КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 457746 томов
Объем библиотеки - 658 Гб.
Всего авторов - 214711
Пользователей - 100462

Впечатления

Stribog73 про Народное творчество: Анекдоты про Путина. 2-е издание (Анекдоты)

Я восхищаюсь Путиным - человек смог за 15 лет украсть в 50 раз больше, чем вся семья Трампов заработала за 3 поколения!
Дональд Трамп

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
pva2408 про Народное творчество: Анекдоты про Путина (Анекдоты)

Вообще то, это вроде про ЕБНа был, попадался он мне ещё в 90-х

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Vsevishniy про Народное творчество: Анекдоты про Путина (Анекдоты)

Говорит Путин Медведеву:
- Что ты, Димон, совсем ботаником стоп, твиттеры всякие ай-поды... Пойдем нормально в бар, напьемся, девочек снимем потом потрахаемся хорошенько...
Медведев:
- Что прям при девках?

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
ANSI про Жуковски: Эта необычная Польша (Биографии и Мемуары)

а нефиг выходить замуж за иносранцев! знают же, что у них всё не так, но всё равно лезут ((

Рейтинг: +3 ( 3 за, 0 против).
Stribog73 про Народное творчество: Анекдоты про Путина (Анекдоты)

2-е издание готово!

Рейтинг: +3 ( 3 за, 0 против).
Александерр про Корсуньский: Блуждающий мир. Трилогия (СИ) (Космическая фантастика)

Накручино конечно дай бог, в общем мне понравилось! И самое главное не не какой жеванасти и размазанности.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).

Предатели (fb2)

- Предатели [СИ] (а.с. Квадрат-13-2) 624 Кб, 180с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) (скачать исправленную) - Степан Уранов

Настройки текста:



Степан Уранов Квадрат-13 Книга 2. Предатели

Пролог

Три месяца назад…

Оставив в поднятой пыли исчезающий абрис артели «Орион», УАЗ выехал на южную дорогу, взяв курс к базе «Контроля».

Поток мыслей Тихонова забетонировался, всё было связано и скреплено в цельный фундамент, жестко и туго, как «Спокойная ночь» с шагающим по ночному городу Димкой Никитиным. Учёный был уверен в своей цели и в ближайших планах. Ему хотелось вытянуть за рога всех чертей и бесов, засевших под праведными личинами…

Пытаясь переключить триггер волнения, Виктор начал вспоминать того странного парня в доме Майора. Артём показался учёному туповатым малым. Зачем этому дурачку-ориону нужен Профессор, он так и не понял. Да и не хотел он знать и понимать этих ненужных вещей. Эта перхоть лишняя. Его голову сейчас занимали мрачные и тревожные мысли. Тихонов подозревал своего шефа Жилова в сливе и продаже гадам и подонкам инсайдерской информации. Серьезные сведения, которые имели секретный гриф, просачивались из лаборатории во все стороны. Тихонов уже считал свой родной пятый отдел каким-то дырявым унитазом, свищ которого выливал наружу абсолютно всё. Виктор хотел жесткой зачистки в рядах подчиненных. Он подозревал каждого второго. Служба безопасности «Биогенокса» и особисты на его докладные записки реагировали вяло и без особого энтузиазма, хотя надо было уже давно бить набат и проверить каждого. Взять подозрительных «на карандаш» и вести ублюдков до того момента, когда их подлая и продажная сущность вылезет наружу, как гнойный чирей.

Тихонову было из-за чего переживать. Наркоторговцы, присосавшиеся к квадрату «были в теме», они интересовались именно теми видами аномальных эндемиков, которые обладали сильным галлюциногенным и наркотическим ядром. Откуда они всё это узнали? Всю эту заразу открывает и изучает именно «пятый отдел», занимающийся геоботаникой этого ада. Какая мразь сливает гадам научную, особо секретную информацию, Виктор понять не мог. Подозрения падали на шефа. На примете ещё были два балбеса-аспиранта. И вопрос был в том, эти предатели дают наркоторговцам уже итог общей работы всего отдела, или занимаются этим дерьмом «на заказ» и ищут психотропные вещества в этой флоре специально.

Единственный человек с кем он делился своими тревожными мыслями был его племянник Иван Орлов. В квадрат Тихонов его буквально вырвал из того гнилого круга, общение с которым грозило парню провести остаток жизни в гостеприимной к таким оболтусам и бездельникам «Снежинке». В своем родном Комсомольске Орлов к двадцати пяти успел обгореть в «Чародейке», выжить, сунуть нос во все криминальные помои, нажить врагов и долгов, повстречать умницу Ленку, стать отцом хорошего пацана и чуть не утонуть в болоте алкоголизма и наркомании. Недолго думая, Тихонов успокоил сестру и пообещал ей, что Ваня исправится. Для матери и Ленки, он был на вахте: в командировке, где-то вблизи поселка Алмазный в Республике Саха. Исправился Орлов быстро. Сначала Тихонов «прокапал» его в госпитале «Контроля», потом познакомил с прелестями квадрата, усадил за баранку казенного «козла» и вручил контракт, точнее указал племяннику место, где надо поставить подпись. На этом всё — племяшка под присмотром. Виктору было в удовольствие видеть как Иван рождается заново, превращаясь из баламута-алкаша в серьезного и волевого мужика.

Вместе с ним он планировал разворошить осиное гнездо и взять за бубенцы всех предателей и засранцев.

— Иван, — Тихонов обратился к племяннику, вцепившемуся в баранку и внимательно изучающему коварную дорогу, — отбирай парней надежных. Собираюсь начать «активные действия». Сам всех ублюдков на чистую воду выведу.

— Уже занимаюсь, — произнес Орлов. — Нужны парни опытные. Чтобы квадрат знали как свои пять пальцев. Таких у меня нет — все «штыки» Контроля. Ты сам знаешь. Сидят на «базе» гири тягают и ждут вызова, а нам надо каждую мутную экспедицию «пятого отдела» вести. Каждую полевую бригаду контролировать. Чтобы ни один твой ботаник в «автономку» не уходил. Нам ходоки нужны.

— Как просто, — усмехнулся Тихонов. — Им по графику и протоколу надо в «автономки» уходить и бригады полевые тоже руководствуются внутренним регламентом ведения исследовательской работы в условиях аномальной среды. Запретить не смогу. Надо полностью переписывать всю регламентирующую документацию, а это…это как танк рогаткой остановить. Одного гада поймать на горячем и сразу его к «особистам» тянуть, пусть маринуют его по полной. Как там информаторы твои?

— Пока молчат, но нос по ветру держат. Если у «зверей» движ будет по трафику мы об этом первые узнаем.

— Надо взять «языка» знающего, чтобы всю подноготную выдал о тех, кто информацию о психотропах сливает. Вань, не торопиться на старте. Проколоть «Правдой-7» и пусть на вопросы отвечает, а «семерка» их заставит без всякого Фрейда сказать чё хотел, в кого хотел, куда хотел. Узнать все, а потом…потом сразу же, Вань, сразу же всех в расход на хер! Без пощады отстреливать.

— Я понял! — отрезал Орлов. — Чё там за ху…? — смотря на дорогу, он сбавил ход.

— Стой! — резко скомандовал Виктор.

Обрубленная морда «козла» тупо уставилась на появившуюся дымовую завесу. Это грязно-серое облако, зависшее в метре от поверхности дороги никуда не торопилось: оно не испарялось, не рассеивалось и не распадалось в этом адском пространстве.

— Чё за шляпа? — смотря на странную взвесь над дорогой, промычал Орлов. — Стоит на месте, не исчезает…

— В диаметре примерно метров пять, высота в метра два-три, — задумчиво протянул Тихонов внимательно изучая дымовое облако. — Объехать не получится, с левой стороны топь, справа овраг.

Достав дозиметр, ученый надел противогаз и вышел из машины. Сделав замеры он вернулся в «уазик» и стянув с головы «гэпэ», обратился к Ивану:

— Всё чисто. Фон не засран, но такой херни ни разу не видел.

— Чё, может втащим, а? С прорывом? Пролетим со свистом! А, че думаешь? — бодрясь, предложил Иван.

Тихонов не отрывал взгляда от дымовой завесы. Ученый сосредоточенно смотрел на застывшее облако. Оно не меняло цвет, плотность и не собиралось рассеиваться. Рациональный ум и аналитический подход твердили ученому действовать по алгоритмам и правилам, но засевший где-то внутри Тихонова пацан-засранец озорно угорал и просил дать Ваньке «добро» на прорыв.

— Чёрт с этими правилами! — улыбнулся племяннику Тихонов. — Давай, отъедем и на максималках пролетим сквозь эту парашу.

Отъехав на приличное расстояние, Орлов начал давить «вонючку» и рвать коробку передач с нейтрали на сцепление с сцепления на нейтраль с перегазовкой ушел на второю, на третью, выровнял обороты и ворвался в дымовое облако.

«Это была плохая идея…» — пронеслось в голове ученого, когда он увидел как «бобик» ушёл в огромную яму, прикрытую дымовым облаком.

Падение «бабона» было недолгим, когда машина плюхнулась в какую-то мутную жижу и начала тонуть, Тихонов уже был в ауте: от тупого удара лбом о какую-то дуру, ученый потерял сознание и ушел бродить по царству Морфея.

Тихонову снилась огромная черная стена, одиноко стоящая в дремучей тайге. Она ползла ввысь из-под земли. В какой-то миг она прекратила свой рост, замерев на уровне острых верхушек исполинских сосен.

«Всё, хватит!» — до Виктора долетел уже знакомый голос.

Этот голос, учёный слышал совсем недавно, принадлежал он тому молодому ориону с шилом в заднице. Повернувшись, Тихонов увидел Артема, приближающегося к черной стене.

— Хватит, — спокойно и миролюбиво произнес парень, — на сегодня хватит. Я решил покончить с этим.

Злостно сплюнув, Тихонов понимал, что градус возмущения пробьет и дно и крышку…Дерьмо закипело внутри Виктора не на шутку. Он уже был готов покрыть этого сталкера, эту занозу в жопе, трехэтажным матом, но какой-то ушераздирающий металлический скрежет вырвал его из этого нудного сна.

Ещё до того, как он расклеил веки, в нос ворвался невыносимый смрад протухших яиц. Устойчивый запах серы выворачивал все нутро наизнанку. Проморгавшись, ученый встал на четвереньки, упершись ладонями в холодною землю, из-под которой в разных местах выступали подогнанные друг к другу гранитные плиты. Сначала ему показалось, что он всё ещё спит. А сон развернул перед ним новую локацию с подземными пещерами Вуки Хоул, но потом, увидев свисающие из непроглядной тьмы толстые корни над каким-то мутным, затхлым водоемом, покрытым странными полусгнившими листьями, сгустившимися около черной кувшинки, напоминающей череп рептилии, он понял что это реальность.

Виктор силился взять себя в руки и сквозь раскалывающую затылок и лобную кость тупую боль, попытаться сфокусировать зрение и понять что за сеттинг его окружает. Он прекрасно понимал, что он попал как болт в рукомойник, и сейчас, главное не торопиться и не паниковать. Сердце успокоилось, когда он увидел сидящего слева племянника ковыряющего какие-то корни, свисающие по барельефам огромной гранитной стены. Облокотившись спиной о холодную плиту с уродливыми каракулями и символами, он посмотрел на Ивана. Парень был явно не в себе, на лицо все признаки жесткого наркотического опьянения. Виктор уже был уверен, зная отношения Ивана к наркоте, что племянника накачали каким-то дерьмом, после которого он стал похож на макаку, разглядывающую интересные корни и камни.

— Ванька, племяшка, — прохрипел Тихонов, повернув в левую сторону голову, — что они с тобой сделали? Ты че там увидел?

Орлов что-то мычал, пускал слюни и гладил чьи-то невидимые ноги.

Виктор продолжил осмотр. Состояние уже позволяло осмыслить и проанализировать где они оказались. Во первых, Тихонов не мог понять где находится источник этого пульсирующего света, плавающего от ядовито-синего до перламутрового. Во вторых, он видел в метрах пяти стоящую группу из четырех монахов капуцинов. На этих субъектах были надеты черные рясы с остроконечными капюшонами. Квартет стоял подле «бобона» с которого свисала тина и стекала мутная жижа. Незнакомцы вели диалог, но язык состоял из свиста, рыканья и шипения.

«Кронксы!» — заключил в уме Тихонов, вспомнив внешний вид этих сектантов.

На этом все познания научного мира, изучающего квадрат об этих друзьях заканчивались. «Обитают под землей, поклоняются какому-то червю — Кронксу и носят остроконечные рясы». Виктор понял, что сможет дополнить эту скудную информацию, если выживет, тем, что эти сектанты самые настоящие рептилоиды. Такие же морды, какие можно увидеть набрав в поисковике «рептилоид». Аннунаки, Серые, рептоиды, продолжать можно бесконечно и всё в точку. Именно эти говнюки стояли перед ним и о чем-то болтали, указывая своими чешуйчатыми, ороговевшими пальцами то на мутный отстойник с гнилой Нимфеей, то на УАЗ. Вскоре из мрака соседней пещеры вышли два огромных мутанта «жруна» и принялись толкать машину в свое логово.

Тихонов не мог понять каких размеров водоём, что за пределами этого странного берега, выложенного плитами, холодный свет выхватывал лишь рептоидов и теряя силу разливался еще метров на шесть. Вставать с присыпанных землей камней Виктор не собирался, понимая, что лишние движения могут вызвать у ящеров какую-угодно реакцию. Погибать не хотелось. Внутренний голос твердил, как «умная колонка», которую вдолбили ему под клиновидную кость с единственным алгоритмом, бубнить одно и тоже: «сиди на жопе ровно, сиди на жопе ровно…»

«Стволы забрали, — размышлял Тихонов, — не такие уж эти зеленые хари бессмертные…»

Виктор только зарядился на поливание дерьмом своих похитителей, как отколовшийся от квартета рептилоид подскочил к нему. Учёный лишь уловил как перед его лицом метнулась зеленая ладонь ящера и ловко нырнул вниз от черной горсти порошка, полетевшей в него.

Глава 1 Склеенный женьшенем

Открыв глаза, Артём понял, что от палат и лабораторий ему не избавиться. Он снова видел белый потолок, белые стены, белое покрывало и белую дверь. Лампочка, проливая мягкий свет не раздражала сетчатку, от белья исходил аромат морозной свежести, в голове ясность, в теле слабость. Сталкер чувствовал приятный зуд, который приходит с заживающей раной после сильного воспаления. Пытался пошевелить пальцами ног, Артём осознал что это дается с трудом. Нервные импульсы преодолевали много преград доходя то конечной точки. Орион забеспокоился, продолжая прилагать усилия. Он сжимал ослабшие кулаки, поднимал невесомые руки, в которых не было ни силы ни жизни. С этим раскладом парень не мог смириться, воля заставляла его двигаться, дышать, и не теряя духа смотреть вперед. Тревога сменилась целью и дерзостью, смешавшейся с боевым настроем, твердившим одно: «Ни шагу назад, орион! Ни шагу назад!» Артёму хотелось рвать себя на куски. С этой слабостью и разрушением во всем теле, он мириться не хотел. Парень дышал полной грудью, шевелил руками, делая какие-то ножницы, взмахи. Хотел оторвать тело, стучал кулаками по бедрам и косым мышцам кора. Он так увлекся восстановлением, что пропустил тот момент когда в палату вошёл Гофринов.

— Ты сильно так не лупи себя, юноша! — мягко проговорил профессор подходя к обеспокоенному парню.

— Какие люди! — обрадовался сталкер, смотря на профессора. — Рад видеть. Насколько всё плохо?

— Взаимно! Но вопрос поставлен не верно! С учетом проделанной мною работы и достигнутых результатов, готов ответить на иной вопрос: насколько всё хорошо. В процентном эквиваленте где-то на восемь десятков, — усаживаясь на стул, произнес Гофринов. — Остальная работа за тобой. Надо двигаться, взбодрить мышцы, зарядка, комплекс вольных упражнений. Из искусственной комы я тебя вывел полчаса назад. Что помнишь?

— Спецназ, вертушку, взрыв…и падение. Сколько времени я…

— Находился в седации? — нашелся Гофринов. — Совсем немного, три месяца и два дня. Серьезные травмы у тебя были, ушло под пятьдесят корней женьшеня, самого лучшего и дорогого — копия человеческой фигуры. Своей цели я добился, к жизни тебя вернул. Хорошо, что ты ещё мозг чудом сохранил.

— В первую очередь, когда из вертушки вылетел за котелок очканул, пересрал конкретно. На кедры, сосны старался падать. Ветки манили, выжить хотел, как Рэмбо бля. На землю упал ещё в сознании, потом всё…тьма. Но не долго я в ней был. Хорошо помню как с родителями встретился, с Вовкой.

На глазах выступили скупые слезы. Артём пытался их задавить, но они были сильнее его воли. Наворачивались и наворачивались. Вытерев лицо покрывалом, орион уставился в стену.

— Активная фаза спасательной кампании началась через десять минут после крушения. Первого нашли через восемь. Из отряда мы потеряли двух бойцов, остальные поправляются. Тебя нашли в метре от бриофита-мутанта. Каких-то полметра и ты бы упал на него. Этот мох, видимо, проклял всё на свете жалея, что не потратил энергии на разрастание. С виду, ты был целым, но внутри твоего тела бултыхалась кровавая жижа с обломками костей, рваными органами и вытекшим из порванного кишечника дерьмом. Которого, слава яйцам, было не так много. Не удивительно, перед тем как из тебя сделать оператора «крысиного короля» Вернер тебя основательно вычистил. Всё в прошлом. Главное жив, здоров. Я тебя лично восстанавливал.

— Благодарю.

— Тут такое дело Артём. Ходить вокруг да около не буду. Сразу всё выложу. На твое восстановление много дикоросов ушло. Я у Мизерова всё под запись брал. Его «финики» надолбили сумму, как будто на «счетчик» поставили. Были бы у меня деньги, я бы всё оплатил, но я на мели, сам понимаешь.

— Всё нормально, — улыбнулся Артём. — Всё ништяк, я с Мизеровым рассчитаюсь. Перед тобой в долгу.

— Успокойся, — отрезал Гофринов. — Мы в расчете.

— Встать когда смогу? Ноги не слушаются. Как будто крови в них вообще нет.

— Не торопись. Я же сказал, что ты восстановился процентов на восемьдесят. Реабилитация нужна. Физические нагрузки, зарядка, мануальщик ещё поработает. Не торопись, всё будет хорошо.

— Подожди, — озадачился орион. — Как получилось что вам удалось спасти их? Если спасатели выдвинулись через десять минут после крушения вертушки и первого нашли только через восемь? А как же мозг? Ведь он отмирает после 5–6 минут без кислорода. Остановка сердца и аут. А вы только первого через восемнадцать минут нашли.

— Совершенно верно, — улыбнулся Гофринов. — Тебе сейчас зачем свою башку этим забивать, ты мне ответь. Зачем тебе копаться в этом? Каждая группа «Контроля», «Биогенокса» прокалывается препаратом «ПН-30». Он именно для таких трагических случаев и создан. Сохраняет жизнедеятельность мозга в течении получаса. Сердце и легкие всё равно будут работать на минимуме при любых травмах. В квадрате такое возможно. Вот поэтому у всех спасателей есть норматив в 30 минут. Даже если одна башка останется от тела, то спасти можно. Восстанавливали несколько раз таких колобков. Главное, чтобы сигнал о бедствии вовремя до спасателей дошел. Это о них. А ты ведь, вообще, не понять как и за счет чего выжил. Этот биомусор от особи и тех патогенов, которые в тебя вводил Марк? Ты ведь вообще был бифштексом, но сердце молотило и пробитые легкие раздувались. Ладно бойцы со своей «последней надеждой», но как ты держался? Тебя ведь вообще с учетом всего времени с начала активной фазы минут через сорок нашли.

— Я принимал другой препарат, — улыбнулся орион. — Инопланетный бренд. «Закх» называется.

— Потом мне расскажешь об этом, — потирая сухие колени проговорил Гофринов. — Этот препарат восстанавливал тебя ещё часа три. Потом мне пришлось применять дикоросы. Всё будет хорошо. Отдыхай! — вставая со стула, произнес ученый.

Побыть в полном одиночестве со своими мыслями ориону не удалось. Незнакомец появился минут через десять после ухода Гофринова. Молчаливому скуластому мужику перевалило за полтинник. Крепкий, коренастый не высокого роста с обветренным лицом и острыми азиатскими глазами. На массивном черепе черная бандана с «молоточковым» орнаментом. Под широким носом усы, уходящие в бородку. На нем был надет темно-синий джемпер на молнии и темные хлопковые «карго». На кофте с левой стороны была вышита на английском надпись «buryat style». Поставив на тумбочку несколько банок, незнакомец взглянул на Артёма. Парень заворочался, пытаясь сесть на зад.

— Самое главное, — произнес коренастый, — это упражнения на ноги. Вставать не торопись. В банках мазь. Втирай как можно чаще. С коленями работай, чтобы горели. Как закончится, принесу еще.

После ухода хмурого бурята Артём открыл банку с пахучей мазью и начал с озверением втирать её в суставы. Когда зажгло в мышцах, он принялся нагружать ноги всеми упражнениями, которые мог вспомнить. Что он мог вспомнить, конечно «велик». После «велика» мазь в колени и снова крутить невидимые педали. Смотря на часы, орион продолжал выдерживать интервал и нагружать мышцы. К вечеру пресс стал каменным и не понятно было что болит, или желудок, или сердце, или вообще настолько всё хреново, что лучше сразу схорониться. В придачу к этому, взбухла от нагрузки межреберная невралгия, которая вообще своими симптомами ставит всех в недоумение: она отдает тупой болью в сердце, если ломал ребра то почувствуешь такие же остроты, курильщики сразу беспокоятся о легких — вздохнуть невозможно. Но всё равно, орион к вечеру был счастлив: парень чувствовал тонус во всем теле и ту приятную энергию, сгущающуюся в мышцах до каменной твердости. Уснуть после такого марафона на шконке, когда ещё была физическая активация, он сразу не смог. Уже к полуночи, сталкер почувствовал что у него не осталось больше сил ни для зарялки, ни для мыслей и воспоминаний. Циркадные ритмы он уничтожил и сбил ещё до «квадрата» — это мелочь для любого мужика. Вырубился Артём быстро, как будто попал под волну и осколки лимонки.

Визуальный ряд, какого-то интересного сна о Бразилии и её пляжах, нарушил сухой шелест целлофановой упаковки.

Проснувшись, Артём уставился в недоумении в затянутый мраком потолок. Дотянувшись до пульта, орион включил свет, поставив мягкий режим.

Шелест и шорох, сменяемые хрумканьем и довольным чавканьем доносились из-под кровати.

— Вылезай! — крикнул Артём.

Наступила тишина. Подкроватный обжора взял паузу и затаился.

— Давай вылезай! — ещё раз проорал в злости орион.

Парня разрывало. Обездвиженное состояние и полная обреченность на погибель, прикованность к койке и беспомощность. Это самое ужасное для волевого чувака, привыкшего идти вперед и не сдаваться.

Еле слышно вновь зашелестел пакет. Хрумкнув несколько раз, обжора снова взял паузу и с тяжелыми вздохами вышел из-под кровати. Это маленькое, прямоходящее, пушистое существо в высоту достигало двадцати сантиметров. Артёму сначала показалось, что это просто жирный и пушистый котёнок, но когда он увидел как эта особь передвигается, ведёт себя, и жрет из пакетика орехи, он понял что для домыслов не время. Это не котёнок, хотя и с такой же усатой мордашкой, ушами, но без хвоста и с гоминидной анатомией. Сталкер смотря на этого белоснежного зверька не мог уйти от аналогии с могваем Гизмо.

Этого зверька ничто не интересовало кроме его пакета с арахисом в шоколаде. Постояв около тумбочки, давая понять ориону следующий расклад: «Ну и чё дальше? Я вышел. Чё дальше-то?» Продолжая хрустеть и хрумкать, он только шевелил ушами пытаясь прислушаться к очередным выпадам какого-то балбеса, прикованного к кровати. Пушистый ковырял в пакете своими четырьмя пальцами и с удовольствием закидывал в маленький рот глазированный арахис.

Нахмурившись, парень наблюдал за ночным посетителем. Чудо-юдо с пакетом арахиса подошло к прикроватной тумбочке. Посмотрев на выступающий торец поверхности под которой была полость с журналами и газетами, пушистый смял пустой пакет и подкинув его в воздух, зафиксировал его над собой, смотря своими голубыми кошачьими глазами на смятый комок. Сморщенный пакет медленно полетел к журналам и потерялся где-то в глубине.

— Да ты «кашпик»!!! — проорал орион, смотря на зверька. — Только волосатый, черт тебя забери, страшилище! Какого хера!?

Пушистый вёл себя уверенно и брутально. Посмотрев на потолок, на тумбочку, чудо-юдо вальяжно потопало к двери. Маленький пломбирный телекинетик опустил массивную ручку с гальваническим покрытием и вышел в коридор, не забыв прикрыть дверь.

«Аккуратный гаденыш» — заключил орион, смотря на дверь.

Пушистое чудо появилось со своим пакетом с утра, заявилось оно и под обед. Всегда хрумкающий, деловой и уверенный, зверек явно чувствовал себя хозяином положения и был готов разрулить любую возню. Пушистый закидывал пустые пакеты к журналам и убирался восвояси. Артёму только оставалось вытаскивать из тумбочки смятые пакеты и швырять их в корзину. Порядком, пушистое чучело его начало напрягать.

После обеда в палату заявился Гофринов. Артём был занят ногами. Усиленно парень втирал в них принесенную бурятом мазь.

— Как самочувствие, Артём? — усаживаясь на стул, спросил учёный.

— Отлично! — отрапортовал сталкер. — Только вот один пушистый обжора, шастающий по ночам с пакетиком, вызывает массу вопросов. Что это за фикус, и какого черта ему надо в моей палате?

— А, да-да, — опомнился Гофринов, — забыл предупредить…это наш комендант. Мы его на эту должность не ставили — он сам так решил, — улыбнулся учёный.

— Он ведь кашпик?

— Да. Парни наткнулись на него месяц назад, когда исследовали низины вблизи «Ударников». Услышав странный свист, группа увидела сферическую аномалию с летящим в неё котенком. Невдалеке исследователи увидели самих карликов. Только после того, как ребята спугнули их, Пушистый рухнул наземь. Сфера тут же исчезла. Он, то ли плакал, то ли мяукал, может рычал…Короче никто его возгласов так и не понял. Вид интересный, забрали с собой. Пытался защищаться, но его ментальной энергии хватает лишь на то, чтобы поднять в воздух груз килограмм под пять. Больше не осилит. Исследования проводили — полный ноль. Слабый.

— Слабак, — кивнул орион. — Но харизмы и уверенности на весь Болливуд хватит. Обычный кашпик с его массой способен человека оторвать от земли и выкинуть к херам метров на десять…

— С его массой и антропометрическими данными любая особь из вида кашпиков сможет сгенерировать плазменный сгусток, с помощью которого поднимет вверх не только человека, но и парочку «жрунов». Внешность его — это явные последствия какой-то ветви эволюции и мутации. Или холод, или внешнее воздействие на геном. Пока ничего не знаем. Но то что он из кашпиков и обладает телекинетическими способностями это факт. Интерес в другом: почему сами кашпики избавляются от таких котят именно таким способом, закидывая их в эту аномалию. Вблизи сферы, экспедиция не зафиксировала никаких всплесков энергии, радиации, на «физике» ребят она никак не отразилась: ни давления, ни температуры.

— Мне показалось, он добряк, — произнес парень.

— Ну, знаешь, вопрос спорный, — заметил ученый, надув щеки и округлив глаза. — Если в тебе заиграла сентиментальность, дело твое, но могу привести несколько тезисов, доказывающих обратное…Он, априори, не может быть «добряком» и выбирать светлую сторону — он в первую очередь порождение квадрата и во вторую отдельный вид фауны. Квадрат не создает гармонию, мир и спокойствие — это ад. Это измерение кровавое, прожорливое и беспощадное. Он уже себя показывал с отрицательной стороны, раскрывая все черные качества характера. Попробуй не дай ему два раза в день его любимый арахис в шоколаде. Начнется такая истерика! Всё что сможет поднять в воздух, поднимет и направит в тебя. Он, самовлюбленный, эгоистичный засранец.

— Весь день он спит? У него вообще циркадные ритмы какие-то есть? Да, и я не могу понять это он, или она?

— Первичных половых признаков нет. Вообще «ничего» нет, — усмехнулся Гофринов. — Но это самец. В их популяции есть самки и они отличаются от самцов и строением скелета и ментальной силой. Самки намного мощнее. Циркадных ритмов нет, делает что вздумается и когда. Бездельник с манией величия. Может днем спать, может ночью. Любит мультфильмы, арахис и собирать пазлы.

— Капец, ребенок! — улыбнулся парень. — Почему арахис?

Гофринов нахмурился и тяжело вздохнув, всмотрелся в лежащий на тумбочке пустой пакет из под арахиса. Перевел взгляд на сталкера.

— Точно не знаю…поэтому говорить не буду. А мои догадки пусть останутся моими.

Артём понял, что профессор не хочет, или не может сказать больше. Понятно было то, что Гофринова что-то тревожит.

— А все эти физиологические дела? — улыбнулся орион. — Он ведь жрет как слон. В туалет ходит, или всё еще на горшок?

— Он вообще «не ходит» ни в туалет, ни на горшок, — махнул рукой ученый. — Так же как и у кашпиков, физиологией не предусмотрено толстой кишки с «выходом». Рентген показал что у него всё заканчивается желудком. Пища в нем рассасывается на все необходимые нутриенты и переходит в энергию, которой ему хватает на то чтобы поднять в воздух пять килограмм. Кашпики питаются животным белком, очень любят свежую кровь. В принципе, все то же самое, организм всё всасывает без остатка. Непонятно, почему ему хватает состава арахиса. Почему нет тяги к животному белку. У них нет половых органов, но мы знаем, что эти телекинетики различаются по половому диморфизму. У людей это вторичные половые признаки. Кашпики, мало изучены. И не только они. А всё потому, что как и любой вид флоры и фауны, если он под наблюдением исследователей или начинает окисляться и исчезать, или выдает аномальный хаос. Очень все похоже на «Корпускулярно-волновой дуализм», или тот же «эффект наблюдателя». Мы все свои наработки и исследования можем потерять в один…аномальный миг. Всё встанет вверх дном.

— Как же они размножаются? — понимая, что на лице не место для улыбки, спросил орион.

— Как и все мутанты, — развел в сторону руки, показывая незнание Гофринов. — Чёрт их знает. Ты вообще чем думаешь заниматься? Снова в артель?

— Хм, — недовольно дернулся Артём. — А куда в «Щит» что ли? Там вообще тотальную чистку надо провести. Предатели, торгаши, наркоманы и мрази засели в рядах доблестного «Щита». Идут они на хер!

— Да, — согласился ученый, — там что-то вроде этого и началось. После того, как документы по Вернеру подняли и в полной мере узнали что у них под носом творилось такая молотилка заработала, мама не горюй, папа не чешись!

Гофринов поскреб затылок, по нему было видно, что он подбирает слова и собирается с мыслями. Артём приготовился к каким-то наставлениям.

— Артём, — начал Гофринов, смотря ему в глаза, — ты парень целеустремленный, проник в этот ад преследуя «великую цель». Жил этим на протяжении нескольких месяцев. Тебе сейчас, что-то аналогичное необходимо. Ты только не обижайся, спиши это на мой возраст, маразм, беспардонность, но пожалуйста, выслушай. Я за тебя переживаю, потому что знаю что ты стоишь на краю срыва и шизофрении. Ты можешь потерять свою личность, своё «Я». В какой-то миг, ты просто поверишь в какой-нибудь навязчивый паранойяльный бред…Тогда тебе уже никто не поможет. Твоя прошлая «сверхценная идея», великая цель вернуть родных, держала твою измученную психику над бездной шизофрении. Только в силу своего характера и воли, понимания кто ты и где ты, у тебя получилось сохранить свой психологический фундамент. Но это очень шаткая база. Учитывай ещё свой шизоидный тип, самодостаточность, нелюдимость. Я тебе желаю добра, но может быть надлом после которого ты себя не найдешь. Я таких ребят в жизни встречал. В своей сфере, научной, многие возгорались идеями, от которых потом ушли в такое зазеркалье из которого легче было Алису вернуть, но не их. Тебе, «орион», надо держать темп. Двигаться к новой цели, преодолевать трудности, лишения. Достигнуть, забыть и искать новую! Значимую, трудную и ценную. Любой психолог изучив тебя, скажет тоже самое. Ты на краю. Держать в кулаке волю и разум, никогда не раскисать. Никаких соплей, только вперед!

— Хороший спич, — смотря на свою впалую грудь, ища на ней два бугра мышц, которых он не чувствовал, проговорил Артём. — Я сам об этом думал много раз. Понимал всё. Ещё до «квадрата» я столкнулся с паронормальным. Боялся рассказать об этом девченке, знакомым, тетке. Со всеми разорвал. Жил одним желанием попасть сюда и найти Профессора. Превратился в убийцу хладнокровного…Слуцкий меня предупреждал, если «гасить» людей понравиться, пусть и врагов, сразу себе пулю пусти в голову. В маньяка превратишься и не поймёшь ничего…просто будешь идти за утолением жажды.

— Держи себя в руках, — отрезал Гофринов. — Никогда не выпускай цель, держись светлой стороны. Всегда.

— Всё замяли тему, хорош, — махнул рукой сталкер. — Физра по распорядку.

— О, это правильно!

Больше к этим, темам Гофринов не возвращался. Накипело, выложил всё и забыл. Артём ещё больше его начал уважать.

Оставшиеся дни до так называемой выписки, сталкер сократил на неделю. Выполняя все указы хмурого бурята и Гофринова, он восстановился за короткий срок. Требовалось ещё отшлифовать всё турником и отжиманиями и все. Но этим он решил заняться позже. Как можно скорее, орион хотел покинуть владения Мизерова и увидеть своих.

Пушистый любитель арахиса явно проникся к парню симпатией, постоянно балдея у него в палате и пряча пустые пакеты в тумбочку. Зверек приходил под вечер. Если Артёма не было, он с надутым видом уходил бродить дальше по «своим» владениям. Кто такой Мизеров? Чаще всего пушистый кашпик, чтобы уж точно застать Артёма в палате наведывался к нему после полуночи. В этот час орион ещё не спал. Он или перечитывал журналы, или делал «спартанский комплекс». Пушистый, якобы не обращая на него внимания, всегда взбирался на кровать и садился на край начиная болтать по воздуху своими пушистыми ножками и уплетать арахис.

В тот день, когда сталкер готовился к убытию, Пушистый не отходил от него ни на шаг.

Майор с Броговым позаботились о том, чтобы он ушёл из «Белых катакомб» в полной экипировке и без долгов. Гардероб вернул всю сумму, прислав курьера.

Попрощавшись с Гофриновым, хмурым, но как оказалось мировым братом-бурятом и всем персоналом, сталкер направился к выходу. Уже у самой двери его догнал опомнившийся Гофринов, следом подоспел бурят.

— Слушай, Тём, — начал ученый, — забери Пушистого, а!

— Погубят ведь, сволочи, — произнес бурят. — Его уже в график исследований внесли. Резать начнут через четыре дня.

— И тогда узнают почему он так любит арахис, — напомнил Артёму его же вопрос Гофринов. — По его поведению видно не таким агрессивным стал. К тебе прикипел, котенок этот. Мизеров его ведь для опытов оставил. Его будут потрошить с самым диким энтузиазмом. Сейчас журналы ведут, подготовка заканчивается. Пушистого ждет смерть, без вариантов. Заберешь зверька?

— Он мне не нужен! — отрезал орион и вышел из лаборатории.

В это время котёнок сидел в его палате, на застланной, «отбитой» и выравненной кровати и, болтая своими мохнатыми ножками ждал когда же вернется его друг. И даже когда в его ушастой, белоснежной головке вдруг вспыхнули последние слова сталкера, зверек не обращая внимания на свои слезы, продолжал хрумкать арахис и ждать.

Глава 2 Старикам тут не место!

Игнат Валерьевич Лоскутов в очередной раз листал именной блокнот своего начальника — основателя транснациональной фармацевтической корпорации «Белый купол» Стива Дэнгора. Из своих сорока пяти лет шестнадцать Лоскутов отдал «куполу». Все основные вехи развития, падения и очередного рождения он видел своими глазами, пропускал через свое сердце и верил как и Дэнгор в очередной успех и рывок. Но фатальные ошибки, дедлайн в работе, обреченность на провал исследований и опытов, как следствие профиль лузеров в глазах военных воротил «Пентагона» и «Лэнгли». Всё, золотой век Белого купола закончился, осталась серость и тот конвейер с которого Дэнгор создавал из обычной компании настоящего монстра. Монолитную корпорацию, которую взяли за прототип многие создатели компьютерных игр, комиксов и фильмов. Не было бы никаких, якобы выдуманных компаний, занимающихся разработкой биоорганического оружия и создающих настоящих демонов в своих застенках. Не было бы их интересных историй об исследованиях и поисках по всему миру патогенов — если бы не было реальной истории «WD». На всякий случай, если всё пойдет хреново, Лоскутов думал продать всю историю «купола» в Голливуде. Уже поступали интересные предложения и оставалось только согласиться. Всё это мелочи по сравнению с тем, что предлагал «Череп солнца».

Адепт этого ордена вышел на него не так давно. Полная конспирация по всем направлениям. Огромные деньги от «кэша» до биткоинов. Счет в любом офшоре, любом банке. Главное это вирус. Им нужен был патоген. Тот курс который держал «купол» в 60-70е годы, уже распылился с чередой неудач, но когда на Дэнгора вышел сотрудник лаборатории «Биогенокс» с предложением купить интересный штамм, Игнат понял, что его время настало, а время Дэнгора и второго старого дурака кануло в лету.

Игнат быстро добился карьерного роста в «куполе» и не важно было ни Дэнгору ни кому то ещё что он русский. К сорока трем Лоскутов занял место руководителя «северной лаборатории» Джейсона Мидсона, погибшего на рабочем месте из-за сотрудника-террориста, создавшего все условия для ЧП. Очередной эксперимент с выведенным патогеном серии J-1 вышел из под контроля. История не нова, но эффективна. Как рассказывали оперативники службы безопасности и предотвращения внештатных ситуаций «Октопус», когда они прибыли в «северную лабораторию» там был настоящий ад устроенный вырвавшимися мутантами. Из своей группы в тот день «осьминоги» потеряли половину состава.

Вообще «Октопус» свои деньги отрабатывал сполна. Все ЧП в лабораториях и исследовательских центрах предотвращали именно эти парни с вышитыми на рукавах осьминогами. По сути они были смертники. Они обеспечивали контроль и безопасность во время зарождения лаборатории и до её ликвидации и консервации. Приходилось летать по всему миру и решать вопросы с местным населением. Вопросы бывшие бойцы мексиканских картелей, спецназа и сальвадорских отрядов смерти видя перед собой лишь цель и обеспечения пунктов контракта решали очень быстро: патронов и братских могил хватало на всех. Что чувствуешь когда убиваешь гражданского? Отдачу винтовки. При угрозе распространения вируса, лаборатория уничтожалась сразу же, со всем биоматериалом, включая ученых. С последними октопусы вообще не церемонились. При заражении одного сотрудника уничтожали или отдавали мутантам весь штат. Купол никогда не испытывал дефицита в спецах и ученых. Осьминоги работали радикально, без компромиссов. Учитывая то, какие аварии пришлось ликвидировать в своих центрах куполу и не допускать распространения заразы, все меры осьминогов были оправданы. В конце-концов ученые знали куда суют свои носы, огромные деньги им платили не только за работу, но и за их соглашения с корпоративным уставом, неразглашением тайны и отсутствием вопросов, как должное, о каких-то там социальных обязательствах перед ними и отчислений в пенсионный фонд.

Лоскутов еще раз прочитал выведенное 3 месяца назад дряхлой рукой президента корпорации название нового штамма.

«DICTATOR».

Дэнгор тогда среагировал быстро, чуя всеми клетками, что у этого патогена есть фундамент. Купленный им у какого-то пронырливого сотрудника «Биогенокса» штамм, вселил в старика уверенность и поднял его с колен. Игнат ухмыльнулся, представляя чтобы он сделал с таким говнистым предателем…Порезать не ремни? Нет, слишком быстрая смерть.

Игнат начал вспоминать тот день. Прошло много времени, но всё стояло перед глазами в мельчайших подробностях: звуки, запахи, слова и действия.

Как только они покинули «квадрат» он уже был готов приступить к активной фазе. Подъехавший к ним Хосе Мора, начальник службы безопасности «купола», был готов не меньше Лоскутова.

Отъехав по пронизывающей тайгу дороге в сторону Хабаровска не больше двадцати километров, он притормозил в заранее выбранном с Игнатом месте. Внедорожник свернул на пустую площадку перед заброшенной шашлычной. Обычное бревенчатое здание, половину которого выстроили из отработанных свой ресурс шпал, потихоньку разносилось местными жителями. Достав ствол, Лоскутов приказал боссам вываливаться из машины. Старики держались достойно с высоко поднятыми головами в своих сшитых на заказ костюмах, они понимали что произойдет с минуты на минуты.

Откуда-то из развалин возникла пара подчиненных Хосе. Посмотрев в их сторону, Игнат понял куда вести шефов. Поднявшись на невысокий пригорок, они спустились в неглубокую лощину с вырытой ямой. Старики переглянулись и растянули довольные улыбки. Не так хотели умереть, или именно так? Тем временем Лоскутов прикрутил к стволу «пбс». Подошел к Дэнгору со спины и направил глушитель, упершись им по диагонали в «атлант».

«Тынк» — прозвучал звонкий металлический удар, даже не распугавший птиц. Как будто долбанули маленьким молоточком о наковальню. Глушитель отлично подавил выстрел. Лоскутов упустил тот момент, когда влетевшая Дэнгору под затылочную кость пуля, вырвалась с бледно-алой кашей и лобовой костью к веткам сосны. На второго старика, Лоскутов пули тратить не стал. «Осьминоги» просто забили деда лопатами. Скинув трупы в яму, они приступили к засыпке. Лоскутов с Хосе закурили и направились к внедорожнику.

Позже Мора позвонил секретарю Дэнгора и рассказал о трагическом происшествии, случившемся со стариками в особо опасной зоне. Перед поездкой, от которой отговаривали его все приближенные, Дэнгор дал несколько указаний, написал завещание. Всем этим старик занимался ради проформы — ведь он был уверен в тех людях с кем ехал в опасную местность. Рядом был его заместитель, один из ведущих управленцев — Игнат Лоскутов и проверенный временем, тяжбами и верностью — преданный начальник службы безопасности со своими бойцами Хосе Мора. Автоматически управление развалившейся ещё несколько лет назад корпорацией, как та шашлычная, переходило к бывшему начальнику самой проблемной но в то же время живучей «северной лаборатории» Игнату Лоскутову. Ведь её он возглавил в самый страшный период, когда ЧП, произошедшее в ней, грозило уничтожением всего человечества. Лоскутов являлся после скоропостижной кончины основных боссов полноправным президентом. Его мало сейчас интересовали все эти никому ненужные акции и контрольный пакет. «Белый купол» ушел в тираж и остался в истории. Когда-то мощная корпорация уже не интересовала никого. Лоскутова это дерьмо то же обрыдло. Игнату нужны были другие сокровища, которыми ещё обладал «White dome», которые составляли настоящую ценность и были самим Дэнгором преданы и ставились на последнее место — это специалисты: микробиологи, вирусологи, ботаники и химики. Люди! Вот главные «силовые узлы» в любой сфере. Лоскутов сумел сохранить основной костяк и эти преданные науке, пусть и фанатики, да, безумцы, но все они готовы были идти за новыми исследованиями, новыми открытиями — они готовы были идти за Лоскутовым. Игнат это отлично знал и понимал. Тем более с ним был Мора, монолитный глава со своими стражами безопасности и спокойствия. Если рядом бойцы «OCTOPUS», можно создавать кого-угодно не беспокоясь ни о чем. И этот фактор давал возможность специалистам заниматься только наукой, зная что всё под контролем у «осьминогов».

Больше тридцати ученых, опытных и ответственных, тех, кто прошел с Игнатом всю историю «северной лаборатории» и многих проектов, уничтоженных в зачатке внешними факторами и решением идиотов из совета директоров. Этих людей он не забывал, помогал им и держал в резерве. И они были готовы вновь взяться за любимую работу. И взялись, как обезумевшие изголодавшиеся по практике фанатики. Всё шло по плану.

Все нити вели к «Волчьей голове», одному из старейших тайных обществ магнатов, промышленников, финансистов и аристократов. Этот, якобы, особо секретный аномальный сектор в Хабаровском крае — «Квадрат-13» там обсуждали с года его открытия. Не видели ничего интересного. Помимо квадрата, как знал Лоскутов, есть масса вещей поинтересней. Именно в этом обществе на одном из собраний в готическом замке, Дэнгор познакомился с Марком Вернером и принял его предложение о финансировании проекта «Крысиный король». Именно в этом обществе на Лоскутова вышел Рон — шпион другой, не менее тайной и жесткой организации — орден «Череп солнца». Рон предлагал миллиарды за готовый патоген для великой революции. И Лоскутов, ничего не обещая адепту, ждал окончания исследований Вернера, но потом Дэнгору поступило предложение от сотрудника одной из узловых лабораторий квадрата. Надо было приехать под видом визита к Вернеру и встретиться с этим торгашом. Посмотреть на работу штамма, ознакомиться с его мутагенными свойствами и принять решение. Всё так и произошло. Вернера списали с его крысами сразу, когда увидели на что способен штамм «Биогенокса». После презентации Дэнгор понял, что можно расконсервировать и «северную лабораторию» в Норвегии и «южный центр» в Сальвадоре и с уверенностью выходить на сенаторов и «Пентагон». Ну а Лоскутов понял, что пришло его время и ждать больше нельзя. Надо играть по своим правилам и работать на «Череп солнца».

Кого и для каких целей орден пытался создать с помощью патогена, Лоскутов знать не хотел. Его и Хосе с его латиносами-головорезами интересовали только счета в банках и безбедная старость. Свобода, им нужна была свобода.

Создать такой препарат на основе органического соединения аномального эндемика квадрата, имеющего устойчивость за его пределами удалось лаборатории «Биогенокс». Патоген мог превратить в абсолютную машину для убийств любого представителя флоры и фауны. Склеивать их геномы и наслаждаться творением рук человеческих. Игнат не испытывал к этому сотруднику предателю симпатии, если бы он такого выявил в своих рядах — убил бы на месте, не задумываясь.

Свои амбиции, цели и мысли Лоскутов сравнивал с интеллектуальной работой сверхчеловека Ницше. Да и самого Бога! Цинизм и сарказм в юморе и поведении какого-нибудь хирурга никогда не дойдет до того пика чванливого высокомерия, каким в силу своих возможностей обладал Игнат. Он не просто как какой-нибудь хирург-кардиолог мог запустить и остановить сердце со всей его биомеханикой — Лоскутов изменял физиологию человека. Он лепил из карликов великанов, давая им не одну а пять голов и семь рук. Он мог дать мощь и силу старику, создав из него настоящего бегемота. Игнат всегда наслаждался процессом мутации, регенерации, прямого вектора и изменения человеческих тел.

Откинув блокнот Дэнгора, он посмотрел на вошедшего Хосе. Сальвадорец сел напротив, и, взяв из коробки сигару, проделал все манипуляции с обрезкой, пробой аромата и с зажигалкой. Когда по кабинету начал расстегиваться тягучий дым, Мора произнес:

— Они готовы, надо искать гладиатора!

— Есть уже вариант, — произнес на испанском Игнат. — Завтра привезут.

На следующий день в лабораторию доставили с базы «Контроля» молодого крепкого парня. Лоскутов заметил на его лице полную опустошенность и злость. Игнат понял, что этот малыш натерпелся достаточно и готов был сорваться. Это и надо было.

— Как тебя зовут? — спросил Игнат, пока Хосе отсчитывал начальнику базы Контроля за парня кэш. — Андрей! — ответил паренек, потирая грудь.

— Кем ты работал? Стрелять умеешь?

— Умеет, умеет! — проорал Егор, убирая наличность в карман. — Андрюха водилой-телохранителем вкалывал у двух нарков. Умеет все, как я и говорил!

— Понятно, — усмехнулся Лоскутов смотря на парня.

— Хосе, — перешел на испанский Игнат, — надо его приодеть и сразу спускать в подземелье. Там камеры установили?

— Всё в норме, ещё вчера в коридоре две повесили, — ответил Мора.

Глава 3 Шансяо

Лихой всегда относился с подозрением к азиатской кухне и тем более к предложениям китайцев разделить с ними стол. И вот сейчас, когда за ним пришел посыльный от старших братьев, приглашающих его пообедать, Гайфулин тяжело вздохнув, собрался всем телом. Отказать боссам на их же территории с учетом своих птичьих прав и в статусе медленно расплачивающегося должника, было бы самоубийством. Такого плевка в лицо не простил бы никто.

Подскочив с дивана, татарин довольно улыбнулся молодому китайцу и вышел из хибары. Оказавшись в какофонии каких-то лупов китайского техно-попа, играющих в разных участках лагеря и в спертом воздухе, прожаренном со специями и перегаром, Лихой достал сигареты. Посмотрев на стоящего позади молодого азиата, вылизывающего жопы своим «старшим тиграм», он понял что это дерьмо затянется надолго.

— Задрали, говнюки! Чё им надо? — выдал в гневе татарин, смотря на посыльного.

— Идем, да? Холосо, да!

Лагерь Ли Ха Шуня можно было унюхать за версту, и не надо быть чуваком с выдающимся шнобелем — благоухания стояли каким-то жирным смогом, пережаренное масло и свинина в сладком соусе входили в мозги, оплетая их своими ароматами и специями. Постоянно здесь орали, бухали, шныряли с какими-то пакетами, тазиками и жарили, жарили и ещё раз жарили все подряд. Острота и кислятина, перемешанные с соевым соусом царили в каждом уголке. Невозможно было постирать шмотки и вывесив их на улицу, надеяться на свежесть, лучше сразу их закинуть в сковородку с маслом. Нет, это нисколько не противно, это просто традиционно.

Тут и там стояли какие-то хибары, сараи, сляпанные наскоряк из подручного дерьма: палки, ветки, рисовые сумки, пластик и еще раз пластик. Все напоминало гонконгские трущобы середины восьмидесятых, любимый антураж для Рэймонда Чоу, Джеки Чана и Саммо Хунга. Китайцы строили свои фавелы, и каморки за сутки. И вскоре, это строительство грозило перерасти в «Коулун» тринадцатого квадрата. Можно было увидеть уже и вторые, третьи «этажи». Главное что этот «вынос мозга» стоял и не разваливался.

Прокормить больше сотни хунхузов, дело не простое, но «старшие тигры» с этим справлялись. Кормили сборщиков на убой. Постоянно через переход в лагерь приезжали фуры с провиантом. Никто в еде не нуждался. С партией риса, как-то вышло «плохо дело» — крупа стала эдемской обителью для червячков. Вкус конечно поменялся, прогорклая горечь и слабо выраженная сладость, это всё продукты жизнедеятельности червей. Но это всё мелочи: специи, свинина, кисло-сладкий соус и алкоголь. Да и что такое для хунхуза сваренный вместе с любимой крупой червячок, по составу, если честно, просто кладезь и белок усваивается полностью. Такой рис, кто не знает, падает на дно желудка куском мокрой глины и переваривается, переваривается и переваривается, тяжело идет, с натугой, вызывая метеоризм и так любимые всеми запоры.

«Дзиень ша дже», как помнил Лихой, когда-то насчитывала под триста хунхузов. Ряды поредели, поредели, но Ли Ха Шунь не отчаивался и вел себя так, как будто он знал все тайны Великой Китайской стены.

В некоторых местах лагеря, ароматы из пыхтящих и горящих кухонь сменялись тем ядовито-химическим зловонием пластмассы и дешевого клея, взвеси которых можно унюхать над любым китайским ширпотребом, созданным из переработанных пэт-бутылок с добавлением вонючих смол.

С этими друзьями Лихой старался держать ухо востро и не расслабляться. С ними в его пик величия, он мутил только бартерные сделки, ничего серьезного. Он им женьшень с органами и золотом, они ему или стволы, или продукты. В плотном контакте татарин работал только с семьей Тонг и ошивался в их забегаловке «Глухая Жаба». Сакральное и культовое место для каждого хунхуза. Через них он вышел на «старших тигров», так и жил. Сейчас другое положение, другой расклад и всё не предвещало ничего хорошего. Это татарин своим нутром чуял.

Как он понял, эти товарищи по сути своей торгаши и какие-то телеги про совесть и мораль, для них, как и для него, вещи лишние и бесполезные. Живем одним днем и делаем его сытным и чтобы все завидовали, на этом всё. Взлететь всей страной в конце восьмидесятых продавая «паль», ширпотреб и веселясь открытию нового рынка на просторах агонизирующей соседней страны. Заниматься промышленным шпионажем с помощью которого умудриться выстроить базу для якобы своего научно-технического ядра. Что-то доработать, большую часть ухудшить и хвастаться какие мы гении и как быстро мы идем в ногу со временем и совершаем семимильные скачки во всех отраслях. Скопировать, обесценить качество и гордиться великими прорывами в науке, бизнесе и развитии. Да, вот это бизнес, вот это серьезный подход. Жизнь это выручка, хавчик и шмотки, не китайские конечно. Всё остальное перхоть. Добро, зло, свет, тьма — это всё лишнее. На юге живут-южные варвары, на севере- северные, а Китай это центр цивилизации и мироздания.

На этой территории, насколько знал Лихой была одна из автоколонн первостроителей, от которой осталось двухэтажное кирпичное здание и ремонтный цех, в котором обустроили какую-то «Ферму». Что в ней выращивали и кого, татарин не знал. Пару раз видел как туда заводили пойманных «объедков» с присосавшимися к ним пиявками, ну и персонал в бактериологической защите.

Иерархия «Дзиен ша джэ» была такой. Во главе Старик, Патриарх, Колдун, его называют по разному и все верно. Потом Ли Ха Шунь под которым 9 старших братьев — «Старшие тигры». Потом «5 вестников», избранные хранители портала, на руках у которых два плазона. Эти ребята отвечают за переход и всех входящих и выходящих. Далее «штыки», загнанные караулами и патрулированием несколько бывших вояк НОАК. Их задача охрана. На этом все. Где-то на дне сборщики и охотники, искатели и простые разбойники-баламуты. Все работяги обязаны скидывать «Старшим тиграм» половину хабара. Скинул добро, улыбайся и живи дальше. Если выносили смертную казнь, то её приводили в исполнение незамедлительно. Решали всё «тигры».

Особняком держался Чжон Тонг вместе со своей вечно молодой и красивой женой. Их забегаловка «Глухая жаба», располагалась у южного поста и вела свою игру в маджонг. Все, кто хотел мутить с китайцами, сначала попадали на разговор с Чжоном в его забегаловку. В ней, на втором этаже, можно было балакать с ним обо всём и предлагать сотрудничество. Если Тонг видел выгоду мог без привлечения «Старших тигров» провернуть любое дело: скупка, продажа, обмен, всё что угодно. Если без тигров никак, то выходил на них, не забывая про свой ломоть. «Глухая жаба» — это форпост, некий фильтр. Лихой, когда держал «быков», этот фильтр прошел успешно и вышел на «Старших тигров», но про Чжона не забывал и при любом случае всегда стремился подогреть именно его. Всё самое жирное попадало владельцу «Глухой жабы». Почему Ли Ха Шунь и его тигры закрывали шары на вольности Чжона, Лихой не знал и понять не мог. Ходило много слухов, по одним Тонг — это родственник Ха Шуня, по другим он когда-то спас Патриарха…

«Старшие тигры» жили в том двухэтажном здании, оставшемся от автоколонны. Их жилище ничего общего с тем дерьмом, которым было завалено абсолютно всё вокруг, ничего общего не имело. Это было самое красивое с архитектурной позиции, здание. Изначально просто кирпичный короб, но доработали умельцы его шикарно — «Старшие тигры» должны жить в дворце! Вся отделка экстерьера делалась вручную, с применением культурно-этнических метод и олдскульных техник: крыша «пагода», стропила с уникальным креплением бруса по системе «доу гун», стены, интерьер, всё было выполнено настоящими мастерами-ремесленниками, которые вне времени, вне торгашества и вне рынка — это искусство. Далекий от эстетики Лихой со своим спартанским стилем, порой «подвисал» смотря на это строение, до того было красиво. Да, красота, но кому она досталась? Девятерым придуркам, способным харкнуть и высморкаться под стол за обедом. Внутри всегда свербило бухлом и немытой плотью. На верху трахались, внизу жрали — это единственное правило, которое соблюдалось в этом доме, или клубе, или…что это вообще за берлога, понять татарин так и не смог. Тошнотворная тема и это просто для них традиционно…

У входа его встретил Квай-Лай, маленький жирный китаец, в майке закатанной под самые сиськи. Белоснежный надутый «мамон» свисал на засаленную резинку треников, то же закатанных до середины голеней. Шлепанцы раскрывали все прелести ногтей-когтей и залепившего их коричневого грибка.

— Холосо, здолово, — рявкнул азиат, затягивая татарина в дом.

Просторный обеденный зал, с низкими столиками и наваленными на полу матрасами, подушками и подстилками. Обычно столы выставляли буквой «п», но в какой-то момент, найдя в разговоре тему, двое, или трое «тигров» просто отставляли один стол в другой угол, забирали свои подстилки и начинали шушукаться между собой, начхав на остальных братков и общую трапезу. Когда такую картину Лихой увидел в первый раз, он офигел от этих действий, но это оказывается для менталитета азиата нормально. Если учитывать что в основе своей в «тиграх» бывшие члены «триады», то получается, что такие сцены вполне нормальны и в китайском преступном мире. Сидят за общим столом, потом отодвигают стол в сторону и начинают вполголоса перетирать свои дела. Ещё раз Лихой убедился что этим, клоунам и понторезам никогда не догнать ничего в этой теме и организации.

Усевшись на упругую подушку, и поджав под себя ноги, татарин окинул взглядом стол с яствами. Аппетит пропал. Закурив, он по привычке начал искать глазами «яму», которой не было. Квай-Лай этот вопрос решил быстро, стряхивая пепел в какую-ту широкую тарелку с ароматными овощами. Нормально. Гайфулина перекосило, злость вскипала.

— П@ец!

— Давайа покусай, — налегая на свинину и тут же докуривая сигарету, пробубнил китаец. — Лазговола естьаа. Ты…Ли хоцсета стёбы ты помогала. Сталику его глуз нузна, а тама плоблема да. Всё плохо. За ними гонятся. Влоде отолвалисьа, но на пелеходе надо помогай. Тама возьмесьаа всё у весников.

— Кто на хвосте у них?

— Алмия узе влоде, — безучастно сквозь набитый едой рот выдал азиат. — Помогайа да, холосо, холосо там надо делай. Глуза холоссий, сталика здётта. Они тама убили кого-то. Помогай на пелеходе. Вельтолета мозет быть, надо «хунъинь лю хао» бели два лаза, — нахмурив брови и плюясь ошметками еды, кивал головой азиат.

— Чтоб ты скис, злыдень! — вытащив ещё одну сигарету произнес Гайфулин. — Вот это дерьмо, — он показал ему пачку дешевых китайских сигарет, — можно заменить? Ты сам че куришь?

— Панда, золотая! — достав красную пачку с изображением двух панд, ответил китаец. — Надо? — грязнымы пальцами к которым приклеились остатки еды и волкна мяса, он полез за сигаретой.

— Чё гонишь, ты, тупень, бля? Полез! Ну на хер! Забудь, — отрезал Гайфулин. — Я всё понял. Когда к вестникам и сколько спишите? Давай не тяни, дядя! Развел бля, парашу тут! Где жрёшь там и срёшь! Сколько спишите, кровососы?

— Холосе будетта, целез цяса иди сама к весникам. Ты сказала, сколько? Холосе будет, намальна. Намальна будет! Поняла, да?

«Вестники», 5 избранных Ли Ха Шунем хунхузов, которым он доверил переход и два плазона. Элитная каста, отвечающая за портал своими головами. Курьеры в настоящий мир, проводники и посыльные. Охрана «первого круга» портала не для тех у кого вместо мозгов порция разваренной лапши с нарезанными яйцами.

Переход располагался на восточной стороне лагеря. К зоне вестников вела выложенная брусчаткой тропа, пролегающая между двумя бетонными заборами. Заканчивалась она у огромных ворот высокого ангара. Лихой по ней ходил уже два раза, встречал фуры вместе с группой из четырех охранников, входящих в усиление. Татарина привлекали за его умелое обращение с пзрк и гранатометом. Один из вестников встретил его у ворот. Они своей амуницией напоминали каких-то отаку на косплее. Чересчур всё обвешано какими-то латами и разгрузкой в китайском стиле «али экспресса».

Войдя в ангар, легко способный вместить пару танков, Лихой встретил взглядом знакомую уже группу, около которой стоял вестник. Ворота лязгнули, татарину вручили FN-6 и две ракеты к нему. Проверив амуницию и оружие, группа направилась вглубь ангара к «черному камню». Вел группу вестник, держа перед собой «плазон», позади стоящий положив руку ему на плечо, начинал цепь. Лихой шел последним держась за рюкзак впередистоящего. Пройдя границу миров, Гайфулин успел выхватить высокие стены с какими-то коробками с иероглифами. Когда свечение погасло, группа китайцев собралась около контейнера, начав что-то обсуждать.

Лихой осматривал огромное складское помещение. Коробки, контейнеры, рельсовый кран с крюком под потолком. Выход был напротив, от которого тянулся просторный, широкий путь, по обе стороны которого возвышались пирамиды из контейнеров, ящиков и бочек. Теперь ему стало понятно, почему так запросто въезжают в портал тяжелые грузовики. Места достаточно. Оглянувшись назад, он увидел стоящий у стены, в какой-то чернильной сырой тени камень-портал.

Как он понял, какие-то засланцы должны были доставить для Старого-корня важный груз, который он очень ждал, но что-то пошло не так. Засланцам пришлось завалить кучу «копов», засесть на день в тихом месте и сегодня с прорывом, добраться до портала. А задача группы вестника заключалась в обеспечении доставки груза. Если у курьеров на хвосте серьезная сила, то необходимо было начать локальное лобовое столкновение с превосходящими силами противника. Лихой сглотнул подкравшийся к гландам колючий ком. Курить не хотелось, он готовился к чему-то геморройному, к тому, что на хер ему ни во что не вперлось.

Пока он разглядывал пространство и решал покурить или ну нафиг. Китайцы начали активный диалог, и он уже приобрел накал, но в какой-то момент закончился, не успев выйти из берегов.

Со всех сторон, загрохотали автоматы. Как будто стреляли коробки, стены, бочки и контейнеры. Фигуры стоящих впереди китайцев задергались черными силуэтами, раскидывая ошметки и сгустки крови. Рикошеты уходили в разные стороны. Свистели над головой и мимо ушей. Настоящий свинцовый дождь пролился на бедняг. Эхо грохота, забарабанило во всем теле. Лихой завалился на живот прикрыв череп руками. На удивление, он ещё дышал. Когда стрельба закончилась, татарин открыл глаза и сделав глубокий вздох, почувствовал как легкие наполнились острым пороховым дымом. Глаза слезились, татарин скинул ранец с ракетами и встал на ноги. Руки поднимать не стал. Раз уж смерть, то никаких команд и постановок.

Группа с которой он перешел границу превратилась в кучу кровавого тряпья. Он не мог рассмотреть ни голов, ни ног ни рук — пуль автоматчики не жалели. Из под трупов расплывалась жирная черная лужа. Лихой сплюнул сквозь золотую фиксу, поводив по зубам языком. На его лице была усталость и уверенность. Он знал что это конец и весь резерв играл на него: собранность и хладнокровность. Решительный и трезвый взгляд. Ничего не боялся. Да-да 1000/1, в пользу стрелков, красавчики.

Враги медленно, бесшумно и плавно, как парящие в воздухе тихие плазмоиды-хищники вытекали из-за коробок, из теней и спускались откуда-то сверху. Дюжина спецназовцев, направила в него раструбы автоматов. У всех типов, «типы-95». Лихой как новогодняя елка зажегся красными лампочками.

Подкова стрелков разорвалась в середине. К Лихому вышел поджарый вояка в пиксельном комке. На голове кепка с кокардой НОАК, на плечах погоны с двумя крупными звездами. Лихой не понял, что у него за звание. Расположение звезд было как у прапора российской армии. Стрелки растворились в тенях, контролируя обстановку из укрытий.

— Куришь? — спросил на чистом русском вояка, достав пачку «Парламента».

— Давай, — достав зажигалку, произнес татарин.

— Друзья? — посмотрев в сторону трупов и протягивая ему сигарету, спросил китаец.

— Не, — закуривая, ответил Лихой. — Вот это тема.

— Не задело? Руки, ноги целы?

— Жив-здоров, может присядем?

— А пойдем, там лавочка есть! — мотнул головой в сторону выхода ноаковец.

— Ну, — усаживаясь спросил татарин, — чё надо от меня?

— Ничего особенного, — выдувая из легких густой дым отмахнулся китаец. — Квай-Лай наш человек.

— Да ты чё? — съязвил Гайфулин. — Никогда бы не подумал. Ты из какой конторы?

— Разведка НОАК, — спокойно ответил китаец, смотря в свою точку. — Ли Ха Шунь думает что он император и над ним кроме Старого-корня никого нет, — задумчиво произнес офицер. — Мы этому дурачку уже много раз говорили, что он со своей сворой существует потому что у нас нет острой необходимости стереть эту помойку к чертям. У нас дел итак полно, в Африке к примеру.

— Во кино! — усмехнулся татарин. — Кроме Квай-Лая, есть кто-то еще?

— Пойдем! — пропустив вопрос Гайфулина, произнес армеец.

Выйдя из склада на пустынную местность с какими-то высоковольтными столбами, татарин увидел расстрелянных засланцев Ли Ха Шуня. Трупы лежали около красного внедорожника, рядом с которым стояли пять бойцов.

— Садись и езжай обратно! — проговорил офицер, махнув в сторону склада. — Отдашь вестникам камень, Ли Ха Шуню груз для Старика. На этот раз тебя отметят, может все долги спишут.

— Я не понял, — рявкнул татарин, — ты от меня что хотел? Чё надо?

— Квай на тебя выйдет! Сейчас просто отвези груз и стань там героем.

Татарская кровь бурлила в Лихом, как лава. Разум покрывала пелена ярости, в то же время градус накала опускался вниз под натиском хитрости и терпения.

— Не всё так просто, — устало добавил ноаковец.

— Для твоих штыков? — удивился татарин. — Там же помойка с дерьмом! Раскатать и всё! Ты чё, епть, вчера родился? Тебе кто погоны-то дал, вафля? Думаешь как ребенок.

— Не всё так просто…

— Ты вообще кто такой?

— Шансяо, — мертвым голосом произнес китаец. — Сигарету?

— Давай. А чё за груз-то для старого пердуна?

— Посмотри, — прикрепив на капот машины плазон убитого вестника, китаец отошел в сторону.

Прыгнув в «хавал», татарин плюнул ноаковцу под ноги и заведя машину въехал в склад.

Глава 4 Mia Khalifa

Затаившись за деревом, молодой нанаец смотрел на стоящую в десяти метрах крепкую лиственницу. Взгляд Акима, изучал её крону, в которой он, как опытный послушник темных духов, покровителей его умершего деда шамана, видел странные очертания. Пацан в свои восемнадцать набрался опыта, которым мог бы поделиться с любым матерым ходоком. Мог бы, но не хотел. Ему вообще эта территория с её серым, хмурым небом, чудовищами и всеми остальными особями, никогда не нравилась. Он не боялся этой местности. На эту ядовитую землю, на территорию духов, он переходил по приказу «бусие» которые завладев его сознанием давали каждый раз ему новые задания, но основное он выполнял уже на автомате. Переходил Аким в этот мир не так часто. Только тогда, когда заканчивался порошок, для его связи с духами. О них он узнал от спившегося деда, который при камлании сумел выйти на них. Они дали ему силу, знания, сказали где найти черный камень для путешествий в этот мир, но ему это стало не интересно. Или он понял то, что ступил на плохой путь, разговаривая с духами и помогая им. Уже перед смертью, он всё рассказал Акиму. Дал порошок, объяснил и показал как его добывать в этом темном мире. Аким жил общаясь с духами. Они его вели по своим подземельям, пещерам и разрывая все грани миров и времени дарили впечатления и силу несравнимую ни с чем. Аким помнил как в последний раз, совсем недавно он превратился в какого-то ремесленника, его перенесли в средневековый замок в котором он выстроил для чернокнижника ворота в этот мир. Духи назвали построенную им арку «Пасть ящера». Теперь они приказали Акиму добыть ещё порошка и раздать «живой пепел» всем кому сможет. Только этой задачей надо было заниматься уже не в их мире, а в своем, настоящем и привычном.

Тот, кого он выслеживал начал отделятся от кроны, показывая свою сущность. Закряхтев, чудище начало высматривать жертву, от которой исходил сладкий запах мяса. Уставившись на Акима, леший уже сделал шаг в его сторону, но залп «сайги» остановил его в мгновение. Пацан положил все пули деревянному монстру прямо в голову, раскидав её по траве и торчащим корягам.

Всё заняло два часа. Аким сжёг лешего и собрав его пепел вернулся в свой мир.

Он вернулся с золотом и с «живым пеплом». Нанаец чувствовал себя свободно. Пацан знал, что за силы стоят за ним и куда его ведут. Ни одному человеку и не снилось то, что уже прошел он, что видел и что делал. Он первый кто создал по приказу духов «Пасть ящера». Он первый кто, завел в прошлом этот механизм, обещающий его покровителям открыть все миры, дать силу злу и уничтожить всё и всех на своём пути. Дед был просто архивом, духи это знали, перед тем как уйти в «долгий сон» они дали старику минимум из того, что знал и использовал его внук. Аким был первым послушником, но «бусие» требовали ещё рабов и он обязан был их найти. Слишком мало времени осталось до очередного «долгого сна» духов, и поэтому они его торопят. Их цветок уже стал сильным и великий Пуймур ждёт результата. Аким торопился, зная как ему действовать и что говорить тем русским ребятам, которые приехали в его деревню забрать урожай «конопли» и приготовленные браконьерами «кубики» красной икры. Среди них есть один балбес, по прозвищу Батон, с которого и собирался начать нанаец.

* * *
Жирная муха уже целый час не давала покоя залипающему Стикеру. Противное насекомое садилось на потный лоб именно в те моменты, когда волна блаженства поднимала его к пику. Муха видимо действовала по приказу его внутреннего голоса и здравого смысла, которые пытались достучаться до пацана из своего заточения…

Бросить эту дрянь Стикер не мог и уже не хотел. Силой воли Стикер никогда не обладал, он понятия не имел, что это за качество характера. Вся эта суета, которую наворачивали люди была ему неинтресна. Долгих интервалов между приемами он никогда не делал. На трезвяк к нему приходило сознание и угрызения. Начиналось самобичевание, уничтожение остатками разума его мелкой сущности и безвольной душонки. Из недр, из какой-то глубины до него долетало понимание что он в свои 22 года занюханный и заколотый нарк, с гнойниками по всему телу, с надутым и постоянно зудящим от бордовой сыпи бледным пузом.

О прошлом он старался не вспоминать. Он себе врал про то, что у него нет силы воли. Эти отговорки Стикер постоянно твердил перед каждым приемом. А было ведь, что вспомнить. Сказочные, добрые и терпеливые родители, окончание школы с медалью, учеба в университете и интерес к науке. А комната, какая у него была комната…Когда его не было дома, родители частенько заглядывали в неё любуясь на стену увешанную грамотами и медалями с интеллектуальных олимпиад и соревнований по робототехнике. Но вот университет…В нём он познакомился с Олеськой, а она познакомила его с Грюндиком, Юлькой, Батоном и Пашкой-котлетой. Хорошие ребята, дети владельцев заводов, газет, пароходов. Хорошие ребята. Он так и говорил переживающей за его мешки под глазами мамочке: «Мамочка, это хорошие ребята, хорошие, мам…» Отличные ребята. От Батона он узнал, что можно носить в «бомбере» боевой ствол и не парится; от Пашки он узнал, что оказывается обычная футболка может стоить 70 кусков; от Юльки он узнал, что если у девчонки есть жопа и сиськи то оказывается можно вообще на всё плевать; Олеська просто ему отсосала и он в неё влюбился; ну а Грюндик стал его убийцей, от которого он получил первые дозы, разносоставного дерьма. Присел и залип. Стикер стал «кладменом», ходил с весом и ещё больше тонул в этой отраве. Потом пробовал дизайн и начал верить в то, что он джедай и за ним Ашла. Не поймали, за жабры не взяли, пронесло. Но Стикер понимал, что скоро всё закончится и он или заедет, или отъедет — второе, скорее всего. Свою жизнь он уничтожил, закрасив её черной краской, родителей предал и это страшнее всего. От этого уходил в свой торч и желал из него никогда не выйти.

Засаленный, смрадный диван на котором полусидел, полулежал Стикер, покрылся крошками и яичной скорлупой, засохшими макаронами и фантиками от конфет. На стоящем напротив табурете красовался зачуханный «ноут» в мониторе которого залипла на паузе Миа Халифа под чьим-то детородным органом. Она Стикеру нравилась, потому что Олеська похожа на неё, или она на неё. Он путался, но это не столь важно.

В Бикин его приволок день назад Грюндик, потом приехала Олеська. Эту однокомнатную убитую квартиру в хрущевке, сняли в тот же вечер. Зачем его привезли в этот город Стикер не знал. Он вообще много чего, когда-то знал…ну к примеру его всегда интересовали фракталы, их история и вообще самоподобие объектов. Конечно, много чего он забыл, но что-то еще знал, но вот зачем его привезли в Бикин, Стикер не знал, да и знать не хотел. Гори всё синим пламенем — мама с папой все равно не любят.

Продолжая тонуть в своем омуте, Стикер услышал лязг замка и расклеил веки, уставившись глазами дохлой рыбы на вошедшего в комнату Грюндика.

— Ууууу, бля, дракон страшный! — увидев Стикера, прорычал наркоторговец, усаживаясь в кресло. — Чё, демон? Как живешь-то?

— Какие люди! — пробубнил, пуская слюни Стикер. — Влад Цепеш пожаловал.

— Ты чё там мямлишь, мурло? Чудище-страшилище! Он когда вкинулся? — проорал в сторону кухни Грюндик.

— Я не знаю! — рявкнула Олеська.

— Иди ты в жопу! — прорычал ей Грюндик. — Ты зачем здесь, тетя?

— Пошел на хер! Сегодня уеду!

— Сюда иди! — гаркнул Грюндик. — Олесь, иди сюда, рыбка, — уже спокойно попросил её барыга.

Войдя в комнату, девушка подошла к нему.

— Слушай, малыш, — начал Грюндик смотря в её карие глаза. — Давай просто сделаем все красиво, заберем бабло и свалим отсюда. Мы же говорили об этом. Посмотри за ним, прошу тебя киска. Не дай ему отъехать раньше времени.

— Угу, — промурлыкала девчонка. — Всё? Я пошла, сериал интересный.

Посмотрев на балдеющего Стикера, Грюндик пошёл за ней. Войдя в кухню он прикрыл дверь и сел напротив вытащив из её ушек наушники.

— Я тебе говорю ещё раз. Нам надо добить эту тему, всё серьезно, — достав из кармана пакетик с черным порошком, произнес наркоторговец. — Батон говорит эта тема убивает в хлам, какой-то нанаец подогнал. Дай ему, пусть примет. Посмотри чтобы не сдох. Короче, как в себя придет спроси чё видел. Если там ящеров каких-нибудь, всё, его этот нанаец заберет. Золотом расплатится. Батон базарит что все тип-топ будет. Если всё ништяк, то так работать будем. Сначала на нем попробуем. Может выстрелит.

Сверкнув шаловливыми глазками, Олеська облизала пухлые губы. Вспотевшие ладошки обтерла о круглые бедра, обтянутые джинсами.

— Ты гонишь? Чё за дичь? — улыбалась красавица.

Ничего не ответив, Грюндик подмигнул ей и вышел из кухни.

— Стик! — проорал он из коридора лежащему на диване парню. — Будь здоров!

Закрыв дверь, она прошла в комнату и швырнув Стикеру «живой пепел» скрылась в кухне.

Взяв пакет, Стикер закрыл крышку ноутбука и высыпал на неё порошок. Приняв ядовитую отраву, он откинулся на спинку.

Напряжение уступило место истоме, после чего начались злые глюки, наполненные животным страхом депрессией и отчаянием. Трэш попер сразу. Стикер ещё мог различить пространство с его наполнением: диван, шкаф, кресло, окно. Но вскоре какая-то неведомая сила вырвала его сознание из воспаленного тела и закинула этот комок к загаженной мухами люстре. Из этой точки, с высоту двух с половиной метров, он наблюдал за своим убитым телом, смотрел на этот могильный диван, ноутбук, кресло в котором валялась его олимпийка, стены, обои. Он видел пыль на поверхности шкафа, стоящие на нем банки и пачку доширака. Всё выглядело жалко, убого и очень жутко. Сознание молотило, вселяя в него страх.

«Не хочу! Не хочу умирать! Нет, это смерть, смерть!»

Его приклеило к этой проводке, идущей от стены к люстре на которой сидела та надоедливая жирная муха.

«Не бойся! — послышался откуда-то мелодичный женский голос. — Ты дурачок! Не бойся!»

Страх отступил. Стикер увидел вошедшую в комнату Олеську. Она оглядывалась назад, улыбаясь тому, кто стоял в коридоре. Подойдя к его телу, распластанному на диване, она послушала его сердце, проверила пульс. Стукнула по впалым щекам и довольно улыбнувшись, повернулась к проему, из-за косяка которого на неё смотрел какой-то парень. Стикер его раньше не видел. Приглашая его войти мягким движением ладони, девушка отодвинула кресло к окну и задернула шторы. Незнакомец уверенно вошел в комнату и уселся на кресло. Стикер чувствовал себя камерой видеонаблюдения, фиксирующей какую-то херню: чью-ту стремную и унылую жизнь. На кресле тем временем разгорелась страсть, вспыхнули дела любовные. Нацеловавшись, Олеська разрумянилась, загорелась и спустилась на колени, принявшись ковыряться в ширинке парня.

В этот момент, то, чем сейчас был Стикер, вылетело через форточку на улицу. Его понесло над городом, частным сектором и в итоге под ним появилось покрывало зеленой тайги. Крыши домов, дороги, машины, всё осталось позади и полет замедлился. Стикер видел какое-то стоящее одиноко на пустыре раздолбанное двухэтажное кирпичное здание, от которого пролетев ещё метров двести, его унесло в болотистую низину. Пролетев ещё метров десять он оказался у ямы с переплетенными по её краям корнями соседних сосен. Он увидел зарытый вблизи черный камень.

«Сюда, — хихикая звала его какая-то веселая девчонка. — Сюда, спускайся!»

Полет резко прекратился и началось падение в яму. Тьма вдруг озарилась странным светло-синим свечением. Холодный свет раскрыл перед ним страшное подземелье, похожее на Ангкор-Ват. Свисали корни, паутина, плиты, полуразрушенные стены с какими-то изображениями. Посмотрев вниз он увидел отстойник с черными сгнившими кувшинками. На берегу, выложенном плитами стояла четверо силуэтов в остроконечных капюшонах, двое страшных мутантов толкали в соседнее помещение уазик. С левой стороны у плиты стояла Миа Халифа и махала ему ручкой. У её ног сидел затуманенный парень и жилистый мужик с седой шевелюрой. Подлетев ближе, он начал разглядывать симпатичную брюнетку в очках. Нежно-розовое худи с надписью NASA, свободные джинсы и белые кроссовки, на силиконовом бюсте висела белая поясная сумка. Парень сидевший у ног, гладил её бедра и что-то мычал. Второй мужик, оглядывался по сторонам не понимая, как и Стикер, где он оказался и что происходит.

Путешествие продолжалось ещё долго. Она водила его по всем закоулкам этого подземелья, или затопленного инопланетного храма. Показала квадрат, монстров и аномалии. Перенесла его в прошлое. Сначала в Средневековье, в черный замок какого-то колдуна, указала ему на выстроенный Акимом портал «Пасть ящера». Потом они оказались в Гитлеровской Германии и посмотрели на какого-то молодого и бравого горного егеря с эдельвейсом на кепи. В итоге, резко и быстро астральное тело Стикера вернулось обратно в материальное.

Открыв глаза, Стикер глубоко вздохнул и понял, что больше он в эти игры не играет. В голове царил жгучий холод, мозги превратились в глыбу льда. Парень смотрел на всё уже другими глазами. Встав с дивана, он посмотрел на часы. Проверил верх шкафа и нашел на нем пустую банку и пачку доширака. Сердце заколотилось, на лбу снова выступил липкий пот.

В комнату вошла Олеська, внимательно смотря на суетящегося Стикера.

— Ну как?

— Блестяще! — ответил парень, смотря на свою грязную олимпийку.

— Чё видел? Интересно?

— Ага, — одеваясь, произнес парень.

— Так чё видел-то?

— Был в гостях у аннунаков-рептилоидов.

— Вы чё угораете, дебилы? Разыграть решили?

Психанув, девушка позвонила Грюндику.

Глава 5 Беги, Тёмка, беги!

Эти, забери их ад, знакомые до боли в печенке таёжные тропы, уводили Артема от неминуемый гибели. Сталкер не мог понять что за огромная тварь гонится за ним. Невидимое исполинское чудище преследовало его уже метров пятьсот от самого сосняка. Ориону казалось что за ним прёт какой-то карьерный самосвал сминая все на своем пути. По тому ушераздирающему грохоту, треску и дикому реву, он понимал что его преследует что-то громадное, до одури сильное и голодное.

Пройдя по краю оврага в черной тени мохнатых еловых веток, похожих на огромные лапы, свисающие над головой, сталкер прислушивался к реву преследователя, пытаясь прикинут насколько далеко он оторвался от существа. Он не мог понять, что останавливало монстра. Исполин брал странные паузы, как будто давая Артему фору. Потом гигант вновь возобновлял преследование, несся как угорелый и снова через несколько десятков метров залипал, издавая то ли стон, то ли мычание.

Сталкер не унывал. Инфракрасные очки после его галопа и жесткого падения на трухлявый пень потеряли левую линзу. Но и одной стороны оптики ему хватало, чтобы разглядывать фронт и уворачиваться от плазмоидов и аномалий. И это его радовало. На пути встречались еще недозрелые «орбы», для которых его масса под семьдесят килограмм была не по зубам. Эти дети ждали дичь поменьше, килограмм в пятнадцать. Так или иначе, но в «квадрате» была своя эволюция и пищевая цепь. Мутанты слабее и медленнее исчезали, их место занимал другой вид, который пытался выжить и получить от аномальной энергии смерча-тороида всё что ему не хватало для выживания. Мутировать во что-то гипертрофированное, голодное и мощное, уходя в новый виток эволюции.

По уклону орион ушёл от елового бора с перепрелым оврагом в царство двухметровых папоротников и торчащих из-под грунта толстых корней. Да, иногда в этом аду себя вполне можно было почувствовать в шкуре профессора Енотова, ищущего Карика и Валю, этих маленьких засранцев, сующих в рот что попало.

Небо как всегда оставалось хмурым и неприветливым. Солнце, сжатое какими-то невидимыми тисками, лишь обозначилось на серо-грязном небосклоне бледным, расплывающимся то ли кругом, то ли эллипсом. Казалось ещё немного и все это мертвое пространство уйдет в монохром и останется там навсегда.

Монстр был далеко. Сталкер слышал его рык и фырканье. И это отлично. Хоть что-то было не так плохо. О своем арсенале Артем даже не думал и не вспоминал: в «глоке» осталось патрона 3–4, в «тридцатке» калаша, патронов 10. На этом всё, ни противогаза, ни гранат. Да и нужны они сейчас против того отбитого дурака с габаритами сверхтяжелого танка.

Артем выбежал к уродливым, как и все в квадрате, зарослям, окаймлявшим сосняк. Сталкер ворвался в переплетение веток, колючек и листьев, разрывая к чертям первую полосу подлеска он выбрался к древостою. В этот миг, орион вновь услышал протяжное рычание ломящегося сквозь деревья чудища. Тяжелые шаги, грохались о грунт как сорванные с крюка крана чугунные чушки. Дернувшись, Артём рванул изо всех сил в махровую густоту леса, в маслянистый воздух и сумрачные тени. Сталкер надеялся на свой мотор и легкие, которые сейчас просто обязаны не подвести его. Оглядываясь назад, он видел лишь как отлетали от стволов деревьев крупные ветки, трещал сухостой и разлетался перегнивший валежник.

Хлеставшие по лицу ветки Артема уже не беспокоили — царапины и сечки на харе привычное дело. Перчатки истерлись и левая ладонь вся в порезах и ссадинах начала воспаляться, болеть и жечь. Но времени для всех профилактических процедур у сталкера не было. Надо рвать когти.

Чудовище неслось следом не теряя запала. Орион вдруг подумал остановиться и разглядеть существо. Но когда он увидел, как пройденный им в двухстах метрах подлесок разлетается в стороны, парень резко передумал и вновь пустился наутек. Защитное поле гиганта, его невидимый режим был на высоте — орион вновь ни черта не рассмотрел. Всё таки лучше бежать, бежать не оглядываясь.

Кусты орешника, рябины, непонятные сплетения веток и коряг, попавшие в замес мутанты, молодые подросты хвои, отрывались от земли разрывались и разлетались в разные стороны вместе с сорванными ветками и сидящими на них жирными пауками и удавами. Всё с дикой силой смешивалось уже в воздухе и летело в разные стороны. Кровавые ошметки мутантов, листва, щепки с землей сыпались с неба.

В этот момент орион ещё раз обернулся и увидел как все дерьмо, летящее вниз разбивается о какую-то преграду и отлетает в стороны. Этот невидимый барьер о который бились кусты, дернина, ошметки монстров и хлопья земли был на высоте в метрах четырех. Сглотнув выделившуюся в рот слюну и не обращая внимания на барабанящие виски, Артём вновь ускорился.

Тем временем невидимое исполинское чудище ослабив рычание вновь прекратило преследование остановившись у крон деревьев.

Петляя между смешанного древостоя и хищных плазмоидов, сталкер спустился по склону к просторному участку, половину которого заняли деревья Амурского бархата. В нос ворвался запах переспелых ягод и набрякших смолой листьев. В голове хаос, что-то вразумительное орион придумать не мог. Как оторваться от гиганта и спасти жизнь, парень не знал. Бежать? Да ну на фиг! Фореста Гампа Артёмка пересматривал раза три уже…

Плюясь и матерясь, орион вновь рвал какие-то заросли и ветки. Чудище опять взбодрилось и шло следом. Оно подходило на угрожающее здоровью расстояние. Дыхалка парня не подводила, но орион понимал, что выдохся уже к чертям, и двигался на воле и характере.

Миновав гниющий бурелом, сталкер вышел к озеру, скорее затянутым камышом и тиной ильменю, от которого начиналась гиблая топь. Над мутной, зеленой водой стояла густая испарина. Обходя по берегу опутанные ржавой травой и мхом черные коряги, орион выбрался к зарослям камыша. Дальше болота, топь и смерть. Сталкеру вдруг захотелось заманить сюда гиганта, но в его раскаленную молодую башку вдруг пришёл более изощренный план…Хотя сердце билось с натугой, голова раскалывалась, вздохнуть уже полной грудью он не мог, но всё равно не теряя духа, Тёмка растянул по физиономии довольную улыбку. Что делать дальше он знал.

Орион изменил маршрут. От болота он ушел за бугор к лапнику, по рытвине в колючие заросли забродившего шиповника и снова в низину, из которой поднялся к сосняку.

Грохот за спиной усилился. Монстр вновь все рвал и ревел, гонясь за парнем. Гигант основательно разозлился и был совсем близко. Одного сталкер не мог догнать и вразумить, какого чёрта эта громадина делает такие долгие паузы? Ведь если бы не они, то он уже как полчаса переваривался в кислоте жкт этой невидимой образины. Да, орион даже не думал о том, что он расстреляв в это существо две тридцатки нанес гиганту какой-то урон и только поэтому, монстр делает остановки. Это всё бред. Сталкер понимал, что причина совсем в другом. И ему хотелось рассмотреть этого великана и понять, почему монстр делает паузы.

Лёгкие с каждым забором воздуха превращались в кузнечные меха, работающие рядом с огнем и раскаленным металлом. Во рту всё вязало от сухости и жажды. Трахея стала колючей и ему казалось, что она покрылась коркой. Надо воды, воды. Артем понимал, что потерял много жидкости и над ним висит угроза обезвоживания. А это штука коварная, резкая и стервозная: вот ты на ногах — а вот ты уже в беспамятстве, как мешок с дерьмом, рухнул наземь и пускаешь сопли и слюни.

Выбежав на протянувшийся кряж с крепкой почвой, огибая стволы кедра и лиственницы, сталкер вырвался к гнилому валежнику, напоминающему со стороны останки обгорелых монстров. За спиной вновь всё хрустело, вырывалось, ломалось и раскидывалось.

Преодолев валежник, Артём осмотрелся, поняв, что достиг цели, он закрыл глаза и включив воображение приблизился к поляне, на которой стояла сверкающая бликами на глянцевой краске цвета хаки 152-миллиметровая самоходная гаубица «Коалиция-СВ». Своим огромным стволом, артиллерийская установка смотрела в сторону приближающегося к валежнику исполина. Смотря на САУ, орион усмехнулся, сделав несколько глотков из бывалой армейской фляги.

— Да-да! Так точно! Именно эта модель! Что это за агрегат я знаю, но управлять всё равно дурой не умею! — смотря на «Коалицию» проорал сталкер.

Этот странный луг на котором сейчас красовалась в ромашках и одуванчиках грозная самоходная гаубица, облепленная бабочками и синичками, в диаметре достигал метров двадцати. Располагался он в таком месте, обойти которое было проблематично. Этот добротный кряж, приютивший эту полянку имел в основе твердую почву и крепкий покров. В самом начале от буревала, эта возвышенность имела не такой крутой и высокий склон, как в этом месте. Северная сторона уходила обрывом в овраг, южная покрытая метров на десять сосновым бором то же круто заканчивалась склоном. На восточной стороне, прямо за странной полянкой возвышались могучие сосны, лиственницы и ели, уходящие плотной стеной в массив тайги. Запад остался позади, с монстром, застрявшим в валежнике.

Чудище уже ступило на кряж и недовольно ухая и тяжело шагая, приближалось к поляне. Этой же минутой, орион обогнул загадочную поляну по опасному склону, держась за коряги и выползшие из грунта крепкие корни. Выйдя к лиственнице, сталкер держась на расстоянии от поляны вскарабкался на дерево и вылез на свисающую в метрах трех над поляной огромную ветвь, способную выдержать кроме него ещё пару балбесов в полусреднем.

Невидимая громадина приблизилась к поляне. Сталкер уже слышал смрадное дыхание монстра. Чудище было совсем рядом. Не долго думая, орион переключил на одиночный и выжал крючок, интуитивно целясь в череп исполина. Пуля потревожила невидимый режим монстра, попав в морду. Взревев, образина пыталась добраться до засевшего на ветке сталкера. В левую сторону, прямо в овраг, гигант не пошел, в правую сторону он рванулся со всей мощи, пытаясь повалить крепко засевшие корнями в грунте высокие сосны. Орион снова шмальнул одиночным. Как вьетконговский снайпер, «олдскул» от Советских инструкторов, калаш и всё, без всяких приливов и оптики. Защитное поле вновь моргнуло и пошло волнами, показывая с мимолетными интервалами вид чудища. Не зная что делать с жертвой, засевшей напротив, прямо над центром поляны, монстр пришел в ярость. Чудище пыталось пройти по склону, но откинуло эту затею сразу же. К поляне великан вообще старался не приближаться, от черной полосы границы он держал интервал в пару метров. Всё было настолько опасно, что даже эта тварь искала другие варианты, стараясь как-то обойти эту загадочную поляну. Снова зарычав, монстр сделал несколько шагов в сторону поляны и тяжело задышав резко остановился. Сталкер слышал его дыхание. Перекинув за спину автомат, Артём достал глок. Выжав спуск, он положил все четыре пули точно в массу. Вновь заревев, чудище рванулось в южною сторону сбросив с себя невидимую защиту. От увиденного парень чуть не грохнулся с ветки.

Башка и тело гиганта слиплись в одно аморфную массу, напоминающую измятый и залежавшийся кусок теста. Три огромных глаза, размером с футбольные мячи, под которыми кривилась огромная порванная пасть с гниющими зубами. Длинные субтильные руки с каким-то безумным количеством тонких, гнущихся в разные стороны пальцев на каждой ладони. Крепкие, кряжистые ноги уверенно держали всю эту уродливую биомассу высотой больше четырех метров. Бледная, покрытая бородавками и гниющими язвами кожа распространяла тошнотворное зловоние от сгустившегося пота. Самое интересное было на воспаленной спине и плечевом поясе гиганта. Из бугрившейся, гниющей и покрытой розовыми волдырями и струпьями красной кожи торчали острые концы вросших в покров огромных сосновых шишек. Размером они были под полтора метра в длину, некоторые поменьше, другие толще и длиннее. Именно они доставляли гиганту хлопоты и заставляли его останавливаться. Чудище пыталось их вырвать, стрясти и сбросить, но у него ничего не получалась. В моменты его остановок рев резко переходил на другие октавы. Теперь сталкер понял, почему рык образины напоминал тяжелое мычание раненого быка — шишки причиняли невыносимую боль.

Смотря на ветвь с сидящим на ней сталкером, гигант нашел силы не отвлекаться больше на свои инородные тела, вросшие в спину. Ему хотелось сожрать этого человека. Боясь подойти ближе к поляне, чудище пыталось сбить ориона рукой, прорваться через сосны и лиственницы не получалось из-за шишек, цепляющих стволы. Решение страхоморда нашла. Монстр кинулся назад к бурелому, и вернулся уже с более менее крепким бревном. Обломав с него ветки, он рванул к краю поляны.

В эту же секунду Артём целился в край поляны, в ту черную ороговевшую как кожа крокодила линию, к которой чудище боялось подойти. Прицельным огнем с одиночного режима он укладывал пули в эту черную полоску. Результат Артём почувствовал с третьей пули, когда земля под монстром вздрогнула. Чудище тут же отбросил бревно в сторону, пытаясь уйти назад. Земля дернулась ещё раз, с сильным толчком оторвав туловище гиганта от земли. В эту же секунду черная, простреленная Артёмом граница поляны растянулась в западную сторону. С визгом и мычанием, чудище падало на желтые одуванчики.

Перекинув автомат за спину, Артём что есть сил вцепился в крепкую ветку, обвив её руками и ногами. Ему казалось, что он находится на огромной работающей стиральной машинке из которой вытащили все бетонные утяжелители. Широко открытыми глазами он смотрел вниз на поляну. Сейчас Артём видел под собой огромную пасть с миллиардом острых зубов, пережевывающих гиганта. Сожрав монстра и выплюнув в небосклон шишки, «пасть» смачно отрыгнула и успокоившись, вновь превратилась в сказочную полянку. Теперь же, покрытый густыми слюнями и кровью, перемешанной с мелкими осколками костей, сталкер видел на полянке сверкающую душевую кабину с куском мыла.

«Пасть». У каждой пасти есть зубы и дёсны, именно в них и целился сталкер. Трюк бородатый, но надёжный как чугунная сковородка. «Пасть», интересная тварь, способная маскироваться под романтичный лужок и сканировать желания, тут же выдавая качественное объемное трехмерное изображение того кто ближе. К примеру, есть компания из пяти балбесов, тот кто ближе к «пасти» думает о толстожопых девках — все остальные будут видеть именно его желание: голых девок, играющих на пляже Копакабана в волейбол. У таких «полянок» многие сталкеры устраивали пикники: бухали и жарили шашлыки, но один чувак из компании, который стоял ближе к «пасти» обязан был всё время мечтать о голых девках, самых красивых и самых разных. Парням было весело. Многие по синей лавочке гибли, срываясь в угаре к нагим девчонкам.

Не успев отдышаться и слезть с ветки, орион расслышал слабый стрекот автоматных очередей, сдавленные расстоянием мужские крики. Это происходило где-то вдалеке. Вскоре орион увидел над верхушками деревьев огромную, черную осу. Гигантское насекомое, похожее на ксеноморфа, только с крыльями несло на своем длинном жале, направленном к башке сопротивляющегося спецназовца. От его тщетных попыток обломать эту черную пику, на которую он был нанизан, у ориона резануло в сердце. Не долетая кряжа с поляной, оса вдруг дернула брюхом и жало ушло вниз. Спецназовец заскользил своим раневым каналом и полетел вниз. Оса рванулась к упущенной добыче, но было поздно. Продолжая молотить крыльями воздух, насекомое развернулось и полетело обратно, но в этот момент раздался хлопок и приглушенное шипение. Оса не успела среагировать на появившуюся в небе ракету ПЗРК, разметавшую насекомое на черные ломти. Пока с неба сыпались крылья, панцири брюха, ножки и весь остальной ливер, орион слез с ветки и сиганул к тому участку, на который грохнулся боец. Парень примерно знал, где искать бедолагу.

Выбежав к той сосне, у которой надо было найти тело, он прислушался. Откуда-то раздался булькающий хрип. Сталкер прокрадывался на этот звук и в итоге вышел на раненого бойца.

Сталкер понял по нашивкам на его униформе абсолютно всё. ГБР «Контроля», работающая в «Белых катакомбах». Огромная дыра в груди спецназовца, хотя и не задела сердца и других жизненно важных, но забрав много крови, не оставляла парню ни единого шанса. С левой стороны волевого лица у самого уха красовалась черная татуха в два сантиметра, цифра «7» в готическом стиле. Первым делом орион достал из разгрузки умирающего бойца аптечку и вколол ему в шею «последнюю надежду». Проверив спасательный брелок, орион понял, что он не активирован. Нажав выброс спасательного сигнала, сталкер сделал ему быструю тампонаду, засыпав отверстия сквозной раны гранулами.

— Прости чувак, но твои четыре «тридцатки» и вот эти две эфки мне сейчас нужнее, — снимая подсумки и гранаты, проговорил сталкер.

Никуда он уходить не собирался, зная что на запах крови могут выйти монстры. Перед тем как в небе показалась вертушка, он успел положить пару леших и двух зомбаков, истратив на них один магазин. Поняв, что спецназовца уже заметили, он быстро юркнул в кусты и продолжил свой путь до артели.

«Надеюсь, мой марафон на этом окончен…» — мечтал сталкер, делая короткие, терпеливые глотки из фляги.

Глава 6 Гладиатор

Андрюха помнил как те латинские морды в черно-синей униформе с красными шевронами, на которых охровыми нитками расцветали вышитые осьминоги, дали ему эту одежду: легкий непромокаемый анорак, пиксельный «пиндосовский» комок, берцы, рюкзак набитый едой и аптечками. Подойдя к огромному черному лифту, впереди стоящий нажал кнопку. Когда створки медленно начали раскрываться и скрепя уходить в свои карманы, второй «осьминог» вручил Андрюхе дешевый мексиканский дробовик и пару небольших коробок с патронами. На этом всё. Войдя внутрь грузовой машины, парень вникнул, что это первая и последняя поездка в этом железном коробе. Посмотрев на рифленый пол, он поднял глаза на двух улыбающихся «мексов», показывающих большими пальцами вниз. Андрюха так и не сообразил, что эти латиносы имели в виду — или они ему дали понять, что он лузер, или показывали, что будет спуск в АД!

Освещения в кабине абсолютного никакого. Парень себя чувствовал спелеологом, застрявшим в черной пещере. Высыпав «желуди» в карман ветровки, Андрюха принялся заряжать «маверик 88», вспоминая все его особенности и отличия от «моссберга», дешевой копией которого он и являлся. Сначала он начал тупить с заряжанием и не мог понять почему «маслины» не идут в трубу. Потом вспомнил, что сперва надо дослать один в ствол и фаршировать магазин остальными: первый в готовность, остальные шесть на очередь.

Лифт работал с надломом и натугой, даже Андрюхе, далекому от этих агрегатов стало понятно, что все эти тросы и механизмы нуждаются в литрах масла и смазки.

Когда ржавая махина спустилась и дверцы открылись, не торопясь парень вышел уже с заряженным «мавром» в широкий и длинный коридор. Андрюха прикинул его квадраты: в ширину метра три, в длину метров сто с небольшим. Освещение выдавали вереница лампочек под потолком. Прочные плафоны с решеткой, обеспечивали им защиту. Хорошая медная проводка закрыта металлическим корпусом. Электричество подавалось с перебоями, гасло на секунды, самое продолжительное время царства тьмы растянулось до минуты и это Андрюху успокаивало. По обе стороны четыре проема. В основном двери валялись или внутри помещений, или снаружи. Из восьми комнат, двери имели всего три. Андрюха порылся в рюкзаке и найдя фонарик, решил осмотреть помещения.

В эту минуты снова громыхнули недра лифта и железное чудище начало свой подъём. Андрюха посмотрел с тревогой на створки. В башке пронеслась какая-то злая вереница мыслеформ помешанного на творчестве Гигера фантазера. Волнение зашуршало своей липкой паутиной в недрах психики. Что, и главное кого может принести этот чертов лифт Андрюха даже не представлял. Парень знал одно: аптечки и ружьё ему дали не зря…

— Суки! — смотря в камеры слежения, висящие под потолком коридора, проорал парень. — Обломитесь, бакланы!

Андрюха начал обход помещений. Первое, с правой стороны, до того как его завалили разобранными железными кроватями, шкафами и стульями, полыхало адски. Стены и потолок в гари, всё в разводах и саже. Стоя в широком проеме, Андрюха освещал светом фонаря гору наваленного у правой стены хлама. Его привлек заваленный сетками и спинками правый угол противоположной стены. Учитывая то, что это помещение располагалось рядом с шахтой лифта, парень не мог представить что в нем могло располагаться. Явно не место отдыха, в котором царствовал грохот лифта. Требовалось углубиться внутрь и осмотреть всё основательно. Оставив эту затею, он вошел в проём помещения напротив. Луч фонаря осветил строй ржавых холодильных шкафов с инвентаризационными номерами на массивных дверях. Как «Терракотовая армия», они заполнили всю площадь. В основном все помещения завалены и заставлены стеллажами, шкафами, металлическими пеналами, ящиками и коробками. В самом конце коридора, его ждали ещё три помещения: одно служило сушилкой с радиаторными решетками и перекладинами под потолком; второе, на удивление пустовало. Но вот последнее, по правую руку, привлекло его своей железной дверью основательно. Поверхность выкрашена малярной кистью в зеленый цвет. Андрюха заметил валяющиеся на полу использованные диски болгарки — кто-то совсем недавно пытался снять все её «серьги». Эти ребята старались подпилить прочные петли и войти внутрь этой пещеры сорока разбойников. Массив ещё крепко держался в железной коробке, но петли с глубокими пропилами обесценивали всю эту мощь и прочность. Пошкрябав намокший от пота крепкий затылок, парень пошел к лифту.

Где-то наверху громыхало. Шахта лифта приносила рев и мычание. Механика вновь включилась. Начался спуск.

Андрюха, как один из охранников этажа на котором зависал Бадди Израэль, пятился назад от створок лифта, за которыми находились отмороженные головорезы, братья Тремор. В том фильме кабина поднималась, в его же фильме…кабина спускалась.

Парень отошел метров на пять, приготовив к стрельбе «мавр».

Внутри лифта что-то ревело, мычало и громыхало, пытаясь разнести стены и сорвать все лебедки и противовесы.

Андрюха покрылся потом, думая лишь о патронах в карманах и о том, что надо не тупить при заряжании «помпы», учитывая все её маргариновые особенности.

Лифт как будто грохнулся. Мычание прекратилось. Створки раскрылись и из мрака вырвался огромный хвост скорпиона. Долбанув в пол и разбрызгав порцию яда, он вытянул за собой чудовище. Выстрелив в монстра, Андрюха от испуга рванул назад, успев перезарядить дробовик. Тварь понеслась за ним.

Подбежав к открытой двери сушилки, он вновь выжал спуск. От хвоста увернуться не получилось. Тельсон прилетел ему в башку. Улетев внутрь помещения, парень потерял сознание.

Андрюха пришел в себя быстро, удар оказался не таким сильным как он ожидал — бестолковка ещё болталась на плечах.

Схватив парня за правую ногу левой пятерней, монстр выволок его в коридор. Глубоко дыша, Андрюха загребал руками весь хлам, пытаясь найти помпу. Где-то он посеял свой дробовик, найти который стало жизненно необходимо.

Мигающие в пространстве широкого коридора лампочки, казалось, могут проработать в таком режиме вечность. Вентиляция натужно гудела, всасывая спертый воздух.

Чудовище волоком тащило его к тому обгорелому помещению у лифта. Сбить ногой лапу образины никак не получалось. Монстр тяжело сопел, продолжая бухать отекшими ногами по бетонному полу.

Андрюха всмотрелся в эту тварь. Здоровенный жиртрест под три тонны отдал свою правую сторону сального тела гигантскому черному скорпиону. Хвост с тельсоном и шипом торчал из правой стороны плечевого пояса толстяка и свисал над головой готовый разрядить все свои переспелые ядовитые мешки. Правую руку мутанта паукообразная мразь поглотила своим брюхом. Из правого бедра, опухшего до ярко-малинового цвета вывалилась правая педипальпа с клешней. Башка, так называемая головогрудь терялась где-то в бездонной утробе толстяка. Получалось что скорпион с фронтальной стороны на теле мутанта располагался спиной, а офигевший Андрюха удостоился рассмотреть всю брюшную сторону этого паукообразного гиганта. Сторона с членистоногим двигалась хаотично и автономно. Скорпион загребал своими ногами и клешней, цепляясь за дверные косяки и стены. Слава всем драконам, что до проводки тварь не доставала. Пыхтя и кряхтя, человек-скорпион шагал к тому обгорелому помещению, с разобранными кроватями и сваленными в кучу шкафами.

Какого черта, страшилище тянуло его именно в это помещение, разобрать парень не мог. Монстр хватку не ослаблял. Кость, закрытая плотным, высоким берцем ещё держалась, но как освободиться Андрюха смекнуть не мог. Скорпион со своей клешнёй и ядовитой иглой давил его волевые порывы в зародыше. Когда монстр вошел в помещение и перешагнул границу тусклого света войдя в чернильную мглу, парень решился на рывок.

«Повелитель… Повелитель…», — замычал мутанта, смотря куда-то вверх.

Андрюха тем временем ломал ему пальцы, выворачивая их к чертям в обратную сторону. Один, второй. Монстр абсолютно не обращал на это внимания, продолжая кряхтеть, пускать слюни и звать своего «Повелителя». Достигнув цели, Андрюха рванул ногу и перекатившись в коридор, резко подскочил и метнулся туда, где посеял «маверик». Сейчас он не думал о том, насколько хреновый этот дробовик — сейчас парень пел этой «помпе» оды и молил её сжалиться над ним и быстрее найтись в этом хламе.

Стометровку Андрюха преодолел не хуже Флэша. Фортуна улыбнулась и он отыскал ружьё, готовое к стрельбе. Понимая, что убойная сила зависит от дистанции, он вновь рванул к лифту.

Дыхалка вошла в атомный режим и молотила с удвоенной силой. Он даже не перевел дыхание, когда подлетел к дверному проему и долбанул в затылок мычащему монстру. Вывалившийся кусок из черепа заставил мутанта выйти из своей молитвы и кинуться к парню. Хвост пытался достать Андрюху, но натыкался на преграды. Второй выстрел попал в грудь, третий в брюхо скорпиона. Монстр остановился лишь для того, чтобы взреветь и вновь кинуться на парня. Ещё один выстрел вырвал кусок из левого плеча. Но все эти жалкие попытки нанести урон мутанту были настолько смешны, что Андрюха решил всё же рвать когти.

Вылетев в коридор, страшилище рвануло за парнем. Болтающийся скорпион ему абсолютно не мешал. Ухая, рыча и сотрясая всё с каждым приземлением пятки на пол, мутант летел на парня.

Оторвавшись, Андрюха принял огневую точку, упершись мокрой спиной в угол железного наличника той странной двери с подпиленными болгаркой петлями. В самый последний момент, парень сиганул в противоположный проем. Мутант с чудовищной силой врезался в дверь, у которой стоял Андрюха. Скрежет разорванного метала и скрип, сменились грохотом завалившегося на пол монстра. Вся масса из толстяка и скорпиона силилась подняться. Не теряя драгоценных секунд, парень разрядил в оставшийся ломоть черепа мутанта заряженные патроны. И зарядив новую порцию, продолжил палить по лежащей туше, расстреливая монстра в упор. Раскиданные вокруг куски, ломти и ошмётки от тела чудовища, напоминали мармелад с сочным красным красителем. Андрюха устроил кровавую баню: все стены в красно-бордовых разводах и разбившихся брызгах. Забойный цех без кафеля. Стряхнув с куртки яркие ломти, парень вытер от крови лицо и всмотрелся в лежащего монстра. Чудище дрыгалось всем тело и как будто умирало, но Андрюха в это не верил.

Подойдя к двери, в которую врезался монстр, Андрюха жадно вдохнул, учуяв знакомый запах. Откуда-то в подкорку врывались воспоминания, которые создавая каламбур и сумятицу не давали парню найти зацепку. Монстр снес к херам наличник и сорвал массив двери с подпиленных петлей внутрь помещения. Держал её крепкий замок на серьезных ригелях, утопленных в ямах. Тяжелая железная коробка, ставилась под базу двери с расчетом на вечность. Армированный бетон не отдал ни единого куска. От всей этой массивной конструкции несло советским подходом: просто, топорно и на века. Если бы не подпиленные болгаркой петли, эта дверь осталась бы закрытой и не потревоженной и не заставила бы Андрюху рисковать и исполнить этот трюк. Парень скинул рюкзак и протиснул свое тело в образовавшийся узкий проход.

Оказавшись внутри помещения, Андрюха вспомнил этот запах. Пахло маслом и железом. Пахло войной. Этот запах взбудоражил снова все доли мозга. Ещё до того, когда он включил фонарик, он вспомнил — так благоухала в «располаге» роты оружейная комната. Этот рай милитариста, с учетом всего происходящего, пытался довести парня до экстаза. В пирамидах стояли новенькие РПК-74, рядом «барабаны» на 75 патронов, запечатанные цинки, ящики с разобранными гранатами и один РПГ-7 с сумкой на три заряда: один бронебойный «Луч» и два противопехотных «Осколка». И никаких больше стволов. Прогнав из головы всю хворь, парень принялся вооружаться. Сначала порвал цинк и снарядил два бубна. Собрал пять лимонок. Вырвал из пирамиды пулемет и гранатомет. Взял ранец с тремя выстрелами к РПГ, которые решил снарядить позже. Со всем этим «добром» он вывалился в коридор. В башке царствовала не просто уверенность — он чувствовал себя с такими игрушками самым крутым перцем и воротилой всех дел. Уже не было того сбивающегося дыхания, расширенных зрачков, «лагов» в движениях и потерянности. Сейчас с такими стволами ему все было по херу. Слава корням он не забыл как с этим весом обращаться.

Андрюха хотел долбануть стакан холодной водяры и рвануть на амбразуры, доты и надолбы.

Первым делом, он снял из «помпы» камеры видеонаблюдения — всё, кино окончено. Далее он хотел проверить то обгорелое помещение у лифта. Все свои планы, он оставил увидев как вся кровь мутанта и все его куски медленно и уверенно стягиваются к туловищу. Вырванный ломоть от морды с нижней челюстью, скользил по полу к дергающемуся телу монстра. Как отдельные органы, все куски мяса преследовали одну задачу собраться в одно целое. Регенерация притягивала все ломти, даже те, которые валялись у лифта. Наблюдая за этим восстановлением, Андрюха немного успокоился и уже не считал себя крутым мэном. Если при таком раскладе вести войну с этим постоянно восстанавливающимся монстром, всё это оружие просто поролон. Отфутболив в сторону лифта все восстановившиеся части башки черепа монстра, он принялся распинывать по помещениям остальные куски.

Понимая что стволов у него на целый батальон, но толку от них, как от пальмового масла в шоколадке, он снова загрузил мозги, не понимая как быть.

В этот момент, снова ожили подъемные механизмы лифта, натянулись тросы, грохнули агрегаты и снова тяжелая грузовая платформа начала спускаться.

Андрюха терял самообладание. Этот скрежет и металлический грохот его выбивали из колеи. Парень готовился к самому худшему. В таком триллере он быть не хотел. Те эксперименты над ним в НИИ Варламова ни в счет. После этих потех ученых, вся «фанера» покрылась твердыми папилломами, напоминающими образования пизолита. «Пещерный жемчуг» рос на груди постоянно и Андрюха боролся с ним радикально — срезал новообразования и забывал о них на неделю.

Лифт приближался.

Андрюха плюнув на всё, начал снаряжать выстрелы для гранатомета. Начал с осколочных: защитная пробка, вышибной заряд, сорвал защитный колпак. Зарядил в трубу, «механику» привел в режим. Основная мушка ждала цели. Снарядив все выстрелы, парень принялся ждать.

В это раз в лифте никто не рычал, не сопел и не мычал. Громыхал топот. Чьи-то сильные и тяжелые пятки или копыта впечатывались в рифлёный пол. Грохот и скрежет приближались.

Наконец створки начали открываться. В коридор вышло огромное существо под три метра ростом. Такое же жирное туловище, как и у первого только с головой свиньи. На монстре болталась черная мешковина, доходящая до опухших голеностопных суставов, заканчивающихся копытами. Мощные руки, покрытые ямами трофических язв держали длинную бензопилу. Предплечье левой руки обмотано колючей проволокой. Монстр дергал шнур стартера, пытаясь завести «хускварну». Двигатель сопротивлялся, но хряк не терял надежды.

Андрюха стоял в самом конце коридора с заряженным гранатометом. Парень разглядел взгляд хряка. Глаза монстра несли осмысление, злобу и отчаяние. Андрюха видел в этом взгляде затравленного человека с рылом свиньи. Отойдя от стены, держа интервал, он взял в прицельную рамку массу твари и выжав спуск метнулся в сушилку. Полыхнув, труба выбросила гранату, ушедшую в то обгорелое помещение. С громыхнувшим взрывом в помещении, парень зарядил второй осколочный и вышел в коридор.

Тем временем чудище завело мотопилу и поперло на парня, смотря в его глаза своими отчаянными зрачками.

Вновь взяв в «механику» цель, Андрюха вдавил спуск и снова нырнул в проем от осколков.

Заряд раскидал свинину по всему коридору. Растянулся аппетитный аромат жареного мяса. Пила отлетела метров на пять, сорванная башка с правой рукой улетели в соседнее помещение. Кровь и ошметки, дым и горячие осколки.

Андрюха зарядил в трубу «Луч» и долбанул в лифт. Разворотив все недра машины, парень подбежал ближе, смотря на разорванный металл. Его взгляд привлекло то обгорелое помещение, с которого он начал обход. Достав фонарик, он вошёл внутрь. Первый залп из РПГ, ушедший в молоко раскидал хлам, открыв металлическую дверь. Подлетев к ней, Андрюха наткнулся на сквозняк, простреливающий из её щелей. Раскидав спинки разобранных кроватей, он рванул щеколду и вдохнув воздух вышел в тамбур с выходом в туннель. По правую сторону поднималась винтовая лестница. В этот момент, покрывшись потом, парень понял что свою жизнь он отстоял.

Времени не было. В режиме спринтера, Андрюха рванул в конец коридора. Скорпион уже восстановился и встал на колени, с которых пытался поднять свою тушу. Схватив рюкзак в который закинул снаряжённый «бубен», Андрюха вдолбил второй барабан в РПК и очистив карманы анорака от патронов «мавра» закинул в них «эфки».

Подлетев к развороченному лифту, он замер в клубах едкого дыма, смотря как восстановившийся скорпион встал на ноги и делая неуверенные, тяжелые шаги вновь начал звать своего «Повелителя». Дойдя до первого куска свинины, он остановился. Разорванный хряк собирался в одно целое. Куски и ломти склеивались забирая в себя кровь и ливер, всё двигалось и слипалось. Скорпион решил поменять окончание этого сценария. Подняв ломоть свинины он принялся его жрать. Раздался ушераздирающий визг, сменившийся хрюканьем. Толстяк продолжал поднимать куски и запихивать их в пасть. Андрюха его уже не интересовал. С каждым проглоченным ломтем, часть скорпиона набирала силу и парень видел как она отделяется от туловища жиртреста, принимая автономный вид. Ломти свинины ускорились, собираясь в одно целое, но поедатель оставался с аппетитом и сжирал их ещё до склеивания.

— Епть твою муть, срань какая, — протянул Андрюха смотря на этот ужас.

Толстяк продолжал поднимать с бетонного пола кровавые ломти и закидывать их в свою бурдюк. Из той комнаты, в которую улетела оторванная голова свиньи вылетали визги и хрюканья. Вскоре в дверном проеме показалось свиное рыло, подталкиваемое оторванной рукой. Андрюха вновь встретился с ним взглядом. Как будто застигнутые врасплох на чем то постыдном поросячьи глазки ушли в пол, но потом вперлись в жрущего мутанта. Снова истерично завизжав, чушка силилась быстрее приклеиться к своему телу. Скорпиона видимо достали её визги, подойдя к орущей свиной башке, он поднял её за мясистое ухо и прикусив зубами набрякший мешок под правым глазом сорвал кожу. Под визги, монстр откусил мягкий пятачок и проглотив его высосал правый глаз. Рыло продолжало визжать. Скорпион принялся раскалывать череп хряка о бетонный пол.

Сплюнув, парень собрался с мыслями, посмотрев слезящимися от дыма глазами на огромные, раздвоенные копыта уничтоженного монстра. Не кошерные ломти мяса двигались по всему бетонному полу. Вновь стряхнув с анорака сгустки крови и мясные ошметки, он направился к выходу.

От многих друзей и тех же вояк, Андрюха слышал что РПК, это фуфел, тот же калаш, только с длинным стволом. Кому как, но с ручным пулеметом и парой «бубнов» к нему, он чувствовал себя намного спокойней. Андрюха не задумывался над тем, с какой страхомордой ему ещё доведется встретиться на пути к выходу из этих катакомб. Его это не интересовало, мысли были только о спасении и свободе.

Монстр доедал второго. Но это уже в прошлом, парень осознавал, что проблем будет, как дерьма за баней, и на этом всё не закончится. Сейчас его ждала свобода и спасение. Освещая фонариком туннель, Андрюха уверенно шел вперед.

Железобетонные безнапорные трубы под два с половиной метра в диаметре растянулись туннелем больше чем на километр. Выбрался на поверхность, Андрюха без приключений. Крышка люка поддалась и открылась без особых усилий.

Парень оказался в гроте. Сверху, как смятый черный целлофан давили уродливые стены. Андрюха приготовил к стрельбе пулемет. Поднявшись на пригорок, он увидел переплетения из густой махровой паутины, человеческие останки и гору трупов у выхода. Вся площадь пещеры раскинулась квадратов на четыреста. Тьма уходила вверх на десятки метров. Влага и сквозняк. Шесть трупов, свалены около черных граней стены. Обходя навесы паутины, парень приблизился к мертвецам. Покойники свежие, не успели даже покрыться трупными пятнами. Рассматривать их Андрюха не собирался. Его заинтересовала униформа одного из мертвяков: нашивки, шевроны. Ни балаклавы ни защитного шлема. Разорванная шея и порванная правая часть жилистого лица. У левого уха, в сантиметре от козелка красовалась черная наколка в виде цифры «5».

Осмотрев ещё раз пещеру и свисающую из тьмы жирную, похожую на канат паутину, парень рванул к соснам и елям, оставляя позади это гиблое место.

Глава 7 Хорошее укрытие

Прилипшая к цевью ладонь, палец на крючке. Тяжесть забитых подсумков, ясная голова и энергия. Внутренняя батарейка ещё давала Артёму силы. До артели осталось совсем немного. Остаток пути орион надеялся пройти без приключений.

Звереющее небо начало сгущать свои краски, покрывая квадрат черно-бордовой мглой. Резко пошёл мокрый снег, подоспел дождь и снова субтропический зной с перепрелыми испарениями. Аномалия продолжалась. Понимая к чему это шоу, сталкер выматерился.

Тороидальный смерч не начинался сразу и в мгновение: он как бы давал фору до получаса. А потом: «Кто не спрятался я не виноват!»

Поблизости ни одной «банки» и схрона в которых можно спрятаться. Ни одного маркера на вкопанную бочку или чугунную ванну с крышкой.

Орион засек время: отсчет до гибели начался.

Температура воздуха устроила свистопляску, повысилась снова влажность, давление давило на череп. Всё работало на то, чтобы вывести человеческий организм из равновесия.

«Обратно, — решил орион, смотря в сторону лесопилки. — На пилораму!»

Развернувшись, он рванул что есть мочи в сторону лесопилки. Каких-то двести метров до хорошего укрытия.

За все время пребывания в квадрате на этой локации он заходил пару раз и смутно помнил все особенности этой местности. От темнохвойного леса к ней вела дорога с остатками корки асфальта и ржавеющим у обочины «людоедом» — двести пятьдесят пятым КрАЗом.

Орион видел зависших перед смерчем зомбаков и свору разных мутантов, стоящих в густой траве и по косогору покрытым кедровым стлаником. Выбежав на территорию лесопилки, сталкер снова сверил время и быстро осмотрелся. Впереди основная распилка с ржавеющей «Колхозницей» и прогнившим навесом. С правой стороны кирпичная столярка, с торчащим около широкого дверного проёма трехглавым монстром, пребывающем в трансе перед смерчем. Это нормальное для многих особей состояние перед тороидом. Некоторые прячутся, некоторые ждут новой аномальной энергии с которой получат и силу и мощь. По левую сторону, ещё одно здание, с заваленным на него краном.

Столярка отсекалась из-за монстра, перекрывшего путь, узловая «раскройка» с перепрелой крышей и заваленными стенами просто навес. Орион рванул в левую сторону, сверяя время и снимая на ходу рюкзак.

Когда-то это строение использовалось в качеств склада, в котором отдыхали свежие доски и брусья. Половина строения сляпана из кирпича, вторая, в которую завалился кран, из бруса. Орион углубился к кирпичной кладке, прикидывая что можно использовать и куда спрятаться. Угол с кирпичными стенами это уже хорошо, рядом черные пачки досок. Времени совсем не осталось. На улице уже завывал ветер, предвестник настоящего апокалипсиса. Сталкер держал себя в руках. Рванув мимо штабелей, орион осмотрелся ещё раз и увидев наполненную зеленой жижей бочку, опрокинул её. Подтянув баррель в свой угол, орион принялся выполнять норматив по надеванию ОЗК. Перед этим вколол весь комплекс противорадиационных протекторов. Сначала застегнул на все замки парку, накинул капюшон, принялся натягивать защиту. Изначально чтобы не потерять время, он планировал напялить резину в виде плаща, но потом плюнул на эту идею и начал со всеми шпеньками, закрепками, хлястиками и, чтоб они обосрались, тесемками, надевать полноценный костюм. Напялив противогаз и взяв автомат, Тёмка подошел ближе к углу и подтащив ближе бочку сообразил из неё купол. Таким методом, многим сталкерам удавалось выжить. Главное чтобы не на открытой местности и по сторонам ещё была защиты в виде прочных стен.

Монстр в том виде, в котором его застал орион не представлял опасности. Эти 10–15 минут перед смерчем они все или прячутся или как этот амбал, будут «залипать» что-то бурчать и пускать слюни. В это время можно спокойно дать ему пинка и продолжить заниматься поиском укрытия. Но эти же минуты уже после окончания смерча возьмут обратную силу. Монстры накачавшись энергией станут быстрее, прозорливее и сильнее. Всё это охотник учитывал и не выпускал автомат.

Когда всё началось, Артём промок уже от пота. Воздуха не хватало, но парня спасало то, что он изначально вошел в экономный режим: дышал медленно и глубоко. И всё равно ситуация грозила смертью.

Тем временем за бочкой властвовал смерч-тороид. Поднялась радиация, температура. Смерч не скашивал деревья, не срывал крыши домов. Наполняя всё пространство аномальной энергией и радиацией, он давал силу монстрам и плазмоидам, превращая людей в пустые тела с выжженным разумом. Как смерч уничтожал психику человека ученые разобрать не смогли. Изначально думали вирус, излучение, аномальный частотный резонанс, но все эти гипотезы отбросили в скором времени, сознавая что в природе тороида совсем иная физика и химия.

Смерч прекратился через двадцать минут. За всё это время Артём терял сознание раз шесть. Чуть не стошнило прямо в противогаз, из носа пошла кровь. Но учитывая, то что он ещё дышал и двигался, в общем всё прошло отлично.

Внутренний голос орал из своих недр, заставляя парня «рвать когти». Услышав грохот, топот и скрежет металла, сталкер скинул бочку и увидел раскидывающего пильные рамы и штабеля сгнивших брусков, несущегося к нему огромного монстра. Набравшись за двадцать минут прокачки, сил и мощи, мутант планировал скинуть энергию громя всё на своем пути и сожрать с потрохами ориона. Перекатившись, сталкер дал короткую очередь по массе приближающегося страшилища. В этой ситуации, орион понял, что ему надо быть матадором уходя от быка аккурат в сторону. Пропустив монстра по прямой, Артем рванул к выходу.

Монстр проломил кирпичную стену и вырвался на улицу, снося стоящие на улице Р-63. Взревев, тварь рванула обратно в склад, пытаясь настигнуть сталкера.

Выбежав на площадку, Артём увидел приближающихся к локации мутантов. Все хотели жрать, у всех энергия и запал на утоление голода. Марафон начался и лидировал жрун, несшийся через склад. Орион юркнул в столярку и повернувшись лицом к проему. приготовился к стрельбе. Крепкий пол из лиственницы вдруг ушел из-под ног и парень грохнулся на землю.

Опорные столбы для лаг, брус нижней обвязки из продуха веяло сквозняком. Артём не мог понять на что он приземлился. В строительстве парень разбирался и мог с уверенностью сказать что по идеи под его задницей должна быть подушка из щебня а не какие-то двигающиеся пласты и тектоника. Он лежал на спине и пытался встать на колени. До лаг метра полтора. Прямо над ним огромный пролом в полу. Встав на колени, сталкер почувствовал как земля под ним начала шевелиться, рыхлиться и подниматься. Бугрящиеся и вздымающиеся черные холмы. Разваливающаяся на сырые куски земля дала в полной мере насладиться видом гигантских сколопендр. Огромные твари ползли в его сторону. Выползали из сырой тьмы, из-под земли, свисали сверху. Взревев, орион потерял равновесие под весом образины, взобравшейся ему на спину. Пытаясь рвануть тело, он долбанулся головой о подлаговую балку. Вновь рухнув на колени выжимая с ревом спуск, прострелив башку впередистоящей. Орион уже чувствовал как тварь вцепилась в рюкзак, принялась челюстями рвать капюшон ОЗК, пытаясь внедрить в него порцию яда. Но вся одежда защищала его кожу с высоким КПД: резина ОЗК, парка с плотным воротником и капюшоном. Сейчас орион понял, что правильно сделал заморочившись и надев ОЗК в виде комбеза. Ногочелюсти долбили в шею, пытались порвать всю одежду. Вокруг всё кишело огромными сколопендрами. Твари заполонили весь подпол. Парень уже не видел ни отверстия в полу, ни опорных столбов. Он лишь осознавал, что надо перезарядить автомат и как-то суметь подняться, но давящий на спину вес от ползающих по нему гигантских многоножек уже перекрывал дыхание не оставляя ни единого шанса на спасение.

Сквозь шелестения ползающих тварей, орион расслышал над собой сухой скрип. Жрун вцепился в рюкзак и вырвал его тело из царства сколопендр, отшвырнув к стене.

Голодный монстр так и не понял, каких демонов разозлил, оставив их без еды. Черная волна из полутораметровых сколопендр поднялась из разлома, накрыв трехголового мутанта. Внедряя в гнилое тело монстра яд, многоножки приступили к трапезе. Те места, в которые пришлись укусы, тут же разбухли и начали разваливаться, закручиваться струпьями и отпадать. Амбал распадался на части.

Орион снял противогаз, ушёл за гнилые верстаки, обошел ваймы. Из пролома вылезла особь, намного больше всех остальных многоножек. Увидев «альфу», твари расступились от тела жруна. Вцепившись в него массивными челюстями огромная сколопендра втянула его в свое логово.

После этого сколопендры активизировались. Ещё больше нечисти выползло из пролома.

В эти секунды орион рвал когти из столярки, уходя от волны ядовитых сколопендр. На улице уже шастали зомбаки и разномастные монстры. Вырвавшиеся за орионом из столярного цеха многоножки переключились на мутантов, зачищая свою локацию от всех непрошеных гостей. Одна увязалась за сталкером.

Ворвавшись в склад, обойдя кран и штабеля, парень мчался к проломанной жруном стене. Резко остановившись, он расстрелял преследующую его тварь. Истекая желто-зеленой жижей, сколопендра завалилась на спину и собралась кольцом. Скинув ОЗК, сталкер выудил из рюкзака плотный мешок и надрезав сколопендре голову, выломал её и закинув в мешок, перезарядил калаш. На глаза попался сверток, торчащий из щели между брусьев. Вытащив замотанный в промасленную бумагу старый советский диск для циркулярки, орион не придумал ничего лучше, как запихать находку с гостом СССР во внешний карман рюкзака. Оставив позади разлом в стене и обходя ржавеющие пильные рамы и горы сгнившего горбыля, охотник углубился в кусты шиповника. Выйдя к облесью, он преодолел опушку и ступил на боровую почву уходя за крепкие стволы лиственницы, елей и пихты.

Расстегнув ворот парки, орион жадно вдохнул маслянистый воздух. В открытую, распаренную шею сразу ужалила гнусная летающая нечисть. Приняв противоядие от «черных комаров», сталкер тяжело вздохнул и не обращая внимания на воспаление и зуд, продолжил путь до лагеря братства.

Глава 8 Заговор

Второй день Артём балдел в артели. Ему всё не верилось, что он снова в своей стае и на родной земле. Здесь он чувствовал себя обычным пацаном, вернувшимся домой из долгой и утомительной поездки. Артём откинул к черту свой автомат, о котором вообще старался не вспоминать. Всё барахло перебрал, половину выкинул. Голову сколопендры заморозил, не зная что придумать и с кем передать её Гофринову. Пильный диск на 315, найденный на лесопилке, оставил в кармане рюкзака. На удивление твердосплавное изделие для циркулярной пилы сохранило блеск, прочность и не имело ни одной коррозийной болячки. На удачу, в качестве оберега, в этой же задеревенелой бумаге, пусть будет в рюкзаке.

Артем не хотел вообще ничем забивать свою башку. Целыми днями он решил залипать на последних сериалах и зарубиться в «резик».

Шея не болела, не зудела и о том укусе, он уже забыл. Приняв вовремя противоядие от всего «квадратного гнуса», он даже не стал об этой мелочи говорить медикам.

Всё бы ничего, но в голове поселилась лохматая, навязчивая злоба. В каких тайниках бессознательного вся эта гадость находилась и как он умудрился накопить столько желчи и жестокости, он не догонял. Короткие психоделические вспышки рисовали ядовитым цветом мерзкую жуть. Какая-то тёмная сила брала над ним вверх. Что с ним происходило и куда он шёл в своих больных фантазиях, въехать парень не мог, списывая всё на переутомление и постреабилитационный период. Артём верил в силу отдыха, крепкого сна и спокойствия.

Когда на третью ночь он вырвался из поганых снов, его покрыл холодный пот и пробило дрожью. Он не лежал, он стоял напротив входной двери с ножом в руке! Лунатизмом он никогда не страдал и тем более проявляющимся в таком виде. Сев на кровать и положив нож на пол, Артём схватился за голову, моля все силы не забирать у него разум. Вот о чем говорил Гофринов, вот к чему он его готовил. Теперь всё встало на свои места… Он сходил с ума, терял связь с реальностью и не отдавал себе отчет в своих действиях. Артём вообще не мог вспомнить как оказался напротив двери с этим проклятым ножом. Захотелось замуроваться в комнате, никого не видеть и ни с кем не разговаривать. Но к Матвею Клементьевичу, доктору братства, он всё же запланировал топать с самого утра. Артём решил поступить так, как поступали многие старики северных народов: чувствуя скорую смерть, тяжелую заразную болезнь, или просто в голодный год, когда каждая крошка на счету, они просто уходили навстречу смерти. Артём не хотел никого подвергать опасности…сегодня он взял нож, завтра в руках может оказаться автомат. И в каких чащах будет топтаться его разум в этот момент?

* * *
Прислушиваясь к натужно молотящему кондиционеру, Майор недовольно щёлкнул языком, скривив кислую гримасу. Торговец понимал, что аппарат требовал чистки. Если бы не гости, он и не обратил бы внимания на этот странный свистящий звук, на облупившуюся краску в дальнем углу потолка и на засаленные подлокотники дивана. Торговец встречал друзей с распростертыми объятиями и заботился больше о забитом пивом холодильнике, чем о состоянии гостиной. В основном к нему заглядывал лидер орионов Брогов и сами охотники — а они больше чем друзья, эти парни для него стали братьями, а некоторые в силу своих молодых соплей, сыновьями. Такие дорогие гости, как Витя Тихонов и его племянник Ванька, появлялись у него не часто и как он сейчас понимал, именно такие товарищи, заезжавшие раз в месяц, преодолевая опасный путь по квадрату до его дома, заслуживали того, чтобы его дом блестел и сверкал. Чтобы ему, как хозяину, бывшему вояке, не становилось так хреново от осознания того, что всё скоро осыпется, сломается и протрется. Хмуро посмотрев в пол, Майор мотнул недовольно головой.

Тихонов с племянником приехали полчаса назад. Обычно, Ванька заскакивал или чего-нибудь перекусить или попить воды, всё время их разговоров, он бродил около «уазика» и базарил с мужиками. Сейчас, Виктор привел его с собой. Брогову и Майору стало ясно, что слово найдется и у этого паренька. Становилось интересно. Торговец понимал, что разговор будет далек от дикоросов, артефактов и мяса мутантов.

Позвонив ещё с утра Тихонов предупредил об их визите и о том, что Брогов тоже должен присутствовать. Этот момент, стал для Майора началом вереницы из вопросов и недоумения. Понять и даже представить что стряслось у Тихонова и в чем дело, он никак не мог. Это чувство осталось и после того, когда Виктор рассказал первый блок своей истории, случившейся с ними три месяца назад…

В комнате зависло гробовое молчание, лишь свистел кондиционер и трескался табак, в зажженной Иваном сигарете.

— Так я не понял Вить, — задумался скупщик. — Этот «кронкс» в тебя порошок кинул? Накачали?

— Нет, — утвердительно ответил геоботаник. — Я успел увернуться от этого дерьма! Вот Ивана они накачали основательно. Я сразу, к берегу рванул. Ну точнее отполз, быстро. Ко мне у ящера интерес пропал. Подойдя к своим, он и не посмотрел больше в нашу сторону. Всё. Через десять минут, эти говнюки свалили в соседнюю пещеру. Ванька в себя пришел. Я в другом конце, прямо за плитой у которой мы сидели, рассмотрел проход. Перед побегом успел сорвать с их кувшинки лист. Образец удалось сохранить. В итоге выползли мы аж у самой «лесопилки» из глыбовых осопей. Чуть западнее от «пилорамы» большой вал есть из гранитных валунов и глыб. Некоторые кстати с петроглифами. Такие же на той плите в подземелье ящеров видел. Оттуда на северо-восток пошли к «Белым катакомбам».

— От «Лесопилки» прилично шагать, — заметил Брогов. — Как без оружия дотянули.

— Ну, знаешь не только ведь у «Ориона» схроны по всему квадрату, — усмехнулся Тихонов. — У «Беогинокса» схронов и ящиков закопанных с НЗ, хватает.

— Это точно, — улыбнулся глава артели. — Пару раз находили и без карты вашей.

— Хорошо, — вмешался скупщик. — Место ты запомнил, потом возвращался ведь туда. Отыскал?

— Конечно возвращался и не один раз, — потерянно ответил Тихонов. — Ничего не нашли. Ни петроглифов, ни хера.

— Ночевать даже оставались на этих глыбах, засады устраивали, ничего, — дополнил Иван.

— Образец от их Нимфеи изучал индивидуально, — продолжил ученый, почернев от досады. Забыв обо всём, он углубился в какие-то научные дебри: — Вывел из «Черной гнили» органические соединения и внутриклеточных паразитов класса «альфа-бактерий». Патоген способен входить при повреждении ДНК в репарацию, встраивая в геном свой собственный. Химия «Черной гнили» в купе с ресурсом кувшинки, нарушает ДНК, после чего начинается репарация — ремонт цепи своим же материалом. В этом момент «альфа-бактерии» встраиваются в геном. На этом этапе, зарождаются все будущие изменения, которые контролирует мутаген. Начинается деление клеток. Процесс мутации начинается через 10–15 минут после приема патогена. Через 2 часа бактерии и органика доходят до пиковой точки, но деление в минимальном режиме все еще будет продолжаться.

В это время в силу вступят уже новые токсины и белки. На причиняемый урон, клетки реагируют делением и регенерацией.

— Если бахнуть в мутанта, дыра зарастет а он станет ещё больше и сильнее? Так что ли? — спросил Брогов.

— Да. Весь этот коктейль, как отточенная машина со своими алгоритмами, запускающими супермутации. Интересно то, что эта кувшинка в своей основе носит полиплоидные узлы. Такие особенности в растительном мире встречаются при постоянных резких сменах температуры в процессе вегетации и в основном в высокогорье и в арктических условиях. Мгновенное повышение температуры на 10 градусов обеспечивает рост мутагенных процессов. В общем, эта черная Нимфея не эндемик квадрата. Она специально выращивается рептилоидами в той пещере. Они обеспечивают ей температурные и заданные условия среды, уж не знаю как они это делают, но частота мутаций в её геноме постоянно прогрессирует. Это абсолютно искусственный, биоорганический образец, созданный с помощью химии и генной инженерии псевдовид. У меня получился ужасный штамм, который стоило просто уничтожить. Но я ведь ещё доработал его радиационным излучением…В итоге этот готовый патоген похитили со всей сопроводиловкой. Лабораторию взломали и всё забрали. Я ни с кем не делился, никто о моих работах ничего не знал.

— Поняли, что ты не зря пропадаешь в лаборатории в полном одиночестве, — заметил скупщик. — Значит тебя считают отличным ученым, не теряющим время впустую. Способного создать что-то существенное.

— Всё хреново, если честно, — произнес Брогов. — У тебя там тварь какая-то под боком. Этого паразита надо достать. Как они лабораторию взломали, неужели так просто попасть? Как же сканеры, магнитки, и вся эта хрень, которой вы пользуетесь. Как же видеонаблюдение?

— Эта лаборатория стоит отдельно от нашего корпуса и не является ведущей. Это так, мастерская, кухня для черновой, сырой работы.

— Понятно, — протянул Брогов.

— Я понимаю, что ждать больше нельзя. Движений от особистов никаких не будет. На свои силы надеяться глупо. Я доверяю вам как никому в этом аду. Ситуация очень плачевная и опасная. Патоген, который я вывел, имеет устойчивость вне аномальной зоны квадрата. Этот ужас может натворить таких дел, что живые позавидуют мертвым. Под угрозой исчезновения все человечество. Пока есть время, я на это надеюсь, надо узнать кто стащил из лаборатории патоген и с какой целью. Я просто уверен, что в этом замешан «Белый купол», спонсировавший разработки Марка Вернера.

— Вернера? — встрепенулся Брогов. Посмотрев на Майора, он продолжил. — Это ведь тот мудак, который над Филом опыты проводил.

— Да, он самый, — утвердительно кивнул скупщик. — Артём всю эту лабораторию разнес.

— Артём!? — удивился Тихонов. — По моему я насчет этого парня погорячился.

— Там история тяжелая. К Филу кто-то на помощь пришел, — произнес Брогов. — Всего не знаю.

— Не удивительно, почему Контроль за Сарнова взялся, — докуривая сигарету, заключил Иван. — Эта лаборатория ведь к его зоне примыкает и охраняли её по внешнему контору «шитовцы».

— Подожди, мы ушли от главного, — опомнился скупщик. — «Белый купол» это что такое?

— Это американская фармацевтическая корпорация, которая начала с производства кремов и медицинских препаратов для армии США. Ничего серьезного на первом этапе. Потом начали искать мутагены в генных заболеваниях людей, вывели вирус. Обогатили его органикой и создали устойчивый штамм. Проводили опыты над людьми, исследовали вектор патогена. Вроде всё получалось но постоянно сталкивались или с ЧП, или с обстоятельствами непреодолимой силы. В общем сейчас вышли в тираж и хотят вновь выйти на контракты с Пентагоном. Поэтому и сюда свой нос сунули. Все проекты Вернера на их бабки. У меня лично такая версия: мой штамм, который я вывел из листа той гнилой кувшинки, ушел именно «куполу».

— С таким раскладом, надо работать, — произнес Брогов. — Дела плохи, плохи…

— Да это вообще…пи%ец! — отрезал скупщик. — Откуда кстати вся информация?

— Перед допуском в квадрат Вернера «правдой» прокололи. Он всё выложил, — ответил Тихонов. — Запись есть у СБ в архиве.

— А после «правды» человек помнит, что слил информацию? — спросил Брогов.

— Нет. И о «правде» он до проверки не слышал.

— Да, живая версия, — заключил торговец. — Поняли, что у Вернера всё идет коту под хвост, вышли на предателя, или он вышел на них, что скорее всего.

— Мы так и думаем, — согласился Тихонов. — Я кое-как информацию собирал, нарыл что генералы кому-то в аренду «Симбиоз» сдали за бешеные деньги Эту законсервированную лабораторию. Там вроде и работы восстановительные шли для сдачи. Точно не знаю. Мутная информация.

Брогов посмотрел на Майора. Скупщик сначала не понял его прямого взгляда, потом хлопнув себя по коленям вдруг подскочил на ноги. Лидер артельщиков громко засмеялся.

— Епть, у тебя ведь…Брог, да ну тебя в пень! — махнув рукой, торговец вылетел из гостиной и вылетев на улицу дал какие-то указания дежурившему у входа охраннику.

— Три дня назад, мои пацаны встретили у района «Ударников» паренька. Историю рассказал, туши свет. Без базара к нам пошёл.

Тихонов переглянулся с племянником, закурил сигарету и всмотрелся в улыбающееся лицо скупщика, который показывал ему знак «окей».

Через десять минут охранник привел рослого белобрысого парня. Румяного и уверенного. Пожав всем руки и познакомившись с гостями Майора, парень взял стул и уселся напротив стола. Справа Тихонов и Иван на диване, слева в креслах Майор с Броговым.

— Андрюх, — обратился к нему лидер орионов, — расскажи мужикам куда тебя привез начальник базы Контроля ну и всё по порядку.

— От базы двигались на запад. Здание, с виду одноэтажное, шестигранное…

— «Симбиоз»! — подскочил Тихонов, смотря на ошалевшего Андрюху.

— Вить, успокойся, присядь, — спокойно произнес Майор. — Падай, старик. Андрюх, продолжай!

— Всё, там движуха. Вроде америкосы. Лаборатория какая-то. Хм, но тип, который мне вопросы задавал, русский. На русском говорил без акцента. Потом охранники дали рюкзак и «помпу». Приказали войти в лифт и спустили меня на хрен пойми какой этаж.

— Форма? Форма какая у охранников? — спросил Тихонов.

— Сине-черная. На красном шевроне осьминог.

— Это «октопусы»! — обрадовался Тихонов. — Это охрана «купола». В «Симбиозе»! Дальше, дальше что?

— Спустили потом двух монстров. В принципе я их сделал, но, падлы восстанавливаются: куски как бы сами, друг к другу тянутся. Пока второй склеивался, первый восстановился и начал его жрать. Я там вооружился нехило, дробовик выкинул. Там восемь помещений, все завалены, а в одном «оружейка» один РПГ-7 и РПК новенькие с цинками. Короче я там выход аварийный нашёл. Из тамбура два выхода один на винтовую лестницу, второй арочный в туннель. Я по этому тоннелю с километр пердолил. Вышел в какую-то пещеру с паутиной и трупами. Трупы свежие, один спецназовец с наколкой, цифра «5» у левого уха. Потом вышел к каким-то лианам. Всё опутано ими, сосняк прошел, вышел короче, к домам, а там меня парни встретили.

— Всё понятно, сейчас, — откинулся на спинку дивана Тихонов. — Вот где они осели. Надо разворошить их! Не дать патогену выйти наружу.

— А его куда спустили, ты в курсе? — спросил у Виктора Брогов.

— Да, там несколько уровней. А это видимо жилой этаж для личного состава с оружейной комнатой и запасным выходом. Лаборатория армейская ведь, вояки там работали над «демонами». Работали и доработались до того, что черти всех сожрали. Они там очухаться не успели. Твари кровавую баню им устроили. Можно этим путем в лабораторию попасть. Хотя, как? Они там наверное зачистили уже всё.

— Можно! — уверенно прогремел Андрюха.

Все четверо уставились на парня.

— Камеры слежения я разхерачил из «мавра». Лифт разбарабанил из гранатомета, в кашу! — воинственно продолжил парень.

— Ну тогда это уже другой расклад, — почесав скулу, усмехнулся Брогов.

— Там ещё монстр бродит, как я понял? — смотря на Андрюху, озадаченно спросил Тихонов.

— Да, — кивнул в ответ Андрюха, — тварь такая…наполовину человек, наполовину скорпион. А второй мутант вообще с рылом чушки, «хускварну» всё дрочил, завести не мог.

— Труба! — раскрыв шире веки, протянул скупщик. — Срань господня! Еб. ть мои костыли! Господи спаси!

— Ты его первым грохнул? — улыбнулся лидер артели.

Андрюха кивнул и произнес:

— Из дробовика, «на короткой» разхерачил. Главное под хвост скорпиона не попасть. Завалить можно! Склеивается долго. Я куски подальше распинал и всё, времени вагон. Нормально. Если плотность повысить, его можно на раз-два завалить. У меня получилось в один ствол.

— Ладно, Андрюх, двигай к мужикам! — отрезал Брогов.

— Понял! — улыбнулся парень, встав со стула. — Всем пока!

Тихонов с Иваном закурили, скупщик ушел к холодильнику, руководитель артели, нахмурив брови смотрел в стол.

Тишину нарушил Тихонов, смотря в вошедшего с пивом Майора:

— Тут мне нашептали, что завтра из квадрата партия психотропов уйдет. У нас ещё и с этим говном проблемы. Собираюсь сам лично выдвинуться. Нам «язык» нужен. Место знаю: ориентиры перехода дали. Перейдём и всех сук накроем. Какого-нибудь чувака нам дайте.

— Андрюху? — спросил Брогов.

— Больше никого нет? — удивился Виктор. — Этот парень молоток конечно. Но я к новым лицам настороженно отношусь. Чё, больше никого, нормального нет?

— Они за периметром артели свою жизнь ведут! — усмехнулся Брогов. — Без этого никак, сам так жил. За каждого вручится не могу.

— А этот, Фил?

— О, не Вить! — махнул рукой скупщик. — С Артемом что-то не то. В госпитале вчера ему сказали, чтобы из каморки не выходил. Это у него после операции. В «Белых катакомбах» его по частям собирали. Матвей, главврач наш, говорит что у парня все признаки расстройства. Может с катушек съехать!

— На один вечер дайте мне его! — нервозно произнёс Тихонов.

Всем стало ясно, что Виктор на срыве и тонет в своих проблемах и охвативших весь разум задачах.

— Хорошо, хорошо, — смотря внимательно на ученого, произнес Брогов.

— У меня у самого скоро мозги вытекут! — устало сказал Тихонов. — Мания преследования. Всех подозреваю, — повышая голос продолжил ботаник. — Доверять кому? Какое дерьмище вокруг! Суки, сдали в аренду не понять кому «Симбиоз». Великий и ужасный «Контроль»! Гондоны там все! Всё продали и просрали! Вот такие мудаки, торгаши и предатели развалили к херам всё!

* * *
Артём не мог понять, какая тварь вбила ему в виски клинья. Он себя чувствовал существом Виктора Франкенштейна с чопиками в черепе. Башка у парня раскалывалась как после побоища в зоне мародеров, когда он потерял слух и перенес несколько баротравм от лопающихся в соседних комнатах «лимонок». Температура скакала с интервалами. Пот прошибал всё тело. После санчасти и приема выданных Матвеем Клементьевичем препаратов состояние пришло в норму. Он спал как младенец и не видел снов. С утра взбухла шея, начал нарывать укус. Снова придя к Матвею, он показал ему нарыв. Осмотрев шишку, доктор отправил его обратно. Вечером, Брогов заявил ему, что надо будет помочь Тихонову силовым прикрытием. Ночь прошла спокойно, с утра Артём понял, что хворь уходит: чувствовал он себя бодро и свежо. И вот сейчас, когда он шёл за Иваном, идущим за Тихоновым к порталу, он понимал, что его состояние не сулит ничего хорошего. Острая головная боль, жжение и зуд в месте укуса с подскочившей температурой, тремор в пальцах, говорили ему, что солдат сейчас из него, как нож из теста.

— Слушай, — начал Иван, обращаясь к родственнику, — помнишь Андрюха рассказывал про бойца мертвого с «пятеркой» набитой под ухом? Это по моему тот взвод фанатиков из «Контроля».

— Да, — ответил Виктор, раздвигая кусты шиповника и обходя заросли. — Точно не помню, но такая группа есть. Они себе накололи вместе с командиром порядковые номера на мордах. Каким-то братством себя считать начали. Вони от начальства было много. Но учитывая их боевые заслуги Контроль вывел их за штат. Вроде Мизерова сейчас охраняют. Так, пришли! — остановившись у покрытого мхом бугра, произнес ученый. — Приготовились, переходим.

Достав «плазон», он пошел к торчащему из под возвышенности «черному камню».

Перейдя границу миров троица вышла к откосу, затаившись в тени сосен.

— Сейчас выходим к тропе и ждем. Как только появятся, сразу берем за жабры и переходим. Ваня, сыворотку приготовил?

— Да, под рукой всё.

— Отлично! Артём, твоя задача контролировать фланг. Я не вояка, говорю так как могу. Главное чтобы меня услышали. Сколько их будет не знаю. Ждём.

Артём укрылся в зарослях боярышника. Самочувствие разрывалось от боли и тошноты. Сжимая калаш, парень пытался обмозговать свое состояние — совсем скоро ноги его просто не выдержат. Глотнув из фляги воды, он прислушался к звукам. В какой-то момент боль прекратилась, температура пришла в норму, дрожь из рук ушла, глазное давление перестало выдавливать яблоки из орбит. Состояние улучшилось резко. Парень уже чувствовал успокоившемся телом прохладу и сырость земли. Воспаление на шее прекратилось, но шишка осталась. Дотронувшись до неё пальцем, орион почувствовал как под кожей что-то зашевелилось… Опешив, понимая что в нем какой-то паразит, Артём попытался схватить его с кожей. Но тварь, засевшая внутри рванула к ключице и потерялась где-то в груди. Сильно зажгло. Орион чувствовал как паразит орудует у него в организме. Закололо в легком. Кашлянув, охотник выплюнул кровавый сгусток. Артём понимал, что паразит в итоге возьмет над ним верх. Этого допустить он не мог. Плюнув на всё, орион прижал раструб автомата к голове и потянулся к спуску. В этот момент тварь рванула вверх и внедрилась в мозг. Резко успокоившись, орион, принял изначальное положение и почерневшими, как у врага братьев Винчестер, глазами, всмотрелся в приближающиеся силуэты.

— На хер мы сюда идем? — возмущался Батон, смотря на шагающего впереди Акима.

— Всё нормально, — успокаивал друга Грюндик, подпихивая шатающегося Стикера. — Батон, всё нормально братан.

Нанаец шел с довольной улыбкой, внимательно смотря по сторонам. Приказ «бусие» он выполнил и нашел для них в лице Стикера, ещё одного послушника. Всё шло как по маслу и вскоре его поднимут на ступень выше, одаривая новыми силами и знаниями.

Резко подскочив, орион выжал спуск. Первым грохнулся с простреленной головой Аким, вторым Батон, Грюндик метнулся назад и тут же упал в траву.

Раненый в плечо Стикер смотрел на приближающуюся фигуру ориона.

— Ты чё творишь, дебил!? — сбивая Артём с ног проорал Иван.

Забрав у сталкера автомат, он навалился ему на спину.

Осмотревшись, Тихонов подошел к Стикеру не обращая внимания на трупы. Подняв его на ноги, ученый хладнокровно улыбнулся.

— Жить будешь! И говорить будешь, — смотря Стикеру в воспаленные глаза, произнес Тихонов.

Подойдя к Ивану, удерживающего ориона, он присел на корточки и взяв Артёма за волосы, оторвал голову от земли и всмотрелся в его наполненные тьмой глаза.

— В нём какой-то паразит, Вань, — уверенно заключил Виктор. — Накинь ему на руки хомут…нет…сразу три. Пусть Брогов решает что с ним делать.

Сквозь черную пелену, распадающуюся как горящая кинопленка, орион возвращался в сознание. Парень не мог вспомнить, что произошло и почему на его руках пластиковая петля.

— Что, чё произошло? — охрипшим голосом, спросил у идущего впереди Ивана, орион, — Какого хера? Что случилось-то?

— Ничего особенного, — ответил идущий за ним ученый, придерживающий раненого Стикера. — Ты грохнул всех. Ты говорил вашему доктору, что в тебе паразит?

— Я ничего не скрывал, всё ему рассказал, — тряся головой, пробубнил орион. — Я и противоядие от гнуса вколол.

— Ну, значит старику-эскулапу вашему ставлю «неуд». В таком состоянии тебя нельзя пускать в социум. Ты опасен, как лимонка в руках ребенка. Но я всё равно доволен. В принципе, я так всё и планировал.

От услышанного Иван повернулся и всмотрелся в родственника.

— Да, Вань, мы бы всё равно их грохнули. Одного бы оставили а остальных…сам лично бы хлопнул. Этому нарку, просто повезло, — дернув на себя Стикера, произнес мертвым голосом Виктор.

— Всё, переходим, давай плазон! — отрешенно обратился к нему Орлов и протянул руку.

* * *
— Ну и делаааа, — протянул Лесков, смотря на анализ крови ориона.

Рациональное умозаключение витало где-то далеко от специалиста из отдела иммунохимии и встречи с ним не планировало. Лесков хотел зацепиться своим пытливым умом хоть за что-нибудь. Одно ему стало ясно — Тихонов прав: в Артёма проникла какая-то сущность, которая проявила себя лишь спустя несколько дней.

— На данный момент, — продолжил Лесков, смотря на Матвея Клементьевича и ориона, — иммуноглобулины в твоей крови Фил, превышают норму. Это касается в первую очередь, что странно, антитоксинов. Антитела ведут войну с чем-то сильным. В том, что это подкожный миаз я теперь уверен на все сто. Отбросив всю аномальную специфику, я пытался из данного материала собрать что-то внятное. Полный ноль. Вопрос в том, чья это личинка? В месте проникновения от неё не осталось и следа. Это говорит о том, что она достигла фазы ларвы и в полную силу орудуют у тебя в организме.

— Жрет? — уточнил Клементьевич.

— Кушать всем необходимо, — произнес уныло Лесков. — Держать тебя у нас опасно. Пусть Брогов вызывает вертушку из «Белых катакомб». Мы с нашей «полевой хирургией» помочь тебе не в силах, Фил.

— Тогда мне надо собраться! — заявил парень, направившись к двери.

— Стоп-стоп, Тём, — остановил его старик. — Скажи что надо взять, я пошлю человека. Ради бога побудь здесь, внучок. Черт знает, что эта тварь выкинет. Побудь здесь…

— Я в морозилке у Майора оставил пакет красный…надо забрать. Для Гофринова гостинец.

Глава 9 Пико

Этап снова остался не пройденным. Шестая попытка не принесла удачи. Хотелось сыграть ещё раз, но прилетевшее от Лопе сообщение заставило отбросить прочь эту затею. Машина уже ждала его на соседней улице. Откинув джойстик и выключив консоль с телевизором, кряхтя и сопя от боли, Пико встал с дивана и застегнув олимпийку, сунул по привычке левую культю в карман. Хромая и волоча правую ногу, юноша вышел из комнаты.

Сидящие на кухне пьяные родители даже не взглянули в дверной проем, когда в нем, как старый и разбитый баркас, проплыл их восемнадцатилетний сын.

В душную и влажную ночь Санта-Анны, пацан вышел с вытянутым из дома запахом жареного лука и тушеных помидоров. Он спустился вниз по улице и побрел к закрытой кондитерской лавке, у которой его уже ждал черный седан.

Лопе-Кактус, от постоянного приема метедрина, алкоголя и хардового сканка передвигался тяжело и нервно, он напоминал механическую игрушку времен «сухого закона», на которую у сборщиков Нью-Йорского кооператива инвалидов не нашлось смазки и масла. За этот день Лопе скурил уже больше двадцати «джоинтов» и всё равно чувствовал себя хреново и разбито. Всё из-за его жажды…той жажды, особенности которой может объяснить только маньяк, садист и людоед. После её утоления не просто приходит счастье и радость: глаза, мертвые и блеклые приобретают сытое СИЯНИЕ.

Прохромав по улице к закрытым дверям кондитерской лавки, Пико перевел дыхание и сел в черный седан. Усевшись рядом с озлобленным Кактусом, на лице которого распускалась черная татуировка в виде букв «MS» и числа 13, пацан достал смартфон и уткнулся в экран. Пико пытался отвлечься от всего ужаса, который его окружал, но ничего не получалось. С наркотиками не подружился — забирали силу, алкоголь тоже превращал его в ещё более жалкое и ущербное создание.

Машина петляла по закоулкам Санта-Анны, вырисовывая замысловатые узоры. Могло показаться что водитель плетет из простого маршрута безумную вязь отрываясь от слежки или проверяет нет ли хвоста. Отчасти это так, но Лопе еще преследовал свою цель — он искал жертву. Ничто ему не нравилось, этот ритуал связывал его голод с кондитерской лавкой. Именно в том районе, маньяк хотел поймать девку и порезать её в своей мастерской на куски.

Выехав на центральную трассу он вдавил педаль газа и выехал на дорогу ведущую в промышленную зону. Через десять минут машина выехала к сортировочной фабрике, осветив фарами КПП с воротами. Из будки вышел такой же ублюдок как и Лупо с татуированной рожей. За ним второй, третий. С автоматами, в белых майках. Только самоубийца мог просто так приехать к этому зданию. Все знали, что эта сортировочная фабрика, на самом деле обитель Кармона Сабаса и его звена «MS-13».

Завод сортировки и переработки батареек, из которых получали цинк и марганец, располагался в безлюдной местности, вдали от всех остальных предприятий и складов промзоны. И дорогу и саму сортировочную станцию охраняли отъявленные головорезы. Под вывеской предприятия скрывалось логово жестокого и влиятельного сальвадорского преступного сообщества «Мара Сальватруча». Кармон Сабас в свои 23 года убивая людей и проявляя жестокость ко всему живому стал признанным главарем. На втором этаже завода сортировали не батарейки на никель-кадмиевые и щелочные — там сортировали «мет», «кокс» и всю остальную погань. В двух цехах, под пристальным контролем работали больше двадцати фасовщиц. Из одежды одни трусы. Там же Сабас принимал гостей, спал, ел, устраивал для своих вечеринки. Криминальная суета на втором этаже завода не останавливалась никогда. Если штатный персонал сортировочной станции приходил и уходил по распорядку, основная работа молотила в режиме «нон-стоп». Ни у кого из администрации города к Сабасу вопросов не было: завод обеспечивал население рабочими местами, платил налоги, приносил пользу, поставляя цинк и марганец фермерам. Этого конечно мало, помимо всего Кармон подкормил и полицию с администрацией. Везде у него имелись «друзья», закрывающие глаза на всё что творилось под их носом.

«Мара Сальватруча» — бригада сальвадорских бродячих муравьев. Сказать что в Сальвадоре это преступное сообщество контролировало всё, ровным счетом не сказать ничего. «Бродячие муравьи» как черная плесень проникли в самую сердцевину и сжирали всё изнутри. Своей жестокостью и кровожадностью, численностью и дисциплиной, арсеналом, капиталом, личным языком жестов эта адская кодла достигла в криминальном мире заслуженного авторитета. Её банды, группировки и «клики» сформировались в середине восьмидесятых из числа сальвадорских эмигрантов в Лос-Анджелесе. «MS-13» достигла своего величия именно в США, после чего привезла свою субкультуру, сленг, правила и дисциплину в Сан-Сальвадор и во всю Центральную Америку. Все сладкие криминальные ниши они забрали себе: оружие, наркотики, проституция, работорговля, рэкет. Они просто приходили и брали, оставляя горы трупов и отрубленные конечности. Всю моду на кровожадные, показательные казни ввели именно «муравьи». Словно каток, они сминали всех подряд: «ямайцев», китайцев, «мексов», макаронников и всех остальных. Воевать с этими придурками не хотел никто. Чтобы подняться внутри организации надо убивать и ещё раз убивать. Только убийства, кого угодно, когда угодно, могли дать бонусы и выстроить авторитет. Поклоняясь сатане, «муравьи» обязаны нести в мир боль и страдание. На смерти и костях строится вся идеология «МS-13».

Въехав на территорию завода, Кактус остановился у гаража. Выйдя из машины, пацан достал пачку сигарет и закурив, похромал к служебному входу, в царство мусорных баков, мешков, веников и швабр. Обиженный и злой на весь мир, Пико подошел к открытой двери, проверил мусорные баки, которые ему предстоит наполнять сто литровыми пакетами всю ночь. Вынося со второго этажа весь мусор. Ходить и подбирать бутылки, пустые пачки, бычки и использованные гандоны. Напялив рабочий комбинезон, пацан взял пакеты и пошел мимо замороженного на ночь конвейера сортировочной станции. Дежурный свет освещал узкий коридор вдоль стены. Выйдя к лестнице, инвалид поднялся на второй этаж. Подойдя к бронированной двери, он постучал два раза. Открыв окошку-бойницу, охранник рванул щеколду и впустил уборщика, не забыв отвесить по его тощей заднице пендаля. Еле удержавшись на ногах, пацан завалился к стене. Под гогот «муравья», он поднял свои пакеты и прошел в коридор.

Единственное что ему нравилось в этом месте — это голожопые фасовщицы, шарахающиеся из угла в угол в своих стрингах. Одна такая, прибалдевшая за рабочим столом вышла в коридор покурить. Пико пробежался своим затравленным взглядом по её покрытому потом и белой пудрой кокса красивому телу. Хотелось рассмотреть сиськи, но её открытый, хищный взгляд буквально раздавил психику пацана в доли секунды. Эти голые девки с бронзовым оттенком кожи ему нравились, но в тоже время пацан их боялся, зная что каждая из них, набивая себе цену и ища внимания Сабаса может напеть ему таких песен, после которых этот живодер второй раз прикажет его сбросить с десятого этажа…

С десятого этажа…на бетон…около детской площадки, когда светило сказочное солнце и дул приятный ветерок.

Уйдя от страшных воспоминаний, Пико принялся за работу. Пацан понимал, что через несколько минут, он снова вернется к прошлому…

Первым обходом, Пико заполнил два огромных пакета. Он так же, как этот мусор не интересовал никого. Его не было, он как личность отсутствовал. Призрак, приходящий каждую ночь и убирающий второй этаж. Он стал настолько жалким и уничтоженным, что тратить на него пули или марать его кровью лезвие мачете считалось слабостью и позором.

Этой ночью, Кармон принимал у себя мудаков-мексиканцев из картеля «Лос-Зетас». Ещё одни военизированные придурки, для которых отрубить голову, что пошкрябать затылок. В его VIP-зоне Пико запрещалось появляться. Мусор копился и никого не смущал. Только когда Сабас решал выйти из гостиной в бильярдную или показать фасовку, пацан быстро наводил порядок в пустых помещениях. Бывало, что приходилось выносить трупы. В этом случае на помощь приходил один из охранников. Со своей одной рукой, пацан только мыл полы и вытирал кровь.

Порой кипящий в нем бульон из ярости, обиды и отчаяния подталкивал его к фатальному срыву. Пико желал убить всех на втором этаже. Без жалости и пощады. Начать с комнаты Сабаса и идти дальше, уничтожая всех обидчиков и истязателей. Из комнаты в комнату, оставляя за собой кровь и горы трупов.

«Мара Сальватруча» привлекает в свои ряды подростков очень простым способом, устраивая так называемые «вечеринки прогульщиков». Лозунг всех этих сборищ такой: «Прогуляй школу и приди на тусовку муравьев!» Два года назад Пико прогулял школу и приперся на такую тусовку, устроенную Сабасом. Он прошел посвящение: его били всей толпой. Ничего не сломали, сильно не повредили. Поправив тушку, пацан готовился к настоящей движухе: с пушками, траффиком и патрулированием территории. Через месяц ему дали задание завалить пару людей. С этой задачей он не справился, смог выпустить весь магазин «тека» только в немощного старика. Бабка своей порции не получила. После этого провала, Кармон приказал наказать Пико, скинув его с десятого этажа на бетонную площадку. Его набухали, надели на череп шлем и скинули с балкона. Цель — превратить его в калеку. Рядом дежурила частная карета скорой помощи. Пико оказали всю помощь и спасли жизнь. Пришлось правда ампутировать руку, восстановить ногу. После выписки «муравьи» ему сказали чем он будет заниматься всю оставшуюся жизнь — уборкой на втором этаже.

Следующим вечером, когда он поднялся на противоположную улицу, следуя своим постоянным маршрутом до кондитерской лавки, он не обратил внимания на появившийся напротив мужской силуэт. Незнакомец шёл навстречу. В этот момент пацан смотрел на машину, стоящую в конце улицы и вновь размышлял о своем жалком существовании. Поравнявшись с ним, незнакомец долбанул его крепким плечом. Загремев на тротуар, пацан протяжно завопил от боли. Склонившись над ним, силуэт достал инъектор и вколол ему в шею препарат. Когда Пико поднялся, незнакомец уже исчез. Раздраженная цыплячья шея, начала распускать под кадыком черную паутину, в которую превращались накаченные патогеном вены и сосуды. Почесав место укола, пацан поплелся к седану Кактуса.

По пути Пико размазывал по лицу соленые слёзы отчаяния и слабости. Он пытался взять себя в руки — водила не должен видеть его в таком состоянии. Но с каждым шагом, внутри что-то вновь надрывно тряслось, заставляя парня всхлипывать и закатываться ревом.

В салоне стоял густой, маслянистый дым «сканка». Череп Лопе терялся в клубах и волнах. Его мертвые глаза смотрели на дорогу. Усевшись, Пико достал смартфон.

— Какого черта, так долго? — заорав, водитель отвесил пацану оплеуху.

Сжав кулак, он приготовился всадить его в скулу Пико, но появившийся напротив женский силуэт переключил на себя внимание маньяка. Девушка шла по тротуару и через пару метров должна сравняться с дверью лавки. Лопе вылетел из машины и накинулся на неё. Затолкав испуганную красавицу на заднее сидение, сел за руль и рванул к заводу.

Девушка лишь всхлипывала, смотрела на Пико и своего похитителя. Повернувшись к ней, пацан зыркнул в её лицо. Ничего он не увидел, кроме какой-то странной маски. Или эта дура настолько отмороженная, или не знает что её ждет. Хотя, многие девчонки хотели влиться в ряды «муравьев» и их принимали. Но принимали их иначе. Инициация посвящения для девчонки заключалась в удовлетворении 15 муравьев. Многие потом даже забивали себе лицо наколками и радовались жизни. Пико отметил, что вполне может быть, что эта красавица специально появилась в этот час в этом месте у машины Кактуса.

Культя начала неметь, парень её не чувствовал. Закатав рукав, он посмотрел на предплечье по которому расползался страшный узор. Как будто по венам ползли красные и бордовые черви. Предплечье отяжелело, юноша чувствовал в нём силу. Казалось вместо обрубленной руки кувалда под пятьдесят килограмм. Что с ним начало происходить парень понять не мог. Шея его уже не тревожила. Что-то происходило с искалеченной рукой.

Всю дорогу, смотря на жертву Лупо напевал какую-то идиотскую песенку из своего гнусного детства и читал реп. Маньяк витал в облаках от счастья. Девушка смирившись с участью, опустила свои глазки и шмыгала носиком. Кактус балдел от предстоящей потехи с этой красоткой.

Въехав на территорию «муравьев», Лопе высадил Пико и заехал в гараж. Закрыв ворота, маньяк вытащил за волосы девушку. Сорвав с неё ветровку, Кактус пихнул беспомощную жертву к стене. Красавица продолжала всхлипывать и присев на корточки пыталась закрыться руками от изувера. Лопе жадно раздувал свои ноздри. Волна экстаза уже подкатывала. Сальвадорец почувствовал эрекцию. Тем временем девчонка закрыла нежный кулачок кастетом. Маньяк, спустив штаны, приближался. Далее все произошла как в кошмарном сне Лопе. Девчонка уже не плакала. Подлетев к нему, она провела отработанную комбинацию: хук ведущей рукой, свинг через плечо и фронт-кик в пузо. От первого знакомства с её кастетом, маньяк понял что хрящ носа слез с места и ушел под орбитальную кость. Второй удар окончательно вырубил его, ну а третий ногой просто убрал с дороги его бессознательное тело, напоминающее мешок с дерьмом. Завалившись к колесу своего седана, маньяк что-то прохрипел, пытался поднять руку. Красавица уже сняла кастет и взяв молоток подошла к садисту. Лопе уже принял несколько хороших ударов и почувствовал вспышки и острые боли от разломанного носа, превратившегося в порванный хряк, но этот, последний удар отправил его безвозвратно в так любимый им ад.

— Да, — протянула довольно красавица, смотря на окровавленный молоток, — я не злая, я просто люблю корейские кинохи!

Набрав чей-то номер, она спокойно произнесла, нахмурив брови от вида отломанного ногтя:

— Черт…Да. Он уже ушел. Через десять минут открою ворота. Там два дебила. Я с ними разберусь. Я всё поняла, ни единого выстрела.

Как быть с теми двумя на воротах она долго не гадала. Сначала хотела раздеться полностью, но потом передумал, оставшись в бюстгальтере и стрингах. В правый кроссовок спрятала «бабочку».

Когда в таком виде, она подбежала к воротам у которых балдели два охранника своей цели красавица добилась. Офигев от её тела, бандиты забыли про всё на свете. Эффект неожиданности сработал. Заманив их в помещение КПП, она вытащила нож и не дав ни одному надежды на спасение, зарезала их как свиней. Открыв ворота, она впустила внедорожник и юркнула обратно в гараж к своей одежде.

В это же время, Пико шел по первому этажу к лестнице, левая рука превратилась в тяжелую крепкую, костяную кувалду. Откуда-то пришла мощь и сила. Прокачка началась после той инъекции. С каждой минутой пацан чувствовал физический рост: взбухали, закручиваясь в узлы мышцы, собранные суставы превратились в хорошо смазанные шестеренки, кости отяжелели, грудная клетка превратилась в бочку, способную хватать литры воздуха, мотор молотил как трехлитровый двигатель «ягуара». Пико казалось, что на него одели экзоскелет с кувалдой.

На лестнице громыхнула дверь, послышались крики. Вооруженные «муравьи» орали о каком-то штурме. Подняли тревогу. Вопили во все прокуренные глотки. Увидев поднимающегося, разросшегося до среднего сумоиста Пико, они открыли из трёх стволов огонь. Пули входили в тело мутанта как в тесто. Пацан принялся орудовать своей костяной кувалдой и рвать правой рукой бандитов как пряничных человечков. Разорвав пятерых на лестнице он встретил следующую кодлу из трёх охранников. От ран, регенерация начала деление клеток, создавая на теле уродливые новообразования, при этом добавляя Пико силу и мощь. Головы «муравьев» он разламывал правой лапой увеличившейся до формата А-3. Бронированную дверь, он вырвал вместе с коробкой. Выбежавший охранник получил удар, после которого превратился в мокрую ветошь. Хлопнула граната, оторвав от голени кусман. Не прошло и минуты, как голень стала ещё больше и крепче. Пико разошелся, устроив всем кровавую баню. Под его молотилки попадали все. Коридор заполнился порванными трупами, везде кровь и внутренности. Сабас стрелял из магнума, целился ему в голову. Мутант одним пинком, разорвал ему все внутренности. Пространства уже не хватало. Пико ходил по второму этажу и добивал всех подающих признаки жизни. Его голова касалась потолка, здоровенные пятки месили кровь и ливер. Он поднимал с пола трупы и раскидывал их в стороны. Сначала Пико понял что он превратился в Кинг-Кинга, но потом он допер, что мутировал в гребаного Халка. Войдя в фасовочный цех и шагая по намокшему от крови порошку и распинывая тела и оторванные конечности, он вдруг услышал грохот.

Рядом с ногой приземлилась граната. Громыхнул взрыв, голень оторвало от бедра. Мутант рухнул на свою кувалду. Второй залп, третий, четвертый, пятый, шестой. Череда последующих разрывов отрывала каждый раз от Пико по весомому шмату, окрашивая всё густой кровью. Когда дым рассеялся, Пико понял, что лежит на полу рядом с кувалдой и смотрит в потолок. Оторванная голова лежала у стены рядом с конечностью. Регенерация протекала уже медленно. Мутант не мог склеить воедино свои куски. Части его тела, скользя по полу натыкались на чужеродные геномы, белки и токсины. Разорванные трупы не давали Пико собраться и восстановиться. Два раза куски склеивались, образовывая гору и снова рассыпались. Сознание ещё теплилось в голове, но вскоре Пико понял, что жизнь его покидает. Навалились ужасная усталость и слабость. Веки склеивались, смертельный сон захватил измученного пацана и вырвал из этого мира.

— Охереть! — смотря на весь этот ужас, протянула Эмелина.

Не выпуская из рук револьверный гранатомет с пустым барабаном, она услышала голос командира октопусов.

— Если бы рядом не было чужого биоматериала, он бы вновь восстановился, — произнес Мора. — Обрел бы ещё лучшую форму и стал намного мощнее.

— Охереть, — протянула вновь красавица. — Я так…

Договорить ей не дал глубокий разрез на горле. Красавица пыталась сжать ужасную рану, прижать, соединить ладошками. Рухнув на колени, она смотрела умоляющими красивыми глазами на Хосе не понимая почему он с ней так поступил.

— Не надо на меня так смотреть, — произнес Мора не смотря уже на неё. — Ты пушечное мясо. Ты увидела много лишнего. Мы идем к успеху и свидетели нам не нужны…

Глава 10 Сорванный ноготь

Продрав пьяные глаза и пнув с дивана пустую бутылку и резиновую вагину, Лихой всмотрелся в стоящего в дверях посыльного «тигров». На пацане вонючий, засаленный пуховик. «Li Zhan Kong» вышито вместо «The North Face».

— На хер пошёл, демон! — проорал посыльному татарин.

— Холосо! Вставайа, да, — улыбался юнец. — Квай, здетта! Тонг, она тама!

— Съе…сь! Чучело! — проорал Лихой охрипшим голосом, подскочив с дивана.

Ноги не держали, завалившись у кровати, татарин нащупал бутылку и запустил её в китайца. Ловко увернувшись, пацан закатился гоготом.

— Я зду, тама! — достав сигареты, азиат вышел на улицу.

Лихой встал на ноги и ухватился за раскалывающуюся башку. За прошлый вечер он выжрал две бутылки китайской настойки: одну со змеёй, вторую с имбирем. Параша редкая. После второй он понял, что не вставляет. Поперся к соседу с которым ещё раскурился и догнался двумя литрами теплого «харбина». Выстегнуло сразу. Как дошел до своей хибары с разложенным диваном, он не помнил, и откуда взялась эта «резиновая потеха», на которой он сейчас стоял, он тоже понятия не имел. Татарин всё равно чувствовал себя мужиком и ему хотелось верить, что после «змеи и имбиря» — штакет и пивас, не в счет, — он бессмертен и богат. Иногда своим фантазиям он давал прорасти и в таком виде. С ворохом нерешенных проблем, кучей долгов и распухшим черепом, он натянул свой любимый «адик», вогнал копыта в «Saucony» и вышел на улицу.

Жадно вдохнув порцию озона, татарин огляделся по сторонам. Сырость, слякоть и грязь. Хунхузы выносили из своих хибар в тазиках воду, орали, курили, пинали друг друга, вычерпывали дождевую воды из наполненных бочек. Дээспэшные стены некоторых жилищ пропитались водой. Огромные темные пятна и потеки вскоре взбухнут, а когда эти грыжи высохнут, начнут рассыпаться.

— Идёма, туда, — махал рукой занудный посыльный, показывая в сторону «Глухой жабы».

Закурив, татарин, сжал кулаки и дернул руками. Почувствовав в мышцах тонус, он уверенно пошёл за китайцем.

Который час, что ему скажет Квай-Лай да и вообще, что будет дальше его не интересовало. Одно беспокоило татарина: главное не скурвиться, не струхнуть, не потерять себя и выжить.

Делая злые затяжки, Лихой мужался и бодрился. Он пытался откинуть все тревожные мысли и не думать о том почему этот азиат решил перетереть в доме семьи Тонг? Почему именно у них?

Сплюнув горечь от дешевого китайского табака, татарин всмотрелся в спину бодро шагающего юнца. В голову снова влез червь подозрения. Гайфулин делал выводы, понимая что на эту логическую задачу, есть только два ответа. Первый: Квай-Лай хочет потрещать о чем-то серьезном, воспользовавшись уединенным местом в «Глухой жабе» — это нормально и так делают многие, зная что в этой харчевне нет «наушников» и можно поливать дерьмом хоть самого Старого корня. Второй: Тонг обратился к «тиграм» с просьбой поторопить Лихого с выплатой долгов. От второго варианта Гайфулин почувствовал как свело челюсть. К какому больше склоняться, татарин не знал, но надеялся на первый.

— Сука! — взревел от своих выводов татарин, махнув рукой. — Гандоны! Полупокеры, бля. Жукоеды желтоперые!

Остановившийся в трех метрах юнец, озадаченно посмотрел на него. Поняв что, Лихой гонит «сам на сам», он снова растянул улыбку и продолжил шагать к харчевне.

«Глухую жабу» Лихой пытался обходить стороной. И показываться на глаза её владельцам у него тоже, желания не возникало. Долг, этот чертов долг он бы выплатил еще давно если бы не Наглый…Самый преданный пацан, которому он доверял больше чем кому-либо его кинул, вычистив все схроны. Гайфулин снова начал бередить нутро прошлым…

В памяти вспыхнула та перестрелка. Лихой вспомнил как истекал кровью и уже отходил в мир иной. Наглый вырвал его из лап костлявой. Вынес из замеса. Вколол какую-то дрянь и дотащил до «Глухой жабы». Тонг пришел на помощь без каких-либо вопросов. Лихого поднимали его личные лекари в подвале харчевни. Очнулся Гайфулин через неделю в какой-то каморке с замазанными глиной стенами. Он лежал на матрасе. На невысоком столике стояли обосранные мухами трехлитровые стеклянные банки, с желто-зеленой жижей: в одних мариновались кисти мутантов вместе с пауками, в других крысы и женьшень, в третьих черные скорпионы и ягоды, в других рос «чайный гриб». Из склянок тянулись трубки, воткнутые длинными иглами в его тело. Сорвав тогда одну капельницу, он увидел как из ранки сочится гнойного цвета мутная жижа. Из кассетного магнитофона доносилось мычание китайской певицы. Первое впечатление от своей палаты его не порадовало. Жив да ладно. На второй день пришел Наглый и начал, как оказалось врать, что Тонг требует быстрее оплатить лечение. Доверяя ему, Лихой без промедления рассказал где «мать тайга» пригрела его схроны с золотом и камнями. Этого груза, хватило бы не только на лечение, но и на отстройку ещё нескольких «глухих жаб». Наглый вырыл всё и нарулил. Тонг не торопил Гайфулина с оплатой, но когда понял, что у татарина положение ущербное, предложил ему поработать на «тигров». С паршивой овцы, хоть шерсти клок — так понял Лихой. Тонг же продолжал сохранять олимпийское спокойствие и ни разу не напоминал ему о долге.

Подойдя к харчевне, татарин увидел у входа Квай-Лая, сидящего на скамейке в компании трех хунхузов. Посыльный исчез, как фантом. Закурив, Лихой приблизился к компании. Их косые взгляды, заставили татарина сжать кулаки. Задубевшие от злости и жестокости азиатские морды, всматривались в каждое его движение. Лихого начало трясти. Злость накрывала. Равнодушно и холодно, он обратился к Квай-Лаю.

— Чё звал?

— Здолово! — смотря в его глаза, улыбнулся толстяк. — Лазговола естьаа. Ты кусай хосес? Не? Пойдемаа.

Встав со скамьи, пузатый китаец, вытащил из задницы зажеванную складку хэбэшных штанов и подошел к резной двери харчевни.

— Ты моя болсая длугга, мне казали, — войдя внутрь произнес китаец, — сто надо тебе говолитьа.

Лихой напрягся, смотря в фойе. Тонг сидел за столиком, спиной к двери. С правой стороны стоял охранник с ружьем от «номинко». Татарин знал, что помимо этого амбала рядом есть ещё несколько бодигардов.

Квай-Лай тянул его в левую сторону. Пройдя узкий коридор, они поднялись на второй этаж и вошли в комнату. В центре стоял невысокий столик, заставленный едой. По всему полу раскиданы подушки и коврики. Усевшись на подушки, китаец положил руки на колени и улыбаясь посмотрел на татарина. Устроившись напротив него, Гайфулин достал свои сигареты. Он заметил на столе пепельницу и запечатанную пачку «мальборо». Татарин растянул довольную улыбку. Азиат отреагировал эмоционально, хлопнув себя по коленям.

— Наманя, да, длуга?

— Наманя-наманя! — ответил татарин, срывая с пачки целлофан. — Чё звал-то? Давай, раскидывай всё по сути!

— Кусай, мняма, — набивая рот пищей приглашал к трапезе азиат. — Нама надо сделать. Завтла будета холосый, вазный деньа. Для твоя, для…холосо будета надо делай.

— Ну? Дальше, дальше что? Давай не тяни, бля!

— Вцела Ли казала, что ты сделала осеньна всё холосо. Тебя хоцсета видеть сама Сталика! Всё насьнется ровно в два цяса дня. Где-то в пятьдесят минут киньа в Сталика палецца! Пятьдесята, или пятьдесятапять. Солви ноготь и кинь в неё палеца. Киньа!

— Ты гонишь, Квай? Какой палец? — рявкнул татарин.

— Твоя на плавой луке нета пальца ведь.

— Ну и чё, бля? Ну нету у меня безымянного. Давай не тяни уже! Тебе чё надо?

Выудив из куртки коробку, азиат положил её на стол и снял крышку. Достав муляж безымянного пальца, он протянул его Гайфулину.

— Вот эта пальца, наденья, солви ноготь и киньяа в Сталика.

Лихой повертел резиновый палец в руке. Ничего особенного. Да похож, да и кожу напоминает и по пигменту подходит. Протянув изделие Кваю, он спросил:

— И чё будет? Когда я сорву с него ноготь и кину эту парашу в деда? Пиз. нёт?

— На пола падай и усёа. Мне не давай, себе забели. Наденьа завтла в цяс пят…

— Я понял! — перебил его татарин. — В час пятьдесят, край пятьдесят пять сорвать ноготь и кинуть палец в деда.

— Твоя холосо всё поняла, поняла. Завтла будет холосо!

— Шансяо? Он кто? — спросил татарин убирая палец в мастерку.

— Шансяо! — пережевывая свинину с помидорами, ответил азиат. — Это не имя, звание. Полковника, шансяо — полковника НОАК. Полковника она!

Лихой вдруг помрачнел. Докурив сигарету, он встал и молча вышел из комнаты. Мутная пелена застилала глаза. Выйдя из харчевни, он поплелся да своей каморки. В голове бесновался хаос.

На полпути, он свернул к Ля Няму: остаток дня, он решил уничтожить китайской бормотухой и масляными «макухами». К девяти вечера, уделавшись в кал, татарин добрел на автопилоте до своей хибары и завалился на диван.

Проснувшись в семь утра, Лихой осушил полулитровую бутылку воды и закурив, вышел на улицу. Взбодрившись, он понял, что к приходу посыльного от Ли Ха Шуня надо подготовиться основательно. Первым делом надеть полевую экипировку и берцы…

В половину второго пришел посыльный. Постучав в дверь, юнец услышал матерный рык татарина и улыбнувшись принялся смолить любимые сигареты.

Перед выходом, Гайфулин сорвал с основания резинового пальца пленку и приклеил его в пробел между средним и мизинцем. С виду всё отлично. Муляж держался на сухой коже крепко. Посмотрев на ноготь, Лихой резко метнулся к двери и вышел на улицу. Часы показывали без двадцати два. Совсем скоро, он придет или к голгофе, или к свободе, но Великого Старика ему увидеть удастся. Ни о чем больше не думая, он шел за посыльным и контролировал время.

У «Фермы» их встретил Ли Ха Шунь с охранником. Страж, проверил карманы Лихого, пробил и прощупал всю одежду. После проверки главарь хунхузов довольно улыбнулся и сделал жест, обозначающий следовать за ним. Войдя в здание, Ли шел впереди, не отвлекаясь на крики и вопли, мычания и протяжный рев, доносящиеся из помещений, привязанных к длинному коридору. Охранник следовал за ним. На спине у бодигарда татарин заметил «тип-95». Следуя за фигурой Шуня, татарин смотрел то влево, то в право. Эта ферма, напоминая ему скотобойню: кафель на стенах и полу залитый кровью, в цехах орудовали мясники срезая с гниющих зомбаков отъевшихся пиявок. Дойдя до бронированной двери в конце коридора, Ли набрал на панели код. Лихой всмотрелся в дверной проем с открытой дверью. На сером, кафельном полу, двое китайцев в защитных комбинезонах ловко срезали с «объедка» пиявку. Одну азиаты уже отделили от зомбака и оставили эту раздутую до размеров бочки тушу у противоположной стены. Тем временем Ли открыл дверь и вошел внутрь. Татарин сделал шаг и почувствовал сырость земли и зловоние: процессы окисления вошли в окончательную фазу. Бодро лидер хунхузов спускался по металлической лестнице. Слабое освещение лишь для того, чтобы не свернуть себе шею, запнувшись на металлических ступенях. Охранник не отставал, следуя за гостем Старика. Время приближалось к пятидесяти минутам второго. Лихой приготовился.

Спустившись в тесный тамбур, Шунь снова подошел к панели и набрал код. Створки ушли в стороны. Из помещения потянуло отсырелым черноземом и гнилью. На часах пятьдесят три минуты второго, татарин не мог расслабиться. Охранник заметил его состояние и внимательно всматривался в каждое движение татарина, взяв в руки автомат.

Войдя в берлогу Старика, Лихой осмотрелся. Подвал оборудован под кухню и лабораторию: везде стояли какие-то банки, колбы, пакеты, странные инструменты. Татарин увидел холодильник, громоздкий железный шкаф и электроплиту. По площади эта кухня подходила к сорока квадратам. Довольно просторное и чистое место Лихой увидел в пяти метрах от серьезной двери, прямо вокруг резного трона на котором сидел сутулый старикашка. Из черной ткани, свисающей на пол, виднелась маленькая, иссохшая головка с седыми жидкими волосами, усами и бородкой. Подойдя ближе, Лихой разглядел под стулом глубокий широкий таз с землей, в которой тонули, выползшие из-под халата Старика бледные корни. Ступней Лихой не увидел. Резко, с грохотом вдруг захлопнулись панели двери. Татарин от страха дернулся. Ему вдруг почудилось, что он находится в адской бездне с древней землей.

Послышался старческий презрительный смешок. Старый-корень, закатился как трехлетний карапуз. Успокоившись, колдун всмотрелся в гостя. Слова патриарха всплыли в голове Лихого:

— Хочу тебя отблагодарить! Ты доставил груз…

В этот самый момент где-то наверху громыхнуло, потом ещё и ещё. Всем стало ясно что молотит какое-то тяжелое орудие.

Ли Ха Шунь взглянув на потолок, на удивленного колдуна, на татарина. Гайфулин вырвал из ладони муляж пальца и сорвав с него ноготь метнул резиновый перст в охеревшего деда. Упав на пол, татарин прикрыл голову руками.

Слишком поздно Ли Ха Шунь потянулся за своим пистолетом Стечкина. Всё произошло в адское мгновение…Всё железо которое стояло, в этой каморке вдруг сорвалось со своих мест и с чудовищной силой магнитного поля, метнулось в сторону колдуна. АПС вырвало из рук. В придачу к этому Ли получил по черепу углом пролетевшего сейфа. Шунь рухнул рядом с предателем. Раздался грохот, татарину показалось что в двух метрах от него долбанулись в «лобовом» грузовики.

Бордовая лужа из раны Ли тянулась к локтям татарина. Встать Лихой не мог. Ужас стальными клешнями сжал его сердце, ноги набили ватой. Когда кровь из проломленной головы Ли Ха Шуня приблизилась к губам, он оторвался от пола и встал на колени. Мертвенно-бледный свет освещал полный разгром берлоги Старика. Теперь перед глазами Лихого стоял захламленный барахлом подпол.

Слева, истекая кровью что-то хрипел, булькающими возгласами Ли. Напротив возвышалась гора из железа, разломанного резного стула и кусков старого тела. Черная ткань халата колдуна, превратилась в лохмотья: прилетевшие ножи и топоры, мечи и серпы свое дело сделали.

Что за магнитного монстра, китайцы заточили под резину и каким макаром сработала эта «граната», Гайфулина не интересовало. Сейчас татарин знал одно, ему как-никогда фартит. Всё идет как надо. Подойдя ближе к железному холму, он увидел АПС Ли Ха Шуня. Взяв в руку пистолет-пулемет, татарин быстро осмотрел оружие, передернул затвор. Бахнул в потолок. Всё работало исправно. Раздались шорохи и шевеления под лоскутом черной ткани. Гайфулин направил в завал ствол. Материя сползла вниз, татарин увидел ожившие останки патриарха.

Разломанная голова Старика пыталась соединиться с помощью выползших из неё тонких, бледных корней, напоминающих червей. Крови татарин не видел. А судя по тому что с телом колдуна сделали сковородки, ножи и сейф с плитой, ею должно быть раскрашено всё… Из разорванного тела патриарха, напоминающего крупные куски вареной свеклы, выходило испарение. Гайфулин смотрел на извивающийся воздух над трупом деда. Как понял Лихой, протез, который он кинул в колдуна, затерялся где-то в складках его халата после чего активировал мощное магнитное поле, сорвавший аномальной силой притяжения всё железо, находящееся в этой подземной берлоге. Тело Старика стало расчетным местом всего металлического хлама, сорванного в доли секунды. От головы осталась правая часть с живым глазом, смотрящим на татарина. Ни внутренностей, ни бледно-желтых осколков костей и ни единой капли крови. В общем, от колдуна остались свекольного цвета рваные куски, разбросанные по горе железа и складкам черной ткани.

Выползшие из половины головы деда отростки превратились в подобие ног паукообразного. С каждой стороны выросли по четыре конечности. Не прошло и секунды, как они унесли обломок головы китайского колдуна в сторону двери. Набрав на панели комбинацию, голова-паук открыла створки и юркнула в коридор.

В этот момент в проеме появились две фигура бойцов НОАК. Татарин метнулся с линии огня. Первый армеец вбил железные клинья под нижние торцы открывшихся створок, не давая им закрыться, второй установил заряд на внешнюю панель управления. Первый метнулся вслед за головой колдуна. Второй вбежал внутрь жилища Старика. Раздался хлопок, створки основательно ушли в свои ямы, открыв вход. Подойдя к раненому и истекающему кровью Ли Ха Шуню, ноаковец направил в него автомат, но тут же получив в череп порцию пуль из АПС, рухнул на пол.

Татарин поменял оружие, забрав у армейца автомат. К входу уже спускались несколько бойцов. Лихой кинулся им на встречу. На верху уже громыхали автоматы. Сорвав с разгрузки две «лимонки», татарин запустил их за дверь. Крадущиеся по лестнице к тамбуру с дверью на гранаты среагировать не успели. Как только хлопнули взрывы, татарин вылетел в тамбур и добил на лестнице раненного, второго прошил у подъема на верх. Поменял на автомате магазин.

В коридоре, бравый стрелок долбил из своего оружия в дверной проем той комнаты, в которой Гайфулин видел пару объедков с отожравшимися на них до размеров бочки, жирными пиявками. Нашинковав левую часть морды солдата свинцом, татарин осмотрел пустой коридор и подошел к проему, начав снимать с армейца рюкзак и всё вооружение.

На улице тем временем всё взрывалось, грохотало и лопалось Явно, как понял татарин работала или пушка, или «кулак». Долбили гранатометчики. Пуль никто не жалел.

Уже было кинувшись обратно в подвал, Лихой всмотрелся в комнату, в которою стрелял армеец.

Половина головы колдуна, превратившаяся несколько минут назад в паука, теперь валялась у противоположной стены, разрушенная ещё на несколько частей. Ноаковец долбил по ней прицельно. Из груды ярко-свекольных кусков, покрытых старческой кожей, вдруг выполз глаз из которого вновь выросли тонкие отростки. Придавленный остальными частями, орган не мог выбраться из под груза. Татарин видел, как воспаленный глаз всмотрелся в него. Лихой каким-то внутренним маяком уловил посыл от этого гневного зрачка всё ещё не погибшего колдуна. Гайфулин понял, что этому оку «большого брата» лучше помочь. Смахнув куски, татарин взял упругое глазное яблоко, отросток которого указывал на лежащие по правую сторону две огромные туши пиявок, срезанных с зомбаков. Подойдя ближе к наполненной бордовой кровью кровососущей тваре, татарин положил рядом с нею глаз Старика. Тут же полые ростки-трубки впились в тело пиявки и начали перекачивать кровь в глаз колдуна. Татарин видел как с каждой новой каплей, глаз становиться всё больше и больше. Через несколько минут око наполнилось кровью и раздулось до чудовищных размеров. Ещё немного и он упрется в потолок.

Покончив с рассматриванием регенерации колдуна, Гайфулин вышел в коридор. Прогремел взрыв, татарина откинуло к лестнице, по коридору раскидало кирпичи, заклубились взвеси пыли. Танк вынес одну из стен, в дальнем конце у выхода. Тотальная зачистка лагеря хунхузов шла полным ходом. Лихой всё ещё не понимал, что может противопоставить тяжелой артиллерии и армии Старик, если первым этапом подготовки к штурму, стояло его уничтожение. Ли Ха Шунь — это просто секретарь, правая рука, засланец и исполнитель под которым «тигры» и добытчики.

Не бывать в квадрате «Куалуну», а так всё хорошо начиналось: шаг за шагом, этаж за этажом и эти фавелы, сараи, каморки и все уродские нагромождения могли обрасти не только вторыми этажами.

Ну, «кому война, а кому мать родна», ухмыльнувшись татарин рванул в разрушенное жилище Старика. Лихой надеялся найти что-нибудь весомое перед своим побегом. Его просто тянуло вниз, всеми фибрами, татарин чувствовал, что можно разжиться. Спустившись вниз, он вскоре расковырял два пакета с золотом, весом под десять килограмм. Небольшой коробку с камнями и вырезанную из кости шкатулку, размером с пачку сигарет. Утрамбовав все добро в рюкзак ноаковца, Лихой ещё раз взглянул на труп Ли Ха Шуня и пустился наутек. Теперь требовалось спасти свою задницу и выйти из этого замеса.

Поднявшись в коридор, он обомлел видя как по нему в сторону пролома в стене ползет сине-фиолетовая масса, похожая на пудинг, оставляя за собой скользкий след, выходящий из комнаты с разросшимся глазом. Это пудингоподобное существо стало последним витком регенерации колдуна. Из массы выходили черные стебли с налитыми до малинового цвета бутонами литра на два. В неуловимый момент, у самого выхода эта масса, начала взбухать ещё больше, превращаясь в пену, с лопающимися пузырями, бутоны разрушались, выползли тентакли. Увидев вырывающийся из массы желтый дым, стремительно уходящий на улицу, татарин надел противогаз и приготовился к самому быстрому бегу в своей жизни. Прося легкие не подвести, он прокрадывался к выходу, осторожно следуя за массой.

Выползшая из «Фермы» субстанция, начала уничтожать ноаковцев и снующих с носилками медиков. Желтый дым, смешавшись с зелеными испарениями вылетающими из треснутых пор поверхности кучи, взбухающей и лопающейся, выключали армейцев, падающих один за одним. Успевших надеть противогазы и открывших огонь по массе, скручивали и ломали тентакли. Существо уничтожало всех штурмовиков, обходя стороной хунхузов. Вскоре рухнул дрон. Танк дал последний залп. Снаряд угодил в забор пробив дыру. БТР рванулось на смесь, затрещал пулемет, но проворный дым, успокоил всех танкистов и водителей-механиков. Метр за метром, пудинг уничтожал всех врагов хунхузов.

Уходя от клубов дыма и щупальцев, татарин рванул уходя к дыре в заборе. Везде валялись трупы солдат, пораженные ядовитым дымом. Огибая завалы, разрушенных хибар и каморок хунхузов, татарин приблизился к отверстию и пустился в хвойный лес. Его путь лежал на юго-восток. Отбежав метров на двести, Гайфулин перешел на шаг, восстанавливая дыхалку.

Смолистый, таёжный воздух вселял надежду. Сырая низина с густой осокой и топкими прогалинами под гнилыми пнями охладила раскаленную голову. Пряная испарина в дымчатой глубине оврага вскоре осталась позади. По косогору с огненными ягодами он поднялся на извилистый хребет с кедровым стлаником. Пахло медом и пихтой.

Лихой решил отдохнуть, взяв в этом марафоне паузу. Уходя от раскаленного воздуха Гайфулин сел в тень щетинившихся сосен. Сняв рюкзак, он решил проверить его содержимое.

Пакеты с золотом и камнями, он отложил в сторону, поставил рядом красивую шкатулку. В недрах рюкзака помимо штатного барахла он нарыл смартфон солдата. Хуавей, оказался незапороленным, татарин решил посмотреть видео, вес которого привлек внимание. Ноаковец, плюнув на запреты и устав снимал переход батальона через портал. Армейцы радовались и храбрились. В их молодых лицах мелькал задор и уверенность. Рядом с «змейкой», каждый боец которой держался за спину впередистоящего ходил знакомый татарину шансяо. В эти моменты оператор убирал камеру за бедро. На фоне тарахтел движок ZFT-99.

Дальше смотреть Гайфулину стало не интересно. Развязка для всех этих юных придурков стала гибельной. Это как начать смотреть фильм, премьеры которого ты ждал год и услышать от какого-то фикуса спойлер кульминации и развязки. Начиналось у ноаковцев в 13–55, всё отлично и продолжалось замечательно, до того момента, когда из «Фермы» не показалась эта прожорливая масса, распыляющая ядовитый дым. Гайфулин не мог вспомнить на какой минуте он сорвал с протеза ноготь и запустил это «диамантовую гранату» в Старика. В то время, которое обозначил Квай-Лай, он вложился и задание выполнил. Значит, армейцы ему должны. Гайфулин усмехнулся от своих мыслей, откинув смартфон армейца, взял в руки шкатулку. Открыв крышку он увидел небольшой пузырек с зеленой жидкостью. Утопив обратно в бархат бутылек, закрыл крышку и внимательно всмотрелся в вырезанную с миниатюрной точностью композицию: в центре фигура человека и связанные с ней волнами и стрелками иероглифы, листья, цветы и ветки. Лихой ничего не мог понять из этой флористической абракадабры, но что-то вдруг подсказало ему, что эту шкатулку далеко убирать не надо…

Глава 11 Седьмой

Войдя в операционную, Мизеров посмотрел на измученного работой Гофринова и стоящего рядом с ним молодого хирурга Александра Родионова. Взглянув в монитор, руководитель «Белых катакомб» подошел к столу и всмотрелся в изрезанное тело Артёма.

— Всё напрасно, не спасете! — сквозь маску, произнес Мизеров и направился обратно к выходу.

Медсестра вытерла выступивший пот на лице Гофринова. Положив скальпель, ученый всмотрелся в серое лицо ориона, он понимал, что Мизеров прав — Артёму уже не помочь. Взглянув с надеждой на Родионова, ему стало ясно что и он такого же мнения. Ученому захотелось закурить.

Четвертый час они пытались вытащить из Артёма паразита. Испробовав все антипаразитарные препараты, все методы и подходы, Гофринов пришел в тупик. Ничего не помогало. Не помогло бы и раньше, когда тварь только попала в организм Артема. Руки опускать ученый не хотел и не мог, но выхода он не видел. Родионов предлагал загнать паразита в какую-нибудь конечность и не дав тваре обратного хода ампутировать её. Идея радикальная, но рабочая и Гофрионов уже к ней склонялся если бы не скорость, с которой передвигался паразит внутри ориона. Как бешеная молекула, эта мразь меняла локации мгновенно. И не поймать, и не загнать и не вырезать. Загадив весь организм ориона своими токсинами, паразит основательно подготовил для себя среду обитания. И что это за существо, ученый не знал. Мизеров дал указания вытащить паразита в любом случае до вечера. Если ничего не получится, Гофринов обязан руководствоваться «огненным протоколом». По которому требовалось избавиться от вида путем кремации.

«Паразита надо вытащить…», — давая себе мысленно установку не унимался Гофринов.

Но как это сделать, он не знал. Родионов мотал головой и разводил руками ещё больше вводя Гофринова в депрессию. Опускать руки ученый не хотел. Он не мог понять в нем ещё живет надежда на спасение ориона, или умирая, она просто подает признаки жизни. Хотелось бороться и не сдаваться, но паразит оказался сильнее и проворнее.

Родионов посмотрел Гофринову в глаза. Поражение в этой схватке с паразитом так или иначе но принимать надо. Всё, конец истории. У Гофринова накатились слезы. Он столько времени потратил на то, чтобы поднять этого парня на ноги. Он верил в его силы и знал что Артём обязательно возродится. И сейчас, ученый не мог поверить в то, что какая-то тварь забирает этого парня, выжирает его изнутри и заставляет руководствоваться «огненным протоколом»…

— Его надо сжечь, — резко заявил Родионов, смотря на Артёма. — Без вариантов. Мы проиграли, сто-ноль: в пользу паразита.

В этот момент, их привлекла голова парня, дернувшаяся назад. Все подошли ближе к Артему, вглядываясь в его волевое лицо. Башка сталкера снова дернулась. Кислородная маска держалась. Монитор показал незначительный скачок. Вздулась невысокой шишкой правая часть шеи. Наблюдатели смотрели за странным движением паразита под кожей ориона. Медленно шишка поползла вниз к ключице. Гофринов потянулся за скальпелем. Опешившая ассистентка подала инструмент. Не зная к чему готовиться, ученый смотрел на скользящего под дермой Артёма паразита. Тварь вела себя странно: пропала куда-то её ядерная активность и сверхскорость. Дойдя до разреза на груди, обрамленного кровавыми тампонами, паразит резко вылетел из тела Артёма, зависнув на уровне глаз ученых.

Никаких характерных признаков и особенностей. Эта тварь напоминала клок смоченных в крови волос, длинной в семь сантиметров. Тварь извивалась в воздухе, пытаясь обратно ворваться в тело ориона.

— Что-то похожее я каждый месяц выковыриваю из сливной горловины ванны. То ли мои, то ли жены, — произнес загробным голосом Родионов.

— У неё стрижка короткая разве? — обернувшись назад и уставившись в пол, спросил у него Гофринов.

— Да, под «боб», — ответил Родионов, повторяя за Гофриновым движение головой.

Послышался хруст и шелест целлофана. Пушистый ел свой любимый арахис и без всяких проблем контролировал паразита, парящего над лицом Артёма.

— А я тут, голову ломаю, — смотря на зверька-телекинетика, усмехнулся Гофринов.

— Лично я рад! — поймав литровой банкой паразита, произнёс довольно Родионов закручивая плотно крышку.

Паразит начал биться о стенки, оставляя на них кровавые пятна, потеки и разводы.

— Пару швов и уходим! — заключил Гофринов, беря из рук медсестры приготовленную иглу с шовным материалом из полигликолевой кислоты.

Доев арахис, ушастый спаситель, вышел из операционной. Пройдя по коридору, Пушистый подошел к двери одной из палат и открыв с внутренней стороны замок вошел внутрь. Прикрыв за собой дверь, зверек обогнул стоящий напротив кровати стул и посмотрел на тумбочку. Где-то в ней, лежало то, чего ему сейчас не хватало. Выдвинув ящик, зверек поднял вверх запечатанный пакет с арахисом и подтянул его к себе. Закрыв ящик, Пушистый вскарабкался на стул, и всмотрелся в спящего парня. Ушастый не мог понять, почему этот человек постоянно ругается и кричит на тех людей, которые к нему приходят. Он так же не мог понять зачем этот чувак, разделяющий с ним любовь к арахису наколол себе у левого уха этот знак. Подняв с пола упавшую книгу, ушастый аккуратно положил её на тумбочку и погасив ночник, вышел из палаты нового знакомого. На этом он решил остановиться и просто посидеть в коридоре, наблюдая за людьми.

* * *
Артём сидел на скамейке, затесавшейся в молодых подростах ели и кедра. Позади, в метрах десяти корпус «Белых катакомб», от которого тянулись в этот небольшой но приятный парк, тропинки и дорожки. Пахло тайгой. Смотря на высокий забор, парень слушал хрумканье сидящего рядом зверька, болтающего своими пятками по воздуху.

Уже второй день, сталкер гостил у Гофринова, восстанавливаясь после того, что в его организме натворил паразит.

Артем не помнил, что произошло за периметром, когда он вместе с Тихоновым и его племянником ждали в засаде наркоторговцев. Артём очнулся когда Иван затянул на его кистях хомуты. Как выяснилось он перехлопал всех барыг, но один всё же выжил. Того счастливчика, как понял орион, сейчас мариновали на базе Контроля. Артём вспомнил лицо Матвея Клементьевича, когда он осмотрел его ещё раз и сделал забор крови. Брогов тем временем звонил Мизерову, прося его прислать вертушку. Артём помнил как на него надели смирительную рубашку, на лицо маску, и привязав к металлическому стулу, погрузили в вертолет. В тот момент, он себя чувствовал каким-то Ганнибалом Лектором, которого решили перевезти для следственного эксперимента на место преступления. И всё закончилось бы хреново, если бы не Пушистый.

Посмотрев на острые уши зверька, орион откинулся на спинку скамейки и раскинул с стороны руки.

— Руся, тебе надо зализать свои раны! — до ориона долетел чей-то властный голос. — Не торопись, ты! Восстановиться тебе надо. Эта тварь тебя ведь километра три несла…

Артём навострил уши, Пушистый прекратил хрумкать и тоже вслушался, дергая кончиками ушей.

По тропинки спустились двое мужчин. Пройдя мимо лавки, они скрылись из вида.

Одного Артём узнал сразу — это был тот чувак с наколотой семеркой около левого уха. Второй, постарше, в черной форме ГБР «Белых катакомб» продолжал рассказывать «Седьмому» о том как важно для него сейчас пройти курс реабилитации и позависать в госпитале ещё с неделю. У этого угрюмого амбала на левой стороне шрамированного лица сталкер увидел набитую единицу. Стало понятно, что это командир того креативного отряда Контроля о котором рассказывал Тихонов своему родственнику.

— Артём, как настрой? Боевой? — подойдя к скамейке, спросил радостный Гофринов.

— Пойдет! — ответил сталкер. — Балдеем.

Сев рядом, ученый всмотрелся в Пушистого. Почувствовав на себе его изучающий взгляд, зверек нахмурился и повернул в его сторону головку. Гофринов расхохотался, хлопнув себя по коленке.

— Настоящий мужик! — сквозь смех выдал Гофринов. — Ведет себя как Иди Амин.

— Свой чувак, — заключил сталкер, всматриваясь в подросты кедра.

— Если бы не он, — помрачнел Гофринов, — ты бы погиб, Артём. Я уже руки опустил. Паразит все жили нам вытянул. Новый вид, природу его так и не раскололи.

— Новый вид? — усмехнулся парень. — Я помог науке. Это изи.

— Да, к примеру медицину девятнадцатого века называют героической. Это от того, что все вакцины и противоядия доктора и ученые испытывали на себе.

— Я понял намёк! — улыбнулся парень. — Я такими геройствами не болею. Сам дурак, когда шею раскрыл и вовремя инъекцию от гнуса не сделал. Сам виноват.

— Разумно, — заключил Гофринов.

— Я тут видел типа с наколотой семеркой на лице.

— Да, это Руслан — «Седьмой» из отряда охраны Мизерова. «Меченые». Недавно притащили с дырой в груди. Хорошо спасателей успел вызвать, так отряд бы ещё одного лишился.

— Это он сам сказал, что сигнал успел подать? — прищурившись, спросил Артём.

— Да, а кто бы нажал? Весь отряд был от него в трёх километрах.

— Какого хрена они в тайге забыли?

— У Мизерова ЧП: из «Черной лаборатории» вырвалась какая-то тварь. Привлекли этих парней. Насколько я знаю они потеряли двух: «Третьего» и «Пятого». «Третьего» нашли, похоронили уже. «Пятого» забрала «тайга матушка».

— Есть в артели паренек, который труп «Пятого» видел в какой-то пещере.

Гофринов побледнел, всматриваясь в сталкера.

— Здесь их командир, ему надо сказать! — встрепенулся ученый.

— Конечно. Бойца похоронить надо достойно.

— Второй день уже изучаю твой гостинец, — произнес Гофринов. — Интересный материал. Говоришь под лесопилкой обитают?

— Да, этих тварей там тьма! Есть «альфа», в несколько раз здоровее всех остальных. С мутантами разбираются на раз-два. Жруна, который кстати был в активной фазе после смерча, разобрали в мгновение. Превратили его в какой-то холодец. А с «объедками» и всеми остальными вообще не церемонились. Я поэтому и башку отломал, яд их меня заинтересовал.

— С учетом того, что голова сколопендры была заморожена яд своих свойств не потерял. Уникальная биохимия в нем. Экзотоксины имеют чудовищную силу и высокую биоактивность. Есть такая анаэробная бактерия Клостридия Перфингенс, вызывающая газовую гангрену. Так вот, яд этих гигантских сколопендр в какой-то степени тоже вызывает газовую гангрену, збраживая за секунду углеводы и всю органику до состояния каши и киселя. Это так, для образности без занудства.

— Короче, — улыбнулся сталкер, смотря на профессора, — можно что-нибудь придумать да, Алексей Леонидович?

— А то! — заявил уверенно ученый. — Даже есть идеи…и очень интересные. Из желез ногочелюстей удалось сцедить двести миллилитров.

— Ну это нормально, — заключил орион. — Пару стаканов. Надо придумать что-нибудь, пока у этой кислоты срок годности не истек.

— Хм, вообще-то сколопендры индивидуалисты и не создают колоний, тем более с «альфой», — задумчиво произнес Гофринов. — Я порой не могу понять, Тём. Чем в этом аду мы занимаемся, в смысле ученые. Смысл в этом какой? Вот даже эти гигантские сколопендры. О них ведь вообще ничего неизвестно. Раз и появились. Раз и исчезли. Потом, хлоп, и какая-нибудь новая тварь родилась. Такое порой впечатление, что квадрат это какая-то компьютерная игра. Сидят где-то создатели, рисуют концепт-арты этих тварей, оцифровывают всю эту херню и сюда, и сюда весь этот бред…

— Моды.

— Да, «моды». Что-то потом дорабатывают, лаги убирают, монстрам броню дают.

— Релиз скоро!

— У нас «видюха» и железо этого релиза не вывезут! — ухмыльнулся Алексей. — Учёный мир какую цель преследует? Никто тебе на этот вопрос не ответит. Смысла нет. Здесь законы естествознания не работают. Аномальная среда «тайги матушки» посылает к чертям все законы, алгоритмы и формулы. К чему ученые идут? Создать эликсир бессмертия и сделать вечными олигархов, банкиров и великих лидеров? Эти все дикоросы, корни, настои и мази работают только в квадрате. Невозможно заехать в квадрат с последней стадией онкологии, вылечиться и вернуться в настоящий мир. Через 15 минут и следа не останется от излечения. Мутанты вообще в коридоре портала на атомы распадаются. Всё это сказки, что они могут переходить и шастать за пределами какое-то время. Да, можно вынести золото, камни — но чтобы их намыть в таких условиях надо быть вообще отбитым придурком. «Золотой лихорадки» здесь никогда не будет. Какой-нибудь жрун жопу откусит пока намывать будешь и всё на этом. Хотя китайцы что-то добывают, но там без Старика не обходится…

— Стоп! — подскочил сталкер. — Как же быть со мной? «Синий женьшень» мне вернул руки за пределами квадрата, почка, череп сросся. Я после этого за периметром ведь жил со всей этой модернизацией.

— «Синий женьшень» — это уже легенда. Всё, он больше не обладает такой силой за пределами квадрата. И тот, который Резаный вынес насколько я знаю, тоже стал просто артефактом и в итоге распался. Ты же не знаешь что с тобой после исцеления произошло бы через год за пределами квадрата. Ничего хорошего. Тебе просто повезло. Резаный вышел на вояк и они решили проверить именно этот, доселе неизвестный ученому миру квадрата дикорос за периметром на тебе. Запустили проект: «Синяя кровь». Ты протянул сколько? 8–9 месяцев? И в квадрат ушел, правильно? Тебя это и спасло, не фантазируй. Индивидуальные особенности организмов испытуемых давали разные устойчивые сроки после исцеления. Исследования и эксперименты дали такие результаты: один продержался после восстановления 7 месяцев и отъехал, второй 5 и развалился, третий вообще дня 3 протянул и за час его обезвоживание высушило. Программу закрыли и больше к ней не возвращались. А как всё начиналось! Специально биотронов отлавливали, расстреливали их, давали уйти, шли по пятам. В итоге хер на блюдечке: монстры уже ничего не могли вырыть. Правда находят его иногда но такого ажиотажа вокруг него уже нет.

— А как же этот срок в год? Если больше года провел в квадрате то всё за границей кони двинешь?

— Если квадрат не внес изменений в твой организм то это работает процентов на 40. Не больше. В 7 случаях из 10 начинается или онкология, или лучевая, или ещё какая-нибудь зараза: язвы, гангрена, некроз.

— Ты говоришь: «если не внес изменений…», это ты о ранениях, болезнях и исцелении дикоросами?

— Да, конечно, — уверенно ответил Гофринов. — Перейти и просто посмотреть на забалдевшего под елкой мутанта, это одно. Но если тебя, дурака любопытного этот монстр цапнет и здесь исцелят, тушку поправят…на этом всё, за пределами квадрата протянешь часа три и сдохнешь в страшных муках.

— Квадрат — дом родной! — смотря на Пушистого, заключил орион.

— Сейчас идем в лабораторию, Артём, — резко заявил Гофринов. — Потрещим, кофе выпьем. Покажу кое-что…

— Кофе? Это тема. Сливки есть? Только не сухие?

— Десятипроцентные в холодильнике, нас ждут. Для Пушистого арахис найдем.

— Всё, двигаем!

* * *
В доме Майора снова собрался могучий кружок из Тихонова, Орлова, Брогова и Андрюхи, задолбавшегося рассказывать всем о своих похождениях.

Под потолком висело серое облако сигаретного дыма. Все ждали вертушку, которая должна прилететь из «Белых катакомб» с минуты на минуту. Гостей решили встречать у Майора. Всё у торговца для встречи визитеров было готово.

С утра Брогова известили что к нему выдвигается группа ГБР и ученый из «Черной лаборатории». Будут к пяти вечера. Это касалось той пещеры в которую вышел из туннеля Андрюха и дело было не только в трупе «Пятого». Майор понял сразу, что надо посылать за Тихоновым и Орловым. Пещера являлась ключевой локацией, только через неё можно было попасть в туннель. К пяти все были в сборе. Разговор не клеился, мужики просто сидели, курили, нервничали и ждали визитеров.

Когда охранник Майора известил о подлете вертолета, Брогов с торговцем вышли к площадке.

Через пятнадцать минут в гостиную помимо Майора и лидера «орионов» вошли ещё двое мужчин. Поздоровавшись и представившись, визитеры присели на диван.

Молодого специалиста из «Черной лаборатории» Тихонов знал, второго, боевика в черной униформе с наколотой единицей, он видел первый раз, хотя о нём слышал.

— Всё очень серьезно, — начал сотрудник «Черной лаборатории», — из нашего корпуса вырвалась особь. У группы быстрого реагирования получилось её выследить и уничтожить, — микробиолог посмотрел на хмурого командира, сидящего рядом. — Но при первом осмотре, мы поняли что, личинок нет. Где находится эта пещера, в которой один из ваших видел труп «Пятого»?

— Недалеко, — ответил Брогов, протянув ученому карту с обведенной красным маркером локацией.

Лист взял «Первый» и принялся внимательно изучать выделенную зону.

— Далеко ушла, — протянул спецназовец, погрузившись в свои тяжелые мысли. — Завтра выдвинемся.

— Что за особь? — спросил Тихонов. — Кого вы создали?

Резкий вопрос ботаника, заставил визитеров занервничать.

— Мы такую цель не преследовали, — поправил Виктора специалист. — Наша группа изучала воздействие нового препарата.

— Вам помощь нужна? — поинтересовался Брогов.

— Нет! — выдал сотрудник «Черной лаборатории». — Сами справимся.

— Не справимся, — возразил «Первый». — Люди нам не помешают, у меня 7 парней.

— А кто из вас был в этой пещере? — вдруг поинтересовался визитер. — Что в ней, помимо трупов?

— Ничего, — нашелся Андрюха. — Какая-то паутина и всё.

Гости переглянулись, встали со своих мест и направились к выходу.

— Планируем в 8 утра выйти, — повернувшись к Брогову, произнес «Первый».

Когда за визитерами захлопнулась дверь, Тихонов с мрачным видом посмотрел на Брогова и Майора.

— Этот засранец врет! — произнес Виктор. — В «Черной лаборатории» создают тварей, а не испытывают препараты. Сляпали какую-то образину, упустили, сейчас задницы рвут. Мизеров видимо всех раком поставил. Нам обязательно надо разобраться что в этой пещере, и если она обитаема, помочь «меченым» её вычистить.

— Что решим? — спросил у него Брогов. — Андрюха иди готовься к походу! Завтра ты проводник, вспоминай всё, — переключившись на парня, он снова всмотрелся в Тихонова.

— Я с Ванькой выдвигаюсь с ними. Плюс Андрюха, группа «меченых» из восьми рыл. Этот молодой балбес из «черной» не в счет. Артём идет с нами! Достаточно будет. Чем-нибудь «тяжелым» надо вооружиться. Чувствую жарко будет.

— У «меченых» два гранатометчика и огнемет еще притащили, куда тяжелее? — заметил Брогов.

— Всё понятно, подготовились, — заключил Тихонов. — Значит не напрягаемся. Нам главное путь к туннелю зачистить.

* * *
В ближайших планах у Артёма стоял поход на лесопилку. Сталкер хотел добыть ещё яда сколопендр. Гофринов показал как лучше вырезать и выломать опасные ногочелюсти, чтобы сохранить яд. Дело трех минут. Таким методом, можно было собрать хороший урожай. Орион загорелся этим после того, когда Гофринов продемонстрировал ему, что у него получилось. Тем-более можно было заработать.

На второй день, после очередного возвращения с территории Мизерова, Артём начал готовиться к походу. С самого утра, он раскладывал амуницию, сухпаек, радиопротекторы и аптечки. Разложив на полу композицию из всего своего добра, парень чесал репу и вспоминал что ещё надо закинуть в рюкзак. Пушистый всё это время стоял рядом и хрустя арахисом, внимательно наблюдал за каждым движением ориона.

Выйти охотник собирался с утра следующего дня…

Но все планы обломали пришедшие к нему после семи вечера Тихонов с племянником. От таких неожиданных гостей парень на мгновение впал в ступор.

— Привет Артём! — пожимая ему руку. добродушно произнес Тихонов. — Как твое самочувствие? Войти можно?

— Конечно, проходите, — распахнув дверь комнаты, бодрым голосом ответил сталкер.

— Довольно комфортно! — снимая обувь, заключил Виктор. — Это у вас что-то типа мотеля двухэтажного. На сколько человек?

— Человек на семьдесят, — ответил орион. — У меня одноместный. Некоторые мужики бригадами живут, по три-четыре в комнате.

— Вахтовики, — улыбнулся Иван.

Тихонова он усадил на стул, Орлову досталась табуретка, она же разделочная доска, она же стол, она же верстак. Сам уселся на кровать, Пушистый сел рядом и всмотрелся в гостей.

— Зверь интересный! — смотря на Пушистого произнес Тихонов.

Пушистый буравил его своими огромными кошачьими глазами. От чего-то Виктору стало не по себе. Его нутро, как будто резало на части. Мороз прошелся по коже. Взяв себя в руки, ученый переключился на сталкера.

— Ты ведь сказал гэбээровцам о трупе «Пятого» в пещере? — спросил Тихонов.

— Не им, Гофринову, — ответил орион. — У них там как я понял, братство какое-то. Двух потеряли из отряда. «Третьего» и «Пятого». «Третьего» похоронили уже, а труп «Пятого» искали.

— Они здесь. Ты в курсе?

— Нет, не в курсе. Слышал вертушка садилась. Из берлоги весь день не выходил. Готовлюсь к вылазке.

— Куда собрался? — поинтересовался Орлов.

— Да так, прогуляюсь, — посмотрев на Пушистого, сталкер себя поправил, — прогуляемся.

— Прогуляемся мы завтра до пещеры с бравыми бойцами Мизерова! — отрезал Тихонов. — Ты идёшь с нами. Ещё пойдет Андрей, он за проводника. Я иду и племяш. Ты нам понадобишься Фил.

— Без меня никак? — усмехнулся парень. — У меня другие планы на завтра, весь день с этим волосатым готовились.

— Они прилетели не просто забрать труп своего товарища, Артём. Весь отряд вооружен до зубов: РПГ, огнемет. С ним Садат — микробиолог из «Черной лаборатории». Этот жук скрывает что за тварь он со своими умниками создал и к чему нам готовиться. Я уверен все 8 бойцов ГБР, тоже не знают что их ждет и с чем они завтра столкнутся в этой пещере. Эта чертова пещера нам нужна, она очень важный объект. Я тебе позже всё объясню. Но поверь мне, нам этот грот нужен сейчас позарез.

— Я знаю, что за тварь этот «жук» создал, — отрешенно произнес орион. — Осу! Охеренную, черную осу! Метра четыре в длину, с жалом под два и с размахом крыльев под десять. Они её из ПЗРК сняли.

От услышанного Тихонов вместе с племянником округлили глаза и задержав дыхание взяли паузу.

Хруст арахиса, вернул их в реальность.

— Закурить можно! — спросил Тихонов.

— Конечно, — ответил орион.

Достав сигарету, ученый вырвал из рабочего блокнота листок и сделал из него кулек-пепельницу. Закурив, он посмотрел на Ивана. Племянник явно ничего не понимал, пытаясь связать в башке услышанное в какой-то ментальный пласт.

— Теперь всё понятно, — стряхивая в кулек пепел, произнес задумчиво Тихонов. — Всё понятно. Это не жало у неё было, Артём, не жало…

— Да мне по фигу, — махнул рукой сталкер. — Я больше по сколопендрам втыкаюсь. Знаю точно, что яд в ногочелюстях. Во сколько выдвигаемся?

— В восемь, — ответил Виктор. — В семь утра подходи к Майору. Вооружимся.

— Интересно, они «Седьмого» взяли? — риторический вопрос орион направил больше себе.

— Их отряд из десяти человек состоял, двух они потеряли, сейчас в лагере их восемь. Со стороны никого не берут. Значит он в строю. Он был ранен?

— Да, у него там сейчас реабилитация по графику. Всё командира просил забрать его.

— Слабый ещё, — заключил Тихонов. — Скорее всего нервный, неустойчивый…

— Да, Гофринов рассказывал, что этому кадру помимо раны ещё надо психику в порядок привести. Обвинял там всех, что его не искали и бросить хотели. В общем, парню бы ещё в койке поваляться а не на войну ломиться.

— Артём до завтра, увидимся, — встав со стула и пожав ориону руку, Тихонов вышел на улицу.

Закрыв за визитерами дверь, Артём посмотрел на свой рюкзак и вновь выволок его к кровати.

— К чему готовиться, а, Пушистый? — вытаскивая из рюкзака уложенные вещи, спросил он у зверька.

Пушистый смотрел на дверь, забыв про арахис. Зверек, что-то варил в своей голове, абсолютно не реагируя на слова ориона.

К шести утра, Артём был в полной готовности. Пушистого он решил оставить на время Майору.

Позавтракав и вооружившись квартет двинулся к воротам, у которых уже толпился отряд «меченых». Садат, что-то говорил «Первому», остальные курили и над чем-то ржали. «Седьмой» пытался быть веселым и бодрым, но его уставшие и мертвые глаза, говорили об обратном. Орион сразу это заметил. Ему стало понятно, что этот парень не восстановился и его место в больничной палате. В памяти всплыла та огромная дыра в его груди.

— Становись! — скомандовал «Первый».

Бойцы выстроились по порядку в шеренгу. Не сбивая ритм, квартет присоединился к левому флангу.

— Держим марш. Интервал. Я иду с проводником, контроль флангов, фронта, тыла. До расчетного места четыре километра. С учетом ландшафта и внешних, агрессивных факторов в часа два уложимся. Ученые в середине, остальные, — он обратился к орионам и Орлову, — прикрывают с «Десятым» тыл.

Выйдя за ворота, группа взяла курс на запад.

Андрюха хорошо помнил, что от пещеры он прошел совсем немного и вышел к району «Ударников».

Солнце, как всегда, спряталось в другом мире, но прожаренный суховей начал нещадно кусать путникам лица. Даже тени от высоких бореальных видов древостоя не спасали от этого настырного потока. Эти невыносимые сухие волны, достающие каждого из группы, казалось не прекратятся никогда. Но пройдя ельник и спустившись в низины с перегнившим валежником каждый почувствовал что суховей остался гулять где-то позади.

Порой могло показаться, что исполинские сосны и ели помнят самого Ерофея Хабарова с его отмороженными воеводами и казаками, но это не так. Это всего лишь аномальная среда, создающая в биоценозе квадрата полный хаос. Может быть ещё вчера эти хвойные породы с шириной ствола в метр, стояли слабыми подростами, а может они вообще отсутствовали.

Не доходя района «Ударников», проводник вышел на мокрую, суглинистую поверхность облесья и вновь вошел в темно-зеленую мглу кедрово-лиственного леса. Дремучая, затянутая мраком злая тайга сразу поглотила колонну спецназовцев.

За все время после выхода за пределы лагеря артельщиков, путникам удалось миновать неприятности, вовремя уходить от голодных монстров и осторожно огибать плазмоидыне ловушки.

«Седьмой» вдруг выпал из колонны, начав истошно вопить и протирать глаза. Рухнув на землю, боец поднял на уши весь отряд. Садат с Тихоновым, идущие впереди него чертыхнулись в сторону. «Восьмой» вытащил аптечку и подлетев к бедолаге начал оказывать ему первую помощь. Успокоив товарища и промыв ему глаза, боец отошел в замыкание. «Седьмой» начал бредить: утверждая что в него попал яд какой-то твари и он скоро подохнет. Тихонов отходил назад, смотря внимательно на поведение невротика. У парня, как он и предполагал, помимо заживающего ранения прогрессировало психическое расстройство. «Седьмой» превращался в бомбу замедленного действия. Садат осмотрел его воспаленные глаза. На веках раздражение, проявившееся красными пятнами. Слезы и сопли. Всё говорило о каком-то сильном раздражителе, попавшем на слизистую.

— Сколько пальцев? — показывая бойцу указательный, спросил микробиолог. — Сколько видишь?

— Один, — ответил боец, протирая покрасневшие глаза.

— Следи за ним! — скомандовал Садат, начав водить пальцем из стороны в сторону. Изучив зрачки «Седьмого», ученый резко отрезал: — Всё нормально, в строй! Идем дальше!

Охваченный паническим страхом «Седьмой» рассеянно кивал.

— Минус пятнашка! — известил бойцов «Первый». — Внимательней всем! Мы теряем время!

Виктор продолжал следить за «Седьмым». Лицо бойца резко осунулось, зрачки расширились. Красные пятна на щеках. «Седьмой» стиснул зубы, мышцы физиономии напряглись. Прищурившись гэбээровец тяжело засопел. Обветренное лицо превратилось в каменное. Низким, хриплым голосом, он что-то пробубнил и вновь окинул всех злопамятным взглядом.

Артём всё это время смотрел на пулемет замыкающего. Эту модель орион вспомнить не мог, хотелось расспросить бойца о пушке, подержать в руках и выжать спуск. Спецназовец не чувствовал его веса, пулемет с жирным «бубном» только со стороны казался громоздким.

Вскоре путники вышли к смятой в крутые склоны горной породе, с торчащими из неё каменными березами. Дугообразные разломы с цепочкой интрузий, уходили к резкому крутому каменному распадку. На огромных валунах петроглифы, знаки и символы.

Уйдя от вздыбленной породы, колонна спустилась по склону, покрытой благоухающей чозенией и буйным высокотравьем в елово-кедровый бор. Высокие деревья раскачивались как живые. Обходя заросли страусолистого папоротника и какалии, группа шла к просветам. Минуя черный горельник, они вышли к зарослям стланника, преодолев который путники оказались перед покатым склоном с вздымающимися лиственницами. Внизу темные заросли и лианы китайского лимонника с красно-огненными гроздями ягод.

— Пришли, — обратился к «Первому» Андрюха. — За лимонником ветролом уходит в суженную долину. Там пещера.

Массивная челюсть командира задвигалась. Дородный детина напряг тяжелые желваки жестокие глаза сверкнули.

— Это отлично! Давай веди дальше!

Пройдя низину с завалами и вырвавшимися корнями листвянки, колонна прорубила путь в буйных зарослях и переплетениях лиан, выйдя к трухлявому валежнику.

Мертвый воздух сковывал. Вонь гниющих останков. Открывался далеко не живописный вид. Пасть пещеры виднелась метров в двухстах за огромными гранитными валуны и зарослями чубушника.

Группа затаилась, «Первый» осматривал место в бинокль. Не увидев никаких движений, он дал команду продолжить марш. Колонна, как уродливый танк первой мировой войны, ощетинившаяся в разные стороны пушками и пулеметами, приближалась к гроту.

Подойдя ближе к завалам горной породы, они уже не видели пещеры, до которой оставалось метров пятьдесят.

— «Восьмой», «Четвертый», «Шестой» в разведку! — скомандовал командир.

Вцепившись в свои стволы, бойцы отделились от группы и длинными перебежками, пригибаясь к земле исчезли за валунами. «Первый» засек время и начал ловко взбираться на гранитные глыбы. Не успев всмотреться в окуляры бинокля, он шарахнулся и чуть не упав, спрыгнул вниз.

— К изготовке, бегом марш за мной!

Загромыхали стволы разведчиков, раздался крик, сменяемый булькающим ревом, ушедшим в предсмертный стон. Громыхнул РПГ.

Выбежав с бойцами к пещере, орион увидел пять гигантских пауков. Одтн с развороченным брюхом дергался у пещеры, второй раненый полз обратно, три особи разрывали группу разведки на части. Раненый арахнид с перебитыми ногами и бугристым алым холмом на спине полз на брюхе к пещере. Сталкер уже встречался с гигантским пауком и выходил победителем, правда тогда ему пришлось превратится в «Джека-потрошителя», чтобы выбраться из-под огромной туши мертвой твари. Но тот арахнид, в отличии от этих, был слеплен аномальной силой квадрата из людей, насекомых, монстров и ещё кучи всякой дряни. Эти же пауки, были типичными членистоногими «крестовиками», только размером с ларек «Шаурмы».

Замолотили из всех стволов. Громыхнул гранатомет, разметав на части ближайшего монстра. Второй залп разорвал второго. Третьего расстреляли из автоматов. Раненный успел заползти в пещеру, из которой уже выползало ещё три гигантских-арахнида.

Стволы рокотали до тех пор пока не кончились патроны. Гранатометчик истратил свои и оставшийся боекомплект «Четвертого». В итоге, около пещеры валялись шесть уничтоженных пауков и трупы гэбээровцев.

Входить в пещеру бойцы не торопились. Команды не поступало. «Первый» с ученым из «Черной лаборатории» вели свою игру, не желая в её правила посвящать всех остальных. Тихонов прекрасно понимал, что в этой игре «Первый» просто «играющий тренер» и никакой инициативы и как таковой поставленной задачи не имеет. Садат дает приказы. В принципе, «меченые» как ведомые овцы приговорены на заклание. Этому микробиологу абсолютно наплевать на их жизни — у него свои, важные и принципиальные задачи.

«Первый» болтался как дерьмо в проруби, смотря на спокойного и делового Садата. Выставив «Девятого» и «Десятого» напротив пещеры, он отдал приказ остальным собирать останки павших. Трупы бойцов пришлось потрудиться собрать в одну кучу, вытягивая их из под мертвых мутантов и отделить их части от кусков разорванных арахнидов. Вызывать спасателей бессмысленно — головы бойцов пробиты, проломлены и превращены в мокрые красно-бордовые лепешки.

Тем временем Садат надел перчатки и осматривал трупы пауков. Микробиолог что-то бубнил в свой диктофон и собирал в колбы кровь и ткани убитых монстров. Озираясь на Тихонова и всех остальных, он торопился собрать биопсийный материал и двигаться дальше. С виду он напоминал Тихонову, затравленного, хитрого и трусливого негодяя, пользующегося моментом чтобы достичь своей цели. Таких гандонов, Виктор в своей жизни видел много раз: лизоблюды, конъюнктурщики, готовые идти к своим вершинам не взирая ни на что и ни на кого…

Артём смотрел на весь этот бардак и не мог понять что вообще здесь происходит. Какого черта группа не двигается вперед. Почему Тихонов, как подорванный, загорелся идти с этими дураками, разворошившими пещеру с огромными пауками. Чтобы уйти от этого цунами вопросов, он начал оценивать «огневую мощь» и единицы личного состава. Из восьми, «меченые» потеряли ещё трех бойцов. В строю остался кроме командира «Второй» с огнеметом, «Седьмой» с прогрессирующей шизой, «Девятый» сменивший РПГ на автомат ну и «Десятый» с интересным пулеметом о котором орион хотел поинтересовался позже. Андрюха подключился с «Седьмым» и «Вторым» к контролю пещеры. Садат выковыривал из кадавров мутантов вонючую слизь и мармеладные ошметки. «Первый» сидел около трупов бойцов. Тихонов что-то говорил Ивану. Подойдя к «Десятому» сталкер спросил.

— Че за пулемет?

— Ультимакс! Сингапурская косилка, — ответил гэбээровец, смотря внимательно в черноту пещеры. — Это последняя модель, ствол сменяемый. Первые вообще дерьмо. Ствол засерается и к херам всё идет. Так аппарат хороший, легкий и на удивление надежный. Кучность и плотность за…сь!

Пока Садат ковырялся пинцетом в разорванном кадавре арахнида, Тихонов подощел к огромной туше мертвого паука, изрешеченного пулями. До этой убитой твари Садату ещё предстояло дойти. Увлеченный забором биопсийного материала, сотрудник «Черной лаборатории» даже не смотрел в сторону Виктора. Тем временем последний, закурив сигарету осматривал убитого мутанта. То, что интересовало геоботаника разглядеть именно на этом мертвом «крестовике» ещё было возможно: пули просто нашинковали его тулово, оставив целой общий вид и анатомическую структуру. Тихонов приблизился к мертвой образине и осмотрел ключевые зоны: брюхо и спину.

Выпустив порцию густого дыма, ученый всмотрелся в спину окоченелого крестовика. Огромная яма на верхней части брюшка достигала в длину метра полтора, уходя на метр вглубь серо-охровых внутренностей. Откуда она? Посмотрев внимательно на её края, он понял что она воспалялась уже с неделю, некроз сжирал внутренности монстра с каждым днем. Если бы не пули, он бы всё равно отъехал, сгнив заживо. Виктор в злобе сматерился и кинув взгляд на племянника, отошел в сторону. Ванька немедля подошел к нему.

— Смотри, — уставившись племяннику в грудь и тыча в неё пальцем, начал Тихонов, — как только войдем в пещеру, двигай с нашими к входу в туннель. Проверь там всё, главное вход. Посмотри чтобы всё чисто было, Вань.

— Я понял, понял, — ответил парень. — Андрюха с Филом в курсе.

Той же минутой Садат подошел к тому трупу арахнида, который пять минут назад привлек внимание Тихонова. Сделав несколько заборов материала и соединительной ткани из брюха, он обошел кадавр. Увидев на верхней части огромную яму он удивленно присвистнул и позвал «Первого». С каменным лицом спецназовец подошел к начальнику-самодуру и всмотрелся пустыми глазами в труп арахнида. Убрав все свои инструменты в рюкзак, Садат скомандовал:

— В пещеру!

«Первый» как обреченный на вечное подчинение приказал включить все фонари на лбах и автоматах. «Девятый» достал из рюкзака несколько сорокасантиметровых «хисов», расколов и размельчив содержимое трубок он закидал ими пещеру. Освещение по факту никакое, но для того, чтобы разглядеть при штурме куда ступить и где спрятаться его было достаточно.

Ворвавшись внутрь вся группа впала от увиденного в ступор. Тихонов с Садатом вошли последними. Всем требовалось время чтобы отколоть взгляды от адской композиции…

В десяти метрах от входа черную мглу разрезали натянутый нити огромной паутины, намертво закрепленные к огромным валунам, сталагмитам и сталагнатам. Снежинка из плотной паутины достигала по площади метров пятидесяти. Но ни масштабы и нити, похожие на тросы привлекли внимание бойцов. Все смотрели на пять огромных коконов, освещенных фонарями. Размерами эти укрытия личинок достигали в высоту метров двух и в ширину полутора.

Под сетью паутины гнили обтянутые кожей несколько человеческих трупов. Осветив останки, группа рассмотрела знакомую униформу. «Седьмой» кинулся к останкам «Пятого». Со стороны этот завал из одежды и человеческого праха, походил больше на кучу грязного тряпья. Казалось что из трупов выкачали всю жидкость. Они походили на иссохшие мумии и анатомические наброски Леонардо.

По крайней мере два человека из всех этих людей знали наверняка в чем дело…

Один уж точно знал всё досконально, второй догадывался. И его догадки были абсолютно верны.

Этими умниками являлись, ясен пень: хитрый Садат и осторожный Виктор. Каждый понимая, думал об одном и том же. Садат знал больше, потому что он создатель этой твари и на нем лежала вся ответственность по ликвидации.

— Пауков для неё тоже ты создал? — спросил у него Тихонов.

Ничего не ответив, биолог смотрел на «Седьмого», тянувшего труп сослуживца в сторону.

Тихонов понял абсолютно всё в тот момент, когда услышал от ориона про осу и её «жало». Он тогда даже не стал поправлять сталкера, это не имело никакой значимости — Артём ведь не сдавал ему экзамен по теме «Основные жизненные циклы ос-наездников». Уяснив для себя ключевые сегменты из рассказа сталкера Виктор знал с чем предстоит столкнуться. О встрече с пауками он подозревал в первую очередь, на заметке висели огромные мутанты и гигантские гусеницы, но оказалось всё традиционно и как-то даже предсказуемо. Процентов на девяносто, Тихонов уже знал что произошло в «Черной лаборатории»…

Получается что этот умник со своими коллегами взял осу-эндопаразита, откладывающую свои яйца внутрь тела жертвы, где личинки себя вольготно чувствуют и начинают питаться ливером жертвы. С помощью каких технологий у Садата и его команды удалось увеличить до таких размеров наездников это вопрос, но сейчас не такой важный. Суть в том, что в «Черной лаборатории» есть много интересного. Увеличили и оплодотворили, немного погрели а потом выпустили в жаркую погоду полетать. После чего дали супер важное задание «меченым» найти и уничтожить тварь, зная прекрасно, что она успеет воткнуть свой двухметровый «яйцеклад» в пауков и заселить их организмы личинками. В природе питаясь внутренними тканями своей жертвы, личинки буквально подчиняют своей воле пауков. Превращая арахнидов в зомби, заставляя их плести такую паутину, которая необходима для окукливания и комфортного развития. После чего личинка дает ему команду зависнуть на паутине именно в той точке, которая важна для неё. Далее мразь вылезает наружу, выжирает и выпивает паука, начиная закутываться паутиной, создавая кокон. Гэбээровцы свои сухпайки отработали сполна, нашли и завалили особь. Но это уже было для Садата не важно.

Мечущиеся по камням черные тени, создавали атмосферу «черной мессы» и кровавой литургии сатанистов. В придачу к этому выполз раненый паук. Бойцы вскинули стволы.

— Нет! — крикнул в гневе Садат. — Ждём!

Раненый паучара подполз к нитям и не в силах взобраться по ним к центру, тяжело завалился на камни.

— Светите на спину! — скомандовал Садат.

Бугристый, воспаленный холм предстал во всем своем красно-лиловом ужасе. Под тонкой кожей что-то зашевелилось. Вся верхняя часть туловища вздулась и взбухла, но эти подкожные волнения прекратились с появлением гвоздя программы. Огромная личинка вскоре вырвалась наружу и плюхнулась рядом с умирающим пауком. Слишком рано для окукливания, но тварь этого не понимая начала просто сжирать паука. Жирная серо-охровая личинка с водянистой кожей, под которой можно было рассмотреть мутный кисель с гранулами, начала извиваться и пытаться отползти в сторону. По её танцу и рефлекторным движениям можно было понять то, что ей кажется, что всё в шоколаде: она в подготовленных для неё пауком-зомби липких сетях паутины и пыхтит плетя себе кокон.

Между тем, Андрюха вел парней к туннелю. Освещая путь, они обходили наросты сталагмитов и карстовых образований, огибая валуны и острые грани. Спустившись на нижний ярус, троица вышла в просторную полость с огромной ямой. Сорванный люк валялся в двух метрах от её края. Андрюха насторожился, вскинув автомат, он сделал шаг назад.

— Чё случилось? — спросил у него Орлов, выйдя вперед. — Увидел чё?

В этот момент позади раздался автоматный стрекот и крики, заглушаемые одиночными хлопками.

Отвлекшись, парни пропустили тот момент, когда из ямы высунулся хвост скорпиона. Обрушившись Ивану на спину, ядовитая игла вошла в дельту, пригвоздив парня к земле.

— Назад, — протянул Орлов, получая литр яда.

Парни обернулись, направив в вылезшего из ямы огромного монстра потянувшего лапу к племяннику Тихонова.

С двух стволов, орионы палили в монстра, разрывающего водилу. На головы начала осыпаться крошка, потянувшая небольшие камни. Грохот автоматных очередей продолжался до тех пор, пока не закончились магазины. С раскаленными раструбами, начавшими уже материться, парни смотрели на распластанного монстра.

Грохот у паутины стих.

Артём перепрыгнул через труп монстра и осветил фонарем яму. Увидев бетонный пол, он метнулся обратно.

— Он всё равно склеится, сука, — произнес Андрюха, смотря на расстрелянное чудище.

— Ладно, хер с ним! — отрезал орион. — Идем к парням.

Что произошло у входа, стоило только догадываться. Произойти могло всё что угодно и орион особо не рассчитывал на то, чтобы застать кого-то живым.

Так всё и было. Вся оставшаяся группа «меченых» вместе с Садатом расстреляна…в спины и затылки. «Седьмой» лежал чуть поодаль с приставленным к бороде автоматом — суицид. Тихонов с простреленным левым боком, полулежал, полусидел за валуном. Прижимая сорванным с куртки рукавом, он смотрел на орионов, потемневшими от боли и ужаса глазами.

— Туннель? — спросил ученый. — Туннель…

— На месте твой туннель, — произнес орион. — Ванька погиб.

— Я понял, — загробным голосом прогремел ученый.

— Что тут произошло? — спросил Артем.

— Этот дебил отбитый, сука, всех завалил. Падла, в спины поливать начал. Припомнил всем парашу какую-то…

— Пи…ц! — выпалил Артём, направившись к трупу огнеметчика.

— Значит в туннель спуститься получиться? — переспросил Тихонов.

— По-любому, — ответил Андрюха, смотря на кровавое пятно на куртке ученого.

Встав, Тихонов всмотрелся в силуэт ориона, поднимающего огнемет «Второго».

Надев ранец с баллонами горючей смеси, сталкер посмотрел на конструкцию ружья огнеметания.

— Жги их!!! — крикнул ему Тихонов.

Плотная огненная струя вырвалась из ствола и прошлась по огромным коконам. С треском и лопающимися панцирями взрослые личинки с наметившимися протоптеронами вывалились на камни. Всё пространство перед сталкером залило красно-желтым пламенем, съедающим паутину. В огненном свете, орион увидел масштабы этой адской пещеры, уходящей в непроглядную высь. Поджарив до углей извивающихся на камнях жирных личинок, он выработал оставшуюся огнесмесь и снял ранец с пустыми баллонами. Скинув огнемет на обугленных нимф, он вытер ладонью лицо.

Сверху плавно и спокойно падали черные лохмотья паутины, распадаясь ещё до приземления. В нос врывался аппетитный запах жареного мяса. Раздавался треск, что-то от чего то отваливалось, отламывалось и рассыпалось. Оставив всю тревогу позади, сталкер вышел к товарищам.

— Долго рассиживаться нельзя, — сдавливая рану, произнес Тихонов. — Артём, ты со мной?

— Да.

— Мы ещё сюда вернемся, старик, — смотря покрасневшими глазами в запачканное сажей и гарью лицо ориона, уверенно заявил Виктор. — Мы сюда вернемся…

Андрюха стоял чуть поодаль и всё слышал. Вздохнув про себя с облегчением, от того что в его сторону Тихонов даже не посмотрел, он был рад такому раскладу. Никакого желания возвращаться сюда обратно у него не было. Если им надо пусть двигаются так, как им хочется. Достав флягу с водкой, он сделал несколько глотков.

«В жизни всегда есть место подвигу, надо только быть подальше от этого места…» — пронеслось в его голове. Убрав пустую флягу, Андрюха достал пачку сигарет.

Глава 12 Олег Романович

Олег Романович сидел на уютной веранде и смотрел на литровую бутылку «Белуги», покрытой от смены температуры прозрачными каплями. В воздухе царил приятный смолянистый запах хвойных деревьев. Веранда утопала в сочной зелени.

Полковник разомлел, облокотившись о мягкую спинку дивана. Ещё немного и сон затянет его в свою топь, а вечер только начинался. На приглашение друга «пропустить по одной», полковник отозвался сразу, зная, что Аркадий человек деловой и прагматичный до мозга костей. Всякий трёп этого мужика не интересует. Всё по делу. Рубит с плеча, ставя перед ответом, основа которого всегда состоит из двух слов или «да», или «нет».

Поставив на стол две рюмки и пару тарелок с закуской, Аркадий уселся напротив. Откупорив бутылку, он молча налил в стопки водку. Выпив, хозяин дома потёр гладко выбритый лоснящийся жиром один из трех подбородков. Полковник внимательно смотрел на приятеля.

— Тут такое дело Романыч, — начал Аркадий, смотря в переносицу полковника. — Лёша, мой хороший друг приобрел у инсайдера из администрации за четыре ляма слив. Москвичи собираются отгрохать фаршированный автокомплекс, берут в аренду «муниципалку». В планах развернуть элитную площадку: автосалон официального дилера, сервис, магазин, гостиница. Проект серьезный, москвичи уже работают. Своих подрядчиков завозят. Ну это всё херня. Там рядом четыре частных домика сраных. Три хибары по восемь соток он уже выкупил. Они тоже не дураки, когда очухались, время ушло. Земля уже у Лехи. Они с ним встретились предложили у него арендовать и ломоть ещё накидывают с оборота. Сказка! И суммы предлагают жирные. Лёшка для этого всех юристов своих затрахал, ребята кстати хорошие, еще одну контору в центре открыли. Короче, конечно согласился, для этого и суету навел. У москвичей тоже сроки и ничто кроме бизнеса их не интересует. Им запуститься быстрее и сливки снимать.

— У бля, ты начал, Аркаш, — усмехнулся полковник. — Всё уже понятно. Лёша успел скупить домики у дороги. Сейчас это его земля и всё внесено в Росреестр. Мечта для бизнесмена. Но остался ещё один домик, чё с ним?

Аркадий закинул в рот ломтик колбасы и налил ещё «белуги».

— Жопа с ним! — рявкнул Аркадий. — Лешка сам с этим домиком и тем старым пердуном все мозги себе сожрал. А тут ещё москвичи начали фыркать. Этот домик рядом с «муниципалкой» которую они в аренду взяли. И ни туды и ни сюды. И картину портит и работу стопорит. Они уже дилеру пообещали и проект разработали под площадь с Лёхиной землей. Этому деду Лёха за его хибару убитую больше пяти лямов предлагал. Повысил оплату еще на лям. Там лачуга эта, землянка бля…Короче этот дед-пердет оборону держит, ни в какую не клюет. Всю малину обосрал, всех там на уши поставил. Гандон!

— Родня…

— Старуху похоронил. Сын конченный, с ним как раз уже работают…подкормили хорошо. Главное Олеж, это дед. Сука, во залупа! Лёха в долгу не останется. Внучка ещё, студентка-активистка…

— Решим, как два пальца обоссать…

* * *
Уже развалившись в такси, полковник размышлял каким способом помочь другу Аркадия и на что потратить деньги. Башка ещё варила. Спиртное не разогнало Олега Романовича — мало. Он ещё думал догнаться и прикончить оставшийся коньяк. Хотя Аркадий практически не пил, всё балакал и балакал. Больше пол-литра «Белуги» Романович раздавил в одну харю и всё равно хотел ещё.

Через двадцать минут, он вывалился из такси и приложил магнитный ключ к домофону. Войдя в подъезд он по привычке посмотрел на пустующий аквариум консьержа. Никакой охраны, никаких камер. Всё так, как и должно быть. Все эти моменты ещё заранее учитывались и стояли в приоритете. Для «города в тайге» нормально.

Квартиру на десятом этаже в этом четырнадцатиэтажном доме он снял для любовницы месяц назад.

Посмотрев на циферблат «Patek Philippe», Романович набрал в широкую грудь воздуха.

«Первый час ночи…»

Подойдя к лифту, он начал собирать свои мысли. Выпитая водка все же взбадривала. Он понял, что наверное «конина» будет лишней, но жадность его брюха, взяла цель на «Курвуазье». В поднимающейся кабине полковника сковала поганая тревога. Олег Романович забеспокоился о своем «болте». Уже думал, что перебрал с алкоголем, а отжарить Катьку хотелось до безумия. Олег Романович не летал в облаках — его беспокоили насущные проблемы: проблемы своего счета, проблемы своего брюха, и проблемы своего члена. Звание и должность, связи и власть ему позволяли в полной мере решать эти проблемы легко и просто.

— Падла! — сплюнув в угол, полковник долбанул по стене ладонью.

«Чёрт с ним, — продолжил уже в уме, Романович. — Добью „конину“ всё равно…если чё, виагрой вкинусь…нормально, заработает…»

Отперев дверь квартиры, полковник вошел в коридор. Сняв лоферы, Романович потянулся к клавише выключателя. Мягкая ладонь заспанной девушки опередила его. От резкого света, полковник зажмурился.

На Катьке шёлковый черный халатик с желтым меандром и головой Горгоны. Романович вдохнул теплоту её красивого молодого тела. Оставшийся след от выветривавшегося парфюма, взбудоражил всё нутро пятидесятидвухлетнего мужика. У Романовича куда-то потекла голова. Он понял, что колесо виагры ему не понадобится.

Молчание продолжалось. Прихожая заполнилась тяжелым мужским дыханием и смрадом перегара. Довольно крякнув, полковник прошел в кухню и достал из гарнитура бутылку с остатками французского коньяка. Присосавшись к горлышку, Романович зыркнул похотливым взглядом на стоящую в проеме молодую любовницу. От неё пахло ванилью, уютом и свежестью. У полковника закружилась голова. Хотелось уже сорвать с неё эту тряпку и добраться до сладкого тела.

Катька смотрела на него своими голубыми, бесстыжими глазами. Она продолжала молчать. Катька умела вырвать Романовича из реальности и заставить его думать только о её молодом и молочном теле.

Кровь прильнула к скулам, Романович пытался перевести дыхание, взять паузу и отвлечься на спиртное. Не в силах терпеть, он поставил недопитую бутылку на стол и потянул свои руки к стоящей в проеме круглой заднице. Девушка недовольно фыркнула, вырвалась и юркнула в ванную. Полковник услышал, как щёлкнула дверная ручка.

— Сучка! — возбужденно выдавил Олег Романович.

Допив коньяк, он подошел к двери, дернул ручку. Постучав, Романович понял что терпеть больше не может.

— Катя, открой, — полковник уже начинал злиться.

Девушка не открывала.

Романович дернул ещё раз. Выдав порцию соленого мата, он прошел в кухню и вытащил из пирамиды тесак. Подойдя к царговой двери, он просунул лезвие в щель между торцом и коробкой. Надавив в сторону, он высвободил язычок замка и откинув в прихожую тяжелый нож, вошел в ванную.

Катька стояла у раковины, смотря гневным взглядом в его залитые алкоголем безумные глаза. Скрестив на груди руки, она просто смотрела на него не выражая никаких эмоций.

Полковник взревел как медведь и схватил её за руку. Девушка отреагировала быстро, вцепившись белыми зубками в его ладонь. Взревев уже от боли, Романович одернул руку и схватил желанное тело в охапку. Войдя в спальню, он сорвал с неё халат и бросил обнаженное тело на широкую кровать. Катька захихикала, выдав томный стон. Романович скинул с себя одежду.

— Свет включи! — приказным тоном заявила девушка. — Свет!

Ударив по клавише, полковник обомлел, смотря на голую красавицу, извивающуюся в томлении на черной простыне с такими же, как на халате, меандром и головой медузы. Бесстыжая девка, смотрела в его похотливые глаза и довольно ухмылялась.

Комната наполнилась перепойным духманом и зловонием стареющего организма. Романович почесал промокшие подмышки и навалился своим пузом на тело любовницы.

Вцепившись в его сальную, покрытую потом шею, и буравя бездонными глазами его зрачки, она злобно шипела и рычала.

— Сильнее! Сильнее! Двигай своей жопой, чудовище! Не останавливайся! Жестче! Быстрее, быстрее! — командовала Катька.

Обливаясь липким потом, Романович уже не мог смотреть в глаза этой двадцатилетней бестии. Издав то ли рык, то ли хрюканье, полковник запрокинул голову и обмяк, превратившись в огромный, подтаявший пудинг.

— Это всё!? Пффф…Ты всё что ли? Всё? — смеялась Катька.

Выкарабкавшись из под его мокрой туши, она схватила халатик и вновь закрылась в ванной. Романович перевернулся на спину и уставился в потолок, слушая журчание душа.

Войдя обратно в спальню, девушка зарядила «айкос» и уселась на кресло. Затянувшись, она устало произнесла:

— Я улетаю!

— Ага, давай, — не придав этому значения, полковник продолжал млеть.

— Послезавтра, утром самолет.

Нахмурившись, полковник оторвал от кровати свое туловище и сел на край.

— Ты серьезно? — смотря в её лицо, спросил Романович.

— Ага.

— И куда? Отдохнуть хочешь?

— Нет, вообще с концами, — заявила Катька. — В Москву.

Увидев трясущееся, недоуменное лицо полковника она залилась звонким смехом.

— У тебя сейчас такой смешной вид! Не переживай, я уже взрослая девочка.

Романович от её наглости впал в ступор. Это молодая стерва перегибала палку, даже не понимая что он за «дядя». Её смех отдавался во всем его теле. Это смех стервы, с уверенностью, вызовом и сталью. Он мог принадлежать только хитрой, расчетливой и язвительной суке. Полковник смотрел на прекрасное лицо красавицы, готовой идти к своей цели не взирая ни на что. Настоящая провинциальная стерва, которая понимает, что её сила в красоте, молодости и дерзости, наглости и эгоизме.

— У меня слабое сердце, куколка, — пошутил полковник, вспоминая куда запустил тесак и где его найти.

— Пффф, — выдохнула девчонка, не смотря на него. — Ты старый дядька и от тебя постоянно несёт какими-то, мать их, тушенными овощами.

— «Последним тангом в Париже» отдает, — усмехнулся полковник. — Сейчас за сливочным маслом пойду…

Катька нахмурилась, дернула головкой и растянула недоуменную улыбку.

— Ты о чём? Твои «олдовские» шутки…зашквар.

Прильнувшая кровь, сделала его квадратное лицо страшным и жестоким. Таким оно становилось, когда Романович приступал к активным действиям. Подойдя к девушке, полковник всмотрелся в её глянцевое личико, цыплячью шейку. Его тяжелая ладонь легла на её хрупкое плечо.

— Фу, — рявкнула девчонка, — не трогай меня! У тебя липкие руки и воняют колбасой!

Это последнее, что успела произнести Катька, когда его маховик, приклеился к её пухлым губкам и носу. Вцепившись в медвежью лапу, девушка пыталась отбиться, но ничего не получалось. Она только сползла по спинке огромного кресла. Твердая ладонь, как «лицехват» впилась в её личико и вдавливала с чудовищной силой в кресло.

Когда любовница прекратила брыкаться, Романович вытер ладонь о шелковую ткань сползшего халата и прошел в коридор. Сверив время и приготовив мусорные мешки, он закинул труп в ванную и подняв с пола тесак, принялся за работу…

* * *
Услышав мелодию входящего, капитан Завьялов резко подскочил с кровати и поднес смартфон к уху. Отойдя к окну, он внимательно вслушивался в голос начальника.

— Завьял, найди сумку большую, возьми плазон, комбезы и дуй ко мне! Ты понял куда надо приехать?

— Так точно… Да, понял.

Как киборг, принявший обновления софта, капитан начал собираться в поход. Дежурный рюкзак с защитными костюмами, запасным плазоном и стволами ждал в шкафу.

Помимо основных порталов, которые они по роду службы контролировали на такие случаи у них имелся неучтенный переход. О нём знали только полковник и Завьялов. Пользовались они им время от времени.

Ничего серьезного, всё обычно и скучно. Капитан знал, что есть чей-то труп, от которого надо избавиться. Зачем и почему Романович лишил кого-то жизни Завьялова никогда не интересовало.

— Милый, чё за суета? — оторвав голову от подушки, спросила у него жена. — Ты куда собрался? Который час? В чём дело, я херею с твоих.

— Всё хорошо, ягодка, всё хорошо, — целуя её в голову, произнес Завьялов. — Вызывают срочно.

А где та большая сумка от «Карла»?

Глава 13 Болото

Синь неба вскоре окрасилось грязными разводами. Над головой Лихого висел закопченный табачным дымом потолок.

Татарина не интересовали эти изменения в погоде, уже скоро он придёт в «большой ломбард» и сдаст скупщикам всё «рыжьё». Мысли молотили, как жернова только о зоне «Трёх толстяков». У него было всё, чтобы его приняли с распростертыми объятиями. Лихой желал оторваться на полную, потратив большую часть вырученных денег на шлюх, бухло и траву. Уйти в этом «диснейлэнде» в глухой запой и забыть обо всём. Почувствовать себя свободным, сытым и довольным. Пока ему фартило.

Он сожалел, что погибло так мало хунхузов и штурм лагеря захлебнулся. Без этих тараканов, он бы уже не оглядывался назад. Долги ещё не отданы, а после того, что он сотворил с их лидером и патриархом… Это «конечка» — татарин знал, что рано или поздно за ним придут.

Особого походного опыта у него не было. Гайфулин понял не сразу, что эти заросли голубики, он уже проходил. Остановившись, татарин застыл в недоумении. Он почувствовал то пограничное состояние между спокойствием и дикой яростью. Он подходил к точке кипения, злость расползалась червями по всему нутру.

Собравшись, Лихой внимательно начал осматривать местность. Всю эту историю, про то, что заблудившийся в лесу всегда ходит по кругу и надо обязательно делать маяки и ориентироваться на стороны света, он откинул сразу же. Дело в другом: Гайфулин слышал про эту аномальную ловушку, в которую можно угодить войдя в зону активности «черного камня». Это значило, что «плазон-портал» где-то рядом. Оставалось его найти и идти от него на восток. Но найти «осколок стены» не так просто, «квадрат» прячет эти камни. Даже если он лежит на виду, неведомые силы закрывают его.

Татарин закурил и присел на корточки, по привычке, как на «пересылке». Но впереди его ждал не «этап» а хер знает что.

Запоминая ландшафт, он не мог понять как ему быть. Куда смотреть, что делать и где искать этот черный камень.

Вспоминая всё о переходах и плазонах, он давал себе отчет, что далек от них настолько, насколько далек «чифирь» от чайной церемонии.

Сигаретный дым змеился над его потной башкой. Лихой чувствовал как стянуло кожу, скулы высушило. Начиналось раздражение. Шея зудела.

В воздухе стоял кислый запах перебродившей ягоды и тяжёлое зловоние перепрелых грибов. От пояса кедрового стланика начиналось редколесье, покрытое кустарниками, затянутыми дымкой. Под ногами россыпь строчков с мозговидными складками. И где-то в этих зарослях прятался камень-портал.

Через час, татарин забеспокоился, понимая, что если не найдет выход его сожрут монстры. И всё это оружие и золото в рюкзаке его не спасут. Всё закончится для него печально. Все прелести квадрата подкрадывались к нему. Мутанты и плазмоиды медленно затягивали это «петлю» в которую он угодил.

Лихой решил держаться до последнего, не спать и не впадать в отчаяние. Он определил примерную площадь аномальной ловушки и прочесывал каждый метр, ища черный камень. Гайфулин отметил основные ориентиры: стланик, пригорок, заросли ягоды. В лес «петля» не пускала. Доходя до сосняка, он вновь выходил к пригорку, грибам и ягодам. В овраге, он наткнулся на двухметровые поганки, затянутые мутной испариной. Подойти ближе чем на три метра к ним не получилось, голова начинала кружиться, связь с разумом разрывалась. Он набрел на яму с разросшимся бульоном, готовым сожрать его со всеми железками и тряпками. Лопнув на своей поверхности желтый пузырь, бульон разволновался, чувствуя еду.

С приходом сумерек, татарин залез на ветку крепкого кедра и приготовился к ночевке. Огонек сигареты, он прятал в ладони, смотря в чёрную мглу.

Отчаяние всё равно пыталось взять над ним власть. Но мысли о «Трёх толстяках» и всех радостях жизни, которые он купит, помогали ему держаться и не утонуть в депрессии.

Уже в середине холодной ночи, он увидел у оврага бледные всполохи. Паутина свечения, сверкнула лиловым и окрасилась пурпурно-розовым. Шипение сменилось угасающим писком. Гайфулин легко выдохнул — поиски портала окончены. Все эти всполохи говорили о том, что кто-то собрался перейти границу миров. Вскоре из свечения вышли две мужские фигуры, закованные в натовские ОЗК. На лицах противогазы М-50. Один нес огромную багажную сумку от «Карла Лагерфельда», второй держал калаш. Дойдя до края бульона, они избавились от сумки и вошли обратно в портал.

С угасающими всполохами закрывающего свои ворота «черного камня», Лихой слез с дерева и включив фонарик кинулся к этому месту. Найдя «плазон», татарин посмотрел на компас, который успокоился и нашел магнитное поле.

Закурив, последнюю сигарету, татарин направился на восток. Выйдя из ловушки, Лихой сменил направление и пошёл на юго-запад. Обойдя «петлю», он углубился в темнохвойный лес.

Под утро Лихой вышел к топям, окружающим территорию «Трёх толстяков». Пройдя древостой широколиственных кедров и елей, минуя сосняк и несколько огромных чозений, он спустился с полога к травостою, откуда вышел к пикам чахлой, но в тоже время живучей болотной сосны. Обычный сфагнум и окисленную почву покрывали стойкий багульник, брусника и пробивающийся аир.

Лихой уже насмотрелся на весь этот болотный экогенез и хотел побыстрее миновать окутавшее топи густое марево и взвеси газовых испарений вырывающихся из перегнившего торфа. Воздух стал тяжелым и плотным. Татарин знал, что ещё несколько сот метров и всё это закончится — зона «Трёх толстяков» уже проглядывалась за сине-зеленой дымкой. Очертания локации с воротами и трехэтажным зданием, Гайфулин уже мог рассмотреть.

На КПП ему запомнился усатый охранник с зачесанными назад волосами. Этот кадр задавал лишние вопросы и старался быть чересчур внимательным и миролюбивым.

— Лучший выбор для тебя это «дядя Эяль», хороший скупщик, — произнес усатый, смотря на его рюкзак. — Прямо так и говори, ищи именно Эяльчика. Он не кидает, оценивает серьезно. Его многие хвалят. Кстати, у него же можешь всё оформить: номер или отдельный теремок, соску выбрать, хавчик, водяра. Нисим, помощник его, всё сделает. Покер, рулетка, всё есть. Сейчас у нас где-то гостей тридцать. Скучно не будет. Всё есть. Сдавай оружие и топай веселись.

Через пятнадцать минут Лихой уже сидел напротив пожилого еврея и доставал из рюкзака золото и камни. Эяль сразу же всё осматривал, взвешивал, что-то подсчитывал. Насим, средних лет, бородатый и хмурый, стоял рядом, внимательно смотря на татарина.

От номера в гостинице Лихой отказался выбрав отдельный теремок. Описав какую ему надо девчонку, он закинул кэш в рюкзак. Затарившись в магазине одеждой, водкой, сигаретами и продуктами он поплелся к своему домику.

Уже приближаясь к веранде, он увидел выходящего из дома с веником, шваброй и ведром Наглого. Испугавшись Гайфулина, засранец бросил на тропинку все свои орудия труда и сиганул за веранду.

— Выходи козлина! — проорал Лихой.

Наглый рванул через кусты, унося ноги.

На крики татарина подоспел патруль. Двое молодцев с окаменелыми лицами подошли к Лихому.

— Ты чё разорался? — спросил амбал с обвислой губой. — Чё орешь-то?

Гайфулин выдержал паузу, смотря патрульному в глаза. Ухмыльнувшись, произнес:

— Всё путем. Идите своей дорогой.

— Смотри, у нас тут никаких разборок. Вся возня за воротами. Тут всё мирно. Здесь люди отдыхают.

— Ребят, топайте.

Войдя в дом, Лихой скинул одежду. Всё для отдыха имелось. Интерьер разделен на три части: кухня, спальня и уборная. Включив воду, Лихой рассмеялся. Убрав водку в холодильник, он откусил от палки колбасы большой кусок и пережевывая мясо прошел в душевую кабину.

Под вечер в дверь поскребли.

— Открыто! — проорал татарин, закуривая сигарету.

В дом вошла девушка и прикрыв дверь, встала в прихожей. Лихой растянул довольную улыбку смотря на её милое лицо и пряди черных волос. Поняв, что его всё устраивает красавица улыбнулась и смело вошла в кухню. Взяв со стола пачку сигарет, она закурила. Бросив взгляд на ополовиненную бутылку водки, путана всмотрелась в его глаза.

— Привет, я Ведьма!

— Ну чё, с допами? — похотливо улыбнулся Гайфулин.

— Гонишь? Я чё «инди»? Плевать: всё и без гандона, — обыденно произнесла брюнетка.

Легкая тень её манящей улыбки. Томный вздох, влажный, искрящийся взгляд. Подойдя к ней, Лихой сжал губы и откинув голову назад довольно зарычал. Схватив её на руки, он унес её к кровати.

* * *
Очнулся татарин от сильной, острой боли в груди. Открыв глаза, он увидел склонившегося над ним Наглого. Ведьма в это время поправляла под ним полиэтиленовое полотно. Из грудного щита торчал нож.

— Наглый! — проорал стоящий у двери, тот усатый охранник с КПП. — Ты че не завалил его!? Одна дура, бля, «клофелина» пожалела, второй, косой мудак! Вы чё, придурки, разучились работать?

— Не пи. ди! — взревела на усатого путана. — Я ему лошадиную дозу дала!

— А я вроде в мотор, вогнал! — оправдывался Наглый.

— Дебил! — зашипела Ведьма. — В жопу ты вогнал. Бей суку, убей эту мразь! Дай я ему хер отрежу!

Прохрипев, пуская кровавые пузыри от прикушенного языка, Лихой резко перевернулся. Нож вошел глубже. Это хана. Сделав усилие, Лихой пополз по целлофановому настилу к своей сумке. Она стояла у кровати в двух метрах от него. Тянула его одна вещь, которая сейчас стояла в голове спасительным контуром…Всё нутро говорило ему о том, что это единственный шанс на спасение.

Наглый пнув его в голову, рванулся к охраннику, контролирующему входную дверь теремка, превратившегося в разделочный цех. Вытащив из пакета приготовленный тактический томагавк, он вновь кинулся к Лихому.

— Дурдом! — смотря на всё, заключила уставшая Ведьма.

Лихой тем временем уже вырыл из своего рюкзака шкатулку патриарха «Дзиен Ша Дже». Отломав резную крышку, он успел сорвать с бутылька колпачок и влить в горло всю «зеленку» Старого корня.

Подлетев к татарину, Наглый опустил топор ему на шею. Перевернул на спину и вновь подтянул к клеёнке.

— Давай живее! — рявкнул охранник, приглаживая зачесанные назад волосы. — Чё возишься?

— Да рукожоп, бля, — махнув в сторону Наглого усмехнулась Ведьма. — Ребенок…

Вырвав нож, Наглый принялся с озверением колоть тело татарина, не давая бывшему боссу шансов на выживание.

— Давай кровь спусти, дурко! Не торопись! — прохрипела брюнетка, смотря безумным взглядом на труп татарина. — Кровь…кровь, — возбужденно дышала через хрип Ведьма. — Хер отрежь, дай отрежу!

— Рот закрой, мымра! — прошипел Наглый, орудуя ножом.

Ведьма потянула руки к расплывающейся по целлофану бордовой луже. Опустив в кровь ладони, она довольно заурчала, и начала закидывать разливы тряпками и приготовленной ветошью.

Закатав рукава, охранник взял второй нож и подошел к полиэтилену. Через час, разрезанный на части труп Лихого, лежал в двух китайских баулах.

Ведьма наводила порядок. Скрутив полиэтилен, запихала его в «рисовку».

Охранник делил на троих деньги Гайфулина. Наглый пил из бутылки водку и довольно ржал, расчесывая гнилые «арыки» на предплечьях, покрытых черными дорогами.

— Так, второй час ночи! Все готово, — заключил усатый, приглаживая прическу, закрывающую залысины. — Поднял он хорошо, «дядя Эяль» половину суммы «бакарями» догнал, удивительно. Ещё говорят евреи хитрые и жадные. Далее, расклад такой. Через полчаса можете выдвигаться с сумками. Второго я отправлю отдохнуть, на воротах буду один. Сначала утяните ко мне сумки. Уже от меня, пойдете к болотам! Домик, че с ним? Насколько он его снял?

— До обеда, — ответила Ведьма.

— Мы сюда ещё вернемся, да? — подмигнув ей, щелкнул пальцами Наглый.

Ведьма сверкнула влажными глазами, закусив измазанную кровью Лихого нижнюю губу, она улыбнулась и уставилась в наркомана.

— С утра придет Нисимчик. Проверить чё да как, предложить что-нибудь, — черноусый посмотрел на Ведьму. — Отдашь ему ключи и скажешь, что этот конь свалил в третьем часу ночи. Если не придет, сама отнеси ключи с утра и говори то же самое. Я подтвержу. Всё шито-крыто. Красиво сделали. Сейчас осталось от баулов избавиться, но это мелочи.

— Не в первой ведь! — хлопнув по карману, забитому кэшем понтовался Наглый.

* * *
Сознание его не покидало, он всё видел и слышал, понимал что с ним произошло. Татарин смотрел в черноту, окружающую его. Он слышал шелест и голоса. Наглый с Ведьмой довольно угорали. Татарин знал, что он, «разобранный» как подбитый секач, находится в китайском бауле, с которого капает его злая кровь. Всё началось в «большом ломбарде» отлично, закончилось херово. Гайфулин осознавал, что он убит, расчленен и самое страшное, он все ещё может мыслить, видеть и слышать. Это ад. Даже если твари повесят его башку на какую-нибудь болотную иву, он продолжит всё осознавать, сгнивать, но всё ещё чувствовать и понимать. Что это за жижа, которую он успел накатить перед тем как ему разрезали сердце, бандит знать не хотел. Гайфулин мог сказать одно: к этому бутыльку китайского колдуна, его потянуло как к спасательному кругу. Подсказка в подсознании всплыла в башке сразу.

Бросив баул на заросли багульника и росянки, Наглый почесал свою покрытую прыщами лысину и вытащив из кармана «штакет», протянул Ведьме. Обслюнявив конец забитой «гильзы», девушка щёлкнула пьезой, поднеся огонек к «залеченной» закрутке.

Продолжая ржать, парочка раскурилась и принялась доставать из рисовой сумки «расчлененку».

Гайфулин видел руку Наглого, достающую его из баула. Охватив взглядом, болотистую местность, татарин понял что он уже летит. Плюхнувшись в перегнившую жижу болота, он начал тонуть.

В рот, уши и ноздри врывалась черный, гнилой кисель. Гайфулин видел свисающие корни кувшинок, которые подхватив его голову, начали опутывать её своими корневищами. Татарин видел как оплетающие его отломанную башку водоросли и странные организмы поднимают его на поверхность.

Смотря в звездное небо, Гайфулин чувствовал как к его лицу приклеиваются клопы-водомерки, пауки-доломеры, жуки и водяные скорпионы. Его голова всасывала белок, прорастая с помощью корневищ кувшинок. Он понял, что ещё живой, когда почувствовал правую руку, потом левую. Ноги, татарин ощутил через час. Всё это время, его череп играл роль поплавка. Тело восстанавливалось медленно, впитывая в себя перегнивший торф и гнилостные бактерии.

Когда регенарация закончилась, татарин начал опускаться на дно. Он не паниковал, лишь успел подумать о твёрдой местности пыкрытой кочками и сфагнумом, как неведомая сила его тут же вытолкнула на берег. Или болото его подчинялось, или он мог им управлять.

Выбравшись из топи, татарин вновь замер смотря как в него пускает корни вся болотная фауна. Мирт и вереск, багульник и клюква, аир и плотоядная росянка, жиринка, подбел, ирис и дербенник, наполняли его силой и мощью.

Татарин смотрел на свое тело. Руки, корпус и ноги, состояли из тины, корней и листьев, на которых ползали пауки и черви. Из груди, покрытой мхом, листьями белокрыльника и сабельника, выполз уж. Жирная жаба выбралась из переплетений шеи. С левого плеча она прыгнула в заросли багульника. Осока с камышом тянулись к его ногам. Татарину мог шевелить ногами и мощными руками. Сжав кулак, он почувствовал силу и давление, которые не заканчивались в своем росте. Пальцы сжатые в кулак, превратились в крепкий узел «кулак обезьяны». Гайфулину не хотелось, есть пить, курить. Он не чувствовал ночного холода и мокроты. Сделав первый шаг, он разорвал вошедшие в пятки корни и листья ириса и стрелолиста. Сливаясь с болотистым лесом, затянутым мраком, он взял курс к «большому ломбарду». Накопившуюся ярость и силу, требовалось сбросить.

Пройдя с десяток метров, он расслышал мат. Отойдя к чахлым болотным соснам и зарослям брусники и багульника, он затаился. Вскоре показалась фигура пьяного наркомана, тянущего по грязи и мху второй баул, следом поспевала с каким-то пакетом Ведьма. Наглого шатало из стороны в сторону, матерясь и плюясь он тащил китайскую клетчатую сумку.

Отделившись от тьмы, частью которой он стал, татарин рванулся к Ведьме. Переломав ей хребет через колено, он подкинул её труп вверх. Наглый лишь успел повернуться увидев отломанную голову Лихого на теле, покрытого тиной, мхом ветками, листьями и насекомыми. Раскрыв рот, наркоман бросил сумку и сиганул к редким подростам сосны. Взревев, булькающим и рыхлым голосом, «болотный выродок» кинулся за ним. Обвив тонкую шею черными, скользкими корнями, Лихой поднял его над землей. Пытаясь сорвать путы болотных растений, наркоман смотрел в хищные глаза татарина. Разорвав ему брюхо, Лихой вырвал из него все кишки и выкинул этот пропитый и ядовитый ворох ливера на сосняк. Отбросив как тряпку труп наркомана, он продолжил свой путь.

Хотелось покурить и долбануть бормотухи. Только ради этого, Лихой хотел обратно стать человеком.

У самых ворот его заметил внешний наряд патруля из двух бойцов «Палача». Вскинув автоматы, они сразу же открыли огонь. Пули врывались в его рыхлое туловище, состоящее из растений, мха, змей, жаб, червей и пауков. Горячий свинец, отрывал от него грязь и какие-то сопливые куски. Лихой не останавливался, подходя к стрелкам ближе и ближе. Парни надеялись на свои автоматы, барабанящие плотными очередями. Когда бойцы поняли, что все напрасно, «болотная тварь» приблизилась вплотную. Оторвав им головы, как пластмассовым «кенам», монстр подошел к воротам, из бойниц которых уже высунулись раструбы. Началась пальба. Но пули Лихого не волновали. Некоторые оседали внутри его тела, некоторые прошивая переплетения улетали к деревьям. Подойдя ближе, Лихой пробил кулаком в воротах дыру. Просунув в неё лапы, он легко порвал железо и пролез в отверстие.

«Паскуаля Акосту» он настиг у стены КПП. Разобравшись с последним, Лихой вновь полез в огромную дыру. За спиной уже молотил из всех стволов целый взвод.

Тяжело и устало, Гайфулин пошел прочь от зоны «Трёх толстяков». С каждым шагом из его заросшего мхом туловища высыпались пули. От мокрой земли и травы он брал силу и мощь. Кочки приклеивались к его пяткам и поглощались его закисленной биомной массой, создавая внутри его груди уникальный гумус, перегной и торф.

Его тянуло в одну сторону. Он шёл уверенно, не опасаясь никого. Он проходил сквозь аномалии и плазмоиды. Один раз рассыпался, попав в жернова старого плазмозавра, но не прошло и трех минут как он снова восстановился став ещё сильнее. Забрав в себя несколько хвойных подростов, он сорвал с поверхности плотоядного мха шмат покрова. Мутанты его обходили стороной. Огромного, отъевшегося жруна он порвал на две части, пройдя буквально сквозь него. Ступая по богатой аномальной тайге, впитывая в себя её минералы, он становился ещё сильнее.

Выйдя к затянутой дымом территории китайской диаспоры, он уверенно пошел вперед.

Армейцы постарались, но потерпели как всегда разгромное поражение. Лагерь разрушен. Но основные здания уцелели. Выжившие хунхузы смотрели ему вслед, продолжая разбирать завалы и вытаскивая раненых.

Старик, около которого стоял живой Ли Ха Шунь, сидел у стены фермы и повернув голову в сторону приближающейся болотного монстра закатился сухим, кудахтающим смехом, сотрясающим всё его тело. Ли Ха Шунь лишь кинул на Лихого недовольный взгляд, продолжая смотреть на танк и две БТР. Убитых ноаковцев, стаскивали в кучу плененные армейцы.

Подойдя к смеющемуся Колдуну, Лихой хотел что-то сказать, объяснить, но слова терялись и тонули внутри, в зарослях и тине.

«Никто не возвращался из путешествий таким, каким он был раньше! Я тебя слышу, слышу, балбес! У дурака и счастье глупое!» — раздался в его голове голос Колдуна.

«Хочу снова стать человеком!»

«Если долго сидеть на берегу реки, можно увидеть трупы проплывающих врагов, — вновь раздался голос Колдуна. — А ты, говнюк, вернешь мне всех моих ребятишек, которых по твоей вине уничтожили эти ублюдки? Если бы не ты, я бы смог подоспеть вовремя. Понимаешь ты это, продажный выродок с сердцем из грязи и тины?»

«Хочу стать человеком…»

«Человеком!? А ты им был? Ты им был?»

Старик вновь закатился кряхтящим гоготом.

Осмотрев разруху, Лихой пошёл к ближайшей группе китайцев, разгребающих завалы и принялся им помогать.

Смотря на «болотную тварь», Колдун прекратил смеяться. Старик обдумывал свой план. Он понимал, что «каменные слезы» для нового эликсира, можно добыть с помощью этого существа…

Глава 14 Стикер

База «Контроля» по своему предназначению являлась не только пунктом управления всеми спецчастями квадрата но и надежным щитом для базирующихся в аномальном секторе исследовательских центров: НИИ им. Варламова и НИЦ «Биогенокс».

Одну треть цитадели занимала территория N-700, представляющая собой кампус. Остальную часть занимали вояки со своими казармами, вертушками, танками и всем милитаристским фаршем. Все инженерные оборонительные сооружения предусматривались с самого начала. Помимо минных полей периметр защищали три фортификационных полосы. Фронтальная куртина из дотов, капониров и амбразур с турелями постоянно кишела дозорными. Вторым ограждением являлась пятиметровая монолитная стена толщиной в полтора метра, растянувшаяся по всему периметру. Тыловая стена такой же высоты только тоньше, но в её основе был тот же шестисотый бетон.

Монстрам хватало уходящим в глубину на 200–300 метров минных полей. Именно на этом участке они знакомились с такими замечательными химическими веществами как: окфол, гексоген, тротил, октоген и конечно же тетрил. Плюс к этому чувствительные, как обделенные любовью чахоточные романтики и лирики девятнадцатого века, турели на базе противотанковых пулеметов. Тетрил, осколки и пули «б-32» так и не научили монстров выработать условные рефлексы.

Милитаристы заняли восточную сторону по праву хозяина, выделив при изначальной проектировке и до окончательного «паспорта объекта» ботаникам и умникам западную, затянутою маревом и топями. Для минных полей рабочего пространства с запада не больше пятидесяти метров, дальше болота. С этим участком строителям пришлось повозиться и с горем пополам осушить заболотистую почву, вывести дренажную систему, сделать подушку и наконец закрыть вопрос фундамента. В какой-то мере это была победа инженеров и строителей: «Бог создал людей, а всё остальное строители…» Слишком пафосно? Нет слишком реально, тем более что кампус ученых никогда не топило и фундамент держался стойко.

Жилые здания представляли собой похожие на придорожные американские двухэтажные мотели только с общими подъездами. Первое в четырех метрах от монолитного ограждения, протянулось по всей западной стороне до северной стены у которой заламывалась ещё на на шесть квартир. Окна выходили на восточную сторону, где всеми академическими силами возвели замечательный дворик с лавочками, клумбами, грядками и садом. Второй жилой комплекс расположился напротив.

Охрану обеспечивал внутренний наряд. Два поста и патруль из четырех штыков.

Зона N-700 — оазис спокойствия и комфорта. Артём много раз слышал о ней и ему всегда было интересно посмотреть на это сказочное место, хорошо защищенное и вылизанное.

Сталкер прогуливался с Пушистым на плечах по этому эдему и не мог поверить что такое возможно в этом аду: тишина и благодать. Ну конечно хлопали изредка мины, с территории милитаристов доносились звуки лопастей взлетающих вертушек и рычания двигателей, но всё равно здесь царствовало спокойствие. Присев на лавочку сталкер ушел в свои мысли.

Тот чертов поход к пещере выкосил всю группу меченых с их умником из «Черной лаборатории», да и вообще заставил заплатить слишком высокую цену. Тихонов потерял племянника. Артём понял сразу в тот момент когда Орлова разорвал монстр, что никакая «последняя надежда» бедняге с вдавленной в мозги височной костью уже не поможет. Виктор держался хладнокровно, даже чересчур. Он не впал в депрессию и прострацию. Сталкеру даже показалось, что Тихонову вообще параллельно на смерть родственника. Артём понимал что эти крамольные мысли недопустимы и ученый просто слишком глубоко ушел в решение каких-то проблем. На данный момент, орион ничего не знал и ждал когда Тихонов раскроет ему все пункты своего плана и объяснит причину по которой ему так важна эта пещера и тот туннель. С Андрюхой можно было поговорить, но сталкер этим не страдал. Он умел ждать и терпеть. Надо дождаться того, чтобы сам Виктор начал свой рассказ.

Передохнув и зализав немного раны в артели, Тихонов попросил Брогова выделить ему машину. Лидер товарищества охотников дал все указания приятелю Артёма Яшке, надежному парню и отличному водителю, миллион раз ездившему на базу, где он уже был своим. Яшку уже хорошо знали и без проблем впускали на территорию кампуса. Тем более опасную дорогу до базы от лагеря орионов он изучил досконально и осторожность уже не стояла в приоритете: опыт и практика позволяли ему преодолевать опасный путь грамотно и быстро.

В артели Артем успел забрать посылку от Гофринова с адскими шприцами-инъекторами, собрать разгрузку, помыться, переодеться. Пушистого он хотел оставить ещё у Майора, но ушастый был всеми своими усами, лапами и волосами против. Пришлось взять зверя с собой. Это была афера: орион знал что обратно в товариществ отправит его с Яшкой.

Тихонов как одержимый всё говорил о пещере и её важности для какой-то миссии. Ничего толком так и не объяснил. Ученый видел только цель, а всё остальное: гибель Ивана, рана, люди и работа болтались где-то на фоне. В приоритете только очередной поход в пещеру и туннель…

Выехали они под вечер и вскоре уже были на базе.

У всех начались проблемы: у Тихонова открылось кровотечение, у Яшки полетела тачка, у Пушистого закончился арахис, которого у сталкера не было.

Уже к одиннадцати ночи их только разместили в кампусе ученых. Тихонова госпитализировали. Яшку забрали знакомые из соседнего подъезда. Раздобыв арахиса, орион спокойно завалился спать.

С самого утра, он выглянул в окно и увидел идущих на работу ученых. Совсем другая атмосфера, жизнь и суета. Казалось, что он попал в какой-то симпатичный район где-то под Бикином. Хотя так оно и было, только этот «квадратный район» такой же симпатичный, как голос у Скарлет Йохансон.

Яшка, после пьянки с кем попало очухался к одиннадцати дня и полетел к джипу. Артём решил прогуляться по умиротворенной зоне ученых. Приятные бежевые двухэтажные здания, зеленый дворик, чистый воздух, минимализм со вкусом: ничего лишнего, всё на своих местах.

Как он понял жилые здания не дробились по кластерам: здесь живут сотруники «Биогенокса» а здесь института Варламова. Рынок и конкуренцию, они оставляли в своих лабораториях, а здесь просто жили и дружили.

Встав с лавки Артём усадил ушастого на плечи и продолжил прогулку по двору.

Дойдя до западной стены ограждения, усеянной распределительными электрощитами, орион услышал позади чей-то сдавленный голос. Обернувшись, он увидел в торцевой стене здания небольшое окошко. Подойдя ближе, всмотрелся в оконце в котором маячили то уставшие, покрасневшие глаза, то нижняя часть лица.

— Есть сигарета? Сигарета? Угости, а.

— Не курю, — ответил орион.

— Я узнал тебя! Я тебя узнал…

— Ты чё мелишь дятел? — насторожился сталкер. — Постой, ты ведь тот…Стикер!

— Угу, покурить бы, — промычал Стикер. — Сиги закончились. Грохнут меня скоро. Не сегодня так завтра завалят. Я слишком много видел, знаю о «них». Всё знаю, всё…

— О ком? — заинтересовался орион, чувствуя как расходится молния нагрудного кармана.

Выудив псионикой аптечку с «последней надеждой», Пушистый запустил её в окно, продолжая держаться за уши ориона.

— Чё это? — спросил Стикер.

— Пушистый решил, что она тебе понадобиться, — улыбнулся сталкер. — Это твоя «последняя надежда». Как поймешь, что по твою душу пришли, вколи инъектор.

Артём в отличии от зверя, на судьбу Стикера плевал.

— Погоди! — продолжал Стикер. — Я знаю много. Я знаю всё о «Пасти ящера»! Они меня грохнут, грохнут! Приняв тот сраный «живой пепел» я вижу их!

Эти слова улетали в никуда. Орион уже шел обратно, услышав краем уха только «пасть ящера». Убивать время слушая какого-то поехавшего фикуса, сталкер не хотел.

* * *
Юношеское лицо Стикера без каких-либо волевых качеств напоминало фейс меланхолика, но это заблуждение. Тяжелые брови давили на уставшие глаза. Тонкий прямой нос, губы и мягкий, юношеский подбородок. Смотря на эти неприметные черты лица, многие делали поспешные выводы, видя в нём труса и забитого всеми ботаника. Это лицо, мягко говоря принадлежало пофигисту, остроумному и уставшему от неинтересных историй пофигисту. Чуваку, который в свои юные годы понял то, к чему приходят старики на смертном одре. На губах постоянно висела незаметная саркастическая ухмылка а в глазах с тяжелыми веками надменность и снобизм. Тот кто курил «дудку» частенько принимали его за своего мэна и офигевали, что он даже не пробовал и вообще его манят другие темы в жизни. Совсем скоро его начнут манить и тянуть в свои наполненные дерьмом отстойники именно эти «темы». Никого он не винил в своем пристрастии к наркотикам, хотя надо было…Он искал все узлы, все алгоритмы решения только в себе. В себе. Никто в этом не виноват — это он такой слабак и ведомый балбес, который потянулся к той компании о которой мечтал. Мечты иногда сбываются. Жри сколько сможешь! Ещё хочешь? На, жри свою компанию мечты! Превратись в конченного «укола» и сгнивай, как пораженная панарицием здоровая кость. Родители, любимые родители, как два ангела-хранителя пытались добротой, терпением, лаской и юмором сделать всё, чтобы их сын стал человеком. И у них это получалось. Блестяще, превосходно, тактично и аккуратно — они привили ему любовь к знаниям, к науке и поискам нового и неизведанного…От этого самобичевания у Стикера теперь наворачивались крупные слезы. Как легко упасть, опуститься на дно и как тяжело выкарабкаться из этой гадливой пасти. И главное вовремя, успев сохранить разум и хоть какое-то здоровье.

Мысли растекались вязкой, липкой массой. Этот ментальный кисель ещё больше заставлял Стикера паниковать и бояться будущего. Понять где он и главное что с ним происходит, он хотел больше всего. Каждый день, Стикер чувствовал себя каким-то заточенным О Дэ-су.

Стикер надеялся, что его держат в бикинской военной гостинице. Этот одноместный номер уже задрал его своими стенами, шкафом с книгами, двухкамерным холодильником, диваном, толканом и душевой кабиной. Ключи он видел только в руках Тихонова.

Привели его сюда поздней ночью с территории базы. Толком он ничего не понял и не рассмотрел. В номере только фрамуга, выходящая на бетонную стену и огромные распределительные силовые щитки.

Жесткие указания от Ивана, он получил еще на базе. Главное что от него требовалось, чтобы не оказаться в настоящей камере, это вести себя ниже травы, тише воды. Ничего сложного.

Изредка приходил Тихонов и заводил заезженную пластинку, задавая одни и те же вопросы, отвечать на которые Стикер уже задолбался. Орлов забивал холодильник пельменями и варениками, привозил дешевые сигареты. В принципе, Стикер не в чем не нуждался, хотя иногда заканчивались сигареты и он выходил на охоту, карауля у фрамуги или электриков, или заходящий в эту мертвую часть кампуса патруль.

Помимо тех реалистичных видений, которые он видел теряя сознание, можно было почитать книги или воткнуться в «ноут».

Конспирологическая документалка выдавала из динамиков ноутбука шершавый голос сурового эксперта:

«…прибывшие троцкисты-радикалы постепенно эволюционировали в консерваторов, потом в неоконсерваторов — вот это настоящее глубинное правительство США…»

Стикер посмотрел на часы. Через час полночь, а спать абсолютно не хотелось. Рядом с электронными часами лежала аптечка сталкера. Встав с дивана, парень прошел к столу и включил чайник. Сев на стул, он начал вспоминать последние видения…

Они снова закинули его в Третий рейх. В который раз он вселялся в тело эсэсовского егеря Алоиса Дитца. Стикер, как запрограммированный Скайнетом робот не имел своей воли выполняя их указания, хотя и осознавал в редких интервалах свою настоящую личность, но проявить волю он не мог. В последнем путешествии по «их» указанию он устроил «кровавую баню» и размазал горсть откуда-то взявшегося «живого пепла» по морде эсэсовского офицера. Всё это напоминало какой-то шутер. Но, Стикер никогда бы не сказал, что этот экшен в Гитлеровской Германии показался ему нудным и стремным, как почечные колики — валить фашистов, да ещё таким макаром ему было в радость.

Самое главное, он не испытывал тяги к наркоте. Последнее, что он принимал это та дорога живого пепла. Уйдя тогда в бэд-трип, он даже не мог представить, что такие приключения будут преследовать его постоянно.

Каждый день, теряя сознание он выполнял в хронопереходах указания ящеров. Расчетным местом всегда оказывался Третий Рейх сороковых. Хотя сначал его несколько раз его закидывали в Средневековье — в замок какого-то чернокнижника. И всегда, Стикер старался сопротивляться, находя свое личное Я, свое сознание и противостоял давлению на ментальный пласт. Он улавливал что его нежелание быть им полезным приведет его к гибели. Парень уже уверился в том, что ему вынесен смертный приговор. Для рептоидов он являлся ненадежным инсайдером, который знает практически все и не выполняет их приказы.

От подозрительности и тревоги у него выступил пот. Тонкие ручейки потекли по впалым щекам.

Несколько раз моргнул лампочка люстры. Стикер насторожился, обвел острым взглядом комнату. На свое новое жилище он смотрел так, словно оказался здесь только что. Нутро сковывало конечности, сигнализируя об опасности.

Круглый блин плафона снова моргнул. Стикер встал и вышел на середину комнаты.

Приятный сквозняк врывался через открытую фрамугу, разгоняя по комнате тяжелый воздух. На мгновение парень успокоился, чувствуя как сердечная мышца возвращается в обычный режим.

В животе забурлило, рот наполнился слюней при мыслях о пельменях. Заполночь — самое время заморить червячка. В квадрате это выражение находилось в топе.

Сделав несколько шагов в направлении электроплиты, он вдруг услышал мокрый, хлюпающий шлепок. Повернувшись в сторону фрамуги, Стикер увидел на белом откосе бордовые разводы. На линолеуме дергался кусок мяса размером с половину ладони. С виду эта плоть походила на говяжью печень. Эта странная биоткань сжалась в клубок, выпустив короткие плазменные всполохи.

Как заколдованный, Стикер наблюдал за представлением. Дождавшись когда плоть выдала второй разряд, он попытался взять себя в руки. Таинственный ломоть вдруг исчез, оставив лишь кровавые пятна, капли и разводы.

Страх, над которым он не властен, сковывал и теснил грудь, перекрывая дыхание.

Приятный аромат озона сменился вдруг тошнотворным смрадом разложения, Стикер всем нутром почувствовал ещё чье-то присутствие…Что-то невидимое пронеслось по стене. Вибрация в воздухе. Его сильнее охватил смутный ужас. Взгляд прожог аптечку, рука потянулась к ней, но чудовищная сила оторвала парня от пола и сжимая горло подняла его к мигающему плафону. Налившиеся алым глаза продолжали смотреть на аптечку. Стикер барахтался пытаясь освободится, колошматя руками по невидимому предплечью.

Вдруг резко он полетел вниз. Успев прикрыть черепушку от удара о пол у него вылетела чашечка левого колена, хрустнули ребра. Но голову на удивление он спас. Пока болевой шок не прорезал все тело своими импульсами, Стикер из последних сил метнулся к «последней надежде»…

* * *
— Всё в ажуре Фил, у меня все готово, — хвастался починкой авто Яшка. — Могу прямо сейчас свалить в артель. Чё там, пузатого-волосатого забрать? Не передумал?

— Нет, заберешь его обязательно, — отрезал сталкер. — Майору закинешь, он в курсе.

— А вы куда собрались-то?

— В ту херову пещеру, из которой вернулись. Тихонов снова в неё решил двигать. Почему? Не знаю…

— Пи…ец, — нахмурился Яшка. — Сколько пацанов полегло…

— Там из десятерых только половина попала под монстров, из остальной пятерки у одного крыша поехала: четверых вальнул, плюс микробиолога и себе пулю в лоб пустил.

— Очкуешь? — засмеялся водила.

— Гонишь, дурачок? На месте сидеть тоже петля. По фигу. Это даже цепляет. Интрига есть. Нихера ведь не знаю о его планах и о том туннеле. До последнего не знали что нас в пещере ждет. Тихонов догадался а все остальные точно не знали. Из всех только Садат знал с чем нам предстоит встретиться. Я всё к тому, что адреналин кипел, интерес не пропадал. Короче, скучно не было.

— Тём, да так тоже не канает! Без башки можно остаться, — не согласился Яшка. — Как-так? Не знать что тебя ждет и к чему готовиться? Могила.

— Яша, в пень всё! Мы итак в могиле. Но эти, — орион бросил взгляд в сторону окна, — походу думают что живут в сказке.

— С утра на работу, вечером с работы, в пятницу пьянка. Всё как за периметром! — улыбнулся водитель.

— За периметром не многие свою работу любят так же, как эти фанатики, да и зарплату получают не в таких размерах.

— Как там от каждого по способностям, каждому по труду!

— Не помню. Это не важно, — смотря в окно, задумался сталкер.

В эту секунду ночную тишину разорвало протяжное рычание. Вылупив на товарища глаза, орион подскочил на ноги и прилип к стене. Яшка метнулся за диван. Артём приблизился к откосу. В доме напротив гас свет и опускались массивные рольставни. И вновь рев монстра разлетелся по двору. Через секунду загремела автоматная очередь. Послышались крики. Не теряя времени орион рванул к двери.

— Ты куда? — выбегая следом, проорал водитель.

Выбежав во двор, они увидели как за ними опускаются на дверях подъезда рольствани.

С треском, из динамиков вырвался тяжелый бас:

«Внимание! Внимание! В целях обеспечения собственной безопасности закройте окна и двери. Отключите свет! Не выходите из квартир до отмены чрезвычайного положения! В целях собственной безопасности….»

Парни бежали на грохот очередей, крики и рев монстра. Сталкер узнал этот рык, на все сто процентов он был уверен в том, что эти рычания издает «узник».

Подбежав к последнему подъезду, у которого он прогуливался днем, он вбежал внутрь, Яшка следовал за ним.

На залитом кровью кафеле холла лежало трое патрульных с разломанными черепами. На втором этаже молотили из двух стволов автоматчики. Полуживой Стикер, пуская кровавые пузыри сопел в коридоре около выломанной двери. Подлетев к нему орион осмотрел его башку. Череп в порядке, но внутренние травмы грозили гибелью.

— Ты успел вколоть «ПН»? Успел? — спрашивал у него орион.

Стикер силился что-то сказать, орион наклонился и приблизил ухо к его окровавленному рту. Стикер что-то шептал, заставляя ориона вслушиваться в каждое слово. Нахмурив брови, Артём посмотрел на него гневным взглядом.

Вбежав в разрушенную комнату, он увидел пустую аптечку.

Яшка склонился над Стикером, не зная что предпринять. Остановившись около водителя и истекающего кровью Стикера, Артём хлопнул Яшку по плечу. Шофер посмотрел ему в глаза и быстро кивнул.

Оповещение стало ещё громче. Жильцы опускали на окна и двери бронированные завесы.

В этот момент со второго этажа раздались вопли, погибающих бойцов и вновь проревел монстр. Артём кинулся в холл схватив с пола автомат и вытащив из подсумка трупа две тридцатки поднялся по лестнице на второй этаж.

«Узник» успел порвать ещё пару бойцов. Весь пол покрыт кровью, внутренностями и стрелянными гильзами. Углубляясь в коридор, сталкер осматривал потолок и стены. Увидев на полу растекающуюся лужу крови, на которую капали из пустоты бордовые капли он тут же направил автомат в верхний угол, выжимая спуск. Раздался мокрый хрип, на лужу вывалился алый шмат, разбрызгав кровь. Узник скинул невидимую защиту и медленно начал падать на кафель. В метре от пола у него закончились силы и он рухнул в кровавую кашу.

Глава 15 Шалтай-Болтай

В кабинете командира инженерной бригады майора Родюгова воняло потом, кислой капустой и перегаром. Квадратная голова с «площадкой». Массивный череп. Черты закопченного, обветренного лица словно высечены долотом и выбиты молотом. По тонким губам всегда скользила ухмылка — последствия серьезной баротравмы и защемления нервов.

Ленивые и небрежные манеры Родюгова вызвали у ориона неприязнь. Таких кадров с барскими замашками он старался обходить стороной. К Родюгову его притащил выползший из госпиталя Тихонов. Ученый с виду был совсем плох, но держался бойко и не терял стойкости. Сталкер внимательно наблюдал за ним.

Родюгов смерил их тяжелым взглядом и не вставая с кресла, сорвал с пачки сигарет обертку и пододвинул к себе пепельницу. В каменном лице военного инженера, царствовала сырая тьма, глубокие глазные ямы ушли в черную тень.

Тихонов помрачнел.

— Есть что-нибудь? — спросил ученый после выдержанной паузы.

— Ага, — достав из стола папку, он запустил её по массиву стола к краю. — Вся проектно-сметная документация здесь. Этот «Симбиоз» нахер никому не нужен.

— Ты придуриваешься? У вас под носом какие-то пиндосы работают и ты как будто ничего не знаешь.

— Я делаю свою работу, — отмахнулся Родюгов. — У меня задача оборона базы и свой нос в дела генералов я не сую. Слышал что какая-то суета была, спецстрой работал. «Черепа», «сникерсы» в ту сторону перли. Есть консервация с последующей ликвидацией, всё на этом. По документам этот объект уже не числится на обслуживании. Архив рассекречен. Ты думаешь я тебе эту папку без снятия «грифа» так просто бы отдал? «Симбиоз» могли просто продать кому угодно и когда угодно. Меня это не интересует.

Из всего сказанного Родюговым, орион понял многое и даже то, что вояка базарил на слэнге «дальнобоев»: «черепа» — это МАЗы пятисотые, «сникерсы» — КаМазы с контейнерами.

— Как попасть внутрь? Туннель мы нашли, — спросил Тихонов.

— Там двери хотя и железные, но не такие серьезные, — доставая из стола следующий пакет, произнес Родюгов. — Вот ещё, «Импульс». Ничего мудреного. Классика жанра. Установишь напротив щеколды.

— Я чё, бля, Джон Уик? Я эту херню в первый раз вижу! — перебил его Тихонов.

— На скотч присобачь «бубликом», подожги, отойди и входи! — смеялся Родюгов. — Всё, проваливай! У меня дел выше крыши. Девять часов утра, а ты Витя мне уже все мозги засрал. Будь здоров.

Выйдя из здания, Тихонов посмотрел на взлетающий вертолет. Напротив стояла военная техника, укрытая тентами. Техники и патрульные, как вышедшие из комы бедняги шарахались по бетонным плитам, озираясь по сторонам. В этот утренний час все хотели спать, кроме Тихонова.

Присев на скамейку, ученый начал изучать документы.

— Зачем тебе эта лаборатория? — спросил орион.

— Всё серьезно, — смотря в документы ответил Виктор. — У меня выкрали патоген. Продали его этим козлам, которые «Симбиоз» арендовали. Суть в том Артём, что этот штамм, может всю заразу за периметр вынести. Надо остановить их. Проникнем внутрь и разворошим гнездо это. Из пещеры тот туннель выведет нас. Там лестница есть. Андрюха её видел.

— А охрана? Двери под сигналкой, камеры?

— Ты чё, сталкер, заднюю врубил? — посмотрев на него воспаленными глазами спросил в ярости Тихонов. — А? Столько уже сделано. Я племянника потерял.

— Сколько? Я знаю, что есть шансы на смерть! Это хорошо, — хлопнув себя по сухой коленке, улыбнулся сталкер. — Скучно не будет. Главное драйв и экшен.

— Тут не до угара, балбес! Если ты соскакиваешь, я сам всем займусь…

— Я в деле! — отрезал орион, продолжая внимательно смотреть на ученого.

— Труп Стикера так и не нашли, — нахмурился Тихонов, почесывая перебинтованное левое предплечье.

Сталкер ничего не ответил, задумчиво наблюдая за механиками, поправляющими тенты на «бэтээрах».

Тихонов продолжал бухтеть и распылять, как нулевой носитель, ядовитую злобу.

— Когда выдвигаемся?

— Через час! Задрало всё.

* * *
Единица измерения риска и вероятности смерти равная одной миллионной называется «микроморт». Артём понял уже у пещеры, когда увидел выползших из-под валежника трёх жирных червяг, с зубастыми пастями, что микроморты начинают расти в геометрической прогрессии.

Гигантские цецилии спускались по склону к пещере из которой выполз арахнид. Орион открыл огонь, Тихонов метнул чудищу под брюхо лимонку. Прикончив паука, они ворвались в пещеру уходя от стаи выбежавших объедков, пожирающих жаренных личинок и мертвых спецназовцев. Орион успел вырвать из окоченелых рук трупа «Десятого» пулемет, сорвать с разгрузки второй «бубен» и модульную гранату. Дав по ходячим очередь, орион вырвался вперед, освещая путь к туннелю. Тихонов молотил из калаша по зомбакам и ползущим червягам.

Найдя пролом в туннель, сталкер дождался ученого, даже не взглянувшего на труп Ивана и прикрывая его отход, пустил в работу «ультимакс». Спуск ушел как на игрушечном автомате: мягко и легко. Сталкер не чувствовал его под пальцем. Размолотив объедкам гнилые черепа, вздувшиеся от некроза и токсинов паразитов, сиганул вниз за ученым.

Тихонов уверенно шел вперед, освещая путь мощным фонарем. Орион ускорился, изредка поглядывая назад. Под ногам хлюпала застоявшаяся жижа. Башка от метана, начала барахлить. В висок вбили гвоздь. Одно радовало, пока на них не выползла ни одна крыса. Но уже след взяли огромные мутанты, ползущие, шипящие и кряхтящие под разломом. Орион выжал спуск, нашинковав башку червяги. Объедки в компании «жруна» навалились на расстрелянную безногую тварь, принявшись отрывать от неё лоскуты и выгребая изнутри лиловые внутренности.

Добежав до бетонного тамбура с двумя дверными проемами. Сорванные с железных коробок двери валялись на бетонном полу. Тихонов осветил дверной проем по левую сторону. Увидев лестницу, Виктор оглянулся назад и уверенно вошел внутрь. Минуя три пролета, он наткнулся на железную дверь. Сталкер отстреливал монстров где-то внизу. Виктор перевел дыхание, выкинул автомат и сняв рюкзак достал пакет с «Импульсом». Прикрепив скотчем петлю на дверь, он поджег огнепроводный шнур и спустился на пролет, разбинтовывая предплечье…

* * *
Лоскутов разглядывал новый материал, созданный биологами полчаса назад. Позади стояли старшие специалисты. Игнат понимал, что на этом надо останавливаться и выходить через день-другой на Рона.

В этот сказочный для его ницшеанской гордости миг, раздался хлопок взрыва на нижнем этаже. Загремела сирена. Учёные ломанулись к выходу, но в этот миг, невидимая сила начала разламывать им черепа и отрывать конечности. Игнат смотрел на эту мясорубку, слушая редкие залпы и короткие очереди. Напротив него уже был завал из шестерых разорванных профессоров. Лоскутов почувствовал запах озона, в воздухе беспокоились вибрации. Прикрепленный на стене детектор аномалий издал противную мелодию, похожую на электронные треки наддверных звуковых датчиков о входе посетителя. Лоскутов отошел от ванны с сопящей особью, к стене. Чудовищная сила прижала его затылочную кость к холодному кафелю. Давление в черепной коробке сопротивлялось, но резкий удар головой о стену, дал ему выход, застилая лицо кровавой пеленой. Игнат ещё не умер, он просто почувствовал расслабление и легкое опьянение. В черепе просто образовалась дыра, кости не вошли в мозг. Лоскутов уже не чувствовал как невидимый монстр поднял его к потолку и резко запустил его в угол огромного холодильного шкафа. С расколотым черепом, труп Лоскутова грохнулся на пол.

Мора с оторванной рукой шел по коридору, смотря как невидимая сила уничтожает всех «октопусов» и микробиологов. Как вырезанных из картона человечков их разрывало, отрывало от пола и разбивало о стены. Из личного оружия остался «глок». От потери крови он слабел, понимая что это неизбежный конец. Несовместимый с жизнью урон. Упершись мокрой спиной о стену, сальвадорец стек на кафель. Под задницей сразу образовалась жирная лужа. Над ним пролетело чье-то безголовое тело. Приставив ствол к виску, он вдавил спуск.

* * *
Артём истратил весь боезапас на преследующих его монстров. Преодолев остаток пути он выбежал в тамбур, заглянув в проем напротив он уверенно нырнул в другой. Взбежав по ступеням, сталкер приблизился к разорванной «импульсом» железной двери.

Фонарик уже не понадобился. Коридор отлично освещен. Везде валялись разорванные трупы охранников и ученых в белых и синих халатах. Подняв автомат одного из осьминогов, орион вытащил из подсумка два магазина. Сжимая окровавленный «баррет», он шел по растянувшемуся коридору. Воевать не с кем: везде царствовала смерть.

Поднявшись на верхний этаж, сталкер прошел ещё один залитый кровью коридор и подошел к широкому проему, из которого открывалось огромное помещение-инкубатор. По бокам располагались разной площади камеры с пуленепробиваемыми стеклопакетами с прочной решеткой. В метрах тридцати в центре зала стоял Тихонов над которым зависал огромный «узник» без невидимой защиты. У ног ученого, стояли на коленях пять сотрудников, как приговоренные к расстрелу пленники. Не обращая на парня внимания, Тихонов вкалывал в затылок каждого патоген. Летающий монстр, увидев сталкера дернулся гипертрофированной бледной массой и не торопясь, полетел в его сторону. Тихонов лишь бросил взгляд в сторону ориона, введя в последнего специалиста «купола» препарат.

Медленная, летающая масса, могла быть сложной целью только для косорылого, косоглазого, косорукого мутанта, но не для Артёма. Выжав спуск, сталкер в миг остановил «узника» раскидав в стороны его помятый череп. Рухнув на пол, монстр получил ещё одну длинную очередь. Перезарядив автомат, орион отходил назад.

— Как дела? — проорал сталкер довольному ученому, растягивающему по мутировавшему лицу хищную улыбку.

Глаза Тихонова превратились в переспелые черешни, зубы напоминали черные саморезы по гипсокартону. Из пасти вылез тонкий синий раздвоенный на конце змеиный язык.

То, во что превратился Тихонов, сохраняло свою дебильную улыбку, смотря на превращающихся в монстров ученых.

— Всё отлично, заноза в заднице! — прошипел Тихонов.

Его голос напоминал низкий хрипящий бас «винила» тридцатых, муторно тянувшийся из убитого временем и пылью граммофона.

— Неплохо ты устроился! — входя в камеру с прочными стеклопакетами, смеялся сталкер.

Закрыв прочную пуленепробиваемую дверь, он отошел к стене. Всё что происходило в помещение открывалось его глазам. В двери прямо посередине располагалось не защищенная прочными слоями стеклопласта полоса с приемным окошком в решетке.

Тихонов приблизился к двери и всмотрелся в ориона. Мутанты стояли как замороженные, глазея на поднимающуюся из пола дымку.

— Ты превратился в чудо-юдо Витек! — засмеялся сталкер.

— Человек становится самим собой после поражения. После победы он неузнаваем! Я достиг уровня бога! Совсем скоро я изменю всё в этом мире! Ты даже не представляешь какой силой я обладаю.

— А я балбес Стикеру не поверил, когда он мне прошептал, что ты у «кронксов» на крючке и пляшешь под их дудку. Кстати, Стикер жив! Я ему подкинул «ПН», а Яшка его вовремя вывез в артель к Матвею.

— Он дурак! На него тоже возлагали надежды, но он много противился их приказам.

— «Седьмой»? Твоя работа?

— Да, он, итак, был подготовлен. Я ещё перед пещерой ему в харю порошок распылил. Когда он из строя выпал. Всё, в ту секунду он зарядился на уничтожение всех своих сослуживцев. Мне нужна была чистая пещера. Это сейчас я бессмертный, ещё пятнадцать минут назад я был обычным, мог отъехать. Ты никто, просто силовое прикрытие, чтобы мне задницу не оторвали на подходе к пещере. Можно было бы Андрюху использовать, но я не доверяю мало знакомым…

— Патоген тоже «кронксов»?

— Да, это козырь! Они мне его дали после того, когда с помощью «живого пепла» обратили меня в послушники. Я сделал фундамент, но требовалась серьезная доработка, поэтому я и вышел на «Белый купол». У себя в «Биогеноксе» я бы не довел все до ума: много вопросов, много свидетелей, много контроля…А эти умники, довели все до уникального набора! Меня ждут! Смотри, — Тихонов указал на змеящийся дымок около мутантов, — они зовут нас! «Пасть ящера» скоро откроется! Я со своими рабами изменю ход истории!

— Всё это напоминает дешевый финал какой-то нудной истории. Шаблоны и клише! Ничего интересного, — махнул устало орион.

Тихонов выставил вперед разорванное предплечье и оторвал от него тонкий лоскут кожи с мясом. От кисти до локтевого сгиба. Просунув кровавую полосу в решетку, он скинул её на пол аквариума. Как живая, ткань начала вертеться, сжиматься и собравшись в клубок взмыла вверх. Через секунды с плазменным всполохом и хлопком в камере сталкера появился ещё один персонаж, спрятавшийся в невидимом режиме.

Тихонов заржал, смотря как очередной, рожденный им «узник» вырвал из рук сталкера «баррет» и расколол его о кафель.

Сталкер выкроил мгновение чтобы засунуть руку за отворот куртки и вытащить из кармана похожий на металлическую капиллярную ручку предмет — разработку Гофринова.

«Узник» заревел, схватив ориона за потную глотку. В таком положении сталкер уже оказывался и как ни странно вышел тогда победителем и планировал взять лавры и в этот раз. Сорвав с «ручки» колпачок он воткнул иглу узнику в предплечье вдавив верхнюю часть. Доза концентрированного яда сколопендры в доли секунды сковала летающую биомассу. Из невидимого режима мутант вышел сразу же рухнув безжизненной тушей на пол.

Тихонов, окончательно потерявший человеческий облик, смотрел в удивлении на происходящее в «аквариуме».

— Чё за х…ня? — прохрипел монстр, наблюдая за рухнувшим узником.

Монстр тем временем вздулся малиновыми пузырями, которые вскоре спустили давление и дали начало тотальному разрушению и полному уничтожению мутанта. Развалившись на огромные куски как переваренная бульба, кадавр заполнил всю камеру невыносимым смрадом.

Тихонов улыбнулся и вальяжной походкой утомленного монарха, направился к своим рабам-мутантам, глазеющим на разверзшийся пол, из которого выходил странный дым.

— Всё равно я на коне! — пробасил шершавым голосом демона, Тихонов.

Смотря ему вслед, орион снял рюкзак и выудил из внешнего кармана круглый плоский сверток. Сняв слои бумаги, Артём посмотрел на распилочный диск с советским гостом. Сталкер всегда знал что эта херовина, найденная в лесопилке когда-нибудь да пригодиться. Сейчас это было импровизацией и он надеялся на «гвоздя программы». Запустив его в щель между дверью и полом по гладкому кафелю, орион недовольно сморщил лоб увидев как диск остановила преграда из мертвого «октопуса».

Подойдя к своей бригаде, готовой для великих свершений, Тихонов посмотрел на закрывающее отверстие дымовое облако. Портал уже разросся и хозяева ждали его. Всё это Виктор уже видел на той дороге и понимал куда приведет его этот червячный переход. Разглядывая взвесь над порталом, мутант не заметил как к его черепу медленно подлетел вращающийся диск.

Повернув уродливые головы в сторону диска, начинающего набирать мощность инерции, монстры успели лишь выдохнуть зловоние как он метнулся по кругу, срезая с них черепа как шляпки с поганок.

Башка Тихонова грохнулась на край портала, мутант видел того, кто управлял циркулярным диском, превращая его войнов в кровавое месиво. Эти кошачьи глаза он запомнил, но мог ли от тогда понять что снова увидит их. Пушистый сидел на рюкзаке, и смотрел на свое оружие, водя им из стороны в сторону, разрезая к чертям всю мутагенную кодлу.

Что-то падало в портал, что-то на залитый кровью кафель. Расчлененные монстры пытались собраться, барахтаясь и ползая по полу. Руки-ноги искали свои гены, но все настолько смешалось, слиплось и пришло в негодность, что все шансы на регенерацию имели уже нулевой показатель.

Диск уже работал в вертикальном положении, продолжая разрезать кровавый завал.

— Ну ты и садюга! — смотря на обезумевшего зверя-телекинетика, произнес сталкер. — Гофринов прав. Тебе дай волю, к херам тут всех кончишь. Хорош балдеть дурачок! — легонько стукнув Пушистого по затылку, скомандовал орион.

Диск распилочный на 315, твердосплавный, для продольного разреза вошел в чью-то мутагенную плоть и исчез из вида.

Монстры продолжали пытаться склеиться.

Открыв дверь, сталкер спрятал зверя обратно в рюкзак и вышел к кровавому завалу. Дымовая завеса так и стояла над отверстием.

— Вся королевская конница, вся королевкая рать не может Шалтая, не может Болтая, Шалтая-Болтая, Болтая-Шалтая собрать! Витя, епть, ты где? — улыбнулся орион. — Всё очень печально. Все твои старания, надежды и мечты уничтожены каким-то пушистым засранцем-телекинетиком. — Пушистый, с меня куча отличного арахиса! Ты герой! Всё, сваливаем.

Но, сталкер понял, что поторопился с триумфом, увидев как в помещение вползают две огромных червяги, тянущие за собой несколько объедков-зомбаков и пару биотронов, распускающих все виды разрядов как от катушки Тесла: там и спарки, и стримеры, и коронные, дуговые, ломанные. Пробивая ими подходящих ближе чем на метр чертей, электро-мутанты старались держать накопительный эффект для основной жертвы, которой сейчас являлся сталкер. Выход перекрыт. Но зато есть дымовая взвесь…

Вариантов никаких не осталось. Орион прыгнул вниз, приготовив второй шприц-инъектор. Пролетев метра три, он приземлился в пещере, на гранитном берегу покрытого гнилью отстойника. Увидев кронкса, стоящего около арки-портала, напоминающего эмблему бренда «VENUM», Артём кинулся к нему. Рептилоид среагировал быстрее, нанеся ему мощный удар в грудину. Отлетев назад, ориону показалось что в его «фанеру» прилетел гранитный камень. Ящер что-то прошипел в соседнюю пещеру, закрытую сталагмитами. Подойдя к сталкеру, он оглянулся назад. Арка засверкала, открыв невидимую дверь. В этот момент сверху грохнулась огромная червяга, за ней летели биотроны и объедки. Сталкер воткнул рептоиду в ладонь инъектор. Зеленая кисть тут же взбухла, ящер скинул свой плащ, смотря как ороговевшая кожа покрывается гроздями волдырей. По водоему прошелся разряд от биотронов, сваривший всех мутантов к чертям собачьим. С верху продолжали сыпаться монстры. Из соседней пещеры вышли ещё три рептилоида с тремя гигантскими зомбированными мутантами.

— Петля, ну я попал в замес! — подскочив на ноги, сталкер схватил плащ отравленного кронкса и накинув его на себя, укрыл голову огромным капюшоном и метнулся в портал.

Об этой одежде кронксов, похожей на мантию средвекового монаха, сталкер слышал много легенд и мифов. Якобы она пуленепробиваемая и в ней запросто можно переждать смерч-тороид. Покрытие тяжелое и плотное, напомнило Артему карбон хорошего качества.

Расплывающиеся по экрану портала синие и зеленые разводы ничего общего с переходами квадрата не имели. Они напоминали смешивающийся акриловый колер. От плазона не исходил такой жуткий холод они просто открывались светясь изредка 2–3 цветами.

Переходя через эту арку в виде головы питона с раскрытой пастью, сталкер понял что особого вреда здоровью это зеленое излучение не нанесет но небольшие проблемы с мотором уже начались.

Выйдя из пасти ящера, орион уверенно ступил на каменный пол еще до конца не понимая что произошло. В эти секунды парень озадачился своим состоянием пытаясь изо всех сил восстановить дыхание и успокоить сердце. Понятно ему стало, что этот портал ящеров или для них, или для таких ублюдка в которого превратился Тихонов, но явно не для человека. То что его спасла «мантия капуцина» снятая с пораженного ядом сколопендры рептоида, орион не сомневался. Легенды родились не на пустом месте.

В голове появились какие-то тревожные мысли, полная белиберда и ахинея:

«…стоять, не торопись, не торопись…215…краб…убить краба…пламя, лёд…слишком большой заряд, заряд…215-й краб…убить краба, ахиллесова пята…краб…колокол ещё работает…»

Что за мысли обуяли мозг вразумить он не мог. Словно какие-то обрывки и рудименты совсем недавних планов и задач о которых он ни черта не помнил, пытались снова затянуть его в свои тревожные недра. Что за 215-й краб и почему его надо грохнуть? Нутро всё вопило, говоря ему о том, что эти бредовые мысли несут значимость и ценность…

Спину пронизывал колючий мороз. Кончики пальцев отходили от холода, словно он пронес в минус тридцать набитый балабасом пакет из гипермаркета без перчаток и сейчас пальцы покалывая восстанавливали температуру и кровоток. Хотя, посмотрев на них, сталкер догнал что это просто эффект самовнушения. С «корявками» всё было отлично.

Артём вдруг чертыхнулся, пытаясь побороть тревогу и прийти в себя. Требовалось разобраться где он оказался, что творится вокруг и какой уровень опасности его ждет на этом этапе.

Портал в силу своих холодных тонов продолжал разливать ультрамариновые и изумрудные потоки, падающие в радиусе метра на каменные плиты. Вокруг царствовал мрак.

Одно парень вразумил: он не на открытой местности, а в просторном с высокими стенами помещении. Где-то молотила какая-то махина, издавая странные щелчки и сдавленный свист.

Вдруг резко включился свет. Рефлекторно сталкер опустил голову вниз, но огромный капюшон отлично спасал его от света, окутывая черной тенью. Не поднимая головы, сталкер смотрел на пол. Он разглядел жирные высоковольтные кабели, хромовые сапоги, подол кожаного плаща.

По падающим теням орион сообразил что источники света находятся где-то вверху, позади него и позади стоящей напротив в метрах пяти группы людей. Двое в сапогах, но один из них ещё и в плаще, позади еще чья-то обувь. Чтобы рассмотреть этих кадров, надо было поднять просто башку. С этим простым движением шейных мышц, он пока не торопился…

От портала тянуло морозом, Пушистый пинал в спину. Всё накалялось. Сталкер поднял голову еще на несколько сантиметров рассмотрев темно-серое галифе и китель перетянутый ремнем с круглой пряжкой на которой красовался орел и свастика. У Артема перехватило дыхание. К горлу подкралась колючка, которую он не мог проглотить. Всё пересохло. Почувствовав его напряжение, Пушистый перестал пинать спину. Пот заливал лицо. Захотелось скинуть огромный капюшон, похожий на большой черный пакет и почесать вспотевшую башку.

Наблюдатели зашептались повышая с каждым словом тональность. Сталкер отчетливо слышал немецкий язык: резкий, рычащий и тяжелый как танк «маус».

Не на шутку Темка забеспокоился, не зная как быть. Возвращаться назад петля. Куда и к кому он попал тоже вопрос. Не в прошлое ведь. Скорее всего как он подумал, какие-то чокнутые неонацисты обосновались в квадрате и решили взять реванш, создав Четвертый рейх. От этих мыслей сталкер улыбнулся, вспомнив Германию 21века: социальные рекламу на билбордах о пользе использования «резины»: на одних чувак с девкой, на другом два гея. Радужные флаги, эмигранты-бездельники, живущие на пособия и превратившие чистые улицы в один сплошной сортир. Если только создать новую армию и нацию в квадрате и пойти отвоевывать от этих персонажей Дойчланд…

Верхняя часть капюшона выступала вперед сантиметров на двадцать. Учитывая эту особенность и установленные сверху лампы, сталкер сообразил что в принципе можно запросто смотреть на них прямо: тени все равно утопят в чернилах морду.

Подойти ближе наблюдатели не решались, они лишь переговаривались и переминались.

От портала все еще тянуло минусом. И озноб пробирал только его и Пушистого. Остальные чувствовали себя комфортно. Температуры хватало на метр, за ним она теряла свой значимый коэффициент. Это являлось каким-то термическим полем.

Артём поднял голову о всмотрелся в стоящую напортив группу…

Нацисты! Слева стоял эсэсовец в кителе и фуражке, справа тоже какой-то высокий фашист в плаще. Позади лысый нацист рядом с ещё одним эсэсовцем в очках. По правую руку от впередистоящего в кителе, тряслись два каких-то ученых в серых халатах. По обе стороны от группы стояли два пулеметчика с «Косторезами» — MG-42. Что находилось за этой кучкой фашистов ориону разглядеть не удалось, полная тьма.

Эсэсовец в плаще снял фуражку и отдав её лысому, опустив голову подошел ближе и что-то произнес на непонятной тарабарщине: свист, шипение, чавканье и чмоканье. Этот кадр нашел бы общий язык с поломанным кондюшником чем с русским попаданцем.

Артему все еще не верилось что он оказался в прошлом. Не понимая почему повелитель не отвечает и игнорирует его доклад, гитлеровец развел руки и начал заново свою тарабарщину. Орион думал как их прикончить. В правом кармане куртки еще был козырь — модульная граната «Десятого», похожая своим размером на тубус чипсов «принглс», только чуть потоньше.

SOHG — модульная граната, разработана норвежско-финской компанией Nammo. Один модуль баротравма, два крышка, три крышка с выносом дверей и окон. На этом можно остановиться, даже сами разработчики не советуют по причине излишней мощности использовать не больше трех модулей. «Десятый» сделал из пяти. Переделывать сталкер ничего не собирался — гулять так гулять, раз такая возня началась, да и времени нет. Чека и кольцо по стандарту на верхнем сегменте. Время на «шевели булками» 3,5 секунды. 0,5 секунды туды-сюды.

Отвернувшись от «черного плаща», сталкер раскрыл отворот и залез в карман, доставая для нациков тротиловое чудище.

«Всё, теперь зовите меня агент Блажкович…» — пронеслось в мыслях ориона, когда он выдернул кольцо и зажал чеку.

С виду при свете эта граната напоминала зеленую трубку. Пластиковый корпус давал интересные глянцевые блики. Ничего общего с гранатами Второй мировой у неё не было.

Повернувшись к эсэсовцу, Артем торжественно протянул ему артефакт. Пулеметчики забеспокоились и подошли ближе к группе…

Эпилог

Юрий Андреевич Шайтуров сидел напротив окна, смотря то на покосившийся подоконник, на котором стояла жестяная банка с гвоздями, то на сгнивающий частокол, под которым продолжала разрастаться крапива.

— Дед ты кефир выпил? — поставив пакет с продуктами на стол, спросила вошедшая в дом внучка.

Открыв холодильник, девушка сморщила носик и зашевелила густыми бровями. Добрые и живые глаза, смотрели на покатые плечи вредного деда. Хныкая, Наташка подошла к старику и свесив руки ему на грудь тихо произнесла, смотря в окно:

— Дедушка, я тебя люблю. Но пей пожалуйста кефир. Блин, всё пропадает, дед! Я у тебя часиков до десяти побуду.

Девушке порой казалось что она обнимает крепкий древний дуб, а не своего деда. Ничего не ответив, старик кивнул и продолжил смотреть на дровенник, забор и заросли буйной крапивы. Дед утопал в своих воспоминаниях и мыслях. Ещё одна весна без любимой. Зачем нужна такая жизнь? Жизнь без самого дорогого на свете человека? Всё пустое, серое и мертвое.

Шайтуров в далекой молодости часто задумывался о старости и смерти. В свои преклонные годы, он уже хорошо понимал что это такое. Это усталость, тяжелая и непроходящая усталость, сравнимая с состоянием после изматывающего ломового труда. Когда не чувствуешь тонус и силу и дико хочется спать. Когда слипаются веки словно ты не спал трое суток. Когда абсолютно ничего не хочется в этой жизни кроме сна. Он хорошо помнил когда эта бесконечная слабость начала окукливать его. После семидесяти он понял что если не будет двигаться то умрет. Невыносимая слабость никуда не уходила, усиливаясь с каждым днем. Она отступала лишь во время труда в огороде, но в паузах все равно заполняла ватой все пустое, иссохшее тело. Затягивала в топи сна и рассеивала остатки энергии и силы. Сначала он боролся, но потом на все это противостояние плюнул и сдался неминуемому одряхлению. Ничего уже он не хотел. Доживая последние дни в сновидениях и воспоминаниях о любимой жене…

Лизочка стояла перед ним каждый день. Драгоценной богини счастья, любви и спокойствия не стало десять лет назад. Десять долгих лет без любимой…без воздуха…без солнца и теплоты. Жизнь обрыдла.

И вот ещё одна весна без неё. Это невыносимая пытка когда приходится жить без любимого человека. С этим невозможно смирится, это невозможно понять. В это не удается поверить и принять потерю. После её смерти, Шайтуров понял, что оказывается умеет плакать. Она была для него всем. Каждый день старик вспоминал свою ненаглядную, её глаза и улыбку. Милый сердцу голос и звенящий смех он слышал всегда.

Он возвращался в тот знойный хабаровский вечер 1955-го, когда повстречал её на центральной улице города. Лиза Мейер, чистокровная немка, дочка известного гитлеровского профессора, работающего на советскую разведку, как-то вдруг после 12 лет влюбилась в СССР. Она решила пойти по стопам отца и изучать палеонтологию и археологию. Все её интересы прочно связались с Советским Дальним Востоком. Её пленили коренные жители; царство «Бохай», чжурчжэни, их культура и фольклор.

Когда при разработке участка месторождения геологи нашли странную стену в глухой тайге под Бикином, Лиза вместе с группой ученых прилетела из Москвы в Хабаровский край, не зная что с этой землей свяжет свою жизнь. Ей тогда исполнилось 23 года. Шайтурову на тот момент исполнилось 25 и он как и многие романтики того времени прилетел на Дальний Восток год назад. После окончания Свердловского горного института имени Вахрушева, получив специальность инженера-подрывника, он трудился на дальневосточных приисках и рудниках. Во время практики просился именно на Дальний Восток, работал помощником мастера взрывного дела. После института с богатым опытом работы стал мастером. Когда он встретил Лизу, он уже являлся в свои годы признанным спецом-подрывником.

Замечательное время, отличная погода. Он тогда не мог поверить, что стечение обстоятельств приведет его к знакомству с такой прекрасной девушкой. В свой первый отпуск, он хотел рвануть на малую родину, но ЧП на прииске, неотлагательно потребовало его возвращения. Дней десять вначале отпуска, он провел на работе. Всё началось херово, но закончилось как в сказке. Порой ему казалось, что он все же успевает уехать к родным, но тут же сердце прокалывали иглы — ведь он не повстречал бы Лизу. Что без неё он не сможет жить, он понял сразу и готов был изменить в своей жизни решительно всё. Когда он узнал, что раскоп её группы располагается на местности, где возводится силами первостроителей-добровольцев новый город-спутник под Бикином. Идут разработки участков, ищут золото, металлы, осушают для добычи торфа болота, он вскоре добился перевода и последовал за любимой.

Но вскоре, эта чёртова стена, которую откапывала теперь уже его жена, Шайтурова просто достала. Лиза трещала о ней постоянно: «стена павших героев», «щит от демонов». Она слиплась с этой стеной и хотела изучать её до конца жизни. В отличии от своих коллег, немка слышала о ней от пропавшего без вести отца; слишком много о ней прочитала и узнала из снятых отцом копий в архивах Аненербе. Лиза болела этой «черной стеной» и затачивала исследования и знания именно на неё.

В итоге, Шайтурова начала мучить ревность, злоба и невыносимое одиночество. Мерзкое подозрение, поражающее все глубины психики, предвзятость. Делить Лизу с какой-то стеной, с какими-то «профессорами кислых щей» он не собирался. Он любил до безумия и хотел, чтобы она превратилась в обычную бабу… Лиза была другой: интересной, умной, образованной и воспитанной интеллигентными родителями красавицей. Её окружала педантичность, четкость во всем, дисциплина, порядок и чистота.

Подговорив геологов найти что-нибудь полезное на раскопе, он вскоре выслушал планы начальника участка. Бугор, хотел избавиться от стены, этого сраного раскопа, студентов и археологов. Шайтурова от услышанного разрывало внутри от радости на части. Стену-снести! Раскоп прикрыть. Тут работают мужики, герои-первостроители а не ботаники и ученые рожи.

«Стену убрать!» — приказ вышестоящего.

Когда Лиза обивала пороги гаркома, и парткома, отдела культуры и археологии посылая письма в АН, моля всех опомниться и не разрушать стену, её муж уже имел на руках распоряжения начальника участка. Старик знал, что тогда у него на руках имелись все рычаги как у мастера-подрывника. Он мог оттянуть время, произвести «тухлый» взрыв, дав жене достучаться до вышестоящих лбов и сохранить раскоп. Поступить так он мог, но не хотел. Невыносимо мучительно он переживал эту фанатичную привязанность жены к той черной стене. Лиза просыпалась с мыслями о ней и засыпала размышляя о раскопках. Он себя уже чувствовал посторонним в своем доме. Жена стала такой далекой, холодной и чужой и с этим он мириться не хотел. Ревность и злость разрывали его нутро. Он представлял что она там трахается с каким-то бородатым под этой стеной. Он, к чертям, проклинал уже этот Хабаровский край с его чжурчжэнями, нанайцами, демонами и «черными стенами», выстроенными хер знает кем в дремучей тайге.

Он вел свою колхозную, хитрожопую игру с крестьянским прищуром. Врал ей, успокаивал и обещал, что сможет достучаться до кого угодно.

Лизка ему верила и надеялась что он достучится до кирпичных голов начальников. В очередной раз он пообещал ей решить всё в Хабаровске. Шайтуров наслаждался тем, как она верит в него, любит и надеется на его пробивной характер.

До самого прихода поезда, жена плакала и хныкала как маленькая девочка, прося его не допустить уничтожения реликтовой стены. Он тогда упивался этим состоянием жены. В тот момент в её глазах он видел себя богом. Он смотрел на любимую через грязное окно вагона. Помахав ему розовой ладошкой, ещё не очерствевшей на раскопках, Лиза даже не подозревала что он за человек. Шайтуров вышел в Вяземском, не доехав до Хабаровска, куда он впрочем и не собирался. Пробухав с преподавателем Лесхоз-текникума до позднего вечера. Ранее обговорив всё с водилой начальника участка, он дождался машину и приехал к своей бригаде уже заполночь. Все мужики свои, водила-могила, свой в доску. На раскопе из археологов никто не дежурил: все рвали задницы пытаясь хоть как-то остановить планы начальника участка и защитить «стену чжурчжэней». Установив лично на неё взрывчатку, Шайтуров понял что спьяну расчет для качественного подрыва ему не подвластен. Плюнув на всю заумную волокиту, эту задачу он решил влет, по-советски, по-крестьянски: увеличив количество шашек. Распив на дорогу с бригадой пару пузырей он плюхнулся довольно в машину. Шофер ничего не понимал, но знал точно, что мастера-подрывника надо было забрать из Вяземского, привести на раскоп и отвезти обратно в Лесхоз-техникум. Уже выезжая к трассе Шайтуров расслышал первый, негромкий хлопок, сменившийся адским грохотом…

В Вяземском он пробалдел ещё пару дней и не в чем не бывало сел на поезд и вернулся с «плохими новостями из Хабаровска» к любимой жене. На перроне увидев заплаканную Лизку, он обнял её и не чувствуя в её теле жизни, зарылся носом в её ароматные волосы.

Узнав что стену снесли у Лизы случился срыв. Слезы опустошили её до горечи, боли и отчаяния. Но, Шайтуров всё равно находился в прекрасном расположении духа: жена не подозревала его в этой подлости.

Своим крестьянским нутром, он выстроил такое же понятие о женщине с каким жил его дед и отец: баба не должна много думать и тем более иметь какое-то там собственное мнение и того пуще, инициативу. Достаточно ей для счастья в жизни это дети, тазики и кастрюли. Шайтуров был уверен в том что если у него получится выломать из Лизы её стержень индивидуальности, опустошить её нутро от страсти к науке и от жажды познаний, то она превратится после такого надлома в ту замечательную бабу, о которой он так мечтал. Чтобы все её ментальные функции заключались в беспрекословном согласии с его топорным мнением, чтобы она не была такой умной и далекой для его ограниченного мировоззрения.

После уничтожения стены, Лиза опустила руки. Всю свою жизнь она проработала в музее, угасла и отчаялась. Всё, смерть творческого духа: в её глазах не было тех искр и энергии. Она просто плыла по реке жизни стараясь не ворошить прошлое.

Лиза начала чахнуть на глазах. Она сама себя загнала в могилу. Всё это время в эти последние дни её жизни, Шайтуров боялся услышать от неё какие-то упреки и обвинения, как ему казалось всегда сидящие в ней. Чувствуя свою вину, он всегда опасался её ума и интуиции.

За окном уже смеркалось, разливающиеся черные тени смешивались с подступающим мраком. В дверь постучали. Постоянно слезившиеся глаза уставились в дверной проем. Наташка положив на тумбочку смартфон, метнулась к входной двери. Шайтуров не разобрал что она говорила, в ушах постоянно разливалась какая-то жижа. Шум и возню, начавшуюся у двери он не слышал, смотря в свой любимый ретро-ящик «Рекорд-312».

* * *
Капитан Завьялов числился по должности, как и любой спецназовец, кем попало, но получал с надбавками и донатами как полкан. Плюс к этому его подогревал баблом Олег Романович, в довесок к этому кушу он мутил ещё сам. В сухом остатке, за месяц выходило на «трёшку» в новострое. Зашибись? О-ееее! Завьял варился в жирном бульоне.

Романович считал его личным «киллером по вызову». До службы в Контроле Завьял был наемником. Какой-то идеи, морали, остаточного эффекта нравственности у него и в помине не было: наша работа-смерть. На этом все. Кто больше заплатит, за того и будем воевать. Конъюнктура как у «латышского стрелка».

Убивать легко, если нет воспитания и какого-то сдерживающего гена. У Завьяла не было ни того ни другого. Эта тема ему понравилась лет с десяти, с того момента когда его друг Димка Дымов научил его «грамотно вытягивать кишки из собак и кошек». Этому методу Дымова научили энергомашевские детдомовцы: берется кусок мяса, крючок «троечка»… Короче, Завьял залип на этом ливере. Где свет, где тьма — вообще по херу! Телега унылого говна, философов и зануд. Бабки и умение нае…ть весь мир, вот это тема. Шаблонная и и традиционно-заклишированная для прирожденных убийц юность, скажут умники. Да, а как иначе — Фрейда пока никто не отменял, есть конечно несогласные, но все ответы на вопросы «профайлы» ищут именно в детстве подозреваемого. Уже в армии Завьял понял, что он на своем месте, а оружие это намного интересней. Повоевав где попало и получив пару ранений, Завьялов попал в «Контроль», где его приметил Романович. Как у полковника получилось раскусить его адскую сущность, он так и не понял. Но в любом случае его всё устраивало.

И вот сейчас, приближаясь к старой хибаре в спецодежде и с сумкой «HILTI», Завьял догонял что Романович такие задания дает неспроста. И после выполнения полковник обязательно позвонит и пригласит в гости забрать какой-нибудь пакет или сумку. Кэш был в приоритете всегда. У Романовича даже имелся «бассейн». Этот термин среди коррупционеров, теневых воротил и криминтерна означал квартиру, купленную специально для хранения КЭША. Вся цифровизация, мобильные деньги и остальная шляпа с транзакциями; карты и счета это для всех остальных, для тех кто у кормушки и в теме только «нал», «кэш», «живая валюта».

Перед самым крыльцом он надел поверх латексных перчаток обычные «хэбэшки» и проверив в сумке пару бутылок «самопалки» с ржавым метанолом и с кучей спецприсадок, он довольно улыбнулся и постучал в обитую кожзамом покосившуюся дверь. Шоу началось.

— Кто там? — раздался приятный девичий голосок.

— Добрый вечер. Извините за беспокойство. Я электромонтажник. Завтра планируем замену линий. Скажите пожалуйста сегодня были перепады, свет отключался? Извините еще раз. Дело серьезное, мне нужен ваш ответ.

— Уже десятый час вечера, — забеспокоилась девушка. — Почему так поздно?

«Сука! Тварина бля!» — пронеслось в голове Завьялова.

Улыбнувшись, он продолжил врать:

— Ещё раз извините. У нас аврал. Завтра Горэлектросеть планирует полную замену линий на вашей улице. Перепады были сегодня?

— Вроде нет! — открыв дверь ответила девушка. — Я приехала часов в восемь к дедушке. Никаких перепадов не было…

Завьял за три секунды смерил её взглядом, оценил фигуру и симпатичное личико. Это был не тестостерон — а работа «байера», он просто оценил живой товар и прикинул сколько хрустов можно поиметь за эти молодые сиськи и упругую жопу. К пятой секунде Наташка уже лежала на полу с кляпом во рту. Достав пластиковые хомуты, капитан затянул их на её руках и ногах. Всмотревшись в её красивые глаза он произнес:

— Жить, значит слушать меня. Понятно?

Наташка закивала после того когда получила тычок ладонью в носопырку.

Закрыв на щеколду дверь, Завьялов задернул шторы на кухне и влючил свет. Достав из почтальонки бутылку, он ловко сорвал пробку и прошел в комнату.

Скинув старика с дивана на радужный половичок, капитан перевернул Шайтурова на спину открыл беззубые челюсти и начал вливать ядовитое дерьмо ему в глотку. Уверившись что треть попала внутрь, он посадил уже безжизненное тело старика обратно на диван и за пять минут организовал постановку: на табуретке закуска, стопка, недопитая бутылка «самопала» из древесного спирта, всё в отпечатках. Просто траванулся наглухо.

Соседи скажут: «Не может быть!» Начнут просто шептаться, но эксперты вынесут свой вердикт: «отравление метанолом». Закроют вопрос. Полиция выдохнет, прокуратура тоже успокоится. Все будут довольны и спокойны. Как бы то не было, жизнь у всех потечет дальше: скоро зарплата, надо купить новую «плазму», одеть детей и готовиться к отпуску.

Забрав Наташкины вещи с телефоном, он снял с её ног хомут и заставил обуться. Выйдя их хибары он спокойно прикрыл дверь и вытолкав внучку Шайтурова за калитку, усадил в машину.

«Так, — думал капитан, смотря в сумрак улицы, — с дедом всё ясно. Девка. Как быть с ней? Будет звонить каждый день своим друзьям и говорить: „всё нормально, отдыхает далеко“. Сломаю пару пальцев для начала, чтобы не брыкалась. Как всё решится, продам кому-нибудь в квадрате. На такую соску покупатели найдутся…»


Оглавление

  • Пролог
  • Глава 1 Склеенный женьшенем
  • Глава 2 Старикам тут не место!
  • Глава 3 Шансяо
  • Глава 4 Mia Khalifa
  • Глава 5 Беги, Тёмка, беги!
  • Глава 6 Гладиатор
  • Глава 7 Хорошее укрытие
  • Глава 8 Заговор
  • Глава 9 Пико
  • Глава 10 Сорванный ноготь
  • Глава 11 Седьмой
  • Глава 12 Олег Романович
  • Глава 13 Болото
  • Глава 14 Стикер
  • Глава 15 Шалтай-Болтай
  • Эпилог