КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 454414 томов
Объем библиотеки - 651 Гб.
Всего авторов - 213343
Пользователей - 99993

Впечатления

vovih1 про Бурносов: (Сборники, альманахи, антологии)

Спасибо!

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Stribog73 про Хьюз: Параллельное и распределенное программирование на С++ (Параллельное и распределенное программирование)

Уважаемые читатели! Пожалуйста, оценивайте и комментируйте компьютерную и техническую литературу. Пишите - какие книги вы ищите и на какую тематику.
И сами тоже добавляйте книги!

Рейтинг: 0 ( 1 за, 1 против).
vovih1 про Хьюз: (Параллельное и распределенное программирование)

Спасибо

Рейтинг: 0 ( 1 за, 1 против).
Stribog73 про Найтов: Оружейник: Записки горного стрелка. В самом сердце Сибири. Оружейник. Над Канадой небо синее (Альтернативная история)

Не надо школьников называть школотой или ЕГЭшниками. Мы сами когда-то были школьниками и интересы у нас были соответствующие. Правда тогда книг в жанре АИ практически не было.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
ANSI про Найтов: Оружейник: Записки горного стрелка. В самом сердце Сибири. Оружейник. Над Канадой небо синее (Альтернативная история)

Для школоты. Открывание ногой двери к Сталину и рояли в виде инопланетной техники.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).

Интересно почитать: Преимущества кухни на заказ

Из дыхания и разрушения (fb2)

- Из дыхания и разрушения [ЛП] (а.с. Пять стихий-1) 898 Кб, 235с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) (скачать исправленную) - Керри Энн Райан

Настройки текста:



Из дыхания и разрушения

Переводчик и редактор: Лена Меренкова

Обложка: Лена Меренкова 

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Сны я видела не часто, но когда они были, я не сразу могла найти из них выход. Почти всегда выход найти удавалось. В других случаях, как бы я ни старалась, я не могла проснуться, вырваться из оков сна. И приходилось жить в кошмарах, которые казались слишком реальными.

Сердце гремело в ушах, я снова пыталась понять, где находилась. Сны постоянно различались происходящим и местом, но одно у них было общее — они словно звали меня, хотя я не понимала, как.

Порой я была в стороне, смотрела, как придворные танцевали, пряча кинжалы из стали и остроумия. А потом они кланялись и становились дымом, пепел их лжи и скрытых признаний разносило по ветру, будто пыль.

Порой я была посреди действия, меня бросало в стороны, башни рушились, вода текла мимо. Воздух трепал волосы, бросал их мне в лицо, земля подо мной дрожала, огонь сыпался на всех нас.

Но этой ночью видения были иными. Я была главной, сон происходил со мной, я не смотрела в стороне на то, что не понимала.

Но я стояла на поляне, сзади была зима, впереди — лето с жутким жаром. Весна плясала справа от меня прохладным теплом, и ощущение запутывало, а осень задевала меня слева, теплая прохлада удивляла еще сильнее.

Передо мной были две тени, тянули руки, звали меня шепотом. Я слышала только их дыхание, не голоса, так что не знала, кем они были, что представляли в этом сне, чтобы я вспомнила, проснувшись.

— Лирика, — звали они в унисон. — Лирика.

И хоть это было мое имя, звучало так, словно они звали не меня. Они словно звали ту, кем мне нужно было стать. Я не была той личностью. Не была такой, как им было нужно, и могла и не стать ею.

И хоть я была в том же теле, что и в реальности — изгибы тела были чуть больше среднего и выпирали из платья, а рост был чуть ниже среднего, так что платье волочилось по земле — во сне была не настоящая я.

Светлые волосы трепал ветер, они ловили свет и порой выглядели как белые, а порой как золотые. Оттенок менялся от того, как часто я была на солнце, но во сне цвет волос немного менялся от направления, куда я поворачивалась.

«Это не настоящая я», — снова сказала я себе. Это было не мое платье, не моя жизнь.

Те тени не могли звать меня, ведь я не была тут собой.

— Лирика, — снова позвали тени.

— Проснись, — потребовала та, что стояла ближе к весне.

— Пора, — шепнула та, что была ближе к осени.

И хоть они шептали, слова были криками в моих ушах.

Я резко проснулась, кожа была липкой от пота, я пыталась отдышаться. Майка промокла, прилипла к телу, и шорты задрались, пока я ворочалась во сне. Одеяло было на полу, а простыни смялись у края кровати, так что я точно барахталась.

Я сглотнула, прищурилась, глядя на часы. Солнце уже встало, хотя не было и семи утра, но в Денвере, Колорадо, было лето, и это означало голубое небо, яркое солнце и дожди, возникающие из ниоткуда.

Белые шторы были задвинуты, но они не подавляли свет, так что я научилась уже давно спать с лучами, падающими на лицо. Приходилось, если я хотела выспаться. Я была подростком, и сон был частью жизни, особенно летом.

Мне было восемнадцать, и я была готова идти в колледж осенью, но я все еще ощущала себя подростком, который хотел спать и не вставать рано на уроки. Не помогало то, что стены в комнате были сиреневыми с тех времен, когда я обожала фиолетовый, и на шторах и кровати внизу были кружева.

У моей семьи был неплохой доход, но мы относились к среднему классу, и нынче это означало, что денег на ремонт в спальне, чтобы она подходила для девушки, которую ждал колледж, не хватало. Я не переживала. Я не собиралась тут задерживаться. Вскоре я буду в общежитии в местном университете, филиале Колорадского университета, потому что я не могла позволить университет в Боулдере. А еще так я могла оставаться близко к дому.

Потому что, хоть я думала, что была готова начать новую жизнь и быть взрослой, кошмары мучили меня, сколько я себя помнила, намекая, что я была не такой взрослой, как считала себя.

Какому подростку нужен был ночник, чтобы прогонять страшные тени?

Мне. Лирике Камарон, ходячему воплощению нерешительности, не готовой полностью ни к чему.

Я провела рукой по лицу, не дала себе скривиться от того, как вспотела, и вздохнула. Сны раньше были не такими частыми, а теперь я видела их почти каждую ночь, и я не знала, что они значили. У меня всегда было хорошее воображение, но сны теперь были на другом уровне.

Я уже не была девочкой, но мне все еще снились принцы и принцессы, магия. Дворы и красивые платья, цветы и дождь. Но я думала, что это было лишь оболочкой. Вуалью поверх ненависти, лжи и тайн, которые скрывались за снами.

Я всегда тайно хотела записать их, сделать из них книгу или пару историй, но почему-то сдерживалась. Не было смысла записывать то, в чем не разобраться. Сны пугали меня, хотя не должны были, и, если их записать, они станут только реальнее.

И записи не помогли бы мне в жизни вне снов. Мне нужно было вырасти, перестать думать о сказках, которые не были сияющими, и понять, кем я хотела быть, когда вырасту. Потому что я уже не была ребенком, и, к сожалению, пора было уже принимать решения, а я все еще сомневалась.

— Молчи, Лирика, — буркнула я себе. Было еще слишком рано, и я еще не проснулась, так, чтобы размышлять о таком. Меня могли похоже отчитать и родители за завтраком, а то и обедом и ужином.

Они любили меня, а я любила их.

И мне нужно было вести себя как лучшая дочь.

Для этого нужно было выбраться из кровати и смыть пот с кожи. А потом постирать простыню, проветрить одеяло и, может, пробежаться, чтобы прогнать паутину из головы. Я не любила кофе, потому что туда нужно было добавлять слишком много сахара, чтобы мне оно нравилось, так что я не могла взбодриться так. Поэтому я отвлекалась занятиями и свежим воздухом, заставляя сны оставаться подальше от моей реальности и не мешаться моему дню.

Я могла сделать это. Точно. Только нужно было прогнать из головы обрывки сна.

Те две тени появлялись часто в моих кошмарах, и я невольно думала, что они что-то означали. Кем они были и что представляли? Почему были важными? Я не знала, были это мужчины или женщины, были ли это люди. Если бы они были любовными интересами, то это могли быть мужчина и женщина, и тогда сон представлял бы мое влечение в настоящей жизни к обоим полам, ведь я и на свидания ходила с обоими полами. Но я все еще не знала, что означали сны или тени.

В паре снов призраки двигались, и я могла почти представить, что они хотели быть ближе. Они всегда протягивали руки, словно я должна была выбрать, с кем из них пойти.

Времена года казались символом выбора и изменений. Как и те сны, где я была в земле, воде, воздухе или огне. Все указывало на выбор.

Может, сны и не намекали на что-то, чего я не знала.

Мне на самом деле пора было делать выбор.

Выбор, кем быть. Кем Лирика Камарон могла быть во взрослой жизни.

Этот выбор был самым сложным, но и важным. Все подростки проходили это, они все принимали решения, как бы на них ни влияли со стороны.

Я знала, что передо мной лежала дорога, которая приведет в жизнь, не сильно отличающуюся от той, что я вела сейчас. Она делала решения практичными. Мне нужно было пойти по этой дороге, ведь это было проще, и многое там было уже продумано.

Но часть меня хотела чего-то другого. Я хотела быть Лирикой, которая не застыла посреди дороги, как подросток-бисексуал, живущий в Денвере, Колорадо.

Мне нужно было принять четкие решения, не связанные с принцами и стихиями, временами года и переменами.

Я приму правильное решение.

Должна была.

И я собиралась игнорировать сны и то, что меня могло ждать нечто большее. До этого ничего такого не было, и я не собиралась ждать ответов, которые пугали меня, переводов снов, которые путали меня.

Я пойду по своему пути, принимая свои решения.

И они будут правильными, потому что они будут моими.

Сны со временем пропадут.

Они растают, как девочка, какой я была. На этом месте будет будущее, которое я хотела.

Я говорила себе, что больше снов не будет. Я не могла их уже видеть.

Я не хотела знать, что означали тени. Не хотела знать, откуда они знали мое имя.

Я не хотела знать, почему все ощущалось реальным. И я не хотела знать, почему видела те же тени, когда не спала. Потому что это меня пугало. То, что ощущалось как настоящее.

Я была Лирикой, девушкой, у которой все еще было впереди. Я не была той, что видела тени и сны.

Нет, я не могла быть такой. 

ГЛАВА ВТОРАЯ

Я отправила простыню в стиральную машинку, быстро приняла душ и отправилась на пробежку. Я решила пойти в длинных черных леггинсах, ярко-розовом спортивном лифчике под двумя черными майками и черной кофте с дырками для проветривания и отверстиями для больших пальцев в рукавах. Это была моя любимая кофта, и я расстроилась, когда пошла купить еще одну и обнаружила, что такие уже не делали. Края уже обтрепались, и порой молния задевала кожу, и я вздрагивала.

То, что я была так привязана к спортивной одежде, говорило мне, что нужно было чаще выбираться из дома — и не только для бега по району. Я фыркнула, медленно взбегая по холму у одного из районов, проклиная то, что жила в городе у гор. Да, на востоке от города были равнины, ходить было просто, но в пределах города и на западе? Холмы, от которых кололо в боку во время бега.

Я всегда бегала, но не занималась этим в школе. Я не была ни в одной спортивной команде. Я играла в футбол и бейсбол в детстве, но не была в этом хороша, не так, чтобы уделять этому много времени. Я даже пробовала гимнастику и балет, когда была маленькой девочкой, как делали многие дети, но это было не мое. И, хоть мне нравилось бегать — до сих пор — делать это ради состязаний было невесело. Я всегда немного завидовала тем, кто мог прилагать усилия и получать веселье, но для меня спорт был не таким. Я неплохо справлялась в школе, зная, что мне нужны были хорошие оценки для колледжа, но мне приходилось усиленно работать над всем, не связанным с английским. Я умела писать. Я обожала писать.

Дифференциалы? Нет.

Я подавила дрожь от этой мысли, побежала вторую милю. Я не собиралась делать ничего больше, ведь хотела позавтракать, и я уже ощущала, что пришла в себя после сна. Но я думала пробежаться еще раз позже, когда жара спадет. Нагрузки помогали мне сосредоточиться.

Мне показалось, что я уловила тень краем глаза, но, когда я повернула туда голову, чуть не запнувшись о свои ноги при этом, я поняла, что это были просто мои волосы и игра света. Я не видела тени вне снов. Нет.

Мне просто нужно было прогнать эти странные мысли из головы и начать день.

Мои родители не проснулись, когда я отправилась на пробежку, но, благодаря записке, которую я оставила у кофемашины, они знали, что я была не дома. Я была взрослой, но все еще их ребенком, жила под их крышей. Нужно было следовать правилам, придерживаться комендантского часа и манер. Я не знала, как собиралась жить вне их правил в общежитии, но я не думала, что буду безумной, как рассказывали в историях, которые я слышала, пока росла. Я не хотела вылететь из колледжа, когда я даже не выбрала цель в жизни. И я была уверена, что не собиралась все время выпивать и совершать преступления или что-то, что навсегда запятнает мою репутацию.

Нет, на такое меня не искусить.

Когда я вернулась домой, родители ушли на работу, но я знала, что увижу их за ужином. Моя лучшая подруга Брэлинн и бывшая девушка/подруга Эмори придут поесть с нами, и я знала, что мои родители хотели узнать, что две девушки запланировали дальше. Мама с папой считали, что, если я знала, что делали остальные, это подтолкнет меня к принятию решения. Вот только, чем больше они на меня давили, тем больше я хотела скрыться в панцире, как черепаха, и вовсе не делать выбор.

Сон вернулся ко мне, и я старалась не хмуриться, наливая себе сок и погружая два куска хлеба в тостер. То, что у меня снова были странные сны, которые я пыталась понять, не показывало, что они обязательно что-то означали.

У меня были дела в этот день, а не только мысли о кошмарах, которые не значили ничего, кроме того, что нужно было следить, что я ела перед сном. Да, было лето, и я временно не работала, ведь кофейня, в которой я работала, неожиданно закрылась, но у меня были другие дела в жизни. Например, решить, что я хотела делать со своей жизнью.

Но сначала нужно было сосредоточиться на подругах и грядущем разговоре, который точно состоится за пюре и жареной курицей этой ночью. 

* * * 
Странно, но я не ощущала безопасность после того, как родители вернулись домой и ни разу не упомянули учебу или мое будущее. Я знала, что разговор состоится, но они давали мне время опустить защиту, чтобы они напали.

Я не знала, почему продолжала медлить, когда нужно было принять важное решение, но было страшно из-за масштабов этого решения. Мне было восемнадцать, в таком возрасте можно было сражаться и умереть на войне, но я не могла пить. Я могла купить сигареты и голосовать, но все еще технически была подростком.

Принятие важного решения, когда я хотела просто изучать и узнавать, что подходило мне больше, было не весело. Я знала, что тысячи людей делали это каждый год, и многие из них даже не знали, что хотели делать, но хотя бы догадывались о направлении.

Я? Я знала, что я любила, но за такое не платили. Так мне говорили. И я отчасти верила.

Мой разум всегда был полон мечтаний и слоев воображения. Я любила воплощать эти видения, хотя бы в своей голове. Такая направленность не понравилась бы моим родителям. Идея сделать все это самостоятельно или выбрать специальность и узнать, что я не очень хорошо в ней разбираюсь или мне она больше не нравится, была огромной.

Это все было слишком.

Я увидела еще тень краем глаза и повернулась, пытаясь ее уловить, но поймала взгляд отца. Его глаза были большими, ведь я быстро повернулась, явно испуганная.

— Ого, Лирика. Я не хотел тебя напугать, — я выглядела как идеальная смесь моих родителей, но я не замечала этого, пока не подросла. У меня были светлые волосы и рост моей мамы, но светло-карие глаза папы. Все остальное было их смесью, и мне нравилось, что я всегда знала, откуда была, хоть и не знала, куда двигалась.

Папа продолжил:

— Я просто хотел знать, когда тут будут Брэлинн и Эмори, — папе не нравилась Эмори. Не из-за того, что она была лесбиянкой, а я — бисексуалкой, это его устраивало, и я знала, что у меня были лучшие родители. Нет, ему она не нравилась, потому что она была моей бывшей. Он не понимал, как мы могли дружить, когда она бросила меня. Честно говоря, я тоже не понимала этого. Порой казалось, что наша дружба трещала по швам, но я не думала, что это было связано с нашим расставанием. Мы просто узнали, что изменились, и все отправлялись в колледж. Было обидно, и я не знала, что чувствовать насчет этого. С Эмори у меня никогда не было ответа.

Но этого объяснения не хватило бы папе. Я все еще не знала, что моя мама думала об этом, ведь она хорошо скрывала это, но она хотя бы старалась.

— Они скоро будут тут, — в дверь позвонили, и я улыбнулась. — Вот и они.

Папа кивнул и пропустил меня к двери, чтобы я успела туда до мамы. Мои родители были отличными, но они были родителями, и им нравилось знать, что делали мои друзья, даже если это было не их дело. Я была уверена, что все родители так делали, и я научилась мириться с этим.

Брэлинн широко улыбнулась мне, ее черные волосы длиной до плеч были собраны в хвост, и я видела медовые пряди, которые она добавила на нижних слоях. Ее мама ненавидела это, а Эмори звала ее скунсом, но мне нравилось.

— Рада ужину. Я принесла булочки, — Брэлинн подняла корзинку, и я пропустила ее, зная, что Эмори пришла сразу за ней.

— Булочки! Я знаю, что мама будет рада, ведь ты и твои мамы печете лучший хлеб.

— Точно. У меня лучшие мамы, — Брэлинн подмигнула и отдала корзинку, Эмори прошла в дом. Почему она покачивала бедрами при этом, я не знала, но ей шло.

— Я голодна, — сказала Эмори вместо приветствия, а потом склонилась, чтобы поцеловать меня в щеку. Она делала так до наших свиданий, и это не прекратилось. Я не возражала, не отталкивала ее. Как только я решу, что нужны границы, она прекратит. Такой она была.

— И я голодна, — сказала я. — Привет, Эмори.

Эмори разглядывала мое лицо и хмурилась.

— Ты не спала.

Я пыталась скрыть эмоции на лице, но знала, что получилось плохо.

— Я в порядке. Закончим накрывать на стол.

— Хм, — только это она сказала и пошла в столовую, поздоровалась с моими родителями, словно не разбила мое сердце, оставив меня гадать, что я наделала.

И… я не знала, откуда была эта мысль. Может, мне нужно было больше спать без сновидений о тенях, временах года и стихиях, путающих меня.

Когда мы собрались за столом, булочки Брэлинн порадовали нас. Но я нервничала, ведь Эмори разглядывала меня. Я не знала, почему, и это волновало меня, ведь я понимала, что ужин станет только хуже, потому что родители затронут самую жуткую тему.

Они всегда делали это, и я знала, что никак не могла это решить, пока не сделаю выбор. Но я не хотела ошибиться.

Я не могла ошибиться с выбором.

— Итак, Эмори, где ты решила учиться? — спросила мама, даже не пытаясь подобраться к теме мягко.

«Началось».

Эмори пожала плечами.

— Фотография с уклоном в историю. Я хочу работать на «АП»1, ездить по миру, делать фотографии людей, брошенных в войне и раздоре.

Мои родители кивали, словно понимали, а не просто радовались, что Эмори сделала выбор в жизни. Не важно, что это было опасно, и такая карьера вряд ли обеспечила бы ее. Но Эмори была не их дочерью.

— А ты, Брэлинн?

Моя лучшая подруга мило улыбнулась. Она всегда была милой, нежной. Я любила ее невероятно сильно, знала, что я сделала хороший выбор, когда в первый день в садике поделилась с ней кубиками.

— Ветеринарная школа. Знаю, будет трудно, но это моя страсть.

Я скривилась от этого слова. Страсть.

У меня этого не было, насколько я знала. Откуда мне знать, что делать, когда мне нужно было еще так много изучить? Я пыталась не показывать эти мысли на лице, потому что родители повернулись ко мне, смотрели с выжиданием.

Они любили меня. По-настоящему.

Но не понимали меня.

И я не была уверена, что понимала себя. 

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

— Это было неловко, — сказала Эмори, пнув камешек на дороге.

— Еще бы. Но это хоть не были твои родители, — я вздохнула. Брэлинн подвинулась на тротуаре, чтобы идти между Эмори и мной. Я не знала, замечала ли Брэлинн такое свое поведение, но она отлично улаживала ситуацию и прогоняла напряжение одним своим присутствием. Это я как-то подслушала слова мамы папе. И я была с этим согласна.

— Твои мама и папа хотят как лучше… — начала Брэлинн, но Эмори перебила ее.

— О, хватит. Их тут нет. Не нужно их защищать. Все и так знают, что ты подхалимка.

— Заткнись, Эмори, — рявкнула я. — Она просто пытается помочь.

— Тогда ей нужно перестать врать за них. Боже, — Эмори скрестила руки на груди, и я подавила вздох. Потому было сложно дружить с Эмори. Она была вспыльчивой и говорила то, что, как она позже говорила, не имела в виду. Хотя я не была уверена, что верила ей, когда она извинялась за это.

И извинения были редкими.

Я игнорировала странное ощущение в желудке, которое говорило мне, что, каким бы ни был мой выбор насчет будущего, Эмори в нем вряд ли будет. Я обвила рукой плечи Брэлинн и притянула ее ближе.

— Я знаю, мама и папа хотят добра, но это их не оправдывает. Или, может, оправдывает, а мне нужно подрасти и понять, что я хочу делать до конца жизни.

— То, что ты будешь учиться дальше, — уже шаг. Ты во многом была хороша, и тебе нравилось это делать. Ты не как я, которая решила в семь лет, пока играла с куклами и соседским щенком, что я хочу быть ветеринаром. Это детская мечта, из которой я никак не вырасту.

— И ты будешь крутым ветеринаром. А я? Я останусь жить с родителями до сорока, а потом они меня выгонят.

— Я пущу тебя жить в моем подвале до того, как это произойдет, — сказала Брэлинн, смеясь.

Эмори закатила глаза, и я хмуро посмотрела на нее. Ей не нравилась Брэлинн, и я была уверена, что чувство было взаимным. К счастью — для них, наверное — они недолго будут вместе. Обидно, но Эмори собиралась в университет в другом штате, а Брэлинн будет в Боулдере, при этом я застряла дома, собираясь в университет Колорадо. Я разберусь с планами, всегда так делала, просто мне не нравилась неуверенность, словно я ждала чего-то, что не понимала.

Мы прошли еще улицу, солнце садилось, становилось прохладнее. В Колорадо было так сухо, что всю влажность в городе давно выжгло солнце. Когда село солнце, было не так ужасно холодно, как в другие времена года, но я все еще жалела, что не взяла куртку.

Мы решили прогуляться после ужина, а не ехать, ведь ночь была хорошей, и дел больше у нас не было. У меня не было своей машины, ведь я копила на учебу в университете и знала график автобусов наизусть. У Брэлинн была машина, но ей не нравилось ехать с Эмори, потому что моя бывшая вела себя ужасно на месте пассажира.

У Эмори был крутой джип на зиму и еще более крутой кабриолет на лето стараниями ее терпеливых родителей, которые не знали, что делать с сексуальной ориентацией их дочери. Но никто не был против прогулки, и мы брели без особого направления, будто были в средней школе, а не только недавно закончили старшую.

Мы говорили о мелочах, обсуждали все, что могло стать проблемой, ведь казалось, что мы втроем были на грани. А потом мы завернули за угол, и я чуть не споткнулась о свои ноги от вида трех человек, стоящих перед домом, который я знала. Они хмуро смотрели друг на друга, еще не поняв, что были не одни.

Я знала их, конечно. Было сложно не знать подростков в моем районе, потому что мы ходили в одну старшую школу. Те, кто не ходил туда, учились на дому или в частных школах, но они все равно пересекались с нами на разных кружках, где многим приходилось бывать за годы.

Ладно, «приходилось» было не лучшим словом, ведь и я пробовала такое в детстве, пытаясь понять, что подходило мне лучше всего. Но я не хотела сейчас думать о том, что ничего так и не приглянулось.

Почему?

Две девушки стояли перед нами, и с ними был парень. Высокий мускулистый парень, который был на пару лет старше нас, но который, как по мне, всегда выглядел как идеальный человек.

Родес Люс.

Если бы я позволила себе говорить о парне, как о мечте, то он был за пределами. Его светло-коричневая кожа всегда выглядела шелковистой и почти сияющей, словно он только что-то закончил пробежку и блестел под солнцем. Его каштановые волосы были не простого оттенка, а будто медовыми, волнистые пряди были сверху длиннее, чем по бокам, и от этого он выглядел немного растрепано, а мне хотелось поиграть с его волосами.

Хотя я так не сделаю.

Никогда.

Даже в мечтах.

Я могла поклясться, что заметила тень краем глаза, когда подумала о мечтах, но проигнорировала это, глядя на Родеса, остановившись с подругами.

Когда я была рядом с ним, я не могла перестать смотреть. И дело было не только в его сильных скулах. Не только в его красоте.

Дело было в его глазах.

Они были такими светлыми, что я могла назвать их серебряными. Но у людей не было серебряных глаз.

Но у Родеса? Вполне могли быть.

Он не был один, и я постаралась отвести от него взгляд, неловко помахала им всем. Слева от Родеса улыбалась его младшая сестра, Розамонд, ее платье-тунику трепал ветер. Я была уверена, что Розамонд была хиппи в прошлой жизни, и она не хотела меняться. Но ей было хорошо так с ее кудрями и почти светящейся коричневой кожей. Она выглядела как фейри Нового времени, ее речь и поведение подходили под это описание.

Она окончила школу с нами пару недель назад, и с тех пор я ее не видела.

С другой стороны от Родеса стояла другая моя бывшая одноклассница. Алура.

И если Розамонд казалась странной, Алура была еще страннее. Ее длинные почти белые волосы раздувал ветер, который порой задевал только ее — хотя вряд ли такое было возможно, но так выглядело. У нее были ярко-синие глаза, словно она ходила с особыми линзами, как персонаж фильма, и она редко говорила.

Я даже не знала, что Алура дружила с Родесом и Розамонд, но они явно знали друг друга.

— О, привет! — Розамонд подбежала к нам. — Я как раз говорила с Родесом и Алурой о походе завтра, и я хотела узнать, хотела ли ты пойти, Лирика.

Я моргнула. Я обычно не пересекалась с ними вне школы, а с Родесом — тем более. Да, у меня была влюбленность в парня, но я не говорила с ним толком, кроме пары слов с тех пор, как они с Розамонд переехали в этот район пару лет назад. Он уже окончил школу, так что мы туда не ходили вместе, и я редко видела его на улице, как и не видела его родителей, которые много работали.

— Поход? Серьезно? — фыркнула Эмори.

Розамонд взглянула на Эмори, словно отмахнулась от нее одним взглядом.

— Раз мы будем учиться вместе, Лирика, я решила, что стоит познакомиться ближе. Понимаешь? О, и вы можете пойти, — сказала она Брэлинн и Эмори. — Будет отличный день, и так мне не придется идти одной с Родесом, который постоянно рычит, что я медленная.

— Я не рычу.

Но… он на самом деле рычал.

Я стала от этого лужицей? Потому что я себя так ощущала.

Эмори взглянула на меня, и мне показалось, что я плохо скрывала свои мысли.

Подавляя ругательство, я улыбнулась Розамонд.

— Думаю, поход — это весело. Погода должна быть хорошей. А куда вы решили отправиться?

Родес пожал плечами, и я старалась не смотреть на его предплечья, ведь он сунул ладони в карманы.

— В место, которое мы любим. В часе пути от города, не очень далеко. И подъем не такой сильный, раз Розамонд с этим справляется.

— Я тебя слышу, — пропела она.

— Знаю. Я тебя вижу, — он подмигнул мне, и я чуть не оглянулась, проверяя, смотрел ли он на меня.

Брэлинн подтолкнула меня локтем, Эмори едва слышно рычала, и я поняла, что он смотрел на меня.

Ого.

— А ты, Алура? — спросила Брэлинн, всегда хранящая мир, поразительная подруга.

Другая девушка покачала головой.

— Не в этот раз. Это не для меня, — она посмотрела мне в глаза своими пронзительными синими глазами, не моргая. — Но скоро. Думаю, скоро.

И она повернулась и пошла прочь, больше ничего не сказав. Брат и сестра не переживали из-за этого, но Эмори закатила глаза.

— Конечно, ее зовут ведьмой.

— Будь милее, — прошептала я. — Не нужно вредничать.

— Как хочешь. У меня завтра дела с родителями, так что меня не будет, — Эмори взглянула на меня, словно и я отказалась.

Я не понимала девушку, которая когда-то была моей самой близкой подругой и первой девушкой. Она была не такой, как раньше. Но и я изменилась. Может, было даже хорошо, что все так быстро менялось.

— Я пойду, — быстро сказала я.

— И я, — добавила Брэлинн.

— Где и во сколько встречаемся? — я игнорировала Эмори рядом со мной, пытаясь отогнать покалывание во мне, указывающее, что это был еще признак окончания эпохи.

Розамонд хлопнула в ладоши.

— Ура! Не могу дождаться.

Родес посмотрел на меня, глаза вспыхнули серебром, будто он был в линзах.

— И я тоже не могу дождаться.

Я прикусила губу, пока они описывали детали, и старалась не выглядеть слишком радостно. Потому что это было не свидание. Это не было новое начало. Нет. Это был просто поход в горы, тут такое делали часто те жители, которые любили природу.

Но, уговаривая себя, а гадала, было ли это правдой.

Потому что это ощущалось иначе. Ощущалось важным.

И почему-то мне казалось, что дело было не только в юноше с серебряными глазами передо мной. 

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Я не умела толком лазать по скалам, но была не против попробовать. Так я говорила себе, пока искала в шкафу ботинки для этого. У меня была другая обувь, которая могла подойти, но я знала, что где-то под брошенными блузками и штанами были старые походные ботинки, которые я использовала пару лет назад, и они были достаточно разношенными, чтобы я не натерла мозоли.

Я не хотела хромать по горе, выглядя как дура при Родесе.

Хотя сегодня времени с Родесом не будет. Он просто будет там с сестрой, которая пригласила Брэлинн и меня. Я его почти не знала. Он мог быть звездой нескольких моих не таких драматичных снов, но это не означало, что я знала о нем что-то дальше цвета глаз и того, какие ощущения у меня вызывал его голос.

Я лишь догадывалась, кем он был. Он был на пару лет старше Розамонд, но я не знала, где он сейчас учился, был он в колледже или училище. Я знала, что он занимался спортом, потому что такого тела быть не могло, если им не занимались, но я видела его только на пробежке по району несколько раз за последние пару лет. Я не знала о его хобби, любимых блюдах или чем-то еще, кроме того, как я чувствовала себя рядом с ним.

Я больше ни с кем не ощущала то покалывание, это что-то значило. Или у меня просто была влюбленность, и мне нужно было совладать с собой, пока я не опозорюсь, разрушив все шансы быть с Родесом. Я и не думала, что у меня был шанс, но я хотела узнать о нем больше, и мне нужно было признать то, что мне нравились ощущения, которые он у меня вызывал.

Даже если сегодня я получу только несколько часов с такими ощущениями, а потом окажусь в колледже, а он… где-то еще, и мы не увидимся больше, это будет того стоить.

Я радостно улыбнулась, вытащив старые походные ботинки из-под шарфа, о котором я забыла, и быстро надела их. Я не устраивала бардак, но в дальнем углу шкафа всегда было то, что пряталось и вряд ли снова находилось. Полка рухнула около года назад, и я так ее и не починила. Из-за этого в шкафу не было чисто, но я могла закрыть дверцу и сделать вид, что все в порядке. Я убралась в комнате ранее сегодня, и раз я жила под крышей родителей и слушалась их правил, я каждый день заправляла кровать.

Я не знала, кем буду, и как я буду вести себя в комнате в общежитии, но я собиралась и дальше заправлять кровать. Мне нравилось лежать на ровных простынях, и мне нравилось, как выглядела комната, когда одеяло не валялось комком на полу. Во снах я ворочалась, потела на простыни, так что в этом был смысл.

Я все еще не знала, что собиралась делать с соседкой по комнате. Мне еще не назвали имя, что-то им мешало. Я знала, что у меня была комната, но не знала, с кем ее делила. Значит, я не могла продумать, как подготовить человека к моим бесконечным кошмарам и снам. Я едва справлялась с ними сама, а я жила так всю жизнь.

Как мне впустить кого-то еще в эту часть себя?

Жаль, я не знала, что Розамонд будет учиться там же. Тогда я попросилась бы стать ее соседкой. Это все еще было бы неловко, но я хотя бы видела ее в школе и много раз говорила с ней раньше. Она не была чужой.

Взрослеть и принимать решения, которые могли изменить судьбу, было не просто.

Я вздохнула, прогнала эти мысли из головы, потому что мне нужно было выдвигаться, если я хотела встретиться со всеми и поехать к горной тропе. Мне не нужно было думать об «а если» и «могло бы быть», когда мне нужно было повеселиться, пока все не изменилось.

У меня было собеседование в местном кафе через пару дней, чтобы я получила работу с таким количеством часов, чтобы можно было накопить на обучение, но до этого я собиралась насладиться летними каникулами. Я хотела просто быть.

И думать о Родесе из мечтаний, о котором я старалась не думать.

В дверь позвонили, и я быстро затянула хвост волос и поспешила к порогу. Я не стала наносить макияж или что-нибудь на волосы, выбрав только солнцезащитный крем, но теперь я боялась, что не постаралась придать себе презентабельный вид.

Брэлинн была у двери, когда я открыла ее, и она улыбнулась мне. Она взяла с собой старую сумку, с которой уже бывала в походах.

— Эй! Я так рада, что ты не стала наносить макияж и блеск для Родеса.

Я закатила глаза и впустила ее.

— Я так очевидна?

— Только потому что я знаю тебя вечность. У тебя были глаза-сердечки. Или сияющие, как у единорога. Родес милый, да, и его низкий голос — это что-то. Думаю, потому Эмори не пошла, кстати. Не только из-за того, что она — Эмори, и я ее никогда не пойму. Она, наверное, тоже это увидела.

Я скривилась, запихивая две бутылки воды в рюкзак. Мы не собирались в долгий поход, но солнце светило ярко, и мне нужна была вода, или я буду спотыкаться о свои ноги. Я себя знала.

— Да, я не могу ничего поделать. Она уже встречалась с двумя девушками после того, как мы расстались, так что она не страдает без меня.

— Может, нет, но она любит, когда ты близко. Она уже ненавидит то, что делит тебя со мной, а осенью мы все разойдемся своими дорогами, и она будет ненавидеть это даже больше. Ты знаешь Эм, у нее все по полочкам, и нам нужно оставаться там, иначе она психует. Я знаю, что порой она подло ведет себя со мной, но я отчасти это понимаю. Ее родители бросают ей деньги, чтобы не заниматься ею лично, и она липнет к тебе, потому что ты не будешь отбиваться от нее.

Я нахмурилась, мы вышли из дома, и я заперла за нами дверь.

— Я не знаю, нравится ли мне такой взгляд на то, кто я для нее. Ты права насчет ее родителей и полочек. Я была подругой, потом нравилась ей как девушка. Теперь я на полочке «девушка, которая у нее была». Я бывшая, но ей нужно быть моей подругой. И я знаю, что мы не будем дружить вечно. Я заметила признаки, и об этом больно думать, но я это понимаю. Я не знаю, нравится ли мне фраза, что я не отбиваюсь.

Мы завернули за угол и пошли к дому Люсов. Мы решили пойти туда, а не оставлять у их дома машину Брэлинн. В этом не было смысла.

— Я не так выразилась, — сказала Брэлинн. — Она вряд ли думает, что ты будешь бороться, чтобы покинуть ту полку. Я не говорила, что ты не будешь, — она притихла, и я хмуро посмотрела на нее. — Она тебя недооценивает.

— Многие так делают, и порой я чувствую, что заслужила это, — я покачала головой, когда она посмотрела на меня с вопросом. Мы были у дома Люсов, и у меня не было времени и желания объяснять свои странные мысли. Я была на этапе познания себя, такое я прочла в буклете, который мне дала мама. Мне нужно было просто начать. Но сегодня, когда я отправлялась в поход с парнем, который мне нравился, и девушкой, с которой могла дружить в колледже, а еще моей лучшей подругой, я могла начать путь.

Родес был снаружи, прислонялся к своему джипу, когда мы подошли. Я проигнорировала покалывание в себе. Пыталась. Он был просто парнем. Красивым и с обалденными глазами… но парнем.

Я перерасту влюбленность, научусь не выглядеть глупо, но сегодня я могла хотя бы представить, что узнаю его лучше.

«Только сегодня», — пообещала я себе.

Завтра я буду делать другие дела из списка новой Лирики, сколько бы раз ни требовалось тереть виски и сжимать зубы для этого.

— Эй, привет, — сказал Родес, улыбнувшись при виде нас.

Я снова проигнорировала реакцию тела. Это был не первый красавчик, которого я видела, и я надеялась, что не последний. Сегодня был поход и новые друзья, а не то, куда меня вел разум возле Родеса Люса.

— Эй, — я надеялась, что звучала спокойно.

— О, хорошо, что вы тут! — Розамонд выбежала из дома и заперла дверь, ее рюкзак свисал с руки. — Мы собрались, у нас есть сэндвичи и другие закуски в холодильнике в машине. Мы решили, что возьмем их потом в сумки или вернемся после короткой прогулки. Посмотрим, как мы будем себя чувствовать там. Начало тропы в получасе отсюда, ведь мы живем близко к горам. Я в восторге!

Улыбка и энтузиазм Розамонд были заразительными, и вскоре все мы забрались в джип Родеса. Розамонд села сзади, заявив, что ее укачивает, хотя я всегда думала, что сзади с этим только хуже, и Брэлинн присоединилась к ней. Я оказалась на пассажирском месте рядом с Родесом. Он надел солнцезащитные очки, и мне не хватало его глаз, хотя я не сказала это вслух. Я вообще почти не говорила, Розамонд и Брэлинн вели разговор. Они периодически что-нибудь говорили, и Родес поглядывал на меня с улыбкой, словно я знала тайну, и я улыбалась в ответ.

Я продолжала игнорировать тепло внутри. Это было приятно. И влюбленности должны быть веселыми, пока ты осторожен.

После Эмори я старалась быть осторожной.

Мы добрались до места, и я обнаружила, что тропа была не отмеченной, для туристов, а той, которую знали только экскурсоводы и продвинутые скалолазы.

— Тут точно можно припарковаться и отправляться в путь? — спросила я.

Родес кивнул, Розамонд и Брэлинн обсуждали, какую еду взять с собой, а какую оставить в машине.

— Все в порядке. Мы знаем хозяев территории, потому что тут начинается ранчо. Они разрешают нам ходить тут, пока мы не вредим природе, и мы слушаемся. Мы обычно никого с нами не берем, понимаешь? Это место остается особенным.

Он улыбнулся мне, и я сглотнула. Мне нужно было держать себя в руках рядом с этим парнем, иначе я споткнусь. Я должна была думать о другом. Симпатия к Родесу не поможет мне сделать выбор в жизни, оставаться на своем пути. Но я могла улыбаться сегодня. Завтра придется решать.

— Звучит весело. Мы же не отправимся в поход для продвинутых? Потому что я хорошо бегаю, но с направлениями у меня беда.

— Горы всегда на западе, — крикнула Брэлинн, и я рассмеялась.

— Это поможет в Денвере, пока мы едем, но не в самих горах.

Родес рассмеялся.

— Это предгорье, — он указал на вершину вдали, которая тут казалась куда больше. — Там гора. Мы туда сегодня не пойдем. Может, однажды, если будет настрой, но для этого нужно отправляться раньше и брать снаряжение на случай плохой погоды. Не сегодня, так что убери это выражение с лица, — он подмигнул за очками, я это едва видела. Я с трудом держала себя в руках.

Серьезно, что с ним было?

Мы отправились по тропе. Розамонд стала экскурсоводом для нас, объясняла, где мы шли, какие деревья видели и все такое. Я почти все уже знала, но она была рада рассказать, и я не перебивала. Она вела, Брэлинн шагала за ней. Я была за Брэлинн, а Родес замыкал строй. Если хватало места двоим на тропе, Брэлинн и Розамонд шли в паре, оставляя меня с Родесом. Я не знала, было ли это намеренно, но была не против.

Только когда я споткнулась об корень, ему пришлось меня ловить.

— Прости, — сказала я после четвертого раза. — Я обычно не такая неуклюжая.

— Не переживай. Ты смотришь вокруг себя, а не под ноги.

— Тут много интересного, — парировала я. — Я не хочу ничего пропустить.

— Понимаю, — он еще сжимал мою ладонь, и я стала смотреть под ноги, чтобы не упасть. Его жар отвлекал. — Тут красиво.

Я игнорировала то, что он смотрел на меня, когда говорил это. Да, это было не обо мне, но мне это все равно нравилось.

После двух часов похода мы собирались отправиться туда, где брат и сестра Люсы хотели остановиться на перекус. Я была рада, потому что желудок не был счастлив, и я выглядел ужасно с грязью на лице, ведь вытирала ладонями пот. Я нанесла еще два слоя солнцезащитного крема по пути, хотя мы почти все время были в тени деревьев. Я была настороже, оберегала кожу и следила за количеством веснушек на ней.

Я стояла на краю скалы, ее склон был намного круче, чем я помнила, пока мы взбирались по нему. Вдруг перед глазами все расплылось. Я моргнула, не понимая, было ли это из-за солнца, и услышала крик Родеса.

Моя нога поехала по камню, и я попыталась остановить падение, вытянув руку.

Но я знала, что было поздно.

Я опустила взгляд на растущую бездну и выругалась, увидев тень, обвившую мою ногу, тянущую меня вниз.

Но этого не могло быть. Тени с худыми руками не существовали.

Зато девушки могли падать с горы из-за обвалившегося камня.

Я закричала, но это никак не помогло.

Моя голова ударилась об камень в полете, и только голос Родеса долетел до меня, мое имя звенело в воздухе, тьма угрожала поглотить меня.

Я знала, что это был конец.

Мой конец.

До того, как я получила начало. 

ГЛАВА ПЯТАЯ

Крики.

Не мои. Ничто не могло вылететь из моего рта. Я не могла говорить. Не могла дышать. Не могла быть.

Сильные руки обвивали меня, тянули меня.

Шорох, кто-то звал меня, кто-то хлопал по моей голове, рукам и бокам.

Я ощущала все это, но при этом ничего не чувствовала.

Я пришла в себя, но не очнулась. Что-то тянуло меня, но я не понимала, что или кто это мог быть.

Тьма пришла снова, и я провалилась.

Когда я смогла открыть глаза, я застонала и закрыла их снова от яркого света, бьющего по глазам. Желчь была в горле, окружила язык, и я пыталась сдержать позыв рвоты.

Я не понимала, что случилось, но помнила, как падала, и я знала, открыв глаза, что все могло быть плохо. Очень плохо.

Я ощущала кого-то рядом, ладони были над моим телом, тепло растекалось во мне. Я не понимала, что происходило, и странный жар в тех частях тела, где меня касались ладони, точно был частью странного сна, о котором я забуду, когда проснусь.

Если я проснусь.

Нет… я не могла так думать. Я проснусь. Должна.

Я открыла глаза, и в этот раз солнце не ослепило меня. Я увидела темные волосы, смуглую кожу и серебряные глаза.

Родес.

Я или умерла и попала в свой рай, или просыпалась, и он был надо мной.

Я не думала, что в раю мне было бы так больно, так что была надежда, что он помогал мне после падения.

— Лирика! Не закрывай глаза, детка. Вот так.

Детка? Как сильно я ударилась головой? Мне точно почудилось, что Родес назвал меня деткой.

Я попыталась сглотнуть и скривилась от кислого вкуса на языке и сухости рта.

— Ч-что случилось?

Я сосредоточилась на лице Родеса, пытаясь понять, где была. Мир медленно переставал крутиться вокруг меня, и я видела уже лучше.

— Ты будешь в порядке, — тихо сказал Родес, прищурившись.

Это меня не успокоило. Я помнила падение. Я помнила, как стояла на краю, но не так близко, чтобы споткнуться и упасть. Я помнила ветер в волосах, запах земли, травы и деревьев вокруг меня. Я помнила, как видела небольшое озеро вдали рядом с большой горой, о которой Родес говорил, что туда далеко идти.

Я все это помнила.

И я помнила, как тени тянули меня вниз, и я кричала, билась с их хваткой, а потом потеряла сознание.

Может, я не помнила правду, это могли быть кошмары.

— Ты немного упала, — сказала Розамонд сбоку. — Стукнулась головой, но крови нет, и все выглядит хорошо. Можешь пошевелить пальцами?

Я сделала это и обрадовалась, что смогла.

Но как я могла шевелить пальцами? Как не было крови? И как я могла быть в порядке, если упала с высоты? Это не имело смысла. Все это. Как и тени, впившиеся пальцами и тянущие меня вниз.

Может, я не ударилась головой так сильно, как думала. Но мне нужно было домой, чтобы поспать.

— Хорошо, — бормотала под нос Розамонд. — Ты в порядке, Лирика. Не поранилась так, чтобы навсегда. Просто немного ушибов, и Родес тебе поможет.

Родес хмыкнул, и я посмотрела на него. В его глазах было что-то непонятное. Он то ли злился, то ли переживал, но я не знала, что именно было правдой.

— Давай усадим тебя. А потом отправимся домой. Нет смысла идти дальше, если я все время буду переживать за тебя.

Я знала, что он не хотел быть грубым. Он, наверное, хотел звучать мило, но я покраснела от слов. Я не хотела быть обузой, и я не была такой неуклюжей. Но я испортила день. Блин.

— Я в порядке, — я оттолкнулась и села. Родес сунул руки под мои, чтобы помочь мне, и я прикусила губу, смущенная, что он помогал мне.

— Да, — Родес стряхнул землю с моей спины, а я провела руками по своему лицу и голове. Я не ощущала ни шишек, ни порезов. Может, сон и боль мне показались.

— У меня сотрясение? Я потеряла сознание, да? — я растерялась. Казалось, что я что-то упустила.

Розамонд поймала взгляд Родеса, и это меня встревожило.

— Ты не теряла сознание. Ты лишилась воздуха от падения. Это точно было страшно. Серьезно, Лирика. Ты в порядке. Может, встанешь?

Но мне в голову пришла другая мысль.

— Где Брэлинн? — она тоже упала? Или я упала не так далеко, как думала. Почему казалось, что я пропустила что-то плохое, и что Родес и Розамонд что-то скрывали от меня?

— Я тут, — сказала Брэлинн с камня неподалеку. — Я немного перегрелась, — ее щеки были красными, и ее взгляд вдаль тревожил меня. Что еще случилось, пока я была без сознания?

— Тогда отведем тебя домой, — быстро сказала я и попыталась встать. Родес помог мне и не убрал руку от меня, придерживал под локтем, пока я делала первый шаг. Я смогла пройти по прямой, и я ощущала себя хорошо, просто запуталась.

Я знала, что было что-то больше, но, может, я просто сильно смутилась из-за того, что Родес увидел меня такой.

— Вам обеим нужно по домам, — тихо сказал Родес и снова переглянулся с сестрой.

Если бы я не хотела домой и доставить Брэлинн в ее дом, я бы стала задавать вопросы. Я бы топнула ногой и потребовала ответы. Но я не думала, что получила бы их тут. Может, я вообще их не получу.

Может, мои сны стали захватывать меня во время бодрствования. Если я не буду осторожна, я упаду серьезно.

Путь к машине был не таким, как путь по склону. Я едва замечала деревья и тропу. Розамонд вела Брэлинн, а Родес держал меня за руку. Я не читала в этом ничего, даже не ощущала трепет или покалывания, как было обычно с его прикосновением. Я просто хотела быть дома, чтобы он не был обязан и дальше заботиться обо мне.

Я ненавидела, когда со мной нянчились.

Поездка домой была тихой, никто не ел то, что мы взяли. Я сидела сзади с Брэлинн, хотела убедиться, что она была в порядке. Но она смотрела в окно и пила воду. Я тоже так делала, когда не разглядывала остальных. Родес припарковался у моего дома, и это меня удивило, ведь я не знала, что он был в курсе того, где я жила. Но я мало о нем знала, да?

Розамонд предложила отвезти Брэлинн домой, и я была благодарна. Они забрались в машину Брэлинн и пропали вскоре из виду, я успела попрощаться и пообещать Брэлинн, что скоро позвоню ей.

Мы с Родесом остались перед моим домом, мои родители все еще были на работе. Мы отсутствовали не так долго, и я испортила день, споткнувшись, или что там случилось. Мои родители собирались поехать завтра к бабушке и дедушке, и я сказала, что останусь дома, ведь потом они собирались во второй медовый месяц. Я не хотела ехать, и я знала, что они хотели, чтобы я осталась дома и думала о будущем. Словно я не делала это годами.

Родес проводил меня до двери, и я хмуро посмотрела на него, когда он огляделся, словно что-то искал — например, тени, которые я всегда видела краем глаза. Но он не мог ничего искать. Их не существовало.

— Оставайся этой ночью в доме, Лирика, — предупредил Родес.

Я посмотрела на него.

— Я думала, ты сказал, что я была в порядке?

Он нахмурился, стиснув зубы.

— Так и есть. И ты будешь в порядке дальше, если останешься внутри, — он склонился и поцеловал меня в лоб, лишив меня дара речи.

Он просто… поцеловал меня?

Он сделал это как брат, но теперь я знала, как ощущались его губы на моей коже, и, что бы еще ни случилось сегодня, я навсегда запомню это ощущение.

Но он все еще был странным и загадочными, и мне это не нравилось.

— Как скажешь. Я и так собиралась остаться дома, — я не любила компании. Родесу не нужно было знать о моих планах, даже если их не было.

— Хорошо. Так держать, — он посмотрел на меня и кашлянул. — Прости, что сегодня так все закончилось, но я рад, что ты пришла. Уверен, скоро увидимся.

Он стоял на крыльце, и я поняла, что мне нужно было уйти внутрь, или он будет ждать всю ночь у двери. Родес Люс серьезно относился к защите.

Я прошла в дом и заперла за собой дверь. Только тогда я услышала, что Родес ушел и завел двигатель джипа, собираясь, наверное, к себе домой.

Сегодня… был странный день. Что-то случилось у той горя, я не могла это объяснить. И хоть я хотела верить, что все было в порядке, что-то во мне не унималось, говорило, что пробуждение с Родесом надо мной было концом. И началом. Это было важно. Так важно, что я думала об этом, даже когда мысли попытались покинуть разум.

Тень мелькнула сбоку, и я повернулась, но увидела только свое отражение.

Мои глаза расширились, кожа побледнела, волосы были спутанными.

Я упала, и они говорили, что все было в порядке. Если так, почему я ощущала боль? Почему мне казалось, что я упала сильнее, чем они сказали?

Еще тень мелькнула, и я закрыла глаза. Ничего не было. Я ничего не видела.

Я не могла ничего видеть.

Не снова. 

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Тени впивались в мою кожу, тянули, рвали, терзали.

Я стояла в центре бездны, которая не была бездной, ветер трепал волосы, пока я крутилась в туннеле теней. Они кричали мое имя, шептали его возле моих ушей, их горячее дыхание задевало мою кожу жарким шелком.

Я пыталась отбиваться, пот стекал по коже, вода брызгала на лицо от камней, где океан встречался с сушей. Земля под моими ногами гудела. Я впивалась пальцами ног в камешки, игнорируя то, как они впивались до крови в мои пятки, пока я пыталась удержать равновесие.

Жар ближайшего вулкана обжигал мою кожу, дым и пепел жалили глаза, хоть я и жмурилась.

Столько ощущений, столько кошмаров в одном соне.

Но тени не унимались.

Только это были не просто тени. Вместо темных силуэтов я краем глаза видела, сосредоточившись, их клыки, глаза и острые когти.

Они были моими кошмарами.

Они были моим будущим.

Я не знала, откуда мне было это известно, но это была правда.

Они впились в меня снова, моя кровь смешивалась с туманом смерти, окружившим меня.

Когда одно существо подняло голову, с острых зубов перед моим лицом капали тень и тьма… я завизжала. Горло горело от звука, вырвавшегося из легких.

И я оказалась сидящей в кровати. Голова болела, одежда прилипла к коже от пота.

Снова.

Этот сон был не первым и не последним, но он был одним из самых ярких. Мне снились краски, звуки, все ощущения. Во сне я словно жила или была близкой к этому. Не важно, смотрела я со стороны или была в центре сна, я знала, что это были мои сны, даже если они были дальше, чем реальность.

И, может, это было моей проблемой.

Но этой ночью? Этот сон был другим. Тени в этот раз были с лицами. У них были когти и клыки, желание в их глазах говорило о вреде, жажде плоти. Я не знала, откуда мне это было известно, но это был сон, и там я понимала, как, хоть не знала, почему.

Я так устала. Устала от теней. Устала их видеть. Устала видеть сновидения.

Я подумала о тени, которую видела, когда падала, и поежилась. Как мне могло быть холодно в жаркой комнате, пока я была покрыта потом, я не знала, но я замерзала. Родес и Розамонд говорили, что я поскользнулась, но я не поранилась. Но я помнила боль при пробуждении. Я помнила падение, когда я ничего не ощущала под собой, кроме пальцев тени, обвивших мою лодыжку.

Это не было настоящим.

Не могло быть. На мне не было синяков, и монстры из снов были не настоящими.

Они не были настоящими.

И, если я буду повторять это снова и снова, может, я перестану вздрагивать от мигнувшего света, или когда замечала что-то краем глаза. Всем могло что-то померещиться, но они не пугались, как я. Порой это была пылинка перед глазами, которая показалась чем-то хуже. Порой было просто дежавю.

Это не было страшным, и мне нужно было перестать думать об этом.

Я вздохнула, выбралась из кровати и занялась привычной стиркой потных простыней и одежды. Родители не удивлялись моим привычкам стирать поздно ночью или рано утром, наверное, решили, что я любила чистые вещи. В этом был смысл, но мне не было лучше от этого, ведь я не могла забыть сны.

— Я не схожу с ума, — шептала я себе. Видела что-то краем глаза, видела жуткие сны, которые не давали дышать, но я не была сумасшедшей. Просто у меня было активное воображение.

Я быстро приняла душ и, раз солнце уже взошло, решила пойти на утреннюю пробежку. Может, я сбегаю к киоску, где подавали лучшее буррито, по пути. Жирное буррито было не лучшей наградой за пробежку, но после очередного кошмара я это заслужила. Я просто побегу потом домой быстрее, когда успокоюсь. Родители уже уехали на ранний рейс, так что я была одна, и так будет почти месяц.

Я надела розовый спортивный лифчик с черными шнурками спереди, майку сверху и любимую куртку, ведь утром было прохладно, хоть потом и будет жарко. Я надела черные леггинсы, обулась, взяла сумку на длинном ремешке, которую порой брала на пробежку. Там была пряжка, и я могла прикрепить ее плотно, чтобы сумка не подпрыгивала во время бега. Я не бегала быстро без кофе, но сны устроили мне настроение, в котором я не могла взять себя в руки, и я хотела убежать из спальни к еде.

Мои ноги застучали по тротуару, солнце выглянуло из-за горизонта. Я должна была перед этим размыться, но знала, что мне нужно было уйти подальше от своей комнаты и воспоминаний о снах. Я ощущала напряжение от бега по склону холма, легкие пытались подстроиться, усталость наполняла меня и отвлекала от мыслей, которые крутились в голове с огромной скоростью.

Я не сходила с ума.

Мне не снились непонятные сны.

Я не упала и поранилась во время похода.

Я не исцелилась чудом, пока остальные врали об этом.

И я не видела никакие тени.

Мне просто показалось. Мне нужно было получить побольше солнца, но не быть на жаре. И мне нужно было больше воды и меньше вредной пищи — но я все равно собиралась купить буррито.

Я постепенно смирюсь с ночью сновидений, рвущих душу и лишающих дыхания. Я собиралась принять решение насчет будущего и придерживаться его. И я съем спокойно буррито и побегаю позже, чтобы не ощущать вину за это.

И я сделаю все это, не сходя с ума.

Потому что я не сходила с ума.

Я повернула еще два раза, миновала улицу Родеса и Роуз, оказалась перед киоском с буррито, желудок урчал, легкие и бедра горели. Я намеренно выбрала маршрут, ведущий мимо их улицы, но не по ней. Я не знала, почему сделала так, но меня словно тянуло к Люсам, но я не хотела быть рядом с ними.

И я не хотела выглядеть так, словно следила за Родесом или странно вела себя рядом с ним, ведь не могла забыть ощущение его ладони на моей или его губ на моей коже.

У меня было много вопросов, много тревог, и я все еще переживала из-за парня.

Значит, мне нужно было больше буррито и меньше стресса из-за романтических связей. Будет проще разобраться с жиром от буррито, чем с тем, что было связано с парнем, о котором мне не нужно было думать.

К счастью, киоск был открыт. Я заказала буррито с курицей и бобами, а еще с картофелем и бобами. Я не любила яйца в тортилье, но в этом месте на завтрак подавали разные версии. Я не добавляла острый соус, как сделала бы под вечер, и считала это победой за завтраком.

Я села на скамейку под навесом и впилась в буррито с картофелем, решила приберечь куриное на потом. Оно было обычно горячее, и я была не против холодной курицы, но не любила холодный картофель. Я была вредной, когда дело касалось буррито на завтрак, но у меня хотя бы была система.

Свет восходящего солнца озарял меня, пока я доедала первое буррито, злясь, что не заказала бутылку воды. Я решила взять воду после второй половины завтрака, чтобы успокоить желудок перед пробежкой домой. Не самый умный ход утром, но я и не соображала толком.

Я проглотила остатки картофеля и застыла, уловив что-то краем глаза.

— Просто тень, — прошептала я под нос. — Обычная тень. Не настоящая.

Но я повернулась, отвела взгляд и не знала, говорила ли себе правду.

Потому что выглядело это как настоящее.

Существо стояло на четвереньках, голова доходила до моего плеча, оно терзало когтями урну неподалеку на улице. Если бы оно не выглядело как из моих кошмаров, я приняла бы ее за бродячего пса или большого кота, ищущего объедки. Может, даже медведь из гор, забравшийся в город.

Но бродячие звери не были такими большими, а у медведей не было огромных серебряных когтей, сверкающих на солнце.

Я знала, что это было. Я видела это раньше.

Но тогда я спала.

У существа были длинные острые уши, длинные зубы торчали из пасти, слюна собиралась лужей перед лапами. Если бы оно встало на задние лапы, оно легко стало бы выше меня. У него были большие мышцы, но худое тело, словно готовое бежать к добыче и прыгнуть на нее.

И почему-то я знала, что если… существо посмотрит на меня, я буду его добычей.

Я задержала дыхание, гадая, когда успела сойти с ума и начала такое видеть. Потому что этот монстр был создан из тени, но и из плоти и кости. Я видела это теперь. Это я видела краем глаза долгое время. Теперь я видела это прямо.

Я была уверена, что позже задалась бы вопросом, почему, но пока я просто застыла, другое буррито остывало на столике, пока я смотрела, как монстр из тени рылся в урне без звуков. Он даже не шуршал бумагой или бутылками, и я не знала, как он это делал.

«Потому что он не настоящий».

Я игнорировала слова в голове, которые были правдой, старалась не дышать и не кричать от вида.

Когда женщина из киоска с буррито прошла мимо урны, чтобы поговорить с другим человеком, тень пропала, словно ее и не было.

Но я знала, что тот монстр существовал.

Потому что я не могла сходить с ума. Значит, что-то еще происходило.

Мне нужно было поговорить с единственным человеком, которому я доверяла.

Я выбросила остатки завтрака, желудок мутило после увиденного — или не увиденного. Я побежала к дому Брэлинн. Я написала ей по пути, когда остановилась на углу и ждала, пока проедет машина. Я надеялась, что она не спала.

ЯТы проснулась? Нужно поговорить.

БрэлиннТолько встала. Встретимся у задней двери.

Я быстро убрала телефон в карман куртки, выдохнула. Я знала, что могла рассчитывать на Брэлинн, и она не спрашивала, почему мне нужно было срочно поговорить с ней, и это было для меня важно.

Я хотела повернуть на улицу Брэлинн, когда услышала, как меня окликнули.

— Почему ты бегаешь так рано? — Эмори подбежала ко мне с ключами в руке. Мы все жили неподалеку, в одном районе, потому ходили в одну школу, но со всем произошедшим я забыла, что Эмори жила по пути к Брэлинн. — Заставила меня бегать.

Я смотрела на девушку, которую раньше любила, пока не поняла, что это было лишь увлечение юных сердец. Я решила, что Эмори тоже стоило участвовать в разговоре. Она не была лучшей моей подругой, и я знала, что наши жизни разойдутся по разным путям, но я знала, что она была голосом разума, а Брэлинн поможет успокоить нервы. Мне нужны были обе, но я боялась их слов.

— Я шла к Брэлинн поговорить о… мне нужно кое-что ей рассказать. Ты можешь тоже пойти?

Что-то в моем голосе заставило Эмори странно на меня посмотреть.

— Все хорошо, Лирика?

Я стала кивать, а потом покачала головой.

— Не знаю. Ты можешь пойти?

Она долго на меня смотрела, и я боялась, что она откажется. Но Эмори убрала ключи в карман и пожала плечами.

— Ладно. Ты ведешь себя странно, знаешь?

— Знаю, но… спасибо, — я повернулась и прошла к дому Брэлинн, Эмори шагала за мной. Подруга сидела на заднем крыльце с чашкой чая в руке, сдвинув брови. Я знала, что в чашке был чай, потому что Брэлинн не очень любила кофе, а для горячего шоколада было еще рано.

— Что такое, Лирика? — Брэлинн встала и опустила чашку.

— Мы можем поговорить внутри? Или в уединенном месте? — я не хотела вываливать мои кошмары и безумие в мир. Было плохо уже то, что я собиралась сделать это при Брэлинн и Эмори.

— Родители не в городе, так что можем. Я сказала приходить к заднему входу, потому что я уже тут наслаждалась утром, — Брэлинн шагнула ко мне и крепко обняла. Я сжала ее, нервы немного успокоило ее присутствие.

— Покончим с этим, — сказала Эмори. — Я шла за латте, а теперь я без кофе и голодная.

Я отодвинулась от лучшей подруги и повернулась, чтобы мы прошли в гостиную в доме Брэлинн. Когда мы сели — я возле Брэлинн на диване, а Эмори в кресле перед нами — я не знала, с чего начать.

Как я могла рассказать двум людям, знающим меня лучше многих, что мне виделись ужасы? И что я думала, что это было как-то связано с моим падением в горах. Случай, который другие назвали не таким плохим, как я думала.

— Говори, — сказала Эмори. — Ты меня пугаешь, кусаешь губу и заламываешь руки. Это на тебя не похоже.

— Эмори… — начала Брэлинн, он я подняла дрожащие руки.

— Нет, я начну. Я знаю, что прозвучит так, словно я не в себе, но я хочу, чтобы вы меня выслушали, хорошо?

Брэлинн сжала мою ладонь. Я тут же успокоилась. Она умела влиять на меня.

— Конечно.

Эмори молчала, но я и не ожидала от нее слов.

Я не знала, с чего начать, так что начала… надеясь, что делала правильно.

— Порой я думаю, что в тенях что-то есть. Порой это не просто игра света.

Другие молчали, и я была благодарна за это. И я продолжила:

— Знаете, когда кажется, что что-то двигается, но когда смотришь, там ничего нет? У меня такое было. Я всегда смотрела как можно быстрее, но не могла увидеть это. Когда я была маленькой, мама говорила, что это были фейри и магия, и только «особенные» видели это. Но когда я стала старше, я перестала говорить ей, что все еще видела тени.

Я глубоко вдохнула, Брэлинн снова сжала мою ладонь. Эмори выглядела скучающе, и я не знала, что делать с такой реакцией.

— Но тени растут. В моей голове. Я думаю, что что-то случилось со мной на той горе. Я не знаю, что, но… не знаю. Я видела сны. Или кошмары. Не знаю. Но я не могу спать, и я точно видела монстра сегодня, пока завтракала. Такого же, как я видела краем глаза, и похожего на тех, которых я вижу во снах.

— Шутишь, — растянула звуки Эмори. — Ты не спала прошлой ночью?

Я посмотрела на свои ладони, зная, что заслужила такую реакцию.

— Мало. Но проблема в другом. Я видела сны, сколько себя помню. Яркие.

— Все мы видим сны. Не все особенные или волшебные. Ни у кого такого нет, — Эмори закатила глаза, и ей повезло, что я не стукнула ее. Я знала, что понять меня было сложно, но я хотела открыться ей, а она вела себя ужасно.

— Может, это и так, но я все равно думаю, что со мной там что-то случилось. Я помню падение, Брэлинн. Я помню боль, и как думала, что разобьюсь, но я проснулась, а ты была в смятении, а Розамонд и Родес сказали, что я была в порядке.

— Ты упала? — Эмори выпрямилась. — Почему ты не сказала?

— Потому что это произошло быстро, и они сказали, что я не пострадала. Но я помню.

— Я говорила тебе, что поход — плохая идея.

Я сжала переносицу свободной рукой. Другую ладонь еще сжимала Брэлинн. Она молчала.

— Знаю, но это не помогает.

— И, Лирика, ты несешь бред. Ты говоришь о снах, монстрах и тенях, а потом про падение? Не понимаю.

— Я тоже, — рявкнула я. — Потому я тут. Я пытаюсь привести мысли в порядок. Я видела монстра. С когтями и зубами, и я не шевелилась, чтобы он не посмотрел на меня. Не знаю, было ли это правильно, но я видела это. Я всегда видела тени, всегда ощущала их в своих снах. Но не так. А изменился только поход. Это как-то связано. Или я что-то вижу, и мне нужно в больницу. Не знаю, но что-то не так, и я не могу держать это в себе. Я хочу сохранить разум.

Мы долго молчали, мысли кипели, и Эмори хмуро глядела на меня, пока Брэлинн не нарушила тишину:

— Думаю, нам нужно поговорить с Родесом и Розамонд.

Я повернулась к ней.

— Зачем? Ты мне веришь? — я надеялась, что она верила, потому что я не хотела быть одна. Я знала в душе, что Эмори не поверит мне, но Брэлинн… Брэлинн понимала меня.

Должна была.

Брэлинн печально посмотрела мне в глаза и кивнула.

— Я не вижу тени или монстров, но знаю, что что-то случилось на той скале. Мозг пытается мне сказать, но все в тумане. Я не помню твое падение, но и не помню, как ты оказалась на спине с ребятами вокруг тебя. Думаю, нам нужно поговорить с Люсами, потому что что-то произошло, но я ничего не помню. Это как брешь в памяти. Это меня пугает.

Мое сердце гремело в ушах, и я сглотнула, во рту пересохло.

— Я… не знаю, что у них спросить, но нужно пойти.

Эмори вздохнула.

— Думаю, вы пересмотрели фильмов ужасов. Но, если думаете, что они от вас что-то скрывают, я мешать не буду. Я буду рядом, потому что мне не нравится, что они могли вам навредить. Или наврать.

Это было уже хорошо для Эмори, и я это приняла. Мы посмотрели друг на друга, и я знала, пока мы шли к Родесу и Розамонд, что случилось кое-что важное, что могло изменить все.

Я видела сегодня монстра, не просто тень.

Я изменилась, а не только окружение.

Я знала откуда0то, что после встречи с ними все станет другим. Я должна была убежать. Я должна была думать о будущем, а не о том, чего не могло быть. Но я не могла остановиться, я шагала в сторону их дома.

Что-то начиналось.

Я боялась, что это уже началось.

И я попала в гущу событий. 

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Я стояла на пороге дома, где никогда не была раньше, но я знала, кто там жил. Это был дом среднего размера в один этаж, но я знала, что сзади открывался хороший вид на горы. Не все дома тут были в два этажа, и многие были разноуровневыми из-за холмов, но этот был довольно простым. Вот только ничего уже не ощущалось простым.

Родес и Розамонд не устраивали у себя вечеринок, и я была только в их джипе, и то только вчера, когда я чудом пережила падение, которое должно было оказаться хуже, чем они говорили.

Я не знала, почему мой разум возвращался к этому факту, но это было правдой. Я не могла выдумать все, произошедшее со мной недавно, и хоть я пока не знала, как все это было связано, Я знала, кто еще был там в тот день. Может, у них были ответы.

Или они назовут меня безумной и помогут закрыть меня в психушке, потому что я, казалось, была в одном кошмаре и тени от этого.

Но я видела клыки.

Я помнила свои сны.

Я все еще ощущала воздух на своем лице, и что-то тянуло меня за лодыжку вниз.

Я помнила страх.

Я не сходила с ума.

Но я и не ощущала себя адекватной…

— Еще рано, но ничего. Я все еще не могу поверить, что ты не сказала мне, что ты упала. Как это понимать, Лирика? — Эмори прищурилась, пока жала на дверной звонок.

Я скривилась от звука, поняв, что было очень рано. Может, у нас и не было повода быть тут, чтобы… что? Спросить их прямо, соврали ли они о моем падении и о том, как я магически исцелилась перед тем, как стала видеть монстров?

Фу. Я была такой глупой. Где тут был смысл? Мне нужно было пойти домой, выпить аспирин и забыть обо всем, что я якобы видела. Забыть о том, что Брэлинн тоже ощущала, что что-то не так. Она ощущала себя так из-за меня, и я убедила ее, что что-то было не так.

— Нам нужно идти, — выпалила я и отпрянула на шаг. Я чуть не рухнула с крыльца.

Эмори сжала мое предплечье до боли и хмуро посмотрела на меня.

— Мы не дети. Мы не звоним и убегаем.

Я не успела ответить, я и не знала, что сказать, потому что дверь открылась, и Розамонд стояла там, сдвинув брови.

— Что такое, Лирика?

Эмори шагнула вперед меня, и Брэлинн сжала мое бедро, чтобы не дать упасть. Я сегодня не дружила с лестницами, ведь споткнулась уже не раз.

— Я скажу, что не так. Вы допустили, чтобы Лирика пострадала, еще и врете об этом. Я знала, что вы — фрики, но я не понимала, что все настолько плохо. Что вы с ней сделали? Не заставляйте меня вредить вам.

— Эмори, — сталь в моем голосе задела ее, она повернула голову, раскрыв рот, ее волосы зашуршали по плечам.

— Что?

— Хватит. Не веди себя как сволочь, потому что ты злишься, что я тебе не рассказала все, — я выдохнула, пытаясь собраться с мыслями. — Мы можем войти, Розамонд? Я знаю, что еще рано, и мы внезапно пришли, но мне нужно кое-что спросить у тебя.

— Да, — добавила Брэлинн рядом со мной. — Если можно. Пожалуйста. Спасибо, — Брэлинн лепетала, и я выдохнула, гадая, что мы тут делали, и почему мы пришли толпой.

Розамонд посмотрела на нас с любопытным выражением лица, которое я не могла понять. Она хотела отойти, но волоски на моей шее встали дыбом, и что-то мелькнуло в стороне.

Тень.

Я повернулась, сердце билось быстро, пока я пыталась уловить то, что заметила краем глаза. Но я не успела повернуться, Розамонд прошла мимо нас, оттолкнув Брэлинн, Эмори и меня так, что я чуть не упала. Снова.

— Что такое? — спросила Эмори, повернувшись с мрачным видом. Она убрала темные волосы за уши и прошла к Розамонд.

Брэлинн подняла руку, остановив ее, и Эмори пронзила ее взглядом.

— Стой. Что-то не так.

— Я скажу, что не так. Мы не должны тут быть.

— Нет, — тихо сказала Розамонд, вытянув руки, ее длинные темные волосы трепал ветер. — Они не должны тут быть, — и с теми жуткими словами в ушах я посмотрела на то, что видела Розамонд.

— О, боже, — я не понимала, что сказала это, пока Брэлинн и Эмори не посмотрели на меня со смятением на лицах. Может, они не видели то, что видела я, что точно видела Розамонд. Может, я сходила с ума.

Монстр, которого я видела, пока ела буррито, нашел друзей. Они крались к дому. У каждой тени были длинные клыки, темные глаза, сияющие красным, и огромные когти, которые впивались в землю и делали траву коричневой.

Розамонд стояла перед нами, пять монстров шли к нам. Я не знала, что она делала. Она была такой маленькой, как крохотная танцовщица, но она выглядела яростно, как воин, готовая биться с этими… созданиями.

Розамонд оглянулась, и я видела что-то в ее глазах, что-то куда старше, говорящее о воспоминаниях и возрасте, хотя в этом не было смысла.

А потом она отвернулась и вытянула руки. Она прошептала что-то под нос, и яркий свет вылетел из ее ладоней, заставив меня отпрянуть к Брэлинн. Пленка опустилась с неба, почти как когда разбиваешь яйцо над стеклянной миской, и по сторонам было почти ничего не видно. Я видела газон, подруг и монстров. Казалось, остальной мир не видел, что происходило в пузыре, но мы не видели то, что было снаружи.

Или я ударилась головой, и все это не было реальным.

А потом монстр прыгнул.

Розамонд отскочила, и я побежала к ней, зная, что мне не хватит сил, чтобы ей помочь. Но я не могла бросить ее одну.

— Идите внутрь! — закричала я подругам. — Идите!

Эмори повернулась, но одна из теней схватила ее за лодыжку и сбросила с крыльца. Она рухнула и не встала. Я завизжала, но не успела помочь ей, другая тень бросила Брэлинн в машину. Удар не казался сильным, но Брэлинн с тихим звуком потеряла сознание, лежала у шины, а тень отвернулась и посмотрела на меня.

Прямо на меня.

— Блин.

Это было настоящим. Все это. И я не знала, как с этим биться. Я не была бойцом. Я даже не смотрела боевики, потому что мне было скучно. Я посмотрела вправо, и Розамонд билась с четырьмя монстрами, двигая странно руками. Я не понимала. Она их не касалась, но тени отлетали, ударялись об землю, оставляли глубокие ямы при этом, но поднимались и снова пытались добраться до Розамонд. Она держалась, хоть я не знала, как она делала это.

Пятый монстр оставался мне, его темная кожа, покрытая пеплом, напоминала мне адскую гончую, иллюстрацию с которой я видела в детстве. Может, это существо прибыло из глубин ада, и это был мой апокалипсис.

Существо шагнуло ко мне, поймало мой взгляд. Я не могла отвести взгляд, но не могла убежать. Я знала, что монстр погонится, и я не могла бросить подруг без сознания, они могли пострадать серьезно.

Я сглотнула желчь в горле, быстро пригнулась, когда тень прыгнула на меня. Я как-то вспомнила короткий курс самозащиты из одного урока, который я посетила. Я кувыркнулась и вскочила на ноги. Получилось не очень хорошо, и я чуть не упала на лицо, но когти тени меня не задели.

Я развернулась, а потом упала на бок, когда тень прыгнула снова. В этот раз я не успела. Тень подняла ладонь с когтями, и я закрыла лицо руками, зная, что я не успею отскочить. Но я надеялась, что монстр как-то промажет.

Или, может, я просто знала, что мне не хватило бы сил сражаться.

Если я выберусь из этого живой, я найду способ научиться. Я не хотела ощущать себя беспомощной. Но я не успела пожаловаться, тень закричала, и жуткий визг заставил меня закрыть глаза… но лишь на миг.

Мне нужно было знать, от чего тень кричала.

Потому что, если что-то могло ей навредить, это могло навредить моим подругам и мне.

Но тень отлетела от меня, и я увидела, что это был не монстр.

Это был юноша с темной кожей и серебряными глазами.

Тот, с которым я пришла поговорить.

Родес зарычал, и земля задрожала подо мной, словно она злилась так же, как он. Или, может, я дрожала. Я не знала, но не могла оставаться на месте долго. Я поползла, ноги были слишком слабыми, чтобы встать. Я пыталась добраться до Брэлинн, ведь она была ближе, но я оглядывалась на Родеса и Розамонд, не веря глазам.

Они оба двигали руками так быстро, что я не могла увидеть толком, но монстры с силой отлетали от них на землю. Я ощущала это руками и коленями, пока ползла. Тени истекали красным там, где камни впивались в них, где их резал Родес, и я знала, что не смогу забыть об этом сражении до смерти. Я просто надеялась, что этот день наступит не скоро.

Я, наконец, отвернулась от сражения, которое не понимала, встала на дрожащих ногах, пыталась побежать к подругам. Может, если я смогу добраться до них и увести их в дом, я смогу вызвать помощь. Я не знала, кому звонить, чтобы спастись от теней-демонов, но, может, я могла хоть что-то сделать. Хотя, как только я добралась до Брэлинн, я вспомнила, что нельзя было двигать того, у кого могла быть травма спины. Так было и с Эмори. К глазам подступали слезы.

Я была слабой.

Я была ужасно слабой, и я ненавидела себя за это.

И я подавила слезы и прошла к Брэлинн. Я обхватила ее лицо руками.

— Брэлинн, только бы все было в порядке. Прошу, проснись.

Ее глаза открылись, и мои слезы пролились. Она была растеряна, но не двигалась, и я знала, что страх не прошел, но она открыла глаза. Это было уже что-то.

Я не успела ничего сказать, что-то потянуло меня за плечо и оттащило на пару футов от нее. Я отбивалась ногами и кричала, а потом дыхание кончилось, ведь я увидела красные глаза тени.

Но это была не тень. Я поняла это сейчас. Это было не что-то из моих снов или обман зрения.

Это было настоящее.

И существо нависло надо мной.

Ждало.

И, раз я не смогла биться во снах, я стала драться руками и ногами, пытаясь сделать что-то, а не просто лежать там, ожидая конца жизни. От моего удара тело сотряслось, и я пошатнулась на ногах, но не упала.

Монстр зарычал, и я ударила ногой снова, ступня болела от второго удара.

Он опустил голову, и я ударила его кулаком по пасти, шок от удара послал горячую волну боли по моей руке.

Существо ничего не делало.

Просто нависало надо мной.

А потом оно завизжало, когда Розамонд прыгнула на его спину, словно на быка во время родео. Я еще такого не видела. Конечно, десять минут назад я не знала, могла ли такое увидеть.

Нет, это было неправильно. Я видела такого монстра, но не билась с ним. Я не видела, чтобы кто-нибудь катался верхом, сражаясь, используя силу, которая шла из ниоткуда.

Я выползла из-под тени, заметила Родеса, бьющегося с четырьмя другими монстрами, поднялась на ноги снова. Краем глаза я увидела ветку у края дома, так что побежала к ней, надеясь, что успею.

«Ты умеешь бегать», — напомнила я себе. Я была хоть в чем-то хороша. Хоть я не могла помочь этим навыком. Я подтащила ветку туда, где Розамонд билась с другим монстром. Я ударила веткой по боку существа. Оно закричало, посмотрело на меня, а потом завизжало снова, когда Розамонд сделала что-то руками. Она словно танцевала ладонями в воздухе, пальцы двигались сложным узором, толкали и тянули, и я этого не понимала.

Вдруг красный свет в глазах монстра угас, он упал на землю.

Я моргнула, а потом посмотрела в сторону, Родес делал то же самое с двумя другими чудищами. Три тела были на земле, еще два отступили, двигались вокруг нас. Я пошатнулась, голова кружилась, но я не дала себе упасть. Родес шагнул ко мне, и его глаза расширились.

Я оглянулась, и в этот раз закричала я, а не монстры.

Две другие тени двигались по кругу, и от этого что-то темное, похожее на портал из фильма, который я недавно смотрела, открылся неподалеку от Брэлинн, такой неподвижной, что меня это пугало. Монстры перепрыгнули ее и направились ко мне.

Я упала на колени, когда один врезался в мой бок, боль сотрясла меня. Ничто не было сломано, но я знала, что будут синяки. И это не закончилось.

Тень нависла надо мной, и все изменилось. Это произошло так быстро, что я словно пропустила части. Родес вдруг оказался рядом со мной, оттащил меня, толкнув чем-то тень, но потом он закричал сестре с ужасом в глазах.

Я повернула голову и увидела другого монстра, он тащил Розамонд, она была без сознания. Он тянул ее к темному кругу, внутри которого тьма казалась далекой. Когда он прошел туда, Родес притянул меня ближе, подальше от трупа одного из монстров, пытавшихся убить меня, а потом он закричал.

Родес визжал.

Потому что портал закрылся, и Розамонд с монстром просто… пропали.

Его сестра пропала.

Ее… тут больше не было.

А я все еще была тут.

Как и Родес.

Если бы он не пытался спасти меня, он смог бы помочь ей. Спасти ее.

— Блин, — прорычал Родес. — Нэги не должны обладать такой магией. Розамонд! — завизжал он ее имя снова, словно она могла слышать его там, где оказалась.

Тишина. Я слышала только тишину.

Я ощущала запах земли и огня и не понимала. Это было как во сне, но происходило в реальности.

Было больно, и ужасы были настоящими.

И страж в глазах Родеса был настоящим.

— Что произошло? — спросила я, голос был хриплым после криков. — Где Розамонд? Куда они ее забрали?

Родес не ответил. Вместо этого он оглянулся, стиснув зубы, тонкая вуаль вокруг нас мерцала, а потом пропала полностью.

— Нам нужно внутрь.

Эмори подошла к нам сзади. Я и не заметила, что она пришла в себя.

— Нет, что случилось?

Родес взял меня за руку и поднял.

— Нэги тут, и твой мир, твое все только начинается.

Я не знала, чем были «нэги», и в его странных словах не было смысла, но я знала, что он не врал.

Мне это не почудилось. Я не сходила с ума. Но теперь я увидела мельком то, что происходило вокруг нас. Я не знала, хотела ли это подтверждение, потому что это означало, что все было реальным.

И мои решения уже не будут прежними. 

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

— Я не пойду с тобой внутрь, — рявкнула Эмори, держась за голову. — Я пойду домой и забуду, что это произошло. Я не знаю, что с тобой и твоей странной сестрой, но я не хочу в этом участвовать.

Родес не взглянул на нее. Он глядел на меня, серебряные глаза были яростными.

— Лирика.

Я моргнула, голова болела, тело ныло от падения.

— Я… что?

Он протянул ладонь, словно хотел прижать ее к моей щеке, но замер и опустил руку.

— Нам нужно внутрь. Я объясню… сколько смогу. Но тут мы в опасности.

— А в твоем доме будет безопасно? Не думаю. Идем, Лирика.

Эмори скрестила руки на груди, но я смотрела на Родеса и знала, что не могла уйти домой. Не сейчас. Мне нужно было знать, что происходило.

— Ты все мне расскажешь? — спросила я, мне нужно было знать ответ, даже если я боялась того, что он расскажет.

Он снова протянул руку и в этот раз обхватил мою ладонь. Я игнорировала притяжение, возникшее от этого. В этом не было смысла. Не могло быть смысла.

— Все, что смогу.

Это был не тот ответ, который я хотела услышать, но лучше вариантов не было.

— Ладно.

Облегчение мелькнуло на его лице, а потом что-то в глазах изменилось, и его лицо напряглось. Я не знала, что это значило. Но Розамонд пропала, что-то напало на нас — я не могла это объяснить, а он, похоже, мог — и многое другое произошло, так что меня не удивляло, что я не могла прочесть его лицо.

Хотя я и раньше этого не могла. Даже во время коротких разговоров с парнем, о котором мечтала.

Но происходящее не было исполнением мечты, так что те мысли пропали из моей головы, когда Родес потянул меня к дому, направив за собой и Брэлинн. Эмори стояла в стороне, хмуро смотрела на нас. Она пробормотала что-то под нос, что я не расслышала, и пошла за нами в дом Родеса.

Я попыталась осознать, что увидела снаружи, но это было сложно, я все еще дрожала, колени болели, а ладони были в земле и царапинах. Подруги стояли по бокам от меня, Брэлинн была напряжена, ее глаза были огромными, она точно все разглядывала. Эмори была в стороне, щурилась, глядя на Родеса, стоящего перед нами.

— Присядьте, — Родес кашлянул, его голос был рычанием. — Пожалуйста.

— Я так не думаю.

Я закрыла глаза от едких слов Эмори. Я устала, запуталась и, честно… боялась.

— Эмори, хватит. Просто перестань.

— Не могу поверить, что ты собираешься его слушать. Что там случилось, фрик? И с чего нам хотеть тебя выслушать?

Родес скрестил руки на груди и скучающе посмотрел на Эмори.

— В твоих вопросах противоречие. Или ты хочешь ответы, или ты не веришь моим словам. Что ты выбираешь?

— Хватит, — мой голос был тихим, но Родес услышал, потому что повернулся ко мне с нежностью во взгляде, но через миг он снова помрачнел.

— Тебе нужно кое-что знать, Лирика. Тебе должны были уже это рассказать.

От этого я выпрямила спину.

— Так расскажи мне.

— Лирика…

— Молчи, Эмори! Просто дай ему объяснить, что происходит. Что-то вылезло из теней и напало на нас. Оно забрало Розамонд, и мы должны делать вид, что этого не произошло?

Эмори сверлила меня взглядом.

— Я ничего этого не видела, Лирика. Я видела только, как ты и Розамонд побежали, а потом отлетели от воздуха.

— И я не видела монстра, — тихо добавила Брэлинн. — Но я знаю, что там что-то было. Я видела тени, но не… осязаемые. Почему ты это видела, Лирика? Почему сейчас, а не раньше?

Мы повернулись к Родесу, который вздохнул с поражением на лице.

— Ты видишь то, что прячется в тенях, Лирика, из-за того, кто ты, и того, что случилось в лесу. Не знаю, почему Брэлинн видит тени. Есть причина, но я ее не знаю. Эмори ничего не видит, потому что так у всех людей. Просто игра воображения, может, тени мелькают, когда они не обращают внимания, но они не могут увидеть это полностью.

— Падение? — я опустилась на диван, колени ослабели, но не от информации, а от всего произошедшего пару мгновений назад. Я умела бегать, а не драться. И я не знала, что могло произойти дальше.

Родес провел ладонью по лицу, и я заметила кровь на его костяшках. В другой раз я помогла бы ему промыть их, помогла бы подругам, но я не знала, что могла сделать. Пока, похоже, я могла только попытаться выслушать и надеяться понять это или проснуться от очередного кошмара.

Эмори расхаживала у дивана, скрестив плотно руки на груди. Брэлинн опустилась на кресло возле дивана, сжалась в комок. Моя подруга была невинной. Я была не лучшим человеком, не всегда принимала хорошие решения, но Брэлинн была чудесной. А теперь что-то менялось, и я боялась, что все это было моей виной.

Родес сел на стол передо мной, осторожно прижал ладонь к моему лицу. Эмори зарычала рядом с нами, но вряд ли от ревности. Нет, Эмори злилась, что не видела то, что мы все могли. Точнее, то, что я могла. Ей не нравилось быть в стороне.

— Ты упала, — тихо сказал Родес, вернув меня к разговору.

— Что-то схватило меня за лодыжку. Я не упала, да? Хотя я толком не помню.

Родес убрал руку, и мне тут же стало не хватать его прикосновения. Но я злилась на себя за то, что отвлекалась на влюбленность и прикосновения, когда могла сходить с ума. И Розамонд куда-то пропала, и я не знала, как мы ее вернем.

— Думаю, тебя что-то схватило. Нэг.

Я нахмурилась.

— Нэг?

— Это… тень. Отрицание света и магии, сосредоточение тьмы и магии. Она существует в хаосе междумирья.

— Магия, — моргнула я. — Ты говоришь, что магия реальна.

— Идем отсюда, Лирика. Он мелет ерунду. Я тут не для этого.

— Это не чушь. Я видела, Эмори. Если будешь только перебивать, уходи. Ладно? Просто уйди.

— Я не оставлю тебя с ним одну.

— Она не одна, — громче сказала Брэлинн.

— Будто ты считаешься.

Я закрыла глаза, беря себя в руки, чтобы остановить спор двух людей, которые долгое время были важны для меня. Не так, мне нужно было, чтобы Эмори отступила и не срывалась из страха. Она не была язвительной, но от страха могла броситься, и люди от этого страдали. Брэлинн понимала это, но это не было правильным.

— Хватит, — прорычал Родес. — Это не твое дело, но, как подруга Лирики, ты можешь остаться. Но помни, что это мой дом. Ты будешь уважать Лирику и Брэлинн или уйдешь. Мне плевать, думаешь ли ты, что можешь тут находиться. У тебя нет права тут быть.

Я пыталась остановить Эмори, так что молчала миг. Мне не нравилось, что она не слушала, но я не хотела, чтобы ее выгнали. Если я пойму, что происходило, вряд ли Эмори сможет долго оставаться частью моей жизни.

— Иди, Эмори. Я устала спорить с тобой, а это важно, — я посмотрела на нее, попыталась увидеть девушку, которая была мне раньше важна, а не злую женщину, которая каждый день задевала меня. — Ты не видишь, что это важно? — я прижала ладонь к груди, сердце колотилось.

— Я останусь. Ради тебя.

Я не знала, что это значило, но усталость мешала обдумать это.

— Тогда дай Родесу объяснить. Дай мне попытаться понять, увидеть, врет ли он. Дай мне принять решение самой, — я уже так говорила, но в другом контексте, и она точно вспомнила, ведь ее глаза вспыхнули, а потом она напряженно кивнула. Я повернулась к Родесу, и он одобрительно посмотрел на меня. Я была не в настроении для таких взглядов и его одобрения, так что просто медленно моргнула.

Он кашлянул.

— Я должен начать сначала.

— Пожалуйста.

— Мир куда больше, чем ты знаешь, Лирика. Чем вы все знаете. Царство людей — его часть, но не единственная. Царство Мейсон, откуда я, лежит на царстве людей, будто еще слой, но в другом измерении.

Он уже упоминал магию, и я не понимала. Он говорил о царствах, монстрах, магии и большем. Параллельные измерения? Так? Я не понимала этого, и это запутывало сильнее, чем я хотела признавать.

Я все еще видела сон?

Или я сходила с ума?

Или… может, Родес говорил то, что многое объяснило бы, хоть я и не понимала, почему все сложилось так.

— Тебе придется замедлиться. Мейсон?

— Это означает дом, — прошептала Брэлинн. — Да? Это означает дом.

Родес улыбнулся.

— Да, в английском языке Мейсон означает дом. Это название измерения и нашего народа. Но это царство уже не целое. Потому я тут, — он выругался, и мои глаза расширились. — Простите. Я не с того начал. Это все должна была объяснять Розамонд. Она хороша со словами. Я тут, чтобы защитить ее. И найти тебя.

— Меня? Зачем тебе нужно меня искать?

— Видишь? У меня неправильно получается, — он быстро выпрямился, провел руками по волосам. — Нужно, чтобы это рассказывала Розамонд. И мне нужно найти ее, но для этого придется оставить тебя одну, а я не могу этого сделать.

— Ты знаешь, куда ее забрали? — спросила я, переживая за девушку, которая могла стать мне подругой.

Родес кивнул, а потом покачал головой, запутывая меня сильнее.

— Я не знаю, на какую территорию ее забрали, но нэги забрали ее из мира людей.

— Ты так говоришь, будто… ты не человек. Но выглядишь как человек, — я выдохнула. — Думаю, у меня паническая атака, — я глубоко вдохнула, он покачал головой.

— Ты не паникуешь. Ты в смятении, хочешь ответы. Я пытаюсь их тебе дать, хотя не знаю, с чего начать. Даже твои подруги паникуют больше тебя. Почему так?

— Шок? — я посмотрела на порезы на ладонях.

— Возможно. Или потому что ты знала, что должна быть тут, что ты не просто так тут. Что все, что ты видела, медленно обретает смысл. Ты знаешь, что что-то изменилось.

— Я не знаю.

— Тогда давай я расскажу о мейсонах. Тысячу лет назад было только одно царство магии, Мейсон. Оно еще там, но не такое, как раньше. Царство до этого было из пяти королевств с королями и/или королевами, которые вместе оберегали народ и сохраняли баланс магии.

— Пять королевств, — прошептала я.

Я вспомнила, как сны всегда делились на пять частей — порой на четыре — но я не понимала.

— Да. Огонь, Земля, Вода, Воздух и Дух.

Я догадывалась до его слов, но все равно не понимала.

— Звучит как детская игра, — прошептала Эмори.

— В произошедшем нет игры. Больше пяти сотен лет покоя и мелких стычек прошло, и многие королевства смешались, магия вскоре стала связанной парами, кроме повелителей Духа, — он кашлянул. — Повелители Земли и Огня сблизились, как и повелители Воды и Воздуха. Дух всегда стоял отдельно, но этих повелителей было мало. Всегда.

— Ты хочешь сказать, что ты… повелитель? Так ты это зовешь?

Родес кивнул, протянул руку. Его серебряные глаза стали ярче, и вихрь ветра закружился на его ладони. Я резко вдохнула, Эмори быстро попятилась, а Брэлинн склонилась ближе с восторгом.

— Ветер, — прошептала я. — Ты повелеваешь ветром? — магия. Я смотрела на магию и не убегала с криками.

Это было правдой.

Все это.

И я знала, что мне не снилось.

— Не только, — он склонился и взял стакан воды, который я не заметила до этого. Ветер пропал, он налил воду в свои ладонь, сложенную чашей, ни капли не упало мимо. Вместо этого вода закружилась над его ладонями, и сквозь бреши между его пальцев замерцал свет. Когда он опустил стакан и поднял другую руку, вихрь ветра вернулся. Родес соединил ладони, создал воронку ветра и воды, и это меня потрясло.

Магия была настоящей.

— Это был не фокус, — тихо сказала Эмори без эмоций в голосе.

— Нет, — тихо сказал Родес, щелкнул пальцами, и ветер пропал, вода вернулась в стакан перед ним. — Не фокус.

— Это настоящее, — сказала я. — Но я все еще не понимаю. Почему эти… нэги, так ты их назвал? Почему они напали на Розамонд? — почему я так долго их видела?

— Я не знаю, были они за ней или за тобой, но позволь мне сперва продолжить. На чем я остановился?

— Думаю, королевства пали, — ответила Брэлинн. — К этому вела история.

Родес склонил голову, разглядывая ее.

— Откуда ты это узнала?

— Разве не все великие цивилизации были обречены? Пока были без изменений?

Я смотрела на подругу, снова пораженная ее умом, который она скрывала порой от других. Но Родес это увидел, и за это я была благодарна.

— Ты права, Брэлинн. Была война. Падение. Первый Высший король Обскурита захотел убедиться, что ни один повелитель Огня или Земли не коснется повелителей Воды и Воздуха. Королевство Обскурит было создано, когда Огонь и Земля объединились. Из Воды и Воздуха появилось королевство Люмьер.

— Свет и тьма, — отметила я, хоть не знала, почему перебила, почему захотела это сказать, но я знала значения слов по урокам французского.

— Ты знаешь языки, — отметил Родес.

— Только немного. Ваши королевства взяли названия из наших языков, или все было наоборот?

Родес посмотрел на меня с укоризной и продолжил:

— Я не знаю, почему Высший король Обскурита начал войну, или почему король Люмьера стал отбиваться. Во время сражений последнюю Жрицу Духа, которая правила на территории Духа, убили, пока она пыталась увести невинных из мира Мейсон в мир людей. После ее смерти царство Мейсон раскололось на два королевства, и пять видов магии поделили на два, а повелителям Духа пришлось прятаться среди людей. Там осталась территория Духа, но нынче это пустоши там, где был центр измерения.

— Хочешь сказать, что маги Духа… повелители Духа в мире людей? — я сделала паузу. — В этом царстве? — я пыталась поспевать, но ощущала себя так, словно шла по зыбучему песку, отставала от места, где меня ожидал видеть Родес, на пять шагов.

Родес кивнул.

— Они так хорошо прячутся, что никто не может их найти. И на то есть причина. С ними можно использовать магию, которую я и не знаю. Темную и светлую. Я рад, что они спрятались, потому что никому не доверяю. Им тут будет безопаснее, понимаешь?

Я не понимала, но все равно кивнула.

— Два короля начали войну, умерли в раздоре, оставив сына и дочь на свои места. Они винят друг друга в смертях и расколе, и они пятьсот лет находились в тупике.

Мои глаза расширились.

— Ты сказал «винят». Они… еще живы?

Я уже не спрашивала, были ли они настоящими. Я видела теней, и как Розамонд пыталась нас защитить, видела магию Родеса. Да, он соврал о моем падении в лесу, и я собиралась спросить его об этом в скором времени, но он был откровенным теперь… может, даже слишком.

— Да, — он выдохнул. — Это не все. Еще многое нужно поведать, и я не знаю, смогу ли объяснить, поймешь ли ты все сразу. Но это еще не все. Поверь. Нынешние король и королева двух королевств бывшего царства Мейсон еще там. Мы все еще воюем, просто пока в тупике… пока не найдем ту, кто объединит нас. Новую Жрицу Духа.

Онемение охватило меня. Я растерянно смотрела на Родеса. О чем он говорил? И почему я ощутила искру в груди, словно его слова что-то значили? В этом не было смысла.

— Жрица Духа.

— Ты не просто так тут, Лирика. Нэги не просто так легко нашли тебя. Есть причина, по которой они пошли за тобой, по которой ты видишь их, кроме магии, которой мы исцелили тебя, которая запустила все, что ты подавляла. И по этой причине ты знаешь, что я говорю правду.

Я покачала головой и быстро встала.

— Нет. Я верила тебе до этого. Я видела доказательства. Но я верю теперь.

— Ты — Жрица Духа, Лирика. Или будешь ею. Ты — та самая, — Родес посмотрел мне в глаза, и его пристальный взгляд сбивал с толку.

Я моргнула, а потом развернулась, чтобы покинуть дом. Я думала, что получала ответы до этого, но теперь знала, что все это было ложью.

Я не была важной.

Я не была пророчеством.

Я не была той, кого он искал.

Я была просто собой.

И этого было достаточно. 

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

— Лирика.

Я не остановилась от голоса Родеса, хотя отчасти хотелось. Я прошла к двери, сжала ручку, а потом вспомнила, что было снаружи пару минут назад.

Тела еще лежали там? Кто-нибудь видел, что случилось?

Я не понимала сложности этого, не знала, как мир вокруг нас не замечал битву жизни и смерти вокруг себя. Никто не заметил, что Розамонд пропала. Что она исчезла в черной дыре… из некой магии. Все, что произошло, было будто из книг и фильмов, и я не знала, что с этим делать.

Как это осознать.

— Куда пропала Розамонд? Нэги еще там? А если кто-нибудь увидит их или то, что у тебя во дворе? Что за штука забрала Розамонд? Не нэг, а то, куда он ее утащил. Почему я все это вижу, Родес? И не зови меня, как ты сказал… я не такая. Но почему я их вижу? — я глубоко вдохнула, тишина была густой и тяжелой. — Почему я всегда могла что-то видеть?

Я не понимала, что он был за мной, пока он не коснулся моего плеча. Его теплая ладонь под моим ухом послала дрожь по моей спине.

— Я не знаю, где именно Розамонд. Магия нэгов ощущалась как Огонь и Земля, так что они могут быть от границы между двумя территориями королевства Обскурит. Но это не означает, что она окажется там. Оттуда нэги. Им придется туда вернуться. Но я не знаю, зачем они забрали сестру. Но она сильная, Лирика. Сильнее меня чаще всего. Она больше четырехсот лет — четыреста десять, если точнее — изучала свои силы.

Я повернулась в его руках, заметила Брэлинн и Эмори за ним, их глаза точно были такими же большими, как мои.

— Розамонд четыреста десять лет?

Родес криво улыбнулся, но это не затронуло его глаза.

— Мейсоны живут долго. Мы не бессмертные — войны, которые мы вели веками, это доказывают — но мы не стареем после двадцати.

Я посмотрела на его лицо, пытаясь понять, сколько ему могло быть лет. На его коричневой коже не было морщин, признаков возраста. Он был просто Родесом, самым красивым парнем — мужчиной — из всех, кого я встречала.

Я думала, что он окончил старшую школу на пару лет раньше меня. Я думала, Розамонд была моей ровесницей.

Что еще было ложью?

— А сколько тебе лет? Не двадцать с чем-то, как я думала.

Он нахмурился.

— Мне двести восемь. Не так много по меркам мейсонов. Розамонд значительно старше меня.

У меня во рту пересохло. Родес был почти на два века старше меня. Это было безумием. Но таким был этот день, да и вся неделя.

— А с виду тебе не больше сотни, — сухо сказала Эмори. — Но я все еще не верю ни слову. Как по мне, случай с падением, все это снаружи и то, что меня бросило на землю нечто, что я не видела, связано с тобой. Не с Лирикой. Мы уходим.

Эмори потянула за футболку, дыра внизу стала шире. Я не заметила, что ее одежда порвалась во время сражения, но я думала, как не умереть, и многое не замечала.

— Мне нужно остаться, Эмори. Мне нужно узнать больше. И мне нужно знать, в порядке ли Розамонд.

Я посмотрела на Брэлинн, проверяя, ранена ли она. Она была такой тихой, но все произошло быстро, и я ее не винила. Я говорила, потому что мне нужны были ответы. Я много ночей билась во снах, и я не могла больше стоять в стороне. Мне так казалось.

— Ты в порядке, Брэлинн? Ты ударилась головой.

Она убрала прядь темных волос за ухо и кивнула.

— Я в порядке. Я не ударилась головой, просто воздух вылетел из легких, и я не сразу смогла понять, что происходит. Но я с Лирикой, Эмори. Я не хочу уходить. Мне нужно знать, что случилось, и понять, почему я не вижу тени четко, но все-таки замечаю их. Что-то происходит, что-то больше нас и этого нападения. Так что я останусь и послушаю Родеса.

Эмори снова скрестила руки на груди.

— Тогда и я останусь. Я не оставлю вас, чтобы он убил вас и закопал.

Я закрыла глаза и попросила себя сохранять терпение. Эмори нервничала, вела себя грубо, но я могла только выгнать ее физически из дома. Она не слушалась меня. Больше не слушалась. Хотя я не помнила, чтобы она когда-нибудь это делала.

— Я рад, что вы остаетесь, но у меня почти нет времени на разговор, мне нужно идти, — Родес посмотрел на меня, разглядывал мое лицо, словно искал ответы, хотя я даже не знала вопросы.

— Или нам нужно идти.

Он говорил нечто похожее раньше, но я все еще не понимала.

— Пока вы не спросили о чем-то еще, я отвечу на другие вопросы, — сказал Родес. — Нэгов там нет. Их тела стали настоящей тенью, ведь они мертвы. Люди их не видят, пока не смотрят в упор, а люди редко хотят смотреть. Никто не видел сражение, потому что Розамонд установила щит. Мне пришлось пробиться, чтобы добраться до вас, потому что я видел сквозь него, ведь он был из магии воздуха. И из-за того, что я пробил щит, нэги смогли открыть портал. А это они могут делать, потому что они — не жизнь, а ее отсутствие.

— Смерть? — спросила Эмори.

Родес покачал головой.

— Не так просто, и у меня нет времени объяснять сложности магии в измерении. Не сейчас. Нэги, забравшие Розамонд, ушли раньше, и я буду днями добираться от южного входа на территорию Духа и по территории Земли до места, откуда прибыли нэги, — он выдохнул. — А насчет того, почему ты видишь нэгов, как ты можешь верить в магию, даже если увидела ее? Ты знаешь ответ, Лирика. Знаешь в глубине души. Но если ты не хочешь сейчас иметь с этим дело, я пойму. Это много. Но в мире людей много тех, у кого кровь мейсонов. За века мой народ оставил два королевства и их войны и решил жить среди людей. И тогда они стареют, женятся, заводят детей и умирают. Они не как повелители Духа, оградившие себя ото всех, вечность шагающие среди людей. Они отказались от магии, но их кровь прежняя. Их дети, внуки, правнуки сохранили следы магии, хоть она и спит.

Он оглянулся на Брэлинн.

— Это могло бы объяснить, почему ты их видишь, но я не знаю точно. Розамонд знала бы, но я — не она. Мне нужно найти ее. Мне нужно к моей семье, рассказать им о произошедшем.

— Ты не можешь просто позвонить? — спросила Эмори, и я не знала, говорила ли она с сарказмом. — И ты говорил так, словно тебе нужно долго идти по своему миру. Нельзя туда поехать или полететь?

Родес покачал головой.

— Нет. Наши королевства, Обскурит и Люмьер, так наполнены магией, что технологии там не работают. Ни телефоны, ни машины, ни компьютеры. Там… как в средние века. На каждой территории даже одеваются по-разному, а тут мы так не делаем, — он сжал переносицу. — Кстати, мне нужно переодеться.

— Мы пойдем с тобой, — выпалила я.

— Вы будете мешаться, — быстро сказал он и выругался под нос. — Я не хотел так сказать. Ладно, хотел, потому что вы не знаете местность, и проводить людей туда запрещено, но мне нужно шевелиться, Лирика. Я не хочу, чтобы ты пострадала.

Его последние слова звучали тепло, но у меня не было времени думать об этом, я знала, что мне нужно было идти. Магия была настоящей, и она была передо мной.

— Ты сказал, что я — что-то там с Духом. Ты сказал, что я больше, чем человек. И Брэлинн тоже. Я не знаю, верю ли этому, но если это правда, почему мне туда нельзя? Разве я не должна увидеть, почему все это происходит?

— Ты говорил, что дети войны искали в мире людей Жрицу Духа, — отметила Брэлинн, и мы повернулись к ней. — Что она может объединить королевства. И если это Лирика, разве она не должна пойти с тобой? — она посмотрела мне в глаза, что-то в ее взгляде тревожило меня. — Разве ты не должен защищать ее?

— Брэлинн… — начала я, но не знала, что еще сказать.

Родес снова выругался.

— Ты права. Я знаю. Но Розамонд должна быть тут. Она умеет объяснять. Отвечать. А у меня мышцы, — он поймал мой взгляд, на его щеках был румянец, и я старалась не замечать, каким очаровательным он был. Он выдохнул. — Я не могу просто оставить тебя тут на случай появления еще нэга, или если тебя найдут шпионы Обскурита.

Что-то в этих словах беспокоило меня, но Родес говорил так быстро, что я не успевала прокомментировать. Я спрошу потом вместе с тысячей других вопросов для него.

— Ладно, думаю, у меня есть то, что подойдет всем вам. По крайней мере, Розамонд подойдет. Но если пойдете со мной, нужно будет слушаться меня. Мы не поедем в торговый центр или Денвер ночью. Мы отправимся в воюющее королевство, где я — враг, потому что не из Обскурита. Моя магия может меня погубить. То, что вы выглядите как люди, может вас погубить. То, что от тебя ощущается Дух, может тебя погубить. Или хуже, — он сделал паузу, и я не знала, было это для эффекта, или он понял, что говорил. — Вы хотите пойти?

Я не была уверена, но знала, что должна была.

— Я иду, — быстро сказала я. — Я не дам Розамонд пострадать сильнее, чем она уже пострадала. Она спасла мою жизнь.

И мне нужно было больше знать о себе, но я не озвучила это. Но, судя по взгляду Родеса, мне и не требовалось.

— И я иду, — сказала Брэлинн. — Лирика никуда не ходит без меня, — она сказала это с улыбкой, но я потянулась мимо Родеса и сжала ее ладонь.

— Это точно, — я попыталась усмехнуться, но знала, что это не затронуло глаза.

— Думаю, это значит, что и я иду, потому что я не дам Лирике — и Брэлинн, видимо — пострадать из-за тебя, — Эмори подняла голову, говоря это, но я видела страх в ее глазах. Она не видела монстров, но если мы попадем на те земли… королевства, как он их звал, я боялась, что от них спрятаться не выйдет.

Родес напряженно кивнул.

— Тогда мы скоро отправляемся. Можете написать родителям и сочинить историю о поездке, мне все равно. Только чтобы они не пошли вас искать, не поняли, что вы не там, где написали. Вы теперь взрослые, и если будете осторожны, никто не поймет, сколько вы отсутствовали, и чем занимались. Вам ничего не нужно отсюда. У меня есть вещи, еда, и у Розамонд должна быть броня для вас.

Наших с Брэлинн родителей не было в городе, а родителям Эмори было все равно, где она. Но это все еще казалось безумием. Хотя это и было безумием.

Родес отвернулся и пошел в комнату. Я поймала взгляд Эмори.

— Он сказал «броня»? — я звучала напугано.

— Мы все сегодня пробуем новое, — фыркнула она, но я не знала, могла ли найти что-нибудь смешное, когда мой мир перевернулся.

Все изменилось, и я не знала, куда собиралась дальше, но это точно нужно было делать. Я знала, что собиралась поступить правильно.

Я только надеялась, что буду знать, что делать дальше. 

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Мы стояли на склоне горы, миновали место, где я упала из-за нэгов — теперь-то я знала, что так звались те тени — и я знала, что тут все изменилось.

Мы не забирались так далеко в первый раз в походе с Родесом, но мы видели эту вершину. Это была гора вдали, о которой говорил Родес. Только она оказалась не так далеко, как я думала, ведь Родес знал короткие пути, чтобы добраться до нужного места.

Когда я в последний раз была в этом лесу, я думала о своих снах, вспоминала тени, но и думала о покое в теле, о том, что я хоть на миг была свободна от стресса. Я думала о том, что Родес был близко — парень, в которого я влюбилась, хотя толком его не знала.

Оказалось, я совсем его не знала.

Это был не просто парень, он даже не был близок мне по возрасту.

Он и человеком-то не был.

Он был… магом. Мейсоном.

И хоть я еще не осознала до конца, что все это значило, где-то в душе я знала, что его слова были правдой. Магия была реальной, и мир оказался не таким, как я думала, и мой стресс из-за учебы в университете оказался далеко, я едва могла представить, что это была моя проблема.

Родес звал меня Жрицей Духа, но я не знала, что это значило.

Я была просто собой. Просто Лирикой.

Я не была их спасительницей.

Я не могла сделать их мир целым, сшить королевства и создать одно, предотвратить войну и что еще он там решил, что я могла сделать.

Я не собиралась делать это, ведь я была просто собой.

Как я могла быть той, в ком нуждался народ Родеса, когда я даже не знала, какими были королевства или царство? Я ни разу не видела их, не знала до этого об их существовании. Все это не имело для меня смысла, и часть меня задавалась вопросом, почему я стояла тут рядом с парнем, который все изменил.

Нужно было перестать звать Родеса парнем.

В нем не было ничего от парня, даже когда я впервые его увидела и влюбилась в его глаза. Я звала его так. Потому что я была в старшей школе, и звать его мужчиной казалось… неправильно.

Но я больше не была в старшей школе.

Я не была просто девушкой.

А он не был просто парнем.

И если я думала о Родесе и о том, как его звать, мне не приходилось думать о том, где я стояла, и почему мы были тут.

При первом походе он говорил, что туда забираться хуже. Что там все будет болеть, обжигать.

И он был прав.

Мои бедра будто пылали, и легкие горели. Тело точно дрожало от усталости, и вода, которую меня заставлял пить Родес, не помогала. Я думала, что я была в форме, хоть и не доска. Оказалось, я ошибалась.

Брэлинн и Эмори шли за мной, они прислонились к камням, чтобы перевести дыхание. Я все еще не могла поверить, что они отправились со мной искать Розамонд, но Брэлинн хотела быть тут, потому что так она поступала с нами, хотя точно были другие причины, которые я не знала. Я любила подругу, но порой она была молчаливее меня с тенями и снами.

Эмори тоже путала меня, потому что я не знала даже, нравилась ли ей. Наши постоянные споры и битва за главенство — с ее стороны, я же хотела, чтобы она видела меня личностью — занимали нынче много времени, и я не знала, почему она была тут.

Может, приглядывала за мной.

Может, следила, чтобы Родес не убил меня.

Или у нее были причины, которыми она не захотела делиться.

И все возвращалось ко мне. К тому, почему я была тут. Что-то в глубине меня не унималось. Казалось, сны были уже не ночью, а в реальности, и я шла по ним и пыталась разобраться, что они значили.

Я не понимала этого, и все это ощущалось важнее того, чем могла или хотела быть я. Но мне нужно было находиться тут. Мне нужно было идти с Родесом, даже если я замедляла его, и мне нужно было найти способ вернуть Розамонд.

Сестра Родеса пожертвовала собой, чтобы спасти моих подруг и меня, и я не могла это забыть. Я не могла забыть то, как нэги рычали и терзали землю когтями, не могла забыть лицо Розамонд, когда ее утаскивали в портал. В место между территориями Земли и Огня? Если да, и Родес был с земель Воды и Воздуха, я знала, что ему будет непросто. Но он не хотел, чтобы я была далеко от него, и я знала, что должна быть тут.

Мне нужно было закончить подъем на гору, хоть я задыхалась, и мне нужно было увидеть, что было на другой стороне, что бы там ни было.

— Готова? — спросил Родес, щурясь, глядя на мое лицо. Краем глаза я увидела, что Эмори и Брэлинн сели прямее. Я выдохнула, радуясь, что в этот раз легкие жгло меньше.

— К чему? — я не хотела врать, но и не хотела, чтобы он бросил меня. Я не была сильной. Я не была бойцом, я хорошо бегала. Это должно было помочь, хоть я и не понимала другой мир.

Родес нахмурился, чуть повернулся и указал на темную полосу на ближайшей горе. Горы тут никогда не казались реальными. Все время чудилось, что это были картины гор, большие склоны, мазки кисти, изображающие переливы серого, синего, зеленого и коричневого. Небольшие деревья Боб Росс, как их звала моя мама, выглядели как пернатые точечки, а не высокие тени.

Но сейчас я была среди них, и темная брешь выглядела как вход в пещеру, который я не заметила раньше.

— На что ты указываешь? — спросила Эмори. — Я вижу только гору. Если ты хочешь там убить нас и спрятать тела, знай, что я легко не дамся.

Родес выдохнул.

— С тобой непросто, Эмори.

Я подавила фырканье, ведь была с ним согласна. Но сейчас не было времени на это.

— Я вижу вход в пещеру. Ты об этом?

Как только я сказала это, кожу стало покалывать. Я охнула, пальцы покалывало, волоски на шее встали дыбом. Казалось, я хотела чихнуть, нос зудел, глаза слезились.

Родес подвинулся, закрывая вход в пещеру от меня.

— Ты это ощущаешь, да? — тихо спросил он. — Магию из других королевств? Думаю, чем ближе мы будем к проходу на территорию Духа, тем сильнее ты это будешь ощущать.

Я сглотнула, смогла дышать проще, когда Родес заслонил собой вид.

— Магия? Ты говоришь, что я чувствую магию? — я вот-вот проснусь от этого сна, и все станет понятным.

«Или нет, и я утону в тенях».

Я игнорировала странную мысль, глядя на Родеса.

— Будто кто-то задевает кожу, от этого ты нервничаешь, и тебе хочется чихнуть или почесаться? — его голос был тихим, и я ощутила, как Эмори и Брэлинн подошли ближе.

Я кивнула, не уверенная, хотела ли озвучивать правду.

Что-то вспыхнуло в его глазах, уголок рта приподнялся в улыбке, а потом он посерьезнел.

— Я ничего не вижу, — проворчала Эмори. — Ты уверен, что не собираешься нас убить?

Родес посмотрел на мою бывшую, и я не могла понять его взгляд, но он явно не хотел отвечать ей. Не из-за того, что пытался убить нас, а потому что Эмори в эти дни раздражала его, как и меня, так, что убить ее хотелось.

— Если я сосредоточусь, я вижу вход, но голова болит, когда я пытаюсь смотреть долго, — сказала Брэлинн. — Я не знаю, что это значит, и мне бы присесть, но я не знаю, хочу ли сидеть тут долго, — она оглянулась, словно ощущала угрозу, и я тоже так сделала, но я нервничала от магии, о которой говорил Родес. Я не знала, близилась ли реальная угроза.

— Я все еще думаю, что у тебя есть кровь мейсонов, но я не знаю, с какой территории, — быстро сказал Родес. — То, что ты видишь вход, означает, что там ты можешь начать ощущать все иначе. Моя магия не так сильна в мире людей, как там. Просто будь готова ко всему, ладно? — он посмотрел на меня. — А твоя магия не должна проявиться сразу. Я так думаю, по крайней мере.

Я моргнула.

— Моя… магия?

Он скривился.

— Потому мне нужна Розамонд, — он выругался под нос. — Мне нужна моя сестра не только для этого, но она смогла бы объяснить лучше, — он расправил плечи. — Знаю, ты не хочешь это слышать, но ты — Жрица Духа, которую мы искали. Значит, у тебя есть магия. Или будет. Мы можем поговорить об этом, когда найдем сестру, но просто оставайся рядом со мной, ладно? Все вы. Что бы ни случилось, что бы вы ни видели, я достаточно сильный, чтобы защитить всех вас. Нам просто нужно добраться до моих друзей на другой стороне, а потом мы придумаем, как вернуть Розамонд.

Я не хотела ему верить, но покалывание магии на руках не проходило. Ощущение только усилилось. Ветер трепал мои волосы, будто звал меня, как во снах. Я не понимала, но я не понимала почти ничего.

Я ненавидела неизвестность. Я не просто так не знала, что делать с жизнью, а потому что мне нужны были ответы. И из-за этого казалось, что все ускользало сквозь пальцы, и я ощущала себя на два шага позади всего, что происходило передо мной.

— Нужно идти, — быстро сказала я. — Мы не можем заставлять Розамонд ждать дольше, — я игнорировала огонь в груди, то, что происходило передо мной, пульсировало, словно слышало меня. Или я просто пыталась осознать все, что чувствовала. Я пока не знала, что это было.

Родес посмотрел на меня так, словно проверял, не сбегу ли я. Я не могла сбежать. Не когда мои сны стали оживать, и я видела монстров из кошмаров, не когда эти чудища украли человека, который мог стать мне другом.

Может, я все еще видела сон. Но я не могла развернуться и уйти. Если это было настоящим, если это точно происходило, то мне нужно было увидеть это самой. Я не считала себя храброй до этого, но что-то тянуло меня к тому входу. Если бы я была посреди фильма ужасов, зрители кричали бы мне не идти в страшную темную пещеру, а убегать, но я не могла. Меня ждало нечто большее. Должно было.

— Оставайтесь за мной. Что бы вы ни увидели, просто двигайтесь. Мы пройдем на территорию Духа, потому что только туда можно выти из мира людей. Там должно быть пусто, но это ничего не значит. Солдаты Обскурита могут сторожить вход или даже патрулировать там. Нэги могут там ходить, но с ними я в состоянии разобраться. Вам просто нужно не мешаться, чтобы не пострадать.

Он посмотрел на меня, говоря это, но потом оглянулся на Эмори и Брэлинн. Они тоже кивнули. Он снова повернулся ко мне.

— Лирика?

Я посмотрела в его серебряные глаза и кивнула.

— Я готова.

Ложь легко слетела с языка, но я сказала это. Я знала, что не могла быть готова на все сто.

Родес сжал мое плечо, знакомое тепло наполнило меня так быстро, что я чуть не споткнулась, склонившись к нему. Я быстро выпрямилась, лицо пылало, но он ничего не сказал, и, к счастью, промолчали и подруги. Родес отвернулся от меня, повел плечами, выглядя крупнее, чем до этого, и пошел к пещере.

— Я все еще не вижу, куда мы идем, — быстро сказала Эмори. Она и Брэлинн встали по бокам от меня, хотя в пещеру пришлось бы заходить по одному. — Это путает.

— Я вижу чуть четче с каждым шагом, — прошептала Брэлинн, ее голос дрожал, и она кашлянула. — Мы идем правильно. Думаю, мы должны туда идти. Понимаешь, Лирика? Ты тоже это чувствуешь?

Я посмотрела на лучшую подругу и кивнула, заметив настороженность в ее глазах.

— Да.

— Я иду, потому что не хочу, чтобы вас убили, или чтобы вы пострадали из-за этого чокнутого. И я хочу знать, что бросило меня тогда. Я не видела это, но ощутила. И я такое не хочу ощутить снова, — проворчала Эмори, пока мы перебирались через упавшее дерево у входа в пещеру. Родес повернулся ко мне, протянул руку, но я уже перебралась через препятствие без его помощи, хотя я была благодарна за это.

Я не знала, что должна была чувствовать к нему, или что собиралась делать со своей влюбленностью сейчас, когда все стало сложнее. Но мысли о мелочах, как то, что меня еще влекло к нему, и бабочки появлялись от его прикосновений, помогали проще относиться к серьезным проблемам, изменившим мой мир. Я могла думать обо всем этом, пока не творила глупости и не вредила себе из-за этого.

— Держись за мою футболку сзади, — голос Родеса отвлек меня от мыслей, вернул в настоящее. Туда, где я собиралась войти на незнакомые земли, где я была ключевым игроком.

Я не собиралась думать об этом.

Не сейчас. Может, никогда.

— Зачем? — едко спросила Эмори. Я знала, что она боялась, ведь и мне было страшно.

— Потому что мы вот-вот попадем через брешь в магию, и я хочу убедиться, что вы не потеряетесь. Лирика, держись за мою футболку. Брэлинн, за Лирику, Эмори — за Брэлинн, — он говорил тихо и властно, и я быстро сжала его футболку, игнорируя факт, что мои пальцы задели сильные мышцы его спины через ткань.

— А если мы потеряемся? — спросила Эмори.

— Ты не хочешь знать, — после загадочных слов Родес посмотрел на меня, повернулся и шагнул вперед, воздух стал гуще и тянул меня за кожу, земля гудела под ногами, и что-то во мне тянулось к тому, что было на другой стороне, и дрожало.

Я шагнула, сжимала крепко футболку Родеса, а потом начался хаос.

Магия — я думала, что это была магия — ударила по мне, тянула за волосы, кожу, душу. Казалось, когти впивались в тело, рвали плоть, ломали кости, пытались сделать из меня то, чем я не могла быть. Я кричала — пыталась — но не было ни звука, потому что воздух не мог туда попасть.

Я ощущала запах пепла и огня, чувствовала землю под ногами и на коже, соль океана была на языке, но я знала, что все это не было реальным.

Не могло быть.

Но я открыла глаза, которые когда-то успела закрыть, и поняла, что была уже не в пещере. Я была… тут.

Не дома.

Но я была тут.

Где бы это ни было.

А потом кто-то завизжал, и тени появились снова. В этот раз я знала, что это был не сон. И я не могла просто проснуться.

Они были настоящими.

Снова. 

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

— Лирика, ложись! — крикнул Родес, два нэга врезались в него. Он рухнул на землю, перекатился и выбрался из-под монстров из моих снов, ставших реальными. Он тут же оказался на ногах, ладони двигались перед ним сложными пассами, я не могла уследить.

Но, пока я смотрела на него, в голове всплыли его слова, и я оказалась на коленях, увидев вовремя, как нэг полетел надо мной. Его когти ударили по воздуху, где миг назад была моя голова. Я перекатилась, но не так изящно, как Родес перед этим, рюкзак впивался в спину. Я поднялась на ноги и поискала Брэлинн и Эмори взглядом.

Брэлинн пригнулась, но нэг нападал не на нее. Казалось, он видел только Родеса и… меня. И когда Брэлинн отошла, нэг не напал на нее. Я еще никогда не была так чему-то рада, потому что, хоть я не знала, как сражаться, Брэлинн умела еще меньше. Она была умной, а я неплохо бегала. Хоть эти ярлыки тут ничего не значили.

Мы были уже не в мире людей.

Эмори стояла без движения, смотрела на происходящее вокруг нас. Похоже, то, что мешало ей видеть нэгов, на территории Духа уже не действовало.

Я сглотнула, пытаясь понять, где я была, другой нэг напал на меня. Я не смогла уклониться вовремя, но побежала как можно быстрее. Ноги пылали, я устремилась туда, где Родес стоял у последнего павшего нэга. Он, наверное, использовал магию, чтобы утомить нэгов, пока я выглядывала Брэлинн и Эмори, потому что обе тени были в воде, не двигались.

— Родес! За мной!

Мне не нравилось, что я добавляла ему опасности, но я не знала, что делать, а он мог с этим разобраться. Я могла только бежать. У меня не было магии, что бы ни думал Родес, и я знала, что еще не разбиралась в происходящем, и вряд ли смогу разобраться.

Родес посмотрел на меня, глаза были большими от паники. Он побежал ко мне, вытянув руки, магия исходила от него волнами. Он бормотал что-то под нос, что я не могла понять. Тогда я заметила еще одного нэга краем глаза — и он несся ко мне.

Вряд ли я могла успеть в этот раз.

Страх охватил меня, я попыталась бежать быстрее, но без толку, ведь тут не было укрытий.

А потом раздался крик, низкий голос, который я не узнала. Но Родес его явно знал, потому что прищурился с улыбкой. Ситуация не вызывала улыбки, так что я не знала, что это значило. А потом я увидела его.

Мужчина с широкими плечами и длинными светлыми волосами, связанными кожаным шнурком. Он был в таких же кожаных штанах, как и Родес, прилипающих к телу, и я все еще не могла привыкнуть к облику Родеса в новой одежде. И другой мужчина сжимал меч.

Металлический меч, который рассек шею нэга, который бежал ко мне.

Я не успела осознать то, что увидела, Родес оказался рядом со мной, кричал что-то нэгу за мной, тень была так близко, что я ощущала ее тьму, жар пустоты на коже. Вода из ближайшего ручья, который я не заметила, врезалась в нэга, и вскоре монстр оказался на земле, крича в агонии.

Мужчина прошел к нам, взмахнул мечом и добил нэга, пока тот не закричал снова, созвав других в округе.

Я подавила дрожь. Я не хотела видеть больше нэгов. Я не успела осмотреться, и я знала, что нас ждал долгий путь. Но сражение оказалось неожиданным. Словно существа ждали.

Может, так и было. Родес упоминал, что на другой стороне ждать могло что угодно, и он был прав.

— Где твой меч? — спросил мужчина у Родеса, убрав оружие, хмуро глядя на мужчину рядом со мной. — Прийти с магией и тремя дейнами? Чем ты думаешь?

Я не знала, чем был дейн, но, видимо, так звали тех, кто не был повелителем.

— Люкен, — прохрипел Родес, Эмори и Брэлинн подошли ко мне, каждая была так близко, что я ощущала дрожь их тел. Мы не знали, что происходило, и я не знала, закончился бой или только начался. — Спасибо за помощь, — они сжали предплечья друг друга и обнялись, словно они не убили только что монстров, чуть не погибнув.

Они стояли рядом, и я невольно сравнила их. Они, похоже, были друзьями, по крайней мере сражались бок о бок и обнялись, словно не виделись годами. Этот Люкен тоже был из королевства Люмьер? Родес говорил, что Люмьер постоянно воевали с Обскуритом, и что ему придется прятаться, когда он пойдет за Розамонд. Значит, Люкен был из Люмьер.

Вряд ли он был повелителем Духа. Я думала, что они выглядели как монахи или жрицы с длинными развевающимися одеяниями, тихие и спокойные. Я не знала, почему это представил мой мозг, и я могла ошибаться, но судя по тому, как Родес говорил о них, они казались потусторонними сильнее, чем иной мир, в котором я стояла с грязью на лице.

Двое мужчин были почти одного роста, Люкен мог быть на дюйм выше. Я считала Родеса крупным из-за мышц, но Люкен был еще больше. Кожа Люкена была бледно-бронзовой, словно он проводил время на солнце. Кожа Родеса была светло-коричневой, сияла в резком свете, озаряющим нас сверху.

Волосы Люкена были длиннее, его глаза были хитрыми, так было и со ртом, и он выглядел как парень, который мог смеяться с тобой, отрезая голову нэга. Сейчас он делал так с Родесом, и я решила, что с ним все было в порядке.

Если Люкен был в этом измерении, пусть оно было разбитым, и звал нас «дейн», тогда он был повелителем, да? Если он был из Люмьер, то он владел или Воздухом или Водой, или, как Родес, и тем, и другим.

Я не знала, можно ли было задавать такие вопросы. Например, как было грубо подходить и спрашивать про ориентацию, так, наверное, не стоило спрашивать о магии.

Я не знала, что происходило.

И вряд ли я пойму в ближайшее время.

— Кто блондин? — спросила Эмори, щурясь.

Родес повернулся от ее слов и снова посмотрел на мое лицо. Я не понимала, почему он часто делал это. Словно он хотел убедиться, что знал, о чем я думала, а потом делать то, что он задумал следующим. Может, мне просто это казалось. Я не знала наверняка, но что-то было.

Я могла удариться головой, откатываясь от того нэга.

— Лирика, Эмори, Брэлинн, это мой лучший друг и товарищ-солдат, Люкен, — Родес указал на каждую из нас по очереди, и я заметила, что он сделал паузу на моем имени.

Люкен кивнул всем и посмотрел на меня. Как Родес. Ладно, его взгляд ощущался не как взгляд Родеса, но я уже устала от того, как они пялились.

— Спасибо за помощь, — Эмори повторила слова Родес и скрестила руки на груди.

Люкен приподнял бровь.

— Я видел, как ты стояла и смотрела на нэгов, пока мы с Родесом бились. Но не за что.

— А ты…

Родес шагнул вперед и поднял руку.

— Хватит. Нет времени на ваши колкости. Мы попали на территорию Духа, но нам еще далеко идти до территории Земли, и мне не по себе, что мы на открытом пространстве, как тут.

Я согласилась с ним, адреналин после боя и магии угасал, и я ощущала тысячи взглядов на нас, хотя если бы там что-то было, Родес уже заметил бы и что-нибудь сказал. Я надеялась на это.

— Идемте, — быстро сказала я, не желая, чтобы Эмори начала кричать. И мне было не по себе, пока мы стояли и ждали, чтобы что-нибудь произошло. Нэги ждали нас, намеренно или случайно, и я не хотела, чтобы прибыли их друзья. И любой из других территорий мог появиться, и раз мои подруги и я были дейнами, как сказал Люкен, я не хотела, чтобы у Родеса были проблемы или судьба как моя. Я не собиралась думать о том, что Родес считал, что я обладала некой силой, или о том, что у Брэлинн могла быть кровь мейсона в венах. Всего было слишком много, и я знала, что где-то по пути, наверное, совершила ошибку. Но я уже не могла вернуться, так что оставалось только идти вперед, даже если этот путь вел к опасности.

— Звучит неплохо, — сказал Люкен, снова разглядывая меня. — И, пока мы идем туда, где сможем заночевать и понять, что делать дальше, мой товарищ Родес сможет объяснить, почему с ним дейны.

Родес шепнул что-то на ухо другу, и, судя по расширившимся глазам Люкена, когда он посмотрел на меня, вряд ли он рассказал о похищении Розамонд. Он поведал свои догадки о том, кем я была… или могла быть.

Чудесно.

Родес разглядывал мое лицо, а потом сказал. Я не знала, что это значило, но мое сердце еще колотилось после сражения, и я была словно среди зыбучих песков.

— Мы направляемся на территорию Земли, это на востоке от нас. Территория Огня на севере и востоке, — он указал в сторону, куда мы собирались, и нахмурился. — А на западе территория Воздуха, Вода на севере от нее. Мы не пойдем туда. Нам нужно найти Розамонд. Так что идемте, — сказал Родес. — Люкен, ты ведешь. Брэлинн и Эмори, за ним. Лирика, ты со мной, прикрываешь их спины.

— И ты сможешь провести больше времени с Лирикой, прикрывая наши спины, — фыркнула Эмори, но не жаловалась. Люкен пошел к темным горам, которые я теперь видела вдали. Если мы шли с юга по южной территории Духа, значит, мы направлялись на восток, к территории Земли.

Мне еще так много нужно было узнать, и когда мы устроимся на ночлег, я усажу Родеса и заставлю его объяснить мне больше. Те капли, которые мы узнали от него, казались серьезной информацией, но теперь я знала, что только задела поверхность. Я бросилась в этот новый мир, потому что ощущала вину из-за похищения Розамонд, и что-то во мне говорило идти с Родесом. И он не хотел, чтобы я оставалась там, где он не мог присмотреть за мной. Но я знала, что оказалась тут помехой. Может, я не могла сражаться сама, но если буду знать больше, я хотя бы не наткнусь на опасность случайно.

Другие пошли впереди нас, и я поравнялась с Родесом, держала рот на замке. Я не знала, почему меня все еще влекло к нему, хотя это было неуместно, и мне нужно было привести чувства и мысли в порядок. Родесу нужно было приглядывать за всеми, и он явно был этому обучен, и я не хотела отвлекать его.

И теперь я могла сосредоточиться на чем-то другом, не на монстрах-тенях с большими зубами, и я огляделась. Если я собиралась помочь в пути, стоило заняться этим раньше, но я никогда не звала себя бойцом, не заявляла, что могла помочь в поиске Розамонд. Я только знала, что мне нужно было пойти сюда, и Родес согласился.

Когда Родес назвал территорию Духа пустошью, он не преувеличивал.

Мир выглядел так, словно его накрыл бесцветный дымок, но не как тень. Я не знала, что это было, и какими были другие территории, было ли так только на землях Духа. Если правильным было последнее, то это было из-за того, что повелители Духа бросили разбитое царство Мейсон и скрылись среди людей? Или тут всегда так было?

— Выглядишь растеряно, — прошептал Родес, пока шел по пустыне, перешагивая камни и окоченевшие ветки со стволами. Выглядело так, словно тут мог раньше быть лес, но давно пропал, только солнце и бледная земля с песком тянулись, сколько хватало взгляда, если не смотреть на запад или восток — на другие территории.

Я посмотрела на него, а потом опустила взгляд на свои ноги и землю вокруг себя, чтобы не споткнуться и не устроить сцену.

— Конечно. Я в смятении. Я все еще не понимаю, как тут оказалась.

Эмори и Брэлинн шли впереди нас, не говорили между собой или даже с Люкеном, который был в паре футов впереди них, сосредоточился на месте назначения, потому что оглядывался лишь порой, помог Брэй перебраться через бревно. Эмори не приняла помощь, и я не удивилась. Это была Эмори, всегда боролась со всем, что выставило бы ее слабой.

Я не хотела упасть на лицо, так что позволила Родесу помочь мне перебраться через бревно, которое было бы долго обходить. Вокруг было не так много упавших деревьев, но многие были такими большими, что было проще перелезть, чем обходить их.

— Ты тут, потому что тебе нужно тут быть. Потому что ты храбрее, чем думаешь, Лирика. Ты захотела помочь Розамонд, и ты хочешь узнать о себе больше.

— Я не храбрая, — быстро сказала я, отпустила его руку, как только миновала бревно. Я тут же заскучала по его теплу, ругала себя за то, что оно мне нравилось.

— Для меня ты храбрая. Храбрость — не махать мечом. Или стихией. То, что ты тут, уже указывает на это. Но насчет твоих слов до этого. Ты растеряна, но не только из-за того, почему ты тут.

Я посмотрела на его лицо, щурясь от резкого света.

— Ты внимательный.

Родес пожал плечами, огляделся, наверное, в поисках угроз. Я была рада, что он это делал, потому что я не знала, что выглядывать.

— Я должен таким быть. Это мой долг. Почему бы тебе не сказать, откуда это выражение на твоем лице?

В этот раз я пожала плечами.

— Я не знаю. Я просто думала о том, как тут пусто. И я хотела знать, все ли земли так выглядят, или так получилось из-за войны.

Родес склонил голову, снова разглядывал меня.

— Каждая территория выглядит иначе, изображает свою стихию. Это сложно объяснить, пока ты не увидел своими глазами. Эта территория не была такой раньше. Я не знаю, как она выглядела, когда тут жили люди. Я младше войны, помнишь?

Я скривилась.

— Давай не обсуждать возраст. Я ощущаю себя ребенком рядом с собой, — и мне не нравилось это ощущение.

Он покачал головой и убрал прядь волос с моего лица. Я с трудом не охнула, но из-за этого споткнулась.

— Я уже тебе говорил, но ты моего возраста в местных годах. Время тут идет так же, как в мире людей. Мы не вернемся в твой дом сто лет спустя.

Я не знала, что переживала об этом, до этого, и я обрадовалась, что не думала раньше, потому что мне уже было не по себе.

Родес продолжил:

— Я все еще юный, по сравнению со многими, так что, хоть лет мне больше, чем тебе, меня тут видят другие мелким. Я… подросток. Как ты.

Его слова успокаивали меня, но это меня тревожило. Мне нравилось, как он смотрел на меня, как он говорил со мной. Но я не знала, что это все значило.

Я не знала, что все происходящее значило.

Но, когда он сжал мою ладонь, я прогнала часть тревог из головы и попыталась прожить момент на полную. Потому что, если бы я переживала из-за всего, что не понимала, с чем еще мы могли столкнуться во время поисков Розамонд, я вряд ли смогла двигаться дальше.

И я знала, что мне нужно было все, чтобы двигаться дальше.

Мне не нужно быть повелителем стихии, чтобы понять это. 

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Мы шли больше двух часов, вода в моем рюкзаке кончилась, и мои ноги болели и горели, когда Люкен остановил нас для ночлега у рощи деревьев, на которую я давно смотрела. Я надеялась, что мы там отдохнем.

Я всю дорогу видела только деревья, хотела присесть и найти укрытие. Я не была воином, это было понятно, ведь в сражениях я только падала и бегала. Родес и Люкен сражались, спасали. Мою раненую гордость не утешало даже то, что Эмори и Брэлинн тоже не боролись. Они были растеряны, как я, но Родес считал меня особенной. Той, кто поможет их царству? Я не подходила для этого.

Мы с подругами были мертвым грузом в этом новом месте, и теперь я ощущала себя так, словно подставила нас, потребовав взять меня с собой. То, что Родес взял меня, чтобы приглядывать, грело душу не так сильно, как должно было.

— Тут сможем заночевать, — сказал Люкен, когда мы впятером устроились меж двух больших деревьев, на которых еще были листья.

Мы добрались до этих растений, и я поняла, что мы были уже не в пустоши южной территории Духа. Так выглядело. Люкен и Родес не сообщили, попали ли мы уже на территорию Земли, так что я не знала, были мы в новом месте, или эта часть территории Духа отличалась.

Я уже смирилась со многими странностями, так что пора было попытаться заговорить.

— Где мы? — спросила я у Родеса. Я не знала Люкена, и, хотя он казался неплохим, он меня тоже не знал. То, что я знала Родеса не так хорошо, как я думала — хотя я и без того плохо его знала — я тоже не упустила.

Люкен снял сумку и опустил ее, прислонился к ближайшему дереву, поглядывал то на меня, то на Брэлинн. Он не смотрел на Эмори, но она тоже отказывалась смотреть на кого-либо, сверлила хмурым взглядом окрестности, скрестив руки. Я его не винила. Я не знала, почему Эмори пошла с нами. Она не хотела быть рядом со мной, в последнее время только кричала на меня, но теперь она была тут. И после атак нэгов было ясно, что нам придется работать вместе, чтобы найти Розамонд и выбраться живыми.

— Мы все еще на территории Духа, — ответил Родес, отвлекая меня от Эмори. Я заметила краем глаза, как Эмори фыркнула, и старалась игнорировать ее. Я не знала, зачем она пошла с нами, что она собиралась делать теперь, когда мы не могли вернуться без помощи. Родес и Люкен не могли остановиться и увести одну из нас обратно, если мы испугаемся. Нужно было подумать об этом перед тем, как мы взяли запасные сумки Родеса и припасы и отправились в путешествие туда, где мы, возможно, и не должны были находиться.

— А выглядит более… — я не знала, каким словом описать красоту места. Да, другая часть территории Духа была по-своему красивой, но пустота там напоминала, что когда-то там было не так. Хотя я не видела, каким все было раньше. Даже Родес не знал, но место ощущалось мертвым. Но в этой части были зеленые деревья и темная земля, словно она была плодороднее и не боялась смерти и пустоты, что лежала дальше.

— Живое, — закончила за меня Брэлинн, подойдя ко мне и глядя на Родеса.

Родес и Люкен переглянулись, и я гадала, о чем они таким образом общались. Хотя я сейчас думала о многом. Родес повернулся ко мне и Брэлинн и склонил голову, словно подбирал слова.

— Мы на границе территорий Духа и Земли. Мы достаточно близко, чтобы часовые нашли нас, если мы не будем осторожны, но мы в хорошем положении, многие из них не пойдут так далеко. На каждой границе территорий земля представляет слияние. Тут Земля влияет больше, но наставники говорили мне, что было иначе, скорее, как у смеси Огня и Земли или Воды и Воздуха.

— Хотя наставники не описывали, как именно все выглядело, — Люкен закатил глаза и повел плечами. — Никто не любит говорить о том, как все выглядело раньше, они вообще толком об этом не говорят. Те, кто помнят, скрывают или из-за боли, или чтобы не дать власти тем, кто ниже них. Есть те, кто не хочет помнить. И они не дают запомнить другим.

Родес хмуро посмотрел на друга.

— Так не всегда.

— Что? Хочешь сказать, что все наши территории — идеальные счастливые воюющие люди? — Люкен фыркнул. — Им нравится, что мы ничего не знаем.

Я не знала, о ком он говорил, но, судя по тому, как Люкен и Родес сверлили друг друга взглядами, они не впервые спорили об этом.

Родес кашлянул и указал на деревья за мной.

— Установим тут палатки. Скоро стемнеет, солнце уже садится. Я предпочел бы установить лагерь дотемна.

— Я первым буду на страже, — Люкен оттолкнулся от дерева. Он похлопал по рукояти меча. — Помоги девчатам устроиться на ночлег. Я знаю, ты долго был в мире людей. Привыкай к тому, что вернулся, — он прошел вперед и крепко обнял Родеса. — С возвращением домой, брат.

Родес слабо улыбнулся и постучал Люкена по спине.

— Береги себя. Ты знаешь, что нам нельзя тут попасться.

— Конечно, — Люкен ушел, слился с деревьями, словно его тут и не было. Я хотела научиться так делать, но пока была бы рада просто смочь идти по прямой, не спотыкаясь о свои ноги или корни дерева, которые появлялись из ниоткуда.

— Так мы будем ночевать в палатках? Это надолго? Я про поиск сестры, а не палатки. Потому что это ты не уточнил.

Родес взглянул на Эмори, пока она говорила, но ответила я, утомленная, не в настроении разбираться с тоном Эмори.

— Это будет длиться столько, сколько нужно, — рявкнула я. — Розамонд забрали нэги. Она спасла наши жизни, и я не дам этому быть напрасным. Если это займет дни или недели… я буду тут, пытаясь понять, что делать дальше. Если есть проблемы с этим, Эмори, то не стоило приходить. Но ехидство из-за каждой мелочи сделает путь только сложнее. Я не знаю, почему ты тут, но что теперь? Не усложняй из-за того, что ты зла на весь мир.

— Я не зла на весь мир, сейчас я злюсь на тебя. Почему мы тут, Лирика? Мы не бойцы, мы даже не пришельцы, или кто там эти парни.

— Мейсоны, — вмешалась Брэлинн. — Они — мейсоны. Повелители магии. Ты это знаешь. Хватит делать вид, что ты выше них, потому что ты боишься.

— Молчи, Брэлинн. Я тебя не спрашивала.

— Хватит, — тихо сказал Родес, его голос остановил нас. — Если будете кричать громче, повелители Земли поймут, что мы тут, почти пересекли их границу. Устанавливайте палатки. Они есть у вас в сумках, и они больше, чем кажутся, из-за чар Воздуха. Я помогу убрать их утром в сумки. Но делайте сейчас все тихо. Я разведу костер, чтобы мы смогли поужинать.

Он развернулся, и я знала, что мои щеки пылали. Ссориться с подругами при том, то меня защищал, и в кого я была влюблена? Не умный ход. Но последнее не имело значения. Что бы Родес ни говорил, он все еще был старше меня, и у меня были проблемы важнее, чем то, что мне нравились его глаза.

Эмори оскалилась и прошла к своей сумке. Брэлинн печально посмотрела на меня и тоже отошла, и я открыла свою сумку и вытащила маленький сверток ткани, только он хотя бы немного напоминал палатку.

Тепло окутало мои пальцы. Я знала это ощущение.

Магия.

Я не знала, почему ощущала ее теперь — может, из-за другого измерения. И, может, Родес был прав, и что-то во мне было другим. Я не была Жрицей Духа, как он сказал, я нее могла быть ею, но почему-то меня влекло сюда, и я ощущала и видела многое. Может, я была такой же, как они думали о Брэлинн, в кровном родстве с магами.

Установить палатку было просто, ведь не нужно было возиться со столбиками. Когда мы закончили, Родес вернулся с хворостом и развел небольшой костер перед собой. Он держал ладони над костром, и казалось, что он грелся, но он шептал, и я решила, что он делал что-то другое.

— Я магией Воздуха скрывают звук и вид костра от чужих глаз. Ты видишь его, потому что близко к нему. Если часовые подойдут так, чтобы увидеть его, значит, они миновали Люкена, и мы в беде.

Я кивнула, пытаясь все осознать. Голова болела, и я знала, что уже приняла слишком много информации за короткий период, но я не могла сказать Родесу перестать меня учить. Я хотела знать больше.

— Помочь тебе с палаткой? — спросила я.

Он странно посмотрел на меня.

— Если не сложно. Я был бы благодарен. Мне нужно сделать нам ужин, чтобы мы раньше легли спать. Я знаю, что ты устала, ведь не привыкла к походам, как мы, и нам нужно встать до того, как взойдет солнце, чтобы незаметно миновать границу.

Я кивнула и прошла к его сумке, сделала с его палаткой то же, что и с моей. Брэлинн поставила свою палатку между Эмори и мной, и я разместила палатку Родеса с другой стороны от моей, создавая полукруг. Было глупо, что я ощущала трепет внутри, ведь это была просто палатка, они даже не соприкасались, но думать о глупостях было проще, чем о сложных темах, как новая жизнь и новый страх, которые грозили меня переполнить.

Эмори и Брэлинн притихли, Брэлинн выглядела задумчиво, а Эмори дулась, пока мы сидели у костра. Родес готовил рагу в котелке, и он выглядел как турист в походе, а не как воин, каким казался перед этим, в мире, который я не понимала. Мир, где я еще не нашла себе места.

Родес поймал мой взгляд и сказал:

— Мы едим те припасы, которые не сохранятся на других территориях. Тут магия слабая, ведь никто не живет на этой территории, — он сделал паузу. — Ну, не никто. Но те, кто тут живет, не раскрывают себя.

— Что?

Родес скривился, его щеки потемнели, и я была уверена, что он покраснел.

— Слухи и мифы окружают обе территории Духа. О том, как эти земли выглядели, и какие люди тут жили. Повелители Духа всегда были затворниками, когда жили в царстве Мейсон, и многие из нас не видели, как они колдовали, не знали, что их магия подразумевала. Тайн столько, что некоторые говорят, что несколько повелителей Духа осталось тут. Другие говорят, что те, кто остается тут дольше, чем мы с ночлегом, и не просто проходит мимо, беженцы с других территорий, которые не хотят, чтобы их нашли.

Родес раздавал еду, пока говорил, оставил в котелке немного для Люкена. Мое внимание было приковано к нему, я впитывала всю информацию, какую могла. Все было новым, но я словно всегда знала, что мне нужно было знать это. В этом не было смысла, но такими были последние несколько дней.

— Так тут могут быть другие повелители магии, не только часовые Земли, да? — спросила я, берясь за еду и не ощущая вкуса.

Он кивнул.

— Люкен следит за этим, как и я.

— И мы едим рагу, потому что… что? Магия его испортит? — Эмори не верила Родесу. Это меня не удивляло, она не хотела верить ни одному его слову, несмотря на то что видела своими глазами.

— Да, — Родес пожал плечами, доедая свою порцию. — Магия на этих территориях такая сильная, что влияет на то, что из мира людей. Так что едва, тара, одежда и все оттуда будет рассыпаться, загораться или вызывать несварение. Так что мы сейчас едим то, что я принес, ведь в этом районе сложно найти место для охоты, а потом мы с Люкеном найдем то, что нужно.

— Я могу помочь, — сказала Брэлинн. — Папа учил меня ставить силки и прочему, когда я была маленькой.

Родес мягко улыбнулся и кивнул.

— Я помочь сразу не могу, но готова учиться, — мне не нравилось, что я была бесполезной.

— И научишься, — он поймал мой взгляд. — Ты поможешь, потому что ты откроешь свои силы и поймешь, кто ты, и что значит быть Жрицей Духа.

— Серьезно? Хватит этого бреда, — рявкнула Эмори, но я подняла руку.

— Я не думаю, что я такая, как ты думаешь, — тихо сказала я. — Но притворимся пока, что я такая.

Он посмотрел на меня так, словно хотел, чтобы я поверила, и Эмори, к счастью, умолкла.

— Ладно.

Он был так близко ко мне на бревне, что я ощущала ногой его жар. Я старалась не обращать внимания. Были дела важнее того, как он влиял на меня.

— Значит, Жрица Духа может управлять пятью стихиями. Но как их открыть? Ты говоришь, что я тут, что у меня есть… силы внутри, и я должна знать, как их использовать.

— Ты не будешь знать сразу, тебя нужно учить, но силы в тебе, Лирика.

— Откуда ты знаешь? Как ты понял, что я — это она? — мое сердце колотилось, и пальцы покалывало. Мне было сложно дышать, и я знала, что, если не буду осторожна, у меня будет паническая атака.

— Потому что я искал тебя всю жизнь. Я тебя знаю, Лирика.

Он склонился ближе, и я сделала так же, меня влекли его глаза. Эмори кашлянула, и я моргнула и отодвинулась. Момент был нарушен, я забыла о подругах, смотревших наш с Родесом разговор.

— Я тебя знаю, — прошептал Родес, чтобы другие не слышали, но я ничего не сказала в ответ. Я вряд ли могла. Потому что, хоть я не хотела, чтобы его слова были правдой, что-то во мне говорило слушать.

И эта часть пугала меня больше нэгов.

Потому что, если все это было правдой, то моя роль в этом только начиналась, и она касалась не только путешествия с поиском подруги.

Она касалась куда большего. 

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Я проснулась от звука кого-то снаружи, роющегося так, словно что-то искали в полумраке. Сморгнув сон, я попыталась понять, где была, не сразу сообразила, что была в палатке, но не в простом походе с Брэлинн.

Нет, я попала в другое измерение с Родесом, Брэлинн и Эмори, и мы встретили повелителя магии по имени Люкен. И после ужина у костра Родес помог нам устроиться в палатках, а потом поменялся местами с Люкеном, чтобы он мог поесть. Но перед этим он бросил на меня долгий взгляд, который не упустила Эмори.

Звук донесся снова, и я надеялась, что это Люкен или Родес или кто-нибудь из моих подруг. Потому что в другом случае я могла надеяться лишь ударить ногой и попасть. И, может, убежать. Но куда?

Я пыталась успокоить дыхание. Я знала, что мне нужно было попросить Родеса или Люкена о помощи. Потому что я не могла продолжать путь, не зная хоть пару способов защититься. Занятие по самозащите помогло, но этого не хватало против нэгов и врагов с магией.

Я не хотела быть слабым звеном.

«И я не слабая», — напомнила я себе. Я давала отпор, хотя бы немного, пока Брэлинн и Эмори стояли на месте или были сбиты на землю. Это уже было что-то.

В мою палатку кто-то поскребся, словно ногти двигались по ткани, и я застыла, сердце снова колотилось.

— Лирика, я знаю, что ты не спишь.

Родес.

Это был голос Родеса.

Мое тело расслабилось, и я села, а потом выбралась из одеяла, уже в кожаных штанах и майке из шкафа Розамонд. Я не только не взяла ничего для сна, потому что нам не дали времени собраться, я еще и хотела быть готовой бежать, если нужно. Я даже не разулась.

Я выползла из палатки, понимая, что не чистила зубы, не расчесала волосы, но я проснулась и хотела знать, зачем меня позвал Родес.

Он посмотрел на меня, стоя на четвереньках. Он передвинулся на корточки у входа в палатку и прижал палец к губам, чтобы я не говорила. Его взгляд сиял, и мне казалось, что я выглядела глупо.

Я не могла это изменить.

К счастью, он отодвинулся и встал, протянул руку, чтобы помочь мне, когда я выбралась из палатки. Я сглотнула от контакта с его кожей, снова гадая, что в нем влекло меня.

Он сжал мою ладонь и повел меня вокруг палаток к небольшому ручью, который я слышала, когда мы добрались до этого места. Я его еще не видела, ведь после ужина мы сразу легли спать и не мылись.

— Люкен немного поспал и в патруле. Я дам твоим подругам поспать еще немного, но потом нужно выдвигаться. Но я решил, что тебе не мешало бы побыть одной и привести себя в порядок перед днем, — он сделал паузу. — Хотя тебе не так сильно это нужно, но ты понимаешь, о чем я.

Я приподняла бровь.

— Спасибо, наверное.

Он потер шею, выглядя при этом на мой возраст, а не как взрослый, каким он вдруг стал, показав нам свою магию.

— Знаю, на тебя все свалилось, Лирика, и я хочу, чтобы Розамонд была тут и смогла объяснить все лучше.

— Если бы она была тут, я не попала бы в это измерение, — напомнила я ему, склоняясь к ручью и касаясь руками воды. Она была холодной и остудила мой румянец.

— Я не знаю, — он опустился на корточки рядом со мной, водил ладонями по воде рядом с моими. — Ты тут не просто так. Если бы ты не была такой, как ты есть, думаешь, я взял бы тебя с собой на поиски сестры? Ты еще не была тут раньше, будет опасно, Лирика. До этого все было как прогулка по парку.

На нас напали нэги, и мы шли столько, что мои ноги угрожали отвалиться, но если он звал это прогулкой по парку, я не собиралась пугаться. Пока что.

— Я могу быть помехой, но уже поздно.

— Я не называл тебя помехой.

Я хмуро посмотрела на него.

— Ты практически сказал это, — я могла быть обузой, но только мне можно было так думать.

— Я говорил, — продолжил он, — что ты пришла сюда. Этот мир нуждается в тебе. Людям нужна та, какой ты можешь быть.

— Не та, кто я сейчас, — я не хотела это произносить, но слова вылетели, и я продолжила. — Вы с Розамонд позвали меня в поход. Ты хотел дружить, потому что думал, что я — та, кто нужен для твоего мира. Тебе не нужна я. Только то, что я могу делать, а я пока этого не могу. Не забывай, Родес. Но не забывай, что я не та, кого ты ищешь. Я не знаю, смогу ли такой быть.

Родес вытер ладони о футболку, а потом прижал ладонь к моей щеке. Я застыла, рот приоткрылся, а Родес приблизился.

— Я увидел тебя до того, как узнал, кто ты. Я позвал тебя не из-за того, что считал, что ты могла мне помочь, — он сделал паузу. — Я не умею все так связывать, Лирика. Не могу. Не когда я знал, что нужно собираться и искать в другом месте, или вернуться сюда и помочь семье, а потом дальше искать Жрицу Духа в мире людей. Я увидел тебя раньше, чем понял, — повторил он. — Я хочу, чтобы ты знала это.

— О чем ты?

Он покачал головой и погладил большим пальцем мою скулу.

— Мы не можем сейчас ничего поделать. Для тебя все это слишком. Мои слова не помогают.

Его слова были единственным, что хоть как-то имело смысл. Но я не сказала этого. Стало бы только сложнее для меня. Он опустил руку и встал.

— Родес…

— Ты тут. И ты важнее, чем думаешь. Не только из-за крови в твоих венах, но и из-за твоей души. Помни это, когда все станет меняться и становиться сложнее.

Я открыла рот, чтобы ответить, но Родес напрягся, вытянул руки, и вода рядом с нами стала волнами у его ног.

— Что такое? — прошептала я.

— Мы не одни. 

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Я медленно встала, глаза были большими, я старалась не издавать ни звука. Родес склонил голову, словно что-то слушал, его пальцы подрагивали. Он был готов использовать магию, Люкен сейчас держался бы за рукоять меча.

Родес прижал палец к губам, словно говорил мне молчать. Я надеялась, что мой взгляд передал достаточно, потому что я и не собиралась говорить, когда не знала, что происходило, а защититься могла лишь тем, чему научилась у людей. Или я могла убежать.

Но я не знала, куда.

Первым делом нужно было научиться защищаться.

И снова воцарился хаос.

Родес прыгнул вперед, толкнул меня на землю и поднял руки, быстро взмахивал ими, и я едва могла уследить. Я рухнула на землю у ручья, ушибла плечо. Я встала на четвереньки, желая снова оказаться на ногах.

Я повернулась и увидела мужчину в темно-коричневых кожаных штанах и зеленой тунике. Он стоял перед Родесом, ладони в шрамах двигались перед ним ритмично, и это было похоже на то, что делал Родес. Чужак что-то тихо рычал.

Родес крикнул, и я повернулась к другому берегу ручья, земля подо мной дрожала, пошла волнами, как вода, которую Родес стал использовать против мужчины в зеленом.

Повелитель Земли.

Это точно был он, наверное, один из часовых, о которых прошлой ночью говорили Родес и Люкен. И если тут был один, могли быть и другие. У меня не было ни оружия, ни сил, но я не хотела бросать Родеса. Я не знала, мог ли повелитель передо мной управлять только грязью, как он сейчас делал, или повелевал и камнями, но я могла бросить камень и попытаться его отвлечь. Он мог обратить атаку против меня, но я не могла стоять и ничего не делать.

Я не была такой, даже если я не знала этого о себе до начала этих событий.

Родес снова двигал руками перед собой, словно толкал изо всех сил стену. Огромная волна воды из ручья устремилась мимо него к магу Земли.

Маг Земли взмахнул руками, стена камня и земли появилась перед ним, закрывая его от воды и не давая его утопить.

Я еще не видела чего-то настолько поразительного и жуткого.

Все это казалось нереальным, но я знала, что такой была моя новая реальность, хоть я и боялась.

Я не успела понять все, что видела, еще двое мужчин в схожей одежде вышли из-за деревьев, вытянув руки и щурясь.

Трое против одного — я не считала себя в этом бою — и Люкена с подругами не было видно. Я надеялась, что девочки просто не слышали, что происходило, а Люкен был слишком далеко, чтобы помочь. Я не хотела думать о других причинах их отсутствия.

Я вздрогнула от звука в стороне и повернулась.

— Родес! — крикнула я. — Осторожно.

Он не взглянул на меня. Он повернул голову к двум другим часовым, которые вступили в бой. Теперь было пятеро против Родеса, и ему не только нужно было остаться живым и целым, но и как-то следить за мной. Я была помехой, и он мог пострадать из-за меня. От этого сердце колотилось, а пальцы покалывало.

— Что ты тут делаешь, принц? — спросил у Родеса один из новых магов Земли, его голос был рычанием.

Принц?

Родес был принцем?

Сейчас не стоило об этом думать, но… принц? Мужчина сказал «принц», и Родес его не исправил. Этот пункт в списке того, что меня удивляло и беспокоило, стал особенным.

Я была в двух футах от Родеса, стояла за ним, держа руки по бокам, стараясь не делать резких движений, чтобы не привлечь внимание часовых.

— Просто прохожу мимо, — сказал Родес чересчур спокойно. Он что-то задумал, и я хотела бы знать, что. Потому что мне казалось, что ситуация будет разворачиваться быстро, и мне нужно было подготовиться. В способности Родеса входило чтение мыслей? Сейчас это пригодилось бы. — Мы все еще на территории Духа, так что нет повода для атаки.

Первый часовой прищурился.

— Ты возле нашей земли. Ты знаешь законы. Ты — Люмьер. Ты слишком близко к территории Земли, и ты это знаешь.

Другой добавил.

— Ты знаешь границы, ощущаешь магию, когда ты близко. Мы не любим чужаков на нашей земле, — мужчина посмотрел на меня, и я напряглась сильнее. — И не хотим тут дейна.

— Да, Родес, что ты делаешь с человеком? Их не должно быть в нашем царстве.

— Я думал, ты охотишься на Жрицу Духа из сказок? — спросил первый, глядя на меня. Я не моргала и не дышала. Я стояла и надеялась, что он не захочет подойти ближе. — Я слышал, что вы с сестрой планировали остаться там, пока не найдете ее. И что я вижу? С тобой человек. Без сил. Но Жрице свои силы нужно открыть по легенде. Я прав? — часовой склонил голову, глаза сияли, ладони подрагивали, словно он собирался снова колдовать.

Я не шевелилась, не зная, что делать. Если он думал, что я была Жрицей Духа, он попытается забрать меня? Или хуже? Родес сказал, какой была Жрица, что она могла объединить царство. Но он не говорил, как это случится, и все ли этого хотели.

Судя по блеску в глазах часового, он был не на стороне Родеса в этом вопросе. Не важно, была ли я ею, потому что, если этот мужчина и его друзья решат, что была, этого им хватит. И я ничем не могла защититься, так что не могла победить в этом сражении. Ни сама, ни, судя по количеству врагов, с Родесом.

— Она со мной, — в голосе Родеса было предупреждение. — Мы не на вашей земле.

— Ты напал на меня Водой.

— Потому что ты напал первым, — просто сказал Родес. Он протянул руку, не оглядываясь, но я знала, что он говорил со мной, когда сказал. — Иди сюда.

Я послушалась, глядя на первого часового, которого я заинтересовала. Я сжала ладонь Родеса, тепло его кожи успокаивало мои нервы. Я не знала, что будет дальше, но я была не одна, и это было важнее, чем я думала.

— Думаю, мы заберем ее с собой, — сказал первый часовой, не сводя с меня взгляда. — Если она та, кто я думаю, она будет чего-то стоить.

— Для королевы? — спросил другой.

Родес сжал мою ладонь от слова «королевы», и мое тело почему-то похолодело.

— Она никуда не пойдет, — заявил Родес.

— О, думаю, пойдет, принц. Нас больше, а твой человечек не может сражаться.

— Ладно, — Родес склонился ко мне и шепнул мне на ухо. — Держи меня за пояс и не отпускай, что бы ни случилось.

— Что?

— Сейчас.

Я кивнула, отпустила его руку и обвила руками его пояс. Волоски на моих предплечьях и шее встали дыбом, и то ли от того, что я была близко к его жару, прижимаясь к нему телом, то ли из-за его вытянутых рук магия окружила нас.

Вода из ручья осталась на месте, так что он использовал не магию Воды. Вместо этого он использовал Воздух. Другие вокруг нас кричали друг другу, земля под моими ногами загудела.

Родес негромко говорил, почти напевал на языке, который я не понимала, но значение могло разбить меня. Мир раскололся, небо падало. Я была уверена, что это был конец, но… нет.

Родес призвал торнадо.

Настоящий торнадо.

— Вы ее не заберете, — крикнул Родес поверх шума воздуха, звук был как у приближающегося поезда, миру приходил конец.

Другие закричали, земля дрожала уже не от магов Земли, а от Родеса и его силы.

А у него была сила.

Он был воплощением силы.

Я сжала его пояс крепче, мы оказались в центре торнадо, и я подняла голову, сердце колотилось так сильно, что я почти ощущала его в челюсти, щеках и на языке. Я не видела, куда делись другие, но их тут уже не было. Они пропали с несколькими деревьями и частью ручья, Родес продолжал колдовать. Он был эпицентром магии. Она ему не вредила, и я была в безопасности, потому что касалась его.

С Родесом было безопасно. Я всегда ощущала это, но старалась не думать об этом.

Родес стал говорить медленнее, что-то изменилось. Мои ладони скользили, и я охнула. Но я не падала. Магия из его ладоней, из его тела врезалась в меня, и что-то во мне хрустнуло.

Я отпустила, не могла больше держаться. Мое тело улетело, но не вверх, а прочь от Родеса, носки ботинок ехали по земле. Я открыла рот и беззвучно завизжала.

Родес повернулся, опустил руки, и магию словно выключили, отсутствие силы обжигало.

— Лирика!

Он звучал как в вакууме, пока тянулся ко мне с огромными от паники глазами. Я не двигалась, не дышала. Я сосредоточилась на треске внутри меня. Волосы развевались вокруг меня, словно ветер появился из ниоткуда, ласкал меня нежно, но странно.

Сердце ударилось с силой дважды, а потом открылось нечто, что было там все время. Словно ждало этого момента.

Я откинула голову и закричала. В этот раз звук сорвался с губ, словно всегда был там, ждал этого мига. Воздух вылетел из меня, сбил Родеса на стену, заставил деревья, тянущиеся к небу, раскачиваться.

Я упала на колени, тело дрожало, ладони снова покалывало, пока я пыталась понять, что произошло. Я подняла голову, убрала волосы с лица, искала Родеса, но он уже оказался передо мной, опустился на колени и прижал ладони к моим щекам.

— Лирика? Лирика, ты в порядке? Ты… у тебя Воздух, Лирика. Это был Воздух, — его голос звучал сразу как шепот и крик, восторг в нем пугал, пока присутствие Родеса придавало мне силы, в которых я нуждалась.

Воздух.

Мои ощущения и его слова соединились, и я попыталась сформировать нужные слова.

У меня была магия Воздуха. Я была повелителем Воздуха.

Значит… его слова могли быть правдой.

Я могла быть потерянной Жрицей Духа.

Той, кто всех спасет. Кто всех объединит.

И я не знала, что с этим делать. 

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

— Лирика.

Я моргнула, перевела дыхание. Мир вернулся. Родес сидел на коленях передо мной. Я не помнила, как оказалась на коленях. Он робко водил кончиками пальцев по моей скуле. Я не прильнула к его ладони, хотя отчасти хотелось.

— Что произошло? — спросила я, голос дрожал, но не так, как руки. Я сжала кулаки, вонзила их в землю между наших ног.

— Ты открыла свою магию Воздуха. Это было… красиво, Лирика. Сила. Я не могу описать. Это чистая магия стихии, но она твоя.

— Что случилось с часовыми? Магами Земли? Куда они делись? — казалось, я знала ответ, но мне нужно было услышать от Родеса. Мне нужно было знать, что обратного пути не было.

Тень мелькнула на лице Родеса, а потом он сказал:

— Они хотели забрать тебя и могли сказать другим, кто ты. Я не мог это допустить.

— Потому что я — твоя вещь? — спросила я резче, чем хотела.

он побелел и замотал головой.

— Нет. Ты всегда будешь личностью, какой бы ни была твоя магия. И я сделаю все, что в моих силах, чтобы так и осталось.

Что-то в его глазах говорило мне, что его слова были правдой, даже если мне казалось, что мы оба не понимали, что нас ждало — особенно я.

— Тогда что случилось с часовыми, Родес?

Его кадык покачнулся, он сглотнул, снова выглядел младше своих лет.

— Я убил их. Я не хотел. Я хотел уйти, никого не убив, но это война, Лирика. Они убили бы меня и забрали тебя, сделали бы все ради достижения своих целей. Я не знал, стали бы они использовать твою силу для себя, продали бы тебя подороже или доставили врагу, королеве. Я не мог это допустить. И я сделаю это снова, Лирика. Такой уж я. Я сделал бы это снова, чтобы защитить тебя. Чтобы защитить свой народ.

Я склонилась, нас разделяло дыхание. Родес застыл. Я не знала, что делала, но не собиралась его целовать. Пока что.

— Все хорошо, — это было не так. И вряд ли это наладится. Это был не мой мир, как бы Родес ни хотел, чтобы он им был. И убивать было неправильно. Должно быть. Но я не могла его судить. Он спас мою жизнь и свою. Я найду способ мириться тут с этим, но мне нужно было сделать это самой.

Его плечи расслабились, и он чуть отодвинулся, чтобы посмотреть мне в глаза.

— Нам нужно найти остальных и уходить. Мы нашумели, навредили достаточно, так что нас скоро снова найдут. Я не хочу идти на территорию Земли, пока они на ушах. Ладно? Лирика, скажи, что ты в порядке.

Я не могла быть в порядке с магией в теле и раскрытием той части, которую я пыталась игнорировать, хоть во снах это было со мной, сколько я себя помнила.

— Я в порядке.

Ложь.

— Думаю, тебе станет лучше. Думаю, ты сильнее, чем знаешь, Лирика.

— Ты меня не знаешь, Родес, — я сама себя уже не знала.

— Я могу не знать всю тебя, но я знаю части. И если ты дашь мне шанс, я узнаю больше.

Я не знала, что он имел в виду, и я не хотела думать об этом, когда происходило столько всего.

— Что я такое? — я не хотела это говорить, но шепот вырвался.

— Ты — Лирика. Жрица Духа.

Я покачала головой.

— Невозможно. У меня нет этой магии.

— Есть. Ты можешь. Ты — та, какой тебе нужно быть. Какой ты всегда была, Лирика. Ты всегда была такой, как нужно тебе, — он сдала паузу. — Как нужно мне, — он кашлянул. — И когда мы найдем Роуз, мы разберемся. Вместе. Но сначала нужно найти Люкена и остальных.

Родес быстро встал и протянул руку. Я опустила ладонь на его, поднялась и отряхнула штаны. Родес сжал мою ладонь и отпустил. Я расстроилась бы, но ему нужны были обе руки, чтобы защищать нас магией.

Магия оказалась и у меня. Я не знала, что делать с этой силой.

— Я не могу врать тебе и сказать, что во мне нет Воздуха, — быстро сказала я. — Не после всего произошедшего. И я ощущаю, как магия бурлит во мне, хочет наружу. Но что мне с ней делать, Родес? Ты на век старше меня, тебя точно учили.

Он оглянулся и кивнул.

— Почти с рождения.

— Я безнадежна.

Он покачал головой и повернул голову вперед, я шла за ним.

— Надежда есть всегда, Лирика. Зачем все это, если нет надежды?

У меня не было ответа на это, и я задала другой вопрос:

— И что мне делать?

— Я тебя обучу. Люкен поможет. Розамонд будет лучше всех. Так что нужно ее найти.

Я прошла вперед и прижала ладонь к его спине на ходу.

— Мы ее найдем. Я знаю.

Он промолчал, но ему и не нужно было говорить. Я прибыла сюда ради Розамонд, и, может, за этим ощущением, но в основном — ради Розамонд.

Нам не пришлось идти долго, Люкен вырвался из-за деревьев с мечом в руке и кровь на лице и руке.

— Родес. Торнадо — это был ты?

Родес кивнул и шагнул вперед.

— Ты в порядке?

Люкен посмотрел на меня, глаза стали чуть шире. Он кивнул.

— Пришлось разбираться с пятью часовыми, но на тебя тоже напали стражи.

Это не было вопросом, но Родес ответил:

— С ними покончено.

— Брэлинн и Эмори? — спросила я, проходя мимо двух мужчин в сторону лагеря. — Мои подруги в порядке?

Люкен кивнул.

— Они спрятаны. Я уберег их, не переживай, Жрица.

Я повернулась к нему и пронзила взглядом. — Меня зовут Лирика.

Он поднял руку, сдаваясь, в другой все еще был меч.

— Прости. Я просто заметил, что у кого-то появилась сила, которой не было еще ночью. Не обращай внимания. Я проверю все еще раз, а потом отправимся в место безопаснее. А твои подруги за поворотом. Я сказал им молчать, и Брэлинн так и сделает. Эмори? Я бы поспешил, а то ее крики созовут всех.

Я побежала туда, куда указал Люкен, Родес — за мной. Мне нужно было убедиться, что подруги были в порядке. Пока я думала о них, мне не нужно было думать или переживать о чем-то другом.

Первой я увидела Эмори, она хмуро глядела на меня, скрестив руки.

— Где ты была?

— Ты в порядке? — я проигнорировала ее вопрос. — Брэлинн?

Подруга вышла из-за камня и кивнула.

— Я в порядке. Люмен о нас позаботился. Ты в порядке? Выглядишь потрясенно и бледная.

Брэлинн подошла и обвила меня руками. Я обняла ее, душа успокаивалась. Я не знала, почему, но так было. Брэлинн была моей опорой. Я не знала, что делала бы без нее. Переживания, что мы расстанемся из-за учебы, казались далекими, теперь мы были в другом измерении, дикая сила пульсировала во мне и просилась наружу.

Люкен и Родес были рядом, Люкен собирал вещи, а Родес подошел ближе.

— Нужно идти, — сказал он. — Теперь мы все вместе, и нам нужно найти другое место, пока часовые не пошли искать пропавшие команды.

— Как они нас нашли? — спросила Эмори. — Ты говорил, что мы в безопасности.

Я повернулась к ней, уставшая, не желающая терпеть ее. Я в последнее время с трудом ее терпела и немного ненавидела себя за это.

— Ты же дышишь? — Люкен пожал плечами, Родес укоризненно посмотрел на него.

— Знаете, что? — спросила Эмори, и мне казалось, что ее словам никому из нас не понравятся. — Мне надоело. Мы уходим, Лирика. Домой. Это не наш мир. Не наша проблема. Я знала, что не стоило сюда лезть, но не собиралась позволять тому идиоту тебя похитить.

— Я не уйду, — заявила я, не дав Родесу и Люкену вмешаться. Брэлинн стояла рядом со мной, придавая силы. — Мы прибыли искать Розамонд. Мы тут ради нее и ради меня. Я тут ради себя. Потому что что-то случилось, Эмори. Во мне что-то, чего не было раньше. Я не могу теперь уйти, особенно когда поняла, что во мне что-то изменилось.

— Они промывают тебе мозги.

— Ты такого плохого мнения обо мне? Думаешь, я такое позволила бы?

— Я думаю, что ты хочешь быть важной, и ты сделаешь все, чтобы так было, даже если нужно врать себе и всем.

Я отпрянула на шаг, словно от пощечины. Я еще не слышала такую ненависть в словах Эмори, ни в мою сторону, ни в чью-то еще. Что с ней случилось, что она всех так ненавидела? Включая меня.

— Не нужно, — добавил Родес. — Если есть проблема, говори. Не срывайся так от страха.

— Я не боюсь, — Эмори выше подняла голову. — Я просто не буду идти за бредящими лжецами.

Я прижала ладонь к сердцу, щурясь, глядя на девушку, которую когда-то считала любимой.

— Я ощущаю тут разницу. Что-то происходит, и я должна увидеть это до конца.

Эмори оскалилась.

— Тогда это будет наш конец. Я ухожу.

Я шагнула вперед.

— Ты не можешь уйти. Мы не можем тратить время, возвращаясь с тобой, путь знают только двое. Нам нужно искать Розамонд.

— Я пойду по нашему следу. Я не дура. Я тут не останусь, не заставите. Я буду кричать и отбиваться, и все вокруг услышат. Потому что все вы видите то, чего тут нет. Такое не может происходить. Это кошмар, и когда я выберусь отсюда, все вернется в норму.

Только Эмори тут бредила, но эти слова не заставили бы ее передумать. Она прошла мимо меня, и я попыталась схватить ее и остановить, не дать совершить глупость. Но Эмори повернулась и ударила меня по лицу.

— Не трогай меня, фрик.

Я моргнула, прижала ладонь к горящей щеке.

— Ты меня ударила.

— И сделаю это снова, если заставишь меня остаться.

— Что на тебя нашло? — спросила Брэлинн.

— Я не слабачка, которой нужно быть с идеальной Лирикой и ее идеальными парнями в их выдуманном идеальном мире, в отличие от тебя, Брэлинн. Оставайся, если хочешь, но мне надоело.

— Если уйдешь, скорее всего, погибнешь, — Люкен, казалось, е переживал.

Родес стиснул зубы, прошел вперед, но Эмори, к счастью, не попыталась его ударить.

— Никогда больше не бей Лирику. Слышишь меня?

— И что ты сделаешь? — мрачным голосом спросила Эмори.

— Лирика сама с тобой разберется. Но если она не захочет, я об этом позабочусь, — он вручил ей сумку — даже толкнул сумку в нее. — Оставайся на тропе. Наш след будет видно еще день, а потом ветер все сотрет. Двигайся быстро, пей воду и следи, чтобы солнце было справа. Ты увидишь брешь между мирами на этой стороне границы, но не за ней, ведь ты человек. Поспеши и не оглядывайся. Я не знаю, что может тебя найти. Нэги будут там, Эмори. Я не смогу тебе помочь. Мне нужно найти сестру, но я не буду заставлять тебя оставаться, если ты не хочешь. Иди. Надеюсь, ты справишься, потому что иначе это расстроит Лирику.

Я шагнула вперед, протянула руку. Эмори отпрянула. Я ощутила пощечину снова, хоть и не физическую.

— Эмори. Не делай этого. Ты пострадаешь.

— Уж лучше рискнуть с нэгами, чем с вами.

Она развернулась и оставила меня — всех. Я не могла ее остановить, не хотела идти за ней, ведь знала, что мне нужно было остаться.

Часть моей жизни уходила от меня, оставляя меня в пыли. А я не шла за ней.

Я осталась в настоящем. Осталась с теми, кто понимал, что происходило во мне, больше меня.

И я не разбилась.

Не заплакала.

Потому что не осталось того, о чем можно было плакать.

Уже нет. 

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Мы вскоре отправились в путь, шагали в тишине, пока я осознавала глубину случившегося. Не только с решением Эмори, а со всем.

Магия.

Сражения.

Смерть.

Все.

Я пыталась быть сильной, но не ощущала себя такой, хотела просто найти бревно, сесть и выплакать все напряжение, раздражение, а страх утомлял. Мне нужно было идти, делать вид, что я была сильнее, чем на самом деле. И мне нужно было понять, что делать, когда Родес спросил, что я чувствовала теперь, когда открылась одна из моих сил.

Одна из моих сил.

Словно их было больше.

Но если часть его слов была правдой, почему не могло быть все?

И я ощущала себя приговоренной к будущему, которое могло стереть меня, убрать старую Лирику и все, что было ей дорого. Эмори уже ушла.

Я не могла объяснить разницу в ощущениях внутри себя, много изменений произошло за несколько часов, за несколько дней, но я знала, что мне нужно было.

Люкена не было, он снова патрулировал. Почему-то, хоть я не знала его хорошо, мне показалось, что ему не понравилось, что его не было с другом, когда все произошло. Да, Люкен тоже смог сразиться с часовыми, но он хотел успеть везде сразу, пытаясь помочь своему принцу, как он мог.

О, да, это тоже меня сбивало с толку.

Родес был принцем. Это означало, что Розамонд была принцессой. Наверное? Я не знала, как власть наследовалась у мейсонов, как и не знала, что это означало для двух королевств и их войны.

Может, они всех, кто управлял двумя стихиями, звали принцами. У меня было так много вопросов к Родесу, столько всего требовало объяснений, но я боялась задавать их.

А мне не нравилось бояться.

— Она будет в порядке, — сказала Брэлинн, подойдя ко мне с флягой воды в руке. — Эмори сильная, знает, что делает. Почти всегда. Она просто упрямая, считает себя всегда правой, каким бы ни был ответ. Она пойдет по тропе, скоро будет дома. Я знаю, Люкен и Родес пошли бы с ней, если бы могли, но ее нельзя было убедить. Нам нужно найти Розамонд, и Люкен никуда не уйдет без Родеса. Они — лучшие друзья, и он — правая рука Родеса.

Я приподняла бровь, посмотрев на нее, взяв воду и убрав в ее сумку. Мы делали ужин этой ночью, использовали последние припасы из мира людей, пока парни охраняли нас. Мне было все равно, что другие посчитали бы это женской работой, и что труд разделили. Мы с Брэлинн не знали, как сражаться, и хоть у меня появилась сила Воздуха, я не знала, как ее использовать.

— Ты звучишь так, словно говорила с Люкеном больше, чем я думала.

Щеки Брэлинн порозовели, и она пожала плечами и открыла банку тушенки.

— Эмори бормотала под нос, что застряла в кошмарном сне, а я составляла компанию Люкену, смотрела, что он делал, чтобы не ощущать себя бесполезной.

Я скривилась.

— Не ты одна ощущаешь себя бесполезной, — я потерла пятно на футболке, думая, откуда его взяла. Наверное, от одного из множества недавних падений, а, может, во время подъема по горе. Похоже, выглядеть чисто и уместно тут я пока не могла.

— Но ты, видимо, та самая, с супермагией, и у тебя есть новая сила, — Брэлинн подмигнула и села на камень рядом со мной. — Ты в порядке? То есть… как это ощущается?

Я поджала губы, пытаясь понять, как ответить на это.

— Не знаю, — я посмотрела на свои ладони, растопырила пальцы, повернула ладони. — Я ощущаю, что во мне… есть что-то. То, что я могу использовать, если коснусь. Но для чего использовать? А если я наврежу кому-то или себе, потому что не умею ничего, и я испорчу все раньше, чем смогу научиться?

— Лирика, ты хороша во всем, на чем сосредотачиваешься.

— Это не так. Я посредственная, — это мне давно дали понять.

Брэлинн стукнула меня по плечу.

— Ты не посредственная. Тихо, а то пну.

Я невольно улыбнулась.

— Не пнешь.

— Могу. Я многое могу, чего от меня не ожидают. Я тут с тобой, да?

Я повернулась к лучшей подруге, сжала ее ладонь.

— Я и не думала, что ты отступишь. Потому что ты такая. Ты делаешь все, чтобы помочь друзьям. Хотя мы не думали, что будем делать это… — я сделала паузу, и она фыркнула. — Но ты не отступаешь. Ты много раз бросалась на Эмори.

— Да, потому что противостояние задире равно спасению от торнадо, который создал твой парень.

— Родес — не мой парень.

«Да, это же самая важная часть ее фразы».

— И он — принц. Ты это слышала? Принц.

Брэлинн закатила глаза, и я почти поверила, что мы вернулись в школу, говорили о своих днях, а не о новом измерении, где мы были на грани чего-то больше нас, где были магия и повелители стихий.

— Он похож на принца.

Я закатила глаза и прильнула к плечу подруги.

— Думаю, нам нужна еда. Или сон. Или что-то, что придаст нам сил.

— Я займусь ужином. Почему бы тебе не поговорить с Родесом, который идет к нам, глядя только на тебя так, что он вряд ли замечает меня?

Теперь я покраснела.

— Тихо. Иди и думай о Люкене.

— Может, буду. И, Лирика? Не считай себя посредственной. Когда ты во что-то вкладываешь силы, у тебя получается чудесно. Ты можешь спотыкаться сначала, но как только принимаешь решение, ты становишься в этом лучшей. Не забывай это. Ладно?

Она пошла к костру, который развел Родес, с тушенкой в банке в руке, а Родес оказался передо мной с интересом на лице.

— Что такое? Что-то нужно?

Он что-то пробормотал под нос, что я не уловила. Я встала, гадая, что происходит.

— Люкен в патруле. Если Брэлинн не против, я отвлеку тебя от приготовления ужина, чтобы мы начали обучение, — он нахмурился. — Я могу помочь с Воздухом и Водой, но что делать с Землей и Огнем? — он сдвинул брови сильнее. — Нам придется поискать того, кому можно доверять, чтобы тебя обучили им. Это будет проблемой. И я не буду говорить о Духе… хотя Розамонд может найти кого-то для нас. Когда мы отыщем ее.

— Я сделаю ужин сама, — крикнула Брэлинн. — Иди и все выучи, Лирика.

Казалось, под поверхностью происходило что-то еще. Но я не могла спросить его обо всех темных тайнах. Я не имела права.

— Хочешь сказать, что я точно раскрою все силы? А вдруг я просто повелитель Воздуха, который не знал об этом?

Родес покачал головой, нежно провел пальцем по моему подбородку.

— Я знаю. Просто знаю. И это не помогает, да?

Я тихо рассмеялась.

— Не так сильно.

— Идем на поляну, я покажу тебе немного магии Воздуха. Ничего слишком опасного или сильного, просто мелочи, мысль, что ты можешь держать воздух в руке, тянуть его из кислорода вокруг тебя. Это путь к контролю над способностями.

— Ты про крохотный торнадо в моей ладони? — спросила я, следуя за Родесом к поляне. Я помахала Брэлинн, которая занялась готовкой, и знала, что Люкен был рядом, приглядывал за ней, как и за его лучшим другом и мной. Я не знала, почему так сильно уже доверяла Люкену, но что-то в нем говорило мне, что он сделает все, что было в его силах ради нас троих.

Но Эмори…

Я отогнала мысли о ней из головы. Контроль, который требовался мне для обучения, не поддастся мне, если я буду думать об Эмори.

Когда мы добрались до поляны, Родес повернулся ко мне, и я застыла, не дала себе убрать волосы с его лица. Я и без того ощущала притяжение к этому миру, еще и была связь между нами. И, судя по тому, как он выглядел, он тоже хотел шагнуть вперед, не я одна это ощущала.

Наверное, было не лучшее время, чтобы думать об этом.

Он кашлянул.

— Не торнадо. Этому учатся на высшем уровне. Хотя тебе не нужно учить это. Если желания Розамонд сбудутся, тебе нужно изучить только основы, и все придет из-за твоей природы, а не из-за участия в войне силой.

Я моргнула.

— Это возможно? Я все еще привыкаю к тому, что у меня сила стихии. Что значит участие в войне?

— Мы уже на войне, Лирика. Мы воевали между собой веками. И если что-нибудь резко не изменится, мы будем воевать еще несколько веков, не меньше.

Это не звучало приятно.

— И Жрица Духа — якобы я должна это остановить? Как?

— Если бы я знал, не ощущал бы себя не в своей тарелке. Потому я и хочу подождать Розамонд. Я не все знаю. Хоть я близок к короне и истории.

Это дало мне шанс, которого я ждала.

— Корона? Так ты на самом деле принц, как и сказал часовой?

Родес кивнул мне.

— Король Люмьера — мой дядя. Мои отец и мать — лорд и леди, но у меня титул принца, пока мой кузен, следующий в очереди на престол, не заведет детей. Это сложно, и я не обращаю внимания. Я никогда не буду королем. Это не моя судьба, и меня это устраивает. Я обучен быть воином, как Люкен. Мы бились и учились бок о бок почти всю жизнь, хоть у нас разные родословные.

— О чем ты?

Родес зажал переносицу.

— У мейсонов больше титулов и замков, чем в мире людей. Родители Люкена не состояли в браке, когда он родился, и его отец не признал его, так что его зовут бастардом. Но я готов биться с любым, кто назовет его так при нем, и они редко теперь его так зовут.

— Люди бывают жестокими. Мне жаль.

Родес пожал плечами.

— Люкен лучше всех, кого я знаю, и только его я хочу видеть рядом с собой. Пока что он приглядывает за периметром и Брэлинн, а мы с тобой учимся. Так что приступим, — Родес шире расставил ноги, закончив разговор. Меня это устраивало. Мы задели тему, которая ему не была приятной, и я не давила.

Это было не мое дело.

— Делай как я, — начал он. — Шире раздвинь ноги. Вот так. И вытяни руки так, словно зачерпываешь воду из ручья.

— Ладно, — я послушалась, ощущая себя глупо.

— Теперь я хочу, чтобы ты закрыла глаза, подумала о силе в себе. Она легкая, неглубокая, но эта сила течет постоянно. Представь, что ты хватаешься за эту энергию, словно за нить, которую можно намотать на ладонь. Это понятно?

Я понимала, не хотела вдумываться, почему, иначе сбилась бы.

— Да.

— Хорошо. Теперь тяни. Слабо, не дергай. Будто ведешь костяшками по коже.

Я так и сделала и рухнула на попу, ветер врезался в меня с силой, и было сложно даже вдохнуть. Я открыла глаза, увидела перед собой Родеса. Он взмахнул руками, прогнал ветер к высоким деревьям вокруг нас.

— Ладно, это было слишком.

Я скривилась, дала ему поднять меня на ноги.

— У меня не получится.

— Нет, это не проблема. Когда дети учатся этому, они много раз пробуют, чтобы найти нить, еще дольше пытаются потянуть ее. Обычно ничего не происходит, Лирика. Думаю, у тебя просто слишком много силы в тебе, — он выдохнул, а я пыталась понять его слова. — Так что мы начнем медленно. Потому что мне кажется, что, как только ты поймешь основы, торнадо будет меньшей из твоих тревог.

— Это ведь не звучит зловеще.

Он усмехнулся, и я невольно улыбнулась в ответ.

— Ладно. Сделаем это снова. Но бери одну тысячную этой силы. Ладно?

Я кивнула.

— Ладно. Может, тебе стоит отойти немного.

Он приподнял бровь, хитро посмотрел на меня.

— Думаю, я выдержу все, что ты мне дашь, Лирика.

Ладно.

— Как скажешь. Не вини меня, если улетишь в царство, которое я не знаю.

Он фыркнул и кивнул на мои сложенные чашей ладони.

— Закрой глаза и попробуй снова. Но немного.

Я так и сделала, сосредоточилась на силе. Я не боялась этого. Чтобы бояться, нужно было понимать, что это было, а я не была к этому готова. Но я сосредоточилась на потоке воздуха, а потом представила нить. И в этот раз, когда я подумала о том, что нужно потянуть, я просто задела ее воображаемой ладонью. Ласка, даже не прикосновение.

— Лирика, — прошептал Родес. — Открой глаза.

Я так и сделала, посмотрела в его серебряные глаза.

— Опусти взгляд.

Я так и сделала и охнула. Я держала маленький вихрь, в нем летали кусочки земли и листьев, чтобы я могла его разглядеть.

Как только я сосредоточилась на этом вихре, он рассеялся с громким хлопком, и я сжимала в чаше из ладоней только обычный воздух. Сердце колотилось.

Я посмотрела на Родеса, его улыбка была такой широкой, как моя.

— Я это сделала!

— Да. Я знал, что ты сможешь.

А потом я бросилась в его руки, обвила его шею своими руками.

— Я это сделала! Я не сбила при этом дерево или себя.

Он обвил меня руками, прижал к себе, мои ноги оторвались от земли. Вдруг я поняла, что сделала, и где была.

— Ты это сделала. Со второй попытки. Я знал, что ты особенная, Лирика. С самого начала.

И я не успела подумать, что происходило, Родес опустил голову и прижался губами к моему рту. Я закрыла глаза, ощущая его нежные губы на своих.

Он лишь на миг прикоснулся ко мне, губы ощущались так, словно воздух между нами был заряжен, но ничего не изменилось, кроме того мига.

Он отодвинулся, и я открыла глаза, посмотрела в его глаза. Мы ничего не говорили, но нам и не требовалось.

Все изменилось.

Снова.

Теперь мне нужно было решить, что это значило. 

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Следующим утром мы уже не ждали, что произойдет, если часовые найдут нас. Мы вчетвером стояли у нового ряда деревьев, который, видимо, был границей территории Земли.

Родес упоминал, что магия нэгов пахла землей и огнем, значит, Розамонд унесли к границе между территориями Земли и Огня. Но мы не могли попасть туда с южной территории Духа. Нам нужно было пересечь почти всю территорию Земли незаметно, и тогда только мы сможем начать поиски следа Розамонд.

По пути Люкен и Родес собирались спрашивать у людей указания и в разговорах пытаться выяснить новости о Розамонд. Похищенная принцесса Люмьера должна быть новостью.

Нас точно ждал путь больше, чем на несколько дней. Я знала, что происходило, но теперь я увидела и ощущала магию, так что масштаб того, что мы делали, казался больше поиска одного человека в мире, который не имел смысла.

Мы спрятались за большим деревом и ветками, окружающими его. Люкен был впереди, проверял окрестности, пока Родес остался со мной и Брэлинн. Парни делали движения руками, но в этот раз я знала, что они не колдовали, а говорили между собой так, как я видела в сериалах, как делали солдаты. Я не знала, что они говорили, но запоминала это и не мешалась. Мои пальцы снова покалывало, словно магия во мне хотела выбраться.

Родес сказал, что сила могла накопиться со временем, и мне нужно было привыкнуть к этому и научиться, как уменьшить давление. Но, стоя у маленького скрытого прохода на территорию врага, я не могла просить его о большем. Я сжала кулаки по бокам. Брэлинн странно посмотрела на меня, но я не реагировала, пыталась игнорировать жжение. Снаружи ничего не происходило, и я надеялась, что не раскрыла нас — в прямом смысле, я боялась, что вызову небольшое торнадо или порыв ветра, потому что не могла справиться с силой во мне.

Я сжала губы, размышляя о словах, которые сказала себе ранее.

«Враг».

Мы шли в королевство Обскурит, и я подумала о них, как о враге. Я не считала их своими врагами. Но они были противниками Родеса и Люкена.

Парни были из королевства Люмьер, так что все из Обскурита были им врагами. Если их поймают на территориях Огня или Земли, их могли осудить и признать виновными в пересечении границы и обвинить во многом другом.

Я попала на войну, о которой знала мало, и я не должна была участвовать в этом. Но я ощущала теперь Воздух в моих венах, и я знала, что это было не все. Так думали Люкен и Родес, и пока что они были правы, и мне было сложно найти повод сомневаться в них, кроме паники и страха.

Как только мы пройдем деревья перед нами, мы окажемся в новом королевстве. Я знала о королях и королевах только из книг по истории, новостей о принцах и их свадьбах и случайных сериалов, где все казалось чересчур драматичным.

Теперь я не знала, что думать. Но это было не важно. Это была не выдумка. Это не пропадет, потому что я так захотела. Во мне была сила, которую я не могла отрицать, и я собиралась распорядиться с ней по-умному. Мне нужно было научиться ее использовать. Но мы были тут не только ради того, что происходило во мне, а и из-за подруги в беде, сестра Родеса была в беде. Мы не могли ее подвести.

Нам нужно было найти ее.

Любой ценой.

— Ты бледная, — сказала Брэлинн рядом со мной. Мы не шептались, но и не говорили на привычной громкости. После нападения часовых и решения Эмори уйти мы были осторожнее, ведь нас могли услышать и в любой момент напасть.

— Просто думаю о том, что делать с фактом, что мы идем туда, куда, по мнению Родеса, забрали Розамонд. Это не означает, что мы найдем ее там.

— Тогда мы пойдем по следу, обнаружим, куда ее забрали потом.

Я посмотрела на подругу. Она убрала волосы с лица, заплела их косами, и от этого она казалась младше. Или, может, я просто ощущала себя старше, чем день назад.

— Откуда ты знаешь, что будет след?

— Потому что след есть всегда, — просто сказала Брэлинн.

— Но в реальности? Не знаю.

— Ты должна хоть попробовать верить в это. Мы вот-вот пойдем туда, где никогда не были. И там будет магия, какую мы еще не видели. Я не привыкла к тому, что Родес и Люкен могут колдовать Воздухом, а Родес еще и Водой. И я не буду говорить о тебе, хотя я верю в тебя и во все, что ты можешь и сможешь делать.

Когда Брэлинн так бормотала, я знала, что она нервничала, но я не мешала ей. Мы в этом нуждались.

— Мы не знаем, что там будет, и двое, кто может знать, будут скрывать, кто они, из-за того, что они могут. Я не знаю, поймут ли другие маги, какая у них сила, или у всех в этом мире есть способности. Может, только у некоторых. Но Родесу и Люкену придется скрывать, кто они. Тебе придется попытаться скрыть, кто ты, — Брэлинн посмотрела на свои пустые ладони, хмурясь. — И я должна понять, зачем я тут. Причина есть. Иначе я бы тут не была. Я не была бы тут помехой, если бы меня что-то не толкнуло пойти. Я почему-то вижу нэгов. Я увидела портал не просто так. Теперь нужно понять, что за причина.

Я давно столько слов не слышала от подруги, и мне казалось, что это было из-за того, что Эмори не было с нами. Я привела Эмори в наши жизни, и я не замечала, как это влияло на нашу лучшую подругу.

Я обвила рукой плечи Брэй, сжала ее.

— Прости, что мало была рядом. Прости, что не заступалась за тебя.

Брэлинн странно посмотрела на меня и покачала головой.

— Знаешь, почему-то я поняла ход твоих мыслей и то, почему ты сейчас это сказала. Эмори была не очень-то вежлива со мной, но я защищала себя, когда нужно было. Быть ее подругой не всегда было просто. Я не знаю, продолжала бы делать это, если бы не любила тебя как сестру, — она пожала плечами. — Я не ненавижу людей, не ненавижу ее, но я рада, что она не тут, — она скривилась. — Даже если я при этом ужасно боюсь за нее. Я ненавижу, когда чувства так путаются, но так я всегда себя чувствую, когда дело касается Эмори.

— И не говори, — фыркнула я, снова отогнала от себя мысли о бывшей. Я не могла сейчас ничего поделать с тем, что она ушла. И часть меня ждала, что она вернется и найдет нас, чтобы мы дальше шли вместе. Это не произошло, и частичка меня ненавидела себя за то, что я не пошла за ней.

Я сожалела об этом, хоть мне нужно было идти дальше.

— Готовы идти? — Родес подошел к нам сзади. Я вздрогнула, не услышав, как он приблизился. Я смотрела на Брэлинн, она не двигалась. Я нервничала больше, чем думала.

— Да, — сказала я, не врала.

Люкен подошел к Брэлинн с другой стороны и подмигнул. Он улыбнулся всем нам, и улыбка не затронула его глаза, я видела, что он нервничал. Когда воин в группе нервничал, это было плохим знаком.

— Что мы пытаемся увидеть из этих зарослей? — спросила я, поправив сумку на спине. У нас уже не было в ней вещей из мира людей. Остальное делали тут, просто Родес и Розамонд забрали это в мир людей. Странно, что это не ощущалось так странно, как должно было, но я, казалось, вот-вот проснусь от этого сна, и я надеялась, что выдержу, когда все снова начнет меняться.

— Сначала нужно ощутить чары. Они на каждой границе, бывают вокруг домов, дворов и всюду, где маг с особым учением смог защитить то место и оставить предупреждение. Это самая слабая точка чар, которую мы с Люкеном смогли найти. Мы должны смочь пройти незаметно, потому что они только для барьера, а не с сигналом тревоги. Нужно много сил, чтобы поддерживать их. И кристаллы не справляются, так что такое не найти в любой точке границы.

Я застыла.

— Кристаллы?

Люкен выругался под нос, и я посмотрела на Родеса, тот покачал головой.

— Позже.

— Позже будет целая диссертация об этом.

— И мы дойдем до этого. Но сначала нужно пройти сквозь чары. Больно не будет, не тут, но будет неприятно. Когда мы пройдем на другую сторону, мы не только попадем в королевство Обскурит, мы будем и на территории Земли. Мы с Люкеном не ощущаем магов неподалеку, но нам нужно быть осторожными на случай, если чары притупляют это. Мы знаем путь там, но будет непросто, и это займет время. Нас ждет долгий путь, чтобы мы обошли места, где маги, как мы, не могут пройти. И, Лирика? Мы будем учиться по пути. Обещаю.

Я смотрела на него миг, а потом кивнула.

— Ладно. Идем.

И Люкен сделал первый шаг к бреши среди деревьев, Брэлинн шла за ним. Меня не удивило то, что моя подруга так быстро направилась в путь. Ей нужно было найти ответы, как и мне, но она хотела этого больше меня. Может, я отставала. Это было не важно, потому что мы как-нибудь выясним все ответы.

Выбора не было.

Родес опустил ладонь на мое плечо и сжал.

— Я тебя защищу, Лирика. Даю слово.

«Но кто защитит тебя»? — я не сказала этого, но знала ответ. Люкен или кто-то, кто умел больше меня. Я ощущала себя блохой.

Я сказала:

— Мне нужно научиться защищать себя.

Он сжал мое плечо во второй раз и опустил руку.

— Это мы можем сделать. А теперь идем, пока Люкен и Брэлинн не ушли одни на территорию Земли.

Я быстро отвела взгляд и пошла к бреши между деревьев. Как только я оказалась меж двух больших стволов, я ощутила, как чары потянули за меня. Меня охватило тепло, я словно оказалась близко к розетке или электрическому столбу, где воздух трещал от напряжения, и от этого сводило зубы.

Родес подошел ко мне, и мы пригнулись и миновали чары, он освободил ладони для магии. Я вытянула руки, но не знала, понадобится ли использовать Воздух. Может, инстинкт сработает, и я не наврежу тем, кто со мной.

Тепло усилилось, пока мы шли. Оно не тянуло меня. Оно окутало меня теплым одеялом, липло ко мне, не хотело отпускать, когда я сделала первый шаг на территорию Земли.

Когда чары отпустили, их пальцы скользнули нежно по моей спине. Я стряхнула ощущение и присела на корточки за Брэлинн. Родес сделал так рядом со мной.

— Пока все хорошо, — тихо сказал Люкен. — Пойдем к другой стороне холма, я никого не ощущаю вокруг нас. Мы сможем продумать следующий ход там.

Родес кивнул, и я пошла за Люкеном и Брэлинн. Родес следовал за мной, мы пробирались среди деревьев и по невысокому холму, покрытому травой и длинными красными камышами, которых пригибал ветер.

Мы были на территории Земли, и тут было не так, как на территории Духа. Тут словно появился цвет.

Все было таким… зеленым. И коричневым. Но зеленого было больше. Деревья на землях Духа были почти без листьев, старые стволы были бледными, разного размера, а на территории Земли были все оттенки зеленого и коричневого.

Я не думала, что у коричневого были оттенки, до этого. Я знала, что они были, но сейчас все было таким ярким и настоящим, что я поражалась красотой красок.

Все было окружено густыми лесами и небольшими холмами, горы с круглыми вершинами виднелись вдали, отличались от гор, к которым я привыкла. Ручей журчал за долиной, но вода была такой чистой, что была почти прозрачной. Взгляд влекла густая растительность и разноцветные камни, сияющие под блестящей водой.

Все кричало здоровьем и… зеленью. Другого слова не было.

Я не знала, что могли делать с магией повелители Земли, кроме как трясти землю, как делали часовые, но их сила должна была впечатлять, они могли не просто двигать камни и видеть связь высокого дерева со всем вокруг него.

Тут было столько восхитительного, и это было серьезным утверждением, ведь я жила в одном из самых красивых мест в мире.

И когда я решила сказать это Родесу, я застыла от шага, такого тихого, я не знала, как вообще его уловила.

Но не я одна это услышала, Люкен и Родес тоже напряглись.

И тут земля пошевелилась под моими ногами.

Она двигалась. 

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

Родес выругался под нос и вскочил на ноги, словно шагал по воздуху, а не по движущейся земле под нами. У меня такого таланта не было, и я впилась пальцами в землю и траву, почва ускользала из-под пальцев, крохотные камешки впивались в кожу. Я надеялась, что не упаду с холма на то, что ждало внизу.

Люкен обвил рукой Брэлинн, прижал ее к боку, пока копал холм свободной рукой. Его меч висел на спине, и он не мог защитить им кого-нибудь из нас. Но пока он оберегал Брэлинн, я и не хотела, чтобы он занимался чем-то другим.

Родес оказался рядом со мной, притянул меня к себе свободной рукой, другой колдовал. Он повернул меня под себя, и я снова впилась ладонями в землю под собой. Он крикнул что-то Люкену, но я не слышала из-за гула холма под нами и шума воздуха вокруг нас.

И тогда стали падать камни.

Брэлинн завизжала. Люкен притянул ее ближе, покатился по холму, камень за камнем ударяли по склону.

Родес склонился и закричал мне на ухо, чтобы я слышала:

— Нам нужно на другую сторону холма к тем деревьям. Маги Земли могут двигать почву под нами, если у них достаточно сильный маг.

Он отодвинул нас обоих, другой камень упал слишком близко. Он врезался в землю, оставил кратер и покатился по холму, но когда он ударился об холм, кусок отвалился от него и рассыпался на тысячу кусочков.

Я невольно вскинула руки, используя магию Воздуха, как удавалось. Я получила кармашки воздуха, несущиеся к острым осколкам, летящим к моему лицу. Магия согрела пальцы, тянула за легкие, растягивая их до боли, и я знала, что делала это неправильно, но я не знала, как еще заставить это сработать.

К счастью, немного магия мне помогла, и почти все осколки полетели к холму, а не в Люкена и Брэлинн. Я была удивлена, что это вообще сработало, и что по мне не попал другой камень.

Но я не смогла остановить все осколки, и один порезал руку у плеча, порвав тунику и оставив рану. Другой поцарапал мою щеку, глаза слезились от боли. Я подавила вопль, поднесла ладонь к лицу, пытаясь понять, насколько плохим было кровотечение, но зашипела, ведь действие заставило тунику задеть другую рану.

Родес выругался надо мной и послал удивительно сильную волну магии Воздуха к кратеру и другому камню, летящему к нам. Он потянул меня за руку, и мы поползли по холму, пригибая головы.

Хоть на этой стороне холма не было часовых или магов Земли, мы не были на горе. Как бы далеко мы ни ушли, как бы ни пригибались, маги Земли могли перекинуть камень через вершину и попасть по нам. Почему-то они не напали на нас сами, и, думая об этом, я могла сосредоточиться только на том, чтобы следовать за Родесом к роще деревьев.

Земля под нами снова задрожала, но не так сильно, как первые два раза. Люкен был за мной, Брэлинн — ниже меня. Я услышала Люкена, когда он крикнул:

— Их маг землетрясений выдыхается. Не такой сильный, как они думали.

Родес на миг оглянулся, прищурился, заметив порез на моем лице, и посмотрел вперед:

— Их все еще слишком много, — мои надежды таяли. Если Родес переживал, то я не знала, как мы выберемся из этого.

Мы как-то добрались до деревьев, ряд тянулся по холму. Мы скрылись за несколькими, камни и земля продолжали атаку. Я не знала, чего маги Земли пытались достичь, но если они хотели засыпать нас землей, придавив камнями, то у них неплохо получалось.

— Это не обычные часовые, — Родес выглянул из-за дерева, стараясь не привлечь внимания. Я не знала, были ли маги земли в курсе, где мы находились, но я не делала резких движений, чтобы не выдать нас.

И я застыла от страха на месте.

Я не двигалась, пока мне не скажут бежать. Было преуменьшением говорить, что я снова была не в своей тарелке.

— Я знаю, о чем ты, — добавил тихо Люкен.

— Почему вы так думаете? — прошептала я.

— Они ведут себя как те, которые нашли нас у палаток, — отметила Брэлинн, и я кивнула, хотя я не знала, что произошло у палаток с Люкеном, Брэлинн и Эмори. На подробности не было времени, но я видела, что часовые сделали с Родесом и мной, и что Родесу пришлось сделать, когда они мною заинтересовались.

Я не хотела, чтобы это повторилось, но я не была уверена, что у меня был выбор.

Родес нахмурился и объяснил.

— В лагерь пришла организованная группа. То были страже, которые хотели отогнать нас от границы и могли схватить нас. Только один из них использовал опасную силу, если помнишь, и его старший не был этим доволен. Я не думаю, что те часовые сразу убили бы нас. Эти ребята? Они играют. Они бросают камни, чтобы не попасть по нам прямо, но все равно ослабить. Их маг землетрясения, который может двигать землю под нашими ногами, превращать почву в волны, будто это вода, уже выгорел. Иначе мы еще катались бы, как до этого. Они будто команда… но не так. Они просто бросают в нас все, что у них есть, и в этом нет смысла. Я не знаю, хотят ли они нашей смерти, или они хотят нас поймать. Это просто ощущается… иначе. Магия будто сырая, неуклюжая.

Я кивнула.

— Ты прав. То есть, конечно, ты прав, но я тоже ощущаю разницу в магии, — я вытянула руки и тряхнула ими. — Она не такая… напряженная, как раньше. Я знаю, что я в этом новичок, но…

Родес сжал мою ладонь и опустил, снова выглянул из-за деревьев в поисках тех, кто нападал на нас. Стало тихо, даже слишком, как по мне.

— Новичок, но мы с Люкеном ощущаем твою потенциальную силу. Это не мелочь, Лирика. Тебе нужно доверять инстинктам.

Я не знала, были ли у меня инстинкты, которым можно было доверять. Я не успела ничего сказать, деревья вокруг нас задрожали, и я выдохнула, вытянув руки. Я не знала, помогла бы моя магия или только навредила, но я не собиралась сдаваться без боя. Как и Родес или Люкен с его мечом. Только Брэлинн была без магии, но она стояла, высоко подняв голову, и я знала, что она будет биться голыми руками, если будет нужно. Мы были не на своем месте, но мы учились.

Другого выбора не было.

Мы пошли вдоль деревьев, падая на колени из-за камней, обрушивающихся вокруг нас. Те, кто нападали, знали, где мы были, но не шли прямо к нам. Может, это была игра для них, может, у них были другие планы. Но я надеялась, что из этого был выход.

Я не хотела узнавать, что будет, если нам не хватит сил защититься.

— Кошмар, — прошептал Родес. — Не пойму, сколько их там, но, судя по магии, пятнадцать? Двадцать?

Мои надежды рушились. Двадцать магов против двух обученных, одного без знаний и человека, который мог быть как-то связанным с этим миром… Расклад был не в нашу пользу.

— Наверное, так. И ты знаешь, что они делают? — Люкен звучал так, словно хотел что-то порвать, но сдерживался.

— Это ловушка.

Нас куда-то гнали, и мы ничего не могли с этим поделать.

Родес снова выругался и повернулся ко мне.

— Я не могу использовать всю свою силу, потому что они могут добраться до тебя или Брэлинн раньше, чем я до них. И если они узнают, кто я, кто ты, будет еще хуже. Я буду биться, Лирика. Даю слово, но если дойдет до того, что я не могу, даже с Люкеном, тебе с Брэлинн придется бежать. Бежать туда, откуда мы прибыли, покинуть это королевство и искать путь домой.

Я покачала головой, не веря его словам.

— Я тебя не брошу.

— А я не дам тебе пострадать из-за того, что я не могу тебя защитить. Я сильный, Лирика. Наверное, сильнее их всех там, но я не знаю, поможет ли это в бою против всех сразу, или когда я почти без энергии, ведь долго был в другом мире.

— Тебе нужно быть в этом мире, чтобы накапливать магию? — Брэлинн словно читала мои мысли, у меня был тот же вопрос.

Родес кивнул.

— Близость к нашему королевству и кристаллу при дворе помогает. Потому те, у кого есть сила, обычно остаются в стенах дворца. Я в порядке и буду в порядке. Я не слабый, могу повелевать двумя стихиями, но это сложнее делать, если я не хочу оставлять след из тел, и если я хочу уберечь вас двоих.

Он убрал кровь с моей щеки, его взгляд потемнел.

— Хотя я плохо с этим справляюсь.

— Я в порядке, — я игнорировала не только боль в щеке, но и то, как от его прикосновения хотелось прильнуть к нему. Времени на это не было, но игнорировать его становилось все сложнее, хотя все рушилось вокруг нас.

— Нет. И они заплатят за то, что пролили твою кровь, — угроза в его голосе должна была обеспокоить меня, но этого не было. Я выдохнула и потянула Родеса к земле, камень врезался в дерево, за которым мы укрывались.

Не было времени думать и говорить.

Сражение продолжилось.

Четверо мужчин вышли с поляны, и Родес отправился к ним. Один из магов Земли был в темно-коричневых кожаных штанах и темной тунике, на голове был зеленый шарф, и он улыбался Родесу как дикарь, а потом вытянул руки, растопырив пальцы, и соединил ладони перед своей грудью.

Земля стала двигаться волнами под моими ногами, и я поняла, что это был маг землетрясения.

Трое других с ним были одеты схожим образом, но без повязки на голове, от этого было видно их каштановые волосы разных оттенков. Они разжимали и сжимали ладони, двигали руками, и я подозревала, что они применяли иную магию земли.

Они выглядели как пираты, и я с трудом сдержала смех от этой мысли. Пираты с магией Земли, которые терзали землю, чтобы… что? Похитить или убить нас? Я не знала, кем они были, но они отличались от стражей.

Камни поднялись с земли вокруг нас, направились к Родесу. Я не успела моргнуть, Родес вытянул руки, и ветер окружил нас, оттолкнул камни туда, откуда они летели.

Маг землетрясения не дрогнул, но трое метателей камней бросились врассыпную. Я решила, что эти маги были слабее. Последний из них щелкнул пальцами, и камни стали пылью.

И хоть маг землетрясения казался самым наглым, я подозревала, что у того сил было больше.

Другие маги напали на Люкена, Брэлинн была за ним. К нему шли еще маги, и хоть он был сильным и с мечом, один из камней ударил его по голове. Я с криком побежала к нему, но Брэлинн уже была там, ее ладонь накрыла рану. Она осталась уязвимой. Они оба были в опасности. Когда маги снова напали на всех нас, я смогла только вытянуть руки и надеяться, что моей силы хватит для защиты друзей.

Этого было мало. Не могло хватить.

Я сбила двух мужчин с ног, но другие подобрались ближе.

Они не ударили нас снова. Они с улыбками схватили Брэлинн и Люкена и направились ко мне. Я не бежала, я не могла бросить друзей. Но, когда Родес повернулся ко мне спиной, я поняла, что уходить было некуда.

Мы были окружены.

Мы были в ловушке.

Мы проиграли. 

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

Оказалось, что маг, который был лучше всех с камнями, был лидером пиратов-магов Земли. Я не знала название их банды, но мысленно звала их именно так. Это помогало сохранить разум, хотя бы мыслить логично, насколько это было возможно в новом мире и в плену у безымянного врага.

Я знала, что мужчина был лидером, потому что другие ждали его приказов, даже если просто поглядывали, думая, что мы не замечали. Группа быстро обступила нас, когда Родес опустил руку, сообщая, что сдается. Они схватили Родеса за плечи, оттащили его от меня. Он смотрел мне в глаза, и я знала, что мы как-то выберемся из этого.

Несколько пиратов понесли Люкена к телеге, куда они заставили забраться и Родеса, Брэлинн и меня. Они не трогали меня или Брэлинн, и я не знала, было ли это из-за того, что они не хотели вредить женщинам, или просто они не понимали, что на их земле делали дейны.

Но я же не была дейном, да?

Я была магом Воздуха, может, даже больше этого. Родес и Люкен думали, что так и было, так что, может, это было правдой, но мне казалось, что я не могла сообщать этим магам Земли, кем я могла быть.

Теперь мы сидели в пещере, прикованные друг другу и в грязи. Пираты не бросили ее в нас, но после телеги и того, как нас втащили в пещеру, мы не могли не быть в грязи. Пираты прошли мимо, выглядели чище нас, и я поняла, что они могли убрать грязь с себя магией, если хотели.

Или, может, я думала о таких мелочах, потому что не знала, выживем ли мы.

Оковы на запястьях будто посылали гудение в тело, и мне казалось, что если бы я попыталась отыскать Воздух и использовать его, я не смогла бы. Пираты не оставили с нами много стражи, значит, Родес и Люкен тоже были подавлены так или схожим образом. Они не отбивались. Пираты даже не забрали у Люкена меч. Он все еще был пристегнут к его спине. Его лицо было в крови после нападения, но он был настороже, выглядел так недовольно, как я еще не видела за недолгое время нашего знакомства.

Мы сидели спинами к стене, меч Люкена впивался в землю, и я знала, что нас тут оставили временно. Я не знала, чего мы ждали, но я знала, что что-то будет. В такие моменты я желала читать мысли, чтобы понять план. Я не хотела умереть тут. Я вообще не хотела умирать. Но я не знала, что будет дальше.

Тело болело, ладони вспотели. Я ощущала запах гнили, едкий запах мокрой почвы. Вода журчала в ручье неподалеку, но я не знала, было это снаружи, или звук был из пещеры, в глубине которой мы находились.

Я посмотрела на Родеса, надеясь, что я могла что-то сделать, но когда он посмотрел поверх моей головы, я поняла, что время на планы прошло. Жаль, но плана так и не было.

— Я не ожидал найти Воздух и Воду, Воздух, начинающий Воздух и дейн на моей территории. Порой я везучий.

Маг камня, лидер, улыбался нам, когда я повернула голову. Я сглотнула, надеясь, что меня не стошнит. Это как-то стало моей жизнью, и я не собиралась отступать. Не было времени пугаться, а испуганное поведение только все ухудшило бы.

— Я Слейвик, лидер группы. Некоторые зовут меня Королем, но такая кличка может привести к казни. Королева Камэо не будет выяснять, была ли это шутка. Она приказывает казнить, потому что сломала ноготь, что говорить о том, кто пытается захватить трон. Она была Высшей королевой Обскурита пятьсот лет, и ей все еще мало.

Мужчина пожал плечами и сел на большой плоский камень перед нами. Слейвик, похоже, любил говорить при зрителях, но я не знала, чего он мог хотеть от нас. Но теперь я знала, как звали высшую королеву — Камэо. И, раз она была королевой Слейвика, то она была королевой Обскурита, правила территориями Земли и Огня, границами между ними.

Слейвик закинул лодыжку на колено и прислонился к стене пещеры.

— Когда Зик был живым, он ее сдерживал. Но он давно умер, и многие не помнят старого короля. Но он просто был замужем за работой, так что кто знает, кем он мог быть без Камэо рядом с ним. Но глаза всегда смотрят, уши всегда слушают, так что не зовите меня королем пиратов. Я — Слейвик, — он подмигнул. — Но ты можешь звать меня королем пиратов, когда мы одни, если хочешь.

Когда Родес зарычал, я поняла, что Слейвик говорил со мной. Я подавила дрожь, старалась не реагировать, но, судя по его взгляду, скрыть отвращение и страх не удалось. Не помогло то, что он назвал себя королем пиратов, как я прозвала его мысленно. Это было очевидно по их нарядам, хотя казалось, что он читал мои мысли. Родес не упоминал, что такой талант мог прилагаться к одной из стихий, но Слейвик мог быть особенным.

— Король пиратов, — Родес фыркнул. — Серьезно? Так ты себя зовешь?

Слейвик прищурился.

— Ты выглядишь знакомо, Люмьер. Я тебя знаю?

— Ты ведешь себя так, словно я должен тебя знать.

Я старалась не шевелиться, надеясь, что Родес не просто так злил Слейвика. Я не хотела на себе внимание самопровозглашенного короля пиратов… хотя я и не хотела, чтобы он смотрел на Родеса.

Слейвик прищурился.

— Ты — Люмьер, ты не знаешь меня. Но в Обскурите? Они меня знают. Некоторые меня боятся. Некоторые понимаю, что я делаю то, что должен.

— И что ты делаешь? — я не поняла, что заговорила, пока слова не вылетели изо рта, и Родес напрягся рядом со мной. Брэлинн прильнула ко мне, и я видела краем глаза, что Люкен взглянул на меня, но быстро отвел взгляд на других, старался следить за всеми.

— То, что нужно, — рявкнул Слейвик. — Мы берем то, что можем у тех, кто не знает ничего лучше. Они это не используют, а наш мир умирает. Наш народ умирает. Если мы не заберем, тогда кто? Кто это использует? Власть, золото, дома, еду. Если они пропадают зря, тогда это нужно использовать с умом.

— Так ты как Робин Гуд? — спросила я, зная, что не стоило говорить. Я не сдержалась.

Король пиратов прищурился.

— Кто?

Я прикусила язык. То, что Родес был в мире людей и мог видеть несколько сериалов и фильмов, не означало, что другие так делали. И Родес говорил, что в мире мейсонов не было изобретений людей. Ни телевизора, ни фильмов, ничего, что могли разрушить стихии и магия.

— Не важно.

— Хм, — он провел ладонью по волосам и разглядывал нас. У него были темные волосы, карие глаза — еще темнее, кожа была чуть смуглее моей. Я не думала, что это было от солнца, но это было от природы. Многие люди на этой территории были разными оттенками белого и коричневого, у них были схожими цвет волос и стиль одежды. Я не знала, были ли у всех магов Земли каштановые волосы, но у пиратов и стражей так было.

— Ты воруешь у людей, потому что думаешь, что имеешь право, или что ты можешь делать это, потому что они не используют это должным образом. У нас ничего для тебя нет, так почему мы тут?

Мне нужно было заткнуться. Люкен поглядывал на меня, когда не следил за пещерой. Брэлинн смотрела на меня как на безумную, но Родес смотрел на меня, словно верил мне.

Мне.

Хотя я не знала, что делала.

— Тебе нравится задавать вопросы, да? — Слейвик прищурился, но был на грани улыбки. Ему будто нравилось следить за тем, что мы могли сделать, чтобы он смог вести себя так жестоко, как хотел.

Я не знала, погубят ли нас мои вопросы, но я не могла просто лежать и позволять им делать то, что они хотели сделать с нами. Я не собиралась допускать, чтобы мои друзья — люди, которые пытались мне помочь — умерли, потому что мне не хватило смелости или сил помешать этому.

— Тут не осталось надежды. Территория Земли умирает. Все территории умирают. Кристаллы, которые нужны для нашего выживания, угасают.

Я посмотрела на Родеса, он не глядел на меня. Но я видела напряжение его челюсти, так что король пиратов говорил важное. Родес не был готов к тому, что я это услышала. Я не знала, что это означало, но не была рада этому. Потому что Родес должен был все мне рассказывать. Так я думала.

Он ведь говорил, что ждал, пока вернется Розамонд. Чтобы она все мне объяснила. Но он почти не описывал мне происходящее в этом новом мире.

И я была напугана.

— Вижу по твоему лицу, что ты не знала о кристаллах, — король пиратов хмуро посмотрел на меня и пожал плечами. Я боялась, что он поймет, что мы были из мира людей, и он или раскроет правду о нас, или поймет, почему мы были на его территории. — Кристаллы питают каждое королевство. Слышал, до войны, до Падения был один большой кристалл. Но это может быть сказка для детей, чтобы они знали, что все когда-то было единым, и как было идеально мирно. Это бред, как по мне. Потому что нашему миру нужна война. Это ведет королей и королев наших земель. Жадность, война, жажда. Все это всегда было частью нашей истории, а то, что королевств стало два? Это просто добавляет больше крови на поле боя.

— Так теперь два кристалла? — я не хотела спросить. Судя по взгляду Родеса, я не должна была. Потому что любой в этом мире должен был знать это.

Но король пиратов не смотрел на нас. Он разглядывал ногти, словно никуда не спешил. Словно он не приковал нас посреди пещеры.

— Два. Тьма и свет. Понятно, где какой. В каждом королевстве при дворах лежат кристаллы. Король и королева берут силы из кристаллов. Все должны брать силы из кристаллов и кормить их силой. Это симбиоз или что-то вроде этого. Но магия в нашем мире угасает, как и кристаллы. Наша земля и наш народ умирают, как и наша магия, день за днем. У нас больше дейнов, чем раньше, это о чем-то говорит. Мир умирает, все умирает. И мы с моими людьми делаем все, что нужно, чтобы выжить. Потому что никому нет дела до того, что мы делаем. Ни капли.

— Ты словно веришь, что мы уже мертвы. Что мы просто ждем конца.

Я посмотрела на Родеса после этих его слов, гадая, пытался ли он заманить Слейвика, или он просто хотел знать ответ. Я не знала, хотела ли я знать. Потому что я знала, что Родес не просто так хотел, чтобы я пошла в этот мир. Жрица Духа должна была что-нибудь сделать. И если нужно было объединить королевства, не дать магии умереть, может, ему стоило сразу рассказать мне об этом. Мы не могли ждать Розамонд, я уже открыла одну стихию, и я боялась того, что будет, когда еще четыре откроются. Если откроются.

— Жрица Духа — ложь, — Слейвик поднял голову и хмуро посмотрел на нас. — Это мир, который родился из желания надежды, и это ведет только к смерти. Мир вокруг нас угасает, как те кристаллы. И мы ничего не можем с этим поделать. Короли и королевы посылали своих детей в мир людей на поиски Жрицы. Но если она так важна, почему ее скрыли? Если она знает, как нам помочь, почему она прячется от нас? Знаете, почему? Потому что ей нет дела. Или ее нет существует. Так что мне плевать, что вы думаете. Но у тебя есть то, что я хочу.

Я посмотрела в глаза Слейвику.

— И что это?

Слейвик усмехнулся, страх скользнул по моей спине.

— У тебя есть сила.

Больше магии загудело в воздухе, земля задрожала под нашими ногами. Маг землетрясения вернулся.

А потом Брэлинн завизжала.

Они переместили нас в другое место из земли, неглубоко под землей. Вокруг нас лежали мертвые или умирающие. Они были в ловушке, как мы. Если мы не найдем выход, мы умрем, как они. Были ли тут хорошие жители, или все на этой территории были потеряны?

Они разделили нас. Брэлинн забрали с Люкеном после ее крика. Кто-то подошел за нами, потянул ее за волосы и прижал клинок к ее горлу. Она перестала визжать, когда поняла, что касалось ее кожи, и я чуть не закричала за нее.

Они забрали друзей, увели Родеса в другое место, и я надеялась, что мы все еще могли что-нибудь сделать.

Но вряд ли у нас был выход.

У меня не было сил, и я не знала, где мы были. 

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

— Надежда еще есть.

Я чуть не вздрогнула от хриплого голоса и посмотрела в сторону. То, что я приняла за сверток одеял, было пожилой женщиной с морщинами на лице, говорящими о возрасте и знаниях.

Я смотрела на женщину рядом с собой и хотела только обнять ее и сказать, что все будет хорошо. Или я хотела, чтобы она сделала так со мной. Страх пробежал по спине и наполнил желудок.

Я так боялась, но знала, что если буду просто дышать и надеяться, может, выход найдется.

Но Родес и Люкен не выглядели так, словно отсюда был выход, когда я видела их в последний раз.

Может, надежды и не было.

— Я знаю, кто ты.

Мои глаза расширились от слов женщины, но я промолчала. Что говорить? Я ее ни разу в жизни не видела, и я не знала, кем она была, так что она не могла знать, кто я.

Она не знала мое имя. Не знала моих друзей. И она не знала, что я была магом-новичком, который не должен был находиться тут. Я была фальшивкой. И Родес хотел верить, что я могла быть спасительницей? Я могла только говорить не то, что требовалось, попасть за это в темницу. В темницу с кричащими и умирающими людьми, которые сдавались.

И что было большее всего? Я не знала, умирали они от того, что делал король пиратов, или он говорил правду, и магия — и воля людей к жизни — угасали. И надежды не было.

Они не верили в Жрицу Духа.

— Я знаю, что ты не понимаешь, о чем я. Но я знаю, кто ты. Я знаю, что ты должна сделать. И ты не должна находиться тут. Может, будет проще для других, если ты останешься тут навеки, и тебя никто не найдет. Но так быть не должно.

Дрожь бегала по моему телу, мурашки выступили на коже. Я не знала, кем была эта женщина, но ее слова стали меня пугать.

— О чем вы говорите? — прошептала я, боясь, что Слейвик или кто-то еще услышат меня. Я не хотела, чтобы король пиратов знал, кем меня считали другие, и я не хотела, что он был близко ко мне. Потому что я знала, когда в следующий раз увижу его лицо или кого-то из его людей, это будет последним, что я увижу. И то, что я могла спокойно и ясно думать, говорило мне, что моя жизнь сильно изменилась после того, как я проснулась от кошмара. И погрузилась в новый.

Потому что это было намного хуже любого сна о четырех стихиях, где я стояла в центре четырех сторон. Это отличалось от нападающей тьмы, теней. Это было настоящим. И, может, те видения во снах были реальнее, чем я хотела верить.

— Я знаю, кем тебе суждено быть. Я вижу, — продолжила женщина. — Моя сестра не была такой, как ты, но у нее была сила. Она давно покинула этот мир, сказав, что вернется за мной. Она не вернулась. Я всегда думала, что кто-то нашел ее и забрал ее с этой Земли. И не только с той части, на которой мы сейчас лежим. С той, которая держит всех нас.

Я посмотрела на женщину и нахмурилась.

— Вы говорите о магах Духа?

Я прошептала слова, надеясь, что никто не услышит. Но никто нас не слушал. Никто ничего не делал. Слейвик был прав. В этом месте не было надежды.

— Да. У нее была сила Духа, но больше — Земли. Может, когда-то и были маги только Духа. Но их уже не существует, да? Они пропали среди дейнов и людей со временем. Вымирание — гадкое слово, но это близко к тому, с чем мы столкнулись. И теперь посмотри, чем мы стали. Мы угасаем, разбиваемся на тысячи кусочков. Но ты тут, и я всегда знала, что ты придешь. Я всегда знала, что однажды встречу тебя, и я буду знать, что делать. Потому что я всегда верила. Другие говорили, что я не должна, но я верила.

Я не могла ничего сказать. Что говорить? Родес говорил, что я — Жрица Духа, и он звучал так, словно надежда еще была. Но я была лишь сосудом, инструментом. Он не рассказал мне, что означала магия Духа или стихии. Я была так запутана насчет него, и не только из-за чувств, но и из-за всего вокруг нас.

— Как тебя зовут, милая?

— Лирика.

Я не думала, что это нужно было скрывать от нее, я даже не знала, увижу ли снова солнце. Увижу ли еще друзей. Увижу ли снова Родеса.

Почему я была тогда такой мрачной, я не знала, но, наверное, дело был в том, что я застряла в пещере под землей — или я была над землей, понять было сложно, ведь это место было и над, и под землей. Но я знала, что кто-то хотел навредить мне, моим друзьям, и они разделили нас. Силы в количестве уже не было.

Что бы я ни делала, я не могла снять оковы. Я не могла использовать магию Воздуха, которую только раскрыла. И я не знала, как отпереть другую магию, другие стихии, которые, по словам Родеса, были во мне. Пока что я была малышом-магом Воздуха без особой силы. Может, это был очередной сон, от которого я проснусь с криком.

Но я не могла проснуться.

Не в этот раз.

— Лирика — милое имя для Жрицы Духа.

Я молчала. Я не знала, могла ли ей что-нибудь сказать. Я не могла давать ей надежду, и я не могла сказать ей, что не была Жрицей Духа. Потому что ее взгляд, мысль, что я была такой и могла выжить, существовать, придавала ей воли жить.

Или я слишком много вкладывала в два слова, которые могли ничего не значить. Может, я делала это важным, чтобы надеяться.

Потому что это была не моя жизнь.

И все же — моя.

И если я собиралась сбежать, мне нужно было перестать думать, что это была не моя жизнь, иначе я не выживу. Мне нужно было стать сильнее.

— Я не буду спрашивать, что ты тут делаешь. И почему ты тут. Но знай, что остальные услышат о тебе. Будут сначала шептаться, а потом слова польются волнами. Люди будут следовать за тобой, будут бояться тебя и любить тебя. И я знаю, что должна сейчас сделать. И когда придет время, я хочу, чтобы ты вспомнила меня.

— Как вас зовут? — спросила тихо я. Я не хотела вдумываться в ее слова. Вокруг меня было столько давления, как и внутри меня. И это все навалилось сразу, потому я хотела попытаться забыть это хоть на миг. И если я могла сосредоточиться на других, на чем-то важном, кроме меня, может, я смогу вернуться к тому, что нужно обдумать, позже. Я умела зарывать голову в песок лучше, чем я думала.

— Магда.

Женщина сжала мою ладонь, и сила в ее костях потрясла меня, пронзила душу, словно я стояла на электрической сети.

Я стояла на этом месте во снах, смотрела в одну сторону, другие тянули меня, и я не могла больше дышать, не могла видеть, а моя жизнь навеки менялась.

Я не знала эту женщину, но она знала меня.

В ее глазах я видела тьму, кровь, ритуал. Я видела Огонь, Землю, Воду, Воздух. Я видела все это, видела свою судьбу.

Только не могла понять, что все это значило.

— Твоя подруга, которую вы ищете, далеко, но вы ее найдете. Я не нашла свою сестру, но ты найдешь то, что ищешь. Она как я, та девочка, но с Воздухом и Водой.

Я моргнула, пытаясь уловить все, что она говорила, и все крутилось в голове. Я словно отставала на два шага и не понимала, что происходило.

— Что?

— Та, которую ты ищешь. Она — Пророк. Как я. Хотя она куда сильнее. Найди ее, Лирика. Найди раньше других.

Зловещий тон ее голоса вызвал во мне еще дрожь, но я старалась скрыть это.

Эта женщина была Пророком. Настоящим. Мне надоело говорить себе, что все это было ненастоящим, не после всего произошедшего.

— Пророк? Вы видите будущее? — то, что я читала пару книг фэнтези, не означало, что я знала, что означали титулы в этом мире. Это был не сон, не книга. Это был мир, где мне нужно было разбираться, потому что я не могла вернуться. Уже нет. То, что я уже отставала, не удивляло, но я старалась наверстать. Правда.

Только я боялась, что не смогу.

Что будет поздно.

Магда похлопала по моей ладони, ее кожа была прохладной и шершавой, словно она всю жизнь работала руками. Но ее кости были очень сильными.

— Да, как-то так. Это по-разному у каждого из нас, но твоя подруга сильная. Я могу Видеть, когда знаю, что это будет важно для меня. Я не Вижу все важное в своей жизни. Но я знаю, когда мне нужно сделать что-то ради общего блага.

Она замолчала и прислонилась к моему плечу. Я сжала ее ладонь, мои оковы звякнули. Я надеялась, что мы могли выбраться отсюда. Я не знала, где был дом этой женщины, была ли у нее семья, но если мы выберемся, я собиралась попросить Родеса о помощи. Потому что за пару минут разговора с этой женщиной я ощутила силу и уже не хотела пугаться и плакать.

Я знала, если начну плакать сейчас, тяжесть ситуации и всего, что случилось за прошлые несколько дней ударит по мне. И это будет слишком.

Я сидела, слушала других, тихо говорящих между собой. Некоторые плакали. Я дала Магде уснуть. Ее тихое дыхание порой прерывал хриплый кашель, и я знала, что если мы не выберемся отсюда в скором времени, она долго не протянет.

Но я не успела понять, как выбраться отсюда, дверь открылась, и упала полоска света. Я убрала руки от Магды и попыталась прикрыть глаза от резкого света. Я не знала, как долго находилась тут. Я не знала, сколько времени провела в этом измерении.

Когда глаза привыкли, ко мне прошел не Слейвик. Это был маг землетрясения. Тот, с повязкой на волосах, который был очень сильным. Он не использовал магию лучшим образом. Он не сберегал ее, и потому Родес и Люкен сказали, что он быстро уставал. Я знала, что сила запасалась, и нужно было время и практика, чтобы научиться использовать ее с умом, приберегать немного. Этот мужчина быстро все использовал. Если я дойду до такого, я не хотела стать таким магом.

Я чуть не фыркнула. Словно я собиралась доходить до такого.

Маг прижал палец к губам и улыбнулся.

И я знала, что мне не понравится то, что будет дальше.

Мне вообще не нравился этот мужчина.

Он щелкнул пальцами, и факелы вокруг нас загорелись. Я моргнула.

Он был не просто магом Земли. Он был и повелителем Огня. Знал ли об этом король пиратов, Слейвик? Я не знала, как они вообще отличали магов. И я не знала, как понять, каким магом каждый был, кроме стихии. Родес и Слейвик узнавали это, не видя, но не все часовые так могли, как не могли и другие, кого я встречала.

Магда была другой.

Я просто надеялась, что этот маг землетрясения, этот маг Огня не навредит Магде.

— Слейвик не знает, что я тут, но я хотел узнать тебя. В тебе что-то другое. Тебя зовут Лирика? — наверное, я вздрогнула, потому что он снова улыбнулся. — Я слышал, как парень с темными волосами так тебя звал. Точнее, мужчина. Я знаю, кто он, Лирика. Я не скажу Слейвику, потому что мне нравится смотреть, как король ведет себя так, словно знает, что делает.

Он произнес «король» так, что я поняла, что он не уважал Слейвика. Он следовал почему-то за Слейвиком, но я не собиралась спрашивать причину. Я не хотела знать слишком много, углубляться в политику пиратов, если такое вообще было.

Я просто хотела уйти отсюда, найти Родеса, а потом Розамонд.

Но я знала, что это будет непросто, что бы ни делал этот маг землетрясения.

Мужчина постучал по затылку и указал на меня.

— Я знаю, что ты — маг Воздуха, но ты послала нам что-то другое. Я не знаю, что это. Но если я возьму этот камень рядом со мной и разобью им твою милую ручку, ты скажешь. Или я подожгу тебя факелом, который только зажег. Немного. Знаешь запах горелой плоти? Это не как запах бекона или мяса на костре.

Он посмотрел так, что желчь подступила к горлу. Я старалась сдержать рвоту.

— Пахнет… Не знаю, как в долгий летний день, когда долго был снаружи и начинаешь ощущать жар. Как когда приходишь домой послед долгого дня и пахнешь как барбекю над костром. Вот этот запах. Конечно, не все пахнут как я, и не всем нравится запах горелой плоти. Не всем нравятся крики, когда я раздавливаю людей Землей. Слейвик позволяет мне то, что мне нужно. Он не знает этого, но делает, потому что не видит под поверхностью. И как только он поймет, что я могу вытащить из тебя — потому что я знаю, что ты можешь мне дать нечто хорошее — это будет того стоить. Я знаю, что ты другая. Он поймет, почему мне нужно было навредить тебе. Слейвик всегда понимает, хоть и не сразу.

Магда не двигалась, но мне показалось, что она не спала. Все тут были настороже, слушали мужчину. Ждали, что он сделает.

— Он никогда не приходит сюда. Он думает, что я отпускал всех пленников. Он думает, что, когда мы берем то, что хотим, что нам нужно, люди уходят в их домики и живут дальше печальные маленькие жизни. Но это не так. То, что Слейвик не знает, ему не навредит. И не навредит нам.

Я зарычала, не понимая, как попала в такую ситуацию. Слейвик не знал, что этот маг делал?

Кто тут правил на самом деле, если они были такими? Может, тут была анархия, садисты делали, что хотели, и ужас окружал нас.

Я не остановила слезы в этот раз, пытаясь отодвинуться от него. Я знала, что если он поймает меня, если он коснется меня, будет больно.

Он склонился ко мне, дыхание было так близко, что я ощущала запах. Пахло гнилыми яйцами, он словно давно не чистил зубы. Когда Слейвик был так близко, да и другие маги Земли, они так не воняли.

Этот, как бы его ни звали, гнил изнутри, и он знал об этом.

Но, думаю, ему нравилось.

Другие в комнате смотрели на нас, дрожали от страха или хотели помочь. Но они тоже были в оковах, и многие выглядели слабее меня. Я не знала, были они магами Земли или других стихий, но я знала, что была в этом одна, если только друзья не найдут меня.

И, как только маг землетрясения без имени, чье лицо будет последним, которое я увидела, склонился еще ближе, Магда прижала ладонь к моей щеке. Движение было таким быстрым, что мужчина вздрогнул и отпрянул с большими глазами.

— Что ты задумала? — он прищурился. Он вытянул руки, и я знала, что он был готов колдовать. Я только не знала, выберет он Землю или Огонь. Любое навредило бы.

Я смотрела на него, но слушала Магду.

— Все хорошо, милая. Я знаю, кем ты станешь. И что будет со всеми нами. Теперь закрой глаза, они идут за тобой. Не бойся, Лирика. У тебя есть дела важнее в жизни, чем переживать за старушку, — я не знала, что она имела в виду, а потом она щелкнула пальцами и хлопнула в ладоши. Чистая сила из нее сотрясла меня.

Вся комната задрожала, со стен сыпалась пыль, они двигались. Мужчина впереди меня, имя которого мне нужно было узнать, чтобы кричать его, когда я заставлю его страдать за то, что он сделал со всеми этими людьми, отпрянул на шаг, шатаясь.

А потом Магда хлопнула ладошами по земле между нами. В стене справа от нас открылась дыра, полился свет. Люди завизжали, откатывались от обломков. Еще волна земли поднялась в воздух, сбила мучителя. Это его не убило, но сбило. Я знала, что он был живым, потому что его грудь вздымалась и опадала.

Магда ударила ладонями по моим оковам, и они упали. Я посмотрела на нее и охнула. Ее глаза были белыми, волосы развевались от ветра, которого тут не было.

— Что происходит?

Она прижала ладони к моему лицу. Она смотрела на меня, но ее глаза не видели, не так, как видела я.

— Не переживай за меня. Я знала, что сдерживала в себе. И я знала, для чего мне нужно было использовать это. Я просто ждала тебя. Иди, другие будут тебя ждать. Вытри слезы, Лирика. Нам понадобится твоя сила. Не переживай о нас тут. Пленники выберутся, и они отыщут свои силы. Они будут помнить девочку, которую встретили тут, которая выступила против короля пиратов и его мучителя, мага землетрясения. Они будут помнить ее. Тебя.

Магда закрыла глаза и обмякла рядом со мной. Мои слезы катились. Она сказала мне не плакать, но я знала, что не могла сдерживаться, когда смотрела, как она умирала на моих руках.

И я знала, что никто не мог упустить факт, что большая стена в темнице пиратов пропала. Я поднялась на ноги, уложила Магду, чтобы выглядело, словно она спит. Я была слишком слаба, чтобы нести ее, и я не знала, что мне придется делать. И я отправилась к остальным, которые еще сидели, были в таком же шоке, как и я.

— Вы все еще в оковах? Давайте я помогу их снять.

Один из мужчин покачал головой, храбро встал с моей помощью. Он посмотрел на меня карими глазами. Он смотрел так, словно знал меня, знал, кем я была.

— Мы справимся. Мы доставим Магду к ее семье. Ищи друзей. Мы знаем, кто ты, Жрица. Мы всегда знали. Ищи силу. Ищи волю. И мы найдем способ тебе помочь.

Я не знала, кем были эти люди, но услышала, как Родес кричал мое имя за дырой в стене. Мне нужно было идти. Я не могла найти друзей и понять, что делать дальше, если просто сидела тут. В оковах еще осталось несколько сильных людей, но Магда как-то разбила почти все оковы ударом по моим наручникам. Эти люди помогут другим выбраться. Мне нужно было уходить, пока король пиратов не пришел проверить шум.

— Я… постараюсь помочь. Обещаю.

— Ты поможешь. Я это обещаю.

Я кивнула мужчине, хотя не понимала, что он имел в виду. Я помогала людям встать по пути, надеялась, что они справятся без меня. Я миновала дыру, когда подошел Родес с огромными глазами и бледной кожей. Он прижал ладони к моим щекам и впился поцелуем в мои губы, дрожь пробежала до моих пальцев ног, но голову не задела, потому что я могла думать только о Магде и людях за мной. Когда он отодвинулся, он помог мне выбраться из обломков стены.

Он поцеловал меня.

Словно думал, что я была мертва.

Я знала, что были дела важнее, о которых я должна была думать. И я не могла сосредоточиться на Родесе или происходящем. Я едва ощущала губы, плохо помнила, как ощущались его губы. У Родеса не было слов для меня, как и у Люкена с Брэлинн, которые присоединились к нам. Я знала, что они расскажут мне, что нужно делать, и что случилось с ними, но я не могла сейчас это слушать.

Я могла думать только о женщине за мной. Той, которая пожертвовала собой из последних сил, чтобы выпустить из плена меня и моих друзей.

Она отдала все ради видения, которое могло и не сбыться. Я даже не знала, каким оно было, ведь не видела сама.

Я просто надеялась, что это не был конец. И надеялась, что это было не только начало.

Потому что, хоть я знала, что была растеряна до этого, теперь я ощущала это сильнее.

Магда умерла за меня, и я не знала, что это означало.

Но я не забуду ее.

И не прощу себя. 

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

— Как вы выбрались? — я сделала пауза. — Чтобы забрать меня?

Хоть мужчина сказал мне идти, первую часть побега мы прошли с ними. Мы бежали из этого места вместе с теми, кто мог, тянули многих за собой, пока нам не пришлось разделиться. Я едва помнила все это. Шок был слишком сильным. Мы не останавливались, чтобы проверить, все ли в порядке, или даже чтобы узнать, было ли у них место, куда уйти.

Мы верили, что они справятся, потому что мы были мишенями, могли навлечь на них беду. Пленники понимали.

Хоть это я озвучила вопрос, я не была уверена, что мой мозг сможет принять ответ Родеса. Голова болела, ноги болели, ладони болели.

Но ничто не болело больше сердца. Моей души.

Закрывая глаза, я каждый раз видела лицо Магды.

Закрывая глаза, я видел лицо мужчины, с которым говорила, и других, которых оставила.

Не важно, что он сказал мне бежать. Что он бежал за мной с остальными. Что он как-то верил в меня, в то, кем я могла быть. Магда умерла, потому что верила, что я была Жрицей Духа. И я старалась не думать, что это означало. И не смогла ей помочь.

Какой это меня делало?

Какой я была, если могла оставить тех людей, хоть помогла выбраться из оков и встать? Я оставила их, не побежала с ними в лес. Я не отправилась с ними, чтобы проверить, нашли ли они укрытие. Я оставила их, потому что мне нужно было спасаться.

Мужчина сказал мне идти, сказал, что другие будут в порядке. А если нет? А если я убедила себя поверить ему, потому что хотела спасти себя? Только себя?

— Лирика? Что такое? — Родес тихо выругался, и я посмотрела на него. На его скуле был неровный порез, который я хотела бы исцелить прикосновением. Я не знала, когда он поранился, потому что пореза не было до того, как нас разделили после разговора со Слейвиком. Может, это произошло, когда стена упала, или пока мы были порознь. Я не знала. Но разве это было важно? — Лирика? Он тебя ранил? Они тебя ранили? Я не видел Слейвика, но там могли быть его люди. Если бы я мог вернуться и убить их всех за тебя, я бы это сделал. Но нам нужно было уйти, пока был шанс. Мы не смогли бы биться со всеми там, но я нашел бы способ, если бы он ранил тебя.

Я не коснулась его, но склонилась и задела плечом его плечо. Его тепло проникло в мои кости, но мне все равно было холодно. Вряд ли я смогу согреться после тех глаз Магды. В ней было слишком много силы, и она приберегала ее из-за того, что Увидела. Ей это нужно было, потому что я должна была выбраться оттуда. Не она. Потому что так делали видения. Они забрали силу у одного и давали другому, даже если образно.

Если я до этого и ощущала себя бессильной и незначительной, это не сравнилось бы с тем, как я ощущала себя сейчас.

Как мне проявить себя? Как доказать себе и остальным, что я стоила их жертв и боли?

Они хотели, чтобы я была этой Жрицей Духа, но я не знала даже, что это значило.

— Слейвика там не было, — ответила я, отогнала те мысли из головы, зная, что они не помогут сейчас. Родес не хотел давать мне ответы, и вряд ли они у него были. Когда он найдет сестру, я узнаю, что делать дальше. У меня была эта цель, и я могла шагать вперед. Мне нужно было знать, к чему я шла.

— Но был кто-то еще?

— Маг землетрясения. Он был и магом Огня. Ты это знал? Он сказал, что Слейвик не знал.

Родес покачал головой.

— Нет, я обычно хорошо определяю, какой стихией кто-нибудь может повелевать, но не всегда. И если он смог скрыть это от Слейвика, значит, на то была причина.

Я водила пальцами у своего колена, задела ладонью ногу Родеса при этом. От этого я резко вдохнула, но игнорировала это. Приходилось, если я хотела разобраться во всем произошедшем.

— Думаю, он просто хотел убедиться, что у него есть власть над королем пиратов. Он не навредил мне, но угрожал. Вряд ли он знал, кто я, но он знал, что я важна для тебя. Потому что он знал, кто ты. Я не знаю, что он собирался делать с этой информацией, и он все еще жив, наверное, так что может навредить тебе этим. Но он собирался использовать меня, чтобы задеть тебя. А потом Магда спасла меня.

— Та старушка? У тебя по щекам лились слезы, и ты звала ее, пока мы убегали от здания. Мы оставили ее с остальными? Прости, мне нужно было увести тебя, но я не смог бы биться со всеми сразу, ведь не знал, была ли ты ранена.

— Магда умерла. Она была магом Земли и Пророком. Она приберегала силу для этого момента. И использовала ее. Использовала так много себя, что умерла у меня на руках. Но она сломала оковы, оттолкнула того мага Земли. Она обрушила стену, чтобы ты попал ко мне, чтобы мы могли покинуть здание. Она сделала это, потому что сказала, что Видела это, но я не смогла ей помочь.

Родес обвил рукой мои плечи, и я прильнула к нему, нуждаясь в его силе больше, чем могла признать. Это был не мой мир, не моя жизнь, но чем больше я говорила это, тем сильнее понимала, что это не было правдой. Потому что я была тут, жила в этот миг, пыталась понять, что делать дальше. И если мне нужно было прислониться к кому-то на миг, я так и сделала.

— Прости. Я хотел бы что-нибудь сделать, но не могу. Я много раз видел, как люди умирают из-за угасания кристаллов и войны, что вряд ли все понимают, откуда это началось. Но измерение умирает. Я это говорил, Лирика. И я знаю, что с тобой есть надежда. Я не хотел давить на тебя, потому хотел, чтобы это рассказала Розамонд. Но, похоже, мне стоило рассказать тебе больше, чем я раскрыл.

Он звучал виновато, и я понимала, почему он не дал мне все детали истории, которая была длиннее всего, что я могла представить. Но было все еще тяжело.

Я покачала головой, но не отодвинулась.

— Ты можешь рассказать утром. Вряд ли я могу сейчас понять что-нибудь новое. Но Магда сказала кое-что, о чем я хотела спросить у тебя. Это будет после того, как ты объяснишь, что случилось там, потому что я все еще растеряна.

Я посмотрела на него, он нахмурился, но продолжил отвечать:

— Они поместили Люкена, меня и Брэлинн в другую комнату. С нами были другие, и они были в оковах, как мы, как и ты, полагаю. Никто не приходил и не уходил. Было даже… неплохо, без событий, как то, что ты пережила, — он скривился. Он зажал переносицу и вздохнул. — Забудь, что я это сказал. Там все равно не было спокойно. Я просто мало спал, потому говорю ерунду, из-за которой ты меня возненавидишь. Я не люблю видеть страдания людей. Мне не нравится, когда я не могу им помочь, особенно когда их приходится оставлять. Но стена рухнула, и я увидел тебя и понял, что нужно было уводить тебя оттуда. Мы с Люкеном бросились в дыру в стене, как только упали наши оковы. И мы проследили, чтобы для остальных остался путь побега. И хоть они были за нами, и мы помогли им выбраться, я знал, что мы не сможем остаться с ними. Я знал, что придется разделиться. Даже до того, как я тебя нашел, я проследил, чтобы никто не попал в ту комнату. Слейвику и остальным пришлось бы обходить, чтобы добраться до тех людей. Это дало им шанс. И утром мы сможем вернуться. Если нужно.

Я покачала головой.

— Там был маг Земли, старик, но не такой старый, как Магда. У него была сила. Я не знала, как поняла это, но я знала это.

— Ты начинаешь ощущать силу магов стихий. Со временем это станет четче.

Я запомнила это, посмотрела на свои ладони. Так много изменилось, и обратного пути не было.

— Он сказал мне идти. Сказал, что проследит, чтобы другие добрались, куда им нужно, и чтобы все, кто мог, помогали другим. Он смотрел мне в глаза и обещал это, сказал мне бежать. Думаю, он знал, кто я. Или кем меня все считают. Я пыталась помочь всем, но тут ты пришел, и нам пришлось убежать. Я хотя бы знаю, что они выбрались из здания перед тем, как мы разделились.

— Думаю… в следующий раз мы примем решение лучше, — Родес выдохнул и убрал руку с моих плеч, повернулся ко мне. — Я мог думать только о том, что нужно увести тебя, Люкена и Брэлинн оттуда. Мы оставили другим шанс сбежать, проследили, чтобы многие использовали его, но этого не хватило. Я больше не повторю эту ошибку, Лирика. Но ты должна знать, что твоя безопасность превыше всего.

Я подняла голову и посмотрела в его серебряные глаза.

— Потому что я — Жрица Духа?

— Не только из-за этого. Я надеялся, что ты уже это поняла, — в его голосе был пыл, которого не было раньше, и я заметила это, просто не знала, что с этим делать.

Я помнила, как он поцеловал меня. Вспомнила его вкус, ощущения при поцелуе. Поцелуй с парнем, который нравился, с влюбленностью, с которой на такое и не надеешься, должен был произойти в жаркий момент. Это были лучшие моменты. Но то, что это произошло, когда все рушилось вокруг нас? Это было слишком для меня. Пока что. Позже я поговорю с ним об этом. Позже я, может, остыну. Но пока я не могла забыть о Магде.

— Люкен и Брэлинн спят? — я сменила тему, побаиваясь того, что случится дальше, не желая говорить об этом. Я стала хорошо избегать сложных тем, и я этим не гордилась.

— Да. Я на страже, потом пойду и осмотрюсь. У нас уже нет сумок, так что спать придется на листьях и том, что найдет Люкен. Но мы справимся. Мы найдем то, что нужно, обменяемся тем, что найдем, и доберемся до границы и отыщем сестру. А потом… пойдем домой.

Мои глаза расширились. Родес впервые упомянул вторую часть плана, если план вообще был.

— Домой? Ко мне или тебе?

Родес провел ладонью по темным волосам.

— Мой дом в этом мире. Думаю, тебе пора увидеть королевство Люмьер вместо Обскурита.

Я отправилась вскоре спать, гадая, какой была бы моя жизнь, если бы я не сорвалась с той скалы, когда меня потащили нэги. Но в глубине души я знала, что нашла бы путь сюда.

Сны, то, что я не приняла решение насчет будущего… все толкало меня в эту сторону.

Когда запели птицы, чего я не замечала раньше, я уже больше часа не спала. Я спала не так много, как стоило, но была рада, что вообще хоть немного поспала, особенно учитывая все произошедшее.

Мы собрали все, что смогли найти. Люкен откуда-то взял две кожаные сумки для сбора ягод и воды. Я не спрашивала, где он их взял, но посмотрела так, что он сказал, что забрал их у двух часовых, которые точно не пропадут без них. Часовые были еще живы, но шли в другую сторону.

Мне стоило переживать из-за кражи, но пока я могла думать только о пути вперед.

— Ты в порядке? — спросила Брэлинн, пока мы спускались с холма по лесу. Мы молчали весь путь, но мы только избежали похищения и смерти, так что молчание было понятным.

Я посмотрела на лучшую подругу и напряженно кивнула ей.

— Я буду в порядке, — не ложь, но я не была в порядке.

— Мне жаль, что ты потеряла подругу, — она сжала мою руку, и я сглотнула, думая о Магде и Эмори.

— Спасибо, что ты тут. Не знаю, что я делала бы без знакомого лица.

Она сжала мою ладонь еще раз и отпустила, чтобы у каждой было лучше равновесие.

— Родес — знакомое лицо.

Я знала, что покраснела, но с Родесом мои чувства были на виду.

— А вы с Люкеном?

Брэлинн тоже покраснела, и я подавила смешок. Говорить о парнях и любви, хоть и не в подробностях, казалось нормальным. Я нуждалась в этом.

Родес поднял руку, и мы с Брэлинн присели за большим кустом. Мы научились прятаться, когда он так делал. Кто-то шел к нам, и я была рада, что мы двигались быстро.

Мужчина был старше Родеса и Люкена, но я не разбиралась в возрасте тут. Их вид не старел после двадцати. К нам шел маг Земли, хотя я все еще не могла объяснить, откуда знала это, но его сила ощущалась теплой — не горячей — и спокойной — но не жидкой.

— Я тебя знаю, — мужчина смотрел на Родеса. Я напряглась.

— Уверен, ты ошибаешься, — спокойно сказал Родес. — Мы просто проходим мимо, — он кивнул на Люкена, и я затаила дыхание, зная, что мой звук мог выдать нас с Брэлинн. Я вытянула руки, готовая колдовать Воздухом, если мужчина будет двигаться быстро, или если он был не один.

— Нет, я тебя знаю, — мужчина поднял руки, и все мы напряглись. — Я не обижу, и, судя по тому, сколько силы кристалла вытерло из меня за десятки лет, я не смог бы, даже если бы попробовал. Но для меня честь видеть тебя, принц.

Родес молчал, а другой мужчина поклонился, и я вдруг снова осознала, что мне помогал во всем этом принц. В нем было многое, что я не знала, но я хотела узнать больше.

Мне нужно было знать больше.

Но нынче я нуждалась во многом, чего не могла получить.

— Я знаю, что ты мне не веришь, но есть другие, которые хотят мир. Я пытался послать весть кому-то из вашего королевства, но вряд ли она дошла.

— Весть? — тихо спросил Родес.

— Мы с моей группой искали еду и увидели твою сестру. Она была у людей королевы, хотя пахло от нее нэгами. Ее вели на север к территории Огня, наверное, ко двору, раз она была с людьми королевы. Мы были слишком слабы, чтобы помочь ей, боюсь, и это только подвергло бы ее большей опасности. Но они не вредили ей. Она шла с ними, окруженная, но невредимая.

Я прикусила губу, чтобы не задавать вопросы. Если мужчина не врал, Розамонд была жива.

Родес задал еще пару вопросов, и Люкен отошел к нам.

— Мы можем дать ему еды или воды? — спросила я едва слышно. — Я знаю, что у нас мало, но он выглядит голодно… и изможденно.

Люкен посмотрел мне в глаза и кивнул.

— У нас не так много припасов, но поделиться можно. Я шел проверить вас, вокруг никого нет. Если бы были, мы бы их ощутили.

— Мы в порядке, — ответила Брэлинн за нас обеих.

Я кивнула и открыла свою сумку, чтобы посмотреть, что мы могли дать человеку, подарившему нам надежду. Как он мог верить, когда мир угасал вокруг нас? Я не знала, но восхищалась им за это.

Когда мужчина ушел, Родес подошел к нам, опустился на землю за кустом рядом с Брэлинн и мной.

— Ты ему веришь? — спросила я, вручив ему флягу воды.

Он кивнул.

— Спасибо. И да, я верю. Но не знаю, почему.

— Потому что твоя сестра — Пророк, а ты — Искатель правды, — Люкен пожал плечами.

Я выпрямилась.

— Искатель правды?

— Ты не удивилась, что Розамонд — Пророчица… — Родес поймал мой взгляд, и я кивнула.

— Магда упоминала это.

— Ясно, — я не знала, что он видел, но я и не могла читать его мысли.

— Это так?

— Да. Розамонд — Пророк. Моя бабушка была Искателем правды. Она могла отыскать правду в словах и действиях других. Даже в их намерениях.

— Как детектор лжи?

— Что это? — спросил Люкен, и я вспомнила, что он не был в мире людей.

— Нет, Искатель правды глубже этого. Я не такой, хоть Люкен так думает.

— Ты знаешь, когда кто-то говорит правду. Почти всегда.

— Может. Но я не думаю, что всегда верю этому.

— Думаешь, путник говорил правду? — сказала я. — Что видел Розамонд?

— Да. И это значит, что королева хотела Розамонд, а не случайный нэг.

Я застыла.

— Потому что Розамонд — Пророк, — это был не вопрос, но Родес все равно кивнул.

— Значит, королеве Камэо что-то нужно от моей сестры. Мы пойдем к границе, как и планировали, потому что это по пути, но мне кажется, что мы отправимся на север дальше, чем собирались.

Я поежилась, не хотела идти на территорию Огня или ко двору Обскурита. Что-то там меня пугало, но и манило туда. Я не знала, что это было. У меня пока была только одна стихия, и она была от Люмьер. Я не хотела другие стихии, если от этого было не по себе.

Но я не успела ничего спросить, Родес встал и протянул руку.

— Нужно идти, — сказал он, и я опустила ладонь на его руку, зная, что он был прав.

Брэлинн пошла рядом с Люкеном, мы продолжили путь. Мои ноги болели, тело ужасно устало.

Но я не могла остановиться.

Несмотря ни на что.

Из-за усталости я почти упустила то, как Родес напрягся.

Я повернулась на звук и застыла.

Мы были окружены.

Снова.

И в этот раз это были не пираты.

Это были часовые Земли.

И они были не одни. 

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

Их было сорок.

Сорок.

Все были в темно-зеленых туниках с коричневыми кожаными штанами, выглядели чище пиратов, и они были будто форме, а не простой одежде.

Я так устала проигрывать, не ощущать себя сильной, но нам не хватало количества.

— Халдар. Давно не виделись.

Я поняла, что это была плохая идея, когда люди вокруг меня вытянули руки, готовые использовать магию, и они знали, кем был Родес. Точнее, Родес знал, кем они были. Потому что каждый раз, когда мы встречали того, кого Родес знал по имени, или наоборот, происходило сражение, крики, или нам приходилось сдаваться, потому что шансы были не в нашу пользу.

Родес сказал, что ему было сложно скрываться, потому что его знали в это мире, в каком бы королевстве он ни был. Я понимала это с его темными волосами, серебряной кожей и магией стихий. Я только начинала понимать, какой силой он обладал, и она была мощной. То, что он был родственником короля Люмьера, врага королевы этой территории, было еще хуже.

Но я не знала политику, даже историю, как два королевства стали врагами. Но я знала, что не верила, что мы выберемся из этого сами. Нам придется идти туда, куда поведут часовые. Или мы никуда не пойдем.

Люкен сжимал меч, Родес вытянул руки, готовый колдовать. Я тоже так сделала, хотя у меня было не так много силы, как у других, но этого хватило бы, чтобы хотя бы дать Брэлинн уйти.

Она была беззащитна, она была моей поддержкой, она хотела узнать, почему это место звало ее. И защитить она могла себя только руками.

Краем глаза я заметила у нее маленький кинжал, который ей дал Люкен или Родес. Скорее всего, Люкен. Я не знала, умела ли моя подруга его использовать, но в ней было больше скрытой глубины, чем я думала.

— Родес. Мы нашли пиратов, или то, что от них осталось, — Халдар был крупным, его голос гремел среди деревьев. Он прижимал ладони к большому животу, выглядя так, словно он мог вот-вот откинуть голову и засмеяться.

— Что ты с ними сделал? — спросил Родес. — Потому что мы не оставляли за собой тела. Это были Слейвик и его люди.

Я не открыла рот, чтобы справить Родеса, ведь Слейвик хоть и был во главе, не он мучил людей. Это был маг землетрясения, у которого была скрытая магия Огня.

— О, мы оставили куски пиратов, брошенные их бандой. Хотя мы не нашли лидера. Те, кого мы нашли, быстро рассказали, кого видели. Темноволосого мужчину с серебряными глазами и магией Воздуха и Воды? Конечно, это был ты, принц. И они сказали, что с ним мужчина с мечом. Мы знали, что это бастард Люкен. А две женщины с ним? Я не знал их, но рад вас встретить.

Он подмигнул, сказав это, и мою кожу покалывало. Этот мужчина не ощущался как маг землетрясения, когда хотелось убежать и смыть следы его существования. Но он будто смеялся над нами, он мог так сделать. Он считал себя лучше нас.

Халдар поклонился, словно на встрече с королем, точнее, принцем, и я с трудом подавила желание закатить глаза, ведь мои мысли были неуместными. Жизнь веками не меняло странную природу некоторых людей, которые хотели относиться к другим как к ничтожествам. Я не собиралась говорить или шевелиться, вокруг него было около тридцати девяти мужчин, и все были готовы навредить нам. Они точно собирались сделать это, ведь окружили нас, вытянув руки, готовые колдовать.

— Чего вам нужно? — прорычал Родес. — потому что мы ничего не можем для вас сделать. Мы просто проходили мимо, и ты знаешь, почему мы тут.

Я сделала паузу, но если знал маг Земли, которого мы встретили раньше, может, знали и другие. Если Розамонд была принцессой Люмьер, то ее похищение уже было раскрыто.

Халдар усмехнулся.

— Ищешь сестренку? О, все слышали, и твой дядя не рад. Разве он не хотел, чтобы ты нашел Жрицу Духа, как пытается сделать наш принц? И что ты сделал вместо этого? Потерял сестру, и она у королевы. Так что тебе уже не нужно идти тут тайно, да? Если только не хочешь пострадать от ножа или магии часовых. Потому что стражи королевы тебя поймают. И мои лорд и леди отдадут тебя им, если ты не сделаешь то, чего мы хотим.

Это были маги Земли, они работали на королеву Камэо. Но если лорд и леди, о которых говорил Халдар, были не при дворе королевы, были ли они с территории Земли? Разве они не отвечали перед королевой? Я понимала, что Халдар издевался над нами. Если нас заберут к этим лорду и леди, мы попадем в руки королевы.

К королеве, забравшей Розамонд? К врагу Родеса?

Я не хотела быть рядом с ней. Или ее принцем, который тоже искал меня.

— Чего хотят твои лорд и леди? — спросил Люкен ровным голосом. Слишком ровным.

Халдар фыркнул в сторону Люкена.

— Я не слушаю бастарда.

Родес бросился, но Люкен сдержал его.

— Тебе не нужно меня защищать, Родес. Я знаю, кто я. И я не какой-то лакей лорда и леди, который живет в грязи.

Другие маги Земли шагнули ближе от этого, и Брэлинн шагнула к Люкену. Я осталась ближе к Родесу, но мы все еще были окружены.

— Следи за словами, — Родес поднял голову и отмахнулся от Люкена. — Если Люкен задает вопрос, тебе лучше ответить. Потому что он — мой.

— Ах, ты теперь спишь с помощниками? Или вы для этого взяли с собой женщин?

Халдар хмуро смотрел на нас, но я не глядела в его глаза. Я не хотела, чтобы он заметил то, что все искали во мне. Я не хотела ощущать себя важной, но если Родес думал, что я такая, я не хотела стать пешкой в игре, к которой я не была готова.

— Тогда я спрошу, чего хотят твои лорд и леди? — Родес взглянул на меня, а потом повернулся к тем, кто мог нам навредить. Я хотела бы что-нибудь сделать, но могла лишь молчать и не привлекать внимания.

— Это мои лорд и леди скажут тебе сами.

Родес вскинул руки, другие маги напряглись. Я замерла. Мы не могли победить против такой толпы, но они все еще боялись сил Родеса. Это было приятно знать.

— Шутишь. Ты хочешь, чтобы мы пошли на территорию Земли и встретились с твоими лордом и леди? — выпалил Родес. — Это займет дни. Дни, которых у Розамонд нет. Я не могу дать сестре умереть, потому что лорд и леди Грязи хотят поговорить со мной.

— Следи за языком, принц. Ты племянник короля. Ты — ничто. Ты даже не истинный наследник. Твоя сестра с силой, а ты — лишь подданный, как твой друг-бастард. Ты так долго искал Жрицу Духа, но не нашел ее. Ты нашел жалкого человека и слабого мага Воздуха. Так почему тебе не пойти с нами… или нет. Уверен, лорд и леди скажут, что хотят, вашим мертвым телам. У тебя есть сила, но со всеми нами ты не справишься.

Родес сжал кулаки по бокам, и я не сдержалась, коснулась его руки. Я не хотела, чтобы он пострадал от злости. Злясь, что не мог дать отпор, ведь мы были в меньшинстве. Злясь, что никто не уважал Люкена. Мы были на чужой земле, это было опасно.

— Мы ее найдем, — шепотом пообещала я.

Но Халдар услышал:

— Слушай свою шлюху. Идемте.

Родес не напал от этого слова, но я вздрогнула. Родес сверлил взглядом Халдара. Мы пошли с ними. Не побежденные, но в меньшинстве.

И я ненавидела это. 

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Я знала, что часть меня хотела увидеть территорию Земли. Я хотела увидеть горы, темные долины почвы. Я хотела увидеть ручьи и леса, полные зеленых и коричневых красок, поражающих меня. Я хотела увидеть все это, но не почти в плену.

Они не надели на нас оковы, как делали пираты, но мы все время были окружены, так, что были меньшинстве и не могли сражаться. Может, если бы мужчин было двадцать, мы смогли бы выбраться. Я могла бы одолеть одного или двоих. Брэлинн могла убежать, и я хорошо бегала. Может, если бы я была обучена, я бы смогла помочь.

Но на это не было времени. На нас сваливалось одно за другим, и я будто тонула. Ладони пылали, голова болела, и я знала, что мне нужно было использовать магию, иначе ее будет слишком много.

Мы шли, Родес порой брал меня за руку и покалывал, как делать маленькие торнадо и порывы ветра. Магия кружила во мне, ощущалась как дыхание. Я чувствовала с каждым мигом, как возвращался контроль. Я что-то делала, и это должно было считаться.

Но маги Земли смотрели на нас, их внимания было слишком много. Мне просто нужно было надеяться, что они думали, что я была тут для наслаждения Родеса, для его развлечения. А не из-за того, что раскрывала себя.

Мы шесть дней шли по территории Земли.

Шесть дней.

Порой нас везли в телегах, но почти все время мы шли. Мои ботинки почти рвались, мозоли кровоточили. Мое тело болело, и я ощущала, что в любой момент у меня будет вывих бедра. Мне было всего восемнадцать, но ощущала я себя старше. Но теперь мы попали в поместье лорда и леди, и его роскошь лишила меня дыхания.

Все место было из темного камня, всюду были растения. Здание выглядело как замок, с множеством бойниц, но без изысков. Там были рвы и ямы, словно тут старались показать всю Землю, а не только милые части.

Люди вокруг работали, опустив взгляды, не лезли в чужие дела. Некоторые выглядели побито, но не физически. Они словно теряли веру во что-нибудь. И если это было правдой, что кристалл этой территории угасал, лишая людей силы, я понимала выражения их лиц, печаль в их глазах, когда они смотрели на меня. Редкие поглядывали, но многие не смотрели.

Но здание, где жили лорд и леди Земли, было роскошным. Таким я его представляла, думая о замке для лорда и леди.

Люкен объяснил по пути, что на каждой территории были лорд и леди стихии. Тут лордом и леди Земли были Валор и Зиа. Родес знал их лично. Многим людям, которых я встречала, были сотни лет, так что пересечения историй тех, кто был схожего статуса, не удивляли. У Валора и Зии была дочь, но Родес не назвал ее имя, только сказал, что знал ее. Похоже, она не была ему подругой.

И он объяснил, что Зиа была младшей сестрой Камэо. И когда прошлый король Обскурита умер при Падении, Камэо стала королевой, а ее сестра вышла за лорда Земли, Валора.

Если Камэо похитила Розамонд для чего-то, мне было не по себе от визита в этот замок. Потому что леди Земли была сестрой королевы Обскурита. Если они ладили, нас ничего хорошего не ожидало.

Мы шли по замку, не останавливаясь, и Халдар поместил нас в большую комнату, к которой присоединялись две спальни.

Было странно находиться в этом месте после дней под открытым небом. Я мылась в озерах и ручьях. Я старалась не вспоминать, как ощущался горячий душ, как выглядела моя любимая толстовка. Этого не было давно, и разум считал это просто воспоминаниями. Я знала, что прошло достаточно времени, что родители могли искать меня, или они были сосредоточены на себе. Они могли еще не вернуться домой.

Я старалась не думать сейчас об этом. Я сосредоточилась на том, что было передо мной, и магии, которую нужно было изучить.

Мне нужно было переодеться в новую одежду, которую нам предоставили. Я ощущала себя странно, но одежда, одолженная у Розамонд, была в дырах, крови, нуждалась в штопке, или проще было ее выбросить. Брэлинн справлялась не лучше. В моей тунике были дыры, на ткани были пятна крови. Я не была рада, ведь это напоминало о сражениях. О потерях.

Они нарядили нас в кожу, как для боя, но я не знала, что это означало. Родес и Люкен ушли в одну спальню, мы с Брэлинн — в другую. Мы по очереди приняли душ, хотя тут было не так, как я привыкла. Механизм направлял воду на меня будто дождь, пока я мылась, но это была не металлическая система, как раньше. Я знала, что в этом мире должен быть какой-то металл, но я не знала, что тут изобрели, и что работало на магии. Мир людей не был закрыт от царства мейсонов. В отличие от людей, маги знали, что был мир людей. Они не могли перенять всю технологию у людей, но могли хоть использовать идеи. Или, может, они закрылись полностью, кроме таких, как Родес, который искал меня.

Я провела рукой по мокрым волосам, злясь, что думала такое.

Я не хотела думать о том, что я была Жрицей Духа. Потому что я не знала, что это означало. Но надежда в глазах других, когда они произносили этот титул, когда говорили мне, что знали, кто я? Это пугало больше всего. Я не хотела ту надежду. Я не хотела это давление. Я просто хотела узнать, кем была, но мне казалось, что мне не понравятся ответы. Даже если я принимала правильные решения, не все зависело от меня.

Так и было сейчас. Я быстро заплела длинные волосы, оставив пряди короче вокруг лица. Тут не было фена, который помог бы подготовиться к этому дню. Я задумалась, когда увижу фен, увижу ли его вообще. Это не было важно. Я не скучала по фену, но я вспоминала, какой была моя старая жизнь. Если Родес был прав, и мы отправимся в его королевство, когда найдем его сестру, то тут я задержусь не на пару дней, как думала изначально.

Мы уже были тут дольше, чем я планировала.

Я покачала головой и попыталась думать о цели.

Брэлинн была в кожаных штанах, как мои, но ее туника была темнее, чем моя бежевая. Мы сделали из шарфов, которые нам дали, пояса, чтобы туники не развевались вокруг нас. Одежда все еще была странной, и я почему-то считала, что они дадут нам платья. Но это был не роман, и я не была светлой девицей.

Но порой я жалела, что не научилась сражаться.

Порой я жалела, что не научилась давным-давно.

Мы с Брэй встретились с Люкеном и Родесом в комнате посередине. Они приняли душ, выглядели чище, чем когда-либо, по крайней мере, в этом путешествии. Люкен был в тунике того же цвета, что у Брэлинн, поверх кожаных штанов, а Родес был в моем цвете.

Острые сколы Люкена сияли от света, пока он смотрел на Брэлинн, и мне было интересно, что происходило между ними. Я скрывала свои чувства у Родесу, а он намекал на свои чувства ко мне. Люкен и Брэлинн, казалось, стали ближе, чем день назад. Люкен подошел к Брэй и убрал прядь волос за ее ухо с тенью улыбки. Я почти не видела улыбки Люкена, но он смотрел на мою подругу так, словно собирался улыбаться больше.

Я посмотрела на Родеса, в его серебряные глаза, но не улыбалась. Я подавила вздох. Он был таким красивым, что было сложно не глядеть. Но я была лучше этого, у нас были дела.

Встретиться с лордом и леди.

— Хорошо выглядишь, — тихо сказал Родес.

Я взглянула на него.

— Думаю, мы хотя бы стали чище.

— Не намного. Они не забрали у Люкена меч, ведь это наследство, которое никто не хочет забирать у него, но отняли остальное мое оружие. Все наше оружие. Но мы с ситуации, когда не знаем, что будет дальше, Я выбрался и украл пару ножей.

Он протянул нож для мяса, но с позолоченной ручкой и кристаллами на ней. Моя ладонь дрожала, когда я потянулась за ножом, я не знала, что с ним делать.

— Это острый конец. Мы научим тебя остальному позже. Хотел бы я больше времени, мы бы успели куда больше. И мне жаль, что ты оказалась в этой ситуации. Но я тебя научу. Ты уже лучше с магией Воздуха, чем когда я был, когда учился. Ты сможешь защититься, помни про острый конец.

— Где ты это нашел?

— В одной из спален по соседству. Наверное, это был подарок от леди одному из стражей. Это пустяки, и я не думаю, что пропажу заметят. Ножи не были в шкатулке, просто валялись в сундуке. Нам нужно оружие, и я не хочу полагаться только на магию, тут может быть магия, о какой я не знаю, как те оковы.

— В этом есть смысл. Спасибо.

Он склонился и прижал ладонь к моему лицу, и я прильнула к его ладони, хоть на миг.

— Не за что, Лирика.

Кто-то оставил еду, и я только теперь это увидела. Желудок заурчал, и я посмотрела на Родеса. Он кивнул мне.

— Я могу трюком Воздуха проверить, есть ли там яд, но это можно обмануть. Я не думаю, что леди и лорд Грязи захотят нас отравить. Они хотят ответы, и они хотят выглядеть хорошо.

— Почему ты зовешь их лорд и леди Грязи? — спросила я. Мы все прошли к столу и стали наполнять тарелки. Там были соки, фрукты и мясо. Набор был неплохим, больше, чем я ожидала. Часть меня хотела завернуть еду в салфетку и спрятать для дороги, но не думала, что это будет полезным. И у меня не было карманов на тунике, я едва смогла спрятать нож. Они забрали наши сумки.

— Я зову их так, потому что они мне не нравятся. Они всегда выглядели надменно, и они всегда почему-то ненавидели меня. Я не могу назвать их жестокими, это уже что-то.

— Это не Слейвик делал все ужасы пиратов. Это был маг землетрясения. Я должна была сказать раньше.

— Я понял, это был не стиль Слейвика. Но спасибо, что сказала, — Родес хотел помочь мне с тарелкой, но я подвинулась, желая сделать это лично. Мне не нравилось, что я не так много всего могла делать сама, но когда Родес укоризненно посмотрел на меня, я пожала плечами и прильнула к нему. Я могла заботиться, касаться и сближаться, но мне нужно было делать это самой.

В мире, где у меня не было силы, я знала, что вела себя глупо из-за мелочей, но я не могла ничего с этим поделать.

Мы ели, слушая и рассказывая истории, которые подслушали, которые узнали за шесть дней дороги. Я хотела задать вопросы важнее о королевствах, но время было не лучшим. Любой мог слушать, и если бы я жила в этом поместье, я бы подслушивала.

Когда мы доели и убрали, Халдар был у двери. Он будто ждал нас, и раз он прибыл в нужный миг, они следили за нами.

— Халдар, чего ты от нас хочешь? — спросил Родес.

Халдар хмыкнул и развернулся. Видимо, мы должны были идти за ним. И мы так и сделали. Люкен был с Брэлинн, Родес — возле меня. Мне казалось, что, если будет бой, мы и там будем парами — я с Родесом, Брэлинн с Люкеном. Мы невольно разделились на пары, но я медленно и уверенно училась магии Воздуха. Я могла защититься, и Родес верил в меня. Это уже было важно. Я подумала о ноже на боку. Знал ли об этом Халдар? Если знал, он не переживал. Если не знал, он подслушивал не так внимательно, как я думала.

Мы прошли в тронный зал, иначе я не могла его назвать. Я чуть не проглотила язык.

Большие бронзовые, коричневые и золотые шторы свисали с потолка как в период Тюдоров в Англии. Три больших трона стояли перед нами на возвышении. Самый высокий был для леди, второй и третий были чуть ниже — последний, видимо, был для принцессы. Все было в золоте и бронзе. Это напоминало о металлах и редкой почве. Всюду были кристаллы, и я вспомнила, что камни, найденные в земле, как алмазы, были созданы от тысячи пудов давления.

Все было из земли.

Это были лорд и леди Земли, а не Родес. Это были Валор и Зиа. Зиа — сестра Камэо, королевы Обскурита.

Халдар указал нам встать перед тронами, посмотрел на двух людей, сидящих там. Трон принцессы был пустым, ее не было. Потому что она точно присутствовала бы на представлении с нами во всей красе, если бы была тут. Зиа сидела на троне, ее платье было пышным. Ткань была золотой и коричневой, но не тускло коричневой, а такой, что блестела от света, насыщенной, как темный шоколад. Платье было роскошным. Темные волосы леди были заплетены в сложную косу, которая обвивала ее голову, волны ниспадали по ее спине. У нее была бледная кожа, такая светлая, что выглядела почти белой в темноте комнаты. Но она была потрясающей и неподвижной, я не знала, дышала ли она.

Валор был таким же бледным, и его волосы были темными и густыми. Он не улыбался. Он не смотрел на меня. Он хмуро разглядывал Родеса. У него был острый нос, а скулы еще острее. Его челюсть была четко выделенной, словно вырезанной из гранита. Он мог быть красивым, если бы не выглядел так жутко.

Он был в кожаных штанах и тунике, но его одежда была лучше нашей, и его обувь сияла от света.

Мне он выглядел так, словно когда-то сражался. Он выглядел уютно в этой одежде, но было ясно, что он довольно давно не был на поле боя, не знал, как правильно одеться. Он словно играл роль, но не был уверен, что делал.

Валор заговорил первым, отвлек меня от мыслей.

— Почему вы на нашей территории?

— Мы ищем Розамонд. Но вы это знаете, да? — спокойно спросил Родес. Так спокойно, что я не знала, что он чувствовал, но я знала, что он ощущал нечто сильнее, что подавлял. Мы стояли плечом к плечу перед лордом и леди поместья, стихией, в мире, который не был моим, но все больше таким ощущался. Это так потрясало, что я ощущала себя так, словно шла вслепую, не действуя.

— Если ищешь сестру, что ты делаешь на моей земле? Думаешь, мы трогали твою родню? Если она тут, она не должна быть. Ты знаешь законы. Ты держишься подальше от моего королевства, а я — от твоего.

— Твое королевство? Ты не про свою территорию? — спросил Родес, рыча.

Я напряглась. Лорд Земли, похоже, хотел трон королевы. Он мог оговориться, мог ошибиться, но, судя по мрачному виду и блеску в глазах, Родес угадал мотивацию Валора.

Он хотел быть королем Обскурита. Он даже женился на дочери бывшего короля. Но этого было мало.

Теперь у него была власть над четверыми.

— Я хочу знать, почему ты тут. И зачем привел эту.

Он посмотрел на меня, и я подняла голову выше, почти дрожа. Я не могла проявить слабость.

— Потому что она — моя. Не нужно сомневаться. Я просто ищу сестру, и для этого у меня команда.

— Странная команда, — когда Валор посмотрел на меня снова, я поняла, что он знал, кем я была. Какой я была. Но он не говорил пока ничего. Валор казался хитрым, и он не собирался использовать Жрицу Духа раньше времени.

Я не могла ему доверять, но я не знала, кому могла доверять.

Валор молчал так долго, что я была уверена, что он приговорит нас к смерти, хоть Родес и был принцем Люмьера. Но потом он заговорил и удивил меня:

— Вы можете идти, но вы в долгу передо мной. Помните это. Ты в долгу передо мной, Родес. Все вы. И я однажды потребую это.

Родес молчал, но я видела, что он стиснул зубы. Ему это не нравилось, как и мне. Это была плохая идея, но я не знала выход. Нам нужно было выбраться отсюда, и нам нужно было добраться до границы Земли и Огня… и, может, до двора Обскурита.

Я не знала, будет ли лучше, как и не знала, найдем ли мы Розамонд.

Но мы договорились с лордом Земли, и я знала, что это нам еще аукнется. Я знала это.

Не важно, когда это будет. 

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Еще восемь дней мы добирались до границы Огня и Земли. По пути мы тренировались. Мы с Брэлинн учились сражаться, Люкен помогал с этим, и я тренировалась с Родесом разным техникам магии Воздуха.

Мы не знали, когда откроются еще четыре стихии, но мне нужны были наставники и для них. Воде меня мог обучить Родес, но нам нужны были те, кому доверял Родес, чтобы они обучили меня Земле и Огню.

Все маги Земли, которые мне нравились, были в оковах, а теперь — в бегах, так что вряд ли мы могли кого-то найти. И я не знала, что произойдет, чтобы открыть другие стихии — если они вообще у меня были. Когда я открыла Воздух, я чуть не умерла. Я так злилась из-за того, что случилось с Родесом и теми часовыми, что это было слишком. Я не хотела повторять такие ситуации.

Но я не могла уйти от этого. Уже нет.

Мы двигались по территории Земли, и весть, что нам можно проходить, явно тут уже разлетелась. Я не знала, как это работало, ведь стражи королевы все еще должны были искать нас, но лорд Земли пропустил нас.

Может, это был странный спор из-за земли, который я не понимала, но я была рада, что нам не нужно было пробивать весь путь по территории Земли к границе.

Мы пошли не тем путем, каким нас вели часовые. В этот раз мы видели красивые водопады и озера. Вода не была кристально-голубой, как порой бывало дома, в мире людей, но растения вокруг воды были здоровыми.

Почему-то только растениям было хорошо. Все тут выглядели уставшими. Куда бы мы ни шли, казалось, становилось только хуже.

— Родес? Почему все такие уставшие? — это был логичный вопрос, но я знала, что удивила его, внезапно спросив это.

— О чем ты? — Родес передал мне кусочек вяленого мяса, и я съела его. Вкус не нравился, но я не жаловалась. Лорд Земли почему-то дал нам припасы в дорогу и немного денег. Я не знала, почему, и я не хотела брать это, но Родес сказал Валору, что отплатит, и деньги лорда были ничем, по сравнению с их уговором.

Валор согласился. Я не знала, как Родес отплатит ему, но он был принцем, у него было больше денег, чем я знала. Я не знала, что за деньги они использовали, на монетах были разные символы, которые я не могла прочесть. Я спрошу, что это означало, позже. Видимо, на всех территориях были универсальные монеты, и так было в обоих королевствах, и не важно, что веками шла война.

Каждый раз, когда Родес использовал монеты, мы с Брэлинн были на задании — стирали свою одежду или мылись. Они не просили нас обращаться с деньгами, и я понимала, что они знали, что мы понятия не имели, как считать их деньги. Если мы задержимся в этом мире, нужно было научиться.

— Все выглядят печально и изможденно. Это из-за кристаллов?

До границы оставалось менее дня, и мы ночью набирались сил перед тем, как идти дальше. Там будет новая территория, другие часовые. Граница была территорией со стражами королевы, но это была земля Огня и Земли. Там часто велись сражения, и многие предпочитали не жить там, ведь тогда пришлось бы разбираться с тремя правителями и стычками из-за территорий. И нэги были на землях границы, им нравился хаос, отсутствие чего-то четкого. Я не знала, что ждать, потому что там будет смешение двух стихий, но я была рада, что мы были близко.

— Да, это из-за кристаллов, — объяснил Родес. — Давно, задолго до моего рождения и до рождения Розамонд, кристалл был один. Он был из света, тьмы и звезд. Он питал мейсонов, а мы — его. Этот симбиоз позволил нашей магии развиться со временем в то, что было нам нужно, и появилось много видов магии в каждой стихии.

Он притих, хмуро глядя на меня, словно пытался вспомнить историю.

— Кристалл был большим, идеально помещался в центре главного двора. Короли и королевы королевств стихий постепенно объединились в два королевства, а на территории Духа осталась только Жрица, кристалл стал меняться.

Я кивнула, махнула ему продолжать. Он знал эти истории с детства, но я так отставала, что была рада любой капле информации.

— Кристалл, который был из всех цветов, как радуга, стал светом или тьмой. И он словно… страдал, пытался решить, каким ему быть. И когда произошло Падение, и два короля умерли, королевства разделились, почти уничтожив измерение мейсонов, кристалл раскололся надвое.

Мои глаза расширились, и я склонилась ближе.

— Это была не просто борьба за землю, это было связано с магией. Как все?

Родес переплел пальцы с моими. Он сжал их, но не отпустил. Я посмотрела на наши ладони, как и он, но мы не отодвинулись.

— Это было всем. Люди разделились на разные фракции, и новый король и королева появились из тьмы. Или точнее во тьме… и свете. Кристалл в двух новых обликах попал на разные дворы. Но земля так разделена, что дворы довольно близко друг к другу. Только небольшая граница их разделяет, и я клянусь, что порой можно увидеть двор Обскурита из двора Люмьер. Они были одним, но теперь их два.

— Ты живешь там? При дворе Люмьер? — я не знала многое о Родесе. Я знала, что было в его сердце, в чем он был силен. Я знала, как он сражался, ради кого сражался. Я думала, что знала его, но мне нужно было узнать больше. Больше о том, что ему нравилось и не нравилось, кроме того, что мы увидели на территории Земли и Духа. Было сложно найти на это время, ведь мы были постоянно в бегах, но Люкен и Брэлинн были у ручья, и мы с Родесом могли побыть наедине.

— Я не живу в том же замке, что и вся моя семья. Я живу при дворе. У меня там есть комнаты. Я жил в мире людей так долго, не возвращался сюда. Но я вырос там, при дворе. С моим кузеном Эйтри.

Я знала, что приподняла брови, и спросила:

— Эйтри? Если он — твой кузен, то он — принц Люмьера?

Родес фыркнул, и, видимо, в его семье была история.

— Да, как я. Хотя я стараюсь не думать о себе как принце. Уже нет. Я был одним принцем, а потом через несколько десятков лет после моего рождения у моих дяди и тети родился Эйтри. Технически мой новый титул — лорд, но люди зовут меня «принцем» как оскорбление. И это прилипло. Я отвечаю на принца, лорда, воина или просто Родеса.

Родес был непростым, но я этого не говорила.

— Значит, Розамонд — принцесса и леди?

— Да. Брокк, мой дядя, король Люмьера, — старший брат моего отца. Дарик и Айне — мои родители. Брокк женился на Дэльфине, и теперь это одна большая счастливая семья. Все это — немного кровосмешения, было бы, если бы мы не жили так долго и не оставались на своих местах веками. Родители моей матери — лорд и леди Воздуха, а мои родители — лорд и леди Воды.

Я чуть не подавилась едой.

— Серьезно? И я не знала, что ты — следующий в очереди на титул лорда Воды? И в родстве с лордом и леди Воздуха? А еще король, и то, что ты — Люмьер даже больше, чем Эйтри, учитывая твоих родителей.

Родес пожал плечами.

— Было давно решено, кто будет править, и они все из главных семей. У нас не переходят поместья, не меняется власть. Только если кто-то умирает в бою. Или кого-то отравляют. В нижних дворах было несколько отравлений.

— Есть нижние дворы?

— Да, но там не лорды и леди. Они управляют маленькими городами и поселениями. Мы прошли несколько по пути сюда. Это как… мэры или губернаторы. Но они все слушаются лорда и леди стихии.

— И ты в родстве почти со всеми, по крайней мере, в Люмьере?

Родес усмехнулся, и я невольно улыбнулась в ответ. Он влиял на меня.

— Почти.

Он перестал улыбаться и продолжил:

— Наш кристалл света угасает, как и темный кристалл. Народ территории Земли выглядят изможденно, и я не знаю, как на землях Воздуха и Воды, или даже Огня. Мы скоро увидим, как выглядит народ Огня, но я давно не был дома — по крайней мере, в Люмьере — так что не знаю. И если те, кто не при дворе, знают о кристалле, и это не просто слухи, значит, дело плохо, и станет хуже при дворе.

— Что нам делать?

Родес играл с моими пальцами, пока хмурился.

— Мы найдем мою сестру. Мы пойдем на территорию Огня, и я надеюсь, что нам не придется идти ко двору, но если придется, мы разберемся с этим.

Я вздохнула в этот раз.

— А потом нужно будет понять, какая работа у меня.

— Я не знаю, что в нее входит, Лирика. Я не просто так взял тебя в это путешествие и рассказываю, сколько могу. Я серьезно не знаю, что ты должна делать. Розамонд — Пророк. Она должна такое знать. Я просто должен был тебя найти. И защищать тебя.

Я это понимала теперь, хотя мне не нравилось, что мы многого не знали.

— Как ты нашел меня? Как ты понял? Во мне что-то выдает это?

Родес посмотрел мне в глаза, и он почти опустил голову, но передумал. Я жалела, что он передумал. Мы лишь пару раз поцеловались, но я хотела больше, даже если время было не подходящим. Но порой просто нужно было сделать рывок, я так и делала все это время.

— Я знал, кто ты, потому что меня влекло к тебе. Но, может, дело было не только в том, что ты — Жрица Духа, — его голос стал хриплым, и мне стало интересно, о чем он думал в этот миг.

Влекло? Это было почти романтично, но я знала, что он говорил о чем-то другом.

— И была Алура.

Я сделала паузу.

— Алура?

— Ты знаешь, из школы. Ты видела, как она говорила со мной и Розамонд у нашего дома.

Я попыталась вспомнить те дни, хоть они, казалось, были годы назад. Десятки лет. А потом я кивнула. Я видела Алуру с ее белыми волосами, длинными и прямыми, их будто колыхал ветер, которого не было, пока она говорила с братом и сестрой. Алура всегда казалась не из этого времени, и вдруг она сказала Родесу, что я — Жрица Духа? Что еще я пропускала?

— Она — тоже маг?

— Да, но я не знаю, какого вида, — Родес сжал мою ладонь, склонился и задел мои губы своими. Я отодвинулась, потому что не ожидала этого. Он не отодвинулся быстро, и я прижалась к его губам своими. — Прости, я давно хотел это сделать, — прошептал Родес через пару мгновений нас.

— Я не против. Но Алура? — я не могла отвлекаться с Родесом. Хоть было сложно порой оставаться сосредоточенной с ним.

— Я не знаю, какой она маг, но она сильна. И старая. Я не знаю, зачем ей нужно было сказать нам, но Розамонд поверила ей, а Розамонд редко кому доверяет. И я тоже поверил ей.

Я задумалась.

— Это все немного жутко, да?

Родес подвинулся, мы сидели бок о бок на бревне. Он подвинул меня, и я прислонилась спиной к его груди. Я ощущала себя защищенно, а такое бывало редко. В последнее время.

— Это всегда будет жутко, Лирика. Вряд ли страх пропадет. Я хотел бы извиниться, что привел тебя сюда, но не могу. Я не жалею. Ты уже так хороша в магии Воздуха, и я знаю, что ты будешь хороша во всем, что нужно выучить. Ты нужна моему народу, даже если ты пока не приняла титул. И я знаю, что ты не готова к этому, но ты нужна моему народу.

— А кто мой народ? — я не хотела это говорить, не знала, шли ли слова от сердца. Я так растерялась? Я забыла, кем была?

Это было важно?

Родес подвинулся, чтобы видеть мое лицо, но не отпустил меня.

— Я не знаю. Но я могу быть твоим народом, если хочешь. Брэлинн — твой народ. И Люкен не будет против.

Почему-то в голове всплыло лицо Эмори. Я надеялась, что она нашла путь домой. Если ее кто-то поймал, мы бы уже услышали, особенно с тем, как новости разлетались насчет чужаков. Я надеялась на это.

Я надеялась, что отсутствие новостей было хорошими новостями. Я все еще не могла поверить, что она просто ушла. Это было безответственно. Я знала, что должна была бороться, но я должна была находиться тут. Я была тут не просто так, и я не могла уйти.

Я попыталась отогнать такие мысли, пока слушала мужчину перед собой, обнимающего меня. Родес рассказывал о своем детстве, раздражающем кузене, и я словно была дома. Казалось, у всех были проблемы в семье, но проблемы Родеса были с магией, стихиями, королем и королевой.

Все снова менялось. Вскоре мы будем на границе Огня и Земли, а потом на территории Огня.

И я была готова. Насколько могла.

Но была ли я готова к тому, что от меня ждали? Это был вопрос. 

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

Я была в Ред-Рокс в Колорадо много раз, и много часов провела, делая фотографии, дыша у Сада Богов у ручьев Колорадо.

Но вся та красота меркла по сравнению с тем, какой была граница Огня и Земли.

Казалось, все камни создали боги и богини с небес.

Все было красным и коричневым, оттенками между ними. Я едва верила в то, что видела. Камни тянулись к небу, другие были скругленными, но все еще высокими. Если присмотреться, я видела разные силуэты камней. Я вспоминала Сад Богов, там камни напоминали двух целующихся верблюдов, и я видела что-то похожее тут. Природа или магия стихии создала это. Дыхание перехватывало от одного вида. Я пыталась все воспринять, красота очаровывала и наполняла силами. Это было красивым и идеальным смешением Земли и Огня.

Родес сжал мою руку, и я посмотрела на него, улыбнулась впервые за долгое время.

— Красиво.

Он сжал мою ладонь и проследил за моим взглядом.

— Согласен. Я годами не был тут. Выглядит почти так же, хотя люди изменились.

— Стали печальнее? — я скривилась. — Это было грубо.

— Но не неправильно.

Люди у границы выглядели как те, что были на территории Земли, по настроению и поведению. Люди ходили по рынку у границы. Можно было купить еду и разные вещи для долгого пути. Некоторые продавали мелочи, и я знала, что они были сделаны своими руками, наверное, с любовью, ведь их руки заботливо предлагали товары. Хозяева магазинов были магами Земли и Огня, и я знала, какие были магами Огня, потому что Родес указывал на них. Они выглядели как маги Земли — цветом кожи, волос и глаз, хотя все были разными и с разными историями — но у них была сила.

Их сила была теплее, горячее, с сажей. Я не сразу это поняла.

Если стоять рядом с ним, я, скорее всего, уловлю запах дыма.

Или, может, мое воображение разгулялось.

Тут не было много деревьев, место ощущалось пустым. Но пустошь была не белой и зияющей, как на территории Духа, и я догадывалась, что на территории Огня пейзаж снова изменится.

Казалось, после тысячи лет, пока люди жили на этих территориях, земля менялась с ними. Или люди приспосабливались к жизни тут.

Часть меня хотела узнать ответ. Другая часть знала, что мне нужно было еще многое узнать. Может, этого было слишком много сразу.

— Я добуду еду для пути, — Люкен повел Брэлинн с собой. — Поищете воду и постельные принадлежности?

Брэлинн покраснела, когда Люкен заговорил о постели, и я приподняла брови. Похоже, они продвинулись дальше в отношениях, чем я думала. Может, я слишком много видела в реакции подруги. Брэлинн подмигнула мне, повернулась и ушла с Люкеном.

Я посмотрела на Родеса и сжала его ладонь.

— Готов?

Родес улыбнулся мне и поцеловал меня. Открыто, и я невольно приоткрыла рот, и его язык задел мой. Дрожь пробежала по моей спине, и я улыбнулась, а он отодвинулся. Было странно найти того, кто был тебе дорог, когда все менялось и разваливалось вокруг тебя. Или, может, когда становилось видно правду и важное. Я не знала правды за всем этим, но я не собиралась убегать, потому что боялась. Я еще не ушла, и я не собиралась бросать Родеса.

Волоски на шее встали дыбом, и я нахмурилась. Я оглянулась, но там были люди, никто не смотрел на нас. Я снова посмотрела на Родеса, он смотрел в ту же сторону, что и я, стиснув зубы.

— Что такое?

— Ничего, — он покачал головой. — Просто привиделось.

Родесу не могло просто показаться. Теперь я переживала. Но он потянул меня за руку, и мы пошли к прилавкам. Мы выбрали пару фляг для воды и крепкий рюкзак для меня. Лорд Земли дал нам пару, но всегда стоило быть готовым, и я не знала, куда именно мы шли. Потому что посреди границы нас ждали нэги. И изначально Розамонд забрали туда. Так мы думали.

Тот маг Земли сказал, что видел ее, но не уточнил, где именно. Ее унесли через территорию Земли? Или ее забрали ко двору для встречи с королевой? Я не знала, и вряд ли знал Родес. Но мы были настороже.

— Думаешь, мы скоро найдем Розамонд? — тихо спросила я.

Родес провел костяшками по моей щеке и вздохнул.

— Было бы проще, если бы да. Но просто не было, да?

— Ты не врешь. Нам нужно поискать вещи для сна? — я кашлянула, и Родес рассмеялся.

— Да, потому что пока у нас есть два матраца, и они тонкие. Хотя вряд ли Люкен намекал на то, что вы с твоей подругой подумали. Я видел, как вы краснели.

Я невольно покраснела.

— Где нам найти это?

Родес указал на пару прилавков в другом конце ряда.

— Думаю, там. Должны быть и одеяла, потому что за границей будет холоднее.

— Я не знаю, почему, но я думала, что на территории Огня станет жарче.

— В некоторых местах так и есть, но местами жар будто вырвали из одной части для другой. Так и на территории Земли. Ты заметила? Некоторые части зеленее других, а есть те, которые более коричневые? Климат на территории Огня должен быть теплее, но это идет от самой магии. Так будет не всегда, и на границе все смешивается. Там бывает холодно, — Родес подмигнул мне, как Брэлинн делала до этого. — Но не переживай. Я тебя согрею.

Я закатила глаза.

— Мило. Ты научился этому в мире людей? Или все маги учат такие строки?

Родес рассмеялся, откинув голову. Я еще не видела его таким красивым. Может, это было связано с тем, что он сейчас был счастливым. Выглядело так, словно на его плечах не было тысячи ответов и вопросов. У него было много обязанностей, и хоть он был старше меня по годам, мы были схожего возраста, если сравнить опыт мира мейсонов и людей.

Мы вместе взяли пару одеял и пару матрацев. Мы легко прицепили их к сумкам, и они остались легкими, не давили на спину. Я хорошо бегала, но была не в той форме, которая была нужна. Но за пару недель тут мои мышцы стали сильнее, крепче. Моя выносливость тоже стала выше, хоть я крепко спала каждую ночь.

Но у меня не было сновидений.

У меня не было ни одного кошмара в этом мире. Я не видела теней, не чувствовала, как кто-то следил за мной.

Может, потому что я была тут? Может, потому что что-то ждало меня в конце пути?

Я не знала, но я плохо спала годами. Может, дело было в усталости. Не важно. Мне просто нужно было найти способ заставить новую часть себя работать.

Мы прошли к краю рынка, где были прилавки, и встретились с Брэлинн и Люкеном. Мы проверили сумки отправились дальше к границе вместе. Я почему-то думала, что будет что-то важное, как переход от территории Духа к Земле. Но вместо чар был простой барьер, будто нарисованный на песке. Я ощущала магию на своей коже, пока мы шли по новой части границы. Я знала, что там что-то было, но это было другим. Казалось, это были две части одного королевства, и их стража должна была отличаться, ведь тут были смешаны две территории.

Может, я просто устала и плохо соображала. Я себя знала, это было последнее.

Мы шли два часа, болтали о пустяках, когда наткнулись на кактус с цветком. Я не видела до этого растений, и кактус удивил меня. Но мы были будто в пустыне, так что в этом был смысл. Я опустила взгляд, глаза расширились от вида красного цветка на зеленом растении. Красный был насыщенным, как кровь, но с розовыми краями. Родес коснулся моего плеча, и я посмотрела на него.

— Это красиво. Я еще не видела такой цвет.

— Смотри дальше, — прошептал Родес. Он махнул рукой, и я снова посмотрела на цветок.

Он раскрылся, и я резко вдохнула. Это был уже не цветок, это был огонь. Огонь раскрылся, как цветок, и кружился. Маленькие вспышки плясали на краях цветка, а потом весь цветок стал огнем.

Я такого еще не видела. Это было прекрасно.

Я всегда любила огонь в детстве. Я любила костры в походе и играть со спичками. Я всегда оставалась целой, хотя знала, что делала это неправильно.

Но я всегда любила огонь.

Глядя, как огонь пляшет на цветке, и каждый лепесток становится вспышкой, я знала, что никогда не увижу что-нибудь такое красивое снова. Но я не сказала это Родесу, когда две его стихии были против того, что я сейчас видела.

Однажды я смогу управлять тем, что сейчас видела. Вряд ли этот день скоро наступит. Я не знала, что случится, когда я открою эту часть себя, но когда тот день настанет, я надеялась, что Родес поймет, что у меня будут две стихии, которые были его врагами.

Мне не нравились эти мысли, и я отогнала их. Жрица Духа ведь должна всех объединить? Да?

Я отвлеклась на цветы. Я покачала головой.

— Это красиво, — повторила я. — Идем дальше? — вряд ли кто-то слышал эту часть, все смотрели на цветки кактусов.

Брэлинн прошла ко мне.

— Ты права, Лирика. Это красиво. Хотя я не знаю, что с таким можно делать? — она смотрела на цветы перед нами, и я улыбнулась подруге. Она задавала вопросы, которые я не могла, потому что боялась того, что подумает Родес. Это раздражало, и мне нужно было прекратить делать это.

Люкен ответил:

— Маги Огня порой их используют. Потому что порой они не могут создать Огонь из ничего. Другие могут только играть с огнем, заставлять его танцевать. Они не могут создавать его.

Родес кивнул.

— И те, кто не может его создавать, используют такое. Это как маги Воздуха порой используют воздух вокруг них в ветреный день. И некоторые маги Воды могут использовать воду, только если у них с собой фляга или рядом — источник воды. Все зависит от типа магии, — объяснение Родеса было логичным, и я кивнула. Мы пошли дальше.

И тут появились нэги.

Волоски на моей шее встали дыбом, желчь подступила к горлу, пока я озиралась. Тени мелькали по бокам, а потом перестали быть только тенями. Они были монстрами из моих кошмаров.

Длинные клыки, красные глаза, и они выглядели так, словно прибыли из глубин ада.

Их было больше одного, больше трех, больше пяти.

Я считала их, пока они выходили из тумана. Их было семнадцать.

Семнадцать против нас, четверых.

Брэлинн подняла кинжал, а Люкен — меч. Я вытянула руки, я лучше управляла Воздухом, чем клинком. Родес тоже вытянул руки и встал передо мной. Это меня немного злило, но я понимала. Он защищал меня. Он считал, что такой была его роль.

Мне нужно было научиться защищать его.

А потом нэги напали. Они бросились на Брэлинн и Люкена, раскрыв пасти, слюна капала оттуда, но когда попадала на землю, она шипела, как кислота, мои глаза расширились. Это отличалось от тех, что были в мире людей. Они были тут опаснее, чем в мире, где магия была подавлена.

Два нэга напали на Родеса, и он отскочил и оттолкнул меня. Я рухнула на землю, ладони жгло от земли, впившейся в кожу. Я хотела на него кричать за это, но не могла. Он выполнял свою работу.

Я откатилась, встала на четвереньки и оттолкнулась ладонями. Я потянула за магию Воздуха во мне и толкнула.

Воздух пролетел по мне, по пальцам и из кончиков пальцев. Нэг передо мной отлетел на двадцать футов, крутясь, и рухнул на землю. Нэг рядом с ним прыгнул, и я взмахнула левой рукой, отбросила того нэга в другого.

Тренировки с Родесом и Люкеном помогли, а еще лучше стало, когда я научилась сосредотачиваться.

Нэгов было все больше, и я знала, что мы проиграем, если не найдем способ остановить их. Люкен пронзал одного за другим. Он как-то бросил одного, чтобы Брэлинн добила его кинжалом. Я не знала, учились ли они делать это, но была благодарна, что Брэлинн не была одна, не была беззащитна. Я отвернулась от Родеса и надеялась, что мы сможем работать командой, но это не работало.

Больше нэгов шло к нам, больше, чем я осмеливалась думать.

Они просто шли, их когти впивались в землю. Родес убрал одного, другого, еще двоих. Я бросила одного на землю с такой силой, что он не встал.

Но моих сил было не так много, как должно быть. Мне нужно было сосредотачиваться сильнее, чем Родесу, и мне это не нравилось. Я знала, что боролась лучше, чем в первый раз, но этого все еще было мало. Но скоро я буду готова.

Мелькнула тень, и откуда-то прилетел огонь, удивив меня. Я посмотрела на Родеса, тот хмурился, но не нападал на последнюю тень.

Только это была не тень.

Это был мужчина. С темными волосами, светло-коричневой кожей и темными глазами.

Он поймал мой взгляд, и на миг его глаза расширились, и я потеряла дыхание. Я еще не видела этого мужчину, но казалось, что я его знала. Почему? Не важно, на это не было времени.

Я отвернулась от него, надеясь, что это был не враг, а тот, кто нам поможет. Мы же бились с нэгами.

Разве не все маги были против нэгов?

Незнакомец вытянул руки, огонь плясал на кончиках пальцев. Я резко вдохнула.

Маг Огня.

Первый, кого я видела в действии.

Я оттолкнула Воздухом нэга с дороги. Родес бился еще с тремя, но они окружили его.

Незнакомец взмахнул рукой, и стена земли врезалась в одного из нэгов, напавших на Родеса.

Маг Огня и Земли.

У этого мужчины было много талантов. И он помогал Родесу, так что был на нашей стороне. По крайней мере, сейчас.

Незнакомец сорвал цветок с кактуса. Я инстинктивно вытянула ладони и подула Воздухом на Огонь. Мужчина поймал мой взгляд и кивнул, и мы оба отодвинули руки и толкнули изо всех сил. Огонь взорвался, усиленный моим Воздухом, и попал по дюжине нэгов.

Крики били по моим ушам, и было сложно даже видеть от боли. Но потом нэги пропали. Были только дыхание и ощущение, что что-то изменилось.

Мы не говорили миг, а потом Люкен прошел к Родесу, и Родес посмотрел на незнакомца, почти рыча. Тот мужчина не испугался. Он выглядел скучающе.

— Что ты тут делаешь? — спросил мужчина у Родеса.

Родес приподнял бровь.

— Истон, спасибо, что появился. Ты нам не нужен, — я еще не слышала в голосе Родеса такой гнев. Да, он говорил едко с лордом и леди Земли, но это было другим.

Кем был этот Истон?

— Иди домой, Истон. Поговори с мамочкой. Спроси, зачем ей моя сестра.

Истон фыркнул, и я застыла, подозревая, что ослышалась.

— У моей дорогой старой мамочки нет твоей сестры. Она этого не делала. Она знает правила. Она создала их с твоим дядей.

Я застыла. Истон был сыном Камэо. Это был принц Обскурита. Принц Огня и Земли. Его мама якобы забрала Розамонд. Ее стражи искали нас. Ее народ искал нас. Я отпрянула на шаг, и Родес опустил ладонь поверх моей, отодвинул меня за себя.

В этот раз я была не против защиты. Потому что я хотела рассмотреть этого незнакомца, этого Истона.

Истон посмотрел туда, где меня касался Родес, и прищурился, а потом эмоции пропали с его лица. Я не знала, что это было, но не сосредотачивалась на этом. Этот мужчина был сыном нашего врага, который угрожал всему, что мы с Родесом хотели.

Родес поднял голову.

— У твоей матери моя сестра, и ты это знаешь. Иначе меня бы тут не было.

— Ты не знаешь, о чем говоришь, — Истон оскалился и повернулся ко мне. — Лучше иди домой, девочка. Это не твой бой. Ты только пострадаешь.

Я моргнула, ведь он говорил со мной, хотя я не понимала, зачем.

— Я не маленькая девочка. И мне не нужно никуда идти.

Истон выдерживал миг мой взгляд, а потом отвернул голову.

— Как хочешь. Но чем больше ты с ним, тем скорее пострадаешь. Это не для тебя. Иди домой.

Он повернулся и ушел, и я не понимала, как он попал сюда. Как оказался в нужном месте в нужное время? Да, он спас нас от нэгов, но кто послал их? Может, это было просто совпадением, и нэги тут появились случайно. Они ведь тут жили.

Или Истон их послал.

Его мать послала тех нэгов.

И он был принцем Обскурита. 

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

Мы спали той ночью на новых матрацах через час пути от места, где бились с нэгами. Мы знали, что нужно было переночевать на территории Огня, но было сложно уснуть вскоре после боя, вскоре после встречи с Истоном.

Родес не хотел говорить о том принце, и я не хотела давить, когда мы были так близко к изначальной цели. Розамонд там могло не быть, но мы были ближе. Я это чувствовала.

Когда мы поели и умылись, село солнце, и температура резко упала. Я была рада, что Люкен сказал нам купить одеяла. Я лежала на матраце рядом с Брэлинн, оба мужчин патрулировали, сказали, что все равно не могли уснуть. Было обидно, что они могли пробыть дольше без сна, но Люкен объяснил, что дело было в том, что они были магами. Они медленнее старели, тратили меньше энергии. Я этого не понимала, но им не нужно было спать так много, как нам с Брэлинн, в пути.

Эта ночь не отличалась.

Брэлинн уснула, когда Люкен рассказал ей историю, успокоив ее в их личном моменте. Но я дольше засыпала.

Сны не упрощали это.

Сны, которые не мучили меня с мира людей, вернулись.

Я не хотела верить, что кошмары вернулись ко мне, чтобы мешать мне спать. Но их долго не было, может, пора было им вернуться. Я успела отдохнуть.

Я жила в новом мире, где физически было видно разницу между путями, которые я выбирала, но это уже не было важно.

Потому что сны могли показать мне то, что мне нужно было. Может, пора было осознанно смотреть на них. Пора было понять, что они пытались мне показать.

Или я сходила с ума от каждой стихии.

Сон начался, как всегда: тьма, тени, пауза, чтобы я поняла, где это начиналось или где закончится.

Я снова стояла на развилке четырех стихий, четырех путей. Земля гудела под ногами, Воздух трепал волосы. Вода брызгала мне в лицо, жар Огня опалял кожу.

Я не знала до этого, что это было настоящим. Я не знала, что в моих снах были стихии из мира мейсонов. Я не знала, что однажды смогу ощущать одну из стихий глубоко в душе, что смогу ощущать другие, когда они откроются.

Стихии задевали меня, и я пыталась оглядеться. В этот раз, в отличие от других снов, где я была пассивным участником, я знала, где мы были.

В этот раз я знала, где мы были все это время.

Мы были на южной территории Духа. Или нет, северная территория Духа выглядела так же, но я была в месте, которое выглядело так, и, судя по ощущению, я знала, что мы там были.

Может, я была в точке, где встречались все стихии, или, может, я была символом, в который нужно было верить мейсонам. Я не знала, но, хоть стихии ранили кожу, и было сложно дышать, я будто боролась в бесконечной войне, и окрестности указывали, что близко были маги Духа. Белые деревья, выбеленный песок, солнце, которое не делало ярче ничего, к чему прикасалось.

Это была территория Духа, и я была не одна.

Я огляделась, и тени пришли ко мне. Я чуть не завизжала. Я напряглась, пытаясь скрыть панику. Это были те же тени, что и раньше. Они могли проникнуть в мои сны? Они все это время преследовали меня?

Я не знала, что они могли, но мы были тут, и я вряд ли могла отбиваться так же, как в мире людей.

Или могла?

Может, я могла использовать Воздух и тут, а не только в реальности, потому что это был просто сон.

Я не успела придумать план, как спасти себя в мире, который не имел смысла, но тени пошевелились. Вдруг они перестали быть тем, чего я боялась. Меня окружили двенадцать человек в длинных бежевых мантиях.

Они будто стояли на отметках часов, опустив голову, капюшоны мантий скрывали лица. Я видела длинные волосы у некоторых, у одного были светлые, у двух — каштановые, у одного — рыжие, но, судя по очертаниям тел под мантиями, некоторые могли быть мужчинами. Я не знала.

Но эти люди окружали меня. Они подступали, делали по шагу за раз, и все под звук, который я не слышала, но ощущала костями. Я пыталась перевести дыхание, но не была уверена, что могла. Но когда я могла вдохнуть полной грудью с тех пор, как все началось?

Я знала, что это было важно, это был не просто сон.

Но ни один сон до этого не был просто сновидением.

Та, что стояла на двенадцати часах, опустила капюшон и посмотрела на меня большими глазами, будто глядела в мою душу. Фигуры справа и слева убрали капюшоны, как и те, кто был за мной, судя по шороху. Женщина передо мной была прекрасной, поразительной. Она смотрела на меня, словно пыталась увидеть каждый дюйм, каждый сантиметр того, что я думала скрыть, того, что даже я о себе не знала. Но в этом была красота, которую я не могла осознать.

Ее длинные рыжеватые волосы ниспадали на плечи, их теребил ветер, который я ощущала, но он был не с той же стороны, что и ветер, бьющий меня в лицо.

Если я смотрела на них, казалось, что у каждого был свой ветер, свои стихии.

В этом не было смысла. Но я все-таки была во сне.

— Оставайся со светом. И тьмой.

Я моргнула от слов женщины. Я не понимала.

— Что? О чем ты?

Женщина на трех часах заговорила низким голосом. Я посмотрела на женщину с темной кожей и темными глазами.

— Тебе нужно выбрать путь.

Мужчина на девяти часах заговорил, и я увидела мужчину со светло-каштановыми волосами и ореховыми глазами.

— Тебе нужно выбрать путь, — повторил он.

Заговорили на шести часах. Я снова повернулась. У этой женщины были длинные прямые черные волосы, острые скулы. Она выглядела поразительно. Шикарно. И я ее боялась.

— Мы повелители Духа. Те, кто должен прятаться среди людей из-за того, что стало с нашим миром. Не бойся нас, не забывай нас. Но знай, однажды мы вернемся.

— Тогда почему вы не здесь? Если вы попали в мои сны, если вы те, кем себя зовете, почему вы не здесь, с нами, пытающимися понять, что идет не так? Разве мир не нуждается в вас? Он умирает. Я видела людей. Они говорят, так из-за того, что кристаллы угасают. Разве они не нуждаются в вас?

— Конечно, нуждаются. Мейсонам нужны все пять стихий, чтобы жить. Но мы не можем выжить в том мире. Ты поймешь больше, когда наступит время. Но знай, что тебе нужно выбрать путь.

Я отвернулась от женщины с темными волосами к женщине на двенадцати часах. Фигуры стояли между основными отметками, не сняли капюшоны, и они были тут, чтобы их силу использовали. Они не станут говорить.

Другая женщина сказала:

— Оставайся со светом и тьмой. Не ломайся. Не беги. Учись серому.

— И знай, что другие следят за тобой. Не те, на кого ты думаешь.

Я повернулась к мужчине, который говорил, и закричала, огонь вспыхнул вокруг нас. В этом не было смысла. Жар ударил, и другие завизжали. Волоски на моих ругах сгорали, я дрожала, пыталась перевести дыхание. Дым поднимался вокруг нас. Я пригнулась, раскрыв рот от крика. Но мне не хватало воздуха на звук.

Все горело.

Все болело.

И я не понимала, почему.

— Учись серости. Оставайся со светом. Оставайся с тьмой.

Они говорили хором, а потом они завизжали, огонь вспыхнул. Я закрыла лицо, стараясь остановить происходящее и проснуться. Но я не могла. Я открыла глаза и огляделась.

Кто-то напал на магов Духа, пока они были в моих снах. Кто-то шел за ними. Кто-то шел за мной.

Но кто? Кто хотел это сделать?

Я вглядывалась в огонь, в дым со вкусом пепла. Я охнула.

Это был кристалл.

Темный кристалл из Обскурита.

Тот, который умирал, но как-то питал магией территорию Земли, и люди в ответ усиливали его.

Королева Камэо была во главе там, она правила с помощью кристалла, но я видела это во тьме. Тот, кто был у кристалла, нападал на меня. Но я не знала, что делать.

А потом темная тень появилась перед кристаллом, вытянула руки, и магия полилась по ним.

Та магия была сильнее моей.

Королева?

Истон?

Кто-то, кого я не знала?

Я не знала, что могла сделать. Я вскинула руки, используя Воздух, но я знала, что этого не хватит. Мне не хватало сил на это. Я не знала, что смогу сделать, но мне нужна была не одна стихия, несколько недель тренировок не приготовили меня так, чтобы спасти себя, друзей, а то и королевства.

Фигура передо мной подняла руки, огонь вспыхнул вокруг меня.

Я визжала. Одна.

Маги Духа пропали. То, что впустило их в мои сны, чтобы попытаться поговорить со мной, предупредить и запутать, не могло пробиться сквозь Огонь.

Не могло сравниться с кристаллом, который угасал, но силы ему еще хватало против нас.

Огонь снова напал на меня, земля гудела под ногами, словно я могла в любой миг упасть. Я проснулась. Мои глаза широко раскрылись. Я была не такой, какой уснула.

Огонь покрыл мое тело, плясал на моей коже, обжигая. Я ощущала жар, как сгорали волоски рук и ног, становясь пеплом и пылью.

Я тряхнула руками, потом ногами. Крик чуть не вырвался изо рта, но я подавила его, боясь, что я подожгу палатку или продолжу гореть. Но Родес, который спал рядом со мной — я и забыла — быстро сел. Его рука горела, огонь был на тунике. Он тряхнул рукой, не произнося ни слова, сосредоточился на мне.

Я села, сердце колотилось. Я использовала остатки Воздуха, чтобы убрать огонь с тела, из палатки и с мужчины, которого могла любить.

Он уснул рядом со мной после патруля, наши тела соприкасались, но не сильно. Он хотел проследить, что я была в порядке, и я смогла крепко уснуть рядом с ним. Это ничего не означало, ведь сны прибыли, пока он был рядом.

Это означало, что я глубоко уснула из-за его близости. Потому что ощущала себя в безопасности.

А потом я ранила его.

Обожгла его из-за своих снов.

Огонь не пропал полностью, и палатка над нами еще горела. Родес использовал магию Воды, чтобы потушить его полностью, но кожа под туникой на правой руке обгорела, уже появились волдыри.

Мои сны навредили ему. Что-то напало на него. Это были мои сны? Или тот, кто пытался атаковать меня через них? Не важно. Ему было опасно рядом со мной.

— Прости, — я смогла перевести дыхание. — Я не хотела тебе навредить.

Он покачал головой и протянул ладонь к моему лицу.

— Конечно.

Я отодвинулась, боясь, что обожгу его прикосновением. Я старалась игнорировать разочарование в его глазах, но было сложно.

— У тебя кровь. На руке ожог. Я тебя обожгла. Магия Огня тебя обожгла.

Он сглотнул, и я смотрела, как его кадык покачнулся.

— Это был сон. Ты отперла магию Огня? Если так, такое бывает. Воздух обладает силой, настойчивостью, но им сложнее навредить. Потому Огонь — опасная стихия. И потому многие сходят с ума, когда не могут совладать с ней. Они сходят с ума от огня внутри, жар опаляет их души и разумы. Огнем управляют сильные, и под конец они становятся холодными, будто не такие, какими начинали. Я не дам такому произойти с тобой, — он прижал ладони к моему лицу, и я закрыла глаза, прильнула к нему. Я могла дышать с ним, хоть и дрожала. — Ты дорога для меня, Лирика. Ты — часть меня, и я не знаю, почему, и я знаю, что это все произошло быстро, и нам нужно переживать за мир, а потом уже за себя, но ты важна для меня. Я не дам магии Огня забрать тебя. Хорошо?

Мое сердце почти пропустило удар, тело дрожало от его слов. Я знала, что это было важно. Но в последнее время все было важно.

Я кивнула, не могла составить слова. Мне был важен Родес? Да. Я дала ему спать рядом с собой, зная, что в его руках было безопасно, даже если он не держал меня всю ночь. Я знала, что все, связанное с ним, было важным. Я ощутила связь с ним с первого взгляда, шли дни, недели, и он стал важен для меня. Я хотела его в своей жизни, но не знала, что именно это означало. Вокруг нас происходило так много, что мне нужно было сосредоточиться. Я знала это.

Но было сложно не сосредоточиться на нем.

Он магией Воды как-то успокоил рану на руке, а я хотела плакать. Глаза жгло, но слезы не лились. Наверное, я была слишком потрясена, чтобы плакать.

Кто-то пытался напасть на меня в кошмаре, и это навредило Родесу.

Когда я описала ему сон, а потом остальные свои сновидения, он кивнул, но не дал объяснения. Я и не ждала. Правда. Сны были не для него.

Они были моими.

Но я знала, что кто-то пытался напасть на меня через них, как и предупреждали маги Духа.

Я не собиралась уже отказываться от того, кем была, не отрицала то, кем меня хотели видеть другие.

Они хотели, чтобы я была Жрицей Духа.

Я не знала, сбудется ли это. Я не знала, была ли у меня такая сила. Но я собиралась помочь отыскать Розамонд. И я собиралась убедиться, что Родес был в безопасности. И, может, я даже могла помочь отыскать Эмори.

Потому что я почти ощущала, что мне пора было домой. Все изменилось, и все происходило слишком быстро. Было сложно успевать, когда я хотела только устроить перерыв и отдышаться. Может, просто вернуться домой.

Но, когда я вернусь в мир людей, буду ли я прежней?

Дом будет прежним?

Эмори будет прежней? Она там будет? Я не знала, что думать. Частичка меня хотела убежать на поиски нее, убедиться, что она была в порядке, но это не произойдет. Я не смогу вернуться, как она. И я не хотела. Честно. Мысль о ее поиске была маленьким желанием, которое скорее вредило, чем помогало.

Я не могла сделать это сама. Не могла поступить так с другими. С Брэлинн. Я не могла ее бросить, когда у нее что-то зародилось с Люкеном… и когда она была связана с землей вокруг нас.

Брэлинн боролась. Боролась с собой, улыбалась и смеялась. Вела себя так, словно тут было ее место. У Брэлинн не было магии. Она не была связана со стихиями, но будто была соединена с территорией, с этим королевством, с этим миром даже больше меня.

Может, потому что Брэлинн знала, чем она была, но не догадывалась, кем могла быть.

И я только начала разбираться в этом насчет себя.

Я делала неправильный выбор? Мне стоило уйти и дать Родесу направить силы на поиски сестры? Я мешалась?

Эти вопросы мучили меня с тех пор, как я прошла в мир мейсонов, но со снами от магов Духа, с нападением Огнем и гулом земли под ногами я не могла вернуться домой.

Я хотела поджать хвост и убежать, но было поздно.

Мне нужно было встретить то, что меня ждало.

Мне нужно было принять то, что даже во сне я могла навредить Родесу.

Мне нужно было отыскать силы и талант. Отыскать волю.

Я не могла убежать. Я могла бежать далеко и быстро, но нужно было бежать к проблеме, а не от нее.

Какой бы ни была цена. 

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

Территория Огня была не такой, как я представляла.

У меня было много времени обдумать, как выглядели территории, особенно после того, как я видела богатый пейзаж территории Земли. Да, местами на территории Земли не было деревьев или воды, но почти вся земля была темно-коричневой, с оттенками зеленой травы и мха. Листьев было много. Потому что, хоть люди умирали, земля будто процветала.

Или только там, где я видела. Этот мир был огромным. Я знала, что месяцами, годами или десятками лет смотрела бы на все, что могла. Я побывала только на двух дорогах — к поместью Земли и оттуда к границе. Территория Земли могла выглядеть иначе на другой стороне. Но, судя по тому, что я видела, люди и земля соответствовали стихиям. По крайней мере, в навыках людей.

И когда я ступила на новую территорию вдали от границы с красными камнями на фоне синего неба и огненными кактусами, я не поверила глазам.

Тут было все: деревья, горы, даже журчащий ручей.

Это была не пустошь огня и обреченности.

Это не был ад, или то, как я представляла ад. Потому что я так представляла территорию Огня. Лава, озера огня, пепел, падающий с неба. Я не знала, почему это пришло в голову, но я ничего не могла поделать. Территория Земли и люди подходили под свое название.

С Огнем было сложнее.

Да, грязь тут была с красным оттенком, но так бывало и в мире людей. Тут были деревья, но они не были зелеными с густыми кронами, как на территории Земли. Эти были с завивающимися ветвями, но на них были листья. Побеги не были зелеными, но и не горели.

Пока я думала об этом, я увидела вдали другой кактус с горящим цветком. Может, рядом был маг Огня, использующий тот цветок для своей магии.

Может, деревья были как кактусы. Почему-то я хотела увидеть на них цветы.

Я огляделась, заметила растения, на которых будто были помпоны. Я вспомнила такие деревья из детской книжки, а потом в реальности в клубе, куда я ходила с другом. Деревья были идеально ухоженными в клубе. Тут у них были углы, но многие были круглыми. Помпонами.

Они были таких же цветов, как в детской книге. Темно-лиловые, красные и коричневые. Цвета осени.

А потом я поняла. Так выглядела территория Огня для меня.

Осень.

Мое любимое время года. Я любила кожаные штаны и сапоги до колен. Я любила горячий кофе после трех месяцев кофе со льдом. Я любила шарфы и перчатки. Я любила запах смены сезона, который был только осенью.

Территория Огня не пахла осенью, не так, как я привыкла, но тут был запах чего-то свежего и нового, будто перерождения.

В этом был смысл. Феникс возрождался из пепла.

Родес сжал мою ладонь, и я посмотрела на него и кивнула, мы шли дальше. Мы старались не шуметь, не давать никому заметить нас. Родес магией Воды как-то притуплял наши силы.

Я не знала, как он это делал, и он говорил, что это утомляло его, но он хотел убедиться, что другие не могли понять, что мы были магами Воды или Воздуха. Для них мы выглядели как дейны, почти как Брэлинн.

Но он заставлял нас выглядеть как дейны, которые появились из-за угасания магии, а не как люди без волшебной силы.

Люкен объяснил, что дейнами были те, кто рождался без магии или терял со временем способности к магии. Кристаллы угасали, как и магия в тех, кто изначально был слабее. Даже некоторые сильнее внезапно теряли силы.

О таких дейнах другие шептались, когда никто не мог услышать.

Я не знала, почему, и не собиралась спрашивать. Люкен сам переживал из-за этого.

И, благодаря магии Воды Родеса, мы выглядели как дейны, даже Брэлинн была так скрыта, чтобы не выглядела как человек.

Мы проспали ночь в палатках, моя теперь была чуть опалена, и быстро собрались и дали Родесу использовать магию. Пот выступил на его лбу, пока он работал, и я вытирала его, желая помочь. Было бы проще, если бы у меня была магия Воды. Но у меня был только Воздух. Он помогал, и я становилась сильнее, приобретала навыки, но у меня все еще не было всех четырех стихий.

Родес обещал, что они придут. Но, может, этого не произойдет, пока мы не найдем Розамонд, чтобы она помогла нам.

Мы прошли по небольшому лесу, оказались у деревни. То, что я увидела там, чуть не изменило мое мнение о магах Огня. Из того, что я слышала о войне, и после нападения на территории земли, страха людей перед нами — или из-за того, что ждало впереди — я думала, что территория Огня будет такой.

На территории Землю люди выглядели так, словно страдали от боли. Словно они теряли силы день за днем… так и было.

Тут дети смеялись на улицах.

Лети с темно-рыжими и светло-рыжими волосами. Дети с черными и светло-каштановыми волосами. Молодежь с кожей всех оттенков и с разными чертами лиц. Все жили на территории Огня… и смеялись.

Они гонялись друг за другом, играли. Взрослые присматривали за детьми, пока работали за прилавками или говорили за едой в кафе.

Там можно было купить еду и съесть. Это было не как в мире людей со столиками, стульями и официантами. Но там люди могли присесть и расслабиться.

Почему-то я не знала, что такое могло существовать. Такая беспечная атмосфера. Не тут. Не когда мы воевали все время. Мы были в этом путешествии, пытались понять, кем мы были. Или, может, так было только у меня. Но люди были тут и казались счастливыми. Может, некоторые из них выглядели немного утомленно, словно у них происходила утечка сил, но это могло мне казаться.

Я хотела спросить у Родеса об этом, хотела спросить, ожидал ли он такое. Хотела узнать, видел ли он это раньше. Но между ним и магами Огня была такая враждебность, что я не могла спросить у него.

Я вспомнила того мужчину, Истона, и то, как он сверлил Родеса взглядом. Как он сказал мне убежать. То, как он звал меня девочкой.

Было что-то между Родесом и Истоном. Горечь с глубокой историей, о которой Родес вряд ли мне расскажет. Я пыталась один раз спросить, и он отмахнулся, сказав, что Истон был принцем Обскурита, а потому и врагом Родеса.

Не важно, что моей целью было объединить королевства.

Если принцы были врагами, значит, война еще шла. И я не знала, как всех объединить. Я с трудом могла понять, как не ошибиться. Я не смогла удержать Эмори с нами, как мне соединить мир в единое целое?

Я отогнала мысль, Родес взял меня за руку, мы шли дальше. Я успею обдумать это позже. Не стоило спешить.

Люди кивали нам, некоторые улыбались. Мы отвечали им этим, словно были просто четырьмя дейнами, шли по деревне. Я не знала, что другие видели в нас, но они не убегали. Они не шептались о чужаках, которых не должно быть тут.

Я склонилась к Родесу и спросила:

— Тут часто бывают путешественники?

Родес огляделся и склонился ко мне, чтобы шепнуть, с улыбкой. Я не знала, была ли улыбка настоящей, ведь мы играли роли.

— Путешественники тут бывают часто. Они торгуют, остаются на ночь. Мы пройдем эту деревню и еще одну до наступления ночи. И, если нам повезет, мы сможем поселиться в гостинице.

Я чуть не вздохнула от мысли. Гостиница. Место с крышей. И, может, там была ванна.

Я не принимала душ с территории Земли. И это было в поместье, когда я пыталась понять, как использовать их механизмы.

Да, я мылась в реках, озерах и ручьях, но это было не то. Родес купил мне мыло из лаванды и прочих ингредиентов, так что я хорошо пахла, но была разница между хорошим запахом и приятными ощущениями.

Судя по тому, как Родес подмигнул мне, он знал, о чем я думала.

— Надеюсь, я не громко стонала.

Он покачал головой и рассмеялся, а потом взял меня за руку.

Я прильнула к нему, пытаясь думать об этом как о простой прогулке в спокойный день, а не путешествии по территории врага, пока мы пытались найти похищенную сестру Родеса. Если думать об этом, всего будет слишком много.

Я просто хотела дышать, может, представить себя на свидании — может, на двойном свидании с Брэлинн и Люкеном. Я знала, что такого не было, и я знала, что не так все закончится.

Но, пока мы шли от деревни к пустынному району, я чувствовала, что это было только начало территории Огня. Нас ждало куда больше. То, что могло удивить даже Родеса.

Мы шли по пустыне, и она отличалась от пустоши, которую я уже видела. Я не ощущала тут жары, у нас хватало воды. Была просто ровная земля вокруг нас, без гор, хотя я видела несколько вдали, когда мы только прошли на территорию.

— Эта часть будет тянуться несколько миль, не больше, чем мы прошли вчера. У нас есть вода, впереди пара ручьев. Но есть и ямы с лавой, так что нужно быть осторожными.

Я споткнулась от слов Родеса о свою ногу, и он поймал меня.

— Ямы с лавой?

— Ты же не думала, что на территории Огня нет лавы? — его сарказм заставил меня приподнять бровь.

Я шла дальше, но укоризненно посмотрела на него.

— Не нужно смеяться надо мной за незнание такого. Как по мне, я неплохо справляюсь для новичка.

Родес посмотрел на меня и сжал мою ладонь, а потом склонился и задел мои губы своими. Я игнорировала трепет в животе.

— Прости. Я не хотел шутить над твоим вопросом.

— Я просто раздражительная. Когда я впервые думала о территории Огня, я думала о лаве. А потом увидела деревню с улыбающимися детьми и растерялась.

Родес растерялся на миг, а потом кивнул мне, глаза потемнели.

— На каждой территории много разных зон. Деревня, которую мы прошли, у границы, они часто видят новых людей. Странно, что ее не задела война. По крайней мере, внешне. Но мы все еще на территории Огня, так что нужно быть осторожными. Я не знаю, как долго будет держаться моя магия Воды. Вряд ли долго. Может, даже до утра не дотянет. Так что нужно быть настороже.

В его словах звучало напряжение, и я знала, что это было связано с тем, что мы шли по территории врага.

Когда-нибудь у меня будет власть над этой стихией. Может, уже была.

Я снова задумалась, понимал ли он это, принял ли он это. Мог ли он справиться с фактом, что я буду обладать двумя стихиями не как у него — три, если считать Дух. Но я не знала, что подразумевалось под той магией.

Магия стихий для меня имела смысл. Я не всю видела в действии, не все их аспекты, но я видела достаточно, чтобы понимать основы. Я видела магов Духа только во снах, но там они только произносили слова, в которых не было смысла.

Судя по их словам, мне нужно было искать серый. Свет и тьму.

Это означало, что мне нужно было найти все стихии? Или мне просто нельзя было все время оставаться на одной территории?

Или я искала слишком многое в словах, которые не имели смысла.

Мы шли по мосту, когда Родес остановился и подвинул меня за себя. Я нахмурилась, но посмотрела из-за его плеча, мои глаза расширились, когда я увидела то, что видел он.

Крохотные огоньки сияли в пустыне. Если приглядеться, я видела в них силуэты.

Огоньки не могли появиться внезапно из ниоткуда.

— Огнедышащие драконы, — тихо сказал Люкен. — Я не думал, что они тут еще живут, — в его тоне был восторг, и я оглянулась на него и приподняла брови.

— Драконы?

Родес ответил мне:

— Это как мини-драконы, которые могут или заставить все тело гореть, или используют огонь, как драконы в старых историях. Я не думал, что они сюда приходят. Королева их любит, обычно они остаются рядом с ней. Эти кажутся юными. Они не боятся людей.

Я поняла, что Родес имел в виду, когда два дракончика приблизились к нам. Я не ощущала жар, пока они носились между нами, как две белочки или, может, крохотные собачки, пытающиеся тявкнуть на нас. Я хотела погладить одного. Или дать ему поспать в моих руках, свернувшись в комок. Они были очаровательными. Но я посмотрела на Родеса с улыбкой на лице, готовая рассмеяться, и поняла, что что-то во мне было не так.

У него была склонность к Воздуху и Воде. Он был Воздухом и Водой.

Но я — нет.

Я не говорила ему, что мне всегда нравился огонь. Судя по его взгляду, он это понимал.

Драконы бегали между нами, а потом пропали за деревьями. Я надеялась, что они будут в порядке. Я немного переживала за них. Но Родес заверил меня, что они будут в порядке. Это была среда их обитания, они были в безопасности.

Я еще раз оглянулась, гадая, что видели драконы в своем путешествии, пока я переживала за свое. Я пошла за Родесом и другими по тропе.

Мы остановились в гостинице в соседней деревне. Душ, который я приняла, ощущался невероятно. В камине был огонь, угольки — Блуждающие огни — озаряли город, плясали в лампах. То, как народ территории Огня использовал огонь вокруг них, потрясало.

Некоторые маги Огня колдовали, пока готовили, другие согревали себя. Многие огнем строили и резали.

Огонь будто был их частью, и он не был опасен. Я знала, увидев лишь часть, как я видела на территории Земли.

Но это все должно было что-нибудь значить.

Мы получили две комнаты в гостинице, и хоть я сначала переживала, я оказалась с Брэлинн, а не Родесом. Родес и Люкен были в другой комнате, хотя я знала, что один из них будет почти всю ночь в коридоре. Они, как всегда, будут сторожить по очереди.

Брэлинн и мне нужно было отдыхать больше, чем им, и мы не были обучены, как они. Мы становились лучше, но сон помог бы. Мы устроились на кроватях, и я попыталась обдумать все произошедшее. Сегодня день прошел без событий, но я многое увидела. И многое все еще путало меня.

— Ты в порядке? — спросила Брэлинн.

Я моргнула от ее голоса и повернулась на бок, чтобы смотреть на нее.

— Да. Просто устала.

— Ты права. Я тоже устала. Но, Лирика? Я чувствую себя так, словно мы должны были оказаться тут задолго до этого. Место ощущается как дом. В этом есть смысл?

Я кивнула, хотя не была уверена на сто процентов.

— А Люкен? Он мне нравится, Лирика. Сильно, — я еще не слышала у Брэлинн такой уверенности. Мне это нравилось.

Я улыбнулась лучшей подруге и уютнее зарылась в подушку.

— Я так и поняла. И мне нравится, когда он тобой, и как он помогает тебе понять твое место тут. Ты сильный боец, Брэлинн. На это потрясающе смотреть.

Так и было. Брэлинн билась лучше меня, хотя я полагалась на магию Воздуха больше, чем на кулаки. По крайней мере, сейчас.

— Лирика?

— Да?

— Может, мир людей не очень нам подходил. Мы обе знаем, что не вписывались так, как другие. Но, может… этот мир? Может, тут получится.

Брэлинн больше ничего не говорила, и я молчала. Что добавить?

Я была с ней согласна.

Тут было мое место. Потому я не могла принять решение в мире людей.

Но теперь я была тут. Я знала, что меня ждали еще шаги.

Сложно было понять, какие. На это могли уйти все мои силы.

И, может, больше. 

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

Следующим утром все изменилось. Не мир вокруг меня, и даже не я. Но ощущалось, что что-то стало другим. Мы все еще шли по территории Огня, надеясь, что приближались к Розамонд.

Я почему-то знала, что мы были на верном пути. Я не была тут раньше. Я не знала, куда шла. Но Родес знал. И он был уверен, так что я верила в него.

Потому что, если не верить в него, я не могла бы ни во что верить.

По пути его морок из магии Воды рассеялся, уже не скрывал наши силы. Родес не предложил вернуть чары, и я знала, что он приберегал силы. Мы шли к неизвестности, и мы уже миновали многое, высоко держа головы, оставаясь настороже.

Но Брэлинн выглядела как человек, а не дейн. И я выглядела как простой маг Воздуха.

Странно, что я думала о себе, как о маге Воздуха, хотя не так давно о таком и не знала. Но я не могла это отрицать. Я ощущала силу, текущую в моих венах. Я ощущала, как Воздух танцевал на пальцах, я отпускала силу поиграть, как учил меня Родес.

Когда Родес использовал свою магию Воздуха, она была как резкая ласка. Он мог замедлять им, он мог сделать из Воздуха оружие. Он был хитрым. Метким.

То, что он создал торнадо, чтобы отогнать часовых на территории Земли, говорило, что он был разозлен.

Он боялся.

Он защищал меня.

Люкен был грубой силой. Оружием. И мне нравилось, как он сражался. Я не могла биться как он, не могла использовать магию Воздуха как он. Но он был опасной силой.

Он учил меня по пути по территории Земли к границе. Он бился с такой силой и решимостью, что было даже страшно думать, что в нем копилось столько силы.

Родес мог добавлять магию Воды к Воздуху, даже использовать магию Воды отдельно, а Люкен был только с магией Воздуха, как я. Но у Люкена были годы… нет, десятки лет тренировок. Он учился быть силой и оружием.

Я бы никогда не смогла так владеть магией, и это меня устраивало. Я могла биться рядом с Люкеном, может, понять, как соединить территории.

Родес сказал мне, что Розамонд все объяснит, расскажет то, что мне нужно было знать. Я надеялась, что так и было, потому что не знала, что происходило. Я знала только, что этот народ нуждался в помощи, и если был для меня способ сделать это, я так и сделаю.

Мы следовали по пути, который Родес нашел, поговорив с несколькими встреченными, которые не были против того, что Родес был принцем Люмьера. Им даже, похоже, нравилось.

Я не понимала политику тут, но я знала, что это было глубже выбора стороны. Другие маги, маги Огня, говорили, что видели, как Розамонд вели тут. Родес говорил со многими, и я подходила ближе, чтобы слышать. Один из магов был высоким, широким и со шрамом на лице. Другой был меньше, еще шире первого, с ожогом на подбородке.

— Ты видел ее тут? — Родес вручил монету, и я знала, что он платил им за сведения. У нас было не так много монет, но Родес мог торговаться, ему хватало на информацию.

— Да, со стражей, — сказал маг Огня поменьше, хмурясь. — Но они не выглядели как стража королевы. Я не знаю, кто сказал вам, что это стража королевы, но похоже на них не было. У них были кожаные нагрудники. С большим волком. Волк — не от королевы. Это от короля.

Люкен напрягся рядом со мной. Брэлинн прильнула к нему, словно успокаивала. Я нахмурилась и посмотрела на Люкена, а потом на Родеса.

Родес не реагировал на слова мага Огня, по крайней мере, не физически. Но я видела, что слова не означали ничего хорошего.

Родес поговорил с магами Огня чуть дольше, заплатил им чуть больше, а потом мы разошлись разными дорогами. Я приблизилась к Родесу, не взяла его за руку, но ощущала его жар. Мы шли дальше в тишине пару мгновений, а потом я заговорила:

— Что значит символ волка? Кто рыцарь? — я говорила тихо на случай, если нас слушали. Но мы были в лесу с большими деревьями, которые порой вспыхивали огнем, а потом снова выглядели без пепла. Как фениксы. Тут было мало зданий и еще меньше людей. Мы были не в зоне с красными камнями у границы, но и не в пустыне, как та, где увидели дракончиков. Мы шли по более разнообразной земле. Тут были пруды холодной жидкости, которая порой начинала бурлить. Там были вулканы, и я видела там лаву, ощущала жар издалека.

Все было черно-красным, но когда два цвета встречались, они становились яркими красивыми красками.

Территория Огня была чудесной, может, не такой пышной, как территория Земли, но и не такой пустой, как земля Духа. Тут была особая красота, которая говорила со мной.

И я не хотела, чтобы Родес знал, что я считала это место красивым.

Может, я поступала неправильно. Может, мне нужно было, чтобы он понял, что Огонь звал меня, как Воздух. Но не сейчас.

— Волк означает, что это стража короля. Не королевы, — голос Родеса заставил меня отвлечься от мыслей. И я повернулась к нему, пока мы шли.

— А кто король? И почему ты встревожен? — я сжала его ладонь и отпустила. Мы были настороже, и я не хотела, чтобы мы отвлекались. — Разве мы не переживали, что это была королева?

— У королевы есть правая рука. Рыцарь. Он ее советник. Ее воин. Ее грубая сила. Лор — бастард. Я всегда ненавидел его. Некоторые думают, что из-за него муж королевы умер. И не так, как говорится в истории.

Я чуть не споткнулась о свои ноги от этого.

— Они думают, что рыцарь убил мужа королевы, короля?

Родес выдохнул.

— Не знаю. Я не знаю, что правда. Я знаю только, что король мертв. Истон — принц. И Камэо — королева тут. Ее рыцарь — ее единственный советник, и, говорят, он льет яд в ее ухо. Конечно, так могут говорить в Люмьере. Я не провожу много времени при дворе Обскурита. И в Люмьере я был не так долго. По крайней мере, теперь.

Я покачала головой, запутавшись, перешагнула гниющее бревно. Родес хотел придержать меня, но я не упала, ноги стали сильнее, а равновесие — лучше, чем в начале истории.

— Но если Лор убил мужа Камэо, почему она оставила его рядом?

— Не уверен, что я могу спрашивать о таком. И я не могу ответить. Я знаю только, что если рыцарь отправился за моей сестрой, то тут нечто серьезнее, чем необходимость Пророка. И я не знаю, правы ли маги Огня, или маги Земли были правы о королеве. Может, стража королевы отдала Розамонд страже рыцаря. Я не знаю, но я не рад в любом случае.

— Почему? Кроме очевидного, — быстро добавила я.

— Потому что королева Камэо — самая сильная колдунья в этом королевстве, но рыцарь, Лор, бьется грязно. Он использует всю магию, которую никто больше не трогает. Он — зло, как и говорят другие. Я не говорю, что он — яд в ухе Камэо, но он — опаснее, чем многие считают.

— Тогда что мы будем делать?

— Мы отыщем мою сестру.

Мы шли, делали перерывы на еду, спали лишь час или около того. Времени на поиски Розамонд было мало. Мы все еще были далеко позади, и из-за всего, что случилось на территории Земли, и того, что я двигалась медленнее всех — даже Брэлинн — на дорогу уходило ужасно много времени.

— Думаете, это правда? — спросил Люкен, мы сидели у костра. — Думаете, рыцарь — родственная душа королевы? Он, а не ее муж, король?

Я моргнула.

— Родственная душа?

Люкен и Родес переглянулись, выглядя неуютно. Теперь мне нужно было знать, о чем говорил Люкен, почему он не хотел смотреть мне в глаза. И почему Родес не смотрел на меня.

— Я не знаю о рыцаре, короле и королеве. Это сплетни. Все говорят об этом, особенно при дворе, — Родес тыкал веткой костер, магией Воды не давал никому увидеть свет издалека.

— В родственных душах есть что-то волшебное тут? — спросила я. — Или ты говоришь, что король и королева любят друг друга?

— Я не знаю, мог ли Лор любить, — голос Родеса звучал с горечью, и я не знала, почему. — Но нет. Родственные души немного другие, когда это касается магов.

— И что это? — спросила Брэлинн, заговорив впервые. Она спала рядом с Люкеном, устав после дня пути. Я тоже устала, но мне было сложнее спать из-за множества разных мыслей в голове.

— Говорят, что у магов, — начал неловко Родес, — есть только одна душа со всех земель, которая подходит магу. Как в историях у людей о принцах и сказках о магии. Но, как я и говорил, с магами немного иначе.

— Как? — тихо сказала я. В этот раз Родес посмотрел на меня. Я знала, что Люкен и Брэлинн еще пялились на нас, слушали и ждали слова Родеса. Но тут были только мы с ним. Это было кульминацией всего, о чем я думала с тех пор, как впервые увидела его. С тех пор, как я услышала о магах. С тех пор, как услышала о магии, текущей в моих венах.

— Родственные души создают связь. У каждого она разная. У каждого мага. Только один есть для каждого из нас на этих землях, и чаще всего совпадает стихия. Но стихии со временем стали сливаться, так мы и оказались разделены на королевства. Но родственные души — истинные половинки каждого мага. Для них нет никого другого. Нет никого сильнее, они не могут никого любить сильнее, ценить сильнее до самого конца.

— Но у родственных душ не всегда случается любовь, — сказал гневно Люкен.

Я не уточнила, что он имел в виду, подозревая, что слова Люкена о любви, которая не всегда была у родственных душ, навредят ему больше, чем остальным. Может, я спрошу позже об этом у Родеса, но не у Люкена. Под гневом Люкена была боль, и было не моим правом знать это.

— Ты прав, — сказал Родес. — Но чаще всего это те, кого они любят по-настоящему. И это судьба. Порой связь есть сразу. Порой связь появляется со временем. Порой о ней не узнают, пока это не почти поздно. Связь может создать что угодно между магов. Некоторые слышат мысли друг друга. Другие знают, где находится их половинка, если она даже в другой половине мира. Другие могут разделять смертельные раны.

Родес посмотрел мне в глаза, и я увидела там решимость, жар.

— Смертельные раны?

Я не знала, почему, но из всего, что он сказал, я первым делом спросила об этом.

— Говорят, связь крепка, как титан. Как пять стихий в одной. И если один из магов почти погибает, страдает от смертельной раны, она появится на другом. Я не знаю, случается ли такое на самом деле, никто не записывал это веками. Может, это просто миф. Но если связь есть, это может произойти.

Послышался шорох. Я краем глаза увидела, что Люкен и Брэлинн ушли вместе, шепчась. Но я смотрела на Родеса.

— Почему ты так на меня смотришь? — мой голос был едва слышным шепотом.

— Потому что как только я тебя увидел, я ощутил связь. Чувство. Я знаю, это важно, что ты важна не только для этого мира, но и для меня. Надеюсь, я тоже важен для тебя, — он сделал паузу. — Я просто хотел, чтобы ты знала.

И он не дал мне подумать. Он прижался губами к моим, и я знала, что это было нужно мне для жизни.

Я не успела спросить больше, понять, что произошло, как услышала крик. Мы вскочили на ноги. Я побежала за Родесом, догнала его у места, куда направились Люкен и Брэлинн.

Люкен держался за край ущелья, прижимая Брэлинн к себе, и я поняла, что подруга была ранена, истекала кровью. Но я не знала, как нам выбраться из этого.

— Держись! — закричал Родес. — Просто держись, — вопил он Люкену.

Я упала на колени и попыталась потянуть изо всех сил, спасти Люкена и Брэлинн. Но этого было мало. Их тянуло вниз, как меня с нэгами на горе. Родесу могло хватить сил, чтобы вытащить их, но мы не могли дотянуться до них толком.

А потом земля пропала под нами, и мы уже были не в пустыне. Мы оказались на дне ущелья, под ногами было болото. От него воняло гнилью. Огонь вырывался из гейзеров, но не через равные промежутки, я не знала, когда и где выстрелит огонь. Люкен держал Брэлинн, ее рука была прижата к груди. Рука не казалась сломанной, но Люкен и Брэлинн были в синяках. Мое тело болело от падения, но болото было не таким твердым дном, как могла быть пустыня.

Родес обхватил ладонями мое лицо, проверил на раны, а потом мы огляделись, пытаясь понять, как выбраться отсюда. Огонь горел, обжигал нас, лизал кожу. Дым наполнял легкие, и я знала, что выхода не было. Как бы я ни использовала Воздух, даже вместе с Родесом и Люкеном, этого было бы мало.

Мы как-то оказались в болоте огня на дне равнины. В этом не было смысла. Магии Воды Родеса не хватало. Стены вокруг нас стали сдвигаться, и я знала, что это было неестественно.

— Это рыцарь! — закричал Родес поверх шума. — Это его магия. Я чувствую это. Он — единственный может такое сделать. Мы не можем биться с таким силами Люмьера, — Родес посмотрел на меня, и я резко вдохнула.

Мы не могли биться с этим магией из Люмьера. Воздух и Вода не могли одолеть магию рыцаря.

— Почему? — я знала, что у него не было ответа. Я ничего не могла поделать. У меня не было сил королевства Обскурит. У меня не было Огня и Земли.

Меня не хватало.

— Рыцарь использует магию, которая требует жертву. Говорят, он использовал магов Духа. Он забрал их магию, — начал Родес. — Он нарушает великие табу, использует магию так, как ее не должны использовать. Это он. Я знаю это костями. И мы попытаемся выбраться отсюда, потому что я не знаю, как остановить этот Огонь.

Родес поцеловал меня, вложив в это все, но я отодвинулась, руки, ноги и тело дрожали.

Мы не выберемся живыми без магии Огня или Земли.

И вряд ли принц Обскурита, которого мы уже видели, спасет нас в этот раз.

Нам придется спасаться самим.

Или умереть, пытаясь.

Огонь снова вырвался из земли, и Брэлинн закричала, прижимая руку к себе, на коже был ужасный ожог. Люкен пытался направить Воздух мечом на огонь, но это только сделало все хуже. Родес бросился передо мной, огонь летел к нам обоим. И я просто знала, что он умрет.

Жертвовал собой, чтобы спасти меня.

Я знала, что если ничего не сделаю, моя лучшая подруга, парень, с которым у меня могла быть связь, который мог быть моей родственной душой, и тот, кто мог стать любовью моей лучшей подруги, умрут.

Мы все могли умереть, если я не найду выход из этого.

Тело согрелось, голова болела, ощущалась переполненной.

Тогда земля задрожала под моими ногами. В этот раз гул был в моих костях, в сердце.

Я закрыла глаза, подумала о земле вокруг себя, о почве и деревьях.

Мы были на территории Огня, но вокруг меня была земля.

И я закричала, что-то открылось во мне с такой силой, что я отлетела в каменную стену, зубы клацнули, челюсть болела. Я ударилась затылком, и под веками вспыхнули звезды. Голова будет потом болеть, все кости будут ощущаться как сломанные.

Но я спасу друзей.

Потому что другого выхода не было.

Тело задрожало, энергия и сила во мне вырывались из кожи так, что я была уверена, что была на том же месте. Что я была собой.

И у меня была Земля.

Другая сила, которую я не понимала.

Сила была нашей.

Сила была частью каждого.

Но она была моей.

Моей.

И Огонь вокруг нас стал гаснуть под землей. Я потянула за камни, землю и все вокруг, чтобы подавить ими жар. Я смогла направлять землю, чтобы не ударить друзей. Родес смотрел на меня огромными глазами, но без страха. Но там было что-то, чего я не понимала.

Правда.

Сила.

Восторг.

Друзья придвинулись ближе, чтобы мне не нужно было защищать так много зон.

И мы были спасены.

Весь Огонь пропал.

И мы были в порядке.

Родес открыл рот, чтобы что-то мне сказать, и я пыталась понять, чем я думала. Я попыталась остановить дрожь ладоней, вытерла кровь с носа, зная, что использовала слишком много магии сразу.

Но я открыла вторую силу.

Вторую стихию.

У меня была Земля. Был Воздух.

И я могла быть Жрицей Духа.

А потом Огонь накрыл нас снова стеной.

И я завизжала. 

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

Я проснулась в комнате, не связанной с огненным болотом или лесом, где на нас напала стена Огня. Вокруг были каменные стены в саже, камень был темным. Тут были длинные окна выше, чем я могла забраться. Окна были с цепями, которые покачивались на ветру.

Я знала, что был день, потому что свет сиял в окнах, но не падал на меня.

Я лежала в тени.

Тело болело, словно меня толкнули через решетку, словно меня протащили через туннель. Стена огня как-то принесла нас сюда. И вряд ли это было связано с долгим путешествием, как на территории Земли.

Эту магию я не знала. Я не понимала такую силу.

Я повернула голову влево, увидела Родеса на земле рядом со мной, его глаза были закрыты. Я видела, как его грудь вздымалась и опадала, и я знала, что он хотя бы был жив.

Я не могла радоваться. Я еще не увидела Брэлинн и Люкена.

Я не знала, как нам выбраться отсюда.

Я спасла нас от магии рыцаря, открыв стихию Земли.

Но этого было мало.

Мы были теперь в хватке рыцаря? Или мы были у королевы Камэо?

Я не знала, но по запаху огня в воздухе и саже вокруг нас было ясно, что мы все еще были на территории Огня. Это было логично, стена огня могла бы перенести нас только там.

Я услышала стон справа, глубже в тенях, и я попыталась повернуть тело и увидеть.

Я подавила стон, скривилась от движения. Было больно даже дышать, но мне нужно было увидеть, кто был за мной. Это мог быть враг, а могли быть друзья.

Или это могла быть моя смерть.

Я молчала, но смогла повернуться и увидеть, кто это был. Светлые волосы Люкена мерцали в луче света, упавшего на него. Я выдохнула с облегчением.

В этот раз я смогла немного обрадоваться. Я нашла одного из них. Люкен поймал мой взгляд, и я едва видела его в тенях, но он был в сознании. Я знала, что он был жив. И силуэт пошевелился рядом с ним, его глаза расширились, и он прижал кого-то к груди. Я знала, что это была Брэлинн, я просто ее не видела. Но она была жива и в сознании.

Только Родес еще не очнулся. Это меня беспокоило.

Я использовала почти все силы, чтобы подняться на колени и подползти к Родесу. Я прижала ладонь к его щеке. Его лицо было теплым, но липким. Было темно, я не видела цвет его кожи. Его глаза были закрытыми, я не видела серебро. Мне нужно было увидеть серебро. Это дало бы мне понять, что мы будем в порядке.

Но его глаза были закрытыми.

— Родес, — прошептала я. — Родес, просыпайся. Ты нам нужен. Проснись. Прошу, — умоляла я, и он медленно открыл глаза.

Радость потекла по мне, била, как молот по гвоздю. Я сморгнула слезы, злясь на себя за то, что эмоции охватили меня. Но он был таким неподвижным и тихим. Родес был таким неподвижным, только когда спал. И даже тогда он ворочался от снов. Не от кошмаров, как мои, но я знала, что он видел сны. Я знала, что порой он говорил во сне, хоть слова не имели смысла.

Я хотела знать о нем больше, но мне нужно было, чтобы он очнулся. Мне нужно было, чтобы он помог нам выбраться отсюда.

Я просто нуждалась в нем.

— Лирика? — его голос был хрипом, и он закашлялся и медленно сел. Я помогла ему, и мы прильнули друг к другу, пытаясь перевести дыхание. Что-то вырубило нас так сильно, что все мы выглядели так, словно нас переехало. Вскоре Люкен и Брэлинн добрались до нас, и мы как-то поднялись на ноги, хоть ноги дрожали, а вера была еще слабее.

— Где мы? — спросила я. — Вы знаете?

Я увидела в тусклом свете, как Родес кивнул.

— Мы в поместье Огня. Лорд и леди Огня живут тут, как и их сын. И многие другие.

Я сжала ладонь Родеса.

— Мы выбрались из поместья Земли. Выберемся и отсюда.

Родес стиснул зубы, кивнул мне.

— Мы выбрались, потому что лорд Грязи что-то хочет. Мы выберемся отсюда. Но стена огня? Та магия толкнула нас из одной части территории Огня в другую. Мы на другой стороне территории от двора. Мы не там, где нужно быть, чтобы найти сестру. И нам будет ужасно долго добираться до нее. Если нас вообще выпустят.

— Мы будем бороться, — я сделала паузу. — Да?

— Будем. У тебя теперь две стихии, это уже что-то.

То, как он это сказал, вызвало у меня тревогу, ведь он обычно был таким уверенным. Но что-то потрясло его, и мне нужно было знать, что. Мне нужна была вся информация, если я хотела выбраться из этого. Потому что все менялось, и я не знала, что происходило. Я ненавидела это, мне не нравилось быть в неведении.

— Тогда скажи, что делать.

— Вы пойдете с нами, — новый голос появился в комнате, и мы повернулись к человеку за нами. Огонь вспыхнул в лампах вокруг нас, озарил комнату резким, но теплым светом.

Мужчина стоял перед нами, его черная кожаная броня была потертой, словно он побывал на поле боя, но на нагруднике были красные камни — рубины? Он выглядел как величавый воин, и вел себя так, что явно был высоко в иерархии, если не был лордом Огня.

— Гриффин, зачем ты забрал нас сюда? — спросил Родес таким злым тоном, что я чуть не отпрянула.

Я знала, что Родес не навредил бы мне, но я не все знала о нем. Хоть мы провели уже недели вместе, я многие его грани еще не видела. И он был сильным и опасным воином. Может, мне не все нужно было знать.

— Я не пойму, что ты делаешь на моей территории. Пошел за королевой, Родес? — спросил мужчина с усмешкой.

Это явно был лорд Огня.

— Отпустите нас. У меня нет к вам претензий.

— Конечно, есть, — рявкнул лорд Огня. — Вы из Люмьера. Это Обскурит. Вы — наши враги. Так все устроено. Так нужно все делать, — в этом разговоре был подтекст, который я не понимала. Я снова была в двух шагах позади, и мне это не нравилось. Сколько бы я ни узнавала, сколько бы стихий ни открывала, я не знала то, что требовалось в ситуации.

Это изменится. Я не знала, как, но как только мы найдем Розамонд, я получу ответы.

Или умру, пытаясь.

— Идемте с нами, — лорд Огня развернулся, и я заметила потрясающую женщину с длинными темными волосами, мягкой коричневой кожей и темными глазами, глядящую на нас. Черно-красное одеяние указывало, что это была леди Огня. Она поразила меня.

Она глядела на меня как на призрака, и я чуть не отпрянула, но сдержалась. Я не знала, почему она глядела на меня, но, может, знала, кем я могла быть. Или я ей кого-то напоминала. Я не знала, но мне не нравился ее взгляд.

Она развернулась. Нас вдруг окружили стражи, черные кожаные доспехи были как у лорда Огня, но без рубинов, и нас вывели из комнаты и отвели в тронный зал.

Лорд Огня сел рядом со своей леди. Рядом с ними было пустое место, и я вспомнила, что Родес говорил, что был ребенок, лорд или принц Огня.

— Что вы тут делаете? — спросил лорд Огня.

— Гриффин, это ты послал магию за нами. Я не знал, что ты выучил новые трюки.

Гриффин улыбнулся, довольный. Он был воином, это было ясно по шрамам, которые я видела на его ладонях и даже лице. Он не выглядел как злодей, не выглядел как враг. Но что-то в нем не давало ему довериться. Меня отбросило стеной огня в место, которое я не знала. Я не могла доверять после такого.

— Понравилось? Да, я научился новому. Это не требует жертв, которые используют многие маги Огня. Не все мы — варвары. Но это новый трюк, новая магия. Я не думал, что это вам так навредит. Потрепало, да? — он посмотрел на Родеса, и я чуть не сжала его ладонь. Но я не хотела привлекать к себе внимания. Конечно, леди Огня все еще смотрела на меня.

— Шиммер, что такое? — спросил Гриффин у жены, и я посмотрела на женщину по имени Шиммер, леди Огня.

— Это она. Я знаю, кто она, — Шиммер улыбнулась, и я чуть не упала на колени. Она была самой красивой женщиной из всех, кого я видела в жизни. И что-то в ней влекло меня.

Она точно была опасной.

— Да, она с Родесом. Хотя смесь Воздуха и Земли необычна.

Гриффин посмотрел на меня, и я подняла голову выше. Я молчала, но мне и не нужно было говорить.

— Жрица Духа, — прошептала Шиммер.

— Правда? — глаза Гриффина расширились. Он чуть не шагнул к нам, но Родес встал между нами и тронами.

— Отпусти нас. Нам нужно забрать мою сестру, и тогда мы покинем твою территорию. Знаю, не твоя вина, что королева забрала Розамонд. Но как только мы заберем ее, мы уйдем. И тогда это не ухудшит войну между королевствами.

Гриффин прищурился и отмахнулся от Родеса.

— Мы воевали веками, мальчик. Нельзя ухудшить то, что уже началось. Но теперь я вижу, что с вами дейн и возможная Жрица Духа, так что логично, что вы должны увидеть это, — он щелкнул пальцами, и стражи привели человека в цепях и оковах, в тунике и длинной мантии. Это был кто-то невысокий, молчал. Его втащили в комнату, подвели между тремя тронами и нами.

Но когда капюшон убрали, я чуть не упала, рот раскрылся в шоке.

— Эмори?

Не может быть. Эмори должна быть дома. Мы бы услышали, если бы ее поймали. Это не могло происходить. Я не должна была отпустить ее. Не должна была брать ее сюда. Я должна была заставить ее остаться.

Я должна была сделать что-нибудь, не дать ей задеть меня, как она всегда делала.

Теперь она была в оковах на территории Огня. Но с ней… было что-то не так.

Эмори посмотрела мне в глаза и прищурилась. Злоба была в глубинах глаз, и от этого кожу покалывало.

Там была тьма, что-то гадкое.

— Мы нашли вашу подругу. Эмори, да? Она не говорит свое имя. Конечно, она мерзость. Маги Земли что-то поместили в ее организм, и теперь она другая. А была дейном, это ясно. Или человеком?

Лорд Огня посмотрел на Брэлинн и кивнул.

— Может, она была человеком. Но та девочка с вами, думаю, она ближе к дейнам. Хотя это не важно.

— Что? — спросила Брэлинн.

— Ты не совсем человек, да? Но теперь это не важно. Ваша подруга? Эмори? Она тоже не полностью человек. То, что ее захватило, силой толкнуло в нее магию Земли. А потом ее послали сюда, чтобы забрать часть нашей силы из наших запасов.

Я смотрела на подругу, она билась в оковах. Но она не билась с теми, кто сковал ее. Она будто бросалась на меня, хотела напасть.

— Надеюсь, ты умрешь, — кричала Эмори. — Ты это сделала. Это все твоя вина. Если бы ты была хорошей и осталась… Но нет, тебе нужно спасти мир. Идеальная Лирика и ее идеальная жизнь. Тебе все мало. Думала, могла любить женщину? Нет. Теперь ты влюбилась в самого милого парня в городе. Думаешь, ты особенная? Ты — ничто. Это я особенная. У меня магия Земли. Может, я — Жрица Духа. Может, ты — ничто. Это не важно, потому что ты бросила меня.

Я моргала, пытаясь понять ее слова. В этом не было смысла. Я знала, что она изменилась. Я знала, что она пошла по этой дороге задолго до того, как ее заставили стать новой версией себя. Но я все еще не могла поверить в то, что видела и слышала.

— Ты бросила нас. Что случилось? Почему ты ушла?

— Ты не оставила мне выбора. Как всегда. Ты — ничто, как и твоя подружка Брэлинн. Но ничего. Я справлюсь.

Она говорила это, скованная, выглядя безумно. Я не понимала этого. Не понимала ничего.

— Территории Огня и Земли теперь воюют? — спросил Родес обманчиво спокойно. — Я думал, вы были союзниками и под властью королевы.

— Многое изменилось, пока тебя не было, мальчик. Ты долго искал Жрицу Духа, забыл, что нашему народу нужны войны. А вместо этого у нас пираты, вокруг умирают люди. Те, кто думаю, что могут забрать магию. Те, кто пытаются добавить магию, которую они украли у других, убив их. Те, кто пытается забрать ту магию и дать ее людям. Ты многое пропустил, мальчик. Но ничего. Ты можешь вернуться домой в маленький Люмьер и делать вид, что мы — единственные злодеи.

— Гриффин, погоди, — Шиммер посмотрела на мужа, похлопала его по руке.

Она посмотрела на меня, и я заставила себя отвести взгляд от Эмори и ее ненависти.

Шиммер слабо улыбнулась мне, и я не дала себе нахмуриться.

— Мой сын Тиган был бы рад тебя увидеть. Он воин, как твой Родес, как Люкен. Я знаю, что ты многое не понимаешь, но хорошо, что ты тут. Ты спасешь нас, это я знаю.

Я не понимала эту женщину и ее мотивацию. В поместье Огня была в оковах моя подруга, моя бывшая ужасно изменилась, и я не понимала, почему.

— Если хотите, чтобы мы перестали сражаться, зачем сковали Эмори? — мой голос звучал уверенно, но я не ощущала себя так.

— Потому что твоя подруга — сифон. Они с ней что-то сделали, и теперь она забирает силу у других. Цепи удерживают ее. Я не знаю, что задумали маги Земли, изменившие ее, и я не знаю, сделали ли это именно маги Земли. Она молчит насчет этого. Но не переживай, мы знаем, как получить ответы.

— Она — наша подруга, — прошептала я. Я кашлянула, заставляя голос быть сильнее. — Мы не знали, что она была тут. Мы заберем ее с собой и поймем, что делать. Но дайте забрать подругу.

Эмори плюнула в меня, в глазах был огонь, но не стихия, а чистая ненависть.

— Иди ты. Я не хочу иметь с тобой дела. Ты бросила меня.

— Это ты ушла, — я покачала головой. — Мы не хотели, чтобы ты пострадала.

Эмори прищурилась, пожала плечами.

— Не важно. Я нашла тех, кому нужна. И когда они придут за мной, вы все пожалеете.

Лорд Огня закатил глаза и вздохнул, а потом щелкнул пальцами.

Эмори пропала в облаке дыма, и я упала на колени, крича:

— Нет! — кровь прилила к моему лицу, в ушах гудел пульс.

— Что вы сделали? — спросила Брэлинн. — Что вы сделали с Эмори.

Слезы лились по моему лицу, и я протянула руку к пеплу, где была моя подруга. Эмори. Эмори пропала. Снова.

Что происходило?

— Все хорошо, — мягко сказал Гриффин. — Я не сжигаю людей до пепла из-за того, что они раздражают меня. Она просто в подземелье.

— Хорошо показываешь силу, — раздался голос, и тело прошло в комнату. Я вскочила на ноги, вытерла слезы и подошла к Родесу.

Вошел Истон, скалясь. Я ненавидела его взгляд.

— Привет, народ. Спасибо, что сообщили, что нашли тех, кого ищет моя мать. Мама хотела всех вас увидеть.

— Издеваешься, Истон, — рявкнул Родес. — Ты работаешь на свою мать? Я думал, ты искал Жрицу Духа. Я думал, есть что-то важнее для тебя, чем эти мелкие различия.

Истон посмотрел в глаза Родеса, а потом на меня.

— Я говорил, что тебе стоит уйти, девочка. Ты знаешь, что тут опасно.

Невероятно.

— Ты забираешь нас к врагу. Это ты все делаешь опасным.

Я подняла голову и смотрела в его глаза. Его глаза были такими темными, черными, что он словно видел мою душу. Что-то в нем пугало меня, и мне хотелось отпрянуть, но и двигаться вперед при этом.

— Ты не знаешь, о чем говоришь. Я тут, чтобы защитить всех вас. Моя мама — не та, что вы думаете. А мужчина рядом с тобой? Он тоже не такой, как ты думаешь. Все не такое. Ты узнала только одну сторону истории. Может, если ты откроешь глаза, ты увидишь другую сторону. Или, может, ты слишком юна и глупа, чтобы что-либо понять.

— Молчи, — рявкнул Родес. — Заткнись. Ты не знаешь, о чем говоришь. Твоя мать забрала мою сестру. Она похитила ее. Послала нэгов за нами. Мы неделями пытались добраться до нее. И все нападали на нас, потому что это королевство твоей матери.

— А ты не в том королевстве, да, Родес? Ты на, так называемой, территории врага. Моя мать тут ни при чем. Моя мать хочет спасти это королевство. И то, что ты думаешь, что нашел Жрицу Духа, не значит, что ты хочешь спасти нас.

Истон посмотрел на меня.

— Почему не спросить у него, Лирика? Почему не спросить у него, почему он хочет тебя?

— Мне не нужно спрашивать. Я уже знаю.

Он хотел меня из-за нашей связи.

Он хотел, чтобы я спасла королевства.

Он хотел, чтобы я спасла мир.

Потому что он был моим и его. Как Брэй и сказала, мне не было места в мире людей все это время. Мое место было тут.

Истон хмуро глядел на меня, а потом покачал головой.

— Ты узнаешь. Узнаешь, потому что должна.

Он вытянул руки, дым поднимался между ладонями, и я увидела темный кристалл в тенях. Символ из моих снов. Тот кристалл, который пытался убить меня раньше?

Истон был тенью?

Он навредил мне?

Или это был рыцарь? Или королева?

Не важно, потому что, как только Истон щелкнул пальцами, мы уже были не в поместье Огня.

Мы были при дворе Обскурита.

И все теперь изменится. 

ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ

Нас снова перенесло в новое место, но в этот раз мои кости не казались сломанными. Родес сжал мою ладонь, притянул меня к себе. Истон стоял перед нами, щурясь из-за контакта, и все мои силы ушли, чтобы не закатить глаза или не показать непристойный жест.

Почему ему было дело до того, была ли я тут?

Почему он хотел, чтобы я ушла?

Должен быть повод. Истон всегда звал меня «девочкой», постоянно говорил уйти. Я не хотела знать ответ на его мотивы. Я не хотела слушать его.

Из-за его матери забрали Розамонд. Его матери и, может, даже рыцаря. Потому что если рыцарь был ее правой рукой, то она должна была знать, что происходило.

Брэлинн и Люкен были за нами, ничего не говорили, но я знала, что они были там, ждали. Ладонь Брэлинн лежала на кинжале, и я знала, что все, включая меня, были готовы использовать магию.

Я не знала, где мы были, но мне казалось, что Истон забрал нас ко двору.

Потому что я еще не видела ничего роскошнее.

Все было чистым, искрилось от света. Темная мраморная плитка на полу, темный камень на стенах.

То, что тут все было темным, было логичным, ведь это был Обскурит, темное королевство. Но ничто не было мрачным или грязным. Мрамор блестел, словно в него добавили серебра.

Шторы висели на окнах — черные, серебряные, даже белые, от этого все выделялось во тьме. Все было из кованого железа и черных кристаллов, а белое и серебряное уравновешивали черный цвет.

Я не знала, как выглядело королевство Люмьер, не знала, попаду ли туда, но двор королевства Обскурит был как из моих снов.

Если подумать, может, мне он и снился. Может, я все это видела. Я знала, что это был не сон, не с болью в боку и во всем теле от последних нескольких недель.

Это было настоящим. И Истон привел нас сюда.

Это был двор. И мы не могли никуда уйти, если он отведет нас к его матери, королеве.

— Можете переодеться, если хотите. Вам принесут еды.

— Хочешь откормить нас перед пытками? — спросила я, не зная, откуда взялись слова.

Истон прищурился и фыркнул.

— Я не буду тебя пытать. Я привел тебя сюда, потому что моя мать попросила встречи с тобой. Я взял других, потому что они на чужой территории.

Почему меня выделили? Почему королева хотела меня видеть?

У нее была Розамонд? И что Розамонд Увидела, если была тут, и поведала королеве?

Или, может, королева услышала, что я была Жрицей Духа. Другие уже заметили, кем я была. И весть разносилась быстро. Быстрее, чем путешествовали люди.

— Нам ничего от тебя не нужно, Истон, — Родес сверлил Истона взглядом, а я смотрела на них и отмечала сходство, хоть и знала, что у них было много отличий.

— Ты можешь делать, что хочешь, — сказал лениво Истон — Мне плевать. Меня волнует, что ты распространяешь слухи о моей матери. О моей королеве. Ты не верен своему двору, но я — верен.

— Ты перегибаешь, — рявкнул Люкен. — Он принц Люмьера. У него в мизинце больше верности, чем у тебя.

Истон хмуро смотрел на Люкена, качая головой.

— Ты так говоришь, но когда он был при дворе?

— Следишь за мной, Истон? — спросил Родес. В его тоне был такой гнев, что я сжала его ладонь. Я не знала, как утешить, но я была тут. Конечно, я не знала, как оказалась тут.

Но так было в эти дни.

— Мы всегда следим за врагами, да, Родес? — спросил Истон. — Но он выглядит так, словно не мылся неделями, и устал. Переоденься. Поешь. Я могу поесть при тебе, чтобы ты знал, что еда не отравлена. Не из-за нас нужно переживать в этом. Не так ли? Разве не твой дядя любит так делать?

— Хватит говорить о моей семье, Истон.

— И хватит обзывать мою мать. Я знаю, как ты о ней думаешь. И не вини ее за пропажу твоей сестры.

Между ними было столько враждебности, что я с трудом сдерживалась, чтобы встать между ними и сказать остановиться. К счастью, Люкен сделал это за нас.

— Я приму новую одежды. Все-таки если у вас что-то взять, у вас убудет, и это хорошо. Я не против.

Истон закатил глаза и прошел к другим дверям.

Мы снова переоделись, как на территории Земли. Мы не были в поместье Огня так долго, чтобы поесть и переодеться, Истон внезапно забрал нас. Я не успела даже привести мысли в порядок.

Мы оставили Эмори, но то была не Эмори, какой я ее помнила. Я не знала, когда мы вернем ее, да и сможем ли. Она ненавидела меня.

Могла ли я винить ее?

Мы ее оставили. Я ее бросила.

И теперь она была сама не своя.

Я знала, что собиралась убрать ее из своей жизни до этого, но я не думала, что это произойдет до этого. Я не думала, что такое могло произойти.

— Хватит меня винить, — прошептала Брэлинн. — Я знаю, что ты думаешь об Эмори.

Я посмотрела на Брэлинн, которая переоделась в мягкую серую кожу. Серый был как у голубя. Кинжал был на ее бедре — кинжал, который дал Люкен. Она заплела волосы назад, как я сделала со своими, и так она выглядела как воин больше, чем пару недель назад. Недели. Казалось, прошли годы.

— Я все равно должна была попытаться помочь ей.

— Ты так говоришь, но ей не помочь, ее не остановить. И так было всегда. И, хоть я знаю, что мы будем винить себя за то, что не пошли за ней, мы обе знаем, где нам нужно было тогда находиться. Мы стали ближе к Розамонд. Мы близки к ее спасению. Может, мы сможем спасти Эмори. Но она ушла. Она должна принять вину.

Я покачала головой, закрепляя кожаные штаны. Они были такими же, как у Брэлинн, но черными. Вся одежда была по стилю как у Истона. Может, он сделал это намеренно, чтобы позлить Родеса.

Они, похоже, любили злить друг друга.

— Я не могу винить жертву, — тихо сказала я.

— Нет, но можно назвать кого-то ответственным за их поступки, и тогда мы сможем ударить по тем, кто сделал это с ней. Мы можем спасти ее. Но сначала нужно спасти себя.

Я кивнула и обняла лучшую подругу, гадая, что нам делать.

Родес вошел в комнату, Люкен — за ним. Люкен и Родес были в темно-коричневых кожаных штанах, выглядели как пара. Мы с Брэлинн не сочетались так.

Был ли в этом смысл? Или я просто глубоко вглядывалась в это?

Я делала так, когда не разбиралась в ситуации.

— Готова поесть с принцем Обскурита? — спросил Родес, склонившись и задев мои губы своими.

Я не дала себе прильнуть к нему, зная, что на это не было времени. Хотя бы ничего больше и не делали. Я не была готова к такому, и вряд ли буду, ведь мы не переставали идти неделями.

— Зачем мы тут?

— Потому что королева хочет тебя видеть. Думаю, она знает, что ты — Жрица Духа.

Я согласно кивнула.

— Думаю, это хороший ответ.

— Все будет хорошо. Мы встретимся с королевой. Мы заберем Розамонд. А потом вернемся в королевство Люмьер.

— Я еще не была там. Думаю, я вряд ли вернусь в мир людей.

— Тебя это устраивает, Лирика? Что мы отправимся потом в Люмьер? Если Розамонд не скажет идти куда-то еще, думаю, это лучшее место для нас. Я не знаю, когда мы вернемся в мир людей. Твои родители точно уже ищут тебя.

Я кивнула, он был прав. Я боялась, что родители уже устроили масштабные поиски. И Брэлинн тоже. И что мы скажем родителям Эмори, если вернемся?

Если.

— Думаю, мы разберемся, когда попадем туда. Сначала ужин с принцем.

— Вы ужинали с принцем каждую ночь тут, — пробормотал Люкен.

Я знала, что это было так, но это ощущалось иначе. Все ощущалось иначе.

Мы сидели за большим столом из темного камня и бриллиантов. Кристаллы на стенах почти сияли от света. Это был королевский двор Земли и Огня. Это означало, что стражи вокруг меня могли двигать землю, играть с огнем и танцевать с обеими стихиями.

И хоть у меня была одна из этих стихий, я не ощущала себя как дома.

Я не знала, будет ли так в Люмьере.

Если моя роль тут была связана с обоими королевствами, как ощущать себя хоть в одном как дома, если это были осколки?

— Можешь есть, это тебя не убьет, — Истон хмуро смотрел на меня с другой стороны стола, и я попробовала, не сводя с его взгляда. Это был ростбиф в подливе, а рядом был картофель.

И это было самое вкусное, что я ела за годы.

Все силы ушли, чтобы не сунуть лицо в тарелку, чтобы все съесть махом.

Но мне нужно было выглядеть как леди. Или Жрица Духа. Или хотя бы не показывать, что я хотела все сунуть рот.

— Неплохо. Наш повар знает, что делает.

— Твоя мать почтит нас своим присутствием? — спросил Родес. Он просто попробовал, чтобы я знала, что еда нас не отправит. И вряд ли это был план Истона. По крайней мере, сейчас.

Может, я его отравлю, если он будет меня злить.

— Она скоро будет тут. У нее были дела с рыцарем.

Я посмотрела в глаза Родесу, он кивнул мне.

Истон не упустил это, но я игнорировала его. Я игнорировала многое с Истоном. Что-то в нем напрягало меня. Я не доверяла ему, это я знала, но…

— Твой двор выглядит не хуже, учитывая, что ваш народ умирает.

Истон хмуро посмотрел на Родеса от этих слов.

— Я знаю, что мой народ умирает. Почему же я тут? Я оставил надежду найти Жрицу Духа. Чем больше я отсутствовал, тем сильнее бросал свой народ. В отличие от тебя мне нужно было сосредоточиться на том, чем можно помочь, а не на поиске сказки.

— Но я же ее нашел?

Я повернулась к Родесу. Так мы собирались раскрыть правду? Дать всем знать, кто я?

— Ты можешь так говорить. Может, это правда. Молодец. Потому что Жрица Духа не на чьей-то одной стороне, да, Родес?

Истон взглянул на меня, темные глаза сияли.

— Если ты Жрица Духа, ты должна объединить нас. Я уже ощущаю в тебе стихию Земли. Ты управляешь этим и Воздухом? У тебя не было Земли раньше. Ты почти на середине пути раскрытия себя. Если ты Жрица Духа, ты не на стороне Люмьера. Ты не на стороне Обскурита. Ты на стороне мейсонов. Помни это. Ты нейтральна. Ты — мир. И не слушай едкие слова Родеса.

— Хватит, — рявкнул Родес.

Я покачала головой.

— Может, нет, — мой голос был спокоен, а я — нет. Родес взглянул на меня, и я покачала головой. — Я не знаю свою цель. И я устала чувствовать себя отстающей.

— Нам просто нужна Розамонд, — сказал Родес.

— Ты ничего ей не сказал? — спросил Истон. — Ты ждешь свою милую сестру, которую, по-твоему, похитила моя мать?

— Она это сделала. От нэгов, который она послала, пахло Землей и Огнем. Мы прошли по следу до границы, и другие сказали, что видели стражей твоей матери и стражей рыцаря, и это они ее забрали. Потому мы тут. Это не просто слухи.

Истон не двигался миг. Мне было интересно, о чем он думал.

Я опустила ладонь на ногу Родеса и сжала. Он сделал так же с моей ладонью, и мы отпустили друг друга.

Истон снова не упустил это. Но мне было все равно.

— Этот двор не такой, как ты думаешь, — прошептал Истон. — И никогда не был. Я просто не пойму, почему ты это не видишь, Родес.

Я не успела спросить, почему Истон стал звучать иначе, дверь открылись, и прошла женщина, похожая на леди Земли.

Истон встал, и стражи выпрямились. Хоть она была не моей королевой, я тоже встала. И мои друзья со мной, но я знала, что не из уважения, которое Истон и стражи выражали ей. Я не знала, уважала ли ее. Я просто знала, что она была королевой, и она правила одной из моих стихий.

Она была не моей королевой, но мне нужно было увидеть ее. Ее длинные темные волосы ниспадали волнами. Ее кожа была нежной, а скулы — острыми. У нее были глаза Истона, черные, будто видящие душу. У нее было одеяние ночи — темно-лиловое и полночно-синее с черными и серебряными вставками. Серебряные луны были вышиты на мантии, и ее корона была из темных кристаллов.

Они выглядели как темный кристалл из моих снов, как тот, что принес нас ко двору. Я чуть не охнула.

Но это был не тот кристалл.

Корона была из бриллиантов и других кристаллов, но все было темным, как полночь.

Это была королева Обскурита.

Враг Родеса.

Но это могло быть мое будущее.

Я не знала, почему так думала. Я не была королевой. Я не собиралась быть королевой. Но она была связана с моим будущим, так шептали мне маги Духа.

Может, я сходила с ума, но я поэтому была тут.

У всего была причина.

— Где моя сестра? — резко спросил Родес.

Истон открыл рот, хотел закричать на Родеса, что он так говорил с его матерью, но Камэо подняла руку, чтобы сын молчал.

Смятение проступило на лице королевы, и она покачала головой.

— У меня нет твоей сестры, Родес. Зачем эта ложь?

— Другие говорят, что она у вас. Нэги, забравшие ее, пахли вашей землей. Вы знаете, что моя сестра — Пророк, еще и самый сильный. Зачем вам ее забирать?

Королева покачала головой.

— У нас ее нет.

Нас.

У нее и рыцаря? Или ее и Истона? Это была ложь? Или рыцарь забрал Розамонд, а Камэо не знала. Может, королева хорошо врала.

А потом Камэо посмотрела на меня.

Я выпрямилась и была рада, что Родес не встал между нами. Мне нужно было выстоять самой, биться самой. Но я знала по тому, как Родес держался, что он очень хотел защитить меня.

— Ты — Жрица. Я должна была знать, что ты придешь.

— Вы так говорите, но Истон говорит, что вы хотели меня видеть. Что-то не вяжется.

— Нет, я о том, что ты в мире мейсонов. В том, что от него осталось. Ты спасешь всех нас. Я боялась, что ты навеки для нас потеряна. Я боялась, что другие нашли тебя и забрали. Я рада, что это не так.

— Хотите сказать, что король Люмьера хочет Лирике смерти? — спросил Родес. — Потому что, судя по поведению вашего королевства, этого хотите вы.

Королева Камэо покачала головой.

— Мое королевство умирает, ведь кристалл угасает. Кристалл тускнеет, потому что мой отец и твой дедушка решили, что лучше биться, хотя победителей не будет. Наш мир пропадает, потому что мужчины решили отбросить нашу историю и подавить тех, кто слабее них. Или они думали, что те слабее них. Я хочу, чтобы мое королевство процветало. Я хочу вернуть мир мейсонов. И я сделаю все, чтобы это произошло.

— Что угодно? Даже похитить Пророка?

— Я не похищала Розамонд. Я не стала бы трогать Пророка. Я не могу трогать ту магию, и я не доверяю ей. Держать Пророка против ее воли — просить смерти.

— Это вы так говорите, — рявкнул Родес.

Истон молчал, глядя на меня. Это нервировало, и я хотела, чтобы он прекратил. Но я не успела ничего сказать, другой мужчина вошел.

Этого я знала. Я видела его в своих кошмарах. Видела, как он лишал других сил, когда я считала, что это был сон.

Его кожа была бледной, почти белой и будто прозрачной. У него были длинные черные волосы, которые ниспадали за плечами. Его глаза были ярко-зелеными, словно полными сил Земли.

Это был рыцарь.

Рыцарь королевы.

— Ты привел ее, — сказал Лор Истону.

Я посмотрела на Истона, почему-то ощущая предательство. Я не должна была это чувствовать. Истон не был на моей стороне.

Там был Родес.

— Что? — спросил Истон со смятением в голосе.

— Жрица Духа тут. Пусть пророчество объединит нас.

Рыцарь откинул голову и рассмеялся.

И начались крики. 

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Родес толкнул меня на пол, лишив дыхания. Он оказался на мне и поднялся надо мной.

Я хмуро смотрела на него, хотела знать, зачем он оттолкнул меня, хотя я могла биться сама, но потом я посмотрела на рыцаря.

Он выглядел так же, как когда вошел в зал, но его глаза были другими.

В них была злоба, что-то опасное.

И я знала, что видела его во снах. Он обжег Родеса и меня.

Это был враг.

Я не знала, был ли кто-то еще в этой комнате, но мне нужно было одолеть этого врага.

— Как это понимать? — спросила Камэо, вытирая кровь с уголка рта. Кричали Брэлинн и королева, когда рыцарь взмахнул руками, направляя в нас Землю и Огонь. Куски гранита от стен и других камней полетели в нас как от взрыва.

Люкен отбил огонь мечом, его магия Воздуха была сильной.

Но Брэлинн снова обожгло. Как бы хорошо она ни билась, Брэлинн была человеком или дейн. Я не знала, никто из нас не знал, но в этом бою Брэлинн не должна была участвовать. Я не была уверена насчет себя в этом бою.

— Будто ты не знаешь, что я делал все это время. Можешь играть невинную королеву, Камэо, которая пытается защитить свой народ, но ты беспощадна, как все, — рыцарь хмуро глядел на свою королеву, а потом бросил в нас еще залп Огня.

Истон двигался быстрее других, вскинул руки и остановил Огонь своей магией Огня.

Королева тоже подняла руки, но Истон был быстрее.

Он защищал маму, свою королеву, но было что-то в том, как держался рыцарь. Я не была уверена, что все будет хорошо. Нам могло не хватить сил, чтобы одолеть его, даже вместе.

Я не знала многого о происходящем, но я знала его взгляд.

Я видела опасность.

Королева подняла голову выше.

— Я ничего не знаю. Ничего, о чем ты говоришь. Ты забрал девочку, да? Ты забрал Пророка.

Родес зарычал, сделал шаг вперед. Я уже была на ногах, коснулась его руки, зная, что ему нужно было видеть, что задумал рыцарь. Мы не могли ранить его или убить, пока он не рассказал, где Розамонд. Или что еще он задумал. Потому что я понимала, что он был хитрее атаки мебелью и языками огня.

Под поверхностью было что-то темнее. Всегда было. С первого сна, с моего появления на территории Духа.

— Пророк? О чем ты, моя королева? — рыцарь взмахнул руками, и стена грязи оказалась между нами. Но мы видели сквозь стену, словно он сделал молекулы крохотными, чтобы защититься от других стихий, но чтобы мы видели, что он делал.

Я не знала, что такая магия существовала, и, судя по взгляду Люкена, он тоже. Но королева, Истон и Родес не были удивлены. Может, они видели такое раньше. Может, королева и принц Обскурита тоже так умели.

— Ты врешь, — закричал Родес. — Где моя сестра?

Лор посмотрел на нас, розовый и голубой Огонь ожили на его пальцах.

— Ты далеко зашел ради сплетни.

— Это не сплетни, — сказала я. — Родес сказал, что от нэгов пахло этой землей. Этим королевством. И, судя по твоему поведению, это был ты.

— Тебе нужно многому научиться, девочка, — рявкнул Лор. Я не дала себе посмотреть на Истона.

Когда Истон звал меня девочкой, это меня злило. Когда Лор сделал это, по коже пробежали мурашки. Была разница между нахальством и чистым злом.

Я хотела бы не знать разницы между ними.

— Говори, где она, — сказал Истон низким и немного опасным голосом.

— Я не обязан ничего говорить тебе. Я работал с королевой дольше, чем ты жил, мой принц, — он оскалился на двух последних слова, и я хотела ударить по нему магией Воздуха. Я не знала, как колдовать Землей. Я использовала ее только в страхе и под давлением.

Я не знала, кто меня обучит. Я не могла попросить о помощи.

Я знала только магию Воздуха, полагалась на других вокруг себя.

— Я работал на королеву как ее дорогой рыцарь так долго, что порой забываю, зачем занял место.

Камэо фыркнула.

— Ты занял место, потому что у тебя ничего не было. Ты хотел быть моим королем, а я уже нашла свою родственную душу. Зик был моим. Он был моим королем. И хоть он был не так силен, как ты, в магии, он был сильнее сердцем, и тебе это не нравилось.

Камэо говорила об истории старее войны, о чем-то до Падения. Я не хотела быть частью ссоры любовников. Я хотела найти Розамонд и уйти домой. А потом вернуться и попробовать спасти этот мир. Спасти бывшую. Но я просто хотела в свою кровать, я хотела свою ветровку, я просто хотела домой.

Но вряд ли я могла спастись от этого ужаса.

— Зик был слишком слаб, — Лор рассмеялся. — Ха, почему я так долго не озвучивал это? Наверное, стоило сделать это пару сотен лет назад. Не важно, ведь он мертв. И я его убил.

Он откинул голову и рассмеялся. Истон бросился на него, желая возмездия. Камэо удержала сына, подняв стену Земли и Огня, чтобы защитить сына.

Но она хотела, чтобы Истон напал, просто Лор был к этому готов. Струи огня пробили тонкий слой Земли, обвили блокаду, которую подняла Камэо. Если бы Истон был там, если бы она не была такой быстрой, сын Камэо умер бы.

Я знала, что эмоции, вложенные в магию, могли привести к катастрофе. И если Истон был сосредоточен на том, что рыцарь убил его отца? Он, наверное, не соображал, не защищался от магии рыцаря.

Я посмотрела на ужас на лице Истона, боль на лице Камэо и знала, что Лор не переживет этот день.

Но, если повезет, мы узнаем, что он затеял, и куда спрятал Розамонд, до конца его жизни.

Судя по его взгляду, если у меня будет шанс, я убью Лора. Я еще никого не убивала. Потому что я не знала, моя ли магия Воздуха навредила всем, когда я впервые ее использовала. Я не знала, ранила ли кого-то, пытаясь спасти моих друзей. Но я знала, что не ощущала вины за это. Не могла. Не с тем, что я видела в глазах рыцаря.

— Зик мешал мне, и теперь он мертв. Ты не приняла меня своим королем, ты оставила меня своим рыцарем. И теперь ты получишь то, что заслужила. Я должен быть королем Обскурита. У меня были планы. Ты была слишком слабой, чтобы биться с Люмьером.

Камэо качала головой, слеза катилась по ее щеке. Но остальное лицо искажала чистая ненависть, гнев. Она убьет его, и она сделает это медленно.

— Стоило отпустить тебя, когда был шанс. Но врагов всегда хорошо держать близко. Я просто не знала, каким врагом ты был. Я не знала, какой глубокой была твоя злоба.

Лор склонил голову и рассмеялся, выглядя как злодей.

— О, молчи, Ваше высочество. Ты всегда была слишком слабой, чтобы принимать важные решения. Это женское — ждать, чтобы мужчина сделал то, что нужно.

— Заткнись, — голос Истона был с надрывом.

— Где моя сестра, мерзавец? — спросил Родес, отвлекая рыцаря на нас. — Уверен, королева и ее принц хотят тебя убить. До этого я хочу узнать, куда ты забрал мою сестру. И зачем.

— Ладно, поймал. Все вы. Конечно, я забрал Розамонд. Она — лучший Пророк в этом мире. Она — лучший Пророк в истории. И она не сказала мне ничего, если это вас обрадует. Но у меня еще есть время. Я заставлю ее говорить. Я заставлю ее рассказать, что она Видела.

Моя кровь похолодела, и я едва подавила желание сжать руку Родеса. Нам нужны были свободные руки, чтобы защититься и колдовать.

Мы хотя бы знали, что Розамонд была жива.

Но я не знала, что с ней делали, пока мы были порознь.

Я не знала Розамонд так хорошо, как Родеса и других. Но она была доброй со мной. Она пыталась быть мне подругой. Может, потому что считала меня Жрицей Духа, но я знала, что было что-то еще.

Лор заплатит за то, что сделал.

— Такая твоя цель? — спросил скучающе Истон. — Ты собирался стать королем Обскурита и править нами? Не думаю. Ты задумал что-то еще. Почему не рассказать, чтобы унизить нас? Ты знаешь, что хочешь. Ты же сказал, что ты — самый сильный маг в мире. Ты собираешься доказать это. Но я знаю, что тебе будет лучше, если ты просто скажешь нам.

Я посмотрела на Истона, не понимая, о чем он думал, дразня так рыцаря. Но нам нужно было знать, какими были планы Лора. И вряд ли он собирался оставить нас в живых, чтобы мы спросили.

— Кристалл умирает, тускнеет из-за глупых решений твоей матери и того мерзкого дяди, — Лор махнул на Родеса, и Родес поднял голову.

— Ты хочешь сказать, что мог убрать моего дядю до этого?

— Ей стоило давно это сделать. Мы были бы одним королевством, одним двором. Но у нас два трона, и это нас всех разрушает. Мы слишком слабы, чтобы что-либо делать. Потому я использовал кристалл так, как нужно было.

Все напряглись, а я пыталась понять, что говорил Лор.

— О чем ты? — я знала, что он не ответит, но мне нужно было это услышать.

Маги Духа шептали мне на ухо, я закрыла глаза и слушала:

Пусть заплатит за то, что сделал.

Проследи, чтобы заплатил.

Защити себя.

Ты — голос разума.

Знай, есть ответы.

— Кристаллу нужна была помощь. И кристалл не перебирает, так что я должен был сделать это.

— Что ты наделал? — прорычал Истон.

— Я сделал то, что нужно было. Слабые не заслуживали своих сил. И я забрал их, лишил их сил и отдал их кристаллу.

И себе.

Ему не нужно было это говорить, но я знала, что случилось.

Он не мог быть таким сильным без этого. Потому что даже я ощущала глубину его испорченности и силы в нем.

И если я это ощущала, другие в комнате были опытнее и точно понимали это.

— Как ты мог? — голос королевы Камэо был острым, как бритва. — Это наш народ. И ты лишил их магии? Это часть их душ.

— Я делал то, что должен был, — повторил Лор. — Я сделал это, потому что ты была слишком слаба. Если бы ты была хорошим лидером, ты использовала бы кристалл, когда должна была. Те, кто слишком слаб, чтобы удержать магию, заслужили то, что получили. Если бы я их не убил, они погубили бы себя. Это эволюция, да? Они умирают, и мы теряем слабых. И наше королевство становится сильнее. Кристалл станет сильнее. И тогда мы станем сильнее Люмьера. И мы одолеем их. И убьем их. И править останемся только мы.

Он сошел с ума.

Все люди, которых я видела на территории Земли или на землях Огня, которые выглядели подавленно, печально и нездорово, которые выглядели так, словно их лишили части сил… были такими из-за этого рыцаря.

Этот рыцарь возомнил себя лучше всех, и ему королева доверяла достаточно, чтобы он оставался при дворе.

Я знала, что королева была отчасти виновата, но от боли на ее лице за ее народ и короля я не могла ее винить.

Королева или хорошо играла, или рыцарь был истинным злом и делал это сам.

И нам нужно было остановить его.

Мы не могли терять людей. Мы не могли терять магов.

— Ты заплатишь за то, что сделал, — королева хмуро глядела на Лора, расправив плечи. Я тоже так сделала, пыталась показать свои силы. Это было тяжело, ведь я была потрясена.

— Говоришь так, словно это мой конец. Но я собрал вас тут, потому что мне нужна она. И я собрал вас тут, потому что знал, что он приведет ее.

Я посмотрела в глаза рыцаря и поняла, что он говорил обо мне.

— Почему?

— Почему? Ты знаешь. Ты — Жрица Духа из пророчества и сказок. Ты должна нас объединить. Но, может, в свитках говорилось не совсем так.

Я снова застыла.

— О чем ты?

— Чтобы дворы были вместе, нужен один король и одна королева. Я буду тем королем. И, если повезет, девочка, ты будешь моей королевой.

Я подавила желчь в горле, стараясь не думать о том, чего он хотел. Я убью его, если Родес и Истон не доберутся до него первыми.

— Мне нужно, чтобы открылись все твои стихии. И сделать это можно, только подвергнув тебя давлению. Если ты и те, кого ты любишь, будут почти при смерти, ты откроешь всю магию и сделаешь то, что мне от тебя нужно. Потому что мне нужно, чтобы ты была Жрицей Духа. Чтобы ты помогла мне положить этому конец, конец этому миру. Когда ты сделаешь это, ты будешь идеальной. И ты будешь моей.

Это было слишком. Слишком много. Я уже ослабела, открыв две стихии. Потому что я еще училась использовать Воздух, и я могла дотянуться до Земли, хоть это было непросто, и каждый раз, когда открывалась новая стихия, мое тело слабее, даже если временно. И я быстро открыла две стихии. Да, между ними была пара недель, но мое тело знало, что это было слишком быстро.

Я не должна была открывать стихии так быстро. Это я знала.

И это означало, что мне пока не хватало сил на другие стихии. А этот мужчина хотел это сделать. Он хотел подвернуть меня ситуации жизни или смерти. Хотел сделать так с моими друзьями.

Я знала, что если в опасности будут Брэлинн, Родес или Люкен, да и королева или Истон, мои стихии откроются, чтобы спасти их.

И я могла это не пережить.

Но я ничего не могла поделать, ведь у Лора план был больше, чем мы думали.

— Ты — монстр, — вдруг сказала Брэлинн, ее голос был сильнее, чем до этого. — И ты заплатишь за то, что сделал.

Рыцарь фыркнул.

— Да, милая. Как скажешь. Ты — просто человечек. Уверен, ты знаешь, о чем говоришь.

Он вытянул руки, и земля задрожала.

Замок дрожал вокруг нас, стены тряслись, люстры звенели. Истон и его мать вытянули руки, своей магией Земли успокоили часть тряски.

Но рыцарь направил руку на стену возле меня, и она разрушилась.

Родес оттащил меня, Люкен сделал так с Брэлинн.

Вдруг стало видно тронный зал дальше, темный кристалл был в центре всего.

Он был черный и лиловый от лучей света. Его грани вспыхивали, хотя внутренний свет тускнел, там кружилась гниль, которая появилась от того, как рыцарь использовал магию, и от Падения.

Он стоял в центре комнаты, но был лишком к открытой части с видом на все королевство.

Некоторые хотели бы скрыть его от врагов, оберегать от других, но королева оставила его так, чтобы любой мог видеть хотя бы часть. Она оставила кристалл там, где он мог приглядывать за народом.

Может, я ошибалась насчет королевы. Может, она не была злой.

Может, эти два королевства сражались, потому что другого не знали.

— Ты откроешь новые стихии, и я знаю, как это сделать.

Лор взмахнул руками, в этот раз в сторону кристалла. И он потянул ту гниль вместе с лилово-черной магией кристалла. Он тянул ее потоком, направил к Брэлинн.

Я завизжала, пытаясь приблизиться. Люкен закрывал тело Брэлинн, но этого было мало. Рыцарь другой рукой отбросил Люкена в стену, и тот потерял создание.

Мы с Родесом побежали к Брэлинн, но я не успевала.

Заряд магии пронзил ее сердце, и ее глаза расширились. Она завизжала, ладони дрожали.

Слезы катились по моему лицу, и я знала, что для нее такое было слишком.

Я не знала, как Эмори сделали магом, но точно не так.

Рыцарь дал Брэлинн сразу слишком много. Ей не хватало сил для такой магии. Никому не хватило бы.

Она умрет, если мы это не остановим.

Я потянулась в себя, искала Дух, Огонь или Воду. Любую стихию, чтобы открыть ее и остановить это. Может, если я открою стихию, даже если ослабею, рыцарь остановится.

Но Брэлинн повернулась к нам, ее глаза были большими, но в них было осознание, которое кое-что значило.

Принятие.

Она печально улыбнулась мне и пропала.

Остался лишь пепел на ее месте, магия кристалла врезалась в стену за местом, где была Брэлинн. А потом и это пропало.

Ничего не осталось.

Моей подруги не было.

Моя лучшая подруга погибла.

Я упала на колени. 

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ

Нет. Я ошибалась.

Я это не видела.

Это был не конец.

Она не пропала.

Она не улыбнулась.

Она не сделала последний вдох.

Пепла не было

Но крик Люкена отражался от стен. Я знала, что могла ошибаться.

Я должна была ошибаться. Этого не могло быть.

Но пепел передо мной развевал ветер, верхний слой летал вокруг, словно таял. Словно пропадал навеки.

Словно Брэлинн навеки пропадала.

Нет. Так не могло быть. Это был сон.

Все это было еще кошмаром.

Может, я не встретила Родеса. Может, Розамонд могла просто стать подругой, которая поможет решить, что мне делать в жизни дальше. Это не было связано с миром мейсонов или магами. Это все была выдумка. Точно. Потому что, если это было настоящим, моя лучшая подруга была мертва. Моя лучшая подруга стала пеплом.

Прахом. Пылью.

Она пропала.

Моя лучшая подруга погибла.

Я не понимала, что кричала, но мой голос слился с голосом Люкена. Это была жуткая мелодия, совсем не мелодичная. Люкен подбежал к горке пепла на месте Брэлинн. Там должна была находиться она.

Но ее не было.

Кровь лилась из раны на боку головы Люкена, но он упал на колени. Он кричал ее имя. Гнев в его глазах на миг встретился с моим.

А потом он повернулся к рыцарю, магу, убившему мою подругу, убившего ту, кого Люкен мог полюбить.

Он убил Брэлинн.

Родес опустил ладонь на мою руку, оттащил меня. Я не понимала, что сделала шаг вперед, пока он не сделал это.

Это не могло происходить.

Если я буду повторять это, может, это прекратится.

Но это не удавалось остановить. Никак.

— Что ты наделал? — спросила королева резким голосом. В ее словах не было горя, она не знала Брэлинн. Она не знала, как Брэй радовала других. Она не знала улыбки моей подруги, когда она делилась тайной. Она не видела, что Брэлинн была уверена в себе, даже когда другие в нее не верили. Она не знала Брэлинн, которую я знала и любила.

Она видела, как моя лучшая подруга умерла на наших глазах.

Там был гнев, но не было горя.

Горе было во мне. В Люкене. В Родесе.

Горе пожирало меня.

И Лорд заплатит.

— Я сделал, что должен был. Она откроется. Она была недостаточно быстрой, но, может, если я ударю по принцу, она сделает то, что нужно, и вступит в бой. Она сейчас слаба. Но будет сильной. Будет моим оружием. Жрица Духа должна объединить всех нас. И она будет моей.

— Я тебя ненавижу, — прошептала я.

— Ты юна. Наивна. Ты просто девочка. Мне плевать, ненавидишь ли ты меня, потому что я использую эту ненависть и превращу в то, что нужно. Мы будем править этим королевством, как и должно быть раньше. Войны больше не будет. Потому что все слабее нас, кто пойдет против? Они будут мертвы. Как и должны быть.

Лор выстрелил Огнем, и он пробил свой барьер из Земли. Истон вытянул руки, и еще стена Земли — эта была темнее, как из обсидиана — поднялась между мной и потоком Огня.

— Ты ответишь за преступления. И смерть не будет легкой, — Истон шагнул вперед, и рыцарь снова потянул за магию кристалла, направляя стихии магии по комнате.

Моя спина врезалась в стену, и я не знала, что ноги оторвались от пола, пока не услышала звон в голове.

Родес был на ногах передо мной, но не стал меня поднимать. Я была благодарна за это. Я быстро поднялась на ноги и побежала за ним к рыцарю.

Люкен поднял меч, магия Воздуха обвила клинок. Он направил Воздух к рыцарю, но магия отлетела от барьера из Земли. Рыцарь был слишком силен для нас.

Теперь было ясно, почему он был так силен. Он использовал не свою магию. И в процессе он жертвовал жизнями других.

Если Родес был прав, а я не сомневалась, Лор убивал, жертвовал магов Духа в прошлом, чтобы добиться того, кем был теперь.

Может, потому маги Духа заговорили со мной и просили сосредоточиться.

Я знала, что мне не хватит сил, чтобы одолеть Лора, но я могла помочь.

Нужно было отомстить за Брэлинн. За Эмори.

И за меня. Так было нечестно. Но ничто в этой жизни не было честным. Я не знала, почему думала, что могло быть честно.

Другие стали отбиваться магией так, как я еще не видела. Я могла о таком только мечтать. Истон взмахнул руками, широко растопырив пальцы, а потом соединил ладони, словно сложил чашей перед грудью, а потом вытянул руки снова. Тонкий слой камня под нашими ногами ехал, словно он собирал его, чтобы создать оружие. Появилась волна, и она ударила по барьеру рыцаря.

Лор завизжал и послал еще волну огня. В этот раз магия была с танцующими дракончиками по краю.

Я знала, что это были не милые зверьки, которых я видела в пустыне, но на миг я замерла, не понимая, как рыцарь делал такое. Какие жертвы и ужасы он совершил, чтобы быть таким сильным.

— Ты умрешь этой ночью, — сказал Истон. — От моей руки.

— Ты же так не думаешь, да, Истон? Ты ничего не знаешь. Ты всегда был избалованным ребенком, который думал, что мог делать, что хотел. Ты думал, что спасал народ, но вместо этого привел меня к тем, кому магия была нужна меньше всего. Они были самыми слабыми, и ты помогал им больше всего. И я знал, на кого нападать. Спасибо тебе за все это, Истон. Без тебя было бы сложнее забрать их. Ты знаешь, как нацелиться на нужных людей.

Истон завопил, широко взмахнул руками и соединил ладони перед своим телом с прямыми руками. Новая волна огня, в этот раз почти лиловая от жара, окружила нас и врезалась в Лора.

Рыцарь врезался в стену за ним, но не горел. В последний миг он поднял стену Земли, чтобы защититься.

Я не знала, как они так использовали стихии, но собиралась научиться. Я не буду отступать, не сражаясь. Больше нет.

Родес прошел к Истону, заслоняя меня собой, направил Воздух и Воду в рыцаря. Они работали бок о бок, Истон и Родес своими стихиями пытались понять, как одолеть рыцаря, который пересек черту слишком много раз, чтобы стать самым сильным магом стихий.

Если только не было чего-то темнее, о чем я не знала.

Я посмотрела на прах подруги, Люкен защищал тот пепел, словно надеялся вернуть ее к жизни.

Что-то сломалось во мне.

Моя подруга не вернется.

Ее не спасти.

Моя лучшая подруга умерла.

И я не собиралась это терпеть.

Земля гудела под моими ногами, но не от магии других магов Земли в комнате. Это была я. Моя сила не была обученной, но мне ее хватало. Бумага летала вокруг меня, магия Воздуха слетала с моих пальцев, становясь сильнее.

Я одолею этого мужчину. Другие могли отвлекать его, но он не ожидал, что я нападу. Никто не ожидал.

Трещины появились в стенах вокруг меня, магия Земли почти захватила меня силой.

Волна Воздуха врезалась в меня сзади, и я знала, что она была моей, так что направила пальцы на рыцаря передо мной, сказала силе, куда идти.

Волна Земли и Воздуха, торнадо двух стихий понеслось к рыцарю. Другие смотрели на меня большими глазами, удивленные, как я. Но рыцарь поднял голову и улыбнулся.

Я отпрянула на шаг, тело ослабело. Я использовала слишком много магии.

Я так разозлилась. Расстроилась.

Брэлинн должна была быть тут. Всегда. Мы должны были понять, почему ее влекло в это место, почему кто-то считал ее дейном. Я должна была слышать шепот, как ей нравился Люкен, и что они делали, когда был перерыв. Я хотела рассказать ей о своих чувствах к Родесу. Я хотела, чтобы она была рядом со мной, когда мы разберемся с магией.

Я хотела вернуть ее домой, чтобы мы поняли, каким будет ее путешествие дальше.

Я нуждалась в ней.

Она еще многое не дала.

«А теперь ее нет».

Мой туннель Земли и Воздуха врезался в рыцаря, но тот устоял, словно по нему не попало. Тогда я поняла, что он поднял еще щит, этот был тоньше первого. Он тянул силы из кристалла, и мы могли лишь надеяться, что убьем его. А потом я вдохнула, надеясь, что найду что-нибудь еще, чем его можно остановить. Чем один из нас мог его остановить.

Рыцарь посмотрел на меня, склонил голову и вытащил длинный меч из-под плаща.

Клинок был похож на меч Люкена, но отличался. Рукоять была с темными кристаллами, словно вырванными из главного кристалла Обскурита.

Королева бросилась к Лору, вытянув руки, посылая стихии в него. Но он закрылся, глядя на меня. Другие бились с ним, пытаясь остановить его, но рыцарь смотрел только на меня.

А потом взмахнул мечом, огонь плясал на клинке, устремился ко мне.

Я почти не ощутила, как он пронзил мою кожу. Было так тепло, словно я стояла близко к костру.

Но не было больно.

Меч вонзился в мое тело, как в масло перед тем, как намазать его на булочку. Сила оттолкнула меня в стену, и кончик клинка вонзился в камень за мной. Лор точно использовал магию Земли, потому что клинок вонзался в камень все глубже, погружая сильнее меч в меня.

Он использовал магию металла, которая была лишь у некоторых магов Земли. Так мне говорили.

И он использовал это на мне.

Я попыталась выдохнуть, но не было сил, не было места в легких.

Кровь лилась из раны по моему боку, и я посмотрела туда, не понимая, как такое могло быть, когда мне не было больно. Разве не должно быть больно?

Он пронзил меня мечом и прибил к стене. Точно должно было болеть.

Я прижала ладонь к клинку, кривясь, когда порезалась. Я была в смятении. Это было больно. Ладонь болела от пореза.

А бок — нет. А должен был.

Я вытерла кровь с уголка рта. Я знала, что умирала. Вот и все. Кровь уже текла изо рта. У меня были внутренние раны. Меч пронзил мой живот, задел важные органы.

Я умру, но не от магии, а от меча в животе.

Не так я представляла конец.

Не такой конец я ожидала.

Родес подбежал ко мне, Истон был за ним.

Истон тоже был с порезом, и из раны текла кровь. Я не знала, где и когда он пострадал. Может, от обломков в воздухе. Среди магии Земли и Воздуха было странно, что мы не были все в порезах и синяках. Да, у всех были царапины, но не такая рана, как у Истона.

Я надеялась, что он будет в порядке. Я думала, что ему хватило бы сил помочь Обскуриту.

Родес и Люкен смогут помочь Люмьеру.

Но я не была достаточно сильной, чтобы быть Жрицей Духа.

Может, мне не хватало на это сил. Может, я просто была счастливым магом, который получил две разные стихии. Я этого не понимала, но я многое тут не понимала.

Родес потянул за меч, пытаясь освободить меня, Истон сжимал мои руки, чтобы вес моего тела не был на мече.

А потом началась боль, и она была сильной. Жар появился там, где клинок пронзал плоть, а потом растекся по телу волной агонии и поражения.

Все угасало, и я знала, что это был конец. Я не сдавалась, но биться было сложнее, чем я думала.

Я поймала взгляд Истона, посмотрела на Родеса. Я видела там страх.

Я не хотела умирать сегодня.

Но выбора не было. 

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Я с трудом держала глаза открытыми, но знала, что если не буду осторожна, не устою перед тьмой.

Пока Истон и Родес работали надо мной, Люкен и королева бились с рыцарем. Я пыталась говорить, сказать им что-нибудь, но прозвучал только стон.

— Борись, Лирика. Борись. Мы тебя вытащим.

Я посмотрела на Родеса, пока он говорил, попыталась кивнуть ему. Хотя голова просто опустилась. Я думала, что была сильнее, но меч в теле не оставлял шанса проявить силу.

Истон выругался под нос и поднял меня выше. Без него меч ранил бы меня еще сильнее, но я не знала, как сказать «спасибо».

Я не знала, что ему говорить.

— Не спать, девочка. Я говорил тебе уйти, но ты тут, так что борись. Посмотри на меня. Смотри на меня, Лирика.

Я так и сделала. Я смотрела в его темные глаза и пыталась остаться в сознании.

— Снимите ее с меча, — закричала королева. — Убедитесь, что она в порядке, и мы уйдем отсюда, — королева метнула еще магию Огня в рыцаря, но он закрылся стеной Земли.

Люкен метал мечом Воздух в рыцаря, но тот все равно закрывался.

Он использовал силу кристалла, тянул ее из народа на своей земле, и рыцарь был слишком сильным для нас.

Я умру, но я не хотела, чтобы умирали другие.

Брэлинн уже умерла.

И я не хотела больше никого терять.

— Лирика! — закричал Родес поверх шума боя за нами. — Я не могу вытащить меч из стены. Он использовал магию Земли.

Истон выругался под нос.

— Меняемся. Я попытаюсь убрать меч, — я пыталась смотреть на них, но было сложно сосредоточиться. — Подержи ее, и я использую магию Земли.

— Ладно, но не смей ей вредить.

— Иди ты.

Я не понимала, почему они ругались, почему все сражались. Мне нужно было спросить это у Родеса. У меня было много вопросов. Но не осталось шанса.

Я не хотела умирать.

Но не было сил дышать, чтобы этого не было.

Истон отпустил меня, и волна тошноты ударила по моему телу. Я старалась сдержать ее.

Но откашляла кровь в лицо Родесу. Это было отвратительно, но он даже не моргнул. Он смотрел на меня, придерживал у стены, чтобы я не сползла на меч сильнее, чем уже пострадала.

— Ты будешь в порядке.

Я ему не верила.

Но было сложно хоть чему-то верить.

Истон снова выругался, и я не знала, почему он продолжал ругаться. За такое можно было только получить выговор в школе. Конечно, он не был в школе. Как и все мы. Я не знала, сколько ему было лет, но он мог быть на век или четыре старше меня.

И… я сходила с ума.

Может, если я посплю…

— Не спать, девочка. Я говорил тебе идти домой, но ты не послушалась. Теперь разбирайся с этим.

— Отвали, Истон.

— Нет, Лирика. Открой глаза. Будет больно.

— Не смей ей вредить.

— Я вытаскиваю клятый меч из нее и стены. Лор вонзил его глубоко. Он не вонзен по рукоять только из-за ее тела. Да, будет больно. Ты, наверное, закричишь, можешь даже пнуть меня. Потом используешь всю магию, которую хочешь, но пока сосредоточься, чтобы не умереть. Понятно, Лирика? Потом ранишь меня, но сейчас тебе нужно выжить.

Я согласилась, так мне казалось. Звука не было, но мог рот двигался правильно. Вроде.

Родес поймал мой взгляд, а я смотрела на кровь на его лице, мою и его. Мы все были ранены, Лор, королева и Люкен бились за нами, и я знала, что мы могли пострадать сильнее.

Огонь и Земля вокруг нас становились воронкой. Даже если из меня уберут меч, я не выживу.

Парни так сосредоточились на мне, что не видели опасности вокруг. Королева сражалась, как и Люкен.

Но им не хватало сил.

Не против магии, которую рыцарь украл, и силы кристалла.

Я снова закричала, агония терзала меня. Родес был готов оторвать голову Истона, но держал меня, не давал упасть на меч.

Истон использовал магию Земли, выдохнул и закричал со мной.

Огонь вспыхнул на мече, металл был раскален. Истон магией Земли и Огня вытаскивал меч из камня и меня. А потом оружие было свободно, в его руках, еще пылало. А я рухнула в руки Родеса и пыталась перевести дыхание.

Я не знала, могла ли.

Кровь лилась из меня. Меч удерживал кровотечение. Но теперь его не было, и я умру.

Я не знала, как это исцелить. Я не знала, был ли способ.

Истон был на коленях рядом с нами, и я не понимала до этого, что была на полу, лежала на коленях Родеса. Я посмотрела на него, долго сосредотачивала взгляд. На лице Родеса был страх, его коричневая кожа побледнела, пока он смотрел на меня.

Я сглотнула, глядя в серебряные глаза, гадая, видела ли их в последний раз.

— Исцели ее, — рявкнул Истон. — Ты знаешь, что родственные души могут исцелить друг друга. Смертельную рану ты можешь исцелить, пока сам не ранен смертельно. Есть способ.

— Это миф, — ответил Родес.

— Так делали. Я видел. Накрой ее рану своей рукой и сосредоточься на связи между вами.

— Мы не связаны, — тихо сказал Родес, и я скривилась, боль в сердце и боку усилилась.

— Не важно. У вас есть связь. Я вас видел. Вы уже ведете себя как родственные души со связью. Так что накрой рану и сосредоточь все силы. Исцели ее.

Истон звучал уверенно, и я отчаянно хотела, чтобы он был прав. Он должен быть прав. Я не хотела умирать, и если Родес был моим, он мог меня спасти. Я нуждалась в этом.

Родес прижал ладонь к моей ране и посмотрел в глаза Истона, а потом на меня. В серебряных глазах было такое напряжение, что я затаила дыхание.

Я была его. Он был моим.

Это сработает.

Должно.

Я ждала.

И ждала.

Ничего не происходило.

Что-то должно произойти, да? Должно быть исцеление.

— Что? — прохрипела я.

Родес покачал головой, надавил на мою рану сильнее. Я резко вдохнула, кровь была вокруг нас, жидкость текла из моего рта, теперь и из носа. Истон кричал на Родеса, говорил ему исцелить меня, но это не работало.

Разве это не должно было сработать?

— Я не могу это сделать, — рявкнул Родес и посмотрел на Истона. — Как мне это сделать? Никто не говорит, как работают родственные души. Я ощущаю притяжение к ней. Она — моя родственная душа. Должна быть. Почему я не могу ее исцелить? Почему, Истон?

Мне уже не было тепло. Мне было холодно.

Истон смотрел на меня, и я вдруг поняла ответ.

«Родес — не моя родственная душа».

Связь? Это было не то, что он думал. Не то, что я думала я.

Не важно, что у меня были чувства к нему, а у него — ко мне. Он не мог исцелить меня магией родственных душ.

Потому что он не был моей судьбой.

Я была не его.

Ужас проступил на его лице, он посмотрел на меня, тоже понял это.

Я истекала кровью на полу, кровь лилась между его пальцев, пока он пытался остановить это.

Но не мог.

— Все хорошо, — прошептала я. Мой голос как-то вернулся. Может, потому что я знала, что Родесу нужно было это услышать.

Он не говорил мне, что я была его родственной душой. Но я знала, что он так думал.

Но это было не так.

Он не мог меня исцелить. Я была не его. Он не был моим.

Я не знала, почему словно разбивалась внутри. Я умирала. Я не должна была еще и разбиваться при этом.

Пальцы гудели. Было сложно дышать, сердце разбивалось на кусочки, когда я поняла, что то, что я думала, не было правдой.

— Найди способ ее спасти, — мрачно сказал Истон. — Моя мама и Люкен не могут всех спасти. Постарайся помочь ей, придумай что-нибудь. Я разберусь с рыцарем, но она нам нужна, Родес. Не только из-за того, что ты считал ее своей парой. Она — Жрица Духа. Она спасет всех нас. Она не сможет сделать это, если она мертва.

И Истон поднялся на ноги, отшатнулся и чуть не поскользнулся на моей крови, отправляясь в бой с рыцарем. Меч остался в его руке, клинок был в моей крови. Может, это убьет рыцаря. Это уже убило меня.

— Мне так жаль, Лирика, — Родес склонился и прижался головой к моей голове. — Я знаю, некоторые целители Воздуха и Воды могут исцелять магией. Но я так не умею. Это не моя способность. Мы… должны быть родственными душами. Прости, Лирика. Я думал, ты была моей.

Почему я не могла быть его? Если я выживу, разве мы не сможем быть вместе? Почему друг друга могли спасти только родственные души? Почему он выглядел так, словно собирался уйти? Словно, если магия заявила, что я — не его, я не могла стать его?

— Все хорошо, — попыталась прошептать я, но слова не прозвучали.

Королева, Люкен и Истон сражались, крики звенели в комнате. Я не хотела умирать. Я хотела помочь. Если Родес не мог меня спасти, а я не хотела сдаваться, нужно спасти себя самой.

Я закрыла глаза и подумала о стихиях в себе. Воздух и Земля. Они не были противоположностями, но были разными. Они были двумя из четырех стихий, из пяти стихий этого мира. Одну я ощущала кожей, закрыв глаза, другая была подо мной, теплый мрамор с жаром моей крови держал меня, как ребенка.

Я ощущала, как рана пульсирует, кровь вытекала из меня. Может, я могла это сделать?

— Ты можешь, — прошептала я себе.

Но это был не шепот.

Мы поможем.

Мы можем помочь.

Сосредоточься на ране, сосредоточь энергию.

Представь, как Воздух вокруг тебя оживает, обвивает тебя руками.

Представь Землю, теплую и полную жизни.

Представь, как она становится твоим коконом.

Представь все это и увидь себя исцеленной.

Мы не сможем сделать это снова.

Но ты — Жрица Духа.

Ты — одна из нас.

Ты сильнее, чем думаешь.

Моя спина выгнулась над полом, и Родес отпрянул с огромными глазами. Я не знала, что мои глаза были открыты, пока я не посмотрела на него и не увидела страх и удивление на его лице.

Я не знала, что эти эмоции могли так смешиваться, но это был Родес. Я должна была его любить. Он должен был стать моей половинкой.

Но не был ею.

Я не хотела умирать сегодня.

Никто не мог меня спасти.

Приходилось спасать себя самой.

И сделала так, как сказали маги духа, зная, что потребовалось много сил, чтобы они дотянулись до меня.

Я не понимала. Откуда знала это, но знала. У меня было много вопросов, мне нужно было много ответов. Я не хотела видеть Брэлинн снова так. Я не хотела видеть мою лучшую подругу, когда мы обе были мертвы. Я подожду.

Я собиралась жить.

Люкен упал на колени неподалеку, крича. Я посмотрела краем глаза, увидела, что ветер разносил пепел Брэлинн. Родес оставил меня, пошел биться за друга, потому что на плече Люкена была рана, из которой сильно текла кровь, и рыцарь шел к нему.

Родес должен был спасти Люкена, своего лучшего друга, потому что не мог спасти меня.

Я ничего не чувствовала насчет этого.

Я вообще ничего не чувствовала.

Я не хотела думать о своей смертности. Я не хотела сталкиваться с миром. Но вселенная верила в меня, и я не сдавалась. Я слушалась магов Духа, и когда тепло и жар стали прохладной, я посмотрела вниз, увидела только кровь и новую розовую кожу.

Я встала на дрожащих ногах, гадая, как мне это удалось.

В этом не было смысла. Я не должна была уметь исцеляться. Я не должна была так делать.

Но сделала.

Я была Жрицей Духа.

И я не хотела быть такой.

Я потеряла лучшую подругу. Могла потерять других друзей, если ничего не сделаю. Я чуть не потеряла жизнь, и все еще могла ее потерять.

Это все могло быть сном. Но я не дам ему закончиться кошмаром.

Истон и Родес бились с рыцарем и группой мужчин, работающих на рыцаря. Я не знала, что они пришли в комнату, но волк на груди у каждого показывал, что это была стража рыцаря. Произошло многое, когда я закрыла глаза и собирала себя с помощью магии, которую не понимала.

Родес бился рядом с Истоном, словно они были два древних воина, словно бились бок о бок веками, а не ссорились. Королева выглядела так, словно шла, борясь с ветром, волосы развевались вокруг нее, она управляла Огнем и Землей с такой яростью, что удивляла меня.

Я посмотрела на Родеса. Он был сильным, он был всем, и я не хотела умереть сегодня.

— Хватит, — сказала я сильным голосом.

Все будто застыли вокруг меня, и рыцарь повернулся в мою сторону.

Лор оскалился.

— Вижу, ты научилась использовать силы. Это лишь верхушка айсберга, Лирика. Подойти ближе, и ты сможешь быть моей. Я покажу тебе мир.

Я подняла голову и посмотрела на него.

— Ты — ничто. Ты умрешь сегодня. И ты знаешь, что ты сделал. Ты убил мою лучшую подругу. И чуть не убил меня.

Он убил меня.

Я умерла, но на миг.

И я не хотела умирать снова.

— Это твой выбор. Ты должна знать последствия. Появится другая Жрица. Если я не могу тебя получить, никто не получит.

И рыцарь выстрелил силой из кристалла, всеми своими силами. Заряд полетел ко мне, и я подняла руки, моя магия Воздуха окружила нас, сбила стены Огня и Земли. Пол гудел подо мной, моя магия Земли устремилась волной, сбивая стражу рыцаря. Одним ударом я убрала его прихвостней.

Другим ударом и потушила пламя, угрожающее всем нам.

Я могла сделать это снова. Я могла сражаться и победить против магии кристалла.

А потом мне не нужно было делать это.

Потому что другой заслонил меня.

И не парень, которого я должна была любить.

Не тот, кто влюбился с мою лучшую подругу.

И не мужчина, который пытался меня спасти.

А королева, которую я считала своим врагом.

Она отвернулась от рыцаря, вытянула руки, и огонь покрыл ее, пытаясь защитить. Этого было мало. Она посмотрела мне в глаза, а я не понимала, зачем она делала это. Зачем жертвовала собой ради меня?

А потом она открыла рот, и я слышала слова только в голове:

«Будь храброй, Лирика. Спаси всех нас. Моя Жрица Духа».

И она оказалась на полу, но не пеплом, как Брэлинн. Королева была сильной, не стала прахом от силы в ее теле, но не смогла выстоять.

Истон закричал, с воплем отправил всю магию в бой. Люкен и Родес тоже так сделали. Но рыцарь стоял в круге защиты из-за кристалла, Огонь, Земля, Воздух и Вода летели к нему. Не хватало только Духа. Но магов Духа не осталось в этом мире.

И потому Лор, скорее всего, выживет.

Потому что считал себя сильнее всех нас.

Все двигалось так быстро, но кристалл все еще нападал на меня силой. Я склонилась, подхватила меч, который бросил Истон, и подняла перед собой, закрыв глаза на миг, когда сила кристалла врезалась в меч снова.

Я ощущала, как она дрожала в моих костях, зубы стучали, а мышцы напряглись.

Это была сила народа, сила поколений магов, душ тех, кто погиб в мучениях.

Я открыла глаза и направила меч вперед, на врага. И я знала, что это случится — магия полетела в рыцаря. Он завизжал. От магии кристалла и стихий трех воинов в комнате защита рыцаря пала, и он стал пеплом, как Брэлинн. Он был не так силен, как королева, был украденной магии, и он не смог сохранить физическое тело.

Рыцарь был мертв.

Королева была мертва.

Я смотрела на кровь вокруг себя, на павших солдат и павшего лидера, и не знала, была ли я жива. Я не могла ничего ощущать. Ни боли. Ни потери. Ни торжества. Тут не было победителей, только потеря.

И я онемела.

Я смотрела на все. На Истона, который, если я была права, стал королем Обскурита. Он только что потерял мать.

Я смотрела на Родеса, который не был моей половинкой, моим будущим.

И я ничего не чувствовала.

Я пошатнулась и упала на пол, другие бросились ко мне.

В этот раз я не отгоняла тьму. Я приняла ее, и она успокоила меня, окутала теплом.

Потому что я нуждалась во тьме.

Я не хотела больше бежать. 

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

 Что-то касалось моих волос. Жевало их?

Я не хотела открывать глаза и выяснять. Голова болела, гул усиливался.

Если подумать, все части меня болели. Потому я и проснулась, а не спала дальше.

Хотя я не видела сны прошлой ночью. Все было во тьме.

Может, я спала впервые за месяцы.

Ощущение, что волосы жевали, вернулось, и я нахмурилась и попыталась отодвинуться. То, что жевало меня, издало тихий звук и шлепнуло меня по лицу.

Шлепнуло меня?

С каких пор у меня в комнате было то, что могло так сделать?

Моя комната.

Тут все вернулось на места.

Падение. Гора. Путешествие. Другой мир. Сражение.

Эмори.

Брэлинн.

Люкен.

Родес.

Истон.

Королева.

Рыцарь.

Все вернулось, и мои глаза открылись. Я была не в своей комнате. Я не узнавала это место. В комнате пахло цветами и мрачными духами, которые я не знала. На окне были лиловые шторы, хотя свет проникал, намекая, что был день.

Я не знала, сколько времени прошло, и когда началось сражение. Столько всего произошло сразу, что было сложно все отследить.

Я упала у тронного зала, закрыла глаза и не знала, проснусь ли.

Но где я была теперь?

Что-то вдруг пошевелилось у моей головы, и я чуть не села, но тело было слишком тяжелым для этого. Я хмуро посмотрела на маленького кота, обходящего мою голову. Он лизнул мой лоб и пошел к моим ногам.

Кот?

Там, где я была, обитал кот.

Я опустила взгляд, пытаясь сосредоточиться.

Кот. С черными крыльями.

Может, я умерла, и такой была загробная жизнь.

Потому что это был кот. Я присмотрелась, у него были дополнительные пальцы на лапах. Кот-полидакт с черными крыльями летучей мыши.

Да, я сошла с ума.

— Ты не сходишь с ума, Лирика.

Я застыла, не знала, что в комнате был кто-то еще.

Судя по звуку, человек был у изножья кровати.

Но я знала этот голос. Просто какое-то время его не слышала.

Я повернулась на спину, уперла ладонь в кровать, чтобы сесть.

Кто-то переодел меня в футболку и джинсы, одежду людей. Я не ожидала, что снова буду в таком, так что отвлеклась на то, что меня одели. А потом поняла, что сидел на краю моей кровати, и кот был на ее коленях. Кот с крыльями.

— Розамонд.

Она улыбнулась мне, и я попыталась увидеть, все ли с ней было в порядке. Под ее глазами были тени, на лице и ладонях виднелись синяки и порезы.

Она была в человеческой одежде — водолазке с длинными рукавами — и я не знала, что еще с ней было не так.

Но Розамонд была жива. И она сидела на моей кровати. Гладила кота. Кота с крыльями летучей мыши. Может, я была мертва.

— Ты не мертва, — сказала Розамонд.

— Ты Пророк и читаешь мои мысли?

Розамонд покачала головой, пока чесала кота под подбородком.

— Нет, ты говоришь вслух. Хоть и хрипло. Тебе принести воды?

Я покачала головой, игнорируя то, как от этого пульсировало в голове. Может, качать головой было плохой идеей.

— Я в порядке. Просто не поняла, что говорила это.

— Многие не понимаю, когда только просыпаются. Ты не говоришь во сне, уже хорошо.

— Ты в порядке? — когда я видела Розамонд в последний раз, ее утащили в портал нэги. Я думала, что она могла быть мертва, хоть и делала все, чтобы найти ее.

И хоть мы прошли Обскурит и соседние территории для ее поисков, мы нашли только рыцаря, который похитил ее ради ее сил. Я не знала, могли ли мы снова увидеть Роуз.

Но она была тут, гладила кота с крыльями.

— Я в порядке. И это не ложь. Лор мне не вредил. Не так, как думает брат.

Я напряглась от упоминания ее брата. Я не хотела думать о Родесе, и что означало то, что он не смог меня исцелить. Может, если бы я не попала в этот мир магов и судьбы, я не ощущала бы, что что-то потеряла. Но я ничего не могла поделать.

— Я рада. Но можно задать вопрос?

— Всегда можно, Лирика.

— Почему ты гладишь кота с крыльями?

Розамонд посмотрела на кота, словно только заметила его. Она улыбнулась.

— Это фамильяр. Думаю, ты ее знаешь.

Я покачала головой, глядя на кота.

— Это кот с крыльями. Откуда я должна его знать?

— Как я и сказала, Брэлинн — фамильяр.

Я напряглась.

— Брэлинн?

— Когда кто-то, кого ты любишь, умирает жертвой, магия их души дает им вернуться. Может, не так, как ты их знала, но так, как нужно. Да, это Брэлинн, которую ты всегда знала. Когда она привыкнет к новому телу, ты узнаешь ее лучше. Но она твоя. Твой фамильяр.

Слезы жалили мои глаза, и я посмотрела на кошку, а та моргнула большими глазами.

Глазами Брэлинн.

— Это не может быть моя лучшая подруга.

— Может. Она просто немного отличается. Она привыкает к новой себе. Вскоре она поймет, что означает роль фамильяра, как и ты. Но она твоя, и она будет заботиться о тебе. Как ты будешь заботиться о ней.

Брэлинн прошла по коленям Розамонд и оказалась на моих. Я протянула ладонь, чтобы она понюхала ее, не понимая, как моя жизнь приняла такой оборот.

Брэлинн понюхала мою ладонь, лизнула ее, потерлась об мою ногу, устроилась на моих коленях подремать.

Я провела пальцами по ее спине, ощущая кожистые и нежные крылья летучей мыши.

В этом не было смысла, как и во всем тут.

— Когда она поймет, кто она, она опомнится. Некоторые фамильяры могут говорить с их людьми. Точнее, их магами. Некоторые имеют больше, чем видно. Но это придет больше. Если придет.

— О, — я не знала, что еще сказать. Что говорить, когда оказывалось, что лучшая подруга стала кошкой с крыльями летучей мыши?

— Я хочу извиниться, Лирика.

Я посмотрела на Розамонд, гладя Брэлинн, мурчащую на моих коленях.

«Это странно звучит».

— За что?

— За все. Прости, что не смогла сразу все рассказать. Я просто не могла. Иначе сработало бы не так, как нужно.

Я смотрела в ее глаза и знала, что она что-то Видела. Я не знала, сколько стоили видения будущего, видения дорог перед тобой, когда не понимал, где была правда. Но я знала, что цена была высокой. Она Видела будущее, где, если она мне расскажет, все станет не так, как должно быть.

И я знала, что не могла сейчас думать о таком.

Бремя на плечах Розамонд было тяжелым, но таким было и мое бремя.

— Где Родес? — я не поняла, что собиралась это спросить, пока это не прозвучало.

— Он… тут, — Розамонд выдохнула и прильнула к стене. — Но ему нужно поскорее домой, потому что не только этот двор страдает. Все территории нужно объединить. Я не думаю, что это произойдет без применения силы.

Я пыталась понять, что она говорила. Родес был тут, но не ждал, когда я проснусь? Он не ждал меня.

Он не хотел быть рядом? Или собирался домой, в королевство Люмьер?

Хотел ли он, чтобы я была с ним? Потому что я не знала, могла ли.

Я хотела домой.

Я хотела вспомнить, кем была.

Я чуть не умерла. Моя лучшая подруга была убита и стала кошкой на моих коленях.

Это было слишком. Я просто хотела домой.

И мир мейсонов вряд ли был для меня.

— Лирика, ты — эта сила. Сила, которая объединит нас.

Я посмотрела на Розамонд и покачала головой.

— Нет. Мне нужно домой, — я не была той силой. Я не смогла спасти ту, что была мне дорога. Я как-то исцелилась, но только с помощью магов Духа. Без них я умерла бы. Королева Обскурита умерла из-за меня. Многие пострадали из-за меня. Я не стоила этого. Я стала сильнее, чем когда только попала в этот мир, но мне нужно было домой. Вернуться и понять, какой мне нужно быть, а потом понять, что произойдет дальше.

— Я не могу так. Вряд ли я — ваша Жрица, — я резко вдохнула, пытаясь привести мысли в порядок. Я не могла быть такой, как им нужно было. Мне не хватало сил. Я не могла уберечь друзей. Я многое сделала неправильно, потому что думала, что поступала верно. Мне нужно быть лучше. Должен быть тот, кто сможет помочь мейсонам.

Если я была той, кем они меня считали, если я была Жрицей Духа, я не была бы такой слабой. Я бы не была близко к смерти.

Я думала о шепоте магов Духа в голове, о том, что я сосредоточилась на том, что они мне сказали, а не том, что другие делали за меня. Не на том, что Родес не смог сделать для меня.

Я поддалась тьме.

Я умерла.

Но теперь я жила.

Я покачала головой, пытаясь выразить мысли словами.

— Все тут изменилось. Королева мертва. Истон потерял мать. Мы чуть не потеряли тебя. Я пришла сюда и сделала все хуже.

— Рыцарь мертв. Кристалл не смог остановиться, магию рыцаря не удалось обратить. Но теперь Обскурит знает об этом, может, им удастся спасти свой народ.

— Но… он мог узнать это сам. Истон мог бы. Я только мешалась.

Розамонд посмотрела на меня, но она не покачала головой, выглядя разочарованно. Она будто ожидала такое.

Она была Пророком. Видимо, она знала и такое о будущем.

Может, она Видела, что мне нужно побыть одной, вдали от мира, который тянул меня. Я не хотела убегать, я это знала, но мне нужно было собраться. И я не знала, где еще это сделать, кроме дома.

Я не могла оставаться тут, не в королевстве, где из-за меня умерла королева, где я потеряла Брэлинн и часть себя.

Я не знала, могла ли отправиться с Родесом в другое королевство. Там я встречу больше людей, узнаю больше о мире, который не знала, могла ли спасти. Я не знала, смогу ли идти рука об руку с Родесом, не зная, хотел ли он меня.

Я не знала, подходила ли ему.

Из-за этих мыслей я знала, что мне нужно было время перевести дыхание.

Я не знала, сколько у меня было времени.

— Ладно, — Розамонд встала, и я игнорировала разочарование, что она не стала уговаривать меня остаться. Я не хотела. Я боялась, хотела домой, даже на минутку.

Народ полагался на меня, и я не знала, смогу ли соответствовать ожиданиям.

— Возьми это, — Розамонд протянула мне большую книгу.

Я взяла том, вес оказался тяжелее, чем должен был у книги такого размера. Пахло старым пергаментом и кожей, и ощущалось от книги нечто большее.

«История мира Мейсон».

Я провела пальцами по выпуклым буквам. Обложку сверху и по бокам украшали завитки и руны. История моего народа. Но кем был мой народ? Я родилась в мире людей. Была там выращена. И хоть я могла управлять воздухом и заставить землю дрожать под ногами, я не знала, была ли настоящим магом. Как, если я не знала, кем была?

— Изучи свою историю. Нельзя смотреть в будущее, не зная прошлого, — Розамонд посмотрела на мое лицо, глаза были темными и далекими. И я поняла, что она видела будущее, которое было важным.

Я просто не знала, была ли его частью.

— Розамонд?

Она покачала головой, повернулась к двери. Она замерла на пороге, оглянулась и улыбнулась.

— Не забудь кошку. 

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ

Я узнала, что была в комнате по соседству с Истоном при дворе Обскурита. Это была самая чистая и пустая комната, которая не пострадала от сражения. Они оставили меня там спать, Розамонд переодела меня в одежду из мира людей, зачарованную, чтобы она не рассыпалась. Другие не расспрашивали ее. Может, потому что она Видела, что я хотела вернуться в мир людей до того, как я это поняла.

Я не знала, что все это значило, но мне нужно было домой, хотя бы ненадолго. Я была напугана, хоть держала на руках лучшую подругу, это не ощущалось правдой. Я держала кошку по имени Брэлинн, Розамонд сказала, что это была моя подруга в облике фамильяра.

Это было правдой?

Или мне просто это казалось?

Я часто представляла всякое.

Сначала тени, которые потом оказались нэгами, которых я заметила, чуть не умерев на горе.

Когда я чуть не умерла, Розамонд использовала свою магию и что-то открыла во мне. Из-за открытой части я смогла видеть правду в тенях. Я увидела нэгов, то, какими они были. Я смогла все это видеть.

А потом я прошла по территориям Обскурита, видела людей, которые нуждались в помощи. Которых мучил рыцарь, потому что мог.

Я не знала, как помочь им, как помочь двум другим территориям, о которых я ничего не знала. И территория Духа, пустая, мертвая. Я не побывала на севере территории Духа, но ощущала, что она была такой же, как южная. Я не встречала магов Духа вне своих снов. Я ничем не помогла, только видела, как королева умерла, и я не понимала бардак в этом мире.

Мне нужно было домой. Мне нужно было убедиться, что мои родители знали, что я была в порядке. Мне нужно было понять, что сказать мамам Брэлинн. Что сказать родителям Эмори. Может, если я разберусь, если пойму то, что нужно было, я вернусь и помогу. Или, может, они найдут кого-то, кто сделает это лучше.

— Так ты уходишь, — это был не вопрос, но я повернулась к Родесу.

На его челюсти был темный след, будто синяк, пару порезов на лице. Но в остальном он не изменился.

Его нежная коричневая кожа, темные волосы, падающие на лоб, и серебряные глаза.

Но он не смотрел на меня.

Он будто не мог посмотреть на меня.

Он был далеким.

И я невольно думала, что он был разочарован. Во мне. В том, что все оказалось не так, как он думал.

— Мне жаль.

— Не нужно. Я понимаю, что тебе нужно уйти. Просто мне это не нравится.

— Знаю, я говорила, что пойду с тобой в королевство Люмьер, но теперь… — мой голос утих. Он покачал головой.

— Это было раньше.

До того, как я чуть не умерла. До того, как я умерла, если подумать об этом. До того, как Родес не смог спасти меня, потому что мы не были родственными душами.

Все это было раньше.

А теперь было после.

— Я не знаю, что дальше, Лирика, — он сделал шаг вперед, но не коснулся меня. Он не протянул ко мне руку.

Почему он не коснулся меня?

В этом мире любить могли только родственные души? Если так, я не хотела это.

Я хотела Родеса.

Но я не думала, что это произойдет. Потому что он выглядел подавленно. Я знала, что мне нужно было оттолкнуть его. Быть сильнее этого.

— Мне нужно домой, — сказал Родес. — Мы на территории врага, но Истон уверен, что не ведет себя как враг, — он смотрел вдаль, и я гадала, что означали эти слова. Потому что Родес и Истон бились бок о бок, и Истон оставил нас в замке, хоть вокруг нас был хаос.

Принцы не вели себя как враги, но я боялась, что это изменится, когда мы уйдем.

— Мне нужно ко двору. Грядет война. Королева Обскурита мертва, и кто знает, что ее рыцарь и его слуги сделали. Мне нужно идти. Я думал, что тебе нужно со мной.

Он думал.

Мне нужно было оттолкнуть его. Ему нужно было найти пару. Я не была его половинкой.

— Я не твоя, Родес. И никогда не была.

Мой голос оборвался, но я сдержала слезы. Скрыла боль.

Все болело.

Но Родес не боролся за меня.

Он ничего не сказал.

— Мне нужно домой, в мир людей. Увидеть родителей. Вспомнить, кто я. Потому что я не знаю уже, кто такая Лирика.

— Лирика, — сказал Родес, но ничего больше не добавил.

Истон вошел, высоко держа голову, глаза пылали, он смотрел на Родеса и меня.

— Отпусти ее домой. Ты не можешь удерживать ее тут.

— Помни, высший король, что и ты не можешь.

В глазах Истона была обида. От слов «высший король». Он потерял мать, теперь был королем. Столько произойдет дальше, и я хотела отойти и сосредоточиться. Потому что я не могла позволить всему произойти сразу. Может, я была слабой, не важно. Я бы билась за то, что было правильно. И я сделала бы то, что нужно.

Но мне нужно было перевести дыхание.

Я просто хотела в свою кровать. Проснуться от кошмара.

Но это не произойдет, так что мне просто нужно было пространство.

Хоть на миг.

Родес отвернулся от Истона, шагнул и задел мои губы своими.

Я застыла на миг, прильнула, наслаждаясь его вкусом, прикосновением. Слезы покатились, и я знала, что, если бы позволила себе, могла бы полюбить его на самом деле.

Но мейсонам нужны были родственные души. Он не смог быть моей. Почему все было так?

— Хотел бы я, чтобы это была ты, — прошептал он и отвернулся.

Он не видел, как я скривилась. А Истон видел.

Истон видел слишком многое.

Родес ушел, Люкен вышел из тени и проследовал за ним.

Мои друзья оставят меня и отправятся в Люмьер, чтобы защитить свой народ. Я не знала, что будет с Истоном, и я не знала, как все это разрешится. Я не знала ничего.

Истон просто стоял там, смотрел на меня. Я не смотрела на него. Я глядела на порог, куда ушел Родес. Я подумала о его последних словах и прошептала:

— И я.

Потому что Родес не врал.

Никогда.

Но не важно, хотела ли я, чтобы он был моим.

Я была одна.

Может, навсегда. 

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ

— Я отведу тебя домой, — Истон отвлек меня от мыслей. От жалости к себе, если подумать.

А я такое не любила.

— Что?

— Розамонд нужно идти с братом, Люмьеру нужно увидеть, что она в порядке. Я вызвался отвести тебя домой, — он подмигнул, и я захотела бросить в него чем-нибудь.

— Зачем?

— Потому что моя мама умерла, защищая тебя, и я не хочу, чтобы ее смерть была напрасной. Так что я прослежу, чтобы ты попала домой, чтобы ты была в порядке и защищена. А потом вернусь сюда и попытаюсь понять, что делать с этим королевством. Надеюсь, это тебя устраивает.

Я знала, почему он был подлым со мной, почему был таким едким. И я заслужила это.

Его мать умерла за меня.

Он говорил мне идти домой, не лезть в это. Может, если бы я послушала, королева была бы в порядке.

Может, если бы я послушала, кошка на моих руках была бы моей подругой, а не крылатым фамильяром, с которым я не знала, что делать.

— Как мне отправиться домой с кошкой с крыльями летучей мыши?

Истон вздохнул.

— Я скрою ее чарами. Все будут видеть просто кота-полидакта. Те, кто со Зрением, увидят, что она — фамильяр. Особенный.

— Что значит «особенный», помимо крыльев?

Он подмигнул, слабо улыбаясь, а потом покачал головой.

— Ты поймешь. Она немного… буйная.

— Ладно, — я не знала, что он имел в виду, но ему просто нравилось меня дразнить. Злить.

— Твоя семья не поймет, что тебя долго не было. Как и семьи Брэлинн и Эмори. Хотя я слышал, что она интересная.

— Не будем говорить о ней, — я не знала, что делала Эмори, или как ей помочь, но я не могла даже думать об этом, мне нужно было сосредоточиться. А тут я не могла это сделать.

Истон поднял ладони, сдаваясь, и пожал плечами.

— Не проблема. Я сделаю морок, чтобы никто не знал, как долго тебя не было, и не задавался вопросом, почему нет Брэлинн и Эмори.

— Ты так можешь?

— Да. Я высший король Обскурита. Я многое могу.

Я посмотрела на него и захотела извиниться. Я хотела взять его за руку и сказать, что мне жаль. Но что я могла? Он не знал меня, а я — его.

— Я не могу оставаться долго, потому что, как и сказал Родес, грядет война, и я теперь король. Думаю, ты не в последний раз на этих землях.

Я подняла голову выше, Брэлинн подвинулась в моих руках, потерлась об мой подбородок.

— Я не знаю, вернусь ли. Я хочу, и мне нужно. Но мне нужно разобраться, что делать. И я не могу сделать это тут. Я не могу делать это с бременем ответственности.

— Понимаю. Я тоже хочу спрятаться. Просто у меня такого варианта нет.

— Это не справедливо.

— Жизнь не справедлива, Лирика. Но ты уже это поняла, да? И да, ты в этом новичок. У тебя нет веков понимания, что ты можешь однажды стать высшей королевой, если твоя мать отойдет от дел. У тебя не было веков войны и раздора. У тебя было несколько недель. Так что тебе можно уйти домой и зализать раны. Но ты — Жрица, Лирика. Ты можешь не знать, что это означает, но никто из нас не знает. Ты — легенда.

— Хватит так говорить. Я не могу быть легендой, когда даже не смогла решить, на кого учиться, в мире людей.

Истон покачал головой, смеясь. Но в звуке не было юмора.

— Может, на то была причина.

— Я в такое не верила.

Я не хотела верить. И теперь я просто скулила. Мне нужно было домой, хоть на время. Там я пойму, что делать. Но я не могла сделать это тут. Я не могла сделать это в месте, где потеряла лучшую подругу, хотя бы часть нее, которую знала. Я не могла делать это там, где меч пронзил мое тело.

Я не могла делать это в месте, где все знали, что меня ранили, где умерла мать Истона.

Мне просто нужно было домой, где я могла перевести дыхание.

И тогда я стану сильнее.

— Давай отведем тебя домой, — Истон почему-то опустил ладонь на мое плечо. Огонь вспыхнул вокруг нас, и мы оказались на территории Духа. В этом не было смысла. Но ни в чем было смысла.

Родес не мог так перенести нас, но Истон умел. Или была другая причина, по которой Родес не мог. Он ведь прошел на территорию Обскурита с тремя людьми. Это было другим. Все было другим.

Все снова выглядело пустынно, яркое и резкое.

Без слов мы шли по территории Духа, вышли через портал в мир людей.

Мы не говорили, пока шли к машине Родеса. То, что Истон знал, где она была, показало мне, что они поговорили о том, что делать со мной.

Мы молчали, пока Истон вез меня домой.

Мы молчали, пока он вел меня внутрь. Дом был пустой, кроме меня с Брэлинн. Родители еще не были дома.

Но и я будто не была дома.

Я потерялась.

Запуталась.

— Лирика? — я оглянулась на Истона и нахмурилась.

— Что?

— Я не Пророк, но видел достаточно за годы, чтобы знать, что что-то грядет. Как бы мы ни старались, мы не можем скрыться от того, что пугает нас больше всего. Я отвел тебя домой. Ты сможешь увидеть, что у тебя было, решить, есть ли тебе тут место. Но когда придет время, и тебе нужно будет вернуться в мир мейсонов, только попроси. Потому что ты еще не закончила с нашим миром. Еще нет.

— Почему ты помогаешь мне?

Он посмотрел на меня темными глазами, и я знала, что он соврет мне.

— Ты спасла мою землю. Моя мама в конце спасла тебя. Я не могу так это оставить.

Я верила этому, но это была не вся правда.

Как всегда, с миром Мейсон, я знала лишь часть того, что было реальным и было легендой.

Они думали, что я была Жрицей Духа. И когда я не ошибалась, я тоже себя такой считала.

Перемены были близко.

И я знала, что мне нужно быть сильнее, чем сейчас, чтобы пережить их.

Я должна была стать Лирикой, в какой нуждались другие.

Но сначала нужно было понять, кем я была сейчас.



Оглавление

  • Из дыхания и разрушения
  •   ГЛАВА ПЕРВАЯ
  •   ГЛАВА ВТОРАЯ
  •   ГЛАВА ТРЕТЬЯ
  •   ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
  •   ГЛАВА ПЯТАЯ
  •   ГЛАВА ШЕСТАЯ
  •   ГЛАВА СЕДЬМАЯ
  •   ГЛАВА ВОСЬМАЯ
  •   ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
  •   ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
  •   ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
  •   ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
  •   ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
  •   ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
  •   ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ
  •   ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ
  •   ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ
  •   ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ
  •   ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ
  •   ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ
  •   ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ
  •   ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ
  •   ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ
  •   ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
  •   ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ
  •   ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ
  •   ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ
  •   ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ
  •   ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ
  •   ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ
  •   ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ
  •   ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ
  •   ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ
  •   ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
  •   ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ
  •   ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ