта Ри Бон А не может хер от пальца отличить, и уже работает на месте Мён Хи, а мой отчим успешно использует этот дурдом, как повод, чтобы выставить меня убийцей. Я спал и с этой дурой, и вот вам ответ почему она пришла сюда! Потому что вчера я ей отказал в продолжении банкета на моем члене! Что? Такой ответ устроит? Или в нём мало уважения и манер? Так я отвечу по нормальному.

Хан выдохнул, а я сделала глубокий вдох и прикрыла глаза, понимая что моя реакция на него совершенно не адекватная. Я боялась прикосновений этого парня, но у самой руки зудели в желании прикоснутся к узору татуировки на его предплечье.

"Нужно позвонить Анастасову. Только Олег Александрович, способен объяснить мне что за херня со мной происходит. И почему я чуть не кончаю при виде двадцатилетнего пацана и того, как он входит в состояние агрессии?"

— Я относился к Мён Хи как к своей девушке. И это правда. Не смотря на то, что мы спали как кролики где не попадя, я уважал её как женщину, и никогда не позволял себе похабно к ней относиться. Я помогал ей, а она мне, — по щеке парня потекла слеза, а Ю Чон наконец выпрямился и кивнул.

— Поможешь попасть нам в клуб, господин Ким. Я лично сегодня же дам разрешение отдать тело девушки тебе, — ровно ответил инспектор, но я не обратила на это внимания.


Я неотрывно смотрела на то, как впервые передо мной плакал мужчина. Вернее он ещё не мужчина, а молодой парень. Но я видела многих молодых людей в его возрасте в таком состоянии. И при мне ни один из них, даже потеряв кого-то близкого на плакал открыто. Да, слёзы в глазах стояли у всех. Но никто не давал им выхода, как этот испорченный пацан.

Хан опешил, и быстро вытерев ладонью лицо, поклонился Ю Чону, кивком головы.

— Камсамнида! Я проведу вас в клуб. Сделаю всё что хотите. Только поверьте мне, господин инспектор. Не я убил её.

Я шла по коридору обратно, как пьяная. Голова кружилась, и единственное чего мне хотелось, это найти тихое место и покурить. Посидеть в тишине и привести мысли в порядок хоть немного.

Поэтому я прошла вереницу коридоров вглубь здания. Прошла киберотдел, и через лифт спустилась на подземную парковку, где в углу одиноко стояло четыре лавки и урна с пепельницей. Сейчас там никого не было. Поэтому я спокойно села на лавку и подкупила. Дым наполнил лёгкие и я с трудом и надрывно его выдохнула.

Мне было слишком трудно. Всё в своей жизни, каждую её деталь, вот уже десять лет я воспринимала как рутину. Встать утром, принять душ, выпить кофе и пойти на работу. В место, где каждый день я смотрела на то, что вытворяли люди. Каждый божий день, я с замиранием сердца пропускала через себя чужую боль, и моя становилась не столь заметной. Наверное, это тоже меня спасло.

"В двери палаты вошёл мой куратор. Седовласый мужчина, посмотрел на меня отстранённо и без эмоций. Олег Александрович никогда меня не жалел, потому что знал — жалось в моём случае это гибель.

— Я отпускаю тебя, Лика. Твоё состояние стабильно, и ты способна контролировать эмоциональные точки пика возбуждения и его дна. Поэтому… — мужчина впервые за все шесть месяцев лечения посмотрел на меня живым взглядом, словно папа.

— Я горжусь тобой, девочка. Ты справишься со всем, и должна знать — чтобы не случилось, и куда бы не занесла тебя судьба, я всегда готов протянуть тебе руку помощи. Всегда буду рядом, потому что ты мне как дочь, девочка. Я вижу в тебе прекрасного специалиста. И то, что с тобой произошло… Это ужасно. Но ты должна знать, что именно это помогло тебе стать сильнее. Это жестоко звучит…

— Но вы всегда говорите правду открыто, Олег Александрович.

Я улыбнулась ему…"

И воспоминания развеялись. Это было десять лет назад. Тогда я только начинала свой новый путь. В тот момент я не знала что такое "человек" на самом деле, и какими мы способны быть. Но у моего любимого писателя есть одна очень верная мысль:

" — Я думаю, что если дьявол не существует и, стало быть, создал его человек, то создал он его по своему образу и подобию.

— В таком случае, ровно как и Бога. ("Братья Карамазовы" Ф.М. Достоевский)"

Я затянулась и вспомнила плачущего Хан Бина. Парень, с виду выглядевший как мужчина, но проявляющий такой трепет, словно обиженный на весь мир ребенок. Он как свежая лепнина. Бери и лепи, что хочешь…

— Кого же из тебя вылепят люди, Хан… — прищурилась, и продолжила полушепотом, — … Бога или Дьявола?

6. Хан

Я не бывал на похоронах никогда. Мало того, я даже не видел мертвым собственного отца. Когда аппа*(папа) умер, мне было восемь. Я был мал, и вместо того, чтобы надеть белые перчатки и траурный костюм, чтобы попрощаться с отцом, меня отправили куда подальше. Запретили говорить о его смерти, а в доме мать устроила целый культ его личности. Год за годом, на моё мнение ложилось всё. Меня не спрашивали хочу я или нет, меня ставили перед фактом.

Поэтому я, оперируя своим мнением по этому поводу даже в восемь, сбежал в тот же день из особняка в Пусане, но естественно восьмилетнего наследника отыскали быстро и вернули обратно.

Я помню очень хорошо те пару часов. Потому что не знал, как добраться до папы. Я искал дорогу, но боялся подойти к кому-то и спросить. Ведь был уверен, что меня ищут. А в это время проходил поминальный обед по самому дорогому человеку для меня. И мне даже не дали с ним проститься.

Поэтому сейчас я не понимал, как себя вести. Мне было настолько херово, и настолько противно, что хотелось удавиться этим сраным галстуком, который сдавливал мою шею, как удавка.

— Хан, ты как? — Джин Ки и Ки Бом стояли по обе стороны от меня и старались не подпускать ко мне псов мамы.

Её идиоты не отходили от меня ни на шаг. Постоянно следили за мной, чтобы я не сболтнул лишнего или не устроил сцену. И это меня бесило больше всего. Меня напрягало её отношение ко мне, и к тому в чем меня обвиняли.

И она снова! Мать опять встала на сторону Йон Со. Поэтому и не пришла на кладбище и даже не помогла мне с поминальным обедом для отца. Для неё был важен лишь имидж и престиж, а я такой херовый взял и сорвал такую рекламу для компании. Дорогущие похороны нашей сотрудницы.

— Всё в порядке, — я выдохнул и посмотрел на белые хризантемы, которыми был обложен белоснежный закрытый гроб.

Вокруг стояло человек десять от силы. Я и парни, священник, несколько подруг Мён Хи и…она. Я не ожидал увидеть здесь Лику. Зачем ей приходить на похороны незнакомого человека? Но прямо сейчас я смотрел на женщину в черном кожаном плаще с глубоким капюшоном на голове, и внутри меня скручивался каждый сраный мускул.

А всё по простой причине. Я рехнулся. Как чокнутый сталкер помешался на этой женщине, и даже на похоронах собственной девушки, а Мён Хи я уже по другому не воспринимал, застыл горящим взглядом на этой дамочке.

В её взгляде увидел нечто, что заставило меня вздрогнуть и охренеть. Я видел в нём слёзы и не мог этому поверить. Лика медленно подошла к могиле и положила на гроб цветок розы, что-то сказав на своём родном языке.

И потом ушла… Я же как пришибленный дегенерат следил за каждым её шагом. За тем, как она спустилась по склону и сняла капюшон, расправив волосы и продолжив идти по алее к выезду.

— Пойдём… — прошептал Ки Бом, и сжал моё плечо, — Нам пора. Дальше всё сделает агентство, брат.

Я кивнул, но понимал что мои конечности стали хреново слушаться и я плохо разбирал куда иду. Наверное, поэтому не сразу заметил фигуру пожилого мужчины, который стоял у одной из могил и наблюдал за процессом погребения. Он показался мне очень странным. Не клал цветов на монумент, не отдавал дань уважения. Одним словом он ни хера не делал, кроме того что наблюдал, как гроб Мён Хи опускают под землю.

— Кто этот аджоси? — даже Джин Ки заметил странное поведение мужчины и мы переглянулись.

— Не знаю, хён. Но это бред, стоять у одной из могил и смотреть неотрывно хер знает куда. Он словно именно к Мён Хи пришел, — я озвучил свою бредовую догадку, а мужчина заметив наши взгляды тут же подобрался и поспешил сбежать.

И это выглядело именно так. Старик быстрым шагом огибал мраморные плиты, лежащие на земле, в густой остриженной зелёной траве, словно молодой пацан.

В тот день я не предал этому серьезного значения, потому что меня умело отвлекли очередным скандалом, мать его.

— Ты доволен собой, сопляк?

Я не успел войти в дом, как сразу же получил порцию любезностей от своего отчима. Мужчина стоял в гостиной в холёном костюме, но с настолько перекошенной мордой, что я даже восхитился. Видимо, этого ублюдка очень задело моё самоуправство.

— Где омони*(матушка)?

— У психолога! — выплюнул мужчина, пока я спокойно снимал пиджак, и бросив его на один из диванов, подошёл к бару.

Открыв бутылку крепкого виски, плеснул себе не меньше половины стакана, и спокойно встретил взгляд, который надменно шарил по моему лицу.

— Я задал тебе вопрос. Ты доволен тем, что довёл мать до истерики, своей выходкой с похоронами? — он продолжал напирать, а я ухмыльнулся и, выпив залпом спиртное, скривился от горечи.

— А я что, обязан отвечать на все твои вопросы? Подчиняться, лебезить и благоговейно воспринимать твои приказы? Я что хер на пальце, которым вертеть можно, господин Чхвэ?

— Господа обед подан! — в гостиную в поклоне вошла домоправительница, но тут же вздрогнула от резкого тона этого дебила в человеческой шкуре.

— Пошла вон!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Не смей!! Не смей орать на прислугу в доме моего отца, тварь! — я не выдержал и со смаком разхерачил стакан об пол.

Аджума охнула, и завидев мой взгляд, тут же поклонилась и ушла.

— Значит, ты совсем стыд растерял, и решил свою девку безродную похоронить, как молодую госпожу? — Йон Со ухмыльнулся, подобно твари и прошёлся по мне взглядом так, словно смотрел на гопчан, от которого его тошнило.

— А разве эта девка, не твой старший секретарь? — вкрадчиво задал вопрос, и попытался выровнять дыхание.

— Но и ты с ней спал, как оказалось, мальчик.

— Поэтому и похоронил её я, господин Чхвэ. А вас прошу не забывать, что в этом доме всегда был один хозяин — это мой отец. Он глава рода, и вам…

— Я уничтожу тебя, сопляк! — он оборвал меня и начал идти в мою сторону.

— Попробуй!

— Я отберу у тебя всё, и ты даже… — я не ожидал что он посмеет поднять на меня руку, но видимо слишком задел его честолюбивую ублюдскую персону, потому что он схватил ворот моей рубашки и смял в кулак у горла, — …не заметишь, как это произойдёт.

— Я… — он скручивал ткань сильнее, а я лишь лыбился как придурок, — …с нетерпением жду этого… момента!

— То что ты устроил в моей комнате, — его глаза сузились, а я схватил его руку, которая держала воротник, и попытался вырваться, — Это последнее унижение, которое я тебе простил. Ты кукла, Хан. А твоя мать, больная истеричка. И она вскоре может легко оказаться в психиатрической лечебнице.

— Тварь! Не трогай маму! — я вырвался и не удержался, хорошенько заехав ему по роже.

Йон Со отлетел к дивану, но поднялся и стерев кровь с губы, со смешком встретил мои слова.

— Я всё ей расскажу! Не смей! Трогать её!

— И ты думаешь она тебе поверит? Она жить без мужика не может. Ей было плевать на тебя всё эти годы, сопляк. Ты ей нужен лишь как кукла, как копия мужчины, которого она боготворила всю жизнь и даже после смерти.

Я впал в ступор, и он это видел. Он заметил насколько мне бл***, больно от его слов, и воспользовался этим до конца.

— Прекращай эти игры, Хан Бин, иначе я перестану панькаться с тобой, — мужчина одернул рукава и полы своего пиджака, поправив их, и выпрямился со словами, — Полезешь в дела компании, ещё раз, я тебя в порошок сотру, сопляк. Я одиннадцать лет своей жизни положил на то, чтобы сделать "Шинорацу" настоящим конгломератом, и ты думаешь я отдам её тебе? Можешь и дальше прожигать свою жизнь, кататься на моделях, и прикидываться дурачком. Это я тебе позволю! Но если ты ещё хоть раз переступишь грань дозволенного, молодой господин, я тоже не стану терпеть. Ты пустое место! Малолетний сопляк, не знающий цену ни жизни, ни деньгам! Ты ничтожество, которое слепила твоя мать! Ты даже учёбу закончить не можешь! Водишься с бедняками с самого детства, называя из братьями. Ты неудачник, и ты хочешь мне перечить? Что у тебя есть, кроме имени, сопляк? Чего ты добился, кроме кучи девок которых переимел, и даже этого не стыдишься?

С каждым его словом, я дрожал всё сильнее. Всё, что он говорил, было пощёчиной такой силы, что ему и бить меня не нужно было.

— Если ты ещё раз будешь проявлять невежество и отсутствие уважения ко мне, я вышвырну тебя на улицу! Тогда ни одна дешёвка не раздвинет ноги перед полудурком без вона*(кор. валюта) в кармане. Потому что не одна к тебе и не относилась искренне. Всем нужны были твои деньги. И твоей молодой госпоже, которую ты похоронил, именно они и были всегда нужны. Или ты думаешь квартирку в вольсэ Мён Хи за твои подачки, после постельных утех, купила? — он со смешном прищурился, и уверенно продолжил, — Я! Это я купил ей жилье, потому что Я могу это сделать! А что можешь ты? А?! Опозорить и уничтожить семью? Прослыть идиотом чобалем без императора в голове?

— Остановись… — я сцепил челюсть до скрежета, но понимал что всё, о чем говорил этот ублюдок было чистой правдой.

"Я обычный мальчик, трахающий всё под ряд…" — пронеслось в голове, и я опустил руки, — "Я ничтожество и он абсолютно прав!"

— Сиди тихо и не высовывайся, иначе я сделаю всё, чтобы ты сел. Это МОИ адвокаты сдерживают напор полиции. Это МОИ люди перекрыли воздух всем, кто хотел посадить тебя за решетку. И если ты не будешь послушным, дорогой адуэль*(сын), и ты, и твоя мать окажетесь в очень неприглядном положении. А судя из того, что она жизни уже без роскоши не знает, можешь представить, что с ней будет!

Я ещё долго стоял в гостиной и смотрел на осколки разбитого стакана у своих ног. Смотрел и не мог понять, какого хера я родился таким? Почему именно со мной должно происходить это дерьмо? Может лучше бы я был простым сыном в простой семье… Как Ки Бом, например. Его мама была настолько любящей, настолько добродушной, что встречая меня на пороге своего дома, первым делом спрашивала как я себя чувствую, и хорошо ли я поел?

Моя мама этого не делала никогда. Первым вопросом с утра от неё я неизменно слышал, лишь одно:

"Ты сделал? Ты исправил? Ты должен! Я так хочу!"


Но ведь я так её люблю. Даже не могу представить, что однажды мне придётся её оставить. А это произойдёт, потому что нахожусь на грани. Во мне скопилось столько сраной боли, что внутри, как выгребная яма для дерьма. Но я не знал, что такое настоящая боль тогда. Я думал, что мои детские обиды это уже конец всему сущему. Я даже и представить не мог, что ждёт меня впереди, и какой на самом деле может быть настоящая боль.

Мне настолько осточертело это всё, что вечером выключил к херам сотовый и поехал на поиски своего давнего дружка и любителя девочек посочнее. Естественно была и другая причина. Пропуск в закрытый клуб особого класса на дороге не валялся. Поэтому я потушил сигарету в пепельницу, и облокотившись на руль, обвёл взглядом высокое здание в индустриальной части Итэвона.

Широкий ангар заброшенной фабрики, который отдали под снос, как и весь комплекс, находился позади фабричных "коробок" с разбитыми в дребезги стеклами в окнах.

— Шикарное место, чтобы снять новый клипец, Тэ Хван. Вот прям то, что нужно. Наверное, Джи Син выбирал.

Я вышел из машины, и тут же словил на себе несколько пар заинтересованных взглядов девочек из стаффа Тэ. Они стояли у двух фургонов и перебирали какой-то хлам для съёмок.

Нет, ну кого-кого, а девчонок он выбирал нормальных. Было видно сразу, что они тут точно для работы, а не для пускания слюней в своё декольте при виде шефа-засранца. Который к слову, так удивился увидев меня на съёмочной площадке, что остановил режиссера и застыл.

— Да, неужели! Кто-то убил кумихо, и мой друг решил, наконец, одарить меня своим вниманием? — Тэ расплылся в мягкой улыбке и поклонился своей команде, попросив небольшой перерыв.

Я же стоял у одной из металлических стен ангара и ждал, пока он доплывёт до меня. А Тэ Хван действительно двигался так, словно плыл по полу, а не ступал. Шикарный белоснежный костюм, мужской макияж и прическа, делали своё дело. Этот засранец нравился даже мне.

— Что стряслось, Хан-ши? — тихо спросил Тэ и осмотрел меня с ног и до головы, — Ты бы не пришел ко мне просто так, прямо на съёмку, даже не позвонив.

Парень потянул меня вглубь выстроенных декораций и усадил в кресло, напротив горы старых бутафорских экранов.

— Мне нужен пропуск в "Паноптикум". Ты сможешь достать?

— Это не ко мне, а к Джи Сину, — скривился Тэ и сев напротив, откупорил бутылку с водой.

— Я вообще-то и ждал беседы с этим пройдохой, но так понял, что ты совсем завязал с вашим творческим тандемом? — Тэ скривился ещё больше, и на идеальном лице проступила тень раздражения.

— Я не могу продолжать общение с неблагонадёжным и абсолютно аморальным типом, — прошипел Тэ, а я охренел, и с удивлением принял от него протянутую содовую.

— Я что-то немного в ахере, хён. Он же фактически с самого начала с тобой и твоими ребятами из группы сольники писал?

Тэ прикрыл глаза и откинулся на спинку кресла, а потом посмотрев по сторонам, резко наклонился ко мне и поманил рукой.

— Наркота, Хан-ши. Если хоть кто-то узнает, что Джи Син балуется наркотой со своей новой подружкой, не сладко будет всем! И мне в том числе! Мне это на хер не сдалось. И ты знаешь почему!

— Хё Рин, — улыбнулся и посмотрел на друга с пониманием.

— Мне не плевать на свою карьеру, но моя малышка мне вообще за неё яйца оторвёт, если узнает, что я замешан хоть в общении с ним.

Я похлопал друга по плечу и прекрасно понял его посыл. Даже не смотря на то, что он скрывал свои отношения от всех, Тэ Хван всё равно относился к ним очень серьезно.

— Так где мне найти этого любителя острых ощущений? — я прищурился, а Тэ покачал головой.

— Игорный дом "аджоси У Шика".

— Ты шутишь? — я расхохотался, а Тэ только кивнул и сделал два больших глотка воды.

— Нет, он там днюет и ночует. И это вторая причина почему с ним нереально работать. Менеджер Нам пытался повлиять на него, но не помогло. Вероятнее всего мы больше не увидим Джи Сина даже на малых экранах. Тем более что моё агентство уже расторгает с ним контракт.

— О как! — я приподнял брови и посмотрел на часы.

— Зачем тебе туда, Хан-ши? — Тэ сел удобнее и откинул белесую чёлку со лба, — Тебе тоже острых ощущений не достаёт?

— Мне-то как раз их предостаточно, — ответил кислым голосом и скривился.

Но как-то всё стало похер после сегодняшнего дня. Я словно опять превратился в беспринципную тварь.

Я же ничтожество! Нужно соответствовать ожиданиям.

— Не ходи туда. Там происходят странные вещи. Пугающие я бы сказал, — на этом месте я тут же посмотрел другу в глаза и заметил в них, не смотря на блеск искусственных голубых оттенков, тревогу.

— Что не так с этим клубом? — тут же спросил, а Тэ поджал губы, но все таки ответил.

— Пятеро хостес пропало. Никто и не интересовался бы их судьбой, если б некоторым, скажем так, любителям девочек с экстравагантной внешностью, они не запали слишком в душу.

Я свёл брови и совершенно ни хрена не понял со слов Тэ. Но потом до меня медленно начало доходить.

— Они иностранки? Все?

— Нет, — покачал головой Тэ и продолжил, — Трое наши. Но вот две другие… Короче, одна из них начала встречаться с нашим Ли Хён Тэ.

Я охренел на месте, потому что был уверен, что этот парень на другой стороне амурных баррикад.

— Да-да, и нечего делать такие глаза. Можно подумать я один скрываю отношения от общественности, — Тэ фыркнул и продолжил, — Он то и обнаружил, что всех пятерых и в живых то нет.

"Твою мать! Так это они… Лика была права, уцепившись за этот клуб…" — я проглотил свои же мысли в горле, а задал другой вопрос:

— Почему он не дал показания полиции?

— Он же не идиот, — округлил глаза хён и развёл руками, — Впутайся он во все это, ты можешь представить что было бы?

— Ясно.

— Поэтому не суйся туда. Это я тебе как близкий человек советую, — Тэ поднялся, и тоже посмотрев на часы, кивнул что нам пора.

— Кумао ё, Тэ Хван-ши! *(Спасибо тебе, Тэ Хван)

— Да, не за что. Приходи на вечеринку через месяц. Будем "камбек" праздновать и новый сольник, — он улыбнулся, а я кивнул и мы в поклоне распрощались.

Уже на улице, укутался в парку сильнее и обдумывал, что услышал от Тэ. Значит ли, что есть возможность найти того, кто сотворил всё это дерьмо?

— Паноптикум… — я достал сигарету и подкурив, остановился у своей крошки, опираясь задом о холодный металл, — Нужно ей рассказать до того, как мы придем туда.

Я затянулся снова, и посмотрел на огни города. Здесь было слишком тихо, не смотря на постоянный хохот девочек, которые бегали между фургонами и криков операторов, которые доносились из ангара.

"Я посажу тебя… Ты малолетний сопляк!.." — эхом голос отчима выбивал чертову трель в моей голове.

Мои пальцы вздрогнули, держа сигарету у рта, а я ухмыльнулся, и бросив её под ноги, сел в салон.

До того самого игорного дома, пришлось ехать за черту города. Такие места были строго запрещены законом, и за денежные ставки можно было загреметь в тюрьму очень надолго. Поэтому я не удивился, когда на въезде в частный посёлок, который находился за рисовыми полями, меня встретил старый фургон из которого высыпали трое дегенератов, явной бандитской наружности. Отряд дебилов, во главе с престарелым аджоси, обступил моё пассажирское окно и я решил начать весьма приятную беседу первым:

— Аджоси, по чём сегодня килограмм кимчхи? — один из них опустил маску и посмотрев на меня ухмыльнулся.

— Для такого молодого господина, нам и рисовой лапши не жалко. Вы один?

— А разве не заметно зачем я приехал?

— Бабу хочешь? — скривился второй в подобии ухмылки, а я кривляясь ответил:

— Нет, тебя! — прогазовал и, ткнув нужную сумму в руку другому его брату по разуму, сорвался с места, изрядно наградив их потоком пыли.

Уже через три дома, остановил тачку у старого забора, который явно походил на те, которые огибали Ханок*(традиционный кор. дом).

"А я так и не смог попасть на тот бал кумихо, о котором меня предупреждала Мён Хи…" — мысль исчезла сразу, как ворота со скрипом открылись прямо перед моим носом, а из них в ночных сумерках, показалась красавица в коротеньком серебристом платьице.

— Мой господин желает сыграть в бадук, или поиграть?

Я медленно отошёл от машины, и через пару шагов навис над девочкой. Она плавно сменила позу, и опираясь о деревянный косяк ворот, открыла мне их настежь.

— Красивая… — поднял руку и провёл указательным пальцем по её щеке, — И очень плохая госпожа. Кто ж так предлагает себя? Нужно быть скромнее, агашши.

— А кто сказал, что товар здесь я, молодой господин? — она схватила мою ладонь и ласково потерялась о неё рукой, — Но если вы выиграете для меня, так уж быть я стану вашим призом.

— И что этот приз может мне дать? — я медленно начал огибать её фигуру, обходя, чтобы войти внутрь.

— Всё зависит от того, чего господин желает, — ухмыльнулась девушка, а я прошёлся по ней взглядом опять.

Идеальная девочка, чтобы хорошо провести время, и ощутить, как член в штанах ноет побывав у неё во рту. Не тощая, с сочным задом и неплохими округлостями пониже тонкой шеи. Они, как и подобает манерам, были прикрыт. Но не её ножки. Именно эти конечности заставили меня присмотреться к малышке пристальнее.

На этом месте я понял, что мне ело мозг без палочек, и не давало покоя. Мне, как любому здоровому мужику хотелось хорошего секса и неплохой головной боли от похмелья на утро.


Осуществлением этого плана, который я решил совместить с полезным — пропуском в "Паноптикум", я и занялся. Найти своего дружка оказалось не сложно. Как только я вошёл во двор, сразу понял куда попал. Таких местечек в Корее осталось слишком мало, и обычно их очень любили политики и власть имущие, потому что их постоянно окружали традиции.

Игорный дом "Аджоси У Шика" был подобием старинного дома кисен, только в новомодном стиле. А отличалась эта "новомодность" тем, что кисен стали обычными шалавами и не были теперь в ханбоках*(нац. костюм), не знали традиций чайных церемоний, не пели и не танцевали как сайрен, и не постигали это, как искусство.

Это был обычный публичный дом, где старые жирдяи трахали молоденьких дур за бабки здесь же, в их комнатах. Сперва конечно девочки с благоговением наблюдали, как эти дебилы спускают деньги на игре в хато*(название аналога кор. карт) и успешно помогали им в этом хорошо запудривая мозги алкоголем и своими прелестями.

Я прошел по алее, мимо палисадника в японском стиле и вышел к веренице альтанок над искусственными прудами. Именно там, на свеженьком воздухе и в не очень свеженьком состоянии я и застал Джи Сина.

— Анъен, Хан-ши! — парень в окружении ещё троих мужиков, снаружи выглядевших как офисные работнички, и четверых девок, играл в карты.

Судя по тому, как он "приветливо" со мной поздоровался, при этом пьяно поклонившись, стало ясно что он тут сидит ни один час.

— Миччин… *(Придурок…) — я прошипел сквозь зубы и рыкнул, — Ирода, Джи Син-ши!*(Поднимайся, Джи Син!)

Парень сдул прядь окрашенных в красный цвет волос, и нахмурился.

— Какого хера, Хан? — он поднялся, а я схватил его за руку и бросив пачку денег на игорный стол, потащил на выход из альтанки.

— Мой господин, у нас не принято… — ко нам обратилась все та же сладкая девочка, и окинула меня и моего дружка взглядом, как-то с опаской улыбнувшись.

— Ты ведь не кисен, — я присмотрелся к ней пристальней и застыл на мягких губах, которые были вымазаны в блестящую херь, которую хотелось стереть.

— Нет, мой господин, — улыбнулась девушка, и кокетливо поманила нас в другую сторону от альтанок.

Джи Син пытался отбиться от меня, но я схватил этого полудурка за шиворот и потащил за собой. Формально он был старше меня на три месяца, но мне было насрать на манеры, когда это дебил вёл себя, как отбитый полудурок.

Девушка провела нас мимо дома, и открыла одну из беседок с низким столом, полным еды и выпивки.

— Меня зовут Хва Джин. Проходите, молодой господин. Здесь вам никто не помешает.

Я ухмыльнулся, а Джи Син тут же буквально упал на одну из седельных подушек, и начал поглощать всё что было на столе.

— И чем я должен расплатиться за такую проницательность малышки Хва Джин? — обернулся к девушке, которая подпирала вход плечом и смотрела на моего дружка.

— Отправить этого господина домой прямым рейсом. Моё начальство не разрешает выпроваживать богатеньких и глупых парней, но у меня уже трижды было желание выбросить его за ворота в одних трусах.

Она так зашипела, что я прямо ухмыльнулся от удовольствия. Такая могла не только приласкать, но и сожрать с потрохами без соджу.

— Заберу. Яксукое!*(Обещаю!) — лениво осмотрел её снова, и словил полный похоти взгляд, что и подтвердили её слова:

— Нет, мой господин, — девушка провела указательным пальцем по моей футболке в вырезе куртки вниз, и застыла на пряжке ремня, — Отправьте на такси, а сами оставайтесь.

— Зачем? — хрипло спросил и проследил за тем, как она подняла палец и вложив в свой рот, облизала пухлыми губами по всей длине.

— Буду брать с вас плату за банкет, — томно ответила, и захлопнула дверь прямо перед моим носом.

— Хорошая шалава, — хохотнул Джи Син, продолжая запихивать в себя всё, что видел перед собой.

— Ты дебил? — я обернулся к нему, и прошёлся по лицу парня злым взглядом, — Какого хера ты творишь?

— Я ем, — хохотнул идиот, а я сел напротив него и зарядил смачный подзатыльник, — Егеее! — заорал парень, а я треснул его ещё раз.

— Ты знаешь с кем я сегодня виделся? — прищурился и взял палочки в руки, чтобы успеть отцапать себе хоть что-то, пока этот придурок в отходняке не сожрал и стол в придачу.

— С кем?

— С Тэ Хваном. И он мне поведал очень интересную вещицу про тебя, — я отправил в рот кусок сайры и начал перемешивать рис в пиале.

— Небось опять жаловался.

— Ты придурок? Нахера ты этим дерьмом балуешься? Ты пять лет строил карьеру, чтобы сейчас занюхать её или закурить?

— Чего ты хочешь, Хан? Ты тоже не святой! — выплюнул друг, а я скривился.

— Я не покуриваю дрянь, которой ты балуешься, идиот.


— Да, ты просто трахаешь всё подряд, — спокойно парировал Джи Син, а я застыл с палочками у рта.

"Это в точности тоже самое, чем сегодня в мою рожу плюнула та тварь… Значит, я и правда такой."

— Мне нужны три пропуска в "Паноптикум", дружочек.

— На хера? Мён Хи опять захотела на своего любимого биаса посмотреть.

Я вздрогнул всем телом, и прикрыл глаза. Он не знал. Мало кто, кроме моих братьев знал, что малышка Хи погибла.

— Она умерла.

— Что прости? Ты совсем идиот? Такую бабу упустил! Вы ж как идеальная пара смотрелись.

— Она мертва, Джи Син. В буквальном смысле, она… мертва.

Из рук Джи Сина выпали палочки, а сам парень побледнел в момент. Я же ощутил слабый отголосок нового чувства. Так наверное люди ощущают потерю. Я не ощущал этого когда не стало отца, потому что не видел его ни мертвым, ни погребённым. Он для меня словно уехал. Настолько далеко, что мы с ним не можем общаться. А вот Мён Хи.

— Я хочу найти тварь, которая её убила. А для этого мне нужно попасть в клуб, — повторил свою просьбу, но реакции не последовало.

Джи Син продолжал молчать, а я схватил рюмки и плеснул в них какого-то пойла из глиняной бутыли. Молочная жидкость наполнила посуду, и вызвала ухмылку на лице.

Маколи. Отлично вырубает мозги. Как раз то что надо, чтобы хорошо натянуть девочку за этой дверью.

— Ты… Это правда?

— Да, сегодня утром я похоронил её на католическом кладбище, — ответил осевшим голосом и протянул стакан Джи Сину, у которого казалось каждый мускул на лице онемел.

— И как… Ты? — он взял стакан и кивнул в благодарности, пока я холодно ответил.

— Нормально. Собираюсь трахнуть раком малышку, которая устроила нам этот банкет.

— Ты… Что за херь ты несёшь? Хан Бин!? — прошептал в ужасе Джи Син, а я не выдержал.

— Ту которую от меня все ждут! То, которая достойна такого ничтожества как я, бл***! — зарычал и залпом выпил свою рюмку.

— Мне… Нужны… Пропуски, Джи Син! Мне повторить ещё раз двадцать? Ты как пабтхонг*(контейнер с рисом), бл***!

Парень сглотнул, и выпив свою стопку, скривился и потянулся к заднему карману джинс. Достал оттуда бумажник, а из него наконец выудил визитку.

— Вот! — он положил её передо мной, словно бросил.

— Ну, засранец! И ты ещё как к собаке, ко мне?

— Иди к херам, ты как "мистер Пён Канг Се" *(кор. Дон Жуан) себя ведёшь! Наливай давай!

Я взял визитку и всунув её в нагрудный карман куртки, налил нам ещё по рюмке.

— Позвонишь и договоришься. Цена как всегда высокая, а оплата по карте. За троих придется отвалить не мало, Хан, — Джи Син опять схватил палочки, и начал жевать свой рис, пока я опрокинул ещё стакан, и встав, бросил ему ключи от тачки на стол.

— Подождёшь в машине, — коротко сказал, и уже в дверях услышал отрывистое.

— Нет, ну реально, придурок. Ты ж выпил! Какая к херам машина?

Я обернулся, и заметив как друг берет ключи, с усмешкой ответил:

— Не переживай, после такого марафона от трех рюмок этого пойла и следа не останется.

— Значит, я могу поспать? — он приподнял бровь, а я кивнул и продолжил:

— Только окно открой! Я не хочу повторно нажраться от твоего перегара.

— Да не вопрос, — он прошёлся по мне взглядом, и как-то странно покачал головой.

Но я не обращал на это внимания. Получив то зачем явил сюда свои телеса, я решил принять то, что мне так настырно предлагали.

Пройдя три метра в сторону ханока, справа открылись деревянные ставни, и я улыбнулся. Хороша зараза. Маколи естественно привело все мои инстинкты в действие и подогрело интерес к телу напротив. Девушка стояла в проёме своей комнаты в одном атласном длинном безобразии, под которым очевидно ни хера не было.

— Пришел расплатиться, малышка, — встал в проёме прямо перед ней и увидел примерно то, чего ожидал.

Это была не кисен. Эта девка следила здесь за порядком, а проще говоря, с кем не попадя этот цветочек не трахался.

Она втянула меня в комнату и захлопнула за спиной ставни, предварительно защёлкнув дверь на замок.

Я же прошёлся взглядом по милому личику, на котором была тонна косметики, и вот тут начались странности. Но я встряхнул головой, а с меня уже успели стянуть куртку, и бросить на пол.

— Я ничего не выиграл, малышка. За что такие ласки? — прохрипел глубоким голосом, когда она провела ладошками вверх по груди и стянула с меня и футболку.

— Ты мне понравился, молодой господин.

Я со свистом втянул воздух, когда девушка прибила меня спиной к деревянным ставням и начала ритмично втягивать в рот мой правый сосок при этом очень талантливо постанывая и вызывая во мне ответную реакцию. Член наливался кровью с такой скоростью и амплитудой, с какой девушка мычала и хныкала, как шлюха из порнухи.

Продолжая облизывать грудь, она схватившись за мою промежность и теперь уже я надрывно выдохнул, и ощутил первый отголосок наслаждения.

Руки сами потянулись к её волосам и я притянул девушку ближе, а потом поднял за затылок её голову и посмотрел в лицо, наблюдая за тем, как она прищуривается одновременно с тем, как сжимает мою головку сквозь грубую ткань джинс.

И тут странность повторилась. Передо мной, словно картинки бегали. Совершенно другое лицо… и родинка под губой.

"Что со мной твориться, бл***?"

Пока я размышлял над тем, за каким хером передо мной мелькает лицо Мён Хи, девушка отошла от меня и стянула с себя халат. Он плавной игрой ткани по воздуху, упал к её ногам. И это дерьмо настолько меня завело, что я облизал губы и почувствовал, как горячее дыхание вырывается из моего рта.

Сочные линии бедер, тонкая талия, и округлые розовые набухшие соски, еле прикрытые темными, почти черными прямыми волосами. Хва Джин подошла снова ко мне, и грубо расстегнула мой ремень, при этом потянулась над моим плечом и достав с полки презерватив, всунула себе его между зубов, и стянула штанины вниз.

— Признаться такой напористой барышни у меня ещё не было, — ухмыльнулся и не стал ей мешать.

Просто наблюдал за тем, как она опустилась передо мной на колени, и мягко обхватив ствол, раскрыла меня, нежно проведя рукой вверх к основанию. От того, как она это проделала я сильнее прибился спиной к ставням и чуть сам не застонал. Знающая девочка, которая прямо сейчас зубами разорвала обертку и выудив оттуда содержимое, не менее мягко надела его, и наклонившись прошлась губами по моему бедру, горячо зашептав:

— Чего желает мой господин?

— Не видеть твоего лица! — вырвалось сразу, потому что я не хотел смотреть и видеть перед собой совсем другие черты.

Поэтому, когда она поднялась я впился в её губы и скрутив волосы в кулак на затылке, стряхнул с себя джинсы и потянул нас на пол. Она постанывала мне в рот, пока я языком пробивался к её небу. С силой втягивал зубами нежную кожу её губ, и вспоминал, что такое нажраться косметики. Весь рот горел от сраного ощущения химикатов на языке, но я продолжил и спустился губами по её шее, оттягивая голову девушки за волосы вниз, раскрывая её, пока не добрался до груди.

Втянул сосок в рот, и зажал зубами, намеренно водя быстрыми движениями языка по его вершине. Это настолько распалило бедняжку, что она начала стонать в голос, и намного громче.

— Повернись! — отрывисто скомандовал в её губы, когда опять хорошенько прошёлся по нему, и она тут же легла на живот.

Но я хотел не этого. Потому схватил её за бедра и заставил встать на четвереньки. Плавно провел рукой по пояснице и мягко надавил, чтобы она прогнулась.

Красивые плавные линии оголенной спины врезались в глаза, как яркая картинка, а возбуждение только нарастало и требовало выхода.

"Я же ничтожество. Так буду поступать, как ничтожество!

Поэтому я с силой схватил её за волосы, и услышал вскрик, когда мой член резко вошёл в неё.

И я не почувствовал ничего, кроме одного дерьмового желания вонзаться в неё так, чтобы она орала погромче.

Движения стали нарастающими и сильными, а Хва Джин лишь сильнее мне подыгрывала сама. Девушка насаживалась на меня, извивалась, и вскрикнула опять, когда я ткнул её лицом в одеяла на полу, и вошёл на всю длину, продолжая сильными толчками заставлять её орать.

Прошла от силы минута и она начала дрожать от оргазма, а потом прогнулась сильнее, и я почувствовал, как влагалище сокращается, а девушка кончает.

И застыл… Даже воспоминания о Мён Хи не заставили меня остановиться. Но вид дрожащих плеч и спины, на которой были плавными прядями разбросаны волосы, вынудил это сделать.

И я охренел.

"Я верю тебе…" — серые зеркала, полные боли и дрожащая спина и плечи.

"Тебе стыдно?" — голос такой, словно Лика действительно беспокоилась обо мне.

"Обо мне никто никогда не беспокоился…" — пронеслась собственная мысль и я опомнился от этого дерьма.

— Не останавливайся… Хочу ещё… — я услышал надрывный дрожащий всхлип и в ужасе отпустил волосы совершенно чужой и незнакомой девушки.

Поднялся за секунду, и охерел от того, какой хернёй я занимался.

Зачем мне это? Зачем я вымещаю свою несостоятельность на этой девице? Я дебил? Или совсем рехнулся?!

— Поднимись! Банкет окончен! — тихо, но, наверное, слишком грубо скомандовал, и услышал хохот.

— Ты издеваешься? — она развернулась и накинув на себя халат начала хохотать прямо мне в лицо.

— Нет! — я стянул презерватив и бросил его на пол, подняв штаны.

Хва Джин продолжала ржать, пока я одевался, но как только надел куртку, со злостью прошипела:

— Меня ещё никто так не унижал!

— Значит, я буду первым, крошка. Сайонара! *(Прощай!) Кстати, выдавать себя за кореянку не хорошо, дорогуша. Но все же… — я остановился в пороге и легко кивнул в поклоне, — Спасибо, госпожа.

Как я дошел до машины, одному Будде известно. Но как только сел на водительское сидение тут же схватился за сигареты и под пристальным взглядом Джи Сина сделал глубокую тягу и откинулся на сидение, выдохнув с облегчением.

— Двадцать одна минута и сорок три секунды. Идёшь на рекорд, брат, — хохотнул этот дегенерат, а я прикусил губу и выругался.

Открыл дверь и смачно выхаркал всю херь, которая осталась на моем языке.

— Что? Так всё херово, что блевать захотелось?

— Заткнуть бы тебя. С ноги, например, — скривился и потянулся за водой в бардачке.

— Ненавидел всегда эту тупую бабскую привычку мазать себя всякой дрянью, которая потом вызывает несварение на утро, — прошипел и промыв рот водой, опять сплюнул на дорогу.

— Так а кто тебе виноват? — разве руками Джи Син и продолжил, — Ты хоть на резине проехался?

— На резине, — припечатал и захлопнул дверь с такой силой, что тачка задрожала, — Тебя домой? Или ещё в какой притон прокатимся?

— Домой вези телеса господина Пака. Я спать хочу, а тебе бы помыться. Не известно что подцепить мог, — этот болван развалился на сидении и махнул в сторону дороги.

— Вышвырну посреди шоссе на ходу! Сядь нормально, и пристегнись!

— Слушаюсь, мой сладкий.

— И послала мне карма такого идиота в друзья, — я завел мотор, и переключив передачу, вырулил на дорогу.

— Что сказал Тэ Хван? — вдруг тихо спросил Джи Син, а я начал набирать скорость, вжимая педаль газа в полик.

— Что ты наркоман и от тебя отказалось агентство.

— Значит, они выгонят меня, — глухо ответил друг, а я сжал руль сильнее в руках.

— Найди анонимную клинику и договорись с Тэ. Он хороший человек, и если ты действительно не хочешь потерять всё — убеди его и лечись. Иначе тебя посадят, если узнают. Или просто отвернуться. Все. И ты это знаешь.

Более Джи Син до самого комплекса не проронил ни слова, ровно как и я. Мне вообще не хотелось кого-то видеть или слышать. Всё потому что чувствовал себя слишком странно. Я словно потерялся. Как в тот день в Пусане, когда не мог отыскать дорогу к отцу. Я бегал по улицам, смотрел на людей, прятался от полицейских и снова бежал. А припёрся к тому с чего начал. Не добился ничего, хотя смог дойти до железнодорожной станции, даже знал на какой состав должен сесть. Но маленький мальчик забыл о том, в чем никогда не нуждался.

У меня не было денег на билет. Поэтому я стоял и плакал. Заливался слезами так, что перепугал половину народа вокруг. Мычал, ныл и звал отца. Но и тогда, как и сейчас ни хрена не сделал, чтобы отыскать свою дорогу.

Маленький избалованный ничтожный Ким Хан Бин, не был готов к настоящему. Как и сейчас! Он занимался тем, что торчал перед панорамными окнами на тридцатом этаже и смотрел вниз, выкуривая десятую сигарету и душась едким дымом.

Я не поехал домой, не включил сотовый, а набрал номер с визитки прямо со своего вольсэ. Долго ждать ответа не пришлось. Уже через час на мой номер был выслан соответствующий счёт, и я тут же перевёл нужную сумму.

Дело осталось за малым. Прийти завтра в прокуратуру или департамент, один хрен, и сказать ей, что я справился хотя бы с этим.

В окнах отражался силуэт молодого парня, в серых трениках и с голой грудью. Мокрые волосы спадали на мою смазливую рожу, и я невольно словил себя на мысли, что было бы, будь в этой квартире два человека?

Я и вторая часть меня. Моя половина…

Я и забыл, чему учил меня папа. Что он пытался вложить в этот чугунок пока был жив. Но оказывается Хан Бин хорошо помнил его слова:

" — Ты можешь встретить тысячи запахов в жизни. Каждый ты запомнишь. Со временем станешь встречать их снова и ассоциировать с воспоминанием. Но есть такие ароматы, которые будут путать тебя. Сбивать с пути, пока ты не почувствуешь запах своего лотоса.

— А мама тоже пахнет лотосом?

— Для меня твоя мама, как сам цветок лотоса, адуэль*(сынок)…"

Я не спал ни минуты, а в голове словно клубился чертов туман. Но всё равно вышел из дому, и спустя час затормозил у здания департамента. Над головой собирались тучи, и скорее всего начинался сезон дождей. Поэтому я потёр глаза, а следом зевнув, накинул капюшон на голову, и спокойно пошел в сторону входа.


Меня уже ждали. Они словно знали, что я приду и у меня нет другого выбора. На самом деле, я был благодарен инспектору Ли, поскольку если бы не он, мне бы не удалось похоронить Мён Хи правильно.

— Анъё хасеё, Хан-ши! *(Доброе утро, господин Хан) Проходите! — я поклонился коменданту и прошел через планку металлоискателя.

Внутри это управление напоминало действительно кадр из криминальных драм. Настолько кибернетизированного места я не встречал. Даже в лифте отсвечивала непонятная отдельная панель со сканером, которую я рассматривал весь подъем на десятый этаж.

И только дверцы лифта распахнулись, как я почувствовал запах. Свежий аромат. Совершенно лёгкий флёр лотоса.

— Моя госпожа, утречко!

Улыбка сама расплылась на лице при виде женщины, которая чуть не врезалась в меня сама, так неслась по коридору. Как и всегда я осмотрел её с ног и до головы, и чуть не застонал в голос, от того как ахерительно смотрелись мелкие веснушки на лице Лики.

— Эта срань божественна… — выдохнул, и сам не понял, что сказал это вслух.

— И тебе доброе утро, Хан, — Лика скривилось и смерив меня холодным взглядом, нахмурилась, продолжив:

— Срань, господин Хан, в сочетании со словом божественна — это не комплимент, а богохульство.

— Учту все ваши пожелания, моя госпожа! — я выпрямился, и тут же спросил, когда мы начали идти по коридору, — Какой кофе ты пьешь?

— Никакой, — сухой ответ, и она увеличивает расстояние между нами.

— Чай? Коктейль? Молоко? — начал перечислять и вложил руки в карманы, продолжая идти следом за женщиной.

— Нет. Нет и нет.

— Может вода? Сок? Хоть что-то? Ты же не можешь ничегошеньки не пить, Лика?

— Послушай! — она резко обернулась и чуть не впечаталась носом в моё левое плечо.

— Твой рост шикарен, Лика. Твоя фигура шикарна. А веснушки божественно смотрятся на красивом лице.

Она отпрянула от меня как от прокаженного, и я увидел это снова. Я смотрел, как на её лице появляется румянец, как в допросной, а сама женщина становится похожей на девочку. Хотя Лика и не выглядит, как взрослая и зрелая аджума. Я даже не знаю, как мне описать это. Но её румянец только что отымел мне мозг и глаза.

— Я посажу тебя в камеру на трое суток, малолетний болван! Это тебе не игры, Хан! Ты до сих пор не понимаешь, кто я?

— Ты даже шипишь сексуально, моя госпожа, — прошептал, и тут же поджал губы, когда мимо нас пронеслась какая-то делегация в форме.

— Ким Хан Бин! Я не шучу!

— Сажай, я уже говорил тебе, что мне нравится допрос госпожи Адлер.

Она с досадой прикрыла глаза, а потом сложила руки на груди, и я снова заметил эти чертовы перчатки, которые скрывали весь вид на её нежные руки.

В этот момент я вспомнил, всё дерьмо которое сотворил вчера, и мне стало не по себе.

— Я достал пропуски. Где инспектор Ли Ю Чон? — спрашиваю, перебивая её новую попытку отчитать меня строгим голосом.

— Пойдем, — от чего-то я замечаю, как Лика надрывно делает вдох и это настолько возбуждает, что я не могу отлипнуть взглядом от её губ.

Но женщина разворачивается, и я только сейчас замечаю, что на ней спецформа для задержания.

— Ты… Что-то случилось? — обгоняю её и, замечая как она отдаляется на безопасную дистанцию, тоже отхожу немного.

— Ложная тревога. Это не наш клиент. Но… — она застывает у поворота в их офис, и кривясь чеканит, — Я устала повторять, что ЭТО не твоё дело!

— Да, понял я, понял, моя госпожа, — поднимаю руки в оборонительном жесте, а она указывает на дверь в конце коридора, и опять строго чеканит.

— Подожди его в допросной!

— Хорошо, — улыбаюсь и кланяясь направляюсь туда, куда мне велели.

И вот тут-то раздается трель самого дерьмового рингтона в моей жизни.

— Анъен, омони!*(Здравствуйте, матушка!)

— Где ты шлялся всю ночь? Почему у тебя выключен сотовый? — я отодвинул телефон от уха подальше, чтобы не слушать какой я плохой сын.

Мне это надоело, и не собирался терпеть подобное и дальше. В конце концов мне двадцать, а не восемь.

— Я остался в своём вольсэ. И ты прекрасно знаешь и так во сколько я туда вошёл, и во сколько покинул сегодня утром, — перебиваю гневную тираду, и мама тут же отвечает.

— Да, знаю! Как и то, где ты сейчас! Ты с ума сошел? Зачем ты заявился в департамент? Ты хочешь моей смерти? Или чтобы я тебя избила, негодник?

— Мама, я обязан доказать что не виновен. Поэтому не мешайся в мои дела и продолжай помогать отчиму в поднятии имиджа и процветания "Шинорацу".


— Хан Бин! Я сегодня же закрою все твои кредитные счета, если ты не вернёшься домой вовремя, а завтра не пойдешь на лекции. Ты позоришь память отца!

— КУМАНЭЭЭ!!! *(Хватит!) — я заорал в трубку так, что чуть сам не оглох.

Пошатнулся, но прикрыв глаза, дрожащим голосом продолжил.

— Я не отец, омони! Я ТВОЙ сын. Хватит… Слышишь, хватит насиловать меня этим дерьмом.

— Как ты смеешь кричать на меня? Что с тобой сотворилось, сынок? Почему?

— Спроси своего мужа, почему? Спроси, почему я не знаю что такое "мать"? Он мне это вчера утром объяснил в красках.

— Ты… Как ты смеешь…

— Мама, я ведь тоже очень люблю тебя. Но пожалуйста, оставь меня в покое. Я молю тебя, прекрати заниматься этой хернёй, пока я ещё способен терпеть. Умоляю тебя!

Мной била крупная дрожь, я не мог никак успокоиться, но поставить трубку не смел. Это как генетический код. Младший никогда не положит трубку раньше старшего. Поэтому терпеливо ждал, когда это сделает мама.

— Приди домой. Нам нужно поговорить, — севшим голосом ответила мать, и я услышал спасительные гудки.

И очень вовремя. Потому что в двери вошёл инспектор Ли, и окинув меня серьезным взглядом, ответил на мой поклон и приветствие.

— Ты сдержал слово, Хан Бин. И я рад, что ты идёшь на сотрудничество со следствием. Но ты должен понимать одну вещь. Это не снимает с тебя подозрений.

— Я понимаю, — кивнул и показал сообщение об оплате входа в Паноптикум.

— Что это за клуб такой? — нахмурился мужик, а я ухмыльнулся.

— Увидите, и уверяю — запомните надолго.

Инспектор Ли хмыкнул и вбив что-то в свой сотовый, приложил к моему.

— Это не слежка, не пугайся. Просто обычная процедура. Мне нужно запомнить "ip-адрес" твоего телефона, чтобы в случае экстренной ситуации быстро найти твои координаты.

— Да мне похер, я все равно собирался его выбросить, — ухмыляюсь, а мужчина качает головой и поджав губы тихо говорит:

— Ты ещё мал и очень разбалован. Но вот тебе совет, не повышай голос на мать никогда. Даже если она не права. Небо этого не прощает.

Я кивнул и тихо выдохнул. Тут мужчина был прав. Абсолютно. Но это не отменяет того, что внутри всё словно кипело от её поведения по отношению ко мне.

— Так когда нам готовиться? — приподнял бровь инспектор, а я тут же ответил:

— В этот четверг, в одиннадцать вечера. Инспектор Адлер и я идём точно, выбирайте третьего, кого можно выдать за мою охрану. Только такой вариант проглотят все, как бобовую пасту.

— Хорошо, Хан. Тогда можешь быть свободен, — инспектор кивнул мне на двери, а я вздрогнул от непривычного обращения.

Так ко мне не говорил ещё никто. И это тоже было необычно.

Уже выйдя из здания, я так и не встретил Лику, поэтому поморщился от нависающих над головой туч, и пошел в сторону парковки за парковой зоной.

— Отойдите, пожалуйста!

Я расслышал этот звонкий вопль, еще даже не свернув за поворот здания департамента. Этот голос. Мне теперь не забыть его никогда, бл***. Как и то, что к ней нельзя прикасаться.

Только раз я это сделал, и чуть не умер, смотря на то, что стало с Ликой.

Вбежал в парк, и начал оборачиваться по сторонам, но здесь было пусто.

Кто будет гулять в дождь?

— Отойдите! — опять громкий вскрик более уверенным голосом.

Я оборачиваюсь и, наконец, вижу её. Лика стоит у развилки парковых дорожек, за небольшим памятником или булыжником. Один хрен! Это неважно, потому что я смотрю на то, как какой-то дебил хочет схватить её за руку.

— Щибаль! *(Бл***) Убью!! — рычу сквозь зубы, и срываюсь с места.

Несколько секунд и я бы не успел. Но в последний момент, сумел отпихнуть женщину за спину и схватить идиота за руку, остановив.

— Что? Подозреваемый Ким? Вы что себе позволяете?

Значит этот пижон в наглаженном костюмчике знает кто я, а мне его рожа вот не знакома. Не порядок!

— Какого хера, вы распускаете руки, аджоси? Она же сказала, чтобы вы её не трогали!

— Ты хоть знаешь, кто я, сопляк? Ты как со старшими разговариваешь? — он притянул меня к себе, а я сдавил его руку сильнее и прошипел прямо в лицо.

— Да мне похер кто ты такой! Я сказал не прикасаться к ней, иначе я тебе эту руку в задницу запихну так, что будешь неотложку вызывать копаясь пальцами в собственном дерьме! Уяснил, господин старший!

— Прекрати… — я застыл от этого тихого голоса и обернулся к Лике.

— Хан Бин, отпусти господина инспектора. Я в порядке, — она посмотрела в мои глаза, и я медленно разомкнул руку.

Потому что пропал…

Я пропал в этих зеркалах навсегда, когда рассмотрел в них страх, смешанный с благодарностью и желанием. Она хотела меня, и сегодня я это, наконец, узнал.

7. Малика

Я потратила примерно две недели на то, чтобы понять чем можно питаться и что нарисовано на упаковке. Местами супермаркет мне напоминал такую себе квест-комнату с головоломками и ребусами на упаковках с полуфабрикатами. Спасал интернет. Если бы не священный "гугл-поиск" по картинкам и штрих кодам, я хрен бы разобралась, что помидор в Корее, следует покупать в отделе с фруктами. Потому что господа употребляли его в пищу, подобно десерту.

Поэтому свои выходные я так и проводила, за изучением ментальности этих людей. Иначе, как я уже не раз себе говорила, мне не найти преступника. Поэтому выйдя из небольшого магазина с бумажным пакетом в руках, я просто решила прогуляться. Мне начало здесь нравится. А всё потому, что каждая деталь быта была подвержена часовому порядку. Если ты не успел на один состав метро, ровно через три минуты приедет другой. Мало того, когда я попала на станцию метро удивилась тому, как пассажиры спешили попасть именно в переполненный состав. Всё сводилось к тому, что они ненавидели тратить время. Ужасно спешили, просто невообразимо.

На четвертый день проживания в своих апатах, я обнаружила странную кнопку. Она находилась под экраном домофона, и нажав на неё, охренела. А всё потому что в подъезде, а вернее в коридоре тут же открылась дверь лифта. А это значит, что даже на ожидание подъёмника корейцы тратить время не были намерены.

Я вышла на перекрёсток, продолжая медленно и на ходу допивать содовую. Зелёный сменился красным и я остановилась, а потом задумалась.

— Пять на пять. Почему не четыре на шесть? Почему пятеро наши, а пятеро кореянки? И промежуток времени, — бормотала себе под нос так, что женщина, стоявшая рядом со мной вскинула брови, а когда я заметила её интерес и поклонилась, она тут же ответила и поспешила ретироваться.

— Странно. Блин, как же это запутанно, словно шахматная…

Я застыла…

— Игра… — выдохнула и округлив глаза, прихватила пакет удобнее, побежав вслед за женщиной, потому что чуть не пропустила зеленый свет.

Моя догадка была слишком "сырой" и естественно такое предложение было сродни фантастике. Но как только я вошла в свои апаты, а вернее влетела в них, то даже не разуваясь. Бросила пакеты на кухонный стол и помчалась к той самой перегородке.

Прекрасная вещь, чтобы использовать её для построения причинно-следственной схемы. На ней висели все фото девушек, которые были мне доступны и выписки о том, как и где были найдены их тела.

Фото Мён Хи я изначально поместила отдельно и была права. Преступник вошел в фазу интермиссии. Это было ясно ещё после первичного изучения его почерка. Но вот шахматная доска. Время. Чередование жертв между собой и промежутки между убийствами сводили всё к одному.

— Если это окажется правдой, то всё ещё безумнее, чем я могла себе представить, — прошептала и тут же посмотрела на часы.

Дома сейчас было примерно послеобеденное время. Часовые пояса почти одинаковы, поэтому я схватила планшет и вошла в чат, предварительно вывив картинку на плазму, которая висела на стене, перед диваном.

Профессор Анастасов ответил тут же, и я подключила вебку навороченного телика, чтобы он мог меня видеть.

— Здравствуйте, Олег Александрович, — выдохнула с облегчением, когда увидела, что ответил он с рабочего места.

— День добрый, Лика. Ты мне звонила вчера вечером. Прости, был занят со студентами, — он добродушно улыбнулся и присмотрелся к тому, что видел за моей спиной.

— Очень красивый вид из окон. Это Сеул?

— Да, Олег Александрович, — следом он перевел взгляд на меня, а уже потом заметил моё состояние.

— Ты возбуждена и очень раскраснелась. Что случилось?

— Может ли быть такое, когда садист входит в фазу интермиссии осознанно? То есть он специально разрабатывает план того, как избежать наказания? — я стянула куртку и схватив сигареты, подкурила и взяла в руки пепельницу.

— Естественно. Садист это такой же человек. Никто не отменял того, что у него работают инстинкты самосохранения, — мужчина откинулся на спинку кресла и сложил руки на груди.

Я же продолжала мерять пространство шагами взад и вперёд, размышляя.

— Лика, одними мозгами ты до истины не докопаешься, даже если они гениальны. Объясни так, чтобы я понял о чем речь.

Я остановилась и развернула перегородку другой стороной, предварительно пихнув мини диван к окнам.

— У нас есть одиннадцать жертв.

— Было же десять? — Олег Александрович нахмурился, а я ткнула пальцем в фото Мён Хи.

— Одиннадцать. И последняя жертва полностью выбивается из его сценария.

— Почему ты решила, что это садист? — вопрос профессора был закономерен, поэтому я поспешила ответить.

— Пытки. Временной промежуток и продуманность. Сценарий до мельчайших подробностей и ноль. Полнейший ноль доказательной базы. Нет никаких следов. Тела стерильны! И только последняя девушка дала нам подозреваемого.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Кого?

— Двадцатилетнего парня с комплексом неполноценности и ярко выраженным максимализмом. Мало того, у подозреваемого проявляется замещение одной реальности на альтернативную. Проще говоря это обычный запутавшийся мальчик. Он не мог этого совершить. Нет никаких предпосылок к математическому и логическому складу ума.

— Портрет не полный, Лика. И ты что-то недоговариваешь, — Анастасов прищурился, а я остановилась.

— Всё то вы знаете, Олег Александрович. Поэтому я и звонила вам вчера, — скривилось и выпустила облако дыма, чтобы собраться с мыслями.

— Говори.

— Я реагирую на этого молодого человека, — ровно ответила и заметила, как профессор подался вперёд.

— Правильно ли я тебя понял?

— Да, у меня происходит четкая реакция на него в виде вожделения. Я бы даже сказала слишком яркая, — затягиваюсь и сажусь на мягкий пуф напротив экрана, скрестив ноги под собой, и вспоминая что со мной творит лишь один взгляд на Хан Бина.

— Амплитуды перепадов и пик возбуждения?

— Вечер и утро. Длиться около пятнадцати часов после контакта, — отвечаю, а сама холодею от вопросов Анастасова, потому что знаю к чему он клонит, — Триггер это его состояние агрессии.

— Был телесный контакт? — строгий вопрос и я вздрагиваю.

— Смотря какой?

— Лика! — обрывает мою попытку пошутить мужчина, и ждёт ответа.

— Был. Парень стал причиной и свидетелем панической атаки. Он не знает о моём заболевании доподлинно, поэтому спровоцировал приступ нечаянно. А потом…

Я вспомнила лицо Хана, его руки и взгляд, и снова ощутила, как уже даже сердце колотиться.

— Не останавливайся. Рассказывай, Лика.

— Сперва начались зрительные галлюцинации, а потом и звуковые. Всё как и всегда в подобной ситуации. Но потом, — я стряхнула пепел с сигареты и застыла, — Потом я ощутила запах. Еле уловила мускусный аромат. Голос… Он был другим. Всё другое. Даже глаза и то, что он азиат сыграло свою роль. Он сам и вытащил меня на поверхность сознания. Хан сумел даже обнять меня, Олег Александрович.

Я притихла, а потом прошептала:

— Меня десять лет никто не обнимал, дядя Олег.

— И это повод размазывать сопли по моему экрану? — строго спросил мужчина, а я хохотнула и вернулась в реальность. — Соберись!

Мы замолчали, и профессор явно обдумывал мои слова, а следом продолжил:

— Запах, говоришь? — переспросил мужчина, а я кивнула и всхлипнула, потому что мне реально было страшно.

Я возбуждалась настолько, что мне сносило крышу, но прикоснись ко мне Хан или я к нему — это закончится моей истерикой. Поэтому я не находила себе места, который день.

— В сексологии есть одна очень занятная теория по поводу запахов. И касается она именно природных феромонов, которые источает наше тело. У каждого существа запах уникален. Поэтому британский институт давно поставил эксперимент и выяснил, как мужчина и женщина находят себе идеального партнёра именно с помощью запаха тела.

— Вы клоните к тому, что этот мальчишка идеально подходит мне в физиологическом плане для спаривания. Корейцы не пахнут ничем, профессор. Это генетическая особенность.

— Это чушь, и ты сама это знаешь. Речь не о потовыделениях и не о спариваниях. Мы не животные хоть и относимся к одному из их видов. Этот парень, очевидно, твой якорь, Лика! И ты сама это знаешь. Иначе не защищала бы его, строя совершенно недопустимый для психотерапевта, а тем более криминалиста, психологический портрет подозреваемого. Главного, заметь. Других у вас нет.

Я затянулась снова и молча кивнула. Анастасов был полностью прав.

— Вопрос в том, во что это выльется. Мы не знаем, в каком состоянии твои пики эйфории и депрессии. Более того, ты не входила и не пробовала вступать в сексуальный контакт даже с женщинами. А это значит, что ситуация совершенно непредсказуема с точки зрения психиатрии.

Я горько усмехнулась и подняла на профессора взгляд.

— Меня возбуждает его агрессия. Думаю вы уже понимаете, что это значит.

— Стокгольм? — хмыкнул мужчина и ухмыльнулся, — Нет, девочка. Стокгольмский синдром проявляется в следствии притупления работы нейромедиаторов. Жертва перестает чувствовать боль, радость, печаль, эйфорию. Даже оргазм эта женщина имитирует, потому что уверена, что ей приятно. Но это не так. А всё потому что все эмоции смешиваются в одну, и она помнит лишь те, которые ей оставляет память прошлого. Если любовь к агрессору была крепкой, а влюблённость ярко выраженной, она будет продолжать любить, потому что инстинкты и восприятия отключены. Эта болезнь не так часта. Чаще всего женщины, что продолжают терпеть побои, делают это потому что… А не из-за. Потому что бояться, и страх сильнее инстинкта выживания. Это ужасная патология. И к твоей болезни она не имеет никакого отношения, иначе ты жила бы и дальше с тем извергом, и родила бы ему вероятно детей. Которых он бы тоже истязал, избивал и насиловал морально. Такие люди не исправимы. Такого мужчину невозможно вылечить ни чем. Только притупить всплески обострения медикаментозно, а в твоём случае вообще изолировать от общества такого больного. Он опасен. А этот мальчик нет. Иначе ты бы не защищала его передо мной. И это тоже доказывает, что он якорь. Ты подсознательно пытаешься найти причину, почему это не он, а не искать доказательства, что виновен именно он. Ты защищаешь его Лика. А женщина защищает мужчину в двух случаях — если это её мужчина, либо если это её сын.


— Возможно это материнский инстинкт. Он на десять лет младше, — парирую, и тут же получаю ответ.

— То есть ты хочешь сказать, что считаешь себя ещё и склонной к инцесту? Тебя опять поместить на принудительное лечение, чтобы выбить синдром вины из тебя? Не порт чушь! Опиши его нормально! Как специалист!

Я с шумом выдохнула и потушила сигарету, сложив руки на груди.

— Эмоциональный фон не стабильный. Он постоянно находиться то на пике эйфории, то на пике апатии. На каждом из допросов проявляет себя наигранно агрессивно, что совершенно нормально для его возраста и статуса в обществе. Но вот излишняя эмоциональность… Он расплакался при мне и одном из инспекторов. Возможно, это результат работы ментальности. Но тут есть ещё и другой фактор. Честолюбие и эгоизм. Хан Бин эгоистичен внешне к партнёрше, при том, что проявляет манерность. У него были отношения с последней жертвой и настолько физически крепкие, что его тело отреагировало на её смерть быстрее, чем мозг успел выдать соответствующие речевые и физиогномические реакции.

— Синтез информации?

— Он не врал.

— Уклончивые ответы?

— Только если ради флирта. По всей видимости он на пике полигамности, и проявляет гиперсексуальность.

— Значит, он клеился к тебе на допросе и вёл себя, как повеса?

— Да, — усмехнулась, а следом услышала и ответный смешок доктора.

— Тебе нравится этот пацан, Лика, и ты его хочешь. Вернее не ты, а твоя девочка, которую ты спрятала от всех.

Я подняла на мужчину глаза, а он кивнул, и посерьёзнел:

— Этот парень не смог бы хладнокровно задушить одиннадцать женщин. Ни маньяк, ни садист, не заигрывают открыто с женщинами в опасной для себя ситуации. Он будет вести себя как святой пастор протестантской церкви. Это всё киношные штампы. Поэтому, вернёмся к делу.

Я сглотнула и закивала головой, уловив одобрительный взгляд мужчины.

— У меня есть безумная догадка, но тогда это катастрофа. Потому что такого в моей практике не было, и это даже не редкость. Это почти невозможно.

— Говори уже, гений ты мой, — профессор нахмурился и кивнул на фото на стенде.

— Думаешь их двое, потому что нет логической связи между жертвами? — задал он вопрос, прежде чем я успела открыть рот.

— Да, — убито промолвила и прикусила губу, поднявшись и подойдя к стенду.

— Убийства кореянок, чередовались с убийствами наших девушек. Первой была Пак Су Хва, — я перекрепила фото девушки выше, — Потом Наталия Белецкая, — поместила её фото под кореянкой, — И так в шахматном порядке. Одна за другой, словно черные и белые фигуры на доске. Промежуток времени сокращался амплитудно. От недели до двух дней между фигурами.

— Как временной отрезок между ходами игроков, — выдохнул в шоке Анастасов, а я кивнула.

— Последняя жертва Кан Мён Хи была найдена убитой через две недели, после гибели последней девушки из десятки, которая была нашей.

— Сколько пешек на доске… — начал мужчина, а я закончила:

— Столько будет и жертв. Это игра, Олег Александрович. А такую партию не способен разыграть один человек. Более того, это и подтверждает, что подозреваемый Ким Хан Бин и одиннадцатое убийство это ни что иное, как рокировка. Или проще говоря, подмена главной фигуры на ту, которая должна попасть под удар.

— Почему шахматы? — нахмурился и скептически переспросил мужчина.

— Менталитет и среда обитания. В этом обществе всё подвержено влиянию порядка и времени. Четкая иерархия в социуме. Старший это глава, младший подчиняется и не имеет права перечить. Порядок, логика и часы. Это всё, как огромный механизм, в котором каждый человек это деталь. Для наивысшей результативности в любом коллективе действует система поддержки. Человеку не дадут ни спиться, ни опуститься на дно. Его удержат всеми силами. Но! Если он желает из пешки стать ферзем. Если он сам опускается и дальше на дно, его сносят. Просто убирают из коллектива. Более того — традиции! Всё построено на них и они непреложные. Этикет, сдержанность и вежливость. А самое главное — тотальное подавление эмоций. Они словно консервируют их на людях, выплескивая только наедине с близкими или с собой.

— Если это правда ты имеешь дело с феноменом в психиатрии.

— Парный психоз, — подтвердила я, и озвучила страшную вещь, вспомнив о неприродном проникновении в тело жертв, — И вторым больным может оказаться женщина. Скорее всего она реципиент, потому что девушки задушены, а это мужской почерк.

— Почему донор мужчина? А если у женщины полярность сдвинута к мужскому альтер эгу?

— Неестественно. Тогда зачем использовать посторонние предметы? Это не логично, — парировала, а мужчина скривился.

— Где ты видела логичность при психозе?

— Я прямой пример.

— Ты уникальный пример того, как человек стремится получить хорошую моральную взбучку. Прекрати себя жалеть и займись делом! Мне нужны все материалы по жертвам. Ты сможешь выслать их так, чтобы никто не пронюхал? Я проверю семьи наших девчонок. Вдруг найду что-то общее, что выведет на причину выбора их как жертв.


— Да, без проблем. Вот только тогда нас всех посадят, — я усмехнулась и развела руками, — И даже вас. Что-что, а здесь закон это закон, Олег Александрович. Могу дать только через видеосвязь данные. Вряд ли они за мной так следят. Но вот переписку отслеживают точно. Поэтому наш видео чат придется удалить.

— Хорошо. Тогда поступим иначе. Будем связываться пока так, — кивнул мужчина и последующие минут двадцать я описывала ему то, что мне было доподлинно известно о жертвах.

А потом весь день ходила взад и вперёд по квартире, пытаясь разложить свою безумную теорию по полочкам. И пришла к тому, что единственное более менее логичное пояснение, почему корейские детективы до сих пор не вышли на реального преступника это то, что они и не подозревают что их двое. В данный момент все мои надежды уцепиться хоть за что-то упирались в клуб, и Хан Бина, который пообещал нам помочь.

Я села у окна и начала всматриваться в закат. Мои собственные ощущения и чувства отошли на второй план. Я не могла этому не радоваться, ведь буквально стремилась привести свои чувства в порядок. Я ведь не рассказала и десятой доли правды профессору, а всё потому что боялась признаться сама себе, в том, что возможно двадцатилетний мальчишка мой единственный путь вылечить свои собственные фобии.

На полу, рядом с диваном, завибрировал сотовый, и потянувшись за ним, я нахмурилась.

— Что этому прилипале нужно в восьмом часу вечера?

На экране высвечивался номер Доминанта, и мне нехотя пришлось ответить на звонок.

— Добрый вечер, инспектор, — на том конце слышался гул, а мужчина явно был за рулём.

— Добрый, госпожа. Вы сейчас дома?

— Да, — от такого вопроса у меня засосало под ложечкой и я медленно поднялась.

— В таком случае, вы же не откажете своим новым коллегам в их просьбе? — он противно лыбился, даже через телефон.

— Смотря в какой? — уклончиво ответила, а мужчина продолжил.

— Я как раз сейчас еду к себе домой, вы же знаете, что мы живём в одном комплексе. Поэтому мне будет удобно забрать вас на нашу маленькую попойку.

— И естественно я не могу отказать, потому что это все равно что проявить неуважение, — констатировала в слух факт, а мужчина опять усмехнулся в трубку.

— Вы очень быстро вливаетесь а наше общество, агашши*(госпожа).

"Лучше бы я вливалась в него без твоего участия, Доминант херов!"

Этот мужик успел достать меня настолько, что у меня при его виде, даже без телесного контакта, начиналась не паническая атака, а припадок ярости.

— Хорошо. Дайте мне пятнадцать минут, — резко отвечаю, и услышав слова прощания, кладу трубку.

— Вот же настырный тип, бл***! — зашипела и стянула с себя халат.

Отодвинула дверцы шкафа, вмонтированного прямо в стену и застыла, зажав указательный палец между зубов.

— Нечего надеть, госпожа Адлер? Так, у вас всегда есть дежурный черный костюмчик. Как на похороны, — я вытащила строгий черный брючный костюм с почти невесомой россыпью красных камней у воротника, и хмыкнула со словами:

— Идеально. И в клуб с кучей молодежи, при том, что ты якобы девка молодого пацана тоже вот в этом пойдешь? Чему тебя только в академии учили? Неуч, Малика Макаровна и полный профан в конспирации, — причитала кривясь, пока натягивала костюм, который был единственной парадно-выходной одеждой в моем гардеробе.

Знала бы куда меня привезут, надела бы обычные джинси и гольф.

Корейские закусочные, это не простые кафе. В них царит особая атмосфера канонов употребления спиртного, а точнее того, как нужно правильно нажраться в хлам. Корейцы пьют больше и чаще, чем наши. Но почему-то процент алкашей в их стране стремится к нулю, тогда как у нас эта цифра близка к теории о геометрической прогрессии. То бишь бухают так, что не успевают просыхать. И днём, и ночью.

Но вскоре до меня дошло, в чем вся соль. Соджу, которым меня почивал начальник Чхвэ ещё в первые дни пребывания здесь, это та же слабоалкоголка, да и закусывали мужчины, сидящие напротив меня, исключительно мясом жаренным на гриле, которое сами же и приготовили. По сути ты получал двойной мужской кайф. Холестерин и белки, пожаренные своими же руками под выпивон, в компании мужиков.

Округлые столики с вытяжкой в виде сверкающей трубы, прямо над грилем, вмонтированным в столешницу. Куча тарелок и все они общие, а значит всё ели из одной посуды, беря то, что желали палочками. Исключение составляли только пиала с рисом. Тут ты сам себе хозяин — бросай туда, что хочешь и ешь.

— Итак, госпожа Адлер. Мы с вами работаем уже неделю, и пора бы нам вместе выпить и познакомиться поближе, — дружелюбно промолвил Ю Чон, а я тут же протянула ему рюмку и как подобает, поблагодарила в поклоне за то, что он её наполнил, — Расскажите о себе. О своей стране. Нам интересно, Лика.

Весь отряд "чаджянмёна и рамёна" выжидающе смотрел на меня, и выпив, мужчины стали ждать моего рассказа.

— Вам легче спросить то, что вас интересует обо мне прямо, старший инспектор. Вы ведь для этого и позвали меня на мужские посиделки? — я взяла палочки, и подождав, когда рыбу себе возьмёт инспектор Шанель, отхватила кусочек и положила в пиалу с рисом.

— Это не мужские посиделки. Мы действительно так отдыхаем от тяжёлого дня, — поправил меня Хи Шин и подсунул в мою сторону тарелку с какой-то лапшой и мясом. — Попробуйте, Лика-ши. Вам понравиться.

— Если честно, когда нам сказали, что приедет детектив из России, мы ждали увидеть громилу под два метра, с серьезным взглядом исподлобья и пушкой за пазухой, — хохотнул Шанель, пока Ю Чон налил всем ещё по рюмке.

— Вы пересмотрелись голливудских фильмов по типу "Солт" и "Красный ворон"? — парировала со смешком, когда вспомнила, как американцы пытались в который раз выставить наших мужиков безмозглыми громилами на экране.

Впрочем и наши некоторые кинематографисты и писатели, любят намеренно показать славянских мужчин идиотами без мозгов, но с членом и огромным достоинством в штанах, от которого глупые дурочки текут, как перед случкой.

— Мои коллеги, это не громилы со стволами, господа. Это мужчины, которые каждый день смотрят на то, как человек уничтожает сам себя. Да, все не безгрешны, и наши народы ожесточаются сильнее вашего. Мало того они не скрывают своей эмоциональности. Поэтому разница только в манерах и этикете. А в остальном это такие же служители закона, как и вы.

— Познавательно, — Доминант сел удобнее, и начал медленно вертеть палочками в руках, — То есть рассказы о коррупции и прочей…

— Это вас не касается, господин инспектор. В вашей стране тоже не всё так гладко. Не чистые на руку чиновники — мужчины и женщины. Насильники и убийцы, психопаты и больные есть во всём мире, и отличаются эти люди только полом, языком на котором говорят, территорией, где проживают, и цветом кожи.

Все четверо умолкли и застыли, и лишь Хи Шин на меня посмотрел с неким излишним интересом. Вообще этот "не мальчик" мне нравился всё больше. И симпатию вызывал именно тем, что умел держать рот на замке.

— Раз уж мы здесь собрались и кроме, как о пресных различиях в ментальности другой темы не нашли, предлагаю поговорить о том, что клиента у нас два.

Ли Ю Чон застыл с бутылкой в руке над моей рюмкой и усмехнулся:

— Вы очень проницательная женщина, и ценны, подобно лакрице для лекаря, — он улыбнулся ещё искреннее, пока я приподняла брови в удивлении.

Но больше всего меня удивила реакции Доминанта и Парнишки. Они словно впервые об этом слышали. Господина Шанель упустим, мужчина просто молча продолжал есть и за всеми наблюдать.

— Ю Чон-ши? С чего ты взял? — переспросил в удивлении Доминант, и я присмотрелась к нему внимательно.

— Бадук. Это словно чередование игры в бадук, — ответил старший инспектор, а я задумалась.

"Бадук, это кажется те же шахматы. Те же стратегические многоходовки…"

— Это же ваш аналог шахмат?

— Да, — коротко ответил Ю Чон и продолжил, — Но тогда мы в тупике. Потому что у нас нет ни единой зацепки даже касаемо одного подозреваемого. А здесь целых два.

— Ким Хан Бин — это ниточка, сонбэ*(наставник). И вы хорошо понимаете, что этого чобаля не стоит сбрасывать со счетов, — парировал Хи Шин и продолжил жевать мясо, завернув его в лист салата.

— Он не виновен, — покачал головой инспектор Шанель, и на этом моменте я ухмыльнулась и сложила руки на груди, пока мужчина продолжил, тоже жуя свой рис, — Нет ни мотива, ни предпосылок к такой продуманной схеме убийств. Он тупой, как пустой контейнер из под риса. Я проверил всё по нему. Из друзей двое бедняков, по меркам его общества. В университете последний в рейтинге на курсе. Шляется только по клубам и сменил столько девушек, что даже своему отчиму фору дал. И это в двадцать. Мать регулярно наблюдается у психолога и все время проводит, как и подобает богачам на благотворительных балах и в кругу подруг. Отчим… — господин Шанель застыл, а я подалась вперёд, — …Вот тут есть странности. С виду мужчина порядочный семьянин и вообще святоша похлеще буддийского послушника, но вот его шлейф из дамочек, как я уже упомянул, — он вдруг посмотрел прямо мне в глаза, и я поняла, что мне никто не собирается прощать психоанализа при всех, — Короче исполнительный директор "Шинорацу" очень удачно обосновал себе собственный гарем, как у Императора.

— Это не мудрено, — хмыкнул Доминант, — При таких то деньгах и статусе.

— Да, не мудрено, но мы то с допроса, который проводила Лика-ши знаем, что он спал и с последней жертвой. Поэтому…

— Вы подозревали, что отчим и пасынок состояли в сговоре, и это их игра? — я прицыкнула, — Но что изменилось сейчас?

— Это чистой воды подстава. Кто-то копает под эту компанию, и вполне вероятно, что смерть девушки устроили конкуренты "Шинорацу", чтобы посадить либо Чхвэ Йон Со, либо Ким Хан Бина, — закончил Шанель, и потянулся за своей рюмкой.

— В любом случае, компанию нужно тоже проверить, как и всю эту семейку, — Парнишка проявил излишнюю несдержанность и меня это удивило, но потом его поведение стало понятно.

Хи Шин завидовал и это было видно сразу. Скорее всего он из бедной семьи, и всё чего добился, далось ему с огромным трудом. Вот и вымещает свой комплекс трудоголика и неудачника, на парне, который даже внешне выглядит более мужественнее, чем он. Более того, скорее всего Хи Шин склонен к проявлениям женских черт характера, потому зависть это здесь диагноз, а не предположение.

— Вы знаете, — я наконец расслабилась, и сама потянулась за добавкой к Ю Чону, — Мне начинает нравится такой формат проведения досуга.

— Это вы ещё не бывали на попойках всего департамента, когда снимается вся закусочная, и бравые служители порядка обсасывают всех и вся до мельчайших подробностей. Мало того, тут по пьяни такие теории заговора строятся, что у меня волосы на голове иногда дыбом встают, — хохотнул Ю Чон, а я улыбнулась в ответ.

— В общем, господа. Нам точно рано расслабляться. Нас ждёт первый поход в место, куда раньше нас и с ордером не пускали, — скис Доминант, а Ю Чон тут же подобрался и выдал:

— Нам нужно решить все вопросы с наружной и технической частью, и выбрать того, кто пойдет с Ликой и Хан Бином. Я думаю, что Хи Шин, лучше это сделать тебе.

— Мне? — Парнишка чуть палочки не выронил, — С чего это?

— Ты хорошо впишется своей смазливой мордашкой, — подколол Хи Шина Доминант, на что тот тыкнул в него палочками и зашипел:

— Вы умереть хотите, сонбэ? Что за предъявы?

— Ладно, он и вправду не похож на охранника, — тут же вмешался Шанель, а я хмыкнула в согласии.

— Тогда остаёшься только ты, — посмотрел на Доминанта Ю Чон и тот только закатав рукава хмыкнул.

Он так и ждал, что предложат именно ему. Это было неудивительно, ведь мужик прилип ко мне, как банный лист и постоянно смотрел на мои перчатки, словно они намагничены, бл***.

Дискомфорт начал ощущаться сильнее, когда мужик сел ближе, и не обращая внимания на остальных, прошептал:

— У вас красивый костюм и вообще, я бы хотел сводить вас в нём в ресторан, Лика, — я отодвинулась, а по моей спине пробежала дрожь.

Тут же участилось дыхание, а близость мужчины стала почти нестерпимой, поэтому я резко ответила, и не жалела об этом:

— Прошу меня простить, но это лишнее, и на этом закончим.

Он так достал, что из меня прямо вырвалось это негодование. Постоянные смешки и неоднозначные взгляды на грани приличия бесили хуже, чем его доминирующая натура и напор, которыми так и фонило от этого мужика. Он занимается не просто сексом, он это делает в особой обстановке и атмосфере, что я и озвучила.

— Не стоит думать, что я польщусь на японские изыски кухни особого ресторана, в который вы меня решили пригласить.

С этими словами и от его перекошенной рожи, мне стало не по себе. Лишь представив возможность контакта с этим мужиком, у которого по всей видимости очень своеобразный образ интимной жизни, если на его лице проступило удивление смешанное со злостью от отказа, я чуть не захлебнулась собственным ощущением страха.

Мне не выбраться из этого состояния. Я никогда не смогу спать с мужчинами по одной простой причине — я боюсь их доминирования. Потому что тот мужчина был не просто больным тираном… Он связал меня, тем самым показав что я ничтожество, пока кончал и говорил, какая я грязная шалава и шлюха, которая недостойна носить его фамилию.

И по иронии судьбы, а может и кармы на следующий же день, я встретила женщину, которая прекрасно иллюстрировала моё альтернативное будущее, не будь рядом со мной профессора и Али.

— Почему наш департамент? Это же бытовой конфликт? — задал вопрос Хи Шин, пока мы выходили из двух служебных фургонов ранним утром.

— Поступил сигнал от матери потерпевшей, госпожи Чон. Она сказала, что её зять удерживает жену и дочь второй день в доме, — пояснил Ю Чон сдержано, а я поправила спецформу и перезарядила травмат.

— Как он связан с нашим делом? — спросил Доминант, на что Ю Чон тут же ответил:

— Это администратор норэбан, в котором работали жертвы по делу.

"Что твориться в том чёртово караоке-баре?" — пронеслась мысль, пока мы вошли через ворота в сад частного дома на одном из холмов.

Таких домов, старого типа здесь было, как грибов после дождя. Но удивило почему калитка была открыта.

— О Сон-ши!*(Господин О!) — Ю Чон встал перед дверью, пока мы с Доминантом разместились по бокам от неё и начал тараторить на корейском, продолжая стучать в двери.

Изнутри послышалась несвязная речь мужским голосом, и мы переглянулись.

— Он либо пьян, либо… — Ю Чон начал стучать сильнее, но ответа не последовало.

Я прибилась к стене и начала глубоко дышать, пытаясь отогнать страх и тревогу.

— Это мужчина не пьян, — строго отрезала шепотом, и добавила, — Это синдром Туретта, вызванный вспышкой агрессии. Он тараторит чушь?


Ю Чон кивнул, а я скомандовала:

— Выбивал дверь, иначе он убьет и её, и ребенка. Это припадок, Ю Чон!

Мужчина не стал переспрашивает дважды, и вместе с Доминантом, они начали выбивать двери. Пока я готовилась к тому, что увижу перед собой собственно е прошлое.

Дверь влетела внутрь помещения и подняла столб пыли, а следом раздался женский крик и детский плач.

— Хи Шин, ищи ребенка! — скомандовал Ю Чон, когда мы вбежали в дом, и в широкой гостиной застали полнейший погром и разбросанные вещи.

Парнишка понесся в сторону, где продолжал раздаваться плач ребенка, тогда как мы с мужчинами рассредоточились по дому. Пока я начала подниматься по лестнице вверх, Доминант прошел в комнаты на первом этаже, а Ю Чон пошел в сторону внутреннего двора, откуда были слышны непонятные звуки.

Но видимо карма, в которую так верят азиаты, настигла именно меня. Потому что я не успела подняться, как в коридоре застала невменяемого мужика, который держал за волосы женщину и грозился на помеси непонятных звуков ножом у её тела.

Я проставила палец к передатчику в ухе и не опуская пистолета, тихо прошептала:

— Ю Чон-ши. Наверху. Коридор сразу налево. У него нож.

— Понял тебя, мы поднимаемся, — быстрый ответ и я слышу как внизу медленно шагает пара ног.

— Господин! — я начала медленно приседать, когда мужчина снова заорал, как бешеный, и опустила пистолет на пол.

За моей спиной, тоже самое проделал Ю Чон и что-то сказал мужику на корейском. Тот побагровел тут же и начал входить в новый виток припадка.

— Нет! — я остановила Ю Чона и тихо прошептала, пока мной начала бить крупная дрожь от одного вида несчастной девушки, которая плакала и молча давилась слезами.

— Переводи ему дословно всё, что я скажу, — Ю Чон кивнул и я обратилась к мужчине.

— Ты абсолютно прав, — посмотрела ему в глаза, а когда он услышал перевод застыл, а я схвптилась за эту ниточку, — Она ничтожество, которое паразитирует на твоей шее. Живёт за твой счёт и ещё смеет смотреть на других мужчин, — я улыбалась ему в глаза сквозь слёзы, убеждая этого ублюдка в его правоте, — Ты в своем праве наказать её за такой проступок. Ты же этого хочешь? Поэтому ты запер их дома? Наказал?

Он начал кивать, а лицо разглаживаются, но хватки мужчина не ослабил, и девушка продолжала тихо сопеть.

— Отпусти её и мы поможем тебе наказать твою жену по закону. Мы пришли за ней. Она ведь нарушила клятву, так? Посмела изменить! — он закивал, и начал что-то шипеть ей в лицо, пока я кивнула Ю Чону и он медленно начал идти на мужчину.

— Ты не виноват, что она такая тварь! Так зачем брать на себя такую вину. Просто отдай её нам, и общество опозорит её хуже смерти! — продолжала говорить, и фокусировать его взгляд на себе, что и позволило его обезоружить.

Ли Ю Чон в этот момент ловко выбил нож из его руки, но никто из нас не ожидал увидеть как этот психопат выхватит пистолет из-за пояса.

Два движения. Выдох через рот, и глубокий вдох. Встать в стойку и прицелиться. Три секунды на то, чтобы обезвредить цель. Я хватаю свой травмат, снимаю с предохранителя и тишину дома разрезает звук выстрела.

Мужчина падает, так и не успев навредить Ю Чону, который в шоке оборачивается и смотрит на меня не верящим взглядом.

— Пакуйте его и везите в департамент, — строго приказал Ю Чон Доминанту и Хи Шину, которые подняли мужика и надели на него браслеты, пока он корчился и стонал от боли в ноге.

Прозвучал оглушающий визг, и на мужчин внезапно напала потерпевшая. Девушка начала оттягивать своего мужа за руку и плакать, причитая.

— Что она… — я пошатнулась и взяла себя в руки, продолжив вопрос, — Что она говорит, Ю Чон? Защищает его? — сузила глаза, а мужчина кивнул, удерживая девушку, чтобы та не бежала следом за нашими парнями, которые уводили этого ублюдка.

— Да, — ответил Ю Чон, а я продолжила:

— Значит переводи и ей дословно! — сказала ледяным тоном, а мужчина вздрогнул, но кивнул:

— Ты глупая идиотка, которая думает, что завтра это не повториться. Он никогда не станет таким же, как раньше — ласковым и любящим. Ты дура, которая не жалеет, даже своего ребенка, и продолжает защищать тварь из страха, что останется одна. Ты мать! Подумай, что будет завтра с твоей девочкой, когда эта тварь убьет тебя! Она останется сиротой с поломанной психикой, потому что видела как отец убил мать! Твой ребенок останется один в целом мире! Этого ублюдка посадят всё равно, только с разницей в том — теперь или после твоей смерти! Ни один мужчина не заменит тебе дитя, дура! Как и твоему ребенку никто не заменит тебя! Ты в любой момент можешь найти другой член, на котором можно прокатиться! Но мертвой ты этого не сделаешь!

Эти люди такие же как мы и плачут они точно так же, но с той разницей, что воспринимают жизнь по своему. Но боль… Механизм её возникновения одинаков у всех людей. И ребенок будет любить мать одинаково во всех уголках мира.

— Омма!!*(Мама!)

Мы с девушкой вздрогнули одновременно, а когда малышка побежала к ней, то и говорить что либо не было больше нужды. Даже не понимая моей собственной речи, мы с ней поняли друг друга без слов. Она одним взглядом, сказала мне спасибо, и прижала дочь к себе.

— Это не конец твоей борьбы, — я прошептала, а стоящий в ступоре Ю Чон перевел, — Ты должна быть готова к боли, и должна лечиться. Не ради себя, а ради маленького человека, который сейчас прижимается к тебе, потому что ты его единственная защита, пока он не вырастит. Помни об этом.

Я кивнула, и поправив кепку, незаметно смахнула слёзы, развернувшись прочь.

— Агашши!!* (Госпожа!) Кумао! — я развернулась и с горькой улыбкой поклонилась девушке в ответ.

Мне было больно на это смотреть. Мной била дрожь, и я боялась собственной тени в этот момент, потому что могла стать такой же. Узницей в клетке собственной боли, продолжающей терпеть её.

— И теперь вы снова будете утверждать, что у вас законопослушное общество, Хон Джин-ши? — выплюнула язвительный слова в день нашего знакомства прямо в лицо Доминанту, — Это дерьма, господа хватает повсюду!

Опять появились провалы в эмоциональном фоне. Я совершенно не заметила, как прошло не меньше двух часов, и как я очнулась опять в уборной, глотая ртом воздух, словно рыба.

Но он вернулся. И не просто возможность дышать, а осознанность и реальность. Прямо передо мной, словно из ларца с моей иголкой, подобно Кощеевой смерти. Хан Бин чуть не врезался в меня в коридоре и реальность вернулась. Я начала мыслить и даже смогла спокойно вдохнуть полной грудью. Но ровно до того момента, как флюиды этого пацана не начали снова на меня действовать. Он что-то говорил, и я осознанно отвечала, но думала о другом. О том, что было бы обними он меня снова. И это уже не так пугало меня, потому что, я была обычной женщиной жаждущей внимания, внутри которой словно в клетке продолжала сидеть замороженная во времени девушка. Именно она отвечала за все мои женские желания, которые я похоронила глубоко в себе.

Он вошёл в дверь допросной, а я осмотрела его спину не просто голодным взглядом, а так словно не ела год ничего. И не пила вовсе, потому что во рту пересохло так, будто я путник пересекающий сраную Сахару, блин. Даже глазные яблоки высохли, а вся жидкость синтезировалась только в ту, которая благоприятна для разрядки женского гормонального фона.

— В крови нашего клиента, Хи Шин только что обнаружил сильный возбудитель, — с порога мои мысли осёк Ю Чон, а опешив, подошла к экрану у которого он стоял.

— Какова доза?

— Достаточная чтобы он в порыве агрессии не соображал что вытворяет, — скривился Шанель, а я увеличила структуру вещества, которая была выведена на экран, чтобы понять каков химический состав.

— Они пытаются нас запутать, — усмехнулась, и указала на три химических соединения, которые точно идентифицируют как наркотик, — Это ещё один идеально подходящий подозреваемый. Наркоман, избивал жену и запирал её, работник того же норэбан. Это всё хорошо продуманный план.

— А значит у нас не больше двух недель до совершения следующего убийства? — переспросил Ю Чон, а я кивнула.

— Они видят, что первого подставного подозреваемого не удалось привлечь, как виновного, и путают нас намеренно, — озвучил мои слова Шанель, пока Доминант собирался допросить недомужа.

— Нужно вытрясти из него всё. С кем общался, где проводил время, кто приходил в норэбан из незнакомых клиентов? Узнать всё, вплоть до того, у кого они рыбу на рынке с женой покупали? За ними следили. Как и за Хан Бином, — припечатал Ю Чон, а Доминант кивнул и вышел вон.

— Лика, — я обернулась от экрана, а Ю Чон как то странно на меня посмотрел, — Иди домой отдохни. На тебе лица нет после этого задержания. Ничего, что я упустил формальное общение? — мужчина виновато улыбнулся, а я помазала головой и поклонившись кивком, ответила:

— Всё в порядке, инспектор Ли, вас там…

— Мне уже доложили, что Хан Бин здесь. Ступай домой!

— Да.

— Это приказ, Лика, — мужчина строго на меня посмотрел, а я вскинула брови в удивлении, — Ты работаешь здесь, разделила с нами ужин, и сегодня доказала что тебе можно доверять в любой ситуации. Так что теперь готовься, я как твоё временное непосредственное начальство, спуску тебе не дам! Переодевайся и отдыхай. Всё равно нам завтра целый день опрашивать повторно всех свидетелей. А это…

— Геморрой ещё тот, — ответила на русском, но мужчина понял меня по выражению лица.

Поэтому я поплелась на выход, а уже на улице словила себя на мысли, что нахожусь в состоянии апатии. Мне не хотелось ничего, кроме отдыха и сна.

Ровно до того момента, как ко мне пристал этот упырь. А по другому доминирующего самца я уже и не могла назвать.

— Лика-ши, постойте!

— Что-то случилось?

Мужчина догнал меня посреди парковой зоны, а я скривилось от того, что дождь только усиливался.


— Не то чтобы случилось, — выдал Хон Джин, а потом подошёл ко мне почти впритык.

— Отойдите от меня! — я отпрянула от него, но он сузил глаза и прошептал.

— Так и знал, что с тобой что-то не так. Ты ведь больна чем-то? Иначе зачем тебе таскать на руках эти перчатки!

Он попытался схватить меня за руку, но я снова отошла назад:

— Отойдите! — страх горячей волной вогнал меня в ступор, а когда мужчина опять попробовал прикоснуться ко мне, я и слово сказать не успела, как меня мягко пихнули за спину, и я упёрлась взглядом в кожанку и очертания стройной спины.

Хан Бин что-то рычал на корейском, пока удерживал руку инспектора, а я похолодела разом, потому что у меня сработал рефлекс. Охреневшими глазами я смотрела на то, как сама одернула парня за другую руку своей.

— Прекрати… — прошептала и смотрела на свою ладонь, которая удерживала его запястье и тянула на себя.

— Со мной… — я сглотнула и отпустив в ужасе его руку, подняла взгляд на парня со словами, — Всё в порядке, Хан Бин.

Меня словно электрическим током шибануло, как в детстве, когда нечаянно притронулась к поломанной розетке и чуть не получила разрядом в двести двадцать. Всё сплеталось в его взгляде и том, как парень поджал губы и нахмурил брови, пока по его лицу скатывались капли дождя, падая с капюшона.

— Ты закончила работу и свободна, нэ агашши? — спросил вдруг Хан Бин, а я лишь заикаясь, кивнула:

— Д-да.

— Отлично! Я отвезу тебя домой, — он развернулся к инспектору и опять что-то выдал, на что Хон Джин пригрозил, чтобы уже я понимала:

— Это недопустимо! Он подозре…

— Хон Джин-ши, — я оборвала слова мужчины и посмотрела уже ему в глаза, — Вы хотели знать, что со мной?

Оба застыли передо мной и не двигались, а Доминант еле заметно ухмыльнулся.

— Я больна Андрофобией, а как последствие этому заболеванию сопутствует ещё и Гаптофобия. Вот почему я не могу пойти с вами на ужин. Я боюсь вас, а теперь ещё… В общем, теперь вы мне неприятны не только как мужчина!

Хан Бин медленно повернулся к инспектору и выругался на корейском, но я осекла и его.

— Поэтому Хан Бин набросился на вас. Подозреваемый Ким узнал о моём недуге случайно, и сейчас видимо проявлял особенности вашего менталитета и этикета, согласно которому вы и здоровых то женщин не смеете за руки хватать на улице. А значит ваш поступок ещё противнее, господин инспектор.

Я развернулась прочь, и поправив капюшоном плаща уже не слышала, что они там измеряли пониже пояса, переговариваясь на повышенных тонах. Но не успела и до обочины дойти, чтобы такси словить, как передо мной затормозил черный спорткар, а пассажирская дверь автоматически поднялась вверх.

— Хан Бин, я же сказала…

— Ничего я не слышал, нэ агашши, — надул губы как ребенок Хан и продолжил, — На улице дождь, и не смотря на то, что я отпетый болван, не могу позволить тебе ехать на такси. Зачем? Если вот он я! А вот ваша карета, госпожа, — он развалился между сидушкой и рулём так, словно я точно должна впечатлиться тем, как эта поза и его мышцы играют сквозь ткань футболки.

— Ты не слышал, что сказал господин инспектор? Это недопустимо!

— Хер я ложил на слова этого дебила с самодовольной рожей. Ты мороженное любишь?

— Что? — я охренела, а он продолжал лыбиться.

— А пирожное? Шокодад? Сладости? Леденцы? — продолжал перечислять парень, а я сама не заметила, как начала осматривать черты его лица с особым интересом.

Машины позади стали сигналить, а Хан Бин прогазовал и посмотрел на меня:

— Мне штраф из-за вас впаяют, нэ агашши. Итак дело шьёте, так и штрафы по вашей вине платить? Вы жадная, оказывается.

— Балагур, — припечатала на родном и села в салон, потому что и промокнуть под дождем успела.

— Вот так то лучше, нэ агашши!

Дверцы опустились, а я потянулась к ремню безопасности и Хан сорвался с места.

Несколько минут мы просто молчали, а потом он замялся и спросил мой адрес. Естественно после короткого и обрывистого ответа в моём духе, опять наступила тишина, которую внезапно разрезал звук совершенно ужасного и противного рингтона. Было такое ощущение, что мой мозг потек через уши после этого воя и скрежета.

Хан поднял трубку и установил телефон на держатель, переведя в режим громкой связи. С той стороны послышался встревоженный мелодичный голос. У мужчины что звонил был необычно приятный баритон и мягкие звуки, словно успокаивали. Но явно не Хан Бина, который после имени Джи Син, как-то скривился и резко развернул машину через двойную полову, а я схватилась за ручку двери. Парень поставил трубку, а я вскипела:

— Мой дом находится в другом районе города, Хан Бин, — холодно сказала, на что мне тут же ответили:


— Кофе ты не любишь. Молоко и чай тоже. Содовая и минералка, вообще не вариант. Только идиот будет угощать девушку минералкой. Мороженное, моя госпожа проигнорировала, а на слова о сладостях скривила красивое личико и пыхтела, как неудовлетворенная аджума.

— Мы в детском саду? Останови машину! — мной начала бить паника, она в момент угасла после его слов:

— Я не причиню тебе вреда. Я… Не знаю почему это дерьмо с тобой происходит, но я клянусь что не притронулись к тебе без твоего разрешения. Звонил мой близкий друг, и ты должна его выслушать.

— Зачем?

— Увидишь всё сама, нэ агашши! — отрывисто оборвал Хан, и сцепил челюсть.

Я посмотрела на его профиль и нахмурилась. А тем временем, он вырулил на навесную автостраду и включил дворники, потому что за окном лил настоящий ливень.

— Американо, — тихо ответила, и застыла взглядом на плавных линиях его лица.

Ничего не было лишним. Только небольшая, совсем незаметная горбинка на переносице и разрез глаз. С такого ракурса они смотрелись ещё более непривычно.

— Что? — переспросил Хан Бин, — Американо?! — он улыбнулся открытой улыбкой и посмотрел на меня, — А сахар? С чем? С сиропом или без?

— Просто американо без сахара, — одернула себя и отвернулась к окну, — И потрудись объяснить куда ты тащишь инспектора полиции?

— Не в ресторан это точно. Но тебе понравится. Это очень интересное место, а главное там есть человек, который нам нужен. Тем более, что я и так собирался тебе кое-что рассказать. Но небо решило иначе.

— Что значит, нам? — я резко обернулась, а парень продолжил отмахнувшись от моего тона:

— Ты знаешь, что такое "крор"?

— Без понятия? — ответила и одернула полы плаща, строго промолвив, — Не лезь в это и не смей разводить своих детских расследований, понял?

— Зачем лезть? У меня есть моя госпожа, и она мне поможет избавиться от подозрений, — Хан затормозил и повернулся ко мне со словами, — Приехали.

Дверцы опять открылись, и я увидела невысокое здание, больше похожее на коттедж из жженого кирпича.

— Это общежитие айдолов одного из развлекательных агентств, в котором работает мой друг Тэ Хван. Ему есть что тебе рассказать.

— И ты думаешь, я должна сразу поверить твоему другу? А вдруг он тебя прикрывает?

— Тогда он тут же потеряет всё что у него есть. Он не звонил бы мне с такой просьбой. И увидев тебя, вообще может пожалеть, что захотел влезть в это. Человек с карьерой, как у Камуи Гакта не станет ею рисковать!

— Кто такой Камуи Гакт? — нахмурилась, а Хан ответил:

— Японский "jroke" идол с миллионами поклонников. Айдолы не лезут никогда в чужие дела и проблемы, потому что могут тут же оскандалиться при такой армии обожателей, нэ агашши.

Я прищурилась, но накинув капюшон, вышла из машины, чтобы ощутить осеннюю свежесть в воздухе. Дождь ещё не закончился, и усталость тоже. Поэтому я кивнула Хану, чтобы он шевелился быстрее и парень тут же подобрался.

— Входи! — он открыл передо мной стеклянные двери, и отошёл на безопасное расстояние, — Он уже ждёт нас.

Нам на встречу тут же вылетела девушка и поклонившись, что-то залепетала на корейском. Я же начала осматриваться по сторонам и одобрительно хмыкнула, рассматривая шикарный холл в ярких и пестрых тонах, который делился на сектора для отдыха. Справа на широкой лестнице послышались шаги, и посмотрев туда, я застыла. Вот прям охренела на месте.

К нам "плыл" парень. Блондин с шикарной стрижкой и голубыми глазами. Но при этом точно кореец. Одет в домашние шмотки, но выглядел так, словно только что ступил на грешную землю с тех самых небес. Невообразимо красивый метросексуал. И это было видно сразу. Передо мной стоял полноценный мужчина, судя по тому, как он оценил меня взглядом, но выглядел лицом как девушка. Не считая подтянутых мужских форм.

— Тэ Хван, спасибо! Это инспектор Адлер! — Хан Бин поклонился парню, а тот покачав головой и скривившись, кивнув в ответном поклоне, тихо сказал:

— Что это за игры, Хан Бин?! Я же сказал, чтобы ты один приехал! — видимо из вежливости господа продолжали говорить на английском, а я смотреть то на одного, то на другого.

— Ей можно доверять! — парировал Хан, и блондин все же принял факт моего присутствия.

— Идите за мной, госпожа! И не снимайте капюшон. Нас записывают, — Тэ Хван натянуто улыбнулся и пригласительным жестом, указал на одну из боковых дверей холла, у которой висел совершенно точно баннер с его изображением в концертном костюме.

— Вы артист? — это был первый вопрос, который я задала, когда мы очевидно попали в его гримёрку.

— Да, я мембер одной из "крор" групп. Меня зовут Ким Тэ Хван.

— Вы родственники? — я обернулась к Хан Бину, но он покачал головой и хохотнул, сев на один из диванов.

— Нет! Просто фамилия Ким, ещё более распространенная, чем Ли, — начал он, а закончил его друг айдол.

— У нас есть поговорка: «Ищи Кима в Сеуле!", что значит — такая фамилия на каждом шагу, — блондин в поклоне указал мне на другой диван, и на столик с водой.

— Тэ Хван-ши? Но… — в дверь вошла девушка, и обвела нас взглядом.

— Госпожа, может что-то выпьете? — Тэ Хван посмотрел на меня, но ответил Хан и нагло мне подмигнул.

— Два американо без сахара.

— Ты слышала, Мён Су.

— Йее, сонбэним! *(Да, наставник!) — она поклонилась опять и исчезла за дверью.

— Так зачем ты притащил меня сюда? — не удержалась и задала вопрос который ел мне мозг, а логически поступок парня я объяснить не могла.

— Тэ Хван, я прошу тебя, доверия ей;

— У меня будут огромные проблемы, если хоть кто-нибудь узнает, что я говорил с полицией, — тяжело выдохнул блондин, но всё-таки продолжил.

— Один из наших… моих коллег, — поправил сам себя парень и посмотрел мне в глаза, — Встречался с одной из погибших девушек. Джи Син наш общий друг с Хан Бином, излил мне душу сегодня утром, и проболтался о том в каком положении Хан-ши. Поэтому я поговорил с тем коллегой, и расспросил его подробнее о девушке — он показал мне вот это.

Тэ Хван протянул мне два фото, сделанные на телефон и распечатанные на обычной бумаге. Очень не четкие, но и этого было достаточно, чтобы понять суть снимков.

— Он сказал, что нашел это в вещах Натали, когда искал её. Я бы не стал звонить Хан Бину, но мой коллега разбит, и он явно желает справедливости. Как и я, потому что не верю что Хан сотворил бы такой ужас. Поэтому когда Хан Бин рассказал мне всё, я понял что что-то не так. Коллега ведь думал, что она просто пропала. А оказалось её бедняжку вообще…

— Откуда это фото? И где это? — я оборвала парня, и он немного удивился такому поведению, но продолжил:

— Паноптикум, госпожа инспектор. Это выступление было единственное. Коллега… — парень прокашлялся и мы застыли, когда в гримёрку вернулась девушка с кофе в руках.

— Камсамнида!*(Спасибо!) — я улыбаюсь ей и поклонилась, услышав в ответ мягкое:

— Кёнганэ, агашши!*(На здоровье, госпожа!)

Дверь закрылась, а блондин открыл себе бутылку с водой и как-то нервно и не равнодушным тоном продолжил:

— Это старинный танец гейши, госпожа. Его не исполняют давно. А тут вдруг выпустили на сцену Паноптикума незнакомую артистку. На сцену "крор" исполнителей. А потом она же преследовала Натали, которая там работала. Посмотрите второй снимок, — я опустила взгляд и застыла, выдохнув с облегчением.

"Первая ниточка. Господи! Наконец-то!"

— Мало того, коллега нашел не только это фото. Он застал погром в вратах, которые снимал для Натали. Она явно знала, что за ней следят. И эти люди и перевернули всю квартиру.

— Как и Мён Хи, — вдруг грубо вмешался в разговор Хан, — В тот вечер я видел в её сумочке ручную сирену. Она никогда не таскала подобное дерьмо с собой. А значит тоже ждала нападения, но ничего мне не сказала, дура!

— Но ведь Наталья студентка? Она ведь в общежитии жила, — я пробормотала себе это под нос на родном, а потом подняла взгляд на блондина с вопросом:

— Он не даст показаний, я правильно понимаю? — делаю глоток кофе и ловлю взгляд Хана, который продолжает словно прожигать меня глазами.

Медленно блуждает по моей фигуре ленивым взором, а я начинаю плавится от позабытых ощущений, когда тебя раздевают глазами.

"Засранец малолетний! И как тут сосредоточиться? В голове уже бардак, а мы только час провели вдвоем!" — выбрасываю его из мыслей и фокусируюсь на блондине, но блин… Они что штампуют тут красивых парней? Или это генофонд такой?

— Нет, госпожа инспектор. Он даже личность свою не раскроет. И вам не советую копать под него. Тогда агентство не допустит вообще никакого вмешательства. Вы только зря потратите время. Но если вам нужно попасть в апаты…

— Нужно, Тэ Хван-ши! — оборвал его Хан и мы переглянулись.

— Тогда, подождите здесь, — парень подобрался и мигом грациозно юркнул за дверь.

— Ты лезешь не в своё дело! — я обернулась и холодно посмотрела на Хана, на что парень ожесточился и выдал:

— Это ведь меня хотят обвинить в одиннадцати убийствах! И ты думаешь я стану сидеть и ждать, пока меня посадят? Или продолжу терпеть как с помощью этого дерьма мной манипулирует отчим?

— Это не игра, Хан Бин! Это реальные убийцы! — я сжала руки в кулаки, а парень ухмыльнулся и прошептал:

— Порычи ещё, нэ агашши! Это заводит настолько, что я забываю где нахожусь!

— Хан Бин, ты обещал…

— Я обещал не трогать тебя… — он медленно наклоняется ближе, опираясь локтями о свои колени, а я ловлю каждое чёртово движение его тела, — Но не сказал, что буду молчать, как девственник, когда передо мной такая мозготрахательная госпожа! — в его глазах пробежал какой-то странный блеск, а меня скрутило от реакции на откровенную пошляцкую чушь, которую выдал этот болван.

И она мне понравилась. Мне, черт возьми, до дрожи понравился его "грязный рот" напротив.

— Ты совершенно распущенный и застрявший в пубертате подросток, Хан Бин, — выдыхаю горячим и тяжёлым дыханием, понимая, что страх опять смешивается с желанием и сносит мне крышу основательно. Я медленно ощущаю, как нижнее бельё промокает насквозь.

— Вот, госпожа инспектор! — мы вздрагиваем одновременно, когда в гримёрку входит Тэ Хван и протягивает мне ключ-карту, — Это карта с адресом апат Натали. Большего я для вас сделать не могу.

— Камсамнида, Тэ Хван-ши! — беру карту двумя руками, и парень наконец искренне мне улыбается, а я залипаю, как малолетка.

— Найдите эту тварь, госпожа! Я верю в вас! И мой коллега верит! — парень посерьёзнел в момент, и его черты преобразились тут же.

"Это что магия такая? Рехнуться можно!" — смотрю на него и ясно вижу, что это готовая модель для любого шедевра в портретной стилистике. Как не поставь — идеально!

— Ты ей понравился, — хохотнул Хан Бин, на что блондин скептично изогнул бровь и припечатал:

— А я могу кому-то не понравиться?

— Да-да, ты не отразим! Нам пора! — оборвал его ехидным голосом Хан и кивнул мне на выход.

То как мы ехали к моему дому, можно было описать, как картину Репина "Приплыли". Вернее мой мозг медленно уплывал от усталости и близости единственного индивида мужского пола, который словно издевался нал моим телом и мозгом своими феромонами.

— Ты… Здесь живёшь? — задал с улыбкой вопрос этот мальчик, и с меня словно весь налет легкомыслия слетел.

"Это молодой парень. Пацан. У него вся жизнь впереди, и ты её только испортишь, если продолжишь позволять вот такие игры… Оставь это, Лика! Опомнись! Ты ведь смирилась со своей судьбой!"

— Мне пора! Спасибо за информацию и то, что привез домой, Хан Бин! Но впредь советую прекратить эту игру!

— Почему? — он осмотрел моё лицо, и остановился взглядом на губах, а моё сердце пропустило кажется пару ударов.

— Потому что я больная взрослая женщина, и для меня это не игра. Остановись и начни думать о своем будущем!

Я вышла из машины, даже не попрощавшись, хотя видела в его глазах нечто, что меня насторожило. Но мне уже было всё равно. Даже если профессор Анастасов прав, и Хан Бин мой якорь, у меня нет никакого морального права использовать его, как собственное лекарство и сломать жизнь. Это жестоко и эгоистично.

Вошла в квартиру и только здесь ощутила себя ничтожеством. Это несправедливо! Почему я должна испытывать подобное, пока тот ублюдок вскоре выйдет на свободу и сможет снова жить нормальной жизнью? Почему? Ведь мне придется и дальше чувствовать себя ничтожеством. И даже единственный шанс на мое спасение и тот оказался молодым распущенным парнем, который сам не понимал на кого положил глаз.

В таком состоянии прошло ещё три дня. Мы начали вести допросы по новой, а осмотр квартиры Натальи не дал ничего. Там уже успели навести порядок, и распорядитель ещё долго извинялся перед нами, причитая что и не подозревал, кто доподлинно жил в этих апатах. Но у нас была зацепка и хотя бы с ней, мы могли начать всё заново.

Я стояла у зеркала и смотрела на тот ужас, который мне пришлось купить для похода в закрытый элитарный клуб. Бежевое платье, с россыпью еле заметных камней, полностью прикрывало верх, но внизу едва доходило до коленей и облепило так, что даже сковывало движения. Делать было нечего. Надень я нечто другое, мы бы с Ханом выглядели, как Пугачева и Галкин.

Но весь свой сарказм я заткнула куда подальше, как только вышла из комплекса. Внизу стоял все тот же черный спорткар, но вот дверь мне открыл Доминант, и окинув меня взглядом, холодно отвернулся.

"Не забыл небось мой тычок в глаза, упырь доминирующий!"

Позади сидел Хан Бин и вот тут я впала в ступор. Парень был одет в яркий костюм, насыщенного синего цвета. Прямо василькового что ли?

Он повернулся ко мне и окинув взглядом, начал натурально кашлять, а потом стал колотить себя кулаком в грудь. Но апогеем маразма в исполнении юноши было другое. Как только я села рядом с ним, Хан Бин тут же стянул с себя пиджак и накинул на мои голые колени, тем самым прикрыв ноги.

— Что ты… — начала было, но он меня оборвал и посмотрел на Доминанта, который открыл бардачок и передал мне наушник.

— Не спрашивай! Так надо! — Хан окинул меня взглядом снова и вообще расстегнул верхние пуговицы черной атласной рубашки, скомандовав, под моим офигевшим взглядом.

— Господин старший, включите кондиционер, будьте добры! — кривляясь проговорил парень сквозь зубы, а я покачала головой и продолжила отгонять от себя глупые мысли в стиле малолеток, пускающих слюни на смазливых мальчиков.

"Соберись, Лика! Ты оперативник, или где?" — четко повторила в мозгу, как мантру и вставила наушник в ухо.

Мы продолжали ехать в полной тишине. Где находился этот клуб естественно я знать не могла, поэтому постоянно всматривалась в ночной Сеул.


— Я услышал твои слова, нэ агашши! Но подчиняться не собираюсь.

Резкий и тихий шепот раздался в салоне, как только Доминант начал переговариваться и настраивать связь с господином Шанель, который сейчас сидел в аппаратной в департаменте и писал нас даже на скрытую камеру в одежде доминирующего упыря.

— Ты охамел в корень, Хан Бин! Поэтому, я даже не буду…

— Ты прекрасна, Лика. И тебе очень идёт это платье. Спасибо!

Дыхание спёрло тут же, а я обернула лицо к этому обольстителю с не обсохшим молоком на губах. Вы только гляньте, как профессионально он комплиментами сыплет!

— За что? — я сложила руки на груди, а он застыл взглядом на моих оголенных ладонях.

— За то что не надела перчаток, и дала возможность такому сопляку как я, ощутить что он может быть мужчиной рядом с такой шикарной женщиной.

— Ты сейчас говоришь, как актер из дешевой мыльной оперы, Хан-ши. Хватит! — парировала шепотом, и заметила заинтересованный взгляд Доминанта.

Хоть я и плавилась от удовольствия, когда слушала эти слова, понимала, что решение принято, и этот шизофренический бред пора прекращать.

Хан лишь ухмыльнулся, и сказал свернуть к огромному торговому центру, который работал, вероятно, круглосуточно.

— Это не похоже на клуб! — я присмотрелась к плазменным панелям на стенах здания, которые транслировали рекламные ролики, а Хан тут же ответил:

— Терпение, нэ агашши!

Доминант вышел первым и открыл дверь с моей стороны. Я сняла пиджак с ног, но Хан Бин тут же накинул его на мои плечи и покачал головой, тихо зашептав мне:

— Поскольку мы пара, — Хан лукаво ухмыльнулся, но потом с опаской спросил, — то ты должна находиться рядом со мной очень близко. Всё же хорошо будет? Не будет как в прошлый раз, ведь так?

Я прислушалась к своим ощущениям и попробовала стать с Хан Бином совсем рядом. Страх тут же поднялся волной от пят до маковки, но мне хватило секунды, чтобы уловить аромат от его пиджака и успокоится из-за возбуждения.

"Этот пацан мой личный сорт афродизиака, блин!"

— Да, кажется, все в порядке. Но не ближе! — я строго на него посмотрела, а он сразу кивнул и развернулся ко входу в торговый центр.

Где здесь находился такого рода клуб, я понять не могла до самого конца. А он наступил быстро.

"Это финишь!" — охреневшим голосом раздалось эхо в голове, когда мы вошли в модный и дорогущий бутик на самом верхнем этаже, и милая девушка консультант любезно провела нас через вереницу полок, как только Хан Бин показал ей что-то в сотовом.

Мы шли вглубь магазина, и офигевать уже начал даже доминирующий засранец. Но вот в ступор мы впали, когда нам изящно отодвинули штору одной из кабинок в примерочной, и мы натурально напоролись на металлическую дверь.

— Это что за шпионские игры? — в моём ухе раздался шокированный голос Ю Чона, а я прикусила язык и попыталась вести себя естественно, когда дверь открылась и мы попали в полумрак помещения.

И я, и Доминант застыли на месте. Не знаю как этот напыщенный идиот, но я хорошо знала значение слова "Паноптикум" и это был именно он. С одной разницей! Здесь за стражей наблюдал заключенный.

Огромнейшее помещение округлой формы, в центре которого была цилиндрическая шахта. Её по периметру огибали не меньше сотни ячеек, которые являлись ни чем иным, как отдельными комнатами для посетителей. Но вся фишка была не в этом. Изнутри, в шахте, все окна, которые в неё выходили были зеркальными. Что значит, ты сидя в комнате не видел посетителей, и они не видели тебя, но все смотрели на танцпол и сцену прямо в его центре на высоком пьедестале. Массивная платформа прямо сейчас поднималась вверх и на ней пел какой-то парнишка в терракотовом костюмчике. Он чуть до потолка не добрался, пока эта конструкция не начала спускаться обратно вниз.

— Добро пожаловать в Паноптикум, нэ агашши! Аналога этому клубу нет во все мире.

И Хан Бин был абсолютно прав. Такого я не видела даже в голливудских киношках. Мы отошли с площадки для обзора, и к нам тут же подошла хостес. Миловидная девушка поклонилась и прошлась по мне таким взглядом, словно я плюнула ей в ужин и не скрыла этого.

Оно понятно, я потенциальный конкурент, и потому такая реакция.

Хан пропустил меня вперед, и мы начали двигаться сквозь неспешно болтающую толпу молодежи, которая островками разместилась по помещению рядом с кабинками, словно на фуршете.

— Куда мы идём? — тихо спросила парня, на что он поджал губы и покачал головой.

"Значит молчать нужно? Это ещё почему?"

Пока мы шли, он успел поздороваться в поклоне с несколькими молодыми людьми, но не останавливался вплоть до нашей комнаты. Дверь открылась и я с опаской переступила порог просторного помещения в бордовых тонах, с широким квадратным столом посредине и низкими диванами, которые огибали его, смотря в сторону панорамного окна, выходившего в шахту.

— Теперь можно расслабиться, — выдохнул Хан и упал на диван, тут же нажав какую-то кнопку в столе.

Справа в стене открылся целый бар, и парень усмехнулся, завидев плотоядный взгляд Доминанта.

— Нэ агашши, чего желаете выпить? Здесь даже французское шампанское из самой Шампани есть. Не отказывай себе ни в чем, малышка! — он подмигнул мне и по-хозяйски развалился на диване.

Я же осмотрела эту картину и скинув его пиджак, обошла по кругу диван, водрузив вещь прямо на голову парню.

Встав у окна, всмотрелась в то что происходило внутри шахты и охреневала всё больше. Это было похоже на какой-то футуристический кадр из будущего. Но это была действительность. Это происходило на моих глазах.

— Что это за место? И как нам здесь выяснить то зачем мы пришли? — задал вопрос Хон Джин и обернулся к парню.

— Не имею малейшего понятия! — ответил парень и я обернулась к нему

Хан спокойно встал и достав из бара бутылку вина, за несколько секунд открыл её и невозмутимо наполнил два бокала.

— Свой рот обслужите сами, господин старший! — со смешком продолжил Хан, и добавил, — Кстати тоже можете выбирать, что вашей гнилой душонке угодно. Я, так уж и быть, расплачусь.

— Хан Бин! — я шикнула, а мужчина сплюнул на пол, и прошипел в ответ на грубость парня:

— Я за твои деньги даже в сортир не пойду, сопляк!

— По-моему, мы здесь с другой целью, господин инспектор! — я посмотрела на мужчину, а он лишь опять окатил меня холодным взглядом, и отвернулся, сев на диван.

— Малышка, не шипи так, а просто расслабься и получай удовольствие.

— Какая я к херам малышка, Хан Бин?

— Играй до конца, нэ агашши и сделай вид, что истекаешь по такому сопляку соками, когда сюда войдут мои очень "хорошие" друзья. Иначе они не развяжут при тебе язык! — тихо прошептал Хан и протянул мне бокал.

— Сегодня вечер Монстров. Парни выжгут танц-пол к херам. Смотри, что внизу твориться! — он указал пальцем на толпу танцующих вокруг сцены и выпил залпом половину бокала.

— Пей, Лика и расслабься, иначе все признают в тебе полицейского. Ты даже смотришь на всё так, словно пытаешься что-то разглядеть и разнюхать. Это не прокатит. Здесь и сейчас… — он повернулся ко мне и словно впился в меня глазами, — Ты моя девочка. И не важно сколько тебе лет. Тем более, что ты… — он прошёлся по мне взглядом полностью, и наклонил голову набок, а потом припечатал охрипшим голосом, — …выглядишь, как… какое бы слово покультурнее подобрать, чтобы выразить, что твой вид скрутил мне яйца и хочется нажраться, потому что я не могу это всё взять в свои руки? Подскажи, нэ агашши!

— Молодой господин, я же могу осуществить угрозы и посадить вас к херам в камеру, — отвечаю с придыханием и угрозой, еле сдерживая свои собственные эмоции, — Остановись…

— Не хочу! — парень чокнулся с моим бокалом и допил вино, налив себе ещё, — Ты сама виновата. Нельзя так нагло пользоваться своей сексуальностью.

— Господи! — я зарычала на русском и выпила залпом весь бокал, ощутив как мне скручивает буквально все мышцы тела от возбуждения, — Рехнуться можно!

— Я так понимаю не мне одному ласки захотелось. Что делать с этим будем?

— Я тебя сейчас по этому стеклу размажу, Хан! Угомонить!

— Не-а! У меня из-за тебя деревянный стояк четвертые сутки, госпожа инспектор. И я просто спускаю пар на объекте своей похоти.

— Ты просто издеваешься, гад малолетний! — ответила со злостью, а он подошёл ко мне и налил вина ещё, пока упырь на диване продолжал переговариваться с Ю Чоном.

— Нет, я прощупываю почву. Потому что не верю, что не могу к тебе прикоснуться и ты больна. Я трогал тебя, Лика. И даже обнимал тогда в лифте. А значит…

— Это ничего не значит… — моё тело горело, и я уже пожалела, что согласилась на это всё.

Причиной было то, что я не могла отвести взгляда от его фигуры. От того, как он держал даже чертов бокал в руках, у меня начинала кружиться голова.

— Значит! Я хоть и молокосос в твоих глазах, но не прыщавый школьник, и знаю когда меня хотят. А ты хочешь! Ты буквально ешь меня глазами ещё с того момента, как села в машину.

Всё, что Хан говорил было чистой правдой. Каждое слово.

Это перейдет в шизофрению. Потому что сегодня утром я проснулась от того, как мужик с лицом этого парня целовал меня и вжимал в белые простыни пока ощущала реальный оргазм во сне.

Явственно чувствую, как вспотела, и при том настолько, что волосы прилипли к затылку.

— Хан Бин-ши! — дрожу всем телом и медленно поворачиваюсь ко входу, когда в комнату вваливается целая компания молодежи.

Они все медленно останавливаются при виде меня, и тут же переводят взгляд на Хана. Трое парней и две девушки, и каждый явно не из бедного круга общения.


— Лика, молчи. И рта не раскрывай. Делай вид тупой девки из-за бугра, — слышу голос Ю Чона в наушник, а Хан в это время представляет меня своим друзьям.

— Вот, правильно! Поклонись и просто сядь на диван. Постарайся пить вино и кивать. Смеяться, только когда они смеются. И ни в коем случае не смотри в сторону Хон Джина. Ни одного лишнего взгляда. Я всё сделаю сам. А потом проанализируем видеозапись вместе.

Я медленно поправила невзначай локон, и сев на диван нажала на кнопку аккуратно прокашлялась.

— Молодец! Теперь просто сиди и кивай. Если что-то будет нужно я скажу.

Хан быстро увлек гостей беседой, и переговаривался с компанией, а следом все расселись.

После получаса их какофонии в переговорах и дружных смешков, которые я иногда поддерживала, а Хан кое-что переводил, заметила лишь одну странность. Одна из девушек постоянно скрывала взгляд от всех, и её словно током било периодически. Остальные же молодые люди вели себя абсолютно нормально: выпивали, задавали некоторые вопросы мне, и я уклончиво на них отвечала. Они могли заподозрить нас в любой момент, поэтому мне пришлось смотреть на Хана так, что в скором времени заметила на его лице желваки. Он словно сдерживался и подсаживался всё ближе ко мне.

Страх нарастал, но в момент когда на мои ноги опять упал его пиджак и скрыл их, я словно успокоилась. Так прошло ещё пол часа. И девушка в бирюзовом платье, та самая которую колотило, быстро извинилась и вдруг поднялась.

— Лика! Иди за ней! Судя из того, что я услышал, она знакома лично с той гейшей.

По мне словно холод пробежался. Я мягко и медленно стянула пиджак с колен, и сказав, что мне тоже нужно к девочкам в царский кабинет, поспешила за девушкой.

— Не упусти её! — продолжал шипеть в ухо Ю Чон.

Я же всмотрелась в хрупкую спину, и начала идти быстрее, пытаясь огибать мужские компании по широкой дуге, но чертовы каблуки не давали нормально двигаться.

— Ты нашла её?

— Да, — приложила палец к микрофону в ухе и ответила, входя за девушкой в длинный коридор, в котором стенами служили экраны.

На них транслировалась какая-то чушь, а потом и вовсе клипы. А девица ускоряла шаг всё сильнее. И вот когда я уже почти дошла до конца коридора, опешила. Это был сектор приватных кабинок. Чем в нём занимались, одному богу известно, но мне было понятно и так.

— Ты рехнулась? — слышу рык за спиной, и меня буквально впихивают в одну из таких кабинок.

Над головой загорается свет, а я понимаю, что рука Хана с силой сжимает мою талию, пока за дверью начинается возня и непонятные крики.

Мы стоим в узком пространстве, с теме же экранами вместо стен. Это словно кошмар для клаустрофоба, а не комната метр на метр.

Ужас волной накрывает от мужской близости и мои ноги подкашиваются. Хан заметив и дрожь и мою вялость, прихватывает сильнее рукой и прибивает собой к стене.

— Страшно? Да? — с беспокойством и тревогой шарит по моему лицу глазами, пока меня начинает накрывать истерика.

— Нам нельзя выйти сейчас. Потерпи, нэ агашши! Хорошо? Да? Продержись и смотри на меня. Я не причиню тебе ничего плохого. А те громилы, которым о нас доложила шалава Бон Хи, точно размажут по стенке.

Меня словно волнами накрывало, а его голос был то громким, то тихим. Слышался словно из какой-то глубины.

— У тебя же эти… таблетки с собой? Лика?! Ответить, мать твою хоть что-то?! — зарычал Хан и сдавил меня сильнее в руках.

Но страх уже смешался с возбуждением такой силы, что у меня от него кружилась голова в буквальном смысле.

— Сильнее… — прохрипела, и ощутила как слюна тем самым хрипом прошлась по трахее.

— Что? — Хан застыл, а всё что я могла видеть это его губы в паре сантиметров от моих.

— Сожми… — сглотнула сухой корм и почти простонала, — … меня сильнее.

Он со свистом втянул воздух между губ, и я не выдержала. Одновременно с тем, как парень грубо прибил меня к стене, я сама прикоснулась к его губам.

— Ещё сильнее… — страх отступал, а рука парня сдавливала талию с новой силой, пока я начала медленно обхватывать его нижнюю губу своими.

Но не успела, потому что горячий язык ворвался в мой рот и у меня закатилась глаза от удовольствия, смешанного с чувством страха. Волна жара выжгла чувствительность в ногах напрочь. Я сама вцепилась в его волосы, и прижала с такой силой, что мы застонали друг другу в губы одновременно:

— Срань… Это нереально ахеренно, — гортанно прохрипел Хан и углубил поцелуй снова, другой рукой зарывшись в мои волосы и потянув за пряди, ещё сильнее вжимая в стену.

Сквозь тонкую ткань платья я ощутила то, что годами лишь мечтала почувствовать. Его плоть грубо упиралась аккурат в мою промежность, и страх накрыл новой волной ужаса, как только Хан подался бедрами вперёд и наши тела потерялись друг о друга. Но этот коктейль снова получился гремучим, потому что парень с силой оттянул мои волосы и начал буквально засасывать кожу моего лица, скул и шеи в свой рот, продолжая сжимать меня в своих руках.

Я рывком вытащила наушник их уха и бросила на пол, когда его губы добрались до моей мочки, и я стала дрожать всем телом от нарастающего оргазма от простых прикосновений к наших тел. Это нереально описать никакими словами, но я была на грани обморока от того, что происходило, потому что годами накопленные эмоции нашли выход и смешали всё воедино. Я и боялась до ужаса, и хотела до потери памяти.

Это была точка невозврата. И в этот момент я поняла, что окончательно слетела с котушек. Мне было мало этой грубости. Мне было мало этих болезненных прикосновений на грани дозволенного.

В этот момент я осознала, что и спасения мне не увидеть. Потому что единственное что сейчас билось в моей голове, это ужас, который и рождал эту похоть. Всё было ещё хуже, чем мы предполагали с Анастасовым.

Я не просто не могла спать с мужчиной. Я хотела грубого и животного секса. И мои нынешние ощущения это подтверждали.

Поэтому, когда я просила этого парня сильнее и сильнее меня прижимать, буквально прибивать к стене, а потом и вгрызаться в меня зубами, он отпрянул:

— Что значит… ударить? — Хан тяжело дышал и охреневшими от испуга глазами смотрел прямо в мои.

— То и значит, глупый… мальчишка! — прошептала убитым и охрипшим голосом, а когда он потянулся погладить моё щеку и приласкать, мне показалось что это не рука, а лапа тарантула. Поэтому я отвернулась и отскочила в угол, начав глубоко дышать и трястись, чувствуя как слёзы бегут по щекам.

— Я… чудовище Хан Бин! И стала такой после того, как… мой собственный муж меня изнасиловал. Поэтому не прикасайся ко мне нежно и ласково. Видимо… Моё тело больше не верит подобному и способно чувствовать лишь физическую боль, подобно наслаждению! Теперь ты понимаешь почему от меня нужно держаться подальше?! Я поломанная и мертвая внутри! И в итоге сломаю и тебя!

Я видела шок на его лице. Он был смешан со страхом и неприятием. Хан как маленький ребенок, не мог понять к чему я веду.

Поэтому я выпрямилась и отряхнув платье еле вышла из этой чертовой кабинки с такой скоростью, на которую была способна. Но спустя три шага, ощутила как на мои плечи лёг пиджак, а рука Хан Бина с грубостью схватила моё запястье, и я ощутила отголосок наслаждения.

— Поехали! — парень пихнул меня и я чуть не упала в его руки.

— Куда?! — с ужасом спросила, а Хан прошептал мне в лицо:

— Расскажешь мне почему и за что такая женщина, как ты считает себя ничтожеством, Лика? И что это за дерьмо такое, когда я даже не могу погладить тебя, но при этом мы чуть ли не трахались только что?

8. Хан

Внимание! Вначале главы есть очень резкий момент, где Малика эмоционально рассказывает Хану свою историю. В красках в одном абзаце. Поэтому хочу вас предупредить сразу, если вы очень впечатлительны будьте осторожны. Хоть это и не описание сцены насилия, но это рассказ о нем.

*****

Медленно поднимаю бутылку и снова заливаю в себя глоток горького пойла, чтобы заглушить сраное ощущение отвращения к самому себе. Смотрю на отражение в окнах за которыми глухая ночь, и вижу дебила, который сидит прямо на полу, привалившись к спинке столешницы и просто напивается, как последний идиот. Перед глазами мелькают воспоминания, которым ещё и двух часов нет. Всё ещё слышу её слова так, словно мы продолжаем говорить.

Я увёз Лику. Просто схватил за руку, и пока нас искала половина охраны Паноптикума, вывел на улицу. Мне было плевать, что будет с напыщенным дегенератом. Мне было насрать на всё, кроме того человека, которого я тащил и пытался не думать в каком она состоянии, ровно до момента, когда мы не оказались в машине.

Лика дышала слишком глубоко и надрывно. Вся бледная и с мелкой испариной на лбу, она напоминала призрака, чем и пугала до колик в животе. Не мог же я довести её до такого состояния одним чертовым петингом и поцелуем из ряда "поглубже и посочнее".

— Ты… Ведь можешь мне всё рассказать. Я ни хера не понимаю, Лика! Объясни! — протараторил так, словно новую скороговорку выучил.

Потянулся к бардачку и выхватил воду, а следом глазами отыскал на заднем сиденье её сумочку. Мной била мелкая дрожь. Последний раз я был так напуган, когда мне в больнице сказали, что в свои пятнадцать должен пройти какую-то "скопию". Один хрен, что тогда, что в этот момент я душился от страха. У меня даже ладони покрылись холодным потом.

— Зачем тебе слушать глупые россказни больной женщины. Ты и половины не поймёшь! Зачем тебе это? Просто найди себе девушку и успокойся… Мы поймаем… — она словно в обморок проваливалась, а я все чаще посматривал на сотовый, чтобы вызвать неотложку.

В этот раз я слушать её не стану, если Лика не успокоиться, а продолжит в том же духе доводить меня до состояния ужаса. А ещё ярости от того, что хочу понять откуда это дерьмо, а она зараза молчит!

— Да срать я хотел на это всё! Мне… Я хочу понять. Расскажи! — на эмоциях выкрикнул это, а она словно успокоилась.

Лика выпрямилась и выпив свои пилюли, ровно встретила мой взгляд, хотя я видел, что она продолжает меня бояться.

— Зачем?

— Я хочу знать, что с тобой случилось! Почему ты говоришь что ты больная, если я перед собой вижу абсолютно здоровую женщину? — на этом слове я скривился, а потом выдал, — Да и какая к херам женщина, если ты дрожала в моих руках только что как девочка!

— Угомонить и выпусти меня из машины. Мне… — она опять начала трястись и хвататься за ручку дверцы.

Но я заблокировал двери и с помощью отпечатка пальца завел машину. Ключи-то у этого дебила, чтоб он скисшего кимчхи нажрался скот! Как он смотрел на неё! Как на мусор! Пёс высокородный! Инспектор, мать его!

Я со злостью вдавил педаль газа в пол и словно взлетел, а не выехал из парковки.

— Ты не можешь меня бояться. Я ничего плохого тебе не сделал. Напротив полчаса назад это ты меня отымела и своим телом, и просьбами. Поэтому уж прости, но я хочу знать, почему не могу нормально поцеловать женщину, которая мне нравится и которую хочу, — я видел такое впервые, и происходила такая херь со мной и моими мозгами тоже впервые.

Объяснение этому дерьму я нашел сразу. Если бы Лика не потребовала этой херни с грубостью, я бы не остановился. Совершенно точно всё бы закончилось охренительным сексом по стобальной шкале, потому что член в штанах не просто ныл. Он, мать вашу, стонал в такт стонам женщины.

Я прикрыл глаза лишь вспомнив эти тихие всхлипы и сжал челюсть до хруста, бл***, продолжая набирать скорость. Лика меня отымела, а теперь решила прикрыться тем, что больна? Очень остроумно! Просто феерично бредовый способ продинамить молоденького дурачка. Сначала трахнуть его своим умопомрачительным ртом и мягким языком. Потом трахнуть своими руками, которые пальцами вжимались в волосы на моём затылке и я чуть не кончил только от этого! Теперь же трахнуть мозги, потому что я готов был сдохнуть от страха и волнения, что с ней что-нибудь случиться.

— Почему ты молчишь? — вырулил на навесной мост, а с него выехал к рынку Мёндон.

— Я не собираюсь ничего говорить. Просто останови машину. Ты занимаешься абсолютно бесполезными и дурацкими вещами, — она не говорила, она словно выдыхала на грани стона.

Возможно это я рехнулся на почве того, что в паху до сих пор было мало места, и мне уже всё мерещилось её голосом, но тут не убавить, не прибавить. Она меня довела.

Бросил на неё взгляд и заметил, как эта дьяволица прикусила губу и одновременно сжала руку в кулак.

Ну, зараза! Пока я глупостями занимаюсь, она губы прикусывает от возбуждения и продолжает трястись?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Послушай, если ты не прекратишь это дерьмо с губами, кулачками и слишком глубоким дыханием, я сделаю вывод, что инспектор полиции решил меня идиотом выставить. Мы остановимся у какой-то обочины, и мне будет похер на всё вокруг. Но…

— Сделай это, — она тихо оборвала меня и достав сигареты из сумочки, под моим ошарашенным взглядом подкурила и выдохнула, откинув голову на сидение, — Давай остановим тачку вот тут, к примеру, — я нахмурился, а она ткнула на дорожный карман справа, и продолжила:

— Ты прижмёшь меня головой к стеклу и хорошенько трахнешь, да так чтобы это корыто ходуном ходило. Потом можешь ещё пару раз ударить по лицу и грубо насадить мой рот на свой член. Потом, когда я начну задыхаться, а ты почувствуешь как головка входит в узкое и горячее горло, задевает гланды, тебе станет насрать на мои слёзы и ты сильнее засадишь его внутрь, кончая, и при этом хорошенько заедешь мне по лицу снова. А я буду глотать и давится кислой хернёй, которая раньше, когда мы любили друг друга, мне даже нравилась на вкус, но вот в этот момент, будет подобна яду, который выедает пищевод. А потом ты можешь вообще развалиться на мне и придушивая, вколачиваться так, словно у меня не влагалище, а бездонное дно и мне вот ни хера не больно! Но при этом руки за спиной не забудь связать, чтобы когда твоя туша будет по мне ездить, они словно ломались, потому что скручены под нами в замок. У тебя же трос для тяги есть в машине? — она невозмутимо посмотрела назад, помахивая сигаретой в сторону багажника, а я наблюдал как пришибленный за слезой, которая катилась по её лицу, пока Лика продолжала, — Прекрасная вещь! Он нам подойдёт.

Я резко ударил по тормозам, и только сейчас понял, что мы ехали по автостраде, а я даже на дорогу не смотрел. Вообще не видел и не слышал ничего кроме того ужаса, который она чеканила, как обычный рассказ о походе в супермаркет.

Лика говорила, а я ощущал холод. Не так как его описывают другие. Это не холодок пробежавший по спине. Это мороз. Я чувствовал как кровь отхлынула от лица, кончиков пальцев рук и ног, от головы и вообще… Я понял что стояк, который меня доводил до отупения минутой ранее, просто исчез. Я не чувствовал больше возбуждения, а каждое её слово рождало во мне отвращение к тому, что она описывала. Мне хотелось выблевать всё, что я успел съесть до этого.

Это не секс… Это садизм какой-то. Грязная и пошлая херь, которой даже животное не занимается!

"Как до такого можно было опуститься? Она ведь его… женщина? Это же больно даже слушать…" — я сам не понял, как в моих глазах появились слёзы, а я только представил, что подобное мог например сотворить отчим с моей матерью.

Да я бы убил его!

— Вижу ты доволен моим рассказом? — Лика опять затянулась, а потом посмотрела мне прямо в глаза, и добила последней фразой:

— Он издевался надо мной шесть часов. Так мне сказали в клинике. Сама я не знала сколько времени прошло. Мне было двадцать лет, когда мою жизнь растоптали и выбросили, как мусор на помойку, Хан. Ровно столько, сколько и тебе сейчас. И сделал это любимый человек. Мужчина, которого я боготворила.

Я округлил глаза и открыл двери. Просто нагнулся из машины, чтобы вдохнуть свежего воздуха. Мимо проезжали другие тачки и громко сигналили, но я продолжал попытки успокоиться.

— Пожалуй я поеду домой на такси, подозреваемый Ким, — опять тихо прошептала Лика, но я покачал головой и охрипшим от слёз, которые стояли в горле, голосом ответил:

— Нет. Я отвезу. Пожалуйста. Я хочу отвести тебя домой. Позволь мне…

Медленно поднялся и захлопнув дверцы, даже боялся на неё посмотреть. А всё потому что не знал, как себя вести. Что мне ей сказать? Может нужно пожалеть? Или сказать, что это всё прошло?

Любой из этих вариантов чушь, если учитывать, что меня самого словно изнасиловали её слова.

Вспомнил ту сцену в лифте, потом то как я целовал её и мне сносило крышу впервые не от похоти, а от того как гулко бьётся сердце в груди. Оно словно выпрыгивало и норовило расхерячить мне грудь. Я не чувствовал такого никогда. Мне хотелось чтобы оно стучало ещё сильнее. Чтобы эта срань, которая превращала мои мозги в рисовое сусло продолжалась бесконечно, поэтому целовал Лику ещё слаще, ещё чувственнее. Делал это на грани собственного удовольствия.

И сейчас… Это всё разлетелось к херам после её слов. Всё, бл*** было помножено на ноль, потому что я боялся даже рот перед ней раскрыть. Мне стало стыдно. Это идиотизм и полная херь, но теперь у меня появилось и другое чувство — словно это я её изнасиловал. Что это подобный мне сотворил с такой девушкой этот грёбаный пи***.

Небеса, говорят, наблюдают за всем? Тогда какого хера, она должна была пережить такое!?

— Хорошо. Вези, — холодный ответ резанул по моим ушам, и вернул в реальность.

Ни слова больше, и три бабские сигареты в моей пепельнице. Лика курила всю дорогу, пока я, скинув скорость до минимума, дал ей возможность успокоиться.

И теперь сидел и смотрел на отражение человека. Своё отражение в окне. С виду обычный сопляк. Что мне знать о жизни? Что я могу?

Справа послышался треск моего чудорингтона, и я скривился, а когда посмотрел на экран сотового, тут же подобрался и ответил:

— Да, омма!*(мама)

— Ты пьян? Почему ты снова не дома? — мама только начала говорить, а мне словно дыхание спёрло в горле.

Мне так хотелось кому это рассказать. С кем-то поговорить. Как Лика держала в себе такое десять, мать его, лет?! Я два часа не могу привести себя в порядок, а тут десять лет.

— Я в вольсэ, мама, — тихо прошептал и прикрыл глаза.

— Ты же обещал вернуться к учебе! Мы же разговаривали с тобой позавчера, сынок! — она продолжает что-то говорить, а мне хочется другого.

Я хочу услышать, что с мамой всё в порядке. Что я нужен ей, что ей важно знать, не только почему я пьян, а зачем я пью.

— Омма-а-а… — я протянул это слово и улыбнулся, вытерев слёзы, — Я хорошо поел, и меня ничего не болит. Я не пью много и не сяду за руль пьяным. Буду осторожен на дороге, и хочу твоего похмельного супчика. Я всегда воровал папин, пока он не видел. Омма, твой сын, — я запнулся, и опять улыбнулся, — дурак и разгильдяй, но он очень любит тебя. И ему сейчас так дерьмово, что он пьет. Но это пройдёт, мама.

— Хан Бин! Что с тобой происходит? Ты сам не свой после смерти этой Мён Хи! Сколько можно? Мне жаль… что с ней случилось такое, но сынок, на этой девушке небо взор не остановило! Опомнись! Ты наследник! Не позорься и вернись домой. Хватит бегать от семьи!

Лишь услышав имя девушки, я похолодел снова. И причина того, что я замёрз отнюдь не в том, что был почти раздет и развалился на холодном полу в одних трениках. Причиной было то, что я тоже поступил как тварь. Использовал Мён Хи, как хотел. И такой ублюдок ещё хочет отношений с женщиной, которая пережила такой ужас? Я идиот!

— Да, мама… — прошептал и ответил, — Я не вернусь домой. Можешь отобрать у меня всё. Это не поможет. Я не могу больше так. Я устал, как старый аджоси от этого дерьма…

— Ким Хан Бин!

— Ты тоже хорошо ешь, — я сел ровнее, и опять улыбнулся, — Не болей и береги себя. И… Прости своего идиота сына. Он правда жалеет, что был настолько жадным.

Я нажал на отбой и телефон выпал из моих рук.

Как я вляпался в это? Я жил безработной жизнью, имел всех на своём члене, и никогда не думал о том, что может быть вот так. Когда всё вокруг рушиться, подобно сраному замку из песка. Точно такому, как мы с отцом строили на берегу Японского моря. Отличный песчаный пляж.

— Ей бы понравилось, — шепчу охрипшим голосом, а в отражении появляется ещё одно лицо. В нем мягкие черты с серыми зеркалами.

Я горько хохотнул и схватил бутылку снова, отсалютовав отражению.

— Поздравляю, Хан Бин-ши, тебя схватили за яйца так, что ты превращаешься в святого праведника. Может скоро и в храм ходить начнёшь, как подобает воспитанному молодому мужчине. Наследнику огромного состояния, бл***! Тебя поснимают на камеру, и покажут на ТВ! А на следующий день под зданием компании выстроиться полк "промокших" девочек. Ты красавчик! Живи, как безмозглая навозная куча и дальше!

Только на утро я понял, почему мне было так херово. Вернее помогли мне это понять единственные люди, которым я был дорог и действительно нужен.

— Твою мать! Хан, здесь кумихо ночевал?

— И нахера я им код от замка сказал, идиот! — пробормотал в подушку, а другой сверху зажал голову и простонал.

Я ещё не успел зад поднять с кровати, как в квартиру ввалились Ки Бом и Джин Ки. Парни встали в ступор посреди гостиной, и уставились на меня, как на пришельца.

— Ты сам вдул две бутылки маколи? Ты головой поехал? — Джин Ки поднял пустые бутылки с пола, и сел на низкий диван, посмотрев на Ки Бома.

— Рассказывай! Какого хера у тебя телефон то работает, то нет? И что за херь вообще происходит, брат?

Ки Бом встал рядом с Джин Ки и сложил руки на груди, пока я пытался хотя бы начать нормально мыслить. Голова болела нещадно, и эти нотации мне были ни к чему.

— Перестаньте тарахтеть без умолку и дайте мне спокойно самоуничтожиться или покрыться здесь плесенью.

— Звонил наш сонбэ, Хан. Если ты не появишься сегодня в универе на занятиях, тебя отчислят и бабки не помогут, — припечатал Джин Ки и пошел в сторону кухни.

— Иди мойся и собирайся. Мама Ки Бома приготовила кимчхи из редьки и пипимпап. Так что позавтракаем и поедем.

— Никуда я не поеду, — я упал обратно в постель, и услышал натуральный рык в исполнении Ки Бома.

— Поедешь, бл***! Если тебе насрать на себя, то это не значит, что насрать нам! Я между прочим мать одну бросил дома с больным отцом, чтобы притащить тебе завтрак, потому что знал, что ты хер положишь на свой желудок. Успокойся, и возьмись за ум, бл***!

Я скривился и нехотя поднялся, но все таки поплелся в душ, где и охерел от того, какой у меня был видок.

— Да, господин Ким, сегодня ты точно подцепишь себе крошку посочнее с такой-то рожей! Побриться что ли?! Правда было бы что брить? Ты ж молокосос! Даже в руки себя взять не можешь, — я провел ладонью по опухшим щекам и плюнув на эту херню, залез в душ.

Пока я занимался омовением, подобно императору в таком кипятке, что мне стало ещё хреновее, понял одну вещь:

"Это надолго, Хан. Её уже ничем не вытравить из твоих мозгов. Не после того, как ты присосался к её губам. Это было слишком охренительно и сладко. Настоящий вкус, который даже маколи не перебило своей горечью."

— Итак, начинай! — я скривился и сел за кухонную столешницу.

Джин Ки разлил всем сока, а мне плеснул какой-то херни.

— Не смотри так, я всегда таскаю с собой шипучку от похмелья. Я не отравить тебя решил, — брат подмигнул мне, а я выпил горькую херь и схватил палочки, когда понял что мне кусок в горло не лезет.

— Не могу нихера есть, — пробормотал, а потом и вовсе встал и подошёл к холодильнику.

— Что с тобой происходит? — Ки Бом бросил палочки на стол, а я застыл.

— Вы мне поверите, если я скажу что втрескался в женщину, которая старше меня на десять лет?

Я стоял к ним спиной и не видел лиц парней, но гробовая тишина, и то что они даже не двигались, уловил одним лишь слухом. Открыл бутылку и залпом выпил половину содержимого.

— Это не та ли иностранная госпожа, которая была на похоронах Мён Хи? — я вскинул брови и резко обернулся, услышав вопрос Ки Бома.

— Она, — кивнул, а Джин Ки лишь хохотнул и передал Ки Бому пиалу с рисом.

— Я знал, что рано или поздно это произойдёт, и наш любитель лёгкой наживы, перейдет на уровень выше. Но Хан, ты же понимаешь, что это взрослая баба? Она ждать пока ты наиграешься не будет. Таким подавай кольца и церемонии в храмах через месяц. А это не твой вариант.

— Вы ничего о ней не знаете, — я поставил минералку обратно в холодильник и захлопнул дверцы.

— Ты из-за неё нажрался? Кто она? — Ки Бом продолжил есть, а я коротко ответил:

— Детектив, которая ведёт моё дело.

— Что?! — даже всегда спокойный Джин Ки поднялся и посмотрел на меня, как на сумасшедшего дегенерата, — Ты спал с полицейской? Ты с ума сошел?

От его слов меня перекривило, и я подошёл к шкафу, начав одеваться.

— Я не спал с ней, — коротко ответил, и достал джинсы и черный гольф.

— Погоди! То есть ты хочешь сказать, что не присунул ей, но при этом влюбился? Ты точно Ким Хан Бин?

— Джин Ки, бл***!!! — я зарычал, а братья вздрогнули, — Выбирай выражения! Она не одна из тех шалав, которых я трахаю без разбора, потому что они охотно ноги раздвигают.

— Джинни, наш брат реально втрескался, — ошарашенным голосом выдал Ки Бом, а я хмыкнул и припечатал:

— Можете расслабиться. Мне ничего не обломиться с ней, — я застегнул ремень и вытащил кожанку, — Вы доели? Мне нужно кое-куда заехать!

— Хан! — Ки Бом посмотрел на меня и сложил руки на груди.

— Прошу вас, не спрашивайте сейчас ничего. Оставьте это дерьмо в покое, и давайте ехать уже в этот сраный универ.

Братья поняли меня с полуслова, и пипимпап отправился в мой холодильник так и не тронутым.

"Нужно купить маме Ки Бома сладостей. Я невежественный болван!"

Но все эти мысли вылетели из моей головы, когда я затормозил у въезда на кладбище. На часах было десять утра, и здесь оказалось не мало посетителей.

Парни вышли из машины, а я достал из багажника букет цветов, и молча пошел к Мён Хи. Я знал, что сейчас моё "прости" это чушь и полнейшая херня. Но мне это было необходимо. Я не понимал ещё зачем, но чувствовал что должен хотя бы извиниться перед ней за то, что сотворил. Ведь может случиться и так, что ни маньяк, ни отчим не виноваты, а значит это могли сделать конкуренты. Тогда я первый должен отвечать за то, что произошло с девушкой.

Парни молча шли позади меня, и качали головами, но Ки Бом все таки не выдержал:

— Он точно поехал крышей, Джин Ки! Ты при жизни ей цветов таких не дарил-то, — закончил он, обращаясь уже ко мне, но я отмахнулся.

— Потому что она их не любила, Ки Бом, — тихо ответил, когда мы встали у серой мраморной могильной плиты.

Я присел и положил букет, рядом с её фото. И замер, просто смотря на него.

— Я даже не умею говорить "прости", — горько усмехнулся и покачал головой.

— Хан, посмотри на два часа налево, только очень осторожно, — оборвал мои слова Ки Бом, тихим голосом.

Я плавно перевёл взгляд в сторону, куда указывал друг и тут же сорвался с места на бег.

Таких совпадений не бывает! Совершенно точно! Столько дней околачиваясь рядом с полицейскими и сотрудничая со следствием, я кое-что хорошо запомнил — всё взаимосвязано, и у всего есть причина.

Поэтому я бежал за стариком в серой парке, но догнать так и не смог. Мужчина запрыгнул на бегу в маленький и старый фургон, и ударил по глазам, как только я схватился за корпус этого корыта для говна.

— Твою мать! — нагнулся и упираясь руками о колени, попытался отдышаться, — Что за херь твориться?

Я выпрямился и схватился за голову. По обе стороны от меня остановились парни, и тоже тяжело дыша, смотрели вслед старой рухляди, которая поднимала под собой пыль, огибая дорогу, пролегающую под холмом с кладбищем.

— Кто этот аджоси? — выдохнул тяжело Ки Бом, на что Джин Ки тут же ответил и показал свой сотовый.

— Номерной знак провинции Канвондо. Он из Пхёнчханга? — выдал хён и Ки Бом округлил глаза, а я нахмурился.

— Это же глухомань, где только рисовые поля и горы с курортом? Что этот мужик второй раз делает на кладбище в Сеуле? Может он этот… северокорейский шпион?

— Ага, Ки Бом! Тогда я Ким Чен Ин, а Хан вообще император Японии, — отрезал Джин Ки, а я продолжал думать.

У Мён Хи не было ни единого родственника. Сама она приехала из Пусана после окончания учебы и сразу попала к нам в компанию, а пару раз переспав с моим отчимом, успешно стала его главным секретарём. Она сирота.

— Мён Хи сирота, — я обернулся и начал идти обратно к стоянке, на которой оставил машину, — По крайней мере так мне рассказывала. Её вырастили в приемной семье, где было ещё около десяти детей.

— Приют семейного типа? — переспросил Ки Бом, а я покачал головой.

— Без понятия. Я о таком впервые слышу. И если кто и мог приехать к ней, то уж точно не старик, если с ней жило ещё десять детей, — мы обошли аллею и встали у тачки.

— Судя из того, как он бегает от нас второй раз, не похож он на старика, — Ки Бом подпёр задом капот, а я посмотрел на Джин Ки и достал сотовый.

— Перешли мне фотки в чат.

— Покажешь своей госпоже инспектору? — серьёзно спросил хён, а я застыл.

Какой-то дебильный страх сковал меня и я не мог даже представить, что снова смогу с ней говорить. После вчерашнего похода в Паноптикум, я не знал вообще, что мне делать дальше.

Гейши, одиннадцать жертв — всё было похоже на какой-то бред. Да и сама ситуация между мной и Ликой, совершенно выбила из моего чугунка тот факт, что я как бы главный подозреваемый и не ровен час могу оказаться в месте, где рис не подают в фарфоровых черепках.

— Покажу. У меня нет другого выбора, если я хочу найти реальную тварь, которая сотворила такое с Мён Хи.

В универ мы ехали молча, и это меня очень радовало. Но как только я переобулся и вошёл в Южный корпус, где проходили три лекции, согласно расписанию, которое я в глаза не видел, застыл.

Моя госпожа стояла в конце широкого холла с лавками, среди гудящей толпы студентов, и разговаривала с тем дегенератом. Инспектор придурок, видимо снизошёл до работы с ней и оказался цел и невредим, после нашего вчерашнего побега.

Парни остановились рядом со мной, а я продолжал смотреть. На ней был тот самый черный кожаный плащ, темно-синие джинси и бордовый гольф. Но я видел сейчас другое. Я словно в чертов омут окунулся и передо мной встала картинка шикарного светлого платья и волнистых завитушек. Настолько мягкие пряди волос с нереальным запахом, который словно въелся в меня.

— Ты куда? — Ки Бом схватил меня за руку, но я мягко его отпихнул и покачал головой, чтобы они шли вперёд, а сам помчался в конец холла.

Толпа шумела и будто сговорилась. Каждый стремился со мной поговорить. Я игнорировал всех, кто здоровался даже в поклоне. Мне было не до этого балагана.

"Что она делает здесь?" — пронеслась мысль, когда меня заметил Инспектор дегенерат.

— Анъен!*(Здрасти!) — я ехидно улыбнулся ему и поклонился, а потом Лика повернулась.

Я боялся того, что она посмотрит на меня с презрением, или вообще проигнорирует. Она ведь не кореянка, она могла поступить совершенно иначе.

— Доброе утро, Хан Бин-ши? — Лика мазнула по мне равнодушным взглядом, и мне эта херь вот вообще не понравилась.

Меня словно по башке огрело, тем как она посмотрела на меня. Словно я — это пустое место.

— Я… Мне… — как одноклеточный дебил начал заикаться, а потом взяв себя в руки посмотрел ей прямо в глаза, — Нам нужно поговорить.

— Если мне будет необходимо с вами поговорить, господин Ким, я вызову вас на допрос по повестке. А сейчас прошу простить, но нам пора.

Во мне словно, что-то треснуло. А гад, который стоял рядом с ней только ухмыльнулся, и одобрительно покачал головой, когда она просто прошла мимо меня, поклонившись.


— Лика! — я вскинулся и наверное выкрикнул это слишком громко, потому что на нас начали оборачиваться студенты и шептаться.

— Инспектор Адлер, господин Ким. Вы забываетесь и проявляете невежество! — холодный, почти ледяной тон, а во мне поднимается волна ярости от того, что я вижу как она жрет меня глазами, но при этом говорит прямо в лицо эту херь!

— Чосомнида, нэ агашши! *(Прошу мне простить, моя госпожа!) — я медленно наклоняюсь, не отрывая взгляда от её глаз, и вижу в них блеск серебра.

Её губы дрожат, а когда я возвращаюсь в исходное положение, рядом с нами умолкают все, и в этой сраной тишине я отчётливо слышу звук, который теперь для меня, как пыточный инструмент. Его бы рингтоном на мой телефончик установить, чтобы когда я просыпался, слышал лишь этот сладкий всхлип. Горячая волна бежит по всему, бл***, телу, пока я наблюдаю, как она уходит.

Крышу сносит? Нет, её просто давно разнесло к херам. Я как голый нерв перед этой дамочкой, а она искусный палач, который истязает меня не то что палками, Лике и делать уже ничего не нужно. Просто стоять и вот так смотреть, как только что.

Я проводил их взглядом до самого выхода, а парни махнули мне со ступеней, указывая на часы. Меня рвало на части. Одна уже бежала вслед за ней, а вторая крутила у виска со словами: "спермотоксикоз не излечим!"

Медленно обернулся к лестнице и начал подниматься вслед за парнями. В голове творился такой бардак, что и аджума домоправительница не смогла бы убрать столько мусора.


— Систематизация информации, вот залог успеха любого бизнеса. Порядок и схематичность мышления руководителя. Контроль и поощрение подчинённых. Система взаимоподдержки и коллективного порицания. Когда вы уловите эту суть, тогда из обычного менеджера среднего звена любой из вас сможет руководить коллективом…

Спустя два часа, бесцельно проведенных в месте, которое мне не приносило ни сил, ни удовольствия, я чувствовал себя ещё паршивее. Лектор — немолодой профессор Чжи Сон Сик, а именно это было написано на двери его лекционной, оказывается уже два месяца вёл у меня лекции по "менеджменту организации". Но как и предполагалось, впервые этого человека я увидел именно сегодня. И словно проснулся, когда он упомянул меня трижды, а я не понял с хера ему сдался вообще?

— Господин Ким, вы меня слышите? — повернулся от окна к мужчине, когда меня в бок ощутимо ткнул Ки Бом.

— Да, профессор! — я поднялся и поклонился.

— Я впервые вас вижу, и хотел бы от вас максимального внимания, студент Ким. Вы не сдадите ни одного экзамена, если не начнёте думать об учебе уже сейчас! Поэтому мне поручили выбрать для вас некое превентивное наказание… — мужик опустил очки, а я только сейчас, смотря в его сторону заметил смолянистые прямые пряди волос.

Профессор продолжал что-то вещать, но я уже наплевал на это, потому что во мне поднималась волна шока.

Очень знакомая фигурка и волосы, которые я точно держал в руках. А когда девушка обернулась, подобно остальным, которые с интересом за мной наблюдали, я чуть не поперхнулся.

— Хва Джин? — прошептал одними губами, а эта японочка с корейским псевдонимом мило мне улыбнулась и прошлась ленивым взглядом по моей фигуре.

"Что кисен делает среди моего курса? Какого хера?!" — мелькнула мысль, а профессор тем временем опять обратился ко мне:

— Так что я жду от вас и госпожи Хикари Кимура подробного доклада о том, что вы пропустили, пока не присутствовали на лекциях. Это поможет вам, студент Ким, уяснить, что посещаемость занятий — это основной залог успешно сданного экзамена по моему предмету. А госпоже Кимура влиться в новый коллектив.

— Что?! Какой госпоже? — я поперхнулся и чуть не выругался при всех, когда девка, которую я имел раком на полу публичного дома с грацией молодой госпожи поднялась и поклонилась мне.

— Меня зовут Хикари Кимура, господин Ким. Рада нашему знакомству и надеюсь на вашу помощь, и нашу… — она подняла на меня взгляд и прищурилась, — …плодотворную работу.

"Во же дерьмо! Какого хера?!" — я сцепил челюсть и вздрогнул, когда в коридоре прозвучал привычный перезвон, подобно тому, что был в школе.

— Хан? Что происходит? — Ки Бом одернул меня, но я не обратил на это внимания.

Все встали и поклонились профессору, который скрылся в боковых дверях, а я так и смотрел на эту шалаву с милым лицом и добродушной улыбкой. Упакована девочка была в целомудренные тряпки, больше подходившие монахине из католического храма.

— Щибаль!*(бл***!) Только тупых сталкерш мне не хватало для полного счастья!

Я проследил за тем, как девушка вышла, и схватив свои скудные пожитки прилежного студента в виде сотового и ключей от тачки, направился из лекционной вслед за ней, со словами:

— Ждите меня в палатке аджумы. Мне нужно решить один вопрос! — бросил на ходу Джин Ки, а тот схватил меня под локоть и прошипел в лицо:

— Что происходит, Хан?!


— Я всё объясню в палатке, — всунул ключи от крошки в руку Джин Ки и пихнул в сторону выхода, — Ждите меня!

Парни переглянулись, но у меня не было времени играться, потому что в голове, за каким то хером всплывали картинки из Паноптикума, и слова, что я успел услышать от моих друзей из высшего общества.

" — Гейша? Это не та которая постоянно просила именно иностранок в обслуживание? — Бон Хи лишь молча кивала в такт словам У Бома, но я то видел, что она что-то недоговаривает.

— Как её на арену выпустили? — я хохотнул и состроив идиота, продолжил, — Ещё и с таким старьем? Кого может завести старый давно позабытый танец на гетах*(японские высокие вьетнамки из дерева)?"

Я шел, следом за Хикари, и девка меня явно вела. Хва Джин значит? Она хорошо знала, что я не стану ждать нашего "плодотворного сотрудничества" и захочу побеседовать с ней прямо сейчас. Чтобы например узнать как это она стала японской госпожой Кимура и какого хера забыла в моём универе?

Она умело отыскала помещение библиотеки, и выбрала для этого весьма удачный сектор. Кого будет интересовать история правления всех корёсских кланов или вообще история? Тут ошиваются только те, кто не знает, что такое "Яху" или "Гугл".

Мы свернули за два самых отдаленных стеллажа, и я наконец нагнал её. Когда схватил за запястье, тут же развернул к себе:

— Что ты тут делаешь? — прошипел в лицо Хикари, и опешил когда она впилась в мои губы, а потом и вовсе прибила к стеллажу, схватив за ширинку рукой.

Мягко сдавила в ладони член, а такт тому, как зубами прошлась по моей нижней губе, заставив громко втянуть воздух, когда надавила рукой сильнее.

— Хорошая шалава, — прошептал хрипло в её губы и облизался, — Да ценник накренился, дорогая. Я тебя уже пробовал и мне хватило. А теперь… — отпихнул её и заметил блеск такой злости в глазах, что даже восхитился, — …говори дорогуша, каким японским ветром твой цвет сакуры принесло на наши грешные берега? И какого хера ты делаешь среди моих одногруппников?

— Я же говорила, что ты мне понравился, молодой господин, — Хикари прищурилась и опять прошлась ладонью по моей груди, застыв на грубой коже ремня.

— Сколько ты хочешь? Что тебе дать, чтобы ты сказала правду, почему приперлась сюда и устроила этот спектакль? — я схватил её за подбородок и прошёлся большим пальцем по губам, которые снова были вымазаны какой-то херью.

— Я слышала… — она обхватила мой палец и втянула в рот, думая что меня вот эта срань впечатлит.

Я больше не мог ни на кого вообще реагировать. Потому что перед моими глазами, как в бреду стояла теперь только одна дамочка. И Лика не стонала, как дешёвая шлюха, когда я её целовал.

— Что слышала? — вынул палец из её рта и вытер остатки слюны о её же губы, с силой погладив.

— Ты ищешь гейшу из Паноптикума? — прищурилась Хикари, а я застыл, — И я ищу эту щипсэги*(Су**). Она чуть не убила одну из наших девочек.

— Откуда ты знаешь? — я схватил её под локоть, на что мне уклончиво и кокетливо ответили:

— Я видела сегодня в холле иностранку. Красивую агаши, с небесным взором, мой господин. И она не твоя. Но вчера вечером, ты выдавал её за свою женщину. А это значит лишь одно! Она легавая, и ты ей помогаешь.

"Охренеть! Как эта девка узнала об этом?" — я нахмурился и начал быстро перебирать своей одной извилиной, пока не понял, что только один идиот мог развязать свой язык. А судя из умений этой девки, сперва языком и ртом поработала она.

— Джи Син? Это он тебе рассказал всё или ты его чем-то накачала? — я сжал её сильнее, а эта дрянь начала хохотать мне в лицо.

— Я думала ты такой же пустой, как дырявый мешок из-под риса, но смотрю какие-то зерна там ещё есть.

— Ты видела эту гейшу? Сможешь опознать? — на этот раз Хикари скривилась и покачала головой.

— Никто не знает, как она выглядит точно. Все описывают по разному, но всем эта тварь представляется именно как гейша. Она приперлась в наш игорный дом месяц назад, и две недели просаживала кучу денег. Каждый раз приходила в новом ханбоке. Мы ещё ржали с девками, что она чокнутая и вообще похожа на восставший дух.

Хикари обняла меня, а я скривился и отпихнул её.

— Хватит этой херни! Говори, если хочешь, чтобы я тебе помог! Ты же не просто так в студентки посреди семестра подалась. Значит, какая-то слишком серьезная херь приключилась в вашей клоаке.

Она вздрогнула от моих слов, а потом тихо сказала:

— Эта тварь чуть не прикончила две недели назад мою родную сестру. Поэтому я обязана найти её и вернуть должок по полной, молодой господин.

Я выдохнул со злостью и припечатал:

— По моему вы все, бл***, в прошлом веке там застряли! Твой хозяин знает, чем ты занимаешься? Он же вышвырнет тебя на улицу за то что ты ищешь помощи у полиции из-за праведной вендетты.


— Мне все равно. Хатори не приходит в себя и… чуть не наложила на себя руки, — я офигел от того, что она начала плакать.

И что мне делать с бабской истерикой? И вообще что за херня твориться вокруг?

— Хорошо, я помогу тебе! — выпрямился, а Хикари подняла на меня шокированный взгляд, — Но больше никакого вранья и вот этого дерьма со слюнями и пальцами. Ты мне не интересна как женщина. И уж прости, спал я с тобой, лишь потому что ты хорошо умеешь себя предложить. Но не более! Поэтому на этом в нашей драме поставим точку, Хикари-сан.

Она посмотрела на меня совершенно по-другому, но кивнула в поклоне.

— Как ты в универ попала? Ты ведь не учишься нигде, так? Говори, кто ещё знает про эту гейшу и откуда у тебя такие бабки, чтобы оплатить учёбу в одном из лучших универов страны и подделать документы?

— Господин покровитель не разрешает называть своего имени. Я и Хатори его частные…

Я охренел на месте, потому что её слова вообще не укладывались в моей голове. Что значит "его"? Они что вещи?

— Значит, ты не скажешь кто тот ублюдок, который покупает твое тело? Да?

— Нет, — она покачала головой, и меня осенило.

Я понимал, что лучшим вариантом было повести эту девушку прямиком в департамент и не выслушивать этот бред, когда есть такой свидетель. Но она не поедет, а если вынудить, старый хрен, который трахает её с сестрой за бабки, спрячет их так, что никто не отыщет. Я видел такое и не раз. Престарелые господа очень любили молоденьких девушек. И не мудрено, что последние на это велись. Чем херово жить, когда тебе всё купят и оплатят за особые умения, бл***?!

— Не лезь в это и помалкивай, а я привезу к тебе человека, который сможет помочь так, чтобы у вас с сестрой не было проблем. Поняла?

Она подняла на меня взгляд и улыбнулась. Нормально, не слащаво и пошло, а действительно, как девушка.

— Я не подделывала документы, молодой господин. Я действительно теперь буду учиться здесь, Хан Бин-ши.

— Рехнуться можно, — я прикрыл от досады глаза, и силой выдохнул, — Послушай, я же сказал тебе…

— Ты мне понравился, Хан Бин. Слишком понравился, а теперь я поняла, что ты ещё искренний. Привози своего человека завтра в игорный дом. Я попрошу Хатори всё рассказать ему. Яксукое*(Обещаю). Аригато, Хан Бин-сан!*(Спасибо, Хан Бин-сан).

Она поклонилась и просто ушла, оставив по себе смешанные чувства. Оказывается, я не знал о людях ничего. Все, кто меня окружал тоже были людьми, и возможно Ки Бом, или Джин Ки так же испытывали боль когда-то, а я этого и не замечал. Потому что зацикливался на собственных глупых проблемах. Зачем я ввязался в войну с отчимом, если даже не понимал, как руководить такой огромной машиной? Отбери я своё, вероятно "Шинорацу" развалилась бы на следующей день.

Я приехал к Радужному мосту на такси, и накинул капюшон на голову. Опять начинался дождь. Поэтому буквально бежал к красной обычной палатке, заметив рядом с ней на парковке свою крошку. Парни уже жевали гопчан, а я скривился и поклонившись милой женщине, которую мы не сговариваясь называли просто аджума, попросил тарелку такпокки. Она улыбнулась и кивнула, не проронив и слова, потому что была немой. Мы потому и ходили с парнями именно сюда. Праведный парнишка Ки Бом помогал женщине выносить мусор, а иногда и ждал до закрытия, пока придет её дочь. Что-то мне подсказывало, что это и есть главной причиной его праведности.

— Где ты шлялся так долго? — Джин Ки подсунул ко мне пиалу с рисом и чашку холодного чая.

— Выяснял один вопрос у своей головной боли, которую вероятно с лёгкой подачи нашего сонбэ скинули на мой горб. Мне стало интересно, как так вышло, что когда она мне резинку на член надевала не сказала, что будет моей одногрупницей?

— Что?! — охреневшим голосом спросил Джин Ки, а Ки Бон отвернулся и выплюнул в салфетку всё что жевал до этого.

— Бл***! Хан, я же ем!

— Кёнгане! *(На здоровье!) — отмахнулся и улыбнулся аджуме, которая принесла мою еду.

— Камсамнида, аджума! — проговорил как можно чётче губами и женщина тут же мне улыбнулась и похлопала по плечам.

— То есть, — женщина отошла, а Джин Ки повернулся к ней спиной, — Ты хочешь сказать, что наша японская госпожа успела побывать на твоём…

— Щибаль!!!*(Бл***!) Дайте мне поесть в конце концов! У меня у самого член есть! Кончайте эту херь и пусть Хан объяснит какого кумихо, его госпожа инспектор забыла в нашем универе и вообще, что происходит, без этой херни про члены и вагины!

— Да без проблем, — я схватил палочки и будничным тоном пересказал всё что знал по делу о маньяке.

Пока говорил, спокойно ел, а эти два идиота только рты пооткрывали и почти не дышали.

— Так тебе хотят впаять все одиннадцать? — Ки Бом еле выдавил из себя хоть что-то, но я покачал головой.

— Не хотят. Уверен, что они сами понимают что я хоть и дегенерат, но на такое не способен.


— Так вот почему ты мчался за тем аджоси на кладбище? — Джин Ки наконец тоже отмер, но есть никто не продолжил. — И что ты собираешься делать с тем что мы узнали, и с этой Хикари-сан?

— Сейчас поеду в департамент. Мне нужно найти Лику и всё ей рассказать, — я запил острый вкус мягким чаем, и понял что нихера не наелся.

Но хотел я не еды. Я наконец пришел в себя и желал одного — увидеть свою госпожу и получить порцию личного спермотоксикоза.

— Вы можете выполнить одну мою просьбу? — я посмотрел на парней и они кивнули, — Езжайте вот по этому адресу, — я отправил им в чат адрес игорного дома и продолжил, — И заберите оттуда Пак Джи Сина.

— Что этот айдол забыл в подобном месте? Он карьеры хочет лишиться? — Ки Бом скривился, а я кивнул.

— Помните я вас знакомил с Ким Тэ Хваном? Вот его номер, — я скинул номер Тэ и посмотрел на Джин Ки, — Позвоните ему и попросите поехать с вами. Скажите что это я дал его номер вам. Он будет отпираться, но через десять звонков этот непробиваемый святоша и блюститель благодетели согласиться. Заберите вместе того дебила, а дальше Тэ сам знает, что с ним делать.

Я поднялся и низко поклонился своим братьям.

— За что? — ошарашенным голосом спросил Ки Бом, а Джин Ки рот раскрыл.

— За то что вы у меня есть! Я поехал! — и только Джин Ки хотел достать ключи от тачки, как я покачал головой, — Там ливень, а вам ехать далеко за город. Я поеду на такси.

И как я был прав, что не взял свою крошку с собой, иначе расхерячил бы её до винтика. Такси мягко затормозило у въезда на парковку департамента, и расплачиваясь, я невольно бросил взгляд вправо.

Вначале просто не поверил своим глазам, а потом и вовсе остановил аджоси таксиста и покачал головой.

— Езжайте за серой "Тойотой", господин! Не упустите! Я заплачу вдвое больше! Быстрее!

Мужик быстро переключил передачи и вырулил обратно на шоссе, вклинившись в поток машин, точно за тачкой этого имбецила.

"Значит, я сопляк, которого можно вначале отыметь и продинамить, а потом просто переступить через меня и сесть в машину к придурку, который на неё, как на вещь смотрит? И это ещё я мальчик? А она тогда кто? Наивная девочка? Или дура, бл***?!"

Мы паркуемся у не дешевого ресторана в европейском стиле, когда я понимаю что чувствую непонятную херню внутри. Меня выворачивает так, словно жилы выкручивает на изнанку.

"Это что ревность?" — выхожу из такси под проливной дождь и просто стою посреди парковки, наблюдая как они входят в ресторан.

"И это после того, как он с ней себя повел? И это после того, как она сама ему при мне же и отказала пару дней назад? Как понять этих баб? Что у неё в голове, ведь пережив такое…" — мысли словно обрываются и я начинаю ощущать не только злость, но и страх.

Этот мужик мне не понравился сразу. Он мутный и совершенно нахальный тип. Вот Ли Ю Чон-ши, да даже этот Хи Шин с пацанским видом, больше похожи на инспекторов полиции. Но точно не этот хитрый член общества, бл***!

Стою и продолжаю смотреть, как она снимает плащ, и садиться за столик. Окна этой богадельни достаточно широкие, чтобы понаблюдать за этой идиллией.

"А я то придурок, чуть не сдох, когда слушал её рассказ. Отойти не мог от этого всего, а ей похер. Избавилась от назойливого мальчика, и переключилась…"

— Святые Небеса, ну ты и дегенерат, Хан Бин! Это всё не про Лику. Здесь что-то не так, — нахмурился, но все равно не мог успокоиться.

Даже если она это сотворила потому что ей скучно стало, или просто потому что были причины, мне было похер. Я смотрел на неё и во мне такой собственник свои телеса миру являл, что я и не подозревал о таком жителе в своем мозгу.

Он и ткнул меня в спину, чтобы я не стоял столбом, как дебил, а забрал её и увел подальше от этого самодовольного хмыря.

Я вошёл в ресторан и тут же поклонился хостес, но проигнорировал их обращения и пошел прямиком к столику, который для меня был подобно мишени для лучника. Пробовал я заниматься такой штукой, как стрелы пулять, но не пошло, как-то.

— Вечер добрый, господа!

Встал над столом и даже не потрудился капюшон снять. Лика итак отреагировала на меня молниеносно. Вскинула голову и холодно прищурилась.

— Господин Ким?

— Да, инспектор Адлер. Это я, а вы ждали ещё кого-то? — ехидно спросил, а сам ловил взглядом каждое её движение.

То как она сглотнула, как нервно дернулась и даже как сжала ножки под столом. Всё это не укрылось от меня, потому что я специально жрал её глазами точно так же, как она меня сегодня в холле универа. Пусть почувствует свой же кимчхи на вкус.

— Подозреваемый Ким, я думаю вам здесь делать нечего, — начал инспектор придурок, но я вот с ним не был согласен.

Объект моих сексуальных фантазий сидел прямо передо мной, а значит я пришёл по адресу.


— Поговори со мной, Лика, — я еле выдавил из себя это спокойным тоном, на что получил снова сухой ответ таким голосом, словно я пустое место.

— Нам не о чем с вами разговаривать. Инспектор Ли теперь будет заниматься вашими допросами и делом в целом, поэтому… — она посмотрела на меня и замерла, сжав губы так, что те побелели.

"Ты хочешь меня, но зачем творишь этот бред?"

Лика реально доводила меня до сраного отупения, поэтому я бесцеремонно отодвинул стул и уселся за их стол, позвав официанта.

— А ты наглый! — зашипел придурок слева, но я не смотрел на него.

Стянул с себя куртку и повесив на спинку, закатал рукава гольфа и специально облокотился руками о стол прямо перед ней.

— Что ты себе позволяешь, сопляк?! — самодовольной придурок явно не выдерживал и уже перешёл на корейский, но я срать на него хотел.

Я осматривал её лицо жадным взглядом, наблюдая за тем, как Лика нервно сжимала салфетку в руке, пытаясь смотреть спокойно в мои глаза.

— Господин, чего вы желаете? — у моего плеча послышался голос официантки и я не задумываясь ответил, даже не оборачиваясь:

— Чай из натурального лотоса. Больше ничего. Для госпожи приготовьте чашку американо без сахара. Спасибо!

— Конечно, господин!

Лика нахмурилась, когда услышала в корейской речи слово "американо" и её взгляд смягчился, но не надолго. Заговорил дегенерат, чем испортил мне весь момент. Я чуть не кончил от того, как её глаза, словно зеркала отражали лишь меня.

— Видимо деньги действительно портят всё. Это уже не наглость, это оскорбление.

— Если ты не закроешь рот, я тебе нанесу реальное оскорбление, господин старший.

Я выпрямился и сел ровно, посмотрев на него уничижительно и с высока.

— Ты, хмырь, очень сильно ошибаешься, если думаешь, что тебе что-то светит с этой женщиной. Лотос хоть и цветет в самой грязной воде, но он там не потому что сам такой, а потому что способен сделать её чистой. А в случае с тобой, господин инспектор, даже такой повеса и бабник, как я, святой источник горы Нам Сан, в сравнении с такой лужей как ты.

Мою пламенную речь прервала милая официантка, положив мой заказ на стол, и тут же испарившись.

— У тебя есть причина здесь находиться? — я поднял чашку с чаем, а Лика ошарашенным взглядом прошлась по мне, и её рука застыла у чашки с кофе.

Она ничего не ответила, но я понял сразу, что попал точно в яблочко. Лика не стала бы совершать такую глупость, но я не мог успокоиться. Одна мысль, что она останется здесь с этим хмырем наедине, превращала меня в тупого импульсивного сопляка. Впрочем таким я и был, так что терять мне нечего.

— Ты не уберёшься отсюда? — инспектор медленно доходил до точки кипения, как и моя госпожа.

Моё самоуправство её бесило, как и то, что она ни черта не по понимала из нашей милой беседы с этим идиотом в галстуке.

— Мне вот интересно, — я перешёл на английский, — В вашем департаменте с мозгами ходит только инспектор Ли, а у остальных просто всё в одно место уместилось, или это я такой фантастичный идиот?

— Что ты сказал?

— Хан Бин! — Лика шикнула, а я хохотнул, и посмотрел ей в глаза снова.

"Шипит она на меня. Жаль ты, милая, и не представляешь как это дерьмо на меня действует. Я уже трижды трахнул тебя на этом столе в собственной больной голове, но это херня! Потому что я не могу к тебе притронуться или осуществить хоть одну пошлую херь из своих фантазий."

Она явно хорошо поняла, что я сейчас не тем местом думаю, поэтому когда я закинул новый шар в лузу, промолчала.

— Судя из того, что я вижу, господин старший, галстук вы носите не на том месте, — я прищурился и допил свой чай залпом.

— Мне нужно пять минут, инспектор Адлер. Прошу вас! — я поднялся и в поклоне обратился к Лике.

Моя госпожа застыла, а потом я заметил, как она сцепила челюсть, подобно мужчине, и эта херь скрутила меня так, что я прикрыл глаза и прикусил щеку изнутри, бл***.

Сегодняшний вечерочек поставил точку в моих душевно-сердечных метаниях. Мне всё нравилось в этой женщине. Начиная от того как она говорила, и заканчивая тем, как могла привязать к себе одним взглядом. Всё было идеальным. Ни одного изъяна, или другой херни, которая опустила бы градус в моей крови и мной перестала бы бить лихорадка.

Я прошёлся холодным взглядом по придурку, который охерел, когда моя госпожа поднялась, и кивнула в сторону выхода.

— Хон Джин-ши, прошу простить меня, но похоже, пока я не осуществлю желание… — она стрельнула в меня таким взглядом, что мне прямо жарко стало, — …этого невоспитанного молодого человека, нам не дадут спокойно поужинать. Поэтому прошу извинить! Мне придется отлучиться ровно… — Лика опять посмотрела на меня пока я надевал куртку, и продолжила, — пять минут! И не секундой больше!

— Как пожелает моя госпожа! — я прям охренел от того, как что-то ярко зажглось в её взгляде после моих слов.

— Идите уже, господин Ким! — она прошла мимо меня, а я ухмыльнулся инспектору, который был готов и галстучек свой в этот момент сожрать.

Естественно никто не отменял, что меня бесила эта херня, поэтому когда Лика остановилась в подворотне за рестораном, я высказался по полной:

— Значит, я мальчишка, которому можно вытащить душу к херам из грудины, и просто вышвырнуть, а потом спокойно унизить при этом псе, в добавок к чему и в ресторан с ним пойти? Так? То есть не я один могу к тебе прикасаться? Решила попробовать, а вдруг со зрелым мужиком выйдет, да? Ведь куда такому сопляку до инспектора полиции, со сраным галстуком, который он даже завязал неправильно! Так? Отвечай, Лика! И в этот раз херня с твоими болячками не прокатит!

Она стояла ко мне спиной, и не двигалась совсем. Но когда обернулась я был очень доволен собой, потому что видел именно тот взгляд. Такой же как вчера в Паноптикуме, когда я доводил её.

— Я рассказала тебе то, что знают только трое людей, малолетний болван! И я действительно больна! Я взрослая женщина, а ты мальчишка, которому просто экзотики захотелось, но я не игрушка Хан Бин! Поэтому остановись и оставь меня в покое!

— А ты меня оставишь в покое? — я зарычал на низких тонах и подошёл к ней впритык, — Ты сможешь вылезти из моих мозгов? Давай! Попробуй вытравить из меня это дерьмо! Потому что я! — она вздрогнула, а я рывком надел на её голову капюшон, от чего она снова задрожала, но с места не сдвинулась, — я не могу, Лика… — на выдохе закончил, а она глубоко втянула воздух, и начала дрожать крупнее.

— Стало страшно? — я словно опомнился, опять испугавшись, — Я же не трогаю тебя. Неужели всё настолько плохо?

— Настолько, Хан, — я округлил глаза, когда услышал этот всхлип, а Лика опустила голову и начала очень быстро шептать мне в грудь, — Всё очень плохо. И я не хочу ломать тебя. Ты не понимаешь чего хочешь! Я опасна для тебя. Ты молод, и твоя психика не окрепшая. Ты не сможешь понять и принять то, что со мной происходит. Это сломает тебя и твое отношение к девушкам. Ты должен остановиться и забыть обо мне. Просто успокоиться и переключиться на нормальную девушку.

Я начал медленно поднимать руки, смотря на то, как дрожат её плечи. Я уже видел такое, и даже в тот момент, единственным желанием было обнять её. Руки продолжали подниматься и почти обняли Лику, но в последний момент, я выругался про себя и, прикрыв с силой глаза, опустил их и отошёл на шаг назад, быстро протараторив:

— У меня есть свидетель. Девушка, которая видела эту гейшу из Паноптикума и стала её жертвой. Видимо единственной, которая выжила, если это преступник.

— Повтори! — Лика резко подняла голову и посмотрела на меня охреневшим взглядом.

— Я бы рассказал тебе всё и внутри. Но меня этот бесит, и я готов скормить ему свой его же галстук. Поэтому я вытащил тебя на улицу, прости.

Она скривилась и сложила руки на груди:

— Прекрати нести ересь, и объясни нормально. Что за жертва и вообще откуда она взялась?

— Я отвезу тебя к ней завтра, и прошу не рассказывать об этом никому. Иначе девушка не заговорит, и вообще может исчезнуть.

— Ты понимаешь какую чушь несёшь? Что значит никому не говорить?

— Просто доверься мне. Я обещаю, ты поймёшь всё сама, как только увидишь, куда мы приедем.

Лика смотрела на меня так, словно не замечала. Из того что я уже успел изучить в ней, сейчас моя госпожа думала. А когда она это делает, словно выпадает из реальности.

— Хорошо. Заедешь за мной во втором часу дня домой. Я буду ждать тебя и попрошу отгул. Но Хан Бин! — она строго отчеканила каждое слово, а я начал дышать глубже только от этого, — Это последний раз, когда ты лезешь в расследование! Ты меня понял?

— Это ещё не всё, нэ агашши! Есть ещё одна деталь, которая покажется тебе странной, — вытащил сотовый и отыскав фото фургона аджоси показал женщине.

— Что это? — она взяла телефон в руки и аккуратно вытерла маленькими пальчиками капли с экрана, присмотревшись к снимку.

— Это фото автомобиля старика, который уже дважды ошивался у могилы Мён Хи. Первый раз я его увидел в день похорон, а второй раз сегодня, когда…

Я запнулся, а Лика медленно подняла на меня взгляд. Видимо всё было написано на моем лице, потому что она тихо прошептала:

— Я совершила огромную ошибку рассказав тебе тот ужас. Потому что ты сравнил себя с тем мужчиной, Хан. Об этом я и говорила. Синдром вины — это нормальный психологический процесс для человека в твоём возрасте. Он яркий потому что ты ещё очень молод и мир не успел "избить" тебя морально.

— Теперь ты хернёй занимаешься, Лика, — оборвал её и решил не церемониться, — То что я хочу тебя… — она замерла, а мой сотовый в её руке задрожал, — …не имеет никакого отношения к каким то синдромам. Хотя нет… К одному относится — спермотоксикоз, и как следствие, я с ума схожу от тебя.


Лика прикрыла глаза и грубо всунула телефон мне в руку, а я схватил её ладонь чисто рефлекторно и охренел, потому что сжав сильнее, понял что она не убирает её, а наоборот сжимает с силой в ответ.

— Глупый мальчишка, — это было всё, что она сказала прежде, чем уйти обратно в ресторан.

А я не находил себе места всю ночь. Ворочался в кровати, как на иголках. Даже в универ подался с утра. Там тоже ощущал только нервное возбуждение. Даже браться боялись со мной говорить. Они лишь сказали, что Джи Син в реабилитационном центе в Пусане, а Тэ Хван передал, что ответ мне яйца если я ещё кому-то дам его номер. Хотя не смотря на это, блондин в этот же вечер назначил сходку с попойкой моим парням.

— Так ты будешь вечером в клубе Тэ? — Джин Ки окликнул меня, когда я садился в тачку и считал минуты до того, как увижу её снова.

— Не знаю, хён! Но я наберу вас ближе к девяти!

— Будь осторожен на дороге, хён! — Ки Бом встал рядом с Джин Ки и я просигналил на прощание, когда выехал на шоссе.

Она стояла у парковой зоны, и действительно ждала. И в этот раз на ней не было дурацких джинс, и вообще сегодня Лика выглядела как-то немного иначе что ли.

— Карета подана, нэ агашши!

— И тебе добрый день! — ответила Лика, и села в салон, захлопнув дверь и пристегнувшись.

Я же потянулся к заднему сидению и достал оттуда кофе и рыбные булочки, которые успел купить по дороге.

— Вот! — положил ей на колени, а Лика открыв бумажный пакет приподняла брови и перевела взгляд на меня:

— Зачем…

— Нам ехать около двух часов, учитывая пробки в центре, поэтому поешь. Это очень вкусно. Я гарантирую, что пуноппан*(сладкая булочка в форме рыбы) тебе точно понравятся, тем более сейчас как раз сезон. У тебя же нет аллергии на бобы?

— Нет, — покачала головой, заглянув в пакет снова.

Аккуратно достала булочку и понюхала, а когда почувствовала, что та ещё теплая, я чуть лужей не растекся от того, как она озорно улыбнулась, словно маленький ребенок.

— Как рыбка. Красиво и жалко есть, — хохотнула, а я с улыбкой нажал на зажигание, и со свистом выехал в сторону старого города.

Раз уж она поехала со мной, то что мне мешает покатать Лику по красивым местам, тем более когда всё вокруг покрылось такой шикарной гаммой золотого и красного.

Около часа я вилял по старым холмам на минимальной скорости, пока она ела и пила не спеша кофе, всматриваясь а необычные пейзажи.

— Это Ханок? Я ведь правильно произнесла название? — она указала на старые дома на вершине одного из холмов и я кивнул.

— Такие старые, словно им сотни лет.

— Так и есть, — я вырулил в сторону заповедной зоны, и там пройдя контроль, заехал в старый парк.

Лика продолжала смотреть и даже опустила стекло своей дверцы, чтобы ничего ей не мешало.

— Нравится? — тихо спросил, и получил неожиданный вопрос в ответ:

— Ты ведь не делал такого ни с кем?

— Нет! — я не видел смысла врать, поэтому ответил правдиво, — Желание заниматься романтично-сопливой херью во мне вызывает только моя госпожа.

— Куда мы едем? — она так и не обернулась от окна.

— В очень интересное место, нэ агашши. Там много культурно-архитектурных достопримечательностей и просто достопримечательностей.

— Публичный дом, значит?

— А я и забыл, что имею дело с детективом, — усмехнулся и наконец вырулив на нужный автобан, начал набирать скорость, а Лика закрыла окно.

— Это заметно, — холодно ответила женщина, а мне показалось что меня по роже огрели.

Поэтому молча вдавил педаль газа в полик, и сцепил челюсть.

Не пробиваемая дамочка. Хватаешь и целуешь — плохо! Говоришь прямо, что хочешь и с ума сходишь — тот же номер! Начинаешь разводить конфетно-букетную херь — все равно остаёшься в дураках. И это цепляет ещё хуже. Раньше мне хватило получаса, чтобы найти себе девушку и хорошо провести с ней время. При этом мне даже не требовалось усилий прилагать. Бабло и моя внешность делали хорошо своё дело. А тут… Как не подойди, результат один — полный финиш.

— Приехали, — я затормозил у тех самых ворот игорного дома, который в закатных лучах показался мне более внушительным, чем посреди ночи.

— Я это поняла ещё после оплаты за проезд, — спокойно ответила Лика и вышла из машины, засветив своими лодыжками, которые выглядывали из-под юбки.

Я застыл взглядом на джинсовые и этом сарафане или как это назвать и не мог понять, что сильнее расплавило мне серое вещество — белая тряпка или этот синий балахон?

В любом случае, как только я вынес себя из тачки, ворота тут же открылись, а из них показалась Хикпри. Девушка осмотрела дорогу с обеих сторон и поманила нас внутрь.


— Кто это? — Лика нахмурилась, а я приложил палец к губам и пропустил вперёд.

— Ты долго, Хан-ши! — Хикари прошлась по мне взглядом, а когда остановила его на Лике, по её лицу словно тень побежала.

— Это кто? — шикнула девушка, а Лика тем временем уже начала оборачиваться по сторонам и даже не здороваясь выдала на английском:

— У вас видеонаблюдение ведётся? — строго спросила девушку, на что Хикари-сан прищурилась и чуть не испепелила меня взглядом:

— Кто эта женщина?

— Детектив, и человек о котором я говорил.

— Ты не говорил, что это будет… аджума!

— Вы не ответили на мой вопрос, госпожа? У вас ведётся запись для архива или нет? Вы же должны знать, что происходит на такой… — Лика приподняла брови и пальцем указала на масштабы дома кисен, — большой площади?

— Зачем вам быть нужны записи? — резко спросила Хикари, а я сложил руки на груди и охренел от того, что ляпнула эта дура:

— Оппа! Зачем ты привести эта женщина, которая даже не знать наши приличия?

— Меня зовут Малика Адлер, девушка! И я инспектор департамента по особо тяжким делам! Проще говоря я человек, который по одному звонку может привести сюда шесть групп захвата уже через час! Вы действительно хотите меня и дальше оскорблять? Или всё же покажете девушку, которая чудом выжила, пока одиннадцати жертвам это не удалось?

Я приподнял бровь и нагнул голову на бок смотря на то, как моя госпожа весьма умело поставила на место Хикару и даже не оскорбила.

— У нас быть записи! — почти рыкнула японка, на что Лика невозмутимо достала из кармана накопитель и протянула девушке.

— Все! Сюда! Иначе у вас будут очень большие проблемы… Хубэ!*(младшая девушка по возрасту).

Хикару вырвала накопитель из рук Лики, и смерив меня гневным взглядом ехидно пропела:

— Располагаться где вам быть удобно, аджума. Я сделать всё что вы просить!

— Камсамнида! — Лика не менее ехидно улыбнулась в ответ, и пошла по дорожке в сторону одного из прудов.

Сейчас здесь было пусто. Но это ненадолго. Скорее всего сегодня у них что-то похожее на выходной, поэтому нет ни охраны, ни посетителей.

Пока мы шли, я успел словить пять пар взглядов девушек, которые ходили туда сюда между ханоками и драили из до блеска.

— Чего встал? Оппа… — Лика вдруг обернулась и посмотрела на меня так, словно я набедокурил или какой херни наделал.

А это её "оппа" прозвучало, как кривлянье, и я охренел на месте. Она что, ревнует меня?

— Ты… Это только что ревность была, да? — я прищурился, а Лика ускорила шаг и как-то нервно поправила эту мозготрахательную тряпку.

Не знаю, что я нашел в балахоне больше похожем на кусок тюля из моей комнаты в особняке, но мне даже лыбиться хотелось, как идиоту, когда эта срань развивалась на ветру в такт её шагам. А вид тяжёлых чёрных ботинок, которые вот вообще не клеились к этому всему, восхищал. Как можно напялить на себя такое и при этом так вкусно выглядеть?

— Идём, оппа! Покажешь мне ещё несколько своих девочек.

— Нет у меня здесь девочек.

— Ага, расскажи кому другому. Эта красотка с язвительной мордашкой, точно не упустила бы шанса залезть такому как ты за пазуху.

— Омо! *(Боже!) Вы только гляньте на неё! Святая невинность! Нэ агашши, а не вы ли вчера с хмырём изыски европейской кухни вкушали? — я вложил руки в карманы и остановился аккурат посредине мостика, который вел через пруд к одной из альтанок.

Встал и просто смотрел на то, как её волосы мягкими прядями покрывают всю спину, доходя почти до поясницы. А я ведь и не заметил насколько они длинные из-за того, что Лика постоянно заказывала их. Даже в клубе, я настолько увлекся, что упустил кучу вещей. Например то, как она кривит носом, когда начинает злиться. Или голос… Сейчас она говорила совершенно иначе.

— Идти за мной! — прозвучал резкий возглас, и мы обернулись, а Хикари поманила нас ближе к дому.

Японка поравнялись с нами на одной из гравийных дорожек и протянула накопитель мне, а не Лике. Я же реально чувствовал себя, как между двумя огнями, когда передавал эту сраную флешку в руки Лике.

Но всё это рассыпалось, как только перед нами отодвинули в сторону дверь одной из комнат и свет упал на сидящую, привалившись спиной к стене, девушку. Она была почти точной копией Хикари, и как только подняла глаза, вжалась в стену так, словно мы прокаженные.

Хикари, что-то ей сказала на японском, который я очень плохо понимал, но девушка не успокоилась.

— Скажи ей чтобы отошла от неё, — строго отрезала Лика, и Хикари вернулась к нам.

— Это придется сделать тебе, Хан, — после слов Лики я застыл.


— Мне?

— Да, — она кивнула и продолжила, — Девушка очевидно боится женщин, что и подтверждает мои опасения на счёт этой гейши. Так что узнать всё придется тебе. Но!

Лика серьезно на меня посмотрела и пояснила, как маленькому ребенку:

— Ничего не спрашивай о том, как это было. Не проси показать или описать сам акт насилия. Не прикасайся к ней и ни в коем случае не жалей. Говори сухо и ровно. Спроси только может ли она описать того, кто это сделал, или особые приметы этой гейши. Понял?

— Да, — я кивнул и медленно вошёл в комнату, а девушка снова вздрогнула.

— Не так быстро, Хан! Медленно и плавно, — продолжала объяснять Лика, а я повторял всё что она говорила.

— Вот так! Теперь присядь напротив и покажи что вы на одном уровне. Не смотри ей в глаза, а на точку над переносицей и между бровями!

— Хорошо, — я медленно присел и сглотнул сухой корм в горле, смотря на несчастную девчонку, которая поджала под себя ноги и продолжала трястись.

— Спроси как её зовут, — прошептала Лика.

— Как… Вас зовут, агашши? — как можно ровнее спросил и девушка выпрямилась, отвечая тихим шепотом.

— Хатори Кимура-сан, господин.

— Спроси хочет ли она чего-нибудь?

— Кимура-сан, вы хотите чего-то? Может воды?

После моего вопроса девушка стала мотать головой и опять отвернулась.

— Подожди… Застынь и не двигайся. Она как бомба, которую мы вместе обезвреживаем, Хан. Поэтому никаких лишних движений, — продолжила шепотом Лика, и я замер.

— Хорошо, теперь спроси её знает ли она какой сегодня день и число?

— Кимура-сан, вы знаете какой сегодня день?

— Да… Это пятнадцатый день! Пятнадцать… Завтра будет шестнадцать… А когда будет сто, я смогу снова выйти отсюда, — тихо и надрывно ответила девушка, а я охерел от бреда, который она несла.

— Понятно. Маниакально-депрессивный в острой форме, — пробормотала Лика, а я нахмурился вообще не понимая о чем она.

— Теперь спроси, кого последнего она помнит из клиентов?

— Кимура-сан, кого вы запомнили последним из клиентов? — я чуть не поперхнулся, когда это говорил.

— Она… Это была она! — зарычала девушка, и опять поджала под себя ноги, — Она мне больно делала. Я не хотела, а она заставила!

— Молчи! Пусть говорит! — шикнула тихо Лика, а я прикусил язык.

— Такая красивая, как кукла с рисовой пудрой на лице. Она просила и меня так накраситься. А когда я это сделала… Она меня… Она…

— Может хватит этой издевательства.

— Помолчите! — моя госпожа оборвала Хикари, и снова обратилась ко мне.

— Теперь спрашивай про внешность и приметы, пока она внутри воспоминаний. Только очень аккуратно, Хан. Говори так, словно гладишь её голосом. Так будто это твоя девушка и ей очень больно. Но без нежных слов, только интонация!

— Я тебе что доктор? — шикнул на Лику, потому что уже сам трусился от этого дерьма.

— Кто вы?!!! — девушка резко вздрогнула всем телом, а я округлил глаза.

— Спокойно, — я даже сам не понял как смог настолько ласково сказать обычное слово, — Я не причиню вам вреда, Кимура-сан.

— У вас нежный голос, господин. Он не похож на визг и рык, как у той женщины. Я скажу вам как её зовут.

Мы застыли все разом, а Хатори подалась вперёд и прошептала:

— Её зовут Ши Хи. Она мне сама сказала. Найдите эту тварь, господин! Найдите с той госпожой, что за вашей спиной, и Хатори сможет выйти из этой комнаты.

— Хорошо, — хрипло прошептал, потому что горло здавил спазм.

— Пообещайте! — она протянула ко мне мизинец, и я мягко обхватил его своим, несмотря на запрет Лики.

— Яксукке, Хатори Кимура-сан.

— Аригато… — прошептала девушка и отпустила мой палец, который успел заледенеть от её холодной руки.

Я буквально отполз от нее и еле поднялся, а потом Лика резко захлопнула дверь прямо перед нами.

— Она две недели в таком состоянии и вы не обратились к доктору? — Лика с такой яростью посмотрела на Хикари, что та даже покраснела.

— Мы не можем! — тихо прошептала японка, на что Лика припечала:

— Если это не лечить, она станет шизофреником или психопатом. Мы даже не знаем, что с ней делала эта сволочь, а вы просто заперли её, как в средневековье якобы одержимых закрывали!

— А что приказать делать? У меня нет куда идти!

— То есть у вас не где жить, и поэтому вы занимаетесь проституцией? — Лика сложила руки на груди, а я прикрыл глаза и выругался.


— Лика, — решил её остановить, но она так на меня глянула, что я захотел самоуничтожиться на месте.

— Прекратите эти игры, госпожа Кимура-сан! Это ведь ваша родная сестра? Забирайте её обратно в Японию. Если нужна будет защита, или помощь с выездом просто обратитесь в мой департамент. Вам не откажут и помогут! Если вы этого не сделаете сейчас, ваш хозяин заставив её вернуться в дело, может убить клиента. Она не стабильна. И вы тоже в опасности, если не начнёте её лечить. В частности потому, что вы девушка.

— Да что вы знать? — оборвала Хикару со злостью, но Лика прошипела ей прямо в лицо.

— Знать! И поверить мне! Положишь её под очередного клиента и она его убьет! У нее психоз! Тебе сестра дорога или ты на помойке её и себя нашла, что телом торгуешь? Лучше мыть посуду в кабаке, чем дойти до такого, девочка!

Я ехал обратно в Сеул, как пришибленный. Объяснить свое состояние я не мог. Просто ехал и думал. Два дня перевернули всё вверх ногами. Я не чувствовал себя таким потерянным даже, когда меня как последнего скота обвинили в таком жутком преступлении.

Поэтому и не заметил, как затормозил у комплекса Лики, и только сейчас понял, что она уснула. Повернул голову и застыл, смотря на то, как она зажала ладони между щекой и плечом, и спала.

Очень, как она сама сказала, взрослая женщина. Да она спала, как девочка, и во сне постоянно терлась носом о свою руку.

Сколько времени я смотрел на эту картину, тоже не мог понять. Но в какой-то момент, моя рука сама потянулась к её лицу и застыла у нежной кожи щеки. Я провел указательным пальцем над очертаниями её лица, и мне до одури захотелось взять Лику на руки и отнести домой. Но я не могу этого сделать, и это чёртово чувство раздирает меня изнутри.

"Что было бы будь ты не такая? Жалел бы я тебя, или просто прошел мимо смазливой девушки, которая настолько сильная, что способна смотреть на то, что сегодня я еле пережил, каждый день? Зачем ты выбрала эту клоаку? Почему стала такой?"

Наверное, я слишком увлекся потому что не обратил внимания, когда Лика открыла глаза, и заметив мою руку у своего лица, отшатнулась.

— Мы приехали? — женщина встряхнула головой, а я чуть не сдох от картины того, как она пытается подавить обычный зевок и продолжает попытки проснуться.

— Да, — тихо отвечаю, и мне моё состояние ни хера не нравится.

Я хочу её так, что мне живот скручивает, а во рту словно все вкусовые рецепторы с ума сходят.

— Мне пора! — она заметила мой взгляд и опять решила сбежать.

Но я не собирался её отпускать, пока мы не выясним несколько жизненно важных вопросов для деятельности моего организма и в частности мозга, бл***!

Поэтому я вышел следом за ней из машины, как только она кивнула головой и что-то пробормотав, решила просто "смыться".

Зашёл за ней в лифт и услышал злое:

— Какого черта ты творишь, Хан?!

— Провожаю тебя до двери. Говорят, в городе опасный маньяк разгуливает, поэтому я не могу бросить беззащитную аджуму престарелого возраста без присмотра. Воспитание не позволяет игнорировать старших.

— Какого возраста? — она сложила руки на груди, а я хохотнул:

— Престарелого! Она ещё и ворчливая оказывается.

Лика ничего не ответила, а лишь вылетела из лифта пулей, и застыла у своей двери.

— Открывай! Я должен быть уверен, что аджума в безопасности!

— Ты реально не понимаешь, что делаешь? — Лика резко обернулась от двери, и я увидел, как она раскраснелась.

Эта срань снесла все мои дурацкие "нельзя трогать", "нельзя прикасаться" и другую чушь напрочь.

Поэтому, когда она раскрыла свой рот, чтобы в очередной раз напомнить мне что больна, я не выдержал и схватил её обеими руками за лицо и вжал в дверь всем телом. Вдавил собой в этот сраный металл, и впился в губы с ещё большей сладостью чем в первый раз, а потом услышал это:

— Сильнее… — выдох в мои губы на грани стона, и горячая волна дыхания в мой рот.

Сумасшедший коктейль из адреналина и похоти. Я чувствовал даже сквозь ткань джемпера, как её грудь налилась за секунду, пока мой язык играл её мягким и сладким, на самом кончике. А потом она опять это сделала — начала дрожать всем телом и я опомнился.

— Что? — заглянул в глаза и с силой погладил лицо руками, мягко обхватывая своими её губы, и оттягивая лишь слегка кусая.

У них был охренительно сладкий вкус, а самое главное пухлыми они становились из-за моих собственных. Я плавно продолжал эту ласку и не мог нажраться этой мягкостью и тем как мои руки буквально ощупывали её лицо. Мне не верилось, что хотя бы в таком бешеном состоянии я могу к ней прикоснуться.

Но в глазах Лики снова был страх смешанный с желанием, и я понимал, что ещё какая-то секунда и она может оттолкнуть меня снова.

— Девять… Три… Девять! Набери мать твою уже этот код, Хан! — она не сказала это, а словно рыкнула, поэтому я рывком поднял панель замка и не прекращая целовать её лицо, еле набрал этот проклятый код с третьего раза.

Дверь открылась и я пихнул Лику внутрь, не выпуская из рук и продолжая сжимать всё сильнее. Словно рехнулся, и прижимал её мягкое тело так, что у самого руки болели.

Поэтому испугался и отпустил, но она дрожащей ладонью притянула меня обратно и безумно прошептала:

— Нет! Не останавливайся, пока… — Лика посмотрела на меня тяжёлым взглядом и продолжила дрожа, — Пока я не передумала.

— Ты… — я сглотнул и мы начали идти к стене. Вернее я шел, а она дрожала в моих руках всё сильнее, — Только если…

— Только если без нежностей, Хан, — прошептала и начала отшатываться, а я понял что теряю её.

Вот-вот Лика ускользнёт от меня опять, поэтому выключил все сантименты и пихнул в стену так, что она мягко ударилась о неё всем телом. Воздух выбился из горла женщины, и она снова прижала меня к себе, начав стаскивать куртку с моих плеч, но я откинул её руки и вместо этого снял джинсовку с неё. Грубая ткань упала между нами, а Лика попыталась прикрыться руками.

— Ты сама мне сказала не останавливаться! — опять отбросил её руки, и чуть не задохнулся сам от собственного хриплого стона, когда она притянула меня опять за волосы и сама поцеловала.

Мне хватило одного рывка, чтобы тишину разрезал треск ткани этого сраного тюля и её стон.

— Это… Я…

— Тихо! — мягко, но с силой заставил её замолчать, хорошенько и со смаком втянув её язык в свой рот, а потом улыбнулся, когда она вцепилась в меня сильнее.

Даже если она захочет остановиться, я уже точно не смогу. Потому что её кожа на ощупь, как нежный бархат, и это первая причина, почему я начал не просто засасывать это произведение искусства в рот, а буквально вгрызаться в мягкую и теплую шею.

А когда понял, что делаю всё правильно и у нас получается, мной овладела чертова эйфория, и я не выдержал. Я столько дней ходил как пришибленный идиот, что меня словно выключило.

Поэтому я стал опускаться губами ещё ниже. Ещё сильнее всасывал и облизывал каждый сантиметр кожи над аккуратной грудью, которая так и приглашала своим видом к себе.

Я оторвался от Лики и содрал с себя кожанку, а потом и гольф. Но когда в полумраке уловил очертания её фигуры рехнулся окончательно. Расстегнул ремень и застёжки на джинсах. Вжал её в стену и грубо схватил за бедро, сдавив и закинув её ногу на себя. Лика всхлипнула, но я опять вцепился своими губами в её и когда мой язык снова ворвался между мягкой и влажной кожи, я наконец нашел это чёртово кружево и рукой ощутил другую влагу.

— Ты мне окончательно мозги высушила, бл***… - прохрипел в её губы, и чуть не кончил тут же, как только резко подался вперёд и мой член скользнул в узкое и горячее пространство, а Лику словно током шибануло.

Прижался к ней всем телом, и прикрыл глаза, закусив губы от того насколько она была влажной, горячей и мягкой одновременно.

— Срань… Я словно целку трахаю… — схватил её под ягодицы и сжал рукой, получая кайф от того, какая сочная задница у этой сладкой госпожи.

Я продолжал с силой двигаться и ловил каждый звук, который она выдыхала мне в плечо, чтобы не сделать ей больно. А сам держался из последних сил, в попытке не выдать собственного страха. Потому, что так я ещё не спал ни с кем.

Только сейчас понял, что начал нежно гладить её ножку на моем бедре, а Лика сильнее прижималась, пока сама не схватилась за моё плечо рукой и с новым толчком не впилась ногтями в кожу, а я натурально зашипел от этого. Прозвучал первый глубокий стон и мои глаза уловили, как она прогибается в моих руках и подаётся на встречу. Ещё пара секунд и это чудо кончает, а я задыхаюсь от того как она резко сокращается вокруг меня. Сильнее обвивает ногой, чем заставляет буквально вколачиваться в неё наряду с собственным тяжёлым дыханием, которое я уже не мог контролировать.

— Сильнее… — Лика выгнулась всем телом, и начала всхлипывать, закатывая глаза, а я уже не понимал, как сильнее то можно, если её хрупкие плечи буквально бились о стену.

Поэтому поднял её, схватив и за другое бедро, а Лика тут же обвила меня руками и я не разбирая дороги, нашел таки чертов диван и мы буквально упали на него. Меня тут же прошил отголосок того, как сам начинаю сокращаться, поэтому снова подался бедрами вперед, а Лика прогнулась дугой, начав дрожать от нового оргазма.

Всмотрелся в её лицо и мои движения стали опять сильнее, и это заставило потеряться в собственных ощущениях. Перед глазами уже бегали круги, а тело стало совсем лёгким, и дрожать начал уже я. Поэтому приподнялся и втянул мягкий кончик округлой груди в рот, чтобы услышать, как она снова кончает, и закрывая пальчики в мои волосы прижимает груди моё лицо. Поэтому даже с последним глубоким толчком, я продолжаю ласкать её мягкий сосок, даже чувствуя нарастающий оргазм.

Он волнами бегал по моему телу, а я не мог остановиться и двигался, но уже медленнее и мягче. Я хотел нежности и ласки для неё, хотел показать насколько она сладкая, насколько красивая и желанная. Насколько я хотел её всё это время, пока слюной давился.


Но…

Реальность была другой, и Лика оказалась права. Я совершенно не представлял с какой женщиной связался. Я совершенно точно не был готов после такого секса, услышать это:

— Нет… Нет отпусти!!! — Лика вдруг застыла всем телом, а потом сжалась настолько сильно, что я поначалу не понял что вообще происходит, потому что сам ещё не пришел в себя.

Я остановился и поднялся над ней, чтобы погладить, но взамен мои глаза расширились от ужаса, когда увидел что она смотрит на меня так, словно я её убиваю.

И плачет… А секундой позже начинает рыдать и хвататься за голову руками, брыкаясь подо мной и умоляя вероятно на своем языке, чтобы я её не трогал.

— Отпусти… Нет! Мне же больно! Отпусти!!! — она начинает чуть ли не орать, а у меня словно сердце останавливается и обливается кровью.

— Лика! — я схватил её за запястья и попытался успокоить, но это было моей ошибкой, потому что она завопила так, что я отскочил от неё и сам охренел от того как испугался.

— Что это за херня такая… — я в ужасе выдохнул, когда она с обезумевшим видом стала отползать от меня так, словно только что её истязал и бил я.

— Какой ублюдок сотворил с тобой такое? — ощутил как от ужаса мне сдавило грудь, а по моей щеке словно поползло что-то, — Какая тварь это сделала?

Выдохнул и услышал тихий охрипший голос:

— Хан, прости… Это я виновата.

Лика остановилась и привалилась к стеклу панорамного окна, а я с ужасом смотрел на то, как она дрожащими руками набросила на себя какой-то плед, и отвернулась.

— Я же говорила тебе, глупый мальчик. Я же предупреждала тебя, что больное чудовище и сломаю тебя, но ты мне не поверил. Теперь ты доволен, Хан?

— Заткнись… — я тихо прошептал это убитым голосом, и продолжил, — Не смей обзывать себя этим гнусным дерьмом! Это я виноват! В этом дерьме виноват только я…

Я смотрел в одну точку, а перед глазами было то, как она отбивалась от меня, как брыкалась и плакала так, словно я сраный насильник.

Дверь хлопнула за моей спиной, а я продолжал вытирать назойливую херь с лица. Она лезла в глаза, а во рту отдавала солью. Мной шатало, но шел дальше, потом сел в машину, а как очутился под мостом в Итэвоне не помнил вообще.

Просто со свистом затормозил и чуть не врезался о старый отбойник в камышах. Рядом шумела река, а я всё мотал головой в попытке прийти в себя.

— Какого хера? Почему? — спрашивал и спрашивал смотря на свои руки, которые сжимали руль, — Я ведь хотел обнять её. Я впервые хотел ласкать, гладить и нежно целовать, а что вышло? Какого хера?

Я сцепил челюсть, и выйдя из тачки открыл багажник. Достал оттуда старую бейсбольную биту и захлопнул его, а потом со всей дури заехал по крышке. Послышался скрежет и гул металла, и выдохнул с силой и облегчением.

Эту дрянь я таскал на случай если какой-то дебил решит что всё может. Но видимо у этой вещи была другая карма.

— Тварь! — я замахнулся и расхерячил боковое стекло в хлам.

— Щипсэги ном кэ!!!! (кор. очень грубый мат) — замахнулся снова и бита застряла в лобовом стекле.

Но я не остановился, а методично превращал тачку за половину миллиона в груду металлолома. И когда опомнился, бита выпала из моих рук, а сам я упал прямо в осколки стекла. Привалился к обломкам некогда любимой вещи и замер.

Нахер мне это корыто? Что оно мне дало в жизни? Я в нём переимел пятерых шалав на заднем сидении. Вот и все заслуги этого транспортного средства.

Но не одна из них не рыдала после секса со мной! Ни одна не отбивалась, а я тварь…

Лика же объясняла мне как дебилу, оставить её в покое. Она ведь просила не трогать её! А что сделал я? Наплевал на это и просто вынудил переспать, зная что она хочет этого, но боится.

Я ж не придурок, чтоб не понимать очевидных вещей.

— Твою мать!!! Ты что натворил? — я поднял голову и сквозь слёзы улыбнулся Ки Бому.

— Приехали? — прошептал и бросил телефон к херам в ту же кучу с битыми стеклами, а парни застыли.

— Хан? Какого черта ты сотворил с тачкой? Что случилось?

— Мы переспали, — хохотнул, и наконец понял, что катится по моей щеке.

Это были слёзы. Я опять рыдал, как сраный малолетний щенок.

— Что? — Джин Ки ошарашенно выдохнул, а я кивнул.

— Это разве повод разбивать машину? Вроде раньше после хорошего секса ты не громил ничего, — охеревшим голосом поставил диагноз Ки Бом, а я начал ржать и сел ровнее.

— А разве похоже что я осчастливлен этим фактом? Вы слепые или просто не замечаете сколько кайфа в моём голосе?

— Хан, что происходит? Объясни, так чтобы мы могли тебе помочь.


— Вы нихера не сможете сделать, — оборвал холодным шепотом слова Ки Бома.

— Что она сотворила с тобой? Оставь её в покое! Она иностранка, мало того старше тебя? Зачем тебе это?

— Потому что я люблю её. И сегодня двадцатилетний сопляк отчетливо это понял, — я посмотрел в глаза друзьям и продолжил, — Я не чувствовал такого ни с кем. У меня вот тут… — начал бить себя по груди и сквозь сжатые зубы прошипел, — словно давило от проклятой истомы и ощущения счастья.

Ки Бон сел напротив меня, и посмотрел на Джин Ки, а тот кивнул ему и прошептал:

— Ты можешь рассказать нам всё. Ты сам знаешь, что никто кроме нас об этом не узнает никогда.

— Знаю, — кивнул.

— Тогда рассказывай, и попробуем найти выход вместе. Омма научила меня одной мудрой вещи: "Безвыходных ситуаций не бывает!" — закончил Ки Бом, и протянул мне руку, — В любом случае мы всегда на твоей стороне!

— Поклянитесь, что об этом не узнает никто, — я хрипло, но уверенно сказал, а Джин Ки сел на асфальте рядом С Ки Бомом.

— Яксукое! — они хором прошептали, а Джин Ки вяло улыбнулся со словами:

— Мы же семья, брат. С самого детства.

— Да, семья, — повторил и с силой прикрыл глаза.

"Я найду выход. Я вытащу тебя из этого дерьма, чего бы это не стоило! Клянусь, Малика!"

9. Малика

Я положила руку на холодный пол и поднялась. Серый цвет рассвета окрашивал всё в мутные и словно "шипящие" тона. Будто кто-то взял фото и убрал из него всё краски.

Голова гудела и я приложила руку ко лбу, попытавшись растереть его и разогнать ощущение мутности в мыслях. И когда оно пропало, я вспомнила. Вернее первой картинкой был гостиничный номер. Старый совковый полулюкс, который годами выедал мои воспоминания.

Есть такое понятие в лексиконе психиатров — клетка. Так мы называем место, в котором человек законсервировал свою боль. Моей клеткой в голове был именно тот совковый номер. Каждый кошмар, который мне снился происходил именно в клетке. Даже если я тонула или падала с высоты, как это часто случается в страшных снах с каждым, это происходило неизменно в том самом номере.

И сейчас я смотрела не на апаты в Сеуле. Я была в гостинице на другом конце материка. Там, где жила моя боль.

Медленно поднимаюсь и хватаюсь за решетку мозаичной перегородки и клетка рассыпается. Она по крупицам осыпается вокруг меня, потому что я смотрю на стену, у которой валяется синяя ткань. Она одиноким пятном врезается в серые тона, и клетка исчезает.

— Я сошла с ума… — упала на пол, держась за холодный металл перегородки, и зажала рот рукой, пока по моему лицу бежали слёзы.

Вспышками передо мной проносились всё — то как Хан пытался прикоснуться ко мне в машине и то чем закончилась эта попытка. Я надрывно хрипела и душилась слезами, а узел в груди впервые за десять лет начал развязываться. Цепи, которыми была закована девушка внутри меня просто исчезли.

И пока они исчезали я словно со стороны наблюдала, как она извивалась в руках Хана, как смотрела на него и закатывала глаза, хватаясь за плечи парня, подавалась ему на встречу и тихо, но глубоко стонала, пока он всё сильнее пытался не выпустить её из рук.

А потом девушка испугалась, потому что страсть на грани грубости, сменилась лаской и нежностью. Поменялась на томную и сладкую негу, которая подняла прутья клетки обратно и сжала на шее девушки стальные оковы боли.

— Какая же я су**… Как я могла с ним так поступить? Как я! Взрослая баба допустила такой ужас?!! — я глотала ртом воздух и выла от того насколько гадко и низко поступила.

— Он не заслужил такого… — вспомнила испуганные глаза Хана, то как он отскочил от меня и это было самой ужасной картиной.

— Чем я лучше того мужчины?

Поднялась опять и еле дошла до ванной. В первые же секунды, только ощутив тепло воды, меня накрыла апатия. Она ложилась на меня сверху, подобно струям воды, которые омывали кожу, а я ловила отголоски прикосновений Хана в своей голове.

На часах было всего семь утра, а я продолжала сидеть в одном полотенце у противоположной стены и пялиться на синее пятно под той, где разбила клетку впервые за десять лет. У меня был шок. Я чётко понимала свое состояние, как и то, почему апатично продолжала курить и смотреть.

Восемь часов утра и вся пепельница усыпана окурками. Девять часов утра, и я слышу, как раздается мелодия входящего звонка в чат. Вяло поворачиваю голову и понимаю, что часы показывают уже половину десятого. Мелодия обрывается и я поднимаюсь. Нахожу в шкафу рубашку и костюм. А потом на автомате одеваюсь, и вхожу в чат.

— Доброе утро, Лика.

Я села на диван и вывела изображение на плазму.

— Здравствуйте, Олег Александрович.

— Подними голову! — прозвучал резкий возглас и я вяло посмотрела на дядю Олега.

— Сколько часов ты в состоянии апатии? — он подался вперёд и я заметила на его лице тревогу.

Флегматично поднимаю руку и смотрю на наручные часы:

— Четыре часа тридцать пять минут, дядя Олег, — я понимаю, что мой голос пустой, и это плохо.

Но мне… Мне очень спокойно и хорошо в таком состоянии. Мне нравится ничего не хотеть. Это же круто просто флегматично плыть по течению. Сейчас поднимусь и нажав кнопочку под панелью домофончика вызову себе металлическую коробку, чтобы она покатала меня вниз.

— Лика!

— Да, — опять поднимаю вверх глаза и вздрагиваю от первого вопроса:

— Сколько длился половой акт и когда наступило состояние провала? Говори!

— Я не помню… — тихо отвечаю, а он начинает холодно чеканить.

— Отвечай четко и коротко! Я задал вопрос! Ты должна понимать, сколько времени нужно молодому парню, чтобы завершить половой акт! Говори давай и не мнись, как девочка!

— Около получаса или чуть больше, — и скорее всего так и было.

— Когда начался приступ и с чего?

— В конце, когда он… Когда я

… - начинаю мотать головой и чувствую, что мне не комфортно.

Я не хочу отвечать на эти вопросы, я хочу просто покоя и тишины.

— Ты чувствовала эйфорию и оргазм?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Да.

— Это было грубо, а потом всё резко изменилось и он захотел приласкать тебя, так?

— Да.

— Приступ начался, после его эякуляции? Или вовремя?

— После.

— Он продолжил половой акт и эрективность не снизилась?

— Нет. Он захотел сделать это по другому, — я нахмурилась и сжала руки в кулаки, продолжив, — Я же его предупреждала!!! Я же говорила ему, что больная! А он как остолоп малолетний, бл***!

И на этом моменте я ощутила, как ярость волной поднялась по моему телу, и я глубоко втянула воздух через нос. Только теперь почувствовала, какая у меня клоака во рту после такого количества выкуренного дерьма. Мне захотелось промыть рот, а язык протереть наждачкой.

— Уже лучше? — улыбнулся дядя Олег, когда я скривилась и чуть не сплюнула из-за налета во рту, — Говорил тебе, бросай курить. Тебе ещё матерью быть, а ты!

— Это вы сейчас так ещё больше меня разозлить решили! Какая к херам мать, если я нанесла такую травму молодому парню?

— А ты старуха у нас, да? — хохотнул Анастасов и прицыкнул, — Дурёха ты неопытная, Лика. К тому же слепая. Стал бы спать молодой парень со старухой у которой целлюлит и на запястьях? Ты молодая женщина, которая ещё даже не на пике сексуальности!

— При чем тут пики сексуальности, Олег Александрович! Я соблазнила молодого пацана и фактически нанесла психологическую травму, использовав, как лом для вскрытия моей клетки.

— Так и прекрасно! Были варианты исхода и похуже. Ты могла убить его, или просто избить. Ты ж не просто так боксируешь? Могла покалечить, а всего лишь продемонстрировала истерику. Это не самый худший расклад. А значит нечего здесь сырость разводить! Просто ответь на вопрос старого деда — ты почувствовала наконец то о чем я тебе талдычил годами?

Я медленно перевела взгляд, и посмотрела в светлые глаза на экране. В их уголках были россыпи крупных морщин, а густые, уже почти седые брови, всё равно не смогли скрыть насыщенного голубого сияния.

— Да. Я снова почувствовала, что могу быть желанной и любимой.

— Но как попугай продолжаешь повторять, что больная?

— А разве это не так? — я покачала головой, и горькая слеза побежала по моей щеке.

— Это так, Лика. Но если найдется, хотя бы один человек, который не поверит этому, ты встанешь на путь исцеления. Сейчас у этого парня не самое лёгкое время. И ты права, он в шоке от того, что увидел. Но если он решился вступить в отношения, понимая что ты больна, будучи свидетелем твоего приступа, и зная, что с тобой произошло, значит…

— Вы сейчас говорите полнейший бред, Олег Александрович, — я скривилась и стала теребить часы на руке.

— Посмотрим. Я тоже не святошей был в его возрасте, но…

— Вы бы не решились? — вскинула голову, а профессор ухмыльнулся.

— Если бы не испытывал глубокую тягу и привязанность? Зачем, я же не идиот?! — хохотнул и развел руками профессор.

Его слова странным образом отозвались в моей груди. Почувствовалось волнение и трепет. Я помнила эти ощущения, и прокляла их в тот же день, как смогла подняться с больничной койки.

— Я знаю, о чем ты сейчас думаешь, Лика, — продолжил мужчина, а я улыбнулась с горечью, — Привязанность и чувства это не плохо. Не хорошо, когда ты не замечаешь, что другой человек их не ценит, и продолжаешь обманывать себя. Твоя ненависть и ожесточенность результат работы скотины, которую в детстве мать холила и лелеяла. Говорила сутками и днями на пролет, какой он исключительно прекрасный и неповторимый. Какой он шикарный мужчина, и что его не будет достойна ни одна женщина. Кроме самой матери, естественно. И если он хочет жениться, то должен получить её одобрение. Но он его не получил, и мать начала точить его каждый день. Капать на мозг, морально подавляя. И вот тогда, когда она ему внушила, что ты неправильная в её понимании, эта тварь с цепи и сорвалась. Именно твоя горе свекровь взрастила чудовище с завышенной самооценкой до самых небес. Она стала катализатором для того, что сама же вложила в своего сынка, которого родила-то для себя. Для неё любая женщина это конкурентка. И она видела, что сынок искренне влюбился. Поначалу подавляла в себе злость и ревность. Ты же воспринимала её лживые улыбки в твою сторону, словно настоящие. И когда стала его женщиной, а твоя сексуальность раскрылась, она это увидела и начала играть на этом. Довела сынка до пика агрессии, и это чудовище заметило, что на его царскую территорию покушаются. Его вещь хотят другие самцы. Не женщину, а вещь, Лика. Я это видел, но ты меня не слушала.

— Это не отменяет того, что я не могу больше никому довериться, — отрезала я, на что мне просто и со смешком резанули по нервам.

— А для секса доверия значит не нужно? Поправь меня доктор Малика Адлер, ты же сейчас переживаешь не только из-за того, что причинила ему вред? Тебе неприятно, что он почувствовал боль. А он её почувствовал потому что молод, и увидев такое даже наш пацан охренел бы, Лика. А речь идёт о парне, который живёт в социуме, где женщина это самый ценный и дорогой фарфор, который нельзя трогать просто так. И прикасаться нужно бережно.

— Вы начали изучать культуру и менталитет Азии? — я приподняла бровь, на что Анастасов меня оборвал и резко задал вопрос:

— Ты его хочешь?

— Да.

— Значит, не останавливайся. Если ты действительно ему нужна, он придет сам. Прекрати считать, что все мужчины похожи на того ублюдка. Мы люди, и женщины маньяки тоже не редкость. Как и садисты. И вот тут мы плотно подошли к тому, зачем я вообще тебе звонил.

Я подобралась, и почувствовала, что даже мозги начинают включаться.

— Все наши девочки сироты. И это первая тебе зацепка. Трое из них эмигрировали нелегально, и уже в Корее получили рабочие визы. Скорее всего этому поспособствовали их работодатели. Остальные двое заканчивали с отличием лингвистическое направление и перевелись по обмену. А вернее просто поступили в корейские ВУЗы, чтобы получить диплом уже на территории Кореи.

— Твою мать! — я встала и приложила ладонь ко лбу, усиленно думая.

— Сироты — это априори эмоционально нестабильные люди. Они подвержены постоянной потребности в любви и ласке. Недолюбленые и прошедшие через одиночество дети. Постоянно пребывающие в состоянии: «за что меня бросили? в чем я виноват? это я виноват, что их не стало…" Естественно такие девушки будут искать тепла и лёгких денег. Потому что и одно, и второе им пришлось искать самостоятельно с ранней юности. Вот тебе причина, по которой они работали хостес. Секс и деньги. Если кореянки тоже сироты, то я с уверенностью могу сказать…

— Что преступники совершенно точно сироты.

— Не факт. Я был бы склонен к тому, что это дети родителей, которые усыновили или удочерили кого-то. Ревность к родительскому вниманию и сложные отношения в семье, а скорее всего и насилие, привели к тому, что мы имеем парный психоз.

— Брата и сестры? — я щёлкнула пальцами, и тут как раз можно было быть уверенной, потому что девушку мы уже схватили за ханбок гейши, и если хорошо потянем, найдем.

— Вероятно, — уклончиво ответил Анастасов, а я кивнула.

— Эта игра, она может быть следствием того, что у них в семье был соревновательный строй? Например, детей постоянно стравливали между собой из-за неудач одного и успехов другого.

— В точку, Лика. Именно это и могло развить такой сильный синдром. Это не могут быть просто чужие друг другу люди. Один…

— Выдал бы другого уже давно, чтобы победить.

— Но не забывай о том, что один доминирует, а другой принимает его правила. А значит будьте очень внимательны. Реципиент рано или поздно допускает ошибку.

— Подобно подражателю преступника?

— Именно! — кивнул утвердительно профессор, а я начала наматывать круги на месте.

— Лика?

— Ммм, — я хмыкнула и опять посмотрела на мужчину.

— Если тебе трудно, переключись на работу вплотную. Но ты должна быть готова к откату. Поэтому я прошу тебя, не как твой доктор или куратор. Я прошу тебя как отец, который очень переживает за тебя, как за собственного ребенка. Отпусти это, Лика. Дай ситуации развиваться самой. И ради Бога, не включай психиатра, когда вы опять окажетесь в кровати.

— Дядя Олег! — я чертыхнулась и прикрыла с досадой глаза.

— Он придет, Лика. И ты это знаешь. Поэтому прекрати грызть себя.

— Ему двадцать. Он богач и в любом случае, даже будь между нами здоровые отношения, ничем нормальным это бы не закончилось, — парировала, но в ответ услышала неоспоримый факт.

— Тебе его кошелёк помешает с ним спать? Сказать тебе как твой доктор? — Анастасов приподнял бровь, а я просто стала ждать его слов.

— Это может быть твой единственный шанс, Малика. Его может больше не быть. И ты сама это понимаешь.

— Понимаю, — я опустила голову, а мужчина тихо закончил:

— Мне пора, Лика. Береги себя.

— И вы берегите себя, Олег Александрович. Спасибо.

— Если бы моё "не за что" было не нужно, было бы намного лучше. Пока.

— До свидания, Олег Александрович!

Связь пропала, и на экране высветилась наша последняя переписка с профессором, а я застыла.

Обернулась к стене, у которой до сих пор лежало "синие пятно". Я взяла рюкзак в руки, и хотела поднять платье, но моя рука застыла и начала дрожать.

"Не хочу убирать это. Хочу вернуться домой и увидеть эту картину снова. Пусть я чокнутая дура, но этот кусок тряпки, даже выбрасывать не хочу. Не могу…"

Дорога до департамента заняла слишком много времени, за которое я опять познала все прелести пограничного состояния апатии и эйфории.

"Выключи психиатра, Лика" — звучали в голове слова профессора, и выйдя из такси я так и сделала.


И это, мать его, всё только усугубило. Потому что теперь я мыслила, как ненасытная и недотраханая барышня, которая через каждые пять минут вспоминала, что в ней наконец побывал реальный член. Но ей оказалось этого слишком мало.

И этот идиотизм продолжался весь рабочий день.

— Она просто сидит и нагло издевается! — Ли Ю Чон вскипал с каждой секундой всё больше.

Узкое пространство аппаратной за зеркалом вмещало сейчас троих людей, и меня душило их присутствие. Не давало дышать, но я пыталась успокоить внутреннее раздражение.

"Срань… Я словно целку трахаю!" — глухой рык в ушах заставляет прикрыть глаза и начать дышать глубже, пока в вырезе пиджака, под обычной рубашкой по коже ползёт струйка пота и задевает именно те места, где его губы ко мне прикасались. Она словно издевается надо мной. Весь организм, будто начал экзекуцию над своей хозяйкой, постоянно возвращая в тот момент, когда я чуть не задохнулась от оргазма, который даже будучи здоровой не испытывала так ярко. Я как дура, стояла в этой проклятой аппаратной и не могла даже с места сдвинуться. Умом я понимала, что произошла непоправимая глупость, и самая жестокая и ужасная вещь, которую я совершала вообще в жизни.

— Зачем вызывать на допрос дочь известного бизнесмена, зная что она ни хрена нам не скажет? — инспектор Шанель вернул меня в реальность и я встряхнула головой.

— У Бон Хи не дура и будет молчать и дальше. Тем более уже удача, что она пришла сюда, — продолжал ворчать Шанель, а я начала наблюдать за Хон Джином и тем как он вместо того, чтобы допрашивать девушку, пялился на её ноги.

— Тупая мужская особь, бл***! — выругалась на родном и схватила папку с делом, вылетев из аппаратной.

Два шага влево и моя рука хватает ручку от дверей допросной. Первые пару секунд Доминант просто застыл на мне взглядом, а потом нахмурился, видимо не понимая, что происходит.

Но мой выброс агрессии уже было не остановить. Я находилась в таком состоянии, что легче просто удавиться. А всё из-за этого глупого пацана. Из-за его рук, тела, губ и голоса. Именно последнее вызывало такое возбуждение, что у меня просто перехватывало грудь и лёгкие, лишь вспомнив его тяжёлое и горячее дыхание. Это невозможно остановить. Это подобно фильму на повторе. Рука хватает меня за ногу, и с силой проводит ладонью вверх, а у меня перед глазами не зеркало допросной, а полумрак коридора, его лицо и глаза. То как он кривиться, когда делает движение телом и на выдохе, тяжёлом и настолько горячем, сминает и сжимает мои губы своими. И это было так приятно, настолько что у меня голова от этого шла кругом и хотелось дать ему того же. Прижать к себе, обнять и подарить ласку, но я не способна на это. Я не могу любить этого парня, не могу прикасаться к нему, так как хочет моя больная девочка внутри. А именно она отвечала на его стоны и реагировала на его тело и то что он делал, так словно просыпалась и тянулась к Хану.

Я вспоминаю это, и мне хочется выть от боли, потому что видела своими глазами к чему привело то что мы сделали. Я правда наслаждалась этими воспоминаниями, но ровно до того момента, как не вспоминала, что натворила, и какой страх испытал Хан, увидев наконец кто я на самом деле.

Поэтому прямо сейчас встала над девушкой, которая с опаской мне поклонилась и наигранно улыбнулась:

— Вы английский понимаете? — холодно спросила и оперлась руками о стол, нависая над ней.

— Плохо, госпожа. Но зато моя память запомнить, что я вас видеть совсем недавно в Паноптикум. Это же вы девка Хан Бина?

Злость и ярость поднялась новой волной. Мозг дал понять, что это ещё и потому, что мне действительно мало трёх оргазмов, от которых можно было спокойно отключиться, потому что экстаз был вполне возможен в руках этого малолетнего засранца. Мне было мало его. Мне стало мало всего и это естественно. Психотерапевт Малика Адлер прекрасно понимала, что происходит. Секс это тот же наркотик. Вернее интимная жизнь и процесс близости необходим любому человеку. А я сдерживала свои инстинкты из-за фобий и страха годами. И вот внезапно мне дали всё, чего я была лишена. И даже больше, потому что переспала я с двадцатилетним парнем у которого шикарное тело и прекрасные умения, что тоже немаловажно, мать его. Поэтому сейчас наркоман сорвавшийся с крючка переносил ломку. И первая её стадия — найти способ добраться до новой дозы. Снова ощутить, как это, когда тело превращается в оголенный нерв и ты хочешь… Хочешь! Хочешь!!! А не можешь, бл***!

Я прикрыла с силой глаза, но потом взяла себя в руки и посмотрела на девушку с ещё большей злостью.

"Мне честно тебя жаль. Очень жаль что ты попала под мою горячую руку. Но я ничегошеньки не могу поделать," — даже мысленные извинения перед девушкой звучали как злобное шипение в моей голове. И я знала, что наступит и вторая стадия — откат. Я знала и ждала, когда меня накроет катарсис и решу, что в этом мире я полное ничтожество и не имею права существовать вообще!

— Тогда, молодая госпожа, позвольте девке, провести вам экспресс курс английского и анатомии! — тихо и холодно прошептала ей в глаза и открыла папку, бросив фото с места обнаружения тела Ангелины и самого трупа.

— Узнаете эту хостес, госпожа? Или мне показать вам её лицо, которому тоже провели фотосессию! Последнюю в жизни! — рыкнула, а Хон Джин попытался меня остановить, но я на него так посмотрела, что лучше бы ему заткнуться и молчать.


Девушка застыла взглядом на изуродованном теле Ангелины, а потом отвернулась.

— Знаете, как отличить желто-синюшные ссадины на теле от жёлтых и почти багровых? Первые прижизненные, а вторые посмертные. Это первый урок из анатомии, но не живого человека. А вот это видите, — я указала пальцем на посиневшие бедра и порезы, — Это следы от веревок, они тоже синие и с кровоподтёками. Знаете, что нужно вытерпеть, когда тебя вот так связывают? Это как вскрыть нарыв от ожога и тереть по нему часами. По одному и тому же месту!

— Перестать… — прошептала Бон Хи, а я выпрямилась:

— Это же вы доложили охране, что в клубе полиция? — резкий вопрос, и она наконец раскрывает рот и отвечает:

— Да.

— Зачем вы это сделали? — складываю руки на груди, а Доминант хочет вмешаться, но снова умолкает, когда девушка начинает говорить:

— Паноптикум не просто быть клуб, госпожа инспектор. Это очень ценная место для публичная люди. Но и опасное. Если бы кто-то узнать, что мы знать и скрывать факт вашего пребывания в клубе… — Бон Хи запнулась, но потом покачала головой и продолжила, — Хан Бин-ши мог пострадать из-за вас. Никто не знать, кто владеет этот клуб. Но все знать, что это единственный место, где мы можем отдохнуть от публичности. И…

— Быть собой, — закончила я и переглянулись с Доминантом, продолжив:

— Кто такая гейша и почему ей позволили выступить на арене для айдолов? Вы же ревностно относитесь к таким вещам. Там бы даже трейни не дали выйти на сцену.

— Она заплатить. Мы не знать сколько, но она заплатить.

— Это та девушка? — я достала распечатку из записей камер видеонаблюдения публичного дома, но Бон Хи скривилась.

— Я не знать. Мы видеть её только два раза. И оба, гейша быть с сильным "мейк ап".

— Сильный мейк-ап? Это как? — я нахмурилась, а девушка глубоко вздохнула и опять посмотрела на фото Ангелины.

— Я не уберу их пока вы, госпожа У, не расскажите мне всё, что знаете, — Бон Хи отвернулась от снимков и продолжила.

— Я не знать как это сказать на английском…

— Так скажите на корейском! — отрезала я, и пробубнила на русском, — Прости Господи…

Девушка начала что-то блеять, а я вскипала всё больше. И причиной было её это "девка Хан Бина".

— Что она сказала? — я обратилась к Хон Джину и он тут же перевёл:

— Говорит, что видела такое лишь перед выступлениями в театрах или на сцене. Айдолы обычно делают такой макияж. Актерский грим.

— Актерский грим? — я повторила и взяла распечатку в руки.

На фото действительно была девушка. А так как азиатки, да и вообще азиаты очень похожи между собой, то мы опять были в тупике. Единственная отличительная черта это этот демонов ханбок, и антураж, который она вокруг себя создавала.

— Особые приметы у этой… дамы были? Может какие-то особые жесты, или просто что-то, что показалось вам не обычным, Бон Хи-ши? — снова глянула на девушку, а она застыла взглядом на моих перчатках.

— Перчатки. Оба раза она быть в эластичных кожаная перчатки как ваша, госпожа инспектор. И… Пудра, которой мажут лицо. Это быть очень необычная вещь. Она носить её с собой в очень дорогая пудреница.

— Рисовая пудра, — пробормотала и вспомнила слова японки, — Это какой-то рецепт или что? Как это достать или купить?

Бон Хи приподняла брови и хмыкнула, а потом покачала головой:

— Это быть рецептура очень старых времён. Это делать своими руками. Или под заказ.

— Хон Джин, ищите все магазины, которые продают это, или все фирмы, которые могут делать под заказ, — я кивнула мужчине, а он так холодно на меня посмотрел, словно я его унизила.

Но мне было опять откровенно наплевать. У меня гудела голова, подкашивались от нервного напряжения ноги, и меня бесило всё. Проще говоря такой живой, я себя давно не помнила. Словно клубок проклятых нервов. Сплошной и хорошо затянутый, который мог прямо сейчас вообще открытым текстом обложить любого матом.

Доминант собрал свои папочки и писульки, а я опять обратилась к девушке:

— Кто ещё был знаком с этой женщиной, и сколько ей примерно лет?

— Кроме нас это быть половина Паноптикума, — быстро ответила девушка, а я задала следующий вопрос:

— Ты же врёшь! Отводишь глаза вправо, когда говоришь и обдумываешь, как соврать, Бон Хи. Говори! — я упустила формальное общение и опять наклонилась к девушке.

— Она с кем-то уединялась в тех кабинках? И это были девушки, так?

— Да, — со страхом ответила Бон Хи, а я поняла, что мы запутались окончательно.

Если это так, то почему она их не убила? И почему не закончила с Хатори, и тоже оставила в живых? Может это и есть те ошибки, о которых говорил Анастасов.


— Это ещё быть не всё, — тихо прошептала девушка, и кивнула на микрофон, который писал допрос.

Я поняла её сразу, и отключила запись.

— Говори!

— Ни одна из них не помнить, что с ними происходить внутри. А это значит, что их накачать чем-то. И если это быть наркотик. Нам всем конец. Нитизены итак водить сплетня о секретный клуб, и если хоть кто-то узнать, что там происходить подобное… Вся наша репутация развалиться на части за момент, госпожа. Мы хоть и богатые, с именем, но наша закона знать. И наркотик это ещё и грех перед Небесами. Поэтому я не могла говорить. И поэтому рассказать о вас охрана. Я испугаться.

— И ты думаешь, я стану тебя жалеть? Ты говорить ничего не хотела вообще, пока я тебе фото несчастной убитой девушки не показала. Я знаю кто ты, Бон Хи. И даже понимаю, что ревность в твоём случае закономерна. Хан и с тобой спал. Но этот момент, пожалуй мы можем упустить, хотя он и послужил причиной всему. Ты пришла сюда не потому что тебя вызвала полиция. Ты могла спокойно отказать или прийти с адвокатом. Ты явилась сюда, потому что хотела посмотреть на меня ещё раз, и выяснить являюсь ли я реальной угрозой для тебя и твоих светлых собственнических чувств к Хан Бин-ши! Я ведь права? Ты же поэтому весь вечер дергалась, как в горячке? Бесилась, что член, который тебя покатал взрослой аджуме достался? Не ври и говори правду! Всю, Бон Хи! Ты же была знакома с Ангелиной или как вы её называли Чон Са! Так ведь? И с остальными девушками. Чем они занимались в Паноптикуме? — я сцепила челюсть до хруста.

— Они обслуживать клиентов, — глухо ответила девушка, смотря на меня ошарашенным взглядом.

— Это я итак знаю! Их же что-то связывало? Не только норэбан!

Мной трясло. Я должна была дожать эту девку, потому что по её лицу видела, что она скрывает многое. И её поступок в Паноптикуме был вызван ещё и тем, что она боится. Вот только чего?!

— Чего ты боишься, Бон Хи? Или кого?

— Я ничего больше не сказать! — её лицо окаменело, а я закинула последнее предположение.

— Одиннадцать девушек!!! — я ткнула рукой в папку и прищурилась, — Одиннадцать не дожили до этого дня, и умирали в муках таких, которые ты и в фильме ужасов не увидишь!

Она начала дрожать, а я дожимать:

— Теперь понимаешь, какая это была глупость ревновать к взрослой аджуме, которая немного, совсем немного, умнее тебя? Я ещё в клубе заметила, как ты молчала, пока твои друзья спокойно об этом говорили!

— Он приходить в норэбан, а она приходить в Паноптикум, — прошептала девушка, а я мысленно выдохнула с облегчением.

— Как он выглядит?

— Точно так же, как она, — прошептала девушка.

— Переодет в гейшу? — я скривилась и приподняла бровь.

— Нет, — покачала головой Бон Хи, — Они словно близнец, но не совсем.

— Ты говорила с ним?

— Нет, — девушка ответила с опаской, а я задала следующий вопрос:

— Откуда ты знаешь, что они связаны?

— Перчатки, — опять кивнула на мои руки девушка.

— Как норэбан связан с Паноптикумом, и откуда тебе все это известно?

Она наконец раскрылась. Это так, словно слой за слоем смывать краску со стены. Один слой, второй слой, и так пока не доберешься до первого. Того который внутри. Сдирать каждую из масок этой девушки, это как соскребать эти слои. Шары отвердевшей олифы — общество и предрассудки, положение и статус, деньги и надменность, страх быть уличенной в чем-то постыдном и низком, ментальность и наконец связь с парнем, который прямо сейчас, в моей голове творил со мной просто нереально идиотские вещи.

"Ну и послужной список у этого засранца! Что не девка, каждая у него в штанах нашла себе место! Празднуй, Лика! Стоит выпить бутылочку красного полусладкого, ты стала вровень со смазливыми девочками и тоже пополнила этот список. Убить мало!"

— Норэбан, в котором они работать быть первым закрытая клуб. Потом всем, кто туда приходить, выслали по почте красивые пригласительные в новый клуб.

"Вот почему Хан совершенно спокойно переспал с Мён Хи в одной из комнат. Полная конфиденциальность. И вот почему исчезли все записи. Это не он их стёр, а тот кто знал, что там происходило. Мён Хи, как и всех остальных не убивали в самом караоке-баре. Камеры чистили по другой причине. Потому что туда ходили знаменитости и дети богачей."

— Ты точно не знаешь, кто хозяин этих мест?

— Нет, — и на этот раз это была чистая правда.

— Свободна! — холодно отчеканила, а девушка вздрогнула, — Вы можете быть свободны, госпожа У.

Она медленно поднялась и её явно потряхивало. Поэтому не мудрено, что она пожелала и мне сделать "приятное".

— Так Ким Хан Бина посадить? Вы поэтому его использовать? Это правда, что он убил Мён Хи?


Я еле сдерживалась и моё состояние начинало меня пугать всё больше. Складывалось ощущение, что я ревновала ко всем, кто только произносил его имя.

"Что со мной происходит?" — я продолжала молча стоять и смотреть на то, как она ждёт ответа.

— Нет. Ким Хан Бин проходит по этому делу, как свидетель.

Она прошлась по мне взглядом, и поклонившись, более ничего не сказала и вышла.

Я обернулась к дверям, и проследила за тем, как они хлопнули.

— Нужно действовать, пока они не ускользнули совсем. Здесь что-то не так, — прошептала и посмотрела на своё отражение в зеркале, а через пару секунд в дверь вошёл Ли Ю Чон.

"Я должна проверить их всех. Доминант оказался просто озабоченный идиотом, а вот остальные…"

— Нужно посетить норэбан ещё раз, — взглянула на мужчину и он кивнул мне тут же.

— Я подумал о том же. Давно не пел в караоке, — усмехнулся мужчина, а потом серьезно продолжил, — У них должен быть резервный сервер, если они имеют дело с такими клиентами.

— Читаешь мои мысли, Ю Чон-ши.

— Едем? — он приподнял бровь и кивнул на дверь с вопросом.

— Поехали!

Но, когда мы вышли на подземную парковку, я с удивлением посмотрела на то, как старший инспектор идёт не к служебной машине, а к синему "Митсубиси".

— Прошу, Лика-ши! — Ю Чон открыл передо мной дверцы и пригласил сесть в салон.

"Почему не на служебной?" — билось в моей голове, но я прикусила язык и ждала, пока мужчина заговорит сам.

Мы выехали из парковки и он подкурил, встав в небольшом заторе в правой ветке.

— Я знаю, что сейчас ты озадачена, почему мы едем на моей машине, и сами, — он затянулся, вырулив вправо обогнал пробку, и мы наконец поехали в сторону Каннама.

— Так и есть, — подтвердила, а мужчина продолжил и доказал мне, что я была права, и такие оперативники не могли таскаться за преступником почти три месяца, при этом словно долбясь лбом в глухую стену.

— В служебной машине стоит прослушка департамента, а значит поговорить мы можем только тут. За эти неполные три недели я убедился, что ты первоклассный криминалист, и отнюдь не глупая баба с пушкой в руках. Ты и меня сейчас подозреваешь. Я вижу это в твоём взгляде. Но я занимался три месяца тем же. Как только мы начали ходить по кругу, и лишь уцепившись за маленькую ниточку тут же теряли её, я понял, что кто-то из департамента замешан если не в убийствах, то знает кто убийца и прикрывает его. Слишком много совпадений. Стерильные тела, места обнаружений тоже чистые. Их либо сбрасывали в реку, либо в стерильном мешке в овраг в дождь. Они даже погоду учитывали так, чтобы дождь смыл все следы и поисковые собаки не смогли ничего найти. Поэтому я стал наблюдать за своими же работниками. И когда ты приехала, я сказал спасибо небесам, потому что у меня уже едет крыша, Лика-ши.

Его трясло, и он явно очень близко воспринимал это дело. Настолько, словно одна из жертв его собственный член семьи.

— Ты потерял кого-то? — я прищурилась, а Ю Чон опять выдохнул облако дыма, и горько усмехнулся.

— Три года назад, тварь которую я посадил, вышла на волю и убила мою жену, — он прикрыл глаза, а потом собрался и начал ехать быстрее, — Сон Ми шла с работы, а я не успел её забрать. Тварь этим и воспользовалась. Он сотворил с ней тоже самое, что эти двое творят с несчастными девушками.

— Вот откуда этот синдром вины и попытка искупить её перед каждым потерпевшим, — я тихо прошептала и отвернулась к окну, — Ты же понимаешь, что ночуя на работе вину перед ней не искупить, Ли Ю Чон? Потому что твоей вины в этом нет.

— Она умерла, потому я инспектор полиции, который не смог защитить свою жену! — резко парировал мужчина, а я с силой сжала руки в кулаки, повернула голову и отчеканила:

— Она погибла от рук твари, которой плевать на всё, кроме мести и у неё нет моральных принципов. Ты не виноват. И чем быстрее это поймёшь, тем лучше для тебя, — он хмыкнул, а я вяло улыбнулась, — Ты ждёшь ответной откровенности, чтобы мы сблизились и стали друзьями?

— Если ты не против, — Ю Чон свернул на балюстраду и затушил окурок в пепельнице.

— У меня андрофобия, Ю Чон. А проще говоря, когда я вот так еду рядом с тобой в одной машине, по моему телу бегает дрожь от страха. Но за десять лет я настолько привыкла к этому чувству, что почти его не замечаю, если ко мне не прикасаться. Такого откровения достаточно?

— Я не потому начал этот разговор, — тихо возразил мужчина, а потом заставил меня замереть от страха, — Ким Хан Бин — вот мой вопрос?

Вот в этот момент по моему телу прокатилась реальная дрожь. Мне стало страшно, а испуг вызвал раздрай в мыслях.

— Между вами что-то происходит? Хон Джин-ши трижды пытался подать рапорт в управление на тебя. Лика, если это правда и у тебя отношения с подозреваемым, то я нихера не понимаю! И это очень плохо. Я не хочу потерять такого сотрудника, когда мы подобрались настолько близко к этим тварям. Ты же говоришь, что боишься мужчин, так почему же инспектор, решил что это не так?


— В анамнезе протекания этой болезни, есть понятие якоря. В принципе, — я запнулась, но врать это вообще не вариант. Если бы Ю Чон хотел мне навредить, он бы просто подписал рапорт и меня бы депортировали, — …почти любое заболевание психологического плана вмещает в себя это явление. Якорем может быть что угодно, или кто угодно способный вытащить фобию и синдром больного наружу, а потом потушить и удержать сознание человека на плаву.

— То есть? Ты хочешь сказать что… — Ю Чон-ши посмотрел на меня ошарашенным взглядом, а я кивнула.

— Этот парень мой якорь. Он способен вытащить всё и потушить за пару секунд приступ, от которого я раньше отходила сутками лёжа в кровати дома.

Он молча смотрел на дорогу, а потом тихо прошептал:

— Ты хорошая женщина, я бы сказал чем-то похожа на мою Сон Ми. И это было первым, что подкупило меня и я начал тебе доверять. Поэтому прошу тебя, если это перейдет за рамки…

"Оно уже перешло…" — я прикусила губу, и снова ощутила возбуждение, лишь вспомнив о Хане, пока Ю Чон говорил дальше:

— Я должна остановиться? — посмотрела на него, а он кивнул.

— Да, Лика. Он из богатой семьи, и если они узнают, что их наследник вступил в отношения с иностранкой, тем более старше его… Я уже ничем не смогу помочь. Тебя просто вышвырнут из страны, и слушать даже президента не станут. Наше высшее общество это элита с кристально чистой репутацией, а отношения такого рода у одного из наследников это как пятно на этой репутации для всей семьи. Поэтому подумай хорошо! Это принесет только неприятности.

— Я услышала тебя, Ю Чон-ши! Камсамнида! — тихо прошептала, а мужчина словно кивнул собственным мыслям и продолжил ехать.

Всё начало закручиваться как в тумане. Норэбан действительно был обычным корейским караоке-баром. Ничего лишнего или подозрительного. Всё легально, как и говорил начальник департамента Чхвэ. Даже проституция в их красивых документах значилась как предоставление развлекательных услуг и не более. В обязанности девушек хостес входило лишь развлечение. Разговоры, подача блюд, пение и танцы, знание корейских настольных игр и всякая чушь связанная с этим. Проще говоря хостес были аниматорами для взрослых людей. А вот если девушка хотела заработать больше, и ей предлагали уединится в отеле, это был уже её выбор — идти или нет.

С такой точки зрения не прикопаться ни к чему. Мамочек здесь не было, а девушки по сути были сами себе менеджерами. Хочешь торгуй собой, хочешь нет.

— Вы же понимаете, что не с идиотом разговариваете, господин Мин? Я похож на шута или карнавального полудурка?

Мы стояли в узком коридоре с кучей дверей, и пока Ю Чон прессовал молоденького парня за стойкой администратора, я пошла вглубь помещения, и отыскала именно ту комнату, где Хан последний раз был с Мён Хи. Небольшая и узкая дверь скрипнула, и как только я вошла свет автоматически вспыхнул прямо над головой.

Светлые тона, белые диваны, и синяя гамма. Куча техники, микрофоны и достаточное пространство, чтобы позволить себе погудеть на славу. Я обернулась по сторонам и начала искать глазами камеры. Если видимых не было, то совершенно точно должны были быть такие, которые не предназначены для глаз посетителей.

Не спеша обошла по периметру всю комнату, и застыла в левом углу, под колонкой, которая была вмонтирована в стену. Диван стоял ко мне спинкой, и под ним я заметила край черной ткани. Присела и потянула за находку, чтобы охренеть.

— Это что ещё такое? — я посмотрела на маску черного цвета и обернув её в другую сторону, офигела.

Вся внутренняя сторона этой повязки была вымазана следами от косметики. Такую маску даже я себе прикупила, чтобы не душиться от пылевых бурь и смога по утрам. Корейцы носили такие часто. И не только дизайнерские черные, но и обычные.

В дверь вошёл Ю Чон-ши, и с порога просиял:

— Ты должна это видеть!

— Погоди! Позови сюда администратора! — я поднялась с пола, а мужчина нахмурился, — Давай! Пбали-пбали! *(Быстрее!)

Ю Чон-ши скрылся за дверью, а я начала вертеть находкой в руках. Это мог потерять кто угодно. Любой посетитель, который побывал здесь после нашей экспертной группы. Но все же?

Мужчина вернулся с бледным парнем, и тот посмотрев на меня вновь поклонился.

— Агашши?!

— Спроси его сколько клиентов снимало эту комнату после госпожи Кан Мён Хи? — кивнула Ю Чону, и парень лишь услышав этот вопрос тут же застыл, а потом затараторил на ломанном английским.

— Это быть закрытый информация и не быть подлежать для огласка.

— Ты опять начинаешь? — рыкнул Ю Чон, а парень чертыхнулся, и начал натурально ныть:

— Я из-за вас лишиться работа и жить улица! Прошу вас! Вы осмотреть вся помещений наша клуба. Сколько быть можно рыться здесь? Мы не быть нормально работать! А есть хотеть вся и вы в том цифра, агашши*!

Я улыбнулась парню, а он покачал головой, и достав сотовый, что то ткнул на экране. За нашей спиной тут же щёлкнула панель и упала полка. Она была прикреплена выше, а когда опустилась, вероятно закрыла собой скрытую камеру.


— Эта комната быть самая дорогая, по одной простая причина, — он опять провел по экрану, и стена за диваном отошла в сторону и я охренела. Там был целый арсенал игрушек. Да таких, что наверное японские эро-отели прячутся.

— Поэтому после та инцидента мы закрыть её и больше никто в ней не быть.

— Вы уверены? — переспросила и показала маску, а парень скривился и кивнул.

— Это оставить либо до госпожа Мён Хи, либо она же и потерять.

— Вы её знаете настолько хорошо?

Парень опустил глаза в пол, а я посмотрела зло на Ю Чона. Как можно было упустить такого свидетеля?

— Где вы были, когда опрашивали ваших коллег? — Ю Чон надел перчатки и взял у меня маску, присмотревшись к ней.

— Я быть в Пекин. Моя омма работать на одна из фабрика, агашши!

— Потому его и не опросили. Его не было в стране, а значит нужно спросить с двоих сегодня по полной, — пробормотал Ю Чон.

— С Хи Шина, который упустил маску, когда проводил осмотр и экспертизу комнаты, и с Хон Джина с Шанелем. Поэтому с троих.

Ю Чон-ши поперхнулся на последнем моём слове и хохотнул.

— Я плохо запоминаю ваши имена, — прошептала в ответ, и продолжила посмотрев на парня:

— Мён Хи? Откуда вы настолько хорошо её знаете? — повторила вопрос, а парень опять отвернулся.

— Да говорите уже как есть! — скривилась и зло процедила.

Состояние агрессии возвращалось с новой силой. А то что я начинала запутываться всё больше во всем этом, бесило ещё сильнее.

— Она занималась эскортом высокопоставленных лиц, госпожа инспектор. И то что вы держите в руках, вероятно действительно её вещь. Потому что в тот вечер, после того как Ким Хан Бин ушел, она ждала клиента.

Мы с Ю Чоном впали в ступор, а парнишка который минуту назад мялся как школьник, запер дверь на ключ, развернулся к нам и достал ксиву китайского отделения Интерпола.

— Мы ведём это место два года, госпожа Адлер. И мне всё известно и о вас, и о каждом детективе, который здесь побывал. Поэтому послушайте меня внимательно — Паноптикум и его руководство не имеют отношения к этим убийствам. Мы ведём их и наблюдаем за каждым шагом. Контролируем и не даём выходить за рамки закона насколько это возможно. Кан Мён Хи была одной из самых дорогих кисен Паноптикума. Мало того, потому она и работала в "Шинорацу". Это её прикрытие, а Чхвэ Йон Со прямой спонсор этого клуба. Вы не потому следу пошли в деле с маньяком.

"Значит всё намного хуже, чем я думала. И теперь китайский Интерпол решил нам палки между колёс вставлять."

— Значит ли что услышанное мной, является прямым доказательством того, что вас не волнует проституция в самой открытой её форме? Ведь остальные десять жертв были не просто хостес и "товаром по собственному желанию", ведь так? — я вложила руки в карманы плаща, пока агент, которому на вид-то было не больше двадцати двух спокойно кивнул.

— Это единственное, чем мы можем вам помочь в вашем деле. Потому что сейчас мы заняты тем, чтобы прикрыть работу этого клуба навсегда. Но мы действуем законно, пока наши оппоненты вольны творить что угодно. Наше дело не касается вашего никак. Ни доказательная база, ни списки потерпевших лиц, и даже связь с этим норэбан и Паноптикумом никак не могут объединять нас в одном направлении. Поэтому я настоятельно рекомендую больше не сунуться ни в клуб, ни в этот бар. Иначе вы помешаете операции, которая длиться больше года, госпожа Адлер. И вы, и господин Ли прекрасные специалисты, и сможете разобраться в своем деле сами. Это всё чем я могу вам помочь.

— Вы знаете кто убийца, — резко бросил в лицо парню словами Ю Чон-ши, а я приподняла бровь в удивлении и не могла понять: с чего бы такие умозаключения?

— Скажем так, я видел и его, и её в обоих местах. И могу утверждать с уверенностью, что такое дело вы способны раскрыть сами. Ответ рядом с вами. А большего я сказать вам не могу.

— Вы не просто сотрудник Интерпола, — я усмехнулась, а парнишка тут же преобразился в мнительного идиота.

— Сейчас я быть здесь работника клуба, — отыскал все нужные настроечки, вернув всё на свои места и открыв двери, — А вы быть нежелательная клиента этот бар. Прошу покинуть наш норэбан и в следующая раз приходить с ордера!

— Всенепременно! — ухмыльнулся Ли Ю Чон, а паренёк только подмигнул и кивнул на выход.

Мы сели в машину, и начали пристегиваться, когда Ю Чон-ши озвучил то, что я хотела сказать и сама:

— Это контрразведка, при чем международная организация. И видимо этот клуб содержит кто-то очень влиятельный, или это несколько лиц, обремененных властью. Но у нас есть повод навестить другого господина, который в нашем деле все таки фигурирует. И его допрос не помешает никак господам в черных беретах, — Ю Чон улыбнулся и завел мотор.

— Сейчас почти семь вечера. Думаю наносить визит в офис компании "Шинорацу" поздновато, Ю Чон. Давай с ордером, так чтобы этот мужчина почувствовал как под ним стульчак подгорает с самого утра.


— Коварная вы женщина, однако, инспектор Адлер, как кумихо, — мы выехали обратно на балюстраду, и Ю Чон неожиданно спросил, — Может выпьем? Ты ведь не боишься меня? Я угощаю!

Я посмотрела на свои руки, и отвернувшись к окну, спокойно ответила:

— Не думаю, что это хорошая идея, Ю Чон-ши. Прости. Мне лучше поехать домой. Отвезешь? — повернулась обратно и уловила взгляд мужчины и улыбку, в которой скользило понимание.

— Отвезу, — ответил Ю Чон, и свернул в сторону моего района.

Мимо меня прошло ещё два дня. Это "мимо" было вызвано той самой ломкой, из-за которой я никак не могла собрать мысли "в кучу" и попытаться хоть как-то следовать советам Анастасова. Это было слишком трудно просто уйти в работу, когда во мне проснулись все гормоны разом. Иначе как объяснить то, что узнав о провале запроса на вызов в департамент Чхвэ Йон Со, я не начала злиться или искать пути найти его и схватить за галстук посильнее? Вместо этого Малика встала с утра и переодевшись в спортивную форму, отправилась бегать прямиком под моросящий дождь.

Как объяснить этот порыв, я не понимала. Но мне нужно было успокоиться и отдать эти эмоции хоть куда-то, чтобы не рехнуться. А у меня действительно медленно накренилась крыша.

Вышла в парк у комплекса и включив на сотовом программу контроля за бегом и плеер, просто побежала. Меня не волновал моросящий совсем мелкими каплями дождь. Мне не мешала маска, которая для меня стала действительно новым аксессуаром в гардеробе. Меня бесила пустота рядом и то, что я действительно надеялась и ждала, что он придет сам. Но Хан не пришел. Ни на второй, ни на третий, и ни на четвертый день. "Возможно, это и к лучшему", — твердила умная баба в моей голове, а девушка поднимала лицо и ухмылялась с издёвкой: "Скажи это своим попыткам перестать думать, о том что ты переспала с молодым парнем, а он лёгкими движениями, просто и без лишнего напряга спустил твои мозги между ног!"

Бегу быстрее, и начинаю чувствовать как тело успокаивается и перестает зудеть, как в горячке.

Но лишь обогнув центральную аллею застываю, потому что и не знала, что здесь, прямо за моим комплексом, есть такое место.

Это площадка. Огромная смотровая площадка над холмом, с которого открывается вид на реку и видны горы. Прямо сейчас я смотрю на небольшие холмы и пики этих гор, и сняв повязку вдыхаю холодный, но свежий воздух полной грудью. Внизу часть города. Мегаполиса со своими правилами и своими порядками. Города похожего на часы. И опять перед моими глазами шахматная доска и два игрока за ней. Один играет черными фигурами, второй белыми, а между ними лишённая цвета ладья в самом центре доски.

— Кан Мён Хи… Кто же ты и почему ты стала жертвой своего игрока. И какого цвета твоя фигура? — поправляю капюшон, а в ушах начинается какая-то корейская передача.

Я специально слушала всё это время их музыку и смотрела их ТВ, чтобы хоть как-то привыкнуть к среде. Это очень трудно идти по улице и не понимать ни слова от людей, что тебя окружают. Я скучала по брани дворовых пацанов под своим парадным, и вечному ворчанию старичков, играющих в домино под старым орехом во дворе.

Здесь не было этого. Тут не было ничего похожего на то, к чему я привыкла.

И в этот момент я поняла, почему начала меняться именно здесь. Потому что тут я не боялась, что со мной поступят так же как дома.

Этот парень. Всё что его окружало, внутренний мир, которым он обладал и даже внешность были для меня чужды и это сыграло мне на руку. Вот почему я смогла ощутить это всё — потому что вокруг была другая среда. Новая…

Диктор продолжал что-то говорить, а я ничегошеньки не понимала, но слушала и дальше. И даже слыша смех, вероятно после какой-то шутки для слушателей, я тоже улыбнулась.

Солнце легко пробило путь через тучи и этот вид заставил меня ощутить момент трепета и восхищения. Я и забыла, как это круто просто наслаждаться тем, что красиво и приносит удовольствие сиюминутно. Я прохожу мимо таких моментов, потому что они способны вызвать воспоминания. Но это место, чужая речь в ушах, а потом и музыка, бегущие мимо меня аджумы в смешных кепках, которым тоже погода не по чём, всё сыграло свою роль, чтобы создать новое воспоминание. Короткое, но способное вернуть в этот момент и через пять десятков лет.

— Да, — я нажала на кнопку в наушниках и услышала бодрый голос Ю Чона.

— У меня прекрасные новости. Одна лучше другой! С какой начать? С той что пахнет жаренными стульчиками, или с той, у которой по версиям половины азиатского женского населения инопланетный голос?

Я прыснула со смеху и покачала головой, облокотившись о каменную ограду смотровой площадки.

— Давай со стульчаков, — поправила перчатки и сцепила руки в замок, наблюдая за тем, как один единственный луч солнца ползёт по районам города.

— Жду тебя через два часа у здания офиса компании "Шинорацу". Господин генеральный директор изволил вернуться из Шанхая сегодня утром, — я слышала как Ю Чон подкурил, а значит он не сказал никому о том, куда мы собрались и звонил мне из курилки на подземной парковке.

— Я буду вовремя, — коротко ответила и надела маску обратно на лицо.


— Это отлично, потому что нас потом ждёт интересный сюрприз. Ты новости наши смотришь?

— Смотрю, но ни черта в них не понимаю, — нахмурилась и повернулась в сторону комплекса, бросив взгляд на наручные часы.

"Нужно поторопиться," — мелькнуло в моей голове, а Ю Чон-ши продолжил:

— Сегодня утром один из известных айдолов загремел в клинику с попыткой самоубийства.

— И? Как это связано с нами? У вас же это очень распространенная…

Но Ю Чон перебил меня, а я после его слов встала посреди дорожки, которая вела к комплексу и нахмурилась.

— Ты знаешь, кто такой Ким Тэ Хван?

— Допустим.

— Ты знаешь. Иначе не ответила бы таким образом. И он не стал бы требовать встречи именно с инспектором Маликой Адлер. Ты что-то не рассказала мне? Почему?

— Этому есть объективная причина, — я отмахнулась, а мужчина догадался сам:

— Ты не хотела впутывать в это человека, чья карьера слишком для него ценна.

— Да. Я фактически пообещала человеку, что о нем никто не узнает.

— Как и о публичном доме и его японских работницах?

— Откуда ты…

И вот на этом месте, я поняла что тоже могу ошибаться в людях. За столько лет работы криминалистом и практики чтения лиц, я стала слишком самоуверенной.

— Впрочем не важно. Ты прав я скрыла эти два факта намеренно, как и ещё один. И ты сам понимаешь почему? — я почти дошла до входа в комплекс, когда мужчина спокойно усмехнулся в трубку так, что это было даже слышно.

— В общем ждём гостей в условиях полной конфиденциальности, — пробубнил Ю Чон, а я закончила:

— Подготовь всё так, чтобы я могла с ним поговорить без свидетелей. У меня к нему есть одна интересная просьба.

— Такая о которой не должен знать никто в департаменте?

— Да.

Естественно найденная нами деталь в комнате норэбан была тут же отправлена на экспертизу. И естественно ей я тоже уже не доверяла. Поэтому у меня и лежал маленький кусок скотча в герметичном пакете, а на нем часть частиц того что было на маске. В любом случае у меня в этот момент появилась отличная идея, как именно узнать, какая пудра или тональник остались на той маске. Тэ Хван артист с огромной командой, среди которой должны быть знающие люди, и он как никто другой теперь был заинтересован в том, чтобы найти виновников несчастья, которое переживал его друг.

Вот только оставался вопрос? Неужели этот его "коллега" мог так влюбиться в Наталью, что готов совершить такую страшную вещь? Мне всегда казалось, что подобная любовь, а вернее её форма — это сродни болезни. А после того, что произошло со мной, я вообще перестала верить в то, что можно любить человека вот так. Даже настолько, чтобы пойти на такой дикий и страшный шаг.

Все эти мысли привели меня к тому, что я вышла из такси у высотного здания, которое стояло в небольшой кучке таких же небоскребов в центре Сеула, и даже не заметила как и всегда, как пролетело время.

Справа послышались шаги, а я обернулась и поклонилась Ли Ю Чон-ши, который тут же раскрыл над нами зонт и мы не сговариваясь пошли в сторону широких автоматических дверей. На парковке стояли три ряда машин, а работники спешили войти через проходную, которая к моему удивлению была оснащена металлоискателями и пропускной системой, как на фабрике.

— Это норма для нас. Не удивляйся, Лика. После того сколько у нас предотвратили терактов в девяностых, мы обезопасили себя со всех сторон, — пояснил мужчина, а к нам уже спешил менеджер приёмной.

Девушка затормозила, как только Ю Чон-ши показал ей значок, и побледнела. Медленно подняла на меня взгляд и кивнув охране, указала нам вообще в другую сторону.

— Что она хочет? — мы пошли следом за ней, а Ю Чон пояснил:

— Ведёт к служебной лестнице. Это нормальная процедура, чтобы не привлекать лишнего внимания проныр и папарацци, которые постоянно следят за жизнью и работой таких компаний.

— Репутация превыше всего? — я расстегнула плащ и ощутила, как по моей спине ползёт липкое ощущение.

Это компания его семьи. Все эти люди в будущем станут его подчинёнными. У этого парня впереди отличная и прекрасная жизнь. Поэтому то, что до него наконец дошла вся пагубность нашей связи — это только к лучшему.

Так я думала, пытаясь успокоить себя, и не вспоминать, что знала я совершенно другого парня. Грубого балабола и бабника, который никак не вписывался в образ мужчины в строгом костюме с галстуком, как удавкой вокруг шеи.

Мы вошли в лифт, и вот тут я стала ощутимо нервничать. Три жлоба охраны сопровождают полицейских? Это уже ни в какие ворота не лезло!

— Почему нас ведёт охрана? — задала вполне закономерный вопрос, когда мы вышли в просторный холл на двадцать пятом этаже и я ощутила, что попала в какой-то пресс-центр.


За столами, которые разделяли перегородки сидели работники и без умолку трещали по связи. Но шума от этого было меньше, чем от того, что произошло секундой позже.

Из центральных дверей вылетел мужчина, а мы встали прямо в приемной. При чём охрана и не пыталась поднять того, кто фактически упал к нашим ногам. А потом наступил момент перелома в моем сознании. Я была уверена, что ломка перерастет в состояние полнейшего днища, которое накроет меня, как только я снова его встречу.

Но всё случилось наоборот. Во рту пересохло моментально, а гортань жгло от того что я не могла сделать нормально вдох. Меня накрыло этими проклятыми чувствами так, что не могла оторвать от него взгляда.

В дверях, очевидно кабинета своего отчима, стоял Ким Хан Бин и дышал так, словно пробежал только что марафон или стометровку. Скулы сведены, на лице просто звериная маска и выражение его такое, будто парень в состоянии аффекта и не контролирует себя вообще.

И вот апогеем стало то, как Хан натурально зарычал что-то на корейском в сторону мужчины, который поднялся и начал дрожать так, словно перед ним стоял Дьявол. А я буквально жрала это всё глазами. Ловила любую его эмоцию и мне нравилось смотреть на это. Самым ужасным в этом всём было то, что за каким-то чёртом я была уверена в правоте парня. Уже стояла и оправдывала его действия, хотя не знала ни их причин, ни того за что Хан избил мужчину.

Но потом он резко поднял глаза вверх и только хотел что-то сказать, как наши взгляды встретились. В эту секунду вокруг что-то происходило, но мы смотрели друг на друга и я ощущала, что в груди появляется давно проклятое чувство. Сердце начинает качать кровь быстрее, и это настолько выбивает из меня дух, что я непроизвольно делаю глубокий вдох и словно хриплю.

Это как встретить человека, который что-то тебе подарил, и это было для него очень ценно, но ты забыл сказать ему "спасибо" и причинил боль, потому что осознал ценность этого подарка только тогда, когда повосхищался другими.

Стыд, смешанный с чувством вины. Желание, смешанное с ощущением наслаждения, в коктейле из воспоминаний. Всех, которое способно дать наше тело и разум. От прикосновений и тепла его тела, от картинок и того, что запомнили глаза, до запаха и вкуса его кожи, волос и губ.

Вот что сейчас, за несколько несчастных секунд, в которые длились эти гляделки, я испытала. Самые яркие воспоминания способны дать лишь те моменты, которые полны ощущений, и даже через пять десятков лет, я вспомню этого парня, как тот луч, что пробился сегодня сквозь облака утром.

— Господин Ким! Доброе утро! — резкий тон Ли Ю Чона разбивает в дребезги это ощущение, но его можно вернуть.

Просто надо захотеть, и я смогу вспомнить даже шепот в тишине комнаты. И его слёзы, когда я испугала его. Этого не смогу простить себе никогда и ни за что.

— Утречко, инспектор Ли. Вы очень вовремя! Как раз в разгар теплой семейной беседы.

Голос дрожит, руки сжаты а кулаки, а взгляд как стекло, отражает всех и всё, но пустой и отстранённый. В таком состоянии Хан Бин выглядел как безумец, и меня это испугало. Что могло случиться такого, что парень стал невменяемым и агрессивным настолько?

— Что происходит, господин Ким? — продолжал Ю Чон, а я не могла выдавить из себя и слова, потому что ломка превратилась в отчаяние.

"Это перерастет в одержимость и навязчивые мысли, Лика! Остановись! Не могла же ты помешаться на пацане из-за того, что он переспал с тобой?"

Но видимо могла… Потому что, когда Хан просто прошел мимо меня и даже не взглянул в мою сторону, и не поздоровался, это причинило боль. Я чётко почувствовала, как в глазах начало щипать, а картинка перед ними расплываться.

Хан проигнорировал и Ю Чона. Просто поправил куртку и отряхнув рукава кожанки, обошел нас, полностью наплевав на правила приличия.

Тяжёлые шаги ботинок, как в ту ночь в коридоре. Я хорошо помню как стояла у двери, и ждала, когда он подниматься с пола за ней и уйдет. Один шаг, и я охреневаю от того, что этот звук заставляет слезу скатиться по моему лицу. Второй шаг, и дорожку проделывает уже другая капля солёной влаги, которую я чувствую на губах, как яд.

Боль. Спектр этого чувства точно такой же огромный, как спектр ощущения счастья. Все в этом мире находиться в балансе. И если боль сильная, то и счастье как чувство не менее сильное. Но краски и эмоции у них противоположные. Счастье можно чувствовать и за кого-то. Вернее быть счастливым, когда счастлив кто-то другой. Но вот принять на себя чужую боль. Этот спектр красок отталкивает. Люди бегут от чужой боли и порой даже самые близкие не хотят разделить её с тобой. Но счастье разделит каждый и охотно.

"Ему больно? И поэтому больно мне?" — эти вопросы прозвучали как гром в моей голове, а ехидная рожа твари, которая сидела за шикарным столом с золочёной табличкой, на которой было выбито его имя красивыми завитушками, стала не просто катализатором.

В этом химическом процессе она стала индикатором моего состояния, потому что я откинула к херам все корейские приличия и правила поведения. Я вошла в этот кабинет, как опер убойного отдела, а не как детектив департамента.

— Доброе утро! Меня зовут Малика Адлер! Я инспектор департамента по особо тяжким преступлениям. И у меня к вам ряд вопросов. Будьте добры ответить на все, Чхвэ Йон Со.

Мужчина привстал со стула после того, как услышал каким тоном я с ним говорила, и нервно хохотнул, посмотрев на Ли Ю Чона, который вообще застыл словно статуя.

— Может вам вначале проявить…

— Я не за этой хернёй сюда явилась, уважаемый! — достала папку, открыла её и бросила на стол перед мужчиной фото Мён Хи.

— Это ваш работник.

— Что вы себе позволяете? — он покраснел от злости, но я холодно парировала:

— Отвечайте! Эта девушка работала у вас?

— Что происходит? — убито и охреневше пробасил мужчина, а я тут же ответила:

— Допрос! А вот ордер на него! — положила на стол все документы, а Йон Со хохотнул и хотел нажать на переговорник, видимо чтобы адвоката позвать, но я не дала.

— Сделаете это, и завтра же здесь будет аудиторская проверка, господин директор!

Блеф очень тонкая игра на грани фола, но я её всегда отыгрывал резко и без возражений со стороны совести.

— Ответите на вопросы, Чхвэ Йон Со, и лишите себя лишних проблем!

— Чего вы хотите? Да! Это моя работница, которая погибла три недели назад! — рыкнул Йон Со и сцепил челюсть.

— Её убили! И вас вызывали на допрос трижды! Но вы отгородили себя адвокатами, поэтому не оставили нам выбора!

Он злился. Его прямо распирало то, что он не мог ничем возразить и остановить моё самоуправство.

— Какие отношения вас связывали с этой девушкой и как она попала к вам на работу, ещё и на столь высокую должность лишь через месяц после оформления на вакансию обычного менеджера?

— На что вы намекаете? Что за грязь? У меня семья!

"Вы только гляньте! Какая святая невинность! Сраный святоша! Только нимба, да крыльев за спиной не хватает!"

— Слушай сюда, господин! — я упёрлась руками в стол и начала чеканить каждое слово, — Я тебе не кисейная барышня, которая испугается твоей рожи! И я приехала сюда не по твоему приглашению, а потому что пятеро девушек из моей страны были убиты здесь, и я не собираюсь соблюдать приличия, когда мне постоянно указывают на моё положение люди, которые значения этого слова не знают! Для меня ты обычный олигарх. Ты этого слова не понимаешь тоже, но я поясню. Мне плевать сколько бабла у тебя в кармане, и плевать на каком царском ложе ты кости греешь! И ты мне ответишь прямо сейчас, кто эта девушка, и как она оказалась в твоей компании, если работала в эскорте элитного закрытого клуба в числе лучших кисен! Поэтому не нужно мяться, я итак знаю, что она твоя любовница. Не хочешь огласки, говори откуда она взялась здесь, и почему именно её ты пригрел на себе, выделив из всех хостес клуба, который крышуешь, господин святоша?

Йон Со дышал глубоко. Он был напуган, а значит я достигла своей цели, и мужчина на крючке.

— Говори, иначе я уничтожу тебя. Мне плевать, что меня депортируют, но о твоих грязных делишках сегодня же узнают папарацци, которыми кишит твоя компания. Они ведь следят за тобой?

— Инспектор Адлер! Это уже шантаж! Не переходи границы, Лика! — предостерегающие отрезал Ю Чон, но я подняла руку и остановила ег смотря в лицо этому волку в овечьей шкуре.

— Мне плевать! Пусть говорит всё что знает.

Йон Со стянул галстук вниз и попустил его, нервно отвернувшись, а потом прошипел подобно змее:

— Ты не знаешь с кем связалась, девочка. Я не делал этого, и да эта девушка была со мной в отношениях. Но я не убивал её. И ты это тоже знаешь. Хочешь докопаться кто это всё творит, тебе не ко мне! Всё что я знаю о ней, лишь то что Мён Хи выросла в приёмной семье, где было ещё десять детей. Это старый приют в поселке на краю провинции Канвондо. Горный посёлок с одним рисовым болотом по колено. Хочешь найти преступника — предлагаю поплавать именно в том дерьме!

— Камсамнида! Но дерьма мне и в этом офисе хватило! — парировала и ухмыльнулась, — Запись разговора можете оставить себе на память, господин Чхвэ! Повторюсь, мне плевать, что меня могут депортировать, или то что я нарушила сейчас ваш закон и давила на вас. Поэтому ответных действий не боюсь, но гарантирую, если девочка погибла из-за вас… Сухим из воды, как гусь, ты не выйдешь! Жира маловато, а кожа слишком толстая.

Более меня здесь ничего не держало. Я получила подтверждение того, что грузовик и старик, о котором мне рассказал Хан — это не совпадение и не случайность. А для нас любая зацепка, любая ниточка, может стать прочным канатом на пути к цели.

Я знала, что за мной шагает злой, как все эти их жнецы, Ли Ю Чон. Но я поступила так, не только потому что мне нужна была информация, а потому что я хотела унизить этого мужика и причинить точно такую же боль, подобно той, что была в глазах Хана.

— Это какое-то чёртово наваждение, — прошипела на родном, и выйдя из здания, отыскала взглядом место для курения, где кучковались мужчины.


Я встала поодаль от них и ощутила тревогу, а потом меня начал накрывать волнами приступ. Такой выброс адреналина в присутствии мужчины, и направленный как открытая агрессия в его сторону сыграл свою роль. Поэтому я трясущейся рукой подкурила и прикрыла глаза, чтобы успокоиться.

— Ты реально кумихо, Лика! — прошептал убито Ю Чон, а я прошлась по нему холодным взглядом, когда он стал ближе.

— Не подходи ближе чем на метр, Ю Чон-ши! — пробормотала и отошла на шаг, продолжая курить.

— Теперь нам нужно ехать в этот посёлок, — констатировал факт мужчина, а я кивнула.

— И чем быстрее, тем лучше. Поиск изготовителей пудры ничего не дал. Следов по прежнему нет, а всё расследование построено лишь на психологическом портрете и свидетельских показаниях, которые в суде как пшик, потому что никто под ними не распишется. И у нас осталась неделя до предположительного первого хода поле рокировки.

Ю Чон упёрся руками в бока и отвернулся. Он и сам знал, если мы не поторопимся, то потеряем ещё одну жизнь, а может и две. Этого нельзя было допустить.

— В клуб нам не попасть, в норэбан тоже ход закрыт из-за работы другой юрисдикции. Списков имен и личностей остальных работниц нам не узнать, а значит мы остались с собственными доводами наедине.

Слова мужчины были сказаны буквально в точку. Нас связали по рукам и по ногам. Скорее всего и сестры Кимура уже покинули Корею, а если и нет, то они тоже не скажут ни слова.

— Вот же… Дерьмо! — я выругалась про себя и бросила сигарету в пепельницу мусорки, — Поехали в департамент. Нас уже заждался господин Ким, который айдол.

Мужчина кивнул и мы пошли в сторону машины. Все бы хорошо, но теперь моя уверенность, что кто-то нас сливает была всё крепче, иначе как объяснить то, что я услышала получасом позже в комнатушке два на два аппаратной за зеркалом.

Я ждала снова увидеть сияющего парня в ореоле своей сексуальности, а увидела обычного мужчину, в черных джинсах, черной водолазке и кожанке. Мало того, когда Тэ Хван снял повязку и кепку, я смотрела не на артиста с идеальным лицом, а на красивого мужчину с перекошенными от боли чертами лица.

— Господин Ким, день добрый! — мы поклонились друг другу, и парень вяло улыбнулся.

— Мне жаль, что пришлось встретиться при таких обстоятельствах, но это не терпит больше отлагательств. Я готов дать показания, если это понадобиться. Я видел эту гейшу и видел её выступление. Так же я готов попытаться уговорить Ан Мин Хёка дать свидетельские показания о том, что Натали преследовали, если это понадобиться.

Я не верила собственным глазам. Просто стояла и не могла понять. Хан же говорил, что для этого парня его карьера это смысл жизни?

— Вы же можете оскандалиться и потерять всё, Тэ Хван-ши? Почему?

— Потому что сегодня утром, человек с которым я буквально вырос, пока шел к своей цели, чуть не погиб на моих руках. А значит, эта тварь чуть не убила ещё одного человека. Найдите его, госпожа инспектор. Я дам вам всё! Деньги, если нужно! Защиту, охрану, и даже свои связи! Но найдите его и накажите так, чтобы она никогда больше не смогла никому навредить!

— С ума сойти… — я села на стул и осмотрела этого парня с ног и до головы, — Так значит это правда. И вы действительно способны на подобное. Вы удивительные люди.

Я не могла поверить, что человек, у которого куча денег, который окружен армиями поклонников и должен быть испорчен и разбалован славой, говорит такое.

Тэ Хван-ши нахмурился, потому что ни черта не понял на русском, а я поспешила ответить.

— Хорошо! Но я не хочу привлекать вас до последнего. Поэтому если не будет другого выхода, я обращусь к вам. Денег и остального тоже не нужно. Камсамнида! Нужна немного другая помощь.

— Какая? — тут же спохватился парень, и откинул копну выбеленных не уложенных, и я бы сказала обычных в понимании его персоны, волос со лба, и сел на стул напротив меня.

— Вы можете мне найти место, где у вас или может в Японии изготовляют старинную рисовую пудру?

Тэ Хван-ши нахмурился, а потом поняв к чему я клоню кивнул.

— Без проблем, госпожа. Этим сегодня же займутся мои девочки из стаффа. Они найдут вам всё. Что-то ещё?

Я достала из кармана вакуумный пакет с обрезком скотча и положила прямо перед парнем.

— Это похоже на то, что я ищу. Но мне нужно знать точно, что это за косметика, и кто может ею пользоваться? Ведь мужская и женская отличается? Я правильно понимаю?

— Абсолютно! — Тэ Хван-ши взял в руку пакет, и положил его во внутренний карман куртки, — Я найду специалиста, который проведет нужный вам анализ. У нас в агентстве такой штат косметологов, что лучшей лаборатории вам не найти, агашши! Это всё? — он выжидающе на меня посмотрел, а я кивнула.

— Пока всё, Тэ Хван-ши! Но если я вас попрошу стать моим шпионом, это будет слишком нагло?

— Всё что угодно, — отрезал парень и решительно посмотрел в мои глаза, — Я же дал вам обещание.


— Паноптикум.

— Я вас понял, — усмехнулся Тэ Хван и поднялся со словами, — Если эта тварь там появиться моя охрана тут же её поймает.

— Нет! — я возразила и покачала головой, — Только проследить, Тэ Хван-ши.

— Почему? — он явно был обескуражен моим возражением, но тактично дал мне ответить, сдержав негодование.

— Их двое! Парень и девушка!

По лицу Тэ Хван-ши прошла тень шока, и он покачал головой.

— Это хуже стаи оголтелых псов, которой плевать кого жрать. Даже льва загрызть способны.

Я нахмурилась и не поняла к чему это он, но Тэ Хван пояснил:

— Это как болезнь. Всё это распространяется как болезнь. Один причиняет боль другому и запускает цепную реакцию. Видимо так и тут. Один больной человек заразил отравой насилия другого. А потом это превращается в свору, — я застыла на его тяжёлом взгляде, и поняла что теплиться ещё что-то в этом мире хорошего, если есть такие люди.

— Мне пора, агашши! — вдруг быстро протараторил парень, и посмотрел на часы, — График и работа не ждут. Омо! *(Боже!) Чуть не забыл. Вот мой номер!

Он протянул мне визитку, которую достал из бумажника, и я приняла её двумя руками, улыбнувшись.

— Кумао, Тэ Хван-ши!

— Чонманэйо, агашши! *(Пожалуйста, госпожа!) — он поклонился и вышел, а я присмотрелась к маленькому клочку бумаги в руке.

"Если тебя окружают такие друзья, ты должен быть счастлив. Почему же я видела сегодня столько боли в твоих глазах? Если это результат того, что я допустила такое и ты сломался, тогда я такая же тварь, как и та что надругалась надо мной".

Но видимо мне было суждено познать значение слова "карма" во всех его формах.

Я вернулась домой и от усталости привалилась спиной к двери, услышав привычный электронный писк замка.

Ничего не хотелось, кроме глотка минералки и простого сна без сновидений. Все мои эмоции сейчас сводились к тому, что я увидела в офисе. Всё в голове крутилось вокруг того, как он вылетел из дверей, словно безумец и не разбирая дороги тяжёлыми шагами шел прочь.

Я не могла понять, своего состояния до конца. Оно было не таким острым, как в первый день, но мне не полегчало, и это совершенно точно. Всё ещё оставаясь оголенным нервом я не могла спокойно ничего делать в этих стенах. Мне постоянно казалось, что я жду чего-то. Или кого-то…

И я дождалась.

Открыла шкаф и вытащила оттуда тонкую рубашку. Только сменила влажное полотенце, после душа, на мягкую ткань, как раздался тот самый электронный писк замка входной двери и она хлопнула.

Я тут же схватила травмат, который лежал у кровати, и прибилась к стене спиной. Но как только направила оружие на вошедшего названного гостя, поняла какая идиотка. Код от замка знал только один человек.

В коридоре спокойно разувался Хан, и совершенно игнорируя тот факт, что на него направлено оружие, продолжил свои манипуляции.

— Ты… Что ты здесь делаешь? — это было первым что пришло мне в голову, и я естественно озвучила главный вопрос.

— Пришел к своей госпоже, — как-то нервно ответил Хан, а я стояла в ступоре и не знала, что сказать на это его "к своей госпоже".

— Тебе мало было? — спросила убитым шепотом, — Ты пришел чтобы я тебя совсем уничтожила? Ты что творишь вообще? Это моя квартира!

— Естественно, но это не отменяет того, что твоя сочная задница моя, поэтому квартира в которой она проживает тоже моя.

Я открыла рот и просто наблюдала за тем, как он прошел мимо меня, и посмотрев на пистолет в моей руке, таки сглотнул, но продолжил своё шествие и подойдя к дивану бросил на него черную кожаную сумку. А следом я начала дышать слишком глубоко, чтобы он этого не заметил и не посмотрел на меня таким взглядом, словно я — это единственное, что он видит.

— Пожалуй… — Хан снял куртку, а потом и футболку, а я с жадностью впилась взглядом в очертания его тела, медленно провела по ним, словно прикасаясь руками, и ощутила как резко начала реагировать на это.

Буквально все чувства обострились, и мне стало настолько жарко, что захотелось выпить не минералки, а наесться льда из морозилки.

— Пожалуй, ножки тоже мои, остальное… Решим с этим вопрос после самой большой глупости, которую вообще способен совершить мужчина в своей жизни. Я долго думал над этим…

Он говорил, а я не могла понять, где бьётся пульс. Он словно гулял по всему моему телу. Вначале побывал в горле и стукнул там так, что рот слюной наполнился моментально. Потом опустился в грудину, и сердце как отбойный молоток накачало грудь кровью. Она стала в два раза тяжелее и чувствительнее. Ткань словно дразнила возбужденные места, а соски ныли так, словно их обожгли чем-то. А всё потому что я не могла отвести глаз от этого наваждения.

Он пришел. Как и говорил Анастасов. Хан не бросил меня и пришел сам. Но я и не подозревала, что меня ждёт дальше. Стояла, привалившись к холодной стене, которая хоть немного успокаивала пульс, который успел спуститься в поясницу и там бил так, словно ломал мне хребет.


Страх… Он выкручивал ноги, но желание тягучей истомой перекрывало всё. Буквально затмевало серые краски, заменяя горячими вспышками.

Но я и не подозревала, что удумал этот малолетний дурак. Поэтому когда Хан достал длинную, но тонкую стальную цепь, я схватилась руками за стену и выпустила травмат из трясущихся рук.

— Какого хера ты творишь?

— Помолчите, нэ агашши! Я сам трясусь не меньше вашего, а мне ещё искать место, куда эту херь прицепить так, чтоб вам было удобно на мне поездить.

От его слов у меня глаза полезли из орбит. Я сглотнула влажный ком в горле, смотря на то как Хан подошёл к кровати и действительно трясущимися руками присобачил цепь над спинкой и натянул её.

Лязг оглушил тишину помещения, а я уже не просто тряслась, у меня были явные признаки панической атаки.

— Хан Бин, ты не слишком многое себе…

— Поговорим потом, хорошо? Не мешай мне, иначе я не смогу этого сделать. Это дерьмо слишком, даже для такого больного извращенца, как я. Но оно необходимо моей госпоже. Поэтому…

Хан оборвал себя на полу слове и прошёлся по мне тяжёлым, тактильным взглядом, в котором я заметила поволоку такой силы, словно не у одной меня сердце в горле стучало.

Я начала отсчитывать удары, чтобы успокоиться, и опять попыталась вразумить этого дурака.

— Хан, уходи! Я не знаю что ты затеял, но это не поможет. Ты сам видел…

— Да! — он встал перед кроватью и я чуть не захлебнулась от того, что в его глазах стояли реальные слёзы, — Я видел, мать твою, Лика! Видел как ты отвечала мне взаимностью и целовала в ответ! И этого достаточно для той дебильный затеи, которая возможно единственное что позволит мне не рехнуться без тебя, бл***! Кончай нести бред и просто прими это — я никуда отсюда сегодня не уйду!

Я дышала через раз, а выдыхала через хриплый выдох, но самая невероятная вещь была только впереди.

Хан потянулся к заднему карману джинс и достал оттуда браслеты. Самые настоящие наручники, и заведя руки за спину, сковал свои запястья.

— Что… Происходит? — убитым шепотом спросила, а он ничего не ответил, а лишь начал медленно опускаться передо мной на колени и смотреть прямо в глаза.

— Приказывайте, моя госпожа… — гортанно прошептал, а я забыла как дышать.

Передо мной на коленях стоял скованный парень. Он смотрел на меня с желанием и страхом в глазах. И сковал он себя сам.

— Поднимись… — убито выдавила из себя, но он лишь покачал головой и ответил.

— Только если это приказ. По другому никак!

— Ты с ума сошел? Ты что с собой творишь?! Поднимись немедленно и прекрати…

— Не хочу! И не стану слушать больше это дерьмо про болезни и прочую херь! Не после того, как ощутил себя конченым насильником, Лика. Это мой выбор! Ты не просила меня этого делать, поэтому ответственность за этот балаган я и понесу. А значит просто… — он прикрыл глаза и с силой втянул воздух, — …сделаем это!

Я медленно подошла к нему, а он ловил каждое моё движение. Смотрел так, словно видел впервые, пока я не присела напротив него и не заметила, как сама начинаю всхлипывать от того, как душилась слезами.

— Тебе ведь больно.

— Ты шутишь, нэ агашши? — Хан иронично изогнул бровь и прошёлся взглядом по моему лицу, — Это такой аттракцион! Я в жизни не думал, что секс может быть таким интересным, пока умный мужик мне не пояснил, что это единственный выход для нас. Он мне показал такие штуки от которых я признаться даже сам был в шоке. Зажимы, отжимы, отсосы и присоски, какая то херь в… Тут я не могу озвучить, поскольку не хочу портить такой переломный момент в наших отношениях. Но поверь… Мы с тобой такое можем попробовать. Я и не знал что такая акробатика возможна.

Он пытался меня успокоить и развеселить. Но я-то видела насколько ему непривычно и страшно самому. И это опять вызвало проклятые чувства, которые начали биться физическим возбуждением.

— Хан…

— Мне тоже трудно, Лика. Но я жадный и к тому же конченый эгоист. А твой зад слишком вкусный, — он посмотрел на мои голые бедра, и меня словно током прошило, — чтобы отпустить его. Прости но это выше моих сил, и вини во всем его.

Он нервничал, боялся, но все равно сидел передо мной полуобнажённый со скованными руками за спиной.

— Просто попробуй дотронуться ко мне сама, — прошептал Хан, — Я полностью беззащитный перед тобой. Просто дотронься, милая. Ммм? Попробуй! — он шептал и его горячее дыхание обволакивало моё лицо, а моя ладонь сама потянулась вверх.

— Вот. Правильно. Прикоснись ко мне сама и скажи, что ты чувствуешь?

Я не делала этого слишком давно. Но жар от его кожи, вид его тела и глаза, которые теперь не были стеклянными, словно заставляли протянуть ладонь и я не поверила своим ощущениям, когда смогла просто провести по его груди рукой.


Нежно пройтись кончиками пальцев по его коже, и задрожать всем телом, но не от страха, а от ощущения счастья, что я это могу сделать без удавки на шее, и потому что могу.

— Страшно? — он подвинулся ближе, а я всхлипнула и зажала рот другой рукой, потому что не было желания отшатнуться и это вызвало желания разрыдаться от облегчения.

— Я…

— Что? — голос Хана дрожал, а сам парень заглядывал в мои глаза и еле дышал, — Ну, говори! Получается или нет? Ты боишься ко мне прикасаться или нет?

— Я… — поднимаю вторую руку, и вытирая слёзы, не могу противостоять своим желаниям.

Мне плевать на всё, что за этими стенами, поэтому я обхватываю его плечи, и сама прикасаясь губами, целуя.

Резкий выдох, словно рык, и Хан головой подаётся вперёд, хватает мои губы своими, всасывает их и заставляет издать стон от того как его язык резко и на выдохе начинает ласкать все к чему дотягивается во рту. Нежно гладит, проводит по моему и чувствую его вкус. Его губы дрожат. Мы дорожим, и это настолько чувственно и настолько нереально, что мне кажется всё происходящее мечтой шизофреника.

И пока я копаюсь в своей больной голове, он слизывает мои слёзы с лица и хрипло шепчет:

— Это самая охеренная вещь, которую я делал. Позволь мне облизать тебя целиком и везде. Я даже ноги закую в кандалы ради этого, потому что я кончаю только от твоего вкуса и мягкости кожи. Эта настолько вырубает мозг, что я не могу остановиться.

Новый поцелуй завершает его горячий шепот, а я чувствую как промокаю насквозь. И это чувство давления не смешано со страхом, как в прошлый раз. Это ощущение чистого возбуждения от того, что с моим ртом и языком творит этот парень.

— Приказывайте госпожа! — шепчет в ухо и проводит кончиком вдоль мочки, а меня трясет от лихорадки и того насколько я хочу его.

Мои руки уже не просто гладят его плечи, спину, шею и грудь. Они шарят по коже Хана, как по самому родному и тёплому… Я не знаю как описать то, что одна кожа становится словно продолжением второй, а желание прижаться к нему всем телом и ощутить это тепло становится невыносимым.

Я забираюсь на его колени, и обхватываю ногами. Не спеша, пробую насколько могу доверять своим страхам. Но их нет. Потому что я не чувствую угрозы. Я ощущаю лишь его мягкие губы на коже ключицы, которые сменяют лёгкие укусы. Это простреливает словно нервный спазм по всему позвоночнику, а когда Хан зализывает места укусов, я начинаю забывать всё.

Мозг выключается, и всё чего я хочу это услышать его грязные словечки, когда он будет медленно растягивать меня на себе.

— Подними… — еле говорю и смотрю в глаза напротив и не могу перестать гладить его лицо, и смотреть как он улыбается мне в губы, и так сладко прикусывает свои, смотря на меня.

— Госпожа решила обкатать свою тачку?

— Да, — выдыхаю, а Хан шепчет мне на ухо, со смешком.

— Тогда хватайся крепче, обезьянка.

И это всё что я успеваю сделать прежде чем, он поднимается и оборачивается к кровати.

— А тут… У нас есть проблемы. Первая, моя госпожа, — Хан с силой схватил мои лодыжки за спиной руками и подтянул выше. — Не испугалась?

— Нет, — отвечаю и таю от того, как он нежно теряется носом о мой.

— Так вот. Первая проблема. У меня там внизу всё ещё куча тряпья, которое снимать с меня придется тебе. Вторая, — лёгкий поцелуй в губы и улыбка, — Там такой стояк из-за тебя, поэтому раз я теперь твой раб, ты с ним справиться должна сама.

— Я тебе говорила, что у тебя совершенно грязный рот, и ты пошлое создание! Я…

— Должна следовать правилам, Лика! Ты уже и сама догадалась что это за игра, — тихо прошептал Хан, — Иначе я действительно не смогу больше пережить того ужаса. Это было…

Стыд волной накрыл меня разом. И захотелось всё остановить. Мне стало неприятно, и я поняла что действительно причинила ему боль.

— Посмотри на меня, — в его голосе была искренняя просьба, и подняв глаза, я попыталась успокоиться.

— Я бы не спал со взрослой женщиной, если бы не хотел её. Я бы не пришел сюда и не сковал бы себя этим дерьмом, если бы ты мне была не нужна и безразлична. Просто забей на всё! Ты можешь? Я же, сопляк, смог, — Хан шептал в мои губы, а я понимала, что малолетней трусихой здесь была только я.

— Так… Какая третья проблема, Хан?

— Ты должна приковать меня к той цепи сама. Своими руками. И я тебя прошу, давай без этого дерьма с самобичеванием, а? Тот умный мужик говорил и о нём. Ты меня хочешь?

Я прикоснулась к его губам и мягко прошлась языком по нижней. Она чуть больше чем верхняя, и мягче. Пухлая и нежная на ощупь и вкус.

— Да!

— Тогда я хочу чтобы ты меня приковала и хорошенько оттрахала. Ты не поверишь, я годами мечтал сказать эту срань любимой девушке. Заводит так, что ширинка трещит.

Он медленно опускает меня на простыни и поворачивается спиной. Эта картина совершенна. Ровные линии плеч, упругие мышцы и черные взъерошенные волосы на голове.

— В правом кармане, ещё один пыточный инструмент, а в левом ключи от обоих.

Протягиваю руку и забираю содержимое карманов, чтобы понять насколько я рехнулась.

"Лика, ради бога, выключи психиатра, когда вы в следующий раз окажетесь в кровати!" — эти слова Анастасова, как призыв к действию.

Поэтому я отцепляю наручники, и они падают между нами, а Хан оборачивается. Страх возвращается новой волной и сбивает меня, словно с ног.

— Это я, Лика! Это не тот урод! Это я! — дрожащими руками беру всё в руки и понимаю, что хочу избавиться от этой болезни навсегда.

Я хочу быть счастливой. Так почему не имею на это права?

Поэтому на его запястьях сцепляются наручники, и я приковываю Хана к дикой штуковине над кроватью. Он следит за каждым моим движением, ловит и наблюдает взглядом за всем. Осматривает с ног и до головы. А когда я сажусь на него, резко произносит:

— Сними… Всё сама. Только… — он дышит глубоко и жадно впивается взглядом, — Раз уж я не могу потрогать, то дай смотреть.

Тело реагирует тут же, и я застываю, а он продолжает:

— Сначала ты! Я хочу видеть тебя, Лика.

Руки дрожат, но рубашка падает рядом с кроватью, и я вижу. Отчётливо и ясно вижу, как на его лице проступает дикое желание.

— Штаны, Лика. Это уже реально превращается в рабство и пытки. Насади его на себя иначе я рехнусь сейчас!

Я хочу вспомнить те ощущения, но они другие. С ним всё по другому, поэтому трепет в груди усиливается и когда грубая ткань джинс падает сверху на рубашку, я ловлю его стон своими губами, и сама обхватываю ствол, провожу рукой и получаю просто нереальное удовольствие от того, как он реагирует на эти прикосновения. Хан прищуривается и сильнее втягивает мои губы с тяжёлым дыханием, в такт тому, как возбуждение растет в моей руке.

— Ты… Издеваешься, да? Или возвращаешь мне… Все… — он задыхается от моих движений ладонью, а я не могу остановиться, потому что хочу этого, мне нравятся эти ощущения и я мечтала снова почувствовать желание доставить кому-то удовольствие.

Поэтому схожу с ума сильнее. Веду губами по его коже шеи, и мягко опускаюсь на член, чтобы ощутить, как мы дрожим вместе. Цепи натягиваются, а Хан не выдерживает. Впивается в мои губы и подаётся вверх, точно задевая чувствительную точку и заставляя прогнуться на встречу. Движения становятся плавными, но сильными и полными. Такими, что вынуждают моё горло высохнуть от тяжёлого дыхания и стонов. А спустя мгновение, я задыхаюсь от яркого наслаждения.

— Этого мало… — горячо шепчет Хан, и останавливается почти на пике своего удовольствия, — Я хочу целовать тебя и ласкать. Мне мало смотреть, Лика. Я хочу ловить ртом твои стоны.

Он резко переворачивается, а я вскидываю голову, непроизвольно хватая его за запястья надо мной.

— Тебе… Не больно? — сглатываю сухой ком и заглядываю ему в глаза.

Хан держится руками за спинку и нависает надо мной, и страх возвращается.

— Боишься? — хрипло шепчет, а потом мягко проводит носом по моей щеке, и третья лицом о моё.

— Нет, — твердо отвечаю, а из моего горла вырывается вскрик, когда Хан резко подаётся вперёд и начинает двигаться остро и быстро, вжимая меня в простыни и целуя с такой силой, что нам не хватает воздуха. Сам начинает горячо, на выдохе и гортанно дышать, пока я не сокращаюсь снова, а он не ловит губами кожу моей груди и с тихим рыком не кончает.

— Ты самый… Ненормальный…

— Помолчи! — шепчет в губы и не прекращает двигаться, нежно и ласково. Лишая рассудка снова.

— Кажется это… Я тут госпожа, — улыбаюсь ему в губы, на что получаю ответ от которого просто застываю на месте:

— Да, но ты должна мне пол миллиона, моя госпожа, — он языком слизывает влагу на моей шее, и сильнее схватившись за цепи, снова начинает наращивать темп.

— И что это значит? — прищуриваюсь и провожу руками по его груди, еле задевая ногтями и наслаждаясь тем, как на моих пальцах играет его влажная кожа.

— Что мы завтра идём выбирать мне новую машину, нэ агашши! — отвечает на выдохе и снова подаётся с силой бедрами, ловя мой новый гортанный стон.

10. Хан

Она дышала в мои губы. Её глаза смотрели только на меня. Её руки… Вот их прикосновений я описать не мог. Сколько не копался в своей черепушке, не мог передать этого странного ощущения. И это мне до того нравилось, что забыл с каким дерьмом мы имеем дело. Вообще не обращал внимания ни на что. Для меня стали важны только её чувства, её удовольствие и её радость в глазах. И я это увидел настолько явно, что охренел. Мне и вправду оказалось наплевать даже на себя и даже на то, что я был скован! Я, бл***, сам на себя нацепил эту извращенскую херь. Но это единственный способ. Так сказал тот умный аджоси. И я послушал его.

Но прежде решил искать способ сам, потому что в первые часы после этой херни, я был потерян, как малолетний сопляк. Мне было настолько херово, что на следующий же вечер нажрался так, что проспал четырнадцать часов. И всё это время в моей берлоге оставались парни. Ни Джин Ки, ни Ки Бом не говорили ничего, после того как услышали мой рассказ. Они молча пили со мной, и на их лицах был точно такой же шок и отвращение. Для нас это была дикость. Я ни разу не встречал среди своих знакомых мужиков таких зверей. Ровно как и мои братья. Это дерьмо видимо обошло нас стороной.

Вернее их. Но не меня. В Паноптикуме я видел многое, но то был банальный разврат. Из-за жёстких рамок в обществе всё что является публичной сранью, должно быть с кристально-чистой ширмой для общественности. Это не значит, что подобные мне поголовно конченые дегенераты, но и не отменяло того, что некоторые любили снять все эти маски и просто стать собой.

Поэтому мои парни находились в шоке. Особенно Ки Бом, у которого действительно примерная семья. Отец глава семьи, но никогда не позволял себе даже спорить с женой при сыне, даже повысить голос. Поэтому хён сидел, как пришибленный около часа. А Джин Ки лишь хмурился и молчал. Вот он всегда был менее впечатлительным среди нас троих, и более хладнокровным.

Сутки прошли так, словно это был целый год. Время для меня будто застыло. Встало нахер всё, а перед глазами мелькало лишь одно — Лика и её перекошенное от боли нежное лицо…

И это меня довело. Вернее добило нахер. Мне снесло крышу к чертям, и я не соображал что вообще делаю. Теперь я реально чувствовал себя так, словно был такой же тварью, как та, которая унизила её и поиздевались.

Больной ублюдок, которого не то что превратить в евнуха нужно было. Он должен был умирать долго и в муках, как пёс в клетке.

Как можно было унизить такую женщину? Так над ней поиздеваться? В ней словно изъяна нигде не было! Это подарок небес. Тот самый, о котором мне всё детство талдычил отец, пока был жив. Воспитывал во мне то, на что я насрал, как только мой член впервые побывал в женском теле. Дегенерат! Какой же я идиот!

Поэтому и действия мои были идиотские.

— Ты рехнулся?! Ты что творишь, Хан?!

Джин Ки пытался меня сдержать, но я не слушал его. Мне было похер на всё. У меня словно пелена перед глазами стояла. Я хотел почувствовать эту боль. Наверное, я реально помешался на этой женщине, если заплатил четырем жалобам, чтобы они меня отдубасили. Заплатил чтобы меня избили до крови.

Вокруг ревела толпа. Это была окраина Сеула, портовая зона для речных транспортных суден. И здесь ещё остались старые доки, в которых и собирались дебилы, охочие до кровопролитного мордобоя.

— Стой, мать твою! Зачем ты это творишь? Что это даст? — Ки Бом обернул меня к себе и встряхнул, — Госпоже от этого легче станет? Она одобрит то что ты решил убить себя и своё здоровье угробить?

— Нет, легче станет мне, Ки Бом! Потому что я должен понять через что нужно пройти, чтобы когда тебя хотят обнять, начинать орать так, словно тебя убить пытаются!

— Хан! Послушай! — Джин Ки старался перекричать толпу, но я уже развернулся к Клетке. — Мы же договорились, что отыщем нормального медика и он тебе всё растолкует?!

— Ким Хан Бин?!

На мои плечи легла тяжёлая мужская рука и с силой сдавила. Медленно повернул голову и понял, что это рука немолодого мужика. Поднял взгляд и охренел от синевы перед собой. На меня смотрело небо. Я такого цвета глаз в жизни не видел. Ну кроме, конечно, серых зеркал моей госпожи.

— Идём! — отрезал мужик на английском, и схватив меня за шиворот куртки, начал бесцеремонно тащить к выходу.

Джин Ки и Ки Бом накинулись на него и начали оттягивать за руки, но мужик строго отрезал:

— Скажи своим друзьям, чтобы прекратили об меня руки вытирать! И пошли!

Я вырвался из захвата, присмотревшись к этому аджоси внимательнее. Он был не молод, и это точно. Почти седой, в обычном сером свитере и каком-то дешёвом плаще черного цвета. Но вот лицо, взгляд…

Я идиот конечно, но очевидные вещи замечаю сразу.

— Вы знаете госпожу Адлер? — посмотрел ему прямо в глаза, и увидел как они прищуриваются.

— Она говорила, что ты глупый мальчик. Но вижу, что не всё ещё потеряно, — пробасил мужик и обвел взглядом помещение.

— То что ты затеял… — он навис надо мной, и я реально сглотнул от того насколько его эта загадочность давила, — Полная чушь, Хан! Это не поможет понять и решить, как всё исправить. От того что ты получишь пару переломов, тебе не почувствовать, какого реальное насилие над человеком на вкус. Это просто мордобой. Хочешь понять, как остаться с ней? Или я в пустую потратил время, когда летел сюда пять часов? Если да, я пойду поем рамён, посмотрю на памятник Ли Сун Сину и улечу обратно. А ты можешь продолжать проявлять максимализм. Выбирать тебе, господин Ким!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Парни смотрели на меня с выпученными глазами, и кажется догадались о ком речь.

— Кто вы такой, господин? — задал самый умный вопрос за этот вечер и услышал ответ тут же.

— Меня зовут Анастасов Олег Александрович, я лечащий врач госпожи Адлер.

— Вы… — я нахмурился, а мужчина выдал то, что вертелось у меня на языке.

— Да, я в курсе того, какие у вас отношения.

Потом мужчина скривился от шума вокруг и начал выжидающе на меня смотреть. Но во мне поднялась волна непонятной ярости. Мне не понравилось, что о нас знает кто-то ещё. Не в том смысле, что она моя женщина. А в том смысле, что она вот так просто может рассказать кому-то о наших кроватных игрищах.

— Ты мал, и не понимаешь очевидных вещей, Хан. Она больна…

— Малика здорова! Хватит! Нести! Этот! Бред! — я натурально зарычал, а мужик застыл и прошёлся по мне уже совершенно другим взглядом.

— Тогда ты поедешь со мной и мы продолжим эту беседу не в этой палате для душевнобольных, — хмыкнул аджоси, и сложил руки на груди.

Я обернулся к Джин Ки, и брат понял меня сразу, протянув ключи от своей машины.

— Мы ждём тебя в палатке аджумы, — Ки Бом холодно прошёлся взглядом по Анастасову, но парни все таки поклонились уходя.

— Вы когда-нибудь ели кашу с морским ушком? — повернулся к мужику, а он покачал головой, и ухмыльнулся:

— Нет, но если ты меня угощаешь, это будет оскорблением отказать?

— Естественно, — отрезал и пошел в сторону выхода из доков, огибая толпу, которая уже наблюдала за новым мордобоем.

Серебристая "Тойота" стояла у выезда и я махнул рукой в её сторону. Мужчина понял меня без слов и сев в салон, сразу пристегнулся.

— Что она вам рассказала? Вы говорили с ней? Она ведь… Всё ведь нормально?

Я застыл взглядом на лобовом стекле, а мужчина холодно ответил:

— Она действительно больна, Хан Бин. И ты это видел, просто твои чувства не дают тебе с этим смириться. Это нормально, когда человек чувствует любовь к другому человеку. Но ты мужчина, и должен мыслить хладнокровно.

— Я не могу. Это дерьмо… Всё что я видел, это невозможно передать словами.

— Ты в состоянии шока, мальчик. И то что ты с полуслова поверил мне и даже не потребовал показать документы, говорит о том, что ты к тому же до ужаса глуп и рассеян. Но тебе придется повзрослеть, если ты хочешь быть с этой женщиной.

Я сжал руки на руле, а потом резко завел мотор и переключил передачу. Всё выглядело настолько дико и нереально, что мне не верилось в происходящее.

— Благодарю за поддержку! — процедил сквозь зубы и начал снова злиться.

— Как это всё происходит? — я вырулил на автостраду, и достал из кармана сигареты.

— Что именно? Задавай четкие вопросы, чтобы я дал нужный тебе ответ. Я умею читать по лицам, но не телепат, господин Ким, — мужчина продолжал говорить ровным голосом, а я затянулся и нервно выдохнул.

— Как и когда это произошло с ней? Она сказала что это сделал её муж. Ваши мужчины действительно такие дебилы? — я чувствовал такую ярость, что начал топить это корыто и машина прямо разрывалась под нами.

— Во-первых убавь обороты, и возьми себя в руки. Во-вторых ты сейчас судишь по одному человеку обо всём народе. Это глупо. Нашелся же и у вас садист, который твою девушку убил? Или я ошибаюсь?

Анастасов открыл окно со своей стороны, и продолжил, когда я начал медленно сбавлять скорость, а по телу прокатилась холодная дрожь от воспоминаний о Мён Хи.

— Да, это сделал её муж. И последствия были бы губительны, не будь Лика психологически устойчивым человеком. Поэтому она не подпустит тебя больше к себе, пока не поймет, что ты сам этого хочешь. Она человек с обостренными чувствами вины, справедливости и самоотверженности. Если она увидит тебя в таком состоянии как сейчас, это будет конец, Хан. Она вышвырнет тебя из своей жизни, потому что станет считать, что виновата в твоём состоянии. Самобичеванием эта женщина занимается десять лет и профи в этом деле. Она живёт в квартире, больше похожей на холостяцкую берлогу и каждый день смотрит на такое, что тебе и в кошмарном сне не приснится.

Мужчина говорил настолько уверенно и спокойно, словно это нормально, что с ней происходит такая срань. Я выбросил сигарету в пепельницу и скривился. Мной била дрожь, от осознания того, что даже в такой ситуации я хотел её до потери рассудка.

— Мне нужно понять… — свернул вправо на балюстраду и по капоту начали бегать блики уличного освещения, пока наваждение перед глазами пропадало.

— Мне тоже, мальчик. Я ждал десять лет, пока Лика встретит мужчину, на которого станет реагировать. Я предполагал, что он будет младше, но и помыслить не мог, что разница будет такой. Видимо она действительно должна чувствовать, что контролирует всё. В том числе и свою безопасность.


— Что это значит? — я нахмурился и заметил вывеску старой закусочной на стыке заповедника и поворота на Итэвон.

Свернул, а мужчина покачал головой, и указал на парковку.

— Это не разговор для лишних ушей, Хан. И он не простой. Поэтому, прости, но угостишь меня кашей в следующий раз, когда мы встретимся снова.

— Вы меня запутали. И вы… — а это было чистой правдой, — …реально пугаете.

Рядом с закусочной стояла вереница палаток с уличной едой, поэтому я свернул на парковку и заглушил мотор.

— Пошли! — мужчина сам вышел из машины, а я проследил за тем, как он совершенно спокойно пошел в сторону одной из палаток, даже не дождавшись того как я выйду из машины.

Следил за ним с таким интересом, словно передо мной был пришелец. Очень странный тип, и то что он сказал через десять минут, когда мы вернулись к машине, вообще прибило меня к асфальту, будто гвоздями.

— Что, простите, я должен сделать? — я встал столбом и не знал как реагировать на эту херь.

Бумажный стакан обжигал руку, но я не чувствовал ничего, потому что вот такого поворота точно не ожидал.

— Эту технику сексологи применяют, как лечение похожих заболеваний. Или просто выход из сложной ситуации. Лика не просто не воспринимает нежность и ласку. Её психика идентифицирует их враждебно и как угрозу. Простыми словами, когда ты хочешь её приласкать, или начинаешь прелюдию до фазы эмиссии…

— А можно бл***, человеческим языком? Я похож на доктора наук кроватных техник, господин Анастасов?

Мужчина скривился и отпил свой кофе. Медленно прошелся по мне взглядом снова и покачал головой.

— Ты вспыльчивый и совершенно нетерпеливый молодой мужчина.

— Перейдите на человеческую речь и поясните такому дебилу, как я, что значит: «позволить ей управлять"?

Анастасов обернулся ко мне всем корпусом и холодно отчеканил, а у меня кровь словно застыла и отхлынула от всех конечностей:

— Это значит, что ты должен стать её рабом, а она твоей госпожой. Это техника БДСМ, в которой мужчина полностью подчиняться желаниям партнерши. А в твоём случае, ты ещё и должен быть связан по рукам. Тебе нельзя к ней прикасаться, нельзя обнять и притронуться руками к её телу, если ты хочешь, чтобы она не впадала в катарсис и не орала под тобой так, словно ты её насилуешь, — он положил стакан на капот машины и смотрел мне прямо а глаза, продолжая, пока я и дыхнуть не смел, — Если ты хочешь её, тебе придется встать перед ней на колени и показать, что ты не опасен. Если Лика тебе нужна, то с этого момента все твои желания это её желания, все твои действия, только если она прикажет или позволит. А секс превратится не в обычный половой акт, а в игру. Где она доминирует полностью. Ты сможешь такое выдержать? У женщины механизм сексуальности лежит в чувственном наслаждении от работы всех рецепторов. Всё должно чувствовать, видеть и слышать. А Лика была лишена этого десять лет. Она не просто не спала с мужчинами, её никто не мог обнять, прикоснуться или утешить. Она морально подавленная личность, лишённая тепла и ласки. И если ты пробьешь это состояние, она сядет на крючок с такой силой, что это может превратиться в нимфоманию. И направлено это будет только на тебя. Ты готов привязать к себе человека настолько, что он не будет способен здраво мыслить, не получив дозу твоего тела? Если да, то я покажу и объясню что делать. Помогу и сделаю всё, чтобы и тебе было легче смириться с такой постановкой вопроса. Если нет… Тогда не показывайся ей на глаза совсем. Не смей подходить и провоцировать в ней желание и возбуждение. Потому что Лика уже стоит рядом с этим крючком. Один шаг навстречу к тебе, и она как наркоман, на игле, Хан Бин.

Я чувствовал словно по мне что-то "гуляет". Всё, что сказал этот странный мужчина я воспринял подобно приговору. Дебильное двоякое ощущение. С одной стороны во мне прямо вопило что-то. Это как шум на периферии, когда ты слушаешь хорошую музыку, но какая-то херня, бл***, мешает тебе ею насладиться. Лика как эта музыка, а та херня, как тот бред, который так легко извергал этот доктор. Но с другой стороны одно лишь воспоминание того, что я вытворял с ней, перечеркивало любую сопливую херь. Если раньше я получал кайф от того как мой член скользил в чьей-то вагине, и я ухмылялся от плотского удовольствия, когда трахал тело. То сейчас мне хотелось не трахаться, я хотел чтобы меня обняли, зарылись в моих собственных объятиях и прислонились всем телом, сказав что я единственный кого так обнимают. Показав насколько сильным было удовольствие, которое я доставил.

Я бы соврал если бы сказал, что ответил тут же согласием. Остатками мозгов, которые Лика не успела превратить в суповой набор для гурмана, коим и была, я понимал, что не чувствовал подобного никогда. Это наверное и есть любовь. Только моя стала сраной одержимостью одной бабой. На которую я хотел смотреть, хотел трогать и дышать лишь её запахом. А пахла она настолько охеренно, что готов был слизывать с неё пот, что успешно и проделал, до того, как увидел какую херь способен сотворить с тобой человек, которому ты доверял и любил.

Всё это нужно было переварить, как старый рис, и принять решение. А я не принимал ни одного серьезного решения в своей жизни никогда. Даже моя борьба с Йон Со была детской попыткой показать, что я не сопляк, а сын своего отца.


— Я понимаю, что ты молодой парень. Мало того мне известно что ты наследник не маленького состояния, Хан. И по правилам вашего общества, я должен обращаться к тебе с должным уважением. Но по правилам нашего, уважение нужно заслужить. Считай что моё ты получил авансом, поэтому даю тебе время подумать. Хорошо подумать! — сделал ударение мужчина, а я не спеша поднял на него взгляд.

— Я… — сухой ком в горле опустился в тот момент настолько больно по моей гортани, что я чуть не задохнулся.

— Чужую боль принимать как собственную это значит любить, Хан Бин. Но это не значит, что ты должен обязательно быть рядом с этим человеком. Иногда нужно выбирать, чего ты хочешь от жизни и в пятнадцать лет, потому что таковы обстоятельства. Можно быть одиноким, но иметь всё, а можно быть любимым, но не иметь ничего. Я не первый год живу под этими Небесами. Так ведь говорит твой народ? Поэтому я пойму, если молодой парень выберет вместо первой любви, положение, статус и жизнь без забот. Я приму это и Лика примет. У всех должен быть выбор. Кто-то выбирает горную дорогу, а кто-то асфальтированный тротуар.

Мужчина поклонился, а я опешил и округлил глаза, когда он допил кофе, положил свою визитку на капот, и спокойно развернулся, чтобы уйти.

— Мой номер на визитке. У вас два дня, господин Ким. Ровно столько я могу дать тебе времени на раздумья.

Анастасов обернулся, и подмигнув мне, пошел в сторону автобусной остановки. Странный человек, который тоже её любит.

Я взял в руку клочок бумаги и это меня отрезвило полностью. Сел на асфальт и привалился спиной к машине, тупо смотря только на номер телефона. Сидел около часа, пока улица не начала пустеть, а я не заметил, как мимо проехал последний автобус. Подкурил и стал смотреть ему в след. Водитель обернулся в мою сторону и почему то поклонился, а я и не заметил, что продолжал сверлить его взглядом, пока двери салона не закрылись.

Потом встал и ушел. Просто шел по улице, и у одного из спусков в подземку, остановился и словил такси. Я не знаю почему оставил машину на парковке, как и не понимаю почему приехал под ворота моего дома. Меня словно вело что-то сюда. И уже через полчаса я понял что.

Как маленький я пришел к единственному человеку, продолжением которого был. Во мне всё прямо орало, что мне нужен совет родного человека.

— Как мне поступить, омма? — я вдохнул холодный воздух, и вздрогнул, когда из ворот выскочила домоправительница Джи Хи.

— Айгуууу! *(Божеее) — женщина словно завыла и поклонилась мне сквозь слезы, — Как хорошо что вы приехали, молодой господин. Как же вовремя! Быстрее!

Я нахмурился, и только сейчас понял, что мой сотовый всё это время был выключен, а так как Йон Со буквально вышвырнул меня своими словами из дому, на меня все положили хер. Но как же я заблуждался, когда взял и бросил мать с этой тварью.

Домоправительница быстро шла, буквально на бегу, что-то мне объясняя, и всё что я успел понять, подняло во мне такую волну гнева, что подобное я испытывал только раз. Когда услышал историю Лики.

— Что случилось, мама? — вбежал в комнату матери, и охренел от того, что увидел.

Передо мной прямо на полу, привалившись к стене, сидела мама. Она смотрела в одну точку, словно не замечая меня.

— Омма… — я присел перед ней, и вспомнил то, чему меня научила Лика в игорном доме.

Медленно опустился на пол и спросил ласковым голосом.

— Ты видишь меня? Это я — Хан Бин.

— Чан Ук… — прошептала мама, и улыбнулась, — Ты точно такой же как папа. Даже пьешь точно так же, когда тебе больно.

— Мама, что случилось? — я взял её руку в свою, а она замотала головой и опять подняла стакан.

— Дай это сюда, — я мягко вырвал из её руки спиртное, и сжал челюсть от досады, — Что случилось?

— Он… Я ведь столько лет верила ему, терпела всё, и молчала. Охраняла честь и достоинство нашей семьи. Пережила позор второго замужества, только чтобы всё было идеально. А что получила взамен? Он обещал не трогать акции Чан Ука! Это твоё наследство! — она натурально зарычала, а я опустил голову и прикрыл глаза.

— Я знаю, омма! Я с самого начала следил за всем что он делает. Но я не могу справиться с Йон Со. Думал, что смогу, но нет. У меня нет ни умений, ни связей, ни сил. Я не создан для этого. И потерял всё. Но это не значит, что ты должна опускаться до такого, омма! — я поднял на неё взгляд и оторопел.

Она смотрела на меня, как на предателя. Смотрела так, словно я натворил что-то непоправимое.

— Как ты посмел такое сказать?! Как ты вообще посмел сюда явится, после того, как просто сбежал из дому? Как ты…

Она цедила каждое слово сквозь слёзы, а я хотел самоуничтожиться. Мама не услышала и половины из того, что я ей сказал.

— Я столько сил в тебя вложила, столько усилий и всё напрасно? У меня теперь даже сына нет. Потому что ты не можешь быть моим Ким Хан Бином. Я не могу поверить, что мой сын спокойно воспринимает то, что у него всё отняли! Ты не мой сын! Я воспитывала в тебе все качества твоего отца! А он бы никогда…


— Да, омма, — я оборвал её тихим надтреснутым шепотом, — Но ты не заметила, что я не кукла из которой можно вылепить то что тебе хочется, а твой сын, у которого тоже есть желания.

— Ты меня разочаровал, Ким Хан Бин. И то что ты делаешь сейчас, подтверждает всё мои ошибки.

Я захлебнулся воздухом, и медленно поднял на неё взгляд.

— Значит и я ошибка? Да? — подо мной словно пол накалился и я вскочил, — Значит, деньги и статус важнее желаний ошибки, правильно?

— Не смей так со мной разговаривать! — она нахмурилась и поднялась, — Разве я заслужила такое?

— Нет… — покачал головой, — Но и я такого не заслужил, омма.

Я вошёл в свою комнату и закрыл за собой дверь. Хватит с меня этого дерьма! Я затрахался это терпеть!

Поэтому зашёл в гардеробную и посунув в сторону тяжёлый комод, присел у сейфа. Я хоть и был малолетним полудурком, но отец таки сумел вложить в меня больше, чем пыталась засунуть силком мать. За несчастных восемь лет он научил многим правилам, на которые я слишком долго клал хер. Но одному следовал всегда.

Чтобы не потерять всё, нужно иметь хоть что-то своё. Поэтому я набрал код на сейфе, и открыв его вывалил всю наличку и свои личные карты на пол. Взял в руки обычный черный телефон очень старой модели. Включил и набрал единственный номер, который был в записной книжке.

— Слушаю молодой господин! — прозвучал строгий голос на том конце провода, а я ухмыльнулся, и холодно ответил:

— Начинайте процедуру вывода акций, адвокат Хон.

— Вы уверены? — переспросил тем же строгим голосом адвокат.

— Да. Топите "Шинорацу". Если эта компания не достанется мне, то её не получит никто.

Я нажал на отбой, и поднялся, осмотревшись. Забирать шмот и дорогие цацки отсюда не было смысла. От них меня тошнило. Поэтому я схватил черную сумку и открыл её одним рывком. Все деньги, которые были в сейфе, прекрасно в неё поместились.

А на утро уже входил в компанию с одной целью — предупредить зажравшуюся тварь.

Даже на входе во мне признали наследника огромного состояния. Кланялись и взрослые мужики, а бабы со слюной у рта провожали взглядом. Но мне было насрать. Я вошёл в кабинет Йон Со с четкой целью, поставить его на место.

— Утро доброе, господин Чхвэ.

— Не сказал бы что оно доброе, если ты врываешься в мой кабинет, и опять проявляешь своё отсутствие воспитания, — отчим ухмылялся прямо в лицо, и знал, что я сопляк нихера не могу.

Но я смог. Я впервые в жизни сделал выбор. И этот выбор был не в пользу того, как я жил раньше. Возможно потом начну посыпать голову рисом и солью. Начну причитать какой идиот, что лишился всего. Но не теперь. Не тогда, когда в двадцать лет меня сначала обвинили в убийстве, изнасиловании и вообще чуть не сделали из меня зверя, который хладнокровно убивает. Не тогда, когда я впервые сам похоронил молодую девушку, которой я успел так нагадить в душу, что самому херово от этого до сих пор. Не тогда, когда моя собственная мать назвала меня своей ошибкой. И уж точно не после того, как я словно одержимый видел перед собой лишь одно лицо.

И это охеренно вставляет! Заставляет принимать быстрые решения, и не оставляет, бл***, никаких сожалений. Даже имея любую бабу, как хотел, даже зная что не нуждаюсь ни в чем, я смог хотя бы начать понимать, какой постной хернёй занимался все это время. И даже беззаботная жизнь сумела нагнуть меня раком.

— Я пришел обрадовать тебя, абуджи! — развел руками, и ухмыльнулся, — Я ушел из дома, и больше не стану мешаться в твои дела. Можешь не обнулять счета "Шинорацу". Она твоя. Поэтому, просто оставь в покое мать. Уйди к херам из её жизни, и не смей унижать её!

Он поднялся и поправив налаженный костюмчик налил себе какого-то пойла.

— Как я могу бросить свою жену? И что значит, ушел из дому? Я тебе такого не разрешал! — эта тварь ухмыльнулась снова, а я расплылся в улыбке в ответ.

— А ты думаешь, что я стану у тебя разрешения спрашивать? — прищурился, а Йон Со как-то странно ухмыльнулся, и нажал на кнопку в переговорнике.

— Адвокат Хон! Войдите!

Меня словно холодной водой с ног до головы облили. Этого просто не могло быть! Я не верящим взглядом обернулся к двери, и увидел в ней единственного человека, которому в этой клоаке мог ещё доверять.

— Директор Чхвэ! — мужчина поклонился, а я просто остолбенел.

И тут остался дураком. Даже этот человек меня предал. В этом мире есть хоть кто-то, кто не способен предавать? Наверное, только мои братья, потому что их не успели отравить бабки.

— Поясните господину Киму, что вывод акций с нулевой процентной ставкой невозможен. И что его состояние теперь пустышка, которая лишь на бумаге стоит денег. Но если эту бумагу переписать — он никто, а лишь приёмный сын семьи Чхвэ.

Где-то в груди появился первый щекочущий хрип. Мне словно скребло грудную клетку от рвущегося хохота.


Это ж надо было быть таким идиотом? Как можно верить слепо всем и каждому?

— Шакал… — прошептал и посмотрел на адвоката, а он вздрогнул всем телом, — Шакал, который питается падалью и гнилью, вот кто вы адвокат Хон. И несёт от вас дерьмом за версту. Папа доверял вам всю жизнь.

Йон Со рыкнул что-то, но я повернулся к нему и отчеканил:

— Тронешь мать, либо она ещё хоть раз заплачет из-за тебя, клянусь Небом, я своими руками задушу тебя, тварь! Ты можешь отобрать у меня всё. Я сопляк и знаю что не справлюсь с компанией. Но и ты её не получишь. Я уничтожу то, что создал МОЙ отец. И поверь, это я смогу. Ломать не строить, господин Чхвэ.

— Сделаешь это и госпожа Малика Адлер отправиться на историческую родину. Зачитайте, господин Хон, — от моего лица отхлынула кровь, а в груди уже не хохот стоял, а натуральное рычание.

— Согласно статуту и его статье в части трудовой дисциплины, работников управления департамента по особо тяжким делам, любые отношения с подозреваемым лицом по делу являются недопустимы. Если таковые выявлены, работник отстраняется от ведения дела в части обвинения, и будет обвинен в нарушении статута, согласно которому детектив департамента должен быть беспристрастным и не подвергать давлению следствие. Согласно этому, одним из сотрудников отдела, было направлено три рапорта в дисциплинарную комиссию по отношению такого должностного лица, курированного иностранным государством, а именно в лице инспектора Малики Адлер. Все случаи отклонены главным инспектором управления Ли Ю Чоном в связи с отсутствием доказательств по данному дисциплинарному прошению.

— Повтори! — я натурально зарычал и не выдержал, — Повтори какая тварь рот раскрыла?

— Так это правда? — хохотнул Йон Со, а я лишь застыл и пытался взять себя в руки.

— Вот же ты дерьмо… Прям ржать хочется от этого спектакля, который ты разыгрывал передо мной всё это время! — я посмотрел на адвоката, а Йон Со за моей спиной отчеканил:

— Ты сядешь! Если не прекратишь свой дешёвый балаган, ты сядешь, мальчик. И тебе даже твоя инспекторша не поможет. Смотря конечно как ты её задобришь? — он кивнул адвокату Хону, а тот с каменным лицом обернул ко мне папку с фотографиями из Паноптикума.

И у меня слетела крыша к херам, я схватил эту тварь за шиворот и обернувшись к Йон Со, холодно отчеканил:

— Да мне уже похер. Пошло это всё к херам, вместе в вами. Катитесь все в пятигорку, твари! Только вот, когда с тебя очередная шлюха слезет, Йон Со, надеюсь ты наконец подцепишь какую то херь не совместимую с существованием такого дерьма, как ты. И вообще… Если сажать, то хотя бы за что-то! — а потом посмотрел на перепуганного адвокатишку, который отбивался от меня, но из-за моего положения боялся даже пискнуть, — Подайте на меня в суд, адвокат Хон! — мужик начал отбиваться сильнее, но я его швырнул в дверь с такой силой, что та вылетела к херам, вместе с этим уродом в приемную.

— Теперь! — я поправил куртку, и отчеканил, — Я мать вашу, доволен! Камсамнида, абуджи! (Благодарю, отец!) — низко поклонился ублюдку с довольной рожей, и продолжил, — Я сегодня усвоил благодаря вашей чрезмерной родительской заботе одну важную вещь — даже родной человек, может оказаться навозной гниющей канавой для дерьма. Надеюсь из твоего ручья даже пёс воды не попросит, Чхвэ Йон Со!

С этими словами я вышел в коридор и еле разбирал дорогу, но застыл как вкопанный, когда почувствовал этот взгляд. Медленно смотрел и успокаивался. Тугой, блядс***,узел в груди развязывался сам по себе, лишь от одного взгляда в её зеркала. В них был я и большего мне оказывается и не нужно вообще. На всё насрать, кроме неё. Пусть всё катится к херам в бездну. Я клал на это дерьмо, и теперь у меня одна цель в жизни. Может появится ещё какая, но сейчас есть только одна — доставить этой женщине максимальное удовольствие и опять ощутить в груди то, что я чувствовал только с ней. Это было настоящим, а вся херь вокруг, теперь, как постное дерьмо. Сейчас есть только она, и есть только я! И плевал я на всё!

Помню как успокоившись, прошел мимо Лики и даже не посмотрел в её сторону. А всё потому, что если бы сделал это, боюсь вся приемная компании увидела бы изголодавшегося сопляка в остром проявлении спермотоксикоза. В тот момент я так хотел её, что еле шел по коридору, и всё что понял это значение слов умного аджоси:

"Чувствовать чужую боль, как собственную это и есть любовь…"

И я видел, что ей было больно из-за моей боли. В том сраном коридоре я видел, как Лика дрожала, понимая что мне больно и чуть не плакала.

А значит и думать здесь не о чем!

Я вышел из здания компании и тут же позвонил её доктору.

— Ты принял решение? — послышался спокойный вопрос без приветствия.

— Да, я согласен на всё, что вы скажете, — отчеканил холодным голосом, а мужчина на том конце провода, как-то странно промолвил, словно по отечески:

— Бери бутылку хорошего маколи и приезжай в гостиницу по адресу, который я тебе вышлю.

— Через час буду, — усмехнулся и обернувшись к высокому зданию, понял что меня душило все эти годы.

— Жду! — опять прозвучал спокойный ответ, и с этой минуты я стал на дорожку, о значении которой даже не догадывался.

Но сейчас, медленно открыв глаза в рассветом полумраке её апат, я забыл обо всем. Потому что лёжа на низком диване, смотрел на то, как моя госпожа, закутавшись в ворох одеял и обнимая подушку, спала рядом на полу.

Мне захотелось рассмеяться вспоминая, как эта взрослая женщина мялась и тыкала носом в диван. Мол: "не уходи, но раз спать рядом не можешь, то вот же диванчик есть". И при этом у неё на лице было такое выражение, словно мы не сексом занимались, а она меня истязала плетями, избила, а потом мило предложила выспаться на диванчике у окна.

Я прикрыл рот рукой и тихо хохотнул, но как только вспомнил, как мне хотелось чтобы она спала рядом, и не получил этого, всё веселье как рукой сняло.

"Со временем всё может измениться, Хан Бин! Но сейчас это только начало. Она будет холодной и будет отстранённой. Это факт, с которым тебе придется смириться…"

Видимо её доктор впервые начал ошибаться, потому что она улеглась рядом со мной. Похер, что на полу у дивана, но Лика дождалась, когда я усну и устроила себе лежанку прямо на полу. Мало того я не мог оторвать взгляда от того, как она спит. Поэтому перевернулся тихо на живот и стал смотреть. За спиной поднималось солнце, и квартира наполнялась светом всё больше. А я продолжал, как пришибленный смотреть. Это сраная магия.

— Ты во мне дыру проделаешь, — послышался тихий шепот, а я прикусил губу в улыбке, и приподнялся.

— Когда ты проснулась?

— Когда ты начал смеяться и кусать кулак, чтобы не разбудить меня, — ответное бормотание, а её глаза медленно открываются и я умолкаю.

Серый цвет, совершенно прозрачный затягивал в себя весь свет от окна. Наверное так смотрят на девушку утром. Я не знал этого. Потому что никогда не просыпался ни с кем из своих девок.

Поэтому сейчас чувствовал нечто совершенно новое. И мне оно однозначно нравилось. Это было необычно и тепло, проснуться с кем-то ещё. А тем более с человеком, который смотрел на тебя застывшим взглядом и всем видом говорил, насколько ему приятно в этот момент. Но то были глаза, а на лице маска самобичевания.

— Может ты хотя бы улыбнёшься? — я наигранно скривился, а Лика вдруг выдала такое, что я охренел:

— Мне кормить тебя нечем! — вскочила и посмотрела на часы, а я округлил глаза и сел.

— И приготовить ни хрена не успею, потому что мне в десять нужно быть в департаменте.

— Нэ агашши? — я сложил руки на груди, и с ухмылкой прошёлся пошляцким взглядом по её телу, — Может ты сперва… — указал на то что она была голой, и прикрывалась лишь одеялом, — …оденешься?

Лика медленно опустила глаза на себя, и тут же покраснела, отвернувшись и что-то пробормотав на русском.

— Ам… Ты не мог бы отвернуться…

— Не мог бы, — покачал головой и привалился спиной к панорамным окнам, продолжая жрать её глазами.

— Хан Бин! — от этого резкого голоса я оторопел и выдал:

— Ты нереальная просто. Я ж ничего не трогаю! — заложил руки за спину, — А смотреть ты мне сама разрешила, так что поздновато пасовать, милая. Я там всё видел, и не собираюсь прекращать наслаждаться и питать свой спермотоксикоз этим видом.

— Ну ты и… — она сощурилась, и закуталась в свой кокон сильнее.

Я специально её дразнил, а сам уже дышал через раз от того, что, как бы, с утра происходит естественная срань с любым мужиком. А у меня она сегодня нереально ноющая и проблемная. И эта проблема примерно таких же размеров, как её грудь…задница…

— Щибаль! *(Бл***!) — прошипел сквозь зубы и таки отвернулся.

— Лика… — тихо прокашлялся и продолжил смотреть в окно на то, как на одной и развилок образовалась пробка, — Просто веди себя, как всегда. Не нужно меняться. Я поем в закусочной рядом с корпусом универа. Я не голоден, нэ агашши.

— Но… — я повернулся обратно и увидел это.

Сразу уловил взглядом то, как она снова мялась и не знала, что делать. Поэтому поднялся, и наплевав на то, что и мой зад не был прикрыт ничем, спокойно встал перед ней, и выдал:

— Я в душ, можно?

— Ам… Это… Там полотенце, — она сжалась сильнее, а потом резко выдохнула, и холодно отчеканила, словно вела допрос:

— Полотенца в шкафу справа от зеркала в ванной. Гель и всё остальное на полке. Но оно женское.

— Плевать, — ухмыльнулся и начал идти прямо на Лику, пока она прищуривалась и мы медленно огибали друг друга по дуге, — Сегодня буду пахнуть своей госпожой.

— Перестань меня так называть! — от этого совершенно девчачьего негодования в голосе я остановился и промолвил:

— Не могу. Если раньше я это делал потому что просто измывался над объектом моего желания. То сейчас делаю это на вполне законных основаниях. Кстати мы контракт не подписали, — пошел дальше, и обернулся только у дверей в ванную.


— Какой контракт? — таких огромных глаз на её лице я ещё не видел.

— Как это какой? В этом деле… — я опять прошелся по её фигуре похотливым взглядом, и заметил что и Лике стало наплевать на то, что простынька сползала всё ниже.

— В таком деле есть чётко прописанные правила. Стоп слова, доминанты и рецессивы. Нужно пройтись по перечню того, чем ты будешь надо мной издеваться. Только умоляю, госпожа, соски ничем не зажимай. Я как узрел, что это за херня, сразу и твердо решил — прищепки в доме нужно спрятать и в руки тебе даже щипцы для гриля не давать. И вообще…, - я открыл двери и махнул внутрь ванной рукой, — … Может моя госпожа желает потереть спинку плёткой своему мальчику? В той сумке, есть и такая штука. Но если честно я бы не отказался, чтобы меня просто отшлепали твои нежные ручки.

Вначале она стояла в натуральном ступоре, а потом послышался первый смешок, и я словно кончил снова. Потом она улыбнулась ещё шире, а следом села на диван и мы начали смеяться вместе.

— Так как? Плетку доставать? Или вам шланг от сместителя подойдёт больше, нэ агашши?

Она смеялась, а я вошёл в ванную и продолжил:

— Кстати говоря, шланг тут хреновый, а моя задница на вес золота. Я не для этого пытался её подкачать несколько раз.

За моей спиной хлопнула дверь, а я ухмыльнулся от её слов, прозвучавших за ней:

— Ты жуткий балабол. Мойся уже! У меня нет времени на эти пустые разговоры. И кстати говоря, у тебя десять минут, мой мальчик.

"Твою мать!" — рявкнуло в мозгу, а я хотел уже вернуться обратно в комнату.

Приковать себя хоть к люстре и услышать эту срань снова, но на выдохе и смешанную со стоном.

— Мой мальчик… — прошипел сквозь зубы и раскрутил вентиль от холодной воды, — Мальчик, бл***, сейчас примет холодный душ, и попытается успокоить свой стояк хоть чем-то! Хотя в чем проблема?

"Не спеши. Дай ей время. Я понимаю что ты молод, и у тебя высокая потребность в сексуальной активности. Но она должна привыкать к тебе постепенно и раскрываться медленно. Терпи, и жди когда Лика первой проявит инициативу. Как только это произойдет, ты сможешь взять хоть какой-то контроль в свои руки. А до того момента, ты должен ждать, Хан. Иначе можешь всё перечеркнуть, и тогда она точно не подпустит тебя к себе".

Поэтому я запихнул свои потребности куда подальше, и упорно пытался скрыть насколько непривычно себя чувствовал. Начать нужно было с того, что выйдя из ванны, я застал совершенно дикую картину того, как эта женщина ела на ходу и одевалась. Пока я натянул на себя шмот, Лика успела съесть хлеб с какой-то хернёй на нем, трижды покрутиться у перегородки, что-то на ней перекрепляя, надеть джинсы, а потом сменить их на лёгкие обтягивающие брюки. И когда я уже пил воду и просто стоял в шоке, это чудо дожевывая хлеб ещё и по телефону успело с кем-то поговорить.

Всё это время я стоял молча и наблюдал за этой картиной. Нагибал голову то вправо, то влево и пришел к выводу, что мне досталась чертовски проблемная, но шикарная баба. В том смысле, что я ловил каждое её движение и лыбился как слабоумный, пытаясь запомнить всё.

— Реально рехнулся, — хохотнул, а когда допил воду, обнаружил, что в холодильнике кроме эфемерной мыши, которая вполне могла здесь поселиться и умереть с голодухи, не было ничего от слова "совсем".

— Ты что-то ешь вообще, кроме хлеба? — обернулся и понял, что говорю с пустотой.

Она стояла перед перегородкой, словно гипнотизируя что-то взглядом. И это мне ни хера не нравилось. Меня бесило то что я тянулся к ней, но должен был терпеть вот этот выход в детективную нирвану.

Поэтому встал позади, а когда понял наконец для чего она использовала кованый элемент декора остолбенел. Только один взгляд, брошенный на весь этот ужас, который снимками иллюстрировал всё дерьмо, совершённое этим чудовищем, я гортанно, а может и слишком резко выдал:

— Сними это немедленно отсюда!

Лика вздрогнула всем телом, а когда увидела, что я стою прямо за её спиной, отшатнулась. Этот жест, вернее то как она отскочила от меня, резанул по нервам так, что я охренел.

— Это моя работа! — холодно ответила Лика, а я прикрыл глаза и повторил, но уже по-другому:

— Я прошу тебя, милая, сними это дерьмо отсюда и забудь о нем хотя бы, когда мы вместе.

Заглянул ей в глаза и понял, что до неё наконец дошло. Лика смотрела на меня таким же взглядом, как ночью. Именно он сковывал меня словно в тиски, и позволял понять, что вот сейчас она со мной.

— Сними… Я прошу тебя! — повторил, а она тихо кивнула и поджав губы, отвела глаза в сторону.

— Хорошо, Хан, — прошептала в ответ, и вдруг продолжила тем же шепотом, — Я вижу насколько тебе трудно. Понимаю, что это нельзя…

— Перестань, — оборвал её тираду тут же, — Можно…

Я сглотнул и сцепил руки за спиной в замок, смотря на её приоткрытые губы.


— Да, — улыбаясь, Лика ответила и подошла ко мне сама, чтобы поцеловать, — Но держи руки за спиной.

— Слушаюсь, моя госпожа.

Мягкое движение её губ по моим. Трение, которое приносит обоюдную влагу и вкус того, как смешиваются наши дыхания, пока я стою и не смею даже сдвинуться с места, чтобы не спугнуть этот момент. Она сама целует меня. Мягко и очень нежно. Так словно я её ценность, и мне тоже может быть нелегко. И это ощущение настолько охренительное, что я готов на всё, лишь бы меня целовали так всегда. Не впивались в рот со стоном и ненасытностью. Не облизывали, точно так же как член. А просто и нежно говорили "спасибо" прикосновением.

Я понял это сразу. Потому что знал, она хочет меня снова. И я дождусь момента, когда Лика сама прикажет мне сковать себя.

— Ты знаешь… — она выдохнула в мои губы, а я прислонился лицом к её щеке.

Начал целовать уголок губ и поднимался вдоль носа, пока не прикоснулся мягко к её лбу своими губами.

— Что? — гортанно выдохнул, а сам хотел прижать её с такой силой к себе, что ломило в руках.

Хотел перебирать пальцами волосы на её затылке, и нежно гладить. Хотел этой дикой страсти, но не мог.

— Я впервые проклинаю свой характер и то, как отношусь к своей работе, — она улыбалась, и я слышал это в её голосе.

— Сними это, Лика. Зачем смотреть на этот ужас, когда ты должна отдыхать от этого дерьма хотя бы дома? Да и мне все кости сводит от одного взгляда на это. Заметил бы раньше, спустил бы в унитаз.

— Это улики, Хан! — холодно отрезала и подняла голову.

— Это смерть, Лика. Мы не несем домой смерть. Так нельзя. Это очень хреновая энергетика, — прищурился, а она покачала головой.

— Я и забыла насколько вы суеверные.

— Это не суеверия, нэ саран *(моя милая). Это факт. Нельзя хранить отпечаток смерти в доме. Это как магнит для всякого дерьма.

— Слушай, студент, а тебе в университет не пора? Что-то ты сильно распоясался!

Я выпрямился и прищурившись, выдал сквозь ухмылку:

— Если бы я распоясался, нэ агашши, я бы полчаса назад ждал бы в ванной со шлангом от сместителя в руке, и молил бы свою госпожу, чтобы она меня им отшлепала.

— Хан! — Лика резко рыкнула и прикрыла глаза, опять холодно отчеканив, — Я должна прояснить один момент. Ты! Очень сильно на меня действуешь! Так, что мои мозги отключаться. А в моей работе…

— Срал я на твою работу! — впился в её губы, на выдохе закончив, и услышал отличный призыв к действию, который ударился мягким звуком в мой рот, а потом она сама меня обняла.

— Мне пора… — оторвался от неё и потерся носом о нежную щёчку, вдыхая мягкий запах лотоса.

— Иди, — было мне ответом, и я чуть не растекся как лужа, когда Лика опять ласково поцеловала меня.

— Иду, — собрался с духом и отошёл от неё на шаг, — Нужно кстати машину забрать. Хорошо, что я вспомнил о ней.

— А что? Я так и не поняла… — Лика нахмурилась, и мне пришлось сразу замять эту тему.

— Это неважно. Я ушел, — быстро и так чтобы она не успела отскочить снова, чмокнул в нос и пошел к дверям.

— Постой! Подожди… — она так за мной понеслась, словно я мог исчезнуть.

— Я вернусь, — выпрямился, надевая ботинки стоя, и уверенно повторил, — Встретимся вечером, нэ агашши!

Открыл дверь, вдруг нахмурился и обернулся назад со словами:

— Кстати, может ты чего вкусненького хочешь? Какой-то пипинбап или кашку? Может курочку с соджу? Скажи, и я всё принесу. Просто мне реально стыдно, что моя женщина поселила в холодильнике мышь. Это не дело, дорогая. В договоре написано, что доминант обязан следить за здоровьем рецессива. А мне какой-то бракованный доминант попался. Мало того, что ворчливая аджума, так ещё и не следит за своим желудком. Еда это главное в жизни любого корейца. Мы едим — мы живём.

Она снова смеялась. И это, бл***, было охрененно.

— Саранэ ё, нэ агашши…*(Люблю тебя, моя госпожа!) — прошептал и подмигнул ей, когда Лика оборвала смех и нахмурилась.

— Повтори! Я не поняла… Это ты меня сейчас обозвал как-то? Ким Хан Бин! Стоять! — холодный тон и злой рык.

Но я уже вышел в коридор и передо мной открылись дверцы лифта.

— До вечера, нэ агашши! — помахал рукой, и с удовольствием наблюдал, как она мучается, чтобы понять, что же я такое ляпнул.

А уже через пол часа всё моё отличное настроение после любовно-амурной херни спустилось в пятигорку, когда я стоял на одной из свалок металлолома и смотрел на то, как пресс уничтожал мою крошку. Стекло скрипело, а металл бедняжки так ныл, что я содрогался от каждого звука.

— Нахера ты такую тачку угробил? — Джин Ки вздрагивал рядом со мной, а Ки Бом просто прикрыл глаза рукой и матерился.


— Не знаю… — ответил честно, и с болью скривился снова, когда верхняя плита пресса поднялась, а от некогда шикарного спорткар, осталась смятая груда металлолома.

— Ты дебил! Вот реально! Сколько тебя знаю, ты вечно должен какую-то херь вытворить, а потом вот так и стоять, как идиот и чуть не выть из-за своей тупости! — Ки Бома наконец прорвало, и он высказался по полной.

— Бл***, вот ты мои мысли озвучил, хен! — я охренел и перевел взгляд то с одного, то на другого.

— А ничего, что сюда мы прикатили вообще на "Феррари", нет? Вам сиденье зад не жало?

Они застыли и мы вместе обернулись к малышке номер два. Сверкающая крошка, которая была второй тупостью, которую я сегодня вытворил. Мне бы думать, как денег заработать, а я вместо этого купил такую тачку, которая была дороже предыдущей в два раза.

— Ты мне скажи? Ты все бабки просрал? Или хоть что-то оставил? — философски спросил Ки Бом, а я приподнял бровь.

— Ну как тебе сказать. Тэ Хван отдал мне её вообще за бесценок и заявил, что эта тачка ему нахер не сдалась.

— Почему? — Джин Ки округлил глаза, а я скривился.

— Это личный вопрос, — ответил, но братья так на меня смотрели, словно я от них скрываю тайну появления нашей цивилизации.

— Он её Хё Рин подарил, а эта штучка взяла и заявила, что такая крошка ей нахер не сдалась. Вот он и психанул. Хотел вообще в Хан Ган сбросить.

Мы начали идти к машине, когда аджоси закончил работу, и протянул сто тысяч вон за вес моей малышки.

— Отлично! Можем хоть выпить вечером, — скривился Ки Бом, а я покачал головой.

— Бъянэо, братья. Но я пас! У меня другие планы, — разблокировал машину, а парни тут же запрыгнул в салон.

— Всё же хорошо? Мы правильно понимаем?

Я застыл за рулём, и улыбнулся, ответив:

— Я впервые в жизни чувствую, что счастлив. И эта херь очень мне нравится, братья.

Они поняли меня без слов, а я снова вернулся к насущному.

— Как можно было продинамить такую тачку? — мотор тихо гудел, а малышка вибрировала так мягко, что я сам начал кайфовать от этого.

— Попробуй пойми этих баб. Одного довели до того, что он разгромил машину в хлам, а второй чуть не утопил в реке, — Ки Бом откинулся на сидение и вздохнул.

— Ну предположим, что у Тэ Хвана была нормальная девушка, — я понял что сболтнул лишнего, но дороги назад не было, — Он полтора года ухаживал за своей помощницей. Но она не выдержала этой херни с его графиками, и вечным излишним вниманием других баб.

— Да ну! Откуда у айдола время на эти сердечные проблемы? — Джин Ки нажал на кнопку и панель вывела вверх магнитолу с плазменным экраном, а следом в салоне раздалась мягкая музыка.

— Хотите открою вам новые стороны этого святого праведника, — я плавно выехал за ворота свалки и ухмыльнулся, — Я тут вспомнил, как мы с этим святошей погудели на одной из вечеринок в Паноптикуме год назад. Там же отыскали себе проблем на задницу в виде двух очаровательных китаянок. Так вопить умеют только эти крошки. Я думал, что оглохну пока она кончит, но вечер удался, а святоша уехал домой с довольной рожей и напевая какую-то херь, которая через месяц оттяпала премию на ежегодном фесте. Но это всё херня. Самое интересное было впереди. На этом же фесте обе малышки представили новый китайский брэнд одежды. И когда узрели в зале Тэ Хвана, не отходили от него ни на шаг.

— Дай угадаю? — прицыкнул Джин Ки, а Ки Бом раскрыл рот и выдал:

— Да ну нахер! С двумя? Ты издеваешься или реально хочешь сказать…

— С двумя, Ки Бом, — хохотнул и подкурил, встав в пробку на верхней балюстраде у заповедника.

Снял солнцезащитные очки и присмотрелся к горному массиву, где так любил отдыхать по выходным народ. В этот момент я ясно представил, как было бы хорошо показать ей что-то красивое. И это место совершенно точно было одним из самых красивых.

— Нет, ну вот такого я не ожидал, — Ки Бом пару раз ударил себя по груди чтобы отдышаться, а Джин Ки озвучил мои мысли:

— Можно подумать, что если ты айдол то должен ходить как монах, или вообще стать евнухом. Они тоже люди.

— Так, а кто спорит-то? Теперь я понимаю, сколько потерял, когда не решился спеть гимн на школьном выпуске.

Мы с Джин Ки синхронно скривилось, а Ки Бом надулся:

— Очень по-братски. Вы прям воплощение вежливости и манер.

Мы ещё долго смеялись пока ехали, но меня насторожил один момент. Тэ Хван как-то странно себя вел. Он был похож на натянутый нерв, когда отдавал мне тачку. И судя по тому, что Ан Мин Хён находился до сих пор в больнице, это и было причиной. И в этот момент я понял, что не один стал одержимым безумцем.

Я уже скучал за ней. Одно утро, которое мы провели вместе заставило ощутить себя слишком нереально. Меня так и распирало позвонить Лике, или написать хоть что-то.


Поэтому, когда я сидел на очередной занудной лекции, достал телефон, и сделал вид, что очень увлечен конспектированием основ маркетинговой стратегии. На самом деле я такую стратегию строчил в сообщении Лике, что мне самому стало жарко.

"Госпожа, я тут решил, что было бы неплохо опробовать все грани удовольствия в условиях дикой природы. Положим вы меня привяжете к дереву и в ночной тьме при лунном свете романтично трахнете. Я готов даже для этого прикупить кандалы. Я как представлю эту экзекуцию в стиле эпохи Корё, так и хочется украсть вас прямо сейчас и предаться пару раз греху даже средь бела дня. Вы как смотрите на это предложение?"

Продолжаю постукивать карандашом по тетрадке Ки Бома с конспектами совершенно другого предмета. Проходит минута. Потом вторая. Следом ещё пять и я понимаю, что Лика явно динамит все прелести такой переписки. А когда забываю вообще про это и всё же отвлекаюсь на лекцию, потому что замечаю Хикари на нижнем ряду, сотовый вибрирует.

"Хан Бин. Если ты не расшифруешь мне значение своего утреннего набора звуков, я не то что тебе экзекуцию эпохи Корё устрою. Я тебя привяжу к кровати и за руки и за ноги. Уверена ты понимаешь, что это значит? Прекрати мешать мне работать!!!"

"Тебе не нравиться моя безобидная просьба побыть в условиях первобытных людей? Или я попал в точку, и ты промокла насквозь, лишь представив, что ты можешь со мной сделать у этого деревца? Признайся Лика, ты же сейчас думаешь о том же что и я? Ты сидишь за своим этим рабочим столом и ёрзаешь на нем, потому что мои ножки сводит от возбуждения?"

Проходит минута и приходит ответ:

"Нет, Хан Бин, сейчас я стою и разговариваю с очередным свидетелем. Мужик конечно в шоке, что я вся красная и на моем лице можно яичницу пожарить, но он тактично молчит. Поэтому перестань мешать мне работать!!!"

"Хорошо! Просто скажи чего ты хочешь на ужин, и я отстану! И вообще, ты действительно ворчливая аджума!"

"Тебя." — тут же приходит ответ, а за ним другой, — "Пожалуй, придется тебя наказать, раз уж ты теперь мой. Я тут тоже кое что изучила. И нашла одну вещицу очень занятной. Прищепки это безобидные игрушки против этой штуковины. Не провоцируй меня. Я могу войти во вкус, нэ саран."

"Что? Откуда она знает эту фразу?" — смотрю на английский транслит и понимаю, что попал реально как сопляк. Лика прекрасно поняла, что я ляпнул утром.

Провожу по экрану, после новой вибрации, и прямо передо мной загружается изображение того, на что она намекала.

— Мать твою, — убито прошептал, когда смотрел на обычное стальное кольцо и прекрасно понял, на что его надевают.

Я раскрыл рот и прокашлялся. И это я ей мешаю работать?

"Я думаю, что лучше мне сегодня остаться дома. И вообще, я передумал. Я не подписывался под таким!"

"Тебе прислать зажимы других видов?"

Я сглотнул, а Ки Бом нахмурился и спросил шепотом:

— Вэ?*(Что?)

Но я отмахнулся от него, и сцепив зубы ответил:

"Я просто соскучился…"

Я ждал ответа, но его не было ни через час, ни через два, ни даже когда лекции закончились. Звонить не стал. Лика детектив, и я должен понимать, что она может быть действительно занята. Поэтому продолжал смотреть на Хикару, которая сидела рядом со мной в аудитории, и пыталась понять, как вычислять риски для поквартальных отчётов на малом предприятии. Девушка упорно строила из себя святую невинность, поэтому я не стал ей мешать и решил поддержать в стремлении стать прилежной студенткой.

— Как сестра? — спросил, когда мы уже закончили с ответом моему обожаемому сонбэ.

— В порядке. Твоя госпожа звонила мне сегодня, и направила к нам специалиста. Кумао, Хан-ши! — искренне прошептала Хикару, а я хмыкнул.

— Мне то за что? — выпрямился, и одним кликом отправил сонбэ свой отчёт на электронку.

— Мне пора! — поднялся и посмотрел на часы, раскинув окончательно.

— До завтра! — прошептала Хикару, мягко кивнув головой и вернулась к отчёту.

Я же вышел из аудитории и запахнул кожанку поплотнее, накинув на голову капюшон.

Прошло пять часов, а она молчала и эта срань сводила меня с ума. Неужели так сложно ответить на маленькое безобидное сообщение? На пошляцкую хрень она охотно отвечала, а сейчас что?

Нервы расшатало ни к черту. Поэтому я распрощался с парнями в палатке аджумы и забрал с собой совершенство в исполнении этой милой женщины.

Сел в машину и подкурил. Семь часов и молчание. Нет, с этим реально нужно что-то делать! Я конечно понимаю, не спешить и остальное дерьмо… Но я же не заставляю её ни к чему? Просто написал о том, что чувствую! Так трудно написать в ответ хотя бы: "мне приятно…", или "я тоже…".

С этими мыслями я так и вышел из лифта на этаже Лики. Поднял панель электронного замка. Вошёл и понял, что моей госпожи скорее всего ещё нет дома. Разулся и прошел в сектор кухни. Спокойно открыл холодильник и достал оттуда бутылку воды, а когда обернулся чуть не выплюнул всё, что успел выпить обратно от шока.

Лика сидела на кровати в одной рубашке и смотрела прямо на меня таким взглядом, что я вспомнил слова умного аджоси о нимфомании и мне стало не по себе. Такого взгляда я не видел в её исполнении ни разу.

— Я это… кушать принес.

Она продолжала молчать и смотреть, пока я положил бутылку на стол, а сам начал смотреть на неё точно таким же взглядом.

— Ты сама должна это сказать, — упёрся ладонями в столешницу и лениво оглядывал её ножки, фигуру и личико.

Кровь тут же разогрелась, и мне стало настолько жарко, что я стянул куртку и бросил на стул.

— Будешь и дальше молчать? Я семь часов прождал твоего ответа? И мне знаешь немного обидно, моя госпожа. Вы пренебрегаете моими чувствами?

— Подойди сюда, — я охренел от того насколько изменился её голос.

Это был именно тот голос, который мне нравился и трахал мозг не хуже того, как она сейчас поедала меня глазами.

Поэтому я обогнул стол и начал по дороге стаскивать байку и майку. Лика продолжала смотреть, но внезапно выставила руку и прошептала:

— Постой! — медленно взяла с кровати мои новые украшения, а я ухмыльнулся.

"В следующий раз инициатива должна исходить от неё…"

И прямо сейчас она исходила именно от неё. Лика поднялась и указала мне на перегородку.

— И что я должен делать? — мой голос стал не менее глубоким, но это было только начало.

Я даже не подозревал, что может вытворять изголодавшаяся женщина. И до какого иступления и кретинизма она может довести мужика.

— Встань к ней спиной и сделай это сам! — она бросила мне наручники, и сложила руки на груди.

— Это мне за то что я соскучился или за предложение побыть аборигенами? — встал спиной к кованной перегородке и поднял руки вверх, приковывая свои запястья над головой.

Всё это время я смотрел на неё и ловил каждый её взгляд. То как под тканью начали аккуратно проступать соски, как она приоткрыла рот и глубоко втянула воздух, словно готовясь к прижку в воду.

— Что вы задумали, моя госпожа?

Лика опять проигнорировала мой вопрос, и медленно подошла ко мне, а я ловил кайф от того как в так её шагам член вибрировал и наливался кровью. Она шла, а он словно тянулся к ней, чувствуя что эта женщина его.

И я снова потерялся в её прикосновениях. Это не было похоже на то, как трогали обычные девушки. Лика не просто наслаждалась тем что гладила меня, она делала это настолько нежно и ласково, словно это я боюсь прикосновений, а не она.

Я потянулся к её губам, но она проигнорировала и это, но в замен прошлась языком по моей шее. И это, бл***, доводило так, что я чувствовал как кожа начинает гореть как от ожога. Но она на этом не остановилась, а я забил хер на всё. Ловил кайф от любого её прикосновения. И смотрел… Я так жадно и дико следил за каждым её движением и действием, что это распаляло ещё сильнее. Руки сами сжали кованые прутья перегородки, когда она втянула мой сосок в рот, а я со свистом зашипел и прикрыл глаза от этого дерьма, как баба. Это нереально контролировать. Это чувства, которые я никогда не ощущал, и мне никто не дарили подобной ласки. Я привык брать сам, но теперь мне давали то чего и не просил. А я совершенно точно не ожидал, что мягкий влажный рот с нежными и горячими губами дойдет до пояса моих джинс, а её руки бережно огладят мои ноги, и стянут джинси к херам вниз.

— Лика… Это же не то что…

— Помолчи! — тихий рык, и я прогибаюсь от того, как она проводит языком по всей длине ствола, словно облизывает его.

Вначале с одной стороны, потом с другой, и так пока я не начинаю выдыхать хриплыми стонами.

Я смотрю как мягкие губы ведут по той же дорожке, мягко всасывая тонкую кожу по бокам, и когда добираются к головке, я застываю, потому что весь пульс только в одном месте, а дыхание стоит в горле, чтобы вырваться из горла резким рыком, когда Лика заглатывает член полностью в рот и поднимает на меня взгляд. Смотрит, на меня а сама гладит руками ноги, играя с языком с ложбинкой на головке. Плавно и очень медленно опускается на него, а потом освобождает так словно вытягивает губами на всю длину.

— Срань… Малышка сильнее! — он тут же заглатывает его глубже, а мои глаза прищуриваются от резких спазмов вокруг живота.

Они простреливают к херам по всей пояснице, но я не смею и сдвинуться с места, потому что это не дикий бред, когда я сам насаживал чей-то рот на себя. Это так словно она ласкает его ртом настолько чувственно, что не имеет значения ни темп, ни скорость, ни ещё какая-либо херь. И это подводит к краю ещё быстрее, но подобное дерьмо не для моей женщины.

Поэтому когда я упираюсь головкой в мягкую и горячую кожу её гортани, выдыхаю на грани стона, понимая что начинаю сокращаться, а кровь бьёт в него ещё сильнее, пытаюсь остановить её.

Но как мне это сделать, если я не могу перестать, а должен подчиняться?


— Я… — сглатываю ком в горле, а она тянет член губами и кожа натягивается сильнее, а я почти кончаю, но сцепляю зубы и выдыхаю, — Стой, Лика! Остановись!

Лика застывает, и я вижу понимание в её глазах. Она не спорит, она хочет не меньше моего.

— Иди ко мне… — еле выдыхаю от возбуждения и жду.

— Такое наказание тебе понравилось? — в её голосе звучит дрожь, и её трясет.

— Зачем? — выдыхаю в её губы, и прикрываю глаза, — Зачем, если тебе…

— Со мной всё хорошо, Хан, — она прижимается к моему телу полностью, а я словно умоляю.

— Сними, бл***, с себя эту тряпку, Лика. Я хочу тебя.

Её руки ведут по моей спине, и спускаться вниз, поглаживая и массируя кожу. Она постепенно привыкает ко мне, и я понимаю, что эта срань работает. Лика раскрывается, как и говорил доктор. И делает это очень быстро. О чем он тоже предупреждал.

— Скажи, что я должен делать? — провожу своими губами по её оголённым плечам и белая ткань рубашки падает на пол, а Лика подставляет свою шею под мои поцелуи.

Сама словно гладит своим телом моё, и я уже не просто еле сдерживаюсь, я боюсь как бы реально не ощутить оргазм только от её прикосновений.

Но я знал, что сама она не начнет. Это было уже фактом. Лика станет ждать моих действий, а значит в этом её просьба и приказ.

— Я сейчас… — медленно облизываю мочку её уха, и чувствую как её маленькие пальчики зарываются в мои волосы, и на выдохе продолжаю, — Повернусь, а ты встанешь передо мной лицом к решетке. Не будешь бояться?

— Нет, — охрипшее дыхание касается моего рта, и я втягиваю её губы в свои.

Мягко целую, а потом чувствую, как Лика сама пробирается в мой рот языком, на котором мой собственный вкус. И это вырубает все запреты.

Поэтому целуя, заставляю её поворачиваться и наконец прижимаю к решетке спиной, пока она судорожно хватается за меня и продолжает горячо и томительно-медленно отвечать на мои движения на её губах и во рту.

Желание и похоть сменяются тем самым ощущением в груди, и это вынуждает меня прижать её к перегородке сильнее, и вдавливать телом в холодную решетку. Член упирается в её мягкий упругий живот, и Лика широко распахивает глаза, когда в такт с его непроизвольным сокращением, я начинаю слегка прикусывать кожу её скул и вдавливаю в решетку ещё сильнее.

Мне уже начинает казаться что кровь кипит во все жилах.

— Повернись, Лика, — от моего шёпота она застывает, и поворачивается ко мне спиной.

— Прогнись, малышка, и схватись ладошкой за мой затылок.

Это первая странность. Потому что начинаю приказывать уже я, а не она.

Я отпускаю взгляд вниз, пока её ручка плавно огибает мою шею, а следом ладошкой вцепляется в мой загривок. Смотрю на идеальную картину того, как красивые и правильные линии её ягодиц соприкасаются со мной. Перед глазами бегает уже всё, а возбуждение требует выхода.

— Я связан госпожа, поэтому руководите процессом.

— Тогда зачем начинал? — от этого хриплого смешка, у меня побегает приятная дрожь по телу.

Но только хочу ответить, как Лика сама прогибается всем телом и эта срань выглядит божественно. Берет член в ладонь и мягко направляет, а я сразу подаюсь вперёд, чтобы снова охренеть от того, насколько она влажная и узкая. Но с каждым новым толчком растягивается всё сильнее, и моя госпожа дышит всё сочнее. Глубоко и надрывно. Гортанно и хрипло. Движения резкие и полные, те от которых я ловлю самый дикий кайф. Такие чтобы наконец слышать этот звук. Мягкий, но звонкий хлопок от соприкосновения двух тел.

Лика откидывает голову на мою грудь и я охреневаю от того, когда она поднимает другую руку и хватается за мои запястья, сильнее прогибаясь мне навстречу. Начинаю дрожать от напряжения, и в момент когда от пят поднимается дикая волна лёгкости, я кончаю с обоюдным стоном рот в рот, но продолжаю входить в неё и ловить откат от того, как мы двигаемся снова вместе, а Лику опять накрывает наслаждение. На этот раз она сокращается сильнее, и я сдерживаю её попытки прикусить губы. Обхватываю самое сладкое своими, нежно двигаясь ртом и языком в такт члену в ней. Медленно сводя движения к более плавным и намного чувственнее, чем прежде. Словно ем, а не целую, и мне мягко мыча отвечают с не меньшей охотой и сладостью.

— Саранэ ё… — отрываюсь от её губ и заглядываю в затуманенные удовольствием глаза Лики, отвечая на её утренний вопрос, — Это значит "я люблю тебя" моя госпожа.

Лика застывает и сжимается всем телом:

— Э нет! Хватит этого дерьма! — чувствую как от досады всё сжимается внутри и скручивает в ком в горле.

Она не верит мне. И это больнее всего. Но так я думаю до того момента, как это чудо оборачивается ко мне и обнимает, устраивая свое личико между шеей и плечом. Трется, словно ластится, а я немею и тупею в момент. У меня такое чувство, словно мозг в черепной коробке бьёт о её стены и я слышу звон от этого движения.


— Я так хочу тебя обнять, — шепчу в её волосы, а она молча обнимает меня ещё крепче.

— Я так хочу, чтобы ты забыла обо всем дерьме, что было и стала мне доверять, — объятья сжимаются сильнее, и я слышу надтреснутым всхлип.

— И хочу чтобы ты больше никогда не плакала. Я слишком жадный, чтобы просить о таком? — целую мягкие пряди и вдыхаю нежный аромат волос, смешанный с запахом Лики.

— Нет, Хан. Это я слишком жадная, потому что собираюсь просить тебя не оставлять меня никогда.

Я застыл, и чисто инстинктивно хотел прижать её к себе. Потянул к ней руки и понял, что они закованы.

— Прости. Мне так стыдно, что тебе приходится это переживать из-за того, что ты чувствуешь ко мне. Но я ничего не могу с этим поделать, — такой горячий и надтреснутый шепот, что я сам теряюсь от того насколько мне становится паршиво.

— Это всё херня, нэ агашши! Главное что ты со мной. Остальное всё постная херь, которая даже не достойна твоего внимания. Просто забудь обо всём. Я никогда тебя не оставлю. Даже если ты забудешь и меня, я не брошу такую шикарную задницу.

— Господи… — она опять что-то бормочет по-своему, а я тут же требую:

— Перевод!

— Это значит, что ты неисправимый пошляк, — Лика отстраняется от меня и берет моё лицо в свои руки.

Этот жест, он настолько чувственный, что я прищуриваюсь и ловлю каждое движение на её лице.

— Ты принес много вкусного?

— Я принес себя, тебе мало?

— Похоже я стала дикой обжорой за пару дней.

— Тогда я думаю, следует перекусить обычной пищей, прежде чем продолжить трапезу основным блюдом. Согласны, моя госпожа?

— Абсолютно!

— Вот и отлично, — резко выдыхаю и медленно наклоняюсь к её губам, не разрывая зрительного контакта.

— Ты же хотел отложить?

— Это аперитив. Не лишай меня сладостей.

Я бы назвал это наваждением или просто тем, что не могло происходить в моей жизни до этого. Я даже не мог себе представить, что буду пол дня валяться на полу с девушкой и просто болтать ни о чем. У Лики был выходной, а уходить мне было ещё рано. К тому же я и не собирался. Проведя здесь два дня, я чувствовал себя более живым. Мне было плевать на всё и в том числе на окружающую гребанную действительность. Но она нас догнала.

Сотовый Лики издал писк, и она потянулась за ним, откидывая мои карты.

— Это самая идиотская игра, — нахмурился, а Лика припечатала смеясь:

— Монополия не для слабаков, Хан.

— Естественно… — пробормотал себе под нос, и прислушался к тому о чем говорила моя госпожа.

— То есть? — Лика округлила глаза и посмотрела на меня.

—