КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 453890 томов
Объем библиотеки - 648 Гб.
Всего авторов - 213114
Пользователей - 99904

Впечатления

DXBCKT про Санфиров: Вторая жизнь (СИ) (Альтернативная история)

Очередная попытка автора как ни странно, удалась практически «на четыре с плюсом»... При всем обилии незаконченных произведений (из разряда «сетевая публикация»), данная вещь даже была издана (что само по себе, уже о чем-то говорит).

Сюжет данного романа очень прост и прозаичен: автор вместо того что бы «менять реальность», прогрессорствовать и совершать прочие (стандартные) «телодвижения», просто «проводит работу над ошибками»)) Ошибки же он «исправляет» преимущественно в своей личной судьбе, и вся книга (по сути) представляет сплошное описание «личностного роста» и прочих достижений «на ниве соц.труда». Плюс ко всему — несколько настораживает поименование ГГ своим собственным Ф.И.О, словно автор в третьем лице описывает самого себя в «перепрошитой версии 2.0».

В остальном же, никак нельзя сказать что данная книга не интересна... Да — «деяния попаданца» хоть и стандартны, но весьма изобретательны... По мимо них очень хорошо передана атмосфера жизни в провинции и дел творящихся «за подсобкой» социалистической витрины...

Если же мерить все происходящее мерками настоящего времени, то ГГ сразу можно охарактеризовать как весьма делового (не в уголовном смысле) и перспективного молодого человека, который «двигается в правильном направлении» и не тратит свою жизнь на «лирические сопли по поводу и без». Так же в числе «позитивных моментов», хочется отметить, что «тут» все же нет (того) всезнающего попаданца, которому лишь «достаточно шевелить левым мизинцем» (для того что бы «усе було»). Нет... в данном случае, герою «ништяки» не падают с небес, т.к он их «выгрызает сам». Так что хотя бы этим, он никак не похож на «среднестатистического иждивенца из будущего».

Кроме того, хочется отметить что (автору) гораздо лучше удаются именно мужские персонажи (в его произведениях). «Девчачьи» же (героини) у него в основном представлены в образе всяческих фентезийных персонажей (оборотни там или вампирши), обуянных склонностью не столько к магическим подвигам, сколько к подвигам в … иной плоскости)) Так что — мой субъективный вердикт: если хочется почитать что-то «более-менее проработанное», то это туда где ГГ «мужик»)) Если же хочется чего-то другого, милости просим «к дефчатам» и там... потом не плюйтесь господа, т.к здесь «жанр пойдет уже иной»)).

И да... самое занимательное: наткнувшись на одну неказистую «незавершенку» (и «вдоволь потоптавшись на ней» в комментах) я тем не менее (через определенное время) стал вычитывать все другие «нетленки» автора одну за другой)) Так что... несмотря на все субъективные претензии, это о чем-то да говорит.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
DXBCKT про Фрай: Лабиринты Ехо. Том 1 (Фэнтези: прочее)

Комментируемая часть-Дебют в Ехо

Давным давно, лет 10-15 назад я открыл для себя эту СИ и прям таки влюбился)) И в самом деле, где еще «стандартный неудачник» может обрести свое место в этой жизни? И плевать что для этого нужно сменить жилье, работу, город... и мир (под этим или другим солнцем). Зато ты обретешь именно все то, чего тебе в «прошлой жизни» так не доставало и все то, о чем ты даже не смел и мечтать))

Именно такой «радужный взгляд» (по прочтении каждой новой части) я имел тогда, и... хотел бы иметь и сейчас)). Самое забавное (при этом), что довольно таки долгое время я собирал недостающие части этой СИ и просто ставил их в ряд на полке)) Одно только эстетическое созерцание этих корешков, приносило мне чисто ностальгические настроения по (тому) времени...

В общем, как там ни было, но на «этих долгих» каникулах, я наконец решил освежить свои впечатления о данной СИ. И разумеется я несколько опасался, что (как это очень часто бывает) все то что ты «когда-то» считал «божьим откровением», «сегодня» может принести только недоумение... Недоумение от того, что как «это» вызывало когда-то подобные эмоции?

И само собой все эти «метания» понятны, ибо мы все растем и меняемся... но порой кое-что из «тех прежних вещей» не только не вызывает чувства отторжения, но и... сохраняет свой первоначальный вид (несмотря на все возможные и небезосновательные претензии))

К числу последних — разумеется я лично отношу данную СИ и эту (ее) часть соответственно. Ну а постольку здесь, содержимое представлено «отдельными рассказами», а не единым томом — то я постараюсь (по мере возможности) охарактеризовать все их «эпизоды» отдельно))

Итак в первой части (данной части) да простят меня за тавтологию, станет описание нового мира (его гос.устройства и прочих особенностей в предисловии) и... первый эпизод «хроники малого сыскного войска». И знаю, знаю... «по ходу пьесы» эта СИ обросла многими «предисториями» (рассказанными в т.ч и от прочих лиц), однако я сейчас имею ввиду именно СИ «Лабиринты Ехо» (а не полную его версию).

Итак — в первой части нам лишь даны некие «вводные» по миру и первая часть впечатлений «Сэра Макса». Все что происходит так или иначе повествует об «обретении им уверенности» в деле обретения себя и (попутно) в истреблении некой нечисти (меняющей свой разряд и категорию от рассказа к рассказу).

И все бы казалось вполне обыденно — ну «вот тебе» (подумаешь!!): очередной Гаррет (Глена Кука) «в отечественной прошивке»... ну что там еще? Магия, ордера и магистры? Новая работа, почет и «уважуха от местных», «респект и презент» от короля? Все довольно обыденно и привычно... за одним единственным исключением!!! То как автор «с полпинка» оживил данный мир и заставил «играть его такими незабываемыми красками» — навеки отделило его «от прочих творений» иных «создателей миров»))

Продолжение (как и раньше) просто вынуждает отложить все дела и...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Shcola про Арх: Лучший фильм 1977 года (Альтернативная история)

Дальше третьей книги не продрался. Может кому больше повезёт.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
greysed про Федотов: Пионер гипнотизёр спасает СССР (СИ) (Альтернативная история)

странная хрень

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
vovih1 про Линдсей: Цикл: " Декстер". Компиляция. Книги 1-8 (Маньяки)

спасибо!

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
tel89243633353@gmail.com про Kaldabalog: Чародей | Cyber wizard (Киберпанк)

Владимир Фремо
Кропатель праздный и убогий!
К тебе, негожий друг пишу,
Когда под гнётом патологий
Ты тянешься к карандашу.
1:
Заклинания, направленные на меня самого действуют как раньше, но вот магия, направленная из моего тела вовне, просто рассеивается.
2:
Заколдованная заточка скорее аптечка, но для боя точно не годится. А вот кусок арматуры уже получше будет. Хотя, для начала я сделал себе пару колец из проволоки, чтобы зачаровать их на повышение силы.
3:
И вот, теперь я использовал похожее зачарование, чтобы частично вернуть себе руку.
Пошевелив механической конечностью, я только отметил, что она почти не ощущается.
4:
Я выковырял из них часть механики и внедрил несколько зачарований, соединив магическую конструкцию со своим потоком магии.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
DXBCKT про Бушков: Все могут короли (Научная Фантастика)

Не знаю почему было выбрано именно это название — но думаю (с большой вероятностью) это лишь дань «одному суперхиту» тех времен...

По сюжету этого микрорассказа — нам будет представлен некий король, который «все может», но который (как всегда) уже «вконец обожрался» и хочет чего-то еще... И как всегда, желания такого человека, заводят его «в трясину»...

Не буду вдаваться в подробности («темпоральной механики и раздавленных бабочек»), однако выбор (короля) внезапно (но вполне ожидаемо) оборачивается крахом всех его замыслов)) Так что это именно то, о чем говорят «лучшее враг хорошего».

Не стану здесь особо комментировать сюжет, т.к данная сказка (а это именно сказка, о чем я понял лишь добравшись до финала данного сборника) не претендует на особую мораль, кроме той, где нас учат «бояться своих желаний».

Данный сборник «Волчье Солнышко» (произведений автора) я «мучаю» уже не один месяц (параллельно с другими книгами), но только сейчас понял, что относить данные рассказы к «фантастике или фентези» просто бессмыслено)) Оказывается если все смотреть «под другим углом», весь этот сборник очень напоминает какой-нибудь «томик» сказок (той или иной) «малой народности»... Местами поучительно, местами не очень... Но иногда и «посреди этого шлака», можно отыскать бриллиант))

Рейтинг: -3 ( 0 за, 3 против).

Интересно почитать: Как правильно дарить цветы?

План по соблазнению герцога (fb2)

- План по соблазнению герцога (а.с. Записки милых дам-1) 860 Кб, 255с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) - Яна Лисканова

Настройки текста:



Яна Лисканова План по соблазнению герцога

Пролог

«План по соблазнению но. 5 — Общие интересы: провал (прим. ДА ЧТОБ ПРОВАЛИЛАСЬ КО ВСЕМ ЧЕРТЯМ ЭТА БЕССМЫСЛЕННАЯ ТЯГОМОТИНА ПОД НАЗВАНИЕМ «ПОЭЗИЯ ПЯТОГО ЦАРСТВА»!!!)»

Я черканула так, что перо порвало бумагу, собрав на кончике неприглядные мелкие ошметки. Поскребла ногтем стол. Щелкнула пальцем. Кажется, я где-то слышала, что надо досчитать до десяти, чтобы успокоиться?.. Почему бы не попробовать!

— …два…три…четыре…

— Ваша Светлость, нам выйти? — скучающе уточнила моя главная горничная Элиза, прекрасно знавшая мой характер.

Я прикрыла глаза и кивнула, продолжая цедить сквозь зубы. За служанками закрылась дверь.

— Семьвосемьдевятьдесят! — протараторила я на выдохе и одним резким движением смахнула всю канцелярию со стола, тут же подскочила со стула и совсем не изящно перевернула его пинком, — Вот от этого легчает, а не от математики уровня трехлеток! Ах, как же бесит!

Я обвела комнату алчным взглядом, думая, что бы еще перевернуть, но так, чтобы без больших потерь?

— Гадина! Паршивка! Змея!!! — шипела я, кромсая бумагу, — Да ее мало из дворца за волосы выволочь! И как смеет вообще мне на глаза попадаться, выскочка?!

Я упала на диван, запрокинув на спинку голову и уставилась в потолок. На глазах выступили злые слезы.

— Ну уж нет, — шепнула я самой себе, — Еще разреветься не хватало! Ты не маленькая.

Я сделала глубокий вдох и до рези сощурила глаза, пережидая момент. Умничка, ни слезинки не уронила! Чтобы я еще из-за всяких распутниц ревела?! Да ни за что!

— ЭЛИЗА!

— Да, Ваша Светлость? — в комнату вплыла моя вечно индифферентная служанка, знавшая меня еще с тех времен, когда я под стол пешком ходила.

Элиза была смазливой, не смотря на возраст, фигуристой женщиной, но выражение абсолютной незаинтересованности и скуки на ее лице отвращало от нее мужчин похлеще бородавок на носу, кривых ног или гнилых зуб. Поэтому, хотя она уже давно могла бы устроить свою жизнь, Элиза все еще была моей служанкой. Порой мужчины — и даже совсем не из простых! — заглядывались на мою Элизу, но ее взгляд гасил мужскую страсть как ведро холодной воды. Она сама была словно глыба льда. Сверкала на солнце, как хрусталь, но целовать ее решился бы только тот, кому не жалко первого слоя эпителия!

Ее взгляд трогательно теплел только при взгляде на золото. А когда ей выдавали премии, перезвон монеток заставлял ее смущенно улыбаться. От такого зрелища дыхание перехватывало даже у меня, а уж наш казначей, которому чаще всего доводилось любоваться ею в эти мгновения был давно и прочно в нее влюблен.

Я, помнится, как-то спросила, почему она еще не выскочила замуж за какого-нибудь богатенького нувориша, на что она окатила меня снисходительным взглядом и ответила, что выходя замуж женщина по закону вместе со всем, что у нее есть, становится собственностью мужа. А пока она незамужняя безотцовщина, все ее — только ее, и ничье больше. А платят ей у нас щедро и стабильно, а вместе с ее подработкой шулером в казино во время отпусков получается вообще хорошо — зачем дергаться и еще что-то придумывать?

Ну да, резонно, — подумала тогда я.

Сейчас она стояла передо мной идеалом спокойствия, к которому с моей вспыльчивостью мне и к старости не подобраться. Но я стремлюсь!

— Элиза, нам нужен новый план!

— Госпожа, может давайте я вас в казино свожу? Эти игры хотя бы иногда приносят какой-то результат.

— Ты мне еще тут поболтай! — взвизгнула я, подскакивая с места и начиная расхаживать кругами по комнате, — Ты что, совсем в меня не веришь?! Просто мы еще не нашли точки соприкосновения, но как только найдем — все у нас с ним будет замечательно! Жених он мне или где?

— Да-да, так все и будет, — вздохнула устало Элиза, поглядывая на часы.

— Я наконец поняла, в чем причина моих неудач, — я села на диван и подперла кулачком подбородок.

Элиза вскинула брови.

— Любопытно узнать, моя госпожа.

— Все дело в этой змеюке! Она ему что-то про меня наговорила, в этом нет никаких сомнений.

— Чисто теоретически — и такое возможно, — кивнула она, — Хотя, по-моему, дело не в ней…

— Ты права, — я кивнула, — Надо сначала разобраться с этой ведьмой, а потом уже соблазнить его будет не так сложно!

Элиза вздохнула как-то страдальчески, предвидя, видно, что эта паршивка так просто позиций не сдаст, и нам придется попотеть. Но семейное счастье того стоит!

— Элиза, нам нужен новый план! Значит так, записывай…

Глава 1. План по соблазнению но. 6 — Устранение соперницы

«1 — разузнать побольше о сопернице;

2 — втереться к ней в доверие и найти ее слабости;

3 — показать Его Светлости ее истинную натуру!!!»


С герцогом Сильбербоа мы были помолвлены уже четыре года, еще с моего дебюта. Большую часть этого срока он пробыл в юго-восточной пограничной крепости на окраине своих владений. Последние годы там была неспокойная ситуация с соседями, пока год назад монархи обеих стран не подписали договор о ненападении, подкрепив его помолвкой детей и торговыми договорами.

И вот мой жених наконец вернулся в столицу, чтобы я смогла на него посмотреть! До этого мы с ним только иногда обменивались письмами — абсолютно пустыми, не смотря на все мои старания. Шла подготовка к свадьбе монарших детей, и герцог, будучи двоюродным племянником Его Величества, гостил во дворце.

Я, как его невеста, да и вообще дочь министра иностранных дел, смогла тоже напроситься сюда! Налаживать, так сказать, нежные семейные отношения в празднично-романтичной атмосфере.

Получалось пока не очень.

— Элиза, это просто невыносимо, — просипела я, все так же старательно удерживая на лице вежливый оскал, — Почему она опять вертится рядом с ним?!

— Полагаю, Ваша Светлость, причина в том, что она его подчиненная и находится на службе.

— Работающая женщина — ну что за позор, — прошипела я, — Ой, прости, это я не про всех, а только про нее! Она же дочь дворянина, как ей в голову пришло работать на мужчин?.. Она опять в штанах, ты только посмотри! Она точно дворянка? Позорище, я же прямо вижу ее ноги! И все видят! И Его Светлость видит… По-моему они кривые! Тебе так не кажется, Элиза? Кривые же?..

— Нет, моя госпожа, это очень красивые женские ноги.

— Элиза! — я уставилась на нее возмущенно, — Как ты можешь так со мной поступать?! Нет, ну я же вижу, что они кривые! Ах! Кошмар… Сколько она еще будет вертеться вокруг моего жениха, эта распутница! Я сейчас просто чувств лишусь, глядя на это безобразие…

— Подать вам нюхательные соли?

— Подай, — кивнула я, снова натягивая улыбку на лицо, так как мы уже подходили, — Я засыплю их ей в глаза.

Я прямо чувствовала, как в груди разливается бешенство. Мой жених, мой будущий муж смотрел на эту выскочку так, будто она самое чудесное, что он видел в своей жизни. Он внимательно ее слушал, кивал, улыбался ей сдержанно, но отнюдь не сухо. На его щеках то и дело появлялись глубокие длинные ямочки даже от легкой, но искренней улыбки — ямочки, которые я никогда раньше не видела. Глаза были сощурены и весело блестели. Рядом со мной они были матово-скучающими. И кивал он мне всегда невпопад, явно не слушая, что я говорю.


План но. 6, попытка но.1:

— Добрый день, Ваша Светлость, мисс Ламбри, — я кивнула головой в знак приветствия.

Фиви Ламбри, эта маленькая змеюка, ответила мне уважительным поклоном, немного напряженно улыбнулась и перевела взгляд на герцога. Он же как-то устало вздохнул и принял мою руку для поцелуя.

— Ваша Светлость, рад вас видеть, что-то случилось?

Я улыбнулась ему чуть шире и немного склонила голову, как учила матушка. Она говорила, это выглядит мило!

— Нет-нет, ну что вы! Я надеюсь, я вас не побеспокоила? Если у вас нет никаких срочных дел, вы не будете против, если я прогуляюсь с мисс Фиви по зимнему саду? Я признаться, немного заскучала и была бы рада компании! Вы не будете против? — обратилась я к девушке.

Герцог напрягся, посмотрел на нее обеспокоено.

— Почту за честь, Ваша Светлость… эм?.. — как-то неуверенно пролепетала она, стрельнув глазами в герцога.

Не уверена, что это честь? Еще какая, вообще-то!

— Боюсь, мисс Ламбри не сможет вас сопроводить, потому что… у нее поручение в городе.

Я что-то не поняла… Он ее прикрывает, что ли? Защищает? От меня?! Бога ради, он что, думает я ее съем?! Хотя, вообще-то…

Я не удержалась и щелкнула пальцем. Фактически, дочь какого-то захудалого барона только что отвергла мое приглашение, пусть технически это безобразие и прикрыл герцог. Очаровательно. Кому рассказать, на смех поднимут. Интересно, моему жениху вообще нормально так меня унижать? Как будто бы я не узнала ее расписание, прежде чем приглашать!

Улыбка дернулась, но своей, видимо, бесконечной силой воли я смогла ее удержать. Герцог что-то заметил на моем лице, так что решил подсластить пилюлю.

— Вы не будете против, если я скрашу своей компанией вашу прогулку? Позволите? — он подал мне локоть, и я, конечно, приняла его предложение.

Но все равно было как-то тоскливо. Его помощница проводила нас немного грустной улыбкой.


Прогулка особой радости не принесла. Я старалась, как могла, но мужчина оставался таким же неприступным, как и его родовая крепость. Хоть бы раз мне улыбнулся, паршивец!

«Попытка но. 1 — провал (прим. осуществление первой части плана невозможно в присутствии герцога)»


— Элиза, ну почему он так со мной? — я грустно ковыряла пирожное.

У меня был период жалости к себе. Элиза оторвалась от вышивки, посмотрела на меня внимательно, вздохнула.

— Никто вас не понимает. Весь мир против вас.

— Ты тоже так думаешь? Это потому что у меня плохой характер? Но ведь они об этом не знают, я же веду себя очень мило! Я же стараюсь! Делаю все, как маменька учила, чтоб ей провалиться.

— Да, маменька ваша знает, как притворяться милой, чтоб ей провалиться, — едва заметно скривилась Элиза, — Но до таких высот актерского мастерства добраться может отнюдь не каждый, моя госпожа. Тут особый талант нужен.

— Нам нужно выловить мисс Фиви, когда никого не будет рядом. Я должна понять, в чем ее секрет!


План но. 6, попытка но. 2:

— Мисс Ламбри, какая неожиданная встреча! А я как раз собиралась пройти по магазинам, не составите мне компанию? У вас же сегодня, я слышала, выходной?

Девушка улыбнулась мне, замялась слегка, кивнула и уже собиралась ответить, как…

— О, Ваша Светлость! — к нам подскочил мужчина со смешливой мальчишеской улыбкой и рыжей гривой, граф Фройнтлих, как я знала, друг и товарищ моего жениха, но… — Мы еще не представлены, нижайше прошу прощения за грубость! Но я так давно хотел познакомиться с невестой моего лучшего друга, вы позволите? Это такая честь, такая честь! Граф Орхан Фройнтлих, вы позволите?

Он тараторил так быстро, что я не успела вставить и слово, но был так грамотно подобострастен в обращении, что придраться было не к чему, так что я подала ему руку.

— Добрый день, милорд… Вы что-то хотели?

Он печально улыбнулся.

— Мне так жаль, так искренне жаль! Но мисс Фиви должна разобраться с документами к приезду делегации из Восточного Княжества. Они должны были быть через неделю, а в итоге — представляете! — будут уже послезавтра. Просто какой-то кошмар! Бегаем все в мыле… Вот и нашу милую мисс Ламбри в покое не оставят! Просто кошмар!

— Какая жалость, — проскрипела я.

Было ли в этот момент мое лицо достаточно милым — я не уверена, но сожаление и негодование выражало однозначно.


«Попытка но. 2 — провал (прим. один из моих братьев тоже рыжий и тоже меня бесит; думаю, между двумя этими фактами есть некая корреляция!!!)

— Элиза…

— Да?

— Элиза!

— Да, Ваша Светлость?

— Они ее от меня там всем штатом стерегут? Я что, зверь какой?! Дракон какой?

— Ну норов у вас, конечно… — горничная смотрела на перевернутый секретер с обгоревшими ножками. Еле успели потушить, пока на занавески не перешло…

— Элиза, ну они-то об этом еще не знают!

— Есть что-то такое в ваших глазах, если мне позволено судить… Сложно не заметить.

— Кто-то распускает обо мне лживые слухи, точно тебе говорю!

— Да зачем же лживые?.. — пробубнила себе под нос женщина, массируя висок.

Я всплеснула руками.

— Ну может и правдивые, откуда же мне знать! Но правду-то тоже по разному преподнести можно.


План но. 6, попытка но. 3:

На подходе к комнате отдыха, где сейчас по сведениям моих птичек сидела и «вся в мыле» уже третий час попивала чаек наша милая мисс Ламбри, я снова столкнулась с рыжим графенышем. Он был тощим, высоким и даже на первый взгляд очень вертким. Мужчина улыбнулся мне насмешливо и снисходительно глазами и очаровательно и радостно губами.

— Ваша Светлость! Безумно рад вас видеть, вы ищите герцога? К сожалению, его сейчас нет. Я бы пригласил вас на чай с непередаваемым удовольствием, но… — он развел руками, уже готовый заговорить мне зубы тем, как они тут все зашиваются.

Меня, видимо, и правда держат за идиотку, раз думают, что я не в состоянии даже разузнать, что неожиданный визит неожиданным был два дня назад, и все к нему уже подготовили.

— Нет-нет, ну что вы! Я хотела поболтать с вами, — я улыбнулась ему той очаровательной улыбкой, которой моя не самая умная матушка обманула не одного не самого глупого мужчину.

— Со мной? — удивился он, но тут же улыбнулся польщенно и подал локоть, — Какая честь, миледи! Вы хотели что-то спросить про герцога?.. — мужчина дурацки поиграл бровями, намекая, что все понимает, — Я расскажу вам все-все, не переживайте!

Я скосила глаза, проверяя, есть ли кто, кроме нас, в коридоре, отвела его немного подальше и со всей силы вцепилась когтями в его локоть, тут же придавливая чистым жаром к стене. Мой магический потенциал был действительно очень не маленьким, что серьезно добавляло мне очков на ярмарке невест. Я даже больше могла сказать: не смотря на всю мою родословную, за племянника Его Величества меня выдают именно из-за тех огромных сил, которыми мне вовсе не нужно было уметь управлять, но которые мне следовало передать своим детям от правильного мужа.

Граф тоже был магом, и не слабым, и, в отличие от меня, прилично обученным, но и в половину не таким одаренным, как я. Накалить вокруг себя воздух так, чтобы он едва мог дышать, было для меня чем-то совершенно естественным. Абсолютнейшим моветоном для приличной леди, но для меня — совершенно естественным!

— Слушай сюда, рыжий гаденыш, — прошипела я ему в лицо, с удовольствием глядя как над его губой собираются капельки пота, а брови ползут на лоб, — Если ты думаешь, что ты можешь стоять у меня на пути, то ты глубоко ошибаешься. Даже если я прямо сейчас вытолкну тебя из окна и скажу, что так и было, можешь не сомневаться — ничего мне за это не будет! И единственная причина, по которой я этого не сделала, хотя ты уже дважды оскорбил меня до глубины души, пытаясь настолько бездарно надурить, что я и правда на секунду поверила, что я, видимо, дура набитая… Так вот, единственная причина — это то, что я не хочу расстраивать своего жениха! Мне еще ему детей рожать, и портить отношения из-за такой маленькой наглой рыжей гадости было бы абсолютно неуместно. Но не стоит испытывать мое терпение, ты понял? Если я хочу поговорить с «вашей милой Фиви», то я с ней поговорю, даже если все боги выстоятся в ряд, чтобы рассказать мне сказку о том, как она занята!

Мужчина опасливо сглотнул, а я снова растянула губы в милом оскале. Как же приятно выпускать демонов на прогулку, кто бы знал! Особенно, когда люди сами так и напрашиваются.

— И только попробуй что-нибудь вякнуть герцогу про наш разговор. Я может и огневик, но водопад устроить тоже умею. Поверь, ты не хочешь знать, какие сказки умею рассказывать я!

Я загнала выгуляных и накормленных демонов обратно по будкам, ласково и ненавязчиво обвила обратно локоть графа, и мужчина судорожно выдохнул и тут же вдохнул свежий, такой прохладный воздух в легкие.

— Ваш-ша Светлость… — прохрипел он, нацепляя обратно улыбку, в которой уже, тем не менее, не было насмешки; чуть расслабил воротник, — Вы не будете против, если я открою окно?

— Конечно-конечно, милорд! — кивнула я, — А я пока пойду в комнату отдыха.

— Эм-м… — он прикусил губу и сложил жалостливо бровки домиком.

— Мы мило побеседуем с мисс Ламбри, только и всего! — слегка раздраженно кинула я, — Если вы меня не расстроите своим поведением, то поверьте — я тоже вас не расстрою!

Я прошла в комнату отдыха. На мое счастье, там была только мисс Фиви. Она вскинула на меня ошарашенный взгляд.

Что, не думала, что я до тебя доберусь? Да кто бы тут мне помешать смог!

— Ваша Светлость… — она с вопросом посмотрела на дверь, будто ждала, что вот сейчас кто-нибудь вбежит и уведет меня от нее подальше.

Ее густые светлые, словно пшеница, волосы были уложены просто, но изящно. Мужской костюм выглядел, вроде, непритязательно, но сам факт его наличия на стройном девичьем теле уже привлекал внимание. Она была вся словно светлый дух со старых гравюр. Очаровательна, скромна, невинна и вечно будто чем-то слегка напугана.

— Добрый день! — улыбнулась я и тоже с вопросом посмотрела на нее.

Она продолжала сидеть.

«Попытка но. 3 — успех!»

— Элиза, ну наконец-то! Как все прошло?..

— Дорого, миледи, — сообщила она с такой грустью, будто платила из своих денег.

Я фыркнула и посмотрела на нее с осуждением. Еще бы слуг во дворце можно было подкупить задешево!

— Его Светлость уже сорок минут как во дворце! Лучше скажи, они с Фиви еще не виделись?

— Когда я шла к вам, мне как раз передали, что он пошел в восточное крыло третьего этажа. «Наша» горничная уже там. Скоро увидятся.

Я немного нервно улыбнулась. Ждать новостей всегда так волнительно. Руки слегка вспотели, и я попросила открыть окно.

— Миледи… Чего конкретно вы ждете от их разговора?

Я щелкнула пальцем и откинулась на спинку дивана.

— Жалоб.

Элиза вопросительно вскинула брови.

— Ей есть на что жаловаться?

— Нет, — мотнула головой я, — Но она, скорее всего, будет.

— Она показалась мне довольно милой, в целом, хоть и какой-то излишне пугливой, — немного неуверенно начала Элиза.

— Честно говоря, — улыбнулась я, — Мне тоже. Поэтому я и злилась. Мне надо было понять только ли это от того, как на нее смотрит герцог… Или есть что-то еще? Мне нужно было пообщаться с ней. Наедине. Ведь если она действительно такая, какой кажется… Ну не зверь же я, в самом деле — разворачивать военные действия против милого пугливого котенка! Придумала бы просто, как выслать ее куда подальше с его глаз.

— И что в ней напрягло мою милую леди? — уже с большим интересом спросила Элиза, слегка приподнимая уголки губ.

— Она продолжала сидеть, — я улыбнулась, едва не хихикая.

— Что?

— Я зашла, а она продолжала сидеть! Даже не подумала встать и поклониться! Чтобы секретарь герцога и дворянка, пусть и бедная, могла о таком забыть? И на протяжении всей нашей милой и абсолютно пустой беседы ни о чем, она то и дело… по мелочи мне грубила. Ну знаешь, мама так иногда делает, когда хочет выставить кого-то виноватым. По мелочи, но гаденько задевает собеседницу, а когда та не выдерживает и начинает злиться — строит из себя бедную ничего не понимающую овечку. Дрожащая губа, хрустальная слеза по щеке, попытка быть сильной, готовность простить обидчицу…

— Это как с маркизой Навиль?

— Да-да! — кивнула я, — Вот прям точь-в-точь. И потом маркиза в глазах окружающих склочная истеричка, а матушка — бедненькая жертва.

— Но вы же?..

— Чтоб я после матушкиных выходок на такое разводилово клевала? Нет, конечно, я была мила и снисходительна. Но что-нибудь по мелочи она им наверняка наговорит… Раз уж они готовы ее от меня защищать, хотя я еще ни одной, даже самой мелкой, булавки ей ввернуть не успела… Без обвинений, конечно, ну что-нибудь вроде: «Сама не знаю, чего я так распереживалась… Наверное, просто надумала!» — я пропищала, имитируя ее высокий голосок, — Матушка так пару раз делала. Ни в чем не обвиняя, но росток сомнения посадила, садовница!

Когда пришла подкупленная служанка, я уже успела вся издергаться ожиданием. Очень сложно было дотерпеть, пока за ней закроется дверь, и не расхохотаться раньше. Мисс Ламбри, наша милая мисс Ламбри, полностью оправдала мои ожидания. Что ж, теперь ее точно не жаль!


Вечером в дверь тихонько то ли поскреблись, то ли постучали. Я впустила, и едва приоткрыв дверь, мышкой проскользнула одна из служанок в подчинении Элизы.

— Ваша Светлость, вам письмо из поместья.

— Благодарю, можешь идти, — я махнула девочке рукой и тут же вскрыла конверт.

Ничего хорошего я не ждала. Просто так писать бы мне не стали. По моим прикидкам отец как раз недавно должен был вернуться из заграничной поездки в родовое поместье и после вернуться в столицу. Я пробежала глазами по письму наискось, выискивая главное.

— А-га, — потянула я.

— Что там, Ваша Светлость? — уточнила Элиза, — Ваша матушка…

— Напросилась-таки, — кивнула я.

Мы с Элизой, конечно, предполагали. Долго скучать в поместье маменька не любила, а отец не особливо любил брать ее с собой в столицу. Тем более, недели через три она в любом случае должна была быть здесь к празднованию свадьбы наследника, так что я надеялась, что отец перетерпит день-два нытья, чтобы потом отдохнуть от нее во дворце недели две-три. Но, видимо, из заграничной поездки он вернулся отдохнувшим и разомлевшим, так что быстро сдался ей на милость.

От перспективы общения с матушкой голова начинала болеть уже сейчас.


Дело было в том, что с матушкой мы друг друга терпеть не могли, кажется, с моего рождения. Начать стоит с того, что она и второго ребенка рожать не особливо-то хотела, а третий — был страшным сном для ее фигуры, пустой тратой времени и вообще родилась девочка!

К сыновьям она еще испытывала смутную привязанность, густо повязанную на гордости, что подарила мужу аж двух сыновей, как на подбор умных и красивых, да и сама в привлекательности не растеряла. Поэтому, когда люди вокруг восхищенно вздыхали: «Так это ваши сыновья?! Оба?.. Вы выглядите такой юной, никогда бы не подумал!» — она их почти любила, а может даже и не почти. А уж то, что они кроме батюшкиных очень неплохих мозгов унаследовали ее красоту накидывало в копилку ее любви еще пару баллов.

И тут, как водится, появилась я! Она не ждала, но я не спрашивала. Невзлюбила она меня еще в утробе, но поделать уже ничего не могла. Родилась я тоже умной и красивой. Умнее, чем хотелось бы батюшке, ведь дамам ум ни к чему; и красивее, чем хотелось бы матушке, ведь нахваливать за красоту лет с четырех стали в первую очередь меня, а не ее.

Лет до пятнадцати я искренне считала себя страшилой, каких поискать, ведь матушка, пока никто не видит, грустно вздыхая, объясняла мне, что комплименты мне делают из уважения к ней и отцу, а на самом деле внешность у меня на редкость посредственная: волосы жиденькие, ножки кривенькие, кожа серенькая, а глазки маленькие да и косят немножко.

Да еще и нравом крутым пошла в двоюродного прадедушку отца, за скорейшую кончину которого молились с тех пор, как он научился говорить. Но злобный старикашка дожил аж до двухсот — на несчастья оказавшись очень сильным магом-стихийником, а те, как известно, живут долго. Я, конечно, грустила, что полюбоваться на двоюродного прадедушку, вспоминая которого все, кто его знал, осеняли себя святым знаком, не успела, но считала, что нрав у меня дурной все ж от маменьки. И частенько ей об этом говорила. Ну а кто бы на моем месте удержался?

В пятнадцать же, когда Элиза меня одевала к моему дебюту, выплетая темные кудри в замысловатую прическу, я ей сказала что-то вроде того, что зря старается, ведь никакая прическа не исправит ошибок природы. Тогда она у меня спросила, откуда я такую чепуху взяла и почему так часто ее повторяю. Я призадумалась и ответила, что от маменьки. Элиза, моя милая Элиза, рассмеялась, что бывало очень редко, и спросила:

«И вы правда считаете себе умной, Ваша Светлость, когда верите своей маменьке?»

Конечно, такой идиоткой я себя не чувствовала никогда до и никогда после. Я попросила Элизу нарядить меня, как в последний раз, и весь вечер, следуя совету матушки, сдерживала на публике дурной характер, оставляя о себе только приятное впечатление.

Купаясь в комплиментах и восхищенных взорах; невзначай бросая гостям, как маменька перед балом радовалась, что я даже красивее, чем она была в свои лучшие годы и с удовольствием слушая, как это повторяется из уст в уста и доходит до любимой родительницы, я наконец поняла, в чем же прелесть светской жизни!

Мама после этого невзлюбила меня еще больше, но давить на мою внешность у нее больше не получалось — зато у меня получалось давить на ее возраст. Единственное, что ей оставалось, когда у нее скапливался излишек яда и надо было его на кого-то сцедить так, чтобы окружающие не подумали о ней плохо, были поучения и нотации по поводу моего поведения и манер, которые нередко и правда оставляли желать лучшего…

Отвязаться я от нее, конечно, могла… Например напомнить, что в двоюродного прадедушку я пошла и величиной дара — и молодой и красивой буду даже тогда, когда она уже лет двадцать как будет сморщенным сухофруктом. Далее обычно случалась истерика со слезами и жалобами отцу. После которых меня неизменно ждало наказание. И тут выбор стоял нерадостный: либо головная боль от общения с матушкой, либо головная боль от общения с батюшкой и наказание. Единственным плюсом последнего варианта было то, что после него маменька еще какое-то время ко мне особо не лезла.

Отец же, в целом, против меня ничего не имел, а когда я появлялась перед его глазами, иногда даже вроде как удивлялся: «А это еще что такое и откуда оно у нас взялось?» — так и читалась в его взгляде. Единственное, что ему во мне не нравилось было моим довольно неплохим умом и крепкой памятью. Когда я однажды помогла старшему брату решить уравнение по алгебре, и об этом узнал отец, выговаривал он меня долго, нудно и со вкусом. Он считал, что я опозорила брата перед всеми домашними и хорошая сестра так поступать не должна. А если я буду умничать, меня никто замуж не возьмет!

Я была с ним в корне не согласна. Красивая и магически одаренная дочь герцога с хорошим приданым в девках не останется ни при каких обстоятельствах. Так я ему тогда и сказала.

В общем, отец ничего против меня не имел. Когда я помалкивала.

Я тоже, в целом, против них ничего не имела… Когда они были на расстоянии от меня. Их визиту я была не сильно рада. Отец будет занят, на счастье, а вот у матушки времени свободного будет достаточно, чтобы она успевала тратить его и на меня. А я вообще-то жуть как занята!

Если все будет идти так и дальше, мои будущие семейные отношения с герцогом будут примерно такими же, как у моих родителей! Но я-то уже знала, что бывает иначе…

— Элиза!

— Да, моя леди?

— Они выехали к портальному городу еще сегодня, а значит завтра уже будут здесь, — я побарабанила пальцами по подлокотнику, глубоко задумавшись, — Хм-м-м… Как мне избавится от матушки, чтобы она не мешала мне избавляться от Фиви?.. О!

Я радостно улыбнулась.

— Элиза, а давай натравим матушку на Фиви? Пусть старая сука порезвится!

Глава 2. Перетягивание каната

«Дополнение к плану но. 6:

4 — аккуратно и без резких движений начать перетягивать герцога на свою сторону;

5 — порыбачить»


— Ваша Светлость, — герцог нашел меня в беседке к середине дня; а я уже вся извелась, мог бы прийти и пораньше! — Добрый день. Я вас не отвлекаю, мы можем поговорить?


План но. 6 п.4, попытка но. 1:

Я отложила книгу, улыбнулась и посмотрела на герцога. У него была приятная, но на первый взгляд не слишком примечательная внешность. Хорошо сложен, черты лица благородные, ровные… да и все. Когда он стоит и молчит, выглядит ну очень простенько. Единственным, что привлекало внимание в его внешности, была красивая, резкая линия челюсти.

И все же он был очень привлекательным. И хотя у него уже была невеста, надежд дамы не оставляли. Было в нем что-то особенное. В том, как он двигался, например: спокойно, без спешки, но уверенно. В том, как он заполнял собой пространство, не пытаясь развалиться всеми конечностями, словно кальмар. Иные мужчины раскидывали руки и ноги по дивану, заставляя остальных тесниться, лишь бы занимать побольше места. Герцог никого не теснил, он не был таким уж крупным мужчиной, но буквально заполнял собой пространство вокруг. Он казался почему-то больше, чем есть на самом деле.

Его присутствие почему-то всегда вызывало у меня легкую дрожь по хребту, будто спинной мозг чувствовал опасность. Но он был вежливым и учтивым мужчиной, он никогда не был со мной груб, он всегда держал мою руку осторожно и бережно, не хватал и не врывался неожиданно за мои или чьи-либо еще личные границы. Причин для страха не было, но почему-то он все равно вызывал легкое, отчего-то приятное опасение.

Его такие скучно-ровные черты лица оживали, стоило ему улыбнуться, задуматься или испытать раздражение… У меня, к сожалению, пока получалось вызвать только его раздражение, но даже оно было привлекательным, так что иной раз, к своему стыду, я не могла удержаться от пустой болтовни, просто чтобы его чуть подразнить.

— Добрый день, герцог. Конечно, присаживайтесь, честно говоря, я тоже хотела с вами поговорить. Но давайте сначала вы! Что-то случилось?

Он нахмурился, присел рядом.

— Это о моем секретаре…

— Ах, мисс Ламбри! А я как раз тоже хотела поговорить о ней, представляете? — обрадовалась я.

— Да? — он вскинул бровь и посмотрел на меня внимательней, — Что же, говорите.

В его взгляде не было ни благодушия, ни агрессии, только легкая обреченность.

— Я хотела вас предупредить… в общем, немного неловко об этом говорить… но она у вас ведь знакома с правилами этикета? Ох, ну конечно знакома, она же дочь дворянина! Но, понимаете… — он снова слегка нахмурился и прищурил глаза; по хребту пробежала уже знакомая стая мурашек, — Вчера я зашла к ней в комнату отдыха — поболтать. Честно говоря, мне очень любопытно — не сочтите за грубость! — просто она благородная женщина и работает на такой серьезной должности… Мне очень интересно было бы узнать ее историю, понимаете? Я зашла, а она даже не встала меня поприветствовать… Я могу предположить, что это от того, что она привыкла более вольно вести себя с сослуживцами, даже более родовитыми. Ну или от волнения, ведь как я заметила… — я слегка наклонила голову в притворном замешательстве, — Кажется, она меня слегка побаивается, да? Может она переволновалась и забыла — я-то не обижусь! Но она сейчас в королевском дворце, и, думаю, не все придворные будут столь снисходительны. Она может попасть в неприятности. Я уж не стала ей сама говорить — не хотелось смущать бедняжку! Она и так при виде меня чуть не в обморок падает. Но вы ей как-нибудь осторожно намекните, хорошо?

Он еще пару секунд внимательно на меня смотрел, а потом кивнул.

— Хорошо, спасибо, что предупредили, миледи.

— Рада, если смогла помочь! Честно говоря, я еще хотела вас попросить, — я немного смущенно ему улыбнулась, — Если вдруг вас не затруднит, может вы согласитесь как-нибудь пригласить меня на совместное чаепитие с мисс Ламбри? Я бы очень хотела с ней пообщаться, но мне не хочется ее пугать еще больше, а если вы будете рядом, ей же будет спокойнее, да? Вас это не затруднит?

Он кивнул.

— Конечно, думаю, мы сможем найти время, миледи.

Отлично! Герцог выглядел немного успокоенным.

— Очень мило с вашей стороны! А что вы хотели мне сказать?..

Он уже набрал воздуха в грудь, но тут из-за поворота вывернул рыжий глист, радостно махая нам рукой. А этого какая нелегкая принесла?! Я стрельнула в него злобно глазами, но что он, наглец, мне только подмигнул.

— Ваши Светлости! Непередаваемо рад вас видеть! Прошу прощения, что прерываю, но прибыл гонец из восточной крепости, требует герцога — срочно. Также, насколько я понял, ваши, мисс Фламмен, родители прибыли на пару часов раньше… — я едва удержалась от того, чтобы скривиться.

Герцог поцеловал мне лапку, вежливо распрощался и стремительно смылся, а рыжий засранец остался, почему-то сверкая в мою сторону радостной улыбкой.

— Чего скалитесь, голубчик? — уточнила я, поднимаясь с насиженного места и выходя из беседки, — День слишком хороший? Ищите, кто бы добавил впечатлений?

— Как увидел вас, прекрасная госпожа, день стал замечательным! — склонился в поклоне он, подавая мне руку, — Позволите вас проводить? Я вам честью клянусь, никому даже не заикнулся о нашем вчерашнем тет-а-тет! Это будет моей маленькой привилегией — знать, какая вы на самом деле. Так что вы меня, уж пожалуйста, ни откуда не выкидывайте…

Почему-то его шутовское поведение совсем меня не раздражало. Наоборот, даже дышалось как-то легче в его компании. Так что я его одергивать не стала. Забавный! Мне понравилось, что он меня не испугался, не разозлился и не ущемился.

— Не сочтите за грубость, а сложно вообще сдерживать свою, так сказать, пламенную натуру? — улыбнулся он.

— Я вам по секрету скажу: я свою, так сказать, пламенную натуру порой вывожу погулять. Так что в остальное время она у меня спит почти спокойно!

— А за пламенной, так сказать, натурой сложно вообще ухаживать?

— Главное, дорогой граф, вовремя кормить!

Мы с матушкой сидели в гостиной ее покоев и пили чай, пока горничные разбирали все ее бесконечные коробки и сундуки. Глядя на все это разноцветное шелково-кружевное безобразие, мне и самой захотелось срочно вызвать штат портных и обновить гардероб. Абсолютно иррациональное желание, учитывая, что портной был у меня с полторы недели назад и мне еще столько же будут приходить обновки! Но ударить в грязь лицом на дворцовых балах я никак не могла. Точно ли я все хорошо подобрала в прошлый раз? Может все-таки еще платьишко пошить? А лучше несколько… Вот такого с открытыми плечами у меня нет. А почему нет?.. Красиво же! Если с широкой атласной лентой по поясу…

— Дорогая, ты меня слушаешь? — матушка уставилась на меня с раздражением.

— В полуха, — честно ответила я, продолжая в голове собирать образ, который однозначно надо выгулять перед женихом.

Матушка уже набрала в грудь воздуха и почти нацепила на лицо выражение самой несчастной женщины на свете, готовая разразиться причитаниями на тему неблагодарных чад, но я успела первая:

— Прости, я просто все думаю о секретарше герцога…


План но. 6 п.5, попытка но. 1:

Матушка застыла.

— Секретарше? Это что… женщина?..

Ее лицо за секунду выдало такой непередаваемый набор эмоций, что я чуть не прыснула.

— Представляешь? О ней весь двор судачит, — покивала я, закрепляя червячка на крючок.

— Бедолажка, представляю, что о ней говорят! — улыбнулась насмешливо матушка.

Я замахнулась, раскручивая удочку, чтобы закинуть ее подальше от берега.

— Не представляешь, матушка! Поначалу к ней отнеслись пренебрежительно, но она умна, отлично воспитана и на диво хороша. Мужчины только о ней и говорят, хотя дамы еще, конечно, поплевывают ядом. Завидуют. Их даже жалко.

Я закинула удочку. Клюй рыбка, клюй…

— Она ходит в мужском костюме, представляешь?

Глаза женщины округлились.

— В мужском костюме?! Какой позор! И ты мне еще говоришь, она может кому-то нравиться?!..

Я пожала плечами, выражая изумление.

— На удивление! Это сразу привлекло внимание, фигурка у нее приятная — даже я иной раз глазею, а уж как господа головы выворачивают! Но она дворянка, под протекцией герцога, так что к ней еще и на кривой кобыле не подъедешь… Полагаю тут смазливая внешность вкупе с экстравагантным образом и флером недоступности сыграли свою роль. Она пользуется большим успехом.

И я даже не врала! Мисс Ламбри действительно произвела фурор, когда приехала с земель герцога в качестве его верной помощницы, ко двору.

— Мне казалось все эти заумные карьеристки с мужским норовом популярностью не пользуются…

У матушки в голове сейчас явно происходила серьезная переоценка ценностей. Надо было срочно ее спасать, а то чего доброго голова от напряжения лопнет.

— Так ведь она отнюдь не с мужским норовом — вполне себе скромная девица! Есть в ней что-то пугливое… Она и работает, сколько я знаю, больше от нужды. Ее род довольно беден.

— Бедная, но гордая пташка, нуждающаяся в сильном плече?.. — уточнила матушка, задумчиво потирая подбородок.

— Именно!

— Да уж, мужчины на такое ведутся на раз-два… — пробормотала она поражено, а потом вдруг встрепенулась, — И ты позволяешь этой девке крутиться рядом со своим женихом?! Мы так старались, устраивая тебе счастливую жизнь!..

— Матушка, ну что ты кипятишься, — спокойно возразила я, — Она всего-навсего дочь обедневшего барона. Она на мое место претендовать не может ни при каких обстоятельствах!

Матушка подскочила и посмотрела на меня возмущенно.

— Ах, Леона, ты еще такая наивная! Ты ничегошеньки не знаешь! Женщина может сделать все, что захочет, пока мужчина не знает о ее планах, — делилась опытом герцогиня Фламмен, — Помяни мое слово! Ты сейчас же должна поговорить с герцогом, чтобы он отослал ее обратно, откуда взял!

Я нахмурилась и покачала головой.

— Но мне нравится Фиви, она милая, — соврала я, любуясь матушкиным возмущением, — Да и вообще, подумай сама. Если я буду играть против нее, это только добавит ей очков в образ несчастной обделенной невинности, разве нет? Вот уж обойдусь!

Матушка призадумалась, видимо, признавая мою правоту.

— Я хочу с ней познакомиться… — сказала она, прикусывая губу и отводя взгляд, как делала всегда, когда хотела кому-то напакостить.

Я улыбнулась. Какая удачная рыбалка!


«Попытка но. 1 — успех (прим. корреляции между рыжим цветом волос и концентрацией гадости в крови однозначно нет!)»


Герцог Сильбербоа постукивал карандашом по рабочему столу, безуспешно пытаясь вчитаться в доклады соглядатаев. Еще отчет писать, да поскорее бы, но внимание концентрироваться на важном никак не хотело. Мысли то и дело возвращались к обещанному невесте чаепитию. Вроде бы ерунда, но почему-то мужчину не покидало ощущение, что его загнали в угол. Отказывать невесте в такой ерундовой просьбе было бы грубостью, а он и так последнее время часто пренебрегал ей, не желая тратить время на пустые разговоры и навязчивые попытки обратить на себя внимание.

С другой стороны малышка Фиви явно остерегалась внимания мисс Фламмен — и ее можно было понять. Самому герцогу невеста напоминала его собственную мачеху — женщину вздорную, не терпящую, когда внимание уделяют не ей, и помешанная исключительно на мелких склоках. Таких надо задаривать вниманием, подарками и комплиментами, чтобы они были сыты и довольны — а иначе окружающим лучше бы схорониться по углам и не отсвечивать! Как бы показательно мило себя ни вела мисс Леона Фламмен, раздражительную и вспыльчивую натуру в ней выдавал взгляд. Не все замечали, как ни странно, хотя самому герцогу это казалось очевидным. Но он не раз слышал, как о ней говорили, как о милейшей юной леди, чудесно воспитанной, но впору глупой. Было бы хорошо, будь так.

Но мисс Фламмен была дамочкой с характером, и Фиви ее однозначно раздражала. Понять это, опять же, вполне можно было. Фиви была на диво хороша (ему и Орхану не раз приходилось разгонять наглых господ, воображающих, будто бедственное положение дамы, заставляющее ее работать — отличная причина зажимать ее по углам), и, конечно, невеста имела причины быть недовольной. Герцог относился с пониманием, и уже думал над тем, как решить этот вопрос, никого не обидев. Фиви была чудесной девушкой, и главное — блестяще справлялась с работой. Заменить ее было бы не просто, да и откровенно говоря… не хотелось. И обижать ее — тоже. Надо будет подыскать ей новое хорошее место с достойным ее ума и трудолюбия окладом, но сейчас он себе этого позволить не мог.

В такой момент, когда работы — непочатый край, со всех сторон света стекаются послы (читай, шпионы) на свадьбу наследника, перестановка кадров была бы абсолютно неуместна. Так что его невесте придется в любом случае подождать.

Но нервировать женщину, с которой ему, возможно, еще всю жизнь придется прожить тоже не хотелось. И почему ему вообще приходится обо всем этом думать?..

Мужчина тяжело вздохнул и Охран, его давний товарищ, посмотрел на него с веселым изумлением, вскинув рыжие брови.

— С таким напряжением и усталостью во взгляде ты можешь думать только о женщине! Дай угадаю — твоя невеста?

— Она самая.

— Милашка, — поделился неожиданно друг.

Теперь уже герцог посмотрел на него с изумлением.

— А что, не так? — удивился граф, — Хорошенькая. Не была бы твоей невестой, я б за ней приударил!

— С ней не о чем поговорить, — раздраженно ответил герцог.

— Дурашка, тут ведь не в разговорах дело! — снисходительно улыбнулся мужчина, — Но к слову о них — ты уверен, что дело в ней, а не в тебе?

— Со мной не о чем поговорить? — спокойно уточнил он, — И выбирай выражения, когда говоришь о моей будущей жене.

— Есть о чем — если ты заинтересован в разговоре.

В дверь тихонько постучали, прерывая их перепалку, и с робкой, но теплой улыбкой к ним заглянула Фиви.

— Я принесла чай и отчеты мистера Флича из поместья, — при виде девушки взгляд герцога потеплел.

Если бы у мужчины был выбор, своей женой он бы предпочел видеть такую девушку, как мисс Фиви Ламбри. Спокойная и скромная, но не слабая; умная и начитанная; красивая, но не помешанная на своей красоте; вежливая и воспитанная, но не притворно — потому что надо, а просто по жизни… Она могла бы стать отличной помощницей во всех делах, чудесной заботливой матерью и хорошей женой. Хорошей герцогиней.

Но, конечно, жениться на ней ему бы никто не позволил — от этого бы не было никакого проку в расстановке внутриполитических сил, одни только проблемы — в первую очередь для его земель и его рода. Тем более он уже давно был обещан другой.

— Мисс Фиви, — он улыбнулся ей, потому что как ей не улыбнуться? — Рад вас видеть. У меня как раз есть к вам разговор. Даже несколько.

Для начала стоило, конечно, поговорить о ее пусть незначительном по сути, но все же важном проколе в отношении мисс Фламмен. Тут он не мог не согласиться с невестой — пусть это по факту и ерунда, но при желании ее можно использовать как повод для большого скандала. Тут слишком много высокопоставленных господ, и не все из них настроены к нему радушно, чтобы терпеть пусть и мелкое, но неуважение в свой адрес. В первую очередь проблемы будут у самой Фиви, если она допустит такую оплошность с кем-то чужим. Герцог не стал ходить вокруг да около, мисс Фиви умела спокойно относиться к своим ошибкам — иначе она и не получила бы должность его личного помощника — так что предупредил ее как есть. Она немного удивилась и даже, как ни странно, не сразу поняла, о чем речь, но обещала извиниться перед мисс Леоной и впредь быть внимательней.

Пригласить ее на совместное чаепитие он решил во вторую очередь, чтобы немного сгладить впечатление от разговора. Пересказал ей похвалы мисс Фламмен и ее желание побольше узнать о том, как Фиви решилась работать с мужчинами и не побоялась предложить свою кандидатуру, хотя женщин на такие должности обычно даже не рассматривали. Она согласилась, но слишком радостной не выглядела, хоть и пыталась улыбнуться.

Что ж, его невесту она все же и правда слегка побаивалась.

Глава 3. Чаепитие

«Почему я не люблю светскую жизнь? Потому что там искренность и простота — дурной тон, а кто лучше умеет грязно манипулировать — тот и более благовоспитан. Вежливость — набор заученных фраз и движений; прочитанные книги — лишь повод покичиться, а богатство гарнитура — достойная причина гордиться собой.

Маркиза Навиль.»


— И почему я не могу пойти на чаепитие? — матушка кривила губы и смотрела на меня зло и сухо. Ну это пока никто не вошел, тогда-то ее глаза влажно заблестят!

Я вздохнула и повторила ей еще раз.

— Потому что тебя никто не приглашал.

— А почему меня никто не приглашал?! — ее голос звенел злостью и обидой, — Почему меня, герцогиню Фламмен, не додумались пригласить!

— Матушка, я тебя не приглашаю, — пояснила я, — И мне абсолютно начхать, что ты герцогиня. Ты мне уже все уши прожужжала про то, как тебе не нравится мисс Ламбри. Ты начнешь ее задевать при герцоге, выставишь меня перед ним и перед ней в плохом свете, а у нас и без того сближение идет со скрипом!

Женщина начала обиженно сопеть, но возразить ей было нечего. Она повернулась в сторону окна, а сама едва заметным движением скинула чашку с чаем на пол. Ну как кошка. Естественно, даже не дернулась от звона разбитого фарфора, но тут же с возмущением позвала служанок все убрать.

Именно из-за таких моментов я считала, что шутки про то, что дурным нравом я пошла в нее, а ни в какого ни в дедушку, я считала имеющими под собой основание. Так что удержаться у меня не получилось.

— Да и что тебе там делать, там же будет одна молодежь! Тут разница поколений такая, что и общих тем, поди, не найдется.

У маменьки дернулась венка на виске, а глаза холодно блеснули, обещая месть за каждую букву каждого слова. Надо было срочно чем-то ее порадовать.

— Тем более, ты даже на прогулку по саду не выходишь, пока не убедишься, что выглядишь безупречно. Будешь еще взгляды герцога от меня оттягивать!

Я слегка скривилась. Получилась какая-то откровенная лесть. Я еще раз глянула на нее, в надежде, что все-таки не перелет. Матушка улыбалась, глядя на свое отражение в графине. Слава богам, все в порядке! Вечно забываю, что с этой женщиной перельстить невозможно.

— Мы договаривались заранее, так что я не могу тебя пригласить, но герцог наверняка пригласит родителей своей невесты на совместный ужин в ближайшее время. Можешь не переживать!

— Ну это само собой, — кивнула она, — Странно, что мы до сих пор приглашение не получили…

Я бы не сказала, что странно. Конечно, отужинать с нами было бы хорошим тоном, и герцог с отцом должны бы об этом сговориться… Но они оба занятые мужчины, причем занятые перманентно, так что вполне могут об этом даже не подумать. И я бы и не напоминала, моя бы воля! Видят боги, общаться с женихом я бы предпочла без родителей на расстоянии ближе нескольких километров.

Но не хотелось бы, чтобы поползли слухи, будто у нас разлад и помолвка под угрозой… Мужчины-то о таких вещах даже и не думают, а окружающие каждый жест или его отсутствие разбирают по молекулам! Например, по двору, пусть и не очень громко, но уже ходят шепотки, что герцог ко мне абсолютно холоден. За все время с его стороны не было ни одного канонически-жениховского жеста! Ни совместных трапез, ни подарков, ни приличных свиданий, ни-че-го. А все почему? Потому что мужчинам о таких вещах надо напоминать!

— Надо отцу твоему напомнить — а то они наверное и забыли, — подхватила мою мысль матушка.

— В любом случае, мне пора собираться. Еще платье выбирать! — я поднялась с насиженного места, мельком глянув на часы; заодно решила подкинуть герцогине Фламмен мысль о том, чем стоит занять вечер, — Я хочу порасспросить мисс Фиви о проекте культурного обмена с Восточным Княжеством, который она курирует! Она как раз после нашего чаепития должна будет поехать за документами в сторону студенческого городка, к Большой Академической Библиотеке…

— Да-а-а? — матушка чуть опустила ресницы, прикрывая алчный блеск глаз, — А не в новом торговом квартале около Академии, случаем, недавно открылась ювелирная лавка миссис Лабели?

— Кажется, да… — я сделала вид, что задумалась, хотя о неожиданном успехе миссис Лабели слышала даже я, — Отправить туда Элизу за миссис Лабели?..

— Нет-нет, зачем же? — матушка улыбнулась мне ласково и невинно, — Я может как-нибудь туда сама загляну. Сегодня-завтра… да когда настроение будет — тогда и прогуляюсь! Иди уже собирайся, а то выглядишь просто ужас как посредственно! В таком виде показываться перед женихом — просто позор…


Не смотря на слова матушки, я решила не переусердствовать. Если перестараться, то на фоне пресвятой скромницы Фиви это будет выглядеть скорее нелепо. Скоро первый бал, посвященный предстоящей свадьбе наследника — вот там можно будет разгуляться и блеснуть! А пока лучше выбрать что попроще.

— Элиза, что лучше — бирюзовое с кружевной отделкой или янтарное с вышивкой?.. Надо чтобы непритязательно, но чтобы и глаз оторвать было сложно! Мы должны хорошо подумать, Элиза, мужской костюм я надеть не могу. Но смотреть герцог должен на меня, а не на «некривые» ножки мисс Фиви. Это очень важно!

Элиза устало вздохнула и внимательно присмотрелась к платьям.

— Ну если непритязательно, то лучше янтарное… Откуда оно у вас вообще, интересно? Да и цвет глаз подчеркнет.

— У меня есть одежда на самые разные случаи жизни, — гордо улыбнулась я, — Значит, думаешь, его? Но бирюзовое так красиво смотрится на моей коже… И декольте у него хорошее. Не вульгарно, но взгляд притягивает… А янтарное больно скромное, тебе так не кажется?

— Поднимем прическу — откроем шею, — Элиза прищурила глаза и начала, наконец, думать всерьез, — Золотую цепочку на шею в два оборота и небольшой янтарный кулон в яремную впадинку. Где-то у вас был такой, помните? От молодого господина подарок… Рукава тут удлиненные…

— На запястье повяжем ленточку прямо поверх, чтобы его подчеркнуть, но только на одно, — вмешалась я.

— Так делали в позапрошлое столетие, — скривилась Элиза.

Я кивнула.

— Именно, значит сейчас так никто не делает — мне же лучше.

Результатом я была довольна. Простенько, но со вкусом! При встрече герцог вполне очевидно задержался взглядом на шее, а моя рука на его локте смотрелось на диво изящно. И цвет платья действительно отлично подчеркивал мои глаза!

Пока мы шли к парку, где нам уже все подготовили, я мельком приглядывалась к мисс Ламбри. Когда я смотрела на ее ноги, во мне поднималась одинаково жарко как злость, так и смущение. К сожалению, хотя бы для себя, но мне стоило признать, что ноги у нее и впрямь красивые. Стройные, но не тощие, а какие-то мягкие и приятно-округлые даже на вид. Это не сложно было рассмотреть, учитывая, как плотно ткань штанов прилегала к ее бедрам. И не только бедрам…

Я опять вспыхнула, глядя на это непотребство. Мисс Ламбри поймала мой взгляд и чуть удивленно посмотрела, куда он направлен. Когда она подняла на меня глаза, неожиданно насмешливые и едва успела спрятать смешок ладонью, я думала, что взорвусь. Мне хотелось бы верить, что от бешенство, но краска, по ощущением, заливала уже даже открытую шею… Вот же гадина! Теперь я ненавижу ее еще больше!

Я резко крутануло головой, отводя взгляд в сторону. Надо успокоиться, подумать о чем-нибудь, что могло бы меня успокоить… Посчитать до десяти, может?

Я прекрасно знала, что с такими личностями, как мисс Фиви можно общаться только с холодной головой. И никак иначе! Но выпустить пар возможности у меня пока не было…

— Один… два… три…

— Вы что-то сказали? — герцог чуть наклонился.

— Ах, нет-нет! Вам, должно быть, послышалось, — я улыбнулась и покачала головой.

Пятьшестьсемьвосемь! И кто говорил, что это успокаивает?! Нет, ну бред же, меня так только больше злит. Вот же! Все с самого начала идет не так, как мне бы хотелось…


Для чаепития нам подготовили действительно милое место, да и погода была чудо, как хороша! Об этом я и старалась думать, усмиряя всех своих демонов, которые нашептывали мне в уши очень соблазнительные предложения, как можно было бы разобраться с этой гадиной без всяких реверансов.

Ах, какая жалость, что мы живем в приличном обществе!

А не то я оттаскала бы ее за волосы, выковыряла бы ей глаза, заставила бы их съесть, а потом сожгла бы, словно нечесть, чтобы она точно больше никогда не поднялась и не испортила мне настроение своим видом…

Вот такие мечты помогали мне держать себя в руках и продолжать мило и беззаботно улыбаться этой змеюке с бесстыжими ногами, а не дурацкое «посчитай до десяти»! Откуда оно вообще взялось?..

— …так вы северянка?! А хотя чего я удивляюсь, у вас такие светлые волосы и глаза! — щебетала я, — Я слышала в герцогстве Сильбербоа очень влажно и жарко… Не тяжело было переносить местный климат? А какими судьбами вас занесло на юга, если не секрет, это же так далеко от вашего дома?

Мисс Фиви отвечала на вопросы, мило улыбалась, а тем временем между нами сгущалось напряжение. Обе засели в засаде и только ждали, когда противник ошибется и можно будет наконец броситься в атаку. Герцог явственно чувствовал, что что-то между нами происходит, но со стороны (по крайней мере для большинства мужчин) наш милый щебет выглядел вполне безобидно. Полагаю, какая-то внутренняя чуйка внутри мужчины верещала не своим голосом, что что-то происходит, но мы с мисс Ламбри рычали друг на друга на таких высоких частотах, что уловить их смог бы далеко не каждый!

Меж тем боковым зрением я улавливала, что мужчина озадаченно хмурится, глядя на нас, его взгляд стал непривычно цепким, и хотя мы говорили о всякой ерунде, он напряженно вслушивался, пытаясь уловить ту суть, которая пряталась даже не между строк, а еще глубже…

— …я слышала, ваша матушка прибыла. Вы, верно, очень рады? Так тяжело, наверное, без близких. Мне и самой приходилось не просто, когда я оказалась в дали от родных… И сейчас я бы не выдержала жизнь при дворе, если бы не близкие друзья и коллеги, которые уже что семья…

Пока что намеки были довольно тонкими, не слышными среднестатистическому мужскому уху. Надо бы сделать их потолще, повысить, так сказать, градус! Мне-то терять нечего — как говорила Элиза, у меня по глазам все видно! А вот показать герцогу, что мисс Фиви тож если и цветок, то не невинная ромашка, а вполне себе колючий репей — было бы очень приятно.

Вот только в пылу азарта я забыла об одном.

С такими, как Фиви, вспыльчивым личностям вроде меня тягаться сложно даже зная, что происходит. В откровенном прямом разговоре я бы заткнула ее за пояс мгновенно, а вот в намеках, полутонах, манипуляциях я была хороша лишь до определенных пределов, которые ограничивались опытом общения с матушкой. И хотя матушка в своем была хороша, как никто, по наследству мне этот дар отнюдь не передался. А вот у Фиви это было, кажется, природным даром, подкрепленным ко всему, хорошими мозгами — иначе такую карьеру бы она не сделала.

Я забыла обо всем. Весь мир сузился до мисс Ламбри, которую хотелось задеть по-настоящему уже не зачем-то, а из чистого спортивного интереса!

Итак, мои намеки становились все толще, а она — крепкий орешек! — все никак не поддавалась, продолжая играть едва заметно и только когда знаешь, где искать. Но я не сдавалась! Уже забыв обо всем, едва вспоминая собственное имя, я не помнила даже про злость — во мне весело бурлил жгучий азарт… Я должна ее вывести на настоящие эмоции, а не этот, пусть не дешевый, а очень даже приличный, но все же спектакль! Ох, у нее нервы, что канаты!

— Мисс Фламмен, — вдруг в мой мир ввинтился спокойный мужской голос.

Я чуть раздраженно крутанула головой, собираясь объяснить тому, кто мне мешает, по какому маршруту ему стоит пойти, но наткнулась на холодный взгляд герцога, от которого сердце резко ухнуло в желудок.

Ох, а я про тебя и забыла…

Я чуть скосила глаза в сторону мелкой гадины. Ох ты ж. Дрожащая губа, хрустальная слеза по щеке и попытка быть сильной — все как по методичке, которую я так до конца и не освоила. Ну вот вроде не пять лет, и даже не пятнадцать — а все равно ведусь… Нет, все-таки зря отец переживает о моем уме. Все с ним в порядке — как и хотелось бы батюшке его кот наплакал. Как раз чтобы детей рожать и платья выбирать — а что еще надо хорошенькой девушке?

Руки похолодели.

— Мисс Фламмен, я прошу простить, но мисс Фиви уже пора ехать в студенческий городок.

— Конечно, — кивнула я, непроизвольно щелкнув пальцем.

Ну хотя бы не будет при ней меня отчитывать — и то хорошо. А я по глазам видела, что что-то мне все же выскажут. Вот же дура. Я же уже почти убедила его в том, что ничего против нее не имею!

Я попыталась накинуть на себя виноватый вид, но мелкая паршивка, когда герцог отвернулся отдать указания служке, сверкнула на меня победным насмешливым взглядом, совсем не грустно и вовсе даже не испуганно улыбнувшись на мгновение. Конечно, во мне взбушевала и забурлила чистая ярость, придушить ее захотелось как-то особенно сильно, я чуть наклонилась корпусом в ее сторону, скрипнув зубами, и… в этот момент обернулся герцог.

Одна из немногих вещей, которой я так и не смогла научиться у маменьки — это фальшивые слезы. Я редко плакала. Даже по-настоящему. А уж выдавить из себя слезы по запросу у меня не получилось ни разу, хотя пыталась я частенько.

Сейчас бы пустить слезу и давить на жалость, вот прямо как мисс Ламбри, но я могла молиться только о том, чтобы в моих сухих и равнодушных, как пустыни, глазах хотя бы не отображалось слишком ярко желание поджарить гадкую змею и съесть этот заморский деликатес на ужин.

Мисс Гадюка наконец ушла, слуги тоже куда-то делись, и мы остались с герцогом в давящей тишине. Руки похолодели и я пожалела, что на мне нет перчаток. Нервно сглотнула, боясь поднять глаза на мужчину, потому что вспоминала, что я успела наговорить ей в его присутствии. Да, с такими дамами, как мисс Фиви общаться можно только с холодной головой. Кто же виноват, кроме меня, что я не умею ее остудить иначе, чем вывалив все угли?..

— Мисс Фламмен.

Меня отчитывали не раз и не два. Отец, матушка, братья, учитель по этикету… Сколько раз мне приходилось слушать нудные лекции, нелестные эпитеты и поучения от окружающих? Никогда меня это не волновало. Даже будучи ребенком я добрую половину пропускала мимо ушей, ибо всерьез слушать советы тех, кто и сам не мог похвастаться ни чистотой помыслов, ни логичностью рассуждений, ни отсутствия пятен на репутации было выше моих сил. Они говорили, а я слышала только несостыковки, лицемерие и какую-то отборную чепуху.

Но сейчас, под холодным, разочарованным и уставшим взглядом своего жениха, я была не просто смущена, я чувствовала себя по-настоящему раздавленной. Сердце стучало так неровно, а руки и ноги буквально заледенели, что для огневика вообще нонсенс при нормальных температурах окружающей среды. Ну почему все идет наперекосяк?..

— Мисс Фламмен, сразу после свадьбы наследника начнется подготовка к нашей с вами свадьбе. Как только появится такая возможность — когда снизиться нагрузка, и я смогу позволить себе перестановку кадров — я обещаю: мисс Ламбри, как бы мне ни было это неприятно, я подыщу достойную ее должность во дворце, либо где еще, — начал он, продолжая смотреть на меня спокойно и давяще, — Я могу понять ваши сомнения по ее поводу, но я не могу понять и принять ваше поведение. Вы юны, но все же уже не ребенок, чтобы так себя вести. После такого я не могу сделать вид, что не заметил. Я думаю, глядя на ваше поведение с мисс Фиви, а как вы будете относиться к прислуге в моем поместье? К моим сослуживцам? Вы будете госпожой в моем доме, но будете ли вы следить за порядком или станете самодуром, от чьего внимания мне придется беречь окружающих?..

Впервые, кажется, за всю жизнь, мои щеки горели от стыда. По большому счету, мне не было большой разницы, как мое поведение выглядит со стороны. А герцог думает о таких вещах? Волнуется о моем отношении к людям, которые находятся под его ответственностью? Это одновременно и очень подкупало, и очень бесило. Но не удивляло. Он не возразил мне ни словом, пока хоть кто-то мог это слышать — он умел быть по-настоящему внимательным к чувствам других.

Но что-то меня во всем этом злило. Даже не то, что Фиви оказалась ловчее и спокойнее. Я и сама пока не понимала, но герцог меня просто до дрожи бесил в этот момент. Было ли дело в том, что задето мое самолюбие? Не знаю, просто этот коктейль из стыда, злости и… обиды?.. закручивался все крепче и готов был вырваться в любой момент. Слезами.

— …ведь мисс Ламбри не сделала вам ровным счетом ничего плохого. Она не обязана вам нравиться, вы не обязаны ее любить и даже быть с ней ласковы — никто и не требует! Но, как бы вы к ней ни относились, издеваться над ней вы права не имеете.

Вот почему, когда мне надо, не получается?! А сейчас, когда разреветься было бы позорно и неловко, глаза вдруг увлажнились, размывая очертание герцога, которому я смотрела строго в переносицу. Хотелось опустить глаза, не смотреть, но я упорно продолжала смотреть прямо, не желая признавать за собой вину.

Надо извиниться, пообещать, что такого больше не повториться, отыграться можно и потом.

— Вам есть, что сказать? — спокойно уточнил он.

Я на секунду все же поймала его взгляд. В нем не было ненависти или агрессии, но захотелось отшатнуться, отойти подальше. Мурашки разбежались испуганным табуном от загривка до копчика. Его глаза были какого-то невнятного цвета — то ли серые, то ли зеленые, но сам взгляд был таким ясным и прямым, что долго смотреть, не щурясь, было почти невозможно.

Меня просто выворачивало наизнанку от желания наорать на него, но я должна взять себя в руки. Так или иначе, а я сама виновата, что не удержала себя в руках, заигралась… Просто представь, что извиняешься за это, а не за фальшивые слезы Фиви…


«План но. 6 — провал (прим. …!!!..)»

— Элиза…

— Да, Ваша Светлость?

— Элиза, все пропало…

— Я так понимаю, все прошло не очень удачно?

— Элиза, я никогда больше не выйду из комнаты…

Женщина посмотрела на меня чуть снисходительно, но привычно тепло, и махнула рукой остальным служанкам, чтобы оставили нас. Уже на выходе одна немного неуверенно повернулась, но все же спросила:

— В-ваша Светлость, может вам сладенького принести?..

Я посмотрела на девочку даже младше меня, не особо симпатичную, но с какими-то просто потрясающими глазами — лучистыми, большими и с очень открытым и наивным взглядом. Вот у кого мисс Фиви стоило бы поучиться!

— Неси, Лана, неси, — кивнула по итогу я, — Фигуру мне беречь уже смысла нет, так хоть заем горе!

Когда все вышли Элиза присела передо мной на корточки, заглядывая в глаза.

— Что конкретно случилось?

— Она победила… Зло восторжествовало!

Женщина вскинула удивленно брови и деловито уточнила.

— Сорвалась?

Я скривилась и отвела взгляд. Сорвалась… Это еще мягко сказано! Конечно, я могла списать это на свой дар — огневики всегда были более вспыльчивы, чем остальные — но мы же не звери, и контролировать себя можем. В идеале. Но, видимо, придется признать, что матушка была права — я без царя в голове. И останусь старой девой!

— Что конкретно вы ей сказали?

Я длинно всхлипнула.

— Да ей-то ладно… Так, пару завуалированный гадостей. Собственно, как и она мне. Но она половчее это сделала — так что не прикопаешься. А я как всегда! Чуть не прямым текстом…

Однажды отец, будучи (что редко бывает) пьяным, а оттого болтливым и довольно мягким, признался мне, что все сложилось бы куда лучше, родись я мальчиком, а Вель, мой второй брат — девочкой. Понять его было можно.

У меня был довольно прямодушный характер (как бы старательно я ни училась вертеть окружающими, глядя на матушку), огромный дар боевого типа, и довольно давящая аура, нежной леди никак не подходящая. И батюшка частенько смотрел на меня чуть ли не с детской обидой — «ну куда вот это все — девочке?!» — было это беззлобно, но все же слегка раздражало.

Рыжий же Вель был далеко не таким одаренным магически, зато коллекционировал духи, его нормальной манерой общения было заигрывание и ужимки, а уж как он умел пудрить головы, причем не пользы для, а исключительно из любви к искусству… Все это, по мнению отца, было уместно только для женщин, а мужчина должен быть сильным, умным и простым, как дубинка. Ну вот примерно, как я, только без бюста и покрупнее, судя по всему.

Тут нужно пояснить, что Вель был вовсе не плохим сыном, он был умен и ловок — отцу вообще, как мне кажется, на редкость повезло с детьми — но не смотря на хорошие свои качества, был в нем один недостаток, являвшийся страшной, бережно хранимой тайной нашей семьи. Точнее, родители старательно делали вид, что это тайна, но по большому счету, весь свет знал. Вель был знатным ходоком, и к величайшему огорчению родителей, пол не имел для него ровным счетом никакого значения. А сколько я успела заметить, к мужчинам его тянуло даже сильнее.

И, конечно, об этом шептались, и какое-то время матушка даже устраивала брату очень некрасивые истерики с упреками, обвинениями во всех грехах и бедах нашей семьи. В общем, отец считал, что в небесной канцелярии случилась не иначе как какая-то бюрократическая ошибка, и на пару со старшим сыном (на счастье он был чуть ли ни копией отца) с озадаченностью во взгляде наблюдал за двумя своими младшими эксцентричными отпрысками и никак не мог понять, как так вышло, и как бы нас поудачней пристроить без больших потерь…

И вот сегодня я была с ним полностью солидарна. Моя жизнь была бы значительно проще, родись я мужчиной! Мужчине, да еще и огневику, дурной характер простили бы довольно легко, а меня теперь точно запишут в истерички. И будут, кажется, правы…

— Все пропало.

— Да что случилось-то, мисс, вы можете объяснить нормально?! — уже довольно обеспокоено переспросила Элиза.

— Я наорала на герцога.

Признание вылетело легко, даже как-то равнодушно. Ну а о чем мне теперь переживать, после такого он точно разорвет помолвку… А там Фиви быстро его окрутит, приласкает, успокоит — змеюка белобрысая! Права была матушка, ох, права…

— Немножко вспылили, или…?

— Элиза! — всплеснула руками я, опять начиная заводиться, — Ну если бы я умела немножко, полагаю, жизнь была бы гораздо проще! Нет, не немножко — я облаяла его так, что весь дворец должен был слышать! Учитывая ситуацию, он был со мной довольно мил, но я все равно разозлилась… А как тут не разозлиться, скажи, Элиза?! Ну почему он так печется о какой-то там мисс Фиви, когда я перед ним разве что хвостом не верчу?! У него ни стыда ни совести, у этого гадкого, злого и абсолютно бездушного герцога! Он ледышка, натуральная ледышка! Просто пес паршивый, даром что племянник Его Величества. Ну как так можно?! Ну как я умудрилась так сесть в лужу?.. Элиза, он меня теперь точно ненавидит…

Женщина слушала меня внимательно, а потом укрыла мои руки своими и озорно улыбнулась.

— Ваша Светлость, я вас не узнаю. Так быстро сдаваться? Ну наорали и наорали. Придумаем что-нибудь, разве впервой? Да и вообще, когда-нибудь это все равно бы случилось — так почему бы не сейчас? Вы, к слову, очень красиво злитесь — может оно и к лучшему. Ведь он же не разорвал помолвку сразу…

Элиза, моя милая добрая Элиза, как старается меня успокоить — ну надо же! Надо выписать ей премию. Двойную. Придумать же такое — красиво злюсь. По-моему, когда я злюсь, я похожа на подземную нечисть, из тех, которые по словам нашего проповедника мучают грешников после смерти.

После моей последней исповеди, на которую меня угрозами заманил отец, святой муж пообещал, что у меня непременно будет возможность сравнить, похожа ли эта нечисть на то, что рисуют в святых книгах в качестве иллюстраций. Я была уверена, что даже у богов, создавших наш мир, фантазия не такая извращенная, как у людей, так что подземные стражи наверняка не настолько жуткие внешне. В любом случае…

— Может он и хотел, Элиза. Ну, что-то он сказать точно хотел, — с улыбкой смирившегося с судьбой человека поделилась я, — Но я вылила на него чай и запустила в него чашкой… А потом и чайником… К счастью не попала. Верткий, поганец. Слава всем богам, что не попала! Хотя если он разорвет помолвку, может и жаль — хоть какое-то было бы утешение…

Элиза только вздохнула и отвела взгляд, разглядывая обои и пытаясь придумать, как еще меня можно утешить. В этот момент со стуком зашла одна из горничных предупредить о том, что матушка вернулась с прогулки по столице и ждет в гостиной. Я скривилась. Если она уже слышала, она с меня не слезет до конца жизни!

Герцог Сильбербоа сидел в своем кабинете с еще немного мокрыми после ванны волосами и озадаченно смотрел в окно. Сумерки опускались на город, зажигались фонари, и в углах кабинета копилась тьма, до которой не добирались свечи. Мужчина не любил освещать все помещение в темное время суток, предпочитая освещать только рабочий стол.

Он до сих пор переосмысливал всю свою жизнь, которая довела его до этого конкретного момента, в котором он сидит и не понимает ни-че-го. Что не так с этой девочкой?

На дорожке в парке прямо под окном мигнул и зажегся янтарный фонарь, оставляя росчерк света на сумеречно-синей стене. Янтарный… Как глаза у этой фурии. Дверь с веселым перестуком открылась, и зашел Орхан со своей вечной веселой, чуть лукавой улыбочкой.

— Ваша Светлость, — он юрко проскользнул и быстро, пока его не выгнали, уселся в кресло, тут же укутавшись в плед, снял ботинки и поджал под себя ноги, уставившись на друга честными глазами.

Герцог смотрел на него снисходительно — взрослый мужчина, а сворачивается, будто котенок — и ведь даже не выглядит при этом нелепо. Орхан всегда почему-то будто ждал, что его вот сейчас прогонят, значит надо как можно быстрее устроиться так, чтобы сделать это было неприлично.

— У тебя взгляд такой озадаченный, — потянул он, — Что-то случилось?

— Моя невеста…

У Орхана тут же с интересом сверкнули глаза и он улыбнулся еще шире.

— Маленькая мисс Огонек! Уже интересно! Вы же сегодня чаевничали своим презабавным любовным треугольником, да?

Герцог нахмурился. Интерес друга к его невесте не то чтобы прямо удивлял — он всегда с любопытством относился к новым людям, но вызывал некоторое раздражение.

— Да, и она снова лезла к Фиви. Прямо на моих глазах. Довела ее до слез. Меня это уже всерьез беспокоит…

Друг покивал.

— И ты, конечно, решил с ней поговорить на этот счет, высказав свое экспертное мнение о том, как должны правильно рычать друг на друга две дикие кошки? И встал на сторону малышки Фиви? И судя по твоему шокированному взгляду — получил по зубам от матери твоих будущих герцогят?

Герцог скривился. Орхан был порой просто на диво проницательным. Он относился к людям с дружелюбным любопытством, не злобно, но все же будто препарируя — смотрел на окружающих с каким-то веселым изумлением и всегда видел в них больше, чем сам герцог. Поэтому в том, что касается подбора кадров, межличностных отношений, слухов и прогнозов во всем, что касается поведения людей, герцог предпочитал полагаться на него или, как минимум, прислушиваться к его словам. Но в одном он был не прав…

— Да, я с ней поговорил. Но что значит две дикие кошки? Фиви ей и слова поперек не сказала. Или, по-твоему, я должен быть на стороне тех, кто изгаляется над окружающими, зная, что не ответят?

Мужчина в кресле расхохотался. Весело и звонко.

— Ты же знаешь, что в твои личные отношения я предпочитаю без запроса либо крайней необходимости не лезть? — герцог кивнул; друг действительно без запроса в вопросах, не касающихся работы, со своим мнением особо не донимал, — Вот и твои сладкие иллюзии про мисс Ламбри я тоже разрушать вовсе даже не собираюсь, в том числе (а может даже в первую очередь!) потому, что Фиви мне очень нравится и ей это нужно!

— Выражайся конкретнее… — раздраженно попросил мужчина.

— Вот тебе конкретнее: я ни в жизни не поверю, что Фиви всерьез могла бы бояться мисс Огонек. Она ее и не боится, хотя может и стоило бы, если хочешь знать мое мнение… Твоя невеста полыхнуть может прямо как в последний раз! Для посмевшего ее разозлить, конечно. Грозна и прекрасна, как карающий небожитель!

На мгновение герцог вспомнил, как «грозна и прекрасна» была мисс Леона, когда швыряла в него посудой, выдавая в качестве характеристики его умственных способностей такие языковые конструкции, которые не то что знать, даже слышать не должна была леди ее положения. Но она не только знала, но еще и, кажется, к месту использовала.

Герцог не был уверен, потому что к своему стыду залюбовался забавной сценой и пропустил почти все мимо ушей… Перед глазами опять вспыхнул образ невесты, раскрасневшейся от гнева, с полыхающим прищуренным взглядом и быстро вздымающейся грудью. Картинка была завораживающая — девочка все же была красивая.

Откровенно говоря, не смотря на совершенно неуместную истерику, зол мужчина не был. Просто не знал, что ему теперь делать с мисс Фламмен. Спустить такое с рук — значит показать, что такое поведение допустимо. Наказать он девушку не мог. Хотя вот выпороть ее может и не помешало бы! Мужчина тряхнул головой. Это было заманчиво, но совершенно неуместно.

Попробовать еще раз поговорить и надеяться на то, что хоть какие-то зачатки разумности в ней все же есть? А вдруг нет? Опять уворачиваться от посуды?.. Почему-то это все хоть и вызывала легкое раздражение от необходимости разбираться с невоспитанной девчонкой, одновременно и веселило, рождая внутри какое-то ожидание и воодушевление. Что еще эта склочная девица выкинет, интересно? Его из окна?..

— В общем, — улыбнулся Орхан, — Я понимаю, что ты судишь людей по результату их деятельности, и Фиви не давала тебе причин задумываться о ее мотивах, да и нет в них ничего плохого, если не морализаторствовать попусту… Но, поверь мне на слово: там бой не на жизнь, а на смерь, а вовсе не избиение младенца! И на чью бы сторону ты ни встал — все равно окажешься виноватым. Так что будь умнее — считай травинки и делай вид, что ничего не замечаешь!

— Речь идет о девушках, за которых я в некоторой степени взял на себя ответственность. Одна — моя невеста, а другая — моя подчиненная. И ты предлагаешь мне закрыть глаза?

Граф посмотрел на друга снисходительно, но ответить не успел…


Матушка была в совершенно замечательном расположении духа. Первой мыслью было, конечно, что неплохо бы его как-нибудь подпортить. Ну а что? У меня тут жизнь рушится, как моя мать, она должна страдать вместе со мной! Но потом я включила мозги и подозрительно прищурилась. Ой, не принесла ли мне эта птичка хороших новостей на хвосте?..

— Добрый вечер, мама, — потянула я, — Мне сказали, ты была в городе. Как прогулка? Дошла до миссис Лабели?..

Матушка отвела сверкающие довольством глаза, чуть прикрыв их ресницами и постаралась напустить на себя вид огорченный и подавленный.

— Ах, милая… Ты просто не представляешь, что произошло! Я-то думала, грешным делом, что это ты у нас самая грубая девчонка в стране, а оказалось, что есть и похуже…

Глава 4. План по соблазнению но. 7, или подготовка к решительному удару!

«План по соблазнению но. 7 — роковая женщина:

1 — не признавать никаких ошибок, чтобы окружающие поверили, что никакой ошибки не было;

2 — образ «милой невесты» результата не дал, так что следующей линией поведения, после удачного выполнения п. 1 будет «роковая женщина»!

3 — грязно совратить глупого герцога в условиях Первого Бала»


Матушка все же напомнила отцу, чтобы тот договорился с герцогом о почти семейном ужине. И вот теперь мы сидели за столом, тихонько переговариваясь, пока служанки приносили все новые и новые блюда, большую часть которых мы не смогли бы съесть, даже если задались бы такой целью. Забавное расточительство, суть которого не упасть в грязь лицом — никогда не могла до конца его понять, но мне ли до этого дело?

Матушка своим щебетом заполняла тишину, создавая впечатление оживленной беседы, отец иногда отвечал что-то невпопад, с грусть поглядывая то на дверь, то на часы, а герцог все более и более озадаченно смотрел на меня, пытаясь выловить мой взгляд, полный невыразимой обиды, который я упорно направляла куда угодно, но не на него.

Для такого моего поведения было несколько причин. Во-первых, его глупая служка посмела обидеть мою любимую мамочку! Ну, может любимой она особо и не была, но он-то об этом не знает!

Тут надо сказать, что конкретно сейчас матушку я почти что любила, ведь как ни иронично, именно она вытащила меня из беспросветной, как мне казалось, тоски, заставив своим примером взять себя в руки и с новыми силами броситься в бой.

Моя недавняя рыбалка оказалось просто на диво удачной. Мисс Ламбри, учитывая ее карьерные успехи, однозначно не была глупа — как минимум, поумнее многих и точно поумнее матушки. Но опыт не пропьешь — куда ей до матушкиных седин, когда речь идет о выставлении неугодных злыми и бессовестными? Я вот тоже была умнее матушки, но сколько раз попадалась на ее уловки — даже вспомнить стыдно! В таких вещах она была просто непревзойденной вершиной: не все, кого она умудрялась подставить (то ли из врожденной вредности, то ли из любви к искусству, то ли от того, что у нее слишком много свободного времени и слишком мало интересов) вообще успевали понимать, что произошло и как они оказались злодеями в глазах окружающих.

Столкнулась мисс Фиви с моей вендеттой по дороге в Академическую Библиотеку, как раз на подъезде. Там, как оказалось, как раз с неделю назад начались ремонтные работы, и проехать можно было только по одной дороге — и когда только мама успела все это узнать, чтобы подстроить ситуацию?.. В общем, матушка своей громоздкой каретой перекрыла и эту дорогу ровнехонько перед Фиви и вышла поболтать со стражником, якобы что-то уточнить… И так об этом рассказывала, ну просто святая простота! Чтобы герцогиня Фламмен сама вышла из кареты что-то уточнить у какого-то там стражника? Да даже отец подозрительно прищурился, слушая ее рассказ.

Ну и стояла, чирикала, уж что она умеет — так эту разводить пустую болтовню на ровном месте. Поулыбалась, пошутила, очаровала всех мужиков в ближайшем радиусе образом очаровательной глупышки, заручившись их поддержкой. И когда вышла мисс Фиви разобраться, что там вообще происходит, и скоро ли оно закончится, можно сказать — все уже было решено. Просто потому что рядом не было никого, перед кем секретарше герцога нужно было бы играть святую простоту, так что на матушкины тонкие подначки она ответила вполне прямо и без всяких там намеков.

Знала бы она, кто перед ней стоит, догадалась бы, что происходит, но матушка выбралась в город со вполне конкретной целью — налегке и без знаков рода на ливреях слуг. По сути, с мисс Фиви произошло то же, что и со мной несколькими часами ранее. Матушка была мила, очаровательна и едва заметна в своем ехидстве, в то время как сама Фиви отбривала ее почти что прямым текстом. И вот уже матушка, совсем-совсем не понимающая, за что с ней так жестоки, в слезах и растрепанных чувствах; стражи с осуждением смотрят на грубую карьеристку, в которой нет и зачатка женственности и сострадания, а уже вечером слухи стройным маршем идут по дворцу. Ни слова лжи, все при свидетелях — попробуй теперь скажи, что все было не так и тебя спровоцировали! Чистая работа. Я едва удержалась от того, чтобы встать и поаплодировать.

Одно расстраивало, я теперь должна была Элизе мешок чистым золотом. Поставила по глупости на резвую молодость! Надо было верить в умудренную старость…

В общем, все теперь знали, что мисс Ламбри обидела герцогиню Фламмен, и в какой-то мере это ложилось ответственностью на ее непосредственное начальство. Конечно, были принесены извинения, конечно матушка поулыбалась моему жениху, заявив что не в ее года обижаться на юных и пылких, тем более «мы почти родственники, ничего страшного!», и даже не потребовала ее уволить, а демонстративно простила. Еще бы — кошки любят поиграться с мышками, прежде чем есть их!

И что бы она ему там не говорила после, а зерно сомнение не упасть ну просто не могло. И теперь герцог был вроде как немного виноват перед нашей семьей из-за ошибок его подчиненной.

Но это было только первой причиной. Второй было то, что приносить извинения после того, как честно и искренне вывалила, что я думаю и о мисс Фиви, и о его к ней отношении и о нем самом было поздновато. В мое сожаление не поверил бы даже распоследний кретин, к коим жених все же не относился ни разу. Поэтому я решила идти до конца — и обидеться.

Матушка как-то мне рассказывала, что устраивает отцу периодически скандалы и обижается на него как в последней раз из-за какой-нибудь ерунды. На вопрос, а зачем, отвечала: «А чтоб жизнь медом не казалась! Если не устраивать профилактических скандалов — начнет воспринимать мое хорошее отношение, как должное!». Дрессировала его, в общем. Не то что бы я считала это правильным, но логика в этом была. Так что я решила совместить приятное с полезным.

Выкрутиться из неприятной ситуации и заодно показать, что мое хорошее отношение — не само собой разумеется не зависимо от ситуации. Не хотел по-хорошему? Будет как матушка учила!

Короче говоря, я обиделась. Но так как виновата-то тоже была я, герцог сейчас сидел и совершенно искренне не понимал, что происходит. Точнее нет — понимать-то он понимал, просто, судя по взгляду, никак не мог осознать масштаба моей наглости. Сама докопалась до его секретарши, сама закатила истерику, ни перед кем не извинилась — и теперь сама еще всем видом показываю, что извиняться надо передо мной. Я и сама от себя была в некотором шоке. Но озадаченность на его лице меня почему-то веселила, так что остановиться я уже не могла.

А еще он смотрел на меня так внимательно. Наверное, я только сейчас до конца осознала, насколько меня раздражал этот его взгляд будто сквозь меня. Будто я просто декорация для сценки или дерево в саду. Что-то неизбежное, но абсолютно незначительное. Это задевало. И заставляло чувствовать себя пустым местом.

И вот сейчас он смотрел прямо на меня, вглядывался, пытался поймать взгляд. И от этого что-то волнительно сжималось в животе, теплели щеки и разгорался азарт. Его удивленный, но тяжелый и строгий взгляд будоражил, требовал раздразнить его еще, вывести из себя. И я наглела в своей обиде все дальше.

Матушка продолжала щебетать, отец сидел с остекленевшим взглядом и считал секунды до того момента, когда прилично будет отговориться работой и сбежать, а между нами с герцогом сгущалось напряжение. Он раздражался, а я смотрела на это с почему-то абсолютно детским восторгом и выделывалась все больше, все очевидней. Матушка уже поглядывала на меня с удивлением и пыталась подать мне лицом какие-то знаки.

И вдруг все это как-то разом прекратилось. Мужчина вдруг успокоился, прищурил весело глаза и откинулся на стул. Посмотрел на меня открыто, будто забавляясь моим поведением. Внутри все обожгло, и я вспыхнула. Волосы на загривке будто привстали. Я поерзала на стуле и нахмурилась; постаралась не показывать смущение и мгновением позже подоспевшего раздражения, но, кажется, не очень удачно. Почему-то его взгляд мне не понравился. Не то чтобы в нем было что-то плохое, просто под ним я почувствовала себя… как-то странно. Неуверенно. Он что-то задумал?..

На прощание он поцеловал мне руку, сверкнув исподлобья глазами как-то совсем не так, как обычно — будто с мальчишеским любопытством. Не знаю почему, но меня это слегка разозлило.


«План по соблазнению но. 7, п. 1 — вроде бы да?..»

Фиви сидела за рабочим столом, устало привалив голову на локоть и смотрела на приглашение. Совсем скоро Первый Бал, который знаменует начало празднование свадьбы наследника. Во всем дворце, да что там — во всей стране! — чувствовалась радостная праздничная суматоха. Все ждали этого с предвкушением. Потому что погулять и повеселиться хочется всем; потому что напряжение на границах, длившееся не один год наконец стекло вместе со страхом войны и разорений; потому что торговые договора с соседней страной идут в комплекте с невестой и обещают много хорошего государственной казне… Все так замечательно складывалось, но уже не для не нее.

Кто же знал, что та склочная матрона окажется матушкой малышки Леоны? Фиви снова вспомнила взгляд герцога, в котором таился вопрос и легкое разочарование. Нет, он не сказал ей ничего плохого, спокойно выслушал — как и всегда — но то мягкое доверние, что было между ними, может уже никогда не вернется. Ведь ей даже нечего было сказать в свое оправдание. Да и не хотелось завираться, когда он так смотрел.

Ну вот опять! Девушка буквально зарывалась в работу, только чтобы не думать о том, как много она на самом деле потеряла из-за одной мелкой ссоры на улице. Хотелось позорно разреветься и побежать к мужчине просить прощение, но что это даст? Он ведь и не злится даже… Лучше бы злился, но от него дождешься!

— Ну что ты, совсем раскисла? — сочувственно спросил Орхан.

— Совсем, — неловко кивнула она, — У нас там, вроде бы, еще письма из герцогства со сведениями по подготовке третьего корпуса лежат? Давай я разберу.

Мужчина покачал головой.

— Никуда письма не убегут, шла бы ты отдохнуть.

Мисс Ламбри вздохнула.

— Мне правда надо тебе рассказывать, куда именно тебе засунуть твое очень важное мнение? — лениво уточнила она, даже не поворачивая в его сторону голову.

Орхан лишь хохотнул на это. Он подошел к ее столу и погладил по голове. Девушка чуть дернулась от его руки, скорее по привычке скорчив рожу, чем всерьез не принимая ласку.

— Тебе не обязательно строить из себя паиньку, чтобы он хорошо к тебе относился, знаешь? — даже сам мужчина понимал, что сейчас она его не услышит, не поверит, но и совсем промолчать не мог.

Она усмехнулась, зло и грустно.

— Много ты понимаешь?!

— Элиза.

— Да, моя госпожа?

— Элиза, — повторила я, разглядывая складки портьер.

— Вы что-то хотели, моя госпожа?

Женщина отзывалась, но не торопила. Была у меня такая дурная привычка иногда просто звать ее, чтобы убедиться, что она все еще рядом.

— Элиза, свет мой в темном царстве.

— М-м-м? — мурлыкнула она, пересчитывая премию.

В такие моменты вид она всегда имела трогательный, как у очаровательного ребенка, которому неожиданно подарили кулек конфет. Потому я частенько выписывала ей премии по какому-нибудь ерундовому поводу. Отец однажды пытался меня остановить, убеждая, что это пустая трата денег, а моя главная горничная и без того получает очень и очень немало, и я ее просто разбалую. Но потом я пригласила его к себе ровно в тот момент, как Элиза в очередной раз любовно пересчитывала монетки, едва замечая, что происходит вокруг. Мы с ним минут пятнадцать тогда молча и завороженно наблюдали за ее манипуляциями. В какой-то момент отец опомнился, тряхнул головой, будто скидывая морок, и молча ушел. Но тему больше не поднимал!

— Элиза, у нас новый план, — поделилась я.

— И какую глупость моя милая госпожа хочет сотворить на этот раз? — уточнила женщина.

— Пока думаю! — честно призналась я, — Но нужно, чтобы это вписывалось в образ роковой женщины. Я буду совращать герцога?..

Я скривилась. И что за неуверенность в голосе?

— Я буду совращать герцога! — вот так-то лучше.

Элиза подняла на меня до смешного удивленные глаза.

— И как именно вы собираетесь… совращать?..

Я раздраженно махнула рукой.

— Ну как все, полагаю! Глазками там похлопать, декольте приспустить, зажать его в темном углу…

— Ну тут скорее он вас зажимать в углу должен… — поправила Элиза.

Я представила, и меня в секунду опалило жаром от макушки до пят, сердце бултыхнулось смущенно в груди и забилось быстрее.

— Вот уж нет! — взвизгнула я, подскакивая, но тут же взяла себя в руки и плюхнулась обратно, — Я сама буду зажимать его по углам! По-моему, так правильнее…

Я, конечно, не была до конца уверена, но стоило представить, как я прижимаю герцога грудью к стене и обещаю неземное удовольствие, сердце забилось ровнее и дыхание успокоилось.


Вот я подхожу к нему с загадочной и чуть порочной улыбкой, которую едва-едва можно рассмотреть за веером. С щелчком закрываю за собой дверь и прячу ключ в декольте. Он гулко сглатывает, отрывая взгляд от моих обнаженных плеч, проходит взглядом по шее и губам и наконец останавливается на глазах. На его щеках румянец, а в глазах поволока.

— Ваша Светлость… — с какой-то неуверенностью шепчет он, будто желая что-то попросить, но не решаясь.

— Да, мой герцог? — мурлыкая ему в ответ с видом победительницы.

Я делаю шаг, и он отступает к стене, вскидывает на меня испуганный взгляд. Я иду на него, а он отступает, пока не упирается спиной в стену, и от осознания, что ему некуда больше отступать, мужчина вздрагивает и жмется к стене сильнее. Я вглядываюсь в его лицо, чтобы как можно подробнее запечатлеть выражение беспомощности перед своими порочными желаниями.

Медленно подхожу, уже почти прижимаясь к его телу.

— Госпожа, не здесь, прошу вас… — сбивчиво шепчет он, опуская взгляд, — Нас же кто-то может увидеть!..

— Я ведь ваша невеста, чего вы стесняетесь? — я приближаю свое лицо к его и страстно целую! А потом…


Дальше фантазия немного засбоила, но настроение все равно приподнялось, как-то веселее стало! Да, так будет лучше.

— Даже спрашивать не хочу о чем вы думаете с таким выражением на лице…

Я зашипела и возмущенно посмотрела на Элизу.

— Вот и не спрашивай! — я выдохнула и своей нескончаемой силой воли успокоила возмущение, — Бал уже послезавтра. Надо все хорошо продумать. И как там наши пташки, приставленные к мисс Невинность?

— Вечером сдадут отчеты, — отчиталась Элиза.

Я щелкнула пальцем. Думаю, на какое-то время мне стоит отвлечься от мисс Ламбри. Пока что практика показывает, что мое самообладание — величина непостоянная, так что полагаться на него слишком уж не стоит. Следить я за ней буду, и пусть только представится удачный случай, опущу с размаху об пол, так что мало ей не покажется! Но умный хищник знает, когда нападать, а когда выждать в засаде.

Тем более, был еще один не менее важный для меня вопрос…

— Элиза, надо продумать туалет.

— Разве мы еще неделю назад с этим не разобрались?.. — удивилась она.

— Да, но тогда я еще не была роковой женщиной!

Элиза устало выдохнула.

Отец очень старался. Как мог — старался. Придумывал оправдания, смотрел строгим взглядом, обещал блага и угрожал карами небесными, но в конце концов, он сам был виноват, раз когда-то решил, что моим воспитанием всенепременно должна заниматься матушка, и ставил мне ее в пример, как идеал благовоспитанной благородной леди! Я многому у нее научилась, многое узнала — в том числе и его слабые места чуть не по пунктам.

Я-таки вытащила его — почти волоком, но все же вытащила! — на совместное полуденное чаепитие. Он ненавидел отрываться от работы, но когда и кого в нашей семье это волновало? Меня тоже не спрашивали, хочу ли я замуж за герцога, но я же не ною!

Мы устроились в беседке в саду. В солнечный весенний день сидеть в четырех стенах — просто преступление! Мы сидели в тени деревьев, но шаловливые лучики солнца то тут, то там, добирались до кожи, щекотали светом лицо. Дул легкий приятный ветерок, и я не могла удержаться от улыбки. Вид портило только постное лицо отца, искренне не понимающего, что он делает в этом царстве благоденствия, когда у него там горы возлюбленных бумажек необласканные его вниманием лежат на рабочем столе.

Зачем он мне здесь вообще нужен был?

Просто передо мной стоял один очень важный вопрос!

Я всегда считала, что врать, конечно, можно, но только не самой себе. Так, например, я признавала, что хорошей девочки из меня не получится. Я вовсе не была злым человеком, у меня были морально-этические границы, которые я не переходила. Беспокойство герцога о его слугах, к примеру, было вполне логичным, учитывая мое поведение, но я никогда не была груба с прислугой, так что по факту — беспокоиться ему было не о чем.

Была ли я той милой девочкой из сказок о добрых и чутких принцессах? Отнюдь. Но у меня никогда не была самооценка настолько низкой, чтобы самоутверждаться, мучая тех, кто не может мне ответить. С такой самооценкой, как у меня, получить удовлетворение можно, только мучая равных! А если получается повыделываться перед теми, кто умнее, сильнее и выше, и даже без звездюлей, было вообще замечательно! Поэтому за свою прислугу и своих подчиненных он мог особо не переживать, если только они сами нарываться не будут.

Когда я была маленькой, я конечно всегда ассоциировала себя с добрыми персонажами из сказок — как, наверное, и любые дети! — но лет этак в двенадцать, когда такая наивность уже не к лицу, пришлось признать, что от добрых принцесс у меня разве что хорошие брачные перспективы.

Сначала я отрицала, убеждала себя в том, что я хорошая, что искренне ненавидимым матушкой запахом гвоздики я обработала ее комнату, потому что она меня обижает, а не потому что ее злость меня веселит… Но в какой-то момент я все-таки признала, что я не очень добрая девочка — и жить стало гораздо легче!

Поэтому убеждать Элизу в том, что быть роковой женщиной — мое призвание, и ничего нет проще, я, конечно, могла, но сама не обманывалась. Я юная и не особо-то искушенная в таких делах девица. Сначала надо хорошо все продумать и как можно больше собрать информации о том, что вообще такое роковая женщина и как себя ведет в дикой природе.

И именно поэтому…

— Отец, у меня к вам важный разговор.

Стоило ему услышать такое скучное словосочетание как «важный разговор», от которого у нормальных людей возникает нормальная такая изжога, да вкупе с серьезным тоном, он слегка оживился и даже посмотрел на меня с легкой заинтересованностью. Такой большой, а такой наивный!

Будто первый день знакомы, честное слово.

— Это касается Его Светлости герцога Сильбербоа, — начала я, и отец кивнул, предлагая продолжить, и я затараторила, не давая ему опомниться и вставить хоть слово, — Думаю, мы уже достаточно знакомы, чтобы можно было начинать бесстыдно его соблазнять. Так как он слегка занудный — почти как вы! — я решила спросить у вас совета! Вот вас какая женщина могла бы бесстыдно соблазнить? Как бы она выглядела и как бы себя вела, чтобы вы позабыли о чести и достоинстве?..

— Ну и зачем было это устраивать? — уточнила Элиза, хотя я прекрасно видела, как веселье искрится в ее глазах, — Вы же не рассчитывали всерьез, что он даст вам дельный совет, а не наказание?

Я хохотнула.

— Да ну что ты… Просто я так настрадалась за последнее время — надо было чем-то себя порадовать!

Отец, конечно, тоже себя порадовал, заперев меня в моих покоях на весь оставшийся этот день и даже на весь следующий… Но никто не сможет у меня отобрать воспоминания о том, как он поперхнулся чаем и пусть на мгновение, но посмотрел на меня с такой вселенской беспомощностью, какую от него вообще сложно было ожидать. На моей памяти, такое проворачивать могла только матушка, и то — ей требовалось довольно много времени.

Всерьез он меня за такие выходки уже давно не наказывал, так как знал — горбатого могила исправит. Ни розги, ни домашние аресты, ни нотации, ни лишение каких-либо благ результата не давали, наоборот — я становилась только еще более невыносимой, причем делала это даже не осознанно. Получалось само собой!

Как-то отец даже отослал Элизу — единственного близкого мне человека — за то, что я довела матушку до слез. Надеялся меня ей шантажировать и по итогу приструнить. И хотя поначалу я действительно старалась вести себя лучше, чтобы Элиза вернулась, характер мой становился только хуже день ото дня, пока он все-таки не вернул мне моего алчного до золота друга и единственного на свете человека, у которого получилось меня пристыдить и приструнить!

Что ж, настроение я себе подняла, а теперь пора заняться делом всерьез!

— Надо встретиться с графом Фройнтлихом, и как можно скорее.

Элиза вскинула брови.

— У ваших дверей стражи с четкими инструкциями. Под окнами тоже.

Я скривилась. Уж что-что, а давать максимально четкие и вдумчивые инструкции на основании анализа предыдущего опыта отец умел, так что рассчитывать обдурить их особо не стоило. Вообще из-под домашнего ареста я обычно даже и не пыталась сбегать, если не было особой необходимости. Ну а зачем? Мне и в комнате хорошо! Чтобы я не шумела мне в любом случае оставляют Элизу и стопку книг.

— Знаешь, мне иногда даже немного жалко своих родителей…

— Потому что на них природа отдохнула? — съязвила женщина.

Я хихикнула. Я была Элизе дорога, ведь росла на ее глазах. И это она утешала меня в детстве всякий раз, когда матушка доводила меня до истерик, а потом выставляла виноватой перед всеми. И она веселила меня, когда я грустила из-за того, что не получалось расположить к себе отца. И хотя со стороны это могло быть незаметно из-за ее ну очень спокойного характера, но ее раздражали все, кто меня расстраивал.

Отношение ко мне в семье вовсе не было плохим. Ну, относительно того, каким оно могло бы быть. Родители не были ко мне жестоки… просто им было бы проще, если бы меня не было вовсе, или если бы я хотя бы была другой — правильной маленькой леди. Но ей было все равно. Они не нравились ей, потому что по ее мнению, этого было недостаточно. Полагаю, достаточно было бы только в случае, если бы они меня боготворили!

Как ни странно, но более-менее ровные отношения с родителями были ее заслугой. Она ничего не могла поделать с их отношением, так что изменила мое. В конце концов я перестала чего-то от них ждать — и общаться стало гораздо проще и веселее!

— Надо передать графу, что он должен переодеться горничной и прийти ко мне, как у него появится время!

— Вы думаете благородный мужчина его положение бросит все дела, наденет платье и чепчик и побежит к вам по первому зову? — уточнила она.

— Этот — побежит, — уверенно кивнула я, — Полагаю, такие игры должны быть как раз в его вкусе!

Причина рассчитывать на графа у меня была. И называлась она — интуиция! Да-да, я знала его без году неделя, но тем не менее, была почти уверена в том, что он прибежит, стоит ему предложить поиграть в маскарад. Было что-то такое даже не только в его взгляде, но будто во всем облике… Он чем-то напоминал брата Виля. Тоже рыжий, тоже верткий, тоже насмешник и балагур, только чуть менее манерный и чуть более доброжелательный. Если Виль мог выкинуть коленце, чтобы потом весело и задорно смеяться над окружающими, то граф Орхан будто и не против был, чтобы посмеялись над ним.

В любом случае, он внушал мне некоторое доверие. Если он не стал пересказывать герцогу наш предыдущий разговор, то, полагаю, сохранит в тайне и этот.

Мне действительно не помешал бы совет. А из роковых женщин в моем окружении разве что матушка была, вот уж к кому я подойду в самом последнем случае! Элиза же знала только, как правильно чистить монеты, чтобы они особенно красиво блестели. Мужчины ей интересовались без всякого активного участия с ее стороны.

Да и вообще мне казалось, что лучше спросить совета у мужчины. Был бы здесь Виль, я бы его помучила — он-то точно знает, как соблазнять мужчин — но брат приедет только ко Второму Балу.


Моя интуиция меня в очередной раз не подвела. Спустя каких-то три часа после того, как Элиза отправила служанку с запиской графу, ко мне в комнату с веселым щебетанием и подносом с чаем и десертами заглянула до смешного высокая и относительно несимпатичная горничная из дворцовых с неузнаваемым лицом, но узнаваемыми весело прищуренными глазами.

— Ваша Светлость! — высоким голоском пропищала «женщина», приседая в приветствии, и Элиза взялась за поднос.

Я откинулась в кресле, отложила вышивку и с улыбкой от уха до уха разглядывала визитера. Махнула рукой в сторону дивана, предлагая присесть. Граф плюхнулся, вздохнул чуть свободнее и начал манерным движением расправлять складки юбки на коленях. Из чепчика выбилась медная прядь, подкрашенные губы растянулись в ответной улыбке, а глаза блеснули на меня с веселым любопытством.

— Что прекрасная госпожа хочет от своего скромного слуги? — мурлыкнул он уже своим голосом.

— Мне нужны ваша помощь и ваш совет, — я подвинула в его сторону чашку с чаем из восточного сбора.

По словам отца, которому этот сбор в качестве одного из подарков преподнесли послы, он успокаивающий — и мне нужен больше.

— Конечно я в долгу не останусь. Услуга за услугу.

— О чем вы говорите, мисс! — картинно всплеснул руками мужчина, — Возможность помочь вам — уже подарок…

Я молча позволила ему выплеснуть немного демонстративной лести. Как ни странно, платье ему даже шло. Точнее оно его не портило. Полагаю, потому что он совсем не чувствовал себя в нем неловко. Большинство мужчин посчитали бы себя оскорбленными за одно только предложение, но граф был, очевидно, человеком в достаточной мере эксцентричным и далеким от предрассудков, и такого рода вещи его не смущали. Скорее даже веселили — потому что смущали окружающих.

Глядя на него, я подумала о том, что мисс Фиви — личность тоже довольно эксцентричная. И при других обстоятельствах я бы может и правда не против была пообщаться с ней поближе. Обычно люди, которые и сами не вполне вписываются в рамки предписанных правил поведения, более снисходительны к такого рода недостаткам в других. Конечно, я неплохо научилась складывать о себе хорошее мнение в свете, но лишь у малознакомых людей. Как бы в меня ни вбивали правила поведения, как бы ни пытались вылепить из меня приличную девушку, получалось это лишь до определенных границ, лишь до определенных обстоятельств, в которых настоящий характер все равно вылезал наружу.

Именно поэтому более-менее близка я была из семьи лишь с братом Вилем, которому и самому было сложно подстроить себя под ожидания окружающих, даже когда он старался это сделать. Поэтому я рада была бы пообщаться с Фиви… но это однозначно невозможно, пока она вертит хвостом перед чужим женихом — моим женихом. В таких обстоятельствах относиться снисходительно или проявлять понимание у меня нет ни единой причины. И ей остается только благодарить те самые нормы поведения, в которые она не вписывается, за то, что я до сих пор просто и без изысков не оттаскала ее за волосы.

— Как вы, полагаю, уже знаете, у меня случилась некоторого рода размолвка в Его Светлостью, — о, по глазам вижу, что знает! — Полагаю, особого смысла и дальше пытаться привлечь его внимание, стараясь быть милой и ласковой невестой — нет. Но вот с решительным ударом мне бы не помешали некоторые подсказки и мужской взгляд…

Граф, добрая душа, даже ни разу ни хихикнул, хотя хотелось — видела. Обижаться я на это не стала, просто потому, что на его месте уже хохотала бы так, что стены дворца бы ходуном ходили. В любом случае он внимательно выслушал, дал пару дельных советов, повеселил меня забавными историями из их общего с герцогом прошлого и уже собирался уходить, когда вдруг…

— Все интересно было спросить, — неожиданно начал он, без ставшего уже привычным веселья, а серьезно и внимательно глядя в глаза, — Почему ты так стараешься? Он ведь и так твой жених. Что бы ты ни думала, он ответственно относится к обещаниям и не разорвал бы помолвку, даже будь он в самом деле влюблен в Фиви. И не оскорбил бы ни тебя, ни себя изменой.

— А он, по-твоему, на нее не заглядывается?! — фыркнула я, — Это хорошая почва, а уж она воспользуется, окрутит его, если ей позволить, так что он про все обещания забудет!

Мужчина скривился и покачал головой.

— Да не влюблены они друг в друга! В любом случае, не переводи разговор, — я сощурилась, пойманная на попытке отвертеться от ответа.

Мы как-то совершенно естественно перешли на ты и разговаривали уже так, будто сто лет знакомы. Он оставил кривляния и пустую лесть, а я просто чувствовала себя в его обществе свободно, как почти ни с кем.

— Я не хочу, чтобы этот брак был таким же формальным, как у моих родителей, — совершенно неожиданно даже для себя я сказала правду, — Я… ну, в общем… видела. Видела, что по-другому бывает. Не все просто терпят друг друга, потому что надо.

Я чувствовала, как полыхают щеки, но лицо не опускала. Вот удивительно: я спокойно рассказывала ему, как собираюсь соблазнять его друга, и не испытывала ни капли смущения; а теперь не знаю, куда глаза деть.

Граф радостно улыбнулся, пообещав всяческую поддержку.

— К слову, у меня тоже есть к тебе вопрос, — граф кивнул; мне и правда было любопытно… — А из чего ты себе сделал такой бюст?..


Фиви не сказать, что любила балы, но они представлялись ей довольно неплохой возможностью для реализации некоторых планов. Случайно подстроенные встречи, случайно пущенные слухи, случайно подслушанные разговоры… Она, как никто, знала, как все это работает — с обеих сторон. У нее оставалось не так много времени. И пора было действовать решительно, если она не хотела потерять то, что дорого, то, что было завоевано с таким большим трудом.

Она тасовала в голове идеи, пытаясь выбрать самый выигрышный для нее вариант развития событий… К сожалению, самые хорошие идеи были сопряжены с некоторой грязью. И раньше бы ее такое не смутило… К чему все эти красивые слова о благородстве, если на практике они лишь пустой звук? Зачем играть честно, если у противника крапленые карты? Не марать себе руки могут позволить далеко не многие, и только в случае, если есть те, кто готов замарать их за тебя.

Но до смешного не хотелось разочаровывать герцога. Именно в его глазах хотелось быть… выше этого, что ли? Но что у нее тогда останется? Она тоже была бы не против родиться на все готовенькое, но не всем же так везет.

Фиви нравилась Леона. В отрыве от ситуации, девочка ей нравилась — к ней хотелось подобраться поближе. Подразнить, научить чему-нибудь может. Спорить и смущать. Как у нее глаза полыхают, когда она злится!

Но вот только у мисс Фламмен и без герцога жизнь сложится — уж в этом можно не сомневаться. Молода, богата, родовита, талантлива, хороша собой… Какой смысл ее жалеть? Да и не похожа она на наивную дурочку без характера, чтобы ее жалеть. А по мнению Фиви, жалости заслуживали только такие. Им и без нее жизнь отсыпет. Поэтому не было ни единой причины отказываться от своего шанса — возможно, единственного — на счастье.

Еще никогда в жизни мисс Ламбри не встречала таких мужчин, как герцог Сильбербоа. Он сочетал в себе необходимые для его положения ум и жесткость, но при этом вовсе не лишен был благородства. Он мог быть жестоким и расчетливым, когда дело касалось работы, но был очень заботлив, нежен и даже несколько доверчив с близкими. По-настоящему заботился о тех, кого почитал своими. И хотя он производил впечатление человека прямого и порой даже несколько приземленного и костного, Фиви прекрасно знала, насколько это обманчивое впечатление, как легко он умеет менять поведение, когда меняются обстоятельства. Просто сама его суть при этом не менялась. Он был гибким, но не изворотливым. В нем были по-настоящему светлые, чистые стороны, но он вовсе не был слезливым слабохарактерным простачком, которые не могут защитить себя и близких.

И он по-настоящему о ней заботился. И абсолютно ничего не требовал и даже не ждал взамен. И вот такое отношение… Фиви сложно было его переоценить. И она не была уверена, что во всем мире найдется еще человек, который бы так к ней относился. И если надо, она его оплетет и руками, и ногами — но не отпустит.

Глава 5. Первый Бал и новые действующие лица

Я стояла довольно недалеко от будущей королевской четы и без стеснения рассматривала их. Им-то явно не до меня, так что вряд ли заметят, а мне любопытно!

Его Высочество был довольно высок, но с какой-то не сказать что толстой, но оплывшей фигурой — как мешок с мукой, без углов, а какой-то весь мягкий и упругий. Жидкие русые волосы были зачесаны назад и немного вбок в попытке прикрыть ранние проплешины. Черты лица тонкие, будто даже немного смазливые по-женски, смотрелись бы откровенно некрасиво, если бы не спокойное, уверенное выражение лица. Глаза его немного косили, но смотрели на гостей с тем скучающим любопытством, которое выдавало человека уравновешенного, не нуждающегося в том, чтобы кому-то что-то доказывать. Вот вроде некрасивый и даже какой-то нелепый, но я бы с ним потанцевала! Было в нем что-то притягательное.

Восточная княжна же стояла тут же и была просто чудо, как хороша — а особенно на фоне жениха! Смуглая, чернявая, с точеной фигуркой и цепким, высокомерным взглядом. Вся в золоте и драгоценных камнях, которые она носила так, что они лишь подчеркивали ее положение, но не оттягивали взгляда от ее красоты.

Я чуть скривилась, подумав о том, что в таком количестве украшений смотрелась бы скорее нелепо, чем красиво. Наверное, надо родиться в этом богатом на природные ресурсы, но отставшем в развитии Восточном Княжестве, где принцесс обвешивают каменьями от макушки до пят сызмальства, чтобы так естественно в них смотреться.

Будущая королева заранее мне не нравилась. Конечно же не потому, что, кажется, была красивее меня! Я же не настолько мелочная. Просто какая-то она даже на вид проблемная… Вот хлебнем мы с ней, прямо наверняка!

Гостей было много, в том числе и иностранных — представление до сих пор не закончилось — и дамы, особенно юные, едва заметно нетерпеливо переминались, ожидая, когда же уже пара, ради которой все собрались, откроет бал первым танцем.

Я тоже этого ждала, но вида не показывала. Первый мой танец был, конечно, за герцогом. Было еще пару кавалеров, которых я вписала в бальную книжку приличья ради, хотя особого желания тратить время на чужих мужчин у меня не было.

Моя бы воля, я бы и с отцом не танцевала! Ангажировала бы герцога на весь вечер и всю ночь… Ангажировали, к сожалению, меня; и если бы не очень — ну очень! — выразительный взгляд, обещающий все муки отдавленных пальцев ног, герцог ангажировал бы меня всего на три танца — как было бы приличнее, а не на все четыре — что являлось последнем рубежом между «вроде-еще-прилично…» и «что-они-себе-позволяют!».

К сегодняшнему балу мы с Элизой готовились, как к никакому другому. В глазах герцога я должна была перекрывать любую девицу, быть самой-самой, чтобы он не подумал и взгляда отвести! Но не стоило забывать и о том, что этот вечер не мой. Сегодня день, когда нам представляют нашу будущую королеву. К слову, такую затмить вообще сложно: на нее раз посмотришь — и ослепнешь от блеска всех ее драгоценностей! Но не суть. Суть в том, что я должна была быть неотразима, но так, чтобы это не показалось неуважением к невесте Его Высочества.

С одной стороны, я и так была одной из самых (а скорее даже самой) красивых и родовитых девиц высшего света — еще со своего дебюта. Хорошеньких леди много, но уж за что я могла поблагодарить матушку — так это за по-настоящему красивую внешность, не нуждающуюся в лишних ухищрениях. Обычно на сборы я тратила вполовину меньше времени, чем мои ровесницы.

С другой стороны, если говорить откровенно, во всех этих кружевах, румянах и шпильках все мы были до смешного похожи! Что толку от тонкой талии, если больше половины могут сделать себе такую же с помощью корсета? А сложно ли создать впечатление высокой полной груди с помощью подкладок? Хорошо иметь густую шелковистую шевелюру, но на балу все могли похвастаться такой, пусть даже и не у всех она была настоящей. А многие ли мужчины замечают такие вещи?

Будь я мужчиной, у меня от обилия цветов, подолов и ожерелий, от всех этих румяных щек, сладких запахов и невинных взглядов влажных глаз кружилась бы голова так, что я бы никого не смогла запомнить! И это при том, что память у меня всегда была хорошей.

Когда я занималась живописью, приличным увлечением для правильной леди, мастер, которого нашел мне отец, как-то сказал, что чтобы выделить какой-то предмет, он должен максимально отличаться от фона. Если фон темный, предмет внимания должен быть светлым; если фон теплый, предмет должен быть в холодных цветах; если фон изобилует деталями — предмет должен выделяться простотой. Так что, чтобы не смешаться в глазах герцога со всей этой цветасто-блестящей толпой в перьях и кружевах, я решила поставить на простоту.

На самом деле, я немного волновалась, что моя идея меня может по итогу не выделить, а зарыть на фоне прехорошеньких ярких бабочек, которых собралось сегодня до неприличия много. Но пока все шло замечательно. Господа посматривали на меня со вполне очевидным интересом, не торопясь отводить взгляды; дамы — чуть ошарашено, либо с любопытством, либо с завистью. Да и зеркало у меня в покоях тоже было, так что я прекрасно знала — выгляжу преотлично!

Платье было глубокого серого цвета, какой дамы крайне редко выбирали для подобных торжеств, да еще и на вид очень простого кроя — обманчиво простого, конечно — из чистого, не вышитого узорами шелка. Вышивка более темного тона шла лишь по верху довольно смелого декольте и открытых плеч. В остальном же на мне во всех смыслах мог отдохнуть глаз, в том числе и уставший от лишнего мельтешения!

Ткань была тонкой, струящейся, а из-за довольно свободного кроя облегала тело не перманентно, а то тут, то там при движении, вызывая желание смотреть дольше, чтобы поймать побольше таких моментов. Я, конечно, перед зеркалом крутилась с пол-дня, пытаясь убедиться, что надеть на себя серый мешок — все-таки хорошая идея и не надо бежать переодеваться.

Успокоилась я, как ни странно, только когда зашла матушка и спустя несколько мгновений шока одобрительно цокнула, сощурив глаза. После она, конечно, вспомнила, кто она такая, и прошлась по моему виду со всей страстью ревнивой к чужой красоте женщины, но меня уже было не обмануть!

Гарнитур был из темного серебра, вообще без камней, но дорогущий за счет своего, так сказать, преклонного возраста. Он был одним из родовых, но по понятным причинам женщины нашего рода последние десятилетия предпочитали его не носить. Он был громоздкий, темный, совсем не блестел и мало подходил к модным нынче туалетам. Я его тоже не носила, потому что он и в моем гардеробе ни к чему не подходил — до этого дня — но полюбился он мне с первого взгляда. Когда я решила его приватизировать, мне даже никто мешать не стал.

В своем платье, стекающем с середины плеч как жидкая сталь, в тяжелом ожерелье на тонкой белой шее, с волосами поднятыми в довольно простой прическе, я выглядела одновременно и довольно строго и скромно (и, надеюсь, хоть слегка величественно!), но и трогательно. И чем дальше, тем больше взглядов притягивала.

Я вполне довольно обвела взглядом зал, ощущая, как на языке оседает вкус победы, намеренно пропустив жениха; убедилась, что могу собой гордиться, и начала искать Фиви. Всех важных гостей уже объявили, и скоро мисс Ламбри тоже должна быть здесь — до первого танца, который откроют Его Высочество с только объявленной официально невестой, оставались минуты. Я должна была убедиться, что доверенная мне девушка прикрепится за соперницей и будет присматривать этим вечером, чтобы мисс Фиви мне не мешала.

Пока я ее искала, случайно наткнулась взглядом на княжну. Она вздернула бровь, без стеснения и абсолютно невежливо оглядывая меня с ног до головы и криво, насмешливо усмехнулась. Я выскребла из всех углов своего разума скромные остатки благоразумия и присела в глубоком реверансе, уже по взгляду понимая, что она меня сейчас проигнорирует, сделав вид, что не заметила, хотя сама и пялилась. Чего еще от варварской ведьмы ожидать? Я на это только улыбнулась, максимально уважительно, не испытывая ни капли грусти. Я уже видела, что раззадорило княжну.

Из всех пестрых птичек этого вечера она была самой яркой, самой дорогой и экзотичной, но взгляды с каждой минутой все больше сходились на мне. Я не тешила себя слишком сильно — во многом это было обусловлено тем, что в некотором роде я была здесь так же, как и она, новым действующим лицом, причем не последним.

Тут стоит пояснить, что со своего дебюта, где я произвела очень хорошее впечатление, но все ж больше как будущая красавица, а пока скорее на диво красивый ребенок, я почти не выезжала из нашего герцогства и уж точно не в сторону столицы. Меня повязали помолвкой сразу же, так что особой нужды меня выводить в свет и не было, так же как у меня — большого желания. Матушка меня брать с собой в столичную резиденцию к отцу желанием не горела, так же как и я — ездить с ней. Мне вполне хватало балов, которые организовывали в нашем поместье, и общения с некоторыми близкими нашему роду соседями. Так что о моей красоте лишь говорили, когда заходил разговор о дочери министра, но примелькаться она, мягко говоря, не успела. Людям было любопытно, и я их любопытство удовлетворяла даже, кажется, больше, чем нужно.

И теперь меня разрывало от мелкого женского самодовольства, что я отвлекаю внимание даже от заморской красотки, и разумной осторожности, которая шептала, что я слегка переборщила, и как бы это не обернулось проблемами. Одного взгляда на будущую королеву хватало, чтобы понять, что соперниц на своей территории она не терпит от слова совсем (даже любопытно, как она будет налаживать отношение с нынешней королевой — женщиной тоже характера отнюдь не простого!), а уж слухи о кровожадности тамошних не только мужчин, но и женщин доходили до нас страшными сказками.

Успокаивало только то, что из столицы я скоро уеду в далекое герцогство Сильбербоа чужой женой, и возвращаться сюда в ближайшем будущем не собираюсь, так что в проблемы это перерасти вряд ли успеет. Пока что моей проблемой могла стать другая девица, и вот ее-то и стоило найти поскорее!

Ко мне уже шел герцог для первого танца, и как бы мне ни хотелось вперить в него жадный взгляд, я терпела. Роковая женщина лужицей растекаться не будет! Пусть завоевывает мое и так уже завоеванное внимание, а я пока занята поисками белобрысой змеюки. Мужчина был уже в метре от меня, когда я наконец выхватила силуэт мисс Ламбри в легком, как облако, бледно-голубом платье, делавшим ее похожей на небожителя. Она стояла чуть поодаль от толпы, у колонны… я продолжала всматриваться в ее окружение… ну где же?!..

— Мисс Фламмен, — голос герцога прокатился привычно по хребту волной мурашек, и я повернула к нему лицо, желая поднять и глаза, но продолжая из-под ресниц вглядываться в лица, в поисках… — Вы окажете мне честь?


План но. 7, п. 2, попатка но. 1:

— С удовольствием, — ответила я, насколько могла отстраненно.

Я подала ему руку. Ну где же? Сердце колотилось в ушах. Я поймала взгляд мисс Ламбри, и она насмешливо мне улыбнулась. Приставленной к ней девушки рядом не было, как я ни искала.

— Мисс Фламмен? — я все-таки подняла глаза на мужчину, стараясь не допустить и намека на досаду на моем лице, улыбнулась ему вежливо и хотя собиралась смотреть строго в переносицу, он ловко поймал мой взгляд.

Отвести его уже не получалось. Я собиралась немного потомить его сегодня холодной вежливостью, но стоило ему так внимательно, препарирующе с каким-то не злым, но и не добрым любопытством посмотреть мне в глаза, как все вылетело из головы. Я почувствовала на талии большую теплую руку, ненавязчиво, но твердо притягивающую меня ближе — и щеки предательски потеплели. Его же лицо оставалось бесстрастным, только левая бровь на мгновение чуть вскинулась.

Он начал наклоняться зачем-то к моему лицу, все так же не отпуская моего взгляда, сердце колотилось все громче, а ноги похолодели. Между нашими лицами было неприлично мало сантиметров, и всему моему лицу было так жарко, а губы почему-то кололо, будто они онемели. Он резким движением двинулся вперед, и я не удержалась — дернулась, зажмурив глаза, а тем временем у моего уха прозвучал отвратительно спокойный, царапающий тихой хрипотцой шепот…

— Мисс Фламмен, с вами все в порядке? Если вы плохо себя чувствуете, я могу увести вас отсюда?

— К-куда? — отупело уточнила я, хлопая глазами и пытаясь понять, что происходит.

Мужчина выдохнул мне в ухо едва слышно.

— К лекарю?

Он снова посмотрел мне в глаза, а я прошлась взглядом по его лицу: по вопросительному и участливому выражению глаз, по прямому носу, по губам, чуть дернувшимся в улыбке… погодите, что? В улыбке?!

«Попытка но. 1 — провал»

— Благодарю, — вышло немного хрипло почему-то, но в достаточной мере спокойно; я прочистила горло и продолжила, — Может он накапает мне чего-нибудь от сонливости?

Этот негодяй что, издевается надо мной?! Я все больше его не понимала — последнее время он вел себя так, будто поставить меня в неловкое положение — его святой долг. Разве хороший жених должен себя так вести? Он же всегда был очень учтивым! Откуда это дурацкое мальчишество? И главное — почему я ведусь?.. Всю неловкость вымело, словно порывом ветра из моей головы. На меня накатило одновременно злостью и веселым азартом. Я заставлю его в этот вечер ползать передо мной на коленях и умолять о поцелуе! Что он о себе думает вообще?..


План но. 7, п. 2, попытка но. 2:

Я роковая женщина. Я роковая женщина. Роковая женщина. Роковая женщина. Роковаяженщинароковаяженщинароковаяженщина — я! Моего внимания надо добиться!

— Вы изумительно выглядите сегодня, — сказал герцог.

Такие фразы всегда вызывали у меня некоторое раздражение. С одной стороны, мне нравилось хорошо выглядеть — я сразу чувствовала себя уверенне; с другой, как бы я ни выглядела, он по большому счету не имел права не сделать мне комплимента. Ну то есть, он мог, конечно, но если бы я посчитала его хамом и не захотела бы с ним больше танцевать, окружающие меня бы вполне поняли, а вот его — нет. На самом деле, лучшими комплиментами были на таких вечерах отнюдь не слова мужчин, а завистливые взгляды женщин.

А комплимент герцога был сказан, потому что не мог быть не сказан, и я по итогу не имела ни малейшего понятия, что он на самом деле думает обо мне. Поэтому комплименты мужчин я не особливо любила — какой в них толк? В таких случаях надо смотреть на взгляд, мимику, дыхание мужчины — вот что было ориентиром, а не слова; но по его лицу ничего не было понятно.

Он был спокоен, собран и уверенно вел меня в танце, глаза не гуляли, дыхание не сбилось… Неужели я ему совсем не нравлюсь?!

— Блародарю, Ваша Светлость, — ответила я таким тоном, чтобы было сразу понятно, где я видела его пустой комплимент, и отвела взгляд за его плечо.

Музыка заполняла огромный зал, разбавлялась негромкими разговорами танцующих пар и более громкими тех, кто не танцевал; свет свечей отражался буквально от всего — начиная от пола и заканчивая украшениями дам, и от этого создавалось впечатление, что мы окружены блестящими огоньками. Я никак не могла выхватить взглядом Фиви, зато уже несколько раз наткнулась на родителей и княжну, так злобно сверкавшую взглядом на абсолютно спокойного наследника, что мне стало даже как-то боязно за его здоровье.

Я снова подняла взгляд на герцога и постаралась посмотреть на него лишь с легкой заинтересованностью, чтобы не обольщался; пока у меня если и получалось, то явно не так хорошо, как у него! Я чувствовала себя неведомой зверушкой под взглядом ученого, а не первой красавицей вечера, и это злило. По плану я должна была неторопливо распалять его интерес во время бала, чередуя равнодушие и радушие, порой закидывая в разговор намеки на что-то большее… а в конце вечера нанести решительный удар! Я репетировала у зеркала, с Элизой, с Орханом тоже репетировала… и в конце концов даже аккуратно выудила пару советов у матушки! Я готовилась — а этот чурбан и бровью не ведет!

Весь первый танец я даже не могла управлять беседой, только отвечала, что положено и старалась не смотреть в глаза — все силы уходили только на то, чтобы не наорать на него из-за его непонятного поведения. Я не могла понять, что не так, но меня бесило в нем все — от глаз до рук, которые вели меня. Я концентрировалась на дыхании, умножала в уме, да даже вспоминала проповеди нашего духовника! Только бы не показать, насколько я не владею собой.

Один раз я все-таки не удержалась и отдавила ему ногу каблуком. К сожалению, он даже не поморщился. От этого я разозлилась еще больше.

"Попытка но. 2 — провал (прим. когда он станет моим мужем, у меня еще будет шанс отвести душу!)"

Когда первый танец закончился, я почти вздохнула с облегчением. Герцог отвел меня к отцу, которого я сразу ухватила за руку и повела к танцующим парам, стоило заиграть музыке во второй раз. Он не успел даже возмутиться, потому что приходил в себя после общения с матушкой и был слегка рассеян. Перед следующим танцем с женихом мне надо успокоиться и срочно вывалить на кого-нибудь негодование. А отец все равно скоро сдаст меня с рук на руки, я уеду на другой конец страны и видеться мы будем хорошо если раз в пару лет — пусть насладиться напоследок, не чужие же люди!

— Отец, скажите же скорее, как хорошо я выгляжу, а то люди грешным делом подумают, что вы совершенно невоспитанный человек!

Он выдохнул раздраженно и процедил сквозь зубы.

— Ты выглядишь совершенно потрясающе, как, впрочем, и всегда.

Во-о-т! Сразу видно — выдрессированный мужчина! Такой посреди ночи его разбуди, никогда не скажет «выглядишь хорошо — сегодня», такого так легко не поймаешь!

— А насколько хорошо я выгляжу? — оскалилась я.

У отца дернулся глаз. Полагаю, примерно такого же толка разговор был у него десятью минутами ранее во время первого танца с матушкой.

— Настолько, что затмеваешь своей сиятельной красотой звезды и луну.

Насколько я знала, в какой-то момент своей семейной жизни он составил список комплиментов и метафор на все случае жизни в одном доме с герцогиней Фламмен, перелопатив для этого чуть ли не всю романтическую литературу, что нашлась в доме. Список этот он заучил и с совершенно равнодушным видом выстреливал красивыми цитатами, когда ему уже не хотелось думать, что ответить матушке.

— По-моему, княжна красивее меня, тебе так не кажется? — проговорила я грустным тоном.

— Ну что ты, нет никого красивее тебя на этом балу, а скорее всего даже во всем мире никого красивее не сыщется… — он говорил, а в его взгляде разливалась пустота.

Он с тоской и завистью смотрел на группку министров чуть в стороне, которые обсуждали что-то наверняка важное во форме и не настолько — по содержанию.

— Ты сказал сейчас, что я самая красивая, — напомнила я, давая ему шанс одуматься и включиться в разговор.

— Да-да, милая, конечно.

— То есть, красивее матушки?

Мужчина споткнулся, на секунду выбившись из ритма, и посмотрел на меня таким обиженным взглядом, что я почти устыдилась.

— Давай ты просто сразу скажешь, что ты хочешь за то, чтобы этот разговор ни в какой форме и ни от кого не дошел до твоей матери?

— Я хочу поговорить! — радостно оповестила я.


Общение с отцом слегка подняло мне настроение. Я прямо чувствовала, как во мне разливается спокойствие и уравневешанность! После двух танцев я слегка запыхалась и на третий решила взять напиток и немного пройтись по зале — вроде как передохнуть, но заодно поискать мисс Ламбри. Может приставленная к ней девушка просто слегка опоздала? Хотелось бы верить в чудо. У меня пока и так все со скрипом двигалось, чтобы еще и за ней следить.

Конечно, пройтись спокойно мне никто не дал. Дочь одного важного дяденьки и почти жена другого важного дяденьки — это вам не пустой звук. Единственное, что меня спасало — некоторое равнодушие к мнению обо мне окружающих. На данный момент никаких причин складывать о себе благоприятное мнение у меня не было, так что окружающим стоило порадоваться, что и лишних проблем я тоже не хотела, а иначе отбривала бы я их без всяких расшаркиваний. Я даже позволила себе отказать нескольким кавалерам в танце, хоть и было это не особо вежливо, но нескольких пришлось-таки вписать в бальную книжку с вежливой улыбочкой. Вписала я их правда в самый конец, планируя сбежать пораньше под каким-нибудь благовидным предлогом. Ну и герцога с собой утащить!

К середине танца мне-таки удалось найти мисс Фиви. Она разговаривала с несколькими дамами, и подходить ближе я не стала. Только еще раз, уже скорее чтобы окончательно убедиться, окинула взглядом пространство вокруг нее, но нужного мне человека поблизости так и не увидела.

Все шло не так, и это заставляло нервничать. Я усилием воли подавила в себе уныние — если тратить на него силы, то на герцога уже ничего не останется. Следующий его танец опять за мной, и к этому моменту нужно успокоиться и прийти в себя.

Что там говорил граф? «Для начала просто смотри спокойно и с легкой заинтересованностью и жди, чем он сам тебя порадует. Радоваться не торопись, но и принципиально нос не вороти». Если так подумать, пока сам герцог именно так себя и вел! А может он тоже решил поиграть в роковую соблазнительницу? И советовались мы с ним с одним учителем? А что! Ну нет… не стал бы он специально сидеть и продумывать, как меня соблазнить!

Я вспомнила, как сама сидела в ночи и конспектировала все советы в тетрадочку «Плана по захвату и соблазнению герцога», которую держала под замком в секретере… А может мой жених вот так же сидел в ночи и тоже конспектировал в тетрадочку? Я представила и, не удержавшись, хихикнула в веер.

Абсолютно невозможно!

Герцог Сильбербоа попросил прощения у главы посольской миссии Восточного Княжества и, поклонившись, пошел искать невесту. Подходило время следующего танца. Найти ее было не так чтобы сложно. В этот вечер она привлекала довольно много внимания — и по любопытным, восхищенным и раздраженным взглядам окружающих примерно найти направление было не сложно.

Девушка со скучающим и слегка раздраженным лицом слушала комплименты престарелого, но все еще уверенного в своей неотразимости маркиза Дирта. В свое время он имел славу настоящего ходока и очень этим гордился, доставляя немало неприятных минут своей жене. Теперь же он оглядывал фигурку мисс Леоны жадным неприятным взглядом, смотрел на нее сверху вниз, совершенно не замечая, что вот сейчас ему бы срочно извиниться и отойти подальше.

Но вместо этого он сказал что-то, от чего брови девушки изумленно вскинулись — маркиз мог бы заметить, но для этого ему пришлось бы поднять глаза выше сантиметров на пятнадцать-двадцать. Герцог уже видел эти янтарные глаза вот такими вот — зло и немного предвкушающе сузившимися. Девушка чуть наклонила голову к груди, многообещающе посмотрела на собеседника исподлобья и сверкнула оскалом.

Герцог скривился и поспешил в их сторону.

Такие мужчины всегда раздражали герцога. В детстве и юношестве это было просто интуитивное желание стоять от них подальше, подальше же отвести от таких маму или кузину… Совершенно неосознанное, даже немного стыдное нежелание стоять под таким взглядом, под которым почему-то всегда чувствовал себя униженным, оплеванным; желание огрызаться на таких, даже если они молчат. Какой-то особый тип людей, чаще мужчин, которые смотрят на окружающих, как на куски мяса. И удивлялся — почему другие этого не ощущают? Почему мама польщенно улыбается?

Со временем он понял, что есть и другие, кто чувствует, как он, кто замечает и просто терпит. Чем старше становился герцог, тем менее он, конечно, склонен был терпеть или сбегать, тем скорее он сам ставил на место, лишал благ, должностей, отдалял от себя подобных личностей, вычищая пространство вокруг себя и близких. И мало уважения испытывал не только к тем, кто позволял себе так смотреть буквально на всех без разбору, но и к тем, кто все понимая, позволяет смотреть на себя сверху вниз, смотреть на себя, как на кусок мяса.

Первым переломом было знакомство с Орханом, который совершенно спокойно мог позволить практически любому унизить себя, не переставая при этом улыбаться. Герцог Сильбербоа бы и внимания не обратил, если бы не еще не сформулированное, но очень четкое ощущение, что что бы графу ни говорили, как бы на него ни смотрели, сам он себя униженным вовсе не считал. И не был.

Тогда герцог решил пересмотреть свое категоричное отношение. Самоуважение некоторых людей абсолютно не зависело от отношения окружающих. Это было потрясающе! Герцога всегда учили, что нельзя позволять себя унижать, что такое отношение нужно пресекать на корню, за такое нужно наказывать, но никогда не говорили, что такие вещи можно просто игнорировать. Не зависеть от того, уважают тебя окружающие или нет.

Какое-то время он даже пытался подражать новоприобетенному другу, но довольно быстро пришел к выводу, что это глупо и бесполезно — разные люди по разному решают одни и те же проблемы, и это вовсе не плохо.

Вторым открытием в этом отношении была Фиви. Тогда еще только-только выбившая себе должность помощника секретаря, старавшаяся лишний раз не отсвечивать и прятавшаяся в ужасного цвета мешковатые платья — девушка совершенно очевидно пыталась не допустить даже мысли у окружающих, что пришла сюда вертеть хвостом. Конечно, это не помогало. Многим не нужны были причины, а повод придумать всегда можно и самому — для некоторых личностей того, что она вообще вышла из дома, где место всем приличным девушкам, вполне хватало, чтобы обвинить ее в распутстве и навязать свое внимание.

И после одного случая, когда ему в очередной раз пришлось вмешаться, он все же спросил у нее (к своему стыду с некоторым наездом), почему она не отказывает прямо и четко, почему не дает понять, что ей это неприятно, не ставит на место, а только ходит вокруг да около и аккуратно намекает… Наверное, таким идиотом, как когда Фиви рассмеялась ему прямо в лицо, а потом окинула взглядом непривычно снисходительным, он себя не чувствовал почти никогда.

Она тогда посмотрела на него внимательно, осторожно и спросила, действительно ли он хочет знать ответ или спрашивает, чтобы потом научить, как правильно жить жизнь молодой девушке ее положения — и он ответил, что да, действительно хочет знать ответ, в тот самый момент пообещав себе не раздавать советов, которые ей очевидно были не нужны, а просто слушать.

Фиви тогда объяснила, объяснила честно, что ей не нужны проблемы, которые за «прямой и честный» ответ могут принести ей мужчины; что не со всеми проблемами у нее найдутся силы справится. Что она не мужчина и не герцог, не племянник Его Величества, чтобы «ставить всех на место», что она очень хочет когда-нибудь иметь возможность отвечать прямо, но до этого еще надо дожить, и желательно целой и невредимой, и не поставив при этом в неудобное положению семью и близких…

Много она ему тогда всего сказала. И он слушал и не давал советов со свей колокольни, потому что она была высоко-высоко, как мало чья другая. И он к этому привык с детства и только с нее и смотрел, и даже не задумывался, что вид с другой высоты — тоже другой, что некоторые вообще по земле ходят.

Когда это было? Лет пять назад… Не такой большой срок, но тех пор многое изменилось. И Фиви стала спокойнее, расправила плечи и уверенно шла к тому, чтобы занять даже еще более видное место, чем сейчас, может даже и при дворе. Его Величество был очень доволен ее предложением в области культуры и просвещения и позволил курировать его, предоставив всю нужную информацию…

В общем, такие мужчины, как маркиз Дирт, ему не нравились. Тем более они ему не нравились рядом с так или иначе близкими ему женщинами. Потому что женщины почти всегда в более невыгодном положении, чем мужчины. Даже сейчас, стоит ей резко ему ответить, именно мисс Леону назовут грубиянкой, даже если все и всё будут понимать, именно ее репутацию будут чернить за невоспитанность. Даже если она почти герцогиня, а он — всего лишь маркиз. Ведь пока что он маркиз, верный Его Величеству слуга, имеющий немало наград с последнего военного конфликта, а она — просто юная леди, которой стоит с большим уважением относиться к многоуважаемому мужчине гораздо старше ее.

Многоуважаемый мужчина гораздо старше ее смотрел на нее с таким отвратительно похабным взглядом, с такой необоснованной снисходительностью, будто Леона — не живое разумное существо, а лишь что-то, на чем держатся приятные глазу округлости. И видят боги, герцог вполне мог понять чисто плотской интерес к красивой девушке — тем более Леона была без преувеличения очень хороша, и не залюбоваться, когда тонкая струящаяся ткань при любом движении очерчивала то одну, то другую часть тела, было сложно. Но любоваться человеком, хотеть человека это не то же самое, что хотеть, не видя перед собой человека. Не задумываясь, насколько приятно или неприятно может быть такая демонстрация своих намерений не просто незнакомой девушке, но чужой невесте.

Маркиз не видел в этом ничего дурного, считая, что девушки для того и нужны, чтобы чесать о них свое самолюбие — ретроград, застрявший во временах, где леди не имели права даже слова поперек сказать. И ответственность отвечать таким, как они того заслуживают, герцог давно уже взял на себя — ведь он мог себе позволить. Так почему бы и нет?

Вот только он не успел. Мисс Фламмен окинула маркиза таким же говорящим взглядом, улыбнулась так насмешливо, что зубы свело даже у герцога, а потом шепнула что-то неслышно, что маркиз побагровел и набычился. Он хотел ей что-то ответить, но она не дала ему и шанса. Смотрела сверху вниз даже при более низком росте и неразличимо для окружающих говорила что-то, от чего сгущался даже воздух вокруг. Окружающие отошли, но впивались в эту сценку взглядами, полными любопытства, а ей было все равно.

Герцог Сильбербоа хотел подойти, хотел дать невесте возможность не мараться, не портить себе репутацию, но он не мог пошевелиться. Она улыбалась все шире, говорила все громче, ни капли не смущаясь окружающих; смотрела на маркиза таким взглядом, под которым не почувствовать себя распоследним ничтожеством просто невозможно. И она была так хороша в этот момент, так естественна — гораздо лучше, чем когда строила из себя не пойми что. Даже красивее, чем когда смущалась.

Мужчине не хотелось подходить и портить ей момент. Она не была дамой в беде. И он не хотел ее выставлять таковой своей помощью. Он будет стоять рядом, чтобы подойти, когда она закончит наказание зарвавшегося червя. Наверное только в этот момент герцог понял, насколько ему нравятся те, кто не боится ответить — кто отвечает. Ему нравилось заботиться о близких, быть им поддержкой и опорой, защищать их своим положением в обществе. Но он по-настоящему любовался теми, кто мог защитить себя сам.

Была бы она такой же смелой, если бы не было так высоко ее положение; если бы это обернулось для нее чем-то большим, чем осуждением старых матрон? Кто знает. А был бы он так же смел, не будь он одним из самых влиятельных людей страны просто по праву рождения? Герцог честно мог ответить себе, что вряд ли. Но они уже были теми, кто они есть, и некоторые не умели так себя держать не зависимо ни от каких положений, так что качества личности тоже имели значение.

И мисс Леона сейчас никому ничего не доказывала, ни кого из себя не строила — она была похожа на львицу, придавившую огромной лапой зарвавшуюся псинку, которая мешала ей насладиться послеобеденным сном. Он вспомнил, как она злилась на него за то, что он встал на сторону Фиви, и сколько бы он ни считал, что это неразумно и проблемно — это было красиво и завораживающе; как она даже не подумала после признать свою ошибку, отказалась даже сыграть в сожаление — и насколько это его взбудоражило, хоть он и пытался себя убедить, что это предвестник будущих проблем; как за маской правильно-ядовитой юной леди, каких полон двор, нет-нет да проглядывала настоящая натура, еще более проблемная, но гораздо более впечатляющая. И он неосознанно раздразнивал ее до состояния, когда хоть иногда эта маска слетала, позволяя заглянуть чуть глубже, еще раз полюбоваться…

Герцог и сам не заметил, как начал улыбаться.

Как говорила наша кухарка, мисс Несси, к которой я порой сбегала в детстве, чтобы послушать жуткие простолюдинские сказки: «Сделал гадость — в душе радость!» — я могла подписаться под каждым словом. Кровью вот этого вот сморщенного-доморощенного ловеласа. И пусть мне самой потом родители хоть кровь пустят — я умру счастливой! В моей душе разливалась чистая радость от красных пятен на его лице, от ошарашенного взгляда человека, не ожидавшего от хорошенькой, едва переступившей порог совершеннолетия леди таких выражений, а главное — полного отсутствия хоть какого-нибудь желания их сдерживать или хотя бы завуалировать.

Хотя нет, поначалу я честно стояла и ждала, как и полагается, когда он закончит разливаться велеречивым потоком то ли комплиментов, то ли оскорблений и пойдет уже по своим делам, но кто же виноват, что он никак от меня не отставал? Ну а раз сам напрашивается — кто я такая, чтобы отказывать! Эх, не получится из меня хоть сколько-нибудь удобоваримой леди — права была маменька, как никогда права.

Когда я наконец закончила и позволила ему ответить, все его скудные попытки выйти из ситуации с достоинством вызывали у меня лишь еще более широкую улыбку — какое достоинство, я вас умоляю! От отсутствия даже тени стыда на моем лице, он злился еще больше — еще больше выставляя себя идиотом, а это в свою очередь радовало меня еще сильнее — а его еще сильнее злило… В общем, это был заколдованные круг, который приводил мои нервы в порядок.

Почти лечебная магия!

Когда маркиз начал переходить всякие границы, а я почти плакала от умиления, буквально в один момент из толпы к нам вышел с одной стороны герцог Сильбербоа, а с другой — Его Высочество наследный принц.

Маркиз Дирт посмотрел на меня с превосходством, свято уверенный, что вот сейчас справедливость восторжествует и наглой пигалице объяснят, как стоит себя вести. Честно говоря, я тоже этого ожидала, с некоторым разочарованием понимая, что опять сдаю позиции в борьбе за хорошее мнение герцога обо мне. В конце концов, по правилам, действительно, именно я должны была до последнего терпеть и улыбаться, чтобы не испортить никому настроение. А если уж так не хочется терпеть, то улыбаться и оскорблять, но настолько завуалированно, чтобы никто прикопаться не смог. По хорошему так, чтобы даже сам маркиз не особо-то понял, что происходит. И не то чтобы я этого вообще не умела, но это явно было не главным моим талантом, а если уж совсем честно — вообще не входило в список моих талантов. Да и не то что бы я хотела скрывать свое отношение, если уж совсем на чистоту!

К нам уже бежал распорядитель с круглыми глазами, но Его Высочество остановил его одним взглядом.

— Использовать такие выражения в сторону благородной леди абсолютно неприемлемо, — спокойно проговорил наследник, глядя на маркиза ничего не выражающим взглядом серых, слегка скошенных глаз.

Гадкий старикашка-извращенец уже набрал воздуха в грудь, чтобы объяснить, что плохой тут совсем не он, но Его Высочество повторил все тем же бесцветным тоном, будто пятилетнему ребенку:

— Абсолютно неприемлемо.

— Если вы не принесете извинений, я буду вынужден вызвать вас на магическую дуэль, — добавил герцог, чему-то улыбаясь.

Его губы лишь слегка растянулись улыбкой, скорее обозначая — настоящая улыбка была в прищуренных, непривычно блестящих глазах. Его лицо почти всегда было спокойным, яркие эмоции на нем отражались редко, и вот сейчас казалось, будто где-то внутри он буквально хохочет. И почему-то стало так радостно. Все внутри обдало теплом от того, что он чему-то так красиво радуется! И причина даже не в мисс Ламбри, этой гадкой, беспринципной, хорошенькой гадине, похожей сегодня на небесного духа в своем легком платьишке… Что его так порадовало? Мне срочно надо это узнать! Я буду радовать его так каждый день! Я запишу прямо в бальную книжку, перечеркнув имена всех назойливых кавалеров, которым не получилось отказать!..

Я почувствовала на своей талии его руку, даже скорее тепло его руки. Он не прикасался, не прижимался — просто обозначал свое присутствие и поддержку. Это было настолько неожиданно, что я даже не совсем понимала, как реагировать. На самом деле, с точки зрения всех норм приличия, не права была я. Абсолютно точно я. Но вот маркиз под строгим и неумолимым, как у Богини-Матери, взглядом принца расшаркивается передо мной в извинениях, а герцог опускает на меня веселящийся взгляд, будто спрашивая: «Ты рада? Хорошо повеселилась?», а я смотрю и не понимаю — что вообще происходит?

Я-то уже настроилась на выговор, но вместо этого отчего-то получила поддержку… Что со мной делают эти глупыши, неужели не понимают, что они меня сейчас разбалуют и я границы видеть вообще перестану?.. Ну да и боги с ними — мне же лучше!

Внутри разлилось какое-то совершенно незнакомое тепло и я улыбнулась — легко и радостно, весело глядя на герцога. От его одобрительно-прищуренного взгляда щеки наверняка опять порозовели, но меня это уже даже не злило.

Я не заметила, как ушел маркиз, как ушел принц, не заметила, когда успела заиграть музыка и как мы оказались среди танцующих пар. Из моей головы вылетели все планы и советы, все пометки на полях — я абсолютно ничего не контролировала, но это почему-то совсем не злило, а только рождало какую-то потрясающую легкость внутри, почти как после того, как выскандалю кого-нибудь…

Я не помню, о чем мы говорили — ни о чем значительном точно! — весь разговор был взглядами, тоном, прикосновениями. Будто мы вообще только-только познакомились. А все, что было до — было пустое, бессмысленное. Мне не нужно было знать, как правильно заигрывать, я будто всегда только этим и занималась — так легко сейчас получалось его раздразнить!

Мы расходимся в танце и я улыбаюсь ему так, что он чуть не дергается вперед, за мной, нарушая фигуру, прищурив глаза так многообещающе, что у меня внутри кипятком разливается восторг и предвкушение. Я легко делаю шаг в его сторону, и он должен лишь слегка притянуть меня к себе на мгновение, но вместо этого его руки превращаются в капкан, из которого я не могу дернуться ни в одну сторону — и он тихонько смеется, глядя, как я безуспешно пытаюсь продолжить танец правильно. Я его дразню, а он меня в ответ смущает, но это лишь подстегивает, а не злит по-настоящему.

И я думаю, только бы танец не заканчивался! Только бы еще хоть лишнюю минутку! А то вдруг вместе с музыкой уйдет и эта легкость, о которой я уже даже не мечтала? Это одобрение во взгляде, которое я не видела, кажется ни у кого и никогда…

— А сводите меня на свидание! — требую я вдруг.

— Куда мне вас сводить? — кивает он серьезно, но глаза совсем не серьезные, такие открытые, что хочется говорить и говорить, все как есть.

Я будто пьянею от них.

— В зеленую гостиную!

— Она же закрыта… — удивляется мужчина.

— У меня есть ключ! — я же подготовилась.

— Мне приказать сервировать там стол?..

— Нет-нет, не надо, мы не будем есть.

— А что мы будем делать? — с интересом уточняет он, явно ожидая чего угодно, но не правды.

— Не мы, а я. Я буду вас соблазнять! Вам совершенно ничего не надо делать. Я уже все продумала.

Он изумленно вскидывает брови, а потом вдруг наклоняется к моей макушке, пряча лицо, и его плечи начинают подрагивать.

— Немедленно убедите меня в том, что вы плачете от счастья, — подсказываю я, хотя и сама начинаю улыбаться, — Если я узнаю, что вы смеетесь надо мной, то прикажу сервировать там стол и буду весь вечер вам рассказывать, как чудесно повар потушил утку!

— Разве это не я должен буду вас соблазнять? Зачем вы взвалили на себя этот труд, когда у вас есть для этого целый жених? — мужчина тихонько рассмеялся и притянул меня ближе, и в животе собралось какое-то непонятное томление.

— Покажите мне лицо… — попросила я почти с мольбой, крепче вцепляясь руками в его плечи, — Сейчас же! Покажите! У вас там на щеках должны быть ямочки, когда вы улыбаетесь — я как-то видела… Я немедленно должна их увидеть — это вопрос жизни и смерти!..

К сожалению, именно в этот миг музыка закончилась. Мы стояли и смотрели друг на друга как-то удивленно, будто оба не совсем понимали, что сейчас произошло. Даже не знаю, как бы мы вели себя дальше — и уже не узнаю, потому что к нам совершенно неожиданно из толпы вывернула княжна, все такая же сверкающая, жгучая и прекрасная. Тряхнула темными, как земля, кудрями, звякнула звонко украшениями и вдруг схватила герцога за локоть, дернув на себя. Конечно, дернуть в свои объятия взрослого сильного мужчину у этой… наглой заморской потаскушки бы не получилось! Но внимание она обратила. Кажется, вообще всех в зале.

Все вокруг как-то примолкло, обратилось в слух, расступилась. И она проговорила низким, каким-то ну очень чувственным тоном, обжигая взглядом фигуру моего жениха:

— Потанцуйте со мной этот танец, — и это был не вопрос.

Глава 6. Усмиряя душу и плоть

«…Для кого-то белый -

Цвет спокойствия.

Белый, что вижу я,

Бешенства пелена.

***

…По дружески

Все же скажу -

Выход на три часа!..

Эти строки были написаны одним из величайших поэтов времен новой истории — Воськой Златоустом, основателем общества Поэзии Пятого Царства. Об этом великом человеке известно немногое — ни где он родился, ни где вырос, ни где нашел свой последний приют… Некоторые считают, что он был небожителем, посланным в наш мир самой Богиней-Матерью с тем, чтобы осветить темные умы светом просвещения, и она же спустя каких-то десять лет забрала его обратно на небеса — и поэтому он исчез! Что ж, подобное мифотворчество неудивительно, учитывая его роль в развитии искусства и приобщению народа к вере. Некоторые злые языки же утверждают, что его тесная связь с церковью, его дисциплина в посещении причастий связана с тем, что там бесплатно дают выпить… Великие личности не могут прожить жизнь без недоброжелателей, и пусть Мудрый Бог-Отец будет им судьей.

В этих строках заключена бессильная злость мудрого человека, столкнувшегося с темными людьми… Но он не сдается, не бросает нас в этой тьме! Он показывает нам выход — Три Бога-Покровителя…»


Я из последних сил давила из себя беззаботную улыбку, но даже и сама чувствовала, как венка на виске бьется от бурлящей бешенством крови. Чтобы успокоиться (а успокоиться было очень надо и желательно поскорее, ведь танцевала я не с кем-то, а с Его Высочеством!), я вспоминала выжимки из претенциозной и высокопарной биографии Воськи Златоуста, которого почитатели почитали за небесного посланника, а злопыхатели обвиняли в том, что он был пьяницей и за чарку вина он готов был написать церкви любую хвалебную оду, какую попросят. Что ж, писать такие длинные, напыщенный и льстивые поэмы без чарки вина абсолютно точно невозможно! Читать, к слову, тоже. Но образованному человеку полагалось их не только читать, но и, желательно, цитировать!

И вот сейчас в моей голове, усмиряя через скуку злой стук крови, вспыхивали отрывки этих любимых герцогом стихов, и, кажется, я даже начинала понимать — за что все-таки любимых. Если читать их полностью — выходило истинное божье наказание…

Но если отрывками из разных четверостиший (конец одного и начало другого, например; первые три строчки двух четверостиший или три последние — то очень даже жизненно!). И чем больше я вспоминала, тем больше хотелось перечитать эти треклятые стишки Пятого Царства, потому что, кажется, не зря этот пройдоха свое вино пил!


«…Усмири свою душу,
Грешник, как учил Господь,
Усмири и плоть. Но если не ты…
***
…Помни: никто не воздаст
Обидчику по делам его
Лучше. И поделом ему!»

— …и что с ней делать?

— Пороть розгами, — подсказала я, глядя, как эта бесстыжая девка королевских кровей едва не виснет на моем женихе!

— Что? — удивленно переспросил Его Высочество.

— Что? — улыбнулась я ему, судорожно пытаясь придумать, как выйти из ситуации без потерь.

Мужчина почему-то очень по-доброму мне улыбнулся, что я даже смутилась.

— Прошу прощение, Ваше Высочество, я задумалась…

И было о чем. Эта княжна все же напомнила, кто тут главная героиня вечера. Сначала она совершенно бесцеремонно увела мужчину — чужого мужчину! — танцевать, хотя весь вечер должна была быть подле наследника; сама герцога даже не пригласила, а вот именно что увела! И ведь не откажешь этой птичке расписной… Потом приказала музыкантам играть новый танец, не дав даже небольшого перерыва после предыдущего (и не дав никому даже слова вставить), а теперь ведет себя на глазах у всего двора, как… как… да у меня даже слов нет! И если в случае с мисс Ламбри — вот уж кого бы сейчас не вспоминать — я слегка лукавила, называя ее бесстыжей распутницей, то в данном случае я даже не преувеличивала! Восточная княжна откровенно вешалась на герцога.

Он, конечно, держал дистанцию, был безукоризненно учтив и спокоен; не реагировал на ее улыбки и ужимки… Но сколько он так продержится?! Будь я на его месте, точно бы долго не продержалась. Хотя вообще-то я была на ее месте… Так что в целом, могла сказать, что выдержка у него на зависть. Не реагировать на хорошеньких женщин, если только они не мисс Фиви — это вообще его талант.

— …и сжечь.

— Да уж, такую нечисть заграничную только огнем вычищать, — прошипела я, глядя на то, как ее ручки обвиваются вокруг его шеи; вот бы обвиться своими ручками вокруг ее шеи… — А?

Я вскинула глаза на Его Высочество. Он смотрел на меня с абсолютно не злым любопытством. Глядя на него, я подумала, насколько же неважной порой может быть внешность. Такой некрасивый, но такой странно-привлекательный. У них с герцогом Сильбербоа было что-то общее — неудивительно, что родня. Что-то такое во взгляде, в мимике, в движениях…

Герцог был вечно спокоен и даже как-то равнодушен, но интуиция всегда говорила, что это спокойствие очень обманчиво, что этот хищник сейчас просто не голоден. Он был отнюдь не главным красавцем двора — до местных щеголей с гладкими кудрями и улыбками ему было как до звезд. Но чуть ленивый, но внимательный взгляд, неторопливые и уверенные движения рождали едва контролируемое желание как-то привлечь его внимание, заслужить его одобрение. Слегка раздражающие порывы, которые мне, по счастью, не было нужды сдерживать и даже анализировать. Если уж этот зверь пробуждает во мне охотничью инстинкты — то и замечательно! Готовим капканы… в смысле, затягиваем корсеты!

И Его Высочество вот этим ощущением был немного похож на моего жениха. Но он был будто преувеличенной карикатурой. Если герцог был все же пусть и не цепляющей в отрыве от личности внешности, но все ж довольно хорош, то Его Высочество был едва ли не безобразен. Если в герцоге ощущение отдыхающего хищника было довольно очевидным и подавляющим, то наследник будто спал со слегка приоткрытым глазом, с ленцой наблюдая за шебуршанием милых букашек.

— Скажите честно, о чем вы сейчас думаете?

— О поэзии Пятого Царства, — почти честно ответила я, радуясь, что Его Высочество не склонен был обращать внимание на мои реплики.

Точнее, не акцентировал на них внимание. И, кажется, даже немного провоцировал. Мужчина посмотрела на меня с легким удивлением.

— Не думал, что вы такая набожная.

— Усмиряю душу и плоть, Ваше Высочество, — склонила голову я, — Ну или пытаюсь…

Со стороны раздался звонкий смех, и я не удержалась, скосила глаза. У герцога было лицо как у моего отца в моменты, когда маменька вдруг решала, что надо уделить мужу внимание. И только это и успокаивало! Да только и со мной его лицо было еще совсем недавно вот таким же.

Вдруг княжна повернулась в нашу сторону, буквально на мгновение, и оценивающе посмотрела на нас с уже ее женихом. Заметив мой взгляд, она тут же отвернулась… Но я-то уже увидела!

Я не успела ни о чем подумать, а может и не собиралась — кто ж теперь разберет! — просто вдруг мои руки сами вцепились в полы жилета и я дернула Его Высочество на себя, растягивая губы в обворожительной улыбке.

— Ах, Ваше Высочество, танцевать с вами, вы знаете, такая честь, такая честь! Ну что же вы так далеко стоите — по правилам в этом танце пара должна стоять ближе!

Его Высочество удивленно на меня посмотрел, но послушно притянул поближе, и именно в этот момент княжна глянула на нас и ее лицо искривилось то ли от злости, то ли от отвращения…

Злость слегка поутихла. Зато вот осторожность била молотом по голове, в надежде достучаться до рассудка и совместными усилиями скорректировать мое поведение не в сторону тактических побед в виде мелочного удовольствия, а в стратегической перспективе с надеждой не попасть в будущем под раздачу монарших звездюлей! Пока не получалось.

— Что ж, я рад, что у вас, кажется, улучшилось настроение, — вполне искренне проговорил мужчина, — А над чем вы смеетесь, если не секрет? — я тут же взяла себя в руки и перестала хихикать, отведя взгляд от злой заграничной пташки обратно на своего кавалера.

— Ваше Высочество! — вот сейчас был ответственный момент; чуйка говорила, что можно попробовать, но сомнения все же оставались — это же целый принц… — А ваша невеста с характером, да?

Он прищурил глаза, но не стал меня одергивать. Значит, можно еще немножко обнаглеть!

— У меня к вам деловое предложение, — я улыбнулась ему, не так как должна бы — скромно и мило, потупив взор; а как хотелось — прямо в лицо, широко и нагло, но совершенно искренне, а сама внимательно следила за реакцией на каждое свое слово, — Княжна совершенно очевидно показывает характер, даже выделывается! И я вам честно и открыто говорю — я тоже от идеала благовоспитанной леди далека и родителей ставила в очень неловкое положение не раз, и к моему глубочайшему, конечно, стыду — вполне осознанно, — на "глубочайшем стыде" Его Высочество не удержался и забулькал смехом, старательно не выпуская его наружу и сохраняя маску спокойствия на лице, — И могу вам с другой стороны баррикад, так сказать, дать пару дельных советов, как можно с ней сладить, раз уж обратно отправить, очевидно, нельзя. На своем опыте испытано, Ваше Высочество.

Мужчина посмотрел на меня изумленно, поражаясь наглости, но совершенно точно ничего не имел против. Полагаю, после того, что княжна ему устроила, буквально опозорив перед всем светом, пару советов ему лишними не будут, так же как и немного посмеяться!

— И что же вы хотите взамен? — уточнил он, мягко улыбнувшись.

— Чтобы вы герцогу напоказ со мной слегка позаигрывали! А потом оградили меня от внимания вашей невесты.

Вот чего не хватало нашему любовному роману! Со-пер-ни-ка. Нет, ну все же знают: что имеем не храним, потерявши — плачем. Любой нормальный человек как к должному относится к тому, что от него никуда деться не может, но резко осознают ценность — стоит замаячить на горизонте угрозе потери. Вот княжна, например, очень некрасиво выразила Его Высочеству свое пренебрежение, но стоило мне к нему поближе прижаться, засверкала глазами так злобно, будто я ей на хвост наступила! Ну конечно, это же ЕЕ жених. Какая разница, как она к нему относиться, он все равно ее.

Наша с герцогом помолвка тоже была решена без всяких сантиментов, исходя из голой выгоды — а значит, если ничего не изменится во внутриполитическом раскладе, никуда мы друг от друга не денемся, даже если будем люто друг друга ненавидеть. Так что кажется, что и переживать не о чем… Но что бы там ни было, он уже МОЙ жених — и знала бы я о мисс Фиви раньше, я бы ревновала еще даже в тот момент, когда не была с ним лично знакома.

Рядом со мной мужчины особенно не крутились. Не то что бы у меня не было постоянных поклонников, но все они держались на почтительном расстоянии и обитали в герцогстве Фламмен. Сама я особо на мужчин внимания не обращала. Их внимание льстило моему самолюбию, но даже в те времена, когда девушки только начинают мечтать о всяком страстно-романтическом, я уже была помолвлена. И фантазии мои далеко не шли, пока я лично не познакомилась с герцогом. В общем никаких даже иллюзорных угроз у герцога не было. А почему не было? Надо исправлять!

А то что-то он у меня разбалованный! Так что я улыбалась Его Высочеству вполне благосклонно; ловила краем уха скрежет клыкастого оскала княжны, которая с каждой секундой становилась все злее, и внимательные взгляды герцога. Он тихонько что-то говорил своей вынужденной партнерше, а я так же тихонько шептала Его Высочеству советы по укрощению его неспокойной невесты.

— …главное, ее надо чем-то занять — это надо сделать обязательно и как можно скорее! Но чем-то серьезным, даже ответственным. И сделать это так, чтобы она сама была свято уверена, что возможность заниматься серьезным делом буквально вырвала у вас зубами! — мы с Его Высочеством улыбались друг другу такими глупыми и открытыми улыбками, что заподозрить нас в коварном плане никто бы не посмел, — Дайте ей понять, что не особо верите в ее силы, но если она будет делать успехи — обязательно восхищайтесь, но не на показ! А как будто у вас, ну, случайно это выходит. Не можете сдержать эмоций как будто. Или там пусть ее служанки «случайно» подслушает что-нибудь… Ну да тут вы и без меня знаете, как это делается!

Я скосила глаза, разглядывая танцующие пары, быстро нашла герцога. Княжна что-то выговаривала ему с насмешливой улыбкой, от которой захотелось срочно расцарапать ей лицо. Она на моего жениха сейчас наезжает?! Он отвечал ей все тем же спокойным взглядом, слушал с вежливым интересом, но по сути никак не реагировал. Это слегка успокаивало.

Очень хотелось посоветовать Его Высочеству запереть ее в клетке и дрессировать кнутом, пока не сделается послушной и тихой, но я напомнила себе, что это моя будущая королева, и если она поладит с моим будущим королем — мне же лучше. Я сдавленно простонала сквозь крепко сжатые зубы, запрещая себе вольности, выдохнула и продолжила:

— Это очень важно: не пытайтесь ее выдрессировать, не давите слишком сильно — такие от принуждения принципиально начинают чудить только больше! Тут нужно действовать тоньше! Так, чтобы она просто-напросто не заметила, что делает то, что от нее хотят другие, а лучше — была уверена, что делает только то, что хочет сама. Так будет спокойней всем — и ей, и вам, да и нам, скорее всего, тоже…

Я говорила и говорила, без жадности делясь советами. Хоть что-то да сработает!

Откуда у меня бралось столько всего сказать на этот счет? Просто меня всю жизнь с моим дурным характером пытались именно что дрессировать. И получалось откровенно плохо. И на этот счет я, конечно, не раз проходилась шутками по родителям, насмехаясь над их способностям к воспитанию нормальных детей. Один из трех — результат так себе, явно не в их пользу! Однажды матушка мне сказала, что вот будут у меня свои дети, такие же ушибленные, вот тогда она и посмеется!

И я задумалась, а как бы я сама приводила к порядку личность вроде меня? Мои дети ведь и правда могут быть похожими на меня! Думала я долго, читала на эту тему немало — и кое-какие мысли на этот счет у меня появились. Вот и проверим заодно, насколько это сработает! Спрошу потом у Его Высочества, когда буду составлять план по воспитанию детей…


Восточная княжна ненавидела людей. Всех и сразу. Ненавидела навязанную ей роль, навязанного ей жениха, навязанные рамки поведения… Ненавидела Восточное Княжество и не меньше — Западное Королевство. Ненавидеть сразу все в едином моменте довольно тяжело, так что сегодня и сейчас она ненавидела вон ту бесстыжую курицу, что сейчас улыбалась ее ненавистному жениху, что-то мягко ему нашептывая.

Сначала она ей просто не понравилась. А как могло быть иначе?! Ее заставили затянуть дурацкий корсет, местное пыточное изделие, не позволяющее дамам дышать больше, чем полагается по протоколу; натянули громоздкое яркое платье, в котором она чувствовала себя попугаем, а не человеком; обвешали побрякушками из сокровищницы отца с ног до головы… Как же! «Надо показать наше богатство!», «Надо показать, что мы уважаем их традиции!», надо то, надо это…

А эта бесстыжая взяла и пришла в простом, не сковывающем движения платье, без единой дурацкой стекляшки (которые сама княжна ненавидела особенно сильно еще с того раза, когда от блика бриллианта у нее так сильно заслезился глаз, что она его терла, пока он не распух; а на следующий день загноился от занесенной инфекции!) — и при этом выглядела она как королева! И не только потому, что ткань «простого» платья была дорогущей, а гарнитур — явно древний и с историей. Просто кто еще может позволить себе так основательно наплевать на все эти условности? Если даже ее, княжну великого Восточного Княжества, будущую королеву Западного принуждают выряжаться «как надо»?

Все нет-нет да оборачиваются ей в след, даже отмороженный жених, не способный на хоть какие-то эмоции любуется, и она сама — тоже смотрела и замирала от восторга и зависти. Как ей хотелось, чтобы это вызывающе простое, свободное и опасно блестящее сталью платье было на ней… Чтобы это на ее шее всем назло не было ни одного бессмысленно-блестящего камня… Княжна подумала, что в следущий раз, когда ее попробуют убедить, что так нельзя, она закатит такой скандал, что стены дворца задрожат, но выторгует себе что-то подобное!

А потом эта мисс-как-ее-там взяла и публично растоптала какого-то сморщенного сморчка лишь потому, что он ее раздражал. Всем напоказ, никого не стесняясь! Княжна видела и слышала все очень хорошо, потому что внимательно за ней следила. Где те скромные куклы, о которых ей все уши прожужжали? Которые должны опускать глаза и быть милыми и кроткими при любых обстоятельствах?..

Самой княжне послы перед балом еще за неделю присели на уши и как молитву читали, заклинали ее всеми известными богами, по двести раз за день повторяли, как себя должна вести леди в этом дурацком королевстве (где в высшем свете было даже еще более душно, чем на родине) чтобы ее уважали, чтобы на нее не смотрели, как на деревенщину, распутницу или больную на голову ведьму. Вот только та девушка совершенно очевидно даже для заморской княжны вела себя именно так, как нельзя — начиная со взгляда и заканчивая некоторыми отнюдь не цензурными оборотами речи. Как деревенщина и больная на голову ведьма она себя вела! И была при этом настолько непоколебимо спокойна, что казалось, будто она в своем праве.

Да как она посмела только?! В тот момент княжна со злорадством ждала, когда же на наглую девку обрушится волна общественного осуждения, придавит ее валунами к полу, собьет спесь… Она даже сама в тот момент готова была принять местные правила игры, чтобы воспользоваться ими и приказать вывести нарушительницу спокойствия с бала! Если ей, княжне, так себя вести нельзя, то остальным — тем более!

Вот только на ее удивление, ведьме даже слова поперек не сказали. Никто не посмел ее одернуть, а потом вышел Его Высочество и… поддержал.

Княжну будто холодной водой окатило. И именно в этот момент она решила, что действительно ненавидит эту ведьму. И покажет ей ее место. Она не имеет никакого права чувствовать себя свободнее, чем сама княжна.

Девушка не готова была признать это даже самой себе, но ей хотелось показать этой выскочке, крикнуть ей в лицо: «Думаешь, ты одна так можешь?!», и потому она вела себя так вызывающе. Потому увела ее жениха. Вот пусть теперь смотрит внимательно!

На все ее уловки герцог лишь разок мазнул по-мужски заинтересованным взглядом по декольте, но в остальном был таким же отмороженным, как и его кузен. Казалось, будто он ее вообще не видит и думает о чем-то своем. Как она ни пыталась его очаровать, он лишь отвечал ей что-то вежливо-пустое, от чего ее щеки наливались краской, будто ей надавали пощечин.

— Знаешь, — обратилась она к нему намеренно свысока, — Мне не нравится твое поведение. Перед тобой будущая королева! Не стоит ли тебе об этом подумать?

Она сама не могла сказать, зачем так себя вела. Просто все ее уже достало. Просто хотелось увидеть в его глазах хоть проблеск страха, трепета, подчинить своей воле, унизить…

Мужчина наконец посмотрел на нее, а не сквозь, и вдруг улыбнулся.

— Ваше Высочество, — герцог еще раз быстро мазнул взглядом по невесте и обратился к княжне, — Но ведь до этого момента еще дожить надо.

— Что?.. — девушка пару раз хлопнула глазами, а потом зашипела, как кошка, — Ты мне что, угрожаешь?! Да как ты смеешь! — зашипела она ошарашено, а потом будто что-то вспомнила и улыбнулась, — Хочешь, чтобы из-за тебя наша сторона разорвала все договоры? Войны хочешь? Думаешь, твой король тебя за это по головке погладит, а? Думай, что и кому говоришь!

Он наклонился к ней чуть ближе и почти интимно зашептал, через ее плечо пытаясь поймать взгляд невесты.

— Не обманывайтесь, Ваше Высочество. Это не договор приложение к вам, а вы — приложение к договору, — она вздрогнула в его руках и ее сердце забилось быстрее, — Мы — обе стороны, я имею в виду — шли к нему не один год, а наши дипломаты — с обеих сторон, если вы не знали — месяцами света белого не видели, чтобы вместо кровопролитного конфликта за спорный кусок земли размером меньше, чем половина моего герцогства, договориться о взаимовыгодном сотрудничестве на равных условиях. Вы, кстати, знали, что понятие «равные условия» у обоих монархов очень разные? Нет? — мужчина насмешливо вскинул брови, продолжая вежливо ей улыбаться, — Так вот. На данный момент мы чествуем на самом-то деле не вас, а тех людей, которые проделали без преувеличения блестящую работу, которой наконец-то довольны оба наших правителя. И ваш отец скорее пришлет нам другую княжну, чем разорвет договор. Тем более, зная особенности вашего характера, — девушка побледнела, а щеки наоборот раскраснелись как-то нездорово, но она продолжала зло смотреть вперед, не опуская глаз, — Сколько у вас сестер? Одиннадцать? И замужем всего две…

Герцог нахмурился, переведя взгляд на улыбающуюся Его Высочеству невесту. Княжна на автомате проследила этот его взгляд и уже почти равнодушно отметила, что этот разговор с ней герцогу даже не особенно интересен. Девушка гулко сглотнула. Зачем она вообще начала это все?.. Как будто сама не знала, чем закончиться. Все как всегда! Мужчина наконец вспомнил про нее и продолжил.

— Войны из-за принцесс начинаются только в сказках, Ваше Высочество. В жизни принцессы бывают только красивым поводом, прикрывающим настоящие причины конфликта. А на данный момент конфликта нет, так что ваши жалобы не смогут стать даже поводом. Хотите показывать характер? Пожалуйста. Нас предупреждали, что такое может случиться. Но ради себя самой — не переходите границ. Если, конечно, хотите дожить до момента, когда сможете передвинуть их под свой вкус.

Герцог, который сам когда-то настаивал именно на ее кандидатуре в качестве невесты наследника, был сейчас слегка раздражен, но все же продолжал считать, что именно эта княжна лучше всего им подходит, так что надо было теперь подсластить горькую пилюлю. Он посмотрел на девушку. Глазами она все еще пыталась метать молнии, но в них уже скопилась влага. Она не выглядела удивленной его словами, скорее была похожа на обиженного ребенка. Коим, в общем-то и была. Мужчина едва сдержал усталый вздох — вот уж быть строгой нянькой он никогда не мечтал!

— Вы пока здесь красивая кукла, у которой на самом деле нет своего места, кроме того, на которое ей укажут, — она стиснула зубы и все-таки отвела взгляд, — У вас есть все шансы это изменить, но для этого — включайте мозги. Вас окружают здесь те, кому вы на один зуб, и своим норовом вы их в лучшем случае повеселите. Хотите быть шутом?

Она часто-часто дышала, хотела что-то возразить, как-то задеть и чтобы танец скорее закончился, но ответить было нечего.

— Вы можете стать в этом дворце по-настоящему важным человеком, — польстил ей герцог, подмечая, как на секунду загорелись интересом глаза, — Но для этого надо и учиться много, и связи налаживать, а не рвать. Прежде чем что-то делать, кому-то угрожать или устраивать сцены, дайте себе время разобраться, что это вообще за место. Подумайте, чего бы вы хотели в будущем и как этого можно добиться…

Он говорил и говорил, заставляя ее успокоиться, и направляя ее мысли в нужную сторону. Она все еще вздергивала подбородок, фыркала на его слова, огрызалась порой, но — слушала. Если ему повезет, рыбка клюнет с первого раза и начнет потихоньку заниматься чем-нибудь полезным, а если нет — то это уже его не его зона ответственности.

Сам же он с некоторым удивлением следил за Его Высочеством и мисс Леоной, которые, кажется, на удивление хорошо поладили. Она что-то ему рассказывала с улыбкой, и он увлеченно слушал. Кузен не так часто проявлял интерес к окружающим, и если уж его что-то цепляло, то и сам он, абсолютно флегматичный большую часть времени, в такие моменты вцеплялся в предмет интереса, словно клещ — и попробуй потом отодрать без потерь. И теперь герцог внимательно наблюдал за парой, пытаясь понять, есть ли у него причины для беспокойства…

— Куда мне вас проводить? — Его Высочество подал мне руку, когда танец закончился, — К отцу или жениху?

— К жениху, конечно! Отца я уже помучила, — в груди разливался азарт и предвкушение.

Я должна была проверить, насколько зацепило герцога: упали ли рости в хорошую почву, дали ли побеги, и, главное, когда мне собирать урожай! Его Высочество чуть опустил голову, прикрывая улыбку, и скосил на меня насмешливый взгляд. Меня это не капельки не смущало. Ведь если у наследника твоими стараниями хорошее настроение — это же хорошо? Вроде бы так?

— Как прикажете, мисс Фламмен, рад услужить, — он легким движением взял с подноса проходящего мимо слуги бокал и подал мне.

На следующий танец я, к счастью, ангажирована не была, и герцога ни с кем отпускать тоже не собиралась. Натанцевался! Я хрустнула пальцем, не удержавшись, стоило мне увидеть идущих нам навстречу герцога и княжну. Вцепилась в его руку, бесстыжая, вы посмотрите!

Мы быстренько обменялись любезностями, раскланялись, и Его Высочество, напоследок обласкав меня взглядом, на показ герцогу, увел свою кобру, наконец, подальше от моего зайчика. Почему зайчика? Потому что все змеи в ближайшем радиусе явно мечтали его съесть, желательно целиком — и долго-долго переваривать… Но он мог не волноваться, ведь у него есть я! И я готова защищать его честь, совесть, душу и бренное тело от этих злых духов. Конечно, в благодарность ему придется отдать все это добро мне, но уж я-то о нем хорошо позабочусь.

— Как потанцевали? — я старалась говорить непринужденно.

Сегодня сцену ревности должны были устроить мне, а не я. Так что я стиснула кулаки, натянула улыбку и готова была забыть о своем желание пнуть княжну под хорошенький зад — тем более что это желание у меня вряд ли бы получилось осуществить.

И все-таки реальность — место под завязку наполненное иронией. В который раз убеждаюсь. Или боги все-таки существуют, и представляют из себя существ отнюдь не таких суровых и скучных, как нас учили, а вполне себе с юморком? В любом случае, когда наши планы наконец осуществляются, происходит это почему-то зачастую совершенно не так, как хотелось бы… Хотя нет, осуществляются-то может и так, а вот результат почему-то выходит не таким, как мечталось.

Вот отец мечтал, чтобы хоть один его ребенок родился с приличным даром, хоть сколько-нибудь сопоставимым с даром двоюродного дедушки, и такой ребенок родился — я. Один его друг как-то гостил у нас и со смехом под скрежет отцовских зубов рассказывал, как он после свадьбы чуть ли не свечки ставил за это во всех главных храмах столицы. Его мечта осуществилась, но только семье от этого уже было не горячо не холодно — ведь наследником меня не сделаешь и если я и передам свой дар, то точно не ребенку семьи Фламмен. Если бы я родилась мальчиком, с таким даром меня бы могли сделать наследником даже в обход братьев — прецеденты были, но — не судьба. В общем, мечта исполнилась, а пользы роду — нуль!

У Виля дар был тоже хороший, но сам Виль был дурной на зависть даже мне. Единственным, кого по закону и без вреда для дела можно было назвать будущим герцогом был как раз наш старший брат. Он был копией отца. Такой благоразумный, что плеваться хотелось иногда даже матушке. И с очень скромным, совсем как у отца, магическим даром. Таким скромным, что разве что свечки зажигать хватало.

А я вот очень хотела последнее время, чтобы герцог оказался на моем месте. Чтобы он, как и я, чувствовал неуверенность, ревновал, старался привлечь внимание, а я бы смотрела на него так же, как он на меня — как на излишне эмоционального и подозрительного человека… Я знала, что это довольно мелочно и немного по-детски.

Как-то Элиза мне сказала, что за свои чувства мы ответственность несем сами, что не надо перекладывать ее на других. Если мы хотим нравится кому-то, то это только наше желание, и если человек на него не отвечает — то он всего лишь в своем праве. Мы можем стараться это изменить, но не можем этого требовать и обижаться, что люди не торопятся чувствовать так, как нам того хочется.

Это все было может и так, вот только я живой человек и порой мне просто по-человечески хочется злорадствовать и чувствовать, что я в своей неуверенности не одна такая. Я это прекрасно осознавала и почему-то думала, что раз осознаю, то могу это контролировать. Что в первую очередь раззадориваю его ради, так сказать, дела и просто раз уж так совпало — могу получить легкое моральное удовлетворение и слегка позлорадствовать.

Все началось неплохо.

— Мисс Фламмен, я должен предостеречь вас от излишнего проявления благосклонности в сторону Его Высочества, — совершенно спокойно начал герцог, использовав красивые слова для просьбы не вертеть хвостом перед носом другого мужчины.

Я только порадовалась. Его тон мог быть каким угодно, но начал он именно с этой темы — значит все отлично!

— О чем вы говорите? — деланно удивилась я, — По-вашему мне нужно было отказать ему в танце? Или воротить нос во время беседы?

Он слегка удивленно на меня посмотрел.

— Вовсе нет…

— Тогда о чем мы говорим? — перебила я, глянув на него почти оскорблено, — Вы меня в чем-то обвиняете? По вашему, я вела себя неприлично?

Все же, контролировать свои эмоции всегда было моей слабой стороной, и хотя я заранее продумала свою линию поведения, и должна была с невинным взглядом на голубом глазу врать, что вообще не понимаю, о чем он говорит, удержать себя от ехидных ноток, которые выдавали, что очень даже понимаю, у меня не получалось.

Он прислонился к стене и окинул меня внимательным взглядом. Смотрел так, будто всерьез рассчитывал понять, что твориться в моей голове. И у меня создавалось иррациональное ощущение, что понимает — и от этого почему-то становилось неловко.

— Мисс Фламмен, поймите меня, пожалуйста, правильно. Я ни в коем случае ни в чем вас не обвиняю. Но я довольно неплохо знаю Его Высочество, и его интерес — штука довольно непредсказуемая и опасная. Будет лучше, если вы по возможности будете его избегать и держать дистанцию при общении…

— Ну это не от меня зависит! Его Высочество просто был мил — это плохо?

Он вздохнул, покрутив в руках бокал.

— Я прошу именно о том, что бы вы сделали то, что зависит от вас. Но он был с вам больше, чем просто мил, и меня это, по понятным причинам, не может не беспокоить. Если он был «просто мил», то и хорошо. Но с такими людьми риск не оправдан. Будьте благоразумны. Просто не стоит и дальше провоцировать его интерес — вот все, о чем я вас прошу.

Я едва сдерживала себя, чтобы не выкатить ответное обвинение. То ли его усталый тон, никак не вязавшийся с моим представлением о сцене ревности, меня разозлил, то ли набившая оскомину просьба быть благоразумной, но я совершенно позабыла, что сама и попросила Его Высочество быть чуть более, чем «просто милым» и дать герцогу повод поволноваться. И по-простому обиделась. Герцог постоянно заставляет меня нервничать, но я стоически терплю, а стоило мне разок улыбнуться приятному мужчине, который от начала и до конца вел себя очень галантно, так меня сразу учат, как себя вести, и отчитывают, словно неразумное дитя?! Лучше бы со своей секретаршей «благоразумно» попрощался!

— Вы просто ревнуете! — выплюнула я, — Но это не повод меня обвинять в неблагоразумии. Со своей секретаршей ведите себя «благоразумно», если вам так хочется!

Нетнетнетнет… Леона, возьми себя в руки, все должно быть не так! Злиться должен он, а не ты…

— И с княжной тоже, будьте добры, держите дистанцию. А то что-то я вашего благоразумия хваленого не увидела, когда вы ее тискали!

— Вы меня не слышите, — он продолжал стоять все с тем же лицом, пригубил шампанское, продолжая смотреть на меня взглядом уставшего родителя, — И знаете, ваши обвинения довольно несправедливы. Я уже пообещал вам, что мисс Фиви не будет в дальнейшем мозолить вам глаза, а Ее Высочество я, простите боги, не тискал.

— То есть я не только не благоразумная, но еще и слепая?! — зашипела я.

Совсем не к месту вспомнилось, как после того памятного чаепития я обвиняла его в том, что он идиот, раз не замечает, что мисс Фиви его окучивает; что я таких женщин знаю, и их интерес опасен; что своим поведением он дает ей немало причин питать надежды на успех и ему стоит следить за своим поведением…

Я хотела, чтобы он оказался на моем месте, но, кажется, сама оказалась на его. Разница была только в том, что я основную мысль никак не приукрашивала. А еще в том, что я была права! Его Высочество ничем ему не угрожал! Вот только сказать, почему, я не могла…

— Если это то, что вы обо мне думаете, так может вам другую невесту поискать! — в этот момент герцог посмотрел на меня… как отец обычно смотрел на маму.

Вот с такой же усталостью и желанием поскорее закончить разговор. Щеки вспыхнули, а в глазах скопилась влага. Сколько минут прошло с того момента, как мы танцевали, улыбались друг другу так непривычно искренне? Почему все опять наперекосяк?..

Из меня выдуло весь запал и навалилась усталость. Было ощущение, будто я сама себя обвела вокруг пальца.

— Я пойду воздухом подышу… — сипло выдавила из себя я, пока не выдала еще какое-нибудь предложение, которое может направить его мысли не туда.

Что-то я запуталась. Хотелось проветрить голову или поговорить с Элизой. Что-нибудь, только не разбираться, почему я опять все сделала не так, как планировала, и как теперь разбираться с последствиями и минимизировать ущерб.

Герцог потер переносицу.

— Хорошо. Но прошу вас, не ходите одна. Если не хотите выйти со мной, то ваш отец… — я мотнула головой, — матушка?

— Ни за что.

Он удивленно дернул бровью.

— Хорошо. Я могу попросить графа Фройнтлиха прогуляться с вами. Кажется, вы поладили? Мисс Фламмен, — позвал он, — Давайте потом поговорим спокойно еще раз?

Я кивнула согласно, хотя сама порадовалась, что «потом» понятие растяжимое.

— Тогда постойте тут минутку, я сейчас приведу Орхана.

Герцог ушел, а я провожала его взглядом. Надо было как-нибудь вымести тоску из души, так что я впилось взглядом в его красивые крепкие ягодицы как в самое важное, что есть на свете. Уцепила свои мысли за, так сказать, самое главное в человеке и не отпускала их в самокопание. Но вот герцог скрылся в толпе — и я почувствовала облегчение. В его присутствии почему-то было слегка неловко себя жалеть, а теперь уже можно…

Разве я в чем-то виновата?! Ну вот в чем я виновата?.. Ну я же святой человек почти, просто все меня доводят! Да, немного вспыльчива и несдержанна. Ну так для него это уже не сюрприз! Надо, значит, как-то подиликатнее себя вести!

— Прошу прощения, мисс Фламмен? — ко мне подошел мистер Ферт, вырывая меня из нерадостных дум и заставляя чертыхнуться где-то в глубине души.

Молодой человек, чуть старше меня, но почему-то всегда казавшийся мне младше. Графство его отца было недалеко от нас, так что я была неплохо с ним знакома. Мистер Ферт был очень симпатичным молодым человеком, но чувствовалась в нем какая-то… слабина? Надрыв? Почему-то мне всегда было его немного жалко, но я предпочитала не проводить с ним много времени. Он вызывал во мне странную смесь чувств — от желания угостить его какой-нибудь сладостью до желания побыстрее выпроводить за дверь. Пару раз даже при мне он опускался до истерик, и вроде как не мне его винить, но я точно могла сказать, что это было не то же самое. После моих взрывов окружающие смотрели на меня зло, устало, кровожадно… зубами скрипели и розги замачивали. А после его — все неловко отводили глаза и старательно делали вид, что ничего не произошло.

Я слышала, что у него очень строгий отец, и сын совершенно очевидно с самого детства не оправдывал его ожиданий. И вроде как часто за это получал. Он был весь какой-то дерганый, напуганный, но при этом казалось, что если как-то не так на него посмотреть, то он буквально сорвется. Таких обычно очень весело дразнить. В детстве. Но мы познакомились уже будучи подростками — и тут ему конечно повезло. В таком возрасте он уже вызывал у меня именно жалость пополам с брезгливостью. Я была к нему довольна добра, и даже пару раз ставила на место его обидчиков, так что отношения у нас были неплохие.

С мистером Фертом я вообще-то должна была танцевать прошлый танец. Но когда княжна утащила моего мужчину, я была в таком бешенстве, что вообще слабо соображала, и когда Его Высочество, очевидно, пытаясь сгладить ситуацию пригласил меня, согласилась даже не задумавшись. Конечно, мистер Ферт вполне меня поймет — Его Высочеству отказывать довольно неловко. Не то что бы я не могла, но меня бы ни один кавалер не обвинил. И все-таки извиниться стоило…

— Мистер Ферт, — улыбнулась ему я и он в ответ как-то облегченно выдохнул, — Мой дорогой друг, простите мне, пожалуйста, эту неловкую ситуацию!

— Я все понимаю, вам не о чем переживать, — он тоже улыбнулся, немного криво и неловко, как и обычно, и опустил глаза, — Вы хотите выпить? Я принес…

Я посмотрела на бокал в его руке, посмотрела на бокал в своей руке. Его Высочество озаботился, чтобы я не стояла с пустыми руками. Мистер Ферт тут же почувствовал себя неловко и замялся, так что я поймала слугу и отдала ему свой бокал, тут же принимая напиток из рук знакомого.

— У меня как раз опустел бокал, вы очень вовремя, — улыбнулась ему максимально ласково, чтобы он успокоился.

Пить я не хотела. Еще раньше я смочила горло, а больше мне и не надо. Я и трезвая не образец разумности, когда-нибудь я может и проверю, что могу учудить в подпитии, но — в безопасной обстановке.

— Раз не получилось… — начал он, — Может вы согласитесь со мной потанцевать сейчас? Если конечно уже не обещали этот танец другому!

С одной стороны, правильнее, конечно, было бы согласиться, ведь я сама обещала ему танец… Но у меня не было на это никаких сил. Мне хотелось поскорее отсюда уйти. Я прекрасно чувствовала на себе десятки взглядов, ловила шепотки, ощущала сгустившейся вокруг интерес и повисшие вопросы. И стоять с прямой спиной, с лицом, не выражающим ничего, кроме безмятежного спокойствия, будто все происходящее в порядке вещей, было очень утомительно. А еще утомительнее — проводить время с человеком, в общении с которым нужно было постоянно поддерживать его присутствие духа и хорошее настроение, просто чтобы он не растекся недовольной, обиженной жизнью лужицей тоски и уныния. Мне и самой сейчас хотелось того же!

— Прости, — я улыбнулась ему с искренним сожалением, — Но у меня еще на половине прошлого танца жутко разболелась голова, и я уже попросила Его Светлость найти мне сопровождающего, чтобы выйти на свежий воздух. Я понимаю, что это некрасиво с моей стороны, но я едва держусь, чтобы прямо сейчас отсюда не выскочить… Ты простишь?

Он замялся, кивнул как-то дергано и собирался что-то сказать, но тут наконец подошел герцог и графом Фройнтлихом. Я быстренько со всеми раскланялась, кинула пару бессмысленно-вежливых фраз и, не глядя на жениха, потащила графа в сторону выхода в сад.

Когда прохладный вечерний ветер, наполненный свежим, влажным ароматом цветов и травы, пахнул мне в лицо, чуть растрепав волосы и охладив горящее лицо, я сразу почувствовала пусть небольшое, но облегчение. В наполненном шумом и запахами духов и пудры, эмоциями и взглядами помещении было до ужаса душно. Я и сама не заметила, пока не вышла, как мне сдавливало виски и давило на глаза все это мельтешение. Так что сейчас, оперевшись на руку приятно-молчаливого графа, я с удовольствием вдыхала полной грудью свежий воздух. И старательно не думала ни о ком и ни о чем. Ни о герцоге, ни о мисс Ламбри, ни о княжне, ни о родителях… Пусть все они пока останутся там, на балу. Все равно я к ним вернусь, никуда не денусь, но пока хотелось послать всех в подземное царство, и просто проветрить голову. Получалось с трудом.

Мы немного прошлись с графом, болтая о какой-то ерунде, и когда я, наконец, почувствовала, что готова заговорить о том, что меня все ж волновало, как бы я не старалась не думать.

Так обычно всегда бывает, когда чувствуешь, что где-то ошиблась, не так рассчитала и не то сказала — по крайней мере, у меня. Я могла устроить скандал, наговорить откровенных гадостей и сделать что-нибудь назло всем, а потом спать спокойно, как младенец. Могла промолчать там, где хотелось высказаться, зная, что так будет лучше — и не жалеть об этом ни мгновения.

А бывали моменты, когда и слова, и молчание — тяготили. Когда еще с неделю разбираешь по секундам и думаешь: ну почему так вышло?!

У меня такое бывало, когда я чувствовала, что где-то ошиблась. Или что поступила не по совести. Меня не тяготило молчание, когда я где-то внутри, по своим собственным меркам, понимала, что так правильнее. Но если я молчала в угоду кому-то, то потом разве что не чесалась вся от не высказанного.

И сейчас меня не отпускали мысли, не отпускало раздражение, желание самой себе и всем вокруг доказать, что я все сделала правильно. И именно это было очень очевидным для меня маркером. Когда я все делаю, как надо, я и не задаюсь такими вопросами. Они и в голову мне не приходят. Я спокойно иду дальше, даже если все вокруг твердят, что я не права.

А сейчас, не смотря на приятную прохладу и уютный полумрак вечера, ненавязчивый разговор, не требующий от меня даже вовлеченности, мне то и дело хотелось развернуться, побежать обратно, схватить герцога за грудки и потребовать, чтобы он сделал все так, как я хочу, чтобы признал, что я права, чтобы… успокоил? Последнее время это ощущение приходит ко мне слишком часто, чтобы его игнорировать и давить. Все, что я делаю, идет наперекосяк, бьет по мне рикошетом. И есть ли смысл в таком случае дальше переть напролом?

Я просто уже не могу понять, что именно не так?! Разве я делаю что-то плохое, чтобы чувствовать такую тяжесть? Я просто хочу быть герцогу невестой, по-настоящему, а не потому, что выбора нет. И нельзя сказать, что он как-то активно мне в этом сопротивляется, но и навстречу особо не идет, как бы я ни изворачивалась. Неужели я ему настолько неинтересна?..

Граф, будто почувствовав что-то, сам завел разговор.

— Хочешь поговорить? — просто спросил он.

Давая шанс отшутиться, что мы и так разговариваем, или просто не отвечать. Но на самом деле я ждала вопроса, очень хотела вывалить на кого-нибудь все, что накопилось. И очень хотелось услышать, что я все делаю правильно.

— Да.

Мужчина слушал внимательно, но без излишней серьезности. Именно так, как надо. И я не сдерживалась, делилась, совершенно не переживая, что он может передать что-то другу — а может где-то в глубине души даже и хотела, чтобы он это сделал. Что бы он пришел и торжественно возвестил герцогу: «Герцог — дурак!», а потом ушел, хлопнув дверью. Или нет! Он бы не ушел так просто, он бы аргументировал, ну конечно же он бы аргументировал! Как раз из моего рассказа он бы и взял все достойные причины, почему герцог — дурак. Бессовестный, хладнокровный, бессердечный, ужасный, бесчувственный, бес…

— Мисс Леона, если позволите, — я даже вздрогнула, отчего-то на мгновение упав в свои мысли, — я задам вам вопрос?

— Прошу, — кивнула я.

Конечно, я понимала, что так, как мечтаю, не будет. Когда так вообще бывало?

— Вы говорили, что не хотите, чтобы у вас с герцогом были отношения, как у ваших родителей, — я кивнула, — Знаком я с вашими родителями… И, знаете, могу вас понять! — вдруг хохотнул он, — Со всем уважением к вашему отцу, но все ж могу понять. А как хотите?

Я задумалась. Не то что бы я не знала ответ. Просто это я даже Элизе не рассказывала. Точнее, она знала, конечно, но сама я об этом ничего не говорила. Надо ли Элизе рассказывать, чтобы она понимала?

— У нас недалеко от поместья, — начала я, — есть одно баронетство. Маленькое, как мышиная норка. Даже не понимаю, как они в своем домике все там помещаются?.. Ну да есть домишки и еще мельче, конечно, но все равно не понимаю! Была я как-то там совершенно случайно с матушкой. Совпало так, что мы там укрывались от дождя и деться никуда не могли. Они там все такие странные! Живут в тесном домишке, где друг от друга едва спрятаться можно, но выглядят вполне довольными. То есть нет, не так, — я говорила сбивчиво, сама не понимая с чего стоит начать и чем продолжить, — Они не выглядели, они действительно ни капельки друг друга не раздражали. Они, представляете, обязательно каждый вечер — у них такая традиция! — собираются за самым тесным столом, что у них есть. Вот завтракают, обедают — кто когда хочет! А ужинают обязательно вместе. И такие довольные. Я бы в окно сбежала, если бы мне пришлось… и не только я… Но да то не важно. Я к ним часто потом заезжала. И они действительно именно такие. Мне они даже не понравились сначала, если честно, ну что за дикость — муж и жена отлипнуть друг от друга не могут! А все равно то и дело к ним заезжала. Они, кажется, очень счастливы вместе… Я вот тоже так хочу, — вздохнула я, а потом честно добавила, — Но, конечно, не в таком маленьком домике!

Граф засмеялся, прикрывая улыбку ладонью.

— Ну конечно! А вот я скажу, можно?

Я кивнула.

— Ты говоришь, что не хочешь, чтобы в твоей жизни все было, как у твоих родителей… Но ты же понимаешь, что действуешь, пусть и с совершенно другими целями, но методами своей матушки?

Я дернулась, как от удара, и вспыхнула. Что он такое говорит?!

— Ты что такое говоришь?! — подняла я на него совсем не добрый взгляд, полный таких же недобрых обещаний.

Он ничуть не испугался, но все равно поднял руки и отошел на шаг.

— Только не бей меня, пожалуйста! Я серьезно! — затараторил он, и его шутовство слегка сбило накатывающую злость от нелестного сравнения; да лучше бы он меня со свиньей сравнил! — Давай тогда другой вопрос! Хорошо? — не успела я отсоветовать ему направление, по которому он может пойти со своими вопросами, он продолжил, — А ты говорила герцогу, что тебе мало уважительно-нейтрального отношения в браке, какое можно найти в большинстве аристократических семей, включая и твою, и мою, и его, и ты хочешь большего?

Я застыла.

Вообще-то нет. Не говорила. Да и с чего бы? Ну в самом деле, так сложно понять?!

— Ну в самом деле, так сложно понять?! — воскликнула я, — Это же очевидно!

— Ну не скажи, — как-то криво, но не зло усмехнулся он, — я вот не мог понять, к чему все эти твои уловки и ужимки. Точнее думал, что ты просто территорию метишь… Ну вот как твоя матушка в прошлом сезоне, когда дебютанток много красивых бы…

— Еще раз, — на удивление спокойно начала я, — ты сравнишь меня с этой женщиной, и я вырву твой язык и съем его.

Граф закивал, как болванчик.

— Хорошо-хорошо! Больше не буду!

— И вообще, ты же понял! — возразила я.

— Не-е-ет, — замотал головой граф, — Ты сама мне сказала!

Я замерла. Ну да. Сама сказала. Я конечно могла возразить, что он спросил, а герцог вот не спрашивал, паскуда такая, вот только суть от этого не менялась.

— И что? Ну скажу я ему, и он сразу все-все поймет, не будет больше выводить меня из себя и станет милым-премилым хорошим мальчиком?

Орхан рассмеялся.

— Милым-премилым хорошим мальчиком он никогда не станет, можешь не переживать! А у меня к тебе еще вопрос, можно?

Я улыбнулась ему самой ласковой улыбкой.

— Задавай его очень, ну очень осторожно, — попросила я, — ты мне нравишься, так что не доводи до греха!

На самом деле, я очень, ну очень хотела услышать. Потому что он задавал неприятные, но очень нужные мне вопросы. Потому что даже не смотря на то, что вот сейчас я даже себе на них отвечать не собиралась, не то что рыжему прохиндею, даже так я уже чувствовала, что нащупываю, что меня так тяготило. Где я сделала ошибку.

Это было похоже на то, как Элиза вправляла мне мозги, когда меня заносило на поворотах или я путалась и не могла сама понять, что происходит вокруг. Обычно во время таких разговоров я ни за что на свете не соглашалась, что не права, но Элизе мое согласие и не требовалось. Она просто закидывала мне мысли на подумать, а потом принимала любой результат этих раздумий. Граф от меня тоже ничего не ждал. Ему не нужно было, чтобы я отвечала или соглашалась с ним. Он просто закидывал мне вопросы на подумать.

— Ему изначально без разницы, по большому счету, что ты, что какая другая девица, — я хрустнула пальцем и тяжело вздохнула, но перебивать не стала — информация от близкого герцогу человека лишней не будет, даже если слышать ее неприятно, — На какой надо, на той и женится. У нас у всех так, да? Ну, за редким исключением. А для тебя есть разница?

— Что? — я даже споткнулась, но граф меня поддержал.

— Ну, тебе есть разница: он или кто-то другой? А если бы это был я? — мужчина неожиданно приблизился ко мне своей лукавой улыбкой, вырывая из груди судорожный вздох, — Если бы это был я?

Я сжала губы, с трудом удерживая улыбку.

— Если бы это был ты, я бы придушила тебя подушкой в первую брачную ночь за то, что много умничаешь, и жила бы счастливо веселой вдовушкой!

— Леона, ты восхитительна, ты знаешь? — неожиданно сказал граф, — Была бы ты моей невестой, я бы тебя на руках носил.

Я хмыкнула. Ну да. Несдержанная, упрямая, своевольная девица с периодическими всплесками неудержимого желания дарить людям насилие — настоящий подарок! Вслух я, конечно, говорить это не стала. Вздернула губы в горделивой улыбке, мол, да — восхитительна! И пусть кто попробует сказать, что это неправда!

И все-таки он понимающе улыбнулся.

— Правда, вос-хи-ти-тель-на, — повторил граф, — Когда делаешь, как чувствуешь. И говоришь, что думаешь. Тебе это очень идет, просто поразительно идет. И он не устоит, точно тебе говорю.

Я вздохнула. Судя по тому, что я видела, верилось в это с трудом.

— Поскорей бы он не устоял!

— Все придет, просто будь собой. Приторно улыбаться и строить из себя кроткую невинность каждая первая леди на этом балу умеет — что он там не видел? Ну что, пойдем обратно? — предложил граф.

Я мотнула головой. Пока что видеть герцога не хотелось. Обида жгла внутри и грозилась вылиться в новый поток необоснованных обвинений, а я еще от прошлого разговора не отошла. Я с горем пополам смогла уговорить графа вернуться в зал, оставив меня одну. Что со мной сделается? Когда принимают послов, стражу ставят чуть ли не в каждую тень! А тут бал, открывающий всенародный праздник в честь свадьбы наследника…

Я шла по саду, слушая шелест листвы, шепчущей как-то особенно таинственно именно под покровом темноты. Может это от того, что к ночи все притихало — птицы, звери? И от того звуки, приглушенные днем, вечером слышатся более явно? Мне было уютно от того, что вокруг никого не было. Что не нужно было держать лицо, спину и достоинство, а можно было по-детски скукситься, что никто меня не понимает и не ценит, и пнуть со злости камешек. А можно еще пойти и совершенно бессовестно потоптаться на клумбе! А если меня заметят, то даже и лучше. Скажу, что хочу, чтобы варварская принцесса почувствовала себя у нас, как дома!

Я захихикала, представляя сцену. Вот бы маменьку удар хватил… Я поймала себя на мысли и тут же скривилась.

Как часто я ее вспоминаю? Как часто, не смотря на все свои слова о ней, я подражаю ее поведению, следую ее советам? Больше всего на свете я не хочу быть похожей на нее, прожить жизнь, как она. Но насколько на самом-то деле я от нее отличаюсь? Мне всегда казалось, что мы с ней абсолютно непохожи, что даже ставить вопрос таким образом — нелепо! Но… как там сказал граф? Мечу территорию, как матушка прошлым сезоном, когда было много хорошеньких дебютанток? Я прикусила щеку изнутри и быстро-быстро заморгала, поднимая лицо к небу, на котором почти не видно было звезд из-за городских огней. Вот ироничненько получилось! Со стороны я выгляжу, как она. Для остальных — как она. А что тут удивляться, если обо всем, что связано с мужчинами, я знала, по сути, от нее?

Когда отец выбрал мне жениха и договорился о помолвке, сообщал он об этом торжественно и непреклонно, всем видом показывая, что готов защищать эту помолвку до последней капли крови. Я тогда только посмеялась, так потешно он выглядел с плохо скрытым ожиданием беды в глазах. Конечно, отец ожидал, что я буду спорить до хрипоты — он вообще был уверен, что я от природы категорически не согласна со всем, что говорят и делают нормальные, взрослые люди. На самом деле, если бы у меня была цель сорвать помолвку, я бы сорвала ее без всяких споров с отцом. Ну в самом деле! Его мнение на этот счет я и так прекрасно знаю, так чего с ним спорить? Это имело бы смысл, только если бы я хотела его позлить.

Так что я просто кивнула головой и скромно потупила глаза, попросив рассказать о женихе. От такой реакции отец, тогда, конечно, знатно перепугался и ждал от меня подставы. Я решила с этим подождать. Сорвать помолвку я всегда успею! Для начала надо было решить, точно ли стоит.

По рассказам, герцог показался мне отнюдь не самым плохим вариантом. А еще я помнила, что моя маленькая отрада в жизни, соседнее баронетство с совершенно ненормальной семьей, члены которой были искренне привязаны друг к другу, строилась на таком же договорном браке. Миссис Воль была своему мужу чуть ли не продана. И каким-то образом они смогли сделать из этой торговой сделки настоящее чудо. Был ли в этом элемент везения? Безусловно. Начать стоит с того, что и миссис Воль, и мистер Воль были людьми потрясающе благородными — и не по воспитанию, не по происхождению, а просто по натуре. И детей воспитали себе подстать. Такие, каких и по одному редко встретишь, а уж как они умудрились в одном доме собраться — было для меня загадкой. Им обоим повезло. Но они были в тех же условиях, что и остальные знакомые мне семьи, и ни одна не была и вполовину такой счастливой. Были те, где супруги ладили между собой, или просто старались друг другу не мешать, но настолько заботящихся друг о друге — нет.

Это так отличалось от того, что я видела дома. От отца, вечно пытающегося сбежать от матушки; от братьев, хватающихся за любой повод сбежать на другой край страны; от матушки, которую интересовали только выходы в свет и какое впечатление она произвела на заезжего маркиза… От себя, цепляющейся за любой повод потрепать нервы родителям. В нашем доме не было уютно и спокойно. Туда не хотелось возвращаться никому, оттуда все мечтали только сбежать. И необходимость возвращаться на любого действовала угнетающе.

А я знала, знала, что может быть по-другому! И тащила в свои только начинающиеся отношения с герцогом старые семейные привычки! Не уделяют внимания? Спровоцируй сцену. Обидно? Обидь в ответ! Одиноко? Поговори с кем угодно, но упаси боги — не с родными! Я не удержалась и всхлипнула. И чего в таком случае я хотела получить на выходе? Искренность и заботу? В ответ на «уловки и ужимки»? Я засмеялась. Прямо как матушка!

— Чего ты от него хочешь, я понять не могу? — спросила я герцогиню Фламмен.

— Чтобы он любил только меня! — я хохотнула, свято уверенная, что женщина шутит.

Я опять подняла лицо к небу, ища хоть пару звездочек. Вздохнула поглубже свежий воздух в легкие. Скоро пора возвращаться. Сегодня надо просто продержаться до конца и не усложнять себе задачу. А для этого пока лучше вообще ничего не делать.

А завтра… завтра я придумаю новый план. Совсем-совсем другой! Ни капельки не похожий на старые. Что-то, абсолютно не похожее на то, к чему я привыкла! И герцог упадет к моим ногам и будет благодарить всех богов, что такое великолепное сокровище досталось ему, а не его рыжему другу!..

Вдруг я услышала, как в мою сторону по соседней дорожке приближаются люди. Кажется двое. Они о чем-то тихо, но эмоционально переговаривались, спеша отойти подальше от огней и шума бала. Я не успела подумать, как шмыгнула стрелой за ближайшие кусты рядом с неожиданно выросшей беседкой, которую я не заметила видимо потому, что не особо смотрела по сторонам.

Для благородных леди подслушивать — распоследняя низость! Это может и так, вот только… один из голосов принадлежал мисс Фиви Ламбри.

Фиви не так уж часто мучалась сомнениями. С самого детства она почему-то производила на окружающих впечатление человека робкого и нерешительного, но на самом деле сама себя таковой не считала. Возможно дело было во внешности, будто списанной с фресок, изображающих небесных созданий: светлые и легкие, как пух, волосы, большие прозрачные глаза и светлая тонкая кожа… А может в том, что довольно быстро — интуитивно еще в детстве — поняв преимущество положения, в котором тебя недооценивают, она сама этому порой даже незаметно для себя способствовала. Уже во взрослом возрасте такое впечатление она стала оставлять о себе вполне намеренно — раз хорошо получается, так почему бы и нет?

Но вот сегодня ее маска, бережно и педантично созданная для окружающих, на удивление неплохо отражала ее внутреннее состояние. И Фиви оставалось только радоваться, что сейчас до нее никому нет дела и никто не заметит этого внутреннего раздрая. Девушка пригубила шампанское, из-под ресниц наблюдая за мисс Леоной, танцующей с герцогом. Даже как-то равнодушно Фиви отметила для себя, что вот так герцог на нее никогда не смотрел. Мягко, одобрительно, обеспокоено — да. А вот так, весело, с азартом, будто перед охотой — никогда. И почему-то от этого не горько. Не завидно.

Внутри только тревога. Он сейчас увлечется мисс Леоной, отправит ее, Фиви, восвояси, куда-нибудь подальше, чтобы не мозолить невесте глаза… Конечно, озаботиться, чтобы она хорошо устроилась, будет незримо оберегать своим именем, но его уже не будет в жизни мисс Ламбри, как сейчас. Опять она будет одна.

Но еще может быть по-другому. Может быть иначе. Она выбьет соперницу из игры, а потом быстренько заполнит пустоту рядом с герцогом, пока остальные и не опомнились, не нашли ему другую «правильную» то ли жену, то ли племенную кобылу!

Танец заканчивается, и мистер Ферт с бокалом наперевес уже побежал в сторону своей подружки. Фиви смотрела на его субтильную фигуру, нервный взгляд и чувствовала, как все судорожней бьется о ребра ее сердце. Стало одновременно и душно, и холодно. Девушка сама не могла понять, отчего она так сильно тревожится — все идет по плану, все хорошо! Мальчишка не сорвется и не выдаст ее — слишком много у нее на этого безвольного транжиру. Она десять раз ему повторила, что говорить, если его поймают на горячем в любой момент выполнения плана.

Все, что ему нужно было — это скомпрометировать Леону Фламмен. Не по-настоящему, конечно, а просто показать сцену, разбередив воображение окружающих. А уж как хорошо у окружающих работало воображение в этой области, Фиви знала не понаслышке! Бокал с зельем, пробуждающим чувственность — и она сама начнет на него вешаться. Аккуратненько увести ее подышать воздухом… А там дело за малым. Фиви еще загодя пустила пару слушков об их отношениях, якобы начавшихся еще в герцогстве Фламмен. По понятным причинам, слухи не прижились, но стоит только случиться такому скандалу — тут же всплывут на поверхность и обрастут новыми красками и подробностями.

Все было продумано! Нет причин нервничать! Но почему тогда так трясутся руки?.. Все вокруг будто замедлилось. Она смотрела на этого парнишку, такого жалкого и трусливого, что даже ей неприятно было с ним разговаривать. Смотрела, как он уже подходит к Леоне…

И вдруг пошла ему наперерез.

Сердце уже набатом стучало в ушах, дышать было почти нечем, она схватила парня за тонкое запястье, впиваясь ногтями, как коршун. Он крупно вздрогнул, разлив на пол добрую половину бокала.

— Ч-что так-кое?.. Я делаю все, как ты сказала! — чуть не взвизгнул он, и Фиви шикнула на него, чтоб заткнулся и не привлекал внимание к ним.

На счастье, такая ерунда не могла привлечь внимание, когда восточная княжна вдруг будто взбесилась и начала вешаться на герцога Сильбербоа. Фиви смотрела на это с почти веселым изумлением, неожиданно почувствовав облегчение. Перевела взгляд на Леону и чуть не засмеялась. Ну конечно! Эта молниями мечет и пальцами угрожающе щелкает — вот-вот готова броситься защищать своего жениха от чужих посягательств. К ней подошел Его Высочество, пытаясь сгладить ситуацию — и этим-то Фиви и воспользовалась, объясняя свое поведение мистеру Ферту.

— Не сейчас, подойдешь во время следующего танца.

Фиви и сама не могла точно сказать, зачем остановила его. Она подняла глаза на герцога, как раз тогда, когда он неожиданно поймал взглядом ее фигуру. Он кивнул ей и чуть-чуть, совсем слегка, но все же улыбнулся. От этого почему-то стало еще тяжелее.

А если он все узнает? Фиви почему-то подумала, что если он узнает и спросит ее, почему она так поступила, она даже не сможет начать оправдываться. Перед ним это всегда было тяжело, ему до смешного не хотелось врать. Он совсем разочаруется в ней? Не захочет ее видеть? Не захочет даже слышать о ней?

В его глазах ей всегда хотелось быть именно той, кого она из себя строит. Мнение остальных было ей важно исключительно в контексте того, может ли оно принести проблемы или выгоду. А хорошее мнение герцога было важно само по себе.

Фиви вдруг подумала, что даже если герцог женится на Леоне, они все равно смогут общаться. Он все равно будет за ней присматривать, узнавать об ее успехах… Может когда-нибудь она даже смогла бы заморочить голову Леоне и стать… ну, допустим, другом семьи! Заручиться поддержкой герцогства Фламмен — это же тоже неплохо? А Леона такая смешная…

А если герцог узнает, кто за всем стоит — почему-то казалось, что непременно узнает, и даже немного этого хотелось — тогда уже точно всему конец. Навалилась усталость. Фиви не могла понять саму себя — что с ней происходит? Она просто трусит? Страх столкнуться с последствиями? Или разумная осторожность?

Фиви не отпускала от себя далеко мистера Ферта, чтобы в любой момент дать отмашку, чтоб уходил, а сама дала себе время еще раз все взвесить до следующего перерыва. Ну, она-то себе дала, а вот проблемы не склонны были давать передышки на подумать.

— Мисс Ламбри, какая неожиданная встреча!

Этот голос, знакомый до последней нотки, Фиви не смогла выжечь из своей памяти, как ни старалась. Альф Вилуа. Первая любовь и первый мужчина. Первый очень болезненный жизненный урок.

Внутри все как-то до обидного резко оборвалось и замерло. Горло перехватило, и вся уверенность — панцирь, который она наращивала годами тяжелого труда, облетел тонкой скорлупкой от первого же прикосновения, даже не удара. Мужчина с когда-то нежно любимой чуть развязной улыбкой мягкой походкой подошел к ней, и все, на что хватило мисс Ламбри, это поднять глаза и посмотреть ему в лицо. Совершенно по-детски было обидно не обнаружить на нем ни капли сожаления, раскаяния, ни капли стыда. Только что-то алчное блеснуло в его глазах. Впрочем, как и раньше. Просто раньше она была слишком наивна, чтобы правильно этот блеск расшифровать.

Не к месту вспомнилось, как однажды герцог не смог выполнить данное ей обещание — да даже не обещание, если так подумать — взять ее с собой в одну из командировок в Восточное Княжество. Просто он знал, что Фиви очень хочет там побывать, посмотреть соседнюю страну, увидеть воочию то, о чем столько читала… И предложил вписать ее в список рекомендованных членов делегации. Но ее кандидатуру не одобрили и заменили более опытным человеком. Вполне закономерно. Фиви расстроилась, но ни в коем случае не обиделась. На кого ей было обижаться, если именно она на тот момент не была достаточно ценным кадром, чтобы тратить государственные средства на ее, так сказать, транспортировку?

И все же герцог подошел к ней и совершенно серьезно и искренне попросил прощения. Что пообещал то, что не смог исполнить, что дал ложную надежду просто потому, что хотел поощрить за хорошую работу. Фиви тогда было довольно неловко, но она все равно была рада, что он подошел. Не потому, что ей нужны были извинения за такую ерунду. Просто ей до ужаса приятно было видеть человека, который чувствует свою ответственность за свои слова, обещания, пусть и такие мелкие. Он смотрел тогда прямо ей в глаза, не увиливал, не оправдывался, но и не посыпал голову пеплом. Ни намеком не дал ей понять, что она сама виновата, что ей компетентности не хватает!

И вот она смотрела в лицо человека, который когда-то обещал ей… ну, скажем, побольше, чем внести в список посольской делегации. И в этом лице не было ни капли стыда. Только очень настораживающее торжество.

Иногда она представляла себе эту встречу. Представляла по-разному. В моменты слабости это было похоже на сцену из женских романов, где герои, введенные в заблуждения происками злодеев, наконец воссоединяются, разбираются со всеми проблемами, прощают друг друга за все недопонимания и живут счастливо до конца своих дней. О, как она мечтала, чтобы все это оказалось просто чьими-то происками, недопониманием, чьей-то злой волей, а вовсе не прозой жизни, в которой ей банально попользовались! Это было бы так сладко и так просто. Быть обманутой кем-нибудь другим, тем, к кому ты ровным счетом ничего не испытываешь — кого легко ненавидеть. А не тем, кому всецело доверяла. Не самой собой, наивно и слепо влюбленной, не желающей замечать подвоха, который был на самой поверхности!

И все же, такую слабость Фиви позволяла себе редко. Чаще всего она запрещала себе мечтать о решениях, в которых не надо нести ответственность за собственную глупость. Не позволяла себе не признавать, что ошиблась, сглупила, повелась на пустые слова. И вгрызалась с новой силой в работу, представляя, как выбьет себе место в жизни, как станет кем-то, кого обмануть просто-напросто поостерегутся. Как они встретятся, и он будет все тем же жалким повесой, потакающим своей похоти, имеющим лишь то, что ему полагалось при рождении. А она будет человеком, ушедшим далеко вперед.

И как всегда, реальность разбивала все сладкие мечты. Она стояла перед ним ни жива, ни мертва и с трудом выдавила из себя приветствие. От его взгляда хотелось скрыться — под ним она почему-то ощущала себя все той же маленькой глупой девочкой, не способной ни защитить себя, ни отомстить за себя.

Младшая дочь мелкого барона: слишком хорошенькая, чтобы пройти мимо, слишком никто — чтоб взять в жены.

Он пригласил ее на танец, и она сама не поняла, как согласилась. Точнее, она и не соглашалась — да кого бы это волновало? Он просто повел ее, и начать вырываться — значит привлечь к себе внимание и выставить себя в дурном свете. Хотелось то ли накинуться на него и расцарапать ему лицо, то ли гордо отвергнуть, развернуться и уйти… Получалось только отвечать что-то невпопад и делать вид, что не смущена встречей.

Они танцевали, и он с улыбкой вспоминал время, проведенное вместе, общих знакомы, спрашивал о здоровье родителей и сестер… Так, будто то, что между ними произошло, было милым, веселым и светлым воспоминанием, приятным приключением. Наверное, для него так и было.

А вот для нее это было почти концом. Все знали об их отношениях… Альф хвастался ими так, будто и правда собирался жениться, да и она была не лучше. Зачем скрываться, если они все равно скоро поженятся, к чему все эти хождения вокруг да около? Глупые человеческие ритуалы, бессмысленные бумажки — а отдаться любимому хотелось сразу, чтобы понял, как сильно его любят…

И все были убеждены, что иначе как свадьбой такое закончиться не может. Наивные сельские жители! И когда он оставил ее, уехал — ее репутация была разрушена. Она была ладно просто посмешищем — ее девичья репутация была разрушена. И бросала тень не только на нее саму, но и на всю семью. У нее не оставалось там даже шанса на счастливую жизнь, на замужество — и значительно отразилась эта история и на репутации сестер. И из дома ее почти выгнали, пусть не прямым текстом, но вполне однозначно.

И теперь очень хотелось плакать. А еще чтобы пришел герцог и прогнал Альфа, как прогонял порой зарвавшихся господ, уверенных, что скрасить их время для едва не безродной девицы — большая честь.

— Милая, — начал вдруг он, — по старой дружбе! Сведи меня со своим нынешним любовничком. У меня есть к нему отличное деловое предложение, но твоя рекомендация лишней не будет. Умасли его как-нибудь по-своему…

Фиви дернулась и вскинула на него удивленный взгляд. Как он смеет?! Она вдруг вспомнила, что все ж не та, кем была раньше, чтобы так с ней разговаривать!

— Милый, — улыбнулась она ему в ответ, — ты в своем уме? Твоя дела меня абсолютно не касаются — разбирайся с ними сам. Еще я всякую падаль герцогу не тащила!

Она отрекомендует его герцогу! Еще как отрекомендует! Он после ее рекомендации ко дворцу даже приблизиться не посмеет.

Он на это лишь ухмыльнулся. Танец наконец подошел к концу. Фиви поймала взглядом мистера Ферта и чуть не застонала. Она уже и забыла про него! Надо было срочно что-то решать.

— Мне пора, — мотнула головой она и уже собиралась уйти, но мужчина неожиданно больно ухватился за ее плечо, не отпуская.

— Мы еще не договорили. Тебе не кажется, что ты не в том положении, чтобы вздергивать подбородок?

— Что?.. — не то чтобы Фиви совсем не понимала, к чему он ведет, просто понимать это категорически не хотелось.

Неужто шантаж?.. Это все было настолько не к месту! Она беспомощно обернулась в сторону мистера Ферта, все такого же нелепого с этим своим бокалом, перевела взгляд обратно на Альфа, смотрящего на нее свысока.

Стал бы он говорить так уверенно, если бы у него не было чем надавить на нее? Очень вряд ли. Значит выслушать его придется. Фиви совершенно не хотела соглашаться ни на что, что он от нее хотел. Даже просто познакомить его с герцогом, замарать его этим знакомством — было мерзко. Герцог помог ей почувствовать себя не пустым местом, а человеком, заслуживающим уважения за свои труды, за свой ум, никогда не относился с предубеждением из-за ее пола или не особенно высокого происхождения.

Она смотрела на себя его глазами — и видела отличного работника, ответственного и смекалистого, верного помощника в делах… И подсовывать ему скользкого и безответственного типа, даже просто знакомить — значило перечеркнуть этот образ в своих собственных глазах. Разве верный помощник сведет с таким человеком из-за страха за свою шкуру?..

Подумав об этом, Фиви очень четко поняла, что именно так гложило ее сегодня весь вечер. Почему она не находила себе места и сомневалась. Она собиралась сделать с невестой герцога то же, что когда-то сделали с ней. Разрушить ей репутацию. Да, не так основательно; да, они не в одном положении и Леоне — простят, никуда не денутся. Замнут, забудут, если прикажут, и найдут ей мужа — потому что не пропадать же такому добру? Но это все было неважно, это все были пустые оправдания…

Она смотрела на своего первого любовника и чувствовала, как ни иронично, именно то, о чем когда-то мечталось, когда-то, когда она могла смотреть на него только снизу вверх — они были на равных. Да только много ли чести быть с ним на равных?

— Мы поговорим, — пообещала она, наконец впервые за вечер успокоившись, — но мне надо отойти, буквально на минуту, переговорить с одним человеком…

Он засмеялся.

— Ну уж нет! Сначала поговоришь со мной — а потом иди на все четыре стороны! Не обижай старого друга, Фиви. Тебе же лучше не привлекать внимание. Мне вовсе не хочется тебя обижать, ладно? Это не займет много времени.

Она попыталась вырваться, но он неожиданно крепко ухватил ее и повел к выходу в сад. Фиви оглянулась на мистера Ферта, и ей повезло — он тоже смотрел на нее в ожидании. Она мотнула головой, одними губами проговорила ему, что все отменяется, чтобы уходил — и ей оставалось только надеяться, что он понял ее верно. Он решительно кивнул — и сердце оборвалось. Кажется, он не понял…

Они шли по пустой дорожке, точнее он ее почти тащил. Здесь уже никого не было, и она могла особо не скрываясь, вырываться.

— Альф, пожалуйста, мне надо вернуться на минуту! Я обещаю, что выслушаю, что там за деловое предложение…

— Надо было сразу быть чуть поласковее! — хохотнул он, — Зачем ты меня обидела? Я тебе теперь не доверяю.

Он затащил ее в какую-то беседку.

— Пожалуйста, давай побыстрее, — попросила девушка, — Мне правда надо вернуться.

— А мне надо, чтобы ты представила меня герцогу Сильбербоа, отрекомендовала, как старого, надежного друга и проконтролировала, чтобы он принял мое предложение.

— Я не могу ничего гарантировать… — попыталась выкрутиться она.

Он улыбнулся ей почти ласково, приваливаясь к балке плечом и перекрывая своей фигурой выход.

— Ты, вроде, побыстрее хотела? Давай я тебе тогда быстренько опишу ситуацию. Я знаю, что ты доверенное лицо Его Светлости и тесно работаешь с его документацией, знакома с его финансистом — так что даже не пытайся морочить мне голову. И ты выбьешь мне место поставщика древесины. Сначала одного из, а со временем и основного. А иначе маленький сельский скандальчик разрастется до большого скандала и перерастет в городские легенды о развратных похождениях на вид скромной секретарши герцога… Перед тобой закроются все-все двери. Кому нужна девица с даже не подмоченной, а разбитой вдребезги репутацией?

Фиви смотрела на него ошарашено и не до конца понимала, что вообще происходит. Таких аппетитов и таких угроз она не ожидала. Знакомство за то, чтобы не рассказывать никому о темном пятне на ее репутации, слегка приукрашивая? Да. Но…

— Ты преувеличиваешь… — нервно усмехнулась она, — В столице нравы гораздо более вольные. Даже если на меня и будут смотреть криво, все равн…

— Ты не поняла, — покачал головой он и подал ей стопку листов.

Исписанных ее почерком. Вульгарных, полных развратных подробностей писем, которые могла бы написать разве что работница домов удовольствий… Девушка просматривала их чуть ни наискось, лишь иногда вчитываясь — основной посыл она и так поняла. Руки мелко подрагивали. От такого ей точно не отмыться…

— Я не писала их, — сипло выдавила она.

— А какая разница? Почерк-то почти как твой, да? У меня осталось пару твоих писем, есть с чем сравнить. И все, кому ты «не писала» эти неприличные письма, — он кивнул подбородком на листы в ее руках, — подтвердят, что присланы они были от тебя и все в них написанное в итоге претворилось в реальность. Ну не смотри на меня так! Все мы крутимся, как можем, разве нет? Ничего личного.

К горлу девушки подкатила тошнота. Да что ж такое-то?.. Может это божья кара? Расплата? Она слушала его, а слышала себя.

— Слушай, Фив, — вдруг начал он тем мягким, чуть извиняющимся тоном, каким когда-то объяснял, что все это было несерьезно и она сама виновата, — Мне правда очень не хочется вываливать всю эту грязь. Но по большому счету, это ведь и не нужно? Ничего криминального я от тебя не прошу. Мы просто можем помочь друг другу…

— Нет, — покачала она головой, — Делай, что хочешь. Я тебе помогать не буду, делай, что хочешь, — повторила она, — Что хочешь… я в этом…

Накатило какое-то отупелое смирение. Не хотелось больше выкручиваться, что-то придумывать. Раньше ей казалось, что это самое ужасное — смириться с судьбой и плыть по течению. Когда родители поставили на ней крест и решили отправить в монастырь, больше не выдерживая разговоров соседей, она не смирилась. Разозлилась и пообещала себе, что выкрутится, придумает что-нибудь, пробьется. Никого не пожалеет, но выбьет себе место в жизни. А теперь не хотелось вообще ничего. Пусть делает, что хочет…

Вдруг послышался какой-то треск, а потом глухой удар и Альф уставился на нее как-то удивленно, а потом закатил глаза и кулем свалился ей под ноги. Сердце скакануло, девушка вскинула взгляд и наткнулась на… Леону Фламмен с занесенным над головой садовым гномом.

В первое мгновение она просто почувствовала облегчение. Если девчонка здесь, значит мистер Ферт до нее не добрался. Следом она припомнила, что садовых гномов делают на металлическом каркасе и они довольно тяжелые. А потом до нее дошло, что мисс Леона только что вырубила ее бывшего возлюбленного, приложив с размаху по голове, и теперь деловито пинает его тонкой ножкой, проверяя, не собирается ли он очнуться.

— Ты что здесь делаешь?.. — только и смогла спросить она, удивляясь хриплости собственного голоса.

Глава 7. Трактат о пытках в семи томах

Я чуть дрожащими руками обнимала садового гномика и поддевала носком туфельки бессознательное тело, молясь всем богам, чтобы он неожиданно не очнулся и не накинулся на меня в порыве праведного гнева.

— Ты что здесь делаешь?

— Усмиряю душу и плоть, — ответила я, не поднимая глаз на мисс Ламбри.

Почему-то казалось, что стоит мне отвести взгляд от этого, с позволения сказать, человека, он тут же очнется — а мне пока этого жуть как не хотелось!

— Чего?.. — как-то нервно усмехнулась она.

— Воздухом, говорю, подышать вышла. Успокоиться.

— Успокоилась? — поинтересовалась девушка.

— Ну, пар выпустила точно, — кивнула я.

И не соврала. Все тревоги вымело из головы, на душе почему-то было так спокойно и тихо, ничего меня не тревожило этим чудесным весенним вечером… Может я и правда… того? Ну как еще объяснить, что стоит мне совершить акт насилия — над живой ли плотью или неодушевленным объектом — и я чувствую себя лучше?

Я тяжело вздохнула и все-таки посмотрела на свою неудачливую соперницу. Еще мгновение назад выглядела она на диво раздавлено, а сейчас вроде ничего — стоит себе спокойно, смотрит с интересом на мужика в ее ногах…

— А вдруг ты его убила? — спросила наконец она.

— Да ну что ты, — покачала я головой и улыбнулась, — Да как такое возможно! Я же леди — у меня ручки слабые…

Она подняла на меня глаза — огромные, как у ребенка, и ее брови медленно поползли вверх, отчаянно заламываясь.

— А вот хреновина в твоих руках отнюдь не из ваты сделана! — просипела она, — Ты же его прямо по голове… это там не кровь, случаем?..

— Ч-что?.. Да ну что ты! — я тоже почему-то заговорила шепотом, — Ну какая кровь!

— Точно кровь!

Мы немного постояли и посмотрели, как в свете луны хищно поблескивает… ну да, кажется, кровь.

— А тебе его жалко?.. — уточнила я, и девушка не нашлась, что ответить, только задумчиво прикусила губу.

Вдруг с дорожки, ведущей к беседке, послышались голоса. Мы переглянулись и, полагаю, сердце дернулось от страха не у меня одной.

— Тащи его в кусты! — шикнула я, — А я пока письма сожгу…

Я наклонилась и судорожно собрала с пола все выпавшие из ослабевшей руки Фиви листки, пока она волоком стаскивала мужчину с беседки. На счастье, ветер сегодня был не сильным, и разнести письма не успело. Бумага зажглась в моих руках, и пламя съело ее за мгновение, на секунду осветив пространство вокруг. И я тут неслышно подскочила к Фиви и помогла ей с другой стороны толкать безумно тяжелое бессознательное тело. Кое-как мы перетащили его в кусты как раз в тот момент, когда мимо прошла откровенно флиртующая парочка, нам на счастье пропорхавшая мимо беседки.

Стоило им отойти на приличное расстояние, мисс Ламбри прикоснулась дрожащей рукой к шее неудачливого шантажиста, нащупывая венку. Я сглотнула.

— Ну что? — поинтересовалась я, щелкая пальцем, — Закапывать будем или достаем вату из бюста на кляп?..

Она вскинула на меня возмущенный взгляд. И все ж пробормотала, опустив глаза на мой бюст.

— Так все-таки вата…

Я аж воздухом подавилась.

— Да как ты смеешь! Я твою имела в виду! Нет у меня никакой ваты… — пробормотала я и отвела взгляд чуть в сторону.

Небольшие подкладочки же не считаются? Нет, ну конечно у меня и свои достоинства были всем на зависть… а это так! Для придания нужной формы… Формы, а не объема!

— Жив он, жив, не скрипи зубами, — вздохнула Фиви, — И что теперь делать? Такое и тебе с рук не спустят! А уж меня за покалеченного маркиза по стеночке размажут! Бог весть что он еще напридумывает, когда очнется…

— Я тебя спасла, между прочим, — напомнила я.

Девушка посмотрела на меня очень внимательно.

— Честно, я была безумно рада тебя видеть, — сказала она без доли сарказма, очень меня этим удивив, — Да только что нам теперь делать с Альфом?

— Его зовут Альф? — хохотнула я, — Какое дурацкое имечко!

— Да, — кивнула она серьезно, — Сейчас именно это нам и стоит обсудить — очень важная тема. Слушай, давно было интересно, а что с тобой не так?

Я щипнула ее за бедро, и она приглушено взвизгнула.

— За словами следи, а то я тебя сама по стеночке размажу! Какая разница, что он скажет, когда очнется, — я со значением посмотрела ей в глаза, — Важно, что скажем мы, пока он еще не очнулся! В принципе, я еще раз могу его вырубить, если что…

— Тебе может и не важно, а вот про меня он много наговорить может, и далеко не все — неправда, — Фиви устало вздохнула, запустив пальцы в волосы и растрепывая прическу.

— А что — правда? — уточнила я с искренним интересом.

— Все-то тебе расскажи, да? — хмыкнула она в ответ.

— Учти, нам надо хорошенько продумать, что ответить на любое его обвинение. Желательно до того, как нас найдет стража, — мы смотрели друг на друга, прекрасно понимая, что маскировка в виде кустов на долго нас не спасет, — У меня есть ключ от зеленой гостиной, — призналась я, и Фиви заинтересовано прищурила глаза, — Ее закрыли на ремонт, запланированный на следующий месяц. Там точно никого нет и не будет. Свяжем его там чем-нибудь и подумаем спокойно, что делать.

Подумать было о чем, ведь Фиви он шантажировал самым гадким образом, и расчитывать, что стоит сжечь письма, и проблема исчезнет, не стоило. Я же приласкала человека по голове садовым гномом, аж до крови, и это тоже могло вылиться в немаленькие такие проблемы, тем более что сделала я это не просто когда-нибудь, а во время бала по случаю исторической, можно сказать, помолвки! На которую приглашены послы не только из двух наших стран. И еще должен через неделю с поздравлениями заехать второй принц пусть не большого, но богатого королевства около наших западных границ.

Вообще-то, по хорошему, следовало, конечно, бежать и рассказывать обо всем герцогу с тем, чтобы он решил проблему тихо, пока нас не поймали слуги и не рассказали о дворянках-разбойницах всем в радиусе нескольких километров. Или вот отцу моему тоже можно было пожаловаться. Плакать, рассказывать, как мы испугались… Ну и все в таком духе. Не без последствий для нас, зато без последствий для репутации службы безопасности королевства. И все же я не побежала ни к герцогу, ни к отцу. Вместо этого я прикидывала, чем можно будет связать мистера, простите боги, Альфа и чем на него надавить так, чтобы он вообще забыл весь сегодняшний день и не посмел вспоминать его до конца жизни.

Казалось бы, ситуация очень сомнительная. Я в восхитительном бальном платье на пару с белобрысой стервой, сегодня еще больше, чем обычно, похожей на неземное создание, тащила под покровом ночи, пыхтя от натуги, бессознательного мерзавца, то и дело оглядываясь, чтобы случайно не попасться на глаза стражникам или высокопоставленным господам, вышедшим подышать свежим воздухом. Ноги, за которые я тащила неудавшегося поставщика древесины, то и дело выскальзывали из рук, больно ударяя меня по бедрам. В боку кололо, а на лбу уже выступил пот, и я очень надеялась, что он не выступил на спине, оставляя пятна на тонкой ткани платья.

И все равно на душе почему-то было очень легко; была во всем этом какая-то особая романтика…

— Ой, смотри, как луна красиво облака подсветила! — поделилась я наблюдением, пытаясь отдышаться.

Фиви зыркнула на меня раздраженно и фыркнула, отплевывая прядь волос, залетевших ей в рот.

— Тащи молча! — шикнула она.

— Ну что ты такая злая! — скуксилась я.

А может на душе было так легко, потому что у меня наконец получалось вывести из себя дорогую мисс Ламбри? Ну, это было, без сомнения, приятно. Или просто я всегда в душе была разбойницей?

— Знаешь, мне кажется, я в душе всегда была разбойницей! — девушка прикрыла глаза и сжала губы, чтобы не выразиться в ответ как-нибудь заковыристо, и подкинула ношу в руках, устраивая поудобнее.

Я растянула губы в улыбке. Хо-ро-шо.

— Хотя с другой стороны, меня, учитываю ситуацию, можно и в рыцари записать, как думаешь? Спасаю прекрасных дев в свободное от разбоя время! Красиво звучит?

— Давай ты сразу скажешь, чего ты хочешь от прекрасной девы в благодарность? — Фиви села на корточки, отпустив воротник мужчины, и переводила дыхание, — Учти, честь я уже отдала вот этому вот господину за красивые слова!

Я последовала ее примеру и тоже присела. Мы шли по «дорожке» между кустами с обеих сторон от нее. Дорожка эта была придумана явно не для того, чтобы ее топтали, но была такой удобной, когда нужно скрыться от остальных, что я подозревала — сделали ее для таких вот непредвиденных ситуаций, не иначе!

Я уже хотела потребовать от нее в благодарность отстать от герцога, но тут господин Альф вспомнил, что он еще жив и завозился по траве с протяжным стоном.

Я замерла как кролик под взглядом удава, а Фиви распахнула шокировано глаза и прикрыла ладошкой рот.

— Где там твой гном?! — зашипела она, уставившись на меня с надеждой.

— Ты же сама сказала его оставить, потому что второй раз парень может не пережить! — упрекнула ее в ответ, слегка отползая на заднице от мужчины.

— М-м-мгм… Ч-что за?.. — прохрипел он.

Как всегда, беда не приходила одна! Из-за угла вывернула пара стражников, на счастье не заметивших нас сразу, из-за зарослей. Мы с Фиви, не сговариваясь, пригнулись еще ниже, но тут жертва нашего произвола снова застонала, привлекая внимание.

— Слышал? — спросил тот, что повыше.

Второй не ответил, но звук шагов я не услышала, значит дальше они не пошли, а решили проверить, что здесь происходит…

Фиви навалилась сверху на мужчину, закрывая ему рот и обзор и приглушая мычание. Что же делать? Что же делать?!..

— А-а-ах! — кокетливо выстонала я неожиданно даже для себя, — Ох, да! Как хорошо!

Господин Альф поддержал мое представление, промычав что-то невразумительное.

— Мг-хм-м!.. — дернулась он, пытаясь скинуть двух девушек с себя.

— М-м-м! — вторила ему я.

Фиви прикусила губу, подозрительно подрагивая плечами, а глаза ее заблестели весельем. Так-то лучше.

— Да! — вскрикнула я с такими непередаваемыми интонациями, что неудачливый маркиз просто обязан был польщено заткнуться.

Он и заткнулся, прислушиваясь. С другой стороны кустов смущенно кашлянули и заторопились восвояси, тихонько обсуждая, что придворный садовник называл эти хитрые заросли, в которых так удобно творить преступления, альковами тайной любви.

Стоило стражам наконец уйти, маркиз снова начал вырываться. Я дернула головой в сторону, показывая Фиви, чтобы отошла, и она тут же отскочила. Воздух вокруг начал накаляться, мужчина ошарашено уставился на меня, но рассмотреть в темноте черты вряд ли бы смог. Он хватал ртом воздух, вертел головой, оглядываясь, и явно не понимал, что происходит. Наконец воздуха ему стало не хватать настолько, что он обмяк, закатывая глаза, и порадовал меня тишиной.

— Ну что, потащили? — Фиви продолжала приглушенно побулькивать, глядя то на меня, то на мужчину.

— У меня к тебе серьезный вопрос, — наконец сказала она, ползком подбираясь ко мне, уже явно не переживая о чистоте платья, — Мы можем выбрать любой вход во дворец, но там в любом случае будет стоять стража.

Я кивнула.

— Да, поэтому мы воспользуемся окном!

— Тогда кто-то должен зайти внутрь, чтобы откры…

— Нет-нет! — перебила я, — Зачем тратить время на ерунду? Мы его взломаем!

— Когда ты говорила, что мы его взломаем, я думала, это значит, что ты знаешь, как это делается! — шипела Фиви, удерживая меня на весу.

Девушкой я, конечно, была не тяжелой, но и Фиви развитыми мышцами похвастаться не могла. Ничего-ничего! Жизнь вообще штука тяжелая, не переломится.

— Я, по-твоему, кто — домушница?! — возмущалась я в ответ, — Я благородная леди! Нас не учат выламывать окна!.. Держи ровнее! Так вот. Нас не учат выламывать окна! Нас учат вышивать, музицировать и скромно опускать глаза, если ты не знала…

— Боги, я чувствую каждое съеденное тобой пирожное… — хныкнула она, приваливаясь сильнее к стене.

Я улыбнулась, но возмущения в тоне не убавила.

— Бесстыжая ты гадина, как ты смеешь! Я легкая, словно перышко! Если ты меня уронишь, падать я буду на тебя.

Я бесполезно ковырялась в окне, пытаясь изобразить что-то шпильками, как шпионка из одного приключенческого романа, но получалось очень посредственно. А по описанию в книге, так очень легко! Да что ж такое?!..

— Так, все, мне надоело! — фыркнула я и дернула головой, откидывая распущенные волосы с глаз.

Разобранная прическа пушилась непослушными кудрями, то и дело залезая на лицо, заставляя откидывать их на спину, и каждым таким движением угрожающе кренило Фиви. Я приложила руку к стеклу, и оно начало плавиться под ладонью. В образовавшееся отверстие я просунула руку и с щелчком открыла ставни с обратной стороны.

— А с самого начала ты так сделать не могла?.. — простонала девушка, когда я, наконец по ее плечам взобралась на подоконник и перекинулась через него, приземляясь с тихим писком в зеленой гостиной.

Я посчитала, что отвечать — ниже моего достоинства. Очевидно же, что хотелось сделать все аккуратненько, без следов, как профессионал! Вместо этого я подбежала к ближайшему шкафу и сдернула укрывающую его белую ткань, на ходу заворачивая ее жгутом.

— Вяжи, — я кинула один конец Фиви, и она проворно обвязала ткань вокруг торса мистера Альфа.

Наверное, это было самой сложной частью плана. Если когда мы тащили его по земле, мужчина казался просто неправдоподобно тяжелым, то сейчас я уверилась, что он совершенно неподъемный! Ну зачем мужчины такие тяжелые?! Он то и дело соскальзывал, выламывая нам обеим запястья одним только весом, и я почти мечтала, чтобы нас сейчас нашли стражи… Я бы приказала им закинуть его в окно и убираться восвояси! С последствиями же и потом разобраться можно, так?

Когда наконец получилось перекинуть его на половину через подоконник — это была самая сладкая победа в моей жизни! Я втянула его за пояс, ни сколько не заботясь мягким приземлением, и потянулась за Фиви. На фоне горе-шантажиста, нарвавшегося аж на двух раздраженных неудачным брачным периодом змеюк, девушка казалась такой легонькой, что я подтянула ее почти без усилий.

Очень хотелось растянуться прямо на полу и просто перевести дыхание, но мы тут же развели суматоху, обвязывая нашу жертву всем, что только смогли найти. Усадили его в мягкое кресло, потому что, к сожалению, подходящего ситуации грубо сколоченного поскрипывающего стула не нашлось, запихнули в рот тряпицу и еще зачем-то завернули простыней, что он стал похож на гусеничку!

— Вроде неплохо получилось? — спросила Фиви, откинувшись на спинку дивана и пытаясь отдышаться.

— Симпатичненько! — кивнула я.

Я тихонько вышла в коридор, оглядываясь. Прошла немного вперед в поисках кого-нибудь из слуг. Скорее всего, меня уже скоро хватятся, если не уже. Так что надо было передать, что я ушла пораньше. Через пару минут мне, наконец, попался страж, обходивший территорию в поисках всяких коварных злоумышленников, вроде меня!

— Голубчик! — подозвала его я, — Да-да, вы. Подойдите, вы мне нужны.

Голубчик размером со шкаф подошел ко мне, ничуть не смущенный ни обращением, ни слегка всклоченным видом. Видно, что не первый день работает с благородными, так сказать, господами.

— Мне нужно, чтобы вы нашли герцога Сильбербоа и передали ему от меня сообщение, — улыбнулась я мужчине как можно невиннее.

— Конечно, миледи, — склонил голову он.

Я уже собиралась сказать, чтоб передал, что у меня разболелась голова и я ушла, чтобы лечь пораньше, но вместо этого сказала:

— Передайте ему, что он бессовестный, бесстыжий, бессердечный чурбан! Что я обиделась и видеть его не хочу. Зато хочу видеть завтра с утра букет, собранный его руками, обязательно с королевской клумбы, но так, чтобы королевский садовник об этом не знал. Что я зачахну в ближайшие же дни и умру оттого, что вечерами не засыпаю под романтические баллады, как все нормальные девушки. И если я все-таки зачахну и умру, то виноват в этом будет он! Отец вызовет его за это на дуэль и убьет. А вот это уже нужно передать отцу, герцогу Фламмен, только не забудьте — иначе забудет он! — вывалила я как на духу, — Вы все запомнили? Или вам записать?

Мужчина не дрогнул ни единой мышцой — хорошо их здесь тренируют! — и поклонился, пообещав передать все слово в слово. Стоило ему скрыться, я поторопилась обратно к мисс Ламбри и нашей жертве.

— Ну что, сообщница, он еще не приходил в себя? — я тихонько просочилась в комнату, тут же закрывая ее на замок.

Вот ведь иронично получилось. Здесь я собиралась охмурять герцога, а в итоге охмуряю его секретаршу! Пока мы тащили его сюда, она в общих чертах рассказала мне историю их с маркизом Вилуа отношений. Конечно, она старалась делать это равнодушно, с насмешкой над собой, когда-то бывшей до глупости наивной и пылкой, но я, вроде, не совсем идиотка, чтобы поверить, что эта история давно забытая и нигде не отдававшая фантомно болью.

Хитрая, верткая и уверенная Фиви, в чьих глазах я не раз ловила отражение отчаянной готовности идти вперед, не смотря ни на что и ни на кого, злое жизнелюбие, которое, как мне ни хотелось признавать, подкупало. Злило, но и восхищало. Такую хотелось то ли придушить, то присвистнуть ей вслед, желая удачи. Не с герцогом, разумеется! Хотелось бодаться с ней, выясняя, кто тут самая красивая, умная и вредная дамочка. И я себе не врала, хотелось отнюдь не только из-за герцога. Она сама по себе вызывала такое желание.

Орхан спрашивал меня, была бы для меня разница, будь моим женихом кто-то другой… И — нет. Полагаю, будь это кто-то страшный, жалкий и гадкий — разница бы была. Но пока речь шла о более-менее приличных мужчинах — разницы не было. И тут у меня назревал вопрос к себе. А чего я, собственно, хочу от герцога? Что я сама к нему испытываю, кроме желания вписать его в свою идеальную картинку будущей семьи? И могу ли я винить его, что у него тоже есть некая картинка, в которую я, уж наверняка, со всеми своими достоинствами и недостатками, не помещаюсь? Наверное, поговорить с герцогом по душам все же стоит. Не то что бы его это освободит от обязанности выстрадать мне под окном песенку о любви… Но это уже другой разговор!

Возвращаясь же к мисс Ламбри… Вот она, эта самая мисс Ламбри, вызывающая у меня вопросы в крепости моих клыков, стояла там перед этим продавцом бревен, дрожащая, как больной котенок, и смотрела с таким смирением с судьбой, что дурацкого маркиза я ударила раньше, чем вообще поняла, что делаю. Она не должна так смотреть! Никогда и ни на кого! Ей гораздо больше идет лукавая насмешка во взгляде.

— Очнулся, — тихонько проговорила девушка, — Я ему глаза завязала.

Я кивнула. Почему бы и не завязать, если хочется? Мужчина мычал, дергался, пытаясь освободиться, а мы с Фиви смотрели на творение рук своих.

— Ну что, будем угрожать? — улыбнулась я.

— А нам есть чем? — с надеждой уточнила девушка, дернув уголками губ вверх.

— Ну как же! Он же ко мне приставал, — напомнила я.

Фиви тут же поймала волну.

— Вот негодник. Прям приставал?

— Грязно и бесстыже пытался совратить и обесчестить. Я та-а-ак испугалась!

— Бедняжка, — кивнула Фиви, — Надо объяснить ему, что так поступать нехорошо. Испуганные леди себя совершенно не контролируют!

Я тихонько хохотнула, глядя, с каким веселым и злым блеском во взгляде Фиви подобралась к мистеру Вилуа, намереваясь снять повязку с глаз и начать угрожать. Конечно, в конце концов, герцогу рассказать придется. Как минимум, на всякий случай. И вряд ли Фиви рассчитывала, что без этого обойдется. Просто… вот я представила, что это я на месте Фиви, что мне кому-то надо рассказывать всю эту грязь, которая была и которую присочинили, и не только кому-то, но и близким, вынести на их суд и просить защиты.

Такие угрозы имели вес в первую очередь потому, что ты потом можешь вослед показать сто тысяч всяких доказательств, что все это не правда, но пятно на репутации не смоется уже никогда. Люди запоминают не сто тысяч аргументов за или против, а лишь основную мысль, которая помещается в одно предложение. Например: «Мисс Фиви Ламбри, скандально известная карьеристка, променявшая тихий семейный очаг на мужской костюм, оказалась втянута в скандал, связанный с грязными оргиями!» — и тут уже не суть важно, оказалось ли это по итогу правдой или нет. Люди запомнят только словосочетание «грязные оргии» рядом с ее именем.

И страшно рассказать хоть кому-то. Сколько человек придется привлечь, чтобы найти подельников этого маркиза, о которых он говорил? Сколько из них поверят в навет хотя бы частично? Сколько будут смотреть криво на Фиви? Сколько расскажут по секрету близким? И все это стараниями человека, в которого она была влюблена.

И спрятаться в домике, сделав вид, что ничего не было, не получится. Чтобы все это не вывалили на суд общественности, придется вывалить самой на суд близких и надеяться, что тебе поверят. Я представляла себя на ее месте и понимала, что очень сильно не хотела бы на нем оказаться. Я бы не хотела рассказывать такую историю герцогу и молиться, чтобы в нем не зародились сомнения: сколько из этого — неправда? Письма — подделка? Почерк действительно просто похож — или ее?

Мне достаточно было и короткого знакомства, чтобы понять, что он не позволит себе осудить. Он не похож был на человека, которому вообще есть дело до чьих-то «оргий», но появится ли росток сомнения? Брезгливость во взгляде? Кто может сказать наверняка, что нет?

И перед этим мне просто хотелось дать ей передышку. Протащить мерзавца волоком по грязной земле, как мешок с картошкой. Напугать его угрозами. Полюбоваться его страхом. Повеселить немного забавным приключением с прятками от стражи.

— Я тебе кое-что сказать должна, — начала вдруг Фиви, не дойдя до маркиза, — Во время бала…

— Это ты подсыпала мне в бокал «любовное» зелье? — предположила я.

Она удивленно вскинула брови.

— Ну, не своими руками, конечно…

— Конечно, — кивнула я, на ходу складывая два и два, — Руками мистера Ферта. Что у тебя на него?

На счастье, я не успела сделать ни глотка, а даже если бы и сделала, подсунутое мне варево было, вроде, легоньким. Откуда я это знала? Просто с моим братом Вилем, довольно любвеобильным молодым человеком, как-то произошла история, после которой он еще долго плевался ядом и внимательно принюхивался к любому напитку, который ему подавали. И меня к этому приучал, впрочем, относительно безуспешно. Но запах более-менее популярных гадостей, возбуждающих, так сказать, плотской интерес я все-таки знала. Если бы я не выпила до этого «чистого» напитка, то могла и не заметить, но бокал с «любовным» зельем мне подсунули под нос сразу после обычного шампанского — и совсем не заметить разницу было сложно.

К своему стыду, внимание я на это обратила не сразу. Точнее, обратила-то сразу и пить не стала, а вот подумать о том, почему запах отличался и что бы это могло значить… Только когда Фиви неожиданно виноватым голосом решила мне что-то сказать, я вспомнила, отчего запах показался знакомым.

— Векселя, — просто призналась Фиви, — Игрок.

— Разочарована, — скуксилась я напоказ, — Но не удивлена. А я его еще перед отцом прикрывала, вот крысеныш!

Мы помолчали. Девушка упорно смотрела в стену, не поворачиваясь ко мне, а я пока не была уверена, как к этому относиться, но точно знала — лежачих не бьют.

— И что, даже ничего мне не скажешь? — она кинула это будто бы с насмешкой, не отрицая вины, но и не признаваясь, что сожалеет.

Может у нее после всего не осталось сил сегодня держать марку, но равнодушие разыграть не получалось. Ну как же! Я ее тут утешаю, как могу, веселю, себя не жалея, спасаю почти что, а она на мой цветочек всяких гусениц натравливает! С трудом, но удалось сдержать насмешливую улыбку. Я повернулась к ней спокойным лицом с легким намеком на грусть и похлопала по плечу.

— Ничего. Ты и так сегодня настрадалась, я все понимаю! — в подтверждение своим словам, я понимающе улыбнулась.

Надеялась, что я облегчу твою совесть очищающим скандальчиком? Ага, прямо бегу и волосы по ветру! Моим самым жестоким наказанием будет оно — прощение! Я уже видела в глубине ее глаз, в вырезавшихся носогубных складках, в опущенных плечах — да даже то, что она решилась мне рассказать, сама! — что у мисс Ламбри есть что-то, смутно напоминающее совесть. Вот этот монстр ее за меня и накажет. А пока что у нас и других проблем хватает.

— Я совсем не в обиде! — не глядя на девушку, я наконец подошла к ожидающему расправы маркизу и сдернула повязку с его лица; мужчина ошарашено округлил глаза и замычал еще активнее, — Ах, какая встреча! — улыбнулась ему я максимально радостно, заставляя вздрогнуть всем телом, — Вы просто представить себе не можете, как мы с мисс Ламбри непередаваемо рады встрече! Боги, ну какая я не вежливая, даже не представилась, — цокнула я, покачав головой, — Мисс Фламмен, будущая герцогиня Сильбербоа. Кажется, вы хотели обсудить поставки древесины? Боюсь, герцог сейчас занят, но вы можете побеседовать со мной. Предварительно, так сказать.

Мужчина ощутимо задрожал всем телом, переводя глаза с Фиви на меня и обратно. Он все продолжал дергаться, пытаясь разорвать оковы, но вязали мы на совесть! Не жалея никакого тряпья, по принципу: чем больше — тем лучше. Так что в итоге даже если он и порвет веревку из наволочки, его еще ждет веревка из простыни, веревка от занавески, веревка от… да боги знают от чего еще! Две слабые девушки должны были быть уверены, что неприятной неожиданности не случится, и сделали все от них зависящее.

Я оперлась руками о подлокотники кресла, наклоняя свое лицо к его, растянула губы в по-детски радостной улыбке, настолько неуместной в этой ситуации, что не произвести впечатления она просто не могла, и полыхнула колдовским огнем в глазах. Совершенно бессмысленное пижонство, мелкий трюк, не имеющий практической пользы, но все ж очень эффектный. На идиотов обычно действует очень даже! Вот и господин Альф дернулся и завыл как-то отчаянно, с надеждой глядя на более знакомую и менее пугающую Фиви.

Я погладила его рукой по лицу, глядя почти с нежностью.

— Мистер Вилуа, вы не пугайтесь, молю! Просто, понимаете, у нас с мисс Фиви выдался непростой денек… Все ну просто сговорились, желая вывести нежных дам из себя! А тут как раз вы! Это безумно, просто невыразимо мило с вашей стороны пожертвовать собой, чтобы мы могли отвести душу! — поблагодарила я, присев ему на колени.

— Кстати, мой жених сейчас должен быть тоже слегка раздражен… И он тоже будет очень рад узнать, что у него есть причина облегчить душу, раз уж вы посмели домогаться его невесты, — мужчина выпучил глаза и вдруг замотал головой, показывая, что он этого не делал, — Нет? — удивилась я, — Как — нет? А мисс Ламбри видела!

— Альф, — она трагически заломила брови и сложила руки у сердца, — Ну как же так? Такого тебе точно не простят! Ни герцог Сильбербоа, ни герцог Фламмен… Знаешь, я до сих пор храню чувства к тебе в своем сердце, — она вскинула на него взгляд, полный переживаний за его судьбу, — Так больно видеть, что теперь тебе уже не спастись…

В общем, мы слегка разошлись, запугивая маркиза чуть не до икоты. Я была злым стражем, а Фиви — добрым. Думаю, мы с мисс Ламбри могли бы сработаться. Давать совместные выступления в каком-нибудь театре, например, театре абсурдной трагикомедии. А есть, интересно, такой театр? Может я могла бы сама его создать? Или нас можно было выпускать, чтобы ловить и пытать шпионов! Секретное оружие Западного Королевства!

Я вот как-то нашла в нашей библиотеке трактат о пытках в семи томах, написанный еще в темные времена, когда пресвятое духовенство стояло над светской властью и жгла на очищающих кострах еретиков. Конечно, все семь томов натуралистичных подробностей в перемешку с высокопарными рассуждениями о природе святости и греха, я бы не осилила, даже если бы хотела, но наискось полистала и кое-что на будущее запомнила. И вот теперь как хорошая девочка пересказывала, что успела запомнить из трудов умудренных старцев!

У Фиви же были, как оказалось, по долгу службы, не только теоретические знания, но и некоторый опыт. В тот момент, когда она с нежной ностальгией вспоминала, как они с герцогом вылавливали шпиона из Восточного Княжества, и как потом весело и задорно беседовали с ним в подземельях, я решила, что с мисс Ламбри все же ссориться не хочу.

К моменту, когда в дверь постучали, лично я уже начала выдыхаться, и только поэтому, пожалуй не дернулась от страха.

— Дамы, вы еще не закончили? — весело поинтересовался граф Фройнтлих.

Зато дернулся маркиз. Замычал и задергался отчаянно, с последней надеждой спастись.

— Уже почти да? — ответила я немного неуверенно, накидывая на мужчину вышитое золотым узором покрывало.

Зачем? Кто бы знал. Я переглянулась с Фиви. Она была в целом спокойна, но руки немного нервно сжимали подол. Я подошла к двери, вздохнула, как перед прыжком и повернула ключ в замке, открывая дверь. В проем просунулась весело-рыжая голова графа.

— Как ты нас нашел? — удивилась я.

Он округлил глаза.

— А я и не находил! — мужчина зашел, хрюкнул на стыдливо прикрытое покрывальцем преступление, и отошел от двери, пропуская…

— Добрый вечер, мисс Фламмен, — кивнул мне герцог, — Помнится, у нас здесь было назначено свидание. Не расскажете, зачем вы привели сюда еще одного кавалера?

Я нервно усмехнулась. Щелкнула пальцами, оглядывая комнату.

— Ну что ж, это очень интересная история… Вы не поверите!..

Мужчина привалился спиной к косяку, скрестил руки на груди и до жути добродушно мне улыбнулся, предлагая проверить — поверит или нет.

— Этот господин — маркиз Альф Вилуа, — перебила меня Фиви, — мой бывший любовник. Пытался шантажировать меня, чтобы я воспользовалась своим положением и сосватала его вам с его «деловым предложением», — она смотрела прямо, рассказывала спокойно, но была напряжена, словно натянутая тетива, — я писала ему письма когда-то, и он подделал мой почерк, чтобы… написать письма довольно фривольного содержания, компрометирующие меня. Мисс Фламмен вмешалась в ситуацию, чтобы помочь мне.

Герцог нахмурился, а Орхан скривился, глядя на нашу жертву уже другим взглядом.

— Эти письма… — начал было герцог.

— Я их сожгла, — вздохнула я, — Но он уже признался, что у него есть еще.

Мужчина кивнул.

— Почему сразу не пошли ко мне?

Фиви стыдливо опустила голову, а я скривилась. Это же не ему угрожали!

— А вы бы нам дали протащить его волоком по сырой земле? — уточнила я.

— Ни в коем случае.

— Вот поэтому сразу и не пошли.

Он опять кивнул, показывая, что принял к сведению. Почесал задумчиво висок.

— Орхан, забери этого господина и проводи его ко мне, устрой со всеми удобствами — мы с ним чуть позже побеседуем. А вы, дамы, будьте добры рассказать мне все от начала и до конца, со всеми подробностями.

Мы переглянулась. В целом, все этим бы и закончилось, конечно. Фиви присела на краешек дивана и начала рассказывать, я порой вплетала в рассказ что-то от себя, герцог слушал внимательно и спокойно, не перебивая. От его присутствия было иррационально спокойно, будто ничего страшного не произошло и все решаемо.

Он дослушал и позвал стража, наказав ему проводить мисс Ламбри до ее покоев, а ей — ни о чем не переживать и спать по возможности спокойно, потому что завтра еще много дел и серьезный разговор. Стоило ему проводить всех из гостиной, он медленно повернулся в мою сторону.

— Не волнуйтесь, я тоже буду спать спокойно и ни о чем не переживать! — послушно пообещала я, потому что от его взгляда отчего-то от загривка по хребту пробежал табун мурашек, — Кто меня проводит до покоев? Вы? Или позовете кого-нибудь? Я всему буду рада, честное слово!

Мужчина вдруг улыбнулся, игриво демонстрируя те самые ямочки, о которых я столько мечтала, отчего в животе заклубилось волнение, похожее на страх.

— Не торопитесь.

Глава 8. Роковая женщина

«Больше всего в моей дочери меня смущает даже не то, что она абсолютно без берегов, а то, что она большую часть времени довольно правдоподобно притворяется, будто это не так. И вот она ведет себя, будто нормальная девочка, ты смотришь и думаешь: ну нормальная же девочка, совершенно нормальная — как все! Успокаиваешься и решаешь, что это все был просто затянувшийся трудный возраст… А она раз! И опять что-нибудь выкидывает, от чего волосы дыбом встают. И ты понимаешь: нет, дело все-таки не в возрасте… И ведь никогда не угадаешь, когда у нее опять засвербит в одном месте!

герцог Фламмен»

— Мы… вроде бы уже все решили, Ваша Светлость? — пискнула я, зачем-то делая шаг назад.

Мужчина весело вскинул брови.

— Я вас пугаю? — он оттолкнулся от стены легким движением и сделал шаг ко мне, — А мужчина, угрожавший мисс Ламбри вас напугал? Ну хоть чуть-чуть? Меня, признаться, слегка обескураживают ваши приоритеты, мисс Фламмен.

Хотела бы я сказать, что он меня вовсе не пугает, но это было бы неправдой. И его замечание было, пожалуй, не в бровь, а в глаз. Мистер Альф, мужчина, очевидно, не самый принципиальный, не вызывал во мне никакого трепета. Мог бы он быть для меня опасен? Полагаю, очень даже! Так ведь в потемках сразу и не различишь, чья дочь тюкнула тебя по голове. Все сложилось на диво удачно, но вот могло бы и не сложиться, конечно — и в идеале реакция в виде страха была бы вполне уместна с моей стороны. Но я его почему-то не испытывала. Ни когда с натугой поднимала над головой довольно крупного, атлетично сложенного мужчины садового гнома, ни когда стонала на нем перед стражниками, ни когда втаскивала его через окно в комнату.

А ведь он мог очнуться в любой момент. И я довольно скромно обученный маг, чтобы жонглировать магическим даром, точно рассчитывая количество приложенных сил без должной концентрации, которая невозможна, когда меня дергают и отвлекают. В моем случае, по крайней мере. У нормальных магов даже проблемы такой не стояло, их-то контролю обучали по-человечески, а не «лишь бы не убилась — и ладно». Если бы он на меня напал, я бы вполне могла растеряться и переборщить, лишив его не только сознания, но и жизни. Точнее, не будь я уверена, что держу себя в руках, я бы вообще не стала использовать дар, пока не почувствовала бы неиллюзорную угрозу жизни — это вдалбливали любому одаренному человеку с младых ногтей. Как же это называлось?.. Превышение магической самообороны? За такое и меня бы на каторгу отправить могли. Все-таки запрет на обучение девиц в Магических Академиях — потрясающе нелепая штучка!

В любом случае, все эти мысли вполне себе меня посещали, пока мы тащили маркиза в импровизированную пыточную, просто не вызывали особых эмоций. У меня не получалось его бояться.

С другой стороны, я была совершенно уверена, что герцог меня не обидит. У меня не было ни единой причины опасаться его, и все же я пятилась назад, чувствуя, как холодеют руки и скручивает желудок.

— Мисс Леона, подскажите, для чего был весь этот цирк? Просто любопытно. Думаю, эта информация очень пригодиться мне на будущее. По каким очень важным причинам вы не могли просто позвать меня? Вы не волнуйтесь, я и у мисс Фиви потом спрошу, — мужчина подходил все ближе, все с тем же вполне дружелюбным выражением, будто действительно просто интересуется на будущее.

— Я так испугалась! — врала я, — Так испугалась, что вообще не понимала, что делаю!..

Я поймала себя в момент, когда уже грустно сложила бровки домиком и посмотрела на него взглядом очень испуганного олененка. Поймала и подумала. Стоит ли врать? Может попробовать сделать первый шаг прямо сейчас, ничего не планируя, а просто сделать шаг навстречу и рассказать, как есть?..

Герцог мне, к сожалению, не помогал. Он уже подошел вплотную, почти прижимая к столу, в который я неожиданно для себя врезалась задницей, смотрел внимательно сверху вниз, с любопытством ожидая, что еще я скажу… Вот в таком положении хотелось исключительно врать! И даже не из страха, а из принципа. Чем больше от тебя хотят честного ответа, тем больше хочется наговорить в ответ чепухи.

И все же я взяла себя в руки. Надо хотя бы попробовать. Не даст результата — тогда уже буду думать. Придумывать новый план. А пока можно просто попробовать… немного открыться ему? Я не рассчитывала, что это приведет к какому-то хорошему результату, и ставила исключительно на чудо. Просто такой, какая я есть — взбалмошной и капризной, с дурным нравом, меня принимали редко. Единственным человеком, принимавшим меня безоговорочно, была Элиза. С пониманием — такой же неспокойный Виль. И вот теперь странноватый граф Орхан. А такие люди, как герцог — правильные, уместные… Такие обычно смотрели на меня со смесью злости, раздражения, усталости и снисходительной обреченности.

— Кажется, я слегка приврала, — призналась я, отведя взгляд, — Боюсь, что господин Альф нисколько меня не напугал, а цирк я устроила по нескольким причинам. Во-первых, — начала я максимально честно, — это было весело! — герцог кашлянул, но перебивать не стал, — В детстве я мечтала быть корсаром, а не благородной леди. Во-вторых, я была слегка раздражена и не воспользоваться благородным поводом совершить акт членовредительства просто не могла! Да и кто бы на моем месте отказался, ну правда? — воскликнула я, будто со мной и правда кто-то спорил, — И, наконец, в-третьих, ваша секретарша, да задерут ее в преисподней бесы, стояла там с таким лицом, будто вот-вот расколется на мелкие-премелкие осколки! И об эту гадину я чуть когти не поломала?! Это было бы совершенно неуместно! Вы можете сколько хотите думать, будто она нежный цветочек, но чтобы вы знали, по почкам его бессознательное тело била не я! — сдала соучастницу я без всякого стыда, — И я совершенно уверена, что у нее было право на это, но при вас она бы не смогла. Застеснялась бы!

Вывалив все без утайки, я наконец выдохнула и вскинула на него взгляд, полный готовности защищаться до последней разбитой посудины. Вот только защищаться, кажется, было не нужно. Мужчина стоял, с подрагивающей смехом улыбкой и прищуренными, непривычно блестящими глазами. Длинные ямочки на щеках делали его лицо моложе и игривее.

— Постарайтесь… — начал он, из последних сил сдерживаясь от смеха, — Постарайтесь так больше не делать. В следующий раз зовите меня сразу, очень вас прошу! Мне легче разрешить вам попинать человека, чем надеяться, что все опять обойдется…

— Говорю же, это не я его пинала! — возразила я.

— Конечно, — кивнул он, — это принципиально меняет дело.

Мужчина прикусил губу в попытке сдержать улыбку и нацепить приличное в данной ситуации строгое выражение лица, но получалось у него скверно. А я стояла и любовалась. Какой же он красивый, когда вот так улыбается! Вот сейчас мне казалось, что все мысли, в том числе и мои, о том, что мне без разницы, кто мой жених — глупость несусветная! Как может быть без разницы, когда его ямочки длиной на пол щеки?! И он ее еще, будто в смущении, ладонью прикрывает! Большой, перевитой венами ладонью, в смущении за неуместное веселье, когда по всем правилам пора доставать розги, прикрывает свою восхитительную улыбку…

А может… может я сегодня еще успею?..

— Хотите я вам пообещаю? — покорно предложила я, и он застыл, глядя на меня с подозрением, — Хотите, пообещаю? — мужчина осторожно кивнул, — А вы сейчас сделайте, пожалуйста, как я скажу, хорошо?

Я нацепила на лицо самое невинное выражение, почти дрожала от предвкушения — только бы согласился! Герцог медленно кивнул.

— Встаньте вон к той стене! — быстро попросила я, пока он не передумал, и сама подтолкнула его в нужную сторону.

Герцог шел назад спиной, не отрывая от меня взгляда. И в нем, кажется, боролось благоразумие, требовавшее не соглашаться неосторожно с моим предложением, и любопытство. Он откинулся на стену, продолжая сверлить меня взглядом, от которого опять что-то свернулось в животе страхом, обожгло жаром внутри, и подтащила к нему кушетку, тут же залезая на нее, чтобы оказаться хоть чуть выше мужчины. Облокотила руки с обеих сторон от его головы о стену, заключая в импровизированную ловушку.

— Попался! — торжественно воскликнула я, чувствуя, как щеки краснеют от удовольствия.

Он удивленно смотрел на меня снизу вверх, и в этом взгляде не было страха или смущения, но что-то такое, напоминающее детскую ошарашенность, от чего он показался мне еще красивее. Пока он еще ничего не успел сообразить я скорее прижалась губами к его губам, крепко, прижимая головой к стене, чуть пошатнулась от резкого движения, но мужчина аккуратно меня придержал.

Так, я его поцеловала! Наконец-то это случилось… наш первый поцелуй! В ушах почему-то заиграла музыка из оперы «Сага о драконьей невесте», написанной по стихам Воськи Златоуста. Это была трагическая история о любви человеческой девушки и драконьего принца, которая не могла закончиться хорошо, потому что разница в сроках жизни была слишком велика. Хотя вообще основной замес там был в том, что их история не могла закончиться хорошо, потому что они отвернулись от семьи, веры, долга и всех остальных очень важных по мнению семьи и церкви вещей в пользу своих поверхностных чувств и плотской страсти, и получили заслуженное наказание, но светские композиторы сделали из этого именно историю трагической любви, в которой все были против пылких влюбленных, но они на это плевать хотели.

Там было все — и вызволение несправедливо заключенной прекрасной девы из темницы, и прекрасный же соперник, и покушение на убийство, и заговор… Сейчас на эту оперу ходили все люди, желающие произвести в обществе хорошее впечатление, чтобы потом отчаянно спорить: что же все-таки важнее — любовь или долг? А у меня, признаться, от опер болела голова, так что второй акт я благополучно проспала и сюжет знала скорее из брошюры. Не понимала я эти оперы, ну вот совсем! Но одна мелодия мне запомнилась. Сцена называлась «Прекрасная Шу-ра соблазняет возлюбленного», и по всему — музыка бы должна быть под стать, но звучание получилось почему-то потрясающе нелепым и неизменно вызывала у слушателей смешки. Сцена считалась единственной неудачной за всю оперу, но сколько бы композитор ее не правил, иначе почему-то не выходила. Глубоко верующие люди на это только злорадно хихикали, вроде как эта кара божья за извращенное прочтение поэмы.

А мне мелодия понравилась, от нее хотя бы улыбнуться хотелось! И вот сейчас, в самый ответственный момент она заиграла у меня в голове, переплетаясь с мыслями о том, что делать дальше, чтобы не показаться дурой. Положить его руку на свою грудь, может? Мужчинам же нравится грудь?.. От этой мысли я чуть не задохнулась, а лицо вспыхнуло, будто огнем по нему пахнуло. Ну какая же я роковая женщина, и ведь даже не стыдно!

Пока мои мысли метались в голове, как запертые в клетке птицы, герцог уже оправился от моего неожиданного покушения на его честь, и перехватил инициативу, вдруг прижимая меня к себе за талию.

Я пискнула, оказавшись вдруг прижата к его телу, приоткрыла рот, пытаясь вздохнуть, и в него тут же проник горячий язык, вырывая у меня от неожиданности полувсхлип-полустон. Герцог целовал неторопливо, но основательно, будто изучая; порой отрываясь, чтобы дать мне передохнуть, и целуя легонько щеки и веки. Он ничего не говорил, просто иногда все с тем же интересом заглядывал мне в глаза, чему-то довольно щурился и снова прижимал меня к себе, притягивая за затылок и едва заметно улыбаясь. Почти неощутимо проводил ладонью по шее, плечам, за ухом, и если мне нравилось, будто угадывая, делал так еще.

Не знаю, сколько прошло времени. Казалось, что целую вечность. В голове образовалась звонкая пустота, а руки и ноги стали ватными, и когда герцог спросил прямо в губы волнующим шепотом, не откажусь ли я завтра от свидания, я бездумно согласилась на все.

Заснуть я не могла долго. Все крутилась в постели, хихикала в подушку словно умалишенная, вспоминая как я его прижала к стенке и поцеловала — и совсем не могла заснуть! В конце концов Элиза, раздраженная тем, что не может заснуть под мое ворочание, принесла мне теплого молока и пообещала, что если я сейчас же не засну, то назавтра буду опухшая, помятая и страшная и герцог больше не захочет меня целовать. Совершенно нелепая угроза! Которая почему-то все равно меня впечатлила.

— Если надо, я его и сама поцеловать могу! — ворчала я, старательно выметая из головы все мысли, чтобы скорее заснуть.


«План по соблазнению но. 7, п. 3 — грязно совратить глупого герцога в условиях Первого Бала — успех! (прим. надо пройтись по дворцу и найти все укромные уголки по маршрутам герцога, чтобы неожиданно нападать на него из-за угла, утягивать в укромные уголки и целовать!)»

Герцог Сильбербоа проводил зацелованную невесту до ее покоев, передав с рук на руки ее главной горничной, оглядевшей его с подозрительным прищуром мамы-кошки, и пошел разбираться с неожиданно навалившими делами. Герцог шел и улыбался довольно, не обращая внимания на удивленные взгляды случайно встреченных знакомых.

В более юные годы мужчина, приученный к тому, что настоящий дворянин должен всегда держать эмоции под контролем и не демонстрировать их окружающим, старался соответствовать и держал марку — то есть держать лицо вечно одинаково суровым и равномерно серьезным! Мужчина усмехнулся, подумав, что выглядела это тогда наверняка презабавно. Недавно один его старый знакомый пригласил его в гости и познакомил с сыном. Так вот мальчишка, едва переступивший порог отрочества, старательно строил перед высокопоставленным гостем взрослость: хмурил брови, говорил мало и по делу и даже с затаенной тоской гордо отказался от десерта. В его возрасте герцог наверняка выглядел примерно также — наигранно собрано, важно и самую чуточку уныло от необходимости отказываться от мелких радостей и не блестеть задорно глазами на чью-нибудь неуместную шутку.

Слава богам, возраст этот он давно перерос! Маска, правда, от привычки превратилась в неотъемлемую часть характера, вросла в лицо выражением спокойного интереса, уже не наигранного, а просто привычного, но порой герцог позволял себе вольности. У него давно уже не было нужды выглядеть уместно среди серьезных господ, в ряду которых он оказался слишком рано из-за неожиданной кончины отца.

Улыбка стала шире, стоило вспомнить обреченное лицо герцога Фламмен, когда стражник нашел их, порадовавшись, что они вместе и можно не повторять, и передал слово в слово сообщение мисс Леоны, обязавшее герцога Фламмен отомстить герцогу Сильбербоа в случае, если тот откажется в ее честь обесчестить дворцовую оранжерею. Герцог не стал смущать будущего тестя и с самым серьезным лицом постыдился перед ним, что уделял невесте мало внимания, и пообещал исправиться.

Интересно, какое лицо будет у этой маленькой хулиганки, когда он и правда обворует для нее дворцового садовника?..

Мужчина зашел в выделенные ему покои, где в гостиной маркиза Вилуа уже осматривал личный лекарь герцога, внутренне повеселился с презабавной сценки, в которой маркиз рассержено шипел, разбрасывая угрозами, но давая при этом понять, что его еще можно успокоить от скандала. Например, торговым договором. Орхан же рассыпался в извинениях и лести, обещая чуть ли не звезду с неба достать, но не давая никакой конкретики, чтобы его потом за эти обещания никто не смог привлечь к ответственности.

— Ваша Светлость! — привстал мистер Вилуа, здороваясь, и не сходя с места начал обвинительную речь, — То, что произошло, совершенно неприемлемо, это было покушение на убийство! Я в шоке, честно говоря, просто в шоке! Я знать не знаю ни о каких угрозах и письмах, а с мисс Ламбри был знаком давно и очень поверхностно, даже не сразу ее узнал! Не понимаю, откуда она взяла, что мы с ней были в связи?.. — мужчина тараторил выдуманную версию событий побыстрее, пока его не перебивали, — Признаться, она была в то время в меня влюбленна и даже, пожалуй, бегала за мной… Но я никогда и пальцем ее не тронул, клянусь честью! Я совершенно не понимаю, за что со мной так?! — почти искренне обиделся мужчина, — Но женщины такие эмоциональные, да?.. Попробуй их разбери, я все понимаю! Мы с вами двое взрослых мужчин, полагаю, сможем договориться?

Герцог, в общем-то, наглых любил, но точно не тех, кто наглел в сторону его людей. Он покачал головой и посмотрел на маркиза с грустной улыбкой. На самом деле улыбка просто никак не хотела сползать с его лица, будто непоседливая невеста привязала ее незаметно веревочками и затянула наверх, а грусть он пытался состроить приличья ради. Мужчина напротив крупно вздрогнул всем телом, будто узнавая в нем что-то жуткое, и щека его нервно дернулась.

— Очень любопытно, — кивнул герцог, — Давайте я тогда тоже поделюсь с вами своей версией событий и мы решим, какая звучит более правдоподобно. А потом проверим! — господин Вилуа сглотнул вязкую слюну, раздумывая, есть ли у него шансы протолкнуть свою версию событий в массы, — Хотя, вы, конечно, правы — мы взрослые мужчины и вполне могли бы договориться, избежав этого цирка…

— Вот и я о том же! — тут же подхватил маркиз, слегка расслабляясь.

Все оказалось даже проще, чем герцог предполагал. Сочетание даже не угроз, а только намеков на них и щедрых предложений разговорили маркиза Вилуа довольно быстро. Он был простым, алчным и пробивным до откровенной наглости, моментально подстраивался под собеседника. Стоило показать ему, что любые угрозы в сторону девушек только провоцируют желание вызвать его на дуэль и закончить старым добрым смертоубийством, он вообще забывал, с чего началось их общение. А стоило помаячить перед ним бланком типового договора о долгосрочном сотрудничестве, намекнув, что в партнерах ценит надежность и открытость, мужчина даже имена «свидетелей» распутства мисс Фиви написал, ни словом не упомянув саму Фиви. Конечно, все это еще надо будет проверить, а маркиз пока посидит под стражей за нарушение общественного спокойствия, чтобы в любой момент можно было переспросить. Об этом ему герцог под конец беседы и сообщил, попросив Орхана позвать стражу.

— Вы же сказали, что!.. Вы же обещали мне сотрудничество! — кричал он, когда его выволакивали гвардейцы.

— Кажется, я вас обманул, — покорно повинился герцог, передавая листок с адресом доверенному человеку и предупреждая, что дело деликатное.

— Вы подлец и лжец!

— Возможно, — кивнул мужчина и, дождавшись, когда все выйдут, подозвал, наконец, друга, — Орхан, к утру весь дворец должен знать, что некий заезжий маркиз напился и приставал к мисс Фламмен и мисс Ламбри, пока те прогуливались по саду. А когда его пытались успокоить, начал угрожать, что распустит о них грязные сплетни, после которых они ни за что не смогут выйти замуж. Ну, что-нибудь в этом роде на твое усмотрение.

— Конечно, — кивнул граф, а потом посмотрел на него со значением, поигрывая бровями.

— Что? — все же спросил герцог.

— Как там у вас с Леоной?

— С мисс Леоной, — поправил друга мужчина, и неожиданно довольно улыбнулся, — И — не твое дело.

Когда в ночи, уже ближе к утру, граф Фройнтлих проснулся от деликатного покашливания, никак не вязавшегося с тайным проникновением в его покои, и застал мисс Ламбри в кресле у окна, удивлен он не был.

— И тебе доброй ночи, — прохрипел он, поднимаясь на подушках, — или уже утра?.. Который час, к слову?

— Четыре. Ты как-то сказал, что я могу приходить в любое время.

Мужчина засмеялся.

— Глупо было думать, что ты не воспользуешься предложением! Что-то случилось?

— Да много всего, — кивнула она, — Извини, что без приглашения.

Он улыбался, глядя на едва различимую в темноте фигурку.

— Ничего, милая, друзьям я всегда рад. Хотя проникать в мужские спальни — не самая умная твоя идея, — все-таки проворчал он, тем не менее отодвигаясь и похлопывая рукой по свободному месту, — Залезай! У меня тут в тумбочке конфеты припрятаны… — он дополз до прикроватной тумбочки и действительно достал из схрона в верхнем ящике горсть конфет, — Стащил с бала, такие вкусные!

— Ты мог просто заказать себе такие же, — удивилась девушка, залезая поверх одеяла и откидываясь на подушках.

— Если стащить, они почему-то вкуснее.

С минуту они молча делили конфеты пополам, заодно дегустируя. Граф не торопил, рассказывая между делом какая конфета с какой начинкой.

— Я запуталась, — тихонько призналась Фиви наконец, пробуя конфету с марципаном, — А правда вкусно! Не понимаю, что там еще за начинка? Что-то ягодное?

— Тертая с сахаром малина, — кивнул граф, чему-то обрадовавшись, — А вот эта тоже с малиной, но не с марципаном, а с фисташковым кремом — даже еще вкуснее! Что значит запуталась? Расскажешь?

Девушка вздохнула и посмотрела на рассыпанные по юбке сладости.

— Не знаю, что рассказать. Всегда точно знала, чего хочу — и от этого уже строила планы… И все было просто и понятно. Есть цель — есть стратегия достижения цели. А сейчас я не знаю, что делать. Потому что вообще не понимаю, чего в итоге хочу добиться… — граф медленно стащил у нее с юбки одну их конфеток, заменив ее другой, — Я должна была не заметить, что ты забрал у меня уже третью ореховую конфету? Слушай, я уже двести раз тебе говорила, — фыркнула она, — Если что-то надо — говори прямо! Просто забери себе все ореховые, если ты их так любишь, хорошо?

Граф очаровательно улыбнулся, быстренько забирая себе все конфеты и с цельными орехами и с ореховой пастой.

— Я же тебя спрашивала, хочешь ли ты какие-то себе забрать? — продолжала ворчать Фиви, — Почему сразу нельзя просто взять то, что тебе нравится?!

— Но ведь так нечестно будет, — прикусил губу он, улыбнувшись и посмотрев на девушку взглядом исподлобья, — Хотел, чтоб со всеми вкусами поровну…

— Если я спрашиваю, чего ты хочешь, мне абсолютно плевать и на честность, и на справедливость, и вообще на все, кроме того, чего ты хочешь! — нахмурилась Фиви, — Долго вы там с Его Светлостью под дверью стояли?

Мужчина хохотнул.

— Достаточно долго! Слушай, милая, я тебе говорил уже раньше и повторю еще раз: если ты будешь с ним самой собой, это вовсе не значит, что он от тебя отвернется!

Девушка криво усмехнулась и отвернула лицо.

— Но ведь ты сам не веришь, что мы могли бы быть вместе, какая тебе разница вообще — отвернется или нет?!

— Ты злишься и поэтому переворачиваешь мои слова, — граф покачал головой, — Жениться на тебе для него было бы жутким мезальянсом, который отразился бы не только на твоей и его жизни, и я мог бы тебя поддержать только если бы точно был уверен, что вы влюблены друг в друга. Но вы же не влюблены! Так зачем устраивать переполох?

— А тебе откуда знать?! — дернулась она.

— Ладно! — он поднял руки в примирительном жесте, — Ладно, давай про другое поговорим. Что ты думаешь о малышке мисс Леоне? Только честно! Обещаю, я даже под пытками ей не расскажу, что она тебе нравится! — девушка стукнула по плечу смеющегося друга.

— Я бы на твоем месте не давала таких обещаний, — усмехнулась Фиви, — «малышка мисс Леона» разбирается во всех тонкостях пыточного искусства времен инквизиции, между прочим!

Орхан ахнул, повернувшись всем корпусом и рассыпая с колен сладости.

— Да ты что?! Спасибо за информацию — такие вещи о людях лучше знать, чем не знать! Теперь только жуть как хочется узнать, откуда у нее такие знания…

— Да уж… — кивнула мисс Ламбри.

— И все же, что ты о ней думаешь?

— Она… ну, милая и забавная. И немного пугающая. Была бы я мужчиной, я бы на ней женилась, — честно призналась девушка, на что граф очень старался не улыбнуться, чтобы не сбивать подругу с мысли, — Она выглядит надежной, но ее весело дразнить. А еще она немного меня бесит, потому что ей все достается легко!

— О таких вещах огульно лучше не судить, мы ничего о ее жизни не знаем.

— Да-да, — скривилась Фиви, — В общем, как-то так! А еще… и только попробуй кому рассказать! Еще, я была очень рада, когда она появилась. Честно говоря, не уверена, что без нее я бы не справилась, но… Я что-то растерялась немного в тот момент, даже не столько испугалась, просто, — мисс Ламбри нахмурилась, пытаясь подобрать слова, — просто и сама себе противна стала, и все вокруг тоже, и проблемы навалились — и все как-то сразу… Я не знаю, что вдруг случилось, но я совершенно растерялась и даже думать не могла. В голове была то ли каша из мыслей, то ли пустота — так сразу и не разберешь. И тут она. С этим дурацким гномом! — девушка не удержалась и хихикнула, — Что с ней не так, интересно? Превратила мою жизненную драму в какой-то абсурд!

— Понятно, — покивал Орхан, и спустя пару мгновений тишины вдруг спросил, — А ты когда-нибудь хотела поцеловать герцога? Вот прям поцеловать-поцеловать, накинуться, можно сказать, со страстными порывами!..

— Что за пошлость! — зашипела Фиви, — Ты это к чему ведешь?! К тому, что если я не хочу на него накидываться, то я не люблю его? Это просто вульгарно, Его Светлость не такой!

Граф снисходительно улыбнулся.

— Еще какой такой! Но это уже другой разговор, — отмахнулся он, — Я не говорю, что ты его не любишь, я говорю, что ты в него не влюблена. Ты его уважаешь, может быть чуточку боготворишь и идеализируешь… Смотришь на него, как на идола. К которому испытывать плотское желание — святотатство. И которому приписывать плотские желание — тоже святотатство. Меня всегда это слегка удивляло и давно хотелось узнать, отчего в твоих глазах он сродни небожителю? Конечно, я старался не задевать эту тему, ведь ты совершенно очевидно говорить не хотела, но раз уж ты сама ко мне пришла… Это из-за твоего «бывшего любовника»? — девушка дернулась, но не одернула, — И ведь он был не просто любовником? Наверняка же такой не погнушился бы наобещать всякого, чтобы получить свое. Ты так хочешь быть с герцогом, потому что… он ничего от тебя не хочет? Тебя — не хочет? В отличии от того, другого — поэтому это безопасно?

— И что, это значит, что это не настоящая любовь? — раздраженно фыркнула девушка, — Только от того, что в ней нет места этой дурацкой страсти? Кому она вообще нужна?

— Но она есть в тебе, и есть в нем, — закатил глаза граф, — Вы оба отнюдь не небожители, а живые люди! То, что вы не испытываете «дурацкой страсти» друг к другу, говорит лишь о том, что ваши отношения — другие! Не как мужчины и женщины!

— А какие тогда?!

— М-м-м… дружеские? Родственные? Как у брата и сестры, может? — мужчина серьезно задумался, — Нет! Как у отца и дочери скорее!

Мисс Ламбри удивленно округлила глаза.

— У нас не настолько большая разница в возрасте!

— Дело не в цифрах! Просто ему нравится тебя опекать, а тебе нравится быть под его опекой. Ты с ним, как бы, «в безопасности», — Орхан взмахнул рукой, пытаясь что-то показать, — Во всех смыслах. Как с хорошим отцом. Но заглядываешься ты на других мужчин! — воскликнул он, тыкнув обличительно палец ей в щеку.

— Что?!

— Я видел!

— Это ложь!

— Я видел, видел, видел! Он для тебя не мужчина, вот я о чем — это же не плохо! — затараторил он, — Просто зачем тогда ворошить осиное гнездо и устраивать грандиозный скандал с такими же грандиозными последствиями, если вам обоим это, по сути, не нужно?

— Мне — нужно! — горячо зашептала она, злясь, что друг ее не понимает, — Я только с ним могу быть счастлива и спокойна! Желание, страсть — это все поверхностно, это проходит!.. А я…

— А ты просто сбежать под его крылышко от всех возможных переживаний хочешь, — отрезал Орхан, подсовывая девушке одну из любимых конфет с цельным орехом, — Это удобно, конечно, но тебе от проблем бежать вовсе не обязательно. Проблемы сами от тебя бежать должны! — граф притянул к себе обижено отпрянувшую девушку, приобнял за плечо, ссыпая ей на юбку все оставшиеся конфеты, — Кому другому я бы может и посоветовал выбрать «удобный» вариант, а ты заслуживаешь жизни поинтереснее. Решай сама, но я тебе в этом не помощник. Если уж мезальянс, то только от большой и чистой любви, как в романах! А не от страхов. Это же просто нелепо!

— А я говорила герцогу, что такое чтиво до добра не доводит! Большая и чистая любовь как в романах — вот что нелепо! Взрослые люди должны рассуждать другими категориями. Я была бы ему хорошей женой! Я бы делала все, как он захочет!

— Даже звучит ужасно, — скривился граф, — Ну ладно. Ты меня убедила. Ты права, а я нет. Что будешь делать?

Девушка набрала в грудь воздуха, собираясь и дальше спорить и доказывать, что она права. Она совершенно не ждала, что Орхан с ней согласится, она пришла к нему, зная, что он с ней не согласен и будет спорить. Мужчина смотрел на нее с интересом, ожидая ответа, а она совершенно не знала, что сказать.

— Ты сказала, что запуталась и не знаешь, чего хочешь, — напомнил граф, — Разве это не значит, что само желание выйти за него замуж, с которым ты жила последние пару лет, ты УЖЕ поставила под сомнение? Ты не влюблена в него, тебе нравится его невеста, ему она, кстати, тоже нравится, как мне кажется — так для чего все это?

— И что мне делать? Смириться и отступить? Лечь, сложить лапки и умереть? — девушка закинула в рот сразу несколько конфет, так и не прикоснувшись к ореховым.

Граф Фройнтлих вздохнул, раздраженно щелкая девушку по носу.

— Что за глупости? Почему ты вообще связываешь с ним все свои надежды на счастье? От того, что он женится не на тебе — женщине, которая в него даже не влюблена! — мир не рухнет и жизнь не закончиться!

— А Леона в него влюблена? — перевела стрелки Фиви, не желая соглашаться, — Они ведь и знакомы всего ничего!

— Леона хотя бы мужчину в нем видит! — вспылил Орхан, — Мисс Леона, я имел в виду! А ты — одеялко, в которое можно спрятаться от жизни! Тебе это не идет!

— Не веди себя так, будто мысли умеешь читать, тебе это не идет! — съязвила она в ответ.

— Поэтому-то ты ко мне и пришла, чтобы посоветоваться, потому что я ничего не понимаю? Не ври себе, тебе это не идет!

— Ты всегда весь такой милый и мягкий, но в глубине души все равно уверен, что есть только две точки зрения — твоя и неправильная! Ты лицемеришь, и тебе это не идет!

— Неправда! — воскликнул граф, — Мне это очень идет, ясно?!..

Утром я проснулась от свежего запаха цветов. Приоткрыла на проверку один глаз и с улыбкой обнаружила, что вся спальня заставлена цветами, а горничные тихонько заносят новые букеты. И все они явно не профессиональными цветочниками составлены! Я подскочила скорее с постели, требуя дать мне письмо от поклонника, и мне почему-то дали целых два. Одно было от герцога с коротким напоминанием о сегодняшнем свидании; также он выразил надежду, что если меня придет опрашивать стража, я не сдам его, так же как он не сдал меня вчера, потому что мистер Грид, приглядывавший за цветами с саду, не слезет с него даже после смерти, если узнает!

— Элиза! — позвала я с легким замешательством, и, подняв на нее глаза, растянула губы в слегка нервной улыбке, — У нас…

— Новый план? — предположила женщина.

Я покачала головой.

— Проблемы.

Второе письмо было подписано самим принцем и было написано слишком неформально и вольно, чтобы не вызвать подозрений.

«Надеюсь, мисс Фламмен, вас хоть немного повеселит, что вы единственный человек, знающий, что в ночи, скрываясь по углам от стражи, в личную оранжерею Его Величества проникал не домушник, а ваш будущий король, обрывая своими руками редкие экземпляры заморских цветов. Присылаю их вам с надеждой, что небольшое недоразумение с Ее Высочеством Княжной вас не сильно расстроило, и вы согласитесь подарить мне танец на следующем балу»

Глава 9. Ритуальные танцы у костра

О том, ради кого было совершено дерзкое и глупое преступление, к обеду знал уже, конечно, весь двор. Насчет преступника тоже никто не сомневался (ведь вопреки просьбе не сдавать его страже, от слуг герцог особо не скрывался), не подозревая, к счастью, что преступников было аж двое! Об этом знали только я, принц и герцог, точно уверенный, какие именно клумбы пострадали от его ухаживаний, а какие он однозначно не топтал. Я улыбалась и гадала, стоит ли мне ждать, что вечерние романтические завывания, которые я тоже неосторожно потребовала, угрожая расправой, превратятся в хор — или Его Высочество так далеко не зайдет. Да и зачем ему, ну в самом деле?!

У него есть своя хорошенькая и не вполне адекватная невеста. От которой ему однозначно никуда не деться — это же целая княжна! Может он просто еще герцога подразнить хотел? Мои советы были так хороши, что он решил отблагодарить с лишком? Письмо его я, конечно, сожгла. Сожгла бы и цветы, если бы в этом был хоть какой-то прок, но всем слугам рот не закроешь. И теперь очень-очень надеялась, что у меня просто завышенное самомнение, и никакого интереса в жесте Его Высочества не было, просто… ну вот такой он человек! С юморком! Наверняка так и есть!

Я уже подготовилась к предстоящему свиданию, и усилием воли подавила мысли о Его Высочестве, чтобы не портить себе настроение, когда наконец пришел герцог и с виноватым лицом сообщил, что его неожиданно завалили работой из-за какого-то спора, возникшего между послами разных стран, и на свидание он меня сводить не сможет.

— Ничего, — улыбнулась я, в мыслях представляя, что бы сделала со всеми послами вместе взятыми, будь у меня такая возможность, — У нас еще будет время. Может завтра попьем вместе чаю днем?

— С удовольствием, — он улыбнулся мне в ответ только уголками губ, но даже от этого сердце томительно сжалось.

А я собиралась еще раз его поцеловать во время свидания! Я задумчиво оглядела коридор, быстрым взглядом выпроводила всех служанок вон, и резким движением дернула герцога на себя, сразу закрывая дверь. Он посмотрел на меня удивленно, почесал висок и вскинул бровь, мол, вы что-то хотели? Ну неужели так сложно понять!

Я раздраженно фыркнула и потянула его за лацканы жилета, подставляя лицо для поцелуя.

— Вы что-то хотели мне сказать? — уточнил он, задумчиво глядя на мое лицо.

Я вспыхнула и скрипнула зубами. Вот стервец недогадливый!

А может он просто не хочет меня целовать?.. А вдруг вчера понравилось только мне? Наверняка в этот момент я побледнела от ужаса. А вдруг ему и правда не понравилось…

В тот момент, когда я уже решила, что все пропало, и мне придется либо искать руководство по поцелуям, либо обижаться — а лучше и то, и другое! — герцог весело сощурил глаза, и как-то совершенно неожиданно я оказалась прижата к двери и совершенно бесстыже зацелована.

Свидание сорвалось, но грустно мне почему-то не было. Я довольно улыбалась, намурлыкивая какую-то мелодию и собираясь немного прогуляться с Элизой, чтобы не сидеть в четырех стенах. Погода была замечательная — тепло и даже немного душно из-за скопившейся в воздухе влаги, но в небе так красиво по-весеннему клубились то ли еще облака, то ли уже тучи, за которыми то и дело пряталось солнце, очерчивая пушистые округлые края ярким бело-золотыми линиями. И прохладный ветерок трепал деревья и подол, будто набирая силу, что в душе скопилось предвосхищение бури. Красиво. Если польет дождь, я, конечно, вернусь во дворец, чтобы не бродить тут как мокрая кошка, но идти буду не торопясь!

Хотелось уехать из столицы и вернуться в родное поместье, просто для того, чтобы встретить весну не в шуме и суматохе города, где даже небо почему-то казалось невыносимо далеким, и любоваться им и его жизнью получалось только украдкой, а в раскинувшихся как на ладони лесах и полях герцогства Фламмен. У нас был, так сказать, свой политический центр, почти такой же шумный как столица, Ротберг, но наше главное имение, не такое помпезное и огромное, как городское, было мне на радость отстроено чуть вдали от городов.

Интересно, а как в герцогстве Сильбербоа?

Стоило лишь немного углубиться в сад и в свои мысли, мне навстречу вышел Его Высочество.

— Добрый день, мисс Фламмен, какая приятная встреча, — улыбнулся мне мужчина.

Я улыбнулась в ответ, поприветствовала его максимально вежливо, как и полагается, и очень понадеялась, что наследник идет по своим очень важным наследным делам и пойдет дальше…

— Позволите составить вам компанию? — уточнил он, тем не менее сразу подавая мне локоть.

— Конечно, — кивнула я.

Вот как-то раз, гуляя по Ротбергу я повстречала то ли шаманку в седьмом колене, то ли шарлатанку в десятом — это не суть важно! — важно то, что она так интересно болтала, что я даже не позволила охранникам ее отогнать и еще пару золотушек ей дала в добрый путь. А рассказывала она о том, что академическая магия — это все глупое и пустое, как и все, что касается новых богов, а настоящее колдовство — оно стихийное, древнее и ни в какие схемы не помещается. И я, мол, избранная старыми богами! Слушала я с удовольствием, ибо столько комплиментов не слышала никогда — за них и приплатила! Но вот колдовство старых богов меня заинтересовало, так что в тайне от родителей пару книжек о нем я-таки нашла по всяким полулегальным базарам, где вообще чего только нет такого, чего быть не должно, если не хочешь оказаться в темнице. А то и на плахе!

В общем, прочитала я много любопытного, но больше всего меня впечатлили ритуалы по умасливанию старых богов с тем, чтобы они наколдовали нужную погоду. Ну там, дождь или засуху на соседнее племя… Были они очень разнообразные и каждый из них придумывал совершенно точно знатный фантазер и хулиган, который потом наверняка с горстью соленых орешком сидел и наблюдал за представлением.

И вот сейчас я давила из себя улыбку и думала о том, что совсем не против повеселить народ и сплясать нагой вокруг костра с бубном и отрубленной в полнолуние головой козла, лишь бы старые боги наслали дождь, и я могла бы с чистой совестью сбежать в свои покои переодеваться!

С другой стороны, если я сейчас подлижусь к старым богам, то новые на меня точно обидятся и не захотят больше меня слушать. А как же тогда они узнают, кого именно всенепременно надо отправить на перевоспитание в преисподнюю?.. Как же они узнают, если я им четко по именам не скажу!

— Как у вас дела с Его Светлостью? — уточнил принц.

— Замечательно! Совершенно замечательно! — я на всякий случай начала разливаться соловьем, рассказывая, насколько у нас все прекрасно, — …в общем, я все больше убеждаюсь, что мне невероятно повезло!

— Очень за вас рад, — сощурил глаза мужчина, — Некоторые считают, что Силь настоящий сухарь и не умеет ухаживать за дамами…

— Силь? — удивилась я, проигнорировав намек, что мне уделяют мало внимания.

— Ох, простите! Просто он очень не любит свое имя и не терпит, когда его по нему называют. Близкие обращаются к нему так или просто герцог, — пояснил мне Его Высочество, — Вы не знали? Неужели он вам не говорил?

Мужчина удивился с таким бесячим пониманием, что я щелкнула сразу всеми пальцами правой руки, просто что бы милая улыбка не сползла в кровожадный оскал. Спокойно, Леона, Его Светлость просто не успел еще об этом сказать, но наверняка собирался! Если бы не сорвалось наше свидание, он наверняка сегодня же и сказал бы!

— Как интересно! — хлопнула я глазами, — Как я удачно вас встретила, вы же наверное много знаете про Его Светлость?

— Рад буду поделиться с вами всем, что знаю сам, — не растерялся мужчина и довольно покивал, — Вы можете обращаться ко мне в любое время! Можем завтра попить чай с моей сестрой?

Я благодарно улыбнулась, но алчное любопытство придушила на корню. Все, что мне нужно, я могу узнать у самого герцога. Ну, на худой конец прижму к стенке графа! Кузены — это конечно хорошо, но родственные связи решали далеко не все. Порой друзья знают не меньше, если ни больше!

Я продолжала вежливо строить из себя дурочку, не давала никаких обещаний и молила всех богов сразу, чтобы пошел наконец дождь. Новые боги не отвечали мне, верно, потому что я была не самой хорошей девочкой на свете, а для старых у меня даже если и нашелся бы козел, до полнолуния еще было слишком долго!

Я редко жалела о том, что натворю под накалом эмоций, потому что в большинстве случаев в такие моменты я делала именно то, чего просила душа. Но вот о решении вызвать у герцога ревность я сейчас жалела. Кроме того, что я — и сейчас я могла признаться себе в этом честно и открыто — сделала это не с целью сдвинуть наши отношения с герцогом с мертвой точки, а с целью просто-напросто его побесить, еще и, не подумав, связалась с человеком, от которого так просто потом не отвяжешься…Просила об этом отнюдь не душа, а скорее гордыня.

Его Высочество мне нравился. Он был в достаточной мере и мил, и уверен в себе, в нем было свое, совсем не маленькое, очарование. Но я смотрела на него и видела целый ворох возможных проблем в случае, если мне не мерещится, и я ему действительно симпатична. В его взгляде на меня не было того дружеского ненавязчивого интереса, какой я видела в графе Фройнтлихе, но интерес однозначно был. И как бы это ни льстило моему самолюбию, я продолжала судорожно искать причины, почему мне просто кажется и все это просто игры моего самомнения.

Ну, кажется мне или нет, встреч с Его Высочеством я попытаюсь в дальнейшем избегать. Просто на всякий случай.

— Я говорю серьезно, мисс Леона, если вдруг вам что-то будет интересно узнать про Его Светлость или просто будут проблемы, обращайтесь без всякого смущения, — порадовал меня Его Высочество, с любопытством разглядывая реакцию.

— Я не страдаю от излишков скромности, можете не переживать… — пролепетала я, со значением посмотрев на Элизу, которая шла чуть в отдалении.

К счастью, ей ничего придумывать не пришлось, потому что к нам подошел, даже скорее подбежал, высокий, чуть сутулый мужчина и, попросив прощение, что прерывает прогулку, сообщил, что Его Светлость герцог Сильбербоа покорно, но срочно просит принца вернуться на его рабочее место, так как возникли какие-то недопонимания с одним из послов Восточного Княжества.

Его Высочество поскучнел, выслушивая своего взволнованного подданного, и, наконец, распрощался со мной, вытянув все же обещание танца на следующем балу. Ну, до следующего бала еще несколько дней — успею что-нибудь придумать!

Стоило мне только выдохнуть облегченно, что я осталась наконец одна, из-за поворота дорожки выросла Ее Высочество княжна в окружении приставленных к ней фрейлин. Интересно, она в кустах пряталась? Ну не могла же она случайно появиться ровно в тот момент, когда затихли в отдалении шаги ее жениха.

— Какая неожиданная встреча, — сказала она, будто выплюнула, демонстративно и совершенно невежливо оглядев меня с ног до головы.

У меня дернулся глаз.

Бывали в моей жизни случаи, когда очень хотелось грязно выругаться, но возможные последствия перевешивали минуту удовольствия. В таких случаях единственным для меня способом не нарваться на проблемы, не доводя саму себя до крайней степени бешенства, была линия поведения отчаянного подхалима. Заключалась она в том, чтобы быть вежливой, подобострастной и навязчивой до зубного скрежета. Не моего, разумеется!

— Какая честь! — воскликнула я, присев в глубоком реверансе и подняв на нее глаза, полные такого невозможного обожания, какого от меня мог удостоиться только человек, который невозможно меня раздражает, — Ваше Высочество, ваш прекрасный лик озарил мой день! Вы не будете против составить мне компанию в прогулке? Ох, простите! — испугалась я, — Это не слишком нагло? Я была бы безмерно рада, если бы вы уделили мне хоть минуту вашего времени, но, разумеется, не смею настаивать!

Вот и княжна удивленно дернулась, явно не ожидая от меня такой прыти, а я уже воспользовалась ее молчанием, как знаком согласия, подобралась к ней и с восхищенной улыбкой фанатика предложила ей локоть.

— Ах, ну как же нам повезло, такая прекрасная девушка станет нашей королевой! А чем вы моете волосы? Они такие густые и блестящие!.. — я тараторила без остановки, вываливая на нее патокой литры откровенной лести, к которой, тем не менее, не смог бы придраться даже самый въедливый критик, — …я так восхищаюсь вашей яркой натурой! Я уверена, все остались в восторге от вас после вчерашнего бала! А как вы чудесно танцуете, это же словами не передать…

Взгляд у княжны был примерно такой же, как у матушкиного кота, когда она решила, что носить его на приемы в сумке — очень милая идея, то есть крайне озадаченным этим странным миром людей! Она выглядела, как дикий олененок, которого вдруг вывели на шумную городскую площадь. Или как тигрица, которой повязали на хвост бантик, и она не понимает, пора ли рычать или это все-таки не нападение… В общем, потешно!

Я продолжала сыпать на нее комплиментами, порой предлагая свою компанию в разных делах с такой надеждой на согласие, что она ни за что бы мне его не дала. В этом деле самое главное, чтобы в твой тон случайно не проникла насмешка, даже в те моменты, когда лицо собеседника уже почти не оставляет тебе шансов!

— Могу ли я дерзнуть и пригласить вас на совместное чаепитие сегодня? — спросила я с придыханием.

— Я занята, — отрезала она, когда вспомнила, что тоже умеет разговаривать, и вздернула подбородок, — И сейчас тоже — занята, — девушка грубо отцепила мою руку и, не оборачиваясь, ушла вперед, — У меня нет времени на праздные прогулки!

Ну наконец-то! У меня уже список комплиментов закончился. Я раздраженно щелкнула пальцем. Интересно, их там в этом княжестве волки в лесу воспитывают? Такая хамка! И ведь главное, грубит без всякого изящества — а это уже просто-напросто неприемлемо для благородной леди, а тем более принцессы!

— Элиза, — подозвала я, — Надо уходить, пока еще кого не встретили!

Когда уже в коридоре я натолкнулась на мисс Фиви, я решила, что богов я, видимо, чем-то прогневала, поэтому они решили, что отдых ни с герцогом, ни наедине с собой я не заслужила. Хотелось бы верить, что стоит мне закрыться у себя, и никто не сможет до меня добраться, но вдруг матушка решит, что ей скучно? Правда я довольно быстро успокоилась, когда мисс Ламбри вполне вежливо со мной поздоровалась и собиралась уже уйти по своим делам, которые, судя по собранному виду, у нее были. Ну а если у человека есть дела, грех его не потревожить!

— Мисс Ламбри, уделите мне пару минут? — улыбнулась я.

Она вскинула на меня слегка удивленный взгляд, но кивнула.

— Конечно, вы что-то хотели, Ваша Светлость?

Во-о-от! Спокойный, вежливый, но не особо заинтересованный тон — то, что надо. Вела бы она себя так с самого начала — я бы на нее даже внимания не обратила.

— Вы же, кажется, вместе с герцогом занимались, так сказать, выбором невесты для Его Высочества? — уточнила я.

Девушка осторожно кивнула. Мы отошли чуть в сторону, где нас никто не слышал.

— Слушай, а напомни, как княжну нашу зовут?

Фиви посмотрела на меня почти возмущенно.

— Ты что, не знаешь, как зовут твою будущую королеву?!

— Фиви, — прикрыла я устало глаза, даже не замечая, как мы перешли на ты, — У них там этих княжон штук десять! Какая мне должна быть разница, которую к нам отправили?

— Двенадцать, — поправила девушка, — а отправили нам шестую, Ярилаю.

— Даже не слышала про нее, — честно призналась я, — Про Ларимиру слышала, про Разику слышала, про Велину слышала, а про Ярилаю — ничего! — Фиви мой намек не поняла, так что я высказалась прямее, — А ты про нее что-нибудь слышала?

Мисс Ламбри на секунду задумалась, решая рассказывать мне что-то или нет.

— Жутко одаренная и такая же бешеная, — поделилась в итоге она тихонько, осторожно оглядывая коридор, — вот князь про нее особо и не болтал и никому не показывал… Они и нам ее даже не предлагали, надеясь по-тихому выдать за какого-нибудь двоюродного брата, чтобы дар из семьи не отпускать, и норовом ее неспокойным не светить. Но герцог настаивал именно на ее кандидатуре все из-за того же дара. Кровосмесительные связи ради сохранения дара — это же не только они так делают, наша королевская фамилия этим тоже не брезговала… Вот теперь и решили — надо кровь разбавлять. В общем, ее выторговали ради сильных детей, — девушка не удержалась и все-таки съязвила, — Чем-то вы похожи, не находишь?

Я только усмехнулась. Сложно было не заметить!

— Мне кажется, я поспокойнее!

Я сказала это, ожидая, что Фиви со мной не согласится. Она же критически меня оглядела, а потом вдруг выдала.

— Ты никому ничего не доказываешь. Ну точнее доказываешь, но для тебя это будто игра. Ты когда злишься, вообще про остальных забываешь.

Она смотрела спокойно и цепко, в ней не было того наигранного испуга, с каким она пыталась сделать из меня злодейку, не было и насмешки, с которой смотрела, когда никто не видит… И такой она, если честно, нравилась мне гораздо больше.

— А она — нет, — продолжила Фиви, — Смотрит, следит за реакцией — напоказ будто, — девушка обрисовала что-то рукой в воздухе, подбирая слова, — Доказывает, что с ней так просто не сладить. Вот! Она что-то доказывает. Поэтому может и да — ты поспокойнее. Где-то внутри.

— Это был комплимент? — уточнила я, — Если да, то я оценила!

— Отлично, — кивнула она, будто галочку поставила, — Тогда может тоже сможешь ответить мне на пару вопросов?

Я на это только хохотнула.

— Слушай, а ты вот просто так даже ресницами не взмахнешь, да?

Интересно, почему она больше не вызывала у меня негатива?

Потому что была моей сообщницей в преступлении? Полагаю, такие вещи и правда сближают. Или потому, что больше не строила передо мной милую испуганную овечку? Овечки, а тем более те, кто под их шкурой прячется, никогда не были в моем вкусе, так что ее прямой и немного препарирующий взгляд скорее располагал, чем раздражал.

Но, наверное, все-таки самым главным было то, что я сейчас очень четко понимала, что во взгляде герцога на мисс Фиви всегда было достаточно доброго расположения, но не более того. Смотрел ли он на нее когда-нибудь теми по-мальчишески озорно сощуренными глазами, какими смотрел на меня сегодня утром? Я не могла сказать наверняка, но вот прямо сейчас, наспех выметая из головы мысли о поцелуях, я вспоминала, как он на нее смотрел, как он ей улыбался… и не видела, точнее — не чувствовала угрозы. Почему, интересно? Он хорошо, очень хорошо к ней относился, как к родной сестре, пожалуй… но вот прямо сейчас я бы не хотела, чтобы он относился ко мне так же. Как к милой, правильной и умной девочке (которой она, конечно, не была — уж точно не правильной!), которой нужна какая-то опора в этом жестоком мире. Я ей больше не завидовала.

Он начинал смотреть на меня, а не сквозь, и не потому, что я его невеста. Ко мне, как к своей невесте, он относился с ровным уважением. Более того, за последнее время я успела показать ему те стороны своей личности, которые собиралась прятать минимум до второго ребенка, когда бежать ему уже будет совсем некуда! Я вспомнила, как на балу нагрубила тому сморчку, и герцог не только ни словом меня не попрекнул, но и поддержал. Вспомнила, как его повеселило мое обещание соблазнить его.

Я очень боялась ошибиться, очень боялась надумать лишнего только оттого, что мне бы этого хотелось, и готовила себя к тому, что такое вполне возможно… но, кажется, я начинала нравиться герцогу. Такая, какая есть. Поверить в это было сложно, но и отрицать — глупо. Его отношение изменилось и однозначно — в лучшую сторону.

И Фиви не вызывала во мне прежнего раздражения, только легкое опасение от мысли о том, что еще может прийти в ее светлую головку с темными планами. Кажется, вчера я успела заработать пару баллов в ее глазах, и пока мне оставалось только надеяться, что этого хотя бы на время хватит, чтобы у нее не возникало желания подсыпать мне в вино яд. А потом мы с герцогом поженимся и уедем, и он уже пообещал мне, что с собой мы это чудо брать не будем. Оставим в столице — пусть карьеру строит! Но результат лучше закрепить!

— Спрашивай.

— Тебе нравится герцог? Как мужчина, — выпалила она, кажется, сама не до конца веря, что спрашивает.

Меня это тоже удивило. Но я любила, когда спрашивают прямо, а честный ответ ничего не изменит, так что смысла врать я не видела. А ее задумчивый, гуляющий взгляд и неуместная в моем присутствии расслабленность наводили на мысли, что она от вчерашнего до сих пор не отошла, и бдительность у нее ослаблена. Как мне, однако, повезло ее встретить именно сейчас! Наверное, это боги устыдились за утро и решили меня порадовать.

— Да. Нравится. И я ему, к слову, тоже нравлюсь, — улыбнулась я спокойно и уверенно, забывая на время про свои сомнения.

Фиви на это никак не отреагировала, только кивнула. Я всматривалась в ее лицо, но не находила никаких признаков ревности, злости, да хотя бы насмешки — только странную задумчивость.

— И целоваться с ним приятно! — добавила я, внимательно вглядываясь в ее эмоции.

Она снова как-то равнодушно кивнула. Да что с ней такое?! Разве ей не нравится герцог? Почему она никак не реагирует?.. Я бы на ее месте при упоминании поцелуев уже бы примерялась, как половчее вцепиться себе в волосы… Кстати, об этом!

— Ну ты, наверное, и сама знаешь, вы столько вместе работали…

Наконец, реакции я дождалась, вот только явно не той, которую ожидала. Фиви посмотрела на меня возмущенно и чуть не скривилась на такое предположение. Ну не будет же она передо мной великую скромницу разыгрывать, в самом деле?

— Зачем нам целоваться! Что вы все заладили?.. У нас не такие отношения и слава богам!

— И что, даже никогда не хотелось? — уточнила я подозрительно.

Ее аж перекосило.

— Его Светлость не такой…

Я моргнула. Вообще-то, еще какой такой! Но раз не знает, то и хорошо, полагаю…

Я смотрела на девушку и не только не понимала, что твориться у нее в голове, но и не очень понимала ее состояние. Как так вообще вышло, что мы об этом говорим? И почему это она не хотела поцеловать герцога? Она что, считает, что он не достаточно привлекателен?! В этот момент я почему-то разозлилась, и мне снова захотелось ее покусать. С каким-то там А-а-альфом, простите боги, она еще как целовалась — и не только! — а на мысль о поцелуе герцога кривится?!

А может ей не герцог нравится, а его…

— Когда я стану герцогиней Сильбербоа, — оскалилась я, старательно выделяя слово «герцогиней», — Прикажу высадить кактусами в саду огромное сердце под окнами Его Светлости, чтобы всегда помнил о моей любви!

— Живучей и колючей? — только и усмехнулась она, совершенно беззлобно.

— Фиви, — обратилась я, — а можно встречный вопрос? Тебе герцог нравится?

— Он лучшей мужчина в моей жизни, — без заминки ответила она.

Я подозрительно на нее покосилась. Мужчина — лучший, а целоваться — фу? Кажется, я совершенно перестала что-либо понимать! Но она сама, можно сказать, пришла ко мне в руки, ведет себя почти мило, завела разговор о личном, хотя, казалось бы — ну уж точно не со мной ей герцога обсуждать! Зачем она со мной о нем говорит? Собирает информацию? Но какая польза может быть от моего к нему отношения? Или она ждала, что я скажу что-то вроде: «Нет, Фиви, герцог как мужчина ну так себе!», а она бы ему радостно передала? Да даже если бы и так, что мешало бы мне сказать, что все это неправда?.. Ее репутация в глазах герцога уже отнюдь не чиста, как первый снег — на слово ей веры нет.

Я чувствовала, как в моей неспокойной голове цветком распускается любопытство. Мисс Ламбри и до этого меня интриговала, почти настолько же, насколько бесила, а теперь мне хотелось взять ее в охапку, утащить в свою берлогу и хорошенько разговорить… Если раньше я точно понимала, чего она хочет и куда ее посылать, то сейчас ее мотивы были мне не понятны.

Сейчас бы, конечно, себя утащить в берлогу и запереть там до лучших времен, а не играть в шпионов. Стоит быть благоразумной, конечно. Да… благоразумие, это, конечно, хорошо!

Но с другой стороны — как я могу что-то планировать на будущее, когда мне не понятны мотивы оппонента? Чего от нее ждать, если я теперь даже не понимаю, чего она хочет и зачем? Именно, это совершенно невозможно! Вот именно поэтому отпускать ее сейчас ни в коем случае нельзя. Это не просто любопытство, это для дела!

— Фиви, — я постаралась придать своему голосу умеренную заинтересованность, чтобы не спугнуть ее, — А у вас там сейчас какой-то очередной завал с послами, я слышала?

Она будто вынырнула из своих мыслей, стоило напомнить про работу, и кивнула. Но, задумавшись на мгновение, помотала головой.

— Вроде как да, — она потерла висок, — Но по факту нас вообще не понятно зачем дернули. Ерунда какая-то, и без нас бы все решили!

— То есть, по факту, — потянула я, — Ты сейчас не так что бы занята?

— Я не понимаю, что я здесь делаю? — задумчиво сощурилась мисс Ламбри в сторону бокала вина в своих руках, — Ты подлила туда яд?

Я улыбнулась, пригубив вино, но не отпивая. Кто знает, вдруг у меня получится споить мисс Ламбри? Если чудо свершиться, то неплохо бы самой быть трезвой в этот момент!

— Ну ты попробуй — и узнаешь!

Я смотрела на девушку и думала, какую линию поведения мне лучше выбрать. Она смотрела на меня и задавалась, скорее всего, тем же вопросом. Как так получилось, что мы распиваем вино в моей гостиной, какие это может принести проблемы и какую — пользу? И как себя вести, чтобы прийти ко второму, обогнув по периметру первое? Если я просто начну задавать вопросы, то скорее добьюсь от нее вполне обоснованной подозрительности, так что, наверное, лучше сначала самой что-нибудь рассказать?

— Честно говоря, я сейчас слегка не в настроении, — слегка приврала я, — У нас с Его Светлостью должно было быть свидание, но нас отвлекли ваши дурацкие рабочие вопросы! Так что тебе, как его, так сказать, представителю придется меня развлекать. Полагаю, ты рада? — она иронично вздернула бровь, — А что, разве это не лучше для тебя, чем если бы я сейчас миловалась с герцогом?

— Наверное, — передернула плечами она.

И не капельки радости от того, что у нас сорвалось свидание! Я бы радовалась. Что, интересно, с ней происходит?

— Слушай, а чего ты вообще хочешь? Ну, по жизни? — спросила в итоге я.

Часто так бывает, что люди задают личные вопросы, когда на самом деле сами хотят не выслушать, а рассказать о личном, о своем. За редким исключением. Вот граф Орхан, например, больше любит слушать, чем говорить — это видно, но таких людей не особенно много. Чаще же люди задают вопросы о человеке либо ради приличия, либо чтобы услышать такой же вопрос в ответ. Фиви спросила о моем отношении к герцогу. И не похожа она на человека, которому вот прямо очень интересно слушать о том, как там моя большая и чистая любовь тревожит мою душу. Могло ли это значить, что на самом деле она хочет поговорить о своем отношении к герцогу? И если да — то почему со мной?

— Лезть наверх, пока не окажусь в положении, когда на меня никто не посмеет посмотреть сверху вниз? — довольно честно, но слишком вопросительно ответила Фиви.

Видимо, она и правда хочет со мной поговорить.

— Ты у меня спрашиваешь? — нахмурилась я, — Мне-то откуда знать, чего ты хочешь? Но если так, значит герцог для тебя что-то вроде трамплина?

Она вскинулась возмущенно.

— Нет!

— Тогда ты в него влюблена?

— Да?..

— Ты у меня спрашиваешь? — я подалась к ней, заглядывая в лицо, — Я понятия не имею — да или нет!

— Да! — выпалила она, тут же добавив, — Наверное?..

Я поражено откинулась на спинку дивана, разглядывая Фиви. Она выглядела настолько же ошарашенной, насколько, должно быть, и я.

— Боги, да ты же запуталась! — я совершенно неприлично, но очень эффектно тыкнула в нее пальцем.

В свое оправдание скажу, что я, кажется, поняла, что происходит и что ей от меня надо. Хотя, технически, это я притащила ее к себе, и я выпытывала у нее подробности, на самом деле — это она ко мне пришла! Как бы нелепо это ни звучало. Она сама первая задала мне личный вопрос, открывая тему. То есть, пришла ко мне. Почему ко мне?

— Ты запуталась и хочешь моего совета! — я радостно улыбнулась, когда она поперхнулась не отравленным вином на мое заявление, — И мой совет: держись подальше от моего жениха — здоровее будешь. Точно тебе говорю! Но ведь ты и так знаешь, да?

Фиви нахмурилась, вытирая вино с подбородка.

— Я понимаю тебя все меньше.

— Ты прекрасно знаешь, что я думаю о всех твоих притязаниях на герцога. И ждать от меня, заинтересованного в вопросе человека, какой-то иной реакции — просто глупо. Но ты же не глупая? Ты пришла ко мне не за советом!..

— Да я и не просила совета! — напомнила Фиви, растирая рукой лоб так, будто у нее начинает болеть голова.

— Вот и я о том же, тебе не нужен от меня совет, — ударила я кулаком по ладони, поражаясь своей догадливости.

— Вот это открытие, да? — съязвила в ответ девушка, впрочем, не злобно.

— Ты пришла ко мне, потому что хотела, чтобы я убедила тебя не лезть к герцогу!

— Я не понимаю, какими тропами бродит твой разум, — прошептала она, глядя на меня во все глаза, — Я вообще к тебе не приходила, ты сама меня затащила сюда. В самом прямом смысле! Не слушая никаких возражений, между прочим. А еще потребовала слуге передать герцогу, что у меня прихватил живот, поэтому я не смогу прийти! Могла бы хоть сказать, что у меня болит голова… К слову, сейчас она у меня и правда болит.

— Очень тебе сочувствую, — сказала я, сияя радостной улыбкой.

Как же хорошо, когда все понятно! Хотя нет, еще не все…

— А что случилось-то? Ты больше не хочешь за герцога замуж? Разонравился? Нашла такого же, но свободного? — завалила ее вопросами я, — Что бы там ни было, я искренне за тебя рада!

Фиви молчала с полминуты, глядя будто сквозь меня. Крутила в руках почти пустой бокал.

— Кажется, я вообще не хочу замуж, — вдруг выдала она, и сама же поражено дернулась.

И будто вся просветлела. Подняла на меня глаза.

— Я не хочу замуж, — повторила она зачем-то, — Вообще не хочу, — и тут ее будто прорвало, — А еще я терпеть не могу детей! К нам как-то приезжали племянники… вот вроде даже довольно спокойные, а все равно… дети. Только и крутись вокруг них! Сюда не лезь, это не трогай, не прыгай со шкафа — сломаешься! Ни минуты спокойной! И это только на неделю, а если всегда? — она смотрела на меня широко распахнутыми глазами, — Это же с ума сойти можно! Я не хочу рожать детей. Мне казалось, что герцогу бы я родила, он ведь хочет детей, очень… но вот сейчас думаю, а мне — зачем? Я не хочу их рожать вообще.

Я сидела и слушала, и, как ни странно, понимала. Я хотела детей. Я очень хотела стать матерью. Но так было не всегда. В детстве я вообще не понимала, зачем заводят семьи, и была убеждена, что когда придет мое время, просто сбегу. Хоть куда-нибудь, лишь бы не мариноваться всю оставшуюся жизнь в поместье по типу нашего с правильным мужем и спиногрызами, которых родила только потому, что надо — а иначе зачем я родилась женщиной.

Для меня все изменилось, потому что я узнала, что может быть по-другому — и это по-другому слишком сильно засело у меня в голове. И все-таки я понимала. Помнила это удушливое ощущение неизбежности единственного пути, одного единственного — брак и дети, и это когда есть еще целый огромный мир! Я смогла принять только потому, что это был мой выбор, вполне осознанный, а не потому что других вариантов не было. Другие варианты есть почти всегда, просто не всегда мы их видим или хотим брать за них ответственность. Просто в какой-то момент я поняла, что построить семью, такую в которой было бы хорошо и уютно — это именно то, что никак не хочет вылезти из моей головы, гораздо больше, чем приключения, подвиги и весь остальной мир. На который у меня еще будет время, но — потом. Я выбрала в пользу того, что больше меня манило.

Но Фиви, при всей ее прогрессивности, судя по всему, даже не рассматривала вариант, при котором у нее не будет мужа и детей. Потому что… это вроде как само собой разумеется?

— Я совсем не хочу замуж, — смеялась она, и я улыбалась ей в ответ совершенно искренне, — Терпеть не могу детей! Я недавно купила дом в столице… Как представлю, что там поселится кто-то еще, будет раскладывать вещи не так, как мне удобно… Захочет другой ремонт. Будет распоряжаться моими деньгами. Я не хочу замуж даже за герцога! — она говорила и сама удивлялась тому, что говорит.

— Ты выбрала герцога потому, что если уж надо, то лучше за него, чем за кого другого? — спросила я, хотя и так уже примерно представляла ответ. Фиви, задумавшись на мгновение, кивнула.

— А ты выйдешь замуж за герцога, потому что надо? — спросила она.

Я покачала головой.

— Я выйду замуж за герцога, потому что он котик.

Она прыснула на мое заявление и сделала еще глоток вина. Не отравленного. Так странно, но мне почему-то сейчас было очень весело и легко на душе. Конечно, не последнюю роль в этом играло то, что вполне возможно одним препятствием на моем пути стало меньше, но еще… мне просто было весело болтать с Фиви.

Как жаль, что она не поняла, что не хочет замуж, хотя бы на пару недель раньше! Может, мы бы с ней тогда подружились. Она нравилась мне, когда спрашивала прямо, язвила в ответ и делилась своими мыслями. Я не боялась того, что она могла выкинуть, потому что порой и сама не знала, что могу выкинуть я.

А еще меня подкупало, что она такая неоднозначная. Может пройтись по твоей голове, а может и подставить свою. Тогда, в беседке, слушая угрозы, она даже на секунду не готова была поддаться на шантаж, хотя я видела, что ей страшно. Даже просто познакомить их с герцогом не согласилась. Я вспомнила и мистера Ферта. Он готов был опозорить меня за векселя… И я могла понять Фиви, которой дела до меня нет, но с мистером Фертом мы были знакомы давно, я не раз его выручала и выслушивала, и он сам как-то говорил, что я дорогой ему человек. Поэтому мисс Ламбри, которая чуть не наступила каблучком на мою макушку, вызывала у меня больше симпатии, чем тот же мистер Ферт, который делал это, вроде как, не по своей воле. Те, кого она называла дорогими себе людьми, были ей дороже собственной шкуры.

А еще, как оказалось, у нее в запасе просто потрясающе много интересных историй о работе и — о герцоге!

В комнату зашла Элиза.

— Госпожа, мисс Ламбри, — обратилась она, — пришла герцогиня Фла…

— Отойди, — шикнула на Элизу матушка, заходя в гостиную и окидывая нас жадным взглядом, будто примеряясь, куда куснуть, — Ну надо же, какие знакомые лица!

Фиви при появление матушки тут же встала и поприветствовала ее, а я едва удерживала на лице улыбку. С таким радостным видом мама могла только портить людям жизнь, так что внутренне я уже напряглась.

— Мисс Ламбри, вы можете идти, — отпустила ее я.

Кроме того, что сейчас был не самый подходящий момент, чтобы матушка точила об нее когти, мне и самой присутствие чужого человека только помешает поскорее выпроводить родительницу.

— Я вас не отпускала, — торжествующе возразила матушка.

Я щелкнула пальцем. Ну и чего старой ведьме неймется, интересно?! Спорить с ней сейчас — только распалять. Обидится, заплачет и нажалуется отцу. Надо ее умаслить как-нибудь…

— Матушка! — скуксилась я, — Ну зачем она нам здесь? Пусть работает, ее там бумажки ждут, а мы с тобой посидим, чаю попьем…

Герцогиня Фламмен сощурила глаза, размышляя, что ей важнее: прищемить еще раз хвост Фиви в личной беседе или показать ей ее место ездовой кобылы, отправив работать, пока хорошие девочки пьют чай. Я кинула на мисс Ламбри выразительный взгляд, очень надеясь, что она поймет меня верно. Судя по виду, она только и ждала возможности смыться отсюда и никакого предвкушения от возможности отомстить не испытывала.

И это радовало, ведь разнимать двух гадюк, твердо решивших слить порцию яда, у меня не было никакого настроения. Тут варианта только три и все нерадостные: либо сидеть в сторонке и не отсвечивать и потом оказаться виноватой в глазах матушки, что не поддержала; либо поддержать матушку, испортив только намечающийся прогресс в отношении Фиви или поддержать Фиви, опять же, дав повод матушке на меня смертельно обидеться. В другой день я бы, может, не отказалась вступить в битву и подгадить обеим, но сегодня лишние проблемы мне были не нужны. Меня не устраивал ни один вариант, при котором у кого-либо оставалась возможность выставить меня виноватой.

В идеале, я бы предпочла смыться сама, но я была в своих покоях, и это бы выглядело нелепо. Прогонять матушку в пользу Фиви чуть менее, но все равно — тоже неуместно. Так что, очевидно, мисс Ламбри пора было возвращаться к своей любимой работе!

— Для меня было бы большой честью выпить с вами чаю, Ваша Светлость, — с надеждой подняла глаза на матушку Фиви, и я выдохнула.

Слава богам, догадалась!

— Нет, вы знаете, пожалуй, вам и правда пора, — покачала головой герцогиня, — Как мы можем отвлекать работающего человека? Передавайте Его Светлости мои наилучшие пожелания!

Матушка насмешливо блеснула на Фиви глазами, и та покорно состроила расстроенный вид, опустив голову. Стоило Фиви уйти, матушка вольготно устроилась напротив, окатив меня снисходительным взглядом.

— И все-таки ты у меня на диво глупая получилась, — начала она, — Зачем приближаешь эту девку к себе?

— Я не приближаю, просто нужно было решить один вопрос, — возразила я, разминая висок; она только зашла, а у меня уже голова болит!

— Ты пригласила ее к себе! Уже завтра вас все будут считать подружками.

— Ну и пусть считают, — вздохнула я, — Мне-то что с того?

Женщина покачала головой, выражая свое отношение к моей безалаберности.

— Твоя благосклонность может сыграть ей на руку!

Я кивнула.

— Пусть. Мне это каким образом помешает?

— Она через тебя подбирается к твоему жениху, глупая девчонка, — проворчала матушка.

Я удивленно на нее посмотрела.

— Зачем же через меня? Она и так у него под боком.

— Не паясничай! — вскинулась матушка, — Ты должна убрать ее от него и поскорее, иначе она уберет тебя. И что ты тогда будешь делать? Если герцог от тебя откажется в пользу этой шавки, знаешь, что о нас говорить будут? Я всего лишь волнуюсь о твоих отношениях с герцогом Сильбербоа! Ты никогда не ценила хорошего отношения, — начала она старую песню, — Я столько для тебя делаю, а ты сидишь и смотришь так, будто тебе все это не сдалось… Прямо как твой отец!

У меня начинало сдавливать виски и, что самое ужасное — придется, судя по всему, выслушать. Иногда на матушку накатывало настроение «Я для вас все делаю, а вы!», и тогда лучше всего было просто молчать и слушать, если уж не получилось вовремя притвориться трупом.

Вот мамин кот, Александр, если вдруг у него не получалось поймать игрушку или запрыгнуть на тумбочку из-за приличного веса, начинал злиться. И злился, он, понятное дело, не на игрушку и не на тумбочку, а на ближайшее разумное существо, попавшееся ему неосторожно на глаза. Вот, например: как-то раз он не смог сам запрыгнуть с кушетки на шкаф, врезавшись презабавно в дверцу, рассвирепел, конечно, из-за неудачи, и кинулся мстить мне, расцарапав лодыжки! Ну чтобы страдать не в одиночестве. И когда говорят, что звери похожи на своих хозяев, видимо, имеют в виду именно это. Когда у матушки что-то шло не так, как ей хотелось, гадила она первому, кто попадется на глаза и обычно из членов семьи.

И сейчас я гадала, какой мерзавец испортил ей настроение, и под каким предлогом можно было бы спровадить ее… да вот к отцу, например!

— Кстати, об отце… — начала я, судорожно вспоминая, в чем можно его обвинить.

— И твой брат такой же! — всхлипнула матушка.

— Виль? — удивилась я, — Виль приехал?

Так вот оно что! За последние года полтора отношения у мамы со средним братом испортились окончательно, и дома он появлялся редко.

— Лучше бы не приезжал! — фыркнула она, скривившись, на секунду забывая, что надо вовремя всхлипывать, — Опять нас позорить будет. Что с ним последнее время творится? Он же буквально все делает назло мне, только бы мне было плохо! И ты туда же. В вас ни капли благодарности, а ведь я дала вам жизнь!

— Не припомню, чтобы я об этом просила, — не удержалась я.

— Так и меня никто не спрашивал! — вдруг вскрикнула она, будто я ее ударила.

Я прикусила язык. Молчала бы лучше. Эта тема всегда вызывала у меня дикий диссонанс, и, пожалуй, была одной из главных причин, почему я так ненавидела общаться с матушкой. Она не особо хотела рожать второго ребенка, не говоря уж о третьем, но отец настаивал в той самой манере, которая не предполагала отказа. Старший брат — и это было понятно уже в юном возрасте — не был особо одарен магически, а отец буквально грезил сильным именно магически наследником, а лучше несколькими. В общем-то, мечта осуществилась, но как водится — потом не понятно было, стоила ли игра свеч.

Матушка кое-как вытерпела рождения Виля, и пока он был маленьким, очень даже гордилась и его красотой, и его даром. Меня же она не хотела от слова совсем с самого начала, даже когда была уверена, что родится мальчик. Элиза мне как-то рассказала, когда я приставала к ней с вопросами на эту тему, что матушка всю беременность ходила жутко недовольной и часто плакала. А отца даже дома почти не было. И когда родилась еще и ко всему девочка, а не мальчик, она даже подходить ко мне не хотела первые месяцы.

И чисто по-человечески мне было ее жаль. Вот только это не я заставляла ее рожать, не я настаивала и сдалась на уговоры тоже — не я. И когда я еще по глупости пыталась наладить с ней отношения, в конце концов, именно она опять сводила все к скандалам на тему «ты не правильно меня любишь» и «зачем я тебя родила». Мне было ее в каком-то смысле жаль, и в то же время я ее почти ненавидела за то, что она отталкивала меня раз за разом, а потом снова и снова требовала от меня ответа за то, что я к ней недостаточно нежна. И навешивала на меня ответственность за то, что ей пришлось меня рожать.

Мне не хотелось еще больше давить на это ее больное место, и одновременно очень хотелось ударить именно по нему. И у меня очень сильно болела голова от этого противоречия. Мне просто не хотелось с ней разговаривать в такие моменты, но и прогонять ее я не решалась.

И Виля, который уже не пытался даже ради приличия сохранить с матушкой хоть какое-то подобие теплых отношений, я отлично понимала. Если со мной она этот плач начинала хоть не при каждой встрече, то с ним последние пару лет — каждый раз, как он попадался ей на глаза, периодически подключая к этому отца, а то и старшего брата. И поначалу Виль тоже пытался молчать, успокаивать ее, со всем соглашаться, но в конце концов ему это надоело и он начал платить ей той же монетой.

Так или иначе, после встреч с ним она всегда была, мягко говоря, не в настроении… А может я зря прогнала Фиви?.. Она мне еще за шалость на балу не ответила!

Мисс Ламбри выдохнула сразу, как вышла за дверь. Она постояла с минуту у приоткрытой двери, прислушиваясь. Усмехнулась на совершенно вскользь сказанные в свой адрес оскорбления и от всей души поблагодарила Леону, что дала ей возможность поскорее смыться оттуда. Портить себе настроение, такое потрясено-радостное сейчас, об ее матушку не хотелось. За услугу надо платить услугой! Фиви не любила оставаться в долгу и предпочитала возвращать по возможности сразу и на своих условиях, так что поторопилась к Его Светлости.

Он нашелся в своем кабинете и особо занятым не выглядел, скорее слегка раздраженным.

— Ваша Светлость, — обратилась она, привлекая внимание, и его взгляд тут же смягчился.

— Да, Фиви, ты что-то хотела? Как себя чувствуешь, уже лучше? — поинтересовался он.

Девушка искренне и широко улыбнулась на его беспокойство, заставляя герцога чуть удивленно приподнять брови. Обычно мисс Ламбри улыбалась слегка, мягко и скромно, но ее радостный вид вполне удовлетворил герцога, так что заострять внимание он не стал.

— Спасибо, мне уже лучше. Мисс Фламмен обо мне позаботилась, — мужчина на это внимательно сощурился, — Кстати, а вы сейчас заняты?

— Какой-то ерундой, — честно признался он, — Надеюсь после вашего с мисс Фламмен общения мне не нужно будет закапывать ничей труп?

— Мы просто общались! — начала оправдываться Фиви, приняв шутку всерьез, — Мисс Фламмен как раз рассказывала мне о том, как ее опечалило, что сегодня сорвалось ваше свидание. А ерундой… ерундой я могла бы и сама заняться.

Мужчина внимательно на нее посмотрел, будто взвешивая что-то в голове, и кивнул.

— Ты точно хорошо себя чувствуешь? — уточнил он и, дождавшись кивка, встал из-за стола, — Тогда я оставлю это на тебя.

Когда за ним закрылась дверь, Фиви начала неторопливо перетаскивать отчеты с «ерундой» на свой стол. Было тихо, за окном уже сгущались сумерки, а в душе царило то самое воодушевление, которое рождается, когда ты начинаешь какое-то новое дело. И вроде нет у нее никакого нового дела, но вот предвкушение отчего-то было.

И как она раньше не поняла? Замуж! Да зачем ей? У нее же все есть, а будет еще больше! А герцог и без брака из ее жизни не исчезнет — у них в конце концов общий лучший друг, да и сами они достаточно близки… Он волнуется о ней, она по-своему ему дорога.

Она улыбнулась, листая отчеты с — действительно! — ерундой и продумывая, как ей наладить отношения с Леоной так, чтобы стать другом семьи герцога и точно не потерять его из своей жизни. А еще какой ей сделать ремонт в своем небольшом, но совершенно очаровательном домике… Хотелось пол из темного дерева, но на таком любая пылинка будет видна… А может мебель заказать из темного дерева? А все остальное сделать в светлых тонах. Это должно визуально расширить пространство. А если на первое время остаться в столице, сделать себе здесь блестящую карьеру, пока у герцога с Леоной налаживаются отношения… Леона узнает его и поймет, что он никогда не опуститься до измены, окончательно перестанет переживать на ее счет и пустит Фиви в свою жизнь! А уж Фиви уцепится. Но торопиться не стоит. На какое-то время лучше залечь на дно и заняться своими делами…

А может даже она сможет стать крестной матерью их ребенка? Было бы неплохо! Орхан — крестный отец, а она — крестная мать! Она бы любила этих детей, раз уж они — дети герцога, но ей бы не нужно было их рожать.

— Это же идеально… — прошептала она в пустоту.

А если у них родятся мальчик и девочка? Мальчик будет как герцог, а девочка — как Леона. Было бы забавно!

Интересно, а каким бы был мальчик, похожий на Леону?..

Вечер был такой чудесный, после всех волнений — такой спокойный и чудесный, что мечталось легко, как в детстве. И мисс Фиви себе не отказывала.

Журчание ручейка. В солнечный летний день, когда небо чисто-чистое, ясное-ясное, как глаза младенца, и солнце припекает голову… сидеть в тени деревьев у ручейка — так освежающе и приятно! И вот он журчит, журчит, бежит куда-то мелкими частыми шажочками, словно торопливый гномик, и ты слушаешь…

— …тебе хоть когда-нибудь, хоть раз, было вообще стыдно за твое отношение ко мне?! Хоть одну слезинку ты о матери проронила?.. Все тебе только похихикать!..

Или вот болтовня птичек — тоже совершенно очаровательно! Чик-чирик! Чик-чирик. Чик-чирик…

— …я сейчас плачу, плачу из-за тебя! Это ты меня довела до такого состояния, что я плачу! Я несчастна из-за тебя!..

Завывание ветра в зимнюю бурю, когда из дома носа не высунешь! Жутко, но в то же время внутри что-то бурлит от восторга! Это похоже на ощущение, когда герцог прижимал меня сегодня к двери и целовал — страшно и восхитительно… и что-то бурлит внутри от восторга. Как буря за окном. Фью-у-у-у-у!.. Бом, бом — вдруг веткой по стеклу. И снова, фью-у-у-у-у!..

— Отвечай! — вдруг вскрикнула матушка, вырывая меня из мыслей.

Чик-чирик?..

— Не смей меня игнорировать! Отвечай! Я не буду это терпеть — мне плохо, я плачу, а ты еще и смеешь меня игнорировать?!..

— Давай я просто молча тебя выслушаю? — предложила я из последних сил.

Кто бы знал, чего мне это стоило. Зубы скрипели, глаз дергался, и суставы я уже перещелкала даже те, которые раньше никогда не щелкали. Ее слезы уже давно меня не трогали, только вызывали раздражение и желание куда-нибудь сбежать. Чем же Виль ее опять так выбесил?..

— Ты думаешь, ты мне одолжение делаешь?! Как подачку свое молчание кидаешь!

Фью-у-у-у-у — полетело мое спокойствие в дальние страны вместе с холодным ветром… и солнце вдруг стало припекать голову.

— Почему только я всегда должна обо всем переживать?..

— А может просто ты ничего не видишь, кроме своих переживаний? Ничего не слышишь, кроме своих слез?

— Что?.. — всхлипнула она, — То есть, я еще и виновата теперь? Отлично, одна я всегда во всем виновата, просто замечательно!

Бом, бом — ее голосом по моему пузырю спокойствия.

Я медленно встала, потирая висок.

— Боги, Леона, ты что творишь! Немедленно успокойся! Немедленно, я сказала! — кофейный столик с грохотом летит в стену, — Ты что делаешь?! Поставь стул на место, бешеная девчонка! Поставь!.. О боги, о боги… Элиза! — как красиво хрустит разбитая посуда под каблуками, боже мой, — Леона, не трогай сервиз!.. Давай спокойно поговорим… Не трогай сервиз, я сказала, он стоил целое состояние! Боже, боже… ЭЛИЗА!!!

— Госпожа, — я повернулась на спокойный голос Элизы, и железный поднос выпал из моих рук, ударившись с каким-то смущенным звоном об оторванную ножку стула.

— Что такое? — уточнила я.

— Что такое?.. Что такое, ты спрашиваешь?! — взвизгнула матушка, выглядывая из-за перевернутого дивана.

— К вам герцог Сильбербоа. Спрашивает, можете ли вы его принять?

— Нет! — возмущенно зашептала матушка.

— Зови! — кивнула я.

— Ты что творишь?! — все так же тихо зашипела женщина, — Элиза, стой!.. Элиза!

— Думаешь, он не слышал? — спокойно уточнила я.

— А ты хочешь, чтобы он еще и увидел?!

— А что это изменит?

— Выходи сама! — потребовала матушка.

Я уже выпустила пар, так что спорить желания не было. Мама, кажется тоже успокоилась и теперь вполне благодушно, как мне кажется ворчала, с отчаянием оглядывая разрушения. Я скорее выскользнула за дверь, пока она не пришла в себя, и тут же наткнулась на внимательный взгляд, от которого по спине прямо до поясницы разбежались мурашки.

— Добрый вечер.

Я кивнула.

— Добрый. Вы что-то хотели?

Он внимательно меня осмотрел. Сделал шаг в мою сторону и вдруг обхватил лицо ладонями, приподнимая, чтобы осмотреть.

— Почему-то я думал, что вы будете плакать.

Я как-то нервно хохотнула. С чего он это взял, интересно?

— Чтобы я заплакала, придется вонзить нож мне в печень!

Он кивнул как всегда спокойно, просто принимая к сведению.

— Я пришел пригласить вас на вечернее свидание.

— Правда? — обрадовалась я, но он вдруг выдал:

— Но я передумал.

Я скрипнула зубами, и в груди как-то резко потяжелело. Ну а чего еще ждать? Может он и не видел, но явно слышал, как я громлю комнату. Кто вообще после такого захочет на свидание?..

— Я не приглашаю, я вас забираю. А может быть даже не верну до утра. Вы когда-нибудь гуляли по крышам?

Я наклонила голову, скрывая радостную улыбку, даже по ощущениям как-то нелепо расползшуюся по лицу. Захотелось одновременно и засмеяться и почему-то заплакать. Я неловко мотнула головой, показывая, что по крышам еще не гуляла, хотя сидела на них часто. Но это же разное?..

— Вот и замечательно.

Герцог был рад возможности улизнуть. Фиви вполне могла подписывать документы по его доверенности, а кроме подписи да печати там, по сути, ничего и не нужно было. Но самих бумаг на подпись было столько, что можно было до ночи сидеть! И мужчина с раздражением думал о причинах, побудивших кузена под откровенно нелепым поводом свалить всю документацию разом именно сейчас.

Стоило попробовать поговорить с мисс Фламмен на эту тему еще раз, только может как-то поделикатнее?.. Мужчина не очень понимал, как можно поговорить еще деликатнее, но может если чем-то порадовать невесту прежде, чем задевать волнующий его вопрос, она будет более расположена к диалогу? Его одновременно раздражало, что нужно подстраиваться под ее вспыльчивый характер, но и интриговало — что бы такое придумать, чтобы добиться своего, доказать, что он прав? В конце концов, если она немножко вспылит, это даже интереснее… Ну не убьет же она его, в самом деле?

— …ты что делаешь?! Поставь стул на место, бешеная девчонка! — чуть приглушенный из-за закрытой двери, но все равно совершенно узнаваемый хруст дерева заставил его застыть на месте, прислушиваясь.

Герцог наткнулся взглядом на флегматичную служанку мисс Фламмен, с которой она почти не расставалась. Та была совершенно спокойна, будто не происходит ничего из ряда вон выходящего.

— Поставь!.. О боги, о боги… Элиза!

Женщина приподняла голову, как старая сторожевая собака, решая, идти ли на зов или еще рано и можно не торопиться. А потом вдруг посмотрела на него прямо, без капли почтения.

— Она хорошая девочка, просто когда ей грустно, она не плачет, а злится, — вдруг сказала женщина, и герцог молча кивнул, запоминая.

— …сервиз!.. ЭЛИЗА!!!

Служанка чуть устало вздохнула и зашла в покои своей госпожи. Злится, когда грустно. То есть, ей сейчас грустно?

Глава 10. Ночное свидание

Столица не спала. Оно и не удивительно, помолвку наследника праздновали с размахом. Ночные гуляния, танцы, уличные театры и артисты, стекавшиеся поближе к столице, чтобы больше заработать… Этот шум не достигал дворца, и я даже не представляла себе масштаба праздника. Для меня праздник — украшенная с изяществом бальная зала и танцы, в которых каждое движение точно выверено — и попробуй не туда наступи! — тихие разговоры и звон хрусталя.

Чуть в отдалении от дворца же происходил какой-то невыразимо шумный хаос, где каждый двигался куда левую пятку потянет… люди сталкивались, взрывались хохотом, то тут то там вдруг освобождался пятачок и люди начинали танцевать еще до того, как для них кто-нибудь заиграет, а порой вместо музыки были только ритмичные хлопки да стук сапог о брусчатку. И все блестели улыбками, даже если вдруг кто-то затевал драку — только смеялись, будто так даже лучше, веселей.

Внизу было светло, словно днем, от праздничных фонарей и факелов, но на крыше, где мы сидели с герцогом, я едва могла разглядеть его лицо. Он не отпускал моей руки, и вообще не отпускал меня от себя все это время — просто чтобы случайно не оступилась и не сорвалась, а я и не дергалась. Только радостно крутила головой, чтобы ничего не пропустить, и сейчас тоже — внимательно вглядывалась вниз, в людей, запечатляла в памяти из веселье.

А еще — внимательно слушала. Я уговорила герцога рассказать три самых нелепых случая в своей жизни и теперь радовалась, что в темноте он не видит, насколько широкая улыбка растянулась на моем лице!

Он уже рассказал, как в двенадцать лет ночью сбежал из дома с конюхом на рыбалку и пытался ловить рыбу на драгоценные камни (и что самое удивительное — поймал!), как в пятнадцать впервые влюбился, а загадочной незнакомкой с нежным овалом лица и в трауре по почившему мужу оказался его троюродный брат, граф Кристен, имевший в обществе репутацию человека очень эксцентричного (но кто ж знал, что настолько!), и теперь вот рассказывал последнюю историю.

— …я тогда начитался романов из серии «Приключения принца Вессильского», и решил по его примеру переодеться в дешевое тряпье и посмотреть, как живут простые люди, — улыбнулся герцог тепло одним свои голосом, вспоминая свои юношеские забавы.

— А я тоже читала эту серию! — воскликнула я.

— И кто вам там нравился? — мужчина повернул ко мне едва различимое в темноте лицо.

— Маркиза, конечно!

— Она же главный злодей всей серии? — удивился мужчина.

— Да-а-а, — кивнула я, глубоко вдохнув в грудь прохладный ночной воздух, пахнущий какой-то жирной выпечкой и горелым мясом, — Я мечтала, что однажды тоже смогу испортить жизнь какому-нибудь благородному господину. Так что было дальше?

Мужчина тихонько засмеялся и продолжил.

— Переоделся я в какое-то тряпье, преисполнился благородными помыслами, — рассказывал он, — и пошел! Свято уверенный, что в таком облезлом плаще никто и никогда во мне благородного человека не заподозрит…

Мужчина рассказывал, как всего за первые пару часов его обворовали аж два раза, как увели лошадь, стоило ему на секунду отвлечься на мужика, который сам в него врезался и сам же на него кричать стал (и только много позже герцог понял, что два события были связаны самым прямым образом), как его обвела вокруг пальца трактирщица и еще много и много чего… Пока одна сердобольная старуха на улице его не остановила и не посоветовала юному господину гулять без охраны, если он не хочет вернуться домой голым аки кутенок.

— Ну, кое-что полезное я для себя из этой прогулки и, честно говоря, еще нескольких — после, все ж вынес.

— Что кошелек лучше прятать в исподнем? — не удержалась я, уже даже не скрываясь, хихикая в колени.

Мужчина с улыбкой покачал головой.

— Простых людей обычно представляют либо этаким тупым грязным сбродом, у которого своих мозгов кот наплакал и без твердой господской руки они пропадут… либо блаженными, страдающими перманентно от той самой твердой руки, святыми мучениками, которых срочно надо спасать, разрывая на себе рубашку…

— А они? — поинтересовалась я.

— А они просто люди. Не лучше и не хуже нас, — поделился своим мнением герцог, — Более приземленные, но вовсе не глупые, в какой-то своей манере циничные и ухватистые. И юных дворян, вознамерившихся их спасти, они обведут вокруг пальца, не моргнув и глазом — потому что нечего ворон считать. И вычислят на раз в любом тряпье — хоть по манере держаться, хоть по способу грызть ногти. С ними можно и нужно договариваться, но ни в коем случае нельзя показывать слабость. Потому что кошелек твой они, если надо, и в исподнем найдут!

— Вы это из своего опыта знаете? — с искренним любопытством уточнила я.

Он не ответил, только вдруг лукаво улыбнулся.

— Теперь ваша очередь.

— Красть ваш кошелек?

— Три нелепые истории, — спокойно пояснил он и вдруг повернулся ко мне и с серьезным лицом, — Но если вы хотите украсть мой кошелек, то я действительно прячу его в исподнем.

— Как неприлично… — пробормотала я, алея щеками от картинки, в которой я, словно маркиза из книг о принце Вессильском, обворовываю благородного мужчину, используя свои женские чары, — Но до вашего кошелька я еще успею добраться, мы же помолвлены!

Мужчина удивленно вскинул брови и наклонился ко мне, прошептав прямо в ухо, разгоняя мурашки по шее и сбивая дыхание.

— Три нелепые истории. И я сам отдам вам свой кошелек…

Я судорожно вздохнула, пытаясь припомнить хоть одну, но в голове было пусто. И герцог, как назло, сел поближе, не касаясь, но тепло его тела, его нависающую фигуру я чувствовала и без прикосновений.

— Хм-м-м… Ну…

— Ну?

— Когда мне было двенадцать… — наконец припомнила я один эпизод и тут же слегка успокоилась, — Да, когда мне было двенадцать! Я залезла на шкаф… не слишком высокий, пожалуй, но все-таки выше двенадцатилетней меня раза в полтора. Что-то я хотела оттуда достать?.. Ах, да — маминого кота! Мой будущий воротничок стащил у меня вышивку, которой я должны была отчитаться перед отцом, чтобы меня допустили обратно к сладкому. Я и забыла, что в той гостиной матушка в этот день принимала гостей. И вот они заходят, а на шкафу я, грязно ругаюсь подслушанными у кухарки оскорблениями с сторону Александра, выдирая у него из зубов платок… — плечи герцога затряслись и он вдруг уткнулся лбом мне в плечо, — В общем… Я тут же спрыгнула со шкафа, думая, чем мне оправдаться, чтобы меня опять не наказали. Но шкаф для тогдашней меня все ж был высоковат, и я так пребольно ударилась пятками об пол! На секунду даже подумала, что сломала себе их! А когда опомнилась от боли, поняла, что от прыжка у меня из носа вылетела длиннющая сопля, — мужчина дернулся в попытке не засмеяться в голос и приобнял меня одной рукой так, будто держался за меня, чтобы не упасть; меня это вдохновило и я решила добавить подробностей, — Во-о-от такая сопля! — показала я руками, — Чуть не до пола доставала, точно вам говорю! И вот стоят благородные леди, матушка смотрит… и я перед ними только что чуть не придушила несчастную животинку, обзывая ее так, что они не факт, что каждое слово поняли. Спрыгнула, задирая подол, со шкафа и стою перед ними с соплей из ноздри…

— Боги… — булькал он смехом мне в плечо, и от этого почему-то становилось теплее.

— Да, — кивнула я, — А потом еще Александр спрыгнул на меня с диким визгом, прошелся когтями прямо по щеке… так больно было, что я опять неприлично выругалась! Даже не поняла, как вылетело, честное слово, я-то собиралась извиниться! Запутался он, в общем, своей длинной шерстью в моей сопле и уронил пред светлы очи дам мой кое-как вышитый изображением крапивы платок!

— Я так понимаю, сладости вы увидели еще не скоро? — уточнил герцог.

Я покачала головой.

— Да нет, ставили-то их прямо перед моим сопливым носом, а вот есть не давали.

Я рассказывала герцогу про свое детство под его тихий смех, слушала обещания никогда не ограничивать меня в сладостях и очень боялась, что все это мне просто снится. Ведь разве так может быть?

Серьезный взрослый мужчина со мной на пару по теням пробирался через охранный пост дворцовых ворот, чтобы потом с самым серьезным видом успокоить, что охраной мы окружены со всех сторон, потому что — ну а как же иначе? да, они видели, как мы перелезали через забор. ничего, пусть повеселятся, хорошее настроение благоприятно действует на здоровье… Зачем вообще было прятаться? Потому что подумал, что мне так будет веселее, чем просто выйти через ворота!

А потом выгуливал меня по крышам города, без всякого слишком хорошо знакомого мне снобизма, но с искренним интересом рассказывая, что не все жители королевства празднуют одинаково, и особенности праздничных ритуалов у горожан и жителей поселков и деревень различаются порой так сильно, что сложно поверить, что это люди из одной страны. Что в деревнях до сих пор порой поклоняются старым богам, совершая кровавые подношения, не забывая и поставить свечку в храмах новых богов — и не видят в этом никакого противоречия. Что в дни национальных праздников, когда деревенские жители стекаются по городам, от столкновений разных сторон одной культуры стражи разве что на стенку не лезут. А в этот раз еще и иностранцев много, и поддерживать порядок — невероятно сложно, и службе безопасности приходится подключать даже те свои резервы, которые задействованы преимущественно в вопросах внешней политики, в том числе и его, герцога, служащих.

Так легко согласился рассказать про нелепые случаи в своей жизни, не кривился, не осуждал за интерес, не отмахивался и не закатывал глаза устало на очередную глупость. Легко и непринужденно описывал, как горели щеки, когда ему, наконец, представили графа Кристена, и тот развязно ему подмигнул, попросив прощения, что сегодня без панталон и нижних юбок. Рассказывал так спокойно, ни разу не смущаясь! Да и чего ему смущаться? Ему не нужно, уж точно не теперь, наводить на себя серьезный вид, чтобы производить серьезное впечатление. Уж что-что, а впечатление производить он умел, так что спокойно мог позволить себе рассказывать нелепые истории, не боясь за свою репутацию.

И я должна была поверить, что мне так повезло? Что за соплю, размазанную по Александру, от меня не ждут оправданий и оправданий за то, что не оправдываюсь? Мы успели и потанцевать с толпой горожан, и попробовать дешевой простолюдинской еды, от которой у меня началась изжога, но даже она не портила настроение…

И теперь сидели на смотровой площадке в закрытой на реконструкцию колокольне и ждали восхода солнца. А внизу уже ждала карета. Было так легко на душе, и в только-только задавшемся рассвете казалось, что все обязательно будет хорошо, и хотелось даже не чтобы все просто было хорошо, а стараться ради этого хорошо. В сердце щемило от благодарности за эту ночь, за эти разговоры, и я обещала себе, что обязательно отвечу тем же. Что когда ему будет грустно, я тоже приду, чтобы порадовать его.

Наверное, это лучший план? Не подстраивать все так, чтобы сложилось выгодно для меня, чтобы выдавить из человека нужные мне эмоции, а просто постараться сделать его счастливым?

Чем отличалась моя семья от семьи мистера и миссис Воль? У нас каждый хотел добиться своего. И злился, не получая того, что хочет. Отец хотел, чтобы к нему не лезли, и раздражался, когда матушка не оставляла его в покое. Матушка хотела внимания, и даже, пожалуй, легкого поклонения своей фигуре и сочувствия — и истерила и мстила, не получая его столько, сколько считала нужным. Я хотела их любви и одобрения, и ненавидела их за то, что они не могли мне этого дать. И никто, никто в нашей семье не мечтал сделать друг друга счастливым.

Мистер Воль улыбался тихонько каждый раз, когда миссис Воль смеялась. Как-то раз, будучи немного выпившим, он признался, что в первые годы их брака она была очень напугана и подавлена, и он не сразу нашел способ, как помочь ей, как успокоить, как убедить, что ей не нужно его бояться. Они делали многое не только для себя, но и друг для друга.

Пожалуй, это и будет моим планом на ближайшее время! Итак: План по соблазнению но. 8 — Сделать что-нибудь для герцога!

Герцог смотрел, как первые лучи мимолетной лаской проходятся по лицу мисс Леоны, и сам не заметил, как начал улыбаться. Давно он так хорошо не отдыхал. Невеста устало привалилась к перилам, все еще блестевшими любопытством глазами вглядываясь в небо, но в ней уже не кипела энергия, требовавшая все узнать и все попробовать, и почему-то герцог чувствовал что-то смутно напоминавшее гордость, что смог хорошо ее выгулять. В голове лениво ворочались мысли, но от недосыпа сосредоточиться на чем-то одном не получалось. Мисс Леона достаточно деятельная, так что надо будет обязательно подобрать ей в герцогстве работу, чтобы не скучала; перед сном надо будет зайти проверить отчеты, и герцог очень надеялся, что Фиви не сидит до сих пор в кабинете, а пошла отдыхать; а если попросить мисс Леону вышить ему платок, что на нем, интересно, будет изображено?..

Мужчина наслаждался последними минутами свидания и вот сейчас хотелось, чтобы вся предсвадебная суматоха поскорее закончилась, хотелось вернуться домой уже сейчас, разгрести накопившиеся дела, прогуляться по родному поместью вместе с мисс Леоной, показывая ей ее новый дом. Как ей там, интересно, понравится?

Он вновь скосил глаза на девушку, раздумывая, стоит ли начинать разговор про Его Высочество, или не портить момент и поговорить в карете? Кожа девушки чуть побледнела от недосыпа, она то и дело зевала, прикрывая ладошкой рот и выглядела на диво трогательно и расслабленно. Тревожить ее не хотелось, хотелось только уложить спать и самому улечься рядом, подгребая тонкую фигурку под бок. Герцог и сам уже понимал, что с каждым часом все больше и больше очаровывается, и даже не пытался это контролировать. Зачем, если речь идет о девушке, которая станет его женой? Все, что нужно, это очаровать ее в ответ, чтобы взгляд замыливался от эмоций не только у него.

Он встал за ее спиной, положив руки на перегородку с обеих сторон от девушки, наклонился к лицу и выдохнул низко и игриво:

— Мисс Леона, вы, верно, замерзли?

Она вскинула на него удивленный взгляд, повернувшись к нему всем корпусом.

— Я совсем не замерзла, я же маг о… Ах, нет-нет! — вдруг всполошилась она, — Очень замерзла!

Мужчина едва удержался от смеха, только участливо кивнул.

— Сильно замерзли?

Она серьезно кивнула, повернулась к нему полностью и еще для верности прикрыла глаза, сквозь ресницы все же продолжая наблюдать.

— Очень. Поздней весной вообще грех не замерзнуть. Коты мерзнут, кролики мерзнут, люди тоже очень мерзнут!

Герцог хотел ее поцеловать, очень-очень хотел. Да и как не хотеть? Раскрасневшиеся щеки, приоткрытые губы, слегка дрожащие от сдерживаемой улыбки и от волнения и ожидающий взгляд, прикрытый ресницами. Солнце пробивается через локоны, ложится на плечи, и она вдруг открывает один глаз, раздраженно глядя на него, и от этого подразнить ее хочется только сильнее. Хочется поцеловать самому, крепко, чтоб дышать было нечем, а еще хочется, чтобы она сама подалась навстречу, и попробуй разбери своим не выспавшимся мозгом — чего же все-таки хочется сильнее?

Она фыркает, как кошка, обвивает его шею руками, зарываясь в волосы, и целует… в щеку. Легко, почти невесомо касается ямочки на его щеке и только тогда мужчина понимает, что все это время широко улыбался. И резко дергает лицом в сторону, вдруг чего-то смутившись, бормочет под нос что-то, что и не разобрать, и сдержаться уже не получается. Да и надо ли?

В карете она засыпает прямо на его плече, и герцог думает, что радовать свою невесту надо почаще, потому что радуется она очень красиво, даже красивее, чем злится.

Глава 11. Пеплом над столицей

— Давай ее сожжем и развеем пеплом над столицей? Я и колокольню подходящую знаю, там сейчас никого нет, — предлагаю я, между делом улыбаясь проплывшей мимо нас фрейлине Ее Величества.

— С чего бы мне в этом учавствовать? — интересуется мисс Ламбри.

— Ты моя должница? — проверяю я.

Девушка кривится, но не спорит, а я запоминаю, что должницей моей она себя все же считает. Вот и хорошо!

— Она принцесса соседнего государства, — пытается успокоить меня девушка, откровенно не желая себе лишних проблем.

— Я тебя умоляю, — щелкаю пальцем я, — У них там еще десять штук этих принцесс! Одной больше, одной меньше…

— Одиннадцать, — поправляет меня мисс Фиви.

Перед Вторым Балом Ее Величество решила устроить чаепитие, на которое, само собой, была приглашена я и, в качестве аванса — а может и из интереса — мисс Ламбри. Ее Величество то и дело спрашивала у Фиви, как дела у проекта культурного обмена, который мисс Ламбри придумала, пропихнула, а теперь и курировала. Фиви была мила, обходительна, почтительна и вообще просто душка! Выбила себе обещание еще раз подумать над более масштабным финансированием, завела пару неплохих знакомств… Я смотрела и думала о том, что, пожалуй, ее трогательная привязанность к герцогу еще вполне может сыграть на руку моей будущей семье.

А еще я, кажется, была за нее чисто по-человечески рада. Ну, кроме очевидного, что она избежала возможности послушать, как я радостно фальшивлю на мотив второго куплета государственного гимна «Гори-гори, моя звезда, полыхай неустанно!», без сожалений передав этот шанс княжне… я так же с удовольствием наблюдала, с каким блеском в глазах она бросается в дело, пользуясь любой возможностью. Казалось, будто она наконец расправила плечи, скинула с себя какой-то груз. За такими людьми всегда приятно было наблюдать.

Все шло почти мило. Княжна, недавно получившая очередной втык, даже, вроде бы, местами старалась вести себя прилично, хотя лично на мой вкус, излишне задирала нос. Вот Ее Величество умела держать себя выше остальных, без всяких невербальных попыток принизить окружающих, а княжна всем своим видом показывала, где она нас всех видела. И ладно бы всяким раздражающим подхалимкам или просто раздражающим всем своим видом особам, вроде меня. Даже дамам, которые относились к ней со вполне искренним уважением и расположением она успела хоть слегка испортить настроение.

Меня это совершенно не злило, хотя плохо завуалированных оскорблений я наслушалась, пожалуй, побольше остальных. К слову, я-таки поняла, о чем говорила Фиви, когда сравнивала нас — княжна не вела себя, как ей хочется, княжна откровенно выделывалась. И это вызывало жалость.

Помню, когда Виль был помладше, он таким тоже грешил, к счастью, не слишком долго. Какое-то время он старался потакать родителям, стать тем, кого они хотели видеть… но у него никогда бы не получилось стать хоть вполовину таким же правильным сыном, как старший брат, и родители всегда оставались недовольны. И в конце концов, он плюнул и начал делать все им назло. Длилось это где-то год, наверное… но год этот у него вышел очень плодотворный! На скандалы и грязные истории, в основном.

И поначалу, такое его поведение меня даже веселило, а потом пришла почему-то жалость. Я очень долго думала, что в этом всем меня так напрягает, даже когда Виль успокоился, продолжала думать. И в конце концов пришла к выводу, что намеренное нарушение общественных норм, несоответствие ожиданий — всего лишь обратная сторона попытке подстроить себя под эти нормы.

В обоих случаях ты выстраиваешь свое поведение, принимаешь решения — опираясь на чьи-то ожидания. И либо подстраиваешься под них, либо нарушаешь их. Это в корне отличается от того, чтобы жить, опираясь на свои ожидания от жизни, а не на чужие. Но во втором случае человек испытывал нечто вроде чувства превосходства над остальными. Мол, посмотрите на меня, какой я не такой, как вы. Хотя, по сути, разница была только в форме выражения, но — не в содержании.

И княжна вела себя будто назло всем, будто специально пытаясь показать, насколько ей на наши чаяния плевать. Но раз она выстраивает свое поведение, отталкиваясь от наших «чаяний», то, очевидно, ей все-таки было не плевать. И вот это вызывало жалость. А еще я немножко злорадствовала! Бедная, бедная маленькая княжна…

Ну, злорадствовала я ровно до того момента, как за мной зашел герцог, и трижды проклятая княжна, не смотря ни на какие втыки, увлекла его тут же в разговор, от которого невозможно было отказаться, не уронив ее достоинства. А ронять достоинство монарших особ рекомендуется только тет-а-тет, если уж вам приспичило!

Княжна при виде мужчины — моего мужчины! — вдруг вспомнила, что она не ведьма, злая оттого, что не успела слетать на шабаш, а вполне себе симпатичная молодая девушка, а вот мне срочно захотелось достать метлу и отходить ее ей по заднице!

Герцог то и дело слегка выпадал из разговора, невзначай бросая на меня ласковые взгляды, вполне очевидно демонстрируя всем, кто ему на самом деле интересен в этой комнате, и это единственная причина, почему я все еще стояла и улыбалась, лишь тихонько зубоскаля в разговоре с мисс Ламбри. Я прекрасно понимала, что эти взгляды вполне продуманный шаг — и была за него благодарна. Герцог старался успокоить меня. Показать всем вокруг, что у нас все замечательно, что он в восторге от того, какая у него чудесная невеста и никого он, кроме нее, не видит, хоть бы ему прямо под нос женские прелести демонстрировали… от этого пришибить мерзавку хотелось чуть меньше.

— Ты только не отводи взгляд от герцога, — прошептала мне Фиви, — но Ее Величество сейчас очень и очень недовольно смотрит на княжну. Не знаю, убережет ли тебя это от необдуманных поступков, но взбучку она получит и без тебя, можешь не сомневаться.

Я вздохнула.

— Только на это и надежда!

С подготовкой ко Второму Балу я решила не мудрить и не выделываться. Во-первых, внимание герцога я уже привлекла достаточно, а оттягивать внимание остальных у меня в принципе цели не было. Во-вторых, времени и сил придумывать что-то особенное у меня тоже не было. Неожиданно навалился целый ворох проблем, и приходилось признать, что некоторые я создала себе сама!

Первой проблемой была княжна.

Она меня откровенно недолюбливала, хотя иногда мне казалось, что недолюбливает она вообще всех и все, кроме почему-то моего жениха. Я честно старалась лишний раз не выходить из покоев, но порой, когда мои пташки мне приносили очередной раз новость о том, что варварская принцесса «случайно» столкнулась с герцогом, сил оставаться благоразумной мне просто не хватало! Да и кто мог бы меня обвинить?

При каждой нашей встрече она не ленилась совсем не тонко и вовсе даже не изящно намекнуть мне, что она обо мне думает. Причин на то у нее было несколько. Во-первых, она считала меня выпендрежницей, которую хлебом не корми, дай только привлечь чье-нибудь внимание эксцентричной выходкой. Тут я могла только посоветовать ей встать в очередь, потому как такого мнения с некоторых пор придерживались многие. Это вызывало лишь снисходительную, полную злорадства усмешку — да она же мне просто завидует!

Второй причиной была совершенно очевидная, ничем не прикрытая благосклонность Его Высочества, от которой я, собственно, в покоях и пряталась, отправляя назад все подарки и сжигая записки — просто на всякий случай. И вот тут уже мне было даже слегка неловко, ведь это я на балу сократила между нами дистанцию, не задумываясь о последствиях. И чувствовала я себя… мисс Ламбри. Я вела себя примерно так же с ней. Единственной разницей было то, что я-то на жениха княжны на самом деле отнюдь не охотилась, вот только велика ли разница, когда по всем углам уже шептались, что юная мисс Фламмен настолько прекрасна, что даже яркая иностранка не может ее затмить в глазах даже собственного жениха. И если бы речь не шла о наследниках престола, я бы с удовольствием поизгалялась над неудачницей!

В конце концов, их отношения — не мои проблемы, и коль уж они меня в них втягивают, я имею права хотя бы развлечься за их счет! Но, к сожалению, речь все же шла не о соседских ребятах, так что даже такая маленькая радость была для меня закрыта.

Оставалось только мило улыбаться и с непробиваемой слепотой не замечать ни его интереса, ни ее попыток меня уколоть. В конце концов, когда тебя игнорируют, это тоже довольно неприятно.

Второй проблемой был принц.

И вот уж я никак не ожидала, что такой индифферентный мужчина окажется таким непрошибаемо-упертым и, кажется, до смешного влюбчивым. Самое отвратительное — ухаживал-то он красиво! Он присылал подарки, от которых отказываться было порой настолько сложно, что я допускала крамольные мысли: а может оставить себе? Как говорила Элиза: дают — бери! Я же ничего за это не обещаю?

Новейший переносной аппарат с линзой, позволяющей рассматривать мельчайшие частицы, из которых состоит наш мир; первое издание трактата об огненной стихии мастера Визира, о которой мечтал даже отец; сборник стихов поэтов пятого царства, которыми я как раз недавно все-таки заинтересовалась…

Стоило хоть на минуту выглянуть из комнаты, мы с принцем сталкивались настолько же «случайно», насколько мой жених сталкивался с его невестой. В конце концов пришлось пообещать ему уже второй танец и с огромным трудом я отбивала третий, чтобы ни у кого не возникло мысли, что я благосклонно отношусь к его интересу. У меня было ощущение, что я в осаде, и у герцога, судя по его уставшему, скучающему выражению, которое почти невольно выползало на его лице при появлении княжны — он тоже. На него, по словам Фиви, стараниями наследника вдруг навалилась просто куча работы, и времени на встречи со мной практически не оставалось.

Тем не менее, он старался выкроить хоть по полчасика днем и вечером, чтобы зайти ко мне, и я не настаивала на большем. Для того, чтобы помучать его, у меня будет еще целая жизнь! А пока при виде его посиневших от недосыпа век внутри приливала какая-то совершенно незнакомая волна сочувствия, хотелось не нагружать его еще больше, так что я ничего ему не говорила ни по поводу княжны, ни по поводу принца, ни по поводу серенад под окном, которые он мне еще так и не спел, а просто рассказывала какие-нибудь смешные истории, чтобы он мог хоть немного отвлечься.

Поскорее бы уже все положенное оттанцевать, пожениться и уехать отсюда!

И все же, принц со своей суженной были не главной проблемой. По крайней мере, не для меня. Главной моей головной болью оставалась семья.

С приездом Виля все пошло наперекосяк. Он опять соблазнил то ли чьего-то сына, то ли чьего-то брата… и вроде как их застали в момент непосредственно соблазнения, и теперь благородное общество обсасывало подробности и — самого Виля, который успел опустить себе рыжую шевелюру чуть не до задницы и плел из нее замудреные косы, которые при всем желании не получалось назвать мужской прической, хоть и смотрелось красиво.

Отец порывался отрезать эту бедную косу чуть не топором, матушка психовала от того, что у ее сына коса толще, чем у нее и он так специально ее позорит, Виль привычно отмахивался и выбирал себе атласные ленты для новых причесок… И все почему-то требовали, чтобы я со всем разобралась.

Отец приходил ко мне и как у единственного члена семьи, который мог общаться с братом без скандалов, требовал призвать его к хоть какому-то подобию благоразумия. На резонное замечание, что я и сама не образец благоразумия, отец ответил, что я хотя бы умею притворяться приличной дочерью, и что поговорить с братом — мой священный долг. Я ему конечно пообещала, лишь бы он от меня отстал… вот только он воспринял обещание слишком близко к сердцу и теперь постоянно заходил и назойливо интересовался итогами переговоров.

Матушка приходила с тем же требованием. В отличие от отца, который благоразумно на самого Виля особенно не давил, матушка сначала цеплялась к сыну, доводя до очередной ссоры, закономерно не получала коленопреклонной позы и раскаяния за все грехи мира, психовала из-за этого, плакалась отцу — а потом уже накрученная шла ко мне! От меня она к своему удивлению коленопреклонной позы тоже не получала, и в качестве извинений требовала сделать все, чтобы неблагодарный ребенок номер два призвал к порядку неблагодарного ребенка номер один.

Виль приходил ко мне и задаривал милыми безделушками с тем, чтобы я чем-нибудь отвлекла от него родителей, потому что сил его больше нет. Но с ним всегда было проще, так что после того, как я ему словами обрисовала маршрут, по которому он может пойти и предложением в ответ отвлечь родителей от меня, потому что я тоже уже устала, брат сразу все понял и больше не поднимал тему, задаривая милыми безделушками уже просто так.

Так что в итоге к балу я уже даже особенно не готовилась, собираясь надеть первое из приемлемо-роскошных платьев, которое выпадет мне в руки, оттанцевать положенное количество танцев и скорее сбежать к себе.

Еще была мысль замуровать дверь, чтобы родственники не приходили ко мне пересказывать что они друг о друге думают, но тогда ко мне не смог бы прийти и герцог…

И хотя родители давили на меня в ситуации с Вилем в том числе и тем, что Его Светлость, посмотрев на моего брата, может передумать жениться на мне, самому герцогу Виль вполне себе нравился. Они как-то зашли ко мне на чай в одно время, и мы вполне мило и весело побеседовали! К слову, на самом деле к брату в обществе относились отнюдь не плохо. Да, некоторые с удовольствием злословили, проходясь и по его облику, и по вкусам, но Виль умел быть по-настоящему очаровывающим и дипломатичным, когда хотел, так что к нему многие относились вполне благосклонно. В том числе и поэтому я не понимала такой бурной реакции родителей — не особо-то им и предъявляли за среднего сына.

Вот и сейчас, Виль тоже решил зайти за мной после чаепития, и Ее Величество со вполне благодушной улыбкой приняла его, подала руку и поинтересовалась делами. Не упустила она и шанса похвалить его чудесный вкус и, припомнив Первый Бал, отметила, что у нас это, видимо, родственное. Сделала она это, чтобы уколоть невестку, и, судя по раздраженному вздоху, укол цели-таки достиг.

— Боги, да у него коса толще, чем у меня! — восхищенно цокнула Фиви, — Как он, интересно, так волосы заплел?..

— Можешь сама у него и спросить, — предложила я, — он тебя научит.

Девушка подозрительно меня оглядела.

— А не он ли тебя заплетал сегодня?

Я кивнула.

— В детстве он на мне и учился, — рассказала я, уже почти искренне улыбаясь, глядя на поскучневшую княжну, — У него странная тяга к волосам. Помимо всего прочего… Нет, ну как же мне хочется сказать княжне хоть одну гадость!

— Ярилая, скажи, — начала королева тем ласковым тоном, который не предвещал ничего хорошего, — ты умственно отсталая?

Княжна вспыхнула и стиснула зубы, но не посчитала нужным даже повернуть голову и хотя бы сделать вид, что слушает.

— Просто если так, хотелось бы знать заранее… Нет, нас, конечно, предупреждали, что ты… хм, своеобразная девушка, — Ее Величество сама встала перед княжной, с ядовитой нежностью заглядывая ей в лицо, — Но кто же знал, что настолько?

Она ласково провела рукой по лицу княжны, и ее улыбка даже не дрогнула, когда невестка отдернула ее руку, скривившись.

— Можешь думать, что хочешь, старая грымза! Умственно отсталая? Да бога ради! — оскалилась в ответ княжна.

Королева тихонько засмеялась, ничуть не смутившись, подошла к девушке и наклонилась неожиданно близко к лицу.

— Еще раз, — зашипела она, не меняясь в лице, — ты посмеешь унизить моего сына своими распутными взглядами в сторону его кузена, и умирать ты будешь долго и мучительно. И последним звуком, который ты услышишь, будет мой смех. Ты меня поняла?

Ярилая могла бы сказать многое. Например, что она вообще не хотела замуж ни за какого принца. Что она никогда не мечтала быть ни королевой, ни принцессой, ни чьей-то невестой. Что в королевстве слишком холодная весна, не такая, как дома, и от этого хочется то ли плакать, то ли покусать кого-нибудь, то ли не вылезать из спальни… Что, в конце концов, ее жених тоже ее унижает свои вниманием к невесте кузена, но никто на него не смотрит с таким осуждением, как на нее. Хотя в чем разница?.. Почему про нее шепчутся, насмехаются, сравнивают с этой мисс Фламмен, а принца только жалеют — невеста у него ве-е-етренная! Бедняжка нашелся.

Ярилая много чего могла и хотела сказать, но все слова почему-то застряли в горле комом, а насмешливый взгляд королевы заставлял чувствовать себя маленькой дурочкой. Но разве она была не права?..

Дурацкий наследник со своей дурацкой мамашей!

— Подумай, этого ли ты хочешь добиться, — королева с улыбкой вышла, оставляя княжну одну.

Девушке казалось, что еще секунда — и ее просто разорвет. Как же все надоело… Боги, как же все надоело, кто бы знал!

Я стояла с прямой спиной, вежливо всем улыбалась и считала секунды до окончания бала. Я уже успела потанцевать с герцогом, с принцем, с Вилем, с Орханом, боги знает с кем еще… Весь вечер старалась не отходить от Его Светлости, не сталкиваться с Его Высочеством, непонимающе улыбаться Ее Высочеству, а еще играла в догонялки с родителями. Я убегаю, а они — водят!

К счастью, на этом балу больше всего внимания привлекала не я. К сожалению — и не княжна. Главной принцессой этого вечера был Виль! И что-то мне подсказывало, что нашу семью в глазах иностранной принцессы уже ничто не сможет отмыть…

Брат соорудил себе сложную косу, в которой чередовались плотные мелкие плетения с почти распущенными волосами, которые держались, казалось, на честном слове. Его волосы были украшены тонкими жемчужными нитями, изящными серебряными заколками, отливали чистой звонкой медью и спадали на светлый, с легким оттенком бирюзы камзол. Его костюм не пестрел украшениями, но низко пошитые плечи и широкие, свободные рукава, собирающиеся на тонких запястьях плотно прилегающими манжетами делали его образ невыразимо женственным.

Родители почему-то считали, что ответить на вопрос, почему Виль снова не похож на нормального мальчика, должна я. А мне нечего было ответить! Я могла только послать их с их проблемами в далекие дали, но вот сейчас лишние конфликты мне были ни к чему, я просто хотела тихо перетерпеть положенные часы, ни с кем вообще не разговаривая, и отчалить в кроватку!

И вообще, они Виля будто первый день знают, когда на него вообще кто-то мог повлиять? В далеком-предалеком детстве? И то, с сомнительным успехом?

В общем, я, конечно, всегда знала, что быть рассудительной и не нарываться на проблемы — довольно утомительно, но только сегодня в полной мере ощутила — насколько! Казалось, будто я шла по канату, жонглируя кинжалами… Улыбнуться княжне, склонив голову, на ее злобный взгляд; не заметить принца, сделав вид, что увидела что-то интересное в чужой тарелке; отслеживать перемещения родителей, в нужный момент сливаясь с толпой; на внимательный прищур королевы бросить на герцога влюбленный взгляд…

В какой-то момент я уже не могла улыбаться, потому что начинали болеть щеки, и злобно зыркала на любого, кто пытался ко мне подойти, сосредоточив все силы и все внимание только на тех, кто в моем списке был помечен красным цветом опасности.

Вдруг кто-то схватил меня за локоть.

— Мне показалось, или ты действительно от меня пряталась? — прошептала мне в ухо матушка, — Леона, ну что такое? Почему я должна за тобой бегать?! Как маленький ребенок, честное слово!

Ну что такое! Я вздохнула и перевела взгляд на матушку. Надо ее заболтать.

— Вздор. Я ни от кого не бегала. Кстати, а что это миссис Пристон сегодня так надушилась, интересно? Я чуть не задохнулась, когда проходила мимо…

Матушка чуть скривилась, вставая рядом.

— Даже не вспоминай о ней! Невестка этой змеюки спросила у меня, где мой сын заказывает украшения, якобы она хочет такие же своей дочери заказать!

И как я вообще могла надеяться, что переведу тему?..

— Ни стыда ни совести, — качнула головой я согласно.

— Вот-вот! Ходит вся такая напыщенная… Посмотрела бы я на нее, если бы ее сын родился уродом, — невзначай брошенное оскорбление резануло мне ухо и я напряглась, но не стала спорить, так как мы проходили это уже много раз, — Явно бы так себя не вела!

— А кто это там с отцом разговаривает? — я скрестила пальцы, надеясь на удачу, — Мне кажется, эта юная мисс стоит к нему слишком близко?..

Матушка впилась взглядом в отца, который мне на счастье в другом конце залы как раз разговаривал с какой-то девушкой.

— Ты посмотри, у нее заколка с левой стороны почти как у Виля… — не поддалась женщина, — За что он меня так позорит? Ему просто нравится, когда мне плохо, я уверена… Ты могла бы уговорить его вести себя поприличней, хотя бы сейчас! Столько иностранцев, что они о нас подумают? Твоя безалаберность просто поражает. А что подумает твой жених? Он же, верно, просто в шоке — с кем ему придется породниться! Тебе стоило позаботиться об этом.

Я не стала отвечать, только обвела взглядом толпу. Мисс Ламбри разговаривала о чем-то довольно с графом, принц вытанцовывал свою невесту, а герцог как раз шел к нам с напитками. Я почувствовала одновременно и облегчение и досаду. С ним рядом было поспокойнее, но вдруг он услышит, как матушка говорит о Виле? Почему-то от этого было очень стыдно. Мне не хотелось, чтобы он думал, будто мы его стыдимся…

— К нам идет Его Светлость, — намекнула я матушке, и она тут же напустила на себя благодушный вид.

Конечно, долго она не продержалась. Когда ее что-то раздражает, она абсолютно любой разговор может перевести на интересующую ее тему.

— …так говорил мой муж! И все-таки как мне повезло, что мой старший сын так на него похож. Вы знакомы? Ну конечно! Очень достойный молодой человек, согласитесь?

— Безусловно, — спокойно кивнул герцог, — работать с ним было очень приятно.

Надо отдать герцогу должное, он вел себя безупречно, не мешая матушке говорить, и только иногда, когда нужно, вставляя пару фраз, показывая, что слушает. И я даже ненадолго поверила, что при нем она не затронет щекотливую тему, и выдохнула, но…

— К сожалению, мой младший сын, граф Фламмен, совсем не похож на брата и отца… Ну да вы сами, верно… — она грустно улыбнулась и покачала головой, не заканчивая фразу, а у меня вспыхнули щеки.

Ну сколько можно-то! Герцог вскинул удивленно бровь и слегка замялся, явно не совсем понимая, как в данном случае приличнее будет ответить. Я щелкнула пальцем.

Как забавно! Матушка считает, что я должна стыдиться Виля, а стыжусь я почему-то ее.

— Виль действительно необычный, — проскрипела я, кое-как натягивая улыбку, — Вы знали, что ему дали титул графа в прошлом году приказом Его Величества? Это большая честь, но, видят боги, он заслужил.

Герцог серьезно кивнул, тут же подхватив.

— Я был наслышан о нем и рад наконец с ним познакомиться. Как и его старший брат, он очень приятен в общении. Ваша Светлость, — обратился он к матушке, — у вас потрясающие дети, вам есть, чем гордиться. Ну да оно и не удивительно, с такими прекрасными родителями, — сделал он комплимент тем серьезным тоном, который не предполагал никакой насмешки.

Матушка на секунду застыла, а потом расплылась в улыбке, вся будто расцветая. И казалось, после этих слов у нее с плеч будто камень упал.

— Благодарю, Ваша Светлость. Приятно слышать это от такого достойного мужчины, как вы!

— Вы позволите украсть вашу дочь? — улыбнулся ей он.

Она кокетливо сощурила глаза, позволяя ему забрать меня со всеми потрохами, и я с огромной радостью подала ему руку.

— Ваш брат чем-то напоминает мне Орхана, — вдруг признался герцог, притягивая меня к себе в танце.

— Тоже рыжий? — предположила я.

— Тоже эпатажный и на удивление легкий в общении, — задумчиво сообщил мужчина.

Я немного удивилась, ведь я не считала графа эпатажным, а Виля мало кто считал легким в общении. Хотя мне всегда казалось, что брат просто отвечает симметрично на колкости, а порой бывает и очень мстителен, если его по-настоящему задеть, но… если ты не настроен агрессивно, Виль может быть очень и очень милым. Порой даже слишком. В какой-то степени, я бы даже назвала его наивным, когда речь идет о людях, которые с самого начала к нему доброжелательны. В любом случае то, что герцогу легко было общаться с Вилем, говорило лишь о том, что он был с ним мил и учтив, и от этого нравился мне только больше! Я не удержалась и широко ему улыбнулась.

Он так легко успокоил и меня, и матушку — ну что за душка! Я встала на цыпочки и быстро и легко клюнула его в щеку поцелуем. На меня осуждающе посмотрела какая-та старая матрона, а герцог вдруг опустил глаза, тихонько засмеявшись, и на мгновение на лице глубокой линией мелькнули ямочки.

Всего полминуты прошло, кажется, а я уже чувствую себя такой счастливой, что даже ноющие щеки не могут заставить меня перестать улыбаться!

Виль усмехнулся, глядя на довольную сестру. Хорошо, что они с этим герцогом поладили, но документы на домик в тихом городке, оформленный на подставное лицо, он ей все же отдаст. Запасной вариант лишним никогда не будет. Кто этих герцогов знает? Милый сейчас — совсем не обязательно милый всегда, а сестричка отлично умела вызывать в окружающих стойко желание себя придушить.

Хотя со стороны казалось, что самым себе-на-уме членом их семейки был он, Виль, сам мужчина считал, что именно его младшую сестру категорически невозможно было заставить делать то, что нужно другим.

Там, где Виль злился, спорил, а потом годами себе и всем вокруг доказывал, что его предпочтения никого не касаются, делал назло и делал карьеру, чтобы не зависеть от отца и его щедрости в распределении наследства, Леона себя всем этим даже не утруждала. Ей не нужны были материальные и словесные подтверждения, чье-то одобрение. На нее не действовали наказания, манипуляции и угрозы. Она им даже не противилась, она их просто не принимала.

Проблема была в том, что если у самого Виля все на лице было написано и на его счет особо не обманывались, то Леона производила вполне обычное для девушки ее положения впечатление. Леди и леди — красивая, самоуверенная и смешливая. Поэтому и ждали от нее того же, что и от любой другой. Считали чуть более непосредственной, чем положено, излишне вспыльчивой — но и все. И того масштаба, с которого она плевала на все и всех, поначалу даже не замечали.

В одном матушка была права, если в кого Леона и пошла, то в троюродного дедушку! А его пятнадцать раз пыталась отравить собственная жена, и после каждой неудачной попытки он заставлял ее вышивать гобелен с пафосно-торжественным изображением того, как он в очередной раз геройски избежал смерти, и вывешивал их в ее покоях.

Конечно, это не значило, что все обязательно будет плохо. Герцог показался Вилю довольно спокойным в хорошем смысле, а из той информации, что он успел собрать, картина вырисовывалась вполне приемлемая.

И Леона вела себя с женихом довольно свободно и, по крайней мере, на глазах Виля герцог ни разу ее не одернул, не посмотрел с осуждением, и вообще был довольно мил. Но он мужчина, он занимает высокое положение — у него неизбежно есть ожидания от женщины, от будущей жены. Насколько Леона будет им соответствовать? И как он поступит, когда его ожидания столкнутся с реальностью, в которой жена не считает его мнение важнее своего? Пока они хотят одного, все в порядке, но что, если их мнения разойдутся? У мужа всегда больше рычагов давления, чем у жены.

Взгляд мужчины наткнулся на тоненькую фигурку герцогской секретарши. Сколько там они лет вместе проработали? Кто лучше нее может знать, чего можно ожидать от Сильбербоа, как от мужчины? Хорошенькая, и начальник у нее тоже хоть куда — вряд ли бы не переспали.

Она вдруг поймала его взгляд, и мужчина очаровательно улыбнулся, взглядом спрашивая, не против ли она составить ему компанию. Девушка мягко улыбнулась в ответ и робко опустила глаза, но Виль слишком хорошо знал цену мягким улыбкам, и не заметить, как препарирующий совсем не робко взгляд быстро и цепко прошелся по нему, прежде чем скрыться за длинными ресницами, мог разве что будучи пьяным, как свинья.

Он пружинисто оттолкнулся от колонны, направляясь к мисс… Фиби? Фиби Ламбри, кажется? Пусть будет мисс Ламбри. Кажется она не собиралась возвращаться в герцогство с будущими молодоженами — оно и правильно. Но поболтать же вряд ли откажется?

Княжна даже не старалась делать вид, что рада здесь находится. От шума давило виски, от необходимости делать, что должно, будто обручем сдавливало голову и хотелось только, чтобы побыстрее все это закончилось. Королева следила за каждым ее движением, словно огромная хищная птица, принц смотрел сквозь нее… И не понятно было, что злит больше. Он пригласил ее на танец будто нехотя — хотя почему будто? — задал ради приличия пару вопросов и даже не обратил внимания, что она на них не ответила.

Ярилая поймала направление его взгляда и скривилась, уткнувшись в эту мисс Фламмен. Вся семейка — просто какие-то уродцы! Что сестра, что брат. Ведут себя, как вздумается, выделываются, как хотят, а им и слова против не говорят! Почему так? Почему они, дети какого-то герцога могут себе такое позволить, а она, княжеская дочь — нет? Разве это справедливо?! Этот смазливый хлыщ вырядился, как на карнавал, а королева даже глазом не повела, а стоило ей заикнуться о свободном фасоне платья — так неприлично, как можно!

Но им же можно! Какого беса?! И самое отвратительное — все вокруг наслаждаются праздником, который, вроде как, посвящен ее приезду… Герцог со своей невестой смотрят друг на друга, шепчутся о чем-то довольно, улыбаются. Брат ее тоже нашел себе какую-то девицу и доволен. Королева что-то с улыбкой говорит королю. И все вокруг довольные. Кроме нее. Все делают, что хотят, и ничего им за это не будет. Только ей.

Все счастливы. Только не она. Она должны будет выйти замуж за дурацкого, холодного принца, к которому в комплекте идет дурацкая, холодная мамаша и жить в этом дурацком холодном королевстве, где зима на два месяца длиннее и на порядок холоднее. За ней будут следить сотни глаз, сотни рук будут держать ее на привязи и сотни языков осуждать каждое ее слово. Раньше она думала, что ей не дают вздохнуть спокойно?.. Как же она ошибалась!

Уже даже не злость, а какое-то тупое смирение охватило ее, и девушка, едва закончился танец, вышла на балкон подышать воздухом, только бы никого не видеть.

Как же она всех ненавидит!

Стоило ли сомневаться, что даже здесь ее не оставят в покое. Из самого угла, куда она забилась, чтобы даже в окно никого не видеть, она смотрела, как заходит невеста герцога. Лучше бы герцог был ее женихом. Он с ней хотя бы разговаривал всерьез. Но даже он почему-то достался этой ведьме. Как она вообще может кому-то нравится?..

Как же хотелось сказать ей какую-нибудь гадость!

— Мисс Фламмен, — раздался насмешливый голос из угла, и я едва не вздрогнула.

Интересно, а княжна — это расплата за какие именно грехи? Просто любопытно! А еще любопытней было, чего ей в конце концов от меня надо? Даже нет, не так. Что у нее такого случилось, что она вся аж чешется от желания каждому встречному день подгадить? У меня тоже бывали такие дни — честно! — так что в целом я могла понять. Но не припомню, чтобы даже у меня так основательно и долго бурлило в душе отходами жизнедеятельности.

— Ваше Высочество, как я рада вас видеть, — солнечно улыбнулась я, благо сделать это было несложно — настроение было преотличное!

— М-гу, — как-то неопределенно промычала она, не желая отвечать тем же.

— Как славно, — я по-птичьи наклонила голову к плечу, — что мы обе решили выйти именно сейчас! Видимо, у нас много общего!

Я уже успела заметить, что любое сравнение со мной причиняет ей почти невыразимую боль, и просто не могла не воспользоваться этим.

Она как-то криво усмехнулась и вздернула подбородок.

— Хотела у вас спросить, мисс… Фламмен? — я кивнула, — Так вот, мисс Фламмен, а где ваш брат заказывал украшения? Так чудно смотрятся!

Боги, как не оригинально! И эта женщина должна будет стать нашей королевой? Да ее за такие неизящные подколки съедят в первый же год ее же собственные фрейлины!

— У миссис Лабели! Вы еще про нее не слышали? Она произвела настоящий фурор в столице и что-то заказать у нее сейчас совсем не просто, — честно рассказала я, — Но уж точно не вам. Я и сама, признаться, хочу ее пригласить…

Я уже собиралась рассказать ей поподробнее про миссис Лебели, про которую мне прожужжали все уши сначала матушка, а потом и Виль, но княжна меня перебила.

— Знаете, я не хочу ходить вокруг до около, — вдруг выдала девушка, уже даже не улыбаясь, — Я тут услышала одну историю… Кажется перед свадьбой ваша матушка была замешана в одном скандале, из-за которого чуть не погиб достойный молодой юноша. И ради сохранения ее репутацию его род даже предали опале. Вы с ней, кажется, довольно похожи? — я застыла, чувствуя, как сердце судорожно колотится в груди, а княжна неторопливо подошла ко мне, — Я не хочу, чтобы из-за потомственной вертихвостки у моего жениха были проблемы и история повторилась, так что держись подальше от Его Высочества, ты меня поняла? Меня не предадут опале ради репутации старой змеи, — прошипела она мне почти в самое лицо.

Руки похолодели. А вот это был неплохой выпад.

Матушку можно было обвинить много в чем. Она была избалована, капризна, инфантильна и порой невозможно жестока даже к собственным детям. Она говорила в лицо Вилю такие ужасные вещи, что я порой не понимала, как он вообще еще в состоянии дышать с ней одним воздухом. Иногда я ее просто ненавидела за то, сколько раз меня несправедливо наказывали просто за то, что у нее плохое настроение.

Она была склочной, ревнивой женщиной, жадной до внимания, восхищения и жалости, но сама никогда не готова была восхищаться и жалеть даже самых близких. И эта женщина, та, которой она была сейчас, та, которой я ее знала, вызывала у меня лишь желание не видеться с ней чаще, чем необходимо. И вообще — чем реже, тем лучше. Я не испытывала к ней жалости, и даже не чувствовала себя за это виноватой.

Но той, с которой произошла та «скандальная история», я искренне сочувствовала. Об этом на самом деле мало кто знал, потому что историю действительно замяли. Не знали об этом, скорее всего, и браться. Мне ее рассказала бабушка по маминой линии в качестве поучительной — как ни за что не надо себя вести.

Рассказывала она ее, от души осуждая дочь, откровенно запугивая меня и восхищаясь отцом. Но я была уже в том возрасте, когда взрослых слушаешь не как мудрых старцев, знающих все на свете, а с некоторым скептицизмом, так что вовсе не посчитала ее такой уж однозначной.

Еще до отца, матушка была обещана другому мужчине. Точнее сама она себя уже обещала, а вот родители мялись, ждали рыбку покрупнее. Юноша тот был из неплохой семьи, молод и красив, и матушка была в него до беспамятства влюблена. Он отвечал ей тем же. Но потом с предложением о помолвке пришел отец, гораздо более выгодная партия. О новой помолвке было объявлено высшему свету, и о матушкином увлечении все как-то резко забыли. Кроме влюбленных, решившихся на побег.

Конечно, их поймали. И тогда глупый юноша стал угрожать, что если ему не дадут сочетаться браком с матушкой (и положенного ей приданого), он расскажет всем, что она уже не невинна. Было ли это правдой или нет — я не знала. Да и велика ли разница? Отец такого оскорбления и ультиматумов стерпеть не мог; родители матушки, само собой, тоже. В итоге мамин возлюбленный оказался в положении, когда заткнуть его решили многие и самым радикальным образом, состряпав на быструю руку дело, итогом которого должна была стать каторга в лучшем случае.

Лично я бы после такой угрозы со стороны возлюбленного резко бы разлюбила его, будь он хоть трижды красив, но матушка на коленях умоляла сначала родителей, а потом и отца, чтобы дурака пощадили. Обещала в слезах быть хорошей женой, сделать все, что скажут… В итоге ее бывшего жениха просто выслали, лишив большинства привилегий, вместе с семьей по все тому же делу, а матушка вышла замуж за отца. И до сих пор без споров позволяла ему смотреть всю свою корреспонденцию даже раньше, чем делала это сама.

Матушку можно было много в чем обвинить. Она не ценила ничьих чувств, кроме своих, все вокруг были для нее лишь возможностью обласкать свою гордыню либо нужником для скопившегося негатива. Она высмеивала за спиной любую свою подругу; ненавидела каждую женщину, что была красивее ее; презирала мужчин, не провожающих ее восхищенным взглядом… Она была мила лишь с теми, кто равен ей по положению или выше, а всех, у кого титул был ниже виконта, не считала за людей.

Но та, которой она была до замужества — не была вертихвосткой. Она была обычной влюбленной девушкой. Я до сих пор не могла решить, рада я или нет от того, что знаю, что она все же умеет любить кого-то, кроме себя, но так или иначе… Эта история должна быть унизительной для кого угодно, участвовавшего в этих событиях, но — не для нее. Ее во многом можно обвинить, но не в том, что она не смирилась спокойно с принятым за нее решением.

Я быстро взяла себя в руки. Много ли княжна знает об этом, чтобы на нее всерьез злиться? Дело было даже не в моей матушке, не в моем брате… это просто повод.

С моего лица легко стекла улыбка, и я посмотрела на княжну прямо. Она стояла прямо передо мной, ее лицо было так близко. В ее глазах было торжество. Почему она так рада? Действительно злится, что ее жених проявляет ко мне внимание? Но ведь она была первой, кто так поступил с ним, она и до этого вела себя подобным же образом. Ее слова о беспокойстве за него — пустой звук.

Я опять улыбнулась.

— Я не понимаю, о чем вы говорите, Ваше Высочество, — ответила я, склонив опять дурашливо голову к плечу, — Но уж точно не вам звать мою мать или меня вертихвосткой, — ее глаза злобно вспыхнули, и она собиралась что-то сказать, но я оказалась быстрее, — И ведь дело не в вашем женихе, правда? И, полагаю, даже не в моем.

А в чем тогда? В чем?! Мне нужно было знать! Что этой гадине надо вообще? Чего она как в хвост ужаленная ходит? А может правда ужаленная? И кто ее ужалил? Мне нужно знать, чтобы ударить ее побольнее, потому что мне уже плевать на все! Она меня достала, вот совсем. И, если надо будет, я сама придумаю, как ее прижать, скомпромитировать, а может по-простому придушу и закопаю труп! Пущу гадину пеплом над столицей.

Но перед этим пусть узнает, как на самом деле нужно унижать.

Вкусы Виля или матушкина первая любовь — не унижают их, а тем более — не унижают меня. Бить надо не в предрассудки общества, а в мелочные, жалкие качества нашей личности, которые мы не хотим в себе видеть. Так что я судорожно вспоминала каждый ее жест, каждое слово, чтобы точно понять…

— Просто ваше маленькое детское эго не в состоянии справится с тем, что мир не крутится вокруг вас? — продолжала я, — Ах, нет! Что он смеет крутиться вокруг кого-то еще?

Она была зла и ей хотелось злить всех вокруг. Она радуется, только когда другие раздражены ее поведением. Не только меня, она провоцировала всех. Зачем? Чего она хотела этим добиться? Что ее саму раздражает? Думай, Леона, думай! У тебя только одна пуля перед тем, как расплакаться и выбежать с балкона первой!

— Вы упиваетесь тем, что можете унижать окружающих, а они не могут вам ответить, — быстро проговорила я, боясь потерять мысль, — Тем, что они ничего не могут с этим поделать… Это потому что вы и сами ничего не можете поделать? — она вдруг застыла, — Ах, вот оно что! Всем на вас плевать? Никто не ценит ваших чувств, поэтому и вы не цените чужих? Бедная, бедная девочка… Вы злитесь от бессилия и желаете всем того же! Мне вас так жаль…

В воздухе прозвучала звонкая пощечина, от которой голову мотнуло так, что я чуть не упала.

Глава 12. Великая подбалконная битва

«Что ж ты, милая, смотришь искоса,

Низко голову наклоня?

Трудно высказать и не высказать

Всё, что на сердце у меня.


Не слышны в саду даже шорохи,

Всё здесь замерло до утра.

Если б знали вы, как мне дороги

Подбалконные вечера»


Слезы. Фальшивые слезы. Моя вечная боль. Я много в чем была хороша, как мне кажется, но вот если уж у меня что-то не получалось, то не получалось основательно! Одним из моих слабых мест было абсолютное неумение строить из себя жертву. И кто бы что не думал — этот навык любому приличному человеку был просто необходим! Жизненно необходим, если мне позволено судить. А кто ж мне запретить может? Так вот, умение состроить из себя обиженную жизнью и вот этим конкретным человеком овечку, а главное — сделать это красиво, могло упростить решение очень и очень многих вопросов.

Но мой организм наотрез отказывался жить просто! Еще в детстве, когда мне очень хотелось плакать, но было как-то стыдно — что я, нытик какой-нибудь? — я как-то без осознанной цели, но научила себя переводить это в злость. Вроде как злиться — более достойно будущей пиратки, чем реветь. Я гордая! Гордая будущая покорительница морей и ваших кошельков… И теперь вот это раз за разом играло против меня, потому что другие-то девицы в массе своей рыдали как дышали! Этот чудный навык передавался девицам от их матерей, старших подруг, сестер, тетушек как тайное искусство, секретное оружие…

И от того, что свои слезные железы я по неосторожности в детстве иссушила злостью, всю жизнь я себя чувствовала, как воин на поле брани без щита и оружия. Теперь я судорожно всхлипывала, пытаясь выдавить из себя хоть слезинку и побежать жаловаться первому, кто развесит уши, но бесовы слезы так просто из глаз не текли. А ведь княжна так хорошо мне зарядила, наверняка и след останется. Просто идеально было бы! Всхлипы звучали уже громче и натуральнее, когда я поняла, что они… не мои.

Я повернула голову и вдруг наткнулась на, кажется, даже не княжну, а на кого-то другого. Потому что ну разве могла она выглядеть так? Плечики мелко вздрагивают, кулачками девушка судорожно трет глаза, а рот по-детски искривлен надвигающимися рыданиями. Вся напряжена, будто плотина, что вот-вот прорвется… и такая трогательная, маленькая. Ну чисто грустный котенок! Сердце защемило.

Что за обиженный жизнью — а точнее, мной — ребенок? Даже мне было ее жалко… Только не говорите, что даже бешеная, как псы преисподней, княжна обойдет меня на этом поле! Ка же тяжело быть неучем… Из горла вырвался нервный смешок.

Девчонка, видимо, расценила его по своему, потому что крупно вздрогнула и вдруг замерла. Подняла на меня ошарашенные огромные влажные глазища, приоткрыла удивленно рот. И вот всю ее грусть тоже вытравило злостью.

— Т-ты смеешься над-до мной?! — прошипела она, нелепо икая от волнения, и вдруг в ее голосе прорезался акцент, — Ну вс-с-се! Ты напросилась, гадина!

Она стояла рядом, так что моментально вцепилась мне в волосы, от чего я чуть не взвизгнула, только в последний момент прикусив язык. Все-таки сильные у нее руки! Я резко поменяла нас местами, дергая девчонку на себя, в угол балкона, где не нас было бы не видно из окон. Как хорошо, что балконные окна были зашторены пусть полупрозрачными, но гардинами, так что оставалась надежда, что нас, скорее всего, никто не успел заметить в этой полсекундной недодраке. За такое втык был бы обеим!

— Да как ты!.. Да я!.. — продолжала неразборчиво сипеть она, пытаясь вырваться из моих сдерживающих объятий и параллельно пребольно дергая волосы чуть не за самые корни.

— Успокойся, сумасшедшая! Вдруг кто-то увидит?! — шикнула на нее я, пытаясь удержать, но она ужом вилась в мох руках, лягаясь ногами, крутила головой — только и успевай увернуть подбородок… будто и правда разом с ума сошла!

— Ненавижу! Ненавижу! Всех ненавижу!.. — всхлипнула она и попыталась меня укусить.

И вдруг резко дернулась, застявляя меня пребольно удариться поясницей о бортик. Я зашипела, сдерживая стон, на секунду ослабляя хватку… И девчонка опять дернулась в руках. Вот только дальше отходить было некуда.

Я успела только тонко и коротко взвизгнуть, понимая, что мы летим с балкона вниз… И не я буду падать на дурную ведьму, а она — на меня!


К счастью, падать было не высоко. К счастью, падать было в кусты. Но так или иначе — падать было больно. Разворошенная прическа прядями цеплялась за, кажется, вообще все ветки округи, не желая выпускать их, и пары клоков волос я-таки лишилась, и пусть княжна всем богам молится, чтобы у меня не осталось проплешин… Спиной я ударилась так, что на пару мгновений из меня выбило дух, и вдохнуть было невозможно, а в плечо с задорным щелканьем чужой челюсти мне с размаха въехал царский подбородок. Напоследок затылком я относительно мягко, но все же ощутимо ударилась о довольно сухую землю.

Сначала я просто тихонько заскулила от боли, забыв обо все на свете, не понимая, почему дышать тяжело, да и вообще — тяжело, а голову щиплет и давит на затылок. Глаза все-таки заслезились, пусть на мгновение, но желание мое, как всегда совершенно не так, как хотелось бы — но исполнилось! А когда чужое тело завозилось на мне, выдавливая полузадушенный вздох, пришло осознание. И намечающуюся влагу глаз высушило бешенством.

Девчонка непонимающе крутанула головой и уставилась на меня.

— Ой… — прошептала она, будто очнувшись.

— Ой? — просипела я в ответ, прощупывая ребра и чувствуя, как теряю контроль, — Ой?!

Теперь уже я резким движением вплела когти в ее патлы, собираясь сполна отыграться за потерянные пряди, и под ее звонкий взвизг крутанула нас в сторону, под балкон, чтобы никто нас сверху не заметил, не помешал… придушить дурную, чтоб не мучалась! Подмяла ее под себя, но лишь на секунду, а потом она спохватилась и схватилась — за меня. С новым запалом.

— Как же ты меня достала!.. — я хлестнула ногтями по ключицам, сдирая кожу, а другой одергивая ее ладонь от своего лица, — Только и можешь, что людям жизнь портить!

Она зарычала, снова нас переворачивая.

— Да! — ответила она хрипло и зло, — Только это! Только это!.. Ненавижу! И тебя, и себя, и всех!

Мы катались по земле, выплевывая оскорбления и накопившуюся злость, наверное, бесконечно. Я потеряла счет времени, счет возможным последствиям и счет оставшимся крупицам благоразумия.

Казалось, будто под нами трясется земля, комья ее то и дело лезли в рот и в нос, и в какой-то момент я стала задыхаться, откашливаясь от грязи, еще больше злясь от того, что в моих пальцах запутался лишь один жиденький клок ее волос, а координация уже подводила меня настолько, что казалось, будто землю штормит вместе со мной… Я отчаянно дернула рукой, отталкивая от себя княжну, в глазах что-то ярко вспыхнула, а девушка придушено взвизгнула.

Она выплюнула что-то откровенно нецензурное на своем языке, а я проморгалась и будто очнулась. На княжне горело платье. А с координацией у меня все было в порядке. Просто землю и правда нервно трясло, будто в лихорадке.

А из бальной залы вдруг донесся визг, за ним другой, третий, топот ног и чьи-то же крики, короткие приказы…

Первым делом я дернулась засыпать землей, загребая ее клочьями из земли вместе с газоном, платье княжны под ее испуганный скулеж. Из ее глаз опять крупными каплями катились слезы, и я бы тоже с удовольствием поплакала, так как на вдохе было больно.

— Не реви! — огрызнулась я, — Кажется, землетрясение, надо уходить…

— Эт-то не землет-трясение, — икнула она, — Это я, — и добавила на грани слышимости, — Опять все порчу…

Она не всхлипывала, не выла. Просто сощурилась крепко-крепко, сжала губы и как-то очень тоскливо подняла лицо к небу, пытаясь загнать слезы обратно. Но они все катились и катились по ее щекам.

Я схватила ее за загривок локтем и притянула к себе, утягивая глубже под балкон, от которого мы почему-то так и не укатились.

— Отстать! — дернулась из рук княжна, — Ты мне не подруга, ты — никто! Никто! Отстать! Ненавижу! Ненавижу… — сипела она, всхлипывая, — Уйди… Оставь… Ненавижу…

Она сказала еще какую-то гадость, потребовав убрать от нее свои грязные руки, а потом вдруг засопела мне в плечо, шепча что-то на своем так неразборчиво и быстро, что я только порой улавливала отдельные слова. Как-то резко вспомнилось, что самой старшей из восточных княжон только двадцать три. А Ярилая шестая. Значит ей не больше семнадцати.

Маленькая еще, можно и простить ей разок. Мне не жалко. Не теперь, когда у нее у кромки волос, пусть небольшая, но проплешина! Всю злость резко выдуло, земля стояла ровно, а в зале успокаивался шум. Я гладила ее по волосам, тоже что-то шепча, даже не вдумываясь в слова.

И как теперь возвращаться в таком виде?

Ой.

Меня, верно, уже хватились. Да и пропажу княжны не заметить не могли. Но выходить на суд публики в таком виде? Как две ободранные кошки? Я усмехнулась, представляя, как весело это могло бы быть, и тут же скривилась от боли в ребрах. Нет, на нагоняй мы себе уже заработали, пожалуй, дурить на сегодня достаточно! Я продолжала поглаживать голову девушки. Она все что-то бормотала, уже совсем тихо продолжая выговариваться. Из-за заложенного носа и мешанины из языков понимала я ее с трудом и через раз.

— Ненавижу принца… — бормотала она.

— Почему? — лениво поинтересовалась я.

— Он позорит меня… он к тебе… — сипела она, — тебя…

— Да, — согласилась я, — Но ты тоже его позоришь вниманием к герцогу.

— Почему я должна делать, как они говорят? Ну почему-у… И ведь даже спасибо не скажут! Дай боги кривиться не будут… Почему тебе можно, как ты хочешь, а мне — нет?.. Почему у вас все по желанию, по любви…

— Э, нет, — покачала головой я, — Нашу помолвку организовали в стенах дворца еще задолго до нашего знакомства! Знаешь, как я выворачивалась, чтобы герцога очаровать?

— И что? Мне теперь тоже надо выворачиваться?! А для меня кто-нибудь вывернется?..

Я вздохнула. Извечный вопрос: «А как же я?». Все хотят делать что-то только с расчетом получить то же в ответ, а лучше — авансом.

— Хочешь — выворачивайся, не хочешь — не выворачивайся, — ответила в итоге я, — Зависит от того, чего ты хочешь в итоге добиться.

— Легко тебе говорить! — девушка оторвалась от моего плеча и села рядом, привалившись к стене, — Меня никто не спрашивает, от меня этого ждут. И отказа не предполагается!

— Ну пусть ждут, — пожала плечами я; но кажется поняла, в чем ее проблема, хотя и не уверена была, услышит ли она меня, все равно зачем-то сказала, — Над нами всеми есть кто-то, кто от нас ждет. И последствия отказа есть тоже для всех. Вот ты поминала недобрым словом мою семью. А знаешь, что мою матушку тоже никто не спрашивал? Поставили перед фактом, и никакой любви тебе, девочка. Делай, что должно. И она сделала. И всю жизнь страдала от того, что ее заставили, и искала во всех виноватых и ждала, когда же ее жертву оценят по достоинству… прямо как ты, — княжна дернулась и злобно засопела, — Но ведь делать, что от тебя требуют — это тоже выбор, не лучше и не хуже других, со своими преимуществами и последствиями, порой ничуть не меньшими, чем отказ, — я вздохнула и продолжила, — А Виль вот выбрал себя, а не требования окружающих. И отец как-то выгнал его из дома — без средств, без всего. Полгода привыкший, что еда появляется на столе сама собой, юноша жил чуть не как бродяга, — княжна слушала с интересом, молча, — Я не знаю, счастлив ли он сейчас, но очень сомневаюсь, что ему просто. Но он сам выбрал. Так что я повторяю: хочешь — делай, не хочешь — не делай. Последствия будут в любом случае, как и те, кто будет ждать от тебя поведения, удобного для них — можешь не переживать. Вопрос только в том, с последствиями какого выбора ты столкнуться готова, а с какими — нет.

Она хмыкнула.

— А подчинения или смерть — это тоже выбор? — съязвила она.

Я удивленно моргнула.

— Конечно.

— Легко тебе говорить — тебе-то вряд ли угрожают таким! — опять ощерилась она.

Я вздохнула немного устало и продолжила уже чуть более раздраженно.

— Слушай. Никто не обязан с тобой нянькаться и потакать твоим хотелкам. У всех есть свои — и именно исходя из них окружающие и действуют. И ты — тоже. Если вдруг окружающие начнут подстраиваться под твои желания — ты сама-то готова будешь им за это в ноги кланяться и спасибо говорить? Нет? Не будешь воспринимать это, как должное? Уверена, что, дай бог, кривиться не будешь, — повторила ее же слова; я слегка завелась, потому что ныло уже все тело, и даже в свои покои спокойно не сбежишь, — А почему к себе ты такого ждешь? Когда ты других продавливаешь — а ты это делаешь! — думаешь, им приятно? Думаешь мне приятно молча выслушивать твои оскорбления только потому, что ты родилась княжной? А стоило только ответить, ты на меня накинулась! И я еще и оправдываться должна буду! Так почему ты считаешь нормальным сама себя так вести, но ужасно несправедливым — когда так ведут себя по отношению к тебе? Почему тебе можно унижать принца прямо во время бала в честь вашей помолвки, а он — сразу подлец? Ты думаешь, его кто-то спрашивал, хочет ли он жениться именно на тебе?

— Я!..

— Просто возьми на себя ответственность за свое благополучие. А не перекладывай ее на добрую волю других, — отрезала я и вдруг припомнила фразу, которую часто слышала от Элизы, — Мир несправедлив, но это не значит, что в нем нельзя хорошо устроиться!

Она злобно выдохнула и отвернулась. Правда всего на секунду.

— Вы чем-то похожи с герцогом… — прошептала девушка, вдруг успокаиваясь; плечи снова распрямились, а брови были нахмурена задумчиво и чуть устало, но не зло.

Я непроизвольно улыбнулась и хихикнула.

— Думаешь? Правда?

Я польщенно заалела щеками и уже собиралась выпытывать у нее чем именно и насколько мы похожи, чтобы получить от этого вечера хоть немного удовольствия, когда вдруг увидела двух почти пробегающих прямо мимо нас стражников. Княжна досадливо прикусила губу.

— Господа! — позвала я, — Только не оборачивайтесь! Мы с подругой упали с балкона — передайте это моему жениху, герцогу Сильбербоа. Пусть вызовет в мои покои лекаря, а вы принесите нам пока что-нибудь, чем можно укрыться, будьте любезны.

Мужчины остановились, послушно не оборачиваясь.

— Госпожа, вы, случаем, не мисс Леона Фламмен? Вас все ищут. А ваша подруга… случаем, не Ее Высочество?..

— Да-да, — проворчала княжна в ответ, — сообщите, что мы живы и относительно здоровы.

Один тут же побежал выполнять приказ, пока второй сторожил нас, все так же не оборачиваясь.


Когда герцогу наконец сообщили, что мисс Леона найдена вместе с княжной, легкие выдохнули облегчено, а желудок, напротив, опасливо сжался. Мужчина полагал, что не смотря на радость, что обе девушки живы, напряглись все. Лицо Ее Величества превратилось в застывшую маску, а герцог Фламмен нервно поправил очки. И только мисс Ламбри сразу расслабилась и с интересом приподняла брови, будто напряжение, витавшее между мисс Леоной и княжной вкупе с новостью об их «падении» с балкона ее скорее повеселила, чем напрягла.

— Ну, живы, это хорошо… — пробормотал герцог Фламмен.

Когда стражи привели дам, выдержка отказала Ее Величеству и она на выдохе села на кушетку.

— Напомните, — нахмурилась женщина, — Что с вами случилось?

Княжна нахмурилась и потерла лоб, впрочем тут же с шипением одернув руку, а потом озадаченно дотронулась до кромки волос, кажется, забыв про вопрос. Леона, глядя на ее манипуляции, чуть опасливо сглотнула, и стоило княжне медленно повернуть голову в ее сторону с немым, но очень выразительным вопросом на лице, с улыбкой затараторила.

— Ваше Величество, это такая история, вы просто не представляете! Мы болтали с Ее Высочеством на балконе о ювелирной мастерской миссис Лебели, и я подошла слишком близко к краю, как вдруг прямо перед моим лицом закружила оса! Я так испугалась! Попыталась от нее отмахнуться и случайно перемахнула через перила… Ее Высочество попыталась меня спасти, но в итоге мы упали с ней обе!

— Вот как, — кивнула Ее Величество, — А царапины у вас на щеке?

— Это от веток, — грустно вздохнула Леона.

— Да? — ахнула королева, не став напоминать, что щека еще и распухла и посинела, — Рукав вам тоже ветки оторвали?

— Зацепилось при падении, Ваше Величество, — кивнула Леона спокойно.

— Конечно, — согласилась королева, ни на секунду, впрочем, не поверив, и повернулась снова к княжне, — Ярилая, у вас порвано ухо?..

Девушка под взглядом Ее Величества будто сжалась, нахмурившись, скосила глаза на Леону, которая подавала ей какие-то знаки бровями, и почесала висок.

— Сережка… оборвалась, — сказала она.

— Об ветку зацепилась? — уточнила королева.

Девушка кивнула.

— Об ветку.

— И ключицы вам ветки расцарапали?

Княжна кивнула, хмуро глядя сквозь королеву.

— И волосы вам прорядили тоже — ветки?

Девушка судорожно выдохнула, снова непроизвольно прикоснувшись к волосам, нахмурилась и, едва не скрипя зубами, кивнула.

— Вет-ки, — просипела она, старательно не глядя в сторону мисс Фламмен.

Леона смотрела на нее с самой невинной и восхищенной улыбкой, на которую была способна.

— Да-а-а, — улыбнулась Ее Величество, — Какие, однако, дикие у нас заросли! Видно, придется переговорить с главным садовником… А землетрясение у нас, позвольте, все-таки рукотворным было, я ведь не ошиблась?

Княжна напряглась, а потом вдруг посмотрела исподлобья, одним взглядом отказываясь как-то оправдываться, приготовившись, что сейчас будут винить и не поверят никаким оправданиям, так чего попусту воздух сотрясать?

Леона понаблюдала за ней с интересом, повернулась к публике и сложила бровки грустно-грустно домиком.

— Это все моя вина! — все в комнате обратили на нее взгляд, — Я так испугалась, когда мы падали… Когда ударилась о землю спиной, совсем потерялась, даже вздохнуть не получалось… Казалось, сейчас умру! — она сложила руки на груди и трагически всхлипнула, задрожав губами; глаза, впрочем, оставались сухими, — И… в общем… я не удержала силу под контролем и у Ее Высочества загорелось платье! — девушка дернула на себя край покрывала княжны, показывая творение рук своих, — И Ее Высочество тоже испугалась!

— Во-о-т оно как! — с воодушевлением потянула королева, отчего-то радостно блеснув глазами.

Герцог все это время тихонько приближался в сторону девушек, слегка злясь от того, что лекарь еще не подошел. Судя по тону Ее Величества, она не была всерьез зла, но поволноваться успела, как и остальные, так что он не мешал ей немножко слить раздражение каверзными вопросами. Помучать слегка этих дикарок, решивших, очевидно, выяснить отношения прямо во время бала.

Собственно, ему тоже этого хотелось. Когда он понял, что Леона пропала не только из его поля зрения, когда пол под ногами затрясло, а никто все никак не мог ее найти: ни он, ни Фиви с графом Фламмен… Неожиданно сердце скакануло и забилось быстро-быстро. Куда могла деться девчонка? Где именно ее тряхнуло? А вдруг на лестнице? Может она упала, ударилась… Кто-то закричал, началась паника, все толкались — попробуй пойми, что происходит! Еле успел протолкнуться к посту стражи, приказав им срочно организовать поиски… Но кто в такой момент мог отнестись к этому с должным старанием, когда все толкаются, визжат?..

И сейчас, когда невеста была перед его глазами, мужчину раздирало от противоречивых желаний. Хотелось и наказать несносную девчонку за все переживания, за все волнения, за такое давно позабытое ощущение страха и беспомощности, за то что вообще посмела скрыться с его глаз. И одновременно пожалеть, полечить, успокоить и просить прощения, что недосмотрел, потерял ее фигурку с глаз, не уследил.

Он подошел к креслу, в котором сидела Леона, и присел рядом на подлокотник, склонившись над ней. Где же лекарь бродит? Она, не заметившая его передвижений, вскинула удивленный взгляд, а потом вдруг уложила голову на его бедро, поглядывая с вопросом, виновато.

Герцог очень хотел, чтобы она как-то ответила за то, что он до сих пор не мог до конца успокоиться, но не находил, в чем ее можно было бы упрекнуть. Все в комнате прекрасно понимали, что конфликт спровоцировала княжна. Это было видно и в спокойствии Леоны, и в отсутствии претензий со стороны княжны. Герцог не без гордости отметил, что его умненькая невеста не стала устраивать скандалов, намекать на обиду или претензии, а представила удобоваримую версию событий, выставив для королевской семьи невестку в выгодном свете. И судя по довольному взгляду королевы, сделала все правильно.

— Значит, вы обе не смогли удержать силы под контролем? Ну, оно и не удивительно — кто бы не испугался, падая с высоты! — покивала Ее Величество, и герцог по усталому вздоху короля понял, к чему она ведет, — Все-таки с таким даром отсутствие приличного обучения — чревато. Я считаю неуместным и далее откладывать этот вопрос.

Его Величество раздраженно фыркнул.

— Ваше Величество, — начал герцог Фламмен обеспокоено, — С вашего позволения, но научно доказано, что в процессе обучения у женщин кровь — прошу меня простить за натуралистичные подробности! — отливает от матки к мозгу, снижая репродуктивные возможности…

— Послушай умного человека, жена! — скривился король, — Да нас родители девиц первыми же и заклюют!

— Однозначно, — кивнул родитель девицы, — Я бы скорее руки себе отгрыз, чем позволил бы дочери смущать свой разум ненужными вещами с риском для здоровья и ее главного предназначения…

Герцог не стал дожидаться окончания перепалки и просто подхватил невесту на руки, собираясь увести ее наконец в ее покои. Наследник завистливо сощурил глаза, но подошел к княжне, присев рядом с ней на корточки и тихонько что-то выспрашивая. Герцог уже не слышал, да и не особо ему было интересно.

Мисс Ламбри проводила взглядом начальство, а сама тихонько присела в углу, где ее не очень-то видно, зато ей — все прекрасно слышно.

— Герцог Фламмен, — сощурилась королева, — нам всем приятно знать, как вы радеете за демографическую ситуацию в стране, но на одну одаренную девицу приходятся сотни и сотни обычных. Уж как-нибудь прорвемся, не вымрем! А вот если в следующий раз мне дворец-таки разрушат…

Мисс Ламбри слушала, радуясь что рядом с ней каким-то странным образом оказался брат Леоны. Если бы она осталась здесь одна при таком разговоре, это было бы совершенно неуместно, а вот с сыном герцога Фламмен, который в разговоре принимает непосредственное участие — вполне терпимо!

Королева раздраженно тряхнула головой и наткнулась взглядом на парочку в углу. На секунду недовольно сощурила глаза, а потом вдруг обратилась к ним.

— А давайте спросим у молодежи!

Его Величество и герцог Фламмен как по команде повернулись в их стороны, всем своим видом показывая, что есть только один правильный ответ на этот вопрос, и им же лучше не ошибиться. Ее Величество смотрела ровно с тем же выражением. Граф Виль весело приподнял брови, будто ситуация его забавляла. Впрочем, и сама Фиви ощутила прилив веселого азарта. Как выкрутиться, не нарвавшись ни на чью злость?..

— Мне кажется, — начала тихонько она, — Прежде чем что-то решать и даже обсуждать, надо собрать побольше информации по вопросу. Сделать перепись одаренных леди, собрать статистику по величине дара, опросить лиц, заинтересованных в вопросе…

Молодой человек рядом кивнул.

— Иначе все рассуждения будут оторванными от реальности.

Взрослые умные люди смотрели на них с прищуром, решая, считать ли отказ встать на чью-то сторону наглостью, или воспользоваться… Первой опомнилась королева.

— Вот вы этим и займетесь! — ласково улыбнулась она.

Герцог Фламмен тут же возмущенно дернулся, бросив раздраженный взгляд в сторону сына.

— Ваше Величество, я вас попрошу!..

— Со всеми просьбами я принимаю с десяти до двенадцать по будням, Ваша Светлость, можете записать у моего секретаря!

— Дорогая, послушай умного человека…

— Ваше Величество, научно доказано, что…

Это было неожиданно. Вот мы сидим и я прикидываю, что еще можно сказать, чтобы звучало более-менее красиво — и вот вдруг герцог легким движением аккуратно подхватывает меня и уносит с таким невозмутимым видом, что никто и внимания не обращает на нас!

Я, конечно, тут не обхватила его руками, и уткнулась лицом в камзол, просто чтобы не видно было, как алеют щеки. Неожиданно, меня это очень смутило. Волосы были что воронье гнездо; лицо запылено, все в земле; платье порвано и запачкано так, что я была похожа на оборванку, а не на леди… Я была ужасно некрасивой в такой романтический момент! Я прикусила щеку изнутри и прижала пальцы к ладоням, стоило заметить, что под ногтями чуть не целые комья грязи. Кошмар. Было ужасно приятно прижиматься к нему, так смущающе приятно ощущать тепло его тела даже через одежду, обнимать за широкие плечи, и в тоже время стыдно, что он такой красивый, а я — нет. Ну что за нелепость!

— Все в порядке, мисс Леона? — вдруг спросил он серьезно, — Вам нехорошо? Почему вы прячетесь?

— Все в порядке…

Кажется, он нахмурился. Я почему-то была уверена, хотя не видела его лица.

— Посмотрите, пожалуйста, на меня, — попросил герцог.

— Я же говорю, все хорошо! — ну что он прицепился-то?!

— Леона.

Я раздраженно фыркнула. Сам что ли понять не может?! Весь такой чистенький, опрятный, пахнет приятно…

— Я сейчас плохо выгляжу… — тихонько пробормотала я, когда герцог остановился.

Сверху послышался смешок. Он что, находит мой вид смешным?!

— Вы чудесно выглядите, — спокойно сказал он и пошел дальше.

— У меня в волосах колтун… — голос почему-то звучал так жалко, будто я вот-вот расплачусь.

— Вам идет. Вам все идет, — ответил он, — Вы хорошенькая, когда злитесь, хорошенькая, когда радуетесь, и когда устраиваете безобразные потасовки с членовредительством — тоже хорошенькая. Хотя меня немного волнует эта ваша привычка, если вам интересно…

Я уткнула лицо ему в плечо, боясь показать, насколько приятно было это слышать. Сердце стучало то ли об ребра, то ли в ушах — попробуй разбери, а улыбка сама собой расплылась глупо на лице. Он сказал, что я хорошенькая? Сказал! Ну еще бы он не сказал, но как же приятно!

— Правда? — жалостливо переспросила я.

Он ответил совершенно серьезно и спокойно, будто его ничего не тревожило и не смущало.

— Правда.

— Насчет хорошенькой, или насчет членовредительства? — спохватилась я.

— И то и другое.

— Вы тоже очень хорошенький! — призналась я, продолжая прятать широкую улыбку.

Над макушкой снова раздался смешок.

— Благодарю, рад слышать.

Мы еще немного прошлись в приятном, ничуть не давящем молчании, когда он все же спросил.

— Расскажете, что произошло?

Ну, пожалуй было бы странно, если бы он все же не спросил. Я не стала приукрашивать и рассказала все, как есть. Мы уже подходили к моим покоям.

— Вы не будете меня ругать?

Он ответил не сразу, задумавшись.

— Нет. Ответственность за эту ситуацию лежит в большей степени на княжне. Но я все-таки попрошу вас больше не драться с представителями правящих семей иностранных государств. Не зависимо от того, кто первый начал, виноватой скорее всего — я бы сказал даже, что практически наверняка — будете вы. Сегодня вам просто повезло.

Я кивнула.

Стоило зайти в покои, все тут же завертелось. Элиза с лекарем буквально вырвали меня из рук герцога, разводя вокруг какую-то суматоху. К счастью, ничего серьезней нескольких синяков и ссадин я себе не набила, но даже над самой маленькой царапиной на лице лекарь отчего-то трясся так, будто она никогда не зарастет. Элиза выглядела как и всегда равнодушно, но я ее прекрасно знала и видела, что она очень и очень зла. К счастью не на меня, а на того, кто посмел на меня напасть. И даже герцог неожиданно проникся серьезностью ситуации и внимательно слушал назначения врача.

Стоило ему уйти, Элиза вперилась в меня тяжелым взглядом.

— Элиза, не стоит так переживать, — улыбнулась я, — Я победила!

Она скосила глаза на мужчину, и он задумчиво кивнул.

— Победила.

Элиза еще раз прошлась по мне взглядом, вздохнула и задумалась на секунду. Думала она, как мне кажется, о том, стоит ли прогнать уже герцога и укладывать меня спать или уйти самой, оставив нас ненадолго наедине. Я смотрела на нее верным взглядом и поигрывала бровями, намекая, что спать пока не хочу. Элиза с поклоном удалилась из гостиной.

Я не знаю, зачем мне хотелось остаться с ним наедине. Мне действительно стоило бы отдохнуть, да и герцогу тоже. Все, что нужно, мы уже обсудили и теперь сидели в тишине. Но мне почему-то так не хотелось его отпускать. Он смотрел на меня. Молча, спокойно, внимательно и с каким-то невыразимым пониманием. Ждал будто терпеливо, когда я придумаю тему для разговора, всем свои видом показывая, что никуда не торопится. И я тоже могу не торопиться.

Ему действительно было все равно, что я растрепана, побита и еще не успела нормально отмыться от грязи — только Элиза протерла мне лицо и руки влажным полотенцем. Я уже не чувствовала себя сковано оттого, что плохо выгляжу сейчас, наоборот — я была даже рада. Как будто показывала ему — вот такая я без прикрас. А его взгляд ничуть не менялся, будто он и не заметил разницы.

И на самом деле, это было не о внешности вовсе, а о том, что я уже который раз предстаю перед ним не в лучшем свете, показываю ему ту часть себя, которую меня вечно умоляли прятать, если я хочу кому-то понравиться. А он вот смотрел на меня и говорил, что я хорошенькая. И когда злюсь, и когда радуюсь. Я смотрела на него и боялась спросить: это было ради приличия или он правда так думает? Это его чувства? Хотелось точно знать, он действительно, глядя на такую меня, не видит ничего предосудительного? Все еще готов на мне жениться?

— Почему вы смотрите на меня так, будто я у вас конфетку отобрал? — вдруг спросил он, — Я вас чем-то обидел?

Я замотала головой.

— Нет! Нет… что вы, просто… — как это на меня не похоже!

Что, просто?

— Просто, кажется, я в вас влюбляюсь.

Я сказала и сама удивилась. Слова вылетели будто сами. Я удивленно посмотрела на герцога, будто это он мне только что это выдал. Мужчина тоже выглядел слегка ошарашенным.

— Только сейчас? — спросил он спустя полминуты молчания.

— Что? — что?

«Только сейчас»? Вот это самомнение! А что, в него все с первого взгляда влюбляются? И если да — то кто эти все?!

— Просто вы с самого начала вели себя так, будто уже без памяти влюблены, — он вдруг улыбнулся так лукаво, что я вспыхнула.

— Я просто метила территорию!

Мужчина прикрыл рот ладонью и отвернул сощуренные улыбкой глаза к окну. Плечи его мелко подрагивали.

— Вы смеетесь надо мной… — я щелкнула пальцем.

Это хорошая реакция? Или нет? Если он улыбается — это же хорошо?.. Но почему он ничего мне не отвечает?!

— Знаете, Леона, — начал мужчина, продолжая улыбаться чуть насмешливо, но как-то по-доброму, что я даже не злилась, что он еще не кидается мне в ноги признаваться, что был влюблен в меня всю свою жизнь, даже еще до моего рождения.

— Что? — спросила я, почему-то тоже начиная улыбаться.

Мужчина встал с кресла, подошел ко мне и присел рядом на корточки, заглядывая в лицо.

— Кажется, нам очень повезло. Ведь вы, кажется, в меня влюбляетесь. Я, кажется, в вас — тоже. А к нашей свадьбе, кажется, уже почти все готово.

А еще, кажется, он мне еще никогда не говорил столько слов не по делу за раз… И я уверена, что именно поэтому у меня сейчас текут слезы из глаз — это от гордости! А вовсе не от сентиментальности!

— И у нас еще целая жизнь, чтобы спокойно и неторопливо друг в друга влюбляться. Но вы можете уже сейчас метить территорию, как посчитаете нужным, потому что лично я — буду.

Я кивнула и все-таки не удержалась и всхлипнула.

— А я — уже!

Он снова улыбнулся своей совершенно мальчишеской улыбкой, которая в мгновение меняла весь его облик. Ямочки длинными линиями прорезали щеки, а глаза игриво блеснули. А я подумала, что совсем не страшно, если я его немного испачкаю, и наклонила свое лицо к его, прикасаясь губами к его улыбке.

Глава 13. Букет пионов

Из открытого окна в комнату забирался пошалить весенний ветерок. Не холодный, как зимой, но сильный и игривый. Он то и дело раскидывал листы бумаги, которые я только и успевала чем-нибудь придавливать к столу, трепал прическу, привлекая внимание, но я, нахмурившись от натуги, могла только отмахиваться. Ведь у меня были дела поважнее!

— Элиза, это просто невыносимо! — фыркнула я, поставив на стопку листов еще шкатулку с какой-то мелочевкой, — Все против меня! Мне кажется, с этой бумагой что-то не так… Тебе так не кажется? Ну не похоже это на цветок! — я скуксилась, глядя на нечто, скорее напоминающее смятый комок, чем на пион.

Женщина кивнула.

— Не похоже, моя госпожа. Но если вам интересно мое мнение — дело не в бумаге.

Я поражено посмотрела на Элизу. Нет, ну точно все против меня!

— Хочешь сказать, мои руки не в состоянии изобразить даже детскую поделку из бумаги? — уточнила я, сощурив глаза.

Элиза вдруг улыбнулась, что бывало нечасто, и погладила меня по щеке.

— Но ведь так даже правильнее, что оно непросто, разве нет, моя госпожа? В этом-то и суть этой традиции. Просто попробуйте еще раз.

Я вздохнула и взяла новый лист. Создавалось ощущение, что я никогда не закончу. У меня едва получилось сделать один приличный цветок, а надо еще сорок девять!

Дело было в том, что Элиза рассказывала мне про одну интересную свадебную традицию, корни которой наверняка уходят вглубь веков (ведь я эти корни так и не нашла, так же как и вообще упоминания этой традиции от кого-то, кроме Элизы, но врать она мне, конечно же, не стала бы, поэтому — пусть будет вглубь веков!). Суть этой традиции в том, что молодожены должны были сделать из бумаги по пятьдесят пионов каждый, а потом смешать их и как-нибудь украсить ими общие покои, как символ того, что для того чтобы семья была прекрасной, как поле пионов, постараться надо обоим.

Сделать их, даже с инструкцией, было сложно, и даже если делать все правильно, времени на каждый уходило много, так что сложности семейной жизни предвкушать я начинала уже сейчас! И все-таки на душе было светло. На это было несколько причин.

Во-первых, герцог еще не знает, но ему тоже предстоит поиграться с бумагой! И я даже не против, если цветы он будет складывать из своих отчетов.

Во-вторых, я еще не до конца оправилась (точнее боевые раны от девичьих когтей еще не до конца сошли), поэтому у меня было отличное оправдание никуда не выходить до Третьего Бала, и все мое общение с окружающим миром ограничивалось письмами с пожеланиями здоровья, а отказывать во встрече я могла кому угодно, ссылаясь на плохое самочувствие. В итоге, не пускала я почти никого, кроме герцога — и кто бы мне что сказал против!

Ну и, в-третьих, по донесениям моих пташек королева взяла под контроль ситуацию с проблемными наследниками, и если в случае с княжной ее можно было просто на время запереть в покоях, как и меня, то Его Высочество она обложила со всех сторон. То ли работой, то ли проблемами, но времени у него, насколько я знала, не было даже на обед и за все время мне пришло от его имени одно единственное письмо с пожеланиями скорейшего выздоровления. Написано оно было учтиво, но в нем не было и намека на заигрывания. До этого записки принца были написаны парой коротких забавных фраз, а тут мне прислали длинное изящно-холодное нечто, настолько уместное в сторону чужой невесты, что я полагала, что писалось оно под диктовку.

Стоило задуматься, как ветер тут подхватил неосторожно оставленный лист бумаги с одним согнутым уголком и дернул в сторону окна. Я дернулась вслед за ним, опрокидывая шкатулку со стопки.

— Ну что такое! — ветер тут же притих, стоило ему разбросать стопку по полу, и в ответ на мое возмущение в глаза блеснут от окна солнечный лучик, будто дразня.

— К вам мисс Ламбри, — Элиза зашла незаметно и вскинула брови, глядя, как я ползаю по полу, собирая бумагу, — Спрашивает, можете ли вы ее принять.

— Пускай, — отмахнулась я, так и не поднимаясь.

И откуда во мне вообще взялась уверенность, что я успею сделать целых пятьдесят до свадьбы? Судя по всему, делать я их буду всю семейную жизнь!

— Мисс Фламмен? Простите, что без приглашения… — начала она.

— Я тебя умоляю, не выкай — тут все свои! — я даже не стала поднимать лицо, — Помоги лучше собрать. Нет, ну вот что такое! Ни на секунду с этой ветреной погодой не отвлечешься, тут же все, что можно, разлетится!

Девушка присела рядом.

— Так может окно закрыть? — предложила она.

Я посмотрела на нее возмущенно.

— Что ты такое говоришь?! А как же тогда я буду наслаждаться чудным весенним ветерком, который так романтично треплет волосы и занавески?! Весной есть своя особая атмосфера, и если ей не насладиться, то потом еще целый год ждать! — объясняла ей я, — Все-то вам объяснять надо, ничего вы в жизни не смыслите…

Фиви тихонько рассмеялась, собирая листы в аккуратную стопку. В моих руках они отчего-то собирались кое-как.

— Что-то случилось? — спросила я.

Недавно у меня каким-то невероятным образом и без всяких стараний с моей стороны появилась новая птичка — Фиви. Она была настоящим кладезем информации, и на удивление щедро ей делилась! Оставалось только понять, с какой коварной целью, потому что верить, что она это делала без коварной цели я категорически отказывалась! Я не настолько плохого о ней мнения.

— Да я тут кое-что узнала… Вот, думаю, говорить тебе или нет.

Я сощурила глаза.

— Я не очень люблю интригующие паузы, — честно призналась я.

Она насмешливо блеснула глазами.

— Просто это касается Его Светлости. Это скорее хорошая новость — ну, точно для вас — так что волноваться не о чем. Но тут два варианта: либо я могу сказать тебе сейчас, либо подожди, пока герцог сам расскажет.

Любопытство, конечно, проснулось. Сонно похлопало глазками, повело носом в сторону мисс Ламбри и с надеждой уставилось мне в глаза. Я вздохнула и, скривившись, все-таки отказалась.

— Я лучше подожду, пока герцог сам мне скажет…

— Хорошо, — усмехнулась Фиви.

Последнее время она вообще часто улыбалась, хоть и выглядела довольно усталой. И, как ни странно, мне это было приятно.

— Слушай, — все-таки начала я, так как не очень любила не понимать, что происходит, — А чего тебе от меня надо-то? Я же вижу, что что-то надо. Может ты прямо скажешь? Вдруг я без всяких хождений вокруг да около смогу помочь.

— А… — она удивленно на меня посмотрела, а потом на секунду будто смутилась, впрочем быстро вернув себе насмешливый вид, — Я пытаюсь с тобой подружиться!

— Подружиться? — удивилась я, а потом растянула губы в улыбке, — А я-то думала, что это у меня за напряжение чуть ниже копчика скапливается, а это мисс Ламбри подружиться пытается…

Фиви вскинула брови, а потом смущенно мне улыбнулась, вдруг подкидывая собранную стопку с листами в воздух.

— Ой, какая я неловкая… — пропела она.

— Ты что творишь?! Только собрали же, ну… — я ловила их еще на лету, возмущенно глядя на девушку, — Как-то ты странно пытаешься со мной подружиться!

Она только фыркнула снисходительно, совсем как Александр, когда я прошу его быть подобрее. Я собирала листы, не забывая максимально занудно ворчать, Фиви язвила в ответ… а я думала о том, что у меня никогда не было подруги. Не то что бы я совсем не общалась с леди моего возраста, просто редко когда с ними можно было позволить себе разговаривать, не подбирая слов, не натыкаясь на непонимающий взгляд.

А с Фиви, с тех пор как она оставила свои планы на герцога, я чувствовала себя довольно свободно. И она со мной, полагаю, тоже. Меня ничуть не смущала ее не самая добропорядочная натура, она была интересным человеком и препираться с ней было довольно весело. Да и с такими личностями дружить однозначно лучше, чем враждовать! Хотя и враждовать, пожалуй, было довольно занимательно.

Но, стоило признать, хладнокровия у нее поболе, чем у меня, как и опыта, так что если она хочет подружиться — оно и к лучшему.

— И что, если изобразишь из бумаги цветы, семейная жизнь сразу станет сказкой? — уточнила Фиви.

— Да нет же! — покачала головой я, — Это символ. Сим-вол! Трудов, вложенных в счастье. Понимаешь?

— Никогда о таком не слышала, — нахмурилась она.

Я насмешливо на нее покосилась.

— Это очень древняя традиция! Она уходит корнями в глубину веков, когда еще разрозненные племена не объединились в одно государство…

— В государство еще не объединились, а бумаги для поделок уже было на каждую новую семью по сотни листов? — усмехнулась она.

— Ничего ты не понимаешь! — я возмущенно покачала головой, — Элиза, ну скажи ты ей.

— В глубину веков, да, — равнодушно кивнула женщина, — Еще чаю?

Мисс Ламбри ушла, оставив меня вполне довольной. А еще с мыслями о том, что ее подход к дружбе с одной стороны довольно расчетлив, а с другой — по сути верный. Я думала об этом, еще когда мы гуляли с герцогом по столице: если ты заинтересован в отношениях, то они должны строиться не на ожидании того, что ты хочешь получить, а на предложении того, что ты можешь дать. Конечно, ожидать чего-то в ответ нормально — если нет ответа, то это и не отношения вовсе, но, пожалуй, не совсем правильно ждать этого авансом. Тем более, когда заинтересованная сторона — ты.

И теперь я могла честно себе признаться. Я с самого начала хотела многого от герцога, но мало что готова была предложить ему со своей стороны. Точнее, я вообще таким вопросом не задавалась. Я просто хотела его внимания и расстраивалась, не получая его. Прилагала усилия не для того, чтобы чем-то его порадовать, в чем-то помочь (как, например, сейчас делала мисс Ламбри, постоянно ненавязчиво подкидываю полезную информацию), и даже не для того, по сути, чтобы хорошо провести время вдвоем — а чтобы порадовать себя его вниманием.

Так обычно поступала матушка. Делала все, чтобы получить нужную ей реакцию, и обижалась, если не получалось ее добиться. И обижалась искренне, ведь она-то так старалась. Почему же окружающие это не ценят? И если я действительно не хочу закончить, как она, то мне надо меняться.

Менять свой подход. Думать не только о том, что я хочу от близких, но и о том, чем я сама могла бы их порадовать, кроме своего светлого лика…

— Элиза, — позвала я.

— Да, моя госпожа.

— Элиза, самый красивый пион, который у меня получится, будет для тебя.

Женщина кивает, не отрываясь от каких-то документов, но я все равно вижу, как на лице мелькнула легкая улыбка. От этого сразу становится теплее, а губы растягиваются в ответной улыбке.

Я много чего хочу в этой жизни в целом, и от окружающих в частности. И я никогда не отказывала себе в праве хотя бы попытаться, а лучше добиться своего. И не собиралась отказывать себе в этом и в будущем. Но я видела как живут те, для кого существует только их желания: кто жаден до чужого, но трясется над каждой крохой своего — и мне совсем не хотелось строить свою жизнь так.

Я смотрела сквозь ресницы за Элизой, любовалась ее легкой улыбкой и игрой ветра в ее волосах и думала, как же мне все-таки повезло. В моей жизни всегда был, как минимум, один человек, принимавший меня абсолютно, всегда стоявший на моей стороне, за моей спиной. И, кажется, я уже достаточно подросла, чтобы тоже становиться для тех, кто мне дорог, таким человеком. Многим ли так повезло, как мне?

Почему-то перед глазами всплыл образ княжны. Злой, плачущей княжны, которая яростно пыталась привлечь внимания, жаждала то ли его, то ли кого-нибудь, кто бы ее понял и пожалел. Меня всегда, пусть не словами порой, но делами, понимала и жалела Элиза. Меня учился понимать и принимать герцог, любил и баловал Виль, меня слушал и поддерживал граф Орхан, ко мне — черти ее знают, почему! — тянулась Фиви.

Был ли хоть кто-то у княжны, если единственным, кому она в конце концов смогла выплакаться и выговориться, стала я? Совершенно чужая девушка, соперница за внимание жениха?

Я понимала, какого это, когда окружающие устало потирают переносицу, раздумывая, как еще тебя задавить, проломить, выдрессировать, чтобы ты стала правильной и покорной… а в тебе бурлит непокорно дар, толкая ответить, сделать по-своему. Неспроста все аристократические семьи и королевские рода начинались с очень одаренных магией людей. Сложно понять, почему ты должен склонить голову, когда в твоих силах тряхнуть землю до визга целой толпы. Вот только с пониманием к этому относились лишь в случае с мужчинами.

К слову, после более близкого знакомства с княжной я даже, кажется, немного начала понимать отца. Я смотрела на нее и думала, верно, как отец, глядя на меня: вот в этом маленьком комке из бешенства и безрассудства заточена такая силища?.. Тут волей не волей захочешь подчинить, задавить все неспокойные порывы, выдавить из головы все вольнодумство — просто на всякий случай. Вот только от понимания не сильно легче, когда розги вымочены и все только ждут, всматриваясь почти с ожиданием, когда ты снова оступишься.

Но у меня-то была Элиза. Которая всегда тихонько одним только своим видом говорила: с тобой все в порядке, ты не плохая и не злая, девочка как девочка, смотри как солнышко красиво тучи золотит, прямо как деньги — жизнь…

Был ли кто-то такой у Ее Высочества? Судя по ее поведению — нет. Слишком много в ней суетливой обиды.

Я вспоминала ее и понимала, что, пожалуй, могла бы быть на нее похожа гораздо больше, не будь в моей жизни тех, кто одним своим существованием помогал чувствовать себя спокойнее и увереннее.

«Цель на жизнь но. 1: стать тем человеком, рядом с которым важные мне люди чувствовали бы себя спокойнее и увереннее

План но. 1 — …»

Я черканула в тетрадке солнышко, не зная, что записать.

— Элиза, сегодня вечером герцог придет…

— Я помню, — кивнула она.

— У нас новый план! — улыбнулась я.

— И какой же, моя госпожа?

— Пока не знаю, но нам срочно нужны дешевые побрякушки из тех, что продают на простолюдинских базарах! — сказала я и сразу поняла — действительно нужны!

— Зачем? — удивилась женщина.

— Не знаю, Элиза, они выглядят так очаровательно безвкусно, что я вообще не понимаю, почему у меня их до сих пор нет… А, все, придумала! Вот что еще нам нужно…

Герцог устало потер виски и довольно вытянулся в кресле, откинувшись на спинку. Все складывалось довольно удачно — безотлагательные вопросы более-менее решены, мисс Ламбри официально устроена в министерстве иностранных дел под присмотром его старого наставника, а королеву удалось уговорить сдвинуть день его свадьбы на месяц вперед, вперед наследника… Еще немного — и можно будет с чистой совестью уехать в родные земли, занимаясь делами из дома.

Его Светлость не смог удержаться от легкой злорадной усмешки, представляя, насколько сейчас завален делами кузен — ведь чтобы освободить время герцога, позволив ему скорее жениться и попрощаться со столицей на неопределенный срок, большую часть дел вверили именно принцу.

Конечно, для этого пришлось рискнуть и поставить Их Величествам пусть завуалированный, но ультиматум. Благо, на нем было повязано достаточно дел и почти четверть договоренностей с Восточным Княжеством, а еще Его Величество все-таки был его родным дядей. Пришлось подготовиться, и речь свою герцог набрасывал под присмотром Орхана, чтобы все его требования звучали максимально обоснованно, почти вынужденно и — не оставляли особого выбора для отказа. Стараниями друга придраться к его словам было очень и очень сложно, как и отмахнуться от них, хотя королевская чета очень старалась сделать вид, что это не их невеста, не их проблемы, и вообще тебе показалось, ну что ты надумываешь! Теперь разозленная королева на пару с раздраженным королем с удовольствием отыгрывались на родном отпрыске, что решил не вовремя ухлестнуть за чужой невестой, когда у него своя грустит-скучает — а им теперь проблемы решай.

Герцог пометил себе на будущее, что надо будет как-нибудь выслужиться перед Их Величествами, чтобы они остались с уверенностью, что это не он их вынудил, не оставляя простора для отказа, а они сделали милое маленькое одолжение любимому племяннику из чисто родственных чувств.

Родителям же Леоны вообще было не принципиально важно — чем быстрее, тем лучше. И если Ее Светлость еще на мгновение задумалась, не убьет ли спешка всю торжественность момента, то ее муж, кажется, готов был отдать дочь хоть сейчас, вообще без всякого торжества.

Мужчина встал из-за стола, хрустнув суставами, потянулся и решил, что к Леоне можно сегодня заглянуть немного пораньше. Стоило подойти к ее покоям, даже не по шуму, а по какой-то особой атмосфере герцог понял, что его что-то ждет. Была ли это интуиция, смущенно пошаркивающая когтем по лбу в попытке понять, пора ли давать деру или посмотреть скорее, что это там интересное происходит. Или энтузиазм невесты был слишком ярким, что расползался щекочущим чувством по всему этажу… Но мужчина отчего-то твердо знал, что его ждут.

Элиза ответила ему, даже не открывая двери.

— Ваша Светлость, просим прощения, но вам придется подождать еще пять… нет, десять минут.

— Элиза!.. — громким шепотом позвала Леона.

За дверью образовалась неспокойная тишина, будто к чему-то готовились, но виду подавать не хотели. Мужчина решил покорно подождать.

Через некоторое время дверь медленно открылась, и на пороге его встретила Элиза с уже привычно равнодушным лицом в черном плаще, отчего-то очень подходившим ее загадочному образу. За ее спиной стояли две другие служанки, опустив лица, на которых дрожали едва сдерживаемые улыбки. В комнате было темно, занавески задернуты, и только свечи освещали пространство.

— Добро пожаловать в гадальное агенство «Леона и духи предков»! — Элиза торжественным жестом подняла руки; выражение ее при этом оставалось ровно таким же, как когда она разливала чай, — Потомственная ведьма в седьмом колене, несравненная и великая госпожа Леона, расскажет вам ваше прошлое и ваше будущее…

Одна из служанок не удержалась и все же тихонько прыснула, тут же прикрывая ладошкой лицо. Другая отвела лицо в сторону и закусила губу.

— …гадания на любовь, гадания на карьеру, гадания на судьбу. Ознакомиться с нашим прейскурантом вы, к сожалению не сможете, потому что у нас его еще нет, но дешево точно не будет…

— Элиза! — шикнула на нее из глубины комнаты мисс Фламмен.

— …готовьтесь удивляться и восхищаться! — закончила Элиза явно заготовленной фразой.

Мужчина кивнул.

— Удивлен и восхищен. Вы позволите?

Девушки посторонились, пропуская его, и тут же тихонько шмыгнули за дверь. Элиза степенно последовала их примеру, оставляя герцога наедине с невестой. Стоило ему сделать шаг вперед пламя свечей тонко дернулось и вспыхнуло только ярче, будто горделиво хвастаясь своей красотой. Мужчина прошел в гостиную.

Невеста сидела, развалившись в кресле с наглости то ли огромной хищной кошки, то ли той самой потомственной ведьмы… В свете пламени дешевая бижутерия из металла и стекла, которой девушка была обвешана с ног до головы, блестела загадочно и маняще, но еще ярче — ее смешливые глаза, заманчиво прищуренные в усмешке. Она смотрела исподлобья, вся напряженная, предвосхищающая свою шалость. Герцог остановился на полпути к любезно оставленному напротив стола, за которым сидела Леона, стулу, просто встал на полпути, любуясь.

В отблесках огня, в резких глубоких тенях, в блестящем стекле, она была такой маняще-недоступной. Будто маленький игривый дух, который повеселиться, играясь с случайно забредшим на его тропу мужчиной и улетит, исчезая в собственном звонком смехе. Захотелось сделать что-нибудь, чтобы она не исчезала, осталась навсегда… Иррациональное чувство, ведь она никуда от него и не бежала.

— Что это? — все же спросил он.

— Свидание! — улыбнулась она, — То есть нет! — покачала головой, — Гадание.

— Как интересно, — кивнул он, делая шаг вперед.

Она широким жестом махнула на стул.

— Садитесь, господин, и готовьтесь плакать от счастья!

Мужчина и сам не понял, как губы опять растянулись в улыбке. Рядом с невестой это происходило практически постоянно, хотя раньше ему и казалось, что его лицо не сильно-то приспособлено для таких эмоций.

Он сел, тут же опираясь рукой на стол, наклоняясь к девушке. Поймал ее взгляд. Она на секунду замешкалась, смутившись.

— Кажется, вы хотели мне погадать? — уточнил он, продолжая держать ее взглядом.

— Ах, да!.. — кивнула Леона.

— Погадайте мне на любовь тогда, — попросил мужчина.

— А может сначала на карьеру? — девушка прищурила глаза, игриво блеснув из-под ресниц, и тряхнула головой, откидывая черную прядь со лба.

Сережки звонко дернулись, и на мгновение в холодном железе отразился блеск огней. Герцог все с той же улыбкой покачал головой.

— Нет, госпожа гадалка, с карьерой мне все ясно. Погадайте лучше на любовь.

Леона хлопнула глазами, посмотрев на него с легким удивлением. Герцогу хотелось смеяться. Кажется, они оба любят держать контроль в своих руках? Так даже интереснее. И все же он старше и опытнее, и сколько бы про него не болтали о том, что он сухарь и ему чужды игры, сам мужчина вполне умел ими наслаждаться. Всматриваться в ее секундную заминку, наслаждаться смущением от его прямоты, любоваться вспыхнувшим азартом взглядом и читать во всем облике, что вызов принят.

Кто победит? Кто первый поддастся очарованию оппонента? Это, в сущности, было не важно, сам процесс был важен. И все же мужчина был уверен в себе. Но и Леона в себе не сомневалась, посматривала на него весело, тасуя колоду.

— Как вам будет угодно!

Мужчина не скрывал, что любуется, смотрел одновременно нагло и ласково, подмечая, как от его взгляда теплеют ее щеки, блестят чуть смущенно, но довольно глаза. Она вдруг наклонила немного лицо, будто скрываясь и посмотрела цепко исподлобья, словно хищница из засады, и обвела его таким же наглым и довольным взглядом. Герцог польщенно прищурил глаза. Нравится ей, что она видит? Вот и хорошо.

— Первая карта расскажет нам о вашей возлюбленной! — торжественно возвестила она, положив ее прямо перед ним.

— И что она значит, госпожа гадалка?

Она почесала задумчиво висок. На секунду они позабыли обо всем, всматриваясь в картинку с изображением трехглавого крылатого льва, охраняющего врата подземного мира.

— Ну, три головы — это больше, чем одна… Ваша возлюбленная очень умная девушка!

Мужчина усмехнулся.

— Как вы узнали? Чистая правда.

— Мне шепчут в уши духи предков, — нараспев произнесла она низким, завораживающим голосом; чуть наклонилась, положила свою ладошку поверх его и посмотрела с хитрым прищуром, — Ваша возлюбленная будет охранять вас и ваш дом от незваных гостей…

Мужчина гулко сглотнул, глядя, как тени причудливо ласкают тонкую девичью шею, стекая вниз и прячась за лифом платья. Девушка, будто почуяв, довольно улыбнулась, тут же откидываясь назад на спинку стула и отдергивая руку.

— Пока я мучаю заблудшие души в котлах с кипящим маслом? — уточнил он, расслабив шейный платок.

— Именно! — серьезно кивнула она, снова тасуя карты, — Итак, следующая карта расскажет нам о… — девушка заглянула в листок с какими-то пометками, — Об успехе ваших отношений.

Леона положила рядом с первой картой вторую. На ней был шут в шляпе с бубенцами. Девушка задумчиво постучала пальцем по столу, а потом вдруг посмотрела на него с веселой улыбкой.

— Скучать вам не придется!

Мужчина заглянул ей в глаза и со всей серьезностью кивнул.

— Я вижу наполненную радостями жизнь каждый раз, когда смотрю ей в глаза.

Невеста вспыхнула и поджала губы. Глаза ее сузились, но взгляд она упорно не отводила. Герцог мягко улыбнулся.

— У вас будет десять детей и все они будут похожи на нее! — заявила она, будто угрожая.

— Надеюсь это будут девочки? Если так, то я согласен и на двадцать. Как думаете, она не будет против? — мужчина понизил голос до хрипотцы, просительно заглядывая ей в глаза, — Пусть карты вам скажут — она не будет против? Я очень люблю детей и делать их тоже люблю…

— Вы пошляк! — воскликнула она.

Мужчина тихонько засмеялся.

— Может чуть-чуть. Как думаете, она примет меня таким?

Невеста тряхнула головой, снова звякнув сережками, слегка раздраженная собственным смущением. Облизала пересохшие губы и снова посмотрела ему в глаза — которые он и не думал отводить — тут же, впрочем, вспыхнув лицом лишь сильнее.

— А если серьезно, Леона, вы бы сколько детей хотели? — спросил мужчина, скорее чтобы успокоить и отвлечь ее.

Она скосила на него взгляд и щелкнула пальцем.

— Троих, может?.. А вы?

— Минимум одного? — герцог на самом деле особенно на этот счет никогда не думал.

— Ваша Светлость…

— Можно просто Силь, Леона.

Она удивленно на него посмотрела, вдруг как-то совсем мягко и неловко улыбнувшись, и радостно закивала.

— Конечно! Так вот, м-м-м… Силь? — она прокатила его имя на языке, — Можно вас попросить? Когда… — она замялась, то ли не в силах подобрать слов, то ли смущаясь своей просьбы; раздраженная своей неловкостью, она резко посмотрела ему в глаза и выпалила, — Когда я буду в тягости, по возможности, не отлучайтесь от меня никуда надолго!

Герцог был удивлен, мягко сказано. Он никак не ожидал, что она вдруг заговорит на такую тему. Леди вообще обычно не говорят о таком с мужчинами, даже женихами, да и ситуация… Но мужчина видел, что ей это отчего-то очень важно. Что это важный момент, о котором она переживает, и когда-нибудь, когда они станут чуть ближе, он обязательно узнает — почему. А пока он спокойно кивнул, не высказывая лицом никакого удивления.

— Конечно, Леона, насколько это будет от меня зависеть, я обещаю, что я буду рядом с вами. Как и лучший лекарь нашего герцогства, — на всякий случай добавил он.

Она кивнула благодарно, задумавшись на мгновение, а потом вдруг навалилась всем корпусом на стол, раскидывая карты, протянула к нему руки и заключила его лицо в свои ладони. От ее внимательного и глубокого взгляда, направленного прямо на него, его лицо под ее ладонями радостно потеплело.

— Я вам как потомственная гадалка в седьмом колене ответственно заявляю! — улыбнулась она чуть смущено и слегка озорно, — Ваша возлюбленная будет вас холить и лелеять! Отвечайте ей тем же — и все у вас будет замечательно. А теперь наклонитесь — я благословлю вас на счастливую семейную жизнь поцелуем!

Он покорно потянулся к ее лицу, ощущая, как бешено и радостно стучит о ребра сердце.

Герцог решил, что сегодня признает поражение. Пожалуй, этим вечером именно она его соблазнила. Как хорошо, что у него еще целая жизнь в запасе вернуть долг.

Глава 14. Письмо княжне

Княжна сидела с ногами в мягком кресле, обнимая колени и равнодушно глядя на стену. В душе было как-то пусто, скучно, и девушка уже который день не ощущала ничего, кроме тупого смирения, нежелания с кем-то спорить, что-то доказывать. Как будто после Второго Бала из нее выдуло всю злость, к сожалению, вместе с желанием хоть что-то делать.

Один раз заходил жених, задумчиво оглядел ее и присел на диван в гостиной. Он ничего не сказал, а она — тем более. Так они и просидели молча с полчаса, разглядывая друг друга как неведомых науке зверушек, а потом он ушел. Приходила королева, чтобы узнать, как она себя чувствует, и ушла, явно чем-то недовольная. Потом пришла еще раз с какими-то журналами и долго пыталась впихнуть их княжне под нос с тем, чтобы она что-то выбрала для своей свадьбы. То ли фасон платья, то ли цветы для торта… Девушка даже не всматривалась, просто тыкнула куда-то и сказала, что это подойдет. Только бы королева скорее ушла. Разговаривать ни с кем не хотелось. Почему?

Потому что мисс Фламмен была права, чтоб ей подавиться. Права, что княжна кидалась на всех как взбешенная собака, просто… просто чтобы плохо было не ей одной. Пристыдила ее, что плохо и так не ей одной. Это злило, потому что девушка и сама понимала, что не права. Только ей-то теперь что делать?

Хотелось бы… хотелось хоть с кем-то поговорить?.. Девушка потерла лицо ладонями, обреченно простонав что-то неразборчивое. Никогда она еще не чувствовала себя такой жалкой и совершенно запутанной.

— Ваше Высочество, ваша корреспонденция за сегодня и подарки, — тихонько прошелестела служанка и быстро удалилась.

Девушка удивленно посмотрела на ее удаляющуюся спину. Когда она вообще успела зайти? Княжна разложила письма веером на столе, в общем-то, не собираясь их читать, когда ее взгляд зацепился за знакомое имя. Мисс Леона Фламмен.

Княжна сглотнула. Да какая ей разница, что она там пишет? Верно, все те же пожелания здоровья, завернутые в велеречивую бессмыслицу… И все же любопытство пересилило.

Девушка зло разорвала конверт, доставая письмо, и даже эта раздражительность оказалась приятной на фоне равнодушия последних дней.

«Ваше многоуважаемое Высочество!

Как ваше самочувствие? Надеюсь, вы не слишком грустите из-за волос? Я бы, верно, на вашем месте не смогла бы выйти из своих покоев, пока они не отрасли хотя бы до длины челки… Это же так нелепо смотрится… В смысле, это так нелепо смотрелось бы у меня! У вас даже проплешина на голове смотрится совершенно чудно! Я в этом абсолютно уверена, ведь вы так красивы…»

Девушка скрипнула зубами, пообещав себе, что доберется до шевелюры этой гадины однажды, но читать продолжила.

«Я хотела вам сообщить, если вы еще не слышали, что после Третьего Бала состоится наша с герцогом Сильбербоа свадьба, сразу после которой мы уедем из столицы. Очень жаль так скоро расставаться с вами, ведь после пережитого мы уже почти подруги! Вы так не думаете?

Но мы еще встретимся, конечно — и только это успокаивает мое тоскующее сердце… А что успокаивает ваше?

Надеюсь, когда мы встретимся в следующий раз, я смогу увидеть вашу улыбку. Так забавно, мы столько с вами сталкивались за это время, а я так и не узнала, как вы улыбаетесь. Так же ярко, как злитесь? Или вы из тех людей, что смущаются делиться с окружающими своей радостью? Силь иногда прикрывает ладонью свою улыбку от остальных. Интересно, зачем это человеку с такой улыбкой? Хотя мне же лучше! Как же в него не влюбиться, когда он улыбается?..

Вот и я теперь только и делаю, что пытаюсь его повеселить — чтобы потом любоваться его радостью. Очень вам советую! Найдите ближайшего человека с красивой улыбкой, а потом веселите его весь день напролет. На случай, если вы не знаете, как — я отправила вам несколько своих сборников с анекдотами. Там есть закладки и мои пометки на полях. А еще кое-где между страниц вырезки с фельетонами из простолюдинских газет. Одна из заметок, кстати, о нас с вами — очень забавно! А еще есть про Его Высочество, но, если что, вы ее сами нашли, я вам ничего не передавала…»

Княжна скосила глаза на подарки, пытаясь понять, какой из них от мисс Леоны. Сборник анекдотов… Выкинет при первой же возможности! Кто вообще дарит такие подарки?! Но ради приличия, она, конечно, полистает… Какой-никакой, а подарок, так ведь?..

«Кстати, сегодня чудесная погода. Обязательно откройте окно, если вы еще этого не сделали, ведь весенний ветер способствует более быстрому росту волос — это доказано учеными мужами! А они, как известно, глупости не скажут»

Девушка не удержалась и хихикнула, прижимая ладонь к лицу.

«Сегодня облака по небу бегут как огромные гусеницы! Вы видели? Просто натуральные гусеницы! И все время наползают на солнце, будто у них соревнование какое…»

Княжна подозрительно оглянулась вокруг, будто в пустой комнате кто-то мог ее увидеть, и подошла тихонько к окну. Откинула задернутую штору, тут же сощурившись от яркого дневного света.

Из груди вырвался смешок.

— И правда на гусениц похожи… — прошептала она себе под нос.

Девушка постояла так какое-то время, наблюдая, как облака-гусеницы спешат куда-то, то и дело заползая на солнце, но быстро освобождая место следующему в очереди. Когда она отвернулась от окна, то вдруг с удивлением обнаружила, что в комнате гораздо уютнее, когда свет с улицы ее освещает. Княжна открыла окно, и пространство тут же наполнилось приятным свежим воздухом, запахом травы и звуками с улицы — будто оживая, просыпаясь после долгого сна. Ветер, проникая в комнату, походя ласково огладил ее по макушке и тут же начал раскидывать корреспонденцию со стола, как шаловливый кот.

Девушка улыбнулась, вычленив из горы подарков коробку с самым кривым бантом.

— Сама что ли завязывала?.. Фельетоны про принца, значит? — глаза тут же загорелись любопытством.

Княжна решила, чем заполнит молчание, когда жених придет в следующий раз.

Эпилог

Я нервно перещелкала буквально все суставы всех пальцев; в десятый раз отдала распоряжения горничным; задергала дворецкого, садовника, Элизу… добрая повариха Марта, которая работала в замке, когда еще Силь пешком под стол ходил, в конце концов по-простому усадила меня в кресло, впихнула мне в руку пирожок из тех, которые не подавали на стол, а раздавали слугам, и посоветовала считать пылинки в солнечных лучах, чтоб не нервничать.

Я согласно кивнула и целых десять минут покорно жевала теплый пирожок с малиной, любуясь неспешным танцем пылинок в первых теплых лучах весеннего солнца, только-только начавшего отогревать землю после зимы. Чтобы потом вспомнить, что не напомнила в десятый раз Лиззи о том, какой именно сервиз доставать к обеду…

На пороге западного крыла меня поймал Орхан.

— Куда это мы опять спешим? — весело уточнил он.

— Мне срочно нужна Лиззи…

Мужчина подхватил меня осторожно под локоть, пристроившись рядом и ненавязчиво замедляя шаг, чтобы я не бежала.

— Мне кажется, Лиззи вполне может подождать. Тебе совсем не обязательно бегать за ней по замку. Вообще-то, тебе в принципе можно попросить… да кого угодно! Пусть кто угодно побегает за Лиззи, а тебе бегать запретил лекарь, герцог, Элиза, дворецкий тоже очень просил… Я тебя на коленях умолял только утром. Может ты все-таки побережешь себя? Восьмой месяц все-таки. Откуда у тебя вообще столько сил? Я слышал на таком сроке нужно томно лежать, пока тебе массируют ступни.

Я кивнула.

— Потом помассируешь, если очень хочется. Я не откажусь, можешь не сомневаться! Не знаю, стоит ли о таком говорить, но ноги отекли до состояния сарделек — это просто невыносимо!

Я придерживала огромный живот, все еще немного сомневаясь, что резвится в нем одна несчастная девочка, а не четыре. Лекарь говорил, что одна, но я все еще сомневалась… И с легким ужасом представляла, что будет, когда она научится ходить. Потому что все мои внутренности она истоптала уже сейчас!

— Не понимаю, чего ты так волнуешься?

— Я сама не понимаю, — честно призналась я.

Я действительно не понимала. В гости к нам должны были приехать мои родители. Неожиданно, но после долгой разлуки я даже рада была с ними увидеться, хотя и не обманывалась — за ближайший месяц надоесть они мне успеют так, что к их отъезду я закажу оркестр и пущу фейерверк на дорожку. И все же сейчас я была рада их увидеть. И хотелось, чтобы к их приезду все было идеально! Была у меня мысль, что это желание — одна из причуд взбесившихся гормонов, потому что раньше меня такие вещи особенно не волновали… Но да раньше я и не управляла огромным замком с сотней слуг.

Пока не знаешь о делах, они тебя не волнует, а как только вникаешь — отмахнуться уже не получается. А раз взялась — делай идеально!

Силь поехал встречать родителей, а когда он отлучался, со мной неизменно оставался Орхан. Герцог очень серьезно отнесся к моей просьбе быть рядом.

Когда мы узнали, что ждем ребенка, он буквально расчистил расписание от всех отъездов, почти окопавшись с бумагами в моих покоях. Он почти никуда не выезжал, безжалостно скидывая все встречи на помощников, делегируя дела то на графа, то на нового секретаря — мистера Шора. В конце концов я сама стала периодически его куда-нибудь посылать, чтобы хоть денечек побыть наедине с собой и делами!

— Чего улыбаешься? Настроение хорошее? — усмехнулся граф, — У меня тоже! А, кстати, Фиви написала, что сможет приехать только через пару месяцев.

— Отлично, матушка как раз уедет, — я кивнула, — Какие ей покои лучше выбрать, как думаешь?..

— Думаю, об этом можно подумать через пару месяцев!

Я вдруг встала, подняв лицо к потолку.

— Думаешь, я занимаюсь ерундой? — уточнила я, чувствуя, что вот-вот расплачусь.

Я понимала, что все в порядке, ничего страшного не происходит и не произойдет, даже если Лиззи подаст не тот сервиз… Скорее всего, дело было в обычном хроническом недосыпе. Последнее время спать было невозможно. Ни на спине неудобно, ни на боку, ни лежа, ни сидя — никак. Дочь была явно ночным жителем, приручая и меня к своему режиму. Но днем-то дела никто не отменял! Кроме разве что лекаря, герцога, Элизы, дворецкого, Орхана и еще черти знают кого…

Но я сама их себе не отменяла. Они хоть ненадолго меня отвлекали. Беременность протекала хорошо, вот только чувствовала я себя почему-то все равно плохо. Все ныло, болело, нервы стали слабые и очень хотелось кого-нибудь покусать. Заботы о герцогстве позволяли мне почувствовать себя хоть ненадолго нормальным человеком.

— Нет, — покачал головой граф, опасливо всматриваясь в мои глаза, — Нет-нет! Вовсе не ерундой, милая! Просто иногда и отдохнуть можно… Пойдем посмотрим на подснежники, например? Хочешь? У вас около беседки во внутреннем саду подснежники проклюнулись, ты еще не видела?

— Не видела, — покачала головой я.

— Очень большое упущение, скажу я тебе! Так красиво, ты не представляешь… Я полчаса их разглядывал утром, — я позволила Орхану вести себя во внутренний сад.

Пока мы шли, к нам неожиданно сама подскочила Лиззи, отчитавшись, что уже все приготовила по моим инструкциям — хоть сейчас гостей принимай, и мы утянули ее с нами любоваться чудом природы.

— Такие ма-а-аленькие!.. — охала Лиззи, — Такие беленькие, вы посмотрите, аж блестят на солнце!

Мы с Орханом кивали серьезно чуть в сторонке, хотя в душе оба — я уверена! — на манер Лиззи скакали вокруг горстки цветочков, выросших будто прямо из снега. Было еще холодно, но ветер дул уже не зимний. Не колкий и сухой, а мощный совсем по-весеннему. Воздух пах свежестью, мокрым снегом и первыми побегами. Солнце тысячью мелких бликов отражалось в снегу, и от этого так приятно слепило глаза, что я довольно щурилась, потихоньку успокаиваясь.

Двор был наполнен звуками: от разговоров слуг и щебетания мелких птичек до шума подобревшего отогретого ветра — звуками только-только просыпающейся от зимы земли и людей.

— Поскорей бы Силь вернулся, он же еще не видел, поди? — пробормотала я скорее себе, чем кому-то, представляя, как мы могли бы с ним тут попить чаю с теми Мартиными пирожками с малиной.

А чай можно с мятой. Или с ромашкой? Что там лучше успокаивает? Спрошу у Силя, когда вернется…

— Хорошо! — довольно сощурился Орхан.

— Хорошо, — не менее довольно кивнула я.


Конец



Оглавление

  • Пролог
  • Глава 1. План по соблазнению но. 6 — Устранение соперницы
  • Глава 2. Перетягивание каната
  • Глава 3. Чаепитие
  • Глава 4. План по соблазнению но. 7, или подготовка к решительному удару!
  • Глава 5. Первый Бал и новые действующие лица
  • Глава 6. Усмиряя душу и плоть
  • Глава 7. Трактат о пытках в семи томах
  • Глава 8. Роковая женщина
  • Глава 9. Ритуальные танцы у костра
  • Глава 10. Ночное свидание
  • Глава 11. Пеплом над столицей
  • Глава 12. Великая подбалконная битва
  • Глава 13. Букет пионов
  • Глава 14. Письмо княжне
  • Эпилог