КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 447342 томов
Объем библиотеки - 632 Гб.
Всего авторов - 210643
Пользователей - 99116

Впечатления

Stribog73 про Свенсон: Вода и трубы (Технические науки)

Полезная книга для тех инженеров, которые имеют дело с пластиковыми трубопроводами.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Serg55 про Серебряков: Война (Фэнтези: прочее)

еще не окончание? автор пишет продолжение? Хочу почитать...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Stribog73 про Лакина: Так нестерпимо хочется в Питер (СИ) (Современные любовные романы)

А мне показалось: "Так нестерпимо хочется ПИТИ!"

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
ANSI про серию Группа Свата

напоминает "Мир реки" Фармера, но наша и куда занимательнее

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
Stribog73 про Вишневский: Съедобные грибы и их несъедобные и ядовитые двойники: сравнительные таблицы. Расширенное издание (Справочники)

Одним из важных факторов при определении несъедобных и ядовитых грибов является их запах. Большинство несъедобных и ядовитых грибов или пахнут неприятно, или вообще не имеют запаха. Так, несъедобные виды шампиньонов пахнут карболкой.
Но и запах - не ста процентный показатель безопасности. Так, смертельно ядовитые виды паутинников имеют приятный мучной запах.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Stribog73 про Ильина: Грибы. Атлас-определитель (Справочники)

Возрадуйтесь, о грибники и грибоводы!
У меня около 700 книг по грибам (не считая грибной кулинарии).
Жив буду - все выложу на КулЛиб.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
Colourban про Башибузук: Князь Двинский (Альтернативная история)

Для тех, кто не в курсе, учитывая старый, потерявший актуальность отзыв уважаемого Витовта, уточню:
Это всё же седьмая, завершающая цикл книга. Просто пятый том цикла – «Граф божьей милостью» дописан автором позже. К сожалению, в нём присутствуют определённые хронологические и фактологические неувязки с остальным циклом, что, впрочем, не фатально для восприятия.

Рейтинг: +5 ( 5 за, 0 против).

На твоей стороне (fb2)

- На твоей стороне 489 Кб, 138с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) - Ирина Васильевна Давыдова

Настройки текста:



На твоей стороне Ирина Давыдова


В тексте есть: властный герой, настоящие чувства, серьезные испытания

Ограничение: 18+


Романтическая эротика

Женский роман


Юля часто забывает про отдых и совершенно не уделяет себе внимание!

Там, в рабочих стенах, ей было находится намного спокойнее…

В некоторой степени!

Все изменилось, когда в кабинете начальника появился спонсор.

Именно он забрал покой девушки…

Вместе с запиской, навсегда изменившей ее жизнь.


Глава 1


— Юль, ты чего сидишь, грустишь? Снова этот сон приснился? — спросила девушка со светлыми волосами, отпивая чай из своей чашки.

— Снова, — грустно ответила Юлька и, поднявшись с насиженного места, подошла к столу, чтобы заварить для себя кофе.

— Это все от того, что ты постоянно на работе, совсем забросила себя, — продолжила щебетать Вика, подруга и сотрудница Юлии, за что получила удивленный взгляд. — Нет, выглядишь ты по-прежнему прекрасно, я имею в виду твою личную жизнь, ты же вечно думаешь о работе, а когда уже о себе позаботишься?

— Викуль, ну, ты же понимаешь…

— Нет, — перебила подруга. — Ничего не понимаю, и требую, чтобы ты наконец-то пошла, развеялась, в клубе потанцевала, повеселилась. Давай сегодня, а?

— Не знаю, завтра тяжелый день, — ответила девушка, но блондинка ее перебила.

— Вот опять, все о работе, да о работе. Никуда не денется твой Жаров!

— А вот об этом не надо, я его еще ни разу не видела, чего не сказать о тебе, — встала в защиту Юлька, и вдохнула невероятный аромат напитка.

— Вот зря, что не видела, мужик — огонь, и фамилия ему соответствует, — сквозь зубы закончила Вика, еще бровями поиграла, намекая на ненужные мысли.

— Все-то ты знаешь, чего же еще себе под крылышко не подгребла?

— Так он того, жОнат, гад.

Юлька заливисто захохотала, а потом, резко умолкнув, спрятала улыбку за чашкой с кофе.

— Смейся, смейся, вот возьму завтра, и засватаю тебя за него.

— А мне зачем женатый? — непонимающе уставилась она.

— Разведем, — ответила, как ни в чем не бывало, и отодвинула чашку подальше от себя.

— Э нет, так не пойдет, да и, к тому же, может, он мне не понравится. Сколько ему лет?

— Тридцать четыре, в самом разгаре. Юлька, ты чего, ни разу не рылась в интернете, и не смотрела? Он же первый спонсор в городе.

— А мне-то что от этого? Дает деньги, и хорошо, а остальное не важно.

— Вот меркантильная.

— Да, во всем, что касается наших детей, я такая.

— Юляш, ну, прекрати, хватит уже сердце терзать свое.

— Ладно, прекратила. Почти, — ответила Юлька и все же улыбнулась.

— Значит так, подруга, сегодня вечером надеваешь свое самое сексуальное платье, я заезжаю за тобой в восемь и, мы едем тусить.

— Викуль, откуда в тебе столько энергии? — не понимала Юля, и порой завидовала, что в подруге столько сил, и та всегда всех вокруг заряжала своим настроем.

— А я не думаю днями и ночами о детях, как ты.

— Счастливая, — с грустью выдохнула Юля и поставила чашку в раковину. — Хватит болтать, бегом за работу.

— Слушаюсь, товарищ начальник.

— Товарищ заместитель начальника, — уточнила она с улыбкой, и две молодые девушки покинули небольшую кухню для персонала.

Рабочий день прошел, как всегда, обычно, и более или менее спокойно, если можно назвать детский плач, разрывающий душу — спокойным. Юля каждый день проводила в своем кабинете, перебирая бумаги, зачастую решая какие-то вопросы по телефону или на выезде, потому что их директор все чаще и чаще где-то пропадал, и ей приходилось самой вести дела дома малютки. Многие спрашивали у нее, насколько сложно заниматься едва ли не всеми делами шефа, на что Юля отвечала: если есть мозги, справиться можно. Ей куда сложнее было заходить в комнаты деток, а особенно в палаты, где новорожденные лежали в кувезе или с различными трубочками. Ведь в их дом очень часто попадали больные детки, и еще чаще те, которые едва ли не пять минут назад были в утробе матери. К огромному сожалению, их учреждение пополнялось с завидной регулярностью, и из-за этого у Юлии болело сердце, ибо она никак не понимала матерей, которые вот так просто отдают, или нет, даже выбрасывают свое дитя. Таких женщин девушка сама бы скручивала в бараний рог, да кидала бы в огонь, чтобы больше в жизни никто не подумал оставить беззащитное дитя на произвол судьбы.

От раздумий отвлек тихий стук в дверь, и подняв голову, она встретилась с голубым взглядом подруги:

— Юляш, уже пять, пора по домам, — создавая танцующее движение, довольно пропела Вика.

— Да, я сейчас, — кивнула Юлька.

— Зайдешь к своим деткам?

— Как всегда.

— Только не задерживайся, и помни, в восемь — я у тебя.

— Да помню-помню, беги уже.

— До вечера, — подмигнула Виктория и исчезла за дверью.

Юля только улыбнулась ее позитиву, выключила светильник и, бросив в сумку необходимые документы, закрыла кабинет на ключ, не собираясь сегодня больше работать. Оказавшись в коридоре, ее первой мыслью было уйти домой, но, как всегда, девушка не смогла так поступить, ведь они ее ждали, они — маленькие, крохотные и беззащитные детишки. Не спеша пройдя по коридору, Юля остановилась возле спальни, в которой находились детки трех лет. Осторожно заглянув, она увидела нянечек, перестилающих постели, и обрадовалась, что дети сейчас на ужине. Обрадовалась не потому, что не хотела их видеть, а потому, что было больно каждый раз смотреть в эти одинокие глазки и понимать, что ты ничем не можешь им помочь. Единственное — это крыша над головой, да всегда хорошее питание, но, наверное, и это здорово, ведь так много бездомных людей на улице.

Вздохнув, Юля прикрыла дверь и, поспешив, покинула дом, чтобы не успеть встретиться с детьми, которых она так полюбила за последние три года.

Оказавшись за воротами, с легкостью вдохнула теплый весенний воздух и, решив, что будет глупо, если она не насладится долгожданными лучами солнца, все-таки отправилась домой пешком, учитывая, что добираться ей всего двадцать минут. Еще утром было более прохладно, а вот сейчас, стянув шелковый шарфик с шеи, симпатичная брюнетка не спеша топала по тротуару, негромко стуча своими каблучками и наслаждаясь теплом. Черная юбка карандаш красиво обрисовывала ее попку, а пиджак в тон прекрасно подчеркивал стройную фигурку и ее статность. Юля всегда выглядела изумительно, в любой одежде и с любым макияжем, и сегодняшний день не был исключением, при каждом шаге ее волосы подпрыгивали, создавая эффект порхающей бабочки.

Заприметив по пути магазин, решила забежать за покупками. Она очень любила по утрам кушать бананы, и те всегда имелись в ее холодильнике, а сегодня она как раз съела последний. Быстро купив фрукты, и прихватив немного конфет и буханку хлеба, Юля решила поспешить, ибо ее прогулка могла ей стоить «концерта» Вики. Подруга жуть как не любила опаздывать и задерживаться, и поэтому могла закатить скандал, если девушка не будет готова к назначенному времени.

Быстро заскочив в квартиру, отнесла купленное в кухню, а сама, сбросив вещи в перебежках, отправилась принимать ванну, чтобы напряженное за день тело хоть немного расслабилось.

Ровно в восемь Юля стояла напротив подруги и краснела от ее слишком громких вздохов и откровенных разглядываний.

— Вот это я понимаю, подруга, вот это моя секси девочка, — восторженно пропела Виктория, рассматривая брюнетку, облаченную в темно-зеленое платье-футляр.

— Не слишком вызывающе? — как-то неуверенно спросила Юлька и подошла к зеркалу, снова смотря на себя критически.

— Это еще с какой стороны? А, ты, наверное, про то, что платье без рукавов?

— Вот дурочка, — прошептала Юля в ответ, поправляя завитые локоны.

— Тогда успокойся, и погнали гулять, каблучки не забудь.

— Сейчас, — Юлия убежала в спальню, обула черные туфли на каблуках и, прихватив сумочку, выбежала в подъезд вместе с Викой.

— Все-таки хорошо, что ты волосы оставила распущенными, так намного сексуальнее, — заметила блондинка в красном платье и пиджачке и, подмигнув, потащила девушку по ступеням вниз.

Вечер проходил просто замечательно, они много танцевали, немного выпивали, а Виктория то и дело пыталась познакомить подругу с какими-то парнями, но та лишь отнекивалась и снова уходила на танцпол. Девушка пришла отдыхать, а не устраивать кастинг для женихов, и не собиралась вестись на уговоры Виктории.

— Юлька, вот совсем тебя не понимаю, ну, как можно быть постоянно одной? — произнесла Вика, когда они присели отдохнуть после очередного танца.

— Ну, почему постоянно, Викуль?

— А как? Ты вот когда рассталась со своим Жориком?

— Не Жориком, а Петей.

— Один хрен, так когда?

— Полгода назад.

— Вооот, это же сколько без секса ходить-то надо, ужас просто!

— И не говори, аяяяй, как это я так, — покривлялась Юлька, с улыбкой дразня подругу.

— Юлия, а давай мы выпьем, — предложила девушка.

— А давай, Виктория! — согласилась подруга и взяла свой бокал с алкоголем.

— За то, чтобы у тебя между ног болело после того, как тебя оттрахает нормальный мужик! — совершенно серьезно произнесла подруга.

— Вот дура!

— А теперь — пей.

Юля уже привыкла к таким закидонам подруги, и потому не была удивлена, даже наоборот, ожидала чего-то подобного, и сейчас просто смеялась над ее так называемым тостом.

Сделав пару глотков коктейля, Юля предупредила подругу, что пойдет припудрить носик и, пританцовывая, действительно направилась в сторону дамской комнаты, только так и не дошла туда. У самой двери курилки она смачно врезалась в крупное двухметровое тело, и как здорово, что у этого амбала была хорошая реакция, и он вовремя ее поймал.

— Нихера себе, какие птички мне в руки летят, — громко проговорил мужчина немного хриплым голосом и, прищурившись, осмотрел лицо Юлии на наличие повреждений. — Вы как?

— Терпимо, — она ладошкой потерла нос, который немного жгло от боли.

— Простите, мне с той стороны не было видно, — от его голоса Юля почувствовала мурашки по телу и непонятный узел внизу живота.

— Ничего, я тоже летела, не подумав о безопасности, — произнесла девушка и поняла, что большая крепкая рука до сих пор удерживает ее за талию, и животом она смогла ощутить то, что находится ниже пояса. — Простите! — громко произнесла и, словно ошпаренная, вырвалась из рук мужчины.

Юля чувствовала, что он возбудился, пока обнимал ее, чем еще больше смутил девушку. Она покраснела и, коснувшись носа, исчезла за дверью, куда изначально и направлялась.

— Кто это? — поинтересовался Дмитрий у хозяина клуба, с которым сегодня заключил очередной контракт.

— Понятия не имею, наверное, редкая птичка, — ответил тот, провожая на улицу важного гостя.

— Очень редкая, — подтвердил мужчина, имея в виду совершенно другое.

В последнее время он редко получал удовольствие, и на то были причины. Нет, слава Богу, никакой болезни не было, а все дело в чувствах. Но здесь их тела едва соприкоснулись, и он почувствовал сильное возбуждение и желание обладать этой девушкой.

— Если надо, можем прямо сейчас ее задержать.

— Не надо! Мое само придет ко мне в руки.


Глава 2


— Дмитрий Александрович, все документы готовы, можем выезжать, — отчитался Павел, личный помощник Жарова последние четыре года.

Высокий крепкий мужчина в ответ только сдержанно кивнул, продолжая смотреть в окно, на быстро проезжающие внизу машины. Когда он вот так стоял и наблюдал за чем-то, люди, знающие Дмитрия не первый год, понимали, что он о чем-то думает, и лучше в такие моменты к нему не приближаться, ибо это было чревато последствиями. Дмитрий же, в свою очередь, уважал такое поведение подчиненных и был благодарен, что они не лезли со своими вопросами в важный для него момент.

И сегодня был не простой день, ему предстояло посетить дом малютки, которому постоянно перечислял немалые суммы на достаточно неплохое проживание. Конечно, ехать туда Жарову не обязательно, но вот их директор всегда очень просил об этом, явно, чтобы показать, кто именно помогает их учреждению. Дмитрий, как никто, знал, что все сейчас построено на деньгах, абсолютно все, и поэтому в какой-то мере понимал Лисицына, почему тот хотел, чтобы мужчина лично посетил дом малютки. Едва ли не все в городе знают, что именно собой представляет Жаров, и многие хотели водить с ним дружбу, но, увы, практически ни у кого это не выходило, ведь тот привык полагаться только на себя, и немного на Павла.

Еще раз бросив хмурый взгляд на дорогу, мужчина взял с кресла свой пиджак и, надев его на плечи, покинул свой кабинет, решая отложить мысли на потом.

Жаров часто занимался спонсорством, причем, абсолютно разных категорий и идей, но вот, что касалось дома малютки, никогда не мог пройти стороной. Он мог ненавидеть людей, мог приструнить их или пустить на дно, но никогда не давал в обиду детей, и по своей финансовой возможности помогал, как мог. А мог он действительно много, деньги у него были в любые времена, особых затрат на себя не производил, разве что жена могла взять кругленькую сумму на очередную шубу, или автомобиль, который ей просто был необходим. Но необходимость своих трат определяла только Василиса, которая ни разу за свои двадцать восемь лет нигде не работала, зато деньги тратить очень даже любила. Не то, чтобы Жаров это приветствовал, но предпочитал терпеть шопинг жены, нежели очередное жужжание на ухо, что он жмот и жалкий тип, который не может порадовать жену. Да уж, кто бы из конкурентов и завистников видел, в чем она ходит, и как питается, точно бы подумал, что она дура — так думать о муже, но мадам предпочитала ходить только с охраной, а подруг, как таковых, не имела.

— Дмитрий Александрович, приехали, — вывел из мыслей голос помощника, и Жаров кивнув, потер глаза, и тут же выбрался из автомобиля.

Приятный теплый воздух тут же ударил в лицо, и, застегнув пуговицу дорогого пиджака, мужчина уверенной походкой вошел во двор учреждения, боковым зрением наблюдая на детской площадке за играми детей. Сколько раз здесь бывал, а сердце все равно сжималось от боли за этих невинных крох, которые так нуждаются в заботе и маминой ласке, и из которых только самая малость сможет ощутить это по-настоящему.

Пройдя по выложенной плиткой дорожке, Жаров вошел в здание, и тут же погрузился в знакомый детский запах, услышал плач детей, где-то смех и просто детские угуканья. Но, стараясь не зацикливаться, он прошел в кабинет, на двери которого была табличка с надписью: «Директор городского Дома малютки Лисицын А.В.». Толкнув деревянную преграду, Дмитрий тут же вошел в кабинет, и взглядом замер на прекрасной темноволосой девушке, которая в это время пыталась надеть туфельку на стройную ножку.

На несколько секунд он даже залюбовался этой красотой, а потом его словно кипятком окатило, и мужчина вспомнил, где видел эти пышные темные волосы. Та девушка из клуба, точно, она врезалась в него вчера вечером, и теперь он был даже рад, что встретил ее здесь, и ведь верно утверждал — его всегда само придет в руки.

— Кхм-кхм, — прокашлялся Дмитрий, тем самым выдавая свое присутствие.

Юлия вскинула голову и растерялась из-за сложившейся ситуации, но тут же мигом сунула ножку в туфельку и поднялась со стула.

— Простите, я не слышала как вы вошли, я… А вы кто? — неожиданно поинтересовалась девушка, отчего у мужчины брови взметнулись вверх.

— Удивили, правда, удивили, — хмыкнув, ответил он и, пройдя вглубь кабинета, обернулся и замер взглядом на собеседнице.

Она узнала его, конечно, узнала. Ведь это он был той огромной стеной, в которую девушка вчера врезалась, и который так быстро возбудился от одного их соприкосновения.

— Меня зовут Дмитрий Жаров, — четко произнес он, и Юля вспыхнула от своей глупости, и ей стало жутко неудобно от того, что она не узнала их спонсора.

— Ах, да, простите, — спохватилась она и протянула свою маленькую ручку для приветствия, — Юлия Викторовна Никольская.

— Очень приятно, Юлия Викторовна, — в его голосе слышался некий намек, но девушка не стала акцентировать внимание, и тут же выдернула руку из мужского захвата, от которого у нее побежали мурашки по телу.

— Я заместитель Андрея Викторовича, он, к сожалению, сам не смог сегодня присутствовать…

— Мог бы и предупредить, хотя, так даже лучше, — взгляд мужчины скользнул по стройным ногам, которые прятала юбка-карандаш, и он тут же поднял глаза на лицо девушки. — Кофе угостите?

— Конечно, — Юля прошла к кулеру с водой в углу кабинета и принялась готовить кофе, конечно, не заварной, но и она — не олигарх, поэтому довольствовалась тем, что было.

Стоя к Дмитрию боком, она четко ощущала его взгляд на себе, и от этого хотела провалиться сквозь землю, потому что она смущалась и, в то же время, желала, чтоб он продолжал смотреть. От него веяло колоссальной энергией, харизмой и силой, а взгляд был настолько глубокий, что, казалось, вот-вот сможет пробраться ей под кожу. Еще эти его слова о том, что так даже лучше, что директор не предупредил его о своем отсутствии, всколыхнули в девушке небывалые чувства, и теперь она буквально дрожала всем телом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Сколько Вам сахара? — спросила скорее для того, чтобы хоть как-то разрядить обстановку.

— Одну ложку, — просто ответил мужчина и даже глазом не моргнул, продолжая пялиться на изящные изгибы ее фигуры.

— Пожалуйста, — Юля поставила одну чашку напротив своего рабочего места, а для себя, соответственно, с другой стороны.

Мужчина благодарно кивнул и, обойдя стол, нагло уселся на рабочее место Юлии, полностью игнорируя ее взгляд. Удобно умостившись на стуле, Жаров обхватил своей огромной рукой небольшую чашку и, поднеся ко рту, сделал глоток обжигающего напитка, после чего тут же скривился, отставляя фарфор на стол.

— Ваш кофе вон тот, а это мое рабочее место…

— Видимо вы не в курсе, Юлия Викторовна, но я всегда здесь сижу, когда приезжаю, — немного громче, чем следовало, ответил мужчина и, поднявшись, прошел на другую сторону.

— О таком мне не сообщили, — ответила девушка и присела на свое место, отставляя чашку в сторону.

— Замечательная сегодня погода, не так ли? — продолжая следить взглядом за Юлией, как бы невзначай поинтересовался Жаров, и отпил уже из своей чашки.

— Да…

— Скажите, Юлия, или лучше Юля? Да, Юля, а все заместители директоров дома малютки гуляют по клубам, да еще и допоздна? — от этого вопроса она сжалась, и немного обалдела.

— Вас как-то касается моя личная жизнь?

— Ну, что вы, чисто из любопытства. Просто, в клубах обычно выпивают. — Он многозначительно посмотрел на грудь девушки, облаченную в легкий свитерок, и добавил: — Заводят некие отношения. Вот вы как потом дышите на детей своим перегаром?

— А, по-вашему, в клубе отдыхают только студенты? Вы ведь тоже там были.

— Я по работе…

— Юленька, там… Ой, здравствуйте, Дмитрий Александрович, а там уже журналисты приехали, все готово… — быстро прощебетала Виктория и мгновенно исчезла из кабинета.

Юлия тут же подобралась, руками поправила волосы, разгладила на юбке невидимые складки и, взяв нужные документы, бросила взгляд на Жарова, который, по-прежнему невозмутимо, поднялся со своего места.

— Даже воспитательница знает, как меня зовут, — строго отчитал девушку мужчина и, кивнув, добавил: — Благодарю за кофе.

Никольская подождала, пока этот нахал покинет кабинет, и тут же закрыла двери на ключ, держа в руках папку с документами.

Небольшое мероприятие устроили на заднем дворе, подальше от детей, поставили два стола, за которыми разместились Дмитрий и Юлия, а также бухгалтер дома малютки и Виктория, в качестве воспитательницы. А вот напротив них были расставлены стулья, и сидели журналисты из пяти различных изданий, а также один видеооператор с популярного канала. Все это, и уже не впервые, организовал Лисицын, чтобы показать народу, какой он замечательный директор, и что у его детища есть крутой спонсор.

Уже присев на свое место, Юля неважно себя почувствовала, ее снова бросило в жар, но девушка попыталась задавить недомогание на корню, ибо было не время предаваться самоанализу. Открыв папку, она взяла ручку, и тут же неосознанным движением переломила ту пополам, понимая, что ее ощущения оказались не напрасными.

— Юлька, ты чего? — не поняла подруга, бросая взгляд со сломанной ручки на лицо девушки, и обратно.

Та тяжело сглотнула, трясущейся рукой приняла стакан воды из рук Жарова и нервным движением подвинула уже закрытую папку к Виктории. Блондинка тут же схватилась за документы и, открыв папку, глазами наткнулась на квадратный листок бумаги, на котором обнаружила необычную надпись: — Мама, мне нужно твое тепло. Подпись: Чудо.


Глава 3


— Юленька, ты сейчас выдохни, хорошо? Здесь пресса, не будем привлекать внимание, лучше водички выпей, — Виктория подвинула Юлину руку со стаканом к ее губам и выждала, когда та сделает хотя бы один глоток.

Жаров же, не понимая, что происходит, подождал, пока она успокоится, и только тогда сделал жест рукой, давая понять журналистам, что можно задавать вопросы, а о причинах поведения Юлии он узнает позже. Ему не понравилось выражение лица его новой знакомой, и хотелось узнать, что произошло, поэтому он поспешил произнести торжественную речь и ответить на вопросы.

А вот сама Юля по-прежнему чувствовала себя неважно, и на вопросы отвечала невпопад, мыслями находясь далеко отсюда. От раздумий ее неожиданно отвлек голос нянечки над ухом, и полученная информация заставила буквально вскочить с места и, бросив короткое «извините», отправиться в сторону здания.

Господи, это происходило так часто, но она всегда воспринимала такую новость с болью, и никогда не могла наплевать на чужие проблемы, спеша всем помочь. А учитывая, где она работала, и с кем, все воспринималось гораздо тяжелее.

Спеша в здание, и находясь в своих мыслях, Юлия даже не успела ничего понять, как оказалась прижата к прохладной стене, да еще и кем — Дмитрием Жаровым, собственной персоной. Она с непониманием посмотрела мужчине в глаза, а потом повернула голову и поняла, что они уже находятся в коридоре и, слава Богу, камер здесь не было.

— Это неуважение ко мне, Юлия Викторовна, — проговорил он строго и рукой повернул ее лицо за подбородок.

Но Юля не могла произнести и слова, открывая и закрывая рот, словно рыба.

— Что, нечего сказать?

— Там… — она рукой показала в сторону палаты, пытаясь донести до него суть ее побега. — Там ребенок.

Дмитрий, словно ошпаренный, мгновенно схватил ее за руку и потащил в ту сторону, куда она указывала, его безумно волновало все, что касалось детей. Не мог мужчина смотреть на бездомных, брошенных и ненужных детей со спокойным сердцем, все внутри него взрывалось от боли за них и ненависти к так называемым «родителям», посмевшим предать свое дитя.

Оказавшись около нужной палаты, Юля тут же схватила халат, продевая руки в рукава, и надевая маску и шапочку уже по пути к ожидающим нянечкам и медсестре. Жаров надел только халат и поспешил за Никольской, чтобы понять, что произошло, и чем вызвана такая спешка.

— Что? — тревожно спросила Юлия и перевела взгляд в сторону стола для пеленания. — Господи, — прошептала, прикрывая рот рукой, и по ее щекам тут же заструились слезы.

— У нас девочка, Юлия Викторовна, — проинформировала одна из нянь, и рукой убрала пеленку с животика малышки.

— Так она же даже…

— Да, — перебила медсестра, понимая состояние начальницы. — Ей от силы полчаса от момента рождения.

— Охренеть, — возмутился Дмитрий и громко выдохнул, ощущая, как внутри все сжалось от боли.

Юля ближе подошла к маленькой девочке и посмотрела на ее личико, испачканное материнской кровью, как почувствовала на своих щеках новый поток слез. Быстро смахнув их, и постаравшись выглядеть как можно строже, распорядилась:

— Мойте ребенка, взвешивайте, обмеряйте и зовите педиатра, пусть осмотрит малышку.

— А в записи?

— Я придумаю, — так же холодно ответила она и, бросив в последний раз взгляд на ребенка, буквально вылетела из палаты, боясь снова расплакаться у всех на глазах.

Спеша к себе, чтобы скорее остаться одной, она на ходу стащила маску и шапочку и, быстро нащупав ключ в кармане, открыла дверь и сразу же вошла в кабинет, плюхаясь в свое кресло. Прикрыв глаза, пальцами сжала переносицу, как тут же услышала, что в кабинет кто-то вошел, а приподняв голову, увидела мужчину, который в принципе не должен был здесь находиться. Жаров. Про него-то она и забыла, но это и неудивительно, сейчас важнее ребенка для нее ничего или никого не существовало.

— Для нее найдется семья? — неожиданно поинтересовался Дмитрий, пройдя к кулеру и наливая воду.

Юле сейчас было все равно, что он делает, а вот в другой ситуации возмутилась бы его наглостью и, может быть, наорала бы.

— У нас три этажа и сто пятьдесят палат, а в каждой палате по трое — пятеро детей, — пояснила она и кивнула в знак благодарности, когда он протянул ей тот самый стакан с водой.

— Значит, шансов один на миллион…

— Практически так, — отчаянно ответила девушка, делая глоток воды.

— Юленька, что случилось? — едва ли не влетев в кабинет, спросила Виктория, бросая взгляды то на Жарова, то на Юльку.

— У нас подкидыш, новорожденный, — пояснила она, вертя в руках бумажный стаканчик.

— Вот суки! — зло выпалила Вика и, сжав кулаки, притопнула ногой.

— Вика! — прикрикнула Никольская, бросая взгляд на их спонсора.

— Выражайтесь, Виктория, я бы и не такое сказал, — дал согласие Жаров, и для убедительности кивнул головой.

— Вот видишь, — победно произнесла она, мечтая еще агрессивнее высказаться в адрес недоразвитых родителей, которые недостойны называться таковыми. — Так кто там у нас? — уточнила Загорская, смотря в глаза подруге.

— Девочка, ей нет и получаса.

— Бл*ть.

— Ви-ка!

— Что Вика? Это я по-хорошему еще! Вика. На кой хер они рожают, твари, чтобы потом выбросить ребенка, как ненужного котенка? Да о чем это я? Они выбрасывают детей, как мусор! И я должна на это нормально реагировать? Да я бы закон издала, чтобы таким уродам все внутренности вырезали, чтобы ни одна такая баба больше не смогла забеременеть. А мужикам, бросившим свое чадо, член бы отрезала, своими же руками! Да чтобы они посдыхали, твари! — громко выплюнула Вика, закончив свою речь и смахнув рукой с лица прядь волос.

В кабинете наступила долгожданная тишина, и все были согласны с монологом Вики, и не смели оспаривать, ведь человек с добрым сердцем никогда не бросит своего ребенка, в особенности мать. Дети рождены для того, чтобы их любили, ценили, заботились о них, но как Юля, так и Дмитрий с Викторией понимали, что именно ждет кроху, которая только-только появилась на этот грешный свет.

— Что с запиской? — выдохнув, спросила Вика, и тут же отметила, как сильно побледнела Никольская от упоминания о записке.

Девушка, медленно поднявшись из кресла, неуверенными шагами подошла к окну и рукой уперлась на подоконник, при этом делая глубокий вдох.

— Я тоже хочу знать, что было в записке, — оповестил Жаров, убирая руки в карманы дорогих брюк.

— Вот, можете прочесть, — Вика передала ему записку, которая до сих пор лежала в папке, брошенной на стол, стоило ей только войти в кабинет.

Он с удивлением пробежался глазами по буквам и хмыкнул, вовсе не радостно, понимая, что найти того, кто это сделал, будет не так просто.

— Вырезали буквы из различных газет, неплохо поработали, — подметил он, откладывая записку. — Но почему такая реакция? — посмотрев на Юлю, решил уточнить Дмитрий, но в ответ получил лишь молчание.

— Просто… — начала Вика, решив все-таки рассказать мужчине о происходящем, но подруга ее перебила.

— Мне кажется, Дмитрию Александровичу пора. Вика, журналисты разошлись?

— Разошлись твои журналисты, — бросила она в ответ и тут же повернулась к мужчине. — Юльке постоянно снятся сны, точь-в-точь с теми же словами, что и в записке.

— Вика!

— Ой, не Викай, здесь серьезный мужик стоит, между прочим, пусть поможет, — словно отчитывая, ответила она, и вернулась взглядом к мужчине.

— Юля, я действительно могу помочь, — подтвердил он, указывая на послание.

Сама Никольская только качнула головой, но ничего не ответила, бросая взгляд на снова заговорившую девушку.

— Так вот, ей едва ли не каждую ночь сняться такие сны, после чего она ходит грустная и бледная, а уж после этой записки…

— Записка не первая, — неожиданно произносит Юлия, и оба взгляда обращаются к ней.

— Ты мне не говорила.

— Нет, я не хотела, чтобы ты не переживала из-за меня.

— Нет, ну это вообще, — возмутилась белокурая красавица, хлопнув в ладоши.

— И что было в первой записке? — поинтересовался Дмитрий, смотря пронизывающим взглядом.

— То же самое. Собственно, после нее мне и начали сниться сны, возможно, я просто себя очень накрутила, но ведь и записка — не плод моего воображения. А сны всегда очень явные. Темнота вокруг, и детский голос, словно девочка плачет и просит моего тепла, объятий, и мамой меня называет. А я у нее спрашиваю «кто ты»? Она отвечает — «чудо». И после этих слов я всегда просыпаюсь в холодном поту.

— Жесть, так же нельзя жить…

— А где первая записка?

— Я ее сожгла, испугалась, и сожгла.

— Очень плохо, она бы нам наверняка помогла. Ну, да ладно, я эту возьму с собой, покажу своему специалисту, и как будет что-то известно, я вам сообщу, — отчитался Дмитрий, убирая в карман пиджака квадратную бумажку.

— Дмитрий Александрович, вы же нам поможете? — снова влезла Вика, которой не нужно было подбирать слова, она всегда говорила то, что думала и считала правильным.

— Я постараюсь сделать все возможное, — ответил мужчина и добавил, смотря на нервничающую девушку: — Юля, вас подвезти домой? Думаю, стоит отдохнуть после такого тяжелого дня.

— У меня полно работы, благодарю.

— Да, конечно, подвезти, Дмитрий Саныч, не слушайте ее, а то она может и до полуночи здесь сидеть, а отдых еще никто не отменял.

— Согласен. Так что, поехали.

— У меня подкидыш, и мне нужно посылать запросы, делать записи, — стояла на своем Никольская, не желая оставаться наедине с Дмитрием, и уж тем более — ехать с ним в машине.

— Ничего, дорогая, мы тебе поможем, а что не в наших силах, сделаешь завтра.

Вика, словно заведенная, впихнула подруге сумочку и буквально выперла ту в коридор, чтобы не услышать очередные отговорки. И жестом показав мужчине, что он может сопроводить Юлю домой, наконец-то осталась в кабинете одна. Усевшись за компьютер, принялась за работу, по крайней мере, за ту, которую имела право выполнить, в большей степени, как подруга.


— Юля, не надо меня воспринимать в штыки, я ничего плохого тебе не сделал, — подметил Жаров, когда они вдвоем шли к его машине.

— Мы не переходили на «ты».

— Вне работы ты можешь называть меня, как угодно.

— Мне это без надобности.

— Юля, — произнес мужчина, оказавшись около авто и повернув ее к себе лицом. — Давай договоримся, что ссориться не будем.

— Знаете, Дмитрий Александрович, — она осознанно выделила его имя, после чего продолжила обыденным голосом. — Вчера вы мне показались куда приятнее, — и, не дожидаясь ответа, развернулась, и направилась в сторону дома.

Жаров тут же поспешил за ней, не желая отпускать девушку в таком состоянии одну, и, догнав в два шага, снова повернул ее к себе.

— Я нагрубил, признаю, и прошу за это прощения. В действительности и мысли не было, что ты много пьешь, или вообще ведешь разгульный образ жизни. Извини меня, — серьезно произнес он, и по голосу было понятно, что Дмитрий действительно раскаивается в своем глупом поступке, и даже готов понести наказание.

— Хорошо, — сжалилась Юлька, и даже немного улыбнулась ему. Выдохнув, девушка словно расслабилась, не заметив, что все это время находилась в напряжении.

— Не откажешь в моем желании подвезти тебя до дома?

— Ладно, я не против, — согласилась она, понимая, что нет ничего страшного в том, что ее подвезет домой женатый мужчина, к тому же, как Юля успела подметить, с ним был водитель, что очень упрощало ситуацию.

Отвезя новую знакомую, Жаров велел Павлу направляться в сторону дома, ему самому уже хотелось отдохнуть после насыщенного дня. Но вот что не покидало его мысли, так это записка с интересным посланием, которое не может оставить равнодушным нормального человека. Дмитрий обязательно должен разобраться в случившемся, и узнать о Юле как можно больше, ведь она не просто понравившаяся девушка.

— Паша, мне завтра понадобится Леонид, сможешь организовать встречу? — спросил Дмитрий Александрович, когда они подъезжали к его дому.

— Конечно. Во сколько вам будет удобно?

— Желательно до обеда, и хорошо, если это будет у меня в кабинете.

— Понял. Я вам сегодня еще понадоблюсь? — решил уточнить Павел, чтобы зря не сидеть под окнами шефа.

— Нет, можешь отдыхать. Если вдруг захочу куда-то поехать, возьму другую машину.

— Спасибо.

Дмитрий вышел из авто, и прежде чем подняться на нужный этаж, закурил, снова возвращаясь мыслями в девушке, которая со вчерашнего вечера завладела его разумом. А также в голове всплыл образ той маленькой крохи, которая даже не успела появиться на свет, а уже была предана своей же матерью. Маленький комочек, еще не успевший ничего сделать, буквально только-только начавший дышать, а уже был никому не нужен. Почему судьба-злодейка распорядилась именно так, никто не мог сказать, но то, что ребенок оказался подброшенным именно в этот дом малютки, имело огромное значение.

Выкинув окурок, Дмитрий поднялся на нужный этаж, желая серьезно поговорить с женой, и поэтому, оказавшись в квартире, быстро скинул туфли и пиджак и, пройдя в гостиную, довольно произнес:

— Васька, я хочу ребенка.


Глава 4


Он уже несколько минут смотрел на жену, в полной тишине ожидая ответа на свое предложение. Сегодня у Дмитрия был тяжелый день, но произошедшие события заставили его серьезно задуматься о своей жизни и о том, что в ней происходит. Давно хотел ребенка, да и возраст позволял как нельзя, кстати. Хотя, видимо, до этого момента он был морально не готов, а сейчас осознал, чего хочет в действительности. Ему хочется маленькую кроху, похожую на него, хочется видеть, как она будет делать первые шаги, говорить первое слово, и он бы ни за что не упустил такие потрясающие моменты, отбросил бы все дела в сторону, ведь важнее ребенка не может быть ничего в мире. И сейчас, в упор смотря на Василису, которая, как ни в чем не бывало, потягивала кофе из маленькой белой чашки, мужчина замер в ожидании положительного ответа. А когда девушка соизволила приподнять свои глаза, Жаров склонил голову, как бы показывая, что все еще находится в ожидании:

— Вась, я выказал свое желание.

— Знаешь, Жаров, мне кажется, я тоже тебя просила раннее не называть меня Васькой, и что в итоге? — спросила симпатичная блондинка с голубыми глазами и ярко накрашенными полными губами.

— Послушай, Василиса, это твое имя, и я вправе так тебя называть, — ответил Жаров строгим голосом, внимательно глядя в ее лицо.

— Мой ответ — нет.

— Что — «нет»?

— Я не буду рожать.

— Это ты мне отказываешь из-за того, как я тебя называю?

— Думай, что хочешь, но мой ответ не изменится.

— Вася, мне казалось, мы семья, а семье нужны дети, — предположил Дмитрий и уселся за стол напротив жены.

— Ну, так, рожай, в чем проблема? — нервно отозвалась Василиса и со стуком поставила чашку на стол.

— А разве не ты женщина?

— Вот именно — женщина! А мне, что, из-за твоего ребенка фигуру портить?

— Из-за моего? Это был бы наш ребенок.

— Я не хочу день и ночь слышать, как он будет орать! И чтобы этого ребенка успокоить, нужно будет его укачивать, а я не собираюсь обрывать себе руки.

— А зачем ты за меня замуж выходила? — посмотрев в ее глаза, серьезно спросил Жаров.

— Знаешь, что, Дима, если тебе хочется вечно орущего спиногрыза, то попроси одну из своих шлюх тебе родить.

Дмитрий настолько опешил от этих слов, что резко отодвинулся вместе со стулом от стола, создавая неприятный звук трения ножек о кафель, и, быстро поднявшись, в два шага оказался возле жены, да так близко и с таким диким взглядом, что она буквально вытаращила свои глаза.

— Что ты сейчас сказала?

— А что не так?

— Повтори, что ты сказала!

— У тебя же шлюх полно…

— Серьезно? — крикнул он и ладонью стукнул по столу, злясь на слова жены.

— Ты видный мужик. Думаешь, я не знаю, как проходят твои подписания контрактов?

— Мне жаль, Василиса, что за все годы ты так меня и не узнала.

Жаров был действительно красивым мужчиной, высоченным, с крепкой фигурой и сильными руками. Выразительные серые глаза обрамляли длинные ресницы, которым позавидует любая девушка, а квадратные скулы придавали мужественность и строгость его лицу. Нос был немного с горбинкой, явно говорящий о бурной молодости, и, конечно же, привлекательные губы, иногда сжатые в одну линию, если что-то вызывало в нем негодование.

Многие знали Дмитрия как серьезного и, порой, страшного человека, и старались не переходить ему дорогу, а вот настоящей, доброй натуры в нем не видел никто, ибо он ее скрывал очень тщательно. Но и с женой он был совершенно другим, более спокойным и добрым, только, к сожалению, она этого не оценила, и всегда видела в нем только источник крупных банкнот для потакания своим прихотям.

Дмитрий Жаров никогда не жаловался на отсутствие женского внимания, и мог подцепить любую девушку, только вот, женившись, он ни разу не изменил жене, ибо уважал себя, а значит, и свой выбор. И вот, впервые за четыре года, он обратил внимание на другую девушку, и все равно пришел к жене, чтобы предложить родить той ребенка, а она к шлюхам его отправила. Охренеть!

— А ты меня хоть немного полюбил за все эти годы? — спросила она, водя взглядом из стороны в сторону.

— Ты получила от меня все, что хотела, я же не получил ничего!

— Да что тебе от меня надо?

— Я семью хотел, когда женился, а получил только женщину, которая не любит никого, кроме себя. И знай, Вася, — он нарочно выделил ее имя, — Я ни разу тебе не изменил, потому что уважаю свой выбор. Только, видимо, я ошибся. — Он замолчал на несколько секунд, задумавшись, а потом, грустно улыбнувшись, добавил: — Ошибся, и выбрал не ту.

Развернувшись, он покинул кухню, давая понять, что разговор окончен, и прошел в спальню, собираясь отдохнуть. А ведь, в действительности, им больше не о чем было разговаривать — Дмитрий понял для себя все, и не желал еще больше портить настроение.

Четыре года назад он женился на Василисе, мечтая создать крепкую семью, о чем ей сразу и сообщил, а теперь она обвиняет его в изменах, придумывает нелепые отговорки, и это только для того, чтобы не рожать ему детей.

Неожиданно ему вспомнилось маленькое чудо из дома малютки, и на устах тут же появилась легкая улыбка, а после и озарение. Почему бы им не усыновить девочку? Она только-только родилась, и могла запросто стать для них родной доченькой, тем более, что жена так категорична в вопросе беременности. Раздумывая еще некоторое время над своим желанием, Дима поднялся с кровати, на которую успел прилечь, и пошел к жене, принимавшей ванну.

— Вася, я вот что подумал…

— Да сколько можно меня так называть? — взбесившись, процедила сквозь зубы девушка, и руками ударила по воде, разбрызгивая ее на полу.

— Ты что, сегодня не с той ноги встала? Решила мне нервы попортить? — грозно произнес Жаров, от чего Васька поникла и негромко ответила:

— Просто ты меня обидел своим желанием, — и, в подтверждение своих слов, она надула губки и опустила взгляд в воду.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Мне жаль, что это только мое желание, — он понял, что нет смысла предлагать жене усыновлять крошку, ведь девочка будет чувствовать ее негатив.

А Василиса, словно специально, чтобы доказать свои слова о фигуре, брошенные немного ранее, плавно поднялась из воды и осторожно вышла из ванной, демонстрируя пышные формы, обтекаемые пеной.

— Ты представляешь, Димочка, сколько мне нужно будет потом работать над собой, чтобы вернуть свою сексуальность? А ты ведь так любишь мое тело, — уже томным голосом проговорила она и, покачивая бедрами, подошла к мужу практически впритык, и пальцем коснулась накачанной груди через рубашку. — Ты же любишь меня брать такой горячей и страстной, и неужели хочешь испортить мою фигуру мелким, визжащим крысенком? — продолжала говорить она и, пальцем подцепив ворот рубашки, пробралась ладошкой к голой коже.

Дмитрий, услышав такие мерзкие слова, буквально пришел в ярость и, больно схватив жену за руку, резко отдернул ее, смотря в голубые глаза.

— Пошла спать! — зло процедил он, не желая сейчас видеть девушку. Глаза его заполонил гнев, ему хотелось что-то разбить, выплеснуть злость, но он лишь жестко отбросил женскую руку, так, будто Василиса могла его ужалить, словно ядовитая змея, коей она, по сути, и являлась.

Сама же девушка, психанув, голой выбежала из ванной, отправляясь в спальню, и понимая, что Дмитрий очень зол. И нарываться на еще большие неприятности — означало бы не уважать себя.

А вот Жаров, тяжело вздохнув, прошел к ванне, открыл пробку и спустил воду, а сам, развернувшись, отправился принимать душ.

Устал он сегодня, не физически, абсолютно нет, а вот морально — очень. Все-таки новорожденная девочка-подкидыш оставила отпечаток в его душе и принесла особый знак в его жизнь. Ну, разве она не чудо?

Быстро искупавшись, и обернув бедра полотенцем, мужчина вернулся в спальню, где застал жену в сексуальном белье, удобно разместившуюся на огромной кровати. Скорее всего, она собиралась помириться, ведь завтра ей нужно было выпросить у мужа денег на очередную прихоть. Дмитрий уже хотел сказать, чтобы она прикрылась и улеглась спать, как вдруг раздался звонок его мобильного. На экране высветился неизвестный номер. Он еще раз бросил взгляд на обиженную жену и принял вызов, подумав, что это может быть что-то срочное.

— Слушаю, — строго произнес он и открыл ящик с бельем, чтобы достать ночные штаны.

— Дмитрий Александрович, это Виктория, и мне нужно срочно с вами поговорить. Юлька в опасности.


Глава 5


Жаров, отбросив ночные штаны, принялся быстро натягивать брюки, абсолютно не обращая внимания на жену, которая, уже подобравшись, натянула на себя одеяло.

— Где встретимся? — спросил Дмитрий, застегивая ремень.

— Давайте возле ее дома. Только скорее! — попросил Виктория тревожным голосом.

— Понял. Скоро буду! — ответил он и отключился, убирая телефон в карман брюк, и принялся надевать рубашку, спеша застегнуть пуговицы.

— Ты куда? — ничего не понимая, спросила Василиса и откинула в сторону одеяло. — Я собиралась мириться.

— У меня срочное дело! — строго отчеканил Дима и даже не посмотрел в ее сторону.

— Что? Раньше твои срочные дела ждали, когда дело касалось меня, — нахмурив тонкие брови, обиженно проговорила Вася.

— Раньше все было иначе, а сейчас меня ждут.

— К ней бежишь, да?

— К кому? — непонимающе уставился на жену, уже натягивая поверх рубашки пиджак.

— К любовнице! Она позвонила, и ты сразу же вскочил, как кобель.

— Василиса, не забывайся! — грозным голосом предупредил Дмитрий, давая понять, что не стоит разговаривать с ним в таком тоне.

— А что, я не права?

— Нет!

— Тогда почему не останешься? — она на коленях подползла к краю кровати и руками взялась за ворот его рубашки.

— Потому что ты мне сегодня четко показала свое отношение к нашей семье, — он оторвал ее руки от себя и, развернувшись, прошел к двери.

— Это все из-за этих спиногрызов, да? — вдогонку крикнула девушка, злясь, что муж игнорирует ее.

— Закрой рот, и не смей так отзываться о детях!

— А то что? Ударишь?

— Ты что, меня за ублюдка держишь?

— Димочка, давай не будем ругаться? Оно того не стоит, — снисходительно попросила Василиса, оказавшись около мужа.

— Вася, а если бы я запретил тебе снимать деньги для покупки очередного наряда, или для салона-красоты, ссора того стоила бы? — решил уточнить мужчина, хотя и так догадывался, что она ответит, но все-таки услышать было куда важнее.

— Так я же это для тебя…

— Что для меня? Думаешь, мне интересно, выскочил у тебя новый прыщ или нет? Или я обеспечиваю тебе охраной для того, чтобы они рассказывали мне, в чем моя дорогая жена пошла в очередной бутик?

— То есть, если я не сделаю депиляцию, тебе плевать?

— Знаешь, на что мне не плевать? — он дождался кивка жены и добавил: — На то, что у человека вот здесь, — пальцем ткнул ей в грудь, — в душе. А ты хорошо притворялась.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Да ничего серьезного, просто более пустого человека я не встречал, и был полным идиотом, решив жениться на тебе. Извини, мне пора.

Схватив ключи от второй машины, Дмитрий немедленно покинул квартиру и, оказавшись на платной стоянке, уселся в авто и рванул в сторону дома Юлии. Теперь его почему-то больше волновала именно она, чем собственная жена, и он очень хотел сейчас узнать, что такое произошло, что Виктория попросила срочно приехать. Жаров не понимал, что могло произойти, ведь только час назад привез девушку домой и убедился, что она вошла в подъезд. А сейчас еще и Василиса вывела его из себя, заставив нервничать, да и показала истинную себя. И, пожалуй, это случилось очень вовремя, ибо он не собирался теперь всю жизнь терпеть эту хладнокровную женщину.

По пустым дорогам он за пятнадцать минут добрался до дома Юлии, и во дворе уже успел заприметить ту самую неугомонную Викторию. Заглушив двигатель, поспешил выйти из салона автомобиля и размашистым шагом мгновенно оказался около девушки.

— Что произошло? — без приветствий спросил Дмитрий, внимательно смотря на Вику.

— Я уже час не могу дозвониться до Юли, — скороговоркой пояснила она, крепко сжимая в руке свой телефон.

— Может, она прилегла отдохнуть, и выключила звук на мобильном?

— Нет, она живет одна, и ее родители и я запрещаем ей вообще отключать телефон.

— Ну, может, она в душе? — выдвинул еще одно предположение Дмитрий, волнуясь, как бы девушка не попала в беду.

— Целый час? — возмущенно спросила Загорская, смотря на него снизу вверх.

— Ванну принимает?

— Не уверена. Да и сердце у меня не на месте, — после этих слов она немного склонила голову и спрятала свой взгляд подальше от Жарова.

— Пойдем, поднимемся к ней. Какой этаж?

— Седьмой, — тут же вскинулась Вика, и первая побежала в подъезд.

— Сейчас развеем ваши сомнения, и по домам, — ответил Дмитрий скорее уже сам себе, ибо девушка убежала уже и заскочила в лифт.

Поднявшись на нужный этаж, Виктория нажала на кнопку звонка, но дверь никто не открыл, тогда она позвонила еще несколько раз, но в ответ последовала только тишина. И тогда они вдвоем уже всерьез забеспокоились о Юлии.

— Может, она просто вышла в магазин, а вы устраиваете из этого трагедию?

— Юля после работы старается всегда прилечь отдохнуть, а по магазинам ходит в выходные или по пути домой.

— Ну вот, я привез ее домой, мы не заезжали в магазины, значит, она решила выйти и скупиться. Вот вы все о ней знаете, Виктория, — как-то удивленно проговорил Дима, но сам очень переживал за Юлю, при этом совершенно не понимая причины беспокойства за практически незнакомого человека.

— Просто я ее очень люблю. Родители в другом городе живут, и она здесь совсем одна, — пояснила будничным тоном и на нервах стукнула кулаком по двери.

— Тотальный контроль.

— Типа того.

— Правильно, Вика, правильно.

— Что будем делать? — не унималась девушка, в голове перебирая варианты развития событий.

— Она точно не могла больше никуда пойти?

— Угу, — уже совсем отчаянно ответила Вика, понурив свой взгляд.

— Дайте шпильку. Хотя дверь у вашей подруги хиленькая, и так получится выбить.

Отодвинув девушку в сторону, Дмитрий несколько раз толкнул деревянную дверь плечом, а когда та заскрипела, и вовсе стукнул по ней ногой. Одна из петель сорвалась, и теперь не составило труда убрать преграду.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Пройдя в квартиру, они осмотрели кухню, спальню и даже ванную комнату, но увидев, что хозяйки дома нет, переглянулись, не понимая, куда исчезла Юля.

— Все вещи лежат на своих местах? — спросил Дмитрий, оглядываясь по сторонам и пытаясь найти признаки борьбы, но все было аккуратно сложено.

— Да, вроде.

Тяжело вздохнув, он достал телефон и набрал номер помощника, дождался, когда тот поднимет трубку, и произнес:

— Алло, Павел, планы поменялись, бери Леонида, и выясните местонахождение Никольской Юлии Викторовны. Сколько лет? — он глянул на Вику, переадресовывая ей вопрос.

— Двадцать семь, — ответила та одними губами.

— Двадцать семь. И, да, она заведующая детдомом. Да, того самого. Жду.

— Господи, где же она? — отчаянно простонала Виктория, пальцами сжимая переносицу.

— Успокойся, мои ребята ее быстро найдут, — сообщил Дима, неосознанно переходя на «ты».

— Главное, чтобы с ней все было хорошо.

Дабы без присутствия хозяйки, не находиться в ее спальне, ребята прошли в кухню, Вика оперлась о стол, сложив руки на груди, а Дмитрий застыл у окна, выходящего на задний двор. Сам не зная, почему, он переживал за Юлию, и очень надеялся, что она находится в безопасности.

Неизвестно, сколько времени прошло до того момента, как в кухне вдруг неожиданно показались люди в форме, а за ними маячила темноволосая голова хозяйки квартиры.

— Руки за голову, всем лечь на пол, — громко приказал полицейский, направив дуло пистолета на ребят.

— Что за?.. — непонимающе начал Дима, но ему не дал договорить все тот же мужчина.

— На пол, я сказал!

— Подождите, — выкрикнула Юля и, пробравшись вперед, обезумевшими глазами посмотрела на Викторию, а потом перевела взгляд на Жарова. — Что вы здесь делаете?

— Так мы, это…

— Что?

— Да, что, Виктория? — спросил Жаров, повернувшись к девушке, и желая услышать ответ.

— А мы переживали! — вздернув подбородок, ответила она, ни капли не смущаясь пристального внимания стольких людей.

— Переживали? Меня чуть больше часа не было дома, зато прихожу, и вижу взломанную дверь.

— Ты на звонки не отвечала, — покачав головой, с явной улыбкой ответила подруга, и вдобавок почесала подбородок.

— Я забыла телефон, и ты знаешь, это часто случается.

— А где ты была?

— Об этом ты тоже знаешь…

— Ну, да ладно, мне пора, — как само собой разумеющееся, ответила Вика и уже хотела обойти Юлю, но та ее остановила.

— Куда? А двери кто будет ремонтировать? Или мне так спать, входите, кто хочет? — съязвила Никольская, немного разозлившись на подругу и Жарова, которые посмели учинить небольшой разгром в ее квартире.

— Так я ее не выбивала, — возмущенно ответила подруга и пару раз хлопнула длинными ресницами.

— Юлия, насчет двери не беспокойтесь, сейчас все починят, а я пока провожу товарищей госслужащих.

Дмитрий вышел из квартиры вместе с полицейскими, оставив подруг наедине. Юля выжидающе посмотрела на Викторию, которая, к слову, абсолютно не считала себя виноватой, а наоборот, была настроена по-боевому.

— Что? — непонимающе спросила она, заметив, как подруга внимательно смотрит ей в глаза.

— Я жду объяснений, не более.

— Я всего лишь переживала.

— Ой, ли? — не поверила Юлия и сложила руки на груди.

— А что, пусть мужик немного попотеет ради тебя.

— Что ты имеешь в виду?

— А то, что он тебе подходит!

— Чего? Он женат, ты в своем уме?

— Послушай, птичка моя, такой мужик достался явно не той бабе, — сделала свой вывод Виктория, и сказала это абсолютно уверенным голосом.

— Откуда ты можешь знать? Может, они счастливы, и у них есть дети?

— Три раза «ха-ха»! Я все проверила, и никаких маленьких карапузов там не числится. Я бы отца у детей не отнимала.

— Все равно, не стоит лезть, он, должно быть, счастлив.

— Ага, и поэтому пожирает тебя глазами. Подруга, мордашку попроще, и вперед, хватит юлить! Если бы он был счастлив, то не прибежал бы сюда, — пояснила она, пытаясь донести до Юли суть его поступка.

Со стороны входа послышались шаги, и Вика, намереваясь покинуть квартиру подруги, быстро прошептала:

— Уложи его на лопатки, детка, поставь на колени, а лучше…

— Вика! — перебила подругу Юля, переживая, что Дмитрий может услышать наставления девушки, а лишние проблемы ей ни к чему.

— Что-о-о?! — как-то странно протянула Виктория, и тут же обернулась к вошедшему мужчине. — О, Дмитрий Саныч, пока двери не починят, домой не уезжайте! — и, нырнув у него под рукой, мгновенно исчезла из квартиры.

Вот так просто она всех поставила на уши, а в итоге — оставила парочку наедине, причем, совершенно не переживая, что завтра может получить за это по шапке.


Глава 6


Юлия недоуменно смотрела на выход из кухни, где минуту назад исчезла Виктория, приказав Жарову не оставлять ее одну, пока не установят дверь. Которую, кстати, он сломал по ее же вине, но сама Вика считала, что поступила правильно, а Никольская чувствовала себя ужасно неудобно, и желала скрыться, куда подальше, от пронзительных серых глаз. Вот только уйти она не могла, ибо относилась к Дмитрию с уважением, и ее совесть не позволила бы так поступить, в отличие от наглой подруги.

— Юля, не переживай, сейчас все починят, и ты сможешь нормально спать, — успокоил Дима, заметив, как она волнуется.

— Кто сейчас починит? Времени уже сколько. Господи, какой тяжелый и длинный день, сил нет! — устало простонала Юлька и рукой потерла лоб.

— Юля, давай, ты присядешь, а я чай заварю. Ты пьешь чай?

— Лучше кофе, иначе я усну прямо здесь.

— Хорошо, кофе. Где он у тебя?

— Полка возле вытяжки.

— Вижу. Сейчас выпьем, а слесарь пока установит дверь, — сообщил Дмитрий, пока заваривал кофе.

Юля, поднявшись, прошла к холодильнику, достала судок с отбивными, колбасу и сыр, оставила все это на столе и вернулась за помидорами. Наклонившись, она полезла в нижний ящик, когда услышала сдавленный вздох, а потом глухой удар чашек о стол. Быстро выпрямившись, Юля покраснела, став пунцовой, как и помидоры в ее руках. Закрыв холодильник, она прошла к столу и, не глядя на мужчину, сообщила:

— Я голодна, перекусите со мной? — не дожидаясь ответа, девушка прошла к раковине, чтобы помыть овощи.

— Я тоже проголодался, не откажусь, — ответил Жаров, и ей показалось, что его фраза прозвучала двусмысленно, но вот самого мужчину это ни капли не смутило.

Когда Юля, нарезав помидоры дольками, принялась разогревать в микроволновке отбивные, Дмитрий нарезал колбасу, сыр и хлеб, а затем, усевшись на стул, стал наблюдать за хозяйкой. Она, достав мясную закуску, разложила на две тарелки, а затем, поставив одну возле Димы, а вторую — для себя, достала вилки с ножами и, наконец-то, уселась напротив.

Дмитрию понравилось наблюдать за каждым движением девушки, и он неожиданно осознал, что было бы неплохо возвращаться с работы и видеть дома Юлю. Она выглядела домашней и очень нежной, в ней не было ни грамма силикона, а на лице — тонны косметики. Только легкий макияж, но Юля выглядела так естественно, что мужчина невольно залюбовался, и не сразу услышал звонок мобильного.

— Дима, у вас телефон звонит, — решила сообщить Никольская, понимая, что он погрузился в свои мысли, и даже не услышал звонка.

— Не у вас, Юленька, а у тебя, мы же договорились, — напомнил он, не торопясь ответить на вызов.

— У тебя, — смущенно подтвердила девушка, опуская взгляд в тарелку.

— Да, — не совсем вежливо отметил Дмитрий, — я по делам уехал. Нет, не жди меня.

«Не жди меня», по этим словам Юля поняла, что звонила его жена, и ей стало еще более неудобно, ведь та наверняка ждет мужа дома, а он сидит с ней здесь, в ее кухне.

— О чем задумалась? — сбросив вызов, спросил Дмитрий, вырывая Юлю из плена мыслей, и делая глоток ароматного кофе.

— Да так, — отмахнулась она, — давай поужинаем и разойдемся, я очень устала, а тебя ждут дома.

— Хорошо, приятного аппетита, — ответил мужчина и принялся за еду.

Ели они в полной тишине, нарушаемой только работниками со стороны входной двери. Юля удивилась, как этот человек может быстро все организовать, ведь время позднее, рабочий день давно окончен, а Дмитрий смог вызвать слесаря, и, судя по звукам, спать сегодня она будет за новой дверью. Но вот за то, что ему пришлось тратить на это свои деньги, ей ни капельки не было стыдно, ибо нечего было выбивать дверь. А Вика, которая навела весь это шухер, обязательно завтра отхватит за то, что малознакомого мужчину, к тому же, женатого, выдернула из дома и позвала на помощь, и не понятно, кому нужно теперь помогать.

— Подруга у тебя, конечно, отпадная, навела кипишь и смылась, как будто она вовсе не причем.

— Ты извини ее, она такая непоседа, и я не понимаю, зачем она это сделала.

— Ну, это же очевидно, она шикарно сыграла свою роль сводницы, или свахи, как удобно, — предложил варианты Жаров, отправляя очередной кусочек отбивной в рот.

— Что? Нет, она просто…

— Желает тебе счастья, — закончил Дмитрий за Юлю.

— Вика знает, что ты женат, и ей не стоило так поступать.

— Где ты была? — неожиданно строго спросил он и, отложив столовые приборы, уставился на Юльку, буравя ее взглядом.

— В смысле? — непонимающе, и немного опешив от такого напора, спросила девушка, перестав жевать.

— Все это время, которое заставила нас волноваться, а точнее — меня, ибо Вика, по всей видимости, была в курсе, и просто хорошо играла.

— Я поговорю завтра с ней, и такого больше не повторится.

— Так, где ты была? — снова повторил Дмитрий свой вопрос, но уже более тихим голосом.

— Гуляла, я каждый вечер гуляю в парке, и имею особенность забывать телефон. И подруга осведомлена об этом.

— В следующий раз, Юленька, не забывай телефон, иначе я поседею.

— А вам, то… то есть, тебе-то что до меня?

— Ты мне нравишься, — будничным тоном ответил Дмитрий, и снова принялся за еду.

— Тебе должна нравиться твоя жена, — уточнила Юля, рукой касаясь виска.

— Ты первая девушка, которая мне понравилась за четыре года семейной жизни.

— Звучит как-то пошло, — ей действительно фраза показалась двусмысленной, от чего стало совсем не по себе.

— Я не намерен оправдываться, — холодным тоном оповестил Жаров, одним глотком допивая свой кофе.

— Ну, действительно! — вспылила девушка, и ей так хотелось заехать по наглой физиономии спонсора, но она сдержалась, призывая себя к спокойствию.

Со стороны входа в кухню послышался стук, и две пары глаз устремили взгляды в сторону появившегося мужчины.

— Добрый вечер, Юлия Викторовна, — поздоровался Павел и перевел взгляд на шефа. — Дмитрий Александрович, дверь установили, рабочих я отпустил, будут еще указания?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Нет, спасибо, что приехал, ты можешь быть свободен.

— До свидания, Юлия Викторовна, до завтра, шеф.

— До свидания, — ответила Юлия и почувствовала себя неуютно, осознавая, что с Дмитрием они остались совершенно одни.

— Не нужно меня бояться, — как будто почувствовав ее волнение, заверил Жаров, — Я не причиню тебе зла.

— Я думаю, тебе тоже пора уже.

— Ты права, мне пора. Насчет записок, как и обещал — разберусь. Проводи.

Не дожидаясь, что ответит Юля, он прошел к двери, убедился, что та крепкая и надежная, и, взяв с полки связку ключей, протянул ее хозяйке.

— Закрывайся, и ничего не бойся, — он рукой коснулся ее щеки, нежно поглаживая пальцами гладкую кожу. — Спасибо за ужин, — поблагодарил, слегка наклонившись к ее лицу, чтобы она могла ощутить его дыхание на себе.

Жаров переместил руку и пальцем погладил нижнюю губу, а затем, подмигнув, быстро исчез из квартиры.

Юля тут же закрыла дверь и спиной прислонилась к прохладному металлу, и вдруг поняла, что тяжело дышит, и до сих пор ощущает его касание на щеке. Слишком притягательным оказался для нее мужчина, и слишком опасным, ведь он был женат, а значит — под запретом. Для нее понятие семьи означало нечто святое и неприкосновенное, и рушить ее она не собиралась. Даже если бы это была обычная интрижка, девушка не стала бы спать с женатым мужчиной, потому что, стоило подумать об этом, как она понимала, что в будущем может оказаться на месте той самой жены. А быть обманутой и униженной собственным мужем — это последнее, чего бы ей хотелось.


Выплывая из раздумий, и кое-как успокоив дыхание, Юля отправилась в кухню мыть посуду, а потом, приняв душ, переоделась и, вызвав такси, поехала на работу, не в силах оставаться дома одна. Она боялась уснуть, боялась снова увидеть тот сон, с детским голосом, который просто повергал ее сознание в шок. Раньше бы она, может, и не обратила внимание на такой сон, но когда уже второй раз пришла записка с такими же словами, девушка невольно начала пугаться, и раздумывать, кому понадобилось запугивать обычную девушку.


Никольская Юлия Викторовна родилась и прожила большую часть своей жизни в маленьком городе, который можно было объехать за два часа. Семья у нее была простая, но дружная, все могли постоять друг за друга, защитить в нужную минуту, и при этом никогда и ни в чем не упрекнуть. Родители всю жизнь работали на заводе, никогда не были богатыми, но это не мешало им целиком и полностью дарить свою любовь детям. Кроме Юли, у них была еще младшая дочь Наташа, которая недавно закончила учиться, и порывалась уехать к сестре. Сама же Юля, окончив школу, пошла учиться в техникум на бухгалтера, и, закончив тот с отличием, перевелась на третий курс в университет, который находился в областном городе. После получения диплома некоторое время девушка не могла найти работу, но потом праздник случился и на ее улице. Однажды, прогуливаясь по парку, она познакомилась с Викторией, которая в тот момент отчитывала какого-то парнишку за то, что он девочку ударил портфелем. Юля невольно заулыбалась, смотря на нахохлившегося парня, чем и привлекла внимание будущей подруги. Она тогда сразу Виктории сказала, что из нее получится хорошая мама, а та только отмахнулась и, протянув руку, позвала есть мороженое. А уже потом, в ходе разговора, девушка узнала, что Юля является бухгалтером, и ищет работу, а в доме малютки как раз такового не хватало. Сама Вика была на то время стажеркой, но все же привела Никольскую на работу, и с тех пор они вместе уже три года. Только вот Лисицын видел, что Юля все больше и больше проводит время с детьми, нежели с деньгами и отчетами, и поэтому повысил ее, сделав своим замом, а на должность бухгалтера подыскал другую женщину. Но вот Юлия Викторовна почему-то за все эти три года ни разу не сталкивалась с Жаровым, хотя и оформляла все его спонсорские переводы, а вот встречаться лично не доводилось.


Приехав в дом малютки, девушка некоторое время стояла около входа, снова думая о детках, которых так жестоко и безжалостно бросили родители, совершенно не заботясь, что с их кровиночкой будет дальше. Конечно, некоторые здесь оказывались, потому что мамы умирали при родах, а близких родственников не находилось, либо вследствие несчастных случаев, например, таких, как авария, но чаще всего деток просто подкидывали, или находили в различных местах оставленными безжалостными людьми. Юля часто вот так останавливалась на крыльце, настраивала себя, порой успокаивала, чтобы войти в это здание с холодным сердцем, которым она должна обладать хотя бы для работы, но, к сожалению, ничего не получалось. Сколько бы она ни размышляла, и не приструнила свой пыл, сердце всегда чутко отзывалось на тот или иной плачь малыша. И еще она часто задумывалась над тем, что если бы здесь были детки постарше, смогла бы она реагировать проще, или боль была бы такая же остра и пронзающая. В любом случае, проверять она не хотела, потому что это был бы уже двойной удар, и вряд ли ее тонкая психика выдержала бы уже более взрослые и молящие взгляды детей.

Все-таки собравшись с духом, девушка зашла внутрь и, пройдя по коридору, прошла в кабинет. Тяжело вздохнув от кое-где слышимого плача, Юля включила компьютер и удобно разместилась в своем кресле, а точнее — в директорском. Смотря на экран, она заметила, что Вика внесла данные о новой малышке, пропустив только имя. Малышка… Она до сих пор помнит эту кроху, перепачканную кровью, и от этого воспоминания сердце снова и снова сжимается от боли и страха.

Что чувствовала та женщина, которая смогла родить и выбросить ребенка, что было у нее в голове в тот момент, когда родила девочку, кровиночку, которую носила под сердцем девять месяцев, и так просто оставила на пороге дома. Неужели совсем не жаль ребенка, который еще не успел ничего сделать, который только-только начал дышать, и так нуждался в заботливых и любящих объятиях мамы.

Смахнув невольно скатившуюся слезу, Юля поднялась и вышла из кабинета, надела халат и маску, лежавшие в специальном контейнере возле каждой палаты, и, глубоко вздохнув, сделала шаг в ту комнату, где находилась подброшенная сегодня днем девочка.

Стоя еще в коридоре, Юля поняла, кто именно так громко плачет, а оказавшись вблизи от малышки, и вовсе ужаснулась, сама не понимая, чего именно. Изначально ее вообще разрывали на части детские слезы, но плач этого ребенка нарушал все границы ее разума. Няня, работающая в ночную смену, с усталым видом пыталась укачать ребенка, но девочка ни в какую не засыпала, снова и снова разрывая тишину палаты горькими криками.

— Юлия Викторовна, не думала, что вы здесь, — отозвалась Вера, не переставая укачивать кроху.

— Не могла уснуть, давай ее мне, — попросила Юля и, пройдя к няне, взяла маленький сверток на руки.

— Уже час не могу ее укачать, постоянно плачет.

— Оставь нас наедине, пожалуйста.

Стоило маленькой девочке оказаться в руках Юли, как та сразу же начала успокаиваться, изредка кряхтя, и морща носик. Вера покинула палату, оставив их наедине, и девушка наконец-то смогла поговорить с малышкой.

— Ты чего, маленькая, не спишь, чего нянечек заставляешь переживать? Засыпай, крошечка, засыпай, милая. Поспишь, потом я тебя покормлю, и снова на ручках покачаю, и так ты будешь быстро расти, а главное — вырастешь здоровой и красивой. Ты и сейчас красавица. Принцесса, не иначе, и мы тебя воспитаем прекрасным человеком, и докажем всему миру, чего ты стоишь! Правда, моя хорошая? — беспрерывно шептала она, с непередаваемым обожанием смотря в крохотные голубые глазки цвета неба.

Малышка вздохнула, причмокнула губами и засопела, едва пошевелив ручкой, спрятанной под пеленкой.

— Какая же ты умничка, как понимаешь меня, как слушаешь. Настоящее сокровище, ты мое Чудо, — добавила она шепотом и губами коснулась маленькой головки.

Удостоверившись, что девочка крепко уснула, Юля положила ее в кроватку, а сама, тихонько переставив стул, присела рядом, намереваясь провести здесь всю ночь.

— Ты моя Зоя, ты моя жизнь! — тихо прошептала девушка, неотрывно глядя на маленького ангела.


Глава 7


Виктория не спеша шла по дорожке, наслаждаясь теплым весенним солнышком, которое пригревало с самого утра, как бы предлагая людям снять с себя теплые вещи. Сегодня она вышла пораньше, намереваясь закончить начатые дела до прихода Юльки, но стоило только Загорской оказаться около кабинета заместителя, как она поняла, что тот открыт, и очень удивилась этому факту. Обычно подруга всегда закрывала дверь на ключ, а учитывая, что Вика вчера сама закрыла кабинет, ситуация была более чем странной. Но, все же зайдя внутрь, она выдохнула, когда увидела на столе сумку Никольской. Найдя ключ, Вика оставила свои вещи и, закрыв кабинет, пошла на поиски Юли, направившись в сторону палаты с новой подброшенной девочкой. Она слишком хорошо знала Никольскую, чтобы понимать ее чувства и догадываться, где она может быть. Приоткрыв дверь палаты, Вика убедилась, что не ошиблась — Юля сидела у кроватки новенькой девочки и, судя по ее расслабленной фигурке — спала. Девушка быстро надела халат и тихо, чтобы не нарушить сон малютки, прошла вглубь, и замерла рядом с сопевшей Юлей, которая, сложив руки на спинку кроватки, действительно спала. Вид у нее был уставший, и Вика не удивилась бы, если бы узнала, что та пробыла здесь не один час.

А вот маленькая прекрасная леди, завернутая в пеленку, закряхтела, вздохнула и, скривив носик, продолжила спать дальше, умилительно причмокивая маленькими губками. Виктория некоторое время смотрела на малышку, от чего ее сердце обливалось кровью, но потом, словно очнувшись, рукой коснулась плеча подруги, дожидаясь, когда та проснется. А Юлька тут же вскинула голову на девушку, затем — на Зоеньку и, убедившись, что ребенок спит, пальцами сжала переносицу. Поднявшись, она вышла в коридор вместе с Викой.

— Наташа, — негромко позвала она няню, выходящую из соседней палаты, — не оставляйте, пожалуйста, Зою одну, пусть кто-то всегда будет рядом.

— Хорошо, Юлия Викторовна, — согласно кивнула женщина и сразу же пошла к девочке.

— Зоя? — непонимающе спросила Вика, смотря на начальницу.

— Да. Я так решила, — ответила Юля и прошла к своему кабинету, попутно в карманах халата ища свой ключ.

— Даже не пытайся, — остановила Загорская и достала свой ключ, — ты не закрывала кабинет.

— Вот надо же! — огорченно воскликнула Никольская, злясь на свою безалаберность.

— Будь, пожалуйста, повнимательнее в следующий раз, все-таки, у тебя там документы.

— Да уж, точно!

— Прошу, — открыла она дверь и пропустила вперед подругу.

Юлька, пройдя в кабинет, устало рухнула в свое кресло перед компьютером и, дернув «мышку», дождалась, когда техника выйдет из «спящего» режима, и тут же в графе «имя» на странице девочки ввела три буквы — Зоя.

— Юля, ты не хочешь ничего рассказать? — первая нарушила тишину Вика, стоявшая около кулера с горячей водой, и готовившая две чашки кофе.

— Ты права, Вика, хочу, но только не рассказать, а высказать, — строго проговорила она и, сложив руки на груди, серьезно посмотрела на девушку.

— О, нет, подруга, подожди, прежде чем ты меня убьешь, сначала выслушаешь.

— Ты о чем?

— Как давно ты здесь? — спросила Вика, переживая за душевное состояние подруги.

— Уже три года, — уходя от правильного ответа, как бы невзначай ответила Юля и благодарно кивнула за приготовленный и так необходимый ей кофе.

— Юль, не паясничай, ты знаешь, о чем я.

Юлька тяжело вздохнула, сделала глоток обжигающего напитка и, глянув на подругу, ответила:

— С вечера.

— Скажи — зачем?

— Просто, — пожав плечами, сказала она, понимая, что от расспросов ей не отвертеться.

— Юля!

— Я не хотела оставаться дома одна!

— Ты же знаешь, что всегда можешь позвонить мне, и я приеду, — напомнила Вика, присаживаясь напротив, и тоже отпивая из чашки.

— А ты знаешь, что здесь мой второй дом.

— Я знаю, но это не означает, что ты должна здесь ночевать. Не забывай, пожалуйста, что ты таким образом приучаешь малышей к себе.

- Я понимаю, — шепотом ответила Юля и рукой потерла уставшие глаза.

— Знаешь, Юль, я иногда жалею, что позвала тебя сюда работать, а ты, в свою очередь, была дурой, что согласилась на предложение тупой малолетки.

— Не наговаривай на себя. Мы обе знаем, что детей ты любишь не меньше меня. Только ты молодец, холоднее относишься ко всему, а мне же приходиться бороться со своими чувствами.

— У тебя доброе сердечко, — подтвердила Вика, понимая, что подруга все воспринимает очень близко к сердцу, от того и горит, ведь они не в силах во всем помочь детям.

— Ладно, — согласилась она, снова отпивая из своей чашки, а потом уже строже добавила: — Но сейчас ты изменишь свое мнение.

— О, ну, началось! — устало ответила подруга-воспитательница, совершенно не боясь получить втык.

— Что ты вчера устроила?

— Нормально я устроила. Практически свидание.

— Нормально, свидание, значит. Извини, Вика, но вот здесь я могу сказать, что ты поступила, как глупая малолетка.

— Тупая, — поправила девушка, вспоминая свои раннее сказанные слова.

— Как глупая, — повторила Юля, — и прекрати коверкать мои слова. Лучше скажи, Вика, чем ты руководствовалась, вырывая женатого мужчину из дома?

— Послушай, Юленька, если бы он любил свою жену, то точно бы не прибежал.

— Да откуда ты знаешь, возможно, он не может бросить человека в беде.

— Ой, не мели ерунду.

— В общем, так, дорогая, чтобы это было в последний раз, иначе мы поссоримся.

— Юлька, если бы ты видела его жену! Размалеванная кукла, я в интернете посмотрела, — не обратив внимания на сказанные слова, снова продолжила высказывать свое мнение Загорская.

— Вика, прекрати!

— Я тебе серьезно говорю, — словно не слыша подругу, продолжила та, — вообще Жарова не понимаю, на что он там купился, то ли дело ты.

— Знаешь, что? Лучше бы ты мне свободного мужика посватала, — возмутилась непробиваемостью Вики Юля.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Кстати, как прошел ужин?

— Что?

— Ну, ты же не оставила голодным красивого мужчину? — задала каверзный вопрос и, в добавок, поиграла бровями, как бы намекая на интим.

— Нет, ты невыносима!

— Юль, если бы я не знала, что ты всю ночь провела здесь, то подумала бы, что это Жаров так тебя замучил.

— Ты угомонишься когда-нибудь?

— Только тогда, когда у тебя появится нормальный мужик.

— О, Господи! Да был у меня уже один «нормальный» мужик, и что дальше?

— Я думаю, Димочка не такая сволочь.

— Прекрати, ладно?

— Ладно, я лучше позвоню твоей маме, расскажу, что ты отказываешься от хорошего мужика.

— Ага, только не забудь сказать, что он женат. Вот мама обрадуется этому факту, учитывая, что она всю жизнь прожила в браке с моим отцом.

— Язва!

— Учусь у тебя, — искренне улыбнулась Юлия и одним глотком допила свой кофе.

От разговора их отвлек негромкий стук в дверь, и в проеме показалась санитарка Инна Степановна, которая работала в доме малютки около десяти лет.

— Извините, Юлия Викторовна, там машина Дмитрия Александровича подъехала.

— Опа, на ловца и зверь бежит, — хлопнув в ладоши, довольно проговорила Виктория.

— Нет, я, что, одна его не знала до вчерашнего дня? — возмутилась Юля, смущая пожилую женщину. А потом, немного стушевавшись, вежливо ответила: — спасибо, Инна Степановна, я сейчас подойду.

— Хорошо.

Дождавшись, когда в кабинете они останутся одни, Юля бросила взгляд на Вику, и без доли намека на шутку проговорила:

— Если он откажется от спонсорства, я тебя прибью. Нет, лучше уволю!

— Ой, успокойся, он скорее денег еще привез.

— Ужас, — устало ответила Никольская и, кое-как пригладив волосы, вышла из кабинета, немного переживая из-за незапланированного визита Дмитрия.

Пройдя по коридору и оказавшись у выхода, она в дверях столкнулась с Жаровым, буквально носом въехав в его грудь.

— Да она что у вас, из камня? — немного разозлившись, прошипела Юля, ударяя кулачком в его грудь.

— Почти, Юленька. Тебе такая защита подойдет? — веселясь из-за сложившейся ситуации, спросил Дима.

— У меня своя есть! — продолжала злиться она, потирая ушибленный нос, и понимая, что за три дня уже второй раз врезалась в этого мужчину.

— И я уверен, она прекраснее моей, — шепотом произнес он, лукаво улыбаясь ей.

— Что?

— Но я все-таки о защите, Юленька.

— Зачем вы приехали, и отпустите меня, — Юлия не сразу заметила, что ситуация повторяется, и она снова после столкновения прижата к его телу крепкой рукой, и так же, как и в прошлый раз, ощущает его эрекцию.

— Если я тебя отпущу, ты упадешь.

— Тогда позвольте мне немного отойти.

— Мы снова на «вы»?

— Мы на работе.

— Чего ты боишься?

— Вы женатый мужчина, и я не хочу, чтобы обо мне думали, как о девице легкого поведения. Нас с вами связывает только работа.

— Вне зависимости от ситуации, я закрою всем рты, верь мне, — серьезно ответил Дмитрий и, отодвинув от себя Юлю, убедился, что она уверенно стоит на ногах. И только тогда смог ее отпустить.

— Зачем приехали? — снова повторила свой вопрос, оставляя без внимания вышесказанные слова.

— Я подарки привез своим девочкам, пойдем смотреть, — заявил он и, не дожидаясь ответа, взял Никольскую за руку и повел на улицу, намереваясь с самого утра порадовать девушку.

Дмитрий заметил, что Юля была уставшей, и сейчас он еще больше хотел увидеть ее улыбку. А то, что он привез, был уверен — доставит ей радость, а в остальном разберется потом.

Дима с Юлей прошли к автомобилю, и когда мужчина открыл багажник, глазам девушки предстал шикарный букет ромашек. Она охнула, прикрыв рот ладошкой, а потом, словно опомнившись, перевела взгляд на Дмитрия и, нахмурившись, тихо произнесла:

— Что это? — ткнула пальчиком в цветы, начиная злиться.

— Ромашки, — на полном серьезе ответил мужчина.

— Я вижу, что это ромашки.

— Не нравятся?

— Нравятся! В смысле, зачем они здесь? — взяв себя в руки, уточнила девушка, едва ли не меча молнии своими глазами.

— Тебе привез.

— Я не нуждаюсь в ваших ухаживаниях.

— Это не ухаживания, это констатация факта.

— Какого факта?

— Юленька, забирай букет, и будем смотреть подарки для малышки.

— Мне не нужен этот букет! — запротестовала Никольская.

Дмитрий не стал больше упрашивать и, достав букет, буквально впихнул его в руки опешившей Юли, а затем, прихватив два пакета с подарками, молча отправился к входу в здание. Он надеялся поднять ей настроение, но вышло, как всегда, девушка была холодна по отношению к нему, но он собирался сделать все, чтобы хоть немного растопить ее сердце. А вот сама Юля обалдела от такой наглости и поспешила вслед за мужчиной, надеясь разузнать, что он собирается делать.

— О, Дмитрий Саныч с утренним визитом, — довольно проворковала Виктория, встретив Жарова около входа в кабинет.

— Здравствуйте, Виктория, — вежливо поздоровался он и тут же вошел внутрь, ставя пакеты на стол.

— Я вас не приглашала, вообще-то, — зло пыхтела насупленная Юля, входя следом и крепко прижимая букет к груди.

— Юля, если не понравились ромашки, то в следующий раз будут розы.

— Мне понравились ромашки! То есть, — она огляделась по сторонам и, не думая ни секунды, всучила цветы подруге, — это тебе.

— Понятно. Пойду в кухню, вазу найду, — сообщила Вика и уже через секунду исчезла за дверью, оставляя подругу наедине с Дмитрием.

— Смотри, — мужчина достал из пакета запечатанный сверток, а освободив его от упаковки, Юля уже с улыбкой смотрела на крошечные ползунки, которые точно подобраны по размеру для новорожденных девочек.

— Какая прелесть, — воодушевленно прошептала она и, взяв из мужских рук одежку, с удивлением поняла, что вещь безумно дорогая, к тому же, брендовая, Дмитрий явно не скупился на подарки.

— Здесь много разных нарядов, а там, — он рукой указал на второй пакет, — всякие погремушки и куклы.

— Детки обязательно оценят такой дар, если не сейчас, то позже, когда подрастут, — заметила девушка, все же с любопытством заглядывая в пакет.

— Юленька, эти подарки для нашей малышки, остальным деткам я, думаю, достаточно дарю, но если мало, ты только скажи.

— Нет, спасибо, я не смею требовать большего, и у нас с вами нет малышки.

— Ты же понимаешь, о ком я говорю.

— Зачем вам это? — спросила Юля, откладывая вещь и внимательно смотря на Жарова.

— Знаешь, Юля, а ты особенная.

— И все же?

— Я хочу завоевать вас, вас и ваше доверие.

— Нам, как вы выразились, не нужен женатый мужчина, к тому же, доверие не завоевывают подарками.

— Понимай, как хочешь, я лишь показываю, что хочу о вас заботиться, а не купить. И еще, через неделю состоится развод, и, чтобы ты не думала глупостей, это не из-за тебя, — предостерег он, зная, что может подумать культурная девушка.

— Я не собираюсь думать, отчего взрослый мужчина решил развестись со своей женой, у меня в голове и сердце только дети.

— Поверь, мне это нравится, — произнес Дмитрий, действительно радуясь, что Юля настолько любит детей. — Когда я разведусь, пойдешь со мной на свидание?

— Вот потом об этом и поговорим.

— И ответ мне твой тоже нравится. А теперь, можно я проведаю малышку?

— Хорошо. Только…

— Что?

— Я назвала ее Зоей, — почему-то Юля решила сообщить мужчине об этом, а потом, схватив ключ, рукой указала ему на выход.

— Хорошее имя — Зоенька. Наша Зоенька, — словно пробуя слова на вкус, произнес Жаров и вышел в коридор, дожидаясь, пока Никольская закроет кабинет.

До нужной двери они дошли молча, а уже у самого входа в палату надели шапочки и халаты, лежавшие в специальных контейнерах, и только после этого зашли внутрь, где тихо посапывала Зоя. В комнате стояла звенящая тишина, создавая некое волшебство чарующего момента.

— Она удивительная, — тихо прошептал Дмитрий, со счастливой улыбкой смотря на ребенка.

— Да, и немного капризная, — с нежностью ответила Юлия и, наклонившись, погладила нежную щечку.

— Почему капризная?

— Потому что уснуть смогла только на моих руках, и ночью я ее кормила и укачивала.

— Подожди, ты же вчера дома была.

— Была, а потом приехала сюда, и всю ночь провела рядом с Зоенькой.

— Ты будешь отличной мамой, — заметил Дмитрий, внимательно смотря в карие глаза девушки.

— Ну, да, только папу такого же найти надо, — невольно отметила она, но тут же потупила взгляд, немного смутившись от произнесенных вслух мыслей.

— Это я тебе обещаю, — заверил мужчина, скорее всего имея в виду свою кандидатуру.

— Дмитрий Александрович, вы…

— Юлька, ну, давай наедине уберем официоз, — попросил он и услышал, как Зоя закряхтела и, скривившись, начала плакать.

— Ой, кто у нас тут проснулся? — Юля тут же подошла к кроватке и аккуратно взяла на руки маленький сверточек, уже собираясь прижать к груди, но услышала слова Дмитрия:

— Можно мне?

Она несколько секунд смотрела в его переполненные эмоциями глаза и, не раздумывая, протянула Зоеньку мужчине.

— Конечно, — согласилась девушка и отметила, что Жаров очень даже умело взял малышку на руки. — Оставлю тогда вас на минутку, пойду, схожу за бутылочкой, ей пора кушать, — и, дождавшись ответного кивка, Юля вышла из палаты, оставляя Дмитрия наедине с девочкой.

— Ну, что ты, принцесса, прекращай плакать, негоже Юленьку расстраивать, — произнес Жаров и, стараясь сильно не сжимать руки, начал укачивать маленькую Зою, которая постепенно начала успокаиваться. — Умничка, Зоенька, послушная девочка, понимаешь меня. Знаешь, каждый раз, когда ты будешь плакать, Юле будет больно, а мы же не хотим, чтобы ей было больно, правильно?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Девочка практически перестала плакать, а Дмитрий указательным пальцем осторожно вытер ее слезки со щек и мысленно пообещал сделать эту девочку счастливее всех. Ее слезы причиняли мужчине боль не меньше, чем Юле, и хоть он понимал, что плачет малышка из-за того, что пришло время кушать, но со своими чувствами ничего не мог поделать. Детские слезы казались такими неправильными, они буквально скручивали мужчину в бараний рог, и словно не было того сильного и строгого Жарова, которым его знаю на работе. Все же, малышка творит чудеса.

— Как она? — спросила только что вернувшаяся девушка, держа в руках бутылочку со смесью.

— Понимает меня с полуслова, — ответил Дмитрий, с нежностью смотря на личико уже совсем успокоившейся девочки.

— Вот хитруля, нянечек и медсестер не слушается совсем.

— Она знает, кто ей нужен, правда, Зоенька?

— Давайте, Дмитрий Александрович, я буду ее кормить.

— А мне позволишь? — с надеждой во взгляде спросил Жаров, не желая отпускать малышку.

— Попробуйте, — она протянула мужчине бутылочку, и когда он приблизил ее к маленькому ротику, Юля направила его руку в правильное положение, а сама принялась менять белье в кроватке.

— Почему ты это не оставишь нянечкам? — спросил Жаров, с теплой улыбкой наблюдая, как малышка крохотными губками обхватила соску и принялась сосать, издавая умилительные звуки.

— Есть вопросы, на которые у меня нет ответов.

— Зато у меня есть, — шепотом проговорил Дмитрий и перевел взгляд на Юлю.

— Вы очень внимательны, но оставьте свои мысли при себе.

— А ты неприступная, — подметил мужчина, а Юля на эти слова ничего не ответила, а приготовив кроватку, молча уселась на стул, ожидая, пока Зоя доест и уснет.

Никольская со стороны наблюдала, как умело Дмитрий обращается с девочкой, наблюдала и наслаждалась, ведь не каждый день встретишь мужчину, который так бережно и заботливо относится к ребенку. К чужому ребенку. Многие мужчины в принципе не хотят нянчиться с новорожденными, предпочитая найти себе занятие на работе или в компании друзей, уж не говоря о тех, которые вовсе отказались от своего чада. Ведь есть у них в учреждении такие детки, у которых при родах умерла мама, а отец просто не захотел брать на себя большую ответственность, учитывая, что больше никого из родни нет, и проще было оставить ребенка в роддоме. А здесь — чужой человек, состоявшийся мужчина, боится даже дышать в сторону малышки, чтобы, не дай Бог, не навредить ей.

Юля удивлялась поведению Дмитрия, но радовалась, что в этом жестоком мире еще остались достойные мужчины. Что касалось новости о его разводе, так винить себя в этом Никольская не собиралась, как бы серьезно ни относилась к браку. В его семью она не лезла, а переживать девушке и так было, о чем, и одна причина сейчас находилась в заботливых руках Дмитрия. Юля всегда всем сердцем желала, чтобы каждый ребенок обрел семью, купался в любви и ласке, но за эту ночь она всей душой прикипела к Зое, и не знала, что будет делать, если малышку захотят удочерить. Конечно, это звучало эгоистично, но она не хотела отпускать девочку, и сама для себя решила, что будет за нее бороться. И если бы она была замужем, то, не раздумывая, забрала бы ребенка к себе, но, увы, на данный момент девушка не могла так поступить.

А вот Дмитрий был бы отличным отцом, почему-то подумалось ей, глядя на довольного мужчину. Возможно, Юля доверила бы ему Зою, если бы он захотел ее забрать, но, судя по прозвучавшим словам о разводе, малышке пока будет лучше в стенах этого дома. Но вот почему-то Никольская не сомневалась, что Дмитрий мог бы усыновить ребенка, но откуда у нее была такая уверенность, сама она не понимала.

— Юленька, — шепотом позвал мужчина, уже уложив заснувшую Зою в кроватку, а девушка даже не заметила, когда кроха успела заснуть, — пойдем в кабинет, нужно поговорить о записке.

Она только кивнула в ответ, бросив взгляд на тихо сопящую девочку, и следом за Димой покинула палату, предварительно сообщив медсестре, чтобы та ни на минуту не оставляла малышку одну.


Глава 9


— Что вы узнали, Дмитрий Александрович? — спросила Никольская, входя в свой кабинет.

— Вообще, Юленька, я много чего узнаю. С чего начать?

— Меня интересует записка, — ответила Юля и, пройдя к столику с чашками, принялась заваривать кофе.

Она была бледной и уставшей, на лице явно сказалось недосыпание, но Никольская не торопилась ехать отдыхать, она теперь вообще не знала, как сможет оставить Зоеньку одну. К тому же видела, что девочка спокойно спит только на ее руках, или того хуже — у Дмитрия. Этому мужчине вообще нечего делать в доме малютки так часто, но и выгнать его она не могла.

Залив кофе кипятком, Юля поставила одну чашку около Жарова, а вторую — напротив, для себя, и со вздохом уселась в свое кресло, внимательно смотря на собеседника.

— Что ты знаешь о сыне Андрея Викторовича? — наконец-то задал вопрос Жаров, размешивая сахар в напитке.

— Хм, ничего, а почему вы спрашиваете?

— Насколько мне известно, ты жила с ним, около трех лет назад рассталась.

— Вы что-то путаете.

— Нет, Юль, я ничего не путаю. Ты полгода прожила с Захаром Масловым.

— Захар сын Андрея Викторовича? — ошарашенно произнесла Юля, а потом, прикрыв глаза, тяжело вздохнула и, кажется, даже вздрогнула, о чем-то вспомнив.

— Ты не знала? — так же удивленно спросил Дмитрий, внимательно смотря в глаза девушке.

— Нет, у него ведь другая фамилия.

— И ты никогда не спрашивала о его родителях?

— Конечно, спрашивала!

— И что он отвечал?

— Он говорил, что мама работает поваром в какой-то местной столовой, а отец строитель.

— Очень интересно! И что, за полгода ты не успела познакомиться с ними?

— Нет, я его и со своими родителями не знакомила.

— Странно. Я бы сразу пошел к твоим родителям знакомиться, ведь мама многое может рассказать о своей дочери, одним лишь поведением, — произнес Дима, делая глоток обжигающего кофе.

— Дмитрий Александрович, а ваша теща вам тоже многое рассказала о вашей жене?

— У меня нет тещи, Юля.

— Извините, — быстро сказала она, мысленно ругая себя за несдержанность.

— Скажи, как часто Лисицын стал подолгу отсутствовать на работе?

— Это вообще впервые. Я изначально думала, что его не будет только на благотворительном мероприятии.

— А вот это уже интересно. Он уехал в тот момент, когда тебе начали присылать записки.

— Ну, это может быть совпадением, — ответила Юля и тоже сделала глоток из своей чашки.

— Как знать, Юля, как знать, — многозначительно произнес Дмитрий, бросая взгляд на розовые губы, по которым только что прошелся юркий язычок.

— Андрей Викторович всегда хорошо ко мне относился, — поспешила ответить Никольская, заприметив голодный взгляд.

— Он — да. А Захар?

— Дмитрий Александрович…

— Юля, ты можешь не говорить, я и так знаю.

— Какое вообще Захар имеет отношение к запискам?

— А вот это я и хочу узнать.

— Дмитрий Александрович, давайте мы не будем обвинять никого раньше времени.

— А я не обвиняю, я предполагаю. Записку, которую ты мне дала, мои люди внимательно изучили, но особого результата это не дало. Отпечатков пальцев много — твои, Виктории, мои, поэтому по базе нам пробить не удалось. А вот экспертизу вырезанных букв ребята провели — это газеты и журналы восьмидесятых годов.

— Господи, кому это понадобилось?! — устало прошептала Юлия, рукой проводя по лбу.

— Не переживай, хорошо? Я все выясню. Пока я не найду этого смертника, с тобой всегда будет охрана.

— Что? Нет, я не зарабатываю столько, чтобы иметь личную охрану.

— Иметь ее не надо, Юленька.

— Очень остроумно, Дмитрий Александрович.

— Так, ладно, шутки — шутками, а охрану я тебе обеспечу. Сейчас мне пора, имеются дела, а вечером заеду Зоеньку навестить, и тебя тоже, — произнес Дмитрий и, пройдя к двери, уже хотел выйти, когда услышал тихое «спасибо».

— За что? — уточнил он, встав в пол-оборота.

— За подарки для малышки.

— Прекрати, я хочу это делать — я делаю. Юля, Юля, что такое? — встревожился он, когда услышал, что Юля ахнула, подняв один из пакетов, пошатнулась и начала оседать на пол.

Жаров вовремя успел ее подхватить и, поняв, что девушка потеряла сознание, не медля, вышел из кабинета в коридор, а потом и вовсе на улицу. Широким шагом пересек расстояние от крыльца до машины, в которой Павел уже успел открыть заднюю дверь.

— К Тимуру в больницу, — быстро скомандовал он, усаживаясь на сиденье.

— Понял, — ответил помощник, и уже через несколько секунд машина тронулась с места.

— Ну, Юленька, ты что? Давай, приходи в себя, — начал шептать Дима и пару раз похлопал ладонью по бледным щекам.

Взяв между передними сиденьями бутылку с водой, приоткрыл ее и, смочив руку, принялся обтирать лицо девушки, та закашлялась и, с трудом найдя в себе силы, приоткрыла тяжелые веки.

— Что со мной? — тяжело дыша, хрипло поинтересовалась она.

— Ты в обморок упала. У тебя голова закружилась, да? Кивни. Не надо ничего говорить, просто кивни.

— Я… вот, — прошептала она и медленно подняла ладонь, сжатую в кулак.

А Дмитрий даже не заметил ничего в ее руках, когда спасал от падения, ведь он действительно испугался за Юлю и ее состояние.

Не спеша, он вытащил из хрупких пальцев смятый кусочек бумаги и, расправив его, увидел уже выученные наизусть слова: «Мама, мне нужно твое тепло. Чудо».

Быстро сунув клочок в карман, он снова посмотрел на притихшую девушку в его объятиях. Такая нежная и беззащитная, она была сжата в комочек и нуждалась в его помощи и заботе. И Дима собирался ей это дать, даже если сама Юля будет против.

Уже подъезжая к больнице, он увидел одинокую слезинку, скатившуюся по ее виску, и, тяжело вздохнув, крепче прижал к себе, прошептав:

— Все хорошо, только не плачь.

— Где мы?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- В больницу приехали, сейчас врач тебя осмотрит, не переживай, — заверил он и, стоило автомобилю остановиться, быстро толкнул двери и, заботливо держа в руках девушку, быстро направился в здание поликлиники.


— Дима, я осмотрел девушку, сделал кое-какие анализы, в целом она здорова, но очень уставшая. Юлия сказала, что она практически не спит, и сегодня еще не ела, так что, именно это — следствие обморока, — пояснил врач, стоило ему только выйти из палаты, где находилась Никольская.

— А волнения? — уточнил Дмитрий, ощущая тревогу за Юлю.

— Часто переживает?

— Работая в доме малютки, иначе нельзя.

— Тогда — тем более. Сейчас я ей уколол успокоительное, она проспит несколько часов, а потом нужны будут полный покой и хорошее питание, — снова проинформировал высокий смуглый мужчина в белом халате.

— Хорошее питание я обеспечу, а вот покой — тут я постараюсь сделать все, зависящее от меня.

— Нужно очень постараться, Дима, иначе ей грозит нервный срыв.

— Я понимаю, Тимур, но не могу отнять у нее любовь к детям, и не хочу, — Дмитрий понимал, что значат дети для Юли, и очень уважал ее чувства, ведь сам питал слабость к малышам.

— Сделай хотя бы так, чтобы она меньше переживала.

— Понял тебя. Я могу к ней пройти?

— Только тихо, пусть отдыхает.

— Спасибо тебе.

— Дима? — позвал Тимур, и Дмитрий бросил взгляд на мужчину, остановившись у входа в палату. — Кто она?

— Замдиректора дома малютки, — будничным тоном ответил Жаров, прекрасно понимая, в каком русле звучал вопрос.

— Ты знаешь, о чем я спросил, — подтвердил мысли Дмитрия Тимур, внимательно смотря в родные глаза.

— На этот вопрос у меня нет ответа, пока.

— Я надеюсь, ты понимаешь, что делаешь.

— Более чем.

— Хорошо, — ответил врач, все так же смотря в сторону родственника.

Дима кивнул двоюродному брату и, не медля, вошел в палату, где мирно спала девчонка. Сейчас она походила именно на девчонку — расслабленная, красивая, без привычной холодности на лице. Так она выглядела намного младше и притягательнее, и сейчас, впервые за четыре года, Дмитрий жалел, что женился без любви, ошибочно думая, что симпатия была любовью. Но теперь он собирался исправить эти ошибки, ведь иначе брак с Василисой не назовешь. Да и винить, кроме себя, некого — девушка хотела денег и статуса, Дмитрий же повелся на красивую обертку, не удосужившись рассмотреть, что скрывается внутри.

Присев около кровати, Жаров вздохнул, аккуратно коснулся маленькой ладошки и, приподняв, поцеловал тыльную сторону. Рука была теплой и нежной, очень красивой, ее хотелось всегда целовать и держать в крепкой руке, тем самым показывая свою защиту.

Юля была той, которая нуждалась в защите, а также в любви, ведь свою любовь она отдавала родным и деткам. А теперь Дмитрий хотел завоевать с ее стороны симпатию к себе, а если повезет, то и любовь.

Еще раз поцеловав женскую руку, он вышел из палаты в коридор, где его дожидался Павел.

— Сообщи Виктории, подруге, что Юля в больнице.

— Понял, Дмитрий Александрович. Я ребят вызвал, чтобы охраняли Юлию Викторовну.

— Спасибо, Паша. И вот еще, — Жаров полез в карман и, выудив смятую записку, протянул ее помощнику.

— Снова то же самое, — констатировал мужчина, смотря на буквы, вырезанные из газет.

— Найди мне, кто это делает, Паша, найди! — он ткнул тому пальцем в грудь, произнося приказ серьезным тоном.

— Слушаюсь!

— Дождись охрану и поезжай за Викторией, привезешь ее сюда, и поесть для Юлии Викторовны купишь, денег не жалей.

— Понял, — немногословно отвечал Павел, и Дмитрий знал, что он все выполнит беспрекословно.

— А мне срочно нужно поговорить с Василисой, дела в офисе немного подождут. И, да, малейшие новости от Юли, и сразу же сообщаешь мне.

— Конечно, Дмитрий Александрович.

— Машину забираю, для себя у охраны возьмешь. На связи, — ответил Дмитрий и, бросив взгляд на закрытую дверь палаты, покинул больницу.

Как бы ему не хотелось оставлять Юлю, но с женой нужно было решить важный вопрос.


Глава 10


— Жаров, ты с ума сошел, какой развод? — ошарашенно спросила Вася, когда муж ей сообщил о своих намерениях.

— Василиса, ты что, не знаешь, что такое развод? — совершенно спокойным тоном ответил он, сидя в мягком кресле.

— Не делай из меня дуру, я имею в виду, зачем?

— Я не вижу смысла дальше жить вместе.

— Ну, так ты можешь съехать, — предложила девушка простой вариант, как само собой разумеющееся.

— Спасибо, Василиса, я обязательно воспользуюсь твоим предложением.

— Отлично! Тогда разговор окончен.

— Нет, разговор только начался, — строгим голосом заметил Дмитрий и расстегнул одну пуговицу на пиджаке.

— Что еще, Дима? — по девушке было видно, что она нервничает, прикусывая губу и сжимая руки в кулачки.

— Через неделю ты будешь официально свободна.

— Я не пойму, это что, все из-за детей, да? Тебе так сдались эти спиногрызы?

— Василиса, не выражайся так о детях.

Жарова злило, когда кто-то неуважительно относился к детям, но то, что это была его жена, просто не лезло ни в какие рамки. Дети — это ангелы, и они заслуживают только любовь, но никак не то, чтобы вот такие барышни их оскорбляли и ненавидели. Перед глазами Дмитрия встал образ маленькой Зои, и он начал злиться, что какая-то ничтожная женщина посмела кинуть невинное дитя, выбросить, словно ненужную вещь. Что же должно быть вместо сердца у такого человека? Камень? Иначе ведь невозможно, если людям природой дано рождаться с сердцем, значит, вместе с этим они и любить умеют. Что тогда не так с женщинами, которые выбрасывают свою кровиночку? Как они себя ощущают?

— Что с тобой произошло, Жаров? Четыре года жили нормально, и тут — на тебе! — выпалила Василиса и, поднявшись с дивана, принялась мерить комнату шагами.

— Видимо, настало время, и я теперь готов воспитывать своего ребенка. И ты прекрасно знала, как я люблю детей.

— Так я же не думала, что ты меня попросишь родить!

— А кого мне просить? Соседку? Разве не жена должна рожать детей мужу? — чуть не прокричал он, находясь в шоке от слов Василисы.

— Точно, Дима, сейчас же суррогатное материнство процветает, — опустив вторую часть реплики мужа, изрекла дельное предложение Васька, и для подтверждения серьезности своих слов подняла указательный палец вверх.

— Не неси чушь! — не убавив тона, попросил мужчина, не желая слушать этот бред.

— Тебя ни один вариант не устраивает!

— Я хочу, чтобы мне родила ребенка моя женщина, а не чужая. В общем, так. После развода будешь получать некие дивиденды. Это, конечно, меньше, чем ты тратишь сейчас, но на жизнь хватит.

— На какую жизнь? На нищенскую? А спа-салоны, а шопинги, салоны красоты — кто мне это будет оплачивать?

— Найдешь работу и будешь оплачивать. И, да, квартиру я оставляю тебе.

— Мне что, еще спасибо тебе сказать? — подойдя к пока еще мужу, она наклонилась и поставила руки по бокам, упираясь в подлокотники кресла.

— Вообще не помешало бы, но я обойдусь, — неожиданно спокойным тоном ответил Дима, внимательно смотря в холодные глаза девушки.

— Димочка, скажи, что ты шутишь, и ничего этого не будет.

— Вася, на моем лице есть намек на улыбку?

— Господи! Ну, давай, я тебе рожу этого спиногрыза. Ты только няньку ему найди. Ибо я не собираюсь убивать время на орущего крысеныша, — зло выплюнула она, и отскочив от кресла, принялась махать руками, якобы от этого зависела ее судьба.

— Да послушай себя! — прорычал Дмитрий, начиная злиться не на шутку. — Ты — женщина, и так грязно выражаешься в адрес ребенка, тебе не стыдно? Неужели тебе не хочется прижать к груди частичку себя, малыша, которого бы ты могла носить девять месяцев под сердцем?

— И испортить себе фигуру? Я что, на ненормальную похожа?

— Нет, Вася, нет.

— Хватит называть меня Васей!

— Ты и есть ненормальная.

— Что?

— Можешь не переживать, твое присутствие не понадобится, нас и так разведут.

— Жаров, но я-то против! — притопнув ногой, возразила Василиса и, хмуро посмотрев на Диму, сложила руки на груди.

— Скажи, Василиса, я когда-нибудь, хоть раз, пасовал перед трудностями, или меня мог кто-то остановить, не позволить сделать то, что я хочу?

— Нет, но…

— Вот и все. Прекрати, пожалуйста, строить из себя жертву.

— Ты что, бабу себе завел? Решил мне рога наставить?

— А вот этого не надо! Я тебе никогда не изменял.

— Но зато после развода…

— После развода у каждого будет своя жизнь, — заметил он и, поднявшись из кресла, прошел в прихожую.

— У тебя с твоим спонсорством детдомовским совсем крыша поехала.

— Может быть, но я буду лучше таким, чем как ты — плеваться желчью.

Устав от бессмысленного разговора, Дмитрий достал из кладовки дорожную сумку и, пройдя в спальню, принялся собирать необходимые вещи.

— К ней поедешь? — остановившись на пороге спальни, спросила Вася, по-прежнему кусая губу.

— Ты о ком?

— О бабе твоей!

— Василиса, у меня нет бабы, и, прошу тебя, веди себя достойно, — спокойным голосом попросил Жаров, исчезая за дверью ванной, чтобы взять кое-какие туалетные принадлежности, — Будь той, которую я знал больше четырех лет, — вернувшись, попросил он и, достав все свои документы, убрал в отдельный карман сумки. — Хотя теперь я понимаю, что эту маску хорошей девочки ты надевала только для меня.

— Просто нет больше желания быть для тебя хорошей. Ты куда? — засеменила за мужем, когда тот, собрав все необходимое, прошел к входной двери.

— Просто нет больше возможности тратить столько же денег, как и прежде, — произнес он, понимая, что это правда. — Не скучай, — и, положив свои ключи на комод в прихожей, тихо прикрыл дверь, отрезая себя от прошлой жизни.

Запрыгнув в автомобиль, Жаров помчался в сторону гостиницы, номер в которой был забронирован Павлом еще с утра, и теперь ожидал своего посетителя. Дмитрий собирался остаться там на некоторое время, пока не подыщет приличный дом, в который в будущем сможет привести жену. Что касалось Василисы, она теперь — пройденный этап жизни, которую он сам для себя выбрал. Когда-то ему казалось, что она весьма милая и привлекательная девушка, готовая создать семью и уют в доме, но теперь Дмитрий четко понимал, насколько ошибался в ней. Возможно, он бы проще отреагировал, если бы Вася сказала, что просто не хочет детей, но то, как она отзывалась о них, это не вязалось с его внутренним миром. Дима всегда любил детей и, конечно, мечтал, что в будущем у него обязательно будет большая семья, но кто знал, что он так жестоко ошибется.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Сейчас перед глазами стояла бледная и уставшая Юля, которая всей душой любила детей, абсолютно не думая — свои они, или чужие. Которая готова была ночами сидеть у кроватки малыша, лишь бы тот спал спокойным сном, и Жаров прекрасно понимал ее, ведь кто, если не взрослые, защитят беспомощного ребенка от жестокого мира. Дмитрий улыбнулся, вспоминая маленькую Зою, которая доверчиво ела у него на руках, и, по рассказам Юлии, с нянями засыпать ни в какую не хотела. Чудесная маленькая девочка, покорившая его сердце с первого взгляда, и сумевшая навсегда завладеть его мыслями. Да и сам мужчина не хотел ее забывать, были у него некие мысли на ее счет, которые на данном этапе он не хотел озвучивать.

В своих размышлениях Дмитрий подъехал к гостинице, заглушил двигатель и, тяжело вздохнув, схватил сумку и быстрым шагом прошел на ресепшн. Получив карту-ключ, поднялся в свой номер, бросил вещи в комнате. Скинув пиджак, взял бутылку с водой из мини-бара и, осушив ее наполовину, принялся раздеваться. Он не собирался долго тут задерживаться, только принял душ, надел другой костюм и, схватив оставленные ранее на кофейном столике ключи от машины, быстро вышел из номера, намереваясь посетить маленькую Зою.

Теперь Жарову действительно было, о ком заботиться, ведь эти две девочки, как никто другой, просто нуждались в его защите. А потому мужчина решил, что сначала он навестит Зоеньку, а вечером отправится в больницу к Юле и постарается убедить ее о необходимости отдохнуть хотя бы неделю. Да и, благо, девушка была неглупой и прекрасно понимала — для того, чтобы дарить детям свои заботу и ласку, ей понадобятся немалые силы.


Глава 11


— Доброе утро, — сладко потянувшись в постели, прошептала выспавшаяся Юля.

После вчерашнего осмотра врача она моментально уснула, и проспала до самого утра, что очень радовало Викторию. Ведь подруга переживала за нее, и очень хотела, чтобы Юля как можно больше уделяла внимание своему здоровью. И теперь, когда на горизонте появился Жаров, она была уверена, он сделает все, чтобы девушка вела более спокойный образ жизни.

— Доброе утро, соня. Вот это ты проспала, я даже удивилась, — негромко ответила сидящая в кресле Загорская.

— Долго, да? — потирая глаза, спросила Юля и немного приподнялась в кровати.

— Очень. Но это и понятно, ты ведь до этого не спала больше суток.

— Мне снова подкинули записку.

— Я знаю, мне Павел вкратце рассказал, когда вез меня к тебе.

— Не понимаю, кто хочет мне так насолить.

— Я уверена, Дима поможет в этом разобраться.

— Дима. Вика, ты слишком часто полагаешься на других, — все еще сонным голосом посетовала Юля, качая головой из стороны в сторону.

— Только на него. Он вчера весь вечер провел с Зоей, правда, его сначала не хотели пропускать, но потом позвонили мне, и я дала разрешение.

— Вообще-то ты нянечка, и должна быть там, а вместо этого тебе звонят и спрашивают, можно ли, чтобы чужой человек побыл с моей Зоей?

— Вообще-то они знают, что если тебя нет, лучше спросить у меня, иначе будет всем плохо — это раз. Жаров же настолько проникся малышкой, что сам готов куковать возле нее сутками — это два. И ты говоришь, что Зоя — твоя, а значит, для этого тебе нужен мужик — это три, — высказала свои предположения непробиваемая Виктория, вместе с тем загибая пальцы.

— Сутками возле Зоеньки? — удивленно спросила Никольская, приподнимаясь в кровати.

— Да! И, кстати, уже начал поиски неожиданно быстро исчезнувшего Лисицына.

— Зачем Дмитрию Александровичу эти проблемы? Зачем он помогает?

— Юленька, а ты не понимаешь?

— Что я должна понимать? То, что он женат?

Юлю действительно смущал факт женитьбы Дмитрия. Да, он был ей симпатичен, и еще вызывал положительные эмоции, когда так трепетно обходился с малышкой. Конечно, он может оказывать внимание ребенку, независимо, кто он, и чей, но то, что мужчина уделяет время самой Юлии, в то время, когда дома его ждет жена, этот факт заставлял ее выставлять вокруг себя барьеры. И неважно, что он скоро разводится, и что у них нет любви, штамп в паспорте еще никто не отменил, а значит, мужчина вне зоны ее доступа. Он неприкосновенный.

— Да он видит в тебе прекрасную маму, — вывела из раздумий подруга, которая желала Юле только добра, — а с женой разведется, иначе его бы здесь не было.

— Да уж… Маму. А как женщина, я его интересую?

— А ты думаешь, что его совершенно не притягиваешь? Ты же красивая, только не траханая.

— Ты опять за свое? — прикрикнула Юлька, смотря подруге в глаза, в которых плясали чертики.

— Короче, дорогая моя, перестань париться, и отдыхай. Теперь ты можешь ни о чем не волноваться.

— Ты позаботишься о девочке?

— Безусловно, — заверила Виктория с уже абсолютно серьезным лицом.

— Спасибо, Вика. Я не знаю, что бы без тебя делала.

— Ты знаешь, что я всегда помогу. Маме сообщишь?

— Нет, не стану говорить, что я в больнице, не хочу, чтобы она переживала.

Юля всегда заботилась о родителях и старалась, чтобы они меньше знали о ее проблемах. То, что случилось полтора года назад, очень сильно пошатнуло здоровье матери, которая едва не оказалась на больничной койке. Но кто рассказал женщине о случившемся, Юля до сих пор не знала, и, может, это было к лучшему, иначе не представляла, что сделает с человеком, посмевшим нарушить покой ее любимой мамочки.

— Может, тебе пора съездить к ней, к папе? — спросила Виктория, зная о крепкой связи подруги с родителями.

— Только не сейчас. Хочу все разузнать о записках, и только тогда свободнее смогу вздохнуть.

В дверь палаты постучали, и через секунду в проеме показалась высокая фигура Жарова, с хмурым выражением лица. Осмотрев цепким взглядом Юлю, он смягчился, и губы растянулись в доброй улыбке, выражая свое одобрение. Мужчина прикрыл дверь, и девушки в его руке увидели красивый букет голубых васильков, ярко выделяющихся на фоне палаты. Дмитрий молча прошел к кровати и, усевшись в свободное кресло, положил цветы около женской руки.

— На свадебный похож, — хохотнула Вика, кивком головы указав на букет.

— Виктория, вам пора, к тому же, сегодня у вас ночная смена.

— Ой, да, точно! Сегодня я с Зоенькой сижу, — замешкалась Вика, забирая с тумбочки телефон и косметичку, и убирая все в сумку.

— Я понимаю, что сама правила нарушаю, но вы-то куда? — с непониманием поинтересовалась Никольская, смотря на суетящуюся подругу.

— И мы туда же, — как само разумеющееся, ответила та и в защитном жесте сложила руки на груди.

— Дмитрий Александрович, вы поймите, мы не вправе…

— Юля, во-первых, хватит мне «выкать», во-вторых, мы не в игрушки играем, — серьезно произнес Жаров, и рукой коснулся ее ладони.

— Мы сами в ответе за тех, кого приручили, — в тон ему ответила девушка и, схватив его за палец, добавила: — Когда Зоя тебе надоест, Дима, ее сердце будет разбито.

— Я сделаю так, чтобы этого не случилось, потому что всей душой желаю, чтобы она стала моей дочерью.

— Зачем тебе чужой ребенок, если вы с женой можете родить своего? — немного повысив голос, спросила Юля, неотрывно смотря в серые глаза.

— Так, я ухожу, отдохну немного, и на смену. Поправляйся, подруга, — засобиралась Виктория и, поднявшись, приблизилась к Юльке и обняла ее.

— Позвони мне.

— Конечно.

Пока Юля с Викой прощались, Жаров поднялся с кресла и прошел к окну, задумчивым взглядом уставившись на молодые листья деревьев. Зачем ему чужой ребенок? Слова девушки эхом отозвались в его голове, и он ухмыльнулся, понимая, что думать здесь не о чем. Не бывает чужих детей, бывают просто не кровные, и Зоенька была ему именно такой, да вот только помехой для него это не было. Ему ничего не стоило оформить опекунство над девочкой, и единственное, что ему нужно было, так это няня, и не из-за того, что он не справится один. Да, мужчине справляться с грудным ребенком одному будет достаточно непросто, но ведь у них есть Юля, и она не сможет отказать ему в помощи. И если изначально не из-за Димы в частности, то из-за девочки — точно, ведь она сама всей душой прикипела к ней, а значит — будет скучать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Дима… — послышался негромкий голос за спиной, и, повернув голову, мужчина боковым зрением заметил небольшую фигурку, облаченную в ночную рубашку.

— Зачем встала с кровати? Тебе покой нужен.

— Все нормально, мне уже намного лучше.

— Лучше. Я надеюсь, ты больше не будешь себя доводить до такого.

— Не буду, — пообещала Юля и встала сбоку от Дмитрия, руками упираясь в подоконник.

— По поводу твоего вопроса — жена моя не нуждается в полноценной семье. Ей не нужны дети и любовь, я для нее всего лишь кошелек.

Юля несколько секунд смотрела ему в глаза, пытаясь увидеть там чувства к его жене, но, к огромному удивлению, она заметила только грусть и разочарование, что ли. Не думала, что такие, как Дмитрий, могут о чем-то грустить.

— Почему? — неожиданно задал вопрос Жаров, смотря в карие глаза.

— Что? — растерянно переспросила девушка, прослушав его вопрос.

— Почему такой, как я, не может грустить?

— Я что, вслух это сказала? — Дмитрий кивнул, и приготовился слушать ответ. — Это я не о вас.

— Снова на «вы», Юлька, прекрати.

— Просто мне непривычно как-то, — тут же сжалась она, отводя взгляд в сторону окна.

— Привыкай, ведь я теперь буду постоянно рядом с тобой.

— Я боюсь, что ты видишь во мне не того, кто тебе нужен.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты видишь меня матерью своих детей.

— Это одно из. Но ты не знаешь главного — я вижу в тебе женщину, которая может сделать меня, нас счастливыми. Я же, в свою очередь, хочу заботиться о вас.

— Ты торопишь события, — глубоко вздохнув, ответила Юля, на миг прикрыв глаза.

— Я не позволяю себе ничего лишнего, и даю полную свободу тебе.

— Еще бы! — всплеснула руками, а потом, снова посмотрев ему в глаза, застыла, заметив, что Дмитрий хочет что-то добавить.

— Меня просто тянет к тебе, хочу быть рядом, хочу заботиться, оберегать, — подтвердил ее мысли, и рукой коснулся нежной щеки.

— Может, ты еще и любишь?

— Нет, говорить о любви я не смею, но и обещать, что этого не будет — не собираюсь.

— Странный ты, очень странный.

— Я живу так, как мне подсказывает сердце.

— Когда меня выпишут? — сменила Юля тему, считая, что разговор о его присутствии здесь окончен.

— Сегодня вечером я отвезу тебя домой.

— Что я должна тебе за твою помощь?

— Чашку кофе и приветливую улыбку, — ласково ответил Жаров и сам улыбнулся, демонстрируя ямочку на щеке.

Юля взглядом застыла на его губах, неожиданно осознавая, что хотела бы прикоснуться к ним пальцами и ощутить их гладкость и тепло. Пальцами, а затем губами, чтобы узнать, каковы они на вкус, чтобы почувствовать, как они будут ласкать ее губы, шею, будут дразнить кожу, разгоняя мурашки по всему телу.

— Не много, — вдруг встрепенувшись, ответила она, мысленно ругая себя за такое неожиданное желание.

— Мне достаточно. Юлья сейчас уеду по делам, а вечером мы поговорим, — услышала девушка слова, словно сквозь туман, и чтобы немного прийти в себя, сжала кулачки, впиваясь ногтями в плоть.

— О чем?

— Вечером, все вечером, — ответил Дмитрий и, склонившись, поцеловал ее в щеку, руками несильно сжимая женские плечи.

Заглянув в карие глаза, мужчина кивнул своим мыслям и покинул палату, собираясь отвлечься и немного поработать, ведь в будущем его ждут серьезные дела, когда времени на работу практически не будет.


Глава 12


— Юля, ты иди пока, душ прими, а я ужин приготовлю, — произнес Дмитрий, как только они оказались в квартире девушки.

— Сомневаюсь, что у меня есть еда, — грустно ответила Юля, отставляя сумку и кладя телефон на комод.

— Не переживай, я из ресторана заказал.

— Извини, — огорченно прошептала она, пройдя к двери ванной.

— За что?

— За то, что не могу накормить домашней едой.

— Юленька, — Дмитрий подошел к девушке и рукой приподнял ее лицо за подбородок. — Тебе стоит отдыхать, а не думать о том, как меня накормить. А ем я много, особенно, когда голодный.

— Просто ты для меня столько делаешь, — все тем же голосом пояснила она, для наглядности взмахнув рукой.

— Да ничего такого я не делаю, обычная человеческая помощь.

— Не многие люди способны так помогать.

— А я не смотрю на других, и тебе советую этого не делать.

— Спасибо.

— Все, иди, купайся, а я, пока не принесли заказ, расстелю для тебя кровать и принесу, во что переодеться.

— Ты же не будешь рыться в моих вещах? — ошарашенно спросила девушка, во все глаза смотря на Диму.

— Буду, конечно!

— Дима, нет. Это мои личные вещи.

— Попробуй меня остановить, — игривым тоном произнес Жаров и развернулся в сторону спальни.

Юля оказалась проворнее и, скользнув под мужской рукой, побежала к шкафу, где висели ее вещи, и своим телом преградила путь Дмитрию. Спиной уперлась в деревянную дверцу, расставила ноги врозь и раскинула руки в стороны, эдакая снежинка, о чем тут же подумал мужчина, но решил промолчать. В два шага он оказался возле девушки и, заглянув в карие глаза, нежно улыбнулся ей и, резко развернувшись, прошел к комоду.

— А вот нижнее белье у тебя должно быть в комоде, — предположил Дмитрий, и уже хотел открыть ящик, как был перехвачен женской рукой.

— Нет! Там нет ничего!

— Тогда почему не разрешаешь заглянуть? — он несколько секунд ожидал ответа, а потом, подхватив Юлю, осторожно поставил ее на кровать, как куколку. — Постой вот здесь.

— Дима, нет, — начиная смеяться, снова попыталась отстоять свои вещи девушка и запрыгнула на широкую спину Жарова, — не лезь в мои личные вещи.

— А это еще почему? — тоже начиная весело смеяться, спросил Дмитрий.

Теперь он специально дразнил Юлю. Он принялся кружить по комнате, по-прежнему держа ее на спине.

— Опусти меня, прошу, — заливисто хохоча, попросила она и крепко вцепилась в мужские плечи.

Дмитрий, недолго думая, присел на кровать, позволив Юле на нее упасть, и тут же, извернувшись, принялся щекотать девушку. Юля, как могла, старалась извернуться, но крепкие руки не позволяли ей сбежать. Изловчившись, она все-таки вывернулась и неосознанно уселась верхом на Дмитрия и начала сама его щекотать. Мужчина поддался ей и позволил сомкнуть свои руки за головой, тем самым не мешая приводить в действия ее маленькую месть. Он не боялся щекотки, но рассказывать об этом не собирался, ведь ему понравился смех Юли, и он не хотел снова видеть грусть в ее глазах. В один момент, когда ему стало «слишком щекотно», Дмитрий извернулся и накрыл своим телом Юлю, и в спальне повисла тишина. Улыбка, сияющая на губах девушки несколько секунд назад, бесследно исчезла, а тело натянулось, словно струна. Карие глаза, не моргая, смотрели в серые, а розовые пухлые губы были слегка приоткрыты, отчего Дмитрию захотелось их поцеловать. Но остатки здравого смысла подсказывали, что такой поступок может спугнуть и так неприступную Юлю, а поэтому, приподнявшись, позволил ей выскользнуть из-под его тела. Что она и сделала, стоило появиться такой возможности, быстро поднялась на ноги и отскочила от кровати к двери.

— Прости, — попросил Дмитрий и тут услышал звонок в дверь, — прости, не сдержался. Беги в душ, а я еду у курьера заберу.

— Хорошо, — ответила Юля, и сбежала в сторону ванной, надеясь, что мужчина не заметит ее реакцию.

Буквально захлопнув дверь, девушка спиной откинулась на деревянную поверхность и с горькой улыбкой поняла, что у нее сильно дрожат руки. Она отчего-то испугалась этой близости, испугалась своих чувств. Не могла понять своего страха, ведь сейчас рядом с ней находился совершенно другой мужчина, абсолютно противоположный тому.

Глубоко вздохнув, она попыталась успокоиться, но предательские эмоции, никак не хотели отступать. Жарова стало слишком много в ее жизни, и Юля не могла не согласиться, что просто начинает в него влюбляться. Но нужно ли ей это, нужен ли ей мужчина, который… Господи, конечно, нужен! Какая нормальная женщина не мечтает о заботливом мужчине? О таком, который будет так трепетно относиться к ребенку? А наблюдая за Дмитрием, она понимает, что вообще впервые видит такое нереально теплое отношение к чужому малышу. Лисицын, который являлся не просто директором, но и главврачом дома малютки, всегда ровно и практически спокойно обследовал деток, в то время, как сама Юля не находила себе места, и чувствовала, как ее душа практически разрывается от боли за беззащитных малышей. Дмитрий не был похож ни на одного из мужчин, которых она знала. Так почему бы не испытать судьбу, и не сделать то, чего так хочется, к тому же, это ни к чему не обяжет их обоих.

Сжав руки в кулачки, она еще раз глубоко вздохнула и, открыв дверь, быстрым шагом прошла в кухню. Дмитрий в этот момент доставал принесенную курьером еду из судков, но, подняв взгляд, замер, увидев решительно настроенную Юлию. Она, не дожидаясь, пока ее запал поутихнет, в два шага оказалась возле стола, сдвинула тарелки и проворно уселась пятой точкой на столешницу. Дмитрий, не ожидавший такого развития событий, немного обалдел, но раздумывать о происходящем ему не позволили женские руки, крепко ухватившие его за шею. И в следующую секунду его жадно целовали мягкие губы. Девушка сама молниеносно впилась в его рот и, языком коснувшись его языка, чуть не застонала, почувствовав во всем теле приятную дрожь. Губы мужчины ласкали, дразнили, приносили удовольствие, отчего Юле хотелось ощущать их не только на своих губах, но и по всему телу. Хотелось сорвать с него рубашку, чтобы чувствовать тепло кожи, ощущать биение сердца и просто раствориться в крепких и надежных объятиях. Но, постаравшись взять себя в руки, она ноготками царапнула его по затылку, отчего услышала гортанный стон и, схватившись за волосы, немного отстранила от себя голову Димы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Взгляд карих глаз прошелся по его лицу, язычок мазнул по припухшим губам, и, чуть восстановив дыхание, Никольская заглянула в его поддернутые дымкой страсти глаза.

— Не екнуло, — соврала Юля, убирая руки с его затылка.

— Не екнуло, — подтвердил Дмитрий и, едва заметно улыбнувшись, опустил девушку на пол.

И только она хотела вернуться в ванную и, наконец-то, искупаться, как Жаров тут же дернул ее за руку и снова впился в сладкие губы. Влажно, но быстро поцеловав, он с неохотой отстранился и, с задорными искорками в глазах, произнес:

— Не екнуло, — и рукой положил ее ладошку на свой возбужденный пах.

— Дурак, — покраснев, изрекла Юля и сбежала в ванную, подальше от притягательного тела.

Дима не ожидал такого порыва от девушки, но, признаться честно, был очень рад, ведь теперь он точно знал, что не безразличен ей, а значит, окончательно завоюет ее сердце.

— О чем ты хотел поговорить? — спросила Никольская, когда они наконец-то сели ужинать.

— Я заберу Зою, — серьезно ответил Дмитрий, отпивая из чашки крепкий кофе.

— Что, прости? — чуть не подавившись, уточнила она, не зная, радоваться, или плакать.

— Я оформлю все документы и заберу Зою к себе, — пояснил он, продолжая спокойно жевать свой стейк.

Юлю сковал страх, ей почему-то показалось, что Дима заберет девочку к себе и жене, и тогда она больше никогда не сможет подержать малышку на руках, не сможет больше ее укачивать.

Видимо, боль и сожаление очень явно отразились на ее лице, и Жаров поспешил все объяснить.

— Сразу же после развода, я займусь опекунством. Не хочу, чтобы эта прекрасная девочка, оставалась в доме малютки, не хочу, чтобы она была хоть чем-то обделена.

— Я не знаю, что сказать, — честно призналась девушка и незаметно попыталась выдохнуть. Без жены — это не могло не радовать ее.

— Нам первое время понадобится помощь, и я хотел попросить тебя, чтобы ты хоть иногда приходила к нам.

— Ты уверен, что тебе нужен такой переворот в жизни?

— Юль, я всегда делаю то, чего просит душа, а Зоя, хоть и маленький, но уже человек, и я не вправе играть ее чувствами.

— Я бы даже сказала, что маленький человечек больше всех нуждается в заботе.

— Согласен с тобой. Ешь!

— Да, — ответила она и, положив кусочек мяса в рот, прожевала его и продолжила разговор: — У тебя, насколько мне известно, есть большая фирма, которая нуждается в своем владельце.

— Ну, конечно!

— И как ты планируешь со всем справляться?

— Мне нравится, что ты об этом спрашиваешь. Сегодня я начал разработку плана, и сделаю так, чтобы мое временное отсутствие никак не повлияло на работу компании. У меня полно помощников и подчиненных, которые в силе обойтись без меня.

— А что, если из-за твоего отсутствия компания упустит выгодный контракт?

— Значит, мои подчиненные получат по шее.

— И ты не будешь винить в этом ребенка?

— Кхм! Что? — слегка ошарашенно спросил Дмитрий, совершенно не ожидая такого вопроса.

— Я знаю много случаев, когда родитель винит ребенка из-за неудачи на работе. Он просто списывает на то, что малыш всю ночь не давал ему спать.

— Юля, я беру девочку к себе не для того, чтобы срывать на ней злость, а для того, чтобы заботиться, любить и оберегать. И нужно быть полным кретином, чтобы в своей неудаче винить ребенка.

— Для заботы о детях и их воспитания нужно очень много сил, особенно для грудничков. И утверждение: «маленькие детки — маленькие бедки» я считаю неверным, потому что когда малыш плачет, и ты не знаешь, не всегда знаешь, что его тревожит — это невыносимая душевная боль. Я, конечно, не могу судить обо всех, но у меня именно так. А я за три года работы в доме малютки повидала немало малышей, среди которых были и серьезно больные.

— А были такие, которые… — начал Дмитрий, но девушка не позволила ему задать вопрос вслух.

— Да, Господи, — от воспоминания о малыше, умершем на ее глазах, она резко прикрыла лицо руками и попыталась глубоко вздохнуть, — не хочу об этом говорить.

— Прости.

— Все нормально, да, — кивнула она и сделала глоток кофе.

— В общем, я надеюсь на твою поддержку, но в любом случае — Зою не брошу.

— Она потрясающая девочка, — загадочно произнесла Юля, не скрывая своей улыбки, но через секунду, словно опомнившись, грустно произнесла: — Не представляю, какой нужно быть женщиной, чтобы бросить такое чудо.

— Я могу точно сказать, что женщина, которая заботится о чужих детях, и есть Чудо. А я с уверенностью могу утверждать, что ты, Юленька, Чудо.

— Никакое я не чудо, я просто женщина с материнским сердцем.

— Вот поэтому ты и нужна Зоеньке, и не только ей.

— Что?

— Проводи до двери, — попросил Дмитрий, не обращая внимания на ее вопрос, и, поднявшись из-за стола, прошел к выходу.

Юля последовала за мужчиной, стоя в коридоре, подождала, пока он обуется, и хотела уточнить последнюю реплику, сказанную в кухне, но ее губы оказалась в жарком плену поцелуя.

— Мы будем отличными родителями для Зоеньки, — произнес на выдохе Дмитрий и, не дожидаясь ответа или, скорее, возражений, быстро покинул квартиру.

— Что? — спросила Юля в тишине комнаты, глядя на уже закрытую дверь.

От услышанного она буквально замерла на месте, но из ступора девушку вывел зазвонивший телефон на комоде.

— Алло, — ответила, не глядя на экран мобильного.

— Завтра, после работы, отвезу тебя к Зое, не выходи, пожалуйста, на улицу одна.

— Но…

— Павел привезет все необходимые продукты.

— Я сама могу, — попробовала возразить она, на что снова услышала ответ:

— Не обсуждается. Целую.

Не успела ничего, ответить, как в трубке послышались гудки. Вздохнув, Юля молча поплелась в кухню, собираясь вымыть посуду и лечь спать. И сама себе пообещала завтра обязательно поговорить с Дмитрием о сказанных им словах.


Глава 13


Всю следующую неделю Юля провела дома, на давно заслуженном отдыхе. Каждый день за ней заезжал Дмитрий, и они вместе ездили в дом малютки к Зоеньке, проводили там по несколько часов и снова возвращались по домам. Девушке с каждым днем становилось все сложнее уезжать от малышки, но она держалась и успокаивала себя тем, что уже завтра Жаров подпишет последние документы об опекунстве. А еще сегодня вечером приедет Юлина сестра Наташа, которая проведет у нее в гостях неизвестное количество времени, а поэтому Юле скучать уж точно не придется.

А вот у Жарова не было даже свободной минуты, все свое дневное время он проводил на работе, вечером мчался за Юлькой, чтобы поскорее навестить малышку. Три дня назад он получил долгожданный развод и сразу же начал заниматься документами на опекунство. В принципе, с его деньгами можно было все провернуть за один день, но Дима посчитал правильным поступить иначе. Конечно, ему было плевать, кто и что подумает о нем, он, скорее, не хотел показаться Юле человеком, которого ничего не остановит. Все же есть рамки порядочности и тактичности. И вот уже завтра он сможет забрать Зоеньку к себе в новый дом, в который на днях полностью переехал сам. Его помощники удивлялись, а некоторые крутили пальцем у виска, поражаясь поступкам шефа. Конечно, для обустройства дома он нанимал специалистов, а вот в оформлении детской и спальни ему помогала Юля, и не трудно догадаться, почему именно она. Да и сам Дима не хотел доверять комнату маленькой принцессы посторонним людям, коей Юля не являлась.

— Привет, Юленька, — поприветствовал девушку Жаров, когда она появилась лестничной клетке.

— Привет. Я готова, можем ехать, — сообщила Юля, за что получила легкий поцелуй в щеку.

— Отлично. Пойдем, — ответил Дима и, взяв в руку женскую ладошку, он вместе с Юлей не спеша спустился вниз по ступеням. Молодые люди вышли во двор, встречая лицами теплый легкий ветерок.

Подойдя к автомобилю, Дмитрий помог Юле сесть на пассажирское сиденье и, обойдя машину, занял водительское место. Сегодня они в последний раз едут навещать Зою, ведь завтра, наконец-то, Жаров сможет забрать ее домой. Было ли Юле грустно? Нет. Она всем сердцем желала малышке счастья, а рядом с Димой она его найдет, и девушка чувствовала себя спокойно, зная, что ребенок будет находиться в полной безопасности. А сама сможет навещать девочку, к тому же Жаров просил помочь ему с ребенком, и Юле это было только в радость.

— Юля, не находишь странным тот факт, что только ты прекратила ходить на работу, и у тебя перестали появляться записки? — неожиданно заговорил Дима, стоило им выехать со двора на главную дорогу.

— Ты хочешь сказать, что мне их подбрасывали на работе? — повернув голову, слегка удивленно спросила девушка.

— Я хочу сказать, что безумно зол на твоего шефа.

И это было именно так, ему хотелось найти Лисицына и задушить его собственными руками за халатное отношение — как к безопасности детей, так и своих сотрудников.

— Что ты имеешь в виду?

— Я, не жалея, переводил деньги на счет дома малютки, но у вас ни в одном из коридоров нет видеокамер.

— Да, мы неоднократно говорили Андрею Викторовичу, но он отнекивался всегда. Говорил, что нет необходимости в камерах там, где живут дети. Но мы считали как раз наоборот, но наше мнение он не учел.

— Все это очень странно, Юль, потому что сегодня утром он покинул страну. Он что-то говорил тебе об этом?

— Нет, я сама пыталась несколько раз дозвониться директору, но он не брал трубку.

— И сын его исчез в неизвестном направлении. — При упоминании имени Захара Юля немного напряглась, но всем видом попыталась показать, что ее абсолютно не волнует этот человек.

— Ты действительно считаешь, что именно Захар присылал мне эти записки? Но зачем? — девушка постаралась задать вопрос так, чтобы голос был спокойным и беззаботным.

— Пока я могу сказать, что записки подбрасывал его человек, который может оказаться вашим сотрудником.

— Господи, не может быть, — вздохнула Юля и крепко ухватилась пальцами за ручки сумки.

— К сожалению, может, ибо деньги решают, может, не все, но многое в нашей жизни, — немного грустным голосом ответил Дмитрий, сворачивая на подъездную дорожку, ведущую к дому малютки.

— И как такие люди могут работать с детьми?

— Эх, Юля, Юля. В хорошей семье ты воспитана, вот только думаешь, что все такие же добрые.

— Нет, я знаю, что не все, но это ведь дети!

Жаров притормозил около ворот здания и, заглушив двигатель, повернул Юлю за плечи к себе лицом:

— Сколько же в тебе любви к этим маленьким ангелочкам! — Мужчина рукой коснулся ее лица и, придвинувшись, нежно поцеловал в губы.

Дмитрий сходил с ума от ее запаха, от ее вкуса, хотел испить до дна, насладиться всеми ее вздохами и стонами, но главное, хотел, чтобы эта потрясающая девушка всегда была рядом. И это обязательно скоро свершится, только бы ему не ошибиться и не спугнуть Юлю, ведь она так ранима и, в то же время, горда.

— Пойдем? — тихо прошептал Жаров, отстранившись от нежных губ.

Взгляд его застыл на прикрытых веках девушки, ресницы которой слегка подрагивали от волнения. Мужчина улыбнулся и пальцами нежно провел по ее щеке, заставляя Юлю вернуться в реальность, где их ожидало маленькое чудо по имени Зоя.

— Я… Прости, — вдруг занервничав, начала суетиться Никольская и, открыв дверь, быстро выскочила из машины.

Дмитрий, понимая состояние Юли, поспешил за ней, и перехватил только у входа в помещение. Руками взявшись за ее локти, развернул к себе, приблизив практически впритык, тем самым заставляя посмотреть в глаза.

— Пожалуйста, делай только то, что тебе хочется делать, иди на поводу у своих желаний, — попросил он, не отпуская ее взгляд.

— Иногда…

— Нет никаких «иногда», Юля, просто чувствуй то, что чувствуешь. Не запрещай себе этого! Слышишь? — он даже потряс ее немного, чтобы девушка действительно поняла, что он говорит.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Да.

— Не запрещай себе, девочка моя! — И Юля расслабилась, сама рванула в его объятия, носом утыкаясь в надежную мужскую грудь.

Как же ей этого не хватало, не хватало его силы и мощи, не хватало его запаха и защиты, именно вот такой, физической, которую она ощутила, коснувшись его тела. Дима был высоким, сильным, крепким мужчиной, и одного взгляда на него хватало, чтобы понять — он в обиду не даст. И от понимания этого Юле становилось спокойно и тепло, не телом, нет, становилось тепло на душе. И сейчас, ощутив сильную руку на своей спине, она, не задумываясь, прижалась к мужчине еще крепче, маленькими ладошками обнимая того за талию.

— Спасибо тебе, — спустя несколько долгих минут произнесла она, приподнимая глаза на Диму.

Он по-прежнему держал руку на спине девушки, ладонью поглаживая сквозь тонкую ткань блузы и наслаждаясь приятным теплом.

— Все хорошо, милая, все хорошо.

— Да, — прошептала она и, все же отстранившись, добавила: — Нас Зоенька заждалась.

— Пойдем, — ответил Дмитрий и, перехватив ее руку, открыл дверь, пропуская вперед.

— Ой, Юлия Викторовна, — взволнованно провозгласила Вера, скользя взглядом от Юли к Дмитрию и обратно, — а мы вас не ждали.

— Почему? Мы, вроде, каждый день навещаем Зою, — удивилась Юля, ведь все няни прекрасно знали, что они сегодня обязательно приедут.

— Да, но и отдыхать вам тоже нужно.

— Вера, я не устаю дома, поверь мне. Как там малышка?

— Она уснула, я полчаса назад ее покормила и поменяла памперс, — нервно отчиталась няня, вызывая неприятные сомнения в душе девушки.

— Хорошо, мы тихонько войдем.

— Юленька Викторовна, не надо лучше, она сегодня чутким сном спит, — еще больше нервничая, старалась преградить путь Вера.

— Что значит — не надо, что не так?

— Все так, просто малышка еле-еле уснула, — сказала няня. Она встала возле двери и руками преградила вход посетителям.

— А со мной она будет спать еще крепче, — заверила Юля и хотела, все же, добраться до двери, но молодая женщина по-прежнему стояла на своем месте.

— Юлия Викторовна, я прошу, — умоляюще произнесла она, но была перебита сердитым голосом Жарова:

— Вера, отойдите с дороги, иначе я сам вам помогу это сделать.

— Дмитрий Александрович! — Но ее последние слова утонули где-то в коридоре, потому что Дима с Юлей уже вошли в палату, но замерли, стоило им прикрыть за собой дверь.

А в следующую секунду крепкие руки перехватили резко оседающее хрупкое тело девушки. Вокруг все перестало существовать, мир сжался до двух людей, которым вмиг стало плохо без маленькой частички души.


Глава 14


— Юля, Юленька, родная, очнись, — Жаров уже несколько минут пытался привести в сознание девушку, а когда медсестра наконец-то принесла нашатырь, Юля очнулась, но в ее глазах стоял туман.

— Что случилось? — хриплым голосом поинтересовалась она, желая подняться с кресла.

— Девочка моя, не волнуйся, ладно? Я…

— Где Зоя? — резко приподнявшись, крикнула Юля, ошарашенными глазами смотря на мужчину.

— Юля, прошу, успокойся, я ее найду!

— Я не могу успокоиться, она ребенок. В конце концов, Зоя моя до… девочка.

— Она и моя девочка, и переживаю я не меньше, чем ты. Я уже позвонил своим людям, они едут сюда.

— Дима, Димочка, умоляю тебя, найди мне ее, найди! — сорвавшись на крик, произнесла Никольская, сверля взглядом Дмитрия.

— Найду, клянусь! Только успокойся, прошу.

— Успокоюсь, когда малышка будет в моих руках. Позови мне Веру, пожалуйста.

— Уверена? Она за дверью стоит, я ей сказал никуда не уходить.

— Зови!

Дмитрий, не раздумывая, прошел к двери, открыл ее, и в кабинет вошла напуганная Вера, вытирая платком слезы с лица.

— Говори, — стараясь сдерживаться, спокойным голосом проговорил Жаров, не спуская взгляда с няни.

Юля же, наоборот, всем своим видом излучала злость и отчаяние. Если злость была всем понятна, то отчаяние она чувствовала от того, что винила себя, ведь не уберегла маленькую девочку от этого злого и беспощадного мира. Не смогла ее защитить, она — взрослая умная женщина поставила под удар крошечную малышку. И как ей теперь с этим жить?

— Я… я, он пришел, — услышала Юля дрожащий голос сотрудницы, — он сказал…

— Кто пришел? Кто он?.. — не выдержала Никольская.

— Зах… Заххарр, нож приставил, и… и я…

— Он угрожал? Вера, успокойся, и расскажи все подробно! — попросил Жаров, пытаясь войти в ее положение.

— Дима, дай ей воды, — попросила Юля, и уже через несколько секунд у заплаканной девушки в руке оказался стакан с водой.

Она отпила немного, стуча зубами по стеклу, а потом, вздохнув, выпалила на одном дыхании:

— Он приставил нож к горлу и сказал, что если я не отдам Зою, то он сначала её зарежет, потом меня.

— Мразь! — крикнул Дмитрий, так, что обе девушки вздрогнули, а няня вновь расплакалась, до сих пор находясь в шоке.

— Господи, что же делать? — не представляла Юля, качаясь в кресле.

— Юленька, не переживай так, если бы он хотел, — Жаров запнулся, не зная, стоит ли говорить, но, кивнув своим мыслям, все же продолжил, — если бы он хотел ее убить, то сделал бы это ещё в палате. А так он забрал нашу девочку, значит, что-то ему нужно.

— Дима, да, конечно же, нужно! — не пытаясь успокоиться, кричала Юлия. Она очень боялась того, что предположил мужчина.

— Это я виновата, — прошептала Вера, закусывая губу.

— Нет, Вера, ты ничего не могла сделать.

— Виновата только я, и расплачиваться — тоже мне, — проговорила Юля, чувствуя, как по щеке скатилась одинокая слеза.

— Ты-то в чем виновата? — не понимал Дмитрий, пальцами вытирая нежную кожу щеки.

— Захар мстит мне, а значит, бить будет по самому больному.

— Что ты имеешь в виду?

— Он знает мое слабое место, и попал в него очень четко.

Весь день Юля провела в своем кабинета, пытаясь успокоиться, и готовая бежать хоть на край света, чтобы спасти свою любимую девочку. Конечно, она понимала, что малышка не ее, и никогда не будет, но это не уменьшало любовь к ребенку. Для Юли она была своей, родной и самой близкой, и неважно, что кровь у них разная, главное, что было в душе. Только вот в душе сейчас была тревога — тревога за самое родное и любимое, тревога из-за того, что не уберегла маленькую кроху, так сильно нуждающуюся в защите. И, конечно, девушка винила себя, ведь прекрасно знала, для чего Захар так поступает. Единственное, чего она не понимала, так это как далеко он может зайти ради своей ничтожной мести.

— Юля, поедем домой. Здесь нет смысла сидеть.

Дмитрий все это время ни на шаг не отходил от девушки, делая все звонки прямо из кабинета, ибо не представлял, что у нее может быть на уме. Он также позвонил Виктории и сообщил ужасную новость. Загорская незамедлительно примчалась в дом малютки, и едва ли не метала молнии, злясь на ничтожное существо по имени Захар. Они вдвоем пытались успокоить Никольскую, хоть и понимали — пока ребенок не будет у нее на руках, Юля не сможет спокойно вздохнуть. Поэтому и решили, что ей здесь больше незачем находиться, ведь стены, в которых все напоминает о девочке, не добавят спокойствия, а только еще больше разбередят душу.

— Я не хочу домой. Пока не увижу Зоеньку, домой не поеду.

— Юля, пойми, от того, что ты будешь сидеть здесь и убиваться, Зоя не появится!

— Не говори, что мне делать! Я сама решу, Вика, сама! Зоя мне как, как… как дочь, и я не могу расслабиться и ждать новостей от этого ублюдка!

— А я, по-твоему, значит, не переживаю за малышку, да?

— Значит, так, девочки, мигом замолчите — обе! Собирайте свои вещи, и на выход. Все вместе едем ко мне домой, там ожидаем Павла с новостями, и только потом будем думать, что делать дальше, — принял решение Жаров и, взяв Юлин телефон, положил его ей в сумку.

— Дима, — прошептала девушка и сомкнула губы, чтобы снова не расплакаться от отчаяния.

— Юля, я обещаю тебе…

— Пожалуйста, Дима, найди… — умоляла она, а у самой из глаз уже вовсю катились слезы, и, кажется, Юля этого даже не замечала.

— Найду! Чего бы мне это ни стоило!

— Голубки, — прошептала Вика и, взяв сумку подруги, направилась к выходу.

Еще некоторое время они стояли в обнимку, а потом Дмитрий, придерживая Юлю под локоть, вышел вместе с ней в коридор, и сам закрыл кабинет, чтобы быть уверенным, что замок точно защелкнут. Мужчина чувствовал, как сильно дрожит его спутница, и очень хотел забрать у нее этот страх за малышку, да только сам переживал не меньше, просто пытался сдерживать свои эмоции. За то время, что он приезжал в дом малютки, Дима успел полюбить Зоеньку, и полностью осознал, что теперь она только его девочка — его и Юли. И сейчас ему важно было знать, что с малышкой все в порядке, она цела и невредима, ей тепло, и она не голодна. Черт возьми, он хотел это знать! Но не знал. Потому что его люди никак не могли выйти на след похитителя. Да и этот щенок отчего-то до сих пор молчал, не требуя выкупа. А Дмитрий бы заплатил, любую сумму отдал бы, да, все, что у него есть, лишь бы маленькое Чудо было с ним, с Юлей, в их надежных руках.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Всю дорогу до дома, он бережно обнимал девушку, плечи которой до сих пор подрагивали, и он все это время в случившемся корил только себя. Если бы он внимательнее отнесся к тому, куда Лисицын девает деньги, то, возможно, ничего этого не произошло бы. Скорее камеры напугали бы Захара, и он вряд ли бы сунулся в дом, по крайней мере, днем. Хотя, теперь роли не играло, в какое время суток, даже явись он ночью, девочку все равно бы забрал, ибо ему ничего не стоило припугнуть хрупкую беззащитную женщину ножом.

— Дима, почему он нам не звонит? Почему? — стоило им войти в дом, тут же спросила Юля, сглатывая снова подступившие слезы.

Она не требовала ответа, так как знала — его не будет, и не потому, что Дима не хочет отвечать, а потому, что ответа просто нет. Никто не знал, что на уме у этого ненормального! Жестокого человека, который посмел выкрасть ребенка. Было ясно одно, что разум его точно не в порядке, ибо нормальный человек так не поступит, нормальный человек никогда не обидит женщину или ребенка, что не помешало совершить такое самому Захару.

— Почему он не звонит? — снова захныкала Юля и осела на пол прямо в центре гостиной. — Она же наша девочка, зачем он ее забрал, зачем? — практически закричала, ударяя кулаком по мягкому ковру, создавая глухие звуки. Знала, зачем, и все равно спрашивала.

— Юлька, милая моя, — начала, было, Виктория, желая успокоить подругу, но жестом была остановлена Дмитрием.

Мужчина приложил указательный палец к губам, призывая ту молчать, и, взяв ее за локоть, повел в сторону кухни.

— Приготовь всем кофе, пожалуйста, — попросил он и, не дожидаясь ответа, тут же вернулся в гостиную.

Быстрым шагом подойдя к Юле, Жаров поднял ее на руки и переложил на диван, укутывая ее в лежащий рядом плед. Девушку знобило, несмотря на то, что в доме было тепло, и объяснялось это тем, что целый день она только и делала, что плакала. Конечно, нервная система будет нарушена, ведь девушка переживала не просто так, а за любимого человечка.

Почувствовав крепкие и заботливые объятия, тихо вздохнула и, наконец-то, через пару минут, хоть и не перестала переживать, но дрожь в ее теле исчезла.

Теперь телу было тепло, да вот только душа ее растоптана. Все внутри изнывало, все разрывалось на части, едва давая возможность дышать. Казалось, мир потерял краски, и все, что происходило вокруг, было серым и тусклым. Все было неважным и глупым без ее девочки, без крошечной малышки, так крепко нуждающейся в ней, в этой заботливой и любящей «мамочке». Юлия не представляла, как себя сейчас чувствует Зоя, не знала, спит ли она, и главное — не голодная ли? А еще она не догадывалась, что именно об этом переживает и Дмитрий. Они оба волновались, буквально истерзали себе душу от незнания, что происходит с ребенком. Зоя, Зоенька, маленькая беззащитная девочка, совсем малышка, которую нужно прикладывать к материнской груди, и которую лишили этой возможности. Чудо, которое должно жить в любви и ласке — находится на грани жизни и смерти. И как хорошо, что малышка еще ничего не понимает, и дай Бог, чтобы в будущем она об этом не вспоминала. А то, что у нее есть будущее, Никольская ни секунды не сомневалась, она даже глупые мысли старалась гнать прочь, ведь всем сердцем верила в ее спасение.

Юля, по всей видимости, начала засыпать, а может быть, просто сильно ушла в свои мысли, потому что не сразу поняла, что ее приподнимают заботливые руки. А уже через минуту около губ она почувствовала чашку, и не спеша сделала маленький глоток кофе, по всей видимости, с коньяком. По крайней мере, вкус алкоголя в напитке она почувствовала хорошо, отчего немного скривилась.

— Извини, — прошептала она, приоткрыв глаза, и, посмотрев на Дмитрия, добавила: — Не переношу алкоголь с кофе.

Мужчина кивнул в знак согласия и поставил чашку на столик. Заставлять девушку пить он не собирался, да и так видел, что она начинает засыпать, а сон — это самое правильное, что ей сейчас нужно было. Просто для того, чтобы она могла хоть немного расслабиться и набраться сил для нового, не менее нервного дня.

Неожиданно в тишине комнаты громко заиграла мелодия, и все резко посмотрели на телефон, лежавший на кофейном столике. Звонок поступил на Юлин мобильный. Дмитрий подал его девушке, предварительно предупредив, чтобы она включила громкую связь.

— Слушаю, — прохрипела она от волнения, крепко сжимая в руке мобильник.

— Какого хрена я жду тебя возле двери, как собачонка, уже битый час? Где ты шляешься?


Глава 15


— Что молчишь? Я с тобой разговариваю! — снова раздался раздраженный голос из динамика телефона.

Юля растерянно смотрела на свой мобильный, а потом, отчаянно выдохнув, сильно прикусила губу, словно пытаясь прогнать душевную боль.

— Я совсем забыла, — прошептала она и хотела встать с дивана, как ту же была остановлена очередным возмущением.

— Что ты там под нос себе шепчешь? Ты где?

— Я скоро буду, сейчас приеду. Жди, — ответила Юля уже громче, и снова хотела подняться, но ее удержала крепкая мужская рука.

— Кто это звонил? — строго спросил Жаров, внимательным взглядом смотря в глаза девушки.

— Сестра, — дрожащим голосом ответила она и все же поднялась на ноги и быстро прошла к креслу за своей сумкой.

— Охренеть, как она с тобой разговаривает! — вспылил Дмитрий, хватая с комода связку ключей.

— Вы оставайтесь, я сама поеду, — по-прежнему безжизненным тоном проговорила Юля, ни на секунду не забывая о Зоеньке.

— Да, сейчас! Чтобы эта стерва тебя там сожрала, — эмоционально произнесла Виктория и, обув туфли, первая вышла из дома.

— Юля, я хочу, чтобы ты знала — я не собираюсь оставлять тебя в беде, даже если эта беда — твоя сестра.

— Она просто неуправляема.

— Я это решу. А тебе и так есть, о ком беспокоиться, — слова Димы резанули по душе, и Юля крепко сжала руки в кулаки, чтобы снова не расплакаться от боли за малышку.

— Она — мое все, — тихо прошептала девушка, в отчаянии опуская голову.

— И мое, Юленька, и мое, — убеждал Жаров, увлекая в свои надежные объятия хрупкое тело ставшей уже родной Юлии.

— Я все равно не понимаю, зачем тебе все это.

— А тебе ничего и не надо понимать. Мое дело — доказывать, делать так, как считаю нужным, а твое — принимать мою помощь, вот и все.

— Спасибо тебе… за помощь.

— Я еще ничего не сделал. Но обещаю, все будет так, как ты того желаешь. Веришь мне? — шепотом, на ухо, спросил Дмитрий, и поднес их переплетенные руки к своим губам.

Почему-то именно в этот момент Юля по-настоящему почувствовала себя нужной и защищенной, именно сейчас она поняла, что Дима действительно сделает все, чтобы Зоечка была рядом с ней. Он любит эту маленькую девочку и так же, как и сама Никольская, желает ей добра, а потому ни за что не оставит ребенка в беде. Вот как удивителен этот мир, чужой готов все отдать за то, чтобы ребенок жил в счастье и любви, а родной матери он и даром не нужен. Почему так поступила женщина, родившая Зою, Юля не знала, но ей очень хотелось бы узнать и просто посмотреть той в глаза. Возможно, они у них одинакового цвета, вот только девушка уверена, если малышка будет расти с Дмитрием, то ее глаза обязательно будут добрыми.

— Нужно ехать, иначе Наташа мне новую дверь выбьет, — нехотя высвобождаясь из объятий, произнесла Никольская и, обувшись, подождала мужчину, чтобы вместе с ним покинуть дом.

— Сил не хватит, — пробурчал Дима, и открыл переднюю дверь автомобиля для Юли.

Сама Никольская не испытывала счастья от приезда сестры, и виной тому было совсем не исчезновение Зои. Просто Наташа все сделала для того, чтобы ее приезду не были рады, по крайней мере, Юля. При каждом удобном случае сестра едва ли не прямым текстом говорила, как завидует ей, и еще винила в том, что на ее месте должна была быть она. Почему она? Да, все просто, ведь она лучше, умнее и красивее, а значит, это ей место в городе, именно ей, а не такой деревенщине, как Юля. Да и вообще, последняя их встреча тоже не была дружелюбной, потому что Наталья нашла новый повод для ссоры, а именно то, что эту должность тоже должна была получить она. Только вот Юленька не понимала, чем же так задолжала ей, и, конечно, до сих пор была обижена, ведь не считала себя в чем-то виноватой.

Тяжело вздохнув, она устремила взгляд в окно, и в какой-то миг, словно невидимой силой, получила удар в грудь. Резко повернувшись, она приоткрыла рот, намереваясь, что-то спросить, но убедилась лишь в том, что никто даже не смотрел в ее сторону. И тогда на душе стало вовсе паршиво и гадко от мысли, что с девочкой все очень плохо, ведь прежде с Юлей такого не случалось. Тело сковала дрожь, лицо побледнело, и она снова прикусила и так израненную нижнюю губу. Волнение разгоралось все больше, и больше, под кожу забрался липкий страх, а в голову начали лезть ужасно гадкие мысли. Юле захотелось закричать от бессилия, но, стараясь хоть как-то побороть свой страх, правой рукой девушка сжала ручку двери, да так сильно, что побелели костяшки. Глаза зажмурила, и попыталась наладить дыхание, нарушенное частым биением сердца. А сердце действительно билось очень быстро, и мало того, еще и громко, казалось, что Дмитрий с Викой могут услышать этот бешеный стук.

— Юля, тебе плохо? — подтвердив мысли Никольской, поинтересовался Жаров и правой рукой коснулся ее лба.

— Нормально. Все нормально, насколько возможно…

— Только, пожалуйста, не надо ничего скрывать, хорошо?

— Хорошо, — утвердительно кивнула, смотря прямо в серые глаза.

Дальше они ехали молча, правда, тишину салона иногда нарушал звонок мобильного Дмитрия и его негромкие переговоры по телефону. На некоторых словах Юля застывала, прислушиваясь, что говорит Дима, и внимательно следила за его мимикой, словно для того, чтобы не упустить важный момент. Но, по-прежнему, никаких новостей не было, от чего становилось ждать все труднее. И ребята видели, как девушке плохо, но ничего не могли поделать, к их огромному сожалению, потому что они не в силах были контролировать ситуацию целиком и полностью.

— Значит, так, я пока сбегаю в магазин, кушать нам все равно нужно, и я сомневаюсь, что у Юли в холодильнике есть хоть что-то, кроме черствого хлеба и застаревшего сливочного масла. А вы пока разберитесь с той психически неуравновешенной, ибо я сама за себя не ручаюсь, — высказалась Вика, прекрасно зная свою натуру и понимая, что терпеть Наташкины выпады в сторону Юли не будет. Лучше контрольный в голову и, конечно же, с кулака.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Купи мне банан, пожалуйста, — прошептала Никольская, смотря на скамью у подъезда, на которой сидела ее сестра.

— Да, я тебе их могу сколько угодно купить, лишь бы ты хоть на грамм улыбнулась.

— Много не надо, просто один.

— Один, так один, — кивнула Вика и, схватив сумочку, вышла из машины.

— Пойдем, Юлька. Нет смысла откладывать вашу встречу.

— Ты прав. Пойдем.

Юля, не дожидаясь Дмитрия, дрожащими пальцами открыла дверь и, выйдя из машины, на негнущихся ногах пошла в сторону своего подъезда. Мужчина шел сзади, давая девушке минутку уединения, чтобы она смогла взять себя в руки и настроиться на явно серьезный разговор с сестрой. Подойдя к Наташе, Юля прошептала тихое «привет», и уже хотела жестом пригласить подняться в квартиру, как неожиданно для самой себя была резко одернута. Из-за этого она, запутавшись в ногах, споткнулась, и чуть было не упала, но Жаров вовремя подоспел и удержал, крепко прижав к груди.

— Наташа, ты ненормальная? А если бы я упала? — возмутилась Юлия и, отпрянув от мужчины, поправила на себе одежду.

— Ничего страшного! Мне куда больнее будет, — она приподняла ногу, облаченную в туфлю на каблуке, и, сдвинув ее, показала натертые косточки. — Пока ты развлекаешься, я здесь мучаюсь, и стираю свои ножки.

— Чтобы не стирать свои ножки, нечего обувать в дорогу туфли на каблуках! Ясно тебе? — Юля начала заводиться от наглости сестры, и, к тому же, ей было жутко стыдно перед Дмитрием.

— Сама разберусь! Пойдем уже, — психанула та и, вильнув хвостом, а точнее — бедрами, как ни в чем не бывало, потопала в подъезд, и с необычайной легкостью поднялась на нужный этаж.

— Прости, Дима, — прошептала Юля, когда сестра исчезла из поля зрения.

— Если кому и нужно извиниться, то только не тебе, и не передо мной.

— Она не всегда такой была, только, когда повзрослела.

— Угу, и что же произошло?

— Ничего существенного. Просто однажды она решила, что я отняла у нее все, в том числе и мечту.

— Мечту? Что ты имеешь в виду?

— Господи, да быстрее! — послышался противный рык, и ребята прекратили диалог, решив закончить позже, с глазу на глаз.

Наконец-то попав в квартиру, Наталья, скинув обувь, без разрешения прошла в ванную, крикнув при этом, что после душа собирается вкусно поесть. Это был тонкий намек на то, что Юле нужно поспешить с приготовлением ужина. Жаров все больше и больше закипал от такой наглости, но ради Юлии готов был еще немного потерпеть, но лишь немного. Сама девушка, только вздохнув, яростно швырнула ключи на комод и, разувшись, прошла в кухню, чтобы для себя и Дмитрия заварить кофе. Но не прошло и пяти минут, как разбушевавшаяся фурия, грозно сверкая своими зелеными глазищами, влетела в кухню, обмотанная одним полотенцем. На лице злость и ярость, руки сжаты в кулаки, а губы сомкнуты в тонкую линию. Но стоило Дмитрию повернуться в ее сторону, как она тут же немного расслабилась и выставила вперед правую ногу, тем самым демонстрируя свою красоту.

— Ты, что, не занес мой чемодан? — от него не укрылся холод в ее голосе, что придало Дмитрию еще большей уверенности в своем желании.

— Во-первых, здесь нет прислуги, девочка, — начал издалека мужчина и, поднявшись со стула, подошел практически впритык, давая ей понять, что не поведется на ее наготу. — А во-вторых, кто позволил тебе так разговаривать со мной?

— Ну, прости, малыш, просто…

Дмитрий, не дожидаясь, пока эта дамочка договорит свой бред, неласково схватил ее за руку выше локтя, и в буквальном смысле поволок сопротивляющееся тело к входной двери.

— Дим, может, не надо? — хотела вступиться Юля, но снова услышала противные вопли.

— Ты что, охренел, что ты делаешь, зверюга?

А мужчина, не обращая внимания на ее оскорбления, молча открыл дверь и вытолкнул Наташу на площадку. Она практически стукнулась спиной о соседнюю дверь, и едва успела руками подхватить спадающее полотенце.

— Погуляй немного, охладись, шмотки твои — внизу, возле подъезда.

— Ты не посмеешь!

Но Дмитрий посмел, и быстро захлопнул дверь перед ее носом, преграждая путь в квартиру. Впервые за весь безумный день Юля немного улыбнулась, и тут же вздрогнула, услышав сильный стук в двери.

— Побесится и перестанет, а тебе незачем переживать еще и из-за этой хабалки.

— Прости, что так вышло, она в последнее время — словно не в себе.

— Еще раз повторюсь — тебе не за что извиняться. Пойдем, наверняка, наш кофе уже «сбежал».

Юля, вздохнув, вернулась с Димой в кухню, понимая, что одним кофе им не обойтись, срочно нужно поужинать, ведь желудок уже буквально урчал. Как же хорошо, что Вика решила сходить в магазин, а то у нее, и правда, в холодильнике ничего нет, кроме пары яиц и просроченного масла.

— Сейчас Вика вернется, и я что-нибудь приготовлю…

— Послушай меня, Юль, — перебил ее Жаров, аккуратно развернув к себе лицом. — Я никому не позволю, слышишь, никому, ни одной живой душе не позволю тебя обижать. Они будут бояться дышать в твою сторону, ибо я всем закрою рты. Главное, чтобы ты меня не отталкивала. Понимаешь, родная? Я сделаю так, чтобы ты и Зоя чувствовали себя королевами. И обещаю, что совсем скоро малышка будет с нами. Ты только не отвергай мою помощь.

— З-зачем тебе это? — заикаясь, спросила она, с болью в глазах смотря на Диму.

— Потому что ты мне небезразлична, — ответил мужчина и, чуть наклонившись, практически коснулся ее губ своими.

— Я тебе не нужна, однажды ты это поймешь.

— Ты не можешь этого знать.

— Могу. Я знаю. Я уверена.

— Юля, — прошептал Дмитрий, и все же припал к сладким губам в томительном поцелуе, стоя посреди кухни в полной тишине, нарушаемой только стуками в дверь.


Глава 16


Юле очень хотелось всегда оставаться в объятиях Димы, хотелось полностью довериться и не отпускать, но реальность, к сожалению, тянула одеяло на себя, и она понимала, что не имеет права удерживать возле себя мужчину. Да, сейчас ей хорошо и уютно, а еще не хочется отпускать его губы, такие теплые и мягкие, дарящие покой и уют ее телу. Конечно, покой — это не то определение, ведь она ощущала приятную дрожь, зарождающуюся в кончиках пальцев и пробирающуюся к низу живота, в центр ее женственности. Юля сжалась, надеясь, что таким способом она спрячется от внешнего мира, веря, что хоть на минуту исчезнут все проблемы и невзгоды, и представляя, что Зоенька спит в соседней комнате. Но вот громкий удар в дверь вырвал из мыслей, и девушка мигом оторвалась от Димы, пряча глаза, и поправляя слега растрепавшиеся от его рук волосы.

— Чемодан возле подъезда, — крикнула Вика, оставляя пакет с продуктами на комоде, — посиди там немного, тварь, — добавила она и, разувшись, встретилась с взглядом подруги. — Я там твою сестру немного проучила, и отняла у нее полотенце. Ты не против?

— Вика… — тихо произнесла Юля, грустным взглядом смотря на девушку.

— Да, что там, не стоит благодарностей. К тому же, не просто так она оказалась на площадке в одном полотенце, верно, Дмитрий Александрович?

— Совершенно верно, — кивнул мужчина и, забрав пакет, отнес его в кухню.

— Значит, так, я готовлю ужин, а Юлька пока отдыхает, и ничего я слышать не хочу! — твердо решила Виктория, выставляя правую руку ладошкой вперед.

— Я полностью согласен. Юля, у тебя в доме есть мед?

— Да, где-то должен быть в шкафчике, — ответила она, и устало поплелась в спальню переодеваться.

— Сейчас приготовлю для нее чай, и уговорю немного поспать. Юля сильно вымотана, и нуждается в отдыхе, — пояснил Дима и включил чайник, набрав в него воды.

— Все правильно, отдых ей не помешает. Еще и эта сука со своими понтами приперлась, — возмутилась Вика, нарезая сладкий перец соломкой.

— Юля всегда позволяет с собой так обращаться?

— Хамила? — ответила вопросом на вопрос.

— Не то слово, я даже боялся, что Наташа ее ударит.

— Вот дрянь! Нет, обычно Юлька не молчит, но сейчас…

— Сейчас она вся в переживаниях о ребенке.

— Вот-вот, и, я думаю, ей просто не хочется тратить силы на то, что не является достойным ее внимания.

— Почему Наташа возомнила, что Юля ей что-то должна?

— Да, видимо, в мозгах что-то переклинило, и она решила, что Юля отняла у нее все. Хотя, видит Бог, она никогда ни у кого ничего не просила, всего старалась сама добиваться. Просто Наташка — та еще трусиха, она всегда боялась, что что-то не получится, и она останется с дулей, а Юля не боялась. Она верила, что если где-то не получится, значит, повезет в другом.

— Моя девочка очень смелая.

— Твоя девочка точно смелая, Дмитрий Александрович. Ей бы, главное, сейчас вашу общую трагедию пережить, да малышку найти, иначе я не представляю, что с Юлькой будет. Она ведь за детей горой стоит, а тут еще и душой прикипела.

— Вика.

— Да?

— Спасибо тебе, что ты есть у Юли, спасибо, что помогаешь ей, и веришь в нее.

— Я люблю ее, она прекрасная.

— О ком говорите? — поинтересовалась вошедшая Юля и устроилась на свободном стуле, хватая с тарелки соломку перца.

— О тебе и говорим. Вот твой чай, пей, и иди отдыхать, — сказал Дима, ставя напротив нее чашку с парующим напитком.

— Спасибо, но не думаю, что смогу сейчас уснуть, зная, что моя малышка в чьих-то лапах.

— Юля, — начал Дима и, остановившись около нее, опустился на колени, касаясь нежного лица, уже без макияжа, — Зоя скоро будет с нами. Слышишь? Совсем скоро!

— Да, будет, — обреченно ответила Юля, и по ее щеке скатилась одинокая слеза.

Последние несколько часов она старалась не плакать, перенося боль внутри. И, к слову, душа ее была практически разорвана на части, ведь волновалась так, что едва ли силы оставались дышать. Да и как можно не волноваться, когда знаешь, что малышка, маленький комочек находится в лапах злого человека. Даже не человека, а ничтожества, посмевшего выкрасть крохотного ангелочка. Юля бы сейчас все отдала, чтобы Зоенька была с ней, и, возможно, она так и сделает, ведь прекрасно знает Захара и его конченый характер. На этой мысли она зажмурила глаза и вся задрожала, понимая, как сильно боится за жизнь ребенка, ведь, мало ли что…

— А вдруг он… вдруг он не остановится и…

— Нет, девочка моя, даже не смей об этом думать, — порывисто сказал Дмитрий и нежно обнял ее, понимая, как сильно хочет, чтобы скорее все закончилось, и его девочки были снова счастливы.

— Юль, что с сестрицей то делать? — встряла в разговор Вика, стараясь хоть немного разрядить обстановку.

— Пфф, пусть катится, куда хочет, мне все равно, — Юля, к удивлению Жарова, нежно коснулась его щеки губами, а потом, повернувшись к столу, отпила ароматного чая.

— Вот это мне нравится, а то она совсем зажралась уже.

— Мне сейчас не до нее вовсе, есть дела и поважнее.

— Правильно! А то она совсем сядет тебе на голову, — Дмитрий встал напротив, облокотившись на стол, и пристальным взглядом наблюдал за Юлей.

Девушка медленно попивала чай, то и дело хмурясь, оттого что он горячий. На ее лице были тоска и грусть, и Диме хотелось расцеловать ее, чтобы хоть немного смягчить черты лица. Уставшая, слабая и отчаявшаяся, ей срочно необходим был отдых, в котором она так сильно нуждалась. Еще Дмитрий переживал, что от Павла и Леонида до сих пор не было вестей, и это означало, что они еще не вышли на след Захара. От этой мысли он крепко сжал кулаки, а потом, отстранившись от стола, подошел к Юле и принялся разминать ее затекшие плечи. Под пальцами он наконец-то почувствовал, что она начала расслабляться и, помассировав еще немного, аккуратно поднял на руки и понес в спальню. Ему хотелось, чтобы она отдохнула, ведь завтра понадобится много сил.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Ты совсем уставшая, — пояснил он, кладя девушку на кровать, — я тебе сюда принесу ужин.

— Не нужно. Я пока не хочу, — Дима укрыл ее одеялом и присел рядом, рукой поглаживая голову.

— В любом случае, я спать не буду, ты только позови, и я принесу.

— Спасибо, — ответила Юля, зевая, и, прикрыв глаза, практически сразу уснула.

***

— Господи, никогда не представляла, что такое может произойти, — огорченно произнесла Вика, сидя в кухне на стуле.

— Ты о чем? — непонимающе поинтересовался Дима, помешивая сахар в чашке с кофе.

— Я о Юле. Она за эти три дня совсем изменилась. Ты видел, у нее на висках даже седые волосы появились?

— Господи, видел. Я удивляюсь, как сам еще не поседел, — возмутился он и сделал глоток горького напитка.

Уже три дня они ничего не знали о Зоеньке, даже не было малейшей зацепки, видимо, Захар хорошо продумал свой план. А вот его отец просто не брал трубку, не отвечал на звонки ни с каких номеров, чем и выдавал свою причастность. И Дима дал еще день на поиски, и решил, после будет прижимать Лисицына, ведь больше не мог подвергать опасности жизнь маленькой девочки. Да и на Юлю было больно смотреть, она уже стала закатывать истерики от безысходности, и он понимал ее в этом, ибо самому хотелось выть от отчаяния.

— Как ты думаешь, кто осмелился отстранить ее от дел?

— Понятия не имею, ведь не Лисицын это решил.

— Я просто ума не приложу, кто бы это мог быть. К тому же, это вина не Юли, что Зоеньку похитили, это, в первую очередь, вина директора, ведь он не захотел ставить камеры.

— Не забывай теперь, почему именно он не захотел ставить камеры.

— Урод. Все они — уроды. Юлька и так на взводе, и еще любимой работы лишилась. Вот зачем это, а? Что она не так в этой жизни делала?

— Каждый получит по заслугам, Вика. Но зато Юля всегда будет с нами, сможет Зоеньку воспитывать, мы вместе будем растить ее.

— Скорее бы это произошло.

Сегодня утром Юле позвонили, и сообщили, что она больше не работает в доме малютки, а тому причиной стало похищение Зои. И «наверху» решили, что пока директора нет, она обязана была за всем следить, но проворонила ребенка, а такое не прощается. И теперь у нее больше не будет возможности устроиться на работу в такие учреждения, как детские дома и сады.

— Юль, ты чего? — испуганно сорвалась с места подруга, когда увидела в дверях улыбающуюся девушку.

— Мне приснилось, что Зоя с нами… — в отчаянии ответила девушка, и в один миг улыбка сошла с ее лица, и в глазах заблестели слезы.

— Черт, — выдохнула Вика, крепко обнимая Юлю.

Дмитрий от злости стукнул по столу кулаком и, схватив телефон, быстро набрал номер Павла, собираясь устроить ему встряску, и пригрозить. И стоило абоненту на том конце поднять трубку, как Дима уже хотел произнести свою речь, но слова Павла заставили его замолчать:

— Захар прокололся, и мы вышли на его след.

— Где?!

— Заброшенный амбар, на северном выезде, там еще старый дом стоит, — пояснил мужчина, а Жаров уже поднялся со стула, намереваясь ехать в указанное место.

— Ты там?

— Мы в двухстах метрах, за деревьями.

— Я скоро буду, ждите меня.

— Они нашли Зоеньку? Нашли? — тут же сорвалась Юля, хватая Диму за кофту.

— Нашли, милая, нашли, — немного облегченно произнес он и крепко обнял девушку.

— Слава Богу, — выдохнула Загорская, потирая лицо руками. — Я поеду с тобой, слышишь?

— Нет, ты останешься здесь, и будешь нас ждать.

— Я поеду с тобой, хочу лично убедиться, что с девочкой все хорошо.

— Юля, а я говорю, ты останешься дома, с Викой, и вы будете ждать нас двоих. Договорились? Я не собираюсь еще тебя подставлять. Нам с тобой хватило и Зои, и я никогда в жизни себе не прощу, что позволил вам обеим страдать.

— Но, я же изведусь здесь, — заплакала девушка, стуча кулаками по его груди.

— Ты должна себя успокоить тем, что вернусь я вместе с нашей малышкой, — сказал Дима и, наклонившись, нежно поцеловал Юлю, недолгим, лишь коротким поцелуем, и, отпрянув, вышел из кухни, а после и из квартиры.

— Господи, скорее бы это все закончилось, — взмолилась Юля, практически падая на стул.

Сил у нее становилось все меньше, и меньше, а сейчас, когда девушка узнала, что Зою нашли, она еще сильнее мечтала наконец-то оказаться рядом с ней. И хоть она не понимала, как будет жить дальше, ведь малышку нужно будет отдать Диме, но прекрасно знала, что ей так будет спокойнее, ведь с этим мужчиной ребенку ничего не будет угрожать. Конечно, Юля прикипела и к Жарову, и даже в эти тяжелые дни, заполненные мыслями о ребенке, она поняла кое-что. Осознала, что влюбилась, только вот продолжения у этих чувств нет, и быть не может. И почему именно, признаться ему в этом она в себе сил пока не находила. Слишком больно это все, и она не готова. Не готова, ведь сейчас и так большой груз свалился на нее, именно груз, потому что неизвестность Юлю просто убивала.

— Вика, ты не слышала, где сейчас Наташа?

— Говорят, в какой-то гостинице живет, — соврала Виктория, не желая говорить, что они с Дмитрием уличили ее сестру в нечистых делах.

— За какие деньги? Она же не работает сейчас.

— Ну, вроде как, нашла себе какого-то ухажера здесь. Юляш, да не парься ты из-за нее, она, уж точно, не пропадет.

На этом только начавшийся разговор и закончился, а Никольская снова ушла в свои мысли, только в этот раз ненадолго.

— Прикинь, Димка вернется с Зоенькой, и вы теперь всегда будете вместе, — воодушевленно пропела Вика, стараясь хоть как-то поддержать грустную подругу.

— Мы не будем все время вместе, ты же понимаешь…

— Это еще почему?

— Потому, что, по закону, Зоя уже Димина. Он ее удочерил. И заберет домой.

— Дурочка ты, он же сохнет по тебе, и ты думаешь, Дима посмеет отнять у тебя Чудо? Да он тебя к себе и заберет!

— Ты же знаешь, я не стану…

— Юля, да прекрати ты! У вас Зоя, и этим все сказано!

— Ты упертая.

— Сама ты упертая. Перевоспитать некому. Ну, ничего, скоро один человек займется тобой.

— А что ты меня так рьяно выдаешь замуж?

— А нечего в девках сидеть. Да и мне проще, ты будешь замужем, одной конкуренткой меньше.

— Вика, что ты несешь? — непонимающе уставилась на подругу Юля.

— Правду, дорогая, только правду. Ты, вон, какая красотка, все мужчины на тебя смотрят, так что, дуй замуж, и уступай дорогу молодым.

— Да, ну тебя, — устало вздохнула Юля и отвернулась к окну, продолжая молча ожидать свое маленькое Чудо, которое вот-вот должно озарить ее квартиру своим долгожданным появлением.


Глава 17


Когда ты веришь в лучшее, оно обязательно случается — наверное, случается, потому что не может всегда быть только черная полоса. Однажды приходит время, и возвращается маленький белый цветочек, который способен озарить собой все то черное, что происходило вокруг человека. Цветочек, который способен соединить людей, посланных друг другу судьбой, и может своей улыбкой делать счастливыми всех окружающих. И этим цветочком у Юли была именно маленькая красивая и невероятно нуждающаяся в ней Зоенька, которая появилась на этот свет для того, чтобы ее любили, и о ней заботились. Только вот почему-то ее цветик никак не спешил домой, в любящие и добрые объятия, а ведь девушка так сильно мечтала обнять любимое крохотное тельце, чтобы никто больше не посмел его обидеть. Она хотела защитить маленькую девочку от всех невзгод, заслонить собой от беды и горя, и чтобы крошечка, так сильно любимая ею, никогда больше не узнала, что такое зло. Малышка должна расти в любви и ласке, о чем так сильно хотела позаботиться сама Юля, ведь теперь в ее жизни нет никого дороже крохотной, теплой, кряхтящей малышки.

Сейчас все дни Юли были не просто пасмурными и дождливыми, они были темными, словно кто-то специально закрыл в комнате все окна, выкрутил лампочки и закрыл двери. Словно кто-то специально не давал ей вздохнуть, ведь она действительно не дышала, не жила, просто существовала, даже не пытаясь найти в себе силы хотя бы для маленького глоточка жизни. Вокруг все перестало существовать, не было ни людей, ни красок, и Юля позабыла даже о сестре, которая вечно во всем ее винит. Она позабыла, как нужно начинать новый день, и как его заканчивать, позабыла, что иногда нужно просто с кем-то разговаривать. Она, конечно, делала это, но только для того, чтобы просто ее никто не трогал, но, к сожалению, ничего не получалось. И, конечно, винить Юля никого не могла, ведь Вика с Димой делали все возможное, чтобы вдохнуть в нее жизнь, чтобы вернуть маленький белый цветочек.

Прежде Никольская не думала, что сможет полюбить неродного ребенка, но теперь даже не стоило об этом задумываться. Конечно, для нее все детки всегда были своими, и она никому не могла отказать в помощи, потому что кто, если не взрослые, будут защищать маленьких и слабых деток. Любила она их всех, считала, что ребенок — это подарок Бога, за который должны благодарить всю жизнь. От того она так и страдала на своей работе, ибо понимала, что не существует чужих детей, и не бывает плохих, просто бывают ненужные тем, кого словом «мать» назвали по ошибке. Таких Юля всегда презирала и считала недостойными вообще рожать, ведь от этого страдали только детки, которых предали с первой минуты жизни. А еще Юля не понимала, что сказать ребенку, который уже просто нуждается в объяснении, где его мама, и почему он никому не нужен. И самым ужасным было видеть боль в их глазах, которые должны сиять от счастья. Но, так или иначе, эти детки, которые были лишены родительской любви, получали второй удар — удар осознания жестокой реальности.

И теперь ей безумно хотелось, чтобы Зоя никогда не испытала то, что многие переживают в детских домах, и чтобы в ее глазках она видела только здоровый, счастливый блеск. Маленькие ангелы должны знать, что их любят и в них нуждаются, они должны чувствовать себя важными в жизни родителей и, главное, наполнять родительский дом своим прекрасным звенящим смехом.

Юля всхлипнула и снова уткнулась лицом в подушку, стараясь заглушить слезы отчаяния и боли. Она так любила эту маленькую девочку, и ей казалось, что она сама ее родила, наверное, потому, что с самых первых минут жизни крошки Юля всегда была рядом. Конечно, она не знала, как будет находиться вдали от нее, но успокаивала себя тем, что Зоенька будет всегда с Дмитрием, а он уж точно позаботится о малышке. Сейчас было самым главным, чтобы ребенок был здоров и невредим, и чтобы он поскорее оказался около нее, но почему-то до сих пор Жаров не привез ей Зою, и даже не позвонил.

— Юля, я прошу, перестань плакать, все будет хорошо, ты должна в это верить, — прошептала Виктория, присаживаясь около подруги и поглаживая ее по руке.

— Его уже нет пять часов, понимаешь? Пять! — зарыдала в голос, приподнимаясь с дивана.

— Пять — не сутки, пять часов — не три дня! И если Димы до сих пор нет, значит, вернется он не один! И ты должна быть сильной, чтобы встретить свое Чудо. Ты просто должна, Ю-л-я! — буквально прокричала Загорская, не находя в себе больше сил бороться с Юлей.

Подруга понимала ее боль, и сама переживала за ребенка, но нельзя вот так доводить себя до предела, до нервных срывов, ведь Зоя в дальнейшем будет нуждаться к ней. Зоя уже нуждается. А Вике было больно видеть Юлю такой, ведь не впервые она страдает, только вот в этот раз боль ее подкосила гораздо круче. И на то были явные причины, о которых, кроме Юли, знала только Виктория.

— Ну, хочешь, мы прямо сейчас позвоним Диме, хочешь? Узнаем, что там у них происходит.

— Нет, нельзя, не нужно, а вдруг именно сейчас происходит что-то очень важное, а мы только помешаем.

— Тогда давай, успокойся, и мысленно поддержи Диму.

Юля все это время его поддерживала, молилась Богу, чтобы все было хорошо, и верила, что так и будет. Просто каждая минута ожидания приносила невыносимую боль, от которой просто некуда было деться.

— Вот так, маленькая моя, теперь мы дома, — услышали девушки тихие слова из прихожей и, буквально вскочив с дивана, рванули на голос.

У самой двери стоял Дмитрий, держа в руках маленький комочек, укутанный в одеяло, и совсем тихо кряхтящий что-то под носик. Увидев эту картину, у Юли словно сердце ухнуло вниз, а потом часто-часто застучало в груди, и у нее, от нахлынувшей радости и перенесенного стресса, ноги стали ватными и перестали держать тело. Девушка рухнула на пол и, жадно глотая воздух, пыталась подавить в себе крик. Жутко хотелось кричать, что-то разбить, или просто сорваться куда-то от осознания того, что маленькое Чудо дома. С ними. С ней. И теперь она может взять Зоеньку на руки и держать, сколько захочет. От понимания всего этого Юля истерически засмеялась, крепко закрыв рот рукой, а потом, словно опомнившись, зарыдала, крепко сжимая руки в кулаки. Стоявшая рядом Виктория тоже не сдержала слез, но все же улыбнулась, ведь главное — малышка живая.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Дима, быстро сбросив обувь, присел рядом с Юлей и, коснувшись ее волос, привлек внимание к себе, а уже через миг — и к Зоеньке.

— М-мо-можно? — еле проговорила Юля, до сих пор боясь, что девочку снова отнимут.

— Пойдем на диван, — сказал Дмитрий и одной рукой помог своей любимой подняться с пола.

Они все вместе прошли к дивану, и мужчина, наклонившись, передал сверток в руки Юли, которая уже чувствовала себя более уверенно. Склонив голову, она увидела, как на нее смотрят две голубые бусинки. Губки были сложены, словно бантик, а две маленькие морщинки манили разгладить их поцелуем. Неожиданно одна капля упала на пухлую щечку, а Юля даже не заметила, что плачет, и неосознанно склонилась к лицу малышки. Губами коснулась маленького лобика и вдруг счастливо улыбнулась, немного крепче прижимая ее к себе. Девочка пахла необыкновенно, тем неповторимым запахом, который бывает только у деток. Обычно говорят, что это запах молока, материнского молока, но Юля-то знала, что с Зоенькой такого быть не может. Значит, это просто ее волшебный запах, и девушка даже вдохнула глубже, чтобы впитать в себя, запомнить его на всю жизнь.

— Чудо, — воодушевленно прошептала она и, поцеловав малышку в носик, принялась разворачивать одеяло.

Руки немного подрагивали от волнения, но в целом она успокоилась, тыльной стороной ладони вытерла слезы и, подняв Зою на руки, пошла к себе в спальню.

— Малышка голодная? — спросила Юля у самой двери, коря себя, что поступила неразумно, и сразу не узнала об этом.

— Через час нужно покормить, — ответил Дмитрий, который продолжал стоять возле дивана.

— Господи, у меня же ничего для нее нет, — обреченно простонала девушка и снова поцеловала Зоеньку в носик.

— Я сейчас поеду за покупками. Тебе не о чем больше переживать.

Юля в ответ только благодарно кивнула и скрылась в глубине спальни, чтобы остаться наедине со своим счастьем.

Положив Зоеньку на кровать, девушка устроилась рядом, настолько близко, что, казалось, собой обернула ее маленькое тельце, спрятала от всего мира и защитила своим телом. Она шептала что-то непонятное, носом уткнувшись в макушку и вдыхая потрясающий запах. Только сейчас она зажила снова, и жизнь наполнилась яркими красками и запахами. Ее девочка здесь, здоровая и невредимая, что еще нужно для счастья?

Теперь в комнате воцарилась удивительная атмосфера тишины и тепла, и пока Юля шептала различные нежности, не заметила, как уснула одновременно с малышкой, убаюканная любовью к девочке.

Проснулась Юля от того, что почувствовала, как кровать прогнулась под тяжестью веса, и, открыв глаза, увидела Диму, который склонился над Зоей.

— Не забирай у меня ее, пожалуйста, — отчаянным голосом попросила девушка, хватая Дмитрия за крепкую руку.

— Юленька, я только покормить хочу Зою, — прошептал мужчина, грустным взглядом смотря на девушку.

Малышка, к слову, уже не спала, и только немного кривилась, скорее всего, из-за того, что желала получить свой ужин.

— Можно это сделаю я? Прошу…

— Конечно. Конечно, родная моя. Сейчас принесу бутылочку.

Дима вышел на минутку, чтобы принести бутылочку со смесью, а Юля, взяв девочку на руки, удобнее устроилась на подушках. Она сама хотела покормить ребенка, убедиться, что малышка не останется голодной, да и вообще отпускать от себя свое Чудо не хотелось ни на минуту. Сейчас было одно большое желание — ощущать ее физически. Чувствовать детское тепло.

— Держи, Юленька, — все также шепотом сказал Жаров и, протянув бутылочку, присел около своих девочек. — Нормальная температура?

— Да. Спасибо.

Юля приложила соску к маленьким губам-бантику и улыбнулась, когда Зоенька, обхватив ее, принялась аппетитно причмокивать, создавая умильные звуки.

— Она невероятная, — вполголоса произнес Дмитрий, ощущая, как начали щипать глаза.

— Ангелочек, — подтвердила Юля, не спуская взгляд от ребенка.

— Прости меня, Юля.

— За что? — она неожиданно вскинула на мужчину взгляд, пытаясь понять, за что тот извиняется.

— Прости, что так долго ехал, что так долго вез Зою. Просто этот убл… Захар ее практически не кормил, сама понимаешь, и… я возил ее к врачам на осмотр.

— И что они сказали?

— В принципе, то, что мы и так должны знать — кормить каждые два часа, но уточнили, что все должно быть в меру.

— Конечно. Иначе будет стресс.

— Да.

Никольская склонилась, и только сейчас увидела маленькую царапинку у девочки на виске, и сердце ее пропустило удар.

— Какая же я глупая, как сразу этого не заметила.

— Юля, не переживай, просто ты вся на нервах, а возвращение Зои вызвало множество эмоций. И, к тому же, я все узнал из первых уст, он и пальцем ее не тронул, так что возможно, что она сама себя поцарапала, бывает же такое?

— Если ручки не были в закрытой распашонке или закрыты пеленкой, то конечно.

— Ну вот, значит, успокойся. И поверь, эта свол… Захар получил по заслугам от меня.

— Где он теперь?

— Там, где ему положено быть.

— В тюрьме, — прошептала Юля, и снова склонилась к причмокивающей малышке.

— Не хочу здесь об этом говорить. Ребенка должны окружать позитивные эмоции.

После этих слов наступила тишина. Зоенька доела и заснула, а две пары глаз не могли налюбоваться своим счастьем. Говорят, нельзя коснуться счастья? Врут! Вот оно, живое и теплое, тихо посапывает во сне, и неосознанно дарит улыбку своим драгоценным родителям.

— Наша дочь, — неожиданно произнес Дмитрий, ласково касаясь рукой маленькой головки.

— Ч-что? — удивленно переспросила Юля, не веря собственным ушам. Кажется, она даже дышать перестала от волнения, боясь, что слова любимого могут оказаться лишь плодом ее воображения.

— Твоя и моя, — ответил он шепотом и, склонившись, нежно обнял своих девочек.


Глава 18


— Зоенька всегда для меня будет, как доченька, но мы не сможем быть семьей, — тихо ответила Юля, пряча свой взгляд от любимого.

А вот Дима, наоборот, очень внимательно смотрел на лицо Юли, и прекрасно понимал, что что-то здесь было не так, но давить сейчас на нее не собирался. Понимал, что ей нужно время — время для того, чтобы она могла ему окончательно довериться и рассказать о своих страхах.

— Поедем к нам с Зоей домой, в роли няни, — неожиданно попросил Жаров, пытаясь хоть как-то удержать ее, да и, к тому же, он ведь изначально просил, чтобы девушка помогала ему с ребенком.

— Няней? — растерянно переспросила Юля, бросая взгляд на мужчину.

— Да, мы с Зоей сами не справимся.

— Няней пойду, — неуверенно ответила она, и рукой коснулась руки мужчины.

— Вот и хорошо. А теперь ложись, отдыхай, а как придет время, я сам покормлю доченьку.

— Нет, пожалуйста, Димочка, разбуди меня. Я… я… не хочу…

— Что?

— Не хочу, чтобы… — ей было сложно говорить, ведь боль от похищения девочки еще не прошла, ровно так же, как и страх за нее.

— Чтобы что?

— Просто хочу быть всегда рядом с Зоенькой.

— Но я же всего лишь покормлю ее и принесу обратно.

— Пожалуйста, — прошептала она, и Дима увидел в уголках ее глаз скопившиеся слезы.

— Я разбужу тебя, — ответил он, не в силах больше видеть ее слезы.

Юля стала слишком дорога ему, и мужчина хотел видеть только счастливую улыбку на ее лице, ведь эта девушка, как никто другой, заслужила счастье.

— Спасибо, — выдохнула она и легла рядом с Зоей, снова уткнувшись носом ей в макушку.

Дима понимал это желание, ведь сам, когда ехал к Юле на руках с Зоенькой, всю дорогу вдыхал запах малышки, не сравнимый ни с чем. Павел еще хмыкал, сидя за рулем, но помалкивал, понимал, что шефу большего и не надо, ведь его драгоценность с ним, в его руках. Для настоящих родителей нет ничего важнее, чем живой и здоровый собственный ребенок. А Дима и считал девочку своей, хоть и не приходился биологическим отцом, да и несущественно это было. Он мыслил, как Юля — главное, что чувствует душа, а его душа была полностью настроена на своих принцесс. Да Жаров и сейчас не понимал, почему тогда решил удочерить Зою, просто знал, что хочет этого, и самое главное — не ошибся. Для него девочка была важна и очень дорога. Мужчина не мог допустить, чтобы прекрасная малышка все детство провела в детдоме, как и другие детки, тоже заслуживающие счастья. Это было бы неправильным.

И сейчас Дмитрий осознал, как вовремя он открыл сущность Василисы, и совсем не пожалел о быстром принятии решения о разводе. Василиса была черствым человеком. Падкая на его деньги, она не нуждалась в таком крошечном счастье. А ведь удивительно, ребенок, малыш, такой маленький, хрупкий, совсем крошечка, а приносит с собой в этот мир безграничное, просто невероятно огромное счастье, которое в силах понять только нормальные здравомыслящие люди.

Когда Дима увидел маленькое тельце практически раздетой и кричащей на всю комнату Зои, он пришел в ярость. Мужчине настолько стало жалко беззащитного ребенка, что он готов был убить Захара за то, что тот вообще посмел прикоснуться к его девочке. Конечно, он отомстил за Зою, и не позволил полиции забрать этого урода совсем безнаказанным, и надеялся, что там, за решеткой, он получит свое.

— Записки ты присылал? — строго спросил Дмитрий, смотря, как Захар отплевывается от крови. — Я не слышу ответа!

— Тфу. Записки! — зло выплюнул мужчина тридцати двух лет и, приподняв голову, посмотрел на Жарова из-подо лба.

— Твоя работа?

— Ну, моя. Моя! Надеюсь, хоть немного довел суку до истерики, — за оскорбление Юли Захар получил неслабый удар в живот, отчего застонал на всю комнату.

— Говори, мразь, как подкидывал! Признавайся! Сообщники были? Говори!

— Да сам я, сам подкидывал, когда Юлька оставляла кабинет открытым. Она же вечно такая невнимательная, когда мысли все о детях, вот и лоханулась, овца.

— Как ты посмел, ничтожество, выкрасть ребенка? Как у тебя рука поднялась?

— Дочку себе захотел. Чтобы нянчиться, — ехидно ответил тот, слегка улыбаясь.

— Если хотят детей, то не крадут их. Зоя не вещь, с которой можно поиграть, а потом выбросить, когда надоест!

— А мне хотелось именно эту девчонку, чтобы Юлька знала, что такое боль! Чтобы не я один страдал!

— Отчего ты страдаешь? У тебя разве есть сердце?

— А как я, по-твоему, живу? Хотя, да, ты прав. Из-за этой твари от меня практически ничего не осталось, — зло выплюнул Захар, и через миг оказался опрокинутым вместе со стулом жгучим ударом в скулу.

— Лучше тебе закрыть рот, и не выражаться так гадко о Юле, — предупредил Дима, вытирая костяшки после очередного удара.

— Да ты что? Думаешь, она такая святая, какую собой представляет? Да врет она все!

— Лучше заткнись!

— Да, аборт она сделала. Аборт!

— Что ты сказал? Повтори, что ты только что сказал!

— Тварь она, избавилась от моего ребенка! Ненави… — Захар снова завалился вместе со стулом, и на этот раз, похоже, хрустнула его челюсть.

— Забирайте. И сделайте так, чтобы он на всю жизнь запомнил, что негоже детей похищать!

После этого Дмитрий вышел из комнаты и, взяв из рук Павла Зоеньку, отправился вместе с ней в больницу на обследование. Ведь его на тот момент больше всего волновало здоровье девочки, и он не смел надолго задерживаться с этим ублюдком. Единственное, что Жаров себе пообещал, так это найти его сообщницу, а возможно, даже и не одну, оставалось только вспомнить, кому принадлежит тот шарфик, который он увидел в комнате этого дома.

За всеми своими мыслями и долгими раздумьями, Дима не заметил, как прошло два часа, а потому поспешил в кухню за ужином для Зоеньки, пока сама девочка не проснулась.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— О, Дмитрий Александрович, смесь идете готовить? — задорно поинтересовалась Вика, отламывая кусочек пирога, который успела испечь, пока хозяева квартиры находились в комнате.

— Да, скоро дочь проснется, — ответил мужчина и, взяв банку, принялся готовить.

— Дима, а что дальше? — невзначай поинтересовалась блондинка, отпивая из чашки чай.

— Что ты имеешь в виду?

— С Юлей? Она же любит Зою, а ты ее заберешь домой.

— Я и Юлю забираю домой, — спокойно ответил Дмитрий, маленькой ложечкой насыпая смесь в бутылочку.

— Серьезно? А что сама Юля на это ответила?

— Она не против быть няней.

— Няней… Дим, ну, ты же понимаешь, что…

— На другое мне пока рассчитывать не приходится. Так что довольствуемся малым.

— Она любит тебя, я уверена.

— Узнаем по ходу. Я иду Зоеньку кормить. Ты еще здесь будешь?

— Я переночую, если вы не против, а утром поеду.

— Конечно. Можешь остаться, пока мы вещи Юлины соберем, как раз с Зоенькой побудешь.

— Спасибо за доверие. Дим, я там ужин приготовила, вам тоже не помешает поесть.

— Спасибо, мы тогда придем после кормления Зои.

— Да. Конечно, — улыбнулась Вика и снова переключилась на свой пирог.

Вернувшись в спальню с бутылочкой, Дмитрий застал Юлю за укачиванием девочки, она успокаивала малышку и обещала, что папа сейчас принесет ее ужин. У мужчины сердце даже пропустило удар, когда он услышал, что девушка вслух говорит, что он папа. Оказывается, это нереальное ощущение. И гордость. Быть отцом — это здорово, и он понимал, что сделает все, чтобы дочка в нем никогда не разочаровалась.

— А мы тебя уже ждем, — улыбнувшись, произнесла Юлия и, вдохнув пару раз глубоко носом, добавила: — Нам, кажется, нужна помощь.

— Что, дела сделали?

— Сделали, да, Зоенька? Да, моя девочка?

— Тогда давай ее, — Дима поставил бутылочку на тумбочку, а сам взял малышку и отправился с ней в ванную, — Юляш, возьми в сумке, которая на кресле, памперс.

— Дим, я сама могу помыть ей попку, мне же не впервой. А тебе незачем этим заниматься.

— Вот как раз таки попку дочке мыть буду я. А припудривать — ты.

Юля улыбнулась его плану, но согласно кивнула и отправилась на поиски подгузника. Найдя нужный пакет, выудила оттуда один, и удивилась, как много в сумке важных вещей для ребенка. Дима оказался действительно заботливым отцом, чему она, несомненно, обрадовалась, ведь хотела, чтобы Зоеньке рядом с ним было хорошо.

— Ой, ой, ой! Ну, у вас здесь и запахи, — наигранно посетовала Юля, прикрывая рукой нос.

— Так, Зоенька, — начал Дима, поднимая уже чистую малышку, — а ну, давай мамочку поругаем за то, что она жалуется на нас.

Юля улыбнулась и осторожно перехватила Зою, укладывая ее головку себе на локоть и наслаждаясь прекрасным личиком малышки.

— Так вот оно что, а я ведь ни на кого не жаловалась, только на запахи, — ответила девушка, а потом, словно опомнившись, резко вскинула голову: — Мамочку?


Глава 19


Утром, собрав Юлины вещи, они втроем переехали в дом Жарова, который мужчина покупал специально для своих девочек. Для вот такой настоящей семьи, где царит взаимопонимание и любовь. И пусть Юля пока не призналась ему в этом, но Дима прекрасно все понимал и чувствовал, ведь невозможно скрыть свои эмоции, как бы ты ни старался.

— Юль, комната у нас будет смежная. Зоенька будет в моей спать, но если что, ты мне нужна будешь, ведь я могу еще чего-то не знать.

— Да, конечно, я все понимаю, — кивнула девушка и, пройдя в свою спальню, замерла от красоты.

Интерьер был в приятных кофейных и бежевых тонах — по центру у дальней стены стояла большая кровать, слева от нее находились кресло и торшер, справа — туалетный столик с зеркалом, пуфик и дверь в смежную комнату. А возле противоположной стены находились шкаф с книгами и еще одно кресло, а в углу, между дверями, большой цветок в горшке. Никольская не была здесь во время ремонта, все, что она видела, это спальню Дмитрия и детскую, дальше она не ходила.

В ее новой комнате было уютно и тепло, а от того и хотелось здесь жить, о чем Юля и сообщила:

— Очень красиво и уютно, — прошептала она, вертя головой во все стороны, — пока спит Зоенька, я бы душ приняла. Где мне это можно сделать?

— У тебя есть своя ванная комната, — сообщил Дима, указывая рукой в ту сторону, где находилась дверь, не сразу замеченная Юлей из-за шкафа.

— Ой, спасибо. Тогда пойдем к тебе, я Зою положу в кроватку, — продолжала шептать она, чтобы ни в коем случае не нарушить сон ребенка.

— Конечно, пойдем.

Пройдя в спальню Димы, Юля уложила девочку в ее новую кроватку. Малышка на миг скривилась, недовольно поджав губки, а потом, вновь расслабившись, тихо засопела.

— Спасибо, что сделал так, как я изначально просила. Зоеньке просто необходимо быть сейчас с тобой, а ее комната подождет.

— Ты права. Комната подождет. Да и дочь, когда подрастет, сама увидит ту красоту, что ты наворожила у нее в детской, и просто не сможет не полюбить ее.

— Детки все чувствуют и понимают, поэтому для них все должно быть сделано с любовью.

— Ты любишь ее, я знаю. Ее невозможно не любить, — отметил Дмитрий, с нежностью в глазах смотря на тихо сопящую Зою.

— Я пойду в душ, — растерянно и немного скованно ответила Юля и, развернувшись, пошла к себе в комнату.

Дима проследил за ней взглядом и, присев на кровать, вздохнул, прекрасно понимая чувства девушки. Ей было непросто, он понимал и видел это, вот только истинной причины до сих пор не знал. В то, о чем ему поведал Захар, Жаров не поверил, ни единому слову. Но ему хотелось узнать, почему он такое сказал, ведь должны же быть какие-то причины для этого. А Юля, его Юля — прекрасная, солнечная девочка с добрым сердцем, и он никому не позволит ее обидеть, всегда будет защищать, как бы ни сложилась их дальнейшая судьба.

Мысли прервал звук вибрации мобильного телефона, и Дмитрий, бросив взгляд на малышку, вышел из комнаты, чтобы не разбудить разговором свою дочь.

— Слушаю.

— Здравствуйте. Дмитрий Александрович?

— Да.

— Это старший следователь Топин, следственный комитет. В моем производстве дело в отношении Лисицына Захара Андреевича. Мне необходимо встретиться с вами в СИЗО. Это возможно?

— Хорошо. Я скоро подъеду, — ответил Дмитрий и, сбросив вызов, задумался о поступившем звонке.

Зачем именно его вызывает следователь, он не знал, но было очень интересно, раз дело касалось Лисицына младшего. Говорить Юле об этом он не собирался, ибо знал, что любимая снова начнет переживать, а этого ему хотелось меньше всего.

Вернувшись в комнату, мужчина снова присел около кроватки, дожидаясь девушку. Сейчас на душе было куда более спокойно — во-первых, Зоенька в безопасности, а во-вторых, они наконец-то были все вместе. Все в его доме, который он хочет разделить с Юленькой, так же, как и жизнь. Вся его семья дома, под его защитой, и он не мог не радоваться, ведь всегда мечтал о том, чтобы его ждала любимая женщина и ребенок.

— Я вернулась, — прошептала Юля, убирая волосы в хвост.

Сейчас на ней красовался летний трикотажный сарафан нежно-розового цвета. В этом наряде Юля казалась совсем юной и безумно нежной, отчего Диме тут же захотелось ее поцеловать. Быстро поднявшись с кровати, он в один шаг оказался рядом, приблизил к себе девушку и рукой крепко прижал ее к себе за талию.

— Просто очень этого хочу, — пояснил он, и сразу же припал к мягким губам, которые, к удивлению, открылись ему в ответ.

Дима почувствовал прерывистое дыхание и нежные касания ее губ, языка, рука девушки рука легла ему на затылок, отчего захотелось женское тело прижать к себе еще сильнее. Ее пьянящий аромат возносил мужчину до небес, ему хотелось насладиться любимой полностью, хотелось почувствовать все ее тело в своих руках, но понимал, что торопить Юлю он не станет. А потому и наслаждается этим страстным поцелуем, этими нежными губами и ласками хрупких пальцев. Его руки блуждали по изящной спине, продвигаясь медленно вверх. И в один миг он положил ладонь на затылок девушки и крепче прижал к себе, желая еще больше углубить их поцелуй, ощутить ее страсть и желание. И Дима чувствовал, и безумно хотел ею обладать, прямо сейчас, на кровати, которую покупал специально для них. Покупал с Юлей. Да только уважение к этой девушке останавливало его от ошибки, которую потом сама Юля может не простить ему. Она считает себя всего лишь няней, в чем глубоко заблуждается, ведь для него она — королева.

— Дима, Димочка, подожди, — глубоко дыша, начала шептать Юля и, едва найдя в себе силы, отстранилась от мужчины на несколько сантиметров.

— Хотел… просто…

— Мы не можем. Тем более, здесь Зоенька.

— Зоенька, да. И мы ее родители, — тоже тяжело дыша от нахлынувшей страсти, прошептал Жаров, продолжая поглаживать спину девушки левой рукой.

— Ты ее родитель, а я — няня.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Няня. Точно, няня… — прошептал, словно напоминая себе о том, что и так не мог выбросить из головы. — Извини, просто ты такая красивая, и мне захотелось тебя поцеловать.

— Мне понравилось, — смущенно ответила Юля и, выбравшись из объятий, прошла к кроватке, пряча свое лицо.

— Будь уверена, мне тоже, — ответил Дима, вмиг оказавшись около нее. — Останешься с доченькой? Мне нужно по делам.

— Конечно. Для чего же я здесь.

Диме не понравилось очередное упоминание причины ее нахождения здесь, но он промолчал, и в один момент, повернув ее лицо, ласково коснулся нежных губ в легком поцелуе, а в другой — уже находился около двери.

— Я буду скучать.

Теперь его настроение улучшилось в два раза, потому что знать, и чувствовать, что он небезразличен Юле, это была огромная разница, и куда более приятное ощущение. И мужчина собирался освободиться скорее, чтобы снова быть здесь, с любимыми.

Подъехав к СИЗО, Дима не изменил своего желания — разделаться с делами, и поскорее вернуться домой. А потому, приказав Павлу дожидаться его, сам вышел из машины и поспешил внутрь здания. На пропускном пункте его остановили, проверили карманы на наличие оружия и запрещенных предметов, изъяли телефон, и только потом пропустили внутрь. В коридоре его уже дожидался следователь, Дмитрий подошел к нему и кивнул головой в знак приветствия.

— Господин Жаров? — поинтересовался мужчина лет тридцати пяти, представился и протянул ему руку для пожатия.

— Именно. Вы хотели со мной поговорить? — поинтересовался Дима, пожимая руку в ответ.

— Да. Захар Лисицын просит свидания с вами. Он согласен сдать следствию своих сообщников, но только в вашем присутствии, — пояснил Топин, внимательно смотря на Дмитрия.

— Ну, что же, тогда давайте покончим с этим.

— Пойдемте, — пригласил Валентин Николаевич в комнату для свиданий, где их уже ожидал адвокат Лисицына.

Представившись друг другу, они присели за стол, а уже через две минуты в комнату привели самого заключенного, который неплохо сверкал синяками и ссадинами на лице.

— Вот, вот он, это он меня так избил, — не успев войти, завопил Захар, пытаясь вырваться из наручников.

— Лисицын, я бы на твоем месте рот закрыл, — к удивлению следователя, произнес адвокат Валерий Кожевников и, поднявшись со стула, отошел в сторону, — садись лучше.

Захар, замолчав, прошел к стулу и, скривившись, небрежно на него завалился.

— Да уж, Захар, никогда тебя не пойму — молодой парень, а так искалечил себе жизнь.

— Зато ты, смотрю, постарше меня будешь, а вот бабу помоложе выбрал, — зло выплюнул Лисицын младший и, не успев получить ответа, продолжил: — Эта шлюха ни перед чем не остановится, будь аккуратным.

Дмитрий, мгновенно разозлившись, подорвался с места и, ткнув пальцем в Лисицына, зло прошипел:

— Говори, что хотел, и катись обратно в камеру, не надо при мне нести всякую чушь. Только по делу!

— Ладно-ладно, — смирился заключенный и, вздохнув, произнес: — Рассказывать особо нечего, Васька твоя помогала мне, Васька и Наташка, сестра Юли.

— Что, повтори?

— Васька хотела тебе отомстить и, по всей видимости, благодаря прошлой жизни и твоим деньгам, ей не составило труда меня найти, ну, а сестра и так знала, где я живу. Уж они-то мне и помогли. Так что, ты еще спасибо должен нам сказать, что твоя мелкая не подохла от голода.

— Три мрази, — процедил сквозь зубы Дима, и уже хотел встать со стула, но слова Захара его остановили.

— Юлька твоя не лучше. Мы хоть ребенка не убивали, а она аборт сделала, сука.

— Заткнись, мразь! — крикнул Жаров и, сделав глубокий вдох, добавил, обращаясь к младшему инспектору отдела безопасности: — Пусть отправляется в камеру, ему теперь только там место.

Не дожидаясь ответа, Дмитрий покинул комнату, забрал свои вещи на пропускном пункте и, наконец-то, оказался за пределами этого холодного помещения. Ему сейчас нужно было только успокоиться, взять себя в руки и, черт возьми, все же, что-нибудь разбить. А лучше — морду Лисицына, который заварил всю эту кашу. Сердце гулко билось в груди, он поднял глаза к небу, крепко сжимая руки в кулаки, и, посмотрев на красиво проплывающие облака, решил, что, как бы там ни было, его Юля не виновата ни в чем.

Кое-как успокоив взбунтовавшиеся нервы, Дима достал из кармана брюк мобильный телефон, набрал нужный номер и, дождавшись ответа, максимально ласковым голосом произнес:

— Васенька, я очень соскучился!


Глава 20


— Димочка, — с придыханием произнесла Вася, стоило ей только открыть входную дверь квартиры, которую бывший муж купил для нее, — я так соскучилась по тебе.

Василиса подошла к Жарову и правой рукой полезла ему под пиджак, желая обнять его, но мужчина перехватил тонкое запястье и силой потащил бывшую жену в гостиную. Толкнув ее на диван, услышал приглушенное чертыханье и молча уселся в кресло напротив.

— Итак, родная моя, я тебя слушаю, — произнес он, поправляя свой пиджак, при этом, не спуская взгляда с Васи.

— Я скучала все это время, а ты так груб, — обиженно надув губки, призналась она, а потом, поправив коротенький халатик, добавила: — Димочка, ну, поиграли, и хватит, давай, возвращайся. Посмотри, какое шикарное белье я купила, чтобы ты оценил, — и, в подтверждение своих слов, Вася развязала пояс и распахнула халат, демонстрируя шикарное черное белье.

— Василиса, прикройся.

— Ты даже меня не отблагодаришь? — обиженно надув губки, прошептала она, медленно прикрываясь халатом.

Дмитрию стало стыдно, что он так неосознанно и глупо женился на бесчувственной кукле, которая, вот так просто, может себя продать. Держалась за его деньги, сейчас получила немалую долю, так еще и хочет вернуть его, покупает какие-то наряды, которые его вовсе не заводят. Да и дело-то не в нарядах, дело в человеке. Это он сейчас понимает, что в красивом теле скрывается лишь пустота, а раньше этого не замечал, да и не любил, как оказалось. Симпатия была, но на этом далеко не уедешь. В отношениях важна не только любовь, но и взаимопонимание, уважение и забота. У них с Васькой этого не было и, наверное, быть не могло.

— Отблагодарю, но по-другому.

— Ой, ну, что ты, Димочка, у меня пока все есть. Правда, немного на шопинги не хватает, но мы же теперь снова будем вместе.

— Вася, выключи дурочку и разговаривай со мной нормально!

— Жаров, вот что ты еще хочешь от меня, а? — резко сменив тон, поинтересовалась девушка. — Развод получил? Получил! Деньги отнял? Отнял! Квартиру, и ту маленькую купил!

— Скажи спасибо, что двухкомнатную, и на работу тебя не отправил. Правда, я смотрю, ты и этого не оценила.

— Что ты имеешь в виду?

— Скажи, а где твой шарфик, такой, розового цвета? — сменил он тему, не собираясь отчитываться перед бывшей супругой.

— Шарфик? Он вообще-то персиковый.

— Ах, да! Персиковый, и как я не разглядел? Так, где он?

— Ну, я сейчас гляну, — немного нервно ответила Вася и, прикусив губу, поплелась к шкафу.

Дима прекрасно понимал, что она не найдет там аксессуар, ведь помнил, что тот остался в доме, в котором эти сволочи прятали их малышку. Вспомнив о ребенке, он крепко сжал кулаки и серьезным взглядом посмотрел на мотающуюся из угла в угол девушку.

— Вася, сядь! — рявкнул Жаров так, что Василиса вздрогнула и мгновенно присела на край своей кровати.

— Дима, я тебе что, собака? — недовольно прошипела она и, опомнившись, поднялась и прошла в гостиную.

— Да, нет, милая, ты не собака. Ты змея!

— Что?

— Скажи, тебе-то чем насолила Юля?

— Какая Юля? Ты о чем? — продолжала строить из себя дурочку Василиса и, чтобы спрятать глаза, принялась рыться в ящике шкафа.

— Как ты вышла на Захара?

— Дима, с тобой все в порядке? Ты говоришь о каких-то неизвестных мне людях!

— Вася, не шути со мной. Я жду ответа.

— Какого ответа ты от меня ждешь? Какое вообще право имеешь что-либо от меня требовать? — неожиданно сорвалась на крик, и со всей силы захлопнула ящик.

— Я имею на то полное право, пока ты находишься на моем содержании!

— Ты мне не муж, и я могу делать все, что захочу! Ты меня понял? — продолжала орать, как ненормальная, стоя в одном халате и с растрепанными волосами.

— Уверена, что можешь это делать?

— Да, уверена! Ты мне больше не можешь указывать. Ушел к своим шлюхам, вот там и указывай, а я — свободная женщина!

— Ты мне опять о шлюхах говоришь? — не выдержав больше истерик бывшей жены, зло прорычал Дима, поднимаясь из кресла.

— Говорила, и буду говорить! Ты все время меня убеждал, что у тебя никого нет, а сам ушел какой-то девке. Чем я тебя не устроила?

— А ты мне все время говорила, что у меня куча любовниц, в то время, как я ни разу тебе не изменил! И нужно ли мне озвучить, чем ты меня не устроила? — еще больше разозлился Жаров и, расстегнув пуговицу на пиджаке, скинул его с плеч, отбрасывая на диван.

— Ах, да! Выродка себе хотел, как я могла забыть про такое, — ехидно ответила она, и была грубо прижата к стене рукой за шею.

— Закрой свой рот, тварь. Ты уже и так наделала такое, за что будешь у Бога прощения просить!

Дмитрий еще крепче сжал ее горло, а в следующую секунду получил ощутимый плевок в лицо. Васька действительно плюнула в него, и он, не выдержав, перехватил ее за затылок и силой потащил в ванную, на ходу вытирая щеку.

— Что ты делаешь? — завизжала она громче, и рукой попыталась убрать его руку, но силы были неравными, и Васе ничего не удавалось сделать.

Мужчина продолжал тащить ее и, включив свет в ванной комнате, он открыл кран с холодной водой. Схватив лейку, направил ее на голову бывшей жены. Василиса принялась кричать еще громче, и руками упираться в бортики ванны, стараясь таким образом выскользнуть из рук Дмитрия. Но все ее попытки по-прежнему были тщетны, и ей ничего не оставалось, как смириться. А Дима, поняв, что она успокоилась, еще несколько секунд лил воду ей на голову, а потом выключил кран, отбросил лейку и, схватив с вешалки полотенце, швырнул его в мокрую девушку. Видит Бог, как он сдерживался, и как ему самому хотелось сейчас остыть. Никогда жена так не злила его, как сейчас, никогда раньше он так не вел себя с ней, но сейчас не сдержался и сорвался. Сама напросилась, а он не мог терпеть всю ту желчь, что изливал ее рот, не мог слышать гадости в адрес своих любимых. Не мог, и потому предотвратил это! Теперь он полностью осознал, как был слеп, и с кем жил все эти годы. С хладнокровным и пустым человеком. С оболочкой, не более.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Обернувшись к Василисе, Дима убедился, что та успокоилась, и кричать больше не будет. Теперь он заметил, что она плачет и вытирает слезы, только вот жалко ее совсем не было. Она покусилась на самое ценное, что есть в его жизни — на ребенка, а значит, поплатится за это.

Пройдя к раковине, Дима умыл лицо прохладной водой, тяжело вздохнул и, подняв голову, посмотрел на себя в зеркало. Считал ли он, что делает что-то неправильно? Нет, не считал. А потому, вытерев лицо полотенцем, висевшим около раковины, Жаров повернулся к Васе и, облокотившись на раковину, произнес:

— Итак, я весь во внимании.

Девушка всхлипнула в ответ — то ли от раскаяния, то ли для того, чтобы ее пожалели, Дима не знал, но абсолютно спокойно реагируя на ее слезы, принялся ждать рассказа.

— Он меня сам нашел…

— Называй имена.

— Захар! Захар меня сам нашел, — выкрикнула Василиса и зарыдала в голос.

— Что было дальше? Что он тебе сказал?

— Он сказал, что хочет отомстить своей бывшей девушке.

— За что?

— Да, аборт она сделала, аборт!

— Я вас точно уничтожу за эти слова! Как вы посмели выкрасть ни в чем не повинного ребенка?

— Чтобы девке твоей больно сделать! Как она в свое время Захару сделала.

— А ты, что, мне решила насолить? В благодарность за то, что я тебя на улицу не выбросил?

— Ты мне денег мало оставил! Я, что, не заслужила большего?

— Да ты вообще ничего не заслужила. Ты покусилась на самое сокровенное!

— Конечно, подкидыш, мать которого получила за отказ от ребенка небольшую сумму, для тебя куда важнее, чем собственная жена.

— Что ты сказала?

— Ты меня никогда не любил!

— Что ты сказал о матери Зои?

— Да, шлюха одна родила твою Зою, а Захар ей и предложил денег, чтобы она отдала ему ребенка.

Услышав эти слова, Дима пришел в ярость, с силой сжал кулаки, так, что побелели костяшки пальцев, а в глазах едва ли не потемнело от злости. Как эта тварь могла так поступить с собственным ребенком? Как?! Риторический вопрос, все равно Жаров никогда этого не поймет.

— Потом он специально ее подкинул Юльке на работу, а перед этим дразнил ее записками. Хотел с ума свести, а она — вон, какой бездушной оказалась.

— Да… Бездушной, — прошептал он, вспоминая, как сильно страдала его девочка, сколько слез пролила, сколько нервничала, и как быстро поседели волосы на ее висках. — Сестра ее зачем влезла?

— Все по той же причине, Юльке твоей отомстить. Слишком много она от жизни получает хорошего.

— Да уж, слишком много получает, — загадочно произнес Дима и, оттолкнувшись от раковины, потер лицо руками и произнес: — Все, что теперь у тебя есть, это двухкомнатная квартира. Больше ты от меня ни копейки не получишь.

— Дим! Димочка, ты не можешь так со мной поступить!

— Но, тем не менее, я поступаю.

— Я же пропаду без денег.

— Ты молодая, иди, работай.

— Дима, так нельзя, ты бесчеловечный!

— Желаю удачи!

Жаров вышел из ванной комнаты, забрал свой пиджак и покинул квартиру, где ему до тошноты противно было находиться. Никогда он не сможет простить ей похищение самого дорогого в его жизни, и никогда не забудет, как сильно страдала его любимая женщина, когда не знала, что с их ребенком.

— Домой, — приказал Дмитрий Павлу, стоило ему спуститься вниз и сесть в свое авто.

— Дим, все нормально? — поинтересовался водитель, выруливая со двора дома, в котором жила Василиса.

— Теперь — да. Теперь — точно, нормально.

— Ты такой взъерошенный.

— Устал я. Заедем за цветами, и домой. Соскучился по своим девочкам.

Дом встретил Дмитрия приятной тишиной и вкусными запахами. Пройдя в кухню, он увидел на плите горячий ужин, и на душе вмиг стало тепло. И после этого Юлька будет говорить ему, что она — просто няня? Да разве няни готовят ужин своему хозяину, разве няни будут вот так ждать? Конечно, нет! А она ждала, переживала, что он приедет домой уставший и голодный, а потому и позаботилась о том, чтобы ему было, что кушать. Она о нем думала, а он даже не позвонил из-за всех этих проблем. Честно, забыл, но пообещал себе исправиться, и впредь быть более внимательным и ответственным.

Улыбнувшись тому, что сейчас, наконец-то, увидит свою семью, Дима скинул пиджак, вымыл в ванной руки и, забрав с тумбочки у входа цветы, пошел в спальню, где наверняка находилась Юля. Он знал точно, что девушка не оставит Зоеньку одну, а потому был уверен, что она ждет его там.

Тихо войдя в спальню, Жаров замер у входа и, кажется, даже перестал дышать от увиденной картины. Его любимая женщина полусидела на кровати, опершись спиной на подушки, и на груди бережно держала их маленькую Зоеньку, левой рукой придерживая ей головку, а правой — маленькую бутылочку. Девочка тихо причмокивала, водя крохотной ручкой из стороны в сторону, а Юля тихим голосом пела ей какую-то красивую песню о дочке, при этом, как всегда, не сдерживая своих эмоций. По ее щекам катились слезы, но Дима знал, да и чувствовал, что именно сейчас она плачет от нежности к маленькой девочке, которую так же, как и он, считает своей дочерью.


Глава 21


— Прости, — прошептала Юля, заметив наконец-то у входа в спальню Дмитрия, — мне просто захотелось ей спеть.

— Это было чудесно, — положив цветы в кресло, он прошел к кровати и присел рядом с девушкой.

Зоенька по-прежнему кушала, но глазки ее были почти закрыты. Дима улыбнулся. Какая она была крошечная и нежная! Мужчина понимал, что готов защищать ее всю жизнь, и неважно, что Зоя вырастет, для него она всегда будет крохой.

— Пойдешь со мной на свидание? — неожиданно произнес Жаров, продолжая смотреть на ребенка.

— Боюсь, что когда она вырастет, то ты будешь уже слишком стар для нее, — пошутила Юля, а Дима, подняв голову, наконец-то увидел улыбку на любимых губах.

— А вот ничего я и не буду стар, вот посмотришь.

— Посмотрю-посмотрю, ага. Будешь уже кряхтеть, как старичок, а у Зоеньки будет хороший, красивый жених. И молодой.

— Согласен. Ну, а все же?

— Не знаю…

— Как насчет завтра? Я закажу ужин из ресторана, посидим в гостиной. Нет, я не жмот, просто знаю, что ты не поедешь сейчас в ресторан, потому что с Зоенькой нужно сидеть.

— Ты прав, я не оставлю ее сейчас с Викой. И не потому, что не доверяю, просто Зоя еще слишком маленькая.

— Конечно. Так что, согласна? — с надеждой в глазах посмотрел Жаров на девушку, дожидаясь положительного ответа.

— Да, — прошептала Юля, и была тут же вознаграждена нежным поцелуем.

— Спасибо, — довольно ответил Дима, а потом перевел взгляд на дочку. — Как наша малышка себя сегодня вела?

— Спала, кушала, и снова спала. И так весь день. Немного покапризничала, конечно, но, возможно, тут дело в новой обстановке, но в целом все хорошо.

— Я рад, что все хорошо. Прости, что ни разу не позвонил, много работы было. Зато с завтрашнего дня я полностью ваш.

— А как же компания?

— У меня декретный отпуск. Я отец-одиночка. Все! — наигранно важно сказал Дима, и принял из руки девушки пустую бутылочку.

— Значит, декрет?

— Угу.

— Значит, постоянно будешь с нами?

— Угу.

— Ужас!

— Угу! Что? — опешил мужчина, и сразу же улыбнулся, глянув на любимую, на лице которой сияла улыбка.

— Шучу. Поможешь? — Юля головой указала на Зою, и Дима, тут же поднявшись с кровати, принял из рук девушки малышку.

— В кроватку?

— Да. Если ты не против, я пойду, прилягу, немного устала. А ты иди, поужинай, все на плите стоит.

— Спасибо тебе. За все.

— На здоровье. И радио-няню возьми.

— Юлька, я-то возьму, но тебе зачем? — он взглядом указал на ее руку, в которой находилось радио.

— Я-я-я… просто…

— Не надо. Я сам справлюсь, а ты отдыхай. Ладно?

— Спасибо, — кивнула Юля и, оставив радио, направилась в сторону спальни.

— Юля, ты ромашки забыла, — голос Дмитрия остановил ее около смежной двери, и девушка, кивнув, взяла букет и быстро скрылась у себя в спальне.

Дмитрию хотелось, чтобы Юля не забывала и о себе, и могла спокойно отдыхать, а покормить Зоеньку или поменять ей подгузник он и сам сможет.

***

— Зоя уснула, у нас есть пара часов, — спокойно выдохнула Юля, присаживаясь на стул в столовой.

— У тебя отлично получается с ней справляться, — Дима поставил на стол пару толстых свечей и, найдя зажигалку, зажег их, создавая легкую романтическую атмосферу в комнате.

— Дети — моя стихия, — улыбнулась она, хватая с тарелки кусочек сыра.

— Держи, — мужчина подал ей бокал с белым вином, а второй наполнил для себя, — этот сыр нужно кушать с белым вином.

— Он очень вкусный. Люблю сыр.

— Поставлю себе на заметку, — улыбнулся Жаров и, приподняв бокал, добавил: — Хочу выпить за то, чтобы Зоенька всегда теперь была с нами.

— Да. За малышку, — ответила Юля и, стукнув своим бокалом о бокал Димы, сделала несколько глотков вина.

Дима подал девушке в рот кусочек сыра, положил ей в тарелку запеченную картошку с мясом и заливную рыбу.

— Боже, какая вкуснятина…

— Ты же еще не попробовала.

— Все это я определенно люблю, и уже хочу съесть, — улыбнулась Юля, и тут же отрицательно помахала рукой, когда Дима собрался положить ей маринованные грибы.

— Не любишь?

— Нет, извини.

— Ну вот, здесь наши вкусы не совпали. Я, наоборот, не люблю заливную рыбу, а вот грибы просто обожаю, — и, в подтверждение своих слов, положил себе в тарелку грибов.

— Тогда, приятного аппетита, — пожелала девушка и отправила в рот кусочек картошки.

Приятный ужин проходил в непринужденной обстановке, влюбленные болтали на разные темы, и Дима с удовольствием отметил, что Юля наконец-то смогла отпустить ситуацию, и теперь просто наслаждалась вечером. Она была спокойна и нежна, такой, какой обычно бывает девушка на свидании, и Дмитрию хотелось ее расцеловать, прижать к себе бережно, и просто наслаждаться ее запахом. Он знал, приблизься он сейчас к ней на полметра ближе, и сможет почувствовать приятный аромат ее клубничного геля. Вчера слышал его, и сегодня она пахла точно так же, вкусно и сладко, она пахла его ягодкой.

Редкие улыбки, а порой и заливистый смех — все это вселяло в Диму покой, ведь он понимал, что его Юля возвращается. И пусть он практически и не знал ее такой веселой и жизнерадостной, зато сейчас был счастлив, видя ее сияющую улыбку.

— Налей мне еще немного вина, — попросила Юля, кладя в рот еще кусочек сыра.

— Если что, я тебя донесу до кровати, — предупредил Жаров, наполняя ее бокал вином.

— Дима, я вовсе не пьяна, — широко улыбнувшись, ответила она, и поняла, как ей здорово находиться в этом доме и с этим мужчиной.

— Все равно донесу, — сказал он и, снова чокнувшись бокалами, сделал пару глотков.

— Расскажешь, что грозит Захару? — неожиданно Юля сменила тему, спрашивая о наболевшем.

— Родная, ему тюрьма грозит, причем срок — немалый, лет десять, точно, да и, думаю, на нем не только похищение, — задумчиво произнес Дима и положил в рот кусочек мяса.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

От услышанных слов Юля сжалась вся, боясь, что Дмитрий сейчас произнесет то, о чем ей безумно не хотелось говорить, а поэтому она поспешила задать следующий вопрос:

— Я до сих пор не пойму, почему у Захара в паспорте другая фамилия? Я же сама видела, что он Маслов.

— А вот это как раз то, за что он должен будет выплатить штраф.

— Что ты имеешь в виду?

— Его настоящая фамилия Лисицын, а то, что ты видела — это подделка.

— О, Господи! Но зачем?

— Наверное, чтобы папу не подставить.

— Какой кошмар. А где же сам Андрей Викторович?

— За границей. Прямого отношения к проделкам сына он не имеет, хотя в некоторых моментах ему помог. Если бы были камеры видеонаблюдения в доме малютки, то вряд ли бы Захар смог похитить Зою.

— Все равно, он считается соучастником, ведь не зря отказывался от установки камер.

— Выходит, что так. В любом случае, я поднял на уши всю полицию в округе.

— Спасибо. Я никогда никому не желала зла, но сейчас хочу, чтобы обидчики Зои были наказаны.

— Я согласен с тобой.

— Расскажешь немного о себе?

— Что бы ты хотела услышать?

— Например, кто твои родители, чем они занимаются? Какая твоя мечта? Может быть, кто ты по гороскопу?

— ЮлЬка, — рассмеялся Дима от последнего ее вопроса, но, накрыв ее руку своей, он тихо произнес: — Ты у меня такая девочка.

— Нет, ну, а что здесь такого? Я, например, рыба, а ты?

— А я лев.

— О! Ну, оно и видно!

— Правда?

— Точно. Так что насчет родителей?

— Они на пенсии. Живут в Америке, папа часто бывает на рыбалке, а мама занимается садом. Любит в земле копаться.

— А почему они не здесь живут?

— Сбежали от непутевого сына, — улыбнулся Дмитрий, отпивая еще вина.

— Почему — от непутевого?

— Потому, что один я был слеп, когда женился.

— Хочешь сказать, родителям не понравилась твоя невеста?

— Да. И только сейчас я осознал, что нравилась она только мне, а остальные видели ее истинное лицо.

— Что в ней плохого? В чем проблема, если не секрет?

— Деньги. Ее волновали только деньги.

— А ты? Чего ты хотел всегда?

— А я хотел семью, самую настоящую, и глупо верил, что Василиса может мне ее подарить. В принципе, я думал, что мы друг другу подарим семью, ведь она сирота. Но она четко дала понять, что дети ей не нужны.

— Ужасный факт.

— Увы. А я люблю детей, и теперь у меня есть Зоя, — произнес Дима с теплой улыбкой на губах, вспоминая маленькую девочку, и немного крепче сжимая Юлину руку.

— Ты говоришь, что Вася сирота, у нее есть, куда пойти после развода?

— Я изначально хотел оставить ей нашу квартиру, а потом, поняв, что у нее нет ни капли благодарности, купил двухкомнатную, а ту продал.

— Раз ты так говоришь, значит, ваша квартира была больше той, что ты купил для бывшей жены.

— Да. Намного больше. Но, да ладно, не хочу об этом. У меня, знаешь, какое желание?

— Какое?

— Хочу познакомиться с твоими родителями.

В этот момент Юля делала глоток вина, и едва ли не поперхнулась, когда услышала такие слова. Бросив взгляд на Диму, она отставила бокал, схватила салфетку и принялась вытирать губы, которые намочила больше, чем следовало.

— Зачем тебе нужно знакомиться с моими родителями?

— Ты же няня моей дочки, верно? Верно. А я хочу знать, с кем оставляю дочь.

— Подкалываешь?

— Немного, — ответил Дима, взглядом застывая на губах любимой.

В комнате воцарилась тишина. Юля немного смутилась, опустив взгляд на свой бокал, и задумалась на мгновение. Да, она любит Диму, она его чувствует и понимает, в конце концов, хочет его до ломки в костях, и в то же время понимает, что не имеет права быть с ним, не считает, что вправе рушить его жизнь.

А потому, мысленно махнув рукой, она поняла, что позволит себе хоть на вечер позабыть о проблемах и насладиться тем, о ком мечтает впервые за долгое время. Отбросив салфетку, Юля медленно поднялась со стула, поправила разметавшиеся по плечам волосы и, подойдя к Дмитрию, присела напротив него на край стола.

— Сегодня я… сегодня я хочу быть с тобой, — неуверенно прошептала она, сама не понимая, чего так боится.

— Я всегда хочу быть с тобой, моя девочка, — хрипло ответил Дима, рукой касаясь ее обнаженного бедра и продвигаясь немного выше, под платье, совсем чуть-чуть.

Юля, взявшись за его руку, продвинула еще выше, настолько, чтобы пальцы коснулись края трусиков. Сама рвано выдохнула от своих действий и, убрав свою руку, почувствовала, как Дима, раскрыв ладонь, нежно погладил ее бедро, перемещаясь ближе к попе. Удобно расположившись на стуле, он поставил девушку между ног, лицом приблизился к животу, а руками, подвигая к себе еще ближе, сжал округлые ягодицы. Наконец-то Юлька была в его руках, не просто в том плане, что он мог заняться с ней любовью, а в том, что он мог просто напросто ее касаться. Трогать столько, сколько хотел и как хотел, не боясь, что любимая его прогонит, или скажет вообще никогда к ней не приближаться. А ему хотелось! Ему хотелось ее чувствовать, ощущать жар тела и просто наслаждаться гладкостью нежной кожи.

Дима целовал живот сквозь ткань платья, вдыхал ее запах и чувствовал, как прерывисто она дышала от его практически невинных ласк. Вставая со стула, мужчина руками прошелся по ее стройному телу и, задержав ладони на талии, крепко прижал девушку к себе, четко ощущая ее изгибы.

— Как же я мечтал об этом, — прошептал он, губами касаясь шеи, и покрывая ту неторопливыми нежными поцелуями.

Он целовал каждый миллиметр, каждую клеточку, вдыхая полюбившийся аромат ее кожи, смешанный с гелем для душа. Вот его волшебство, его чудо, его девочка, которая сумела привязать к себе своей простотой и, в то же время, необыкновенностью. Она та, с кем хотелось делить жизнь, растить детей, и с кем хотелось просто состариться, ведь именно с таким человеком приходит понимание — он не предаст. Его Юля, его девочка точно не предаст, она верна себе, а значит, и любимым.

— Только не останавливайся, любимый, пожалуйста, — молила Юля, но услышав то, как она его назвала, Дима замер и, подняв голову, внимательно посмотрел в карие глаза.

— Ты сама это сказала, и я теперь тебя не отпущу, — прошептал он и жадно впился в ее губы, терзая сладким поцелуем, и даря незабываемое наслаждение своей близостью.

Дима подхватил ее на руки и понес в Юлькину комнату, чтобы не разбудить ребенка. Он хотел быть ближе к любимой, и не желал ждать больше не секунды.

Сорвал с кровати покрывало, и уложив девушку спиной на простыни, застыл на ней взглядом. Красивая, нежная и вся его. Он ждал, когда она сама потянется, и кажется сегодня этот день настал. Больше немедля ни секунды, Дима стянул с себя вещи, и коленом встав на матрас, помог и Юле избавиться от платья. Она осталась в одном белье.

— Не бойся, я буду нежным.

Никольская улыбнулась и приподнявшись, за руку потянула мужчину на себя.

Дима припал к ее губам в жарком поцелуе, и когда она приподнялась, нырнул рукой ей за спину, желая поскорее снять лифчик. Наконец-то ее соски коснулись его груди, и Дима простонал в рот любимой. Юля же в свою очередь обхватила руками мужские плечи, слегка царапая ногтями.

Пошире раздвинув ноги она принялась двигать бедрами имитируя секс, но Диме было этого мало. Он хотел ощущать ее всю полностью. Тело к телу, а не вот так, через надоевшую ткань трусиков.

Не прекращая целовать, медленно спустился к груди, и его рот завладел соском, покусывая и втягивая в себя. Каждая такая ласка вырывала изо рта Юль стон, и она даже не успела заметить в какой момент Дима снял с нее трусики.

Наделив вниманием одну грудь, он припал к другой. Постоянно нежно сжимал пальцами, ласкал губами и языком, а сам бедром ощущал жар лона Юльки. Она была полностью готова его принять.

— Димочка, пожалуйста, сделай уже скорее что-то с моим возбуждением.

Просить дважды его не надо.

Удобнее расположившись между ног, он один плавным движением вошел в лоно, выбивая очередной стон Юли. Все же хорошо, что он ее принес в эту комнату, иначе бы могли разбудить ребенка.

Юля охнула при очередном движении, и забросив ноги на мужчину, принялась ему помогать. Двигалась навстречу стараясь чтобы он был глубже, выгибалась и подставила свою шею для очередного поцелуя.

Дима лишь на миг подумал о том, что не надел презерватив, но тут же отмел эту мысль. Он будет счастлив если Юля забеременеет. Средств хватает, воспитать смогут, а если будет трудно, и няню наймут для помощи.

Закину одну ногу на плечо, Дима принялся двигаться интенсивнее. Видел в глазах любимой страсть, видел, как она дурела от удовольствия, и желал, чтобы так было между ними всегда.

Положив руку ей на живот, скользнул ниже и большим пальцем принялся массировать клитор.

Чувствовал, что сам уже готов был кончить, но сначала хотел доставить удовольствие Юли. Сменил угол движений, и уже через несколько секунд Юля громко застонала ощутив, как ее тело разлетается на тысячи мелких осколков. И именно это привело к оргазму и Диму. Мышцы влагалища сжимали его член, и он, сделав еще пару движений, обильно излился в ее теле.

Обессилено опустился, удерживая вес на одной руке. Их тела все еще дрожали, дыхание не пришло в норму, но он не мог перестать любоваться девушкой, которая, прикрыв глаза счастливо улыбалась.

— Моя девочка, только моя.


Малышка недавно разбудила их своим плачем, и влюбленные вдвоем решили подняться к девочке, чтобы покормить ее и умыть. Пока Юля меняла Зое подгузник, Дима готовил для дочки смесь, а потом, устроившись на кровати, сам вызвался ее покормить. Прижав осторожно к груди малышку, придерживал бутылочку и с нежностью в глазах наблюдал, как она сладко причмокивает своими крошечными губками-бантиками и изредка машет ручкой, наверняка желая за что-то ухватиться. Девушка внимательно наблюдала, каким заботливым и бережным был Дима, а потому улыбалась, радуясь, что Зоенька находится в надежных руках. После сытного ужина девочка уснула, молодой папа положил ее в кроватку и вернулся в свою постель, дожидаться любимую, которая минуту назад вышла в ванную комнату.

— Зоенька такая волшебная, когда спит, — прошептала Юля, стоило ей только вернуться в спальню и забраться под одеяло к Диме.

— Вы у меня вообще две волшебницы, — так же тихо ответил Дима, увлекая любимую в свои объятия.

— Да уж, смотри, а то мы у тебя здесь так нафеячим, мало не покажется, — улыбнулась Юля, устало прикрывая глаза.

— Не у меня, а у нас. И феячьте, сколько захотите, мне от этого только лучше, — заверил Жаров, поглаживая ее затылок пальцами.

Юлька что-то прошептала, уткнувшись в его шею, и, положив руку ему на грудь, наслаждалась нежными прикосновениями. Блаженствовала от каждого его прикосновения, и готова была замурчать, лишь бы никогда эти нежности не прекращались. И когда она была уже на грани сна и реальности, услышала чуть хриплый, и такой любимый шепот, от которого по позвоночнику пробежали мурашки:

— Однажды и мы с тобой родим маленького волшебника.


Глава 22


Когда рано утром они покормили Зоеньку и вернулись обратно в постель, Юля дождалась, пока Дима уснет, и, тихонько выбравшись из его объятий, встала с кровати. Подойдя к Зоеньке, она внимательно посмотрела на тихо сопящую девочку и, закусив губу, еле сдержала себя, чтобы не заплакать. Глаза защипало от слез, но она понимала, что не имеет права сейчас плакать, не здесь, лучше дома, там, где никто не увидит. Прошептав тихое «прости», она склонилась и поцеловала маленький носик, а потом, пройдя к двери, уже коснулась ручки, и все же обернулась к Диме. Он безмятежно спал в своей большой кровати, даже не подозревая, какую сейчас ошибку делает его любимая. Юля вытерла слезу, которая все же покатилась по щеке, и, снова прошептав «прости», покинула спальню, намереваясь одеться и исчезнуть не просто из дома, но и из жизни своих любимых людей. Так будет лучше, считала она, решив все за троих.


Диму разбудил громкий плач дочки. Быстро поднявшись с кровати, он подошел к Зое и, взяв ее на руки, принялся успокаивать. Выйдя из комнаты, спустился вниз, в кухню, положил ее в люльку, а сам постарался быстро приготовить смесь. В мыслях он прокручивал один и тот же вопрос: «Где его Юля?», ведь, услышь плач ребенка, она уже была бы здесь, рядом. А потому взяв наполненную бутылочку и подняв дочь обратно на руки, он принялся кормить ее. Малышка тут же перестала плакать и, прикрыв глаза, с удовольствием поглощала свой завтрак.

Жаров прошел в спальню Юли, но там ее не оказалось. Все вещи лежали на месте, а вот самой хозяйки нигде не было. Дима понял это, когда обошел весь дом. Ушла. Она ушла, оставив после себя воспоминания о прекрасной ночи. Что он сделал не так, почему она сбежала, и что творится в ее голове, он не знал. Отпускать свою любимую мужчина не хотел, и был уверен, что обязательно ее вернет. Она нужна ему, нужна им с Зоей, и Дима точно знал — они ей тоже нужны. Он видел отношение Юли к девочке, он вчера чувствовал, что она его любит, ощущал, как девушка реагирует на него, и теперь не позволит уйти просто так, без объяснений.

— Мы вернем нашу мамочку, я тебе обещаю, — прошептал Дима уснувшей Зоеньке, вынул соску из ротика, отставил бутылочку и, поднявшись из кресла, в котором сидел последние десять минут, уложил дочь в кроватку.

По-другому он представлял себе этот день. Мечтал проснуться рядом с любимой, приготовить ей завтрак, принести его в постель, а потом снова вместе покормить Зою. Только вот сама девушка решила все иначе, даже не объяснившись. Схватив мобильный, Жаров набрал номер Виктории, собираясь срочно вызвать ее к себе. Договорившись, что ее заберет Павел, он набрал номер самого помощника и, отдав приказ, принялся ждать.

Заглянув в спальню и убедившись, что Зоя по-прежнему спит, Дима схватил радио-няню и, спустившись вниз, вышел на террасу. Прекрасный солнечный день абсолютно не вязался с его настроением. До зуда в пальцах захотелось курить, но сигарет в доме не было, а потому, тяжело вздохнув, мужчина достал свой мобильный и попытался позвонить Юле, хотя и понимал, что трубку она не возьмет. Нет, телефон и вовсе был отключен.

— Черт! — выругался Дима и, пройдя к столику, уселся в плетеное кресло. — Что же творится в твоей головке, почему ты ушла, любимая? — шепотом спросил он, понимая, что ответа все равно не получит.

Не нравилось ему, что Юля так поступила, не нравилось, что она не поговорила с ним, словно не считала нужным. Может, она чего-то боялась? Но чего? Чего ей, светлой девочке, бояться? Чего опасаться?

— Дима, объясни, что случилось? Где Юля? — с порога заговорила взволнованная Вика.

— Она ушла. Рано утром, — ответил Дима, поднимаясь из кресла и передавая девушке радио-няню.

— Вот дуреха, — пробубнила себе под нос подруга Юли, откидывая в сторону сумочку. — Накрутила себя. Ладно, это она сама объяснит тебе, а теперь беги ее искать.

— Как думаешь, она будет дома?

— Вряд ли. Но ты езжай и туда. А я в сообщении скину тебе адрес ее родителей.

— С Зоей справишься?

— Ты еще во мне сомневаешься? — удивленно приподняв брови, спросила Вика, а потом, бросив взгляд на Павла, добавила: — Езжай! Я сама здесь разберусь.

— Спасибо. Зоя кушала полчаса назад.

— Хорошо, — кивнула она и позвала уже собравшегося уходить Диму. — Верни ее, сегодня же.

— Верну. Обещаю.

Виктория проводила Жарова взглядом и, посмотрев на радио-няню, прошептала:

— Надеюсь, ты примешь правильное решение, если любишь ее.

Дима мчался по трассе в сторону городка, в котором жили родители Юли. Как Вика и предполагала, дома ее не оказалось. Теперь он молил Бога, чтобы девушка была в родительском доме, а иначе ему снова придется организовывать поиски, только уже большой девочки.

В Калиновку Жаров заехал только спустя полтора часа, и за это время жутко перенервничал, стараясь хоть как-то понять, что именно заставило Юлю принять такое решение. Но он надеялся, что сейчас, наконец-то, сможет обо всем узнать, и больше никогда ее не отпустит.

Подъехав к нужному двору, вышел из машины и, постучав по воротам, открыл калитку и зашел внутрь. Территория была облагорожена, хоть и небольшая, но вокруг все было в цветах и зелени. Дима улыбнулся, заприметив справа от дома загороженный маленький участок, где бегали еще совсем крошечные цыплята. Здесь было так хорошо и уютно, что он понял: дома обязательно высадит цветы и заведет — может, не птицу, но каких-нибудь животных. Оказывается, это несет уют и покой. Где-то на деревьях щебетали птицы, вдалеке раздавался собачий лай, и даже один раз Дима услышал мычание коровы. Вот оно, умиротворение, подумал он и неожиданно замер, увидев, как из дома вышла заплаканная девушка. Юля его не видела, она стояла вполоборота к нему, вытирала слезы и что-то шептала себе под нос. К ее ногам тут же подбежала кошка и принялась ласково тереться, наверняка, при этом тихо мурча.

— Марусенька, девочка моя, — грустным голосом произнесла Юля, и у мужчины сжало все внутренности.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Ему так хотелось увидеть на губах девушки улыбку, а в глазах радость, но, увы, она была грустна, а в глазах стояли слезы. Подняв кошку, Юля прижала ее к груди и, всхлипнув, прошла к стулу, стоявшему возле столика под деревом.

— Ты все чувствуешь, да, Маруся? Все понимаешь, — шептала она, поглаживая пушистую кошку по шерстке, периодически отрывая от нее руку, чтобы вытереть слезы. — Люблю я их очень, люблю, но нельзя мне быть с ними.

Услышав эти слова, Жаров попытался подойти ближе, чтобы лучше слышать голос любимой, но предательская палочка под ногой хрустнула, выдавая его присутствие. Юлька резко обернулась, тыльной стороной ладони с силой вытерла слезы и, опустив кошку на соседний стул, соскочила со своего места. Некоторое время они молча смотрели друг на друга, не в силах произнести ни слова, Юля продолжала плакать, сама того не замечая, и рукой изредка вытирая слезы.

— Не приближайся, — девушка первой нарушила молчание и маленькими шажочками принялась отступать назад. — Прошу, не подходи ко мне, — вдобавок выставила руки вперед, тем самым показывая, что не хочет, чтобы он подходил.

— Юля, любимая, давай поговорим, — спокойно попросил Дима, делая шаг вперед.

— Нет, Димочка, прошу, не нужно. Уходи. Уходи! — надрывно закричала она и, рванув с места, побежала в дом.

Он тут же бросился за ней, но девушка в гостиной зацепилась ногой за палас и, споткнувшись, упала на пол. Дима, не теряя момента, схватил ее за плечи и, перевернув на спину, сам навис сверху, пытаясь удержать, и не давая Юле вырваться. Она же начала громко рыдать, стуча руками по его груди, и пытаясь вырваться из сильной хватки. Жаров перехватил ее запястья и прижал к полу, переживая, чтобы не сделать больно любимой. Никольская продолжала вырываться, мотала головой из стороны в сторону и рыдала, громко рыдала от бессилия. И слаба она была не физически, хотя многим и уступала Дмитрию, слаба сейчас она была душой, потому что не было сил бороться с любимым, который явно приехал за ответом.

Не в силах больше смотреть, как его девочка страдает, он резко отпустил ее руки, и сам прижался к родному телу, так, чтобы передать ей частичку своего тепла. Мужчина начал что-то нашептывать ей на ухо, и, наконец-то, Юля вскоре успокоилась, лишь изредка хлюпая носом.

— Не отпущу тебя, слышишь? Не отпущу, — твердил он, стараясь донести до разума девушки свои слова.

Спустя минут пятнадцать, а может, и больше, в комнате наступила тишина. Дима по-прежнему продолжал лежать на Юле, перенеся свой весь на руки, которые находились по обе стороны от ее головы. Слезы практически высохли, оставляя после себя дорожки немного потекшей туши, и, наклонившись, он губами коснулся ее пересохших губ. Юля, прикрыв глаза, тяжело сглотнула, и неожиданно тихо заговорила, начиная свой рассказ.

— Я была влюблена в Захара, и очень хотела от него детей, — она вся словно сжалась, произнося эти слова, но, взяв себя в руки, продолжила. — Я неоднократно говорила ему о маленьком чуде, которое может у нас быть, и которое сделает нас счастливее, чем мы были. Изначально он просто не реагировал на мои слова, во второй раз заявил прямо, что он еще слишком молод для детей. Потом я долго думала, и пришла к выводу, что нам нужно расстаться, ведь не могла же я ждать вечно, пока он созреет для такого решения.

— И ты ушла от него? — спросил Дима, а в ответ увидел грустную улыбку на лице Юли.

— Захар жил у меня. Я сказала ему, что нам нужно расстаться, а он… — девушка зажмурила глаза, вспоминая тот ужасный вечер. — Он меня избил, и напоследок обворовал.

— Вот гнида! — зарычал Жаров, кулаком стукнув об пол.

— И только в больнице я узнала, что ждала малыша.

— Ты хочешь сказать…

— Он бил меня ногами в живот, — крепко зажмурившись, произнесла Юля, отворачиваясь, пытаясь спрятать лицо.

— Я его уничтожу, — процедил сквозь зубы мужчина, мечтая выплеснуть свою злость на этого урода.

— Димочка, пожалуйста, ничего уже не вернуть, — спохватилась девушка и руками обняла его за шею. — Я посадила его тогда, только он не просидел и двух лет, как вышел на свободу, но больше его я не видела.

— Так, значит, он тебе мстил за тюрьму.

— Выходит, что так.

— Теперь он будет сидеть долго, поверь мне, любимая. Я об этом позабочусь.

— Дима…

— Что, Юля?

— Только не пачкой об него руки, ведь тебя дома ждет прекрасное Чудо.

— Чудо ждет нас обоих.

— Нет, Димочка, нет.

— Юля, я не уеду один! Я люблю тебя. Мы любим тебя. Ты нам нужна, очень! — искренне проговорил Дима и, поднявшись, помог Юле встать с пола.

Он крепко прижал ее к себе, и одной рукой повернул лицо, чтобы видеть ее заплаканные глаза.

— Дима, да как ты не поймешь, я не смогу родить тебе, — громче, чем следовало, заговорила она, но конец фразы практически прошептала, — не смогу родить маленького волшебника, как ты хотел.

Мужчина замер, не отпуская ее взгляда, несколько секунд думал о том, что ради любви и, несмотря на эту большую Юлину беду, он хочет провести с ней всю жизнь.

— У нас есть дочь, наша Зоя, и за это я благодарен Богу.

— Но ты никогда не узнаешь, какой у тебя мог бы быть малыш, твой малыш, с твоим цветом глаз, с твоими губами. Ты никогда не сможешь узнать. Я не смогу тебе этого подарить.

— Грош цена моим чувствам, если я от тебя откажусь.

— Я не имею права…

— Не тебе решать, Юля, не тебе.

Она всхлипнула и крепко прижалась к груди Димы, с наслаждением вдыхая его запах парфюма.

— Знаешь, а Захар мне сказал, что мстит тебе за аборт, — Дима, все же, решил признаться, чтобы Юля ни в коем случае не вздумала винить себя в произошедшем.

— Ты поверил ему? — с грустью переспросила Никольская, поднимая на него глаза.

— Если бы поверил, то здесь не стоял бы. Я слишком хорошо знаю, как ты любишь детей, чтобы такое сделать.

— Спасибо тебе, — прошептала девушка, а потом, словно опомнившись, поинтересовалась. — С кем сейчас Зоя?

— С Викой, конечно, больше никому ее не доверю.

— Хорошо, — облегченно выдохнула Юля и, потянувшись, сама коснулась любимых губ.

— Я тебя забираю, и это не обсуждается.

— Дима…

— Юля, это не обсуждается, — повторил мужчина.

— Дима, я люблю тебя, — выпалила она и, наконец-то, облегченно выдохнула, понимая, что смогла признаться в своих чувствах.

— И я люблю тебя. Очень.

Дальше последовало их страстное примирение, ласковые объятия и сладкие разговоры о будущем. Ближе к вечеру молодая парочка начала готовить ужин, а часам к семи домой пожаловали Юлины родители. Знакомство с зятем прошло достаточно неплохо, мама, Виталина Андреевна, рассказывала о детстве дочери, а также о ее неземной любви к деткам. Папа, Виктор Дмитриевич, наоборот, нахваливал успехи дочери в университете, и просто гордился ее характером и стараниями. Несколько раз родители вспомнили о Наташе, а также рассказали, что на днях она позвонила и сообщила, что уезжает на запад страны, и вернется, скорее всего, нескоро. Вроде как, там у нее появился жених. Дима мысленно усмехнулся ее вранью, но был благодарен ей за то, что такие добрые и чуткие родители не узнали о настоящей причине отъезда их второй дочери. Несколько раз они звонили Вике, чтобы узнать, как там их Зоенька. Юля также поведала родителям, что у ее мужчины есть дочка, на что Дима ее поправил, сказав, что это их общая дочь. Виталина Андреевна и Виктор Дмитриевич очень обрадовались появлению в их жизни внучки, и признались своему будущему зятю, что они считают так же, как и Юля — чужих детей не бывает.

Уже возле ворот, когда родители пошли провожать молодых, Жаров предупредил новых родственников о скорой свадьбе, которую, он собирался организовать сам. Попрощавшись и пообещав, что скоро приедут в гости вместе с Зоенькой, молодые сели в машину и поехали домой, мечтая скорее увидеть своего ребенка.


— Ну, наконец-то, приехали, — облегченно вздохнула Вика, когда, довольные и счастливые, Дима с Юлей вошли в гостиную. — Спрашивать ничего не буду, и так все видно. Зоенька недавно поела, так что, думаю, ближайшую пару часов она вам не помешает.

— Спасибо тебе, Викуль, — счастливо произнесла Юля, и подойдя к подруге, крепко ее обняла.

— Все ради вас, — ответила она, а потом, выбравшись из объятий, поинтересовалась. — Павел, отвезете меня домой?

— Конечно.

— Вик, подожди две минуты, мне нужно с Павлом переговорить, — попросил Дима и кивнул помощнику в сторону террасы.

— Конечно, — согласилась Вика и, улыбнувшись, снова принялась обниматься со счастливой Юлькой.


— Мама Юли сказала, что Наташа уехала на запад страны, — сообщил Дима, пряча руки в карманы брюк.

— Да, я девочке доступно объяснил, что с ней будет, если она еще раз попытается насолить Юле или, уж тем более, ребенку. И она меня заверила, что покинет город в ближайшие часы.

— Вот и отлично! Не хочу, чтобы Юля переживала при виде ее, или вообще когда-либо узнала, что сестра причастна к похищению малышки. Ее это убьет.

— Конечно, Дим. И, да, еще момент.

— Какой?

— Захар действительно нашел Василису и Наташу сам, просто хотел свалить все на них.

— Но роли это не играет.

— Не играет. Ты действительно не хочешь, чтобы они отвечали перед законом?

— Действительно, — серьезно ответил Жаров и, повернувшись к Павлу, поинтересовался. — Что-то еще?

— Лисицына старшего задержала полиция на выезде из Сиэтла. Теперь одним соучастием он не отделается, ему пришьют и побег.

— Вот и хорошо! Всем достанется по заслугам. Ладно, друг, отдыхай. Только сначала отвези домой Викторию. Пока у тебя отпуск, буду звонить в крайних случаях.

— Спасибо, Дмитрий Александрович.

— Это тебе спасибо.

Когда Дима с Юлей остались одни, они поднялись в спальню, где их ждала маленькая Зоя, тихо посапывая в своей кроватке. Юля наконец-то выглядела счастливой, что очень радовало Жарова, ведь нет ничего прекраснее, когда твои родные и любимые счастливы и здоровы. Подойдя к своему маленькому комочку, они вместе улыбнулись тому, что Зоенька оказалась очень проворной девочкой. Она высвободила из-под пеленки свою крохотную ручку, положила большой пальчик в рот, и с удовольствием принялась его сосать, смотря по сторонам своим еще неосознанным взглядом.

— А кто-то сказал, что у нас есть пара часов, — довольно улыбаясь, проговорил Дима, не сводя взгляда с Зои.

Они с Юлей стояли в обнимку, повернув головы к малышке, и касаясь друг друга щеками. В комнате царила атмосфера покоя и тепла, девушка, подняв правую руку, нежно коснулась левой щеки Жарова и, вздохнув, с трепетом в голосе, произнесла:

— Ты только посмотри, какая волшебная у нас доченька.


Глава 23


— Что ты мне хотел сообщить? — спросил Дима, ставя на стол две чашки кофе.

— Я решил немного обстановку проверить и узнал интересные факты, — произнес Павел, кивком головы благодаря шефа за напиток.

— Внимательно слушаю.

— Времени прошло достаточно, и я подумал, что стоит подробнее узнать, где сейчас наши дамы.

— И?

— Новости неутешительные.

— Паша, не томи, будь добр.

— Извини. В общем, — он отпил терпкий горячий кофе и принялся за рассказ. — Василиса потихоньку спивается. Выглядит она уже не так, как прежде, да и работа у нее та еще.

— Надеюсь, хоть не на трассе?

— Нет. Работает уборщицей в одном из кафе около ее дома.

— Странно, могла бы продавцом пойти или официанткой.

— Не знаю, почему она не выбрала эти должности, а вот по специальности ее явно бы не взяли.

— Отсутствие опыта.

— Да. В общем, к стакану она прикладывается часто.

— А Наташка? — уточнил Жаров, отпивая из своей чашки.

— Тут хуже. Связалась с каким-то мужиком, а тот подсадил ее на наркотики.

— Черт! — выругался Дима, хлопнув рукой по столешнице.

— Присела хорошо, просто так не слезет.

— Вот дура.

— Что делать, Дмитрий Александрович? — поинтересовался Павел, допивая свой кофе и отставляя чашку.

Дима потер лицо рукой, и задумался о том, как лучше поступить в сложившейся ситуации. Другой бы давно все послал подальше, и не стал бы никому помогать, но Жаров был не таким, не мог бросить в беде людей, которые хоть как-то или когда-то были дороги ему или его семье. А потом, придя к определенному выводу, он озвучил свое решение:

— Василису отвезешь к специалистам. Пусть сделают так, чтобы ее воротило от водки.

— Понял, сделаю. А Наташка?

— А Наташку — за границу, на лечение. Как бы ни сопротивлялась, но положи ее в больницу. Ради Юли.

— Знаешь, Дмитрий Александрович, если бы Юля не была такой хорошей девушкой, я бы этим двум стервам не помогал, даже если бы ты пригрозил мне увольнением.

— Я тоже. Но ради Юлиного спокойствия я готов на многое, практически на все.

— Знаю. В общем, я все понял. Буду выполнять, — ответил Павел и, поставив чашку в раковину, удалился решать проблемы.

Дима, возможно, тоже бы не помогал Наташе и Василисе, но отчего-то ему было жалко двух молодых девушек, свернувших не на тот путь. И имея возможность помочь, он, конечно же, это сделает, только оставался другой вопрос — воспользуются ли в полную силу этим шансом сами девушки? Это зависело только от них.

***

— А нам прислали нового директора, — загадочно пропела Виктория, ставя на стол несколько бутылок вина и усаживаясь в кресло.

— Что-то больно ты радуешься такому событию, Викуля, — улыбнулась Юля, взяв из рук мужа пиалу с салатом.

— Он такой сексуальный, ох, как вспомню.

— Главное, чтобы как врач был хороший! — произнесла подруга, бросая взгляд на Димину маму, в руках которой находилась их дочь.

— Он хороший врач, но и безумно сексуальный.

— Что там за врач такой, сексуальный и умный? Такую должность доверили сопляку? — влез в разговор Дмитрий, целуя жену в висок.

— Ничего он не сопляк. Ему сорок лет, — наигранно обиженно надув губки, произнесла Вика и, схватив со стола оливку, бросила себе в рот.

— О, подруга, тебя потянуло на мужчин постарше?

— Да. Он мне нравится. И завтра у нас свидание.

— Только на свадьбу не забудь позвать, — предупредил Дима, весело улыбнувшись.

— Конечно, позову. Я экономить, как вы, не собираюсь, — развеселившись, ответила Вика и показала другу язык.

— А мы и не экономили, просто захотели тихого счастья, — прошептала Юля и, коснувшись руки мужа, тихо добавила. — Слишком трудно оно нам досталось, чтобы о нем кричать.

Сегодня Юля с Димой обвенчались в церкви, пригласив на такое важное событие только самых близких людей, точно так же, как и на свадьбу. Они не видели смысла звать дальних родственников, ведь все равно с ними практически не общались. А счастьем нужно делиться только с самыми любимыми людьми, которые искренне за тебя радуются.

— Семья, а ну, бегом за стол, — позвал Дима родных, а когда мама, Елена Николаевна, подошла к ним, он взял на руки весело хохочущую четырехмесячную Зою.

Девочка что-то тихо лопотала, ручками показывала в разные стороны, и теперь, оказавшись в руках папы, слюнявила ему рубашку. Но сам молодой отец никогда на такое не жаловался, а только радовался, что дочь искренне проявляет эмоции. Вот и сейчас она не стеснялась, оставляя слюни на плече папы и радостно визжала, что смогла добиться вот такого успеха. Дима рукой поддерживал малышку за спинку и с интересом рассматривал свою красавицу, наряженную в летнее боди. Зоя, поняв, что что-то не так, и обратив внимание на полную тишину, развернулась в отцовских руках, всех обвела взглядом и, схватившись за папин указательный палец, громко завизжала от радости. Все засмеялись, любуясь маленькой Зоей, а потом отец Дмитрия, Александр Георгиевич, принялся разливать по бокалам вино. Когда у всех было налито, Дима поднялся из кресла вместе с дочкой и, повернувшись к жене, негромко заговорил:

— Моя любимая жена, моя Юлька, ты как никто другой заслужила право быть счастливой, и сейчас я стараюсь делать все, чтобы ты ни минуты не сомневалась в своем выборе. Стараюсь делать так, чтобы твоя жизнь была наполнена позитивом, добром и любовью. И сейчас я говорю тебе, родная, спасибо за то, что своим присутствием в нашей жизни также делаешь счастливыми нашу доченьку и меня. Тогда, пять месяцев назад, я повстречал вас, двух очаровательных дам, и ни разу за все это время не пожалел ни о чем. И хочу, чтобы ты знала — что бы ни происходило, что бы ни встречалось на нашем пути, я всегда буду вас обеих оберегать. Большего подарка в моей жизни и быть не может. Люблю вас, мои девочки, — закончил свою речь Жаров и, наклонившись, поцеловал свою жену, которая, как всегда, не смогла сдержать слез от таких душевных слов.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Люблю тебя, — тихо ответила Юля, целуя в ответ мужа, а потом и головку доченьки.

— Ура! — прокричала Вика, и все родные стукнулись бокалами, чтобы выпить за эту прекрасную семью.

— Так, малышка, а ну-ка, дай папе выпить, — проговорил Дима, счастливо улыбаясь и отворачиваясь от Зои, чтобы сделать пару глотков вина.

Но вот сама задавака не хотела прекращать своих действий, а потому, махнув пару раз ручкой, все же выбила из папиных рук бокал, и вдобавок заливисто расхохоталась, когда тот, со звоном стукнувшись об плитку, разлетелся на сотни осколков. Зоя, положив палец в рот, вместе с папой посмотрела вниз, на стекло, а потом, услышав голос мамы, они, как по договоренности, вместе обернулись:

— Правильно, доченька, это на счастье, — весело произнесла Юля и, подмигнув Зое, глотнула вина.

Вот такое счастье заслужила Юля со своим маленькой крохой. Теперь для нее не было ничего прекраснее, чем находиться в любимых объятиях мужа, и слышать задорный детский смех дочери. Наконец-то в ее жизни наступила пора чарующих моментов, где нет места нелепым запискам и пугающим снам. Ведь Юля смогла дать маленькому Чуду не только море тепла и любви, но и семью, в которой так нуждаются детки. Они вместе с Димой подарили Зоеньке шанс быть счастливой, и теперь своей любовью и заботой стараются внести в детскую жизнь все самое доброе и яркое.


Конец



Оглавление

  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Глава 6
  • Глава 7
  • Глава 9
  • Глава 10
  • Глава 11
  • Глава 12
  • Глава 13
  • Глава 14
  • Глава 15
  • Глава 16
  • Глава 17
  • Глава 18
  • Глава 19
  • Глава 20
  • Глава 21
  • Глава 22
  • Глава 23