КулЛиб электронная библиотека
Всего книг - 479711 томов
Объем библиотеки - 713 Гб.
Всего авторов - 222944
Пользователей - 103592

Впечатления

mr72 про Головачев: Незримая пуля (Боевая фантастика)

Такое впечатление что книгу писал не Головачев, а обычный либерал-русофоб :-(

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Galina_cool про Абрамов: «Большой Сатурн» (Альтернативная история)

Книга разблокирована.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
vovih1 про Абрамов: «Большой Сатурн» (Альтернативная история)

Можно не блокировать.Тут просто 2 огрызка с разных томов , автор так рекламу делает себе

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Сварщик Сварщиков про Юллем: Правь. Книга 1. Наследники рода Воронцовых (Боевая фантастика)

залита и сразу заблокирована. ага , верю.
данунах.
никто не читает эту хрень, вот автор самопиаром и занимается

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Сварщик Сварщиков про Беличенко: Помещик 2 (СИ) (Альтернативная история)

накуа пихать дубль второго тома?

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Сварщик Сварщиков про Dgipei: Провал. Том 1. Право жить (ЛитРПГ)

феноменальнейшая графомань

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).

Дорога мёртвых. Том 2 (СИ) [Мария Фир ] (fb2) читать онлайн

- Дорога мёртвых. Том 2 (СИ) 1.41 Мб, 422с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) - Мария Фир

Настройки текста:



Глава 1.1

Донния сжала холодными пальцами узорчатые перила балкона и вновь с тревогой взглянула на синеющие вдали верхушки Вечных гор: над их крутыми склонами медленно ползло к закату раскалённое майское солнце. Глубокую небесную синь кое-где нарушали сизоватые перистые облака, похожие на небрежные росчерки лохматой кисти, сделанные от неудовольствия художника столь безупречной синевой. До темноты было ещё несколько часов, но эльфийка с самого утра испытывала смутное беспокойство. В большой королевской зале водяные часы по капле отсчитали последние минуты и, мелодично зазвенев, перевернулись, начиная новый час. Донния вздрогнула: ей пришло в голову, что хрустальный перезвон означал конец чьей-то жизни. Момент, скрывающий за собой начало неизбежных перемен. Со стороны Вечных гор тянулась невидимая и неосязаемая тьма — люди по ту сторону вновь учинили какое-то зло и тем самым отравили тонкий эфир, пронизывающий ткань бытия.

Изящная светловолосая эльфийка с лучистыми голубыми глазами была младшей дочерью Верховной жрицы. В свои тридцать три года Донния выглядела едва ли старше юных послушниц в Храме Ньир, но всё же пользовалась их уважением и уже имела собственных учениц, которых обучала начальным заклинаниям целительства и магической защиты. Кроме того, ей было доверено помогать принцу Лориону с его коллекцией экзотических животных, и девушка находила это занятие одним из самых приятных, пока в одной из роскошных золочёных клеток не оказалась птичка-оборотень. Пойманная на склонах Вечных гор охотниками дочь правителя птиц заставила принца позабыть обо всех других питомцах. День за днём, несмотря на увещевания родителей, Лорион добивался взаимности от своей пернатой пленницы, но та была непреклонна: стоило принцу только показаться на глаза, прекрасная девушка оборачивалась птицей и норовила клюнуть или ободрать когтями любого, кто посмел приблизиться к вольеру.

Королева не раз просила Доннию убедить принца в том, что удерживать взаперти оборотня небезопасно. Что рано или поздно правитель птиц узнает, куда подевалась его дочь, и задумает отомстить эльфам, но как ни старалась жрица, юноша упрямо стоял на своём. Птичья девушка притягивала его своей несговорчивостью, потому как разительно отличалась от всех придворных эльфиек и развратных лунных жриц, готовых по первому слову исполнять любые желания молодого эльфа. В свою очередь, принц упрашивал Доннию оказать воздействие на своенравную птаху, и она металась меж двух огней, не зная, кого же ей слушать, и с тоской вспоминая беспечную жизнь в замке Хранителей.

Заслышав за спиной тихие шаги, Донния вновь почувствовала, как связаны между собой и как похожи судьбы — её и несчастной пленницы. Да, жизнь жрицы нельзя было назвать простой, но всё же до недавнего времени в сердце её продолжала жить надежда…

На балкон высокой башни, венчающей западную стену дворца, вышел принц Лорион — высокий худощавый эльф девятнадцати лет от роду в расшитом жемчужными нитями камзоле и высоких, плотно облегающих стройные ноги сафьяновых сапогах. Жрица почтительно кивнула и вновь устремила взор в сторону границы с миром людей. Быть может, это не эфир, а она сама была отравлена тягостными мыслями о будущем, а оттого любое облако на небе и любой звук воспринимался ею как дурной знак? Что могли сотворить люди в Тёмном лесу, на самом краю света? Насколько знала Донния, по ту сторону гор лежало угрюмое графство из чёрного камня со странным именем Трир, и места те много десятилетий не знали ни войн, ни набегов.

— Всё, чего я добился за месяц, — задумчиво произнёс принц, крутя в руках серебристо-серое перо. — Пара сброшенных перьев и несколько шрамов. Любая девушка королевства уже давно была бы моей.

Донния знала, что при первых попытках знакомства птица наградила юношу рваными царапинами на обеих руках.

— Отпустите её, ваше высочество, — тихо попросила жрица, качая головой. — До встречи с ней вы были добрым и чутким, но теперь в вас просыпается нечто иное. Оборотни — это не просто красивые зверюшки, их интеллект, возможно, превосходит наш с вами.

— К чему мне её интеллект? Всех моих питомцев я люблю за красоту и необычайность, а вовсе не за разум. И её полюбил за красоту. Но вы с матерью не желаете понять этого и обвиняете меня в жестокости! — принц тронул жрицу за плечо и заглянул ей в глаза.

— Вы лишили её свободы, разве это не жестоко? — светлые небесные глаза Доннии были преисполнены отчаяния.

— Я не собираюсь держать её в клетке всю жизнь. Как только она согласится стать моей, у неё будет всё самое лучшее во дворце. Роскошные платья, драгоценные камни, слуги. Всё, что пожелает её сердце. Такой красоте место в королевских покоях, а не среди унылых скал и облезлых деревьев. Прежде я никогда не встречал таких упрямых питомцев… ах да, и среди эльфиек все тоже оказывались сговорчивыми, — он перегнулся через перила, и ветер растрепал лёгкие кудри его рыжеватых волос.

— Её родители, должно быть, страшно переживают… — начала было жрица, коснувшись рукава эльфа, но тот стряхнул её руку и прищурился.

— Все родители всегда переживают, сестра Донния, так уж они устроены. И мои, и твои — не исключение. Когда ты станешь матерью, то тоже будешь метаться день и ночь, независимо от того, что будет происходить с твоими отпрысками. Я не обижаю эту хрупкую птичку. Не ломаю ей крылышки и не связываю верёвками. В её клетке самые лучшие блюда — и птичьи, и эльфийские, и для начала я хотел бы только поговорить с ней. Неужели ты находишь это проявлением жестокости? Или же просто исполняешь просьбу моей сердобольной матери?

Эльфийка вздохнула, ничего не ответив.

— Раз уж мы заговорили о детях и семьях, — вдруг вспомнил Лорион и загадочно улыбнулся. — С моими просьбами и послушницами Храма ты, наверное, совсем не успеваешь готовиться к собственной свадьбе? Я хочу, чтобы ты была весёлой в этот день! Во дворце давно не было хорошего праздника и большого пира.

Солнце было ещё высоко, да и ветер на балконе дворца был тёплым, но всё же Донния поёжилась от пробежавшего по спине холодка. Помимо всего, что легло на её плечи в последнее время, надвигалась ещё и неизбежная свадьба. Мысли о ней жрица старательно заталкивала на самое дно сознания с самой зимы, с тех пор, как король и принц во всеуслышание объявили девушку невестой Первого королевского рыцаря. Свадьба могла состояться ещё в начале весны, но жениха Доннии назначили руководить военной операцией на границе с орками востока.

— Я готовлюсь, ваше высочество, — прошептала девушка, опустив глаза.

— Ты думаешь о нём? — облокачиваясь рядом с ней, поинтересовался принц.

— Всегда, — еле слышно ответила Донния. Ложь царапала ей горло и обжигала глаза. Собеседник истолковал её реакцию по-своему и потрепал её по плечу:

— Талемар вернётся с победой, как всегда, не смей сомневаться в нём! — уверенно заявил Лорион.

— Не сомневаюсь, — сказала жрица и тряхнула головой, отгоняя подступившие слёзы. — Надеюсь, когда придёт пора жениться вам, по эту сторону Вечных гор будет покончено с войнами. И невесте вашей не придётся тосковать в ожидании возвращения и свадьбы.

— Вот ещё! — фыркнул юноша, поправляя пояс, к которому были приторочены искусно выделанные ножны с великолепной эльфийской саблей внутри. — Если не будет никакой войны, так я устрою её! Захвачу другую сторону гор, заставлю людей подчиниться моей власти!

Глаза принца, бронзовые с чёрными крапинками, как у дикой лесной кошки, сверкнули в солнечных лучах неподдельным азартом. Донния через силу улыбнулась.

— Триединое государство Веллирии давно распалось на куски, захватить их графства по отдельности не составит большого труда. Если бы не проклятые орки, отец давно бы уже занялся землями людей вновь, они обширны и весьма плодородны. А из людей получаются послушные и выносливые рабы. Тем более теперь, когда эти жалкие недоумки сами же истребили своих сильнейших магов!

Жрица согласно кивнула, украдкой поглядывая вниз, в сторону раскидистого сада, что окружал Храм лунной богини Ньир. Там, среди причудливых раскидистых ветвей, покрытых нежной майской зеленью и первыми бутонами, едва заметно перемещалась серая тень.

— С орками будет покончено. Ваш отец считает, что это вопрос нескольких недель, — сказала девушка и сделала шаг назад.

— Да, — весело подтвердил принц. — Талемар обещал привезти мне пару замаринованных орочьих голов и какую-нибудь тамошнюю зверюшку. Ты уходишь?

— Позвольте мне идти, хочу спуститься к деревьям в саду Храма и удостовериться, что их поливали сегодня, — Донния мягко поклонилась.

— Позволяю, сестра Донния. Делай, что должно, и не забудь побеседовать завтра с моей птичкой. Эта тварь хорошо слушает тебя — я вижу по её глазам.

Жрица стремительно сбежала вниз по винтовой лестнице. Её тяжёлые шёлковые одежды, плотно облегающие грудь и свободно ниспадающие от талии до самой земли, развевались подобно трепещущим на ветру флагам.

Глава 1.2

Келлард терпеть не мог томительного предзакатного ожидания. Для путешествия на ту сторону Вечных гор ему требовалась непроглядная ночная тьма, но день никак не думал кончаться. Эльф выбрался из уютного подземелья в Сумеречный сад и пытался развлечь себя прогулкой среди вековых деревьев, плетёным кружевом обнимающих Храм. Опустив голову, призыватель теней медленно шёл по извилистой мраморной дорожке и смотрел, как капли смолы, похожие на золотистое вино, стекают по стволам. Донния выскочила из боковой аллеи внезапно, запыхавшаяся и взволнованная. Задела мокрые ветви с бутонами цветов, осыпав подол струящегося платья градом водяных брызг.

— Что ж, — посмотрев на девушку, тихо усмехнулся маг, — не самый худший способ скоротать время до захода солнца.

Как бы он хотел прямо здесь и сейчас поймать её в объятия и прильнуть губами к бархатистой, восхитительно пахнущей коже! Но было нельзя — указом короля Донния была назначена невестой Первого рыцаря, и встречи с ней приходилось скрывать во мраке подземелий. Поначалу тайна будоражила влюблённым кровь, но спустя несколько месяцев превратилась в досадную помеху. Смертные устроены так, что всегда желают большего и большего, этим они разительно отличаются от обитателей сумрака. Маг тяжело вздохнул и чинно предложил ей локоть, чувствуя сквозь ткани одежд её тепло и нетерпеливое биение сердца.

— Семь десятков ступеней, — прошептала она, сжимая его запястье и пытаясь привести в порядок дыхание.

— Достаточно, чтобы обдумать ваше недостойное поведение, сестра Донния, — ехидно сказал он.

— Надеешься, что я опомнюсь? — девушка на миг прильнула щекой к его плечу. — Ни за что!

Они пересекли небольшую круглую площадку с увитым плющом фонтаном и свернули на тёмную, всю заросшую диким виноградом тропинку. Здесь эльф, наконец, притянул подругу к себе, запустив руку в её стянутую лентами причёску:

— Ты ведь дочь Верховной жрицы и командующего Хранителей, — он внимательно посмотрел на её дрогнувшие губы и прикоснулся к ним обжигающим поцелуем. — Ты обещана рыцарю, и тебе не пристало бегать к какому-то забытому богами изгнаннику за порцией мужской ласки.

Она мгновенно вспыхнула, и Келлард с удовольствием наблюдал, как в её негодующем взгляде сталкиваются задетая гордость и желание немедленно заполучить то, зачем она прибежала. У неё не было ни малейшего шанса вырваться из его цепких рук.

— А ты, — жарко выдохнула она ему в лицо, — ты нарушитель границы! Если кто-то узнает, где ты бываешь, тебя немедленно схватят и будут допрашивать, как предателя короны!

— Можешь передать своему драгоценному принцу, — эльф нащупал и потянул ленту, удерживающую шёлковые волосы Доннии, — что мне очень и очень страшно! Так страшно, что я совершенно не в силах засыпать один. Без очаровательной жрицы под боком.

Девушка разомкнула губы, чтобы возразить, но он тут же впился в них поцелуем. Её плечи окутала мягкая волна распустившихся волос. Она попыталась сопротивляться в страхе, что гуляющие по саду послушники или прихожане могут ненароком заметить их вдвоём. С трудом оторвавшись от него, Донния прошептала:

— Нельзя рисковать всем, что у тебя есть!

— Иногда можно, — возразил мужчина и подхватил её на руки, прижав к себе. Улыбнувшись, он начал спускаться в подземелья Храма по старым осыпающимся ступеням.

— Почему? Почему ты делаешь это? Рискуешь… — девушка с нежностью провела ладонью по его щеке.

— Меня слишком привлекает награда, — ответил Келлард, осторожно опуская её на ноги возле крепко запертой полукруглой двери.

Массивные створки послушно распахнулись, повинуясь взмаху руки мага, и эльфы оказались в полумраке просторной обители колдуна. Прежде здесь располагались хранилища и тайные лаборатории Храма Ньир, но впоследствии их перенесли в новые надземные постройки, а угрюмые подземелья выделили тому, что осталось от Гильдии призывателей теней, потерявшей почти все свои укрытия на стороне людей.

В полном молчании они добрались до его покоев, но едва лишь дверь спальни закрылась за ними, девушка обняла мага и принялась целовать — медленно, чувственно и обстоятельно, создавая на короткое время некое хрупкое равновесие между ними. В воздухе повисло зыбкое и дрожащее натяжение, что-то сродни загадочной тишине и мерцающему пару в колбе алхимика перед тем, как случается оглушительный взрыв.

Он смотрел на неё и не мог выдержать силы её дара — прикрывал глаза. Донния словно приносила в его убогую подземную келью сгусток ослепительного света. Девушка прервала долгий поцелуй и едва заметно вдохнула воздуха. Сейчас, сейчас она непременно произнесёт слово или фразу, что неизбежно станет катализатором, и тогда случится то, что на время лишит их рассудка и, вполне вероятно, когда-нибудь погубит обоих. Келлард знал об этом, но не мог остановить её, как не мог прекратить движения собственных рук по краю выреза платья к спрятанным под шёлком плечам.

— Твой жених ещё не вернулся? — хрипло прошептал маг.

— Зачем ты каждый раз напоминаешь мне о нём? — в зрачках Доннии отразился свет одинокой свечи, что была закреплена на стене в медном подсвечнике.

— Быть может, хочу удержать тебя от очередной ошибки, — прошептал эльф, кончиком пальца дотронувшись до её влажных губ.

— Ты ревнуешь? — тихо спросила она. В её интонации прозвучала плохо спрятанная надежда.

Келлард покачал головой:

— Сестра Донния, разве наша встреча похожа на исповедь? Я не готов к столь серьёзным откровениям.

Она досадливо сжала губы, чуть отстраняясь и внимательно разглядывая его лицо:

— Тебя ведь волнует, что я помолвлена, разве так сложно однажды признать этот факт?

Маг усмехнулся, вновь подтянул её к себе, провёл по её шее и ключицам, запуская кончики пальцев под упруго натянутую ткань, а затем одним рывком обнажил её плечи и грудь.

— Я учёный и признаю лишь проверенные факты. Сейчас меня волнуешь ты, а не этот законченный идиот, умудрившийся уйти на войну с орками, даже не испробовав собственную невесту, — он стянул платье и отбросил прочь, попутно покрывая её нежную кожу поцелуями. — На войне ведь и умереть можно ненароком!

Девушка дрожала от его прикосновений, каждый поцелуй отдавался в ней тихим прерывистым вздохом. Покончив с её изысканным бельём, прикрывающим темнеющие соски и низ живота, маг поспешно избавился от собственной одежды и обнял её снова. Она раскрылась ему навстречу, прижалась пылающим телом к нетерпеливо сжимающему её любовнику и коснулась губами его уха:

— Спаси меня от этой свадьбы, Келлард, укради меня, спрячь в сумраке…

Он прикрыл глаза, не в первый раз выдерживая её огненные стрелы, пронзающие его насквозь:

— Донния, я загубил достаточно жизней тех, кто доверял мне. Не проси меня распоряжаться твоей, я не стану этого делать!

— Но я люблю тебя, только тебя, — задыхаясь от страсти, шептала она, и он до боли стискивал её в объятиях.

— Это всего лишь… магия, — касаясь её уха губами, прошептал он.

И она, конечно же, снова ему не поверила.

Глава 2

Пламя свечи задрожало, задёргалось, и комната вдруг наполнилась беспокойным призрачным движением. Донния смотрела на стену, где плясали удлинившиеся тени, боясь пошевелиться и нарушить наступившую тишину. Всего несколько минут назад не было ни стен, ни тяжёлого мрачного шкафа, ни заваленного книгами и свитками стола, ни смятых простыней из грубого и простого полотна… Были только он и она — в небытие, в пульсирующем огне, в сплетении тел, охваченных древним и непреодолимым заклинанием страсти. Кажется, она вновь говорила ему то, что говорить не следует, не только говорила, но и стонала, и выдыхала в его растрепавшиеся волосы и спрятанные за ними уши. На слова о любви он не отвечал никогда, даже в те мгновения, когда вполне мог говорить, а его губы не были заняты её губами или другими приятными частями тела. Он мог чуть улыбнуться в ответ — не более. Как теперь, когда она тихо лежала в его объятиях, а маг кончиками пальцев поглаживал её грудь, наслаждаясь округлыми упругими линиями. Его запястье было туго перевязано свежими бинтами, но в порыве страсти он вновь не рассчитал своих движений — поверх бинтов темнели проступившие пятна крови. Донния поймала его руку, повернулась:

— Снова совсем не бережёшь себя.

Келлард двинул одним плечом и недовольно нахмурился:

— Не порти момент своими целительскими нравоучениями.

Жрица не отступилась, ласково провела по руке эльфа вверх — предплечье было сплошь исчеркано старыми, давно затянувшимися шрамами.

— Ты говорил, что будешь использовать только кровь невольников!

Маг вздохнул и поцеловал её руку:

— Я провёл небольшой эксперимент, и невольники внезапно закончились. Не беспокойся обо мне.

Донния неотрывно смотрела в его тёмные зелёные глаза:

— Ты дорог мне, и я хочу о тебе беспокоиться.

Он болезненно улыбнулся:

— Не стоит.

Она погладила его плечо, коснулась тёмных перепутанных волос, отодвинула их назад. В его мочке тускло сияла единственная серьга с чёрным отполированным камнем в форме треугольника — знак преданной забвению и изгнанию Гильдии призывателей теней. Донния потянулась и поцеловала его в висок:

— Почему?

Мужчина шумно выдохнул и сел на кровати, подтянул отброшенное в ноги покрывало, затем укрыл её и себя и лёг на спину, спрятав обе руки под головой. Ему не хотелось говорить.

— Почему, скажи? — повторила жрица со свойственной молодым и любознательным женщинам настойчивостью.

Сквозь мягко ниспадающие локоны её светлых волос маг видел мерцание свечи. Со стороны лабораторий дверь была заперта неплотно, и оттуда ощутимо тянуло подземной сыростью и сквозняком вентиляций. Донния была тёплой и очень нежной. Её кожа, никогда не ведавшая ни холодных северных ветров, ни палящего солнца, ни кнута или предательского зазубренного ножа, была похожа на тонкий паутинный шёлк, что продавали в столице на вес огранённых самоцветов.

Маг искренне недоумевал, почему она возвращалась в его пропахшие плесенью подземелья снова и снова, несмотря даже на помолвку с красивым, молодым и полным сил королевским рыцарем. Объяснить это явление можно было лишь какой-то странной, недоступной призывателю магией. Будь эта разновидность волшебства подвластна ему, он бы непременно подверг её исследованию и разобрал на составляющие, после чего научился бы управлять ею, как любым другим видом магической энергии. Что заставляло жрицу терять голову от взгляда и объятий потрёпанного жизнью циника, чьё тело было изуродовано инквизиторами Железной крепости, а душа не желала принимать ни добра, ни заботы, ни любви?

— Все, кто считал своим долгом быть рядом со мной, погибли страшной смертью, — неохотно прошептал Келлард после долгого молчания. — Мои ученики, мои слуги, моя жена. Все. Люди из нашей Гильдии любят говорить о том, что связь с сумраком требует постоянных жертв. И я думаю, они в конечном счёте правы.

— С каких это пор ты слушаешь болтовню людей? — возмутилась Донния.

— Мне служат могущественные тени, но разве я не уплатил за это собственной кровью? Я могу призвать сильнейших демонов сумрака, но разве я не отдал ради этих знаний всё, что у меня было? Положение в обществе, связи, друзья… всё было принесено в жертву науке, — усмехнулся маг. — Даже Велиор, единственный мой сын, и тот предпочёл жизнь в городе людей. Подальше от негодяя, который обманом увёл его подругу.

— Никто не уводил меня обманом, это был мой выбор, и я не отступлюсь от него, — покачала головой жрица.

— Как знать, твой ли он был на самом деле, — вздохнул маг.

— Я никогда не давала Велиору обетов верности, мы были какое-то время увлечены друг другом, но не более того, — она шевельнулась, устраиваясь уютнее на его плече.

— Обеты верности, — с отвращением произнёс Келлард и поморщился, — эта благообразная дрянь ничем не лучше ритуалов тёмной магии, если как следует поразмыслить. Я рад, что меня никогда больше не коснётся подобная необходимость.

— И всё же ты готовишь зелья и свитки для короля и его приближённых, — заметила Донния.

— Это лишь сотрудничество, выгодное обеим сторонам. Не повинность и не государственная служба. Верховная жрица и король позволяют нам использовать подвалы Храма для своих нужд, мы платим зельями и услугами некромантов. Гильдия не участвует в плетении дворцовых интриг.

— Поэтому ты отказываешься помочь мне? — она приподнялась на локте и заглянула в его лицо.

Маг не был ещё стар, но имел привычку хмуриться и сердиться, а потому морщины оставили тёмные следы и возле его губ, и над переносицей. Вот и сейчас неприятная тема заставила уголки его губ опуститься, а глаза — сощуриться.

— Чего ты хочешь от меня, Донния? Чтобы я спрятал тебя и потерял своё единственное пристанище? Вновь скитался по лесам и норам дикарей или оказался в пыточной камере, на сей раз королевской? Чтобы я вызвал на дуэль Первого рыцаря короля и поборолся за право трахать тебя официально?

Слова гулко отдавались от каменных стен и будто повисали в воздухе, как ядовитые капли. Девушка опустила ресницы и ждала, когда он закончит, не перебивая его и не шевелясь. Когда Келлард, наконец, замолчал, она промолвила еле слышно:

— Согласно обычаю, на свадебной церемонии всегда спрашивают гостей, нет ли у кого возражений…

Маг внезапно рассмеялся, откинувшись на подушке — колко и обидно.

— Право, ты уже не наивная девчонка, чтобы не понимать! Какой вес имеет моё слово против слов королевской четы, принца Лориона и твоих родителей? Возможно, меня не повесят, но в том, что привяжут к столбу и закидают тухлыми овощами, я совершенно не сомневаюсь! Хочешь выставить меня на посмешище перед всем Фэитом?

— Хочу, чтобы ты защитил меня, — сказала Донния, упрямо стиснув его пальцы.

— Ты что-то перепутала, дорогая, — отсмеявшись, проговорил он. — Тебя будет защищать твой рыцарь. Таков древний уклад нашего общества: жрице полагается персональный рыцарь, а не старый колдун. А я, уж прости, не собираюсь даже присутствовать на этом безобразном торжестве. Как ты знаешь, у меня нет ни соответствующей одежды, ни умения изысканно врать, глядя в глаза собеседнику. Я никудышный гость на свадьбах и приёмах.

— Ты придёшь, — прошептала она, обнимая его. Как можно было объяснить это отвратительное упорство, как не влиянием странной магии? Неужели жрица была настолько глупа, что слова проскакивали мимо её ушей, не задевая мозга? — Я знаю, ты придёшь.

Он закрыл глаза, прижал её к себе и ничего не ответил. В застенках Железной крепости допрашиваемых долго истязали, а затем приглашали лекаря, чтобы пленники случайно не умерли и были способны и назавтра отвечать на вопросы искателей. Уставшие души каждый раз надеялись на смерть, но их вновь и вновь обманывали, возвращая к жизни. Много лет спустя Донния делала с ним то же самое: он надеялся укрыться во тьме, окружить себя склянками с ядом и опасными теневыми сущностями, навсегда забыть о прикосновениях и ласке, но приходила она, и противостоять её чарам не было сил. Как ни сердился призыватель, как ни пытался оттолкнуть от себя назойливую жрицу, она раз за разом одерживала над ним верх.

«Ты придёшь», — шептала она, и горячие слёзы девушки обжигали его сухую кожу, пробуждая к невыносимой жизни. Её ласковые руки и губы снова скользили по его груди, дыхание сбивалось, сердце пускалось вскачь, и пронизывающая до костей дрожь охватывала обоих, пока тела не сливались в попытке унять её и насытить друг друга близостью.

Рано или поздно судьба сталкивает тёмных магов с их зеркальными отражениями, противоположностями, так устроен мир, так заведено богами от начала времён. Мало кто проходит подобные испытания, не подвергая сомнениям привычные истины, не изменяясь душой. Келлард был уверен, что уж его-то, разочаровавшегося в жизни обитателя сумрака и повелителя потусторонних сущностей, точно минует эта участь. И только коллега по Гильдии и давний друг Гаэлас тихо посмеивался, наблюдая, как Донния незаметно набрасывает на мага свои хитрые женские сети. Велиор решил, что дело не обошлось без приворотной магии, разве что немного ошибся в том, кто на самом деле воспользовался этой магией.

«Я приду на эту свадьбу», — думал маг и тут же одёргивал себя, не желая развивать неправильную, мешающую трезво рассуждать мысль. Нет, он не хотел причинять ей дополнительную боль, как не хотел и видеть лощёного довольного лица Первого рыцаря. С другой стороны, быть может, перед алтарём Храма Ньир, в объятиях высокого мускулистого красавца с огненными глазами Донния сумеет одуматься и оглянуться на него — тощего колдуна в неприглядном тряпье? Быть может, заметив столь очевидную разницу, она поймёт, как ошибалась, не желая договорной свадьбы, и выкинет из головы свои милосердные глупости? И вот, не успел он додумать до конца, как она снова взялась за старое:

— Хочу всегда быть рядом, хочу исцелить тебя, — еле слышно шептала она, тонкой вуалью магии покрывая его старые шрамы.

Было щекотно, и маг поймал её руки, остановил невидимый поток:

— Тебе нужно о ком-то заботиться, — вздохнул он. — Возможно, родить детей…

— Да, я бы хотела, — отозвалась она, — с тобой.

Он улыбнулся, осторожно гладя её по голове:

— Любые чары рано или поздно теряют силу, Донния. Даже те, в которых мы сами не можем разобраться. Право слово, я устал с тобой спорить. Я знаю, что жриц нарочно учат вести нескончаемые мудрёные диалоги, но нас, призывателей, этому не учат. Мы оба знаем, что скоро нашим встречам придёт конец.

— Уверена, что найду способ навещать тебя хотя бы изредка. Семейства рыцарей ведь заказывают у тебя эликсиры и снадобья. Что, если и я захочу заказать какое-нибудь зелье? — прошептала она таинственным голосом.

— Для того, чтобы всё забыть, существуют заклинания. Не обязательно травить себя настойками, — маг пошевелился. — Когда придёт время, я сделаю это для тебя.

— Что сделаешь? — насторожилась она, не вполне уверенная, что поняла его правильно.

— Лабиринт забвения, — он чуть заметно пожал плечами. — Особые чары, они не затрагивают мозг, не парализуют нервные окончания, но помогают запереть часть воспоминаний в недосягаемом для сознания месте. Ты не вспомнишь обо мне. Будет легко и спокойно.

— Нет, ты не посмеешь! — Донния подскочила на постели, и он подумал было, что разъярённая жрица сейчас одарит его пощечиной, как было однажды в самом начале их отношений.

Ярость боролась в ней с нежностью, и это выглядело великолепно. Келлард полюбовался девушкой и принялся неторопливо одеваться. Всё ещё рассерженная жрица путалась в кружеве белья, руки её предательски дрожали. Он поймал её ладони и поцеловал каждую по очереди:

— Я всего лишь предложил, но решение ты примешь сама. Обдумай это на досуге.

Донния немного успокоилась и вскоре повернулась к нему спиной, чтобы он застегнул все до единого крючочки на её платье.

— Когда вернётся Гаэлас? — желая сменить тему разговора, спросила она.

— Через пару недель, — отозвался маг, неумело расправляя мягкие локоны девушки, убрать которые в прежнюю причудливую причёску уже не представлялось возможным. — Он намерен отправиться в Трир на экзамены своей дочери.

— Человеческая дочь, — улыбнулась жрица. — Хотела бы я познакомиться с ней. Её мать Сония была очень милой девушкой.

— Я видел Сонию мельком, но отлично помню её жениха Эдвина. Что бы там ни стояло между эльфами и людьми, Солнечным стражам я обязан жизнью, — он оглядел подругу с ног до головы, словно желал удостовериться в том, что её образ нисколько не пострадал от бурного свидания в его подземном логове.

Донния в свою очередь пригладила одежду мага и всё же настояла на том, чтобы перебинтовать его руку. Келлард не стал упрямиться, как делал это обычно, но хмуро молчал, наблюдая, как мелькают заботливые руки девушки.

— Сегодня с балкона я смотрела в сторону Вечных гор, — неожиданно сказала она, что-то вспомнив, — и мне показалось, что на стороне людей неспокойно.

— А я как раз собирался прогуляться в поисках свежих рабов, — хмыкнул призыватель.

— Будь осторожен, а ещё лучше — не ходи сегодня через границу. Кто знает, что учинили люди в Тёмном лесу?! Что, если Орден вновь устроил облаву на колдунов? Прошу тебя, останься и дождись весточки от Тэрона, — взмолилась Донния.

— Я буду осторожен, — маг поднял руку и осмотрел безупречно закреплённый бинт. Она отступилась, покачав головой и понимая, что вредный призыватель не послушается и вновь нарушит закон.

В прежние времена Гильдия призывателей объединяла и людей, и эльфов, и орков, а её адепты считали своим правом перемещаться свободно по всему свету. Однако, после войны и Раскола старые правила утратили силу. Теперь каждый, кто самовольно совался в земли людей или орков, мог попасть под подозрение в шпионаже или предательстве. Разумеется, такой порядок не устраивал выживших членов Гильдии: тайком, украдкой, они всё же путешествовали при помощи сумрачных дорог и отправляли почту с птичьими оборотнями. Так было до недавнего времени, пока принц Лорион не захватил в плен принцессу птиц. Можно было не сомневаться, что родичи Тэрона отныне не станут помогать кому бы то ни было на эльфийской стороне, а потому вся надежда оставалась на порталы через междумирье.

Проводив Доннию до верхней, семидесятой ступеньки храмового подземелья, Келлард задумчиво оглядел свою келью, поправил сбитые простыни, потушил почти выгоревшую до основания свечу и отправился готовить портал.

Глава 3

В самом сердце Тёмного леса, где царствовала непроглядная, полная глухих и тревожных звуков ночь, вспыхнуло фиолетовое сияние. Ткань мира с треском разорвалась, и воющая ледяная пустота выплюнула из своего нутра мага. Сотни раз Келлард путешествовал сумрачными порталами, но давно не случалось такого, чтобы он ошибся в расчётах координат. И уж тем более — чтобы не смог удержаться на ногах, преодолевая границу между мирами. На этот раз сила пространственного искажения швырнула его на землю с размаху, отчего он кубарем покатился по сырой земле, из которой торчали узловатые корни и гнилые коряги.

Грязно выругавшись, призыватель поднялся на ноги, ощупал чудом уцелевшие рёбра и сотворил шар призрачного серебристого света. Одного взгляда на громоздящиеся по обе стороны вековые деревья было достаточно, чтобы понять, что место было не то. Выход в окрестности графства Трир на стороне людей располагался неподалёку от святилища древних эльфов. Даже глубокой ночью можно было разглядеть мелькающие в лунном свете беловатые камни и расслышать переливчатый звон бьющего из-под земли источника. Здесь же мага облепила тяжёлая, плохо поддающаяся даже его волшебному источнику света, гулкая тьма. В ноздри бил запах тления и окружающих болот. Портал, который надлежало закрывать специальным заклинанием, не оставляющим следов, почему-то схлопнулся сам, оставив на месте прохода облачко мерцающего сизого дыма.

— Та-а-ак, — протянул маг и задумчиво покусал губы. — Если не ошибка, то что же?

Память о проведённых опытах и прочитанных фолиантах тут же подсунула Келларду десятки возможных причин отклонения от курса. Он на ощупь передвигался от дерева к дереву в надежде выловить среди тугого сплетения ветвей над головой признаки звёзд. Что-то скользнуло по сапогу, и маг посмотрел себе под ноги: большая змея свернулась тёмными влажными кольцами и глядела на нежданного гостя болот жёлтыми щёлочками глаз. Заметив, что пришелец нисколечко не боится её, змея угрожающе зашипела. Колдун сделал отводящий жест, и негодующая тварь тут же забыла о его существовании и уползла в сторону тускло поблескивающей воды.

Тёмный лес и топи жили своей обыкновенной ночной жизнью, и перескакивая с кочки на кочку, Келлард никак не мог сосредоточиться. Дорога мёртвых была проверенным и стабильным изобретением, и если выход с неё оказался в неположенном месте, то это означало, что кто-то вмешался в расположение портальных камней. Переместил их, сориентировал иначе или вообще похитил. Эта версия, по мнению призывателя, была самой подходящей. Он знал, что время от времени искатели наживы охотятся за эльфийскими кристаллами для перемещения. Однако в Тёмный лес, населённый вампирами, оборотнями и беспризорными созданиями сумрака, не совались даже самые отчаянные кладоискатели.

— Вряд ли, — выйдя на поросший мхом и поганками пригорок, сказал маг сам себе, — вряд ли кто-то мог украсть камни, обойдя все ловушки. Что-то иное…

Что-то постороннее висело в самом воздухе, неподвижном и душном. Келлард отёр с лица пот и влагу рукавом балахона и решил призвать всё же своих верных слуг. Он выбрал место посуше и принялся чертить в воздухе магические символы. Когда-то давно призыв требовал от мага длительной подготовки и крайней степени сосредоточения, а слова нужно было произносить громко и чётко, строго в такт отрепетированным пассам. Сейчас доставало небольших усилий, чтобы направить поток магии, да нескольких капель крови. Вербальная составляющая заклятия заменялась силой намерения, но сухие губы мага всё равно по привычке шевелились и всегда растягивались в искренней улыбке, когда тени являлись на зов.

Первой явилась девушка-воительница по имени Никс. Над самой землёй заклубилась нездешняя чернота, что была даже темнее ночи в густой чащобе леса, после чего из неё вынырнула высокая фигура, блистающая серебром. Она зашипела, вскидывая четыре руки-лезвия и тряхнув головой в развевающихся на несуществующем ветру белёсых волосах. Келлард напоил её силой бегущей по запястью крови и занялся призывом второй тени. Данэль, верный друг Никс, явился по обыкновению разъярённым. Едва материализовавшись, он принялся метаться в сфере своей призрачной клетки и клацать огромными зубами. Голова Данэля была непропорционально большой, короткое коренастое туловище окружали клочья тумана, но конечности увенчивали столь длинные зазубренные когти, что увидевший сумрачное чудище мигом забывал о его небольшом росточке и был озабочен только одним — собственным выживанием.

— А ты не получишь крови, пока не заслужишь её, — рассудительно сказал твари маг, натягивая бинт на свежий порез. — В отличие от девушки, рыцарь должен отработать свою порцию еды!

Данэль зарычал, выражая своё презрение к колдуну, но Никс издала звук, похожий на скрежет металла, и её «рыцарь» угомонился, покорно повиснув в воздухе. Маг знал, что сумрачный воин тяжело переносит своё пребывание в мире живых, когда-то приручение его заняло немало времени, но, как и любая порабощённая тень, он вынужден был служить призывателю и признавать его превосходство. Никс была другой. По-своему она уважала и ценила общение с Келлардом, принимая каждое своё появление по эту сторону завесы как вызов, как благородное испытание. Сейчас она кружила вокруг мага в ожидании приказа, и её нетерпение пронизывало воздух электрическими разрядами.

— Нужно понять, где мы, — пояснил маг теневым слугам и медленно пошёл в выбранном направлении.

Он привык разговаривать с тенями, хотя и отчётливо понимал, что сумрачные твари не разумеют эльфийской речи. По правде говоря, имена он им дал из чистого любопытства. Собственные имена теней этой разновидности заставили бы сломать язык любого смертного, пусть даже сильного и опытного мага. Келлард назвал их по-своему, а заодно решил для себя, что его слуги — благородная воинственная дева и её защитник. Это были определения, наиболее подходящие для понимания в мире живых. На самом же деле в сумрачном мире не было ни привычных смертным понятий, ни даже разделения по половому признаку на мужское и женское. Один из могущественных демонов сумрака, впервые оказавшись в круге призыва Келларда, долго потешался над попытками мага установить, «он» это был или «она».

Эти двое были любимчиками мага. В бою они стоили нескольких вооружённых до зубов неповоротливых королевских рыцарей, и эта мысль с некоторых пор доставляла призывателю особое мрачное удовлетворение. От прежней жизни аристократа из уважаемого при дворе семейства у Келларда не осталось почти ничего — родичи на всякий случай предпочитали не иметь дела с членом почти истреблённой Гильдии. Ссора с единственным сыном венчала окончательный и бесповоротный уход мага из благородной семьи. Уже несколько лет он числился негодяем, продавшим душу демонам сумрака и разрушившим жизнь молодого Велиора.

Никс разведывала путь, но лес казался нескончаемым. Келлард начинал тихо злиться, отчасти из-за однообразия хлюпающего под ногами мха и дрянного запаха болот, но ещё больше — от мыслей о Первом королевском рыцаре. Своим непокорным рычанием теневой воин Данэль будил внутри мага океан его собственной невыплеснутой злобы. Наедине с собой маг мог не заботиться о сохранении равнодушного лица, и ему хотелось, подобно непокорному слуге, рычать и скалить клыки при мысли о том, что Донния очень скоро окажется в постели другого мужчины. Его хрупкая и нежная жрица станет шептать на ухо кому-то ещё, а тот будет сжимать в ладонях её грудь, её чудесные округлые бёдра, целовать её трогательно дрожащие губы. Тьма ночи снаружи позволила внутренней тьме разрастись до таких размеров, что маг остановился и привалился к дереву, тяжело дыша. Никс и Данэль послушно кинулись к хозяину.

— Я её не отдам, — еле слышно прохрипел Келлард, и сразу стало легче.

Сдавливающие грудь тиски ослабли, позволили сделать судорожный вздох. Никс взволнованно зашипела, и маг рванул повязку на руке и позволил слугам напиться до отвала. Вместе с кровью и тёмным даром понемногу уходила и нахлынувшая ненависть. Он еще не знал, что сделает с Первым рыцарем, но в любом случае тот не прикоснётся к его женщине. А если прикоснётся, то заплатит за это своей жизнью — не больше и не меньше. Сердце немного успокоилось, напитавшись этой мыслью, и эльф продолжил свой путь.

Он шёл уже так долго, что небо на востоке начало понемногу светлеть. Время от времени маг применял заклинания, позволяющие обнаружить поблизости следы волшебства, но лес отвечал ему магической тишиной. В ветвях деревьев, дуплах и расщелинах ютились крохотные комочки жизней, под кочками и слоем опавшей листвы медленно превращались в тлен косточки умерших и съеденных обитателей чащи. Ни следа дикого эльфа или человека, способного к колдовству. Эльф опрокинул в рот флакончик с зельем, усиливающим чутьё и зрение, убрал источник света, огляделся и почти сразу же уловил прежде незаметные колебания эфира.

Где-то неподалёку образовался пространственный разрыв, и глупые беспризорные тени вырвались на болота. Келлард покачал головой: вряд ли это могло быть причиной его отклонения от курса, но всё же место стоило осмотреть.

— Сейчас развлечёшься, — шепнул он Никс, которая висела за его левым плечом. — Да и я заодно.

И маг пошел, почти побежал к мерцающему вдалеке между чёрных стволов разрыву. Тени с воплями ринулись вперёд. Призванные сущности по каким-то личным причинам терпеть не могли низших созданий сумрака, которые всегда толклись возле спонтанных дыр в междумирье. Несмотря на непокорные характеры, Никс и Данэль принадлежали к существам, которые были во много раз умнее и сильнее беспризорных духов. И их, вероятно, оскорбляло хаотичное поведение озлобленных глупых тварей, как оскорбляет порой эльфийских аристократов привычка их лесных сородичей есть руками, сидя на земле, или их полная безграмотность.

Слуги Келларда в считанные мгновения расправились с беспризорными тенями, но возвращаться к магу, который промочил сапог и приостановился, не спешили. Что-то привлекало их внимание, и Никс несколько раз противно, металлически заскрипела.

— Что вы там нашли? Думаете удивить меня? — так и не закончив с сапогом, маг поспешил к теням.

На небольшом участке сухой земли, прижав к груди застывшие в последней судороге руки и широко распахнув глаза, лежала растрёпанная темноволосая девчонка. Вся её одежда с ног до головы была изорвана, на бледной щеке запеклась размазанная кровь. Синеватые губы, хотя и были чуть приоткрыты, давно уже не согревались дыханием. Но хуже всего в открывшемся зрелище были застёгнутые на запястьях миралитовые наручники — по одной только этой детали маг сумел составить неутешительную картину того, что произошло с бедной девочкой. А после нашлась и вторая деталь. Маленький значок Академии Трира, приколотый к воротнику ученического платья.

Келлард опустился на колени, бессознательным жестом отвёл с уха девушки грязную прядь волос и удостоверился в том, что погибшая была человеком. И всё же в заострившихся чертах её точёного фарфорового личика было столько эльфийского, что маг не сумел сдержать горестного стона. Никс ответила ему заунывным воем. Маг в странном порыве приник к груди своей находки и долгое время выслушивал тишину. Кровь прилила к его голове, и ему начало казаться, будто ухо различает едва заметные, разделённые долгими интервалами, толчки сердца.

Проклятый миралит мешал исследованию, заклинания отражались от непроницаемого для магии материала, но кожа её на шее под волосами определённо ещё хранила толику живого тепла. Призыватель беспрестанно ругался: всё, что он видел в тусклых отсветах магии, говорило о том, что студентка мертва и попросту не успела ещё остыть, но в то же время где-то внутри он сомневался. Ему мерещилась слабая искра жизни в тщедушном теле несчастной, и по какой-то непонятной причине Келлард не мог не принимать её во внимание.

— Что ж, — наконец решил он, осторожно поднимая на руки безжизненное тело, — терять нам уже всё равно нечего.

Он воспользовался эликсиром, придающим силу, но ноша всё равно казалась тяжёлой, и холодная, расчётливая часть его разума твердила ему, чтобы не надрывался и бросил труп. Стиснув зубы, маг упрямо продолжал тащить студентку вперёд — туда, где деревья чуть расступались вокруг небольшого лесного озера, поросшего тиной и камышами. В преддверии рассвета на небо выкатилась из-за облаков низкая луна, и лес озарился её сероватым неверным светом.

— Донния разберётся, жива ты или мертва, — проворчал Келлард, вынес находку на пригорок на берегу озера и строго наказал теням охранять её.

До восхода солнца предстояла непростая и довольно изнурительная работа: ликвидировать пространственный разрыв, нейтрализовать оставленные беспризорными тенями следы, подготовить обратный портал. Досада от спутанных планов мага смешивалась в его душе с любопытством и тревогой, связанными со странной девчонкой. Тысячи вопросов роились в его голове. Если Орден Инквизиции напал на Трир и по какой-то причине начал арестовывать студентов, то где был в это время магистр Тэрон и что случилось с Велиором? Будь Келлард сейчас один, он не раздумывая отправился бы в сторону Трира искать ответы, но теперь на его попечении было бездыханное девичье тело.

— В любом случае… — прошептал он, махнул рукой и принялся за портал.

В любом случае девчонка сумеет что-нибудь рассказать, если удастся привести её в себя. Если же нет, то он сохранит её до возвращения Гаэласа, чтобы тот мог побеседовать с умершей. Живая или мёртвая, она казалась магу необходимой и каким-то странным образом ещё больше связывала его с Доннией. Отставив сомнения, он погрузился в работу, лишь изредка оглядываясь на пригорок, чтобы убедиться, что находка никуда не исчезла.

Глава 4.1

Сияние последнего портала угасло, и обессиленный маг выпустил свою ношу на каменные плиты подземелья. Путешествия на дальние расстояния из мест, координаты которых неизвестны, были крайне опасны, а потому Келлард сначала переместился к древнему алтарю Ньир у самого подножия Вечных гор, а затем воспользовался цепью коротких переходов между хорошо известными пространственными якорями. Он беспокоился, что девчонка может не выдержать телепортации, что крохотная искорка жизни угаснет в ней, а вместе с ней и его надежда узнать что-нибудь о судьбе Трира. Из последних сил он дотащил потрёпанное тело до лабораторного стола, грубовато плюхнул на видавшие виды тёмные доски и прибавил света. Новенькие, безупречно исполненные наручники засияли так, что стало больно глазам.

В тот год, когда Орден Инквизиции обнаружил убежище теневых магов, подобные изобретения ещё не применялись. Миралит был баснословно дорог, его получали в малых количествах и использовали, в основном, в Университете Сюр-Мао для опытов с защитной магией. Схваченных для допроса магов попросту связывали, затыкали рот и надевали на голову мешок. «Как хочешь, так и колдуй теперь», — сказал тогда один из искателей, больно пнув Келларда в живот тяжёлым сапогом. Возможно, в тот миг он сумел бы призвать верных теней одним усилием воли. Они были близко, нетерпеливо рвались к нему с той стороны завесы, чувствуя, что магу угрожает опасность.

Непокорные и хаотичные, обитатели сумрака по-своему умели привязываться к тем, кто находил с ними общий язык. В руки врезались верёвки, было невозможно дышать, но всё же, всё же он бы смог, если бы не услышал пронзительный крик жены. Всё существо его обратилось тогда только в слух, а Лиавен всё кричала и кричала, пока кто-то из отряда Гвинты не ударил её по голове. Маг не видел, что с ней делали, но всякий раз безжалостная память швыряла его в тот самый день и в тот самый миг, когда крик её оборвался, а тело с глухим стуком упало в грязь. Всегда тот день. Несмотря на то, что в Железной крепости они провели потом немало дней…

— Всё напрасно, — опомнившись, сказал он неподвижной студентке из Трира. — Нас уже давно нет, а потому это нельзя назвать ни войной, ни сопротивлением. Мы уже давно проиграли…

Ему показалось, будто её ресницы дрогнули, и он смахнул со лба налипшую прядь волос и выступивший пот. Игра света, разумеется. Старые светильники плохо держат заряд, а потому время от времени подрагивают, как свечи на ветру. Она холодная. Не такая ледяная, как больно обжигающий пальцы миралит, но всё-таки неживая. Келлард с грохотом выдвинул из-под стола ящик с инструментами.

Весь следующий час он тщетно пытался снять проклятые наручники с погибшей девчонки. Кое-как перекусив огромными кусачками цепь, он взялся за хитроумные защёлки. Заметил, что рука студентки изувечена, распухла и посинела, разозлился окончательно и принялся остервенело ковырять и пилить неподдающиеся железяки. Ему казалось самым важным именно это — во что бы то ни стало избавить девушку от оков, все иные мысли улетучились из его головы. В затылке ломило, в глазах было темно от гнева и тупого сосредоточения.

— Да чтоб тебя! — маг швырнул на пол бесполезные инструменты и подумал уже о том, чтобы попросту отрезать ей кисти рук и стащить злополучный сплав.

Неизвестно, чем бы обернулась эта мимоходом промелькнувшая в его отяжелевшей голове мысль, но тут дверь лаборатории распахнулась и на пороге появилась Донния.

— Ты вернулся! — воскликнула она и кинулась к Келларду.

Хотела обхватить за шею, уже протянула руки, но натолкнулась на его злобный взгляд, а потом заметила на столе распластанное тело и испуганно ойкнула. Её серебристо-голубые глаза наполнились неподдельным ужасом, когда она разглядела разложенные тут же на столе клещи, зубила и зловещие крючки. Маг наклонился, чтобы подобрать с пола молоток, а когда встал, то жрица уже заслонила собой девчонку:

— Что ты делаешь? Она ведь ещё жива! — Донния заглянула в лицо призывателя, всё ещё перекошенное злобой, непроницаемое и чужое. — Откуда ты её взял?

— Слишком много вопросов, — сквозь зубы процедил Келлард и сделал ей знак отойти.

Донния не пошевелилась. Он заметил, что платье на этот раз было светлым, сливочно-бежевым, а грудь прикрывало тончайшее кружево. И вся она, целительница Храма Ньир, в невесомом шёлке до самого пола, в светлых кудрях уложенных волос и сверкающих в ушах бриллиантах, была так неуместна здесь, в тёмных и сырых подземельях. Почему она пришла, зачем мешает ему быть одному со своей давней болью, со своей чёрной ненавистью?

— Дай ножницы, — сказала она, уже засучив рукава и повернувшись к нему спиной.

Волны чуждой Келларду светлой магии заплескались в её изящных ладонях.

— Она мертва, — сухо сказал он в спину жрицы.

— Кто тебе сказал? — отозвалась целительница через плечо.

— Мой дар, — сердито выдохнул маг.

— Твой дар направлен внутрь тебя самого, а также в сумрачный мир, — покачала головой девушка. — А потому иногда он обманывает тебя. Того, кто закрыт от всего мира, не так уж сложно ввести в заблуждение.

И снова эти невыносимые нравоучения, которые он терпеть не мог! Рассуждения о том, что магия жриц беспрерывно взаимодействует со всем живым, что есть в подлунном мире, в то время как теневые маги концентрируют и направляют силу совсем не туда, куда следует. И всё же он протянул Доннии ножницы, которыми она ловко взрезала на студентке платье и нижнюю рубашку. Миралит, казалось, нисколько не мешал целительнице. В считанные минуты она так увлеклась спасением жизни неизвестной, что Келлард вдруг испытал приступ острой ревности.

Он хотел схватить жрицу за талию, толкнуть к стоящей у стены скамье, задрать на ней платье, изорвать никчёмное кружево на груди, а после — забыть о найденном теле, о порталах, о Трире, обо всём. Желание было таким сильным, что усталость отступила на второй план. Возможно, этот день — последний, когда они могут быть вдвоём. Каждый наступающий час приближает её свадьбу с рыцарем, а она приходит сюда и вместо того, чтобы быть с ним, возится с дохлой девицей!

— Ну всё, хватит, — маг сгрёб в охапку Доннию, — я же сказал, ей уже не помочь! Оставим её Гаэласу.

— Пожалуйста, — она обернулась к нему, нежно коснулась губ, прижалась щекой к щеке, — я должна попробовать, понимаешь? Это важно.

И он вспомнил, что целую вечность назад, стоя в Тёмном лесу и вдыхая зловоние болот, сам думал об этом. Как и о том, что не позволит любимой выйти замуж, а значит, не будет никакого прощания, и часы вовсе не отсчитывают их последние мгновения. Она поцеловала его — ласково и вместе с тем успокаивающе, и он почувствовал, как бушующая внутри злоба и порождённая ею болезненная страсть отступили, притихли.

— Мне показалось, что я слышал сердце, — сказал наконец Келлард, медленно выдохнув.

— Тебе не показалось, — Донния вновь окружила девушку целительным сиянием. — На неё напали тени и пили до тех пор, пока могли это делать. Но всё до конца выпить не сумели. Наручники заперли в ней дар, и вместе с даром удержалась и жизнь. Были бы это не тени, а волки, ей бы так не повезло.

— Я хотел их снять, — прошептал маг.

— Посмотри, что у неё за пазухой, — тихо сказала жрица, отгибая край вспоротой ткани.

На груди у самого сердца девушки были спрятаны перья оборотня. Чёрные, отливающие глубокой синевой перья, блестящие и упругие. Донния осторожно извлекла находку и передала Келларду. Сомнений быть не могло, они принадлежали магистру Тэрону. В Вечных горах жила только одна семья птиц с чёрными перьями, и только один оборотень из этой семьи променял жизнь под облаками на город людей и Академию магии Трира.

— Он мёртв, — севшим голосом произнёс маг, перебирая упругие пёрышки, — он мёртв, Донния, и это всё объясняет.

В голове призывателя стремительно складывалась окончательная картина произошедшего, и он замер, пытаясь размышлять аналитически, пытаясь отметать те догадки, которые казались ему неочевидными. Дорога мёртвых была нестабильна, а потому его вышвырнуло в чащу леса. Никто не похищал портальные камни, они по-прежнему были спрятаны глубоко в земле в условленных местах. Но изобретение Гаэласа опиралось на силу трёх магов, одним из которых был Тэрон. Если в скором времени никто не заменит магистра, сумрачные пути начнут исчезать, а вместе с ними — и надежда всех оставшихся в живых магов из Гильдии призывателей теней.

И вновь, теперь уже вместе с возлюбленной, он кусал и пилил толстые петли наручников.

— Нужна кислота, — прищурившись, сказал Келлард, заметив, что стержень, на котором держались запоры, сделан из более податливого материала.

— Ни в коем случае, — испуганно вскрикнула жрица, — ты обожжешь её!

— И ей будет всё равно, поверь, — сердито буркнул маг и извлёк из ящика тёмно-коричневую бутыль со стеклянной пробкой.

Впрочем, действовал он аккуратно. По капле заливал дымящуюся жидкость в механизм и следил, чтобы кислота не прожгла тонкую бледную кожу девушки. Дело пошло на лад — вскоре ему удалось разогнуть один из наручников. Со вторым он расправился втрое быстрее. Жрица, которая всё это время бережно удерживала голову студентки в своих ладонях, могла теперь полноценно обследовать пострадавшую. В перерывах между заклинаниями Донния прерывисто вздыхала, и маг видел, как непросто ей держать себя в руках и концентрироваться.

— Рука сломана заклинанием, — еле слышно говорила она, — рана на ноге оставлена стрелой, щека разорвана чем-то острым. Обо всём остальном я не могу сказать наверняка. Думаю, она убегала от погони и много раз падала, прежде чем тени настигли её…

— Тэрон дал ей перья, чтобы предупредить других, — глухо отозвался Келлард. — Когда-то это было условным знаком у призывателей. Чёрное перо означало возможную опасность. Когда нельзя было оставить записку, использовали мелкие пёрышки. Никто не обращает на них внимания. Должно быть, она что-то знает. Нужно привести её в себя и расспросить!

Но сколько ни вливала Донния сил в безучастно лежавшее на столе тело, студентка из Трира не желала просыпаться. Жрица испробовала уже весь свой арсенал заклинаний, но золотисто-белый свет, что порождали её чуткие пальцы, исчезал при соприкосновении с кожей девушки.

— Я словно пытаюсь поджечь воду, — горько сказала она, прикрывая маленькие острые груди девушки остатками рубашки. — Боюсь, мы действительно опоздали. Жизнь угасает в ней, уходит всё дальше и дальше, и я не могу ничего сделать.

Она подняла голову, и Келлард увидел, что на лице любимой залегли сизые тени усталости. Глаза её уже не сияли, как обычно, их переполняли внутренняя боль и разочарование.

— Попробуй ещё раз, — неожиданно для самого себя произнёс маг и обнял её за плечи, прижался к спине, согревая озябшее в тонких шелках прекрасное тело. — Я знаю, что ты не сумеешь взять мой дар, но возьми от жизненной силы. Не для неё, для себя. Попробуй в последний раз.

— Что ж, — прошептала Донния, положив узкую ладонь на лоб девушки, — я позову её, а ты просто будь рядом.

— Я буду рядом, — прошептал он и закрыл глаза.

«Я всегда буду рядом». И пусть это была ложь, но он делал это ради спасения жизни. Ради спасения юной волшебницы, чья кровь несла в себе тёмный дар. Сейчас он в полной мере осознал, что это было по-настоящему важно.

Глава 4.2

Сначала был холод — острый, пронизывающий до костей. Он пришёл на смену усталости и боли, сковал неподвижное тело Лизы и не давал уже ни пошевелиться, ни вздохнуть. Такой бывает вода в проруби зимой, если сунуть в неё руку и подержать несколько мгновений. Первое время кажется, что вода обжигает, но после в кости забирается нестерпимый мороз, и пальцы уже не отзываются на попытки пошевелить ими. Что бывает дальше — она не знала. Фред как-то раз хотел проверить, можно ли призвать огонь и обогреться, засунув руки под лёд, но ничего не вышло. Юный маг огня простудился и целую неделю пролежал в постели с кашлем и лихорадкой. Мама передавала Лизе из клиники свежие отвары и эликсиры, а отец выслушивал дыхание сына через трубку и ворчал о том, что Фред сам себя наказал. И правда: для взбалмошного подростка не было худшего наказания, нежели быть запертым в доме, когда друзья строили крепости из снега и бегали в Заречье по застывшей тёмным зеркалом реке.

Воспоминания были обрывочными, они то проступали из небытия яркими пятнами, заливистым смехом рыжих сестрёнок, огненными всполохами заклинаний и трепетом синих школьных занавесок, то смешивались, таяли и исчезали, как расколотый лёд по весне. В какой-то миг Лиза не нашла уже сил для того, чтобы дышать — и перестала. Ей показалось, что мягкий болотный мох расступился, и она утонула в нём, оставив на поверхности всё, что терзало её измученное тело. Больше не было ни холода, ни страха, ни вспышек сознания. И прошлое, и будущее погрузились в бесконечный туман.

К своему удивлению Лиза обнаружила, что вполне осознаёт настоящее: её окружил знакомый мерцающий сумрак, из глубины которого доносилось заунывное пение теней. Под ногами во все стороны разбегались дорожки из странного серого материала, похожего на каменную крошку. Девушка осторожно пошла по одной из них, прислушиваясь и жадно вглядываясь в густо-серое небо, что нависало над самой головой. Ни солнца, ни луны, ни строений или деревьев вокруг не было видно, но в зыбком и подвижном воздухе иногда проплывали силуэты неведомых волшебнице существ. Пару раз тени проплывали совсем близко от её лица, но то ли не замечали её присутствия, то ли случайно угодившая в их царство гостья была обитателям сумрака не интересна.

— Лизабет, где ты? — эхом донёсся знакомый негромкий голос, и она поспешила в ту сторону, откуда он послышался.

— Я здесь! — крикнула она, не понимая до конца, есть ли у неё ноги, чтобы бежать, или в этом измерении можно просто лететь, куда вздумается.

Миновав несколько перекрёстков, совершенно одинаковых, тонущих в неверном тумане, она остановилась и снова прислушалась.

— Ты где? Я не вижу тебя! — звал её тот, кого она любила, и голос его полон был отчаяния.

Она не помнила, как они потеряли друг друга, какая сила разлучила их, но здесь и сейчас у них появился шанс вновь встретиться.

— Куда мне идти? — прошептала она, но как ни странно, любимый услышал её и отозвался.

— Найди выход отсюда, найди его. Времени слишком мало!

— Я хочу найти тебя, а не выход! — вновь закричала Лиза, но ответом ей была тишина.

Усталости больше не существовало, а потому она долго металась среди серых тропинок и рваных, безразличных ко всему теней. Он ушёл из междумирья, поняла девушка. Сколько бы она ни звала и ни искала его, он уже не отзовётся. Мир вокруг не менялся. По ощущениям прошло много долгих часов, но в непроницаемых облаках не было признаков рассвета или заката. Опустившись на обочину безликой сумрачной тропинки, Лиза вспомнила, как попала сюда — она перестала дышать. Означает ли это, что для следующего перехода ей требуется успокоиться и здесь? Например, перестать двигаться, замереть, закрыть руками уши, чтобы не выслушивать в монотонном гуле теней голос, который исчез навсегда.

Покой накрывал её тёплым, мягким одеялом, усмиряя недавнее волнение. Стало так легко и тепло, что Лиза заулыбалась и закрыла глаза. Она обязательно найдёт любимого… потом, вот только немного поспит и сразу отправится на поиски. С чего он взял, что здесь нельзя задерживаться? Почему так волновался? Глупый эльф. Слишком хорошо, чтобы вставать и идти куда-то прямо сейчас. Спать, скорее спать. И она вновь почувствовала, как проваливается куда-то в глубину, ещё более нежную и уютную, как вдруг над самым ухом зазвучала настойчивая, тревожная песня.

Мелодия показалась ей смутно знакомой, она определённо слышала её раньше, вот только на этот раз слова были обращены к ней самой, а не к кому-то другому. И слова эти мешали уснуть, мешали забыться, раздражали слух и вселяли волнение в сердце. Хотелось спрятаться от них, не замечать, но это было невозможно. Лиза приоткрыла глаза и зажмурилась от света: сумрачный мир вокруг неё плыл, менялся. Высокий женский голос разрушал его своими заклинаниями, и девушка отчаянно хотела защитить свою новую обитель, избавиться от назойливого пения. Голос подхватывал Лизу, как сильное течение увлекает за собой маленькую щепочку, вытаскивал её из уютного тёплого места обратно, туда, где были невыносимый холод и сильная боль. Зачем?

— Нет, — было первое, что прошептала она непослушными губами, и кто-то заботливо коснулся их мягкой тряпочкой, смоченной чем-то сладковатым. Несколько капель попало на язык, и девушка невольно попыталась облизнуться.

— Да, — ответил ей голос.

Тот самый, что пел странную песню. Лиза поняла, что заклинание больше не звучит, а значит, можно вернуться обратно в сумрак. Вот только как это сделать, она не знала — туман растаял, всё исчезло, и нежные руки скользили по её щекам. Она вспомнила, где и когда слышала эту песню — её пела мама, когда-то очень и очень давно, трескучей зимой в Ольдене. «Родители нашли меня в лесу, они спасли меня», — догадка осенила ещё не проснувшееся сознание, и Лиза хотела пошевелиться.

— Мама, — тихо позвала она.

— Я не твоя мама, но ты будешь жить, — сказала целительница, поглаживая девушку по голове.

— Но я не хочу, — ответила Лиза, силясь вспомнить, почему, но потом просто сказала то, что просилось наружу, — слишком больно.

— Боль пройдёт, мы поможем тебе, — не отнимая рук, произнесла женщина. — А ты поможешь нам.

Чем она может помочь этим людям, если даже просто пошевелить пальцами не в силах? Девушка на какое-то время сосредоточилась на дыхании, удивляясь, что совсем недавно дышать ей вовсе не требовалось. Пока она молча размышляла, женщина переговаривалась с кем-то стоящим поодаль, и другой голос принадлежал мужчине, вот только слов было совсем не разобрать. «Почему, почему я ничего не понимаю?» — заметалась её душа, но спустя минуту, Лиза догадалась. Они говорили по-эльфийски! Её нашли эльфы и для чего-то вернули из сумрака!

Говорившие начали о чём-то спорить, и вскоре эльф приблизился к лежащей на столе девушке, склонился над ней и потряс за плечо.

— Я хочу знать, что произошло в Академии Трира! — резко сказал он, но она разобрала только «я» и «Академия Трира», все остальные слова, произнесённые сухо и слишком быстро, прозвучали набором бессмысленных звуков.

— Погоди, дай ей опомниться, — целительница говорила медленно и спокойно. Её ладони всё ещё источали согревающий свет, и, хотя Лиза чувствовала, как где-то внутри рождается мелкая нервная дрожь, прикосновения эльфийки были необыкновенно приятны. Вскоре вместо расплывчатых пятен девушка начала различать красивые, но усталые и озадаченные лица своих спасителей. Жрица заговорила вновь: — Келлард нашёл тебя в лесу с той стороны Вечных гор. Сейчас ты в старых подземельях Храма Ньир, на эльфийской стороне. Он принёс тебя через сумрачные порталы. Меня зовут Донния. А ты помнишь своё имя?

— Помню… — нахмурилась Лиза.

Эльфийка говорила с ней на языке людей, но слова произносила почти так же, как эльфийские — растягивая некоторые буквы и словно нараспев. Но главным было не это. То, что услышала Лизабет, одним махом разрушило последнюю спасительную преграду, сотканную сумрачным миром. В один миг воспоминания обо всём случившемся хлынули на неё, и она долго не могла найти в себе сил говорить, задыхаясь и надеясь вновь провалиться в спасительный туман. Донния удерживала её, маг нетерпеливо расхаживал взад и вперёд по лаборатории.

— Я знаю, кто вы, — выдохнула, наконец, девушка. Маг не понял её слов, но тут же кинулся к ней и пронзил взглядом потемневших глаз. — Велиор рассказывал мне о вас… И магистр Тэрон тоже.

— Ты знаешь Велиора? — Келлард вцепился в имя сына, единственное, что понял из сказанного студенткой.

— Да, — еле слышно ответила она и кивнула. — Он был мой… мы были вместе.

Маг нетерпеливо обернулся к Доннии, и та перевела.

— Где он, где мой сын? Где магистр? Как твоё имя, демоны тебя раздери?!

— Их убили люди из Ордена, — с трудом произнесла Лиза.

Дышать было тяжело, рука с каждой минутой всё больше заполнялась пульсирующей болью, раны на ноге и на щеке пылали так, словно их засыпали жгучим перцем.

— Ты видела это? — эльф вцепился в ворот её разрезанного на груди платья, и она ощутила дрожь в его руках. — Ты видела, как погиб Велиор?

— Нет, не видела, — хватая воздух вновь пересохшими губами, ответила девушка. — Но магистр Тэрон умер на моих глазах… и я взяла его перья.

Жрица переводила, и её прекрасные светло-голубые глаза блестели от слёз, как два маленьких серебристых озера. Маг разжал пальцы, и Донния осторожно отстранила его от девушки:

— Перенеси её в кровать, и я займусь её рукой. Не хочу, чтобы она лежала на лавке, где вы возитесь с мертвечиной.

— Почему мы должны ей верить? — он вскинул подбородок и с ненавистью посмотрел в сторону найденной студентки. — Кто она такая? Мой сын никогда не связался бы с человеческой девкой!

— Я Лиза Сандберг из Фоллинге, — вдруг сказала она, не дожидаясь перевода злобной эльфийской фразы. — Магистр Тэрон сказал, что моего отца зовут Гаэлас, и он один из призывателей.

Глава 5.1

Келлард недоверчиво замер. Лицо его сложно было представить более мрачным, чем оно уже было, но теперь оно стало похоже на застывшую болезненную маску. Он медленно сделал шаг, разглядывая Лизу вновь, так, будто только что увидел её впервые. В приглушённом магическом свете на него испуганно смотрели две пары глаз. Даже Донния, знавшая мага уже не один год, не могла бы предсказать, что он скажет или сделает в следующий момент. Здоровой рукой Лиза придерживала распоротые края рубашки, прикрывая грудь, и это маленькое действие требовало от неё больших усилий — пальцы не хотели сгибаться и всё ещё оставались холодными, как лёд.

— Не может быть, — хмуро пробормотал, наконец, маг и накрыл ладонью её руку.

Её дар ещё не до конца проснулся, угнетённый миралитом и физической болью. К тому же Донния основательно потрудилась над девушкой, окружив её исцеляющими и восстанавливающими заклинаниями. И всё же ошибки быть не могло — магия в крови Лизы была такой же, как у Гаэласа. Люди из Ордена Инквизиции вынуждены прибегать к специальным процедурам и зачарованным устройствам, чтобы распознавать некромантов. Тёмные маги чувствуют друг друга при помощи своего дара, именно поэтому ни одному шпиону ещё не удалось пробраться в ряды Гильдии призывателей теней. На особом сродстве с сумраком и держались все пока ещё не уничтоженные изобретения призывателей. И Дорога мёртвых — тоже.

— Дорога мёртвых разрушится без Тэрона, — тихо сказала Лиза в ответ на его мысли. Её рука чуть дрогнула, и маг поспешно убрал свою. Донния перевела сказанное, устало вздохнув.

— Она уже разрушается, — сухо сказал маг.

— Магистр сказал, что я должна занять его место, что у меня хватит сил… — прошептала девушка.

Келлард покачал головой:

— Твоих сил не хватит, люди слишком слабы для подобных вещей. Мы потеряем наш сумрачный путь, и надежда окончательно угаснет. У тех, кто ещё на что-то надеется. Но я к ним не отношусь. Я давно знаю, что всё потеряно.

— Тогда для чего вы спасли меня? — поймав его взгляд, спросила Лиза.

— Мой друг Гаэлас некромант, — поморщившись, ответил маг, по распоряжению Доннии подхватывая девушку на руки, чтобы перенести в постель. — Я подумал, что ты ему пригодишься.

У Лизы моментально закружилась голова, и она невольно прислонилась щекой к плечу эльфа. Под грубоватой тканью простой одежды его кожа была тёплой, несмотря на то, что вёл он себя холодно и недоверчиво. Отчего-то она сразу поняла, что маг не причинит ей зла. Велиор неохотно рассказывал про отца, но всё же временами было видно, что размолвка отравляет душу возлюбленного Лизы. Они миновали короткий коридор и оказались в небольшой уютной комнате с низким потолком, причудливыми эльфийскими гобеленами на стенах и тёмным от сажи камином. Келлард опустил девушку на узкую кровать у стены и вновь нахмурился, возвращаясь к мыслям о неправильно сработавшем портале.

— Полагаю, магистр Тэрон достаточно доверял тебе, раз ты столько знаешь о наших секретах. Могу предположить, что и Гаэлас будет счастлив тебя видеть. Тем более, он собирался в Академию на твои первые экзамены. Но не думай, что сумеешь втереться в доверие ко мне только потому, что мой сын задирал тебе юбку.

Донния возмутилась и не стала переводить последние произнесённые магом слова. Он развернулся и порывисто вышел из комнаты, оставив жрицу наедине с её пациенткой.

— Не беспокойся, — мягко сказала она, присаживаясь на край постели и расставляя на низеньком прикроватном столике эликсиры и баночки с мазями, — он привык, что все ненавидят его, и старается быть невыносимым всегда. Чтобы никому не пришло в голову, какой он на самом деле.

Лиза кивнула и послушно проглотила зелье с длинной серебряной ложечки. Вопреки её ожиданиям, оно оказалось совсем не горьким и разлилось внутри ласковым теплом. Полусидя на подушках, некромантка задумчиво разглядывала опухшую руку, не представляя, что жрица собирается делать с ней. Ей было всё равно. После того, как слова о смерти Велиора прозвучали из её собственных уст, она вдруг осознала, что жизнь внезапно переломилась и потеряла всякий смысл. Келлард был прав — у магов с проклятой кровью не осталось больше никакой надежды. Вскоре разрушится дорога, которую построил её настоящий отец, затем Орден найдёт и уничтожит уцелевшие пристанища некромантов и призывателей. Должно быть, последние слова сердитого эльфа были как раз об этом. Она ничего не сможет изменить, потому что её сил попросту не хватит, но если бы выжил Велиор — он бы сумел занять место Тэрона. И тогда призрачная, крохотная надежда осталась бы жить.

— Сейчас я буду ремонтировать твою руку, — сообщила Донния, вымученно улыбнувшись. — Ты ничего не почувствуешь, но и шевелиться будет нельзя.

Девушка не успела даже моргнуть, как её сковало сильное парализующее заклинание.

***

Ни один лучик света не проникал в глубокие подземелья. Келлард взмахом руки потушил все магические светильники и погрузился в знакомую непроницаемую тьму. Время перестало существовать, место не имело никакого значения. Спираль часов скрипнула и остановилась, будто сумела осознать собственную неуместность. Маг опустился на пол у стены и попытался выкинуть из головы найденную девчонку, её хрупкие эльфийские черты и отчаянный взгляд. Велиор любил её — Келлард понял это сразу. У неё были человеческие повадки и скруглённые человечьи уши, но дар был абсолютно чистым. Некроманты, подобные ей, стали большой редкостью.

Солнце прокатилось по небосводу, храмовый сад и семьдесят ведущих вниз ступенек погрузились в прозрачные майские сумерки, но ни занятая исцелением раненой девушки Донния, ни отрешившийся от реальности маг этого не заметили. Келлард очнулся от тихих шагов жрицы, которая безошибочно отыскала его в темноте и присела рядом.

— Мне жаль, — тихо сказала она, обнимая его за плечи, — мне жаль, что вы не успели помириться.

— Велиор не желал меня слушать, — хрипло отозвался маг. От долгого молчания у него пересохло в горле. — Да и тебя тоже. Глупый мальчишка… я говорил ему, что в стране людей таким, как мы, не место.

— Он любил Академию и магистра Тэрона тоже, дело ведь было не только в нас с тобой, — Донния забралась на колени эльфа и прижалась к его груди.

— Как девочка? — прошептал он, бережно прижимая к себе жрицу.

— С ней всё будет хорошо, — отозвалась она, вздыхая. — Я буду приходить каждый день.

— Ты потратила много сил, — отрешённо произнёс Келлард, перебирая волосы любимой.

— Ничего, ты ведь знаешь, что у жриц есть особые ритуалы восстановления. Завтра утром я буду в порядке, — она поцеловала его в висок. — У меня есть просьба.

— Прийти на твою свадьбу? — горько усмехнулся он. — Я приду, Донния. Обещаю.

— Я хочу, чтобы будущей ночью ты был рядом с Лизой. Она ещё слишком слаба и всё время мёрзнет. Нужно, чтобы поблизости находился кто-то… живой.

Маг содрогнулся от нервного смешка:

— Думаешь, я смогу сойти за живого?

— Я знаю, каким ты бываешь иногда, — прошептала жрица в его ухо и поднялась на ноги. — Мне пора возвращаться к себе.

Свет зажегся нехотя, с лёгким потрескиванием в прилаженных на стены стеклянных колбах фонариков. Келлард стиснул девушку в объятиях и вдохнул напоследок запах её волос.

— Ты спасла её, — еле слышно сказал он. — Ты спасла дочь Гаэласа.

— А ты нашёл её, и я не верю, что всё это случайность, — Донния выскользнула из его рук и поспешила к выходу.

— Донния, подожди, — окликнул он её в спину уже на лестнице.

Лёгкие шелка платья взметнулись и снова опали, когда целительница обернулась. Маг поспешно взбежал следом, взял её за плечи и отчаянно заглянул в глаза. Три слова, всего три слова, сказать которые он должен был уже давно. «Я люблю тебя, я люблю тебя», — кусая губы, думал он, но произнести это не было никаких сил.

— Я люблю тебя, — просто сказала она и коснулась его сухих губ. — До завтра.

Он послушно разжал пальцы и отправился вниз — разводить камин для спасённой девушки.

Глава 5.2

Лицо матери не предвещало ничего хорошего. С годами Донния выучилась безошибочно определять настроение Верховной жрицы ещё задолго до того, как та начинала говорить или пронзала непослушную дочь холодным серебряным взглядом. Вот и сегодня по тому, как напряжены были плечи и шея родительницы, как высоко была задрана её голова с изысканно заплетённым пучком, как нервно тонкие пальцы теребили вышитый гербами платок, целительница поняла, что её ждёт непростой разговор. Каблуки высшей эльфийки вонзались в ромбические плитки храмового пола так, словно желали расколоть их, как хрустальные блюдца.

— За тобой посылали уже трижды, — голос матери стеклянно дребезжал, — принц Лорион хотел тебя видеть!

— У меня были дела, — Донния неопределённо махнула рукой и принялась поправлять свечи и чаши с подношениями у алтаря Ньир.

Ей хотелось побыть одной, посидеть на шёлковых подушках под сводами Храма, глядя на голубые огоньки у подножия богини, медленно и неспешно выпить бокал лунного эля и привести в порядок разрозненные мысли. Мать рассчитывала на другое, и ей нужны были немедленные ответы.

— Какие дела? — повысила голос жрица, миновав разделяющее их расстояние и вперившись в лицо дочери острым, презрительным взглядом. — Какие дела могут быть у тебя вне Храма и вне дома? Ты снова встречалась с этим мерзким колдуном? Снова спускалась в его подземелье?

Она знает, разумеется. Осведомлённость матери не стала для девушки большим сюрпризом, лишь затронула в ней ту сокровенную струнку, о существовании которой никто не должен был догадываться. Это было и больно, и странным образом приятно. Донния представила, как слуги барабанили в накрепко запертые дубовые двери убежища призывателей и невольно улыбнулась: расслышать что-либо в глубинах подземных лабораторий не представлялось возможным. Верховная жрица цепко ухватила её за подбородок, не давая опустить глаз.

— Он не мерзкий, — упрямо сказала девушка.

— Это не тебе решать! — воскликнула мать. — Мы живём не в глухом лесу, не в пещере и не в чистом поле, мы живём в высшем обществе, где установлены определённые правила поведения. И соблюдать эти правила — наша обязанность. Близится твоя свадьба, приглашена королевская семья, а ты целыми днями болтаешься неизвестно где, да ещё и путаешься с какими-то теневыми отступниками! Ты хочешь, чтобы поползли слухи о твоей распущенности?

— Если это избавит меня от необходимости выходить за Первого рыцаря, то да, хочу! — резко ответила Донния, вывернувшись и отступив на шаг назад.

Верховная жрица задохнулась от возмущения и сжала кулаки. Казалось, она вот-вот набросится на дочь, и только страх быть застигнутой кем-то из младших послушников Храма сдерживает эльфийку от столь радикального шага. На светлой коже женщины выступили розовые пятна гнева. Она стиснула руками виски и покачала головой:

— Никогда не думала, что моя собственная дочь вырастет такой эгоисткой! Неужели тебя нисколько не волнует благополучие твоей семьи, твоих родителей и сестёр? Ты получила всё, что только возможно для эльфов нашего сословия, всё лучшее. У тебя было в достатке любви и внимания, превосходные учителя, слуги, достойные и дворцовых покоев!

— Мама, я благодарна вам за всё это, но…

— Благодарна? — перебила Доннию мать, тряхнув головой. — Ты благодарна, я не ослышалась? Своим поведением ты бросаешь тень на всю нашу семью и смеешь ещё называть это благодарностью?!

В этой надменной, нервной и холодной женщине не осталось почти ничего от той эльфийки, что когда-то сопровождала отряд Хранителей и брала с собой в походы по Ничейным землям юную дочь. Трудно было поверить, что эти хрупкие руки, унизанные перстнями и браслетами, не раз спасали жизнь раненым солдатам и способны были с одинаковой ловкостью и разжечь костёр на ветру, и обуздать лошадь, и приготовить горячую похлёбку из лесных кореньев и подстреленного на охоте зайца. Фэит, эльфийская столица, а также то самое высшее общество, положением в котором Верховная жрица теперь так дорожила, заставили её забыть о прошлом, будто в нём было что-то постыдное. А в настоящем жизнь эльфийки наполнилась не столько служением лунной богине, сколько попыткам удержать все нити управления Храмом и все необходимые связи с капризным и весьма притязательным королевским двором.

— Призывателям нужна была моя помощь, — тихо сказала девушка. — Разве не ты говорила мне, что спасение жизни у таких, как мы, стоит превыше всех прочих обязанностей?

— Тебя разыскивали люди Лориона! — пропустив признание дочери мимо ушей, крикнула мать.

— И что с того? — не выдержала Донния. — Разве принц смертельно болен, разве он не может подождать? Я нужна ему для того, чтобы уговаривать птичью девушку полюбить его всем сердцем! Но пленница не станет его любить, как и я никогда не буду принадлежать этому вашему рыцарю! Никогда, слышишь!

— Ты не понимаешь, что говоришь! Я пребывала в полной уверенности, что моя дочь выросла и выучилась уважать интересы семьи, но я ошиблась, — охваченная разочарованием, Верховная жрица металась по залу, и её многослойные одежды издавали едва заметный стеклянный шелест. — Ты дала слово, Донния. И ты сдержишь его, клянусь светом Ньир! Ты молода и не так разумна, как мы все думали, но ты не способна на предательство.

— Я сдержу слово, — покивала девушка, глубоко вздохнув. — Но вы не можете требовать от меня любви к нему.

Мать остановилась, немного успокоенная ответом дочери, символически промокнула платком уголки глаз, хотя они оставались сухими на протяжении всего разговора. На столике у окна звякнул потревоженный всё ещё дрожащими руками графин с голубоватым напитком. Эльфийка прикоснулась к краешку бокала и сделала аккуратный глоток.

— Ты права, — неожиданно для Доннии сказала мать, — невозможно любить по распоряжению.

— Значит, на самом деле ты понимаешь меня? — с надеждой промолвила девушка.

— Разумеется, — сказала Верховная жрица и вновь пригубила напиток. — И никто не требует от тебя особых чувств по отношению к Первому рыцарю. Скажем так, душа и сердце здесь немного ни при чём.

— Что это значит? — почувствовав тревогу, спросила Донния.

— Это значит, что есть вещи, которые необходимо делать ради сохранения мира в семье и удержания социального статуса, вот и всё.

Мать бесшумно поставила бокал на его прежнее место возле графина.

— Я не думала, что мне придётся объяснять тебе очевидное. Твои старшие сёстры никогда не нуждались в наставлениях старших, уже с детства они поняли, как следует вести себя в кругу королевской аристократии, — продолжила она, восстанавливая дыхание после сильного волнения.

— Проводить дни в обсуждении платьев, побрякушек и городских сплетен? Ты считаешь это подходящим занятием для своих дочерей? — в недоумении выдохнула девушка.

— Ты мыслишь примитивно, словно тебе до сих пор пятнадцать и все твои заботы сводятся к беготне с волком по двору замка Хранителей и болтовне с солдатами! — рука матери повелительно взметнулась вверх, не давая Доннии возразить. — Поддержание репутации — это серьёзная работа. В силу того, что ты унаследовала мою магию, тебя избавили от множества необходимых девочкам твоего круга уроков. Не изнуряли танцами и поклонами, заменив всё это магическими практиками. Я думала, ты впитаешь всё необходимое сама, ведь маги куда лучше чувствуют настроения и помыслы окружающих. Твоё теперешнее поведение не что иное, как мой просчёт. И я намерена его исправить, пока есть немного времени.

— Исправить? — не поняла девушка, вдруг заметив выходящих из боковых проходов в зал воинов Храма.

Пятеро одетых в серебристые кольчуги и вооружённых длинными парными саблями эльфов, чьи лица скрывали серые полумаски с изображением луны и звёзд, мягко ступая, окружили Верховную жрицу и её дочь. Донния почувствовала себя в ловушке и хотела было покинуть сомкнувшееся кольцо, но один из воинов сложил руки в запрещающем жесте.

— До возвращения Первого рыцаря Талемара и вашей свадьбы ты будешь находиться под домашним арестом, — объявила мать, вновь обретая уверенность и свой обычный цвет лица. — У тебя будет всё необходимое. Ты сможешь принимать подруг и сестёр, они помогут выбирать ткани для свадебного платья и причёски. Послушники принесут твои любимые альбомы рисунков и книги. Музыка, танцы, стихи… тебе некогда будет скучать или заниматься вредными глупостями.

— Что? — от негодования девушка не сразу нашлась, что сказать. Сердце взвилось в её груди непокорным огнём, и она бросилась на одного из охранников, пытаясь оттолкнуть. Мускулистому воину в броне не составляло никакого труда выдерживать её трепыхания, он даже не шевельнулся. — Вредными глупостями? Знаешь ли ты, мама, что Велиора больше нет в живых? Что магистр Тэрон убит Орденом Инквизиции?! Что Трир захвачен, и птицам, и эльфам больше нет дороги на ту сторону гор?

На лице Верховной жрицы отразилось короткое смятение её души, но женщина быстро справилась с эмоциями:

— Мне жаль Велиора, дочка, он был талантливым магом. Но ему не повезло родиться в семье недальновидных отступников, которые имели связи с людьми и закономерно обрекли себя на гибель. Потому я и не желаю, чтобы ты виделась с его отцом или Гаэласом, ничего хорошего из общения с призывателями ты не почерпнёшь.

— Ты не можешь запереть меня! — всё ещё не веря в решение матери, воскликнула Донния.

— Я вынуждена оградить тебя от опасности, — эльфийка сделала знак воинам. — Ради твоего же благополучия и сохранения доброго имени нашей семьи. Отведите её домой. Охраняйте двери, окна и ворота поместья. Тот, кто упустит мою дочь, лишится головы.

Девушку подхватили под руки, видимо, опасаясь, что она вздумает оказывать сопротивление или колдовать, но она уже поняла, что прямо сейчас вырваться не удастся. В последний раз оглянувшись на мать, Донния стиснула зубы и последовала вместе с неожиданной охраной к выходу из Храма Ньир.

Глава 6

Рыжий огонь с треском плескался в чёрной нише камина. Мелькающие отсветы пламени выхватывали из густой темноты подземного жилища неподвижную фигуру призывателя. Поначалу Лизе подумалось, будто маг заснул или погрузился в глубокий транс, и она долго-долго старалась совсем не шевелиться, чтобы не показать, что к ней вернулось сознание. На этот раз она спала крепко и безо всяких видений, а проснувшись, чувствовала себя абсолютно живой и даже как будто отдохнувшей. Сломанная рука была крепко прибинтована к короткой дощечке и совсем не болела, раны стягивали повязки с душистой травяной мазью.

Девушка незаметно подвигала пальцами ног, попробовала согнуть колени, на всякий случай проверила здоровой рукой, на месте ли её нижняя рубашка и панталончики. В углу, где располагалась постель, было так темно, что через некоторое время Лиза осмелела и аккуратно приподнялась на локте, разглядывая освещённую полукругом часть комнаты напротив камина. Теперь она заметила, что Келлард всё-таки не спит — в его пальцах было одно из принесённых ею перьев магистра Тэрона. Маг задумчиво смотрел в огонь. Его точёный профиль, если не принимать во внимание хмуро сдвинутые брови, живо напомнил ей Велиора. Лоб, нос, губы и подбородок безошибочно роднили этого сурового колдуна с её убитым искателями возлюбленным. Что чувствует сейчас эльф, о чём задумался? Жалеет ли он о размолвке с сыном или считает, что Велиор получил по заслугам за то, что покинул родные края и жил на стороне людей? У Лизы невольно сжалось сердце, и она откинулась назад на подушку, нечаянно скрипнув старой кроватью.

Бесшумно поднявшись, маг приблизился к ней и коснулся прикроватного светильника. Тот медленно, неохотно разгорелся волшебным светом, и Келлард разглядел вжавшуюся в подушку испуганную девчонку. Дочь Гаэласа сверкала на него тёмными глазами, натянув одеяло едва ли не на самый нос.

— Лежи смирно, — сказал он по-эльфийски, подкрепив слова соответствующим жестом.

После этой команды лежать, не подавая никаких признаков жизни, стало невозможно. Всем своим телом, каждой его клеточкой, Лиза ощутила потребность как можно скорее встать или хотя бы сесть. Спина и ноги её начали ныть от длительной неподвижности, да и необходимость справить малую нужду заставила украдкой отыскать глазами заботливо задвинутое под прикроватный стол ведёрко. Впрочем, от мага её судорожные метания взглядом по комнате всё-таки не укрылись, он вздохнул и протянул ей руку, чтобы помочь подняться.

Воодушевлённая приливом сил, Лиза проворно села, спустила ноги с постели и встала на ноги. Обманчивая лёгкость продержала её в вертикальном положении несколько секунд. Она хотела попросить мага выйти ненадолго, но тут её накрыла волна сильнейшей слабости, в ушах раздался оглушительный звон, свет камина заволокло тьмой, и, если бы Келлард не успел подхватить её, она так и растянулась бы на полу возле кровати.

— Ишь, какая шустрая, — сердито прошипел эльф, усаживая её на край матраса. — Куда побежала?

Она судорожно хватала ртом воздух, не понимая ни слова. Время от времени Велиор принимался учить Лизу эльфийскому языку, она даже вела специальный блокнот, куда записывала новые слова, но времени на эти занятия им часто не хватало, и влюблённые обходились тем языком, который знали оба — человеческим. Блокнот, как и все её учебники, тетради и конспекты, записанные на длинных свитках, остались в маленькой башенке в Академии далеко-далеко отсюда. Быть может, их уже нашли искатели и прихватили в качестве доказательств обучения тёмной магии или же попросту бросили в костёр и сожгли.

Счастье любви и радость от общения со строгим, но понимающим учителем разрушились так быстро, что девушка никак не могла осознать: прошло совсем немного времени после захвата Трира. Тёмный лес, где она блуждала в потёмках, продираясь сквозь заросли кустарника, беспризорные тени возле сумрачного разрыва, долгий полёт (или падение?) в затянутую туманом мглу — всё это произошло совсем недавно. Должно быть, Орден Инквизиции в Академии до сих пор проверяет учеников, а улицы Трира охвачены боями и беспорядками. И Велиор… может, он так и лежит в одном из коридоров, и никто не позаботился о его теле. Лиза вдруг вцепилась в рукав сидящего рядом мага и прошептала:

— Давно вы меня нашли? Сколько я здесь?

Келлард внимательно рассматривал её лицо, словно пытался прочитать на нём смысл сказанных слов, но после только коротко мотнул головой и убедившись, что падать спасённая девушка больше не собирается, оставил её на несколько минут одну. В этот раз Лиза была осторожна — и когда вставала, и когда наклонялась выдвинуть заветное ведёрко. Возле камина она разглядела ковш с водой и медленно, опираясь на стену, добралась до него. Как смогла умылась одной рукой и сделала несколько глотков. Когда недоверчивый колдун вернулся, некромантка продумывала обратный путь, робко оглядываясь за спину.

— Я же сказал тебе лежать смирно! — резко бросил ей эльф.

Он пришёл с потрёпанной толстой книгой, желая скоротать ночь за чтением, и по всему было видно, что возня с пациенткой раздражает его ещё больше, чем само её появление в Фэите. Поднимая в лесу бесчувственное тело, он наверняка надеялся складировать его где-нибудь в сырой подвальной нише, чтобы подарить по возвращению другу Гаэласу, а тело посмело не только вставать, но и задавать какие-то непонятные вопросы.

Лиза дрожала от волнения и озноба: несмотря на разожжённый камин, её снова захлёстывал могильный холод. Действия заклинаний и эликсиров целительницы уже ослабевали. И каким-то внутренним чутьём она понимала, что маг хорошо чувствует её состояние. Тёмный дар позволял ему воспринимать без слов и боль, и слабость, и страх подобных существ. Скрипнув зубами, Келлард принёс с постели шерстяное одеяло, грубовато обернул его вокруг плеч Лизы и помог ей сесть у огня. Сам он взялся за кочергу и принялся поправлять поленья.

— Никогда ещё не приходилось быть сиделкой возле больной, — буркнул он, нарочно громыхая кочергой о чугунную решётку.

— Это комната Гаэласа, да? — спросила Лиза, обводя рукой окружающее пространство.

Эльф понял, утвердительно кивнул и отбросил своё орудие на поленницу.

— А где он сейчас? Где мой отец? — тихо, но настойчиво принялась выспрашивать девушка, буравя мага отчаянным взглядом.

— Далеко, — дёрнул плечом Келлард. — Вечно впутывается в какие-то неприятности на другом конце света.

Губы Лизы дрогнули в слабой улыбке. Хотя она и не поняла ни слова, в интонациях мага ей почудилось скрытое тепло. Дрова в камине разгорелись с новой силой, жар добрался до промёрзших косточек некромантки, и через какое-то время она немножко высунулась из своего шерстяного кокона. Келлард пробегал глазами страницы потрёпанного фолианта. Было видно, что он не читает, но ищет определённую информацию, иногда зацепляясь за рунические формулы или маленькие рисунки на полях книги.

— Сколько тебе лет? — вдруг спросил он, даже не взглянув в её сторону. Кончик пальца он удерживал на затёртом до дыр рисунке.

Этот вопрос был записан у Лизы в блокноте, и она сразу поняла его и ответила так же по-эльфийски:

— Восемнадцать.

— Это хорошо, — чуть мягче сказал эльф. — Другого выхода у нас всё равно нет.

Она потянулась и подобрала лежащее у колена мага перо Тэрона:

— Вы думаете, я всё-таки смогу занять место магистра? У меня получится? Ну… когда я окончательно выздоровею.

Келлард выхватил перо из её пальцев и заложил на выбранной странице:

— Я не знаю, — вновь раздражаясь от человеческой речи, сказал он, — пусть Гаэлас решает.

Кажется, только в этот момент Лиза начала понимать, что все обрывочные и не совсем понятные ей разговоры о таинственном эльфийском некроманте были правдой. Прежде образ Гаэласа представлялся ей словно ненастоящим, вымышленным. Так люди в деревнях иногда выдумывают несуществующих в действительности демонов и прочих теневых сущностей, которые якобы проникают к ним в дома, портят детей болезнями, а молодых девушек и парней — развратными сновидениями. Бывали случаи, когда дело доходило до ушей Ордена, и в указанное селение приезжали инспекторы и искатели в надежде обнаружить подпольного колдуна, смущающего честный люд призывом нечестивых тварей. Чаще всего расследование начиналось и заканчивалось уже на стадии опроса очевидцев. Выяснялось, что демона видела соседка кузины подруги или брат свата кузнеца на четвёртый день запоя.

Отогревшись, Лиза всё думала о том, что Гаэлас иногда живёт в этой скромной тёмной комнате с закопчённым потолком, что сидит вон на том вычурном стуле с круглой резной спинкой, а его вещи наверняка висят вон в том угрюмом шкафу, над которым болтаются клочья паутины. Ей хотелось бы прикоснуться и к его одежде, и к небрежно брошенному на столе костяному гребню и высохшей чернильнице, но ещё сильнее — увидеть его, наконец. Душа её пока не набрала достаточно сил, чтобы окончательно поверить в смерть Велиора. Она мысленно притрагивалась к страшным воспоминаниям, но тут же отталкивала их прочь, чувствуя опасный край.

— Ты не видела, как умер мой сын Велиор, — не спросил, но утвердительно сказал колдун, крепко ухватив края шерстяного одеяла и подтянув Лизу к себе.

Взгляд эльфа был чёрным и острым, девушка не сразу поняла, что радужки глаз у него тёмно-зелёные. Он словно ввинтился ей в голову пронизывающим и пытливым взором. По отдельным словам Лиза поняла смысл вопроса. Она знала слова «умер» и «сын», а имя любимого звучало на всех языках одинаково.

— Я уже говорила, что не видела, — испуганно потрясла головой она.

— Я думаю, что он жив, — не отпуская девушку, проговорил Келлард. — И когда вернётся Гаэлас, он сможет дать мне точный ответ. Некроманты умеют заглядывать туда, где обитают души мертвецов. Он позовёт моего сына, и, если тот не откликнется, значит, он жив.

Маг старался говорить медленно и разборчиво, но юная некромантка больше следила за его мимикой и отсветами огня на дне эльфийских глаз. Вместо чёрного отчаяния она разглядела в глубине его зрачков призрачную надежду. Сами собой пришли на ум аккуратно начертанные в блокноте слова, и Лиза постаралась неуверенно сложить их в вопрос:

— Ты думаешь… Велиор есть в мир живых?

Он вдруг облегчённо вздохнул и улыбнулся ей, не сумев скрыть радость от её понимания. Вскочив на ноги, маг бросился прочь из комнаты и вскоре вернулся с небольшой фигуркой и чем-то тускло блестящим в руках.

— Возьми, — сказал он, вкладывая в руки Лизы вырезанную из дерева игрушку.

Она раскрыла ладони и начала рассматривать потёртую лошадку, на которой потускневшими от времени красками были нарисованы самые настоящие седло, сбруя и даже защитные пластины. Это был эльфийский боевой скакун с длинными ногами и развевающейся на ветру гривой. Лиза погладила отполированную детскими ручками спину коня и прикрыла глаза, представляя Велиора маленьким мальчиком, сидящим на ковре в гостиной среди разбросанных игрушек. «Это моё!» — сказал кому-то пятилетний эльф, стискивая в руках любимую фигурку и неосознанно ещё вдыхая в мягкое и тёплое дерево толику собственной магии, навсегда присваивая игрушку себе. И теперь, спустя много лет, детская вещица продолжала хранить живую искорку дара, оставленную Велиором. Она теплилась внутри, и Лиза странным образом чувствовала связь, тонкую магическую нить, уходящую куда-то вдаль.

— А теперь это, — Келлард протянул ей второй предмет, оказавшийся ожерельем из молочно-белых и голубых отполированных камней, искусно собранных на золотистую цепь.

Сомнений не было: женщины, что когда-то носила украшение на изящной эльфийской шее, не было в живых. Невидимые нити волшебства были оборваны, а следы от присутствия дара напоминали безжизненное облачко пепла. Весь следующий час или даже больше Лиза попеременно сжимала в руках игрушечного коня, ожерелье и жесткое прохладное перо магистра Тэрона, и в конце концов уверилась в том, что Келлард был прав. Измученное сердце забилось от невозможной, но такой притягательной надежды, глаза переполнились слезами, и она долго ещё сидела, неловко утираясь рукавом и беззвучно всхлипывая.

— Перестань, — не выдержал, наконец, маг и протянул ей брошенное на стуле полотенце, — Донния сказала, что тебе нужно тепло, а не новые волнения. Ты должна спать.

Лиза хотела возразить, отчётливо разобрав последнее слово — «спать», но силы её уже иссякли, и она покорно позволила Келларду обнять себя, прижав к груди игрушку. Когда маг донёс её до кровати, она уже вновь провалилась в сон.

— Привязать тебя, что ли, чтобы не вставала, — сердито проворчал он, досадливо укрывая больную одеялами.

До самого утра он просидел, перелистывая книгу и делая пометки на её истёртых полях. Он надеялся, что наутро придёт Донния и избавит его от дурацких обязанностей сиделки при пациентке. Но прошёл целый день, а за ним ещё одна ночь, и вот уже следующий день клонился к закату, а жрицы всё не было.

Глава 7.1

Зверинец принца Лориона располагался на одной из плоских крыш дворца, окружённой четырьмя светлыми узорчатыми башнями. Причудливые зверьки с золотистыми и серебряными шкурками суетились в добротных и просторных вольерах, на жёрдочках сидели длиннохвостые яркие попугаи с жаркого юга и белоснежные вороны и совы из-за Северных морей, в небольшом фонтане посреди площадки плескались диковинные пучеглазые рыбы.

— Красивые, правда? — принц остановился у клетки, где настороженно замерли ядовито-зелёные ящерицы с алыми, как кровь, полосами по обе стороны гибких тел. Иногда одна из рептилий молниеносно выбрасывала длинный раздвоенный язык и хватала муравьёв, беззаботно ползающих по трухлявой коряге.

— Да, — односложно ответила Донния, не поднимая глаз.

Приставленная матерью охрана осталась ждать её внизу, на мраморных ступенях здания. Принц не допускал в свои владения никого из посторонних, объясняя это тем, что незнакомые солдаты или слуги могут напугать животных. Он просунул палец между прутьев и прикоснулся к хвосту неподвижной ящерицы, погладив блестящую чешую.

— Безмозглые южане считают этих чудесных созданий смертельно опасными, они верят, что того, кто прикоснётся к коже кровавой агамы, настигнет проклятие, — эльф коротко хохотнул и обтёр палец об узкие брюки цвета слоновой кости. — Как можно верить в подобный вздор, сестра Донния? Ты веришь?

— Нет, — так же тихо выдохнула она.

— Посмотри на меня, — приказал Лорион и провёл холодным пальцем по щеке жрицы.

Она подняла голову. Бездонные небесные глаза были полны отчаяния. Принц покачал головой, криво усмехнувшись.

— Вижу, домашний арест не идёт тебе на пользу. Ты едва держишься на ногах и бледна, как заблудившаяся в мире живых тень. Именно поэтому я беру тебя на прогулки. Первый рыцарь расстроится, если невеста будет похожа на мертвячку!

Донния не ответила, покорно следуя за юношей, который часто останавливался, чтобы почесать зверька или постучать по стеклянной стенке очередного террариума. От ослепительного солнца на крыше были устроены навесы и тенты, высокий парапет и тяжёлые ширмы прикрывали диковинных зверей от возможных сквозняков. Жрица понимала, что принц Лорион позвал её вовсе не за тем, чтобы похвастаться пушистыми голубоватыми белками, чьи шкурки сияли искрами ледяной магии, или очередной крылатой жабой в большущих бородавках. Его главная пленница содержалась не здесь, а этажом ниже, но путь на потайной балкон лежал через зверинец.

Каблуки эльфийских сапог звонко простучали по металлической винтовой лестнице, когда принц нетерпеливо сбежал вниз и выжидательно уставился на Доннию. Целительница не успела подготовиться и переодеться — из комнаты её вытащили в домашнем платье и наскоро надетых башмачках. Времени хватило только на то, чтобы провести по волосам расчёской и подхватить их лентой. Когда жрица выходила из родительского поместья в сад, мать взволнованно оправдывалась перед принцем, очевидно стараясь в чём-то убедить самонадеянного сына короля. Донния отметила, что под взглядом юноши её мать словно забывает о том, что она Верховная жрица храма Ньир и превращается в писклявую фрейлину. В чём была причина такого поведения, можно было только догадываться. Придержав подол, Донния осторожно спустилась на балкон, где, вытянувшись по струнке при виде принца, замерли дворцовые стражи с золочёными пиками.

— Оставьте нас, — небрежно махнул рукой Лорион, и те во мгновение ока исчезли в проходе между стенами.

Вольер с пленницей был окружён магической защитой: сразу за решёткой была натянута пелена мерцающего тумана. Волшебный барьер не позволял никому приближаться к прутьям, а также надёжно отгораживал девушку-оборотня от внешнего мира. Вздумай она кричать или подавать телепатические сигналы своим сородичам, которые могли пролетать над страной эльфов в поисках пропавшей дочери правителя, защита не дала бы ей этого сделать. Принц Лорион вытащил из кармана круглый предмет, напоминающий зеркальца, которые всегда носили при себе модницы, направил его на барьер и коснулся пальцем символа, что был начертан посередине узорчатой пластины.

Магический заслон испарился, и Донния увидела знакомую хрупкую фигурку, сиротливо сидевшую в дальнем углу. Юная птичка вскинула взъерошенную светловолосую голову и в один миг вскочила на ноги. Её небольшое изящное тело было покрыто мягкими серебряными пёрышками, тонкие руки обтягивала прозрачная ткань рубашки, похожая на вуаль. В такой промежуточной форме пленница пребывала в то время, когда её никто не беспокоил, но стоило только появиться принцу или слуге, что приходил убираться в вольере, как девушка мигом оборачивалась птицей.

— Снова не желаешь говорить со своим господином, глупая курочка? — вопросил Лорион, складывая руки на груди и впиваясь в неё жадным взглядом.

— Она не хочет говорить, — прошептала Донния и подошла вплотную к решётке.

— Так заставь её! — капризно наморщился принц. — Я устал от её выкрутасов. Скажи, что я отправлю эту цыплячью принцессу на кухню и велю приготовить из неё суп для всех моих подданных. Хотя нет, стой, не говори! Попроси её сбросить пёрышки и показать истинное обличье.

Жрица беспомощно обернулась через плечо. Все попытки наладить общение с пленницей заканчивались одинаково — она принимала птичью форму и в лучшем случае пугала назойливого юношу оглушительным криком, от которого закладывало уши. Если же Лорион на время удалялся, оставив Доннию наедине с несчастной девушкой, то она принималась умолять выпустить её на волю. К сожалению, целительница никак не могла расправиться со сложным замком, который помимо стальных задвижек был снабжён и ядовитыми шипами.

— Принц Лорион просит тебя принять человеческую форму и поговорить с ним, — в который раз сказала Донния и прильнула лбом к холодным прутьям. — Пожалуйста, сделай это.

Птичка настороженно прислушивалась, замерев в двух шагах от жрицы. Сейчас она подпрыгнет, сверкнёт дымчатым оперением и приземлится на циновки вольера не на узкие босые ступни, а на когтистые серые лапы.

— Он говорит, что не причинит тебе зла, — тихо продолжила целительница, не сводя глаз с задумавшейся пленницы.

— Что ты сказала ей? — прищурившись, уточнил Лорион и прикоснулся к плечу Доннии.

Руки молодого эльфа едва заметно дрожали от волнения и предвкушения. Птичьего языка он не знал, а потому переводчик был необходим, но он хорошо изучил повадки своих экзотических зверюшек. Птица действительно заколебалась, но, вот досада, сочувственное выражение её тёмных глаз было адресовано не ему, доброму хозяину зверинца, а непокорной упрямой жрице.

— Я сказала, что вы не будете обижать её, — вздохнула Донния и прикрыла глаза.

Напряжение и усталость последних дней давали о себе знать: если бы не надёжная опора, она бы уже упала на колени на отполированные плитки балконного пола. Мать приставила к ней круглосуточную охрану из пяти вышколенных рыцарей-храмовников, которые день и ночь находились рядом. Она не могла ни выйти из комнаты без сопровождения, ни даже открыть окно, чтобы впустить в помещение свежий воздух.

Служанку, что прибирала в комнатах Доннии и её сестёр, перевели на кухню, вместо неё приходила угрюмая и молчаливая рабыня, не поднимавшая глаз и не отвечавшая ни на какие просьбы девушки. О том, чтобы передать весточку Келларду, не приходилось и мечтать — даже встречи с послушницами проходили в присутствии матери и её доверенных солдат. Глубокой ночью Донния выбиралась из постели и приникала лицом к тёмным стёклам в надежде что-нибудь разглядеть в темноте растущего снаружи сада. Она знала, что любимый не оставит Лизу одну и не станет рисковать в попытках пробраться в поместье, но всё же так было чуточку легче переносить заключение. Мечтая увидеть среди освещённых луной дорожек знакомый силуэт в скромном балахоне призывателя теней.

— Разумеется, я не стану причинять ей боль, — ласково промолвил принц, стискивая плечо Доннии.

Она не успела и опомниться от тягостных мыслей, как Лорион ухватил её за шею и крепко прижал к клетке, другой рукой выхватив из-за пояса длинный стилет. Леденящая сталь коснулась щеки жрицы.

— Но я могу с лёгкостью сделать больно твоей подружке, если ты не прекратишь меня игнорировать! — прошипел он и, чуть повернул остро отточенное лезвие.

— Что вы делаете? — Донния испуганно дёрнулась, и нож принца резким движением рассёк ей щеку.

Горячая кровь заструилась по шее девушки, крупными каплями начала капать на платье. Птичья девушка протестующе закричала, её большие глаза потемнели от нахлынувшего негодования.

— Заставь её говорить со мной, немедленно! — истерически вскрикнул Лорион.

К удивлению жрицы, у королевского отпрыска в руках оказалось гораздо больше силы, чем можно было предположить, исходя из его стройного телосложения. Окровавленный стилет вновь чиркнул по беззащитной коже Доннии, теперь уже от шеи до ключицы, где был край навсегда испорченного платья.

— Пусть обернётся человеком или вы обе получите по заслугам! — уже во весь голос вопил принц, силясь перекричать оглушительные вопли оборотня.

Заслышав суматоху, на балкон прибежала отправленная восвояси охрана. К этому моменту птичья девушка уже перекинулась в пернатое обличье и остервенело бросалась на прутья клетки, стараясь дотянуться острыми когтями до ненавистного мучителя.

— Держите её! — изо всех сил толкнув Доннию под ноги стражам, приказал Лорион.

Увидев кровь на руках принца, солдаты охраны моментально скрутили жрицу, заломив ей руки за спину и схватив за волосы.

— Она напала на вас, Ваше Высочество? — обеспокоенно спросили они.

— Хотела, но у неё ничего не вышло, — эльф брезгливо стряхнул с пальцев липкую кровь.

— Велите бросить её в темницу? — поинтересовался старший из воинов.

— Не стоит поднимать шумиху из-за столь незначительного инцидента, — всё ещё дрожащим от негодования голосом рассудил принц. — Я давно знаю сестру Доннию и сам решу вопрос с её наказанием. Отведите её в мою тайную комнату.

— Вам следует сообщить обо всём Его Величеству! — недоверчиво покачал головой королевский стражник. — Если имело место покушение на вашу жизнь…

— Я сам решаю, что мне следует, а чего не следует! — взвизгнул Лорион. — Будете трепать языками, все окажетесь в клетках, как зверьё!

— Позвольте хотя бы взять оружие в качестве доказательства, — воин протянул обтянутую кожаной перчаткой ладонь, чтобы забрать из трясущихся липких рук принца перепачканный кровью стилет.

— Вы смеете сомневаться в моих решениях? — изменившись в лице топнул ногой юный эльф.

Стражи переглянулись и повели жрицу прочь, в тёмные хитросплетения дворцовых коридоров. За их спинами продолжала хрипло каркать взбудораженная птица-оборотень.

Глава 7.2

Донния старалась не издавать никаких звуков, пока её бесцеремонно волокли незнакомыми лестницами и поворотами. Она почти ничего не видела по сторонам: стражи замка шли слишком быстро, и жрица больше беспокоилась о том, чтобы не споткнуться и не упасть. Она была уверена, что, в случае чего, ей не дадут подняться, а грубо поволокут дальше, ничуть не заботясь о синяках и вероятных переломах. Всего несколько часов назад ей казалось, что нет ничего ужаснее домашнего ареста и невозможности вновь навестить Келларда, а теперь даже надежда вырваться из рук принца Лориона живой таяла с каждой минутой.

В руках старшего из сопровождающих загремели ключи — тяжело и неторопливо. На миг Донния успела поднять голову и осмотреться. Тёмный коридор тускло освещался единственным догорающим факелом, узкое окошко в его торце было забрано массивной чугунной решёткой.

— Ваше Высочество, эта жрица обещана Первому рыцарю Талемару, — как можно учтивее сказал воин, высокий и широкоплечий.

У девушки мелькнула мысль, что при желании он мог бы двумя пальцами свернуть капризному и жестокому принцу шею или выбить из него дух единственным лёгким тычком в грудь. Безнадёжно. Никто и никогда не пойдёт против королевской семьи, рассчитывать на это было глупо. Все — от королевских советников, казначеев и военачальников, Верховной жрицы, купцов и магов из Гильдии до самого последнего слуги-полотёра — знали, что за предательство их ждёт смерть. Даже неосторожное слово, брошенное в сторону членов правящей семьи, может обеспечить болтуну место в тюрьме Фэита или незабываемые каникулы на рудниках Вечных гор.

— Заткнись и открой дверь! — побелевшими от гнева губами приказал Лорион.

Страж повернул голову, и Донния поймала его виноватый взгляд, который так не подходил к суровому, закалённому службой и холодными ветрами лицу. Он словно хотел сказать ей «прости», хотя прежде смотрел на жрицу и её послушниц совсем иначе — восторженно, как на недосягаемые сокровища. Служительниц Храма Ньир не отдавали за простых военных, в каком чине они бы ни находились. На место рядом с одной из жриц могли претендовать лишь рыцари благородного происхождения.

В тайной комнате было темно. Застывший несвежий воздух хранил в себе запахи мокрого дерева и старого железа. Где-то шумно плескалась вода, словно в глубине помещения располагался бассейн или резервуар, который вдруг ожил от громких шагов вошедших.

— Сюда, — скомандовал принц, ухватившись за рукав Доннии и больно впиваясь в её плечо длинными и жёсткими пальцами.

— Велите зажечь свет? — спросил за спиной жрицы глухой, будто испуганный голос.

— Не стоит раньше времени пугать мою дорогую гостью, — ядовито произнёс Лорион. — Разместите её с удобством и убирайтесь вон.

Удобства представляли собой каменную колонну, в которую намертво были вмонтированы проржавленные цепи с кандалами и кольцо, тут же обхватившее раненую шею девушки холодной удавкой. Руки вздёрнули вверх и закрепили в железных наручниках, ноги примотали цепью с чем-то массивным, напоминающим огромный камень, на конце.

— Если мы имеем дело с государственной изменой… — вновь начал страж, всё ещё не терявший надежды спасти ситуацию, — то было бы разумнее, как бы это вернее сказать, доверить дело королевским палачам и судьям.

Доннии показалось, что принц слегка призадумался. Он прошёлся взад и вперёд мимо неё, цокая языком и хватая ртом застоявшийся воздух.

— Мы имеем дело с непослушанием, — решил наконец он. — Моя жизнь в безопасности, а потому требую оставить меня наедине с этой лунной шлюхой и ожидать снаружи. И да, принесите мне хороший факел, я хочу познакомить Доннию с тайной комнатой.

— Пожалуйста, сообщите моей матери… — отчаянно крикнула девушка уже в спину уходящим стражам, но никто не обернулся.

Глаза ослепил свет яркого огня, а следом принц размахнулся и с силой ударил её по лицу.

— Хочешь, чтобы я позвал твою мамочку? — нервно засмеялся он.

— Вы знаете, что я ни в чём не виновата! — рванувшись изо всех сил, выдохнула жрица.

Жгучий удар придал ей сил, выдернул из тягостного оцепенения. Лорион сделал вид, что ничего не услышал. Он медленно обошёл вокруг колонны, проверяя крепления кандалов и потирая руки.

— Или хочешь, чтобы я привёл сюда твоего драгоценного призывателя? Слышал, что когда-то он побывал в лапах Ордена Инквизиции, поэтому удивить его моими игрушками будет непросто! Но для такой сладкой парочки, как вы, я постараюсь.

«Он знает, он знает», — сердце тревожно заколотилось в её груди, заполняясь первобытным страхом.

— Да, я знаю, — презрительно скривив губы, промолвил Лорион, будто прочитав её мысли. Его бледное лицо казалось совсем мёртвым рядом с рыжим и живым пламенем факела. — Верховная жрица, твоя милая добрая мамочка, так переживает за твой будущий брак, что поделилась со мной опасениями. Ты слишком много времени проводила в подземельях этих гадких колдунов, а так можно и цвет лица потерять, и не успеть подготовиться к свадьбе, не правда ли? И тогда я посоветовал ей запереть тебя в поместье. Это было из лучших побуждений, моя дорогая сестра Донния.

— Призыватели тоже ни в чём не виноваты, — дрожащим голосом сказала жрица.

— Разумеется, нет, — тонко улыбнулся принц. — Никто никогда не бывает виноват, а чувство вины тем не менее отравляет души. Что ж, зря ты не хочешь позвать сюда этого, как его там, Келларда? Уверен, он получил бы удовольствие от созерцания твоих прелестей.

Сказав так, сын короля неторопливо придвинул вертикальную подставку для факела, закрепил в ней источник света и начал осторожно резать на девушке платье — снизу вверх, отпарывая от подола большие клоки ткани и отбрасывая за спину. Когда он добрался до талии и взрезал туго затянутый шёлковый пояс, Донния не удержалась и вскрикнула от испуга.

— Что вы делаете? — едва слышно прошептала она.

— О, не беспокойся, — облизнув пересохшие губы, ответил Лорион. — Платье всё равно было испорчено.

Холодный стилет скользнул по груди, так легко разрезая ткань, словно она была соткана не из прочных нитей, а из сливочного масла. Взору принца открылась прекрасная картина. Нежная грудь девушки испуганно трепетала под уверенными движениями ножа, который теперь раз ни разу не оцарапал кожу. Прежние раны продолжали сочиться кровью, и Лорион задумчиво размазал застывающую на воздухе струйку по шее девушки.

— Ты удостоилась особой чести, сестра Донния, — тихо сказал он и расправился с последней полоской кружева, прикрывавшей низ живота девушки, — прежде я никогда не принимал участия в судьбах храмовых девиц, этим занимались Верховные жрицы и советники моего добросердечного папеньки. Иногда своё слово говорила и королева. Но ты так искренне была готова помогать мне со зверюшками, так трогательно возилась с ними, что и я решил отплатить тебе добротой. Первый рыцарь должен был жениться на твоей сестре, если помнишь…

— Да, — замерев и не зная, чего ожидать, ответила она.

— Это я убедил короля и советников в том, что женить его нужно на тебе! Я видел, как он смотрит в твою сторону, и пообещал ему тебя. Не сомневаюсь, именно это и поможет ему выиграть войну с орками. Обещание вот этого чудесного тела в придачу ко всяким скучным воинским почестям.

Несколько долгих секунд молодой эльф разглядывал обнажённую жрицу прищуренными бронзовыми глазами. Уголки его тонких губ недовольно подрагивали.

— А что я получил от тебя вместо благодарности? — повысив голос, спросил он и махнул стилетом в опасной близости от лица Доннии, отчего та вскрикнула. — Пока мой рыцарь сражается, ты не теряешь времени, изменяя жениху с каким-то теневым выродком, живущим в подвале, как крыса! Что же это ещё может быть, как не измена короне?

Девушка судорожно вздохнула и стиснула зубы.

— Помимо этого, ещё и замышляешь выпустить из клетки мой самый ценный в коллекции экземпляр! Шушукаешься с моей птичкой на её языке и думаешь, будто я не вижу ваших намерений? О, я замечаю всё, поверь! У меня много пар глаз в этом городе, а ушей — и того больше!

Струйка пота скатилась по напряжённому лбу принца, но он не обратил на это никакого внимания. Выхватив факел, юноша поспешно обошёл всю комнату, зажигая источники света один за другим. Последними вспыхнули две масляные жаровни, и Донния увидела в нескольких шагах перед собой тёмное беспокойное озерцо. Поверхность его беспрестанно колыхалась, словно кипела, из глубины всплывали и лопались огромные пузыри.

Лорион остановился напротив длинного стола и теперь задумчиво смотрел на аккуратно разложенные на тряпицах инструменты для пыток. Иногда он нервно передёргивался или ухмылялся, завладевая то странно изогнутыми железками, то щипцами или набором зазубренных игл, и каждый раз оборачивался к Доннии, чтобы посмотреть на её реакцию. Жрица становилась всё бледнее и бледнее, но никак не могла понять, чего стоит бояться больше: угрожающих предметов или чёрной кипящей воды посреди тайной комнаты.

— Смотрю, тебя пополам разрывает любопытство, — хихикнул принц и взял длинный прут с крючком на конце. — Что ж, я покажу тебе ещё одного весьма ценного зверька из моей коллекции!

Лорион нацепил на крюк кусочек кружева, недавно сорванного с девушки, и, подойдя к бассейну, обмакнул его в неспокойную воду, а затем сразу поднял вверх. С оглушительным рёвом из воды выскочило гигантское шипастое чудище, сцапало трусики жрицы вместе с прутом, который принц едва успел выпустить, и нырнуло обратно, окатив юношу брызгами с головы до ног.

— Жрёт всё подряд, — захохотал Лорион, отряхиваясь. — Двух маленьких послушниц твоей матери сожрал за пять минут, ни косточки не осталось!

Донния вспомнила, как прошлой осенью из Храма Ньир исчезли две совсем юные девушки. Верховная жрица отправила их на склоны гор собирать семена белых лунников, чтобы под зиму посеять цветы в Сумеречном саду. Тринадцатилетние эльфийки так и не вернулись, но охотники говорили, что в тот день над ущельем вились птичьи оборотни. В Храме решили, что послушницы забрались слишком высоко и сорвались вниз, а вполне возможно, что вредные птицы помогли им в этом. Искать девочек больше не пытались, но уже тогда Донния подумала, что история выглядит довольно странной: оборотни не трогают лунных жриц от начала времён и уж тем более не имеют привычки скидывать в ущелье беззащитных детей.

— Мой придворный маг говорит, что визги этих малявок до сих пор мешают ему спать! — похвастался принц, возвращаясь к Доннии.

— Вы… убили их, — прошептала целительница.

Смертельный холод исходил от колонны, к которой её приковали, и теперь Донния окончательно поняла, что это было. Здесь уже не раз страдали и умирали девушки, их предсмертным ужасом пропитались эти стены, эти неподъёмные цепи, эти столы и скамьи, расставленные повсюду. Лавка из светлого дерева справа была покрыта тёмными пятнами, а кое-где хранила следы ногтей и зубов тех, кому довелось побывать на ней. Что нужно было проделывать над несчастными, чтобы заставить их драть и грызть твёрдые доски настила? Об окованном железом сундуке в углу было лучше ничего и не думать, хотя жрица теперь из первых уст знала, как сын короля избавляется от ненужных улик.

— Вижу, тебе здесь нравится, не правда ли? Немного холодно, но это ничего, я знаю, как согреть мою дорогую гостью.

В руках принца вместо стилета была теперь блестящая плеть. Пять её упругих хвостов светились синеватыми искрами зачарования.

— Творение нашего изобретательного Урфа. Человек, а знает о магии куда больше некоторых пятисотлетних эльфов!

Донния вздрогнула, когда Лорион поднёс рукоять плети к её лицу и дотронулся изгибами чёрных кожаных хвостов до её губ. Она ожидала ощутить магический ожог или удар электрического заряда, но ничего подобного не произошло. Урф, лихорадочно думала она, старый уродливый маг с единственным уцелевшим глазом, несколько лет назад с позором изгнанный из Гильдии призывателей теней. Вот почему принц говорил, что ему служит больше ушей, чем глаз! Келлард отзывался о старике-предателе только сквозь зубы, неизменно сплёвывая всякий раз, когда приходилось произносить имя негодяя. Призыватели были уверены, что Урф намеренно выдал расположение некоторых убежищ Ордену, причём не только чтобы сберечь собственную шкуру, но и чтобы избавиться от более талантливых конкурентов.

— О нет, эта игрушка действует по-другому, — улыбнулся принц, поглаживая и расправляя длинные хвосты плети. — Она придумана нарочно для таких, как ты. Сейчас я покажу!

Её никогда не били — ни в детстве, ни в юности. Если волею судьбы ей приходилось наблюдать, как приводят в исполнение какое-либо наказание, то восприимчивая от рождения Донния всегда прикрывала глаза руками или отворачивалась. Обрывочные и неохотные рассказы Келларда о застенках Железной Крепости приводили её в глубокий ужас, и она подолгу сидела притихшая, окружая себя и любимого целительной энергией, только чтобы немного развеять боль от нахлынувших на него воспоминаний.

Первый же удар выбил из неё весь воздух, жгучая боль заставила беспомощно биться в крепких оковах, хотя было ясно, что железных креплений ей никогда не одолеть. Второй, как ей показалось, в клочья разорвал кожу на животе, а третий — на бёдрах. Всё, что происходило дальше, слилось в нескончаемый крик, звенящий в её ушах и обдирающий горло, и крохотные паузы, во время которых нельзя было даже схватить необходимый глоток воздуха, заполнялись довольным хохотом принца. Когда сознание готово было уже оставить девушку, Лорион остановился и взял её за подбородок.

— Думаешь, это хорошая идея — падать в обморок? Я ведь обещал согреть тебя, а не убить! Скажи, что тебе со мной горячо! Ну, скажи!

Донния с трудом разомкнула веки и увидела его глаза совсем близко — они возбуждённо сияли. Принц отбросил плеть и провёл руками по истерзанному телу жрицы. Его прикосновения вновь заставили её закричать, но из груди вырвался только беспомощный хрип.

— Да, да, мне тоже нравится с тобой, — дрожащим голосом заверил её Лорион и всем телом прильнул к колонне, прижимая эльфийку к холодному камню.

По движениям его пальцев она поняла, что принц расстёгивает пуговки на брюках, прерывисто дыша ей в ухо.

— Нет, я прошу вас… — шёпотом взмолилась она, собрав все крохи последних сил, — не надо…

Он принялся жадно целовать и покусывать её грудь, лишь едва задетую случайными ударами плети.

— Проси ещё, — потребовал он, заглядывая в её глаза, — жарче и искренней! Проси меня взять тебя!

Донния замерла и крепко сжала губы.

— Жаль, я думал, ты осознала свою вину. Придётся повторить наш урок! — Лорион нехотя оторвался от своей жертвы и начал шарить у себя под ногами.

Ближайшие планы королевского отпрыска внезапно нарушил шорох стоптанных башмаков и стук клюки о каменный пол. Из тёмного прохода вынырнула растрёпанная седая голова Урфа, а после появился и сам придворный маг — кривоногий, одноглазый и горбатый. Его маленький, вечно красный уцелевший глаз с ног до головы оглядел Доннию, а после переключился на принца.

— Уж простите, ВашВысочство, что смею отвлекать от столь сладкого занятия…

— Проваливай, Урф! — принц, который секунду назад ползал по полу со спущенными штанами, вскочил и оттолкнул нежданного посетителя тайной комнаты. — Я занят!

— Несомненно, да-да, я вижу, — едва устояв на ногах, покивал старик, — однако же отец желает вас видеть немедленно в главной королевской зале. Прибыли гонцы с восточного фронта. Мы одержали победу, мой дорогой хозяин!

«Хозяин». Сквозь волны боли и отвращения Донния вспомнила, как Келлард рассказывал о предателе и о том, что тот называет принца хозяином, словно добровольно продался ему в рабство. Урф переложил клюку в левую руку, а правой потянулся к девушке.

— Рад, что игрушка пришлась вам по душе, однако придётся на время прервать игру.

Лорион тяжело дышал, но слова о короле, гонце с востока и победе над орками будто бы пробудили его задремавшее было сознание. Медленно, но верно он приходил в себя, с досадой поглядывая на жрицу.

— Вылечи ей раны на лице и шее, — приказал он магу. — Всё, что ниже груди, оставь как есть. Я хочу, чтобы Первый рыцарь знал о наказании его невестушки. Мне интересно будет посмотреть на его лицо после первой брачной ночи.

Спустя мгновение старый Урф и Донния остались в тайной комнате одни. Маг неторопливо принёс ключи, разомкнул удерживающие жрицу кандалы и вскоре усадил полубесчувственную девушку на ту самую страшную лавку. Опустив голову, Донния увидела, что, вопреки ожиданиям, плеть оставила на коже не кровавые следы, а вздувшиеся чёрные полосы.

— Ты не сможешь их исцелить, — ткнув пальцем в голый живот жрицы, хихикнул маг. — Это особое теневое проклятие, лекарство от которого есть только у меня!

В тот миг ей было всё равно, как и тогда, когда Урф аккуратно призвал сияющие сгустки целительного света и занялся порезами, оставленными стилетом. Да, этот человек искусно владел заклинаниями и способен был потягаться силой с лучшими эльфийскими магами, но девушка не могла смотреть ни на его сухие, обтянутые жёлтой кожей руки, ни на лицо, так похожее на высохший пергамент. Она не помнила, как оказалась в родительском поместье, кто уложил её в постель и накрыл холодным, ласкающим раненую кожу шёлковым одеялом. Всё, что было с ней в последующие часы, заполняла лишь нескончаемая боль. И только когда Донния осталась с ней наедине и сжалась под одеялом в комочек, сознание милостиво покинуло её и не вернулось до следующего полудня.

Глава 8.1

— Что ты делаешь, безмозглая девчонка? Немедленно слезай!

Холодный, не терпящий возражений тон Келларда был куда понятнее слов. Уже несколько дней они именно так и общались — интонациями, жестами, взглядами. И теперь Лиза понимала, что призыватель не сердится по-настоящему, а проявляет беспокойство за вверенную ему пациентку. За дочь его близкого друга и соратника. За девушку, которая была какое-то время рядом с его сыном Велиором. В два шага преодолев разделяющее их расстояние, маг ухватился за спинку стула и выжидающе уставился на девушку. Он хмурился, но не был зол.

Лиза смотрела на него сверху вниз. В здоровой руке она держала швабру, на которую была намотана влажная тряпка. Клочьев паутины над шкафом Гаэласа уже не наблюдалось, но вдалеке, в самом углу, ещё белели пыльные обрывки разорванных паучьих сетей. Дотянуться до них с первого раза не получилось.

— Я не могу всё время лежать и сидеть, тем более в такой грязной берлоге! — возразила девушка.

С каждым днём Лиза чувствовала себя лучше, несмотря даже на то, что добрая жрица Донния больше не приходила, чтобы поддержать её целительными заклинаниями. Они с колдуном обходились травяными эликсирами из его лаборатории да остатками пахучей мази, которая чудесно заживляла раны. Ранним утром и поздним вечером Келлард разводил огонь в камине и располагался в тёплом круге света со своими записями и растрёпанными старыми книгами. Если Лиза была в силах, то она усаживалась рядом, завернувшись в покрывало, и украдкой наблюдала за работой призывателя. Её собственный дар всё ещё дремал где-то глубоко внутри — любая попытка воспользоваться им приводила к тому, что некромантке вновь становилось плохо и приходилось укладываться в постель.

В первый и второй день руки Лизы так дрожали от волнения и слабости, что Келлард был вынужден кормить её с ложечки. Суровому магу пришлись не по нраву подобные процедуры, он заметно нервничал и скрипел зубами, готов был, как мерещилось девушке, расколотить миску с супом или кашей, но всё же доводил кормление до конца и только после безудержно ругался где-то в недрах подземелья, гремя посудой. На третий день Лизабет справилась с завтраком сама, а на четвёртый уже не просто разгуливала по комнате Гаэласа, но и решила затеять уборку.

В родительском доме она отродясь не видывала такого толстого слоя песка, пыли и паутины. Сония и Эдвин были лекарями, а потому и клиника, и просторный светлый дом Сандбергов всегда сияли чистотой. К уборке дома был приставлен даже непоседливый огненный Фред, который всякий раз пытался увильнуть от доставшихся ему обязанностей. Единственное место, где можно было найти засохших бабочек и мух, тарелки с крошками или изорванные в клочки шпаргалки, располагалось под крышей, в каморке, отведённой старшим детям. Сония попросту не могла забираться туда по крутой лестнице в последние месяцы пятой беременности.

Лиза встретилась с призывателем глазами и покорно отдала ему швабру. Келлард зашвырнул палку с тряпкой в угол и снял девушку со стула, проворчав своё обычное ругательство.

— Тебе мало сломанной руки? Хочешь сломать ещё и шею? Я уже говорил, что привяжу тебя до возвращения отца!

— Ничего страшного со мной не случится, — успокаивающе ответила она и смиренно уселась на кровать.

«Самое страшное уже случилось», — отозвалось внутри неё. Рука под фиксирующей повязкой немного побаливала, но не причиняла сильного беспокойства. Гораздо тяжелее было переносить бездействие и заключение в четырёх стенах небольшой комнаты в подземелье. Выспавшись, Лиза всегда поднималась с постели и пыталась занять себя изучением комнаты — раз за разом ходила по кругу, изредка выглядывая в коридор. Келлард приходил и уходил, иногда он подолгу колдовал в лаборатории или шуршал свитками в нише, отведённой под крохотную библиотеку, иногда уходил наверх, в неизвестный Лизе эльфийский мир. Оставаясь одна, девушка боялась надолго покидать комнату, но это было и бессмысленно: за дверью находился лишь мрачноватый пустой зал и несколько крепко запертых дверей. И никого живого. Правда, пару раз ей показалось, что она улавливает присутствие незнакомых ей сущностей, но было ли это в действительности или только примерещилось ей во сне, она не могла с уверенностью сказать.

— Донния не придёт, — тихо промолвил эльф.

Лиза поняла, молча кивнула. Долго подбирала подходящие слова, мысленно перелистывая оставленный в Академии блокнот с эльфийскими фразами, но в итоге просто осторожно спросила:

— Почему?

— В городе говорят, что на жриц нападают адепты Новой Луны. — Келлард не поворачивал головы, вполне осознавая, что разговаривает больше сам с собой. — Преступники, которым одинаково плевать и на законы эльфийского королевства, и на доктрины Храма Ньир. Они убивают безлунными ночами, невидимые для богини, неуловимые для городской стражи.

— Я не понимаю, — прошептала девушка.

— Донния в опасности, хоть это ты понимаешь? — как можно терпеливее произнёс маг. — Я должен её увидеть.

Он сидел рядом, и Лиза явственно ощутила исходящее от него волнение. Как ни старался эльф выглядеть бесчувственным и неприятным сухарём, он не мог скрыть от девушки своей настоящей сущности. Дар выдавал его истинные чувства. Келлард переживал за подругу и не знал, как поступить. И самое главное — что бы он ни говорил сейчас на родном языке, он не очень-то верил в это. Что-то в его приглушённом голосе выдавало крайнюю степень сомнения в сказанном.

— Ты идёшь? — спросила Лиза, указав на дверь.

— «Уходишь», а не «идёшь», — сердито поправил её маг.

Если бы юная некромантка знала, что употребляет наипростейшее обращение «ты» к эльфу, который много старше её и во сто крат опытнее в вопросах магического искусства, то она непременно смутилась бы и принесла извинения. Но Велиор никогда не придавал значения возрасту и званиям, а потому не рассказал ей, как следует обращаться к магистрам Гильдии призывателей теней.

— Я не знаю, когда вернусь. — Он коснулся локтя Лизы. — И вернусь ли вообще. Ты останешься здесь и будешь ждать Гаэласа. Всё ясно?

— Нет, не ясно, — искренне ответила она.

— Хорошо, я объясню. Покажу.

Келлард вышел прочь и вскоре возвратился в наброшенном на плечи плаще и с чёрным гладким посохом в руках. Навершие из дымчатого остроконечного камня, оправленного в серебро, пробудило в Лизе воспоминание о её детском амулете, который разрушился после того, как она побывала в Святом Круге искателей и впервые использовала дар по назначению. Ей захотелось дотронуться до тонких граней, почувствовать, как запертый в минерале кусочек теневой материи отвечает на прикосновения тёмного дара. Маг позволил ей это сделать, но ничего не произошло. Подушечки пальцев скользнули по холодной поверхности — и только.

«Что с моим даром?» — обеспокоенно подумала Лиза.

— Ты сидишь здесь, — колдун обвёл рукой скромное жилище девушки. — Никуда не выходишь, никуда не лезешь, демоны тебя раздери! Еда в корзинке, вода в кувшине. Да?

— Мне страшно, — призналась она.

В жестах и голосе Келларда было что-то тревожное. Под плащом на поясе Лиза увидела ножны с кинжалом и несколько сияющих в полумраке голубоватых флакончиков.

— Лизабет, — сказал маг и тяжело вздохнул, — тебе придётся побыть одной. Я тебе не нянька, в конце концов!

— Можно мне с тобой? Пожалуйста?

Смысл произнесённых на языке людей слов был очевиден. Колдун еле сдержался, чтобы не оттолкнуть девушку, которая вздумала цепляться за его руки.

— Нет. Это слишком опасно, а ты едва стоишь на ногах!

— У меня даже нет никакого оружия, ничего, чтобы защититься! — в отчаянии крикнула Лиза, указав на посох и кинжал призывателя.

Неожиданно тот ткнул пальцем ей в грудь и отчётливо, почти по слогам сказал:

— Вспомни, чему учил тебя магистр Тэрон. Он ведь преподавал магическую защиту, не так ли?

— Я ничего не понимаю!

— Ты хочешь занять место Тэрона, а сама боишься провести несколько часов в одиночестве? — ехидно спросил маг. — Боюсь, у тебя нет никаких шансов.

На миг Лизе показалось, что сквозь старую, истёршуюся от времени иллюзию она увидела истинное лицо этого эльфа. Решительное, волевое лицо повелителя теней. Глаза его сверкнули азартом битвы, пальцы уверенно сплели в воздухе сложную формулу заклинания, тонкие губы растянулись в восторженной улыбке, а затем на его зов явилось чернильно-лиловое пульсирующее существо с пучком длинных щупалец. Повинуясь указу мага, тень заняла своё место у входа в покои Гаэласа. Девушка проводила невиданное чудовище изумлённым взглядом и невольно задалась вопросом: оно предназначено, чтобы защитить её от кого-то, или же, напротив, должно предотвратить её возможный побег наружу?

— Келлард…

— Ну? — нетерпеливо обернулся маг. — Что ещё?

— Что с моим даром? — прошептала Лиза, глядя на свои ладони.

Неужели дело в сломанной кости — или, быть может, миралитовые наручники не просто блокируют магию, но и забирают её навсегда? Она попробовала сконцентрироваться и призвать небольшой шарик призрачного света или маленькие язычки пламени. На третьей попытке ей удалось произвести на свет крошечную искру — и всё.

— У меня тоже так было, — сказал маг, сдвинув брови, — тренируйся. Но осторожно.

— Осторожно? — переспросила Лиза, услышав знакомое слово.

— Да. Я дам тебе кое-что для тренировки. У меня есть для тебя… э-э-э… учебное пособие. Материал. Реквизит. Хоть что-то ты можешь понять?

Она помотала головой и улыбнулась. Ни одного знакомого слова, кроме «да». Нет, ей вовсе не примерещились живые искры в глазах Келларда. Теперь она точно знала, что когда-то этот эльф не просто был увлечённым своим делом волшебником, но и обучал других заклинаниям и науке призыва теней. И когда он перед уходом заглянул к ней и сунул в руки увесистый свёрток, Лиза готова была обнять ворчливого мага и от всей души пожелать ему поскорее вернуться. Она знала, что такой порыв он вряд ли оценит, поэтому ограничилась простым «спасибо». Тяжёлые ворота подземелья с грохотом закрылись за призывателем, и девушка осталась в катакомбах Храма совсем одна, если не считать призванной тени.

Она убрала с прикроватного столика чашку и тарелку, начисто вытерла гладкую поверхность и аккуратно положила в центр заветный реквизит, бережно обёрнутый в несколько слоёв плотной ткани. Лиза ожидала увидеть там какой-нибудь зачарованный предмет, который помог бы ей пробудить задремавший дар. Возможно, перчатки, волшебный пояс или тетрадь с магическими рунами.

На последнем слое промасленной тряпки она уже поняла, как наивно было ожидать чуда. Посреди стола в её комнате лежала, источая невероятный аромат, огромная дохлая крыса.

— Ну привет, — сказала ей Лиза, нервно хихикнув. — Начнём нашу тренировку.

Глава 8.2

Донния ничего не чувствовала. Уже второй час вокруг неё суетились две проворные эльфийки с цепкими руками — портниха и её помощница. Они беспрестанно заворачивали девушку в отрезы дорогих тканей, сияющих серебряными вышивками и драгоценными бусинами, заставляли её примерять тесные лифы и жёсткие корсеты, прикладывали к лицу и волосам полоски кружева и вуали. Ей больше не было больно: с утра мать растёрла всё её тело мазью, от которой кожа словно покрылась ледяной коркой и загрубела, а после заставила выпить две рюмки жгучей ивовой настойки. Уродливые чёрные полосы, оставленные плетью, даже не побледнели, но лихорадка отпустила, а душа перестала рваться в клочки и уснула где-то возле притихшего сердца.

— Кто же вас так разукрасил, милая госпожа? — быстрым шёпотом спросила младшая швея, когда Верховная жрица отошла чуть дальше и отодвинула тяжёлую штору, чтобы посмотреть во двор.

— Не твоего ума дело! — оборвала её старшая, ловко втыкая булавки в будущее свадебное платье.

— Сестра Донния давно уже не послушница, чтобы можно было так с нею обращаться. К тому же она невеста! Что скажет благородный рыцарь, когда придёт пора раздеваться? — взволнованно щебетала молодая эльфийка, прикалывая к подолу кружево.

Они говорили так, будто Донния не стояла здесь же, обёрнутая в шуршащие шелка, будто вместо неё на примерку привели немую рабыню или поднятого из могилы мертвеца.

— Ещё одно слово о моей дочери — и вы обе будете наказаны куда суровее, — бросила через плечо госпожа Аланна. — Занимайтесь своим делом, если не хотите остаться без пальцев и болтливых язычков!

Портнихи переглянулись и продолжили работу, недовольно хмурясь. Прошёл, наверное, целый час, пока дело пошло на лад и все мелкие детали будущего наряда были подобраны и согласованы со строгой Верховной жрицей и её полусонной дочерью. Иногда Донния поднимала глаза и рассеянно смотрела в громадное напольное зеркало в узорчатой раме, но и в эти мгновения её больше занимали крохотные трещинки и пылинки на поверхности стекла, а вовсе не собственное отражение.

Она хотела бы опомниться, проснуться, сорвать с себя ненавистные лоскуты, вновь броситься на воинов-храмовников, что стояли по ту сторону дверей и охраняли её покои. Накричать на мать, которой неведомым образом удавалось сохранять самообладание в то время, как она, Донния, задыхаясь и захлёбываясь слезами, рассказывала о судьбе послушниц Храма. На мать, которая, дав согласие на брак младшей дочери и Первого рыцаря, разбила сердце и старшей — той, что тайком вздыхала по Талемару. С того дня, как было оглашено решение короля, сёстры почти не разговаривали.

— Я хочу выйти в сад, — бесцветно сказала Донния и пошатнулась. — Здесь душно.

Пышные шелка, заколотые на её талии, шлейфом спускались на ковёр. Длинные рукава держались на одних лишь тонких булавках. Светлые локоны были наспех подколоты шпильками в растрёпанный пучок. Верховная жрица придирчиво осмотрела дочь и сдержанно кивнула портнихам.

— Добавьте к этому накидку на плечи на случай ветра и не забудьте прикрыть лицо вуалью, как я просила.

— Как скажете, госпожа Аланна, — поклонилась главная портниха и в мгновение ока избавила уставшую Доннию от вороха золотистых и белых юбок.

Когда тугие ленты корсета ослабили, девушка едва удержалась на ногах.

— Хорошо, ты можешь выйти на воздух. Охрана будет тебя сопровождать, — смягчилась Верховная жрица.

— Я хочу погулять одна, — прошептала Донния.

— Это исключено, — отрезала мать. — Ты слышала, о чём говорит весь город? Адепты Новой Луны нападают на жриц Храма, и ни одного из них до сих пор не удалось поймать.

— Мама, я уже несколько раз объяснила тебе, кто на самом деле меня ранил…

Аланна приблизилась к дочери и покачала головой.

— Тебе никто не поверит, дорогая. Никто и никогда.

— Но ты, ты ведь мне веришь? — выдохнула Донния с надеждой.

Верховная жрица погладила её по щеке, на которой остался лишь едва различимый светлый шрам, и слегка улыбнулась.

— Моя вера тебе не имеет никакого значения ни для настоящего, ни для будущего, — ответила она.

— Я хочу увидеть Келларда, попрощаться с ним, — неожиданно произнесла девушка.

На мгновение к ней словно вернулась утраченная жизнь, сердце забилось сильнее, к щекам прилила кровь, по пальцам пробежала нервная дрожь. Мать заметила всё это, глубоко вздохнула и привлекла Доннию к себе, обнимая.

— Нельзя, милая, пойми это наконец.

— Почему? — Дочь поймала взгляд Аланны, вцепилась в её запястья. — В последний раз, мама!

Магия молодой целительницы была сильна, но защита Верховной жрицы — сильнее. Уловив намерение Доннии и оценив вложенную в мольбы волшебную силу, мать только улыбнулась в ответ.

— Не вздумай хитрить, все твои сокровенные мысли можно прочитать на лице, причём не будучи даже магом высшей ступени посвящения. Ты не пойдёшь к этому гадкому колдуну. Довольно с тебя предсвадебных приключений!

Голоса в холле помешали эльфийкам продолжать спор. Дверь распахнулась, и на пороге комнаты возникли воины из охраны поместья.

— Маг из Гильдии призывателей спрашивает сестру Доннию.

— Неужели? Какое неожиданное совпадение! — с напускным удивлением воскликнула Аланна, вскинув изящные светлые брови.

Она знала, что произойдёт через секунду. Движения её губ и пальцев, сплетающих заклинание, не были поспешными. В тот миг, когда растрёпанная и взволнованная дочь, босая и в одной только нижней рубашке, не закрывающей и коленей, кинулась к выходу из комнаты, светлый луч пронзил лёгкий сумрак и ударил Доннию в спину. Та упала на руки охранников без сознания.

***

В грудь и лицо призывателя были направлены сразу три обнажённых меча, но он словно не замечал оружия, его больше занимали окна поместья. Он скользил по ним прищуренным взглядом, силясь разыскать любимый силуэт, но видел лишь приникшие к стёклам расплющенные носы кухарок и садовника. Балкон и окна комнаты Доннии были плотно задёрнуты непроницаемыми полотнами гардин. Верховная жрица Аланна появилась на крыльце и неспешно направилась к нему, поигрывая кисточками длинной шали.

— Что привело в мой дом изгнанника рода Эльсинар? Я не даю аудиенций вне стен Храма Ньир. Если у Гильдии призывателей есть ко мне официальное дело, то настоятельно советую для начала встретиться с моим секретарём и изложить суть вопроса в письменной форме.

Келлард усмехнулся и посмотрел эльфийке в глаза.

— Ты знаешь, почему я здесь, Аланна. Иначе как объяснить столь… острое внимание к моей скромной персоне?

Он указал на сверкающие лезвия мечей и сложил руки на груди. Эльфийка сделала знак храмовникам, и те недоверчиво опустили оружие, сурово наблюдая за незваным гостем. Вопреки предостережениям жрицы, призывать армию демонов или творить массовые проклятия он пока не собирался. Да и посохом, закреплённым за спиной при помощи длинного ремня, воспользоваться не спешил.

— Настали дурные времена, когда жрицы уже не могут покидать своих покоев без верных рыцарей. Полагаю, ты слышал о том, что творится в городе.

— О том, что в Фэите восходит Новая Луна? — уточнил маг, поцокав языком. — Я думал, ты достаточно изобретательна, чтобы придумать какую-нибудь новую страшилку. Этой примерно столько же лет, сколько моей бабушке.

Лицо Верховной жрицы перекосилось от негодования. Хрупкие пальцы сжались в острые кулаки.

— Выходит, ты явился, чтобы оскорбить меня в моём собственном доме?!

— Не угадала, я пришёл справиться о здоровье твоей дочери Доннии. Мне донесли, что она плохо себя чувствует и совсем не выходит в Сумеречный сад.

— Тебе донесли? — вскинулась Аланна, подходя вплотную к магу. — Ты лжёшь, нечестивый колдун. У тебя нет ни друзей, ни слуг, ни шпионов. В твоём гадком подвале водятся лишь крысы и пауки!

— Прошу прощения, мой гадкий подвал был любезно предоставлен мне Храмом Ньир в обмен на услуги некромантов и алхимиков Гильдии.

— Убирайся вон, — прошипела женщина в лицо призывателю, — немедленно!

— Только после того, как ты сумеешь убедить меня в том, что Донния жива и здорова, — спокойно ответил он, не подумав отступить ни на шаг.

— С моей дочерью всё в порядке! — выплюнула она злобно.

За забором поместья, увитым плющом и диким виноградом, раздались громкие окрики возницы, стук множества копыт, визг бросившихся врассыпную детишек, что играли на мостовой. У ворот остановилась лёгкая карета, выкрашенная в цвета королевского герба, изумрудный и золотой. Услужливый кучер распахнул резную дверцу и тут же согнулся в подобострастном поклоне перед принцем Лорионом. Тот спрыгнул на тротуар и толкнул незапертую калитку ногой.

— Ваше Высочество! — ахнула Верховная жрица, приседая в поспешном реверансе.

Пепельные локоны её скользнули по плечам, когда она склонила голову, и Келлард невольно фыркнул. Его откровенно позабавили испуг и суета, охватившие в мгновение ока весь двор.

— Ну, ну, не стоит беспокоиться, — принц отмахнулся от принесённого кресла и подноса с освежающими лимонадами. — Я отправляюсь на прогулку и остановился здесь лишь на пару минут. Мы можем поговорить наедине?

Растерянная госпожа Аланна дрожащим голосом предложила пройти в рабочий кабинет её мужа, расположенный на первом этаже. Она бросила беспомощный взгляд на призывателя, уже набрала было воздуха в лёгкие, чтобы отдать приказ выставить его за ворота, но так и не решилась. Принц Лорион нашёптывал что-то ей в ухо.

В отсутствие Верховной жрицы отвести глаза солдатам из охраны было проще простого. Спустя пару минут Келлард стоял у спальни возлюбленной и прислушивался к тихим судорожным всхлипам с той стороны двери. Закованные в серебристую броню храмовники вповалку спали у призывателя под ногами, сражённые дурманом магического сна.

— Это вы? — удивлённо распахнула заплаканные глаза девушка, сидящая у изголовья кровати. То была старшая сестра Доннии.

Сдавившая сердце мага боль немного отступила, когда он понял, что плакала не его возлюбленная. Ириэн поспешно утирала слёзы широким рукавом платья.

— Что случилось? — как можно тише спросил он, опускаясь на колени возле кровати.

Любимая крепко спала, он видел это и чувствовал даже на расстоянии. Её нежное лицо казалось совсем юным, чуть разомкнутые губы розовели на фоне подушки, ресницы отбрасывали длинные тени. Не смея потревожить её, он всё же коснулся плеча девушки кончиками пальцев и ощутил бархатное тепло её тела.

— Подготовка к свадьбе отнимает все её силы, как видите, — пожала плечами сестра.

«Они лгут, все лгут», — мрачно думал Келлард, разглядывая родные черты. Её притяжение было так сильно, что он еле сдерживал себя от поцелуя, который неизбежно разбудил бы Доннию и наверняка заставил бы старшую сестрицу устроить переполох. Дом светлых жриц Ньир и командора Хранителей по иронии судьбы был опутан липкой сетью лживой магии, семейных тайн и недоговорок.

Он мог бы без особых усилий открыть портал в междумирье прямо в богато обставленной гостиной, мог бы призвать десятки верных теневых слуг во главе с Никс и Данэлем, в считаные минуты мог бы обратить всех жителей поместья в иссохшие пустые оболочки без души и без единой капли крови. Если бы был уверен, что этого хочет любимая. А он был уверен в обратном.

Донния была привязана к матери и сёстрам, она любила и отца, который дважды в год возвращался в стены поместья из далёкого замка Хранителей в Пределе. Ей нравились розы в саду, добрые служанки, наряды и туфельки, она наслаждалась службой в Храме Ньир и своей целительной силой, пока у неё не отняли свободу.

— Господин Эльсинар… — прошептала над его плечом Ириэн и поспешно исправилась, вспомнив, что благородный род уже несколько лет как отказался от него. — Господин маг.

Келлард посмотрел на неё вопросительно.

— Вы ведь придёте на торжество? Донния только об этом и мечтает.

— Я приду, — сказал он, не в силах оставить её прямо сейчас, растягивая последние мгновения, когда между ним и любимой ещё не было проклятого Первого рыцаря и обручального кольца на её нежном пальчике. — Я обещал ей.

— Как вы думаете, любовь стоит того, чтобы за неё бороться? — с горечью спросила Ириэн.

— Откуда мне знать? Обратись к Верховной жрице, она мудра и знает толк в наставлениях, — пожал плечами призыватель.

— Вы должны знать, ведь вы любите мою сестру! — шёпотом вскричала девушка.

— Люблю, — выдохнул он, поднимаясь на ноги.

С этим коротким словом с его души будто свалился увесистый камень. Несколько минут назад он хотел уничтожить это поместье, позволить сумрачным демонам в клочья растерзать его обитателей, а теперь единственным его желанием было поскорее уйти отсюда и не осквернять комнаты любимой своими тёмными мыслями. Донния тихо вздохнула во сне и еле заметно улыбнулась.

— Люблю, и потому отпускаю её, — сказал он, поворачиваясь к Ириэн. — Прошу, не говори ей, что я приходил. Она поймёт всё сама, когда узнает о моём подарке.

— Что за подарок? — Эльфийка удивлённо смотрела, как над постелью сестры сплетаются причудливой вязью и тут же исчезают сотканные из тёмного дыма слова заклятия.

— Лабиринт забвения, — усмехнулся Келлард. — Избавляет сердце от лишних страданий.

— Но это же… чёрная магия! Вы негодяй! — девушка едва не сорвалась на настоящий крик.

— О том, кто я такой, всем давно известно, — спокойно ответил призыватель. — Хотя, должен признаться, в прежние времена по эту сторону Вечных гор не употребляли глупые термины Ордена Инквизиции. Чёрная магия, белая…

— Стража, стража, держите его!

Маг аккуратно перешагнул через распластанных под дверью стражей и в буквальном смысле исчез за поворотом затенённого коридора.

Глава 9.1

Маленькая сцена таверны была окутана клубами синеватого дыма. Он поднимался из стоящих под ногами танцовщиц широких кувшинов густыми волнами, заволакивал извивающиеся гибкие тела и медленно расползался под потолком. Яркие всполохи алых, жёлтых и золотых одежд появлялись и исчезали в такт барабанной дроби и переливчатой мелодии флейты. Волосы девушек, юных и тоненьких, как тростиночки, были украшены лентами.

Время от времени хитрые эльфийки выныривали из туманного морока и прохаживались возле ближнего к сцене ряда столов, чтобы дать гостям возможность полюбоваться безупречными телами и собрать побольше серебряных монет и вожделенных взглядов. Разгорячённые мужчины частенько подскакивали со стульев и протягивали руки, желая прикоснуться к упругим формам красавиц, но те ловко уворачивались от посетителей и вскоре возвращались на деревянный постамент, чтобы продолжить танец.

— Нет дыма без огня, верно? — раздалось над самым ухом Келларда.

Маг поспешно вскинул голову и для надёжности подпёр кулаком подбородок. В сумрачном мареве действительно мелькали язычки пламени, но он знал, помнил, что это иллюзия. Никакого огня в самом деле на сцене нет, эффект производят юбчонки и лифы артисток. Он отхлебнул из кружки, искренне подивившись тому, что она была наполовину полна горьковатым напитком. Кажется, он осушил её досуха ещё полчаса назад. Когда успели принести новую, призыватель не помнил.

— Там нет огня, — тяжело ворочая языком, ответил Келлард, пытаясь разглядеть нового соседа по столику. Для верности он махнул в сторону хохочущих девушек. — И дым ненастоящий. Иллюзия…

— Вы так думаете? А эти красотки — неужели тоже наваждение? То-то у меня никак не получалось шлёпнуть рыженькую по заднице… Одно огорчение. Обман на каждом шагу!

Полноватый светловолосый эльф со светлыми же глазами грузно плюхнулся на стул. Келларду было всё равно. За то время, пока он сидел за крохотным столиком у стены, перед его лицом возникло и исчезло уже несколько незнакомых, смазанных дымкой лиц. Немного запомнился ему только суровый бородатый воин-наёмник, молчаливо проглотивший мясо и эль, да тщедушный старичок, без устали твердивший о Новой Луне и её безжалостных последователях.

Наёмный солдат убрался сам, старичка пришлось отвадить простеньким заклинанием, хотя его крякающий возмущённый голос долго ещё преследовал подвыпившего мага, раздаваясь из разных уголков заведения. Были и другие эльфы и, кажется, даже один человек. Свободный и хорошо одетый, что было совсем не свойственно для эльфийской столицы, где людей держали в качестве рабов или слуг для грязной работы. У Келларда даже мелькнула мысль, что это мог быть какой-нибудь дипломат. Политикой маг не интересовался, но военные времена давно прошли, возможно, Высший Совет людей отрядил кого-то для поездки в Фэит и ведения мирных переговоров.

— Вы из этих, да? — указав на посох, спросил светловолосый.

— Да, — с готовностью кивнул призыватель.

— Говорят, в Гильдии Магов вас не слишком-то жалуют, — продолжил незнакомец, принимая у разносчицы тарелки с аппетитными зажаренными рыбками и золотистым сладким картофелем.

Келлард пожал плечами, задумчиво уставившись на еду. В желудке давно образовалась сосущая пустота, которую он время от времени заливал приносимым пойлом, упорно отказываясь от закуски. Ему нравилось, что дурман в голове с каждой новой кружкой всё больше отдаляет его от душевной боли.

— Угощайтесь, — добродушно предложил сосед по столику, пододвинув тарелку на середину. — Я ничего против ваших демонов не имею, более того, моя жена — та ещё демоница, можете мне поверить! Любую вашу тень за пояс заткнёт и провернёт через мясорубку. А уж когда гневается, тут никаких магов не хватит, чтоб её угомонить.

— Благодарю. — Призыватель взял одну рыбку и проглотил её, не почувствовав никакого вкуса.

— А у вас есть супруга? — полюбопытствовал эльф, отхлёбывая из своей кружки.

— Была, — поморщился Келлард и опустил глаза.

— А дети? — не отставал неугомонный собеседник.

— Сын… был… — с трудом выговорил маг.

Сейчас он не помнил о надежде и разговоре с Лизабет: тьма подсовывала ему из своих глубин те ответы, какие больше подходили его состоянию.

— Милостивые боги, я слышал, что некромантов и прочих тёмных колдунов часто преследуют неудачи, но чтобы вот так… Знайте, я сочувствую вам! — приставучий эльф потрепал Келларда по плечу.

Тот помотал головой, набрался решимости и опрокинул в себя оставшееся пойло.

— Вам нужна добрая душа, господин волшебник, — улыбнулся светловолосый. — Очень желательно, чтобы она была заключена в красивое женское тело.

— Была… — махнул рукой маг и уронил голову на руки.

Некоторое время он явственно видел Доннию. Сначала безмятежно спящей, уютно прислонившейся к его плечу, потом — обнажённой, неистово срывающей с него одежды. В постели её кротость бесследно испарялась, она отдавалась ему жарко, не сдерживая стонов и переполняющей молодое тело энергии. Он недоумевал, что она нашла в нём — потрёпанном Инквизицией худосочном колдуне, — когда в Храме Ньир всегда в достатке было рыцарей и воинов, чьи крепкие мускулы заключали в себе живую силу, не тронутую влиянием сумрака.

На смену воспоминаниям, в которых они подолгу предавались горячим ласкам, пришла звенящая пустота подземелья. В ней пахло сыростью, старой кровью и издохшими крысами. Он брёл и брёл куда-то, опираясь на осыпающиеся стены. Под ногами блестела вода, везде были запертые решётки, и он помнил, что за одной из них увидит нечто такое, чего не сможет забыть. Уже скоро, совсем скоро, за тем поворотом. «Нет, туда нельзя», — и вновь он в ласковых руках Доннии, вновь её губы поспешно целуют его лицо, зажмуренные веки, щеки с дорожками солёных слёз.

«Лабиринт забвения — это особое заклинание, над ним работали десятки лет…» — шепчет он любимой.

«Игры с памятью опасны, я слышала, как некоторые лишались рассудка от подобных воздействий», — возражает целительница.

«Если пользоваться мгновенными заклинаниями, то можно повредить мозг, всё верно. Но Лабиринт потому так и называется, что работает постепенно. День за днём то чувство или эмоция, на которую наложено заклятие, увлекаются всё дальше в сумрак сознания. И наступает день, когда приходит свобода. Эльф или человек постепенно забывает о своей боли», — терпеливо рассказывает Келлард.

— И сколько дней есть на то, чтобы отменить заклятие? — поинтересовался звонкий женский голос. Он звучал откуда-то снаружи, резко и слишком громко.

Призыватель вздрогнул всем телом и протёр глаза. Таверна продолжала мерно гудеть, но на сцене уже никого не было, и от дымного угара остались только тонкие серые струйки, вытекающие из закопчённых кувшинов. Одна из танцовщиц сидела на коленях у богато разодетого купца, другая с хохотом разливала вино компании молодых людей, судя по форме, студентов магической Гильдии.

— Сколько дней, я спрашиваю?! — по столу ударила крепкая рука, унизанная зачарованными кольцами.

— Девять… — сказал Келлард, поднимая голову.

— Кел, когда ты это сделал? Сегодня? Отвечай, пьянь!

Вместо любопытного незнакомца напротив сидела коротко остриженная женщина с татуировкой на щеке. Левый висок её был выбрит наголо, жёсткие остроконечные уши украшали маленькие серьги со сверкающими камнями. Одежду эльфийки составляли кожаные штаны, тёмная шёлковая рубаха и наброшенный на плечи дорожный плащ. В отличие от всех предыдущих лиц, что довелось созерцать Келларду за этот долгий вечер, это лицо было до боли знакомым.

— Сегодня, — покорно кивнул он. — Рин, что ты здесь делаешь?

— Какое счастье, меня узнали наконец! — грубовато рассмеялась волшебница.

Ринарет была одной из призывателей, талантливым мистиком, специалистом по порталам и временным пристанищам в сумраке. О её способностях водить за нос искателей Ордена ходили легенды, как, впрочем, и о несносном характере, которым эльфийка гордилась. Детство Рин провела на улицах, в нищих грязных кварталах Дорифиса — города, что был расположен в нескольких десятках миль восточнее столицы. По слухам, приёмные родители нашли восьмилетнюю эльфийку в сточной канаве, где она умирала от побоев и ран, сама же девушка в зависимости от настроения рассказывала разные истории, и ни одна из них не была правдивой.

— Мы нашли отличное место, где можно обосноваться, — сообщила она, за обе щёки уплетая принесённый ужин и прихлёбывая вино.

— Вы? — задумался Келлард, пытаясь переварить услышанное. — Вы — это кто?

— Гаэлас и я, разумеется! — разозлилась Рин. — Мы надеялись, что ты ждёшь нашего возвращения!

— Жду, — согласился маг. — У меня для Гаэласа есть… новость.

— Правда? — Она склонилась через столик. — Что за новость?

— Я забыл, — признался Келлард и обвёл таверну невидящим взглядом. — А где он? Где Гаэлас?

— Пошёл домой, — с набитым ртом ответила девушка, — в ваше подземелье.

Что-то заставило призывателя с грохотом вскочить со своего места и протестующе замахать руками. При этом он уронил стул и расплескал вино соратницы по Гильдии. Таверна и все её посетители закружились перед глазами, сливаясь в калейдоскоп из огней, лиц, посуды и разномастной одежды.

— Сядь! — скомандовала Рин и силой усадила опасно качающегося мага обратно, одним движением ноги вздёрнув стул на ножки.

— Мне надо идти, сказать Гаэласу что-то важное! — протестующе замычал Келлард.

— Утром скажешь, сейчас ты на ногах не держишься. Ты же не думаешь, что я потащу твою тушу на себе на другой конец Фэита?

Он помотал головой.

— Вот и прекрасно. Я сняла комнату. Сейчас доем и пойдём спать. Не помню, когда спала в настоящей кровати, с одеялами и подушками.

В следующий раз сознание вернулось к Келларду уже в комнате. Он с удивлением рассматривал незнакомую обстановку и никак не мог сообразить, как он здесь оказался, пока настойчивые руки не принялись стаскивать с него балахон. Остаться без одежды в чужом жилище ему не хотелось, потому он покрепче вцепился в ворот мантии, но эльфийка тут же принялась за его сапоги и штаны.

— Веди себя хорошо, магистр Эльсинар, иначе будешь спать на коврике, — сказала девушка.

Когда она подняла на него глаза, он вспомнил, что в таверне его отыскала Ринарет. Она — своя, ей можно доверять. Маг позволил ей расправиться с его одеждой и потянулся за одеялом, чтобы прикрыть наготу. Она поймала его за плечи, не дала упасть, потому как комната тоже решила пуститься в пляс и исподтишка норовила ударить гостя дощатым полом в лицо. Лёжа было намного легче, хотя почему-то казалось, будто кровать качается, как лодка, желая выбросить мага наружу.

Рин посмотрела на него и рассмеялась, она всегда легко меняла настроение — то злилась, то начинала хохотать, это Келлард тоже помнил отчётливо. Сейчас она стояла вполоборота к постели и стягивала с себя рубаху и брюки. Тело её было жилистым, поджарым. В сосках небольшой груди и пупке поблескивали зачарованные безделушки.

— Это больно? — спросил маг, не сводя глаз с украшений на груди, когда Рин блаженно растянулась рядом поверх одеяла.

— Хочешь такие же? — усмехнулась она.

— Нет… — подумав, ответил он.

— Чистая постель. — Потянувшись, она легла на бок и встретилась глазами с Келлардом. — Ты знаешь, я давно разучилась мечтать о чём-то значительном. Вроде собственного дома или прекрасного рыцаря в койке.

— Угу, — чуть улыбнулся он.

— Спи, — сказала Ринарет и забралась под одеяло.

— Все девушки любят прекрасных рыцарей, да? — задумчиво пробормотал маг.

— Твоя Донния любила тебя, например. Добрая душа.

— За что?..

— Откуда мне знать? Я бы такого идиота никогда не выбрала. Как у людей говорят, ни кола, ни двора, да ещё и шкура драная. Про умственные способности вообще промолчу. Всегда удивлялась, как это тени тебя слушаются, но потом поняла как: у них мозгов нет.

— Это точно, — прошептал Келлард.

— Ладно, не слушай меня, я ничем не лучше. Прости.

Она замолчала и закрыла глаза, чувствуя на своём лице его взгляд. Он осторожно придвинулся и обнял её горячей рукой, провёл ладонью по спине и чуть ниже. Рин порывисто вздохнула и прильнула к магу всем телом, нашла губами его пахнущие травяной горечью губы.

— Ты другая…

— Да уж конечно, не изнеженная столичная белоручка, как некоторые!

— Нет, не в этом смысле. Обычно ты злая. Ехидная. Не знаю, как ещё сказать.

Ринарет фыркнула:

— Комплименты у тебя так себе, магистр. Помолчи лучше. Я молча люблю, без всяких сопливых признаний и прочей шелухи.

Он сжал девушку покрепче и запустил пальцы в ёжик тёмных волос на её затылке. От неё пахло чем-то давно позабытым — лесом, костром, дальней дорогой. Трудно было поверить, что они находились в таверне, в самом сердце эльфийской столицы. Где-то далеко-далеко играла музыка, и казалось, что нужно успеть за ней, попасть в такт. И там же, на грани слышимости, жалобно скрипела старая кровать, и Рин, которая обещала любить молча, едва сдерживала крики и до крови царапала его плечи.

Она действительно была другой — непривычно сильной, непокорной, но дар её горел в груди уверенным тёмным пламенем, и не было страшного края, не было в эти мгновения пустоты. Маг долго не выпускал её из рук: ему казалось, что стоит остановиться и разжать хватку, как прыткая любовница выскользнет и убежит прочь. Когда всё наконец закончилось, он всё ещё судорожно прижимал её к себе, тяжело дыша.

— Пусти, жарко! — воскликнула она.

Келлард послушался, и девушка откинулась на подушку, хватая ртом воздух.

— Ты не молчала… — рассеянно заметил он.

— Ты хорош. Я беру свои слова обратно. Давно мне так здорово не было.

— А Гаэлас? — зачем-то спросил призыватель.

Рин расхохоталась и принялась вытирать пот с лица и груди.

— Думала, ты о лучшем друге знаешь всё! Он ведь у нас уже много лет ведёт монашеский образ жизни, с тех самых пор, как любился с той человечкой. Помнишь? Сония её звали, кажется. После неё ни на одну бабу не посмотрел, уж не знаю, чего там особенного между ног у людских девок. А может, забрала она его мужскую силу, ведьма эдакая… от людей не жди добра.

Что-то прочно связанное с Гаэласом вновь попыталось всплыть в памяти Келларда, но так и не смогло пробиться сквозь алкогольный дурман. Девушка устроилась рядом, свернулась в привычный телу клубочек и вскоре задремала. Келлард укрыл её и почувствовал, что бешеное кружение в голове и качка неведомой лодки вдруг прекратились, стало невообразимо тихо и спокойно. В тёмных окнах стояла ночь, без луны и звёзд. Небо было затянуто низкими сизыми облаками. Бережно коснувшись взъерошенных волос Ринарет, маг наконец провалился в глубокий бездонный сон.

Глава 9.2

Лиза неподвижно сидела на коврике у камина и упражнялась в концентрировании магической силы. Чуть поодаль лежал ароматный подарок Келларда — девушка заботливо укрыла дохлую крысу несколькими слоями тряпки, оставив снаружи только её остренький бледный носик. Заклинание, которым ей когда-то в Фоллинге удалось поднять из могилы давно умершего пса, почему-то не работало. Некромантка не могла разобраться, что мешает её дару свободно течь вместе с кровью, как это было всегда, сколько она себя помнила. Раннее детство без магии казалось бесцветным, смазанным, как рисунки, которые они с братом делали пальцами на песчаном берегу реки. Когда пробудился дар, вместе с первыми неумелыми искрами, прожигающими платье, к Лизе пришёл настоящий интерес к жизни.

Она вздрогнула, мысленно прикоснувшись к догадке: быть может, её нежелание приходить в себя, выныривать из сумрачного небытия и погасило в сердце магический огонь? Ни в одной из книг такого явления описано не было, но Лиза ухватилась за эту версию и принялась обдумывать её. С того дня, как они уговорились с Келлардом, что Велиор жив, девушка не расставалась с детской игрушкой возлюбленного. Иногда, засыпая, она представляла себя могущественной волшебницей, способной через предмет передать мысли на огромные расстояния. Сильные мистики могли связываться друг с другом телепатически, и, хотя дар Лизы был совсем иной природы, она воображала, будто любимый слышит то, что она тихонько шепчет в деревянное ухо маленького коня. Магия разума находилась под запретом, но все, кто так или иначе обладал склонностью к ней, всё равно потихоньку пользовались телепатическими хитростями.

«Ты слышишь меня, Велиор?» — шёпотом вопрошала она и спустя несколько мгновений отвечала сама себе. «Я слышу тебя, любовь моя, мне не хватает тебя здесь», — говорил он. «Скажи, где ты, я найду тебя. Мы найдём тебя, как только восстановим Дорогу мёртвых. Твой отец не верит, что я смогу занять место Тэрона, говорит, что у меня не хватит сил. Я знаю, что хватит, во мне течёт эльфийская кровь».

Сердце отзывалось в груди острой тягучей болью, словно в нём застряла зазубренная игла, но слёз не было. Лиза твёрдо решила не оплакивать любимого, пока судьба его и всех, кто остался в Академии Трира, не станет до конца ясна.

«Что за расслабленная поза, Лизабет! Ты собралась пить эль и любоваться закатом или всё-таки сражаться с противником?» — Это уже был голос учителя. В воспоминаниях Тэрон стремительно расхаживал по классу, а его чёрная накидка вздымалась за спиной, как крыло. Девушка вытянула шею, выпрямилась и занялась построением защитного купола.

— Сотворю защиту и попробую выглянуть в коридор. Если призванная Келлардом тень вздумает напасть на меня, буду готова! — пообещала себе она.

На этот раз дело пошло на лад. Лизе удалось ухватиться за тоненькую нить магии и начать осторожно раскручивать невидимый клубок. Сотканный отражающий кокон был больше похож на клетку, сделанную из мотка спутанной проволоки, но всё же он был прочен. Она поднялась и размяла ноги и спину. Сияние тусклых сиреневых всполохов не колебалось и не исчезало, горело вокруг девушки ровным сумрачным светом.

На волне воодушевления она хотела было немедленно заняться крысой, но вспомнила предостережение Келларда и решила повременить. Походив по комнате, Лиза приблизилась наконец к двери и потянула за ручку. Громко заскрипели заржавленные петли, в лицо дохнуло холодом и сыростью большого ненатопленного помещения. Тусклый магический свет горел неравномерно, а потому девушка не сразу поняла, куда запропастилось создание сумрака.

— Эй ты! — окликнула теневую сущность Лиза.

Расправив во все стороны лиловые щупальца, сверкающие крохотными молниями, чёрная как смоль тень двинулась к живой девчонке. Конечно, привлёк её не оклик некромантки, а её горячая кровь, пульсирующая во взволнованном сердце. Однако столь желанная жизненная сила оказалась под запретом. Это была та, кого маг приказал защищать. Тень с сожалением поплавала вокруг Лизы, печально ухая, и голос её напоминал приглушённый лязг железа в пустом колодце.

— По-моему, ты не собираешься меня жрать… — рассудила Лизабет.

Как ни старалась она сохранять смелость, воспоминание о напавших на неё на болотах беспризорных тенях было ещё чересчур свежо. Помимо воли девушка вжималась спиной в стену из тёмного кирпича и мелкими шажочками передвигалась в обратном направлении. Создание потеряло к ней интерес и вскоре отлетело ко входу в подземелье.

— Вот и молодец, — прошептала некромантка. — Сторожи дверь, а если кто-то подойдёт к ней с той стороны, то вой погромче, понятно?

Тень откликнулась протяжным стоном, а Лиза поспешно юркнула в свою маленькую келью и вновь занялась упражнениями. Время было уже позднее. В скрытых под землёй жилищах не было окон, а часы висели только в лаборатории призывателей, но девушка всё равно неплохо ориентировалась, прислушиваясь к себе. Сейчас глаза её уже начинали слипаться, она несколько раз зевнула и сделала вывод, что медная стрелка показывает примерно полночь.

Келларда не было. Развернув его подарок, она прикрыла нос рукавом, а про себя всё думала и думала, куда запропастился её несостоявшийся свёкор. Лиза уже поняла, что ворчливый колдун может быть достаточно импульсивен, а вкупе со скверным характером это могло привести к серьёзным неприятностям. Что если королевские стражи задержали призывателя, когда он пытался проникнуть в поместье, где жила Донния? Что если он применил магию там, где это запрещено?

Прежде Лиза не могла себе представить, что можно так быстро привязаться к незнакомому человеку или эльфу. Дома в Фоллинге у неё были друзья, но всё-таки самым доверенным лицом всегда оставался Фредерик. Ни с кем другим девушка не могла бы поделиться своими тайнами, даже самыми маленькими. Подружки из простых семей, не наделённые волшебным даром, болтали о таких вещах, которые никогда не интересовали Лизу, — о лавках с украшениями в Вестене, о приданом, что готовили родители, и даже о симпатичных искателях из отряда Ордена, что изредка проезжали через Фоллинге.

Вспомнив о доме, девушка уже не смогла сосредоточиться на магической практике. Она размышляла о том, как из далёкой эльфийской страны, отделённой от мира людей Вечными горами, отправить весточку родителям. Ах, если бы был жив магистр Тэрон, он непременно придумал бы что-нибудь! А Фред! Как прилежно юный непоседливый маг огня отвечал на письма сестры! Казалось, что даже его почерк стал за время их переписки намного аккуратнее. В конце письма Фредерик всегда прожигал в бумаге дырочку, прикладывая большой палец, — это была его фирменная огненная печать. Лежат ли ещё их письма в ящике Лизиного стола в Академии?..

— Эй, есть кто-нибудь живой? — Звучный голос за дверью заставил Лизу подскочить от неожиданности.

С перепугу она даже поняла каждое эльфийское слово. Спустя несколько секунд дверь распахнулась и на пороге появился запыхавшийся незнакомый эльф. Девушка поспешно вскочила и растерянно уставилась на него. Тень лениво маячила за его плечами, а это значило, что явившийся не был чужаком. Более того — глаза незнакомца, его тёмные с пеплом волосы, бледная кожа, всё это совершенно однозначно складывалось в тот образ, который Лиза рисовала в своём воображении.

— Не может быть… — Гаэлас недоверчиво качнул головой, будто замершая перед ним девушка могла вдруг оказаться наваждением.

— Вам не кажется, — сказала Лиза на своём языке, помня, что её настоящий отец должен понимать человеческую речь. — Я правда здесь. Так получилось.

— Лизабет… ты такая… — Эльф подошёл к ней, жадно разглядывая худенькую девушку с головы до ног. — Ты ведь совсем взрослая. Я думал, что Тэрон преувеличивает. Всё видел тебя маленькой девочкой… а люди растут так быстро!

— Мне уже восемнадцать исполнилось в прошлом году.

— Да, да, я знаю. Ты родилась в ночь на первый день зимы.

— Это правда? — зачем-то спросила девушка. — Вы правда мой отец?

Сейчас ей вдруг потребовалось подтверждение очевидного факта. Она собственными глазами видела, что они с эльфом похожи друг на друга, как могут быть похожи только очень близкие родственники.

— Да, — кивнул Гаэлас и, больше не сдерживаясь, заключил её в объятия, крепко прижав к себе.

Дар Лизы мгновенно очнулся ото сна, вспыхнул в её груди, обжигая и заставляя задыхаться от волнения. Сила, которую совсем недавно она тянула по тоненькой ниточке, была теперь настоящей стихией, и вздумай она сотворить заклинание, поднялась бы не только несчастная дохлая крыса, но и целое кладбище во дворе эльфийского Храма.

— У тебя такой сильный дар, ты словно солнце… маленькое сумрачное солнышко, — прошептал некромант, гладя дочь по волосам.

Он неловко поцеловал её в висок, смущаясь своих чувств и не в силах больше произнести ни слова. Лиза уткнулась в воротник его дорожной мантии и никак не могла поверить, что это случилось. Спустя столько месяцев странного ожидания, полного сомнений и недоверия, вот так запросто произошла её встреча с настоящим родителем. Эльф вздохнул и отстранился, чтобы получше рассмотреть её лицо, и она увидела, что на его глазах блестят слёзы.

— Я так долго ждал тебя, Лизабет, — сказал он. — Когда мне рассказали про Трир, думал, что сойду с ума…

— Ты знаешь?

— Весть о падении Трира разлетелась по Веллирии уже на следующий день. Мы пытались вернуться тайной дорогой, чтобы спасти уцелевших, но она выводила нас в незнакомые уголки мира…

— Я знаю о Дороге мёртвых, Гаэлас. И о том, почему она разрушается.

Некромант восхищенно посмотрел на дочь и поспешно утёр сбежавшую по щеке слезинку.

— Не обращай внимания, это от… это глаза слезятся от запаха. Кто приволок в мою комнату протухшую крысу?

Глава 10.1

Под сводами королевской трапезной разливалась гулкая тишина. Люстры и канделябры были давно потушены, стрельчатые окна — задвинуты бархатными гардинами, высокие узорчатые двери — плотно заперты на ключ. На столе среди изысканных блюд, чуть тронутых вилкой и давно уже остывших, горела единственная свеча. Подперев острый подбородок кулаком, принц Лорион мрачно наблюдал за тем, как горячий воск медленно плавится от огня и стекает в блюдце подсвечника. Иногда он дул на ползущие капли, заставляя их останавливаться на полпути. Пламя чуть колыхалось и потрескивало, и этот крохотный звук был единственным, что слышал молодой эльф. И королевская чета, и слуги давно спали, поэтому, когда в двух шагах от принца раздалось вежливое покашливание, он встрепенулся и подскочил на стуле.

— Извини, я не хотел тебя напугать, — прошелестел вкрадчивый голос.

— Как ты вошёл? — истерично вскрикнул Лорион.

— Окно в кухне оказалось не заперто, — пояснил ночной гость, пожав плечами.

Мгновение спустя он приблизился, и в тусклом круге света стали различимы его тёмные одежды из особой бесшумной ткани — паутинного шёлка. Откинув с гладко выбритой головы капюшон, адепт Новой Луны по-хозяйски уселся на край стола, подцепил кончиками пальцев ломтик ароматной крольчатины, с видимым удовольствием прожевал его и облизнулся. Язык этого отвратительного эльфа был длинным, как у ящерицы.

— Завтра же велю казнить того, кто оставил окно открытым! — передёрнувшись от омерзения, сказал принц.

— Напрасно. Этому замку не помешает свежий воздух, к тому же я не трогал решётку. Ты в полной безопасности, королевский детёныш.

Лорион нервно улыбнулся и откинулся на спинку кресла, изо всех сил напуская на себя непринуждённый вид. Его несказанно волновал тот факт, что для культистов из Новой Луны словно не существовало препятствий в виде королевских стражей, замков на дверях и натасканных на незваных гостей собак. Они появлялись и исчезали в любое время суток, никем не замеченные, а потому все разговоры о безопасности в присутствии тайных агентов культа казались какой-то нелепой насмешкой. Впрочем, пока принцу действительно ничего не угрожало.

— Мой отец хорошо платит вам, — фыркнул наследник престола, чтобы подкрепить собственные мысли хоть какими-нибудь вескими доводами.

— Ты всерьёз думаешь, будто деньги — это главное для таких, как мы? — усмехнулся лысый, придирчиво осматривая бокал, прежде чем плеснуть в него вина из хрустального графина.

Испробовав напиток, он удовлетворённо кивнул и наколол на длинные зубцы серебряной вилки новый кусочек мяса. Беспокойные телодвижения Лориона, который не знал, как удобнее устроиться в кресле, нисколько не волновали ночного визитёра. Некоторое время он преспокойно вкушал королевские яства, всем своим видом показывая, что никуда не торопится и готов мило поболтать. Принц пристально следил за ним, дожидаясь обещанных сведений.

— Мы служим не хаосу и не Вечной тьме, как думают некоторые невежды, — философски заявил культист, отпивая новый глоток вина. — Они говорят, что мы творим бесчинства, когда Ньир закрывает глаза, а луна скрывается с небес. Но это не так. Мы служим равновесию в этом мире. Как Солнечные стражи или Орден Инквизиции у людей. Как Хранители у нас.

— Ни Солнечные стражи, ни Хранители не режут глотки по ночам ничего не подозревающим горожанам, — заметил Лорион и поёжился.

— Мы рассуждаем о глобальных целях, а не о способах их достижения, — улыбнулся адепт Новой Луны. — Благодаря нашей организации баланс между властью короля и влиянием жрецов Храма Ньир соблюдается. Что же касается простых мирных граждан, то они редко становятся мишенями для наших клинков и стрел. А потому абсолютное большинство довольно установившимся порядком. Разве не этого мы добивались столько долгих лет?

— О вас стали слишком много говорить, — заметил принц с лёгким укором в голосе.

— Потому что так нужно на данный момент. Иногда сумрачная завеса приподнимается и выпускает в мир живых нескольких демонов, не правда ли? Здесь почти то же самое. Нельзя, чтобы мир забывал о нашем существовании. Нельзя также, чтобы болтал чересчур много.

Говоривший был эльфом по рождению, но в культе Новой Луны всем посвященным отрезали кончики ушей и сбривали волосы, а потому настоящими эльфами в приличном обществе они уже называться не могли. Без волос по столичным улицам ходили разве что рабы, да и те частенько выпрашивали у хозяев клочок ткани, чтобы прикрыть лысину, или кожаный шнурок — повязать вокруг головы. Воины и городские стражи стригли волосы коротко, аристократы и те, кому очень хотелось ими казаться, носили локоны или укладывали волосы в причудливые причёски, непременно открывая длинные уши. И только отъявленные преступники, кем на самом деле и были приверженцы тайного культа, демонстративно лишались атрибутов эльфийского общества. Впрочем, сами себя они преступниками вовсе не считали.

— Я собираюсь спать, — нетерпеливо сказал принц, отбрасывая с колен измятую салфетку.

— Вижу, тебе не терпится послушать свежие новости? — Адепт сверкнул заострёнными зубами и склонился ближе к мерцающему пламени свечи. — Должен заметить, что вверенное мне дело представляется крайне скучным и утомительным. Наш подопечный колдун Келлард Эльсинар нисколько не заботится о себе. Этим вечером и ночью я мог бы убить его пару десятков раз.

— Ты убьёшь его тогда, когда я скажу! — раздражённо выпалил Лорион.

— Дай угадаю… — притворно потянулся эльф. — Ты велишь зарезать его на свадьбе этой милой крошки Доннии и Первого рыцаря?

— Я пока не решил, но такой вариант не исключён. Докладывай, что ты видел.

— Ничего выдающегося, — фыркнул убийца. — Из поместья Верховной жрицы он отправился в таверну «Меч и гримуар», где нализался со случайными знакомыми, а после встретил ведьму из своей Гильдии и пошёл с ней наверх в комнаты. Надо сказать, девица эта оказалась сильна. Втащила его по крутой лестнице на второй этаж.

— Ну-ка, ну-ка, — глаза принца Лориона заинтересованно вспыхнули. — А что было дальше?

Адепт Новой Луны презрительно наморщил нос.

— Они улеглись в постель. Избавь меня от необходимости описывать подробности, иначе меня стошнит на твои крахмальные скатерти. Никогда не понимал ни влечения к женщинам, ни этих гадких телодвижений.

— А кроме ушей вам ничего не подрезают? — невзначай проронил принц, но заметил на себе цепкий взгляд убийцы и прикусил язык.

— Когда они наконец заснули, я поспешил сюда. Вот и весь сказ.

— Любопытно, — задумчиво резюмировал Лорион, поцокав языком. — Я думал, наш колдун страдает по красотке жрице в той же мере, что и она по нему. А здесь что-то не сходится.

— Он был пьян, — подсказал адепт.

— А прежде не имел привычки шляться по тавернам, сидел себе в своём подземелье, варил зелья и возился со всякой призванной из междумирья дрянью. Что ж, быть может, его пьяные выходки пойдут на пользу моему воспитательному процессу. Донния непременно узнает о них, и это окончательно убедит её в моей правоте относительно Первого рыцаря. — Принц задумался, напряжённо прикидывая что-то про себя, но вскоре лицо его просияло. — О да, именно так и будет. Она сама попросит принести ей голову этого колдуна на фарфоровом блюде, вот увидишь! Её сумасбродная любовь обернётся страшной ненавистью. И тогда ты убьёшь его и получишь свой гонорар.

Воображение эльфа разыгралось, щёки вспыхнули нездоровым румянцем. Он вскочил и принялся расхаживать по зале, в то время как адепт Новой Луны сосредоточенно ковырял ногтем в зубах и наблюдал за ним с выражением крайней скуки на лице. Ему хотелось поскорее покончить с призывателем, получить оплату за труды, убраться в Дорифис и залечь на дно. За последние дни он по горло был сыт идиотскими интригами королевского сыночка.

— Призыватели опасный народ, — заметил убийца, приготовившись уходить.

— Скажи ещё, что ты боишься?! — воскликнул Лорион.

— Я — нет. Моё лицо известно в городе только двум королевским особам, твоё же знает каждый житель Фэита, — загадочно ответил адепт и картинно поклонился.

— Делай свою работу, всё остальное пусть тебя не волнует! — Принц указал гостю на дверь, в которой торчал длинный ключ.

— Я всё же уйду тем путём, которым пришёл, — прошелестел эльф, мотнув головой.

Лорион сжал кулаки, но ничего больше не сказал. Служители Новой Луны никому не подчинялись и не признавали государственных законов. Даже если бы этот уродец с отрезанными ушами плюнул в лицо принца, он смог бы легко избежать наказания. И с этим, несомненно, нужно было что-то делать, но что конкретно — Лорион пока не знал.

Неожиданный поворот событий в деле Доннии взбудоражил его воображение, а потому принц до самого утра не мог уснуть, всё размышлял о том, как поймал на удочку возлюбленного глупой жрицы. В такие моменты Лорион готов был признать, что эльфы бывают куда забавнее экзотических зверюшек, запертых в золочёные клетки.

Глава 10.2

Косые лучи утреннего солнышка медленно подбирались по подушке к лицу спящего мага. Он пошевелился во сне, повернул голову — и ослепительный свет вдруг ударил по неплотно сомкнутым векам. Келлард застонал и прикрыл глаза рукой. За последние годы он совсем отвык просыпаться в светлых помещениях: с тех самых пор, как род Эльсинар отказался от нерадивого потомка, призыватель жил в подземелье Храма, где утро, день и ночь ничем не отличались друг от друга.

— Ну наконец-то! Я уже хотела запустить в тебя молнией! — с упрёком сказала Ринарет.

Девушка стояла у распахнутого настежь окна. Она была одета в рубашку, дорожные штаны и сапоги. Руками Рин придерживала стоящий на подоконнике глиняный кувшин. Келлард с трудом оторвал голову от подушки и неторопливо сел. В затылке и висках ломило так, словно коллега по Гильдии уже осуществила свою угрозу и шарахнула в него заклинанием.

— Сейчас утро? — хрипло осведомился он, протирая глаза.

— Почти полдень! — она подхватила кувшин и порывисто протянула магу, чуть расплескав воду на сероватое одеяло.

Некоторое время он молча пил, с трудом удерживая тяжёлый сосуд в дрожащих от слабости руках. Рин громко сопела, сидя рядом и всем своим видом выражая недовольство. Это она умела хорошо. Келлард оторвался от воды и окинул взглядом скромную гостиничную комнату: небольшой столик у окна, потёртый ковёр, приоткрытый рассохшийся шкаф… единственную кровать.

Глядя на девушку, трудно было сказать, ложилась ли она спать прошлой ночью. Ему стало неловко при мысли о том, что он занял спальное место, а ей пришлось ютиться в старом кресле в углу. Свёрнутое коконом покрывало говорило о том, что Ринарет ночевала там, но маг испытывал странное ощущение, будто совсем недавно рядом с ним была женщина. Он обнимал чьё-то гибкое тело, прижимал его к себе во сне, слышал тихий шёпот и чувствовал прикосновения губ к щекам и шее. Чтобы отогнать странное наваждение, маг провёл рукой по чуть колючему подбородку и задумался.

— У меня есть дела в городе, и я не намерена терять целый день на то, чтобы привести тебя в чувство, — сказала Рин. — Поднимайся. Гаэлас наверняка заждался тебя в убежище.

— Я… сейчас.

Келлард вернул подруге кувшин и откинул одеяло, чтобы встать, но тут же обнаружил, что раздет донага и вновь укрылся.

— Смотреть на тебя противно, — прокомментировала девушка, подбирая с пола одежду мага и небрежно швыряя ему в лицо.

— Прости, — глухо ответил он и принялся натягивать штаны.

Выходит, она не только притащила его сюда, на второй этаж «Меча и гримуара», но и раздела, и уложила спать. И даже припасла воды на утро. Он плеснул себе в лицо из кувшина и потряс головой, будто надеялся вытряхнуть ломящую боль и тёмные пятна, закрывающие воспоминания. Сквозь боль начала возвращаться и память. Келлард мучительно зажмурился и спрятал лицо в ладонях.

Он давно уже не напивался так сильно, но самое страшное было не в этом. Перед глазами беспощадно вставал вчерашний день. Острия сабель во дворе поместья Верховной жрицы, спальня Доннии, слёзы её сестры Ириэн, а после — сплетённые над любимой символы древнего заклинания, призванные избавить её от любовных мук. Ещё раньше, а теперь кажется, что в какой-то другой жизни, — их последняя ночь в подземелье, её негодующий крик: «Нет, ты не посмеешь!» И всё же он сделал это, вопреки её желанию, вопреки велению собственного сердца. Ради её будущего, свободного от него, безродного теперь колдуна. Как там сказала вчера Ринарет?.. «Я бы никогда не выбрала такого идиота, как ты». А когда она это сказала?

— Рин? — прошептал он, всё ещё надеясь на чудо. — Прошлой ночью я тебя… мы с тобой…

— Тебе приснилось! — резко оборвала она его попытки подобрать подходящие слова.

— Не уверен. — Призыватель поднял голову и внимательно посмотрел на эльфийку.

Та деловито перебирала содержимое холщовой заплечной сумки, гремя пустыми флакончиками и позвякивая металлическими кольцами застёжек. Он знал её давно, но они никогда прежде не сближались. Иногда кто-то из магов Гильдии принимался заигрывать с нею, но Ринарет в зависимости от настроения или грубо прерывала эти поползновения, или поднимала поклонника на смех, подбирая ему какое-нибудь обидное прозвище. Трудно было представить её нежной, чувственной любовницей, которая не скупится на жаркие поцелуи и волнующие ласки. Но Келлард теперь знал, что она может быть и такой. И это совершенно точно не привиделось ему в пьяном бреду. Он отчётливо помнил её прерывистое дыхание и стоны, жалобный скрип кровати, сверкающие золотом колечки в её груди.

— Кел, я больше не могу ждать. — Она затянула ремешки и забросила сумку на плечо, другой рукой подхватила с крючка плащ.

— Подожди, сейчас, — умоляюще простонал он, поднимаясь на ноги. — Слишком много всего, голова сейчас взорвётся.

— Так тебе и надо. — Ринарет всё же подхватила его за локоть. — Обезболивающих эликсиров у меня нет, придётся терпеть до дома. Точнее, до той дыры, что вы называете домом.

— У тебя есть жилище получше? — мрачно хмыкнул Келлард.

— Представь себе, есть! — фыркнула эльфийка, толкая ногой дверь комнаты. — Я тебе вчера рассказывала, вот только ты утонул в самогонном дыму и винных парах, а потому не помнишь.

— Расскажи ещё раз, — попросил он, изо всех сил стараясь идти ровно и не подавать виду, насколько ему нехорошо. Освежающая вода из кувшина согрелась в желудке и теперь предательски булькала и грозилась найти путь обратно.

— Заброшенное поместье на границе с Фороссом, это окраина Ничейных земель… — Рин улыбнулась. — Прежние хозяева оставили его из-за открывшегося поблизости разрыва. Мы разогнали теней и пыль, так что теперь там вполне можно жить. Есть кое-что из уцелевшей мебели, посуда и даже книги. Но самое главное, конечно же, река и озеро. Дом расположен на полуострове и окружён высокими деревьями.

— Кто-то очень любил уединение, — задумчиво проговорил Келлард.

— Они тоже были волшебниками, правда, не чистокровными. Что-то не поделили с Гильдией Магов и поселились подальше от городов и деревень, чтобы заниматься исследованиями. Может быть, их потомки жили бы там до сих пор, если бы не война…

Лёгкий свежий ветерок встрепал волосы мага, выдул тошноту и непереносимую тяжесть из груди. Рин уже не сердилась, она погрузилась в мечты о далёком поместье. В придорожных кустах громко и восторженно верещали птицы, радуясь солнцу и весне. Городские сады распускались розовыми бутонами яблонь и вишен, живые изгороди пестрели ярко-салатовой порослью новых побегов.

— Ты мог бы забрать туда Доннию, никто не нашёл бы вас там… — сказала Ринарет.

Келлард остановился как вкопанный. Такая ерунда, на которую не обращаешь внимания, — простой вдох и выдох — но сейчас горло свело судорогой, и было невозможно набрать воздуха. Слова коллеги невольно ударили в самое больное место, и потом, много позднее, он понял, как необходимо это было именно в этот момент.

— С Доннией всё кончено, — прошептал он едва слышно, — я отпустил её, наложил заклятие. Пути назад уже нет, скоро… скоро её свадьба с Первым рыцарем.

— Ох, ну и дурак же ты! — сказала девушка и потащила его дальше по улице. — Ведь сам рассказывал мне вчера про девять дней, чтобы отменить чары Лабиринта забвения. Осталось восемь! Но есть ещё кое-что, не правда ли?

— Да, — болезненно поморщился маг. — Если она полюбит другого, то возврата не будет.

— Не полюбит, а переспит, — бесцеремонно поправила Ринарет. — Вряд ли за пару ночей можно кого-нибудь полюбить всем сердцем.

— Ты в этом хорошо разбираешься, да?

На этот раз остановилась она. Губы её чуть вздрогнули, она поспешно поджала их, и это было всё, что заметил Келлард. Ресницы были опущены. Медленно выдохнув, она покрепче взяла его за локоть и тихо ответила:

— Во всяком случае, лучше, чем ты.

— Я не хотел тебя обидеть. — Он осторожно обнял её и заглянул в лицо. Оно оставалось непроницаемым, будто на ясные глаза девушки была наброшена тонкая теневая вуаль. — Но я не успокоюсь, пока не услышу ответа. Прошлой ночью…

— Да, — просто ответила она. — Мне было хорошо с тобой, но я очень хочу оставить это в той комнате и никогда не вспоминать. Договорились?

Келлард молча кивнул, и она улыбнулась ему почти искренне.

~~~~~~~

Дорогие читатели! Вчера я выложила бонусный рассказ "Тёмная кровь" о пробуждении дара у Лизы. Загляните в раздел с рассказами, чтобы прочитать его.:)

Глава 11.1

— Эльфы! — сварливо фыркнул старый Урф, прищурив единственный глаз и разглядывая портреты королевской семьи в кружевных позолоченных рамах. — Все, как один, костлявые, надменные и абсолютно бездарные твари…

— Ты что-то сказал, Урф? — весело поинтересовался принц Лорион, появляясь в приёмной комнате.

Несмотря на бессонную ночь, оставившую под глазами юноши сероватые тени, он пребывал в прекрасном расположении духа. Наследник престола был одет в лёгкую светлую рубашку и облегающие брюки для верховой езды. На поясе красовалась его любимая сабля, вьющиеся рыжеватые волосы были убраны в высокий хвост на затылке.

— Да, хозяин, — прокряхтел придворный маг, подобострастно склонив растрёпанную седую голову. — Я говорил о том, как глупы и высокомерны некоторые эльфы в вашем сиятельном окружении. Смотрят на меня презрительно, будто я пыль на ковре или кошачье дерьмо.

— А-ха-ха-ха, — расхохотался Лорион и потрепал бывшего призывателя по плечу. — Неужели кто-то снова обидел моего верного слугу?

— Эти жалкие создания не стоят того, чтобы мы говорили о них, — Урф небрежно махнул рукой. — Вы просили меня явиться, и вот я здесь. Полагаю, меня ждёт какое-то поручение, мой драгоценный принц?

— Да, — улыбнулся юноша и сделал знак застывшему поодаль лакею выйти прочь и прикрыть двери приёмной.

— Слушаю вас со всем возможным вниманием, хозяин, — снова поклонился маг, опираясь на высокую спинку стула.

— Сядь, — велел Лорион, и старик с облегчением уселся на расшитую подушку.

— Требуется приготовить яд или мы будем творить проклятие? — Вечно воспалённый красный глаз колдуна вспыхнул интересом.

— Не угадал.

Принц подошёл к столу, где в идеальном порядке были разложены письменные принадлежности, стопки промокательной бумаги и нетронутые ароматные свечи.

В вазоне из тонкого зелёного стекла горкой красовались яркие алые с жёлтым яблочки. Маги из Гильдии умели сохранять осенние фрукты и ягоды до следующего сезона, но всё же для утончённого вкуса королевского отпрыска разница со свежесобранными яблоками была слишком заметна. Повертев одно из них в руках, он наморщил нос и вернул яблоко на место. Придворный маг терпеливо ждал, когда хозяин вновь заговорит.

— Меня беспокоит этот колдун из подземелья Храма… — Улыбка принца померкла, превратившись в презрительную ухмылку.

— О, я давно говорил Его Величеству и вам, мой господин, что призывателям не место в Фэите!

— С этим вопросом мы разберёмся позже. Сейчас я волнуюсь о другом. Королевская армия в скором времени вернётся в город с победой, это произойдёт завтра или даже прямо сегодня, если верить сообщениям гонцов. Как ты знаешь, во дворце планируется праздник — свадьба Первого рыцаря Талемара.

— И дочери Верховной жрицы, — покивал Урф, потирая озябшие ладони.

— Всё верно, — сквозь зубы процедил Лорион. — Вчера я навещал жрицу Аланну и её дочерей, и знаешь что? Я видел во дворе поместья этого неугомонного колдуна. Опасаюсь, как бы он не помешал грядущей свадьбе.

— Бросьте его в темницу, Ваше Высочество! Помяните моё слово, нет в Гильдии призывателей существа более гадкого и ядовитого, чем магистр Эльсинар. С тех пор, как инквизиторы замучили его жену, он только и делает, что мстит всему миру живых. А между тем отравляет разум таким впечатлительным и нежным существам, как Донния. Всё же не стоило наказывать девушку так жестоко, хозяин, куда полезнее было бы расправиться с Келлардом.

— В другой раз я прикажу выпороть тебя, чтобы ты не сомневался в моих решениях, — сказал принц, погрозив придворному магу пальцем.

Старик обиженно засопел, но возразить не посмел.

— Ты пойдёшь к сестре Доннии и побеседуешь с ней по душам, а заодно проверишь, нет ли на ней какого-нибудь вредного… заклятия. Не хочу, чтобы Первому рыцарю досталась подпорченная невеста, всё же победители заслуживают достойной награды!

Лорион кивнул в сторону двери и приподнял брови, словно желая спросить у колдуна, чего он ждёт, когда задание уже озвучено.

— Как мне действовать, если я обнаружу следы тёмной магии в доме Верховной жрицы? — осведомился Урф, склонив голову.

— Распознай, что это за заклинания, и расскажи о них мне. Я чувствую, что без нашего вмешательства дело может принять непредсказуемый оборот. Ты ведь согласен с тем, что личное благополучие королевских военачальников — это дело государственной важности?

— Несомненно! — воскликнул старик, тяжело поднимаясь на ноги и хватаясь за поясницу. — Было бы неплохо, однако, если бы радикулит придворного чародея тоже стал бы важной задачей для лекарей Гильдии Магов. Дворцовые целители меня упорно игнорируют.

— Исцели себя сам, Урф! — недовольно скривился принц Лорион.

— Не имею возможности, — развёл руками пожилой колдун. — Вы когда-нибудь слышали о добровольных жертвах призывателей? Я ведь был одним из них. У тёмных магов есть ритуал, в ходе которого они отказываются от чего-то крайне важного, а взамен получают кусочек власти над сумраком.

Лорион заинтересованно уставился на Урфа:

— Любопытно. Сделка с демоном?

— Не совсем, хозяин, но очень на то похоже. Скорее плата за влияние или, если хотите, пропуск «на ту сторону», в междумирье, возможность находиться там неограниченное количество времени и совершать некоторые изменения.

— Я думал, для этого достаточно иметь тёмный дар в крови, разве нет? — пожал плечами принц.

— Дар даёт возможность проникать в сумрак и общаться с тенями и заблудшими душами, но если ты желаешь, чтобы существа оттуда служили тебе, то потребуется принести что-то в жертву, — разъяснил колдун, шумно вздыхая. — Я не могу обратить дар на исцеление собственных ран или недугов, кто-то отказывается от мирской любви или привязанностей, кто-то расстаётся с мужской силой или способностью иметь потомков. Выбор остаётся за магом, но это всегда что-нибудь ценное, иначе ничего не получится.

— Уверен, всё это придумано нарочно для того, чтобы окружить Гильдию призывателей теней аурой таинственности и неприступности, — заявил Лорион. — Адепты Новой Луны тоже отказываются от волос, ушей и телесных радостей, но вряд ли приобретают взамен способность ходить сквозь стены или воскресать из мёртвых. Морочь голову кому-нибудь другому, Урф, я считаю, что все эти манипуляции — не более чем способы управлять такими простодушными дураками, как вы.

Согнувшись в поклоне и так и не разгибаясь до самого выхода из дворца, придворный маг покинул приёмную и забрался в ожидавшую его карету, что была запряжена двумя чёрными жеребцами.

— К Верховной жрице! — недовольно рявкнул он кучеру и уставился в крохотное окошко, за которым медленно поплыли пейзажи весеннего Фэита.

***

Донния рассеянно слушала болтовню служанок за своей спиной и никак не могла взять в толк, что изменилось. Сквозь кружево расцветающего сада сочились солнечные лучи, на лицах и волосах девушек вспыхивали и играли золотистые блики, ветерок гнал по поверхности пруда несколько опавших яблоневых лепестков. И всё же мир был словно отделён от жрицы стеклянной завесой. Ни звуки весны, ни знакомые голоса не достигали теперь её сердца. Ириэн молчаливо ступала рядом, опустив голову и отгородившись от сестры большим веером, в котором в этот прохладный день не было никакой необходимости.

— Такое чувство, что я спала не несколько часов, а несколько лет, — проговорила наконец Донния и остановилась у небольшой садовой скамейки.

— Мама хотела, чтобы ты не переживала так сильно, поэтому усыпила тебя заклинанием, — не поднимая глаз, объяснила Ириэн.

— Я всё помню, но тот момент словно тает в густом тумане, — Донния нахмурила светлые брови. — Она не хотела, чтобы я виделась с Келлардом, но я… мне снилось, что он всё равно вошёл в дом и сидел возле моей кровати, когда я спала.

От девушки не укрылось удивлённое выражение, промелькнувшее на лице родной сестры.

— Стражи задержали его во дворе, а потом приехал принц Лорион. Ты просто видела сон.

Ириэн вздрогнула и принялась размахивать веером, чтобы не было заметно, как кровь прилила к её светлой коже.

— Ты обманываешь меня, — тихо, но уверенно сказала Донния и ухватилась за край веера, — вы все только и делаете, что лжёте! Единственный, кто был со мной честен, — это он, Келлард. Вы не заставите меня забыть о нём, что бы ни делали со мной!

Выпалив эти слова, жрица вдруг осознала, что они не причиняют её душе привычной боли. Раньше от одних мыслей о любимом в сердце бушевала стихия, а теперь всё успокоилось, будто непокорная горная река пролилась на равнину и потеряла течение. И даже в её возмущенных фразах не чувствовалось прежних негодования и резкости, несмотря на то что девушка поклялась себе бороться до последнего. Что если у следов, оставленных чёрной плетью принца, было магическое свойство влиять на её сокровенные чувства? Если на самом деле он не просто выместил на ней злость, а наложил заклятие покорности?

— И всё же ты скоро забудешь его, — неожиданно сказала Ириэн, отбросив прочь злосчастный веер и обнимая сестру. — Клянусь лунным светом, я не должна рассказывать тебе, но твоя свадьба с Первым рыцарем… это настолько несправедливо, что я не могу сдержаться. Ты должна знать правду!

— Какую ещё правду? У каждого в Фэите правда своя, и я устала слушать всех вас! Мне действительно нужно побыть одной, но с тех самых пор, как меня посадили под арест, меня не оставляют в покое ни на минуту!

— Твой маг, господин Эльсинар, приходил, когда ты спала, — выдохнула Ириэн, поглаживая Доннию по плечам. — Он сказал, что это ради твоего же блага, ради будущего…

— Что?! — ошеломлённо уставилась на сестру Донния.

— Особые чары. Лабиринт забвения, кажется, так, я точно не запомнила. Знаю только, что это была опасная теневая магия. До чего жутко выглядели эти чёрные руны, когда он творил их прямо из воздуха, но я ничего не могла поделать, его было никак не остановить!

Глаза Ириэн заполнились слезами, и она расплакалась, закрыв лицо руками.

— Вот как, — спокойно сказала Донния, поднимая голову и обводя невидящим взглядом сад, увитую растениями беседку, выложенные светлыми камешками тропинки. — Значит, он тоже предал меня. Мама оказалась права, он действительно гадкий и мерзкий колдун. Какая же я глупая была, что верила ему!

— Нет, нет, — вскричала Ириэн, принимаясь тормошить сестру. — Ты должна бороться за свою любовь! Мы найдём способ избавиться от этих чар!

— Для чего? — Жрица посмотрела на неё и заставила себя улыбнуться. — Он отказался от меня и сделал это не по чьей-то злой воле или приказу короля, он сделал это сам, добровольно.

Сквозь неплотную ещё завесу светло-зелёной молодой изгороди до девушек донеслись разговоры вездесущих стражников и ядовитый, скрипучий голос чем-то возмущённого придворного мага. В конце концов одна из служанок выскочила на дорогу перед скамейкой, где сидели эльфийки, и прощебетала:

— Сестра Донния, вас разыскивает придворный маг Его Величества!

— Очень хорошо, — отозвалась жрица, неторопливо направляясь к выходу из сада. — Мне есть о чём побеседовать с ним.

***

Крючковатые пальцы Урфа скользнули по шее девушки, пробежались лёгкими касаниями по груди и животу, и хотя Донния была одета в платье с закрытым воротом, она с трудом удержалась от содрогания. Магия старика была похожа на тухлую воду, скользкую, тёмную и зловонную. Когда из его рук выплеснулись потоки энергии, девушка зажмурилась и затаила дыхание. Её собственный дар отчаянно сопротивлялся вторжению чужой магии.

— Хитро сплетены символы, запечатаны, словно тайные двери, — ворчливо сказал придворный маг.

— Ты когда-то был в Гильдии призывателей и должен знать их секреты! — умоляюще воскликнула Донния.

— О-о-о, плохо ты изучила теневых магов, девочка, — усмехнулся старик. — Каждый магистр норовит приплести что-нибудь своё, да чтобы не прознали конкуренты! Твой приятель Келлард изворотлив и жесток, ведь даже из Железной крепости на стороне людей ему удалось улизнуть. Кое-кто считает, что он нарочно оставил там свою жёнушку Лиавен. Она была умна и знала слишком много его тайн.

— Это неправда, — сказала Донния больше по привычке.

В другое время в ней мигом поднялась бы волна негодования, но теперь ледяной панцирь, сковавший сердце, заставлял её сомневаться. Быть может, на самом деле Урф говорит правду, а она всё это время пребывала в плену иллюзий?

— Я думал, ты будешь умолять меня избавить тебя от следов зачарованной плети, всё же со дня на день твоя свадьба, — криво улыбнулся старик.

Всё его лицо из-за потерянного глаза казалось каким-то смятым и перекошенным, длинные жёлтые зубы по-крысячьи выпирали вперёд, когда он раскрывал рот и говорил.

— Мне плевать на следы. Избавь меня от заклятия забвения, это всё, о чём я прошу! Теперь, когда я знаю, что Келлард предал меня, он не имеет надо мной власти.

— Мой хозяин, принц Лорион, имеет власть над всеми нами, — вздохнул Урф, глубоко задумавшись.

Донния терпеливо ждала, пока он чесал седой затылок и что-то шептал себе под нос, будто проводил расчёты.

— Я заплачу, сколько ты хочешь?! — взмолилась она.

— Об оплате мы поговорим после твоей свадьбы, а пока я буду счастлив видеть, как этих паршивых колдунишек вышвырнут из Фэита. И возможности лишний раз насолить им, конечно же, не упущу!

Сказав так, придворный маг закатал рукава и извлёк из-за пазухи серебряную иголку.

— Вернёмся в твою спальню, туда, где были произнесены слова заклятия. Понадобится капля твоей крови.

— Я готова, — решительно кивнула Донния и начала подниматься по лестнице.

Глава 11.2

Лиза старательно размешивала сахар в кружке с дымящимся ягодным чаем и украдкой поглядывала на Гаэласа. Некромант и другие старшие маги обсуждали что-то, несомненно, важное, но говорили они так быстро, что разобрать эльфийскую речь не представлялось возможным. На столе были разложены потрёпанные карты и свитки.

Некоторые из них напоминали те, что висели на стенах класса в школе Фоллинге, где когда-то училась Лизабет. Истёртая грубоватая бумага хранила очертания эльфийского королевства и Вечных гор, которые отделяли эльфов от Триединой Веллирии. Этой карте было явно более тридцати пяти лет, поскольку о Расколе и временах, когда большое государство людей дало трещину и разделилось на три неравные части, знал любой школьник. Воспользовавшись гражданской войной, охватившей страну соседей, на Веллирию напали тогда эльфы, и самые жестокие бои происходили в землях, теперь называемых Ничейными.

Другие карты выглядели иначе и больше напоминали схемы, которыми пользовались предсказатели и звездочёты. Между делом Гаэлас с улыбкой поглядывал на дочь, и взгляд его словно говорил ей, что она очень скоро получит ответы на все возникающие вопросы. Ни о маршрутах передвижения по междумирью, ни о порталах, ни о местах, где всё ещё жили не обнаруженные Орденом Инквизиции члены Гильдии призывателей, отец и дочь поговорить, конечно же, не успели.

— Ты любил её? — пытливо спрашивала Лиза о матери, когда первые слёзы долгожданной встречи немного отступили.

Самым важным девушке казалось это — любил ли некромант юную Сонию, когда та жила гостьей в замке Хранителей? Было ли между её настоящими родителями чувство или же она появилась на свет только благодаря стечению роковых обстоятельств и долгой холодной зиме? И Гаэлас рассказывал дочери всё без утайки, припоминая иногда забавные мелочи или обрывки разговоров.

— Любил тогда, и теперь люблю, — искренне сказал он, с нежностью разглядывая лицо Лизы.

— Почему же ты отпустил её, отдал Солнечным стражам?! — недоумевала девушка, но тут же смущалась и вспоминала о брате и сестрёнках.

Если бы Эдвин Сандберг не вызволил из Железной крепости призывателя Келларда, то, быть может, он никогда не отыскал бы Сонию. И тогда не было бы ни огненного Фредерика, ни рыжих сестрёнок, Элин и Молли, ни крохотной Майи, которую Лиза представляла только по письмам от брата. Судьбы эльфов и людей переплетались тесно и непредсказуемо, а потому было трудно поверить, что это стечение случайных обстоятельств, а не прихоть богов. Прошло много лет, и тот самый маг, которому когда-то помог отряд Солнечных стражей, нашёл в лесу бездыханное тело Лизабет.

— Иногда жизнь куда причудливее, чем выдуманная история, — покачал головой Гаэлас и спросил, куда подевался магистр Эльсинар.

Лиза, как смогла, рассказала о будущей свадьбе Доннии и о том, что маг отправился повидать возлюбленную.

— Нельзя было его отпускать, — сказал некромант, явно сожалея о том, что они с Ринарет задержались и не успели остановить своего непредсказуемого соратника.

Но, к счастью, на следующий день в подземелье вернулись и Рин, и Келлард с обёрнутой мокрым шарфом раскалывающейся головой. Жизнь в мрачных коридорах и кельях вдруг закипела, в сравнении с предыдущими днями стало людно и шумно. И всё же каждую свободную минуту Лиза проводила рядом с отцом, и они не переставая расспрашивали друг друга обо всём, что произошло за восемнадцать долгих лет.

Ринарет как следует отругала Келларда за паутину и пыль на кастрюлях и сковородках, принесла с базара свежего мяса, овощей и первых весенних трав, затеяла наваристый суп, от запаха которого у всех потекли слюнки. Лизе она как самой младшей поручила вымести пол и как следует зарядить все светильники, которые еле теплились на остатках давно растраченной магии. Заметив перевязанную руку гостьи, эльфийка недовольно нахмурилась, но Лиза тут же заверила её, что всё будет в порядке, и с радостью принялась за работу. Суета продолжалась целый день, а когда вечером маленькая компания собралась вместе за ужином, оказалось, что никто уже не в силах обсуждать важные гильдейские вопросы. Вспомнили о магистре Тэроне и неизвестной судьбе Велиора, после чего разговоры совсем перестали клеиться, и каждый задумался о своём.

На следующий день договорились собраться за тем же столом для принятия срочных решений, и вот теперь Лиза, которую в своей увлечённой болтовне без конца упоминали эльфы, сидела и наблюдала за тем, как в её кружке с чаем медленно расползаются три кусочка сахара. Дома и в Академии юная некромантка всегда брала только один кусочек, ей не требовалось больше, но сейчас нужно было выздоравливать и набираться сил, а потому Рин настойчиво подкладывала в тарелку новой знакомой дополнительные кусочки мяса и пичкала сахаром и яблочным мармеладом.

— Позвольте, я всё же переведу, — сказал наконец Гаэлас и пододвинул одну из карт к дочери.

Лиза осторожно расправила закрученные края свитка и внимательно посмотрела на причудливую схему. Арками, напоминающими обыкновенные подковы, были обозначены сумрачные порталы. Рядом с ними были отмечены звёздами, маленькими ёлочками или домиками пристанища и укрытия призывателей. Стрелками показывались выходы куда-то за пределы расчерченной области, где не было уже ничего, кроме записанных в столбики цифр, эльфийских букв и совсем незнакомых девушке символов.

— Это координаты мест, где есть выходы в мир живых, — пояснил Гаэлас.

— Из междумирья? — уточнила Лиза.

— Из сумрачного пространства, которое мы называем Дорогой мёртвых. Мы с коллегами говорим о том, что из-за смерти магистра Тэрона некоторые порталы начали работать неправильно. Дорога имеет точки опоры в мире живых, а потому в случае, если будут убиты те, кто поддерживает её, она со временем прекратит своё существование. И тогда у десятков теневых магов не будет пути отступления в случае, если их обнаружит Орден.

— Я не до конца понимаю, — призналась некромантка, от волнения забираясь на стул с ногами и подворачивая их под себя. Она покусала губы и дотронулась до одной из нарисованных арок в западном районе.

— Это выход в Трир, — подсказал ей отец. — Здесь то самое место, куда должен был попасть Келлард, если бы портал сработал правильно. Однако его выбросило где-то далеко от города. К счастью, потому что он нашёл там тебя.

— Если сумрак не изменяется от смерти тех или иных магов с тёмным даром, то почему изменяется Дорога мёртвых? Она ведь расположена по ту сторону завесы между мирами?

На этот раз пришла очередь Ринарет и Келлард смотреть на человеческую девушку во все глаза: теперь они не понимали ни слова. Гаэлас перевёл для них вопрос, но разъяснять взялся, конечно же, сам.

— Это несложно, Лизабет, — мягко сказал он, поднявшись из своего кресла и приблизившись к ней. — Смотри…

Эльф взял другую карту, где зелёной острой кистью были отмечены Ничейные земли. Художник отнёсся к своей работе со всей старательностью и изобразил множество крохотных ёлочек, холмы и озёра, ручейки и болотища.

— Если человек или эльф придёт в лес и расчистит в нём тропинки, а затем построит хижину и посадит возле неё огород, то всё это будет существовать столько, сколько он будет ухаживать за своим хозяйством. Когда он покинет стоянку и возвратится в свою деревню, город или попросту умрёт, лес через некоторое время вернёт себе первоначальный вид. Дорожки зарастут, жилище отшельника обратится в труху и станет землёй, а на месте огорода вновь вырастут сосны и ели. Сумрачный путь, созданный Тэроном, Келлардом и мною — творение разума и рук живых. Оно растворится в сумраке, если его не поддерживать в надлежащем состоянии.

Голос эльфа был негромким, но звучал отчётливо, хотя и с некоторым акцентом. Лиза с жадностью внимала каждому сказанному слову, и дар её отзывался на всё происходящее, волновал кровь.

— Я сумею стать одной из вас, вот увидите, у меня хватит сил! — горячо сказала она.

Гаэлас перевёл, но Рин только снисходительно фыркнула в ответ:

— Она человек! Надолго её не хватит!

— Наполовину эльф, — заметил Келлард, вздыхая и откидываясь на спинку стула.

На лицо его упала тень, и стало особенно видно, как отразились на нём волнения последних дней. Лиза сочувственно посмотрела на своего спасителя и робко сказала:

— Мы ведь должны узнать, что стало с Велиором…

— Каждый думает исключительно о личных проблемах и нисколько — о деле, — заявила Ринарет. — Если место Тэрона может занять обыкновенная школьница-полукровка, то с таким же успехом мы можем использовать кого угодно! Хоть изловить дикаря в лесу, лишь бы кровь была подходящая!

Лиза дождалась перевода отца и осторожно спросила:

— Нужна кровь?

Рин, в свою очередь, вспыхнула ещё сильнее:

— Не только кровь, малышка! Ритуал может убить тебя, покалечить, да что угодно… Вся твоя решительность держится исключительно на незнании и любовных соплях к Велиору!

Гаэлас жестом остановил запальчивую речь коллеги.

— Ты единственная из всех нас не подвержена мирским страстям и привязанностям, почему бы тебе не предложить своё участие?

Эльфийка, уже приготовившая очередную жаркую реплику, осеклась и отвела взгляд:

— Ты говорил, что решение должно быть искренним, добровольным, магистр.

— Это так, — кивнул Гаэлас. — Поэтому дикари из леса точно не подойдут. Ну а ты?

— Я не готова связать себя до конца жизни… Извини.

Повисло недолгое молчание, после которого маги совещались уже спокойно, обсуждая предстоящее дело. Лиза узнала, что ей нужно обучиться многим ещё неизвестным заклинаниям в короткий срок, а потому на следующее утро она и Гаэлас должны будут покинуть Фэит и отправиться в Ничейные земли. Там, среди густых лесов и озёр, ей предстоит окончательно оправиться от ран и с помощью отца подготовиться к ритуалу посвящения.

Вернувшись в комнату, Лиза задумчиво сидела на кровати, привычно поглаживая деревянную лошадку Велиора. Собирать в дорогу ей было нечего. Всё скромное имущество студентки осталось в ее комнате в Академии Трира по ту сторону Вечных гор.

— Гаэлас, — сказала она тихо, когда отец закончил свои недолгие сборы и в задумчивости присел рядом. — Я хочу как-то сообщить родным, что я жива. Они, наверное, с ума сходят…

Эльф обнял её за плечи.

— Мы что-нибудь придумаем, Лизабет. Обещаю тебе.

— Наверное, я хочу слишком многого. Тэрон говорил, что такие, как мы, должны уметь отказываться от сиюминутных желаний, уметь жертвовать. Ведь даже ты когда-то отпустил маму с Солнечными стражами — несмотря на то, что любил её.

Пальцы Лизы сжали заветную игрушку, словно в её глубине ещё сохранились остатки тепла от прикосновения рук Велиора. Конечно же, это была только игра её воображения.

— Насколько вы были близки? — с улыбкой спросил Гаэлас.

Девушка почувствовала, как кровь приливает к лицу, а сердце начинает биться предательски поспешно. Услышать такой вопрос она совсем не ожидала, но у эльфов не было никаких предрассудков по поводу телесной любви.

— Насколько это бывает возможно, — прошептала она.

— Если он жив, то я непременно заставлю его жениться на тебе, — усмехнулся Гаэлас. — Пусть соблюдает традиции людей, раз уж выбрал себе такую девушку!

— Мой папа… то есть Эдвин Сандберг, он пришёл бы в ярость, наверное… — смущённо сказала Лиза. — Обозвал бы Велиора негодяем. Но это было моё решение. Он готов был ждать столько, сколько нужно.

Эльф поправил её растрёпанные локоны и покачал головой:

— Всё ещё не могу привыкнуть, что ты совсем взрослая.

— Ринарет и Келлард считают, что я ещё дитя. Что у меня ничего не получится.

— Призыватели недоверчивый народ, Лиза. Наши друзья не слишком доверяют тем, у кого человеческие ушки. — Эльф поднялся с кровати и задумчиво осмотрелся. — Ты хочешь выйти наверх и погулять по городу?

Предложение было настолько неожиданным, что некромантка растерялась.

— А это не опасно?

— Ты ведь пойдёшь со мной. — Гаэлас протянул ей руки и критически осмотрел штопаный бесформенный балахон, который Келлард выдал гостье подземелья в качестве компенсации за изрезанную и перепачканную мантию. — Только не в этом, разумеется. Придётся просить Ринарет о содействии, хотя она наверняка сердита на меня.

— Я могу пойти и так, — пожала плечами Лиза, совершенно равнодушная к нарядам.

Полчаса спустя некромант и его дочь уже поднялись по старым ступеням, ведущим наверх, и, миновав Сумеречный сад, оказались на одной из городских улиц. На девушке было скромное закрытое платье незнакомой волшебницы, потому как в гардеробе Рин не обнаружилось никаких женских вещей. С волнением придерживаясь за локоть Гаэласа, Лиза осматривалась по сторонам и больше всего на свете хотела стать невидимкой. Ей казалось, что все эльфы только и делают, что пялятся на неё. Она не знала, что на самом деле горожане больше косились на Гаэласа. Он, не скрываясь, носил чёрную мантию Гильдии призывателей и отличительный знак, приколотый на левой стороне у самого сердца. Многие слышали о том, что эта древняя организация переживает глубокий упадок, а потому недоумевали, зачем так открыто демонстрировать свою принадлежность к ней, если ты порядочный эльфийский маг из уважаемого рода.

По мере приближения к центральной площади народу становилось всё больше. Лиза решила про себя, что в эльфийской столице, наверное, какой-нибудь весенний праздник. Некоторые девушки, спешащие в сторону королевского дворца, были одеты в нарядные платья и несли в руках букетики цветов.

— Всё ясно, — сказал Гаэлас, заметив среди смешавшейся толпы серебристые кольчуги эльфийского воинства и несколько раскачивающихся на длинных пиках обезображенных орочьих голов. — Армия вернулась с победой.

Ближе ко входу во дворец столпилось уже столько эльфов, что некромант предусмотрительно обнял Лизу, чтобы оградить её от толпы возбуждённых зевак. Шум и гам вскружили девушке голову, и она жалась к отцу, но всё же хотела посмотреть и на дворец, и на королевскую пару, которая вышла к вернувшимся с битвы воинам.

Въезжать на площадь верхом было позволено только отличившимся командирам, и вот один из рыцарей отделился от небольшого отряда, спешился и преклонил колено перед королём. Чёрные волосы его вились тугими кудрями, глаза горели огнём. Когда он выпрямился, то никто уже не мог усомниться — это и был Первый рыцарь Фэита, высокий, сильный и отважный воин.

— Это же… Донния, — прошептала Лиза, когда перед эльфийским командиром появилась хрупкая жрица Ньир с шёлковыми волосами цвета серебра.

С весёлым смехом воин подхватил на руки невесту и закружил, крепко прижимая к себе.

— Вот об этом мы Келларду не расскажем, — задумчиво сказал некромант.

Лиза кивнула, не в силах отвести взгляда от целительницы и Первого рыцаря. Донния единственная из присутствующих на площади не улыбалась, а когда жених попытался поцеловать её, увернулась и крепко сжала губы. В охваченной радостью толпе этого никто не заметил.

Глава 12

В полумраке подземелья царила гулкая тишина. Заряженные свежей порцией магии светильники, с которыми Лиза провозилась несколько часов, горели ровно и ярко, но даже они не могли до конца разогнать затаившуюся по углам темноту. Это место изо всех сил стремилось сохранить свой первоначальный мрачный облик, каким задумывали его древние строители Храма Ньир. Любой случайный гость почувствовал бы себя неуютно за массивными дверями, под нависающими над головой арками, выложенными тёмным кирпичом. Кое-где в хитросплетении коридоров можно было расслышать, как ветер завывает в вентиляции да капает вода из проржавевшей трубы в стене, собираясь в большую бочку.

Келлард улыбнулся, разглядывая отражение в слегка дрожащем зеркале, которое держала коллега, стоящая в двух шагах перед магом. В конце концов Рин фыркнула и закатила глаза:

— Долго ещё ты собираешься красоваться? У меня руки устали!

— Раз в жизни можно и покрасоваться, — ответил призыватель и, нахмурившись, провёл рукой по свежевымытым волосам. Ещё влажные тёмные пряди не желали слушаться расчёски и упрямо выбивались в разные стороны, хоть подкалывай их заколками.

До украшений дело у мага не дошло, но всё же он закрепил на запястье обсидиановый браслет и спрятал за ворот рубашки пару амулетов на тонких серебряных цепях. Ринарет вздохнула и подперла тяжёлое зеркало согнутым коленом.

— Ты знаешь, я не люблю лукавить, потому скажу прямо. Мне не нравится, что ты вырядился как все они, эти городские хлыщи и королевские прихвостни.

— Это свадьба, Рин. Неприлично явиться ко двору в штопаном рубище и сапогах, которые просят каши. А я всё же собираюсь сказать пару слов новобрачным, ведь Донния хотела, чтобы я пришёл.

Он провёл ладонями по гладко выбритым щекам и поправил лацканы строгого сюртука. Девушка не сводила с мага взгляда внимательных глаз, и, хотя время от времени она корчила рожи и высказывала вслух всё, что она думает о лощёных аристократах, беспокойство охватывало её с каждой минутой всё больше. Когда Келлард примирительно махнул рукой и поблагодарил за помощь, Ринарет устроила зеркало на его обычном месте и кинулась к другу, хватая его за плечо.

— Как ты собираешься это сделать? Неужели ты думаешь, что тебе позволят творить колдовство посреди торжественной церемонии? Там будет королевская стража, храмовники, волшебники из Гильдии Магов…

— Ты не остановишь меня, — спокойно, но твёрдо сказал призыватель, убирая её руки. — Я всё решил. Это единственный шанс.

— Они схватят тебя, бросят в темницу! — в отчаянии крикнула девушка.

— Я не собираюсь вырывать невесту из рук Первого рыцаря и насиловать её на праздничном столе, — усмехнулся Келлард. — Обещаю вести себя прилично.

— Ты просто нарываешься, по-другому это назвать никак нельзя, — простонала Рин и уткнулась лицом в грудь призывателя.

Он осторожно погладил её по ёжику волос. Пальцы мага были холодными и чуть дрожали, выдавая сдерживаемое волнение.

— Всё будет в порядке, — прошептал он. — Лабиринт забвения можно снять незаметно для того, кто зачарован, и тех, кто находится рядом. Это контрзаклятие не имеет визуальных эффектов. Она почувствует, что чары разрушаются, но в общей суматохе свадьбы никто не обратит внимания. Невесты ведь всегда трепещут перед алтарём.

— Ты жестокий эльф, — заметила Рин и покачала головой. — Сначала избавил подругу от сердечных мук, теперь хочешь снова причинить ей боль.

— Я поступил по отношению к ней бесчестно. Нарушил данное ей слово, а всё потому, что, как ты правильно сказала, был круглым идиотом. Знаешь, я всегда знал, что недостоин её, но всё-таки хочу исправить хоть что-то. Если успею.

Вместо элегантного цветка или расшитого вензелями платочка Келлард опустил в нагрудный карман сюртука маленький флакон с собственной кровью. Разумеется, призывать верных теней на самой церемонии он не собирался, но всё же маг понятия не имел, как окончится этот день. Вполне возможно, что Никс и Данэль пригодятся ему после свадьбы, или после снятия Лабиринта забвения, или… Так и не додумав шальную мысль, он в последний раз критически осмотрел себя с головы до ног и взял со стола приглашение.

Верховная жрица позаботилась о том, чтобы все приглашённые получили специальные карточки, отмеченные магическими печатями двух родов. Празднование решили организовать на одной из лужаек дворцового сада, а для того, чтобы на торжество не смогли попасть незваные гости или многочисленные попрошайки из бедных районов Фэита, маги из Гильдии зачаровали ограду и ворота вокруг места проведения свадьбы Первого рыцаря. Также, Келлард не сомневался в этом, гильдейские волшебники наверняка предусмотрели защитные заклинания, и рассчитывать на портал посреди королевского газона, конечно, не приходилось.

Он отправился во дворец пешком, крутя в руке верный посох, хотя был уверен в том, что его потребуют сдать на хранение в специально отведённое для оружия место. Впрочем, теневые маги не так нуждались в материальном оружии, они имели возможность призывать кинжалы, мечи, копья и щиты из междумирья, но Келлард чувствовал, что тяжёлое древко, увенчанное остроконечным дымчатым камнем, может внезапно пригодиться ему. К тому же с посохом он ощущал в себе силы оставаться невозмутимым, насколько это было возможно.

Возле приветливо распахнутой калитки сада образовалось маленькое столпотворение из гостей. Келлард остановился в сторонке и ждал, когда привратники проверят приглашения и запустят внутрь стайку пышно разодетых эльфиек в сопровождении их богато наряженных кавалеров. Компания возбуждённо переговаривалась и благоухала разнообразными духами и пудрами так, что у скромного призывателя едва не заложило нос. Он инстинктивно отвернулся, но тут его вдруг окликнули: одна из дам у входа оказалась давней подругой его погибшей жены Лиавен.

— Надо же, кого я вижу! — вскричала она, устремляясь к призывателю. — И ты здесь! Ещё и отворачиваешься. Не знала, что ты водишь дружбу с Первым рыцарем… ах да, вероятно, тебя позвала Верховная жрица. Кажется, ты живёшь в одном из подвалов Храма?

— Кажется, да. — Келлард сдержанно поклонился знакомой. Он помнил, что эта эльфийка отличалась взбалмошным характером и особой любовью разносить сплетни по всему Фэиту.

— Ты один? Какая жалость! — притворно скуксилась она, подхватывая мага под руку. — Должно быть, ни одна девушка не снизошла до того, чтобы лезть в грязные вонючие подземелья, куда тебя милостиво поселили. Бедняжка Лиавен, если бы не ваши некромантские авантюры, она была бы жива и жила бы в лучшем из районов города! И ведь во всём виноват ты. Ты затащил её в эту жуткую Гильдию призывателей…

— М-м-м, леди Каланья, — маг с трудом выудил её имя из некстати помянутого прошлого. — Смею напомнить вам, что сегодня мы приглашены на праздник. Не хотелось бы омрачать настроение разговорами о тяжёлых вещах и прочих трудностях жизни.

— Конечно, разумеется, — моментально согласилась она, цепко удерживаясь на его локте. Даже при желании магу не удалось бы стряхнуть её унизанную кольцами руку. — Должна сказать, что ты превосходно выглядишь! Слышала, что Эльсинары выставили тебя на улицу в одном исподнем после того, как ты поссорился с главой семейства. Как я понимаю, сундуки с одеждой забрать всё-таки удалось?

Её тонкая проворная ладошка скользнула по груди мага, погладив бархатистую ткань сюртука. Келлард едва сдержался от того, чтобы не оттолкнуть эту невыносимую женщину. Он стиснул зубы и посмотрел на калитку поверх золотистой головы Каланьи.

— Позволь, я всё же пойду. Боюсь пропустить самое главное, — почти прошипел он.

К его облегчению, эльфийка сама вдруг опомнилась и поспешила впорхнуть во дворцовый сад, оставив призывателя в покое.

— Я бы составила тебе компанию, но ты всё понимаешь, — извиняющимся тоном проговорила она и делано улыбнулась. — Семья Эльсинар тоже приглашена, и они не поймут, если увидят нас вместе.

Келлард предъявил приглашение, которое тут же вспыхнуло волшебными символами. Маг из Гильдии, стоящий рядом с вооружённой стражей, жестом показал, что можно проходить.

— Магистр Келлард? — донеслось из-под раскидистого куста сирени, где стояло несколько приглашённых волшебников. — Вот это встреча! Как поживаете? Присоединяйтесь к нашей компании, здесь отличные вина и не менее замечательные шутки!

Призыватель мысленно выругался. Как это часто бывало в его магической практике, он слишком сосредоточился на главном и абсолютно не учёл влияния мешающих факторов. Проще говоря, за несколько лет изгнания Келлард настолько отдалился от высшего общества, что почти забыл о его существовании. И теперь, на каждом шагу видя знакомые лица, поражался: насколько светской, оказывается, была когда-то его жизнь. Давно, очень давно.

Щебетание золотоволосой Каланьи и роскошно украшенный цветами и лентами сад всколыхнули в нём воспоминания о собственной свадьбе. В последние годы маг вспоминал лишь последние годы жизни с женой и юным Велиором — годы, наполненные скитанием по Пределу, постоянной борьбой за выживание и потерями близких друзей и учеников. Сейчас Келлард удивлялся тому, что была прежде и другая жизнь. Когда-то они тоже ходили в гости к благородным семействам, пили в узорчатых беседках лунный эль и золотистое вино, танцевали и смеялись.

Ради приличия он немного постоял в компании гильдейских магов, поддержал ни к чему не обязывающий разговор и выпил бокал шипучей розовой настойки. Несмотря на одолженные Гаэласом вещи и умение складно говорить, он чувствовал себя не в своей тарелке и мечтал поскорее занять место где-нибудь в тени, чтобы не быть такой уж заметной фигурой. Постепенно гости распределились полукругом перед сияющей аркой, сплетённой из белых стеблей садовой ивы. Магические огоньки вспыхивали на солнце алым, золотым, зелёным. По саду разливалась музыка от расположившегося под деревьями оркестра.

Вскоре Келларду стало вовсе не до размышлений о прошлом. Он увидел Первого рыцаря, а неподалёку от него — Доннию в окружении юных послушниц и двух сестёр. Девушки спешно поправляли на невесте многослойные вуали и юбки и подталкивали её вперёд, на вымощенную белым камнем дорожку. Жрица кусала губы и беспокойно оглядывалась по сторонам. От призывателя не укрылось то, как небрежно скользнул взгляд любимой по одетому в тёмно-красный кафтан жениху и как хмурилась она до тех пор, пока не отыскала единственное желанное лицо на этом празднике. Его лицо.

— Здравствуй, — одними губами прошептал маг, не в силах отвести от неё взгляда.

Светлые голубые глаза Доннии блестели, как два бездонных озерца. Вокруг неё бесконечно вертелись и сновали другие эльфийки, и было непонятно, как ей удалось вырваться из плотного окружения и оказаться рядом с ним.

— Ты пришёл, — выдохнула она, остановившись в двух шагах от мага.

— Я обещал тебе.

От волнения Келлард чуть было не забыл главного. Он пришёл не веселиться, а для того, чтобы снять с неё заклятие Лабиринта забвения.

— Ты обещал мне, что не станешь использовать чары забвения! — выпалила она.

— Прости меня, — хрипло сказал он. — Я думал, так будет лучше для нас обоих.

Пальцы не желали слушаться его, когда он попытался сплести отменяющее заклятие, да это было и не нужно. По её пронзительному взгляду, по застывшим под ресницами слезам, по бледным губам, которые она от волнения ежесекундно облизывала, стало понятно, что никаких чар на Доннии уже нет. Не получилось изначально? Обнаружили и нейтрализовали? Келлард хотел бы разобраться в том, что произошло, но вместо этого только смотрел на неё и едва сдерживался от того, чтобы не схватить чужую невесту в охапку.

— Что здесь происходит? — поинтересовался Первый рыцарь, приближаясь к девушке и властно обнимая её за плечи.

— Ничего, всё в порядке, — Донния обернулась к жениху. — Дай мне ещё одну минуту.

— Нас ждут у алтаря, — с улыбкой сказал Талемар, скользнув по колдуну недоумевающим взглядом.

— Пожалуйста, милый, — взмолилась девушка, упираясь воину в грудь. С таким же успехом она могла попытаться сдвинуть хрупкими пальчиками одну из Вечных гор. — Несколько секунд!

— Я буду считать про себя, — заверил невесту рыцарь и отошёл на десяток шагов.

Донния и Келлард вновь встретились отчаянными взглядами и всё отведённое время потратили бы на молчание, если бы он не совладал с собой, наконец.

— Кто снял с тебя чары? — спросил он.

— Другой маг. Это неважно. Я хочу, чтобы ты знал, что я тебя… я тебя ненавижу! Я никогда не прощу тебя, так и знай!

— Я заслужил это, Донния, — улыбнулся маг. — Но и ты должна знать. Я люблю тебя и всегда буду любить.

— Прощай, — еле слышно прошептала девушка и кинулась прочь.

Первый рыцарь едва успел перехватить её в безумном полёте по лужайке. Сильными руками он обнял её за талию и повлёк в самое сердце сада, где под аркой уже ожидали священники. По традиции их было двое, жрец солнечного Сулейна и служительница Ньир. Звонким ручьём полились свадебные песни: заливались флейты, пронзали воздух тонкие смычки виол, звенели струны арфы и лютни. Разогретые горячительными напитками гости шутили и требовали поскорее совершить обряд, чтобы посмотреть на поцелуи и первые танцы счастливой пары.

— Почему ты плачешь? — еле слышно спросил Первый рыцарь, аккуратно закрывая лицо Доннии с боков пышной вуалью, чтобы гости не заметили состояния невесты. — Этот маг огорчил тебя? Наговорил гадостей? Хочешь, я велю охране поколотить его и вышвырнуть прочь?

— Нет, нет! — тихо вскричала девушка, вцепляясь в руки жениха, чтобы он не вздумал привести в исполнение свою угрозу.

— Улыбнись, — попросил он, прижимая ладони невесты к своей груди. — Все смотрят только на нас.

Музыка стихла. В наступившей тишине был слышен звон насекомых, круживших над цветущим садом, да отдалённые звуки города, долетавшие через кружевную изгородь. Донния глубоко вздохнула, унимая дрожь, крепче сжала пальцы Первого рыцаря. Перед самой аркой в креслах сидели король, королева и принц Лорион, за ними — отец Доннии, командор Хранителей, Верховная жрица и рядом с нею бледная как полотно Ириэн. Сестра тоже беспрестанно смахивала со щёк непрошеные слёзы, и у Доннии вновь защемило сердце. «Что, если я скажу «нет», так, чтобы все услышали?» — подумала жрица, но тут же натолкнулась на взгляд Лориона. Принц не пощадит ни её, ни сестёр, ни Келларда, если что-то будет не по его желанию.

Церемония началась. Жрецы Сулейна и Ньир поочерёдно произнесли вступительные речи, которые многие пропустили мимо ушей. Первый рыцарь Талемар нетерпеливо переступил с ноги на ногу, и Донния только теперь почувствовала исходящий от его груди жар. Несколько часов спустя она окажется в его объятиях, из которых невозможно будет вырваться… Горделивая осанка, крепко стиснутые зубы и пламенный взгляд жениха, который привёз в Фэит голову орочьего предводителя, словно говорили о том, что желанной добычи этот воин точно не упустит. «Я всё равно буду кричать, вырываться и кусаться», — решила про себя девушка. Стало чуточку легче дышать, и она начала прислушиваться к торжественной речи священников.

— По древнему обычаю полагается спросить у присутствующих здесь благородных господ, — жрец развёл руки в стороны, словно пытался обнять всю собравшуюся толпу. А после кивнул кому-то из первого ряда. Принц Лорион легко вскочил со своего места и оказался на невысоком постаменте под аркой.

— Кто против союза Первого рыцаря Талемара и прекрасной сестры Доннии, пусть выйдет сюда и скажет это во всеуслышание!

Гости пожимали плечами и переглядывались. Всем было понятно, что церемония проводится по устоявшейся эльфийской традиции. Одни согласно кивали, другие улыбались, расценивая паузу как лишний способ убедиться в том, что всё происходит в соответствии с законами предков.

Никто не понял, откуда появился стройный, строго одетый маг с растрёпанными тёмными волосами. Он будто бы возник неподалёку от арки и спокойно, уверенно приблизился к алтарю. Обескураженный жрец так и замер с распростёртыми ладонями. Донния вскрикнула. Первый рыцарь сдвинул чёрные брови и сжал кулаки.

— Я против, — сказал Келлард и улыбнулся. Толпа всколыхнулась и неодобрительно загудела.

Глава 13

Принц Лорион жестом приказал публике замолчать, но со всех сторон всё равно были слышны шепотки и возмущённый шорох.

— Назови себя! — велел королевский отпрыск, заметив, что происходящее потихоньку обсуждают не только гости, но и его благородные родители.

— Моё имя Келлард. У меня нет семьи или рода. Я маг и связан клятвой с Гильдией призывателей теней.

Из-под раскидистого дерева, где сидела бывшая семья призывателя, донёсся вздох облегчения. Глава рода Эльсинар, высокий седовласый эльф, приходившийся Келларду дедом, промокнул лоб платочком и припал к стакану с лимонадом.

— То есть ты никто и звать тебя никак, — резюмировал принц, сложив руки на груди. — Ваше Величество, может ли простолюдин, вырядившийся аристократом и проникший в высшее общество, выражать своё бесконечно ценное мнение перед лицом самого короля?

Король усмехнулся и закинул ногу на ногу, удобнее устраиваясь в кресле.

— Согласно обычаю, протестовать может любой. Верно я говорю?

Жрецы Сулейна и Ньир тут же дружно закивали. Первый рыцарь стиснул большими руками хрупкие плечи Доннии, словно хотел показать, что слова выскочки не изменят хода церемонии. В поддержку ему раздались выкрики и призывы немедленно схватить мага и выпроводить его со свадьбы. «Это безумец!» — восклицали одни. «Да он просто пьян!» — орали другие. «Казнить наглеца!» — требовали третьи. Никто не ожидал такого поворота событий, а потому по толпе быстро разлилось напряжённое негодование.

— А ну, тихо! — звонко сказал принц Лорион.

— Кел, уходи, уходи, пока не поздно! — крикнула Донния, рванувшись вперёд, но тут же обвисла в стальной хватке рассерженного жениха.

— Почему же ты против этого союза, безродный и безымянный колдун? — вопросил принц. — Ты сомневаешься в решениях Его Величества, одобрившего сей брак? Или ты враждуешь с благородным семейством Талемара Адала, что даже предположить абсурдно?

Покорная настроению Лориона публика то тут, то там начала вспыхивать нервными смешками.

— Я люблю эту девушку и готов сразиться за неё, — ответил Келлард.

— Что ты сказал? Сразиться? — Рот принца растянулся в хищной улыбке.

Гости взорвались смехом, включая и бывшую семью мага. Если бы сам Лорион не стоял в непосредственной близости от безродного выскочки, то в Келларда уже полетели бы огрызки фруктов и прочие объедки со столов гостей. Донния отчаянно всхлипывала, и рыцарь как следует встряхнул невесту, чтобы привести её в себя. К этому моменту он едва ли не рычал от негодования.

— Да, — не обращая внимания на смех и презрительные взгляды, кивнул маг и склонился перед королём. — Прошу вашего позволения на дуэль с Первым рыцарем.

Если бы за спиной Келларда был его род, а вместе с ним и надёжное положение в эльфийском обществе, то он имел бы право швырнуть перчатку прямо в самодовольное лицо Талемара. Но сейчас за такую выходку его ожидали бы тюрьма и последующая казнь.

— Ваше Величество, откажите ему! — Верховная жрица кинулась к правителю. — Незачем превращать свадьбу в кровопролитие, моя дочь и Первый рыцарь заслужили этот праздник. Прикажите связать этого негодяя и запереть в темницу!

— Мы чтим традиции наших предков, дорогая Аланна. Не ты ли знаешь лучше всех здесь присутствующих, что их души следят за нами из Вечного эфира, — примиряюще улыбнулся король и обратился к рыцарю. — Принимаешь ли ты вызов этого эльфа, благородный Талемар?

Рыцарь выпустил наконец рыдающую невесту и в два прыжка приблизился к Келларду, разглядывая стройного призывателя с высоты своего немаленького роста. На первый взгляд воин казался вдвое шире худосочного колдуна. Ткань праздничного кафтана едва ли не трещала на могучих плечах, очерчивая бугры стальных мышц. От столь неожиданного поворота событий лицо Талемара пошло багровыми пятнами.

— Ваше Величество, вы всерьёз хотите, чтобы я дрался с этим… хлюпиком?

Келлард не повёл бы и бровью, даже если бы его назвали тараканом или мышонком. Он старался не смотреть на Доннию, которую пытались утешить Верховная жрица и Ириэн.

— Не стоит недооценивать магов, — сказал король.

— Ты ведь не боишься этого хлюпика? — вкрадчиво спросил принц Лорион.

По нему было видно, как он предвкушал драку и возможность полюбоваться на унижение Келларда. Еще больше принцу нравилось то, что за дуэлью будет наблюдать Донния и, наверное, станет тешить себя надеждой избежать нежеланного брака. Лорион знал, что среди гостей присутствует и убийца из Новой Луны, и подозревал, что он кусает губы от негодования: Талемар легко мог убить соперника и оставить наёмника без обещанной платы. Всё разворачивалось великолепным образом, и принц готов был нетерпеливо хлопать в ладоши, как ребёнок в ожидании театрального представления.

— Я убью тебя, — сквозь зубы пообещал Первый рыцарь, уставившись в тёмно-зелёные глаза Келларда.

— Ты её не получишь, — тихо сказал маг, выудил из кармана перчатку тонкой выделки и не бросил, а будто бы выронил её на землю перед носками сапог Талемара.

Воин грубо подхватил вещицу, и призыватель почему-то запоздало подумал, что перчатка, как и весь сегодняшний наряд, принадлежит его другу Гаэласу. Вряд ли удастся вернуть коллеге по Гильдии его одежду, а если и получится, то она наверняка примет совсем неподобающий вид. Лиза и Гаэлас отправились на границу Ничейных земель и, конечно же, не подозревали о том, что учудит их товарищ на свадьбе своей возлюбленной.

— Я принимаю его вызов, Ваше Величество, — раздувая ноздри, сказал Талемар.

— Что ж, пусть вас рассудят боги, — согласно кивнул король. — Однако по древней традиции невеста имеет право остановить поединок в любой момент и таким образом не допустить смерти проигравшего на собственной свадьбе. Выйди сюда, сестра Донния.

Она вышла. Нежное платье молочно-голубого оттенка облегало её изящную фигуру до талии, а ниже — спадало мягкими волнами до самой земли. Келлард почему-то вспомнил, как однажды она почти силой вытащила его из уютного подземелья в город на праздник и они долго смотрели с веранды одной из таверн на танцы и волшебные фокусы выпускников школы при Гильдии Магов. В широких бокалах им подали заморское блюдо, покрытое волнами голубоватых взбитых сливок, и она так деликатно и нежно слизывала лакомство с серебряной ложечки, что он не удержался и тут же потребовал у хозяина комнату. Свободных номеров не оказалось, кроме крохотной каморки в мансарде под крышей, где они и остались до самого утра.

— Этот простолюдин бросил вызов твоему суженому, — король поднял рыжеватые брови, объясняя Доннии очевидные вещи, словно она была несмышлёным ребёнком. — И я позволил им провести дуэль. Но помни: ты можешь не допустить кровопролития, если поднимешь руку и прекратишь бой. Возобновить бой будет нельзя.

Не в силах вымолвить ни слова, она поклонилась и отошла в сторонку, с ужасом наблюдая за поспешными приготовлениями. Кресла гостей и столики с лёгкими закусками, предваряющими большой пир, перенесли. Для поединка освободили круглую площадку, вымощенную камнем и окружённую вазонами с цветущими тюльпанами и бегониями. Первому рыцарю принесли снаряжение — комплект доспехов, меч и кинжал. Оглядев ворох блистающей на солнце амуниции, Талемар расхохотался:

— Я не на бой с драконом собираюсь! Достаточно нагрудника и хорошей сабли. Хотя, впрочем, оставьте лучше меч, им удобнее шлёпать по заднице наглых выскочек.

С губ Келларда не сходила слабая улыбка, за которой он скрывал бурю, бушевавшую у него в сердце. Несколько раз он ловил на себе отчаянный взгляд Доннии, но вся эта суета словно совсем не касалась его ближайшего будущего. Посох у него отобрали при входе, как он и ожидал, а потому оставалось рассчитывать только на силу теневой магии. Наконец всё было готово. Толпа нетерпеливо гудела, кто-то громко шушукался за самой спиной призывателя, обсуждая предстоящий бой. Некоторые горожане делали ставки, быстро заключая пари и подмигивая друг другу.

— Дайте магу его палку! — распорядился принц, — Иначе это будет не дуэль, а избиение младенцев.

Келлард усмехнулся и пожал плечами, словно отсутствие посоха нисколько не волновало его. Прикоснулся к флакончику с кровью, спрятанному в кармане, и этот жест не укрылся от присутствовавшего среди гостей Архимага, главы магической гильдии.

— Неужто, Ваше Величество, вы позволите нечестивцу призывать отвратительных существ из междумирья?

Король, который уже преспокойно попивал вино и ждал развлечения, спохватился и покачал головой:

— Никаких демонов, маг. Только честный бой. Ты можешь использовать свой посох, но не более того.

Древко любимого оружия было холодным, и призыватель сразу успокоился. Он словно отгородился непроницаемой стеной и от саркастических замечаний, и от насмешек, и от слёз любимой, и от хищной ухмылки принца. В поле зрения Келлард оставил только соперника.

Первый рыцарь был ещё молод и очень горяч. В жилах его кипела кровь гордого и благородного семейства, несколько поколений назад умевшего подчинять себе огонь. Искры дара окрашивали радужки их глаз в огненные оттенки янтаря и красной смолы, но это всё, что осталось от стихии под влиянием смешанных браков. Магия почти ушла из семьи Адалов. Даже поднатужившись, Талемар не смог бы сотворить самого простенького заклинания, правда, скрытая магическая сила помогала ему быстрее других оттачивать воинские навыки.

Талемар набросился на соперника сразу, не давая времени на размышления. Горячие и сильные взмахи его меча Келлард отклонил, пропустил мимо себя, использовав невидимые призрачные волны. Пока рыцарь сообразил, что промахнулся под влиянием магии, призыватель успел окружить себя сумрачным барьером и сотворить короткую сверкающую молнию.

Маг догадывался, что скорости рыцарю не занимать: тот поймал молнию щитом, на котором тут же отпечатались угольные следы разряда. Талемар сделал ещё несколько безуспешных выпадов и уколов, но они не достигли цели — либо соскользнули с призрачного купола, которым окутал себя наглый колдун, либо были отклонены метким словом. Тем временем посох врага просвистел совсем рядом с виском воина, тот успел уклониться в последний миг.

От рыцаря веяло яростью, но заглянув в душу соперника чуть глубже, Келлард увидел, что подлинной ненависти в нём нет. Первый воин королевства одержал победу над орками и был удостоен почестей, но за месяцы войны сильно истосковался по женской ласке. Там, внутри, под доспехами, было разгорячённое тело, желающее как можно скорее заполучить женщину. И не какую-нибудь, а именно Доннию, которой рыцарь хранил верность всё время военного похода и к которой ни разу ещё не прикасался по-настоящему. Она была его лучшей наградой, и теперь какой-то безродный выскочка посмел вмешаться в планы Талемара на ближайшую ночь.

Удары сыпались на Келларда со всех сторон, и он вынужден был отступить, чувствуя, как истончается защита. Пару раз он сумел поймать летящее лезвие древком посоха и направить его в сторону, но тут рыцарь выхватил кинжал и метнул его в мага, пробивая ставшую хрупкой сумрачную завесу. Массивный длинный нож вспорол воздух и сюртук призывателя и оставил рану на боку чуть выше талии. Увидев первую кровь, гости ахнули и закричали.

— Сдавайся, — выдохнул Талемар, сделав пару шагов назад и позволив сопернику полюбоваться раной. — Если сдашься, то останешься жив.

— Не сдамся, — коротко ответил Келлард, отнимая руку от раны и отбрасывая посох прочь.

— Он бросил оружие, он сдаётся! — закричал кто-то, но маг только мотнул головой, отгоняя лишние ощущения. Липкие горячие струйки стекали вниз, промачивая пояс и левую штанину.

Он не видел, что принц Лорион оказался рядом с Доннией и крепко удерживал её за обе руки.

— Погоди, ещё слишком рано! Дай всем насладиться зрелищем.

— Он убьёт его, убьёт его… — всхлипывала девушка, хватая губами воздух.

— Даже если твой драгоценный колдун выиграет бой, ему не жить, — прошептал Лорион в самое ухо жрицы. — За убийство Первого рыцаря его ждёт долгая и мучительная смерть. За оскорбление благородного господина глупым вызовом на дуэль — быстрая и лёгкая. В любом случае он уже покойник. Подумай хорошенько, кого ты хочешь спасти.

— Но Его Величество король сказал… — задохнулась Донния.

— Есть традиции, а есть законы, моя сладенькая. Как ты понимаешь, власть для того и дана правителям, чтобы выбирать в зависимости от ситуации, чему следовать. Твой милый Келлард уже мёртв, смирись с этим.

Тем временем «мертвец» соединил пальцы рук, перепачканные в крови, и прочитал короткое заклинание призыва. В его ладони вспыхнул фиолетовым сиянием меч, не уступавший мечу рыцаря по длине и ширине. В отличие от рыцарского оружия, призрачное не имело веса и было стремительным, как ветер. Расслабившийся при виде раненого соперника Талемар вынужден был собраться и приготовиться к обороне.

Мечи скрещивались и разлетались вновь, большой мускулистый воин казался теперь неповоротливым медведем рядом с быстрым худощавым магом. Публика заволновалась всерьёз. Выскочка, истекая кровью, оттеснял противника прочь с каменистой площадки. Ещё один раз Талемару удалось пробить защиту призывателя и оставить рану на его бедре, но чем больше крови проливал маг, тем сильнее сияло в его руке сумрачное оружие. Рыцарь выругался и сменил тактику. Его движения стали более ловкими и хитрыми, он надеялся, что колдун не сумеет их угадать.

— Сдавайся, — сказал теперь Келлард, кивнув на меч Первого рыцаря.

Тот вскинул руку вновь и остолбенел: от ударов о сумрачное лезвие его клинок покрылся уродливыми чёрными пятнами. Новый удар, ещё и ещё — и вот великолепная сталь из лучшей кузницы Фэита начала осыпаться прахом. Талемар зарычал и сделал последний рывок, после которого меч окончательно развалился. В руках рыцаря осталась лишь рукоять.

Несколько секунд соперники сверлили друг друга взглядами, после чего горящий призрачным огнём клинок Келларда коснулся щеки рыцаря, оставляя на ней иссушенное серое пятно. Талемар испуганно отшатнулся, схватившись за щёку, которую обожгло нездешним холодом так, что свело половину лица. Маг направил меч в грудь воина, и тот почувствовал, что пластинчатый нагрудник не защитит его от демонического оружия.

— Будешь просить пощады, Первый рыцарь? — тихо спросил колдун.

— Хочешь, чтобы я встал перед тобой на колени, демоново отродье? Не дождёшься!

— Хватит, хватит! — закричала Донния, врываясь в круг и поднимая обе руки. — Я прошу вас прекратить! Дуэли конец!

— Как скажешь. — Келлард опустил руки, и его оружие бесследно истаяло в тёплом весеннем воздухе.

— Я выйду замуж за Первого рыцаря Талемара, — во всеуслышание объявила Донния. — Пусть этот маг, попытавший счастья в поединке, уходит с миром и никогда не возвращается. Боги свидетели, он сражался отважно, но я предназначена благородному рыцарю. Пусть свершится свадебный обряд!

Толпа, настороженно притихшая, постепенно ожила и разразилась радостными криками. Под свист и улюлюканье гостей Келлард кое-как выбрался из сборища разодетых господ и протянул руку к посоху, который удерживала Ириэн.

— Господин маг, вы ранены…

— Ерунда, — прошептал он, опираясь на верное древко. — Всё это ерунда.

Мир рушился, как меч Первого рыцаря, покрывался пепельными пятнами и разлетался клочками тумана. Он не мог ни вздохнуть, ни поднять головы, словно сердце пронзил его же собственный клинок, выпивающий жизнь досуха. Прислонившись к дереву, Келлард пытался разглядеть тонущую во тьме дорожку.

— Да погодите вы, в самом деле! — потрясла его эльфийка. — Донния написала вам записку. Держите скорее. Бедный, у вас вся одежда в крови…

— Записку? — непонимающе пробормотал он, хватаясь за сложенный квадратик бумаги, как за спасительную соломинку.

Ириэн обняла его за плечи, не заботясь о чистоте собственного платья, и шёпотом прочитала содержимое письма:

«Любимый, тебя хотят убить. Немедленно уезжай из города. Я выйду замуж, так у меня будет шанс на побег. Другого выхода нет. Я найду тебя через Гильдию. Всегда только твоя Донния».

Келлард прильнул затылком к дереву и закрыл глаза.

Глава 14.1

Ему хотелось скорее вернуться в спасительную тьму подземелья, укрыться от ослепительных солнечных лучей, что проникали сквозь кружевные кроны деревьев, сбежать от шума веселящейся толпы. Надо было всего-то сделать шаг в сторону дорожки, затем другой, третий, но упрямая Ириэн удерживала его. Хуже того — она громко звала на помощь. Келлард чувствовал, как раны всё сильнее наливаются болью, а кровь, насквозь промочившая низ рубашки и штанину, капает на землю.

— Держитесь, сейчас вам помогут! — заверила его сестра Доннии и принудительно усадила на мягкую траву газона.

— Это было весьма впечатляюще, магистр Эльсинар, — скрипучим голосом произнёс седой старичок из Гильдии Магов.

Келлард знал его очень давно. Торфин по кличке Седой никогда не придавал значения тому, какой разновидностью дара владеет тот или иной волшебник и с кем водит дружбу, но за возможность обладания новым тайным знанием был готов отдать всё на свете. Призыватели не спешили делиться секретами с остальным магическим миром, а потому всегда вызывали у Торфина особенный интерес.

— Спасибо, — буркнул Келлард, пытаясь зажать рану на боку и приостановить кровь.

— А ещё это было крайне безрассудно! — сердито вскрикнул Торфин, причудливыми пассами призывая в сухонькие белые ладони целительный свет и плюхаясь на колени рядом с раненым. — Если вы будете продолжать в таком духе, то не сумеете дожить до седых волос, как я! Мыслимо ли это — бросить вызов Первому рыцарю, не имея за душой ничего, кроме угла в церковном подвале!

Ириэн, которую разрывали на части противоречивые чувства, уселась с другой стороны и принялась помогать гильдейскому магу, освобождая раненые места от одежды. Её трясло от осознания того, что этот эльф мог с лёгкостью убить Талемара, и в то же время она была не в силах равнодушно смотреть, как страдает возлюбленный её сестры.

Золотистые потоки змейками заструились к телу Келларда, окутали залитый кровью бок и спиралями ввинтились в рану, унимая кровь. Призыватель хрипло застонал: ему показалось, что рану прижгли раскалённой кочергой.

— Ну уж извините, дорогой, я не виноват, что ваш организм переполнен проклятой кровью. Ваш дар противится любому постороннему вмешательству, поэтому терпите. Скоро ткани схватятся, только не вздумайте шевелиться, вот так.

— Я хочу уйти, — прошептал Келлард, не в силах слышать долетавшие до этой части сада звуки музыки и аплодисменты гостей.

— Сидеть! Я ещё не закончил, — строго приказал Торфин, не переставая колдовать над ранами.

Несколько движений — и вот вся пролитая кровь собралась в облачко красноватого дыма, которое тут же унёс легкий ветерок. Следы от меча Первого рыцаря превратились в свежие шрамы, но угрозы кровотечения больше не было.

— Я тоже хочу уйти отсюда, — прошептала Ириэн, помогая Келларду подняться на ноги. — Позвольте проводить вас до Сумеречного сада, господин маг. Быть может, я смогу найти повозку…

— Никакой езды! — предупредил Седой Торфин, погрозив девушке пальцем. — Тряска ему противопоказана, пусть плетётся пешком, опираясь на свою палку, только аккуратно, без резких движений.

— Благодарю за помощь, — Келлард склонил голову перед магом, но тот лишь небрежно махнул рукой ему на прощание.

Маленькими шагами они с Ириэн добрались до выхода на улицу. Калитка была уже закрыта, но завидев приближающуюся пару, стражники нехотя отодвинули засов и распахнули кованую дверцу. Призыватель тяжело вздохнул и в последний раз обернулся… В это же мгновение толпа взорвалась радостным криком, над головами гостей взлетели сотни лепестков, которыми осыпали молодожёнов.

— Не смотрите, — побелевшими губами сказала эльфийка и взяла его под руку.

И всё же он не сдвинулся с места, так и застыл, впившись напряжённым взглядом в белую узорчатую арку, под которой Первый рыцарь путался от волнения в вуалях, ниспадающих на лицо Доннии. Она стояла неподвижно, как маленькая фарфоровая куколка. Талемар склонился над ней, заключая в объятия, и она покорно подняла голову навстречу поцелую.

— Это ты написала записку? — вдруг спросил Келлард, усмехнувшись.

Он всё ещё крепко сжимал заветный квадратик бумаги в кулаке.

— Как вы догадались?

В глазах Ириэн промелькнул испуг.

— Всё же я маг и чародей, — мрачно ответил он.

— Я могу принести клятву, что каждое слово, написанное в письме, было сказано мне Доннией.

Призыватель посмотрел на неё так, что девушка на миг похолодела от страха. Его взгляд будто забрался в её душу, высматривая признаки малейшей лжи. Пальцы, которыми она цеплялась за его рукав, свело нервной судорогой.

— Клятва — это лишнее, — выдавил он и двинулся на улицу.

Он настолько сосредоточился на смысле спрятанных в записке слов, что не почувствовал взгляда, которым проводил его принц Лорион, украдкой наблюдавший за суетой с исцелением. Брак Доннии и Талемара почти свершился. Счастливый рыцарь легко подхватил будущую жену на руки и понёс к торжественному столу, на котором прислуга уже расставила изысканные блюда и разнообразные напитки. По дороге он часто касался губами её прохладных пальцев и шептал ей признания в любви.

— Вы можете покинуть пир, когда вам вздумается, — заметил принц, едва новобрачные устроились за столом. — Необязательно терпеть до наступления ночи, чтобы завершить обряд.

У древних эльфов свадьба считалась состоявшейся только после ритуального единения жениха и невесты, которое происходило посреди пиршества. Для этого на лесной опушке строили специальный шатёр, украшали его цветами и волшебными огнями. Гости провожали молодых в полумрак их первой спальни и отправлялись праздновать свадьбу за столами, накрытыми неподалёку.

Состоявшиеся муж и жена выходили из шатра в новых одеждах и присоединялись ко всеобщему веселью. Даже теперь в эльфийском королевстве бывали случаи, когда на следующее утро к жрецам являлся неудовлетворённый жених или разочарованная невеста и требовали признать свадьбу недействительной. Разумеется, так поступали далеко не все пары, по той или иной причине не сумевшие провести вместе первую ночь, но в архивах Фэита сохранились записи об отмене некоторых союзов между благородными семействами.

Донния не поднимала глаз от тарелки с салатом, стараясь не смотреть по сторонам. Больше всего на свете она надеялась на то, что сумеет убедить Первого рыцаря не прикасаться к ней. Временами он глядел на неё с такой нежностью и обожанием, что ей казалось, всё должно получиться, но когда Талемар принимался обнимать и целовать её, то уверенность таяла со скоростью льда в бокалах с фруктовыми коктейлями. Вряд ли он упустит возможность завладеть ею сегодня же.

— Веди себя хорошо, милая. — Принц впился пальцами в шею Доннии, когда шептал эти слова в её ухо. — Доставь ему удовольствие, иначе я накажу тебя гораздо больнее, чем в прошлый раз!

— Да, Ваше Высочество, — дрожащими губами ответила жрица.

Лорион отошёл. Никто не обратил внимания на то, что принц направился за кусты, где его поджидал агент Новой Луны, замаскированный под мальчишку-лакея. Обрезанные уши убийцы скрывала синяя шапочка, из-под которой выглядывали упругие локоны белокурого парика.

— Время пришло, — сказал сын короля.

— Наконец-то! — расплылся в улыбке убийца.

— Иди. Убей колдуна. Но будь осторожен, с ним глупая дочь Аланны, пошла провожать его. Дождись, пока она уйдёт, и расправься с ним. Принеси мне его глаза, язык и пальцы, как договаривались.

Убийца кивнул и проворно шмыгнул вдоль живой изгороди. Никем не замеченный, он пробрался к густым зарослям дикого винограда, сбросил с себя чужое барахло и слился с тенями. Тонкий и скользкий, как змея, агент Новой Луны без труда взобрался на дерево рядом с оградой, перелетел через неё и приземлился на тротуаре.

Цель вела себя так, словно вздумала утомить своего преследователя: проклятый колдун еле передвигал ноги, всхлипывающая девица висла на его плече и без конца причитала. Сплюнув от отвращения, убийца обогнал едва ползущую парочку и затаился в Сумеречном саду.

— Будь осторожен, прошу тебя. — От волнения Ириэн даже не заметила, как перешла с «господина мага» на простое «ты». Эта неторопливая прогулка сблизила их, ведь оба они переживали страшную потерю. Келлард, несмотря на письменные заверения, казалось, уже ни на что не надеялся.

— Передай ей, что я люблю её, — попросил он на прощание.

Сколько времени он запрещал себе даже мысленно произносить это «люблю», а теперь оно так и рвалось наружу, он готов был повторять эти слова снова и снова, лишь бы Донния чудесным образом появилась рядом. При мысли, что любимая окажется в постели Первого рыцаря, в сердце призывателя разгоралась такая ревность, что он готов был кинуться назад и придушить соперника голыми руками. «Нельзя, нельзя», — уговаривал он себя, сжимая кулаки.

Фигурка Ириэн с опущенными плечами исчезла за поворотом, и Келлард поплёлся к семидесяти ступенькам своего подземелья. Остановился у лестницы, опираясь на верный посох, и прислушался. В замершем предвечернем саду он был не один. Перед глазами мелькнула первая строчка записки, спрятанной сейчас у самого сердца: «Любимый, тебя хотят убить…» Не шевелясь, маг начал бесшумно читать заклинание.

Убийца дождался, когда цель спустится не несколько ступеней: это давало ему преимущество. У него был только один шанс. Один прыжок, чтобы вонзить в спину колдуна остро отточенный нож с нанесённым на него ядом. Никакого шанса на спасение у цели быть не могло. Служитель Новой Луны сосредоточился, подобрался и прыгнув, с силой вонзил кинжал в сердце Келларда.

Глава 14.2

Он десятки раз успешно исполнял этот приём, а до того — тысячи раз тренировал его, спрыгивая на условную цель с деревьев, крыш и заборов. Ни один из приговорённых к смерти эльфов не выживал после удара со спины, в который были вложены все силы, вся сосредоточенность убийцы. Но сейчас произошло невероятное: кинжал не нашёл опоры и агент Новой Луны, пролетев сквозь призрачную копию колдуна, неловко приземлился на осыпающиеся ступени. Ничего понять или подумать он не успел: тяжёлое древко посоха с размаху опустилось на голову неудачника, и тот, неуклюже кувыркаясь, покатился вниз.

— А вот это уже любопытно, — проворчал Келлард, неторопливо спускаясь к распростёртому на площадке телу и носком сапога переворачивая убийцу с бока на спину.

Обритая наголо голова и укороченные уши говорили сами за себя, но призыватель не мог даже предположить, кому понадобилась его смерть. В прежние времена за ним охотились только инквизиторы из Ордена, но те всё вершили собственноручно и не пользовались услугами наёмников. Здесь же, на эльфийской стороне Вечных гор, у него не было кровных врагов. Так он думал до сих пор.

Потыкав бесчувственного убийцу в живот острым навершием посоха, Келлард вздохнул и ощупал раненый бок. Не хватало ещё, чтобы из-за лысого негодяя разошлись свежие раны. Звать на помощь Ринарет и просить её заволакивать в подземелье несостоявшегося душегуба магу тоже не хотелось.

— Как скажет Гаэлас… иди-ка ты сам, дружок! — с этими словами Келлард запустил в лежащего эльфа молнией, которая встряхнула его тело, возвращая сознание.

— М-м-м-м… — простонал агент Новой Луны, утирая расквашенный о камни нос.

— Вставай! — скомандовал колдун, удерживая в полураскрытой ладони новый сверкающий электричеством шарик.

Глаза поверженного эльфа расширились от ужаса, и он замотал головой:

— Н-н-нет, ничего не скажу! Ничего, так и знай!

— Скажешь, — успокоил его Келлард и кивнул на массивные двери с большим кольцом посередине. — Давай-ка вставай и открывай ворота, если не хочешь поджариться прямо здесь.

— Убей сейчас! — попросил эльф, размазывая по лицу кровь и грязь.

Келлард слышал, что за неисполнение задания лидеры Новой Луны карают своих агентов тем, что «хуже смерти». Если кому-то из убийц случалось попасться в руки стражи, то они требовали для себя немедленной казни, лишь бы не возвращаться в логово к своим, чтобы признаться в провале.

— Нет уж, сначала побеседуем, а потом я решу, что с тобой делать, — устало сказал призыватель и бросил шипящий клубок к ногам бритоголового эльфа.

Тот проворно засучил ногами, отползая подальше, но не успел — новый разряд достал его и как следует покусал и без того избитое о ступеньки тело. Убийца задрал голову: за спиной вздымались тёмные кирпичи стен, так плотно подогнанные друг к другу, что вскарабкаться по ним без крюка и кошек было невозможно. Под прицелом коварного мага ему пришлось подняться и послушно потянуть за кольцо. Двери поддались не с первого раза, к тому же локоть правой руки пронзала острая боль, но выбора у агента Новой Луны не было.

— Что за дерьмо ты приволок в нашу скромную обитель? — посмеиваясь, спросила Ринарет, когда услышала грохот раздвижной решётки, закрывающей одну из ниш подвала.

Келлард за шиворот втолкнул туда побледневшего эльфа, запер клетку на засов, укрепил охранным заклинанием и отряхнул руки о штаны.

— Подарок для Гаэласа. Живой, даже консервировать не надо, уксус и смолу тратить на него.

Рин моментально включилась в игру, с напускной строгостью разглядывая гостя:

— Чтоб не сдох, придётся кормить.

— Поди проверь, что там в крысоловках, думаю, ему будет в самый раз, — улыбнулся маг и отправился переодеваться.

— Мне говорили про вашу шайку, — подал голос эльф. — Настоящие психи, выкапываете гнильё из могил, призываете демонов для любовных утех.

— Иногда и выкапывать никого не надо, — пожала плечами Рин. — Вот ты, допустим, сам пожаловал. Кто тебя послал за головой магистра?

— Так я и сказал тебе… тьфу, ведьма! — фыркнул убийца.

— Как миленький скажешь, — ласково заверила его девушка. — После смерти духи бывают очень разговорчивыми, если их призывает сильный маг. А ты знаешь, как правильно готовить живое тело к переходу? Нет? Так я сейчас расскажу тебе.

И она принялась в подробностях живописать все стадии работы некроманта, включая удаление скоропортящихся органов и временное помещение сознания полутрупа в специальный волшебный резервуар. Спустя пять минут эльф, который совершил за свою короткую жизнь немало жутких убийств и был, как ему казалось, вовсе не брезглив, начал передёргиваться от омерзения и закрывать обрубки ушей руками.

Келлард не торопился выходить из комнаты. Облачившись в простые штаны и любимый балахон, он сел за стол и при свете свечей разглядывал записку, написанную рукой Ириэн. «Немедленно уезжать из города» он не хотел. Во-первых, нападение в Сумеречном саду разбудило в нём любопытство, и он решил докопаться до правды и узнать, кто приказал его убить, а во-вторых, в нём поселилась надежда на то, что в поместье Талемара Адала Доннию всё же не будут держать взаперти и они смогут встретиться.

Мысли о предстоящей ночи никак не покидали призывателя, и он не находил себе места, слоняясь по гулким залам подземелья и без толку гремя склянками в лаборатории.

***

Бледные майские звёзды проступили на светлом небе, но празднество было ещё в самом разгаре. Позабыв манеры, опьянённые вином и прочими увеселительными напитками эльфы лихо отплясывали на лужайке, громко болтали и сплетничали, а трое волшебников пытались соревноваться в иллюзионных фокусах, вызывая скептические замечания у коллег и искренние крики восторга у детишек.

— По-моему, вам давно пора отправляться домой, — сказала Верховная жрица, обнимая за плечи дочь.

Донния сидела на скамейке рядом с Первым рыцарем и делала вид, что её очень интересуют пьяные танцы гостей. Талемар удерживал её ладонь в своей, но она будто не замечала этого. Её пальцы оставались неподвижными, как и прохладные губы во время поцелуев.

— Экипаж давно ждёт, — промолвил рыцарь, вставая.

— Я очень устала, — прошептала Донния, подняв глаза на мать.

— Тебе не придётся идти, — заверил её будущий муж и одним движением подхватил девушку на руки.

— Счастливой вам ночи! — помахала им госпожа Аланна.

Темнота крытой кареты, лёгкая тряска и мерный топот копыт немного успокоили Доннию. Она сжалась в комочек, спрятав руки в складках вечерней накидки, и прикрыла глаза, чтобы не видеть обеспокоенного взгляда Талемара: при свете масляных фонарей, проникавшем через окна экипажа с улиц, зрачки рыцаря вспыхивали янтарным огнём. «Едва мы переступим порог, он кинется на меня и будет терзать, пока не утолит свой голод», — думала девушка, но повозка всё ехала и ехала, и через некоторое время эти мысли растворялись в накатывающей волнами усталости. Ей хотелось бы так ехать всю ночь и весь следующий день, только бы не останавливаться.

— Вот мы и дома, — сообщил Талемар, вновь прижимая её к себе.

Она зажмурилась и открыла глаза только в спальне, когда он опустил её на благоухающее ранними жасминами и розами прохладное бельё. Подобрав под себя ноги, жрица наблюдала, как он стянул с могучих плеч кафтан и, расстегнув пояс, небрежно побросал предметы одежды в глубокое кресло.

— Не так я представлял себе нашу свадьбу, — сказал он, присаживаясь с краю кровати и нежно разглядывая насторожившуюся Доннию.

— Разве ты её представлял? — тихо спросила она.

— Бывало, да. Ты знаешь, в военных походах случаются моменты, когда хочется помечтать. Среди бесконечных вылазок, марш-бросков и штурмов иногда думаешь о далёком Фэите. О доме. И о невесте, конечно же. Многие ребята только благодаря этому и сохраняют рассудок. Когда ты знаешь, за что сражаешься.

— Сегодня ты сражался за меня и проиграл, — вскинула голову она.

По лицу Первого рыцаря пробежала тень. Получив желанную невесту, он совсем не чувствовал себя проигравшим. Разве что след от призрачного меча на щеке… Талемар провёл по нему ладонью. Кожа была сухой и не почувствовала прикосновения.

— Я не забыл, — сказал он. — Этот след останется навсегда?

— Нет, его можно вылечить, — ответила Донния. — Ложись на подушку.

— Сейчас?

— Да.

Воин послушно растянулся на кровати. Жрица прошептала несколько слов, её пальцы окутались мягким сиянием, которое она тут же направила на иссушенное тёмное пятно, оставленное магией Келларда. Не прошло и пятнадцати минут, как кожа рыцаря восстановилась и даже вспыхнула лёгким румянцем.

— Благодарю тебя. — Талемар осторожно погладил её руки и приподнялся ей навстречу, заключая в объятия и отыскивая нежные губы.

Только что спокойная и уверенная, она тут же вздрогнула и словно окаменела.

— Нет, не надо, — еле слышно попросила она.

— Это наша ночь, Донния, — он переключился на её лоб, виски и щёки, касаясь их неторопливыми поцелуями.

— Перестань, пожалуйста, — взмолилась она, отталкивая его и отползая к самому краю.

— Но ведь тогда свадебный обряд не завершится, — глухо сказал он, но всё же отступился и обхватил курчавую голову обеими руками.

— Даже если возьмёшь меня силой, я всё равно не буду твоей. Ты меня никогда не получишь. Моя душа, моё сердце, моё тело — всё это принадлежит другому, и ты знаешь кому!

Не выдержав, она всхлипнула и поспешно смахнула набежавшие слёзы. Первый рыцарь долго молчал, рассерженно сопя и вздыхая. После поднялся с кровати, отдёрнул занавеси и с грохотом распахнул окно. В душную спальню влетел свежий ночной ветерок, принёс с собой ароматы цветущей жимолости. Выглянув в ночь, Талемар резко обернулся к невесте, и та увидела, что губы его дрожат от негодования.

— Я не собирался насиловать тебя! Как такое могло прийти тебе в голову! Если ты не хотела этой свадьбы, то почему не сказала об этом?!

Донния медленно встала и, не сводя с рыцаря внимательного взгляда, подошла к окну.

— Помоги мне расстегнуть платье. — Она повернулась к нему спиной.

— Зачем, если ты не собираешься становиться моей женой?

— Я хочу тебе кое-что показать.

Всё ещё недоумевая, воин принялся неумело распутывать тугие шнуровки корсета и расстёгивать многочисленные мелкие пуговки, запрятанные между складками кружева. В конце концов платье с невесомым шорохом упало вниз, и Донния осталась в почти прозрачной рубашке на бретельках. Сквозь тончайшую ткань на теле девушки отчётливо были видны уродливые чёрные полосы, оставленные заговорённой плетью принца.

Рыцарь осторожно прикоснулся к шрамам на бёдрах невесты, приподнял край рубашки, непонимающе хмурясь:

— Кто сделал это с тобой?

— Принц Лорион, — шёпотом ответила она. — Я не могла уговорить его пленную птичку стать к нему благосклонной, а также выражала протест против нашего с тобой брака.

— Птичку? — ещё больше нахмурился Талемар.

— Выслушай меня…

Весь следующий час Донния говорила. Иногда её рассказ прерывался слезами, иногда она принималась беспомощно кусать губы, но постепенно картинка происходящего вокруг сложилась в сознании Первого рыцаря. Он завернул невесту в одеяло и распорядился принести ей успокаивающего чая, а когда служанка вернулась, не пустил её на порог, перехватив поднос с горячим чайником и не дав любопытной девушке заглянуть в спальню.

— Ты должна была рассказать мне обо всём раньше! — в отчаянии воскликнул он.

— Но ты был на войне, а меня заперли, как невольницу!

— Как произошло, что жрицу из Храма Ньир оказалось некому защитить? Я ничего не понимаю! Почему твоя мать безмолвно подчиняется этому… этому мерзавцу?

— Я думаю, он как-то сумел её запугать, не знаю чем. У принца Лориона много шпионов и верных ему слуг. А ещё он сказал… он сказал, что убьёт его, моего Келларда.

— Не так-то просто убить этого колдуна, — мрачно заметил Первый рыцарь, и Донния поняла, что он принял решение. — Кажется, я знаю, что нужно делать. Тебе придётся немного побыть одной, здесь безопасно. Поместье хорошо охраняется.

— Куда ты пойдёшь, зачем?

Сердце Доннии забилось так сильно, что у неё потемнело в глазах. Она не понимала, что её ждёт и что задумал её несостоявшийся муж.

— Никуда не уходи, никому не открывай дверь спальни и не подходи к окну, — распорядился он, натягивая обувь и набрасывая на белую рубашку тёмный плащ.

Минуту спустя девушка осталась одна. Воображение подсовывало ей сценарии один хуже другого. Талемар вернётся с принцем, и они учинят над ней расправу, или же он приведёт королевскую стражу, и её запрут в тайной комнате, где старый Урф будет проводить над ней жуткие эксперименты, или её объявят государственной изменницей и утром казнят на площади. Ничего хорошего в голову не приходило, а от мысли, что её возлюбленного уже, может быть, нет в живых, кровь холодела в жилах. Донния с головой закуталась в одеяло и принялась считать про себя, чтобы хоть чем-то отвлечься от лихорадочного ожидания.

Глава 15.1

Завидев мрачного как ночь колдуна, запертый в нише убийца сразу решил, что его конец уже близок. Проклятая ведьма с татуировкой на щеке и нелепым ёжиком волос вдоволь натешилась, издеваясь над ним при помощи отвратительных рассказов о некромантах, но Келлард шутить точно не собирался. Когда он решительным шагом направился к решётке, бритоголовый эльф поднялся ему навстречу, стараясь не выдавать крупной дрожи в коленях.

— Это в первый раз, да? — полюбопытствовал маг. — Ты смотришь на того, кого должен был убить, через прутья клетки. Ничего, всё бывает впервые. Хищник тоже может угодить в капкан.

— Допрашивать будешь? — Убийца облизнул пересохшие губы.

Кровь на его лице уже высохла, разбитый нос опух и посинел. Колдун медленно кивнул.

— Говорят, агенты Новой Луны даже под пытками не выдают имён заказчиков.

— Так и есть! — прошипел эльф, злобно сверкнув тёмными глазами.

— В твоём голосе не слишком-то много уверенности, — заметил Келлард, разминая пальцы.

— Ладно, послушай. Я уже понял, что вы серьёзные ребята, не трать время на пустые разговоры. От моей смерти вам не будет ни горячо, ни холодно. Моя башка ничего не стоит, никто не заплатит за неё гонорар. Но если сохранишь мне жизнь, я не останусь в долгу.

Шёпот пленника был торопливым и отчаянным.

— Даже представить не могу, чем ты можешь быть полезен Гильдии призывателей в живом виде. Мы не держим слуг и рабов, тем более таких, которые способны без труда воткнуть нож в своих хозяев. Посыльные, не умеющие ходить сумеречными тропами, нам тоже без надобности. Для передачи почты у нас есть ученики и посредники… — Призыватель в раздумье почесал в затылке, как будто вправду прислушался к словам убийцы.

— Я могу проникнуть куда угодно, просочиться в любую щель. Взломать даже самый сложный замок, какими запирают тайные отделы Гильдии Магов или королевской канцелярии! Только скажи — и я добуду тебе хоть перо птичьего оборотня из дворцового зверинца…

— Кто велел тебе убить меня? — словно пропустив мимо ушей мольбы и обещания эльфа, спросил Келлард, делая пальцами короткий изящный жест.

— Этого я н-н-не ска… жу, — убийца схватился обеими руками за горло, которое сдавило невидимой удавкой.

Что ж, к этому его готовили в Новой Луне, заставляя нырять в бочку с водой вниз головой и долгое время обходиться без доступа воздуха. А вот то, что случилось несколько мгновений спустя, не могло присниться ему даже в самом страшном сне. Спазм прошёл, но язык больше не повиновался своему владельцу.

— Лорион, принц Лорион, — прохрипел эльф, пытаясь справиться с магией и заткнуть рот рукавом.

— Видишь, никакого времени на допрос не потребовалось, — развёл руками колдун.

— Как? — едва не плача, спросил убийца, падая на колени и мотая головой.

— Вряд ли тебя заинтересует техническая сторона этого заклинания, но я могу рассказать, если хочешь.

— Х-х-хочу… — просипел пленник.

Келлард развеял чары, и его гость отчаянно закашлялся.

— Души таких, как ты — убийц, воров, насильников и прочей швали, — не могут преодолеть пути к Вечному эфиру. Они навсегда задерживаются в промежуточном пространстве, которое мы называем междумирьем, или сумраком. Ты загубил немало невинных эльфов и людей, а потому какая-то часть тебя уже заранее, скажем так, авансом принадлежит демонам. Я воздействую на этот кусочек твоей сущности и заставляю предавать самого себя.

— Но это нечестно!

— Сказал тот, кто прыгнул на меня сзади с кинжалом! — засмеялся призыватель.

— Обычная пытка намного справедливее, — буркнул эльф, стараясь отдышаться.

— У меня нет сегодня настроения развлекаться, — вздохнул маг. — Да и Ринарет, кажется, отправилась спать.

— Иди, удовлетвори свою подружку, а то она что-то чересчур злая, как я погляжу. Недотрах написан на её безобразном лице. Впрочем, у вас тут темно, на лица баб можно не обращать внимания… — Едва угроза расправы отступила в неопределённое будущее, как к убийце вернулась его обычная наглость.

Неизвестно, чем бы закончился словесный выпад, но в этот момент в тяжёлые двери подземелья настойчиво постучали. Келлард на всякий случай окружил себя защитным барьером и пошёл открывать. Каково же было его удивление, когда в темноте ночи он разглядел своего недавнего соперника.

— Надо поговорить, — без лишних церемоний сказал Первый рыцарь. — Я могу войти?

***

Погасив светильники и притаившись за плотной занавеской, Донния изо всех сил вглядывалась во внутренний двор поместья. Спальня располагалась на втором этаже, но окно было высоко. Чтобы вылезти наружу, пришлось бы сооружать канат из подручных средств, к тому же прямо напротив этой стороны здания находился домик для прислуги, за ним — конюшни, а чуть правее — небольшая постройка для охраны. Лорд Адал, отец Талемара, был эльфом состоятельным, а из многочисленных путешествий по стране он привёз в своё время немало ценностей: заморское оружие, волшебные картины, украшения из золота, платины и алмазов. Словом, у лорда были убедительные причины переживать за сохранность дома.

Стражники поместья легко заметили бы фигурку девушки в белой рубашке, которая пытается выбраться из спальни младшего господина. И всё же у окна, глядя на застывшие во тьме силуэты деревьев, далёкие звёзды и тоненький серп луны, Донния чувствовала себя полегче. Сначала она пыталась подремать, но безуспешно. Потом кружила по комнате, потихоньку нажимала на ручку двери, чтобы убедиться, что та заперта, пробовала даже поковыряться в замочной скважине шпилькой. В итоге нашла себе местечко, где было лучше всего и свежий воздух приятно овевал лицо.

Тревога не отпускала её, но тут снаружи началась странная суета. Девушка увидела, как из конюшни осторожно вывели трёх вороных коней, как прицепили к их сёдлам небольшие дорожные сумки. Слуги переговаривались шёпотом. Вспыхнул и погас яркий жёлтый огонёк серной спички, оставив после себя сизоватое облачко.

— Всё готово, милорд, — отчётливо сказали под самым окном, и Донния увидела Талемара, стремительно шагающего через двор.

В двери щёлкнула задвижка, и девушка вздрогнула от испуга: её жених никак не мог подняться на второй этаж за такое короткое время.

— Донния, ты здесь?

Она не поверила своим ушам и вскинула руки, чтобы призвать сгусток магического света. Не успела — Келлард уже бросился к ней и заключил в объятия.

— Это ты, правда ты? — она задохнулась от волнения, позабыв обо всём.

Дрожащими руками она приглаживала волосы любимого, ощупывала его лицо, будто никак не могла поверить в реальность происходящего.

— Да, — коротко ответил он и нашёл её губы. Поцелуй вышел недолгим, поспешным. — Мы уезжаем.

— Но как, куда?.. — растерялась она.

— Для начала просто подальше отсюда. — Он сам призвал магический огонёк, от которого по спальне разлился голубоватый призрачный свет. — Одевайся скорее.

— Я не знаю, куда поставили сундуки с моим приданым, здесь только свадебное платье…

— Значит, платье. У нас мало времени. Переоденешься потом, Рин кое-что успела собрать из одежды.

Келлард подхватил с кровати ворох воздушного шёлка и, бросив на него быстрый взгляд, с треском оторвал верхнюю юбку. Ту самую, что напоминала взбитые сливки из городской таверны. Донния проворно впрыгнула в платье, и вместе они кое-как застегнули многочисленные пуговки и крючочки, в спешке потеряв несколько штук.

— Что с нами будет? — прошептала она с замиранием сердца.

До этой минуты она хорошо представляла себе будущую жизнь: постылый брак с Первым рыцарем, долгие пустые дни в чужом доме, никчёмные разговоры на светских встречах, ночи, о которых лучше было и вовсе не думать. Теперь ничего не было ясно, но счастье от того, что любимый оказался рядом, пришёл за ней, переполняло её так, что она забывала дышать.

— Мы будем вместе, — пообещал ей Келлард и снова изо всех сил прижал к себе, гладя по волосам.

— Она собралась? — тихо спросил Талемар, распахивая дверь спальни. — Потом будете обниматься, поехали. До рассвета вы должны покинуть окрестности Фэита. А у нас есть ещё одно важное дело.

Призыватель крепко взял за руку Доннию, и они поспешили к выходу из дома по устланной коврами лестнице, через пустую гостиную. Слуги уже разошлись по своим каморкам, бодрствовала только наружная охрана поместья.

— Какое у вас дело? — прошептала Донния, когда маг помог ей сесть на коня.

— По дороге расскажем, — Келлард ободряюще улыбнулся ей и перехватил повод второй лошади, которая недоверчиво фыркала и принюхивалась к обладателю тёмного дара, но всё же позволила себя оседлать.

— Едем к западным воротам, на повороте сворачиваем к ущелью, — распорядился Талемар и первым тронул своего коня.

Глава 15.2

Цокот копыт далеко разносился по пустынным мостовым Фэита. Донния то и дело испуганно оглядывалась по сторонам, словно за любой изгородью или деревом могли скрываться шпионы принца Лориона. Засыпающий город был полон шорохов и движущихся теней. Свет масляного фонаря выхватил крадущееся по кромке забора существо, так похожее на обитателя сумрачного междумирья. Девушка едва не вскрикнула от ужаса, когда чёрное создание изогнулось и прыгнуло на тротуар, издав утробный рычащий звук. Кошка! Это была всего лишь кошка, выследившая маленькую мышь.

Поёжившись, Донния крепче вцепилась в поводья и уставилась в спину несостоявшегося мужа. Талемар был спокоен. Он держался в седле с обычной уверенностью, свойственной военному командиру, который вёл свой маленький отряд хорошо известной дорогой. О чём они договорились с Келлардом? Что за дело связывало теперь бывших соперников, и почему от западных ворот нужно ехать к ущелью? Это было очень странно, ведь главный путь из столицы в другие города лежит с противоположной стороны, вдоль подножия Вечных гор. Заговаривать она не решалась, страх сковывал всё её тело, и чуткий конь тоже заметно волновался, чувствуя состояние всадницы, — прядал ушами, настороженно раздувал ноздри, беспокойно помахивал хвостом.

— У ворот стража, — тихо предупредил Келлард, когда они свернули в последний переулок, отделяющий их от цели.

— Сколько их? — осведомился Первый рыцарь, оглянувшись через плечо.

— Думаю, трое, — прислушавшись к чему-то недоступному остальным, сказал маг.

Донния вздрогнула от волнения и невольно притормозила коня.

— Что, если нас не выпустят из города?

— Мы не преступники, — улыбнулся Талемар, блеснув зубами в темноте. — Во всяком случае, пока ещё нет. Не вмешивайтесь, я сам поговорю с охраной Фэита.

— Я могу усыпить их… — робко предложила жрица, но её жених тихо рассмеялся.

— Применение магии против стражей порядка карается законом, — напомнил он. — К тому же они носят обереги Гильдии Магов, поэтому лучше держите ваше колдовство при себе. Оба.

Завидев ночных всадников, двое хранителей западных ворот вышли наперерез коням, выставив вперёд заряженные магией факелы. Зеленоватый свет делал их лица восковыми, безжизненными.

— Открывай, — скомандовал Первый рыцарь, поправляя наброшенный поверх доспехов плащ с отличительным знаком благородного рода Адалов.

— Простите, милорд, — сконфузился старший из стражников. — Особым распоряжением начальства никого не велено выпускать за ворота в тёмное время суток. Если, конечно, у вас нет грамоты с отметкой Его Величества или же Его Высочества. По государственному вопросу выпустим без препятствий, по личным делам — увы, приказ…

— Знаешь ли ты, кто я такой? — строго спросил Талемар.

— Как не знать! Вы Первый рыцарь королевской армии Фэита, это каждому известно, — невольно вытянув спину, ответствовал страж. — А эта прекрасная девушка сегодня стала вашей женой. А этот с вами третий… было же трое? Куда он подевался?

Донния едва не захихикала от избытка нервных переживаний. Келлард был здесь же, но сотворил отводящее глаза заклинание, а потому его видели только те, кому он позволил себя видеть.

— Третий? Ты, должно быть, пьян! Так вот, моей жене приспичило полюбоваться на звёзды в первую брачную ночь, а за городом они светят куда ярче. — Талемар небрежно указал рукой на небо. — Желание супруги для меня закон. Валяй, доставай ключи.

Страж действительно загремел большой связкой, но его напарник, до сих пор хранивший молчание, вдруг ухватил его за руку:

— Постой! Тебе жалованье кто платит? Явно не рыцарский орден. До капитана надо бы сбегать… Приказ новый, пусть растолкует, кого он касается, а кого нет!

— Новый приказ, говоришь? — прищурился Первый рыцарь, спешиваясь.

Он оказался почти на голову выше обоих эльфов, охранявших ворота.

— После полудня только выпущен, — понизив голос, промямлил старший стражник. — Говорят, в связи с безобразиями, которые учиняет Новая Луна. Да и орки ведь могут того-этого, мстить начать. Потеснили мы их к востоку, наверняка озлобились!

— В третий раз говорю, открывай ворота. Исключение тебе делаю, обычно меня с первого раза понимают. — Талемар легонько подтолкнул говорливого эльфа в плечо, отчего тот громко звякнул ключами, едва не выронив их под ноги.

— А я третий раз тебе, непонятливому, сообщаю, что особое распоря…

Донния не успела и вскрикнуть. Завязалась короткая потасовка, и вскоре оба стража лежали под ногами Первого рыцаря, раскинувши руки и ноги в стороны. Факел с деревянным стуком покатился по камням. Закреплённый в его вершине кристалл постепенно потух.

— Эй, что происходит, а? — Из пристройки с левой стороны ворот выглянула бородатая голова третьего охранника.

— Усыпи его, если получится, — весело сказал Первый рыцарь невесте, поднимая ключи и направляясь к воротам.

Девушка быстро сплела заклинание и прицельно запустила в растрёпанную голову. Бородатый смачно зевнул и медленно осел на ступеньки пристройки, прислонившись к дверному косяку. Глаза его осоловели, он блаженно улыбнулся и смешно сложил пухлые руки на груди, будто прижимал к себе невидимого плюшевого зайчика. Не прошло и минуты, как раздался его раскатистый храп.

***

Сразу за воротами на маленькую компанию налетели порывы свежего весеннего ветра. Они вздымали волосы всадников, пробирались под платье Доннии и трепали тёмный балахон Келларда. Волшебники поёжились, а рыцарь, которому всё было нипочём, дёрнул завязки на шее и протянул плащ озябшей жрице:

— В горах будет ещё холоднее!

— Почему мы едем в другую сторону? — спросила Донния, когда они отъехали от городских стен.

— Сама всё увидишь! — откликнулся Талемар и пустил коня лёгкой рысцой.

— Кел, что вы задумали? — не унималась девушка.

— Мы посовещались и решили продать тебя птичьему королю, а выручку поделить пополам, — поравнявшись с любимой, ответил призыватель.

— Не смешно! — сердито и обиженно фыркнула Донния.

Дорога медленно забирала вверх, плавно петляя между разлапистыми соснами. Кони, по всей видимости, хорошо знали этот путь и уверенно несли беглецов в сторону глубокого ущелья. Здесь, на каменистых косогорах, сияющими островками раскинулись заросли цветущего лунника — подарка богини Ньир. Юные послушницы приходили сюда с корзинами, чтобы бережно сорвать только что распустившиеся бутоны и после приготовить из них эликсиры, возвращающие жизненные силы. По осени жрицы собирали здесь и семена волшебной травы, чтобы под зиму засеять их в клумбы Сумеречного сада.

Страна птичьих оборотней располагалась высоко в горах, по ту сторону ущелья. Донния помнила, как девчонкой подолгу сидела с другими послушницами за большим валуном и всматривалась в синеющие вдали вершины. Птицы редко показывались на глаза. Они или летали так высоко, что их легко было спутать с обычными орлами, или принимали человеческий облик и прикидывались странниками, и тогда распознать их сущность было под силу только могущественному магу. Когда конь Талемара остановился на утоптанной площадке у края обрыва, Доннию вдруг осенило.

— Пленница принца Лориона! Вы решили и её освободить?! Но как, как?

Первый рыцарь усмехнулся:

— В наших руках неожиданно оказался ключ от всех дверей… Он согласился помочь в обмен на свою никчёмную жизнь.

Келлард в двух словах поведал девушке об убийце из Новой Луны и о том, как перед лицом смерти тот согласился на любые условия. Ни доблестный рыцарь, ни теневой колдун не смогли бы пробраться в зверинец Лориона незамеченными, а вот проворному маленькому эльфу, не обладающему магическим даром и не оставляющему никаких следов, это оказалось под силу. Донния так и застыла от ужаса, когда узнала о нападении на любимого. Всё, что было сказано после, её вовсе не убедило.

— Как вы могли довериться такому негодяю?! — воскликнула она, задрожав так, что едва удержалась в седле.

— Вот и я не понимаю! Будь моя воля, я бы снёс ему голову, — буркнул Первый рыцарь.

— Я дал ему смертельный яд, — пожал плечами Келлард. — И поверь мне, я видел его глаза. Он выкрадет птичку из клетки и приведёт её сюда в обмен на противоядие. Что бы ни болтали об адептах Новой Луны, они цепляются за жизнь ничуть не меньше всех остальных. Возможно, даже больше.

С этой минуты потянулось напряжённое безмолвное ожидание. Донния куталась в плащ и смотрела, как юный тонкий месяц незаметно движется по небосводу среди мерцающих холодных звёзд. Временами он скрывался за серыми тучками, которые гнал в вышине ветер, но потом снова и снова выплывал на волю и озарял серебристым светом скалистые склоны, деревья и цветочки лунников. Талемар всматривался в оставшийся позади и внизу город. Отсюда столица не выглядела большой и величественной — россыпь бесчисленных домиков и садов в объятиях древних стен. В сравнении с Вечными горами, ущельем и лесом — небольшая точка на карте.

Тысячи вопросов роились сейчас в голове девушки, и все они начинались со слов «что, если…». Если их начали искать как покинувших город преступников, непокорных королевскому указу? Если убийца предал их и принц Лорион уже готовит для всей троицы места в своей тайной комнате? Если кража птички не удалась и теперь бедная пленница и попавшийся на взломе клетки убийца мертвы? Если, если… Сердце Доннии и без того болело в последние дни постоянно, а сейчас ко всему пережитому добавились и новые волнения. Она ведь почти смирилась со своим замужеством, ей почти удалось запереть свою душу на замок и выбросить не нужный более ключ.

Она подула на заледеневшие пальцы и тут услышала странный шелест. Подняла голову и увидела колебание воздуха, похожее на водную рябь. Огни далёкого Фэита закачались и поплыли. «Наверное, я теряю сознание», — мельком подумала Донния, но тут призрачная завеса расступилась и на дороге обнаружились трое: маленькая серебристая птичка в платьице из перьев, ухмыляющийся убийца с обрезанными ушами и Рин — соратница Келларда.

— Донния, ты жива! — Птичья девушка увидела знакомое лицо и кинулась к жрице с распростёртыми руками.

Та поспешно спрыгнула наземь и заключила в объятия бывшую пленницу, которая тут же взволнованно зачирикала на своём языке, перемежая отрывистые фразы всхлипами.

— Лорион сказал ей, что я умерла, — утешая девушку-оборотня, пояснила Донния.

Времени на разговоры и долгие прощания не было. Убийца получил из рук Келларда флакончик с противоядием, тут же опрокинул его себе в рот и, нахально улыбнувшись, растворился среди деревьев. Птичья девушка благодарно коснулась всех своих спасителей, а после подошла к самому краю обрыва, раскинула руки и, оттолкнувшись маленькими пятками от камней, прыгнула. Первый рыцарь не удержался от удивлённого возгласа, когда вместо хрупкой девчонки над ущельем взмыла прекрасная птица цвета расплавленного серебра. Издав прощальный крик, она улетела в сторону высоких скал.

— Нам пора, — сказал Келлард, усаживая Доннию перед собой. — Скоро они обнаружат пропажу и захотят испить нашей крови.

Рин вспрыгнула в освободившееся седло и бросила взгляд на Первого рыцаря:

— Твои лошади, красавчик? Сразу видно, богато живёшь. Вон какие гладкие!

Эльфийка погладила коня по блестящей шее.

— На тебя я не рассчитывал, извини, — резковато ответил Талемар, проезжая мимо неё шагом.

— Признаться, мы на тебя тоже не рассчитывали. Думали, ты наслаждаешься брачной ночью!

— Я ею наслаждаюсь, — тихо рассмеялся рыцарь.

Спустя четверть часа они выехали на неприметную дорогу, что тёмной лентой вилась через подлесок, устилавший основание горного хребта. Путь был свободен: им пользовались те, кто по какой-либо причине не желал ехать по главной дороге, охраняемой королевской стражей. Донния прислонилась спиной к груди призывателя, а тот обнял её одной рукой и крепко прижал к себе.

— Я не могу обещать тебе ни красивой жизни, ни даже просто спокойной, — тихо сказал он ей на ухо. — Возможно, ты никогда уже не сможешь вернуться в Фэит.

— Мне нужен только ты, — ответила она серьёзно. — Только ты, и больше ничего.

Глава 16.1

Долгое время ехали тихо, стараясь не издавать лишних звуков и не разговаривать. Стук копыт терялся в опавшей хвое, которая густо устилала подлесок. Первый рыцарь напряжённо вглядывался вперёд, но дорога оставалась по-прежнему пустынной. Месяц спрятался за облаками, и у подножия Вечных гор стало совсем темно. Наконец Рин не выдержала и окликнула предводителя их маленького отряда:

— Эй, командир, ты бы хоть озвучил план действий, что ли.

Талемар хмыкнул и приостановил коня:

— У тебя свой командир, а я так, сопровождающий…

— И долго ещё ты собираешься нас сопровождать? — ехидно спросила девушка.

— Мы отъедем подальше от Фэита и найдём место, где ты сможешь сделать портал в Ничейные земли, — спокойно пояснил Келлард.

— Я могу открыть его прямо здесь. К чему сбивать копыта лошадкам и ломать глаза в этой темнотище? Гаэлас оставил мне точные координаты для перемещения, мы могли бы уже через час попивать с ним вино и греться у камина, — и она с протяжным вздохом зевнула и потрясла головой, чтобы отогнать дремоту.

— Слишком рискованно. Если принц Лорион пошлёт по нашим следам отряд, то там будут маги, которые легко разгадают ваши трюки с телепортами, — сказал Первый рыцарь.

— А ты уверен, что они погонятся за нами? — хмыкнула Ринарет, покрутившись на месте.

Чёрные силуэты деревьев окружали их со всех сторон. Пахло ночной свежестью и горьковатой смолой, над землёй поднималась едва различимая дымка сизого тумана. Справа темнели, вздымаясь к самым небесам, скалистые склоны гор. Слева виднелась светло-серой широкой полосой главная дорога, за которой лежал небольшой посёлок. Огоньки его казались крохотными жёлтыми точками, тонущими в густой ночи. Талемар втянул ноздрями воздух и усмехнулся:

— Насколько я знаю королевского сынка, он не прощает даже мелких оскорблений. А мы сегодня умудрились оскорбить его трижды. Украли из зверинца маленькую птичку, нарушили приказ и напали на охранников у западных ворот, а ещё — сорвали бракосочетание, которое он устроил, не исполнив самой главной его части.

Рин украдкой наблюдала за лицом рыцаря, когда он перечислял все эти нарушения. Она была мистиком и видела в темноте гораздо лучше остальных. Он улыбался и явно испытывал большое удовольствие от того, что ввязался в эту авантюру. Донния почти спала, угревшись в объятиях любимого, говорить ей совсем не хотелось.

— Теперь поедем быстро, — заявил Первый рыцарь. — До рассвета нам нужно оказаться как можно дальше от этих мест.

— Почему ты едешь с нами? — успела спросить девушка прежде, чем он тронулся с места быстрым шагом.

Талемар дождался, пока волшебница сравняется с ним, и только тогда ответил:

— Я поклялся защищать Доннию от любых опасностей! Прежде чем оставить вас, мне нужно убедиться, что ей ничто не грозит.

— Значит, вся верность рыцарей держится на клятвах? — фыркнула она.

— А у призывателей она на чём держится? — подначил её Талемар.

— Так я тебе и сказала! — разозлилась Ринарет и пришпорила коня, вырываясь вперёд.

Поначалу всадники петляли по извилистой тропе, но вскоре деревья поредели и начали отступать, сменяясь низкими кустами. Перед ними раскинулась широкая каменистая равнина. Окружавшие её полукольцом горы были здесь приземистыми, неровными, изрытыми множеством зияющих пещер.

Ветер свистел в ушах, плащи развевались, когда эльфы пересекали открытую местность, чтобы вновь скрыться в темнеющих на другом её краю зарослях. Усталой Доннии казалось, что скачка длится целую вечность. От бешеной тряски она уже не чувствовала собственного тела и надеялась только на то, что Келлард удержит её. Иногда коням приходилось перепрыгивать через коварные, заросшие травой трещины в земле или острые гребни разбросанных повсюду валунов.

Наконец, когда и животные, и наездники были готовы упасть от усталости прямо на неприглядные камни, молодая луна вновь показалась на небе и осветила уютную ложбинку между скалами. В центре её бурлил, выбиваясь из гранитного плена, прозрачный горный ручей. Несколько сплошь покрытых цветами и колючками кустов загораживали проход, дополнительно защищая естественное укрытие от ветра. Не сговариваясь, решили сделать привал.

— В таких местах часто прячутся хищники, — обнажая меч, бодро сказал Талемар, когда Рин хотела уже сунуться в узкий проход между растениями.

— Я бы посмотрела, как ты дерёшься с тигром! Может, его ты и сумел бы победить в поединке, — не удержалась от очередного укола призывательница.

К счастью, местечко оказалось свободным, и эльфы быстро организовали маленький лагерь. Мужчины насобирали и нарубили сухих сучьев для костра, девушки расстелили на камнях грубоватые походные одеяла, достали фляги и приготовленные заботливой прислугой Талемара свёртки с едой. На празднестве Донния не могла себя заставить поесть, а теперь настолько утомилась, что кусок не лез в горло, но всё же чашка бодрящего чая и несколько кусочков тающего во рту сливочного сыра со свежей лепёшкой сделали своё дело — слабость понемногу отступила.

— Нужно поискать место для портала, — сказала Рин, отряхнув крошки с колен и поднимаясь на ноги.

— Разве ты не говорила, что любое сгодится? — поинтересовался рыцарь, поворошив маленький костерок.

— Если тебе правда интересно, то расскажу по дороге. Нужно хорошее основание, на котором я смогу чертить.

Она вытащила из дорожной сумки небольшой мешочек и помахала им перед носом Талемара. Он кивнул и, оглянувшись на Доннию и Келларда, последовал за призывательницей.

— Они ведут себя странно, — прошептала Донния, когда эльфы скрылись из виду.

— Мне тоже так показалось, — согласился маг, обнимая её и приглаживая растрёпанные волосы. — Ты не хочешь переодеться? Рин захватила запасную рубашку и штаны. Портал выведет нас в лес, до заброшенного поместья придётся идти пешком.

— Нет, не хочу. Кажется, в этом платье прошла вся моя жизнь… — грустно улыбнулась жрица.

Она вспомнила утро, когда её наряжали, словно куклу, завивали волосы, крутили и вертели несколько пар проворных рук. Затем дуэль, когда она стояла ни жива ни мертва, понятия не имея, как повернётся её судьба. Приговором прозвучавшие слова принца и своё решение. Поцелуи жениха — жаркие, настойчивые, но так и не сумевшие разбудить в ней ни единой искры страсти. И ночь, которой она боялась больше всего, понимая, что ей придётся в конечном счёте сдаться. Всё дальнейшее было похоже на лихорадочный сон, и Донния до сих пор не могла до конца поверить в реальность происходящего.

— Ты помнишь, когда я принёс Лизу и мы потом стояли на лестнице? — тихо спросил призыватель, ласково касаясь её виска губами.

— Да. Ты хотел сказать, что любишь меня, но не сказал. — Донния отстранилась и посмотрела ему в глаза.

— Прости. Сам не знаю, почему не мог произнести этих слов. Хотя нет… знаю. Боялся окончательно привязать тебя, лишить свободы. Велиор был уверен, что я приворожил тебя ещё тогда, но на самом деле не хватало только этого признания. Я хотел для тебя лучшей жизни, чем скитания с изгоем, у которого ничего нет.

— Настолько хотел, что даже пытался наложить на меня проклятие, — горько усмехнулась она.

— Нет, я только… — начал он и осекся под её взглядом.

— Это больше не имеет значения. Ты ведь пришёл на мою свадьбу, чтобы драться за меня, поэтому если я и сердилась, то теперь нет. Мне ведь тоже пришлось отказаться от тебя, чтобы ты мог уйти оттуда, — прошептала она. — Я так боялась, что ты поймёшь это неправильно. Подумаешь, будто я в самом деле решила тебя забыть. Попросила сестру догнать тебя, передать мои слова.

— Она выполнила твою просьбу, — улыбнулся маг, поглаживая её по спине и плечам, но тут вспомнил разговор с Первым рыцарем и замер. Голос его стал холоднее льда. — Что касается Лориона, то знай: он получит по заслугам. Талемар рассказал мне обо всём, и я это так не оставлю. Но прежде мы спрячем тебя в безопасном месте.

— Что вы собираетесь делать? — испуганно спросила жрица. — Как бы вы ни были сильны, противостоять всем тем, кто верен принцу, невозможно. Их слишком много!

— Не беспокойся раньше времени, сейчас мы направляемся к друзьям. И я знаю, что нужно, чтобы вылечить тебя. — Он поцеловал её и прикрыл глаза, вдыхая нежный запах её волос. — Позволишь мне поиграть в целителя?

— Надеюсь, для этого не придётся приносить кого-нибудь в жертву?

— Надо будет уточнить этот пункт в учебнике, — Келлард пожал плечами. — Всё может быть!

Донния уютно устроилась в его объятиях и смотрела, как язычки огня вспыхивают и гаснут на почти прогоревших дровах. От костра шло живое и мягкое тепло, и глаза закрывались сами собой. Она вздохнула и подумала о том, что этот бесконечный день наконец-то закончился.

— Спи, — тихо сказал призыватель, укутывая её одеялом, и девушка почти сразу провалилась в глубокий сон.

Келлард не шевелился, боясь потревожить её покой, но сам спать не собирался. Он прислушивался к окружающему миру и каждые несколько минут незаметно проверял при помощи простенького заклинания, нет ли поблизости чужаков. Лёгкость, с которой они сумели покинуть Фэит, настораживала его и не давала расслабиться. В конце концов, осторожно переложив Доннию на сложенные ворохом сумки, он начертил в воздухе знак призыва, и на фоне светлеющего неба материализовалась его верная тень по имени Никс.

— Проверь дорогу и окрестности, — распорядился маг. — И возвращайся ко мне.

Тень ответила тихим металлическим шорохом и тут же умчалась в ночь. Келлард сел рядом с любимой и принялся ждать.

— Я нашла подходящее место для портала, но мне всё равно не нравится здесь, — сказала Рин, когда они с рыцарем вернулись в лагерь.

— Слишком тихо, — подтвердил Талемар. — И мне кажется, что это неспроста.

В тот же миг Никс просочилась сквозь кусты и кинулась к хозяину, возбуждённо щёлкая и звеня невидимыми цепями, что удерживали её в мире живых. Маг слушал её доклад и хмурился всё больше и больше.

— Погоня скоро будет здесь, — сказал наконец Келлард, трогая Доннию за плечо. — Они скачут по главной дороге.

— Нужно задержать их, чтобы твоя ведьма успела открыть портал! — молниеносно решил Первый рыцарь, подхватывая меч и цепляя его на пояс.

— Рин, бери Доннию и уходите, — скомандовал призыватель, и его соратница нервно рассмеялась.

— В итоге невеста достанется мне! Не валяйте дурака, мальчики, если поторопимся, то успеем переместиться все.

— Следы портала нужно будет нейтрализовать, чтобы они не кинулись за нами. Делай, что сказано, Ринарет, во всяком случае пока не дослужишься до магистра, как я. — Келлард спешно призвал вторую тень и обернулся к Доннии.

— Нет, я не отпущу тебя! — в отчаянии крикнула она.

«Только не сейчас, когда я уже поверила, что мы будем вместе», — читалось в её светлых глазах.

— Всё будет хорошо. — Маг поймал её руки и несильно сжал в своих. — Ты ведь мне веришь?

— Если с тобой что-то случится, я не буду жить, так и знай. Я найду тебя в сумраке, и ты от меня не отделаешься никогда, — быстро проговорила она, глотая набежавшие слёзы.

Ринарет крепко ухватила её за рукав и потянула за собой. Келлард и Первый рыцарь вскочили на коней и помчались в сторону главной дороги.

Глава 16.2

— Спрячься со своими демонами, — сказал Первый рыцарь, с нескрываемым отвращением поглядывая на парящих на некотором расстоянии теней.

Келлард приказал сумрачным слугам держаться подальше, чтобы кони не пугались.

— Я думал сбить погоню с толку иллюзией и направить в другую сторону, — объяснил колдун.

— Если это один из военных отрядов, то с ними будет маг. Сколько времени ему потребуется, чтобы разгадать твои загадки?

Талемар первым выехал на дорогу.

— Это зависит от его способностей, — усмехнулся призыватель. — Но я согласен, пусть лучше как можно дольше не знают, что здесь я и мои зверюшки.

— Они не нападут на одинокого рыцаря, не разузнав подробностей, — уверенно сказал воин, но всё же положил руку на рукоять меча и проверил кинжал у пояса.

Вдали уже слышался топот несущихся во весь опор всадников, и Первый рыцарь в напряжении застыл посреди пути, дожидаясь, когда конный отряд вынырнет из-за холма и можно будет различить, кого принц Лорион отправил на поимку беглецов. Талемар ожидал увидеть кого угодно: разведчиков с луками в лёгкой кожаной броне и зелёных плащах, так напоминающих мантии Хранителей; городских стражников в кольчугах, с пиками и изогнутыми саблями; магов из Гильдии в серо-синих накидках, сияющих зачарованием, или даже храмовников, посланных Верховной жрицей на поиски непокорной дочери, но только не тех, кто показался на пригорке.

Вздымая серую пыль, по дороге летели несколько эльфов, одетых в чёрное с серебром. Их лица были прикрыты полумасками, лишённые волос гладкие головы плотно закутаны в тёмные платки. Преследователей оказалось шестеро, но отличить одного от другого было трудно: даже глаза их горели одинаково, словно порученное дело в равной степени касалось персонально каждого из них. Первый рыцарь дождался, когда отряд остановится и вперёд выступит один из адептов Новой Луны. И если благородный эльф, хотя и был удивлён, ничем не выдал этого, то предводитель фанатиков явно сконфузился, быстро осматривая придорожную растительность.

— Где ваша жена, милорд Адал? — хрипло спросил он.

— Даже если бы я знал, то в последнюю очередь рассказал бы об этом разбойникам и убийцам, — пожал плечами Талемар. — А разве закон позволяет вам ездить по главной дороге?

— Законы существуют для таких, как вы, а мы сами решаем, что можно, а чего нельзя! — через прорезь в маске выплюнул в стылый воздух главарь.

— Ничем не могу вам помочь. Моя супруга исчезла, как только мы вернулись со свадебного пиршества. Пришлось посреди ночи седлать коня и отправляться на поиски. Если бы я знал, что жрицы Ньир любят подобные игры, то трижды подумал бы, прежде чем жениться на одной из них.

Убийцы принялись в недоумении переглядываться.

— В таком случае вы поедете с нами обратно в Фэит! — распорядился хрипатый.

— Не думаю, что мне может быть по пути с такими, как вы, — улыбнулся Первый рыцарь.

— У нас приказ захватить вас и сестру Доннию живыми, — нехотя разъяснил главарь новолунцев. — В ваших интересах не оказывать сопротивления. Дольше проживёте.

— Понимаю, — спокойно ответил Талемар, — принц Лорион желает собственноручно наказать тех, кто посмел выехать ночью за пределы города. А вы, стало быть, его персональные гончие псы?

Даже под масками было заметно, как побледнели и вытянулись лица преследователей. Один лишь главарь вместо удивления и замешательства гневно тряхнул головой, вперив в чрезмерно расслабленного рыцаря ненавидящий взгляд.

— Кто-то выпустил редкую птицу из зверинца Его Высочества, — прорычал он, не видя смысла и дальше вести игру. — И Лорион уверен, что это дело рук вашей супруги!

— Птицу? Какую птицу? — поднял чёрные брови Первый рыцарь, продолжая тянуть время.

У него не было возможности обернуться туда, где на маленькой площадке Рин сосредоточенно чертила магические символы, готовя портал. Место было скрыто от дороги грудой наваленных один на другой камней, а потому он не знал, как продвигается дело и сколько времени потребуется ведьме для того, чтобы увести Доннию в безопасное место.

— Серебряную тварь, покрытую перьями! — рявкнул убийца.

Было видно, что к переговорам с вежливыми господами этот тип совсем не привык. Куда привычнее для него было бы напасть на цель со спины и перерезать горло кривым кинжалом или заколоть приговорённого к смерти во сне, забравшись через окно. Но правитель и его сын сумели купить расположение лидера Новой Луны звонким золотом, из-за этого приходилось следовать новым правилам, с которыми прежде организация была не знакома. В частности — учиться вести дурацкие диалоги и ловить заказанных эльфов живьём. Для Доннии и Первого рыцаря были приготовлены связки крепких верёвок и плотные мешки на голову.

— И когда это произошло? — с интересом спросил Талемар, оглядывая всю шайку с высоты своего немаленького роста.

— Примерно в полночь, — ответил главарь.

— В это время мы с Доннией возвращались с собственной свадьбы, и она не могла одновременно находиться в моих объятиях и в королевском зверинце. Боюсь, вы идёте по ложному следу.

Впервые с начала встречи прорезался голос у другого новолунца, высокий, совсем ещё юный. Мальчишка осторожно тронул коня, приближаясь к своему командиру.

— Может быть, это всё же сделал колдун? Все знают, как этот изгой ненавидит королевский двор!

— Колдун мёртв! — оборвал его главарь. — Бертор принёс доказательства!

За невидимой теневой завесой беззвучно рассмеялся Келлард. Заключив сделку с убийцей, он позволил тому прихватить для принца глаза, пальцы и язык безымянного бродяги из хранилища Гаэласа, наложив на них иллюзию свежести.

— Вы говорите о том выскочке, что явился на мою свадьбу? — уточнил Первый рыцарь.

— О нём самом! Разве вы уже забыли, как он оскорбил вас?

— Я не злопамятный, а сражался он достойно. Не его вина, что невеста всё же предпочла меня.

Небо постепенно светлело, ночь сменялась туманными сумерками, на лицо ложилась тонкая, как паутинка, роса. Талемар будто почувствовал, как невидимая рука толкнула его в спину, и понял, что пришло время развернуть негодяев обратно и увести подальше от равнины.

— Пожалуй, я поеду назад, — сказал он, уверенно направляя коня в сторону эльфийской столицы.

— Выбора у вас всё равно нет, — согласился главарь.

— Это мы ещё посмотрим, — усмехнулся рыцарь.

Отряд адептов Новой Луны окружил Талемара, и процессия двинулась прочь от места встречи, медленно взобралась на пригорок… Первый рыцарь готов был украдкой вздохнуть с облегчением, осознавая, что время для Доннии и Ринарет выиграно и теперь они спокойно улетят в Ничейные земли. Но на самой вершине холма предводитель погони резко остановился и оглянулся. В этот миг ослепительная вспышка портала озарила туманную равнину, взрезав утреннюю полутьму вертикальной чертой, подобной грозовой молнии.

— Он обманул нас! — крикнул главарь, срываясь с места. — Двое со мной, остальные — вяжите его!

Несмотря на внешнее спокойствие, Талемар был готов к такому повороту событий. Его воинское чутьё подсказывало, что на переговорах с врагами всегда нужно помнить о возможной засаде, а потому первый же кинувшийся на него эльф получил сильный удар в лицо, который отбросил его наземь. Схватившись за сломанный нос, разбойник с воем катался под копытами испуганных коней. Двое других повисли на могучих плечах рыцаря, мешая выхватить меч. Жаль было верного друга — конь Талемара дёрнулся, истошно заржал и повалился на землю. Длинный нож убийцы насквозь пропорол его сердце.

Перекатившись, рыцарь вскочил на ноги уже с оружием в руках, но нападавшие не отставали. Их задача была куда сложнее: убивать распоряжения не давали, а взять живым одного из лучших воинов королевства двум эльфам оказалось не под силу. Они пытались ранить его, бросаясь под разными углами и прытко уворачиваясь от его меча, но никак не могли достать. Вскоре один из них потеряв руку, с ужасом глядел, как отрубленная конечность покатилась по траве. Другой получил удар в живот: остро отточенное лезвие клинка легко прошило кожаную броню убийцы, как будто её вовсе не было. Добить раненых негодяев не составило никакого труда.

Троим коллегам поверженных новолунцев пришлось ещё хуже: обожжённые до черноты призрачным пламенем, они катались по земле, а жуткие создания из междумирья кружили над ними, досуха выпивая их жизнь. Главарь продержался дольше всех: его ставшее похожим на иссушенную мумию тело долго ещё рыло пальцами каменистую почву, выдирая из неё пучки колючих растений и хрипло рыча. Всё было кончено в считаные минуты. Отряд, посланный принцем Лорионом, был рассчитан на поимку хрупкой девушки, но никак не Первого рыцаря и магистра Гильдии призывателей.

— У тебя кровь, — сказал колдун, когда Талемар подошёл к месту сражения.

Сам Келлард, похоже, даже не вспотел. Его тени, сытые и довольные, урчали нездешними голосами, плавая над остывающими трупами.

— Они убили моего коня, это его кровь, — вздохнул рыцарь, снимая шлем и стаскивая перчатки.

— Похоже, в Фэите тебя ждут большие проблемы? — усмехнулся призыватель.

— Есть много других городов, где можно устроиться, — развёл руками воин. — Хотя, по правде говоря, уже сейчас понимаю, что мне будет не хватать нашей маленькой компании.

— Принц не простит тебе гибели целого отряда шпионов и убийц.

— После того, что я узнал о королевской семье за последние сутки, у меня больше нет желания служить им. Я приносил клятву благородному эльфу, во всяком случае, я так думал тогда. Принц Лорион казался мне нервным и впечатлительным юношей, который любит диковинных зверей, а выяснилось, что он сам хуже любого зверя.

— Я вернусь, чтобы объяснить ему, как он был не прав, — тихо произнёс призыватель. — Пусть уверится в моей смерти и немного угомонится, месть требует подготовки и не терпит поспешности. А ты, если хочешь, можешь пойти с нами. Если, конечно, тебя не пугает жизнь в Ничейных землях.

— Меня не так-то просто напугать, магистр, — улыбнулся Талемар. — Я буду рад защищать девочек от любых опасностей.

— Почему-то мне кажется, что Рин будет счастлива тебя видеть. Но будь готов к тому, что в лицо она скажет противоположное. У неё непростой характер.

— Это я уже заметил, — ответил Первый рыцарь.

Келлард внимательно рассмотрел горящие на камне символы и вновь открыл портал. Талемар взглянул на дорогу: оставшиеся без хозяев лошади разбрелись по месту побоища, обнюхивали павших убийц и мёртвого сородича.

— Тебе приходилось телепортироваться? — уточнил колдун, с сомнением глядя на воина.

— Пару раз… Слышал, эти штуки могут разорвать на куски.

— Бывает и такое! Постарайся не напрягать мышцы и не размахивать руками, — посоветовал Келлард и дождался, пока рыцарь исчезнет в портале.

Следом он сам вошёл в сияющий круг. Пространственный разрыв с хлопком закрылся, от пылавших синим огнём закорючек на камне не осталось и следа.

Глава 17.1

Лиза осторожно ступила на шаткие мостки крохотного лодочного причала. Настил из старого дерева, наполовину ушедший под воду, выглядел не слишком надёжно, а некромантка пока могла полагаться только на одну руку. Поставив ведро на рассохшиеся от времени доски, девушка наклонилась и заглянула в озеро. Тёмная вода мерно колыхалась у облепленных зелёным мхом столбов, дна видно не было. Несколько полупрозрачных стрекоз кружилось над зарослями камышей и осоки у берега. Чуть поодаль на торчащей из воды коряге сидела водяная крыса и сосредоточенно умывала коричневую с белым усатую мордочку. На Лизу она взглянула лишь однажды, да и то безо всякого интереса: ни лука, ни ножа, ни сетей в руках у человеческой самки не было.

Ничейные земли жили своей обычной жизнью: из чащи то и дело раздавались шорохи и хруст валежника, пение лесных птиц. Иногда Лизе казалось, что она слышит едва различимое уханье беспризорных теней, но Гаэлас утверждал, что они с Рин установили магическую защиту и незваные гости из сумрака больше не потревожат заброшенный дом. Привыкнуть к потусторонним голосам и перестать обращать на них внимание девушка пока не могла — каждый раз она вздрагивала и чувствовала, как крупные мурашки начинают бегать по спине. Слишком свежими были ещё воспоминания о нападении теней в окрестностях Трира.

— Я же сказал, что принесу воды, — окликнул Лизу эльф, когда она с ведром показалась на тропинке, ведущей к поместью.

— Мне нравится ходить к озеру, — улыбнулась она.

Гаэлас в задумчивости стоял перед перевёрнутой лодкой и разглядывал рваную пробоину в её днище.

— Выглядит так, словно прокусила акула. — Магистр некромантии почесал подбородок.

— Может, лучше ловить рыбу с берега? — пожала плечами Лиза.

— Намекаешь на то, что мы не справимся с этой дырой?

— Разве что заделать её магией, но надолго этого не хватит. И почему в Академиях не учат рыбачить при помощи заклинаний или охотиться на зайцев с молниями!

— Зато в ваших людских Академиях учат охотиться на людей, — буркнул Гаэлас, пнув лодку сапогом. В прогнившем боку посудины тут же образовалась вмятина.

— Когда я сдавала экзамены в школе в Фоллинге, меня спрашивали, не мечтаю ли я стать искательницей, — сказала Лизабет. — К выпускному я прочитала «Пособие для искателей первого года обучения» от корки до корки. В двух томах.

— Для чего? — отец удивлённо вскинул брови.

— Мне нужно было убедиться в том, что мой дар действительно… такой, какой он есть, — немного смутилась она. — Пойдём завтракать? Уже всё готово.

— Да, да, сейчас.

Было видно, что слова дочери заставили эльфа о чём-то размышлять. Он отхлёбывал ароматный чай, запивая им наваристую кашу, и время от времени бросал на Лизу озабоченные взгляды.

— Как ты думаешь, Ордену известно о моём изобретении? — наконец спросил он.

— В учебниках нет никаких упоминаний о Дороге мёртвых, а когда они пришли в Академию Трира, я не успела ничего понять. — Она вздохнула и нечаянно выронила ложку, и та с грохотом ударилась о тарелку. — Но Велиор считал, что они ничего не знают.

— Он жив, — с уверенностью сказал Гаэлас, — не позволяй себе других мыслей. Будь он мёртв, я бы сумел призвать его дух безо всякого труда.

Лиза кивнула с тяжёлым вздохом.

— Я боюсь думать о том, что он может быть у них…

В горле встал комок, и она никак не могла закончить с завтраком.

— Чем быстрее мы восстановим участок Дороги, ведущий в Трир, тем скорее узнаем о его судьбе. А для этого ты должна быть здоровой и полной сил, иначе хозяева сумрака не признают твоё право на перемещение по их миру. Поэтому доедай и начнём тренировку!

Поковырявшись, Лиза заставила себя доесть кашу и допить чай из сушёных ягод. Рин и Гаэлас принесли в заброшенное поместье немного припасов, на которых можно было продержаться какое-то время. Мешочки с крупой и вяленым мясом, баночка с сушёными ягодами, пучки засушенных трав. К жизни в глуши только предстояло приспособиться, а пока некромантка несмело изучала большой дом с множеством комнат и окружающий его дикий лес.

Почти весь день они посвящали тренировкам, лишь по утрам выделяя время на уборку и наведение порядка в давно не обитаемом поместье. Сломанные стулья и ненужный хлам выносили на площадку на заднем дворе, где по вечерам разжигали костёр, с наслаждением грелись возле него и отдыхали от бесконечных заклинаний. Что-то давалось Лизе с первого раза, а отдельные приёмы никак не выходили, приходилось повторять формулы вновь и вновь, пока отрывистые команды на эльфийском языке не начинали звучать естественно, срываясь с губ одновременно со сложными пассами.

— Ты слишком много хочешь от одной конечности, — успокоил эльф расстроенную дочь, стоя рядом с Лизой. Она присела отдохнуть на бревно и растирала непослушные пальцы сломанной руки. — Не торопись, так ты слишком быстро устанешь.

— Если я не буду торопиться, то как же мы спасём Велиора? — горько возразила она.

— Мы не позволим тебе идти в Трир, но ты должна будешь удержать открытый портал, а это требует терпения и сноровки.

Гаэлас осторожно коснулся её волос, словно спрашивая разрешения, можно ли погладить. Лиза подняла голову:

— Я всё равно пойду с вами, ни за что не остановите!

— Ты такая же, как мои сыновья, — эльф покачал головой. — Когда началась война с людьми, они никого не захотели слушать. Мы даже не успели попрощаться, прежде чем они умчались в Предел с отрядом Хранителей, чтобы уже никогда не вернуться. Я боюсь потерять тебя, Лиза. Ты мой единственный ребёнок.

— У тебя могут быть ещё дети? — тихо спросила она. — Эльфы живут долго…

— Нет, больше нет, — улыбнулся он. — Ни детей, ни женщин. Мне пришлось отказаться от радостей телесной любви. Не пугайся, это было добровольно.

Она почувствовала неловкость, никак не могла привыкнуть к тому, что у эльфов нет запретных тем для обсуждения. Человеческий мужчина вряд ли сумел бы с такой лёгкостью признаться в том, что больше не имеет возможности делить постель с женщинами, но Гаэлас говорил об этом тем же самым тоном, каким объяснял дочери новые заклинания.

Ласковое солнышко выплыло из облаков, во всей красе осветило когда-то богатое поместье владельцев этих земель, теперь ставших Ничейными. Покатую крышу дома устилал сплошной ковёр опавшей хвои, ветвей и шишек. Краска цвета топлёного масла давно уже облупилась со стен, кое-где обнажились тёмно-серые камни фундамента. Деревянное крыльцо с небольшой крытой верандой потемнело и покосилось, казалось, только толстые стебли вьюнов удерживали треугольную крышу от окончательного падения. На круглом столике стояли в беспорядке кувшины и прочая посуда — Лиза как-то видела быстро шмыгнувшую мимо глиняных мисок змею и с тех пор всё не решалась подступиться к наведению порядка на крыльце дома.

— Ты говорил, где-то в нескольких милях есть деревня? — спросила Лиза после того, как они передохнули и собрались вновь заняться магической практикой.

— И даже кладбище, где до сих пор хоронят так, как это было принято раньше, — ответил Гаэлас. — Мы сходим туда на разведку, когда разберёмся с более важными делами.

— Получается, именно там вы купили припасы и всё необходимое?

Девушка заметила, что эльф замер и к чему-то прислушивается.

— А, что? Нет, конечно, мы принесли всё это через порталы. Ринарет специализируется на перемещениях, у неё много якорей в разных городах.

Лиза вскочила и тоже посмотрела туда, куда вглядывался её отец. Вдали между золотистыми от солнечных лучей стволами сосен мелькали силуэты нескольких эльфов. Когда они стали хорошо различимы, Гаэлас удивлённо развёл руками.

— Это же Первый рыцарь? — уточнила Лизабет, которая видела королевского воина лишь однажды, на площади около дворца.

— Да, но почему-то его жену ведёт за руку наш друг Келлард. Ничего не понимаю!

***

Встреча получилась тёплой, волнующей. Донния с радостью обняла Лизу и, несмотря на смертельную усталость после сумасшедшей ночи, тут же занялась её рукой. Тихое поместье моментально наполнилось движением, жизнью и множеством эльфийских голосов. Иногда Гаэлас или Донния успевали что-то перевести для Лизы, но в основном все были заняты делом, обустраиваясь на новом месте.

Рин с отборными ругательствами выметала из понравившейся комнаты мусор и пауков — в прошлый раз они делили покои с Гаэласом, но теперь в её углу магистр поселил дочь, и призывательница не стала спорить. Первый рыцарь выбрал себе спальню на первом этаже и в недоумении разглядывал висящие в шкафу старческие балахоны, поеденные молью, и стоящие возле широкой кровати сундуки с горами тряпья. Его доспехи были аккуратно сложены в единственном пустом углу комнаты.

Келлард никому не признавался в том, что после скачки и последующего сражения его начали беспокоить наскоро залеченные раны, которые он получил в поединке с рыцарем, но, когда он выскользнул за дверь, это не укрылось от внимания Доннии.

— Пойдём, я посмотрю, — сказала она, обнимая любимого и прижимая к себе.

— Не трать силы, ты и так еле на ногах держишься, — возразил он. — Со мной всё в порядке. Лучше подлечи руку Лизе.

— Мы уже с ней закончили и даже сняли повязку. — Донния настойчиво потянула мага за собой.

В комнате, которую выбрали себе влюблённые, был относительный порядок. Ветви дерева, что росло прямо за окном, распушились и загородили весь свет, поэтому даже днём в спальне был мягкий полумрак. Закончив лечение, целительница прилегла рядом с Келлардом, прислонилась щекой к его плечу.

— Спасибо, — прошептал он, не открывая глаз.

— Поспи, — Донния поцеловала его в щеку и вздохнула, не в силах больше противостоять усталости.

— Ты всё-таки не стала его женой, — усмехнулся он еле слышно. — А моей станешь?..

— Да, — она устроилась в его объятиях. — Будущей ночью. А пока отдыхай.

Они не заметили, как Гаэлас потихоньку прикрыл дверь их комнаты и велел всем остальным ходить на цыпочках до самого вечера.

Глава 17.2

Поздним вечером вся компания собралась у большого костра. На решётке над углями жарились пойманные ловкой Ринарет серебристые карпы. Их толстые бока уже порядком подрумянились, испуская волшебный аромат. Первый рыцарь отыскал запертое прежними обитателями в потайном шкафчике оружие — несколько заржавленных мечей, пару посохов, а главное — почти новый крепкий лук с большим запасом охотничьих стрел. К улову призывательницы добавилась свежая похлёбка из утки, которую целиком сварили в начищенном медном котелке.

Лиза сидела рядом с отцом и жадно прислушивалась к разговорам, стараясь различить знакомые слова. Она понимала, что обсуждение касается Велиора и Академии Трира, но всё остальное сливалось в неразборчивый шум эльфийских голосов. Сердце девушки каждый раз болезненно отзывалось на упоминание имени возлюбленного, но она не могла ни вступить в разгорающийся спор, ни поддержать его. Гаэлас что-то доказывал рассерженной Рин, а та размахивала обглоданной утиной голенью и стояла на своём.

— Почему она сердится? — Лиза не выдержала и потянула отца за рукав.

— Она не хочет занять место Тэрона и не желает, чтобы его занимала ты, — перевёл эльф, поймав дочь за руку и несильно сжав её пальцы. — А я пытаюсь объяснить ей, что жертвы можно избежать.

— Жертвы? Какой жертвы? — взволнованно воскликнула Лизабет. — Разве недостаточно того, что мы потеряли магистра Тэрона и ничего не знаем о судьбе Велиора?!

Дождавшись перевода, Ринарет ядовито усмехнулась и бросила кость в огонь:

— За всё нужно платить, девочка. За то, чтобы безнаказанно разгуливать по междумирью и прокладывать в нём собственные пути, цена слишком высока. Я не готова расстаться ни со своей женской сутью, ни с привязанностями, ни со временем, которое отведено мне в мире живых!

Гаэлас пересказал дочери смысл этих слов и обернулся к коллеге по Гильдии:

— Кем ты меня считаешь, если думаешь, будто я стану подвергать опасности единственную дочь?!

— Хочешь договориться с тенями и уплатить долг за неё? У тебя ещё осталось что-нибудь, что можно отдать? Валяй, если так! Лично я в это ввязываться не собираюсь. Мне проще добраться до Трира верхом и разузнать, что там происходит.

Рин с громким звуком выдернула пробку из стеклянной бутыли, найденной на полке в погребе, и осторожно понюхала содержимое. Недовольно наморщив нос, она почти сразу же вернула пробку на место и отбросила находку в кучу мусора, собранную под старым деревом.

— Речь идёт не только об Академии Трира, но и обо всех других убежищах, где скрываются теневые маги. Если Дорога исчезнет, то многие из них окажутся без путей отступления. — В отличие от соратницы, Гаэлас оставался спокоен и терпелив, голос его звучал негромко и уверенно.

— Ну а ты что думаешь, Кел? — Ринарет с вызовом посмотрела на коллегу, до сих пор хранившего молчание. Призыватель и Донния сидели чуть поодаль, там, где танцующие по траве отсветы рыжего огня переходили в густые тени.

— Я думаю, что дочь Гаэласа достаточно взрослая, чтобы принять это решение самостоятельно, — ответил он, чуть улыбнувшись разволновавшейся Лизе. — Вся суть ритуала сводится к тому, что обмен должен быть добровольным. Это не жертва, а договор. Называйте вещи своими именами.

— Договор в мире живых можно расторгнуть! — немедленно возразила Рин. — Вы же хотите втянуть девочку в пожизненные обязательства, в связь с сумраком, которую не разорвать. Проще говоря — сделать её рабыней своего дурацкого изобретения, которое будет день за днём выпивать её жизнь, пока не превратит в сухую старуху.

Лиза выслушала объяснения отца и встала с бревна, на котором они расположились. Всполохи огня выхватили из темноты её хрупкий силуэт с туго заплетённой косичкой, кончик которой она теребила от переживаний.

— Послушайте, я давно приняла решение и не хочу, чтобы вы спорили из-за меня. Я всей душой хочу стать одной из вас и готова занять место моего учителя среди хранителей Дороги мёртвых. В память о нём и для того, чтобы спасти тех, кто ещё жив…

Эльфы переглянулись, а Лиза, сама не ожидавшая от себя подобной смелости, смущённо опустила голову.

— Сколько времени вам нужно на подготовку? — после недолгого молчания спросил Келлард.

— У нас столько нет, — усмехнулся Гаэлас. — Некоторые процессы придётся осуществлять параллельно. Двадцать один день — это минимум.

— Договорились. Через двадцать один день я проведу ритуал.

Сказав так, призыватель хотел поставить точку в бессмысленном споре, но глаза Рин всё ещё горели негодованием.

— Почему не ты? — шёпотом спросила Лиза отца, вернувшись на своё место.

— О, я тебе ещё расскажу об особенностях этого посвящения! — заверила её Ринарет, сердито пиная носками сапог вылетевшие из костра угольки. Было ясно, что она всё услышала и поняла.

— Сомневаюсь, что тебе удастся напугать мою отважную дочь, — улыбнулся Гаэлас. — И довольно об этом, вопрос уже решён, и обсуждать что-либо дальше бессмысленно.

— Как скажешь, магистр, — фыркнула эльфийка, поднялась со своего места и пересела по другую сторону от костра, туда, где в одиночестве скучал Первый рыцарь.

Постепенно атмосфера вокруг костра разрядилась. Мягкое сияние углей, вкусная еда и заваренный Доннией ароматный чай сделали своё дело — все наслаждались сытостью, теплом и наступившим покоем. Где-то за пределами поместья, в непроглядной чаще, слышны были звуки ночного леса, вскрики потревоженных птиц и шорохи тех, кто охотился под покровом темноты.

— Однажды магистр Тэрон и графиня Агата попросили меня пообщаться с духом, — полушёпотом рассказывала Лиза отцу, — его звали Дагнир Флеминг. Он посоветовал обратиться за помощью к вампирам, но я не знаю, чем это закончилось. Мне никто не говорил, удалось ли с ними договориться.

— Эти существа давно живут сами по себе, как и птичьи оборотни, — задумчиво отозвался Гаэлас. — Не желают вмешиваться в дела эльфов и людей, скрываются в глуши, выбираясь лишь на охоту по ночам. Дагнир был правителем Трира, когда Гильдия призывателей заключила с вампирами соглашение.

— Какое?

— Не нападать друг на друга и не выдавать в случае опасности, — некромант вздохнул. — Всегда были те, кому не по нраву теневые маги или сумеречные существа, что питаются кровью. Это нас объединяло, как и то, что мы все — вымирающие виды. Орден Инквизиции сделал так, что от нас всех мало что осталось.

— Когда-нибудь всё изменится, — с уверенностью в голосе сказала Лиза. — Я это просто чувствую, не могу объяснить почему. Тэрон учил меня, что всё во вселенной находится в равновесии, а потому ни генерал Гвинта, ни его последователи не сумеют до конца истребить нас.

— Я рад, что ты выросла такой, Лизабет, — эльф покачал головой и обнял её за плечи, притягивая к себе. — Когда я смотрю на тебя, во мне оживает надежда на лучшее будущее. И когда смотрю на них — тоже…

Келлард сжимал в объятиях Доннию, гладил её волосы, целовал, ничуть не стесняясь присутствия друзей. Жрица что-то шептала ему на ухо, прятала лицо на его груди, и в конце концов призыватель подхватил её на руки и унёс в дом, где едва заметно мерцали зелёным магические огоньки светильников. Первый рыцарь проводил их взглядом и бросил в костёр прутик, которым ворошил мелкие угольки.

— Не завидуй, — сказала ему Рин, — она уже не твоя невеста.

Талемар тихо рассмеялся:

— Ты сама им завидуешь, а подозреваешь меня!

— Да, завидую, — призналась она, сердито сопя. — Меня никто и никогда не носил на руках!

— Сложно проникнуться желанием к женщине, которая бреет волосы почти налысо и ругается хуже любого сапожника, — заметил воин.

Ринарет покраснела от возмущения, но не осталась в долгу:

— Знаешь, а мне никогда не нравились мальчики из благородных семейств, которым до тридцати лет жопу подтирают слуги! Ни за что не поверю, что всякие там королевские рыцари выигрывают войны с орками. Победу добывают простые солдаты, а такие, как вы, отсиживаются в шатрах с вином и походными девками!

Вопреки ожиданиям Рин рыцарь не разозлился, а расхохотался.

***

Донния приоткрыла глаза, и у неё перехватило дыхание. Сердце и так готово было выскочить из груди, а теперь и вовсе зашлось от нахлынувшего волнения. Окутанные сиянием пальцы призывателя скользили по её коже, и уродливые чёрные полосы от зачарованной плети Лориона испарялись бесследно. Она видела, как трудно любимому оставаться сосредоточенным лишь на заклинании и не обращать внимания на её обнажённое тело, но он твёрдо решил сначала довести до конца исцеление. От его прикосновений по животу, бедрам и груди бегали мурашки, незнакомая магия оставляла после себя прохладу, но следом он целовал излеченное место, и тепло его губ согревало зябнущую жрицу.

— Кажется, всё… — прошептала она, протянув к нему руки. — Раздевайся.

— Ты всегда была такой нетерпеливой, — улыбнулся он, внимательно оглядывая её с головы до ног.

— Раньше тебе это нравилось, — напомнила Донния, стаскивая с мага одежду.

— Я думал, что мы играем, — признался он, крепко обняв её и заглянув в бездонную глубину синих глаз. — Правда, очень долго считал жриц легкомысленными и переменчивыми. Ты и сама говорила, что каждую ночь луна светит с неба по-разному, потому как у богини Ньир не бывает одинакового настроения.

— Поначалу, наверное, мы действительно играли, — прошептала она, покрывая его лицо поцелуями. — И не заметили, как всё стало слишком серьёзно.

— Значит, ты согласна с этой ночи быть моей женой? — уточнил он, не в силах отвести от неё взгляда.

— Помнишь, ты говорил мне, что теневых магов не разлучает даже смерть?

— Да, и нас с тобой ничто больше не разлучит, — кивнул он, прижимая её к себе.

— Что это было за заклинание? — спросила Донния, скользя руками по его телу и отвечая на волнующие ласки. — Которым ты вылечил меня…

— Ты будешь смеяться и не поверишь, поэтому я расскажу об этом в другой раз!

— Сейчас, — потребовала девушка.

— Сейчас я хочу уже заняться чем-нибудь поинтереснее, чем теория заклинаний, — прошептал маг и закрыл ей рот поцелуем, заканчивая ставший ненужным разговор.

Начиная с этой ночи, жизнь в поместье постепенно наладилась, между друзьями больше не вспыхивало споров, и даже Рин отчего-то притихла и целые дни изучала окрестности или копалась в шкафу с магическими книгами. Прежние хозяева дома долгое время были членами Гильдии магов и накопили немало пособий и трудов, написанных учёными всего мира.

Лиза и Гаэлас проводили дни в тренировках, рыцарь с раннего утра отправлялся на охоту, а по вечерам находил себе занятие в доме или возле него: починил дырявую лодку, поправил крыльцо, залатал дыру на крыше, которая обнаружилась после сильнейшего ливня, прокатившегося по лесу.

Влюблённые почти не расставались, выбирая себе дела по дому или гуляя по лесу и берегу озера и собирая полезные травы для приготовления еды или целебных эликсиров. На какое-то время внешний мир словно перестал существовать для шестерых спрятавшихся в лесу изгоев, разговорам о сумраке они уделяли гораздо больше времени, чем воспоминаниям о прежней жизни. Медленно, но неумолимо приближался день, когда Лиза должна была занять место Тэрона и попытаться открыть портал в окрестностях Трира. Она ждала этого дня со страхом и надеждой.

Глава 18.1

Сония отдёрнула пропылившиеся занавески и распахнула окно приёмной, не переставая ворчать на новых пациентов, с которыми пришлось основательно повозиться с раннего утра. Сегодня в клинике было непривычно шумно: Сморчок (то есть профессор Ильсен, разумеется) отрядил нескольких учеников вымыть в больнице окна и стены, покосить траву и покрасить изгородь. Взамен семья Сандбергов пообещала обеспечить будущих выпускников действенными эликсирами и настойками на период экзаменов.

Поговаривали, что в этот раз отбор в Академии будет куда суровее, нежели в прошлые годы, ведь одна из высших школ для обучения магов закрылась и всем студентам из Трира пришлось подбирать места на факультетах других Академий. Свободных мест для первокурсников осталось очень мало, а потому вступительные испытания сделали более сложными. Кто-то из школьников от огорчения повесил нос, а кто-то, напротив, принялся ожесточённо штудировать книги и учебные пособия.

С улицы доносился девчоночий смех и хвастливый голос Фреда, который не упускал возможности напомнить друзьям о своих планах поступить в Университет Сюр-Мао. Его нисколько не пугали предстоящие экзамены — о прошлогоднем провале он давно уже забыл, словно никакой неудачи не было и в помине. Раньше Сония неизменно покачала бы головой и одёрнула сына, чтобы занялся делом, но теперь она даже радовалась тому, что Фреду удаётся сохранять весёлое и беззаботное настроение. Ни Эдвину, ни ей самой было не под силу справиться с беспокойством, терзавшим родительские сердца.

Писем от Лизы давно не приходило. Закончилась весна, вступило в свои права ветреное лето. Равнины Вестенской округи расцвели бесчисленным множеством трав и цветов, солнце россыпью веснушек разукрасило лица младших дочерей и хмурого, ставшего чрезмерно молчаливым, отца семейства. Эдвин часто просыпался по ночам и подолгу сидел на крыльце дома, вглядываясь в темноту, будто надеялся увидеть однажды на дороге сбежавшую в прошлом году дочь. Он перебирал письма из Трира и украдкой глотал сердечные капли, думая, что Сония не заметит терпкого запаха мяты, которым пропиталась уже и подушка лекаря, и его домашняя рубаха.

— Надо ехать, — говорил он иногда, прекрасно понимая, что не сможет оставить клинику и Сонию с годовалой Майей, семилетней Молли и девятилетней Элин.

— Подождём ещё, она должна написать, — утешала его Сония. Она старалась не слушать разговоров на улицах и на базаре.

Весть о том, что Трир занят войсками Ордена Инквизиции, Академия закрыта, а ректор её убит, молниеносно разнеслась по всей Веллирии. Но город на краю света был отрезан от остального мира, а вдобавок ещё и закрыт генералом Гвинтой. Никому не позволялось выезжать или въезжать в графство Трир, поэтому все скудные новости из западной части страны долетали до других регионов и провинций в искажённом, а зачастую и совсем неправдоподобном виде.

Вестенские газеты и листовки, которые раз в неделю привозил почтовый фургончик на главную площадь Фоллинге, пестрели заголовками о кострах величиною с дом, чёрном дыме и проснувшихся в глубоком ущелье Трира древних призраках. Ходили разные толки о том, что все жители мятежного графства сплошь оборотни, вурдалаки, лесные эльфы и призыватели демонов, что из-за стен захваченного города слышатся душераздирающие крики и вой, что даже великий Гвинта не в силах справиться с безумным количеством нечисти в Трире, а возможно, уже и сам захвачен сей нечистью в плен… Но для Сонии хуже всего были слухи о пропавших без вести студентах.

Именно эти разговоры она и услышала от утренних пациентов после того, как они перестали стонать на перевязке. Случаи у деревенских мужиков были самые обычные: один повредил ногу на охоте, наткнувшись на острый сук, другой порезал руку ржавой пилой. Как водится, к лекарям с подобной «ерундой» оба обратились, только когда конечности распухли и принялись нарывать. И даже уже в клинике эти двое отчаянно сопротивлялись, не желая избавляться от гноя, жара и воспаления при помощи магии, требуя «какое-нибудь снадобье из травок» вместо обезболивающих заклинаний. Эдвину пришлось пригрозить неотёсанным фермерам ампутацией ноги и руки, чтобы они прекратили ругаться и позволили себя осмотреть. А едва первый сеанс лечения был закончен, больные начали сплетничать о новостях из Трира. У Сонии чесались руки запустить в обоих усыпляющими заклятиями.

— Я поеду в Вестенскую Академию, — решил Эдвин, обнимая жену за плечи и мрачно наблюдая в окно за тем, как Фред размахивает кистью с краской, словно волшебным жезлом, а окружившие его стайкой девчонки визжат и отпрыгивают от зелёных брызг. — Пару дней вы справитесь и без меня. Может быть, наш сын почувствует, наконец, ответственность за младших сестёр и перестанет хвастаться и дурачиться.

— Ему нужно готовиться к экзаменам, — возразила Сония, вздыхая.

— Вряд ли он сумеет поступить по новым правилам Академий, а уж с его отношением к занятиям — и подавно!

— Что ты надеешься найти в Вестене? — спросила целительница, оборачиваясь к мужу и заглядывая в его напряжённое лицо.

— Списки студентов, которых распределили в другие города. Я слышал, что после закрытия Академии Трира всех учеников с помощью телепортов перенаправили в Вестен или в Университет.

— Думаешь, тебе их покажут?! — с горечью воскликнула Сония. — С тех пор как образовался этот проклятый Орден, Солнечным стражам уже не так просто войти в любой дом и устроить проверку. Тем более тем, кто давно в отставке…

— В Академии работают люди, а не звери, я скажу всё как есть — что ищу собственную дочь! Которая пропала из-за моего упрямства.

Эдвин покачал головой и отвёл взгляд. Сония обняла мужа и прижалась к его груди.

— Мы оба виноваты в том, что Лизабет убежала тогда из дома. Наша забота о том, чтобы никто не узнал о её даре, вышла боком, как и все дела, которые идут против природы и предназначения. Она родилась магом, а мы пытались заставить её выбрать жизнь обычной деревенской девчонки.

— Поэтому я не могу больше ждать писем и тешить себя надеждой, что Лиза жива и здорова, просто не может связаться с нами. Она аккуратная девочка и написала бы нам при первой возможности, а если не пишет, значит, у неё такой возможности нет.

— Ты же не хочешь сказать, что она может быть в руках Инквизиции? — со страхом спросила Сония.

О подобном они ещё не заговаривали. Стоит только вслух произнести жуткие слова, как начинаешь понимать, что они могут оказаться правдой. А думать о том, что Лиза вполне может томиться в жутких клетках Железной крепости и терпеть нечеловеческие муки, было невыносимо.

— Если часть студентов действительно пропала, то они где-то скрываются. В Тёмном лесу или Вечных горах не водятся почтовые голуби и не ездят повозки купцов, чтобы можно было передать письмо.

Эдвин погрозил сыну кулаком в окно, и тот вынужден был прекратить ёрничать перед друзьями и вернуться к работе.

— Фред только кажется несерьёзным, — вступилась за единственного сына Сония. — Уверена, когда ты уедешь, пусть и всего на пару дней, он станет помогать мне с девочками и клиникой. Да и его друзья и подружки никогда не откажутся сбегать на базар или набрать трав для эликсиров.

— С его характером дар огненной магии может привести к катастрофе, — вздохнул лекарь.

— Но ведь именно дар делает нас такими, какие мы есть.

Сония занялась ревизией шкафа с медицинской посудой и принадлежностями, но из головы у неё не шли хриплые голоса пациентов, которые обсуждали пропавших учеников трирской Академии. Когда с дороги послышался громкий стук копыт и окрики всадников, целительница от неожиданности выронила большую пузатую колбу, и та разбилась вдребезги.

Мелькнули белые и алые одежды Солнечных стражей, и на маленькой площадке перед клиникой спешились трое — огненная волшебница Нора, много лет уже возглавляющая отряд, в котором прежде служил Эдвин, её муж Рикард и их дочь Виктория, ровесница Фреда. На юной волшебнице была простая алая накидка, под которой скрывалась дорожная одежда, а вовсе не форма настоящей стражницы, но гордо задранный нос, блестящие огнём карие глаза и тёмная тугая коса гостьи, а также та грация, с которой девушка соскочила с лошади и поклонилась вышедшему Сандбергу, заставили деревенскую молодёжь замереть в изумлении.

***

Когда первая радость от встречи с нежданными, но такими дорогими гостями приутихла, необходимые дела в клинике были закончены и семейство расположилось за большим столом в гостиной, Нора первой поинтересовалась о судьбе старшей дочери Сонии. Солнечные стражи сразу заметили тень беспокойства и бессонницы, что лежала на лицах старых друзей. Эдвин отправил жену укладывать задремавшую на её коленях малышку Майю, а сам коротко поведал всё, что знал о происходящем в графстве Трир.

— Войска Ордена надолго застряли в этой дыре, пытаясь удерживать там подобие порядка, — рассказывал Рик, у которого ещё оставались связи с человеческими друзьями магистра Тэрона в Ольдене. — Люди любили графиню Агату, и после того, как её хотели казнить, народ успокоился очень нескоро. Вот только с этой казнью вышла совсем тёмная история… Если вы не возражаете, я отложу её на поздний вечер. Хотелось бы, чтобы и Сония послушала.

Эдвин сделал знак притихшим дочерям, и бойкая Элин тут же вскинула рыжую головку:

— Ещё совсем не поздно! Я тоже хочу послушать про Инквизицию и казнь!

Молли, несмотря на то что была младше на два года, сразу поняла, что споры с отцом не приводят ни к чему хорошему, и сползла со стула, обречённо вздыхая.

— Вы можете пока почитать книги или поиграть в своей комнате, а лечь немного попозже, — примирительно сказал лекарь.

— Ну ладно, — звонко согласилась Элин, хитро прищурившись. Не было сомнения, что она станет подслушивать разговоры, спрятавшись в коридорчике возле кладовки, как делала уже много раз.

Фред и Виктория, которым позволили остаться, слушали старших вполуха. Юных магов огня так и подмывало устроить соревнование в заклинаниях, но родители ни за что не разрешили бы делать это во дворе дома или поблизости от деревьев и построек. Поспешно расправившись с едой, они обменивались вызывающими взглядами до тех пор, пока в дверь не постучались друзья Фредерика.

— Мы пойдём гулять, ты с нами? — приняв как можно более невинный вид, спросил Фред у надменной гостьи.

Он почему-то сразу решил, что девчонка мнит о своих способностях гораздо больше, чем нужно. Даже в её разговорах о подготовке к Академии чувствовалась абсолютная уверенность в успехе, будто экзамены были уже давно сданы и оставалось только упаковать чемодан и нанять экипаж до Вестена. Виктория посмотрела на мать и отца, дождалась одобрительного кивка и неторопливо вылезла из-за стола, чем совершенно взбесила порывистого Фреда. «Ведёт себя так, будто графиня или баронесса», — шепнул он на ухо приятелю, который поджидал их у двери.

— Эй, Фредерик, — окликнул его отец. — Никаких фокусов!

— Конечно, папа! — быстро пообещал сын, но едва выскочил за дверь, продолжил недосказанное: — Никаких фокусов, только настоящая магия!

— Что за тёмная история с Агатой Флеминг? — спросила Сония, вернувшись из спальни.

— Очевидцы утверждают, что казнить её не удалось. Один из эльфов, которых она воспитывала в замке точно собственных детей, выпустил стрелу ей в сердце до того, как Гвинта разжёг костёр. Убийцу не смогли отыскать, — рассказывал Рик, перебирая в руках туго свёрнутый свиток, который он извлёк из-за пазухи.

— Покажи им газеты из Ольдена, — попросила Нора, недоверчиво хмурясь.

— В то же время есть те, кто говорит, будто видел графиню совсем недавно. На стенах Трира, на балконе замка, у ворот Академии, — закончил Солнечный страж, разворачивая бумаги.

— Обычные городские сплетни, — буркнул Эдвин, пробежав глазами по заголовкам, — у нас в Вестене тоже печатают всяческие небылицы. Про восставших мертвецов и призраков, которые появляются из ниоткуда и исчезают в никуда.

— Но не всякой небылицей заинтересуется Высший Совет, верно? — сверкнула глазами Нора. — Кое-кто из правителей уже предлагал послать в Трир Солнечную стражу. Независимо от Ордена.

— Странно, что мозги у правительства начали работать именно тогда, когда их любимый инквизитор уехал на край света, — сказал Эдвин, откупоривая бутыль с яблочным вином.

— Магией разума пользуются не только в Ордене. Мистические науки отследить и запретить куда сложнее, чем призыв и некромантию, — Нора посмотрела на усталую Сонию и ободряюще улыбнулась ей. Прошлые обиды и непонимание давно были забыты, между женщинами установились тёплые дружеские отношения.

После того, как Эдвин поведал о своём желании ехать в Вестенскую Академию, гости принялись полушёпотом о чём-то совещаться.

— Я могла бы поехать с тобой, — сказала наконец Нора, — а Рикард останется здесь, поможет Сонии и приглядит за детьми. Да и Виктории полезно будет пообщаться со сверстниками-магами, в Ольдене у неё не так много подруг, мы ведь живём в военном форте.

— Тогда выезжаем завтра же на рассвете, — немедленно решил лекарь. — Мы слишком долго ждали вестей от Лизы, теперь хочется действовать безотлагательно. Быть может, она укрылась в одном из городов, и мы сумеем её разыскать…

— Разыскать девочку с тёмным даром без помощи искателей, — вздохнула Нора.

«А для начала найти некроманта, который мог бы установить, жива Лизабет или мертва», — невольно подумала Сония, внутренне содрогнувшись. За разговорами они провели время до полуночи, а после было решено ложиться и отдыхать перед дальней дорогой.

Глава 18.2

Эдвин Сандберг и Нора не останавливались ни на минуту. Весь день они провели в дороге, лишь иногда позволяя коням перейти на неторопливый шаг и отдохнуть от скачки. Теперь, когда возможность узнать о судьбе Лизы казалась такой реальной, лекарь корил себя за то, что не сделал этого раньше. Ведь он мог бы съездить в Вестен неделю назад, две недели назад. Вырвавшись из дома и бесконечного круга ежедневных дел, он вновь чувствовал в себе прежнюю силу и тягу к приключениям. Он был уверен: приёмная дочь где-то прячется и ждёт помощи, её необходимо разыскать как можно скорее и увезти домой. А тёмный дар… в конце концов, прожила же она в Фоллинге никем не замеченная целых семнадцать лет!

— Мы найдём её, — сказала Нора, коснувшись плеча друга, когда они въезжали в ворота Вестена.

— Во всяком случае, что-нибудь разузнаем, — тихо ответил Эдвин, спешиваясь.

Коней они оставили на постоялом дворе, а вот от предложения пройти в таверну и поужинать отказались, не сговариваясь. Хозяйка, заметив алую накидку Солнечной стражницы, едва ли не хватала Нору за руки, приглашая к столу, но друзьям хотелось успеть в Академию прежде, чем ворота закроются на ночь.

— Хотя бы пирожки возьмите! — уже на дороге окликнула их одна из служанок и сунула в руки Эдвина тёплый бумажный свёрток. Он поблагодарил девушку и, не глядя, передал угощение Норе. Та задумчиво посмотрела по сторонам.

— Здесь мало что изменилось с тех пор, когда мы были молодыми, правда?

Лекарь улыбнулся воспоминаниям — шаг за шагом город юности успокаивал его сердце, заполнял радостными моментами из прошлого. Студенческая жизнь по-прежнему кипела во всех уголках приветливого Вестена. Выкрашенные жёлтым, салатовым, розовым и небесно-голубым домики были увешаны корзинками цветов. На газонах и скамейках сидели стайки юных волшебников в серо-голубых фирменных мантиях с ленточками, отмечающими принадлежность к факультету.

Рекруты военной школы заигрывали с молоденькими студентками и подначивали мальчишек-магов устроить драку на палках или стрельбу из лука, заверяя тех, что именно так и соревнуются между собой настоящие мужчины, а фокусы с искрами и огнём годятся лишь для субботней ярмарки. Девушки принимались краснеть и спорить: им было и досадно за сокурсников, сроду не державших в руках меча или лука, но в то же время хотелось понравиться бравым курсантам, высоким и румяным.

— Было бы хорошо, если бы наши дети учились вместе, — сказала Нора.

— Фредерик вырос взбалмошным и неусидчивым засранцем, уверенным в собственной неповторимости, — фыркнул Эдвин. — Он плохо контролирует свой дар, и все эти годы мы только и делаем, что следим, как бы он случайно не спалил дом.

— О, помнится, ты тоже считал себя первым парнем в Солнечной страже, так что сыну есть в кого быть таким! — рассмеялась Нора. — Вики только с виду кажется воспитанной скромницей. Если кому-то придёт в голову её задеть, она превращается в неистовое пламя, способное испепелить любого.

— Совсем как ты, — усмехнулся лекарь. — Не думаю, что Фред сумеет поступить в Университет. После того как Лиза… убежала в Трир, он стал хуже учиться. Сестра усмиряла его характер, умела повлиять на него, усадить за книжки, заставить думать. Нас с матерью он считает замшелыми стариками, которые ничего не понимают в жизни. Приравнивает меня к деду, которому стукнуло уже девяносто три! Как ты, говорит, мог выбрать жизнь деревенского лекаря, когда была возможность командовать Солнечной стражей!

— Командовать — ключевое слово, — кивнула собеседница. — Моя Виктория тоже обожает поиграть в командиршу. Особенно с папой и братом. Меня пока побаивается, но дар её силён и, бывает, толкает её на безрассудства.

— Безрассудство, — задумчиво повторил Эдвин. — Я никогда бы не сказал этого о моей Лизе. Не мог предположить, что эта тихоня в один прекрасный день убежит на край света! Когда она прислала первое письмо и мы узнали, что Тэрон принял её в Академию, мы вздохнули с облегчением. Думали, что наша девочка наконец-то в безопасности, пусть и далеко. Что её научат обращаться с даром, что рядом будут подобные ей маги и она не будет испытывать одиночества…

— Про магистра Тэрона говорят… разное, — осторожно сказала Нора.

— Сейчас и о Солнечных стражах поют уже не те песни, что раньше. Мы идём по старому городу и думаем: надо же, за двадцать пять лет ничего не изменилось, а постучи в любой дом — на тебя посмотрят с подозрением. Орден Гвинты всем промыл мозги, так что шарахаются уже не только от искателей, но и от Стражей. Забывают о том, что защитники мира живых не складывают костров и не запирают людей в Железной крепости!

— Хотелось бы знать, что удерживает войска Инквизиции в Трире и правда ли, что герцог Лукас не в состоянии справиться с восставшим народом. На что они рассчитывали? На благосклонность графини Агаты после того, как её муж и нерождённый сын были убиты генералом Гвинтой во время прошлого похода?!

Видно было, что Нора достаточно хорошо осведомлена о политической ситуации в стране, в то время как Эдвина гораздо больше интересовали новые способы лечения всевозможных болячек у подопечных фермеров Фоллинге. Вот и сейчас он прищурился, вылавливая из слов спутницы что-то совсем иное, не то, о чём говорилось прямо.

— Сколько ему лет? — задумчиво спросил Сандберг.

— Кому? Генералу?

— Ну да.

— Понятия не имею, — пожала плечами Нора.

— Судя по всему, около семидесяти, а по разговорам он выглядит менее чем на пятьдесят, да и бодрости у него, как у двадцатипятилетнего молодца. Думаешь, магия крови так благотворно влияет на организм?

— Я не задумывалась об этом, — призналась волшебница, приостанавливаясь.

В лучах заходящего солнца Академия казалась прекрасным замком из книги сказок. Алые конусовидные крыши её башен горели закатным огнём, белоснежная громада главного здания и пристройки различных факультетов вспыхивали под вечерними косыми лучами синими, красными и жёлтыми стёклами витражных окон. На площадках перед каждым факультетом трепетали флаги. Группа первокурсников расположилась на одной из веранд, окружив невидимых снаружи музыкантов, выводивших мелодию на флейте и лютне.

— Не Университет, конечно, но выглядит вполне прилично, — со знанием дела заявила Нора, когда они вошли в двери главного здания. — И конкурс не такой большой.

— Я думал, ты отправишь Викторию по своим стопам — на факультет Магии стихий в Сюр-Мао, — сказал Эдвин.

— Слишком далеко… — вздохнула волшебница. — Куда мы идём?

— В канцелярию. Надеюсь, ещё не слишком поздно.

В коридорах царили мягкие сумерки. Занятия уже кончились, а вечерние огни в этой части здания не зажигали: здесь располагались кабинеты и лаборатории преподавателей, которые не было нужды освещать во внеучебное время. Дверь приёмной Академии оказалась приветливо распахнута, и Нора первой влетела в небольшой кабинет, заставленный стеллажами с учётными книгами и папками.

— Добрый вечер! — поздоровалась она с женщиной средних лет, которая копалась в стоящей на столе пухлой котомке.

— Вам кого? — вместо приветствия ответила секретарь Академии, поднимая на нежданных визитёров взгляд выпуклых глаз.

Поначалу Эдвину показалось, будто на конторской работнице надеты очки, но это были лишь тёмные круги вокруг обвисших тяжёлых век. Щёки женщины тоже безвольно висели с обеих сторон лица, давно потеряв упругость, и к тому же имели странный коричневый оттенок. Лекарь прокашлялся, чтобы не выдать охватившего его волнения, и для начала сказал короткое:

— Наверное, вас.

— Очень хорошо, — кивнула секретарь и ткнула пальцем куда-то вверх, за свою голову.

За спиной её располагалось окно, а потому Эдвин и Нора непонимающе переглянулись.

— Там городская ратуша, — помогла им хозяйка кабинета. — И часы на ней показывают, что мой рабочий день уже закончился, а посему — приходите завтра. Предварительно запишитесь в журнал, он лежит на столике снаружи. Записаться нужно до десяти часов утра, а приём я веду от трёх до пяти после обеда.

— Но мы… — вступилась было Нора.

— Женщина, — резко осадила её секретарь. — Я не слепая и вижу, что на вас форма Солнечной стражи. Но, смею вас заверить, правила здесь для всех одинаковые. В журнале нужно изложить цель визита. Образец, как это сделать, приколот на дощечке над столом. Всего хорошего!

— Послушайте, — Эдвин метнулся к столу и умоляюще посмотрел в непроницаемое лицо женщины, которая уже раздражённо теребила в руках связку ключей. — Мы приехали из Фоллинге, старались успеть до заката и немного опоздали. Пожалуйста, выслушайте нас или пригласите ректора. Мы не займём много времени, клянусь! Дело в том, что у меня пропала дочь!

— Мужчина, — взгляд стеклянно-выпуклых глаз холодно скользнул по раскрасневшемуся лицу лекаря, — я выражаюсь недостаточно ясно? Я не могу принять вас без записи, это раз. Ваша дочь студентка Вестенской Академии?

— Нет, но…

— До свидания, господа. Приём в канцелярии осуществляется только для родителей учащихся. Если ваша девочка не наша студентка, то обратитесь к капитану городской стражи. Или к инспектору Ордена. Мы ничем не сможем вам помочь. И уж тем более я не стану беспокоить ректора во время его магических экспериментов.

Она проворно подхватила котомку, закинула за плечо и обеими руками сделала жест, показывающий, что гостям нужно немедленно выметаться.

— Моя дочь училась в Академии Трира, я хочу знать, куда её распределили после закрытия! Неужели у вас нет сердца, чтобы понять, как мы с её матерью волнуемся! — в отчаянии выкрикнул Эдвин, загораживая собой путь к двери, ведущей в коридор.

— Вы взрослый человек, — тряхнув щеками, вскинула голову секретарь, заглядывая в лицо лекаря, словно хотела убедиться, что он действительно был взрослым. — Вы должны понимать, что существуют законы и правила. Вам никто не отказывает в помощи, но действуйте в рамках протокола, будьте добры. Заполните журнал в коридоре, придите в назначенное время и напишите заявление. Вашим вопросом займутся. Не нужно устраивать здесь спектаклей!

— Простите, — собрав волю в кулак, процедил Сандберг и покорно вышел в коридор. Нора выскочила следом, в ней кипела такая злость, что она предупредительно сжала руки, словно боялась, что с пальцев сорвётся огонь.

За их спинами неторопливо процокала каблучками секретарь и скрылась за поворотом коридора.

— В ней нет ни капли магии… а ещё служит в Академии и издевается! — прорычал Эдвин вслед канцелярской работнице. — Мы должны разыскать ректора. Если старый архимагистр Ланг ещё не выжил из ума, он узнает меня и поможет раздобыть эти списки!

Нора яростно листала испещрённый записями журнал, с её рук так и летели искры.

— Ненавижу этих бумажных крыс! — она схватила перо и сделала размашистую запись, уронив на поля разлапистую кляксу.

К сожалению, ректора друзьям найти не удалось. Напрасно они дёргали все подряд двери и заглядывали в лаборатории. Маги, которые им встречались, были настолько погружены в размышления, что даже не отвечали на приветствия, либо не имели никакого отношения к распределению студентов из закрытой Академии Трира. Лишь одна хрупкая заклинательница, в которой Эдвин и Нора сразу почувствовали талантливого мистика, посоветовала завтра же утром обратиться в Университет Сюр-Мао.

— Телепорт в Трир закрыт, но связь с Университетом налажена, порталом пользуются ежедневно! — сказала она, сочувственно глядя на уставших с дороги путешественников. — Вам нужно только оформить разрешение на телепортацию.

— Как же это сделать? — вздохнул Эдвин.

— Разрешение подписывает инспектор Ордена Инквизиции, но бланк можно получить только в канцелярии…

***

Они расположились на лавочке под раскидистой липой, совсем как студенты. Нора отдышалась от возмущения и вспомнила, что убрала в дорожную сумку пирожки. Эдвин бездумно взял один, сунул в рот и обхватил руками голову.

— Не огорчайся, мы найдём эти треклятые списки, — сказала Нора. — Если они, конечно, существуют.

— Списки — это всего лишь бумага. Я хочу найти мою дочь, мою Лизу. Попросить у неё прощения.

— Мы не сдаёмся, мы ведь только начали!

— Да, — тяжело вздохнул лекарь, подумав о том, что обещал Сонии вернуться максимум через три дня. Первый день уже подходил к концу.

Глава 18.3

Ночью Эдвину так и не удалось заснуть. После непривычно долгой скачки у него ныли все мышцы, но гораздо хуже было тянущее, нехорошее предчувствие, которое посеяла в нём работница академической канцелярии. Он знал, что чем больше бумаг и условностей возникает вокруг какого-либо дела, тем вероятнее, что оно нечисто. Слухи об исчезнувших студентах Трира зародились не просто так, за ними скрывалась вполне реальная история, которую Университет, как руководящий орган всех высших школ страны, наверняка пытался замять.

Возможно, при проверке Академии Орденом вспыхнуло сопротивление и его участники были захвачены инквизиторами или даже погибли на месте. Беспокойно ворочаясь с боку на бок, Эдвин всё думал о том, осмелилась бы Лиза сопротивляться задержанию или кинуться на помощь Тэрону и другим преподавателям запрещённых искусств. Дочь, какой он её помнил, была тихой и скромной, но твёрдость её характера не вызывала сомнений. С тех пор, как она покинула родительский дом, всё могло измениться.

Нора спала крепко, её тёмные волосы разметались по подушке, яркие губы были чуть приоткрыты, упругая высокая грудь тихо вздымалась под тонким покрывалом. Лекарь усмехнулся про себя — вряд ли нашёлся бы мужчина, оставшийся равнодушным при виде такой красавицы с огненным даром в крови, но в тот же миг понял, что сам уже отчаянно скучает по Сонии. Много лет они засыпали, крепко прижавшись друг к другу, не разлучаясь ни на один день и ни на одну ночь. Он подумал о том, что сейчас на его подушке лежит, свернувшись калачиком, маленькая Майя и куксится посреди ночи оттого, что у мамы больше нет молока…

— Если эта мразь снова станет втыкать нам палки в колёса, я её испепелю! — жарко сказала Нора за завтраком, когда Эдвин вспомнил о вчерашней неудачной попытке.

— Мы должны как-то отыскать ректора или одного из старших магистров, — вздохнул лекарь. — Хотя, признаюсь, у меня тоже руки чешутся придушить эту канцелярскую крысу.

— Попробуй на ней свои очищающие заклинания, вполне вероятно, что в ней засел демон из сумрака, — с отвращением фыркнула волшебница, втыкая вилку в яичницу и яростно орудуя ножом. — Всеми правдами и неправдами мы должны сегодня попасть в Университет.

Время до приёма в канцелярии тянулось невообразимо медленно. Спокойно гулять по городу и предаваться воспоминаниям не получалось, от слухов в тавернах хотелось бежать без оглядки. Эдвин сходил посмотреть на то самое заведение, где когда-то повстречал Сонию, но оно оказалось закрытым. Крыльцо покосилось, окна были заколочены досками, двор порос высоким бурьяном. Бродячая собака вынырнула из-под забора и принялась злобно лаять на незваного гостя окраины, отстаивая территорию.

— Держи себя в руках, — напомнила Нора, когда они поднимались по лестнице административного корпуса Вестенской Академии.

— Это ты мне или себе? — хмыкнул лекарь.

— Обоим.

У запертой двери приёмной было шумно: галдели и спорили студенты-старшекурсники. Подойдя ближе, друзья поняли, что они ожидают расписания экзаменов, которое должно было появиться на доске объявлений ещё с утра. При приближении взрослых магов, а особенно Норы в алой накидке Стражей, молодёжь притихла и расступилась. Медные стрелки часов на городской ратуше показывали то самое время, которое друзья обозначили вчера в учётном журнале. Эдвин решительно потянул на себя ручку двери и вошёл в кабинет.

— А, вы, — снова не поздоровавшись, сверкнула стеклянными глазами секретарь.

Удивительно, что всё её лицо было тусклым и вялым, только в зрачках отражалось подобие мрачного интереса к происходящему вокруг, может, оттого они и блестели так выпукло и неестественно. Нора и Эдвин замерли перед массивным столом, заваленным всевозможной документацией. Стопки пыльных учётных книг и свитков возвышались с обеих сторон от хозяйки канцелярии.

— Что ж, присядьте, — скомандовала она, указав на потёртые сиденья кресел. — Вы записались на приём, верно?

— Да, — буркнул Эдвин.

— Я заметила! — Лицо женщины вдруг озарилось улыбкой предвкушения, она потёрла руки и распахнула злосчастный журнал. — Вы плохо слушали меня, господа.

— Что такое? — насторожилась Нора.

— Точнее, совсем не слушали. Я ведь доходчиво объяснила вам, что запись производится до десяти утра, а приём — с трёх часов дня. И что же вы сделали? Записались вчера вечером! Да ещё и посадили кляксу на полях, посмотрите!

На жёлтой бумаге действительно виднелось оставленное вчера Норой чернильное пятно. Эдвин откинулся на спинку кресла, изо всех сил стараясь не выйти из себя. Его спутница раздувала ноздри от гнева.

— Что прикажете делать с испорченным листом? — пропела секретарь, глядя на магов тем взглядом, каким хозяин смотрит на наделавшего лужу щенка.

— Да вырвите этот лист, и всё! — выкрикнул Эдвин. — Давайте уже перейдём к делу!

— Хм, вырвите! — воскликнула она. — Вижу, вы никакого понятия не имеете о документообороте и о том, как важны для отчётности перед Университетом Сюр-Мао все эти записи. А раз не имеете, так извольте помолчать! Листы пронумерованы и прошиты, я не имею права их вырывать.

— Пойдём отсюда, — сквозь зубы прошипел лекарь, вскакивая на ноги.

— Возьмите себя в руки, мужчина, вы ведь взрослый человек, а ведёте себя как первокурсник, не знающий правил. Садитесь же на место и пишите заявление!

На единственный чистый участок стола перед носом лекаря лёг длинный прямоугольный лист с отпечатанными на нём графами. Эдвин схватил его и пробежал взглядом по пунктам.

— Что это ещё такое?!

— Обращение в Отдел магического контроля Университета, — мягко пояснила секретарь. Она встала со своего места, соединила пальцы рук и принялась расхаживать вдоль окна. — Поиском пропавших студентов, как вы понимаете, занимается не ректорат Академии и не деканаты факультетов, а специально обученные люди.

— Вы предлагаете мне писать заявление в Орден Инквизиции? — тряхнув бумагой, спросил Эдвин.

— Нет, я предлагаю в Отдел контроля.

— Как будто это не одно и то же! — лекарь отшвырнул заявление прочь, и Нора подскочила, чтобы удержать потерявшего контроль друга. — Я не стану заполнять никаких бестолковых бумажек, у меня ребёнок пропал, а вы препятствуете его поиску, заставляя меня просиживать штаны в ожидании приёмного часа. Есть у вас списки студентов из Трира или нет, скажите уже наконец прямо?!

— Что вы себе позволяете? — возмутилась секретарь, аккуратно возвращая неиспользованное заявление в кипу таких же бланков. — Немедленно выйдите вон из моего кабинета!

В тот же самый миг дверь канцелярии вновь распахнулась, и в неё вошёл высокий и стройный маг в форме искателя. На его серо-белом кителе сверкали зачарованными отметками значки за особые заслуги. Несмотря на обманчивую лёгкость походки, служитель из Ордена был уже не слишком молод, сухощавое лицо выдавало его истинные годы — он был чуть старше Эдвина и Норы.

— Шёл мимо и думаю: что за шум, а драки нет? — весело сказал он.

Обескураженная секретарь скорчила недовольную рожу: в её представлении должностное лицо из Ордена не имело права так вести себя при посторонних.

— Выставите, пожалуйста, этих двоих прочь, господин инспектор! — попросила она. — Сами не знают, чего хотят. Пришли и устроили истерику, бумаги заполнять отказываются.

Инспектор перевёл взгляд светло-серых глаз на гостей и вдруг воскликнул:

— Нора? Неужели это ты?!

— Не может быть! — радостно вскрикнула волшебница, кидаясь в объятия старого знакомого. Эдвин от неожиданности отступил назад и сложил руки на груди, не зная, чего ждать от такой встречи.

— Это Керин Хольм, мой давний приятель, мы в Сюр-Мао вместе учились, только на разных факультетах, — защебетала Нора. — А это Эдвин Сандберг.

— Твой муж? — осторожно поинтересовался инквизитор.

— Нет, конечно, бывший сослуживец. Муж мой дома остался, за детьми присматривает.

— Много их у тебя?

На подтянутом аристократическом лице Керина читалось искреннее удивление, и Эдвин подумал, что в юные годы трудно было предположить, что Нора когда-нибудь обзаведётся семьёй. Пока огненная волшебница и инспектор непринуждённо переговаривались, секретарь бросала на них сердитые взгляды и сопела, перекладывая папки с документами из одной стопки в другую. Было видно, что встревать в разговор представителя Ордена с кем бы то ни было она опасалась.

Нора коротко поведала, что привело их в канцелярию Академии, а Эдвин молчал, раздираемый сомнениями: стоило ли выкладывать о пропаже дочери искателю? С другой стороны, если списки студентов действительно находились в Отделе контроля, то выбора у них всё равно не было. Керин слушал внимательно, чуть нахмурив тонкие чёрные брови и что-то прикидывая в уме.

— Мы прямо сейчас отправимся в Университет и всё узнаем, — решил он, указав на дверь справа.

Из канцелярии можно было попасть в кабинет ректора, который чаще всего оказывался заперт, потому как его обитатель, несмотря на солидные годы, продолжал читать лекции и вести практические занятия, а также в кабинет инспектора.

— Эй, куда? Они не зарегистрированы! — в спину крикнула им разъярённая секретарь.

Искатель обернулся через плечо и бросил на женщину уничтожающий взгляд:

— А с вами мы потом поговорим. И да, напишите объяснительную записку — почему задержали расписание. Студенты его очень ждут.

Глядя на сияющий портал, Эдвин никак не мог поверить, что он вскоре окажется у цели, что уже к вечеру он будет знать хоть что-нибудь о местонахождении Лизы. Раздражение от бумажных препятствий сменилось в его груди тяжёлой тревогой. Если дочери удалось бежать из Трира и спрятаться от солдат Ордена, то не навлечёт ли теперь его обращение в Отдел контроля лишние проблемы на головы студентов с «неправильным» даром? Что если он собственными действиями вновь ломает жизнь Лизы и её новых друзей?

— Можно ли ему доверять? — шёпотом спросил лекарь у Норы, когда спина искателя исчезла в портале.

— Он хороший человек, — пожала плечами стражница. — Во всяком случае, я помню его таким.

«Кто знает, что делают с людьми в Ордене?» — мрачно подумал про себя Эдвин, стиснул зубы и шагнул в светящийся круг на каменном полу. Мгновение спустя все трое стояли на высокой площадке на вершине одной из башен Университета. Далеко внизу шумело, волнуясь, сине-зелёное море. Кричали чайки, в лица бил неистовый солёный ветер. Даже у крепкого и здорового лекаря голова пошла кругом от высоты и внезапной перемены климата. Нора прижалась к его плечу, взяла под руку.

Вопреки ожиданиям, спуск оказался недолгим. Лестница спиралью обхватывала цилиндрическое здание и упиралась внизу прямо в двери Отдела магического контроля. Как искатель Керин Хольм имел высший уровень доступа во все возможные кабинеты Университета и любой из Академий. Оставив друзей ждать снаружи на скамейке, которая пряталась в тени под сплетениями виноградных лоз, он исчез внутри.

Нора нервно расхаживала взад и вперёд, Эдвин же смотрел на маленький треугольник моря, видневшийся в просвет между университетскими постройками, и понимал, что они прилетели сюда зря. Что-то подсказывало ему: ответов они не найдут или же они будут неутешительными.

Инспектор Керин вернулся нескоро. Должно быть, прошло два или три часа, прежде чем он подошёл к друзьям и опустился на лавку. В руках у него была чёрная папка с эмблемой Академии Трира. Нора нетерпеливо заёрзала, а Эдвин не мог оторвать взгляда от маленькой ленточки, торчащей изнутри. Тонкий шёлковый шнурок для разделения страниц, разлохматившийся на кончике неопрятной кисточкой.

— К сожалению, имени вашей дочери, господин Сандберг, я не нашёл. Вы точно знаете, что она училась именно там?

— Думаю, да, — вздохнул лекарь.

— То, что я скажу вам, конфиденциальная информация, но всё же как отец девочки вы имеете право знать. В этой папке собраны свидетельства того, что исполняющий обязанности ректора Академии магистр Тэрон регистрировал не всех студентов. У Ордена есть доказательства, что некоторых учеников он переправлял адептам Гильдии призывателей теней, где их использовали… для различных ритуалов. В хранилище Академии были найдены замороженные части человеческих тел.

— Что?! — воскликнул Эдвин.

— Думаю, вашей дочери уже нет в живых. Мне очень жаль.

Керин раскрыл папку и показал растерянному лекарю несколько протоколов и свидетельств, но тот смотрел не на бумаги, а сквозь них, не в силах поверить в сказанное.

— Она… писала письма, — прошептал он.

— Простите, — помолчав, сказал искатель, переглядываясь с Норой. — Я думал, что помогу вам в поисках, но давать надежду было бы нечестно с моей стороны. Все до единого студенты эвакуированы в другие высшие школы, и Лизы Сандберг среди них нет.

— Когда заработают телепорты в Трир? — глухо спросил Эдвин. — Я хочу посмотреть на эти тела.

— Они были осквернены чёрной магией, а потому генерал Гвинта приказал уничтожить их.

— Зачем уничтожить, почему?! — непонимающе закричал лекарь, но Керин только покачал головой.

***

Дорога домой запомнилась Эдвину плохо, а встретившая на пороге Сония поняла всё и без лишних слов. Младших детей заняли игрой, а вот скрыть от Фреда страшные новости родителям не удалось.

— И вы поверили, поверили инквизитору?! — взорвался он, выслушав рассказ отца. — А сами говорили, что доверяете магистру Тэрону! Как же легко вас обмануть!

Сония подняла на сына распухшее от слёз лицо и покачала головой:

— Мы не думаем, что Тэрон убивал студентов или продавал их некромантам, но если Орден сжигал какие-то тела, то это всё объясняет, все эти… исчезновения.

— Я уверен, что Лиза жива! Я чувствую это!

В голосе Фредерика было столько огненной магии, что все с опаской огляделись, надеясь, что ничего не вспыхнуло. В этот же миг из-за шторки, отделяющей коридор с кладовкой, выскочила растрёпанная рыжая Элин, поспешно утёрла глаза и нос и встала рядом с братом:

— И я чувствую! А вы все… вы все — дураки!

Глава 19

Скелет опасно покачивался, продолжая стоять на месте и пялиться провалами пустых глазниц на потревожившую его покой ученицу некроманта. Лиза боялась опустить руки, так и застывшие в магическом жесте, подчиняющем мертвеца. Ей казалось, что стоит двинуть пальцем, как подопечный тут же рухнет под ноги и превратится в безжизненную груду костей.

— Отойди подальше и поучи его ходить, — сказал Гаэлас, не в силах сдержать улыбку.

Дочь делала успехи, но по складу характера она относилась к заданиям слишком серьёзно и расходовала куда больше сил, чем следовало бы. Эльф выбрал для тренировок заброшенную часть кладбища, которая располагалась за холмом. Жители деревни, что находилась поблизости, не рисковали ходить в эту сторону из-за слухов о беспризорных тенях и призраках умерших, и это было только на руку некромантам. Никто не мешал им копаться в земле и извлекать из неё старые кости.

Ранним утром они покидали поместье у озера и шли лесными тропинками сюда, чтобы практиковаться в заклинаниях. После отмывались в ручье, переодевались и заходили в посёлок — купить свежего хлеба, молока и сыра. Вопросов им не задавали. Обитатели Ничейных земель, жившие вдали от городских цивилизаций, привыкли к тому, что кто-то приходит или уходит. Если ты не похож на сборщика налогов или инквизитора, не суёшь свой нос в чужие дела и ведёшь себя тихо, то можешь перемещаться по деревне свободно.

— Он сейчас упадёт, — выдохнула Лиза и сделала шаг назад.

Мертвец дёрнулся, но, к удивлению девушки, устоял на ногах, лишь склонил череп, как будто очень устал. Руки скелета висели, как плети.

— Ты его не воодушевляешь! — прокомментировал некромант, раскладывая на поросшей мхом могильной плите нехитрый обед, завёрнутый Доннией в обрывок скатерти.

— Может, у него паралич был при жизни? Не похоже, что он вообще умеет ходить!

Гаэлас неторопливо разобрал корзинку, откупорил бутыль с чаем, разил чуть тёплый напиток по маленьким стаканчикам, а потом поднялся на ноги и подошёл к дочери.

— Давай проверим! Отпусти его!

Лиза сделала пасс, отменяющий последнее заклинание. Эльф тут же прочитал собственное — и безвольный костяк сразу оживился, бодро вытянулся по стойке смирно, как солдат, а на месте его глаз вспыхнули ярко-алые огни. По команде Гаэласа мертвец прошагал взад и вперёд до ближайшего дерева, сделал несколько приседаний и помахал руками. Юная некромантка досадливо кусала губы и думала о том, что никогда не достигнет подобного мастерства. Наконец, эльф хотел заставить мертвеца потанцевать, но всё, что тот сумел, — лишь неуклюже перебирать ногами, путаясь в траве, и исполнять неловкие поклоны.

— Паралича у него точно не было, но и танцам его никто не обучал. Хотя это можно сделать и посмертно при должном терпении.

— У меня ничего не получается, — вздохнула Лиза, опустив плечи и присаживаясь на нагретый солнцем камень.

— Много посторонних мыслей и лишних усилий. — Гаэлас протянул ей чай. — Выброси всё из головы, сосредоточься только на заклинаниях. Потом подумаешь о сердечных делах!

— Легко тебе говорить, — буркнула девушка, вытирая руки тряпкой.

— Пожалуй, да. Легко. Я ведь знаю, что у тебя всё получится.

Эльф плохо воспринимал привычные человеку обороты речи. Иногда ответ или объяснение вовсе не требовались, но он начинал растолковывать Лизе что-нибудь очевидное или рассказывать, почему сказал так, а не иначе. Но главное, он совершенно не мог скрывать своей любви к взрослой уже дочери, и даже когда понимал, что должен проявить твёрдость и настойчивость учителя, всё равно продолжал хвалить и подбадривать её.

— Мы сегодня снова попробуем с Дорогой? — с надеждой спросила она.

Гаэлас кивнул. Уже несколько дней подряд они выходили на Дорогу мёртвых и пытались разобраться, как восстановить её повреждённые участки. Иногда Лиза видела в сумеречном тумане силуэты теней, а дважды — живых магов, которые пользовались изобретением магистров Гильдии призывателей. К сожалению, тёмные фигуры неизвестных волшебников были очень далеко и двигались с невероятной скоростью: маги наверняка воспользовались специальным заклинанием быстрого перемещения. Лизе не удалось ни как следует разглядеть их, ни тем более заговорить с ними. Прогулки по междумирью забирали силы и без того устающей за день девушки, но она была непреклонна: надежда отыскать Велиора поселилась в её сердце и никак не оставляла в покое.

— А письмо? Когда мы отправим его?

— Вот видишь, сколько всего в твоих мыслях! Учиться некогда! — сказал Гаэлас, пододвигая к дочери еду, за которую она не торопилась приниматься.

Она покорно взяла ломтик мяса и хлеб и снова вздохнула. Письмо родителям она заготовила уже давным-давно, но эльфы старались убедить её в том, что от письма может быть гораздо больше вреда, чем пользы. У них не было надёжного человека или эльфа, который доставил бы послание Сандбергам и передал из рук в руки, а любого случайного путника могли задержать Солнечные стражи на границе или люди из Ордена в городах. Раскрывать местонахождение уютного поместья, где поселилась компания изгоев, было опасно.

Умом Лиза понимала, что связи с семьёй могут навредить не только Гильдии призывателей, но и маме с папой, и Фреду, который вновь готовился держать выпускные экзамены, и младшим сестрёнкам. Если Орден подозревал семью в сочувствии к некромантам и прочим волшебникам, практикующим тёмное искусство, то неприятности не заставляли себя ждать. С теми, кто тайком общался с запретным культом призывателей или прятал в подполе детишек-полуэльфов с магическим даром, разговор был короткий — арест и чаще всего последующая казнь. При мысли об этом Лизу пробирала нервная дрожь, она вновь перечитывала своё послание и прятала его подальше в ящик письменного стола. Эльфы были правы. Но сердце девушки ещё недостаточно заледенело, несмотря на всё случившееся с ней. Она всё ещё тосковала по семье.

— Когда я смогу взять скелета с собой? — спросила Лиза, едва они вернулись к занятиям.

— Хоть сегодня, — рассмеялся Гаэлас. — Но я не стану помогать его тащить. Он должен идти за тобой сам!

— Он же не хочет ходить!

— Думаешь, тени Келларда так уж хотят служить ему? Поверь, если бы он хоть раз дал слабину, то они набросились бы на него и разорвали в клочки. Как львы и тигры разрывают иногда цирковых дрессировщиков.

Львов и тигров Лиза видела только на картинках книг, но о бродячих цирках знала: несколько раз артисты приезжали и в Фоллинге. Правда, маги из цветастого фургона оказались самыми настоящими шарлатанами, Фред быстро вывел фокусников на чистую воду, за что его едва не поколотили деревенские мальчишки, поверившие в «чудеса».

— Этот вряд ли на кого-нибудь набросится, — с сомнением сказала Лиза и обошла кругом шатающегося скелета. Кое-где на его ногах и рёбрах ещё оставались засохшие комья земли и налипшие травинки.

— Ошибаешься. Подчинённая нежить иногда выходит из-под контроля. Был один случай…

— Расскажи, ну пожалуйста! — девушка умоляюще сложила руки.

— Потом! — как можно суровее прикрикнул на неё отец. — Давай, ещё раз всё сначала. И не напрягай руки так, чтобы они тряслись, а то я подумаю, что ты боишься.

— Вот ещё, я не боюсь пустых черепушек!

Спустя полтора часа, когда язык Лизы уже заплетался от бесконечного повторения подчиняющих заклинаний, скелет вдруг соизволил сделать несколько шагов. При этом он зачем-то вытянул вперёд руки, растопырил веером костяшки пальцев и стал точь-в-точь похож на «игрушку некроманта» из «Пособия для искателей первого года обучения» авторства генерала Гвинты.

— Молодец, молодец! Давай ещё шажочек, мой миленький! — От радости Лиза чуть не захлопала в ладоши.

Скелет поднял ступню, да так и застыл на одной ноге, словно в глубоком раздумье. Прошёл миг, второй, а после он всё-таки рухнул на плиты древнего кладбища и рассыпался на кучу костей. Череп его треснул с одной стороны и подкатился к носкам Лизиных ботинок.

— Вот теперь он точно устал, — посмеялся Гаэлас. — Да и тебе на сегодня хватит, если хочешь ещё и гулять по сумраку.

— Разумеется, хочу!

Лиза терпеливо собрала все разлетевшиеся детали скелета и сложила их туда, откуда позаимствовала. Вместе с отцом они забросали песком и дёрном раскопанную могилу, ликвидировав все следы своего присутствия. Конечно, оставалась ещё и магия — опытный искатель без труда уловил бы в воздухе незримые колебания тёмной энергии, но искателей в этих краях не видели уже очень давно. Затерянная в глуши деревня, скорее всего, попросту не значилась на знаменитых картах Вольдемара Гвинты.

По дороге домой Лиза напомнила эльфу об обещанной истории, но заговаривать он не спешил. Заглянув в лицо отца, девушка поняла, что Гаэлас погрузился в состояние глубокой задумчивости и словно отрешился от всего происходящего, копаясь в далёком прошлом.

— Это было давно, Лизабет. У меня был слуга по имени Лейс, когда мы жили в замке Хранителей. Изворотливый и довольно-таки гадкий тип, он пару раз сбегал от меня и вёл какие-то сомнительные дела с людьми в Пределе…

— Ты говорил, что маму привёл тебе кто-то из твоих слуг, — вспомнила Лиза.

— Да, — усмехнулся эльф, — это был он. Мама рассказывала что-то о своей жизни после приюта?

Девушка почувствовала, что отец задал вопрос с какой-то напряжённой осторожностью.

— Она говорила, что убежала из приюта при церкви и некоторое время скиталась по Пределу в компании добытчиков портальных камней. А потом её нашли Солнечные стражи, и папа увёз её в Ольден.

Только теперь Лиза вдруг осознала, что в истории встречи родителей, которую она знала с детских лет, всегда недоставало одного звена. Мама не могла раскрыть тайны, а отец, оказавшийся приёмным, поддерживал в этом жену. Ведь и сейчас ни Фредерик, ни маленькие сестрёнки не знают о том, что Лиза сестра им только по матери. Если, конечно, родители не рассказали им… что очень трудно было представить.

— Лейс хотел подмазаться после того, как в очередной раз меня подвёл. Он похитил девушку и, угрожая ножом, притащил в лагерь Хранителей. Назвал её подарком для меня. Признаться, я простил его тогда. Сония заняла в те дни все мои мысли, я не мог думать ни о чём другом.

— Он ведь был лесным эльфом, да? — уточнила Лиза.

— Именно. Он почувствовал тебя в матери в тот день, когда приехали Солнечные стражи. Ни Сония, ни я ещё не знали, чем обернётся та зима, но Лейс с его природным чутьём… он увидел ребёнка. И рассказал мне, когда повозка Стражей скрылась из виду.

Сердце Лизы сжалось от сочувствия: она поняла, как тяжело некроманту было расстаться с любимой девушкой, зная, что та носит его дитя. Она осторожно взяла отца под руку, и дальше они шли медленно, прижавшись плечом к плечу.

— Ты не думал о том, чтобы вернуть её с дороги? — прошептала девушка.

— Нет, я знал, что Эдвин Сандберг не оставит её… и понимал, что Сонии не место среди эльфов, как и мне среди людей. И вот мы снова отклонились с тобой от темы. Лейс. Он не раз выручал меня в Ничейных землях. Отваживал голодных волков от моей палатки, по шуму деревьев определял, когда пойдёт дождь и откуда ждать неприятностей. Наверное, годы спустя, он устал от подозрительности и перестал во всём видеть подвох. Мои слуги, а кроме него и горничной, все мои слуги были поднятыми из могил мертвецами, знали, что трогать Лейса нельзя — у них был приказ.

Гаэлас вздохнул и покачал головой:

— Не знаю точно, что произошло — в тот день мы были слишком заняты с Тэроном, не вылезали из библиотеки. Он прилетел всего на пару дней, и у нас было так много работы, что мы не спали и почти ничего не ели. Но мертвецы вышли из-под контроля, а я не сразу услышал шум и крики. Я подозреваю, что Лейс прикоснулся к одному из артефактов, что хранились в моём кабинете… Скелеты убили его, а после и сами рассыпались в прах. Я нашёл моего бедного слугу под грудой книг, свалившихся со стеллажа. Он уже не дышал к тому времени.

— Что это был за артефакт? — тихо спросила Лиза.

Лес вокруг затих и замер. В предвечерней дымке не было слышно ни птиц, ни насекомых.

— Одна из тайных книг призывателей. Открыть их дозволено только посвящённым. Видно, Лейс забыл о том, что прикасаться к фолиантам в чёрных с серебром переплётах нельзя ни под каким предлогом, они связаны с владельцами магией крови. А скелеты восприняли его поведение как попытку навредить мне или ограбить… И проигнорировали приказ не трогать Лейса. К счастью, горничная в тот день взяла выходной и где-то гуляла со своим кавалером.

Гаэлас помолчал, бережно сжимая в руке ладонь дочери.

— Грустная история, — заключила Лизабет.

— Я чувствую, что виноват перед ним, и всё собираюсь однажды призвать его дух и расспросить о случившемся, но даже на это не нашёл времени до сих пор, — признался эльф.

— Когда мы починим Дорогу, то обязательно поговорим с твоим Лейсом.

— У тебя доброе сердце, Лиза, иногда я думаю, что мой дар достался тебе по ошибке. Ты должна была унаследовать способности матери или её предков, стать боевым магом или целительницей.

— Поверь, в моей семье родилось достаточно будущих магов и целителей, — улыбнулась Лиза, думая об огненном брате и сестрёнках с искрами белого пламени в крови.

— Меньше всего я хочу связывать тебя пожизненной клятвой и проводить этот ритуал. Видят боги, ты ещё слишком молода, чтобы заключать подобные сделки с тенями. А я не могу предвидеть, чего они потребуют от тебя, не могу внести эту плату заранее…

Гаэлас остановился и заглянул в глаза дочери, терзаясь сомнениями.

— Я хочу этого, — просто сказала Лиза. — И ты знаешь, что другого выхода у нас нет.

— Если бы ты была девственницей, то всё было бы куда понятнее. Многие волшебницы в истории Гильдии расплачивались невинностью за право получить дополнительную власть в междумирье. Кровь нетронутой девушки имеет особую силу.

Она почувствовала, как её лицо и уши вспыхнули краской смущения, и отвела взгляд.

— Это не то, чем я хотела бы, как ты сказал, расплатиться, — прошептала она. — Я отдала невинность тому, кого люблю, и не жалею об этом.

— Знаю, это звучит неприятно для человеческой девчонки, — согласился эльф, — но хотя бы предсказуемо. И не слишком сложно. А сейчас мы понятия не имеем, как всё обернётся и чем тебе придётся пожертвовать. Я всё же настаиваю на том, чтобы ты ещё раз подумала. Цена будет высокой.

— Я уже подумала!

Упрямство и бесстрашие Лизы помогли ей найти верного союзника в предстоящем деле — Келлард, который вызвался проводить ритуал, больше не высказывал сомнений по поводу способностей полуэльфийки. Он принял её сторону и всегда одёргивал острую на язычок Рин, беспокойную и заботливую Доннию и родного отца Лизы. Видно было, что призывателю хотелось поскорее разделаться с восстановлением сумрачного пути и отправиться на поиски сына в Трир. Хотя прежде он мечтал наведаться обратно в эльфийскую столицу и «преподнести сюрприз» принцу Лориону. Секретом маг делиться не желал, но каждый вечер запирался в отдельной комнате, гремел там склянками и бубнил никому не знакомые заклинания. Рин вызывалась помочь другу, но Келлард заявил, что справится сам.

— Двадцать один день уже прошёл, — мрачно сказал он во время традиционного ужина у костра.

Лиза с трудом могла поверить, что так быстро пролетели целых три недели!

— Через два дня, — решил Гаэлас и тяжело вздохнул.

Глава 20.1

В ночь перед ритуалом Лиза так и не смогла заснуть. Гаэлас строго-настрого наказал ей выпить успокаивающих капель из аптечки Доннии и как следует выспаться, но лекарство не подействовало. Поначалу девушка чувствовала некоторую слабость в мышцах и лёгкое головокружение, вот только сон так и не пришёл. Она долго боялась пошевелиться, чтобы не потревожить спящего отца, но волнение юной некромантки становилось всё сильнее, и в конце концов она откинула одеяло и выбралась из комнаты.

В столовой перед единственной зажжённой свечой сидел Келлард. Он разглядывал уже знакомую Лизе карту Дороги мёртвых, которую она впервые увидела в подземельях Храма Ньир в эльфийской столице. Призыватель сосредоточенно хмурился, растрёпанные волосы обрамляли его бледное лицо, тёмно-зелёные глаза отражали мерцающий на столе огонёк. Услышав тихие шаги, он бросил на дочь Гаэласа короткий взгляд и покачал головой.

— Иди спать, девочка. Завтра у тебя будет трудный день.

— Я знаю, — согласилась Лиза, подошла поближе и присела на краешек высокого табурета.

— Ты скучаешь по своей… человеческой семье?

Он старался подбирать самые простые и понятные слова, чтобы донести до девушки суть вопроса, но ей часто казалось, что именно Келларда она понимает интуитивно, даже когда не может разобрать эльфийских слов.

— Скучаю, — призналась она.

— Мы чужие тебе. Другой народ, другие обычаи. В Гильдии призывателей теней многие эльфы не доверяют людям, и наоборот. Это пошло ещё со времён, когда мы были частью Гильдии магов. Во время войны случались предательства… Случалось всякое.

— Я верю тебе, ты меня подобрал в лесу, — Лиза хотела сказать «спас от смерти», но на ум пришли слова, которые она однажды услышала от Рин и сразу запомнила. Подобрал, по-другому и не скажешь.

— Да, — Келлард посмотрел на неё с некоторым любопытством. — Хотел сделать подарок Гаэласу, и мне это удалось в кои-то веки.

— Этот обряд… — некромантка запнулась и невольно вздрогнула от хлынувших за шиворот мурашек, когда вспомнила разговоры с отцом об утраченной невинности, — почему ты, а не Гаэлас?

Неожиданно ей пришла в голову мысль, озвучить которую она никогда бы не посмела. Она знала, с какой лёгкостью эльфы относятся к физической любви, а это означало, что они вполне могли использовать телесное единение в ритуалах. Задохнувшись от своего предположения, она соскочила со стула, чтобы налить воды из кувшина и немного успокоиться.

— Ты находишь меня старым и противным, да? — усмехнулся маг, словно прочитав её мысли.

Лиза едва не поперхнулась, с трудом удержав в руках глиняную кружку.

— Н-н-нет, — выдавила она. — Но я хочу знать. Знать, как это будет.

— Что ж, слушай, — добродушно согласился Келлард, выпуская загибающиеся кончики старой карты и позволяя ей свернуться в упругий свиток. — Сначала я накормлю тебя порошком, усиливающим магию, который люди знают под названием стафлекс. Потом, конечно же, изнасилую, а напоследок принесу в жертву демонам сумрака. А всем скажу, что ты оказалась слабой и ничего не получилось. Я всегда так поступаю с юными адептками нашей Гильдии.

Девушка сложила руки на груди, чтобы не выдавать дрожи, и встретилась взглядом с призывателем. Он смотрел на неё, не отрывая глаз, наслаждаясь произведённым эффектом. Когда Лиза поняла, что Келлард говорит не всерьёз, то топнула ногой от негодования.

— Ты врёшь! — прошипела она.

— Самую малость, — рассмеялся эльф и поманил к себе Лизу. — Лишь хочу, чтобы ты перестала бояться.

— Неизвестность пугает, — сердито ответила она, позволив магу взять себя за руки. Его пальцы были сухими и тёплыми, в прикосновении чувствовалась пульсация магии, знакомая ей по общению с Велиором.

— Мой главный совет: когда мы окажемся по ту сторону, слушай только себя. Только своё сердце. Я буду поддерживать твою связь с одним из повелителей теней, но ваш договор будет мне недоступен. Я не смогу ни помочь тебе, ни предостеречь от возможной ошибки. Прежде чем ты войдёшь в сумрак, мы установим связь. Ты не погибнешь. В случае опасности я вытащу тебя. Главное — не ошибись, когда будешь делать выбор. Соизмеряй то, что тебе предложат, с тем, что придётся отдать навсегда.

Лиза кивнула, напряжённо выслушав наставление и постаравшись не упустить ни единого слова. Сила призывателя ощущалась даже на расстоянии, а сейчас она чувствовала, как его магия пульсирует в сплетении их рук. В этом не было ничего запретного или постыдного, но девушка всё равно испытывала неловкость: не так уж часто мужчины прикасались к ней, тем более чужие мужчины. Ей казалось, что сейчас из спальни непременно выглянет заспанная Донния и подумает, будто за ночным разговором теневых магов скрывается что-нибудь ещё. Особенно после странной шутки магистра, в которой наверняка скрывалась увесистая доля правды. И что на самом деле было правдой, а что — сарказмом, Лиза так и не поняла.

— Что пришлось отдать тебе? — спросила она, осторожно освободив руки.

— Половину жизни, — улыбнулся Келлард.

— Это… как?

— Каждому из нас отпущено сколько-то лет, я согласился жить вдвое меньше, чем мог бы. Именно поэтому я выгляжу теперь старше твоего отца, хотя на самом деле я моложе.

— А если?..

— А если меня убьют раньше, то я буду свободен от договора.

— Магистр Тэрон, он уже свободен? — тихо спросила Лиза.

— Да. Дорога мёртвых создана живыми и для живых, как ни парадоксально это звучит. Ну а теперь иди к себе, а с утра приведи себя в порядок. Ты должна выглядеть безупречно, иначе ритуал пойдёт наперекосяк. И никаких косичек!

Келлард развернул Лизу за плечи и легонько подтолкнул в спину, заставляя удалиться. Она послушно скрылась в комнате, но теперь уж тем более не смогла бы уснуть при всём желании. Должно быть, этой ночью не спал никто, кроме Гаэласа, в кружку которого Донния накапала двойную порцию тех самых капель, что не подействовали на Лизабет.

Она лежала и долго-долго смотрела в окно, за которым была сначала непроглядная темень, а после на фоне чуть посветлевшего неба проступили силуэты деревьев. Краешек бледнеющей луны промелькнул за густыми ветвями и скрылся, ушёл из узкого проёма между незадёрнутыми занавесками. Сквозь неплотности деревянных ставен были слышны лёгкие порывы ветра и осторожные, ещё робкие голоса первых утренних пташек.

Лиза закрыла глаза и вся обратилась в слух: по кухне расхаживал Талемар, имевший привычку вставать на рассвете и отправляться на охоту. На него приглушённо ругалась Ринарет. Девушка-мистик спала невероятно чутко, и её раздражали ранние подъёмы рыцаря, как, впрочем, раздражало в нём всё. Маленькая компания не могла прожить и дня, чтобы не стать свидетелем очередной ссоры между призывательницей и воином. Казалось, Талемар задевал её одним своим существованием, а любая его шутка вызывала в ней неподдельную ярость. Все думали, что рано или поздно эльфы устанут цеплять друг друга и признаются в том, что испытывают взаимное влечение, но они упорно продолжали бороться с чувствами и выворачивать их наизнанку.

Келлард и Донния, наоборот, жили в любви и согласии, и счастливая жрица вовсе не тосковала по роскошным платьям или слугам. Она с радостью ходила стирать бельё на озеро, готовила простую еду для всей компании, напевала песенки и заботилась о том, чтобы Лизе были понятны все эльфийские разговоры, шутки и споры. Дар её был схожим со светлым даром людей, а потому рядом с Доннией немного расслаблялась даже колючая Рин.

— Будь осторожна, не позволяй теням завладеть твоим разумом, — напутствовала жрица Лизу перед началом ритуала.

Они обнялись, как близкие подруги, и Донния обеспокоенно погладила девушку по плечу и отошла, чтобы обнять мужа. Келлард зарылся лицом в распущенные волосы Доннии, стиснул её в объятиях, словно им предстояла долгая разлука.

— В тебе что-то не так, — прошептал маг, глядя в сияющие голубые глаза любимой.

— Мы потом поговорим, когда вы вернётесь, — заверила его жрица, прижимаясь к его груди. — Со мной всё прекрасно, не беспокойся…

— А когда в последний раз… — Он не успел договорить, Донния закрыла его рот прохладной ладошкой.

— Сосредоточься и думай только о ритуале! Всё потом.

Он кивнул и поцеловал её на прощание. Спустя пару минут Лиза, её отец и призыватель Келлард скрылись из виду, петляя по едва различимой лесной дорожке и углубляясь в чащу.

Глава 20.2

«Я не боюсь, ничего не боюсь», — Лиза беспрестанно повторяла про себя это несложное заклинание самообмана, но чем дальше они заходили в густой девственный лес, тем сильнее её охватывала тревога. Пугливой она не была никогда. Ещё в детстве её удивляло, что некоторые страшатся выйти тёмной ночью во двор собственного дома или обходят десятой дорогой старые кладбища. Дар подсказывал ей, что гораздо больше опасности таят в себе существа, живущие при свете дня, и все истории, связанные с Орденом Инквизиции, только подтверждали это. Люди из плоти и крови часто оказывались куда более жестокими, нежели создания ночи.

Сейчас был день, но с каждым мгновением вокруг становилось всё темнее и темнее. Светлые прозрачные берёзы, кружевные серебристые осины, липы и орешники с нежной листвой, сквозь которую просвечивали солнечные лучи, — всё исчезло, сменившись рядами щетинистых елей и сосен, ветви которых спускались до самой земли. Келлард шёл первым по одному ему известным ориентирам, а Лиза едва успевала перехватывать колючие сучья, норовившие ударить её по лицу или рукам. Гаэлас всю дорогу хранил хмурое молчание. Девушка лишь однажды обернулась и увидела его стиснутые добела губы и сдвинутые брови.

— Пришли, — объявил призыватель и взмахом руки зажёг начерченный на земле магический круг.

Они оказались на крохотной круглой полянке, очищенной от лишней травы и веток. Земля под ногами была мягкой и дышала лесной влагой. Лиза подняла голову и увидела несущиеся над верхушками деревьев сизые облака — так вот почему стало так темно! Пока они шли, над лесом сгустились грозовые тучи. Гаэлас положил руки на плечи дочери, и она почувствовала, как длинные пальцы эльфа дрожат.

— Всё будет хорошо, — прошептала Лиза, накрыв его руку ладонью. — Иди.

Эльф посмотрел на застывшего над светящимися линиями круга Келларда:

— Это мой единственный ребёнок. Не забывай об этом. Я доверяю её тебе.

— Благодарю за доверие, — сдержанно отозвался призыватель. — Но Лизабет уже не маленькая девочка. Она станет одной из нас, и это её собственное решение.

Гаэлас кивнул и отступил в темноту. Всё, что находилось снаружи горящего магией круга, выглядело теперь как густая, бархатная ночь. Не было слышно ни ветра, ни начинающегося дождя. Волнение девушки достигло предела, и она стояла, крепко сжав кулаки, и старалась не шевелиться, глядя, как маг читает одно за другим заклинания, прокладывающие путь в междумирье. Ткань мира разорвалась, и распахнулся ослепительно сияющий проход, из которого тут же потянуло нездешним холодом. Лиза инстинктивно отшатнулась, когда Келлард обернулся к ней с кривой усмешкой и в руке его сверкнуло лезвие кинжала.

— Страх — худший проводник там, куда мы идём, — хрипло сказал он и ухватил её за локоть.

— Что же делать? — в отчаянии прошептала она, понимая, что ноги отказываются ей повиноваться.

— Оставить всё лишнее на этой стороне. Страх. Стыд. Сомнения.

С этими словами он одним движением перерезал тесёмку, что удерживала на плечах Лизы уютную накидку с карманами. Мягкой волной ткань скользнула по спине, и девушка осталась в одном тонком платье. На её шее до сих пор поблёскивала серебряная цепь от старого амулета, но и её маг небрежно сдёрнул и отбросил в темноту. Когда руки эльфа придирчиво расправили и пригладили длинные волосы некромантки и коснулись застёжек платья, её охватила нервная дрожь. «Нет, не может этого быть, он не посмеет…» — пронеслось в её голове, и она зажмурилась. В тот же миг раздался треск разрываемой ткани, и она не сдержала испуганного вскрика.

— Открой глаза, — приказал Келлард, но Лиза послушалась не сразу.

До сих пор никто, кроме Велиора, не видел её обнажённой. Осознавать, что не просто другой мужчина, но отец любимого и муж оставшейся дома Доннии разглядывает сейчас её тело, оказалось невыносимо. То, что когда-то было её платьем, лежало под ногами, на ней оставалось лишь тонкое эльфийское бельё, прикрывающее низ живота.

— Это тоже, — маг указал острием сияющего кинжала вниз.

Лиза выдохнула и одной рукой стянула лёгкий шёлк. Заставила себя выпрямиться и поднять голову, взглянуть в суровое лицо Келларда, ставшее жёстким и отстранённым.

— Хорошо, — кивнул он. — Теперь нужна твоя кровь.

Лезвие было таким острым, что она не чувствовала боли. Маг сосредоточенно вычерчивал на её коже замысловатые символы, которые тут же заполнялись выступающими алыми каплями, — два на одной руке, два на другой, на лбу, на груди… Портал пульсировал, как раскрытая рана, и Лиза явственно ощутила взгляд незнакомого существа с той стороны разрыва. Когда призыватель закончил, в ушах девушки уже звучал настойчивый шёпот.

В памяти промелькнуло событие, случившееся вскоре после знакомства с Велиором. Вспомнились плотно запертые окошки в их уединённой башне и пение сумрачных существ, которое едва не привело её к падению в пропасть. Этот зов был куда сильнее. Существо знало имя волшебницы и повторяло его, раз за разом всё ближе притягивая Лизу к разверзнутой пасти портала.

— Пора, — сказал Келлард, отступая в сторону. — Не потеряй себя, Лизабет.

— Да. Я помню, — ответила она и шагнула в пустоту.

Больно не было. Впрочем, не было уже ни холода, ни страха. Когда падение закончилось, девушка очутилась в туманном коконе, похожем на купол с несколькими тёмными окошками. Приглядевшись, Лиза рассмотрела каменные стены башни, окутанные текучим дымом — её временное пристанище было материальным. Отовсюду слышались шелестящие взволнованные голоса:

— Она новенькая? Маленькая новая жертва! Я чую вкусную кровь…

— У неё такой красивый дар, она станет одной из нас!

— Маг давно не радовал нас подарками…

— Снова юная глупая адептка? Не продержится и нескольких минут!

— Почему она пахнет как один из хозяев Дороги? Стоит быть осторожными!

Лиза набралась храбрости и огляделась: повсюду виднелись дрожащие силуэты теней — законных обитателей междумирья. Подобные существа уже не раз встречались ей во время путешествий по сумрачным тропкам в компании Гаэласа, почти такие же тени напали на неё в окрестностях Трира. Теперь она знала, что это была одна из примитивных разновидностей, которую привлекали жизненная сила и магия в крови живых существ, но разума у этих теней было немного.

Опустив глаза, девушка обратила внимание, что начертанные на её теле символы светятся во мраке сумрака холодным голубым светом. Тени окружили её плотным кольцом, но подбираться ближе не решались. Иногда они протягивали к девушке длинные подрагивающие конечности и тут же отдёргивали, будто что-то мешало им коснуться кожи некромантки.

— Все вон, это моя гостья! — прошипел кто-то за правым плечом Лизы, и она вздрогнула.

В круг неверного призрачного света вошла, а точнее — вплыла, высокая фигура, похожая на женщину в благородных одеждах. Кожа её была цвета тёмного пепла, глаза горели лиловыми огнями. То, что можно было назвать волосами, — дымчатая субстанция, ниспадающая с головы по плечам до самого пола, — струилось серебром.

— Гостья… или добыча? А может быть, та, кто станет одной из нас! Что привело тебя в сумрак, дочь некроманта?

Пронзительный взгляд вперился в лицо Лизы, а после скользнул по свежим царапинам, источавшим кровь вперемешку с магической силой.

— Я пришла, чтобы занять место магистра Тэрона! — решительно сказала девушка.

— Смелая девочка! — воскликнула тень. Её металлический голос неприятно ударил по натянутым нервам Лизы. — Но это мои владения. Тэрона больше нет среди живых. Старый договор разрушен.

— Тогда заключим новый. Я готова.

— Ты не готова, — прошелестела хозяйка сумрака. — Тебя привёл старший маг, потому что юное создание не способно найти путь в мой дворец. Недостаточно знаний, много страха… И только дар достоин восхищения. Но что такое сильный дар в хрупком маленьком тельце, которое быстро состарится и обратится в пыль?..

Голос завораживал, спутывал сознание липкой бархатной паутиной. Лиза помотала головой, стряхивая морок:

— Давай перейдём к делу!

Тень стеклянно расхохоталась, её худые плечи задёргались, тёмный рот распахнулся на пол-лица, обнажив ряд сверкающих зубов. Остро отточенные резцы показались Лизе прозрачными, словно были из алмазов. Она подумала, что если демонице захочется вцепиться в какую-либо часть тела, то разжать эти зубы не хватит никакой силы.

— Хорошо, — согласилась сумрачная тварь. — Что ты хочешь мне предложить в обмен на кусочек моего графства, крошка Лизабет?

«Откуда она знает моё имя?» — запаниковала девушка. Первая уверенность покинула её, страх вновь начал заползать в душу липкими щупальцами.

— Прежде назови своё имя, — собрав всю оставшуюся твёрдость, сказала Лиза. — Договор должен быть справедливым.

— Что ж, неплохой ход. Моё имя — Вирия.

— Вилия. Ты нарочно исказила его, пытаясь обмануть меня, — поправила её девушка.

Тень зашипела, как масло на сковородке:

— Кто подсказал тебе? Тот маг, что привёл сквозь портал? Прошептал тебе на ушко во время ритуала, да?

Признаваться, что увидела имя, нацарапанное на обороте карты, когда она свернулась под пальцами Келларда на столе, Лиза не собиралась. В тот момент ей показалось, что эльфийские символы сложились в какое-то простое слово, но она не обратила на это особого внимания. И только сейчас имя тени внезапно слетело с языка в неосознанном порыве.

— А кто сказал тебе моё? Тот маг? — в свою очередь спросила Лиза.

— Дерзкая девчонка! Неужели ты думаешь одурачить меня?.. Впрочем, мы сможем договориться и без скучного обсуждения. Я предлагаю тебе стать одной из нас, перейти в сумрак из мира живых. Взамен ты получишь власть, которая недоступна смертным.

— Спасибо, конечно, но я здесь не потому, что ищу могущества для себя. Может быть, когда-нибудь потом. Когда моё «хрупкое маленькое тельце» состарится.

— Глупая, — заявила Вилия, шелестя призрачными одеждами.

Лиза вспомнила о высших обитателях междумирья, способных не только принимать облик смертных, но и подолгу сохранять иллюзию физического тела в мире живых. Сейчас, на своей территории, тень выглядела так, чтобы не оттолкнуть девушку истинным обликом, но внушить ей уважение и страх.

— Что ж, посмотрим, что у тебя есть, девочка.

Вилия взмахнула руками, и раны Лизы вспыхнули жгучей болью. Кровь словно вскипела в местах порезов, испарилась с кожи и превратилась в облачко, которое с наслаждением втянула в себя жительница сумрака. «Она меня жрёт», — подумала девушка и сцепила руки в защитном жесте. Когда тень хотела повторить свой хитрый маневр, она натолкнулась на выросший перед её носом теневой щит.

— Хи-хи-хитрая… Ладно, я увидела достаточно. А теперь ты смотри!

Тень указала на стену, где появилось что-то вроде круглого зеркала. На зыбкой поверхности Лиза увидела маму и папу, склонившихся над колыбелью младшей дочери, они смеялись. Увидела взъерошенного Фреда в окружении друзей, сплетавшего огненные заклинания. Элин и Молли, сидевших над книгой сказок.

— Твоя человеческая семья забыла о тебе. Никто не плачет, никто не ждёт. Откажись от них и получишь то, что просишь!

— Нет! Ни за что!

Лиза помотала головой и отвела взгляд. Когда она вновь посмотрела на стену, на ней уже был другой дорогой сердцу образ. Стройный маг с распущенными по плечам волосами сидел за круглым столиком и пил вино из узорчатого бокала. Напротив него, улыбаясь, расположилась юная особа с глубоким декольте. Лизабет безошибочно узнала в ней златоглазую эльфийку Тессу.

— И тот, кого ты любишь, не вспоминает о своей исчезнувшей подруге… Откажись от любви. Ты не только обретёшь силу, но и узнаешь вкус настоящей свободы.

Сомнения больно толкнулись в сердце, и девушка опустила голову:

— Даже если так, всё равно нет. Я не откажусь от любви к нему. Нет!

Вилия вздохнула с протяжным стоном, как если была бы живой женщиной.

— А ты капризная! Поторопись, твой щит скоро истает, я выпью тебя и вышвырну прочь из моего дворца. Что ж, есть ещё кое-что…

На этот раз Лиза не сразу поняла, кто смотрит на неё из сумрачного наваждения. Это были мальчик и девочка, похожие друг на друга. Старший брат и младшая сестрёнка с тёмными любознательными глазами и мягкими завитками волос.

— Твои дети, — пояснила тень. — Чудесные маленькие волшебники. Откажись от них, и эти создания никогда не придут в мир живых, их души останутся в сумраке, а ты не узнаешь ни родовых мук, ни других тяжестей материнства.

Лиза чувствовала, как кровь стекает по её рукам, унося с собой силы. Чем дольше она находилась во дворце Вилии, тем быстрее слабела. Дар её был силён, но ни душа, ни тело не привыкли к путешествиям в глубины междумирья.

— Три жертвы на выбор, — заключила демоница. — Принимай решение.

По стене пошла рябь, и лица нерождённых детишек исчезли, оставив безучастный к происходящему камень.

— Их нет, никогда не было, — прошептала Лиза. — И не будет. Я отказываюсь от детей!

— Это твоё последнее слово? — уточнила Вилия.

— Да.

— Я принимаю эту жертву, — согласилась тень.

Тонкие руки демоницы сплели заклинание, и острый луч ударил в живот девушки, разрушив её нехитрую защиту. Лиза закричала и почувствовала, что срывается и падает в холодную бездну. В тот же миг всё закончилось. С треском захлопнулся портал, и она оказалась на руках мага, который бережно прижал её к себе в надежде согреть.

Глава 21

Лиза не помнила, чтобы она лишилась чувств, но какое-то время была не в силах поднять голову и открыть глаза. Ей даже показалось, что тело и вовсе исчезло, а сознание парит где-то на границе странного сумеречного сна и яви. Келлард завернул её в тёплую накидку и, передавая ей остатки магической силы, терпеливо дожидался, когда девушка придёт в себя. Портал отнял у него много энергии, но магистр был привычен к подобным перегрузкам, в отличие от юной студентки, только недавно оправившейся от ран и потери учителя.

— Слишком долго, — пробормотал он, снимая ладонь с её лба и тревожно разглядывая лицо.

Губы некромантки дрогнули, и она пошевелилась.

— Они говорят правду? — прошептала она. — Тени говорят правду?

— Не все и не всегда, но Вилия из благородных существ, она обычно честна с нами.

Лиза осторожно вздохнула, словно хотела удостовериться, что всё ещё способна дышать. Её больше не смущала близость мага, она была благодарна за тепло, которым он делился с ней, прижимая к своей груди. Внутри было холодно, так холодно, что не было даже озноба или дрожи, словно внутренности просто замёрзли и превратились в глыбу льда.

— Я видела Велиора.

При этих словах девушка почувствовала, что заклинание демоницы не задело сердце: оно тут же очнулось ото сна и забилось с удвоенной силой.

Келлард тоже заволновался, но всё же сдержал себя от преждевременных расспросов. Он видел, что в глазах Лизы отражалась невысказанная боль.

— Он жив, — тихо сказала она.

Только это и больше ничего, хотя в сознании так и стояла застывшая картинка: её возлюбленный и лукавая светловолосая эльфийка с золотыми глазами, шпионка графини Агаты. Лиза помнила её на балу в Академии, как легко эта обманчиво хрупкая девушка заигрывала с инспектором из Отдела контроля, как кружилась в танцах и непринуждённо смеялась. Мысль о том, что прямо сейчас Велиор улыбается другой, отхлёбывая кино из красивого бокала, окончательно пробудила разум Лизабет.

Она порывисто поднялась и, пошатываясь, встала на ноги. Призыватель поддержал её за локоть, не переставая хмуриться. Под ногами теневых магов медленно угасали следы от магического круга. За его границами неприветливо шелестел от ветра мрачный лес, с темнеющего над верхушками сосен и ёлок неба уже сыпались первые мелкие капли дождя. Девушка рассеянно огляделась, увидела изорванное платье, отброшенное в сторону. Простое и скромное, они с Гаэласом купили его в Забытой деревне пару недель назад. Теперь оно принадлежало не ей, а той, другой Лизе, которая ещё не была связана пожизненным договором с тенью, ещё могла когда-нибудь выйти замуж и родить двух чудесных детишек — сначала мальчика, потом девочку.

Она обернулась к Келларду, который собирал в мешок компоненты, оставшиеся от ритуала: несколько осколков камней, кинжал, светящийся кристаллический порошок в медной плошке. Маг ничего не говорил, но Лизе вдруг стало жизненно важно сейчас же поделиться с ним своей потерей.

— Магистр Эльсинар? — негромко окликнула она.

От Доннии некромантка знала о том, что семья Келларда отвернулась от него несколько лет назад, лишив и фамилии, и наследства, но Рин продолжала иногда использовать прежнее имя призывателя.

— Ты можешь ничего не рассказывать, я знаю, что ты выбрала. Я слышал ваш разговор, но не видел происходящего. Поверь, я не тот, кто будет упрекать тебя за очевидную глупость. Пусть Гаэлас вправляет тебе мозги, он всё-таки твой отец. Хотя уже поздно, дело сделано.

На этот раз Келлард не позаботился о том, чтобы говорить медленно и отчётливо, но интонации передали Лизе всю силу его раздражения.

— Я пожертвовала тем, чего у меня ещё нет, — горько возразила Лиза на языке людей. Она знала, что Келлард понимает отдельные слова, всё же в Гильдии призывателей теней было примерно поровну людей и эльфов, и человеческую речь призыватель волей-неволей слышал много раз. — Как можно было отказаться от любви или тех, кто дал мне жизнь?

— Им бы ничего не сделалось от этого ритуала! — сердито сказал Келлард. — Им бы не было ни больно, ни страшно, всего-навсего это разорвало бы твою связь с теми людьми или… или с моим сыном. А теперь у тебя не будет продолжения, не будет будущего.

— Зато оно будет у других теневых магов, ведь теперь мы восстановим Дорогу и поможем таким, как мы, искать безопасные места для жизни…

Ледяная боль змеёй свернулась в животе девушки, она явственно ощутила её зазубренные клыки, которые время от времени принимались пережёвывать что-то внутри. Наверное, посылая луч связывающего проклятия, демоница решила дать Лизе почувствовать, что испытывают женщины, когда рожают детей. Она бессильно прислонилась к дереву, пытаясь отдышаться.

— Боль скоро пройдёт, — сказал ей маг.

Он взмахнул рукой, и сложенные в кучку вещи той, прежней Лизы, вспыхнули ярким фиолетовым пламенем и в считаные секунды обратились в невесомую пыль. Почему-то от этого ей сразу стало легче, а когда Келлард взял её за руку и потянул за собой на невидимую лесную тропинку, то она поняла, что уже может потихоньку идти.

— У нас получилось? — спросила девушка в спину призывателя.

— Да, но предстоит ещё много работы. Хорошо, что ты захватила из Трира перья Тэрона. Мы будем просить его дух помогать тебе на первых порах. А пока надо как следует отдохнуть, и Донния…

Он хотел сказать, что целительница поможет Лизе восстановиться после сложного испытания, но тут вспомнил о неоконченном утреннем разговоре и внезапно замолчал.

— Что Донния?

— Ничего, — сурово отрезал маг и не произнёс больше ни слова до самого дома.

***

На маленьком уютном балконе северной башни Академии за круглым малахитовым столиком задумчиво сидел Велиор, мастер алхимии, с бокалом вина в руке. Напротив него, откинувшись на спинку обитого бархатом кресла, расположилась светловолосая эльфийка с глазами цвета расплавленного золота. Она ждала, когда эльф насладится наконец видами Вечных гор и леса, застывшими в предвечерней дымке, и соблаговолит поинтересоваться целью её визита. Велиор оставался бесстрастным. С того самого дня, когда заштопанные старой Фуксой раны позволили ему вновь подняться на ноги и он заново научился владеть собственным телом, бывший преподаватель ни разу не покинул стен Академии.

Вольдемар Гвинта объявил о закрытии учебного заведения и вместе с отрядами искателей обшарил все уголки и закоулки этой старейшей магической школы. Все студенты и преподаватели давно были распределены по факультетам других Академий и Университета, куда их отправили при помощи порталов. Тем, кто происходил из семейств, что жили в Трире или его окрестностях, после тщательной проверки позволили уйти или уехать домой. Через несколько дней после захвата города солдаты Ордена оставили в покое опустевшие аудитории, залы и жилые комнаты, выставив лишь охрану у ворот Академии. В городе то и дело вспыхивали восстания и беспорядки, власть герцога Лукаса постоянно пытались оспорить представители древних родов Трира, а потому генерал Гвинта и его ближайшая помощница Мередит Крайсен были сосредоточены на подавлении бунтов. Укрытие старой Фуксы осталось незамеченным, и вскоре смотрительница оранжереи и её пациент начали потихоньку выползать наружу и осматривать брошенную в спешке Академию.

Забот было много. Орден мог вернуться в любой момент, а в лабораториях и библиотеке оставалось множество ценных артефактов и книг, которые могли вызвать лишние подозрения. На проверку всего и вся у Гвинты и его искателей ушёл бы не один месяц, поэтому они прихватили в качестве доказательств лишь малую часть предметов, хранивших на себе отпечатки теневой магии. Фукса, а следом и Велиор, когда у него появились силы, бережно переносили фолианты, свитки и кристаллы, заряженные магией, в новые тайники.

— Генерал Гвинта собирается оставить город на Лукаса и Мередит, — не выдержав, нарушила тишину Тесса. — Он уходит.

Мастер алхимии вздрогнул и перевёл на неё взгляд. Под его зелёными глазами давно залегли тени бессонных ночей.

— Значит, барьер всё равно будет поддерживаться, — бесцветно ответил Велиор.

Магический барьер, препятствующий открытию любых порталов, накрывал весь город незримым куполом. Можно было только гадать, сколько магов участвовало в его создании и поддержании, а также сколько дорогостоящих ресурсов требовалось для непрерывного действия этого заклинания. Ни один маг, независимо от заключённого в крови дара, не мог покинуть город при помощи телепортации. Единственный выход из Трира — огромные чёрные ворота — охранялся целым войском искателей Ордена и королевской гвардии.

— Посмотри на меня, — потребовала Тесса, нетерпеливо заёрзав.

Её раздражала спокойная отстранённость алхимика, она надеялась, что принесённые из замка Флемингов сведения разбудят у эльфа любопытство. Велиор отставил бокал и покорно взглянул на хрупкую шпионку Агаты. Девушка чему-то загадочно улыбалась, но его это не волновало, как не волновал и соблазнительный вырез изысканного платья, открывающий половину груди.

— Гвинта устроил своей подружке настоящую выволочку, я думала, тебе будет интересно!

— Разборки между инквизиторами? — грустно усмехнулся Велиор. — Нет.

— Ну хорошо, я посмотрю на твоё лицо через пять минут. Держи и наслаждайся!

С этими словами Тесса вложила в ладонь мага увесистый шарик. Конкременты памяти применялись для записи знаний и воспоминаний, чаще всего ими пользовались учёные и могущественные пожилые маги, работающие в Университетах и Академиях. Минералы, из которых вытачивали шары, встречались редко, а потому далеко не каждый волшебник мог позволить себе подобные игрушки. Студентам и рядовым магам они были не по карману, поэтому они вынуждены были записывать информацию традиционным способом — на бумаге.

— Откуда у тебя это? — Не интерес, но лёгкое недоумение отразилось на лице Велиора.

— Магистр Тэрон подарил, — улыбнулась Тесса.

Шарик был гладким, но внутри него чувствовалась магия, вызывающая смутное беспокойство. Велиор сосредоточился и закрыл глаза. Эльфийка скользнула к нему, положила тонкие пальцы поверх его рук, прошептала заклинание, открывая доступ к тайне, заключённой внутри артефакта.

Велиор провалился в воспоминание Тессы, временно отрешившись от реальности. Он увидел спину генерала Гвинты, стоящего у длинного стола, услышал его твёрдый, не терпящий возражений голос:

— …мероприятия не имели успеха! Несколько нищих полукровок, не способных произвести и магической искры, да парочка выживших из ума старух, в то время как вся страна трубит о Трире как рассаднике теневых магов!

— Мы думаем, ректор долгие годы готовился к вторжению в Трир и предусмотрел пути отступления для своих коллег-некромантов, иначе для чего ему было жертвовать собой? — подала голос Мередит Крайсен, стоящая вполоборота к генералу. — Уж не для того, чтобы спасти одну-единственную худосочную студентку!

— Где эта студентка или её тело? — резко выкрикнул генерал. — Разве не вам, полковник, было поручено прочесать Тёмный лес и отыскать девчонку с проклятой кровью?!

— Мы всё выполнили согласно вашему приказу, — гораздо тише, чем прежде, ответствовала искательница. — Но девушка исчезла без следа.

— А тело эльфийского преподавателя? — пригвоздил её новым вопросом генерал.

Мередит шумно выдохнула через нос и принялась нервно перебирать разбросанные по столу свитки с донесениями и протоколами.

— Исчезло, — коротко ответила она.

— Прекрасно! А тот жуткий не то волк, не то медведь, разорвавший нескольких солдат, он, разумеется, перемахнул шестиметровую стену и пропасть, после чего удрал в Вечные горы, верно? Должно быть, именно он и унёс на своей спине эту вашу студентку-некромантку! Довольно с меня этих глупых сказок!

Сидящие вокруг стола искатели тихо загудели, всколыхнулись приглушённые разговоры и шёпот. Генерал Гвинта грохнул отодвигаемым стулом, но садиться не торопился.

— Дайте мне ещё две недели, генерал, — сказала наконец Мередит.

— Даю десять! — припечатал Гвинта. — Вы остаётесь со своим отрядом здесь и будете поддерживать порядок в Трире столько, сколько потребуется. Ознакомьтесь с указом Высшего совета! И пока вы будете здесь, вы найдёте и несчастную студентку с тёмным даром, и проклятого эльфа, и невиданного зверя из Академии, и того наглеца, что выстрелил в Агату Флеминг.

— Слушаюсь, — глухо отозвалась полковник Крайсен и опустила голову.

— Велиор! — тихо окликнула Тесса, разжимая пальцы мага и отбирая у него камень с записанными наблюдениями.

Эльф открыл глаза, неожиданно поймал шпионку за плечи и встряхнул:

— Это правда? Правда? Они так и не нашли Лизу?

— Не нашли, как не нашли и вас с Фуксой, как не нашли и моего брата, не говоря уже обо мне самой.

На лице Велиора впервые за много дней мелькнуло подобие улыбки. Не в силах скрыть охватившего его беспокойства, он встал, опираясь на верный посох как на трость, и вернулся в залитую магическим светом лабораторию. Тесса последовала за ним.

— Если бы только выйти из города, — прошептал он побелевшими от волнения губами.

— Пока ты не сможешь выйти даже из Академии, — покачала головой шпионка. — Но будь готов, что вскоре тебя кое-кто навестит.

— Снова говоришь загадками?

— А ты снова подражаешь незабвенному магистру, который терпеть не мог, когда что-нибудь недоговаривают?

Эльф крепко сжал пальцами древко посоха.

— Хватит юлить, Тесса! Мне довольно и того, что я сижу взаперти, понятия не имея, что творится в замке и в городе!

Девушка снова покачала головой, сделав небольшой шажок назад, словно опасалась рассерженного алхимика.

— Я говорю только то, что мне позволено, — быстро ответила она.

— Позволено кем? — прищурился Велиор. — Не хочешь ли ты сказать, что нашла себе нового покровителя? На кого ты работаешь теперь?

— Ничего не изменилось, — прошептала она.

— Графиня Агата Флеминг мертва или я чего-то не знаю?

— Всё верно, моя госпожа мертва. Но я по-прежнему служу ей. А теперь мне пора, прощай!

И Тесса моментально скрылась за сверкающими выпуклыми стёклами дверей лаборатории, оставив алхимика размышлять над этим странным разговором.

Глава 22.1

Велиор долго смотрел, как покачивается витая медная цепочка, свисающая с ключа в замочной скважине лаборатории. Шпионка графини Агаты вызывала у эльфа смешанные чувства. С одной стороны, Тесса была невероятно красива и умело пользовалась этим по поводу и без повода, с другой — её привычка изворачиваться, недоговаривать, а иногда и бессовестно врать, глядя в глаза и ничуть не краснея, по-настоящему злила алхимика.

За время преподавания в Академии ему попадалось немало студенток, которые вели себя подобным образом в надежде получить высокие баллы по алхимии и началам колдовства, но если их неумелые попытки кокетничать выглядели грубовато и неестественно, то Тесса действовала очень аккуратно, как истинный мистик-профессионал. Ведь ей удалось поймать на удочку даже инспектора из Отдела магического контроля! Велиор тряхнул головой и вытер нос тыльной стороной ладони. После визитов Тессы в воздухе оставалось едва уловимое облачко её горьковато-цветочных духов, которые вызывали у алхимика неприятные воспоминания. Эти мелкие синеватые и розовые цветы в обилии росли вокруг одного из убежищ теневых магов — того самого, где родителей Велиора схватили, чтобы увезти в Железную крепость.

А теперь эта лживая шпионка утверждала, что Орден по-прежнему разыскивает Лизу Сандберг или её тело. На то, что он сам находится в розыске у Инквизиции, Велиор не обратил никакого внимания. Упоминание Лизы разрушило уютный кокон смиренного спокойствия и безразличия, в который алхимик погрузился с тех самых пор, как заново научился ходить. Старая Фукса зашила раны, не особо заботясь о красоте будущих шрамов, но хуже всего была потеря крови — как ни упорствовал Велиор в своём желании двигаться и помогать смотрительнице оранжереи, силы возвращались медленно. Ежедневно он готовил себе свежую порцию эликсиров, которые притупляли и физическую, и душевную боль, и постоянную слабость, но время шло, а здоровье не спешило возвращаться в молодое ещё тело эльфа.

— Всё дело в этом проклятом куполе над городом, — ворчала Фукса, выслушивая пульс своего пациента. — Он не только препятствует телепортациям, но и подавляет волю магов!

— Мне нужно в Тёмный лес, — твердил эльф день за днём.

— Глупый мальчишка! Если целое войско инквизиторов с обнаруживающими кристаллами не может выследить одну девчонку, то что сделаешь ты? Споткнёшься о первую же корягу и ухнешь носом в болото им на радость!

Старуха была права. Даже если каким-то чудом ему удалось бы миновать ворота Трира и перейти мост над пропастью, в лесу его ждало множество препятствий, непреодолимых для обессилевшего эльфа, опирающегося на палку. Выход в сумрак был заблокирован, как и любые заклинания перемещения. Разум твердил Велиору, что живую Лизу давно бы уже выследили по её дару: дар горел в ней ярким сумрачным солнышком, чистоту которого мог оценить только тот, кто имел схожую кровь. Дни проходили за днями, и сердце эльфа постепенно покрылось непроницаемой ледяной корочкой. Иначе оно разорвалось бы от бесконечных переживаний.

— Смирись, её больше нет, они с магистром далеко улетели, нам не дотянуться, — говорила Фукса, гладя его по голове сухой сморщенной ладонью, а после, сгорбившись, садилась у окошка его лаборатории и принималась утирать слёзы, что путались в тёмной сетке старческих морщин.

Смириться было трудно, но жизнь в опустевшей Академии тянулась уныло и однообразно. В отсутствие событий и новостей Велиор потерял счёт дням и перестал заглядывать в календарь, изредка удивляясь тому, как быстро прогревается теперь воздух солнечными днями в лаборатории и как долго не наступает ночь.

Тесса стала объявляться недавно. Оставалось загадкой, как ей удавалось обходить охрану у входа, хотя у эльфа были на этот счёт некоторые соображения. Шпионка приносила новости, которые с интересом слушала Фукса и почти игнорировал Велиор. Ему не было дела до герцога Лукаса и новых порядков в замке, его не волновали восстания горожан на улицах Трира. Он понимал: всё бессмысленно, город потерян со смертью последней из рода Флемингов, а Академия, если и будет когда-нибудь вновь открыта, уже никогда не станет домом для таких, как Тэрон, Лиза или он сам. О семье, оставшейся по ту сторону Вечных гор, эльф вспоминал редко. Он был уверен, что отцу, заполучившему в распоряжение подвал Храма Ньир и самую очаровательную из жриц, больше нет дела до проблем Академии Трира.

Сегодняшний визит Тессы выбил алхимика из колеи — после того, как она ушла, Велиор бесцельно метался по лаборатории, пытаясь навести порядок. Мелодично звякнули стеклянные часы, и он вдруг вспомнил о том вечере, когда впервые привёл сюда Лизу. О том, как она позволила ему один-единственный поцелуй, а он отчаянно жалел, что не попросил сразу тысячу. Воспоминания, запертые глубоко внутри, всколыхнулись с невиданной силой. Эльф подхватил посох и решительно направился в их с Лизой комнату в маленькой башне.

С того дня, как они разлучились, Велиор ни разу не был в этой части Академии. Закатное солнце красноватым золотом подкрашивало рамы портретов, висящих в длинной уютной галерее. Тяжёлые гардины на окнах оставались приветливо раздвинутыми, но на широких подоконниках толстым слоем лежала пыль. В учебное время студенты имели привычку располагаться у окошек и повторять уроки на переменах, отполировывая локтями, а иногда и другими частями тела каменные подоконники. У двери покоев, которые эльф несколько лет считал своим домом, он остановился, чтобы отдышаться. Чуткими пальцами провёл по вырванному «с мясом» замку, висевшему на единственном уцелевшем болте.

Сердце грозилось вырваться из груди, и эльф невольно обратился к дару, чтобы хоть немного успокоиться. В его бывшей комнате был обыск, но перевёрнуто вверх дном оказалось не всё. Странным образом уцелел столик, за которым они с Лизой любили зажигать свечи с сумрачным огнём, нетронутыми были кресла и кровать. Он присел на край одеяла и прикоснулся к подушке. В тот, последний для Академии, день он разбудил Лизу поцелуями, чтобы попрощаться до вечера, но не удержался, и они занялись любовью. Немного поспешно, не успевая до конца насладиться ласками, но, как всегда, жарко и искренне.

Лиза не умела притворяться, и даже спустя несколько месяцев совместной жизни в ней ещё оставались смущение и нерешительность, которые сводили Велиора с ума. Она так трогательно вспыхивала каждый раз, когда он шёпотом предлагал ей испробовать что-нибудь новое. Зарывшись лицом в подушку, эльф зажмурился и перенёсся в их последнее утро.

— Как жаль, что я не могу навсегда сохранить каждую минуту нашей близости, записать в конкременты памяти, — прошептал он, мягко распутывая волосы девушки, разметавшиеся по сливочно-кремовому шёлку.

— Чтобы заставлять меня всякий раз краснеть, прикасаясь к этим камням? — Её серые с угольной окантовкой глаза сияли, когда она смотрела на него.

— Было бы из-за чего краснеть! — засмеялся Велиор, покрывая поцелуями её лицо.

— Разве и теперь не из-за чего? У эльфов нет никакого стыда!

— И у тебя не останется, — заверил он любимую, прижимая к себе, не в силах расстаться.

— Тебя ждут студенты, — взволнованно прошептала Лиза, спохватившись.

— Трое бестолковых двоечников со второго курса. Думаешь, я хочу слушать их бредни? О боги, хотел бы я вновь оказаться беззаботным студентом и прогулять вместе с тобой алхимию!

— Разве ты прогуливал занятия?

— Никогда, но во время учёбы я ещё не был знаком с тобой, — ласково проговорил он, поглаживая её по щеке кончиками пальцев. — В те времена ты копошилась в пелёнках и не знала, что где-то на краю света тебя ждёт эльф с проклятой кровью.

— Прекрасный эльф, который сведёт меня с ума, — улыбнулась Лиза.

Велиор не заметил, как из воспоминаний провалился в долгий волшебный сон. Реальность перестала существовать, он отрешился от неё, крепко закрыв глаза и забывая дышать. Если бы можно было вот так, усилием воли, отворить невидимые двери междумирья и отправиться искать Лизу на сумрачных тропах! В ранней юности тёмные маги иногда оказывались в царстве теней безо всяких порталов, но подобным свойством обладали лишь невинные души, не связанные ни обетами, ни клятвами. Именно так Лизабет Сандберг в минуту отчаяния оказалась когда-то на Дороге мёртвых, где они и встретили друг друга.

Последнее безмятежное утро любви смешалось с волнующим, полным красочных видений, сном. Он видел возлюбленную то в бальном платье цвета лепестков шиповника, с кружевными рукавами, которое было на ней в ночь их первого танца и поцелуя, то в ученической форме, что делала Лизу похожей на молодую ласточку, то и вовсе без одежды… Заглядывая в учебник и покусывая по привычке кончик длинного чёрного пера, она смешивала зелья на лабораторном столе, ничуть не смущаясь собственной наготы. Тёмные волосы струились по её спине мягкими волнами, прикрывали небольшую грудь, но некромантка была слишком увлечена приготовлением эликсира. Велиор медленно подошёл к ней сзади, положил ладони на стройную талию, и она выронила из пальцев хрупкий флакон с алой, как кровь, жидкостью…

Эльф проснулся и резко сел на кровати, тяжело дыша. За окнами было уже темно, в комнате тускло светилась настольная лампа. Магический кристалл, помещённый в её основание, давно разрядился, и при мертвенно-сером свете можно было разглядеть лишь тёмные очертания мебели. Рубашка Велиора промокла от пота, кровь стучала в висках и ушах.

— Лиза… — прошептал он так, будто она могла его услышать, не в силах принять тот факт, что с их последней встречи минуло уже много дней.

Не зажигая света, он на ощупь выбрался из башни, проклиная себя за то, что поддался слабости и вновь пришёл сюда. Прикоснувшись к любимой во сне, эльф не желал заново осознавать разлуку, тупая боль в груди была сильнее, чем боль всех его ран вместе взятых. В галерее бесшумно мерцали синие огоньки светильников. Тишина резала слух: не было слышно ни скрипа, ни шороха, ни приглушённого разговора.

Шаг за шагом продвигаясь по безмолвной Академии, маг постепенно успокоился. В навершие посоха, который он использовал вместо костыля, Велиор засветил призрачный огонёк. Ему предстояло пройти по одной из главных лестниц, чтобы удостовериться, что центральный вход по-прежнему заперт. Они с Фуксой делали это каждую ночь, обновляя охранные заклинания, натянутые в просторном холле. Случись искателям Ордена вернуться в залы учебного заведения, теневые маги немедленно узнали бы о вторжении. Эльф миновал два пролёта, когда ему померещилось внизу какое-то движение. Чёрная тень плавно скользила вдоль белеющих во мраке колонн. Велиор не остановился: кем бы ни был неведомый гость, он не принадлежал миру живых, ночь была истинной стихией этого существа.

Усилив голубоватый свет посоха, маг тихо спустился на первый этаж, не сводя глаз с замершего силуэта. Теперь он мог различить, что это стройная женщина с благородной осанкой и забранными в высокую причёску волосами. Она куталась в плащ, наброшенный на длинное чёрное платье. Капюшон почти полностью закрывал её лицо. Велиор сделал ещё несколько шагов, стараясь не обращать внимания на хруст осколков под ногами: во время обысков Академии в холле опрокинули и разбили вдребезги старинный шкаф со стеклянными дверцами.

— Кто вы? — тихо спросил он, отклонив посох в сторону в знак добрых намерений и не желая причинять неудобства гостье чересчур ярким светом. — Вам нужна помощь?

— Доброй ночи, Велиор. Да, мне нужна помощь Гильдии призывателей теней.

Женщина тряхнула головой, откидывая за спину капюшон.

— Графиня Агата? — Эльф склонился в вежливом поклоне.

— А разве я так сильно изменилась? — тонко улыбнулась она, показывая кончики белоснежных клыков на фоне тёмно-алых губ.

— Вы прекрасны, как всегда, — восхищённо прошептал Велиор.

Глава 22.2

В кабинете магистра Тэрона царил хаос: искатели не оставили без внимания ни единого уголка. Ящики письменного стола были в беспорядке разбросаны по полу и завалены ворохами раскрытых журналов, карточек и свитков. Книги вытряхнули из шкафов, разыскивая среди литературы запрещённую. С древних фолиантов содрали обложки, и теперь они, раздетые и растрёпанные, сиротливо белели на тёмном ковре у камина. Магические артефакты посверкивали в ящиках у стены, некоторые из них были изломаны или разбиты.

Графиня Агата застыла посреди разгромленной комнаты, бесстрастно разглядывая мебель и предметы, которые магистр Тэрон всегда содержал в идеальном порядке. Картин и гобеленов на стенах не было: в поисках тайников их порезали кинжалами и грудой свалили в коридоре. Диван и два кресла для посетителей также были выпотрошены и опрокинуты.

— Вы уверены, что хотите поговорить именно здесь? — осведомился Велиор, разжигая уцелевшие светильники.

— Да, — ответила графиня. — То, что я вижу, придаёт мне уверенности в моём деле.

По дороге в кабинет ректора Агата загадочно молчала, а мастер алхимии не смел нарушить тишины. Он шёл рядом с восставшей из мёртвых правительницей Трира, с каждым мгновением всё больше убеждаясь в том, что происходящее ему не снится.

Графиня Флеминг была материальна — её одежда издавала тихий шорох, подошвы мягких сапог едва слышно касались каменных плит коридоров. Велиор хотел бы прикоснуться к ней, но она шла всегда на шаг впереди, не оборачиваясь, и даже не запыхалась после нескольких лестничных пролётов. Эльф вынужден был опираться на посох и едва поспевал за гостьей.

— Тесса предупредила меня о вашем визите, — как можно учтивее начал Велиор, обернувшись к Агате. — Но я, признаться, не совсем её понял.

— Моя дорогая девочка была связана обещанием хранить всё это в тайне. В городе слишком опасно, а ей приходилось каждую ночь навещать меня в фамильном склепе до тех пор, пока превращение не завершится. Мы рисковали, но другого выхода у нас не было. Генерал Гвинта и герцог Лукас исполнили мою последнюю волю, похоронив меня рядом с дорогим мужем, но были моменты, когда весь план висел на тонком волоске.

— Значит, вы с самого начала действовали по плану? — уточнил эльф, смахивая пыль со стульев и предлагая графине сесть.

Агата сдержанно улыбнулась и опустилась на сиденье.

— Пришлось импровизировать. Мой дедушка, Дагнир Флеминг, посоветовал заключить союз с вампирами, что мы и сделали. Но время было упущено. Отряды Ордена уже приближались к Триру, а времени на полноценную инициацию у меня не оставалось.

Велиор нахмурился, пытаясь вспомнить всё, что знал о вампирах, но сведений недоставало. Эти ночные существа жили в собственных владениях в Тёмном лесу и тщательно охраняли свой мир от желающих его изучать.

— Меня укусили незадолго до вторжения Гвинты в Трир. Но если бы я начала превращаться на глазах у инквизитора, то шансов уцелеть у меня бы не осталось. Поэтому я выбрала быструю смерть. Я обманула их всех с помощью одной-единственной стрелы, выпущенной по моему приказу в нужное время и в нужном месте.

— Это очень смело, ваша светлость, но безрассудно, — заметил алхимик. — Генерал мог сжечь ваше тело в тот же день! Вашего убийцу могли схватить и выпытать у него всю правду. Тессу могли выследить…

— Да, — согласилась вампирша. — Но при всей моей ненависти к генералу и его проклятому Ордену я всё же рассчитывала на некоторую порядочность. Последнее желание одинаково свято к исполнению и в столице, и на краю света. У меня и моих эльфов всё получилось, хотя и слишком поздно. К моменту моего пробуждения город сдался, а от Академии остались рожки да ножки.

— Почему же вампиры не помогли при захвате города?! — воскликнул Велиор.

— Всё не так просто, мой друг. Они не доверяют людям. Для полноценного союза я должна была стать одной из них. И только после этого они начали оказывать мне содействие.

— Что вы имеете в виду?

— Несколько моих верных дворян согласились на превращение. Как представительнице древнего рода мне позволено основать собственную… семью. Мы уже начали работать над этим, но не так-то просто действовать под самым носом у Ордена.

— В камне у Тессы я слышал разговор о том, что генерал собирается покидать Трир, оставив здесь только полковника Мередит и её отряд, — вспомнил эльф.

— Всё верно. Мы дождёмся его ухода и расправимся с теми, кто останется. А пока будем вести себя тихо и готовиться. Но нас слишком мало, мастер Велиор, поэтому я и пришла просить о помощи твою Гильдию. Воспользуйся сумрачными путями и приведи в Академию несколько тёмных магов. Вместе мы вернём этот город.

Графиня выжидающе смотрела на алхимика, а тот в свою очередь разглядывал её с неподдельным интересом и восхищением.

— Пока над Триром натянута магическая завеса, я не смогу открыть ни один портал, — осторожно сказал он.

— Мы разрушим эту завесу, как только Гвинта отъедет на безопасное расстояние. Она держится на семи кристаллах, с которыми связаны семь магов-искателей. И все они, в отличие от меня и моих новых друзей, смертны, — Агата дотронулась рукой до руки Велиора.

Прикосновение было холодным. В хрупких пальцах ночного существа, каким стала эта прекрасная и отважная женщина, не чувствовалось живого движения горячей крови.

— Вы хотите этих искателей… — Велиор запнулся, подбирая подходящее слово, — съесть?

— Съесть?! Нет, разумеется. Мы просто убьём их. Маги Ордена несъедобны для нас, их дар убивает вампиров с первого же глотка, — графиня поморщилась. — Съесть волшебника с тёмным даром — другое дело. Говорят, это придаёт сил и позволяет какое-то время пользоваться способностями теневой магии.

— Что ж, постараюсь не подвести вас, миледи, — улыбнулся маг.

Агата кивнула и, поднявшись со стула, медленно обошла кабинет ректора. Не говоря ни слова, она касалась знакомых предметов, иногда поправляла или поднимала что-то, прикрывала распахнутые створки шкафов. Лицо её выражало странную смесь скорби и холодной, нечеловеческой решимости.

— Они не оставили от Тэрона даже пепла, словно боялись, что страшный оборотень сумеет возродиться, как феникс… — наконец проговорила Агата очень тихо.

— У меня есть несколько его перьев, мы похороним их в саду Академии, — прошептал Велиор.

— И мы должны найти Лизу Сандберг, где бы она ни была. Тэрон возлагал на неё большие надежды.

— Вы тоже верите в то, что она может быть жива?

— Ни Орден, ни вампиры не нашли её тела в Тёмном лесу, — сказала графиня. — Поэтому да. Я думаю, твоя подруга жива.

— Она моя невеста, — поправил графиню Велиор, позабыв об этикете.

— Я знаю, — улыбнулась вампирша, — именно поэтому не предлагаю тебе стать одним из нас. Прежде чем умереть, нужно насладиться всеми прелестями мира живых.

***

Герцог Лукас медленно пробирался по внутреннему двору, закутавшись в тёмную накидку. Завидев ночную стражу или белый с красной оторочкой плащ искателя, новый правитель Трира в страхе замирал и прижимался к колючей живой изгороди. О том, что такое здоровый и полноценный сон, герцог давно уже забыл. Город на краю света испытывал его на прочность каждый день и каждую ночь.

Проклятый генерал и его ищейки разговаривали с ним сквозь зубы, выплёвывая слова презрительно и быстро. Не помогали, не советовали, а словно упрекали за любое действие и даже за само присутствие. О его верной помощнице Мередит Крайсен и говорить было нечего. Это была не женщина, а что-то среднее между жестоким палачом и бойцовой собакой. Чувствовать себя уютно в подобной компании не смог бы ни один уважающий себя аристократ.

Представители местной знати и рыцари тоже в большинстве своём не спешили поддерживать Лукаса, а те, кто вынужден был принести ему присягу, действовали исключительно под давлением страха и неодолимых обстоятельств. Никто не желал обрушить гнев Ордена Инквизиции на свои дома и семьи. Вернее было изобразить признание новой власти и приберечь силы на потом, когда солдаты королевской гвардии и искатели покинут Трир.

Уличные восстания постепенно сходили на нет, и город по вечерам напоминал безмолвное кладбище. Генерал Гвинта патрулировал улицы, продолжая расставлять ловушки и засады на эльфов и теневых магов, но в последнее время в них уже никто не попадался. Лукас чувствовал себя чуть спокойнее, только когда суровый генерал и его командиры покидали замок, чтобы объехать и обойти Трир и его окрестности. Тогда герцог мог позволить себе расправить плечи, опрокинуть в тишине бокал-другой вина из запасов Флемингов, а затем спуститься в фамильный склеп…

Если бы кто-то сказал Лукасу полгода назад, что в усыпальнице рядом с мертвецами ему будет спокойнее, чем рядом с живыми людьми, он бы покрутил пальцем у виска и обозвал говорившего безумцем. Но не теперь. Мёртвая графиня привлекала внимание герцога ничуть не меньше живой. Трясясь от страха быть застигнутым за эдаким непотребством, Лукас пробирался к гробу Агаты, сдвигал тяжёлую крышку и подолгу беседовал с несостоявшейся невестой, жалуясь на свою тяжкую участь. Эти визиты он хранил в строжайшей тайне от генерала Гвинты и полковника Крайсен, опасаясь, что злобные инквизиторы нарушат слово и предадут тело графини огню.

Но дело было не только в безответных разговорах с мёртвой. Спустя пару недель после смерти графини герцог обратил внимание на то, что лицо женщины и её сложенные на груди руки совсем не теряют свежести. По всем правилам мертвец, даже обработанный специальными составами, должен постепенно меняться. Агата же оставалась удивительно… свежей. Шли дни, и Лукас начал подмечать и другие, не менее странные, детали. Чуть изменившееся положение тела, по-другому лежащие волосы, крохотная тёмная капелька на белоснежной подушке, подозрительно похожая на кровь. А однажды в нише напротив мелькнула размытая тень.

Страх лишил герцога сна, но то был страх без лица и формы, безотчётный ужас перед необъяснимым, которое творилось на его глазах. В то же время другой страх, не менее сильный, не позволял ему признаться генералу в вечерних визитах в склеп.

— Они скоро покинут город, Агата, — сообщил Лукас дрожащим голосом, едва переступив порог усыпальницы. — Они уйдут, а ты поможешь мне править Триром. Из слухов о твоём призраке мы сделаем… легенду. А потом… быть может, твой дух станет помогать мне! Или не только дух! Пусть Гвинта уберётся прочь, я найду мага, способного разговорить тебя, моя любовь! Мы станем править вместе, как я и хотел…

Он знал, что графиня не ответит, но сегодня тишина показалась ему особенно глубокой. Отставив в сторону недопитую бутыль с вином, Лукас сдвинул крышку гроба и вскрикнул от неожиданности. Тело Агаты Флеминг исчезло.

Глава 23.1

Герцог медленно, очень медленно отступил назад, осматриваясь по сторонам. В усыпальнице было тихо и спокойно: мягкое сияние зачарованных свечей выхватывало из бархатной темноты очертания святых, изображённых на барельефах. Светлые духи Сулейна несли в раскрытых ладонях солнечные дары, лунные девицы, подданные Нииры, стояли у границы ночи. С чуть выщербленных глиняных небес на всё это смотрели глазастые звёзды — души умерших предков, поселившиеся в Вечном эфире.

Тяжело дыша, Лукас вновь приблизился к гробу и заглянул внутрь. Нет, ему не показалось!

— Это что, шутка? Ничего глупее в своей жизни не видел! — истерично заявил он безучастным стенам.

Это было не смешно. Сердце билось под самым горлом, нервные спазмы сдавливали грудь. Герцог почувствовал, как по спине предательски сбегают струйки липкого пота. От страха он начинал задыхаться, а воздух фамильного склепа Флемингов отнюдь не способствовал облегчению дыхания. К тому же перед глазами уже расплывались тёмные пятна. Остатками затуманившегося разума Лукас понимал, что нужно делать ноги как можно скорее, но интуиция шептала ему что-то совсем противоположное.

Дрожащими руками мужчина вернул на место тяжёлую крышку, поднял с пола и водрузил сверху вазон со свежими садовыми розами. Тщательно ликвидировал следы своего пребывания, спрятав в карман сюртука недопитую бутыль и сдунув с постамента отпечатки пальцев, оставленные в пыли. Слухи о призраке графини Агаты вмиг обрели серьёзнейшее значение — Лукас решил немедленно вызвать к себе нескольких соглядатаев и приказать им собрать по тавернам и закоулкам все возможные упоминания о восставшей мертвячке. Кто видел, где и когда.

— Мы разберёмся, — шёпотом успокоил себя правитель Трира, вытирая влажные руки о штаны. — Сами разберёмся без привлечения проклятых ищеек!

До выхода Лукас добрался без приключений, успев даже слегка отдышаться. Тщательно вытерев лицо платком, герцог поднялся по лестнице и выскользнул в летние сумерки сада. С замком на дверях склепа пришлось повозиться: сначала ключ дважды выпадал из трясущихся рук, затем не желал поворачиваться в покрытой ржавчиной скважине. Наконец склеп был заперт, и герцог заспешил по вымощенной камнями тропинке к замку. И тут его ослепило пламя!

— Лукас, это вы? Что вы здесь делаете?

Факел отвели в сторону, но мужчина от неожиданности никак не мог проморгаться.

— Право слово, полковник Крайсен, вы напугали меня до смерти! — возмутился герцог.

— Вы прекрасно знаете, что в тёмное время суток искатели совершают обход замка и города. А вот вам следовало бы находиться внутри и не мешать солдатам Ордена исполнять обязанности, — жёстко ответила Мередит.

Лукас подумал, что её лицо напоминает изваяние из мрамора — такое же белое, холодное и твёрдое. Тёмные волосы были завязаны на затылке в тугой узел, в ушах не украшения, а сплетённые между собой металлические кольца, наверняка вибрирующие при приближении к эльфу или нечестивому колдуну. В ней не было ничего женского, ничего — для красоты или обаяния, все предметы одежды и снаряжения несли необходимые в работе функции. Впрочем, иногда он слышал, как Мередит переговаривалась с генералом на «ты», но даже тогда эта каменная дама не кричала, не смеялась и ничем не выдавала в себе живого человека. И генералу это, кажется, было по душе. Лукас думал, что в Ордене может существовать некий обряд для высших искательских чинов, в ходе которого они теряют нормальный облик и превращаются в бездушные статуи.

— Как раз собирался готовиться ко сну, — промямлил герцог, бочком протискиваясь мимо окруживших его инквизиторов.

— И для этого пошли в фамильный склеп Флемингов? — Мередит вновь заставила его облиться холодным потом и затрястись.

— Э-э-э, хотел удостовериться, что д-д-верь заперта. Мало ли что, сами понимаете. В городе говорят всякое…

Он совсем не хотел пересказывать людям Ордена то, о чём шептались кухарки и базарные торговки, но страх лишал его возможности быстро находить выход из ситуации. Рядом с этими ужасными людьми, напичканными стафлексом и обвешанными зачарованными предметами, язык начинал нести вздор сам собой.

— И она заперта? — спросила искательница.

— Да, да, всё в порядке! — быстро выпалил Лукас.

— А у кого ещё есть ключ от фамильного склепа?

Мередит загородила герцогу проход и сложила руки на груди. Она была чуть выше Лукаса, самую малость выше, но перепуганному правителю Трира казалось, будто инквизиторша возвышается над ним мраморной горой.

— Думаю, у капитана стражи… или у дворецкого. А может быть, ключ был и у ректора Академии, но это только моё предположение. Я не знаю.

— Отправляйтесь в замок, — сказала искательница, отступив в сторону.

— А правда ли, что у Ордена имеются ключи от всех на свете дверей?

Лукас не собирался задавать этого вопроса, он слетел с языка сам собой. О том, что люди из Инквизиции могут без труда проникнуть в любое запертое помещение, также шептались на каждом углу.

— Вы ведь знаете, господин Лукас, что в Инквизиции служат мистики. Магу этой специальности не составляет труда проникнуть туда, куда не войдёт простой обыватель. Ступайте, вы задерживаете обход замка.

Герцог засеменил прочь, всеми силами стараясь сохранить остатки достоинства и не перейти на бег. Его физическая форма уже давно не предполагала столь активного движения. Нет, он не был слишком толст, но редко уделял внимание упражнениям, и даже обычные прогулки верхом утомляли Лукаса. Рядом со стройными и подтянутыми инквизиторами он чувствовал себя почти стариком. Генерал, кажется, не уставал вовсе. Как и его верная помощница с бульдожьей хваткой и ледяным сердцем.

В глубине души Лукас, разумеется, понимал, что относительным порядком, установившимся в последнее время, он обязан Ордену. Но ему предстояло править графством, а к непосредственному правлению его пока никто не допускал. Все — от капитана стражи до главы торговой палаты — слушались исключительно Вольдемара Гвинту и его командиров. Иногда герцога выпихивали вперёд, сказать собравшейся в очередной раз толпе горожан какую-нибудь речь, но все эти мелкие дворяне и купцы понимали, конечно, чьи слова озвучивает Лукас. И как они поведут себя, когда Инквизиция оставит Трир, предсказать было невозможно.

— Что вы сделали с предателями? — спросил генерал, когда Лукас вернулся в залу, которая использовалась для совещаний.

— С которыми из предателей? — осторожно поинтересовался герцог.

Он ещё не слишком пришёл в себя после приключения во внутреннем дворе, а у Гвинты была поразительная способность задавать вопросы резко и безо всяких предисловий.

— С теми, что открыли ворота Трира и напали на графиню Агату, — напомнил генерал.

— А-а, эти…

Лукас надул щёки и со свистом выпустил воздух. Отёр пот со лба. Вот как можно было разговаривать с главой искателей, если не понимаешь, что скрывается за его словами? Конечно, стражники Трира предали Агату Флеминг, но ведь они помогли захватить город! Они подбросили в казармы трирской армии флаконы с дымным ядом, тем самым лишив город большей части защитников. То есть, по факту, помогали генералу.

— Помнится, вы обещали их повесить! — отчеканил инквизитор, измеряя натёртый паркет шагами.

— Действительно, обещал.

— Так почему же до сих пор не сделали этого? Ждёте, когда они подкупят тюремщиков и убегут в леса?

Лукас открыл было рот, но генерал Гвинта приблизился к нему и с уверенностью произнёс:

— Вы не удержите Трир в одиночку, а у меня приказ Высшего Совета, согласно которому я должен вернуться в столицу. Полковник Крайсен останется пока здесь, но учтите. Ваша власть держится даже не на волоске. Волосок более материален, чем та иллюзия, которой вы себя тешите.

— В таком случае… дайте мне совет, — пискнул герцог.

В присутствии генерала его голос начинал срываться, как у прыщавого подростка.

— Вы не слушаете советов. Так начните уже править городом, а не кукарекать перед местной знатью. Иначе они вас сожрут и косточек не оставят!

— Некоторые уже приняли смену власти, примут и остальные, — нервно передёрнув плечами, сказал герцог. — Нужно время, чтобы люди привыкли.

— Чтобы избавиться от вас, времени не нужно. Вы ведь не забыли, что убийца графини Агаты до сих пор на свободе? Полагаю, прогуливаясь вокруг замка с наступлением ночи, вы надеетесь повстречать его?

— Это теперь мой замок, — выпалил Лукас, для уверенности сжав кулаки.

— Да-да, в документах тоже так написано, — согласился инквизитор.

— Если вы не возражаете, то желаю вам доброй ночи!

С этими словами герцог удалился прочь, решив, что для одного вечера пережил достаточно потрясений. К счастью, возле спальни, которая прежде принадлежала графу Гермунду, а теперь оказалась в распоряжении Лукаса, была выставлена надёжная охрана. За тяжёлой дубовой дверью можно было выдохнуть и привести себя в порядок. Закончив вечерний туалет и забравшись на высокую перину, герцог обдумывал, как вести себя в случае, если Мередит приспичит спуститься в склеп. Сделать вид, что не заметил пустого гроба? Вранье инквизиторы быстро раскусят. Рассказать им самому? А что, если это приведёт к непредсказуемым последствиям? Что если слухи — не совсем слухи?..

— Герцог Лукас, — вкрадчиво сказал голос из темноты. — Мы должны поговорить.

Он подскочил на перине, вытаращив глаза. Невидимая гостья приблизилась к едва мерцающему канделябру и опустилась на высокий резной стул, стоящий у кровати. Увидев лицо Агаты, герцог коротко вскрикнул и потерял сознание, откинувшись на пухлые подушки.

Глава 23.2


Две недели тянулись для герцога Лукаса как несколько долгих лет. Просыпаясь в холодном поту посреди ночи, он всё видел горящие во тьме глаза вампирши и слышал её негромкий, пробирающий до самых костей голос. С той памятной ночи Агата больше не приходила, но разосланные по городу доносчики нового правителя Трира приносили всё больше неутешительных вестей. Слухи о графине ползли по тавернам, переулкам и дворам, как невидимая глазом зараза. В день, когда ворота древнего города впервые с момента захвата распахнулись настежь и отряды Вольдемара Гвинты по приказу Высшего совета покинули Трир, Лукас испытывал смешанные чувства.

С одной стороны, в присутствии генерала и его верной помощницы Мередит герцог ощущал себя в относительной безопасности. С другой — инквизиторы вызывали в нём смесь первобытного страха и вполне осознанного отвращения, поскольку их поведение и выдержка наталкивали на мысль о том, что Гвинта и его приближённые не были людьми в нормальном смысле этого слова. От магии Лукас всю жизнь старался держаться подальше, тем более от магии крови. Которая не так уж давно была повсеместно запрещена, а теперь вдруг стала инструментом власти — и управляющим, и карающим.

— Вам придётся взять город в свои руки, — промолвила полковник Крайсен, когда последние белые с алым плащи и флаги скрылись за поворотом дороги. — Генерал выполнил то, что от него требовалось.

— Но и вы здесь оставлены не просто так, уважаемая, — как можно аккуратнее ответил Лукас.

В последние дни он только и делал, что обливался потом в присутствии инквизиторов. Он понимал, что если раскроет тайну Агаты Флеминг, то до следующего рассвета уж точно не доживёт, но ищейки были подозрительны и умны. Они могли почуять его сомнения и страх и вызвать на откровенный разговор. А в том, что после беседы по душам с полковником можно сохранить рассудок и жизнь, герцог тоже сильно сомневался. «Между молотом и наковальней», — думал он беспрестанно, не вполне понимая, кого следует бояться больше.

— Патрули в ночное время и проверки населения продолжатся, магическая завеса убережёт город от внезапного вторжения или незаконных перемещений волшебников, но всё остальное придётся делать вам, Лукас, — холодно сказала Мередит.

— Сегодня же соберу малый совет с лордами Трира, присягнувшими мне на верность, — кивнул герцог.

— Разберитесь с налогами и прочими формальностями, пока мои отряды обеспечивают безопасность. И появляйтесь в городе хотя бы иногда. Люди должны привыкнуть к вам. Отсиживаясь за стенами замка, вы не добьётесь их расположения.

Искательница отвернулась от окна и пронзила герцога внимательным взглядом.

— Убийца графини Флеминг до сих пор на свободе, — шёпотом произнёс Лукас.

— Уверена, пожелай он и вашей смерти, мы бы сейчас не разговаривали, — заметила Мередит.

— Вам хорошо говорить, ведь боитесь не вы, а вас.

— Бросьте, Лукас, не такой уж вы трус, каким хотите казаться, — улыбнулась искательница. — Вы ведь спускались в фамильный склеп Флемингов поздним вечером и в одиночку.

Герцог замер, судорожно подбирая слова. Он до сих пор не знал, известно ли Ордену о пропаже тела Агаты.

— Мёртвые не так опасны, как живые… — с трудом выдохнул он.

— Да неужели? Вы сами-то верите в то, что говорите, герцог?

Мередит приподняла тонкие тёмные брови в ожидании ответа. Лукас с грохотом встал со стула и принялся сгребать в кучу разбросанные по столу документы.

— Мне пора заняться делами, полковник Крайсен, прошу простить, — наконец, отведя от неё взгляд, пробормотал он.

Каблуки её сапог звонко простучали по начищенному паркету, но у самой двери искательница обернулась и промолвила уже без прежнего напряжения в голосе:

— Орден обеспечит вас телохранителями и магической защитой, когда решите выбраться в город. До тех пор, пока не обзаведётесь доверенными магами из Гильдии.

— Доверенные маги, да, — фыркнул Лукас. Само словосочетание звучало нелепицей. — Благодарю вас, полковник Крайсен.

Он остался один и прежде всего внимательно осмотрелся. Чувство, что из каждого затенённого уголка за ним наблюдают, не покидало герцога ни днём, ни ночью. Иногда он даже слышал едва различимые шорохи. Пожалуй, от парочки амулетов, способных уберечь от стрелы в спине или яда в тарелке, он не станет отказываться. Агата велела ему вести себя как ни в чём не бывало, и пока ему это удавалось. Теперь, когда основные силы Ордена покинули Трир, можно ожидать чего угодно, а самым главным в сложившейся ситуации было выжить. Отерев пот со лба, герцог вызвал к себе секретаря и велел собирать советников.

***

До поздней ночи Мередит Крайсен продолжала смотреть на единственную ведущую в Трир дорогу, упирающуюся в огромный подъёмный мост. Нет, она не надеялась, что генерал Гвинта изменит своё решение и вернётся в захваченный город, чтобы до конца разгадать его загадки: искательница ждала совсем другого человека. Человека, который по её представлениям, должен был помочь исправить допущенные ошибки и посодействовать поиску исчезнувших теневых магов.

Летний вечер был тих и прозрачен. Отъеденная с правого бока луна неторопливо плыла над лесом в невесомой дымке перламутровых облаков. Мередит тяжело вздохнула, сжимая в руке нагрудный знак искателя, короткой цепью закреплённый на строгом камзоле. Она чувствовала, что генерал Гвинта утратил к ней прежнее доверие — и не только из-за проклятой девчонки из Академии, пропавшего эльфийского учителя или косматого оборотня в саду. Её минутная слабость, когда хрупкая женская надежда на сближение неосторожно высунулась из-под панциря брони и защитных заклинаний, привела к ледяному отчуждению со стороны давнего друга-генерала.

«Женщина, предлагающая себя первой, выглядит отвратительно», — сквозь зубы ответил он тогда, но причина лежала глубже.

«Верность — понятие, затрагивающее все сферы жизни. Если человек может предать супруга, то с той же степенью вероятности он предаст и товарища, и командира, и идею, которой служит» — эти слова были произнесены много позже. Как бы между прочим, в порядке рассуждения, но Мередит знала, кому они предназначались на самом деле. Ей. Ей одной.

Она больше не показывала слабости, но профессиональные неудачи преследовали её снова и снова. Допросы не приносили ожидаемых результатов. Стоило нащупать мало-мальски различимый волшебный след в тёмных переплетениях трирских улиц, как он обрывался в грязном крысином тупике или исчезал в колодце. Мелкая нечисть иногда попадала в руки искателей, однако толку от полукровок или полуоборотней не было никакого: никто из них не имел представления о том, где могут скрываться призыватели теней. Полковник Крайсен не сдавалась.

Она навела справки обо всех живущих в графстве Трир официальных магах и вскоре получила письмо от одного из магистров Гильдии. Престарелый колдун жил в нескольких милях южнее, на морском побережье. Он безо всякого принуждения согласился сотрудничать с Орденом. Мередит в тот же день отправила за стариком своих людей, ни словом не обмолвившись генералу, и с тех пор молила всех богов, чтобы Вольдемар Гвинта покинул Трир прежде, чем искатели привезут в город таинственного магистра с мыса Забвения. Так и случилось.

На третий день ожидания на дороге показалась крытая повозка Ордена, и искательница лично приветствовала гостя у городских ворот. Откинув полог, магистр Гильдии зажмурился от яркого солнца и неторопливо ступил на чёрные камни трирской улицы.

— Не думал, что вы окажетесь прекрасной дамой, полковник Крайсен! — Маг оглядел искательницу с головы до ног. — С не менее прекрасным даром мистика.

— Благодарю, — сдержанно ответила Мередит.

Сканирующие кристаллы инквизиторов свидетельствовали о том, что кровь мага чиста. Старик выпрямился и ловким движением призвал в правую руку посох, лежавший в повозке.

— Не возражаете? — уточнил он, удобнее перехватывая древко. — Эта палка не раз спасала мне жизнь, и я предпочитаю держать её поближе.

Искательница кивнула.

— В замке вам предоставят комнату и всё необходимое на время вашего пребывания здесь. Следуйте за нами.

Магистр задумался на несколько мгновений, но после отдал слуге приказ снять с повозки дорожный сундук и пошёл следом за полковником Ордена.


Глава 24

Задрав седую голову, старик разглядывал паутину, свисающую со старинной кованой люстры. Резкий голос вошедшей искательницы заставил его вздрогнуть и оторваться от этого увлекательного занятия.

— Магистр Гильдии магов, советник Серого круга и барон мыса Забвения по имени Рунольф Орис? Кажется, я ничего не упустила? — Мередит сложила руки на груди и встала напротив.

— Упустили, разумеется! — пожал плечами маг. — Несколько прозвищ, которыми наградили меня ученики, а также заслуги в магических кругах, менее известных и более живучих, чем Серый. Впрочем, в сравнении с заслугами Ордена это сущая ерунда.

— Полагаю, вы отдохнули с дороги и мы можем побеседовать?

Полковник Крайсен цепким взглядом окинула временное жилище старика. Прибирались здесь не слишком тщательно, но бельё на постели было свежим, как и скатерть на столике, заставленном едва тронутыми блюдами с обедом. Магистр вздохнул и вновь опасливо глянул на тяжёлую увесистую люстру над головой.

— Да, но прежде я хотел бы уточнить одну важную деталь, госпожа искатель.

— Разговор, каким бы он ни вышел, останется между нами, — заверила его Мередит.

— Уже неплохо, но всё-таки: в каком качестве я пребываю в этой мрачной обители? Собеседника или всё-таки пленника? Судя по охране за моей дверью и решётке на окне, я склоняюсь ко второму варианту.

Толстая чугунная решётка действительно закрывала распахнутое в сад окно. Искательница напряжённо улыбнулась:

— Вы мой гость. Мой и герцога Лукаса, разумеется. Всё, что кажется вам подозрительным, — не более чем меры предосторожности. Трир переживает непростые времена.

— Если так, то мне было бы комфортнее вести разговоры в библиотеке графа Гермунда, любопытно взглянуть на неё сейчас. На свадьбе Агаты и графа я имел удовольствие любоваться собранными в коллекции книгами и свитками.

Не найдя, что возразить старику, полковник Крайсен коротко кивнула. Обыски в кабинетах бывших хозяев замка были недолгими и ни к чему не привели: все имеющие отношение к магии книги и артефакты графиня Агата передала в Академию Трира. На полках старинных шкафов оставались лишь жизнеописания полководцев и мореплавателей, альбомы с рисунками и философские трактаты учёных, не владеющих волшебством. Было и несколько романов о приключениях и любви, на них Мередит взглянула с усмешкой и тут же вернула на место. Она не читала никаких увеселительных выдумок, более того, была уверена, что фантазии поэтов, писателей и художников только отвлекают от познания настоящей сути вещей.

— Итак, магистр Орис, вы упоминали в письме, что можете помочь в поиске теневых магов, — нетерпеливо произнесла искательница, едва они расположились в массивных креслах из тёмного дерева. — У вас есть сведения о том, где они могут скрываться?

— У меня есть предположения и некоторые документы, способные заинтересовать Орден искателей. — Маг отклонился назад и похлопал по небольшой кожаной сумке, которую прижимал к животу.

Рунольф был одет в длинную мантию с широкими рукавами и вычурные остроносые туфли. Искательница недоумевала, как пожилому человеку, живущему на каменистом побережье, может быть удобно ходить в подметающем пол платье. Наряд гильдейских магов обычно дополнялся ещё и шапочкой, но отошедший от дел волшебник, похоже, избавился от головного убора и носил только то, что ему было по душе.

— Вы хотите сказать, что все эти годы скрывали сведения о Гильдии призывателей? — с нажимом уточнила Мередит.

— И всё же вы так и стремитесь превратить наше общение в допрос, — грустно усмехнулся магистр. — Я всего лишь один из учёных. Мои теории могут оказаться верными, а могут с треском провалиться, натолкнувшись на опровержения. У меня нет добровольцев, чтобы провести опыты, но они, возможно, есть у вас, полковник. Не всякий маг согласится на подобное, но в Орден ведь принимают самых бесстрашных, верно?

— О чём вы говорите? — нахмурилась искательница.

— О том, что искать тёмных магов нужно не в городах и сёлах, а в междумирье.

Мередит фыркнула и сжала кулаки.

— Вы проделали сюда путь для того, чтобы посмеяться надо мной? Даже восьмилетнему магу из деревенской школы известно, что открывать порталы в сумрак могут только те, чья кровь имеет в составе особый компонент!

— Да, да, — старик сделал успокаивающий жест обеими руками. — Всё верно. Проклятая кровь, как вы её называете, позволяет теневым магам разгуливать по междумирью и даже находиться там довольно длительное время.

— Тогда в чём заключается ваше исследование? Вы сумели проникнуть за завесу, не имея тёмного дара?

— Сумел, полковник Крайсен. И не один раз. При этом мне не понадобилось пить сыворотку из крови некромантов и призывателей или вводить её в организм иными способами! Так вам интересно послушать, что я скажу, или вы продолжите перебивать меня?

Мередит поджала губы. Не было сомнений, что магистр Гильдии магов слышал об опытах, проводимых в Железной крепости. Эксперименты с кровью эльфов и пойманных колдунов держались в строжайшем секрете, но слухи всё равно проникали сквозь высокие стены инквизиторской крепости. Разумеется, в дела Ордена не раз пытались сунуть нос любопытные волшебники из Гильдии, а также учёные распавшегося во времена войны Серого круга. Призыватели, в свою очередь, изобретали всё новые и новые способы избежать обнаружения, но у них также оставались связи с внешним миром и официальными магами, среди которых были и друзья, и недоброжелатели.

— Путешествия по междумирью небезопасны даже для теневых магов, — помолчав, промолвил старик Рунольф и почесал короткую седую щетину на щеках. — Поэтому они изобрели особые сумрачные пути. Тропинки сквозь иной мир, предназначенные для живых. Относительно спокойные и весьма стабильные. Сделки с существами с той стороны и духами умерших помогают входить в эти пространственные туннели легко и без критичных затрат магической силы.

Искательница внимательно слушала, застыв в кресле и вцепившись в подлокотники.

— Многие маги Серого круга пытались создать нечто подобное — небольшие сумеречные планы, где можно было бы заниматься изучением теневых существ или скрываться от посторонних глаз. Это не новость, и я знаю, что не удивил вас. Гильдии призывателей теней в конце концов удалось организовать несколько входов в сумрак в различных частях Веллирии и объединить их в сеть.

— Что за сеть? — не выдержала Мередит.

— Система порталов, — усмехнулся Рунольф. — Скажем, представьте себе комнату, двери из которой ведут в различные части света. Вы вошли в эту комнату в Вестене, а вышли в Трире. Или вошли на островах Сюр Мао, а вышли в пограничных землях Ольдена.

— Слишком просто звучит, чтобы быть правдой, — с каменным лицом заметила искательница.

— Это не просто, полковник, но это работает. И, к великому моему сожалению, изобретателями этой сумрачной дороги являются эльфы, а не люди. Этому есть разумные причины: она держится на клятвах живых магов, на их связи с демонами междумирья. Жизнь эльфов длиннее человеческой в несколько раз, а их кровь… впрочем, об их крови вы и сами всё знаете.

Старик щёлкнул медной застёжкой на сумке и запустил руку вовнутрь, шурша там листами пергамента.

— «Она» — это дорога?

— Дорога мёртвых, — хмыкнул магистр Орис.

Глаза искательницы горели неподдельным интересом. Да, конечно, слухи о тайных убежищах некромантов сопровождали искателей всю историю существования Ордена, но информация о реально работающей системе порталов была новой! Ни один из пойманных и допрошенных в Железной крепости колдунов ни разу не упоминал о тайной дороге, все они предпочитали умирать в страшных муках, но не выдавать своих эльфийских магистров. Если старик предоставит Мередит доказательства, то она вернётся к генералу Гвинте не с пустыми руками. Он вновь будет доверять ей, как прежде. Возможно — больше, чем прежде.

На низкий украшенный замысловатой резьбой столик легли схемы и чертежи призрачной Дороги мёртвых. Палец мага ткнул в точку, помеченную чёрным треугольником.

— Здесь находится портал в Тёмном лесу. По моим данным, его хранителем был ректор Академии Трира, поэтому до того, как я расскажу вам о моём плане, мне нужно будет наведаться в Академию. Надеюсь, ваше войско не разнесло её в пух и прах?

— Вы получите доступ куда угодно после того, как расскажете о том, что задумали, — твёрдо произнесла искательница, потянувшись к бумагам. Старик остановил её.

— Не думайте, что сумеете завладеть документами без моего позволения. На них наложено заклятие самовозгорания. В чужих руках они обратятся в пепел, если я того пожелаю.

— По закону Веллирии вас следовало бы немедленно арестовать, магистр Орис, — промолвила Мередит, поднимаясь из кресла и расхаживая перед стариком.

— Это за что же, госпожа искатель? — тряхнул головой Рунольф. — За то, что не доложил Ордену раньше? Вы ведь не хуже моего знаете, что для каждого поступка рано или поздно приходит время. Это как с научными открытиями. Мы тысячи лет ходили по земле и практиковали магическое искусство, но не знали о миралите или сканирующих кристаллах.

— Чем обусловлен ваш поступок? — прищурилась искательница. — Пришло время для предательства старых друзей?

— А чем обусловлено то, что я сейчас беседую с вами, а не с генералом Вольдемаром Гвинтой? — парировал старик. — Я рассчитывал увидеть прославленных инквизиторов вдвоём.

— Приказом Высшего совета. Генерала вызвали в столицу.

— Вы никого не поймали в Трире, вот и всё, — сказал магистр Орис. — Вас оставили здесь вести расследование и дальше, но держать все отряды Ордена на краю света слишком опасно и расточительно. А с теми солдатами, что вам оставили, вы не найдёте призывателей. Хотя, может быть, вам удастся сдержать горожан от беспорядков. Но этого ведь мало, Мередит?

Он впервые назвал её по имени, отчего полковник Крайсен недовольно поморщилась. Как ни крути, у старика сейчас преимущество, с этим нужно было примириться. Она прошлась вдоль высоких стеллажей, заполненных книгами и картами. В кабинете Гермунда было гулко и тихо, все звуки поглощались массивными шкафами и толстыми коврами.

— Вы упоминали, что ходили этой сумрачной дорогой, — сказала искательница после долгого молчания. — Но как? Ваша кровь должна была вскипеть в жилах. Мозг должен был свариться. Наш с вами дар не позволяет пересекать границу между мирами.

— Дар не позволяет, верно, — загадочно произнёс Орис. — А моё изобретение — позволяет.

— Какое же?

Рука мага вновь нырнула в недра сумки, но там и осталась. Рунольф вздохнул и покачал головой.

— Сначала вы отведёте меня в Академию.

Глава 25.1

Лучи полуденного летнего солнца сочились сквозь нежную зелёную листву, золотыми пятнами прыгали по дрожащей глади лесного озера. Было тихо, только где-то в глубине чащи перекрикивались беспокойные птицы, охраняющие птенцов. Со стороны поместья, укрытого густым подлеском, также не было слышно ни звука.

Донния бережно сплетала длинные упругие стебельки белых лунников. Лепестки цветов были плотно сомкнуты, они скрывали от яркого света сердцевину, заполненную свежим нектаром. Жрица связывала растения причудливыми узлами, не сломав при этом ни единого листочка. Келлард молча наблюдал за ней из-под полуприкрытых век, растянувшись на покрывале и заложив руки за голову.

— Как вы можете быть уверены в том, что нас не обнаружат? — тихо спросила девушка, остановив движения тонких пальцев.

— Мы надеемся на это и соблюдаем все меры предосторожности, — нехотя отозвался эльф. — Почему ты спрашиваешь?

— Всего в двух часах пути к востоку отсюда находится поселение людей. Гаэлас и Лиза довольно часто бывают там, и не только для того, чтобы купить хлеб и сыр… они тревожат их мёртвых.

Маг шевельнулся и положил ладонь на колено жрицы: она сидела совсем рядом.

— Ты беспокоишься о деревенских жителях или о нашем укрытии? — улыбнулся он.

— Обо всём, Кел, — вздохнула она. — С каждым днём я становлюсь всё более невыносимой, правда? Боюсь, дальше всё будет только хуже. Не могу вытерпеть душной комнаты, запаха похлёбки и каши, взглядов Ринарет и её дурацких споров с Первым рыцарем. Меня от всего воротит, будто я изнеженная принцесса из хрустального замка!

— Ты долго жила в городе, где тебя окружали близкие люди, послушная прислуга и красивые вещи. Не нужно было ни о чём заботиться, — сказал призыватель, но Донния помотала головой.

— Я знала и другую жизнь прежде! Несколько лет прожила в замке Хранителей, ходила с ними в походы по Ничейным землям, зашивала их раны и лечила болезни. Ты не испугаешь меня тем, что здесь нет пышных нарядов или изысканных блюд!

Келлард вздохнул, продолжая поглаживать её ногу сквозь мягкую ткань простого платья.

— И всё же ты тревожишься, и я чувствую свою вину за это.

Жрица отложила в сторону веночек из серебристых трав и легла рядом с любимым, устроившись на его плече.

— Вину за то, что я жду ребёнка? Мне казалось, ты был счастлив, когда узнал.

Он обнял её, зарываясь пальцами в светлые волосы.

— Я счастлив, но в то же время постоянно размышляю о том, что для меня это счастье незаслуженное.

— Счастье не заслуживают, это не военная награда и не орден Гильдии магов, — возразила девушка.

— Донния, я уже устал повторять, что мне нечего дать тебе и нашей будущей дочери. Ты видела мою семью на своей несостоявшейся свадьбе. Они делали вид, что не имеют ко мне никакого отношения. Все они — родители, братья, сестра, дед, племянники. Уверен, им было бы куда спокойнее, если бы Талемар снёс мне голову в поединке. Дед многое бы отдал за то, чтобы стереть из истории рода это тёмное пятно в виде призывателя-изгоя. Думаю, и Велиор был бы этому рад.

— Не говори так о своём сыне! — воскликнула Донния. — Он другой.

— И тоже отвернулся от меня, назвал предателем. А я, клянусь тьмой, не предавал тех, кого люблю. Даже когда меня об этом очень настойчиво просили в Железной крепости!

— Я знаю, знаю, — жрица ласково погладила его по плечу и поцеловала в висок. — Но мне и не нужно никаких богатств. Я беспокоюсь только о том, чтобы никто не обнаружил наше убежище. Через несколько месяцев я уже не смогу быстро бегать или скакать по порталам. Уже сейчас я начинаю становиться слабее, чем была всегда. И меня пугает то, чем занимаются твои друзья. Пусть даже я и знаю, что они не причиняют вреда живым людям.

— Лиза должна практиковаться, чтобы помочь Гильдии призывателей выжить. Она выбрала этот путь сама, — прошептал Келлард.

— То, что вы сделали с ней, — жестоко. Можно было найти другой способ…

— Любые сделки с существами из междумирья стоят дорого! Чтобы спасти Лизу, магистр Тэрон отдал жизнь, и я уверен, что он не слишком долго раздумывал. Мы рады были бы жить как другие маги, не скрываясь от преследования, занимаясь исследованиями и принося пользу обществу. Но мы вне закона, Донния, а поэтому вынуждены сейчас заботиться лишь о выживании нашего вида. И если нужно чем-то пожертвовать, мы жертвуем без страха и сомнений.

— Наша дочь унаследует твой дар, да? — спросила Донния после недолгого молчания.

— Я не знаю, любимая. Не знаю. Надеюсь, что нет.

Он закрыл глаза, слушая дыхание жрицы и торопливое биение её сердца. Где-то за деревьями несли свою вахту едва различимые в свете дня тени, Никс и Данэль. Между расставленными среди корявых корней старых сосен оберегами были натянуты невидимые теневые струны, защищающие лагерь изгоев от нежданных гостей. Случалось, что эти сумрачные нити тревожили охотники из деревни или живущие к северу от поместья дикие лесные эльфы. Людям Рин, Гаэлас или Келлард издалека отводили глаза, принуждая сменить направление. Остроухие сородичи, одетые в шкуры животных, убегали прочь сами, почувствовав чуждую магию и присутствие сильных волшебников.

Донния обходила дом перед сном и окружала его собственными заклинаниями, известными только жрицам Ньир. И всё равно напряжение не отпускало её, особенно когда возлюбленный запирался в одиночестве на заваленном хламом чердаке и выходил оттуда усталым и опустошённым, с небрежно перевязанными тряпьём запястьями и чёрными кругами под глазами. Спустя несколько часов он немного восстанавливал силы и вёл себя как ни в чём не бывало, не отвечая на расспросы жрицы.

Она знала, что долгие годы Келларда занимала только месть людям из Ордена, погубившим его первую жену. Тьма и кошмары подземных камер Железной крепости терзали его каждую ночь, и Донния ничего не могла с этим поделать. Она поила его своим целительным светом, но ей казалось, что никакого дара не хватило бы для полного выздоровления призывателя. Но время шло, и вместе со старыми безобразными шрамами, над которыми колдовала жрица, медленно проходила и давняя боль. Маг стал улыбаться Доннии, кружить на руках, делать подарки… и пусть до признания в любви дело дошло очень нескоро, Она знала о его ответных чувствах. И была по-настоящему счастлива. Теперь же, вдали от Фэита, в лесном поместье, где им не надо было больше скрывать своих отношений, Келлард вновь завёл какие-то секреты.

— Мне нужно на несколько дней наведаться в Фэит, — прошептал он, будто прочитав мысли жены.

Донния вскинула голову, но маг продолжал удерживать её в кольце рук.

— Нет! Это слишком опасно! — Она заглянула в его лицо. — Я поеду с тобой.

— Это исключено, ты останешься здесь с нашими друзьями и будешь ждать моего возвращения.

— Кел, что ты задумал?

Он протестующе поморщился, не желая раскрывать своих планов, но жрице слишком хорошо было знакомо это болезненное выражение. Перед вылазками на ту сторону Вечных гор он тоже отмалчивался похожим образом, но девушка знала, что разыскивать и убивать людей из Ордена его заставляет жажда мести.

— Я вернусь, обещаю, — выдавил он наконец, обнимая её ещё крепче.

— Но почему? Почему сейчас, когда Гаэлас и Лиза восстанавливают пропавшую дорогу в Трир? Разве ты не отправишься с ними на поиски Велиора?

— Именно сейчас есть немного времени, чтобы закончить дела в эльфийской столице. Не думаю, что когда-нибудь ещё вернусь туда.

— Это снова месть, да? — почти утвердительно сказала Донния, тяжело вздыхая. — Принц Лорион не даёт тебе покоя?

— Он заплатит за то, что сделал с тобой, — сказал Келлард серьёзно. — Прошло уже немало времени после нашего побега, этот негодяй наверняка расслабился и вновь творит какие-нибудь мерзости. А я теперь готов к тому, чтобы встретиться с ним. Да, вполне готов.

— Принц думает, что ты мёртв, если, конечно, тот эльф из Новой Луны не обманул нас.

— И это прекрасно, я не собираюсь себя выдавать. — Призыватель ласково коснулся губ Доннии своими. — Не беспокойся ни о чём.

— Ты передашь письмо моей семье? — прошептала она, когда стало понятно, что любимый не изменит своего решения.

— Да, конечно. Зайти в Храм под покровом невидимости не составит труда…

Жрица слабо улыбнулась, вспомнив прежнюю жизнь. Хрупкие стеклянные своды святилища, сквозь которые по ночам лился лунный свет, полуночные песни с другими сёстрами Ньир, стайку юных послушниц. Младшие девочки только и делали, что зевали на ночных службах в Храме, а Верховная жрица сердито толкала их в спины, расхаживая вдоль неровного строя будущих целительниц.

— Ты ведь помнишь, как однажды мы прятались от твоей матери за алтарём? — спросил Келлард, неспешно расстёгивая пуговки на её платье.

Донния встретилась с ним взглядом — и в памяти всплыли совсем другие моменты. Бархатная темень потайного уголка, шорох одежд и горячие, как расплавленный воск, ласки. Если бы Верховная жрица только знала, чем занималась её дочь в тот самый момент, когда в их дом явился посыльный со злосчастным приказом короля, согласно которому Донния должна стать женой Первого рыцаря…

— Я не буду писать о беременности, — тихо сказала жрица. — Вряд ли мать будет рада этому.

— Этому рад я и все, кто сейчас рядом с тобой, — заверил её маг, стаскивая платье и отбрасывая прочь в высокую траву.

— Эй, там растут колючки! — запоздало вскрикнула Донния, и они крепко обняли друг друга, со смехом перекатываясь по покрывалу.

— Пока ты будешь вытаскивать колючки из платья, я уже вернусь. А тебе будет чем заняться в моё отсутствие, — прошептал призыватель в перерыве между поцелуями.

На какое-то время их захватила страсть, и не стало вокруг ничего, заслуживающего их внимания. Важными были только жаркие поцелуи, неистовые ласки и лихорадочное биение двух сердец, разгорячённых любовным порывом.

Донния опомнилась первой: она теперь часто прислушивалась к себе, пытаясь различить внутри искорку нового дара. Положив руку на живот, она надеялась уловить магию маленькой жизни. Ласковый лесной ветерок обдувал их тела, и девушка невольно поёжилась, несмотря на летнее тепло. Келлард сгрёб её в объятия и прижался грудью к её спине:

— Ещё слишком рано, она ведь совсем крохотная.

— Скажи мне, Кел. — Донния вдруг обернулась. — Если нам будет угрожать опасность, я смогу войти в сумрак? Укрыться вместе со всеми.

Он задумался:

— Если другого выхода не будет, то способ пройти по Дороге мёртвых есть. Но он не очень надёжный. Риск для твоего дара и особенно для ребёнка слишком велик. Я бы пошёл на такое только в самом крайнем случае.

— Если такой способ есть, то о нём могут узнать искатели, — тихо сказала она.

— Они не узнают, Донния.

— Все тайны рано или поздно открываются…

— Мы тоже знаем немало инквизиторских секретов, — сказал призыватель. — Не бойся.

Он заметил маленький веночек из лунников и потянулся за ним, но жрица опередила его. Донния коснулась губами серебристых стебельков и прошептала короткое заклинание. Белые звёздочки цветов послушно раскрылись.

— Возьмёшь с собой на удачу?

— Да, — улыбнулся он. — Поцелуй ещё раз.

— Цветы или тебя? — уточнила Донния.

Келлард осторожно забрал из её пальцев поделку — вся она так и светилась изнутри магией жрицы. Ему отчаянно не хотелось расставаться с любимой, но решение он принял давно и отступать не собирался.

— Меня, конечно, в цветах уже достаточно силы.

— Разве в тебе недостаточно? Мне показалось — более чем, — лукаво сказала она.

— Поцелуев не бывает слишком много, — прошептал он, коснувшись её волос.

— Ты расскажешь мне, как светлая жрица может попасть в междумирье? Не сейчас, но когда вернёшься — расскажешь?

— Расскажу, — кивнул призыватель. — У меня нет от тебя тайн.

Глава 25.2

Вернувшись из очередного похода в затерянную среди дикого леса деревеньку, Лиза плюхнула на лавку корзину с провиантом и в изнеможении опустилась рядом. День выдался жарким. То ли от навалившейся на поместье духоты, предвещавшей близкий дождь, то ли от усталости у юной некромантки не было сил даже на то, чтобы сходить к озеру. Прикрыв глаза, она мысленно скидывала с себя пропитанную потом одежду и ныряла в прохладную воду. Воображение утянуло разум в сладкую негу, где Лиза плавала вместе с серебристыми рыбками.

Донния села на другой край лавки и занялась разбором покупок. Укрытые большими лопухами, внутри корзины обнаружились свежие лепёшки, куриные яйца, горшочек топлёного масла, головка сыра и бумажные кульки с крупой. Донния не хотела тревожить задремавшую Лизу, но та сама опомнилась и потрясла головой, отгоняя сон. Жрица выглядела бледной, припухшие веки выдавали недавние слёзы.

— Что случилось? — нахмурилась Лизабет. — И где Келлард? Я не видела его ни на улице, ни в доме.

Вздохнув, Донния коротко поведала ей о том, что задумал любимый. Видно было, что душа светлой целительницы противится и не желает примиряться с планами чёрной мести, которые хотел осуществить призыватель. Воспоминания о жестокостях Лориона вызывали у жрицы негодование и нервную дрожь, но ещё страшнее была мысль о том, что Келлард может угодить в эльфийской столице в западню. Наследник престола был извращённо коварен, к тому же ему служила целая шайка сектантов из Новой Луны. А Кел был так уверен в себе, что в пылу мести мог случайно позабыть об осторожности… как тогда, на свадьбе.

— Он долго готовился к тому, чтобы поквитаться с принцем, — успокаивающе сказала Лиза. — Никому из нас не позволял помогать…

— Выходит, ты знала о его задумке? — вскинула ресницы Донния.

— Я знала лишь то, что он готовит сложное и довольно редкое проклятие.

— Что? Проклятие? Очередной кровавый договор с демоном, за который нужно будет платить непомерную цену?

Глаза девушки вновь наполнились слезами, и она повернулась к Лизе спиной, горько всхлипывая.

— Что если это навредит нашему ребёнку?!

— Магистр никогда не сделает ничего такого, что может навредить тебе или будущей дочке, — возразила некромантка и обняла жрицу за плечи.

Та вздрогнула и отстранилась.

— Вы с отцом снова ходили на кладбище? — уточнила она.

— Я мыла руки, — пожала плечами Лиза, поспешно закатав перепачканные рукава платья, пока Донния не успела обернуться и обратить на них внимание.

— Дело не в могильной земле, к которой вы прикасаетесь, но в той магии, что поднимает мертвецов, — тихо сказала жрица. — Люди называют её тёмной, и это действительно так. Она словно чёрный туман, словно дым, который окутывает вас после этих занятий. Водой это смыть невозможно. Я боюсь, что и моя дочь родится такой. Расскажи мне о своей матери Сонии, какие у вас были отношения?

Лиза улыбнулась, погружаясь в воспоминания. Дом всегда всплывал в её памяти в золотистом свете солнца. Яркими пятнами были лица брата и сестрёнок, алые розы в саду, голубые занавески в классе поселковой школы, жёлтые круги подсолнухов вдоль дороги.

— Мама любила меня, как и приёмный папа, они никогда не делали различий между мной и Фредом, а после — между нами и младшими девочками. Нам всё доставалось поровну. И объятия, и игрушки, и сладости. Разве что меня никогда не наказывали, потому что Фред хулиганил один за нас двоих. Все подзатыльники доставались ему, а иногда родители даже запирали его в сарае, чтобы остыл и не натворил глупостей.

— Да уж, Кела в сарае не запрёшь! Так и рвётся во что-нибудь вляпаться! — Донния схватила тряпку и принялась смахивать со стола крошки.

— Он хочет восстановить справедливость, — осторожно сказала Лиза.

— Я тоже этого хочу, но здравый смысл подсказывает мне, что сейчас не время рисковать, — проворчала жрица.

— Здравый смысл вообще не велит рисковать.

— Ты слишком умная для своих лет, Лиза. Как тебе удавалось ладить со сверстниками в Академии?

— Бывало по-всякому, — усмехнулась Лизабет. — Но ты права, среди взрослых магов мне куда уютнее, чем среди глупых студентов. У них на уме была вовсе не учёба.

— Но и ты времени зря не теряла, — подмигнула ей Донния.

— Да, наверное… Я бы многое отдала за то, чтобы вновь увидеть Велиора.

Жрица вернулась к корзине и задумчиво заглянула в пакеты с крупой, запустила в один из них руку и посмотрела, как с пальцев скатываются ровные жёлтые горошинки.

— Ты скажешь ему про ритуал? — шёпотом спросила Донния.

— Не знаю, — вздохнула Лиза. — Я не уверена, что мы будем вместе. Во время ритуала я видела его с другой девушкой и что-то подсказывает мне, что видение было правдивым. Тесса очень красива, к тому же она эльфийка. А я среди вашего народа не более чем плод случайного кровосмешения.

— Ты начиталась трудов инквизитора Гвинты! — возмутилась жрица. — Я помню те времена, поэтому точно знаю, что ты плод настоящей любви, а не чего-то там ещё.

— Донния, как ты собираешься рожать ребёнка в лесу? — вдруг спросила Лиза.

— Очень просто — как все рожают детей. Мне доводилось принимать роды.

— Но тебе ведь будет нужна помощь, а другого лекаря, кроме тебя, у нас нет.

— Что ж, — перекладывая яйца в миску, сказала жрица. — Значит, я попрошу тебя помочь мне.

— Меня? — изумлённо воскликнула Лиза.

— Почему нет? Ты толковая. Или настолько любишь своих мертвецов, что боишься прикоснуться к рождению новой жизни?

Они встретились взглядами: небесно-голубые глаза Доннии пронзительно смотрели в другие, тёмно-серые с чёрной каймой, принадлежащие некромантке.

— Я не боюсь. И помогу тебе, когда придёт время, — ответила Лиза негромко.

Со двора послышались голоса Рин и Талемара, вернувшихся с охоты. Эти двое неугомонных эльфов не могли разговаривать спокойно, без конца поддевая друг друга и затевая изнуряющие споры, пока Донния или старшие маги не прикрикивали на них. Вот и сейчас Ринарет выговаривала рыцарю, который, по её мнению, не умел передвигаться по лесу бесшумно и спугнул притаившуюся в кустах косулю, лишив лагерь запаса мяса. Впрочем, им повезло подстрелить крупного зайца, но и здесь эльфы нашли повод, чтобы поссориться, и ввалились в дом разгорячённые и румяные от жары и перебранки.

— На месте этой косули я бы тоже убежала, ты пёр через лес, ломая сучья, как разъярённый медведь! — фыркнула Рин.

— А я бы на месте зайца, только завидев тебя, потерял бы сознание, и стрелять не пришлось бы! Девица с татуированным лицом и без волос, где это видано! — со смехом отвечал ей бывший Первый рыцарь Фэита.

— Пожалуйста, перестаньте! — взмолилась Донния, завладев несчастным зайцем и положив его рядом с корзиной.

— Он начал первый, — заявила Ринарет. — Но сейчас я пойду купаться и, наконец-то, избавлюсь от его общества. Лиза, ты не хочешь со мной?

Некромантка призадумалась на мгновение, а потом кивнула: очень хотелось освежиться и сменить платье после многочасовой тренировки на кладбище. Гаэлас пошёл проверять обереги, пообещав вернуться через пару часов.

— Мне тоже жарко, девушки, — не сводя глаз с призывательницы, сказал Талемар.

— Ну уж нет, никто не позволит тебе подглядывать за мной, пойдёшь чуть позже. — Рин ухватила за руку Лизу и потянула к двери.

— А почему ты думаешь, что я стану подглядывать именно за тобой?

Не удержавшись от очередного укола, Первый рыцарь вновь расхохотался, но Рин выскочила прочь, сердито хлопнув дверью.

— Ненавижу его, всей душой ненавижу! — прорычала она на улице, стиснув кулаки.

— Потому что любишь? — наивно спросила Лиза.

Эльфийка задохнулась от возмущения и побежала бегом по скрытой травой тропинке. Некромантка неторопливо пошла следом, улыбаясь своей правоте. Пусть её магия и обучение были связаны со смертью и миром теней, но окружали её живые, полные страстей и жизненной силы друзья.

Глава 26.1

В гулкой пустой галерее Академии Трира, постукивая длинными когтями по паркету, расхаживала огромная косматая зверюга. Бурая вперемешку с седой шерсть на боках оборотня неопрятными прядями висела до самой земли, хвост подметал пыльный пол, но тёмная морда с ярко-жёлтыми большими глазами выглядела осмысленно. Опустившись на задние лапы, зверюга широко и звучно зевнула, почти по-человечески выражая предельную скуку.

Велиор обернулся. До этого момента он разглядывал один из портретов, висящих вдоль стены.

— Жаль, у меня нет её портрета, — сказал эльф, и странной породы косматое чудовище, больше всего напоминающее волка, вопросительно склонило голову набок. Велиор понял, что спутница не в состоянии проникнуть в его мысли, и разъяснил: — Портрета Лизы Сандберг. Почему-то принято увековечивать на холстах именитых магов и учёных, но бывают ведь и особенные студентки, не правда ли, Фукса?

Фукса вильнула хвостом. Старая волчица хорошо помнила юную некромантку и вместе с эльфом переживала за её судьбу. Узнав о планах Агаты, волчица готова была в первую же ночь приступить к уничтожению солдат инквизиции, но графиня Флеминг настаивала на том, что торопиться нельзя. Они будут очень осторожны.

Чтобы не допустить возвращения генерала Гвинты и его армии в город, следовало на какое-то время затаиться, уйти в тень. Высший Совет должен успокоиться по поводу Трира и перестать бросать тревожные взгляды на запад. Мередит должна поверить, что держит графство под контролем. И когда всё утихнет, маленький отряд Агаты начнёт действовать.

— Я не хочу ждать недели и месяцы, не имея никакого понятия о том, где моя Лиза и что с ней происходит! — воскликнул Велиор, потеряв терпение.

Фукса нехотя поднялась и понимающе уткнулась мокрым носом в его бедро. Им надлежало совершать вечерний обход своих владений, а из-за полученных в бою с инквизиторами ран эльф всё ещё передвигался, опираясь на посох, и быстро утомлялся.

— Ты права, — обречённо вздохнул Велиор, по-своему поняв участие волчицы. — Боец из меня пока слабенький. Вот и приходится выполнять роль сторожа в разорённой Академии. Пойдём, нас ждут бесконечные лестницы.

Они проделали уже половину пути, взобравшись на верхний ярус главной лестницы. Над широким холлом, который располагался сейчас прямо под ними, тускло горели дежурные светильники. Они требовали зарядки раз или два в году, но и света давали совсем немного — только чтобы разглядеть ступени и не полететь с них кувырком вниз. Здесь Велиор с Фуксой обычно разделялись, чтобы обойти правый и левый балконы и встретиться на площадке: под самым куполом академии можно было никого не опасаться.

Эльф уже сделал с десяток шагов в свою сторону, когда волчица внезапно кинулась за ним и вцепилась зубами в рукав мантии. От неожиданности Велиор едва не выронил посох и уже собрался высказать оборотню своё возмущение, но тут почувствовал причину странного поведения Фуксы. Магические обереги сигнализировали о том, что в Академию проникли посторонние. На Агату и её эльфов эти растянутые у входа заклинания не реагировали, а для горожан доступ в заведение был закрыт Орденом, поэтому сомнений быть не могло: здесь что-то понадобилось инквизиции. Волчица оскалила зубы. Шерсть на её загривке встала дыбом.

— Нет, — Велиор положил руку на голову Фуксы. — Мы никого не убиваем, пока не будет приказа от Агаты.

Старуха-мистик, скрывавшаяся в обличье зверя, не позволила бы молодому эльфу осаживать себя, но в косматой ипостаси она, в силу особенностей своего вида, могла потерять контроль над собой. Острые клыки и когти жаждали вражеской крови, и она едва сдерживалась, чтобы не кинуться вниз и не начать рвать искателей.

— Сиди здесь! — шепнул ей эльф, вытащив из кармана уголёк.

Начертив на паркете несколько символов, Велиор окружил себя вуалью невидимости, а затем тщательно стёр угольные рисунки. Конечно, у искателей в арсенале есть устройства, распознающие применение тёмной магии, но следы разной степени давности в Академии были повсюду. Пусть лучше след выглядит старым, чем появившимся только что. Фукса бесшумно улеглась на место, где было совершено колдовство: отголоски ауры оборотня в случае чего собьют ищеек с толку.

Эльф спустился на два пролёта и весь обратился в слух. Грохнули двери, послышались негромкие голоса, а затем в тускло освещённом холле появилось пять фигур: полковник Мередит Крайсен, трое вооружённых до зубов солдат Ордена и седовласый старик в мантии Гильдии магов. Судя по всему, инквизиторы сопровождали волшебника; они хоть и осматривались по сторонам, но явно не планировали очередной обыск.

Велиор прижался к стене и медленно переместился ещё на один пролёт ниже. Голоса стали различимы, но одно-единственное поисковое заклинание не оставило бы эльфу шанса на побег. Даже если не считать старого мага, искателей было четверо, а он один и не в лучшей физической форме. Его раны всё ещё болели по ночам, да и сейчас от предельного напряжения нога и грубые шрамы на животе начинали предательски ныть. Велиор мысленно отмахнулся от неприятных ощущений и сконцентрировался на поддержании невидимости.

Компания искателей и мага направилась на преподавательскую сторону, и никто из гостей Академии не заметил, как следом за ними увязалась неразличимая во мраке тень бывшего учителя алхимии.

***

— Невероятно, — только и промолвил Рунольф Орис, оказавшись в личном кабинете магистра Тэрона. — Впечатляет! Позвольте полюбопытствовать, полковник, вы оканчивали Университет Сюр-Мао, верно? Или же Школу искателей?

— Школу, но какое отношение это имеет к вашему удивлению? — строго спросила искательница.

— Да прямое отношение, — вздохнул старик. — Посмотрите, что натворили ваши люди! Привели в негодность мебель, изорвали книги, разорили коллекцию артефактов… При том, что Орден искателей не считается сборищем дикарей, сроду не видевших в глаза произведений литературы и искусства.

— Обыск есть обыск, магистр Орис. У наших отрядов не было времени на то, чтобы бережно перекладывать предметы с места на место. Это была военная операция.

Мередит раздражённо прошлась по кабинету ректора до окна и обратно. Воспоминание о том, как проклятый оборотень-ректор уволок из-под самого носа студентку с чистейшим даром некромантии, причиняло искательнице настоящую боль. Генерал часто припоминал подчинённой этот нелепый случай. А теперь и старикан словно издевался над ней — неторопливо осматривался, смахивал пыль с фолиантов и цокал языком.

— Что ж, вы позволите мне покопаться в архивах Академии, как мы договаривались?

— Если вы предъявите ваше изобретение, в существовании которого я уже начинаю сомневаться, — отчеканила Мередит, остановившись напротив мага.

— Надо же, а я думал, между нами установились доверительные отношения, — посмеялся Рунольф, вновь похлопывая по бокам своей сумки, с которой не расставался.

— Кроме чертежей и ваших теорий относительно Дороги мёртвых мы пока ещё ничего не видели.

Искательница всем видом показывала, что больше не отступит. Её лучшие бойцы окружили мага из Гильдии, не давая возможности передумать или потянуть время.

— Пожалуйста, я вам его предъявлю, — согласился наконец магистр Орис, извлекая на свет причудливый металлический предмет размером с яблоко.

Множество начищенных до блеска колец из меди, серебра и миралита соединялись проволокой в сферу, в центре которой был закреплён небольшой серый камень. Камень только на первый взгляд казался невзрачным: если приглядеться, можно было увидеть, как в глубинах похожей на горный хрусталь породы клубится нездешняя тень.

— Теневой амулет, — разочарованно сказала Мередит.

В последние десять-пятнадцать лет некроманты и призыватели выучились зачаровывать кристаллы при помощи магии сумрака таким образом, что их дар было трудно обнаружить. Старик с мыса Забвения, давно отошедший от дел Гильдии магов, наверняка столкнулся с изобретением впервые и решил преподнести его как новшество. А она, искательница со стажем и полковник Ордена, попалась на его удочку!

— Верно, госпожа искатель, но это бывший теневой амулет. А теперь он — инвертер Ориса. Запомните название моего лучшего изделия. Инвертер, или преобразователь, Ориса! Штуковина, которая способна обмануть не только людей или эльфов, но и существ из междумирья.

— Что же он делает, этот ваш преобразователь? Если вы сейчас скажете, что он превращает светлый дар в тёмный, то, честное слово, я велю арестовать вас как шарлатана.

— За кого вы меня держите, полковник? — обиженно воскликнул магистр и аккуратно покрутил в руке изобретение. — Я вам сейчас продемонстрирую его работу, а потом вы принесёте мне свои извинения!

— Что вы собираетесь сделать? — прищурилась искательница.

— Запустить устройство, разумеется. Достаньте ваш сканирующий кристалл и активируйте его! Ну же, скорее. Вы ведь знаете, что во мне нет ни капли проклятой крови, но при помощи моего инвертера я временно окружу себя аурой тёмной магии, как самый настоящий некромант!

Мередит извлекла кристалл из-за пазухи, вложила пальцы в округлые отверстия. Оставалось только сказать заклинание и направить дар.

За чуть приоткрытой дверью кабинета замер в ожидании Велиор. Бежать не было никакого смысла: искатели обнаружат его в любом случае. Он проклинал себя за глупость, за то, что не выучился в своё время у Гаэласа и Тэрона изготовлению теневых амулетов, что провёл всю свою короткую жизнь в стенах Академии, уверенный, что здесь ему ничего не грозит. За то, что подвёл графиню Агату, умолявшую ни в коем случае не рисковать жизнью теперь, когда их осталось совсем мало, за то, что никогда не разыщет Лизу и не узнает о том, что с ней произошло…

Все эти мысли вихрем пронеслись в его голове, заставив крепко сжать в ладони посох и приготовиться к последней в жизни битве.

— Решайтесь же! — нетерпеливо крикнул Рунольф задумавшейся искательнице. — Включите поиск тёмных магов!

Велиор сосредоточился, перебирая лучшие из боевых заклинаний, но тут же услышал знакомое постукивание когтей по каменным плитам. Желтые глаза вынырнули из темноты.

— Фукса, нет! Нельзя! Уходи отсюда! — беззвучно вскричал эльф, размахивая руками.

Но никакие слова не могли обмануть звериное чутьё. Волчица запрокинула голову и издала душераздирающий вой.

Глава 26.2

Магистр Орис вздрогнул от неожиданности. Инвертер, который маг аккуратно держал двумя пальцами, со звоном упал на пол и покатился к двери: её уже успел распахнуть один из искателей. Мередит кинулась вслед за устройством, но в тот же миг перед ней оказалось огромное взлохмаченное чудовище. Волчица схватила инвертер зубами и попятилась, не сводя пылающего взгляда с полковника Ордена.

— Та самая тварь! — хрипло выкрикнул за плечом Мередит один из её людей.

Искательница резким движением сорвала с пояса длинный кинжал. В левой руке её уже светился клубок связывающего заклинания.

— Убить оборотня! — коротко приказала она и швырнула в волчицу сгусток магии.

Фукса умело увернулась, выскочив на площадку перед кабинетом ректора, а затем бросилась вниз по лестнице со скоростью, на которую не был способен ни один лесной волк. Мередит и солдаты Ордена — двое воинов и маг — побежали следом. Просторные холлы Академии озарились вспышками заклинаний, которые били мимо цели или поглощались сумрачной защитой, окружавшей оборотня. Прыгая из стороны в сторону и петляя по коридорам, Фукса уводила отряд Мередит наружу, в заброшенный сад, бывший её домом целых полвека.

Когда старик Орис опомнился от первого шока, оборотень и его преследователи уже скрылись из виду — слышались лишь топот шагов и отрывистые выкрики магических формул. Всё же магистр Гильдии был учёным, а не охотником на разъярённых клыкастых тварей, и он надеялся сейчас только на солдат Ордена. Они обязаны догнать тварь и вернуть его изобретение! Так глупо было бы лишиться результата многолетнего труда, просто неосторожно выпустив его из рук!

Топнув ногой от досады, Рунольф торопливо осмотрелся, быстро запер на засов тяжёлую дубовую дверь и придвинул к ней стоящее поблизости кресло. Для веса взгромоздил на сиденье несколько увесистых фолиантов, с натугой подтащив их к своей баррикаде. Оглядев полученную конструкцию, он не удовлетворился ею и решил добавить пару стульев.

Каково же было его удивление, когда, обернувшись к письменному столу, он увидел застывшего там эльфа с посохом в руке. Как он сумел проскользнуть мимо искателей и очутиться в кабинете? Старик расправил плечи и попытался сохранить самообладание.

— Что вы здесь делаете? — для начала полюбопытствовал он, чтобы окончательно убедиться в том, что эльф — не призрак.

Взгляд учёного судорожно бегал по лицу и одеянию Велиора — скромной форменной мантии преподавателя Академии Трира. Обнаружив на отвороте серебряный значок, магистр Орис слегка успокоился. Вампирам или нежити было не под силу носить на себе этот металл, а это значило только то, что эльф — существо из мира живых.

— Могу вам задать тот же вопрос, магистр, — бледный, как привидение, эльф разомкнул тонкие губы. — Академия Трира закрыта, зачем же вы явились сюда?

— Из научного интереса, молодой человек, — осмелел Орис. — И с позволения местных властей, прошу заметить. Но если бы я знал, что у вас в Трире водятся вот такие вот собачки, то сидел бы лучше у себя в имении. Надеюсь, полковник Крайсен испепелит эту зверюгу и отберёт у неё моё изобретение!

— Может быть, — холодно улыбнулся Велиор. — Но вам-то оно уже точно не пригодится.

— А вы самонадеянны, как я погляжу, — нервно засмеялся старик. — Не боитесь оказаться на костре инквизиции, нет? Или в Железной крепости, где таких, как вы, отжимают в центрифуге, чтобы изучить проклятую кровь. Вы думаете, это страшилки, да? А я там был однажды на экскурсии и видел много интересного.

— Страшилки рассказывают не только про Орден искателей, — заметил эльф.

— Вы прекрасно говорите на языке людей, — усмехнулся Рунольф Орис. — Так вот, я учёный и мне всегда были любопытны обе стороны этого многолетнего конфликта. Правда, эльфа в одежде преподавателя Академии вижу впервые. Об этом месте ходит много слухов, но я бы ни за что не поверил, что студентов здесь обучали колдуны, объявленные вне закона. Всё же заведение управляется Университетом Сюр-Мао, хоть и издалека.

— Где вы взяли теневой амулет? — строго спросил Велиор.

Попытки старика заговорить зубы начинали выводить его из себя.

— Какой ещё амулет? — Орис вскинул седые брови.

— Тот, из которого вы изготовили инвертер.

— Ах, вы с самого начала всё слышали, ну конечно! — воскликнул магистр.

— Вам дали его искатели? — Велиор сделал шаг к старику, а тот, в свою очередь, отступил.

— Нет и ещё раз нет! Его раздобыл мой ученик, который был дружен с одной особой… — старик вздохнул. — С некроманткой из Гильдии призывателей теней.

Несмотря на зажжённые канделябры, в кабинете Тэрона сгущалась тьма. Магистр Орис бросил тревожный взгляд по сторонам и проворно призвал себе в ладонь посох, оставленный у одного из стеллажей. Эльф взмахнул рукой, и старик почувствовал дыхание потустороннего холода на затылке. Мышцы стремительно деревенели, не давая сдвинуться с места. Ни один из защитных оберегов, спрятанных на груди и прикреплённых на поясе, не сработал против теневой магии.

— Рассказывайте всё, что знаете, — приказал Велиор, обходя парализованного мага кругом.

Рунольф кашлянул, удостоверившись, что органы дыхания и речи всё ещё повинуются ему. В его седой черепушке вертелась мысль о том, чтобы как следует потянуть время и дождаться возвращения Мередит Крайсен и её людей.

— Вы не станете издеваться над стариком, юноша, — заявил он эльфу. — Тем более что ваша жизнь и без того висит на волоске. Искатели очень скоро обнаружат вас и уничтожат.

— В таком случае мне нечего терять, верно? Отвечайте, для чего вы изобрели эту дрянь, искажающую суть магии? Думали потягаться с силами природы? Обмануть демонов из сумрака? Вам они служить всё равно не станут.

— Тебе этого не понять, проклятый эльф! — разозлившись, выплюнул старик.

— Наука мне не чужда, и я бы принял и понял любую причину, толкнувшую человека из Гильдии магов на подобные изыскания. Я знаю, что волшебники людей давно пытаются изучать сумеречный мир теми доступными способами, что остались в их распоряжении. Непонятно мне только одно: зачем вы сотрудничаете с Орденом? Почему выбрали их сторону? Почему вы вообще выбрали одну сторону, если были исследователем обеих?

— Потому что Гильдия призывателей теней несёт гибель в мир живых, вот почему! Это они, а не я, искажают суть магии, заставляя мертвецов подниматься из могил, а сумеречных существ — проникать через завесу и убивать людей! — выпалил маг, силясь пошевелиться.

Велиор отменил заклятие, и Рунольф бессильно упал на стоящий рядом стул.

— Ты один из них? — спросил старик.

— Да.

— Я ходил по Дороге мёртвых, юноша. У Ордена есть карта ваших тайных тропинок и моё изобретение, позволяющее входить в сумрак, не имея тёмного дара. У них есть всё, чтобы наконец уничтожить вас. А это значит, что я прожил жизнь не зря. Душа моя будет спокойна в Вечном эфире, и ни один некромант не выдернет её оттуда грязным колдовством.

— Та некромантка, о которой вы говорили, доверила все тайны вашему ученику? И даже раздобыла карты и отдала теневой амулет, чтобы они попали к вам?..

— Этот глупец любил её, а она — его. Он был мне как сын, ближе сына. Но девица оказалась сильна, заставила его уйти из моего дома и скитаться с ней по лесам и пещерам. Запудрила мозги так, что он вместе с ними сражался за Гильдию призывателей. Он опомнился только после её смерти… вернулся ко мне с амулетом и документами, которым не было цены.

— Но прожил он после этого недолго, — утвердительно сказал Велиор, вытащив из кармана складной перочинный нож.

Магистр Орис поёжился в кресле, теребя на груди бесполезные побрякушки.

— Я же говорил, что вы несёте в своих руках только смерть и ничего больше. Его убили…

— А я думаю, что вашего ученика наказали за предательство. — Чиркнуло блестящее лезвие, и по ладони эльфа начала расплываться кровь.

— Что ты делаешь? — не выдержав, воскликнул старик.

Кровь стремительно испарялась над раскрытой ладонью, превращаясь в облачко непроницаемой тьмы. Велиор смотрел на своё творение, нахмурившись и плотно сжав губы, и только когда сумрачная материя перестала расти и сконцентрировалась, коротко ответил:

— Несу в руках смерть.

Чёрный шарик сорвался с пальцев эльфа и ударил в грудь магистра Ориса. Тот не успел произнести больше ни слова — его сердце остановилось, а тело безжизненно откинулось на спинку стула, и только стоящий рядом шкаф не позволил ему сползти на пол.

***

Мередит продиралась сквозь заросли заброшенного сада туда, где слышались отчаянные крики её поверженного бойца. Искательница была ранена: когти оборотня оставили на её бедре глубокие следы, истекающие горячей кровью. Волчица водила их по задворкам Академии уже больше часа, то появляясь, то исчезая вновь. Она заставляла людей Ордена разделяться и обыскивать тёмные закоулки, вынуждала впустую тратить запасы магии на своё обнаружение, а после — нападала исподтишка с неожиданной стороны.

— Я её достал, почти достал! — прохрипел солдат, перекатываясь по траве на небольшой полянке.

— Где тварь? — спросила Мередит, призывая в ладони свет.

Склонившись к воину, она увидела, что помочь ему уже нельзя. Лёгкая броня была изорвана в клочья, словно бумага, правый бок и рука мужчины превратились в сплошное кровавое месиво.

— Она ранена, слышишь? — через силу выдохнул он и попытался ухватиться за командира уцелевшей рукой. — Веришь мне? Послушай…

После этих слов искатель вздрогнул всем телом и затих. И Мередит принялась слушать. Двое из трёх её людей погибли от зубов оборотня. Один маг и один воин. Сама она наскоро залила раны кровоостанавливающим концентратом и теперь смотрела в звёздное небо над Триром и слушала, надеясь на чудо.

Сначала до её ушей доносились только шелест листьев и тихое поскрипывание расположенной поблизости старой оранжереи. А потом ей показалось, что она слышит дыхание — тяжёлое, прерывистое. Шаги подбежавшего искателя, единственного, кого не убила и не покалечила волчица, показались громче набата.

— Полковник…

— Тихо! — Мередит вскинула руку и прочитала поисковое заклинание. В паре десятков шагов обнаружилось живое существо с проклятой кровью.

Сцепив зубы, искательница поднялась на ноги и пошла в ту сторону, раздвигая нависающие перед глазами ветви. Чудовище лежало на боку. Тёмная шерсть была густо пропитана кровью, но, несмотря на это, оборотень не расстался с похищенной игрушкой Ориса. Изжёванный и покорёженный инвертер лежал у самой морды волчицы. Жёлтые глаза с ненавистью сверлили искательницу.

Мередит собрала остатки магических сил и запустила в тварь заклинанием, которое должно было вернуть оборотню первоначальный облик. Волчица заскулила, задёргалась, но не обернулась.

— Что, больно? — удовлетворённо спросила Мередит. — Твоя кровь горит в жилах, проклятая псина! Сейчас сгоришь и ты!

Искательница пнула сапогом инвертер, приказав воину подобрать его, и сотворила волшебный огонь. Пламя вмиг охватило голову и шкуру чудовища, но волчица уже не могла даже пошевелиться, лишь коротко взвыла и навсегда закрыла глаза. Спустя несколько минут на месте, где был оборотень, осталась только кучка чёрного пепла.

Глава 27.1

Келлард в задумчивости остановился перед семьюдесятью полустёртыми ступенями, спиралью уходящими вниз, в подземелья Храма Ньир. Умытый недавним дождём Сумеречный сад был неподвижен и пуст, слышались лишь шорохи капель, падающих с тяжёлых бутонов на вымощенные плиткой дорожки. Призыватель откинул капюшон и щелчком пальцев избавился от заклинания невидимости: в нём больше не было нужды.

Внизу у полукруглых дверей уже собирался сизоватый туман. Зябкая прохлада заползала за шиворот и в рукава мага, заставляла шевелиться. Он ещё раз огляделся и начал бесшумно спускаться в бывшее убежище призывателей. Ему казалось, что он отсутствовал здесь целую вечность: и цветущие деревья, которые так любила Донния, и здание Храма, и узкие извилистые улочки — всё выглядело теперь каким-то игрушечным и тесным после нескольких недель жизни в лесном поместье.

Прошептав магическую формулу, Келлард оказался внутри и удивился сам себе ещё больше. Несколько лет он называл подземную обитель своим домом и был искренне привязан к этим мрачным стенам и нависающему над головой потолку, а теперь тьма и затхлая сырость показались ему невыносимыми. Собрав необходимые книги и предметы в дорожную сумку, он бросил взгляд на небрежно застеленную кровать и покачал головой.

Подумать только, ведь совсем недавно он считал самым настоящим счастьем те редкие и полные лихорадочной страсти встречи, что выпадали им с Доннией от случая к случаю. У них почти не было времени на разговоры или мечты, они кидались друг другу в объятия только затем, чтобы утолить любовный жар и после изнурять себя новым ожиданием свидания. Теперь он не мыслил без неё ни одного дня, и даже короткая разлука начинала подтачивать его сердце. Он подумал о том крошечном существе, которое жрица уже смело называла его дочерью, и это взволновало его ещё сильнее. Хотелось поскорее покончить со всеми делами и вернуться, но месть, которую приготовил призыватель, не терпела поспешности и излишних эмоций. Вспомнив об этом, маг засветил свечи, развернул на столе заготовленный свиток и прикрыл глаза, чтобы сконцентрироваться на задуманном.

Минута за минутой, призыватель медленно погружался в первозданную тьму сумрачного мира. Растаяли на границе сознания милые образы, всё заполнил мерцающий потусторонний туман. Здесь жили тени — его слуги, его спутники, его друзья, но даже в мире призрачных существ были свои запретные тропы и чёрные закоулки. Там обитали злобные и несговорчивые властители сумрачных планов. Найти к ним подход и заставить служить могли лишь магистры Гильдии призывателей теней, да и тем подобное сотрудничество обходилось дорого.

Не размыкая век, призыватель принялся на память читать свиток. Слова заклятия были выведены на пергаменте чётким и сдержанным почерком, остро отточенным пером — ни единой лишней завитушки — чернилами, приготовленными из крови. Келлард безошибочно водил пальцем по тёмно-багровым строкам, а когда добрался до нижней трети свитка, то услышал нездешний протестующий вопль.

— Проклятый смертный! Как ты посмел призвать меня! — вскричало существо, мечась в ловушке из сумрачных нитей.

Маг не обратил внимания на возмущение тени и продолжил чтение свитка. Чужеродная материя сгущалась, заполняла полупрозрачную оболочку твари. Спустя несколько минут посреди комнаты висел уже почти осязаемый силуэт.

Несведущему наблюдателю он показался бы даже изящным: гибкость линий и струящееся подобие волос напоминало сотканную из дыма женщину. Но призыватель знал, что существо не имеет пола, а возрастом может потягаться с подземельями Храма — несколько сотен лет в переводе на летоисчисление живых.

— Зачем? Зачем? — уже не яростно, а скорее печально подвывала тень. Магия связывала её, лишала собственной воли.

Келлард открыл глаза и едва сдержался, чтобы не содрогнуться от омерзения. Его не обманывало мнимое изящество призванного демона. Он видел его суть, и она была гнилой и порочной даже для междумирья, где застревали души отъявленных душегубов, садистов и насильников. После смерти эти падшие живые попадали в рабство теней, которые питались самыми отвратительными воспоминаниями умерших. У принца Лориона — маг был уверен в этом — подобных воспоминаний было в достатке. Вот только он пока был жив.

— Ты будешь служить мне до тех пор, пока я тебя не освобожу, — бесстрастно сообщил призыватель насторожившейся тени. — А если попадёшься кому-нибудь на глаза или выдашь своего хозяина, то никогда не вернёшься домой.

Всё это Келлард вложил в последние строки свитка, а когда дочитал до конца, бумага вспыхнула в его пальцах синеватым холодным пламенем и осыпалась невесомым пеплом.

— Хозяин, — обречённо вздохнуло существо.

От прежней злобы не осталось и следа, тень заискивающе тянулась к магу длинными щупальцами, будто желая обнять. Никс и Данэля он непременно побаловал бы несколькими каплями свежей крови, но эта тварь была слишком опасна, чтобы заводить с ней доверительные отношения. Келлард только чуть коснулся пальцем дымящихся волос сущности, как его обожгло шквалом ужасных воспоминаний.

На миг он увидел камеры Железной крепости, искажённое криком лицо умирающей жены, горящие ненавистью и жаждой глаза палачей Ордена — всё это заполнило его сознание так быстро, что он едва не утратил контроль над тенью. Отступив, он сотворил защитный знак и окружил себя непроницаемым барьером.

— Твоя цель — принц Лорион, — сказал призыватель то, что не раз уже прозвучало на языке магических формул во время чтения свитка.

— Принц Лорион, — эхом повторила тень. — Королевская кровь… награда…

— В награду можешь забрать его никчёмную душонку, но прежде исполнишь своё предназначение.

— Никто не увидит?.. — Дрожащий металлический голос выражал сомнение.

— Никто! — приказал Келлард.

Тень повисла в глубокой задумчивости, лишь щупальца её нервно колыхались в пляшущих отсветах свечей. Разумные обитатели междумирья всегда пытались отыскать брешь в сплетённой призывателем клетке.

— Дворец, — сказала наконец тень. — Много душ. Много смертных.

— Большой дворец с кучей уголков, тебе всегда будет где спрятаться. — Маг взял в руку подсвечник и подошёл ближе к существу.

— Свет, свет! — негодующе взвизгнула тварь.

Но никакой свет не смог бы отразиться в этих чёрных провалах сумрачных глаз.

— Ты найдёшь укрытие. Самое тёмное место в королевском дворце. Ты почуешь его, когда окажешься ближе. Принц Лорион называет его тайной комнатой.

— Тайной комнатой, — послушно прошелестела тень и не нашла, что бы ещё возразить. — Да, хозяин.

— Иди, — не давая больше существу времени на размышления, махнул рукой Келлард. — Выполняй задание.

Невидимые цепи, что удерживали тень в комнате, с электрическим треском разорвались. В душном и неподвижном воздухе подземелья запахло грозой и серой. Отпустив демона и смахнув на пол пепел от свитка, маг устало вздохнул. Контакт с подобными существами из междумирья будил дремлющие страхи и сомнения даже у опытных призывателей. Он привык к работе с пусть не слишком разумными, но куда менее опасными тенями.

«Кто я такой, чтобы решать судьбу эльфийского королевства?» — думал Келлард, вытянувшись на старенькой кровати и глядя в потолок.

И другие голоса его сознания тут же навалились, засыпали в ответ новыми вопросами. А кто такие эти инквизиторы, чтобы решать разом все судьбы магов с сумраком в крови? А кто такой принц Лорион, убивающий невинных девушек и посмевший поднять руку на Доннию? Кто такой есть сам король, постановивший, что орки слишком уж расплодились на востоке?

Маг поморщился: все сравнения были нелестными, и он сам был ничуть не лучше всех упомянутых персон. И мысль о том, что принцу Лориону предстоят мучения, согревала его, должно быть, так же, как эльфийского юнца согревали мысли о страданиях жертв в тайной комнате. Коротким словом Келлард потушил все свечи в подземелье и стал слушать глухую бархатную тишину.

«А что, если наша дочь унаследует мой дар? Скажи, ведь может же такое быть, правда?» — спрашивала его Донния незадолго до возвращения в Фэит.

Она была целительницей и, уж конечно, знала, что ребёнок может как перенять дар одного из родителей, так и родиться вовсе без способностей к магии. Но ей хотелось, чтобы он перестал терзаться страхами за жизнь будущего ребёнка и поверил в возможность появления маленькой светлой волшебницы. Келлард был упрям и потому не верил.

В ту ночь он ещё не знал, что его сотрудничество с демоном сумрака затянется на несколько месяцев. Что минует лето, пройдёт осень и почти выдохнется от трескучих морозов долгая зима, прежде чем наказание исполнится до конца.

Начертив в воздухе руну, призыватель принялся терпеливо ждать: ему нужно было удостовериться в том, что тень разыскала свою цель. После этого можно было спокойно возвращаться в лесное убежище. Келлард приготовился к томительному ожиданию, но не прошло и часа, как руна вспыхнула во тьме подземелья. Демон нашёл принца Лориона.

Глава 27.2

Королевский дворец спал, окутанный дымкой спустившегося на город тумана. Спал правитель Фэита и его супруга, спали придворные дамы и лакеи, рыцари и слуги. Лениво зевал сидящий на смятой постели пекарь: его работа начиналась затемно и пора было подниматься, но дождливая погода так располагала к сладкому сну. Спали разноцветные попугаи, ядовитые ящерицы и волшебные серебристые белки в зверинце Лориона, да и дворцовая охрана, притомившись, дремала в ожидании смены.

Не спал только сам принц, поглощённый увлекательной игрой с юной жрицей из Храма. Глаза наследника эльфийского престола лихорадочно сияли в полумраке тайной комнаты, тонкие губы растягивала довольная ухмылка.

На шершавых каменных плитах у его ног съёжилась хрупкая девушка лет пятнадцати. Всю её одежду составляло лёгкое кружево белья на бёдрах. Впрочем, нежная полоска ткани уже давно пропиталась кровью и не придавала жрице прежнего очарования. Невинной и умоляющей о пощаде девчонка нравилась принцу больше, но это было несколько часов назад, а теперь стало прошлым. Безвозвратным прошлым. Больше ни горестных причитаний, ни невинности! Лорион любил наблюдать, как стремительно меняются те, кто попадает в тайную комнату.

Вдоволь насладившись нетронутым телом, эльф перешёл к забавам иного толка, и теперь вся кожа жрицы была покрыта синяками и ссадинами. Руками, стянутыми тонкой цепью, девушка пыталась прикрыть голову от следующего удара, но её мучитель медлил, покручивая в руках зачарованную плеть.

— Ещё раз повтори, что ты сказала! — велел Лорион, пнув эльфийку в бок носком ботинка.

— Господин, я не…

— Повтори! — взвизгнул принц, занося над несчастной орудие пытки.

— Что меня… что меня найдут? — неуверенно прошептала послушница разбитыми в кровь губами.

Сознание её начинало путаться. В чём бы она ни призналась — всё было не то, всё вызывало гнев принца. Или гнев, или безудержный смех.

Отбросив вдруг в сторону плеть, принц зашёлся нервным хохотом.

— До чего глупы и самонадеянны жрицы! Даже такие мелкие и незначительные, как ты! Никто не станет искать тебя, ничтожество. Завтра же велю объявить, что злые адепты Новой Луны вновь растерзали правоверную малявочку из Храма Ньир. И предъявлю твои рваные обноски. Как думаешь, кто-то усомнится в подобных новостях?

Ворох изодранной в клочья одежды был свален возле широкой лавки с заржавленными креплениями. Служанка приберётся здесь с утра и, разумеется, не станет болтать об увиденном. Немая рабыня при всём желании не смогла бы ничего рассказать, удовлетворённо думал принц.

Жрица прижалась к полу, совсем затихла, словно хотела провалиться в подземный мир по доброй воле. Лорион натянул цепь, поволок жертву за собой. Ему пришла в голову новая мысль.

— Что-то ты давно не просила меня о пощаде. Попроси!

Девушка осторожно подняла голову и посмотрела на него светлыми голубыми глазами. Он выбрал именно её из-за цвета глаз, напоминавших о сбежавшей Доннии. Всё остальное никуда не годилось — малолетка была слишком тощей, да и грудь её едва успела обозначиться над выпуклыми рёбрами. Сейчас же, зарёванная и опухшая, она вызывала у Лориона только омерзение. Он даже подумал, что пора заканчивать игру.

— Пощадите меня, Ваше Высочество, — едва слышно пролепетала она.

Ничуть не веря в спасение. Понимая, что погибла. В углублении пола колыхалась вязкая чёрная жижа, и жрица знала, чувствовала, что внутри сидит сумеречное чудище. Взрослые жрицы Ньир умели изгонять подобных созданий обратно в их измерение, но юных послушниц магии очищения ещё не учили, они постигали только основы целительства и служения богине.

— Сейчас познакомлю тебя кое с кем, — пообещал принц. — Мой дружок из междумирья!

Наклонился, поднял с пола крохотный камешек и бросил его в бассейн. Шипастая и злющая сумеречная акула реагировала на малейшие возмущения воды, из-за чего несколько нерасторопных рабов уже лишились рук и ног. Даже от лёгкого сквозняка, пробежавшего по глади искусственного озера, оно вскипало бурным фонтаном. Но сегодня ничего не произошло.

Лорион рассердился и набросился на жрицу с кулаками, надеясь привлечь чудовище криками боли, но, так не добившись желаемого, подошёл и плюнул в чёрную воду.

— Неужели ты сдохла, прожорливая гадина?!

«Куда же мне теперь девать тела?» — подумал вдруг принц, бросив досадливый взгляд на ещё живое тело послушницы, которое содрогалось от рыданий. Свои изломанные игрушки Лорион отдавал зубастой твари, и она поглощала их с огромным удовольствием, не оставляя ни волоска, ни косточки. Да что там — рыбка могла сожрать и окованные железом сапоги, ей было решительно всё равно! Неужели это старый Урф вздумал подшутить над своим господином?

Играть расхотелось. Противный озноб заполз наследнику престола за шиворот, пробежал по натянутой стрункой спине. Девчонка продолжала скулить. Принц наклонился к ней, одной рукой собрал в кулак спутанные волосы и потянул её за собой к чёрному провалу. На этот раз он справится сам, а после — разберётся с предателем Урфом. Жрица пронзительно закричала, пытаясь уцепиться ногтями за выступы напольных плит и замедлить движение к бездне.

И бездна всколыхнулась — гулко, громко, словно кто-то ударил в большой барабан. Эхо отразилось от толстых стен, надёжно хранящих тайную комнату. Лорион остановился и застыл в полном изумлении. Над бассейном висело сотканное из тьмы невиданное создание. Вокруг удлинённой головы извивались длинные щупальца-волосы, на месте глаз, носа и рта зияли большие провалы. Но, несмотря на это, чудовище смотрело прямо на принца — точно, прицельно смотрело прямо на него и в самую его сердцевину.

— Это тень… тень, — всхлипнула девушка, и создание повернулось к ней. Она впервые видела жителя сумрачного мира.

— Кто… ты? — отчётливо спросило оно.

— Никто! — выкрикнул принц, приходя в себя от первого шока. — Она никто! Немедленно сожри её!

— Никто, — задумчиво повторила тень. — Никто.

— Я принц Лорион, и я приказываю тебе убить девчонку! — со злостью выдохнул принц, тыча пальцем на жрицу.

— Хозяин приказывает… — звеняще прошелестела тень. В её голосе слышалось несогласие.

— Да, да, хозяин! Ну надо же, ты соображаешь куда лучше этой глупышки! Я твой хозяин, и я приказываю тебе сейчас же…

— Хозяин не ты, — спокойно ответило существо. — Лорион — цель.

— Цель? Да что ты несёшь? — топнул ногой эльф.

Расстояние между наследником престола и гостем из сумрачного мира становилось всё меньше и меньше. До смерти перепуганная Айнибель, а именно так звали юную жрицу, смотрела на плавно текущую вперёд тень широко распахнутыми глазами. Принц вздрогнул от прикосновения чёрного щупальца к коже и проворно отпрыгнул назад, но существо последовало за ним.

— Нет, нет! Прекрати! — завопил он, когда тень приклеилась к его лицу сумрачными нитями-присосками, обняла его за плечи извивающимися конечностями и принялась впитываться в тело.

Жрица прижала связанные руки ко рту, сдерживая крик ужаса, и мелодичный звон цепи напомнил принцу о её присутствии.

— Эй ты, жрица! Позови мага! Позови Урфа! Сейчас же, слышишь! А-а-а-а! — заорал он, не в силах выпутаться из объятий демона.

Плотный потусторонний туман вкручивался в его разинутый рот, заползал в нос, уши, щипал глаза. Тень медленно, но верно сливалась с мечущимся вдоль стены телом молодого эльфа. Лорион запнулся, грохнулся на колени, продолжая визжать и отбиваться от прилипшего к нему существа, но демон выполнял приказ хозяина невозмутимо и спокойно, издавая иногда глухое довольное урчание. Айнибель не могла оторваться от жуткого зрелища, словно разом онемела и потеряла способность двигаться.

— Урф, спаси меня! — задыхался корчащийся на полу принц Лорион. — Ты мне должен, колдун! Спаси меня! Урф!

Но придворный маг сидел в это время в уютных покоях в одной из башен большого дворца и, разумеется, не имел никакого понятия о происходящем в тайной комнате.

Глава 27.3

Наконец Лорион затих. В свете магических фонарей его лицо блестело испариной, грудь судорожно вздымалась. Всё тело было окутано сероватой дымкой: тень каким-то образом слилась с эльфом и поселилась внутри. Жрица слышала, что демоны междумирья способны вселяться в существ из мира живых и управлять ими изнутри, но в книгах для послушников были описаны только случаи с мышами и лягушками.

Принц не умер. Страшно было даже представить, что он может учинить, когда придёт в себя. Айнибель вдруг осознала, что она пока ещё жива. Её руки, ноги и глаза — целы. Это понимание пронзило её острее пережитой боли. Цепь, которая стягивала запястья, оказалась не закреплена, и девушка сумела размотать её, придавив конец босой ногой. Вскочив, жрица бросилась к двери, замерла перед висящей на крюке накидкой своего мучителя.

Выбора у неё не было: всю её одежду принц изорвал или изрезал ножом в самом начале «игры». Кое-как завернувшись в лёгкий серый плащ, девушка отодвинула засов на двери. В тот миг она даже не подумала, что снаружи могла оказаться личная охрана принца или кто-нибудь ещё. На её счастье, во внутреннем дворике, куда вела потайная дверь, не было ни единой души. Она натянула капюшон на лицо и побежала прочь от дворца, к родному Храму.

В Сумеречном саду её настиг отступивший было страх. Верховная жрица Аланна ни за что не поверит в случившееся! Надменная и строгая наставница дружит с королевской семьёй, а принц бывает у неё в поместье. Ах, если бы сестра Донния, которая так не похожа на свою мать… если бы только она была здесь, юной послушнице было бы кому довериться! Айнибель замедлила шаг, ей почудилась погоня. Издали донёсся стук копыт, окрики городской стражи.

Девушка сошла на боковую тропинку и помчалась к старому подземелью. Сбежав по осыпающимся ступеням, она забилась в уголок возле запертой двери, свернулась в незаметный серый клубочек и стала слушать. Кони проскакали по улице, не завернув к Храму Ньир, и наступила тишина. Густые тучи вновь начали сыпать дождём. Мутный сизый рассвет никак не мог пробить застилавшую мир пелену влаги и холода.

Когда Келлард вышел из подвала наружу, он первым делом занялся магическим замком. Неизвестно, придётся ли когда-нибудь ещё вернуться в Фэит, но убежище призывателей стоило защитить от любопытных глаз посторонних. С пальцев мага стекали синеватые нити, складываясь в потайной знак его Гильдии. Крохотная капля крови его соратника откроет замок при необходимости, всем остальным придётся воевать с толстенными дубовыми досками и железом.

А потом маг почуял живое существо. Точнее — полуживое. Неподвижно застывшее в маленькой нише. Келлард осторожно прикоснулся посохом к острой коленке под плащом. После чего наклонился и сорвал насквозь промокшую т