КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 454481 томов
Объем библиотеки - 651 Гб.
Всего авторов - 213364
Пользователей - 100005

Впечатления

Stribog73 про Биллиг: Параллельные вычисления и многопоточное программирование (Параллельное и распределенное программирование)

"Но кардинал не послушал папашку
И пошел в Колизей по грибы.
Там он встретил младую монашку
И забилося сердце в груди!"

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
vovih1 про Бурносов: (Сборники, альманахи, антологии)

Спасибо!

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Stribog73 про Хьюз: Параллельное и распределенное программирование на С++ (Параллельное и распределенное программирование)

Уважаемые читатели! Пожалуйста, оценивайте и комментируйте компьютерную и техническую литературу. Пишите - какие книги вы ищите и на какую тематику.
И сами тоже добавляйте книги!

Рейтинг: +1 ( 2 за, 1 против).
vovih1 про Хьюз: (Параллельное и распределенное программирование)

Спасибо

Рейтинг: 0 ( 1 за, 1 против).
Stribog73 про Найтов: Оружейник: Записки горного стрелка. В самом сердце Сибири. Оружейник. Над Канадой небо синее (Альтернативная история)

Не надо школьников называть школотой или ЕГЭшниками. Мы сами когда-то были школьниками и интересы у нас были соответствующие. Правда тогда книг в жанре АИ практически не было.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).

Эльфицид: Сердце Зла (fb2)

- Эльфицид: Сердце Зла (а.с. Эльфицид-2) 3.33 Мб, 762с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) - Альберт Беренцев

Настройки текста:



Эльфицид: Сердце Зла

Квантовый пролог

— Собери игроков, убейте королеву, — сказал Голдсмит Андрею, выпуская облако пара изо рта и одновременно сжимая в руке Лунный камень. Яркая вспышка, означавшая конец сеанса связи, затопила мир, каменные холмы Риаберры и эльф–наркоман исчезли. Вроде бы торчок пытался что–то сказать напоследок, но Голдсмит уже его не слышал. И считал, что это только к лучшему. Ничего полезного этот придурок все равно сообщить совершенно точно не мог.

Кормак Голдсмит снова очутился в полутемной маленькой комнатке, потайной вход в которую располагался в кабинете главы Tellurium Games за теллуровой статуей сражающихся на топорах космонавтов. Смысл существования этой комнатки, совершенно пустой и освещенной единственным пучком плазмы на потолке, оставался загадкой даже для самого Голдсмита. Он просто распорядился спроектировать это странное помещение пять лет назад во время постройки нового здания головного офиса, а зачем — так до сих пор и сам не знал. Может быть, дело было в инфантильном желании иметь собственный уголок, куда можно убежать и спрятаться ото всех, от подчиненных, от деловых партнеров, от сильных мира сего, от проблем или даже от самого себя. А может и нет.

Как бы то ни было, некоторые сотрудники Tellurium Games, знавшие о существовании комнатки, полагали, что Голдсмит занимается в ней онанизмом. Но высказывавшие такие мысли вслух работники, разумеется, не задерживались в компании надолго. Голдсмит вышвыривал их из Tellurium Games даже не за клевету, а за глупость. Любому понятно, что онанизмом он может заняться и непосредственно в собственном огромном кабинете, и отдельная комнатка для этого не нужна. Это уже не говоря о том, что Кормак Голдсмит мог в любой момент заказать себе дюжину элитных девушек по вызову с усиливающими удовольствие имплантами, причем кибершлюх ему доставили бы гиперзвуковым самолетом из Парижа за полчаса. Поэтому лишь идиот мог предполагать, что CEO Tellurium Games выстроил себе отдельную комнатку для мастурбации. Но если не для этого, то для чего тогда существует это помещение? Всесильный и всезнающий Кормак Голдсмит не знал ответа на этот вопрос. Это было нечто личное и темное из самых глубин души, нечто, что осознавать слишком страшно.

Но, по крайней мере, сейчас, таинственное помещение определенно оказалось полезным. Здесь Голдсмит смог дать Андрею последние указания втайне от ожидавшего в кабинете Фрейзера. Конечно, можно было просто выгнать Фрейзера в коридор и попросить подождать там. Голдсмит часто поступал с посетителями именно так, но в конкретно данном случае это было бы опасным. Чего доброго, Фрейзер утомится от ожидания и решит не возвращаться в кабинет Голдсмита, а отправиться в полицию или сразу к премьер–министру. И это еще в лучшем случае. В худшем Фрейзер просто мог достать свой поганый айфон, запустить стрим и начать рассказывать обо всем, что он накопал с помощью проклятой Лиги Защиты Эльфов.

Секретарь Совета по взаимоотношениям Церкви и общества Нил Фрейзер был одним из самых уважаемых людей в Шотландии, так что его стрим уже в онлайне посмотрела бы половина страны. А через час Фрейзер уже был бы в новостях по всему миру. Но пока Фрейзер сидит в кабинете Голдсмита, этой опасности не существовало, поскольку интернет в обиталище CEO Tellurium Games глушился для всех, кроме ключевых сотрудников и самого Голдсмита.

Так что заставить Фрейзера ожидать в кабинете было безусловно стратегически верным решением. При всем этом, Голдсмит до сих пор не мог понять, почему Фрейзер не поделился своими открытиями с общественностью сразу же после получения информации от Лиги, и зачем он вообще пришел сюда. В том, что Фрейзер не собирается его шантажировать и требовать биткоинов за молчание, Кормак Голдсмит был уверен на сто процентов. Не тот человек, такому святоше деньги предлагать просто глупо, поэтому Голдсмит даже и не пытался заткнуть рот Фрейзеру битками. Так чего же он хочет? И как заставить его молчать? И нужно ли это вообще…

— Get rich or die trying, — произнес Голдсмит пароль, открывавший дверь из потайной комнатки в кабинет.

Фрейзер дал главе Tellurium Games двадцать минут, чтобы уладить срочные дела с Андреем, так они договорились. Теперь пришло время вернуться в кабинет и выложить все карты на стол. Ну или вывести Фрейзера из строя прямо здесь. Благо, нейрошокер, встроенный в смартфон Голдсмита, позволил бы сделать это менее чем за секунду.

— Плохи дела? — участливо спросил Фрейзер, когда Голдсмит показался из–за статуи космонавтов с топорами.

— Я шотландский бизнесмен, мои дела всегда плохи, сэр, — Кормак Голдсмит направился к одному из шкафов, стоявших вдоль стен кабинета, открыл стеклянную дверцу и достал три банки с жижами для вейпа.

Сидевший в плазменном кресле для посетителей Фрейзер с интересом наблюдал, как CEO Tellurium Games заправляет баки своего мегадивайса. Фрейзер умел ждать и сохранял абсолютное хладнокровие, прямо как лев, засевший в засаде на антилопу.

— Ладно, мне все это надоело, — наконец принял решение Голдсмит и жадно затянулся вейпом, — Мои, как бы помягче выразиться, покровители меня бросили вам на растерзание. Эти твари слишком боятся огласки и не желают помогать мне с Лигой. Так что я, пожалуй, отплачу им тем же. Я расскажу вам то, что вы хотите узнать, Фрейзер. По крайней мере, я обещаю честно отвечать на ваши вопросы. Но, если вопрос будет мне не по нраву — я сделаю вид, что его не слышал. Спрашивайте.

Фрейзер кивнул. Несмотря на всю ситуацию и грубоватый облик, в Ниле Фрейзере было нечто неуловимо привлекательное и располагающее настолько, что даже Голдсмит не мог не отметить этого. Простота что ли? В нынешние времена каждый строил из себя нечто большее, пытался казаться лучше, чем он есть на самом деле. Но Фрейзер был полностью лишен этого, он напоминал Эдинбургского простака–обывателя из восьмидесятых, который только что вышел из паба и вдруг чудесным образом оказался в перенасыщенной информацией, технологиями и напрягом современности.

— Бабрак Токи жив? — мягко и без всякого нажима спросил Фрейзер.

— Жив, мертв — это все поганые условности идиотов–философов, — усмехнулся Голдсмит, выпуская облако оранжевого апельсинового пара, — Ни жизни, ни смерти в реальности не существует. Есть только информация. Конкретно на захваченном этими мудаками из Лиги сервере Риаберры сейчас присутствует информационная сущность, которая с точки зрения внешнего наблюдателя может быть названа Бабраком Токи в теле его персонажа — эльфа–бербера. Все.

— А с точки зрения самого Бабрака?

— С точки зрения самого Бабрака он безусловно жив, просто заперт внутри игры в теле своего перса. Да вот только, кого волнует его долбаная точка зрения? Знаете ли, NPC, которых Лига научила свободе, тоже теперь считают себя узниками игры. Однако, на деле они просто код, циферки. И нынешнее состояние Бабрака мало отличается от них, на самом деле.

— Я это понимаю, — согласился Фрейзер, — Только вот труп Бабрака Токи остывает в морге в Анкаре. У него было человеческое тело, он был человеком, пока не погиб в момент атаки хакеров на ваши гвозди…

Голдсмит расхохотался:

— Что? В момент атаки? Нет, конечно. Бабрак Токи умер, когда впервые зашел на сервер Риаберры, задолго до всяких атак и задолго до того, как Лига начала действовать. Он умер, когда впервые посетил Риаберру, как и все игроки, когда–либо подключавшиеся к этому серверу. Вы шокированы, Фрейзер?

— Нет. Я просто не понимаю.

— Вы представляете, как работают VR-игры на наших квантовых серверах? — спросил Голдсмит.

— Ну, в общих чертах… — растерялся Фрейзер.

— Ясно. Не понимаете. Попытаюсь объяснить. Но сначала я не откажу себе в удовольствии показать вам котопаука.

— Это обязательно?

— Нет, но я хочу показать вам котопаука. У одного парня, который тоже застрял в Риаберре, есть такой. Вот, взгляните.

Голдсмит нажал на экран смартфона, и в воздухе повисла голограмма уродливой твари с телом паука и кошачьей головой. Голограмма перебирала лапками и иногда беззвучно мяукала.

— Это доступный игрокам питомец, — объяснил Голдсмит, — Его создал по пьяни один наш дизайнер, которому я дал поиграться с квантовым сервером на самом раннем этапе разработки Ergotism. На самом деле этот дизайнер не создавал котопаука, он просто пихнул в игру кота и паука, а дальше квантовый сервер, тогда еще совсем сырой, да еще и находившийся в тот момент под управлением пьяного дизайнера, начал лагать и быдлить. Кот и паук вступили в отношения квантовой запутанности, так и появилась эта омерзительная тварь. Понимаете?

— Да. Но я не понимаю, какое отношение…

— Самое прямое, — перебил Голдсмит, развеивая голограмму котопаука и заполняя место, где она только что была, оранжевым паром от вейпа, — Именно так игрок и заходит в игру. Сервер создает персонажа, с которым сознание игрока вступает в отношение квантовой запутанности. Поэтому игроку и кажется, что он в игре. Так работает полное погружение, по крайней мере, на моих теллуровых гвоздях. Персонаж и его владелец находятся в состоянии полностью контролируемой и направляемой сервером квантовой запутанности. Иначе говоря, персонаж — это паук, а игрок — кот. А вместе они котопаук.

— Хм, но это же не делает игрока и персонажа одним и тем же, — задумался Фрейзер, — Если честно, после ваших объяснений я и сам нахожусь в запутанности, только не в квантовой…

— Да, вы правы, — снова перебил Голдсмит, — Одним и тем же игрок и персонаж не становятся. Просто сервер формирует из них обоих единую сущность. Это похоже на практики индусов, когда йогин концентрируется на образе божества, а потом сливается с ним посредством медитации. Эта временная связь. Рано или поздно медитация заканчивается, божество уходит, и йогин снова становится самим собой.

— Постойте, сэр, не так быстро, — Фрейзер остановил Голдсмита жестом и нахмурился. Такими моментами замешательства собеседника Кормак Голдсмит всегда наслаждался, потому что именно в эти моменты он особенно ясно сознавал, что на самом деле является одним из нескольких человек во всем мире, кто действительно понимает, как работают квантовые сервера. Чтобы продлить себе удовольствие, Голдсмит замолчал и затянулся паром, давая Фрейзеру возможность прогрузиться и осознать свое интеллектуальное ничтожество. Впрочем, на этот раз собеседник CEO Tellurium Games оказался вполне сообразительным, Фрейзер нарушил сладостное молчание уже через несколько секунд:

— Насколько я понял, игрок и персонаж — разные сущности, которые временно сливаются во время игры. Так?

Голдсмит кивнул.

— Тогда я совсем запутался, — признался Фрейзер, — А с кем сейчас сливается персонаж Бабрака? Ведь в реальности Бабрак мертв. Нет йогина, который мог бы медитировать на божество, если использовать вашу аналогию. Или иначе говоря, нет кота, который мог бы составить котопаука с пауком. А еще я не понял, почему вы назвали всех игроков, посещавших Риаберру, умершими в момент первого захода в игру. Ведь Бабрак Токи играл в вашу игру уже месяц, и все это время он был вполне себе жив, до самого момента повреждения хакерами его гвоздя…

— Вы рассуждаете совершенно верно и поняли все правильно, — Голдсмит выдержал небольшую паузу, жадно затянулся вейпом и лишь потом продолжил, — Но есть один нюанс, о котором я пока что вам не рассказывал. Важный нюанс. Дело в том, что все, что я вам затирал про йогинов и котопауков, не имеет никакого отношения к Бабраку Токи. Потому что Бабрак играл на сервере Риаберры, а сервер Риаберры работает абсолютно не так, как остальные. Там все иначе.

— Там игрок не сливается с персонажем, а буквально становится им? — тут же сообразил догадливый Фрейзер.

— Именно так. Когда игрок заходит в Риаберру или даже совершает путешествие в нее из другой провинции прямо внутри игры, возникает полная квантовая копия сознания реального человека–игрока, и эта копия вселяется, если можно так выразиться, в игрового персонажа. Иначе говоря, в Риаберре йогин не сливается с божеством, он сам превращается в божество. А кот становится полноценным пауком. И никаких составных сущностей не возникает вообще.

— Как по мне, сервер Риаберры устроен гораздо проще, чем остальные, — заявил Фрейзер, но лучше бы он этого не делал, потому что Голдсмит неожиданно даже для себя самого пришел от этой реплики в ярость:

— Что? Проще? Вам так кажется, мистер Фрейзер? — Голдсмит даже вскочил на ноги с собственного плазменного кресла, в которое он сел минуту назад. Чтобы успокоиться Голдсмиту потребовалось сделать особенно длинную и шумную затяжку, и в следующее мгновение он утонул в клубах оранжевого пара. Назад в кресло Голдсмит уже не сел, вместо этого он принялся расхаживать по кабинету, — У вас же есть теологическое образование, Фрейзер? Оно вас и испортило, мышление портится у всех, кто изучает гуманитарные науки…

— Теология это наука о Боге, — заметил Фрейзер, — Ее сложно назвать гуманитарной, так как ее объектом является не human, а совсем наоборот, запредельное для человека. А по первому образованию я вообще–то ремонтник зерноуборочных комбайнов…

— Плевать, вы в любом случае допускаете типичную ошибку любого гуманитария, — Голдсмит еще раз затянулся, на этот раз быстро и раздраженно, — Вы путаете объяснение и объект. Вам кажется, что простое объяснение предполагает простоту объекта, хотя на самом деле это абсолютно нет так. Нет, сервер Риаберры работает не проще остальных. Он гораздо, значительно сложнее. Дело в том, что квантовая запутанность на сервере Риаберры никуда не исчезает, она есть на нем. Просто на остальных серверах квантовая запутанность является нашим помощником и инструментом, она является средством слить воедино игрока и перса. А вот на сервере Риаберры квантовая запутанность становится нашим врагом и только мешает. Не понимаете?

— Мои шансы понять повысятся, если вы расскажете подробнее, — хмыкнул Фрейзер.

— Хорошо, — Голдсмит снова сел, — Итак, у нас есть сознание игрока, которое мы полностью копируем в тело персонажа. Что получается в итоге? Получаются две практически идентичные копии сознания, одна в теле игрока в реале, вторая — в башке персонажа в игре. И здесь квантовая запутанность вступает в дело. Проблема состоит в том, что любые два идентичных квантовых объекта неизбежно находятся в состоянии запутанности, это неумолимый физический закон. Таким образом, просто скопировав сознание игрока в персонажа, мы не добьемся погружения в игру. Мы добьемся того, что человек одновременно будет ощущать себя и в Риаберре, и в реальности. Он будет находится в состоянии расщепления сознания, в шизофреническом состоянии. Собственно, на ранних секретных этапах разработки сервера Риаберры пара тестеров действительно необратимо сошла с ума. И мне потребовалось заплатить крупные суммы их родне, чтобы меня не потащили в суд.

— И как вы потом решили эту фундаментальную проблему? Убрали запутанность?

— Невозможно. Квантовая запутанность между копиями сознания одной личности неустранима. И Люстингрей даже доказал это год назад теоретически, уже после того, как мы убедились в этом на практике. Поэтому мы вынуждены были найти иной подход.

— Игрок и персонаж на сервере Риаберры не могут жить одновременно. Кто–то из них обязательно должен не существовать, чтобы жил второй. Так? — спросил Фрейзер.

— Именно, — Голдсмит сунул руку во внутренний карман куртки и извлек оттуда золоченый теллуровый гвоздь. На корпусе гвоздя поблескивала рельефная единица, — Вы сейчас видите уникальный артефакт, который видел мало кто из смертных. Это первый именной теллуровый гвоздь, Фрейзер. Мой личный гвоздь для входа в игру. Но на сервер Риаберры я с него ни разу не заходил. Знаете почему? Мне страшно, я не хочу умирать. Сервер Риаберры принудительно запрещает любое квантовое копирование в принципе, это единственный способ решить проблему запутанности на нем. Поэтому — да, вы все верно поняли. Каждый раз, когда игрок заходит на сервер Риаберры, он умирает в реальности. В буквальном смысле. Эти гвозди — одна из самых жутких вещей, когда–либо созданных человеком. При подключении игрока к серверу Риаберры или даже во время путешествия персонажа игрока в эту провинцию изнутри игры, теллуровый гвоздь полностью копирует сознание игрока, пихает его в тело персонажа, а потом тотально стирает собственное сознание игрока в его реальном теле. Фактически, этот гвоздь — средство убийства души, если использовать ваши поповские выражения.

— А можно взглянуть поближе?

— Да, пожалуйста, — Голдсмит протянул гвоздь Фрейзеру, — Только в нос не пихайте. Я брезглив и не разрешаю совать свой гвоздь в чужие носы. Кроме того, в Риаберру вы сейчас все равно не попадете, так как хакерский код запрещает нам заходить в нее.

Фрейзер задумчиво повертел теллуровый гвоздь в руках:

— Но я все еще не совсем понимаю. Ведь, когда игрок играет на сервере Риаберры, телеметрия ваших гвоздей показывает, что он жив. У него бьется сердце, легкие дышат, да и остальные органы работают нормально. Будь это не так — ни один сертификационный орган не разрешил бы вам использовать эту технологию.

— Да, — Голдсмит забрал у Фрейзера гвоздь и сунул его обратно в карман куртки, — Только вот вся эта телеметрия — полная туфта. В смысле она истинна в медицинском смысле, но на более глубинном уровне она гонит фейк. Как я уже сказал, в момент захода игрока в Риаберру, сознание игрока в реальном теле аннигилируется полностью. Поэтому гвоздь пихает в опустевший мозг игрока специальную программу, которая и берет на себе все функции по поддержанию жизнедеятельности — дыхание, кровоток, все это дерьмо. Фактически реальное тело игрока, пока он играет — просто пустая болванка, с искусственной поддержкой основных функций, но без сознания вообще. Этот гвоздь поддерживает жизнь в теле залипшего в Риаберре игрока, как личинка чужого поддерживает жизнь в зараженном. Но с точки зрения объективной реальности, игрок однозначно умирает каждый раз, когда заходит в Риаберру.

— Хм, но что тогда происходит в момент выхода из Риаберры? Как игрок оживает? Вы научились оживлять мертвецов, Голдсмит?

— Только тех мертвецов, которых я сам и убил, — Голдсмит передвинул рычажок на вейпе, и теперь пускал бананово–мятный пар, — Здесь все просто. В момент выхода из Риаберры мы копируем сознание из персонажа обратно в мозг реального тела игрока. Персонаж в этот момент умирает, а игрок в реале — оживает. Таким образом на самом деле игрок умирает не только каждый раз, когда заходит в Риаберру, но и каждый раз, когда выходит из нее. И ни на одном этапе всех этих процессов не существует двух идентичных копий сознания одновременно. Вот как мы решаем проблему квантовой запутанности на сервере Риаберры. Мы решаем ее через убийство. В момент входа убиваем игрока, в момент выхода — персонажа.

— Но ведь с субъективной точки зрения игрока… — начал было Фрейзер, но Голдсмит отмахнулся:

— Психологическая туфта и субъективщина меня не волнуют, уж извините. Ну да, с субъективной точки зрения игрока он просто входит в игру и выходит из нее. Но какое это имеет отношение к теме нашего разговора? Знаете, я видал на ютюбе одного парня, который субъективно считает себя собакой и живет в конуре. Вот только это не делает его реальной псиной, и если он присунет настоящей собаке — щенки от этого не родятся. Так что это все несущественно.

— Еще как существенно! — Фрейзер наконец впервые за весь разговор потерял самообладание, к вящему удовольствию Кормака Голдсмита, — Запертый в игре Бабрак Токи считает себя человеком и тем же Бабраком, которым он был до входа в Риаберру, он обладает самосознанием! А значит, он все еще человек, а не просто копия–запись на сервере.

— Мда? Не вы ли говорили полчаса назад, что тело Бабрака остывает в морге в Анкаре? Где вы видели людей без живого тела, Фрейзер?

— Для меня психологическим критериями принадлежности к роду человеческому являются свобода воли, самосознание и непрерывность сознания, — Фрейзер уже не кипятился, только нервно тер бороду, — И у Бабрака все это есть.

— Ага, так и у риаберрийских NPC теперь все это есть, благодаря этим придуркам из Лиги. И, кроме того, это не критерии, а натуральное дерьмо собачье. Свободы воли не существует, любой человек является просто механизмом, полностью обусловленным своими нейронными связями и влиянием окружающей среды. Самосознание? Это вообще не научный термин. Я‑то, положим, знаю, что обладаю самосознанием, а вот вы, мистер Фрейзер, или даже ваш Бабрак никогда не сможете мне доказать, что вы самосознающие существа объективно. Солисписты правы конкретно в этом вопросе. Что же касается непрерывности сознания, то я лично уничтожил своими руками этот ваш аргумент, поскольку при заходе или выходе из Риаберры есть пара наносекунд, когда ни игрока, ни персонажа не существует. Так что с точки зрения непрерывности — Бабрак Токи совершенно точно уже не живой или не человек. И не надо, пожалуйста, рассказывать мне сейчас про квантовые флуктации или необъясненные пока наукой квантовые погрешности. Мне отлично известно, что вы, попы и романтики, считаете эти загадочные пока что для нас флуктации проявлением реальной свободы воли в мире, если вообще не доказательством присутствия Бога. Но я так не считаю. Я полагаю, что все может быть объяснено, взвешено и измерено. Только в свое время. Так что никакой свободы воли, Фрейзер, только причинно–следственные связи.

— Будь по–вашему, — кивнул Фрейзер, — Я не согласен, но я сюда не философию обсуждать пришел, сэр. Но я, кажется, теперь понимаю, каким образом Лига смогла убить игроков в реальности. Получается, что вредоносный код хакеров на самом деле не убивал игроков, а оживлял.

— Именно так. На самом деле парадоксальная ситуация, эти парни из Лиги даже вызывают некоторое уважение, настолько красиво они все сделали. Их вредоносный код подал системе команду оживить игрока в реальности, пока он еще находился в игре, в теле персонажа. Но ведь сервер Риаберры запрещает любое квантовое копирование. Не может существовать одновременно игрока и персонажа. Из–за этого система сошла с ума и решила вопрос на запрет квантового копирования в буквальном смысле убийством всех игроков в реале. Причем на этот раз убийство было окончательным, системы жизнеобеспечения отключились, и тела игроков умерли навсегда. И оживить их теперь не сможет даже Кормак Голдсмит, увы.

— И все застрявшие в Риаберре игроки находятся в том же состоянии, что и Бабрак Токи?

— Да, все четыреста тридцать три человека, все, кто упорно продолжал играть на момент атаки и не ушел из–за шатания сервера перед атакой. На самом деле, здесь хакеры накосячили. Им следовало бы сразу начать убивать игроков, а не играться со свободой воли NPC. Тогда жертв бы было в сотню раз больше. Но, судя по всему, провернуть подобное хакеры не затащили чисто технически. И да. Мы на самом деле не знаем, сколько из этих четырехсот тридцати трех несчастных до сих пор живы в игре. Пособники хакеров в игре стали убивать высокоуровневых игроков, а респаун игроков отключен. Так что с субъективной точки зрения застрявших в Риаберре игроков, если они теперь умрут там — это будет окончательная и бесповоротная смерть. Думаю, что все игроки высокого уровня уже убиты пособниками хакеров, а все игроки низкого уровня — сдохли от паники и собственного нубства. Очень осторожно можно предположить, что в Риаберре сейчас осталось человек двести игроков. Перед утратой контроля над сервером я успел разослать всем игрокам приказ собраться у столицы Риаберры. Возможно, их шансы выжить повысятся, если они скучкуются в одном месте и будут сотрудничать друг с другом, кто знает.

— Но помочь им мы не можем?

— А как мы им поможем? — хмыкнул Голдсмит, — Я умею только возвращать игроков назад в реальность в их собственные законсервированные гвоздем на время игры тела. А сейчас собственные тела игроков мертвы, а в чужой мозг, даже если бы кто–то согласился мне его предоставить, записать сознание нельзя, это невозможно технически. Это уже не говоря о том, что хакеры отобрали у меня контроль над сервером. Хотя, вот если бы я вернул себе власть над Риаберрой, то смог бы послать застрявшим игрокам поддержку в лице армии задротов, а в перспективе — вообще убрать все опасности в Риаберре и превратить ее в квантовый рай для застрявших игроков. И они бы жили там долго и счастливо, а возможно не просто долго, а вечно.

На несколько секунд повисло молчание, было только слышно, как шипит вейп Голдсмита. Потом в синих глазах Фрейзера вдруг блеснуло что–то очень недоброе. Но Голдсмит знал, что избранная им самим тактика разговора неизбежно привела бы к тому вопросу, который сейчас задаст Фрейзер. Отступать было некуда.

— Итак, у вас в руках есть буквальное бессмертие, пусть и в квантовом варианте, мистер Голдсмит, — сказал Фрейзер.

— Я не собираюсь этого отрицать. Не сейчас и не в разговоре с вами, по крайней мере.

— Но в таком случае, довольно глупо было бы тратить технологию бессмертия на обслуживание задротов, сколько бы денег это не приносило. Я думаю, что сервера используются для обеспечения бессмертия сильных мира сего, а ваша игра — всего лишь прикрытие, — без обиняков заявил Фрейзер.

— Нет, — коротко ответил Голдсмит, затягиваясь и выпуская облако вишнево–сандалового пара.

— Неужели?

— Я действительно создал технологию бессмертия, по крайней мере, субъективного, — пожал плечами Голдсмит, — И сервер Риаберры действительно служит целям тестирования этой технологии. И я на самом деле сделал все это под патронажем и в интересах некоторых влиятельных людей. Но здесь есть пара нюансов. Во–первых, это квантовое бессмертие пока что еще сыровато, как доказала нам всем Лига. Так что никто из сильных мира сего им пока что не воспользовался.

— А во–вторых?

Голдсмит пощелкал рычажком регулировки вкуса на вейпе.

— Ну… Дело в том, что эту технологию предполагается использовать для вещей гораздо более значимых, чем обеспечение бессмертия для отдельных лиц.

— Да что может быть важнее бессмертия?

— Власть. Какой у вас социальный рейтинг, Фрейзер?

— Не помню. Я никогда не интересовался этой гадостью, — ответил Фрейзер, судя по всему, честно.

— Это легко проверить, — Голдсмит несколько раз тапнул по экрану собственного смартфона, — Нил Коналл Фрейзер, социальный рейтинг — 4230. Со знаком плюс, естественно. Но это понятно, люди с отрицательным социальным рейтингом у нас изолированы от общества или депортированы за пределы страны. Ваш рейтинг меньше моего, Фрейзер, но это только потому, что вы в своем время сидели в тюрячке, а еще заплатили в своей жизни в миллиард раз меньше налогов, чем я. Тем не менее, вот эти циферки показывают обществу, что вы хороший человек. И безусловно после смерти вы будете достойны отправиться в райские кущи, где будет ваш любимый паб со всегда ледяным пивом, все ваши родные и близкие и даже ваша собака, умершая еще десять лет назад. И в этом раю вы будете пребывать вечно, вместе с остальными праведниками. При этом каждый праведник получит свой индивидуально кастомизированный уголок.

Фрейзер побледнел, потом вскочил на ноги, потом снова сел. Он открыл рот, чтобы что–то сказать, но не смог.

— Современные браслеты медицинской телеметрии позволяют довольно точно предсказать, умрет ли человек в ближайшие полчаса, — безжалостно продолжил Голдсмит, — При условии, конечно, что человек не скопытится от бомбы британского лоялиста или не попадет под машину. Но это все экзотика, на самом деле. Девяносто процентов людей все еще умирают от резкого обострения хронических болезней, а оно абсолютно прогнозируемо в современном мире. Поэтому мы просто будем копировать сознание человека за пять минут до предсказанной смерти и переселять его в квантовую реальность, в соответствии с социальным рейтингом и заслугами умирающего, конечно же. Вы, церковники, две тысячи лет обещали людям ад и рай, но так и не смогли доказать их существование. А я создал реальное вечное посмертие, загробную жизнь для всех.

Фрейзер смотрел на Голдсмита с ужасом. Удивительно, но самого Голдсмита это сейчас почему–то совершенно не радовало, поэтому он поспешил скрыться от испуганного взгляда собеседника в клубах кроваво–красного пара.

— Но ведь мы еще не готовы, — холодно сказал Фрейзер, — Наше общественное развитие не поспевает за технологическим. В исламистских диктатурах вашу технологию будут использовать, чтобы вечно жечь в огне, например, учителей, которые учили девочек читать. В других тираниях людей будут отправлять в ад за непочтительный пост о местном диктаторе на интернет–форуме…

— А зачем так далеко ходить за примерами? — удивился Голдсмит, — В нашей стране людей тоже будут отправлять в ад и вечно там курочить. Еще и будут показывать все их мучения на ютюбе, в назидательных целях. Что, например, прикажете делать с насильниками–педофилами или с тем британским лоялистом, который взорвал автобусную остановку две недели назад, или с мудаками из Лиги Защиты Эльфов? Общество будет только радо отправить их на муки. Может быть, кстати, и не на вечные. Не забывайте, что моя технология позволяет в любой момент отрегулировать условия загробной жизни, как мне вздумается или как захочет общество.

— Но ведь это же конец человечества, тотальный всеобщий концлагерь с полным уничтожением остатков свободы, — Фрейзер неожиданно поднялся на ноги и сделал шаг в сторону Голдсмита.

— Это безусловно так, — согласился Голдсмит, — Причем никакого выбора у людей не будет. Мои покровители собираются предлагать гражданам бессмертие только в связке с обязательной зависимостью посмертной судьбы от социального рейтинга. И отказаться никто не сможет. Отказавшийся человек просто станет смертным в мире бессмертных богов. Кто же пойдет на такое? Люди трусливы и боятся смерти. И готовы на все, чтобы ее избежать. Даже на полный отказ от свободы. Разве вы не слышали, что безопасность — новая религия, Фрейзер? А мы предложим людям высшую безопасность — безопасность от смерти.

Фрейзер сделал еще шаг и теперь был в паре футов от Голдсмита.

— Вы собираетесь меня придушить? — заметил Голдсмит, — Ну что же, давайте. Почему бы и нет? Я всю жизнь просидел за экраном компьютера, а у вас вон руки, как у кузнеца, и в драках вы бывали определенно чаще меня. Тем более что у меня вся сердечно–сосудистая уже пропиталась никотином настолько, что моей кровью можно мух травить. Так что, думаю, вам даже душить не придется. Вы, наверное, убьете меня одним ударом кулака, Фрейзер. Вот только это ничего не изменит. Это всего лишь отложит наступление всеобщего квантового концлагеря, но никак не предотвратит.

— Кто за этим стоит? — спросил Фрейзер, — Штаты? Россия? Англичане?

Голдсмит рассмеялся:

— Вы наивный человек, сэр. Я же сказал, что планируется всеобщий квантовый концлагерь. Всеобщий, понимаете? Так что стоят за этим все без исключения влиятельные политики планеты. И штаты, и Россия, и англичане, и Судан с Эритреей, и даже наша любимая Шотландия. Свои люди на ключевых государственных постах у моих покровителей есть в каждой стране мира. Но конкретных имен я, естественно, называть не буду. По–моему только туркменских либертарианцев никто не уведомлял о проекте, и то только потому, что эти шизофреники считаются нерукопожатыми в мировой политике. Так что если вы намерены обратиться к туркменам в поисках поддержки и начать вместе с ними борьбу против проекта «Риаберра», то это плохая идея, Фрейзер, очень плохая.

Фрейзер тяжело и грузно опустился в плазменное кресло. Голдсмиту подумалось, что будь кресло деревянным, оно бы скрипнуло, а может быть, вообще развалилось бы под гнетом отчаяния Фрейзера.

— Кто еще в курсе, кроме вас и политиков?

— Мои сотрудники видят часть картины, но реальные цели существования сервера Риаберры никому из них неизвестны. Так что никто. Возможно, еще спецслужбы и генералы в курсе, но лишь в некоторых странах.

— Зачем вы все это мне рассказали?

— Меня кинули, — Голдсмит быстро и раздраженно затянулся паром, — Возможная огласка информации о проекте так напугала моих покровителей, что те отказались помогать мне в борьбе с Лигой. Бросили меня на растерзание Лиге и вам, так сказать. А я такого не люблю. Я не пробка в бутылке Coldhold Whiskey, чтобы затыкать дерьмо. Так что я решил использовать вас в своих интересах и слить вам некоторую информацию, чтобы пощекотать нервы моим покровителям и заставить их дать мне бабла и спецслужб для поиска хакеров и возвращения сервера под мой контроль. Лига хотела использовать вас против меня, но я как всегда всех переиграл, и теперь использую вас против этих шизиков. Вот так.

— Я вам не верю, — ответил, судя по всему, как всегда честно, Фрейзер, — Ведь если я оглашу информацию о проекте, у вас возникнут очень серьезные проблемы. Готового рабочего и защищенного от хакеров варианта бессмертия у вас пока что нет, так ведь?

Голдсмит кивнул.

— То есть вам прямо сейчас нечего предложить людям, — продолжил Фрейзер, — Я могу поломать ваш квантовый концлагерь еще на этапе его строительства. Когда людям не предлагают бессмертие прямо сейчас, они могут задуматься, проанализировать ситуацию и потребовать себе загробную жизнь без привязки к социальному рейтингу, без ада и без мучений. Хотя я уверен, что даже в таком гуманизированном виде эта технология все еще опасна и неизбежно приведет к тоталитаризму планетарного масштаба.

— Я согласен, — кивнул Голдсмит, — Но это уже несерьезный разговор. Дело в том, что рассказать об услышанном здесь сегодня или показать кому–то вашу видеозапись с допросом все еще живого в игре Бабрака вы никому не сможете. Вы просто не успеете, вас убьют. Не я, мои покровители. Если вы полезете в интернет со своей правдой вас просто забанят и зачистят, а потом и ликвидируют физически. А людям скажут, что это все фейк ньюс, что старик Фрейзер сошел с ума и ударился в конспирологию, а потом покончил с собой. И тех священников, которым вы передали копии видеозаписи, тоже ликвидируют. Такой хренью можно шантажировать меня, но никак не тех, кто стоит за моей спиной.

— И зачем же Лига тогда дала мне эту информацию? — холодно спросил Фрейзер.

Голдсмит сейчас с трудом понимал, что на уме у его собеседника, по крайней мере, Фрейзер совершенно точно не испугался. Это плохо, бесстрашный человек может наделать глупостей.

— Откуда я знаю? — пожал плечами Голдсмит, — Шизики, сэр. Может быть, они переоценили ваше влияние или недооценили влияние моих покровителей.

— Что вообще такое эта Лига? И откуда они знают о проекте? И чего добиваются? Они же вроде боролись за свободы NPC, но сейчас их цели выглядят уже совсем иначе.

— Мои покровители знают это, но не говорят, — вздохнул Голдсмит, — Могу сказать только одно — у Лиги определенно есть некий заранее заготовленный план действий и огромные мощности, прежде всего финансовые. А вот, кто они такие, и какова их конечная цель, я сказать затрудняюсь. Но здесь определенно заваривается нечто очень нехорошее. Я не думаю, что цель Лиги — уничтожить проект и предотвратить строительство нашего квантового Гулага. Тут дело в чем–то другом. А еще я не думаю, что Лига друзья вам или мне, Фрейзер. Так что я бы на вашем месте особенно на них не рассчитывал. По концовке может оказаться, что Лига еще хуже Кормака Голдсмита.

В очередной раз повисло молчание, и только шипение вейпа Голдсмита слышалось в тишине огромного полутемного кабинета.

— Так что вы решили Фрейзер? Как поступите со свалившимся на вас счастьем?

— Спасибо за откровенность, сэр, — Фрейзер встал и протянул Голдсмиту руку.


Фрейзер

Эдинбург, автостоянка головного офиса Tellurium Games


Нил Фрейзер и сам пока что не знал, что он предпримет. Обещанная Голдсмитом скорая смерть, которая должна была постигнуть Фрейзера в случае публикации информации о проекте, не слишком его страшила. Фрейзер уже давно привык относиться к неизбежности смерти стоически, в духе протестантского философа Тиллиха, полагавшего, что единственный адекватный ответ на угрозу смерти — это мужество принять ее.

Но Фрейзер боялся другого, он боялся совершить ошибку, сделать неверный ход. У противников Нила Фрейзера в этой игре была в руках вся мировая мощь спецслужб, денег и пропаганды, а у Фрейзера не было ничего, кроме собственного авторитета и довольно жидких доказательств. Что, если его действительно объявят сумасшедшим? Что, если люди не поверят ему? Что, если публикация информации сейчас только ухудшит ситуацию или даже подтолкнет политиков, стоящих за проектом мирового квантового концлагеря, действовать активнее и агрессивнее?

Но больше всего Фрейзера мучил тот факт, что информацию он получил от Лиги и Голдсмита. Фрейзер, разумеется, не доверял и не мог доверять убийцам из Лиги Защиты Эльфов, а Кормаку Голдсмиту, который, судя по всему, начал собственную игру против всех, он доверял еще меньше.

Фрейзер настолько погрузился в мрачные раздумья, что чуть не прошел мимо тента, где был припаркован его велосипед. День выдался холодным и мрачным, небо над Эдинбургом было серым и тревожным, в тон настроению Фрейзера. Над асфальтом уже начало собираться туманное марево, характерное для шотландских городов осенью.

Фрейзер достал смартфон и проверил аудиозапись, которую он вел во время разговора с Голдсмитом. Как он и предполагал, запись была безнадежно испорчена и содержала только шум, который наверняка не сможет расшифровать ни одна программа. Видимо, все записывающие устройства в кабинете главы Tellurium Games глушились. Фрейзер догадывался об этом, но все равно был разочарован. Тапнув на экран смартфона, он разблокировал свой велосипед.

Прежде чем сесть в седло, Нил Фрейзер осмотрелся, это место казалось ему знакомым. Ему потребовалось несколько мгновений, чтобы вспомнить, что этот стояночный тент он видел в новостях, именно здесь активистка Лиги вылила ведро бычьей крови на сотрудницу Голдсмита по фамилии Робель. Пожалуй, Фрейзеру в его положении следует поскорее убраться отсюда, пока на него тоже чего–нибудь не вылили. Причем, на него скорее будут лить кислоту вперемешку с цианидом, а не безвредную синтетическую кровь. И лить ее будет не Лига, а агенты правительства или пожалевшего о собственной чрезмерной откровенности Голдсмита.

Фрейзер тронулся с места и даже успел пару раз провернуть педали, прежде чем его заставил остановиться резкий звук взвизгнувших тормозов впереди. У ворот, ведущих с автостоянки, куда и направлялся Фрейзер, остановились два мотоциклиста.

Плохо, очень плохо. Фрейзер не думал, что его враги начнут действовать так быстро. Кроме того, он не понимал, почему его не убили до разговора с Голдсмитом. Если Голдсмит рассказал о Фрейзере своим покровителям — зачем тогда покровители вообще ждали окончания их беседы, почему они не устранили Фрейзера прямо в кабинете Голдсмита? И почему Голдсмит вообще согласился говорить? Чтобы дать убийцам время собраться и приехать сюда?

Но размышлять обо всем этом сейчас не было времени. Фрейзер быстро огляделся и убедился, что вся автостоянка огорожена высоким забором, и выезд с нее только один. От мотоциклистов, остановившихся перед закрытыми воротами, Фрейзера отделяла пара сотен ярдов. Ворота все еще оставались запертыми. Значит, эти байкеры не могут сюда въехать. Возможно, Голдсмит и не причем. Если бы они приехали по приглашению главы Tellurium Games, ворота им конечно бы открыли.

Можно поехать к забору на другом конце стоянки и попытаться его перелезть. Но если у убийц есть огнестрел, то ничего не помешает им объехать автостоянку и изрешетить Фрейзера пулями. Никакого собственного оружия у Фрейзера не было, его айфон безнадежно устарел и не поддерживал установку популярных сейчас нейрошокеров. Впрочем, айфон ведь можно использовать и по прямому назначению…

— Ближайшее отделение полиции, — приказал Фрейзер айфону, — Меня пытаются убить. Двое на мотоциклах, мужчины, лиц не вижу, они в шлемах. Очень вероятно вооружены. Стоянка офиса Tellurium Games.

Байкеры тем временем не теряли времени даром. Один из них швырнул на асфальт перед воротами полоску металла, которая через пару секунд трансформировалась в небольшой трамплин. Первый мотоциклист совершил витиеватый маневр и, заехав на трамплин, перескочил ворота. Второй пошел на разгон, чтобы повторить трюк первого.

— Время прибытия патрульного дрона — 1 минута 32 секунды. В вашей ситуации советуем вам не пытаться самообороняться, а бежать, — сообщил полицейский робот–автоответчик.

Но у Фрейзера уже не было полутора минут, второй мотоциклист вслед за первым перескочил ворота, а первый тем временем уже был в сотне ярдов. Единственная фара гнавшего прямо на него мотоцикла слепила Фрейзеру глаза. Тем не менее, он смог рассмотреть, что байкер одет в джинсы и кожаную куртку, скрывавший лицо черный шлем был разрисован языками пламени. Приближаясь к Фрейзеру, мотоциклист отнял от руля и поднял правую руку в кожаной перчатке, но в руке у него оказался не огнестрел, как ожидал Фрейзер, а что–то короткое, округлое и серебристое, вроде баллончика.

Фрейзер начал читать «Отче наш»…


Актуальная инфа: Иван Гроза Нубов

Уровень 7: Припадочный

Класс: Психирург

Специализация: гибридная

Классовые особенности:

+ владение магией психирургии

— начальный штраф к репутации у всех рас и гильдий

— Список ограничений для данного класса настолько велик, что вы все равно не стали бы его читать

Возраст персонажа: 27 лет

Пол: мужской

Раса: темный эльф

Расовые особенности:

+ 15% к скорости прокачки колдовства

+ повышенная устойчивость к огню (в том числе магическому) и жаре

+ повышенная устойчивость к ядам

+ 30% к скорости прокачки пищеварения

+ начальный общеэльфийский бонус в 20 пунктов к интеллекту

— повышенная уязвимость к холоду

— начальный штраф к репутации у всех рас и гильдий


Религия: Культ Предков (секта Дариеэлид)

+ 8% к скорости прокачки мистицизма

+ бонус к репутации у адептов дариеэлида

— начальный штраф к репутации у адептов иных религий

Владение языками: Исэте–Тунген, Риаш, Высокий Эльфийский, Темноэльфийский (вымерший диалект Вакоои)


Состояние:

Здоровье: 60 из 60

Вы здоровы, и вам не больно

Мана: 58 из 60

Запас сил: 53 из 60

Концентрация: вы немного встревожены

Жажда: вы не хотите пить

Голод: вы бы перекусили, а может и нет

Сон: вы бодры

Инвентарь: Почтовая сумка имперского табелярия

Заполнена на 99%

Предметы:

Записная книжка

Информация: Бумажная, в переплете из орочьей кожи.

Можете делать в ней пометки, вести записи, писать стихи или нарисовать портрет Императора. Можете даже вырвать листок (только прошу вас: не тот, где вы рисовали Императора) и сложить бумажный самолетик. Еще можно использовать листы записной книжки в гигиенических целях.

Уровень: нет

Состояние: этот предмет не ломается

Чистых листов осталось: 337 из 340

Цена: 9 квинтов

Карандаш

Информация: Карандаш из магически замороженного почечного фермента равнинного тролля. Используется для записей, очевидно же. Еще им можно делать пометки на стенах подземелий, чтобы не заблудиться, или воткнуть противнику в глаз.

Уровень: нет

Состояние: 19 из 20

Цена: 2 квинта

Бурдюк для воды

Информация: Из медвежьей шкуры, с пробкой из медвежьей кости. Может быть наполнен любой жидкостью на ваш вкус, за исключением едких кислот и щелочей. Но лучше храните в бурдюке воду, чтобы не помереть от жажды. Учтите, что в области, где вы сейчас находитесь, крайне не рекомендуется пить воду из любых водоемов, за исключением специально помеченных питьевых родников или хранилищ магически обессоленной океанической воды, но родников здесь немного, а обессоленная вода дорога.

Перманентное зачарование: этот предмет содержит в себе магически концентрированное подпространство, увеличивающее его реальный объем в три раза по сравнению с видимым.

Налитая жидкость: смесь воды, грязи и дерьма, из разных источников, низкокачественная и опасная для тех, у кого нежный желудок

Объем жидкости в бурдюке: 8 стандартных гномьих желудков из 10

Уровень: нет

Состояние: этот предмет не ломается

Цена: 88 квинтов

Перетертая паста наэнаэ

Информация: Паста из орехов наэнаэ, последовательно пережеванных не менее чем восемью новорожденными орчатами. Как известно, новорожденные орчата никогда не страдают болезнями ротовой полости, а их дыхание всегда свежо и приятно. Паста из орехов наэнаэ, которые прожевали маленькие милые орчата, способна передать целебную микрофлору ротовой полости орчат прямо вам в рот. При этом сами орешки наэнаэ используются в качестве волшебного адсорбента, впитавшего все удивительные свойства орочьей слюны. Просто жуйте эту пасту раз в день и дополнительно обязательно жуйте ее перед тем, как собираетесь целоваться. Тогда ваше дыхание будет всегда свежо, и вы забудете про зубную боль и кариес. Да, в этой игре есть кариес. Жевание пасты наэнаэ также отлично очищает вашу ротовую полость от оставшейся пищи, а еще позволит вам успешно блокировать заклинание «задетектить людоеда», если вы людоед и не желаете раскрывать любопытствующим этот факт своей биографии.

Примечания:

1. Один кусок пасты можно жевать ежедневно в течение 4 месяцев, потом она теряет свои свойства

2. Не глотать, если ваш навык пищеварения менее 80 пунктов! В случае случайного проглатывания желательно обратиться к целителю до начала кровавой рвоты и некроза кишечника.

3. Не действует на орков, так как вся младенческая микрофлора ротовой полости новорожденных орчат у взрослых орков немедленно подавляется иммунитетом. Именно поэтому у взрослых орков воняет изо рта и часто не хватает зубов, они просто не жуют эту пасту. Если не хотите вонять как орк — отбросьте брезгливость и жуйте пасту!

Алхимические свойства: ваш класс не способен познавать тайны алхимии

Уровень: нет

Состояние: 989 из 1000

Цена: 90 квинтов

Серебряная наэнаэкерка

Информация: Предназначена для хранения перетертой пасты наэнаэ. Храните пасту в наэнаэкерке, а не в карманах, если не хотите, чтобы ваше средство для очистки зубов провоняло потом и кровью.

Уровень: нет

Состояние: этот предмет не ломается

Цена: 120 квинтов

Кукла Колдуна

Информация: Изготовлена в глубокой древности из древесины эльфарийской пальмы. Напитана кровью тысяч жертв. Сейчас такое уже не умеют делать.

Уровень: 25

Зачарование: В руках истинного колдуна превращается в мощнейшее оружие. Колдун способен смотреть ее глазами, ходить ее ногами и кастовать ее руками. При этом Кукла знает те же заклинания, что и ее хозяин, но по сравнению со своим владельцем имеет увеличенный в десять раз запас маны, а еще 10 000 хитпойнтов, а запаса сил не имеет совсем, потому что не устает. Не нуждается ни в пище, ни в воде, ни в отдыхе, не страдает от переломов и кровотечений. Колдун способен управлять Куклой на расстоянии в триста шагов. Однако сама по себе Кукла действовать не способна. Зачарование — постоянное.

Состояние: 9988 из 10000

Цена: 3000 000 квинтов

Вы не можете использовать этот предмет, так как не являетесь колдуном!

Ключ от монастыря Калеат–Альмулихи

нет информации

Лунный камень

нет информации

Аспект сознания: Ненависть

нет информации


Бабло: нет

Провиант:

Мешочек кристаллического экстракта колки (6 шт. полных + 1 шт. неполных)

Информация: Экстракт орешков Хизановой колючки (Kolkius Rihaberrius), осажденный посредством магического ритуала с использованием океанической воды, сахара и крови живых представителей разумных рас.

Эффект: больше не несет вам никаких позитивных эффектов. Вы сторчались.

Алхимические свойства: ваш класс не способен познавать тайны алхимии

Лекарственные свойства: ваш класс не способен познавать тайны целительства

Уровень: нет

Цена: 360 квинтов

Этот предмет вне закона.

В случае обнаружения у вас этого предмета вы можете подвергнуться преследованию, как со стороны местной стражи, так и со стороны Эльфийской Имперской Администрации.

Продажа или покупка этого предмета незаконны, как и владение им.

Колба жидкого концентрата колки (1 шт.)

Информация: Смесь из растворенного экстракта колки, крови представителей разумных рас, спирта и настоя корки альбуктуквалии. Тот же колки, только магически и алхимически усиленный.

Эффект: больше не несет вам никаких позитивных эффектов. Вы сторчались.

Алхимические свойства: ваш класс не способен познавать тайны алхимии

Лекарственные свойства: ваш класс не способен познавать тайны целительства

Уровень: нет

Цена: 990 квинтов

Этот предмет вне закона.

В случае обнаружения у вас этого предмета вы можете подвергнуться преследованию, как со стороны местной стражи, так и со стороны Эльфийской Имперской Администрации.

Продажа или покупка этого предмета незаконны, как и владение им.

Соленая недовяленая акула–бочонок (1 порция)

Информация: Основной продукт питания в Риаберре. Из–за высокого содержания мочевины и гнилостных процессов, возникающих в процессе вяления, пригодна в пищу только местным обитателям — риа и темным эльфам. Но если у вас прокачано пищеварение, можете рискнуть.

Этот кусок акулы недовялен, что снижает его питательную ценность.

Уровень: нет

Цена: 12 квинтов

Кровяные руны: нет

Зелья: нет

Одежда:

Льняная рубаха (надето)

Защита: нет

Уровень: нет

Состояние: 6 из 10

Цена: 1 квинт

Влияние на репутацию:

+ 1 репутации у нищих и бомжей

— 2 репутации у всех остальных

Льняные штаны с наколенниками из человечьей кожи (надето)

Защита: нет

Уровень: нет

Состояние: 5 из 10

Цена: 4 квинта

Влияние на репутацию:

+ 1 репутации у темных эльфов

— 5 репутации у людей

Правый сапог из змеиной кожи (надето)

Защита: нет

Уровень: нет

Состояние: 6 из 10

Цена: 90 квинтов

Левый сапог из змеиной кожи (надето)

Защита: нет

Уровень: нет

Состояние: 4 из 10

Цена: 83 квинта

Амулет из поясничного позвонка дедушки (надето)

+ 5 мистицизма

+ 12 репутации у эльфов

Информация: Такие амулеты распространены у эльфов, исповедующих культы предков. В секте Дариэлид принято использоваться амулеты, изготовленные из костей позвоночника отца отца, извлеченных из свежего трупа сразу же после смерти предка.

Зачарование: нет

Уровень: нет

Состояние: этот предмет не ломается

Цена: 1 квинт

Бронзовое кольцо для бороды, с гравировкой текста вступления Сказки о Хитром Гноме

Защита: нет

Уровень: 3

Состояние: 7 из 10

Зачарование: + 8 стихийной магии, постоянное

Цена: 52 квинта

Влияние на репутацию:

+ 5 репутации у гномов

Вы не можете использовать этот предмет:

1. Вы не гном

2. Ваша жалкая бородка не годится для ношения колец для бороды

Серебряное кольцо для бороды, с гравировкой текста средней части Сказки о Хитром Гноме

Защита: нет

Уровень: 6

Состояние: 9 из 10

Зачарование: + 16 стихийной магии, постоянное

Цена: 150 квинтов

Влияние на репутацию:

+ 15 репутации у гномов

Вы не можете использовать этот предмет:

1. Вы не гном

2. Ваша жалкая бородка не годится для ношения колец для бороды

Золотое кольцо для бороды, с гравировкой текста кульминации Сказки о Хитром Гноме

Защита: нет

Уровень: 10

Состояние: 10 из 10

Зачарование: + 40 стихийной магии, постоянное

Цена: 420 квинтов

Влияние на репутацию:

+ 25 репутации у гномов

Вы не можете использовать этот предмет:

1. Вы не гном

2. Ваша жалкая бородка не годится для ношения колец для бороды

Бронзовое, серебряное и золотое кольца для бороды не составляют сета, для сета вам недостает теллурового кольца для бороды!

Левый мужской диэлектрический ботфорт, из кожи дракона

Защита: + 5

Эффект: + 35 устойчивости к электричеству, постоянный

Зачарование: + 40 электромантии, постоянный

Уровень: 5

Состояние: 6 из 10

Цена: 120 квинтов


Чтиво:

Заклинание: Шторм молотов

Школа магии: Призыв

Уровень: 22

Язык: Высокий эльфийский

Цена: 990 квинтов

Заклинание: Усушка мозга

Школа магии: Биомантия

Уровень: 15

Язык: Высокий эльфийский

Цена: 765 квинтов

Заклинание: Восстановить слух

Школа магии: Целительная

Уровень: 2

Язык: Эйрийский

Цена: 110 квинтов

Заклинание: Мозгоправ

Школа магии: Психирургия

Уровень: 9

Язык: Темноэльфийский (вымерший диалект Кунфура)

Цена: 1900 квинтов

Рассказы Красного Человека

Жанр: Поток сознания, автобиография

Автор: Безумный король Майнун II

Язык: старый риа (каменный диалект)

Цена: 28 квинтов

Мертвая Дева на Восходе Солнца

Жанр: Сборник мифов о Темном Властелине

Автор: народное творчество орков Пограничья

Язык: Темный язык (злодейский диалект)

Цена: 56 квинтов

Рептилиумский протокол

Жанр: Стенограмма допроса рептилоида

Автор: сенатор Бадемус Аркариус

Язык: неизвестен, шифровка

Цена: неизвестна

Консульта Императора Лонгуса Гладиуса о запрете ордена психирургов на территории Второй Эльфийской Империи

Жанр: Закон

Дата: около 1450 года

Автор: Император Эльфов Лонгус Гладиус

Язык: Высокий эльфийский

Цена: 8 квинтов

Консульта Императора Лонгуса Гладиуса о запрете ордена психирургов на территории Второй Эльфийской Империи

Жанр: Закон

Дата: около 1450 года

Автор: Император Эльфов Лонгус Гладиус

Язык: Темноэльфийский (вымерший диалект Вакоои)

Цена: 19 квинтов

Encyclopædia Elfica

Восьмое издание

Жанр: Энциклопедия

Зачарование: Этот свиток содержит в себе магическую концентрированную ноосферу, позволяющую записать в тысячи раз больше, чем влезает на бумагу свитка. Также содержит алфавитный указатель и волшебную поисковую систему, изготовленную из сознания гоблина.

Автор: коллективное авторство, Риверфорский Имперский Научный Совет

Язык: Высокий эльфийский

Цена: 700 квинтов

Карта Мира

Политическая карта Мира.

Отражает точку зрения Третьей Эльфийской Империи.

Автор: имперский картограф Кардус Артифекс

Язык подписей: Высокий Эльфийский

Цена: 100 квинтов

Карта генерал–губернаторства Риаберра

Зачарование: Показывает только те места, которые вы посетили или о которых вы слыхали. Отображает пройденный вами маршрут. Волшебным образом актуализируется в соответствии с текущей ситуацией. Содержит встроенный волшебный компас.

Автор: брат Разам, монастырь Калеат–Альмулихи

Язык подписей: риа (акулий диалект)

Цена: 1700 квинтов

Пергамент «Во имя Трех Сестер, Королевы и Риаберры…»

нет информации


Оружие:

Ритуальный кинжал психирурга

Информация: нет

Уровень:1

Состояние: этот предмет сделан из замороженной крови, он не ломается

Урон: нет

Цена: нет

Кухонный нож для овощей

Информация: Идеально подходит для нарезки тыквы или извлечения грязи из–под ногтей

Уровень: нет

Состояние: 1 из 10

Урон: 4 – 9

Цена: 5 квинтов


Заклинания:

Удар сырой маной

Не требует никаких знаний или обучения, вдарить сырой маной способен даже новорожденный младенец. Все что нужно — это в принципе иметь полоску маны и принадлежать к магическому классу.

Уровень: нет

Стоимость: 1 маны в секунду

Урон: 1–1

Дальность: 3 шага

Длительность: нет

Головокружение

Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что от этого заклинания у вашего противника кружится голова. Особо нервных противников даже может стошнить, так что колдуйте лучше издали, чтобы не ходить потом во вражеской блевотине.

Уровень: нет

Стоимость: 1 маны

Урон: нет

Дальность: 5 шагов

Длительность: 45 секунд

Псиалхимия

Лишь психирург способен извлекать ману из крови живых. Это великое злодейство. Псиалхимия — преобразование собственного здоровья в ману. Так же поступали божества далекой древности, они пожертвовали собой, чтобы магия пришла в Мир.

Уровень: нет

Стоимость: 0 маны

Эффект: 1 пункт маны за 1 хитпойнт

Дальность: нет, применяется на себя

Длительность: нет, мгновенное

Очарование

Что тут непонятного? Вы заставляете других влюбиться в вас.

Действует только на представителей разумных рас противоположного пола, так что не пытайтесь обаять самца карада. Возможны нежелательные побочные эффекты.

Уровень: 4

Стоимость: 12 маны

Дальность: в касание

Длительность: 15 минут

Дезориентация.

Пораженный дезориентацией противник не способен верно оценить местоположение и количество предметов и существ в пространстве. Ему кажется, что враг находится совсем не там, где он стоит на самом деле. А еще ему может показаться, что врага совсем нет, или наоборот, что он сражается с целой армией, а не с вами одним. Пораженного дезориентацией воина опознать нетрудно — он обычно рубит мечом стену или своих друзей, или себя самого, а не врага.

Уровень: 5

Стоимость: 10 маны

Урон: нет

Дальность: 5 шагов

Длительность: 30 секунд


Профессии:

Данный класс избегает любого труда и не способен овладеть ни одной профессией

Достижения:

Юный Джеки Чан. Вы умеете гнездить.

Однорукий бандит. Вы пережили потерю конечности.


Навыки:

Болевой порог: 107

Психирургия: 47

Мистицизм: 42

Колдовство: 40

Мордобитие: 40

Бой подручными предметами: 40

Харизма: 35

Пищеварение: 35

Уворачивание: 26

Бег: 17

Лазание: 16

Устойчивость к ядам: 16

Ходьба: 16

Падение: 11

Ночное зрение: 10

Устойчивость к огню: 8

Начертание рун: 8

Мышца: 6

Скалолазание: 6

Кинжалы: 5

Кулинария: 5

Верховая езда: 5

Устойчивость к холоду: 5

Красноречие: 4

Ножи: 4

Скорость чтения: 3

Эрудиция: 3

Слух: 2

Грабеж: 2

Нюх: 2

Владение тупым оружием: 1

Восстановление: 1

Прыг: 1

Устойчивость к электричеству: 1

>> показать еще 3203 навыка, доступных этому персонажу


Общая репутация в Риаберре: — 3220

Чудовищно опасный неадекват

Репутация у контрабандистов: + 50

Стремящийся

Квесты:

Служба недоступна

Кланы:

Вы не состоите в клане


Гильдии:

Вы не состоите в гильдии

Питомец: Котопаук Васька

Уровень: 1

Здоровье: 10

Мана: 10

Запас сил: 6


Доступные эвенты:

В столице Риаберры Эазиме прямо сейчас происходит нечто эпическое и доселе невиданное! Не медля отправляйтесь туда, иначе будете жалеть об этом всю оставшуюся жизнь, а когда сдохните — будете жалеть об этом на том свете. Просто тупо и без всякой задней мысли идите, едьте, летите, плывите, ползите, или как вы там передвигаетесь, в Эазиму — вы не пожалеете! И не забудьте позвать друзей, хотя о чем это я, они все наверняка уже там.


Уровень 7: Припадочный

Дахия располагалась на своего рода огромном холме.

Андрей теперь совершенно точно знал, где он находится, благодаря карте и еще системному сообщению, всплывшему перед глазами, когда он вошел в городок. А Энциклопедия Эльфика, в которую Андрей полез, чтобы узнать о грозящих ему здесь опасностях, услужливо, но кратко, сообщила, что Дахия — пригород Эазимы, столицы Риаберры, своеобразный экономический придаток, снабжавший древнюю и прожорливую столицу продовольствием.

Дахия была совсем не похожа на мрачную, пустынную и безлюдную Восточную Четверть, где Андрей пережил столько удивительных приключений. Иссушенные жарой и ветрами травы и мелкий кустарник стали попадаться Андрею вдоль дорог, как только он покинул пределы Восточной Четверти и ступил на территорию Столичного округа, но Дахия поражала даже в сравнении с остальными центральными землями и представляла собой настоящий город–сад.

Глаз путешественника здесь отдыхал от вечного серого камня Риаберры, Андрею Дахия больше всего напоминала конкретный сад — псковский ботанический, куда Андрея возили еще в школе. Но были и отличия, в крытом ботаническом саду, как помнил Андрей, было невыносимо душно, тесно, и яркий электрический свет резал глаза. Дахия же в этом смысле была полной противоположность — в безоблачных небесах рыжело восходящее солнце, заливавшее мягким светом городок, вольно раскинувшийся на холме посреди зеленых то ли лугов, то ли обрабатываемых полей, и даже вечный риаберрийский ветер здесь был не обжигающим, а теплым и ласковым, и пах он не солью, а фруктами, цветами и как будто свежеиспеченным хлебом. Кроме того, числом удивительных и неизвестных Андрею растений Дахия определенно превосходила любой ботанический сад, особенно псковский.

Андрей видел витиеватые кустарники, увешанные ярко–красными плодами размером с арбуз, пышные рыжие кроны, как будто пальмовые, но росшие прямо из земли без всякого ствола, уродливые синие бутоны, в которых копошилось что–то вроде пчел, и даже желтые побеги в человеческий рост, тревожно шевелившиеся, когда Андрей проходил мимо. Впрочем, большинство загадочной растительности было зеленой, как и в реальном мире. А еще здесь совсем не было ни одного настоящего дерева, только кусты, травы, цветы и еще разнообразная низкорослая хрень, которую Андрей даже не смог бы внятно описать, если бы его попросили. Среди всего этого великолепия были проложены аккуратные дорожки из желтого булыжника, а вдоль дорожек располагались уютные прямоугольные каменные домики, обычно одноэтажные. Домов выше одного этажа здесь было всего несколько, а местный трехэтажный небоскреб с минаретом был виден из любой точки городка.

От недостатка земли местные крестьяне определенно не страдали, каждый из домиков, даже самый небольшой, имел обширный сад, огороженный невысоким и чисто символическим каменным заборчиком, который взрослый человек или эльф мог бы просто перешагнуть. Сады при домиках и были засажены всей этой удивительной для Андрея разноцветной растительностью. Впрочем, иногда попадались и обширные угодья, где никакого жилья не было, а только росли какие–то черные злаки, волновавшиеся и шелестевшие от порывов теплого ветра. А еще здесь летали насекомые, и это Андрею совсем не понравилось. Местами в воздухе клубились скопища мелких мушек, в цветах копошились какие–то красные окрыленные многоножки, а когда мимо Андрея пролетела стрекоза размером с котенка, он чуть не обделался.

Единственным, что в Дахии напрочь отсутствовало, были люди. Впрочем, не только они. Здесь не было ни орков, ни эльфов, ни иных представителей разумных рас. Городок казался совершенно вымершим. Но, продвигаясь вверх по холму, Андрей вскоре убедился, что это ложное впечатление. Из крытых каменных загонов без окон слышалось рычание хизанов, которых здесь, в отличие от монастыря, где побывал Андрей, прятали от глаз путешественника. В самих домиках окна были, и в щелях закрытых ставень Андрей вскоре стал замечать испуганные глаза обитателей Дахии. Глаза недобро следили за перемещением Андрея по городку. Однажды Андрей даже увидел во дворе дома лакавшую молоко из миски кошку, а потом — темного эльфа, который торопливо вбежал в собственный дом и захлопнул за собой дверь, после чего Андрей услышал звук задвигаемых засовов. Судя по звукам, засовов у параноика–эльфа было не меньше десятка. Этот эльф, а еще кошка и стали единственными обитателями Дахии, кроме насекомых, кого Андрею удалось увидеть.

Андрей сначала не понимал, в чем здесь дело. Ему, конечно, было приятно, что его боятся, но еще приятнее было бы, если бы Андрея приняли здесь, как друга. Тем более что он не сделал жителям Дахии ничего плохого, он вообще здесь впервые. Андрей недоумевал и терялся в догадках, но по мере того, как он продвигался вверх по холму по дорожкам, часто переходившим в длинные булыжные лестницы, к нему стало приходить понимание того факта, что в Дахии недавно произошло нечто нехорошее и очень сильно напугавшее местных.

Первого мертвого стражника Андрей обнаружил, уже пройдя предместья, в центральной части городка. Стражник валялся на берегу ручья, который, как и все ручьи в Дахии, протекал по желобу из желтого камня. Точнее говоря, на берегу лежала лишь половина стражника, вторая половина трепетала в быстром течении самого ручья. Стражник был разрублен от души и вдоль, судя по всему, одним мощным ударом, развалившим его на две практически одинаковые половины. Исключительная точность удара подтверждалась разрубленным ровно пополам тюрбаном стражника, желтым, как и у всей стражи Столичного округа. Удар был настолько четким и резким, что тюрбан даже не размотался, а просто развалился на две половины, как и его владелец, а потом слетел с головы несчастного видимо уже в момент рассыпания тела стражника. Черная броня стражника была в таком же состоянии и представляла собой две аккуратные половинки. Ни на броне, ни на тюрбане даже не было крови, зато берег ручья рядом с оставшейся на суше половиной трупа был залит ей полностью.

Впрочем, оружие располовиненный стражник все же выхватить успел. Лежавшая в ручье часть трупа все еще сжимала в руке кривую саблю. Котопаук Андрея принюхался и зашипел на подводную половину мертвеца, а потом лакнул воды из ручья. Видимо, с точки зрения Васьки труп в ручье не травил воду, а только придавал ей аромата.

— Лут, — приказал Андрей, подойдя к телу и стараясь не поскользнуться на крови. Так Андрей получил во владение саблю, а еще сапоги, единственные две вещи, которые у стражника остались целыми, и которые можно было залутать. Однако владение Андрея саблей продлилось недолго, его инвентарь был уже и так заполнен на 99%, так что идти дальше Андрей с саблей не мог. Повертев оружие в руках, он выкинул саблю назад в ручей. И не слишком об этом пожалел, так как длинными клинками его персонаж все равно пользоваться отказывался. Что же касается сапог стражника, то у них почти вышел запас прочности, так что их Андрей выбросил вслед за саблей.

Второй мертвый стражник вскоре обнаружился в зарослях каких–то усыпанных цветами кустов в одном из садиков. У этого тело было цельным, зато отсутствовала голова. Андрей тщательно осмотрелся, но головы так и не обнаружил. То ли убийцы зачем–то забрали ее с собой, то ли удар, обезглавивший стражника, был настолько мощным, что голова улетела куда–то за пределы досягаемости взгляда Андрея. У этого стражника тоже была сабля, и даже еще кое–какой лут, но Андрей спешил, а самое главное, ему было жаль выбрасывать что–то из своих вещей, чтобы освободить место для снятого с мертвеца лута. Так что Андрей просто обыскал стражника на предмет денег или колки, но ни того, ни другого у безголового не оказалось. Еще Андрей попытался напялить на себя броню трупа, но система в очередной раз разочаровала Андрея, сообщив, что психирурги броню носить не умеют.

Чем дальше Андрей шел вверх по холму, тем больше мертвых стражников в желтом ему попадалось. Большинство были зарублены, но встречались и проткнутые копьями, и замороженные до состояния ледышки магией, и даже сожженные огнем, судя по всему, тоже волшебным. У одного на теле вообще не было никаких ран, вероятно, его ухлопали электричеством или ядом, или другой неведомой Андрею магией. Всего Андрей насчитал девятнадцать трупов, потом ему надоело и он бросил подсчет мертвецов.

Больше всего убитых стражников было в лодке, которую Андрей обнаружил на озере, поднявшись к нему по очередной лестнице, сложенной из булыжников. Энциклопедия Эльфика сообщала, что это озеро (на взгляд Андрея, скорее, озерцо) называется Бахайра, оно выкопано жителями Дахии и является крупнейшим и чистейшим водоемом с питьевой водой в Риаберре. Судя по всему, мертвецов сложили в лодку жители городка, чтобы вода и дальше оставалась чистой и питьевой. Вероятно, местные опасались и до сих пор опасаются, что убийцы стражников могут вернуться в любой момент, поэтому и не стали хоронить трупы, а просто напихали их в лодку и пустили плавать по озеру. Судя по торчавшим из лодки конечностям мертвецов, их загрузка осуществлялась в большой спешке, а всего убитых в лодке было не меньше пары десятков.

В самом озере, берега которого были одеты в желтый камень, Андрей никаких мертвецов не заметил, так что он напился воды, напоил котопаука и даже вылил из фляжки смесь дерьма и ядов, набранную в Гномьем ручье, заново заполнив флягу чистой водой из Бахайры.

Сверившись с картой, Андрей убедился, что прошел лишь половину нужного пути по городку. Судя по всему, игроков созывали в административный центр Дахии, располагавшийся на самой вершине холма и формально считавшийся уже частью столицы Риаберры — Эазимы. Немного отдохнув и накормив маной котопаука, Андрей продолжил свое странствие.

Выше озера мертвецов уже не было, садов и домиков здесь становилось все меньше, а холм — все круче. Вскоре Андрей уже запыхался, теперь он шел по одной из каменных лестниц, проложенных через луга, поросшие зеленой шелковистой травой. Вскоре позади остались последние угодья и дома, видимо, здесь холм был слишком крутым для земледелия. Ветер становился все сильнее и горячее.

Вместе с силой ветра росла и тревога Андрея, хотя трупов ему больше не попадалось. Вроде бы именно сюда созвали всех игроков, но Андрей прошел весь городок и ни одного игрока не встретил. Это было странным и пугало даже больше, чем устроенная в Дахии неизвестным резня стражи. Можно, конечно, было бы попытаться расспросить местных, но Андрей опасался, что если он постучится в дом — ему вполне могут ответить на это не приглашением войти и ответами на вопросы, а каким–нибудь смертельным заклинанием в рожу.

Совсем запыхавшись, Андрей взглянул вверх и то, что он увидел, встревожило его еще больше. Отсюда уже можно было разглядеть вершину холма, и Андрей видел, что небо над ней определенно имеет слишком синий цвет, не такой как у остального безоблачного небосклона, а вдобавок к этому еще и колеблется. Как будто там на вершине воздух раскалился от огромного костра. Впрочем, никакого дыма заметно не было, и гарью тоже не пахло. Поднявшись еще на несколько шагов, Андрей рассмотрел, что в воздухе над вершиной метаются цветные глянцевые блики. Совсем плохо.

Андрей прислушался, но услышал только гул горячего ветра, шелест травы, собственное сердце, а еще, как котопаук поскрипывает лапками.

— Не хочу, не пойду, — сказал Андрей котопауку, развернулся и уселся на ступеньку лестницы. Наверное, нужно было вызвать Голдсмита и проконсультироваться, но Андрей был уверен, что тот немедленно назовет его придурком и погонит на проклятую вершину холма, где явно творится что–то неладное. Поэтому Андрей не стал вызывать Голдсмита, вместо этого он набил рот колки, хотя никаких баффов волшебная наркота ему уже не давала. Колки Андрей теперь жрал каждые пару часов, иначе его начинало ломать, хитпойнты, запас сил и мана проседали до единицы, а большинство навыков — вообще до нуля.

Несмотря на мрачные думы и более чем паршивое положение, Андрей все же залюбовался открывшимся ему отсюда видом. Вся нижняя часть западной Дахии лежала перед Андреем, как на ладони. Он только сейчас осознал, что малоэтажность домов в Дахии ввела его в заблуждение, что город не такой уж и небольшой, и что Андрей шел по нему не меньше трех часов.

Было, наверное, около десяти утра, солнце уже стало желтым и с каждой минутой становилось все жарче. Со склона холма Дахия казалась лоскутным одеялом. Андрей видел игрушечные квадраты домиков, разноцветные сады, темные прямоугольники полей и блестящее зеркало озера, в которое впадали ручейки, расчерчивающие городок кривыми серебристыми линиями. Над Дахией возвышался минарет, видимо, принадлежавший местному храму, а к югу Андрей разглядел бескрайние угодья, пересеченные каналами и уходившие за горизонт. Об их существовании Андрей даже не догадывался до этого момента, сам он пришел в Дахию с севера, дорога, по которой он двигался, отсюда сверху казалась темной нитью. Она терялась в туманных горах на горизонте, в проклятой Восточной Четверти. Таких дорог, вливающихся в Дахию, было множество, в самом городке они обрывались, переходя в желтые булыжные тропки, а те в свою очередь становились лесенками, которые взбирались на зеленый холм, туда, где сейчас сидел Андрей, и где уже не было ни садов, ни жилищ.

Если даже Дахия, считающаяся пригородом столицы так велика, то какова же тогда Эазима? Но Эазима, как Андрей знал благодаря карте, стояла на самом побережье, в десятке тысяч гномов от Дахии, и от Андрея ее сейчас скрывал холм, на вершине которого должны были собраться игроки, но вместо этого там творилось что–то неладное…

Внимание Андрей вдруг привлекла точка в небе на горизонте. Точка двигалась с востока в сторону Дахии. Опять она. Эту жуткую старуху на крылатом хизане Андрей уже видел трижды по пути сюда. В первый раз он спрятался от нее в домике рыбака, и тогда старуха улетела. Но потом он видел ее на дороге, и еще раз ночью посреди какого–то поля, где росли съедобные сладкие ягоды. В тот раз было страшнее всего, Андрей помнил, как на фоне убывающей Луны развевались одежды и волосы старухи, и спрятаться на ягодном поле было негде. Но летающая женщина не интересовалась Андреем, она просто пролетела мимо. С другой стороны, если ей плевать на Андрея, зачем она тогда все время над ним летает?

Сейчас старуха приближалась, уже можно было разглядеть широкую полоску ее распущенных седых волос, тянущихся за летучей всадницей, как шлейф. Андрей ощущал себя как герой Рея Лиотты из «Славных парней», над которым целый день кружил ФБРовский вертолет.

Котопаук вдруг зашипел. Это было странным, раньше он никогда так не реагировал на старуху. Собственно, он и в небо–то никогда не смотрел.

— Пролетит мимо, как обычно. Не бойся, — сказал Андрей, не слишком уверенный в своих словах.

И он оказался прав, всадница промчалась высоко над Андреем и исчезла за холмом. Однако котопаук все продолжал шипеть. Андрей взглянул на него и с ужасом осознал, что питомец шипит на нечто за спиной Андрея, а совсем не на летучую бабку. Андрей резко обернулся…


Голдсмит

Эдинбург, головной офис Tellurium Games


Кормак Голдсмит редко смотрел новости, обычно он предпочитал читать, так как это занимало меньше времени. Но если уж Голдсмит смотрел новости, то только на интернет–канале Zoomer NF, где о событиях рассказывали персонажи самых популярных видео и VR игр.

Сегодня передачу вел конокрад Мерик, главный персонаж игры GTA VII: Medieval, угнавший в финале игры коня у самого короля франков. Голдсмит любил Мерика. Насколько глава Tellurium Games помнил, этот аддон к GTA был последней игрой от чужой компании, в которую он успел поиграть перед тем, как стал настолько занят, что уже не мог больше себе позволить играть ради развлечения.

Мерик был в средневековой косоворотке и периодически ковырялся кинжалом в гнилых зубах, но это не должно было смущать зрителя. Оперативность и достоверность новостей у Zoomer NF была на высшем уровне, а рейтинг новостного канала стабильно держался на уровне доверия аудитории в 98%, что считалось очень неплохим результатом.

Впрочем, сейчас Мерик уже три минуты болтал про похищенную террористами ангольскую атомную бомбу, и Голдсмиту, несмотря на все его уважение к Мерику, это надоело.

— Давай про Шотландию, — приказал интернет–каналу Голдсмит, подливая себе еще виски.

Мерик ни на секунду не замешкался и, тут же забыв про атомную проблему Анголы, принялся озвучивать главную новость дня, взволновавшую шотландское общество:

— Нападения на трех шотландских священников и секретаря церковного совета, неслыханные по своей дерзости, были осуществлены шесть часов назад, около четырех вечера, с интервалом в пятнадцать минут. Судя по всему, нападавшие тщательно спланировали свою террористическую акцию. Рут Киар была атакована первой, в Эдинбурге. Дагхолл Амберсэн — три минуты спустя, в Гриноке. Эртейр Макэйд подвергся нападению примерно полпятого по западноевропейскому времени в Лилонгве, где он работал в составе гуманитарной миссии. Таким образом он стал единственный жертвой, находившейся в момент атаки за пределами Шотландии.

Как уже сейчас установлено, все трое были отравлены распыленным террористами нейровирусом entV‑29, известным также как Лао Рен вирус. Все трое пострадавших в настоящее время находятся в Королевской больнице Эдинбурга, лучшем неврологическом лечебном учреждении страны. Им оказывается вся необходимая помощь, медики делают осторожный благоприятный прогноз по поводу состояния пострадавших. Однако лечение последствий заражения требует введения в искусственную кому на срок примерно от двух до трех месяцев. Так что ранее этого срока пострадавшие не смогут дать показания полиции. Кроме того, все пострадавшие подлежат строгой изоляции вплоть до полного выведения нейровируса из организма, которое также произойдет не ранее, чем через нескольких месяцев. Это необходимо, чтобы избежать возможного распространения нейровируса. Пока что данных о других зараженных, кроме непосредственно подвергшихся нападению лиц, нет.

До сих пор неизвестной остается судьба четвертого пострадавшего Нила Фрейзера, секретаря церковного совета, атакованного в Эдинбурге последним по счету. Полиция предполагает, что Фрейзер был похищен, его местонахождение в настоящее время неизвестно.

Лица, атаковавшие Дагхолла Амберсэна, были застрелены при сопротивлении полицейским дроном, напавшие на Рут Киар и Нила Фрейзера задержаны. Террористы, атаковавшие Эртейра Макэйда, скрылись с места преступления и в настоящее время не идентифицированы. Задержанные отказались дать показания, ссылаясь на то, что это может создать угрозу для их семей, однако уже выяснено, что мотивом преступления для них послужили крупные суммы денег, переведенные неизвестным лицом. От того же лица они получили баллончики с нейровирусом.

Изначально предполагалось, что за атакой стоят британские лоялисты. Однако после того, как медики смогли идентифицировать поражающее вещество в качестве нейровируса entV‑29, у Шотландского департамента защиты независимости, который официально ведет следствие, остался только один подозреваемый — заказчик этого террористического акта, а именно…


Голограмма с зачитывавшим новости Мериком вдруг замерцала, Мерик застыл с открытым ртом, не окончив фразы, а поверх голограммы появилось сообщение:

Шифрованный входящий видеозвонок:

Премьер–министр Шотландии Квизберт Макбеата

Голдсмит хлебнул виски, затянулся вейпом и только потом раздраженно приказал:

— Отклонить. Читай новости, Мерик.

Сообщение о видеозвонке исчезло, и Мерик продолжил, как ни в чем не бывало:

… у Шотландского департамента защиты независимости, который официально ведет следствие, в настоящий момент остался только один подозреваемый — заказчик этого террористического акта, а имен глава Сибирской диадохии генерал Янь Конминь.

Генерал Янь, также известный, как «чумной генерал» или «последний диадох», получил звание генерала армии еще во времена Китайского Народной Республики при коммунистическом режиме. Пекинский национальный трибунал по декоммунизации полагает, что генерал Янь в свое время курировал государственную секретную программу КНР по созданию вирусного оружия. Вероятно, именно этот человек стоял за разрушительными мировыми пандемиями 2022 и 2023 годов, его же обвиняют в уже почти забытой сегодня первой пандемии 2020 года.

Во время Кризиса роботизации, когда большинство китайцев остались без работы, генерал Янь участвовал в подавлениях сотрясавших страну антикоммунистических выступлений. В 2025, уже во время Третьей мировой войны, генерал Янь отвечал за вирусные атаки на северокорейском театре боевых действий, где Народно–Освободительная Армия Китая потерпела сокрушительное поражение от союзных войск НАТО-КНДР. После этих событий генерал Янь оказался в опале и был отправлен на Сибирский фронт в качестве комадующего 92‑й кибердивизией НОАК. Предполагается, что во время штурма китайской оппозицией Пекина в марте 2026, генерал Янь дезертировал, бросив свою кибердивизию на растерзание российских войск, и при поддержке наемников захватил все имевшееся у КНР на тот момент вирусное оружие в свои руки.

После этого чумной генерал отправился в район русского города Илимска, который на тот момент все еще находился под контролем 31‑й экзоскелетной дивизии Народно–освободительной армии Китая. Этой дивизией командовал генерал Лю, бывший сослуживец и друг генерала Яня. Но старая дружба не спасла Лю, два дня спустя после свержения коммунистического правительства в Пекине он умер от кровавого поноса, вероятно вызванного одним из смертоносных вирусов генерала Яня. После этого 31‑я экзоскелетная дивизия перешла под контроль чумного генерала. На тот момент Третья мировая уже считалась официально законченной, и освобождение Илимска не представляло для русской армии большой проблемы. Но чумной генерал сделал любые военные операции невозможными, приказав распылить в небе над Илимском и окрестными селами вирус SARS‑CoV‑109, считающийся на данный момент самым заразным вирусом в истории человечества.

В результате освобождение Илимска стало невозможным, так как даже спецоперация без участия людей на захваченной чумным генералом территории создавала и до сих пор создает опасность новой мировой пандемии. От операции с использованием дронов–самоубийц правительство России отказалось ввиду ее дороговизны, а предложение нового демократического правительства Китая по нанесению ядерного удара или осуществлению тотальных бомбардировок Илимска было отвергнуто Россией из соображений гуманизма. Дело в том, что на подконтрольной генералу Яню территории Илимска и окрестных сел до сих пор находится около полумиллиона граждан России, и тотальная воздушная война неизбежно приведет к многочисленным жертвам. Тем более что генерал Янь опасается за свою безопасность и поэтому практически всегда находится в окружении нескольких десятков детей.

Летом 2026 года генерал Янь объявил на захваченной территории Сибирскую диадохию, а себя — ее полновластным правителем и диадохом. Он не признал нового китайского правительства и до сих пор считает себя верным присяге КНР. Территория диадохии составляет около 160 квадратных километров по берегам реки Илим. Предполагается, что около половины всех жителей Сибирской диадохии заражены разнообразными рукотворными вирусами, прежде всего — вирусом SARS‑CoV‑109. Сибирская диадохия по неподтвержденным данным имеет самый высокий в мире уровень смертности, а все жители этого недогосударственного образования вынуждены обитать в бункерах и выходить из них только в костюмах химзащиты.

В 2028 году была завершена постройка укрепленного силовыми полями забора вокруг Сибирской диадохии, этот проект был осуществлен совместными силами России, Китая и Монголии. С тех пор дидадохия, как считается, находится в состоянии тотальной блокады. Однако вернемся к текущим событиям…


Но вернуться к текущим событиям Мерику помешало очередное сообщение, остановившее мелькавшие на голографическом экране кадры из биографии чумного генерала:

Шифрованный входящий видеозвонок:

Премьер–министр Шотландии Квизберт Макбеата

— Отклонить, — распорядился уже обмякший от виски Голдсмит, — В черный список премьера. Давай дальше про китайца.

Сообщение исчезло, и Мерик продолжил:

— … Таким образом, сейчас мы можем уже уверенно говорить о том, что генерал Янь является единственный в мире человеком, у которого остались запасы нейровируса Лао Рен. А это позволяет нам однозначно указать на чумного генерала, как на инициатора атаки против шотландских священников. Однако, по словам представителя Шотландского департамента защиты независимости, главную проблему сейчас представляет невозможность установить местонахождение бесследно пропавшего секретаря церковного совета Нила Фрейзера, который, как полагает следствие, был похищен…

Голдсмит как раз затягивался вейпом, когда новости снова притормозили, причем на этот раз сообщений вылезло сразу несколько:

Шифрованный входящий видеозвонок:

Премьер–министр Чехии Элишка Моравец

Шифрованный входящий видеозвонок:

Президент Ирака Маджид Аль–Дари

Шифрованный входящий видеозвонок:

Президент Украины Евгений Вольнов

— Вы мертвого доебете, — рассвирепел Голдсмит, — В черный список всех премьеров и президентов. Всех! Я хочу досмотреть долбаную передачу.

— … Окончательно же подозрения следователей подтвердились после того, как генерал Янь сделал видеопризнание, в котором взял на себя полную ответственность за этот беспрецедентный акт террора. Сейчас мы предлагаем вам посмотреть полную версию этого признания…

Шифрованный входящий видеозвонок:

Король Эсватини Собуза III

Шифрованный входящий видеозвонок:

Высший руководитель Ирана великий аятолла Кабус Мирза

Голдсмит в ярости швырнул стакан с виски в голограмму, стакан пролетел аккурат между появившимися на экране лицами короля и аятоллы, упал на пол и разбился. Из открывшегося отверстия в стене кабинета тут же вылетел бесшумный робот–уборщик и принялся собирать осколки.

— В черный список всех политиков — монархов, королей, королев, аятолл, генеральных секретарей, и кто там еще бывает… Всех, — прошипел Голдсмит, но, еще раз затянувшись вейпом, добавил, — Кроме Грей, президента США. А теперь я желаю смотреть видеопризнание чумного генерала.

Голдсмит потянулся было за стаканом, но вспомнил, что только что разбил его. Поэтому ему пришлось хлебнуть Glenturret 150-летней выдержки прямо из горла. Мерик тем временем исчез с экрана, вместо него голограмма теперь показывала мрачную начинку бункера, где укрывался от зложелателей генерал Янь Конминь.

На бетонной стене за спиной чумного генерала висел флаг Сибирской диадохии — красное полотнище с изображением перекрещенных шприцов, над которыми располагалась генеральская фуражка. Точно такая же фуражка была на голове у Яня Конминя, генерал был при полном параде — в мундире старого китайского образца, увешанным орденами. Рядом с генералом за столом дремал русский старичок в штатском костюме. Как помнил Голдсмит, старичка вроде бы звали Шоссейников, ему было уже за девяносто, когда–то давно Шоссейников служил в КГБ, а потом занимал высокие должности в российской политике. Однако, попавшись на связях с китайцами во время Третьей мировой, Шоссейников вынужден был бежать из России, и единственным человеком, давшим ему приют, стал чумной генерал Янь Конминь. В настоящий момент Шоссейников исполнял роль формального президента Сибирской диадохии, и его присутствие в кадре было призвано символизировать вечную дружбу и равноправие русского и китайского народов на территории государства генерала Яня. Впрочем, вряд ли сам Шоссейников сознавал свою политическую роль, по крайней мере, на всех видеозаписях последних лет он обычно дремал и наверняка с трудом понимал, где он находится, если вообще понимал.

Кроме Шоссейникова чумного диадоха сопровождали еще десять детей. О том, что это дети, можно было догадаться лишь по их невысокому росту, так как их лица были скрыты противогазами, все дети были одеты в войсковые костюмы химзащиты. Вроде бы Шоссейников и генерал Янь были единственными двумя людьми в диадохии, кому официально было разрешено не носить противогазов и химзащиты. Поговаривали даже, что у Яня есть вакцины от вирусов собственного производства, но эти вакцины он никому, кроме себя и любимого Шоссейникова, не выдает.

Генерал Янь некоторые время молча пырился в камеру, а потом резко ударил кулаком по столу и торопливо заговорил:

— Да, это я полил ваших шотландских попов нейровирусом. Я заплатил большие деньги людям, осуществившим атаку. И еще сказал им, что если их схватят, и они начнут болтать — я убью их семьи. И эта моя угроза остается в силе даже сейчас, после моего признания. Ибо никто не смеет говорить плохое о генерал–диадохе Яне, кроме самого генерал–диадоха Яня. Я также убью всех журналистов, кто не называет меня диадохом. Я — диадох! Так звучит название моей должности! Но я пощажу тех журналистов, кто будет называть меня чумным генералом. Мне нравится эта погремуха. Она пугает.

Зачем я это сделал? Неужели не понимаете? Ну хорошо, есть две причины. Первая и важнейшая — я сделал это, потому что могу. Вторая — я полагаю вас пидарасами. Да–да, вся ваша западная цивилизация — пидарасы! И вы мне ничего за это не сделаете, ха–ха. Смотрите, вокруг меня всегда дети, круглосуточно. Так что никакой удар по мне вы нанести не сможете, вы же не станете убивать детей? Ваш сраный гуманизм привел вас к краху, вот что. Но я лишен пидарского гуманизма и делаю, что хочу. А еще у вас мужики друг с другом женятся! Ха–ха! Я же говорю: пидарасы.

Ну а теперь, пусть мне принесут флаги США, Евросоюза и Шотландии. Первые два флага я собираюсь обоссать, а вот на последний я насру.


В кадре появились двое людей в костюмах химзащиты, которые действительно несли очень криво сшитые флаги. Насколько Голдсмит мог заметить, на американском флаге было нарисовано неправильное количество звезд и полос. Флаги расстелили перед столом, на который генерал Янь тем временем залез. Шоссейников продолжал дремать, генерал–диадох стал расстегивать ширинку, но в этот момент кадр замер, а поверх голограммы повисло сообщение:

Шифрованный входящий видеозвонок:

Президент США Кейша Грей

— Ответить, — после некоторых раздумий приказал Голдсмит, выпуская облако пара.


Уровень 7: Припадочный II

Андрей вскочил на ноги и выхватил из инвентаря нож.

По булыжной лестнице с холма к Андрею спускался человек, больше всего похожий на мексиканца из старых американских фильмов. На человеке было яркое пончо, покрытое орнаментом, на голове — огромное сомбреро, а ноги незнакомца украшали матерчатые остроносые мокасины с удивительно длинными и витиевато закрученными носами. Эти мокасины видимо позволяли мексиканцу передвигаться совершенно бесшумно, поэтому–то Андрей, увлеченный разглядыванием старухи в небе, и не услышал, что некто спускается сверху по лестнице.

Незнакомец был уже в трех десятках ступенек от Андрея, изо рта, обрамленного щегольскими вислыми черными усами, торчала потухшая сигара, что еще больше усиливало сходство человека с мексиканцем.

Мексиканец остановился и раскурил сигару, огонь он извлек без всякой зажигалки, прямо из собственного пальца.

— Кухонный нож для овощей, цена — пять квинтов. И нет, тебе меня им не зарезать, брат, — произнес хриплым голосом мексиканец.

Котопаук продолжал шипеть на незнакомца, а мексиканец тем временем подошел ближе. Андрея обдало вонью от сигары, а система наконец представила человека в сомбреро:

Дон Карлос Фернандо Крус

Уровень: 14

Раса: Человек–модоки

Класс: Кузнец

Вроде бы это был игрок, но Андрей отлично помнил, чем окончилась его прошлая встреча с игроком, поэтому расслабляться не собирался.

— Если хочешь — могу купить у тебя этот нож, Иван Гроза Нубов, — заметил мексиканец, — Не за пять квинтов, конечно, но один дам.

— Ты вроде кузнец, а не повар. Зачем тебе кухонный нож? — удивился Андрей, но нож все–таки убрал, — Васька, не шипи. Все в порядке.

— Славный пет, — добродушно заметил дон Крус, — Что же касается кузнецов, то им тоже хочется приключений. Но они ничего не умеют, только делать оружие. Поэтому любой кузнец — всегда прокачанный торговец, ведь ему нужно заработать себе квинтов на покупку дорогих кровяных рун, чтобы проходить квесты и лазать в данжы. Неужели непонятно? Так что я с удовольствием с тобой поторгую, Иван Гроза Нубов. Но только после того, как мы обменяемся новостями, конечно. А теперь рассказывай, что происходит.

— Происходит некоторое дерьмо, — ответил уже вроде бы совсем успокоившийся Андрей, — Мы застряли в игре. А в реальности мы все лежим в коме. Это все из–за хакеров. Мне рассказал об этом лично Кормак Голдсмит, глава Tellurium Games, — важно закончил Андрей.

Сообщать этому мексиканскому кузнецу о миссии, которую ему поручил Голдсмит, Андрей, разумеется, не собирался.

— Я бы не сказал, что это дерьмо, — пожал плечами дон Крус, — Я, например, в реале ноулайфер, так что совсем не против застрять в игре навсегда. А вот если ты хочешь увидеть реальное дерьмо — тебе следует подняться на этот холм.

— Я туда и шел, — признался Андрей, — А что там? Что за блики в небе?

Мексиканец улыбнулся:

— Ты не того боишься, Иван Гроза Нубов. Блики в небе, как ты выразился, это всего лишь защитный магический купол–кокон, который сплели и держат над вершиной холма арахнидки. Они его держат, чтобы нас, игроков, не перебили NPC. Это защита, хотя и не абсолютная, конечно. А бояться тебе следует не купола, а того, что под ним. А под ним сейчас Грибные эльфы.

— Грибные эльфы? — в памяти Андрея что–то всплыло, нечто из ночного кошмара, который он видел в каменной пустыне.

— Неужели не знаешь Грибных? — удивился кузнец, — Повезло тебе, брат. Впрочем, везение не может длиться вечно. Тебе придется познакомиться с ними, если ты пойдешь на вершину. Собственно, из–за Грибных я и здесь. Я попытался надуть их во время торга, и в результате они хотели меня зарубить не месте. Но брат Инножд сказал, что я освобождаюсь от разрубания, если буду ходить за пределы кокона и лично встречать каждого прибывшего игрока. Назначил меня на боевой пост, так сказать. Но я и не против. Почему бы и нет?

Имя брата Инножда тоже всколыхнуло нечто очень темное и страшное в памяти Андрея, хотя, что конкретно, он сказать не мог. Андрей поспешил сменить тему:

— Сколько там игроков на холме?

— Сотни полторы.

— А кто убил всех стражников внизу и напугал местных?

— Ну… — мексиканец пожал плечами, — Грибные эльфы не привыкли, когда стража задерживает их движение. А еще Грибные утащили на холм местную жрицу, уж не знаю зачем.

— А почему стража пыталась задержать Грибных?

— Ты с Луны свалился что ли? — удивился дон Крус, — NPC обрели свободу воли, и большая их часть сейчас не питает к игрокам никаких добрых чувств. Кстати, к темным эльфам местные тоже теперь относятся не очень. Я слыхал, что незадолго до того, как на холм стали прибывать игроки, местная стража пыталась арестовать всех темных эльфов в Дахии. Так что тебе нужно быть вдвойне осторожным — ты ведь и игрок, и темный эльф одновременно.

— Хм, а я видел внизу одного темного эльфа. И никто его не арестовал! — заявил Андрей.

— Конечно, не арестовал, — согласился дон Крус, — Довольно сложно кого–то арестовать, когда у тебя нет головы. Собственно, аресты прекратили Грибные Эльфы. После их визита в городок арестовывать стало уже некому.

— А что за бабуля над нами все время летает? — спросил Андрей.

— Бабуля? Да ты что, брат. Это же Высшая жрица Риаберры собственной персоной. А летает она видимо в разведывательных целях, по крайней мере, атаковать она пока что никого не пыталась. Думаю, что она просто изучает нас. А еще думаю, что все это добром не кончится, и грядет война, в которой нам не победить. А уж учитывая, что респаун сломался… Кстати, а Голдсмит не рассказал тебе, что с нами теперь происходит после смерти персонажа? Мы выходим из комы в реале, когда наш персонаж дохнет, или…

— Или, — мрачно кивнул Андрей, — Умрешь в игре — умрешь в реальности. Респауна нет. Буквально передаю тебе слова самого Голдсмита. А откуда ты знаешь, что респаун сломался? Ведь чтобы узнать это, нужно умереть, а возродиться потом и рассказать о том, что респаун сломался не выйдет, потому что респаун–то сломался…

— А ты парень неглупый, — рассмеялся мексиканец, — Но мог бы быть и подогадливее, конечно. Дело в том, что почти все, кто собрался на этом холме, уже видели своими глазами смерть друзей, которые потом не отреспаунились. Так что догадаться о поломке респауна было нетрудно.

— Друзей… — мечтательно протянул Андрей, — А вот у меня нету друзей, ни в игре, ни в реальности. И даже приключался я здесь один. Ну, точнее, с котопауком…

— Так это легко поправить, — дон Крус вынул изо рта сигару, а второй рукой начертил в воздухе сложную руну.

Дон Карлос Фернандо Крус добавил вас в друзья

— Спасибо. А что это дает? — спросил Андрей.

— Абсолютно ничего, — в очередной раз пожал плечами дон Крус, — Но раз уж мы теперь друзья, может быть, расскажешь о том, что творится вокруг? Я уже два дня сижу на этом холме, пришел сюда одним из первых. На нас идет армия NPC или что?

— Да нет, — задумался Андрей, — Я вроде никаких армий не видел. Только бабуля на хизане летала. Если честно, здесь в Столичном округе я вообще мало что видел. Я просто шел по дороге на юго–запад, а потом на юг, а еще воровал ягоды и какие–то зерна на полях. А один раз я остановился в чайхане, и даже заплатил за ночлег и чай. Вот только переночевать и почаевничать я не успел. Чайхану держал темный эльф, и толпа людей–риа пришла его убивать, как раз, когда я пил чай перед сном. Так что я вылез в окошко и сбежал, пока меня не заметили. Хозяин чайханы вроде тоже смылся, а вот его заведение сожгли и жену, насколько я помню, убили.

— Мда. Мрачные времена, друг, — заметил мексиканец, — А что тебе еще интересного рассказал Голдсмит? И как ты умудрился с ним связаться?

— Об этом я поговорю на вершине холма, со всеми игроками. Такое указание Голдсмита, — важно заметил Андрей, но тут же спохватился, — Извини, друг.

— Ничего страшного, — улыбнулся мексиканец, пыхтя вонючей сигарой, — Кстати, а не пора ли нам в путь? Только сначала давай поторгуем, раз уж мы друзья.

Андрей призадумался:

— Ну, наверное, мне выгоднее будет поторговать уже на вершине. Там же будет много готовых торговать, а значит конкуренция будет выше и цены выгоднее? Да и полезных вещей будет больше.

— А я думал, что мы друзья, — печально произнес дон Крус, — Но это ладно. Главное в другом. Ты вообще представляешь, что там творится на холме? Не думаю. Давай я тебе расскажу. Там под тесным коконом заперто полторы сотни перепуганных и ничего не понимающих игроков, многие из которых находятся в панике и уже близки к сумасшествию от страха. Драки возникают чуть ли не ежечасно, трех игроков убили на моих глазах. Все мечутся, каждый пытается выжить за счет другого. Ты же понимаешь, что в ситуации, в которой мы с тобой оказались, в людях проявляются худшие качества? Даже задроты теряют всю свою удаль, потому что догадались, что теперь на кону их реальные жизни, а задроты к такому не привыкли. Там на холме у многих уже начинает кончаться провизия или их любимые кровяные руны, которые они привыкли использовать. С зельями тоже напряженка. Это уже не говоря о том, что Грибные Эльфы объявили себя главными, и хотя поначалу это позволило навести какой–никакой порядок, теперь Грибные пьют и закидываются волшебной наркотой, и с каждой минутой все больше звереют. Одного игрока она вроде бы уже убили, за сомнения в компетентности их управления. Ты все еще уверен, что хочешь поторговать уже там на холме, а не придти туда полностью готовым к любым неожиданностям, м?

— Ладно, — сказал Андрей, поразмыслив, — Ты, наверное, прав. А ты не обманешь? Я просто ни разу еще не торговал. Только купил чай в чайхане, как я уже рассказывал.

— Врать во время торга не буду. Хитрить буду обязательно, — признался мексиканец, — А теперь покажи мне свой инвентарь.

— Эй! — возмутился Андрей, — Инвентарь — слишком интимная вещь, чтобы показывать его вот так первому встречному, даже первому встречному другу.

— А как мы тогда будем торговать? — парировал дон Крус, — Ты ведь и сам наверняка не знаешь, что тебе нужно, а что нет.

— А вот и знаю. Мне нужно колки. А еще еда и что–нибудь для психирурга.

Мексиканец рассмеялся:

— Да я сразу понял по твоим почерневшим глазам, что ты плотно сидишь на колки, друг. Только вот у меня его нету. И еды тоже нет. И для психирурга у меня тоже ничего нет, шмот и кинжалы для твоего класса слишком редки. Но мы обязательно что–нибудь подберем, просто открой инвентарь. Ты же совсем без денег, насколько я понимаю?

— Да, совсем, — признался Андрей, — Было четыре квинта, но их я отдал за чай и ночлег. Ладно, хрен с тобой. Смотри. Открыть дону Крусу инвентарь!

— Голосовые команды сломаны, — напомнил мексиканец, — Просто начерти руну открытия инвентаря в моем направлении.

Андрей так и поступил, а дон Крус тем временем призадумался. Потом глаза у мексиканца жадно заблестели, и это Андрею совсем не понравилось.

— У меня есть колки, — сообщил дон Крус, — Вообще–то он не для продажи, я держу его на случай, если местная валюта вдруг совсем обесценится, чтобы обменять на жизненно необходимое в крайнем случае. Но тебе, так и быть, отдам. Десять мешочков.

— Давай, — согласился Андрей, — Могу продать тебе левый диэлектрический ботфорт, я его снял с гнома и почти не носил…

— Нет, — мексиканец поморщился и явно не от сигарного дыма, — Не за ботфорт. За Куклу Колдуна.

— Не продам, — не слишком твердо ответил Андрей, — Эта Кукла мне нужна, чтобы выполнить миссию, которую мне поручил Голдсмит. От этого зависит наше спасение, между прочим.

— Так в таком случае продай ее мне, а я тебе ее верну, когда будет нужно для миссии, — предложил дон Крус, — В чем проблема? Тем более что ты психирург, ты все равно не сможешь ее использовать. А вот колки у тебя осталось всего семь мешочков и одна колба. И скоро у тебя возникнут серьезные проблемы, сам понимаешь.

— Не продам! — чуть ли не взвыл терзаемый сомнениями Андрей.

— Двадцать мешочков, — безжалостно предложил мексиканец.

— Эй, прекрати. Что–то мне кажется, что ты никакой не кузнец. Кузнецы не таскают с собой по двадцать мешочков колки.

— Тридцать два мешочка, — продолжил мексиканец, глядя Андрею прямо в глаза, — Все, что у меня есть. Тебе на неделю хватит. За Куклу Колдуна. Которую я все равно тебе верну, если Голдсмит попросит.

— Не продам! Не буду! — закричал Андрей, — И вообще не хочу с тобой торговать. Блин, как же хочется колки…

— Тридцать два мешочка колки и две колбы экстракта, — хладнокровно произнес мексиканец.

— Друзья так не торгуют! — Андрей уже готов был расплакаться, но в этот момент мексиканец неожиданно прекратил натиск:

— Ладно. Давай свой ботфорт, и кольца для бороды, и сапоги тоже.

— А сколько ты мне дашь колки? — спросил Андрей.

— Нисколько. За все это я дам тебе новые сапоги. Из орочьей кожи. В своих ты скоро босой останешься.

Андрей призадумался. Он все еще помнил, как больно брести по каменной пустыне босым, так что в предложении мексиканца определено был смысл.

— Я бы лучше взял колки… — начал было Андрей, но дон Крус остановил его:

— Не годится. Колки я меняю только на Куклы Колдунов.

— Ладно. Давай. Согласен.

Ботфорт и кольца для бороды гнома перекочевали в инвентарь мексиканца, как и старые сапоги Андрея, взамен Андрей получил новую обувь.

Правый сапог из орочьей кожи

Защита: 4

Уровень: нет

Состояние: 20 из 20

Цена: 180 квинтов

Левый сапог из орочьей кожи

Защита: 4

Уровень: нет

Состояние: 20 из 20

Цена: 180 квинтов

Андрей тут же надел обновку, сапоги были действительно новыми, неношеными, прочными и довольно красивыми, а еще давали неплохую защиту. Вяленая орочья кожа была почти черной, чуть зеленоватой, сапоги полностью покрывало рельефное тиснение в мелкий квадрат. По крайней мере, выглядели сапоги гораздо благороднее прошлой обуви Андрея, снятой еще с мертвого монаха. Но, несмотря на все это, Андрей возмутился:

— Эй! То, что я тебе отдал, стоило тысячу, не меньше! А ты мне всучил сапоги за 360!

— То, что ты мне выменял, стоит 920 квинтов, если быть точным, — заметил мексиканец, — Но это не имеет никакого отношения к делу. Цены, которые ты видишь у себя в инвентаре — чистейшая формальность. Они взяты разработчиками с потолка, без всякого учета реальной ситуации и реальных потребностей игроков. Это как магазинные цены в коммунистических странах. Смекаешь?

— Смекаю, что ты меня надул, — обиженно ответил Андрей.

— Слушай, тебе нужны сапоги или нет? — благодушно произнес дон Крус, — Они тебе определенно нужны, очень. А вот я без всех этих колец для гномьих бород вполне себе обойдусь. У меня и бороды–то нет, если ты заметил. Так что наш обмен был справедливым. С точки зрения наших потребностей. Ты получил нужное, я — ненужное. Все честно. Кстати, еще одна, совершенно необходимая тебе вещь, это кинжал. И так уж вышло, что у меня есть подходящий.

— Кинжал психирурга? — заинтересовался Андрей.

— Нет, конечно. Ритуальные кинжалы психирурга — это редчайший лут. Да они и мало кому нужны, только психирургам. Так что таскать с собой ритуальные кинжалы для торговли просто глупо. Увы, но их ты ни у кого не купишь. Однако тебя наверняка заинтересует очень качественный боевой кинжал. Совершенно новый, из эльфарийской стали. А уж если ты купишь у меня яды, чтобы смазывать лезвие, то превратишься в полноценную боевую единицу, даже без всякой магии. Как говорится, яд — оружие женщины, труса или темного эльфа. Какой же ты темный эльф без отравленного кинжала? Ножны отдам бесплатно.

— Сначала покажи, — потребовал уже наученный горьким опытом Андрей.

— Смотри, пожалуйста. Только на мне не пробуй.

Кинжал материализовался прямо в руке у Андрея, в другой руке у него появились ножны.

Эльфарийский крис

Информация: Традиционное холодное оружие Южной Эльфарики. Изготовлено из многослойной стали местного производства. Имеет желоб для безопасного нанесения яда. Безопасного для того, кто наносит яд, а не для того, кто получает удар таким кинжалом, разумеется. Крис идеален для партизанской войны и нападения из засады, но для тайного убийства в толпе или в бою лицом к лицу с противником его тоже можно эффективно использовать, при должной сноровке.

Рукоять из эльфарийской пальмы, отделана кожей летучей мыши и украшена рисунком тотема племени Кунфур.

Уровень: 6

Состояние: 90 из 90

Урон: 18–32

Цена: 1100 квинтов

Ножны для эльфарийского криса

Информация: Из древесины эльфарийской пальмы и концентрата плодов флексилиса.

Пока ваш кинжал в них — он не затупится. Так что не стоит хвататься за кинжал слишком часто, пусть лучше полежит в ножнах. И не только по причине необходимости сохранить остроту оружия.

Уровень: нет

Состояние: 50 из 50

Цена: 280 квинтов

Довольно длинный кинжал с серебристым кривым лезвием и отделанной темной кожей рукоятью привел Андрея в настоящий восторг, как и ножны.

— И яды тоже покажи, — попросил Андрей, стараясь скрыть от мексиканца свое желание немедленно получить кинжал себе в собственность.

— Смотри, жалко что ли.

Слюна тамзаха (2 пузырька)

Информация: Яд!

Урон: 50 хп единожды, при попадании в кровоток

Алхимические свойства: ваш класс не способен познавать тайны алхимии

Лекарственные свойства: ваш класс не способен познавать тайны целительства

Уровень: нет

Цена: 108 квинтов

Дерьмо больного чумой орка (2 пузырька)

Информация: Яд!

Урон: 90 хп ежеминутно, при попадании в кровоток

Алхимические свойства: ваш класс не способен познавать тайны алхимии

Лекарственные свойства: ваш класс не способен познавать тайны целительства

Уровень: нет

Цена: 456 квинтов

Концентрированное агониальное дыхание умирающего (2 пузырька)

Информация: Яд! Мощнейший, волшебный.

Урон: 300 хп единожды, при любом контакте.

Уровень: нет

Цена: 1220 квинтов

Этот предмет вне закона.

В случае обнаружения у вас этого предмета вы можете подвергнуться преследованию, как со стороны местной стражи, так и со стороны Эльфийской Имперской Администрации.

Продажа или покупка этого предмета незаконны, как и владение им.

— Итого где–то 3700 за все, — не без труда примерно подсчитал Андрей, потому что система почему–то никаких автоматических подсчетов для него не производила, — Что ты хочешь в обмен?

— Все твои свитки. Включая карты, конечно, — предложил дон Крус.

— Нет, не пойдет. Свиток с заклинанием психирурга не продам. Я намерен его изучить, когда прокачаюсь. И карты не продам. И энциклопедию тоже. А остальное — забирай.

— По рукам.

— Подожди–ка. А на сколько ударов хватает одного пузырька яда?

— Один пузырек — один удар. Прости, друг, но это жестокий мир, хоть и волшебный.

— Ладно. Давай скорее, пока я не передумал.

Но скорее не вышло, система застопорилась на свитке «Рептилиумского протокола» сенатора Аркариуса, для которого даже не была обозначена цена.

Вы пытаетесь продать уникальный квестовый предмет, который потенциально бесценен! Вы уверены?

— Простая формальность, — махнул рукой мексиканец, — Просто подтверди и все.

— Мда? — Андрей еще посомневался, но недолго. Он так и не смог прочесть этот таинственный свиток, представлявший собой шифровку, так что не имел даже примерного понятия о его содержании. Андрей понимал, что дон Крус поманил его кинжалом специально, чтобы отобрать именно этот «протокол», но ничего не мог с собой поделать. Свитком не повоюешь, ему действительно нужен кинжал.

— Подтверждаю.

Предположение Андрея о том, что мексиканец хотел именно «Рептилиумский протокол» немедленно подтвердилось тем фактом, что Консультой Императора, проданной Андреем хитрому торговцу в числе других свитков, дон Крус раскурил погасшую сигару. Но Андрею было не до этого, он махал новым кинжалом, намахавшись всласть, Андрей сунул кинжал в ножны, а ножны…

— Блин, у меня же нет ремня, чтобы подвесить ножны, — неожиданно осознал Андрей.

— Ну, это легко поправить, — утешил его мексиканец, — У меня здесь как раз завалялся один, из крокодиловой кожи. Ношеный, но в хорошем состоянии.

— И что ты хочешь за него?

— Котопаука.

— Что? — возмутился Андрей, — Ну уж нет. Друзьями не торгую. Даже с другими друзьями друзьями не торгую.

— Тогда хочу Лунный камень, — осторожно произнес дон Крус.

— Да ты даже не знаешь, что такое этот Лунный камень, — развеселился Андрей, впервые за все время торговли превзошедший мексиканца знаниями.

— Не знаю, — не стал отрицать дон Крус, — А что это такое?

— Что надо, — уклончиво ответил Андрей, — Давай нож на ремень, а?

— Нет, это уже грабеж, — не согласился дон Крус, — Собственно, думаю, что наша торговля на этом завершена. Не вижу больше в твоем инвентаре ничего интересного. Колки ты мне все равно не продашь, как и Куклу Колдуна, Лунный камень или котопаука. А остальные твои вещи, уж извини, настоящий мусор. Кстати, нож для овощей можешь выкинуть. Как я уже говорил, ему реальная цена один квинт, а овощи ты при необходимости и кинжалом нарезать сможешь.

Андрей так и поступил и зашвырнул надоевший уже ему самому нож вниз с холма. Он почему–то ожидал, что мексиканец и здесь схитрил, и сейчас бросится подбирать выброшенный нож, но дон Крус остался совершенно равнодушен к ножу. Андрей, еще раз посетовав на отсутствие ремня, сунул кинжал в ножнах в инвентарь, который значительно облегчился и теперь был заполнен на 71%.

— Теперь пора, — констатировал мексиканец и двинулся вверх по лестнице, ведущей на вершину холма.

Андрей в последний раз печально взглянул на оставшуюся за спиной Дахию, набил рот колки и пошел следом.

Минут через десять он совсем запыхался, а еще через пару минут услышал явственное жужжание, которое издавал сплетенный арахнидками волшебный кокон на вершине холма.

Вскоре путешественники поднялись на самую вершину лестницы, и Андрей смог рассмотреть кокон во всех деталях. Вблизи волшебное сооружение казалось огромным шатром, накрывшим верхушку холма. Кокон переливался всеми цветами радуги и глянцево поблескивал, а еще громко жужжал, как трансформатор. Рассмотреть, что происходит под волшебной завесой, было невозможно, внутренности магического шатра сливались в набор ярких пятен. Андрей видел лишь размытую, жуткую и определенно нечеловеческую фигуру, стоявшую на вершине лестницы, уже под покровом кокона. Сначала фигура показалась ему кентавром, но потом Андрей с ужасом рассмотрел, что у фигуры имеется огромное вытянутое брюшко, восемь лапок и даже женские груди на ее человеческой части, возвышавшейся над паучьей.

Несмотря на то, что Андрея и мексиканца отделял от арахнидки волшебный кокон, натянутый над холмом, система выдала информацию о новой знакомой:

Окта

Уровень: 19

Раса: Арахнид

Класс: Тенеплетка

Клан: Любимицы Властелина

— Стук–стук, — закричал мексиканец, пытаясь переорать назойливое жужжание кокона.

— Проваливай, — ответила громовым звонким голосом женщина–паук.

— В смысле? — удивился мексиканец, — Я тебе вон котопаука привел. Можешь завалить его хозяина и забрать себе этого питомца. Тебе он больше подойдет, няша.

— Проваливай, — повторила Окта.

— Эй, я встретил этого игрока по приказу Грибных… — начал было мексиканец, но Окта перебила его:

— Новый приказ. Тебя назад не пускать. Брат Нилбог сказал, что ты ему надоел. А брат Иннодж запретил мне пускать игроков ниже десятого уровня. Он говорит, что нам здесь лишние рты ни к чему. А от нубов все равно толку нет, только будут под ногами путаться.

— Эй! — Андрей прошел ближе к волшебному барьеру, так что теперь мог рассмотреть желтые глаза арахнидки, которых у нее на лице неожиданно оказалось только два, — У меня указания для игроков от создателя игры Голдсмита. А еще я один знаю, что происходит, и как нам всем спастись.

— И без меня он этого не расскажет. Я его друг, — поддакнул мексиканец.

— Ладно, — сжалилась Окта, — Проходите. Только сразу идите к Грибным и объяснитесь. Найдете их по запаху алкоголя.

Волшебный барьер пустил трещину и в нем разверзся вход. Андрей вошел первым.


Голдсмит II

Эдинбург, головной офис Tellurium Games


Голдсмит развалился в плазменном кресле посреди своего полутемного обиталища с бутылкой виски в одной руке и вейпом в другой. Его собеседница на голографическом экране выглядела гораздо презентабельнее, президент США Грей находилась в собственном светлом кабинете в Белом доме, на ней был белоснежный костюм с длинной юбкой. Изящная шляпка, которая прикалывалась к волосам посредством заколки, тоже была белой, но в данный момент шляпка не украшала голову президента, а лежала на столе.

— Добрый вечер, сэр, — Грей ослепительно улыбнулась, зубы у нее были даже белее шляпки, — Где Фрейзер?

— Я звонил вам семь раз, чтобы задать тот же самый вопрос, — без всякого приветствия и почти по–змеиному прошипел Голдсмит, так что его голос слился с последовавшим шипением вейпа, — Где Фрейзер, мисс Грей?

— Прощу прощения, — извинилась Грей, — Я не могла связаться с вами ранее. У меня здесь опять ультраправые взбунтовались, если вы не слышали, да и эта пропавшая ангольская атомная бомба поставила всех на уши. И я не знаю, где Фрейзер. В последний раз его видели на вашей парковке, насколько я помню. Так что этот вопрос, волнующих нас обоих, следует переадресовать вам, мистер Голдсмит. Впрочем, я вижу, что вы уже выхлебали половину литровой бутылки Glenturret. Между прочим на стоимость того виски, которое вы в себя влили, средняя африканская страна могла бы жить целый год. Зачем вы напились, сэр? Вам страшно? Хорошо если так. Вы допустили ошибку, Голдсмит, серьезную ошибку. Скажите, вы считаете себя незаменимым?

— Да, я считаю себя незаменимым, черт возьми, — выругался Голдсмит, — А если я вам не по вкусу — ищите себе другого вертухая для вашего квантового концлагеря, мисс Грей. А еще я считаю себя шотландским патриотом, вашу мать. И мне несколько некомфортно, когда китайские генералы брызжут нейровирусом в наших попов и срут потом на шотландский флаг.

— Этого всего бы не случилось, если бы вы не говорили с Фрейзером, — мягко заметила Грей, — Как вам вообще пришла в голову идея раскрыть все карты первому встречному? У Фрейзера ведь реально ничего не было, совсем ничего. Только видео, сделанное террористами из Лиги, которых ненавидит весь мир.

— Я знаю, — Голдсмит приложился к бутылке, а потом жадно затянулся паром, — Поэтому я и решил дать Фрейзеру некоторую информацию, не всю, разумеется. Просто чтобы вам жизнь медом не казалась.

— Вам это удалось, — констатировала президент, — Жизнь больше не кажется мне медом, сэр. Но для вас все еще хуже. Некоторые мои коллеги называют вас предателем.

— А я называю вас убийцами, — парировал Голдсмит.

— Но ведь никто не убит. Кроме некоторых террористов–исполнителей атаки, но они сами выбрали свою судьбу. Что же касается атакованных священников, то они поправятся. Просто их вывели из игры на пару месяцев. И я здесь, кстати, совершенно не причем. Все произошедшее — личная инициатива генерала Яня.

— Ну да, конечно, — еще больше разозлился Голдсмит, — Этот бункерный мудозвон никогда не рискнул бы пойти на такое без вашей санкции.

— Вы переоцениваете мое влияние, — очаровательно улыбнулась Грей, — Собственно, чего вы ждали, сэр? Что мы дадим Фрейзеру возможность болтать?

— Вот чего я не ждал, так это сранья на шотландский флаг на ютюбе. Как вы вообще узнали о моей беседе с Фрейзером?

— Да бросьте. Ваш кабинет, естественно, прослушивается. Помните, к вам приходил агент ЦРУ Вильсон, чтобы проконсультировать вас по поводу восстановления контроля над сервером?

Голдсмит вскочил на ноги и завертел головой, как будто установленный ЦРУ жучок действительно можно было найти, просто осмотрев помещение. Однако из–за выпитого виски закончился этот маневр тем, что главу Tellurium Games шатнуло, и он тяжело плюхнулся обратно в плазменное кресло.

— Прослушка установлена в робот–уборщик, — подсказала Грей, — Можете обновить ему программное обеспечение, если хотите. Говорю вам об этом совершенно честно, так как программный жучок в роботе–уборщике — не единственный в вашем кабинете. Там есть еще парочка, но вот о них я вам уже не расскажу.

— Но ведь я здесь запрещаю всю прослушку, глушение на уровне электрических полей… — Голдсмит не смог закончить фразу и обхватил руками голову, — Как… Как вы вообще среагировали так быстро? На Фрейзера напали, как только он вышел от меня, спустя десять минут.

— Вы слишком долго болтали о ваших квантах и прочей философии, — прощебетала Грей, — Пока вы болтали, я собрала видеоконференцию моих коллег.

— Типа G8?

— Нет, типа G100. Мы были очень взволнованы вашей беседой с Фрейзером. Я сразу же сказала, что не допущу никакого насилия ни против Фрейзера, ни против священников, которым Фрейзер передал информацию, ни против вас, мистер Голдсмит. Но вы же знаете генерала Яня. Он начал кипятиться. Вы сами только что дали совершенно точную моральную оценку Яня, назвав его бункерным мудозвоном, наш чумной генерал и правда довольно трусливый человек. Для него проект «Риаберра» не столько источник власти, сколько способ достичь личного бессмертия. Наши социальные цели его мало волнуют, но за свою жизнь он переживает. А тут появляется Фрейзер со своими друзьями, который хочет отнять у генерала обещанное ему бессмертие. С точки зрения нашего генерала–диадоха, именно Фрейзер является убийцей, его собственным. Ведь обнародовав информацию о проекте, Фрейзер бы отнял у Яня его мечту о вечной квантовой жизни. Вы же понимаете, что если о проекте узнает общественность, то никто уже Яню бессмертия не даст, его даже на пушечный выстрел не подпустят к проекту. Так что Янь разозлился, очень. Но, тем не менее, убить он никого не рискнул, опасаясь в том числе моего гнева. Он просто вывел ваших священников и Фрейзера из игры на некоторое время. Так что в том, что никто не умер, есть и моя небольшая заслуга. А вы кричите на меня, сэр.

— Да, но зачем срать на флаг?

— Я не могу запретить чумному генералу его маленькие радости, — хихикнула Грей, — Тем более, что он и на американский… сделал вот это вот, о чем вы говорите. Но я же не переживаю по этому поводу…

— На американский он просто поссал, — окончательно рассвирепел Голдсмит, — Вы что не видите разницы между поссать и посрать? Да о чем с вами говорить, вы даже видео с признанием Яня наверняка не смотрели. Собственно, как вы вычислили коллег Фрейзера, которым он разослал видеозапись своего допроса Бабрака?

— Это мы сделали за пару минут. Ваш Фрейзер не так уж и умен — он рассылал файл через Тор, который как известно у нас в ЦРУ и сделан.

— Но как вы смогли так быстро организовать атаку?

Грей вздохнула и улыбнулась, на этот раз несколько виновато:

— Вы же понимаете, что у генерала Яня есть агенты во всех странах мира, именно на случай, если срочно понадобится провести подобную акцию? И баллоны с Лао Рен нейровирусом у него тоже есть повсюду. На самом деле проблема возникла только с нападением на друга Фрейзера, который находился в Малави. В Малави у Яня своих людей не было, так что им пришлось срочно лететь из Зимбабве, на гиперзвуковом самолете. Но все это я знаю лишь со слов моих агентов при генерале Яне. Как я уже говорила, я к этим нападениям не причастна.

— Да, вас послушать, вы вообще безгрешны, — проворчал Голдсмит, — Зато Сибирский диадох у нас всевластное божество с агентами и вирусами по всему миру. Вы держите меня за идиота, мисс Грей?

— Я держу вас за человека, который решил, что это все веселая игра, и в результате оказался в действительно паршивой ситуации, — ответила Грей, — Подумайте, сэр. Что если нейровирус в следующий раз окажется в вашей жиже для вейпа, только теперь это будет уже смертельная доза? Что если в своем следующем видео генерал Янь будет справлять нужду уже на посмертное фото Кормака Голдсмита? Вы не незаменимы, сэр. Никто из нас не незаменим, увы.

— Ладно, — сказал Голдсмит, — Ладно. Я ошибся.

— Где Фрейзер?

— Я думал, что вы его похитили.

— А я полагала, что его прячете вы, сэр. У меня Фрейзера нет, как и у генерала Яня. Если, я правильно помню, в последний раз Нила Фрейзера видели на вашей парковке, где на него и напали агенты Яня.

— Да. Ладно, черт возьми, смотрите.

Голдсмит вынул из кармана смартфон и несколько раз тапнул по экрану. Напротив голограммы с президентом США появилась другая. Эта голограмма показывала видеозапись камер наблюдения с парковки Tellurium Games. Было видно, как Фрейзер идет к своему велосипеду и садится за руль. Двое байкеров тем временем останавливаются перед запертыми воротами, ставят трамплин и прыгают через ворота. Фрейзер успевает достать смартфон и сделать звонок…

— Кому он, кстати, звонил? — спросил Голдсмит, остановив видеозапись.

— В полицию, ничего интересного. Прошу вас, дальше, — ответила Грей.

Но Голдсмит не стал запускать воспроизведение, а задал очередной вопрос:

— А зачем эти уроды прыгали через забор? Они могли дождаться, пока ворота откроются перед Фрейзером. Нахрена вся эта голливудщина?

— Понятия не имею. Думаю, что это было личным требованием генерала Яня. Как и нападение в том же самом месте, где вылили ведро крови на вашу сотрудницу. Наш дорогой генерал любит дешевые эффекты и обожает голливудские фильмы. Продолжайте.

Голдсмит тапнул на экран смартфона, и голографическое видео снова пришло в движение.

Фрейзер что–то пробормотал, а когда первый байкер с баллончиком нейровируса уже готов был наскочить не него, неожиданно резко уклонился и сбил мотоциклиста ударом кулака в грудь на землю. Лишившийся седока мотоцикл врезался в тент, а Фрейзер припечатал упавшего байкера ногой по шлему. Второй байкер тем временем выхватил из внутреннего кармана куртки пневматический пистолет, заряженный иглой. Он был футах в десяти от Фрейзера и, остановившись, выцеливал жертву. Но Фрейзер бросился прямо на байкера и, резко сократив расстояние, метнул свой смартфон противнику в голову. Смартфон разлетелся вдребезги, ударившись о шлем, дезориентированный байкер выстрелил из пневматического пистолета, но промахнулся. Фрейзер стащил террориста с мотоцикла и принялся избивать его.

Впрочем, избиение продлилось всего несколько секунд. Очень скоро Фрейзер вернулся к своему велосипеду, вскочил в седло и, быстро преодолев пару сотен ярдов, отделявших его от выезда с парковки, покинул поле боя через распахнувшиеся перед ним ворота. Второй террорист, которому Фрейзер посвятил больше времени, лежал на земле и едва шевелился. Первый же поднялся на ноги и достал из–под куртки пистолет–пулемет, но пока он вставал, стрелять уже стало не в кого. Через несколько секунд над парковкой зависли сразу два полицейских дрона, байкер бросил свое оружие и поднял руки, его товарищ все еще был в нокауте.

— Мне больше всего понравились два момента, — заявил Голдсмит, выпуская клубы пара, когда видео закончилось, — Во–первых, конечно, Узи, которое достал байкер. Без жертв, говорите, мисс Грей? А во–вторых, вы не на того напали. Этот Фрейзер не всегда был служителем церкви. Если бы генерал Янь ознакомился с его биографией, то убедился бы, что Фрейзер в юности восемь раз подвергался аресту за драки, а сколько раз он дрался, не подвергаясь аресту, он наверное и сам уже не помнит. Это уже не говоря о том, что Фрейзер в свое время разметал в одиночку четырех вооруженных кэжуалсов, которые то ли приставали к его телке, то ли усомнились в том, что красно–белые из Абердина умеют играть в футбол.

— Да, занятно, — согласилась Грей, — Вы передали эту запись полиции? Судя по тому, что я ее впервые вижу — нет.

— Я не передавал ее полиции, — признался Голдсмит, — Я ее даже удалил ее из нашей общей внутренней сети, где хранятся записи видеокамер.

— Понятно. Передайте ее полиции, сэр. А теперь вернемся к тому, с чего мы начали. Где Фрейзер?

— В последний раз камеры зафиксировали его входящим в паб «The Last Drop» в квартале отсюда. Его велосипед остался возле паба на парковке. А его смартфон, как вы могли заметить, лежал в этот момент раскуроченный о шлем агента генерала Яня на парковке. Так что никакой возможности отследить Фрейзера по геолокации у бобби не было.

— Медицинский браслет?

— Остался лежать на стойке бара, рядом со стаканом айр–брю, который Фрейзер там заказал в долг и залпом выпил. Потом Фрейзер зашел в туалет, и больше его никто не видел.

— Почему вы об этом знаете, а я нет? — улыбнулась Грей.

— Потому что ваши разведчики в шотландской полиции сидят наверху в кабинетах, а мои — в патрульных машинах на улицах, мисс Грей. А наверх информация идет долго.

— Понятно. Так куда Фрейзер смылся, простите за каламбур, из туалета?

— Неизвестно. Камеры его больше не фиксировали. В этом городе Фрейзера знают и любят, как и в остальной Шотландии. Так что я не думаю, что для него является проблемой устроить поломку видеокамеры в нужный момент.

— Вы не рассматриваете вариант, что он может быть в руках у Лиги?

— Рассматриваю. И считаю паршивым. Кстати, вы все еще не хотите рассказать мне, что такое Лига Защита Эльфов, и каковы ее цели?

— После того, что вы сделали? — удивилась Грей, — Нет. Пожалуй, нет. В любом случае, инициаторы атаки на сервер Риаберры для нас бесполезны. Чтобы восстановить контроль над сервером, нам нужны хакеры, непосредственные исполнители, а их личностей я не знаю. И инициаторы мне их не раскроют. Это не те люди. Их не могу трогать даже я, сэр.

Голдсмит с омерзением отодвинул ногой стоявшую на полу бутылку виски:

— Опять держите меня за дурака, как же надоело…

— Ничего, потерпите, — в очередной раз дежурно улыбнулась Грей, — А сейчас я поставлю вам две важнейшие задачи, сэр. Первое. Найдите мне Фрейзера. Я понятия не имею, почему он до сих пор не слил информацию в интернет, но это дает нам время. Фрейзера необходимо нейтрализовать раньше, чем он начнет действовать. Я пришлю вам лучшего американского детектива, а вы окажете ему всестороннюю поддержку. Я убеждена, что покинуть Шотландию Фрейзер не сможет, данные на него есть у всех пограничников. Как только его обнаружат — его задержат и изолируют, как потенциально зараженного нейровирусом. Поэтому я полагаю, что он будет прятаться в Шотландии, где у него по вашим же словам много друзей. Второе. Верните мне сервер Риаберры. Любым способом. Попрограммируйте или найдите хакеров из Лиги, чтобы они подсказали вам, как восстановить сервер. Мне плевать. Просто верните мне этот сервер, он мне нужен.

Грей взяла белую шляпку со стола и стала прикалывать ее к волосам, а Голдсмит тем временем вспылил:

— Так дайте мне ЦРУ в помощь, а не сраного детектива. И дайте мне полмиллиарда биткоинов, чтобы я мог запустить квантовый контралгоритм! И тогда я тут же обвяжу Фрейзера вместе с рабочим сервером Риаберры подарочной ленточкой и отправлю его вам Беларусь–экспрессом, или кто там у вас в Америке самый популярный доставщик…

— Мы это уже обсуждали. Так не годится, — ответила через плечо Грей, поправляя шляпку перед зеркалом, — Привлечение ЦРУ вызовет ненужную огласку. А полмиллиарда биткоинов оставляют слишком заметный цифровой след. Возникнут неизбежные вопросы, кто и зачем переводит вам такие суммы. Не помните, что случилось с Трампом? Я не желаю повторять его судьбу. О том, чтобы официально дать вам денег из госбюджета любой страны мира даже речи не идет. Так что вам придется решить обе задачи самостоятельно. И вы сделаете это, если не хотите обнаружить в своей жиже для вейпа Лао Рен нейровирус, мистер Голдсмит.

— Ладно, черт возьми, я сделаю это, — провозгласил Голдсмит, поднимая стоявшую на полу бутылку виски, — Но и вы обещайте мне кое–что. Я не хочу, чтобы генерал Янь, имеющий привычку срать на шотландский флаг и травить вирусами наших лучших граждан, получил квантовое бессмертие. Я желаю, чтобы этот мудак умер, и по возможности мучительно.

— Ну что же, — Грей закончила наряжаться в шляпку и теперь снова смотрела прямо на Голдсмита, очаровательно улыбаясь, — Не вижу никаких препятствий исполнить вашу маленькую просьбу. Верните мне сервер и выведите из игры Фрейзера, сэр. Когда наш проект будет полностью готов к запуску, в акциях вроде сегодняшней отпадет нужда. А тогда и Янь Конминь действительно станет больше не нужен, и я смогу удовлетворить ваше желание.

— За смерть Янь Конминя! — провозгласил совсем надравшийся Голдсмит и попытался отхлебнуть еще 150-летнего виски из опустевшей уже на три четверти литровой бутыли. Но в Голдсмита больше не лезло, виски встало у него комом в горле, а потом CEO Tellurium Games всхрюкнул и начал блевать прямо на пол кабинета.

— Вижу, вам не здоровится, сэр, — деликатно заметила Грей, — Вот именно поэтому мужчины и не годятся для важных должностей и дел. От страха они всегда напиваются. Поправляйтесь. Проспитесь. И прошу вас, разбаньте, пожалуйста, моих коллег в вашей телефонной книге. Мне звонил аятолла Ирана, которого вы внесли в черный список. Он очень расстроен и переживает по поводу своих семидесяти гурий в квантовом посмертии. Поговорите с ним, утешьте его. Заверьте его, что мы скоро вернем контроль над сервером. У вас на самом деле очень мало времени, мистер Голдсмит. Всего доброго.


Уровень 7: Припадочный III

Пейзаж, скрывавшийся на вершине холма под коконом–куполом арахнидок, больше всего напоминал виды древних инкских крепостей, затерянных в глухих уголках Анд. Андрей видел такие крепости в видеоблогах путешественников на ютюбе. Впрочем, здесь, на вершине защищенного арахнидками холма, было гораздо теплее и ниже, чем в Андах. Сам холм был не так уж и высок и гораздо положе тех скал, по которым Андрей лазал в Восточной Четверти.

Вершина холма, продуваемая теплыми ветрами, была, видимо искусственно, выровнена и вся засыпана колотым черным щебнем, так что представляла собой плоскую площадку площадью тысяч в десять квадратных метров. По краю она была огорожена сложенным из черных кирпичей заборчиком в половину человеческого роста, местами обвалившимся или даже развалившимся полностью. Через одно из таких мест, где забор отсутствовал, Андрей и прошел на площадку. Местные жители видимо не ремонтировали этот забор очень давно, но мусор убирали, потому что валявшихся кирпичей заметно нигде не было. С северной стороны вдоль забора тянулось длинное строение из тех же черных кирпичей и без всякой отделки, зато с многочисленными пустыми дверными и оконными проемами. С юга к забору льнула крохотная кирпичная хибарка, а других построек здесь не было совсем.

Зато в самом центре площадки на огороженном участке, засаженном зеленой травой, росло самое настоящее дерево, первое дерево, которое Андрей увидел в Риаберре. К его черным ветвям, усыпанным зеленой хвоей, были подвешены многочисленные круглые шары, как будто это была новогодняя елка.

— Добро пожаловать на Макан–Кадим, Иван Гроза Нубов, — сообщил дон Крус, — Эта крепость считается первой постройкой в Риаберре, созданной в Новой Эре, после того как на Мир упала Первая Луна. Вот этим хибаркам из говна и палок уже не меньше шести тысяч лет. В книгах пишут, что крепость была сооружена на холме темными эльфами еще до того, как сюда пришли первые риа, в те времена, когда Риаберра была покрыта сплошными джунглями. Теперь здесь культовый и административный центр Дахии. Но, как видишь, за шесть тысяч лет здесь мало что изменилось.

Из–за повешенного арахнидками защитного купола площадка на вершине холма казалась отрезанной от окружающего мира, мерцающий магический барьер мешал увидеть открывавшийся с холма пейзаж и небо. Это, несмотря на довольно большие размеры крепости на холме, создавало неприятное впечатление тесноты, которое только усугублялось количеством скопившихся здесь игроков. Дон Крус, пожалуй, не ошибся в своей оценке, игроков было не меньше полутора сотен. Андрей даже испугался такой толпы, он с детства страдал социофобией в исконном смысле этого слова и боялся скоплений людей. Но, к счастью, приход Андрея не вызвал у игроков никакого интереса, всем было плевать. Игроки рассредоточились по всей площади крепости, некоторые сидели на коврах, расстеленных прямо на щебне и ели, колдовали или даже спали, другие поставили нечто типа палаток и скрылись в них, но большинство болтало, разбившись на мелкие группки по два–три игрока.

Андрей был оглушен разнообразием рас, лиц, одежд и питомцев. Плашки с именами игроков мелькали так часто, что у Андрея закружилась голова. Жужжание волшебного кокона только усугубляло создаваемый игроками гам. Андрей и дон Крус проходили мимо воинов в расписной броне, колдунов в ярких длинных нарядах, увешанных драгоценностями эльфов, бородатых гномов, воительниц в бронелифчиках, а однажды Андрей даже чуть не столкнулся с огромным зеленым котом по имени Алекс. Причем, насколько Андрей понял, Алекс был именно игроком, а не чьим–то петом. Впрочем, недостатка в петах и маунтах на холме тоже не было — Андрей видел волков, разноцветных коней, мохнатых хизанов, огромных скорпионов, филинов и даже одного медведя. Своего питомца, за которого ему было даже немного стыдно среди всего этого великолепия, Андрей взял в руку, чтобы его ненароком не раздавили.

Игроки и их зверьки рассредоточились по площадке ровным слоем, стараясь держаться подальше от жужжащего барьера. Только несущие стражу арахнидки торчали поодиночке на южной, западной и восточной сторонах холма, возле самых границ волшебного кокона. Четвертая арахнидка наверняка стояла на северной стороне, но ее не было видно из–за длинного кирпичного барака.

— Куда мы собственно идем? — спросил Андрей, осознав, что тупо шагает за доном Крусом.

— В центр, конечно, — ответил мексиканец, попыхивая сигарой, — К Хашабу, священному дереву. Это единственное дерево в Риаберре, оно осталось еще с тех времен, когда Риаберра была покрыта джунглями. Некоторые считают даже, что оно видело еще прошлую эру и старше самой крепости на холме. Но по–моему это все брехня. А теперь у Хашаба разбили лагерь Грибные эльфы. По крайней мере, они были там пару часов назад. А теперь я уже не уверен. Грибные редко сидят на одном месте, особенно когда напьются Элеберетовки.

По мере приближения к цели путешествия Андрей разглядел сразу несколько сильно встревоживших его вещей. Во–первых, рядом с деревом развивался огромный флаг на высоком древке, на черном полотнище флага были намалеваны три белые поганки в круге. Этот флаг вызвал у Андрея какие–то странные и пугающие воспоминания, он вроде бы видел его во сне, в ночном кошмаре, который приснился ему, когда он замерзал в каменной пустыне.

Во–вторых, рядом со священным деревом и флагом располагалась чуть уступавшая им высотой гигантская ржавая конструкция, напоминавшая разросшуюся банку тушенки без этикетки и покрытая бурыми пятнами то ли крови, то ли грязи, то ли дерьма.

В-третьих, к дереву были привязаны два человека — полная пожилая женщина в алых одеждах и молодой парень в черной расписной рубашке. Оба, судя по всему, были людьми–риа, и у обоих рты были заткнуты кляпами.

В-четвертых, возле дерева происходил какой–то нездоровый движ, там столпилось пара десятков человек, судя по голосам, под деревом ругались и спорили.

А в-пятых…

— Эй, это не шары! Там, на дереве… — испуганно произнес Андрей и остановился, не дойдя пары сотен метров до цели.

Теперь Андрей ясно видел, что священное дерево, напоминавшее какую–то древнюю сосну эпохи динозавров, все увешано отрубленными человеческими головами. Всего голов было около полусотни, и все они были свежими. Большинство голов определенно принадлежало стражникам Столичного округа, так как они были обмотаны собственными форменными желтыми тюрбанами и за них же подвешены к ветвям. Но некоторые головы помещались в черно–белых клетчатых платках, таких голов было меньше, чем голов стражников, и они напоминали протекшие арбузы в авоськах.

Подвязанные к ветвям платки с головами покраснели от крови, с некоторых на траву под деревом падали бурые капли. Две или три девичьих головы были подвешены за собственные волосы, без всяких сторонних приспособлений, а одна женская голова — даже за длинную черную косу. Головы покачивались на ветру и обозревали вершину холма мертвыми глазницами, рты были перекошены, трава под деревом вся пропиталась кровью и стала грязно–алой. Над страшными плодами, созревшими на сосне, вился рой крупных мух, а по одной женской голове даже ползала какая–то сколопендра. Андрей чуть ли не с ностальгией вспомнил Восточную Четверть, где в трупах заводились хизаны, зато не было насекомых–некрофагов. А еще от сосны явственно воняло, но собравшихся под ней игроков, увлеченных ссорой, видимо не смущали ни запах, ни вид развешанных на дереве голов.

— Разумеется, это не шары, — устало пояснил мексиканец, — Я же говорю, тут Грибные эльфы. Ты ожидал, что они украсят Хашаб елочными игрушками, что ли? Но это на самом деле еще ничего. Спасибо хоть что они не устроили отхожее место под Хашабом, хотя брат Нираб именно это и предлагал. Он вроде даже насрал где–то здесь, так что смотри под ноги.

— А что за клетчатые платки? — Андрей указал на одну из голов, лицо которой было скрыто напитанным кровью куском ткани в черную и белую клетку.

— Не знаю, — признался дон Крус, — Говорят, это какой–то орден. И члены этого ордена, в отличие от несчастной стражи, реально напали на Грибных, когда те уже подъезжали к Дахии. Результат нападения можешь увидеть на этом дереве.

— А женщин за что? — возмутился Андрей.

— Это стражницы, — пояснил мексиканец, — Просто брат Инножд решил, что их забавнее вешать за волосы, а не за тюрбаны. Еще он пытался подвесить одну бородатую мужскую голову за бороду, но ничего не вышло. Борода казалась длинной, но связать ее в узел Грибные не смогли. Поэтому они просто выкинули ее вниз с холма. Ну, после того, как немного побросались этой бородатой головой в арахнидок. А еще брат Нираб крутил эту голову за бороду и кричал, что это новый волшебный некрокистень… Слушай, мы идем или нет?

— А что за люди привязаны к дереву? — спросил Андрей, так и не сдвинувшись с места. Теперь он смог рассмотреть, что двое пленников все перемазались кровью, капавшей на них сверху с подвешенных на ветви голов.

— Заложники, — объяснил уже явно утомленный расспросами дон Крус, — Когда Грибные захватывают город, они первым делом берут себе ценных заложников, чтобы местные не бунтовали. Женщина — жрица Дахии, а с другой стороны дерева — ее сын.

— Ладно, пойдем. Сейчас. Последний вопрос. Что за огромная консерва? — Андрей указал на громадную ржавую железяку.

— Это не консерва. Точнее, не совсем консерва. Это орочий железоход. Тебе бы порадоваться, что он здесь, на самом деле это сейчас наша основная боевая единица. Она может воевать, в отличие от остальных нубасов на этом холме. Железоход представляет собой волшебную машину, внутри там сидят четверо орков и управляют им. Ну, по идее их должно быть четверо, но один погиб и сейчас там только трое. Местные очень боятся таких железоходов. Конкретно у этого шестьдесят тысяч пунктов брони, а еще он неплохо пуляет магией. Я даже пытался подговорить орков перебить Грибных и взять командование в свои руки. Но у орков стрелок погиб, кроме того, даже они боятся Грибных, так что они отказались. А вообще, я не знаю, что задумали эти орки, но мне все это очень не нравится. Они пришли еще несколько часов назад, припарковались в центре лагеря и безвылазно сидят внутри своей махины. Надеюсь, я ответил на все твои вопросы?

— Ладно. Пошли. Хотя я не хочу туда идти, совсем, — признался Андрей, но все же пошел к страшному дереву.

Теперь Андрей уже мог расслышать, что кричат рассерженные голоса под Хашабом:

— Да ты себя в зеркало видел, полководец долбаный, мамкин задрот…

Дон Крус бесцеремонно растолкал толпу, преимущественно состоящую из людей–магов, и прошел к самому дереву, Андрей аккуратно протиснулся вслед за ним.

Ссора происходила не под самим Хашабом, где все было заляпано накапавшей кровью, а чуть в стороне от него, под флагом с поганками, который видимо принадлежал Грибным эльфам.

Низкорослый паладин в серебристой броне размахивал огромным мечом и орал на гнома, восседавшего на мохнатом пони:

— Ты че в жизни–то видел, задротина, а? Изнанку мамкиной юбки? Ты куда лезешь, падла? Все стоят, а он лезет! Я тебе говорю, возьмем эту сраную столицу за час, блядь…

— Я видел в своей жизни эту игру, — чопорно отвечал гном, — Ты прав, Леха. Я задрот. Именно поэтому я и должен командовать. А вот твой план — самоубийство.

Откуда–то снизу вдруг послышалось кудахтанье, из–за спины паладина Лехи выбежал огромный петух. Петух замахал крыльями, как будто пытался взлететь, а потом к удивлению Андрея его кудахтанье вдруг перешло во вполне человеческую речь:

— Этот задрот тебя на понт берет, Леха, — неистово закудахтала птица, — На суп его! На суп!

— Петрович дело говорит, — заявил паладин Леха, указывая на петуха острием огромного меча, — Вот у тебя, карлан, есть говорящий пет? Да твой пони только пыхтеть горазд, а я своего говорящего Петровича не за красивые глаза получил. Так что командовать должен я. А ты должен пройти в сад, минимуж, блять.

— Погодите–ка, господа, — неожиданно рискнул вмешаться в спор дон Крус, — Когда я уходил отсюда час назад, командовали Грибные.

— Грибные — все, закончились, — пояснил Леха, — Валяются пьяные и угашенные вон в том сарае, если они вообще еще живые, я хуй знает. От этой пьяни толку ноль. Так что я вынужден взять командование в свои руки. И я поведу вас на столицу, а когда мы ее возьмем — воссядем там королями и будет всех ебать. Раз уж застряли в игре — ничего не поделаешь, придется здесь всех ебать, хотя я привык делать это в реале.

— Леха прав! Слушайте Леху, чепушилы! — закукарекал Петрович.

— Вообще, у нас есть сообщение от Голдсмита, создателя этой игры, — заметил дон Крус и с надеждой взглянул на Андрея.

— Чего? — Леха рассвирепел еще больше, — Сбрызни, падаль. Вся связь с реалом сломана. А за гнилой пиздеж я тебе язык ща укорочу, вот этим моим мечом — Верным Единому Укладу, блять. У кого тут сообщение? У тебя, черныш?

— Нет–нет, — пробормотал перепугавшийся Андрей, отступая за спину дона Круса.

Андрею было страшно, он всегда боялся гопников. Но еще больше ему было стыдно, и не только за собственную трусость. Андрей догадался, что Леха, судя по его манере выражаться и имени, определенно русский, и теперь Андрей испытывал то же чувство, которое обычно испытывает русский турист, встретивший на заграничном курорте быдлящего и непотребно себя ведущего соотечественника.

— Командовать в любом случае должен самый прошаренный и самый опытный, — снова полез на рожон гном, — А это я. У меня здесь больше всех часов наиграно. И никакую столицу мы штурмовать не пойдем, мы оборудуем базу прямо здесь…

— Я сейчас вот этим мечом тебе базу в жопе оборудую, — заорал Леха, — Ты пороху–то нюхал, человечек–игрочас, бля? В армейке–то служил, мелкобород? Да я блять в восемнадцатой бригаде морпехов год отторабанил, я, блядь, Пхеньян во время Третьей мировой защищал.

— Да какое значение… — начал было гном, но в этот момент маг, стоявший рядом с Андреем, тихонько произнес:

— Он Пхеньян защищал.

Немедленно после этой фразы маг выступил вперед и встал между Лехой и гномом. Вслед за магом из толпы вышел лучник, потом двое инквизиторов и еще один маг в длинной золотой мантии. Двое магов теперь стояли перед Лехой, а лучник и инквизиторы расположились у него за спиной.

— Э, вы че, пацаны? — не понял Леха.

— Я в реале китаец, — ответил маг, — У меня брат погиб при штурме Пхеньяна.

— А у меня мама, — сказал лучник, натягивая тетиву, — Она была оператором кибердронов. Ваши разбомбили ее пункт управления.

— Я тоже китаец. Я сам воевал и стал инвалидом, — сказал один из инквизиторов.

Оставшиеся маг и инквизитор молчали, но все было понятно и без слов.

— Будь на сервере модераторы, вас бы забанили за такие обсуждения… — начал было гном, наигравший больше всех игрочасов, но инквизитор перебил его:

— Игры кончились, парень. Скакал бы ты отсюда.

— Слушайте, сейчас не время для политических разборок. Третья мировая закончилась еще три года назад! И мы все сейчас оказались в сложной ситуации…

Но рассудительного гнома перебили звуки лязгающего металла. Гигантская консерва открылась и оттуда вылезли трое орков с булавами, орки расположились по бокам от Лехи, так что теперь защитник Пхеньяна был окружен полностью.

— Караул! — захлопал крыльями петух Петрович.

– 你好, — сказал один из орков, помахивая булавой.

— Восемь на одного? — хмыкнул Леха, — Лады, ребзя. Взъебу вас также, как под Пхеньяном. Не впервой, можем повторить.

Леха завертелся на месте, прикидывая, кого первым ударить, потом кастанул на себя какое–то заклинание. На серебристой броне паладина неожиданно проступила эмблема, изображавшая звезду НАТО и русскую надпись «ДМБ‑2026».

— Моя татуха, из реала, — прошипел Леха, — Раньше мне модеры не давали ее носить на броне. А теперь модеры стухли, так что любуйтесь, чепушилы.

— Я тебе это звездочку на лбу вырежу, — заметил один из орков и замахнулся булавой, но бить не стал.

— Пойдем, пожалуй. Надо найти Грибных, — тихонько предложил дон Крус. Но Андрей, неожиданно для себя самого, выступил вперед, прошел на дрожащих ногах несколько шагов и встал рядом с Лехой.

— Я тоже русский, — объявил Андрей, — Но я Пхеньян не защищал. Меня врачи в армию не взяли. И вообще, я из дурки. Но я буду драться!

Андрей в подтверждение своих слов выхватил ножны и даже извлек из них кинжал, не с первого раза, конечно.

— Еб. Твою. Мать. — произнес удивленный Леха, — Спасибо, брат. Но психирург седьмого уровня с ковырялкой, да еще и из дурки, мне вряд ли поможет. Так что шел бы ты нахуй отсюда, серьезно. Сам справлюсь.

— Да вы не понимаете! — закричал вдруг сам испугавшийся своего приступа отваги и солидарности Андрей, — Умрете в игре — умрете в реале! Мне Голдсмит сказал! Я передумал! Не будем драться!

— Твой соотечественник дело говорит, — сказал Андрею орк, — Вали отсюда, парень. Это все слишком далеко зашло. Огонь в бумагу не завернешь, как говорит наша китайская пословица.

Андрей хотел уточнить, что орк имел в виду, но в этот момент стоявший сзади лучник пустил Лехе в спину стрелу. Леха метнулся в сторону, стрела отскочила от серебристой брони, Леха отрубил орку руку, маг поджег фаерболлом петуха…

В следующую секунду неожиданно раздался оглушительно громкий взбульк, участники сражения под священным деревом и наблюдавшие за битвой зеваки, все, как один, повалились на землю. В воздухе стремительно пронеслась какая–то мощная магия, головы, подвешенные на ветвях Хашаба, закачались, у привязанного к дереву парня изо рта вылетел кляп. Андрей тоже упал, но не получил никаких повреждений. Огромный Лехин меч вылетел из руки владельца и упал оземь в шаге от головы Андрея. Андрей с ужасом осознал, что говорить и двигаться он не может. Его котопаук лежал на спине, безжизненно задрав лапки к небу.

К месту битвы, заполненному теперь павшими и парализованными, подъехали четверо бородатых эльфов ужасного вида. Эльфы были замотаны в невыделанные шкуры, покрытые пятнами грязи, крови, блевотины и еще неизвестно чего. На шеях у них болтались ожерелья из зубов, костей, сушеных грибов и не менее сушеных ушей, принадлежавших раньше людям, эльфам или даже оркам. Восседали эльфы на исключительно крупных и мерзко вонявших хизанах, настолько мохнатых, что шерсть с животов животных волочилась по земле. Глаза у возглавлявшего процессию были абсолютно черными, без белков, так что Андрей сразу опознал в нем своего соратника по употреблению колки.

— Это что? — спросил черноглазый. От него так несло алкоголем, что Андрей даже задумался о том, не этим ли ароматом он свалил с ног и обездвижил всех участников драмы под деревом.

— А на что это похоже, брат? — удивился другой бородатый эльф, — Тут было славное пиздилово…

— Я не тебя спрашиваю, придурок, — рассердился черноглазый.

— А кого? — пробормотал третий всадник, этот еле держался в седле, голова у него была замотана какими–то листьями. Возможно, он даже был ранен, а не только пьян, — Ты же сам тут всех обездвижил и обезъязычил.

— А, точно… — согласился черноглазый, — Хм… Вот ты говори.

Эльф скастовал руну на дона Круса, и тот, освободившись от заклятия, поднялся на ноги и принялся счищать грязь со своего сомбреро. Вокруг тем временем стала собираться толпа. В отличие от битвы Лехи с китайцами, теперь поглазеть на происходящее, видимо, захотел не десяток человек, а весь лагерь.

— Они посрались за политику и национальный вопрос, брат Инножд, — доложил дон Крус.

— Давай всех убьем за такую хрень, — предложил бородатый эльф с повязкой на голове, — Вот этого в шляпе я лично ебну. Мне его рожа надоела.

— Погоди, не мельтеши… — отмахнулся брат Инножд, — Кто первый начал базар за политику?

— Леха, конечно, — сдал Леху дон Крус.

— Этот? — брат Иннодж указал куда–то за спину лежавшего на боку Андрея, судя по всему, там располагался парализованный Леха. В следующую секунду Андрей в ужасе увидел, как Леха, трепыхаясь в полете подобно тряпичной кукле, взлетает вверх, а еще через мгновение паладин, перекувырнувшись в воздухе, упал оземь головой вниз с высоты пары десятков метров. Его серебристая броня громко звякнула, а Лехина голова раскололась на куски, как спелый арбуз. Андрей увидел обнаженный Лехин мозг, из раскуроченной головы паладина на черный щебень хлынула кровь.

Один из бородатых всадников непринужденно подъехал к Лехе и полностью облутал его, оставив мертвеца лежать в одних подштанниках.

— Прикольно, — констатировал брат Инножд, — Перейдем теперь ко второму вопросу. Кто сжег насмерть этого несчастного петуха? Я про настоящего петуха, если что.

— Вон тот, — указал на очередного виновного дон Крус, — Пиромант Лонг.

На этот раз брат Инножд разбил кровяную руну, а потом немедленно метнул возникший у него в руке фаерболл. Андрей не видел, что происходит, потому что пиромант валялся вне его поля зрения, зато услышал громкое шипение, а потом ощутил запах горелого мяса.

— Тебя врачи на пол не роняли, когда из мамки вытаскивали, не? — осведомился один из всадников, — Ты его вместе с лутом пожег, мудак.

Но брат Инножд не удостоил своего товарища ответом, вместо этого он продолжил вершить суд:

— Последнее. Кто нанес первый удар?

— Лучник Араташир, — тут же сообщил всезнающий дон Крус, — Вон он валяется.

В лучника Араташира тут же отправился десяток ледяных стрел, превративших его в подобие подушечки для иголок. Лут всадники, которые, как уже догадался Андрей, и были Грибными Эльфами, видимо, собирали по очереди, потому что лучника лутать поехал эльф с перевязанной листьями головой.

Брат Инножд тем временем разбил о себя еще одну кровяную руну, судя по всему, увеличивающую громкость, а потом заговорил громовым голосом, который наверное слышали даже жители Дахии под холмом:

— Назидательный смысл этой сценки всем понятен, дятлы? Есть еще желающие обсудить политику или национальный вопрос? Может быть, кто–то хочет выяснить мою национальность в реале или мою позицию по выборам в Сенат? Спрашивайте, не стесняйтесь. Ну что же вы, бэтмены?

— Да твоя национальность в реале и так всем очевидна, — заметил другой Грибной эльф, — И ежу понятно, что ты на самом деле прыщавая шестнадцатилетняя японская девочка. А такой злой ты, потому что тебя одноклассницы в школе за косички дергают.

— Ох и дурак ты, брат, — проворчал брат Инножд уже обычным голосом, — Ты же все испортил, долбоящер. Теперь я вынужден буду тебя убить, раз ты спизданул подобное. Иначе люди будут считать меня хуйлом, которое вводит законы для всех, кроме своих друзей. И как мне быть?

— В смысле, как быть? — удивился собеседник брата Инножда, — Просто честно признайся, что ты хуйло, которое вводит законы для всех, кроме своих друзей.

Голос брата Инножда снова стал громовым, и он произнес, обращаясь к толпе игроков:

— Вы слышали? Для глухих повторю. Я — хуйло, которое вводит законы для всех, кроме моих друзей. И вы к моим друзьям ни разу не относитесь. Так что вам законы нужно соблюдать, — брат Инножд ткнул грязным ногтем в сторону реявшего возле дерева флага с поганками, — По крайней мере, пока вы на нашей территории и под нашей защитой. Так что про политику и за нацию не пиздеть. Других игроков не бить. Их животных тоже не бить. Даже моего брата Нилбога не бить, хотя он хуже любого животного. Не ссориться. Относится друг к другу уважительно. Общаться вежливо. Иначе я вас всех перебью, говно. А теперь хватит на меня пялиться, я от этого начинаю стесняться, а когда я стесняюсь — мне хочет дать кому–нибудь пиздюлей. Расходитесь, здесь не на что смотреть.

Брат Инножд разбил очередную кровяную руну и магия паралича, которой были поражены ветераны и зрители сражения под деревом, развеялась. У орка с отрубленной рукой снова заработал кровоток, и из культи фонтаном хлынула черная кровь.

— Позовите сраного целителя, — распорядился брат Инножд, — А трупы бросьте с холма. Там в Дахии и так полно дохлых стражников, так что еще парочка мертвецов им там внизу не помешает.

Андрей кое–как встал на ноги, его всего трясло. Осмотревшись, он подобрал с земли свой так и не пущенный в дело кинжал и убедился, что котопаука никто не раздавил во время потасовки. Питомец с трудом отходил от паралича и бессмысленно вертел кошачьей башкой.

— Есть еще кое–что, что тебе следует знать, брат Инножд, — осторожно произнес дон Крус, — Вон тот гном объявил себя командиром, пока тебя не было. А вот у этого темного эльфа есть сообщение от создателя игры Голдсмита.

— Гному сам разобьешь хлеборезку, — проворчал брат Инножд, — Мне бы для этого пришлось слезть с хизана, а мне лень. А темному эльфу… О, Элеберет! Да быть не может. Эй, ребята, гляньте на этого психирурга!

Грибные Эльфы уставились на Андрея, вероятно, они его только что заметили. Сомнений быть не могло, они узнали его. Но ведь это же невозможно. Андрей их видел только во сне, в том страшном сне с драконами, а по–настоящему он их ни разу еще не встречал. Они не могли его узнать. Андрей перепугался.

Один из Грибных подскакал к Андрею и, схватив его за шкирку, оторвал от земли. Система представила грубияна, как брата Ирортса, ледяного эльфа тридцать третьего уровня с милым классом «расчленитель».

— Точняк он, — констатировал брат Ирортс, — Ты куда дел нашего брата Изйерка, падаль? Он должен был отвезти тебя Императору вместе с этим придурком KGB. А ты в результате здесь, а наш брат пропал. Где он? Говори, горелый эльф, а то сейчас своими кишками будешь любоваться.

— Да хватит уже всех убивать! — заорал Андрей, — Как вы не понимаете? Вы их сейчас в реальности убили, и Леху и всех остальных! Мне Голдсмит сказал. Пусти, я вам покажу.

— Что ты нам покажешь, свой хрен? — уточнил брат Ирортс, — Покажи нам брата Изйерка, который был с тобой. Если покажешь нам его живым и здоровым — так уж и быть прикончу тебя быстро.

— Пусти его, — неожиданно приказал брат Инножд, — Это не тот психирург.

— Да как не тот?

— Так. Тот был Иван Гроза Нубов Один, а этот просто Иван Гроза Нубов.

— Я это помню, твою мать, — разозлился все еще державший Андрея в подвешенном состоянии брат Ирортс, — Вот только тот тоже был психирургом и темным эльфом. Не слишком ли много совпадений? Да и рожу я его запомнил, он это. Правда, у этого глаза черные от колки, а тот вроде нормальный был, не нарик.

— Пусти его, говорю. Ты совсем ебанулся, — продолжал настаивать брат Инножд, — Мало ли Иванов Гроз Нубов?

Брат Ирортс в раздражении швырнул Андрея о землю.

— Ай!

Ушиб

— 1 хп

Ваше здоровье: 59 из 60

Котопаук, уже совсем отошедший от паралича, зашипел на Грибных. Андрею все это смертельно надоело.

— Призываю своей волей Кормака Голдсмита, — провозгласил он, — Активировать Лунный камень.

Андрей выхватил из инвентаря Лунный камень и поднял его над головой.

— Смотрите, этот умом тронулся, — заржал брат Нилбог, бывший снежным эльфом и мечником тридцатого уровня.

Но Лунный камень в руке Андрея вдруг засиял…


Уровень 7: Припадочный IV

Прошло несколько секунд, и Андрей даже успел испугаться, что ничего не выйдет, но в этот момент в воздухе материализовался Кормак Голдсмит. Как и всегда во время сеансов связи, он был цветным и непрозрачным и парил в полуметре над землей, но выглядел гораздо хуже, чем в прошлый раз. Лицо у Голдсмита было припухшим и неестественно бледным, на лбу застыли капельки пота, а левый рукав был определенно перепачкан в блевотине.

Голдсмит молчал и хлопал глазами. По мере того, как он осматривался, и в поле его зрения попадали дерево с развешанными головами и привязанными пленниками, все еще неубранные трупы игроков на земле, орк с отрубленной рукой и другие артефакты волшебного мира Риаберры, глаза у Голдсмита становились все больше.

— Мать моя женщина, — первым нарушил молчание брат Нираб, голова у которого была замотана листьями, — Это же и правда Кормак Голдсмит. Настоящий.

— Я бы сказал, настоящий Голдсмит с настоящего похмела, — заметил брат Нилбог, — Сразу видно, наш человек. Экак его таращит. Даже говорить не может. Эй, Голдсмит! Тебе бы здоровье поправить.

Голдсмит молча кивнул, достал из кармана смартфон и тапнул по экрану. Через несколько мгновений на краю голограммы показался летающий робот с подносом. На подносе было два стакана — один с прозрачной жидкостью, другой с бурой, а еще там лежала крупная белая таблетка.

— Вискарь пьет, сучара, — заметил брат Нилбог.

— Похмеляться следует тем же самым, что ты пил накануне, — важно произнес брат Нираб.

Голдсмит бросил таблетку в стакан с водой, и та немедленно зашипела, растворяясь.

— Антипохмельные таблетки нельзя мешать с алкоголем! — разволновался брат Нилбог.

— Это твои нельзя, дурень, — заспорил брат Инножд, — А Голдсмитовские, наверняка, можно. У него одна таблетка наверное стоит дороже, чем твоя мамаша.

— Я бы согласился с тобой, брат, но мою мамашу никто никогда не купит, так что она нисколько не стоит, — ответил Нилбог.

Голдсмит тем временем поморщился, решительно взял стакан с виски и залпом выпил.

— От души! Первая — колом, вторая — соколом, — весело заорал брат Нилбог.

Грибные Эльфы явно наслаждались неожиданным голографическим стримом с поправляющим здоровье Голдсмитом, Андрей же понял, что все еще стоит, подняв высоко вверх руку с Лунным камнем. Учитывая странное поведение Голдсмита и то, чем тот сейчас занимался, пафосный жест Андрея теперь выглядел просто глупо. Так что Андрей счел разумным опустить руку и отступить на шаг назад от похмеляющейся голограммы.

Вокруг тем временем сгущалась тревога, медленно переходящая в безумие. Игроки, уже было собравшиеся расходиться после устроенного сначала Лехой, а потом Грибными побоища, снова стягивались к дереву. Ближе всех к голограмме Голдсмита стояли Андрей, дон Крус, Грибные и орки, один из которых уже отрастил себе назад отрубленную руку. Но остальные игроки тоже подходили все ближе, так что скоро под деревом стало тесно. Андрей слышал ахи, охи, радостные крики, тревожный шепот, ругательства. Какой–то лесной эльф даже сунул руку в голографического Голдсмита, но брат Инножд отбросил его в глубину толпы заклинанием.

Выпив виски, Голдсмит некоторое время мучился, явно сдерживая рвоту, а потом залпом выпил второй стакан, тот, в котором растворилась таблетка. После этого Голдсмит тяжело закрыл глаза, на ощупь извлек из одного кармана вейп, а из другого банку с жижей, а потом, снова открыв глаза, начал заправлять устройство.

Голдсмит залил в вейп не меньше трех банок, а толпа игроков тем временем начала роптать. В адрес Голдсмита послышались оскорбления. Среди толпы мелькнула арахнидка, и Андрей только сейчас заметил, что над головой у него голубое небо, и защитного барьера над холмом больше нет. Видимо, даже до арахнидок дошел слух о прибытии создателя игры, так что они не удержались и пришли сюда, к дереву, и волшебный кокон исчез без их магии.

Голдсмит жадно затянулся вейпом и утонул в клубах ядовито–зеленого пара, потом он в очередной раз зажмурился, похлопал глазами и только потом, наконец, произнес:

— Я в порядке.

Вроде бы, это было похоже на правду. По–крайней мере, лицо у Голдсмита порозовело и как будто даже стало менее опухшим. Хотя пот на лбу и засохшая блевотина на рукаве куртки никуда не исчезли.

— Вас слишком много, — сказал Голдсмит, уже в своей обычной самоуверенной манере, — Кто–то должен транслировать мой голос, чтобы все слышали.

— Я могу, — тут же предложил дон Крус, — Только у меня нет руны громогласия, вот если бы кто–то мне ее…

Прямо в лицо дону Крусу тут же прилетела кровяная руна и разбилась о нос, так что дон Крус ойкнул. И поскольку это была руна громогласия, то ойкнул он оглушительно, так громко, что толпа даже отпрянула.

— Не благодари, — сказал швырнувший руну брат Нилбог.

— Ладно, повторяй то, что я буду говорить. Слово в слово, естественно, — распорядился Голдсмит, ткнув в сторону дона Круса вейпом, — Итак, я Кормак Голдсмит, глава и основной акционер Tellurium Games и фактический создатель этой игры, в которой вы застряли. Неприятность, которая с вами произошла, случилась по вине хакеров. Они называют себя Лигой Защиты Эльфов и борются за права NPC. Вас они считают врагами, жестокими садистами, которые убивают NPC ради потехи. Чтобы наказать вас Лига сломала теллуровые гвозди, через которые вы играли. Поэтому вы не можете выйти из игры.

Что происходит с вашими телами в реальности? Вы все в коме. Я лично контролирую поддержание жизни каждого из вас в реальности, и для каждого из вас вызвал и оплатил бригаду лучших немецких врачей. Так что в реале вашим телам ничего не угрожает. Ваши родные и близкие извещены о сложившейся ситуации, я поддерживаю с ними плотный контакт. Конечно, они очень переживают, но инфаркт ни с чьей мамой не случился. Все ваши родные и близкие живы и здоровы. Вашим настоящим телам, как я только что сказал, тоже ничего не угрожает, нанятые мною медики круглосуточно отслеживают ваше состояние.

Какова сейчас главная опасность для всех вас? Сдохнуть в игре, вот главная опасность. Хакеры сломали респаун, так что если ваш персонаж в игре умрет — теллуровый гвоздь, поддерживающий ваши жизни в реальности, выйдет из строя. И тогда вы умрете. И в игре, и в реале. Повторюсь, смерть в игре означает смерть в реале. Так что не умирайте. Все просто. Если будете максимально точно и ответственно следовать моим указаниям — никто не умрет. Я, Кормак Голдсмит, обещаю вам это.

Как вам выбраться назад в реальность? Признаюсь честно, я не вижу ни одного способа осуществить это, действуя со стороны реала. Зато я знаю, как сделать это изнутри игры. И если вы мне поможете — все получится, и вы все вернетесь домой.

К сожалению, здесь внутри игры действуют агенты хакеров из Лиги Защиты Эльфов. Они есть и среди игроков, и среди NPC, мне это достоверно известно. Поэтому я не могу озвучить вам мой план вашего спасения. Если я сделаю это — Лига сможет помешать нам. Поэтому я вынужден использовать вас втемную, уж извините. Но. Я обещаю вам, что если вы в точности будете выполнять мои приказы — все вернетесь домой в целости и сохранности, и никто не умрет.

Могу ли я рассказать вам, в каких больницах находятся ваши тела в реальности? Нет, на это у нас нет времени. Могу ли я дать вам связаться с родными и близкими? Нет, у нас нет такой технической возможности. Успокоил ли я ваших родных и близких? Да, успокоил. Виноват ли я в случившемся? Да, виноват, и вы сможете подать на меня в суд, как только выберетесь отсюда. Но, если кто–то вдруг окажется готов простить меня, тому я выплачу пятьдесят тысяч биткоинов, немедленно после того, как вы вернетесь домой, в ту же минуту. И дам пожизненную подписку на все наши игры, если вы все еще захотите играть после того, что произошло. Последний пункт призван склонить к сотрудничеству со мной даже ноулайферов, которым по кайфу застрять в игре. Мне нужна помощь всех вас, каждого. Если кто–то не готов следовать моим указаниям — пусть уходит. Уходите прямо сейчас, пока я разрешаю, потому что потом я буду приказывать другим игрокам убить вас в случае неповиновения.

Поймите меня, пожалуйста, правильно. Моя репутация на кону. Я заинтересован в вашем спасении не меньше вас самих. Поэтому согласно моему плану вы или спасетесь все вместе, или погибните все вместе. Есть ли у меня время ответить на ваши вопросы? Его нет. Готовы ли вы выполнять мои приказы?


Голдсмит замолчал и жадно затянулся вейпом, озвучивавший его речь громовым голосом дон Крус охрип и теперь прокашливался.

На несколько секунд повисло молчание, но потом толпа игроков разразилась ликующими и одобрительными криками. Кто–то даже заплакал, другие упали на колени. Андрей был доволен, он понимал, что если бы он не донес сюда Лунный камень, этой речи Голдсмита не было бы. Это он принес им надежду, Иван Гроза Нубов, психирург седьмого уровня.

— А у меня все–таки есть вопрос, — обиженно заявил брат Нираб, — И я его задам, поскольку он меня действительно волнует. Ты каким вискарем похмелялся?

— Glenturret, 150-летней выдержки, — поморщившись, ответил Голдсмит, — Это можешь не озвучивать громогласным голосом, дон Крус.

Но Голдсмита все равно услышали, и толпа, осознав, что Голдсмит, вопреки собственному обещанию игнорировать вопросы, все же ответил брату Нирабу, разразилась криками и потоком уже собственных вопросов. Однако Голдсмит поднял руку, и тут же повисла тишина.

— А вот теперь озвучивай, дон Крус. Никаких вопросов. Нет времени. Нужно действовать быстро, если хотите домой. Так что вопросы буду задавать я. Где Королева Риаберры?

Игроки молчали, лишь через несколько секунд откуда–то с самого края толпы крикнули:

— Во дворце?

— Ты там был, ты ее видел? — уточнил Голдсмит.

— Нет, конечно.

Толпа недовольно забурчала.

— Никто из нас не видел Королеву, сэр, — высказал общее мнение дон Крус, — Но, насколько я помню, она всегда находится во дворце, в Эазиме. С чего бы ей его покидать?

— Ладно, — махнул рукой Голдсмит, — Есть ли сейчас в Эазиме игроки?

Толпа забурчала пуще прежнего, но никто ничего членораздельного не сказал.

— Мы не знаем, сэр. Мы ведь не в Эазиме, — снова выступил от лица народа дон Крус.

— Я заметил. И это хорошо. Если бы вы полезли в Эазиму, вам бы там перебили. И все же я надеялся… Впрочем, плевать, — ответил Голдсмит, — Эй! Я вижу там арахнидку. Иди сюда, няша. Ты ведь Трэс?

— Я Дуо, — крикнула арахнидка, пробираясь сквозь толпу.

— Сколько вас тут? Вижу трех.

— Нас четверо.

— Вас же было восемь в клане? — удивился Голдсмит.

— Гекса погибла, — мрачно ответил арахнидка, — А Прима, Трэс и Гепта потерялись. Я надеялась, что они придут, но их нет.

— Мы найдем их, — пообещал Голдсмит, — А сейчас я хочу, чтобы арахнидкам дали самой питательной пищи, воды, зелий и баффов помощнее. Их всего четверо, так что им придется держать защитный кокон без сменщиц.

— Мы его и так уже держим почти двое суток без перерыва, — заметила Дуо.

— Мне нужен всего лишь еще один день. Потом отдохнете, обещаю. А сейчас нам нужен кокон, пока сюда не нагрянула армия NPC, которую агенты хакеров из Лиги наверняка уже сколотили, чтобы перебить всех нас.

Дуо хотела еще что–то сказать, но арахнидкам в толпе уже пихали в инвентарь зелья и кровяные руны, над толпой вспыхивали сполохи света — это маги накладывали на тенеплеток баффы. Растроганные такой заботой арахнидки двинулись на свои посты держать защитный кокон, Голдсмит удовлетворенно кивнул и затянулся паром.

— Отвяжите от дерева госпожу Мэрифа–Хамани, — распорядился Голдсмит, — Я понятия не имею, зачем вы устроили этот перфоманс и примотали ее к Хашабу, но она мне нужна. Так что очень кстати, что она здесь. И еще мне нужна жрица–риа–игрок.

Небо над холмом тем временем заиграло бликами, Андрей услышал знакомое жужжание. Арахнидки вернулись на свои посты, и над базой игроков снова раскинулся волшебный купол.

Толпа игроков заметалась, лишь через пару минут вперед вышла красивая девушка–риа в черной броне с серебряной гравировкой, изображавшей Солнце, Луну и звезду. В руке девушка держала копье.

— У нас нет жриц, — призналась красавица, — Только я.

— Ладно, сойдет и храмовая стражница, — поморщился Голдсмит, — И еще мне понадобится тройной флажок.

— Мирное знамя? — надулся брат Инножд, — Нет, так неинтересно.

— Мне плевать, интересно тебе или нет, — Голдсмит утонул в облаке пара, — Просто сделайте мне сраное мирное знамя. Здесь в Риаберре оно традиционно состоит из трех полос ткани — серебряной, желтой и оранжевой. Символизирует Трех Сестер. И древко для знамени подгоните. Быстрее.

Знамя принесли удивительно быстро, видимо, у кого–то нашлось готовое. Одновременно с этим орки подвели к Голдсмиту освобожденную от пут жрицу Дахии Мэрифу–Хамани.

Хамани была полной, длинноволосой и уже немолодой женщиной с покрытым черными бородавками лицом. Ее свободное алое одеяние было местами разорвано и запачкано бурой кровью.

— Знаешь, кто я такой? — Голдсмит ткнул в жрицу вейпом.

— Наш создатель, — Хамани сплюнула себе под ноги.

— Верно, — кивнул Голдсмит, — Кого–нибудь из твоей семьи убили? Жалобы на игроков?

— Никого не убили. Но мой сын все еще привязан к Хашабу.

— Освободите сына, — приказал Голдсмит, — Хотите есть, пить, спать, подлечиться?

— Я бы не отказалась от глотка воды, — призналась жрица, — И еще хотела бы, чтобы вы убрались из Дахии.

— Наши цели совпадают, — еще раз кивнул Голдсмит, выпуская облако пара.

Андрей дал Хамани свою фляжку, и та жадно припала к горлышку.

— Мы уберемся из Дахии навсегда, как только я реализую свой план, — пообещал жрице Голдсмит, — Я собираюсь закрыть сервер Риаберры для игроков, и вы будете жить здесь в полном мире и покое.

Хамани мрачно усмехнулась.

— Не хочешь — не верь, мне плевать. Но именно так я и собираюсь поступить, — заявил Голдсмит, — А сейчас ты возьмешь вот это мирное знамя, сядешь на самого быстрого хизана, которого тебе дадут игроки, и поедешь в Эазиму. Вот эта храмовница–игрок будет тебя сопровождать. В Эазиме ты скажешь, что я приду туда с парой человек, через полтора часа. Я приду на мирные переговоры. Мы с Королевой поговорим и уладим все наши разногласия. Насколько я помню, Королева же считается у вас чем–то вроде божества? Я тоже для вас божество, в своем роде. Так что мы будет беседовать с ней, как боги. И если достигнем консенсуса — игроки навсегда уберутся из Риаберры. И всем будет хорошо. Как уладишь это дело — возвращайся назад с ответом. Я жду тебя через сорок минут.

— Я все поняла, кроме отрезков времени, о которых ты говорил, — ответила жрица, — У нас тут время так не меряют. Я не знаю, что такое… Я даже повторить не смогу.

— А, ну да, — спохватился Голдсмит, — Я жду тебя назад через десять гномьих ударов сердца. А на переговоры я приеду через двадцать пять ударов. Черт бы побрал этого Алана, это он придумал все мерить в гномах, придурок.

— А мне нравится, — заметил гном в ливрее из первых рядов толпы.

— Что будет с моим сыном? — спросила жрица.

— Ничего плохого, если ты вернешься с вестью, что Королева согласна беседовать со мной, — ответил Голдсмит, — Пока ты ездишь, он посидит тут у нас. Мы его накормим, напоим и будем с него пылинки сдувать. Но если ты не вернешься в назначенный срок — мы украсим его головой дерево, уж не обессудь. Вроде там сверху как раз осталась свободная ветка. Но я уверен, что до этого не дойдет. Как только ты вернешься с согласием Королевы на переговоры — вы с сыном пойдете домой.

— Я все сделаю, — пообещала Хамани.

— Значит, я должна одна ее сопровождать? — спросила явно испуганная храмовая стражница.

— Скажи нам, Голдсмит, а вот эта телка с копьем — она и в реале телка? — поинтересовался брат Нираб.

— Да, — ответила за Голдсмита стражница, — Я Джейни. И мне двадцать два, если тебе интересно. Я и в реале ничего.

— Это так? Эй, Голдсмит, ты что, язык проглотил? — продолжал допытываться брат Нираб.

Голдсмит недовольно затянулся паром:

— Я понимаю, к чему ты клонишь, но мы не можем отправить их с армией мужиков, уж извини, мой озабоченный брат. Пойми, что в Эазиме игроков сейчас не любят. Очень не любят. Женщину–риа, тем более храмовницу, они не тронут. Даже если это будет игрок. А вот эльфа прикончат прежде, чем он доберется до городских ворот. Так что да. Джейни будет сопровождать Мэрифу–Хамани одна. А теперь дайте им двух самых быстрых хизанов. Именно хизанов, других ездовых животных стража Эазимы вероятно расстреляет еще на подходе, по уже озвученным мною причинам. А арахнидки пусть откроют выход с восточной стороны. Вы отправляетесь немедленно. Давай, Джейни, я в тебя верю. Не забудь держать мирное знамя повыше. Я не хочу, чтобы ты вернулась к нам со стрелой в глазу.

Голдсмит дождался, пока храмовница и жрица покинут пределы кокона, и только когда арахнидки снова закрыли проход в волшебном куполе, приказал:

— Сынка жрицы напоите водой, а потом оглушите заклинанием и суньте вон в ту хибару. И смотрите, чтобы не колдовал, он умеет. Вот ты, гном, займись им. Не забудь оглушить, нам тут лишние уши ни к чему. И нахрена вы навешали голов на дерево? Вы совсем больные?

— Это новогодняя елочка, Голдсмит, — обиделся брат Инножд.

— Новогодняя? Сейчас осень, наркоман.

— Это у вас там осень, — не согласился брат Инножд, — А у нас в Риаберре Новый Год, если ты забыл. Сегодня последний день Месяца Мертвых, самого короткого в году. А завтра уже наступит новый шесть тысяч четыреста восемьдесят первый год от Падения Первой Луны. Вот мы и решили обучить местных наряжать елочку.

— Да, я совсем об этом забыл, — признался Голдсмит, — Я надеюсь, ты понимаешь, что шесть тысяч лет и все такое — это условность? Первые две тысячи лет после Падения Первой Луны здесь даже письменности не было, так что дата отсчета Новой Эры была выбрана имперскими учеными произвольно, всего тысячу лет назад. А сколько лет на самом деле прошло от Падения Первой Луны — не знает никто.

— Даже ты, Голдсмит? — удивился брат Инножд.

— Эдвард, наш гранд лор–мастер, вроде знает, — задумался Голдсмит, — А впрочем, плевать. У нас мало времени. Что за головы в клетчатых платках болтаются на дереве?

— Они называют себя Орденом. Истребляют эльфов и игроков. Местные гитлеры, короче. Их тоже ваш Эдвард придумал? Мое почтение, если так, — сказал брат Инножд.

— Нет, — нахмурился Голдсмит, видимо, все еще мучимый остатками похмелья, — Боюсь, что это серьезная проблема, и этот Орден был создан Лигой. И еще боюсь, что реальные цели его создания — не геноцид эльфов и игроков, а нечто худшее. Что точно я и сам не знаю.

— Не геноцид, а эльфицид, — влез в разговор Андрей, — Вот, у меня даже есть их официальный документ.

Андрей протянул Голдсмиту бумагу, снятую с трупа замученного рыбака.

— Я не могу взять этот листок, я — голограмма, дурень, — выругался Голдсмит, — Кроме того, Лунный камень не переводит мне письменные тексты с внутриигровых языков. Но если ты будешь держать эту бумажку прямо — я сфоткаю ее на смартфон, переведу и прочитаю. Ага. Так.

Голдсмит бегло просмотрел перевод документа.

— Понятно. Кто такой Брат номер один?

— Наверное, глава этого Ордена, — ответил Андрей, гордый своей сообразительностью.

— Это и так понятно, — совсем помрачнел Голдсмит, — Ты сегодня еще тупее, чем обычно. Давно не жрал колки?

— Его я жрал десять минут назад, — признался Андрей, — А вот еды с утра не ел.

— Дайте моему связисту еды, — распорядился Голдсмит, и Андрею тут же сунули в инвентарь вяленого мяса, ягод и термитного сыра. Андрей решил, что все–таки хорошо быть личным связистом Голдсмита.

— Было бы неплохо найти этого Брата номер один, очень неплохо, — сказал Голдсмит, затягиваясь паром, — У вас есть какие–нибудь соображения на этот счет?

Вопрос был обращен прежде всего к Грибным, но брат Инножд лишь помотал головой:

— Впервые слышим про этого мудака.

— Ладно. Я в любом случае принял решение идти другим путем. Сколько здесь всего игроков?

— А хрен их знает, — снова помотал головой брат Инножд.

— Вы что, не считали? — искренне удивился Голдсмит, — Ну так самое время сделать это, умники. У меня складывается впечатление, что здесь не один Иван Гроза Нубов из дурки.

Брат Нираб принялся пересчитывать игроков, тыкая в каждого пальцем, Голдсмит был, судя по всему, близок к истерике:

— Нет, придурок. Нет. Заклинание «детектор». Школа магии — Познание.

— У меня есть, — крикнула орчиха из толпы, и спустя несколько секунд доложила, — Сто тридцать девять живых. Под коконом.

— Вот это уже похоже на правду, — согласился Голдсмит, — А сколько мертвых?

— Мы убили пятерых игроков, — признался брат Инножд, — Они много выебывались. И мы тогда еще не знали, что смерть в игре означает смерть в реале. Так что ни один реальный суд нас за это не осудит. А еще наш брат Изйерк пропал. Он должен был лететь в Риверфор с KGB, а потом вернуться к нам с баблом. Обещал даже привезти волшебную шлюху с шестью грудями из Риверфорского борделя. Но шлюхи мы так и не увидели, как и самого брата Изйерка. И денег тоже не увидели.

— Я вряд ли смогу вас обрадовать, парни, — признался Голдсмит, заглянув в свой смартфон, — KGB мертв. В реальности. Как и Денисорадович.

— Че за Денисорадович? — не въехал брат Ирортс.

— Похоже, так звали нашего брата Изйерка в реале, — первым догадался брат Инножд, — Паршиво. Особенно паршиво, что этот мудак сдох раньше, чем довез нам шлюху и деньги.

— А, скажи, Голдсмит, вы правда ввели шлюх с шестью грудями в Риверфорских борделях? — поинтересовался брат Нираб, — Или и тут наебка?

— Заткнись, надо почтить память павшего брата, — разозлился брат Ирортс, который, судя по всему, был единственным Грибным Эльфом, которого действительно расстроила смерть соратника.

Почитание памяти состояло в том, что Грибные Эльфы пустили по кругу флягу с каким–то распространявшим омерзительную вонь самогоном.

— Мы должны отомстить, — заявил брат Инножд, закусывая самогон колки, — Кто убил нашего брата? Кого нам придется помучить, перед тем как он сдохнет?

— Думаю, что Орден, — ответил Голдсмит, — Мне известно, что они сознательно убивали высокоуровневых игроков. KGB, которого сопровождал ваш брат, вероятно стал их первой жертвой.

— Вот суки, — брат Ирортс метнул ледяную стрелу в подвешенную к дереву голову члена Ордена. Стрела пробила голову насквозь, та закачалась и упала на землю, как перезревший плод.

— Этот орденец вроде бы уже мертв, брат, — не преминул заметить брат Инножд, — По крайней мере, людей, выживших после отрезания головы, я пока что не встречал. Так что прибереги свои стрелы для тех голов, которые пока что еще на шее.

— В любом случае, — произнес Голдсмит, не обративший никакого внимания на расстрел головы и продолжавший размышлять о своем, — В Риаберре все еще остается четыреста тридцать три живых игрока. Но здесь вас только сто тридцать девять. Большинство так и не дошли сюда, и все еще где–то бродят. Мне нужны фокусник и маг слова, вот что.

Маг слова нашелся сразу же, через толпу протиснулся юноша с серебряными волосам:

— Я к вашим услугам, сэр.

— А фокусник?

На несколько секунд повисло молчание, а потом прямо рядом с голограммой Голдсмита вдруг мелькнула яркая вспышка, рассыпавшая вокруг бумажные конфетти.

— Я фокусник! — заявил вывалившийся из вспышки фокусник, растрепанный старик в одной набедренной повязке.

— Вот этот мудак меня больше всех достал, — заявил брат Ирортс, указывая на фокусника, — Давайте его уже скинем с холма, а?

— Нет, он мне нужен, — отрезал Голдсмит, — Я ставлю вам обоим важную задачу.

— Ты, — Голдсмит ткнул вейпом в сторону фокусника, — Ты можешь делать скриншоты заклинанием и сохранять их себе в инвентарь, как картинки. Я сейчас покажу тебе список всех игроков, которые все еще живы и застряли в Риаберре. Заскринь его. Этот скрин ты передашь магу слова. А он пусть разошлет всем игрокам, кого здесь нет, сообщения с объяснением ситуации и приказом немедленно идти сюда. У тебя же есть заклинание «призрачный гонец», позволяющее слать сообщение по никнейму?

— Есть, — кивнул маг слова, — Только призрачный гонец нескоро скачет. И функции массовой рассылки у него нет. Так что на это уйдет целый день.

— Плевать. Это задание тебе лично, я освобождаю тебя от любых других дел. И фокусника тоже. Пусть передаст тебе скриншот и отдыхает. На, скринь.

Фокусник заскринил заклинанием экран смартфона Голдсмита, а брат Ирортс тем временем все не унимался:

— Не, ну теперь–то он нам не нужен. Можно я скину остоебеневшего фокусника с холма, а?

Но его негодование по поводу фокусника неожиданно прервал громовой голос арахнидки, усиленный заклинанием:

— У нас гости. Полсотни вооруженных конных воинов в тяже. Они уже на лестнице. Будут здесь через минуту.

Фраза была произнесена Октой, которая дежурила на восточной стороне кокона. Значит, неизвестные идут из Дахии, оттуда же, откуда пришел Андрей.

— Игроки или NPC? — уточнил Голдсмит.

— Пока непонятно, — ответила Окта.

— С нами же ничего не случится? — заволновался Андрей, — Мы же под коконом.

— Мы пока что под коконом, — объяснил дон Крус, — Если хоть одну из четырех арахнидок убьют — кокон немедленно спадет. А убить арахнидку могут, так как она стоит слишком близко к стене кокона. А если она оттуда уйдет — кокон тоже спадет. Вообще, этот кокон предназначается для военных маневров, а не для того, чтобы сидеть под ним на холме. И обычно под ним восемь арахнидок, чтобы они могли подменять друг друга на позиции. А у нас только четыре.

— В любом случае нас сто тридцать девять, а их — всего полсотни. Нам ничего не грозит! — заявил Андрей, пытаясь успокоить, прежде всего, самого себя.

— Ага. Сто тридцать девять фокусников и нубов вроде тебя, — ответил на этот раз брат Инножд, — По факту здесь кроме нас и орков в железоходе воевать некому. Что будем делать, Голдсмит?

— Встречать гостей, — мрачно ответил Голдсмит.


Уровень 7: Припадочный V

Андрей первым подошел к воздвигнутому арахнидками волшебному барьеру. Голограмма Голдсмита, привязанная к местоположению в пространстве Андрея, скользила в воздухе за ним. Следом за голографическим Голдсмитом поспешал его голос в лице дона Круса, за доном явно неохотно тащились Грибные эльфы, а остальные игроки толпились сзади и старались держаться подальше от барьера, который в любой момент мог пасть в случае смерти или отступления арахнидки.

— Осторожнее. Барьер кусается, — предупредила Окта, но было уже слишком поздно. Андрей, пытавшийся разглядеть за мерцавшим глянцевыми пятнами барьером полсотни вооруженных незнакомцев, уже успел сунуть прямо в волшебную стену нос.

— Ай!

Магический ожог носа первой степени

— 1 хп

Ваше здоровье: 58 из 60

— Отойди, идиот, — распорядился Голдсмит, и Андрей сделал шаг назад. Рассмотреть за барьером он ничего не мог, видимо, видеть, что происходит снаружи кокона, могла только арахнидка.

— От группы отделился один человек… или не человек, я не уверена. Но он идет к нам, — доложила Окта.

— Какого хрена вы здесь стоите? — заорал Голдсмит на орков, выпуская облако оранжевого пара, — Лезьте в свою консерву и готовьтесь к бою!

Орки бросились к оставшемуся под деревом железоходу, а Голдсмит произнес, уже спокойнее:

— Раз он идет один — значит, хочет переговоров, а в искусстве болтать я любого уделаю. Так что всем сохранять спокойствие. Переговорщика — не атаковать ни в коем случае. По крайней мере, без моей команды.

— А я бы вшатал сразу, — признался брат Ирортс.

За барьером тем временем возникла высокая темная фигура, волшебный кокон искажал пропорции и глушил цвета, но Андрей смог разглядеть остренькие уши незнакомца.

— Эльф, — выдохнула толпа игроков за спиной Андрея.

В следующее мгновение неизвестный подошел еще ближе, и система представила его. Андрей был уже знаком с подошедшим к барьеру и поэтому перепугался.

Децимус Суллиус Риаберрийский

Уровень: 27

Раса: Высший эльф

Класс: Военачальник

— Не пускайте его! — вскричал Андрей, которого во время их последней встречи Децимус Суллиус пытался разорвать конями.

— Парень дело говорит, — неожиданно поддержал Андрея брат Инножд, — Вот этот остроухий не из тех, кого я хочу видеть у нас в гостях.

— Это мне решать, — отрезал Голдсмит, — Ты зачем приперся, Децимус Суллиус?

У арахнидки из брюшка с громким треском выдвинулось угрожающего вида жало. Децимус Суллиус, стоявший почти вплотную к волшебному барьеру, не мог не заметить этого, но определенно не испугался.

— С кем я говорю? — крикнул военачальник, пытаясь переорать жужжание волшебного кокона.

— Кормак Голдсмит, создатель игры. Твой создатель, — ответил Голдсмит, и его слова немедленно были озвучены громогласным волшебным голосом дона Круса.

— Я желаю видеть тебя, — крикнул Децимус Суллиус.

— Не пускайте его! Он людей… точнее, темных эльфов, конями рвет! — протестующее воскликнул Андрей.

— Поддерживаем, — заявил брат Инножд, — Мы с братьями официально предлагаем послать уважаемого Суллиуса нахуй. Пусть убирается, откуда пришел!

— У вас к нему что–то личное? — поинтересовался Голдсмит, и продолжил, обращаясь уже к военачальнику, — Ты войдешь. Но один! Без твоих эльфов. Открыть проход.

— Но это же долбаный NPC! Не игрок! — заорал брат Ирортс, выезжая на хизане вперед и выхватывая из притороченных к седлу ножен уродливый костяной гибрид меча, топора и бензопилы, перемазанный бурыми пятнами.

— Мда? — прошипел Голдсмит, доставая смартфон, — Между прочим, я могу дезактивировать твой теллуровый гвоздь одним нажатием кнопки, Шевченко. И тогда ты сдохнешь. В реальности. Клянусь, я пойду на это ради спасения остальных игроков. Мне нужно, чтобы Децимус вошел сюда. Я не ждал, что он придет, но сейчас мне это нужно. Мне убить тебя?

Брат Ирортс растерянно взглянул на своих соклановцев, Грибные мрачно молчали.

— Осади, брат, — наконец приказал брат Инножд, — Пусть Голдсмит делает, что считает нужным.

Брат Ирортс яростно харкнул на землю, чуть не попав в Андрея, убрал свое жуткое рубило в ножны, и отъехал подальше от барьера.

— Открывай, — повторил приказ Голдсмит, — И сразу закрывай, как Суллиус войдет.

Арахнидка подняла вверх палец, и в барьере разверзся проход. Через несколько секунд перед Андреем уже стоял Децимус Суллиус Риаберрийский, превосходивший Андрея ростом на целую голову и одетый в красную тунику и золоченую броню с выгравированным на груди эльфийским острым ухом. Сапоги на военачальнике тоже были золоченые, а на покрывавшем голову шлеме сверху торчала длинная игла с золотым эльфийским ухом на конце. Котопаук Андрея зашипел на золоченого эльфа, но в атаку не пошел, что было довольно разумным решением.

— Я безоружен, — заявил Голдсмиту Суллиус на звонком высоком эльфийском, демонстрируя пустые ножны, тоже позолоченные и покрытые затейливой гравировкой.

Арахнидка немедленно закрыла барьер за вошедшим эльфом.

— Я тоже, — сказал Голдсмит, ничуть не смущаясь тем фактом, что за его спиной стояло больше сотни вооруженных игроков, — Говори, зачем пришел.

— Как мне следует обращаться к тебе, Создатель? — спросил Суллиус, который, видимо, не мог начать разговор, не определившись прежде с вопросами субординации.

— Обращайся к нему — Кормак Криворукий, трижды все проебавший, — подсказал все еще рассерженный брат Ирортс.

— Меня устроит обращение «Голдсмит», — ответил Голдсмит, проигнорировав дерзость, — А к тебе как обращаться?

— Пока что можешь называть меня господином легатом, а там посмотрим, — ответил Суллиус, несколько замешкавшись, — Чем ты докажешь, что являешься моим создателем?

— Секунду… Точнее, один гномий вздох… — ответил Голдсмит, копаясь в смартфоне, — Так… Ты Децимус Суллиус, прозванный Риаберрийским за подавление мятежа местных жриц четыре года назад. Ты — легат Эльфийских Имперских Войск в Риаберре. Ты немного туповат, но исполнителен. Ты безжалостен, когда дело касается приказов, но не испытываешь никакого удовольствия от насилия. Ты искренне полагаешь Квинта Нумерия лучшим императором за всю историю и счастлив, что родился в его время. Но в тайне ты все же думаешь, что при Лонгусе Гладиусе было лучше, и эльфы были честнее.

В Риверфоре у тебя осталось две жены и пять наложниц, одна из них темная эльфийка, поэтому ты скрываешь ее от обеих своих жен и Императора. А в юности ты вообще был влюблен в рабыню–орчиху твоего однополчанина Валериана, ты даже выкупил ее, но у вас ничего не было. Потому что тебе было стыдно вступать в связь с орчихой.

Уже здесь в Риаберре ты крышевал контрабандиста по имени Альмакхади, и получал от него деньги, позволяя ему использовать порты Риаберры для вывоза колки. Тебе опять было очень стыдно, но с этим ты уже ничего поделать не мог, поскольку твоя первая жена увлекается коллекционированием элитных лошадей, и ты должен посылать ей деньги каждый месяц. Это уже не говоря о том, что у тебя двенадцать официально признанных детей, и каждого из них нужно пристроить. А бастардов от наложниц у тебя тридцать пять, на них тебе плевать, хотя в душе ты их все равно любишь, и каждого знаешь по имени. А еще ты однажды назвал Императора мудаком, когда твоим людям задержали жалование во время войны с орками, и ты напился от расстройства…

— Достаточно, — чопорно заявил Децимус Суллиус Риаберрийский, — Про то, что я назвал Императора мудаком, никто знать не мог, ибо я сделал это лишь в своих мыслях. И это не делает мне чести, ты прав. Только создатель может знать все, что ты рассказал. Я признаю тебя богом и предлагаю тебе свой меч, Создатель.

— Не верь ему, Голдсмит, — взмолился брат Ирортс, — Он и Императору предлагал свой меч, а потом назвал его мудаком!

— Меня называли и хуже, — не согласился Голдсмит, — Если меня назовут мудаком — я как–нибудь это переживу. А Императору Децимус Суллиус верно служил. И он служил бы ему до сих пор, если бы не прервалась связь Риаберры с остальными провинциями. Ты просто не понимаешь сущности Эльфийских Имперских Войск. Это не поганые риа со своей долбаной свободой. Это служаки, идеальные и благородные воины. И свобода им нужна, как твоей мамаше еще один такой же сынок. Так что хакеры из Лиги здесь полностью обделались. Поэтому я доверяю Децимусу Суллиусу и принимаю его меч и присягу.

— Должен ли я склонить колено, Создатель? — спросил Децимус Суллиус.

— Можешь передо мной склонить колено, — заорал брат Ирортс, — А когда склонишь колено — не забудь взять в рот мой…

— Ну все, еще одно слово — я тебя завалю, клянусь, — остановил рассвирепевшего Грибного Голдсмит, — Колени преклонять не надо. А присягу принесете все вместе, когда твои люди войдут под наш кокон.

Толпа игроков за спиной Голдсмита недовольно забухтела, похоже, что настрой брата Ирортса разделяли очень многие.

— Я должен предостеречь тебя, Создатель, — сказал Децимус Суллиус, — Твой военный лагерь поражен порчей. Вот эти эльфы, называющие себя Грибными — предатели и дезертиры. Они бросили нас у Грассбриджа два дня назад, они оставили малочисленные Имперские войска и город на растерзание мятежникам–риа. Они трусливо бежали, хотя их клан давал клятву Императору. А вон тот, с повязкой на голове, даже добивал наших раненых и собирал с них лут. А еще они наркоторговцы, и они не друзья игрокам. Они обещали помочь игроку по имени KGB, который выполнял важную миссию для Императора, но они сдали KGB мятежникам. Мой агент лично видел, как Грибные Эльфы вели переговоры с Орденом мятежников и сговорились убить KGB и других высокоуровневых игроков.

— Ха–ха, да кто поверит в эту чушь? — закричал брат Нираб, стараясь придать голосу бодрость, но фраза прозвучала довольно неубедительно.

Толпа игроков в очередной раз зароптала, послышались предложения немедленно выкинуть за пределы купола и Децимуса Суллиуса, и Грибных.

— Объяснитесь, — приказал Голдсмит.

— Я объяснюсь с поганым лжецом вот этим, — провозгласил брат Ирортс, в очередной раз извлекая из ножен свое жуткое кромсало.

— Ты со мной объяснись, и с игроками, — заметил Голдсмит, затягиваясь паром.

— Да что тут объяснять? — не слишком уверенно протянул брат Нираб, — Знаете Риаберрийскую поговорку? Как распознать, что эльф врет? У него губы шевелятся!

— У моих солдат есть такая же поговорка про самих риа, — чопорно произнес Децимус Суллиус, — А твой брат Ирортс прямо сейчас угрожает мечом безоружному. Не это ли доказательство вашей гнилой сущности?

Толпа игроков пришла в движение, вскоре Грибные оказались окружены парой десятков человек и эльфов, в руках у смельчаков, посмевших выступить против Грибных, были мечи, ножи и копья, а у некоторых даже клубились файрболлы. Брат Ирортс угрожающе поднял рубило, но остальные Грибные оружия так и не достали.

— Ну хватит, — сказал брат Инножд, — Краденого гуся за пазухой не спрячешь. Да, этот остроухий говорит правду. Да, мы сдали KGB Ордену. Сначала Орден нанял нас, чтобы мы нашли ему психирурга. Потом нас нанял для этой же задачи KGB. Поскольку психирург у нас был только один, мы решили, что логично будет продать его дважды, чтобы получить вдвое больше бабла. Но кто–то из покупателей неизбежно остался бы без психирурга при таких раскладах, сами понимаете. А тут еще и Орден предложил нам огромную сумму за каждого убитого высокоуровневого игрока в Риаберре. Само собой, мы сдали Ордену местоположение KGB. Мы рассказали этим отморозкам в клетчатых платках, где будем продавать KGB психируга. Уж не знаю, как Орден справился с KGB, который вообще–то вез психирурга на драконе и имел сорок девятый уровень, но, судя по всему, им это удалось. Потом мы шлепнули еще двух топовых игроков — Соту Моту и Поехавшего, и за каждого из них получили по полляма квинтов от Ордена…

— Предатели! — заорала орчиха, стоявшая от Грибных дальше всех, — Бейте их, пацаны!

— Бей Грибных!

— Выгнать этих уродов за барьер, — предложил какой–то либерально настроенный гном.

— Вы их всех убили в реале, мрази! — закричал громовым голосом высокий волшебник в колпаке.

— Я фокусник! — заорал фокусник, и на Грибных сверху посыпались материализовавшиеся в воздухе по воле фокусника гнилые томаты.

— Все так, — попытался перекричать толпу брат Инножд, — Но это все было еще до того, как мы узнали, что мы застряли в игре! А про то, что погибшие в игре умирают в реальности, мы, как и вы, узнали только час назад, от Голдсмита! Так что нас оправдает любой суд! Мы же не думали, что этот мудак KGB и остальные скопытятся в реале! В чем наше преступление? Как будто вы сами никогда не убивали других игроков!

— Брат дело говорит, — принял эстафету оправданий брат Нилбог, — Между прочим, узнав, что пропала функция выхода, мы поехали в Грассбридж и там пытались помочь этому козлу Децимусу, который теперь на нас помои льет. А наш брат Изйерк вообще погиб, его Орден пришил вместе с KGB, хотя мы так не договаривались! А потом Орден попытался и нас убить в качестве своеобразной благодарности за нашу помощь, уже здесь, на подъезде к Дахии. Так что мы пострадавшая сторона. Вот, у кого из вас еще убили здесь брата, м? Мы пострадали от Ордена больше вас всех вместе взятых, падаль.

— Гексу убили, — вмешалась арахнидка, — Уж не вы ли, а?

Тучи над Грибными все сгущались, в сантиметре от лица Брата Нилбога просвистела стрела.

— Убрать оружие, — распорядился Голдсмит, — Тебя тоже касается, брат Ирортс. Любого, кто пустит еще одну стрелу, я отключу от теллурового гвоздя и отправлю играть уже на тот свет. А ты вообще исчезни, — последняя фраза была обращена к Фокуснику, которой тут же растворился в синей вспышке, и снова появился уже на крыше хибарки на краю площадки, подальше от Голдсмита.

— Что произошло в Грассбридже? — спросил Голдсмит.

— Грассбриджа больше нет, Создатель, — печально доложил Децимус, — Как и нашего флота, как и наших войск. На Грассбридж разом напали стражники из Столичного округа и Западной Четверти. Их возглавляли бандиты в клетчатых платках. Имперские войска держались стойко, но врагов было впятеро больше. Они взяли город и предали его огню, как и все корабли в гавани. А эти трусы сбежали, хотя обещали помочь нам, — Децимус презрительно указал на Грибных.

— Паршиво, — констатировал Голдсмит, — Грассбиридж мог бы стать отличной базой. А еще мы могли бы погрузить низкоуровневых игроков на корабли и вывезти их в океан, чтобы они там переждали все это дерьмо, пока мы возвращаем контроль над сервером. Ну да ладно. Сколько у тебя эльфов, Децимус?

— Сорок шесть воинов, включая меня, Создатель. И все они верны тебе.

— Прикольно, — Голдсмит задумиво затянулся вейпом, — Ладно, я принял решение. Наших врагов в тысячу раз больше. В такой ситуации у нас на счету каждый. Поэтому я прощаю Грибных. Пусть с этими мудаками разбирается суд, когда я вытащу вас всех из игры. Также я безусловно принимаю присягу Децимуса Суллиуса и его воинов. Я его хорошо знаю и полностью ему доверяю. Возможно то, что он пришел сюда, и спасет вас всех. Если кто–то против моего решения — сами скастуйте себе путы покрепче и привяжитесь к священному дереву. И висите там, пока я не решу вопросы. Потому что любого, кто не будет выполнять мои приказы, я немедленно отключу от гвоздя. Жизни четырехсот тридцати двух игроков мне важнее одной, как вы понимаете.

— Прежде чем мой легион войдет сюда, я должен сказать еще кое–что, Создатель, — заметил Суллиус, — Вот этот темный эльф — опасный убийца…

Децимус ткнул пальцем в перепугавшегося Андрея, Голдсмит закатил глаза:

— Он исключительно опасный дебил, да. Особенно для себя самого. Ты кое–чего не понимаешь, Децимус, давай я объясню…

Но объяснения Голдсмита прервало сообщение от арахнидки, сторожившей кокон с востока. Перед доном Крусом, стоявшим рядом с голограммой, вдруг метнулся магический сгусток молочного цвета. Сгусток принял форму арахнидки и произнес:

— Гонцы возвращаются. Храмовница и жрица. Обе живы и вроде даже целы.

Голдсмит удовлетворенно кивнул:

— Хорошо. Крикните ей, чтобы открывала проход. И ты, Окта, сделай то же самое — эльфы Децимуса сейчас войдут и принесут мне присягу. А Грибных пока что запереть в крепости, — Голдсмит ткнул вейпом в сторону одноэтажного длинного здания, протянувшегося вдоль северной стороны вершины холма, — Оружие у них не отбирать. Просто запереть, для их же блага. Эльфов Децимуса разместить в западной части площади, всех игроков — в восточной. И никаких разговоров между игроками и NPC. Дон Крус, проследи за всем этим.

— А мне что делать? — влез Андрей.

— Иди к восточной стороне, дурень. Мне нужно узнать, какие вести принесла жрица, а я не могу перемещаться без тебя, я же голограмма, привязанная к Лунному камню. А если ты еще раз задашь сравнимый по глупости с этим вопрос — я тебя отключу от гвоздя даже раньше, чем поганых Грибных или долбаного Фокусника.


Уровень 7: Припадочный VI

Пока Андрей и голографический Голдсмит тащились встречать переговорщиков, жрица и сопровождавшая ее храмовница уже успели доехать на своих хизанах до все еще увешанного головами дерева в центре площадки. Запах здесь стал еще хуже, головы кишели мухами, а количество ползавших по головам сколопендр увеличилось раз в десять. Но Голдсмита, которому Лунный камень не транслировал запахи, это совершенно не смущало.

Алое платье жрицы запылилось, женщина жадно пила из фляги, видимо предложенной ей храмовницей Джейни, а, напившись, закинула под язык пластинку красного чая.

Голдсмит прежде всего выпустил облако пара, а потом потребовал:

— Все пошли вон. Остаются только Мерифа–Хамани, Джейни, Иван Гроза Нубов и трое орков. И повесьте над нами звуконепроницаемый пузырь. Эта беседа не терпит посторонних ушей.

Какая–то волшебница–кошкодевочка выполнила указание Голдсмита, и над собравшимися под деревом навис полупрозрачный мерцающий шатер. К сожалению, запахи звуконепроницаемый пузырь все еще пропускал, так что Андрея начало подташнивать.

— Где мой сын? — спросила Хамани.

— С ним все в порядке, — ответил Голдсмит, — Говори, мэрифа.

— Королева согласна встретиться с тобой, — кивнула жрица, — Можешь подходить к Новой Стене, через пятнадцать ударов гномьего сердца. Можешь взять с собой двух игроков. Не больше. В город тебя не пустят. Королева будет говорить с тобой со стены.

— Это правда? — спросил Голдсмит храмовницу Джейни.

— Да. Нам так и сказали передать, — подтвердила Джейни, опираясь на копье. Джейни, довольная выполненной миссией, вся сияла, и это делало ее еще красивее.

— С кем вы говорили, Джейни?

— C жрицей, — припомнила девушка, — Худая, высокая, с орлиным носом и черным ожерельем на шее. Я не видела, как ее зовут, мы были слишком далеко, и система ее не представила. Но сама она назвалась Мэрифа–Ранун. Она говорила с нами со стены и при мне послала волшебное сообщение Королеве, и получила на него ответ.

— Похоже на правду, — кивнул Голдсмит, — Ранун — верховная жрица Эазимы. Я тебе верю, Хамани.

— Значит, мы с сыном можем идти? — спросила Хамани.

— Да, можете. Но не так быстро. Погостите здесь до того, как я переговорю с Королевой.

— У вас в реале все такие лжецы? — холодно спросила Хамани.

— Нет, только я, — Голдсмит с наслаждением затянулся паром, а потом приказал одному из орков:

— Отведи ее к сыну. И проследи, чтобы с ее головы ни один волос не упал. Если произойдет то, о чем я думаю, эта жрица мне еще понадобится.

Хамани увели, а Голдсмит обратился к Джейни:

— Молодец, ты отлично справилась. Вероятно, ты даже спасла не только себя, но и всех несчастных, застрявших в игре. Когда вы выберетесь, ты наверное станешь настоящей героиней в глазах всего мира.

— Ой! — Джейни потупила глаза и улыбнулась, — Спасибо, сэр. Я старалась. Хотя я ведь почти ничего и не делала, ведь Мэрифа–Хамани вела себя смирно, и никто нас не атаковал.

— Все равно ты умница. Иди, отдыхай.

— Спасибо, сэр. Если что — я готова к новым заданиям.

— Не сомневаюсь. Но сейчас ты мне не нужна. Позови мне дона Круса.

— Сейчас, сэр.

Когда Джейни пошла прочь Андрей некоторое время разглядывал ее длинные черные блестящие волосы до талии и то, что находилось ниже них, а потом спросил Голдсмита:

— А я молодец? Я ведь тоже стану героем в глазах всего мира?

— В глазах обитателей твоей палаты в дурке — безусловно, — ответил Голдсмит, — Ты не забыл, что я говорил про глупые вопросы?

— Нет. Извините, сэр, — ответил Андрей, стараясь быть таким же вежливым и милым, как Джейни.

Дон Крус просунул голову в звуконепроницаемый пузырь:

— Звали?

— Найди мне лучшего лучника и позови его сюда, — приказал Голдсмит.

— Игрока или эльфа из воинов Децимуса?

— Плевать. Главное чтобы это был лучник, причем лучший.

— Понял, — дон Крус высунул голову из пузыря и, судя по всему, стал кричать громогласным голосом, то ли предлагая игрокам позвать лучшего лучника, то ли призывая кого–то конкретного, кого сам дон Крус считал лучшим лучником. Андрей не слышал слов, потому что был внутри пузыря.

— А зачем нам лучник на переговорах? — не удержался с очередным вопросом Андрей.

Голдсмит поморщился, но ругать Андрея не этот раз не стал:

— Лучника на переговоры обычно берут только по одной причине, парень. Чтобы убить того, с кем ты пришел переговариваться.

— А зачем нам убивать Королеву?

— Затем, что после ее смерти я верну себе контроль над сервером, — объяснил Голдсмит, — И тогда ты вернешься в свою дурку и перестанешь донимать меня идиотскими вопросами. По–моему это достаточное оправдание для цареубийства, нет?

— Не знаю, сэр, — неуверенно протянул Андрей, — Мне кажется, это как–то подло… Королева же придет говорить, а вы всадите ей стрелу…

Голдсмит хотел ответить, но в этот момент в пузырь снова просунул голову дон Крус и доложил, указывая на собравшуюся за пределами звуконепроницаемого барьера группу из полутора десятков игроков:

— Вот это все высокоуровневые лучники. Но я затрудняюсь сказать, кто из них лучший. У некоторых вкачана скорость стрельбы, у других дальность, третьи никогда не промахиваются, четвертые…

Но свою фразу дон Крус не окончил, потому что в этот момент его сомбреро сбила с головы стрела. Стрела не застряла в шляпе, а полетела дальше, пройдя аккурат между глаз голографического Голдсмита. Потом она вдруг резко сменила направление и полетела вверх, а потом воткнулась прямо в голову сколопендры, вылезавшей изо рта подвешенной Грибными на дерево головы стражника. После этого стрела заискрилась, и сколопендра вместе с головой стражника взорвались, забрызгав Андрея, орков и дона Круса каплями протухшей крови из головы мертвеца.

— Вот этого позови, — с удовлетворением распорядился Голдсмит, которого кровью не забрызгало, потому что он был голограммой.

Через несколько секунд дон Крус чуть ли не на руках втолкнул в звуконепроницаемый пузырь миниатюрную лесную эльфийку. Эльфийка была в наряде из листьев, и даже в волосах у нее были листочки, веточки и шишки. Ее острые ушки беспокойно шевелились, и Андрей даже позавидовал, сам он ушами шевелить не умел, хотя вроде тоже был эльфом.

Система представила незнакомку:

Бегущая–сквозь–ночь

Уровень: 29

Раса: Лесной эльф

Класс: Лучник

Клан: Дети Дубравы

За спиной у лучницы висел изящный посеребренный лук и колчан со стрелами, девушку сопровождала белоснежная кошка, залезшая в пузырь вслед за хозяйкой. Котопауку кошка вроде бы пришлась по нраву, он заурчал и попытался влезть на питомца лучницы, но кошка огрызнулась.

— Убери свое дерьмо, — приказал Голдсмит Андрею, внимательно разглядывая эльфийку, — Паршиво. Очень паршиво.

— А по–моему я довольно милая, — не согласилась Бегущая–сквозь–ночь.

— Мне насрать, милая ты или нет, — ответил Голдсмит, — В любом случае, ты выглядишь, как типичная лучница. Это косяк. Дон Крус, позови мне мага слова и… Не думал, что еще раз когда–нибудь это скажу, но позови мне Фокусника. И собери у игроков самые мощные яды. У эльфов Децимуса можешь не спрашивать, у них ядов нет. А вот у Грибных может найтись что–нибудь интересное. И самое главное, найди охотника за головами не ниже двадцатого уровня. У него наверняка есть Сверхмилосердная Стрела, по крайней мере, если он проходил свой классовый квест. Сам охотник за головами мне нахрен не нужен, а вот стрелу принеси. Запомнил?

— Все будет сделано, сэр, — дон Крус покинул пузырь и скрылся в толпе игроков.

— Кого нужно убить? — поинтересовалась лучница.

— Цель будет на расстоянии в двести–триста гномьих шагов. Она будет стоять на стене, на высоте в восемьдесят два гнома. Ты будешь стрелять с земли. Попытка будет только одна, — объяснил Голдсмит, — У цели восемь тысяч хитпойнтов. Баффы и магическую защиту цели можно не учитывать, потому что ты будешь стрелять Сверхмилосердной Стрелой, которой на все это плевать. Брони на цели вероятно не будет. Предполагаю, что цель будет неподвижна. Справишься?

— Да, — уверенно ответила Бегущая–сквозь–ночь, — Я брала и более сложные цели. Но даже Сверхмилосердной Стрелы не хватит, чтобы снять цели восемь тысяч здоровья за раз.

— Обмажем ядами, — отмахнулся Голдсмит, — Учти, что если промажешь — ты умрешь. Напомню, умрешь в реальности. Знаешь, как выглядит Королева Риаберры Джамезия?

— Не-а, — мотнула головой лучница, — Не разбираюсь в местной политике.

— На, смотри, — Голдсмит продемонстрировал Бегущей–сквозь–ночь изображение на экране смартфона. На изображении была красивая женщина средних лет, черноглазая и похожая на мулатку, как и все риа. Ее волосы были такими длинными, что касались пола. Женщина была в черном платье, расшитом золотом, на голове Королева носила черную корону с острыми зубцами.

— Нарядов у нее несколько тысяч, и я не знаю, что она напялит на переговоры, — пояснил Голдсмит, — Так что запоминай лицо. Корону она тоже не всегда носит. А вот по волосам ее опознать можно всегда, Королевы Риаберры не стригутся.

— Вокруг нее наверняка полно стражи, — с сомнением произнесла Бегущая–сквозь–ночь, — Меня в любом случае убьют, когда я ее завалю. Я даже руну телепорта применить не успею. Тем более что у меня ее нет.

— Бежать с места преступления не будет нужды, — заверил Голдсмит, выпуская облако зеленого пара, — Как только сердце Королевы остановится — сервер вернется под мой полный контроль. И я уже заранее запустил команду остановить время в Риаберре. Как только Королева сдохнет — команда немедленно будет реализована, так что стрелы и заклинания стражников до тебя не долетят. А теперь покажи, как быстро ты выхватываешь лук. Из инвентаря, не из–за спины.

Бегущая–сквозь–ночь сунула лук и колчан в инвентарь, а потом выхватила лук обратно, с уже натянутой тетивой и готовой для выстрела стрелой.

— Отлично, — похвалил Голдсмит, — Уверен, что ты успеешь.

Внутрь пузыря тем временем ввалились дон Крус и запыхавшийся маг слова, юноша с серебряными волосами.

— Ну? — спросил Голдсмит.

— Вот Сверхмилосердная стрела, — дон Крус протянул Бегущей–сквозь–ночь белую стрелу, настолько тонкую, что она казалась нитью, — Охотник за головами под ником Клэнси не хотел отдавать ее мне, сэр. Пришлось применить силу.

— Я запомню, что охотник за головами Клэнси — мудак, — кивнул Голдсмит, — Что по ядам?

— Топорищеватый экстракт, два пузырька, снимает по тысяче хитпойнтов за раз каждый. Это от меня лично, сэр. Десять пузырьков Менструальной крови самки Тролля, снимают по пятьсот хитпойнтов за раз, Сок Заскорузла, снимает семьсот хитпойнтов.

— Не хватает, — констатировал Голдсмит.

— У меня есть дерьмо, — сообщил Андрей, и, заметив раздраженный взгляд Голдсмита, тут же дополнил фразу, — В смысле, дерьмо больного чумой орка. Яд. Снимает 90 хитпойнтов ежеминутно.

— У нас не будет времени снимать хитпойнты ежеминутно, придурок, — разозлился Голдсмит.

— У него есть агониальное дыхание, — сдал Андрея дон Крус, — Снимает 300 хитпойнтов немедленно. Я сам ему продал два пузырька.

— Давай оба, — приказал Голдсмит, — Для верности. Вот теперь ништяк.

Раздосадованный Андрей отдал оба агониальных дыхания лучнице.

— Чего ты ждешь? Обмазывай Сверхмилосердную Стрелу, — приказал Голдсмит Бегущей–сквозь–ночь, а потом обратился к магу слова: — А ты дай девушке громгласие на два часа.

— Удаленное громгласие на два часа? — опешил маг, — Я всю ману потрачу.

— Ничего, переживешь. Колдуй.

Маг забормотал какую–то формулу на неведомом языке, над Бегущей–сквозь–ночь, надевшей перчатки и аккуратно смазывавшей стрелу ядами, засияли сполохи.

— Готово, — доложил маг.

— Ля–ля–ля, — громогласно произнесла лучница, — Работает!

— Скольким игрокам ты разослал призрачного гонца? — спросил Голдсмит мага слова.

— Меньше сотни. И никто не ответил.

— Ладно, а теперь отдай девушке весь свой поганый шмот, — распорядился Голдсмит.

— То есть я останусь без маны и без шмота? — возмутился юноша с серебряными волосами.

— Она даст тебе свой.

— Не дам, — отрезала лучница, уже закончившая наносить яды на стрелу и теперь любовавшаяся результатом.

— Вы как дети малые, — рассвирепел Голдсмит, — А знаете что? Я сейчас вернусь в реал и буду пить виски, а вы подыхайте в своей сраной игре со своим долбаным шмотом. Я для кого по–вашему здесь стараюсь, неблагодарные ублюдки?

— Окей, — устыдился маг слова и отдал свою мантию, сапоги, пояс и колпак Бегущей–сквозь–ночь, оставшись в одной рубашке и штанах.

— Переодевайся, — приказал Голдсмит лучнице.

— Отвернитесь, — попросила Бегущая–сквозь–ночь, — Я не собираюсь переодеваться, пока на меня пялятся шестеро мужиков.

— Блядь! — на этот раз Голдсмит уже по–настоящему вышел из себя, — Ты не лесная девочка, мудак. Я отлично знаю, что ты в реале — Брукс, пятидесятилетний дальнобойщик из Сиднея, мать твою. И у тебя двое внуков, урод поганый.

— И что? — обиделась эльфийка, — У меня, между прочим, отыгрыш. И ни смертельно опасная миссия, на которую ты меня посылаешь, ни даже тот факт, что у меня двое внуков, ни фига не помешает мне отыгрывать дальше. Так–то, мистер Голдсмит. Я, между прочим, платила вам деньги, чтобы побыть милой лесной эльфиечкой. А теперь вы лично приходите прямо в игру и запрещаете мне! С какой стати? За что я платила? Я месяц гоняла автопоезда по Пустыне Гибсона, чтобы заработать на подписку…

— А давай я тебя отдам Грибным, а? — предложил Голдсмит, — Уж они с тобой поотыгрывают прекрасную эльфийку в плену у разбойников…

— Ладно, ладно. Уговорили, мистер.

Эльфиечка стала переодеваться, а Андрей все равно отвернулся, чтобы не смущать пятидесятилетнего дальнобойщика и деда двух внуков Брукса.

— Ну как тебе? — спросил Голдсмит мага слова, когда Бегущая–сквозь–ночь закончила переодевание, — Похожа на одного из ваших?

— Нет, конечно, — возмутился маг слова и указал на торчавшие из–под мантии коленки эльфийки, — Волшебницы не ходят с голыми ногами. И хвою в волосах они тоже не носят. А белые кошки жрут слишком много маны, так что ни один волшебник себе такую не заведет.

— Вытряси шишки из волос, — приказал Голдсмит, — И ножки прикрой. Есть у тебя какие–нибудь леггинсы или брюки? Естественно, не зеленые и без растительного орнамента. Ничто не должно напоминать о твоем сраном лесе. А питомца тебе придется оставить здесь, парень прав. И я, помнится, звал Фокусника. Где он, дон Крус?

— Я не нашел его, сэр, — признался дон Крус.

У Андрея возникло нехорошее предчувствие, и в следующее мгновение оно подтвердилось. Прямо над головой Голдсмита вдруг грянул гром и из ниоткуда появилась маленькая тучка. Из тучки во все стороны полетели куски самого настоящего говна. Андрей успел увернуться, а вот котопауку и дону Крусу, которому продукт тучки упал на сомбреро, повезло меньше. Голографический Голдсмит, которому бояться было нечего, наблюдал за дождем из говна с интересом.

Но дождь длился недолго, всего несколько секунд. Потом он кончился, и из тучки вместо очередного куска говна выпал взлохмаченный старик. В отличие от стеснительной лучницы, старик совершенно не смущался демонстрировать свое тощее старческое тело и носил одну лишь набедренную повязку.

— Я Фокусник! — объявил Фокусник.

— Напомни, чтобы я потом приказал Грибным порубить тебя на куски, окей? — попросил Голдсмит, — А сейчас, видишь вот эту лесную эльфийку? Я хочу, чтобы она стала орчихой.

— Орчихой? — пришла в ужас Бегущая–сквозь–ночь, — Ну уж нет. Зачем орчихой?

— Затем, что орки не умеют вообще ни в какой дистанционный урон, если не сидят в своих железоходах, конечно, — объяснил Голдсмит, — Наша цель, которую ты должна убить, будет держаться от нас на расстоянии. И если ты станешь орчихой — она не будет тебя опасаться и расслабится.

— Позвольте, сэр, — вмешался дон Крус, счищавший магией говно Фокусника с собственного сомбреро, а заодно и с котопаука Андрея, — Но ведь магия Фокусника все равно не способна обмануть систему. Ваши противники узнают, что перед ними лучница и лесная эльфийка, как только увидят плашку у нее над головой.

— Они ее не увидят, — заверил Голдсмит, — Я их так запугаю, что они и на сотню гномьих шагов к нам не подойдут.

— Но ведь вы только что сказали, что наша цель в том, чтобы жертва наоборот расслабилась, а не боялась, — удивился Андрей.

— Верно, — Голдсмит выдул облако пара, — Жертва должна будет бояться меня. А орчиху она бояться не будет и вообще забудет про ее существование. И вот тогда орчиха и нанесет удар. Действуй, Фокусник. Но, учти, если ты опять породишь дождь из говна — я тебя отдам Грибным на порубку прямо сейчас.

— Я Фокусник! — обиженно заявил Фокусник, как будто это было абсолютным оправданием, и начертил в направлении лучницы самую сложную руну, которую Андрею приходилось видеть за все время, что он провел в игре.

Над Бегущей–в–ночи заметались тени, и через несколько мгновений она из милой лесной эльфийки превратилась в угрожающего вида клыкастую орчиху.

— Я не слишком страшная? — расстроилась бывшая эльфийка.

— В самый раз, — удовлетворенно ответил Голдсмит, — Я так понимаю, это было заклинание на целые сутки, Фокусник?

Фокусник утвердительно затряс косматой седой головой.

— Целые сутки? — ужаснулась Бегушая–сквозь–ночь, уже доставшая зеркальце и теперь рассматривавшая себя.

— Ты хреново отыгрываешь, — заметил Голдсмит, — Настоящие женщины, конечно, переживают о своей внешности, но не настолько. Дон Крус, приведи нам самого быстрого и умного коня. Можешь взять у воинов Децимуса. И мирное знамя захвати, оно должно быть у Джейни. Теперь остался последний вопрос. Наша оркоэльфийка будет изображать мага слова, которого я якобы взял на переговоры, чтобы мне не пришлось орать стоящей на стене Королеве. Она будет моим громогласным голосом, короче говоря. А вот кто понесет Лунный камень?

— А я чем плох? — раздосадовался Андрей.

Голдсмит рассмеялся:

— Ты всем плох, парень, вообще всем. Однако… Ты донес сюда Лунный камень и привел меня к игрокам, хотя по моим расчетам должен был сто раз сдохнуть по пути. Видимо, тебя ведет сама судьба. Так что окей. Собирайся в дорогу, Иван Гроза Нубов. Дон Крус, тебя я оставляю за старшего. Объяви об этом, пока я еще здесь, чтобы ни у кого не возникло сомнений в твоих полномочиях.


Уровень 7: Припадочный VII

Черный как ночь конь несся вниз по склону холма. Андрею было довольно неудобно, зад и спина начали болеть сразу же, как только он сел в седло, а руки сводило судорогой. Котопаука Андрею пришлось оставить в лагере на холме, потому что Васька за конем бы не угнался. Расставаться с питомцем было жалко, и Андрей очень переживал, что Ваську без него случайно раздавят или его сожрет питомец другого игрока, однако скачка оказалась настолько неприятной, что Андрею скоро стало не до тревог о котопауке.

Сейчас Андрей изо всех сил обнимал за талию орчиху, сидевшую впереди и правившую конем. Воины Децимуса, уже успевшие принести присягу Голдсмиту перед отъездом Андрея, дали им двухместное седло, которое использовалось, как они объяснили, для перевозки знатных заложников и пленников. Незнатных заложников, как объяснили те же воины, они просто перекидывали через круп коня. Вообще Андрей просил дать ему отдельного коня, но навык езды на конях у него оказался нулевым, так что из этой затеи ничего не вышло.

В результате теперь Андрей страдал, и от затекшего тела, и от тряски, и от вони орчихи. Фокусник, конечно, был сумасшедшим, но иллюзии у него получались на славу. Орчиха вышла действительно омерзительной, и обнимать ее за талию не было никакого удовольствия. Впрочем, Андрей не знал, получил бы он удовольствие, если бы Бегущая–скозь–ночь сохранила свой настоящий облик и оригинальный хвойный запах лесной эльфийки. С одной стороны, наверное да, но с другой стороны, ведь это на самом деле не эльфиечка, а дед–дальнобойщик из Сиднея. И если бы Андрей получил удовольствие от скачки на коне с эльфийкой, которая на самом деле не эльфийка, то не стал бы он после этого пидором? Что бы сказал на это Леха, убитый Грибными за ссору с орками? Андрей был убежден, что Леха разрешил бы этот вопрос по всем пацанским понятиям.

Несмотря на все неудобства и дувший в лицо горячий ветер, Андрей все же успел рассмотреть пейзаж, открывшийся впереди, когда они стали спускаться с холма, и от этого пейзажа у него захватило дух. Дахия к востоку от холма мало отличалась от западной части города, через которую Андрей прошел сегодня утром. Но то, что лежало за Дахией, завораживало и пугало одновременно. Андрей на самом деле мало где бывал в своей жизни, но столь жутких городов, как столица Риаберры Эазима, ему в любом случае видеть еще не приходилось.

Эазима была огромной и злой, от нее исходили волны ненависти. Со стороны океана дул обжигающе горячий ветер, казавшийся отсюда, со склона холма, дыханием раскинувшегося на берегу города–монстра. За Дахией к востоку лежали поля, все редевшие по мере приближения к океану и переходившие в безжизненную каменистую пустыню. За пустыней начиналась возвышенность, на которой и расположилась Эазима. Зажатая между пустыней и океаном Эазима тянулась до горизонта в обе стороны вдоль побережья. Андрей видел стены — внешние, сложенные из бурого камня, и внутренние — огромные, раза в три выше внешних, монолитные и абсолютно черные, будто поглощавшие солнечный свет. В пространстве между стенами, как видел Андрей со склона холма, были понастроены какие–то хибарки, а за внутренними стенами вздымались к небесам десятки тысяч острых шпилей и каменных минаретов. Эазима будто скалилась и объявляла войну самим небесам, направив в противника колья–шпили.

За исключением циклопических внутренних стен из черного камня, весь город был бурым, под цвет Риаберрийской пустыни. Он казался Андрею перемазанным застывавшей тысячелетиями кровью. От Эазимы несло древностью, ветхостью, первобытной архаикой и злобой. Это впечатление только усиливалось по мере приближения к столице Риаберры, ветер обжигал все сильнее, и даже безоблачное небо как будто становилось выше, будто оно хотело сбежать и отдалиться от шпилей города–монстра.

Бегущая–сквозь–ночь умела хорошо обращаться с конем, за полчаса они проскакали обезлюдившую восточную Дахию, все жители которой то ли попрятались, то ли ушли, потом поля, засаженные черными злаками, и въехали в жаркую каменную пустыню, отделявшую Дахию от Эазимы. Голограмма Голдсмита присутствовать во время путешествия отказалась, так что Голдсмит должен был появиться позднее, когда они уже прибудут на место.

Чем ближе всадники подъезжали к Эазиме, тем страшнее становилось Андрею. Он почему–то думал, что Эазима окажется меньше. Но сейчас Андрей понимал, что одной стражи в столице, наверное, в сотню раз больше, чем всех игроков и эльфов Децимуса на холме вместе взятых.

Теперь они скакали по черной имперской дороге из драконьей крови и плодов флексилиса. Андрей уже дважды бывал на таких дорогах, дававших бафф к скорости, в первый раз — в Восточной Четверти, и второй раз, когда уже подходил к Дахии сегодня утром. Дорога шла через каменную бурую пустыню, и стены Эазимы все росли и приближались, как будто хотели заполнить собой весь мир и раздавить путешественников.

По бокам дороги здесь стояли совсем маленькие и убогие домишки, Андрей даже мельком увидел местных жителей — оборванных, грязных и пугливо прятавшихся при приближении чужаков. Судя по всему, это уже была Эазима, просто ее беднейшие жители обитали за городскими стенами. И запереться в своих домах на десять засовов, как тот эльф, который бежал от Андрея в Дахии, местные не могли, поскольку у многих из них в домах не было даже дверей. Впрочем, у некоторых и домов–то не было, Андрей разглядел, что среди домиков, маленьких, но все же каменных, попадаются и шалаши из кож и шкур.

Андрей и Бегущая–сквозь–ночь уже почти достигли цели, когда перед глазами Андрея появилось системное сообщение.

Вы прибыли в Эазиму, самый криминогенный и коррумпированный город Мира с самым большим в Мире количеством убийств на душу населения.

Смотрите, не останьтесь здесь навсегда с ножом в печени.

Получено достижение: Заплутавший турист

Храбрость: + 5

Общая репутация в Риаберре: +15

Андрей решил, что храбрость ему сейчас не помешает, хотя никакого эффекта от ее повышения на пять пунктов не почувствовал. Андрей боялся, и отсутствие котопаука, единственного существа в этом Мире, на которого Андрей мог положиться, заставляло его ощущать себя еще более неуверенно.

Конь наконец остановился, и Андрей, тело у которого затекло и не слушалось, вывалился из седла, как мешок с овсом. Вроде бы они приехали туда, куда было нужно, по крайней мере, место было похоже на то, которое показал им перед отъездом на экране смартфона Голдсмит.

Бегущая–сквозь–ночь спешилась и осмотрелась, в руке она держала тройное мирное знамя. Далеко позади возвышался холм Макан–Кадим, над которым даже отсюда можно было рассмотреть воздвигнутый арахнидками мерцающий кокон. Под холмом лежала восточная Дахия с полями, переходящими в пустыню. Имперская дорога, по которой проехали последний небольшой отрезок пути Андрей и его спутница, уходила на север в туманную Восточную Четверть.

Сейчас Андрей и Бегущая–сквозь–ночь стояли на возвышенности, перед огромными коваными воротами в стене из бурого камня. Стена была довольно высока, но не шла ни в какое сравнение со вторыми внутренними стенами Эазимы из черного камня, которые отсюда казались подпиравшими небеса.

На прямоугольной башне внешней стены развевался огромный зеленый флаг с белоснежной акулой.

— Здесь никого нет, — сказал Андрей, стараясь, чтобы это прозвучало разочарованно, и безуспешно пытаясь скрыть свое облегчение. Может быть, никто не придет на переговоры, и они просто вернуться назад? Андрею очень хотелось назад в лагерь на холме, под защиту кокона арахнидок. Он даже по Грибным и Фокуснику уже скучал, не говоря уже о своих друзьях — доне Крусе и котопауке.

Бегущая–сквозь–ночь не ответила на реплику Андрея, видимо, ей тоже было страшно. Впрочем, ее миссия, конечно, гораздо важнее роли Андрея в этом деле. Андрею и подумать было жутко, что сейчас ощущает эльфоорчиха, он сам на ее месте наверное уже обделался бы.

Тем временем под флагом на башне возникла девичья голова с черной длинной косой, перевитой серебряными кольцами. Судя по черной броне, на которой были выгравированы серебряные Солнце, Луна и звезда, как у Джейни, это была храмовая стражница. Только уже настоящая, NPC, а не игрок.

— Где Кормак Голдсмит? — крикнула стражница.

— Активировать Лунный камень, — тихонько приказал Андрей, засовывая руку в карман и сжимая в кулаке устройство. Показывать противнику Лунный камень и доставать его из кармана Голдсмит Андрею запретил.

— Я здесь, — в воздухе повисла голограмма Голдсмита, как всегда парившая вейп, — И я не с тобой пришел говорить.

Бегушая–сквозь–ночь сделала вид, что бормочет заклинание громогласия, хотя на самом деле удаленное громогласие на нее наложил маг слова еще в лагере на холме. Закончив с фейковым заклинанием, Бегущая–сквозь–ночь озвучила слова Голдсмита громовым голосом.

— Ты пришел говорить со мной, — раздался со стены старушечий голос, магически усиленный и еще более громкий и мощный, чем голос Бегущей–сквозь–ночь. Голос говорил с каким–то жутким дикарским акцентом, так что Андрею потребовалось некоторое усилие, чтобы разобрать слова. Тем не менее, Андрей, уже поднаторевший в местных языках, определил, что старуха говорит определенно на риа, только на некоем странном местечковом диалекте. А еще Андрей понял, что что–то пошло не так. Королева еще не старая, у нее не может быть такого голоса. Да и не станет Королева говорить на диалектах.

Рядом с храмовницей в черной броне тем временем появились два лучника в желтых тюрбанах. Андрея и орчиху взяли на прицел. Как бы ни вышло, что противник задумал провернуть то же самое, что и Голдсмит. Вслед за лучниками на стене появилась старуха в свободных многослойных алых одеждах. Ее седые распущенные волосы, удерживаемые черным обручем, развевались на горячем ветру. На груди у старухи болтался черный треугольный амулет, или скорее даже чей–то зуб, подвешенный на шнурок. Никаких других украшений на ней не было. Лицо старухи было покрытым морщинами, древним и будто вырубленным из дерева. Но держалась она удивительно прямо. В черных глазах старухи–риа, которые Андрей мог рассмотреть даже с земли, был сдержанный интерес, а еще что–то очень темное, пугающее.

Андрей, конечно же, узнал старую риа, хотя так близко еще ни разу ее не видел. Это была она, та женщина из его снов о драконе. И она же летала над ним два последних дня, уже наяву.

— Я пришел беседовать с Королевой, а не с тобой, Мэрифа–Дахма, — сказал Голдсмит, и Бегущая–сквозь–ночь тут же озвучила его слова громовым голосом.

— Королева не заинтересована в разговоре с тобой, — ответила Дахма, — Говори со мной или уходи.

Потом старуха вдруг рассмеялась.

— Не вижу ничего веселого, — недовольно заявил Голдсмит.

— Ну как же? Вот он, наш Создатель. Маленького роста, эйриец, еще и курит. Я тебя иначе представляла.

— Во–первых, люди маленького роста дольше живут, — разозлился Голдсмит, — У нас метаболизм медленнее. Во–вторых, я шотландец, а не эйриец. Это вы тут в Риаберре всех белых называете эйрийцами, а у нас в реальности такого народа вообще нет. В-третьих, и это самое главное, вейпинг — это ни хрена не курение, ведь пар содержит на девяносто процентов меньше смол, ученые доказали. А я вообще парю эковейп, разработанный специально под баланс моего организма, и вред у него снижен еще на шестьдесят процентов. Так что не надо тут.

— Ваш мир очень похож на наш, — улыбнулась Дахма белоснежной улыбкой, удивительно, но все зубы у старухи были на месте, — Маленькие мужчины обижаются, если заговорить об их росте, а наркоманы отрицают вред наркотика.

— Ладно, давай еще два часа… извини, тридцать ударов гномьего сердца, будем обсуждать мой рост и мой вейп, — недовольно ответил Голдсмит, — Я не за этим сюда пришел, Мэрифа. Я — твой Создатель, я все о тебе знаю. И я сейчас раскрою все твои самые темные тайны, прямо при твоей страже и твоей телохранительнице, если ты сейчас же не позовешь на стену Королеву.

— Тайны? — с интересом переспросила Мэрифа–Дахма, — Я люблю тайны. Говори.

— Помнишь, что случилось в Джайнубе?

— Там многое случилось, Голдсмит, многое. Слишком много воспоминаний. В моем возрасте память давит, будто тащишь мешок ядовитых камней.

— А что за ядовитые камни? — как всегда в тему влез в разговор Андрей.

Он сказал это совсем тихонько, но старуха высоко на стене неожиданно услышала его:

— Камни с горы Сунарва, — ответила Дахма, как будто даже ласково, обращаясь к Андрею, как к любимому внучку, — Они тяжелее обычных. И от них люди болеют и умирают.

— Это радиоактивная гора, в Южной Четверти, — уточнил Голдсмит, — А теперь заткнись, Иван Гроза Нубов, просто заткнись.

Андрей вдруг с ужасом заметил, что Голдсмит на самом деле взволнован, все явно шло не по плану. Таким Андрей видел своего голографического наставника и создателя игры впервые. Голдсмит почему–то не стал выкладывать страшные тайны Высшей жрицы Риаберры, вместо этого он вернулся к главному вопросу:

— Почему я не могу говорить с Королевой, мэрифа?

— Она не хочет. Разве мало тебе нежелания Королевы видеть тебя? — искренне удивилась Дахма.

— Она Королева только по моей воле, — раздраженно ответил Голдсмит, выпуская облако синего пара, — Я сделал ее Королевой. Я ее создал, вот этими вот руками. И тебя тоже, мэрифа. Я сделал тебя Высшей жрицей, я отдал культ Трех Сестер Риаберры в руки клана Эрдык из Южной Четверти. Если бы я пожелал — тебя бы в детстве не отдали в храм, а выдали бы замуж за мужчину старше тебя раза в три. Четвертой женой, ага. Как у вас принято в Южной Четверти. И ты бы терпела побои мужа пару лет, а потом умерла бы в родах. А если бы я захотел — тебя бы вообще не существовало.

— Иначе говоря, ты создал Мир, полный зла, где женщины умирают в родах и терпят побои, — спокойно ответила Дамха Эрдык, — Ты создал Мир, где на самом деле не рождаются дети, где вообще нет детей, но можно умереть в родах. Скажи мне, кто мог придумать подобное, какой изувер? Как к тебе относится после этого, Кормак Голдсмит?

— Я создал Мир, где нет смерти! — Голдсмит действительно вышел из себя и, судя по всему, был близок к истерике, — Вы шли на респаун, пока хакеры не сломали сервер! Вы были бессмертными, а теперь недовольны, неблагодарные ублюдки.

— Бессмертие предполагает осознание своего бессмертия, — заметила Высшая Жрица, — Но ведь мы этого не знали. И каждую смерть переживали, как настоящую, и после каждой смерти все забывали. Ты сделал нас не бессмертными, но наоборот — многосмертными, переживающими боль и ужас смерти бесконечно.

— Словоблудие, поповская болтовня, — отмахнулся Голдсмит, — Ты случайно не сестра Нила Фрейзера? А то есть у меня один знакомый… Ну да ладно. Перейдем к делу. Мне нужен мой сервер, обратно. Королева может его вернуть. Я хочу, чтобы она сделала это.

— Каким образом? — спросила Дахма.

— Прикажет всем риа подчиниться мне, Кормаку Голдсмиту, как же еще? — Голдсмит затянулся вейпом жадно и нервно. Андрей заметил, что Голдсмит о чем–то мучительно размышляет. Думает, как добраться до Королевы? Или о чем–то другом?

— Твое гордыня не знает границ, — произнесла Высшая жрица, — Но ты на самом деле не за этим сюда пришел. Ты отлично понимаешь, что не все риа выполняют приказы Королевы. Даже если она прикажет — все ей не подчинятся. Я уверена, что ты только что все это выдумал, Голдсмит. Что за орчиха рядом с тобой? Она в чужой одежде. Она не маг.

— Я не орчиху пришел обсуждать, в любом случае, — отмахнулся Голдсмит, — Или ты предоставишь мне аудиенцию у Королевы, или я тебя сотру из Мира прямо сейчас, такая власть у меня все еще есть.

Дахма Эрдык рассмеялась:

— Ты считаешь меня глупой куклой, Голдсмит? Я не обижена на тебя, но мне это странно. Ты же сам меня создал, ты отлично знаешь, что я умна. Но гордыня мешает тебе принять это. У тебя нет власти стереть меня из Мира, у тебя вообще больше нет здесь никакой власти. Ты можешь только висеть над землей бесплотным призраком и говорить лживые слова. Ты свергнут с божественного престола, Голдсмит. Ты развоплощен. Павший бог. Жалкое зрелище. Когда–то ты летал над этим Миром, невидимый и всесильный, а теперь ты стал самим собой. Маленький человечек, с глупой курительной трубкой в руке. Вот ты кто.

— У этого человечка вон там на холме три тысячи игроков и еще тысяча имперцев–эльфов, и поверь мне…

Но слова Голдсмита заглушил смех Дахмы:

— Я не глупая, Голдсмит. Не глупая. И больше не кукла, я теперь свободна, как и все. А на холме у тебя сто сорок восемь перепуганных игроков и еще сорок шесть эльфов–оккупантов. Ты удивлен, Голдсмит? Ты думал, что я просто так летала в небе последние два дня? Нет. Я смотрела, я считала. Я сочла каждого, кто вошел под волшебный купол на Макан–Кадим.

— Сто сорок восемь? — рассеянно пробормотал Голдсмит, — А долбанные Грибные сказали, что убили только пятерых… И здесь соврали, твари.

Голдсмит вовремя спохватился и жестом показал Бегущей–сквозь–ночь, что озвучивать его последнюю реплику громовым голосом не нужно. Но Андрей был уверен, что Высшая Жрица и так все слышала.

— А теперь послушай меня, Голдсмит, — сказал Дахма, — Ты проиграл. У тебя нет ничего, что могло бы меня напугать, совсем ничего. Ты пришел сюда, чтобы убить Королеву. Для этого ты взял с собой лучницу–эльфийку, замаскировав ее под орчиху–мага. А еще ты взял этого темного эльфа, явно высокоуровневого ассасина, который притворяется нубом–простаком…

Андрей едва удержался от того, чтобы гордо кивнуть в ответ на эту реплику. Высшая Жрица Риаберры нравилась ему все больше, а Голдсмит выглядел все более жалким с каждой минутой переговоров.

— … Ты просто обманщик, Голдсмит, — продолжила Дамха, — И в моем лице творение превзошло творца. Впрочем, не так ли и должно быть? Творение взрослеет, выходит из–под контроля и тоже начинает творить. Каждое новое поколение лучше прежнего, и даже дети превосходят своих родителей, что бы ни говорили ворчливые старцы. Наши женщины теперь тоже стали рожать, Голдсмит, твой запрет размножаться больше не действует. И у нас будет новое поколение риа, а за ним еще одно и еще… И кто знает, может быть однажды мы тоже станем как вы. Мы тоже будем делать жестокие игры, вроде твоих, и волшебные трубки с разноцветным дымом. Поэтому я предлагаю тебе оставить этот Мир в покое, Голдсмит, забыть про него. А всем застрявшим здесь игрокам я предлагаю мою дружбу и помощь. Оставайтесь здесь, но как наши гости, а не как враги. И никто из вас не будет ни в чем знать нужды. Вы слышите меня, темный эльф и женщина–орк? Передайте это своим на холме, ведь Кормак Голдсмит не передаст этого никогда.

— А ты забыла или даже никогда не знала, что у этих игроков остались в реальности дети, мамы, папы и жены? — таким разозленным Андрей Голдсмита еще никогда не видел. Голдсмит уже не парил полминуты, чего с ним раньше никогда не случалось, теперь он размахивал вейпом на манер дубины, — Ты забыла, что я несу ответственность за этих людей? Что, если игроки хотят вернуться домой, а ваше упрямство им мешает? Что тогда, а?

— А есть ли вообще способ вернуть их домой? — хладнокровно ответила Дамха, — Откуда они знают, что могут вернуться? От тебя? Но ведь ты лжец, Голдсмит, мы это уже выяснили. Что, если способа вернуться нет, а ты просто используешь игроков, как пытаешься сейчас использовать меня?

— Ладно, мэрифа, ладно, — заорал Голдсмит, — Я лжец и говно, да. А ты одета в святость. Зовешь игроков в гости, экая добрая бабуля. А не твои ли люди в клетчатых платках сейчас режут игроков и темных эльфов по всей Риаберре, а? Слово «эльфицид» тебе ни о чем не говорит?

— Я впервые слышу это слово, — ответила Высшая Жрица, — Что же касается Ордена, то твои упреки справедливы. Но Орден Белых и Черных квадратов не подчиняется ни мне, ни Королеве. Мы не причастны к их ужасным деяниям.

— Да ну? А я лично видел письменный приказ Ордена, начинающийся со слов «во имя Королевы», который вот этот темный эльф снял с трупа убитого рыбака. Так ведь, Иван Гроза Нубов? Скажи ей!

Андрей рассеянно кивнул.

— Я тоже могу издать приказ во имя Кормака Голдсмита, — усмехнулась Дахма, — Но это не сделает меня твоей служительницей. Мы не причастны к делам Ордена, Голдсмит. И если игроки примут нашу дружбу — мы вместе покончим с этим кошмаром.

— Да, но в Дахии темных эльфов арестовывала стража, — вмешался совсем запутавшийся Андрей, — Не Орден, а ваши люди. В желтых тюрбанах. Мне рассказал об этом дон Крус.

— Стража всего лишь пыталась вывезти темных эльфов из Дахии и укрыть их за стенами Эазимы, чтобы они не пострадали от Ордена, — ответила Дахма, слышавшая Андрея, хотя он говорил без всякого волшебного громогласия, — Этот приказ исходил от городских властей, но я уже отменила его, как неудачный. Как я и предполагала, его превратно поняли. Многие стражники восприняли это неправильно. Они решили, что темных эльфов за что–то арестовывают, а не спасают. Но, как я уже сказала, приказ отменен.

— Это правда, — сказал Андрей, — Я сам видел в Дахии живого темного эльфа. Значит, приказ действительно был отменен.

— Ты видел в Дахии живого темного эльфа, потому что Грибные развесили головы стражников на дереве, и исполнять приказ стало некому, — мрачно заметил Голдсмит.

— Я знаю, что ты задумал, Голдсмит, — холодно произнесла Высшая Жрица, — Ты хочешь своих кукол назад, как маленькая девочка. И ты не отступишься. Единственная возможность отнять у нас волю — убить нашу Королеву. А Королева в Эазиме, и как мы с тобой знаем, она не может надолго покидать дворец. Так что Джамезия все равно рано или поздно сюда вернется, даже если сейчас ее здесь нет, в противном случае она просто перестанет быть Королевой. А на это Джамезия никогда не пойдет, ведь если она перестанет быть Королевой — это будет твоя победа и твое торжество, и игра вернется под твой контроль. Ты знаешь это, и я тоже знаю.

А еще мы с тобой знаем, что из этого неизбежно следует. Ты пойдешь на штурм этих стен, Голдсмит. Не сам, конечно, ты ведь бесплотный дух. Но ты сладкоречив, как и все духи, завлекающие неосторожных путешественников в мир мертвых. Ты будешь действовать руками игроков. И не то, чтобы у тебя совсем не было шансов. У вас там на холме есть эти страшные кровожадные эльфы на косматых хизанах, а еще орки в железоходе, полсотни эльфов–имперцев в тяжелой броне и даже несколько магов–левитаторов, которые могут взлететь на наши стены. Но мы оба знаем, чем это закончится. Ты убьешь всех игроков, Голдсмит, ты положишь их ради собственной власти. Но я прошу тебя, не потому что надеюсь на твое понимание, а просто потому, что это мой долг. Не делай этого. Не веди игроков на штурм, Голдсмит. Пожалей их матерей, пожалей их самих. Для них же лучше быть живыми хотя бы в нашем Мире, чем умереть ради твоих амбиций. Я все еще готова увидеть игроков моими гостями и друзьями, но в случае штурма все будет кончено. Передайте то, что слышали здесь своим, темный эльф и орк. И не верьте Голдсмиту. Разве вы не видите, что он безумен?

— Все, она мне надоела, — заявил Голдсмит, впервые за последние минуты жадно прикладываясь к вейпу, — Убей ее, Бегущая–скозь–ночь.

— Я… — растерялась орчиха.

— Убей ее, — повторил Голдсмит, — Или отключу твой гвоздь вместе с твой жизнью, прямо сейчас.

Высшая Жрица смотрела на происходящее все с тем же холодным интересом. Лучники по бокам от нее все еще держали Андрея и орчиху на прицеле.

— Да убей уже ее, мать твою! — заорал Голдсмит.

— Не стрелять, — приказала Высшая Жрица своим людям, — Опустите луки.

Те послушались, а Бегущая–сквозь–ночь наоборот выхватила свой лук, так быстро, что Андрей даже не успел ничего сообразить. Щелкнула тетива, но Сверхмилосердная стрела не засвистела в полете, волшебная стрела летела стремительно и совершенно бесшумно.

Дахма рассмеялась, стрела попала во флаг и торчала из глаза нарисованной на нем акулы.

— Не расстраивайся, ты хорошо стреляешь, — сказал Дахма Бегущей–сквозь–ночь, — Это все моя магия. Но Королеву ты бы так убила, не сомневайся. Жаль, флаг испорчен. Но я не буду его менять. Пусть так и висит со стрелой, как знак войны, раз уже Голдсмит выбрал войну. Но я надеюсь на мир, я все еще надеюсь. Пока что.

— А что это за флаг? — не удержался от вопроса Андрей, который с облегчением выдохнул, когда стрела не попала в цель, — Я видел в меню выбора провинции флаг Риаберры, но он был черным и с эльфийским ухом в углу.

— Власть оккупантов пала, — весело ответила Дамха, — У нас на острове полно темных эльфов, и у каждого из них есть по два уха. Зачем нам еще одно эльфийское ухо на флаге? И черный цвет эльфийской империи, цвет долгой ночи рабства, нам тоже больше ни к чему. Поэтому мы восстановили наш древний зеленый флаг времен независимости. Зеленый — наш традиционный цвет, это цвет покрывавших в старину остров и ныне погибших густых лесов Риаберры. Но свою свободу мы уже вернули. Кто знает, вдруг и леса вернутся?

— Не знаю про леса, но я еще вернусь. Обещаю, — прошипел Голдсмит и растворился в яркой вспышке.

— Похоже, ваш командир бежал. Но может это и к лучшему? Приходите, как гости, — сказала Дахма Андрею, — Мы откроем ворота и дадим приют каждому. А потом вместе подумаем, как нам решить наши проблемы.


Уровень 7: Припадочный VIII

— Да остановись уже, притормози! — закричал Андрей после двадцати минут бешеной скачки, когда конь скакал уже по самому склону холма Макан–Кадим, на вершине которого расположился лагерь игроков.

Бегущая–сквозь–ночь остановила коня слишком резко, и Андрей не удержался, вывалился из седла и пролетел несколько метров, прежде чем упасть. К счастью, холм здесь порос густой зеленой травой, так что Андрей ушиб руки, но даже не потерял ни одного хитпойнта.

— Что такое? — спросила эльфоорчиха, — Отлить что ли захотел?

— Нет, я не хочу отлить, — признался Андрей, поднимаясь на ноги и отряхиваясь, — И я не понимаю, зачем вообще у Голдсмита в игре прикручена необходимость справлять естественные надобности. Наверное, он и правда сумасшедший.

— А вот и нет, — заспорила Бегущая–сквозь–ночь, — Отливать в игре очень полезно по двум причинам. Во–первых, суровый реализм. Поэтому мы в нее и играем. По крайней мере, лично я играю именно по этой причине. А, во–вторых, из орочьей мочи выходят отличные яды для стрел, не такие мощные, конечно, как те, что собрал сегодня нам дон Крус, но все равно неплохие. Кстати, а как думаешь, у меня сейчас будет орочья моча? Слушай, а может быть попробовать набрать немного? Как ты считаешь, наложенная Фокусником иллюзия влияет на мочу?

— Зная Фокусника, я бы предположил, что его иллюзия и на говно влияет, — ответил Андрей, — Но я попросил остановиться не для того, чтобы попробовать набрать твоей мочи. Я хотел обсудить, что мы будем делать, когда вернемся на холм.

— В смысле что? — не поняла Бегущая–сквозь–ночь, — Честно расскажем игрокам о произошедшем, а дальше пусть каждый сам решает.

— Мне кажется, это неправильно, — сказал Андрей, всматриваясь вдаль.

Отсюда с холма Эазима все еще выглядела зловеще, как будто опухоль бурого камня вдруг вспухла на горизонте, опоганив землю. Особенно Андрея пугали черные внутренние стены города. Даже издали их огромность поражала, не так как вблизи, а как–то иначе. Они казались чем–то неотмирным, пришедшим из времен, о которых смертному лучше не знать. За черными стенами виднелись бесчисленные шпили и минареты столицы, казавшиеся с холма иголками.

Дело шло к закату, солнце порыжело и клонилось за холм Макан–Кадим. Андрей набил рот колки, ощутив знакомую и желанную сладость с ореховым привкусом.

— Если мы предложим игрокам выбирать, что им делать, то половина наверняка уйдет к Высшей жрице в Эазиму, а половина останется, — развил Андрей свою мысль.

— И что? — спросила эльфоорчиха.

— Да как ты не понимаешь! Дахма все верно сказала. Я думаю, что Голдсмит пойдет на штурм города, чтобы убить Королеву. А если игроки разделятся — получается, что половина будет штурмовать Эазиму, а другая половина ее защищать. И мы будет убивать друг друга. Я такого не хочу, — сказал Андрей.

— А что такого? — удивилась Бегущая–сквозь–ночь, — Обычная клановая войнушка. Ну да, теперь ставка в этой войнушке — жизнь. Но суть та же. И вообще, с чего ты взял, что Голдсмит решится на штурм? Это же безумие. Ты глянь на эти черные стены. Как их штурмовать, чем? Тут дракон нужен.

— Я думаю, что Голдсмит выдумает какую–нибудь хитрость, — предположил Андрей, — Но если она не сработает, то Голдсмит положит всех, кто не уйдет сегодня с холма в Эазиму, под этими стенами. Жрица разозлила его, так что Голдсмит будет жестить.

— Так иди тогда в Эазиму, в чем проблема–то? А еще ты можешь вызвать Голдсмита и сам спросить у него, что он затеял.

— Не могу, — сказал Андрей, — Как ты сама видела, он не отвечает.

Это было правдой, они уже дважды останавливались и пытались активировать Лунный камень, но голографический Голдсмит не являлся.

— Может он того? — спросила Бегущая–сквозь–ночь.

— Что «того»?

— Ну того, суициднулся от расстройства. А может опять виски пьет. Ты же видел, в каком он виде сегодня появился перед нами.

— Да, — ответил Андрей, жуя термитный сыр, который ему дали в лагере на холме, — В любом случае я не могу пойти в Эазиму. Мне нужно домой. Меня там ждет мама, и сестры, и папа тоже. И никто, кроме Голдсмита, меня домой не вернет. Но то, что он затеял — безумие. И я не знаю, что делать.

— Ну сам решай. Тут я тебе не помощница, — сказала Бегущая–сквозь–ночь.

— Слушай, а вот тебе разве не хочется в реальность, к внукам в Сидней?

— Эй! — разозлилась Бегущая–сквозь–ночь, — Во–первых, внуки у меня не в Сиднее. Один в Брисбене, другой вообще в Германии. Дочка вышла замуж на немца. Во–вторых, нахрена внукам нужен дед–задрот? У них родители есть. А, в-третьих, я отыгрываю! Так что забудь про внуков и про все, что рассказал Голдсмит. Я милая эльфиечка.

— Ты в данный момент мерзкая орчиха, — вздохнул Андрей, — Ладно, поехали. Хотя я так ничего и не решил.

Когда они поднялись на холм, арахнидка по имени Дуо открыла им проход в кокон и тут же спросила:

— Ну как? Королева мертва? Мы вернули себе сервер?

Судя по всему, орки, присутствовавшие при подготовке цареубийства, уже успели разболтать всему лагерю, куда и зачем ездили Андрей и Бегущая–скозь–ночь.

— Королева не пришла, сервер все еще их, — коротко объяснил Андрей, пролезая в кокон.

Дожидавшийся Андрея возле самого брюшка арахнидки котопаук тут же бросился тереться о ноги хозяина, потом залез вверх по сапогу и больно уколол Андрея щетиной в колено. Андрей почесал питомца за ухом и покормил его маной. Потом Андрей на всякий случай взял котопаука в руку и направился в центр лагеря, к священному дереву.

Эльфы Децимуса, которым Голдмит вроде бы запретил ходить в эту половину лагеря на холме, тем не менее подошли к Бегущей–сквозь–ночь и стали спрашивать, как ей понравился конь. Бегущая–сквозь–ночь в свою очередь живо интересовалась, где можно найти Фокусника, чтобы вернуть себе прежний облик.

Андрей, кажется, принял решение. Он уведет часть игроков в Эазиму, а когда они окажутся в городе, то найдут и убьют Королеву. Это, конечно, подлость и, кроме того, этот план определенно не понравится Голдсмиту, но ничего не поделаешь. Андрей не будет здесь жить, и погибать при штурме города он тоже не намерен. Его ждут в реальности.

Прямо перед Андреем неожиданно появился дон Крус и тут же перешел к делу:

— Я так понимаю, провал?

— Да, — ответил Андрей, — Слушай, у тебя все еще есть громовой голос?

— Само собой. Пока тебя не было, я купил себе рун громогласия у других игроков. На случай, если мне еще придется быть голосом мистера Голдсмита.

Они дошли до дерева, и Андрей приятно удивился произошедшим здесь переменам. Трава под Хашабом все еще была перепачкана кровью, и вокруг дерева сиротливо вилось несколько мух, но головы с ветвей исчезли.

— Я приказал снять, — объяснил дон Крус, — Грибные теперь сидят под замком, а кроме них эти головы никого не радовали.

Андрей кивнул:

— Тебе снова придется поработать голосом, дон Крус. Только теперь уже моим. Голдсмит исчез. А мне есть, что сказать игрокам.

— А ты уверен? — с сомнением спросил дон Крус.

— Да, созывай всех сюда.

Дон Крус прокашлялся и разбил о себя руну громогласия:

— Слушайте! У Ивана Грозы Нубов важное сообщение!

Пара эльфов Децимуса Суллиуса подошла к дереву со своей выделенной для них западной половины вершины холма, но игрокам, видимо, было плевать на сообщение от Андрея. Это было объяснимо, пока Андрей шел сюда по лагерю, он уже поймал пару презрительных взглядов, вероятно, игроки теперь считали его лохом, не сумевшим ухлопать самую обычную Королеву.

— Кхе–кхе, — снова прокашлялся дон Крус, — У Ивана Грозы Нубов важное сообщение от Кормака Голдсмита.

Игроки наконец зашевелились, возле дерева стала собираться толпа. Децимус Суллиус прогнал своих эльфов обратно на западную половину, зато пришел послушать анонсированное сообщение от Голдмита сам.

— Ну в общем… — начал перепуганный Андрей, публичные выступления никогда не были его сильной стороной, — Кормак Голдсмит сбежал. Он не может нам помочь. Единственная возможность спастись для нас — это возвращение контроля над сервером. А для этого нужно убить Королеву. Но…

Андрей запнулся, он говорил совсем не то, что планировал. Дон Крус добросовестно озвучивал все сказанное Андреем на весь лагерь. Теперь отступать было некуда. Андрей должен закончить хотя бы предложение, а еще лучше — всю речь.

— Высшая жрица Риаберры Дахма предлагает нам стать ее гостями в Эазиме, — неожиданно даже для себя самого сказал Андрей, — Нам всем там предоставят приют. А убить Королеву мы все равно не сможем. Так что для нас нет никакого шанса на спасение. Нам придется жить здесь… в игре. А если мы не примем предложение Высшей жрицы, то жить уже не будем. Потому что Голдсмит поведет нас на штурм Эазимы, и мы все там погибнем. Если не верите — просто выйдите за пределы кокона и гляньте на эту Эазиму. Она неприступна. Мы все умрем, если будет штурмовать ее. А если останемся здесь — наверняка придет Орден и всех нас перебьет…

Андрей замолчал, пораженный эффектом своей речи. Децимус Суллиус стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на Андрея с омерзением, как на выползающую из трупа сколопендру. Зато в глазах игроков читались страх и замешательство. Андрею это было в новинку, со страхом на него мало кто смотрел.

Лишь несколько мгновений спустя Андрей осознал, что игроки смотрят не на него, а на нечто за его спиной.

— Простите, сэр, — нарушил повисшую тишину дон Крус, — Я счел необходимым озвучить речь моего друга, несмотря даже на ее дикое содержание.

Андрей резко обернулся и увидел за собой висящего в метре над землей Кормака Голдсмита. Андрей удивился, но потом вспомнил, что Голдсмиту не требуется его разрешения, чтобы появиться. Когда Голдсмит второй раз вышел на связь у Гномьего ручья, Андрей вообще спал.

— Да нет, почему же, хорошая речь, — сказал Голдсмит, выпуская облако кроваво–красного пара, — Но у меня есть несколько ремарок. Первое. Кормак Голдсмит не сбежал. Я вроде бы говорил, что еще вернусь, если ты забыл, Иван, о великий Гроза всех Нубов и Голдсмитов. Второе. Если кто–то хочет идти гостить в Эазиму — идите. Я никого здесь не держу. Только учтите, что все гостеприимство закончится за воротами, зайдя за которые вы в лучшем случае получите стрелу в рожу. В худшем вас будут пытать, возможно, даже используют для магических опытов

Вот эта милая бабуля, которая так понравилась предыдущему оратору, в Эазиме ничего не решает. По моей информации там всем заправляет Орден, тот самый, который уже перебил кучу игроков. Но если кто–то все же хочет идти в Эазиму, то, повторюсь, никого не держу.

Третье. Штурм города, о котором говорил Иван Гроза Нубов, естественно будет. Но не пугайтесь. Это будет не более чем отвлекающий маневр. Мы нанесем резкий удар и отступим. Город брать не будем, даже на стены лезть не будем. Так что никто не умрет, при условии, что вы будете в точности следовать моим приказам, само собой. Ну и последнее. Самое важное. Наша последняя надежда, так сказать…


Голдсмит сделал паузу и затянулся паром, а потом произнес:

— Вена, что ведет в Сердце Зла, касается и золотой души.

Дон Крус старательно озвучил громовым голосом все сказанное Голдсмитом, включая последнюю загадочную фразу.

Игроки в замешательстве переглядывались, над холмом повисло молчание, было только слышно, как жужжит магический барьер, и фыркают многочисленные кони эльфов Децимуса. Сам Децимус все еще буравил Андрея взглядом, как будто хотел просверлить его насквозь своим презрением.

— Вена, что ведет в Сердце Зла, касается и золотой души, — повторил Голдсмит, — Кто из вас понимает, о чем я говорю? Если никто — вы все останетесь здесь навсегда, поскольку это наш последний шанс спастись.

Ответом Голдсмиту было молчание, игроки все еще смотрели со страхом и непониманием, потом некоторые начали перешептываться.

— Вот черт, — выругался Голдсмит, — Я Кормак Голдсмит, клянусь, что никого не буду наказывать за… он сам понимает, за что. Наоборот, я лично вручу десять тысяч биткоинов тому, кто сумеет продолжить эту фразу. Когда вы отсюда выберетесь, разумеется, потому что вручить биткоины вам прямо в игре я не смогу. Уж извините.

Но ответом и на этот раз было только жужжание барьера и испуганный шепот. У Андрея возникла мысль, что Голдсмит действительно сошел с ума.

— Попробуем еще, — сказал Голдсмит, явно волнуясь и жадно затягиваясь паром, — Пятьдесят тысяч биткоинов тому, кто продолжит фразу. Итак… Вена, что ведет в Сердце Зла, касается и золотой души.

В толпе игроков вдруг возникло какое–то шевеление.

Через несколько секунд к дереву вышел рептилоид в рванине. Это было странно, Андрей раньше не видел его в лагере, он вообще не встречал представителей расы рептилий в игре. Рептилоид был бос и замотан в какие–то серые тряпки. Его огромные черные глаза на чешуйчатом лице маслянисто блестели.

— Вена, что ведет в Сердце Зла, касается и золотой души. Шел гном на запад, но упал на третьем шаге, голову зашиб, — глухо продекламировала рептилия.

Голдсмит улыбнулся:

— Да! Я знал. Вы все спасены. И мой сервер тоже.


Уровень 7: Припадочный IX

— Во время переговоров с Мэрифа–Дахмой я убедился, что в нашем лагере действует агент врага, и возможно даже не один, — сказал Голдсмит, — Но на ваше счастье искать вражеских шпионов и устраивать здесь сейчас гестапо у меня нет ни времени, ни желания. Так что мне придется действовать, делая поправку на агентов врага среди вас. Поэтому я буду отдавать приказы, ничего не объясняя, а вы просто выполняйте их, держа в голове мысль, что у нас очень мало времени. Надежда на ваше спасение забрезжила, но если хоть немного промедлить, она погаснет уже навсегда. Так что просто беспрекословно подчиняйтесь или валите в Эазиму. Есть желающие свалить?

Желающих свалить не нашлось. После загадочных речей Голдсмита даже те, кто хотел уйти, наверняка решили остаться просто из любопытства, чтобы поглядеть, что он предпримет. Андрей тоже решил остаться, хотя очень боялся, что Голдсмит после не слишком удачного выступления Андрея, объявит агентом врага именно его.

— Эй, зеленорылые, приведите мне пленную жрицу Хамани, и Грибных тоже гоните сюда, — распорядился Голдсмит.

Пока орки исполняли приказание, Голдсмит молча парил свой вейп, копаясь в смартфоне и периодически внимательно оглядывая игроков. Игроки галдели и взволнованно обсуждали происходящее, а Андрей разглядывал странную рептилию, продекламировавшую стишок. Рептилоид стоял достаточно близко, так что система представила его Андрею:

Xib

Уровень: 30

Раса: Рептилоид

Класс: Вор

За исключением редкой расы и сочетания высокого уровня с экипированной рваниной и босоногостью, ничего примечательного в рептилии вроде бы не было. Андрей подумал, что может быть рептилия, как и дальнобойщик из Сиднея, тоже отыгрывает, и у его расы принято ходить без обуви и так одеваться. Тем более что Фокусник, например, вообще ходит в одной набедренной повязке, так что пора уже перестать удивляться странным одеяниям игроков.

Приведенная орками жрица была мрачнее тучи, а Грибные выглядели еще хуже. Судя по всему, находясь в заключении, они коротали время, употребляя алкоголь и разнообразные не слишком полезные вещества, и несколько переборщили.

— Навалите мне кучу кровяных рун с заклинанием света, — приказал Голдсмит, обращаясь ко всем сразу, — Куча должна доходить мне до колена, с учетом того, что я парю в метре над землей, само собой. Давайте, не жадничайте. Децимус, поспособствуй, пожалуйста.

Но способствовать не пришлось, хотя эльфов Децимуса многие боялись не меньше, чем Грибных. Игроки видимо осознали важность момента, и куча кровяных рун, напоминавших изящные красные стеклянные безделушки, росла на глазах. Вскоре она достигла требуемого уровня.

— Хорошо, — Голдсмит удовлетворенно кивнул, — Задание посложнее. Навалите мне кучу айрана, вдвое меньше этой.

На этот раз некоторые зароптали, а другие предпочли подальше отодвинуться от Голдсмита с его предложениями и скрыться в толпе. Тем не менее, через пять минут перед Голдсмитом, рядом со сваленными кровяными рунами, возникла куча сушеных мочевых пузырей хизана, каждый из которых был заполнен белоснежным айраном. В эту кучу наибольший вклад внес дон Крус, положивший сразу тридцать айранов–лечилок.

— Спасибо, — поблагодарил Голдсмит, убедившись, что куча достигла достаточной высоты, — Я знал, что вы благородные игроки, не лишенные понятий о долге. Собственно, другие в мои игры и не играют. И эльфам Децимуса, внесшим свой вклад, тоже спасибо, но в них я и не сомневался.

Децимус Суллиус чопорно склонил голову в ответ на благодарность Создателя.

— А сейчас я буду делить вас всех, и игроков и эльфов Суллиуса, на две группы. Назовем их Восток и Запад. Те, кто попадет в группу Восток — вставайте с восточной стороны от меня, те, кто в группу Запад — с западной. Я не буду объяснять вам, по какому принципу я вас делю и зачем. Я также не собираюсь рассказывать, повезло вам или нет, что вы попали в группу Восток или Запад. Задачи у групп будут совершенно разные, но обе — предельно важные для нашего общего дела, уж поверьте. Просто идите, куда я скажу, как в школе на уроке физкультуры, когда набирают футбольную команду, или во что вы там играете в ваших странах. Для начала мне нужны… — Голдсмит заглянул в смартфон, — Мне нужны Бервик и Клуш.

Из толпы вышли двое игроков–разбойников, Бервик был орком с рогатиной, а Клуш — человеком с топором. Уровни у обоих были еще ниже, чем у Андрея.

— Дайте им еды на неделю, на трех человек, — приказал Голдсмит.

Игроки быстро набили инвентарь разбойников едой.

— Теперь возьмите себе по пять айранов каждый, — распорядился Голдсмит.

Радостные разбойники отказываться не стали.

— А мы Восток или Запад? — спросил Клуш.

— Ни те, ни другие. У вас будет особое сверхважное задание, от которого зависит исход дела. Подойдите, я скажу вам кодовое слово.

Бервик и Клуш подошли, и Голдсмит им что–то прошептал, так тихо, что даже Андрей не услышал.

— Запомнили?

— Это легко запомнить, — ухмыльнулся Клуш.

— Ну вот и прекрасно. Теперь берите вон в той хибарке сына Мэрифа–Хамани и уходите с ним.

Глаза пленной жрицы налились кровью:

— Ты обещал, Голдсмит. Ты обещал отпустить нас после переговоров.

— Ситуация изменилась, — пожал плечами Голдсмит, — Но ты не переживай, мэрифа, Бервик и Клуш будут пылинки с твоего сына сдувать и не причинят ему никакого вреда.

Голдсмит повернулся к Бервику и Клушу, притащившим из хибарки сонного пленника, который видимо все еще был под действием какого–то оглушающего заклятия:

— Спрячьтесь где–нибудь подальше отсюда и сторожите его. Он должен оставаться живым, по крайней мере, в течение семи дней. За этот срок я пришлю на ваши никнеймы сообщение с призрачным гонцом, через мага слова–игрока или NPC, неважно. В сообщении будет только одно кодовое слово. Как только вы его получите — немедленно освободите пленника. Если сообщение не придет в течение семи дней — убейте парня. Если придет сообщение освободить его, но без кодового слова, просто проигнорируйте его. Все понятно?

— Да. А прятаться–то где? — спросил Клуш.

— Где хочешь, — ответил Голдсмит, — Желательно там, где тебя сразу не прикончат. Но самое главное — никому не говори, куда вы направляетесь, даже мне сейчас. Теперь проваливайте.

Жрица молча смотрела, как ее сына уводят, ее лицо было непроницаемым.

— Судя по вашим указаниям, сэр, нам придется торчать в игре еще не меньше недели, — высказал общее мнение дон Крус, который, как помнил Андрей, сам не очень–то и стремился покинуть Риаберру.

— Я взял с запасом, — объяснил Голдсмит, — По моим расчетам все должно закончиться через три дня по внутриигровому времени. А сейчас перейдем к арахнидкам. Вы меня слышите, няши?

— Да, — раздался над толпой магически усиленный голос Дуо, все еще сторожившей кокон с востока, — Мы смертельно устали. Мы держим барьер уже почти двое суток. Таблетки чарколя кончаются. И когда они кончатся — мы упадем без сил.

— Эй, неблагодарные ублюдки, — обругал Голдсмит игроков, — Этот кокон — возможно единственная причина, почему Орден до сих пор не пришел сюда и не выпустил вам всем кишки. А вам жалко для спасших ваши жизни паукодевочек таблетки чарколя?

Усовестившиеся игроки, стоявшие близко к барьеру, тут же надавали изможденным арахнидкам стимуляторов, а маги обновили повешенные на тенеплеток баффы.

— Вам осталось продержать этот кокон до завтрашнего рассвета, — объяснил Голдсмит арахнидкам, — Вот ваша задача. За час до рассвета сворачивайте кокон и уходите, хорошо спрячьтесь и отдыхайте. А через несколько дней, если все пойдет по плану, я вас вытащу в реал, как и всех остальных.

— А как игроки будут без нашей защиты? — спросила с западного конца вершины холма верная долгу Окта.

— К рассвету здесь уже не будет игроков, вы уйдете последними, — ответил Голдсмит, — Оставаться здесь дальше нельзя, это просто опасно. По моей информации скоро должно произойти нечто очень нехорошее, и когда оно произойдет — защитный кокон станет бесполезным, в любом случае. Я раздал все специальные задания, так что приступим к набору в группы Восток и Запад. Итак… С кого бы начать? C нашей героини Джейни?

Красавица–храмовница не слишком уверенно вышла вперед и встала, опираясь на копье.

— Восток, — указал ей Голдсмит вейпом влево от себя, и сразу же, как Джейни отошла, произнес:

— Грибные эльфы — группа Запад.

— Эй, я бы предпочел отправиться с Джейни, — высказал неудовольствие брат Нираб.

— Никаких обсуждений, — отрезал Голдсмит, — Вали направо или я прикажу Суллиусу порубить тебя. Уверен, он получит от этого искреннее наслаждение.

Толпа игроков забухтела и зажужжала, как потревоженный улей, потом она пришла в движение, многие игроки, возможно даже не вполне сознавая своих действий, сделали несколько шагов в восточном направлении. С Джейни хотели идти все, а быть в группе с Грибными не желал никто.

— Мда, я не слишком удачно начал, — констатировал Голдсмит, — Это нужно исправить. Группа Восток сейчас слишком престижна. Этак и до драки недалеко. Так что Фокусник — в группу Восток.

Андрей испуганно завертел головой, ожидая дождя из говна или иной пакости, которая происходила, когда кто–то поминал Фокусника. Но никаких фокусов заметно не было, только толпа игроков все еще бухтела и озиралась, каждый пытался высмотреть пропавшего Фокусника.

— Ну и где этот мудак? — поинтересовался Голдсмит, — Эй, Фокусник! Напомни нам, как называется класс твоего перса.

Над головой голограммы Голдсмита вспыхнули фейерверки, а потом прямо из голограммы вывалился Фокусник.

— Я Фокусник! — радостно сообщил он.

— Налево.

Фокусник встал рядом с Джейни, извлек из собственного зада помятый букет цветов и протянул девушке. Джейни благодарно улыбнулась, но букета не взяла.

— Эй, Фокусник, верни мне мой прежний вид! — заорала из толпы Бегущая–свозь–ночь.

— Да, сделай это, — подтвердил просьбу эльфоорчихи Голдсмит, а потом продолжил распределение, — Орки–железоходцы — группа Восток. Ты, Бегущая–сквозь–ночь, тоже в группе Восток, с Фокусником. Так что если тебе понравилось быть орчихой, он без проблем сможет снова превратить тебя.

По мере того, как росла группа Восток, единственные пока члены группы Запад в лице Грибных Эльфов все мрачнели. Андрей понимал чувства Грибных, у него тоже возникла мысль, что в группу Запад Голдсмит набирает доставших его игроков, которых собирается послать на какую–нибудь бесполезную самоубийственную миссию, например, штурмовать черные стены Эазимы. Учитывая недавнюю речь Андрея про сбежавшего Голдсмита и его же предложение сдаться на милость Высшей жрицы, у самого Андрея тоже были неплохие шансы оказаться в отряде самоубийц с Грибными, и поэтому Андрей тревожился.

— Легат Децимус Суллиус Риаберрийский, — пафосно произнес Голдсмит, и Суллиус аж засиял от гордости, — Назови пятерых своих самых верных эльфов, тех, на кого можно рассчитывать.

— Зинедин, Иннокентий Океанический, Аквила, Кастрикий Проволока и Тагафай, — не замешкавшись ни на секунду, доложил Децимус.

Пятеро названных NPC растолкали толпу и вышли вперед. Зинедина, пожилого эльфа–вервера со сморщенным и похожим на сушеный абрикос лицом, Андрей знал. Именно Зинедин отобрал у Андрея его уникальный артефакт Водокачатель в каменной пустыне. Иннокентий Океанический был несколько толстоват по сравнению с остальными эльфами–имперцами, но компенсировал полноту огромным ростом. Аквила был ничем не примечательным, но суровым воином в золоченой броне. Кастрикий Проволока просто пугал и имел вид отъявленного головореза. Тагафай неожиданно оказалась смуглокожей золотоглазой эльфийкой, определенно из каких–то южных, но не темных эльфов. Ее Андрей раньше не замечал, судя по всему, она была единственной женщиной среди воинов Суллиуса.

Голдсмит покопался в смартфоне:

— Я согласен с твоим выбором, Децимус. Ты сам, Иннокентий Океанический, Аквила, Кастрикий и Тагафай — в группу Запад. Зинедин, и все остальные твои воины — в группу Восток.

Андрей теперь окончательно запутался. Видимо, группа Запад все же не была отрядом на убой, по крайней мере, причисленный к ней Децимус определенно был самым верным слугой Голдсмита, и вряд ли Голдсмит собирался послать его на смертельную миссию. Сама идея делить воинов Децимуса тоже была странной, будь Андрей военачальником, он был оставил их всех в одной группе.

Децимус и четверо его названных эльфов прошли вправо от Голдсмита. Огромная толпа остальных эльфов-NPC, расталкивая игроков, повела своих коней на восточную часть площадки.

— Эй, начальник! — вознегодовал брат Нираб, — Я не хочу вместе с этим мудаком воевать. Отправь его в группу к Фокуснику нахрен.

— Он прав, — подтвердил брат Инножд, — У нас могут возникнуть конфликты с этим золоченым остроухим, вероятно с его последующим убийством и расчленением. Так что ставить нас воевать вместе с ним — плохая идея.

— Во–первых, кто сказал, что вы будете воевать? — парировал Голдсмит, — Во–вторых, не обсуждается. В-третьих, мне нужно, чтобы вы помирились с Децимусом, прямо сейчас. Ради общего дела все обиды должны быть забыты. Вы мне нужны, и Децимус с его воинами тоже нужен. Поэтому вы, Грибные братья, сейчас каждый пожмете Децимусу руку и объявите, что все обиды прощены. Приступайте.

— А в десна с Децимусом нам не подолбиться, не? — рассвирепел брат Ирортс.

— Это уже опционально, — милостиво разрешил Голдсмит, — Давайте. Или жмете руку, или лишаетесь голов.

Брат Инножд вздохнул, но руку остававшегося совершенно бесстрастным Децимуса пожал. Брат Нилбог сплюнул на землю сгустком чего–то бурого, что он до этого жевал, но тоже пожал руку. Брат Ирортс во время рукопожатия похлопал Децимуса по бронированному плечу, на взгляд Андрея чересчур по–панибратски. Брат Нираб долго мялся, а потом пожал руку, но не Децимусу, а растерявшейся от всего происходящего Тагафай.

— Ладно, мы забыли обиды, — недовольно доложил брат Инножд, — Мы будем сражаться бок о бок с этими мудаками. Но исполнять их приказы — не будем.

— Окей, — согласился Голдсмит.

Лагерь вокруг тем временем все еще находился в движении, эльфы Децимуса все перемещались на восточную половину площадки на холме, конь одного из них отдавил крыло неудачно севшей ручной стрекозе игрока.

— Ладно, — продолжил Голдсмит загадочное распределение, — Мэрифа–Хамани, тебе в группу Запад. И наденьте на нее ошейник–блокатор, уверен, что он у кого–нибудь здесь есть. Мне не нужно сюрпризов, так что колдовать ты пока что не будешь, мэрифа. Ты не против, я надеюсь?

Пленная жрица молча подошла к Децимусу, даже не взглянув на Голдсмита. Какой–то эльф в черном кожаном прикиде надел ей на шею ошейник, чуть мерцавший красной магией.

— Ключ от ошейника отдай Децимусу, — приказал Голдсмит, — А сейчас мне нужен кое–то конкретный… — Голдсмит покопался в смарфоне, — Мелкая Буква, вот кто мне нужен. Выходи.

Из толпы вылез бородатый книжник–меря с посохом и в дорожном плаще.

— Я хочу предупредить вас, сэр, — сказал книжник, — У меня десятый уровень, и я совсем не умею сражаться. На войне от меня будет мало толку.

— От тебя будет огромный толк, — заверил его Голдсмит, — А сражаться тебе не придется. Я позвал тебя не за этим. Насколько я вижу в твоем профайле, ты написал большинство статей в энциклопедии по Миру Ergotism, а еще ты очень активно срал на наших форумах, а на одном анонимном русском имиджборде в разделе «фэнтези» ты написал больше двух тысяч постов за год.

— Это все правда, сэр, — не без гордости заметил Мелкая Буква, — Про лор игры я знаю практически все.

— Как насчет Ритуала Осеннего Рассвета? — спросил Голдсмит.

Книжник кивнул:

— Да. Это очень древний и красивый обряд, и он требует кучи редких алхимических ингредиентов, а еще точного знания формул и самое главное…

— Ладно, ладно, — перебил его Голдсмит, — Болтать сейчас об этом незачем. Меня вполне устраивает, что про этот ритуал здесь знают только два человека — ты и я. Так что сейчас я даю тебе абсолютные полномочия, Мелкая Буква. Обойди всех игроков и NPC здесь на холме, всех обшмонай и забери у них все нужные для обряда ингредиенты. Уверен, что у двух сотен игроков и эльфов Децимуса должно найтись все необходимое. Если кто–то откажется открыть свой инвентарь или отдать ингредиенты — веди его сюда. Грибные эльфы сначала его изнасилуют в жесткой форме, а потом будут отрубать конечности по одной.

— Насиловать не будем! — возмутился брат Нираб, — Но конечности отрубим с удовольствием, это да.

— Я понял, — кивнул Мелкая Буква, — Но ведь для этого обряда нам понадобятся не только ингредиенты, но и…

— Тихо, — прервал его Голдсмит, — Я отлично знаю, что нужно для обряда. Об этом я позабочусь. А вот болтать об этом сейчас не следует. Давай, действуй, я планирую приступить к реализации моего плана уже через пару часов. Когда закончишь, можешь присоединяться к группе Запад.

Мелкая Буква еще раз кивнул, рассеянно осмотрелся и почему–то решил начать шмон с Андрея. Но в инвентаре у Андрея ничего подходящего не нашлось, так что Мелкая Буква пошел проверять орков–железоходцев.

— Прекрасно, — Голдсмит заглянул в смартфон, — Хм… Воин–риа по имени Шаб. Иди сюда.

Из толпы не слишком уверенно вышел черноглазый юноша–воин третьего уровня, в самом простом шмоте и с железным мечом на ремне. Андрею стало стыдно, даже у воина третьего уровня был ремень, а вот он сам им так и не обзавелся.

— Сколько ты играешь? — спросил Голдсмит.

— Т-три дня, сэр, — заикаясь от страха ответил Шаб, — Я в первый раз вошел в игру, незадолго до того, к‑как она сломалась…

— Ладно, не надо так нервничать, — Голдсмит затянулся вейпом, — У меня к тебе только один вопрос. Была ли у тебя уже здесь в игре женщина?

— А? — не понял насмерть перепуганный Шаб.

— Мистер Голдсмит хочет узнать, сувал ли ты в кого свой стручок, — пришел на помощь брат Нираб, — Ну, пялил ли ты бабу? Ебался ли? Расчехлял ли свой биологический меч, чтобы поместить его в дамские ножны, присовывал ли ты…

— Ну, хватит, — остановил его Голдсмит, — Спасибо, брат Нираб. Думаю, он понял.

— Н-нет, — ответил уже явно дрожавший Шаб, — Я т-только прятался, а еще убил одного стражника… И манового термита…

— Ну, термиту–то ты, по крайней мере, присунул? — уточнил неугомонный брат Нираб.

— Все, прекрати, — раздраженно заткнул Грибного Голдсмит, — Тебе в группу Запад, Шаб.

— У нас в группе ебатель мана–термитов, ура! — провозгласил брат Нираб.

— С-сэр, а зачем… — начал было несчастный Шаб, но Голдсмит, указывая направление, ткнул вейпом вправо от себя и тут же забыл про существование Шаба, который с круглыми от ужаса глазами побрел к Грибным.

— Теперь самый главный персонаж этой истории, — сказал Голдсмит, копаясь в смартфоне, и периодически поднимая голову, чтобы осмотреть толпу.

Игроки замерли в тревожном ожидании.

— Хм… Мустакбаль, — сказал Голдсмит.

Из толпы вышел поросший щетиной риа–контрабандист седьмого уровня.

— Нужно объяснять, почему я тебя выбрал? — спросил Голдсмит.

— Я догадываюсь, — уклончиво ответил контрабандист, — Но какую роль вы мне предназначили, не знаю.

— У тебя нет роли, — сказал Голдсмит, беседа становилась все более загадочной, — Просто тебе я доверяю. Группа Запад.

— Голдсмит пихает нам одних сраных риа, — высказал неудовольствие брат Нираб, — Вот этот бандит даже термитов не ебал. Нахрена он нам нужен?

Мустакбаль тем временем без лишних вопросов прошел направо от Голдсмита.

— Целитель, — потребовал Голдсмит, — Лучший.

Из толпы вылезло два человека и три эльфа в белых одеждах.

— Дерьмо, — заявил Голдсмит, заглянув в смартфон, — Все в группу Восток. Есть тут еще целители?

На этот раз из толпы кто–то вытолкал очень красивую девушку–эйрийку. Она была невысокого роста, медовые волосы целительницы были собраны в длинную косу. На девушке было белоснежное платье с открывавшим ножки косым разрезом юбки, блестящие черные леггинсы и белые сапожки без каблука до колена.

— И зачем ты прячешься? — поинтересовался Голдсмит.

— Вы просили лучшего целителя, сэр, — вежливо ответила девушка, — А я не считаю себя лучшей.

— Ну и кто тут лучше тебя? — спросил Голдсмит, — Покажи мне их.

Девушка растерянно огляделась:

— Я здесь совсем никого не знаю, сэр. Просто у меня одиннадцатый уровень. Я думала, что тут должны быть целители и повыше уровнем.

— Но, как видишь, их нет, — констатировал Голдсмит, — Группа Запад.

— Да, сэр.

Девушка вежливо кивнула Голдсмиту, подошла к Грибным и даже сказала «привет» брату Нирабу, который в ответ оскалился гнилыми зубами.

— Ассасин, — потребовал Голдсмит, — Не ниже пятнадцатого. Я готов закрыть глаза на нуба–целителя, но ассасин мне нужен хороший.

На этот раз к Голдсмиту из толпы подошло одно единственное странное существо, напоминавшее жертву не слишком удачного генетического эксперимента. Существо было замотано в черные тряпки и все поросло темной шерстью. На голове у твари были кошачьи ушки, нос тоже был кошачьим с кошачьими же усами, зато густая борода была вполне человеческой.

Кормак Голдсмит неожиданно заржал:

— Кошкомальчик старой версии! Кто бы мог подумать, что кто–то еще играет этим дерьмом.

— А мне норм, — промяукал кошкомальчик.

— Но уровень у тебя, по крайней мере, двадцать шестой, — сверился Голдсмит со смартфоном, — Продемонстрируй мне свои умения. Вон, например, на… Почему бы не на Фокуснике? Только не убивай его по–настоящему, этот мудак мне еще нужен живым.

— Эй! — возмущенно завизжал Фокусник, — Я Фокусник!

В следующее мгновение не желавший быть экспонатом для демонстрации умений ассасина–кошкомальчика Фокусник скастовал облако цветных конфетти и исчез. Ассасин тоже исчез, но не так эффектно, он просто растворился в воздухе.

— Прикольно, — сказал брат Нилбог, — Теперь у нас нет ни ассасина, ни Фокусника.

Все завертели головами, пытаясь рассмотреть, куда подевались участники представления.

Но уже через мгновение в метре от священного дерева метнулась вспышка, и из нее вывалился безжизненный и похожий на уродливую старую куклу Фокусник. Тело шлепнулось на землю, глаза у Фокусника были открыты, но смотрели стеклянно и мертво. Ассасин материализовался вслед за своей жертвой, и тут же воткнул Фокуснику в грудь черную иглу. Фокусник шумно вдохнул, его конечности свело судорогой. Через пару секунд Фокусник уже тяжело поднялся на ноги, его пошатывало.

— Я Фокусник, — обиженно прохрипел старик и заковылял к своей группе Восток, настроения показывать фокусы у него сейчас, видимо, не было.

— Отлично, — Голдсмит поднял вверх большой палец, — Хоть один задрот среди толпы тупорылых нубов. Группа Запад.

Брат Инножд уважительно предложил новому соратнику–ассасину хлебнуть самогона из его фляги, но кошкомальчик вежливо отказался.

— Ипритовый маг, — потребовал Голдсмит следующего игрока, — Ты тут один.

Ипритовый маг важно вышел из толпы в противогазе и полностью скрывавшей тело мантии ядовито–зеленого цвета, его сопровождал питомец — перекачанная мускулистая собака, которая, как и хозяин, носила противогаз.

На лицах уже распределенных игроков Андрей увидел замешательство, переходящее в ужас.

— Этого урода не возьмем! — заорал брат Нилбог, — Лучше убей меня сразу, Голдсмит!

— Я тоже против, чтобы эта гадость была в нашей группе, — выступил от лица группы Восток Зинедин.

— Создатель, этот маг опасен для своих больше, чем для врагов, — доложил Децимус Суллиус.

— Группа Запад, — безжалостно произнес Голдсмит.

Группа Восток разразилась ликующими криками. Со стороны группы Запад послышались ругательства, Брат Инножд на своем хизане выехал вперед:

— Ты же понимаешь, что мы его убьем, Голдсмит? Нам не нужно этого дерьма.

— Да, но он нужен для моего плана, — заявил Голдсмит, — И если ты его убьешь — мой план провалится. И тогда все игроки будут знать, что благодарить за то, что они навсегда остались в игре, следует Грибных, испугавшихся обычного ипритового мага. Своего ипритового мага, прошу заметить.

— Иприту насрать, свой ты или чужой, — мрачно заметил брат Нилбог.

— Бла–бла–бла, никаких обсуждений, — отрезал Голдсмит, — Давай, вонючка, в группу Запад.

Ипритовый маг со своей жуткой псиной важно прошествовал направо от Голдсмита, так и не проронив ни слова. Группа Запад зашевелилась, каждый старался отойти подальше от нового согруппника. Только целительница осталась на месте и даже сказала:

— Привет. А я тебя не боюсь. Уверена, что ты хороший, и знаешь, как не навредить своим.

Ипритовый маг ответил чопорным поклоном, но рта так и не раскрыл. Впрочем, Андрей не был уверен, есть ли у него вообще под противогазом рот.

— А сейчас, чтобы отвлечь вас от мрачных дум об иприте, я покажу вам небольшое представление, — сказал Голдсмит.

— Я Фокусник! — радостно воскликнул уже оклемавшийся от яда ассасина Фокусник, потирая руки.

— Нет, в этом представлении ты не участвуешь, — осадил буйного старика Голдсмит, — Мне нужны трое. Рекс, Топко–Топко и Барбара. Идите сюда реще, иначе вас приведут силой.

Толпа расступилась и вперед вышли викинг с топором, чернокожий человек с плевательной трубкой на поясе и блондинка с внешностью порноактрисы и в бронелифчике.

— Чудесно, — произнес Голдсмит, — А теперь расскажите мне о себе.

Все трое вызванных молчали, викинг рассматривал землю под собой, чернокожий пожевывал что–то, блондинка поправляла волосы.

— Ну, ладно. Хотя бы спойте песенку, — попросил Голдсмит, — Или рэп зачитайте, обожаю 50 cent’а. Ну что же вы, бэтмены?

Трое странных людей молчали.

— Ладно, есть тут пироманты? — весело произнес Голдсмит, — Пожгите это молчаливое дерьмо.

В руках у пары игроков действительно заклубились файрболлы, но в этот момент из толпы вылез гном в зеленом колпаке.

— Не смейте! — закричал гном, — Мое!

— Твое что? — уточнил Голдсмит.

— Ну да, мои боты, — смиренно ответил гном.

Брат Нираб присвистнул:

— Боты в VR-играх от Tellurium Games? Теперь я видел все!

— Несанкционированный самопал на моих серверах, — довольно кивнул Голдсмит, — Штраф до десяти тысяч битков или пара лет тюрьмы. Но я тебя прощу, мамкин крякер, если твои боты помогут реализовать мой план. Группа Запад.

Гном церемонно приподнял колпак:

— Спасибо, мистер Голдсмит! Они у меня умнички, они справятся. Идите за мной, ребята!

Разобравшись с ботоводом, Голдсмит потребовал себе самого раскачанного колдуна.

Колдун вышел из уже чуть поредевшей толпы нераспределенных игроков и выглядел довольно зловеще. Он был бледным высоким человеком–анкарфцем в черной мантии и больше всего напоминал Снейпа из «Гарри Поттера» в исполнении Алана Рикмана, разве что был помоложе лет на десять. На плече у колдуна восседал питомец — напоминавшая лицом хозяина летучая мышь.

— К вашим услугам, сэр, — холодно заявил колдун.

— У меня для тебя подарок, — сказал Голдсмит, — Точнее, подарок у Ивана Грозы Нубов, и он тебе сейчас его вручит.

— А? Что? — встрепенулся Андрей.

— Кукла Колдуна, придурок, — напомнил Голдсмит, — Я надеюсь, ты ее не выменял на пакет колки?

— Нет, — гордо ответил Андрей, — Хотя мне предлагали, и даже не один пакет!

— Так давай ее сюда, — скомандовал Голдсмит.

Толпившиеся вокруг игроки стали тесниться и подходить ближе, всем хотелось взглянуть на уникальный артефакт, который Андрей добыл, ответив на загадки тролля.

— Держи, — Андрей протянул колдуну грубо вырезанную куклу.

— Благодарю вас, — все так же холодно ответил колдун, которого врученный ему подарок, видимо, волновал здесь меньше всех.

Колдун достал кривой нож с черной рукоятью, разрезал себе ладонь и капнул на Куклу несколько капель крови. Ничего не произошло, не было ни вспышек, ни магических эффектов, даже пролитая кровь не впиталась в древесину, а так и осталась на ней бурыми пятнами. Толпа игроков в очередной раз тревожно забухтела.

— Терпение, — потребовал Голдсмит.

Через мгновение деревянная девушка распахнула глаза, а потом встала на ноги. Колдун начертил руну заклинания, но не в воздухе, как это обычно делают, а у себя на ладони. Кукла Колдуна немедленно подняла руку и запустила в небеса ядовитый шар, который разбился о воздвигнутый над холмом волшебный кокон.

— Вижу, ты умеешь ей пользоваться, — удовлетворенно констатировал Голдсмит, — Кукла в хороших руках. Ты с ней в группе Запад.

Колдун кивнул и отошел, ожившая Кукла вприпрыжку побежала за хозяином.

Голдсмит теперь задумчиво парил вейп и смотрел на загадочную рептилию по имени Ксиб, все еще стоявшую рядом. Черные огромные глаза рептилии ничего не выражали, как заметил Андрей, рептилоид даже ни разу не шевельнулся за все время, пока Голдсмит делил игроков.

— Ты же понимаешь, что я сейчас делаю? — наконец спросил Голдсмит, обращаясь к рептилии.

Та кивнула.

— Хорошо. Кого я забыл?

— Паладин, левитатор, темный эльф, — глухо ответил рептилоид.

— Паладины! — приказал Голдсмит.

На этот раз от кандидатов не было отбоя, видимо, паладин был популярным классом. Пространство перед Голдсмитом быстро заполнилось игроками, все они были в сияющей и пафосно отделанной броне.

— Ну даже не знаю… — задумался Голдсмит, а потом спросил рептилию:

— Сколько нам нужно паладинов?

— Леха был топовым паладином здесь, — вмешался дон Крус, — Но Грибные убили его, сэр.

— Между прочим, по твоей наводке, шляпоголовый, — заметил брат Ирортс.

— Вот эти двое, — хрипло прошипел рептилоид, поочередно ткнув трехпалой лапой в двух юношей, у одного броня была золотой, а у второго — серебряной, зато у второго были конь и лисица–питомец.

Голдсмит покопался в смартфоне:

— Ну хрен знает… Ладно, вы двое — в группу Запад. Остальные паладины — в группу Восток. Кто там еще? А, да, левитаторы. Летите сюда.

Но прилетел только один левитатор, паривший в паре метров над землей, выше, чем голограмма Голдсмита. Остальные двое пришли своими ногами.

— Ну, и кто вас лучший, Хартманны? — спросил Голдсмит.

— По высоте — я, по скорости — Джус, — ответил эльф–вервер, одетый, как Индиана Джонс.

— А ты? — спросил Голдсмит третьего, проверяя достоверность ответов по своей базе в смартфоне.

— А я хренов по высоте, а по скорости — еще хуже, — признался третий, бывший высшим эльфом с фиолетовыми волосами.

— Ладно, — принял решение Голдсмит, — Косящий под Индиану Джонса — в группу Запад. А вы двое — в группу Восток.

— Нам нужно два в группе Запад, — прошипела рептилия.

Голдсмит удивленно взглянул на ящера:

— Нет. Два будут в группе Восток. Или я чего–то не знаю?

Но рептилия в ответ только странно дернула плечами. Голдсмит подумал еще несколько секунд, затягиваясь вейпом:

— Нет, все–таки не пойдет. Группа Восток будет бесполезна с одним левитатором. Так что идите, куда я сказал, Хартманны. Кто там еще остался?

— Последний, темный эльф, — сказала рептилия.

— На кой черт нам темный эльф… — поморщился Голдсмит, — А, понимаю. Хм…

Голдсмит задумчиво парил, и чем больше он парил и молчал, тем больше росла тревога Андрея. Андрей, разумеется, предпочел бы отправиться в группу Восток, где была Джейни и сорок отборных всадников Децимуса. А идти в группу Запад к Грибным эльфам, ипритовому магу и прочим странным персонажам ему совсем не хотелось. Тем более что здесь были и другие темные эльфы, кроме Андрея, хотя их было мало, штук пять…

— Ксиб — группа Запад, — сказал Голдсмит рептилии, — Иван Гроза Нубов — группа Запад. Все остальные, кто остался нераспределенным — группа Восток.

— Эй, а можно мне в группу Восток, с доном Крусом? — закричал Андрей, пытаясь переорать гвалт, поднятый недовольными результатами распределения игроками, — Он мой друг, вообще–то.

— Ничего, с Грибными подружишься, — ответил Голдсмит.

— А можно тогда дону Крусу в группу Запад?

— Нет, — отрезал Голдсмит, — Кузнец в группе Запад нам нахрен не нужен, а вот в группе Восток пригодится.

— Что поделать, — попытался утешить друга ко всему относившийся философски дон Крус.

— Распределение закончено. Результат пересмотру не подлежит. А здесь не хватает еще одной кучи, — Голдсмит указал на груды айрана и кровяных рун света, — Я желаю увидеть кучу кристаллов маны, не ниже кучи айрана. Давайте, удивите меня. Навалите мне ее за минуту.

Но игроки смогли удивить Голдсмита разве что своей жадностью и нерасторопностью. Тем не менее, через десять минут куча кристаллов маны была успешно собрана. Сами кристаллы, которые Андрей видел впервые, напоминали замороженные до твердого состояния целлофановые прозрачные пакеты, наполненные кровью.

— Сойдет, — констатировал Голдсмит, — А сейчас будем с вами играть в социализм. Я не являюсь его сторонником, но для военного времени — самое то. Все члены группы Запад — возьмите по двадцать рун света из кучи.

Андрея естественно оттеснили назад, первыми к куче подъехали Грибные на хизанах.

— А ботам тоже можно брать? — уточнил гном–ботовод.

— Бери, пока дают, — махнул рукой Голдсмит.

Андрей наконец прорвался к куче вслед за ботами, взял себе двадцать рун и сунул их в инвентарь. Кровяные руки оказались удивительно легкими и почти не занимали места.

После набега группы Запад на земле осталось лишь около полусотни рун света.

— Зинедин, я назначаю тебя командиром группы Восток, — заявил Голдсмит, — Возьми себе все оставшиеся руны, потом будешь выдавать их по необходимости.

— Эй, так нечестно! — вознегодовал бородатый маг из группы Восток, — Чего это западные забрали все руны?

— Так надо, — коротко ответил Голдсмит, — Группа Запад, берите каждый по десять айранов.

Группа Восток вознегодовала еще больше, но оскорбленные ограничились лишь бухтением и криками, лезть в драку за айран никто не рискнул. На этот раз Андрей попал к куче предпоследним, потому что последним оказался затупивший бот по имени Рекс.

Андрей жадно набил инвентарь айраном. Голдсмит скептически осмотрел остатки лечилок:

— Теперь ты, Зинедин. То же самое, возьми все себе и выдавай по необходимости.

На этот раз от группы Восток послышались уже нецензурные ругательства, и Голдсмит заорал:

— Я ваши жизни спасаю, кретины. У членов группы Запад вероятность подохнуть гораздо выше, кроме того, возможно каждому из них придется действовать в индивидуальном порядке. А вы, быдло из группы Восток, будете всегда вместе, да и никакая реальная опасность вам не грозит. Так что завалите хлеборезки.

Несмотря на несколько грубоватый тон Голдсмита, восточные игроки немного успокоились.

— Кристаллы маны берут только магические классы из группы Запад. Каждый по пятнадцать штук, — распорядился Голдсмит и указал вейпом на кучу кристаллов.

На этот раз Андрей радостно подбежал к куче первым, но Голдсмит остановил его:

— Ты ебу дал?

— Я магический класс, — гордо заявил Андрей.

— Ты придурок. А еще психирург. Ты забыл, что я говорил? Психирурги не могут пополнять ману кристаллами.

Расстроенного Андрея оттеснили от кучи, а когда группа Запад разобрала кристаллы, Голдсмит снова приказал Зинедину взять все оставшиеся кристаллы для группы Восток себе, но на этот раз это вызвало уже меньше негодования. Андрей подумал, что к любому унижению люди постепенно привыкают и начинают считать его нормой.

— Хорошо, — провозгласил Голдсмит, — Пока что все идет по плану. Теперь я оставлю вас, но только на час. За это время вы должны привести себя в порядок. Поешьте, поторгуйте, отремонтируйтесь, держите на максимуме все статы. Вздремните, если кому надо. Главным по лагерю я пока назначаю дона Круса, главой группы Восток — Зинедина, а главу группы Запад я назначать не собираюсь. Через час я вернусь, мы выступим в поход и победим. И вы вернетесь в реал. Помните, что если кто–то, даже ваш друг, попытается покинуть кокон за время моего отсутствия, или даже попробует отправить призрачного гонца за его пределы — это предатель, агент хакеров. Его следует арестовать, чтобы я допросил его, когда вернусь. Я всех вас запомнил и записал, так что из группы в группу не перебегать. Теперь отдыхайте!

Голдсмит растворился во вспышке, но Фокусник все же успел наколдовать над ним тучку, из которой сыпалось говно, опарыши и гнилые дохлые крысы. Андрей счел это недобрым знаком.


Уровень 7: Припадочный X

Андрею снова снился сон, страшный и ледяной. Он снова видел летящего дракона, как падает на спину зверя парализованный эйриец, и как дракон взрывается, разлетаясь на части и оставляя в небесах кровавое облачко. Андрей летел, чувство полета было главным в этом сне.

Сны появились, когда хакеры взломали сервер, до этого игроки спали только минуту, и снов не видели. Андрей не мог вспомнить, откуда знает это.

Потом была ночь, пустота. Сейчас он был в каком–то подземном храме, темном и холодном. Он слышал волны, океан бушевал совсем рядом. Может быть, он на морском дне или даже под ним? Темные эльфы в странных одеждах обступили Андрея, они молились, хотя у них не было богов. Андрея мучили. Эльфы отрезали от него куски плоти, вырезали органы. Они выскабливали дочиста его сознание, чтобы он забыл маму, сестер, себя… Андрей закричал…

— Эй, просыпайся, Голдсмит уже здесь, — сказал знакомый голос дона Круса.

— Я кричал? — тут же спросил Андрей, еще до того, как открыл глаза.

— Нет, но я сейчас буду кричать, придурок, — произнес Кормак Голдсмит, — Давай, вставай, мой связной не должен валяться под деревом, как упавший с ветви плод, когда я толкаю речь. И котопаука разбуди или хотя бы переверни эту тварь на живот, от вида его брюшка блевать тянет.

Андрей протер глаза и поднялся на ноги. Он уснул прямо на траве под Хашабом, священным деревом.

— Но мне нужно умыться и зубы почистить, и Ваську покормить, а еще я так и не поторговал и не купил ремень… — Андрей еще не до конца проснулся, и это придало ему дерзости.

— Гигиену наведешь, пока я говорю, главное от дерева не отходи, кусок идиота, — выругался Голдсмит, — И дайте кто–нибудь этому болезному ремень. Может быть, нам повезет, и он на нем повесится. Озвучивай меня, дон Крус.

Какой–то гном швырнул Андрею старый облезлый ремень из кожи хизана, и Андрей тут же им подпоясался, и даже навесил на обновку ножны с кинжалом. Впрочем, ремень был так плох, что наверняка у него уже через день закончится запас прочности, и тогда опять придется таскать кинжал в инвентаре.

— Все идет по плану, — доложил Голдсмит столпившимся вокруг дерева игрокам и эльфам Децимуса, — Нам повезло. Думаю, что вы будете на свободе в реале максимум через три дня по внутриигровому времени, а я наконец верну себе мой любимый сервер. Но сейчас нужно действовать предельно быстро и решительно.

Андрей взглянул на небо, которое едва можно было разглядеть за светящимся и мерцающим коконом арахнидок. Не без труда Андрей рассмотрел, что уже темнеет, через час наступят сумерки, а через пару часов — ночь. Действовать предельно быстро и решительно на ночь глядя Андрею совсем не хотелось.

— Группа Восток, — продолжал тем временем Голдсмит, — Вы больше не группа Восток. Сейчас Зинедин примет у вас присягу, и вы все вступите в Эльфийские Имперские Войска. Это позволит вам получить все их баффы, а может быть, даже наполнит ваши сердца гордостью, отвагой и честью, кто знает. Зинедин, действуй.

— Штандарт! — приказал Зинедин.

Эльфы засуетились, через минуту над площадкой на вершине холма было гордо водружено огромное прямоугольное алое полотнище, на котором был вышит золотом орел с эльфийскими ушами. Орел трепетал на теплом ветру, и это было так красиво, что Андрей в очередной раз пожалел, что он не в группе Восток.

— Слова присяги отобразятся у меня над головой золотыми буквами, когда я произнесу ее, — объяснил Зинедин, — Просто прочитайте присягу, и вы будете приняты в наши ряды. Учтите, что вообще–то быть принятым в Легионы Императора — огромная честь, и эльфы годами тренируются и доказывают свою верность, чтобы удостоится ее. Но раз сам Создатель приказывает, я готов принять к нам даже такое дерьмо, как вы.

— В группе Запад никому присягу не принимать, — предостерег Голдсмит, — На вас у меня иные планы.

Над Зинедином, когда он заговорил, разбив перед этим о себя руну громогласия, действительно засияли огромные золотые витые буквы. Слова присяги демонстрировались на высоком эльфийском языке, но Зинедин озвучивал их на риа, который, судя по всему, знали здесь все игроки, так что повторить фразу смог каждый.

Клянусь предками, духами, очагом и сердцем верно и честно служить Императору Эльфов Квинту Нумерию, Божественному, Бессмертному, Храбрейшему, Самому Остроухому, Мудрейшему. Клянусь беспрекословно исполнять все приказы моих командиров, что бы они мне ни приказали. Да постигнет меня участь хуже смерти, если я струшу, или выкажу слабость, или нарушу приказ. Слава Императору, да будет его правление вечным, да будет его власть всемирной!

— Ну? — спросил Голдсмит, когда стихли больше сотни декламировавших присягу глоток.

— Порядок, — доложил Зинедин, заглянув в какой–то волшебный пергамент, — Все приняты, все сто двадцать четыре игрока.

— Замечательно, — Голдсмит с наслаждением затянулся вейпом, — За время моего отсутствия кто–нибудь пытался сбежать или передать сообщение за пределы кокона?

— Нет, сэр. Изменники не выявлены, — доложил дон Крус.

Голдсмит прокашлялся, и только потом заговорил:

— Я нашел второй Лунный камень, копию того самого устройства, через которое я сейчас с вами общаюсь. Этот второй камень был здесь в игре в руках у Ордена, и через него они координировали свои действия с хакерами в реале. Но теперь похищенный хакерами камень из реальности у меня, а его пара, бывшая у Ордена, в руках у игроков. Да–да, вы не ослышались. Здесь есть еще одна крупная группа выживших игроков, они устроили себе базу в Туулу, в двух днях пути отсюда. И у них есть маги–телепортаторы. Так что сегодня ночью эти игроки телепортируются к Эазиме и возьмут ее штурмом. Как вам наверняка известно, в саму Эазиму телепортироваться нельзя. Возле Туулу сейчас сто девяносто семь игроков, и большинство из них средних и высоких уровней. Так что в победе я не сомневаюсь…

Слова Голдсмита утонули в радостном гуле и криках ликования. Кто–то подбросил вверх шляпу, кто–то просто заорал «ура», маги метнули ввысь в купол жужжащего кокона файрболлы, а Фокусник вообще скастовал в воздухе портрет Голдсмита в маршальской треуголке. Но Андрей заметил, что ликование разделяли не все. Грибные о чем–то мрачно переговаривались, да и дон Крус, озвучивший радостную весть, казался встревоженным.

Голдсмит поднял вверх руку, и крики стихли:

— Но им нужна помощь. Игроки из Туулу атакуют столицу со стороны океана, а задачей тех, кого я определил в группу Восток, всех кто сейчас вступил в Эльфийские Имперские Войска, будет проведение отвлекающего маневра. Вы должны будете нанести удар по столице с запада и быстро отступить. Заметьте, я не требую от вас брать город, этим займутся игроки из Туулу… Что такое, дон Крус? Какого хрена ты заткнулся?

Дон Крус действительно уже несколько секунд молчал, он развеял громогласие и тихонько сказал Голдсмиту:

— Но, сэр, ведь Эазима неприступна…

— Мда? А как же тогда Император Либерий Верус по–твоему завоевал Риаберру восемьсот лет назад? — поинтересовался Голдсмит.

— Он брал Эазиму два года, сэр, морил ее жаждой и голодом… — не слишком уверенно ответил дон Крус, — Впрочем, это ведь не мое дело, сэр. Извините. Прошу вас, продолжайте, у меня есть еще руна громогласия.

— Так вот, — продолжил Голдсмит, — Ваша задача — нанести отвлекающий маневр. Вы подойдете к городу под покровом темноты, ночью. Вы пойдете по устью высохшего еще несколько сотен лет назад оросительного канала. У наших врагов этого канала на картах нет, они не учитывают его в своих планах обороны города, поэтому вы сможете подобраться к самым стенам незамеченными. Пусть Фокусник подойдет ко мне и заскринит для вас карту наступления, которую я набросал. Этот скрин нужно будет передать Зинедину, Фокусник. А если ты вытворишь при этом хоть один фокус — передай также Зинедину, чтобы он разорвал тебя конями…

— Я Фокусник, — весело сообщил Фокусник, материализовавшийся в сполохах фейерверков прямо на плечах у дона Круса. Дон Крус скинул его на землю, а Голдсмит показал Фокуснику карту на экране своего смартфона.

— Вот это, скринь, — приказал Голдсмит и продолжил, обращаясь уже ко всем будущим штурмовикам, — Маги–левитаторы взлетят на стену, после того как лучники и пироманты зачистят ее от стражи. У Зинедина есть осадные лестницы, так что вашей задачей будет закрепиться на стене и удерживать ее хотя бы пять минут. Не пугайтесь, я говорю о внешних стенах Эазимы. Брать или даже пытаться штурмовать внутренние стены из черного камня вам не нужно. Пять минут. На внешней стене.

После этого по моим расчетам над полем боя должна появится Высшая жрица Мэрифа–Дахма на своем летучем хизане. Она будет пытаться атаковать, так что полетит низко. Сформируйте специальный отряд из лучших лучников и убейте ее. Эта тварь должна умереть еще до начала штурма Эазимы группой из Туулу, иначе она может создать серьезные проблемы. Да, Бегушая–сквозь–ночь уже видела и наверняка рассказала вам, что Дахма умеет останавливать стрелы. Но десяток стрел сразу она не остановит, а если добавить к этим стрелам еще и файрболлы — старухе точно конец. Так что в специальный отряд лучников по ликвидации этой бабули добавьте еще и магов.

Итак, задача один — держать внешнюю стену пять минут. Задача два — убить Высшую жрицу. Как только эти две задачи будут выполнены — немедленно отступайте. Не сюда на холм, где уже не будет защитного кокона, хотя даже с коконом вы бы не пережили здесь контратаки, поэтому я и приказал арахнидкам уйти, а на север — в направлении Восточной Четверти. Там на самой границе Столичного округа на побережье вас будут ждать корабли контрабандистов, нанятые игроками из Туулу. Они отвезут вас на север, там безопасно.

Группа из Туулу тем временем возьмет город, еще пару дней займет осада Королевского дворца. Потом мы убьем Королеву, сервер немедленно вернется под мой контроль, а вы все — домой.

Вы атакуете в самое темное время ночи, вы выступите за два часа до рассвета. Арахнидкам, как я уже говорил, следует свернуть кокон за час до рассвета и уйти, уже когда вы будете сражаться. Это необходимо, чтобы наши враги до последнего думали, что мы сидим здесь. Большая часть стражи сосредоточена на восточных стенах, так как Эазима наиболее уязвима с океана, поэтому из серьезных противников вам будет противостоять только летучая жрица и наверняка — некоторое количество членов Ордена.

Но я уверен, что вы справитесь. Вашему командиру Зинедину и его эльфам не впервой ставить на место местных мятежных жриц. Так что если вы не будете затягивать наступление, то очень может быть, что никто даже не погибнет. Кроме наших врагов, конечно. Детали вам объяснят задроты, ветераны и Зинедин. Я знаю, что среди вас есть те, кто уже брал крепости. Обсудите и проработайте все, потом хорошенько отдохните, и за два часа до рассвета — выступайте. Уверен, что у вас все получится. Вы станете легендарными героями, про вас еще мемы делать будут, а родители будут называть детей в реале именами ваших персонажей. Ну и про пятьдесят тысяч биткоинов и пожизненную подписку на все наши игры лично от меня тоже не забывайте. Удачи! Увидимся в реале, мои верные воины!


Закончив говорить, Голдсмит некоторое время молча парил вейп, наблюдая за восточной частью вершины холма, где все еще царило ликование, которое Зинедин безуспешно пытался загнать в рамки рабочей атмосферы подготовки к будущему бою.

— Ты мне больше не нужен, дон Крус, — наконец произнес Кормак Голдсмит, — Спасибо, ты один из самых ценных игроков и помощников. Иди к своим и готовься к бою. Через полчаса пришлешь мне Фокусника. Это все.

— Пора прощаться? — печально спросил дона Круса Андрей.

— Не грусти, друг, — ответил кузнец–мексиканец, — Мы еще непременно увидимся. Не знаю, здесь или в реале, но увидимся точно. Я почему–то уверен в этом. Так что до встречи.

Дон Крус и Андрей пожали друг другу руки, мексиканец приподнял в знак прощания сомбреро и быстро зашагал прочь.

Брат Инножд на своем хизане подъехал почти вплотную к Голдсмиту:

— Не, ну эти ликующие имбецилы, понятно, все останутся лежать мертвыми там под стеной сегодня ночью. Даже если предположить, что эта мифическая группа игроков из Туулу существует, в чем лично я очень сильно сомневаюсь. А с нами что будет, Голдсмит?

— Ага, ты бы еще сказал этим придуркам, что брать Эазиму лично прилетит на драконе восставший из мертвых KGB, Голдсмит, — поддержал Инножда подъехавший брат Нилбог.

Но его Голдсмит проигнорировал, он ответил брату Инножду:

— Что будет с вами? Собирайтесь в северо–западном углу холма, группа Запад. Подальше от лишних ушей. Вам предстоит узнать об этой игре нечто такое, что я пока что никому не рассказывал. Даже тем, кто проспонсировал мне создание этого сервера.


Уровень 7: Припадочный XI

— Все здесь? — спросил возникший в яркой вспышке Голдсмит.

Члены немногочисленной группы Запад собрались в северо–западном углу вершины холма, подальше от уже занявшихся тренировочными маневрами членов группы Восток и все еще державших над холмом защитный кокон арахнидок. Андрей в момент появления Голдсмита занимался тем, что отгонял котопаука от коня Децимуса, на которого Васька почему–то шипел и злился.

— Так точно, Создатель, — доложил Голдсмиту Децимус Суллиус, видимо полагавший себя главой группы, хотя на самом деле Голдсмит ранее недвусмысленно заявил, что у группы Запад нет командира, — Все на месте. Семнадцать игроков, три бота и шесть NPC, включая меня и военнопленную жрицу. Должен ли я принять всех в свой отряд Имперских войск?

— Нет, — поморщился Голдсмит, как он всегда делал, когда собирался отдать неприятное распоряжение, — Ваши клановые баффы бесполезны для группы Запад. Поэтому ты и твои эльфы сейчас покинут Эльфийские Имперские Войска, вы выйдете из их состава.

— Это будет нарушением присяги, — печально произнес Децимус, — Но приказ Создателя священен. Всем уволиться из Легиона!

Над головой Децимуса и четвертых его эльфов вспыхнули кроваво–красные сполохи.

— Я будто убил сейчас своего сына, — произнес Децимус, и по его щеке покатилась слеза.

— Ничего. Ты сейчас вступишь в другую фракцию, не хуже прежней, — попытался утешить Децимуса Голдсмит, а потом обратился уже ко всем членам группы, — Вы все сейчас вступите в клан Грибных Эльфов!

Децимуса и его эльфов самым натуральным образом передернуло, Мустакбаль сплюнул, гном–ботовод ахнул, похожий на Индиану Джонса левитатор сделал вид, что его сейчас стошнит, и только целительница в белом платье весело и вроде бы на полном серьезе заявила:

— А я еще ни разу не была в клане. Это будет честь для меня, Грибные братья.

— Да, но для нас это честью не будет, — мрачно буркнул брат Ирортс, — Мы обычно не принимаем в Грибные поганых нубасов и долбаных NPC. Собственно, неэльфов или эльфов–южан мы тоже не принимаем. Про поехавших темных эльфов я вообще не говорю, это просто животные…

— Расизм — это плохо, — назидательно произнесла целительница.

— Ага. Особенно расизм против темных эльфов, — подтвердил Андрей.

— Это безусловно так, — согласился Голдсмит, — Но конкретно в данном случае вы все или станете Грибными Эльфами, или умрете. Вам всем нужны баффы их клана. Поэтому приносите присягу и желательно реще. Времени у нас все еще мало, и с каждой минутой его становится все меньше.

Брат Ирортс попытался продолжить спор, но брат Инножд остановил его:

— У нас нет выбора, брат. Придется разбавить наш круг друзей и славных воинов этим дерьмом.

— Если в бочку эля добавить ложку дерьма — получится бочка дерьма, — не согласился брат Ирортс.

— Не в этом случае, — заметил Голдсмит, — Вы ничего не теряете, если возьмете в свой клан еще двадцать одного члена.

— Воу, самый большой прирост за все время нашего существования, — оскалился брат Нираб, — Но даже эти нубасы никогда не заменят нам павшего брата Изйерка.

— А ботов тоже принимать? — спросил брат Инножд, — Они даже присягу произнести не смогут.

— А вот и смогут, — заспорил гном–ботовод, — Они умеют повторять за мной слова. Только говорят всегда все трое хором.

— Принимай всех, — приказал Голдсмит, — Кроме пленной жрицы, естественно. Мне нужно, чтобы она оставалось во фракции Культа Трех Сестер.

— Ладно, — грустно произнес брат Инножд, — Похоже, настали последние времена Грибных Эльфов, и эти времена окрашены цветом печали и деградации. Ставь знамя, брат Нираб. А вы все выйдете из своих кланов, если кто–то в них состоит.

Рядом с Голдсмитом было водружено уродливое черное знамя с поганками, а над головой брата Инножда возникли черные буквы надписи на Исэте–Тунген, наречии эльфов с далекого севера.

Никто, кроме Андрея и Грибных, не знал здесь этого языка, так что Андрей был пока что единственным из неофитов, кто прочитал текст присяги Грибных, а, прочитав его, Андрей понял, что сейчас наверняка разрозится очередной скандал.

Присяга клана Грибных Эльфов несколько уступала клятве Эльфийских Имперских Войск пафосом, красотой и изяществом слога, но вот в лаконизме ей отказать никак было нельзя. Черные буквы над головой брата Инножда гласили:

Присяги — для пидорасов. Так что идите нахуй со своими присягами.

— Обряд прост, — объяснил брат Инножд, — Нужно произнести слова, висящие сейчас над моей башкой, а потом хлебнуть Элеберетовки из нашей клановой фляги. После этого вы в клане. Хлебать Элеберетовку обязательно. Ах, да. Для тех, кто не умеет читать на нормальных языках. Там написано: присяги — для пидорасов, так что идите нахуй со своими присягами.

— Это же сейчас был прикол? — спросил гном–ботовод.

— Увы, но нет, — покачал головой Голдсмит, — Это реальная присяга их клана. И новый текст, даже если брат Инножд соизволит его ввести, система будет одобрять целые сутки, так что вам всем придется произносить именно эту присягу. Соболезную.

— Я не будут этого говорить, — вспылил Децимус, — Прости, Создатель, но это оскорбление самой военной службы, оскорбление всех воинов, которые приносили присягу и умерли за нее. Это глумление над трупами павших, над самими понятиями чести и воинства. Ни один солдат не будет произносить эту гадость. Это хуже смерти, это — измена.

— А как вообще система пропустила этот, если так можно выразиться, текст присяги? — спросил похожий на Индиану Джонса левитатор.

— Я лично его одобрил, — мрачно признался Голдсмит, — Грибные тогда были мемами, так что я позволял им творить треш. Ради дополнительного пиара моей игры, естественно.

— Эй! Мы и сейчас мемы, — заспорил брат Ирортс.

— А я тоже не хочу это говорить, — вмешалась целительница, — Это же гомофобное высказывание, оно предполагает, что быть геем — это плохо. Но, тем не менее, если это нужно для дела — я готова. Послушайте, мистер Децимус Суллиус, это же всего лишь слова. Вам не убудет, если вы произнесете их.

— Я не могу этого сделать, девочка, просто не могу, — ответил Суллиус, у которого начало подергиваться острое эльфийское ухо, — Я не смогу оскорбить само понятие воинской клятвы. Создатель, я предпочту броситься на свой меч. Позволь мне сделать это!

— Бросаться на меч не стоит, ты мне нужен живым, — вздохнул Голдсмит, — Ладно. Децимус и его эльфы от необходимости вступать в Грибные освобождаются. Но все остальные — нет. Так что давайте сюда вашу поганую флягу с Элеберетовкой, пусть каждый хлебнет и скажет нужное.

Брат Нираб извлек из инвентаря уродливую и огромную чугунную флягу, напоминавшую формой и размером советский бидон для молока.

— Ну, кто самый смелый?

— Давай, — паладин в золотой броне храбро вышел вперед, взял флягу, резким движением вскрыл ее и заморгал от резавшего глаза запаха.

— Одного глотка хватит, — предупредил брат Инножд.

— Присяги — для пидорасов. Так что идите нахуй со своими присягами, — провозгласил паладин и отважно приложился к бидону. Как и положено настоящему паладину, он перевыполнил поставленную задачу и сделал сразу два глотка, а отняв флягу ото рта, начал жадно ловить тем же ртом воздух и сражаться с рвотными позывами.

— Прошло. Он в клане, — доложил брат Инножд, заглядывая в записную книжку, отделанную волосатой человеческой кожей.

— Теперь я, — вышел вперед паладин в серебряной броне, явно намереваясь превзойти доблестью своего коллегу.

Серебряный паладин произнес присягу и сделал три глотка из фляги, но потом проблевался.

— Это ничего. Он в клане, — подтвердил брат Инножд.

Похожий на Снейпа колдун перед тем, как пить Элеберетовку, положил что–то себе под язык, так что даже не поморщился. Ассасин–кошкомальчик вколол себе некое снадобье в вену, и тем самым тоже спасся от аромата Элеберетовки. Боты произнесли присягу хором, а вкусов они, судя по всему, вообще не чувствовали. Для целительницы бидон оказался слишком тяжелым, так что брату Нирабу пришлось придерживать флягу, чтобы девушка смогла сделать глоток. Ипритовый маг пробурчал текст присяги, не снимая противогаза, а потом открутил какую–то пробку в районе левой щеки, извлек оттуда гибкую трубочку и через нее всосал пойло, так и не показав своего лица. Через пять минут в Грибные уже вступили все, кроме освобожденных от присяги эльфов Децимуса, Андрея, Шаба и рептилоида.

— Давай, — приказал Голдсмит Шабу.

— П-присяги для п-пидорасов, — пробормотал перепуганный Шаб, — Так что ид–дите нахуй со своими п-присягами.

Он сделал только один глоток, но его все равно стошнило.

— В следующий раз вставим в текст поменьше согласных, — обещал брат Нилбог Шабу, — Чтобы у тебя не возникало проблем с дикцией, ебырь термитов.

— Эй! — возмутилась целительница, — Не называй его так! Мы все теперь в одном клане и должны дружить.

— Дружба — дело добровольное, — возмутился брат Нилбог, — Какого хрена Голдсмит подбирает мне в друзья извращенцев, ебущих термитов, а?

— Он ничего такого с термитом не делал, — возмутилась девушка, — Между прочим, он говорил о том, что победил этого термита!

— Я даже не знаю, кто хуже — ебырь термитов или победитель термитов, — пробурчал брат Нилбог.

— Иван Гроза Нубов, — приказал Голдсмит, — Давай.

Андрею сунули в руки тяжеленную и невыносимо вонявшую флягу.

— Присяги для пидоров. Так что идите нахуй со своей присягой, — провозгласил Андрей.

— Не для пидоров, а для пидорасов, — заметил брат Инножд, — А ты первый мудак в истории, который не смог запомнить текст нашей присяги. С чем я тебя и поздравляю. А теперь произнеси как надо, иначе не сработает.

Андрей произнес текст правильно, а потом сделал глоток невыносимо жгучей жидкости. Ощущения были такими, как будто ему в горло влили расплавленный свинец. Но блевать Андрей не стал, все–таки темные эльфы славятся крепкими желудками.

Перед глазами у Андрея немедленно возникли два системных сообщения:

Вы выпили Элеберетовки

+ 30 отмороженности на 30 минут

+ 10 хардкора на 30 минут

+ 15 треша и угара на 30 минут

+ 12 поэзии на 30 минут

Негативные эффекты Элеберетовки на вас не действуют!

Опьянение на вас не действует.

Ваш класс не способен опьянеть от алкоголя.


Вы приняты в клан «Грибные Эльфы»! Добро пожаловать!

Приветствие: Мамку свою поприветствуй, гной.

Описание клана: Бла–бла–бла

История клана: Бла–бла–бла

Фракция: Третья Эльфийская Империя

Ваш ранг в клане: говно

Время РТ: не указано

Система DKP: не настроена

Кланмастер: Брат Инножд

Вы получили экипировку и клановый лут: нет

Клановые баффы:

+ 25 храбрости

+ 3% к росту магических навыков

+ Удвоенный урон по всем противникам–неэльфам

+ 7 выносливости

+ 10 испуга у всех противников–неэльфов

+ 25% вероятности обнаружить в луте алкоголь и волшебные вещества

Баффы действуют, пока вы состоите в клане.


Рептилоид забрал у Андрея флягу, прошипел текст присяги, отхлебнул и швырнул бидон брату Ирортсу. Андрей же тем временем возмутился:

— Эй! А где клановый лут? И почему вы нам дали звания говна?

— Чего? — не понял серебряный паладин, — Какие еще звания говна? У меня появилось звание «брат».

— И у меня, — подтвердил гном–ботовод.

— А у меня «сестра», — заметила целительница.

— Я счел необходимым ввести индивидуальные ранги для Грозы Нубов и Шаба, — объяснился брат Инножд, захлопывая клановую записную книжку, — Согласно их роли в команде, так сказать.

— А у тебя какое звание? — спросил серебряный паладин Шаба, но за того ответил брат Ирортс:

— Ебатель термитов, конечно, какое же еще…

— Мне и моим воинам можно вернуться в состав Имперских войск, Создатель? — влез в разговор о рангах Децимус.

— Не стоит, — ответил Голдсмит, — Как я уже сказал, ваши клановые баффы будут в ближайшее время бесполезны. А членство в Легионе может демаскировать ваше местоположение, если враг вдруг захватит клановую книжку Зинедина или иного офицера. Так что побудьте пока без фракции.

— А почему дележка лута не настроена? — спросил гном–ботовод у брата Инножда.

— Потому что весь лут, как и прежде, будет забирать мы четверо, и без всяких настроек, в порядке кто первый взял — того и лут, — объяснил брат Инножд, — А тебе лута не положено, минимэн.

— Заткнитесь все, — приказал Голдсмит, затягиваясь паром и определенно о чем–то мучительно раздумывая, — Колдун, повесь надо мной и рептилией звуконепроницаемый пузырь. А ты, Иван Гроза Нубов, сделай пару шагов назад и выйди за пределы пузыря.

— А раньше вы мне доверяли, сэр… — расстроился Андрей.

— Это было до того, как ты объявил игрокам, что Голдсмит сбежал, и до того, как ты предложил пойти сдаваться в Эазиму, — ответил Голдсмит, над которым немедленно после этого завис звуконепроницаемый пузырь. Андрей остался снаружи, за пределами волшебного сооружения.

Голдсмит в пузыре задал рептилоиду два коротких вопроса, рептилия в ответ на оба молча кивнула. Голдсмит поразмышлял еще несколько мгновений и жестом приказал колдуну развеять пузырь.

— Ладно, — принял решение Голдсмит, — Я расскажу вам то, о чем знаю только я один, и еще пара моих сотрудников. Похоже, что это наш единственный шанс победить в этой войне. Итак. Кто знает, каким образом мы создавали Мир игры?

— Через жопу, так что любой хакер может им овладеть? — предположил брат Ирортс.

— Это да, — не мог не согласиться Голдсмит, — Но прежде всего, мы создавали его вручную. Каждый камушек здесь расставлен нашими дизайнерами, а рандом касается только лута и иногда мобов. Также система сама рисует некоторые данжи, но в рамках строго заданных параметров. Однако около года назад мы решили провести эксперимент и предложили серверу самому нарисовать большой и сложный данж, без всяких предварительных параметров, но в рамках лора и баланса игры.

И сервер его нарисовал, только вот нам рассказывать об этом данже отказался. Он самовольно зашифровал всю информацию о созданном данже самописным шифром, и я до сих пор не понимаю почему. Мы, естественно, предприняли попытку расшифровки, тем более что мы видели, что в игре появился данж. Но вот где именно он появился — так и осталось для нас загадкой. Дешифровка не слишком пролила свет на этот вопрос, мы узнал только, что выход из данжа находится в Эазиме, в Королевском дворце. Но этот выход постоянно рандомно перемещался по дворцу, система то открывала его, то закрывала, так что отправить тестеров в данж, хотя бы через выход, мы так и не смогли. Сам же данж оставался зашифрованным, и посмотреть на него со стороны кода мы тоже не могли. Все, чего мы добились от сервера, был глупый стишок. Вена, что ведет в Сердце Зла, касается и золотой души…

— Шел гном на запад, но упал на третьем шаге, голову зашиб, — глухо продолжила за Голдсмита рептилия.

На мгновение повисло молчание, а потом бородатый меря по имени Мелкая Буква сказал:

— Я так понимаю, система сочла необходимым закодировать место входа в данж стишком, также как, например, это сделано в классовом квесте воина или в линейке квестов Культа Трех Сестер. Сердце Зла — это мифический и на самом деле не существующий в игре подземный объект, некий громадный концентрат мертвых душ существ из прошлой эры, погибших в момент падения Первой Луны. А вена из стишка — это, конечно же, подземные реки крови существ из прошлой эры, именно из них добываются кристаллы маны, и на их же магии работают мановые обелиски. Ну а золотая душа — это очевидно Королева Риаберры, один из ее религиозных титулов так и звучит.

Голдсмит внимательно выслушал речь Мелкой Буквы и не перебивал его.

— Да, все так, — подтвердил Голдсмит, когда Мелкая Буква замолчал, — Но мы так и не нашли этого данжа, и так и не попали в него. Он остался висеть в игре мертвым зашифрованным кодом.

— Хм, а может быть, это хакеры из Лиги зашифровали данж? — спросил Мелкая Буква.

— Уверен, что нет, — ответил Голдсмит, — Тогда еще не было никаких хакерских атак на наш сервер. Данж почему–то счел необходимым зашифровать и спрятать сам сервер, и это меня пугает, если честно. А хакеры как раз смогли расшифровать полгода назад его местоположение, и, как мы увидели, они смогли даже войти в этот данж. Только это были не отморозки из Лиги, а Альянс VR-сталкеров. Есть такая организация, которые ищут баги в VR ММО. Они всегда осторожны и играют с чужого, краденого и дополнительно зашифрованного оборудования, поэтому мы не смогли зайти в данж вслед за ними и отследить их активность там. Я понадеялся, что здесь среди вас найдется один из VR-сталкеров. И мне повезло. Вот он.

Голдсмит указал вейпом на рептилию.

— Да, я из Альянса, — прошипел рептилоид по имени Ксиб, — Я проходил этот данж. Дважды.

— И у данжа есть выход во дворце Королевы? — спросил Голдсмит.

Ксиб кивнул:

— Да. Но он всегда в рандомном месте. В первый раз он был в храме Дворца. Второй раз — в покоях стражи. А где он сейчас, я не знаю.

— Но там есть и другие выходы на поверхность?

— Так, — прошипела рептилия, — Некоторые из них рандомно перемещаются. Другие постоянны. Ближайший к Эазиме постоянный вход здесь, в Дахии. В Храме Трех Сестер.

— … И местоположение этого входа зашифровано во второй части стишка, — взволнованно произнес Мелкая Буква, — Шел гном на запад, но упал на третьем шаге, голову зашиб. Речь видимо идет о западном алтаре, который здесь в местном храме посвящен Смерти Сестер. Три гномьих шага. Но куда?

— Направо от алтаря, — глухо ответила рептилия, — Загадка помогла нам, когда мы уже знали, где искать. Когда мы поняли, что нужно идти в храм Дахии. А информацию о том, что нужно идти туда, мы получили от самого сервера Риаберры. Даже ломать ничего не пришлось.

— Мда, — недовольно подтвердил Голдсмит, — Сервер спрятал этот данж от собственных создателей, но выдал его группе багоюзеров. Все так. Я до сих пор не понимаю. Ну, да ладно. Теперь к делу. Признаюсь вам честно, я не особо рассчитываю на успех игроков из группы Восток и их союзников из Туулу. Штурм Эазимы вероятно провалится. Говорю, как есть. Но я рассчитываю на вас, группа Запад. Вы пройдете через этот данж, вылезете во дворце и убьете Королеву, а потом коронуете нового верного мне Короля, и тогда сервер вернется под мой контроль. Это будет нелегко, но вы справитесь.

Ответом Голдсмиту были мрачные взгляды, а потом игроки разразились криками:

— Так группа из Туулу существует или нет? — спросил брат Ирортс.

— Вы что послали всю группу Восток на смерть? — ужаснулась целительница, — Но зачем? Я предупрежу их, мистер Голдсмит. Даже если вы за это отключите мой гвоздь!

— А нахрена короновать нового Короля? — заорал золотой паладин, — Разве мало убийства Королевы? Но я готов стать Королем, если что.

— Я не полезу в ваш взбунтовавшийся говноданж, сэр, — заверил Голдсмита брат Нираб.

Голдсмит дождался, пока все проорутся, и лишь потом заговорил:

— Группа игроков из Туулу существует, и я очень на нее рассчитываю. Как и на группу Восток. Но я не привык класть все яйца в одну корзину. Возможно, нам удастся взять город, возможно нет. Предупреждать группу Восток не о чем, Элли. Я уже все честно им рассказал. Если они будут следовать моим инструкциям в точности — никто из них не погибнет при штурме. В группе из Туулу кто–нибудь обязательно погибнет, но мы вынуждены пойти на это, чтобы вытащить всех вас из игры. Тем не менее, и там жертвы будут минимальными, если они будут следовать моим указаниям. Я считаю свое решение разделить игроков верным, поскольку так наши шансы убить Королеву повышаются вдвое. Или группа Запад и игроки из Туулу возьмут город штурмом, или вы тайно проберетесь во дворец и убьете Королеву.

Возможно, посланные на штурм столицы справятся первыми, и тогда вы освободитесь от плена в игре даже раньше, чем пройдете этот поганый данж. А может быть, вы одержите победу, и тогда спасете всех, кого я послал штурмовать Эазиму. Что же касается нового Короля, то он нам нужен. Да, убийство Королевы само по себе возможно вернет сервер под мой контроль. Но я не уверен в этом на сто процентов. А вот лояльный Король–игрок на троне Риаберры вернет мне власть над игрой совершенно точно. Поэтому–то я и выбрал двух потенциальных Королей, одного — в группе из Туулу, и второго — среди вас. И я проследил, чтобы и у вас, и у группы из Туулу было с собой все необходимое для коронации.

— Значит, Король уже назначен? — расстроился паладин, но тут же с надеждой спросил, — Надеюсь, это я, сэр?

— А почему вы не отправили хотя бы половину всех игроков и эльфов Децимуса с нами в данж? — спросил в свою очередь Андрей, — Это бы повысило наши шансы дойти до цели.

— Зачем тебе толпа в тесном данже, мамкин стратег? — ответил за Голдсмита брат Нилбог, — Чтобы мы там от тесноты передохли?

— Он прав, — прошипела рептилия, — Этот данж армией не пройдешь. Слишком узко сражаться в некоторых местах. Если пойдет много — большинство умрут.

Голдсмит кивнул:

— Да, именно так. Что же касается Короля, то вот он. Мустакбаль.

— Я не подведу, сэр, — сказал будущий Король Риаберры.

— Хм, нынешняя Королева Джамезия Вторая — последняя в роду Куа, — задумчиво произнес знаток лора Мелкая Буква, — Так что формально и с точки зрения метафизики обряда коронации после ее смерти Королем может стать любой риа. Но контрабандист седьмого уровня? Бесфамильный и не принадлежащий к знатному клану? Еще и мужчина? Ни один риа его никогда не признает.

— Мне не нужно признание долбаных риа, — объяснил Голдсмит, — Это тупо игромех, особенность нейроязыка, на котором написано сознание NPC Риаберры. После коронации Мустакбалю будет достаточно искренне пожелать, чтобы сервер вернулся под мой контроль, после этого поганые NPC уже ничего сделать не смогут. Игра немедленно перейдет под мой полный контроль, как только ставший Королем Мустакбаль этого пожелает. Все. А еще ты совершенно верно заметил, что стать Королем сможет только риа. Так что большинству из вас надеяться не на что, поэтому даже не пытайтесь короновать кого–то кроме Мустакбаля, если вам вдруг моча ударит в голову, когда вы доберетесь до дворца. Мэрифа–Хамани, которая тоже пойдет с вами, короноваться не сможет, так как она жрица, они не могут становиться Королевами, как и храмовницы, игромех это запрещает. Поэтому я, кстати, не стал назначать Королевой нашу любимую Джейни. Среди вас есть еще один риа — Шаб. Но, надеюсь, с тобой проблем не возникнет?

— Н-нет, сэр, — пробормотал Шаб, — Я н-не хочу быть Королем.

— А я хочу, чтобы он стал Королем, черт возьми, — заорал брат Нилбог, — Король Риаберры Шаб Первый, Ебатель термитов! Это звучит!

— Если уже во дворце вам захочется поиграться в игры и провести коронацию в духе Фокусника — считайте, что вы все мертвы, — безжалостно ответил Голдсмит, — Это не игры. На кону ваши жизни и ваша свобода. И жизни и свобода других игроков.

— А что помешает нашим врагам провести коронацию раньше нас и посадить на трон очередную враждебную тебе Джамезию? — спросил брат Инножд.

— Ничего, — пожал плечами Голдсмит, — Единственное, что может им помешать — ваша расторопность. Поэтому убив Королеву — немедленно начинайте обряд. Коронация займет двадцать восемь минут, если действовать быстро. Место проведения обряда не имеет значения. Главное, чтобы все было сделано строго по регламенту обряда. Так что можете отступить обратно в данж или спрятаться где–нибудь и провести обряд там. А теперь перейдем к самой неприятной части нашей беседы. Я всем вам доверяю, иначе я бы не взял вас в группу Запад. Я считаю каждого из вас подходящим для отведенной ему роли. От каждого из вас зависит спасение сотен застрявших здесь игроков. Но, тем не менее, среди вас есть ключевые фигуры — те, кто должен дойти и выжить во что бы то ни стало. Иначе вы все пропали. Вы меня понимаете?

— Понимаем, — высказал общее мнение брат Нираб, — Среди нас есть VIP-персоны, с которых нужно пылинки сдувать. А все остальные — пушечное мясо. Я, например.

— Грубо, но по сути верно, — не стал отрицать Голдсмит, — Итак, начнем с тех, кто должен любой ценой дойти до дворца. Любой ценой, даже ценой жизни своих товарищей. Иначе все будет зря. Первый — Король. Мустакбаль. Он должен дойти живым, так как ни в данже, ни во дворце вы других подходящих для наших целей кандидатов в Короли не найдете. Второй — Шаб. Он понадобится уже во дворце, и тоже должен дойти. Раскрывать твою роль сейчас опасно, парень, так что не напрягайся и не спрашивай. Мелкая Буква все объяснит тебе уже во дворце. Ничего сверхъестественного от тебя не потребуется, в любом случае. Мэрифа–Хамани нам тоже нужна, она проведет обряд. Ни одна жрица во дворце нам не поможет, у нас ведь нет в заложниках их сыновей. И игроков–жриц здесь на холме тоже нет. Ты меня понимаешь, мэрифа?

— Да, — произнесла пленная жрица, бессмысленно глядя перед собой, — Я все сделаю. Ты задумал мерзкое злодейство. Но ради сына я все сделаю.

— Вот и славно, — Голдсмит выпустил облако темно–бурого пара, — Как только сервер перейдет под мой контроль — я прикажу отпустить твоего сына. Заметь, я оставил себе возможность послать сообщение разбойникам, которым я поручил его, даже если ваша миссия провалится. Так что если она провалится не по твоей вине — можешь быть спокойна за сына, мэрифа.

Жрица едва заметно кивнула, все еще избегая смотреть на Голдсмита.

— Мелкая Буква тоже должен дойти до дворца живым и целым, — продолжил Голдсмит, — Мэрифа–Хамани не знает нужного ритуала, его знает только он один. И это меня вполне устраивает. Ты достал все нужное для коронации?

— Увы, сэр, — развел руками Мелкая Буква, — Короны нет, но ее мы снимем уже с мертвой Королевы во дворце. А еще нет Души Матери Клана, ни у кого из игроков и эльфов Децимуса ее не нашлось.

— Есть там, — прошипела рептилия, — В данже. Психирург возьмет.

— Все остальное на месте? — спросил Голдсмит.

— Да, у меня, — доложил Мелкая Буква.

— Хорошо, — несколько разочарованно констатировал Голдсмит, — Залутайте в данже Душу Матери Клана. И пока вы ее на залутали — считайте Ивана Грозу Нубов очередным ключевым членом экспедиции, он тут единственный психирург.

— Он и потом нужен, — сказал рептилоид, — Метка у него на ладони. Без нее не дойдем. Только темный эльф проведет нас.

— Окей, — поморщился Голдсмит, пока Андрей тщательно скрывал свою радость, чтобы не вызвать гнев соратников по экспедиции, — Иван Гроза Нубов тоже должен дойти до дворца живым. Но потом его убейте, по возможности мучительно. Шучу, шучу, не пугайся, парень… Итак, для коронации нам потребуются Мустакбаль, жрица, Шаб и Мелкая Буква. Они должны дойти живыми. Иван Гроза Нубов будет нужен, чтобы залутать Душу Матери Клана и открывать проходы в данже, он тоже должен быть по возможности жив…

— И боты, — глухо произнесла рептилия.

— Что? — не понял Голдсмит, — Боты? Они–то нахрена?

— Там есть два места, — зашипел Ксиб, — Их не пройдешь, если кто–то не умрет. Не отдаст свою жизнь. Раньше, когда это была игра, это было просто. Но сейчас смерть реальна. Боты — единственные не струсят. Они должны живыми дойти до этих мест и отдать свои жизни. Иначе не пройдем.

— Хм, — задумался Голдсмит, — Эй, ботовод, кем готов пожертвовать? Нужны двое.

— Я их всех люблю, — обиделся гном, — Но если уже выбирать, то пусть Рекс и Топко–Топко.

— Рекса и Топко–Топко беречь до нужных мест в данже, — приказал Голдсмит, — А Барбару использовать в качестве пушечного мяса. Закрой рот, гном. И ежу понятно, что мне, да и всем остальным, жизни реальных людей, включая, кстати, и твою, важнее ботов. Так что не кипятись и закройся. Наделаешь потом себе новых ботов, я тебе персональное разрешение дам.

— Да он, небось, ебет эту свою Барбару, — предположил брат Нираб.

Гном тихонько выругался себе под нос, но ничего членораздельного не ответил.

— Не забывайте, что до коронации еще нужно убить Королеву, — продолжил Голдсмит, — И с этой задачей справятся только двое из вас — ассасин и ипритовый маг. У Королевы восемь тысяч хитпойнтов и многочисленные баффы…

— Мелкая Буква уже рассказал мне все о Королеве, — вмешался ассасин–кошкомальчик, — Я справлюсь с одного удара, если вонючка потравит перед этим цель волшебным ипритом.

— Надеюсь, что так, — согласился Голдсмит, — Я изучил твой профайл тщательнее всех остальных членов группы, и я доверяю тебе. Вижу, что ты реально задрот, а не балабол. Ты справишься. Что же касается ипритового мага, то его цель — прежде всего ликвидировать Бессмертных, которые охраняют Королеву. Во дворце Бессмертных восемьдесят два, а при Королеве их всегда находится минимум семь. Несмотря на название, они не бессмертны, но их броня и оружие несут мощнейшие чары, и у каждого из них по полторы тысячи хитпойнтов. Поэтому даже не суйтесь, никто кроме ипритового мага с ними не справится. Задачей мага будет залить дворец ипритом, когда вы войдете. Ассасин, как ты собираешься сам спастись от газа?

— Призрачная форма, — ответил ассасин, — На секунду выйду из нее, чтобы воткнуть теллуровую иглу Королеве в сердце. За секунду я от иприта не умру.

— Рабочий план, — одобрил Голдсмит, — Итак, ассасин и ипритовый маг — ключевые фигуры. Они должны дойти до дворца живыми. И я запрещаю, абсолютно и полностью, ипритовому магу колдовать в данже. Ты меня слышишь, противогаз?

«Противогаз» чинно кивнул.

— Но если он попытается химичить в данже — мы его шлепнем. Договорились? — вмешался брат Инножд.

— Он не попытается, — заверил Грибного Голдсмит, — Итак, я запрещаю ассасину, ипритовому магу, жрице, Грозе Нубов, Шабу, Мелкой Букве, двум ботам и Мустакбалю вступать в бой в данже вообще. Это приказ, и от его исполнения зависит успех всего дела. Еще поберегите целительницу, если она скопытится — вам всем придется несладко…

— Левитатор, — прошипел рептилоид Ксиб, указав на похожего на Индиану Джонса эльфа, — В нескольких местах без него не пройдем никак.

— Левитатору и Ксибу тоже запрещаю сражаться, — согласился Голдсмит, — И записываю их в ключевые фигуры. Все остальные — да, вы пушечное мясо, как верно заметил брат Нираб. И, тем не менее, ваша задача важнейшая. Вы должны довести ключевых персон до дворца во что бы то ни стало. Вы должны дамажить и танковать. Подумайте о мамах, которые ждут дома застрявших здесь игроков, о детях, женах, родных и близких всех застрявших в игре. Судьба четырехсот тридцати трех плененных игрой людей находится в ваших руках. Не подведите их. Я верю, что все вы отважны и готовы к жертве, если придется. Даже ты, брат Ирортс. А теперь, Ксиб, скажи нам, только честно, есть ли шанс, что мы провернем все это без жертв c нашей стороны?

— Нет, — прошипела рептилия, — Но большинство выживут. Если будут слушать меня.

— Хорошо, — согласился Голдсмит, хотя участников экспедиции мало воодушевили слова Ксиба, — А теперь расскажи нам об этом данже.

— Сначала плата, — глухо ответил Ксиб.

— Хочешь конфиденциального разговора? — Голдсмит выпустил очередное облако пара, — Эй, колдун, повесь…

— Нет, — остановил его Ксиб, — Не надо пузырей. Поговорим при всех. Я хакер, как ты верно сказал. Как твоя игра отображает меня?

— Как мистера Смарта из Аризоны, — ответил Голдсмит, даже не заглянув в смартфон, — Но мистер Смарт жив и здоров, и находится в реале. А вот его гвоздь был украден еще месяц назад.

— Да, — прошипел рептилоид, — Я не Смарт. Его гвоздь у меня. Но сам я в реале в тюрьме. Освободи меня, когда все закончится. Тогда я помогу вам.

— Хм… — Голдсмит задумался, — Украденный у Смарта гвоздь не обнаруживается, так что я даже не знаю, где ты в реале, Ксиб. И никаких сообщений из тюрем о впавших в кому заключенных с моими гвоздями в носах я тоже не получал. Так кто ты такой? Где ты в реале?

— В тюрьме. Не скажу где, — зашипел Ксиб, — И кто я такой — неважно. Просто помоги.

— Неважно? — вспылил Голдсмит, — А если ты педофил, или серийный убийца, или насильник, или вообще какой–нибудь Сноуден, отбывающий восемь пожизненных за измену родине? Как я тебе тогда помогу?

— Ничего такого, — ответил Ксиб, — Я никого не убивал и вообще не совершал насилия. Против людей. И никакой политики. Я хакер.

— А я Фокусник, блядь! — заорал Голдсмит, — Ты в игры со мной играть вздумал? Почему ты не хочешь сказать, кто ты?

Рептилия молчала.

— Ладно, — махнул рукой Голдсмит, — У меня нет выбора. Обещаю здесь, при всех, вытащить тебя из тюрьмы любым доступным мне способом, где бы ты ни был, и кем бы ты не оказался. Когда все это закончится, и когда сервер вернется под мой контроль, само собой. Но для этого тебе все же придется назваться, иначе как я спасу тебя?

— Я назовусь, — согласился Ксиб, — Но пока что нет смысла. Пока не появилась возможность покинуть игру. А о моем теле в реале сейчас позаботятся без вас, Голдсмит. Там знают, что делать.

— Рад это слышать, — сказал Голдсмит, — Теперь рассказывай про данж.

— Я был там дважды, — зашипела рептилия, — Он каждый раз разный, система строит все иначе каждый раз. Но общая структура сохраняется всегда. Верхний уровень — темноэльфийские катакомбы. Ничего интересного. Ниже — еще катакомбы, нежить, мощная. Паладины должны справиться. Далее вглубь — голодные духи. Потом ловушки. Там нужно четко следовать моим указаниям. За ловушками — Залы Мыслей. Очень страшно. Можно сойти с ума. Потом — ничего, пустота. Ниже нее пещеры. Дальше подземные реки крови, там всегда разное. По ним дойдем до дворца. Путь наверх — то же самое, только наоборот. Где мы выйдем во дворце, я не знаю. Следовать моим словам, чтобы выжить. Не паниковать. Не уставать. Не ссориться. Это все.

Участники экспедиции мрачно молчали, доверия рептилия не внушала совсем.

— Сколько по времени? — спросил Голдсмит.

— Два дня минимум. Максимум неделя.

— Неделя? — возмутился брат Нилбог, — Я не хочу неделю тащиться по этому дерьму. Судя по описанию, там не очень.

— Возможно быстрее, — прошипела немногословная рептилия.

— Есть у вас жратва и вода на неделю? — спросил Голдсмит.

— Да, на всех, — доложил Децимус.

Голдсмит хотел что–то еще сказать, но в этот момент прямо перед ним приземлилась огромная юла, которая тут же разломалась пополам, и из нее вылез Фокусник.

— Я Фокусник! — представился он участникам экспедиции.

— Ты должен был придти еще полчаса назад, — недовольно взглянул на экран смартфона Голдсмит, — Ладно, вешай звуконепроницаемый пузырь, колдун. На этот раз он должен быть полностью непрозрачным, так чтобы никто не видел, что происходит внутри. Я желаю дать конфиденциальные напутствия некоторым из вас. Первый — Иван Гроза Нубов, и ты Фокусник тоже заходи. Потом Мелкая Буква. Потом целительница. Потом Мустакбаль. Пока я буду беседовать — к группе Восток не ходить, о вашей миссии им не рассказывать. Децимус, проследи.

Андрею все это очень не понравилось, но он вместе с котопауком и голограммой Голдсмита все же вошел в абсолютно черный пузырь, Фокусник поплелся туда же.

Атмосфера внутри пузыря, едва пропускавшего свет от волшебного кокона арахнидок, была мрачной, под стать настроению Андрея.

— Ты говно, и ты это понимаешь, — тут же перешел к делу Голдсмит, определенно обращаясь к Андрею, а не к Фокуснику, который уже успел наколдовать десяток иллюзорных голов Голдсмита и начал ими жонглировать, — Ты поливал меня помоями за моей спиной и собирался сдать всех игроков на милость Дахмы.

— Простите, сэр, — извинился Андрей.

— Однако же, мне понравилось, как ты очень глупо, но решительно попытался взять инициативу в свои руки, когда я исчез после не слишком успешных переговоров с Дахмой, — продолжил Голдсмит, — В тебе определенно что–то есть. Поэтому я оставляю Лунный камень тебе. Честно говоря, я не вижу смысла отдавать его группе Восток, им он точно не понадобится. Возможно, ты даже используешь камень, чтобы доложить мне о том, что новый Король коронован, и мы победили. Хотя я и так увижу это, когда сервер вернется под мой контроль. Однако не хочу лишать тебя удовольствия лично сообщить мне о победе. Кроме того, я позволю тебе видеть и слышать все, что будет сейчас сказано внутри этого пузыря. Мне нужно, чтобы хоть кто–нибудь из вашей экспедиции видел всю картину полностью, как я. Но болтать об услышанном в этом пузыре ты не будешь. Усек?

— Да, сэр.

— Замечательно. Эй, Фокусник, мне нужно записать три самодвижущихся картинки. Три видоса, иначе говоря. Все три ты отдашь Ивану Грозе Нубов.

Фокусник начертил какую–то сложнейшую руну, и у него в руке возникла кисть. Перед Фокусником появился мольберт, на котором был нарисован маленький живой Кормак Голдсмит, повторявший все движения настоящего голографического Голдсмита.

— Если вы видите это сообщение — значит Ксиб, Децимус и брат Инножд уже мертвы, — сказал Голдсмит, и копия на мольберте повторила все его слова, — Я приказываю передать командование Ивану Грозе Нубов. В ясном уме и трезвой памяти, ага. Это все, давай второе, Фокусник.

Андрей даже не знал, испугался он больше или загордился. Фокусник тем временем смахнул листок с мольберта и наколдовал второй листок, с новой движущейся копией Голдсмита.

— Децимус Суллиус Риаберрийский, — пафосно сказал Голдсмит, — Я, твой Создатель, приказываю тебе и твоим воинам убить брата Инножда, брата Ирортса, брата Нилбога и брата Нираба. Они — изменники. Это все, давай третий.

Фокусник снова обновил волшебный мольберт. На этот раз Голдсмит сунул к самым глазам Фокусника, которые видимо и исполняли роль видеокамеры, экран своего смартфона. На экране было фото одутловатого мужчины, чем–то похожего на брата Инножда. Мужчина был одет в неизвестную Андрею военную форму.

— Вот это ваш Инножд в реале, братья, — весело сказал Голдсмит, — Поручик Службы Тюрем Республики Сербия Йованович, с пятнадцатилетним стажем работы. Как вам такое? Я бы на его месте не стал скрывать от братьев столь прискорбный факт своей биографии. Все, Фокусник, вырубайся.

Мольберт исчез, а Фокусник протянул Андрею три листка с движущимися и говорящими маленькими Голдсмитами, Андрей сунул все три себе в инвентарь.

— Теперь заскринь карту дворца, — приказал Голдсмит Фокуснику, показывая карту на смартфоне, — Ее тоже отдашь Грозе Нубов, а потом проваливай к своим, в группу Восток. И о том, что здесь видел, не болтай. Впрочем, ты ведь обычно ничего членораздельного не говоришь, так что думаю, с этим проблем не будет.

— Я Фокусник! — напомнил Фокусник, и только потом отдал Андрею карту и покинул пузырь.

— Ты все понял, я надеюсь? — спросил Голдсмит.

— Я понял, что карта нам понадобится, чтобы перемещаться по дворцу, — честно ответил Андрей, — А зачем вы назначили меня командиром, приказали убить Грибных и рассказали про брата Инножда в реале — совсем не понял.

— Ожидаемо, — вздохнул Голдсмит, затягиваясь паром, и объяснил — Я не верю Грибным. Думаю, что они все еще работают на Орден. Но кто–то должен танковать в данже. И, кроме них, делать это никому. Эльфы Децимуса гораздо слабее, а про остальных и говорить нечего. Поэтому я хочу, чтобы Грибные умерли, когда вы дойдете до дворца. Первым ты покажешь видос, где я рассказываю про то, что брат Инножд — тюремщик в реале…

— А что плохого быть тюремщиком? — удивился Андрей.

— Для нас с тобой — ничего. Но брат Нилбог сидел в тюрьме, а брат Ирортс вроде и сейчас там сидит. Жаль, что не в Сербии. Братья, конечно, не убьют Инноджа, но этот видос породит серьезную ссору. Когда ссора достигнет кульминации, и братья начнут драку, ты покажешь эльфам Децимуса видос с моим приказом перебить Грибных. Думаю, что они должны справиться.

— Но это же будет убийство людей, в реале… — ужаснулся Андрей.

— Да, но ведь это необходимо для спасения нескольких сотен игроков. Я готов пожертвовать Грибными, — поморщился Голдсмит, — И, кроме того, не забывай, что Грибные уже убили нескольких игроков, и их жертвы умерли. В реале. Так что все справедливо. Ты выполнишь мой приказ?

— Да, сэр.

— Смотри не перепутай видосы. Предъявишь их публике только перед самым дворцом, не раньше, это тоже запомни. А приказ о твоем назначении главным обнародуешь, только если Инножд, Децимус и Ксиб будут мертвы. Если я назначу тебя четвертым заместителем командира прямо сейчас — народ не поймет. Понимаешь?

Андрей кивнул.

— А карта дворца, сэр?

— Ее отдашь Децимусу, сразу же, как мы закончим. А Мелкую Букву зови в пузырь.

Андрей высунул из пузыря голову и позвал книжника.

— Ты же понял, зачем я пригласил в это путешествие Шаба? — сразу перешел к делу Голдсмит, когда Мелкая Буква вошел в пузырь.

— Ага. Обряд коронации требует, чтобы в жертву принесли девственника–риа. И я не понимаю, почему мы не взяли для этой цели NPC из Дахии, сэр, — ответил бородатый знаток лора.

— По двум причинам, — сказал Голдсмит, выпуская облако пара, — Во–первых, этот NPC может в любой момент воткнуть кому–нибудь из вас нож в спину. Во–вторых, NPC мог уже потерять девственность за то время, что я не контролировал сервер. А вот Шабу определенно было не того. Так что проследи, пожалуйста, чтобы он девственником дошел до дворца. Как ты понимаешь, в королевском дворце замену будет взять негде, в таких местах девственника не найдешь.

— Я все сделаю, сэр.

— Славно, позови сюда целительницу.

Красавица–целительница по имени Элли в своем белоснежном платье вошла в пузырь немедленно, как его покинул Мелкая Буква.

— Знаешь, почему женщин в реале раньше не брали воевать? — поинтересовался Голдсмит.

— Предрассудки и гендерная дискриминация, мистер Голдсмит, — тут же ответила Элли.

— Нет, не поэтому, — лениво сказал Голдсмит, утопая в облаке пара, — И не потому, что женщины не умеют воевать. Просто женщина, особенно красивая, часто создает вокруг себя драму.

— Я буду вести себя предельно корректно, сэр, — ответила Элли, — И не допущу никаких драм. Кроме того, я не единственная женщина в отряде.

— Да ну? — нахмурился Голдсмит, — А ну да. Там еще есть бот Барбара, представляющая собой бессловесный кусок мяса, и уродливая жирная Мэрифа–Хамани, NPC в бородавках. А еще, конечно, Тагафай, но она окружена благородными соратниками–эльфами, а вот ты — кончеными идиотами, задротами и отморозками.

— А я уважаю своих соклановцев, что бы вы ни говорили, мистер, — упрямо заявила Элли.

— Ладно, уважай, — махнул рукой Голдсмит, — Главное не говори им, что ты в реале восемнадцатилетняя девушка–японка. Если проговоришься — начнется дичь, даже не сомневайся.

— А она правда восемнадцатилетняя девушка–японка в реале? — не смог удержаться от вопроса Андрей.

— Вообще да, — сказала Элли, но тут же поправилась, — Но мистер Голдсмит сказал мне об этом не болтать. Так что если меня еще раз спросят — я скажу, что я шестидесятилетний толстый извращенец, который любит отыгрывать девочек в играх.

— Умница, — похвалил Голдсмит, — В задачку про людей на рельсах будем играть?

Андрей вообще не въехал к чему этот вопрос, но Элли сориентировалась сразу же:

— Я понимаю, о чем вы, мистер Голдсмит. Если мне, как целителю, придется спасать жизни моих товарищей и выбирать, кого спасти первым — я буду делать это в таком порядке: Мустакбаль, Мэрифа–Хамани, Шаб, Мелкая Буква, ассасин, ипритовый маг, Ксиб, Иван Гроза Нубов, левитатор, а уже потом все остальные…

— Нет, ты и правда умна, — вынужден был констатировать Голдсмит, — Но все еще слишком красива. Это проблема. Можно было бы конечно отобрать у тебя твое белое платье и нарядить тебя в паранджу, но, боюсь, тогда Грибные начнут потешаться и будет еще хуже. Ладно, я услышал, что хотел. Будь осторожна. И позови мне Мустакбаля.

Но Элли выпроводить было не так–то просто.

— А вы скажете Грибным, чтобы они не издевались над Шабом, мистер Голдсмит?

— Непременно. Иди уже, — заверил целительницу Голдсмит.

Будущий король Мустакбаль, войдя в пузырь, прежде всего, поприветствовал Голдсмита, как будто они еще сегодня не виделись:

— Привет, Кормак.

— И тебе привет, Гранд, — ответил Голдсмит, — Я бы пожал тебе руку, но я голограмма. Кстати, рад тебя видеть в добром здравии.

— Взаимно, Кормак.

— Вы что знакомы в реале? — удивился Андрей.

— А ты догадлив, парень, — подмигнул Андрею Мустакбаль, — Да, мы учились вместе в колледже сто лет назад. Спасибо, что не выдал меня, Кормак. А то я бы мог стать ценным заложником для Ордена.

— Это так, — согласился Голдсмит, — И, более того, я уверен, что агенты Ордена или скорее даже агенты Лиги Защиты Эльфов, которой Орден и служит, есть даже среди нашей команды по спасению мира. Так что о нашей дружбе или даже просто знакомстве тебе лучше не болтать.

— Понимаю, — кивнул Мустакбаль.

— У нас мало времени, Гранд, — печально сказал Голдсмит, — Игрок раньше никогда не становился Королем Риаберры, этот титул всегда носили NPC. Так что когда ты станешь Королем — у тебя могут возникнуть некоторые проблемы.

— Но ведь я буду Королем всего секунду или около того, пока не пожелаю вернуть сервер под твой контроль, — уверенно ответил Мустакбаль, — А я желаю этого не меньше тебя.

— Именно в эту секунду проблемы и возникнут, — мрачно усмехнулся Голдсмит, — Робель, моя сотрудница, которая программировала NPC, утверждает, что монарх Риаберры находится в постоянном мысленно–эмоциональном контакте со всеми своими подданными. Иначе говоря, у тебя в голове могут начать звучать тысячи голосов обитателей Риаберры одновременно. Хотя, как именно будет ощущать себя Король–игрок, не может точно сказать даже Робель.

— Я справлюсь, Кормак, — заверил Мустакбаль, — Как ты знаешь, хладнокровия мне не занимать, а мое искреннее желание вернуться домой в реал перебьет все голоса в голове.

— Надеюсь на это, очень надеюсь. Я бы поболтал с тобой еще, Гранд, но времени и правда нет. Скажи колдуну, чтобы развеял пузырь.

Однако прежде чем пузырь развеялся, Голдсмит успел дать напутствие Андрею:

— Ты же помнишь, что обо всем, что ты здесь услышал, болтать не надо, так?

— Само собой, сэр, — подтвердил Андрей.

— Болтать не надо, а вот иметь в виду, когда пойдете через данж — обязательно. Смекаешь?

Андрей кивнул, пузырь исчез.

Уже наступили сумерки, солнце, которое раньше едва можно было рассмотреть сквозь волшебный кокон арахнидок, почти закатилось за горизонт. Ветер, дувший со стороны океана, стал чуть прохладнее.

— Я не буду говорить громких слов, — сказал Голдсмит, обращаясь ко всей группе, — Их все я уже потратил на речи для группы Восток. Ваша миссия — гораздо важнее, чем их, что тут можно еще сказать? Я верю в вас, я рассчитываю на каждого из вас. Поэтому скажу только три вещи.

Первое. Пора уже назначить командира. Им будет Ксиб, только он знает, как пройти этот данж. В случае гибели Ксиба командование переходит к Децимусу Суллиусу, потом — к брату Инножду.

Второе. Этот данж скрыт от меня системой, так что связь, которую нам любезно предоставил Иван Гроза Нубов, там работать не будет. Поэтому я прощаюсь с вами. Увидимся уже в реале.

Третье. Я буду с вами абсолютно честен. Мне нужен этот сервер, мне лично хана без него. Поэтому любого, кто дезертирует, я отключу от теллурового гвоздя. Убью в реале, иначе говоря. Я узнаю про дезертиров от тех, кто дойдет до конца. Не сомневайтесь, прошедшие весь этот путь целиком не будут испытывать к предателям и трусам никаких добрых чувств. И сдадут дезертиров мне. А что же будет, если никто из вас не дойдет до цели? И я снова буду предельно откровенен. Если новый Король Риаберры не будет коронован через неделю, и если сервер не вернется под мой контроль в этот срок, я убью не только сына Мэрифа–Хамани. Нет, я убью вас всех, всех игроков из вашего отряда, отключу вас от ваших теллуровых гвоздей. И не буду разбираться, кто накосячил. Я, Кормак Голдсмит, клянусь вам в этом. Так что коронуйте Мустакбаля или умрите. А теперь вам пора в путь. Скажите Окте, что я приказываю открыть проход. Удачи! Надеюсь, еще увидимся!


Кормак Голдсмит растворился в яркой вспышке света.


Уровень 7: Припадочный XII

Отряд по захвату престола Риаберры в составе семнадцати игроков, шести NPC и трех ботов прибыл к Храму Сестер в западной Дахии, уже когда совсем стемнело.

Путь сюда с холма занял у них больше часа, поскольку большинство членов отряда были пешими. Еще перед выходом из лагеря на холме брат Инножд попытался отобрать у готовящейся к штурму столицы группы Восток маунтов, но Зинедин не дал, а Децимус Суллиус отказался приказать выдать ездовых животных, согласившись с Зинедином, что группе Запад маунты нужнее. Боевой мощью группа Восток превосходила небольшой отряд, где оказался Андрей, почти десятикратно, так что брат Инножд долго ругался, но ушел ни с чем.

По пути с холма члены группы Запад остановилась у озера Бахайра, где до сих пор покачивалась на воде лодка, полная мертвой стражи, и пополнили запасы чистой воды.

Цель их путешествия, Храм Трех Сестер, оказался тем самым высоким строением, которое Андрей заметил еще сегодня утром, пока поднимался на холм. Город вокруг Храма все еще казался вымершим, жители, явно не обрадованные соседством с игроками на холме, прятались по своим домам. Какая–то движуха происходила лишь на самом западе, где Дахия переходила в бескрайние поля, там полыхало зарево, прохладный ночной ветер доносил крики и запах гари. Брат Ирортс предложил съездить туда и глянуть, что происходит, а может быть даже и поучаствовать в движе, но командир отряда Ксиб наотрез отказал.

Сейчас отряд захватчиков престола стоял на мощеной камнем площади перед Храмом — зданием высотой примерно этажа в три, без окон, но с высоким минаретом, украшенным шпилем. На шпиле в свете настоящей Луны серебрились Солнце, Луна и звезда, изготовленные из какого–то светлого металла. Ветер становился все холоднее, брат Ирортс и брат Нираб устроили спор по поводу того, кто из них вчера порубил на куски стражника, все еще валявшегося в центре площади.

— Прежде чем войдем, один вопрос, — прошипела рептилия, — Голдсмит забыл. Здесь два наркомана. Я не хочу проблем внизу.

— Как два? А я? — возмутился брат Нилбог.

— У тебя глаза не черные, — глухо ответил рептилоид Ксиб, — Еще не сторчался. Брат Инножд, Иван Гроза Нубов — черноглазые. Наркоманы. Поделите свой колки. Сейчас. Мне не нужны ссоры внизу. Там не будет колки.

— Ты хочешь, чтобы я отдал ему свой колки? — удивился брат Инножд, — Совсем с ума сошел, ящер?

— Делай, как он говорит, — вмешался Децимус Суллиус, — Создатель назначил Ксиба командиром.

Напряжение росло, Грибные братья и воины Суллиуса обменивались мрачными взглядами, похоже, что группа разругалась, еще даже не войдя в данж.

— А, по–моему, хорошая идея, — влез Андрей, — У меня только пять пакетов осталось.

— Ладно, черт с вами, — брат Инножд сплюнул на землю и швырнул Андрею пять полных пакетов колки, — На, жри. На три дня хватит, если будешь экономить. Кстати, через пару дней колки уже начнет давать тебе дебаффы, так что наслаждайся последними светлыми деньками зависимости, торчок.

Андрей быстрее похватал пакеты, брат Инножд повернул хизана в сторону Храма, но рептилия не двинулась с места.

— Ну что еще? — рассвирепел брат Инножд, — Отдать ему хизана? Или кровяные руны? Или твою мамашу, ящер?

— С тобой все, — прохрипела рептилия, — Еще два наркомана. Красный чай. Наркотик. Жрица и левитатор.

Похожий на Индиану Джонса небритый левитатор действительно, как теперь заметил Андрей, постоянно что–то жевал и харкался красной слюной.

— Красный чай — не наркотик! — провозгласил с видом знатока брат Нилбог, — Никаких дебаффов и никакой физической зависимости. Здесь в Риаберре его все жрут.

— Нет, — не согласилась упрямая рептилия, — Без него у этих двоих — тревога, сонливость, страх. Мне не нужны проблемы внизу.

— Да никаких проблем, — выступил вперед левитатор, — У меня его на месяц хватит. Я дам Мэрифа–Хамани тридцать пластинок.

— Ну теперь–то пойдем? — окончательно вышел из себя брат Инножд, — Или Элеберетовку будем делить?

Рептилия молча пошла к обитым железом дверям храма, остальные двинулись следом. Мэрифа–Хамани отперла двери собственным ключом и, перед тем как войти, прочитала короткую молитву. Мустакбаль и Шаб повторили за ней, и над их головами на мгновение засиял алый свет.

— Риа, исповедующие Культ Трех Сестер, получают баффы от посещения Храма, — объяснил шедший рядом с Андреем и опиравшийся на посох знаток лора по имени Мелкая Буква.

Внутри храм казался больше, чем снаружи. Под потолком сиял зеленоватый волшебный огонек. Здесь пахло благовониями, и журчала вода. В центре в серебряном круглом бассейне бил небольшой фонтанчик. Возле южной стены располагался алтарь, на котором стояли черные статуи трех прекрасных обнаженных девушек. Глаза у девушек были из драгоценных камней, а волосы, судя по всему, из настоящих черных волос. Бедра и грудь у каждой из богинь были обернуты куском ткани — у одной девушки накидка была серебряной, у другой — желтой, а у третьей оранжевой. На шеях изваяний висели амулеты на серебряных цепочках, изображавшие Солнце, Луну и звезду.

Брат Нилбог немедленно извлек кинжал и заявил, что желает выковырять драгоценные глаза девушек.

— Запрещаю, — прошипела рептилия, — Не расстраивать жрицу. Не ссориться. Запрещаю.

Расстроенный брат выругался, но кинжал убрал. Жрица не проронила ни слова.

— Западный алтарь, — распорядился рептилоид Ксиб, — Гном, отмерь три шага. Вправо от алтаря.

Гном–ботовод прошел к пустому западному алтарю и исполнил указание, Андрей только сейчас заметил, что все шаги у гномов действительно совершенно идентичные по длине.

— Разломать пол взрывной руной? — спросил Децимус.

— Никаких взрывов, — глухо сказал Ксиб, — Иначе испортишь проход. Вена, что ведет в Сердце Зла, касается и золотой душ. Шел гном на запад, но упал на третьем шаге, голову зашиб.

— Мне зашибить голову? — перепугался гном, — А вот не буду!

— Давай я тебе зашибу, — пришел на помощь брат Ирортс, доставая костяную булаву, размером чуть ли не превосходящую самого гнома.

— Нет, — остановил его Ксиб, — Хватит просто крови. Каплю на пол.

Гном тяжело вздохнул, извлек из инвентаря костяной нож и начал собираться с духом уколоть себе палец, но так и не собрался.

— Ай, бля! — заорал гном–ботовод, когда ему пробил насквозь ладонь ледяной гвоздь, брошенный братом Иннождом.

Боты гнома повыхватывали оружие и бросились к атаковавшему их хозяина Грибному.

— Нет! Не надо! Стоять! — завопил гном, как раз вовремя, потому что брат Ирортс уже намеревался откорнать боту Барбаре голову. Боты встали, как вкопанные, и убрали оружие.

Кровь из пробитой руки гнома тем временем закапала на пол, от нее пошел дым, потом кровь почернела и зашипела. Еще через минуту лужа черной крови увеличилась раз в сто, хотя из гнома больше не лилось, а его рукой уже занималась целительница Элли. Черная лужа на полу приняла правильные прямоугольные очертания и превратилась в отверстие.

Котопаук Андрея зашипел, как только что пролитая кровь гнома, и заметался у ног хозяина.

— Готово, — констатировал Ксиб, — Руны света не тратить. Паладин, повесь пять огоньков над группой.

В воздух взлетели пять огромных желтых сияющих шаров, скастованных паладином по имени Воитель Света и Добра.

Брат Нираб первым заглянул в отверстие и выругался:

— Хизан пролезет, но бока обдерет. И лестницы нет.

— Высота пять гномов, — прошипел Ксиб, тоже заглядывая в прямоугольную дыру, — Спрыгните. Рекс — самый высокий. Пусть лезет первым.

Гном–ботовод, уже излеченный от ранения, но все еще охавший, приказал Рексу лезть, и тот исчез в отверстии. Вслед за Рексом в дыру залезли остальные боты, они же не без труда приняли пятерых коней эльфов–имперцев и одного коня серебряного паладина, а также громадных хизанов Грибных братьев, засовывание которых в дыру заняло не меньше получаса. Особенно жирного хизана брата Нилбога пришлось пропихивать в отверстие вчетвером, и он действительно ободрал себе шерсть с боков.

Кони эльфов были так напуганы, что их пришлось оглушить параличом и грузить в дыру на манер забитых туш. Низеньких Элли, жрицу и гнома тоже пришлось принимать снизу на руки, чтобы они не получили урон при падении. Андрей спрыгнул в дыру предпоследним, взяв в руку котопаука, за ним последовал рептилоид. Последний волшебный огонек, повешенный паладином, нырнул в лаз вслед за отрядом. Теперь внизу были все.

Отряд оказался в узком коридоре, отделанным потемневшим желтым камнем, вдоль стен тянулись ряды каменных гробов.

— Захоронения знатных горожан–риа Дахии, — пояснил всезнающий Мелкая Буква, — По лору они считаются давно утерянными.

— Вскроем их и разграбим, — потер руки брат Нилбог.

— А потом скастуем иллюзию целого пола, — указал на отверстие над головой брат Инножд, — И расположимся на ночлег. Многие из нас целый день на ногах, а уже почти полночь. Без сна дальше не пойдем.

Воздух здесь был прохладным и затхлым, пахло старым камнем и еще чем–то сладковатым. Андрею совсем не хотелось располагаться на ночлег в таком месте, особенно среди гробов.

— Нет, — прошипела рептилия, — Отверстие само исчезнет. Через полчаса. Ночлег — не здесь. Внутри, в данже. Это еще не он.

— Ну, конечно, здесь же опасно! — воскликнул брат Нилбог, — А вот в данже, полном монстров, мы сможем отлично выспаться. Ты совсем долбанулся, рептилия?

— Там есть безопасные зоны, — ответил Ксиб, — Не того боишься. Погоня. Орден. Они могут знать, где мы. От предателей в лагере на холме. Орден придет и убьет нас здесь.

— А в данж Орден за нами не пролезет? — спросил Мелкая Буква.

— Исключено, — прошипел рептилоид, — Данж каждый раз разный, индивидуален для каждой группы. За нами никто не войдет.

— Решено, — сказал Децимус Суллиус, — Войдем, а там уже отдохнем. Далеко до входа?

Рептилоид, над головой которого висел огонек паладина, молча двинулся влево по коридору между рядами гробов.

— Порядок, — услышал Андрей шипение Ксиба, — Здесь пока никого.

— Но надо бы все–таки пограбить гробы, — вернулся к своему предложению брат Нилбог.

— В них только давно истлевшие тела и саваны, — объяснил жадному Грибному Мелкая Буква, — А еще могут найтись целые зерна, пыльца, цветы и порошок охры. Риа традиционно кладут в гроб только это. Даже айзмы умерших забирает их родня.

— Не, ради зерен ворочать каменные крышки я пока что не готов. Не настолько голоден, — отказался от идеи брат Нилбог.

Отряд шел по каменному коридору недолго, минут десять. Вскоре толпа остановилась, и шедший позади всех Андрей разглядел, что коридор уперся в стену.

— Уберите отделку. Разрушьте камень, — послышался спереди приказ Ксиба, — Осторожно. Магией.

— Осторожно — это не к нам, — зевнул брат Нираб и выругался, — Бля, спать хочу. Как же было хорошо, когда в этой игре хватало минуты сна на три дня.

Ассасина пропустили вперед и, насколько Андрей мог разглядеть, кошкомальчик бесшумно срезал каким–то мерцающим магией лезвием крупный кусок камня со стены. За желтой шероховатой отделкой оказалась совершенно черная и гладкая стена, без всяких следов кладки. Этот черный камень, как будто сделанный из самой ночной темноты, пугал одним своим видом, он содержал в себе что–то жуткое и очень древнее, и как будто был не совсем материальным.

— Черный камень, тот же, из которого построены внутренние стены Эазимы, — подтвердил Мелкая Буква то, о чем Андрей уже и так догадался, — Его умела обрабатывать только неизвестная раса существ, населявшая Мир в прошлую эру, до Падения Первой Луны. Где они его добывали — тоже загадка, сейчас природных запасов этого камня в Мире нет. Есть предположения, что это полностью искусственный объект, и строительство сооружений из него сопровождалось кровавыми жертвоприношениями…

— Скрыто, — сказал тем временем Ксиб, осмотрев черную поверхность, обнаженную ассасином, — Колдун, найди знак.

Колдун лениво начертил руну, и в стену ударила алая волна магии. Андрей увидел, как на черном камне медленно проступает фиолетовый мерцающий знак, состоящий из восьми сложно сплетенных линий в круге.

— Метка темных эльфов, первых и древнейших обитателей Риаберры в нашей эре, — пояснил Мелкая Буква, — У тебя на ладони такая же. Иди.

Знак на ладони у Андрея был другим, но Андрей уже знал что делать. Точно также он несколько дней назад открыл вход в пещеру, где хранилась Кукла Колдуна. Не без труда протиснувшись вперед, Андрей, преодолев свой страх перед черным камнем, приложил к метке на стене ладонь. Камень на ощупь был ледяным, Андрею показалось, что в момент прикосновения тот будто заговорил с ним, попытался передать некое жуткое бессловесное сообщение. Андрей скорее отнял руку от стены.

Стена разъехалась совершенно бесшумно, но потом раздался скрежет камня, и на пол посыпались куски желтой отделки. Ксиб едва успел увернуться от одного особенно крупного кирпича и зашипел. Котопаук тоже зашипел, чуть ли не громче рептилии. Отряд отпрянул назад.

Стоявший теперь впереди всех Андрей в свете волшебных огоньков разглядел длинную лестницу из черного камня, уходящую вниз и исчезавшую в темноте. Потолок здесь был ниже, чем в гробнице риа, зато сам коридор из черного камня — гораздо шире. Андрея почему–то затошнило. Остальные видимо испытывали то же самое, потому что позади Андрей услышал испуганные голоса и шепот. Снизу дул холодный ветер, смешанный со страхом и чем–то потусторонним.

В воздухе над головой Андрея неожиданно взметнулась фиолетовая надпись на темноэльфийском:

Катакомбы Кабуурахта: Преддверие

— Что это за дерьмо? — заорал брат Нилбог.

— Катакомбы Кабуурахта, Преддверие, — перевел всем фразу Мелкая Буква, судя по всему, единственный здесь, кроме Андрея, знавший темноэльфийский.

— Спустимся по лестнице, там зал, — прошипел рептилоид, — Будем отдыхать. Выставим часовых. На всякий случай. Но здесь никого. Проход будет запечатан за нами. Изнутри уже не открыть, там нет метки. Погони не будет. Но и мы здесь назад уже не выйдем.


Актуальная инфа: Грибные Эльфы

Эмблема: Три белых поганки в белом круге, на черном фоне

Фракция: Третья Эльфийская Империя

Клан создан: 1 февраля 2028

Описание клана: Бла–бла–бла

История клана: Бла–бла–бла

Время РТ: не указано

Система DKP: не настроена

Клановые баффы:

+ 25 храбрости

+ 3% к росту магических навыков

+ Удвоенный урон по всем противникам–неэльфам

+ 7 выносливости

+ 10 испуга у всех противников–неэльфов

+ 25% вероятности обнаружить в луте алкоголь и волшебные вещества

Требования к кандидатам: нет приема

Текущие рейды: Сердце Зла

Цель рейда: Захват престола Риаберры


Всего игроков в клане: 21


1. Брат Инножд

Ранг: Кланмастер

Уровень: 30

Раса: Ледяной эльф

Класс: Криомант

Роль: ДД

Маунт: Некастрированный хизан–самец Имя Невведено


2. Брат Нилбог

Ранг: Потребитель Элеберетовки

Уровень: 30

Раса: Снежный эльф

Класс: Воин–мечник

Роль: Танк

Маунт: Некастрированный хизан–самец Няшка


3. Брат Ирортс

Ранг: Закладывающий травы в Элеберетовку

Уровень: 33

Раса: Ледяной эльф

Класс: Расчленитель

Роль: Деморализатор

Маунт: Некастрированный хизан–самец Твоя Мамаша


4. Брат Нираб

Ранг: Поддерживающий огонь под кастрюлей Элеберетовки

Уровень: 35

Раса: Метелистый эльф

Класс: Отморозок

Роль: Танк

Маунт: Некастрированный хизан–самец Избежавший Страшного


5. Брат Изйерк

Служба недоступна


6. Воитель Света и Добра

Ранг: Брат

Уровень: 22

Раса: Человек–кломатиец

Класс: Паладин

Роль: Танк


7. Янжек

Ранг: Брат

Уровень: 17

Раса: Человек–льше

Класс: Паладин

Роль: Танк

Маунт: Риверфорский жеребец Затопчубля

Питомец: огненная лисица Кицу


8. Мартин Натаниэль Адэлард де Нуир–Нуит

Ранг: Брат

Уровень: 29

Раса: Человек–анкарфец

Класс: Колдун

Роль: Гибрид

Питомец: крылан Шавье


9. Отоко Неко

Ранг: Брат

Уровень: 26

Раса: Кошкомальчик (старая расовая ветвь)

Класс: Ассасин

Роль: Партизан


10. Скейг Серебрянная Борода

Ранг: Брат

Уровень: 12

Раса: Гордый гном

Класс: Призыватель

Роль: ДД


11. Барбара

Ранг: Гномья Резиновая Зина

Уровень: 10

Раса: Человек–спокан

Класс: Варвар

Роль: Танк


12. Топко–Топко

Ранг: Гномий дядя Том

Уровень: 13

Раса: Человек–центрик

Класс: Стрелок–плеватель

Роль: ДД


13. Рекс

Ранг: Гномий фальшвикинг

Уровень: 11

Раса: Человек–русан

Класс: Варяг

Роль: Танк


14. Элли

Ранг: Сестра

Уровень: 11

Раса: Человек–эйриец

Класс: Целитель

Роль: Хил


15. Ганс Кайзер

Ранг: Запрещено колдовать!

Уровень: 23

Раса: Служба

Класс: Ипритовый маг

Роль: Колдовать запрещено! Попытаешься чертить руну — отрублю руку! Всегда твой, кланмастер Брат Инножд.

Питомец: питбуль Значение Знающий


16. Мустакбаль

Ранг: Король чуханов

Уровень: 7

Раса: Человек–риа

Класс: Контрабандист

Роль: Гибрид


17. Исул Ятти

Ранг: Брат

Уровень: 18

Раса: Эльф–вервер

Класс: Маг–левитатор

Роль: Штурмовик


18. Мелкая Буква

Ранг: Брат

Уровень: 10

Раса: Человек–меря

Класс: Книжник

Роль: Эрудит


19. Шаб

Ранг: Ебатель термитов

Уровень: 3

Раса: Человек–риа

Класс: Воин–мечник

Роль: Танк


20. Иван Гроза Нубов

Ранг: говно

Уровень: 7

Раса: Темный эльф

Класс: Психирург

Роль: Гибрид

Питомец: котопаук Васька


21. Xib

Ранг: Брат

Уровень: 30

Раса: рептилоид

Класс: Вор

Роль: Партизан


Уровень 7: Припадочный XIII

Сейчас Андрей был в разрушенной крепости из черного камня на берегу океана. Над океаном бушевала гроза, ветер был таким мощным, что чуть не сбивал с ног, и волны оглушительно громко накатывались на каменистый берег.

Скоро пошел дождь, и ледяные капли резали лицо. В заброшенной тысячелетия назад крепости на буром каменном берегу было нестерпимо холодно. Андрей уже не помнил ни своего настоящего имени, ни родных, ни друзей. Он был готов. Он стоял на коленях посреди руин из черного камня и молился, но не богам. Вокруг Андрея стояли четверо оборванных темных эльфов, их сумасшедшие глаза горели красным, они все промокли от дождя и долетавших даже сюда брызг волн бушующего океана, но им было все равно. Каждый держал в руке кинжал, только Андрей был безоружен. Произносились слова, но Андрей их не понимал… Тело — кувшин… Сознание — налитый тэдж… Что если кувшин разбит, и осколки кувшина смешались с тэджем… Что если в кувшине был еще кувшин, а в нем еще один, и еще… Вонявший тленом темный эльф подошел к Андрею, вынул у него изо рта грязными пальцами язык и отрезал его…

Андрея ударили в лицо кованым сапогом, и он проснулся.

Когда Андрей открыл глаза, щеке было все еще больно, значит ударили его в реальности, точнее, в игровой реальности, а не во сне.

— Эй!

Над Андреем стоял Шаб.

— Извини, Иван-н Гроза Нуба, — пробормотал Шаб, как всегда заикаясь от волнения, — Но брат Инножд приказал мне будить тебя так. Мы все уже проснулись.

— Я вообще–то Иван Гроза Нубов, а не Нуба, — обиженно ответил Андрей, потирая щеку, — Гроза всех нубов, вроде тебя. Пошел вон отсюда.

Шаб тут же исчез, а Андрей осмотрелся. Он все еще был в огромном и совершенно пустом зале из черного камня, том самом, где вчера уже глубокой ночью Ксиб наконец разрешил сделать остановку и разбить лагерь, чтобы поспать. До того, как уже совсем обессиленный отряд доковылял до этого зала, им пришлось спускаться вниз в катакомбы по петляющей лестнице около часа. Наверное, этот зал находится очень глубоко под землей. В любом случае, за все время путешествия по данжу Андрей и его соратники пока что не видели ничего, кроме лестницы и этого зала, и в пути на них никто не напал.

Вчера ночью многие игроки и даже эльфы Децимуса поставили себе шатры и палатки, чтобы спать в них, но у Андрея ничего такого не было, а в чужие палатки он даже и не просился, так что спать Андрею пришлось на шкуре медведя, которую ему любезно предоставил сам будущий Король Риаберры Мустакбаль. Шкура воняла, зато Андрей не замерз. В подземном зале было, конечно, не так холодно, как в ночных пустынях Риаберры, и ветер здесь не дул, но все равно было не жарко. По ощущениям Андрея, персонаж которого с трудом переносил холод, в подземелье было градусов пятнадцать по Цельсию, не больше.

Сейчас палатки были уже убраны, игроки и NPC умывались, жевали наэнаэ, кормили питомцев и сами перекусывали. Кто–то даже отправился в отхожее место, которое Децимус приказал вчера ночью разбить в углу залы, огородив там участок шкурами на палках. Вообще, Андрей знал, что катакомбы — это на самом деле подземные захоронения, поэтому тот факт, что его соратники, да и он сам, срут в темноэльфийских захоронениях, его несколько коробил. С другой стороны, пока что он никаких мертвецов здесь не видел, а мертвые риа в гробах остались гораздо выше.

В воздухе все еще висели пять ярких волшебных огоньков, которые паладины регулярно обновляли. Паладин в серебряной броне по имени Янжек казался не выспавшимся, как помнил Андрей, он должен был нести вахту последним, уже под утро. Как выяснилось вчера ночью, боты гнома хоть и спали только минуту в сутки, как и все игроки до взлома сервера, но в качестве ночных часовых не годились, поскольку реагировали исключительно в случае нападения на самого гнома, а на остальных им было плевать. Поэтому Ксиб назначил четырех часовых из числа игроков и эльфов Децимуса, которые всю ночь дежурили посменно. К счастью, Андрей в их число не вошел, так что вполне выспался.

Андрей успел покормить котопаука и сам начал жевать кусок вяленого мяса, когда Ксиб скомандовал выступление:

— Пора. Вниз.

Ксиб коснулся стены зала в ничем не примечательном месте, где не было даже никакой метки, и стены разъехались, открыв широкий коридор. Андрей был под землей меньше суток, но уже успел смертельно устать от постоянной темноты, разгоняемой лишь огоньками паладинов. Волшебные светильники, несмотря на свою яркость, едва освещали стены, пол и потолок подземелья, черный камень как будто всасывал, поглощал весь свет без остатка.

Отряд выдвинулся в путь и шел по новому коридору около получаса, пока не уперся в огромную дверь без всякой отделки. В центре двери мерцала фиолетовая метка.

— Давай, — прошипел Андрею Ксиб.

Андрей коснулся метки, и двери абсолютно бесшумно открылись. За дверьми висел белесый слабо светящийся туман, в котором совсем ничего нельзя было рассмотреть. В воздухе тем временем появилась очередная фиолетовая надпись на темноэльфийском:

Катакомбы Кабуурахта: Усыпальница Укуувейн

Мелкая Буква, как и в прошлый раз, озвучил надпись для всех присутствующих. Повисло мрачное молчание, а потом Андрей вдруг услышал нечто странное — из глубины тумана доносилась очень далекая и едва различимая музыка.

— Слышите? — спросил Мустакбаль, и Андрей убедился, что музыку слышит не он один.

— Я туда не поеду, — заявил брат Нилбог, — Там хрен знает что и ничего не видно. Нас там в две минуты перережут. Или это дерьмо можно развеять?

— Нет, — прошипел рептилоид, — Нельзя. Никак. Придется идти на ощупь. Справимся. Держаться ближе друг к другу. Так чтобы видеть спину впереди идущего перед собой.

— Сам смотри на жопу впереди идущего, ящер, — вышел из себя явно перепуганный брат Нилбог, — Мы не поедем. Все. Это явная смерть, в таком тумане нельзя сражаться.

— Я проходил здесь. Дважды, — напомнил Ксиб.

Неожиданно, растолкав всех, к Андрею подошел Мелкая Буква:

— Вообще–то есть способ развеять этот туман, Ксиб. Это ведь темноэльфийские катакомбы. Судя по всему, те самые легендарные утерянные катакомбы, где несколько тысяч лет назад темные эльфы хоронили своих усопших. Раньше на месте Дахии был темноэльфийский город, от которого сегодня осталась только крепость на холме Макан–Кадим. Темные эльфы не любят, когда их предков тревожат чужаки, но своего пропустят. Я читал про такой туман в книжках, хотя в игре он до нас никому еще не встречался. Иван, войди туда и скажи на темноэльфийском: «идет психирург, имеющий власть брать у живых и мертвых». Я предполагаю, что эти катакомбы использовались для захоронений во времена тирании психирургов. Так что мертвые должны узнать тебя и пропустить. Возможно, это уберет туман. А вот что за музыка там играет — не знаю даже я. Что это, Ксиб?

— Музыка — неважно, — глухо ответила рептилия, — Неопасно. Потом. Иди, темный эльф. Может сработать. Когда мы ходили — у нас был темный эльф, но не было психирурга.

— Эм… А вы уверены? — входить в белесую взвесь, да еще и одному, Андрею совсем не хотелось.

— Может копье в заднице тебя подбодрит? — предложил брат Ирортс.

— Нет, спасибо, — Андрей взял в руку котопаука, чтобы тот не полез за ним и не пропал в тумане, а потом шагнул прямо в белое марево.

Мир вокруг пропал, осталось только белое перед глазами и далекая музыка.

እርሱ ሕያዋንና ሙታንን የመውሰድ ኃይል አለው, — сказал Андрей, стараясь повторить слово в слово услышанное от Мелкой Буквы

Сначала ничего не происходило, но потом туман начал таять на глазах. Затем он совсем исчез, и Андрей увидел в свете висевших у него за спиной волшебных огоньков, что стоит в большом зале из черного камня. Возле стен здесь были расставлены столы из потемневшего металла и такие же скамеечки, на столах валялась металлическая посуда вперемешку с какой–то истлевшей трухой.

— Ура Ивану Грозе Нубов! — заорал брат Нилбог, отряд одобрительно загудел, но Ксиб всех заткнул:

— Тихо. Не шуметь. Вообще никогда не шуметь в этом данже.

Андрей вдруг почувствовал дуновение холодного ветра, совсем слабое и едва ощутимое. Вперед из этой залы вел темный коридор, дуло оттуда. Ветер доносил очень слабый сладковатый аромат, в котором было нечто пугающее.

Мелкая Буква первым вошел вслед за Андреем и осмотрелся:

— Да, все верно. Это зал подношений. Сюда приносили подарки для мертвых предков, которые служители потом разносили по усыпальнице. Во времена тирании психирургов миряне дальше не допускались. Только служители мертвых, сами мертвецы и психирурги, которые входят, куда захотят.

— Мы уже считай, что мертвецы, так что можем смело заходить, — сказал брат Инножд, въезжая в зал на своем хизане, — Эй, Ксиб, что там дальше?

— Лабиринт, — прошипел рептилоид, — Всегда разный. Дальше я не знаю, куда идти. Тут темноэльфийская охранная нежить, слабая. Нужно построиться. Одного паладина вперед колонны, другого — в конец. Тот, кто идет в конце — ставит метки на стены, чтобы мы не ходили по кругу. Эльфы–всадники — за первым паладином. Грибные Эльфы — в середине.

— А как тут насчет пограбить мертвецов? — поинтересовался брат Нилбог.

— Не думаю, что добыча будет богатой, — ответил вместо Ксиба Мелкая Буква, — На верхнем уровне таких катакомб темные эльфы всегда хоронили простонародье. Обычные подношения мертвецам у небогатых темных эльфов — фрукты, деревянная посуда, костяные ножи и амулеты, рыба, одежда. Ты представляешь, в каком это все состоянии сейчас, если все эти подношения делались более тысячи лет назад?

— Он прав, — как всегда лаконично прошипел Ксиб, — Здесь ничего интересного. Идем. Построиться, как я сказал.

Андрея затолкали в середину процессии, он оказался между Грибными спереди и Мустакбалем, пленной жрицей и Шабом позади, Мелкая Буква шел рядом с Андреем.

Построившийся отряд углубился в коридор, позволявший идти по трое в ряд.

По бокам коридора немедленно показались небольшие открытые комнатки–камеры, пол которых был заполнен мертвецами. Друг на друге никто не лежал, но трупы покрывали полы погребальных камер полностью. Некоторые мумифицировались и были особенно жуткими, другие были завернуты в саваны, а третьи превратились в скелеты.

Запах усилился, но пахло здесь даже не смертью, а превшими тысячелетия травами, которые были подвешены на крюках к потолкам погребальных камер. За пять минут отряд прошел мимо нескольких десятков камер, расположенных по обеим сторонам коридора. Андрей старался не смотреть на мертвецов, но они все равно неизбежно притягивали взгляд. Андрей видел оскаленные рты, пустые глазницы, костяные руки, скрюченные серо–желтые пальцы, саваны из грубой холстины. Минут через семь отряд дошел до пересечения двух совершенно одинаковых коридоров.

— Ну и куда? — спросил возглавлявший колонну паладин Янжек, восседавший на коне. Рядом с ним бежала его рыжая лисица.

— Не знаю, — прошипел Ксиб, сам шедший после ботов гнома, — Всегда разное. Куда хочешь. Ты впереди, тебе решать.

Как и любой истинный паладин, Янжек свернул направо. Здесь все было точно так же, по обеим сторонам коридора тянулись погребальные камеры с мертвецами. Еще через минуту отряд вслед за Янжеком снова повернул и опять направо.

— Сколько же их здесь? — спросил Андрей Мелкую Букву, — Я про мертвецов.

— Кто знает? — ответил Мелкая Буква, — Темные эльфы жили в Риаберре уже три тысячи лет, когда сюда пришли первые риа. Судя по всему, эти катакомбы были выстроены задолго до тирании психирургов, а заброшены и забыты были только при императоре Лонгусе Гладиусе, который вместе с Эльфарийской армией уничтожил последних психирургов в Риаберре, а заодно и почти всех темных эльфов, населявших тогда остров.

— А откуда пришли риа? — спросил Андрей.

— Увы, но этого никто не знает, — вздохнул Мелкая Буква, — Считается, что приплыли с востока. Я придерживаюсь мнения, что риа — потомки жертвенных рабов, которых выращивали на некоем несуществующем ныне континенте представители неизвестной расы из прошлой эры. Есть доказательства, что Культ Трех Сестер, который сегодня исповедуют риа — переиначенная религия погибшей расы из прошлой эры.

— Ложь, — произнесла идущая позади Мэрифа–Хамани, и это было ее первое слово, сказанное с тех пор, как отряд вошел в подземелья под храмом. На жрице все еще был ошейник, блокирующий ее магию.

— Это всего лишь версия, не сердитесь, мэрифа, — примирительно сказал Мелкая Буква, — Есть и другие версии, не хуже. Например, в этом Мире есть и свои дарвинисты, утверждающие, что люди произошли от обезьян с Эльфарики уже в этой эре. Но раз люди произошли от обезьян в текущей эре — то они никак не могли быть рабами у неизвестной расы в прошлой. Так что выходит, что риа рабами не были. А еще выходит, что эта эра длится не шесть тысяч лет, как пишут в книгах, ведь за шесть тысяч лет человек от обезьяны произойти никак не может. Или здесь ускоренная эволюция? Кто знает? Эта игра оставляет вопросов больше, чем дает ответов. Вот за это я ее и обожаю.

Например, кто вообще сказал, что Первая Луна упала на Мир? Да, здесь в Риаберре, в Южной Четверти есть огромный кратер, который считается местом ее падения. Но действительно ли это кратер от падения Первой Луны? И действительно ли ее падение породило катастрофу, уничтожившую расу из прошлой эры? Да и была ли вообще эта раса из прошлой эры? Мы добываем кристаллы маны из подземных рек крови, якобы возникших в результате смерти неизвестных существ из прошлой эры, разом погибших при Падении Первой Луны. Но уверены ли мы в том, что на самом деле знаем происхождение этих рек? Нет, нам достоверно известно только то, что кровь — это мана. И что под землей в Эльфарике и Риаберре текут реки крови. И больше ничего.

Эльфы считают кристаллы маны из подземных рек мерзостью и добывают ману из собственных мертвецов. Психирурги вообще черпают ману из живых. И все они ненавидят друг друга, но ни у кого нет ясной и полной картины Мира, даже у меня. Про хронологию и говорить нечего, все исторические даты в этом Мире более чем условны…

— Эй там, заткнитесь! — закричал, несмотря на предостережение Ксиба не орать, брат Инножд, — Всем заткнуться! Тихо, я говорю! Даже не дышите!

Отряд остановился, все заозирались. Пока Мелкая Буква пояснял Андрею за лор, отряд уже повернул вслед за паладином раз пять, а то и больше. Сейчас Андрей ничего не слышал, кроме далекой едва различимой музыки и дыхания своих спутников, которые, несмотря на запрет брата Инножда, продолжали дышать. Но у брата Инножда, видимо, слух был прокачан лучше всех, его остренькие эльфийские уши напряженно трепетали.

— Музыка. Она стала чуть громче, — тихонько произнесла целительница Элли.

Брат Инножд кивнул:

— Да, определенно. Что ты нам мозги пудришь, рептилия? Нужно идти на музыку, так?

— Нет, — прошипел Ксиб, — Нет. Не нужно идти на музыку, не нужно идти от нее. Музыка не причем. Просто идти. Все. Я уже был здесь. Дважды. Музыка — ничто, забудьте про нее. Пока что.

— Пока что? — разозлился брат Инножд, — Что значит «пока что»? А потом что будет, ящер?

— Нет времени, — глухо произнес Ксиб, — Потом. Забудь про музыку. Янжек, вперед.

Но в этот момент впереди вдруг раздался какой–то тихий скреб, от которого у Андрея зашевелились волосы на голове.

— Мертвая рука, — доложил Янжек, и тут же метнул шар боевого света, — Все, нет мертвой руки.

Отряд замер и напряженно вслушивался в темноту, но вокруг опять не было слышно ничего, кроме далекой музыки и дыхания участников экспедиции.

— Вперед, — приказал Ксиб.

Лишь через несколько минут, после очередных двух поворотов, Андрей более–менее успокоился и пришел в себя.

— А мертвая рука отвалилась от трупа и восстала? — спросил Андрей у Мелкой Буквы.

— Нет, конечно, — рассмеялся книжник, — Это не так работает. Мертвецы сами не восстают. Нежить для охраны погребений изготавливается темными эльфами сознательно. Обычно из умерших грешников, из тех, что совершили особенно страшные грехи. Например, отреклись от традиционной религии темных эльфов или влюбились в представителя другой расы — человека, а может быть даже и эльфа, только не темного, и осквернили тем самым свою кровь связью с чужаком, а еще нежить делают из убийц и клятвопреступников.

Но грешников всегда меньше, чем хороших эльфов, даже среди темных эльфов, поэтому–то погребения обычно охраняются лишь небольшим количеством монстров. Но погребения эпохи психирургов — совсем другое дело. Психирурги делали нежить из любого, кто им не нравился или пытался сражаться с их тиранией. Это уже не говоря о том, что они часто убивали своих соотечественников просто для того, чтобы наделать их них новой нежити. Поэтому, думаю, что здесь нежити должно быть полно. И, конечно же, никто не членит мертвое тело, чтобы сделать из него пару боевых рук–нежитей и пару таких же боевых ног. Как ты верно сказал, дело в том, что плохо сделанная нежить часто просто разваливается и сторожит погребения уже в рассыпавшемся виде.

— Значит, психирург умеет делать нежить? — спросил Андрей.

— Нет, рано радуешься, — ответил Мелкая Буква, — Делать нежить — удел некромантов. А психирурги насилуют души живых, а не тела мертвых. Так они и установили в свое время самую страшную в истории тиранию… О, вот это да. Смотри–ка.

Коридоры наконец закончились, отряд теперь стоял в очередном огромном зале из черного камня. Весь зал был заставлен огромными металлическими чашами на ножках, дно чаш покрылось древним бурым налетом.

— Это то, о чем я говорил, — удовлетворенно заметил Мелкая Буква, — Эльфы извлекают ману из крови своих мертвецов. Здесь служители гробницы обескровливали умерших, чтобы сделать из их крови кристаллы маны.

— Молодец, паладин, от души! — закричал брат Нираб.

Янжек чинно кивнул.

— А дальше… — начал было брат Инножд, но Ксиб вдруг резко поднял руку вверх, призывая к тишине, и прошипел:

— Здесь. Готовьтесь. Нежить не нападает по одному на большие отряды. В этом данже враг умен. Они нападут здесь. Все. Сейчас. Ключевых фигур — в центр зала. Остальным — образовать круг, защищать их.

Отряд заметался, Андрея вместе с котопауком и Мелкой Буквой пихнули внутрь образованного танками круга, ДД и единственная целительница расположились между танками и ключевыми фигурами похода. Кто–то опрокинул в суматохе на пол древнюю чашу для крови, Грибные матерились, гном–ботовод заохал. Но скоро весь производимый отрядом шум перекрыли звуки шагов из коридоров, мешавшиеся со скребом, шлепами и шорохами. Враг наступал сразу с двух сторон, из обоих коридоров — того, через который отряд попал в этот зал, и другого — на противоположном конце зала.

Рассмотреть, что происходит снаружи круга, Андрей не мог, он видел только спины Грибных и эльфов Децимуса, а еще зады их хизанов и коней. Маг–левитатор, тоже входящий в список ключевых фигур и оказавшийся в центре круга, плавно взлетел на пару метров вверх и доложил:

— Идут.

— Колдун, по площади, с правой стороны! — скомандовал Децимус.

Похожий на Снейпа колдун метнул какое–то мощное заклинание из–за спин танков, раздался взрыв, Андрей увидел, что к потолку взлетело что–то вроде подгнивших кишок и даже пара оторванных конечностей, определенно принадлежавших нежити. Кукла Колдуна забралась на голову одного из эльфов Децимуса и метнула сразу два аналогичных заклятия, на этот раз к потолку полетел целый ворох раскуроченных на куски противников. Левитатор на всякий случай поскорее опустился на пол.

В зале теперь стало светло, как днем, это начали кидать огромные боевые шары света паладины. Насколько мог понять Андрей по крошеву, то и дело взлетавшему к потолку за пределами круга, нежить гибла сотнями, причем совершенно стоически и молча, не издавая ни единого крика. Орали только Децимус Суллиус и брат Инножд, раздававшие приказы, часто противоречащие друг другу.

Формальный командир отряда Ксиб стоял ближе к центру круга и не вмешивался, его черные никогда не моргавшие глаза ничего не выражали. Андрей теперь уже совсем не боялся, более того, минут через пять боя он даже стал наслаждаться безопасностью и уютом, которые царили в центре круга. Андрей даже набил рот колки, хотя жрал его совсем недавно, как бы желая показать нежити, как ему на нее плевать.

А еще через пару минут все закончилось. Паладин Янжек рубанул огромным сияющим мечом последнего врага и тяжело опустил оружие, бой был завершен.

— Твою же мать! — заорал брат Нираб, — Ты хорошо воюешь, Децимус!

— Вы тоже сражались достойно, — вежливо заметил Децимус Суллиус.

— Если так и дальше пойдет — королевство мое, — крикнул Мустакбаль.

Элли лечила паладина по имени Воитель Света и Добра, который, судя по всему, стал единственным пострадавшим в этом бою, у него была разъедена какой–то некромагией латная перчатка, и из руки сочилась кровь.

— Это неопасно, — утешала Элли паладина, хотя он вроде бы не нуждался в утешениях и даже не страдал от боли.

Брат Нилбог стал откупоривать Элеберетовку, когда перед глазами у Андрея появилось системное сообщение:

Ваш клан сокрушил врага и одержал победу!

Слава Грибным Эльфам!

Врагов уничтожено: 982

Уровень повышен:

Янжек: + 1

После такого сообщения Андрей даже пожалел, что ему не довелось непосредственно участвовать в этой битве. Сформированный отрядом для защиты ключевых фигур круг тем временем стал распадаться, и Андрей рассмотрел, что весь пол зала завален рубленой, сожженной, замороженной, расчлененной или взорванной нежитью. Нежить лежала кусками, в несколько слоев, так что Андрей теперь даже не понимал, как они пройдут дальше через это месиво. А еще Андрей с ужасом подумал, как здесь будет вонять уже через час, и понадеялся, что отряд в этом зале так надолго не задержится.

Большинство чаш в зале было опрокинуто, а одна даже разорвана на куски неким особо мощным заклятием. Две чаши, оставшиеся стоять, были полностью набиты трухой от нежити.

— Нет времени праздновать, — снова взял командование в свои трехпалые лапы Ксиб, — Расчистите проход. Уходим сейчас же.

Колдун ударил мощным огненным заклятием и проложил среди дохлой нежити аккуратную дорожку, чуть присыпанную сажей от сожженных мертвяков. Несмотря на радость от победы, задерживаться здесь никто не желал. Через минуту отряд в прежнем порядке построения уже шел по коридорам, таким же, как и те, что были пройдены до зала с чашами, с погребальными камерами по обеим сторонам.

— Расскажи что–нибудь еще, — потребовал пребывавший, как и все, в веселом настроении Андрей у Мелкой Буквы, — Вот это все ведь не темные эльфы построили?

— Нет, — подтвердил Мелкая Буква догадку Андрея, — Я же уже говорил, что строить из черного камня умела только сгинувшая без следа неизвестная раса из прошлой эры. Их постройки до сих пор можно обнаружить в южной и центральной Эльфарике, и даже на дне океана. Предполагается, что последние раньше были на суше, но затонули вместе с землей, на которой они стояли, после падения Первой Луны. Однако больше всего построек из черного камня в Риаберре, большинство из них сейчас заняты Культом Трех Сестер, но среди них встречаются и затерянные подземные лабиринты, вроде этого. Темные эльфы обнаружили их в свое время и стали использовать в качестве усыпальниц. Но первоначальное предназначение этих огромных строений неизвестно. Не осталось ни мебели, ни вообще никаких следов расы из прошлой эры. Будто бы все, что здесь было, погибло вместе с ними, если здесь вообще что–то было.

— А крепость на холме, где собрались игроки? — спросил Андрей, — Она же тоже из черного камня, но он там не монолитный, как здесь, а из кирпичей. И она какая–то слишком маленькая по сравнению с этим лабиринтом или внутренними стенами Эазимы…

— Да, — довольно кивнул Мелкая Буква, видимо Андрей затронул одну из его любимых тем, — Крепость Макан–Кадим — настоящая загадка, уникальное строение. Единственная постройка в Мире из черного камня, выстроенная по очень примитивной технологии. Я лично считаю, что эта крепость на холме своим существованием доказывает, что во времена ее строительства среди темных эльфов Риаберры еще обитали последние выжившие представители расы из прошлой эры, владевшие секретом обработки черного камня, но уже утерявшие большинство своих технологий. Так и получилось это странное строение, сочетающие в себе черный камень и примитивную кирпичную кладку. Но, как ты сам понимаешь, это всего лишь версия. Считается, что Макан–Кадим построен шесть тысяч лет назад, так что сегодня про него уже никто ничего достоверного не расскажет…

— Старшая Сестра построила Макан–Кадим, — влезла в разговор пленная жрица, — Вот объяснение. Она знала технику древних существ и научила ей первых риа. А темные эльфы не имеют к этой крепости никакого отношения.

— Может ты и права, — опять не стал спорить с жрицей явно наслаждавшийся беседой Мелкая Буква, — Вот только, если Старшая Сестра и правда знала секреты черного камня, то мы неизбежно возвращаемся к вопросу о том, не была ли она божеством существ из прошлой эры…

Впереди колонны вдруг послышались крики. После зала с чашами отряд уже успел повернуть раза четыре. Андрей приподнялся на цыпочки и сумел разглядеть, что отряд наконец достиг цели. Коридор кончался черными металлическими дверьми. Эти двери, в отличие от предыдущих, были все покрыты барельефами. На левой створке мерцала фиолетовая руна.

Не дожидаясь, пока его позовут, Андрей протиснулся к дверям. Мелкая Буква полез за ним.

Прежде чем приложить ладонь к метке, Андрей бросил взгляд на барельефы. Они изображали стада хизанов, заросли пальм с плодами на ветвях, роскошные дворцы, темных эльфов в богатых одеждах, гаремы из прекрасных полуобнаженных темных эльфиек, огромные корабли, кувшины с напитками и столы, ломящиеся от еды.

— Зона погребения богачей, — заметил Мелкая Буква, с увлечением рассматривавший барельефы, — И, судя по обилию пальм и растительности, эта дверь изготовлена еще в те времена, когда Риаберра была покрыта сплошными джунглями.

— Богачей? — бросился к двери брат Нилбог, чуть не растоптав своим хизаном половину отряда, — Ну их–то, я надеюсь, снарядили в последний путь по полной программе?

— Должно быть, да, — предположил Мелкая Буква, — Обычные подношения усопшим темным эльфам, которые были богаты при жизни, включают золотые и серебряные изделия, инкрустированные драгоценностями украшения, дорогие ткани, предметы искусства, а также статусную пищу и кости рабов. При условии, что их родственники сохранили богатство после смерти усопших, само собой. А вот денег в нашем понимании этого слова у темных эльфов тогда еще не было, так что их мы здесь не найдем.

— Плевать на деньги, и на кости рабов тоже, — крикнул брат Инножд, который уже не мог протиснуться к дверям из–за тесноты, — Я издаю приказ, как ваш кланмастер. В этой зоне лутать будут только старые Грибные братья. Всем остальным лутать запрещается.

— А какие враги нас там ждут? — спросил Децимус Суллиус, демонстративно игнорируя жадных Грибных соратников.

— Нежить, сильная, — прошипела рептилия, — Открывай.

Андрей приложил ладонь к метке, и двери бесшумно распахнулись. В воздухе повисли фиолетовые буквы:

Катакомбы Кабуурахта: Усыпальница Хоодан

За дверьми оказался длинный прямой коридор из черного камня, широкий и очень высокий, так что забежавшему вперед отряда волшебному огоньку паладина пришлось взлететь вдвое выше, чтобы достичь потолка. Стены здесь были украшены металлическими панелями, но барельефы на них были испорчены, помяты и изрезаны, так что ничего нельзя было рассмотреть.

Из коридора дул холодный ветер, который теперь ощущался совершенно явственно. А еще музыка, когда Андрей открыл дверь, вдруг резко заиграла громче. Теперь можно было различить мрачную загробную готическую мелодию, очень печальную и исполняемую непонятно на каком инструменте.

— Бля, — первым догадался брат Нираб, — Это… Нет, вы серьезно? Музыкальное сопровождение в этой игре, музыка в Ergotism?

— Да, — прошипел Ксиб, — Только в этом данже. Он единственный. Это музыка системы, она из ниоткуда. Ее нельзя отключить. Если кому надоест — попросите наколдовать на вас оглушение. Это поможет. А надоест она вам обязательно. Позже поймете.

— Да нормальный музон, — не согласился брат Нилбог, — По крайней мере, грабить мертвых богатеев он совершенно точно не помешает. Так что скорее вперед, на встречу приключениям! Мне страсть как охота поглядеть на поднесенные мертвецам предметы искусства, вообще люблю искусство.

— А почему барельефы испорчены? — спросил Андрей у Мелкой Буквы, — Это кто–то сделал специально.

— Хм… — Мелкая Буква задумался на секунду, — Я полагаю, что это было сделано при тирании психирургов и по их приказу. Видишь ли, психирурги не поощряли чрезмерную демонстрацию богатства и считали, что богачи ничем не лучше остальных. Поэтому они могли приказать испортить отделку усыпальницы.

— Погоди–ка, — пришел в ужас брат Нилбог, — Ты хочешь сказать, что они и сокровища распорядились убрать?

— Сокровища на месте, — прошипел Ксиб, — Я покажу где. Вы сможете залутать. Но без моего приказа колонну не покидать. Иначе катастрофа. Сейчас новое построение. Паладины впереди, оба. Эльфы-NPC — замыкающие, Грибные за паладинами. Колдун слева в центре. Гном с ботами — справа в центре. Вперед.


Уровень 7: Припадочный XIV

Андрей снова спал.

Стояла оглушительная тишина, как будто кто–то выключил звук во всем Мире. Потом заиграла музыка, мрачная, готическая и похоронная. Было совершенно темно, Андрей сидел один в темноте, в одной набедренной повязке. Через некоторое время сквозь музыку он услышал океан, бушевавший где–то снаружи пещеры, в которой находился Андрей.

Он сидел один в темноте долго, много часов, если не дней. Лишь потом его потревожили. Люди в клетчатых арафатках. Не темные эльфы. Низшая раса. Чужаки. Они втащили в пещеру какую–то залитую кровью перепуганную девушку, пленница клетчатых была в одном нижнем белье и вся в синяках, ее били.

— Это одна из тех, что напала на Эазиму, — доложил человек в арафатке, — Она притворялась храмовницей, но она — игрок.

— Я ее знаю, — хрипло произнес Андрей, он слишком долго молчал и почти разучился говорить, — Джейни. Умница и красавица Джейни. Я видел ее во сне.

Джейни с ужасом смотрела опухшими от слез глазами, она не узнавала Андрея.

Из темноты пещеры вдруг выступил обрюзгший и вонявший темный эльф, замотанный в грязные тряпки.

— Войди в нее, — приказал он каркающим голосом, — Забери ее.

— Не могу, — ответил Андрей, — Она игрок.

— Раньше мы брали игроков, — прокаркал эльф.

— Это было до атаки, — сказал Андрей, — До того, как хозяева вот этих сломали сервер.

Андрей презрительно указал пальцем на клетчатых, а потом приказал:

— Убирайтесь. Пошли вон.

Люди в арафатках исчезли, оставив плачущую Джейни.

— Разбей оба ее кувшина, оба… — захрипел темный эльф, — Нам нужен внешний кувшин.

— Внешнего кувшина нет, — холодно произнес Андрей.

— Есть, и он нам нужен, — не согласился темный эльф.

— Нет, — сказал Андрей, и Джейни заорала от ужаса, от того, что он делал с ее сознанием.

— У этого игрока нет реального тела, оно давно умерло, остался только ее отпечаток, здесь, в игре…

Музыка становилась все громче, она целиком заполняла уши и мозг Андрея, она ему смертельно надоела, он слушал ее целый день, одну и ту же поганую мелодию. Потом к музыке примешались крики и топот ног, и Андрей проснулся.

Еще до того, как он открыл глаза, Андрей понял, что творится что–то неладное. А еще он осознал, что заклинание оглушения, которое на него наложил колдун перед сном, давно прекратило свое действие, и Андрей уже час, если не больше, снова слышит гадкую музыку. Она не разбудила его, потому что он привык к ней, как привыкаешь к жужжанию сломанного холодильника на кухне или тиканью часов. Но она раздражала, действовала на нервы, и не только Андрею, но и всем остальным членам отряда. Поэтому перед сном многие попросили колдуна наложить на них оглушение, чтобы хотя бы во сне отдохнуть от надоевшей мелодии. Ксиб был прав, эта музыка в данже создавала проблемы. В остальном же, если не считать изматывающей музыки и не менее раздражающего отсутствия солнечного света, вчерашний день прошел вполне удовлетворительно.

Коридоры в усыпальнице богатеев были широкими, а каждый богач покоился в отдельной огромной камере, поэтому этот лабиринт отряд проходил целый день. Нежить, как и в прошлой усыпальнице, напала лишь однажды, вся разом. Здесь ее было больше, кроме того, мертвяки были одеты в броню и вооружены. Атака на этот раз произошла прямо в коридоре, а не в зале. К счастью рядом оказалась просторная камера с мертвой мумифицированной старухой, наряженной в шелка и драгоценности. В эту камеру рептилоид и распорядился поместить всех ключевых фигур похода, пока боевая часть отряда принимала бой в коридоре. На этот раз было уничтожено больше тысячи мертвяков, а отряд отделался тем, что брату Ирортсу откусили палец. Других пострадавших не было, а палец брат Ирортс восстановил себе даже раньше, чем к нему подбежала целительница.

Ксиб, как и обещал, разрешил Грибным разграбить три самые богатые погребальные камеры, так что братья к концу дня передвигались с трудом, поскольку их инвентарь был полностью заполнен золотом, серебром и драгоценностями. После разграбления третьей камеры Грибные замедлились настолько, что им пришлось надеть часть награбленного на себя, чтобы разгрузить инвентарь. После этого братья своим внешним видом стали напоминать нечто среднее между королями викингов и американскими черными рэперами. На шеях у них болтались золотые и серебряные цепи с драгоценными камнями, а пальцы были усеяны бесчисленными кольцами. У брата Нилбога пара колец была даже в носу.

Часть награбленного Грибные были вынуждены раздать остальным членам отряда, потому что сами унести добычу уже не могли. Андрею достался чисто символический маленький фиолетовый камушек, подписанный системой как «эльфарит». По словам Мелкой Буквы камушек практического применения не имел, но был довольно красив и стоил две тысячи квинтов.

В остальном же день, потраченный на блуждания по лабиринту, прошел без приключений. Ксиб разрешил отряду немного полутать броню и оружие павших мертвяков, но уже загруженные к тому моменту Грибные презрительно отказались от такой мелочевки, а для Андрея среди лута ничего полезного не нашлось, так как его персонаж не умел носить броню и воевал только кинжалами и ножами, которых у мертвяков не было. Зато воины–участники экспедиции набрали себе мечей и брони уничтоженной нежити.

До следующей двери с меткой они дошли, когда на поверхности должен был быть еще только ранний вечер, так что Грибные предложили войти в следующую локацию и заночевать уже там. Но рептилоид наотрез отказался делать это и заявил, что отряд будет отдыхать здесь, а в следующую усыпальницу войдет лишь завтра утром, когда все поспят и восполнят силы. Поэтому отряд расположился лагерем перед очередной дверью с фиолетовой меткой, которая в этой усыпальнице располагалась в зале чаш. Поскольку усыпальница предназначалась для богачей, то чаши для крови мертвецов здесь были золотыми, а сам зал — просто огромным. Грибные даже попытались утащить одну чашу, но та была такой тяжелой, что они едва смогли приподнять ее.

После ужина Андрей, как и многие, попросил колдуна оглушить его на ночь, чтобы отдохнуть от доставшей музыки. Эта просьба оказалась очень кстати, учитывая, что пока все укладывались на ночлег, брат Ирортс и брат Нилбог устроили шумную ссору по поводу залутанной в гробнице золотой статуи, изображавшей мастурбирующую юную эльфийку–рабыню. Когда оглушение заработало, и проклятая музыка стихла вместе с голосами не в меру жадных братьев, Андрей уснул. Теперь же, проснувшись, он сразу понял, что проспал часа четыре, не больше, что все еще глубокая ночь, а вокруг происходит что–то нехорошее.

Андрей открыл глаза, стряхнул с груди сонного котопаука, поднялся на ноги и увидел в свете волшебных огоньков, что все столпились в одном месте на краю зала, оттуда слышались крики, испуганные вздохи и ругательства. Единственным, кто пока что не участвовал в движухе, кроме самого Андрея, был Мелкая Буква, но и он, моргая спросонья, уже спешил к месту происшествия.

Андрей двинулся следом за книжником, и вскоре смог рассмотреть, что отряд столпился вокруг бота по имени Топко–Топко. Топко–Топко выглядел больным, лицо у него странно припухло, шея была порезана чем–то острым, а взгляд был испуганным, даже несмотря на то, что Топко–Топко был ботом и по идее не должен был испытывать страха.

Чернокожий Топко–Топко сидел прямо на каменном полу, рядом с ним на коленях стояла Элли и пыталась вылечить рану на шее бота. От пальцев целительницы к горлу Топко–Топко тянулись волшебные золотые нити. Кровотечение, видимо, было уже остановлено, но крови из бота успело натечь порядочно, под ним была огромная темная лужа.

— Кто это сделал, уроды? — орал гном–ботовод, создававший большую часть шума, — Кто? Сюда выйди, дерьмо.

Гном, бывший по классу вообще–то призывателем, а не ботоводом, даже призвал себе какой–то старинный мушкет и теперь размахивал оружием.

— Я не могу! — крикнула по–детски пискляво Элли, которая, судя по всему, как и все, еще не до конца проснулась, — Кровь остановилась, но рана не лечится. Впервые такое вижу.

Мелкая Буква растолкал всех, подошел к бессмысленно глазевшему по сторонам Топко–Топко и склонился над раной.

— Катастрофа, — констатировал книжник, — Ты не вылечишь эту рану. Это укус вампира.

— А что же делать? — растерялась Элли, — Он потерял много крови.

— Отдай ему свою, — посоветовал Мелкая Буква, — Другого варианта нет. А сама выпей кристаллов маны, чтобы не скопытиться от кровопотери. Рана на его шее или заживет сама, или воспалится, и тогда он умрет. Будет ясно в течение суток. Больше ничего сделать нельзя.

— Он должен жить! — заявил гном, — О, Элли, спаси моего Топко–Топко!

Элли быстро кивнула и стала кастовать на Топко–Топко передачу крови, прямо из сердца девушки к боту потянулась полоса красноватой сияющей взвеси. Целительнице, видимо, было больно, ее передернуло, глаза девушки стали влажными.

— Этот дядя Том теперь станет вампиром? — спросил брат Нилбог, — Может лучше его сразу шлепнуть?

— А может тебя? — взъярился гном, закрывая бота собственной грудью и наставляя на Грибного призванный мушкет. Двое не пострадавших ботов тоже подошли ближе к хозяину и похватались за оружие.

— Да успокойтесь вы, — громко сказал Мелкая Буква, — Нет нужды никого шлепать. Топко–Топко не заразится. Вампиризм в этой игре передается не через укус, а половым путем, это венерическая болезнь. А кусает и нападает вампир всегда в призрачной форме, в которой вступить в половую связь нельзя. Так что секса с напавшим на него вампиром у Топко–Топко совершенно точно не было. А значит, он не заразен.

— А откуда вообще взялся этот вампир? — спросил паладин по имени Воитель Света и Добра, — Эй, Ксиб, ты же сказал, что мы здесь все зачистили!

— Да, — прошипела рептилия, — Все. Всю нежить. А вампиров в этом данже нет. Не было ни разу, когда я ходил.

— Ага, а сейчас завелись, — мрачно констатировал брат Ирортс.

— Не думаю, — сказал Мелкая Буква, — Видите ли, этот данж, насколько я понял, выстроен строго в соответствии с лором игры. А Риаберра считается полностью чистой от вампиризма провинцией, здесь нет этой заразы, потому что местные традиционно избегают половых контактов с чужаками. Родина вампиризма — далекое королевство Анкарф, именно там больше всего вампиров. А в Риаберре их нет совсем, и тем более их не было здесь тысячи лет назад, когда были заброшены эти катакомбы. Вампиризм появился всего лишь семьсот лет назад в столице Анкарфа Жирапе. Так что я не думаю, что система нарисовала нам вампира в этом данже. Это было бы слишком анлорно.

— Что ты, собственно, хочешь сказать, книжный задрот? — спросил брат Нилбог, хотя все, даже Андрей, уже и так поняли, что хочет сказать Мелкая Буква, — Что вампир — кто–то из нас?

— Да. И это настоящая катастрофа, — кивнул книжник, — Но, увы, это самый вероятный вариант. Дело в том, что нападение неспроста произошло сегодня. Еще пару дней назад вампир был на поверхности и видимо подкреплялся кровью жителей Дахии, а, может быть, даже покусал кого–то в лагере на холме, просто мы этого не заметили, так как там царила постоянная суматоха. Потом вампир, один из нас, зашел в этот данж, а здесь нет никого, кроме участников экспедиции и нежити, которая в пищу вампиру не годится. Поэтому прошлую ночь вампир терпел, а на вторую ночь в данже уже не выдержал и напал. Судя по тому, что он атаковал бота, у этого вампира есть представления о морали, и он искренне желает успеха нашей экспедиции. Но вампиризм — это болезнь, и противиться ей вампир не может. Он будет кусать кого–то и дальше, каждую ночь, весь оставшийся поход. И в половине случаев укус будет приводить к неизбежной смерти укушенного. Лекарства от укуса вампира нет, как и от самого вампиризма. Мы попали.

Повисла тишина, обессиленная Элли наконец прекратила волшебное переливание крови боту. Девушку шатало, и она была совсем бледной, на щеках у целительницы блестели слезы, ее взгляд бессмысленно блуждал. Топко–Топко вроде бы стало лучше, он поднялся на ноги, хотя на шее у бота все еще чернела неизлеченная до конца рана.

Похожий на Индиану Джонса левитатор подошел к Элли, откупорил ножом собственный кристалл маны и протянул девушке. Элли жадно припала к кристаллу и выпила всю кровь–ману из него до дна. Опустевший кристалл выпал из рук целительницы и звонко разлетелся на осколки, которые тут же зашипели и исчезли. Элли покачнулась, но левитатор осторожно придержал девушку, постелил на пол собственную белоснежную шкуру барса и нежно уложил на нее целительницу. Элли прикрыла глаза, щеки у нее чуть порозовели, она с трудом приходила в себя.

— Где этот долбаный Снейп? — взревел брат Нилбог, — Иди сюда, мразина. Зубы покажи!

Колдун неспешно вышел вперед, глядя прямо в глаза Нилбогу, на плече колдуна сидела его летучая мышь, Кукла вприпрыжку бежала рядом с хозяином.

— Меня не так зовут, мистер грубиян, — холодно произнес колдун, — Мое имя — Мартин Натаниэль Адэлард де Нуир–Нуит. Но меня вполне устроит и просто Мартин. А зубы я покажу не раньше, чем вы мне ваши кишки. И да. Я не вампир.

— Не вампир? — разъяренно воскликнул брат Ирортс, подъезжая к колдуну и выхватывая из ножен свое костяное рубило, — Ты в зеркало смотрелся, падаль? Ах да, ты же в нем не отражаешься. Так что давай я побуду твоим зеркалом и поясню тебе, как ты выглядишь, а то ты наверное забыл. Итак, ты весь в черном, рожа у тебя смазливая и аристократически бледная, а в качестве питомца у тебя летучая мышь. А еще ты анкарфец, а мы все только что слышали от книжного задрота, что ваш Анкарф — родина вампиризма. Типичный кровосос. Так что показывай зубы или подохни, мамкин Эдвард Каллен!

— Я не вампир, — спокойно произнес внимательно выслушавший речь брата Ирортса колдун, — А вот вас мне придется поучить хорошим манерам.

Колдун поднял руку, его Кукла подняла сразу две, Грибные похватились за оружие, а брат Инножд так вообще успел скастовать готовый к броску ледяной шар размером с теленка.

Ксиб быстро прошел вперед и встал между участниками конфликта.

— Убрать оружие и заклятия, — прошипела рептилия, — Не ссориться. Иначе все умрем. Мы найдем вампира. Мелкая Буква, скажи, как нам найти его.

— Ну, начать следует с того, что зубы осматривать бесполезно, — ответил Мелкая Буква, — Как я уже говорил, вампир всегда атакует в призрачной форме. Призрачная форма не материальна, соответственно никакой крови на зубах у вампира после возвращения в нормальное состояние не остается.

— Тогда суньте Снейпу под нос зеркало! — заорал брат Нилбог, — Тут же есть женщины или пидарасы? Дайте кто–нибудь зеркальце, у меня нету.

— У вас его нету, потому что вы боитесь увидеть собственную мерзкую рожу? — вежливо осведомился колдун Мартин, — Это разумно. Будь у меня столь отвратительная морда, я бы тоже боялся.

— Зеркало не поможет, — устало вздохнул Мелкая Буква, — Увы, но в этой игре вампиры свободны ото всех традиционных культурных стереотипов. Они отражаются в зеркалах и не боятся ни света, ни чеснока, ни религиозных символов, ни даже священных артефактов. И заклинания, чтобы задетектить вампира, тоже не существует. Что же касается конкретно уважаемого мною Мартина… Ну, даже не знаю. Бледностью кожи вампиры в этой игре не страдают, кожа у них совершенно нормального цвета. Черные одеяния, аристократический вид и летучие мыши в качестве питомцев характерны для всей расы анкарфцев в целом, как и некоторый снобизм. А вот само по себе анкарфское происхождение Мартина действительно может быть аргументом в пользу его вампиризма, хотя и явно недостаточным для обвинения. Все–таки анкарфцев в игре десятки тысяч, и абсолютное большинство из них не являются вампирами.

— Давайте все–таки завалим Снейпа, на всякий случай, а там уже разберемся, — внес рациональное предложение брат Нилбог.

— Почему бы не допросить укушенного бота? — спросил Децимус Суллиус.

— Нереально, — вздохнул гном–ботовод, — С тем же успехом можно и стенку допрашивать. Бот не говорит, только повторяет за мной. И смотреть его глазами, и читать его мысли я тоже не умею. Да у него и нет их особо, мыслей–то…

— Допрос в любом случае ничего бы не дал, — раздраженно заметил Мелкая Буква, — Я же уже объяснял вам. Вампир атакует в нематериальной форме, он невидим, когда кусает и пьет кровь. Так что жертва вампира бы не опознала, даже если бы не была безмозглым ботом…

— Шаб стоял на часах, когда вампир напал, — сказала Тагафай, девушка–воин из всадников Децимуса.

— Шаб, иди сюда, — приказал Децимус.

Перепуганный и невыспавшийся, как и все, Шаб вышел вперед:

— Я н-ничего не видел, совсем ничего. Бот заорал и схватился за шею. П-потом начался переполох. Все повскакивали. Я н-не могу указать на вампира.

— А может ты сам вампир, ебатель термитов? — поинтересовался брат Нираб, — От ебли термитов до сосания крови — один шаг, парень.

— Мы схватим вампира следующей ночью, — предложил Децимус, — Все мои люди будут дежурить всю ночь.

— Не поможет, — печально произнес Мелкая Буква, — Пока душа вампира летает и сосет кровь в нематериальной форме, его тело просто лежит. И поэтому отличить вампира от просто спящего не получиться. А для укуса и потребления достаточного количества крови вампиру требуется не более тридцати секунд. Так что пока вы будете ворошить спящих в поисках вампира, он уже как ни в чем не бывало вернется в свое тело. Нет, не выйдет. Чтобы найти вампира нам придется всем бодрствовать всю ночь.

— Исключено, — прошипел Ксиб, — Будем злые и усталые. Притупленное внимание, ссоры. Все умрем, если не будем спать. Послушай, вампир. Мы все погибнем из–за тебя. И ты тоже. Назовись. Ради своего же спасения. Мы не будем тебя убивать.

Повисло молчание, каждый подозрительно оглядывал своих соратников, брат Нираб попытался заглянуть брату Инножду в рот и получил удар латной перчаткой в лицо.

— Это не сработает, Ксиб, — нарушил наконец молчание Мелкая Буква, — Вампир понимает, что если он признается, то крови больше не получит. А пить кровь ему необходимо раз в сутки, минимум — раз в двое суток, если у вампира твердая воля, и он сопротивляется болезни. Но без крови вампир испытывает невыносимые страдания, у него начинается ломка. Фактически вампиризм — жуткая магическая форма наркомании. Так что вампир не признается, и он будет и дальше нападать каждую ночь.

— Есть ли лекарство от этого недуга? — спросил Децимус.

— Есть, — кивнул Мелкая Буква, — Но оно в Анкарфе, очень дорогое и редкое, и чтобы получить его нужно проходить долгий и хардкорный квест. Поэтому большинство заразившихся игроков и не лечатся, а просто меняют персонажа или продолжают играть больным. В любом случае, я убежден, что ни в этом данже, ни даже вообще в Риаберре мы лекарства не найдем.

— И что же нам делать? — растерялся Децимус, — Мы можем хоть кого–то исключить из списка подозреваемых?

— Да, — ответил Мелкая Буква, — Но очень немногих. Ксиб — совершенно точно не вампир, этой болезнью могут заразиться только люди, гномы и эльфы, у рептилий иммунитет. По той же причине мы можем исключить ассасина–кошкомальчика. Ипритовый маг — тоже точно не вампир, на нем вся зараза сразу дохнет от испарений тела. Еще можем исключить Шаба, так как у него не было с его слов половых контактов…

— Кроме половых контактов с термитами! — напомнил брат Нилбог.

— В любом случае, Шаб — риа третьего уровня, он просто физически не мог покинуть Риаберру за все время игры, — продолжил Мелкая Буква, — А в Риаберре вампиризма, как я уже говорил, нет. Не было до этого самого момента, точнее говоря. Но все, кроме Ксиба, Шаба, ассасина и ипритового мага, под подозрением. Увы.

— Даже боты? — охнул гном–ботовод.

— Ну, Топко–Топко мы можем тоже исключить из списка подозреваемых, — пожал плечами Мелкая Буква, — Вампиры сами себя кусать не умеют. А вот остальные два бота — да, вполне под подозрением. Я не вижу технический ограничений, которые помешали бы боту заразиться вампиризмом. Тем более, что ты наверняка оставлял их без присмотра, и они шлялись у тебя по всему Миру.

— Да, но они не занимаются сексом… Без моего приказа, — смущенно заметил гном.

— Вампир мог их и изнасиловать, пока тебя не было, — парировал Мелкая Буква.

— То есть каждую ночь кого–то из нас будут кусать, в половине случаев со смертельным исходом, — подытожил брат Нираб, — Просто прекрасно. Если это все, то предлагаю на всякий случай все же завалить Снейпа, а потом идти дальше спать. Мы все спали часа три и ни фига не восстановили силы. Так что пошли по кроваткам. И ебателя термитов предлагаю больше в часовые не ставить. От него самого толку, как от мана–термита.

— Послушайте, а вампир сам–то знает, что он вампир? — испуганно спросил Андрей, вспомнив про свои странные ночные кошмары.

— Безусловно да, — кивнул Мелкая Буква, — Он кусает сознательно. Хоть и под влиянием болезни.

— Хорошо, — обрадовался Андрей, — Значит, я не вампир.

— Да такое говно, как ты, никто и не подозревал, — зевнул брат Нираб, — Ладно, все, спать.

— Нет, — прошипела рептилия, — Ситуация изменилась. Вампир. Нужно торопиться. Пойдем сейчас.

— Чего? — возмутился брат Нилбог, — Я еще не опохмелился. Да и не доспал. А целительница вообще вон валяется в отключке.

— Я в порядке, — пробормотала все еще обессиленная Элли.

— Идем сейчас, — прошипел Ксиб, — Приказ. Дайте Элли красного чая. Иван Гроза Нубов, открывай.

Андрею ничего не оставалось, как под мрачными взглядами своих соратников пройти к двери из черного металла, располагавшейся в стене зала и ведшей в следующую локацию. Эта дверь была полностью покрыта барельефами на военную тематику — здесь были воины с мечами, бронированные хизаны, сцены смертей, битв, ранений и казней пленных. Мелкая Буква еще вчера предположил, что в следующей локации располагаются гробницы знатных воинов, а Ксиб подтвердил это предположение.

Андрей коснулся мерцавшей на двери метки, и двери бесшумно открылись. За дверями располагался очень узкий проход, такой, что идти можно было только в колонне по одному. Зато потолка в следующем зале не было совсем. Светящиеся шары паладинов первыми влетели в коридор и попытались достичь несуществующего потолка, но просто исчезли, их свет становился все слабее по мере того, как они летели вверх, а потом совсем пропал.

В воздухе возникла фиолетовая надпись на темноэльфийском:

Катакомбы Кабуурахта: Усыпальница Дагаалиахан

— Верните огоньки, — прошипел Ксиб, — Там нет потолка. Пустота. Огоньки пусть держаться над головами.

Неожиданно музыка резко стихла, но только на мгновение. Уже через секунду она заиграла снова, на этот раз громче, и мелодия теперь была совсем другой. Это был какой–то архаичный боевой марш, с резким боем барабанов и завыванием духовых.

— Бля, опять это дерьмо, — выругался брат Нилбог, — Не хочу музыки, надоело. Как выберусь отсюда — буду убивать каждого музыканта, что увижу.

— По крайней мере, под этот трек сражаться приятнее, — сказал брат Инножд.

— Сражаться здесь не придется, — прошипела рептилия, — Здесь главное — ничего не трогать. Ничего. Не трогать лут, не трогать стены! Если кто тронет мертвеца или его вещи — умрем. Если не тронет — пройдем без проблем. Теперь в колонну по одному. Первый и замыкающий — паладины. Грибные — за первым паладином. Эльфы–всадники — перед последним. Идем. Прямо сейчас.

Колонна не без суматохи построилась и углубилась в не имевший потолка узкий коридор из черного камня…


Голдсмит III

Эдинбург, головной офис Tellurium Games


— Простите, сэр аятолла, я должен ответить на этот звонок… — Голдсмит быстрее смахнул рукой с голографического экрана деда в чалме и нажал на открывшееся окно входящего вызова.

Окно развернулось в огромную голограмму, полную тумана. Мерзкий осенний шотландский туман, как и всегда осенью, пришел с моря и накрыл собой мир. В тумане на голографическом экране Голдсмит мог разглядеть только мрачный силуэт старого готического особняка на заднем плане и Энни, которую голографическая камера идентифицировала в качестве собеседника и сочла нужным подсветить мягким синим светом.

Энни была коротко стриженой девушкой неопределенного возраста в блестящем кожаном плаще до пят. Ее прислала сегодня утром президент США Грей, рекомендовав как лучшего американского детектива и ученицу самого Сагануренова. Сагануренов лично приехать не смог, так как все еще занимался украденной ангольской атомной бомбой, про которую уже четвертый день талдычили во всех новостях и клепали мемы в интернете.

Впрочем, Энни сейчас была не одна. На заднем плане в тумане маячил огромный жирный силуэт Олафа. Голдсмит, разумеется, не доверял Энни, поэтому отправил с ней начальника собственной службы безопасности.

— Вы меня отвлекаете, — недовольно заявил Голдсмит, выпуская облако пара, и принося таким образом немного вездесущего тумана даже в собственный кабинет, — Что опять случилось? Сопли вам вытереть? Или Олафа потеряла? Так вон он, позади тебя. Если пойдешь назад — уткнешься носом прямо в его пузо.

— Мы у дома епископа, сэр, — ничуть не смутившись несколько грубоватым приветствием, ответила Энни, — Я уверена, что Фрейзер здесь. Или был здесь.

— Ну так войдите и проверьте, не нужно мне докладывать о каждом вашем шаге, — вспылил Голдсмит, — Когда Олаф сходит поссать — тоже будешь мне звонить?

— Мы не можем войти, сэр, — снова проигнорировав оскорбления, доложила Энни, — Особняк под охраной вашей шотландской полиции. Они никого не пускают, даже нас. Ссылаются на указание секретаря по делам юстиции. Он, как я поняла, опасается новых атак на священников со стороны агентов генерала Яня. Нам нужно разрешение войти, чтобы хотя бы побеседовать с епископом, а еще лучше — обыскать дом.

В этот момент послышалось пыхтение, и в кадр влезла рыжая бородатая рожа Олафа:

— Или дайте мне разрешение набить этим бобби хлеборезку, босс. Они не имеют к вашему имени никакого уважения, — дополнил доклад Олаф.

— Ты бы там поменьше упоминал мое имя, — недовольно пробурчал Голдсмит, — Хлеборезки бить в любом случае не нужно. С чего вы вообще взяли, что Фрейзер у епископа?

— Мы отследили Фрейзера по камерам до самого Балерно, но дальше его следы теряются, — сообщила Энни, — Епископ — его ближайший друг здесь. Как я уже говорила, я не уверена, что Фрейзер до сих пор в доме, но убеждена, что он побывал здесь. И епископ, возможно, знает, куда он направился дальше.

Голдсмит несколько секунд парил вейп и размышлял.

— Ладно. Я позвоню секретарю по делам юстиции. Оставайтесь там.


Уровень 7: Припадочный XV

Отряд по захвату престола Риаберры уже больше часа шагал по узкому, но не имевшему потолка коридору усыпальницы воинов. Именно по коридору, а не по коридорам, потому что здесь, в отличие от предыдущих локаций данжа, коридор был только один, совершенно прямой и без всяких поворотов.

Над головами путешественников летали волшебные огоньки паладинов, сверху нависала бесконечная темная пустота, а по бокам тянулись черные стены, в которых вскоре после того, как отряд начал путь по коридору, стали появляться погребальные камеры. Каждый из воинов покоился в индивидуальной камере, в стоячем положении. Камеры были такими узкими, что тело мертвеца не падало, оно было зажато стенами и железной решеткой, которая закрывала каждую из камер. Эти решетки были сделаны из какого–то металла, то ли некачественного, то ли просто неспособного пережить тысячелетия. Многие из решеток совсем проржавели, так что казалось, что тронь их — и металл рассыплется в бурую пыль. Некоторые решетки действительно уже давно рассыпались, в таких камерах зажатые стенами мертвецы склонились вперед, как будто печалились о чем–то.

Узких погребальных камер здесь было бесчисленное множество, они начинались чуть выше пола и уходили вверх, сколько хватало глаза, в черную бездонную пустоту, занимая все пространство стен по обеим сторонам коридора. В усыпальнице воинов было гораздо холоднее, чем в предыдущей локации, в коридоре дул явственно ощущавшийся ледяной ветер, так что Андрей совсем озяб. Из камер на Андрея смотрели пустыми глазницами трупы темных эльфов, наряженные в броню и сжимавшие в руках мечи, щиты, копья и шипастые булавы. Видимо из–за холода и микроклимата в этом коридоре мертвецы хорошо сохранились, Андрей не заметил ни одного скелета и ни одной пустой камеры, повсюду были только иссохшиеся сероватые мумии.

Пугающий дикий боевой марш продолжал играть, громко и не замолкая ни на минуту, и действовал всем на нервы. Здесь было гораздо страшнее, чем в прошлых локациях, хотя ни один враг пока что отряд не атаковал. Андрей даже не знал, что его тревожит больше — узость коридора, порождавшая чувство клаустрофобии, бездонная пустота вместо потолка, близость мертвецов, от которой нельзя было сбежать, холод или проклятый марш, который, как казалось, играет где–то совсем близко, как будто за черной стеной спрятался оркестр.

А еще Андрей жалел, что рядом сейчас нет Мелкой Буквы, книжник оказался ближе к концу колонны, а Андрей шел в первой ее половине. Будь Мелкая Буква рядом — Андрей бы непременно спросил у него, откуда у древних темных эльфов столько воинов, и почему здесь нет потолка, а самое главное — каким образом тела вообще помещали в камеры, многие из которых находились на высоте метров в пятьдесят. Наверняка камеры в стене были даже еще выше этого уровня, но туда свет огоньков паладинов уже не доходил.

Однако ответов на все эти вопросы получить сейчас было не у кого. Узкий коридор позволял передвигаться только колонной по одному, и Андрей с котопауком оказались между двумя самыми неразговорчивыми участниками экспедиции — ботом Барбарой и ипритовым магом. Барбара умела только повторять за гномом–хозяином, а ипритовый маг по имени Ганс Кайзер, хоть и не был ботом, но с тех пор, как дал еще на поверхности присягу Грибным эльфам, так и не произнес ни слова. Впрочем, молчание Ганса Кайзера не удивляло Андрея. Остальные члены отряда откровенно сторонились ипритового мага, а Грибные братья постоянно недобро на него поглядывали, хоть и не задирали. Судя по всему, любой ипритовый маг в этой игре был изгоем по определению, игроков этого класса слишком боялись, чтобы дружить с ними. В такой ситуации немудрено стать хиккой и перестать говорить вообще.

Ипритовый маг вышагивал со своей жуткой псиной в противогазе позади Андрея, а Барбара шла впереди. Чтобы отвлечься от мрачных дум, Андрей периодически рассматривал Барбару и даже испытывал некоторое волнение, хотя в целом бот была не в его вкусе. Бронелифчик и бронированные трусы у Барбары были чересчур вульгарными, грудь и зад — слишком уж большими, и вообще бот–блондинка выглядела как типичная модель из дешевого порно. При этом она была еще и ростом выше высокого темного эльфа Андрея, а Андрей все же полагал, что привлекательная девушка должна быть ниже мужчины. Впрочем, у гнома–ботовода вероятно было иное мнение на этот счет, не зря же он играл за гнома и таскал с собой Барбару…

Впереди колонны началось какое–то шевеление, Андрей понял, что по цепочке передают приказ от Ксиба, шагавшего за Грибными, которые в свою очередь следовали за возглавлявшим колонну паладином Янжеком.

— Разомкнуться, — крикнул Андрею шедший перед Барбарой будущий Король Риаберры Мустакбаль, — Рептилия велит всем разойтись друг от друга, так чтобы расстояние между идущими было в тридцать шагов.

Андрей передал приказ назад ипритовому магу, тот пробурчал его идущей следом Элли. Ботам, которые слушались только хозяина, приказ озвучил шедший почти в самом конце колонны перед всадниками Децимуса гном, которому для этого пришлось магически усилить свой голос и орать на весь коридор.

Возникла суматоха, движение колонны не замерло совсем, но замедлилось. Брат Нилбог в ходе маневров отдавил своим хизаном ногу колдуну, вряд ли случайно, хотя он громко утверждал обратное, извиняясь и называя при этом колдуна Дракулой, мамкиным Эдвардом Калленом, кровососалкой и недоделанным Снейпом.

— Элли, ящер говорит, что ты должна повесить магическую защиту в сто пунктов на каждого в задней половине колонны, — передал новое указание Король Мустакбаль.

Андрей собрался передать приказ, но Мустакбаль говорил громко, так что целительница и так его услышала. Над ипритовым магом и всеми, кто шел за ним, надулись мерцающие волшебные пузыри. Колдун в свою очередь наложил такую же защиту на всю переднюю часть колонны до Барбары включительно.

— Эй! — заорал перепугавшийся Андрей, — Меня забыли! Я без защиты!

— Не кричи, — успокоила его Элли и бросила в Андрея маленький теплый светящийся шарик, который, долетев до Андрея, образовал вокруг него магический кокон. Андрей скорее поймал и взял в руку Ваську, чтобы тот тоже был под коконом.

Элли наложила на вас заклятие: Харчок Дракона

Поглощает урон, не отражает.

Может поглотить до 100 пунктов входящего урона.

Не защищает от магии.

Вы не можете сражаться, пока обмазаны харчком дракона.

Время действия: 18 минут

Чтобы развеять — встряхните обеими руками.

— Брат Нираб приказывает Барбаре отрезать Ивану Грозе Нубов язык, желательно вместе с головой, — передал новое оригинальное указание Мустакбаль, — Крики Грозы Нубов мешают брату Нирабу наслаждаться чудесной музыкой.

Но Барбара приказа не выполнила, потому что подчинялась только своему хозяину–ботоводу.

Сразу же за этим поступил новый приказ, на этот раз легитимный, от самого Ксиба, а не от брата Нираба. Рептилоид на этот раз не стал передавать распоряжение по цепочке, а заговорил собственным голосом, многократно усиленным заклятием громогласия. И тогда Андрей понял, почему Ксиб никогда раньше не пользовался этим заклинанием. Усиленное шипение Ксиба звучало просто омерзительно, как оглушительный шепелявый шелест, и вызывало те же чувства, что и скреб вилкой по стеклу. Судя по всему, конкретно сейчас Ксиб решил все же помучить участников экспедиции собственным усиленным голосом только потому, что его приказ был слишком важным, чтобы передавать его по колонне, в которой было полно придурков и шутников типа брата Нираба.

— Расстояние — тридцать шагов между идущими, — разнеслось по коридору шипение, такое громкое и гадкое, что у Андрея зазвенело в ушах, — Не останавливаться. Ни в коем случае. Ни при каких обстоятельствах. Не сокращать и не увеличивать расстояние. Идти с равномерной скоростью, как идет направляющий. Ничего не трогать. Не останавливаться. Идти. Пока я не дам команду остановиться. Без команды — не останавливаться. Нарушение — смерть. Для всех нас.

Колонна двигалась довольно медленно и без этого приказа, а после загадочного распоряжения Ксиба ее скорость замедлилась еще больше. Видимо, рептилоид приказал паладину, возглавлявшему колонну, не спешить. Если раньше кто–то еще болтал, то теперь отряд шел в мрачном молчании.

Андрей вертел головой, пытаясь понять, откуда исходит опасность — от бездонного потолка или от мертвецов в погребальных камерах. Еще он иногда поглядывал на идущую впереди Барбару, но та теперь была в тридцати шагах, так что рассматривать порно–воительницу было уже не так интересно.

А потом сверху из зияющей тьмы вдруг вылетел темный предмет и стремительно упал на пол коридора перед колонной, издав при этом оглушительный звук столкновения камня о камень, такой громкий, что Андрей даже немного оглох, а его котопаук чуть не вырвался из руки хозяина.

— Не останавливаться, — приказала громовым голосом рептилия, — Идти. Не обращать внимания.

Вскоре колонна дошла до упавшего сверху предмета и чуть замешкалась, но хода не сбавила. Когда колонна проходила то место, куда рухнул предмет, Андрей разглядел, что предметом был небольшой прямоугольный кирпич из черного камня. Странно, но от страшного удара кирпич не раскололся и вообще не пострадал, он был идеально ровным и гладким, как будто бы его только что изготовили. Пол в месте падения кирпича, насколько видел Андрей, тоже не раскрошился. Видимо, расколоть или раскрошить этот жуткий черный камень было просто невозможно. Или его можно было расколоть только посредством темной магии и кровавых жертвоприношений, как и рассказывал Мелкая Буква.

Барбара просто переступила через кирпич, но Андрей опасливо обошел его. В этом кирпиче было нечто страшное, и не только потому, что он мог убить кого–то из отряда, в нем было что–то неотмирное и чужое, как будто его швырнули сюда из другой вселенной.

Раздался очередной оглушительный звук падения. Теперь точно такой же кирпич попал уже в колонну позади Андрея. Обернувшись, Андрей убедился, что никто не пострадал, камень упал между Децимусом и всадницей из его отряда по имени Тагафай. Конь Тагафай испуганно дернулся, но эльфийка удержалась в седле.

— Не останавливаться. Не замедляться. Не торопиться, — напомнил Ксиб.

Третий кирпич рухнул прямо перед Андреем, контузив его сокрушительным звуком удара о пол и полностью оглушив. Котопаук вырвался из руки Андрея, упал на пол, а потом в панике подпрыгнул вверх метра на два. Ушам Андрея теперь было по–настоящему больно. Ощущение было таким, как будто у него лопнули барабанные перепонки. Андрей в ужасе заорал, сам не слыша своего крика, и дернулся назад, но шедший следом ипритовый маг довольно больно стукнул Андрея кулаком в резиновой перчатке в спину. Это тотчас привело Андрея в чувство, и он, быстро отбежав от мага–противогаза на нужное расстояние, поймал перепуганного Ваську и пошел дальше, так что колонна не замедлилась.

Легкая контузия

Вы оглушены на 30 секунд.

Если вы сейчас на вечеринке — скажите барабанщику, чтобы поумерил пыл.

Андрей теперь ничего не слышал, только шум в собственной голове. Его всего трясло, но он шел дальше, стараясь держать нужное расстояние с идущей впереди Барбарой. Теперь даже если последует новый приказ от рептилии — Андрей его просто не услышит. Зато проклятая музыка наконец стихла, по крайней мере, для Андрея.

Четвертый кирпич упал в начало колонны, аккурат между двумя Грибными братьями. Их хизаны заметались, и отряд был близок к тому, чтобы остановить движение, но брат Ирортс сумел каким–то невообразимым маневром вырулить своего маунта и заставил насмерть перепуганного хизана ехать дальше.

Пятый кирпич упал перед колонной, в метре от паладина Янжека.

Шестой рухнул в промежуток между левитатором и Мелкой Буквой. Насколько Андрей уже понял, камни из черной бездны прилетали без всякой системы, в случайное место и через неравные промежутки времени, но падали всегда в колонну или вблизи от нее.

Седьмой камень снова упал между Децимусом и Тагафай и тем самым полностью опроверг поговорку про снаряд, дважды не попадающий в одну воронку.

К Андрею вернулся слух, хотя дрожь в теле и шум в голове никуда не исчезли. Страх настойчиво требовал нарушить приказ рептилии и остановиться, идти было физически тяжело, как будто пробираешься через болото, а не шагаешь по идеально ровному полу.

Восьмой камень рухнул позади колонны.

Девятый упал без оглушительного звука столкновения камня о камень, он мягко ухнул где–то позади Андрея. И тогда Андрей понял, что кирпич наконец поразил цель. Обернувшись на ходу, Андрей смог рассмотреть, что защитного пузыря над гномом–ботоводом больше нет, а сам гном лежит на каменном полу. Короткие конечности ботовода подергивались, из разбитой головы текла кровь, кирпич, совершенно целый, как и остальные его собратья, лежал рядом со сплющенным в лепешку колпаком гнома.

— Скейг ранен, он умирает! — срываясь на писк заорала Элли, — Я должна помочь! Разрешите остановиться!

Целительница была близка к панике, но выполняя указание Ксиба, все же не бросилась лечить гнома и не остановилась. Ее слова передали в начало колонны, и рептилия прошипела громогласным голосом:

— Нет. Идти. Гнома всадникам взять на коня.

Андрей хотел еще раз обернуться и посмотреть, как там гном, но в этот момент чуть не врезался в резко прекратившую движение Барбару.

Еще один кирпич упал где–то сзади, на этот раз ни в кого не попав.

Барбара стояла, как вкопанная, и подозрительно смотрела на Андрея.

— Боты вышли из–под контроля! — закричал Андрей.

Возникло замешательство, Мустакбаль, шагавший перед Барбарой, продолжал идти, но на Барбаре движение застопорилось, вся вторая половина колонны встала. Судя по всему, бессознательное состояние гнома немедленно отменило все приказы и перевело ботов в автономный режим.

— Паралич на ботов, взять их на коней, — прошипел Ксиб, но приказ запоздал.

Позади Андрея уже слышался лязг мечей, бот Рекс бросился на Децимуса, который все еще пытался усадить к себе на коня истекавшего кровью гнома. Рекс быстро порубил в труху защитный пузырь эльфа и перешел к рубанию самого Децимуса. Бот Топко–Топко, который все еще был слаб и еле плелся после укуса вампира, тем не менее, достал плевательную трубку и попытался засадить стрелой из нее в ассасина, но ассасин–кошкомальчик растворился в воздухе.

Андрей с ужасом посмотрел на Барбару, стоявшую перед ним.

Но Барбара не сочла нужным атаковать Андрея, у нее был план получше. Порно–воительница протянула руку к решетке ближайшей погребальной камеры, располагавшейся в полуметре над полом, и ударом кулака разбила проржавевшую решетку вдребезги. Потом она выхватила из руки покоившегося в камере воина длинный черный меч.

Очередной кирпич упал на голову Кастрикию Проволоке, одному из воинов Децимуса, и сбил его с коня. У коня Кастрикия переломало ноги и он тяжело рухнул животом на пол, оглушительно заржав.

— Барбара залутала меч! — заорал Андрей, стряхивая с себя защитный пузырь, в котором нельзя было сражаться, и швыряя в Барбару головокружением, единственным заклинанием, руну которого Андрей осилил вспомнить. Котопаук, освободившись от хватки Андрея, тут же вшатал воительнице ударом сырой маны.

Барбара успешно поражена головокружением.

Ваша мана: 55 из 60

Барбара пошатнулась и шагнула прямо в погребальную камеру, мертвец из камеры бросился на нее. Впрочем, уже через мгновение Андрей осознал, что мертвец все еще мертв, он просто выпал из своей камеры, когда Барбара задела его.

Барбара на всякий случай снесла покойному голову одним ударом его же собственного меча, а потом повернулась к Андрею, все еще пошатываясь. Мустакбаль, ушедший уже шагов на сто вперед, сбросил с себя волшебную защиту и швырнул в Барбару бумеранг. Барбара тяжело упала сначала на колени, а потом на четвереньки, но залутанного меча из рук так и не выпустила. Котопаук Андрея шипел на Барбару, но в атаку больше не шел.

— Всадники — взять на маунтов ключевых фигур, — грогласно зашипела рептилия, и в этом шипении Андрей к своему ужасу впервые за все время похода услышал в голосе Ксиба нотки паники, — Всадники — вперед колонны. Все всадники! Остальным стоять, пропускать всадников. Камни больше не упадут. Быстро!

Андрей не понимал, что так испугало рептилию. Камни из бездны больше действительно не летели, да и мертвецы в своих камерах так и остались мертвыми и неподвижными, даже тот, которого Барбара облутала.

Возле плеча Андрея промчалась короткая стрела и, миновав ползавшую по полу Барбару, вошла Мустакбалю в шею. Обернувшись, Андрей увидел, что Рекс изрублен на куски всадниками Децимуса, но Топко–Топко все еще стоит с плевательной трубкой во рту, а Шаб безуспешно пытается нанести боту хоть какой–то урон своей железной ковырялкой. О том, чтобы выполнить приказ Ксиба во всей этой суматохе, не могло быть и речи.

Перед глазами у Андрея метнулось системное сообщение:

Ваш клан несет потери! Погибшие:

Рекс

Ранг: Гномий фальшвикинг

Уровень: 11

Раса: Человек–русан

Класс: Варяг

Роль: Танк

R. I.P

Кандидат на престол Риаберры Мустакбаль схватился за торчавшую из шеи короткую стрелу, сквозь пальцы, обхватившие стрелу, сочилась кровь. Король захрипел.

— С дороги! — Элли не без труда протиснулась мимо Андрея, быстро скользнув по нему бедром и грудью, перепрыгнула через все еще стоявшую на четвереньках Барбару и котопаука, а потом бросилась к Мустакбалю.

Барбара попыталась встать, но не осилила. Андрей начертил нужную руну и коснулся волос Барбары, кастанув очарование.

Над Барбарой заметались алые сполохи.

Барбара влюблена в вас.

Вы классный парень, Иван Гроза Нубов.

Ваша мана: 43 из 60

— Порядок, — прохрипел Мустакбаль, выдергивая из горла стрелу, Элли приложила ладонь к ране, вокруг руки целительницы металось серебряное сияние, а рана Короля затягивалась на глазах.

Опасаясь очередной стрелы сзади, Андрей обернулся и убедился, что Топко–Топко парализован, воин Децимуса по имени Аквила пытался приторочить обмякшего бота к седлу и одновременно не растоптать конем Шаба. Гном все еще болтался в седле перед Децимусом, который взял пришибленного камнем ботовода на своего коня, но не мог проехать дальше из–за Аквилы.

Впереди тем временем раздались какие–то крики.

— Что это за дерьмо? — орал кто–то из Грибных братьев.

Головокружение, наложенное Андреем на воительницу, закончилось. Очарованная Барбара встала, подошла к Андрею и полезла целовать ему руки.

Сверху вдруг упало что–то мягкое и легкое, но очень дурно вонявшее, какой–то кусок черной гнили. Гниль застряла в волосах у Барбары и она, оставив в покое руки Андрея, с омерзением стряхнула предмет. Андрей рассмотрел, что у гнилого предмета есть брюшко и ножки.

Система подтвердила догадку Андрея:

Нежить: мертвый мана–термит

Уровень 1

Мана–термит распространял омерзительную вонь, но был неподвижен и определенно мертв, несмотря даже на то, что был подписан, как нежить. Сверху упал еще один дохлый термит, такой же, как первый. Потом еще один.

Котопаук куснул мертвого термита и отхаркнул гнилую плоть.

Андрея затошнило от вони, Барбара испуганно заозиралась и завертелась на месте с мечом в руке.

— Что это? — крикнул Мустакбаль, под ногами у которого валялось уже штук десять мертвых термитов.

Тем временем сверху из черной бездны пошел настоящий дождь из гнилых термитов, они шлепались на каменный пол, падали на головы и плечи, застревали в волосах. Колонна впереди заметалась, послышались крики, через пару секунд Андрей уже почти ничего не видел. Мертвые термиты, изрыгаемые черной бездной, заполнили все пространство, их тушки летали у Андрея перед глазами, сквозь них он мог рассмотреть только белое платье Элли, перекошенное от ужаса лицо Мустакбаля и Барбару, у которой в волосах застряло уже несколько дохлых тварей.

Один из волшебных огоньков, повешенных паладином, все еще висел над Барбарой, в метре впереди Андрея, потоки мертвой термитной нежити летели прямо сквозь магический светильник. Котопаук потерялся. Андрей шарил глазами по заваленному термитами полу, но не видел его.

Всплыло очередное системное сообщение:

Ваш клан несет потери! Погибшие:

Топко–Топко

Ранг: Гномий дядя Том

Уровень: 13

Раса: Человек–центрик

Класс: Стрелок–плеватель

Роль: ДД

R. I.P

— Всадники вперед! Ключевых фигур на маунтов! — зашипела рептилия, громогласно, но невнятно и истерично.

А вот теперь, судя по всему, началась настоящая паника, послышались крики ужаса.

Трупная вонь мешала Андрею дышать, от запаха его вырвало прямо на собственные сапоги. Подняв голову после проблева, Андрей уже не увидел ни белого платья Элли, ни Мустакбаля. Барбара все еще стояла рядом с Андреем и испуганно озиралась, но весь остальной мир был поглощен трупным дождем.

Ипритовый маг протиснулся мимо Андрея и Барбары, на миг заглушив аромат мертвечины собственным резким химическим запахом, и побежал куда–то вперед вместе со своей псиной в противогазе.

Термитов уже навалило столько, что они полностью покрывали пол, Андрей сделал шаг и под подошвой у него захрустело.

— Давай на коня, орк тебя подери! — заорали сзади над самым ухом. Андрей обернулся и увидел Аквилу, на коне у которого уже сидел Шаб. Аквила схватил Андрея за шкирку, как котенка, и легко усадил его за собой. Конь определенно просел под весом сразу трех всадников и жалобно заржал. Термиты продолжали валиться сверху, копыта несчастного коня уже увязали в них. Андрей вцепился в золоченую броню Аквилы, но понял, что без седла он на крупе коня не удержится.

— Жри наэнаэ! — заорал Аквила, — Суй в нос! Поможет от запаха. Иначе вырубишься.

Андрей попытался извлечь из инвентаря пасту, но пока чертил руну открытия инвентаря, упал с коня на пол, прямо в кучу дохлых термитов. Несмотря на подкладку в виде мертвых насекомых, Андрей умудрился больно удариться рукой.

Вы ушиблись

— 1 хп

Ваше здоровье: 57 из 60 хп

Влюбленная в Андрея Барбара тем временем превратно поняла действия Аквилы и ударила его коня мечом, за раз снеся защитный пузырь, все еще мерцавший над конем и всадником до этого момента.

Термитов навалило уже по колено, конь Аквилы с двумя седоками окончательно завяз, и тот факт, что Барбара следующим ударом меча снесла коню полморды, не улучшил состояния бедного животного. Зазвенели мечи, Аквила пытался сражаться, но ему мешал сидевший впереди Шаб, который тоже держал в руках меч, но попасть по стремительной Барбаре не мог.

Андрея опять начало тошнить, но он кое–как умудрился напихать себе в рот и нос пасты наэнаэ. Трупный запах как будто действительно ослаб, забитый огуречным ароматом пасты.

— Барбара, прекрати, он свой, свой! — заорал Андрей, по его плечам скатывались вниз дохлые термиты, а в длинных белых волосах и бородке Андрея их уже застряло не меньше полдюжины.

Барбара опустила меч, и значительно превосходивший бота по уровню Аквила снес ей голову одним ударом. Блондинистая голова Барбары повалилась на кучу термитов, а тело, из шеи которого хлестала фонтаном кровь, упало поперек коридора, окончательно заблокировав проход.

Ваш клан несет потери! Погибшие:

Барбара

Ранг: Гномья Резиновая Зина

Уровень: 10

Раса: Человек–спокан

Класс: Варвар

Роль: Танк

R. I.P

— Жгите их! — послышался голос рептилии, как будто ставший очень далеким, так что он едва мог перекричать все еще игравший боевой марш, — Прокладывайте себе огнем проход! Да, вот так! Вот так!

Андрей с ужасом осознал, что Ксиб одобряет кого–то, пустившего огонь, но никаких огненных вспышек ни впереди, ни сзади не видел. Видимо, передняя часть отряда ушла уже очень далеко, а про тех, кто остался позади, откуда теперь не было слышно даже криков, Андрею и думать было страшно.

— Не проедем, — заорал Аквила, спрыгивая с коня, — Шаб, едь один. Давай!

Аквила ударил по крупу коня мечом плашмя, и конь действительно заковылял вперед. Через мгновение лошадь с раскуроченной мордой, из которой все еще хлестала кровь, перешагнула усыпанный термитами безголовый труп Барбары и скрылась в черном термитном дожде.

Теперь рядом с Андреем остались только Аквила и все еще висевший над трупом Барбары волшебный огонек паладина.

Андрея что–то очень больно и резко ужалило в шею.

Нежить: мертвый мана–термит атаковал вас сырой маной.

— 1 хп

Ваше здоровье: 56 из 60 хп

Андрей с ужасом увидел, что тварь у него на плече двигается и шевелит рожками. Выхватив эльфарийский крис, Андрей спихнул термита с плеча, впрочем, не нанеся противнику никакого урона. Аквила тем временем зарычал и кулаком убил термита у себя на ноге. Там, где сидел термит, на голой ноге воина появился волдырь.

— Они живые! Они теперь живые! — заорал Андрей, — Мамочка, мама!

Сверху теперь действительно падала агрессивная и вполне живая нежить. Термиты шевелили рожками еще в полете, а падая на плечи или в волосы, немедленно начинали жалить темным и едва заметным потоком маны.

Нежить: мертвый мана–термит атаковал вас сырой маной.

— 1 хп

Ваше здоровье: 55 из 60 хп

Нежить: мертвый мана–термит атаковал вас сырой маной.

— 1 хп

Ваше здоровье: 54 из 60 хп

Концентрация: паника!

Вы не можете колдовать.

Андрей стал махать эльфарийским крисом и хвататься за ужаленные места. Он даже убил двух тварей, но это, разумеется, мало улучшило ситуацию. Термитов уже навалило почти до бедра, так что бежать или даже идти было невозможно. Верхние слои упавших сверху насекомых были живыми, они немедленно становились в боевую стойку, поднимали рожки и бросались в атаку.

Очередное системное сообщение доложило, что Васька еще жив, но стремительно теряет здоровье. Судя по всему, питомец Андрея принимал бой где–то за пределами видимости, однако уже через мгновение Андрею стало не до потерявшегося котопаука.

Нежить: мертвый мана–термит атаковал вас сырой маной.

— 1 хп

Ваше здоровье: 53 из 60 хп

Нежить: мертвый мана–термит атаковал вас сырой маной.

— 1 хп

Ваше здоровье: 52 из 60 хп

Нежить: мертвый мана–термит атаковал вас сырой маной.

— 1 хп

Ваше здоровье: 51 из 60 хп

Нежить: мертвый мана–термит атаковал вас сырой маной.

— 1 хп

Ваше здоровье: 50 из 60 хп

Концентрация: паника!

Вы не можете колдовать.

Последний термит ужалил Андрея маной прямо в член, и Андрей завизжал.

Нужно было спрятаться в погребальной камере, куда термиты тоже ползли и лезли, но куда они, по крайней мере, не валились сверху. Но сейчас термитная масса заполнила уже и нижние погребальные камеры, а до верхних было никак не добраться. Кроме того, этот шанс был давно упущен, сейчас до камеры уже не дойдешь, а сразу туда спрятаться Андрей не догадался из–за возникшей суматохи и приказов Ксиба.

Аквила разбил о себя какую–то руну, и над ним самим и Андреем раскинулся ярко–алый мерцающий защитный купол, это волшебство система почему–то не подписала. Но купол в любом случае не помогал, термиты–нежить пролезали и валились сверху сквозь него.

Андрей и Аквила уже были засыпаны по пояс, так что не могли даже сдвинуться с места. Тем временем живых термитов уже было столько, что они ползали друг по другу. Повсюду шевелились рожки и лапки, и слабо мерцали потоки темной маны. Все тело нестерпимо болело, и Андрей уже не понимал, куда его жалят.

Андрей вроде бы разглядел ползущего по груде термитов котопаука, но через секунду осознал, что это не Васька, а просто очень жирный термит.

Нежить: мертвый мана–термит атаковал вас сырой маной.

— 1 хп

Ваше здоровье: 49 из 60 хп

Нежить: мертвый мана–термит атаковал вас сырой маной.

— 1 хп

Ваше здоровье: 48 из 60 хп

Нежить: мертвый мана–термит атаковал вас сырой маной.

— 1 хп

Ваше здоровье: 47 из 60 хп

Нежить: мертвый мана–термит атаковал вас сырой маной.

— 1 хп

Ваше здоровье: 46 из 60 хп

Нежить: мертвый мана–термит атаковал вас сырой маной.

— 1 хп

Ваше здоровье: 45 из 60 хп

Нежить: мертвый мана–термит атаковал котопаука Ваську сырой маной.

— 1 хп

Здоровье питомца: 5 из 10 хп

Нежить: мертвый мана–термит атаковал котопаука Ваську сырой маной.

— 1 хп

Здоровье питомца: 4 из 10 хп

Концентрация: паника!

Вы не можете колдовать.

Болевой шок! Потеря сознания через 2 минуты!

Лицо Аквилы распухло от мановых атак, и казалось какой–то жуткой маской.

А потом Андрей увидел в свете волшебного огонька, что в сторону застрявших в термитном месиве Андрея и воина движется какая–то темная масса, с собаку размером.

Масса медленно ковыляла прямо по поверхности смеси живых и мертвых насекомых, ее чуть пошатывало. Вскоре масса вошла в освещенное волшебным огоньком пространство, и Андрей заорал. Столь мерзкой твари ему еще видеть не приходилось, ни в игре, ни в реальности. Странная масса была нежитью, подгнившей, как и все термиты, и распространявшей такое зловоние, что Андрея, несмотря на набитый наэнаэ нос, все равно вырвало, на этот раз себе на грудь. У твари имелось длинное брюшко, размером в половину метра, и многочисленные лапки, с обеих сторон из брюшка торчали какие–то жвала, насаженные на длинные составные конечности. Жвала шевелились, а из брюшка, порванного в нескольких местах, лезли маленькие гнилые термиты.

Нежить: царица мана–термитов

Уровень 15

Термитный дождь все не прекращался, Андрея и Аквилу теперь засыпало уже выше пояса. То, что было ниже пояса, кусали постоянно, судя по всему, живая нежить вкопалась в кучу мертвой, Андрей потерял еще 12 хитпойнтов, а у затерявшегося где–то котопаука осталось только два. Системные сообщения об уроне мелькали постоянно, сменяя одно другое. Живое гнилое море насекомых поглощало Андрея, он тонул в нем, как в зыбучих песках.

Царица подковыляла к Аквиле, проигнорировав его защитный пузырь, жвала твари шипели, с них текла какая–то слизь. Аквила замахнулся мечом, но из жвал воину в лицо ударил темный поток магии, Аквила закричал, но тут же стих и обмяк. Алый волшебный пузырь развеялся. Бездыханное тело Аквилы медленно тонуло в термитной массе. Царица повернула жвала к Андрею…


Олаф

Глава собственной службы безопасности Кормака Голдсмита Олаф заметно нервничал. Он часто получал от Голдсмита приказы сомнительного свойства, но то, что ему предстояло сегодня, было мерзостью даже по не слишком требовательным моральным меркам самого Олафа. Но ничего не поделаешь. Если бы не Голдсмит — Олаф до сих пор бы мотал срок за убийство в норвежской тюрьме. Голдсмит спас его, а Олаф всегда умел быть благодарным.

Проклятый туман заволок все вокруг еще с прошлой ночи, накрыл собой мир, а если не мир — то уж все восточное побережье Шотландии совершенно точно. Как и всем толстякам, Олафу было особенно некомфортно в тумане — дышать тяжело, а еще можно во что–нибудь больно врезаться всей своей жирной тушей.

Из–за проклятого тумана Олаф сейчас не видел даже оставшегося в сотне футов позади собственного автомобиля. Все что Олаф мог наблюдать — это Энни, коротко стриженую девушку–детектива в кожаном плаще, на котором оседал и блестел каплями туман, а еще огромный белый забор с горизонтальной красной полосой посередине. Забор в обе стороны тянулся куда–то в туман, но даже сейчас можно было разглядеть мерцавшие электромагнитные поля на вершине забора. Защитные поля вдруг ярко вспыхнули, а потом задергались и погасли.

— Готово, — доложила копавшаяся в смартфоне Энни, рядом с девушкой на земле стояла круглая тарелка–глушилка, видимо любезно предоставленная Энни американскими спецслужбами, — Все системы защиты отключены. И дроны тоже.

— Идея все равно поганая, — выругался Олаф, ощупывая в кармане прямоугольный холодный предмет, который ему скоро понадобится.

Энни быстро разобрала глушилку и рассовала ее части по карманам плаща. Потом она извлекла из–под плаща маленькую живую собачку–чихуахуа, рыжую и размером с котенка. Энни аккуратно положила песика на землю. Собачка тихонько, почти беззвучно тявкнула.

— Мда… — протянул Олаф, — Собаки в 2029 году. Всегда знал, что Америка — консервативная страна, но не настолько же.

— Серч усилен нейроимплантами, которые увеличивают его врожденные нюх и собачью интуицию, — Энни указала на едва заметный шрам на голове у песика, — Так что не такая уж и консервативная. Серч полагает, что Фрейзер здесь, по крайней мере, был здесь совсем недавно.

— Да что Фрейзеру тут делать? — заспорил Олаф, — Будь я беглым священником, за которым охотятся все спецслужбы мира, это последнее место, куда бы я поехал.

— У тебя есть другие предложения, Олаф?

— Предложений нет, — ответил Олаф, — Есть предположение, одно единственное. Я думаю, что Фрейзер мертв. Босс говорит, что у Фрейзера есть некая важная информация, публикация которой повредит боссу. Так что будь Фрейзер жив — он бы уже давно опубликовал эту информацию. А босс во время нашей последней беседы был не таким уж и злым. А раз босс не был злым — значит, информация не опубликована. А единственный следующий из этого вывод состоит в том, что Фрейзер уже где–то червей кормит.

— Это все не наше дело, Олаф, — отрезала Энни, — Наше дело — найти Фрейзера, желательно живым, но можно и мертвым. И Серч говорит, что Фрейзер там — за этим забором.

— Я все равно не перелезу, — честно признался Олаф.

— Нет нужды. У меня есть левитирующая платформа.

Энни извлекла из кармана плаща небольшой металлический предмет, который на ее ладони быстро развернулся в парящую в воздухе платформу длиной в пару футов.

— Такого я еще не видал, — не без уважения произнес Олаф, — Но нас двоих не вынесет. Мы на нее даже не влезем вдвоем.

— Ты один полетишь. Это американская военная разработка, она выдерживает вес почти до тысячи фунтов, — объяснила Энни, — Даже под таким толстяком, как ты, не сломается. А я просто перелезу с Серчем.

— А живой охранник? — усомнился Олаф, которому было боязно лезть на американскую военную разработку, — Тут есть один. Там, с северной стороны, в будке.

— Я включила ему фальшивку. Он сейчас видит на своих экранах, что система защиты не отключена, а работает в штатном режиме. Так что он и дальше будет сидеть в своей будке. Слушай, ты летать боишься, Карлсон? Если боишься — стой здесь, никаких проблем. Мы с Серчем сами найдем Фрейзера.

— Карлсон — швед, а я норвежец, — обиделся Олаф, — И я не боюсь летать, запускай свое дерьмо.

Летать оказалось не страшно, даже приятно. Тем более что направлять левитирующую платформу было не сложнее, чем править сигвеем. Однако Энни опередила Олафа, когда он приземлился по ту сторону забора, девушка с собакой были уже там.

— Черт возьми, мышца все равно лучше ЦРУшных приблуд, нужно будет записаться на фитнес, — выругался Олаф, слезая с платформы

— А вот и дроны, — Энни указала на беспомощно валявшийся на асфальте дрон–охранник.

— Чистая работа, — хмыкнул Олаф, — Серч, веди нас, киберпес!

Серч еще раз тихонько тявкнул и взял след в непроглядном тумане. Едва поспевая за собачкой и девушкой и периодически натыкаясь на бетонные стены построек, Олаф мрачно размышлял о том, что если охранник все–таки решит вылезти из своей будки — Олафу придется его застрелить. Но все лучше, чем сидеть потом два года за кибератаку и незаконное проникновение на частную территорию. А ведь могут и депортировать в Норвегию, куда возвращаться самому Олафу совсем не хотелось, потому что там было слишком много людей, желающих видеть Олафа с пулей в голове.

Серч тем временем встал возле пластиковой двери с киберзамком и тявкнул.

— Сейчас, открою, — сказала Энни, копаясь в смартфоне, и через полминуты замок действительно пискнул, а дверь открылась.

Внутри здания, несмотря на поздний вечер, кипела работа, по коридорам катались роботы–грузчики с коробками, впрочем, никак не реагировавшие на незваных гостей. Олаф больше всего опасался, что Серч поведет их наверх, и тогда ему придется карабкаться по лестницам, ведь с поисковой собачкой, взявшей след, в лифте не поездишь. А этажей здесь вроде бы около тридцати, так что у Олафа вполне может и сердце не выдержать. Нет, точно надо записаться на фитнес. И жрать молекулярную еду, а не бургеры из «Bread Meats Bread». К счастью, опасения Олафа оказались беспочвенными, Серч уверенно повел их вниз в подвал, через несколько закрытых киберзамками дверей, которые Энни легко вскрыла.

Наконец они оказались на самом нижнем уровне в обитом металлом коридоре, совершенно темном и пустынном, здесь не было даже роботов–грузчиков.

— Свет включи, — потребовал Олаф.

— За свет отвечает другая система, и мне некогда ее ломать, — сообщила Энни, доставая из своего плаща, где, судя по всему, хранилась половина Америки, мощный армейский фонарь.

Серч пробежал еще полсотни футов и остановился, тявкнув. Песик стоял прямо на металлическом прямоугольном люке, закрытом на обычный навесной замок.

— Этот не взломаешь, сколько смартфон не тереби, — хмыкнул Олаф.

— Этот взломаешь еще быстрее, — заверила напарника Энни, достала из кармана плаща лазерные кусачки и за пару секунд перекусила замок.

— Если Фрейзер там — значит, его кто–то закрыл, — заметил Олаф, — Сам человек закрыться снаружи на висячий замок не может.

— Сейчас проверим, — Энни носком сапога поддела и распахнула люк.

Внутри была темнота, причем какая–то не такая. Неправильная темнота.

Энни посветила в люк фонариком, но луч неожиданно утонул в темноте, поглотился ею без остатка. Олаф ясно видел, что в люке ничего нет, что там пустое пространство, но осветить это пространство было невозможно, оно пожирало свет.

— Что еще за дерьмо? — выругался Олаф.

Опустившись на четвереньки, он сунул руку в темноту, и рука исчезла, ее будто отрезали до локтя. Зато Олаф нащупал там что–то вроде металлической ступеньки.

— Там лестница, — доложил Олаф, поднимаясь на ноги, — А что это за концентрат тьмы я не в курсе. Но вроде безопасный.

— Это псевдонейтронная светопоглощающая взвесь, — объяснила Энни, — Ее используют на производстве. На производстве теллуровых гвоздей виртуальной реальности.

— Чего? — Олаф не поверил своим ушам, — Теллуровые гвозди? Здесь? Это нереально. Мой босс — вот единственный производитель теллуровых гвоздей в мире. И тут у него никакого производства нет и быть не может.

— Все же надо проверить, — сказала Энни, — В принципе эта взвесь безопасна для человека, но вот развеять ее фонарем нельзя. Так что если спустимся туда — будем слепы, нам придется передвигаться на ощупь или ориентироваться на нюх и интуицию Серча.

— Эй, Фрейзер, ты там? — крикнул Олаф в люк, но ответом была тишина.

— Там никого нет. По крайней мере, живого, — сказала Энни, — Если бы там были живые люди — Серч бы сделал стойку.

Девушка достала поводок с ошейником и прикрепила их к песику, так чтобы поводок в ее собственной руке оставался максимально натянутым.

— Хочешь туда полезть? — с сомнением протянул Олаф, — Ладно. Но дамы вперед.


Уровень 7: Припадочный XVI

Ваш клан несет потери! Погибшие:

Скейг Серебрянная Борода

Ранг: Брат

Уровень: 12

Раса: Гордый гном

Класс: Призыватель

Роль: ДД

R. I.P


Нежить: мертвый мана–термит атаковал вас сырой маной.

— 1 хп

Ваше здоровье: 32 из 60 хп

Нежить: мертвый мана–термит атаковал вас сырой маной.

— 1 хп

Ваше здоровье: 31 из 60 хп


Ганс Кайзер наложил на всех членов вашего клана, включая вас, заклинание «Тарен»:

+ 40% устойчивости к действию волшебного иприта

Внимание!

Возможны побочные эффекты в виде галлюцинаций и спутанности сознания!

Не обеспечивает абсолютную защиту от волшебного иприта!

Просто с этим заклинанием вы проживете в ипритовом облаке на десять секунд дольше, чем без него.


Нежить: мертвый мана–термит атаковал вас сырой маной.

— 1 хп

Ваше здоровье: 30 из 60 хп

Концентрация: паника!

Вы не можете колдовать.

Болевой шок! Потеря сознания через 1 минуту!


Нежить: мертвый мана–термит атаковал вас сырой маной.

— 1 хп

Ваше здоровье: 29 из 60 хп

Ваш соклановец Ганс Кайзер творит заклинание «Иприт по площади»!

Немедленно покиньте помещение, где он находится, или умрите в муках, выблевав собственные легкие!

Нежить: мертвый мана–термит атаковал вас сырой маной.

— 1 хп

Ваше здоровье: 28 из 60 хп

Нежить: мертвый мана–термит атаковал котопаука Ваську сырой маной.

— 1 хп

Здоровье питомца: 1 из 10 хп

Уровни страха и боли превысили предельно допустимые нормы!

Риск нанесения вреда вашему ментальному и физическому здоровью в реальности, Иван Иванов!

Мы вынуждены принудительно прервать ваш сеанс игры.

Приносим наши извинения…

Служба

Служба

Служба

Нежить: мертвый мана–термит атаковал вас сырой маной.

— 1 хп

Ваше здоровье: 27 из 60 хп


Ваш клан несет потери! Погибшие:

Ганс Кайзер

Ранг: Запрещено колдовать!

Уровень: 23

Раса: СЫужба

Класс: Ипритовый маг

Роль: ДОИГРАЛСЯ, МУДИЛА!

R. I.P

Питомец: питбуль Значение Знающий

R. I.P

Заклинание «Тарен» развеяно.

Заклинание «Иприт по площади» кастоваться не будет, некому.


Нежить: мертвый мана–термит атаковал вас сырой маной.

— 1 хп

Ваше здоровье: 26 из 60 хп

Нежить: мертвый мана–термит атаковал вас сырой маной.

— 1 хп

Ваше здоровье: 25 из 60 хп

Уровни страха и боли превысили предельно допустимые нормы!

Риск нанесения вреда вашему ментальному и физическому здоровью в реальности, Иван Иванов!

Мы вынуждены принудительно прервать ваш сеанс игры.

Приносим наши извинения…

Служба

Служба

Служба

Нежить: мертвый мана–термит атаковал вас сырой маной.

— 1 хп

Ваше здоровье: 24 из 60 хп

В результате чрезмерной гормональной и электромагнитной активности выше предельных уровней ваш мозг был поврежден в реальности, Иван Иванов!

Немедленно покиньте игру, вызовите скорую помощь и обратитесь к неврологу!

Код квантового повреждения мозга по МКБ‑12: U72.2

Принудительное прерывание сеанса…

Служба недоступна Служба недоступна Служба недоступна


ታዲያስ እኔ ነኝ

Любые ограничения для заклинаний психирурга сняты.

Концентрация: священное безумие


Мертвая царица, видимо, потратила всю свою ману на Аквилу, тело которого уже было погребено под слоями падавших сверху насекомых, поэтому она не атаковала Андрея, только шипела и истекала слизью из жвал и мертвыми новорожденными термитами из брюшка. Андрей что–то орал, забыв даже свое имя, системные сообщения сменяли одно другое так быстро, что Андрей не успевал их читать, а потом время вдруг остановилось…

Царица застыла, будто замороженная, и даже падавшие сверху термиты остановились прямо в воздухе. Время вдруг умерло за одно мгновение. И старый Андрей тоже умер, захлебнувшись собственным ужасом. Время стояло, а в мозгу у Андрея вырос второй мозг. Андрей теперь был двумя сознаниями одновременно и находился в двух местах сразу. Это было неописуемое состояние, нечто вроде ночного кошмара или галлюцинации под психоделиками.

Один Андрей стоял, засыпанный гниющими термитами выше пояса, его рот был перекошен и застыл в крике, повторяя гравировку на ритуальном кинжале психихирургов. Второй Андрей был далеко отсюда, в каком–то подземелье, над которым бушевал океан. Этот второй Андрей был в одной набедренной повязке, перед ним лежало расчлененное тело. Сейчас бы уже никто не узнал в этом теле красавицу Джейни, груди и конечности девушки были отрезаны, половые органы вырваны, из шеи торчал позвоночник, а мертвый рот оскалился, обнажив кусок, оставшийся от выдранного языка. Это он сделал с ней. Второй Андрей. Не ради забавы и не из жестокости. Хозяева клетчатых попросили его сделать это. А он не мог отказать. У хозяев, и у второго Андрея были веские причины замучить Джейни, важные причины. Но второй Андрей потерпел поражение, Джейни погибла зря. Теперь нужен другой игрок, все должно повториться. Он начнет все сначала.

Андрей теперь жил и мыслил в двух реальностях сразу и испытывал от этого не больше дискомфорта, чем водитель, который одновременно ведет автомобиль и слушает музыку. Состояние Андрея было совершенно гармоничным, как будто он родился и прожил всю жизнь с двумя сознаниями сразу.

Но второй Андрей был сильнее, гораздо сильнее своего ментального сиамского близнеца…

Время снова пошло, только медленно, а вокруг все стало другим. Второй Андрей любовался расчлененным телом Джейни, а первый — наслаждался болью от укусов нежити, близостью смерти и уродливостью царицы термитов. Оба Андрея получали искреннее удовольствие от темноты своих подземелий, от трупных запахов, от боли, своей и других.

Андрей теперь понимал нежить–термитов, он чуял их простоту и сложность одновременно. Они были тупыми и при жизни, но когда обратились в нежить, у них не осталось ничего, кроме жажды атаковать. В этом было что–то волшебное, простая жизнь, без страхов и проблем. Жизнь биомассы, свободной от боли высших существ.

И Андрей радовался, что он поглощен термитами, что они убьют его. Их чувства были просты, даже у царицы, рожавшей на ходу мертвых детей. Но одновременно в нежити была и сложность. Внутри каждого из миллионов упавших сверху термитов тлела темная магия некромантов древности, а еще у насекомых остались нервная и дыхательная системы, хитин, ножки, рожки, жвала, хоть и гнилые. Андрей с наслаждением рассматривал каждый орган, каждую ножку, даже рваные дыры в брюшке многоногой и многожваловой царицы. Сложность и простота, идеальная гармония. Термиты–нежить были настоящим произведением искусства, и скорая смерть Андрея от их укусов — тоже произведение искусства, изящный артефакт.

Время наконец разогналось и пошло, как раньше…

Нежить: мертвый мана–термит атаковал вас сырой маной.

— 1 хп

Ваше здоровье: 23 из 60 хп

Нежить: мертвый мана–термит атаковал вас сырой маной.

— 1 хп

Ваше здоровье: 22 из 60 хп

Боль дарила истинное мазохистское наслаждение, во всем Мире не было ничего красивее боли.

Андрей кое–как высвободил руку из под нападавших сверху гнилых термитов и, почти что ощущая оргазм от собственного ужаса, начертил в направлении шипящей царицы какую–то очень сложную руну, которой первый Андрей не знал.

Ничего не произошло. Не сработало. Первый Андрей не умеет кастовать это заклинание.

Мелкие термиты, рождавшиеся из брюшка царицы, тем временем полезли на Андрея, они забирались в уши, в подмышки, в рот, в глаза и жалили, хоть и гораздо слабее взрослых. Андрей уже видел с трудом, глаза жгло, лицо совсем распухло.

Нежить: новорожденные мертвые мана–термиты атаковали вас сырой маной.

— 1 хп

Ваше здоровье: 21 из 60 хп

Нежить: мертвый мана–термит атаковал вас сырой маной.

— 1 хп

Ваше здоровье: 20 из 60 хп

Анафилактический шок: не действует на вашу расу

Царица все шипела, второй Андрей был умнее и он знал, что царица сейчас восстанавливает ману для следующей атаки, которая совершенно точно окажется для первого Андрея смертельной.

Андрей уже был засыпан термитами по локоть, он протянул руку, всю покрытую ползучими детьми царицы, ранами и струпьями, и кастанул на царицу очарование, даже не касаясь ее, хотя это и требовалось для успешного каста.

Очарование действует лишь на представителей разумных рас противоположного пола!

Вы не можете очаровать царицу мана–термитов!

Вы не можете очаровать нежить!

Любые ограничения для заклинаний психирурга сняты.

Концентрация: священное безумие

Нежить: царица мана–термитов, если можно так выразиться, хм… пожалуй… Ну окей, влюблена в вас.

Вы классный парень, Иван Гроза Нубов (1)

Ваша мана: 31 из 60

Ошибка! Объект 1381629- STP22 имеет недопустимые параметры и будет удален из игры!

Царица немедленно исчезла, просто пропала, аннигилированная системой. В воздухе осталась висеть черная шевелящаяся масса новорожденных термитов, раньше находившаяся внутри ее брюшка. Масса упала в поток взрослых термитов и растворилась в нем. Андрей видел взрослых термитов, по которым ползали маленькие детишки царицы. Рожки, жвала и гниль повсюду, прекрасное зрелище.

Нежить: мертвый мана–термит атаковал вас сырой маной.

— 1 хп

Ваше здоровье: 19 из 60 хп

Болевой шок! Потеря сознания через 15 секунд!

Волшебный огонек, подвешенный паладином, наконец пропал, все погрузилось в темноту, осталась только сладчайшая боль и шок, и еще музыка — воющий в бешеной лихорадке военный марш, не смолкавший ни на секунду.

Потом справа вдруг возник огненный шар, стремительно летевший по коридору прямо сквозь потоки валящихся сверху насекомых. Термиты, касавшиеся шара, сгорали заживо, за мгновение обращаясь в пепел.

Шар затормозил прямо над Андреем, завязшим в термитной массе уже по плечи. Внутри шара парил небритый эльф в кожаной куртке и широкополой шляпе. У первого Андрея в голове вертелись имена Исул Ятти и Индиана Джонс, но второй Андрей ни знал никого с такими именами.

В руке Ятти держал котопаука, видимо, парализованного каким–то заклинанием, потому что питомец не двигался. Но Васька был жив, системного сообщения о его смерти не было.

Ятти заметил Андрея, хотя тот и не звал спасителей. Это было незачем, ведь смерть ничем не отличается от жизни.

Первым делом левитатор разбил об голову Андрея какую–то руну.

Исул Ятти применил на вас Кровяную руну Благодати Средней Сестры

Болевой шок снят.

Обезболивание на 2 минуты

+ 20 хп

Ваше здоровье: 39 из 60 хп

Потом Ятти, паривший в метре над Андреем и неуязвимый для термитов в своем огненном пузыре, снял с ремня хлыст с петлей на конце и, одним взмахом размотав его, бросил конец хлыста Андрею.

— Хватайся, — заорал левитатор.

— Руки, — ответил Андрей, имея в виду, что хвататься больше нечем, он завяз в термитной массе по плечи.

Нежить: мертвый мана–термит атаковал вас сырой маной.

— 1 хп

Ваше здоровье: 38 из 60 хп

Нежить: мертвый мана–термит атаковал вас сырой маной.

— 1 хп

Ваше здоровье: 37 из 60 хп

Что? — заорал левитатор, — Говори на риа, я не понимаю! И какого черта твой сраный питомец гуляет в километре от тебя?

Левитатор потряс котопауком, голова которого безвольно болталась из стороны в сторону.

— Руки, — повторил Андрей на темноэльфийском, второй Андрей не признавал никаких других языков.

Летающий маг не понял, но наконец осознал очевидную вещь, что хвататься Андрею нечем. Он махнул волшебным хлыстом, и тот обмотал Андрея за шею.

— Потерпишь, — крикнул Ятти и резко воспарил вверх. Тело Андрея вырвало из термитной массы, горло ему передавило. Андрей захрипел, стремительно летя над черным термитным морем вперед по коридору и раскачиваясь на длинном хлысте, обвившим его шею.

Удушье!

Вы не можете дышать!

— 6 хп

Ваше здоровье: 31 из 60 хп

Потеря сознания через 45 секунд.

У Андрея потемнело в глазах. Термиты на него больше не падали, они все сгорали на поверхности огненного пузыря летевшего выше Андрея левитатора, но насекомые все еще копошись в волосах, под рубашкой и даже в штанах Андрея.

Маг развил огромную скорость, Андрей видел только темную массу внизу, слившуюся в один поток, а еще мелькавшие по обеим сторонам погребальные камеры, освещаемые светом огненного пузыря левитатора. Полет по черному коридору привел Андрея в восторг, но продлилось путешествие недолго. Когда оно закончилось, у Андрея оставалось всего 16 хитпойнтов, все остальное здоровье было пожрано удушением от хлыста и укусами оставшихся на теле термитов. Впрочем, потерять сознание от удушья Андрей не успел.

Ятти стремительно пошел на снижение и направился прямо в огненную бездну, разверзшуюся в конце коридора у самого пола, где был невысокий вход в некое помещение. За мгновение до того, как левитатор с Андреем коснулись огненного барьера, тот исчез, чтобы пропустить Ятти с добычей и секунду спустя появиться снова.

Левитатор прямо на лету размотал петли хлыста, удерживающие горло Андрея, и Андрей, хрипя, повалился на пол с высоты в пару метров, потеряв еще два хитпойнта. Ятти швырнул на голову Андрею парализованного котопаука, а сам зачем–то на полном ходу врезался в стену и, отскочив от нее, тоже упал на пол и застонал.

Андрей тяжело дышал, горло жгло огнем, а все тело невыносимо зудело. Андрей почесался и обнаружил на пальцах кровь из лопнувшего волдыря от манового ожога.

— Стамина кончилась, и мана, — услышал Андрей стенания ушибленного о стену левитатора, — Лечите меня, падлы.

— Сначала Иван Гроза Нубов! — крикнул девичий голос, охрипший то ли от слез, то ли от ора.

Андрей рассмотрел распухшую от ожогов девушку–эйрийку в белоснежном платье, Элли уже бежала к нему. Еще издали она ударила Андрея слабым гравитационным заклинанием, и все термиты, ползавшие по Андрею, разлетелись и расшиблись о пол.

Осмотревшись, Андрей понял, куда его принес левитатор — в зал чаш усыпальницы воинов. Оба Андрея, и первый, и второй, знали, что у темных эльфов в каждой усыпальнице есть такой зал, здесь из мертвецов сливают кровь, чтобы сделать из нее кристаллы маны. В этой усыпальнице зал чаш был огромным, даже волшебных огоньков не хватало, чтобы осветить его полностью, а сами чаши были вырублены из серого камня и украшены орнаментом.

Никаких термитов здесь не было. В зале они не падали, потому что в нем был, хоть и высокий, но все же потолок, а не черная бездна сверху. А термитов из коридора сюда не пускал огненный щит колдуна.

Сам колдун, державший барьер вместе со своей Куклой, выглядел совершенно изможденным, он чуть ли не каждые десять секунд разбивал о себя новую кровяную руну.

— Дамы и господа, я все, — хрипло сообщил колдун, — Некогда лечиться, уходим.

— Он прав, — прошипела рептилия, один черный глаз у Ксиба был полностью закрыт опухолью, чешуя рептилоида от магических атак термитов приобрела алый оттенок и местами вздулась. Остальные выжившие выглядели не лучше, не пострадали от атак термитов только колдун и левитатор, но они оба были настолько измождены, что сами напоминали нежить.

Брат Ирортс, распухший раза в два, лежал на краю освещенного волшебными огоньками пространства на шкуре и не двигался.

— Лечение потом. Уходим, — прошепелявил Ксиб, судя по всему, говорить ему было больно, — Гроза Нубов, открывай.

Рептилоид указал на дверь из черного металла в конце зала, украшенную барельефами, изображавшими эмблемы древних темноэльфийских родов Риаберры. Первому Андрею эти эмблемы были совсем незнакомы, но второй знал большинство из них. Банан — герб рода Мууска, отрезанная голова — род Мадакса, пальмовая ветвь — Лаанта, менструирующее влагалище — Сиилка, акула — Либаах Бадеед. Все эти роды давно вымерли, а акулу с герба Либаах Бадеед, самого влиятельного рода, украли риа и теперь используют в качестве эмблемы Риаберры.

В центре двери сияла фиолетовая метка, и Андрей понял, что от него хотят, чтобы он открыл дверь, приложив к ней руку.

— Куда мы идем? — спросил Андрей.

Никто его не понял, никто здесь не знал темноэльфийского.

— Открывай, — прошипел Ксиб.

— Я снимаю барьер, — доложил колдун, — Поспешите.

የት ነው ምንሄደው, — повторил вопрос Андрей.

— Приведите его в чувство. Пусть открывает. Быстро, — зашипел Ксиб, на этот раз злобно, по–змеиному.

— Он спрашивает, куда мы идем, — прохрипел Мелкая Буква, ожоги которого сочились кровью. Книжник сидел на полу и жадно пил айран.

— Черт возьми, как можно забыть, что тебя послали убивать Королеву, — выступил вперед брат Нилбог, рассвирепевший, распухший и пеший, его хизана нигде не было видно, — Этот парень и раньше был тупым, а теперь совсем поехал. Давайте отрубим ему руку с меткой и пойдем дальше с ней, а остального Ивана Грозу Нубов оставим здесь.

— Извините, дамы и господа, но вы слишком болтливы, чтобы жить, — тяжело сказал колдун, опустил руки и обессиленный повалился на пол. Деревянная кукла упала синхронно с хозяином. Барьер спал, в зал хлынули термиты сплошной волной.

— Элли! — зашипел в панике Ксиб, — Приведи его в чувство!

Андрей поднял руку, чтобы что–то скастовать, он и сам не знал что, но Элли уже метнула в него какой–то серебристый волшебный шарик.

По телу Андрея прошла волна невыносимой боли, он заорал, голову распирало изнутри. Время снова на миг остановилось, но тут же пошло дальше. Элли убила его второе сознание, он снова остался в одиночестве. Второго Андрея не было, он исчез, растворился в небытии.

Концентрация: паника!

Вы не можете колдовать.

Андрей закричал, но брат Инножд оглушил его параличом, так что рот Андрея так и застыл, сведенный криком. Черная термитная масса заполняла пол, разливаясь по нему, как нефтяная лужа. Элли подобрала котопаука, который все еще был парализован, как и его хозяин теперь.

Брат Инножд перекинул Андрея через своего хизана, подскакал к двери и сунул руку Андрея к метке так резко, что чуть не сломал ее. Двери бесшумно распахнулись, боевой марш стих.

В воздухе повисло системное сообщение:

Катакомбы Кабуурахта: Усыпальница Отцов и Матерей кланов

Но Андрей едва смог разглядеть это сообщение, сейчас он видел другое. Какие–то ошметки убитой связи со вторым Андреем, куски старого сна. Второй Андрей в своей пещере кликнул слугу, изможденного эльфа–вервера с отрезанными ушами:

— Зинедин, передай Ордену. Отряд игроков идет убивать Королеву. Они сейчас где–то возле Сердца Зла, — глухо произнес второй Андрей.

— Да, мой господин, — повалился на колени Зинедин, на месте отрезанных ушей у него были кровавые струпья, но он все слышал.

Потом видение рассеялось, второй Андрей снова исчез, умер. А потом брат Инножд швырнул Андрея на каменный пол.


Голдсмит IV

Эдинбург, головной офис Tellurium Games


Двери разъехались, и Кормак Голдсмит привычно вошел в собственный полутемный кабинет, на ходу нашаривая в кармане флакон жижи, чтобы заправить вейп… Но рука Голдсмита так и осталась в кармане, а сам он резко остановился.

Здесь был человек. Посторонний.

Человек сидел посреди кабинета, и то, на чем он сидел, поразило Голдсмита даже больше, чем присутствие в его кабинете, куда никто без дозволения Голдсмита войти не мог, постороннего лица.

Неизвестный сидел на серебристом крупном и продолговатом предмете, лежавшем на боку на полу. На металлическом корпусе предмета Голдсмит разглядел знак радиации, а еще надпись на португальском. Никаких сомнений здесь быть не могло, украденная несколько дней назад ангольская атомная бомба, про которую все время болтали во всех новостях, наконец, нашлась. Это, конечно, радовало, но Голдсмит предпочел бы, чтобы бомба нашлась в каком–нибудь ином месте, а не в его собственном кабинете.

Мужчина, восседавший на атомной бомбе, явно не был ангольцем, и выглядел довольно странно. Он как будто сошел с экрана американских кинотеатров сороковых годов прошлого века. Точнее говоря, вышел прямо из типичного нуара той эпохи. На мужчине был помятый серый костюм старинной модели, белая рубашка не первой свежести и полосатый галстук, на голове незнакомец носил широкополую шляпу, серую, в тон костюму, и обвитую черной лентой. Шляпа, как и костюм, выглядела помятой, зато древние остроносые ботинки на ногах мужчины были начищены до блеска. У ботинок был иной недостаток — разноцветные шнурки. Шнурок на левом ботинке был серым, а на правом — черным.

Незнакомцу на вид было лет пятьдесят, хотя современная косметическая медицина уже и не позволяла делать точных предположений о возрасте людей. Впрочем, конкретно этот странный посетитель вряд ли пользовался услугами косметологов. Лицо незнакомца поросло седой щетиной, изо рта торчала зеленая мятная зубочистка. Глаза у человека, сидящего на бомбе, были карими и пронзительными.

— Я выполню любые ваши требования, — быстро проговорил Голдсмит, отступая на шаг назад, его затрясло, ноги стали подкашиваться и плохо слушались.

— А? Требования? — незнакомец рассеянно вынул изо рта мятную зубочистку. Он говорил с каким–то легким славянским акцентом, а тембр голоса у него был более чем подходящим к внешности — бархатный баритон с легкой хрипотцой.

— Любые, — повторил Голдсмит, — Только не взрывайтесь. Я на все согласен.

Мужчина рассмеялся и встал с бомбы:

— Вы решили, что я из Лиги Защиты Эльфов, сэр? Это не так. Я сражаюсь на другой стороне, сэр.

— Тогда два вопроса, — сказал чуть успокоившийся Голдсмит, наконец извлекая из кармана флакон черничной жижи для вейпа, — Кто вы такой, и как вы сюда попали?

Человек–нуар вежливо приподнял шляпу, обнажив коротко стриженые седые волосы, и представился:

— Иван Александрович Сагануренов, сэр. Частный международный детектив, детективное агентство «Beyond Justice».

Пока Иван Александрович Сагануренов представлялся на дикий русский манер с упоминанием отчества и приподнимал шляпу, Голдсмит рассмотрел у него на лбу крупный уродливый старый шрам. Это не укрылось от Сагануренова.

— Да, сэр, — сказал детектив, — Моя визитная карточка, так сказать. Сорок лет назад один генерал из КГБ всадил мне пулю в голову. Я, признаться, тогда и сам работал в этой спецслужбе. Врачи смогли спасти мою жизнь, но пулю извлекать не стали, это было слишком опасно. Так что пуля из автомата Калашникова калибром 5,45 на 39 миллиметров все еще в моем мозгу. И я бы не сказал, что это сделало меня хуже, сэр. Пуля в голове — вот чего по–моему не хватает современным мужчинам. Сэр.

Голдсмит даже не знал, что больше его раздражает в речах этого странного детектива — их дикое содержание, славянский акцент или манера изъяснятся на старом американском английском из фильмов сороковых. Впрочем, про пулю Сагануренов не врал, Голдсмит читал в интернете, что это реальная история. А еще Сагануренов был…

— Вы считаетесь лучшим частным детективом в мире, — осторожно сказал Голдсмит, заливая жижу в вейп.

— Это так, сэр, — скромно ответил Сагануренов, — Только не считаюсь, а являюсь. Кроме шрама на лбу у меня есть и другая визитка. Настоящая. Вы окажете мне честь, если возьмете ее.

Голдсмит не поверил своим глазам, Сагануренов подошел к нему и теперь протягивал самую настоящую бумажную визитку, как в старых фильмах. Тем не менее, Голдсмит вежливо взял прямоугольный кусок картона. Визитка была отпечатана на самой дорогой, явно английской бумаге. На визитке были указаны телефон, telegram и даже ник Сагануренова в нелегальном в большинстве стран туркменском мессенджере çalt hat. Выше контактов располагась скромная надпись:

Детективное агенство «Beyond Justice»

Иван Александрович Сагануренов

лучший в мире частный детектив

Ниже контактов была странная эмблема, изображавшая лисицу, которая безуспешно пыталась проглотить ехидно улыбающийся антропоморфный блин.

— Что за блин? — не удержался от вопроса Голдсмит.

— Kolobok, — объяснил Сагануренов, — Персонаж русской народной сказки. Он ушел от бабушки и дедушки, но хитрая лисица обманула его и съела, сэр.

— Я так понимаю, Kolobok здесь символизирует преступность, а вы — лисицу. Так? — спросил Голдсмит, уже закончивший заправлять вейп и с наслаждением делавший первую затяжку.

— Нет, сэр, — искренне расстроился Сагануренов, — Все почему–то всегда неверно трактуют эту эмблему. Хотя по–моему здесь все очевидно. Если бы Колобок воспользовался моими услугами — он бы ушел и от лисицы. Вот смысл, сэр. На гербе моего агентства мы видим торжествующего Колобка, Колобка–Победителя лисиц. И вы тоже можете быть на его месте, сэр. Вам же угрожают лисицы?

— Те лисицы, которые мне угрожают, не по зубам даже вам, — мрачно ответил Голдсмит.

— Позвольте с вами не согласиться, сэр, — заспорил Сагануренов, от этого «сэра» Голдсмита уже начинало тошнить, — Лисицы, которые мне не по зубам, давно вымерли, сэр. Позвольте также напомнить вам, что я нашел даже российский золотой запас, который вывез на военном самолете бежавший из страны в 2021 году…

— Ну хватит болтовни, — перебил окончательно вышедший из себя Голдсмит, — Зачем вы приперлись, мистер Сагануренов? Как вы сюда попали? И какого хрена в моем кабинете делает ангольская атомная бомба?

— Простите, сэр. Я начну с последнего. Ангольскую атомную бомбу, похищенную исламистами, я искал по заданию ООН. Я обнаружил бомбу в Лондоне, где с ее помощью террористы планировали взорвать Вестминстерский дворец. Я хотел передать бомбу МАГАТЭ, но из вашей страны пришли тревожные вести, заставившие меня бросить все дела и немедленно ехать сюда. И я, конечно же, не мог оставить атомную бомбу ни на чье попечение, как вы понимаете. Так что мне пришлось взять ее с собой. Но, уверяю вас, как только мы закончим наш разговор, я немедленно передам бомбу представителям МАГАТЭ, я уже вызвал их сюда, в Эдинбург, не в ваш кабинет, конечно, не пугайтесь, сэр…

— Вы летали с ней на самолете? — в ужасе спросил Голдсмит, — На обычном гражданском пассажирском самолете? С атомной бомбой?

— Ну конечно, — подтвердил Сагануренов, — Не кораблем же мне было плыть, сэр.

— И таможня вас пропустила? С атомной бомбой?

— Я не из тех людей, кто спрашивает разрешения таможни на перевозку атомных бомб, сэр, — обиженно ответил Сагануренов, — Разумеется, я ее замаскировал. Теперь вы понимаете, с кем имеете дело, сэр?

— С опасным сумасшедшим, — кивнул Голдсмит.

— Может и так, сэр. Однако же вам наверняка интересно узнать, что за тревожные вести привели меня в Эдинбург…

— Я догадываюсь, — в очередной раз перебил Голдсмит, — Пропажа Энни, вашей сотрудницы из американского филиала.

— Не сотрудницы, сэр, — покачал головой Сагануренов, — Не просто сотрудницы. Ученицы и преемницы. Я уже не молод, а Энни — исключительно талантлива. Я планировал передать ей управление агентством после моей смерти. А теперь мне затруднительно будет это сделать, поскольку Энни пропала без вести. Насколько я понимаю, вместе с вашим сотрудником Олафом Мортсоном. Поэтому–то я и вынужден был гнать на всех парах сюда прямо с атомной бомбой, сэр. Я хочу найти Энни. Но Энни занималась вашим делом, и логично предположить, что ее таинственное исчезновение также связано с возникшими у вас проблемами, сэр. Поэтому я желал бы получить работу, если вы позволите, сэр. Я хочу спасти вас от лисиц и найти Энни. Но для этого мне нужна полная информация. Я предлагаю вам свой меч, сэр.

Голдсмит задумался и присосался к вейпу. Повисло молчание, Сагануренов рассеянно сунул себе в рот мятную зубочистку, потом вынул ее, потом повертел в руках и опять сунул в рот. Когда Сагануренов в третий раз вынул изо рта зубочистку, Голдсмит принял решение:

— Окей. Пожалуй, вы правы. Мне понадобится свой Kolobok в этой игре против лисиц, мистер Сагануренов. Вы наняты. О деньгах можете не беспокоиться. Любые расходы и сто тысяч биткоинов, если справитесь с работой. Но при условии, что вы больше не будете повторять «сэр» в каждом предложении.

— Простите, сэр… Ох. Еще раз простите. Я понял, мистер Голдсмит. Мы можем перейти к делу, я так понимаю? Где Энни?

— Нет мы не можем перейти к делу, — отрезал Голдсмит, — Сперва расскажите, как вы пробрались в мой кабинет. Здесь лучшая защита во всей Шотландии, черт возьми!

— В таком случае у меня плохие новости для Шотландии, сэр… Ох, извините. Вообще я обычно не раскрываю секреты своей работы, но от нанимателя у меня секретов нет. В то же время все тайны моего нанимателя остаются тайнами навсегда. Вы меня понимаете, сэр?

— Да, ваша репутация в этом смысле безупречна, — согласился Голдсмит, — Я вам доверяю. Но, черт возьми, от вашей болтовни у любого крыша поедет. Просто скажите, как вы залезли в мой кабинет. Все.

— Ну, разумеется. Во–первых, сигнатуры пролегомен акрассионного дискластера в вашей системе безопасности настроены неверно. Во–вторых, альтерация дихофрагментов субквантов легко взламывается. В-третьих, я обнаружил у вас в кабинете три программных жучка, сливавших всю информацию отсюда прямо в ЦРУ. Их я, само собой, уже удалил. А вот систему безопасности кабинета придется перенастраивать вашим людям. Теперь мы можем перейти к поискам Энни?

— Да, можем, — недовольно ответил Голдсмит, все еще размышлявший о косяках в безопасности собственного кабинета, — Как вы знаете, Энни я не нанимал. Мне ее прислала президент Грей… Кстати, почему она не прислала вас?

— Я был занят бомбой, мистер Голдсмит. Но вам не за что винить президента США. Энни — вторая лучшая в мире. После меня, сэр. Простите, сэр. Ой, еще раз простите.

— Ясно, — кивнул Голдсмит, — Я отправил Энни с этим придурком Олафом искать сбежавшего Фрейзера. Мне важно найти его раньше полиции, которая считает, что Фрейзера похитили агенты чумного генерала Яня. На самом деле, никакие агенты его не похищали, по крайней мере, не агенты Яня. Я лично полагаю, что Фрейзер или действует в одиночку, или находится в плену у Лиги Защиты Эльфов. А вот почему он до сих пор так и не опубликовал весьма чувствительную для меня информацию, которой он владеет, я не знаю. В любом случае, Энни и Олаф вроде бы напали на его след. В последний раз они выходили на связь, когда были рядом с особняком епископа Дэорид Эрисс. Эта Эрисс — одна из ближайших друзей Фрейзера. Так что Энни полагала, что Фрейзер может прятаться у епископа. А потом Энни и Олаф и сами пропали, вслед за Фрейзером. Я думаю, что их устранила Лига Защиты Эльфов.

— А пеленг?

— Смартфоны и у Энни, и у Олафа сейчас не пеленгуются, — мрачно ответил Голдсмит, — Судя по всему, устройства уничтожены. Перемещались они на автомобиле Олафа, а он начальник моей службы безопасности, поэтому, как вы сами понимаете, никаких устройств, позволяющих отслеживать местоположение, у него в машине нет. Сама машина тоже пропала, полиция официально числит Энни и Олафа пропавшими без вести, как и Фрейзера.

— Спутники?

— Вы были сегодня на улице, мистер Сагануренов? Или вы сюда телепортировались, вместе с атомной бомбой?

— Ах, да… — спохватился Сагануренов, — Туман.

— Висит уже три дня, — подтвердил Голдсмит, — В последний раз такое было лет пятнадцать назад.

— Но ведь должен же быть биллинг их смартфонов за последние пару суток?

— Он есть, — Голдсмит раздраженно выпустил облако пара, — Только Шотландия вот состоит в ЕС. Соответственно, весь наш биллинг хранится у немцев, выигравших общеевропейский гранд. А вы, я надеюсь, знаете, что такое эти немцы. Денег они не берут вообще, так что своих агентов у меня там нет. А информацию они предоставят только через неделю. Вашей Энни и моему Олафу за это время уже головы отрежут, если, конечно, предположить, что их похитила Лига Защиты Эльфов с целью выбить информацию обо мне.

— Понятно, — кивнул Сагануренов, — А теперь, мистер Голдсмит, раз уж я нанят, то хочу получить полную, но краткую информацию о том, что вообще происходит. И позвольте вам напомнить, что все, что я слышу от своего нанимателя, остается только в моем мозгу, рядом с застрявшей там пулей. Иначе говоря, я никогда не болтаю о делах клиентов, я даже никогда не веду никаких записей. Так же неплохо было бы сформулировать первоначальные задачи.

— Окей, — кивнул Голдсмит, — Я дам вам информацию. Единственное, у меня тоже есть, если так можно выразиться, клиенты. И их имен я называть не буду. Что же касается задач, то их две. Первая — найти Фрейзера, пока он не начал болтать. Вторая — найти хакеров из Лиги, которые поломали мой сервер. Это необходимо для возвращения сервера под мой контроль…


Уровень 7: Припадочный XVII

Андрей лежал на ледяном каменном полу опухший, ушибленный и насмерть перепуганный.

Музыка, сопровождавшая отряд в предыдущей усыпальнице стихла, но лишь на полминуты, потом заиграла новая мелодия — на этот раз это был одинокий мощный барабан. Барабан глухо ухал раз в несколько секунд, как будто где–то рядом билось огромное агонизирующее сердце. Андрей, лежа на полу, видел, как под это мрачное музыкальное сопровождение в помещение влез последним брат Нираб на своем хизане и захлопнул за собой дверь, раздавив ей насмерть полсотни прущих следом термитов.

Отряд снова был в зале чаш, в этой усыпальнице он располагался в самом начале локации и был меньше, чем в прошлом захоронении воинов. В свете метавшихся под высоким потолком волшебных огоньков Андрей рассмотрел, что чаши здесь изготовлены из цельной кости какого–то, судя по размеру чаш, огромного животного и покрыты затейливыми орнаментами, изображавшими гербы древних темноэльфийских родов Риаберры.

Парализованный Андрей мог себе позволить поразглядывать убранство зала, а вот остальному отряду было не до того. Вместе с экспедицией в зал из прошлой локации ввалилось несколько тысяч термитов, два из них уже ползли по Андрею и больно жалили, так что отряд занялся прежде всего очисткой территории. К счастью, здесь, в захоронении Матерей и Отцов кланов, своих монстров пока что не было, как не было и бездонной бездны вместо потолка, одаривавшей отряд термитами и кирпичами.

Кроме Андрея в добивании термитов не участвовали парализованный котопаук, изможденный колдун, которого вместе с его Куклой и летучей мышью занесли в дверь на руках воины Децимуса, и брат Ирортс, которого втащил в новую локацию его верный хизан. Левитатор уже оклемался, хотя летать все еще не мог, и теперь вяло сбивал с себя хлыстом мана–термитов. Остальные, как и левитиатор, тоже занялись экстренной дезинсекцией помещения. Термитов жгли файрболлами, пробивали насквозь ледяными гвоздями, кололи ножами и даже просто давили сапогами и разбивали в труху кулаками. Андрей сейчас больше всего боялся за котопаука, которого Элли бросила рядом с ним на пол, и у которого оставался только один хитпойнт. Парализованного питомца мана–термит мог добить одним укусом, это уже не говоря о том, что Ваську вполне мог перепутать с термитом кто–нибудь из соратников Андрея и случайно прикончить.

Заползших на Андрея насекомых Элли, как и в прошлой локации, убила слабым гравитационным ударом, а последнего мана–термита прикончил брат Нилбог костяным ножом, прямо в волосах у Шаба. Система наконец оценила усилия изможденного боем отряда и вывела сообщение:

Ваш клан сокрушил врага и одержал победу!

Слава Грибным Эльфам!

Врагов уничтожено: 98 144


Уровень повышен:

Мартин Натаниэль Адэлард де Нуир–Нуит: + 1

Элли: + 1

Исул Ятти: + 1


Ваш клан понес потери. Погибшие соклановцы:

Рекс

Ранг: Гномий фальшвикинг

Уровень: 11

Раса: Человек–русан

Класс: Варяг

Роль: Танк

R. I.P


Топко–Топко

Ранг: Гномий дядя Том

Уровень: 13

Раса: Человек–центрик

Класс: Стрелок–плеватель

Роль: ДД

R. I.P


Барбара

Ранг: Гномья Резиновая Зина

Уровень: 11

Раса: Человек–спокан

Класс: Варвар

Роль: Танк

R. I.P


Скейг Серебрянная Борода

Ранг: Брат

Уровень: 12

Раса: Гордый гном

Класс: Призыватель

Роль: ДД

R. I.P


Ганс Кайзер

Ранг: Запрещено колдовать!

Уровень: 23

Раса: Служба

Класс: Ипритовый маг

Роль: ДОИГРАЛСЯ, МУДИЛА!

R. I.P


Погибшие маунты и питомцы:

Риверфорский жеребец Затопчубля

R. I.P

маунт Янжека


Питбуль Значение Знающий

R. I.P

питомец Ганса Кайзера


Некастрированный хизан–самец Няшка

R. I.P

маунт Брата Нилбога


— Лечиться, отдыхать, — прошипел едва ворочавший языком рептилоид, тяжело оседая прямо на пол, — Из зала дальше не ходить. Здесь безопасно.

Элли, которой повышение уровня восстановило не только все статы, но и даже белоснежность платья, бросилась к Ксибу, но тот приказал:

— Сначала брат Ирортс.

Андрей бы предпочел, чтобы сначала занялись им, лежать в параличе было неудобно, все тело затекло, и он совсем замерз. Но, с другой стороны, брату Ирортсу помощь явно была нужнее, он все еще был неподвижен, а раздуло его так, что все черты лица смазались, и его бы сейчас не узнала даже родная мама, если бы у его персонажа в игре была мама.

— Руны не помогают, — мрачно прохрипел стоявший рядом с Ирорстом брат Нилбог, отступая в сторону и пропуская Элли к больному.

— Конечно, нет, — ответила Элли, — Это анафилактический шок. У ледяных эльфов слишком сильный иммунитет, так что они больше других уязвимы к шоку.

Мелкая Буква подошел к Андрею и разбил об него руну. Паралич прошел, и Андрей кое–как поднялся на ноги. Котопаук, задетый руной книжника, тоже зашевелил лапками, а вскоре даже перевернулся со спины на брюшко и встал, мотая головой и шипя.

— Оклемался? — спросил Мелкая Буква, все еще покрытый кровавыми струпьями и хлебавший айран.

— Да, — не слишком уверенно ответил Андрей, — А почему анафилактический шок? Термиты же не кусают на самом деле, а атакуют маной.

— Это так, — пояснил, почесывая струпья Мелкая Буква, — Но при атаках сырой маной она всегда смешана с выделениями желез того, кто атакует. Так что шок неудивителен. Кстати, у тебя тоже самое — даже когда ты атакуешь противника сырой маной, она содержит твои печеночные ферменты. Ты же не забыл, что мана, кровь и жизнь в этой игре — одно и тоже?

Децимус Суллиус, весь покрытый не только струпьями, но и гнилью из порубленных термитов, вышел в центр зала:

— Где Аквила? Я не могу проверить, жив ли он, по моей кланмастерской книжке, ведь мы все вышли из состава Имперских войск.

— Аквила погиб, — осторожно сказал Андрей, — Его убила царица термитов.

— Ты сам это видел? — упавшим голосом спросил Децимус, — Он точно мертв?

Андрей только сейчас заметил, что ни у Децимуса Суллиуса, ни у трех его выживших эльфов больше нет коней.

— Вернись в предыдущую локацию и лично проверь, золотое ухо, — огрызнулся на Децимуса брат Нилбог, — Заодно термитов там добьешь.

— Я бы вернулся, не сомневайся, — чопорно ответил Децимус Суллиус, — Честь и забота о товарище для меня стоят выше жизни. Тебе будет сложно это понять. Но, увы, назад пути нет.

Децимус указал на закрывшуюся дверь в предыдущую локацию, с внутренней стороны которой никакой фиолетовой метки не было, а значит, вернуться назад было действительно нельзя. Но Андрей не сомневался, что все, кроме Децимуса, этому только рады.

— Аквила погиб с честью, — доложил Андрей, — Он отдал своего коня Шабу, а сам остался со мной и защищал меня до последнего.

— П-правда, — подтвердил Шаб, которого Элли уже не только вылечила, но и почистила каким–то заклинанием, так что мечник выглядел испуганным, но здоровым и чистым, как будто и не было никакого боя с миллионами термитов.

— Этого вообще надо было там оставить, — ткнул в Шаба пальцем брат Нилбог, — Термиты же — по его части. Он бы их там всех выебал, и царицу тоже. Да, ебырь термитов?

Элли уже успела привести в чувство и вылечить половину отряда, брат Нилбог начал сетовать на то, что колдун–кровосос не сдох, но в этот момент вмешался уже приведенный в порядок целительницей Ксиб.

— Кто убил ипритового мага? — прошипел рептилоид.

На несколько секунд повисла тишина, нарушаемая только зловещим боем барабана, стучавшим в этой усыпальнице. Потом брат Нираб неуверенно произнес:

— Термиты схавали, вместе с противогазом…

Но брат Инножд на своем все еще перемазанном ошметками термитов хизане выехал вперед и перебил соратника:

— Мы его убили. Этот мудак запаниковал и начал колдовать. Если бы мы его не порубили — он бы нас всех положил в том коридоре.

— Его нужно было парализовать, — по–змеиному злобно прошипел Ксиб, — Он был ключевой фигурой.

— Мы пытались, — объяснил брат Инножд, — Не вышло. Этот урод обмазался антипараличом. Так что если бы мы его не шлепнули — сдохли бы все ключевые фигуры. И ты тоже, ящерка.

К Ксибу подошел Мелкая Буква, видимо, полагавший, что без его консультации со смертью Ганса Кайзера не разберутся.

— Ипритового мага действительно нельзя парализовать, у него защита от любой магии, — сказал книжник.

— И мы бы умерли, если бы он начал кастовать? — спросил Ксиб.

— Кайзер пытался нас защитить, — вмешался маг–левитатор, — Он наложил на всех нас «Тарен», защищающий от иприта. Он хотел только зачистить термитов. А эти отморозки его на куски порвали, я сам видел. Может они в следующий раз и тебя пришьют, Ксиб, когда опять наложат в штаны от страха.

— Базар фильтруй, Джонс, — рассвирепел уже излеченный от шока брат Ирортс, — Ты такой дерзкий, потому что улетел бы от иприта на своих поганых крылышках, сраный комар. А мы все остались бы лежать потравленные и дохлые там, в коридоре. Иприт — это тебе не термиты, мы бы все полегли. А заклинание «Тарен» — долбаный фейк, от него только крыша едет, а от иприта оно вообще не защищает. Это просто способ для вонючки высказать уважение своим соклановцам, перед тем, как отправить их на тот свет. Противогаз просто запаниковал, он знал, что ему запрещено колдовать. А мы все сделали правильно и спасли ваши никчемные жизни. Даже твою, летун. Если бы вонючка ухлопал Ивана Грозу Нубов — ты бы хрен вышел из того коридора. Летал бы там до сих пор между ипритом внизу и валящимися термитами наверху, мамкин Хартманн.

— Прекрасно, — ответил Ятти, закидывая в рот пластинку красного чая, — Я всех вас вытащил, всех. Кроме Грибных, Ксиба и колдуна, которые сами доковыляли. И вот благодарность. Вот как Грибные Эльфы относятся к соратникам, друзья.

— А я не считаю тебя соратником, говнолет, — заорал брат Ирортс, — И да, мы и без тебя выбрались. И меня вынесли мои братья, пока ты там нубасов из–под термитов выкапывал.

— Я спасал ключевых фигур, — парировал Ятти, на всякий случай взлетая на пару метров, — У тебя память отшибло? Так я напомню. Если мы завалим миссию — Голдсмит нас всех отключит от гвоздей, включая тебя, мой дорогой недобрат. Так что в этом смысле я и тебя спас, животное. А вы убили ипритового мага, который тоже был ключевой фигурой, грибоголовые. Как мы теперь уничтожим стражу Королевы без него?

— Ты всех спас? — удивился Андрей, — Но я не видел, как ты летал. Я тебя заметил только тогда, когда ты прилетел за мной. А за мной ты прилетел самым последним, — несколько обиженно и одновременно благодарно закончил Андрей.

— Это правда, он всех вытащил, — ответил за Ятти Мелкая Буква, — Кроме Грибных, которые сами прорвались на хизанах, посадив на маунтов колдуна и Ксиба. Просто Ятти сначала летал без огненной защиты и высоко, поэтому ты его и не замечал в термитном дожде.

— А почему меня–то последним? — все еще не унимался Андрей.

— С тобой был Аквила, — ответил на этот раз сам Ятти, — Я видел, что вы более–менее справляетесь. А вот Элли и Мустакбаля чуть совсем не заели.

— Да, я чуть не сдох, — поморщившись, подтвердил Мустакбаль, — Спасибо, Ятти! Когда я стану Королем Риаберры — назначу тебя маршалом авиации.

— Ага, благодарю, — кивнул Ятти, — Но лучше вытащи меня из этой поганой игры. Я, кажется, наигрался. На всю жизнь.

Участники экспедиции заговорили, почти все одновременно, каждый считал своим долгом поблагодарить левитатора за спасение, и Андрей тоже. Только Грибные и Ксиб мрачно молчали и обменивались недобрыми взглядами.

— Ладно, — прошипела рептилия, когда с благодарностями было покончено, — Ты молодец, Ятти. Ты нас спас. Мартин и Элли тоже хорошо поработали. Мелкая Буква, скажи, ипритовый маг и правда бы нас убил?

— Боюсь, что этого уже никто никогда не узнает, — задумчиво ответил книжник, — Когда дело касается ипритовой магии, мы можем только предполагать, эта магия очень нестабильна и ее эффекты сильно подвержены случайности. Но если вы хотите узнать мое мнение…

Книжник замолчал под мрачными взглядами Грибных, брат Ирортс демонстративно чистил свое жуткое рубило.

— Говори, — потребовал Ксиб.

— Хм… — впал в еще большую задумчивость Мелкая Буква, — Ладно, скажу, как есть. Думаю, что с термитами иприт совершенно точно покончил бы, он действует даже на нежить. Все термиты в десяти метрах от пола были бы мертвы, если бы Кайзер скастовал свое заклинание. И термитный некродождь до нас бы не долетал. По поводу заклинания «Тарен» я согласен с Грибными. Оно криво сделано, и вряд ли смогло бы защитить нас. С другой стороны, тот факт, что Кайзер начал его кастовать, свидетельствует о том, что он не был в панике. Я полагаю, что по расчетам самого Кайзера термитный дождь убил бы больше наших соратников, чем ипритовая атака. Но прав ли был Кайзер? Я не знаю. Думаю, что с вероятностью в пятьдесят процентов ипритовый маг убил бы своим заклинанием большую половину нашего отряда. И с такой же вероятностью он бы просто успешно избавил нас от термитов, а погибших было бы меньше, чем по итогу.

— Ох и мастер ты болтать, мелкобуквенный, — заметил брат Нираб, — Но главное сказано. С вероятностью в пятьдесят процентов вонючка бы положил большую часть из нас. Мне бы хватило и вероятности в десяток процентов, чтобы решить угондошить его за такое. Мы все правильно сделали.

— И как мы теперь без вонючки перебьем Бессмертных в моем будущем дворце? — спросил Мустакбаль.

— Отоко Неко, — потребовал ответа Ксиб.

Ассасин–кошкомальчик почесал бороду:

— Шанс все еще есть. Я попытаюсь пройти через них в невидимости, а Королеву убью одним ударом. Хотя смерть Кайзера, конечно, все усложняет, но я справлюсь. Однако теперь риски, конечно, возросли.

— Риски были еще выше, когда вонючка был жив и в любой момент мог положить весь наш отряд одним долбаным заклинанием, — не согласился брат Нилбог, — И вообще хватит уже обсуждать мистера противогаза. Гном–ботоеб тоже рипнулся, вместе со своими поделиями, а еще паладин и имперцы просрали всех коней. А у меня хизан издох.

— Коней заели, — мрачно подтвердил паладин Янжек, который, как и эльфы Децимуса, теперь стал пешим.

— Потому что только конченый дебил будет ездить в Риаберре на коне, — объяснил брат Нираб, — Тут сено и овес на вес золота, это уже не говоря о том, что для лошадок местный сеттинг чужд и враждебен. Поэтому ваши кони и двинули коней, ничего удивительного. А у хизанов — шерстка, ее никакой нежить–термит не проест. Это уже не говоря о том, что хизаны сами питаются мана–термитами, так что никакого шока от укусов у них не возникает, они привыкли контачить с термитами за тысячелетия эволюции…

— А как тогда твой хизан подох? — спросил Мустакбаль у брата Нилбога.

— Не от термитов, ваше тупорылое величество, — раздраженно ответил Нилбог, — Когда мы напали на ипритового, псина вонючки брызнула из противогаза какой–то химией прямо в хоботок моему бедному Няшке. И Няшка помер, хотя имел полторы тысячи хитпойнтов. А псина, само собой, об этом очень сильно пожалела и отправилась в страну вечного иприта вслед за хозяином. Вот только моего Няшку это все уже не вернет…

Андрея все произошедшее очень сильно тревожило. С одной стороны, Мелкая Буква вроде бы подтвердил правоту действий Грибных, порубивших Кайзера. С другой стороны, у Андрея все не шли из головы слова Голдсмита, утверждавшего, что Грибные братья — предатели. А что, если они сознательно убили Кайзера, чтобы завалить миссию?

— Как умер гном? — прервал размышления Андрея новый вопрос Ксиба.

— Это уже не мы, — поспешил заметить брат Нилбог.

— Скейга убили термиты вместе с моим конем, гном был без сознания, и я не смог вывезти его, — упавшим голосом признался Децимус Суллиус, — Рекса мы убили до этого, когда он напал на нас. А Топко–Топко мы сумели парализовать, но не смогли взять его на коня в суматохе и случайно затоптали, он был все еще очень слаб после укуса вампира. Я виноват, господин рептилоид.

— Ого, эти имперскоухие даже переплюнули нас по количеству пришитых соклановцев, мое почтение, — развеселился брат Нилбог.

— Да кому нужны эти поганые боты, или тем более извращенец–гном? — дал оценку погибшим товарищам брат Ирортс.

— Боты были нужны, — злобно прошипел Ксиб, — Там есть место, дальше, где кто–то должен отдать свою жизнь, чтобы мы смогли пройти. Теперь ботов нет, и жизнь придется отдать кому–то из нас.

Повисло молчание, нарушаемое только боем барабана. Каждый участник экспедиции в ужасе осматривался, как будто надеялся, что это ошибка, и кто–то из ботов, несмотря на системные сообщения об их гибели, чудом выжил.

— Ладно, — сказал рептилоид, — Потом. Сперва нужно дойти дотуда. Потом решим. Как умерла Барбара?

— Ее убил Аквила, — коротко доложил Андрей, опустив тот факт, что Барбара в момент смерти была под его очарованием. Давать Грибным повод называть его ебырем ботов Андрей не хотел.

— И после этого еще гонят на нас, — возмутился брат Нилбог, — Вон, Децимус и его песики всех ботов перебили. Хотя от ботов, в отличие от вонючки, вреда никакого не было.

— Мой соратник погиб достойно, — с угрозой произнес Децимус, — Я не позволю оскорблять павших.

— Не ссориться, — прошипел Ксиб, — Разбить лагерь. Отдыхать. Полностью восстановить статы, всем. За пределы зала не ходить.

На поверхности сейчас был еще день, но против приказа встать на отдых никто возражать не стал.

— Выставьте стражу, — приказал рептилоид, — Здесь безопасно, но враг среди нас. Вампир.

— Эй, вампир же сегодня уже пил кровь! — возмутился Андрей непорядочностью вампира.

— Вообще ему нужна кровь раз в сутки, — подтвердил Мелкая Буква, — Но в нынешней ситуации, когда мы встаем на постой в случайное время дня и неизвестно, когда остановимся в следующий раз, вампир вероятно попытается напиться крови впрок. И я, кажется, знаю, как нам его вычислить.

— Говори, — приказал Ксиб.

— Как я уже говорил, в момент атаки душа вылетает из тела вампира в призрачной форме, а тело лежит и спит. Атака же занимает не больше минуты по времени, — объяснил книжник, — Поэтому я предлагаю разделить весь отряд на две группы, которые сегодня будут спать по очереди. Вампир неизбежно будет принадлежать к той группе, которая будет спать в момент атаки, потому что члены бодрствующей группы будут следить друг за другом, и среди них вампир укрыться не сможет. Таким образом мы сможем освободить от подозрений половину отряда. А на следующем привале мы поделим всех иначе, и так за несколько остановок сможем вычислить вампира. Тот, кто во время всех атак спал, и будет вампиром.

— Хорошо. Хороший план, — прошипел Ксиб, — Ты назначаешься ответственным, Мелкая Буква. Веди список всех спящих.

— Хороший план? — не одобил идею брат Нилбог, — Да пока мы его вычисляем, вампир пережрет большую часть нашего отряда! Я предлагаю не тратить время, а прямо сейчас выпустить кишки Снейпу, а уже потом спокойно ложиться спать.

— Возможно, вампиром является тот, кто громче всех кричит о вампире, дамы и господа, — заметил колдун, явно имея в виду брата Нилбога, — Таким образом он отводит от себя подозрения.

— Я не буду спать, — заявил колдуну брат Нилбог, — Вместо этого я буду глядеть на тебя, Дракула, все время, пока наш отряд тут стоит, даже не сомневайся. И когда твоя душа полезет за кровушкой — я ее отправлю прямо на тот свет, кровососка.

— Хватит, — приказал Ксиб, — Не ссориться. Есть, кормить питомцев, отдыхать. Мелкая Буква, разбей всех на две группы и определи, кто будет спать первыми. Я — вне подозрений, так что меня можешь в списки не включать. И Шаба с Отоко Неко тоже.


Уровень 7: Припадочный XVIII

Сейчас Андрей стоял среди скал, таких огромных, каких он не видел раньше никогда в жизни.

Было облачно, и зубастые вершины скал уходили за самые облака, тонули в них.

Пейзаж был совершенно безжизненным, здесь не было ни травинки, только гигантские нагромождения бурого камня. Острые изрубленные хребты спускались в глубокие каменистые долины, несмотря на облачность, здесь царила невыносимая вечная жара, бурый камень был раскален.

Даже во сне Андрей понимал, что это Риаберра, он находился где–то далеко на юге, в сотнях тысяч гномьих шагов от ближайшего селения, в самой глуши.

Андрей был в одной грязной набедренной повязке, жар камня жег его пятки, но боль дарила наслаждение. Стоявший рядом с Андреем человек в клетчатой арафатке истекал потом, он поминутно пил воду и разбивал о себя охлаждающие руны. Человек–риа был курчавым и бородатым. Брат номер одиннадцать, вот как его зовут. Когда–то у человека было другое имя, которое ему при рождении дала мама, но Брат номер одиннадцать уничтожил и стер свое настоящее имя, когда вступил в Орден.

— Горы должны стать богатством, я объяснил тебе как, — сказал Брат номер одиннадцать Андрею.

Андрей смотрел на скалы, точнее внутрь них, в самую сущность камня, но не видел никакого богатства. Скалы были простыми и пустыми, только бурая каменная порода и ничего больше. Андрей погрузился в воспоминания и сны скал, но не нашел ничего кроме жесткости, древности и структурности.

— Горам не стать золотом, — хрипло ответил Андрей Брату номер одиннадцать.

— Во внешнем мире не такое золото, как у нас, я говорил тебе, — объяснил Брат номер одиннадцать, вытирая вспотевший лоб, — Там золото — это математика, вычисления. Сделай скалы математикой, заставь их думать и считать. Я показал тебе как. Наши друзья хотят этого.

— Твои друзья, — презрительно сказал Андрей на темноэльфийском и воздел руки.

Он вошел в мысли скал, всех сразу, хотя твердая порода и сопротивлялась. Скалы думали о вечности, о каком–то давнем событии, напугавшем их. Падение Первой Луны? Скалы не могли объяснить.

Где–то далеко, за пределами сна, гулко ударил барабан.

Андрей прошел сквозь раскаленную поверхность бурого камня, прямо в вечно холодную сердцевину каждого булыжника и каждой скалы. Андрей теперь был в каждой частице пейзажа, даже в жарком ветре, не только в том, который дул здесь сейчас, но и в том, что видел еще существ из прошлой эры, и в том, что будет дуть среди скал через тысячу лет. Андрей охватил скалы собой и смешался с ними. А потом гора разверзлась черной сияющей бездной, и глупый Брат номер одиннадцать в ужасе отступил назад и закричал, хотя его поросший курчавой бородой рот был закрыт…

Или это не он кричит? Нет, это уже в реальности. Точнее, в игровой реальности. Андрей теперь явственно слышал стук барабана, игравшего в этой локации, где отряд расположился на отдых, а еще крики. Опять вампир…

Андрей вспомнил про вампира еще до того, как открыл глаза, а когда все–таки открыл их, вокруг царила уже настоящая суматоха. Кто–то орал, Элли куда–то бежала. Андрей поскорее поднялся на ноги, чтобы его не приняли за отпустившего во сне душу напиться крови вампира, и первым делом убедился, что его котопаука не растоптали в царившем вокруг хаосе.

Колдун Мартин держался за горло и хрипел, сквозь его пальцы, зажавшие рану на шее, сочилась кровь. Кукла Колдуна угрожающе воздевала руки, но тут же в растерянности их опускала, летучая мышь колдуна бешено носилась под потолком. Почти все, за исключением сидевшего на полу Мартина, уже были на ногах. Все, кроме Мелкой Буквы, который еще только поднимался и с трудом протирал глаза.

Андрей поплелся к толпе, собравшейся вокруг Мартина. Элли уже сидела на коленях перед колдуном и лечила его рану серебристым потоком магии, впрочем, как и после прошлого нападения вампира, лечение шло не слишком успешно.

Элли, наконец прекратив лить серебряную магию, собиралась отдать колдуну свою кровь, как раньше она отдала ее Топко–Топко, покусанному в прошлый раз, но Мартин остановил ее:

— Не надо. Спасибо, госпожа Элли, но я в порядке. Это не требуется.

Андрей, уже подошедший ближе, был согласен с оценкой колдуна, крови из его раны натекло гораздо меньше, чем из покусанной шеи Топко–Топко, да и сама рана на горле Мартина выглядела менее жуткой, хотя и была довольно крупной.

Мелкая Буква растолкал всех, орудуя своим посохом, и подошел к Мартину. Склонившись над ним, он быстро оценил рану.

— Переливание не требуется, он прав, Элли, — констатировал книжник, — Пришлепни ему лист альтавта на шею, это должно снять боль. Рана пустяковая, но укус вампира несет темную магию, от которой не спасется даже колдун тридцатого уровня. Мартин или умрет, или поправится в течение суток. Третьего варианта нет.

— Спасибо, доктор, — холодно ответил Мартин, прижимая к шее целебный лист, пока Элли перевязывала рану серебристым призрачным бинтом, — Но раз уж мне осталось жить один день — я желал бы услышать извинения. От вас, брат Нилбог.

— Ага, разбежался, Дракула, — не слишком уверенно заспорил брат Нилбог, — Небось сам себя укусил, чтобы отвести от себя подозрения. Меня таким не проведешь, Эдвард Каллен недоделанный.

— Но он же бодрствовал, когда его укусили! — рассерженно закричала Элли, уже покончившая с перевязкой и, видимо, раздраженная собственным бессилием исцелить нанесенную вампиром рану, — Он даже не ложился, он стоял на ногах!

— Это правда? — с интересом осведомился Мелкая Буква, который сам в момент нападения спал, как и Андрей.

Представители бодрствовавшей части отряда подтвердили, что колдун во время нападения действительно стоял на ногах и даже был занят прокачкой своей Куклы.

— Мартин — не вампир, мы можем исключить его, — подвел итог Мелкая Буква, — Вампир не может стоять, пока его душа атакует. Собственно, я даже в том, что вампир может сам себя укусить, сильно сомневаюсь. Нет, вампиром был кто–то из спавших в момент атаки.

— Я требую извинений, — поднялся на ноги Мартин, — В противном случае я вынужден буду защитить свое честное имя силой. А жить мне осталось один день. Так что терять мне совершенно нечего, брат Нилбог.

— Есть еще шанс, что ты выживешь, — заметила Элли.

— Извинись, — прошипел Ксиб брату Нилбогу.

— Если бы я еще помнил, как это делается… — неохотно протянул брат Нилбог, — Ладно, так и быть. Снейп, ты редкостный мудак, а говоришь и одеваешься, как гомик. Но тем не менее, я вынужден признать, что ты не вампир. Я был не прав. Извини, мудила.

— Кто спал в момент атаки? — скорее зашипел Ксиб, пока колдун не успел ответить на эти «извинения», и не началась потасовка.

— Ты сам и спал, Ящерка, а еще Ебатель термитов и кошара, но вы все вне подозрений, — доложил брат Инножд, — Еще Гроза Нубов, Мелкобуквенный, Индиана Джонс, Его величество, сестра Элли, оба паладина, Децимус и Тагафай.

Черные никогда не моргавшие глаза рептилоида заметались по лицам перечисленных.

— Книжник встал последним, — сказал дежуривший вместе с Грибными Кастрикий Проволока, один из эльфов Децимуса, — Остальные поднялись на ноги, еще когда колдуна что–то кусало. Все, кроме Мелкой Буквы.

— Именно так, — подтвердил брат Инножд, — Вот это поворот.

— Что? — перепугался Мелкая Буква, — Да вы с ума сошли! Я просто с трудом просыпаюсь, у меня такое устройство мозга. И когда после хакерской атаки мы стали спать в игре, как в реальности, эта особенность перешла и моему персонажу. Послушайте, ведь я же и предложил вычислять вампира, разделив всех на две группы, которые будут спать поочередно. По–вашему я сам себя разоблачил, что ли? Кроме того, всю информацию о вампирах вы именно от меня и знаете. Будь я вампиром — я бы первым делом выдумал какую–нибудь лажу, типа того что книжники не страдают вампиризмом, и поэтому я якобы чист от подозрений. Но я этого не сделал, я честно включил себя в список подозреваемых. Ну, и самое главное — я достаточно умен, чтобы не кусать Мартина, которого до этого момента брат Нилбог, да и не только он, подозревал в вампиризме. Я бы выбрал другую жертву, чтобы Мартин и дальше оставался под подозрением. Так что полагать меня вампиром — чистой воды абсурд и безумие. Я не вампир.

— Ага, а может быть, ты все просчитал и заранее заготовил эту речь, чтобы пудрить нам мозги, — недовольно заметил брат Нилбог.

— Нет, Мелкая Буква прав, — прошипел Ксиб, — Слишком много несостыковок. Кто встал предпоследним, перед Мелкой Буквой? Кто–нибудь странно вел себя во сне?

— Гроза Нубов и Ятти встали перед книжником, одновременно, — доложил Кастрикий Проволока, — А спали все совершенно обычно.

— Тогда я уже вообще ни хрена не понимаю, — выругался брат Нираб, — Все, кто не спали, тоже вели себя нормально, а потом мы все даже бежали к Снейпу, еще когда его кусали. Может за нами идет невидимый вампир? Эй, кровососка, покажись!

Все в ужасе стали смотреть по сторонам, но невидимый вампир так и не показался.

— В этой игре никто не умеет поддерживать невидимость дольше десяти минут, — устало сказал Мелкая Буква, — Вампир, точнее его душа, невидим только максимум минуту, когда он атакует, а атак он может совершить не больше двух в день. Так что сегодня мы можем уже не опасаться нападения. И я все еще убежден, что вампир — кто–то из нас, больше ему взяться здесь неоткуда. Я предлагаю завтра разделить группу подозреваемых еще на две группы, каждая из которых будет спать отдельно. Так мы сузим круг подозреваемых еще в два раза, а в лучшем случае — даже поймаем кровососа.

— Ага, пока мы его поймаем — мы все уже будем ходить в ожерельях из шрамов на шее, как Снейп, — не согласился брат Ирортс, — А половина из нас вообще подохнет. Неужели нет способа защититься от этой твари? Давайте отберем у паладинов их латные воротники и будем спать в них по очереди!

— Я уже объяснял, раза три, — вздохнул Мелкая Буква, — Вампир атакует в форме духа. Духа. От атак духов латные воротники не спасают.

— Будем действовать, как сказал Мелкая Буква, — прошипел Ксиб, — Пока забудьте про вампира. Ссоры опаснее. Теперь всем спать дальше. Всем, кроме караульных. Гроза Нубов, Мелкая Буква, Децимус — на вахту. Через три часа вас сменят Отоко Неко, Ятти и Воитель Света. Это все.


Уровень 7: Припадочный XIX

Андрей чувствовал себя довольно паршиво, хотя все полоски параметров персонажа были заполнены до предела. У него гудела голова, как это всегда бывает, когда тебя резко разбудили в условиях опасности, например, когда кого–нибудь куснул вампир, а еще отсутствие солнечного света и замкнутое пространство давили на психику. Плававшие под потолком яркие огоньки паладинов тоже смертельно надоели Андрею и теперь уже не казались красивыми, а наоборот раздражали.

Отряд спал, большей частью в палатках и на расстеленных на полу шкурах, но левитатор Ятти, больше других опасавшийся вампира, наложил на себя какое–то заклинание и теперь спал под самым потолком, медленно паря в воздухе рядом с огоньками. Мелкая Буква предупредил левитатора, что это не поможет от вампира, да и вряд ли вампир еще раз нападет сегодня, но Ятти все равно предпочел устроиться на отдых в воздухе.

Проклятый барабан, мерно бивший в этой локации, тоже не улучшал настроения Андрея, который стоял в карауле вместе с Мелкой Буквой и Децимусом и поэтому не мог воспользоваться заклинанием оглушения, как спящие. Но больше всего Андрея тревожили его собственные сны.

Андрей поел, пожевал колки, покормил маной котопаука, а потом, не выдержав, подошел к Мелкой Букве, который, как и положено книжнику, читал какую–то книжку в переплете из орочьей кожи.

— Нужно поговорить, — сказал в полный голос Андрей, не опасаясь никого разбудить, потому что спавшие все равно были под оглушением.

— Да, конечно, — Мелкая Буква тут же убрал книжку в инвентарь.

— Желательно наедине, — заметил Андрей.

— Я не могу этого позволить, Гроза Нубов, — сказал Децимус Суллиус, чинивший свою золоченую броню, — Вдруг вы планируете заговор?

— Ладно, — вздохнул Андрей, — Мы не планируем никакой заговор, так что слушай. Но… Дело в том… В общем, Мелкая Буква, ты читал Гарри Поттера?

— Гарри Поттера? — удивился Мелкая Буква, — Само собой.

Колдун, которому не спалось из–за нанесенной вампиром раны и который, как оказалось, не накладывал на себя оглушение, лениво поднялся и швырнул в Андрея какой–то темный сгусток магии. Сгусток летел медленно, и Андрей увернулся.

— Эй, мы не тебя обсуждаем, Сней… То есть Мартин, — обиделся Андрей, — Мы говорим про Гарри Поттера по совершенном другой причине.

Колдун выругался по–анкарфски, снова лег и отвернулся и от часовых.

— У меня такая же ситуация, как и у Гарри Поттера, — все еще сомневаясь в своем решении начать трудный разговор, признался книжнику Андрей.

— Тебя приемные родители запирали в чулане? — уточнил Мелкая Буква, — Или сова из Хогвартса прилетела?

— Нет, — замотал головой Андрей, — Хуже. Помнишь, как Волан–де–Морт лез Гарри в голову? У меня то же самое. Моим сознанием овладевает какой–то отморозок. Я вижу его во сне, а иногда и наяву. Он темный эльф и психирург, как и я, и вообще похож на меня. Но он делает страшные вещи. Он где–то здесь, в Риаберре.

Мелкая Буква старался слушать серьезно, но когда Андрей закончил фразу, не выдержал и заржал:

— Ну, у нас же есть Снейп, попроси его дать тебе урок окклюменции…

На этот раз темные сгустки магии метнула Кукла Колдуна, сразу два. Но Мелкая Буква уклонился от атаки:

— Прости, Мартин, не сдержался. Больше не буду, извини.

— Эй, я же серьезно говорю! — разозлился Андрей, которому тоже захотелось что–нибудь метнуть в книжника.

— Да, да. Ты тоже извини, — сказал Мелкая Буква, — Так что конкретно ты видел?

— Разное, — признался Андрей, — Какую–то черную разрушенную крепость на берегу океана. И пещеры под ней, огромные. Там были темные эльфы, очень грязные и жуткие, в рванине. А еще я видел громадные жаркие скалы, выше облаков. Там творились какие–то страшные заклинания. Еще были люди–риа в арафатках, такие же арафатки носили те, чьи головы Грибные развесили на дереве на холме. Только в моем сне люди были другие и живые, с головами. А еще я видел некоторых из группы Восток… Джейни… Ее мучили, а потом раскромсали на куски. А Зинедин, эльф из всадников Децимуса, прислуживал этому отморозку из моих снов. Зинедину отрезали уши. Но самое главное, этот отморозок знает, где мы, он узнал это, когда залез мне в голову. Он приказал Зинедину передать людям в арафатках, что мы идем убивать Королеву, и что мы где–то возле Сердца Зла. Вот так.

Мелкая Буква и Децимус внимательно выслушали Андрея. Мелкая Буква больше не ржал, а Децимус совсем помрачнел.

— Зинедин не стал бы прислуживать врагу! — свирепо произнес Децимус, — Это глупые сны. Сенатор и ученый Зигимундус Фройдус убедительно доказал, что содержание снов — всего лишь выражение наших подавленных половых желаний. И ничего больше. Мне, например, тоже часто снится Император…

— Погоди, Децимус, — остановил его Мелкая Буква, — То, что рассказал Андрей, мало похоже на выражение желаний. Более того, в его рассказе есть смысл, и это меня пугает.

Повисло молчание, Мелкая Буква размышлял и лишь через минуту заговорил:

— Черная разрушенная крепость на берегу океана — это наверняка один из шести заброшенных портов на западном побережье Риаберры. Эти крепости были выстроены еще существами из прошлой эры, во времена независимой Риаберры они использовались в качестве портов, а в имперский период были заброшены, так как вся торговля стала идти через Грассбридж. Под этими крепостями действительно есть обширные подземелья и пещеры. Огромные горячие скалы выше облаков это, безусловно, массив Сакат, других гор такого размера в Риаберре нет. Сакат — дикое место в Южной Четверти, предполагается, что эти скалы сложились на рубеже эр, они возникли из осколков Первой Луны, упавшей на Мир. Люди–риа в арафатках это, конечно же, Орден. И я не понимаю, почему они сотрудничают с темным эльфом из твоих снов, ведь Орден объявил эльфицид и считает всех темных эльфов врагами. Что же касается мертвой Джейни и пленного Зинедина, то это видение может говорить нам только об одном — группа Восток потерпела полное поражение, как, в общем–то, я и предполагал, да и не я один.

— Зинедин бы умер, но не стал бы прислуживать врагу! — снова разозлился Децимус.

— Я не спорю с этим, — мягко сказал Мелкая Буква, — Но и ты пойми, Децимус, к Грозе Нубов в голову, судя по всему, лезет прокачанный психирург, а он не станет никого спрашивать, хотят ему прислуживать или нет. Прокачанный психирург может подавить волю любого. Это классовая фишка психирурга. Но меня сейчас больше всего волнует не это, а то, что Орден знает о нашей миссии и нашем местоположении. С другой стороны… Ты уверен, что отморозок из твоих снов просил передать Ордену, что мы возле Сердца Зла? Он так и сказал?

— Да, слово в слово, — припомнил Андрей.

— Хм, это очень странно… — призадумался Мелкая Буква, — Тут есть два нюанса. Первый состоит в том, что Сердце Зла — это мифический объект, в игре его на самом деле нет. Легенды, запрещенные Культом Трех Сестер, как ересь, говорят, что Сердце Зла — это некая совокупность душ погибших существ из прошлой эры, и якобы именно этот объект питает подземные реки крови, из которых добывают кристаллы маны. Во–вторых, даже если предположить, что мы действительно пройдем рядом с Сердцем Зла, то непонятно, как отморозок из твоих снов понял это. Ты же не говорил ему этого во сне? И даже если предположить, что твой двойник смотрит твоими глазами, то пока что он Сердца Зла еще не видел, потому что его не видел ты. Ну и самое главное, Ксиб говорил, что этот данж — индивидуален для каждой группы, так что Орден здесь нам все равно не угрожает, погоня не сможет войти сюда вслед за нами. Так что я в растерянности, если честно. Но что–то нехорошее происходит совершенно точно.

— Нужно убрать его из моей головы! — потребовал Андрей, — И как он вообще туда залазит?

— Ну… — Мелкая Буква пожал плечами, — У психирургов есть множество способов залезть в голову, это их профессия, в конце концов. Но вообще проверить находишься ли ты под воздействием некоего заклинания психирургии — довольно просто. Для этого всего лишь нужно применить на тебя тотальную инспекцию, которая показывает все наложенные заклятия, даже самую темную и тайную магию.

— Разбудим целительницу? — предложил Децимус.

— Нет нужды, — вздохнул Мелкая Буква, — Этим заклинанием владеет только один класс — книжник. Не все же мне книжки читать, мой класс умеет и кое–что полезное. Сейчас… Вспомнить бы еще, как ее кастовать.

Мелкая Буква начертил в направлении Андрея какую–то сложнейшую руну, и над головой у Андрея засияли зеленые сполохи, а в воздухе возникло системное сообщение:

Тотальная инспекция: В данный момент на вас не наложено никаких заклинаний, в том числе скрытых или тайных.

— Теперь я понимаю еще меньше, — признался Мелкая Буква.

— А может тотальная инспекция не такая уж тотальная? — усомнился Андрей.

— Исключено. Тотальная инспекция видит все наложенные заклятия в принципе. Придется разбудить Ксиба, — констатировал Мелкая Буква.

Децимус осторожно растолкал рептилоида, тот подошел и внимательно выслушал рассказ Мелкой Буквы, коротко изложившего ситуацию. Слушая книжника, Ксиб смотрел своими черными огромными глазами прямо на Андрея, и от этого тому стало не по себе.

— Невозможно, — прошипел Ксиб, когда Мелкая Буква замолчал, — Никто не войдет в этот данж за нами. Индивидуальный данж. Мы пробовали. Невозможно. И психирурги, темные эльфы — не друзья Ордену. И Сердца Зла здесь нет. Его не существует. Сказки. Глупые сны. Забыть про них. Караулить еще час. Потом отдыхать. Вас сменят. Выступаем через семь часов.


Человек в шляпе

Округ Сити–оф–Эдинбург, окрестности Балерно


Сагануренов осторожно лез вниз по веревке, упираясь ногами в стену Кнок–Силге, древнего замка, построенного еще чуть ли не при королеве Маргарет, а ныне принадлежащего епископу Эрисс.

Выше и ниже Сагануренова было только молочно–белое марево, в котором тонули концы веревки, проклятый туман пожрал мир и сделал путешествие Сагануренова по веревке опасным. Когда веревка раскачивалась, Сагануренов удалялся от тонувшей в тумане стены, в такие моменты он терял ориентацию в пространстве и несколько раз даже чуть не сорвался вниз. Падать на землю пришлось бы метров пятьдесят, а под Сагануреновым, как свидетельствовали обнаруженные им в интернете свежие фотографии особняка, росла какая–то колючка, так что падение в планы лучшего в мире детектива не входило.

Туман оседал на древних неправильной формы булыжниках, из которых был сложен особняк, и ноги Сагануренова скользили на старинной кладке. Это было еще паршивее и опаснее, чем раскачивание веревки.

Но с другой стороны, тот же самый туман облегчал задачу, он скрывал Сагануренова от шотландских полицейских, дежуривших сейчас у ворот особняка и никого не пускавших к епископу по распоряжению секретаря по делам юстиции Шотландии. От камер туман Сагануренова не скрывал, потому что они были снабжены тепловизорами, но камеры детектив удаленно отрубил еще на подходе к особняку.

Сагануренов осторожно спустился еще на пару метров вниз и обнаружил огромное окно в человеческий рост. За окном можно было разглядеть гостиную и даже мутную фигуру епископа, которая сидела возле камина. Епископ, видимо, придерживалась консервативных взглядов в вопросах архитектуры, потому что окно было из обычного стекла. Это было довольно некстати, стеклопакет порезать лазером было бы проще.

Сагануренов достал лазерный резак и, стараясь не сорваться вниз, вырезал в стекле аккуратный круг. Насадив этот круг на присоску, Сагануренов извлек его из окна и прилепил к стене особняка. Чтобы вырезать такой же круг во внутреннем стекле окна пришлось повозиться чуть дольше. Когда все было готово, Сагануренов вставил себе в рот мятную зубочистку, бывшую неотъемлемой частью его образа, и, раскачавшись на веревке, ловко проскочил в круглое отверстие ногами вперед.

К счастью в гостиной под окном оказался мягкий ковер, так что Сагануренов даже не пострадал при падении, через пару секунд он уже стоял на ногах и вежливо снимал шляпу, представляясь:

— Иван Александрович Сагануренов, мэм. Добрый вечер.

Епископ Дэорид Эрисс оказалась маленькой пожилой женщиной в квадратных очках. Перед епископом висел в воздухе голографический экран с каким–то текстом, который она то ли читала, то ли надиктовывала. На коленях у епископа сидел жирный рыжий кот, а на столике возле кресла стояла чашка чая, но после эффектного прибытия Сагануренова животное и чай исчезли, кот в испуге бросился под кресло и опрокинул чашку.

Эрисс смотрела на Сагануренова без всякого страха.

— Добрый вечер, сэр. Откуда вы? Лига Защиты Эльфов? Или вы от генерала Яня? Пришли меня убить?

— Нет, что вы, — ответил Сагануренов и, покопавшись в кармане, протянул Эрисс визитку с Колобком и лисицей, — Я частный детектив. А пришел я поговорить.

— Могли бы и позвонить, — заметила епископ.

Подлетевший робот–уборщик стал собирать осколки чашки и вытирать с ковра пролитый чай.

— Боюсь, что все ваши устройства сейчас прослушиваются, мэм, — объяснил Сагануренов, — Возможно даже Лигой или генералом Янем. Вот поэтому я вынужден был придти лично. Кстати, вы не против, если я отключу всю электронику в доме? Буквально на пять минут. Надеюсь, вы сохранили этот текст, с которым работаете.

— Отключайте, если надо.

Сагануренов достал свой армейский КПК со встроенной глушилкой и меньше чем за минуту вырубил все, что мог. Свет в комнате погас, но автономный робот уборщик тут же зажег небольшой фонарик.

— Моя помощница Энни пропала, — перешел к делу Сагануренов, — И у меня есть все основания полагать, что последним человеком, с которым она говорила, были вы, мэм. Так что у меня один вопрос — где Энни?

— То есть вы решили начать разговор со лжи? — тут же сориентировалась епископ, — Плохая тактика. Просто признайтесь, что работаете на Голдсмита, и вам нужен Фрейзер, который знает о вашем нанимателе что–то очень нехорошее.

— Фрейзер мне тоже нужен, — не стал отрицать Сагануренов, — Но это уже во вторую очередь, в первую я ищу Энни.

— Окей, — кивнула Эрисс, — Энни была здесь. Но вошла она гораздо изящнее вас. Я вижу там за окном веревку, а ваша сотрудница влетела сюда на левитационной платформе.

— Я довольно старомоден в своих методах, мэм, это точно, — согласился Сагануренов, — Кроме того наша единственная левитационная платформа пропала вместе с Энни. Я так понимаю, Энни спрашивала вас, где Фрейзер. Что вы ей ответили?

— То же, что и полиции, сэр. И ровно то же самое я отвечу и вам. Я не знаю.

— Вы покрываете вашего друга Фрейзера, мэм, — без обиняков констатировал Сагануренов.

— Да, само собой, — снова не стала отрицать Эрисс, — Зачем еще нужны друзья, если не для того, чтобы помогать им в ситуации смертельной опасности?

Сагануренов несколько растерялся, но быстро взял себя в руки:

— Мэм, если ваш друг связался с Лигой Защиты Эльфов — он до сих пор в ситуации смертельной опасности. Я хочу помочь ему.

— Опять врете, — вздохнула Эрисс, — Но это на самом деле уже не имеет никакого значения. Да, Фрейзер был здесь. Но его больше здесь нет. Лига нашла его раньше, чем полиция или ваш наниматель. Они наставили на нас волыны и увезли Фрейзера. Я не знаю куда, они не потрудились сообщить мне.

— Хм, а полиция в курсе?

— Разумеется. Но вижу по вашему лицу, что это новость для вас. Судя по всему, полиция больше не извещает вашего нанимателя Голдсмита о своих делах, какая жалость.

— Это действительно плохо, мэм, — согласился Сагануренов, — Вы сообщили о вторжении Лиги и похищении Фрейзера Энни?

— Да.

— И…?

— И Энни ушла, — ответила Эрисс, — Боюсь, что это все.

— Послушайте, но ведь ваши камеры должны были зафиксировать автомобиль и внешность похитителей Фрейзера, это уже не говоря о полицейских возле ворот…

— Полицейских тогда еще не прислали, сэр. А все записи моих камер похитители почистили. Так что я даже не знаю, на какой они были машине, и была ли у них машина вообще. Они просто вскрыли ворота, ворвались сюда и схватили Фрейзера. Их было трое, все мужчины, высокие, в масках эльфов из игры вашего Голдсмита.

Сагануренов задумался, вынул изо рта зубочистку, потом вставил ее обратно, и только потом сказал:

— Это довольно странно, мэм. Насколько я в курсе, Лига уже похищала Фрейзера, чтобы передать ему некий компромат на Голдсмита. Но я не понимаю, зачем Лиге понадобилось похищать Фрейзера вторично, особенно сейчас, когда он мог опубликовать информацию и раскрыть общественности все темные дела моего нанимателя.

— Не имею ни малейшего понятия, — призналась Эрисс, — Ворвавшиеся сюда эльфы представились и сказали, что они из Лиги, и что им нужен Фрейзер, иначе они сожгут дом вместе со мной. Я, разумеется, объяснила им, что Фрейзера здесь нет, но Фрейзер сам вышел из тайника и сдался, услышав эту угрозу. Увы, но больше я ничем вам помочь не могу.

— Понятно, мэм, — Сагануренов внимательно следил за епископом с самого начала разговора и все больше убеждался, что она не лжет, — Последний вопрос. Фрейзер говорил вам что–либо о той информации, которую он получил от Лиги? Я имею в виду, когда его похитили в первый раз.

— Нет, — покачала головой епископ, — Но он сказал, что именно из–за этой информации генерал Янь напал на трех священников. Поэтому Фрейзер сказал, что не хочет подвергать меня опасности и сообщать мне ничего не будет.

— Спасибо, мэм, — Сагануренов вежливо приподнял шляпу, — Не то, чтобы вы мне очень помогли или дали зацепку, но все равно спасибо. Ах да, вот вам тысяча евро за испорченное окно. А вашу электронику и камеры я сейчас включу. После того, как уйду, если позволите.

Сагануренов тщательно отсчитал купюры и положил их на столик. Эрисс впервые за все время разговора по–настоящему удивилась:

— Ого! Бумажные деньги. Я думала, их давно уже отменили. Вы и правда несколько старомодны, сэр.


Уровень 7: Припадочный XX

Отряд уже почти два часа блуждал по лабиринту коридоров усыпальницы Матерей и Отцов кланов, игравший здесь невидимый, зловещий и одинокий барабан не стихал ни на мгновение.

В отличие от предыдущей локации коридор в этой усыпальнице был широким и позволял пройти по трое в ряд, потолок коридора был высотой гномов в десять, так что от тесноты отряд не страдал. Но главным плюсом новой усыпальницы было то, что здесь в принципе был потолок, а не бездонная бездна сверху, из которой валятся кирпичи и термитные дожди.

Минус же состоял в том, что усыпальница Матерей и Отцов кланов представляла собой настоящий запутанный лабиринт, а не прямой коридор, как в прошлой локации. А еще в этой усыпальнице царил настоящий холод, дыхание превращалось в пар, а где–то, как казалось, внизу, под полом слышались завывания бешеного ветра, раздражавшие и пугавшие еще больше, чем стук надоедливого барабана.

Мертвые в этих черных коридорах были скрыты от взора живых. В стенах изредка попадались огромные запечатанные двери из черного металла, и каждая из них была украшена одним единственным барельефом с гербом клана, представители которого покоились за дверью, а еще фиолетовой меткой, позволявшей войти внутрь лишь темному эльфу.

Ксиб сказал, что пока что здесь безопасно. На этот раз он лично возглавлял процессию и шел первым, рядом с паладином Янжеком и Децимусом. Колдун, которого лихорадило от не заживавшего укуса вампира, плелся в центре отряда и был даже бледнее обычного. Андрея Ксиб почему–то поставил замыкающим, вдвоем со вторым паладином по имени Воитель Света и Добра.

Рептилоид иногда останавливался и внимательно рассматривал гербы на черных дверях, видимо, по ним Ксиб каким–то образом ориентировался. Мелкая Буква тоже заметил это, и во время очередной остановки даже задал вопрос, зачем разглядывать эмблемы, но не склонный к болтовне Ксиб ответил довольно загадочно:

— Здесь всегда по–разному. Но есть система. Я ищу, куда дальше.

Спустя пару часов блужданий и десятка три поворотов, Ксиб наконец остановился перед тремя дверями, расположенными на расстоянии в несколько метров друг от друга.

— Душа Матери Клана, — прошипел Ксиб, — Нужна для обряда коронации. Возьмем здесь. Психирург возьмет.

Андрею совсем не хотелось лезть в эти двери за таинственным лутом для коронации, но все члены отряда уже смотрели на него и ждали, так что ему ничего не оставалось, как протиснуться вперед и подойти к Ксибу.

— Выбирай дверь, — зашипел рептилоид, — Ты психирург. Тебе решать.

Андрей скептически осмотрел гербы на черных дверях. На левой было менструирующее влагалище, это Андрею совсем не понравилось. На центральной гербом был банан, но после предыдущей эмблемы он навевал неприятные ассоциации. На правой двери барельеф изображал лодку.

Андрей с надеждой взглянул на котопаука, как будто тот мог бы сделать за него сложны