КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 457128 томов
Объем библиотеки - 657 Гб.
Всего авторов - 214445
Пользователей - 100399

Впечатления

Любослав про Злотников: И снова здравствуйте! (Альтернативная история)

Злотников, есть Злотников! Плохого и плохо не напишет! Читайте!!!

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
медвежонок про Шмаев: Лучник (Боевая фантастика)

Фанфик по миру Улья. Подробное описание вымышленного оружия. Абсолютный картон.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
poplavoc про Люро: Не повезло (Самиздат, сетевая литература)

Сочинение на тему вампиры. Короткое.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
vovih1 про Омер: Глазами жертвы (Полицейский детектив)

Спасибо!

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
ANSI про Кунц: Сумеречный Взгляд (Ужасы)

Хорошая книга. Типично американская (в стиле Стивена Кинга и т.п., хотя и автор более маститый) - он, она и мутанты. Действие локально, в Омериге.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
pva2408 про МанРа: Попала и пропала (Эротика)

Автор(ша) МанРа, какая то гиперозабоченная маньячка. 4 книги и все про многомужество

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).

Покорённый (fb2)

- Покорённый 622 Кб, 180с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) - Катрин Гертье

Возрастное ограничение: 18+


Настройки текста:



Покорённый


Пролог

В спешке закрываю дверь между спальней и гардеробом. Облокачиваюсь на нее спиной, глядя, как девушка натягивает на себя вечернее платье.

— Куда-то уходишь? — мягко интересуюсь я у нее.

— Да, — коротко отвечает она, стараясь застегнуть на себе наряд.

Подхожу вплотную и, перехватив ее запястья, оттесняю девушку к стене.

— Не сейчас. Мне нужно собираться, — строго произносит она, вырываясь из моих рук.

Разворачиваю и прижимаю ее к зеркальной дверце гардероба, нависая и отгораживая ей путь к отступлению.

— Я помогу тебе, — ухмыляясь, отвечаю, сильнее зажимая ее между дверью и своим телом.

Она бросает на меня недовольный взгляд и делает глубокий вдох, чтобы выразить протест, но мои губы тут же накрывают ее, не давая такой возможности. Углубляю поцелуй, все еще ощущаю легкое сопротивление, и когда кислород заканчивается, немного отстраняюсь, чтобы задрать подол платья, которое она только надела.

Девушка учащенно дышит, смотрит в глаза слегка подернутым дымкой взглядом, но, все еще упираясь руками мне в грудь, делает слабые попытки оттолкнуть. Мои ладони настойчиво скользят по ее бедрам. Я сильней вжимаю девушку в зеркало и, нагинаясь, ласкаю губами шею, спускаясь ими к ключице, прикусываю нежную кожу. Она вздыхает, когда, я уверенно развожу руками ее колени и приподнимаю хрупкое тело. Девушка обхватывает бедрами мою поясницу, чтобы удержаться на весу, а я спешно расстегиваю брюки, давая себе возможность войти в нее одним резким толчком.

Рукой отодвигаю в сторону ткань кружевных трусиков, проверяя готовность девушки. Мое настойчивое наступление и ее протест, так или иначе заводят ее. Маленькие пальчики впиваются в плечи, отчаянно цепляясь за них.

Громкий стон эхом разлетается в замкнутом пространстве помещения. Ее особенный запах пропитывает воздух, тело дрожит в моих руках, когда я ласкаю ее между ног.

— Мне остановиться? — спрашиваю я, вмиг охрипшим от возбуждения голосом.

— Нет! Продолжай! — умоляет она, еще сильнее впиваясь ногтями в мои плечи.

Медленно вхожу в нее. Мне хочется помучить ее…

— Пожалуйста… — всхлипывая, шепчет она.

Девушка закрывает глаза, ее ресницы подрагивают, а дыхание сбивается сильнее. Медленно выхожу из нее и резким толчком вхожу снова. Жалобный крик срывается с мягких губ, который я сразу ловлю своими. Моя девочка вся дрожит от желания. Она податлива и нежна…

Ее заведенное тело сводит с ума. Мои ладони становятся влажными от ее горячей кожи, но я яростно сжимаю ее бедра в своих руках. Даже если бы она умоляла меня остановиться… я бы не смог… уже не смог.

Еще несколько быстрых толчков. Ее новый стон. Нам становится жарко от такой желанной близости. Мои руки скользят по ее нежной коже. Она сильней прижимается телом к холодному зеркалу, стараясь упереться о его скользкую поверхность, удержаться на весу. От наших тел и горячего дыхания, оно постепенно запотевает.

Продолжаю двигаться. Мой ритм нарастает. Движения все интенсивней. Она вскрикивает. Ее рука судорожно тянется к платью, пытаясь освободиться от сковывающей тело ткани. На лице и шее проступает пот, а я языком слизываю соленые капельки, которые стремительно стекают к груди, под ткань одежды, пропитывая ее и образуя маленькие мокрые пятнышки.

От бессилия и наслаждения ресницы девушки подрагивают, в то время как ей едва удается дышать. Судорожно хватая воздух ртом, моя хозяйка вновь вскрикивает от удовольствия.

Она так хороша. Так желанна. Хочу ее всю… без остатка. Мой ритм становится яростней, а прижатая к зеркалу девушка позволяет, чтобы страсть полностью затопила ее волной ощущений.

Ее сладостные вздохи, влажные тело и волосы, и даже наш безумный ритм, — все это стремительно приближает нас к пику наслаждения.

Все мое тело напряжено. Нет сил удержаться на ногах, и я, придерживая одной рукой ее дрожащее тело, быстро открываю одну из створок гардероба и срываю с вешалок все, что там висит, на пол.

Горячая волна страсти обжигает низ живота, требуя разрядки, но я не хочу, чтобы все так быстро закончилось. Выхожу из нее, такой желанной и влажной, давая нам обоим отдышаться.

Плотней прижимаюсь к ее жаркому телу, вдыхая аромат возбуждения, и опускаю свою хозяйку на разбросанные в суматохе вещи, устраиваясь между стройных ног. Девушка поддается, пытаясь поскорей прильнуть ко мне. Затуманенный взгляд серых глаз умоляет продолжить абсолютную близость. Наши лица в сантиметре друг от друга. Мы дышим одним воздухом на двоих.

— Платье, — умоляюще шепчет она мне в губы. — Сними с меня платье.

Повинуясь, провожу пальцами по краям ткани, по обнажившейся влажной коже и тяну ткань платья вверх, устраняя преграду, между нами. Вслед за ним, срываю трусики. Ее тело прекрасно. Теперь на моей хозяйке нет ничего, что могло бы скрыть желанные изгибы от моих глаз.

Ее учащенное дыхание на моей шее щекоткой отдается внизу живота, когда она прижимается ко мне. Маленькие дрожащие пальчики спешно расстегивают пуговицы на рубашке, спускают ее с плеч. Я помогаю ей, снимая брюки.

Не выдерживаю, притягиваю и целую ее в полуоткрытые губы. Прикрываю глаза, наслаждаясь ощущениями. Между нами не остается преград. Мой язык нежно проводит по ее верхней губе, вызывая мурашки по всему податливому телу.

Не разрывая поцелуй, ладонями притягиваю ее за бедра к своей возбужденной плоти. Вхожу в нее, чувствуя, как меня окутывает ее тепло и влага. Сладостный стон вновь срывается с женских губ, кусаю их, требуя, чтобы она двигалась навстречу.

Моя хозяйка отстраняется и улыбается. Она смотрит в глаза и, поддразнивая, отползает назад.

Напряжение, между нами, настолько сильное, что я ощущаю, как воздух в комнате едва не искрится. Не дышу. Наблюдаю как она, отпустив меня, лежа на ворохе разноцветных тканей, медленно проводит пальчиками вдоль своей обнаженной груди к низу живота. Девушка касается промежности в том месте, где наши тела должны соединиться в одно целое. Хозяйка играет с собой, и это лишает меня остатков разума. Наблюдаю за ней, как завороженный.

Ее бедра приподнимаются, призывая погрузиться в нее полностью. Задыхаюсь от возбуждения. Что она делает со мной… невыносимо.

Грубо хватая ее за бедра, притягиваю к себе, подминая, и резким толчком вновь вхожу, как можно глубже. Тело дрожит.

Я уже успел соскучиться по ее стонам. Прикрываю глаза, мечтая, чтобы это длилось вечно. Заставляю ее раскрыться, приспособиться, двигаясь так, чтобы мы оба насладились друг другом.

Ее громкие стоны сливаются с моими. Наши мокрые тела прилипают друг к другу. Мышцы сводит от напряжения.

Она сильнее зажмуривает глаза и запрокидывает голову. Ногти хозяйки впиваются мне в спину, а из горла вырывается протяжный крик… в последний раз.

Все ее тело дрожит. Она едва дышит, судорожно ловя губами воздух. Ощущаю давление сжатых от разрядки мышц на мою плоть. Сильное трение. Мой тихий стон. Еще один толчок…, и я изливаюсь в нее.

От ощутимой пульсации в своем теле, девушка удовлетворенно вздыхает и дрожащими пальчиками прижимает меня за поясницу, не позволяя покинуть тело.

Это восхитительно, сладко, непередаваемо…

В последний раз прерывисто целую в ее приоткрытые губы и опускаюсь рядом от бессилия. Чувство полного удовлетворения и головокружительная разрядка окутывают меня.

Так и лежим, не в силах пошевелиться, лишь слушая учащенное дыхание друг друга…

Но минуты удовольствия, разделенного на двоих, ускользают. Возвращение в реальность звучит строгим:

— Ты не должен был этого делать, я потеряла из-за тебя время, — слышится шорох, девушка поднимается, вновь начиная одеваться. — Мне понравилось, но я не давала разрешения. Ты будешь наказан.

Молча, с закрытыми глазами, слушаю властный голос своей хозяйки, вновь напоминающий мне о том, что я всего лишь собственность, и любое мое самовольство может быть расценено, как непослушание.


Глава 1

В темной маленькой комнатке мотеля, находящегося на трассе вдали от населенных пунктов, я подскакивают от звука выломанной двери. Спросонья не сразу понимая, где я и что происходит, пока к моей постели не подходят два огромных амбала в черных костюмах.

— Следуйте за нами, мистер Олан, — угрожающе произносит один из них. — В ваших интересах не делать резких движений.

Настороженно осматриваю своих ночных гостей, понимая кто они и зачем пришли. У меня было целых две недели, чтобы скрыться от преследователей, но как теперь понятно — это было лишним. Моих друзей, связей и средств не хватило, чтобы убежать. Так уж вышло, что мне посчастливилось вляпаться в слишком глубокое дерьмо и теперь я должен расплатиться за него сполна.

Мысленно смирившись с неизбежным, не спеша, поднимаюсь с кровати и одеваюсь, пока парни терпеливо ждут, когда я буду готов для визита к их боссу.

Ближе к утру, проведя около пяти часов в пути, мы подъезжаем к огромному особняку, во дворе которого очень милый фонтанчик, размером с комнату, в которой я пребывал последнюю ночь. Осматриваю фасад здания. Да… Мои работники постарались на славу. Жаль, что не все мечты клиента удалось воплотить в реальность.

Не успеваю в полной мере оценить творение ландшафтного дизайна, как меня, взяв под руки, буквально затаскивают в дом через парадный вход. В широкой мраморной прихожей я замечаю стеклянный журнальный стол, окруженный угловым диваном из белой кожи и парой кресел, на одном из которых сидит обиженный клиент нашей фирмы. Амбалы-охранники ведут меня к нему, и мы вместе располагаемся напротив хозяина дома.

— Очень рад видеть вас снова, мистер Олан, — дружелюбным тоном произносит мужчина, пока я ерзаю, пытаясь хоть немного отодвинуть ребят, которые, усевшись по обе стороны от меня, буквально зажали между собой в тиски.

— Взаимно, — спокойно отвечаю я, совершенно не испытывая ответной радости.

— Вам нравится здесь? — вежливо интересуется владелец особняка. — Ведь это все дело рук вашей фирмы.

С наигранным любопытством осматриваюсь и вновь перевожу взгляд на бывшего клиента.

— Уютненько, — бормочу в ответ, пытаясь сообразить на кой черт сейчас эта светская беседа.

— Как раз хотел узнать, мистер Олан, удалось ли вам уладить конфликт с вашим деловым партнером? — добавляет мужчина, наконец переходя к главному вопросу, из-за которого я здесь. — Ведь я давал вам время, на то, чтобы вы вернули мне деньги за невыполненную работу.

Тяжело вздыхаю. Достаточно одного упоминания о предательстве Рема, как горечь обиды комом подкатывает к горлу, запуская карусель бесконечных вопросов, на которые, возможно, я никогда не найду ответы. От безысходности сжимаю руки в кулак. Разумеется, своего бывшего друга и партнера по фирме мне не удалось найти. С кругленькой суммой денег он, наверняка, уже очень далеко отсюда. Никогда не думал, что все этим кончится. У нас были доверительные отношения, мы давно знали друг друга, провели совместно множество сделок различных масштабов, поимев с них немалую прибыль. До сих пор ума не приложу, что сподвигло Ремом в этот раз, чтобы просто собрать все деньги, вещички и смыться.

— К сожалению, мне не удалось его отыскать, мистер Стефанс, — честно отвечаю я, прекрасно понимая, что ему это известно. Наверняка его ищейки разбирались с этим делом параллельно со мной и, не найдя воришку, им не оставалось ничего, кроме как схватить меня — единственного доступного виновника произошедшего.

— Очень жаль, что вы попали в такую затруднительную ситуацию, мистер Олан. Вы мне нравились. Могу сказать даже больше: я доверял вам, но и Вы должны понять меня — я не могу оставить все как есть.

Инстинктивно напрягаюсь, мысленно прикидывая, что со мной можно сделать, чтобы поиметь побольше выгоды, а между тем мужчина продолжает:

— Я не стану убивать Вас, — признается он, сразу отметая один из надуманных мной вариантов развития событий. — Вы еще можете оказаться мне полезны.

— Как? — мгновенно выпаливаю я, ожидая ответа с любопытством, страхом и настороженностью загнанной в угол жертвы.

— Давайте договоримся. Я не стану трогать Ваших родных, — произносит он обыденным тоном и, достав из внутреннего кармана пиджака фотографию, кладет ее на стол, пододвигая ближе ко мне. На ней я вижу всю свою семью: молодых родителей, себя, совсем ребенком, и двух старших братьев. Даже помню, что эта фотография стояла на камине в родительском доме. Чувствую, как тело сковывает паника, сердце учащенно стучит о грудную клетку, а руки мгновенно леденеют. Заметив мою реакцию, Стефанс усмехается.

— Не волнуйтесь, — издевательски добавляет он. — с ними все в порядке. И так будет дальше, если с Вашей стороны будут подписаны бумаги о передаче всего Вашего имущества в мою собственность.

В помещении повисает напряженная тишина. Хозяин дома молчит, давая мне время на осмысление сказанных слов. Парни рядом не шевелятся и с безразличием смотрят куда-то в одну точку перед собой.

— А какая гарантия, в том, что, если документы будут подписаны; моя семья и я останемся в живых?

Ответ приходит сам собой. Никакая! У меня просто нет выбора…

— Я знаю, о чем вы думаете, мистер Олан, — тем не менее отвечает мужчина. — не волнуйтесь. Я обещаю, что Вы и Ваша семья не пострадаете. Вам нужно всего лишь подписать бумаги. Разумеется, у Вас ничего не останется, но ведь жизнь дорогих Вам людей, я полагаю, стоит куда больше, чем виллы, яхты и фирмы, которыми Вы владеете. Вы согласны со мной?

— Конечно, — с уверенностью произношу я.

— Вот и замечательно, — одобрительно кивает собеседник. — я знал, что мы найдем общий язык.

Неожиданно он громко хлопает в ладоши, от чего я вздрагиваю. Через минуту в комнате появляется мужчина в черном деловом костюме, в руках у которого я вижу тонкую папку.

— Это мой юрист, — поясняет мистер Стефанс. — он подготовил все необходимые нам документы. Вам остается только закрепить нашу сделку подписью.

С деловым видом новый участник беседы присаживается в свободное кресло и, положив на стол раскрытую папку, пододвигает ее ближе ко мне.

Смотрю на листы, пытаясь прочесть содержимое, но текст от волнения расплывается, а мысли разбегаются. В висках пульсирует набатом кровь, а к горлу подступает тошнота. Стараюсь глубоко дышать и держать на лице ничего не выражающую маску.

Мысленно убеждаю себя в том, что это единственный выход. Моя семья ни в чем не виновна. И только мне расплачиваться за свои ошибки и промахи. Никто не должен пострадать из-за меня. Делаю глубокий вдох и на секунду прикрываю глаза.

Мне нужно поставить эту чертову подпись. Пусть даже после нее меня убьют, но мои близкие останутся в живых. Он не тронет их. Открываю глаза и быстро расписываюсь.

В ту же секунду бумаги выдергивают из-под моей руки. Чувствую, как кровь мгновенно отливает от лица. Смотрю, не отрывая глаз, на то место, где только что лежал мой смертный приговор. Кажется, перестаю дышать и мысленно готовлюсь к худшему.

Теперь моя жизнь ничего не стоит. Вновь слышу громкий хлопок.

Медленно поднимаю взгляд на мужчину, который только что лишил меня всего, что у меня было. Его лицо озаряет довольная улыбка, но глаза говорят, что этим все не закончится. В них холод и презрение, отчего мне становится не по себе.

Нужно держать себя в руках, убеждаю я сам себя, но тело не желает слушаться. Перед глазами все плывет, а в ушах стоит такой сильный гул, что я не могу разобрать, о чем разговаривают люди, которые меня окружают.

Замечаю, что в комнате появляется служанка. Она протягивает ко мне свою руку, и я вижу, как на столе передо мной появляется бокал. С подозрением смотрю на жидкость, а затем на хозяина дома.

Он снова читает в моем взгляде вопрос и по всей комнате разносится его громкий смех, который приводит меня в чувства.

— Мистер Олан, вы боитесь? — все еще посмеиваясь, спрашивает он. — Это всего лишь шампанское.

Вновь смотрю на бокал, пытаясь разглядеть в нем что-то, что подтвердило бы мои опасения, но, разумеется, ничего не нахожу. Опять перевожу взгляд на бывшего клиента, а он наблюдает за мной насмешливым взглядом. Его, кажется, начинает забавлять моя реакция. Он улыбается, но его глаза неотрывно следят за мной.

— Я предлагаю тост! — торжественно произносит он и взглядом предлагает мне взять в руку бокал.

Понимая, что у меня вновь нет выбора, беру со стола предложенную отраву и приподнимаю ее к своим губам.

— Давайте выпьем за новую жизнь и удачное приобретение!

С удивлением смотрю на собеседника.

Странный тост, учитывая мое положение. Наверное, он имеет в виду себя. Ведь теперь ему принадлежит все, что еще минуту назад было моим… включая жизнь.

Не произнося больше ни слова, большими глотками мужчина выпивает все содержимое своего бокала.

Набравшись мужества и понимая, что терять мне больше нечего, я, тяжело вздыхая, закрываю глаза и вслед за ним, залпом проглатываю всю игристую жидкость.


***
Звонкий стук по металлу режет слух. С большим трудом размыкаю тяжелые веки и смотрю по сторонам, не понимая, откуда этот звук, и где я нахожусь.

К моему огромному удивлению, я обнаруживаю себя на жесткой металлической койке в большом тусклом помещении, жутко смахивающим на палату в психиатрической лечебнице, которые часто используют в кино, для создания должного эффекта на восприятие зрителей. Одежда, которую я подмечаю на себе, кстати тоже, очень даже подходит к данным декорациям. По мимо моей лежанки я насчитываю еще около дюжины подобных кроватей, на которых отдыхают мужчины разных возрастов.

— Подъем! Живо! — вдруг с коридора доносится громкий женский голос.

И подчиняясь команде, мои внезапные сожители, торопясь, соскакивают со своих коек и заправляют их за собой. С коридора вновь слышится грозный голос, который приказывает всем собираться и выходить на центральную площадку.

Чтобы незамедлительно разобраться в том, что происходит вокруг, поднимаюсь с постели и хватаю за плечо первого, попавшего мне под руку парня.

— Где мы? И что, вообще, происходит?! — интересуюсь я.

Он испуганно отшатывается от меня, но помедлив пару секунд, все же, решает ответить:

— Ты новенький и должен знать, нам нельзя разговаривать, — торопливо бормочет он, настороженно оглядываясь по сторонам, и быстро добавляет. — Собирайся скорей! Сегодня нас выставят на продажу.

— Какую продажу? — обескураженно спрашиваю я, понимая, что его пояснение запутало меня еще больше.

— Много вопросов, — осуждающе ворчит парень. — Хозяйки не любят, таких болтливых. Ты должен слушаться и вести себя тихо, а иначе тебя накажут!

Он резко отворачивается и, вновь озираясь по сторонам, смиренно опускает голову и встает в шеренгу, которая сформировалась пока мы разговаривали, и теперь неспешно направляется к выходу. Понимая, что мне ничего не выяснить, не последовав за остальными, действую по их примеру.

В то время как мы послушно идем по обшарпанному коридору, опустив головы, прокручиваю события прошедшего дня: похищение и угрозы, условия и мою позорную капитуляцию. Бокал шампанского — как последний гвоздь в крышке гроба, в котором заживо похоронили мои жизнь и свободу.


Глава 2

Проходит около двадцати минут, прежде чем нас всех под наблюдением охраны собирают на площадке, вымощенной кафелем. Осматриваюсь, подмечая, что это место оказывается обычной общей душевой поделенной на кабинки. Нам раздают мыло и мочалки, чтобы мы, как объясняет женщина-надзиратель, привели себя в приличный вид.

Ожидая своей очереди, я успеваю заметить, что вся охрана состоит из женщин. В их взглядах почему-то читается явное высокомерие и превосходство перед нами — мужчинами.

Время на мытье оказывается ограниченным: нас постоянно торопят, подгоняя криками и ругательствами. После выхода из душа, охрана выдает всем по новому комплекту одежды, состоящему из нижнего белья, белой рубашки и черных брюк.


Пока мы одеваемся охрана не сводит с нас оценивающих взглядов. Не то чтобы я когда-нибудь стеснялся своего тела. Нет. Однако, пренебрежение к границам личного пространства здесь явно приветствуется. От этого волей не волей чувствуешь себя неуютно.

Когда все наконец одеты и вновь выстроены в шеренгу по несколько человек, женщины отдают команду возвращаться по комнатам. Конвой, сопровождает нас по тусклым коридорам, останавливается лишь у очередной двери. Постепенно нас становится все меньше, пока и мы не добираемся до своей комнаты. Медленно, мы с ребятами разбредаемся по своим лежанкам.

Когда шаги охраны стихают, я предпринимаю попытку заговорить с одним из своих соседей, который выглядел не таким пугливым как остальные.

— Привет, — немного привстав с кровати и наклонившись, шепчу я.

Как только парень понимает, что я обращаюсь к нему, он протестующе мотает головой и начинает сильней вжиматься в постель, стараясь отгородиться от меня, как от прокаженного.

В помещении так тихо, что без труда я могу расслышать шуршание вокруг себя. Оторвав взгляд от перепуганного соседа и осмотревшись, я замечаю, что и остальные ребята, наблюдают за мной широко распахнутыми от страха глазами.

Я замираю, не понимая, что такого ужасного в попытке заговорить. Спустя пару секунд за моей спиной слышится звук отворяющейся двери и топот нескольких пар ног. Мои соседи переводят взгляд на источник звука. Не успеваю оглянутся, как слышу строгий женский голос:

— Новичок. Следуй за нами.

Медленно оборачиваюсь и мои руки тут же оказываются в наручниках, а дуло автомата вплотную прижато к моей груди. Покорно повинуюсь и следую за ними.

В небольшом кабинете, куда меня приводят, за массивным деревянным столом сидит женщина среднего возраста с короткими и аккуратно зачесанными назад темными волосами. Рядом с ней по обе стороны от стола стоит два широких резных кресла, в которых расположились уже знакомые мне персоны: женщина-надзиратель и одна из охраны, сопровождавшая нас в душ.

Указав рукой на середину кабинета, где на темно-красном ковре находится металлическое кресло, женщина, сидящая за столом, властно приказывает:

— Сюда.

Следуя ее указаниям, охрана усаживает меня на тот самый стул, быстро расстегивает наручники и сразу прикрепляет мои руки к подлокотникам встроенными браслетами и тугим ремнем привязывает к спинке. По спине пробегает холодок, как только я понимаю, что они пытаются сделать. Адреналин пробегает по венам, и я начинаю брыкаться, пытаясь вырваться из их хватки.

— Зачем все это? — возмущенно произношу я, дергаясь и стараясь хоть немного ослабить путы.

— Не дергайся, — угрожающе отвечает мне главная. — Как новичку я объясню тебе основные правила, которых ты отныне обязан придерживаться, а это… — указывает она рукой на стул, к которому я привязан. — чтобы ты усвоил урок.

Замираю и оглядываюсь, услышав, как за спиной открывается дверь и в помещение заходит светловолосая девушка в белом халате.

— Отпустите меня! — не унимаюсь я, вновь пытаясь освободиться. — Что вы себе позволяете?!

— Успокойся, — властно приказывает мне дама, сидящая за столом. — Сейчас мы проведем необходимую для безопасности процедуру.

Охрана за моей спиной, положив руки мне на плечи, лишь сильнее вдавливает меня в спинку кресла, в то время как врач, подходит к столу и вынимает из принесенного ею кейса, предмет, смутно похожий на шприц-пистолет, и встраивает в него капсулу с желтоватой жидкостью.

— Что еще за процедура? — испуганно произношу я, наблюдая за манипуляциями.

Тревога нарастает все сильнее и сильнее, пока я слежу за девушкой, не отрывая глаз, а мой разум судорожно пытается найти способ сбежать.

— О! Поверь, ничего страшного. Маленькие меры предосторожности, — успокаивающе произносит девушка-медик и не медля больше ни секунды, подходит ко мне.

Меня вновь сковывает паника. Почему они думают, что я им поверю?

Вновь пытаюсь вырваться, но девушки-охранники, с силой впиваясь пальцами в плечи, быстрым движением, опрокидывают мне голову, и я ощущаю резкую боль в области шеи. В ту же секунду жгучая боль спускается по руке, но я продолжаю сопротивляться из последних сил до тех пор, пока мое тело не перестает меня слушаться полностью.

Чувствую, что мне становится жарко, язык немеет, не позволяя издать ни единого слова, а на лице и ладонях проступает пот. Сердце учащенно колотится в груди, а все тело расслабляется. Теперь уже охрана не борется со мной, а придерживает, чтобы я смог усидеть на месте.

Слышу звук отодвигающегося стула. Женщина, не спеша встает из-за стола и вплотную подходит ко мне.

— Теперь слушай меня внимательно, — с вызовом произносит она. — Ты здесь никто. Нам плевать, кем ты был раньше. Единственное правило, которое должен соблюдать — это полное повиновение…

Пытаюсь посмотреть ей в глаза, но ее силуэт плывет. Не знаю, что они мне вкололи, но мои веки тяжелеют. Запоминаю ее слова, которые, словно пропитанные ядом, проникают в каждую клеточку моего мозга.

— Сегодня ты будешь продан. Предупреждаю заранее. Мы встроили датчик слежения. При попытке бежать или извлечь его, тебя ждет мгновенная смерть, так как в устройстве расположена капсула с сильным ядом...

Она продолжает говорить, но я перестаю ее понимать. Разум мутнеет, мои веки опускаются, и я погружаюсь в сон.

Открываю глаза и щурюсь, ослепленный ярким светом.

Голова еще кружится, когда я осматриваю маленькую белую комнату, в которой совсем немного мебели: стол, да пара стульев с тумбочкой рядом с моей койкой. Замечаю капельницу. От нее тянется трубка к моей руке. Пытаюсь приподняться и вытащить иглу из вены, но дернув запястьем, понимаю, что кисти привязаны к кровати. Гневно сжав зубы, стараюсь стянуть ремни и освободиться, но они лишь сильнее натирают кожу. Безрезультатно. Вздохнув, падаю на подушку и замираю, прислушиваясь к тихому жужжанию. Звук доносится сверху. Поднимаю глаза к потолку и отыскиваю там маленькую подвесную камеру, устремленную на меня.

Внезапно входная дверь открывается, и в комнату проходит уже знакомая светловолосая девушка в белом халате. Она мило улыбается, словно ничего не случилось.

— Как хорошо, что ты уже очнулся, — радостно произносит она.

Хмурюсь, пока девушка подходит к кровати и осторожно вытаскивает из моей руки иглу от капельницы.

— У тебя, должно быть, много вопросов? — как бы невзначай интересуется новая знакомая, словно мы с ней давние друзья.

Неопределенно пожимаю плечами, угрюмо рассматривая ее добродушное личико.

— Мы собирались тебе рассказать, — вздыхая, продолжает она. — но ты так нервничал, сопротивлялся… и датчик, который еще не успел прижиться, среагировал на твои действия, — она виновато поджимает пухлые губки, опускает ясные голубые глаза и неодобрительно мотает головой. — и мы отправили тебя сюда.

Неприятный озноб пробегает по телу от воспоминаний, связанных с процедурой и предупреждениями о последствиях. Зажмуриваюсь и делаю глубокий вдох.

Девушка, заметив мою реакцию, спешит успокоить. Пододвигает к постели стул, садится напротив. Ее мягкие пальчики касаются моей руки и осторожно поглаживают. В тишине слышу бархатистый голос:

— Послушай, я знаю, что ты растерян, напуган и до сих пор не понимаешь, что происходит. Ты прибыл к нам только сегодня и у тебя не было времени на адаптацию. И сразу аукцион… — открываю глаза, бросая на нее вопросительный взгляд. От произнесенных ею слов вновь напрягаюсь.

— Аукцион? — язык заплетается, а слабый голос дрожит.

— Это значит, что твоя жизнь изменится. Я расскажу тебе, все, что смогу…

И она говорит. Говорит о хорошо охраняемом острове, с которого еще никому не удавалось бежать. О датчике в моем теле, что постоянно отслеживает наше местонахождение, а при необходимости может обездвижить, усыпить или даже убить. О женщинах, что контролируют всех и вся на этой территории и о мужчинах, которые для них лишь развлечения, игрушки на одну ночь или если тебе повезет, на более долгий срок.

Полученная мною информация кажется бредом. Каким-то страшным сном, в котором я оказался по ошибке. Мозг не желает воспринимать все за действительность. Я часто дышу, чувствуя, как паника все сильнее сжимает меня в свои тиски, а сердце учащенно стучит о грудную клетку. Хочется просто на волю. Проснуться и оказаться дома. Где все правильно и привычно.

— Может, у тебя есть вопросы? — встревоженно глядя на меня, спрашивает девушка.

Я лишь молча морщусь и отворачиваюсь от нее. Не желая ни видеть, ни слышать больше ничего. Отвращение тошнотой подкатывает к горлу и мне просто нужно время, чтобы прийти в себя. Взять себя в руки, чтобы трезво мыслить и попытаться придумать, что делать дальше.

— Как хочешь, — она пожимает плечами. — Но я бы на твоем месте не отказывалась от совета человека, который не желает тебе зла.

Взглянув на свои наручные часы, она пододвигается ближе:

— Сегодня тебя продадут на аукционе. Если хочешь остаться в живых и неплохо устроиться, то делай все что тебе говорят. Молча. Покорно. Если ты будешь хорошим мальчиком, то тебя ждет награда. Если нет, то они заставят тебя об этом пожалеть.

Девушка нажимает кнопку вызова рядом с кроватью и, освободив меня от ремней, тихо уходит, оставляя меня в растрепанных чувствах и полнейшем шоке.

Через минуту в комнату заходят девушки стилисты, которые следующие полчаса делают мне укладку и помогают с костюмом. Они восторгаются тому, как превосходно я буду смотреться и как, непременно, за меня захотят отдать кругленькую сумму. Я же не разделяю их радости. Напряженно терплю все, что они делают со мной, не помогая и не препятствуя. Решая, что пока, лучшим решением будет — не предпринимать никаких действий. Нужно приглядеться, оценить условия, в которых оказался. Буду наблюдать.

Когда все готово, за мной приходит охрана. Меня ведут по хорошо освещенному туннелю в небольшой зал, посреди которого на одинаковом расстоянии друг от друга, расположены четыре платформы. Охрана рассаживает нас по десять человек с обеих сторон и рассказывает в каком порядке и на какую из платформ нам необходимо будет встать.

Как выясняется я иду в первой четверке.Нам объявляют, что до выхода остается десять минут. Смотрю на парней, сидящих со мной. Они, как и я, выглядят ошарашено.Наконец, время ожидания подходит к концу. Первой четверкой мы становимся на платформы, и когда они медленно начинают поднимать нас на сцену, становятся хорошо слышны аплодисменты.Яркий свет прожекторов ослепляет.В следующую секунду все, словно по команде, затихают, и громкий женский голос объявляет:

— Приветствуем Вас, дамы, на Ежегодном аукционе!


Глава 3

Свет прожекторов тускнеет, и теперь я могу отчетливо видеть маленький роскошно обставленный зал, полный женщин. Их взгляды устремлены на нас.

Слышу, как та самая женщина, которая угрожала пару часов назад, указывает на меня, объявляя всем, что я новоприбывший и жажду найти хозяйку, готовую перевоспитать меня под здешние нравы. Удивленно вскидываю бровь и искоса поглядываю на прелестное создание, которое так чудесно «угадало» мои желания.

Торг начинается с пяти тысяч.

Не знаю, то ли от того, что все смотрят на меня как на товар, то ли от осознания, что моей жизнью так легко распоряжаются, сердце начинает бешено колотиться, и меня охватывает ярость. На мгновение мои руки сжимаются в кулаки, а глаза злобно сужаются, но я быстро беру себя в руки, вспоминая о датчике и замечая охрану, расставленную по периметру зала. Некоторые из солдат, стоящие ближе к сцене, напряженно следят за каждым моим движением, готовясь в любой момент успокоить, если это будет необходимо.

Терпеливо жду, когда же закончится это унизительное представление, в то время как предложения от дам на владение мной идут с увеличением в тысячу до тех пор, пока не остается всего две соперницы.

Наконец, одна из них выходит из игры.

Я пристально всматриваюсь в предполагаемую покупательницу с короткими темными красиво уложенными волосами. Она определенно старше меня лет на двадцать. Хотя, несомненно, при больших деньгах, об этом в ней говорит все: дорогое платье, аксессуары, макияж и конечно же манеры. Надменный вид и высокомерие, которые она не пытается скрыть даже в своем окружении.

Со стороны до меня доносится знакомый женский голос:

— Двадцать пять тысяч! Раз!

Презрительно перевожу взгляд на свою торговку, в этот момент ее глаза блуждают по залу в поиске новых желающих. На меня же она совершенно не обращает внимания. На этом мероприятие я —пустое место.

— Два! — громко продолжает ведущая.

Мое тело напрягается, ожидая услышать отвратительное «продано».

Вижу, как дамочка, покупающая меня, победоносно расправляет плечи и облизывает губы, оценивающе разглядывая мою фигуру с ног до головы. Готовится признать победу... как вдруг со стороны входа в зал раздается звонкий голос:

— Пятьдесят тысяч.

В мгновение все присутствующие, в том числе и я, ошарашенно смотрим на девушку перебившую цену, и с интересом разглядываем ее. Стройная и элегантно одетая брюнетка стоит рядом с охраной и спокойно ждет продолжения торгов.

— Предложено пятьдесят тысяч! — с улыбкой на лице восклицает продавщица. — Желаете ли вы продолжить торг? — спрашивает она у женщины, едва не купившей меня.

Вижу, как ее лицо приобретает вишневый оттенок. Женщина поворачивается в сторону так не вовремя для нее вошедшей девушки и одаривает ее убийственным взглядом. В зале повисает тишина. Все с любопытством ожидают финала.

Не знаю, показалось ли мне, но возможно эти дамочки знакомы, и это соперничество было для них не первым. Наблюдаю, как короткостриженная дама вновь поворачивается к сцене и, на мгновение задержав дыхание, резко выдыхает и злобно отвечает:

— Нет.

— Замечательно, — продолжает ведущая с таким видом, будто продать человека за пятьдесят тысяч было самым обычным для нее делом. — Продано только что вошедшей юной даме в красном платье.

Теперь все присутствующие женщины переключают свое внимание на меня, разглядывая оценивающе и с любопытством что же за диковинную игрушку получила юная особа за такие деньги. Меня аж передергивает от отвращения их реакция.

А в это время, обиженная соперница, которой сильно не понравилось, что ее оставили без желанной добычи, не собирается сдаваться.

— Посмотрим, как ты будешь с ним справляться, — злорадно произносит она. — Если понадобится помощь, дай мне знать, — и с гордым видом встает с места.

Направившись к выходу и, проходя мимо моей покупательницы, дама ехидно добавляет:

— И помни, что иногда нужно спать, иначе ты просто не выдержишь.

— Думаю, что справлюсь без твоей помощи, — уверенно отвечает ей девушка с гордо поднятой головой.

Она с безразличием осматривает собеседницу и, отвернувшись от ее, переводит взгляд на меня. Мы смотрим друг на друга, и я подмечаю, что ее серые глаза излучают интерес.

Рядом слышу цокот каблуков и моей руки касается женщина, вышедшая из тени кулис. Она подталкивает меня за сцену и когда я ухожу вслед за ней, за моей спиной вновь раздается голос ведущей. Аукцион продолжается; женщина представляет следующий лот.

Минуя закулисье, мы выходим в маленький холл, где нас уже ожидает новоявленная покупательница моего тела. Пока дамы обговаривают детали оплаты, я разглядываю девушку. Она выглядит потрясающе: длинные черные волосы, уложенные волосок к волоску, мерцающие серебристые глаза, завораживающие и такие притягательные, пухлые губы, накрашенные блеском, который делает их более соблазнительными. Мой взгляд быстро и оценивающе скользит по ее стройной фигуре, обтянутой ярко-красным платьем, задерживаясь лишь на отдельных ее частях, которые, к слову, очень даже выделяющиеся и вполне достойны внимания.

Ее ресницы на мгновение вздрагивают; она едва не ловит меня за разглядыванием. Я отворачиваюсь и лениво осматриваю помещение, стараясь дать понять, что ни разговор, ни сами женщины мне не интересны. На ее лице появляется насмешливая улыбка, она вновь переключает все свое внимание на собеседницу, но при этом встает так, чтобы мне было удобнее оценить ее формы.

Пока идут их переговоры, ни одна из дам не говорит мне ни слова, только покупательница изредка бросает взгляды в мою сторону. И после того, как они прощаются, мы с девушкой остаемся одни. Между нами повисает тишина. Я прячу руки в карманы брюк и замираю. Молчу, настороженно ожидая ее дальнейших действий.

Она, не спеша подходит ко мне. Наши тела так близко, что в местах, где мы соприкасаемся, я чувствую жар. Хотя тело напряжено, стараюсь дышать ровно и держать равнодушную маску, чтобы не дать понять, что она меня волнует. Девушка же разглядывает меня с нескрываемым любопытством, поднимает руку и пальчиками осторожно проводит по щеке, вдоль скулы, кадыку, вниз к груди, ненадолго задерживаясь у расстегнутого воротника между ключицами.

— Впервые повелась на красивую обертку, — тихо признается она, продолжая осматривать меня. — Надеюсь, что не разочаруюсь.

Ее слова намеренно напоминают мне обстоятельства, при которых проходит наша встреча. Я — покупка и оцениваюсь в денежном эквиваленте, растраты, которые я обязан оправдать. Положение унизительное и очень хочется высказать свое несогласие, но невольно вспоминаю совет белокурой девицы — не лезть на рожон и делать то, что от меня ожидают, для своего же блага и шанса, выбраться из лап этих хищниц, которые, как я уже понял, полностью пренебрегают мужскими правами и свободой.

— Постараюсь не разочаровать… — бормочу я после короткой паузы, настороженно следя за рукой, которая по-прежнему исследует мое напряженное тело через одежду.

— Рада слышать, — слегка улыбнувшись, отвечает девушка. — Если будешь послушным и станешь делать, что тебе говорят, у нас все получится.

— Я думаю, для начала нам стоит познакомиться… — бормочу я, но ее пальчик тут же оказывается на моих губах.

— Непременно познакомимся, — она кивает, вновь насмешливо улыбаясь. — А пока молча следуй за моими людьми. Позже мы продолжим. — отдает она команду и указывает мне направление, где я вижу несколько женщин с охраны.

Кивнув им, она разворачивается в обратном от входа направлении и уходит. Провожаю взглядом эту маленькую властную стерву и, как только она исчезает за поворотом, послушно шагаю к охране. Меня выводят из здания, сажают в машину, и мы уезжаем.


Глава 4

На улице уже темно, когда меня привозят в личные владения юной покупательницы и поэтому ни разглядеть особняк, ни осмотреться мне не удается. Мы быстро проходим по брусчатке к центральному входу и попадаем в дом через большие двухстворчатые двери, любезно отворенные нам дворецким.

С удивлением рассматриваю невысокого пожилого мужчину с невозмутимым лицом, который исчезает из виду, едва впустив нас. После всех событий, которые со мной приключились под руководством женщин, правящих в здешних краях, встретить мужчину в естественной среде без наручников и чуткого надзора кажется чем-то экзотическим. Особенно если учесть весьма абстрактное понимание происходящего.

Следую за охраной по широкой мраморной лестнице на второй этаж особняка, сворачиваю в длинный коридор, устеленный мягким бордовым ковром и украшенный картинами, пока мы не останавливаемся возле одной из многочисленных дверей и мне не говорят зайти внутрь. Что же, моя новая клетка оказывается довольно роскошной, и охрана тут же запирает ее на замок, оставляя меня одного.

С облегчением выдыхаю, радуясь долгожданной возможности впервые за день побыть без надзора. Окидываю взглядом комнату, обустроенную в темно-синих тонах. Несмотря на то, что цветовая гамма и дизайн явно подбирались для мужчины, работала над этим женщина, оставляя свой след в мебели, украшениях и прочих деталях. На мой взгляд, она слегка перестаралась, ведь мы, мужчины, любим минимализм только самое необходимое, практичное, выдержанное в своей простоте и строгости.

Однако у любой клетки всегда есть смотритель, поэтому внимательно изучаю стены и потолок на наличие приборов слежения, но так и не нахожу ничего. Следующими на очереди оказываются огромная кровать с балдахином, которая занимает большую часть комнаты, журнальный столик, пару массивных широких кресел. Отворяю дверь в ванную, отмечая, что в ней есть все необходимое: угловая ванна с джакузи, отдельный душ, на полке у раковины нахожу средства для ухода и личной гигиены.

Возвращаюсь в спальню и натыкаюсь на широкое зеркало, которое не приметил ранее. Вид у блондина с голубыми глазами, что глядит на меня в отражении, довольно потрепанный: нет привычной белозубой улыбки, а некогда добродушное лицо скрыто за маской тревоги и напряжения. Глубокие тени от усталости залегают под глазами, в которых нет привычного огонька и блеска. А ведь некогда они притягивали и очаровывали клиентов и женщин, с которыми я желал познакомиться и провести время.

Горько усмехаюсь и отворачиваюсь от своего отражения, предпочитая ему искаженную версию в большом окне. Подойдя поближе, я облокачиваюсь на подоконник и пытаюсь разглядеть смутные очертания парка сквозь призму тонкого стекла. Несмотря на поздний час и дикую усталость, сна ни в одном глазу.

Время тянется мучительно долго. Бездумно слоняюсь по комнате, надеясь сбежать от урагана вопросов, на которые у меня пока нет ответов. Только вот они все равно догоняют и словно безжалостный вихрь шатают меня из стороны в сторону, накручивая и заставляя задыхаться от безысходности и страха перед неизбежной встречей со своей покупательницей и о цене, которую мне, так или иначе, придется заплатить за эту золотую клетку, в которую меня загнали обстоятельства.

Спустя несколько часов, после долгого и утомительного ожидания, обессиленно падаю на постель, ощущая звенящую тяжесть в мышцах и затуманенность в мыслях. Совершенно выбившись из сил, закрываю глаза и отключаюсь.

Будит меня шум за дверью: слышатся шаги, а в замочной скважине поворачивается ключ. Распахиваю глаза и тут же щурюсь от яркого солнечного света, проникающего через окно. Дверь отворяется и в проеме появляются знакомые девушки-охранницы. Они приказывают мне встать и следовать за ними. Подчиняюсь и медленно плетусь в сторону двери, потирая заспанные глаза. Оказывается, моя спальня и комната девушки, купившей меня, располагаются по соседству. А чего я ожидал, будучи теперь ее собственностью? Личные вещи всегда должны находиться под рукой.

Запустив меня внутрь, охрана удаляется, а я остаюсь в пустой, но очень похожей на мою собственную, спальне. Внимание привлекает открытая дверь со стеклянными вставками, откуда легкие дуновения ветра колышут тюль, висящий у входа.

Осторожно выхожу на широкую мраморную площадку террасы, подхожу к перилам и вдыхаю всей грудью свежий воздух, все еще пытаясь отойти после сна. Бдительность и четкость рассудка мне необходимы при встрече с владелицей. Терраса, как и моя спальня выходит на большой парк с причудливо остриженными кустами и деревьями, с мощеными дорожками между ними и птицами, живущими в этом великолепии.

Тишину нарушает их пение, стрекот цикад и установки для полива, орошающие клумбы вблизи постройки. Это место вполне могло бы быть раем, если на секунду забыть об обстоятельствах. Позади раздается цокот каблучков; оборачиваюсь и рассматриваю девушку, вышедшую на террасу; она, как и при первой нашей встрече выглядит потрясающе: длинные распущенные темные волосы, черное блестящее платье до колен и открытые босоножки на высоком каблуке.

Женщина — воплощение власти, злое искушение, ворвавшееся в это райское место и разрушающее его очарование своей силой, коварством и высокомерием. С ее появлением мир вокруг будто тускнеет, звуки смолкают и хочется спрятаться, чтобы не попасть в поле зрения девушки. Не ощущать ее давящее и тяжелое присутствие. Встретившись со мной взглядом, она морщит свой маленький носик и отводит глаза.

— В следующий раз — приведи себя в порядок, — с ноткой презрения в голосе произносит девушка. — Терпеть не могу нерях.

Осматриваю свой внешний вид: да, брюки и рубашка помяты, но не все так плохо. Бросаю взгляд на отражение в дверях балкона: волосы взъерошены, на лице проступает легкая щетина.

— Мне не дали время на сборы, — легкомысленно пожимая плечами, отвечаю я. — Да и встреча должна была состояться вчера.

Услышав мой ответ, девушка зло сужает глаза и поджимает пухленькие губы. И я понимаю, что совершил ошибку. Стоит помалкивать и просто слушать, как мне советовали, когда я только попал сюда.

— Здесь я решаю, когда и где мне хочется тебя видеть, — строго произносит она, задирая носик, и вновь окидывает меня высокомерным взглядом. — Советую быстро это усвоить.

Между нами повисает напряженная тишина. Я смотрю на гуляющих по парку павлинов, она сверлит меня раздраженным взглядом. Как-то с самого начала не задался наш с ней разговор. Нужно налаживать отношения с женщиной, ведь именно она может стать ключом к свободе. Необходимо выяснить, где я нахожусь и как отсюда выбраться. Любая информация станет полезна, и чем скорее я начну узнавать, тем лучше.

Напряженно вздыхаю, обдумывая, как можно исправить свое шаткое положение. У меня никогда не было проблем в общении с женщинами. Надо взять себя в руки. Хочет покорности и послушания, что же, попытаюсь. Надо просто перешагнуть через гордость, помня, что плата будет более чем достойной.

— Прошу прощения, мисс, — наконец поворачиваясь к девушке, произношу я, вкладывая в фразу всю искренность, на которую сейчас способен. — Такого больше не повториться.

— Госпожа, — произносит она.

— Что? — непонимающе переспрашиваю я.

— Ко мне следует обращаться — моя госпожа, — спокойно поясняет она.

Хмурюсь, не зная, что ответить. Желания произносить подобное обращения нет. И кем бы она не была право называть себя так, нужно заслужить. Тем не менее, беря себя в руки и перебарывая неприязнь, соглашаюсь. Одергивая себя и убеждая, что это необходимость.

— Как скажете, госпожа, — цежу я сквозь зубы.

Но девушку не удовлетворяет мой ответ, она окидывает меня взглядом и, ухмыльнувшись, говорит:

— Ничего, вскоре я заставлю тебя стонать это слово. Снова и снова, пока я не сжалюсь.

Невольно нервно сглатываю комок, неожиданно застрявший в горле. Как она собирается меня переубеждать? Воображение подкидывает варианты, связанные с избиением, заточением в темном подвале без еды и воды, а может дело в наклонностях сексуального характера. Даже не знаю, что и думать. Ее двусмысленная фраза сбивает с толку, пугает. Тело непроизвольно напрягается, ожидая подвоха, и в эту же секунду желудок урчит.

— Голоден? — насмешливо спрашивает девушка, расслышав позыв моего тела. — Собственно для этого я тебя и позвала. Составишь мне компанию.

Она указывает вглубь террасы, туда, где под резным навесом, похожим на беседку, стоит стол и пара стульев, которых прежде я не замечал. Не спеша следую за ней. Мы подходим к скрытому от посторонних глаз укромному уголку. Здесь под озелененным деревянным каркасом, увитым лианами винограда, уютное, тенистое и прохладное пристанище от яркого палящего солнца.

Стол сервирован на двоих; тут несколько блюд, поданных к завтраку: омлет с беконом, тосты и творожная запеканка с изюмом. Мы рассаживаемся на мягкие стулья, расположенные по обе стороны от стола, и молча приступаем к трапезе.

Девушка первой берется за столовые приборы и надрезает запеканку, отправляя ее в рот. В то время как я, немного замешкавшись и наблюдая за ней, наконец приступаю к омлету. Едим медленно, периодически бросая оценивающие взгляды друг на друга. Не смотря на неформальность и уютность обстановки в воздухе ощущается напряжение. Пока я медленно жую, женщина берет со стола бокал и, сделав большой глоток, властно произносит:

— Я уже распорядилась, чтобы тебе доставили все необходимые вещи.

Поднимаю на нее взгляд и покорно киваю. Для меня это хорошая новость. Хотя понимаю, что она это делает не ради меня, а больше для себя. Ей хочется, чтобы игрушка выглядела соответствующе ее вкусам. Женщина дает мне понять, что именно так все и будет. Об этом говорит все: ее пренебрежительное отношение ко мне, высокомерие, желание быть первой во всем. У нее отточенные движения, гордый вид, прямая осанка. И это раздражает, оскорбляет и унижает. Но я терплю, чтобы не наделать ошибок, которые могут повлиять на мое благополучное пребывание в этом доме.

Пока мы завтракаем, я молчу и слушаю поручения юной госпожи. Тело немного расслабляется и сам я чувствую себя уже более спокойно. Для первой встречи результат не плохой. Пока, ни в ее действиях, ни в видимых реакциях не ощущается угрозы.

Из всего услышанного, я делаю вывод, что меня ждет насыщенный день: подборка и примерка нового гардероба, приход парикмахеров и стилистов. Так же мне приказывают хорошенько отдохнуть и выспаться. Девушке не хочется видеть меня таким уставшим. Симпатичную картинку портят залегающие тени под глазами, да и весь я, по ее словам, выгляжу жалко, того и гляди, как дойдет дело до моих прямых обязанностей, — усну прямо на ней в процессе.

На все эти недостатки мне указывают довольно грубо, а я просто терпеливо слушаю и любые свои изъяны принимаю с маской смирения и понимания на лице. Киваю, соглашаясь со всем, что мне предстоит, мысленно запоминая нюансы, которые требует от меня мое новое положение. Как говориться, все будет сделано в лучшем виде. Заказчик останется доволен.

Конечно, мне отвратно чувствовать себя ничтожеством, которому указывают на свое скромное место, но которому я неимоверно должен быть рад и благодарен. Но такова игра… Понятно, как ясный день, что цель женщины внушить мне и убедить в своей несостоятельности, как личности. Сломать и после этого вертеть мной и манипулировать, как ей вздумается.

Мне просто нужно не реагировать на это слишком болезненно, понимая для чего это делается. Поэтому, переступая через волю и воспаленную гордость, просто мысленно убеждаю себя, что это всего лишь работа. Передо мной сидит клиент, выкладывающий все свои желания: каким должен быть фасад, как будет выглядеть лужайка, в каком стиле должен быть оформлен дом, но при этом дающий понять, что если что-то пойдет не так, незаменимых людей нет и он просто обратиться к другим, более компетентным в своих делах.

Несмотря на всю холодность, претензии и требования. Я понимаю, что мне очень интересно, что скрыто под ее деловым видом. Всегда ли она такая? Как ведет себя с близкими? Наша беседа похожа на деловую, но мы ведь знакомимся для более тесного общения. Придя к этим мыслям, грустно ухмыляюсь.

Девушка тут же реагирует на мою эмоцию. Она замолкает и удивленно приподнимает бровь. Понимая, что могу получить очередной выговор за свое неподобающее поведение, произношу:

— Позволите задать вопрос? — даже не пытаясь спрятать легкую добродушную улыбку, которая все равно уже была замечена хозяйкой.

— Задавай, — безразлично отвечает девушка, снова принимаясь за свой завтрак.

— А могу я узнать имя… — хочется добавить «заказчицы», но произношу «госпожи».

Услышав мой вопрос, девушка кладет приборы на край тарелки. Она неторопливо прожевывает еду. Ее лицо не выражает ничего, только взгляд серых глаз пристально и оценивающе блуждает на моем лице, ища там, видимо, подвох или насмешку, но не находит ничего, кроме мягкой улыбки и любопытных глаз.

— Для тебя я — госпожа, — отделяя каждое слово, отвечает она. В эту минуту становясь еще более надменной, собранной и строгой. — И никем другим я быть не должна.

Пока я перевариваю полученную информацию, девушка выразительно смотрит на свои наручные часы и произносит, видимо не желая продолжать нашу беседу:

— Тебе пора, — так же, как и перед этим, отделяя каждое слова, четко и с нажимом, говорит она, впиваясь в меня внезапно ставшим острым и деловым взглядом. — И в следующий раз будь готов, когда я тебя позову.

На секунду замешкавшись от растерянности, молча киваю и встаю со своего места. Пока я иду до двери, отделяющей террасу от ее личной комнаты, спиной чувствую пристальный взгляд, и лишь дойдя до порога спальни, решаю обернуться, тут же убеждаясь в правдивости своих ощущений.

Лишь на секунду встречаюсь с задумчивым взглядом юной госпожи и, поспешно отворачиваясь, тут же ухожу. Возможно позже мне удастся что-то выяснить, а пока… я получил четкие распоряжения, которые нужно исполнить, чтобы быть готовым к нашей новой встрече.

Распахнув дверь спальни девушки, тут же натыкаюсь на охрану, поджидающую меня, чтобы проводить до моей комнаты. Такое внимание вновь напоминает о моем статусе вынужденного затворника, которому непозволительно свободно перемещаться даже между комнатами. Раздраженно поджимаю губы и молча позволяю им подвести меня к своей двери, преодолевая расстояние в пару шагов.

Сам закрываю дверь, не дожидаясь, когда это сделают за меня, и задерживаюсь у входа лишь для того, чтобы убедиться, что меня запрут на замок. Дождавшись громкого щелчка и удаляющихся шагов, прохожу вглубь комнаты.

Оставшись в одиночестве, облегченно выдыхаю и провожу рукой по лицу. Во-первых, наконец-то я снова один и можно немного расслабиться. Во-вторых, действительно надо принять душ. Щетина, отросшая за ночь, раздражает кожу лица, вызывая легкий зуд, и хочется содрать одежду, в которой я нахожусь почти сутки.

Стоя под бодрящими струями, прокручиваю в голове разговор с девушкой. Немногое удалось прояснить за такое короткое время, но это и не удивительно. Девушка, не смотря на свой явно юный возраст, вызывает впечатление сдержанной, достаточно умной и осторожной особы. Не могу не заметить, что так даже интересней. Дома я бы непременно обратил на нее внимание и довольно основательное.

Она очень даже в моем вкусе: красивая, обольстительная, ухоженная и даже маска сдержанной и властной стервы вызывает интерес, стремление и желание узнать, что скрыто под ней. Игра обещает быть занимательной. Главное не оступиться самому и не наделать ошибок. Я не на своей территории, инициатива не на моей стороне, да и условия игры мне не до конца ясны. Но у меня тоже есть козыри, которые я придержу в рукаве, пока не посчитаю нужным раскрыться.

С этими мыслями и уже в более приподнятом настроении я выключаю душ и, обернув полотенце вокруг пояса, покидаю ванную, тут же замирая у входа в спальню. Здесь становится людно. Оценивая обстановку и суетящихся дам, с трудом проглатываю возмущение и раздражение. Уясняя для себя, что даже сюда, в мое личное пространство, без моего разрешения, но с позволения моей владелицы, ко мне может вломиться любой, кому она позволит. С этим, видимо, тоже придется смириться.

Не долго мне позволяют задержаться у двери и уже через мгновение меня затягивают в круговорот хлопот, заранее распланированных заботливой госпожой. Почти на весь день меня занимают замерами, примерками, подбором гардероба. У портного меня перехватывают цепкие пальцы стилистов и завершается все это созданием стильной прически.

Мое мнение о личном предпочтении и выборе той или иной детали, к слову, никого не интересует. Но этот урок мною тоже уже усвоен, я согласен и на простое участие. Главное, чтобы был результат. Какая разница в чем я буду действовать. Важно, что в эту игру мы сможем играть вдвоем. И пусть, пока что, лишь на ее условиях.

Ждать новой встречи не приходится долго и уже вечером, когда новый образ завершен, а толпа услужливых посетителей удаляется из комнаты, мне сообщают, что госпожа зовет меня к себе.


Глава 5

Вновь, пройдя небольшой отрезок коридора, я останавливаюсь у нужной мне двери. В этот раз охрана не следует за мной по пятам, буквально дыша в спину. Они замирают между нашими покоями, лишь провожая меня настороженным и внимательным взглядом. Я самостоятельно стучусь, предупреждая тем самым о своем появлении, и вхожу внутрь.

Комната девушки встречает меня приятным полумраком. В классических настольных канделябрах горят свечи, невольно приковывая к себе внимание. В наше время такой вид освещения непривычен в отличии от обыденных электрических ламп. Но не только это привлекает взгляд.

Камин. В моей комнате он тоже имеется, да и в прежнем доме, в моей привычной жизни он был. Предмет роскоши, обозначающий богатство интерьера. Тем более настоящий, в котором не искусственное пламя, сопровождающееся звуковыми эффектами потрескивающих палений, а живой, как этот.

Прохожу внутрь комнаты. Из соседней двери, ведущей в ванную, слышится звук льющейся воды. Ожидая девушку, встаю напротив огня и наблюдаю за танцем язычков пламени, которые нетерпеливо подступают к щепам, обхватывают их со всех сторон и поглощают своим жаром. Все вокруг окутано приятным полумраком, по стенам скользят причудливые тени, благодаря им создается атмосфера таинственности.

Шум за стеной смолкает, и спустя минуту дверь в комнату отворяется. Боковым зрением улавливаю движение и поворачиваю голову, натыкаясь на вошедшую в помещение девушку. Она молча подходит ко мне, расчесывая спутанные после душа волосы. Свет от камина играет своими бликами на ее фигуре: золотит ее стройное, обмотанное полотенцем влажное тело и искрится на мокрых длинных волосах.

От такого домашнего и интимного момента у меня в миг пересыхает во рту. Осторожно сглатываю, стараясь ничем не выдать эмоций, вызванных ее эффектным появлением.

Красивая и такая соблазнительная... Фантазия тут же подкидывает образы того, что скрыто под такой незначительной и весьма сомнительной преградой.

Заметив мое внимание к своей персоне, девушка довольно ухмыляется. Она специально явилась сюда в таком виде, чтобы посмотреть мою реакцию. Нам обоим понятно, что это игра, но правилами наделена только она.

— Ты выглядишь лучше, — удовлетворенно произносит девушка, окидывая меня оценивающим взглядом и добавляет: — мне нравится.

— Рад, что мне удалось вас порадовать, — слабо улыбнувшись, отвечаю я.

Сейчас между нами не чувствуется напряжения, скорее неловкость. Да и настроение у девушки значительно лучше, чем утром. Она выглядит более спокойной и дружелюбной. Это не может не радовать. Главное не испортить момент.

Между тем, госпожа, закончив с оценкой моего внешнего вида и придя для себя к какому-то выводу, произносит:

— Утром у нас было мало времени для знакомства, — она делает приглашающий жест рукой, указывая на одно из кресел, расположенных возле камина. — Я хочу продолжить.

Покорно киваю головой и присаживаюсь на предложенное мне место, откидываясь на мягкую спинку. Оно удобное и потому я стараюсь немного расслабиться, но видимо в планы девушки такое мое состояние не входит. Она не занимает место напротив, как я предполагаю, а отворачивается и отправляется к шкафу. Отворив обе его створки, девушка медленно распускает узелок, удерживающий на ее теле полотенце. Ткань медленно скользит по ее влажной коже и падает к ногам, открывая моему взору соблазнительный и притягательный взгляду вид.

Во рту мгновенно пересыхает. Мое тело непроизвольно напрягается, а глаза быстро и жадно скользят по ее спине, задерживаясь чуть ниже поясницы и спускаясь по соблазнительным бедрам к стройным длинным ногам. На все это мне дается не больше минуты, а потом девушка неторопливо выуживает из шкафа красный шелковый халатик и, медленно надевает его, закрывая им большую часть обзора.

Она дразнится, специально подкидывая мне пищу для фантазий. В штанах вмиг становится тесновато, что вполне нормальная реакция на вид обнаженной и красивой девушки, особенно если учесть тот факт, что последние несколько недель мне было не до женщин. Я занимался поисками бывшего партнера, а после, попытками скрыться от клиента, когда понял, что это бесполезно. Теперь организм берет свое.

Ерзаю на месте из-за вмиг ставшими тесными брюк, делаю пару глубоких вдохов и выдохов, сильно сжимая мягкие подлокотники кресла, стараясь прийти в себя и не поддаваться на ее провокации, и когда девушка наконец поворачивается ко мне, я почти спокоен; а на лице вновь одна из привычных и любимых мною масок отстраненного любопытства и ожидания.

Юная искусительница, не спеша возвращается ко мне, глядя сверху вниз и ухмыляясь, прекрасно осознавая, какой эффект мог произвести на меня ее маленький коварный трюк. Она подходит к креслу напротив и, придерживая норовящие распахнуться тонкие полы халата, присаживается, расслабленно и удовлетворенно откидываясь на спинку, и красивым жестом закидывает ногу на ногу.

— Принеси нам выпить, — в тишине ее голос звучит мягко, но в нем звучат нотки приказа.

Поднимаю на нее глаза, отвлекаясь от наблюдения за движениями ее тела. Она пристально смотрит на меня, хитро улыбаясь и ожидая исполнения. Я снова пойман с поличным.

Вздыхаю. Пожалуй, выпить нам действительно не помешает. Мне так просто необходимо хоть немного отвлечься от вновь нарастающего, между нами, напряжения, которое уже довольно ощутимо. К тому же еще не известно, что она задумала… куда заведет наш разговор, не смотря на ее весьма недвусмысленные действия.

— Конечно, — соглашаюсь я, легко улыбаясь девушке напротив.

— Бар позади тебя, — не меняя позы, она расслабленно указывает в сторону окна, но при этом внимательно следит за каждым моим движением и жестом. — Налей вина.

Неторопливо встаю и, обойдя свое кресло, подхожу к бару. На стеклянной полке в углублении шкафа я действительно нахожу хоть и не большой, но, судя по этикеткам, весьма солидный выбор напитков. Окинув их оценивающим взглядом, выискиваю необходимый.

Откупориваю бутылку, ощущая спиной, что за мной внимательно наблюдают. Наполняю бокалы ароматной жидкостью и, возвращаясь к девушке, протягиваю ей один из них. Пока я устраиваюсь напротив; девушка, покачивая напиток в руке, подносит его к носу, вдыхая аромат, и поднимает на меня одобрительный взгляд.

— Что ж… — растягивая слова, произносит она, прерывая тишину, повисшую в комнате. — Расскажи мне о себе. Мне хочется знать откуда ты, кем был, чем занимался.

Госпожа устраивается поудобнее, ожидая от меня долгой и увлекательной истории. Она обхватывает бокал пальчиками обеих рук и одаривает любопытным взглядом.

Отказаться я не имею права, отделаться скудными фразами тоже. Все ее слова — не просьба, а приказ в независимости каким тоном она дает команды — это я уяснил еще утром.

Не смотря на вполне логичное желание знать обо мне больше, я обдумываю, какую информацию можно предоставить о себе, и в то же время дать понять, чего я лишился, оказавшись здесь.

Сделав маленький глоток вина и собравшись с мыслями, я ставлю бокал на журнальный столик между нами.

Мой рассказ начинается с большого мегаполиса, где жизнь бурлит круглые сутки, а люди, озадаченные своими делами и проблемами, часто забывают о ценностях, в вечной гонке за успешностью, благополучием и популярностью.

Именно в таком мире я стал жить, когда началась моя карьера. Каждый день погружаясь в аквариум небоскреба, где большую часть времени проводили офисные планктоны, мечтающие однажды превратиться в крупных акул бизнеса.

Мне не очень нравилось там находится. К счастью, в течении рабочего дня мне часто приходилось выезжать из окрестностей большого города, проверять и контролировать работы своих людей на объектах: будь то район загородных коттеджей или территория предприятий. Это было отличной возможностью сменить обстановку, развеяться и не погрязнуть в повседневной рутине, как это случалось со многими. Когда изо дня в день ты видишь лишь свой офис и дом, разбавляемые лишь дорогой от одного места к другому.

Я любил свою работу. Строительная фирма, которой я руководил, приносила мне не только доход, но и эстетическое удовольствие. К тому же наша деятельность не ограничивалась лишь постройкой. Мы создавали прекрасное: стиль зданий, ландшафтный дизайн участков. Каждое наше творение несло в себе культуру и характер различных стран мира, образа жизни людей и их предпочтений. В этой работе я и мои люди были одними из лучших, подходя с ответственностью и любовью к своему делу.

Но чем бы я ни занимался, никогда не забывал, что кроме работы есть люди, нуждающиеся в моем внимании и заботе. Для меня таковыми были родители. Пару раз в месяц они собирали всю семью в своем большом доме, расположенном в спальном районе пригорода, где я вырос, провел свое детство и юность вместе со своими старшими братьями.

Такие встречи обычно бывали шумными и веселыми. Мы устраивали барбекю на участке в хорошую погоду или просто приезжали на ужин, который проходил за большим столом в кругу близких и друзей. Все это часто сопровождалось увлекательными беседами и веселыми играми. Семья всегда являлась для меня поддержкой, отдушиной и давала понять, что я не одинок, мне есть куда вернуться, на кого можно положится.

Мы с братьями это ценили, в независимости от личных проблем, забот и возраста.

Пока я рассказываю о своем прошлом; девушка внимательно слушает, неспешно попивая вино. Она не перебивает, не задает вопросов, при этом выглядит задумчивой. Возможно, моя история вызывает в ней воспоминания из ее собственной жизни о которой мне пока неизвестно ничего.

Часть прошлого, которым я мог поделиться, подходила к концу. Прежняя жизнь осталась лишь в воспоминаниях. Ее отобрали в плату за промахи и доверчивость. Осталась лишь надежда, что мне когда-нибудь удастся вернуться назад и вновь увидеть семью. И я приложу к этому все усилия.

Неожиданно на ум приходит идея, связанная с моими занятиями в свободное от общения с девушкой временем. Отличный шанс намекнуть ей, что в моей комнате нет ничего, чтобы скоротать часы ожидания. И я добавляю к истории о себе и своей семье — увлечения. Надеясь, что хотя бы книги и прогулки окажутся доступными мне в ближайшем будущем. И я не сойду с ума от скуки.

— Да, у тебя была очень интересная жизнь, — произносит девушка, ставя пустой бокал рядом с моим, когда я замолкаю.

Она поднимается со своего места и медленно подходит ко мне. Ее маленькая ладошка уверенно ложится мне на затылок, поглаживая и лаская. Я тут же поднимаюсь с места, напрягаясь от неожиданных знаков внимания и настороженно заглядываю ей в глаза, стараясь разглядеть там хоть что-то, что даст понять о отношении ко всему, что она узнала обо мне и ее дальнейших намереньях.

— А как у тебя обстояли дела с женщинами? — поглаживая, теперь уже, мои плечи, опускаясь ладонями на грудь, но при этом глядя мне в глаза немного затуманенным взглядом от выпитого алкоголя, спрашивает она. — Я услышала о семье, работе, увлечениях. Обо всем… кроме них.

И что на это ответить? Признаваться ей, что, не смотря на мою довольно привлекательную внешность, женщины чаще велись на деньги, я не собирался. В этом деле я терпел неудачу. Не было искренности — лишь голый расчет. Они видели во мне кошелек и красивую оболочку; я отвечал им тем же. Я плачу — мне продают товар. Все просто.

— Я не встретил ту, с которой мне бы хотелось связать жизнь, — уклончиво, но при этом честно, отвечаю я, не вдаваясь в подробности.

— А какой она должна быть, чтобы нравится тебе? — продолжает допытываться девушка, не прекращая ласково исследовать мое тело.

Опускаю взгляд на ее руки, которые медленно расстегивают пуговицы на моей рубашке и внимательно слежу за тем, как они осторожно, но настойчиво проникают под ткань, касаясь обнаженной кожи. Мое дыхание сбивается от дразнящих поглаживаний теплых пальцев. Да уж, неплохой способ поддержания непринужденной беседы.

Глубоко втягиваю воздух, через нос, выравнивая дыхание, и вновь смотрю девушке прямо в глаза. В них пляшет азартный огонек, как у хищника, который загнал добычу в тупик и теперь наслаждается минутами победы, медленно подступая к жертве, пока та еще не осознала свое поражение.

Пытаюсь отстранится, делая шаг назад, но меня тут же ловят, обнимая за шею и притягивая к себе. Девушка прижимается ко мне вплотную. Ее бедра соприкасаются с моими и сейчас она отчетливо понимает, что ее действия не проходят даром. Мое тело отзывается на приманку, но разум еще продолжает бороться, не желая быть пойманным.

Мягкие горячие губы, касаются моего подбородка легкими поцелуями, спускаются на шею, слегка прикусывая кожу на ней. Я на миг закрываю глаза, облизываю сухие губы и с трудом сглатываю. Тело продолжает сдаваться, но какая-то мысль на краю сознания не дает мне этого сделать. Она мелькает, привлекая к себе внимание.

— Так какие женщины тебе нравятся? — шепотом повторяет девушка свой вопрос, опаляя жарким дыханием ухо, а затем легонько прикусывает мочку, и я едва сдерживаю протяжный вздох от такой слабой, но приятной боли.

— Я хочу знать ответ, — уже настойчивей и требовательней произносит она.

Ее слова мгновенно вытягивают меня из сладкого дурмана. Я вспоминаю, где и с кем нахожусь, и почему поддаться девушке сейчас будет моей огромной ошибкой. Она играет со мной, пытается манипулировать, а я ведусь, как дурак. И хозяйка этим пользуется.

Я уверенно, но мягко останавливаю руки девушки, которые уже во всю главенствуют над моим телом, осваивая все новые территории, и уже успешно добрались до ремня брюк.

Она удивленно смотрит на меня, потом на свои запястья, удерживаемые моими пальцами. Для нее это неожиданность. Взгляд ее тяжелеет, а красивые губы слегка искривляются от недовольства.

— Какие угодно, — спокойным и доверительным тоном отвечаю я, глядя на нее серьезным взглядом. — только не навязчивые.

Лицо девушки резко мрачнеет. Она выдергивает свои руки из моих, гордо расправляет плечи, но не отступает, по-прежнему находясь очень близко от меня. Девушка насмешливо улыбается, окидывая меня высокомерным и презрительным взглядом, как это уже было прежде.

— Прекрасно, — с вызовом произносит она. — Потому что я… ненавязчиво стану для тебя всем, в чем ты будешь нуждаться.

Я напряженно замираю, глядя на нее и осознавая, что она вновь напоминает — вся моя жизнь отныне в ее руках, и только она вправе ей распоряжаться.

Девушка медленно отходит от меня, наклоняется над журнальным столом, подхватывая с него мой недопитый бокал.

— За нас, — фальшиво ласково добавляет она, салютуя мне вином, и с наслаждением делает большой глоток, прикрывая глаза.

Я напряженно молчу, пристально и настороженно глядя на нее. Что она предпримет дальше? Как отреагирует на мой протест? Накажет? Через мгновение, девушка открывает глаза и молча ставит бокал туда, где его взяла. Ее равнодушный и холодный взгляд едва пробегается по моей фигуре. Она обходит меня и устраивается в кресле, на котором еще совсем недавно сидел я.

— Проваливай, — слышу я ее ледяной голос из-за спины, непроизвольно ежусь и стремительно направляюсь к выходу, не желая больше находится с ней в одном помещении ни секунды. Торопливо дергаю за ручку, открываю дверь в коридор и, не оглядываясь, ухожу. Размышляя над тем, насколько мстительная мне досталась госпожа и во что может вылиться моя выходка, сопровождаемая чувством собственного достоинства.


Глава 6

Утром следующего дня меня не будят, чтобы пригласить к моей хозяйке. За размышлениями о промахе во время встречи с девушкой я засыпаю поздно, и когда открываю глаза и бросаю взгляд на настенные часы, стрелки которых показывают начало первого дня, не удивляюсь. Во мне по-прежнему звенит тревога и понимание, что это лишь затишье перед бурей, но каких разрушений ждать — не ясно.

С одной стороны, я рад, что мне дали отдохнуть, не подняли для незамедлительного визита… с другой — это может быть плохим знаком. Девушке наверняка не понравилось то, что я остановил наше тесное общение, еще и в такой грубой форме.

Ситуация неутешительная с любой стороны. Надеюсь, она не попытается перепродать меня, как бракованный товар, или, что еще хуже, не станет полностью игнорировать. Перспектива провести остаток своих дней в заточении, без возможности что либо исправить, пугала неимоверно.

Я облажался. Все мои попытки быть послушным для благого дела и конкретных, далеко идущих, планов — рухнули, как только она слегка повела себя иначе. Девушка была мягче, дружелюбнее и я забылся, позволил с собой играть, и как только разум дал проблеск, и пришло понимание насколько оскорбительно то, что она мною пользуется и пытается подчинить, гордость встрепенулась и напомнила, что со мной так обращаться не позволено никому.

Поднимаюсь с кровати и провожу ладонью по лицу, продолжая корить себя за необдуманный поступок, и чтобы отвлечься от накатывающих все новых и новых волн беспокойства, решаю принять контрастный душ. Он немного бодрит и остужает воспаленный от перенапряжения мозг. И уже когда, закручивая вентиль, открываю створку кабинки и встаю на мягкий пушистый коврик, чувствую себя чуточку лучше.

Одеваюсь в повседневную одежду, предоставленную мне госпожой — удобную черную рубашку и брюки. Чуть позже, находясь у зеркала, расположенного над раковиной, и умываясь, слышу, что в комнату открывается дверь. Любопытство и тревога толкают меня туда, и я заглядываю в спальню.

В комнату входит охрана, сопровождая девушку горничную. Она закатывает маленькую тележку с тарелками. Пока я вытираю лицо, стоя в дверях ванной, девушка переставляет содержимое тележки на журнальный стол у камина, и едва взглянув в мою сторону, молча удаляется в сопровождении охраны.

Несмотря на то, что ел я в последний раз вечером, перед визитом к госпоже, а сегодня проспал завтрак — аппетита особо нет. Переживания и как следствие плохое настроение — ему не способствуют. Медленно ковыряюсь в тарелке с мясным пирогом и попиваю черный чай, любезно принесенные мне на обед. Рядом остывает бульон, к которому я тоже едва притрагиваюсь.

Наверное, стоит радоваться, что меня в наказание хотя бы не планируют морить голодом или все-таки здесь запрещено так воспитывать непослушных мальчиков, не желающих выполнять любую прихоть по щелчку пальцев? Опять же, находясь здесь в полном одиночестве, узнать мне это не удастся. Остается только гадать.

Погруженный в свои мрачные мысли, я не замечаю шаги снаружи, и только щелчок в замке привлекает мое внимание. Я замираю, с интересом и настороженностью гадая, кто может посетить меня сейчас. Неужели хозяйка, приняла какое-то решение и пришла воплотить его в жизнь. Но уже спустя пару секунд, дверь открывается и на пороге оказывается тот, кого я совсем не ожидал увидеть.

Светловолосая девушка врач, заходит в спальню. Как и в нашу последнюю встречу она мило и добродушно улыбается, увидев меня.

— Здравствуй, рада видеть тебя! — произносит она.

Мне бы ее оптимизм. Несмотря на все, что со мной произошло за пару каких-то дней, кажется, именно ее я рад видеть больше, чем кого-либо другого. Девушка выглядит такой же, какой я запомнил ее в нашу последнюю встречу. Солнечные лучи, проникающие из окна моей комнаты, золотят светлые кудряшки, радостно подпрыгивающие в такт ее шагам. Голубые глаза излучают радость. И снова закрадывается ощущение будто мы старые друзья, которые давно не виделись и сейчас рады, что встреча состоялась.

Хотя, может оно так и есть. Кто знает, возможно моя госпожа неохотно позволила ей явиться ко мне. И с большим удовольствием она бы лучше наблюдала, как я мучаюсь от безысходности перед отложенной расправой и считает, что посещение меня врачом лишь пустая трата времени.

— Привет, — тем не менее отвечаю я, как можно мягче.

— Я знаю, что обещала прийти еще вчера, — виновато тут же добавляет она. — не вышло. Извини.

Меня на мгновение обескураживают ее слова. Я удивленно приподнимаю брови, смотря на девушку не верящим взглядом. После общения с покупательницей я начинаю представлять, что все женщины в этом месте общаются с мужчинами пренебрежительно… или только мне так повезло. Не смотря на ощущение подвоха мне необходимо с ней пообщаться.

— Ничего страшного, — бормочу я тихо, все еще не веря тому, что она оправдывается передо мной.

Отставляю тарелку с недоеденным пирогом и встаю с кресла. Замираю, размышляя как здесь положено приветствовать посторонних. Замечая мою растерянность, девушка первой протягивает мне руку для приветствия.

— Как дела, Марк? — мягко интересуется она, когда я вкладываю свою ладонь в ее, легко пожимая.

Девушка вновь выбивает меня из колеи. Ее поведение и слова не вяжутся в моем понимании ни с местом, ни с представлением о матриархальных устоях на этом острове.

— Ты знаешь как меня зовут? — удивленно спрашиваю я. Она первая, кто назвала меня здесь по имени.

— Конечно знаю, — она улыбается. — Видела документы на тебя. Ты удивлен? Я же врач.

— Точно, — отвечаю я тихо.

Значит мои документы не пропали, а были переданы вместе со мной. Интересно, у кого они сейчас? Какова вероятность того, что при покупке их передали моей хозяйке? Задумчиво смотрю на девушку, но решаю не задавать интересующие меня вопросы. Вряд ли она ответит, да и шанс, что она передает все, о чем мы говорим наедине, велик.

— Присаживайся, — мягко произносит она, указывая на край кровати. — Мне нужно осмотреть тебя.

Выполняю ее просьбу и с интересом наблюдаю за ее манипуляциями. Следующие пятнадцать минут проходят в тишине, пока девушка измеряет давление, температуру, проверяет на реакции, слушает фонендоскопом. Она лишь дает короткие указания, что и как мне нужно делать, чтобы она с легкостью могла выполнять свою работу.

— Как ты себя чувствуешь? — наконец интересуется она, завершая проверку и переходя к записям о результатах на планшет, который достает из сумки. — Как проходит адаптация?

Непроизвольно морщусь от ее вопроса.

— Что тебя беспокоит? — по-своему расценивая мою реакцию, напряженно спрашивает она. — Датчик уже должен был прижиться…

— Я нормально себя чувствую, — качаю головой, давая понять, что со здоровьем у меня точно все в порядке. — а вот с адаптацией… не очень, — добавляю я, снова морщась.

Девушка тяжело вздыхает, наконец понимая, что я имею ввиду.

— Все так плохо? — тихо интересуется она, вопросительно заглядывая мне в глаза.

— Может у тебя найдутся для меня еще какие-нибудь советы? — пожимаю плечами и отвечаю уклончиво, вспоминая, что в прошлый раз она убеждала меня в том, что хочет помочь. Решаю этим воспользоваться, да и случай очень подходящий.

В ответ на мой вопрос, девушка снова вздыхает и, прикусывая нижнюю губу, на мгновение задумывается, отводя глаза в сторону.

— Я постараюсь помочь, — наконец встрепенувшись, отвечает она. — Только ты должен мне объяснить, в чем суть проблемы.

Это уже хоть что-то. И весьма неплохо для начала.

— Даже не знаю с чего начать, — задумываюсь, как можно вкратце объяснить проблему.

— Начни с начала, — улыбаясь, советует она. — Так наверняка будет проще.

— Я не знаю, как наладить отношения с хозяйкой, — честно признаюсь я ей. — Если я правильно понял суть моего нахождения здесь — тесное общение с девушкой.

— Все верно, — кивает она, внимательно слушая меня.

— Только как нам сблизиться, если она держится холодно, а то и пренебрежительно, — понимая, что выразился не совсем понятно, поясняю. — Я понял, что вся власть надо мной в ее руках и я для нее всего лишь товар, но у меня не получается воспринимать это спокойно.

Я на секунду замолкаю, оценивая реакцию девушки на сказанные мной слова, но она молча сидит, внимательно и задумчиво слушая меня.

— Я понимаю, что, возможно, тут такое нормально, но… — мешкаюсь на секунду, подбирая слова. — Но я не привык к подобному обращению. Тебе наверняка сложно понять меня, но я жил там, где все построено на равноправии между мужчиной и женщиной и сейчас дико осознавать, что мною просто будут помыкать.

— Я тебя понимаю, — выслушав мою главную проблему, успокаивающе отвечает девушка.

С сомнением смотрю на нее, предполагая, что скорее всего она просто пытается успокоить меня. Откуда ей знать, как обстоят дела за пределами среды, в которой она живет. Однако, быть может я чего-то не знаю…

Судя по тому, как смотрит на меня юная девушка врач, создается впечатление, что она не врет. Ее голубые глаза отражают легкую грусть и даже жалость ко мне.

— Знаешь что, — решительно говорит она, убирая планшет в сумку. — Я постараюсь что-нибудь предпринять или хотя бы выяснить, что может смягчить твое положение.

— Было бы замечательно, — благодарно киваю, но напряжение не уходит. — Надеюсь это не усугубит его еще больше? — осторожно интересуюсь я.

— Главное, чтобы ты не лез на рожон, пока я пытаюсь тебе помочь, — усмехается она, косо поглядывая на меня.

— Кажется, я уже все испортил, — снова морщась, отвечаю я.

— Я скоро вновь приду навестить тебя, — подбадривает девушка. — И мы обсудим твою проблему, договорились?

Согласно киваю, наблюдая, как девушка собирает вещи и планирует уйти. У меня по-прежнему уйма вопросов, на которые нет ни единого ответа. А настороженность к этой миловидной девушке, несмотря на ее обещание помочь, только нарастает.

— Почему ты мне помогаешь? — решаюсь спросить я.

Она замирает, едва поднявшись со стула, откладывает сумку в сторону и добродушно усмехается, глядя на меня.

— Будем считать, что у меня свои интересы, — она вновь садится на свое едва покинутое место. — Понимаю, у тебя много вопросов, но на многие из них я не могу дать тебе ответы. Однако пойми, я действительно не желаю тебе зла и хочу помочь.

— И все-таки я удивлен, — не сдаюсь я. — Ты иначе относишься ко мне, по-другому ведешь себя, в отличии от… — делаю паузу, подбирая подходящее слово. — девушки, купившей меня. Почему?

— Ну… — вздыхая, отвечает она. — Я не жила на острове всю жизнь, и знаю, как устроен мир за его пределами. Я врач, а здесь этому ремеслу не обучают, — она пожимает плечами и вновь улыбается мне.

Задумываюсь над ее словами. Выходит, что она понимает меня и долгое время жила в привычном для меня с рождения мире. Это многое объясняет.

— Да, Марк, я тебя понимаю и потому постараюсь помочь, — добавляет она в ответ на мои мысли. — Чем смогу.

Ее откровение успокаивает меня. Несмотря на то, что от меня многое скрывают, и девушка, видимо не имеет права это разглашать, некоторые подозрения в ее адрес все же отпадают. Все теперь становится логичным и понятным. Все-таки мы найдем с ней общий язык. Нас связывает тонкая нить прошлого, похожего и более привычного.

— Могу я узнать, как тебя зовут? — спрашиваю я, дружелюбно улыбаясь своей собеседнице. — Как-то не справедливо, ты знаешь мое имя, а я твое нет.

— Амалия, - отвечает девушка, немного смущаясь. — И я действительно рада с тобой познакомиться.

Девушка не пытается выстроить между нами барьер. Нет напряжения и скованности в общении.

— Взаимно, — усмехаюсь я.

Девушка вновь собирается уйти. Она бросает взгляд на наручные часы.

— Мне пора. Много дел, — виновато поджимая губы, говорит она. — Быть может тебе еще что-то нужно?

Пожалуй, есть вещи, которые я могу попросить у нее, раз с собственной хозяйкой договориться не выходит.

— Да, — отвечаю я, окидывая комнату беглым взглядом. — Как ты понимаешь, в моей спальне нет ничего, чтобы скоротать время.

Она понимающе кивает, ожидая продолжения.

— Мне бы доступ к книгам, — продолжаю я. — Ну, или иметь возможность, хотя бы выходить из комнаты, — я иронично усмехаюсь, но решаю добавить. — А если мне позволят посещать парк, то я буду просто счастлив.

— Я тебя услышала, — понимающе отвечает она. — и поговорю с твоей госпожой. Тебе было бы полезно для здоровья выходить на прогулки, да и депрессивный пациент с пошатнувшимся психическим состоянием никому не нужен.

Она заговорщически подмигивает мне, вновь улыбаясь.

— Кстати, — замирает она, что-то вспоминая. — Я так понимаю, между вами сейчас отношения довольно напряжены?

Согласно киваю. И это еще мягко сказано.

— Я думаю, тебе это не на пользу, — говорит она деловым тоном. — Будет лучше, если я сообщу, что тебе нужен покой и отдых, хотя бы ближайшие сутки. Да и вид у тебя… — она недовольно морщит носик, внимательно всматриваясь в мое лицо. — усталый. Видно, что ты нервничаешь и не высыпаешься.

Пожимаю плечами на ее слова. Тут она совершенно права и не поспоришь.

— Ты сейчас примешь лекарство, — она наклоняется к сумке и покопавшись в ней, выуживает пару пластмассовых флакончиков. — Это успокоительное и снотворное, — поясняет она, высыпая пару таблеток на мою ладонь. — они тебе помогут набраться сил и хорошенько отдохнуть.

Она берет стакан с журнального стола и протягивает мне.

— Пей, — мягко приказывает она.

С подозрением кошусь на свою ладонь. А стоит ли? По ощущениям я чувствую себя вполне бодро, да и пить лекарства лишний раз я никогда не одобрял.

— Так будет лучше, поверь, — видя мое замешательство, подбадривает девушка. — Когда проснешься, еще спасибо мне скажешь. Тебе следует отдохнуть как следует.

Слушая ее уговоры, решаю, что в этот раз все же последую ее совету. Я закидываю таблетки в рот и запиваю их водой.

— Вот и замечательно, — удовлетворенно произносит она. — А теперь ложись, действие лекарств наступает быстро. А я уже пойду, — она вновь подбирает сумку и встает со стула, а я остаюсь сидеть на кровати.

— До новой встречи, — бросает она на прощание, прежде чем выйти из комнаты, а я следуя ее указаниям, ложусь на подушку и закрываю глаза. Действия лекарств действительно не приходится ждать долго. Уже через пару минут, в тишине, я чувствую, как уплываю.


Глава 7

— Наконец-то ты проснулся, — насмешливый голос хозяйки вторгается в сознание, стоит мне открыть глаза. Она сидит, облокотившись на спинку кровати, и с укором смотрит на меня. — а то чувствую себя как в сказке, — добавляет она наигранно меланхолично, что совсем не вяжется с ее еле сдерживаемым недовольством.

Поднимаю голову с подушки и вопросительно смотрю на нее.

— Заинтриговала? Хочешь знать почему? — высокомерно усмехается она.

Еще толком не проснувшись, растерянно перевожу взгляд с девушки и оглядываю комнату. За окном темно. Скорее всего сейчас поздний вечер. В помещении горит лишь парочка настенных светильников. Они хорошо освящают комнату, но при этом не вызывают дискомфорта для зрения. В остальном никаких изменений я не подмечаю, — спальня выглядит такой, какой и была, когда я засыпал.

— Впрочем мы об этом побеседуем… — угрожающе произносит девушка, снова привлекая мое внимание. — а пока вставай и приведи себя в порядок, — тут же приказывает она. — Я распоряжусь, чтобы нам подали ужин. Ты наверняка голоден.

— Сколько я спал? — интересуюсь сонно, поднимаясь с кровати.

— Больше суток, — отвечает она раздраженно, окидывая меня недовольным взглядом и морща нос. — И я уже устала ждать.

Ничего не отвечаю на ее комментарий и иду в сторону ванной, прихватив по дороге из шкафа сменный комплект одежды. Тот, что сейчас на мне, сильно помялся, и выгляжу я в нем непрезентабельно. В памяти всплывает наша первая встреча с девушкой и то, как она отчитала меня за внешний вид, да и сейчас наглядно продемонстрировала свое недовольство, и я кривлюсь. Кажется, засыпать в одежде, становится привычкой, от которой пора избавляться.

Стоя под прохладным душем, тщательно смываю с себя остатки сонливости. Нужно собраться. Горько усмехаюсь, размышляя над тем, что, кажется, хозяйке нравится заставать меня врасплох, и если так, то ни капли не сомневаюсь, — она делает это специально, чтобы лишний раз отчитать и показать свою властную натуру. Да уж… такого пробуждения я никак не ожидал. Были подозрения, что наша скорая встреча неизбежна, и девушка не оставит меня в покое, но увидеть ее на своей кровати стало полной неожиданностью.

Чтобы лишний раз не нарваться на упреки, торопливо вытираюсь, покинув душ, и натягиваю, на влажное тело чистую одежду. Наспех причесываю волосы и умываюсь. На бритье время решаю не тратить, за сутки щетина отросла не сильно, и выглядит вполне терпимо.

Приведя себя в порядок и еще раз бросив взгляд в зеркало, решаю, что пора появится перед хозяйкой, и возвращаюсь в комнату. Когда я вхожу в спальню, девушка уже сидит в кресле у столика, сервированного на двоих. Молча сажусь напротив нее и разглядываю все, что нам принесли, ощущая на себе пристальный взгляд. Перед нами несколько видов легкой закуски, основное блюдо — грилованные овощи и стейк, из напитков — содовая и вино.

Мой бокал уже наполнен рубиновым напитком, а свой девушка с важным видом, откинувшись на спинку, покачивает в руке.

— Приятного аппетита, — ласково говорит она, но взгляд при этом остается холодным.

Не смотря на привычные: фальшивую ласку в голосе и тяжелое напряжения, постоянно появляющиеся в ее присутствии, аппетит у меня зверский. Стараясь лишний раз не смотреть на девушку, медленно отрезая и жуя кусочек за кусочком сочного стейка, теряюсь в догадках, что наша встреча преподнесет на этот раз. Сомневаюсь, что она пришла просто поужинать в моей компании и оказываюсь прав. Как только моя тарелка пустеет, девушка подает голос:

— Так вот… — протягивает она. — Я очень расстроилась, когда мне сообщили, что тебе требуется отдых... даже усыпили.

Отмалчиваюсь, не зная, как прокомментировать ее слова. Последовав примеру хозяйки, тоже откидываюсь на спинку кресла, тем самым увеличивая между нами дистанцию еще больше.

— Знаешь, что меня удивляет, — продолжает она. — Уж больно тяжело протекает твоя адаптация. С чего бы это? Странно как-то.

Девушка смотрит на меня вопросительно, но я подмечаю в глазах злость, которую она пытается сдержать в себе, потому решаю просто выслушать все то, что она держит в себе. Делаю глоток из бокала и пожимаю плечами.

— Ты сегодня молчалив, — усмехается она. — Где же твоя дерзость? Неужели лечение и отдых пошли на пользу? Я ждала, что ты будешь огрызаться…

Бросаю на нее взгляд исподлобья и делаю глубокий вдох, стараясь держать себя в руках и не поддаваться на ее провокации.

— Знаешь, я начинаю в тебе разочаровываться, — холодно бросает она, наконец переставая скрывать истинный настрой под ласковыми интонациями. — В нашу последнюю встречу, ты рассказал мне о себе. О том, чем занимался, как жил, кем был. И вот что странно… Ты сообщил, что всего добивался сам, а значит должен прекрасно знать цену многим вещам. А по факту — ты до сих пор не оправдал себя. Закрадываются сомнения, а правда ли все, что ты говорил.

Девушка разочарованно разводит руками и на мгновение в комнате повисает тишина. Она буравит меня холодным взглядом, делает маленький глоток из бокала и продолжает:

— Я не зря упомянула сказку… — вновь продолжает высказывать, все, что в ней накопилось. — Такое впечатление, будто бедный несчастный принц угодил в ловушку к злой колдунье. Он страдает, мучается и все думает, как же выбраться из этого страшного плена. — воодушевленно произносит она.

— Прекрасный драматичный сюжет, не поспоришь. Но мы не в сказке, — буквально выплевывает последние слова. — и мы оба взрослые разумные люди, не верящие ни в выдумки, ни в чудеса. Хотя в твоей разумности я уже тоже начинаю сомневаться. — ледяным тоном отрезает она. — Так, давай поговорим откровенно. Ты живешь в моем доме, тебя поселили в шикарной комнате, кормят вкусной едой. У тебя есть все удобства, — она обводит взглядом комнату и указывает бокалом на все, что перечислила. — Но вся проблема в том, что ты еще не отработал ни единого цента, которые я заплатила за тебя.

Девушка вновь замолкает, а на ее лице появляется гримаса разочарования, вперемешку с раздражением.

— Мне надоело видеть, как ты пытаешься сделать из меня монстра, особенно учитывая то, что я не сделала ничего, что бы подтверждало такое амплуа.

— А вы не думали, что я просто не хочу тут находиться, — не сдержавшись, возмущенно произношу я. — Меня сюда привезли насильно, а потом еще и продали.

— А почему меня вообще должно интересовать, как и по какой причине ты оказался на острове, — холодно отрезает она. — Я заплатила за тебя деньги, а ты их не окупаешь!

Я лишь хмыкаю на ее слова. Она беспокоится о своих затратах. Мои желания ее не интересуют. Пожалуй, этого следовало ожидать. Эгоизм и цинизм — вот ее главные спутники.

— Так может вы отпустите меня с острова и я верну вам деньги? — язвительно бросаю, в ответ на ее слова.

— А ты не сделал ничего, чтобы у меня появилось желание тебе помогать, — так же язвительно произносит она, и я понимаю, что наш разговор заходит в тупик.

В комнате снова становится тихо. Девушка тянется к одной из тарелок на столе и, подцепив с нее кусочек сыра, откусывает от него, запивая вином.

— Как ты вообще вел дела на своей родине? — ехидно улыбаясь, возвращается она к разговору. — Ты же не умеешь приспосабливаться к ситуациям, в которые попадаешь.

Ее слова больно режут по самолюбию, и я со злостью смотрю на девушку. Ни ей судить что я умею, а что нет. Она меня не знает.

— А может все дело в том, что вы с самого начала выстроили барьер, и потому общение у нас не складывается, — бросаю я.

— Тебе не обещали, что будет легко, — зло усмехается она. — Наладить со мной отношения, слушаться и делать то, что я тебе говорю — в твоих интересах, а не в моих. А ты так взрастил в себе гордыню, что она грозит обернуться для тебя крахом.

— Не гордыню, — бормочу я, едва сдерживаясь от гнева.

— Неужели? Тогда что это? — наигранно удивляется она. — Ты даже не можешь сам попросить у меня то, что тебе необходимо, передаешь просьбы через посторонних людей.

Сейчас я понимаю, что она имеет ввиду. Амалию. Я просил через нее о книгах и прогулках… А хозяйке это очень не понравилось. Что ж, в этом я могу ее понять, но может быть вина, за вмешательство других, лежит не только на моих плечах.

— В любом случае, все это мне надоело, — подытоживает она. — Или ты приносишь мне пользу, или я избавляюсь от тебя.

Что она станет делать? Все же продаст? Или есть вероятность, что убийство сойдет ей с рук? Я не знаю, на что способна хозяйка, и какие законы на этом острове. Уязвимость и неизвестность в данной ситуации не оставляет мне вариантов. Риск, снова пойти на попятную, может быть не оправдан, а испытывать судьбу я в этот раз не стану.

— И что мне нужно делать? — напрягаясь от ее слов, растерянно спрашиваю я.

— Раздевайся, — ухмыляясь, говорит она.

Обескураженно смотрю на хозяйку. Серьезно? Вот так резко, сразу после упреков и обвинений в моей недееспособности. Девушка встает с кресла, оставляя бокал на столе, и рукой показывает, чтобы я поднялся.

— Я серьезно, — произносит она, хмурясь.

Встаю вслед за ней и замираю напротив. Хозяйка делает несколько шагов, сокращая, между нами, расстояние. От ее близости все мое тело напрягается. Совсем не хочется, чтобы ко мне прикасались, но теплая рука ласково ложится на грудь, вопреки желаниям, и смело поглаживает сквозь ткань рубашки.

В ее действиях уже нет той властности и силы, которую она пыталась мне демонстрировать словами еще несколько секунд назад. Наклоняю к ней голову, пытаясь убедиться в том, что все, что она сейчас сказала просто шутка, но девушка не смотрит на меня.

Осторожно подношу свою ладонь к ее подбородку и, надавливаю на него, чувствуя легкое сопротивление, но все-таки поднимаю ее лицо к себе. Хозяйка, прикусывая губу, встречается со мной взглядом и тут же требовательно прижимается ко мне всем телом.

Нежелание действовать по ее правилам, борется внутри меня с потребностью тела к близости. Вновь, как в прошлый раз, хочется оттолкнуть ее, особенно после всего, что было сказано чуть раньше, но понимание, что это мой шанс исправить свое шаткое положение, останавливает. Делаю несколько вдохов и выдохов, перебарывая себя и наконец решаю больше не игнорировать девушку, которая ждет от меня ответных действий, и я поддаюсь.

Задерживаю дыхание и, закрывая глаза, осторожно целую ее в щеку, плавно скользя поцелуями к шее. Моя рука оказывается на ее затылке. Чувствую, как девушка напрягается, но при этом властно прижимает меня плотней к себе. Вкладываю в поцелуи всю злобу, что я к ней испытываю, представляя, что это причиняет ей боль, в то время как другая моя рука, скользнув по ее спине, останавливается на пояснице.

Тело девушки начинает дрожать, и она резко отталкивает меня. Я удивленно смотрю на нее. Разве не этого она хотела от меня? Но, кажется, хозяйка оказалась не готова к моему напору.

Она на секунду замирает, внимательно вглядываясь в мое лицо, которое сейчас не выражает никаких эмоций, хмурится и, сжав губы, часто дышит.

— Раздевайся! — снова повторяет она.

Удивленно смотрю на нее, но по глазам, понимаю, что лучше подчиниться. Подойдя к постели, сажусь на расстеленное покрывало и, глубоко вздохнув, чтобы перевести дыхание, торопливо расстегиваю пуговицы на рубашке, а затем на брюках, не отрывая от нее глаз.

Она наблюдает за тем, как я стягиваю одежду и отбрасываю ее в сторону, не обращая внимания куда именно. Когда я остаюсь в одном белье, девушка вновь подает голос:

— А теперь ложись, — и когда я, немного замешкавшись, откидываюсь на покрывало, она вновь командует. — Подними руки над головой.

Хмурюсь в ответ на ее слова, не понимая, зачем ей это нужно. Во всем теле чувствую нервное напряжение, но не смотря на внутренний протест, недовольно поджимаю губы и выполняю ее указания.

Чувствую себя невероятно глупо, злость внутри меня закипает с каждой секундой все сильнее, хочется убраться отсюда и не участвовать в этом унизительном представлении, но я неотрывно слежу за девушкой, которая все это устроила. Она определенно наслаждается зрелищем: на ее губах расплывается победная улыбка, а в глазах вспыхивает хищный огонек.

Наслаждаясь моей покорностью, она медленно поднимает руки к поясу платья и неспеша развязывает узелок. Резко дергая и вытягивая его из петель на поясе, наматывает его на кисть своей изящной руки.

— Хороший мальчик, — в ее голосе звучит ласковая угроза. — Можешь ведь быть послушным, когда надо.

От ее голоса, резко дергаюсь и сглатываю ком, застрявший в горле. Чувствую, как сердце ускоряется, а в висках начинает стучать набатом. Я понимаю, что она ликует от моей податливости и вынужденной беспомощности. На мгновение закрываю глаза, стараясь убедить себя, что я сам решил поэкспериментировать… это всего лишь игра.

— Открой глаза, — громко приказывает девушка, едва не рыча от злости. — Я не разрешала их закрывать.

Снова вздрагиваю, но глаза открываю. Хозяйка стоит у края кровати и высокомерно смотрит на меня сверху вниз. Не сдерживаюсь и морщусь, глядя на нее, но девушку не впечатляет мое отвращение, она лишь хитро ухмыляется в ответ.

Ее пальчики медленно распахивают полы бархатного бордового платья. Оно падает на пол, и моему взору открывается абсолютно обнаженное тело.

Наслаждаясь моим послушанием, она медленно поднимает руки к поясу платья и неспеша развязывает узелок. Резко дергая и вытягивая его из петель на поясе, наматывает на кисть своей изящной руки.

— Хороший мальчик, — в ее голосе звучит ласковая угроза. — Можешь ведь быть послушным, когда надо.

От ее слов, резко дергаюсь и сглатываю ком, застрявший в горле. Чувствую, как сердце ускоряется, а в висках начинает стучать набатом. Я понимаю, что она ликует от моей покорности и вынужденной беспомощности. На мгновение закрываю глаза, стараясь убедить себя, что я сам решил поэкспериментировать… это всего лишь игра.

— Открой глаза, — громко приказывает девушка, едва не рыча от злости. — Я не разрешала их закрывать.

Снова вздрагиваю, но глаза открываю. Хозяйка стоит у края кровати и высокомерно смотрит на меня сверху вниз. Не сдерживаюсь и морщусь, глядя на нее, но мое отвращение не впечатляет. Она лишь хитро ухмыляется в ответ.

Ее пальчики медленно распахивают полы бархатного бордового платья. Оно падает на пол, и моему взору открывается абсолютно обнаженное тело. Непроизвольно пробегаюсь взглядом по ее красивой небольшой груди, плоскому животу, спускаясь к аккуратным узким бедрам, задерживаюсь на абсолютно гладком лобке и ниже… вновь подмечая, что у нее длинные ноги.

Сглатываю слюну. Во рту пересохло, пока я таращусь на девушку, что совсем не позволительно в моей ситуации и вызывает дискомфорт. Что я, голых женщин не видел? Злюсь на себя и мысленно ругаю последними словами. Вот так мы и ведемся на красивые формы, как последние болваны, а потом удивляемся, почему нами пользуются, как им вздумается.

Отвлекаясь на собственные мысли, не сразу улавливаю момент, как хозяйка, бросив поясок платья на кровать, оказывается у моих бедер. Лишь когда ее пальчики начинают тянуть за резинку белья, стягивая их вниз, я напрягаюсь, пытаясь отстраниться.

— Не шевелись, — угрожающе тихо говорит девушка. И когда мое белье оказывается на коленях, она останавливается. Я резко опускаю руки и приподнимаюсь в попытке вернуть их обратно.

— Кажется ты забыл, что я велела тебе, — зло бросает девушка, забираясь на постель.

Она толкает меня рукой в грудь, и я вновь оказываюсь лежащим. Хозяйка устраивается на моих бедрах и, схватив меня за руки, вновь поднимает их над моей головой и связывает поясом, который все это время лежит рядом.

— Так-то лучше, — удовлетворенно бормочет она.

На губах девушки появляется игривая улыбка. Пальчиками она проводит по моим поднятым над головой рукам, спускается к груди, слегка царапая ноготками. Волна мурашек пробегает в тех местах, где она касается моей кожи. Ее пальцы медленно скользят по животу, двигаясь все ниже. Я напрягаюсь, понимая, что она станет делать дальше. Теплая ладошка ласково, но уверенно обхватывает мою плоть. Облизываю пересохшие губы от частого дыхания и, кажется, вовсе перестаю дышать, когда хозяйка, соскальзывает с моих бедер, опускаясь коленями на ковер.

Грациозная штучка, ничего не скажешь. В девушке определенно много чего от хищницы. Глядя мне в глаза, она нарочито медленно обхватывает губами мою плоть, облизывает и крепче сжимает ее в ладони. Я нервно сглатываю, наблюдая, как хозяйка уверенно, но мягко ласкает меня. От ее плавных движений, пульсация внизу живота усиливается, сердце бьется резче и чаще, перекачивая кровь в единственно верном сейчас, по мнению организма, направлении.

Дыхание сбивается сильнее, от ее умелых ласк внутри растекается жар, из-за которого на теле проступает пот. Член против моей воли наливается кровью и предательски растет от движений ее пальчиков и губ. Прикрываю глаза, а из горла непроизвольно прорывается тихий полустон. Она его слышит, и я тут же улавливаю насмешливое хмыканье.

Все сразу же заканчивается. Резко распахиваю глаза, чтобы понять, каких еще ухищрений мне ждать от этой властной хищницы.

Наблюдаю, как она вновь устраивается на моих бедрах и наклоняется к лицу.

— А ты не так безнадежен, как мне казалось, — хрипловато шепчет хозяйка.

Ее губы очень близко с моими. Я ощущаю жар дыхания и тела, соприкасающегося с моим. Девушка смотрит на меня слегка затуманенным взглядом; в его глубине медленно клубится серый дым. Я завороженно наблюдаю за ним, тяжело дыша.

От этого зрелища меня отвлекает указательный пальчик, который ложится на мои губы, очерчивает контур, а в следующую секунду оказывается у девушки во рту. Машинально облизываю губы, на которых еще ощущается тепло его прикосновений.

Она обводит вокруг него языком и опускает руку вниз, туда, где под ее весом напряженно ожидает своего часа мой верный друг, который сейчас предает меня почти без боя.

Именно он оказывается в плену ее руки. Девушка совершает несколько плавных движений сверху вниз и обратно, а затем направляя затвердевшую плоть, сама опускается сверху. Тихий стон облегчения, и я прикусываю губу в надежде, что его не услышала моя хозяйка.

А зря, на лице девушки победоносно расплывается хитрая улыбка. Она откидывается на моих бедрах, оказавшись сидящей на них, и насаживаясь на член до самого основания.

Руки девушки нежно скользят вдоль моего торса, царапая его, и вызывая мурашки по всему телу. Она начинает плавно двигаться на мне, постепенно ускоряясь, и мир уплывает в какофонии моих тихих вздохах, ее стонах и криках, звуках соприкосновений наших тел, учащенного дыхания. Все теряет смысл, кроме жажды достигнуть финала.

Но когда все заканчивается, реальность безжалостно возвращает с небес на землю, жестко и беспощадно. Лежа на влажном покрывале, восстанавливая дыхание после бурного финала она врывается грубым и высокомерным:

— Ты справился со своей задачей. На сегодня все. Я дам тебе знать, когда ты понадобишься снова.

Девушка, едва отдышавшись, развязывает мне руки и в полной тишине начинает одеваться. Я тут же натягиваю на себя белье и вновь откидываюсь на покрывало, ошорашенно переваривая в голове, все, что только что произошло.

Сидя ко мне спиной, на краю кровати и не оборачиваясь в мою сторону, хозяйка приводит себя в порядок. Поправив на себе одежду, она направляется в сторону двери.

— Завтра я пришлю человека. Он выполнит все, о чем ты просил, — бросает напоследок деловым тоном, будто мы только что заключили сделку.

Дверь захлопывается, а я впервые чувствую себя отвратно, как никогда в жизни. Наверно так ощущают себя вещи, которые хозяева откладывают за ненадобностью, пока не придет момент, и им снова не захочется воспользоваться.


Глава 8

Оставшуюся часть вечера меня не покидают мысли о тесном общении между мной и хозяйкой. Внутри бурлят эмоции: злость на самого себя, за то, что так легко поддался на соблазнения девушки, вернее на свое тело, которое так однозначно отреагировало. Хотя головой я понимаю, что, не смотря все ее доводы и угрозы, не они играли ключевую роль. Я поддался по собственному желанию. Неприятным бонусом стала растоптанная гордость — это именно то, чего она и добивалась. Девушка наверняка осталась довольна победой надо мной.

После ее ухода, я снова принимаю душ, смывая с себя следы нашей близости. А потом лежа, в постели, размышляю над тем, зачем она вообще затеяла все это. Подозреваю, что дело в том, что я ее оскорбил, и она отомстила за свое надломленное самолюбие. Хотелось бы верить, что причина именно в этом.

С одной стороны, всегда знал, что женщины злопамятны и при любом подходящем случае они вернут обидчику в трехкратном размере, но лично с подобным сталкиваться раньше не приходилось. И вот, удача. Я в числе избранных. Уж не знаю, за какие грешки на меня навалились все эти приключения, но надеюсь, она сполна насладилась местью и не войдет в кураж повторять подобное.

С другой стороны, я понимаю ее мотивы и недовольства. Как мужчина. Многие успешные и богатые, в привычном мне мире, бизнесмены и шишки покрупнее, имеют содержанок. По статусу положено и могут себе их позволить. И если честно, с трудом представляю, чтобы у мужчин возникали проблемы со своими дамами, которые отказываются раздвигать ноги, при условии, что их полностью содержат и обеспечивают крышей над головой спонсоры.

Не учел одного — сейчас такой содержанкой являюсь я. В моем подсознании до сих пор не укладывается новый статус, в котором здесь нахожусь. Девушка просто доходчиво и весьма наглядно напомнила мне об этом. Мысленно ставлю себя на ее место и понимаю, что да, в чем-то она действительно права. Разница лишь в том, что содержанки сами подписываются под теми условиями, которые им предлагает потенциальный спонсор, а вот моего мнения никто не спрашивал и добровольно я на это не соглашался — меня просто продали. Но кого это интересует?

Попал в такую ситуацию — подстраивайся, не можешь — избавятся. Все четко и ясно. Даже вполне логично и очевидно.

Одно порадовало, не смотря на злопамятность, — девушка из тех, кто держит слово. Утром, после завтрака, ко мне является посетитель. Звучит короткий стука, и в комнату входит дворецкий с невозмутимым лицом, объявляя, что ожидает меня для того, чтобы показать дом. Тот самый мужчина, которого я видел в первый вечер, когда меня привезли после аукциона.

Быстро собираюсь, не желая заставлять посетителя ждать и надеясь произвести хорошее впечатление. Возможно даже у него получится выведать что-то полезное. Надев на себя рубашку и брюки, выхожу из комнаты вслед за своим гидом, воодушевленный тем, что наконец могу покинуть место заточения.

Охраны возле комнаты не оказывается, да и дверь, как я успеваю заметить, не была заперта. Вчера вечером я не обратил внимания, что закрывать меня не стали. Да и, если честно, не до этого было. Однако, даже такая малость не может ни польщать. Похоже, держать меня взаперти госпожа больше не намерена, раз уж я начал выполнять свои прямые обязанности.

Пройдя по дорого обставленному коридору особняка в полном молчании, мы выходим к уже знакомой лестнице, ведущей на первый этаж.

— Противоположная часть второго этажа запрещена для вашего посещения, — тут же бросает пожилой мужчина, даже не глядя на меня.

— А что там? — с интересом спрашиваю я, смотря на точно такой же пролет по другую сторону лестницы.

— Распоряжений отвечать на подобного рода вопросы у меня не было, — безэмоционально отвечает сопровождающий, и наконец повернувшись ко мне, добавляет. — Если вас волнует этот вопрос, спросите у хозяйки. Мне поручили показать куда можно ходить, а куда нет.

— Ясно, — отвечаю я мужчине, который испытующе смотрит на меня.

Если еще в начале, у меня и возникало желание пообщаться с единственным встретившимся мне здесь мужчиной, то сейчас, глядя на его каменное лицо и сдержанные манеры, я начал понимать, что лишнего он точно не скажет, да и всем своим видом мужчина дает понять, — можно даже не пытаться.

— Почти все помещения первого этажа находятся в свободном доступе, — так же спокойно, с нотками безразличия, продолжает он, пока мы спускаемся вниз.

Взору открывается вид на просторный холл в бежевых тонах. На стенах висят светильники с вкрученными в них лампами в виде свеч, между лестницей и парадной дверью, большая хрустальная люстра, которая придает помещению очень помпезный вид. Тут же расположены старинные вазы, у стен мостятся столики, на которых стоят свежие цветы, над ними зеркала, украшенные золочеными рамами. Между тем, мужчина продолжает пояснять:

— Кроме, разумеется, личных комнат прислуги.

Где они находятся мне показывают сразу. Белая дверь с табличкой «только для сотрудников», располагается прямо под лестницей, скрытая от посторонних глаз и не приметная с парадного входа.

Мы сворачиваем вправо и проходим длинный и довольно широкий коридор. На нашем пути встречаются девушки-горничные, занимающиеся своей работой.

— В этой части располагаются рабочие помещения: кухня, кладовая, прачечная, склад…

Мужчина ведет меня мимо дверей, за которыми слышатся голоса и звуки, помогающие понять, что с другой стороны кипит работа. Ни у одной из них не задерживаемся. Дойдя до конца коридора, мы подходим к двери, ведущей на улицу.

— Выход в сад, — поясняет он и повернув ручку, выводит нас на задний двор со стороны склада, что вполне логично. Все рабочие помещения расположены вблизи друг от друга.

— Сад в полном вашем распоряжении, — произносит сопровождающий, ведя меня по тропинке вдоль особняка.

Я оглядываюсь по сторонам, оценивая ухоженность территории внутреннего дворика. Минуя тропу и лужайку, с которой начинается парк, мы подходим к похожей двери с другой стороны здания и входим во внутрь.

— В этой части особняка располагается все, что вам необходимо, — произносит мужчина, когда мы оказываемся в коридоре, похожем по цветовой гамме на холл откуда началась наша экскурсия. — Здесь библиотека, кинотеатр, тренажерный зал, бассейн и столовая, — поясняет мужчина, поочередно указывая на двери и подсказывая, что располагается за каждой из них.

— Если у вас появятся дополнительные вопросы, вы всегда можете обратиться за помощью ко мне. Я здесь управляющий, и мой кабинет расположен по правую сторону от парадного входа, — добавляет он, пока я размышляю над тем, с посещения чего мне бы хотелось начать.

— Благодарю, — произношу я, понимая, что совместный осмотр на этом заканчивается. — Я, пожалуй, начну с библиотеки.

Попрощавшись со мной, управляющий удаляется. Я же с этой минуты остаюсь предоставленный сам себе, чувствуя относительную свободу действий. Воодушевленный новыми границами дозволенного, решаю на всякий случай прихватить пару книг. Опасения, что меня вновь могут запереть в комнате, никуда не улетучиваются.

Уверенно открываю дверь и замираю на входе, присвистывая. Глаза разбегаются от обилия книжных стеллажей. Справа, у широкого окна, расположен столик и несколько стульев, рядом находится диван и пара кресел. Своего рода читательский уголок. Уютный, комфортный и хорошо освещенный.

Рассчитывать, что я быстро здесь освоюсь не приходится. Прикидываю, сколько времени мне понадобится разобраться с жанрами литературы, и понимая, что до вечера времени полно, приступаю к ознакомлению с книжными полками, пестрящими разнообразными корешками.

За увлекательным занятием проходит весь оставшийся день. Ко мне несколько раз заходит прислуга, поинтересоваться не нужно ли чего. В библиотеку приносят обед, к которому я приступаю, сидя за столиком и орудуя ложкой, пролистываю несколько книг, выбранных для прочтения в ближайшие дни. Дома мне часто не хватало времени на чтение, было много работы и, раз уж оказавшись в нынешнем положении, я располагаю свободным временем, планирую наверстать упущенное.

Когда время неуклонно близится к вечеру, и в помещении приходится включить свет, я решаю вернуться в комнату, прихватив с собой добычу: несколько заинтересовавших меня книг в жанре научной фантастики и пару детективов. К тому же, как я уже успел подметить, девушка как правило освобождается от своих дел ближе к вечеру и навещает меня, а значит, мне стоит вернуться.

Вечер проходит в ожидании хозяйки. Я, сидя в кресле, почитываю одну из книг, принесенную из библиотеки. Когда стрелки часов на стене показывают полночь, понимаю, что продолжать ждать, смысла нет. Однако, погрузившись в сюжет детектива, я засыпаю в кресле у камина. Так проходит еще несколько дней, в каждый из которых, хожу в парк, спортзал или библиотеку и неизменно к вечеру возвращаюсь к себе, но девушки все нет.

Начинают закрадываться подозрения, что она не просто не приходит ко мне, а ее вовсе нет в особняке. Я даже решаюсь проверить свои догадки, в один из дней, поднявшись ранним утром, стучусь к ней в комнату, но за дверью не слышно ни единого звука, который подтвердил бы присутствие девушки. Дергаю за ручку, дверь оказывается закрытой, и я возвращаюсь к себе.

Второй этаж, в отсутствие госпожи, вообще выглядит безлюдным. Куда-то подевалась охрана, прислуга поднимается для уборки этажа довольно редко. Похоже, кроме меня тут больше никого нет.

Вздохнув, решаю пройтись по парку. В ранние часы прогулки по саду устраивать лучше всего: солнце еще не нагревает землю, как это бывает ближе к обеду. Утренний ветер окутывает прохладой, деревья позволяют укрыться в тени своих крон от палящего солнца. В самом начале, когда с балкона девушки, я наблюдал за парком, не подозревал, что он будет таким большим. Среди высоких стволов и лабиринтов кустарников, укрыто небольшое озеро. Я теперь много времени провожу возле него.

Здесь присутствует несколько беседок, в которых, взяв с собой книгу, можно благополучно уединиться и почитать на свежем воздухе. Так за чтением, в тени я едва не пропускаю обед, взгляд падает на наручные часы, подтверждая, что пора возвращаться.

Палящее солнце припекает и добравшись до особняка, ощущаю жажду. Я решаю зайти на кухню, попросить воды. В помещении кипит работа: немолодая женщина помешивает черпаком в кастрюле, ее помощницы переговариваются о чем-то и хихикают. Сюда же несколько парней заносят с черного хода ящики с овощами и фруктами.

При моем появлении, женщины настороженно косятся и замолкают, продолжая заниматься своими делами. Я же прошу у кухарки прохладительный напиток и отхожу в сторону, наблюдая за шумихой со стороны.

— Заносите скорее, — ворчит женщина на парней. — Еле шевелитесь, так до вечера не управитесь. Скоро ужин, а мне еще готовить.

— Мы уже почти закончили, — бросает один из мужчин. Он нагромождает коробки друг на друга, торопясь покинуть людное помещение.

— Помогите рассортировать, — дает указание своим помощницам кухарка. — фрукты пока вымойте, да по вазам разложите.

Девушки суетливо приступают к работе, доставая привезенные яблоки, бананы, апельсины и груши. Быстро потеряв ко мне интерес, все занимаются делом. Стараясь не мешать, подхожу к раковине и споласкиваю за собой стакан. Ставлю его на стол, еще раз осматривая кухню и прикидывая, что можно перекусить.

Судя по суете, царящей здесь, готовится что-то грандиозное и работники едва успевают. Значит обед откладывается и перекусить не помешает. Выуживаю с одной из корзинок, стоящей на столе, большой теплый круассан, который видимо, совсем недавно достали из печи. Беру со стола красивую банку элитного кофе и, оторвав защитную пленку, завариваю себе ароматный напиток.

Прихватив чашку и выпечку, спешу к выходу, как только замечаю на себе укоризненный взгляд кухарки.

— Мог бы подождать. Нечего таскать крохи, — ворчит она мне вслед. — Не перебивай аппетит.

Под тирадой возмущений, ретируюсь из кухни и спешу к лестнице. Видимо неспроста приготовления идут полным ходом. Подозреваю, что не для одного меня стараются. Поднимаясь наверх, замечаю в окне движение: к центральному входу подъезжает роскошный автомобиль, и из него выходит моя юная хозяйка в сопровождении женщины постарше. Приглядываюсь, подмечая, что черты их лиц схожи, манеры и жесты дают понять, что они родственницы. Не замечая ничего вокруг, они переговариваются между собой и идут в сторону дома.

Проследив за тем, как они заходят вовнутрь, ускоряю шаг в направлении своей комнаты, чтобы лишний раз не попадаться на глаза и не вызывать подозрения, что я мог следить за ними.

Обед я провожу в своей комнате, после решаю сходить в бассейн, рассчитывая на то, что если встреча с девушкой и состоится, то, вероятнее всего, как обычно, вечером.

Взяв полотенце, переодевшись в купальные плавки и накинув спортивную одежду, выхожу из спальни, спускаюсь на первый этаж. В небольшой раздевалке, с обшитыми деревом стенами и кожаным диваном, я раздеваюсь и, приняв душ, прохожу в помещение с самим бассейном. Нырнув с бортика, погружаюсь в прохладную воду и совершаю заплыв, выбрасывая из головы все мысли. Просто расслабляюсь.

Проплыв несколько раз вдоль дорожки туда и обратно, и остановившись у бортика для передышки, чувствую на себе взгляд. Оглядываюсь и замечаю хозяйку, стоящую у входа в бассейн в одном купальнике.

— А ты освоился, как посмотрю, — усмехаясь произносит она, отталкиваясь от стены и приближаясь ко мне.

Ничего не отвечаю, стараясь отдышаться. Девушка подходит к воде и присаживается на край бортика. Плавным движением она соскальзывает с него, погружаясь под воду с головой, но почти сразу выныривает рядом со мной. Без косметики и мокрой, хозяйка выглядит совсем юной и очень милой.

— Скучал? — спрашивает она игривым тоном.

Разглядываю госпожу. Прежде я уже видел ее в подобном образе, в первый совместный вечер в этом доме. Правда, при тусклом пламени свечей, все был немного иным. Сейчас, можно спокойно разглядеть даже самые неприметные детали: едва заметную родинку на аккуратном подбородке, редкие веснушки на щеках, настоящий, нежно розовый цвет ее пухленьких губ…

— Очень, — решаю ответить я, после маленькой паузы.

Не сказать, что это абсолютная правда… ведь мне теперь было, чем себя занять. Однако, ее отсутствие не давало покоя. Дни казались однообразными, скучными и пресными. Я действительно успел заскучать без девушки. Не было ожидания «сюрпризов» с ее стороны, наблюдений за надменными выходками, продиктованными взбалмошным характером, претензий, обвинений... Да ничего не было!

Хозяйку мой ответ удовлетворяет полностью. Улыбаясь, она подплывает ко мне вплотную и обвивает руками за шею. Ее взгляд пару секунд блуждает по моему лицу, пока не останавливается на губах.

Она приоткрывает влажный ротик, делает глубокий вдох, и, приблизившись, носом, нежно пройдясь вдоль моих губ, прижимается своими губами к щеке. Очень непривычный жест обескураживает. Наверное, сейчас со стороны это похоже на ласки двух влюбленных на начальном этапе отношений. Кто бы знал, что не все так просто…

Тем не менее, обнимаю в ответ, устраивая свои ладони на ее пояснице, и наклоняюсь.

— С возвращением, — шепчу ей в шею, отчетливо видя, как покрывается мурашками нежная кожа. Девушка слегка ведет плечами, но не отстраняется.

— Хочу, чтобы сегодня ты был со мной, — тихо произносит она.

Ее лицо напротив моего; хозяйка требовательно смотрит в глаза. Это не просьба, но почему-то слова уже не вызывают раздражения. Начинаю привыкать к манере общения?

— Как скажешь, — бормочу, ощущая, как маленькие пальчики поглаживают мои влажные волосы на затылке.

Девушка хитро улыбается и, крепче обхватив мою шею, приподнимается, чтобы ловко оплести мою поясницу стройными бедрами. Хотя это и весьма незначительное действие, мой организм реагирует на него очень однозначно, воодушевляясь от предположительного продолжения.

— Вспыхиваешь от малейших шалостей, — шепчет хозяйка, чувствуя мою реакцию и, хихикнув мне на ухо, тут же игриво прикусывает мочку. — Мне нравится твой настрой.

Слегка отстраняюсь, чтобы заглянуть ей в лицо: в серебристых глазах скачут озорные чертики, на щеках проступает бледный румянец от еле сдерживаемой веселой улыбки. Надо же, какое интересное преображение. Такого мне еще видеть не приходилось… игривая хозяйка — это интересно. Грех не воспользоваться моментом.

Понимая, что девушка держит меня очень крепко, причем как руками, так и ногами, хитро ухмыляясь в ответ, опускаю ладони с ее поясницы на аппетитные выпуклости и слегка сдавливаю их пальцами.

Облизываю, успевшие высохнуть, губы и, с девушкой в руках, подплываю к лестнице, чтобы вытащить нас из бассейна и направится в место, где нас точно никто не застанет врасплох и не прервет наш с ней легкий «предобеденный перекус»...

Весь оставшийся день мы действительно проводим вместе. Чуть позже, отдохнув после приятного «приветствия», обедаем в большой столовой, где прежде я не бывал. Хозяйка интересуется, чем я занимался в ее отсутствие, что читал, все ли меня устраивает… Вечером, поужинав в ее спальне и приняв душ, девушка вновь перехватывает инициативу. Несколько часов в ее объятиях, под стрекот цикад, доносящихся с улицы, треск свечей в канделябрах, которые госпожа зажигает, чтобы создать соответствующую нашему настроению атмосферу, ее протяжных стонов и жара тел. Я упиваюсь красивыми изгибами стройной фигуры, бархатом влажной кожи под моими пальцами, трепетом сбившегося дыхания.

Засыпаю не сразу. Некоторое время продолжаю наблюдать за спящей девушкой: слегка поглаживая ее мягкие волосы, глядя на ее длинные пушистые ресницы, подрагивающие во сне, очертания лица, делая выводы, что она действительно очень красива. Прихватив пальцами выбившийся завиток ее длинных темных волос около уха, ухмыляюсь, размышляя, что сподвигло хозяйку эту ночь провести со мной.

Закрываю глаза, вслушиваясь в спокойное размеренное дыхание девушки. Впитывая тепло ее расслабленного тела, постепенно засыпаю, ощущая непонятно откуда взявшиеся легкую тошноту, пульсирующую боль в висках и еле уловимое головокружение.


Глава 9

Просыпаюсь от странных звуков, не понимая, что происходит. В эту ночь я впервые осталась рядом с мужчиной, которого купила, не ушла, не отправила его к себе. Так приятно было устроиться на плече, прижаться к теплому мужскому телу, расслабиться и забыться. Только сейчас от него исходило не тепло — жар. Я это отчетливо понимала. Неестественное и настораживающее ощущение. Замерев на секунду, распахиваю глаза и хмурюсь. По постели пробегает легкая вибрация, докатываясь до меня его стоном.

Тело срабатывает мгновенно: подскакиваю на постели и вглядываюсь в темноту, стараясь рассмотреть парня, но в спальне так темно, что можно увидеть лишь силуэт при тусклом свете луны. Осторожно протягиваю руку и дотрагиваюсь до обнаженной кожи на его груди, проверяя и убеждаясь, что не ошиблась — «он горит».

Быстро поворачиваюсь к прикроватному светильнику и щелкаю по кнопке. Комнату заливает приглушенный свет, но этого достаточно, чтобы понять, что происходит. Пары секунд хватает оценить состояние: он весь покрыт испариной, тело прошибает озноб, в бреду Марк тихо что-то шепчет и стонет.

Первое, что приходит на ум — это попытка разбудить его. Приблизившись, дотрагиваюсь ладонью до плеча и трясу, но настойчивые попытки не приносят результата, и мне становится страшно.

Нужно вызвать врача! Мои знания в области медицины настолько скудны, что я могу лишь растерянно наблюдать за происходящим, не в силах что-то сделать. Подбегаю к стационарному телефону в шкафу, который предназначен для экстренных звонков. Набираю хорошо знакомый номер, надеясь, что мне ответят на другом конце провода.

— Алло, — раздается сонный девичий голос.

— Амалия, мне нужна твоя помощь, срочно! — по привычки требовательно произношу я.

— В чем дело? — настороженно спрашивает она.

Ее голос теперь звучит собранно. Интересно, у всех врачей такая быстрая реакция?

— Не знаю, — бормочу я. — Марк… ты говорила, что чип у него прижился… он хорошо себя чувствовал, а сейчас… — рассеянно пытаюсь объяснить, но терпению быстро приходит конец.

— Приезжай. Сейчас. Я отправлю за тобой машину, — уже мягче добавляю я.

— Я сама доберусь, — строго отвечает Амалия, и я понимаю, что еще секунда, и девушка положит трубку.

— Подожди! — восклицаю я. — А мне-то что делать?

Панику в моем голосе расслышал бы даже глухой. Раздается шуршание, и девичий голос требовательно спрашивает:

— Симптомы…

Оборачиваюсь на парня, пробегаюсь по нему быстрым оценивающим взглядом.

— Озноб, жар… — делаю запинку и зло бросаю. — Да все у него! Не знаю! Делать что?!

— Хм… — задумчиво протягивает Амалия, — Холодный компресс, пока я не приеду. Скоро буду. — быстро бросает она и на этот раз вешает трубку. Слышатся короткие гудки.

Судорожно вздохнув, возвращаю телефон на место и поворачиваюсь к постели. Так, компресс, нужна холодная вода… разбудить слуг, охрану. Черт! А если я зря паникую, и он просто простыл? Ловлю себя на том, что от волнения, начинаю заламывать пальцы. Спокойно. Надо собраться и действовать, в таком состоянии меня точно никто не должен видеть.

Накинув халат и натянув на лицо маску сдержанности, быстро преодолев расстояние до двери, открываю и выглядываю наружу. В коридоре сегодня дежурят мои верные телохранительницы Джуд и Джейн. Подзываю их к себе.

— Марту ко мне, — отдаю быстрое распоряжение, сонной охране. — Живо!

Рявкнув для убедительности, чтобы дать понять — плестись до комнат персонала не стоит, удовлетворенно наблюдаю, как девушки, удивленно переглянувшись, торопятся покинуть коридор. Теперь остается ждать…

Прикрыв дверь изнутри, тяжело вздыхаю и облокачиваюсь на ее поверхность. Как же все это не вовремя…

Осторожно подхожу к кровати и присаживаюсь на край. Взгляд блуждает по мужскому лицу: он сильно хмурится, на переносице пролегает глубокая складка, которую я невольно, разглаживаю пальцем. Влажная кожа, жар и озноб в очередной раз подтверждают, что я все правильно сделала. Без лекарств тут не обойтись. Остается надеяться, что болезнь несерьезная, и высокую температуру получится сбить. Амалия сможет — она же врач, а я не останусь в стороне, сделаю все, что смогу.

Чувство вины царапает маленькими острыми когтями. Я ведь несу за Марка ответственность… не уследила, плохо справилась со своей задачей. Нужно исправляться. Попрошу Амалию научить меня ухаживать за ним, раньше мне с подобным сталкиваться не приходилось, но я обязательно справлюсь.

Минуты текут. В тихой комнате, в ожидании помощи, они кажутся часами. Наконец раздается короткий стук в дверь. Встрепенувшись, открываю дверь и едва впустив Марту в спальню, быстро сообщаю, что мне от нее нужно.

Уже спустя четверть часа, сонная и растрепанная служанка, в наспех застегнутом, мятом халате суетится возле лежащего Марка. Рядом с ним теперь стоит стул с тазом, наполненным водой, а в руках у девушки находится мокрая тряпица. Желая помочь, Марта присаживается на кровать и тянет ручонки к моему мужчине. Понимая, что она планирует остаться здесь, насупившись, подхожу к девушке и отбираю ткань.

— Я сама, — угрожающе бросаю, прожигая девушку гневным взглядом. — Ступай вниз, встретишь Амалию.

Посмотрев на меня, обескураженная девушка кивает головой и выскальзывает из комнаты. Еле сдерживая рвущееся наружу возмущение, жду, когда за ней закроется дверь. Оставшись наедине с парнем, облегченно вздыхаю и с серьезным видом, приступаю к работе. Еще раз сполоснув тряпку, выжимаю и прикладываю ее к пылающему жаром лбу, осторожно протираю лицо. Не проходит и минуты, как ткань нагревается. Я повторяю манипуляцию вновь и вновь.

Действия немного отвлекают от нарастающего беспокойства, но от меня не укрывается то, что Марку становится хуже: мелкий озноб превращается в крупную дрожь, а вместо тихих стонов, он начинает задыхаться.

От страха едва дышу, глядя испуганными глазами на его страдания. До боли кусаю губу, сжимая в руках мокрую ткань. Где же Амалия? Почему она так долго? Что с ним? Вопросы роем жужжат в голове, чувствую себя беспомощной и хочется плакать. Если он умрет, я никогда себе этого не прощу.

Я уже нахожусь на грани истерики, когда на мой немой зов о помощи является Амалия. Соскакивая со стула, и уступая ей место возле Марка, молча отшатываюсь в сторону и наблюдаю, как девушка осматривает моего мужчину. Сжав руки в кулак, едва дыша, слежу за каждым ее действием. Девушка проверяет парня на реакции, делает экспресс тест крови… Ее лицо с каждой минутой мрачнеет все больше, а я опасаюсь задать, вертящийся на языке, единственный волнующий меня вопрос.

Когда девушка достает из привезенной с собой сумки шприц и вводит Марку какой-то препарат, а затем спрашивает, где телефон, я не выдерживаю.

— Что с ним?! — требовательно бросаю я.

Вместо ответа, Амалия, игнорируя меня, огибает постель, подходит к телефону и набирает чей-то номер.

После короткого ожидания ей отвечают, но слова самой девушки не звучат для меня утешением — она вызывает подмогу. Продиктовав собеседнику, куда нужно подъехать, она кладет трубку и возвращается к работе.

— Ты ответишь или нет?! — не скрывая раздражения, восклицаю я. — Почему ты молчишь?

— Не скажу пока точно, но похоже, что его отравили, — не отрываясь от дела, при этом глубоко вздыхая, наконец, говорит она.

— Как отравили? Кто? Когда? — слетает с языка очередная порция вопросов.

— Не знаю, — раздраженно отвечает Амалия. — Сейчас главное его спасти.

Согласно киваю, не обращая внимания, что Амалия и не смотрит в мою сторону. Этот жест скорее для меня. Конечно, его надо спасти! Это очень важно! Обхватываю руками себя за плечи и вновь замираю.

— От меня что-то требуется? — спрашиваю я, не находя себе места. — Может, что-то принести нужно.

— Нужно, — бормочет девушка. — Если ты выйдешь из комнаты и не станешь мешать, то будешь очень полезна.

Обиженно насупливаюсь, но тут же понимаю, что и в этом она права. Я отвлекаю, но тем не менее не могу уйти. Вдруг я что-то пропущу, или все же понадоблюсь.

— Может, все же… — произношу я тихо, начиная нервно прохаживаться по комнате.

— Иди встреть моих коллег, приведи их сюда, а потом ступай в кабинет и жди там, — настойчиво произносит Амалия, бросая на меня укоризненный взгляд. — Твои хождения совсем не помогают мне работать.

Вглядываясь в сосредоточенное лицо девушки, все-таки сдаюсь и, вздыхая, обуваюсь и выхожу из собственной спальни. Похоже, я там действительно лишняя сейчас. Пройдя по коридору, спускаюсь на первый этаж. Всюду горит приглушенное ночное освещение, в доме тихо, все спят, не считая разбуженной служанки, которая, наверняка, сейчас пьет чай на кухне, не ложится, на случай если понадобится снова, и личной охраны, оставшейся наверху.

Пройдя по мраморному полу холла, дергаю ручку парадной двери и выхожу на улицу. Прохладный ночной ветер окутывает меня своими порывами, и я немного ежусь, плотнее запахивая на себе тонких халатик. Всматриваюсь в темноту, туда, где кованные ворота, ведущие к подъездной дороге. Ожидаю новых гостей.

Мысли вновь возвращаются к произошедшему. Марка, возможно, отравили… Когда это могло произойти? С самого моего приезда мы были вместе, не расставались ни на минуту. Кому нужна его смерть? У него здесь нет врагов. Хмурясь, пытаюсь понять причины, найти логическое объяснение, но на ум не приходит ничего, что бы могло сойти за веский повод.

Из раздумий меня выдергивают блики фар автомобиля и шуршание гравия под колесами. К крыльцу подъезжает машина. Расправляя плечи и беря себя в руки, ожидаю появление медиков.

Немолодая женщина с легкой сединой в строгом пучке волос, в сопровождении двух молодых парней выходят из салона, синхронно захлопывая за собой дверцы черного авто. В руках у них объемные чемоданы с врачебным снаряжением. Почему инвентаря так много? Неужели Марк на грани жизни и смерти? Побарывая в себе, вновь накатывающее беспокойство, приветствую гостей, когда они подходят ко мне, и быстрым шагом мы вместе направляемся в мою комнату.

Включаю свет и захожу в свой кабинет. Пройдя по темному наборному паркету, вдоль массивных шкафов, хранящих в себе папки с документами, и обойдя т-образный стол, подхожу к своему креслу и устало падаю на него, начиная тереть виски. Вся эта суета, волнения и переживания, отзываются легкой головной болью. Что ж за ночь такая сумасшедшая? Глядя в одну точку и сосредоточившись на массирующих движениях пальцев, слушаю, как в тишине шелестят стрелки часов. Прикрываю глаза и делаю несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы успокоиться и расслабиться.

Когда я провожала врачей, мне даже не дали заглянуть в собственную спальню. А сейчас остается только ждать новостей. Сколько ждать? Каких известий? Ненавижу оставаться в неведении. Раздается стук в дверь, и я поднимаю голову.

— Войдите, — произношу я, обращаясь к внезапному посетителю.

В кабинет тихонько входит Марта. Выглядит девушка уже не такой сонной, но по ее лицу заметно, что она не прочь бы продолжить прерванный сон.

— Госпожа, не желаете кофе или чай? — тихо спрашивает она.

— Да, пожалуй, — бормочу я, думая, что выбрать. Сейчас было бы логичнее выпить кофе, спать хотелось неимоверно, но вот нервы за последний час пострадали куда больше. Немного поразмыслив, отвечаю: — Чай. Мятный.

— Сейчас принесу, — фальшивая, но вежливая улыбка появляется на ее лице. Девушка кивает головой и исчезает за дверью. Наверное, изначально предполагала, что я отпущу ее спать или, может, просто пришла напомнить о себе. Да и не важно, какая причина. Нужно дождаться известий от Амалии, а потом я смогу распорядиться по обстоятельствам.

Спустя пять минут на мой стол служанка водружает маленький чайничек с заваркой и ставит рядом со мной чайную пару.

— Если что-то понадобится, я внизу, — кланяясь, произносит Марта и удаляется.

Я молча провожаю ее взглядом и наливаю себе горячий напиток. Обхватив чашечку обеими руками, смотрю на поднимающуюся из нее тонкую струйку пара. В мыслях полный бардак, из-за недосыпа они разбегаются и мне не удается уцепиться ни за одну. Все, что произошло кажется чем-то нереальным. Страшным и нелогичным сном. Ну какое отравление? Кому это могло понадобиться? Надеюсь, что Амалия ошиблась и ее коллеги это подтвердят. В такое не хочется верить — отравление не может быть правдой. Да и, если честно, как возможно думать и воспринимать подобное всерьез. Что за бред?!

Сколько я так сидела, не знаю, из легкой дремоты меня выдергивает касание к плечу и тихий голос, пришедшей ко мне Амалии.

— Проснись, надо поговорить.

Вздрагиваю и открываю глаза. Промаргиваюсь, стараясь избавиться от мутной пелены в глазах, восстановить четкость предметов и очертаний.

— Какие новости? — выпаливаю я, выпрямляясь в кресле и потирая лицо рукой.

Девушка отходит от меня и присаживается на стул по другую сторону стола. Вид у Амалии усталый, но сосредоточенный.

— Свою работу я сделала, — хмурясь, произносит она серьезным тоном. — В комнате еще работают мои коллеги, но все будет хорошо. Ты вовремя среагировала и вызвала меня.

— Что произошло? Что с Марком? Вы выяснили? — тут же забрасываю ее вопросами, придвигаясь ближе к собеседнице.

— Я была права — отравление. Яд, вероятнее всего, попал в его организм с пищей или питьем, — коротко отвечает она, глядя на меня угрюмо. — Осталось выяснить: кто это сделал, как и с какой целью…

На секунду замираю, стараясь осознать правдивость сказанных слов. Переварить в голове такую информацию сложно. Первое, что приходит на ум: необходимо расспросить прислугу, осмотреть кухню, узнать, всех, кто находился в этот день в доме.

— Я отдам приказ охране разбудить прислугу, и придется потревожить мать, — озвучиваю я свои мысли и морщусь на последних словах.

Перспектива беспокоить последнюю, не радует, но тем не менее, она должна знать, что твориться в ее доме. Мать будет очень недовольна. Я в последнее время частенько выслушиваю ее нравоучения: как должна вести себя наследница в совете, как обязана руководить островом, что нужно делать, чтобы тебе не только подчинялись, — боялись и уважали. А тут такое…Она доверила мне управление особняком в ее отсутствие и не успела вернуться, как посыпались проблемы. Я ее подвела. Не уследила, не справилась... А ведь мать возлагает на меня, свою наследницу, такие надежды. В будущем именно мне предстоит занять ее место и руководить здесь всем. А пока я совершенно не оправдываю ожиданий. Мне так хотелось доказать ей, что я смогу справиться, что на многое способна. Не очень-то вышло.

— Да, — согласно кивает Амалия. — И чем скорее, тем лучше.

Следующие несколько минут, я отдаю распоряжения охране об общем подъеме. Выслушав меня, девушки-телохранители уходят будить всех и собирать в холле на первом этаже. Я же возвращаюсь обратно в кабинет к Амалии, планируя ждать выполнения поручения там.

— Ума не приложу, как это могло случиться, — с порога, едва войдя в помещение, выпаливаю я. — Мы почти все время были вместе.

— Почти? — встрепенувшись, спрашивает девушка.

— Мы с матерью вернулись с поездки в районе обеда. Нас не было несколько дней на острове, —поясняю я, припоминая события прошедшего дня.

— Я переоделась, встретилась с Марком, — продолжаю я урывками. — Обедали и ужинали вместе, вечер, как ты поняла, он провел со мной…

Девушка энергично кивает головой, слушая меня.

— Может ты отходила?.. Не заметила… — добавляет она свои версии. — Возможно, ты что-то упустила… Ели вы одно и тоже?

Напрягаю память, но в мыслях нет ничего необычного, за что можно было бы зацепиться или заподозрить неладное.

— Ели и пили одно и то же... и нет, — бормочу я, хмурясь. — Я не заметила ничего такого…

В кабинете повисает напряженное молчание. Мы смотрим друг на друга. Амалия ожидающе, я задумчиво.

— Это был сильный яд, — добавляет она для убедительности.

— Кому вообще могло прийти в голову его травить? — разводя руками, в недоумении спрашиваю я. — В чем смысл? Он ведь никому не мешал, да и откуда бы у него тут были враги?

Девушка лишь пожимает плечами, в ответ на мои слова.

— Да, это очень странно, — соглашаясь, произносит она.

Наш разговор прерывает настойчивый стук в дверь и, не дожидаясь ответа, посетитель распахивает ее. На пороге перед нами появляется обеспокоенная Джуд: ее взгляд напуган и мечется с меня на Амалию, после мгновения заминки, девушка, подбирая слова, произносит, обращаясь уже ко мне:

— Госпожа… у меня ужасные известия.

Я мгновенно напрягаюсь, требовательно глядя на нее. От плохого предчувствия кровь стынет в жилах, а сердце учащенно стучит в груди.

— Говори, — холодно бросаю я, сверля ее суровым взглядом и поторапливая.

Девушка запинается, лицо ее бледнеет, она опускает глаза в пол и произносит:

— Госпожа, ... ваша мать мертва.


Глава 10

Кто-то трясет меня, но я, не могу прийти в себя, реальность уплывает, голова гудит. Жуткие спазмы не дают дышать полной грудью. В горло словно пепла насыпали. Никогда еще не чувствовал себя так ужасно. Ко всему прочему, понимаю, что не могу пошевелиться, все тело будто онемело, и я не чувствую ни рук, ни ног.

Голоса и звуки искажаются, смешиваясь с противным писком, раздающимся в ушах. Веки тяжелые, как мешки, и совершенно не поднимаются, не дают взглянуть, что происходит вокруг и где я нахожусь. Полный раздрай в ощущениях и способностях утомляет в считанные секунды. Борьба с собственным телом безжалостно отбирает все силы, и я сдаюсь, уплывая и постепенно погружаясь в темноту, где нет ничего: ни звуков, ни эмоций, ни ощущений.

Так происходит раз за разом. Пустота, попытки проснутся, разочарование, бессилие и я плыву… неизвестно куда, зачем, не зная, кончится ли это. Ломота не исчезает, но сейчас она похожа на пульсирующую, ноющую боль. Не знаю сколько времени проходит, но я начинаю чувствовать всю тяжесть собственного тела и решаю проверить силы. С большим трудом, но мне удается пошевелить пальцами руки, а затем и приоткрыть глаза.

Силуэты плывут, очертания обстановки размыты, но я замечаю рядом с собой две фигуры. Они переговариваются, не замечая моих попыток привлечь к себе внимание. Их голоса звучат глухо, и удается расслышать лишь отдельные слоги, обрывки фраз, которые непонятны и не воспринимаются мозгом. Их смысл ускользает от меня. Прилагаю дикие усилия, чтобы пошевелиться и на чем-то сосредоточится, но на глаза вновь наваливается темнота.

Следующее пробуждение протекает легче. Чувствую себя медузой, выброшенной на берег, обезвоженной, не способной двигаться и дышать. Безумно хочется пить. Приподнимаю веки, вновь замечая знакомый силуэт, только вот не сразу удается вспомнить, откуда я его знаю. На мгновение закрыв глаза, делаю осторожный вдох и тут же морщусь; в груди будто кто-то разжег костер и любой, даже неглубокий вдох распаляет тлеющие угли внутри.

— Пх-хи-и-и…— с трудом разлепив губы, хриплю я.

Затихаю, и перевожу дух. Как же тяжело говорить, кажется, даже пот прошиб… в жар так уж точно бросило. Лишь на мгновение закрывая глаза, пытаюсь проглотить пепел, застрявший в горле, чтобы повторить попытку. Силуэт, мелькающий неподалеку, шевелится и начинает стремительно приближаться.

— Ты очнулся, — с облегчением выдыхает рядом со мной женский голос и — какое счастье! — на лоб опускается что-то восхитительно холодное и мокрое.

Я удерживаю в себе стон удовольствия, чтобы попусту не растрачивать силы, но пытаюсь облизнуться сухим языком, воображая, как капелька воды срывается с запотевшей холодной бутылки и падает мне прямо в рот…

— Пи-ить, — собрав всю волю в кулак, хрипло шепчу я.

Силуэт шуршит. Слышится шум льющейся воды, и моих губ касается емкость. Воображение рисует вкусную и очень холодную воду, и каково мое разочарование, когда вместо воды во рту оказывается что-то густое, горькое и теплое.

Сделав пару маленьких глотков, не в силах больше пить эту дрянь, я протестующе смыкаю губы. И возмущенно сдвинув брови, пытаюсь разглядеть «добродетельницу»: ее лицо не четкое, но длинные темные волосы, большие светлые глаза, дают подсказку — хозяйка. Воспоминания, встрепенувшись в мозгу, начинают подкидывать обрывки последних событий: девушку, ее спальню, нас в обнимку… А потом: бред, муки, забвение, жар, холод, темноту.

Что это было? Почему мне так плохо? Это она со мной сотворила? Неужели я был так плох в постели, раз заслужил подобное обращение? Коварные, опасные — эти женщины. Теперь понимаю, почему некоторые запирают себя в мужском монастыре. Мало того, что обязуешься никогда не жениться, так еще имеешь возможность никогда не видеть этих исчадий ада во плоти, которые при жизни устраивают пытки похлеще, чем в преисподней.

— Тебе лучше? — раздается женский голос рядом, отвлекая меня от внутренних возмущений.

— Почему так плохо? — бормочу я.

В ответ девушка нежно касается моей руки, лежащей рядом с ней, будто успокаивая, а затем, едва дотрагиваясь лица пальчиками и смахивая налипшие на лоб пряди, тихо произносит:

— Тебе ввели противоядие. Так твой организм борется.

— Сколько я так лежу? — интересуюсь я, не придавая значения предыдущей фразе.

— Несколько дней. Не волнуйся, Амалия сказала, что скоро тебе станет лучше, — спокойно говорит она.

— Подожди, — наконец доходит до меня. — Что ты сказала? Что произошло? — непонимающе переспрашиваю я.

Хозяйка тяжело вздыхает и, помедлив, грустно отвечает:

— Отравили, — она делает паузу, словно размышляя достаточно ли мне короткого ответа, но спустя пару секунд продолжает: — Не только тебя… Но выжил ты один.

Ее слова вводят в ступор. Молчу, переваривая информацию. Как так — отравили? За что? Почему? Попав на остров, я предполагал, что будет нелегко, но чтоб лишать жизни… без причин. Да что вообще здесь происходит? Почему убить человека, не выходящего за пределы дома, в котором он живет, так легко? Зачем тогда охрана? Куда она смотрит? Шквал возмущения и злости накрывает вмиг. Угрюмо гляжу в глаза хозяйки. Было бы во мне больше сил, наговорил бы... много чего.

Девушка, совсем не долго выдержав на себе мой тяжелый взгляд, виновато опускает глаза. Она выглядит очень подавленной и грустной. Видеть ее такой непривычно, и даже как-то неправильно. Всегда собранная и сдержанная хозяйка, выглядит надломленной и подавленной. От осознания этого факта, что-то внутри меня замирает, в предвкушении бури. Тонкие кисти рук опускаются на колени девушки, теребя кончики шелкового халата, но уже через миг она сжимает их в кулак.

— Прости, — бросает хозяйка, вновь поднимая на меня взгляд, полный решимости и горечи. — Тебе нужно отдыхать. Зайду позже.

Это длиться лишь секунду, но мне хватает мгновения, чтобы успеть заметить целую гамму эмоций, сменяющихся одна другой: грусть, растерянность, ненависть, злость. Стараясь скрыть от меня все это, девушка отворачивается, а затем быстро встает с кровати, и поспешно выходит в коридор, приложив слишком много силы, чтобы закрыть за собой дверь.

Как и обещала хозяйка, каждое последующее утро приносит облегчение. Вот и сегодня, просыпаюсь очень уставшим и слабым, однако жар спадает окончательно, и мне становится намного лучше. Да и Амалия позволила самостоятельно вставать с постели.

Понемногу я возвращаюсь к привычной жизни. С удовольствием принимаю душу, стараюсь побыть под стремительно падающими каплями, как можно дольше. Смыть с себя все, за те дни, когда меня лихорадило. Хозяйка любезно предоставила мне свою спальню в личное пользование, не отправила к себе, не оставила одного.

Все ночи и дни, что я пробыл в бреду, она находилась рядом. Я не был обделен ее заботой и вниманием. Девушка старательно ухаживала за мной, отпаивая лекарствами и микстурами, помогала справиться с жаром, делая компрессы. Это позволило мне увидеть ее другую сторону. Мое отношение к ней поменялось: помимо негодования, раздражения, влечения, частого непонимания, пробудились уважение и благодарность.

Меня по-прежнему терзает незнание, злят халатность службы безопасности и молчание девушки. Однако я прекрасно понимаю — требованиями дело не решить и правды не добиться. Постепенно я успокаиваюсь, решая действовать сдержанней. Выйдя из душа и одевшись, с уже более приподнятым настроением, возвращаюсь в комнату хозяйки, попутно обтираясь полотенцем, и поспеваю к завтраку.

Мне прописана особая диета — каши, бульоны, чай… Ничего тяжелого, но это можно пережить. Погода за окном чудесная, и хозяйка решает поесть на террасе, объясняя это тем, что мне полезен свежий воздух и, конечно же, врачи рекомендуют. Я не спорю. Слуги суетливо накрывают столик на двоих. Звук звякающих тарелок доносится через открытую дверь балкона, пока я привожу себя в порядок, а хозяйка читает газету. Наконец нам сообщают, что все готово, и вместе с девушкой мы идем на свежий воздух.

Вид с террасы ничуть не изменился с тех пор, как я был здесь в последний раз: тот же красивый зеленый парк с аккуратно подстриженными газонами и кустарниками различных форм. Все пестрит цветами, очень гармонично подобранными в цветовой гамме, разносится звонкая трель птиц, — все это осталось прежним. Обвожу взглядом дворик, пока устраиваемся на стулья в тени балкона, и возвращаю свое внимание к девушке напротив. Она накладывает себе омлет, наливает в стакан сок, старательно избегая моего взгляда.

Опускаю глаза в собственную тарелку с манной кашей и, взяв в руку ложку, безо всякого интереса приступаю к предложенной еде, предварительно посмотрев на нее настороженным взглядом. Ведь мне до сих пор так и не сообщили, как именно меня отравили.

Медленно пережевывая пищу, кошусь на хозяйку. Сейчас при свете дня, она выглядит слегка осунувшейся, под глазами залегают темные круги. Девушка задумчиво жует и продолжает внимательно изучать газету, которую ей любезно подали перед завтраком. Сейчас, вот так вот, разглядывая ее, такую уставшую и слегка потрепанную, вновь понимаю, что мое отношение к ней действительно поменялось. Раньше я считал ее взбалмошной, капризной, высокомерной… какой угодно, но после лихорадки, когда, выплывая из туманящего сознания бреда, я находил ее подле себя, заботливую, переживающую и грустную, невольно проникся признательностью.

Однако, с тех пор как я очнулся, и девушка сообщила о причинах внезапного недуга, мы больше не возвращались к этой теме. Она постоянно уводила разговор в другое русло: то говорила, что не стоит волноваться лишний раз, то обещала, что вернемся к этой теме, как только мне станет легче. Теперь же, ей точно не отвертеться от назревшего разговора. Я хорошо себя чувствую и решительно настроен знать, во что она меня втянула, раз уж от этого зависит жизнь.

— Нам нужно поскорее поставить тебя на ноги, — произносит тихо хозяйка, на мгновение отрываясь от своего занятия. — Как только мы позавтракаем, придет Амалия, осмотреть тебя. Ешь.

— А когда мы сможем поговорить? — решаю спросить я, ловя ее усталый взгляд.

Девушка делает глубокий вздох, не разрывая зрительный контакт, и добавляет:

— Мы непременно обо всем поговорим. Нам действительно многое нужно обсудить. Чуть позже, — она делает маленькую заминку и добавляет. — Амалия тоже хочет поприсутствовать. Ей будет, что добавить.

После завтрака меня ожидает осмотр, как и планировалось. Белокурая, и сейчас менее жизнерадостная, чем обычно, девушка является к нам, как раз, когда мы возвращаемся в комнату. Громко постучав в дверь и поприветствовав нас с порога, она в первую очередь окидывает меня оценивающим взглядом. Удовлетворившись внешним состоянием и слегка улыбнувшись, сразу приступает к основной цели визита.

— Еще пару дней, и будешь, как новенький, — сообщает она, после недолгого осмотра и нескольких экспресс-тестов.

Сложив принесенные с собой инструменты, с уже более серьезным видом, девушка обращается к хозяйке, все это время сидящей в кресле в ожидании результатов:

— Где нам будет удобнее говорить?

— Пойдем в мой кабинет, — отвечает ей брюнетка, пожимая плечами, и поясняет. — На всякий случай.

Девушки поднимаются со своих мест и направляются к выходу, я же в растерянности остаюсь сидеть на краю кровати, глядя им вслед. Заметив, что я не иду за ними, они поворачиваются ко мне в недоумении.

— Марк… — произносит хозяйка. — Ты тоже.

Вот это сюрприз. Я посчитал, что они просто при мне не хотят разговаривать, но дело, как оказалось, все же не во мне. Судя по тому, что в спальне они решили не общаться о делах, возможно, опасаются прослушки. Не знаю, что повлияло на хозяйку, заставив ее ввести меня в курс дела: отравление или просьба обсудить произошедшее, но этот ее доверительный жест воодушевляет. Хоть что-то удастся выяснить. Звать дважды ей не приходится.

Выйдя из спальни и пройдя мимо нескольких дверей по направлению к лестнице, хозяйка подходит к одной из них и, достав из кармана ключ, отпирает ее и широко распахнув, пропускает нас внутрь. Помещение, обставленное в классическом стиле, встречает полумраком. Через небольшую щель между запахнутыми массивными портьерами пробиваются лучи утреннего солнца, в свете которых, плавно кружатся пылинки. Пройдя к одному из окон и дернув за длинную кисточку, госпожа по-хозяйски раздвигает шторы и отворяет створки, впуская в кабинет свежий воздух. Судя по всему, тут давненько не убиралась прислуга.

Осмотревшись по сторонам, следую за Амалией к большому столу, стоящему по центру у дальней от входа стены, и присаживаюсь напротив нее, ожидая, когда к нам присоединится юная госпожа. Наконец, когда брюнетка занимает свое место за массивным креслом во главе стола для совещаний, Амалия произносит:

— Перейдем сразу к делу, — и покосившись на меня, добавляет. — Об отравлении.

Мы с хозяйкой согласно киваем, устраиваясь поудобнее и готовясь внимательно слушать новости о последних событиях.

— В ту ночь, когда проявились симптомы твоего недуга, Марк, — произносит она, переводя взгляд с меня на брюнетку. — мы осмотрели кухню и личные покои пострадавших, но зацепку для экспертизы мы обнаружили только в одном из помещений, — в твоей комнате. — Амалия выразительно смотрит на меня, — Ты оставил недопитый кофе на полке камина.

Нахмурившись, согласно киваю, припоминая тот день. Я тогда действительно оставил чашку недопитой.

— Мы взяли его на анализ и нашли в кофе следы яда. Позже мы вернулись, чтобы обыскать еще раз кухню и найти сам напиток. — сообщает Амалия. — Расскажи, что было в тот день…

Я подробно излагаю девушкам, как все активно готовились к приезду госпожи и обед переносился, как решил перекусить, прихватив с собой круассан и налил кофе, который никогда прежде пробовать не доводилось. Редкий, элитный, а тут легкодоступный, руку протяни. Почему бы и нет? Но вернувшись в спальню и сделав глоток, я понял, что пить такое не стану… на любителя. Поставил чашку на полку и успешно забыл.

— Его пила только моя мать, — подает голос хозяйка, глядя на меня и морщась.

Девушки задумчиво переглядываются, видимо делая выводы из всего сказанного. Догадаться нетрудно — жертвой должен был стать не я. Просто отравитель не рассчитывал, что окажусь не в том месте, не в тот час.

— Если бы ты спал в тот вечер в своей комнате, то, вероятно, и тебя бы обнаружили мертвым к утру, — угрюмо сообщает Амалия. — Повезло, что ты был не один. Поясню. Предположим, что ты бы не выпил кофе, утром мертвой нашли бы только госпожу Мадлен, забрали ее на вскрытие, для выяснения причин смерти и… ничего бы не обнаружили — обычная сердечная недостаточность, приступ или инсульт. Яд очень редкий, быстро распадается в организме, спустя время после употребления, не оставляет следов. — девушка делает паузу, переводя взгляд с меня на хозяйку. — Это значит, что все выглядело бы так, будто она умерла из-за проблем со здоровьем, по естественным причинам.

На мгновение в кабинете повисает молчание. Амалия дает нам время обдумать полученную информацию, но в голове сумбур. Двоякое чувство… с одной стороны, приняв и на себя удар, я помог выяснить, что планировалось убийство, а с другой… черт возьми, во что я вляпался? Зачем было травить эту женщину? Из всего сказанного стало ясно, что это была мать хозяйки. Всматриваюсь в лицо брюнетки, пытаясь понять в каких отношениях они находились. Скорбит ли она по погибшей? Сама хозяйка выглядит спокойно и сдержанно, как обычно. Так хорошо скрывает чувства или мать ей безразлична? Кем была та женщина? Я ведь мог умереть… просто так?

— Как бы ужасно это ни звучало, Марк, но именно благодаря такому стечению обстоятельств, мы смогли выявить яд. — девушка сочувственно глядя на меня, продолжает говорить. — Забрали позже и ту банку в которой было кофе, но специалисты, исследовав ее, нашли слишком много отпечатков. И выяснить, кто именно настоящий убийца невозможно.

— Я вообще не думаю, что убийца действовал самостоятельно, — ухмыляясь, добавляет брюнетка. — Это было бы глупо. Такие враги, как у моей матери, сами руки не марают.

— Я тоже так считаю, — согласно кивая, произносит Амалия. — Однако, вполне вероятно, что отпечатки того, кто подкинул отраву вычислить все же получится. Коллеги над этим еще работают.

Пообещав держать нас в курсе расследования и приходить ко мне для осмотров, Амалия вскоре сообщает, что ей пора уходить. Мы с хозяйкой провожаем ее до парадных дверей, перекидываясь незначительными фразами. Девушка убеждает нас, что все непременно выясниться, заверяет, что у них в лабораториях самая современная техника и очень хорошие специалисты занимаются этим вопросом, ну и конечно же, служба безопасности не дремлет. Куда же без них. В общем, дело нашумевшее и никто из-за него не сидит без дела. Как бы только из-за этой суеты убийца с помощниками не залегли на дно, попутно подчищая за собой возможные следы, те, которые хозяйке с Амалией и их людям не удалось заметить сразу. Такого, разумеется, пообещать никто не может.

Стоя на крыльце с госпожой и глядя, как за резными воротами особняка исчезает автомобиль, увозя Амалию, молчим. Подумать каждому из нас теперь действительно, есть над чем. Мне — об осторожности. Я слишком расслабился за незначительными событиями, которые теперь целиком и полностью были связаны с брюнеткой рядом со мной. Моя жизнь текла спокойно и скучно. В ней не хватало приключений? Кажется, отныне их будет с лихвой. А еще, стоит поразмыслить о безопасности. Не моей — госпожи. Ведь, где гарантия, что, убрав мать, они не примутся за дочь? Непременно необходимо с ней это обсудить и постараться убедить, что я могу быть полезен. Бездействие и неведение — хуже всего, оно сковывает руки, делает беззащитным. Того, что произошло, не изменить, но можно предотвратить возможное повторение.

— Пойдем, поговорим наедине, — поворачиваясь ко мне, произносит брюнетка. — Обстоятельства вынуждают меня о многом тебе рассказать.

Согласно киваю и спускаюсь вслед за хозяйкой с крыльца. Мы идем вдоль дома туда, где никто нас не услышит.


Глава 11

Мы неспешно шагаем по одной из боковых тропинок парка между прямоугольными остриженными кустарниками и молчим. Со всех сторон разносится пение птиц и шелест листвы, раскачиваемой дуновением прохладного утреннего ветра. Я с интересом разглядываю свою юную хозяйку, которая сейчас, смотря себе под ноги и, засунув руки в карманы легкого синего платья, о чем-то напряженно размышляет, не обращая внимания ни на что вокруг.

Кажется, сегодня я впервые за все время, не ощущаю никакого напряжения между нами. Передо мной словно другой человек. Нет, она по-прежнему властная и суровая, но появилось и что-то еще, похожее на доверие. Неужели отравление так сильно растопило лед в наших отношениях? Печальный повод.

Молча, не спеша, мы доходим до одного из фонтанчиков в тени деревьев. Журчание воды привлекает внимание девушки, и она наконец поднимает рассеянный взгляд, озираясь по сторонам.

— Пойдем к озеру, — предлагаю я, наблюдая, как брюнетка пытается глазами отыскать место, где можно было бы присесть.

Она переводит на меня удивленный взгляд, задумчиво смотрит с секунду и согласно кивает. Мы сворачиваем на дорожку, ведущей к водоему, где я заранее издалека подмечаю беседку.

У озера немного прохладней. Солнечные лучи, едва пробивающиеся сквозь макушки высоких деревьев, не прогревают землю должным образом.

Они контрастируют с тенями, отброшенными деревьями на водную гладь, переливаются яркими бликами. Мы устраиваемся вблизи берега в одной из увитой лианами альтанке и какое-то время просто сидим, наблюдая за отблесками на ребристой поверхности озера.

— Даже не знаю с чего начать, — наконец тихо произносит девушка, как-то непривычно растерянно.

— Думаю, будет логично рассказать о себе и о том, что происходит. Должен же я знать, кто распоряжается моей жизнью, — подсказываю я, грустно усмехаясь. — И чего ожидать...

Девушка поворачивает голову, отрывая рассеянный взгляд от пейзажа вокруг. Смотрит на меня удивленно и с сомнением.

— Я вообще не думала, что когда-нибудь мы с тобой будем говорить на эту тему, — выдыхает она, и задумавшись ненадолго, мотает головой, словно отгоняя какие-то мысли. — Мы не должны были…

Девушка снова пристально смотрит на меня. Молча жду, боясь спугнуть ее настрой на откровенный разговор. Хотелось бы верить, что вот прямо сейчас мне все же удастся выяснить хоть что-то значительное. Неведение злит и давно сидит занозой глубоко внутри, но остается надежда, что хозяйка ослабит узлы.

— Но ты прав, кое-что тебе стоит знать, — произносит девушка таким тоном, словно убеждает себя в правильности принятого решения. — К тому же, теперь… кому, как ни тебе…

Удивленно вскидываю бровь. Меня напрягает последняя фраза, произнесенная девушкой с горькими нотками в голосе, но решаю не заострять на ней внимание, не понимая всей картины происходящего.

— Я весь внимание, — собранно откликаюсь, немного хмурясь.

Сделав глубокий вздох и подумав мгновение, девушка наконец начинает рассказ.

— Моя мать была главой острова, как ты понимаешь, сместить ее с этого места желающих всегда хватало, несмотря на то, что все здесь она создала сама. С недавних пор мать стала обучать меня управлению, тонкостям ведения дел, нюансам, как свою преемницу, — немного смущенно покосившись на меня, добавляет: — Ты, к слову, был одним из моих заданий.

Растерянно моргаю, удивленно уставившись на девушку.

— Что ты имеешь ввиду? — обескураженно спрашиваю я. — Как это понимать?

— Не конкретно ты, — усмехается она над моей реакцией, и поясняет. — Нужен был мужчина, которого я смогу подчинить, показать ей, что я чего-то стою, что я достаточно сильна, понимаю и с легкостью осуществляю то, что заведено на острове. Ты просто был самым подходящим на том аукционе. — небрежно пожимая плечами, объясняет она.

То есть, я очень удачно подвернулся под руку? Чем сложнее экземпляр, тем слаще победа? Покорность новоприбывшего расценивалась бы ее матерью куда выше, чем если бы выбрала того, кто уже смирился с ситуацией и освоился. К тому же, там было много свидетелей, которые смогли бы подтвердить и факт покупки.

— Логично, — бормочу я.

— Именно поэтому я не собиралась особо сближаться с тобой, — пристально глядя на меня, твердо произносит хозяйка. — Ты был средством достижения моих личных целей.

— Потому ты не сказала мне свое имя? — горько ухмыляясь, спрашиваю я. — Выполнила бы задание и избавилась от меня?

— Я бы что-нибудь придумала, — уклончиво произносит брюнетка, отводя взгляд.

Картинка в голове возможного развития событий была диковатой. Меня бы привели на экзамен, девушка продемонстрировала, какие команды я выучил, а потом, как щенка сдала в приют, чтобы найти мне новую хозяйку? От этой мысли передернуло и я брезгливо сморщился.

— Если у тебя были такие планы, зачем ты мне все это говоришь? — сквозь стиснутые от злости зубы спрашиваю я. — Избавилась бы как планировала, и дело с концом.

— Могла бы, да… — покосившись на меня, оценивая мою реакцию, девушка отводит глаза и смотрит на озеро. — Но в связи с последними событиями, мы можем быть друг другу полезны.

Она поднимается с места, делает пару шагов к выходу из беседки и мгновение молчит, стоя ко мне спиной. Решительно поворачивается, переплетая руки на груди.

— Ты один из немногих, кому я могу доверять. У меня к тебе деловое предложение, если все сложится благополучно для меня, я отпущу тебя, и ты сможешь вернуться домой.

Откровенность обескураживает, да и сделка очень заманчивая, но остаются вопросы без ответов и маленькие несостыковки.

— Хм-мм… — произношу я, непонимающе глядя на девушку. — И ты только поэтому так заботливо выхаживала меня… чтобы потом, вероятно, отпустить?

От моего вопроса девушка заметно смущается, ее серебристые глаза растерянно пробегаются по мне и опускаются, тщательно разглядывая дощатый пол беседки. Между нами повисает неловкая тишина.

— Ну ты же хочешь вернуться домой, — тихо произносит она. — Вот я и подумала, что это может быть неплохим предложением для обмена… вполне достойным.

Прищуриваюсь, осматривая брюнетку с головы до ног. Пытается уйти от ответа. Не лжет, но недоговаривает. Чувствуется, если немного подтолкнуть, то можно добиться откровений. Поднимаюсь со скамейки и подхожу к хозяйке, останавливаясь напротив практически вплотную.

— Я ведь не об этом спрашиваю… — тихо говорю я, приподнимая указательным пальцем ее подбородок, чтобы заглянуть в глаза.

— Ну… мне, возможно, было немного страшно, что ты погибнешь, — отвечает брюнетка, медленно поднимая на меня глаза. — Это ведь нормально, волноваться за кого-то.

— Нормально, — соглашаюсь я, едва сдерживая улыбку. — Но вот с человеком, который безразличен… с «заданием» так возиться… Ты очень прилежная ученица, раз причина только в этом.

Девушка в ответ поджимает губы и часто дышит, прожигая меня возмущенным взглядом.

— На что ты намекаешь? — немного оскорбленно произносит она. — Я ведь несу за тебя ответственность: за жизнь и здоровье. Случись с тобой что-то серьезное, я буду виновата, что не уследила.

— Ну да, ну да… — с видом напускного понимания, говорю я. — И экономия какая на сиделках, медперсонале. У прислуги тоже дел по горло. Зачем их отрывать от своей работы?

— Просто так надежней и, находясь рядом, я точно знала, что ты в порядке, — продолжает оправдываться она. — К тому же, ты мне не совсем посторонний человек. Не вижу в этом ничего такого…

Договаривая аргументы, хозяйка старается отстранится, отойти подальше от меня. Интересно. Очень непривычно наблюдать за обычно властной и очень строгой госпожой, которая в кои-то веки ведет себя, как обычная девушка: смущается, пытается оправдать свою мягкость по отношению ко мне. Это даже мило. Все это вдруг побуждает меня ответить откровением на откровение.

— Спасибо тебе, — сокращая расстояние между нами, произношу я, снова ловя ее взгляд. — Я рад, что ты не оставила меня. Твоя забота мне приятна.

Девушка замирает. С удивлением и неверием смотрит на меня, внимательно вслушиваясь в слова.

— По правде говоря, если тебе интересно, — добавляю я. — После этого, я стал уважать тебя гораздо больше, чем когда ты только приказы отдавала.

— Это уже слишком! — зло восклицает брюнетка. — Ты забываешь, с кем разговариваешь!

— Помню, — бросаю я, перехватывая ладошки юной госпожи, которые уже взметнулись, чтобы толкнуть меня в грудь. Вот сейчас она действительно была более привычной. Мысленно усмехаюсь. Специально же спровоцировал ее, чтобы убедиться, что девушку не подменили. — Просто подумал, раз уж мы говорим откровенно, мне тоже следует быть честным.

Ей мои слова явно не нравятся, она пытается выдернуть свои руки из моих, но я держу крепко и, понимая, что она станет делать дальше, оттесняю ее в глубь беседки и прижимаю к деревянной опоре.

— Что ты… — возмущенно начинает она, но не договаривает. Накрываю ее губы своими, прерывая поток новых возмущений.

Хозяйка напрягается, пытаясь оттолкнуть меня от себя, но я удерживаю ее, не давая отстранится. Настойчиво сминаю ее губы требовательным поцелуем, демонстрируя, что хочу ее. Постепенно она расслабляется, не сопротивляется, поддается, и я резко стягиваю с плеч бретельки легкого платья, не прерывая поцелуй.

Она тихо вздыхает, ткань спадает на талию, обнажая красивую грудь, а мои руки скользят по ее спине, опускаются на поясницу. Прижимаю хозяйку плотней к себе. Чувствую, ее легкую дрожь и то, как нежная кожа брюнетки покрывается мурашками от прохладного воздуха и нашей близости.

Изящные ладони ложатся мне на плечи и сжимают их, скользят по груди, попутно расстегивая пуговицы на рубашке и высвобождают из брюк ее края. Мне нравится, как быстро меняется ее настроение, как азартно она включается в игру.

Углубляю поцелуй, продолжая освобождать девушку от одежды: оттягиваю тонкую резинку, удерживающую подол платья, тяну вниз по бедрам. Наконец оно падает к ногам хозяйки, обволакивая щиколотки воздушным синим облаком. Ощущаю, как ее пальчики спешно расстегивают ремень моих брюк, молнию, пуговку, и они падают к моим ногам. Я, подхватывая хозяйку за бедра, раздвигая их, усаживаю девушку на деревянный бортик беседки. От дуновения прохладного ветра, обнаженная девушка дрожит.

Во рту пересыхает, когда, прерываю поцелуй, и мой жадный взгляд падает на красивую грудь. Понимаю, что вряд ли смогу долго сдержать себя. Облизываю губы, с нетерпением ожидая предстоящее наслаждение.

Прижимаюсь к ее телу, от которого исходит жар, и снова страстно целую. Импульсы от касаний ее губ и языка разжигают во мне огонь. Девушка сильней притягивает меня к себе, стягивает с меня трусы, высвобождая напряженную плоть, шире разводит бедра. Чувственное инстинктивное движение и ощущение прикосновения к ее коже волнуют меня.

Маленькие пальчики пробегают по животу и поглаживают напряженный пульсирующий член. Утопаю в удовольствии, получаемом от прикосновений ее рук, скользящих по моему телу. Забываю, как надо дышать…

— Тебе нравится? — шепчет девушка, наблюдая за реакцией. Ответом служит мой слабый стон удовольствия.

Провожу рукой по мягкой груди, прихватывая горошинку соска, и притягиваю хозяйку за затылок, чтобы вновь почувствовать касания ее губ в горячем глубоком и настойчивом поцелуе. С удовольствием замечаю, как изменилось ее дыхание.

Блаженство.

— Да, — выдыхаю я в сантиметре от ее кожи. — Но я хочу, чтобы нравилось тебе. Чего ты хочешь?

Вижу затуманенный взгляд серых глаз, разглядывающих мое лицо.

И ожидая ответа, рукой скольжу по стройному бедру, а губами касаюсь изгиба ее плеча, холмиков грудей, плавно опускаясь ниже, к плоскому животу. Отвожу в сторону тонкое кружево белья, мимолетно и дразняще провожу языком по влажным складкам. Возвращаюсь к ее губам, скользя телом по ее стройным формам. Касаюсь языком уголков рта, прикусываю приоткрытые губы, целую чувствительную мочку ушка.

— Хочу тебя, — выгибая спину, шепчет она, почти хныча и обвивая меня руками.

Глажу нежную кожу ее бедра, ладонью касаюсь влажной горячей промежности и, поглаживая, ввожу палец внутрь.

Сдавленный стон девушки заводит меня еще сильнее. Она задыхается от моих настойчивых движений, плывет в ощущениях, даже не пытаясь вернуться в реальность.

— Хочу, — прерывисто шепчет она, прикрывая глаза.

Продолжаю. Мой палец проникает чуть глубже. Ее тело подается мне навстречу, желая этих ласк. Громкий стон слетает с ее губ, а ресницы подрагивают. Хозяйке нравится все, что я с ней делаю.

Не могу больше ждать и, высвободив палец из горячего плена, вхожу в нее. Она громко стонет и теплый воздух от ее дыхания окутывает мое лицо.

Проскальзываю глубже. Тело девушки дрожит. Она плавно проводит бедром вдоль моего тела и руками притягивает к себе, требуя нового поцелуя.

Начинаю двигаться резче, стараясь проникнуть в нее как можно глубже.

Погружаюсь полностью. Тонкие пальчики, схватив за ткань расстегнутой рубашки, с силой сминают и нетерпеливо стягивают ее. Острые ноготки хозяйки впиваются в кожу на спине, а с ее губ слетает тихий стон.

Оба наслаждаемся охватившими нас ощущениями. Постепенно мои толчки становятся более резкими. Ее влажные от моих поцелуев губы пытаются что-то сказать, но ей это не удается.

Чувствую осторожные, но настойчивые встречные движения ее бедер, теснее прижимающие меня к ее горячему и влажному от нашей близости телу.

Она тяжело дышит, принимая меня, дрожа. Чувствую ее первые слабые спазмы и перестаю сдерживать себя. Ускоряюсь, желая кончить вместе с ней.

Хозяйка прижимается ко мне, зубами прикусывая кожу на моем плече, оставляя мокрые следы, кусает мочку уха и, содрогаясь всем телом, выдыхает громкий стон, который я тут же заглушаю поцелуем.

Мои пальцы впиваются в ее упругие ягодицы, и я, приподнимая девушку, делаю последние резкие толчки. Выскальзываю за секунду до накрывающего оргазма, не сдерживаю слабый стон, пачкаю ее теплый живот и, тяжело дыша, прижимаюсь к влажному лбу свои лбом.

Восстанавливаем сбившееся дыхание.

Спустя пару минут, девушка, улыбаясь, проводит рукой по моему лицу, отбрасывая влажные волосы со лба. Чуть отстраняюсь и смотрю на нее. Вид хозяйки становится серьезным, но взгляд остается лукавым. На ее щеках играет румянец. Маленькие пальчики, подрагивая, проводят по тонкой шее, смахивая капельки пота.

Слегка улыбнувшись, глядя мне в глаза, она произносит:

— Я правильно понимаю, что ты только что бурно выразил согласие на сделку?

— Похоже на то, — отвечаю я, усмехаясь. — И раз уж мы договорились… может теперь скажешь, как тебя зовут?

— Оливия, — улыбаясь, произносит она, соскальзывая с перекладины беседки на пол.

Отхожу в сторону, и наклоняясь, подбираю с пола нашу сброшенную впопыхах одежду. Протягиваю скомканное платье хозяйке и шутливо произношу:

— Наконец-то мы нормально познакомились.

Она звонко смеется и внимательно смотрит на меня, принимая свою одежду. В ее взгляде вновь скачут задорные чертята…

— Ну раз уж все так удачно складывается, я бы еще закрепила заключенную нами сделку, — игриво прикусывая нижнюю губу, чтобы скрыть улыбку, отвечает она.

Усмехаясь от услышанного, наигранно-удивленно приподнимаю бровь. Хохотнув, поспешно натягиваю на себя одежду.

— Ага, — протягиваю я. — только пойдем в дом. — тут же добавляю, подмигивая. — Там обговаривать детали нам будет намного удобней.


Глава 12

В полном молчании мы с Марком выходим из особняка и садимся в автомобиль. Машина выезжает за резные ворота, откидываюсь на сидение и бросаю взгляд в тонированное окно. Мне всегда нравилась местная фауна и флора: экзотические растения, вечное лето и океан.

Песчано-каменистая почва оранжево-желтого цвета, на которой растут кактусы и пальмы. Того же песочного цвета массивные скалы сопровождают нас во время всего нашего недолго пути.

Когда машина подъезжает к центру острова, а за стеклом мелькают знакомые окрестности, говорящие, что мы приближаемся к месту, где сегодня состоится важное собрание, я нажимаю кнопку, заставляя подняться перегородку, отделяющую нас от водительской части салона, и поворачиваюсь к Марку, который с интересом рассматривает пейзаж.

— Ты не забыл, о чем мы договаривались? — спрашиваю я, кладя ему руку на предплечье. — Все время будь поблизости и никуда не отлучайся. Сегодня к тебе будут проявлять интерес. Им всем станет любопытно, смогла ли я тебя приручить.

— Не волнуйся, — перехватывая мою руку и ободрительно сжимая ее в своей ладони, произносит он. — Я все сделаю, как ты говорила.

Еще раз окидываю мужчину оценивающим взглядом. Смотрится он сегодня просто потрясающе: синий костюм, в тон ему галстук и белая рубашка очень подходят и подчеркивают его атлетическую фигуру, гармонично сочетаются с голубыми глазами и светлыми волосами.

— Ты справишься, что бы там ни было, — тише добавляет он, ловя мой взгляд.

Грустно усмехаюсь в ответ. Марк даже не представляет, как пугает неизвестность. Мать слишком рано ушла из моей жизни. Я, привыкшая находится под ее покровительством, в тени, уверенная в том, что у меня уйма времени, чтобы подготовиться к передаче власти, есть надежная опора и поддержка в ее лице, теперь не представляла, как быть дальше. Кому доверять? Кого подозревать в ее убийстве? Что делать дальше... Весь привычный мир рухнул в один момент. Я не знала, как держать равновесие в этой шаткой, опасной и новой для меня жизни.

Разобраться со всем только предстояло, повезло, что рядом есть Марк. Он единственный, кому хоть немного, но могу верить. Я понимаю, что приняла верное решение, выбрав на аукционе именно его. В нем есть стержень, храбрость и выдержка, которые и мне бы сейчас не помешали.

— Спасибо, — слегка улыбаясь, тихо произношу я, глядя Марку в глаза. — Просто нужно, чтобы ты произвел должное впечатление.

Пожимаю плечами и отвожу взгляд. Я не готова делиться с кем-то, как мне сейчас страшно. Боязно оступиться, совершить непоправимую ошибку, не оправдать ожиданий матери.

Пытаюсь отстранится, убрать руку, но Марк удерживает ее, переплетая наши пальцы. Только сейчас замечаю, как мои дрожат, и мужчина, тоже это ощущает. Неожиданно он тянет мою ладонь к своему лицу, легко, едва касаясь ее губами, нежно целует пальцы. Я отвлеченная таким жестом, не сразу улавливаю, как он притягивает меня к себе и приобнимает за плечи. В этом жесте нет ничего интимного, просто нежность, забота, но от этого становится спокойнее. От его тела исходит уверенность, забота, неизвестная мне сила. Поддаваясь странному порыву, кладу голову ему на плечо, расслабляюсь и прикрываю глаза, дыша полной грудью.

В голове проносятся воспоминания трехдневной давности: жар, исходящий от его обнаженного тела, острое желание близости, доверие, раскрепощенность в движениях, откровения в словах.

Тогда я впервые рассказала мужчине о своих опасениях, поделилась информацией о себе и своей семье, попросила помощи. Доверилась.

— Оливия, — звучит тихо, возле самого уха, щекоча его и вызывая легкие мурашки на коже. Неохотно открываю глаза, поднимая их на Марка. — Мы, кажется, приехали.

Смотрю в окно на массивное здание с широкими колоннами, к парадному входу которого нас подвозят. Пора взять себя в руки. Пока Марк выходит из автомобиля, обходит его и приоткрывает дверцу с моей стороны, я успеваю придать себе привычный деловой вид. Никаких эмоций, чувств, страхов.

Блондин галантно протягивает мне руку. Крепко и уверенно ухватившись за нее, я выхожу на ярко освещенную дорожку возле здания совета.

Пройдя по длинной мраморной лестнице, застланной по случаю важного собрания, широким бордовым ковром, мы с Марком входим в здание через высокие двустворчатые двери. Холл выглядит величественно. Идем по коридору роскошного дворца, украшенного большими портретами известных женщин разных эпох, как напоминание всем, что здесь царит матриархат. Роскошное убранство помещений: хрустальные светильники и люстры, позолоченные зеркала, картины, мебель, — все здесь выглядит роскошно.

Поднимаемся по белоснежным ступеням в парадный зал, где постепенно собираются все участники сегодняшнего собрания. Вдоль стен у входа и в самом зале располагается многочисленная охрана в светлой парадной форме.

В просторном и дорого обставленном помещении сразу ощущается официальная атмосфера. Уже собравшиеся дамы в роскошных элегантных нарядах, сопровождаемые своими мужчинами, прохаживаются вдоль столов с легкими закусками и напитками. Некоторые из них разделились на маленькие компании по общим интересам и личным симпатиям. К сожалению, мое появление, сразу же привлекает всеобщее внимание. Слегка сжимаю пальцы на предплечье Марка, а все мое тело превращается в натянутую струну. Привычка, заложенная с самой юности, выглядеть гордо, собрано и элегантно, не показывать настоящую себя, как за щитом. Прятаться за маской безразличия, лишь при необходимости проявлять эмоции, подходящие по случаю. Все это залог успеха и неуязвимости.

-— Дорогая, какое несчастье… соболезную, — всплескивая руками и трагично вздыхая, произносит одна из дочерей маминой сторонницы, которая уже давненько набивается в мои подруги. Она стремительно приближается к нам, бормочет заранее приготовленную и отрепетированную речь, внимательно осматривая Марка. Кто бы сомневался… Будет что обсудить с остальной молодежью: мой выбор и внешность купленной игрушки. Надо отдать должное блондину, он ведет себя подобающе: смотрит на меня или вовсе опускает голову, как это принято в нашем обществе.

Сдержанно приняв соболезнования от одной из местных сплетниц-ровесниц, выслушиваю фальшивые утешения остальных дам. Стараюсь быть немногословной, принимаю их скорее из вежливости, тактично даю понять, что не расположена ни на изливания души, ни на разговоры о дальнейших планах. Проливать слезы в их присутствии и взывать к жалости тоже.

Мамины соратницы осторожно пытаются выведать, что мне известно о причинах смерти, планах по управлению островом, но я коротко отвечаю, что это все нас ждет в официальной части встречи, пусть ждут ее.

Марк все это время поддерживает меня своим присутствием, не показывая ни эмоциями, ни жестами, что думает обо всем этом сборище змей. Терпеливо сносит любые комментарии по отношению к себе и мужчинам в целом, со стороны присутствующих дам, какими бы они ни были. Держится хорошо.

После фуршета, изрядно взвинченная, я оставляю Марка в банкетном зале, где положено ожидать всем сопровождающим.

— Никуда не отлучайся, будь на виду, — шепотом еще раз напоминаю, прежде чем направится в зал собрания. — Не знаю сколько времени будет проходить встреча, но ты должен оставаться здесь.

Он молча кивает, соглашаясь с очередными условиями и, поцеловав мне руку, направляется к столикам с напитками. Я же разворачиваюсь и иду вслед за дамами к одной из резных дверей.



***
— Все мы собрались здесь, чтобы обсудить дальнейшую судьбу острова, — с трибуны вещает импозантная блондинка. Она всегда восхищала меня, так же, как и моя мать. В ней сочетались спокойствие манер, твердость и благодушие. Наверное, это были те качества, которые делали госпожу Эванс и мою мать похожими. Сейчас глядя на нее, вспоминаю, как хорошо отзывалась мать об этой женщине. Вот только стоит ли ей доверять сейчас, после всего случившегося? Следует ли обращаться за помощью?..

— Как всем вам известно, остров является собственностью компании, каждая из присутствующих здесь, владеет ее акциями и входит в совет директоров, — продолжает женщина. — потому, на сегодняшнее собрание приглашен натариус, который огласит условия завещания госпожи Сандерс, несомненно играющие важную роль, связанную с управлением данных владений.

В большом хорошо освещенном зале повисает тишина. Блондинка освобождает место за центральной трибуной, приглашая к ней мужчину среднего возраста, с которым мне прежде доводилось встречаться. Он давно ведет документацию не только связанную с островом, но и нашей семьи в отдельности. Мистер Флин, с облысевшей наполовину головой, в узких очках, в сером, ничем неприметном, костюме, вышагивает к трибуне, нервно поправляя очки. Крепко прижимая к себе папку с документами, опасливо косится в сторону зала, прекрасно понимая, какую ценность держит в руках.

Все тело непроизвольно напрягается в ожидании оглашения документов, сердце учащенно стучит о грудную клетку, периодически подпрыгивая к самому горлу. Цепким пристальным взглядом слежу за каждым его шагом и движением. И судя по всему, подобная реакция на этого мужчину, у большинства здесь находящихся. Каждая из женщин надеется на то, что удастся откусить кусочек от крупного «пирога», оставленного моей матерью.

Заняв предоставленное ему место и нервно промокнув платком лоб, он сразу после приветствия, сообщает все, о чем упомянула моя мать в завещании. В списке стали звучать различные предприятия, фабрики, клубы, принадлежащие матери и имена тех, кому они теперь передаются в права собственности, как наиболее достойным. Как я и рассчитывала: особняк, автомобили, большая часть акций некоторых крупных предприятий, в том числе и акции на остров, отходят по завещанию мне, как единственной наследнице. Также озвучивается рекомендация назначить мне испытательный срок, на место управляющей островом.

Судорожно делаю вздох, сжимая кулаки. А чего я ожидала? Слишком мало времени было на подтверждение моих способностей. Я не успела доказать ей, что достойна занять ее место на полноценной основе. Но даже такая неоднозначная рекомендация тут же взрывает зал тихими перешептываниями.

«Кто бы сомневался! Она не справится! Мало опыта!» — доносятся до меня отдельные фразы, но я делаю вид, что ничего не слышу.

Стараясь не смотреть в зал, уперев взгляд в одну из деревянных стеновых панелей, пытаюсь лишь держать лицо, не поддаваться накатывающей истерике, чувству стыда и позора.

— Попрошу тишины, — между тем раздается громкий женский голос.

Я не так часто бывала на собраниях подобного масштаба, да и прежде, разумеется, мать брала все в свои руки, от того было неожиданно слышать, как всех усмиряет столь утонченная и прежде сдержанная дама, как госпожа Эванс. Больше даже поражало не это, — ее послушались. В помещении стало тихо, лишь приглушенные шепотки вновь пробежались по помещению. Видимо обсуждалось столь непривычное поведение и жест со стороны блондинки. Да, мамина подруга, действительно произвела впечатление даже на меня. Не известно еще, чем бы все кончилось, не вмешайся она. Надеюсь, меня бы не закидали тухлыми овощами с нескрываемой ненавистью и презрением.

— Этого следовало ожидать, — тут же в тишине раздается еще один знакомый голос. — Кому бы еще мать отдала власть, как не в руки любимой дочке, которой впору еще в куклы играть, а не управлять островом.

— Все мы — многоуважаемые дама, со статусом, умом и, разумеется, при изысканных манерах, -—прерывает ее блондинка. — По крайней мере так было прежде, сейчас я очень сомневаюсь в воспитании многих из вас. — добавляет она с упреком.

Брюнетка, что сейчас глазами мечет молнии в мою сторону, замолкает, беря себя в руки.

— Мы не согласны с подобными рекомендациями, и я просто высказываю мнение многих из нас, которое имеет место быть, — уже спокойно и сдержанно добавляет извечная соперница моей матери. — И считаю, что стоит провести выборы. Среди сидящих здесь есть более достойные кандидатуры. У которых и опыт больше, и достаточно навыков в подобном вопросе.

— Разумеется, мы так и поступим, — выслушав предложение брюнетки, произносит мамина подруга. — Но на это нужно время. Необходимо заявить о своих кандидатурах, выступить с предложениями на повторном совете… Все это будет, но прежде, я бы, согласно рекомендациям, все же поставила Оливию на должность главы, на время, разумеется, чтобы она смогла показать себя и свои способности. Я и многие сидящие здесь доверяли Мадлен при жизни. Она всегда действовала разумно, верю ей и после смерти. Ничего не изменилось. Девочке надо дать шанс, а потому, повторное собрание и выборы отложим.

С ее словами на этот раз многие согласились, оживленно зашептались, приглядываясь, и предполагаю, уже стали представлять себя в качестве кандидаток на столь высокий пост.

— Что ж, — вновь громко произнесла блондинка. — О повторном собрании будет объявлено чуть позже. Сейчас на должность временного руководителя назначается Оливия Сандерс. На этом собрание окончено.

Дамы, поднимаются с мест, собираются небольшими компаниями и, обсуждая последние известия, направляютсь к выходу. Я же покидать зал не спешу, решая подождать, пока он опустеет, чтобы не быть никем перехваченной для личной беседы и не выслушивать рекомендации, а от некоторых возможно и нотации.

— Я надеюсь тебе хватит отсрочки, чтобы отстоять свое право на место матери, — раздается неожиданно над моей головой, вздрагиваю. Раздумывая над ситуацией, я не заметила, как мамина подруга подошла ко мне. — Это все, что я на данный момент могла сделать для тебя. Всегда уважала Мадлен и принятые ею решения. На мою поддержку ты можешь рассчитывать, но остальным придется доказать, что ты достойна этого места и справишься со своими обязанностями.

— Благодарю, — поднимаясь с места, произношу я, глядя в глаза блондинке. — Я все сделаю, не сомневайтесь.

— Как продвигаются дела с поиском убийцы? — спрашивает вдруг женщина. — Что-то стало известно? Есть подозреваемые?

— Подозреваемых много, — горько усмехаясь, отвечаю я. — Сегодня можно было лицезреть их на этом собрании. Конкретно кого-то обвинять сложно. Расследование идет полным ходом.

— Тогда желаю удачи, — кивает блондинка. — Жду тебя в ближайшие дни у себя, необходимо передать тебе полномочия, — добавляет она уклончиво.

— Конечно, — отвечаю я, ловя на себе ее оценивающий взгляд. — До встречи.

В изрядно потрепанном морально состоянии я направляюсь к двери из зала, оставив позади добродеятельницу. Сейчас у меня одно желание, — поскорее покинуть здание, вернуться домой, чтобы все обдумать, прокрутить в голове увиденное и услышанное. Принять решение, как поступать дальше, какие шаги помогут мне повысить репутацию.

Выйдя за двустворчатые двери и пройдя по небольшому коридору в парадный зал, осматриваюсь, ища взглядом Марка. Почти пустой зал, встречает меня снующими туда-сюда официантами и прислугой, убирающей помещение. Самого же Марка, который должен был ждать меня здесь, нет.


Глава 13

Раньше мне часто доводилось бывать на светских и деловых вечерах. Это было связано с моей работой. Как принято везде, на таких встречах можно было познакомиться и побеседовать с нужными и полезными людьми, договорится о возможных сделках, зарекомендовать свою фирму, как выгодное место для финансирования.

Направляясь на этот вечер, я заранее знал, что от меня требуется простое присутствие. Мне нужно было сопровождать свою госпожу. Но оказавшись, под руку с Оливией, в этом обществе, я стал понимать, что высокомерие всех присутствующих женщин, их напыщенность и желание показать себя во всей красе, угнетают и раздражают меня с каждой минутой все сильнее.

Едва не скрипя зубами от злости, мне приходится сносить их презрительные и пренебрежительные фразы, жесты и взгляды, как в мою сторону, так и в сторону всех мужчин в целом. Если еще вначале я внимательно слушал каждую из них, оскорблялся, злился, то позже, понимая, что мои терпение и выдержка не безграничны, я стал абстрагироваться и не вдумываться в смысл слов и разговоров, чтобы не сорваться на ответную грубость, мысленно напоминая себе, что мои задачи на вечер — не подвести Оливию, быть послушным мальчиком и просто молчать. Однако, ощущение, что активные подначки дам неспроста, не покидало. Вероятно, это было частью проверки на выдержку, а быть может, и целеноправленными попытками вывести меня из себя недругами госпожи.

Наконец, по завершению фуршета, все дамы отправляются на официальную встречу. Я чувствую, как хозяйка нервничает. Стараюсь подбодрить ее: где-то фразой, где-то жестом. И мне, хоть и незначительно, но удается. Я понимаю, как ей сейчас это важно. Когда все расфуфыренные в пух и прах дамочки скрываются за высокими двустворчатыми резными дверями, ведущими в зал собрания, я наконец, могу вздохнуть свободно.

Оливия не говорила мне, что будет на сегодняшнем обсуждении, но догадаться, какие темы непременно затронут, не сложно. Дележка власти, денег, влияния — основные составляющие таких мероприятий, особенно на фоне смерти матери Оливии, как бывшей главы острова.

Расхаживая по банкетному залу в ожидании окончания собрания, я искоса наблюдаю за присутствующими здесь мужчинами: скромные, осторожные и совершенно забитые. Наверное, мне никогда не понять, с чем связано их дисциплинированное и столь зашуганное поведение, да и не хочется, если честно. Однако, любопытство все же берет верх, и я делаю несколько попыток пообщаться с парочкой из них. Безрезультатно.

От меня отшатываются, как от прокаженного, и я невольно вспоминаю свой первый день на этом острове, когда расспрашивал временных сожителей о том, где оказался и что вообще тут происходит. Плюнув на эту затею, оставшуюся до окончания женского собрания часть времени, я продолжаю набивать желудок и распивать напитки, сидя на одном из диванчиков. Раздумывая, как бы кстати сейчас было иметь при себе смартфон, который помог бы скоротать время.

Наконец, слышится шум отворяющихся дверей и в банкетный зал небольшими группками тянутся дамы. С облегчением вздыхаю, понимая, что мучительное ожидание подходит к концу.

Сидя, наблюдаю, как маленькие компании распадаются. Женщины, договариваясь о новых встречах, желая друг другу всех благ, подхватывают под руки своих сопроводителей и покидают помещение. Я пытаюсь среди них выискать Оливию, но безрезультатно. Девушки нет, видимо что-то задержало ее в зале для совещаний. Терпеливо ожидая ее появления, окидываю взглядом помещение для банкетов, , наблюдая за все еще находящимися в его пределах, людьми.

Неожиданно, мое внимание привлекает до боли знакомый мужчина, который пристально следит за мной. Сердце вмиг уходит в пятки. Не могу поверить своим глазам. В противоположной части зала, стоит человек, разрушивший прежнюю жизнь. Мой бывший друг и партнер...

Он наблюдает за мной, и я не могу оторвать взгляд от Рэма, по вине которого лишился всего, оказался рабом на этом острове. Я поражен и удивлен. Что он здесь делает? Как вообще тут очутился? Сомневаюсь, что бывший друг находится тут добровольно. Пытаюсь понять, один ли он на этом мероприятии, и всматриваюсь в людей, стоящих рядом с ним, подмечая, что сам он облачен в костюм официанта.

Перевожу рассеянный взгляд на дверь, чтобы в очередной раз убедиться, — хозяйка по-прежнему не вышла.

Вновь смотрю в сторону, где стоит Рэм, но его там уже нет. Он исчез. Быстро озираюсь вокруг, пытаясь отыскать его взглядом, и замечаю, как парень скрывается за дверью, ведущей к выходу из зала. Не хочу его упустить. Мне нужно с ним поговорить, выяснить как сюда попал, что здесь делает. Вытрясти из него правду: почему так поступил и сбежал, зачем украл все деньги фирмы. Мне необходимо заглянуть ему в глаза, узнать мотивы. И я, не задумываясь, поднимаюсь с места и спешу за ним...

Выйдя из зала на площадку, подхожу к лестнице и смотрю вниз. Вижу, как Рэм поспешно спускается. Бегу за ним по ступеням, пытаясь догнать. Он не сбавляет шаг и оглядывается, чтобы убедиться, что я далеко. Не обращаю внимания на удивленные взгляды и возмущения, проходящих мимо дам. Мне нужно успеть.

Спустившись, выбегаю следом за ним на улицу, сталкиваясь с невысокой женщиной, которая преграждает мне путь. Успеваю лишь заметить, как Рэм торопливо сворачивает за угол здания, скрываясь из вида.

Понимаю, что возможность упущена. Мне его не догнать. Я раздражен, тем, что меня остановили. Пытаюсь отдышаться и перевожу злой взгляд на ту, которая так не вовремя появилась на моем пути.

— Какая приятная неожиданность, — весело произносит женщина, хватаясь пальцами за лацканы моего пиджака, словно хищная птица когтями в свою добычу, и удерживает, не давая проходу. — Вот мы и встретились.

Хочется увернуться, оттолкнуть ее, но вдруг понимаю, что это не приведет ни к чему хорошему. Я уже нарушил договоренность с Оливией и теперь любой неверный жест или слово лишь усугубят и мое положение, и навредят репутации моей хозяйки.

Всматриваюсь в черты ее лица и хмурюсь, понимая, что я где-то с ней встречался.

— Только не говори, что не помнишь меня, — прищуриваясь и улыбаясь, произносит женщина. — Вблизи ты еще симпатичней. Жаль, что нам не удалось тогда познакомиться...

Разглядываю незнакомку: темные короткие волосы... Невысокая и худая. Не очень симпатичная... Наконец память подкидывает мне воспоминания с аукциона. И я понимаю, что эта женщина могла стать моей хозяйкой...

— Что? Вспомнил? — спрашивает она и посмеивается, замечая изменения в моем лице. — А куда это ты торопишься? Неужели хозяйка так наскучила, что решил сбежать от нее?

Понимаю, что ее вопросы, и вообще наш разговор, до добра не доведут, но я пытаюсь оправдаться:

— Там было душно, и я позволил себе выйти на воздух.

Она, сузив глаза, с подозрением смотрит на меня.

— Да неужели? — в ее тоне проскальзывает сомнение и издевательские нотки. — Так бежал... Я думала, ты меня с ног собьешь...

Ее подозрительность мне не нравится, это не предвещает ничего хорошего. Но, черт возьми, почему я вообще должен перед ней отчитываться?! Она мне никто.

— А Вам не все ли равно? — не выдерживаю и хамлю я.

Исподлобья наблюдаю, как, от моих слов, глаза женщины удивленно округляются. Видимо она не ожидала от меня подобных слов. Но уже в следующую секунду ее растерянность сменяет возмущение.

— Ты слишком много себе позволяешь, — прижимая меня к себе вплотную и сильнее сжимая в своих руках ткань пиджака, угрожающе произносит она. — Ты даже не представляешь, с кем имеешь дело.

Пытаюсь отцепить ее от своей одежды и отстраниться. В то же мгновение слышу знакомый голос у себя за спиной:

— Отпусти, — произносит Оливия холодным тоном.

Женщина с аукциона медленно переводит злобный взгляд на мою хозяйку.

— Оливия, я смотрю, ты так и не смогла приручить его, — злорадно ухмыляясь, произносит женщина. — Если ты не можешь справиться с одним мужиком, то как ты собираешься руководить целым островом?

Дама смеется и с силой отталкивает меня от себя, словно ненужную вещь. Едва успеваю удержать равновесие. Наблюдаю, как она отходит к девушке, встав преградой между нами.

— Ты подумай хорошо... Мое предложение все еще в силе. Если тебе что-то не по зубам, ты всегда можешь отказаться от этого, — с издевкой продолжает она. - И кстати, еще раз хочу поздравить тебя с назначением, пусть и временным. Жаль твою мать... Так неожиданно скончалась... а на вид выглядела здоровой...

Высокомерно окинув взглядом мою хозяйку, она ласково добавляет:

— Береги себя... — и уже собираясь уходить, вскидывает палец, театрально произнося, будто, между прочим. — Кстати, совету я непременно сообщу об этом маленьком происшествии. Думаю, им будет очень любопытно узнать о твоей непослушной игрушке. Такой интересный момент!

Оливия выглядит невозмутимо, но во взгляде проскальзывает тревога. Эта дамочка ей угрожает или предупреждает?..

После напутственных слов, женщина удаляется, оставляя нас одних. Хозяйка смотрит на меня. Ее кулаки сжимаются от злости, а во взгляде сверкают молнии. Девушка тяжело дышит, поджимая губы в тонкую гневную полоску.

— Как ты посмел уйти? — сквозь стиснутые от бешенства зубы, спрашивает она, когда понимает, что дамочка отошла на достаточное от нас расстояние и не услышит разговор. — Я, кажется, ясно дала понять, чтобы ты держался поблизости и без моего позволения не отлучался.

Не знаю, что ей ответить. Понимаю, что не прав и подвел ее, но истинную причину своего внезапного исчезновения решаю не раскрывать.

— Прости... — это все, что я могу сказать в свое оправдание.

— Прости?! Я не ослышалась?! — едва не срываясь на крик, свирепо шипит она. Замечаю, как ее трясет от злости. Оливия, прикрывая глаза, делает глубокий вдох и угрожающе произносит: — Ты опозорил меня. Не думай, что я так просто это оставлю.

Девушка разворачивается и идет к автомобилю, на котором мы приехали к этому злосчастному зданию, и мне ничего не остается, как молча следовать за ней, понимая, что скандал еще впереди. Моя оплошность грозит разрушить только установившийся между нами хрупкий мир.

Весь путь от здания совета до особняка хозяйки проходит в тяжелом молчании. Оливия, отвернувшись к окну и отодвинувшись от меня на максимальное расстояние, наблюдает за проносящимся мимо пейзажем. Чувствую, что она вновь воздвигает между нами стену недоверия с примесью удушливого гнева. И я ее не виню, сейчас мы оба понимаем, как сильно на ней может отразиться выходка, если та дамочка публично сообщит о моем неповиновении хозяйке и самоуправстве. Оливию могут счесть не способной к управлению.

Наконец, в вечерних сумерках, автомобиль въезжает через распахнутые резные ворота на знакомую дорогу перед особняком.

Здание с высокими потолками и широкими помещениями, кажется сейчас особенно чужим и негостеприимным, и будто окутывает холодом. Проходя вместе с девушкой по коридору, ведущему к спальням, непроизвольно ежусь. В воздухе между нами сгущается напряжение. Сильная усталость от ожидания окончания вечера и воспоминания о появлении моего бывшего напарника не дают покоя, а сложившаяся ситуация не обещает благополучного исхода дня. Все это разом наваливается на меня, картинки случившегося неустанно вертятся в голове, раздражая и без того воспаленный разум.

Должно быть я никогда не смогу смирится со своим нахождением в этих стенах... Я начинаю ненавидеть здесь все, а желание хоть как-то выжить в этом месте кажется бессмысленным. Единственное, за что еще цепляется мой уставший рассудок — это то, что сегодня я увидел Рэма. Он здесь. Могу ли я надеяться, что жизнь моего бывшего друга не такая уж сладкая и складывается вовсе не так, как он планировал, сбегая. Очень на это рассчитываю...

В полной тишине и напряженном молчании проходим с Оливией в ее комнату. Она пропускает меня первым в спальню, придерживая дверь. Подмечаю, что слуги заранее приготовили комнату к нашему приезду: помещение убрано, постель застелена, горит лампа.

Дверь с грохотом захлопывается за моей спиной, звук эхом отскакивает от стен, которые от удара угрожающе вибрируют. Напрягаюсь, готовясь к тому, что придется мне сейчас очень несладко.

Поворачиваюсь к девушке и настороженно наблюдаю, как она неторопливо ступает в середину комнаты, сам же остаюсь стоять практически у входа, не решаясь пройти дальше.

Она выглядит раздраженной, вокруг нее буквально клубится аура гнева, и, кажется, вот-вот вся комната заполыхает от огненного торнадо, выплеснутым ею наружу. А я лишь жду... Жду, когда она заговорит.

— Знаешь Марк, — угрожающе начинает она, но тут же вздыхает, стараясь взять себя в руки. — ты, кажется, до сих пор не осознал всю сложность нашей с тобой ситуации. Это очень огорчает...

Оливия поворачивается ко мне, наблюдая за реакцией от произнесенных ею слов.

— Я знаю, что виноват, — говорю в ответ я, глядя в ее излучающие гнев глаза. — Прости.

— И что мне с твоего «прости»?! — все же не выдержав, срывается на крик девушка. — Это не поможет ничем ни мне, ни тебе! Я объяснила, в каком положении нахожусь, доверилась, считала, что ты сможешь мне помочь… Хотя бы поддержкой! Но я ошиблась?!

— Нет, — произношу я уверенным тоном. — Ты можешь положится на меня. Ведь ничего серьезного не произошло…

— Не произошло?! — запальчиво повторяет Оливия, сжимая руки в кулак. — Так просто! Да если бы я не пошла искать тебя, еще неизвестно, чем бы все кончилось!

Поджимаю губы, решая не комментировать это замечание. А что бы та дама могла сделать? Выкрала бы меня, как хрупкую невинную девицу? Домогалась? Это же смешно! У нас не равные силы, по крайней мере физически.

— Ничего бы не случилось, — бормочу я.

— Ты не понимаешь, что любое действие, неверный шаг, может обернутся для меня крахом! — вскрикивает она, приближаясь ко мне. — Или ты этого добиваешься?

Выражение ее лица искажается чистым удушливым презрением. Меня передергивает от ее взгляда и фразы, высказанной в запале.

— Ты ошибаешься, — начиная злиться, сквозь зубы огрызаюсь. — Я никогда не пытался тебе навредить.

— Однако помощи от тебя тоже никакой, — ехидно добавляет брюнетка. — Вся моя жизнь катится под откос, и я не знаю, что мне делать! Кому мне можно доверять?! Как быть? Единственным человеком, кому я доверяла, была мать. А теперь ее не стало... — голос Оливии надламывается на последней фразе и помимо жгучего гнева, в нем проскакивают нотки отчаянья, которые она тут же пытается скрыть.

— Я нахожусь в очень шатком положении, — сдавленно добавляет она, отводя взгляд и отворачиваясь от меня.

В этот момент я буквально физически ощущаю, как что-то в ней ослабевает. Всегда сильная, твердая духом девушка просто сдает, под всей тяжестью проблем, обрушившихся на нее внезапно. Наблюдаю, как хрупкие плечики Оливии опускаются, она тяжело дышит, прикрывая лицо рукой и в этот момент мной впервые овладевают странные и совершенно непривычные чувства. Возникают желания защитить, поддержать, утешить, дать понять, что она не одна. Они подталкивают меня вперед, к ней.

— Все наладится, — шепчу я, прижимаясь, и крепко заключая девушку в кольцо своих рук. — Я обещаю. Все будет хорошо.

Тихий сдавленный всхлип звучит для меня ответом. Не шевелюсь, не ослабляю объятий, понимая, что даже сильным, иногда просто необходимо побыть слабыми. Особенно женщинам, пусть даже таким, которые считают, что не нуждаются в крепком мужском плече, в нашей поддержке и молчаливой уверенности, что все решаемо.


Глава 14

День клонится к вечеру, а я с раздражением захлопываю очередную прочитанную книгу. Взяв со стола чашку с чаем и подойдя к окну своей спальни, рассматриваю сгущающиеся темные тучи, в которых, то тут, то там, сверкают яркие трещины молний, угрожающе оповещая, что планируют обрушить на землю проливной дождь.

Неторопливо попиваю подостывший напиток и морщусь, взглянув на маленькие кусочки листьев, плавающих на дне. С недавних пор я стал приучать себя к чаю, почти полностью отказавшись от кофе. После отравления, едва не забравшего у меня жизнь, я стал с опаской относиться к прежде любимому напитку.

Делаю последний глоток, оставляю чашку на подоконнике и, отойдя от окна, возвращаюсь к удобному мягкому креслу. Усевшись в него, прикрываю глаза, вслушиваясь в тиканье настенных часов и решая, как скоротать оставшееся до сна время.

После нашего совместного с Оливией посещения официального приема и моей погони за бывшим другом, наши отношения значительно ухудшились, не успев окрепнуть. Моя жизнь в особняке стала прежней. В ней вновь остались одни и те же привычные действия: чтение книг, прогулки по парку, плавание в бассейне, просмотры фильмов и крайне редкие встречи с девушкой.

Она вновь выстроила барьер, не желая делиться со мной моментами из своей жизни, переживаниями и мыслями. Нет, наше нынешнее общение отличалось от прежнего. Оливия не требовала от меня официального к себе обращения, разговоры были более содержательными, нежели в первые дни моего нахождения здесь, но все равно это было не то.

В памяти отложились те несколько дней, когда девушка доверяла мне, рассказывала о себе, посвящала в свои планы, пусть и поверхностно, но это лучше, чем ничего. Я только сейчас стал понимать, что дни после того, как я очнулся после отравления, были лучшими, что со мной происходило на этом острове. Даже ночи, проведенные вместе с ней создавали иллюзию нормальных отношений. Мы подолгу занимались сексом, а после, вместе засыпали в одной постели.

Сейчас все было иначе. При встрече Оливия старалась отвечать простыми фразами, наши свидания были короткими и каждый раз она выпроваживала меня к себе, как только собиралась ложится спать.

Как я успел заметить, в особняке она тоже стала появляться реже. Не всегда ночевала в стенах дома. Бывало, возвращалась лишь для того, чтобы побеседовать с управляющим по хозяйственным вопросам, переодеться и вновь уйти.

После смерти матери, Оливии активно приходится искать сторонников, посещать различные приемы с более узким кругом местной элиты, юристами и своими нынешними помощниками, которые содействуют ей углубленно познать все прелести нового статуса и подсказывают, что делать, чтобы его не потерять. Об этом мне удалось разузнать у самой девушки, но всего лишь поверхностные знания того, что происходит в ее жизни. Посвящать меня в детали она не собирается.

Жизнь госпожи идет полным ходом, и для меня в ней нет сейчас места. Девушка дала это понять, когда, устав от ожидания и долгих нудных вечеров, я попытался настоять, чтобы она взяла меня с собой. Разговор в ее комнате длился недолго. Девушка суетилась, торопясь на очередную встречу, едва появившись в доме после нескольких дней отлучки, и отвечала на вопросы короткими фразами.

Даже когда я нагло вошел вслед за ней в гардеробную и решил действовать иначе, это не помогло: наше бурное уединение закончилось ее угрозой. Понимал, что она не станет наказывать меня; я не сорвал встречу, не навредил важному делу. Мне просто нужно было понять, насколько она ко мне охладела.

Выводы, тем не менее, остались двоякими. С одной стороны, девушка пылала в моих руках, как и прежде, но вот что было до и после… Она держала дистанцию, и это раздражало. Я не знал, что делать дальше и как помочь себе и ей в сложившейся ситуации.

Я все чаще стал видеть Оливию уставшей, нервной и ужасно напряженной, но ничего не мог предпринять, сидя в четырех стенах роскошного особняка. И это тоже бесило с каждым днем все сильнее. Меня все чаще стали посещать мысли о побеге, но, вспоминая, чем грозит подобного рода самовольство, я останавливался. Не хотелось окончательно разочаровывать девушку и повторить ошибку; да и с жизнью, при попытке побега, расставаться совершенно не хотелось.

Размышляя в очередной раз над волнующими меня вопросами, я даже и предположить не мог, что ко мне придет человек, который поможет разрубить гордиев узел, наметившийся в моей жизни.

Тихий стук в дверь стал для меня полной неожиданностью. Это не могла быть прислуга: уборка была днем, ужин подали еще час назад. Будь то хозяйка, вошла бы без предупреждения, и я прекрасно знал, что сегодня ее в доме нет. Гадать долго не пришлось.

Спустя мгновение, дверь распахнулась, впуская в комнату Амалию. Сказать, что я удивлен, ничего не сказать. Всю прошлую неделю девушка не посещала стены особняка, а если и сообщала о деталях расследования Оливии, то лично и, вероятно, где-то на нейтральной территории.

Тем не менее я рад видеть ее. Хотелось лично узнать о последних новостях, да и что скрывать, просто поговорить. Я начинаю ощущать дефицит общения, и чтобы не сойти с ума, нуждаюсь в чьем-то присутствии. А эта светлая и всегда жизнерадостная блондинка могла и подбодрить, и развлечь беседой, в отведенное для ее работы со мной, время.

Я не сразу заметил, что настроение девушки такое же мрачное, как и сгущающаяся за окном непогода. После скомканного приветствия, моего ответного удивления и настороженности, дрожащим от волнения голосом, Амалия выпаливает, решая сразу перейти к делу:

— Марк, я, кажется, знаю, кто убил мать Оливии.

В комнате ненадолго повисает напряженное молчание. Девушка, ошарашившая известиями, грустно и немного растерянно смотрит мне в глаза. В этот момент кажется, что блондинка жалеет о сказанном и готова немедля покинуть комнату, прекратить неприятный разговор. Она искоса поглядывает на дверь, решая, уйти или остаться, чтобы договорить. А я понимаю, что упускать возможности узнать о возможном убийце нельзя.

Осторожно поднимаюсь с кресла и, медленно подойдя к блондинке, боясь спугнуть ее настрой на откровения, хватаю девушку за руку и веду вглубь комнаты, чтобы посадить у камина.

Обеспокоенным взглядом окидываю всегда веселую, но сейчас крайне подавленную блондинку. Ощущаю, как Амалию пробирает мелкая дрожь, а в глазах застывают слезы. Настойчиво надавливая ей на плечи, заставляю сесть в кресло, а сам опускаюсь на край журнального столика, вновь беря в свою руку ее подрагивающую ладонь.

В голову закрадываются тревожные подозрения: то, что Амалия собирается сообщить, как-то связано с ней самой, вероятно поэтому новость, вызывает в девушке столь болезненную реакцию. Это кто-то из близких?

— Успокойся, — ласково произношу я, сильнее сжимая в руке маленькую ладонь и, не сводя с блондинки глаз, подбадривающе добавляю: — Ты можешь мне довериться. Что выяснила?

— Наверное, зря я пришла, — встряхивая головой, будто пытаясь выкинуть навязчивые мысли, и прикусив губу, отвечает она. — Просто не знала, с кем еще могу поговорить об этом.

— А Оливия?.. — осторожно интересуюсь я.

— Нет, — испуганно вздрагивая, произносит она. — Ты не понимаешь…

Она подскакивает с кресла и пытается высвободить свою ладонь, но я по-прежнему крепко держу ее за руку, не позволяя уйти.

— Ну, тихо, — успокаивающе произношу я. — Нет, так нет. Я ей не скажу. Просто объясни, в чем дело и кого ты подозреваешь?

Вновь настойчиво тяну девушку за руку, чтобы усадить на кресло. Борясь с подступающей паникой, Амалия, зажмуривает глаза, в которых застыл испуг, и тяжело дыша, прикрывает лицо ладонью, но все же возвращается на кресло.

— С этим как-то связана моя мать, — едва слышно произносит девушка. Видимо ей стыдно признаваться в этом. — Но я не верю, понимаешь! Она не могла!

Амалия резко опускает руку, требовательно смотрит мне в глаза, ища в них поддержки. Не найдя ничего, кроме удивления, она зло сводит брови и бросает:

— Не веришь?

— Тише-тише, — успокаивающе говорю я и вновь крепче сжимаю ее ладонь. — Я не знаю твою мать и не могу судить. Давай по порядку. Объясни с чего ты вообще взяла, что она может быть причастна к убийству?

Глядя перед собой в одну точку невидящим взглядом, немного взяв себя в руки, девушка произносит:

— Я сегодня была в ее доме. Часто приезжаю в гости без предупреждения. Вечерами мать подолгу сидит в своем кабинете. Зная это, первым делом направилась туда, дверь была приоткрыта. Я уже собиралась войти, но услышала голоса и остановилась. Обычно она в такое время уже не принимает посетителей, а тут... Там был мужчина. Он угрожал, что если мать не выполнит какие-то условия, расскажет о том, что это она убила госпожу Сандерс. До конца мне дослушать не удалось. Кто-то поднимался по лестнице, и я испугалась, что меня застанут, решила на время уйти.

— А потом… — после недолгого молчания произношу я, ожидая продолжения. — Кто он, знаешь?

— Видела его пару раз в доме. Когда я услышала шаги, пошла навстречу, будто хотела спуститься вниз. Когда мимо прошла прислуга и скрылась за углом, я решила вернуться и столкнулась с мужчиной, тот уже выходил из коридора. Кажется, он занимается доставкой, — Амалия на мгновение замолкает, а затем эмоционально бросает, будто пытается убедить не только себя, но и меня: — Но я думаю, что это просто угрозы. Он явно хочет подставить ее. Мать не могла…

Девушка вновь отрицательно качает головой, не желая верить.

— Может стоит с ним поговорить. Даже прижать, чтобы выдал правду? — предлагаю я.

— Да, надо попытаться, — согласно кивает она, задумываясь. — Я сразу растерялась, но помню, как он выглядит. Нужно попытаться.

— А Оливии почему не хочешь сообщить? — тем не менее интересуюсь я, не понимая с чем связан такой рьяный протест.

— Моя мать не ладит с ней. Политика… — грустно пожимая плечами, объясняет Амалия. — Оливия сразу доложит следователям, и мою мать могут взять под арест на время следствия. Это будет позор. И я уверена, что это не она, понимаешь? Я в полной растерянности.

Голос девушки предательски дрожит. Она всхлипывает и снова подскакивает с места. В этот раз я отпускаю ее. Между тем Амалия начинает вышагивать по комнате, как загнанный в клетку зверь.

— Прошу тебя, ничего не говори ей, — вновь испуганно оборачиваясь на меня, почти умоляюще просит она. — Мне просто нужно было высказаться кому-нибудь. Я непременно придумаю, что делать.

Девушка замирает на месте, громко всхлипывает, снова впиваясь в одну точку перед собой замутненным слезами взглядом. Я сочувственно наблюдаю, как губы Амалии начинают дрожать, крупные горошины слез катятся по щекам.

Встревоженный ее состоянием, поднимаюсь с места, подхожу к ней, и обняв ее за плечи, стараюсь успокоить. Никогда не любил женские слезы, отчаяние и беспомощность. Такие ситуации всегда заставляют чувствовать себя растерянно и в то же время вызывает желание уберечь и отгородить от всего мира маленьких, слабых девочек, какими они кажутся в этот момент. Но не всегда такое стремление верно, вот как сейчас.

С одной стороны очень жаль Амалию, и она ни в чем не виновата, но с другой, если скрыть от Оливии эту важную информацию, можно упустить настоящего убийцу, которым может оказаться… да вот даже мать этой доброй, всегда веселой девушки. Тут надо действовать непредвзято.

Единственное, что приходит на ум, нужно не рассказать Оливией напрямую, указывая на мать Амелии, а как-то намекнуть… Я не могу сдать блондинку. Она прежде помогала мне, поддерживала. Она — мой единственный союзник, который к тому же доверился мне.

— Не плач, — между тем шепчу я. — Самое главное сейчас найти того парня, и постараться выяснить через него, что происходит. Не накручивай себя раньше времени.

Девушка, уткнувшись заплаканным лицом мне в грудь, вновь всхлипывает и согласно кивает, прижимаясь ко мне сильней. Обнимаю ее, стараясь поддержать.

— Что тут происходит? — неожиданно раздается грозный голос со стороны двери.

Амалия резко отстраняется от меня, попутно вытирая влажные от слез щеки. Мы оба растерянно поворачиваемся в сторону двери, где, сложив руки на груди, стоит Оливия и сверлит нас злым взглядом.

— Я просто... — начинает блондинка, но тут же запинается, не зная, что ответить. — Извини. Трудный день и на работе неприятности. Марк не при чем. Это все я. Больше этого не повториться. Мне пора, — оправдываеться Амалия и пройдя по комнате под пристальным взглядом Оливии, скрывается за дверью, оставляя нас одних.

Я молча наблюдаю, как девушка медленно закипает от злости. И понимаю, что снова влип.

— А я смотрю у тебя прям слабость к плачущим женщинам, — с издевкой произносит Оливия, разрушая звенящую тишину. Она пытается сдержать злость, но получается у нее не очень. — Нравится утешать?

— Ты неправильно все поняла, — вздыхая, произношу я.

Вот же собственница! Меня от себя старается оттолкнуть, но и с другими видеть не желает. А тут еще и на пустом месте создает конфликт.

— Ага, — ядовито протягивает она. — Видимо нужно было зайти чуть позже, чтобы наверняка поймать на чем-то более существенном!

— Ничего бы ты не увидела, — ворчу я, прекрасно понимая, что не поверит.

— То есть вы бы ничего не стали делать здесь? Так? — раздраженно продолжает она, не унимаясь. — Нашли бы более укромное место?

— Что за бред! — не выдерживаю я, начиная заводиться, — Мы просто разговаривали, у нее неприятности, я поддержал… — продолжил оправдываться, но запнулся. — А разве тебе не все равно?

Не знаю, что сподвигло меня на этот вопрос, но я выпалил первое, что в этот момент пришло в голову.

— Ты принадлежишь мне, — яростно выпаливает Оливия. — Всем это хорошо известно. Без моего разрешения никто не имеет права прикасаться к тебе.

— Понятно, — горько усмехаясь, отвечаю я, глядя ей в глаза. — Личная вещь. Статусная игрушка, которую ты завела, чтобы быть как все женщины на этом острове.

— Вот именно, — бросает брюнетка, холодным тоном. — А тебе я даю слишком много свободы, раз ты забываешь об этом.

— Не забываю ни на минуту, — горько усмехаюсь я. — Но у нас была договоренность. Я помогаю тебе, а ты освобождаешь меня, — сделав паузу и переводя дыхание, продолжаю: — При этом ты не даешь возможности выполнить условия договора. Может хватит играть? Ты специально это делаешь? Даешь надежду, но при этом отбираешь возможность. Хочешь, чтобы я остался здесь, с тобой?

— Бред, — зло фыркая, выпаливает Оливия. — Ты уже подвел меня. Как я могу тебе доверять после этого? — брюнетка неопределенно разводит руками и добавляет: — А теперь еще и обнимаешь других девушек в мое отсутствие. Ты сам делаешь все, чтобы окончательно разрушить все договоренности между нами. Нарушаешь условия, плюешь на правила. И просишь меня о доверии. Ты неуправляем и своеволен. Я не хочу из-за тебя потерять все, что и так дается с трудом.

— Ты не даешь шанса исправиться, — бросаю я последний аргумент. — Хочу быть полезен, но если я так раздражаю тебя, и ты мне не веришь, тогда давай не будем терять время на бессмысленные разборки, просто выполним свои обязательства друг перед другом и, когда все кончится, я исчезну из твоей жизни, и ты спокойно заведешь себе послушного мальчика, который будет делать все так, как нужно тебе!

— Только и умеешь дерзить! — едва не рыча, бросает она, прожигая меня злым взглядом. — От тебя никакой пользы. Я не нянька! Облегчать тебе работу я не намерена. Мне поблажек никто не дает, и я упрощать для тебя ничего не намерена!

Наконец отведя от меня полный ярости взгляд, она делает глубокий вздох.

— Я не собираюсь продолжать этот бессмысленный разговор, — направляясь к двери, добавляет она. — Хочешь помогать, помогай. Или не мешай хотя бы. Мне надоело исправлять твои ошибки. Сейчас от тебя одни проблемы!

Развернувшись и с гневом дернув за ручку, Оливия отпирает дверь. Не произнеся больше ни единого слова, она быстро выходит в коридор и с силой захлопывает дверь за собой.


Глава 15

Оставшись в комнате в полном одиночестве, выдыхая, падаю в кресло, хватаясь за голову. Еще полчаса назад я злился, что мне скучно? Не хватало общения и внимания? Правильно говорят: «бойся своих желаний!» Особенно, если тебя окружают лишь женщины.

Вот что сейчас все это было? Неожиданное появление и откровение Амалии… Наконец-то хоть какая-то зацепка. Не смотря на то, что поздний час, да и без разрешения Оливии никто не выпустит меня из особняка, хотелось немедля озвучить блондинке предложение прямо в ту же минуту отправиться на поиски парня, которого она уличила в шантаже ее матери. Но, увы… Подобные решения можно было принимать самостоятельно у себя дома, тут руки связаны и надо попытаться действовать иначе.

Сидеть и бездействовать точно не вариант. Особенно после очередных нападок госпожи, которая так неожиданно и не вовремя решила уделить мне внимание. Интересно, ей сообщили, что в доме гостья? Амалия явилась без предупреждения?

Странно, что Оливия так резко отреагировала на ситуацию. По сути, случай не имел под собой ни единого повода на подобное поведение. Да и блондинка быстро ретировалась при появлении хозяйки. Что происходит?

На мгновение замираю, вновь прокручивая в голове, все что произошло. Вообще вся эта сцена кажется странной. Будто спектакль, в котором становишься невольным участником, и роль тебе дали только в массовке. Что-то в этом всем было неправильным и неправдоподобным. Но вот что?..

А ведь сначала я думал поговорить на эту тему с Оливией: зайти издалека, разузнать новости о расследовании, спросить, кто сейчас попадает в список подозреваемых, потом уже, между делом, поинтересоваться про Амалию и ее семью. Теперь уже ни стремления, ни настроя не было, да и мои желания не имеют значения, если я хочу выбраться с острова. Мне просто нужно что-то делать для этого.

Еще эти собственнические замашки. Да, я по-прежнему был ее приобретением, и все так же выполнял свои прямые обязанности. Признаться, мне нравилась Оливия, когда в ней не просыпалась мегера. Она умела быть игривой, ласковой, страстной и интересной в общении, но…

Вот это «но» постоянно все портило! Девушка немедля воздвигала непробиваемый барьер, через который перелезть было практически невозможно, как только я переступал начерченную ею воображаемую черту, или если нарушал правила. На словах так уж точно. Каждый раз возникала необходимость все доказывать действиями. Желания узнать девушку лучше, сблизится с ней, пропадали, от ударов ее колючих и очень нелестных высказываний в мой адрес.

Неожиданно в голове появилась мысль, с чего можно начать поиски шантажиста. Амалия сказала, что это был посыльный. Возвращаюсь воспоминаниями в тот роковой день: тогда в доме было много людей, посторонних, кстати, тоже.

Необходимо разузнать, как часто сюда возят продукты, и кто их доставляет. Вероятно, что тот, о ком рассказала Амалия, был в числе этих самых посторонних. От этого и буду отталкиваться. Вдруг повезет…

Воодушевленный хоть какими-то идеями, ложась спать, твердо решил уже утром начинать проводить время с пользой. Правда, выведать информацию оказалось непросто. В кухне, куда я наведывался часто, ко мне относились довольно настороженно.

Во-первых, все же я был близок хозяйке… мало ли, как наше общение может сказаться на их работе и нахождение в этом доме, лишнего или компрометирующего в моем присутствии они точно старались не болтать. Ну и во-вторых, мой интерес к их коллегам ощутимо напряг как кухарку, так и ее помощниц. Понятно, им в последнее время задавали подобные вопросы слишком часто. Расследование убийства ведь не закончилось. А тут еще и я с расспросами.

Оставив гиблое дело, — общение с прислугой, я решил пойти другим путем. Не таким быстрым, но более продуктивным, как оказалось. Ждать результатов пришлось не долго. Уже через несколько дней мне улыбнулась удача, о которой я и предположить не мог!

Ранним утром, позавтракав со мной в спальне, Оливия вновь сообщает, что ее не будет несколько дней. После того странного случая с Амалией она немного успокоилась. Нет, эту тему никто из нас поднимать не стал, просто мы вновь продолжили общаться... и не только, будто ничего не случилось.

Чуть позже, проводив девушку к автомобилю, пожелав ей удачной поездки и поцеловав на прощание, я возвращаюсь в дом. Несколько последних дней, стараясь не выпускать из виду подъездную дорогу, я все чаще стал посещать спортивный зал, из окон которого было удобнее всего наблюдать за всеми, кто приезжает в особняк.

Занимаясь на беговой дорожке, вперив взгляд в большое широкое окно, вижу, как наконец небольшой грузовичок, получив разрешение от охраны на въезде, медленно движется к черному входу со стороны крыла, занимаемого под служебные помещения.

Торопливо взяв полотенце и вытерев с лица пот, решаю наведаться в самое популярное место в доме — кухню. Причину внезапного появления даже придумывать не приходится, — после физической нагрузки попить прохладной воды. Можно даже в холодильник заглянуть, чтоб окончательно убедить прислугу в своих лишь добрых намерениях.

Не спеша следуя к кухне, наблюдаю за тем, как старичок управляющий стоя возле двери и уткнувшись в документы о приеме товара, с очень важным и сосредоточенным видом изучает список и поглядывает на вносящих в дом коробки и ящики курьеров лишь для того, чтобы отметить в бумагах очередной принятый товар.

В самой кухне, с появлением мужчин, начинается настоящая суета. Чтобы привезенные продукты не занимали проходы и не мешали работе, их сразу стараются разложить по местам хранения. Глядя на все происходящее, стараясь не мешать, протискиваюсь к раковине и, налив себе в стакан воды, поворачиваюсь к работникам. Облокотившись на столешницу, неспешно попиваю из стакана.

Простояв так минут пять, споласкиваю стакан, подойдя к холодильнику и выудив из него ветку винограда, как ни в чем не бывало покидаю кухню и иду в сторону двери ведущей на улицу, мимо управляющего. Понимая, что мое перемещение по рабочему крылу никого не волнует, выхожу на улицу, сворачиваю за угол дома и неторопливым шагом направляюсь к автомобилю.

Издалека наблюдаю, как из распахнутых настежь дверей фургона двое выуживают очередные коробки, чтобы вновь отнести их в дом. Они проходят мимо меня, а я замечаю, как из кузова спрыгивает третий, которого прежде видно не было.

Оборачиваюсь, видя, как двое мужчин уже скрываются за поворотом здания и решительно иду к машине, чтоб побеседовать с их напарником. Резко сворачиваю к кабине, чтобы перехватить его и…

Если бы мне прежде сказали, что мой заклятый друг бродит неподалеку и частенько бывает в том же доме, где живу я, не поверил бы.

А ведь я мог избежать того случая после приема… если бы знал.

Рэм ошарашенно замирает на месте, увидев меня. Моя реакция, собственно, ничем не отличается от его. С минуту мы разглядываем друг друга, не шевелясь, а потом парень резко разворачивается и, срываясь с места, мчится в сторону забора.

Я словно ожидая подобной реакции, незамедлительно бегу следом. Уже с трудом владея собой от злости, врываюсь вслед за ним в кусты и, подпрыгнув, грубо хватаю его за ногу, когда Рэм почти добирается до верха ограждения, на котором расположены сигнальные охранные датчики. Резким движением дергаю его, и тот не удержавшись, валится на меня, сбивая с ног.

Воздух мгновенно вышибает из груди, сильный удар о ребра, боль — все это обрушивается на меня, но понимая, как важно сейчас не расслабляться, отгоняю от себя назойливые и неуместные ощущения. Подавшись вперед, успеваю обхватить соперника руками и ногам, не давая возможности ускользнуть от меня.

Однако он силен. Получаю сильный удар от Рэма в колено. Этого оказывается достаточно, чтобы он сумел вырваться… почти вырваться. Снова схватив его, перекатываюсь и наваливаюсь на него всем телом. Резко приподнявшись, наношу ему ответный удар в бок.

Гнев настолько силен, что я, раз за разом, наношу удары, не разбирая куда. Во мне свирепствует желание как следует ему навалять… за все, что со мной случилось из-за него. Кажется, что я ждал этой минуты, и, наконец, могу поквитаться с тем, кто отнял у меня нормальную, привычную жизнь, фирму, которую я создавал столько лет, работу, возможность видеть семью, обнять друзей.

Собрав все силы, Рэм выставляет перед собой руки, пытаясь защититься и нанести ответный удар. Алые нити крови стекают с его лица на сухую траву.

— Марк! Хорош! Дай мне объяснить! – сквозь стиснутые зубы, шипит он.

Замираю на мгновение и замечаю, что рукопашная схватка измотала соперника. Его раны кровоточат все сильнее. Рэм настороженно ждет дальнейших действий, наблюдая за мной, пока я ненадолго отвлекаюсь. Снова бросаюсь на него; уворачивается. Резким ударом колена в живот он выбивает из меня весь воздух. В глазах темнеет, сильный приступ тошноты подступает к горлу, но мне хватает секунды, чтобы я вновь навалился на соперника.

Он отбивается, нападает. Череда ударов, нанесенных Рэмом, сгибает меня пополам, и я падаю рядом с ним.

— Хватит! — рычит Рэм, тяжело дыша. — Так и знал, что спокойно поговорить не захочешь!

— Поэтому решил бежать, как трус? — огрызаюсь я в ответ. — Хотя, для тебя это не впервой.

— Давай поговорим, — уже спокойнее повторяет он. — У нас мало времени, пока охрана не заметила.

— О чем говорить? Ты меня подставил! Из-за тебя я здесь! — приподнимаясь и хватая его за ворот рубашки, яростно трясу.

— Я оказался в очень щекотливой ситуации. У меня не было выбора, — пытаясь вырваться, выпаливает Рэм. — Мне нужно было бежать, иначе меня бы убили.

С трудом выдернув у меня из рук ткань своей изрядно потрепанной одежды, он подскакивает на ноги и выглядывает из кустов. Приподнимаюсь следом и тоже бросаю взгляд в сторону особняка.

— Меня скоро искать начнут, — говорит Рэм, кивая на своих напарников, которые уже подошли к машине и не найдя его, стали озираться по сторонам и о чем-то переговариваться.

— Ну, минут пять у тебя есть, чтобы объяснить мне, как так получилось, что из-за тебя мы оказались здесь, — ехидно произношу я, мысленно радуясь, что он, сволочь, получил по заслугам. Я еще неплохо устроился... как на курорте! С красивой девушкой, в роскошном особняке. А Рэм тяжести таскает. Придурок!

— Я вложился в финансовый проект. Это было стопроцентное дело. В первый месяц получил в два раза больше прибыли со своих активов. Тогда вложил все, что у меня было и плюс полученные проценты, да еще взял деньги нашей фирмы. И занял. Заемщики мутные, но я же был уверен, что получу свои вложения с хорошей прибылью. Думал, срублю бабла, все верну, и тебе деньжат подкину за использование общих средств. Ты всегда был успешнее, красивее, умнее. Я просто хотел доказать, что тоже чего-то стою. Черт подери, да даже Кетти Кроу выбрала тебя!

— Это было в восьмом классе… — произношу я, скептически приподнимая бровь.

— Да какая разница?! Разговор не о том. Все должно было получиться, но... — Рэм проводит по лицу рукой, размазывая кровь, текущую из разбитой мной губы. — Меня кинули! Как лоха!.. Потом еще и семью угрожали убить, если не верну им все с процентами. Ты бы мне таких денег не дал. Кто ж знал, что так получится?

— Да все ты прекрасно знал, — злобно кошусь на него, вновь скрываясь в зарослях. — Просто жопу решил прикрыть свою за мой счет.

— Слушай, ну так вышло, — раздраженно бросает он, присаживаясь рядом на траву. — Нам вместе держаться теперь надо. Ты думал, как с острова выбраться можно? Или тебя и тут неплохо кормят? — сально усмехнувшись, добавляет он, намекая, что видел меня с Оливией. — Она аппетитная, да и насколько знаю, может вытащить отсюда... при желании.

Напоминание о брюнетке и то, зачем изначально я затеял сегодняшнюю вылазку, навело меня на идею.

— Может, — прищурившись, отвечаю я. — Мне вот, например, известно стало, что один курьер совсем недавно был замечен, как соучастник в убийстве. Не знаешь, случаем, кто это может быть?

— Вот черт! — бросает он, бледнея и о чем-то задумываясь. Взлохмачивает себе волосы, как делал всегда, когда начинал нервничать.

— Нужно будет поспособствовать с раскрытием этого дела. Помочь надавить на ту дамочку, которую ты шантажировал, чтоб она во всем призналась, — быстро излагаю суть идеи. — Я поговорю с девушкой, сообщу о тебе. С ней можно будет договориться о защите, пока тебя не хлопнули.

— Да, согласен, конечно! — бросает Рэм. — Когда сможешь это устроить?

— Думаю, дня через два-три… — бормочу я, прикидывая, сколько времени обычно отсутствует Оливия. — А ты как часто сюда приезжаешь?

— Два раза в неделю, — согласно кивая, произносит он.

— Тогда договорились, — в ответ кидаю я, вставая с места. — Встретимся через пару дней.

По отдельности мы выходим из укрытия. Рэм первым возвращается к своим напарникам, я же, выждав еще пару минут, вдоль кустов, выбираюсь на тенистую аллею и, как ни в чем не бывало, прогулочным шагом, направляюсь к озеру.

Осталось дождаться возвращение Оливии и дело наконец-то сдвинется с мертвой точки. Довольно усмехаюсь, до сих пор не веря в то, как тесен мир, и как удачно я сегодня вышел пообщаться с «грузчиками».

Признаться, несмотря на то что Рэм так подставил меня, я в какой-то степени даже рад был повидаться с этим прохиндеем и навалять ему тумаков, тем более — кулаки очень чесались. Проучить нужно было. Прям легче стало. Несмотря на это, хотелось верить, что его слова правда. Все-таки я всегда считал его своим другом и думать, что он просто ожидал подходящего момента, чтобы кинуть покрупнее, не хотелось.

Не сказать, что я сильно ему доверяю теперь, да и прощение надо заслужить. Вот и посмотрим, как он справиться с этой задачей. Мне сейчас самое главное вновь восстановить доверие Оливии, и снова принять активное участие в ее жизни. Поэтому появление Рэма в этой истории сейчас как нельзя кстати.


Глава 16

Открываю дверь, попутно клацая по клавише и зажигая настенные светильники. Кабинет тут же окутывает приятный полумрак. Окидываю взглядом помещение: массивный письменный стол, любимое кресло, шкаф. Делаю глубокий вдох и понимаю, что надо бы проветрить рабочее помещение. Здесь душно, потому что никто из прислуги не имеет доступа в мой кабинет, а значит и открыть тут окна не кому. Не люблю, когда в мое отсутствие кто-то может войти сюда без спроса. Даже не знаю с чем это связано. Наверно из-за того, что именно здесь, находятся самые важные документы.

Подхожу к окну и, дернув за кисточку, раздвигаю портьеры. Распахиваю створки, впуская свежий вечерний воздух. Порыв легкого ветра сразу окутывает лицо. Вновь делаю жадный вдох, наслаждаясь его сладковатым и таким прохладным вкусом.

Несмотря на долгую дорогу, тяжелый перелет, — усталость как рукой снимает, стоит только оказаться в стенах дома. Сейчас бы первым делом принять душ и поужинать, но в голове совсем другое желание — хочется увидеть Марка. И причем не впервые. Странное и очень неправильное стремление, учитывая нашу с ним договоренность. Мне придется его отпустить, когда все закончится, и я укреплю на острове свое влияние.

Усмехаюсь. Прежде подумать не могла, что, приведя в дом такого неуправляемого, темпераментного и гордого мужчину, не захочу его менять. Зато с азартом нравится наблюдать за его реакцией на мои придирки.

Марк никогда не скрывает своих истинных эмоций, не гнушается дерзить в ответ, и мне нравиться это. Хотя… Часто бывает видно, что сказал бы и больше, но сдерживается. Вот это раззадоривает еще сильнее: хочется узнать, где же кончаются границы его терпения?

От размышлений отвлекает легкий стук в дверь, и я, оборачиваясь, наблюдаю, как на пороге скромно топчется Марта.

— С возвращением, госпожа, — кланяясь, произносит она. — Чего-нибудь желаете?

Пока девушка, уставившись на меня, ждет ответа, раздумываю, чего бы мне хотелось в первую очередь… Марка назову последним. Много чести.

— Принеси мне ужин, а позже набери ванну, — отвечаю я с легкой улыбкой и, будто, между прочим, добавляю. — Кстати, и Марка ко мне позови.

— Будет сделано, — улыбаясь в ответ, произносит служанка, заметив, что у меня довольно неплохое настроение. Она снова кланяется и выскальзывает в коридор, прикрывая за собой дверь.

Я же скидываю с себя пиджак, небрежно бросая его на один из приставленных для посетителей стульев, и подойдя к креслу, плюхаюсь на него, тут же удовлетворенно расслабляясь.

Да, настроение у меня действительно приподнятое все эти дни. Наконец-то удалось найти более чем весомую поддержку в деле с островом. Последние недели мне часто приходится встречаться с влиятельными людьми, плюс ко всему, с континента подключила слежку за противниками помельче, чтоб нарыть на них компроматы. В таких делах любая мелочь может быть полезна, чтобы надавить в нужный момент.

Но настроение тут же падает, стоит только напомнить себе, у кого пришлось попросить о значительной услуге. Невольно морщусь. Цену за оказанное одолжение пока не озвучили, но не сомневаюсь, мне не понравиться то, что нужно будет сделать. Скорее всего придется чем-то пожертвовать.

В коридоре вновь слышатся шаги, и я отгоняю от себя преждевременные опасения. Встряхнув головой, поворачиваюсь к двери. На пороге вновь появляется Марта, на этот раз с подносом.

— Марк сейчас в бассейне, — сообщает она. — Скоро придет. Мы оповестили, что Вы желаете его видеть.

Киваю в ответ, когда девушка ставит передо мной салат и чайный набор. Кушать уже несколько часов хочется неимоверно. Приступаю к вечерней трапезе, а Марта удаляется из кабинета. Мысленно погружаюсь в события последних дней, вспоминая дела, которые еще только предстоит уладить. Но новый стук в дверь отвлекает меня от этого увлекательного занятия.

— Входи! — громко и нетерпеливо произношу я, ожидая увидеть на пороге Марка.

Дверь медленно открывается и в кабинет входит совершенно посторонний и прежде незнакомый мне молодой мужчина. Откладываю вилку и замираю, с удивлением разглядывая нежданного гостя. Высокий, широкоплечий, с виду чуть старше меня. Взъерошенные волосы, светлые и какие-то хитрые глаза, помятая простенькая одежда. Все, что сразу становится понятным — он не местный, иначе не вел бы себя так храбро и ни за что не явился бы сюда. Побоялся бы.

— Ты кто? — тут же требовательно выпаливаю я, с подозрением глядя на вошедшего.

— Добрый вечер, госпожа Оливия, — растягивая елейную улыбку, мурлычет он. — Разрешите побеспокоить. У меня к Вам есть очень важный и интересный разговор.

Немного поразмыслив, по-прежнему не шевелясь, согласно киваю. Интересно, что он может мне рассказать по-настоящему важное. Ведь мужчина точно бы не сунулся, не будь у него действительно полезных сведений. Да и судя по тому, что он проник в особняк — у него имеется на это разрешение и опасности не представляет.

Удовлетворенный моим позволением, незнакомец неторопливо закрывает за собой дверь, предварительно выглянув в коридор, и проходит к столу. Не скрывая любопытства, указываю ему на один из стульев напротив.

В голове быстро проносится... Он сам явился или его кто-то подослал? О чем хочет со мной говорить?..

Пока я мысленно прокручиваю рой вопросов, неожиданный гость вновь удивляет меня. Довольно бодро пройдясь по кабинету к стулу, он вальяжно устраивается на нем и произносит:

— Меня Рэм зовут, — доверительно произносит мужчина и игриво подмигивает, от чего я скептически приподнимаю бровь, а он между тем добавляет: — Я друг Марка.

Признание мужчины удивило. Окинув наглеца еще одним испытующим взглядом, наконец беру себя в руки. Становится все интереснее и интереснее…

— Не знала, что у Марка на острове есть друзья… — ухмыляясь, произношу я.

Парень нарочито пораженно спрашивает:

— Так он Вам не говорил обо мне? — хмурится, отводя взгляд, и наигранно обиженно бросает. — Так и знал, что ему нельзя доверять!

— А должен был?! — я с любопытством гляжу на мужчину, оценивая его актерские задатки. Несмотря на то, что тип не вызывает доверия, все больше интригует откуда он мог взяться?

Действительно ли друг Марка? Да и что такого может знать?

— Это уже не имеет значения, — тем временем небрежно отмахивается мужчина, вновь меняясь в лице. Широко улыбаясь и игриво подмигивая, добавляет: — Не вижу помехи познакомиться самостоятельно!

— Ты мне сказал, что пришел сообщить что-то важное, — напоминаю ему, хмурясь. — Ближе к делу.

— Да-да, все так, — не реагируя, на мое легкое раздражение, бросает он. — Дело в том, что мне стали известны кое-какие детали отравления.

Мужчина многозначительно смотрит на меня, делая паузу.

— Ну, — не выдерживая, подгоняю его. — Продолжай!

— Я могу быть полезен в раскрытии этого ужасного преступления, — доверительно продолжает мужчина. Он вдруг прижимает ладонь к груди, делает глубокий вздох, будто на него обрушились все невзгоды мира и добавляет:

— Кстати, приношу свои глубочайшие соболезнования. Такая утрата… Вам должно быть очень горестно потерять мать…

— Так, — Он точно издевается! Раздраженно подскакиваю с кресла и едва не рыча, произношу, — или ты говоришь, что знаешь, или я зову охрану! Откуда тебе все это известно?! Отвечай!

— Допустим, именно я привез отравленный кофе в дом и могу сообщить, кто мне его дал… — растягивая слова и хитро улыбаясь, добавляет мужчина. — Но, взамен на информацию, мне кое-что нужно.

— И что же? — обойдя стол, встаю напротив гостя, прикидывая, что он может потребовать.

— О, ничего такого, что Вам не под силу! — уверяет меня брюнет. — Марк сказал, что за оказание помощи вы можете освободить с острова…

Задумчиво сверлю мужчину взглядом, складывая руки на груди. Судя по всему, он действительно общался с Марком. Раз знает даже о нашем договоре.

— Это все? — с подозрением щурясь, спрашиваю я.

— Ну и еще одна, совсем маленькая просьба, — вновь лилейно говорит мужчина. — Меня скорее всего ищут… сами понимаете. Я ведь свидетель… Мне нужна защита и укрытие.

Пожимая плечами, брюнет ожидающе смотрит на меня. Вздохнув, отворачиваюсь от мужчины и иду к окну, размышляя над его предложением. Дойдя до распахнутых створок, облокачиваюсь на подоконник и выглядываю на улицу: внизу у ворот прохаживает охрана, а вдали заходящее солнце окрашивает небо в оранжево-розовые цвета.

— Вы ведь способны на многое здесь, — большие теплые ладони ложатся мне на плечи, а над самым ухом раздается тихий, вкрадчивый мужской голос. От неожиданности вздрагиваю, резко поворачиваюсь к наглецу и делаю попытку руками немного увеличить между нами расстояние. Брюнет в ответ перехватывает их и прижимает мои ладони к груди.

— Я вот сразу, как только узнал, что Марк попал к Вам, понял, что ему очень повезло, — продолжил мужчина. — Я давно знаю его. Он наверняка не ценит такую удачу. Со мней все было бы иначе… Как я был бы рад возможности познакомиться с Вами поближе. Такой красивой, притягательной…

Я, пораженная таким резким наступлением и фальшивыми комплиментами, на мгновение замираю. Напряженно смотрю в хитрые серые глаза. Судя по его поведению и словам, сомнительно, что он хороший друг Марка. Видно, что этот мужчина сам себе на уме. Но ведь он знает то, что не известно никому, кроме нас с блондином.

Пока я замерла, размышляя над такой дилеммой, брюнет, не теряя времени, опускает свои руки на талию, прижимая ближе к себе. Он медленно наклоняется к моему лицу, а я вновь пытаюсь отстраниться.

В этот момент звучит громкий стук и, не дожидаясь ответа, посетитель открывает дверь. Мы с брюнетом только и успеваем, что обернуться на вошедшего. В дверях появляется Марк. Как вовремя! Я даже непроизвольно облегченно выдыхаю, понимая, что он помешал своему «другу», но тут же глядя на Марка, который переводит разъяренный взгляд с меня на мужчину, в руках которого я нахожусь, напрягаюсь.

Я прежде не видела его таким: на челюсти ходят желваки, взгляд полыхает праведным гневом, все тело напряжено, готов в любой момент набросится на выбранную им жертву. От такого вида, впервые в жизни хочется сжаться, сделаться маленькой и незаметной, а лучше и вовсе исчезнуть.

Достаточно пары секунд, моего нервного вздоха, удивленного взгляда брюнета, и Марк оказывается рядом с нами. Хватает растерявшегося в миг брюнета, за рубашку, резким движением отталкивает того от меня, полностью при этом игнорируя мое присутствие в кабинете. В моем кабинете! Собираюсь возмутиться, но слова от волнения и страха застревают в горле. Я, лишь хлопая ресницами, наблюдаю, как Марк тащит брюнета к двери, который при этом отчаянно сопротивляется, не желая уходить.

— Ты что тут делаешь? — яростно шипит Марк на противника.

— Да прекрати ты! — возмущается второй, пытаясь выпутаться из стальной хватки блондина. — Пришел, как мы и договаривались! Просто подумал, почему бы не ускорить немного события и не явиться сразу сюда. Подождать тебя здесь!

— Ты издеваешься? — прожигая разъяренным взглядом брюнета, рычит Марк. — Опять что-то затеял?!

Глядя на скомканный под их ногами ковер, слыша треск рвущейся на брюнете рубашки, судорожно соображаю, что сделать, чтобы они не начали драку, не покинули кабинет, не привлекли внимание прислуги и не разбили ничего вокруг… да и себе тоже. Лицо, например. Не то, чтобы мне было жаль брюнета. Хотя вид у него и так потрепанный: ссадины на лице, синяк на скуле. Новые лишь будут дополнением. А вот чтобы у Марка они появились, я категорически против!

Встрепенувшись, сжав руки в кулак и разозлившись от одной мысли о том, что мой мужчина может пострадать, подбегаю к потенциальным драчунам, и пытаясь втиснутся между ними, отцепить друг от друга, громко и требовательно бросаю:

— А ну прекратите сейчас же! Иначе оба окажетесь в камере!

Опешив от моего вмешательства и угрозы, мужчины удивленно замирают, глядя на меня. Я, не теряя драгоценных секунд, вновь делаю попытку их расцепить, отлепить пальцы Марка от потрепанного брюнета.

— Теперь сели и объяснили, что происходит! — угрожающе требую я, переводя злой взгляд с одного мужчины на другого. — Немедленно!

Надо же, эффект неожиданного нападения на них обоих, работает. Задумчиво переглянувшись, мужчины наконец отходят друг от друга. Брюнет тут же поправляет одежду, пытаясь привести себя в более-менее приличный вид, а Марк окидывает взглядом кабинет, вздыхает, сгоняя остатки злости и, для пущего эффекта, потирает ладонью лицо.

Я же, чтобы не показывать своего волнения, расправляю плечи, складываю руки на груди, вскидываю подбородок и зло сдвигаю брови, — всем своим видом стараясь показать, что я тут главная и меня стоит бояться, а то, что они сильнее и больше меня, да и если бы действительно задумали драку, меня бы просто не заметили или чтоб не навредить, в лучшем случае отодвинули в сторону, не имеет никакого значения.

— Успокоились? — требовательно бросаю я, полностью беря ситуацию под свой контроль. — А теперь сядьте! Оба!

Я киваю им в сторону стола для посетителей, ожидая выполнения моих требований. Медленно, держа между собой дистанцию, мужчины подходят к стульям, расположенным друг напротив друга, разделенными столешницей, и усаживаются.

Я же возвращаюсь на свое привычное место, во главе рабочего стола, и откидываюсь на спинку кресла.

— Я жду объяснений! — говорю строго, переводя взгляд с одного на другого. — Кто начнет?

Брюнет смотрит в одну точку перед собой, поверх Марка, давая понять, что лучше начать не с него. Перевожу требовательный взгляд на блондина. Мы с секунду смотрим друг на другу, и я протяжно произношу:

— Марк, я жду…

Неохотно, искоса глянув на «друга» и скривившись, блондин не спеша, в деталях рассказывает, как они совершенно случайно «встретились» с Рэмом на приеме. Да-да, том самом! Как Марк не смог удержаться, дождаться моего возвращения и погнался вслед за убегающим товарищем. Говорит, как получил информацию от Амалии о подслушанном ее разговоре между своей матерью и таинственным «курьером», и как застает «его» возле нашего особняка за работой. В роли таинственного незнакомца, как оказывается, выступает один и тот же человек: изворотливый, хитрый и совершенно несносный «друг». Рассказывает, что у них состоялся короткий разговор, по окончании которого они согласовали встречу на сегодня и планировали прийти ко мне, чтобы сообщить обо всем, что им известно.

«Друг» — он же Рэм, от себя добавляет, что несказанно полезен и может нарыть еще больше нужной информации при условии, что ему помогут, и разумеется, щедро вознаградят по окончании миссии, точно так же, как и «лучшего друга» Марка — желанной свободой!

Выслушав обоих, задумалась: а не слишком ли все просто? Появление «друга»? Его обвинения в убийстве моей матери в адрес Вивьен, матери Амалии?

Как же все это запутанно! А самой разбираться с этим попросту нет времени. На горизонте маячит потеря власти на острове. Я уже пустила в ход все доступные средства для решения этого вопроса.

Перевожу оценивающий взгляд с Марка на Рэма. Если брюнет — совершенно посторонний для меня человек, которому я не доверяю, то Марк... Марк — это совсем другое дело… Несмотря на то, что он сразу не сообщил о зацепках в деле об убийстве, я ему верю.

Вивьен вполне могла пойти на убийство матери, — она всегда хотела занять ее место, завидовала. Могла, наконец, решиться на отравление, отчаявшись и осознав, что иначе ничего не измениться. Да и следователи называют Вивьен одной из главных подозреваемых. Потому решаю поверить в слова Рэма и дать ему шанс доказать, что они не пустой звук. И если это так, ему действительно нужна защита, да и помощь не помешает...

— Значит сделаем вот как, — наконец приняв решение, произношу я ожидающим дальнейших действий мужчинам. — Вы оба займетесь этим вопросом. Я приставлю к вам охрану, на всякий случай. Вам не станут мешать, будут лишь наблюдать на расстоянии, готовые оказать поддержку при необходимости. И еще, Марк, даю тебе разрешение свободно перемещаться по острову. Найдите мне доказательства, и я освобожу вас… обоих…


Глава 17

Когда за брюнетом закрывается дверь в кабинет, мы с Марком смотрим друг на друга: я на него с осуждением, а он смиренно и ожидающе.

— Почему я узнаю обо всем этом только сейчас? — бросаю я, стараясь говорить спокойно. — Почему скрыл от меня информацию?

— Не скрыл, — вздыхая, возражает Марк. — Просто ждал твоего возвращения, чтобы привести его… — морщась и указывая в сторону закрытой двери, добавляет он. — И тогда собирался обо всем сообщить.

— Я так понимаю, что-то пошло не по плану? — спрашиваю, язвительно усмехаясь и не сводя с Марка пытливого взгляда. — Твой «друг» тебя опередил и решил сам, без тебя, прийти ко мне.

— Да, — помолчав, отвечает блондин.

Я снова вижу, — он начинает злиться, видимо вспоминая, как застал нас в обнимку у окна.

Неожиданно, понимаю, что реакция мужчины, сидящего рядом со мной, льстит. Он ведь приревновал? Ему не понравилось, что я оказалась в объятиях другого, хоть и не по своему желанию? Мне ведь не может просто казаться?

На моем лице появляется мягкая, довольная ухмылка, которую, я просто не могу сдержать. Марк, замечая ее, хмурится.

— Почему ты злишься? — любопытство берет верх, и я интересуюсь, надеясь, что он ответит честно.

— Я не особо рад появлению Рэма, — бормочет мужчина. — От него одни проблемы.

— Так может не стоит в это ввязываться? — тут же спрашиваю я, глядя на него с серьезным видом. — Можно отправить только его, охрану приставлю в любом случае.

— Нет, — отрицательно машет головой. — Лучше пойти с ним, да и мне самому хочется поскорее разобраться с этим.

Хорошее настроение тут же пропадает. Он желает поскорее выполнить условия договора. Ну, конечно! Напридумывала тут себе, что Марк ревнует, что не желает видеть меня с другим. Наивная!

— Разумеется, — тем не менее согласно произношу я, стараясь не показывать, как мне не приятно осознавать сказанное им. — Понимаю. — и добавив в голос чуть больше оптимистичных ноток. — По крайней мере, вам будет сподручнее вдвоем. Возможно все получится.

— Возможно, — произносит блондин, но как-то менее уверенно. — Надеюсь, что там не будет какого-нибудь подвоха.

Развожу руками, давая понять, что тут ни один из нас не властен предугадать, как все сложится.

— И еще, — как-то более собранно и слишком серьезно, говорит Марк. — Будь с ним аккуратней.

— А что может быть не так? — небрежно спрашиваю я. — Ты ведь хорошо его знаешь, насколько я поняла. Да и опасности он не представляет, — и уже более пытливо добавляю: — Или ты думаешь, что его специально подослали?

Блондин, задумчиво глянув на меня, поднимается со стула.

— Нет, просто постарается выжать из ситуации пользу и помощь по максимуму, — произносит он, пристально глядя на меня сверху вниз. — Тебе ведь это не надо.

— О чем ты? — спрашиваю я, делая вид, что не понимаю, к чему Марк клонит.

— Я о том, как он пытался к тебе приставать, когда я вошел, — хмурясь, немного раздраженно кидает он. — Ты же понимаешь, это не серьезно. А он вряд ли оставит попытки продолжить начатое.

— И что? — невинно спрашиваю я, нарочито небрежно отмахиваясь. — Я не маленькая девочка, разберусь.

Не выдержав, опускаю глаза, вновь подводя разговор к очень скользкой теме. Для чего? Вряд ли, мне удастся услышать от Марка то, как я ему дорога, как он хотел бы быть со мной. Я понимаю, желаю не покупную игрушку, а настоящих чувств, пусть не любви, но хотя бы искренней симпатии. Но это просто моя прихоть! Чуть раньше он уже ответил, что для него значит и наша связь, и я. У меня нет права ожидать что-то большее, ведь Марк тут по принуждению. О каких искренних чувствах может идти речь?

— Ага, — скептически бросает тем временем Марк. — Я видел. У тебя не очень получалось, если честно.

Мужчина, задвинув стул, медленно подходит к креслу, на котором я сижу, и протягивает мне руку, предлагая подняться. Я не возражаю. Вкладывая свою ладошку в его. Сильные пальцы тут же крепко обхватывают ее, тянут к себе, и уже через мгновение, я оказываюсь в таких теплых и знакомых объятиях.

— Я беспокоюсь за тебя, — шепчет Марк, наклоняясь к моей шее. Как часто бывает, по коже тут же бегут приятные мурашки. Удовлетворенная его заботливой лаской и волнительными ощущениями, зажмуриваю глаза и утыкаюсь носом в мужское плечо, вдыхая знакомый и такой родной аромат. Его аромат...

Несмотря на то, что здравый рассудок неустанно продолжает напоминать, что это ненадолго, и наши такие странные и неправильные отношения скоро закончатся, тело поддается, плавится в руках Марка. Хочется верить, что все это не фальшь, что я могу быть любимой и желанной. Прямо сейчас, просто отдаюсь своим мечтам, а как будет потом… Не знаю. Но уверена, что справлюсь и с этим!

Мои раздумья прерывают горячие губы Марка, которые вдруг ласково касаются ключицы, а потом снова поднимаются по шее к скуле, нежно прикусывая кожу на ней. Мое дыхание вмиг сбивается. Я предвкушаю продолжение.

Не выдерживаю и сама тянусь к нему. Провожу кончиком носа по щеке, испытывая легкое покалывание от чуть отросшей щетины. Немного отстраняюсь, открывая глаза, и замираю. Наши лица в паре сантиметров друг от друга. Дыхание Марка, ощутимое на моей коже, пьянит. Слегка качнувшись вперед, облизываюсь, хочется попробовать его на вкус. Прикусываю губу от чувства предвкушения и стараюсь медленней дышать, растянуть удовольствие, не торопиться. Начинаю мысленно считать секунды, стараясь сопротивляться своему влечению.

Наблюдая за мной и хитро ухмыляясь, Марк подхватывает меня за бедра и опускает на край рабочего стола. От неожиданности теряюсь и хватаюсь за его плечи, но уже в следующую секунду настойчиво притягиваю к себе. Обнимаю блондина обеими руками, приникаю к шее, вновь вдыхая его запах. Обхватываю лицо ладонями за мгновение до того, как наши губы встречаются.

Этот поначалу нежный, трепетный поцелуй, ласковые руки Марка, скользящие по моим бедрам, попутно задирающие юбку и разводящие бедра, в миг, разжигают костер желания внутри. В тишине кабинета, раздается мой приглушенный стон, выплескивая наружу мое нетерпение.

Глажу его шею ладонями, ощущаю мягкую теплую кожу под кончиками пальцев, перемещаюсь к груди, расстегивая пуговки на рубашке. Прижимаю Марка так близко, как это возможно, обхватывая его поясницу разведенными коленями, чтобы почувствовать жар мужского тела, и через миг разрываю поцелуй.

Смотрю в затуманенные страстью глаза, ощущаю его участившееся дыхание...

Отталкиваю Марка от себя, заставляя немного отступить. Не в силах сдерживаться, провожу ладонями по краю его брюк. Быстро расстегиваю ремень, пуговицу и тяну вниз язычок молнии. Подаюсь вперед и снова накрываю губы Марка своими, наслаждаясь их сладким вкусом.

Наши дыхания сбиты, а тела напряжены, мы жадно целуем друг друга, не в силах оторваться. Cнова плотней прижимаюсь к нему, прикрывая глаза. Марк неожиданно опрокидывает меня на столешницу, накрывая меня собой, а я издаю новый протяжный стон, проскальзывая рукой под натянутую ткань его брюк и резинку трусов, глажу рукой его возбудившуюся плоть.

Он отвечает тем же: торопливо проведя ладонями по бедрам, раздвигает их шире, поддевает ткань кружевных трусиков и дергает за края. Я слышу треск и в следующее мгновение теплые пальцы скользят по низу живота, подбираются к чувствительной горошинке и начинают медленно, но настойчиво ласкать ее. Все тело напрягается от таких чувственных касаний, я выгибаюсь под Марком, пытаюсь высвободиться, но он наваливается сильнее, не давая пошевелиться, когда все мое тело содрогается от его безжалостной сладкой пытки.

Я разочарованно вздыхаю, когда мужчина прерывает начатое. Резко приподнявшись с меня, Марк торопливо стягивает с себя одежду и откидывает в сторону. С моей одеждой он оказывается безжалостен. Не тратя драгоценное время, хватаясь за края блузки, резко дергает. Град маленьких пуговиц рассыпается по полу. У него тоже больше нет сил ждать.

Избавившись от мешающих тряпок, Марк вновь нависает надо мной, приподнимает мои руки над головой, фиксируя их, не давая шевелиться. Впиваюсь ногтями в свою ладонь. Это немного отвлекает от тянущих спазмов внизу живота. Непроизвольно прогибаю спину, соприкасаясь с его обнаженной рельефной грудью. Он снова захватывает мои губы для нового поцелуя, увлекая и дразня. И одним быстрым движением входит в меня, погружаясь полностью. От таких желанных ощущений, вскрикиваю.

Хочу его так сильно, что чувствую пульсирующую боль, распространяющуюся по низу живота. Тяжело, прерывисто дышу и зажмуриваю сильней глаза, ощущая его в себе. Плавные скольжения Марка не удовлетворяют; он растягивает момент нашей близости. Наслаждаюсь его телом и беспорядком в сознании, таким дурманящим и тягучим. Желание и удовольствие яростные и неконтролируемые. Понимаю, что только с ним я испытываю такое. Он всегда разжигает во мне пламя.

Руки Марка блуждают по моей груди, опускаются вниз по ребрам к талии, ласкают нежную кожу ягодиц. Я дрожу от прикосновений, но хочу продолжения.

Его длинные сильные пальцы впиваются в бедра, Марк ускоряет толчки. Я в его плену, на твердой поверхности столешницы, с обездвиженными руками над головой, но не могу не испытывать удовольствие. Слушаю его глубокие блаженные вздохи. Это лучшее, что я слышала в своей жизни, ведь он чувствует все это со мной. Полностью потеряв ощущение реальности, я подаюсь навстречу при каждом движении, несмотря на то, как крепко сдерживает Марк меня в своих руках.

Мы — одно целое. Это наш миг. И мы отдаемся ему, забыв обо всем.

Капельки пота стекают с его лица. Марк прикрывает глаза и, задыхаясь, опускается в облако моих волос, разметавшихся на столе. Последние резкие толчки, и он прижимает меня к себе теснее. Пульсирующее наслаждение накрывает с головой, все тело дрожит от полученной разрядки.

Прикусываю его плечо, приглушая крик удовольствия. Слышу, как в унисон с моим бьется его сердце. Не хочу, чтобы этот миг кончался. Желаю, чтобы происходящее длилось вечно.

— Ваше кофе, мисс… — слышу я рядом с собой, и вздрогнув, открываю глаза. Поднимаю рассеянный взгляд на подошедшего к моему столику официанта элитного ресторана, находящегося на самом верхнем этаже небоскреба. Мне приходилось бывать здесь раньше, еще с матерью, на одной из деловых встреч, для которых в заведении имелись отдельные, специально оборудованные помещения. Сейчас я была одна, наслаждаясь прекрасным видом с террасы и погрузившись в собственные мысли, совершенно забыла, где нахожусь.

— Благодарю, — отвечаю я, жмурясь от яркого солнца и наблюдая, как возле меня ставят чашку с напитком.

— К вашим услугам, — кивая и улыбаясь, отвечает парень и удаляется, оставляя меня одну. Я же недовольно смотрю ему вслед. Хотя, он ни в чем не виноват. Мужчина, к счастью, не подозревает, где я находилась мысленно в этот миг и чем занималась.

Мотаю головой, прогоняя из видения образ своего блондина, с которым еще вчера была рядом. Вздыхаю и прикусываю губу. Пикантные моменты совместного вечера и ночи вновь крутятся в памяти, всплывая отдельными фрагментами: яркими, нежными, страстными и очень сладкими. Письменный стол, ванна в моей спальне, постель… почти до самого утра мы не могли оторваться друг от друга. Не знаю, что вчера нашло на Марка, но он не выпускал меня из своих рук, будто не мог насытиться.

К слову, я и не возражала. Мы редко видимся в последнее время. Видимо, это тоже сказалось на нашей потребности друг в друге. Я теперь все чаще бываю в разъездах, лишь изредка появляясь в стенах собственного дома. Поэтому вчерашний день можно назвать подарком. Маленькой передышкой. Так тяжело в этот раз было прощаться с Марком, выскальзывать из его горячих, крепких объятий. Так хотелось остаться с ним, но расставание стало необходимым.

Не успела проснуться и позавтракать, как мне рассказали о срочном звонке. И известие это прилично напрягло. Меня ждала встреча и объявление условий, которые необходимо выполнить в ответ на колоссальную помощь в деле с островом. В коротком телефонном разговоре мне сообщили о необходимости прибыть на материк для личной беседы. И вот я здесь, сижу в ожидании предстоящей встречи, а она, в свою очередь, точно не сулит ничего хорошего.

Сморщившись от предвкушения неприятных известий, подхватываю со стола капучино и делаю небольшой глоток. Поставив чашку на стол и стараясь не накручивать себя раньше времени, вскидываю голову, осматривая окрестности.

Отсюда открывается потрясающий вид на пару таких же высоток и берег океана. Всего несколько часов назад, я любовалась видом лазурного побережья с борта самолета, но отсюда оно выглядит еще прекраснее, как-то реальнее, чувственнее, ярче.

Вдруг в голове мелькает мысль: а ведь Марк родом отсюда? Эту информацию я, разумеется, знала с самого начала из его документов, которые были отправлены на остров вместе с ним. Он даже рассказывал, как жил, чем занимался. С его слов, правда, все было менее ярким. Не таким, каким видела его я в данный момент. Наверное, дело в привычке, — со временем перестаешь восторгаться тем, что окружает тебя изо дня в день.

Мой задумчивый взгляд, блуждающий по окрестностям, неожиданно цепляется за парочку, сидящую напротив меня, здесь же, на террасе. Они счастливо улыбаются, так многозначительно смотрят друг другу в глаза, не замечая ничего вокруг. Мне вмиг становится неуютно подглядывать за ними, чувствую будто я вторгаюсь во что-то интимное и очень личное.

Отворачиваюсь, обдумывая увиденное. На миг пытаюсь представить, как складывалась бы наша жизнь с Марком, если бы мы были вместе по-настоящему, здесь, в его привычном мире или там, на острове. Были бы мы счастливы вместе? Каково это взаимно любить друг друга? Прежде мне доводилось видеть любовь лишь на экранах, в кино, слышать о ней в песнях, и вот как сейчас, наблюдать за влюбленными со стороны.

От этих мыслей становится вдруг пусто внутри. И как-то холодно. Щемящая тоска наваливается так резко, так неожиданно. Я ощущаю себя одинокой и абсолютно никому не нужной. Попытавшись проглотить ком, вдруг застрявший в горле, и делая глубокий вдох, стараюсь отогнать горестные мысли, но не могу не думать о собственной жизни и о том, что чувствую.

Меня всегда учили иначе общаться с мужчинами, по-другому относиться к ним: с безразличием, потребительски, а местами и с пренебрежением. Почему все изменилось? Горько усмехаюсь, вспоминая, как получила задание от матери самостоятельно сделать из мужчины покорного, тихого и уважающего хозяйку домашнего питомца. Мне тогда хотелось впечатлить ее, найти экземпляр посложнее, доказать, что я не зря ношу статус будущей преемницы. Амалия с азартом взялась помочь в этом вопросе. Она работала со всеми, кто должен был участвовать на торгах. Нашла, указала… помогла. Сейчас я понимаю, что это было ошибкой и наверняка, будь мать жива, отменила бы задание, видя, чем грозит его итог.

Раньше, когда Амалия выбрала профессию медика и не пожелала заниматься делами острова, я ее не понимала, даже немного осуждала, а сейчас, ее выбор кажется мне уже не таким опрометчивым. Она, в отличии от меня может надеяться на ответные, настоящие чувства и сама решать судьбу.

Для меня же все сложилось иначе, чем я рассчитывала. Однако, исправить ошибку еще не поздно. Главное быть сильной, чтобы принять верное решение. Отпустить. Так будет лучше и для меня, и для Марка. Я смогу управлять островом по всем традициям, мои мужчины вновь будут привычные и скучные, как прежде. Никаких эмоций, чувств и привязанностей — только оставаясь хладнокровной и расчетливой можно все держать под контролем, включая свою жизнь.

— Мисс, — от горьких мыслей отвлекает знакомый голос официанта, который вновь появляется передо мной. — Вы просили сообщить, когда можно будет пройти в бизнес зал.

Согласно киваю ему, благодарю и, собравшись с мыслями, иду за провожатым к забронированному помещению, в котором уже через пару минут начнется очень важный для меня деловой разговор.

— Присаживайся, дорогая, — слышу я мягкий приказ, едва ступаю за порог тускло освещенного помещения. Все тело резко напрягается. В присутствии этого человека всегда ощущала опасность, подвох… в общем, ужасный дискомфорт.

Взгляд быстро пробегает по большому массивному столу на восемь персон, тонированным окнам с красивыми темно-зелеными шторами, сочетающимися с большим ковром на полу, шелковыми обоями и настенными светильниками. Просторное и выдержанно-строгое помещение, не смотря на теплые и весьма приятные глазу оттенки, не создавает уюта. Быстро окинув взглядом обстановку, наконец останавливаюсь на единственном находящемся в этом зала человеке и, морально собравшись, ступаю к нему.

— Рад, что мы наконец-то встретились лично, — холодный оценивающий взгляд скользит по мне сверху вниз. — И жаль, что только очень важные дела являются причинами наших встреч.

Не отвечая ничего, просто безразлично пожимаю плечами. Высказанные слова совершенно не трогают душу, ведь мне давно и очень хорошо известно, что это скорее, дань положенному этикету — они должны были прозвучать, и он их произнес, но по факту — пустой звук.

— У меня не так много времени, — напоминаю я, чтобы не тянуть с любезностями, а перейти сразу к делу. — Вечером у меня самолет.

— Конечно, — немного помолчав, и еще раз окинув меня пристальным взглядом, произносит собеседник. Наклонившись, мужчина поднимает с пола кейс, который прежде я не заметила и, положив его на стол, достает пухлую папку. — Здесь все. Как только ты предъявишь им это, вопросов возникнуть не должно.

Мужчина высокомерно усмехается, но это длиться лишь секунду, и вот его холодный пронзительный взгляд, устремленный на меня, вновь вызывает дискомфорт и желание поежиться.

— А это… — протяжным и очень серьезным тоном, добавляет он, выуживая из кейса толстый журнал, и бросает его передо мной. — мое условие.

Я наконец, опасливо отрывая от мужчины напряженный взгляд, опускаю его на глянцевое издание. На обложке очень красивая девушка, модельной внешности… совершенная, блистательная и улыбающаяся, а на ней… не менее роскошное свадебное платье и, как последний росчерк договора, золотым тиснении выведено «Dream wedding{1}».

Наверное, я была готова к чему-то подобному. Когда твоя жизнь проходит в деловых кругах, такое может произойти. Договорной брак — это выгодно, статусно и вполне привычно. Такие отношения строятся на уважении, слиянии крупных компаний и конечно же наследниках, которым после твоей смерти все перейдет по завещанию. Не нужны чувства, любовь, нежность и страсть. Все то, что может пошатнуть твои влияние и власть.

С секунду прокручивая в голове, что ждет меня в ближайшем будущем: укрепление на острове, разрыв с Марком, а потом одиночество в безбедности… какой-то неизвестный, но несомненно влиятельный и, скорее всего подходящий, мне по возрасту, муж, общие с ним дети. Не плохой план на жизнь, в целом. По крайней мере не останусь одна, будет чем заняться. И тем не менее, где-то там, глубоко внутри, под маской безразличия, под спокойной оболочкой, чувствовалась леденящая душу тоска и обреченность. Проглотив подкатывающий к горлу горький ком и поднимая на мужчину ничего не выражающий взгляд, тихо, но уверенно произношу:

— Я согласна.


Глава 18

В просторной, светлой и тихой столовой, позвякивают лишь наши с Рэмом ложки.

— Да-а-а-а, — довольно протягивает напарник, отрывая взгляд от тарелки. — Шикарно ты тут устроился. Я давно так вкусно не питался и уже подзабыл, что такое нормальная еда.

— Если бы ты не лоханулся, сидел бы сейчас дома и уплетал блюда ничуть не хуже этих, — поднимая на него суровый взгляд, огрызаюсь я.

— Ты сегодня не в духе, я погляжу, — язвительно ухмыляется брюнет. — Встал не с той ноги или, как красотка уехала, от неудовлетворенности страдаешь?

Бросив на Рэма еще один гневный взгляд и решая промолчать, снова опускаю глаза в тарелку.

— Да ладно тебе, — весело продолжает напарник. — Я же просто шучу, — добавляет он. — Ну и, может быть, немного завидую. Меня-то совсем некому греть холодными, одинокими ночами.

С его стороны стола раздается сдавленный смешок, ложка еще пару раз звякает о блюдо и, краем глаза я замечаю, как доев, Рэм отставляет его чуть в сторону.

— Ладно, — бурчит он, ожидая, когда расправлюсь с едой я. — Давай лучше обсудим, чем займемся, и как будем действовать.

Последовав примеру брюнета, отставляя приборы в сторону, вновь поднимаю на него глаза, понимая, что шутки он оставляет на потом.

— Расскажи для начала, что мы имеем и с чего нам стоит начать поиски, — интересуюсь я.

Откидываясь на спинку стула, внимательно смотрю на Рэма, который обдумывает предложение.

— Ну, — вновь меняясь в лице, наконец произносит он. — я много чего знаю! — гордо и наигранно-высокомерно подытоживает он. — Работа у меня такая… была. Много, где бывать и разное замечать.

Он хитро косится на меня, а потом, издав новый сдавленный смешок, весело добавляет:

— Не как ты, словно нежная барышня, сидящая в замке и ожидающая своего принца-спасителя.

— Завязывай с шутками, — угрожающе произношу я и сжимая кулаки, потираю их друг о друга, давая понять, что мое терпение не безгранично. — Давно не получал?

— Напоминаю, — Рэм вскидывает указательный палец и весело добавляет: — Я очень полезен и трогать меня не стоит. Нам еще на дело вместе идти, а если я вдруг слягу по твоей вине, ты провалишь это задание. Не я, заметь!

— Ближе к делу! — снова рявкаю. Мне, конечно, очень не хватало этого оболтуса, даже немного скучал здесь без него, но вот именно сегодня настроение было действительно паршивое, и я не был настроен с ним пикироваться.

— Я понял, — наконец приняв серьезный вид, Рэм ровно садится на стул, вмиг становясь очень деловым. Да неужели! Дождался! — Предлагаю посетить особняк нашей дамочки. Не знаю в курсе ты или нет, но она на острове занимается поставками продовольствия, шмоток и прочего… — он молча смотрит на меня, ожидая реакции. Что он имеет ввиду? Прочего — это в смысле, как мы?

Нет, такими подробностями, само собой не владел. Мне неоткуда было взять эту информацию. У Оливии я тоже не спрашивал. А ведь стоило бы, очень интересные факты открываются, однако…

Тем не менее, чтобы снова не нарываться на насмешки Рэма и не показывать, что полезного от меня в данной ситуации действительно мало, молча смотрю на него с непроницаемым лицом и ожидаю продолжения.

— Так вот, — не дождавшись моего ответа, продолжает напарник. — Очень скрупулезная особа, я тебе скажу. Всегда требует от людей точное выполнение работы и при этом так же дотошно вытряхивает документы на любую мелочь. Никогда не забывает! Вывод: наверняка с ее кабинета стоит начать поиски.

— Это все замечательно, — выслушав Рэма, говорю я, не испытывая при этом ни его азарта, ни питая иллюзий на счет успешной реализации такого сомнительного плана. — Только, как мы, по-твоему, попадем в дом и при этом не нарвемся на охрану или, что еще хуже, на саму хозяйку?

— О-о-о, я знал, что ты спросишь, — довольно отвечает он. — У меня все схвачено!

Удивленно приподнимаю бровь, смотря при этом на Рэма с сомнением и не шуточным подозрением.

— Я узнал у ребят, с которыми работал, что мадам пока еще в особняке, но вроде как собирается завтра по своим, каким-то очень важным делам ненадолго уехать. Нам нужно будет лишь проследить, что так и случится, потом дождаться ночи… и проникнуть в дом.

— Как у тебя все просто, — язвительно усмехаясь, отвечаю я. — А охрана? Да как ты вообще себе это представляешь? Это тебе не коробки таскать из машины в кухню, заезжая на территорию по пропуску!

План действительно кажется бредовым, с его слов. Или я чего-то не знаю… Задумчиво прищурившись, оценивающе гляжу на Рэма, который не смотря на мои слова, даже бровью не ведет. Он выглядит уверенным и спокойным.

— Не волнуйся, у меня припрятаны козыри в рукаве, — подмигивая, произносит он. — А еще, как раз-таки завтра, пока будем ждать отъезда хозяйки дома, мы с тобой прогуляемся вдоль периметра, я покажу тебе окрестности, проведу экскурсию, так сказать, и, разумеется, покажу лазейки.

— Ну не знаю, — все же отвечаю я.

Рэм, слушая меня, стремительно мрачнеет. Сдвинув брови, смотрит пристально и очень оценивающе. На пару минут в помещении становится тихо. Мы глядим друг на друга, а потом напарник тяжело вздыхает.

— У нас реально есть отличный шанс, бро, — произносит он твердо. — Не смотря на охрану, системы безопасности и прочее, все вполне реально. Девочки решают дела на этом острове другими путями: и уж точно не лазят к друг другу через забор, не вторгаются на территорию к сопернице, — он делает паузу, переводя дыхание, и давится новым смешком. — От местных мужиков и подавно такого не дождешься. Они у них зашуганные и пришибленные.

Рэм странно коситься на меня, а потом продолжает:

— Никто не будет ждать проникновения в частную собственность. Осторожными, конечно, нужно быть, но это, само собой разумеется. Но не все так критично, как может звучать.

Вновь замолкая, напарник пододвигается ближе к столу, облокачивается на столешницу и доверительно произносит:

— А если быть совсем откровенными… Я вот наблюдаю за тобой все это время и понимаю, что и тебя как-то поменяло это место. Не знаю, — он опять оценивающе прищуривается и добавляет. — вроде не трогали тебя, силу, пытки не применяли, но что-то изменилось. И мне это не нравится. Слишком ты стал послушным и спокойным. И я хочу вновь видеть перед собой того человека, каким знал тебя раньше. Мы скоро вернемся домой, а значит… самое время приложить для этого все усилия.

Утром следующего дня, пока Рэм отлучился перепроверить еще раз информацию по особняку и его владелице, я тоже решил заняться полезным делом. В нашем распоряжении, помимо необходимого инвентаря, была и охрана, которая должна была подстраховывать. Оливия перед самым отъездом отобрала четверых девушек и в моем присутствии дала им наставления помогать всем, чем необходимо. И вот как раз подвернулся первый такой случай.

— Мне нужна ваша помощь, — обратился я к двум дамочкам из нашей охраны, когда те, едва заступив на смену, появились на первом этаже, в служебной части особняка, где я их и поджидал.

Сначала дамы удивились, потом насторожились, но после моего напоминания о полученных ими указаниях, все-таки сдались. И уже спустя час, убеждений, заверений и объяснений, что и зачем мне нужно, я получил хоть и скудные, но весьма полезные сведения о стандартной системе безопасности периметра и охране самих зданий, какое было заведено на острове.

А к вечеру, как и планировалось, собрав с собой все необходимое, мы с Рэмом отправились к нужному особняку. Уже на месте, дождались в укрытии, появление на крыльце той самой госпожи. К своему огромному удивлению, я узнал брюнетку. Мне довелось столкнуться с ней у здания совета, когда сопровождал Оливию, и чуть раньше именно она едва не купила меня на аукционе. Теперь я прекрасно понимал, почему женщина являлась одной из основных соперниц моей госпожи, и по какой причине дама была в числе главных подозреваемых по делу с убийством. После тех недолгих нескольких встреч, я мог сделать вывод, что, эта женщина может пойти на убийство, и не одно, если это ей понадобиться для достижения своих целей.

Удивляло и другое… Как, такая милая блондиночка Амалия: добрая, заботливая и очень отзывчивая, — могла быть дочерью такой стервы? Этот факт совершенно не укладывался в голове.

И тем не менее, дождавшись момента, когда роскошный автомобиль, в который села хозяйка особняка, наконец выехал за резные ворота и скрылся из виду, отправились исследовать слабые места по периметру территории. Как и во владениях Оливии, тут имелся большой парк, именно там Рэму и удалось найти лазейку, через которую было решено проникнуть на охраняемую территорию.

И если с участком у нас особо сложностей не возникло: дождавшись темноты, мы медленно и осторожно подобрались к дому, тщательно скрываясь в тени деревьев и кустарников, — то вот с проникновением в сам особняк пришлось повременить. Отсидевшись в своем временном укрытии, глубоко за полночь, когда обслуживающий персонал лег спать, и всюду погас свет, а охрана ушла дежурить у ворот на своем посту слежения, мы наконец смогли пробраться в дом.

У Рэма на этот случай имелись «козыри», как он называл их еще утром. Я знал, что ему известен план дома и местонахождение кабинета хозяйки, но вот отмычки стали настоящим сюрпризом. Где ему удалось их достать… ума не приложу.

Благодаря им, нам, не нашумев, удалось проникнуть внутрь здания. Как объяснил Рэм, который побывал на многих участках местной элиты, и это же подтвердили наши охранницы, когда я расспрашивал их о безопасности зданий, — почти у всех особняков имелось, помимо парадного входа, несколько служебных.

До второго этажа, где находился кабинет, нам удалось добраться без происшествий, хоть и довольно медленно. Часто приходилось останавливаться, прислушиваться к звукам, шорохам. Риск, оказаться пойманными с поличным, был крайне велик.

Уже наверху, осторожно отворив дверь все той же бесценной отмычкой и оказавшись внутри, мы наконец смогли вздохнуть свободно. Подперев дверь изнутри, зашторив окна и включив тусклые фонарики, мы, наконец принялись за работу. Разделившись, стали искать хоть что-то, что могло приблизить нас к документам на поставку товаров.

Перебирать папки и отдельные бумаги пришлось довольно медленно и аккуратно. Наследить мы не хотели, а значит все возвращалось на свое прежнее место в том виде, в котором находилось до осмотра. В доме было тихо, пару раз нас отвлекли звуки за дверью, мы, выключив фонарики, замерев и почти не дыша, ожидали, пока охрана сделает обход: поднимется по лестнице, пройдет мимо двери по коридору, вновь спуститься вниз и покинет особняк. Охрана была опаснее всего. Оказаться пойманными на чужой территории — это равносильно подписанию смертного приговора. При этом вина будет не только на том, кто проник, но и на членах семьи. В моем случае, — на хозяйке, а значит, что она могла потерять должность и репутацию... как минимум. Охрана передвигалась тихо, наверняка прислушиваясь. Попасться, слишком увлекшись поисками, было не сложно.

Уже ближе к утру, когда на улице начало светать, Рэм, решительно закрывая дверцы шкафа с целой кучей папок, повернулся ко мне и произнес:

— Так мы только зря теряем время.

— У тебя есть идеи получше? — горько усмехнувшись и окинув взглядом помещение, спросил я.

Напарник хитро покосился на большую картину, висящую на стене позади меня. Я, пряча в недры письменного стола хозяйки кабинета последнюю стопку ничего не значащих для нас бумаг, оглянулся.

— Есть, — тихо протянул он и ухмыльнулся. — Давай-ка проверим сейф. Наверняка он тут не для красоты. Посмотрим, что интересненькое можно отыскать в нем.

— Ты сдурел? — пораженно зашипел я. — Как, по-твоему, мы его откроем?

— А кто сказал, что на одном лишь владении отмычкой, заканчиваются мои «козыри»?

Я пораженно наблюдал за тем, как Рэм, потыкав кнопки и ошибившись всего раз, довольно быстро отворил дверцу сейфа. Моя бровь поползла вверх, выражая полное непонимание того, как он сумел вскрыть невскрываемое, да еще и в два приема. Задатки медвежатника?

— Что-то ты совсем пошел по криминальному пути в последнее время, — заметил я.

— Не удивляйся, — довольно хмыкнув, тихо произнес напарник, поворачиваясь ко мне. — Я давно за ней наблюдал, да и в этом доме бывал чаще, чем в других.

Я с интересом покосился на Рэма, ожидая объяснений.

— Ну а что? — небрежно пожимая плечами, ответил он на мой взгляд. — Она отвечает за доставку и отправку товаров, я планировал через нее попытаться вернуться домой.

Ясно. Зная этого прохиндея, наверняка в койку залезть тоже не постеснялся, а теперь еще и в сейф.

— Просто не знал, что может пригодиться, — хитро добавил он, отвечая тем самым на мои мысли. — Все ведь средства хороши.

Тут и не поспоришь… Благодаря его хитростям и изворотливости, мы и в дом проникли без труда, и информации он успел насобирать прилично.

— Ну что там? — нетерпеливо спросил я, возвращаясь к главному, и шагнул ближе к напарнику.

Мы с любопытством заглянули внутрь сейфа. Тут был стандартный набор богачей: пачки валюты разных мастей, драгоценности и стопка документов. Вот она-то нас и интересовала больше всего.

Выудив папки из схрона, Рэм вручил мне половину. Разложив их на столе, мы стали тщательно изучать каждую.

Мне достались документы на имущество, несколько видов водительских удостоверений, паспорта разных стран, акции различных предприятий…

Рядом присвистнул Рэм, и я, оторвавшись от бумаг, вопросительно посмотрел на него.

— Ты погляди, что тут у нас… — довольно протянул он.

Немедля приблизился к брюнету, опуская взгляд на раскрытую папку перед ним. На самой первой странице красовалась фотография моей хозяйки, прикрепленная к листку с основной информацией о ней. Далее лежали копии ее документов, медицинская страховка, учебные дипломы, курсы, копии паспортов нескольких стран и свидетельство о рождении.

Мы с Рэмом жадно изучили все, что о ней было предоставлено, и отложили папку в сторону, берясь за следующие. Далее шли собранные досье на мать Оливии, которая досталась Рэму, я же развернул перед собой папку с бумагами Амалии. Почти такой же комплект, как и на мою хозяйку, однако мой взгляд задержался на свидетельстве о рождении. Заинтересовала одна единственная строчка, — имя отца. Она насторожила и показалась смутно знакомой.

Немного помедлив, вернулся к документом Оливии, перелистнул на страницу с ее свидетельством о рождении и сравнил. Обе девушки носили фамилии матерей, имена и фамилии отцов совпадали.

— Как думаешь, могут быть их отцы полными тезками? — недоуменно произнес я, обращаясь к Рэму.

— Все, конечно, возможно, но я очень сомневаюсь, что это их случай, — насмешливо хмыкнул брюнет. — Мне даже интересно взглянуть на этого коллекционера властного серпентария. Извращенец какой-то! Что он нашел в двух бабах с феминистическими замашками?

— Может он в их кружке состоял… — хмыкнул я. — Спонсировал… не знаю.

Рэм прыснул от смеха, откладывая в сторону досье и берясь за следующую папку.

— А вот, кажется, и ответ на наш вопрос, — тут же посерьезнев в лице, произнес он.

Перед нашим взором лежали копии бумаг на остров.


Глава 19

Оливия внимательно вчитывается в бумаги, принесенные мной и Рэмом из особняка Вивьен, и, наконец, кладет их на стол, переводя задумчивый взгляд на меня.

— Да, это достаточное доказательство, чтобы обвинить Вивьен в смерти моей матери, — холодно произносит девушка, зло поджимая губы. — Только вот, у следствия появятся вопросы, как мы смогли достать эти документы. И само собой они попытаются это выяснить.

— И чем грозит, то, что мы достали их из ее дома? — спрашиваю я.

— По местным законам, за проникновение на частную собственность преступнику грозит тюрьма, — произносит Оливия.

— Мы не наследили, работали в перчатках, — заверяю я девушку, давая понять, что нашу вину еще надо потрудиться доказать. — Документы все вернули на место, как и лежали, а это всего лишь копии, — указывая на листы, добавляю я. — Мало ли где мы могли их взять.

— Все равно слишком опасно, — отрицательно покачав головой, произносит хозяйка. — Нас рядом с Вивьен могут посадить. Этим должно было заниматься следствие, а не мы. Само собой, они бы их не нашли, сейф бы им вскрывать никто не дал, да и его нахождение и тем более код никто не знал, кроме владельца… ну и твоего «друга».

Хозяйка усмехается, глядя на меня.

— Мне надо быть внимательной, прежде чем что-то делать, пока Рэм в доме, — подытоживает Оливия. — Он действительно хитер.

— Я предупреждал, — произношу, пожимая плечами.

— Да, — соглашается она. — Что-то еще?

— Нас, конечно, едва не поймали, — добавляю я, вновь вспоминая события двухдневной давности. — Но обошлось. Спасибо твоей охране, отвлекла местных на себя.

— Почему это случилось? — спрашивает хозяйка строго, открывая верхний ящик стола и кладя в него найденные документы на поставку кофе и запрещенного препарата.

— В сейфе было много чего интересного, и мы задержались, — внимательно глядя на ее манипуляции, отвечаю я. — Досье, например, на всю вашу семью.

Рука девушки, закрывающей шуфлядку на ключ, замирает. Острый подозрительный взгляд тут же впивается в меня.

— Что вы нашли? — угрюмо спрашивает Оливия, прищуриваясь.

— Много чего, — уклончиво отвечаю я, тоже становясь собранней и строже.

В кабинете повисает напряженное молчание. Наконец хозяйка не выдерживает:

— Конкретнее! Что вы еще нашли? — в воздухе буквально ощущается, что девушка еле сдерживается, чтобы не закричать.

— Мне вот другое интересно, — стараясь не обращать внимание на резко сменившийся настрой в нашем диалоге, говорю я. — Почему ты нам сразу не сообщила, что, оказывается, вы с Амалией сестры, что Вивьен была второй женой вашего отца, а твоя мать — первой. Именно ей он подарил большую часть акций на остров. Вивьен такого подарка не удостоилась. Хороший повод для того, чтобы кипеть от зависти, можно так себя накрутить, что и на убийство решишься. Но ведь ты это все и сама знаешь. Не ясно только, почему не рассказала нам.

— Посчитала, что это слишком личное и посторонним совать свой нос в наши семейные дела не следует, — едва не рыча и подскакивая с кресла, произносит она.

— Очень зря, — парирую я и усмехаюсь. — Это облегчило бы дело всем нам.

— На одних подозрениях все равно далеко не уедешь, — огрызается Оливия, направляясь к окну. — У моей матери предостаточно врагов и завистников на острове и подозревать можно кого угодно.

— Согласен, не исключено, — произношу я. — Но раз уж мы взялись за это дело основательно и с рисками, можно было хотя бы намекнуть.

На мое очередное замечание Оливия решает промолчать.

— Ладно, — не дождавшись ответа, произношу я. — Что будем делать, чтобы доказать вину твоей мачехи?

За моей спиной слышится напряженный вздох. Еще с минуту девушка не отвечает, а потом произносит:

— Через пару дней будут выборы главы острова.

— И? — спрашиваю я заинтересованно и оборачиваюсь, чтобы взглянуть на брюнетку. — Ты уже придумала, как сделать так, чтобы все прошло в твою пользу?

— Разумеется, — мурлычет Оливия, отворачиваясь от окна и облокачиваясь на подоконник. На ее лице появляется очень хитрая, я бы даже сказал, победная улыбка. — И ты будешь сопровождать меня на этом торжественном мероприятии.

— Уже не опасаешься, что я могу подпортить твою репутацию, как в прошлый раз? — удивленно приподнимая бровь, интересуюсь я. — Ты же мне говорила, что больше не собираешься со мной позориться на людях?

— Мою репутацию никому не удастся испортить, — ласково заверяет девушка, медленно подходит ко мне, наклоняется к самому лицу и, нежно поцеловав в краешек губ, добавляет: — Уже никому.

Машинально притягиваю брюнетку к себе и усаживаю на колени, с любопытством вглядываясь в хитро-сощуренные глаза.

— И как тебе это удалось?

— Не важно как, — отмахивается она, и я замечаю, что на мгновение ее лицо мрачнеет. Но быстро взяв себя в руки, девушка добавляет: — Главное, что я не зря тратила время, и риски точно будут оправданы.

Не знаю, что и как ей удалось сделать, но глядя на нее, не могу не восхититься упорством и целеустремленностью этой властной, обворожительной и такой соблазнительной госпожи.

Невольно улыбаюсь, залюбовавшись девушкой. Притягиваю ее ближе к себе и, потянувшись, целую в мягкие, слегка улыбающиеся губы.

Роскошный автомобиль Оливии вновь везет нас к зданию совета. Разница лишь в том, что в прошлый раз она сильнее нервничала, боялась. Сейчас в ее действиях, движениях и взгляде была задумчивость, настороженность и решимость.

Сколько же всего изменилось с тех пор… Переводя взгляд со своей хозяйки в окно, вспоминаю все, что произошло со мной за последние пару месяцев на этом острове: наше не очень-то теплое знакомство, раздражение и злость, которые я испытывал к ней по началу. Сейчас же ничего этого нет. Я тревожусь за нее, беспокоюсь, что задуманное, может пойти не по плану, и девушка пострадает в этой гонке за власть.

Не смотря на симпатию, которую стал испытывать к Оливии, я так мало знаю о ней, а хочется знать больше. Быть ближе.

Почему-то в последнее время меня все меньше волновал вопрос, когда мы сможем уехать с этого острова развлечений богатеньких светских львиц. Во мне не было энтузиазма, как в Рэме. И это не беспокоило. Наоборот, желал, как можно чаще видеться с Оливией, быть рядом, узнавать о ее стремлениях, мыслях и планах.

За окном автомобиля проносится знакомый пейзаж: песок, скалы, кое-где зеленые островки диковинных растений. Мне стало нравится жить в тропиках, не наблюдая небоскребы и суету огромного мегаполиса.

Довольно быстро вид за окном сменился. И вот уже машина мчится, по окраине города. Тут и там по узким улочкам снуют работники, открыты торговые лавки и маленькие кафе, в которых ютятся женщины, что-то обсуждая небольшими компаниями.

Наконец, сбавляя ход, мы плавно подъезжаем к массивному зданию с колоннами. Стоит водителю остановить автомобиль напротив входа, я незамедлительно открываю дверь, чтобы помочь Оливии выйти из авто и сопроводить ее на важный для всех нас прием.

С последнего визита здесь ничего не изменилось: просторный зал для банкета, в который мы заходим под руку, встречает любопытными взглядами богатых влиятельных хозяек, светскими беседами, легким фуршетом. Наконец, объявляют, что присутствующих дам просят пройти в зал заседания.

Бросаю на Оливию напряженный взгляд, всматриваюсь в ее спокойное лицо, пытаясь в последний раз убедиться, что все хорошо, что девушка уверена, — все пройдет гладко.

— Я скоро вернусь. Час, максимум два. Не больше, — улыбаясь и целуя меня в губы, тихо произносит она, прежде чем уйти. — Не волнуйся за меня. Все будет хорошо.

Она игриво подмигивает, ободряюще проводит ладонью по моей руке и, расправив плечи, гордой, и в то же время расслабленной походкой, отправляется в зал вслед за остальными.

Мне же остается ждать исхода собрания, и девушку, у которой на этот день заготовлен ни один неприятный сюрприз для своих соперниц.

Во-первых, как объяснила Оливия, собрание должно пройти благополучно, и большинство голосов будут отданы именно за нее. Во-вторых, мы подготовили план действий, который должен вывести Вивьен на чистую воду. На торжество по случаю назначения новой главы острова приглашены следователи, им и будет продемонстрирована ее вина.

Беру со стола бокал с вином и направляюсь с ним в сторону понравившегося мне еще в прошлый раз небольшого диванчика у окна. Откинувшись на спинку и делая глоток, невольно прокручиваю в голове, все, что узнал о местных жителях и их устоях, глядя на скромных и молчаливых, в отсутствие хозяек, мужчин.

После просмотра вороха бумаг в кабинете Вивьен и разговоров с пронырливым, все разузнавшим Рэмом, многое становиться понятным и практически все объяснимым относительно места нашего пребывания. В сущности своей, остров — является частным закрытым клубом богатых дамочек, которые вдали от своих выгодных и очень удобных супругов ищут радости в объятиях покорных, на все согласных мужчин. Стоит только отдать приказ, и парни на острове исполнят любое желание своей госпожи.

Уму непостижимо, что такое возможно! И это происходит не один десяток лет! А ведь многие из моих ровесников повзрослели здесь. Они появились на острове еще до рождения моей хозяйки! Как удалось узнать, многие из них попадали сюда из приютов разных стран, кто-то из неблагополучных семей был отдан родителями, за хорошую плату, разумеется. Не брали, конечно, всех подряд, — только тех, кто мордашкой вышел и здоровым был, без серьезных, неизлечимых заболеваний.

И это хоть немного, но проясняло их поведение: поначалу, благодарность за новый дом, далее, новое воспитание. Ими определенно занимались хорошие психологи с того возраста, когда психика особенного гибкая… И это, разумеется, сглаживало многие нежелательные реакции. Ребят учили в специальной школе, воспитывая в духе махрового матриархата, закладывая твердую необходимость подчиняться женщине. Что с ними делали дальше, как перевоспитывали особо протестующих против правил мальчиков, думать не хотелось. Да и датчики наверняка встраивать стали не просто так.

Я давно знал, что у богачей с мировым именем владения не ограничиваются виллами, яхтами, самолетами. Есть и личные острова. Но чтобы на одном из таких было, можно сказать, собственное маленькое государство с особым, разительно отличающимся от общемирового, устройством.

Какими организаторскими способностями, и каким коварным и изворотливым умом нужно обладать, чтобы построить и развить такую структуру на некогда необитаемом острове. Сложный, но идеально, без сбоев и утечек информации, работающий механизм. Не подумал бы никогда! Это ужасало, но и восхищало одновременно! В такие моменты просто понимаешь, что ты — маленькая букашка, которая живет в неведении, а где-то выше решаются серьезные дела, вершатся судьбы и очень многое скрывается, оставаясь известным только очень узкому кругу людей. Посвященным…

Время текло мучительно долго. Сменив первый бокал вторым, а затем и третьим, бросаю мимолетный взгляд на настенные часы, и наконец вздыхаю с облегчением. Прошло чуть больше часа, а значит собрание и голосование вот-вот подойдет к концу.

Спустя четверть часа в банкетный зал начинают прибывать люди. Почти пустое помещение, не считая нас, немногочисленных сопровождающих, что разбрелись по разным углам, постепенно заполняется приглашенными на банкет по случаю назначения новой главы острова.

Разумеется, многие из них еще не знают, чем закончатся выборы, и от того в воздухе ощущается волнение. С разных сторон слышатся разговоры и обсуждения предполагаемых кандидатов, достойных и не очень. Оливия среди них занимает не последнее место, правда мнения о ее избрании на этом собрании не однозначные.

Прислушиваясь к обрывкам фраз, стараясь выхватить в этом жужжании знакомое имя, обвожу взглядом стремительно заполняющийся зал, подмечая прибытие предусмотрительно приглашенных Оливией следователей, которые держатся чуть в стороне у столов с закусками и перекидываются фразами между собой.

Сидеть и наблюдать за происходящим становится все труднее, и пока есть возможность, выбираю себе более удачное для наблюдения место. Поднимаюсь с диванчика и иду к одному из столов.

— Марк, — окликает меня женский голос, и плеча касается чья-то рука, пока я пробираюсь в толпе. Удивленно оборачиваюсь и вижу перед собой знакомую белокурую девушку. Амалия мило улыбается. — Рада тебя видеть.

— И я, — отвечаю девушке на приветствие и натянуто улыбаюсь в ответ, испытывая неловкость, учитывая, что чуть позже мы планируем разоблачить и сдать властям ее мать, вытянув у той признание в убийстве. Это немного омрачает радость от того, что здесь нашелся хоть один знакомый человек, с которым можно побеседовать, пока не закончилось собрание. — Рад, что ты смогла прийти. Я успел заскучать в ожидании завершения заседания.

— Оно вот-вот подойдет к концу, — воодушевленно сообщает Амалия, окидывая взглядом собравшихся. — Это так волнительно. Интересно, как все пройдет? — добавляет она, вопросительно-восторженно глядя на меня.

— Скоро узнаем, — усмехаюсь я, разглядывая блондинку, и стараюсь придать интонации ничего не значащие нотки. Эта встреча действительно будет волнительной и конкретно для Амалии не такой приятной, как она рассчитывает. Но говорить ей об этом мне, само собой, не стоит.

Неожиданно шум в помещении стихает, многие из приглашенных замолкают, и мы с девушкой, привлеченные внезапным изменением, оглядываемся, стараясь понять, что стало причиной тишины.

В зале распахиваются массивные двери, и в помещение постепенно входят те, кто был на сегодняшнем собрании. И одной из первых мы замечаем мило улыбающуюся гостям Оливию.

Когда все собираются в заполненном до отказа помещении для фуршета, хозяйка, быстро окинув взглядом присутствующих, выходит в середину и громко сообщает о том, что по такому торжественному случаю для всех гостей приготовлен банкетный зал и, указав направление, предлагает пройти туда, чтобы отпраздновать событие.

Медленно толпа продвигается к одной из распахнутых настежь боковых дверей. Я же, не отрывая взгляда от Оливии, направляюсь к ней, не сразу замечая, что Амалия за мной не следует.

— Как все прошло? — нетерпеливо интересуюсь я, едва подойдя к девушке.

— Пока все идет по плану, — отвечает она, довольно улыбаясь.

— Видела? Амалия тоже здесь, — добавляю я, ища глазами блондинку и находя ее рядом с матерью.

На самом деле, учитывая сложившиеся обстоятельства, лично мне бы не хотелось, чтобы Амалия была сегодня на этом торжестве, понимая, что после задержания ее матери благодаря вмешательству сестры их отношения могут сильно охладеть. А Оливии очень нужна родственная поддержка, да и Амалии тоже. Они так уж точно не виновны в конфликтах и поступках своих матерей и должны несмотря ни на что держаться вместе.

— Да, идем, — соглашается брюнетка, едва скользнув взглядом по компании дам во главе с Вивьен.

Хоть со стороны и выглядит этот жест, словно она посмотрела на них случайно, но я чувствую, как хозяйка напряглась. С виду же девушка держится спокойно и собранно.

Так, рука об руку, мы с Оливией входим в просторный светлый зал с хрустальными люстрами, расшитыми золотом занавесками на больших окнах и длинными столами, расположенными вдоль стен п-образной формой, накрытыми белыми скатертями, на которых уже расставлены угощения для приглашенных.

Хозяйка ведет меня к самому дальнему из них, и мы рассаживаемся в его центре. Рядом устраиваются дамы со своими сопровождающими мужчинами, — по-видимому сторонницы моей хозяйки. На это указывает их явно приподнятое настроение, улыбки и обмен поздравлениями в победе Оливии в ходе выборов.

Пока дамы общаются между собой, я, пододвинув стул поближе к столу и устраиваясь поудобнее, осматриваюсь вокруг: в помещении царит суета и гомон голосов. Взглядом скольжу по собравшимся, подмечая, что прибывшие на торжество представители правопорядка размещаются почти с краю одного из столов, у самого входа в банкетный зал.

Невольно ищу глазами Вивьен и Амалию. Мать девушки определенно не в самом лучшем расположении духа и она, даже не пытаясь это скрыть, косится в сторону нашего стола, переговариваясь со своими подругами. Амалия, которая сидит рядом с матерью, в разговор не вступает, но выглядит слегка подавленной. Наверное, причиной является поражение Вивьен на выборах и ее взвинченное настроение.

Постепенно все стихает. Заметив, что собравшиеся разместились, Оливия, бросив на меня быстрый взгляд, поднимается с места и беря со стола бокал, стучит по нему вилочкой, привлекая к себе внимание, а затем громко, чтобы слышали все, начинает произносить речь:

— Спасибо всем, кто пришел на это торжественное мероприятие. Мне приятно видеть вас. Хочу поблагодарить за оказанную честь и доверие управлять островом. Буду делать это с достоинством, как прежде, — моя мать. И в этот знаменательный день, дабы почтить память о ней и ее заслугах, я предлагаю выпить ее любимый напиток.

Словно по команде, официанты, которые находились позади праздничных столов, беря в руки кофейники, что прежде стояли на тележках, теснящихся к стенам, приближаются к присутствующим и разливают напиток по заранее приготовленным чашкам.

Не давая опомниться или отказаться от предложенного угощения, Оливия, которая, едва выждав короткую паузу лишь для того, чтобы персонал выполнил свою работу, продолжает:

— К моему большому сожалению, эти выборы состоялись не по причине добровольного сложения полномочий предыдущей главой острова, а по причине ее кончины. Думаю, все присутствующие согласятся, что мать была выдающейся женщиной: умной, сильной, умеющей ставить перед собой цели и достигать их. Но и у нее были свои маленькие слабости… — Оливия на секунду замолкает. — Например, она любила особый сорт кофе. И я всех сегодня прошу почтить память, выпив чашечку ее любимого напитка. У меня осталась баночка этого кофе… Именно та, из которой она заварила свою последнюю чашку… Мне кажется, допить ее будет прекрасным символом прощания. — Оливия берет напиток, ловко поставленный перед ней, как и перед всеми другими гостями, официантами. — За Мадлен Сандерс!

В помещении ненадолго повисает тишина. Присутствующие, немного помедлив, берут со столов напитки, приподнимая их в знак уважения и почтения усопшей, намереваясь сделать глоток. Мое же внимание все это время целиком и полностью приковано к Вивьен. Заслышав имя матери хозяйки, она недовольно морщится, но тем не менее берет со стола чашку и, как ни в чем не бывало, подносит ее к губам, последовав примеру остальных.

Но сделать глоток Вивьен не успевает, из ее пальцев, совершенно неожиданно, напиток выбивает, сидящая рядом с ней Амалия.

Женщина пораженно ахает, едва успевая понять, что произошло. Чашка, выпавшая из ее рук, со звоном падает на стол, и окатив владелицу и рядом сидящих женщин брызгами, разбивается.

— Ты что творишь? — недовольно рычит она, поворачиваясь к дочери.

В помещении повисает тишина; присутствующие: кто с интересом, кто с любопытством, наблюдают за происходящим, затаив дыхание. Но, не замечая реакции вокруг себя, родственницы сверлят друг друга взглядом и через секунду, Амалия, сорвавшись, едва не крича на мать, произносит:

— Ты что, не понимаешь? Это тот самый напиток!

— Ты что несешь? — не сдается Вивьен, распаляясь еще больше.

— Он отравлен!

— Замолчи немедленно, идиотка! — сквозь зубы цедит женщина, грозно метая молнии взглядом в дочь.

— Нет! — выкрикивает та, вскакивая со своего места. — С меня хватит! Хватит уже молчать, хватит терпеть! Сколько лет ты уже прозябаешь на вторых ролях? Двадцать? Тридцать? Сколько лет ты тихо ненавидела Мадлен? А?

— Амалия больше не сло… — пытается прервать эту тираду Вивьен, но ей не удается.

— Нет уж! Я доскажу! — переходя на крик, выдает Амалия. — Ты сидела, терпела и бездействовала. Когда отец бегал к ней, будучи женатым на тебе, когда развелся с тобой, потому что так было удобней, когда подарил ей управление островом, когда он пропускал мои дни рождения, потому что у Мадлен в этот день прием! Сидела! Терпела! Молчала! И ничего не делала! Потому что кишка у тебя тонка! А я сделала! Избавилась от этой мерзкой стервы. Тебе оставалось только выборы выиграть. И что? Ты даже этого не смогла! Кто из нас идиотка? А, мама?

Все присутствующие пораженно ахают, услышав признание Амалии. Я, как и все, не ожидавший услышать подобного от блондинки, шокировано хватаю воздух ртом, не отрывая округлившихся глаз от девушки. Рядом со мной на стул оседает Оливия. Понимая, что для нее сейчас значит эта сцена, перевожу на хозяйку встревоженный взгляд, беру, в миг похолодевшую, дрожащую ладонь побледневшей хозяйки в свою руку и с силой сжимаю. Не представляя, как еще могу поддержать ее в этот момент.

Все пошло совсем не так, как предполагалось. Мы никогда бы не подумали, что такая вечно жизнерадостная Амалия может носить в себе столько зла и желчи, которые совершенно отравили ее душу, подтолкнув к последней черте — убийству. Неужели она тогда оклеветала мать, решив, что могут подозревать ее и решив тем самым отвести от себя подозрение?

Пока гости пребывают в шоке, а Амалия еще не понимает, что только что сама лично призналась в убийстве и не попыталась что-либо предпринять; стражи правопорядка стремительно приближаются к ней, первыми среагировав на происшествие, и схватив девушку за руки, заводят их ей за спину и защелкивают браслеты наручников.

Они выводят блондинку из зала под вскрик матери и громкое жужжание присутствующих, ставших свидетелями признания в убийстве.

Стоя у окна и наблюдая, как на остров опускаются вечерние сумерки, как небо окрашивается в лиловые и красно-оранжевые тона, я напряженно жду возвращения Оливии. День выдался трудным и выматывающим для всех нас, но для нее особенно.

Вот именно сейчас, в этот момент, она, не смотря на душевный раздрай, находясь на грани нервного срыва, там внизу, на первом этаже собственного дома, дает показания против сестры, убившей ее мать. Еще утром, собираясь на прием, мы и подумать не могли, что день завершится так. И полученная власть, к которой Оливия стремилась, будет единственным, что у нее осталось.

Потеряв любящую мать, а теперь и сестру, которой доверяла, она не имеет больше никого близкого, но приобретает влияние, заручается поддержкой высшего света, и на этом все.

Есть, конечно, еще я, — мужчина, что переживает за нее, хочет защитить от всего мира, предательств, одиночества и отчаяния, на пороге которых стоит сейчас та, к кому неравнодушен, с кем хочу быть рядом всегда. Но нужно ли это самой Оливии?

Заслышав в коридоре тихие, неторопливые шаги, оборачиваюсь, напряженно ожидая, когда дверь распахнется и в комнату наконец войдет она. Что мне ей сказать? Как поддержать? Чем я могу помочь? Сейчас я испытываю растерянность, не находя ни единой зацепки, которая могла бы помочь исправить ситуацию, оправдать принесенные жертвы и что могло бы залатать ту дыру, что образовалась в ее душе, которая в очередной раз надламывает девушку.

Шаги в коридоре замирают, опускается дверная ручка, и в комнату входит Оливия. Вид у нее уставший и отстраненный. На бледном осунувшемся лице ни единой эмоции, словно все, что было прежде внутри, покинуло ее, оставив пустоту.

Стою на месте, наблюдая, как ее рассеянный взгляд пробегает по комнате, пока не находит меня. С безразличием глаза девушки скользят по моему телу с ног до головы и опускаются в пол. Она тяжело вздыхает.

— Как все прошло? — тихо спрашиваю я, наконец сдвинувшись с места, желая подойти к ней, обнять, успокоить.

— Рассказала им все, что знала, — бесцветно произносит Оливия, подойдя к кровати и устало опускаясь на ее край. — Там и так все понятно. Расследование закончено, им нужно просто составить отчет о проделанной работе.

— Ясно, — бурчу я, приближаясь к ней и садясь рядом.

В комнате повисает тишина. Оливия невидящим взглядом смотрит перед собой в одну точку, а я просто молчу, не зная, что сказать, глядя на девушку и боясь нарушить ее шаткое эмоциональное равновесие.

— Голодна? — все же, не выдержав молчаливого напряжения, пытаясь выдернуть Оливию из апатии, спрашиваю я.

— Лучше выпью, — отрицательно качнув головой, тихо произносит она. — И чего-нибудь покрепче.

Незамедлительно поднимаюсь с места и иду в сторону бара. На полке нахожу коньяк и наливаю его в бокал до половины.

— Пей, — вернувшись к девушке и протянув напиток, произношу я.

Оливия берет его холодными дрожащими пальцами. Замечаю, что обхватывает его слабо, словно прилагая для этого все силы, что остались в ней. Понимая, что вряд ли сможет удержать напиток, помогает себе, придерживая бокал второй рукой, и подносит к губам. Делает несколько больших глотков, осушая емкость до дна.

Тут же закашливается, и на ее глазах выступают слезы, то ли от крепости алкоголя, то ли от горечи, что испытывает сейчас, а возможно от всего сразу.

Забираю у нее бокал и, присев рядом, обнимаю за плечи, прижимая к себе так крепко, как это возможно. Оливия в моих объятиях судорожно вздыхает и сдавленно всхлипывает, утыкаясь носом мне в грудь. Обнимает в ответ.

Пара тяжелых, судорожных вздохов, ощущения ее горячего дыхания на коже, и девушка поднимает на меня влажные, замутненные глаза, слегка отстранившись.

— Спасибо, — шепчет она, как-то тоскливо и жадно вглядываясь в мое лицо. — За все.

Не успеваю ответить, спросить… Горячие, припухшие, мягкие губы Оливии касаются моих, сразу затягивая в жаркий требовательный поцелуй. Когда воздуха перестает хватать, она резко отстраняется, чтобы сделать вдох, а потом вновь прильнув, покрывает поцелуями губы, щеки, скулы, шею, ключицы. Не давая мне опомниться, отстраниться. И я понимаю, что ей сейчас просто хочется забыться, отдалиться от проблем, утонуть в водовороте страсти, почувствовать хоть что-то, чтоб не сойти с ума. И я позволяю.

Тонкие дрожащие пальчики, торопливо стягивающие с меня одежду, мои настойчивые и жадные снимающие ее платье, наши нетерпеливые, сдавленные вздохи, почти стоны нетерпения. Объятия… тесные, не дающие вздохнуть всей грудью. Прохлада простыней, ее разведенные бедра, в плен которых я стремлюсь, едва коснувшись постели. Мой резкий толчок, ее громкий протяжный вскрик. Наши отчаянные, быстрые движения. Все это похоже на сумасшествие, дикость, страсть. Терзания ласковых губ, боль от пальцев, впивающихся в кожу. Наши рваные выдохи, дрожь обнаженных тел, все больше ускоряющиеся толчки, ее жалобный протяжный стон и мой сдавленный вздох.

Желанная разрядка, так быстро накрывающая нас с головой. Мы не пытаемся сейчас насладится друг другом, нами управляют древние животные инстинкты. Физическая потребность друг в друге.

Еще пару минут, лежа в крепких объятиях друг друга, мы пытаемся отдышаться, прийти в себя. Прикрыв глаза, я просто вдыхаю такой приятный и ставший привычным запах своей желанной женщины, пока ее влажные пальчики водят по моей коже, вычерчивая причудливые узоры.

— Пожалуй, выпью еще, — шепчет она. Приоткрываю глаза, вглядываясь во все еще затуманенные от хмеля и страсти серебристые глаза. — Выпьешь со мной? — слегка улыбаясь и довольно щурясь, добавляет она.

Согласно киваю, и еще сильнее расслабляюсь, закрывая глаза, по-прежнему наслаждаясь отголосками полученной разрядки.

Соскользнув с постели, девушка идет к бару. Слышу плеск. Она наполняет бокалы и медленно возвращается назад. Рядом прогибается матрас, и я снова открываю глаза, чтобы взглянуть на нее. Обнаженная и порозовевшая после жарких ласк Оливия протягивает мне напиток. Приподнимаюсь и, облокотившись на спинку кровати, принимаю его из рук девушки.

Бросив на нее еще один мимолетный взгляд, наблюдая как она, жмурясь и обхватив обеими руками свой, отпивает, — повторяю за ней. Жидкость тут же обволакивает горло жаром, спускаясь ниже, поднимая изнутри приятное тепло. На мгновение жмурюсь, делаю глубокий вдох и открываю глаза, встречаясь с серебром взгляда напротив. Девушка почему-то смотрит на меня с явным сожалением и грустью. Она поджимает губы, не отрывая от меня глаз, судорожно вздыхает и забирает из моей замершей в воздухе руки напиток.

Поставив бокалы на прикроватный столик, девушка ложится рядом, кладя голову мне на плечо. Приобнимаю Оливию, глажу ладонью темные взъерошенные волосы, утыкаюсь в них носом, делая глубоких вдох и ощущая их приятный аромат. Провожу пальцами по ее плечу, ощущая нежность и мягкость горячей кожи, покрывающейся мурашками от моих легких касаний. И медленно погружаюсь в сон, прислушиваясь к размеренному дыханию и ровному биению сердца.


Глава 20

— Марк, — слышится знакомый мужской голос тихо и где-то очень далеко. — Да проснись же, — раздаются в нем требовательные и нетерпеливые нотки. — Слышишь? Вставай! — голос становится громче. Кто-то тормошит меня, и я резко выныриваю из пустой молчаливой темноты. Вздрагиваю, резко распахиваю глаза и подскакиваю.

— Ну наконец-то, — довольно произносит Рэм, нависая надо мной. На его лице расплывается широкая, довольная улыбка, глаза светятся неподдельной радостью, темные волосы взъерошенные, да и в целом вид у него помятый, но почему-то очень счастливый…

Оглядываюсь вокруг, только сейчас замечая, что на заднем плане воодушевленного приятеля незнакомая мне обстановка. Бросаю быстрый взгляд на стены в бежевых тонах, пробегаюсь по небольшой узкой комнате с двумя одноместными деревянными кроватями, между которыми ютятся маленькие тумбочки со светильниками. Смотрю на окно, из которого в комнату бьют яркие солнечные лучи и понимаю, что не знаю, где нахожусь.

— Где мы? — рассеянно и очень удивленно спрашиваю я, подвисая от дезориентации.

Рэм радостно стискивает мои плечи, встряхивает и громка отвечает:

— Мы дома, бро!

Как дома? Где дома? Я непонимающе мотаю головой и зажмуриваюсь, прокручивая в памяти последнее, что помню. Засыпали мы с Оливией в ее спальне, поздним вечером. Вместе.

Начиная осознавать, что я не на острове, нет рядом девушки и вообще мы непонятно где, рукой отодвигаю вмиг напряженно притихшего друга, который пристально и въедливо смотрит на меня. Хмурясь и морщась, встаю с постели, направляясь к окну.

Уже на подходе я вижу небоскребы, возвышающиеся вдалеке. Узнавание этих зданий вмиг выбивает из моих легких весь воздух. Подойдя наконец к раме, с силой дергаю за ручку, отворяя окно, и как только в лицо ударяет порыв прохладного ветра, делаю судорожный вдох.

— Марк?.. — настороженно произносит за моей спиной Рэм. — Что с тобой?

Не отвечаю. Молча облокачиваюсь ладонями на подоконник, опуская голову и закрывая глаза. В голове стучит набатом неверие, растерянность и даже легкая паника, стягивающая на шее удушливый обруч, не позволяющий дышать ровно, спокойно.

Она не могла так поступить! — Первое, что возникает в моей голове. Отправить меня обратно, не объяснившись, не попрощавшись… Просто выслать, опять усыпив… Почему?

— Как мы здесь оказались? — требовательно спрашиваю я Рэма сквозь стиснутые от резко накатывающей злости зубы. Оборачиваюсь к нему, сжимаю кулаки и требовательно смотрю удивленному брюнету в глаза.

— Не знаю, — отвечает он, небрежно пожимая плечами. — Помню, как ужинал, потом решил прилечь отдохнуть, проснулся уже здесь, — он тыкает пальцем в, соседнюю от моей, кровать, — Ты спал, я пытался тебя разбудить, не вышло. Видимо тебя позже усыпили. Проверил комнату, вещи. Нам вернули документы, даже деньжат подкинули на первое время… — тараторит Рэм, жестикулируя руками, указывая то в одну, то в другую сторону. — Вниз сходить успел, кофе попить, вернулся, решил повторить попытку добудиться тебя.

Тяжело вздыхаю, отворачиваясь от него. Рэм сразу замолкает.

— Не пойму, что не так-то? — возмущенно произносит он. — Ты чего? Нас же отпустили. Радоваться надо! — не успокаивается друг, вновь начиная тираду. — Повидать родных съездим, очухаемся, вернемся к привычной жизни. Работенку новую себе намутим, связи поднимем…

Мое молчание, наконец, перестает его устраивать, и Рэм подходит ко мне. Кладет руку на плечо, ободряюще сжимая. Замирает и ждет, когда я хоть как-то отреагирую на его слова и проявлю интерес к вновь появившимся возможностям жить дальше, привычной жизнью.

— Марк, — опять произносит брюнет. — Так будет лучше, поверь. Ты ей не нужен. Забудешь скоро, просто надо подождать. Все что было, начнешь воспринимать, как дурной сон, — выдает он, начиная понимать, что меня гложет.

— Не будет, как прежде, — хрипло и напряженно говорю я, скидывая с плеча ладонь Рэма.

— Мы ведь к этому шли, — констатирует он очевидный, по его мнению, факт. — Ради возвращения занимались разгребанием их семейного грязного белья. На хрен тогда все это было нужно? — требовательно спрашивает он, вновь хватая меня за плечо и с силой разворачивая к себе лицом.

Смотрю ему в глаза с вызовом и ненавистью. Хочется набить ему морду, причинить боль, но сдерживает осознание, что в данный момент не за что. Он ни причем, и злюсь я совсем не на него, а на девушку, что осталась там, на острове.

— Я не сказал тебе раньше, — пристально глядя мне в глаза, произносит Рэм. — Думал, не за чем будет.

— Что? — напрягаясь и хмурясь, требую я. — Что не сказал?

— После нашей вылазки в тот особняк, когда красотка вернулась с поездки, — начинает он, вздыхая. — Я тогда хотел с ней поговорить, напомнить об уговоре, спросить, когда нас отпустят…

— И? — нетерпеливо подгоняю я его. — Ближе к делу! — наступая на приятеля, спрашиваю я.

— Она с кем-то разговаривала по телефону, — продолжает он, отпуская меня и отступая на несколько шагов. — Я из-за двери, чисто случайно услышал, как она про свадьбу разговаривала… В общем… она замуж выходит.

На последних словах, голос Рэма становится тише, он пристально и оценивающе смотрит на меня.

— И раз уж ты тут, со мной, — парирует он. — Очевидно же, что не за тебя.

— Вот как… — протяжно произношу я. Выходит как-то угрожающе. Запускаю пятерню в волосы и с силой сжимая, провожу по ним рукой, причиняя боль самому себе. Будто она немного отрезвит, поможет взять себя в руки. — Что ж, горько усмехаясь, добавляю я. — Тогда многое становиться понятным.

Я ничего не понимал: ни странного поступка Оливии, ни причины, по которой она так внезапно, без предупреждения отправила нас обратно. И эта свадьба… О какой свадьбе вообще могла идти речь? За кого? Нашла мне замену в поездке? Тогда еще более не логичной казалась последняя ночь, проведенная вместе. Страстная, отчаянная, дикая. Все ее противоречивые поступки, казались нелепостью, ошибкой, с которой хотелось немедленно разобраться.

И потому, не смотря на уговоры Рэма, его настойчивые советы забыть и жить дальше, которые мне пришлось выслушать, я все больше понимал, что не хочу. Не желаю прежних сомнительных кратковременных связей, не стремился вновь прозябать в шумном городе, где ты — просто часть большого механизма.

Это все потускнело, потеряло краски. Казалось пустым и бессмысленным. Единственным ярким штрихом, была Оливия. Такая разная: строгая, властная, веселая, умная и интересная. Она с самого начала не смогла оставить меня равнодушным.

Но все эти мысли я, разумеется, оставил при себе. Когда мы с Рэмом покинули отель, в котором проснулись, и разошлись, сообщив друг другу, что направляемся к родным, я изменил свой маршрут.

Мысли и ноги принесли меня к особняку, где я уже бывал. Еще пару месяцев назад, если бы кто-то сказал, что мне захочется вернусь сюда добровольно, — рассмеялся бы безумцу в лицо, принимая все за злую шутку.

Высокие чугунные ворота и забор, камеры по периметру, охрана на участке... казались мелочью. То ли я был слишком зол и безрассуден, то ли после недавних событий потерял страх и инстинкт самосохранения, но в эту минуту был готов на все, лишь бы попасть внутрь и вновь встретиться с бывшим клиентом, отправившим меня на остров и перевернувшим тем самым жизнь с ног на голову.

Нажал на кнопку вызова у подъезда к особняку. В ответ раздались длинные гудки, оповещающие, что сигнал прошел и нужно подождать, когда кто-нибудь ответит на пульте из здания. Это длилось довольно долго, но я терпеливо ждал. После сброса вызова, повторил попытку, давая понять, что я не намерен уходить и настроен решительно. На этот раз, когда я уже полагал, что придется вновь повторять попытку, ворота с треском отворились, пропуская меня на территорию.

Во дворе у фонтана не было ни души, вдалеке у небольшого парка прохаживались несколько человек из охраны, но бросив на меня мимолетный взгляд, последовали дальше, не заинтересованные моим появлением. Лишь у входа в особняк встречал мужчина, любезно отворивший передо мною дверь и равнодушно сообщивший, что меня ожидают в зале для гостей, куда он непременно меня проводит.

Пройдя мраморную прихожую со знакомым мягким уголком, где я подписывал документы о передаче имущества, следуем вглубь здания, сворачиваем в коридор напротив лестницы на второй этаж и оказываемся в широком светлом зале, отделенном лишь аркой. Странно, что хозяин решил говорить со мной там, где, стоя за углом, нас легко можно подслушать.

Осматриваю широкое помещение, подмечая и бильярдный стол, и столы для покера, и бар, расположенный в самом дальнем углу, с креслами, диванами и столами.

— Мистер Олан, — доносится до меня протяжное, но не удивленное. — Какой неожиданный сюрприз…

Знакомый седовласый мужчина преклонных лет сидит ко мне лицом на одном из диванов и смотрит насмешливо, едва улыбаясь. В руке он лениво крутит бокал.

— Признаться, я и не надеялся, что мы с Вами встретимся вновь, — продолжает он. В пустом безлюдном помещении, его слова разносятся легким эхом. — Чем обязан Вашему визиту?

Мужчина определенно не из тех, кто любит долго ходить вокруг да около. Плавным жестом мистер Стефанс указывает на соседний от него диван, приглашая присесть. Признаться, я немного удивляюсь такому дружелюбному жесту с его стороны. Да и вид у него подозрительный: он не удивляется, не проявляет любопытства, будто зная заранее, что я в городе и вполне могу к нему явиться.

— Выпьете чего-нибудь? — ухмыляясь и глядя на меня холодным взглядом, интересуется он.

— Пожалуй откажусь, — присаживаясь на предложенное место, отвечаю я, едва не морщась от воспоминаний с его предыдущим предложением поднять тост.

Понимающе кивнув и вновь ехидно улыбнувшись, мистер Стефанс демонстративно отпивает из бокала.

— Я слушаю Вас, — наконец вновь обращая на меня свое пристальное внимание, произносит он. — С чем пожаловали?

— Мне нужно вернуться обратно на остров, — выпаливаю я, решая не терять время и сразу попросить о том, за чем шел сюда с осмысленным и уже принятым решением.

Брови мужчины подлетают вверх, то ли изображая удивление, то ли иронию.

— Зачем? — растягивает он на выдохе. — Вы ведь только оттуда?

— У меня остались незаконченные дела, — уклончиво отвечаю, совершенно не желая называть настоящую причину.

— Понравилось быть ручным мальчиком? — ехидно хмыкнув, спрашивает он. — Вы же понимаете, что сможете вернуться лишь на прежних условиях. И вероятно не попадете в тот же дом, где были до этого.

Его ироничный тон и насмешка в глазах очень злят, но я, скрипя зубами и глотая гнев, произношу:

— Если нет других возможностей, я согласен. Отправьте меня на остров, и я найду способ вернуться туда, где был раньше.

В ответ на мои слова, мистер Стефанс меняется в лице. Его внимательный холодный взгляд окидывает меня с ног до головы. Радует одно: он больше не ухмыляется.

— А как же прежняя жизнь, мистер Олан? — серьезно спрашивает мужчина. — Вы же были бизнесменом. Я даже готов поспособствовать Вам… Помочь восстановить прежний статус. Выступлю в роли инвестора.

Молча смотрю на мистера Стефанса, обдумывая предложение. Я, безусловно, любил свою прежнюю работу и заниматься ею вновь было бы здорово. Восстановить компанию, снова строить, зарабатывать... Но для кого и для чего я стану это делать? Теперь, без Оливии, такие вещи не имели смысла.

— Тогда проинвестируйте мою отправку на остров, — дерзко отвечаю я, глядя мужчине в глаза.

На секунду в помещении повисает тишина, а потом мистер Стефанс начинает смеяться. Моя дерзость и наглость, видимо, позабавила его. Вот только мне совсем не до шуток. Я с серьезным лицом жду, пока мужчина отсмеется и ответит на мои слова.

Наконец он замолкает. Вновь пристально смотрит на меня, только теперь в его взгляде пляшут смешинки.

— Кажется я знаю, по какой причине Вы туда рветесь, — вновь усмехаясь, произносит он. — И готов поспособствовать... иначе.

На последних словах, его интонация меняется, ухмылка становится совсем добродушной. Но меня тем не менее не покидает чувство, что он просто насмехается. На до мной, над моими словами… над ситуацией.

Тяжело вздохнув, мужчина отводит от меня глаза. Наклонившись к столу, мистер Стефанс ставит свой недопитый бокал, усмехается каким-то мыслям, а потом произносит то, чего я совершенно не ожидаю.

— Дочка, дорогая, — его голос звучит ласково и беззлобно, но также насмешливо. — Не прячься. Выходи…

Удивленно оборачиваюсь, желая выяснить о какой дочке он говорит и кого зовет. Из-за угла слышится тихое ругательство, и неохотно в зал входит она…

При виде Оливии у меня из легких вышибает весь воздух, а сердце, кажется, пропускает удар. Удивленно смотрю на девушку, не отрывая взгляда. Она хмурится, бросая на меня, а потом на отца быстрый недовольный взгляд. Отводит глаза в сторону, словно не желает видеть нас перед собой и складывает руки на груди, показывая, как сильно возмущена и огорчена, что ее раскрыли.

— Я вас оставлю, — произносит насмешливо мистер Стефанс. — Думаю, вам есть, что обсудить.

Мы с Оливией молча провожаем его взглядом: я благодарным, а девушка, будто стараясь испепелить. Почему-то известие, что мистер Стефанс — отец Оливии, меня не удивляет. Наверное, после того как стал посвящен в странные отношения этой семейки, меня сложно поразить.

Когда мужчина скрывается за углом, еще какое-то время слушаем звуки удаляющихся шагов. Наконец Оливия не выдерживает и зло бросает:

— Зачем ты пришел?

Приподнимаю брови в удивлении и, вздохнув, поднимаюсь с дивана. Ее вопрос мне не нравится. В памяти тут же всплывают слова Рэма.

— Не рада видеть? Боишься, что помешаю предстоящей свадьбе? — саркастично усмехаясь, спрашиваю я.

Девушка с непониманием и растерянностью смотрит на меня, хлопая от удивления глазами.

— Откуда… — начинает она и, не договорив, возмущенно фыркает. — Понятно… Пронырливый дружок Рэм.

— А мне вот непонятно, — быстро приближаясь к ней, рычу я. — Почему не сказала? Не попрощалась. Я, что, не заслужил нормального расставания?

Слушая меня, Оливия виновато опускает глаза и тяжело сглотнув, вздыхает.

— А надо было? — тихо спрашивает она.

Подхожу к ней вплотную и приподнимаю пальцем ее подбородок.

— Надо было, — настаиваю я. — Мы должны были поговорить, объясниться, но ты даже не дала нам шанса. Почему?

Девушка, по-прежнему смотрящая куда угодно, только не на меня, судорожно вздыхает и прикрывает глаза.

— Не могла, — сдавленно и очень печально признается она. — Все так резко свалилось… — запинается, делает еще один глубокий вздох, будто ей не хватает воздуха. — Я бы не выдержала.

— Почему ты вообще решила, что я хочу оставить тебя? — с нажимом спрашиваю я.

Девушка поднимает на меня влажные от резко выступивших слез серебристые омуты. Уворачивается от моей руки, удерживающей ее подбородок.

— Потому что все это было не правильным! — возмущенно начинает она. — Не хотела быть навязанной. Не желала удерживать тебя силой возле себя! Ты бы все равно рано или поздно захотел вернуться домой! К семье! Нас связывал контракт, обязанности друг перед другом. Я должна была отпустить тебя!

Не смотря на эмоциональную браваду, откровенную и вполне логичную, если посмотреть со стороны на то, что нас связывало несколько месяцев, я улыбаюсь. Заметив это, девушка замолкает, возмущенно смотрит, а потом нахмурившись, произносит:

— Я такая смешная? Или тебя так забавляют мои слова? — спрашивает она, начиная грозно сопеть. Со стороны это кажется мне очень забавным. Уязвленная, растерянная и такая беззащитная. Хрупкая девушка и в то же время самодостаточная и сильная. Восхитительная.

— Умиляют, — честно отвечаю я и усмехаюсь, а потом, принимая серьезный вид, спрашиваю. — Ладно, я все понял. Нас действительно связывали очень странные отношения. Но ведь они закончились, верно?

— Конечно, — с жаром произносит Оливия, вновь стараясь меня заверить, что все ее слова абсолютная правда. — Я ведь поэтому и отпустила тебя. Ты свободен. Между нами нет никаких обязательств.

— Хорошо, — одобрительно кивая, отвечаю я. — А что со свадьбой? Почему ты так неожиданно решила выйти замуж?

Девушка смущается, поджимая губки, пожимает плечами и усмехается.

— Просто этот пункт был частью платы моему отцу за помощь с островом, — произносит она, улыбаясь. — Представь себе, он хочет внуков.

Да, вообразить мистера Стефанса заботливым и любящим дедушкой было не просто. Но меня по-прежнему интересовали очень важные вопросы, ответы на которые сейчас были жизненно необходимы. Кому я должен уступить ее? Какие чувства она испытывает к жениху? Будет ли она счастлива с ним? Если да, то я смирюсь, уйду, ради нее.

— И кто жених? — нависая над Оливией, спрашиваю я, требовательно заглядывая ей в глаза.

— Тот, кто первый сделает мне предложение, — весело отвечает она.

В глазах девушки начинают плясать такие знакомые озорные смешинки, и я, не удерживаясь, улыбаюсь в ответ. Испытывая при этом целую гамму эмоций: озадаченность, потом понимание, что у нее нет кого-то конкретного, и я смогу заполучить ее, завоевать, если придется. И радость... Готовность сделать наши отношения настоящими, правильными и очень романтичными. Такими, каких у Оливии точно никогда не было. Я открою ей эту новую сторону чувств и их проявлений. Сделаю все, для того чтобы она не пожалела, выбрав меня.

— Ну тогда… — хитро говорю я, а руки медленно тянутся к Оливии. Беру ее ладошки в свои и продолжаю. — Раз мы можем все начать с начала, без прежних помех... Может поужинаешь со мной сегодня? — и нагибаясь к ее губам, соблазнительно выдыхаю. — Для начала…

Девушка на секунду замирает, внимательно глядя на мои губы, и завороженно пошатнувшись к ним, целует. Я крепко сжимаю хрупкое тело Оливии в своих объятиях… Голова идет кругом, мягкие губы сводят с ума. Понимаю, что не могу надышаться ей и, что готов на все, лишь бы внуки мистера Стефанса были похожи на меня!


Конец

Комментарии


Оглавление

  • Пролог
  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Глава 6
  • Глава 7
  • Глава 8
  • Глава 9
  • Глава 10
  • Глава 11
  • Глава 12
  • Глава 13
  • Глава 14
  • Глава 15
  • Глава 16
  • Глава 17
  • Глава 18
  • Глава 19
  • Глава 20
  • Комментарии