КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 464101 томов
Объем библиотеки - 672 Гб.
Всего авторов - 217663
Пользователей - 100995

Последние комментарии


Впечатления

vovih1 про Выставной: Межавторский цикл "Сталкер-10". Компиляция. Книги 1-25 (Боевая фантастика)

Спасибо, ждём последнюю,11 книгу...

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
vovih1 про Выставной: Межавторский цикл "Сталкер-9". Компиляция. Книги 1-24 (Боевая фантастика)

Спасибо, с терпеньем ждём завершения вашей работы над циклом.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
vovih1 про Тумановский: Межавторский цикл "Сталкер-7". Компиляция. Книги 1-24 (Боевая фантастика)

Спасибо за вашу отличную работу

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Любопытная про Лебедева: Контракт на ребёнка. Книга 2 (СИ) (Любовная фантастика)

Ехали , ехали , ехали. Сливаясь в экстазе в позе зю ( потрахушки короче), И так две книги, больше 2000 страниц .. Думаю надо ждать еще две книги, как минимум, раз от слияний- потрахушек намеки на чувства начали зарождаться в самом конце второй книги.
И вроде грамотно и сюжет интересный , мир неплохой, но ..Но постельные сцены и вечные поездки – очень нудно и муторно, ждешь каких то действий , а их почти нет.
Если сравнивать – то раньше в фильме СССР за 1,5 часа показана вся жизнь, а сейчас в современном сериале из 25 серий- сплошной пшик и мутота.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
Stribog73 про Броуди: Форт-системы для MS-DOS и Windows (Литература ХX века (эпоха Социальных революций))

Вот выкладываю несколько Форт-систем из своей коллекции, для тех, кто будет читать книги по Форту.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Stribog73 про Дьяконов: Форт-системы программирования персональных ЭВМ (Литература ХX века (эпоха Социальных революций))

Подробно описаны Форт-системы для ZX-Spectrum и IBM PC под MS-DOS.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Морилка про Нордье: Конфидентка королевы. На службе Ее Величеству (Исторические любовные романы)

И в конце преодолев все преграды они остались вместе.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).

Интересно почитать: Как выбрать фейерверк

Антология зарубежного детектива-27. Компиляция. Книги 1-15 (fb2)

- Антология зарубежного детектива-27. Компиляция. Книги 1-15 (пер. Мария Васильевна Семенова, ...) (а.с. Антология детектива -2021) (и.с. Антология зарубежного детектива-27) 7.95 Мб  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) - Картер Браун - Поль Кенни - Альберт Корнелис Баантье

Настройки текста:



Картер Браун Жертва-Крадись, ведьма-Любовница

Жертва

Глава 1

— А это, с позволения сказать, лейтенант Уилер, — с усмешкой представил меня шериф Лейверс.

Напротив него сидел толстый, лысый коротышка. Он напоминал керамическую фигурку Будды, купленную на распродаже. Вот только дымящаяся сигара, зажатая меж толстых пальцев, никак не вязалась с обликом Будды.

— Уилер, — снова заговорил шериф, — это Ли Мосс из Объединенной страховой компании. Мы старинные друзья. Не помню только, при каких обстоятельствах началась наша дружба…

Я пожал руку Моссу и подумал: «Что же у них там могло стрястись?» В неведении мне пришлось пребывать недолго.

— Ли Мосс руководит отделом выплат страховок, — продолжал Лейверс. — Сегодня компании предъявили одно требование, так вот, мой приятель считает, что дело дурно пахнет.

— Ну, что же, как говорится, ему виднее.

— Ну-ка, Ли, изложи Уилеру все поподробнее, — пробурчал шериф.

Мосс стряхнул пепел с сигары и взглянул на меня.

— Парень по имени Фарнхем, Генри Фарнхем. Вчера его сбили. Насмерть. Никаких свидетелей. Вообще никаких следов, за исключением трупа посреди улицы.

Когда это случилось, было темно. Фарнхем вышел из бара, переходил через дорогу, тут его и сбили.

— Он был пьян? — поинтересовался я.

Мосс скорчил гримасу.

— По словам бармена, не более чем обычно. В этот бар он наведывался ежедневно.

— И почему вы решили, что дело дурно пахнет?

— Фарнхем застраховал свою жизнь на пятьдесят тысяч долларов. — Мосс тяжело вздохнул. — Этот тип был законченным бездельником и повесой, с легкостью транжирил деньги, когда они у него имелись, и еще с большей легкостью, когда их у него не стало. Месяцев шесть тому назад он промотал остатки своего наследства. Если Фарнхем и не попрошайничал, то был близок к этому. Взносы по страховке вносила его жена.

— Деньги должна получить она?

— Все до цента. Она работает в крупном рекламном агентстве. Денег у нее хватает. Но от страховки, разумеется, не откажется.

— Вы думаете, она сшибла своего благоверного только потому, что наличные в виде страховки ей нравились больше, чем он сам?

Мосс покачал головой:

— Не так все просто. Дело в том, что миссис Фарнхем весь день находилась в своем агентстве. Дюжина человек может подтвердить, что в момент убийства она была в офисе.

— Так откуда же дурной запашок?

— У меня такое чувство, что тут что-то нечисто. Я работаю по этой части уже двадцать лет, Уилер. У меня большой опыт, и поэтому, когда со страховкой не все ладно, я чувствую это нутром. В конце концов, вовсе не обязательно она сама должна была его сбить, это мог сделать за нее кто-нибудь другой.

— Подозреваете кого-нибудь?

— Нет, — вздохнул Мосс. — И все-таки я чувствую, что дело скверно пахнет.

— Может быть, у вас диспепсия? — спросил я с надеждой.

Он оставил мой вопрос без внимания.

— Я бы хотел, чтобы вы занялись этим делом.

— И что я должен найти?

— Ну, может, всплывет что-то такое, чего я не заметил. Одно дело — агент страховой компании, и совсем другое — коп. Когда допрашивает коп, у людей частенько сдают нервы.

— Ну, когда допрашивает Уилер, нервы сдают только у представительниц слабого пола, — сухо заметил Лейверс.

— Что ж, я побеседую с вдовушкой, у меня имеется пара идей. У нее наверняка появились сейчас проблемы: как, например, потратить пятьдесят тысяч. Я охотно помогу разрешить их.

— Только не забывайте: ваша задача — обнаружить мошенничество, а не совершать новое, — вставил Лейверс.

— Шериф, — вздохнул я, — вам отлично известно, как я уважаю законы.

— Вот именно это я и имею в виду, — проворчал он.

Офис фирмы «Монтелло и К°» поражал воображение так же, как и секретарша в приемной Ослепительная блондинка. Судя по тому, как туго обтягивал ее бюст тоненький свитерок, она свято верила в силу рекламы.

— Могу я видеть миссис Фарнхем? — поинтересовался я.

— Конечно. — Блондинка кивнула. — Но сейчас она беседует с мистером Корнишем, нашим клиентом. Вы можете подождать?

— Почему бы и нет? — отозвался я. — Я никуда не тороплюсь. Так что могу торчать здесь хоть до вечера, особенно если вы позволите любоваться вами.

— Нахал! — Она пару раз хлопнула огромными ресницами. — Вы женаты?

— Нет.

— А банковский счет у вас есть?

— Нет.

— Это хорошо. Хотя с другой стороны — очень плохо.

— Я коп, — объяснил я.

Она глубоко вздохнула и перегнулась через стол. Я заметил, как пальчики судорожно стиснули деревянную столешницу — судя по всему, красотка из суеверных.

— Коп, — повторила она и задержала дыхание. — Вы ведь пришли по поводу ее мужа? Так?

— Скажем, с официальным визитом.

— Уверена, что я смогу вам помочь. — Она неожиданно понизила голос до шепота. — Я сразу поняла, что вся эта история с ее мужем какая-то странная. Она и этот мистер Калвин… у них… Кстати, вы знаете мистера Калвина?

— А у него имеется банковский счет?

Блондинка взглянула на меня с неподдельным изумлением.

— Неужто вы не слышали о Калвине Корнише? Он владелец фирмы «Корсеты Стеррайт».

— Наверно, бедняга не может обходиться без этих штук, — ухмыльнулся я. — Такое случается, если не следить за количеством проглоченных калорий…

— А вот и он! — прошептала секретарша.

Из кабинета вышел высокий седой мужчина с узенькой полоской холеных усиков. Когда за ним закрылась дверь, я снова взглянул на блондинку:

— Насколько я понимаю, миссис Фарнхем освободилась?

Блондинка разочарованно вздохнула:

— Я доложу ей о вас. Как, кстати, ваше имя?

— Уилер, лейтенант Уилер из окружного управления полиции.

Через минуту я открыл дверь кабинета миссис Фарнхем.

Она сидела за огромным письменным столом, на лице ее застыла деловая гримаса. Я закрыл за собой дверь и неторопливо приблизился к столу.

— Миссис Фарнхем? Я лейтенант Уилер.

— В чем я провинилась? — холодно спросила она.

Я внимательно рассмотрел ее. Миссис Фарнхем была брюнеткой с черными как уголь глазами и большим ртом.

Черный костюм и белая блузка были ей очень к лицу.

В то же время строгая элегантность костюма подчеркивала симпатичные округлости, скрывавшиеся под ним.

— Я веду следствие в связи со смертью вашего мужа, миссис Фарнхем, — заговорил я, выдержав паузу. — Я хотел бы задать вам несколько вопросов.

— Пожалуйста. Может быть, вы присядете, лейтенант?

— Благодарю. — Я опустился на ближайший стул и в упор взглянул на нее.

— Боюсь, что вряд ли смогу вам чем-то помочь, — сказала она. — Меня не было рядом, когда…

— Я знаю. Вы находились здесь. Он был…

— Да. Генри был пьян. — Ее чувственные губы слегка искривились. — Как обычно.

— Ваш муж был алкоголиком?

— Думаю, его вполне можно было бы так назвать, — согласилась она. — Если Генри и не был настоящим алкоголиком, то довольно удачно играл эту роль. Словом, он был обычный пьяница.

— Вы, должно быть, его очень любили?

Она слегка пожала плечами:

— Наверное, это прозвучит несколько необычно в устах новоиспеченной вдовы, но… Во всяком случае, последние шесть месяцев я его поддерживала как могла. Я терпела его пьянство, его ругань, его слезы. Я…

— Понятно, — сказал я, — помимо всего прочего, вы аккуратно вносили страховые взносы.

— Я оплачивала все его расходы, — холодно ответила миссис Фарнхем.

Я достал сигареты и предложил ей. Прикуривая, она коснулась моей руки. Пальцы у нее были холодные и какие-то безжизненные.

— Вероятно, вам частенько приходится выслушивать печальные истории, лейтенант. Прошу простить, если…

— Ничего. Во всяком случае, на свете не так уж много проблем, которые нельзя было бы решить с помощью денег. Так? К примеру, сумма в пятьдесят тысяч долларов.

— Что вы хотите этим сказать? — Она слегка повысила голос.

— Вы мне только что рассказали, каким был муж и какие чувства вы испытывали к нему. А теперь он умер, и вы получите страховку. Пятьдесят тысяч долларов.

Большая сумма, миссис Фарнхем. Я знаю случаи, когда людей убивали и за сотню долларов.

— Значит, вы считаете, что я его убила? — Она вздернула брови. — Очень жаль, но мне придется разочаровать вас, лейтенант. В тот момент, когда произошел несчастный случай, я находилась в офисе. По крайней мере, дюжина человек сможет подтвердить, что…

— Я знаю.

Я закурил и уставился в точку на стене, расположенную в двух футах над головой моей собеседницы.

— Мне придется задать вам несколько вопросов, обычных в таких случаях, миссис Фарнхем. Вы ведь понимаете, что полиция обязана провести расследование.

— Да.

— У вашего мужа были враги? Может, кто-нибудь хотел убить его?

— Думаю, что таких более чем достаточно, — усмехнулась она. — В том числе я сама. Генри был на редкость неприятным человеком, лейтенант. Но я не представляю, кто мог решиться на убийство. Одно дело — желать смерти, и совсем другое — осуществить убийство.

— Я понимаю. Значит, вы не в силах мне помочь, миссис Фарнхем?

— Я могу сказать вам только одно: в тот вечер Генри был пьян. Мне очень жаль водителя той машины.

Готова держать пари: в этом несчастном случае повинен исключительно сам Генри.

— Ну что ж, благодарю вас, — сказал я. — Извините за беспокойство. — Я встал и направился к двери.

— Никакого беспокойства, лейтенант, — отозвалась она. — Мне частенько приходится сталкиваться с такими нахалами, как вы.

Секретарша поджидала меня, изнемогая от любопытства.

— Ну? — требовательно спросила она, перегнувшись через стол.

— Ничего особенного, — ответил я.

— Но все-таки что-то в этой истории не так, правда? — разочарованно протянула она. — Иначе вы бы не пришли сюда. Может, тут замешана та девушка?

— Девушка?

— Ну да, девушка, которая приходила сюда с неделю назад, — ответила блондинка. — Я поболтала с ней, пока она ждала приема. Ужасно умная особа. Она работает в агентстве, которое вытягивает долги из неаккуратных должников.

— Ну что ж, — усмехнулся я. — На свете есть занятия и похуже… Или получше. Все зависит от точки зрения. Ну, так что же сказала эта ужасно умная особа?

— Она разыскивала Генри Фарнхема, — многозначительно прошептала секретарша. — Она сказала, что он задолжал кому-то в Сан-Франциско целую кучу денег.

Она разузнала, где работает миссис Фарнхем, и решила с ней побеседовать.

— Вы помните ее имя?

— Разумеется, я никогда не забываю имен. Эдна Брайт.

Работает в фирме «Лоуренс Куль и К°». Она просидела у миссис Фарнхем минут двадцать. Выйдя из кабинета, она прямиком направилась к выходу, даже не удосужившись рассказать, чем у них там все закончилось. Похоже, она очень торопилась. — В голосе секретарши чувствовалось сомнение.

— Печальная история, — вздохнул я.

Глаза секретарши внезапно вспыхнули.

— Она блондинка! — объявила моя собеседница и энергично захлопала ресницами. — Я считаю, что блондинки — самые очаровательные девушки на свете. А вы как думаете?

— Да, конечно, если только меня об этом спрашивают не рыжие и не брюнетки, — согласился я. — Во всяком случае, благодарю вас за информацию.

— Всегда рада вам служить, лейтенант. — Она еще больше перегнулась через стол. — Вероятно, вам часто приходится сталкиваться с интересными людьми и волнующими событиями?

— Никогда в жизни не встречал ничего более волнующего, чем вы, — улыбнулся я. — Вы меня покорили, детка. — Я взглянул на часы. — Что ж, мне пора идти!

— Лучше бы я вам не рассказывала об этой Эдне Брайт, — надула губки секретарша. — Во всяком случае, фигура у меня лучше, чем у нее.

— Я скоро вернусь и проверю это.

Глава 2

Офис Лоуренса Куля отнюдь не поражал воображение, как и его секретарша. Может, эта дамочка и знавала лучшие времена, но это было задолго до моего рождения.

— Я бы хотел видеть мисс Брайт, — сообщил я старой перечнице.

— Ее нет. — Секретарша шмыгнула носом.

— Тогда мистера Куля, — терпеливо сказал я.

— Он занят. — Она снова шмыгнула носом.

— Он может сейчас хоть жениться, мне все равно.

Я желаю видеть его немедленно.

Я показал секретарше значок, и она шмыгнула носом в третий раз. Моя бляха, очевидно, произвела впечатление не только на ее свищи в носу, так как не прошло и тридцати секунд, как я уже стоял в кабинете Куля.

Лоуренс Куль оказался высоким и тощим типом. Его глаза были посажены почти на полдюйма ближе друг к другу, чем полагается. Он сунул мне ладонь, на ощупь она показалась мне куском дряблой влажной замши.

— Садитесь, лейтенант, — пронзительным голосом проверещал Куль. — Чем могу быть полезен?

— Я веду расследование по делу человека по имени Генри Фарнхем. Позавчера его сбила машина. Несчастный случай. Одна из ваших сотрудниц за неделю до этого нанесла визит жене погибшего.

Он кивнул:

— Совершенно верно. Мисс Брайт беседовала с миссис Фарнхем. Ее муж задолжал тысячу пятьсот долларов одному нашему клиенту из Сан-Франциско. Похоже, теперь у нашего клиента появились шансы получить этот долг. Я слышал, покойник был застрахован на значительную сумму?

— Что ж, — сказал я, — рад слышать, что несчастный случай с мистером Фарнхемом произошел, на ваш взгляд, вовремя.

Лоуренс Куль слегка побледнел.

— Я вовсе не это имел в виду, лейтенант. Очень печальная история. Я просто хотел…

— Понимаю, — вздохнул я. — Так вот, я хотел бы побеседовать с мисс Брайт.

— В настоящую минуту мисс Брайт нет в офисе. Но я уверен, что она будет счастлива помочь вам, лейтенант. Это наша лучшая сотрудница. Если бы остальные служащие обладали хотя бы половиной ее рвения, я был бы счастлив.

— Когда она должна появиться?

— Не раньше пяти. Она всегда заглядывает в офис, перед тем как уйти домой.

— Вы можете попросить ее позвонить мне, когда она объявится?

— Конечно, лейтенант.

Я дал ему свой домашний телефон, благоразумно решив, что лучше сидеть дома, чем торчать в приемной шерифа, ожидая звонка.

Я открыл дверь своей квартиры около четырех часов, ощущая небольшую усталость. Пластинка Эллы Фицджеральд несколько умиротворила меня. А пара глотков виски окончательно взбодрила. Телефон зазвонил ровно в половине шестого.

— Лейтенант Уилер? — осведомился мелодичный голос.

— Угадали.

— Говорит Эдна Брайт.

На этот волнующий голос мой организм отозвался дрожью: словно невидимая ладонь ласково провела вдоль позвоночника.

— Мистер Куль сказал, чтобы я позвонила вам.

— Я хотел задать вам несколько вопросов, — заговорил я слегка охрипшим голосом. — Вы можете сейчас приехать ко мне?

— Думаю, что да, — ответила она с некоторым сомнением. — А это очень важно, лейтенант?

— Это очень важно, — уверил я и дал свой адрес.

— Я буду у вас через пятнадцать минут, — сообщила она и повесила трубку.

Я засуетился. Водрузил на журнальный столик бутылку виски, графин с содовой и ведерко со льдом. Отобрал несколько пластинок и сунул их в проигрыватель. Последним я поставил диск Фрэнка Синатры «В эти ранние утренние часы». Если Эдна Брайт досидит у меня до той поры, когда заиграет эта пластинка, я возражать не буду.

Какой-то умник подметил, что дамы очень сентиментальны. Позвольте женщине пролить пару слезинок над рюмочкой ликера, и тогда вам останется лишь проследить за тем, чтобы она не переусердствовала, разбавляя свой напиток соленой влагой.

В дверь позвонили через двадцать минут после телефонного разговора. Я быстро открыл. Лицо и фигура гостьи вполне соответствовали ее голосу. Говорливая секретарша сказала правду: мисс Брайт и в самом деле оказалась блондинкой. На ней было шелковое облегающее платье. Я глубоко вздохнул, и мир для меня стал прекрасен.

— Лейтенант Уилер? — произнесла она своим волнующим голосом. — Я Эдна Брайт.

— Я мог бы догадаться об этом по ослепительному сиянию, — пробормотал я. — В следующий раз надо будет надеть темные очки.

Я провел ее в гостиную. Она остановилась на пороге и, нахмурившись, осмотрела комнату.

— Разрешите предложить вам выпить, — церемонно сказал я.

— Благодарю вас. Я думала, что вы пригласили меня в свое учреждение, лейтенант…

— Вам там не понравилось бы, — заверил я, энергично смешивая коктейли. — Там слишком уныло.

Опять же шериф. Он не способен оценить такую девушку, как вы.

— Благодарю вас. — Она села на диван и закинула нога на ногу.

У нее были не просто красивые, а восхитительные ножки! Я включил проигрыватель. Первым номером по моему расписанию шел Алек Уайлдер. Покончив с приготовлениями, я устроился в кресле напротив.

Она сделала глоток виски, и по ее телу пробежала легкая дрожь. Я ничего не имел против такой реакции.

Обычно ко второму глотку дамочки приходят в себя.

Комнату заполнили звуки, льющиеся из пяти динамиков. Моя гостья подпрыгнула, словно я проделал с ней то, к чему собирался приступить через пару часов.

— У вас в стене динамики? — испуганно спросила она.

— Целых пять, — гордо ответил я, — а когда наскребу достаточно денег, то установлю еще три на противоположной стене.

— Зачем?

— Исключительно ради чистоты звучания.

Она пожала плечами:

— По-моему, и сейчас достаточно громко.

Я сидел и думал, как бы направить разговор в нужное русло.

— Лейтенант, — оживилась она, — вы хотели о чем-то спросить меня?

— Что вы делаете сегодня вечером? — просипел я.

Она удивленно взглянула на меня.

— Мне нужно кое с кем встретиться в городе в четверть седьмого, а этот человек не любит, когда его заставляют ждать.

— Это ваш отец? — уныло спросил я, не надеясь на положительный ответ.

— Не совсем, — улыбнулась она. — Если бы речь шла о моем отце, я, пожалуй, не стала бы так торопиться.

— Так вот, позвольте мне задать вам несколько вопросов, — с сожалением пробормотал я.

— Вот теперь вы говорите как офицер полиции, — снова улыбнулась Эдна. — Простите, но меня подобный тон устраивает больше, лейтенант. — Она на мгновение нахмурилась, прислушиваясь к голосу Алека Уайлдера, и спросила:

— Как называется эта пластинка?

— «Мама никогда не забудет эту минуту». Я тоже.

— Итак, вопросы, лейтенант.

— Вы искали Генри Фарнхема, но вместо этого нашли миссис Фарнхем. Правильно?

— Нет. Не совсем. Я нашла их квартиру, но хозяев не оказалось дома. Швейцар дал мне служебный адрес, и я отправилась к миссис Фарнхем. Между прочим, это оказалось одно из самых легких дел, с которым мне приходилось сталкиваться в последние дни. Почему Джо Уильяме не сумел отыскать Фарнхема, я до сих пор не могу понять.

— Джо Уильяме?

— Это мой коллега. Мы, — серьезно пояснила она, — работаем ногами. Всю беготню мы с Джо делим пополам. Мистер Куль поручил это задание Джо примерно за неделю до меня, но тому почему-то не удалось найти Фарнхема. Мистер Куль разозлился и передал это задание мне.

— Что вам сказала миссис Фарнхем, когда узнала, кто вы такая?

Губы Эдны Брайт скривились в неодобрительной усмешке.

— Она просто-напросто рассмеялась мне в лицо. Миссис Фарнхем объявила, что жена не отвечает за долги мужа. Если нам удастся выжать из ее благоверного хотя бы пятьдесят центов, то она готова поздравить нас с победой, так как ей и этого не удается. По-моему, жена не должна говорить так о муже. Правда?

— Может, у нее были причины? — спросил я. — Что она еще сказала?

— Выслушав ее речь, я спросила, где можно найти мистера Фарнхема. Она ответила: «В ближайшем баре».

Но, собственно, это уже не имело значения, поскольку я знала домашний адрес Фарнхема. Дальнейшее — дело адвокатов.

— Миссис Фарнхем удивилась, когда вы сказали ей, что ее муж задолжал человеку из Сан-Франциско?

— Не думаю. Она сказала, что он, наверное, должен всем от побережья до побережья. И добавила, что у его кредиторов столько же шансов получить деньги, как… — Эдна слегка покраснела. — Она сказала ужасную грубость.

— Какую же? — заинтересовался я.

— Ну… как мне сохранить невинность. Только она выразилась гораздо грубее. По-моему, миссис Фарнхем трудно назвать истинной леди.

Я предложил ей сигарету, но Эдна покачала головой.

Тогда я предложил ей еще выпить, но она снова отрицательно покачала головой.

— Нет, спасибо. Мне действительно пора. — Она встала. — Мне нужно в город.

— Отлично, — с воодушевлением воскликнул я. — Могу вас подвезти.

— Это было бы очень любезно с вашей стороны, лейтенант.

Через пять минут она сидела рядом со мной в машине.

— А знаете, — заговорил я, — вы совсем не похожи на сборщицу долгов.

— В этом и состоит секрет моего успеха. Я думаю, что именно по этой причине мне удается гораздо больше, чем Джо Уильямсу. Он с его шляпой, сдвинутой на затылок, выглядит как заправский вымогатель. Вы понимаете, что я имею в виду, лейтенант? Джо — ужасный циник, он вечно отпускает дурацкие замечания.

Люди стараются обходить его за полмили.

Мы пересекли городскую черту.

— Куда прикажете вас доставить? — спросил я.

— К «Камиллу», если не возражаете. Это ресторан.

Через две минуты я остановил машину у ресторана.

Поблагодарив меня, Эдна поколебалась и добавила:

— Может, зайдете на минуту, лейтенант, я познакомлю вас с моим другом. Мы можем немного выпить.

— Великолепная идея, — сказал я мрачно.

Мы прошли в бар и оседлали на редкость неудобные табуреты.

— Его еще нет, — сказала Эдна, оглядываясь. — Вы слишком быстро мчались, лейтенант.

— Хорошо, я выпишу себе штраф за превышение скорости, — пообещал я. — Что будете пить?

— Кока-колу. Я уже выпила сегодняшнюю порцию алкоголя.

Я глазел на девушку до тех пор, пока не ощутил на собственной персоне не менее пристальный взгляд бармена.

— Виски с содовой, — небрежно бросил я ему, а затем, понизив голос, добавил:

— И кока-колу.

— Хорошо, сэр. — Бармен все еще рассматривал меня. — Виски для леди, сэр?

— Да ты шутник, приятель, — буркнул я.

Он поставил стаканы перед нами, я поднял свой.

— За ваши чудесные голубые глаза, Эдна. Искренне надеюсь, что ваш дружок сломает ногу по дороге сюда.

Но девушка меня не слушала. Ее взгляд был устремлен поверх моего плеча.

— Вот и Вине! — Она соскочила с табурета и порхнула навстречу какому-то типу.

Я терпеливо ждал, пока она объяснит своему приятелю, кто я такой. Потом парочка приблизилась ко мне.

— Лейтенант, — сказала Эдна гордо. — Позвольте вам представить Винса Мэлоуна. Вине, это лейтенант Уилер.

Я перевел взгляд на Винса. Это был высокий, хорошо сложенный парень с блестящими черными волосами. Чересчур смазливый, но, вероятно, именно этот недостаток Эдна ценила больше всего.

— Давно не виделись, Вине, — протянул я.

— Действительно давно, лейтенант, — ответил он бесстрастной Эдна недоуменно перевела взгляд с меня на своего приятеля.

— Вы знакомы?

— Когда-то встречались, — ответил я.

— Да, — согласился Мэлоун. — Мы действительно когда-то встречались.

Я допил виски.

— Прошу извинить, мне пора.

— Разумеется, лейтенант, — сказал Мэлоун. — Увидимся.

— Надеюсь, нет, Вине, — ответил я.

— До свидания, лейтенант.

Эдна, похоже, начала беспокоиться.

— Спасибо за то, что подбросили меня.

— Я получил большое удовольствие от поездки, — ответил я и вышел из ресторана.

Мне не терпелось добраться до дому и поставить пластинку Уайлдера «Давай вместе поплачем». Это как раз то, что мне сейчас требовалось.

Глава 3

На следующее утро я заявился в управление если и не в отличном настроении, то, во всяком случае, рано.

Секретарша шерифа была уже на месте.

— Доброе утро, — поздоровалась она, продолжая аккуратно покрывать ногти лаком.

— Доброе утро, — рассеянно отозвался я и закурил.

Мой взгляд после блуждания по комнате снова наткнулся на девушку.

В последнее время я не уделял Аннабел Джексон достаточного внимания. Это большая ошибка. Аннабел была пепельной блондинкой, говорила она с протяжным южным акцентом и обладала такой фигурой, которая вполне могла сломать все языковые барьеры. Лакомый кусочек!

— Кажется, мы давно не назначали свидания, — подал я голос.

— Правда? — равнодушно отозвалась она.

— Да, очень давно, — предпринял я новую попытку.

— Все зависит от точки зрения, лейтенант, — улыбнулась Аннабел, взглянув на меня. — И кроме того, я ненавижу толпу.

— Кого вы называете толпой? Меня? — возмутился я.

— Вы всегда начинаете в единственном числе, но в конце концов я каждый раз остаюсь наедине с толпой незнакомых людей. Или происходит еще одно убийство, или же вы вдруг замечаете одну из подозреваемых. Но я обратила внимание, что ваши подозреваемые — дамочки, испытывающие слабость к одежде на три номера меньше их истинного размера.

— Ну-ну, дорогая, зачем же сочинять, — с упреком сказал я.

— Мне все это не по душе, — как ни в чем не бывало продолжала Аннабел. — Порядочная девушка должна постоять за свою честь, но с вами до этого никогда не доходит.

— Назовите час, и я приготовлю все для решительной схватки за вашу честь, дорогая, за исключением, разумеется, рефери, — предложил я.

— Я подумаю об этом, — пообещала Аннабел. — Если вы жаждете увидеть шерифа, то он у себя.

— А почему это вы с ним заявились сегодня так рано?

— Это вы пришли ни свет ни заря, все остальные прибыли в обычное время.

Я прошел в кабинет, шериф старательно раскуривал сигару.

— Ну, Уилер, что вы выяснили по поводу дела «сбил и удрал»? — наконец спросил он, выпуская гигантский клуб дыма.

— Я повстречал умнейшую девушку.

Лейверс взглянул на меня и покачал головой.

— Уилер, — вздохнул он, — этого я ожидал от вас меньше всего.

— Эта девушка занимается взысканием долгов с клиентов, — быстро добавил я.

— Какое отношение она имеет к Фарнхему?

— Я тоже не прочь выяснить это.

Я пересказал шерифу события вчерашнего дня, начиная с конфиденциального сообщения, сделанного секретаршей в рекламном агентстве, и заканчивая встречей с Винсом Мэлоуном.

— Мэлоуном? — Лейверс определенно заинтересовался. — Я думал, что он еще в Сан-Квентине, отбывает не то три, не то пять лет…

— Надеюсь, он не сбежал, ибо в противном случае выходит, что я пренебрег своим долгом. Вы ведь не станете наказывать меня за эту оплошность?

— Пренебрежение служебным долгом — обычное для вас дело, — пробормотал Лейверс.

— За что его взяли? Ограбление банка?

— Мэлоун собирался как следует почистить банк, а вместо этого один из его дружков решил его самого отдать нам в чистку. У Винса было оружие, но ему так и не довелось воспользоваться им. Что еще интересного, кроме Винса Мэлоуна? — спросил шериф.

— Мне кажется, что другой член команды охотников за должниками — некий Джо Уильяме — представляет интерес. Я хочу с ним побеседовать.

— По словам этой девчонки, он, похоже, глуп как пробка, — проворчал Лейверс. — Она без особых трудов разыскала Фарнхема, тогда как Уильяме ничего не мог сделать.

— Вы помните диалог знаменитого Шерлока Холмса, шериф? — спросил я. — Он звучит примерно так.

Холмс: «Затем мы столкнулись с очень интересным случаем сторожевой собаки». Ватсон: «Но собака не залаяла». Холмс: «Вот именно это-то и интересно!» Или что-то в этом роде.

— Не понимаю, — нетерпеливо перебил меня Лейверс.

— Уильяме не смог справиться с таким легким делом Я хочу знать — почему?

— Есть очень простой способ узнать это: спросить у него самого, — едко заметил Лейверс.

— Вы, как всегда, правы, шериф, — согласился я. — Сколько времени вы даете мне на это задание?

— Не больше, чем потребуется. Разберитесь с этим делом во что бы то ни стало, я верю в предчувствие Ли Мосса.

— Я бы хотел посмотреть официальный рапорт о смерти Фарнхема. Может, снабдите меня копией?

Лейверс ехидно улыбнулся:

— Я все ждал, когда же вы, наконец, попросите то, что с самого начала должны были попросить. — Он протянул мне папку, лежавшую перед ним на столе. — Капитан Граут прислал мне эти бумаги еще вчера днем.

Постарайтесь не потерять их. Он просил вернуть.

— Хорошо, сэр. Может, вы будете держать их в руках, пока я буду читать?

— Я бы, пожалуй… — Он запнулся. — Но нет, думаю, этого не случится даже с таким, как вы. Сгиньте с моих глаз, Уилер, не портите мне такое приятное утро.

Я вышел в приемную и углубился в чтение официального доклада о смерти Фарнхема. Генри Фарнхем был убит в 5.00 вечера. В 6.50 патрульная машина обнаружила похищенный незадолго до этого автомобиль.

Этот автомобиль и сбил Фарнхема. Были проведены исследования крови и обрывков одежды, найденных на переднем бампере машины. Кровь принадлежала к той же группе, что у Фарнхема, а лохмотья были вырваны из его серого костюма.

Владелец автомобиля — некий коммивояжер — оставил его у тротуара и зашел к клиенту около 4.30. В 5.30 он вернулся, обнаружил, что машина исчезла, и сообщил о краже в полицию.

Полиция поначалу не поверила, но факт кражи был вскоре установлен. Бармен заведения, в котором торчал Фарнхем, заявил, что тот выпил бутылку виски и, когда выходил из бара, был совершенно пьян. Вот примерно и все.

Я швырнул папку на стол Аннабел.

— Можешь вернуть это шерифу, — сообщил я. — Он считает эти бумажонки огромной ценностью.

— Хорошо, — сказала она, не отрывая глаз от пишущей машинки.

— Дорогая, вы пользуетесь услугами корсета? — спросил я.

На этот раз она подняла на меня глаза, ее лицо залил прелестный румянец.

— Это вас не касается, лейтенант Уилер, — фыркнула она.

— Это деловой интерес, — успокоил я Аннабел. — Не скромничайте. На днях я прочел в одном объявлении следующий пассаж: «Чтоб быть стройным до ста лет, затянитесь в наш корсет». Может, вы все-таки щеголяете в изделии фирмы «Стеррайт»?

— Если бы мне понадобился корсет, — сухо ответила Аннабел, — который мне, кстати, совсем не нужен, — я бы позволила надеть корсет от «Стеррайт» только на свой труп.

— О, подобная опасность вам не угрожает, — поспешил я успокоить ее, — вряд ли похоронное бюро включает этот предмет туалета в комплект одежды для покойников. А кстати, почему вы испытываете такое предубеждение против творений фирмы «Стеррайт»?

— Вы ничего не смыслите в дамских нарядах, лейтенант Уилер. Корсеты «Стеррайт» вышли из моды не меньше сотни лет назад. Современные пояса гораздо лучшего качества. Я думала, что эти уродцы уже сняты с продажи.

— Нужно почаще общаться со мной, милая девушка, — нравоучительно заметил я, — Вы бы тогда были в курсе самых последних сплетен. Сейчас, кстати, производят бюстгальтеры, которые сами умеют дышать. В них очень удобно отплясывать. Так что владелица такого бюстгальтера может преспокойно испустить дух, никто и не заметит.

— Лейтенант Уилер, вам необходимо приобрести такой бюстгальтер, — медовым голоском проговорила Аннабел. — Я была бы на седьмом небе от счастья, если бы вы испустили дух.

— Боже, до чего ж черствые люди вы с шерифом, — вздохнул я и печально покачал головой.

Она схватила со стола стальную линейку и запустила ею в меня. Я увернулся, втянул голову в плечи и быстро ретировался.

Я снова отправился к мистеру Лоуренсу Кулю. Судя по всему, он искренне был рад видеть меня.

— Ну, как продвигается ваше расследование? — жизнерадостно спросил он.

— Медленно, — ответил я. — Вчера вечером я побеседовал с мисс Брайт.

— Эдна очень милая девушка. И большая умница.

— Она давно у вас работает?

— Около шести месяцев. До этого она служила в такой же фирме в Лос-Анджелесе.

— Хорошие рекомендации?

— Отличные.

Я закурил.

— У вас работает парень по имени Джо Уильяме?

— Джо? А как же! А почему вы спрашиваете, лейтенант?

— Он хороший работник?

— Джо неплохой малый. Правда, он считает себя умнее, чем есть на самом деле. Так почему он вас заинтересовал, лейтенант?

— Эдна сказала мне, что Уильяме не смог найти Фарнхема. Она говорит, что сначала вы поручили это дело ему.

— Совершенно верно, — кивнул Куль. — Но Джо не сумел разыскать Фарнхема. Поэтому я и передал дело Эдне. Такое случается, лейтенант. Даже у Эдны иногда бывают неудачи.

— Понимаю, — сказал я. — Я бы хотел поговорить с Джо Уильямсом.

— Его сейчас нет, вернется он не раньше пяти часов.

— Печально. А не знаете, где я мог бы его найти?

Куль немного подумал:

— Вы знаете бар «Камилла»?

— Отлично, — с горечью отозвался я.

— Вы можете поймать его там около часу дня. Это любимая забегаловка наших сотрудников. Я могу пойти с вами, если хотите, и показать Уильямса.

— Я сам найду его. Во всяком случае, благодарю вас.

— Знаете, лейтенант, — налицо Куля возникла какая-то гримаса, означавшая, вероятно, улыбку, — я впервые имею дело с полицейским расследованием. Очень увлекательно!

— Хотел бы и я сказать то же самое!

Без четверти час я был у «Камилла». Я узнал вчерашнего бармена, а он узнал меня.

— Шотландского и немного содовой? — поинтересовался он. — И кроме того, кока-колу, так?

— Нет, приятель, ты ошибся. Виски с содовой и немного информации. Я ищу парня по имени Джо Уильяме. Знаешь его?

— Конечно, — кивнул он. — Заглядывает сюда каждый день. Вы слишком рано пришли.

— Дай знать, когда он появится.

— Для такого щедрого джентльмена все, что угодно, — ухмыльнулся бармен. — Я все еще храню вчерашний пятицентовик.

— Получишь еще один, если укажешь парня, который меня интересует, — пообещал я.

Я выдул примерно полпорции, когда почувствовал, что кто-то сел рядом со мной.

— Хочу вас поблагодарить, лейтенант.

Я повернул голову.

— За что, Вине?

— Вы не сказали Эдне, что я бывший каторжник. Я вам очень благодарен.

— Значит, она ничего не знает?

— Ничего, лейтенант. Я вышел из Сан-Квентина шесть месяцев назад. Я пробыл там больше трех лет и дал себе слово, что в последний раз оказался за решеткой. Сейчас у меня есть работа, и все идет неплохо.

Мы скоро поженимся.

— Поздравляю, — сказал я.

Его губы скривились в улыбке.

— Я знаю, что вы думаете сейчас, лейтенант. Я разговариваю так же, как все бывшие каторжники разговаривают с копами. Но я говорю сущую правду. Вы вчера оказали мне большую услугу, лейтенант, а я умею ценить хорошее отношение.

— Давай не будем портить наше виски слезами, — буркнул я. — А на тебе отличный костюм, Вине. Значит, твоя работа хорошо оплачивается?

— Да, я коммивояжер. Если бы я знал, что можно так легко заработать деньги честным путем, то никогда не стал бы грабить этот банк.

— И что же ты продаешь?

— Страховки.

— Я все понял, — сказал я быстро.

Вине улыбнулся:

— Я еще не успел объехать всех знакомых копов и застраховать их.

Он встал.

— Еще раз благодарю, лейтенант.

— На кого ты работаешь?

— На Объединенную страховую компанию. Отличная фирма.

С этими словами Вине вышел из бара.

— Да, я слышал, — медленно проговорил я, глядя ему вслед.

Я допил виски и заказал еще одну порцию. Через пять минут ко мне наклонился бармен и заговорщически прошептал:

— Пришел Джо Уильяме. Вон тот парень, за тем концом стойки.

— Благодарю, — сказал я. — Можешь присоединить сдачу к тому пятицентовику, глядишь, не пройдет и года, как ты справишь с моих чаевых белый «кадиллак».

— Постараюсь дожить до этого дня, — сказал он, натренированным жестом смахивая сдачу себе в карман.

Я перебрался поближе к Уильямсу. Видно было, что этот парень способен постоять за себя. Рост более шести футов, широченные плечи, костюм слегка помят, шляпа сдвинута на затылок, открывая копну соломенных волос.

Я представился. Он пожал плечами и улыбнулся:

— И что она от меня хочет? Чтобы я женился на ней?

— Я собираюсь поговорить с вами о мужчине, а не о женщине.

— Ни за что на свете не женюсь на мужчине, лейтенант! — сказал он серьезно. — Знаете, могут пойти всякие разговоры.

— Я бы громко рассмеялся, — вздохнул я, — но боюсь, от хохота у меня выпадут все зубы.

Он допил виски и посмотрел на меня:

— Что же, мне следует пригласить адвоката для нашей беседы?

— Не думаю, чтобы в этом была необходимость.

Я просто задам вам несколько вопросов. Пару дней тому назад один парень, по имени Генри Фарнхем, был сбит машиной…

— Я помню это имя, — кивнул Уильяме. — «Сбил и удрал», так?

— Правильно.

— Безобразие, — вздохнул он. — Выпьете, лейтенант?

Я не стал отказываться, и он кивнул бармену.

— Что, по-вашему, я должен знать о Генри Фарнхеме?

— Вы разыскивали его для фирмы «Лоуренс Куль и К°». И не нашли. А вот Эдна Брайт нашла. Мисс Брайт утверждает, что это оказалось совсем не трудно, и она удивлена, почему вы потерпели неудачу. Я очень любопытный коп, так что не стоит делать из моих вопросов далеко идущих выводов. Мне всего лишь захотелось узнать, почему вы его не нашли.

Бармен поставил перед нами стаканы. Уильяме задумчиво повертел стакан.

— Наверное, я действительно выгляжу довольно глупо.

Можете назвать это несчастливым стечением обстоятельств, лейтенант, но в тот день я оставил свой автомобиль в мастерской. Так что пришлось бродить по городу пешком. День выдался чертовски жарким. У меня имелось шесть адресов разных Фарнхемов. Я заглянул по трем первым адресам, но впустую. К тому времени город стал похож на огромную пустыню, а я на измученного верблюда. Словом, я плюнул на это дело, и по оставшимся трем адресам не пошел.

— А что же вы сделали вместо этого?

— Я послал их к черту и нырнул в ближайший бар, — улыбнулся Уильяме. — И весь вечер плескался в волнах виски. Тот вечер я помню довольно смутно.

— Понимаю. — Я отхлебнул виски.

— Если вы расскажете Кулю, я, разумеется, буду все отрицать, — добавил он. — На следующее утро я объявил ему, что нужного Фарнхема в Пайн-Сити нет. Но миляга Куль не поверил мне и отправил на розыски Эдну. Конец этой истории вы знаете.

— Плохо дело.

— Да, Лоуренсу все это не очень понравится. По правде говоря, у нас с ним произошла небольшая перепалка.

— Судя по всему, вы не очень высокого мнения о своем патроне, — заметил я.

Уильяме опорожнил свой стакан, и бармен тут же наполнил его снова.

— Лоуренс Куль — ублюдок, — равнодушно отозвался Уильяме. — Лишь один раз в жизни я наблюдал, что он ведет себя как настоящий мужчина. Как-то вечером он гонялся по конторе за Эдной. Он никчемный работник и поэтому таковыми считает всех остальных. — В его голосе я уловил горечь. — Поработайте с ним столько, сколько я, и вы будете испытывать к нему такие же чувства.

— Трудно устроиться в вашу фирму? — поинтересовался я.

— Не могу вам ничего сказать на этот счет. До того, как я поступил к Кулю, у меня было собственное дело.

Своя контора и все такое. Беда только, что в один прекрасный день я прогорел.

— Чем же вы занимались?

— Частным сыском. Дело в том, что я забыл золотое правило: никогда не мешать работу с удовольствием. У меня была одна клиентка, блондинка. Она хотела получить развод и наняла меня следить за своим мужем. Но она была так хороша, что я предпочел сначала заняться ею, а уж потом ее благоверным. — Он вздохнул. — И это стало роковой ошибкой. Оказывается, муж нанял другого сыщика следить за мной.

— Да, причина для краха довольно интересная, хотя и не особенно похвальная.

— У меня отобрали лицензию, — продолжал Уильяме. — К тому времени я задолжал пару тысяч. Следовало где-то раздобыть деньги. В газете я прочел объявление Куля о том, что ему требуется агент. Вот я и подрядился на эту работенку.

— И вы до сих пор путаетесь со своей бывшей клиенткой блондинкой?

— К сожалению, нет. Сразу после развода она вышла замуж за детектива, который работал на ее мужа. Он слишком долго следил за ней, чтобы остаться равнодушным к ее чарам… Но, собственно, что вас интересует, лейтенант? Почему вы считаете таким важным обстоятельством то, что я не нашел Фарнхема?

— Может, это ничего и не значит, — отозвался я. — Видите ли, нам неизвестно, кто был за рулем машины, сбившей Фарнхема. Но нам отлично известно, что его жена должна получить страховку в размере пятидесяти тысяч долларов.

Уильяме присвистнул.

— Круглая сумма. Вы думаете, что за рулем находилась его жена?

— Нет. — Я качнул головой. — У нее железное алиби. Сейчас мы пытаемся выяснить, кто еще мог сыграть эту роль.

— Не стоит сверлить меня взглядом, — улыбнулся Уильяме. — После той истории с разводом я никогда не доверился бы даме, пусть даже речь шла бы о пятидесяти центах, не говоря уж о пятидесяти тысячах долларов.

— Понимаю, — кивнул я.

Я допил виски, Уильяме также опорожнил свой стакан. За последующие две порции я заплатил сам, чтобы меня не занесли в списки должников.

— Что вас еще интересует? — спросил он.

— Мисс Брайт, — хмыкнул я.

— Отличная девушка! — В его голосе я снова уловил горечь.

— Хорошая работница?

— Превосходная. Настоящая разведчица. Иногда мне кажется, что под слоем косметики скрывается представительница краснокожих. К сожалению, и у нее иногда случаются неудачи.

— По-моему, нет такого человека, который бы всегда выигрывал, — возразил я.

— Разумеется, — кивнул он. — Среди людей, которых мы разыскиваем, иногда попадаются дьявольские ловкачи. Они без конца меняют имена, профессии. Всячески заметают следы. Особенно трудно отыскать человека, когда речь идет о крупной сумме. Вот почему я думаю, что Эдна не такой уж хороший работник, как считает Куль.

— То есть?

— Когда речь идет о каком-нибудь крупном должнике, у которого имеются денежки, то эта симпатичная скаутша обычно шлепается в лужу своей очаровательной попкой. Ей никогда не удается поймать крупную рыбу.

Но если речь идет о жалком создании, сбежавшем с пятьюдесятью долларами, Эдна достанет его даже из могилы. Мне, конечно, не чуждо некоторое предубеждение… Как вы думаете, лейтенант?

— Возможно, — сказал я. — Во всяком случае, благодарю вас за информацию, Уильяме.

— Просто — Джо.

— Хорошо, Джо.

— Выпьем еще, лейтенант?

— Не сейчас. Мне нужно проконсультироваться с одним парнем по поводу корсета.

— Лично я предпочитаю саронг, лейтенант. Он не натирает.

Глава 4

Послеполуденное солнце разлеглось на полу причудливыми узорами, не обращая внимания на преграду в виде спущенных венецианских штор.

Калвин Корниш, «король корсетов», слегка постукивая аккуратно наманикюренными пальцами по письменному столу, выжидательно смотрел на меня.

— Конечно, я знаю Еву Фарнхем, — сказал он. — Она ведет мои дела в рекламном агентстве.

— А вы знали ее мужа?

— Я встречался с ним лишь однажды. Это было ужасно.

— В каком смысле?

— Он был пьян. Не навеселе, а именно пьян. Он был отвратителен.

— Отвратителен?

Правая рука Корниша начала резче отбивать такт на письменном столе.

— Это имеет какое-нибудь значение, лейтенант?

— Может быть.

— Хорошо, — сказал он с раздражением. — Он бросил мне фантастическое обвинение, будто у меня с его женой существует некая связь.

— А она имела место?

Корниш слегка побледнел.

— Я не потерплю подобных вопросов даже от офицера полиции.

— Дело ваше.

— Я не вижу никакого смысла в нашей дальнейшей беседе, — процедил он. — Фарнхем погиб в результате несчастного случая. Не так ли?

— Именно это я сейчас и пытаюсь выяснить. Был ли это действительно несчастный случай?

Он тупо уставился на меня:

— Во всех газетах писали, что это несчастный случай.

— А ведь это вполне может оказаться убийством, — нравоучительно заметил я. — Красивая жена и страховка в пятьдесят тысяч долларов. Вот вам два великолепных мотива для убийства.

— Бог мой. — Корниш все еще не мог отвести от меня взгляда. — Не может быть. Вы же не думаете, что Ева могла сделать что-либо подобное? Это… это невероятно!

Я сделал пятисекундную паузу и оглядел кабинет.

— Где вы были в тот вечер, когда был убит Фарнхем? — спросил я безразлично.

— Дайте подумать, — пробормотал он. — Это было три дня назад. Утром я отправился на фабрику… Вернулся в контору около трех часов. Ушел оттуда без чего-то четыре. У меня выдался тяжелый день, и я очень устал. По дороге домой я пропустил пару стаканов.

— В котором часу вы пришли домой?

— Около шести, может быть, чуть раньше.

— С кем вы пили?

— Я был один.

— Значит, у вас нет алиби, — вздохнул я.

Корниш рассвирепел:

— Алиби! Ну, знаете ли, этот бред переходит все границы! У нас с миссис Фарнхем просто деловое знакомство, и больше ничего. Я отказываюсь слушать ваши грязные инсинуации. Если вы хотите выяснить еще что-нибудь, прошу вас обратиться к моим адвокатам.

Я поднял брови.

— Вы хотите сказать, что они являются адвокатами и миссис Фарнхем?

— Убирайтесь вон! — Корниш едва не задохнулся от злости.

Открыв дверь, я оглянулся и вежливо поинтересовался:

— Как ваш бизнес?

Корниш в изумлении взглянул на меня.

— Бизнес? — механически повторил он.

— Поговаривают, будто корсеты Стеррайт вышли из моды. Это правда?

— Это лишь временное падение спроса, — быстро ответил он. — Поскольку новые модели заполнили рынок, мы… — Он вдруг осекся и побагровел. — Очень умно, лейтенант. Видимо, это дает вам мотив или что-то в этом роде?

— Может быть, — доброжелательно согласился я. — Я все выясню и своевременно сообщу вам о результатах. До свидания, мистер Корниш. Как там говорится в вашей рекламе?

«БУДЕТ ВСЕ ОЛ-РАЙТ,

КОЛЬ НАДЕЛ КОРСЕТ СТЕРРАЙТ!»

Так, кажется?..

Полдень я целиком посвятил посещению различных учреждений. Следующим в моем списке значилась Объединенная страховая компания. У Ли Мосса был очень уютный кабинет, правда, до апартаментов Корниша ему было все же далеко. С порога чувствовалось, что ты в кабинете босса.

— Садитесь, — пробурчал он. — Я как раз спрашивал себя, когда же, наконец, услышу что-нибудь о вас.

— Я все время в бегах, — вздохнул я. — А скакуну некогда пощипать травку.

Он недовольно пожал плечами:

— Подобные остроты я ежедневно слышу по телевизору. Лучше расскажите, что вам удалось выяснить.

— Пока немного, — признался я. — Хочу попросить вас уточнить некоторые сведения.

— Какие именно?

— У вас работает страховой агент по имени Вине Мэлоун. Мне хотелось бы узнать, сколько сделок он заключил и сколько при этом заработал, скажем, за последние шесть месяцев.

— Вы это узнаете через две минуты, — ответил Мосс и снял телефонную трубку.

Я закурил. Через пару минут Мосс положил трубку и взглянул на меня с некоторым интересом:

— Он получает пятьдесят долларов в неделю — это минимум заработной платы, остальной доход должен пополняться за счет комиссионных. Но Мэлоун не заключил еще ни одной сделки.

— Сколько времени он работает у вас?

— Семь недель. Правда, в первые недели у агентов сделок не бывает. Это, так сказать, вступительный период. У Мэлоуна он несколько затянулся. Вероятно, к настоящему времени он начал уже голодать.

— Не думаю, — возразил я.

— По словам старшего агента, дела у парня идут неважно. Беда в том, что Мэлоун не уверен в себе.

— Думаю, он был вполне уверен в себе, когда четыре года назад собирался обчистить банк.

Наступило молчание, я терпеливо ждал.

— Что вы сказали? — прохрипел наконец Мосс.

— Разве вы не знали, что Мэлоун — бывший преступник? — небрежно спросил я.

— Ни черта я не знал! — прорычал он. — И старший агент тоже ничего не знает. Вероятно, Мэлоун наврал ему с три короба, а этот раззява не удосужился проверить. Одно я могу сказать совершенно точно, — добавил Мосс мрачно, — завтра же этот малый начнет искать другую работу.

— Я бы на вашем месте не спешил его увольнять, — сказал я. — По крайней мере, некоторое время.

— Почему?

— Преступники, недавно освободившиеся из заключения, обычно предпочитают укрыться за какой-нибудь официальной вывеской. Им нужно иметь какой-то честный заработок на случай, если вдруг копы заинтересуются, из каких источников они расплачиваются со своими бакалейщиками. Я полагаю, Мэлоун использует вашу компанию в качестве такой вывески. Поэтому он ни в коем случае не причинит вашей компании вреда, как материального, так и морального.

— Вы думаете, что парень связан с делом Фарнхема? — В обычно флегматичном тоне Мосса послышались нотки возбуждения.

— Может быть. Но пока ничего определенного сказать не могу.

Мосс похлопал по своему объемистому брюху.

— Я говорил вам, что у меня было какое-то предчувствие! Вот как раз именно здесь. — Он еще раз хлопнул себя по животу. — Мой живот меня никогда не обманывает.

Даже со своего места я видел, что брюхо слишком велико для непогрешимого создания. О чем не преминул сообщить Моссу.

Он сердито посмотрел на меня:

— Повторяю, остроты я предпочитаю выслушивать вечерами, сидя перед телевизором.

Не желая нарушать его привычки, я попрощался и двинулся в следующее учреждение, где хозяйничал шериф Лейверс.

— Что случилось, лейтенант? — спросила Аннабел, когда я остановился около ее стола и задумчиво уставился на пепельные волосы секретарши. — Землетрясение?

— А?

Она посмотрела на часы:

— Сейчас 4.30. Должно быть, что-то стряслось, раз вы так задержались на работе.

— Я вот все думаю, — протянул я, — девушка, подобная вам, непременно должна завершить свое образование в моем обществе. Я согласен стать вашим ментором.

— У меня нет никакого желания стать чемпионкой ринга. Вы, вероятно, полагаете, что такой девушке, как я, необходимо заниматься кетчем? Воображаю, как вы станете язвить, когда какая-нибудь шлюха шмякнет меня об пол.

— Радость моя, иногда мне кажется, что у вас создалось совершенно превратное мнение обо мне, — вздохнул я. — Я имел в виду свой проигрыватель. Вы ведь еще не слышали его звучания?

— Эта штука установлена в вашей квартире?

— Конечно.

— Тогда я никогда ее не услышу. Мне прекрасно известно, зачем вам понадобился проигрыватель — когда девушки начинают кричать, вы просто прибавляете громкость. — Аннабел качнула головой. — Нет, благодарю, лейтенант. Я ничего не имею против риска, но только если располагаю с противником равными шансами. А в данном случае перевес в вашу пользу. Тем более я страшно не люблю шума.

— Так как насчет сегодняшнего вечера?

— Пожалуй, мне следует уравнять шансы. Я оставлю открытой входную дверь и запасусь парой гусеничных тракторов для защиты. К тому же у меня назначено на сегодня свидание. Он офицер, джентльмен и не любит шума. Благодарю вас. — Аннабел одарила меня обольстительной улыбкой.

— О, терпеть не могу быть третьим. Между прочим, у меня замечательная коллекция…

— Коллекция дамских трофеев? Могу вас уверить, что не имею желания пополнять вашу коллекцию.

Признав себя побежденным, я поплелся в кабинет шефа…

Я долго ждал, что он поздравит меня с тем, что я так поздно задержался сегодня на работе. Но, увы, поздравлений не последовало. Шериф лишь мельком взглянул на меня. Я решил, что его надо немного подтолкнуть к изъявлению чувств.

— У меня сегодня большой день, сэр, — небрежно сообщил я. — И я все еще занят, все еще на работе.

— Заняты оскорблением людей?

— И кого именно я оскорбил?

— К примеру, джентльмена по фамилии Корниш, — отозвался Лейверс. — Он звонил мне сегодня. Мне пришлось выслушать, что собираются сделать его адвокаты с вами, а заодно и со мной. Уилер, почему бы вам для разнообразия не вести себя повежливее?

— Я ведь коп, шериф, — возмутился я, — а не девица на выданье!

— Ну, ладно, — безнадежно махнул рукой Лейверс. — Что нового по делу Фарнхема? Убит он или нет?

— Я не знаю.

— Что значит — «не знаю»?

— Я начинаю думать, что он был убит. Но у меня нет никаких доказательств.

— Ну так найдите «их!

— Хорошо, сэр, — послушно ответил я. — Этим я как раз сейчас и занимаюсь. Между прочим, вы заметили, который час?

— Какое это имеет отношение к делу Фарнхема? — фыркнул он.

— Неопровержимое доказательство моего усердия.

Мне бы хотелось получить от вас на несколько дней Полника и еще кого-нибудь.

— Зачем?

— Установить слежку за Эдной Брайт и Мэлоуном.

— Хорошо. — буркнул шериф. — На этот раз поверю, что вы и впрямь заняты делом. Что еще?

— Ничего, сэр. Могу я дать задание Полнику уже завтра утром?

— Валяйте. Вы что, хотите установить за этой парочкой круглосуточную слежку?

— Скорее только днем. Мне интересно, каким образом Эдна выбивает деньги из должников, а Вине продает свои страховки.

— А вы, оказывается, хитрый малый, Уилер, — усмехнулся шериф. — На всякий случай подыскиваете себе другую работенку, если вылетите вдруг из полиции? Так?

— Видите ли, сэр, я считаю, что мы с вами связаны самыми крепкими узами, и я буду работать на вас до тех пор, пока кто-нибудь из нас не развалится на части. Правда, этого осталось недолго ждать, ибо вы трещите по всем швам.

Я выскочил из его кабинета, не дожидаясь, пока шериф позаботится о том, чтобы придать ускорение моей персоне.

— Куда вы торопитесь, лейтенант? — сладко улыбнулась Аннабел. — Завести одну из ваших замечательных пластинок?

— Значит, офицер? — спросил я. — И кто же он?

Полицейский? Вояка? Моряк? Капитан буксирной баржи?

— Он офицер военно-воздушных сил. Летчик. Видели бы вы его медали!

— Но помните, милая моя: в случае чего вы не сможете выскочить на всем ходу из самолета и убежать.

Я вышел на улицу. Уже стемнело, и я поспешил в ближайший бар, где можно было бы укрыться от промозглой сырости, опустившейся вместе с темнотой.

После пары стаканчиков я решил, что, поскольку ничего лучшего не намечается, можно продолжить расследование.

Через полчаса я нажал кнопку звонка в квартире миссис Фарнхем. Ждать пришлось недолго. При виде меня приветливая улыбка тотчас исчезла с лица хозяйки.

— Что мне нравится в работе полицейского, — сообщил я, — так это то, что ты всегда и всюду желанный гость. Помните песенку:

Принес я бляху с собою в гости,

Никто за стол меня сесть не просит.

Да, жизнь лейтенанта полиции не сахар. Одиночество и уныние окружают стража порядка. Этим вечером я ощутил это особенно остро.

— Почему бы вам не войти, лейтенант? — сухо осведомилась миссис Фарнхем. — Пока я не разрыдалась от жалости?

Я проследовал за ней в гостиную. Хозяйка была в костюме из ярко-красного шелка, состоявшего из длинного жакета и обтягивающих коротких брючек. В наибольшей степени брючки обтягивали именно те части, которые большая часть женского населения стыдливо драпирует замысловатыми складками.

— Я вижу, траур уже кончился? — спросил я.

— Вы имеете в виду вдовью вуаль, лейтенант? — Она слегка приподняла брови. — Траур по Генри?

— А разве вашего мужа звали Хэнк?

— Зачем вы пришли, лейтенант? Задать мне еще несколько вопросов? Или наговорить кучу дерзостей? Или то и другое вместе?

— Вы можете рассказать мне об Эдне Брайт? — спросил я. — Например, о ее визите к вам. Как она представилась? Как агент по сбору долгов?

— Нет, об этом она сказала не сразу. Очевидно, у людей ее профессии не принято с ходу выкладывать цель своего визита. Сначала мисс Брайт попыталась выспросить, где можно найти Генри. Я рекомендовала ей обратиться в ближайший бар. Когда она поняла, как я отношусь к Генри, то выложила всю правду.

— И вас это нисколько не встревожило?

— А почему это должно было меня встревожить? — Она пожала плечами. — Генри, наверное, задолжал половине населения Соединенных Штатов. Но, признаться, эта особа немного вывела меня из себя. Я никогда не любила блондинок, вероятно потому, что Генри часто пользовался их услугами.

— А она не предлагала вам сбить его автомобилем, а потом поделить страховку?

— Нет. Но если бы она предложила что-то в этом духе, то я наверняка согласилась бы. Генри мне порядком надоел, думаю, вы уже смогли в этом убедиться.

— Похоже, я кое-что начинаю понимать, — протянул я. — Так вы по-прежнему считаете, что это был самый обычный несчастный случай?

— Насколько мне известно, так считают все, за исключением вас, лейтенант. Ради Генри не стоило себя утруждать. Слишком ничтожная личность.

— Но он был застрахован на крупную сумму.

Она устало вздохнула:

— Вы опять о том же. Я вижу, мы вернулись на круги своя, лейтенант. Это что, новая техника допроса, применяемая нашей полицией? Вы начинаете со лжи и повторяете ее до тех пор, пока человек, наконец, не уступит и не согласится принять ложь за правду. Я должна и дальше слушать ваши разглагольствования?

— Похоже, работа в рекламном бюро не пропала для вас даром, — сказал я с восхищением. — Вы с блеском обрисовали нашу популярнейшую телепередачу.

— Если вы уже исчерпали свой запас оскорблений, то позволю напомнить — дверь за вашей спиной.

— А я думал, вы предложите мне выпить.

— Чтобы вы остались и придумали еще десяток оскорблений? Вы потеряли рассудок, лейтенант?

— Да, и, похоже, свою квалификацию тоже, — с готовностью согласился я и направился к двери.

— Лейтенант!

— Да?

— Страховая компания задерживает выплату премии.

Вы, случайно, не имеете к этому отношения?

— Может быть, у них есть какие-то идеи на этот счет, — улыбнулся я. — А вы смогли бы их сформулировать?

— Не сомневаюсь, что это ваших рук дело. И вообще, лейтенант, вы мне очень не нравитесь.

— А вот вы могли бы мне понравиться. Предложите мне выпить, и я потеряю голову.

— Вы и так вполне безумны, — едко заметила миссис Фарнхем. — И пожалуйста, когда будете выходить, не хлопайте дверью, подобные выходки не лучшим образом сказываются на репутации леди.

— Вы ошибаетесь, дражайшая леди, — возразил я, открывая дверь. — Скорее уж странная смерть супруга способна подпортить репутацию безутешной вдовы.

Глава 5

Лоуренс Куль жил на Гренвильских холмах в доме с четырьмя ванными комнатами и гаражом на три машины. Я надеялся, что Куль поведает что-нибудь интересное о своих агентах.

Я припарковал машину, подошел к входной двери, нажал кнопку звонка и стал ждать. В этот вечер я чувствовал себя отвратительно. Аннабел развлекается со своим дружком-летчиком, а одинокая вдовушка предпочла одиночество моему обществу. Словом, жизнь моя складывалась не лучшим образом.

Мое существование представлялось мне огромной бесплодной пустыней с разбросанными тут и там колючими кактусами.

Дверь широко распахнулась, и я внезапно очутился в самом центре волшебного оазиса. Я усиленно заморгал, дабы убедиться, что это не мираж. Но это был не мираж.

Рыжеволосая особа по-прежнему стояла в дверях.

Она была высокая и стройная, но отнюдь не тощая, какими бывают современные пигалицы. Глаз радовали приятные округлости. Ее платье начиналось примерно на шесть дюймов выше колен.

Зеленые глаза, пухлые, чувственные губы. У нее был скучающий вид, вернее, скучающий вид у нее был только до тех пор, пока она не открыла мне дверь.

— Да? — спросила она чуть испуганно и в то же время с интересом.

— Я лейтенант Уилер из окружного управления полиции. Я хотел бы видеть мистера Куля.

— Я миссис Куль, — сообщила рыжеволосая красотка. — Прошу вас, входите, лейтенант.

Я проследовал за ней в просторный холл и нырнул под арку. Три ступеньки вели в огромную гостиную.

Вдоль одной стены тянулся бар. Да, это местечко было бы приятно назвать своим домом. Может, Лейверс и прав. Наверное, мне следует заняться более выгодным бизнесом.

— Что будете пить, лейтенант?

— Пожалуйста, виски и немного содовой.

Она направилась к бару. Я не отставал ни на шаг.

Я мечтал, чтобы Лоуренс Куль утонул сейчас в ванне или бесследно исчез.

Миссис Куль налила виски и протянула мне стакан.

На столике я заметил почти полный бокал бренди. Она подхватила его и залпом осушила.

— Я налью себе еще, — сообщила она, — чтобы составить вам компанию, лейтенант. — Миссис Куль щедро плеснула в свой стакан живительной влаги. — По какому вопросу вы хотите видеть моего мужа? — спросила она.

— Меня интересуют два его сотрудника. Где сейчас мистер Куль? Принимает ванну?

— Нет. Лоуренса нет дома. Может, я сумею вам помочь?

— А вы хорошо знакомы с его бизнесом?

Она презрительно сморщила нос.

— Это вульгарное, отвратительное дело, и я не желаю иметь к нему никакого отношения. Я не раз говорила Лоуренсу, чтобы он бросил это занятие, но он не хочет и слушать. Дело не в том, что мы нуждаемся в деньгах. Думаю, Лоуренс вполне смог бы найти себе какое-нибудь приличное занятие. Гольф, например, или еще что-нибудь в этом роде.

— Если ваш муж играет в гольф так же, как это делаю я, то вряд ли это занятие можно назвать приличным, — заметил я. — Похоже, вы не сможете помочь мне, миссис Куль.

— Это как сказать, — возразила она. — И, прошу вас, давайте оставим формальности. Меня зовут Натали.

— Эл, — представился я. — Я собирался расспросить вашего мужа об Эдне Брайт.

— Ах, об этой ведьме! — вспыхнула Натали. — Если хотите знать, именно эта дрянь виновата в том, что Лоуренс никак не расстанется с этой дурацкой конторой.

Это позволяет ему без помех ухлестывать за ней. Представьте только, он гоняется за этой девицей по всей конторе. Впрочем, она не особенно старается убежать, можете мне поверить.

—..И о Джо Уильямсе, — закончил я, терпеливо выслушав страстный монолог Натали.

— Я уверена, что он и сегодня отправился в офис, — продолжала она, не обратив внимания на мои слова. — Но почему я, собственно, так волнуюсь из-за этой крысы? — Она прервалась, чтобы допить то, что оставалось в ее стакане. Потом наполнила его снова и неожиданно улыбнулась. — Простите, Эл. Я, вероятно, должна быть более осторожной, разговаривая с вами. Но иногда он меня так бесит, что я готова…

— Да, я понимаю. — Я расправил плечи. — Я признаю лишь то, что не противоречит закону. За исключением одного пункта. Я свободный белый мужчина, и иногда мне хочется стать юношей двадцати одного года.

— Да, вы слишком умны для того, чтобы быть женатым. И что это я нашла в Лоуренсе Куле? До сих пор не могу понять. Быть замужем за таким слюнтяем уже само по себе плохо, но знать при этом, что он еще и обманывает тебя с этой белесой шлюхой…

— Ужасно, — согласился я. — И вы уверены, что его героиня — именно Эдна Брайт?

Она выпила еще немного бренди и задумалась:

— Я так думаю, но не уверена. Но эта дрянь — самая подходящая кандидатура. Он всегда имел слабость к блондинкам.

— Так же, как и Генри Фарнхем… — обронил я.

— Фарнхем? Я где-то уже слышала эту фамилию. Да, совершенно верно. Лоуренс что-то говорил сегодня за обедом, перед тем как удрать. Ах, так вы тот самый лейтенант, который расследует дело Фарнхема? Так, Эл?

— Тот самый.

Она торжествующе посмотрела на меня:

— Я же чувствовала, что знаю вас.

— Я очень рад, что вы слышали мое имя, Натали.

Выходит, мы с вами старые друзья.

— Конечно, — согласилась она. — Почему бы вам не налить себе еще, Эл? Терпеть не могу хлопоты по хозяйству.

— Благодарю.

Зазвонил телефон, и Натали отошла к другому концу бара. Я наполнил свой стакан. Крещендо в ее голосе нарастало, и наконец послышался резкий звук — Натали бросила трубку.

— Это мой дорогой супруг! — объявила она, приблизившись ко мне. — Видите ли, он задержится на работе гораздо дольше, чем предполагал, и поэтому не будет ночевать дома. Он переночует в отеле, недалеко от конторы, так как не хочет беспокоить меня. Если бы я захотела побеспокоить его и ту тварь…

Она схватила бокал и швырнула его в телефонный аппарат. Бокал не достиг цели, разбившись о край бара.

Мелкие осколки рассыпались по ковру.

— Налейте мне еще, Эл.

Я подчинился. Натали подняла бокал и продекламировала:

— Я отдаю тебе Лоуренса Куля, этого благородного и заботливого мужа. Я дарю его тебе или другой твари, которая не побрезгует этим вероломным ублюдком!

Я вовремя схватил ее за руку, не дав второму бокалу разделить участь первого.

— Я беспокоюсь не о посуде, — мягко пояснил я, — а о божественном напитке, с которым вы обращаетесь столь небрежно.

Натали немного успокоилась. Через несколько секунд она улыбнулась:

— И с какой стати я так переживаю из-за Лоуренса?

Извините, Эл. Кажется, первый пункт в" Книге хорошего тона" гласит: "Старайся не наскучить гостю".

— Я далек от того, чтобы скучать.

— Расскажите мне о себе. Что вас интересует? Есть ли у вас хобби?

— Кроме своего основного занятия, которое вам известно, я увлекаюсь проигрывателем. У меня целая коллекция пластинок.

— Расскажите мне о них!

— Возможно, я своего рода патефонный наркоман, но, по крайней мере, отдаю себе отчет в этой преступной слабости. Я люблю слушать музыку.

И я принялся нести всякую чушь. О своем драгоценном проигрывателе и пластинках. Это заняло минут двадцать, не более.

— Все это очень интересно, — вздохнула Натали. — Я бы хотела как-нибудь послушать ваши чудесные пластинки.

— За чем же дело стало? Загляните как-нибудь в мою конуру. Я буду рад. И вам, и вашему мужу.

— Зачем вы опять вспомнили об этой кислятине? — огорчилась Натали.

— Я полагал, что обычно приглашение формулируют именно таким образом.

— А разве я похожа на обычную женщину, Эл?

— Думаю, нет.

Она долго смотрела на меня, потом медленным взглядом обвела комнату. В ее глазах бушевало зеленое пламя, аккуратный носик слегка сморщился.

— Фу, какой отвратительный сарай! — Она презрительно скривила губы. — Вы не находите, что эта комната напоминает сараи?

— Сарай? Возможно. Но очень дорогой сарай.

— Он слишком велик для двоих, — решительно объявила Натали. — Наверху находятся мои апартаменты. Когда строился этот дом, я решила, что должна позаботиться о своих удобствах. В конце концов, ведь это я плачу за этот проклятый дом. В моих комнатах особая атмосфера, интимная, вам там понравится, Эл.

Натали направилась к выходу из гостиной, под аркой она остановилась и взглянула на меня:

— У меня там имеется свой собственный бар. Нам потребуется только лед. Захватите ведерко, Эл. Вы меня легко найдете. Поднимитесь по лестнице, повернете направо, вторая дверь налево.

Она исчезла, оставив меня бороться с правилами приличия. Борьба продолжалась не более пяти секунд. Победил я.

Я обошел стойку бара, достал лед из холодильника и высыпал его в ведерко. Поднявшись по лестнице, я повернул направо и постучал во вторую дверь слева.

— Входите, Эл! — послышался бархатный голос Натали.

Это оказалась еще одна гостиная. Три кресла и две кушетки. Обстановка как во французском фильме, содержание которого превращает цензуру в устаревшее понятие.

За гостиной находилась спальня, дверь в которую была широко открыта. Я мог видеть часть кровати и огромное зеркало во всю стену. А в зеркале я видел отражение Натали. Без платья. Она была лишь в черных кружевных трусиках и лифчике. Длинные, стройные ноги; крепкие, упругие груди.

Кусочки льда в ведерке застучали, как костяшки кастаньет. Натали подхватила с кровати пеньюар и набросила на плечи.

Я внимательно следил за тем, как она застегивает свой наряд. Когда она застегнула последнюю пуговицу, я поставил поднос на стол и повалился в ближайшее кресло.

В комнату вплыла Натали и улыбнулась.

— Надеюсь, вы уже позаботились о выпивке, — сказала она. — Только не говорите, что вы устали.

— Заурядное нервное перенапряжение, — отозвался я.

— Надеюсь, вы не возражаете против моего туалета?

Я подумала, что так будет удобнее.

— Может, это и удобно для вас, в моем же случае это верное средство для повышения кровяного давления.

— Лучшее лекарство против этого недуга — алкоголь! — объявила Натали.

Она уселась на кушетку и закинула ногу на ногу, тщательно расправив пеньюар. Правда, это мало помогло. Наряд был совсем прозрачный. Округлости, отчетливо проступавшие под призрачной тканью, бросали мне вызов. И уклоняться у меня не было ни малейшего желания.

Я подошел к маленькому бару, наполнил бокалы и отнес коктейли к кушетке. Натали взяла из моих рук стакан и замурлыкала от удовольствия.

— Вы не находите, что здесь атмосфера гораздо приятнее, чем внизу, Эл?

— Гораздо приятнее, — с готовностью подтвердил я. — Вы очень мило выглядите в этом прелестном пеньюаре.

— Я знаю, что вы наблюдали за мной в зеркало.

Если бы вы этого не сделали, значит, я напрасно старалась.

— Нет, не напрасно. Я все видел.

— Вы знаете, что я о вас думаю, Эл? Вы всегда берете от жизни то, что хотите.

— Да, если это доступно, — согласился я.

— И вот в этом-то беда Лоуренса. Он слишком бесхарактерный. Он позволяет мне помыкать им. Никого так не презирают женщины, как мужчину, который позволяет им взять над собой власть. Но Лоуренс не в силах отказаться от моих денег. Он ненавидит себя за эту слабость, а заодно и меня. — Натали допила виски и печально посмотрела на дно бокала. — Рано или поздно, но я все-таки накрою его с одной из этих блеклых дешевок. Когда это произойдет, я так быстро опущу занавес, что Лоуренс Куль не успеет и сообразить, откуда нанесли ему удар.

— Развод?

— Конечно! — кивнула она. — Он не получит от меня ни цента. Кроме того, почему я должна хранить верность человеку, который никогда не был верен мне?

— Ваш вопрос является одновременно и ответом.

Она рассмеялась:

— Вы мой идеал мужчины, Эл! Вы мне нравитесь.

Очень нравитесь. Вероятно, вы уже догадались об этом?

— Кажется, да.

Она неторопливо принялась расстегивать пеньюар.

Когда последняя пуговица была расстегнута, пеньюар упал с округлых плеч.

У нее было удивительно красивое тело с гладкой бронзовой кожей. Я взглянул на обтянутые черным нейлоном бедра и медленно встал.

— Испугались, Эл? — прошептала она.

— Испугался? Я просто ищу выключатель.

Натали Куль томно откинулась на кушетку, стянула лифчик, обнажив великолепную грудь с розовыми сосками, и тихо рассмеялась. Она смеялась все то время, пока я искал выключатель. Под аккомпанемент низкого, призывного смеха я на ощупь подобрался к кушетке.

После этого я проделал то, что положено проделывать в подобных случаях, и смех стих.

Глава 6


Аннабел подняла голову при моем появлении. Коробка со скрепками, которую она держала в руках, с грохотом упала на пол.

Я схватился руками за голову — она просто раскалывалась — и с упреком взглянул на Аннабел.

— Вы бы уж лучше привели с собой духовой оркестр.

Вот было бы шуму-то.

— Похоже, у нашего бравого лейтенанта выдалась бурная ночка?

— Не ночка, а вечер, — блаженно улыбнулся я, вспомнив Натали. — Но этот вечер стоит целой ночи.

— Кто бы это ни был, но мне искренне жаль бедняжку. Она, вероятно, поверила вам?

— Конечно! — согласился я. — И я постарался доказать ей, что она доверилась мне не напрасно.

— О, только избавьте меня от скабрезных подробностей.

— Кое-какие подробности, конечно, имели место, — признался я, — но отнюдь не скабрезные.

Пальчики Аннабел заняли первую линию обороны, то есть легли на клавиатуру пишущей машинки. Я не удержался, чтобы не поддразнить ее.

— А как насчет вас, моя прелесть? Хорошо развлеклись? Самолет вашего летчика, наверное, сроднился с автопилотом?

— Прекрасно, — ответила она без особого энтузиазма.

— Только не говорите, что ваш офицер действительно оказался джентльменом.

— В кабинете шерифа, лейтенант, вас ожидают два сержанта, — сухо сказала Аннабел. — Они здесь с десяти часов. Вероятно, успели истомиться.

— О'кей, — вздохнул я. — Раз вы не хотите поведать о своем полете, придется самому додумать подробности.

— С вашим грязным воображением вам это не составит труда.

Я вошел в кабинет, который казался более или менее просторным, только когда там не было шерифа.

Сейчас же в кабинете обосновались два огромных парня, так что, казалось, еще немного, и крошечное помещение лопнет.

Безобразная физиономия сержанта Полника расплылась в приветливой улыбке.

— Ну что, лейтенант, еще одно убийство? — осклабился он.

— Именно это я и стараюсь установить, — ответил я и перевел взгляд на его напарника. — Как вас зовут?

— Джоунс. Я здесь новенький. Работаю под началом шерифа Лейверса всего шесть недель. До этого я служил в Сан-Франциско, в отделе по расследованию убийств.

— Ага, — промычал я и шмякнулся в кресло шерифа.

Я коротко поведал им историю. Они уже слышали о смерти Фарнхема. Рассказал я также об Эдне Брайт и Винсе Мэлоуне, сообщив, что именно за этой парочкой и требуется установить слежку, — Мэлоун? — переспросил Джоунс. — Я помню его.

Лет шесть тому назад он промышлял в Сан-Франциско. Он проходил тогда по двум делам.

— Вот и отлично! — сказал я. — Тогда возьмите на себя Мэлоуна.

Я дал Джоунсу свой домашний телефон, и он ушел.

Я же остался наблюдать, как по физиономии Полника растекается блаженная улыбочка.

— Лейтенант, — сказал он наконец, — значит, мне достанется дамочка?

— Похоже на то.

— Блондиночка? Хорошенькая?

— Сам увидишь.

— Наконец-то дождался, а то вы всегда норовите дамочек себе забрать, а мне оставляете одну шваль. Благодарю вас, лейтенант, покорнейше благодарю.

— Только не подходи к ней слишком близко и не дыши ей в шею, а то она, чего доброго, еще простудится.

— Не беспокойтесь, лейтенант. Я не буду наступать ей на пятки и в то же время не выпущу из виду. Не беспокойтесь!

— Меня именно это как раз и беспокоит. Боюсь, дело кончится тем, что тебя обвинят в подсматривании.

— Все вы шутите, лейтенант! — Полник громко расхохотался.

— Отнюдь. Подумай, что скажет твоя старуха, если тебя застукают подсматривающим за молоденькими девицами?

Полник вздрогнул:

— Может, мне лучше взять Мэлоуна? А?

— Нет уж, бери Эдну Брайт. — Я вдруг понял двусмысленность своих слов. — Следи лучше за Эдной Брайт, — быстро поправился я.

— Слушаюсь, лейтенант. Буду следовать за ней как тень.

— Для этого тебе нужно сначала потерять фунтов восемьдесят Выматывайся, пока я не передумал.

Полник быстро ретировался. Лелея надежду, я выдвинул ящик письменного стола Лейверса, но сигар там, к моему великому разочарованию, не оказалось.

Пришлось достать из кармана сигареты.

— Пять минут тому назад звонил шериф, — раздался из динамика голос Аннабел. — Если он вам нужен, то шериф будет здесь через десять минут.

— Ваш намек понял, прелесть моя, — отозвался я. — Я как раз вспомнил, что у меня срочное дело в другом конце города.

Мой "хили" стоял у подъезда. Я решил повидаться с боссом Евы Фарнхем и направился к офису "Монтелло и К°".

Секретарша-блондиночка встретила меня очаровательной улыбкой. Контуры ее туго натянутого свитера по-прежнему бросали вызов мужскому населению города. Любой альпинист счел бы за честь взять эту высоту.

— Рада видеть вас снова, лейтенант, — проворковала она. — Я думала, вы меня забыли.

— За два-то дня?

Она пожала плечами, я с интересом ждал ее ответа.

— За сорок восемь часов многое может случиться, лейтенант.

— Охотно верю.

— Как продвигается расследование? Нашли блондинку из фирмы?

— Нашел.

— Вот и отлично! — Она надула губки. — Можете держать свои секреты при себе.

— Я бы с удовольствием выложил вам все свои секреты, но, к сожалению, сейчас у меня нет времени. Мне нужно поговорить с мистером Монтелло. Но мы с вами могли бы поболтать как-нибудь вечерком. Почему бы вам не заглянуть, к примеру, сегодня в какое-нибудь тихое и уютное местечко, вроде моей квартиры?

— Очень жаль, — хихикнула блондинка, — но на сегодняшний вечер у меня уже назначено свидание.

— Тогда вы никогда ничего не узнаете, — отрезал я. — Пожалуйста, доложите обо мне мистеру Монтелло.

Через три минуты я вошел в кабинет Монтелло. Кабинет был значительно просторнее кабинета Евы Фарнхем. Это доказывало, что его обладатель является боссом. На стенах красовались рекламные плакаты — от моего внимания не ускользнули рыжая красотка в корсете "Стеррайт" и очаровательная блондинка, нежащаяся в ванне. Предполагалось, что последний плакат рекламирует какое-то мыло. Но реклама, по-моему, была не самая удачная. Лично я, взглянув на плакат, купил бы блондинку. А если бы на меня начали давить, то смирился бы и с ванной. Но о мыле я бы даже и не подумал.

Дэвид Монтелло оказался толстяком с огромной плешью. Достаточно было беглого взгляда, чтобы понять: его твидовый костюм прибыл прямиком из Лондона, а под окном стоит "ягуар". Этот тип курил трубку только для того, чтобы произвести впечатление на клиентов, а поскольку я был всего лишь копом, то он закурил заурядную сигарету.

— Садитесь, лейтенант, — сказал он голосом на целую октаву выше, чем можно было ожидать от такой туши. — Чем могу служить?

— Вы можете мне дать кое-какую информацию об одном из ваших клиентов? — спросил я.

Он с сомнением покачал головой:

— Агентство обязано хранить секреты своих клиентов, лейтенант, если речь идет о рекламе. Вы меня понимаете?

— Нет, не понимаю.

Монтелло растерянно моргнул.

— О ком именно идет речь?

— О Корнише.

— Корсеты "Стеррайт"? — Он потушил окурок, открыл ящик стола и достал трубку.

Я терпеливо наблюдал, как он почесывает черенком трубки свой толстый нос. Неизвестно, что больше нуждалось в шлифовке: трубка или его очаровательный носик.

— А какую именно информацию вы хотели бы получить? — спросил он наконец.

— Я слышал, что корсеты "Стеррайт" не пользуются спросом, фирма мистера Корниша вот-вот лопнет. Это правда?

Монтелло сунул в рот трубку и принялся ожесточенно посасывать ее.

— Да, продукция "Стеррайт" идет плохо, — согласился он. — Но мистер Корниш работает над новыми моделями. Мы с ним готовим сейчас рекламу нового товара.

— Думаете, новая модель будет продаваться лучше?

— Бегуны еще не добежали до финишной ленточки.

Пока трудно сказать, кого мы должны приветствовать.

Отряд все еще на тропе войны, и рано подсчитывать скальпы.

— А тем временем "у матушки Лавет опустел совсем буфет"?

— Вашу характеристику, пожалуй, можно назвать верной.

— Еще один вопрос: насколько плохи дела Корниша?

— Как вам сказать? — Он постучал черенком трубки по зубам. — Снег достаточно глубок. Если сенбернар не поторопится, то ему уже не поможет бренди.

Я встал.

— Премного благодарен вам, мистер Монтелло.

— Рад служить, лейтенант, — отозвался он. — Знаете, у нас с вами в какой-то степени похожая работа. Мы должны в каждом случае тщательно расследовать все, что касается наших клиентов.

— Да. И чем больше мы их узнаем, тем дальше оказываемся от них.

— Совершенно верно. Очень приятно было с вами познакомиться, лейтенант.

Я как бы невзначай спросил:

— Дела "Стеррайт" ведет, кажется, миссис Фарнхем?

— Ева? Да, да, конечно.

— А вы не в курсе, нет ли между ними интимной связи?

— Я не бегаю за ней и не слежу, не потеряла ли ее повозка колесо. Не думаю, чтобы у них что-нибудь было. У меня на этот счет особый нюх, лейтенант. Что еще?

— Больше ничего. Простите меня, но мне нужно бежать: боюсь, как бы не потерять голову от ваших глубокомысленных пословиц.

— Ну как? Поладили с мистером Монтелло? — улыбнулась секретарша.

— Было бы лучше, если бы он изъяснялся по-английски, без своих идиотских идиом.

Я вернулся в управление. Аннабел сообщила, что шериф заходил и снова ушел. Я не выразил никакого сожаления по поводу этого обстоятельства. Кроме того, Аннабел сказала, что мне звонил некий Уильяме из фирмы по взысканию долгов. Он обещал перезвонить в полдень. Было уже 11.50, и поэтому я решил подождать его звонка.

Ровно в полдень раздался телефонный звонок.

— У меня для вас новости, лейтенант, — сказал Уильяме. — Думаю, что вас они могут заинтересовать.

Я сейчас в баре "Камилла". Если вы не слишком заняты, может, загляните сюда и пропустите пару глоточков? А я тем временем все вам расскажу.

— Отличная идея, — отозвался я. — Через десять минут я буду в баре.

Ровно через десять минут я входил в бар "Камилла".

Джо Уильяме помахал мне от стойки рукой. Его приветствие показалось мне несколько преувеличенным, и я подумал: "Интересно, сколько времени он уже торчит здесь?"

— Приветствую, лейтенант, — хрипло сказал Уильяме, когда я сел рядом. — Я уже заказал для вас виски.

— Спасибо. — Я оседлал соседний табурет и взглянул на Уильямса. — Похоже, ваша работенка сегодня не горит?

— Какой смысл натирать мозоли? — буркнул он и потянулся к стакану.

— Золотые слова, — согласился я и последовал его примеру. — Вы раскопали для меня какой-то страшный секрет, Джо?

— У меня тут возникли кое-какие подозрения. Я решил, что вам это может показаться интересным. А здесь я торчу в ожидании, когда одна очаровательная девица споткнется и разобьет свою симпатичную мордашку.

— И кто же это?

— Звезда частного сыска. Несравненная Эдна Брайт.

Когда она сядет в лужу, Куль передаст задание мне.

— Вас послушать, так ей деваться некуда, как сесть в лужу.

— Большой куш, лейтенант. Я уже говорил вам, что эта ловкачка всегда упускает крупную рыбу. Бухгалтер одной крупной фирмы смылся, прихватив тридцать пять тысяч. Может, мне и не стоит распускать язык, но вы мне нравитесь. Не проболтаетесь?

— Почему бы вам не испытать меня?

Джо подался ко мне, от него так и разило виски.

Похоже, малый уже порядочно набрался.

— Когда дело крупное, — зашептал он, — то люди больше заботятся о том, чтобы вернуть назад свои денежки, чем о том, чтобы упрятать похитителя за решетку.

— Ошеломляющее открытие!

— Так вот, этот бухгалтер Блаунт, будь он проклят!

Его фирма располагает сведениями, что он скрывается здесь, в Пайн-Сити, в одном из отелей. Естественно, маленькая мисс Голубоглазка отправляется на охоту. Но она не найдет этого парня, лейтенант. Она всегда упускает крупную дичь. И когда мисс Голубоглазка признается, что ей не удалось поймать парня, эту работу получу я. Куль должен будет отдать ее мне. Вот именно этого момента я сейчас и жду. Теперь картина вам понятна?

— Картина-то понятна, только я никак не возьму в толк, каково должно быть мое участие в этом деле? Разве что заказать вам еще порцию? — Я жестом подозвал бармена, он тотчас подлетел к нам.

— Послушайте, что я вам скажу, — продолжал Уильяме. — Мне кажется подозрительным, что Эдна всегда садится в лужу с крупными делами. По-моему, вы должны этим заинтересоваться. Возможно, с этим Фарнхемом что-то не так. Ведь она его все-таки нашла, а потом с ним тут же произошло это несчастье.

— Вы думаете, что Эдна сговорилась с Евой Фарнхем по поводу страховки, а потом прикончила ее мужа?

Уильяме медленно покачал головой:

— Я ничего не могу утверждать. Я не сую свой нос так глубоко. Я лишь считаю, что вам следует копнуть здесь.

— О'кей, — согласился я. — Сделаю в лучшем виде.

Бармен поставил перед нами еще по одной порции виски, на этот раз расплатился я.

— А как Куль относится к тому, что вы сейчас бездельничаете?

— Пошел он в… — Уильяме махнул рукой и едва не свалился с табурета. — У меня сегодня вечером свидание, и я хочу как следует к нему подготовиться. — Он неприятно хохотнул и сунул нос в свой стакан.

— Кулю вряд ли понравится ваше трудолюбие, — безразлично заметил я. — Как-никак он платит вам деньги.

— Не беспокойтесь, лейтенант, за малыша Джо и Ларри Куля. Мы с ним большие друзья.

— Отлично.

Он пьяно выставил правую ладонь, скрестив указательный и средний пальцы.

— Вот это мы с Ларри. Видите? И я наверху.

— Отлично, — повторил я. — Значит, вам не о чем беспокоиться.

— Абсолютно не о чем! И пошло все к дьяволу!

Я допил виски, попрощался и вышел из бара. Если Джо Уильяме будет продолжать в том же духе, то единственный, с кем у него может состояться сегодня вечером свидание, это аппарат для промывания желудка.

Мысль о желудке напомнила мне, что я сегодня ничего не ел. Я решил, что кухню "Камилла" распробую в другой раз, и в одной из соседних забегаловок в полном одиночестве расправился с бифштексом.

В 2.30 я вернулся в управление. Около трех часов позвонил Полник.

— Я сел ей на хвост около одиннадцати часов, лейтенант, — сообщил он. — Вот это, доложу вам, крошка так крошка!

Секунд десять я слушал его тяжелое сипение, потом самым любезным тоном заметил, что знаю, как выглядит Эдна Брайт.

Полник невнятно хрюкнул.

— А ты проследил за ней, когда она вышла из конторы? — спросил я с надеждой.

— Конечно, — обиженно ответил Полник. — Вы что, лейтенант, думаете, я совсем уж дубина?

— Этот вопрос мы обсудим как-нибудь в другой раз.

— Она зашла в несколько отелей. Я все ноги отбил, бегая за ней…

— Что она делала в этих отелях? — терпеливо спросил я.

— В каждом отеле она разговаривала с портье и показывала какую-то фотографию, — объяснил Полник. — Потом она просматривала списки проживающих. Мне даже показалось, что я выслеживаю копа. Она вела себя как самый настоящий коп. — Он оглушительно захохотал, у меня чуть не лопнули барабанные перепонки. — Я даже решил, что, может быть, это она служит в полиции, а я очаровательная куколка.

Я стиснул зубы.

— Ты неподражаем, приятель. Дальше что?

— В конце концов мы пришли туда, где все и случилось.

Я с трудом удержался от желания разбить телефонную трубку, о чем не преминул сообщить Полнику.

— А разве я еще не рассказал вам, лейтенант? Я звоню из отеля "Плаза". Поговорив с портье, она вдруг начала действовать так, будто сорвала крупный банк.

— А именно?

— Она отправилась к телефонной будке. Соседняя кабинка была свободной. Я вошел в нее и приложил ухо к стене. И знаете, что она сказала, лейтенант?

— Наверное, она позвонила в соседнюю будку и сообщила, что намерена провести с тобой ночь в "Плазе".

— Вы все шутите, лейтенант. Так вот, я подслушал, о чем она говорит. Она трепалась с парнем по имени Вине. Думаю, что это был Мэлоун. Она сказала: "Я нашла его, Вине. Блаунт живет в отеле" Плаза" под именем Эдгара Джонса ". Этот парень Мэлоун ей ответил, потому что она какое-то время молчала. После чего куколка сказала:" Но сначала я должна зайти в контору. Встретимся в семь часов в вестибюле ". И повесила трубку.

— Ты когда-нибудь убьешь меня своей медлительностью, — прорычал я. — Что было дальше?

— Она вышла из отеля и поймала такси. Я слышал, как она дала шоферу адрес своей конторы. Она уехала, а я позвонил вам, лейтенант.

— Все это очень интересно, — заметил я.

— Что мне теперь делать, босс?

— Можешь дать отдых своим ногам. Но в вестибюле отеля ты должен быть не позже 6.30. Держись к этим двоим как можно ближе. Только не путайся у них под ногами. Если они уедут из отеля, не сделав ничего интересного, можешь считать свой рабочий день законченным.

— Ну а если они захотят сделать что-нибудь интересное, они, наверное, отправятся к ней на квартиру. — Полник опять заржал, я отодвинул от уха трубку, всерьез опасаясь за сохранность своих перепонок.

— Я имею в виду интересное, с точки зрения полицейского, а не с точки зрения такого развратника, как ты.

— А какая разница? — недоуменно спросил Полник. — Ведь мы тоже люди, лейтенант.

— Все зависит от того, с какой стороны посмотреть.

Ну, хватит трепаться. Если она совершит что-нибудь интересное, с моей точки зрения, а не с твоей, немедленно позвони мне домой.

— Слушаюсь, лейтенант.

Через двадцать минут позвонил сержант Джоунс:

— Мэлоун нанес четыре визита, лейтенант. Все в солидные фирмы. У меня есть список.

— Список потом. Где он сейчас?

— Его квартира находится на Сент-Мор-стрит. Минут двадцать назад он вернулся домой и больше не выходил. Мне дожидаться, когда он выйдет из дому?

— Нет, — ответил я. — Я знаю, где он будет в 6.50, а до тех пор этот малый меня не интересует. Можете на сегодня забыть о Мэлоуне, сержант.

Меня вдруг посетило озарение. Я описал Джоунсу Калвина Корниша и дал адрес фирмы" Стеррайт ".

— Постарайтесь сесть ему на хвост до 6.30 и не выпускайте из виду. Потом позвоните мне домой.

— Слушаюсь, лейтенант.

Я повесил трубку и обнаружил, что мисс Аннабел Джексон внимательно наблюдает за мной. В ее глазах я прочел неподдельное изумление.

— Смотрите-ка, — улыбнулась она, — наш лейтенант, похоже, всерьез решил заняться делом.

— А как же! — парировал я. — Я парень, который не дремлет.

Она многозначительно фыркнула:

— Охотно верю.

— Но как бы я ни был занят, я найду минутку.

— Для чего? — невинно спросила она.

— Для нашего свидания сегодня вечером.

— Вы неподражаемы, лейтенант!

— Именно так. Классическая комбинация юмора, секса и зрелой мужественности. И все это я предоставлю сегодня вечером в ваше распоряжение вместе с моей квартирой и коллекцией пластинок. К тому же совершенно бесплатно. Вы должны оценить мою щедрость, милая Аннабел.

— Ничего не выйдет, лейтенант, у меня сегодня свидание с тем же человеком, что и вчера.

— Ну, сегодня ваш воздыхатель вряд ли выдержит роль джентльмена, его самолету придется совершить вынужденную посадку. Я хорошо знаю, так как сам когда-то был офицером.

— Но джентльменом — никогда, — улыбнулась она нежно. — И в этом вся разница.

— О'кей, — вздохнул я.

И ушел, печально насвистывая" О, не надо!".

Глава 7

Я поставил пластинку Дюка Эллингтона" Скверное настроение ", отлично соответствовавшую моему собственному настроению.

Ровно в 6.30 зазвонил телефон. В чем, в чем, а в отсутствии точности сержанта Джоунса нельзя было упрекнуть. Я снял трубку.

— Говорит Уилер.

Наш дальнейший разговор может служить образцом точных, кратких и предельно четких формулировок.

— Говорит сержант Джоунс. Я сел на хвост Корнишу около его конторы, как вы велели. Корниш вышел оттуда в четыре часа и отправился в фирму" Монтелло и К°". Оттуда он вышел в шестом часу, с ним была девушка. Они отправились к нему на квартиру, Баннистер-Хилкрест-Драйв, номер 463. Они до сих пор находятся там.

— Отлично, — сказал я.

— Это все, что вы хотели знать, лейтенант?

— Это именно то, что я хотел знать. Можете идти домой.

Я повесил трубку, налил себе еще стаканчик и поудобнее устроился в кресле. Время тянулось медленно.

Наконец в 7.30 раздался звонок в дверь. Я быстро вскочил. Может, малышка Аннабел передумала? Неужели на этот раз офицер отбросил свои замашки джентльмена, и она решила обсудить со мной возникшую проблему?

Я распахнул дверь, но при виде огромной туши, высившейся за порогом, тотчас забыл об Аннабел.

— Ах, это ты! — недовольно проворчал я. — Мне кажется, я велел тебе позвонить, если ты увидишь что-нибудь интересное.

— Лейтенант, — заговорщически зашептал Полник, — я решил, что лучше повидать вас лично.

— Что стряслось? Небо обрушилось на грешную землю?

— Нечто вроде того, — проскулил он несчастным голосом. — У меня большие неприятности, лейтенант.

— Входи и выкладывай. Пожалуй, мне лучше выслушать тебя сидя.

Он прошел за мной в гостиную и рухнул на диван.

Я налил ему виски. Он с благодарностью взял стакан.

— Благодарю вас, лейтенант, с удовольствием воспользуюсь вашей любезностью.

Он тут же доказал свои слова, осушив стакан одним глотком. Я подмигнул ему и налил второй, который постигла та же участь.

— Еще раз спасибо, лейтенант, я даже не знаю, с чего начать…

— Попробуй с самого начала.

— О'кей. — Полник испустил тяжкий вздох. — Как вы и велели, я торчал в холле отеля. Ровно в 6.30 я был там. Девчонка пришла пешком. Она прямиком направилась к портье. Я слышал, как он сказал ей:" Джонс, то есть Блаунт, у себя в номере ". Потом портье позвонил этому самому Блаунту и сказал, что его спрашивает какая-то дама. После чего положил трубку и сообщил куколке, что ее ждут.

Я едва сдерживался, чтобы не поторопить Полника хорошей оплеухой. Когда-нибудь он сведет меня с ума своей медлительностью.

— Ну, а дальше?

— Я проследил, как она села в лифт. Лифт остановился на третьем этаже. Я подумал: может, мне тоже подняться наверх? Я сел в другой лифт и отправился на третий этаж. Коридор был пуст. Но только я двинулся к номеру этого Блаунта, как кто-то огрел меня по башке.

— Ты, разумеется, не знаешь, кто это был?

Полник печально покачал головой:

— Если бы! У меня шишка с грецкий орех, а голова так и раскалывается. Очнулся я в лифте. Лифт там автоматический, и, кроме меня, в кабине никого не было.

Лифт остановился на девятом этаже, и в кабину вошла какая-то дама. Увидев меня на полу, она решила, что я пьян.

— И не оказала первую помощь?

Полник ухмыльнулся:

— Следующее, что я помню, это как администратор, портье и мальчишки-лифтеры вытолкали меня в заднюю дверь. Я привел себя в порядок и снова вошел в отель через парадный вход. Показал портье свою бляху и сказал, что хочу видеть парня по фамилии Джонс. Он позвонил. Но никто не ответил. Тогда я побежал к вам.

Я закурил.

— Не переживай, такое может случиться со всяким.

По-видимому, Мэлоун пропустил девушку в отель, а сам решил провериться на случай слежки. Вычислив тебя, он поднялся следом за тобой на третий этаж, огрел по голове и запихнул твою тушу в лифт.

Я взял телефонную книгу, нашел номер" Плазы" и позвонил. Я попросил соединить меня с мистером Эдгаром Джонсом. Портье ответил, что он очень сожалеет, но мистер Джонс выехал из отеля десять минут назад.

Вид у Полника сделался еще более несчастным после того, как я сообщил ему эту новость.

— Похоже, я прохлопал этого парня, — промямлил он.

— Ты ничего не мог поделать, — великодушно отозвался я.

Я снова снял телефонную трубку и позвонил Кулю.

Может, он сообщит о том, что Эдна Брайт не нашла Эдгара Джонса. В трубке послышался голос Натали.

— Говорит лейтенант Уилер, миссис Куль, — сказал я осторожно. — Могу ли я поговорить с вашим мужем?

— Эл, милый! — с жаром воскликнула она. — Как приятно снова слышать твой голос. У меня от него дрожь по телу. Разве это звучит не заманчиво?

— Осторожно, — буркнул. — Он услышит, — Только не Лоуренс! Его нет дома, как обычно.

Почему бы тебе не навестить меня, милый? Я целый вечер только и делаю, что скучаю по тебе. Приходи же скорей, милый, я уже наливаю тебе виски с содовой.

— Я бы очень хотел, золотко, — вздохнул я. — Но не могу. Я работаю. Я ведь коп, а ты знаешь, какая у нас работа.

— Нет, не знаю, — вздохнула Натали. — Но если ты говоришь, что не можешь прийти, значит, действительно так оно и есть. Придется надеть платье.

— Да, пожалуйста, — неохотно согласился я.

— Позвони мне завтра, Эл. В любое время. Лоуренс будет у себя в конторе.

— Хорошо, я позвоню завтра вечером.

— Спокойной ночи, милый, — нежно проворковала она.

— Спокойной ночи… э… — Слова застряли у меня в горле, когда я увидел широкую улыбку на лице Полника. Я быстро повесил трубку. — Его нет дома, — отрывисто сказал я, стараясь не смотреть на толстяка.

Улыбка Полника стала еще шире.

— Я понял. А это его женушка? Да, лейтенант?

— Наверное.

— Наверное? — Он подмигнул. — Хотел бы я дожить до того дня, когда какая-нибудь дамочка начнет сходить с ума из-за меня.

— Если станешь молоть языком, то не доживешь и до завтрашнего дня, — мрачно проворчал я.

— Простите, лейтенант, — завистливо вздохнул Полник. — Это все мой длинный язык.

— Давай-ка посмотрим, что к чему. Не думаю, что нам удастся что-нибудь выяснить, но взглянуть стоит.

Через двадцать минут я остановил свой "хили" около дома, в котором находилась квартира Мэлоуна. Мы вошли внутрь. Я нажал кнопку звонка, и дверь почти сразу же распахнулась. Увидев нас, Вине вежливо улыбнулся:

— Привет, лейтенант.

На нем были белая рубашка с открытым воротом и черные джинсы. Он был чертовски красив.

— Счастливого Рождества, сэр. — Я протиснулся мимо него.

За мной по пятам, как собака-ищейка, следовал Полник.

Квартирка состояла из гостиной, спальни, кухни и ванной. Я обошел все и вернулся обратно в гостиную.

— Что-нибудь случилось? — все так же вежливо спросил Мэлоун. — Вы что-то потеряли, лейтенант?

— Мне вдруг стало любопытно, нет ли у тебя гостя.

Но, похоже, ты один.

— А разве приглашать гостей преступление?

— Обычное любопытство. Где ты был сегодня вечером?

— Я? — Он пожал плечами. — Нигде.

— Ты уверен?

— Разумеется. Я вернулся домой около трех часов.

С тех пор я никуда не выходил.

Я вдруг вспомнил некоего лейтенанта Уилера, который велел сержанту Джоунсу следить за Корнишем вместо того, чтобы не спускать глаз с Винса Мэлоуна.

— Ну что ж, хорошо, Вине. Не будем пререкаться.

— Спасибо и на этом, лейтенант.

— У тебя вечером свидание?

— Вы имеете в виду Эдну? — Мэлоун покачал головой. — Нет, сегодня вечером Эдна работает. По крайней мере, она мне так сказала, и я не думаю, что она солгала.

— А я думаю, — проворчал Полник.

— Вы знакомы с Эдной? — вежливо поинтересовался Мэлоун.

Полник покраснел.

— Так, ерунда, — буркнул он.

От Мэлоуна мы отправились в "Плазу". Я показал портье свой значок, и он откровенно зевнул.

— Мне нужны кое-какие сведения о парне по имени Эдгар Джонс.

— Да?

— Он уехал сегодня вечером?

— Да.

— Оставил какой-нибудь адрес?

— Нет.

Он внимательно рассматривал ногти на левой руке, правая беззаботно покоилась на конторке. Я взял с письменного прибора ручку и воткнул ему в ладонь. Портье подпрыгнул дюймов на шесть.

— Вот так-то лучше, — улыбнулся я. — Уверен, что это позволит тебе сосредоточиться на обсуждаемой проблеме.

Портье судорожно сглотнул.

— Да, лейтенант. Мистер Джонс выписался из отеля в 7.15. Он очень торопился. Он оплатил счет и уехал.

Мне неизвестно, в каком направлении он выехал.

— Он взял такси?

— Не знаю, лейтенант. Я был занят здесь, за конторкой.

— Ну хорошо, — вздохнул я. — Как долго он у вас прожил?

Портье полистал регистрационный журнал.

— Восемь дней, лейтенант.

— У него бывали посетители?

— Нет, к нему никто не приходил до сегодняшнего вечера. Сегодня его навестила одна блондинка, мисс Брайт, но… — Он уставился на Полника. — Эй! Ты тот самый парень, которого мы вытолкали сегодня?!

— Да, — проворчал Полник Он поднес к носу портье свой окорокообразный кулак.

— Ну, что ты собираешься сделать? Может быть, позвонишь в полицию?

— Это не мое дело, — быстро проговорил портье. — Насколько мне известно, к мистеру Джонсу приходила только мисс Брайт.

— Ну что же, благодарю за информацию, — сказал я.

Мы снова погрузились в мой "хили".

— Может, кошечка прячет его у себя дома? — предположил Полник.

— Она слишком умна для этого. По-моему, она посадила Джонса — Блаунта на самолет, и нам уже не догнать его.

— Но все-таки стоит взглянуть, — не унимался Полник.

— Отлично, раз тебе не терпится, вот ты и отправляйся.

— Как прикажете, лейтенант. — Он с трудом вытащил свою тушу из автомобиля.

Я проводил его взглядом, завел двигатель и рванул в сторону Баннистер-стрит. Может, я все-таки напрасно переключил сержанта Джоунса с Винса на Корниша?

Дом напоминал ранчо с низкой, плоской крышей.

Дом окружала лужайка, обрамленная густым кустарником. Я остановил "хили" у обочины и прошел по автомобильной дорожке мимо роскошного "кадиллака".

Мне пришлось четыре раза надавить на звонок, прежде чем дверь открылась. Передо мной стоял Корниш. На нем был темный шелковый халат, на щеке алел след губной помады, явно принадлежавшей не ему. Не тот оттенок. При виде меня лицо Корниша потемнело.

— Опять вы? — прохрипел он. — Какого черта вам нужно на этот раз?

— Нас только что известили, — заговорил я предельно серьезным тоном, решительно проходя в холл, — что на ваш дом совершен налет. Согласно нашей информации к вам проникло шесть человек в темных костюмах… или это был один темный человек в шести костюмах? А?

Извергая эту чушь, я добрался до спальни и решительно распахнул дверь.

Спальня была обставлена так, как и должна быть обставлена спальня руководящего работника. В самом центре стояла гигантская голливудская кровать, а в самом центре кровати сидела девушка… Голая…

Задыхаясь от ярости, Корниш что-то жужжал за моей спиной, я же внимательно рассматривал содержимое кровати.

Девица была чрезвычайно хорошенькая и, как кровать, выдержана в голливудском стиле. Высокие груди с розовыми сосками, тонкая талия и стройные ноги невероятной длины — такие не часто увидишь даже на рекламных календарях. Но вопреки моим ожиданиям она была не брюнеткой, а блондинкой, и звали ее не Ева Фарнхем. Я был разочарован только этим обстоятельством, всем остальным я остался вполне доволен, поскольку в центре кровати сидела секретарша из рекламного агентства. Она одарила меня чарующей улыбкой:

— Это вы, лейтенант? А я не знала, что у Калва сегодня гости, а то я бы оделась.

Мимо меня протиснулся Корниш, у него был вид разъяренного родителя. Однако я готов был держать пари, что его переполняли далеко не отеческие страсти.

Я терпеливо ждал, когда Корниш начнет изрыгать огонь или, на худой конец, его хватит удар. Но ни того, ни другого, увы, не произошло. Внезапно он развернулся. Я быстро отступил, ощутив на щеке легкое дуновение — кулак Корниша просвистел в опасной близости от моего лица. Всю свою силу бедняга вложил в этот удар, так что затормозить он уже попросту не смог.

Он сделал полный оборот вокруг собственной оси, взмахнув одной рукой над головой. В эту минуту Корниш был чрезвычайно похож на подвыпившую статую Свободы. В следующую секунду он потерял равновесие и грохнулся на пол. Падая, Корниш ударился головой об угол монументальной кровати. Раздался неприятный треск. Несчастный растянулся на поду, судорожно хватая ртом воздух. Блондинка на четвереньках подползла к нему.

— С ним все в порядке? — задумчиво спросила она.

— Ему это только на пользу, — успокоил я. — Единственное, в чем он нуждается, это в хорошем отдыхе.

Блондинка заколыхалась в приступе смеха, ее чудесные грудки заколыхались вместе с ней. Она забралась обратно на кровать.

— Черт возьми, эта картина начинает действовать мне на нервы, — заметил я.

— Бедненький Калв! — проворковала она. — Он не слишком годился для роли Ромео.

— Откуда следует, что вы не Джульетта? Зачем вы дурачили меня тогда в конторе? Наплели, будто это Ева Фарнхем украшает спальню Корниша, а не вы.

— Да, но я ведь сказала вам, что у меня сегодня вечером свидание, — обиженно ответила блондинка и снова хихикнула. — Почему бы нам не перебраться в соседнюю комнату и не выпить по рюмочке?

— Действительно, почему? — отозвался я эхом.

Она соскочила на пушистый ковер и обольстительно потянулась. Мне пришлось закрыть глаза, дабы не потерять контроль над собой. Ведь рано или поздно Корниш должен очнуться.

Когда я снова открыл глаза, блондинка уже нацепила на себя бюстгальтер и трусики. Оба предмета были из черных кружев.

Я снова закрыл глаза. Кажется, чем дальше, тем хуже, во всяком случае, уж точно не лучше.

Когда я, наконец, овладел собой в достаточной степени, чтобы посмотреть на нее еще раз, на ней уже были прозрачная комбинация и туфельки.

— О'кей! — весело воскликнула она. — Давайте же выпьем! — Она глянула на Корниша. — Вы уверены, что с моим старикашечкой все в порядке?

— Ничего с ним не случится. У него есть прекрасный стимул для того, чтобы жить. Поэтому он ни за что не умрет.

— Хорошо, если это так, — улыбнулась блондинка.

Я последовал за ней в гостиную. Она оседлала высокий табурет у бара, закинув ногу на ногу. Ее стройные ножки, задрапированные в самом интересном месте черными кружевами, выглядели сейчас еще лучше.

Я поставил на стол бокалы. Мои руки почему-то дрожали.

— Мне виски, лейтенант, — потребовала блондинка и прищурилась. — Может, я буду звать вас как-нибудь иначе? При теперешних обстоятельствах это звучит довольно глупо. — Она многозначительно опустила взгляд на самую интересную часть своего изумительного тела.

— Можете называть меня Эл.

— А я Кенди.

— Ваши родители знали, что делали, когда крестили вас, — пробормотал я.

Я налил ей виски, и она подняла бокал.

— За старину Калвина!

— За доброе, старое виски старины Калвина, — подхватил я, — и пусть он не вздумает подать на меня в суд.

Кстати, что за нелепая идея — уверить меня, будто он путается с Евой Фарнхем?

— Да просто так!

— Что значит "просто так"?

— Мне показалось, что Калвин слишком уж долго торчит в кабинете у Евы, вот я и начала сомневаться, только ли деловой разговор у них. Я подумала, что, может, мой старикашечка собирается дать мне отставку. А в эту минуту вошли вы и спросили Еву Фарнхем.

Я глотнул виски и оглядел Кенди. Вернее, то, что На ней было надето. После этого сосредоточил внимание на том, что именуется первозданным телом женщины.

Я не знал, что сказать.

Впрочем, сейчас требовались действия, а не слова.

Тем не менее я заговорил:

— Вы, наверное, считаете, что в этом объяснении есть какой-то смысл?

Она удивленно уставилась на меня, предварительно не забыв кинуть взгляд на свои прелести, едва прикрытые нейлоном и кружевами.

— Неужели вы не понимаете, Эл? В ту минуту эта мысль показалась мне просто блестящей. Вы коп. И если у Евы Фарнхем возникнут неприятности, то и Калвин не останется в стороне. И поделом им.

Я все понял. Итак, я попусту извел кучу времени, с готовностью устремившись по ложному следу.

Но взглянув на чудесные округлости и золотистую кожу, я решил, что мои старания отнюдь не были напрасны.

— Что ж, Кенди, на сей раз я не стану привлекать вас к ответственности за ложные показания.

— Я рада это слышать, Эл, — нежно улыбнулась она. — Надеюсь, мы с вами станем друзьями. Как вы думаете, когда очнется старина Калв?

Кенди соскочила с табурета, устроилась на моих коленях и нежно обняла меня.

Жгучий поцелуй, больше напоминавший укус ядовитой змеи, окончательно парализовал мою волю. В эту минуту я готов был последовать примеру Корниша и удариться головой об угол кровати.

— Интересно, когда проснется Калв? — повторила она. — Я надеюсь, мы с вами будем друзьями?

— В любой момент, — ответил я разом на оба вопроса.

— Вы уверены? — протянула она, проведя розовым язычком по губам. — Вы ведь задержитесь?

Я быстро допил виски.

— Боюсь, что нет. Мне кажется, что старина Калвин вряд ли с одобрением отнесется к моему присутствию.

Я пойду, а если Калвин начнет бушевать, запрячьте его в один из корсетов "Стеррайт" и вызовите "скорую помощь".

— Он не начнет бушевать, — многозначительно ответила Кенди. — Я направлю его мысли совсем в другом направлении.

— Не сомневаюсь, — прохрипел я.

Она проводила меня до двери.

— Извините, Эл, что заставила вас хлопотать понапрасну. Может, мне удастся искупить свою вину? Давайте как-нибудь встретимся. Позвоните мне на работу.

— У вас есть норковая шубка? — спросил я.

— Да… Но почему?..

— А бриллианты?

— У меня есть бриллиантовый браслет. Конечно, это все Калв. Но я не понимаю, какое это имеет отношение…

— Беда таких парней, как я, в том, что мы не можем, позволить себе подобную роскошь, как встречи с такими девушками, как вы.

— И все-таки позвоните мне, Эл, — настойчиво повторила Кенди и улыбнулась.

Из спальни донесся жалобный стон. Кенди вздохнула:

— Пожалуй, мне стоит проведать моего старикашечку. — Она нежно поцеловала меня. — И не думайте, что девушкам легко достаются бриллианты и норковые шубки.

Кенди направилась в спальню, а я замер на пороге, любуясь волнообразными движениями ее бедер под прозрачным нейлоном. Она скрылась в спальне, а я секунд пять боролся с желанием ворваться за ней и как следует огреть Корниша по башке.

Когда он очнется, Кенди может сказать, что у него случился рецидив. Но я этого не сделал. Беда в том, что у меня все-таки есть совесть. Кроме того, этот старый гриб, возможно, страдает гипертонией и, чего доброго, умрет на моих руках. От такого болвана, как Калвин Корниш, всего можно ожидать.

Глава 8

Домой я вернулся около половины одиннадцатого.

Через десять минут раздался телефонный звонок.

— Это Полник, лейтенант, — услышал я знакомый гнусавый голос. — Я решил сообщить вам, что произошло на квартире этой девчонки Брайт.

— Ну и что же стряслось на этот раз?

— Ничего, лейтенант Девчонки нет дома, да и вообще никого нет.

— И это все?

— Да, я просто решил, что следует сообщить вам об этом, лейтенант.

— О том, что ничего не произошло?

— Ну да, лейтенант.

— Ты полагаешь, есть смысл продолжать разговаривать с тобой?

— О'кей, лейтенант, — великодушно отозвался Полник. — Будут какие-нибудь указания?

— Да, — сказал я. — Если в дальнейшем ничего не случится, пожалуйста, не звони мне. Я догадаюсь об этом и без твоего звонка.

Я повесил трубку и поставил пластинку Перл Бейли.

"Мужчины — необходимое зло", — уверяла меня малютка Бейли.

Я неторопливо налил себе виски.

— Рад слышать это, дорогая моя, — сообщил я проигрывателю. — Именно таким я и хочу быть для всех женщин — необходимым.

Только я успел допить виски, как в дверь позвонили. "Ты ждал слишком долго", — несся из динамика голос Перл, пока я открывал дверь.

"Не обольщайся, друг мой, — сказал я себе. — Скорее всего, это заявился Полник. Доложить, что ничего не случилось".

Открыв дверь, я убедился в своей ошибке. Меня ждало самое настоящее чудо — на пороге, застенчиво улыбаясь, стояла Аннабел Джексон.

На ней было темно-красное платье с вырезом, так далеко простиравшимся вниз, к Югу, что если бы войска Севера увидели его, то с Гражданской войной было бы покончено в одночасье: Север бы тотчас сдался на милость столь прелестного Юга.

— Я случайно проходила мимо, — прошептала Аннабел, — и решила взглянуть, дома ли вы?

— Так войдите и убедитесь в этом, — предложил я и широко распахнул дверь.

Мы прошли в гостиную. Аннабел села в кресло, закинула ногу на ногу и старательно одернула юбку. "О, ты изменчивая", — упрекнул ее хриплый голос Перл Бейли.

Аннабел с любопытством осмотрела комнату.

— Мне нравится ваш проигрыватель, — наконец сказала она.

— Он великолепен! Как насчет выпивки?

— А вы, милый всезнайка, сумеете приготовить мятный коктейль?

— Шотландское и что еще вы сказали? — быстро спросил я.

— Воды и никакого льда, — рассмеялась она.

— Никакого льда?

— Да, он всегда успевает растаять раньше, чем я успеваю допить содержимое, — объяснила Аннабел.

— Понимаю.

Я налил два стакана и один подал ей.

— Благодарю вас, — сказала Аннабел, осторожно пригубила и поперхнулась. — Что вы сюда добавили, кроме воды? Глазные капли?

— При виде вашего прекрасного лица у меня на глаза навернулись слезы. Один неосторожный кивок головы., Шотландское, немного содовой и никакого льда.

— Ах, вот почему напиток имеет солоноватый привкус…

Я предложил ей сигарету и, когда она отказалась, закурил сам.

— Ваше свидание не состоялось? — небрежно поинтересовался я. — Что стряслось с офицером и джентльменом? Они не пришли?

— Простите, меня замучило любопытство, — спокойно ответила Аннабел. — И, должна вам сказать, я разочарована, Эл. Крепкие напитки и приятная музыка. Мне кажется, это нельзя назвать оригинальной техникой.

— Может, она и не оригинальна, но безусловно эффективна. И вы к тому же забыли третий, самый важный ингредиент.

— А именно?

— Меня. — Я скромно потупился.

Она рассмеялась:

— А у вас и в самом деле развито чувство юмора, лейтенант.

— Так как же обстоит дело с вашим свиданием? — предпринял я новую попытку.

— Я много думала о вас сегодня.

— Обо мне и моем чувстве юмора?

— О вас и о том, с чем вы без конца ко мне пристаете, — продолжала она спокойно. — И я спросила себя: чего ты, собственно, боишься? Аннабел, сказала я себе, кого ты опасаешься? Эту дубину Уилера или себя?

— И что же вы ответили?

— Я решила, что должна, наконец, выяснить это. Вот почему я здесь.

— Ну и что же, выяснили?

Она покачала головой:

— Пока нет.

Некоторое время мы в упор смотрели друг на друга.

У французов имеется прекрасное словечко для обозначения подобной ситуации — "impasse". Тупик. Правда, у них есть и другие слова, значительно более интересные, но большей частью не печатные.

Аннабел допила свое виски и встала. Она медленно подошла ко мне. В ее глазах вспыхнули воинственные огоньки. Мне вдруг показалось, что я услышал бой барабанов и топот марширующих ног.

— А теперь, — произнесла она грудным голосом, — я хочу выяснить раз и навсегда…

В двух дюймах от меня она остановилась. Потом медленно подняла руки. Я инстинктивно попытался увернуться. Но руки нежно ухватились за мою шею, Аннабел прижалась ко мне, и наши губы соединились.

Наконец-то я понял, что такое "расщепление атомного ядра" и "цепная реакция". Отныне ни один ученый пройдоха не проведет меня подобными словечками. В голове у меня словно что-то взорвалось, а по жилам вместо крови побежал чистый адреналин.

Вероятно, прошло не менее пяти минут, прежде чем я сумел сфокусировать взгляд. Я решил, что всему виной изменение перспективы: я лежал навзничь на кушетке, а совсем рядом находились прозрачные глаза Аннабел. Упершись локтями в мою грудь, она задумчиво смотрела на меня. Вырез платья еще больше переместился на юг, скорее всего оказавшись за пределами географической карты. И похоже, Аннабел вовсе не возражала против столь вольного поведения своего платья. Я-то уж точно не возражал.

— Я была права, — сказала она твердо. — Я всегда подозревала, что мы, девушки с юга, чересчур страстные натуры. Мы и в самом деле такие. Я не могу доверять себе. Ты тут ни при чем.

— Ну уж нет, в той же степени ты не можешь доверять и мне. Значит, нас двое.

— Я рада, — улыбнулась она. — Мне бы не хотелось применять силу, Эл.

— Силу? Я сдался в тот самый миг, когда открыл дверь и увидел тебя. Не беспокойся. Я не из тех парней, что убеждены, будто следует хотя бы для видимости побороться за свою честь, прежде чем потерять ее.

— Вот и чудесно. — Она снова поцеловала меня.

И тут раздался телефонный звонок. Только с четвертой попытки мне удалось вырваться из ее объятий. Я встал и нетвердой походкой направился к телефону.

Перл Бейли пела "Милый Джорджи Браун". Это напомнило мне другой похожий случай. Блондинку Тони в золотом бикини. С той всегда случалась та же история — телефон вечно звонил в самый неподходящий момент.

— Кто бы это ни был, пусть он, принесет добрую весть, — пробормотал я в трубку.

— Эл? — послышался голос чуть громче шепота.

— А кого вы еще собирались здесь застать? Красную Шапочку?

— Эл, — повторил голос, — это Натали Куль. Ты должен мне помочь.

— Что случилось?

— Это… Лоуренс…

— Он узнал о прошлой ночи?

— Он умер. — Ее голос оборвался.

— Умер?! — глупо переспросил я.

— И они пытаются приписать это мне.

— Кто они?

— Полиция.

— Сейчас приеду, — вздохнул я.

— Я не дома.

— А где же?

— У миссис Фарнхем.

— О'кей, я буду через пятнадцать минут.

Я медленно положил трубку и закурил. Аннабел сидела на кушетке, безуспешно пытаясь стянуть узкое платье.

— Иди скорей сюда, Эл, я могу простудиться.

— Прости, милая. К сожалению, это конец нашей волшебной сказки. Произошло убийство.

Аннабел закрыла глаза и беспомощно откинулась на подушку.

— Я должна была предвидеть, — пробормотала она. — Очевидно, я смогу достичь близости с тобой только после того, как сама превращусь в труп…

Я припарковал "хили" рядом с полицейскими машинами. Показав парню, охранявшему лифт, свой значок, я поднялся наверх. У двери в квартиру мне снова пришлось предъявить значок.

— Кто ведет дело? — спросил я.

— Лейтенант Хаммонд.

"Только этого недоставало!"— простонал я про себя.

С Хаммондом мы каждый раз цапались, как пара сиамских котов.

— Благодарю. — Я кивнул парню и собрался войти в квартиру.

Но полицейский преградил мне путь.

— Извините, лейтенант, — сказал он, — но лейтенант Хаммонд дал строгое приказание никого не впускать.

— Ну что же, я привык к дисциплине. Я подожду, пока ты сообщишь ему обо мне.

— Лейтенант просил не беспокоить его, — пробормотал малый.

— Если ты хочешь сохранить зубы в целости и сохранности, то побеспокой этого болвана, прошу тебя, малыш, — нежно прошептал я. — Ну, иди-иди.

Полицейский пару секунд смотрел на меня, потом кивнул, придя к выводу, что следует поверить мне на слово. Он исчез за дверью, а я закурил. Секунд через десять он появился снова, на лице его было написано безмерное облегчение.

— Лейтенант Хаммонд разрешил впустить вас.

— Весьма великодушно с его стороны, — буркнул я.

Комната была переполнена народом. Парочка полицейских в форме, два парня из криминальной лаборатории и Хаммонд собственной персоной. В кресле сидела Ева Фарнхем, напротив нее поникла Натали Куль.

— Эл! — Натали вскочила при моем появлении. — Слава Богу, ты пришел. Я…

— А ну заткнись, — холодно оборвал ее Хаммонд.

Натали беспомощно рухнула обратно в кресло.

Я подождал, пока Хаммонд подойдет ко мне. Он выглядел еще более злым и худым, чем в нашу последнюю встречу. Может, у него открылась еще одна "язва? Его длинный, острый нос еще больше заострился и вытянулся, а глаза были все такие же мутные.

— Что тебе здесь понадобилось, Уилер? — проскрипел он.

— Я хотел бы узнать, что тут, черт возьми, происходит?

Он молча посмотрел на меня, затем кивнул в сторону спальни.

— Хочешь взглянуть?

— Не возражаю.

Я прошел мимо него в спальню. Там суетилась еще парочка парней из лаборатории, один ожесточенно щелкал фотокамерой, другой колдовал над отпечатками.

Иногда я спрашиваю себя, удалось ли хоть раз узнать что-нибудь с помощью этих манипуляций.

Лоуренс Куль лежал на полу, на лице его застыло выражение безмерного изумления. Из одежды на нем были лишь трусы. Такие трусы обычно носят атлеты.

Больше ничего атлетического в его фигуре не было.

Судя по всему, он упал с кровати. В правой руке был зажат край простыни.

Около тела на коленях стоял доктор Мэрфи из отдела по расследованию убийств. Он со стоном распрямился и только тогда увидел меня.

— Убейте меня, если это не Уилер! Прибыл раскрыть еще одно загадочное убийство?

— А я слышал, что тебя уже нет в живых. Но ты, как я погляжу, все кудахчешь?

— Да, меня на тот свет отправить не так-то легко.

Стараюсь не впутываться в истории с такими красотками, как те две, что сидят в соседней комнате. Держись от них подальше — проживешь дольше.

— Даже если тем самым лишишь себя наслаждений?

Каким образом Куль получил свою дозу?

— В голову, сзади. Стреляли с близкого расстояния.

Видны ожоги от пороха. Две пули выпущены одна за другой. Вот так. — Мэрфи щелкнул пальцами.

— Благодарю, господин исцелитель.

Мэрфи что-то проворчал и снова склонился над трупом. Я окинул быстрым взглядом комнату и вернулся в гостиную. В спальне ничего интересного для меня не было.

У дверей спальни, сунув руки в карманы, меня поджидал Хаммонд.

— Ну, как Уилер? Пришел, увидел и все узнал?

— Нет еще. Как было дело?

— Об этом я своевременно сообщу в отдел по расследованию убийств, — проскрипел Хаммонд.

— Но ведь я полицейский. Понимаешь? Полицейский, как и ты. Управление шерифа непосредственно заинтересовано в этом деле. Что случилось?

Хаммонд осклабился:

— Я разговаривал с шерифом по телефону. Это было минут десять назад, после того как миссис Куль заявила, что знает тебя. Шериф дал мне совершенно определенные инструкции, Уилер.

— Да?

— Да.

Его так и распирало от самодовольства. Скрипучим голосом Хаммонд продолжал:

— Шериф приказал мне следующее. Во-первых, как только ты появишься, я должен отправить тебя к нему.

Во-вторых, я не должен разрешать тебе разговаривать об убийстве. Особенно с миссис Куль.

— Похоже, старик окончательно выжил из ума, — заметил я.

Хаммонд многозначительно покачал головой:

— Нет, Уилер, дело не в этом. Просто ты слишком близко знаком с миссис Куль. Шериф решил, что в интересах следствия нецелесообразно подпускать тебя к этому делу ближе чем на милю.

— Ты презренный слюнтяй, Хаммонд! Таких, как ты, я, по-моему, видел только пару раз на своем веку.

Я повернулся и вышел из квартиры. Я старался не смотреть на Натали. Я боялся увидеть в ее глазах отчаяние.

Через полчаса я остановил свою машину около дома шерифа. Все окна были ярко освещены. Я подошел к входной двери и изо всех сил затрезвонил.

На мой зов выскочила миссис Лейверс.

— Что вы тут делаете? Решили разбудить мертвого?

— Или шерифа. А кстати, есть между ними какая-нибудь разница?

— А-а, лейтенант Уилер, — вздохнула она. — Я должна была догадаться, что это вы. Что у вас там, очередная драка?

— Заканчивается первый раунд, — улыбнулся я. — Советую вам покинуть ринг. Не пытайтесь воспользоваться своим преимуществом и смягчить мое сердце женским обаянием. Я знаю, вы красивая и опасная женщина, но я не стремлюсь менять свою веру.

Миссис Лейверс пригладила седые волосы.

— Кто из нас двоих опасен, так это вы. Будь я на двадцать лет помоложе, я бы живо обратила вас в православие.

— Леди, двадцать лет назад вы посещали ясли, — возразил я галантно.

— Я бы с радостью поцеловала вас, но боюсь, что вы расцените это как проявление материнских чувств, а мои намерения отнюдь не материнские.

Откуда-то из глубины дома послышался знакомый громоподобный рев Лейверса:

— Где, черт возьми, обещанный кофе?

— Я не потерплю таких слов в своем доме! — отозвалась миссис Лейверс. — Или разговаривай со мной вежливо, или же я прибегну к помощи кочерги. Тут к тебе пришли.

— Меня нет дома.

— Для этого посетителя ты всегда дома! — решительно возразила она. — Это твой симпатичный лейтенант.

Очень возможно, что в следующий выходной мы отправимся с ним на прогулку в Рино.

— Уилер! — Рев повысился на три полутона. — Подите сюда, Уилер!

Я взглянул на жену шерифа:

— Вы думаете, это он меня?

— Думаю, да. У него больше нет знакомых по имени Уилер. Хотите чашечку кофе?

— Благодарю.

— А что хотите к кофе?

— Билет на самолет до Нью-Йорка.

— Не обращайте на него внимания, — вздохнула миссис Лейверс. — Это все его печень, будь она неладна. Ему следует побольше двигаться.

— Я всегда удивлялся, как это нашему шерифу удалось охмурить в свое время такую девушку, как вы? — спросил я.

— Может быть, просто потому, что я не очень стремилась удрать от него? — улыбнулась она. — Идемте, лейтенант.

Я постарался напустить на себя непринужденный вид.

Интересно, кто сказал, что атака — лучшая форма обороны? Наполеон или Аннабел Джексон?

Лейверс сидел в гостиной в кресле, рядом на столике красовался телефон. Шериф поднял на меня взгляд.

— Ну, Уилер! — прорычал он. — На этот раз вы получите сполна.

— Минуточку. За кого вы, черт возьми, меня принимаете? — Я постарался произнести эти слова как можно более спокойно. — Вы велели этому идиоту Хаммонду отстранить меня от дела, которое я расследую по вашему же распоряжению. Последние три дня я угробил на беготню по этому делу. Шериф, похоже, вы спятили. Или стареете.

Лейверс разинул рот и уставился на меня — судя по всему, он не верил своим ушам. Я наблюдал, как его рот на мгновение захлопнулся, потом нижняя челюсть снова отвисла.

— У вас, вероятно, сужение сосудов мозга, — жалостливо сказал я. — Очень неприятная штука. Этот процесс может вытеснить всю мозговую жидкость, имеющуюся в черепной коробке.

Из горла Лейверса вырвался какой-то невнятный звук, напоминавший рыдание. Наконец он обрел голос:

— Я старею?! Сужение сосудов?! Мозговая жидкость?! — Его голос все крепчал, последние слова Лейверс уже прорычал:

— Вы за кого меня, черт возьми, принимаете?! С кем вы разговариваете? Я окружной шериф Пайн-Сити! И вы обязаны подчиняться мне!

В эту минуту в комнату вплыла миссис Лейверс. В руках она держала поднос с кофе.

— Ну-ну, — пожурила она мужа. — Разошелся. Не забывай о своей печени.

— Моя печень в порядке, — проворчал он.

— Доктора придерживаются другого мнения, — возразила миссис Лейверс. — Они говорят, что тебе следует больше двигаться.

— В таких случаях очень рекомендуются прыжки, — посоветовал я. — По утрам. Очень помогает.

Миссис Лейверс хихикнула и быстро ретировалась.

— Ну, хорошо, Уилер, — немного смягчился шериф. — Значит, вы расследуете обстоятельства смерти Генри Фарнхема? Целых три дня. Ну и что же? Убили его или нет?

За все это время я получил от вас один-единственный рапорт. Вы доложили мне, что в этом деле замешаны люди, занимающиеся выбиванием долгов. Что ж, сегодня вечером мы получили подтверждение этому. В квартире вдовы Фарнхем убили Лоуренса Куля. И сделала это его собственная жена.

— Ну-ну, продолжайте.

— Миссис Фарнхем сразу же позвонила в отдел по расследованию убийств. К ней отправился Хаммонд. Убийство не представляет никакой загадки. Миссис Куль убила своего мужа. Но она вдруг потребовала, чтобы вызвали именно лейтенанта Уилера, поскольку вас связывают самые нежные отношения. Хаммонд не знал, как поступить.

Пока он раздумывал, дамочка закатила истерику, уверяя, что ей позарез необходимо потолковать с вами, Уилер.

Вы, мол, единственный на этом свете мужчина, которому она может довериться. Словом, вы ее любовник.

Я отхлебнул кофе. Надо сказать, что кофе был превосходный, но я почему-то почти не ощущал вкуса.

— Хаммонд все-таки разрешил ей позвонить вам, — продолжал Лейверс. — Потом, правда, у него хватило ума связаться со мной. И я сказал ему, как он должен поступить, когда вы заявитесь.

— Но… — начал я.

— Заткнитесь! — прохрипел Лейверс. — Ну, что, по-вашему, напишут утренние газеты? — ласково спросил он. — " Ревнивая жена застает своего мужа в объятиях любовницы и стреляет в него. А потом просит защиты у собственного любовника — лейтенанта из окружного управления ". Ну, как? Здорово? Недурной заголовочек для первых страниц газет? А?

— Но…

— Это погубит все управление! — рявкнул он. — В том числе и меня. У вас еще хватает наглости врываться в мой дом и читать мне нотацию.

Да, я получил сполна. Я понял, что моя стратегия" лучшая оборона — нападение" с треском провалилась.

Неудивительно, что Наполеон нашел приют на острове Святой Елены, а Аннабел Джексон — на моей кушетке.

— К вашему сведению, Уилер, — продолжал шериф, — с этой минуты можете считать себя уволенным. Я с вами покончил. Так я и скажу газетчикам. Можете убираться из моего дома. Я буду очень рад, если никогда больше не увижу вас.

У меня ушло примерно полминуты на то, чтобы обдумать последнее заявление Лейверса, а заодно допить кофе.

— Я не думаю, чтобы это было разумно с вашей стороны, — сказал я наконец.

— А что же вы думаете?

— Что вы скажете, если в один прекрасный день во всех газетах появятся заголовки: "Убийца ищет защиты у своего любовника, лейтенанта полиции". Неужто вы хотите, чтобы все подумали, будто лейтенант полиции — это какой-то битник, совращающий чужих жен.

— Я сказал то же самое, — проворчал Лейверс. — Именно поэтому я вас и уволил.

— Именно поэтому вы меня и не уволите, — любезно поправил я. — Чем, по-вашему, зарабатывают себе на жизнь разжалованные копы?

— Это уже ваша проблема…

— Так вот, слушайте меня. Сначала беднягам приходится несколько туго, но лишь до тех пор, пока им не удастся что-нибудь продать.

— Продать? — Лейверс подозрительно взглянул на меня.

— Ну да, продать, к примеру, некоторые подробности свеженького убийства, — весело продолжал я. — Да любая газетенка отвалит кучу денег за статью примерно с таким заголовком: "Я был любовником Натали Куль", подпись: "Эл Уилер, бывший лейтенант полиции и бывший помощник окружного шерифа". Будьте уверены, ни одна подробность не будет упущена. Это я гарантирую.

Я откинулся на спинку кресла и с доброжелательной улыбкой взглянул на шерифа.

— За такую статью мне заплатят не меньше тысячи.

Лейверс нервно провел рукой по лицу, ожесточенно почесал левую щеку. Он закрыл глаза и секунд десять молчал. Потом уставился на меня.

— Ну хорошо, Уилер, — вздохнул он. — Чего же вы хотите?

— Прежде всего, сэр, давайте забудем всю эту болтовню насчет увольнения, — весело предложил я. — Идет? Потом вы позвоните Хаммонду и сообщите ему приятную новость, а именно: вся ответственность за ведение дела возлагается на меня, причем я буду вести его по своему собственному усмотрению. Вы можете также напомнить Хаммонду, что я являюсь вашим личным представителем.

— Боже, помоги мне! — Лейверс едва не задохнулся от негодования. — Но я когда-нибудь доберусь до вас, Уилер! Даже если это станет моим последним деянием на грешной земле.

— О, сэр, не стоит так откровенно признаваться в любви. Так вы позвоните Хаммонду?

Глава 9

Примерно в час дня я переступил порог отдела по расследованию убийств. Дежурил сержант Райли, я его знавал еще в прежние времена. Увидев меня, он расцвел.

— Прогуливаетесь, лейтенант?

— Если хочешь, можешь называть это прогулкой, — согласился я. — Собственно, я ищу одну задницу по имени Хаммонд.

— Он в кабинете капитана Паркера, — улыбнулся Райли. — А почему вы его так торжественно называете? Для него есть более подходящее словцо, всего из трех букв.

Я постучал в дверь кабинета Паркера. Увидев меня, капитан слегка нахмурился.

— Что желаете? — вежливо поинтересовался он.

Напротив него, попыхивая сигаретой, развалился на стуле Хаммонд.

— Информацию по поводу убийства Куля, — сказал я. — Мы интересуемся этим делом. Я и шериф. — Я подцепил ногой стул и пододвинул его поближе к столу, потом сел и внимательно посмотрел на капитана.

— У нашего друга Уилера имеется и личный интерес к этому делу, — едко заметил Хаммонд.

Лицо Паркера еще больше омрачилось.

— Минут тридцать тому назад мы предъявили миссис Куль обвинение в убийстве первой степени."

— Вот как?

— Дело ясное, Эл, — вздохнул капитан. — Миссис Фарнхем видела все собственными глазами.

— И все-таки мне хотелось бы узнать кое-какие детали.

— Может, ты хотел бы услышать их, так сказать, из первоисточника, то есть из уст самой миссис Куль? — усмехнулся Хаммонд.

— Капитан, я бы посоветовал вам отремонтировать деревянные перегородки в вашем учреждении, чтобы всякая дрянь не выползала из щелей на свет Божий.

— Ну-ну, вы, оба! Хватит! — вмешался Паркер — Я все еще жажду услышать подробности убийства Лоуренса Куля, — напомнил я.

— Не знаю, почему бы тебе не рассказать Уилеру все, — проворчал Паркер. — Ну, Хаммонд, давай выкладывай!

Хаммонд раздраженно пожал плечами:

— С моей точки зрения, это напрасная трата времени, но если вы приказываете, капитан… Вскоре после одиннадцати часов вечера нам позвонила некая дама и истеричным голосом сообщила, что в ее квартире произошло убийство и убийца все еще находится там. Мы записали ее адрес и на двух машинах помчались туда.

— Меня не интересует, что вы делали, — перебил я его. — Меня интересуют факты, уясни это, наконец!

Хаммонд скрипнул зубами, но тут же взял себя в руки.

— Когда мы туда приехали, в гостиной нас поджидала миссис Фарнхем. Она была лишь в легком халатике.

— Уж в этом можно не сомневаться. Небось все глаза проглядел, таращась на нее.

— В спальне, на полу, мы нашли труп Куля. Ты видел его Там же на стуле сидела миссис Куль. Она была в шоке. Я спросил у миссис Фарнхем, что случилось, и она мне все рассказала. Этот парень Куль — владелец фирмы по взысканию долгов.

— Это мне известно, — буркнул я. — Что Ева Фарнхем рассказала вам о преступлении? Каким образом Куль был убит?

— Извините, лейтенант, — вежливо сказал Хаммонд. — Я забыл, что вы лично были знакомы с Кулем и его женой.

— Капитан, дайте ему какую-нибудь таблетку, чтобы в дальнейшем он придерживался дела. А то мы рискуем проторчать здесь всю ночь.

— Продолжай, Хаммонд, — сказал Паркер раздраженно. — Не будем же мы, действительно, сидеть здесь всю ночь.

Хаммонд взглянул на меня.

— Миссис Фарнхем сказала, что Лоуренс Куль позвонил ей около шести часов вечера. Он сказал, что является владельцем фирмы, которая разыскивает ее мужа. Мистер Фарнхем задолжал одному из клиентов фирмы Куль также сказал, что, насколько ему известно, миссис Фарнхем должна получить крупную страховку. Он попросил принять его, чтобы обсудить, каким образом он может соблюсти интересы своего клиента. Миссис Фарнхем сообщила, что она чувствовала себя очень одинокой и потому согласилась принять Куля. Она обрадовалась тому, что проведет вечер не одна. Она угостила Куля вином, и они мило поболтали.

— Предметом их болтовни была миссис Куль?

— Не сомневаюсь, — ехидно ответил Хаммонд, — что через некоторое время они перешли от болтовни к делу.

Миссис Фарнхем объяснила это чувством одиночества.

Около одиннадцати часов в дверь позвонили. Миссис Фарнхем накинула на себя халат и открыла дверь. На пороге стояла незнакомая женщина. Незнакомка оттолкнула ее и прошла прямо в спальню. Там она застала Лоуренса Куля, его наряд ты видел, Уилер.

— Да, парень в спортивных трусах сам напрашивался на неприятности, — согласился я.

— Миссис Фарнхем последовала за миссис Куль в спальню, но, очевидно, она замешкалась и не успела предотвратить убийство. Она увидела, как миссис Куль достала из своей сумочки револьвер и всадила две пули в своего муженька. Затем уронила револьвер на пол и залилась горькими слезами.

Тогда миссис Фарнхем достала из шкафа зонтик и как следует врезала дамочке по голове. После чего осознала, что бедняга Куль мертв, и позвонила нам. Когда мы приехали туда, мадам Куль пребывала в полной прострации. Она заявила, что станет разговаривать лишь с лейтенантом Уилером. Он, мол, ее единственный друг.

Поэтому я и решил позвонить шерифу.

— Интересный парень этот Куль, — заметил Паркер, — хотел бы я знать, что он имел с… впрочем, это, скорее всего, не имеет значения.

— Чтобы он ни имел, теперь ему уже ничего не нужно, — отозвался я. — А как насчет миссис Фарнхем? Где она сейчас?

— У себя дома, — ответил Хаммонд. — Мы все оттуда забрали, прежде чем оставить ее одну.

— Я бы хотел поговорить с миссис Куль. — Я старался говорить как можно безразличнее.

Паркер помялся.

— Сейчас уже поздно, — сказал он. — Давай отложим это на завтра.

— Я хотел бы поговорить именно сейчас. Может, вы хотите, чтобы Хаммонд повторил вам то, что сказал ему обо мне шериф?

— Ну хорошо, — согласился Паркер. — Между прочим, я все жду, когда вы с Лейверсом осточертеете друг другу и ты, Уилер, вернешься к нам в отдел.

— Не думаю, что я вернусь к вам, капитан, если только не появится вакантное капитанское кресло.

Благодарю за информацию. — Я кивнул и вышел из кабинета.

Через три минуты надзирательница открыла дверь и впустила меня в камеру. Натали вскочила с узенькой койки и упала в мои объятия.

— Эл, — прошептала она, — я готова была откусить себе язык, когда поняла, какую глупость сделала, рассказав тому лейтенанту о тебе. Когда я услышала ваш разговор там, в квартире, я поняла, что твоя карьера рухнула.

— Не беспокойся об этом, детка. Я все еще преуспевающий коп, помощник шерифа… до тех пор, пока ему не удастся подцепить меня на чем-нибудь серьезном.

— Это какой-то кошмар! Я до сих пор не могу прийти в себя.

— Как насчет того, чтобы все рассказать мне?

Она медленно опустилась на койку.

— Лоуренса, как обычно, не было Дома, — медленно заговорила Натали после паузы. — Я сказала тебе об этом по телефону. Около половины одиннадцатого раздался телефонный звонок. Я не узнала голос, но мне показалось, что говоривший нарочно его изменил.

Я даже не могу сказать, кто это был — мужчина или женщина.

— И о чем поведал этот голос?

— Человек был очень краток, но предельно точен.

Он сказал, что Лоуренс сейчас с другой женщиной, и если мне требуются доказательства для развода, нельзя упускать такую возможность. Этот человек добавил, что мой муж находится в квартире миссис Фарнхем. Он дал мне адрес и сказал, что если я отправлюсь немедленно, то поймаю их на месте преступления.

Я прикурил две сигареты и протянул одну Натали.

— Спасибо, Эл. — Она с удовольствием затянулась. — Ты помнишь, вчера вечером я сказала тебе, что собираюсь при первом удобном случае развестись с Лоуренсом? И этот телефонный звонок показался мне даром судьбы. Это и в самом деле был дар судьбы, — она невесело рассмеялась, — но не тот, которого я ждала.

Я выбежала из квартиры, села в автомобиль и помчалась по указанному адресу. У подъезда указанного дома я заметила новенький лимузин Лоуренса. Тот человек сказал правду.

Я поднялась наверх и позвонила. Дверь открыла эта Фарнхем. На ней был лишь прозрачный халатик. Должна сознаться, что, увидев ее, я буквально взбесилась.

Я оттолкнула ее и прошла в квартиру. Дверь в спальню была открыта.

При моем появлении Лоуренс позеленел. Выглядел он ужасно смешно, о чем я не преминула сообщить ему.

Ларри взбеленился и принялся осыпать меня ругательствами. Обозвал меня мамочкой Иезавель. А потом кто-то ударил меня по голове, и я потеряла сознание.

— Ты не знаешь, кто ударил тебя?

Натали покачала головой:

— По-моему, это была Ева Фарнхем. Когда я пришла в сознание, она стояла надо мной с зонтиком в руках.

Она сказала, что вот-вот приедет полиция и, если я попытаюсь двинуться с места, она снова меня огреет этим самым зонтиком. Я все еще находилась как в тумане и плохо понимала, что она говорит. Я понятия не имела, что произошло. Потом приехала полиция. Эта гадина рассказала, что я ворвалась в квартиру, прошла прямо в спальню, вытащила из сумочки револьвер и убила Лоуренса. В первую минуту я решила, что она спятила, но тот лейтенант поверил ее россказням.

— Ох уж этот Хаммонд! Скажи ему, что земля плоская, и он побоится отправиться дальше Тихуаны из опасения, как бы не свалиться через край.

Натали предприняла попытку улыбнуться.

— Мне все казалось, что это какая-то дурацкая шутка, но потом я увидела Ларри. Когда я поняла, что он убит, а меня хотят обвинить в убийстве, у меня началась истерика.

— Понимаю, — вздохнул я.

— Его убила Ева Фарнхем! Только она могла сделать это. Я не убивала его. Клянусь тебе, Эл!

— Хорошо, я верю тебе.

— Правда?

Я предпочел промолчать.

— Убийство первой степени, — прошептала Натали. — Меня могут отправить в газовую камеру? Да, Эл?

— Ну, до газовой камеры еще далеко. Твоим делом займется окружной прокурор. Потом будет суд. На все это потребуется время. Единственное неудобство для тебя — это то, что тебе какое-то время придется побыть здесь. Но ты к этому привыкнешь. На мой взгляд, здесь не так уж и плохо. Тут даже есть кое-какие удобства, да и персонал вполне услужливый.

— Отлично, — с горечью пробормотала Натали. — Если я попрошу дать мне еще одно одеяло, мне его дадут. Такие удобства ты имеешь в виду?

— Ну, не стоит все усложнять, дорогая. Постарайся отнестись к этому легко. И помни: чем скорее мы найдем настоящего убийцу, тем скорее ты выйдешь отсюда.

— Никто мне не поверит, Эл.

— Я верю. Давай-ка вернемся к тому таинственному голосу. Значит, ты не сможешь его узнать?

Она устало покачала головой.

— Что ж, пожалуй, это и не имеет особого значения, — бодро объявил я, в душе отнюдь не убежденный в своих словах. — Так ты говоришь, что прямиком направилась в спальню Евы Фарнхем? Что ты сделала, когда увидела Лоуренса?

— Я переступила порог, сделала пару шагов и остановилась.

— А где была Ева Фарнхем, когда вы с Лоуренсом затеяли перепалку?

— Рядом… — Натали запнулась. — Нет. Она стояла за моей спиной.

— Значит, когда Лоуренс набросился на тебя с руганью, ты повернула голову в его сторону, тем самым отвернувшись от Евы?

— Да.

— И не могла видеть ее?

— Я ее не видела. Наверное, в этот момент она и схватила зонтик.

— В твоей сумочке был револьвер?

— Нет, — решительно сказала Натали. — У меня никогда в жизни не было никакого оружия, тем более револьвера. И если бы мне в руки попал пистолет, я бы просто не знала, что с ним делать. Да я и мухи не способна убить.

— Полиция предъявила тебе оружие?

— Лейтенант показал револьвер. Мне показалось, что это какой-то трюк.

— А ты раньше видела этот револьвер?

— Нет. Никогда.

— А у Лоуренса имелось оружие?

— Если и имелось, то я о нем ничего не знала.

Я кивнул.

— О'кей. Будем надеяться, что мне удастся найти какую-нибудь зацепку. Мне пора, а ты постарайся уснуть. У тебя есть адвокат?

— Я об этом даже не подумала.

— А ты знаешь какого-нибудь хорошего адвоката?

— Я никогда не оказывалась в подобной ситуации.

— У меня есть друг, Джерри Шульц. Отличный специалист по криминальным делам. Я попрошу его завтра утром навестить тебя.

— Спасибо, Эл.

Позвав надзирательницу, я вышел из камеры.

Я вернулся в кабинет Паркера. Они с Хаммондом все еще торчали там. Было совершенно очевидно, что мой второй визит доставил им не больше удовольствия, чем первый.

— Ну, что еще? — с досадой спросил Паркер.

— Револьвер, — сказал я. — Что известно об оружии?

" Смит-и-вессон ". Номера этой серии давно распроданы. Такой револьвер можно купить где угодно за пятьдесят долларов, никто не станет задавать никаких вопросов.

— Отпечатки пальцев?

— Полный комплект, все принадлежат очаровательной миссис Куль, — едко ответил Хаммонд.

Паркер посмотрел на меня с иронической усмешкой:

— Ну как, лейтенант, требуются еще какие-нибудь доказательства?

— Я все-таки думаю, что Лоуренса Куля убила не она.

— Бедный лейтенант Уилер, — ехидно продолжал Хаммонд. — Подумать только, сколько долгих одиноких ночей предстоит тебе провести. — Он пронзительно рассмеялся.

Я изловчился и выбил из-под него стул. Очутившись на полу, Хаммонд почему-то сразу перестал смеяться, я же поспешно удалился, не дожидаясь, пока Паркер выставит меня.

Сержант Райли улыбнулся:

— Ну как, лейтенант?

— Так себе, — ответил я.

— Ну, нельзя же всегда выигрывать. Одно можно сказать с уверенностью о нашем отделе: здесь никогда не бывает затишья.

С этим утверждением я не мог не согласиться.

— А это дельце не из легких, — весело продолжал Райли. — Никогда еще не было столь очевидного случая. Дамочке, похоже, не удастся избежать газовой камеры.

Ничего не ответив, я нырнул в ночной мрак.

Глава 10

На следующее утро я заявился в управление необычайно рано — не было еще и десяти часов. Полник и Джоунс уже ждали меня. Достаточно было взглянуть на них, чтобы понять: им все известно. Наверное, уже все копы в Пайн-Сити в курсе этой занимательной истории. Хорошие новости распространяются быстро.

Ни Лейверса, ни Аннабел еще не было. Вчера я вернулся в пустую квартиру. Шел третий час ночи, и я не надеялся, что Аннабел решила дождаться меня. Как ни печально мне было сознаваться, но я чувствовал, что вчерашняя ночка была началом и концом восхитительного романа.

Мои подчиненные молча наблюдали, как я закуриваю.

— Слышали новости? — спросил я.

Они кивнули.

— Но я все еще продолжаю работать над этим делом, — добавил я.

— Слышали и это, — сказал Джоунс. — Мы нужны вам, лейтенант?

— Вы ведь не закончили дело Эдны Брайт и Винса Мэлоуна, — сказал я. — Вы, Джоунс, возьмете на себя Мэлоуна. Если заметите, что он собирается удрать, немедленно сообщите мне.

— Слушаюсь, лейтенант! — рявкнул Джоунс. — Разрешите выполнять?

Он ушел.

Когда дверь за ним закрылась, Полник посмотрел на меня и откашлялся.

— А я опять возьму блондинку, лейтенант?

— Нет, ты ее не возьмешь, а будешь следить за ней, — буркнул я. — Не всем же быть лейтенантами.

— Это верно, — улыбнулся он. — А как насчет этой дамочки, лейтенант? По-моему, ее ожидают большие неприятности, хотя вообще-то меня это не касается.

— Не распыляйся, — посоветовал я. — С тебя хватит и одной красотки. Тебе поручили следить за Эдной Брайт, вот и занимайся этим. Все, что я сказал Джоунсу о Мэлоуне, касается и твоей подопечной. Если она захочет улизнуть, немедленно сообщи мне. Но попусту не рискуй. Если она улизнет, пока ты накручиваешь телефонный диск, пеняй на себя. Не отставай от нее ни на шаг, даже если девчонка вздумает отправиться в Мексику.

— Си, сеньор, — провозгласил Полник.

— Это что еще за наречие?

— Испанский, сэр, — скромно потупился Полник. — Я немного знаю этот язык. Так что в Мексике не пропаду.

— Мой тебе совет: если заберешься так далеко, обратно не возвращайся. Шериф все равно не оплатит командировочные расходы.

Полник удалился.

Через пять минут появилась Аннабел и продефилировала к своему столу. На лице ее было какое-то отсутствующее выражение, которое усилилось, когда она увидела меня.

Она села за стол, пристроила зеркальце к пишущей машинке и начала поправлять прическу.

— Доброе утро, детка, — весело сказал я. — Надеюсь, ты не очень долго ждала меня вчера вечером?

Аннабел продолжала поправлять прическу.

— Чем я провинился перед тобой? — наивно спросил я. — Сделал что-то не так? Или же, наоборот, я чего-то не сделал?

Она соизволила повернуть голову и уставилась на меня взглядом, от которого насквозь мог промерзнуть Гольфстрим.

— Сначала я сходила с ума от злости на тебя, — заговорила она голосом еще более холодным, чем взгляд. — Потом прочла в газетах об убийстве и поняла, что вызов был настоящий.

— Ну вот и хорошо, — весело воскликнул я. — И поскольку мы все выяснили."..

— По дороге на работу я встретила Маргарет Варрал. — продолжала она.

— Маргарет Варрал?

— Стенографистку из отдела по расследованию убийств. Это моя подруга. Она и пересказала мне последний роман, которая выстукивается в тюрьмах по беспроволочному телеграфу.

— О, — произнес я осторожно.

— Это правда?

— Что именно? — спросил я с самым беззаботным видом.

— То, что говорят про тебя и миссис Куль-То, что она сказала лейтенанту Хаммонду.

— Правда.

— Это все, что я хотела знать, — сухо заметила Аннабел.

Дверь распахнулась, и вошел шериф Лейверс.

— Доброе утро, мисс Джексон, — пробурчал он.

Мою же персону он проигнорировал, разве что сильнее обычного хлопнул дверью своего кабинета.

Если шериф прошел заочный курс "Как развить в себе динамическую личность", то все затраты полностью оправдались, вплоть до последнего цента.

Я вспомнил свое обещание Натали и позвонил Джерри Шульцу. Он молча выслушал все детали дела.

— Дружище, — воскликнул он, когда я закончил свой рассказ, — ты, я вижу, мастак предлагать мне "легкие" делишки.

— Я уверен, что она не убивала, Джерри. Я продолжаю вести это дело.

— Вот именно это я и хотел тебе посоветовать, — сказал он. — Продолжай действовать. Ты ведь, кажется, собираешься найти другую кандидатуру для газовой камеры?

— Да. Ну а как ты? Возьмешься защищать?

— А каков ее банковский счет? Может она позволить себе мои услуги?

— Ее банковский счет загружен до краев.

— Значит, она не виновна, — быстро сказал Джерри. — Я заеду к ней сегодня же утром, Эл.

— Спасибо, старина. Приятно слышать, что хоть один адвокат в нашем городе берется за дело не из-за денег.

— Все шутишь, Эл! — рассмеялся он и повесил трубку.

Я потолкался в управлении в ожидании, каких-нибудь сведений по делу Брайт — Мэлоун. И все это время я пытался решить головоломку: кто же убил Куля, если Натали тут ни при чем?

Около десяти часов позвонил Джоунс:

— Извините, лейтенант, но мне кажется, я зря теряю время. Мэлоун уже удрал.

— Почему вы так думаете?

— Он ушел из дому вчера вечером и до сих пор не вернулся.

— Может, он провел ночь у приятелей? — спросил я без особой надежды.

— Я осмотрел его квартиру. Судя по всему, Мэлоун сюда больше не вернется.

— О'кей. Ничего не поделаешь.

— Что прикажете делать дальше?

— Можете возвращаться в управление.

— Жаль, что сорвалось, лейтенант. Но мне кажется, у вас что-то есть на уме.

Через час позвонил Полник.

— Надеюсь, у тебя хоть хорошие новости?

— Новости у меня есть, лейтенант, только не знаю, хорошие они или плохие.

— Выкладывай, а уж я решу, какие они — Я подхватил блондиночку на ее квартире, — начал он. — Она вышла оттуда минут сорок пять назад и села в машину. Я поехал следом. Это всего в двадцати милях, лейтенант. Как вы думаете, шериф не будет ругать меня за бензин?

— Я за тебя похлопочу, — нетерпеливо ответил я. — Ну а дальше?

— Это на берегу озера. Я остановил машину на шоссе и пошел за ней. Она вошла в туристский домик, который стоит в отдалении от остальных строений. Я решил, что она там пробудет некоторое время, поэтому помчался звонить вам.

— Где ты находишься?

— На главной базе. Это довольно большое здание, вы его легко найдете, — весело продолжал Полник.

— Давай по порядку. Значит, ты находишься в большом здании на берегу озера? Отлично. Вот только где это?

— Да здесь, на Ривервью. Разве я не сказал? В последнее время у меня что-то с головой.

— Выяснением этого вопроса мы займемся позднее, — процедил я. — Дело в том, что я никогда не слышал ни о каком Ривервью.

— Это плохо — посочувствовал Полник. — А вы знаете Лейксайд, лейтенант?

— Знаю.

— Ну так Ривервью всего несколькими милями дальше. Примерно в полумиле от Лейксайда есть поворот. Смело сворачивайте, и вы не сможете проехать мимо.

— У меня такое предчувствие, что я все смогу, — буркнул я. — Ну ладно. Оставайся там. Я еду.

Я вовсю гнал свой "хили" и через двадцать пять минут был уже в Лейксайде. Поворот действительно оказался в полумиле, как и обещал Полник. Когда же я увидел впереди какие-то строения и столб с надписью "Ривервью", то даже протер глаза.

Я остановил машину. В дверях самого большого строения показался Полник, он ткнул в синий лимузин, стоявший ярдах в пятидесяти от моей машины.

— Это ее колымага, лейтенант! Она еще не показывалась, наверное, торчит в том домике.

— Отлично. Давай-ка проверим.

Мы пошли по тропинке, вившейся вдоль берега, миновали два туристских домика. Шторы на окнах были подняты, домики явно пустовали.

— Здесь что, эпидемия? — поинтересовался я. — Вокруг словно все вымерло.

— Не совсем, лейтенант, — ответил Полник. — К тому же середина недели. По уик-эндам тут не продохнуть. Настоящее столпотворение.

— Револьвер у тебя с собой? — спросил я.

— Конечно. А вы думаете, нам понадобится оружие?

— Вполне возможно, — кивнул я. — Если Вине находится в этом домике.

Тропинка свернула от озера в сторону леса. Примерно через пятьдесят ярдов мы увидели еще один домик.

Полник схватил меня за руку.

— Вот, лейтенант! Я не стал подходить к домику ближе, так как боялся, что меня заметят.

— О'кей.

— Что будем делать, лейтенант?

— Войдем в дом и посмотрим.

Я достал из кобуры револьвер и спустил предохранитель.

— Ты зайди с той стороны. Старайся держаться в тени деревьев. Я даю тебе ровно две минуты. Через две минуты я ворвусь в дом через переднюю дверь. Как только увидишь, что я вошел, сразу же ныряй внутрь через черный вход. О'кей?

— О'кей, лейтенант, — улыбнулся Полник. — Не слишком ли много предосторожностей из-за одной маленькой блондиночки? А?

— Похоже, ты уже забыл, что там может быть и Мэлоун.

Улыбка тотчас исчезла с лица Полника.

— Да…

Полник начал осторожно пробираться сквозь деревья, я проводил его взглядом. Я стоял в тени большого дерева, и обитатели домика не могли меня заметить.

Разве что в бинокль. Но этого, пожалуй, можно было не опасаться.

Две минуты показались мне целой вечностью. Когда секундная стрелка отсчитала точно две секунды третьей минуты, я двинулся к домику, стараясь держаться поближе к деревьям. На последнем участке мне пришлось пустить в ход свои спринтерские способности.

Если вам нужно ворваться в какое-нибудь помещение, где вас ждут с револьвером в руках, действуйте быстро, не теряя времени на философские размышления. Если задумаетесь, то немедленно подавайте в отставку и отправляйтесь работать охранником на автомобильную стоянку.

Я повернул дверную ручку и со всей силы пнул дверь ногой. Дверь с грохотом распахнулась. Следовало убедиться, что за ней никто не спрятался. В следующий миг я совершил гигантский прыжок и очутился в центре комнаты.

На меня уставились три пары испуганных глаз. Вине Мэлоун выругался и сунул руку в карман. Я не стал выяснять, в кого он собирается стрелять, и нажал на спусковой крючок. Пуля вонзилась в плечо бывшего каторжника. Мэлоун пошатнулся.

Двух других персонажей этой комедии я разглядеть не успел. В следующую секунду дамская сумочка врезалась в мою руку. От неожиданности я выронил револьвер. Мэлоун уже пришел в себя. В его руке блеснул пистолет. Рука начала медленно подниматься, пока ствол пистолета не оказался на уровне моего живота.

— Для тебя, коп, по спецзаказу, — прорычал Мэлоун.

Мне оставалось лишь прочесть отходную молитву, но, пожалуй, даже на нее времени было маловато. Я гипнотизировал его пальцы, готовые нажать на спусковой крючок. В тот миг я от души пожалел, что выбрал профессию полицейского, а не агента по недвижимости. Вместо того чтобы сдавать в аренду эти чудесные домики, я сейчас умру в одном из них.

Внезапно раздался выстрел. Рука Мэлоуна дрогнула, раздался еще один выстрел, пуля вонзилась в стену.

Ноги Мэлоуна подогнулись, и он рухнул на пол.

Моим глазам предстала гигантская фигура Полника, огромная мясистая лапа сжимала револьвер.

— Сержант, — сказал я совершенно искренне, — я от вас без ума — Я счастлив оказать вам эту услугу, лейтенант, — застенчиво произнес он. — Я бы подоспел раньше, но застрял в этой проклятой двери. Еле протиснулся, да и то пришлось кое-что выломать.

— Не извиняйся, — улыбнулся я. — Все превосходно.

Эдна Брайт опустилась на колени подле Мэлоуна и горько зарыдала.

— Он умер! — простонала она. — Умер! Вы убили его!

— Леди, — возразил Полник с серьезной миной, — именно это и входило в мои намерения.

Третий член трио все еще корчился на полу, прикрыв голову руками и дрожа с головы до пят. Я ласково похлопал его по плечу, он подскочил как ужаленный, словно не уплатил за проезд. Собственно, так оно и было.

— Можешь открыть глаза, — сказал я. — Все кончено.

Парень медленно отвел руки и посмотрел на меня так, будто я был небезызвестным персонажем "Гамлета".

— Лучше бы занимался своими цифрами, — нравоучительно заметил я. — Достаточно взглянуть на тебя, чтобы понять, что ты не создан для преступной жизни.

Он медленно поднялся на ноги, глаза его все еще были выпучены от страха. Его взгляд наткнулся на распростертое на полу тело Мэлоуна, и парень снова затрясся.

— Он у… умер? — проблеял он.

— Полагаю, вы мистер Блаунт? — вежливо поинтересовался я. — Эдгар Блаунт, главный бухгалтер или, иными словами, мистер Эдгар Джонс, который ударился в бега, прихватив тридцать пять тысяч долларов?

Между прочим, вы выбрали на редкость оригинальную фамилию — Джонс. Как это вы до нее додумались?

— Я был дураком. Сумасшедшим дураком.

— Теперь он поумнеет, — ухмыльнулся Полник.

Блаунт взглянул на Полника, потом на меня.

— Вы из полиции? — проныл он.

— Угадали, — согласился я.

— Я так рад, что вы пришли! — Он снова задрожал. — По-моему, они собирались прикончить меня.

— Я бы нисколько этому не удивился. Эта парочка уже прибрала ваши денежки, так?

— Откуда вы знаете?

Я закурил. Вкус сигареты показался мне божественным. Ведь это была первая сигарета после той, которая могла оказаться последней.

— Догадаться нетрудно, — сказал я. — Эдна Брайт встретилась с вами вчера. Она сообщила, что работает на фирму, которая вылавливает должников, и знает, кто вы такой. Мисс Брайт предложила вам сделку: она будет держать рот на замке и поможет вам выбраться из Пайн-Сити. Разумеется, за определенное вознаграждение.

— За тысячу долларов, — согласился Блаунт. — Она сказала…

— Вечером она снова пришла к вам и сказала, что полиция напала на ваш след. С минуты на минуту копы будут в отеле. Ее другу удалось задержать одного из полицейских, и вам следует немедленно исчезнуть.

— Можно подумать, что вы при этом присутствовали, — пробормотал Блаунт.

— Некоторым образом, так оно и было.

Я взглянул на Полника, который колыхался от беззвучного смеха.

— Итак, мисс Брайт вывела вас из отеля, посадила в машину и привезла сюда. Так?

— Все верно.

— А теперь ваша очередь рассказывать. В конце концов, это ваше приключение, а не мое.

— Она сказала, что вернется утром, — промямлил Блаунт. — Она велела мне не высовывать нос на улицу, иначе все ее усилия пойдут прахом. Запретила даже сходить за дровами. Одеяла здесь нет, и я чуть не умер ночью от холода. А у меня ведь слабая грудь. Я почти не спал.

— Это ужасно, — сочувственно вздохнул я. — Итак, этим утром мисс Брайт вернулась. Но первым приехал Мэлоун. Теперь за вас взялись всерьез. Вероятно, они сказали вам, что цена повысилась, так как иметь дело с вами слишком опасно. Сколько же они запросили?

Двадцать тысяч?

— Тридцать, — с горечью ответил Блаунт. — Я сказал, что из тридцати пяти тысяч у меня осталось только двадцать. Перед тем как приехать в Пайн-Сити, я заглянул в Лас-Вегас. Я хотел как следует повеселиться, но мне не повезло. Таким уж я уродился, несчастливым. Удача отвернулась от меня после того, как я убежал с украденными деньгами.

— Смотрите-ка, он час от часу умнеет, — улыбнулся Полник.

— И чем же закончились ваши похождения? — спросил я.

— Когда я сказал Мэлоуну, что у меня только двадцать тысяч, он улыбнулся. Тогда я понял, что он назвал цифру тридцать только для того, чтобы узнать, сколько у меня в действительности осталось. Он сказал, что они не собираются обирать меня и оставят мне пять сотен, чтобы я мог начать новую жизнь. После чего добавил, что это все же лучше, чем тюрьма.

— Да, уж Винсу-то хорошо известно, что такое тюряга, — рассмеялся Полник. — Это может подтвердить любой парень из Сан-Квентина.

— Я сказал им, что не дам столько денег, — продолжал Блаунт с негодованием. — Тогда Мэлоун стал угрожать.

Он вытащил револьвер и сказал, что пристрелит меня.

Дом стоит на отшибе, и никто ничего не услышит. Тогда я спросил: "А как же труп?"— Блаунт судорожно сглотнул и продолжал:

— Мэлоун лишь рассмеялся в ответ и сказал, что труп можно утопить в озере. И даже если когда-нибудь его найдут, что мало вероятно, то решат, что я покончил жизнь самоубийством.

Я бросил на пол окурок сигареты и затоптал каблуком. Эдна Брайт перестала всхлипывать, поднялась и отряхнула юбку. На лице ее застыло выражение полной безучастности.

Блаунт побагровел.

— Я думаю, что меня нельзя назвать шибко умным.

Я сказал им, что у меня с собой лишь пара тысяч, а остальные находятся в чемодане в камере хранения на вокзале. Тогда Мэлоун сказал, что девушка съездит за чемоданом, а мы с ним подождем ее здесь. Я дал ей ключ от саквояжа, который захватил с собой. Она открыла его и забрала две тысячи.

— Значит, вы помешали Эдне съездить в город за остальными деньгами? — спросил я.

Он покачал головой и снова затрясся.

— Нет, сэр. Девушка спросила у Мэлоуна, почему бы не оставить меня здесь и не поехать за деньгами вместе. Тогда им не придется тратить драгоценное время. Мэлоун спросил, как быть со мной, но она только рассмеялась. — Блаунт закрыл глаза. — До конца своих дней я не забуду этот смех, — прошептал он. — Она все смеялась и смеялась. И сквозь смех спросила, чем же плохо озеро. Мэлоун взглянул на меня, и в его глазах я прочел смертный приговор. Они собирались забрать все мои деньги, а перед этим убить меня.

— Вы по собственному желанию вступили в их лигу, поэтому должны были подчиняться правилам, — заметил я.

— Убейте меня! — взвизгнул Блаунт.

— Спокойнее, приятель. — Полник встряхнул его. — Парочка годков в Сан-Квентине приведут в норму твою нервную систему. Там у тебя не будет никаких забот.

Делай, что прикажут, и все. Откалывай камешки на каменоломне да тачку тягай.

Блаунт простер свои тоненькие ручонки и трагически прошептал:

— И зачем я только сделал это?

— Когда вы приехали сюда? — спросил я.

— Около девяти часов, сэр.

— А когда уехала девушка?

— Когда за ней приехал Мэлоун.

Я удивленно взглянул на него:

— Вы хотите, сказать, что Вине Мэлоун приезжал за ней?

— Ну да.

— Когда же это было?

— В начале двенадцатого, сэр.

— А когда они уехали?

— Приблизительно в полночь, может быть, чуть позже.

— Вы уверены, что это было около полуночи?

Он кивнул:

— Уверен. Я то и дело поглядывал на часы. Мне казалось, что эта ночь никогда не кончится.

Со стороны Эдны Брайт донесся короткий смешок:

— Хотите пришить нам убийство Ларри Куля, лейтенант? Здесь вам ловить нечего.

— Так же, как и вам, ягодка моя, — спокойно отозвался я. Но нельзя сказать, чтобы это принесло мне облегчение. Я взглянул на Полника. — Возвращайся на базу, вызови подмогу. Позвони в управление и расскажи обо всем, что здесь случилось. Можешь прихватить Блаунта. Потом заедешь за этой парочкой.

— Слушаюсь, лейтенант.

Блаунт снова взглянул на свои руки.

— Вероятно, я свихнулся, когда польстился на эти деньги, — тихо проговорил он.

— А зачем вы их взяли? — с интересом спросил я.

— Всю жизнь я сводил концы с концами, — вздохнул маленький человечек. — И вдруг такая возможность все изменить. Тридцать пять тысяч! Положить в карман и удрать. И тогда сбудутся все мои мечты: лучшие отели, лучшие костюмы, лучшие…

— Уводи этого болвана, — сказал я устало, — он мне осточертел.

— Слушаюсь! — Полник мясистой лапой подтолкнул Блаунта в спину. — Давай, приятель, пошли.

— С радостью, — пробормотал Блаунт. — Воспоминания об этом жутком месте будут преследовать меня всю оставшуюся жизнь.

Они вышли, прикрыв за собой дверь.

Я поднял с пола свой револьвер и сунул в кобуру.

Потом подобрал сумочку Эдны, достал ключ от чемодана Блаунта, просмотрел остальные вещи.

— Когда вы кончите копаться в моих вещах, — сказала Эдна ледяным голосом, — могу я получить их обратно?

— Пожалуйста. — Я перебросил ей сумочку, она довольно неуклюже поймала ее. — Жаль, что не вы убили Куля, — вздохнул я. — Я, между прочим, приписал вам с Мэлоуном и убийство Фарнхема.

— Но ведь это был несчастный случай!

— Нет, теперь на этот счет придерживаются другого мнения, — покачал я головой. — Особенно после того, как прошлой ночью убили Лоуренса Куля. Я так представлял себе это дело. Вы встретились с Евой Фарнхем, и она рассказала вам о том, что ее муж застрахован на крупную сумму. Расставшись с ней, вы все хорошенько обдумали. Потом вернулись с деловым предложением. Джо Уильяме сказал мне, что вы отличный агент, когда речь идет о малых суммах, но никудышный, если дело касается крупного куша. Но он не понимал сути этого явления.

Дело в том, что вы отлично умели разыскивать и обладателей больших сумм. Вот только результаты своих поисков в этом случае сообщали не Лоуренсу Кулю, а Винсу Мэлоуну. И тогда на сцене появлялся сам Вине. Он разбирался с крупными должниками. Мелюзгу вы отлавливали и передавали в руки Куля. Но иногда у вас якобы случались проколы. И вот подвернулся этот болван Блаунт. Это же просто дар богов!

— Уж очень вы умны, — фыркнула она.

Я отвесил ей низкий поклон.

— Вы тоже не глупы. Поначалу вы меня ловко обвели вокруг пальца. Широко открытые глаза и наивная улыбка. Отлично разыграли сцену с Винсом, сообразив, что рано или поздно я узнаю о вашей дружбе. Поэтому вы специально представили меня ему и сказали, что собираетесь за него замуж. Он меня даже поблагодарил потом за то, что я не выдал его и не сказал вам, что он бывший каторжник.

— Мы уже были женаты, — сказала она спокойно. — Шесть месяцев.

— Но жили на разных квартирах?

— Так было безопаснее. Большую часть ночей мы проводили вместе.

— Что ж, можете поделиться с публикой новым рецептом семейной жизни — как сохранить любовный трепет в браке.

— До чего ж остроумно!

— Для легального прикрытия своих заработков Вине устроился в страховую компанию, — продолжал я. — Вы отлично организовали свой бизнес, вот только в случае с Блаунтом переоценили свои силы.

— Мы решили, что это будет нашим последним делом, — сказала Эдна печально. — Одним махом разбогатеть на тридцать пять тысяч. Этого вполне достаточно.

Мы собирались бросить это занятие. По матери Вине мексиканец. Мы собирались поселиться в Акапулько, где он родился и где живут его родственники. Возможно, мы купили бы там ночной клуб или ресторан. Что-нибудь в этом роде.

Эдна села на ветхий стул и закинула ногу на ногу, юбка задралась, обнажив округлые колени с очаровательными ямочками. Она достала из сумки пачку сигарет и закурила. Потом устремила на меня пристальный взгляд, в котором сквозила нежная мечтательность. Но теперь-то я знал, что это взгляд кассового аппарата.

— Может, вас заинтересовали бы десять тысяч долларов, лейтенант? — осторожно спросила Эдна.

— Солидная сумма, — сказал я, — а за что?

Эдна бросила быстрый взгляд на тело Мэлоуна.

— Я всегда предпочитала обрубать концы. Вине мертв, и ему теперь нельзя помочь или навредить. В суде вы можете сказать, что он заставил меня силой помогать ему.

Я не знала о его прошлом, когда выходила замуж. Он держал меня в постоянном страхе. Присяжные поверят этой истории, если вы ее подтвердите.

Она подняла юбку еще дюйма на два, обнажив полоску тела над нейлоновым чулком. Надо признать, там было на что посмотреть.

— Я передам вам десять тысяч перед судом, — продолжала она нежно. — Если согласитесь, я могу отблагодарить и натурой.

— И вы считаете, что, получив деньги, я поведаю суду вашу версию? Неужели вы так доверяете мне?

Она улыбнулась:

— Я доверяю вам. Как вы думаете, что мне грозит, если вы расскажете в суде мою печальную историю?

— Возможно, даже ничего. Поскольку Вине мертв и допрашивать некого, присяжные могут вынести приговор в вашу пользу.

— Значит, вы согласны? — Она вся дрожала от нетерпения.

— Милая моя Эдна, я бы сделал это и бесплатно.

Я имею в виду деньги. Но есть одно обстоятельство.

— А именно?

— У меня из головы не идет ваше намерение бросить Блаунта в озеро. Мне эта идея очень не понравилась.

Она зло взглянула на меня и разразилась непотребной бранью. Я и ухом не повел.

— Вот что я скажу, дорогуша. Мои показания упрячут тебя за решетку. И когда ты выйдешь оттуда, не только твои платья, но и твое очаровательное личико выйдет из моды.

Она бросилась на меня, изрыгая проклятья. Я увернулся и ухватил ее за запястья. Сумочка выпала из рук мисс Брайт.

— Вот такие дамочки, как ты, — сказал я печально, — способны заставить меня разочароваться в женщинах.

Глава 11

Я вернулся в управление около четырех часов дня.

Аннабел одарила меня взглядом поверх каретки пишущей машинки.

— Шериф просил вас зайти к нему, как только появитесь.

— Почему победителя не встречает ликующая толпа? — спросил я. — Почему оркестры не гремят и флаги не развеваются?

— Вероятно, потому, что еще не получено известие о вашей смерти, — колко ответила Аннабел.

Да, ни один мужчина не может быть героем для своей любовницы. А Аннабел мне даже не любовница. И пока не предвидится никаких шансов исправить это упущение.

Я постучался к шерифу и распахнул дверь.

— Садитесь, Уилер, — буркнул Лейверс.

Я послушно сел и посмотрел на него.

— Да, сэр?

— Я слышал, что Полник убил Мэлоуна, не позволив ему выстрелить в вас. Вот в чем беда нынешних сержантов, они так и норовят перестараться.

— Кстати, в договоре, который мы с вами заключили, нет пункта, по которому я обязан смеяться над вашими шутками. Не так ли, сэр?

Лейверс сердито фыркнул.

— Я также слышал, что вы спасли Блаунта, и он теперь арестован за растрату. Бабенке Брайт также грозит заключение, сразу по шести статьям, начиная от вымогательства и заканчивая похищением людей. Похоже, у вас сегодня выдался хлопотливый денек, Уилер?

— Да, сэр.

— Но никто из них не убивал Куля?

— Нет, сэр.

Его губы скривились в подобии улыбки.

— Помня о вашей гениальной изобретательности, я был совершенно уверен, что вы пришьете кому-нибудь из них убийство Куля.

— Я пытался, — признался я.

— Да, не повезло. Значит, вы не в силах примириться с мыслью, что особа, почтившая вас своим вниманием, может оказаться убийцей?

— Во всяком случае, эта особа не может. Кстати, зачем я вам понадобился? У вас ко мне разговор?

— Да. Я хотел поблагодарить за хорошую службу.

— Рад стараться, сэр, — медленно проговорил я, состроив каменную мину игрока в покер. — Это все?

— Пока все, — так же медленно ответил шериф.

Я вышел в приемную и закурил. Через пять минут раздался телефонный звонок. Это был Джерри Шульц.

— Эл, утром я виделся с миссис Куль. Думаю, ты прав — она не виновна. Еще раз вынужден признать, что у тебя на этот счет феноменальный нюх.

— Что же, очень хорошо, что ты убедился в ее невиновности, — ответил я.

— Увы, хорошего мало, — печально заметил Шульц. — Нас пока только двое Свидетели же утверждают обратное Я даже склонен посоветовать миссис Куль признать себя виновной.

— Нет, Джерри, надо придумать что-нибудь получше.

— Например, найти настоящего убийцу, Эл. Иначе, боюсь, ей предстоит переселение из одной камеры в другую, куда менее уютную И окружному прокурору не составит особого труда запихнуть ее туда.

— Тебе бы работать могильщиком, а не защитником, — проворчал я и повесил трубку.

Мне необходимо было выйти на свежий воздух. Я давно не прогуливался.

Я вышел из управления и бодрой рысью проскочил два квартала, однако облегчения не ощутил. Я вспомнил, что контора Лоуренса Куля находится всего в четырех кварталах, и решил взглянуть, как там идут дела без крепкой хозяйской руки.

Дверь в контору была открыта, и я вошел. Никого.

Я крикнул:

— Эй! Есть кто-нибудь?

Я подождал. Словно надеясь, что, как в детской игре, мне ответят: "Только мы, муравьи!" Но вместо этого послышалось:

— Войдите.

Я прошел в кабинет Куля и обнаружил за письменным столом Джо Уильямса.

— Входите, лейтенант. Приятно видеть человеческое лицо в этом Богом проклятом и покинутом людьми месте.

Я вошел и закрыл за собой дверь. Он отодвинул в сторону кипу бумаг, которую просматривал, откинулся на спинку кресла и глубоко вздохнул:

— Ну и чертов денек выдался!

— Согласен с вами. Но вы, кажется, заняты?

— А как же. — Он провел рукой по волосам. — Прошлой ночью убили Куля, потом арестовали его жену, а сегодня днем упрятали в тюрягу и Эдну Брайт. — Уильяме покачал головой. — Для меня слишком много событий, лейтенант. Сегодня я побывал у миссис Куль.

Она попросила меня взять на себя руководство фирмой.

Вот я и пытаюсь разобраться в этом хаосе. Правда, пока не слишком получается.

— Что вам нужно, так это выпить, — сказал я.

Его лицо просияло.

— Вы, как всегда, гениальны, лейтенант! И почему мне самому не пришло это в голову? Вперед!

Мы вышли на улицу. Уильяме запер дверь, и мы зашагали в ближайший бар, находившийся в квартале от конторы.

— За красивую и спокойную жизнь! — провозгласил он, когда бармен поставил перед нами стаканы.

— Отличный тост, — согласился я.

Уильяме одним глотком уменьшил количество жидкости в своем стакане до одной трети и глубоко вздохнул.

— Мне это было необходимо. Начиная со вчерашнего вечера я смеялся лишь однажды, когда узнал, что несравненная Эдна Брайт оказалась заурядной вымогательницей. Хотел бы я, чтобы Лоуренс дожил до этого дня. Он бы по достоинству оценил этот казус.

— Да, трудно по-настоящему узнать человека. Истина древняя как мир.

— Меня это несколько пугает, — сказал Уильяме, — начинаешь думать: а как бы выглядели люди, если их вывернуть наизнанку?

— Ну, у нас хватает неприятностей и без разглядывания человеческого нутра. Так вы сегодня утром виделись с миссис Куль?

— Да, сразу же после того, как ее посетил адвокат.

Это настоящий ас. Парень по имени Шульц. Вы знаете его, лейтенант?

— Что-то слышал. Как себя чувствует миссис Куль? — Выглядит она о'кей, — равнодушно ответил Уильяме. — Для дамочки, которой грозит газовая камера, она держится довольно хладнокровно. Надеюсь, ей все-таки удастся выкрутиться из этой истории. Стоит ли из-за Ларри Куля отправлять ее на плаху? Ее благоверный был гнусный мерзавец!

— Почему вы так думаете?

— Ларри Куль вечно бегал за юбками, вечно совал свой нос в чужие дела. Он иногда даже разыгрывал из себя детектива и вынюхивал, чем занимаются его сотрудники, когда отправляются выполнять его идиотские поручения. Просто для того, чтобы быть уверенным, что он недаром платит мизерное жалованье. — Уильяме вдруг улыбнулся. — Он и меня пару раз накрыл, когда я торчал за стойкой бара вместо того, чтобы мотаться по городу в поисках очередного беглеца-неплательщика. Правда, после этого он бросил этим заниматься.

— Признайтесь, это вы его прикончили? — спокойно спросил я.

Он сердито взглянул на меня. Потом снова улыбнулся:

— Хорошо-хорошо. Я его не убивал. Но меня грела эта мысль. А по правде говоря, мне позарез была нужна работа.

— А кому работа не нужна?

Бармен наполнил наши стаканы.

— И знаете, что еще! — воскликнул Уильяме. — Я никогда не мог понять, зачем он занимается этим делом?

Куль был женат на очень богатой женщине. Я не понимал, зачем ему эта фирма. Она ведь приносила сущие гроши. А девиз Лоуренса Куля — делать деньги. Если ему удавалось выдоить лишний доллар, он был на седьмом небе от счастья.

— А? — переспросил я.

— Что "а", лейтенант?

— Что вы сказали сейчас?

— Что я сказал?

— Ну да, про Лоуренса Куля?

— Я сказал, что он всегда норовил урвать доллар-другой.

— А… Хорошо… — пробормотал я. — Спасибо, Джо.

— За что?

— За выпивку. Мне пора идти. — Я встал. — Еще раз спасибо, Джо, за все.

Я вышел из бара и быстро зашагал к управлению, рядом с которым оставил свой "хили". Было еще слишком рано, чтобы взяться за разработку идеи, посетившей меня, поэтому я решил пообедать.

В начале восьмого я остановил машину у дома Евы Фарнхем, нажал на звонок, и через пару минут дверь распахнулась.

— Лейтенант Уилер, снова вы?

В обтягивающем свитере цвета слоновой кости и узкой черной юбке она выглядела потрясающе. Голову тугим шлемом обхватывали черные как смоль волосы.

— Еще несколько вопросов, миссис Фарнхем, — сказал я. — Не возражаете, если я войду?

— Вероятно, я не имею права не пустить вас…

Мы прошли в гостиную. На маленьком столике около кушетки стояла бутылка виски, опустошенная на две трети. Рядом стоял почти полный стакан. Миссис Фарнхем опустилась на кушетку и жестом пригласила меня сесть рядом.

— Ну, что же, задавайте свои вопросы.

— Прошлой ночью, — начал я, — когда здесь был убит Лоуренс Куль…

— О, эту ночь я, наверное, никогда не забуду, — прошептала она.

— Так вот, я выслушал версию миссис Куль.

— Еще бы! Естественно, вы первым делом бросились к ней за объяснениями.

— Вы очень сообразительны, — сухо заметил я.

— Вот я и выпью за это! — сказала она и осушила стакан.

С минуту она молча разглядывала меня. Потом пожала плечами:

— Вероятно, надеетесь, что я буду вести себя как радушная хозяйка и предложу вам выпить?

— Благодарю, — отозвался я. — Я налью себе сам.

Миссис Фарнхем встала и отправилась за чистым стаканом. Я тоже поднялся. Когда она наливала виски, я подошел к ней вплотную.

— Вы находите, что спиртное помогает в подобных случаях? — спросил я.

— Надеюсь. Мне хочется многое забыть. Вероятно, даже вы, лейтенант, согласитесь с этим. Сначала смерть Генри, потом вчерашняя история.

Она поставила стакан на стол и повернулась ко мне.

Я крепко схватил ее за плечи, прижал к себе и с такой силой впился поцелуем в ее губы, что ощутил вкус крови. Моя рука заскользила все ниже и ниже и наконец нырнула под свитер.

Ева Фарнхем сопротивлялась молча и ожесточенно.

Но интересным оказалось лишь начало нашей схватки, поскольку потом она изловчилась и изо всей силы саданула каблуком по моей ноге. Прием карате не отличался изощренным профессионализмом, я вскрикнул от боли и ослабил хватку. Отступив, я ударился коленом об угол кушетки, потом плюхнулся на нее и принялся массировать голень. Миссис Фарнхем, ко всему прочему, исхитрилась еще и исцарапать меня до крови, а вид собственной крови не лучшим образом сказывается на моей нервной системе. Я постарался расслабиться.

— Ты… ты… грязный ублюдок… — прошипела она.

Я выставил правую ладонь.

— Мир, — предложил я. — Мне казалось, что я веду себя как подобает всякому приличному гостю. На мой взгляд, авторы брошюры "Как вести себя в дамском обществе" могут гордиться мною. Но если я совершил ошибку, а похоже, так оно и есть, — об этом свидетельствует боль в берцовой кости, — прошу извинить меня.

Миссис Фарнхем вдруг заметила, что между свитером и юбкой у нее проглядывает полоска голого тела, и поспешно поправила свой наряд. Ее грудь, выражаясь языком старинных романов, вздымалась, и я наслаждался этим зрелищем.

Она закусила нижнюю губу, стараясь справиться с яростью. Я потянулся за своим стаканом. Сделал я это по двум причинам: во-первых, чтобы она не вздумала швырнуть стаканом в меня, а во-вторых, мне необходимо было выпить.

К тому времени, как я допил виски, миссис Фарнхем успокоилась или, вернее, почти успокоилась.

— Эта ваша Шутка по поводу приличного поведения гостя, — хрипло выдохнула она, — вы находите ее очень смешной?

— Просто я решил ее выкинуть на повороте, но, кажется, вылетел сам. Мне показалось, что до моего прихода вы ублажали свой организм алкоголем. Вот я и решил, что дальше все должно пойти обычным порядком.

— Если вы хотите, чтобы смысл ваших речей хотя бы отчасти был понятен вашим собеседникам, я бы порекомендовала вам изъясняться яснее. Что это за "обычный порядок"?

— Внезапный порыв страсти, разведка, потом атака и, наконец, желанный финиш. Правда, бедняга Куль закончил плачевно, но, может, ему просто не повезло.

Кроме того, у меня ведь нет жены.

Она достала сигарету и закурила.

— Что вы пытаетесь доказать?

— Может быть, ничего. Очевидно, Куль обладал чем-то, чего у меня нет?

— Да, он обычно не встречал особых трудностей, — язвительно ответила она. — Так, значит, учитывая события прошлой ночи, вы вообразили, что я готова отдаться первому встречному? И решили воспользоваться благоприятной ситуацией? Не знаю уж, что хуже: вы или ваше самомнение.

Я покачал головой:

— Вы меня не правильно поняли. Передо мной стояла совершенно иная цель. Я всего лишь провел небольшой эксперимент, дабы убедиться, что я наконец-то на правильном пути. И вы только что это подтвердили.

— Убирайтесь вон! — выкрикнула она.

— Ну, еще рановато. У меня осталось несколько вопросов.

— Я сказала, убирайтесь вон! — взвизгнула миссис Фарнхем. — Убирайтесь, или я…

— Позовете полицейского, леди? У нас в полиции отличный сервис — как видите, я уже здесь.

Она закусила нижнюю губу.

— Ну хорошо, что вы хотите?

— Поговорить о прошлой ночи. Когда миссис Куль позвонила в дверь, вы были с ее мужем в спальне?

— Да, — глухо ответила она. — Сколько раз мне предстоит пройти через этот допрос?

— С меня хватит и одного. Вы прошли через гостиную к входной двери, открыли ее, миссис Куль ворвалась в квартиру и прямиком направилась в спальню.

Так?

— Да.

— Что произошло потом?

Ева Фарнхем резко крутанулась на каблучках, подошла к окну и уставилась на улицу.

— Она увидела его и на мгновение замерла. Ларри начал клясть ее почем зря. Тогда она открыла сумочку, достала оттуда револьвер и выстрелила. — Ее голос слегка дрожал. — Все произошло так быстро… Я схватила первое, что подвернулось под руку, — это оказался зонтик, — и ударила ее по голове. Потом…

— Остальное мне известно, — сказал я. — Благодарю.

Она повернулась и медленно подошла ко мне.

— Тогда уходите.

— Еще одна деталь, — сказал я спокойно. — Вы не можете проделать небольшой эксперимент? Это займет не более двух минут.

— Если вы обещаете, что не больше. — Она стиснула зубы.

— Обещаю. Можно войти в спальню?

— Зачем?

— Никаких нарушений "Правил поведения в гостях", — успокоил я ее. — Просто небольшой эксперимент.

Мы вошли в спальню. Кровать стояла в углу, слева от двери, изголовье находилось у стены. Я подошел к кровати, лег и посмотрел на Еву, остановившуюся на пороге.

— Если вы устали, лейтенант, то почему бы вам не отправиться домой? — язвительно сказала она.

— Это часть моего эксперимента, — возразил я. — Я просто хочу яснее представить себе всю сцену.

Я достал из кобуры револьвер, удостоверился, что он стоит на предохранителе, и бросил его ей:

— Ловите!

Она неловко поймала оружие и с отвращением посмотрела на вороненую сталь.

— Что я должна с ним делать? — сухо спросила она.

— Возможно, мой ответ вас заинтересует. Предположим, вы миссис Куль, а я мистер Куль. Как бы вы чувствовали себя, если бы были замужем за парнем, который не пропустил ни одной юбки?

— Ну, если это ваша манера шутить…

— В данном случае я, как никогда, серьезен. Вы ревнивая жена. Вот вы подошли к порогу, открыли сумочку и достали револьвер. Предположим, вы это уже сделали. Так?

Она кивнула и направила револьвер на меня.

— Вот так, — сказал я. — Что произошло дальше?

Что должен был сделать я, если бы был Лоуренсом Кулем?

— Вы бы сели на кровати, — тихо сказала она.

Я послушно сел.

— Потом что? Предположим, что, сидя на кровати, я обругал вас всеми грязными словами, какие только сумел вспомнить. Дальше?

— Я подошла ближе. — Она сделала два шага вперед. — Потом, кажется, она немного нагнулась.

Ева согнула колени.

— Потом?

— Дважды нажала на спусковой крючок.

— Револьвер на предохранителе, — сказал я. — Нажимайте, не бойтесь!

Ствол револьвера находился в каких-то четырех-пяти футах от моего лица. Ее пальцы нащупали крючок и дважды нажали. Раздались два чуть слышных хлопка.

— И теперь я мертв? — поинтересовался я.

Я встал с кровати, отобрал у нее револьвер и спрятал в кобуру.

— Вот так Натали Куль! — восхищенно протянул я. — Да она, оказывается, волшебница? Женщина-маг?

— Я не понимаю, о чем вы, — растерянно сказала Ева.

— Любой дурак способен выстрелить из револьвера, — сказал я. — Для этого не нужно особого таланта. Но, вероятно, у миссис Куль было особое оружие, что-то вроде бумеранга.

— Опять изволите шутить?

— Нет. У нее, очевидно, было такое оружие, пули из которого летели не по прямой линии, а делали полукруг.

Она смотрела на меня широко открытыми глазами.

— Вы с ума сошли?

— Лоуренс Куль был убит выстрелами в голову сзади, в затылок, — вздохнул я. — Вы понимаете? В затылок, миссис Фарнхем, в затылок.

Ева Фарнхем сделала шаг вперед, на мгновение в ее глазах мелькнул страх. Потом она схватилась за горло.

— О, похоже, я все перепутала, — пробормотала она. — В конце концов, я так устала, что не помню, как все произошло. Мне кажется, я сейчас потеряю сознание.

Я подошел к ней близко, так близко, что почти касался ее.

— Вы ничего не перепутали, Ева, — тихо сказал я. — Абсолютно ничего не перепутали.

— О, пожалуйста, у меня разыгралась мигрень! Может, вы все же уйдете?

— Вы были замужем за игроком, который все на свете проиграл. Он спустил все свое состояние, он опустился, превратился в гадкого пьяницу. Единственное, что в нем было ценного, — это его страховка. Живой он был только помехой для вас. Живому ему грош цена. Зато цена трупа равнялась пятидесяти тысячам долларов.

Ева Фарнхем повернулась, прошла в гостиную и опустилась в кресло.

— Оставьте меня! — глухо пробормотала она.

Я присел на подлокотник кресла, не сводя с нее глаз.

Она спрятала лицо в ладонях.

— А этот Куль… Он был женат на богатой женщине, которую ненавидел. Он завел грошовый бизнес только для того, чтобы иметь хотя бы иллюзию материальной независимости. Он всегда был в погоне за деньгами, не брезговал никакими средствами, чтобы урвать доллар-другой. Он никому не доверял, даже своим сотрудникам. Он следил за ними, чтобы убедиться, что они не отлынивают от своих обязанностей. Насколько я понимаю, он следил и за Эдной Брайт, когда она нанесла вам визит. Возможно, тогда он и увидел вас. У Лоуренса глаз был наметан на таких хорошеньких женщин, как вы. Эдна рассказала ему о том, что Генри Фарнхем — никчемный алкоголик, но у него имеется одно достоинство — страховка.

Я налил себе виски. Мне была необходима выпивка, а Еве — небольшая пауза.

— Лоуренса посетила гениальная мысль: а не выкроить ли ему на этом деле пару баксов? Поделить пополам страховку с хорошенькой вдовушкой. И вот он заявился к вам.

— Да, он зашел ко мне, — холодно сказала она. — Иначе как бы его жена смогла убить его в моей квартире?

— Конечно, конечно, — согласился я. — Но это уже был не первый его визит. Так? Я же сейчас говорю о самом первом визите. Он представился как большой специалист по выбиванию долгов. Держу пари, вы поняли друг друга с первого взгляда. По сути, вы были слишком похожи.

Он завел разговор о вашем муже и его страховке. И вот тогда в вашей хорошенькой головке, прежде чем вы успели осознать это, зародилась мысль об убийстве. Но убийство должно было выглядеть как несчастный случай. Иначе компания не заплатила бы денег по страховке. При этом у вас должно было иметься железное алиби. Вы договорились, что Куль сшибет Генри, когда тот выйдет из бара, а вы в это время будете беседовать с владельцем фирмы "Корсеты Стеррайт". Никому и в голову не пришло бы заподозрить, что вы с Кулем знакомы. Все получилось превосходно.

— Вы сошли с ума, — прохрипела Ева. — Спятили!

Она хотела было встать с кресла, но я схватил ее за руки и силой усадил обратно.

— Я еще не закончил, — заметил я. — Итак, Генри Фарнхем убит, и все обстоит как нельзя лучше… для Куля. Он получает половину страховой премии, то есть достаточно денег, чтобы натянуть нос своей женушке, а заодно заполучить и вас. Но он не стал дожидаться, когда страховые денежки составят приятную компанию такой очаровательной женщине, как вы. Он стал захаживать к вам, пока вы были еще в одиночестве, точнее, без долларов. Он заглядывал к вам регулярно, каждую ночь — дома он не ночевал. И вот тогда-то вы и возненавидели его. Вы поняли, что отныне он будет висеть на вашей шее тяжким бременем. Более того, за это сомнительное удовольствие вы должны заплатить ему двадцать пять тысяч.

И тут Ева Фарнхем разрыдалась.

— Он рассказал вам о своей жене, — продолжал я. — О ее вспыльчивом нраве, о том, что она только и ждет случая, чтобы развестись с ним. Все это натолкнуло вас еще на одну мысль. Прошлой ночью, после того как Куль заявился к вам, вы улизнули из квартиры и помчались к ближайшему телефону-автомату. Вы позвонили миссис Куль и, изменив голос, сообщили, что ее драгоценный Лоуренс находится сейчас с миссис Фарнхем в ее квартире. Вы рассказали, как добраться до вашего дома, повесили трубку и вернулись обратно.

Я допил виски и аккуратно поставил стакан на стол.

— В сумочке у вас лежал револьвер. Заманить Лоуренса в спальню и подготовить соответствующую сцену к приходу миссис Куль было парой пустяков. И вот жена вашего любовника пришла. Вы пропустили ее в спальню.

Потом достали из сумочки револьвер и встали рядом с ней, немного сзади. Она, естественно, смотрела на своего мужа, не на вас. Вы стукнули ее по голове рукояткой револьвера, после чего попросили Лоуренса отнести тело жены в ванную комнату или еще куда-нибудь. Когда он наклонился, чтобы поднять ее, вы приставили к его затылку револьвер и дважды выстрелили. Смерть наступила мгновенно. Падая, он стукнулся об угол кровати и ухватился за простыню. Потом вы носовым платком вытерли с револьвера свои отпечатки и прижали к рукоятке пальцы миссис Куль. После чего бросили револьвер на пол и позвонили в полицию. Затем достали из шкафа зонтик и заняли пост подле миссис Куль.

Ева Фарнхем резко вскочила.

— Все это ложь! — взвизгнула она. — Ложь, ложь! Зачем вы все это мне приписываете? Что я вам сделала?

Обезумев, она стала рвать на себе волосы.

— Почему вы так ненавидите меня? Почему вы хотите уничтожить меня? — кричала она. — Почему?!

Я похлопал ее ладонью по щекам, и она затихла.

— Я сейчас уйду, — мягко сказал я. — Но скоро вернусь. Вы знаете не хуже меня: все, что я сейчас сказал, — правда. Я вернусь, чтобы получить показания.

— Убирайтесь вон! Ради Бога, оставьте меня в покое!

Убирайтесь!

— Игра закончена, Ева. Вы трещите по всем швам.

Вы уже рассыпались на части, хотя я даже не притронулся к вам. Я проверю все действия и передвижения Лоуренса Куля в день убийства Генри. Наверняка найдутся свидетели, которые видели, как каждую ночь он приходил к вам и утром уходил. Я найду этих людей и…

Она метнулась в спальню и бросилась на кровать. До меня донеслись судорожные рыдания.

Я прислонился к дверному косяку.

— И тогда я разоблачу вас. Знаете, что с вами сделают, милая Ева? Вас запихнут в газовую камеру.

Я осторожно закрыл дверь спальни и вышел из квартиры.

Глава 12

Надзирательница открыла камеру, пропустила меня и заперла за мной железную дверь.

Эдна Брайт сидела на топчане и курила. Она безразлично взглянула на меня:

— Что вам надо?

— Кое-какие сведения.

— Она усмехнулась:

— Это смешно. Вы еще меня о чем-то просите! Да если вы будете умирать от жажды, я даже не плюну на вас. Что вы сделали для меня? Вы ничтожество!

— Я как-то подбросил вас в город на свидание с Винсом, — сказал я спокойно.

— Жаль, что по дороге я не перерезала вам глотку.

Я сел рядом с ней на койку и закурил.

— Эдна Брайт, — терпеливо заговорил я, — я готов заключить с вами сделку, правда, сначала мне придется пойти на сделку с самим собой. Я хочу найти сообщника убийцы Фарнхема, и это для меня сейчас самая важная вещь на свете. Вы кое-что знаете. Так вот мои условия: ответьте на мои вопросы, только правдиво, и тогда я забуду, что вы предложили Винсу отправить Блаунта на дно озера.

Я почувствовал, как Эдна сжалась.

— Вы действительно так сделаете?

— Мне самому это не очень нравится, но я поступлю именно так.

— Да, вы верны себе, — усмехнулась она. — Вы, вероятно, родились копом, и ваши пеленки были украшены полицейской бляхой. — Она помолчала. — Я вам верю, лейтенант, не знаю уж почему. Я согласна на сделку. Что же вы хотите знать?

— Где вы были во второй половине дня, когда был убит Генри Фарнхем?

Она немного подумала:

— Я разыскивала одного парня. Я его нашла. Разговор шел о незначительной сумме денег, но их-то у него и не оказалось. Я вернулась в контору, чтобы доложить о результатах. Я всегда докладывала Кулю о моих делах, чтобы поддержать репутацию отличного работника и чтобы он не слишком злился, когда я терпела неудачу.

— Вы помните, в котором часу вы вернулись в контору?

— Что-то около половины пятого.

— Куль был в конторе, когда вы вернулись?

— Да.

— Поговорив с вами, он ушел?

— Нет. — Эдна покачала головой. — Я зашла к нему в кабинет и доложила о результатах своих поисков, после чего он предложил мне выпить и начал, по своему обыкновению, приставать к мне. Но у меня длинные ноги и меня не так-то легко поймать. Ему ни разу не удалось догнать меня.

— Вы уверены, что он никуда не уходил?

— Конечно уверена! — Эдна раздраженно пожала плечами. — Мы ведь договорились с вами. Не так ли? Я говорю чистую правду.

— О'кей. Когда вы ушли из конторы? "

— Примерно без четверти шесть, может, чуть позже.

— А Куль?

— Когда я уходила, он еще оставался там. Наверное, решил отдохнуть перед новой попыткой поймать меня.

— Мне очень не хочется, но, кажется, я готов вам поверить, — печально сказал я.

— Ну что же, я выполнила свое обещание. Не забудьте и вы о своем.

— Не забуду, — пообещал я. — Но, признаюсь, вы выиграли от нашей сделки гораздо больше, чем я.

Я жестом попросил надзирательницу выпустить меня.

— Эй, лейтенант, смотрите только не загнитесь до моего суда.

— Постараюсь.

Я вышел на улицу. Было уже половина одиннадцатого, когда я добрался до своей квартиры. Самое неприятное время суток. Слишком поздно, чтобы строить какие-то планы и слишком рано, чтобы отправляться в постель, во всяком случае, одному.

Размышляя над этим вопросом, я налил себе виски.

"Пожалуй, я принял правильное решение ", — подумал я, наливая третий стакан.

Зазвонил телефон. Я неохотно снял трубку.

— Говорит морг. Не тратьте попусту время, названивая сюда. Здесь все умерли.

— Тогда кто же со мной говорит? — шаловливо поинтересовался женский голосок.

Из моего горла вырвался стон.

— Вы хотите сказать, что с вами кто-то говорит?

— Это Кенди, — сказала она, не обращая внимания на мой мрачный юмор. — Как вы поживаете, Эл?

— Как нельзя хуже. А вы?

— Мне одиноко, и я скучаю. Почему бы вам не заглянуть ко мне?

— Я уже на полпути, — крикнул я. — Скажите только, где вас искать. Где конец этого пути?

— Все там же, Баннистер-стрит.

Я почувствовал, как моя грудь медленно наливается свинцом.

— Вы хотите сказать, что вы у Корниша?

— Конечно.

— Что же я там буду делать? Играть с вами в бридж?

— Все в порядке, Эл, — проворковала она. — Все хорошо. По телефону долго объяснять. А о старикашечке Калве не беспокойтесь.

— Он что же, неожиданно отправился в Гренландию? — спросил я с надеждой.

— Все в порядке. Я вам объясню, когда приедете.

— О'кей!

Я вышел из квартиры в начале двенадцатого. Отличное время суток — достаточно рано для того, чтобы можно было строить планы и достаточно поздно для… впрочем, похоже, я повторяюсь.

Около половины двенадцатого я остановил свой," хили" напротив дома Корниша. Нажимая на звонок, я все еще надеялся, что он улетел в Гренландию. Дверь отворилась, на пороге стояла Кенди. На лице ее гуляла радостная улыбка. Я почувствовал себя значительно лучше. Если бы Корниш был дома, дверь, несомненно, открыл бы он.

— Я так рада, что вы приехали, золотце мое, — проворковала Кенди. — Мне так надоело сидеть здесь.

Я вошел в холл и закрыл за собой дверь. На Кенди были лишь трусики и крохотный бюстгальтер, состоявшие преимущественно из кружев. На сей раз ее наряд был выдержан в розовых тонах.

— Ужасно жарко, — пояснила она, заметив мой взгляд.

— Да-да, атмосфера так и накаляется, — согласился я. — А что с Корнишем?

— Он здесь, — ответила она равнодушно.

Я так и подпрыгнул.

— Здесь?! — повторил я каким-то придушенным голосом. — Что за странная идея, сокровище мое?

— Я же вам сказала, что все в порядке, — отмахнулась Кенди. — Но, по-моему, будет лучше, если вы взглянете на него, он в гостиной.

— Надеюсь, у него нет при себе оружия?

— Оружия? — Она едва не захлебнулась от смеха.

— Пойдемте, помашете ему ручкой. — Она подхватила меня под руку и потащила в гостиную.

В дверях Кенди остановилась.

— Вот! — провозгласила она. — Вот и мой старикашечка!

Корсетный король распластался на полу. Его великолепные трусы несколько утратили свой блеск, а спортивная рубашка давно подрастеряла свой спортивный вид.

Плечи его были прижаты к кушетке, а подбородок покоился на груди.

Когда мы вошли, он замотал головой из стороны в сторону, его подбородок немного приподнялся. Он бессмысленно уставился на меня. Через мгновение подбородок упал на грудь. В двух футах от Корниша валялся стакан, рядом были навалены пустые бутылки из-под шампанского и шотландского виски, в лужице воды плавали остатки льда. Вертикальное положение занимал лишь один-единственный предмет — недопитая бутылка имбирного пива.

— Ух! — выдохнул я.

Кенди довольно хихикнула.

— Ух-ух — так и есть! Какой же здесь беспорядок!

Все вверх дном. Взгляните на эту образину. Для того чтобы придать ему нормальный вид, мало одного корсета "Стеррайт".

— Мое восклицание "ух" относилось к имбирному пиву, — сказал я. — Мне больно видеть, как этим пойлом оскорбляют благородный шотландский напиток.

Настоящий пьяница должен был найти более приличных спутников для виски, нежели шампанское и имбирное пиво.

— А Калв вовсе не пьяница. Он держит спиртное исключительно для гостей, сам же не притрагивается к нему. В том-то все и дело. По-моему, этот коктейль добил его. Видели бы вы его полчаса назад. Он носился по дому и орал, что перережет себе горло.

— Из-за чего вся эта драма? Что у вашего старикана стряслось?

Кенди рассмеялась:

— Неприятности по службе.

— Неприятности по службе?

— Да. Калв говорит, что человек, который помогает прятать под корсетом женскую красоту, не имеет права на спокойную жизнь.

— Мне казалось, что ваш вид должен был поднять ему настроение.

— Эл, вы когда-нибудь слышали выражение "мертвецки пьяный"?

Она прошла в комнату и склонилась над Корнишем.

Зрелище, которое при этом предстало моему взору, было значительно приятнее того, что увидела она.

— И подумать только, все это из-за того, что он замахнулся на вас, — хихикнула Кенди.

— Замахнулся на меня? Эй, подождите-ка, о чем вы толкуете? Это же было вчера ночью. Какое это имеет отношение…

— К вашему сведению, дорогой мой, это медицинский кутеж.

— Какой-какой?!

— Медицинский. Он хотел излечиться от головной боли, которую заработал, когда хотел вас ударить, да промахнулся и стукнулся головой о кровать. Придя в себя, Калв решил хлебнуть пару стаканчиков от головной боли, и ему это очень понравилось. С тех пор он только этим и занят.

— Я думаю, Кенди, что вам следовало бы спрятать бутылки подальше, а то завтра он проснется с головной болью и снова начнет курс лечения. И так может продолжаться много дней подряд. Как в санатории. Подумать только. Неплохой способ убить пару недель.

Я поднял с пола бутылку и разочарованно вздохнул: дна была пуста. Я с сожалением поставил ее на столик и сказал:

— Надо убрать тело.

Я подхватил жертву алкоголя под мышки и потащил в спальню.

"Интересно, кто тяжелее: мертвый или мертвецки пьяный?"

Потом я спросил Кенди, куда пристроить "старикашечку". Она наполеоновским жестом указала на кровать. Я с трудом смог отвести взгляд от ее фигуры в прозрачном бюстгальтере и таких же эфемерных трусиках. Кое-как мы взгромоздили Корниша на кровать.

Я заботливо подоткнул одеяло, оставив снаружи лишь то, что находилось выше носа, — на тот случай, если производитель корсетов решит усладить публику мелодичным храпом.

— Мне пришла в голову отличная идея, куда можно спрятать выпивку, — весело сказал я, выходя вслед за Кенди из спальни.

— Что касается меня, то я чувствую новый приступ головной боли, — простонала она. — Скорее к медицинскому шкафчику! — с этими словами Кенди устремилась к бару, достала новую бутылку и пару стаканов.

— Вы очень любезны, сестрица, — с чувством сказал я, когда она вручила мне наполненный до краев стакан. — Должен заметить, что мне очень нравится новая форма медперсонала в вашем санатории или, может, это клиника? Вам чрезвычайно идет эта форма, кроме того, она гораздо дешевле формы сиделок из монастыря Святой Барбары.

Кенди некоторое время сидела молча, закрыв глаза.

— Эл, — наконец пробормотала она, — я уже не способна по достоинству оценить остроумный диалог. Сейчас у меня два желания — пить и любить.

— Я вполне могу составить вам компанию и в том, и в другом, — любезно предложил я.

— Я знаю, — проворковала Кенди. — Почему бы тебе не выключить свет и не снять галстук. А я переберусь на кушетку.

Она залпом проглотила виски и направилась к кушетке. На полпути она остановилась и взглянула на меня.

— И брюки тоже!

— Кенди, ты сторонница метода исключения? — поинтересовался я.

— Скорее, метода совращения, — лениво пробормотала Кенди. — Не все ли равно, как это называется. — Она устроилась на кушетке.

— Ты умная девочка.

— Черт возьми, меньше всего я хотела бы услышать сейчас именно эти слова! — возмутилась она. — Если ты предпочитаешь захватить с собой молитвенник, скажи об этом прямо. Я тогда разыщу свое вязанье.

— Я пошутил, — сказал я смиренно. — Честное слово, пошутил.

Чтобы доказать это, я выключил свет. Потом развязал галстук, бросил его на пол и стал на ощупь пробираться к кушетке. Кенди ухватила меня за руку, притянула к себе и прижалась всем телом. Наши губы встретились, и я ощутил дрожь нетерпения, сотрясавшую ее восхитительное тело.

Домой я вернулся только к утру, в половине пятого, и проспал до одиннадцати часов. Десять минут под ледяными струями и пара чашек крепкого кофе несколько улучшили мое самочувствие. Я побрился, оделся, закурил первую на сегодня сигарету и зашелся в ритуальном утреннем кашле. Откашлявшись, я вспомнил о Кенди. Интересно, она все еще на Баннистер-стрит? По-прежнему пытается спасти Корниша от головной боли и опасностей в виде бутылок и корсетов', подстерегающих несчастного?

Я нашел в телефонной книге номер Корниша и позвонил. После четвертого звонка трубку сняли.

— Алло, — раздался энергичный голос.

— Привет, Калвин, — весело поприветствовал я. — Ну как, вы уже приняли новое лекарство?

— Что за черт? О чем вы говорите? — фыркнул он. — Что за дурацкие шутки?

— Извините, ошибся номером. — Я быстро бросил трубку на рычаг.

Потом я решил позвонить в рекламное бюро, где Кенди имела привычку умирать от скуки. В трубке послышалось:

— Офис фирмы "Монтелло и К°".

Звук знакомого, чуть хрипловатого голоса сразу улучшил мое настроение.

— Кенди, — пробормотал я, — птичка моя, я только что позвонил твоему "старикашечке". Я думал, ты все еще дежуришь около него.

— Я собиралась позвонить тебе, дорогой, — хихикнула она. — Представь себе, он проснулся утром свежим, как маргаритка, и совсем не помнил, что с ним произошло. Он даже не помнит, как замахнулся на тебя и стукнулся головой о кровать. Он совершенно ничего не помнит.

— По-моему, он в полном порядке.

— Поэтому я решила вернуться к роли деловой девушки и очень этому рада.

— Отлично! Я всего лишь хотел узнать, как твои дела.

— Чудесно, счастье мое, — промурлыкала Кенди. — Я уже многие месяцы не чувствовала себя так великолепно. С виски или без него — ты самое лучшее лекарство, которое я когда-либо принимала.

— Благодарю. Когда мы увидимся снова?

— Трудно сказать, золотко. Старикашечка снова в форме, а ты знаешь, что это он раздает бриллианты и норковые шубки. Подожди, пока я тебе позвоню, Эл.

Девушке нужно вести себя осмотрительно. А сейчас нам надо проститься. Кто-то сюда идет.

— Наверно, это норка в волчьей шкуре с бриллиантами вместо зубов, — прорычал я и бросил трубку.

Без четверти час я вошел в здание Объединенной страховой компании. Меня провели в кабинет Мосса.

Он поприветствовал меня сердитым мычанием.

— Привет, — ответил я и, не дожидаясь приглашения, уселся в кресло.

— Что вам нужно? — спросил Мосс.

Я одарил его фирменной уилеровской улыбкой. Она его нисколько не тронула.

— Я занят, лейтенант, — буркнул толстяк. — Очень занят.

— Мистер Мосс, — заговорил я официально, — я пришел к вам, чтобы извиниться перед вами и вашим животом.

— Что такое? Еще одна идиотская шутка?

— Я серьезен, как никогда, — успокоил я его. — Помните, однажды я обвинил ваш живот в том, что он слишком велик, и поэтому может ошибаться. Так вот, я был не прав. Ваш живот никогда не ошибается. Это говорю вам я, лейтенант Уилер!

Он долго смотрел на меня, и наконец улыбка пробилась сквозь наслоения жира. Он запустил толстый палец в верхний карман пиджака.

— Хотите сигару, Эл?

— Благодарю. Удовольствуюсь своей сигаретой, — вежливо ответил я. — Теперь я уверен, что вы были правы. Это и в самом деле убийство.

— Значит, вы что-то разузнали? — Он снова улыбнулся. Эта процедура действительно давалась ему с огромным трудом. — А я уже думал, что мой живот впервые ошибся!

— Вы еще не выплатили страховку?

— Нет. Но, черт возьми, срок подходит. Я смогу оттянуть выплату еще дня на два, но не больше.

— Вам вовсе не придется платить, если поможете мне.

— Вот как?

— Никогда в жизни не был более серьезен.

Мосс схватил телефонную трубку.

— Никаких вызовов! — рявкнул он секретарше. — Меня нет! Если кто-нибудь поинтересуется, куда я делся, скажите, что меня забрали в полицию.

Он бросил трубку на рычаг и выжидающе уставился на меня.

— Ну, выкладывайте, лейтенант. Я весь внимание.

Я выложил ему все, что знал.

Около трех часов дня я переступил порог фирмы "Дэвид Монтелло и К°".

Увидев меня, секретарша улыбнулась несколько растерянно.

— Чем могу служить, лейтенант? — спросила она вежливо.

— Ты можешь сделать для меня чертовски много, Кенди, — откровенно признался я. — Мне нужна твоя помощь.

— Надеюсь, речь идет о каком-нибудь больном, нуждающемся в медицинской помощи, Эл?

— Ничего похожего. Это отнимет у тебя сегодня вечером не больше двух часов, но это очень важно. И именно ты и твой метод исключения навели меня на эту мысль.

— Что я должна сделать?

Я повторил:

— Ты натолкнула меня на мысль о методе исключения. Теперь я хочу, чтобы ты помогла мне применить этот метод на практике.

— Ради тебя я согласна, — улыбнулась Кенди.

Глава 13

Мы дожидались ее прихода у двери квартиры. Прошло минут десять, и я по крайней мере раз десять успел глянуть на часы. Пока мы укладывались в регламент, но отклонение от него на тридцать минут способно было свести на нет все мои усилия.

Наконец послышался стук захлопнувшейся двери лифта, по коридору застучали каблучки. Из-за угла показалась Ева Фарнхем. Она на ходу искала в сумочке ключи. Отыскав их, она выпрямилась и увидела нас.

— Опять вы, лейтенант? — прошептала она.

— Я хотел познакомить вас с мистером Моссом из Объединенной страховой компании, миссис Фарнхем.

— Мистер Мосс, — проговорила она вежливо, все еще глядя на меня.

— Очень рад познакомиться с вами, миссис Фарнхем, — пропыхтел Мосс с галантностью, которой я от него не ожидал. — Мне кажется, мы с вами уже где-то встречались. По-моему, на другой день после несчастного случая с вашим мужем.

— Да, — улыбнулась Ева, — теперь и я припоминаю.

— Я пришел поговорить с вами относительно вашего заявления по поводу страховки. Мне необходимо прояснить несколько мелких деталей.

— Я уже начала сомневаться, заплатите ли вы мне вообще эти деньги. — Она вставила ключ в замок.

— Бюрократизма везде хватает. Вы сами знаете, миссис Фарнхем, как это бывает в крупных компаниях: чем крупнее компания, тем медленнее все происходит.

— Откуда следует, что Объединенная страховая компания — самая крупная на свете? — улыбнулась она.

— Пожалуй, вы правы, миссис Фарнхем, — согласился Мосс. — Мы и в самом деле одна из крупнейших страховых компаний.

Ева Фарнхем наконец справилась с замком, открыла дверь и прошла в переднюю.

— Вы позволите зайти к вам? — церемонно спросил Мосс.

— Конечно.

Мосс вошел в квартиру. Следом за ним я. Закрывая дверь, я слегка приподнял ручку, чтобы замок не защелкнулся. Осталась небольшая щель, примерно в один дюйм, но Ева Фарнхем не заметила подвоха.

— Прошу меня извинить, — сказала она, проходя в гостиную. — Я сейчас вернусь. Только попудрю нос.

Она исчезла в спальне, не забыв прикрыть за собой дверь. Я закурил. Мосс достал из верхнего кармана сигару и с вожделением уставился на нее. После минутного раздумья он спрятал сигару обратно. Прошло пять минут. Я то и дело поглядывал на часы. Наконец Ева Фарнхем соизволила выйти к нам.

Она переоделась. Вместо делового костюма она облачилась в черный свитер и черные с серебром брюки, туго стянутые у щиколоток. Поверх свитера был накинут жакет с серебром.

— Надеюсь, вы не возражаете, что я вас задержала.

После напряженного рабочего дня не терпится переодеться во что-то более удобное и уютное.

Мосс что-то промычал в ответ. Он открыл свой портфель и достал оттуда внушительного вида папку.

— Надеюсь, наш разговор не слишком затянется, мистер Мосс? — спросила Ева. — Я уверена, что у вас не найдется ни одного нового вопроса, который бы не задал мне лейтенант Уилер. Я уже ответила на столько вопросов! А у лейтенанта довольно оригинальная техника допроса. Пять минут беседы с ним, и вы начинаете верить, что сказали то, чего никогда не говорили.

Десять минут — и вы уже начинаете оправдываться в том, чего у вас и в мыслях не было.

Мосс добродушно хохотнул:

— Я не думаю, что мои вопросы вас затруднят, миссис Фарнхем. Это обычная процедура. Как вы знаете, лейтенант Уилер — офицер полиции, его работа в том и заключается, чтобы задавать вопросы.

— Да, — вежливо согласилась она.

— Вы не возражаете, если я закурю, миссис Фарнхем? — спросил он, шаря рукой в верхнем кармане пиджака.

— Нет, — нетерпеливо ответила Ева. — Но, пожалуйста, ближе к делу, мистер Мосс. Не хочу быть невежливой, но ваша компания и так заставила меня ждать.

Пожалуйста, задавайте свои вопросы.

Мосс принялся раскуривать сигару. Он кинул на меня быстрый взгляд. Я посмотрел на часы и кивнул.

— Извините, миссис Фарнхем, я перехожу к делу.

— Мне даже не верится, — съязвила она.

— Я являюсь инспектором-контролером по выдаче страховых премий Объединенной страховой компании, — начал Мосс. — Иными словами, если наша компания считает, что предъявленный к оплате иск вызывает сомнения, то мое дело — тщательно разобраться в происшедшем. Особенно если речь идет о крупной сумме.

— Я понимаю. Я сама отвечаю в нашем агентстве примерно за то же самое. Перестаньте разговаривать со мной как с ребенком и переходите к делу.

— Отлично! — резко сказал Мосс. Вежливости и добродушия как не бывало. — Я пришел к вам для того, чтобы предложить подписать отказ от ваших притязаний к нашей компании. Это в ваших интересах, миссис Фарнхем.

— Что? — Она недоуменно посмотрела на него.

— Я предлагаю вам отказаться от требований выплатить вам страховую премию в размере пятьдесят тысяч долларов. В противном случае вам будет предъявлено обвинение в убийстве двух человек. Хотите, чтобы я изложил вам ситуацию более подробно?

Ева достала из сумочки сигареты. Когда она закуривала, ее пальцы слегка дрожали.

— Я не понимаю, — пробормотала она. — Убийство?

— Откажитесь от денег, и мы откажемся от наших свидетелей, — продолжал Мосс. — Вы понимаете?

— Свидетелей? Я ничего не слышала ни о каких свидетелях. Свидетелей чего?

Мосс подался вперед.

— Я не знаю, насколько вы знакомы с существующими законами, миссис Фарнхем. Так вот, разрешите вам сказать, что по существующим законам каждый имеет право защищать свою собственность. Понимаете?

— Это звучит весьма разумно. Но какое это имеет отношение…

— Мы имеем право защищать свои деньги, мадам, если нам предъявлено незаконное требование. Лейтенант Уилер настоял на своем присутствии при нашем разговоре, но он не имеет никакого права заставить меня назвать имена наших свидетелей, показания которых направлены на защиту собственности компании.

Вы понимаете?

Ева медленно покачала головой, в глазах ее затаился страх. То, что сейчас говорил Мосс, было абсолютной чепухой, но мы добились желаемого эффекта.

Похоже, дамочка поверила ему. Во всяком случае, я надеялся на это.

— Свидетели? Вы все время говорите о свидетелях.

Что же они видели и кто эти люди?

— Я назову их мистер Икс и миссис Игрек. Мистер Икс — это человек, с которым вы спланировали убийство вашего мужа. Он сидел за рулем украденной машины, сбившей вашего мужа. Этот человек частенько посещал вас на этой квартире и раньше, до смерти вашего мужа.

— Это полная чепуха!

Мосс торжественно покачал головой:

— Это не чепуха, миссис Фарнхем. Помните о выборе, который сейчас стоит перед вами: деньги или жизнь.

Что вы предпочитаете?

— Вы хотите запугать меня, чтобы я отказалась от своих законных прав! — фыркнула Ева. — Вам просто не хочется выплачивать мне страховку.

— Лоуренс Куль знал, что мистер Икс является вашим сообщником, — спокойно продолжал Мосс. — Куль начал шантажировать мистера Икса. А заодно и вас. Куль требовал половину страховой премии.

Мосс сделал паузу.

— Мистер Икс, — драматически произнес он, — прятался в вашей спальне в ночь, когда был убит Лоуренс Куль. Вы ударили миссис Куль, та потеряла сознание, тогда мистер Икс выскочил из своего укрытия, приставил к затылку Куля револьвер и дважды выстрелил.

Ева Фарнхем судорожно втянула в себя воздух.

— Вы лжете! — прошептала она. Ее ноздри раздувались. — Вы все это придумали! Вы ничем не лучше этого копа. — Она указала на меня. — Он готов пойти на все, чтобы выручить свою любовницу. На все, вплоть до клятвопреступления. А вы пойдете на все, лишь бы спасти для своей компании пятьдесят тысяч долларов. — Она улыбнулась. — Ну что же, посмотрим. Посмотрим, что напишут в газетах об Объединенной страховой компании, которая пытается запугать вдову, чтобы не платить страховку.

Мосс почти с жалостью улыбнулся:

— А откуда, по вашему мнению, у меня все эти сведения, миссис Фарнхем? С потолка? Вы забываете, что у меня есть еще один свидетель — миссис Игрек. Она готова под присягой подтвердить, что видела, как вы встречались с мистером Икс. Она поклянется, что видела в тот вечер, когда убили Куля, как мистер Икс выскользнул из вашей квартиры за пять минут до прибытия полиции. Она поклянется, что видела, как за несколько часов до этого он вошел к вам в квартиру.

Нижняя губа Евы задрожала.

— Вы все лжете! Вы хотите запугать меня.

— Дело ваше, верить мне или не верить, — пожал плечами Мосс. — Значит, вы хотите получить с нас деньги?

— Миссис Игрек, — прошептала она. — Нет никакой миссис Игрек! Если бы она была, мне было бы это известно.

— Наверное, мне следует сказать, что миссис Игрек в то же время является и миссис Икс, — сказал Мосс спокойно. — Мистер Икс бросил ее год назад, и вот она приехала за ним в Наин-Сити. Миссис Игрек хочет получить развод, а также алименты. Она долгое время следит за мистером Икс. Но только в тот вечер, когда был убит Куль, она поняла, что ее муж является убийцей. — Мосс откинулся на спинку кресла и выпустил клуб дыма. — Мне повезло, — продолжал он. — Я проверил прошлое мистера Икс и узнал, что у него есть жена. Мне удалось выследить ее, я попал к ней в самый удачный момент. Миссис Игрек терзали сомнения, как быть: сообщить полиции или нет? Я убедил ее, что лучше договориться с Объединенной страховой компанией, чем сообщать в полицию.

Ева начала нервно покусывать пальцы.

— Я не верю ни одному вашему слову.

— Послушайте, миссис Фарнхем, — терпеливо сказал Мосс. — Откуда, по-вашему, мне все известно об Этих двух убийствах? Откуда мне известно, что Куль шантажировал вас? Ведь миссис Игрек не могла рассказать мне о том, что ей самой неизвестно.

— Что вы хотите этим сказать? — хрипло спросила она.

— Вы же отнюдь не дура, миссис Фарнхем, — грубо ответил Мосс. — Очевидно, что только один человек мог сообщить мне все это — сам мистер Икс.

— Я вам не верю! — истерично выкрикнула Ева. — Вы хотите подловить меня!

— Мне кажется, миссис Фарнхем, вы стараетесь сохранить лояльность к человеку, который недостоин вас, — заметил Мосс. — Мистер Икс, стремясь спасти свою шкуру, рассказал нам все подробности. Он сообщил мне, что идея убить вашего мужа принадлежала вам. Он сказал, что именно вы предложили убить и Куля, чтобы прекратить шантаж и заставить его замолчать. Мистер Икс утверждает, что вы вскружили ему голову и уговорили помочь вам совершить эти преступления Если бы не вы, он никогда бы не додумался до такого.

Ева вскочила.

— Прекратите! — простонала она. — Я не верю вам!

Я прислушался. Из-за двери донесся звук, который я так хотел услышать. К двери приближались шаги.

— Вот и они, — бесстрастно сообщил я.

— Кто? — Она повернулась ко мне с видом затравленного зверя.

— Мистер и миссис Икс, — спокойно ответил Мосс. — Или, если вам угодно — мистер Икс и миссис Игрек Я попросил их подождать в кафе напротив вашего дома, чтобы вы не наткнулись на них. Я надеялся, что мне хватит тридцати минут, чтобы уговорить вас подписать отказ от иска. Но, похоже, я напрасно потерял время.

Он посмотрел на входную дверь.

— Тридцати минут? — тупо повторила Ева.

— Единственное, что теперь от них требуется, это сделать официальное заявление и опознать вас, — вздохнул Мосс. — Остальным займется лейтенант Уилер.

— Опознать? — Она взглянула на Мосса. — Что значит "опознать"?

— Мне казалось, я выражаюсь достаточно ясно. Опознать убийцу, миссис Фарнхем.

Шаги затихли у двери. Я отодвинул свое кресло, чтобы вошедший не сразу заметил меня.

Ева как загипнотизированная смотрела на дверь. Ее великолепное тело сжалось от страха, глаза сделались стеклянными. На какой-то миг мне стало жаль ее.

Дверь распахнулась. На пороге стояла Кенди. Повернув голову, она говорила с человеком, стоявшем рядом с ней.

— Милый, — нежно сказала она, — я буду ждать.

Мистер Мосс обещал, что в самом худшем случае тебе дадут пять лет. Мы с тобой снова вместе. Пять лет промелькнут незаметно, поверь мне, дорогой.

Она небрежно повернула голову и посмотрела на Еву, которая стояла натянутая, как тетива лука.

— Это та самая женщина, — сказала Кенди. — Никаких сомнений. Входи, милый, надо поскорее покончить с этим делом.

За ее спиной раздалось какое-то звериное рычание.

Чьи-то руки с силой впихнули Кенди в комнату, она споткнулась и растянулась на полу лицом вниз.

Следом за ней в комнату ворвался Джо Уильяме. Он с шумом захлопнул дверь и прислонился к ней спиной.

— Что за чертовщина здесь происходит?

— Ты, гнусный лгун! Предатель! — Ева Фарнхем выпустила целую обойму весьма красочных эпитетов. — Это ведь была твоя идея! Это все ты один! С твоей моралью ищейки! Ты заявился ко мне, разыскивая Генри. Застав меня одну, ты, как зверь, набросился на меня! А когда я рассказала тебе о Генри, ты предложил убить его и получить страховку.

Лицо Уильямса почернело.

— Заткнись, сумасшедшая ведьма! Что ты делаешь?!

— Ну уж нет! Ты меня не остановишь! — выпалила она. — Я не замолчу! Куль шпионил за тобой, выслеживал, как ты работаешь. Он знал, что ты встречаешься со мной. Он видел, как ты украл машину и наехал на Генри. А когда этот болван начал шантажировать нас, ты предложил убить и его! Это ты велел мне заманить его в спальню, это ты позвонил его жене, а потом спрятался за кроватью. Это ты дважды выстрелил ему в затылок! Убийца! — Ева вдруг замолчала и посмотрела на меня. — Когда все было кончено, он ударил меня, потому что ему показалось, будто мне понравились ласки Куля. — Она передернула плечами. — А меня едва не вывернуло, когда этот тип притронулся ко мне. Но я пошла на все, потому что любила Джо… точнее, я вбила себе в голову, что люблю это чудовище. И вот как он отблагодарил меня. — Ева закрыла лицо руками. — Я знала, что весь мир против меня, — почти беззвучно прошептала она. — Но тебе я верила, Джо. Я верила тебе, одному тебе. — Она медленно приблизилась к Уильямсу.

— Остановись, Ева! — крикнул он. — Ты с ума сошла!

— Я сошла с ума? — Она остановилась и с размаху ударила его по лицу.

Уильяме вскрикнул от боли, ее острые коготки оставили на его щеке красные отметины. Раздался выстрел. Ева покачнулась. Ее красивое лицо исказилось.

Она прижала ладони чуть ниже левой груди, по пальцам заструилась алая струйка. В комнате повисла звенящая тишина. Ева издала слабый стон и начала медленно клониться вперед; колени ее подогнулись, и она неуклюже повалилась на пол.

Наверно, моя реакция притупилась за последнее время. Надо будет исправить это упущение. Во всяком случае, я оказался слишком медлителен. Я успел лишь наполовину вытащить револьвер из кобуры. Уильяме заметил мое движение.

— Брось пушку, лейтенант, — приказал он.

В голове у меня мелькнуло: "Если я брошу, все равно ничего не изменится. Он убьет нас". Поэтому я не бросил оружия. Он нажал на спусковой крючок, и мне показалось, что комната взорвалась. Хоть и с некоторым опозданием, но моя реакция все-таки сработала. Я выстрелил.

А потом еще и еще. Перед глазами у меня стоял сплошной туман, какая-то неприятная липкая жидкость стекала по лицу. Я тряхнул головой.

Уильяме стоял привалившись к двери, его револьвер валялся на полу. Я снова вскинул руку, но тут разглядел его лицо. До меня дошло: продолжать стрелять — лишь попусту тратить время и пули. Уильяме умирал, и умирал довольно быстро.

Я дотронулся до головы. Пальцы нащупали что-то мокрое и липкое. Я осторожно ощупал голову и решил, что пуля всего лишь скользнула по макушке. На один дюйм ниже — и от меня остались бы только оболочка Эла Уилера да бездарный стишок на гранитном постаменте.

Уильяме зашелся в кашле. Из горла его вырывалось прерывистое дыхание.

— Пятьдесят тысяч баксов, — прохрипел он. — Это такой шанс. С этими деньгами я мог бы сказать Кулю все, что думаю о нем и его грязном бизнесе. — Уильяме посмотрел на Еву. — Нет, я обманываю себя, — прошептал он чуть слышно. — Это все из-за нее. Я хотел эту женщину больше жизни. — Его губы изогнулись в подобии улыбки. — Пожалуй, лейтенант, лучше будет сказать: больше смерти.

Уильяме с усилием распрямился и повалился вперед.

Я шагнул и подхватил его.

Я взглянул на его лицо и понял, что ничем уже не смогу помочь.

Глава 14

Шериф с мрачным лицом осмотрел комнату. Он остановил взгляд на Моссе, и его лицо еще больше помрачнело.

— От Уилера я ожидал чего-нибудь в этом духе. Он готов любое дело решить одним способом — изрешетить всех пулями. Я часто спрашиваю себя, сколько невинных он перестрелял. Но я никогда не думал, что ты позволишь одурачить себя.

Мосс ожесточенно прикусил сигару, его лицо побагровело.

— Минуточку, — буркнул он, — ты заявился сюда, когда все было кончено, и теперь разыгрываешь из себя большого умника. А между тем ты тот самый парень, который держит под арестом совершенно невинную женщину. И именно Уилер нашел настоящего убийцу.

Он же, кстати, сберег моей компании пятьдесят тысяч долларов.

— Минуточку, — прорычал Лейверс в тон Моссу, — я не хотел…

— Ты не хотел! — фыркнул Мосс. — А если мне удалось хоть немного помочь моему лучшему другу, Элу Уилеру, то я только горжусь этим. И я доложу об этом своим боссам, Лейверс. Больше того, я расскажу всем газетчикам, как один старый хрыч удерживается на работе только благодаря исключительным способностям своего помощника, небезызвестного лейтенанта полиции Эла Уи…

— Ну, ну! — оборвал его Лейверс. — Если бы не я, Уилеру никогда бы не позволили вести это дело. Ты помнишь, как пришел ко мне и умолял помочь тебе?

Я предложил тебе Уилера, а ты принял его за идиота.

Ты мне сам об этом говорил.

— Умолял? — взвизгнул Мосс. — Я? Умолял тебя? Ах ты старый…

— Джентльмены, — тактично вмешался я, — вокруг меня и так достаточно крови, так что Красному Кресту хватит работы на неделю.

— Заткнись! — рявкнули оба в один голос.

Я предоставил их самим себе и подошел к Кенди, спокойно сидевшей на кушетке.

— Ну, дружок, — улыбнулась она мне, — впервые в жизни у меня такой вечер. Вот это спектакль!

— Теперь все кончено, — сказал я. — Мы можем отпраздновать это событие.

— Уилер! — прорычал Лейверс, я кожей ощутил его голос.

— Да, сэр?

— Я жду объяснений! Почему это вы прицепили к делу Уильямса? Это что, результат интуиции, которую вы черпаете у бабенок, осаждающих вашу квартиру?

— Я вычислил Уильямса методом исключения, сэр, — признался я. — Могу объяснить, как все это было, с самого начала. У Евы Фарнхем имелось железное алиби.

Значит, его убил кто-то другой. Единственным мотивом для убийства была страховка, которую должна была получить его жена. Следовательно, если это было убийство, то она была его соучастницей.

— Резонно, — проворчал Лейверс. — Дальше.

— Какие еще действующие лица участвовали в этой драме? Поначалу я думал, что это сделали Эдна Брайт и Вине Мэлоун. Но потом обнаружил, что они были заняты совсем другим мошенничеством. И вдруг убивают Куля, второе убийство неоспоримо доказывало то, что и Фарнхем был убит.

Я решил, что Куль был партнером Евы и она потом убила его, чтобы не делить с ним деньги. Но выяснилось, что в момент убийства Фарнхема Куль был у себя в конторе. Оставался Уильяме. И тут я вспомнил кое-какие детали. Эдна Брайт рассказала, что Уильяме не смог разыскать Фарнхемов. Однако это было проще простого.

Тогда я подумал: а может, Уильяме все же нашел Фарнхема? Кое-что он рассказал сам. Например, о том, что собой представляет Лоуренс Куль. Этот тип шпионил за своими сотрудниками и не брезговал никакими средствами, чтобы добыть лишний доллар. Кроме того, Куль не пропускал ни одной юбки.

— Ну, и что же дальше?

— В тот вечер, когда был убит Куль, я встретился с Уильямсом в баре. Когда я уходил, он упомянул, что у него назначено свидание, и расхохотался. Свидание у него было назначено за кроватью, на которой его подружка должна была ублажать Куля. У этого парня было хорошее чувство юмора.

— Ну, таким чувством юмора я не обладаю, — буркнул Мосс.

— Нужно обладать преступным складом ума, чтобы оценить эту шутку. Таким, как, например, у меня, — скромно заметил я.

Мосс покосился на меня, и я понял, что Объединенная страховая компания никогда не рискнет застраховать мою жизнь.

— Я хотел запугать Еву Фарнхем и вытянуть из нее правду. — Я посмотрел на шерифа. — Но из этого ничего не вышло. Все дело в том, что я разрабатывал ошибочную гипотезу, и главную роль в этой истории отводил Лоуренсу Кулю. Когда же в качестве главного персонажа я выбрал Уильямса, мне пришлось прибегнуть к другой тактике, чтобы выудить из Евы Фарнхем правду. И тут мне помог мистер Мосс, он великолепно сыграл свою роль.

— Пустяки, — скромно пробурчал Мосс, достал из кармана сигару и протянул мне.

— Мистер Мосс уже пересказал вам то, что он тут наплел. Я едва удержался от аплодисментов. Ну а последний штрих принадлежит Кенди. — Я кивнул в сторону кушетки, Кенди одарила шерифа кокетливой улыбкой. — Кенди — секретарша в рекламном агентстве, где работала Ева Фарнхем. Уильямсу показалось вполне логичным, что Ева попросила Кенди разыскать его. Что Кенди и сделала.

Она сказала ему, что приходится Еве близкой подругой и живет в том же доме, только этажом выше Ева, мол, попросила Уильямса заглянуть к ней, поскольку у нее к нему важное и срочное дело.

Кенди пустила в ход все свое обаяние и уговорила его зайти в кафе. Мистер Мосс тем временем разыграл великолепный спектакль. Уильяме не увидел ничего подозрительного в том, что Кенди вместе с ним вошла в дом — она ведь сказала, что живет этажом выше. Кенди пожелала поздороваться с Евой.

Лейверс покачал головой:

— Ну ладно, не будем говорить о вашем везении. Всем известно, что вы феноменальный везунчик, Уилер. Все остальное ясно.

— Благодарю вас, шериф. Но вы забыли упомянуть о моем исключительном рвении. Хотя об этом тоже всем хорошо известно. Могу я теперь уйти?

— Уйти?! А кто будет разгребать здесь?

— Я знаю только одного человека, который, как никто больше, подходит для этой работы, сэр. Его имя Хаммонд, и если вы позвоните в отдел по расследованию убийств, я уверен, что они именно его и пришлют.

Лейверс ухмыльнулся:

— Может, вы и правы. А как насчет миссис Куль? Не хотите ли отправиться к ней и разыграть из себя героя?

— Нет, сэр, — твердо сказал я.

Шериф одарил меня долгим взглядом — Что-то это на вас не похоже, — пробормотал он и взглянул на Кенди. — А-а, понимаю…

— О миссис Куль позаботится Джерри Шульц, — ответил я. — Насколько мне известно, им обоим доставит это огромное удовольствие.

— Отлично, — буркнул Лейверс. — Тогда исчезните с глаз моих долой.

Через две минуты мы с Кенди стояли около моего "хили".

— Ты была неподражаема, детка. Давай-ка отпразднуем это событие.

Кенди покачала головой:

— Извини, Эл, но мне надо вернуться к моему старикашечке.

— К Корнишу?

— Эл, — нежно проговорила она, — ты мне очень нравишься. Но я ведь говорила тебе — девушке приходится заботиться о себе. Моя норка уже вышла из моды, а к бриллиантовому браслету требуется такое же ожерелье. — Она снова улыбнулась — Не звони мне, я сама тебе позвоню.

Я смотрел, как она удаляется чарующей походкой.

Когда Кенди скрылась за углом, я забрался в машину и яростно нажал на стартер.

Я вернулся домой, потому что больше некуда было пойти. Поставив "Мрачное настроение" Дюка Эллингтона, я налил себе виски. Какой смысл изображать героя перед самим собой?

Потом я вспомнил о предложении Лейверса, от которого отказался в пользу Джерри Шульца, и уныло подумал: какой же я болван! Натали Куль — именно та женщина, которая могла бы по достоинству оценить героя.

Внезапно тренькнул дверной звонок. Я поспешил к двери. А вдруг это пожаловала с извинениями сама Венера? И действительно, то была она. Вернее, почти она. В дверях стояла Аннабел Джексон. Аннабел одарила меня манящей улыбкой. На ней было то самое чудесное вечернее платье, а точнее, то самое секретное оружие, которое Юг почему-то не использовал в войне с Севером.

Аннабел прошла мимо меня в гостиную, и я поторопился запереть дверь на случай, если она вдруг вздумает улизнуть. Когда я вошел в гостиную, Аннабел уже успела погасить свет и устроиться на кушетке.

— Я не люблю останавливаться на полпути, Эл. А ты?

— Тоже! — объявил я и сел рядом.

— Нас прервали в прошлый раз, — сказала Аннабел нежно, — в разгар нашего научного эксперимента.

Я хотела выяснить, кого же я боюсь — себя или тебя.

Помнишь?

— Помню, — блаженно промямлил я.

Я откинулся на подушки, ее рука крепко обхватила меня за шею. Атомный реактор пришел в действие, как только губы наши соединились. Я не знаю, сколько времени продолжалась эта схватка. Кто измеряет экстаз секундами?.. Наконец я почувствовал, что Аннабел отстранилась.

Я понял, что с ней происходит. Иногда нужно на мгновение остановиться, чтобы сделать глубокий вдох.

Я терпеливо ждал.

— Ты можешь поцеловать меня еще раз, радость моя, — пробормотал я. — Дай мне насладиться божественным нектаром твоих губ.

Внезапно вспыхнул свет, я растерянно заморгал.

Я приподнялся на кушетке и увидел, что Аннабел уже стоит на пороге.

— Ты что-нибудь забыла? — спросил я хрипло.

— Извини, Эл, — нежно проворковала она, — но эксперимент завершен.

— Завершен? — недоуменно протянул я. — Но, по-моему, он еще и не начинался.

Она покачала головой:

— Завершен. Я узнала то, что хотела узнать. Я не боюсь ни тебя, ни себя. Ты мне наскучил.

— Что? — прохрипел я.

— Да. Вот так, — улыбнулась Аннабел. — Пожалуй, я пойду. Лягу спать сегодня пораньше. Благодарю за сотрудничество, Эл. Очень мило с твоей стороны.

— Подожди минуточку, — умоляюще сказал я. — Но как же та ночь? Тогда все было иначе…

— Да, тогда было все иначе, — согласилась она. — Но ведь тогда эксперимент прервали, ты помнишь? Нельзя повторить в точности те же ингредиенты. Очень жаль, Эл, но тогда тебе, кажется, пришлось прервать эксперимент, чтобы выручить бедную миссис Куль? Так ведь? — Ее улыбка стала еще нежнее. — Спокойной ночи, малыш.

Приятных сновидений Она вышла, осторожно закрыв за собой дверь. Я решил проверить, что чувствовал Корниш, когда хотел перерезать себе горло, — достал проверенное лекарство и накапал себе двойную дозу. Я залпом проглотил его, но мое состояние ничуть не улучшилось. Я решил повторить.

Снова раздался звонок.

На этот раз я не торопился. Если вспомнить, как со мной обращается судьба, это мог быть налоговый инспектор.

С опаской открыв дверь, я вгляделся в темноту.

Мимо меня протиснулась Кенди и прямиком прошла в гостиную.

Я потрусил за ней. Кенди повернулась ко мне.

— Я просто подумала, — сказала она тихо, — кому нужны эти бриллианты? А норка? В конце концов, она создана природой, чтобы бегать на четырех ногах.

— Кенди, — выдохнул я, — ты чудесная девушка!

— И, кроме того, — небрежно сказала она. — У Калвина рецидив.

— Опять мысли о самоубийстве на почве корсетов?

— Нет, на этот раз виновата статистика. Он вбил себе в голову произвести перепись населения, чтобы установить, сколько женщин еще не охвачено корсетами. Эл, ну его к черту! Я хочу выпить!

— Сейчас принесу.

Я бросился на кухню. Когда я вернулся, то с трудом устоял на ногах. Платье Кенди валялось на кресле, а сама она энергично стягивала какую-то кружевную штуку.

Под ворохом кружев обнаружились трусики и бюстгальтер цвета Средиземного моря.

— Мне показалось, что ты хочешь выпить, — пробормотал я.

Она освободилась от кружев и выскользнула из Средиземного моря.

— Безумно хочу! Но неужели ты не заметил, что здесь слишком жарко?

Картер Браун Крадись, ведьма!

Глава 1

Она, наверное, была влюблена в свои ноги — с такой заботливой осторожностью положила одна на другую. Её звали миссис Эдел Блэр, что было заявлено многозначительным тоном. И ещё она была брюнеткой и первой моей клиенткой.

На ней было сапфирно-голубое платье с изящным бантом под грудью. Он также помогал поперечному шёлку сдерживать напор её полных грудей. Я подумал, что у мистера Бэра есть причины радоваться и беспокоиться.

Её тёмные глаза светились с расчётливым спокойствием электронного пульта. Я слегка повернул голову, почти автоматически поворачиваясь к ней своим правым профилем. Я не хотел произвести на неё какое-то особое впечатление, а хотел просто дать ей понять, что имеется в наличии.

— Мистер Бойд, — сказала она низким контральто, — детективное агентство Крюгера посоветовало мне обратиться к вам.

— Я работал у них ещё пару недель назад, — сказал я.

Тут я вспомнил о новёхонькой надписи на двери, гласящей: "Предприятие Бойда". Пора понемногу проявлять предприимчивость.

— Они не могли порекомендовать вам лучшего парня, — сказал я.

— Они мне сказали, что вы были их лучшим работником, — доверительно улыбнулась мне миссис Блэр. — И мне не оставалось ничего другого, как приехать к вам.

— Иными словами, ваше дело, в чём бы оно ни заключалось, слишком горячо для Пола Крюгера, — улыбнулся я ей в ответ. — Это единственная причина, по которой они могут выпустить клиента из рук.

— Вы ошибаетесь, — сказала она без особой уверенности.

— Почему бы нам не начать с честности по отношению друг к другу? — предложил я. — Позже у вас может появиться настоящая необходимость лгать мне.

— Вы всегда так разговариваете со своими клиентами, мистер Бойд?

— Не знаю, — признался я. — Вы первый клиент, который когда-либо у меня был.

Она изящно пожала плечами, и я следил, как по её телу проходит зыбь, исчезая за бантом.

— Пусть будет по-вашему, — безразлично сказала она. — Это касается моего мужа.

— Развод?

— А разве вы не занимаетесь разводами, мистер Бойд?

— Я займусь чем угодно, лишь бы хорошо заработать.

По её губам пробежала усмешка.

— Именно это мне и сказал мистер Крюгер. Нет, мне не нужен развод.

Я опять посмотрел на её ноги. Они были магнитом, а я — железными опилками, которым больше некуда деваться. У неё были коленки с ямочками, а крутой изгиб её бедра резко выделялся под натянутым шёлком платья. У такого рода женщины всегда бывают хлопоты с мужчинами и, возможно, в их числе окажется и Дэнни Бойд прежде, чем они расстанутся.

— Мой муж — Николас Блэр. Вы, конечно, слышали о нём. — Её тон был уверенным.

— А что, следовало бы?

Её губы чуть сжались.

— Он величайший шекспировский актёр нашего времени! Вы не интересуетесь театром, мистер Бойд?

— Нет, с тех пор, как перестали показывать бурлески. Но я поверю вам на слово.

— Благодарю вас. — Её голос зазвучал холодно. — Он значительно старше меня, и он не выступал в течение нескольких лет, но сейчас собирается вернуться на сцену.

— Вы хотите, чтобы я нашёл ему зрителей?

Она подалась вперёд в своём кресле.

— У вас найдётся сигарета, мистер Бойд?

— Конечно. — Я подтолкнул к ней пачку через стол. — Угощайтесь.

— Спасибо. — Она прикурила от настольной зажигалки и глубоко затянулась. — Ужасно говорить это, — её голос на мгновение дрогнул, — но Николас теряет рассудок!

— Вы хотите, чтобы я его поискал? — спросил я. — Где он его потерял — в "Асторе?"

Она привстала в кресле, потом передумала и опустилась обратно.

— Уже сейчас плохо, — прошептала она, — но станет куда хуже, когда усилится напряжение. Каждый день репетиций подталкивает его к краю. Это нужно остановить, мистер Бойд! Ради него самого!

— Похоже, здесь нужен психиатр, а не я.

Она покачала головой.

— Теперь уже слишком поздно для этого. Единственный выход — дом для психических больных. Его нужно изолировать для его же пользы.

— Это можно сделать только одним путём, — сказал я. — Вы это знаете?

Она спокойно кивнула.

— Добиться признания его невменяемым. Вот почему я здесь, мистер Бойд. Я хочу, чтобы вы помогли мне.

Я взял сигарету из пачки на столе и стал неторопливо раскуривать её.

— А чем плоха обычная процедура: вызвать доктора — и все?

Она устало подняла руку.

— Это затруднительно, — сказала она, храбро улыбаясь сквозь воображаемые слезы, — у Николаса многие годы была репутация эксцентрика. Он известен этим же во всём театральном мире, и там даже не кажется это необычным. Я знаю, что он соскользнул за грань безумия, потому что я близка ему. Но никто другой этого не знает, кроме Обри, конечно.

— Обри?

— Его сын от первого брака. Николас очень хитёр. Если бы он понял, что его обследует медицинская комиссия, он сыграл бы роль самого здравомыслящего человека в мире и убедил бы их в этом. Я же говорила вам, что он хороший актёр.

— Говорили, — подтвердил я. — Значит, только вы и Обри думаете, что ваш старик давно перешагнул черту, откуда не возвращаются?

— Мы знаем его намного лучше, чем другие, вы же понимаете, — сказала она значительно.

— Конечно, — согласился я. — Ну и как, вы думаете, я смогу добиться его заключения?

Она пожала плечами, но на этот раз я был слишком занят, чтобы сочетать наблюдения за выражением её лица с любованием волнением в области банта.

— Я не знаю, — сказал она, опять пользуясь своим усталым голосом. — Это ваша задача, мистер Бойд. Поэтому я здесь, и хочу, чтобы вы оказали мне эту услугу.

— И как долго вы бы хотели держать его взаперти? — спросил я.

— Пока он совсем не выздоровеет. У меня ощущение, что Николас неизлечим.

— У меня тоже. Ваш муж богат?

— Я бы не сказала, что богат. — Она на мгновение заколебалась. — У него хороший доход от капиталовложений. Он накопил достаточно денег, когда был звездой Бродвея.

— Этот парнишка Обри, — поддел я её, — ещё не закончил школу?

Она чуть не засмеялась.

— Обри! Вы ошибаетесь, мистер Бойд! Ему под тридцать!

— Красивый парень?

— Почти такой же красавец, каким вы считаете себя, мистер Бойд. — Чуть заметная насмешливая улыбка промелькнула на её лице. — Почему вы спрашиваете?

Я погасил окурок в своей новой пепельнице и улыбнулся ей.

— Это, наверное, древнейшая в мире история. Пожилой человек с молодым сыном женится на молодой женщине. Возникает ситуация: как молодому человеку и молодой женщине снюхаться, не теряя денег? Отдаю вам должное, миссис Блэр, вы нашли оригинальное решение. Другие в большинстве случаев не могут придумать ничего другого, кроме убийства.

Её губы сжались в тонкую линию.

— Не говорите чепухи, мистер Бойд! Я думаю лишь о благе Николаса!

— Вы требуете от меня, чтобы я поступил бессердечно и аморально. К тому же, это уголовное преступление. Вы наверное вообразили, что я ненормальный!

Она вскочила на ноги и быстро пошла к двери. Я позволил ей дойти до неё, прежде чем заговорил снова.

— Вы даже не упомянули о самом важном в этом деле, — сказал я.

На мгновение она остановилась в полной неподвижности, потом медленно обернулась.

— О чём?

— О том, сколько вы готовы уплатить за эту услугу.

— Пять тысяч долларов, — чопорно ответила она.

— Пять тысяч? — я засмеялся. — Вы рассчитываете, что я рискну всей моей практически ещё не начатой карьерой за такую мелочь?

— Значит, я ошибалась, — натянуто сказал она и снова потянулась к дверной ручке.

— Скажите двенадцать и мы сможем поговорить по-деловому, — спокойно сказал я.

Её пальцы разжались, потом она совсем отпустила ручку. Она снова повернулась ко мне.

— Двенадцать, — повторил я. — И две тысячи аванса на расходы.

— Какие расходы?

— Ещё не знаю, — признался я, — но что-нибудь придумаю.

— Это смехотворно! — вспыхнула она. — Я не могу столько заплатить. Восемь тысяч и одна на расходы.

— Десять и две тысячи на расходы.

— Девять и тысяча пятьсот на расходы! И это моё последнее слово! — сказала она. — Не хотите — не надо!

Секунды две я размышлял.

— Хочу, — сказал я ей.

Она снова уселась, достала из сумочки чековую книжку и выписала чек. Вырвав его из книжки, она положила его мне на стол.

— Как вы это сделаете? — внезапно опросила миссис Блэр.

— Что сделаю?

— Если вы намерены продолжать в том же духе, я заберу своей чек и уйду отсюда, — сказала она подавленно.

— Вы имеете в виду, как я позабочусь о вашем муже? — Я весело улыбнулся. — Ещё не знаю. Операцию нужно провести гладко. Полагаю, что для начала мне следует с ним познакомиться.

— Это легко устроить, — сказала она. — Завтра он будет на репетиции в пустом товарном складе. Пожалуй, вам лучше придти туда в качестве друга Обри.

— Вы уверены, что Обри не станет возражать?

— Конечно, нет! — Она гневно прикусила губу. — Ну вот, вы опять за своё, мистер Бойд!

— Почему вы не зовёте меня Дэнни? — спросил я. — Похоже, нам придётся быть друзьями.

— У нас строго деловые отношения, — сказала она. — И надолго, надеюсь!

— Так уходит мечта! — грустно сказал я. — Когда я работал у Крюгера, я худел при одной мысли об этом: у меня свой собственный офис, я сижу за столом и ничего не делаю, и вдруг появляется дама, красивая, хорошо сложенная дама, совсем как вы, миссис Блэр! Мы болтаем обо всём несколько минут, потом она встаёт с кресла и идёт ко мне, сбрасывая по дороге одежду. Она говорит только два слова: "Возьми меня!" — Я хрипло вздохнул над погибшей мечтой. — Вы нарушаете установленный порядок, миссис Блэр. Взгляните ещё раз на мой профиль. Вы уверены, что он вас не заводит?

Она опять была на ногах.

— Я заеду за вами завтра с утра, в десять часов, мистер Бойд, — холодно сказала она. — Со мной будет Обри.

— На поводке? — спросил я, но она не потрудилась ответить.

Я следил за сдержанным покачиванием её бёдер, когда она шла к двери. На этот раз она не останавливалась.

После ухода я выдвинул нижний ящик, чтобы убедиться, что чек ещё там. Он был на месте. Может быть, предприятию Бойда все же суждено процветание.

Мой второй клиент прибыл через десять минут после ухода первого. Похоже, бизнес становился оживлённым. Он даже не потрудился постучать. Он просто вошёл, захлопнув за собой дверь ударом ноги… Он был высок и хорошо сложен. Лицо довольно худое с носом аскета. У меня не вызвали симпатии ни бледность его голубых глаз, ни тонкая линия губ. Впрочем, я никогда не увлекался мужчинами.

Закуривая сигарету, я смотрел, как он подошёл к креслу, только что освобождённому миссис Блэр. Он резко опустился в него и холодно уставился на меня. Мы провели за этим занятием секунд пятнадцать, пока я наконец не сказал:

— О'кей, в чём дело?

— Вы новичок в этом деле, мистер Бойд?

У него был высокий и слегка нервный голос.

— Это верно, — согласился я, — но у меня недостаток опыта заменяется избытком энтузиазма.

— Энтузиазм может быть опасным, мистер Бойд, если вы позволите ему слишком увлечь себя.

Я смотрел на него с нескрываемым восхищением.

— Слушайте, — восторженно сказал я. — До чего же вы правы! Вы, случайно, не Конфуций?

— Чувство юмора тоже может быть полезным качеством, — сказал он, не меняя выражения. — Надеюсь, вы будете улыбаться тому, что я намерен вам сказать, мистер Бойд.

— Постараюсь, — сказал я серьёзно.

Он встал и подошёл к окну, казалось бы, неторопливо, но быстро очутился передо мной. Он наклонился так, что его рыбьи глаза были всего в шести дюймах от меня.

— Несколько минут назад вы встречались с актрисой. Что ей нужно было от вас?

— С актрисой? — усомнился я.

— Эдел Ромейн, — нетерпеливо сказал он, — или она представилась вам как миссис Эдел Блэр?

— Надеюсь, вам понравится то, что я намерен сказать вам, Конфуций, — сказал я. — Уберите ваш разнюхивающий все нос из моего офиса и заодно всю остальную персону, пока я вас не выкинул!

— Эдел крупно играет, — холодно сказал он. — Слишком крупно для такого человека как вы, Бойд. Вам, боюсь, достанется, крупно достанется. Если она заплатила вам, оставьте эти деньги себе. Просто забудьте, что вы её видели вообще, после того, как получите по чеку. Она не будет вас беспокоить. Это я могу вам обещать.

— Если вы её финансовый помощник, то ей пора найти другого, — сказал я. — Кстати, как это до сих пор у вас не сломалась голова?

— Видимо, придётся убедить вас, что я отношусь ко всему этому серьёзно, Бойд, — мягко сказал он.

Казалось, эта мысль доставляла ему удовольствие.

— Вы не прихватили с собой мой гороскоп? — спросил я. — Теперь я понял, вы вовсе не Конфуций, вы Таурес-Бык!

Я не принимал его всерьёз, и это было ошибкой. Он небрежно вынул правую руку из кармана и ударил меня прямо между глаз.

Кресло перевернулось, увлекая меня за собой. Я лежал на полу и вяло раздумывал, не из Калифорнии ли привезён красный туман, застилавший мне глаза? Мне не пришлось раздумывать очень долго. Его пальцы впились в воротник моей рубашки, рывком поднимая на колени, потом он ударил меня опять в то же место, умело, бесстрастно, прямо между глаз. Медный кастет придал его кулаку силу задней ноги мула.

Жизнь была озером мрака, и я лежал в грязи на его дне. В тысяче футов вверху, на поверхности, мерцал слабый свет. Я поплыл к нему, через тысячу лет достиг его и открыл глаза.

Мне понадобилось несколько минут, чтобы подняться на колени и, наверное, ещё пять, прежде чем мне удалось стать на ноги, держась за край стола. Я был один в офисе.

Посреди нового ковра на полу растекалась большая лужа чернил. Кожаные обивки моих кресел были глубоко вспороты ударами острого ножа. Крышка стола умело изуродована таким же способом.

Я выдвинул ящик стола и увидел, что чек Эдел превратился в кучу конфетти, аккуратно порванный на крошечные квадратики. Это заставило меня подумать, не был ли этот человек психом, которого следует засадить в сумасшедший дом. Я надеялся, что встречу его снова. Только после этого ему понадобится не психиатр, а гробовщик.

Глава 2

— Что случилось с вашей мебелью? — спросила миссис Блэр.

— Я отдал её в ремонт. В конце концов, она простояла здесь целый день! Вы же знаете, как быстро теряет вид это современное барахло! И ещё я потерял ваш чек.

— Я выпишу другой, — небрежно сказала она. — После того, как приостановлю действие первого, разумеется… Это — Обри.

Обри был высоким и плотным, у него были волнистые каштановые волосы, карие глаза и густые каштановые усы. Он улыбнулся, показав отличные зубы.

— Как поживаете, мистер Бойд? — Его рукопожатие было сильным и уверенным. — Эдел считает, что вы можете тактично справиться с нашей проблемой, и поверьте, я буду благодарен вам.

— Благодарным придётся быть за девять тысяч долларов, — сказал я. — Я это называю быть благодарным.

Обри взвизгнул резко, как собака, и я решил, что его мучает боль, вроде той, что у меня в голове. Потом я понял, что он смеётся.

Миссис Блэр взглянула на свои часы.

— Мы уже опаздываем, — поспешно сказал она. — Если мы собираемся присутствовать на репетиции, нам лучше поторопиться. Нам понадобится какая-нибудь история, чтобы объяснить вашу дружбу с Обри, мистер Бойд, на случай, если кто-нибудь полюбопытствует.

— Хорошая мысль, — кивнул Обри.

— Обри учился в Йэле, — сказала она. — А где получили образование вы, мистер Бойд?

— В детективном агентстве Крюгера. И, если мы старые друзья, Обри лучше называть меня Дэнни.

— Конечно, — кивнул он. — О'кей, Дэнни. В прошлом году я отдыхал в Пал-Спрингс. Могли мы познакомиться там?

— Почему бы нет? — согласился я. — От чего вы отдыхали?

— От Нью-Йорка. — Он слегка нахмурился. — Почему так многозначительно, старина?

— Я подумал, что, может быть, вы работаете где-нибудь.

Он опять засмеялся своим странным смехом.

— Это всегда успеется, старина. Впрочем, я немного играю на бирже. Занятий хватает.

— Охотно верю.

— Значит, договорились, — решительно сказала она. — Пора ехать.

В "кадиллаке" Обри мы прибыли на место минут через тридцать.

Склад находился в Ист-Сайде и выглядел подходящим местом для хранения трупов. Судя по затхлости воздуха внутри, кому-то приходила в голову такая идея.

Посреди пыльного цементного пола стояли мужчина и женщина. Ещё одна женщина и мужчина сидели на деревянном ящике, наблюдая за ними. Мы отправились к ним и звуки наших шагов отдавались глухим эхом.

— О, святая Офелия! О, нимфа… — Мужчина повернул голову, глядя в нашем направлении. — Вот моя жена, мрачная Эдел и мой сын, и пришлый у ворот. Привет вам! Чем обязан?

— Хелло, отец! — невнятно сказал Обри. — Хочу познакомить тебя с моим приятелем Дэнни Бойдом. Почитатель твоего таланта и до смерти хочет познакомиться с тобой.

— До смерти? Тогда я не буду препятствовать вашей смерти, Дэнни, — сказал Николас Блэр. — У нас есть речь для призрака.

— Воспользуйтесь мной, и ваш "Гамлет" приобретёт известную популярность, — сказал я, пожимая руку.

Николас Блэр был настоящим гигантом с лицом стареющего идола. Длинные, чёрные, все ещё густые волосы свешивались ему на один глаз. Нос был длинный и прямой, подбородок раздвоенный и решительный. Надо было подойти вплотную, чтобы увидеть седые пряди в волосах, мешки под глазами и глубокие морщины на лице. В гриме на сцене он выглядел бы намного моложе.

— Позвольте мне представить вас остальным, Дэниел, — сказал он мощным раскатистым голосом. — Познакомьтесь с человеком, лишённым души, моим продюсером и директором Верноном Клайдом.

Клайдом оказался человек, сидящий на ящике. Он был лысый и, вероятно, сильно страдал от язвы, судя по выражению его лица.

Он вяло помахал рукой в моём направлении.

— Рядом с ним моя мать, Лоис Ли, — продолжал Блэр, благосклонно улыбаясь.

— У Ники извращённое чувство юмора, — безразлично сказала она. — Он имеет в виду, что я играю его мать. Добро пожаловать в сумасшедший дом, мистер Бойд.

— Спасибо, — ответил я и присмотрелся к ней внимательней.

Ей было около тридцати пяти, плюс-минус пять лет, но скорее всё-таки плюс. Её груди походили на орудийные башни броненосца. Человек, прижатый к ней, был бы задушен, если бы она ему позволила. Судя по её дерзким глазам и полной нижней губе, она вряд ли позволила бы. Я имею в виду — задохнуться.

— И последняя, отнюдь не из последних, — продолжал Николас, — Чарити Адам.[1]

— Я всегда думал, что милосердие было свойственно скорее Еве, — сказал я.

— Привет, — сказала Чарити, не нарушая выражения сосредоточенности на своём лице. — Будем продолжать, Николас?

— Нет, — сказал он. — Это отличный предлог, чтобы закончить. На сегодня, во всяком случае.

Чарити Адам была молода и явно предана своему делу. Её светлые волосы были подстрижены по-итальянски, как это называли пару лет назад, нуждаясь в вежливом названии. Обкромсанные таким манером волосы девушки выглядели, как волосы мужчины, нуждающегося в стрижке. Но у неё это смотрелось красиво.

Чёрный свитер и чёрные брюки сидели на ней великолепно и были призваны подчёркивать совершенство её фигуры. Её груди, маленькие, безупречной формы и восхитительно вздёрнутые, явно презирали узы бюстгальтера и негодовали против гнёта свитера. Широкий пояс, усыпанный блёстками, схватывал её невероятно тонкую талию, длинные и стройные ноги плавно сужались к изящным щиколоткам. Не могу сказать, какого цвета был лак на ногтях её ног, потому что она была обута и, вообще, я бросил на неё лишь мимолётный взгляд.

— Рад познакомиться с другом Обри, — неожиданно прогремел голос Николаса. — Не знал, что у него есть друг.

Обри нервно взвизгнул.

— Мы познакомились в Палм-Спрингс, отец. Помнишь, я говорил, что отдыхал там последний раз?

— Нет, — холодно ответил Николас. — Вся твоя жизнь — долгий отдых. Причём тут Палм-Спрингс?

— Почему ты не оставишь его в покое, Ники? — осадила его сердито Эдел. — Ты только смущаешь Обри и его друга.

Брови Николаса поднялись на несколько дюймов, когда он взглянул на меня.

— Вас легко смутить, Дэниел?

— Конечно, — ответил я, — я очень нервный тип. Даже мой психиатр перестал задавать мне вопросы, потому что ему неприятно видеть, как я раздражаюсь у него в кабинете, притом, это портит его мебель.

Вернон Клайд слез с деревянного ящика и неохотно встал на ноги.

— Если мы закончили на сегодня, — сказал он, — почему бы нам не поехать куда-нибудь выпить?

— Превосходная мысль, — подхватил Николас. — Поедем к нам. Хорошо? Здесь пахнет смертью и разложением. Мне необходимо что-нибудь крепкое, чтобы изгнать эту вонь из моих ноздрей.

— "Он лежал в гробу с открытым лицом", — вдруг произнесла Чарити нараспев горько-сладким голосом.

Николас содрогнулся.

— Довольно, Чарити! — взмолился он. — Оставь Гамлета жить в этом склепе до завтра.

Она серьёзно покачала головой.

— Тебе не следует так говорить, Николас. Ты должен всё время жить с этим, ты должен чувствовать это. — Она прижала руку к своей левой груди. — Вот здесь!

— У меня начинают неметь ноги, — кисло заявил Вернон Клайд. — Что я должен сделать, чтобы мне дали здесь выпить?

— Я чувствую, что отклоняюсь от темы. Подайте мне мою карету!

— Без меня, дорогой, — Ли покачала головой. — У меня назначено свидание с парикмахером и на этот раз ему придётся сделать что-то забавное — причесать меня.

Обри ткнул меня локтем в ребра.

— Чудные, правда? — хрипло прошептал он. — Знаете, актёры. Не знаю, в чём тут дело, но они чем то отличаются, старина.

— От кого? — буркнул я. — От торговцев наркотиками?

Квартира Блэров находилась на Восточной семидесятой улице, и от такой квартиры я не отказался бы сам, если бы смог за неё заплатить.

В одном из углов гостиной был бар, и Николас расположился там, начав изготовлять напитки. На стенах висело десятка полтора портретов, написанных маслом. Из ближайшей рамы на меня устремлял безумный взор Николас-Лир, а рядом Николас-Гамлет смотрел озабоченным взором. Похоже, единственным шекспировским персонажем, которого он ещё не сыграл, была Клеопатра, и рано или поздно он обреет волосы на груди и заполнит пробел. Это уж наверняка.

Чарити принесла мне стакан джина.

— Вы актёр, Дэнни? — спросила она тихим голосом.

— Нет, — ответил я, и она мгновенно потеряла ко мне всякий интерес и вернулась к бару. Я заметил, что в глазах Вернона Клайда появилось загнанное выражение, когда она села рядом с ним.

— Предлагаю тост! — громко сказал Николас. — За первое достижение Обри на жизненном поприще. Он нашёл друга, Дэнни Бойда. Приветствуем тебя!

Обри скривил губы в неудачной имитации улыбки.

— Брось, отец, — нерешительно пробормотал он, — а то Дэнни подумает, что ты делаешь из него дурака.

— Нельзя улучшить сделанного природой, мой мальчик. — Николас просиял. — Прав я, Дэниел?

— Я не уверен, — сказал я. — Кто-то неплохо поработал над вашими зубами, Ники-бой.

В комнате вдруг все затихли. Я увидел, что у Обри задрожали руки, а потом Николас расхохотался, и напряжение разрядилось. Пожалуй, я запросил лишнее с Эдел Блэр за работу. Упрятать Николаса Блэра в сумасшедший дом доставит удовольствие и мне самому.

— Вы не актёр, Дэниел? — Николас повторил вопрос Чарити.

— Я человек случайных занятий, — ответил я. — Вы не представляете, какими необычными делами мне приходится заниматься.

— Вы думаете о Шекспире? — неспешно спросила Эдел. — Вам нравятся его пьесы?

— Типичная реакция зрителя! — тихо простонал Вернон Клайд.

— Вы совершенно правы, — едко сказала Эдел. — Во всяком случае, когда королеву играет Лоис Ли!

— Не будь такой злой, моя радость! — добродушно сказал Николас. — Ты ведь понимаешь, что твой опыт в мюзиклах не вполне подготовил тебя для ролей драматических актрис.

— Ты чертовски хорошо знаешь, что я никогда не выступала в мюзиклах! Я играла в комедиях и хорошо играла! Я хорошая актриса, но ведь ты решил не давать мне моего шанса!

— Мне следовало хорошо подумать, прежде чем жениться на тебе. — Николас печально покачал головой. — Моя первая жена была продавщицей. Как было хорошо! А теперь я посадил себе на шею трагическую ворчунью!

— Ты даже не захотел прослушать меня в этой роли! — жёстко бросила Эдел.

— Это было чересчур мучительно для меня, дорогая, — небрежно сказал он. — Я думаю, достаточно об этом, а то ты потребуешь, чтобы Обри сыграл Горацио! — И он захохотал при одной мысли об этом, а лицо его покрылось пятнами.

— Прошу вас! — Вернон Клайд поднял руку. — Не надо семейных сцен! Только не сейчас. С минуты на минуту должен появиться Лэмб, и мы должны выглядеть, как одна дружная семья. Будь с ним поласковей, Ники, — добавил он умильно. — Я уговорил его раскошелиться ещё на пятнадцать тысяч, так что не забывай, что он наш добрый ангел, который финансирует постановку.

— Человека с таким лицом, как у него, никто не может назвать ангелом, — сказал Николас. — Кстати, это ему надо быть поласковей со мной, так как это его деньги, не так ли?

— Боже мой! — безнадёжно вздохнул Клайд и снова взялся за стакан.

— Я буду с ним ласкова, если хотите, — сказала вдруг Чарити с порозовевшим от энтузиазма лицом. — То есть, если это поможет постановке и потом, это была бы хорошая практика, правда? — Она на мгновение закрыла глаза. — Я сыграла бы это в цвете индиго, — мечтательно сказала она, — с оттенком багряного по краям.

Николас заметил моё недоумение.

— Опять игра, — объяснил он. — Их больше не интересуют ремарки автора или текст. Они видят роли в цветах, и если вы думаете, что это бред, Дэниел, поверьте моему слову: так оно и есть!

Чарити открыла глаза, и на лице у неё появилось обиженное выражение.

— Я только старалась быть полезной.

— Не надо, — утомлённо сказал Клайд. — Нам и так хватает забот.

Видя, что никто не намерен сделать это для меня, я сам отнёс свой стакан к бару. Николас наполнил его со знанием дела.

— Это, должно быть, пугает вас, Дэниел, — сказал он. — Ваше первое знакомство с домашней жизнью актёра?

— Не впечатляет, — сказал я.

— Что он может знать о жизни! — презрительно сказала Чарити. — О настоящей жизни! Он — человек случайных занятий!

— Я знаю намного больше, чем куча ненормальных, среди которых я сейчас нахожусь, — непринуждённо сказал я. — Ну, ладно. На сцене вы можете заставить людей наполовину поверить в то, что вы делаете. Но уберите освещение и грим, и что у вас останется? Ничего!

— Так вы уже и приговор вынесли, Дэниел? — взревел Николас.

— Все, что я хочу сказать, это то, что вы можете дурачить театральную публику только потому, что она существует, чтобы её дурачили, — торопливо разъяснил я.

— Чепуха! — загремел он. — Неудивительно, что вы друг Обри. С кем же сойтись, как не с другим полоумным!

— Вне театра вы никого бы не смогли дурачить в течение тридцати секунд. Наденьте комбинезон и возьмите кисть, и через тридцать секунд любой олух поймёт, что вы актёр, а не маляр, так как каждое слово, каждый поступок будет преувеличен. Вы бы красили стену с таким видом и выражением, будто играете Гамлета. Вы просто ничего не смогли бы поделать с этим, Ники-бой!

— Обри, — сдержанно сказал Николас, — вышвырни своего друга из моей квартиры!

Обри хихикнул, потом изо всех сил попытался притвориться, что не слышал его.

— Чертовски хороший ответ! — ухмыльнулся я Николасу. — Собственно, он означает, что у вас нет ответа!

— Это не означает ничего подобного! — заорал он. — Будь я проклят, если я стану терять время и энергию на спор с каким-то болваном, который ожидает получить упрощённый, как в комиксах, вариант, даже не прочитав Шекспира! — Его ноздри дрожали совсем как у меня, когда я смотрел на Чарити.

— Это все ещё не ответ, — сказал я. — Готов держать пари, что вы не смогли бы никого дурачить вне театра в течение десяти минут!

— Не валяйте дурака! — презрительно сказал он.

— Иными словами, вы боитесь проиграть пари? — мерзко ухмыльнулся я. — В чём дело, Ники-бой?

На секунду мне показалось, что он взорвётся, и я приготовился к защите. Но он овладел собой и заговорил:

— Сделайте мне предложение, — хрипло сказал он, — и тогда мы посмотрим. Я покажу вам, актёр я или нет. Я…

— Этот текст можно пропустить, — прервал я его. — Я сделаю вам конкретное предложение, не сомневайтесь. Насколько хорошим актёром вы себя считаете, Ники-бой? Достаточно хорошим, чтобы сыграть роль в реальной жизни и держать специалиста в заблуждении, скажем, пятнадцать минут?

— Конечно! — рявкнул он.

— Ставлю тысячу долларов, что сможете!

После этого наступило молчание, достаточно долгое, чтобы успеть подрасти за это время. Его нарушил Вернон Клайд.

— Вам не кажется, что этот вздор зашёл слишком далеко? — спросил он.

— Заткнись! — решительно сказал Николас. — Тысяча долларов, Дэниел? Идёт!

— О'кей, — сказал я и обвёл взглядом остальных. — Как насчёт того, чтобы ставки держала ваша жена?

— Конечно, — нетерпеливо сказал он. — Ну, называйте роль, специалиста, время и место?

Я притворился, что раздумываю.

— Предлагаю фору нам обоим, Ники-бой, — сказал я наконец. — Пусть роль будет лёгкой, а специалист трудным.

— Дальше, — проворчал он.

— Роль? — Я усмехнулся. — Актёр, вообразивший, что он действительно Гамлет, а его жена — Королева, которая хочет отравить его.

— Вы шутите? — уставился он на меня. — Это слишком легко!

— Посмотрим. Теперь переходим к трудной части — к специалисту. Что вы скажете о психиатре?

Вернон Клайд громко откашлялся.

— Почему бы нам не забыть о всей этой ерунде и не выпить ещё?

— Почему бы и нет? — согласился я.

— Так-то лучше, — пробурчал он с удовлетворением. — Так вот, когда приедет Лэмб, я…

— Извините, секундочку, — прервал я. — Тут нужно сначала уладить одну маленькую подробность. Я получу мою тысячу сейчас же, если не возражаете, Ники-бой?

— Что?! — Николас опять взвился на дыбы. — Почему бы тебе не закрыть свою пасть, когда к тебе не обращаются, Вернон? Пари по-прежнему в силе, Дэниел.

— Это звучит лучше, — сказал я. — Я вправду подумал, что вы струсили.

— Я думаю, что вы никогда не читали Шекспира, — с подозрением сказал он.

— Только в обработке Лэмба, в школе, — соврал я. — Это случайно, не тот Лэмб, который финансирует ваш спектакль?

Николас допил свой стакан и снова взглянул на меня.

— А что это за психиатр? Ваш приятель, полагаю?

— Это хороший вопрос, — сказал я. — И нам придётся обсудить его. Вы доверяете своей жене?

— Во всём, кроме её способности играть Шекспира.

— Тогда почему бы не предоставить это ей? Пусть она выберет психиатра, место и время. Мы можем втроём поехать, когда будет нужно, и только она будет знать, куда мы поехали и к кому.

— Отлично. — Николас посмотрел на жену. — Ты справишься с этим, милая?

— Думаю, что да. — Она лениво пожала плечами. — По-моему, это бред, но если ты хочешь…

— Я хочу научить Дэниела некоторому уважению к моей профессии. — Николас опять осклабился. — На тысячу долларов уважения, чтобы быть точным. Я отнёсся к этому всерьёз, будьте уверены. Я никогда в жизни не был серьёзнее. И вы тоже, не так ли, Дэниел? Или теперь вы струсили?

Глава 3

Это было большое двухэтажное здание, окрашенное в пастельные тона. Здание, расположенное посреди десяти акров лесистой долины с высокой оградой вокруг. Строго приватная лечебница, и я скрестил пальцы в надежде, что ей заправляет строго приватный психиатр.

Я сидел в кабинете доктора Фрэзера с озабоченным выражением на лице. Он выглядел не таким, каким я представлял себе психиатра. Он не носил ни белого халата, ни очков в толстой оправе. Костюм его был дорогим и явно такого же хорошего покроя, какой был на мне. На его лице отражалась сообразительность дельца, несколько тревожившая меня.

— Чем вам обязан, мистер Бойд? — вежливо спросил он.

— Видите ли, — заколебался я. — Я по поводу моего друга. Вернее, двух моих друзей, доктор. Они женаты и… Муж был актёром. Шекспировским актёром. И вот он начал играть роль не на сцене, а в реальной жизни. Им овладела мысль, что он действительно злополучный принц Гамлет, а его жена — вовсе не жена, а его мать, королева из пьесы, и она хочет отравить его.

Вежливое выражение на лице Фрэзера нисколько не изменилось, когда я рассказывал ему эту историю.

— Муж, собственно, ещё не прибегал к насилию, — объяснял я, — но появились тревожные признаки, что он близок к этому. Его жена пришла в отчаянии ко мне, как к их близкому другу. Вот почему я и обратился к вам.

— И какой же помощи вы ожидаете от меня, мистер Бойд? — осторожно спросил он.

— Я хотел бы, чтобы его осмотрели. Если окажется необходимым, подержите его под наблюдением некоторое время. Его жена так больше не может. Она кончит тем, что сама свихне… ну, надломится что ли, или что-нибудь похуже, если ей придётся и дальше жить со всем этим.

— Разумеется, я приму вашего друга, если вы желаете этого, мистер Бойд, — сказал он. — Вы хотите договориться о приёме?

— Как можно скорее, доктор, — горячо сказал я. — Это очень срочно!

— Вас устроит завтра в одиннадцать?

— Это было бы прекрасно!

— Отлично, — кивнул он. — Значит, завтра в одиннадцать.

Я вышел из подъезда, недоумевая, что меня беспокоит. Когда уселся в машину и завёл мотор, я понял, что это было — отсутствие звуков в здании лечебницы. Прислушиваясь к урчанию мотора, я снова возвратился в мир живых. Что они делают с пациентами, чтобы они вели себя так тихо?

Было уже около трех часов, когда я приехал к себе в офис. Там я обнаружил Эдел Блэр.

— Я жду вас больше часа, — сдавленно сказала она. — Где вы были?

— В психиатрической лечебнице.

— Зачем? И что за дурацкое пари вы заключили вчера с Николасом?

— Я был у доктора Фрэзера. Он психиатр, и его лечебница находится в Коннектикуте.

— О? — Что-то сверкнуло в её глазах.

— Приём назначен на завтра, на одиннадцать утра.

Она перевела дыхание.

— Вы уверены, что всё пройдёт, как надо? Дэнни, вы можете провернуть это дело?

— Об этом поговорим, когда я получу чек.

Она открыла свою сумочку и протянула мне чек, взамен порванного Конфуцием во время его философских забав. На этот раз я спрятал его в бумажник.

— Этот доктор не дурак, — сказал я. — И надо сыграть роли с большим хладнокровием. Нам придётся выехать из города около половины десятого, чтобы успеть туда к одиннадцати.

— Что вы ему сказали? — негромко спросила она.

— Вы — мои давние друзья. Я рассказал ему, что с ним это происходит уже некоторое время. Он начинает переживать наяву роли, а теперь становится агрессивным, вообразил, что он — Гамлет, а вы — его мать, решившая отравить его. Он сделался опасным.

— Это и есть роль, которую вы предложите играть Николасу в течение пятнадцати минут, чтобы выиграть пари?

— Да.

— Что произойдёт, когда пятнадцать минут истекут?

— Это целиком зависит от доктора, — усмехнулся я, — и от того, насколько хорошее представление даст Ники-бой.

— Хорошо, — кивнула она. — Вы заедете за нами в девять тридцать?

— Конечно. Только не забудьте, что вы — истерзанная женщина, когда увидите доктора.

— Я актриса, помните? — холодно произнесла она. — Вы думаете, этот доктор сразу признает его умалишённым?

— Сомневаюсь, — ответил я, — но он будет держать его под наблюдением, а это почти так же хорошо. Наверняка, он берет недёшево, а его заведение производит впечатление, что ему пригодились бы любые клиенты, каких он сможет заполучить. Пожалуй, так будет надёжней, чем добиваться немедленного признания невменяемости.

— Посмотрим, — сказала она, — но имейте в виду, я не намерена выплачивать ваш гонорар полностью, пока не будет уверенности, что дело удалось.

— Понимаю, — ответил я. — Скажите Ники-бою, что вы выбрали доктора Фрэзера наудачу по телефонной книге.

— Хорошо, — кивнула она. — Что ещё?

— Передайте привет моему друга Обри. Вы когда-нибудь интересовались его предками?

— Что вы хотите сказать?

— Вы уверены, что в его семье не было ирландского терьера по отцовской линии?

Её правая рука взметнулась и сильно ударила меня по лицу. Массивное алмазное кольцо врезалось мне в щеку. Я протянул руку, поймал Эдел за пуговицу и подтащил к себе. Я обнял её за плечи и прижал её губы к своим. Её тело было мягким и вначале податливым, но потом оно напряглось. Она начала колотить меня кулаками в грудь. Я позволил своим рукам соскользнуть с плеч на талию, потом, хотя она вырывалась, на её округлые бедра.

— Вы… вы… — бессвязно запиналась она.

— Хочешь делать людям гадости, умей терпеть гадости от плохих людей, — сказал я и дважды хлестнул её по лицу, слева и справа.

На мгновение она не могла в это поверить. Она уставилась на меня с открытым ртом и набросилась, размахивая руками. Я сильно оттолкнул её.

— Я… я… — захлёбывалась она.

— Наверное, вас никогда не бил мужчина, голубка, — посочувствовал я. — Вы хотели сказать, что мы увидимся завтра?

— Я убью вас за это! — злобно крикнула она.

— Если вы бьёте людей для развлечения — о'кей, — сказал я. — Но вам следовало предупредить меня. Я захватил бы свой кастет, и мы могли бы неплохо позабавиться.

Она вышла, громко хлопнув дверью.

Это случилось десятью минутами позже, как будто смотришь повторный показ по телевидению. Дверь распахнулась без стука. Единственной разницей было то, что на этот раз вошли двое. Одни из них был Конфуций, а второй, — может быть, его телохранитель.

Конфуций аккуратно прикрыл дверь и с улыбкой посмотрел на меня.

— Забыли что-нибудь искромсать? — спросил я его.

— Вы просто ничего не хотите понимать, Бойд, — сказал он, — и я должен вас проучить, чтобы до вас дошло.

Я посмотрел на второго.

— Вы забираете его обратно в Белвью или просто обучаетесь на дому ремеслу членовредительства?

Этот человек был миниатюрной горой. Коротышка, но потянул бы фунтов на триста пятьдесят. Его прямые серые волосы были причёсаны на прямой пробор и приглажены щёткой через скальп. Он выглядел как ответ на вопрос: что стало с Гитлером, когда он сбрил усы и растолстел.

Он вынул сигару из верхнего кармана и уважительно понюхал её, откусил конец и аккуратно выплюнул его мне под ноги. Глаза у него были холодные и голубые, а рот обладал всей чувствительностью бульдозера. Кончив раскуривать сигару, он выдохнул облако дыма в мою сторону.

— Херби, — кивнул он в сторону Конфуция, — защищает мои интересы.

— Мне предстоит приятное дело, Бойд, — сдавленно сказал Херби. — Я займусь вами.

— Как я уже сказал, — просопел толстяк, — Херби заботится о моих интересах.

— И в их число входит Эдел Блэр? — спросил я, окинув его взглядом. — Пожалуй, вы слишком толстоваты для этого.

— Это интересует меня косвенно, — буркнул он.

— Я заинтригован. Продолжайте.

— Меня зовут Лэмб, — сказал он.

— Я читал вашу книгу. А теперь вы финансируете одну из пьес старика Вилли?

Лэмб с усилием повернул голову в сторону Херби.

— Этот парень просто полоумный, — произнёс он жалобно. — И я должен терять время на разговоры с полоумным? По-хорошему он не понимает!

— Я не прочь растолковать ему совсем по-другому, мистер Лэмб.

Лэмб снова взглянул на меня и пожал плечами.

— Я не знаю, зачем этой ведьме понадобилось нанимать частного сыщика, — сказал он медленно, словно сомневаясь, что я понимаю по-английски. — Да и не особенно интересуюсь. Но я не хочу, чтобы Блэру кто-нибудь помешал осуществить его постановку, так как она уже стоила мне немалых денег. Не делайте ничего, чтобы помешать этому. Дошло?

— Вы возьмёте образец обивки моей мебели, или за неё придётся платить Херби из своего жалования? — спросил я.

— Острите? — скучно спросил он.

— Убирайтесь из моего офиса и захватите с собой Херби! — сказал я.

— Ладно! — Лэмб снова пожал плечами. Он даже ухитрился не разорвать свой костюм при этом. Потом посмотрел на Херби. — Займись им! — сказал он просто.

Херби пошёл на меня. Улыбаясь, он вынул правую руку из кармана, и я увидел блеск кастета.

— На этот раз, Бойд, — нежно сказал он, — вам придётся по-настоящему плохо.

Когда кулак Херби устремился к моему лицу, я качнулся назад, балансируя на правой ноге, а левой взмахнул высоко и резко так, что носок моего ботинка хрястнул его в правую почку.

Херби свалился на пол бесформенной грудой и остался лежать, корчась от боли. Он очень светски отнёсся к происшедшему и ни разу не вскрикнул, хотя от боли его лицо сделалось старческим.

Я наклонился, сгрёб его за лацканы пиджака и поднял на колени. Потом ударил его ребром ладони по переносице. Надеясь, что удар был хорош, посмотрел, как он опять грохнулся на пол.

— Ну, все! — резко сказал Лэмб. — Довольно!

— Идите к чёрту, толстяк. Я ещё только начинаю. Хотите дождаться останков? Я не против.

— Назад! Или вы получите это, — просопел он.

Я поднял глаза и увидел, что на меня смотрит дуло пистолета 38-го калибра. Я ухмыльнулся.

— Вы не посмеете здесь стрелять.

В следующее мгновение прогремел выстрел. Пуля не проделала мне новый пробор, но пролетела достаточно близко, чтобы ветерок шевельнул мне волосы. Я втянул воздух, потом медленно повернул голову и посмотрел на дыру в штукатурке, которая была может на дюйм выше меня.

— Значит, вы не шутили, — сказал я.

— Вам лучше убраться отсюда, Бойд, — сказал Лэмб. По его лицу стекал пот от усилия, с которым он нажимал на спуск. — Если вы будете поблизости, когда Херби очнётся, он разрежет вас на мелкие кусочки, и даже я не смогу его остановить.

Кто такой Дэнни Бойд, чтобы спорить с человеком, держащим пистолет, из которого он только что стрелял в меня? Я направился к двери, чувствуя, что у меня задёргались лопатки, когда я проходил мимо толстяка.

— Ещё только одно, Бойд, — сказал он мягко. — Если вы хотя бы позвоните Эдел Блэр, не говоря уже о встрече, я лично позабочусь, чтобы вы оказались в морге!

Я бы высказал своё мнение на эту тему, но Херби как раз издал прерывистый звук, словно собирался очнуться. Похоже, было самое время убираться отсюда, что я и сделал.

Глава 4

— Итак, — пророкотал Николас, когда я въехал в открытые ворота и покатил к зданию, — это и есть тот дом, где мне предстоит изображать психа?

— И, заодно, потерять тысячу монет, Ники-бой. Не забывайте об этом.

Николас содрогнулся.

— Вам кто-нибудь уже говорил, что вы невежа, Дэниел?

— Однажды меня выбирали самым вежливым человеком года на Кони-Айленд, — ответил я. — Это сказала мне блондинка, которая была со мной. Она здорово в меня втрескалась и, пожалуй, единственное, что она ещё могла отдать мне, был её голос, но я не бессовестный, я не взял его.

— Могу себе представить! — ухмыльнулся Николас.

— Пусть эта красивая оболочка не вводит вас в заблуждение, Ники-бой, — сказал я серьёзно. — Под ней бьётся золотое сердце.

— Четырнадцать каратов сплошь из чистого золота, — холодно сказала Эдел.

Я остановил машину перед домом, и мы вышли из неё. Николас недоверчиво посмотрел на входную дверь, потом повернулся.

— Ты уверена, что выбрала это место наугад, по телефонной книге? — спросил он.

— Конечно, уверена, — нетерпеливо ответила она. — Ты думаешь, что я хочу, чтобы ты потерял тысячу долларов, которую я могла бы с удовольствием истратить?

— Да, это верно! — Он тяжело вздохнул. — Ладно. Давайте разделаемся с этим. Будем сверять часы, Дэниел?

— Лишь бы вам удалось водить за нос психиатра в течение пятнадцати минут.

Я толкнул тяжёлые стеклянные двери с прокладкой из тонкой стальной сетки, и мы вошли в лечебницу. Плоскогрудая, с белесыми волосами секретарша вопросительно посмотрела на нас.

— Миссис и мистер Блэр к доктору Фрэзеру, — сказала ей Эдел. — Нам назначено.

— Он ожидает вас в своём кабинете, — ответила секретарша, указывая на дверь. — Вы можете пройти к нему.

Эдел вошла в кабинет, пропустив вперёд Николаса. Я зря беспокоился, пожалуй, Эдел всё-таки заслуживала роли в пьесе. Она управилась с Фрэзером так быстро, что у него не было никакой возможности сказать что-нибудь.

— Я — миссис Блэр, — сказала она, едва мы вошли в кабинет. — Я звонила вам вчера. Это мой муж, Николас Блэр, а это наш друг, мистер Бойд.

— Как поживаете? — любезно спросил Фрэзер. Он сначала пожал руку Николасу, потом мне, ничем не показывая, что знает меня. — Садитесь, пожалуйста.

Мы уселись лицом к столу. Я закурил сигарету и скрестил пальцы правой руки. Мои часы показывали одиннадцать десять. Я быстро поднял глаза и увидел едва заметную улыбку на лице Николаса. Он слегка кивнул мне, затем сверился со своими часами.

В следующее мгновение он вскочил на ноги и принялся расхаживать но кабинету, глубоко засунув руки в карманы. Время от времени он дёргал плечами.

— Все это часть заговора! — внезапно произнёс он. — Кто этот человек?

— Заговора? — мягко переспросил Фрэзер.

— Заговора! — повторил Николас. Потом он взглядом окинул Эдел с усмешкой на лице. — Ну, что теперь, милая королева?

— А, — серьёзно сказал Фрэзер. — Гамлет.

— Вы узнали меня, — учтиво подтвердил Николас.

— Я узнал пьесу, — сказал Фрэзер.

— Пьесу? — повторил Николас и его голос отозвался эхом от стен кабинета. — Вы думаете, что это лицедейство?

— А разве это не так? — спросил Фрэзер. Николас ткнул в сторону Эдел.

— Спросите её! — сказал он. — Я помню слова, сказанные призраком моего отца: "Моя, казалось, чистая жена!"

Фрэзер взял ручку и пододвинул к себе блокнот.

— Давайте начнём сначала. Хорошо? — предложил он. — Вас зовут Николас Блэр и…

— Все тот же подлый заговор, — низким голосом сказал Николас. — Я — Гамлет, принц датский, и вам известно это!

— Прекрасно! — сказал Фрэзер и пожал плечами. — А кто я?

— Да будет Бог с вами! — Николас уставился на него пустыми глазами.

— Вы знаете меня? — спросил снова доктор.

— И притом отлично. — Николас улыбнулся. — Вы — торговец рыбой.

— Я — доктор Фрэзер.

— Тогда мне хотелось бы, чтобы вы были таким же честным человеком, как торговец рыбой, — холодно сказал Николас.

— Итак, вы Гамлет, и вам угодно, чтобы я был торговцем рыбой, — резко сказал Фрэзер. — А кто эта дама?

Николас бросил на Эдел мимолётный взгляд, потом снова посмотрел на доктора.

— Это моя мать — королева, дурак! — сказал он коротко. — А это, — он указал на меня, — один из могильщиков.

Перо доктора беспомощно запрыгало по блокноту. Он несколько раз прочистил горло, потом почти умоляюще посмотрел на Эдел.

— Давно он так?

— Последние два дня, доктор, — нерешительно сказала она. — Хотя так плохо с ним ещё никогда не было, а теперь он всё время такой.

Взгляд Николаса снова стал пустым. Он медленно обошёл стол и оказался позади доктора. Затем принялся ощупывать его голову пальцами обеих рук.

— Увы, — сказал он уныло, — бедный Йорик.

— Йорик?! — Фрэзер вопросительно посмотрел на Эдел.

— Вы помните сцену на церковном дворе, доктор? — вежливо спросила она. — Могильщики выкапывают череп, который принадлежит бывшему придворному шуту по имени Йорик.

Фрэзер стремительно отдёрнул голову от пальцев Николаса.

— Возвращайтесь на место и сядьте! — сказал он напряжённым голосом. — Сядьте, пожалуйста, мистер Блэр! — резко повторил доктор.

Николас не обратил на него никакого внимания и медленно направился обратно к столу.

— Улыбчивый подлец, подлец проклятый! — Он выплюнул эти слова в лицо изумлённому психиатру. — Блудливый, вероломный, злой подлец! О, месть!

Фрэзер выпрямился в кресле.

— В последний раз прошу вас, — сказал он жёстко, — садитесь!

Николас отвернулся от стола. Глаза его были такими же пустыми и невидящими.

— И ты ей скажешь, чтобы не пила, — пробормотал он. — Но будет слишком поздно. О, злодейство!

Внезапным рывком он повернулся к Фрэзеру с выражением открытого неистовства.

— Эй! — завопил он во всю силу своих лёгких. — Эй! Закройте двери! Предательство! — Он сунул руку под пиджак, а когда она показалась вновь, я увидел в ней сверкающий нож.

Николас сделал ещё шаг к врачу, и я заметил, что Фрэзер бешено тычет пальцем в кнопку под крышкой стола.

— Клинок отравлен тоже! — хрипло сказал Николас, подступая ближе. — Вот — блудодей, убийца окаянный!

Фрэзер ещё глубже вжался в кресло, его палец не отрывался от звонка. Бисеринки пота стекали по его носу и капали на блокнот, портя роскошную белизну бумаги.

Дверь распахнулась настежь, и два жилистых типа в белых халатах влетели в комнату. Один захватил руки Николаса сзади, прижимая их к бокам, а другой вывернул ему запястья так, что нож выпал на пол… Николас резко вскрикнул от боли, потом в комнате стало тихо.

Внезапно гулкий смех Николаса ударил по моим барабанным перепонкам.

— Хорошее представление, Дэниел? — торжествующе спросил он. — Наверняка прошло больше пятнадцати минут, и вы должны мне тысячу долларов!

Я посмотрел на него с выражением нескрываемой жалости и снова отвернулся, ничего не сказав.

— Ну? — настаивал он. — Вы оправитесь от потери тысячи долларов? Скажите ему!

Фрэзер вытер лоб белым платком и приказал санитарам:

— Уберите его отсюда. Успокойте его. Он опасен!

Они схватили Николаса за руки и согнули его пополам.

— Отпустите меня, черт побери! — заревел Николас. — Я такой же здоровый, как и вы! Всё это было только пари!

— Убрать! — рявкнул Фрэзер.

Николаса ловко развернули и потащили к двери.

— Отпустите меня! — взвыл он. — Вы что, свихнулись, что ли? Это была только шутка, даже если и чертовски глупая! Дэниел! Скажите им, что это была только шутка!

Я взглянул на Фрэзера и беспомощно пожал плечами. Дверь за ними захлопнулась, но все равно мы слышали его раскатистый голос, когда они его волокли по коридору. Мы слышали его ещё секунд десять, потом он внезапно затих. Слишком внезапно…

— Бедный Николас! — сказала Эдел приглушённым голосом и начала тихо всхлипывать в носовой платок.

Фрэзер методично черкал в своём блокноте, пока его рука не перестала дрожать. Потом он выпрямился, расправляя плечи.

— Миссис Блэр, — сказал он твёрдо, — боюсь, что у вашего мужа далеко зашедшая шизофрения.

— Вы можете что-нибудь для него сделать? — тихим голосом спросила она.

— Будем надеяться, — ответил он, — но для этого потребуется значительное время. Это будет для вас ударом, миссис Блэр, но он должен быть изолирован немедленно.

— Нет! — воскликнула она голосом, полным муки.

— Сожалею, — мягко сказал доктор, — но так будет лучше для вас и для него. Заверяю вас, что мы сделаем для него все, что только сможем сделать, миссис Блэр! Я подготовлю все необходимые документы, и вы подпишите их перед уходом.

Я подошёл к Эдел и похлопал её по плечу.

— Я знаю, что это страшный удар, но никто не поможет ему лучше доктора Фрэзера, Эдел. Ради Николаса мы должны подписать документы.

— Ты прав, я знаю, — всхлипнула она, — но мне кажется ужасным так поступить с ним!

— Поверьте мне, миссис Блэр, — сочувственно сказал доктор, — это самое лучшее и единственное, что вы можете сейчас для него сделать.

— Бедный Николас… — прошептала она. — Без него мне будет так одиноко!

— Ты всегда сможешь послать ему открытку, — сказал я весело. Тут я уловил странное выражение на лице доктора. — Я подумал, что шутка может подбодрить её.

— У вас неуместное чувство юмора, мистер Бойд, — ледяным тоном сказал он. — По-видимому, у вас нет ни малейшего представления, что это значит для миссис Блэр! Никто, сам не испытав, не может понять глубины любви жены к мужу!

— Я начинаю понимать, доктор! — заверил я его. — И очень быстро.

Глава 5

Было четыре часа дня, когда мы вернулись в квартиру Блэров. Эдел открыла замок, и я вошёл вслед за ней, закрывая за собой дверь. Мы прошли в гостиную, в которой никого не было.

— Обри нет? — спросил я.

— Он уехал из города на один день, — сказала она. Её нижняя губа чуть покривилась. — У него слабоват желудок для такого рода дел, так что он предусмотрительно удалился на случай, если дело обернётся плохо.

— Я вовсе не скучаю по нему, — сказал я.

Она тепло улыбнулась мне.

— Это надо отпраздновать, Дэнни, — вибрирующим голосом сказала она мне. — Все прошло прекрасно. А вы настоящий гений. Приготовьте, пожалуйста, что-нибудь выпить.

— Я сделаю вам особый коктейль Дэнни Бойда, — ответил я.

— Что это такое?

— "Смеющаяся вдова".

— Название подходящее. А какие составляющие?

— Три капли горькой настойки на две части водки к одной части джина, — объяснил я, — и крошечная луковка. Но обязательно должна быть луковка: она выявляет вкус.

— Вкус лука?

— Стоит приняться за вторую порцию и вкус перестаёшь замечать, — уверил я её. — Тогда главным становится напиток.

— Звучит как "отравленная чаша", — сказала она. — Надеюсь, вы не собираетесь продолжать с того места, где Ники прервали?

— Могильщик-весельчак! — ответил я. — Так или иначе, Ники-бой досмеялся до смирительной рубашки.

— Говорили, что он одержим театром. — В глубине её горла переливался смех. — Теперь он всего лишь невменяем!

— Я приготовлю выпивку. Этот диалог напоминает мне, что я хочу забыть Гамлета.

— Пожалуй, это был величайший триумф Ники, — лениво сказала она. — Он почти заслужил тысячу долларов, которую вы ему должны.

— Я заплачу, как только он выйдет из лечебницы.

— Вот это и привлекает в вас больше всего, Дэнни, — восхищённо сказала она. — После вашего профиля, разумеется, — ваше большое сердце!

Я встал за стойку и принялся готовиться к операции "смеющаяся вдова". Эдел исчезла, что позволило мне сосредоточиться на отмеривании и смешивании. Пятью минутами позже я вылил нужные составляющие на лёд в бокалах. Естественно, "смеющуюся вдову" не трясут, так как она может взорваться. Её слегка поглаживают.

Эдел появилась, когда я всё ещё поглаживал. Она подошла к бару и положила чек на девять тысяч долларов на стойку передо мной как раз тогда, когда я наливал первый коктейль. Я не пролил ни капли, умудрившись подхватить чек свободной рукой и сунуть его в карман.

— Спасибо, — сказал я ей.

— Вам спасибо, мистер Бойд, — ответила она весело, — за быструю и хорошо выполненную работу. Я теперь буду рекомендовать вас моим друзьям. Если такие дела станут обычными, вы сможете выжимать комиссионные из этого доктора.

— Я думал об этом, — признался я. — Если дела пойдут действительно хорошо, будет смысл получить медицинскую степень. Таким образом, не пострадают ни гонорары, ни этика.

— Очаровательно! — сказала она. — Восхитительно! Я люблю вас, — произнесла она мечтательно.

— До сих пор я считал, что даже не нравлюсь вам.

— Это было вчера. Сегодня я думаю, что вы чудесный, и по какому-то фантастическому совпадению Обри как раз уехал. — У неё расширились глаза, когда она пристально посмотрела на меня, и я заметил, что в них опять загорелись искорки.

— А вы по-прежнему недолюбливаете меня, Дэнни, так же сильно, как я вас раньше?

— Это было вчера, — сказал я и поднял свой бокал. — За сегодня!

Она тоже подняла бокал.

— И прощай муж-шизофреник!

— Дэниел вынес приговор, — фыркнул я, вспомнив, как голос Николаса отдавался эхом от стен комнаты. — Что ж, теперь он получил вечное место в жизни.

Эдел поставила свой полупустой бокал и посмотрела на меня со слезами на глазах.

— Я что-нибудь сказал не так?

— Это та самая штука, которую используют при бурении нефтяных скважин? — спросила она.

— Эту штуку находят в скважинах, пробурив их, — ответил я. — Она заставляет вдов смеяться, а сильных мужчин плакать. Надеюсь, у вас есть лишний носовой платок?

— Налейте мне ещё, пока я буду его искать. — Она встала и опять куда-то пропала.

Вернулась она минут через пять. Строгое чёрное платье, которое она надела ради Фрэзера, исчезло. Вместо него на ней был чёрный халат с вышитыми по подолу малиновыми орхидеями.

— Выпейте это, и, гарантирую, будете смеяться! — Я подтолкнул к ней стакан через стойку. — Одобряю этот халат. В нём вы кажетесь очень красивой и очень порочной. Так должна выглядеть каждая женщина, но почти ни одна не выглядит.

— Не хочется признаваться, — произнесла она хрипло, — но этот профиль, про который вы не позволяете мне позабыть, почти так же хорош, как вы думаете.

— Не может быть, — сказал я скромно. — Но что я могу поделать, если я красив? Большинство женщин от меня без ума с первого взгляда. Пожалуй, именно поэтому вы заинтриговали меня с самого начала: вы были не такая.

Эдел выпила свой коктейль одним приёмом и стала молча и отчаянно хватать ртом воздух, пока снова не обрела дыхание.

— Вы ударили меня! — сказала она, когда к ней вернулся голос. — Я никогда этого не забуду, Дэнни Бойд! Там, в вашем офисе, вы ударили меня!

— Никогда не забудете и никогда не простите?

— Мне это понравилось, — заявила она небрежно. — Для меня это был новый подход. Ники переигрывает в любви так же, как и во всём остальном.

Она протянула руку к шейкеру и налила себе ещё.

— Я вам кое-что скажу, Дэнни Бойд. — Говоря это, она втягивала в себя воздух, от чего её голос казался манящим и беспокойным.

— Что угодно, кроме истории вашей жизни, моя милая, — сказал я осторожно, — терпеть не могу исповедания женщин.

— Это о теории, — сказала она. — Теория, что женщины наряжаются, чтобы нравиться мужчинам, это не правда!

— Нет? — Я поднял брови, но почувствовал, что они слишком тяжелы и позволил им опуститься обратно.

— Нет! — решительно повторила она.

Я ждал, пока она разделалась с третьим стаканом.

— Определённо, нет! — Она покачала головой немного энергичней, чем следовало. — Когда женщине по-настоящему нравится мужчина, она делает как раз наоборот!

— Наоборот? — заморгал я.

Одним рывком она распустила пояс, и халат распахнулся сверху донизу. Потом она сладострастно повела плечами, и халат упал на пол к её ногам. Под ним ничего не было. Я смотрел, как она поворачивается вокруг себя, медленно описывая полный круг.

— Сто пятьдесят фунтов, — сказала она с удовольствием, когда снова стала лицом ко мне. — И ни одна унция не пропадает зря.

Она была восхитительна. Там она выдавалась горделивым максимумом двух остроконечных грудей, здесь сужалась до изящного минимума. Её кожа сияла матовой белизной фарфора. Высоко на левом бедре был треугольный шрам — единственный изъян на этом безукоризненно прекрасном теле, единственный и от того восхитительно возбуждающий.

— Тебе хочется только смотреть, и этого достаточно? — лениво спросила она. — Я польщена, Дэнни Бойд!

Я обошёл бар и медленно двинулся к ней. Воротник душил меня, и я расслабил его примерно до пояса. Стоя в ожидании меня, она медленно провела руками по своим гладким бёдрам.

— Ты опять хочешь ударить меня? — спросила она, когда я остановился перед ней.

— Не это ли тебя привлекает в Обри?

— Обри! — Это имя прозвучало у неё как грубое и раздражённое слово. — Нет. Я подумала, что, может, это ты так развлекаешься.

— Я парнишка с простыми привычками, — сказал я. — Для меня достаточно хороши старинные способы.

Тут я протянул руку и кончиками пальцев погладил треугольный шрам на её бедре.

— Змеиный укус?

— Можно назвать так, — согласилась она. В её голосе была насмешливая нотка. — Разве ты не собираешься обнять меня или заняться кое-чем столь же старомодным?

— А у меня на уме и то, и другое. Может это и старомодно, но до сих пор не устарело.

— Ты когда-нибудь перестанешь болтать? — спросила она напряжённым тоном.

Я наклонился, подхватил её под бедра и взвалил себе на плечо. Её зубы резко впились в моё тело, когда я её нёс в комнату. В ответ я шлёпнул её по наиболее близкому и наиболее подходящему для этого месту. Она взвизгнула от удовольствия.

— Только вот что, — сказал я. — Как насчёт Обри? Что, если он рано вернётся?

— Ну его к чёрту, — удовлетворённо сказала она. — Он может налить себе сам.

— Значит, с Обри все улажено и остаёшься только ты?

— Так у меня не остаётся никакого выбора. — Она мелодраматически вздохнула. — А если я закричу?

— Я опытный соблазнитель, — сказал я скромно. — При мне всегда есть ушные затычки.

* * *
…Было чуть больше полседьмого, и мы снова выглядели респектабельно. Мы пили джин с тоником, потому что "смеющаяся вдова" годится только для особых случаев.

— Мне пора идти, — сказал я.

Эдел в шёлковой рубашке и узких брюках лежала, растянувшись на кушетке.

— Зачем? — спросила она, не двигаясь.

— Нужно заниматься делами.

— У тебя назначено свидание? — Она медленно повернула голову и взглянула на меня.

— Никакого свидания.

— Ну тогда оставайся, — сказала она. — Скоро приедет Обри и принесёт нам что-нибудь поесть.

— Знаю я его вкус, — я содрогнулся. — Пшеничные хлопья и йоргут! Это не для меня!

— Известно, что иногда он ест бифштекс, — лениво сказала она. — Очень редко, конечно.

Я опять содрогнулся.

— Знаешь что, — серьёзно сказал я. — Если бы у меня были силы, я встал бы с этого дивана и поехал домой. Если бы у меня были силы…

Она удовлетворённо замурлыкала.

— А ведь люди играют в гольф, теннис, плавают, чтобы избавиться от избытка сил…

— Можно ли удивляться, что мир плохо устроен, — согласился я.

— Нальёшь мне ещё? — заискивающе спросила она.

— Если бы я чувствовал себя настолько сильным, я налил бы себе, — объяснил я, — а мой стакан пуст.

— Размазня! — Она медленно села, потом ещё медленней встала на ноги, подошла к моему креслу и наклонилась, чтобы забрать у меня мой стакан. Одновременно она поцеловала мою руку. — Зверь! — пробормотала она. Потом, покачивая бёдрами, направилась к бару.

С большим трудом я приподнялся в кресле и сел. Едва я закурил, послышался щелчок дверного замка.

Через десять секунд в комнату вошёл Обри. Он остановился, когда увидел меня, и неуверенно улыбнулся.

— Хелло, Дэнни, — встревоженно сказал он. — Все в порядке?

— Предположим, он ответил бы "нет"? — едко спросила Эдел. — Что бы ты сделал, Обри? Опять уехал бы из города?

Он оглянулся на неё.

— Хелло, Эдел. Я тебя не заметил сначала… Но ведь все в порядке, правда? Я хочу сказать, что иначе бы вас здесь не было, верно?

— Всё было прекрасно, — сказала она. — Дэнни чудесно сработал. Иди сюда и займись напитками, а я пока буду рассказывать.

Он послушно потащился к бару, а я докурил свою сигарету, пока она рассказывала ему, как всё происходило.

Когда она закончила, Обри подошёл к моему креслу, сунул стакан в левую руку и энергично затряс правую.

— Поздравляю, старина, первоклассная работа.

— Жаль, что вас не было при этом, — сказал я. — Эдел говорила мне, что вы уезжали сегодня из города.

— Да, мне нужно было кое-кого повидать… Бизнес.

— Конечно, — сказал я.

На его лице отразилось облегчение.

— А теперь, когда с этим покончено, нужно отпраздновать это.

— С чем покончено?

— А разве нет? — спросил он тревожно. — Ведь отца признали сумасшедшим?

— Это только начало, — терпеливо сказал я. — Вспомните того продюсера, Вернона Клайда и головокружительную блондинку Чарити Адам. Они были здесь, когда я держал пари с Ники-боем. Они слышали, как я упоминал психиатра. Как, по-вашему, они отнесутся к известию, что ваш старик в больнице?

Обри резко взвизгнул.

— Об этом можете не беспокоиться, старина. Я уже думал об этом. Мы им ничего не скажем. Все, что нам известно, это то, что отец вышел сегодня утром из квартиры, и мы больше его не видели. Как это вам?

— Просто превосходно! — сказал я. — Они не станут беспокоиться день, два, может быть, и три. Потом они звонят в полицию, в морг, в больницы…

— О! — Обри перестал улыбаться и снова принялся покусывать усы.

— Придётся вам, старина, придумать что-нибудь получше, — сказал я. — И, может быть, перестанете жевать этот свой половик на верхней губе.

— Извиняюсь. — В его больших глазах была обида. — Нервный рефлекс, старина. Обычно я не замечаю, что делаю это.

— Ручаюсь, что он это говорит всем девушкам, — лукаво сказала Эдел, но он не слушал её, вновь охваченный беспокойством.

— У вас есть какие-нибудь соображения, Дэнни? — спросил он, наконец.

Прежде чем ответить, я выпил немного джина.

— Вам придётся сказать, где он, — твёрдо ответил я. — Все, что нам нужно, это хорошая история в придачу. Что, если Ники-бой чокнулся вчера вечером на своём Гамлете и набросился на Эдел с ножом? Если кому-то вздумается проверить у Фрэзера, он подтвердит эту версию. Это с ним и случилось.

Эдел тихо засмеялась.

— Старый, добрый Ники? Нам нужен был какой-то мазок, чтобы купить Фрэзера, и Ники сам придумал захватить с собой этот нож для убедительности.

Обри снова оживился.

— Я понимаю, что это было вот так: отец был самим собой и вдруг начал беспокоиться. Он решил, что Эдел хочет его отравить, набросился на неё с ножом. Нам едва удалось помешать ему убить её в самом деле. — Он улыбнулся мне, довольный, будто бы сам придумал это.

— Годится, Обри, — сказал я устало. — И когда это произошло, Эдел уже была в контакте с доктором Фрэзером. Она связалась с ним за несколько часов до того, чтобы установить победителя в нашем пари. Так что сегодня утром вы первым делом запихнули Ники-боя в машину и отвезли его в лечебницу. Доктор сказал, что он глубокий шизофреник и сразу же изолировал его.

— Гениально! — Он смотрел на меня с восхищением. — Вы быстро соображаете, Дэнни!

— Следите за собой. Вы начинаете переигрывать, совсем как ваш старик, — сказал я ему. — И не забывайте оба выглядеть несчастными, когда будете рассказывать эту историю.

— Конечно, — сказала Эдел.

— Безусловно! — кивнул Обри.

— Только не забывайте этого ни на секунду, — предостерёг я его. — Помните, что вы любили Ники-боя как… как…

— Как сын? — подсказал он весело.

Глава 6

Моя квартира расположена в Вест-Сайде с видом на парк. Конечно, я понимаю, что это не очень хорошо, но что мне было нужно?

Квартира большая, квартплата низкая, летом неплохой вид, и я даже могу наблюдать, как растёт трава. Ист-Сайд, Вест-Сайд… Когда дама уже в квартире — разницы никакой. Конечно, если у вас профиль Бойда.

Я налил себе и уселся в кресло лицом к окну.

Если в подлости есть какие-нибудь градации, то за последние двадцать четыре часа я поднялся на пару отметок. Я вспомнил выражение лица Ники-боя, когда его волокли из кабинета Фрэзера, и то, как внезапно оборвался звук его голоса. "Успокойте его", — сказал Фрэзер. Мне хотелось задуматься над точным значением этой фразы.

После ещё одного стакана и ещё одной сигареты я знал ответ. Я не могу больше оставлять Николаса Блэра в этой больнице, я должен вызволить его. Я мог бы сделать это, даже не нарушая этики. Эдел Блэр заплатила мне, чтобы я добился признания её мужа сумасшедшим, и я в точности это выполнил. Работа закончена. Теперь она уже не клиент. Тогда-то я, пожалуй, и нашёл правильное решение. Если Эдел не пожалела таких денег, чтобы упрятать мужа в лечебницу, то насколько же дороже оценил бы Николас возможность выбраться оттуда?!

Николас ещё не знал этого, но он только что стал моим клиентом!

Я сразу же почувствовал себя лучше. Подошёл к зеркалу, которое было достаточно велико, чтобы дама могла посмотреть на свой грим, но не так велико, чтобы привести её в смущение, и потому взглянул себе прямо в лицо.

— Дэнни, — сказал я себе, — если уж необходимо иметь совесть, то наша, по крайней мере, умеет делать деньги.

— Не пытайся меня одурачить, — холодно сказало отражение. — Единственная причина, по которой ты сюда вообще подошёл, это желание полюбоваться своим профилем, и ты это знаешь.

* * *
Было немногим больше десяти, когда я добрался до лечебницы. Ворота были заперты. Парень в униформе замаячил в свете моих фар, когда я остановил машину. Я сказал ему, что хочу видеть доктора Фрэзера, но это не произвело на него впечатления. Мне пришлось дать ему пять долларов, чтобы он подошёл к телефону и сообщил обо мне.

— О'кей! — недовольно сказал охранник, отойдя от телефона. — Док сказал, что вас можно впустить. — Он отпер ворота и распахнул их.

Я миновал ворота и подъехал к главному входу. Тощей секретарши на месте не оказалось. Я подошёл к кабинету Фрэзера, коротко постучал и вошёл.

Фрэзер быстро говорил по телефону и не обращал на меня внимания. Я сел, закурил сигарету и стал ждать, раздумывая, что заставило его сделаться психиатром.

Наконец, Фрэзер закончил разговор и положил трубку на рычаг.

— Да, мистер Бойд? — спросил он отрывисто.

— Извините, что надоедаю, — вежливо сказал я. — Я думал о Николасе Блэре. Я беспокоюсь о нём с тех пор, как уехал отсюда сегодня утром.

— Но вы не один, — тихо сказал он. — Я тоже о нём беспокоюсь, мистер Бойд.

— Мне вот что пришло в голову, — сказал я. — Николас очень напряжённо работал в последнее время. Это представление, которое он здесь устроил, ведь он мог сделать нарочно, именно разыграть спектакль.

— Очень интересно, — вымолвил доктор. — Что-нибудь ещё, мистер Бойд, раз уж вы о нём думали целый день?

— Я хотел бы повидать его, доктор, поговорить с ним немножечко.

— И я тоже, — прорычал он.

— А? — Я непонимающе уставился на него.

Фрэзер взял с подставки серебряную ручку, некоторое время пристально смотрел на неё, потом с силой воткнул в крышку стола.

— Мистера Николаса здесь больше нет, — сказал он негромко. — Он неожиданно покинул нас несколько часов назад.

— Вы отпустили его? — недоверчиво спросил я.

— О, нет! — Он жёстко рассмеялся. — Это была целиком его идея. После вашего отъезда он немного успокоился и казался вполне мирным. Довольно логично, как думал я. После утреннего возбуждения он находился в состоянии улучшения.

Он выдернул ручку из доски, рассмотрел её, потом бросил на пол.

— Я ошибался, мистер Бойд, полностью ошибался. Один из служителей принёс ему ужин, и Блэр яростно напал на него. У бедняги сломана рука, ко всему прочему, Блэр запер его в комнате и побежал через главный вход. Там он сел в машину, которая, к несчастью, стояла у самых ворот.

— Вы хотите сказать, что какой-то дурак оставил ключи в своей машине, возле такого заведения?

Фрэзер едва не задохнулся.

— Это была моя машина!

— Значит, он смылся?

— Ворота были открыты, — буркнул он. — Никогда за пять лет, что я веду лечебницу, не случалось ничего подобного! Никогда!

— Всегда бывает в первый раз, — усмехнулся я, — как говорят девушки.

Я развил бы эту идею, но как раз вовремя увидел в его глазах жажду крови.

Он перевёл дыхание.

— Позвольте мне кое-что сказать вам, мистер Бойд, — медленно произнёс он. — Если ваш Блэр разыграл этим утром представление, значит, он величайший из всех актёров!

— Но…

— Это была не игра! — убеждённо заявил он. — Блэр — маньяк. Более того — маньяк со склонностью к убийству! Именно так я описал его полиции.

— Полиции?

— Естественно, я вынужден был сообщить о его побеге, — сказал он кисло, — как ни отвратительна была мне эта необходимость. Вы представляете, что может значить такого рода огласка для человека в моём положении? В течение последнего часа мне не было покоя от репортёров и газет. Я отказался отвечать на звонки или встречаться с кем-либо, но ущерб уже нанесён.

— Вряд ли это теперь имеет значение, — пробормотал я. — Да и мне теперь незачем оставаться здесь.

— Что вы собираетесь делать?

— Искать Николаса.

— Один совет, мистер Бойд, — произнёс он сдавленно. — На вашем месте я был бы осторожен, если вы его найдёте!

— Вы считаете, что он опасен?

— Я это знаю! — резко сказал он. — Особенно опасен, когда дело касается вас и миссис Блэр. Ведь это вы его сюда привезли, помните?

— Угу, отлично помню.

Секунду Фрэзер тупо смотрел на меня пустым взглядом, потом неторопливо снял пиджак. Он аккуратно положил его на стол, затем медленно провёл пальцем по продольному шву до разреза внизу. Я столь же тупо наблюдал, как он захватил в горсть материю по обе стороны разреза.

На мгновение вены вздулись у него на руках, и он крякнул от внезапного усилия. Раздался треск рвущихся ниток и пиджак аккуратно лопнул по спинному шву до самого воротника.

— По-моему, легче отдавать в чистку, — заметил я, — или вам просто не нравился костюм?

— Мне он очень нравился, — сказал он ровно. — Но видите ли, мистер Бойд, даже у психиатра накапливается напряжение.

Внезапно он скомкал пиджак и швырнул его в угол.

— Так что, естественно, я предпочёл направить свою агрессивность на неодушевлённый предмет, — процедил он с приятной монотонностью. — Вы, кажется, собирались уходить, мистер Бойд.

— Пожалуй, да, — сказал я и направился к двери.

— Мистер Бойд!

Я обернулся и посмотрел на него. Он попытался улыбнуться, но неудачно. Закрыл глаза и пробормотал почти про себя:

— Мне не следует встречаться с пациентами сегодня… Мне не следует встречаться с пациентами сегодня… — Он сунул палец в рот и сильно прикусил его. Потом вынул его и стал смотреть, как из ранки течёт кровь.

— Вы что-то хотели мне сказать? — спросил я его.

— Да. — Он резко кивнул головой. — Извините меня, мистер Бойд. Как видите, я немножко взволнован…

* * *
У дверей квартиры Блэр стоял коп в форме. Он осторожно следил за моим приближением.

— Что вам нужно? — спросил он.

— Видеть миссис Блэр, — ответил я.

— Поздновато для визитов, а? После полуночи.

— Я старый друг семьи. Меня зовут Бойд. Она меня примет.

— Да? Оставайтесь на своём месте, я сейчас узнаю, — недовольно сказал он и нажал на звонок.

Эдел открыла дверь на три четверти дюйма и спросила, в чём дело. Потом увидела меня и распахнула дверь настежь.

— Дэнни! Я весь вечер пыталась до тебя дозвониться.

— Вы знаете этого человека, миссис? — спросил её коп.

— Конечно, знаю. Это старый друг семьи. Входи же, Дэнни!

— Пусть проходит, — сказал коп разочаровано. Я двинулся мимо него в квартиру, и Эдел быстро закрыла дверь. Мы вошли в гостиную, и меня быстро потянуло к бару: так необходимо было выпить. Судя по полупустой бутылке и стоящему рядом стакану, Эдел чувствовала то же самое. Она намного опередила меня.

Её пальцы стиснули мою руку, когда я наливал себе.

— Дэнни! — прошептала она. Я посмотрел на неё и увидел, что её глаза расширены и испуганы. — Ты слышал о Николасе?

— Я был у Фрэзера, и он мне обо всём рассказал. Там может наделать много шума другая история. Хочешь послушать о психе, который заведует лечебницей?

Она покачала головой.

— Что нам делать? — спросила она.

— Нужно его найти, прежде чем его найдут копы. Это наш единственный шанс. Он может рассказать нам все.

Эдел вырвала стакан прямо у меня из рук, едва я успел налить. Я потянулся, чтобы отнять его, но потом решил, что она нуждается в нём даже больше меня, и это была пугающая мысль. Так что я просто налил себе другой стакан.

— Я боюсь, Дэнни! — Её ногти впились мне в руку. — Ты знаешь, каков Ники? У него по-настоящему бешеный темперамент, а после того, что мы сделали с ним сегодня утром…

— Спокойно, — сказал я. — Он сюда не придёт!

— А если придёт, то убьёт меня, я знаю, — затряслась она.

— Он не придёт сюда, — нетерпеливо повторил я, — пока этот коп стоит у твоих дверей.

— Если бы я могла тебе поверить, — пробормотала она. — Ты просто стараешься подбодрить меня.

— Ни черта я не стараюсь, — сказал я. — Мне бы сейчас себя подбодрить. Ники-бой сюда не придёт — это наверняка. Но куда-нибудь он пойдёт. И сейчас ему чертовски нужен друг… У него есть друг?

— У какого актёра он есть? — Эдел жёстко рассмеялась.

— Как насчёт Вернона Клайда?

— Я не уверена. Может быть.

— А где он живёт?

— Кварталов за шесть отсюда.

— Пойду, загляну к нему, — сказал я.

Я выпил примерно половину стакана и почувствовал себя немного лучше. Эдел дала мне адрес Клайда. Я сначала хотел позвонить ему, но потом передумал.

— Где Обри? — спросил я.

— Ушёл, — коротко сказала она. — Он ушёл около восьми. Если он услышит о Ники, то, пожалуй, и не вернётся. Он найдёт какое-нибудь неотложное дело в другом городе и будет там оставаться до тех пор, пока его отца опять не посадят в сумасшедший дом. — Она прикончила свой стакан и хлопнула им об стол. — У него нет ни смелости, ни характера. И ещё он…

— Поверю тебе на слово, — сказал я. — Но что, если ты к нему несправедлива? Может быть, у него есть приличное местечко где-нибудь в другом штате?

— Перестань, Дэнни, — произнесла она сдавленным голосом. — Сейчас я этого не вынесу!

Я услышал, как открылась и хлопнула входная дверь. Эдел замерла, охваченная страхом, прислушиваясь к шагам, направляющимся к гостиной. Потом в гостиную вошёл Обри, и её тело заметно обмякло. Она начала дрожать, и я подал ей свой недопитый стакан.

— А, Дэнни, привет! — оживлённо сказал Обри. — Здорово, что мы так скоро встретились. Но что здесь происходит?

— Обри! — укоризненно сказал я. — Я вам удивляюсь. Вы же видите, что мы даже не стоим рядом!

Он покраснел.

— Слушайте, старина, я вовсе не имел в виду… То есть… Я… Что делает здесь этот полицейский за дверью? Мне пришлось доказывать, кто я такой, прежде чем он пропустил меня в квартиру.

— Ники-бой убежал сегодня вечером из больницы, — поведал я. — Коп охраняет Эдел. И вас, наверное, тоже.

Его глаза округлились.

— Вы хотите сказать, что отец… — Он упал в ближайшее кресло. — Но это же ужасно!

— Конечно! — согласился я.

— Как он это сделал? — спросил Обри с напряжением в голосе.

— Оглушил служителя, потом угнал машину Фрэзера, которая стояла перед самой дверью, — сказал я негодующе. — Если кто и нуждается в психиатре, то это сам психиатр!

— Что толку теперь говорить об этом, — резко сказала Эдел. — Дэнни, ты должен найти Ники, пока его не нашла полиция!

Обри с надеждой кивнул.

— По-моему, превосходное предложение, — произнёс он ободряюще. — Идеальное решение! Вам не кажется, старина?

— Это будет не слишком трудно, — сказал я. — В конце концов, Нью-Йорк — этого всего лишь большая деревня. Я мог бы начать с Беттери и постепенно двигаться к другому концу. Я позвоню вам и дам знать, как идут дела, уже через пару лет. К тому времени я буду где-то в районе Таймс-Сквер.

— Если вы его найдёте, Дэнни, мы, конечно, заплатим вам соответствующее вознаграждение, — настаивал он. — То есть, просто скажите нам, сколько. Назовите цену и мы дадим вам чек, лишь бы только вы нашли отца!

— Очень щедро с вашей стороны, Обри, — сказал я. — Десять тысяч?

Он вздрогнул.

— Вы довольно высоко себя цените, старина, не правда ли? Я хочу сказать, ведь Эдел заплатила вам уже десять с половиной тысяч всего за два дня работы.

— О'кей, — пожал я плечами и направился к двери. — Не хотите и не надо. Я только надеюсь, что ваш старик сюда не заявится!

— Что вы имеете в виду? — тревожно спросил он.

— Я скажу вам, что имею в виду, — весело сказал я. — К этому времени Ники-бой уже наверняка сообразил, почему Эдел захотелось избавиться от него!

Его лицо побледнело.

— Не надо торопиться, Дэнни! — взмолился он. — Мы заплатим вам вашу цену, лишь бы только он снова оказался в лечебнице!

— Прекрасно! — сказал я. — Тогда лучше сейчас же взяться за поиски Ники-боя.

— Да, — неистово закивал Обри. — По-моему, это прекрасная идея. Правда, Эдел?

— Ох, заткнись! — огрызнулась она и повернулась к нему спиной.

Казалось, Обри готов был расплакаться.

— Ну ладно, Эдел! — нервно сказал он. — Я просто хотел быть полезным.

— Вы знаете, где живёт Чарити Адам?

— Нет, — коротко ответила Эдел.

— Ники-бой забился в какою-нибудь нору, — сказал я. — Иначе копы давно бы его загребли. Куда он мог пойти? Вернон Клайд — это одна возможность. А Лэмб? Где он живёт?

— В гостинице на Восточной сорок девятой улице, — сказал Обри. — Называется "Западная".

— Теперь у нас есть две возможности, — констатировал я. — Что-нибудь ещё?

— Нет, — вяло сказала Эдел.

— Минутку! — нетерпеливо возразил Обри. — Вы совсем забываете о Лоис!

— Лоис Ли? — Эдел посмотрела на него с насмешливым выражением и пренебрежением. — Ты в своём уме?

— Ох! — Обри снова пришёл в замешательство. — Я думал, ты знала, дорогая. Они спят уже давно.

Она с ужасом смотрела на него в течение долгих десяти секунд, потом повернулась и пошла к бару. Она схватила стакан за основание и старательно разбила его о край стола.

— Я был уверен, что она в курсе, — неопределённо сказал Обри. — Знаете, всегда говорят, что жены чувствуют такие вещи.

— Вам известно, где я могу её найти?

— О, да! Она тоже живёт в "Западной".

— Это уже три возможности, — подытожил я. — Для начала хватит. Если обнаружу что-нибудь волнующее, позвоню. Ну, а теперь надо пойти посмотреть укрепления. Кто знает, может быть, он там?

— Укрепления? — Обри нахмурился. — Какие укрепления?

Эдел посмотрела на него с негодованием.

— Это Гамлет, ты — олух! — зарычала она. — Почему ты не займёшься чем-нибудь полезным? Хотя бы приготовил мне выпить. Разве не видно, что это мне необходимо?

— Конечно! — Обри быстро вскочил на ноги. — Все, что угодно!

Глава 7

Я нажал на звонок в третий раз и ждал. Или Клайда не было дома, или его не было дома для меня. Я уже готов был сдаться, когда дверь медленно приоткрылась не больше, чем на шесть дюймов.

Два чёрных прозрачных глаза неподвижно уладились на меня. На ней был чёрный свитер, тот же самый, в котором я её видел раньше, но брюки на этот раз были алыми.

— Привет, Чарити, — сказал я. — Я Дэнни. Вы помните меня?

Она по-прежнему стояла неподвижно, просто глядя на меня. Я решил, что это из-за неожиданной близости моего профиля. Он всегда действует на дам.

— Вернон дома? — спросил я. — Я хотел поговорить с ним — это займёт не много времени.

Дверь медленно открылась ещё на шесть дюймов.

— Индиго, — прошептала она.

— А? — Я шагнул в квартиру, закрывая за собой Дверь. — Что вы сказали?

— Индиго, — повторила она. — Ничего, кроме индиго.

Тут я вспомнил объяснения Николаса. Она вся в цветах.

— Где Вернон? — спросил я.

— Клак-клак! — сказала она монотонно. — Клак-клак, клакати-клак, клакати-клак…

— Что за чертовщина? — спросил я сурово. — Это международный язык?

Она отвернулась от меня и принялась расхаживать по ковру взад и вперёд.

— Клак-клак, — продолжала она, — клак-клак, клати-клак, клакати-клак… — Она повторяла все это с той же монотонностью, шагая в такт этой идиотской бессмыслице.

Я дождался, пока она пошла снова в моём направлении и схватил её за руки, когда она приблизилась.

— Слушайте, — сказал я, — у меня нет настроения валять дурака. Мне нужно поговорить с Верноном. Её глаза смотрели прямо сквозь меня.

— Я пишущая машинка, — торжественно сообщила она. — Я печатаю, больше ничего. Я не чувствую и не думаю. Я просто делаю своё дело. Клак-клак, клакати-клак…

— Значит, вы миссис IBM Манхеттена; — зарычал я. — Продолжайте в том же духе, и я хорошенько нажму вам клавиши! В последний раз спрашиваю, где Вернон Клайд?

Она вдруг задрожала и рывком высвободила руку.

— Не спрашивайте, — сказала она. Её голова медленно поворачивалась из стороны в сторону в такт какому-то неслышному метроному. — Не спрашивайте, — повторила она тупо. — Что угодно, только не спрашивайте — На мгновение её глаза сфокусировались на мне. — Я вас помню тогда на репетиции. Человек случайных занятий. Парень с профилем и сексуальностью, бьющей через край…

— Ну вот, это уже на что-то похоже, — сказал я серьёзно. — Значит, вы меня помните. Прекрасно! Как насчёт Вернона Клайда?

Её голова по-прежнему ритмично вздрагивала.

— Не спрашивайте, — сказала она снова, — только не это.

Ещё несколько секунд она увлечённо всматривалась в моё лицо.

— Сексуальность… — Она трижды медленно повторила это слово про себя. — Пожалуй, именно это. Вы можете получить все, что хотите, только не спрашивайте. Чего бы вам хотелось, Дэнни Бойд?

Она подняла руки и одним рывком стащила с себя свой чёрный свитер через голову. Я был в кое-чем прав, когда увидел её в первый раз. Она не носила бюстгальтера, и этот захватывающий дух вид был настоящим.

— Вы можете получить все, что хотите, Дэнни Бойд. Меня? Если хотите меня — можете взять. Я совсем не против, чего бы не пожелали. Я здесь, чтобы угождать, но не спрашивайте. Вы понимаете это? Вы не должны задавать вопросы.

Как утверждают некоторые люди, у меня иногда бывает глупое выражение на лице. Но сейчас у меня было дурацкое выражение, и она это заметила, но не правильно поняла его.

— Извините, — сказала она, — вы хотите, чтобы я сняла всё остальное?

Она расстегнула молнию на брюках и спустила их до щиколоток, а затем взяла и переступила через них. Теперь на ней остались лишь малюсенькие голубые трусики. Я хрипло кашлянул.

— Послушайте, я…

— Понимаю, — вежливо сказала она. — Вы предпочитаете, чтобы я пока их оставила или вы хотите снять их сами? Делайте, как вам это нравится, Дэнни Бойд. Все, что угодно!

Здесь оставалось сделать только одно, и я это сделал. Я размахнулся и ударил её ладонью по лицу. Раздался громкий болезненный звук. Её голова дёрнулась в сторону. Секунду она стояла ошеломлённая, потом разразилась слезами. Я подождал некоторое время, пока она поплачет, потом сказал:

— Ладно, так где же Вернон?

Она затряслась, и её горло судорожно задвигалось, когда она попыталась что-то сказать. Потом она отказалась от этой попытки и только кивнула головой на дверь, очевидно, ведущую в спальню.

— Почему, чёрт возьми, вы не могли сказать это сразу? — мягко спросил я.

Она безмолвно покачала головой, по-прежнему не произнося ни слова.

— Я пойду поговорю с ним, а вы пока оденьтесь.

Я подошёл к двери и осторожно постучал.

— Вернон Клайд? Это Дэнни Бойд. Мне нужно срочно поговорить с вами.

Из комнаты не донеслось никакого ответа. Я взглянул на Чарити и понял, что задавать новые вопросы будет пустой тратой времени. Она не потрудилась одеться, она по-прежнему размеренно шагала взад и вперёд с прежним отсутствующим выражением в глазах.

— Клак-клак, клакати…

Этого было вполне достаточно, чтобы у человека снова зачесались руки.

Я нажал дверную ручку и толкнул дверь. Она легко распахнулась, и я шагнул в спальню. Горел верхний свет, и комната была ярко освещённой. Это походило на сцену из кошмарного романа.

Никогда раньше я не видел так шикарно обставленной спальни. Потолок цвета слоновой кости с рядом скрытых светильников, заливающих комнату ровным сиянием. Глянцево-белые обои на стенах. Пол почти целиком покрыт белым мохнатым ковром. Сама кровать голливудских размеров из белой сосны с чёрными шёлковыми простынями и с подушками в шёлковых наволочках цвета вина. Четыре больших зеркала были укреплены на стенах вокруг постели. Они были наклонены под таким углом, что даже, если вы ложились в постель один, каждый раз вы видели вокруг себя компанию для бриджа.

Как я уже сказал, это было похоже на сцену кошмарного романа. Никогда раньше я не видел столько крови. Я даже не знал, что может быть столько крови в теле одного человека.

Кровью была вымазана стена под открытым окном. Тёмная лужа её посреди белого ковра все ещё растекалась маленькими ручейками у меня на глазах, цепочка крупных алых пятен тянулась через подножье кровати и по черным шёлковым простыням к телу Вернона, лежавшему посреди этого алькова.

Я снова овладел своими ногами и подошёл поближе. Там я только взглянул один раз и быстро отвернулся. Это была работа маньяка. Маньяка с ножом, который резал и кромсал, и продолжал резать и кромсать уже после того, как Клайд был мёртв. Я быстро вернулся в гостиную и закрыл за собой дверь спальни.

Чарити перестала шагать, когда увидела выражение моего лица.

— Индиго, — медленно сказала она, — все индиго. Вот почему я — пишущая машинка. Клавиши ходят взад и вперёд, вверх и вниз, в размеренном ритме делая свою работу. Я машина, я просто должна работать, вот и все. Я не должна думать… клак… клак…

Я снова ударил её по лицу, на этот раз не так сильно, но достаточно, чтобы её глаза перестали казаться остекленевшими.

— Давайте по порядку, — предложил я. — Как это случилось?

— Вы имеете в виду Вернона?

— Конечно, Вернона! — огрызнулся я. — Как это случилось? Сколько ещё трупов в этой квартире?

— Я не знаю точно время, — сказала она. — Час назад, может быть, больше. Такое чувство, будто я всю жизнь прожила здесь за шестьдесят минут, но они были как шестьдесят лет!

— Почему вы убили его? — спросил я.

— Я? — спросила она дико. — Да вы с ума сошли! Я не убивала его!

— Тогда кто?

— Я не знаю.

Внезапно она метнулась от меня прочь.

— Я убью себя! — воскликнула она. — Тогда вы пожалеете, что сказали это!

В углу стоял переносной бар, который теперь не понадобится старику Вернону Клайду. Я достал оттуда бутылку виски и налил в два стакана. Один протянул Чарити Адам.

Она с сомнением посмотрела на него.

— Но я не пью алкоголь, — зло запротестовала она.

— Это в сугубо медицинских целях, — прорычал я. — Пейте!

Мы вместе выпили, и я убрал пустые стаканы в бар. Я закурил. Вскоре алкоголь подействовал на неё, и её щеки порозовели. Она взглянула на себя в зеркало и ахнула, инстинктивно прикрыв груди скрещёнными руками.

— Как я оказалась в таком виде? — прошептала она.

— Это входило в вашу сделку, помните? Вы предлагали себя, только бы я не задавал вопросов.

— Я… что делала?

— Ну, раз не помните, не надо, — сказал я, подошёл к бару и с удовольствием ещё налил себе виски.

— Пожалуйста, отвернитесь, чтобы я смогла одеться, — попросила она слабым голосом.

— Конечно.

— Теперь можно, — сообщила она через несколько секунд. — Вы можете повернуться.

Она снова была полностью одета, но лицо её все ещё заливал румянец.

— У вас найдётся сигарета? — спросила она.

Я раскурил две сигареты и одну протянул ей.

— Спасибо, — поблагодарила она и глубоко затянулась.

— Я не хочу тревожить вас, милая, — сказал я, — но мне даже неприятно напоминать, что Вернон остывает с каждой минутой.

Она сделала ещё одну глубокую затяжку.

— Он пошёл в спальню, — вяло сказала она. — Я сидела здесь, слушая новую пластинку. Когда одна сторона пластинки кончилась, а Вернон все ещё не выходил, я подошла к двери и позвала его, но он не ответил. Он иногда внезапно засыпал. Он мог спать в любом месте — в метро, в ресторанах и…

— Я поверю в это. Что дальше?

— Тогда я вошла в спальню… — Её голос прервался. — Я вошла только потому, что он мог заснуть с сигаретой или ещё что…

— Что потом?

— Потом… ничего… — Она опять содрогнулась. — После этого был сплошной кошмар. Я знала, что нужно вызвать полицию, но телефон — в спальне, а это означало, что надо его увидеть снова! И тогда я поняла, что если вызову полицию, они наверняка подумают, что это сделала я. После этого я впала в какую-то истерику, была в каком-то непонятном состоянии и появились вы.

— Никто больше не входил в квартиру, пока Вернон находился в спальне?

— Никто! — решительно ответила она.

— Тогда кто же его убил?

— Кто-нибудь мог забраться в комнату с пожарной лестницы. Она проходит под окном спальни.

Я вспомнил, что окно в комнате было открыто. Это было не лишено смысла. Он мог стоять спиной к окну и убийца нанёс ему удар с пожарной лестницы. Клайд, шатаясь, заковылял к постели, а убийца следовал за ним по пятам, не переставая кромсать ножом.

— Я бы хотела выпить ещё, — сказала она.

Я взял её стакан и наполнил его.

— Спасибо! — Она пила, не отрываясь. Потом чуть подняла голову и посмотрела на меня поверх стакана. — Эта штука хорошо действует на человека, правда? Я начинаю чувствовать себя получше.

— Значит, самое время перестать пить. Чем бодрее чувствуете вы себя сейчас, тем хуже становится после.

— Сейчас мне всё равно, — просто ответила она.

— Ну, ладно, я принимаю эту версию с убийцей на пожарной лестнице. Выходит, у вас нет никакого представления, кто бы это мог быть. Сколько примерно времени вы находитесь здесь? Как это случилось?

— Примерно шесть недель, — ответила она небрежно.

— Мне не следовало давать вам больше виски, — угрюмо сказал я. — Хватит шутить!

— Но я не шучу, — холодно сказала она. — Я сказала вам правду — шесть недель.

Я ошарашенно посмотрел на неё.

— Вы что, влюбились в него? В лысую голову или в роль, которую он вам дал?

— Актриса должна испытать настоящую жизнь, прежде чем она может отобразить её, — серьёзно сказала Чарити. — Я женщина и должна испытать переживания, общие для всех женщин.

— Сколько вам лет, Чарити? — устало спросил я.

— Девятнадцать, — вызывающе ответила она.

— У вас нет причины жаловаться: вы, очевидно, быстро набираетесь опыта. Кто ещё знал, что вы жили с Верноном Клайдом последние шесть недель?

— Насколько мне известно, никто. Мы были всегда осмотрительны. Я никому не говорила и, уверена, что он тоже.

— Не будьте чересчур уверены.

— Это мерзко так говорить!

— Возможно, но вам лучше собрать свои вещички.

— Куда я пойду?

На мгновение я закрыл глаза, потом опять открыл их.

— Разве у вас нет никаких родственников?

— В Омахе. — Она попыталась улыбнуться. — Не думаю, чтобы они были в восторге при виде меня. Для семьи я блестящий пример того, что может случиться, если девушка пойдёт по плохой дорожке. Они все убеждены, что я грошовая шлюха в каком-нибудь борделе. Они даже не знают, что борделей больше нет. Конечно, они читали об этом, но они не видели этого своими глазами. Но им и не нужно видеть самим или даже читать, когда речь идёт обо мне. Они просто знают это!

— Что-нибудь придумаем, — сказал я неопределённо, — а пока собирайтесь.

— Вся моя одежда поместится в один чемодан.

— Прекрасно.

Минут через десять Чарити была готова и ждала меня. В руках она держала старый потрёпанный чемодан, с шарфом, плотно обмотанным вокруг головы, и в слишком большом пальто.

Я сполоснул стаканы, которыми мы пользовались, начисто протёр ручки на двери спальни, внутри и снаружи, потом проделал тоже самое с входной дверью. Нам никто не повстречался на пути, и это уже было хорошо. Я начал чувствовать себя намного лучше, когда машина отъехала от тротуара.

— Куда вы меня везёте? — спросила она. Её голос был приглушён большим воротником огромного пальто.

— К себе, — ответил я. — Мы что-нибудь придумаем, когда доберёмся туда, сейчас три часа утра. Неподходящее время обращаться в отель за комнатой.

— Я хотела, чтобы вы поняли одно, мистер Бойд, — сказала она напряжённо, — я больше не ищу… опыта…

— Почему бы вам не звать меня Дэнни? — предложил я.

* * *
Мы поднялись в квартиру. Я включил свет и закрыл двери.

Чарити поставила свой чемодан в гостиной, подошла к окну и посмотрела вниз, в парк.

— Как красиво, — вымолвила она вяло.

— Если бы я знал, что вы придёте, я окрасил бы все стены в индиго, — сказал я. — Почему вы не снимете пальто и не сядете?

— Я лучше постою, спасибо, — слабым голосом сказала она.

— Черт! — нетерпеливо бросил я. — Вы могли быть для Вернона Клайда Венерой Милосской, но для меня вы всего лишь проблема.

Чарити медленно сняла пальто и села в ближайшее кресло. Она выглядела такой пришибленной, как банковский счёт в конце месяца. Я предложил ей сигареты и виски, но она отклонила и то, и другое. Тогда я предложил это Дэнни Бойду, который был не так глуп, чтобы отказываться.

— Не забудьте, — сказал я, — в случае, если кто-нибудь спросит, вы несколько раз бывали в квартире Вернона Клайда — и это все!

— Тогда где же я жила последние шесть недель? — безучастно спросила она.

— Здесь. Никто не может этого проверить.

— О?

Я допил и отнёс стакан на кухню. Там, как всегда, был беспорядок, но терпимо.

— Там есть кофе, — сказал я ей, вернувшись в гостиную. — Мясо в холодильнике, если вам захочется есть. Вам лучше остаться здесь до утра, а там мы найдём для вас другое место. Можете располагаться в спальне.

— Спасибо, — неуверенно протянула она. — Вы не забыли, что я сказала, Дэнни? Я больше не хочу никакого опыта!

— Не волнуйтесь, я опять ухожу, — сказал я. — Для дамы, которая сбрасывала передо мной одежду только час назад, вы здорово изменились!

Впервые её улыбка стала настоящей.

— Это была моя ошибка, — мягко сказала она. — Вам следовало воспользоваться предложением, пока оно ещё было в силе!

— Вот довод, который надо запомнить до следующего раза, — скорбно посетовал я. — Извините, я сейчас.

Я вдруг вспомнил, что мог бы посетить толстяка и Херби ещё до исхода ночи. Не могу утверждать, что при нашей первой встрече я приобрёл друзей, даже если и повлиял на переносицу Херби и его почку. Пожалуй, если и отправлюсь к ним с визитом, следует прихватить с собой друга.

Мой друг находился в верхнем ящике бюро в спальне. Два друга, если быть точным. "Магнум" и "Смит-и-Вессон" 38-го калибра. "Магнум" остановит кого угодно, включая слона, но если вы попытаетесь носить его в плечевой кобуре, вам придётся ходить, перекосившись на бок.

Я решил, что "Смит-и-Вессон" вполне способен остановить Херби или Лэмба, поэтому проверил магазин и сунул пистолет в задний карман.

Чарити наблюдала за мной.

— Куда вы собрались?

— Я ухожу. Вернусь, примерно, к завтраку. Если не вернусь, пусть это вас не беспокоит. Ждите меня здесь и никому не открывайте дверь. У меня есть свой ключ. Если я вернусь рано, буду опять спать на диване.

— О'кей, Дэнни. — Они тихо улыбнулась. — Знаете, а вы на самом деле неплохой! Вы хороший парень, и в вашей квартире я чувствую себя в безопасности. У меня раньше никогда такого чувства не было.

— А вы хитрая! — сказал я.

Её улыбка стала заметнее, приобрела оттенок самодовольства.

— Не успеете оглянуться, как я приучу вас относиться ко мне, как к сестре!

— Никогда! — твёрдо заявил я. — Или, во всяком случае, не раньше, чем вам станет необходим бюстгальтер.

— Пока, Дэнни, — непринуждённо сказала она. — Только один вопрос: как вы думаете, кто убил Вернона?

— Сейчас у меня нет ни малейшего представления, — честно признался я. — Пока, Чарити. В ящике комода есть шёлковая пижама, если вас интересует цвет индиго. — Я подмигнул ей прежде, чем закрыть дверь.

Я был уже в подъезде, когда её вопрос дошёл до меня. Так кто же убил Клайда? И тут мне представились, одна за другой, две яркие отчётливые картины. Сначала спальня Клайда, какой она была, когда я вошёл. Вся залитая кровью, с телом поперёк кровати. Потом вид моего офиса, когда Херби оглушил меня кастетом. Я вспомнил, что я чувствовал, когда цеплялся за край стола, мучительно пытаясь встать на ноги.

Затем в быстрой последовательности прошла крупным планом моя новая мебель, предмет за предметом. Я снова видел лужу чернил посреди ковра, глубокие ножевые порезы на белой кожаной обивке кресел и правильные четырехдюймовые интервалы между порезами. Перед моими глазами ещё успела промелькнуть изуродованная крышка стола, прежде чем картина померкла и исчезла.

К машине я подходил уже не таким бодрым шагом. Тяжесть "Смит-и-Вессона", хлопавшего меня по бедру, не придавала мне особой уверенности в эту минуту.

Глава 8

Четыре тридцать утра чертовски неподходящее время для возобновления знакомства с человеком, который обменялся с тобой едва ли полудюжиной слов.

Но нужда заставит, как сказал один парень на необитаемом острове, когда увидел, что кроме него от кораблекрушения спаслась только его тёща.

Я нажал на звонок у дверей и ждал, как мне пришлось ждать у дверей Клайда. Я очень надеялся, что не обнаружу здесь ещё один труп, так как одного трупа уже было достаточно для одной ночи.

Когда я протянул руку, чтобы нажать на кнопку во второй раз, дверь приоткрылась на пару дюймов: достаточно, чтобы была видна накинутая цепочка.

— Кто там? — спросил женский голос.

— Дэнни Бойд, — ответил я. — Нас познакомили на репетиции пару дней тому назад.

— Я вас помню, — сказала она без особого волнения в голосе. — Что вам понадобилось в такой поздний час?

— Я хотел поговорить с вами о Николасе Блэре, — выдал я безо всяких хитростей. — Это важно и неотложно.

— Подождите минутку.

Послышался лязг цепочки, снимаемой с крючка, и дверь широко распахнулась.

— Пожалуйста, проходите в гостиную, мистер Бойд, — сказала Лоис Ли. — Я присоединюсь к вам через минуту.

Я последовал приглашению, утопая по щиколотку в глубоком ковре, закурил сигарету и огляделся. Квартира оказалась больше, чем я ожидал, и была обставлена прекрасной мебелью. Я подумал, что Лоис Ли должна быть более крупной фигурой в театральном мире, чем я думал. Только этим можно объяснить такую квартиру.

Двумя минутами позже она вошла в комнату в пеньюаре, шлейфом развивающемся у неё за спиной. Я подумал, что у нежной, облегающей и полупрозрачной материи её пеньюара не было никакой возможности скрыть это великолепное тело. Мягкая материя скромно льнула к её бёдрам, подчёркивая их самым нескромным образом. Я начинал пересматривать своё первоначальное мнение. Если Обри рассказал правду, Ники-бой знает, что делает.

— Бойд, — сказала она, — Дэнни Бойд, я помню. Вы не возражаете, если я буду называть вас Дэнни? А вы зовите меня Лоис.

— Отлично, — согласился я.

— Хотите кофе, Дэнни?

— Нет, спасибо. Никак не соображу, что сейчас — вечер или утро, так что пока воздержусь.

Она кивнула и принялась поправлять пеньюар.

— Эти проклятые платья никогда не сидят на мне, как следует, — сказала она, — сама не знаю, почему.

— Вы сложены не для них. Не для того вам дано такое тело, чтобы закрывать его! Это было бы нечестно по отношению к нам.

— Я вижу, вы опасный молодой человек — весело молвила она. — Почему бы нам не сесть на кушетку, чтобы я могла определить, насколько вы опасны.

Мы сели на кушетку, и её мраморное бедро прижалось к моему крепко и беззастенчиво.

— Удобно? — спросила она.

— Замечательно!

— Хорошо, — сказала она решительно. — А теперь рассказывайте, что это за такие важные новости о Николасе?

— Вы слышали, что с ним случилось?

— Без подробностей. Я слышала последние известия по радио. Я подумала, что, должно быть, схожу с ума. Бедного Ники признали сумасшедшим, а теперь он сбежал и его называют опасным маньяком. Вам эта история известна целиком, Дэнни?

— Большая её часть. Я думал, может быть, вы её уже знаете.

— Откуда мне её знать?

— Я думал, что, может быть, Ники-бой придёт сюда.

Она невинно посмотрела на меня.

— Зачем бы ему это делать?

— Насколько я слышал, у него есть на это причины.

Она непринуждённо засмеялась, и её массивная грудь едва не стряхнула с себя последние следы скромности.

— Вы такой вежливый, Дэнни, — сказала она. — Вы имели в виду, что у меня с ним роман? Кто вам это сказал?

— Его сын.

— Обри? Это волосатое чудовище. — Она презрительно фыркнула. — Как только мог Ники произвести на свет такое чудовище? Этого мне никогда не понять! Вместо того, чтобы сплетничать, держался бы за своих репетиторов и, может быть, лет через десять он мог бы получить роль в каком-нибудь любительском спектакле где-нибудь в захолустье.

— Что вы говорите? Он актёр?

Она энергично затрясла головой.

— Никоим образом. Он им никогда не будет. Но у него есть тайные мечты. Он занимается с репетитором по крайней мере три раза в неделю. Я знаю это только потому, что один мой близкий друг даёт ему уроки. Но Обри предпочитает держать это в секрете.

— Для меня это новость, — сказал я вежливо.

— Но мы, кажется, хотели поговорить о Ники, — сказала она, — так что давайте говорить о нём. Что именно важно и неотложно?

— Я предпочёл бы сообщить это непосредственно ему, — небрежно бросил я. — Он здесь, не так ли?

— Разумеется, нет! — нетерпеливо возразила Лоис. — Если вы мне не верите, посмотрите сами.

— Жаль, — сказал я, — но рано или поздно он здесь появится. Сейчас ему позарез нужен друг, а вы, по-моему, единственный друг, который у него есть.

— Я не друг, Дэнни. Я его любовница, если угодно. Так или иначе, я больше, чем просто друг.

— Тем более, он придёт к вам.

— И что же?

— Скажите ему, что мне нужно с ним поговорить. Скажите, ему, что я смогу ему помочь.

— Так же, как вы помогли упрятать его в лечебницу? — холодно проговорила она.

Я поднялся на ноги.

— Так что, он здесь?

— Я же сказала, его здесь нет!

— Он должен быть здесь, — настаивал я. — Иначе как бы вы могли узнать, что я участвовал в этом?

Лоис Ли быстро вскочила на ноги. Мой рост больше шести футов, но её глаза были на одном уровне с моими, когда она пристально взглянула на меня.

— Ладно, — сказала она, — он был здесь, но сейчас его уже нет.

— Вы уверены?

— Конечно, уверена! Я говорю вам правду. Мне больше не нужно притворяться. У меня хватило глупости признать, что я видела его и говорила с ним. И теперь вы узнали всё, что можно. И я думаю, что на этом наша беседа окончена, Дэнни!

— Куда он пошёл?

— Вы думаете, что я сказала бы вам об этом, Дэнни? Каким наивным вы можете быть!

— Скажите мне только одно, — настаивал я, — он не собирался повидать Вернона Клайда?

Она слегка побледнела.

— Странный вопрос, Дэнни!

— Так он собирался к нему или нет?

— Почему это так важно?

— Вернон Клайд мёртв, — сказал я грубо. — Кто-то искромсал и исколол его ножом, кромсал даже после его смерти. Я видел труп Клайда в его собственной квартире.

— Я… не могу… — Она пошатнулась, зрачки её глаз закатились под веки. Потом она качнулась вперёд и грохнулась на пол с глухим стуком. Возможно, я бы успел её подхватить, но от этого не было бы проку, так как она увлекла бы меня с собой.

Я вышел на кухню и достал из холодильника поднос со льдом. Я отнёс его в гостиную, где Лоис по-прежнему лежала на полу, спокойно дыша. Вода могла испортить ковёр, а мне не хотелось его портить. Я встал на колени и осторожно сунул три кубика льда за кружевной лиф.

Через две секунды она села и выпрямилась с пронзительным визгом. Визг превратился в всхлипывания, сменившиеся продолжительным вздохом облегчения, когда её отчаянно шарящая рука выудила последний ледяной кубик из его тёплого растапливающего убежища.

Она злобно уставилась на меня.

— Вы это сделали!

— Признайтесь, это было эффектно, — сказал я, — и ковёр не пострадал.

— По-моему, это нечестно, — плаксиво сказала она. — Девушка теряет сознание, и вы первым делом нескромно обходитесь с её грудью.

— Я не сделал ничего нескромного, — запротестовал я. — Если вам это не нравится, то вы можете их вынуть!

Лоис поднялась на ноги, с трудом преодолела пять футов, отделявшие её от кушетки, и с облегчением опустилась на неё. По выражению её лица я вдруг понял, что часть льда все ещё остаётся на свободе. Потом она взвизгнула и судорожно изогнулась.

Со слабым и жалобным звуком кружево и тонкая материя отказались от непосильной задачи, и её пеньюар лопнул спереди до самого пояса. Она оглядела себя без всякого смущения и с внезапным криком восторга выхватила наглый остаток льда из самой середины бюста и отшвырнула его прочь.

— Так-то лучше, — сказала она, с удовлетворением глядя на меня. — Я всё-таки думаю, что вы сделали это нарочно, Дэнни Бойд!

Я почувствовал, что на моём лице застыло выражение благоговейного восторга.

— Лоис, — произнёс я приглушённо, — вы могли бы разбогатеть, показывая это экскурсантам.

Она начала смеяться и вдруг остановилась.

— Дэнни! Теперь я вспомнила! Вы что-то говорили в отношении Вернона Клайда? Это правда? Ведь вы бы не стали такое выдумывать?

— Это правда, — спокойно сказал я. — Так как же насчёт Ники-боя? Говорил он, что пойдёт к Вернону, когда уходил отсюда?

Она беззвучно кивнула, потом энергично расправила плечи.

— Но Ники не мог этого сделать. Я просто уверена в этом!

— Может и нет. Но если это был не Ники-бой, значит, кто-то здорово попытался подставить его!

Лоис задумалась.

— Я ничего не понимаю, — наконец, сказала она. — И меньше всего понимаю вас. Почему вы так заинтересованы в Ники? Вы все ещё работаете на эту ведьму Эдел?

Я сел рядом с ней на кушетку, где великолепный ландшафт не так отвлекал меня и закурил сигарету.

— Только не смейтесь, — предупредил я, — но у меня есть своего рода этика. Я никогда не предаю клиента. Эдел наняла меня, чтобы избавиться от Ники-боя. И я это сделал. Но мне это не понравилось. Вот я и думаю, как мне выкрутиться из этого положения. Моя работа на Эдел закончилась, и между нами не было договора, что, упрятав её мужа, я не буду стараться потом вызволить его.

— Понимаю, — медленно произнесла она. — Но это звучит совершенно непохоже на того Дэнни Бойда, которого я начала узнавать.

— Конечно, здесь есть одна маленькая деталь, которую нужно принять во внимание, — сказал я. — Эдел заплатила мне десять тысяч, чтобы засадить его туда. Я был уверен, что Ники-бой с радостью заплатит мне более существенную сумму, чтобы я вызволил его оттуда.

— Вы самый настоящий пират, Дэнни!

— Я бизнесмен, — возразил я, — и не спрашивайте, какая здесь разница.

Лоис насторожённо посмотрела на меня.

— А почему вы мне все это рассказываете?

— Потому что дело обернулось не так, как надо, — признался я. — Вчера вечером я поехал в лечебницу, чтобы сделать своё предложение, но оказалось, что Ники-бой вырвался на свободу без моей помощи. Теперь над ним висит обвинение в убийстве, и мои услуги обойдутся ему гораздо дороже, но даже я не могу его найти, чтобы объяснить ему это. — Я огорчённо покачал головой. — У меня ещё никогда не было такого паршивого клиента!

— Вы так и не объяснили, почему вы доверяете мне, — невозмутимо сказала она. — Но я начинаю понимать, куда вы клоните.

— Вы сообразительная девушка, Лоис, — сказал я. — В некоторых отношениях, а во всех других отношениях вы просто великолепны! Так вот, девушка с вашей внешностью, индивидуальностью и репутацией, уж не говоря о дорогой квартире с дорогой обстановкой…

— …заплатит даже больше, чем заплатит Ники, за возвращение её единственной любви, — закончила она за меня. — Вы на это рассчитываете?

— Да, — честно признался я.

Она взглянула на зашторенное окно с пробивающимися тут и там полосками серого цвета. Наступал рассвет.

— Светает, — сказала она. — Я думаю, нам пора выпить кофе. Пойду приготовлю.

Я подпрыгнул на несколько дюймов, когда повеселевшие пружины кушетки освободились от её тела.

Через несколько минут вошла Лоис с подносом в руках. Она поставила его на столик возле кушетки и налила кофе.

— Со сливками? — спросила она.

Я содрогнулся.

— Они прокиснут, едва завидев меня. Только сахар.

Она подала мне чашечку. На краю блюдца лежал свёрнутый чек. Я быстро развернул его. Чек был выписан на моё имя на пять тысяч долларов.

— Вы наняты, Дэнни, — невозмутимо проговорила она. — Это задаток. Я заплачу вам ещё пять тысяч, если вы докажете, что Ники не убивал Вернона Клайда, или найдёте настоящего убийцу. А когда весь этот вздор с невменяемостью будет окончательно выяснен вами, я заплачу вам пять тысяч дополнительно. Этого достаточно?

— Вполне, Лоис, — сказал я. — Приятно иметь клиентом настоящую леди.

— И часто это бывает? — лениво спросила она.

Я проглотил кофе и встал.

— Ну что ж, если я опять, нанят, мне следовало бы пойти и постараться найти Ники, пока меня не опередили копы.

— Правильно, — одобрила она. — К тому же это избавит меня от искушения.

— От искушения?

— Добавить ваш скальп к моей коллекции, — невозмутимо сказала она.

— Я не такой уж бледнолицый, мадам, просто я давно не был во Флориде.

Она сделала глубокий вздох, прекрасно сознавая эффект, производимый каждым кубическим дюймом воздуха, входящим в её лёгкие. Опять послышался слабый звук, когда нежная материя расползлась до самых её колен.

— Вы думаете, я не смогла бы, Дэнни? — спросила она, осторожно вздыхая.

— Нет, — сказал я, — только шевельните мизинцем и этого будет достаточно.

Неожиданно раздался звонок. На лице Лоис мелькнуло раздражение, почти сразу же исчезнувшее. Она быстро встала.

— Должно быть, я схожу с ума! — произнесла она взволнованно. — Наверное, это Ники. — Она шагнула к двери и едва не упала, споткнувшись об остатки пеньюара. Она оглядела себя и медленно покачала головой. — Лучше откройте вы, Дэнни. Я не хочу, чтобы с ним случился инфаркт.

— Конечно. — Я прошёл к двери и открыл её.

Херби сделал короткое движение правой рукой, и кончик его острого ножа упёрся мне в пупок. Я заметил широкую полоску пластыря на его переносице и это доставило мне некоторое удовольствие, но не очень большое.

— Сделайте что-нибудь отчаянное, мистер Бойд, — попросил он. — Пожалуйста!

Глава 9

Лоис сидела, закутавшись в свой пеньюар и, вероятно, полагала, что выглядит благопристойно.

Одно могу сказать, она не выглядела больше обнажённой натурщицей. Теперь она скорее выглядела, как задрапированная натурщица, или, если быть честным, почти не задрапированная, или… Течение моих мыслей было прервано.

— Мне нужно найти Блэра! — угрюмо проговорил Лэмб, обращаясь к Лоис. — Вы можете это понять, не так ли? Без него у меня не будет спектакля и у вас тоже.

— Конечно, я понимаю, мистер Лэмб, — уверенно сказала Лоис. — И я на вашей стороне. Мне очень нравится Ники, и я хочу сыграть королеву в его "Гамлете", но я хочу сказать вам правду. Он ушёл отсюда шесть или семь часов назад и больше не возвращался. Мистер Бойд заглянул сюда, разыскивая его, и как раз уходил, когда вы… — Она взглянула на Херби и судорожно глотнула, — …появились.

Лэмб вцепился в подлокотники своего кресла обеими руками и с раздражённым видом подался вперёд.

— Где же тогда Блэр, чёрт возьми!

— Я же сказала, мистер Лэмб, — холодно произнесла она. — Я не знаю, поверьте. Я так же обеспокоена, как и вы.

Он хмыкнул и обернулся ко мне.

— Что скажете, Бойд? — спросил он.

— Если бы я знал, где искать Ники-боя, разве я бы оставался здесь целых три часа?

Херби окинул Лоис критическим взглядом.

— Возможно, — сказал он мягко.

Лэмб раздражённо нахмурился.

— К чёрту твои остроты, Херби! — просопел он. — Ты заставил меня всю ночь метаться по Нью-Йорку, и мы так и не нашли его!

Херби беззаботно пожал плечами.

— Я не виноват, — сказал он. — Почему вы не упрекаете этого парня, который заварил всю эту кашу?

— Да, — повернувшись в мою сторону, Лэмб наградил меня хмурым взглядом. — Я не забыл Бойд, не надейтесь. Я говорил вам, что вы с Эдел наживёте неприятностей, помните? Я предупреждал вас: держитесь от неё подальше, но разве такой умник послушает?

— Захотелось сыграть роль? — спросил я. — В вашем спектакле и без вас полно плохих актёров.

— Вы большой весельчак, мистер Бойд! — сказал Херби своим тонким голосом.

— Почему бы не выучить диалог пооригинальней? — спросил я его. — Что-нибудь вроде "Ты умрёшь со смеху"! Я был бы в восторге!

— Вам не обязательно умирать со смеху, Бойд, — процедил Лэмб, — лишь бы вы умерли. Я говорил вам: ещё раз близко подойдёте к Эдел Блэр и вам не миновать морга, но вы не послушали или, может быть, думали, что я шучу. Я никогда и ни с кем не шучу такими вещами.

Вся беда в том, что он говорил правду. Лэмб принадлежал к тем, кого называют "старой школой". Я подозревал, что он окончил школу Капоне, где было делом чести ухлопать каждого, кого вам предложили ухлопать. К тому же, он был глуп настолько, чтобы быть опасным. А имея таких подручных, вроде психопата Херби, он становился дьявольски опасным и именно таким был сейчас.

Херби вытащил пистолет из моего заднего кармана ещё на пути в гостиную, куда мы вошли так тихо, что застали Лоис врасплох, отчего она покраснела в самых неожиданных местах.

Лэмб сказал, что убьёт меня, и этот вопрос для него был решён. Он сделает это сам или поручит Херби. Кто именно нажмёт на курок или всадит нож, было уже мелкой подробностью. Я почувствовал, что начинаю потеть.

Лэмб снова повернулся в кресле, и кресло застонало.

— Я полагаю, что мисс Ли сказала нам все, что ей известно, — обратился он к Херби. — Так что нам нет смысла здесь торчать. Пойдём.

— Как прикажете, — любезно согласился Херби.

— Ладно, Бойд, поднимайтесь. Мы уходим, — мрачно приказал Лэмб.

Теперь я потел гораздо сильнее. Они могут покончить со мной в любой момент, как только мы выйдем из квартиры: в лифте, на улице, в машине Лэмба. Может быть, Херби даже не станет дожидаться кивка Лэмба, чтобы воткнуть мне свой нож меж рёбер.

— Одну минутку, — вымолвил я.

— Я сказал — уходим! — прохрипел Лэмб, привстав и упираясь обеими руками, чтобы приподнять из кресла свою карикатуру на человеческое тело.

Я поднялся на ноги и, достав из кармана чек Лоис, подал ему.

— Взгляните на это, — сказал я. — Может быть, вас заинтересует.

Он нетерпеливо выхватил у меня из рук чек, посмотрел на подпись, потом на Лоис.

— Что он предложил вам такое, что стоит пять тысяч долларов? — холодно спросил он.

Лоис посмотрела на меня, и я кивком дал ей понять, чтобы она ответила ему.

— Это задаток, — произнесла она, нервно облизывая губы. — Я заплатила мистеру Бойду за то, чтобы он нашёл Ники. Он получит ещё пять тысяч, когда будет найден убийца Вернона Клайда, а потом…

— Клайд?! — резко переспросил Лэмб. — О чём вы говорите, Лоис?

— Он мёртв, — сказал я. — Я полагал, что вам это известно.

Я перевёл взгляд с него на Херби, почти, физически ощущая напряжение злобной ненависти в его глазах.

— Его искромсали ножом, — медленно добавил я.

— Почему ты не знал об этом? — сердито закричал Лэмб на Херби.

— Вероятно, об этом ещё никто не знает, кроме этого парня, который его убил, — лениво сказал Херби.

— Бойд? — Лэмб презрительно фыркнул. — Ради чего он станет убивать Клайда?

— А ради чего он посадил Блэра в лечебницу? — спросил Херби с тем же безразличным тоном. — Деньги. Может быть, ему кто-то хорошо заплатил, вот он и разделался с Клайдом.

Лэмб снова ухмыльнулся и посмотрел на чек.

— Вы хотите сказать, что наняли этого прощелыгу, чтобы разыскать Блэра? — недоверчиво спросил он Лоис.

— Конечно. Я вполне доверяю мистеру Бойду, мистер Лэмб. Думаю, у него больше возможностей найти Ники и уладить дело, чем у кого-либо другого, включая полицию.

— Он ловкий парень, — голос Херби источал кислоту, испарения которой отравляли воздух в комнате. — Вы всегда говорили, что он ловкий малый, не так ли, босс? Почему бы вам не наградить его медалью?

— Заткнись! — голос Лэмба был угрожающим. — Хорошо! Нам пора идти. Пошли, Бойд!

— Как скажете, Флойд, — вежливо ответил я. — Но разве вам не нужно сначала получить согласия у Херби?

Лэмб схватил рукой три из своих подбородков и безжалостно сдавил их.

— Теперь у меня два умника! — буркнул он.

— Эдел Блэр заплатила мне, чтобы я избавил её от мужа, что я и сделал, — торопливо заговорил я, надеясь, что меня не прервут. — Вы велели мне отказаться, но — что сделано, то сделано, Флойд, и этого никто не изменит. Теперь мисс Ли платит мне, чтобы я нашёл Блэра, избавил его от лечебницы и от обвинения в убийстве. Может, мне удастся сделать это, может нет. Но вы ничего не потеряете, позволив мне попытаться. Если у вас нет Блэра, нет спектакля и плакали ваши денежки.

Херби засмеялся тихо, почти про себя.

— В следующий раз, — сказал он, ни к кому не обращаясь, — он продаст вам машину для поливки газонов.

— Но, если я начну разыскивать Блэра, чтобы вызволить его из беды и дать возможность участвовать в ваших спектаклях, то тем самым я работаю на вас, и не важно, кто мне за это заплатит и нравится мне это или нет! — решительно сказал я. — Ведь не настолько же вы глупы, чтобы не понимать этого. Ни за что не поверю!

— Может, он собирается дать медаль вам? — тоненько спросил Херби.

Лэмб хрюкнул и принялся рассеянно потирать свои помятые подбородки, с которыми он только что грубо обошёлся.

— Херби! — медленно сказал он, и я почувствовал, что весь облился потом. — Херби, ты можешь сделать для меня что-нибудь полезное для разнообразия?

— Да? — буркнул Херби.

— Ты можешь вернуть пистолет мистеру Бойду? — проскрежетал Лэмб. Он затрясся от неудержимого смеха. — Как он говорит, нравится мне или нет, а с этой минуты он работает на меня!

Мне показалось, что кожа на черепе Херби натянулась, готовая вот-вот лопнуть. Он стоял неподвижно, и единственным звуком в комнате было тяжёлое сопение Флойда.

— Ты слышал меня? Я не повторяю дважды!

Херби опустил руку в карман и достал пистолет. Он взвешивал его на ладони в течение долгой секунды, а затем бросил его мне. Я неуклюже поймал его и моментально перестал потеть.

— Полагаю, то, что между нами, Бойд, — медленно произнёс Херби, — это наше личное дело. Отложим его ненадолго.

— Ну, конечно, Херби, — ответил я. — По-моему, эта рана на носу тебя украшает!

— Пошли! — сказал Лэмб. — Я не забываю о вас, Бойд. Самое лучшее для вас — поскорее найти Блэра!

— Конечно, — согласился я.

Он пошёл к двери, а Херби потащился за ним. В тот момент, когда Лэмб вышел в коридор, Херби обернулся и посмотрел на меня.

— Берегите себя, Бойд, — пожелал он. — Не лишайте меня предстоящего удовольствия!

— Обещаю, Херби, — весело сказал я. — И не забывайте получше заботиться о своих почках!

Как только за ними закрылась дверь, Лоис без сил упала на кушетку.

— Какой ужасный человек! — слабо произнесла она. — Мне было плохо от одного его вида. Кто он такой?

— Который?

— Вы отлично знаете, кого я имею в виду, — резко сказала она. — Тот, кого вы называли Херби. Лэмб — бык! Он ревёт, он опасен, если его раздразнить. Но другой — это скорпион!

— Лучше и не скажешь, — согласился я. — А теперь я иду искать Ники-боя.

— На вашем месте я бы почаще оглядывалась через плечо. — Лоис задрожала. — Знаете ли вы, что я была напугана впервые за всю свою жизнь?

— А скольких мужчин вы напугали?

— Ну, например… — Она задумалась. — Это неважно! Убирайтесь, Дэнни!

Я спустился к своей машине и поехал домой. В какую бы нору не забился Ники-бой, пусть он там и остаётся, пока я не посплю немного. Было семь тридцать утра, и я больше всего нуждался во сне.

Поворачивая ключ в замке, я вспомнил о Чарити Адам и поэтому открыл дверь осторожно, чтобы не разбудить её.

Дверь распахнулась настежь, и на меня уставилось дуло пистолета. Я бросил ещё один взгляд и понял, что это мой "магнум", отчего мне не стало веселее.

— Заходите, Дэниел, — негромко произнёс Николас Блэр, — я вас давно поджидаю.

Я шагнул в квартиру и захлопнул за собой дверь.

— А я давно ищу вас, Ники-бой! — воскликнул я. — Бывают же такие совпадения!

— Во всяком случае, приятно вас снова увидеть, — сказал он напряжённым голосом. — Вы не представляете себе, до чего мне хотелось с вами повстречаться, Дэниел. С того момента, когда эти ребята в белых халатах выволокли меня из кабинета Фрэзера. "Скажите им, Дэниел!" — взывал я к вам. "Скажите им, что это шутка, розыгрыш, всего лишь пари, пятнадцать минут прошли, и вы мне должны тысячу долларов". — Он печально покачал головой. — Вы ничего им не сказали, Дэниел, вы просто смотрели в сторону.

"Магнум" в его руке был непоколебим, точно каменная глыба. Каждый раз, когда я смотрел на него, его дуло казалось мне жерлом полевого орудия. А когда он спустит курок, произойдёт то, что я себе представлял, потому что мне однажды пришлось самому спустить курок "магнума".

Он выглядел неплохо для человека, который сбежал из лечебницы и не спал всю ночь, дожидаясь моего возвращения, чтобы вышибить мне мозги. Он, как и я, нуждается в бритьё и сне. В общем, на первый взгляд, он был в полном порядке. Надо было взглянуть ещё раз, чтобы забеспокоиться. Тогда бы вы заметили мелочи: нервный тик, от которого подёргивалось его правое веко, красная плёнка на обоих глазах, пульс, чересчур сильно бьющийся на его горле.

— Почему вы ничего не скажете, Дэниел? — спросил он. — Мне всё время приходится говорить одному. В конце концов, ведь это встреча старых друзей.

— Ладно, пусть вас переиграли и засадили в сумасшедший дом, но ведь все можно переиграть заново.

— Это очень великодушно с вашей стороны, Дэниел. — Его голос становился все громче и громче. — Чертовски великодушно! "Все можно переиграть"! Но разве это не огорчит мою жену, после того, как она пошла на все хлопоты и расходы, ради достижения своей цели?

Его взгляд посуровел.

— Я много думал об этом. Я всё время представлял себе, как вы с Эдел едете обратно в Нью-Йорк, потешаясь над дураком, помогавшим вам засадить себя в сумасшедший дом. Вы, должно быть, вспоминая, как я вытащил нож, корчились в конвульсиях. Убедительный штрих, а, Дэниел?

— Это пришлось кстати, — сказал я.

— Я все думал, как вы смеётесь вдвоём, а потом до меня дошло, что вы не только смеётесь. Это не поправило мне настроение. Как принял Обри известие о шизофрении своего отца? Не считая, конечно, весёлого смеха при мысли о старике, бьющемся головой о мягкие стены камеры!

— Можете радоваться, Ники-бой, пистолет у вас. Где Чарити Адам?

— Крепко спит, — ответил он. — Я сюда пришёл рано утром, Дэниел, позвонил, и она открыла. Она единственная, кто мне обрадовался. Вы не представляете, как много это значит! Она приготовила мне бифштекс, потом пошла спать. Естественно, она не знала, что я намерен вас убить.

— Естественно, — согласился я. — И все подозрения падут на вас. А Вернона Клайда вы видели?

— Я заходил к нему, но там никого не оказалось. А что?

— Его убили ночью, и все подозрения падут на вас. Вы не просто влипли, вы увязли с головой!

— Откуда мне знать, что вы не врёте? — спросил он.

— Рано или поздно обнаружат его тело. Разве Чарити не говорила вам? Она ведь была там.

— Нет, не говорила, — ответил он тихо.

— Возможно, она опасалась вашей реакции. Вам не следовало ломать руку санитару, удирая из лечебницы, Ники-бой. Это создало вам репутацию буйного.

Его замешательство было неподдельным.

— О чём вы говорите, черт побери? — удивился он. — Не было никакого санитара со сломанной рукой. Я вообще никого не встретил на дороге. Это было даже чересчур легко!

— Вы хотите сказать, что просто ушли оттуда, потому что захотели уйти?

— Именно!

— И никто вас не видел и не пытался остановить?

— Правильно, Дэниел! Но какое это имеет значение?

— Может быть, очень большое. Но послушайте, Ники-бой. Я понимаю, у вас есть основания ненавидеть меня. Я не стану предлагать мир и дружбу, но у вас и так хватает неприятностей. Убив меня, вы добавите себе новые. Говорят, что вы сломали руку санитару, убегая из лечебницы. Говорят, что вы опасный маньяк. Вернон Клайд был убит прошлой ночью, когда вы бродили по городу, и теперь скажут, что это сделали вы. Я мог бы помочь вам выпутаться.

— Вы?! — Он выплюнул это слово. — Через минуту я размозжу вам голову, Дэниел, — сказал он со свирепым предвкушением, — а потом повидаюсь с женой. Не стоит говорить, что я с ней собираюсь сделать, но она уже никогда не будет прежней, если даже ей удастся выжить.

— Ладно, Ники-бой, — согласился я. — Значит, вы всё-таки маньяк, и я зря трачу своё красноречие. — Я повысил голос по меньшей мере на октаву. — Отлично, стреляйте! Размозжите мне голову.

Я с надеждой поглядывал на дверь спальни, но она не шевельнулась. "Как можно так крепко спать!" — думал я в отчаянии.

— Все в своё время, Дэниел, — сказал Николас. — Не расклеивайтесь. Я хочу, чтобы вы немного попотели.

Мне показалось, что дверь спальни приоткрылась. Я прищурился, но она оставалась неподвижной, потом опять приоткрылась на целый дюйм. Я старался не подать виду, что наблюдаю за ней.

— Почему вы молчите, Дэниел? — Николас Блэр ухмыльнулся. — Помнится, вы любили поговорить. "Актёры могут одурачивать людей только в театрах, им никогда не обмануть маляра". Разве это не ваши слова?

Дверь отворилась шире, и появилась Чарити Адамс, которая побледнела, когда увидела пистолет в руках Николаса Блэра.

— Я просто размышлял, Ники-бой, — сказал я. — Если бы у меня был камень, я бы постарался бросить его незаметно, чтобы он упал позади вас и чтобы вы обернулись посмотреть, что это был за шум. Это дало бы мне возможность прыгнуть на вас и отобрать у вас пистолет… Если бы у меня был камень.

Я увидел, как Чарити набирает в грудь воздух, и чуть подался вперёд, готовясь.

— Николас! — громко сказала она.

Он подскочил от неожиданности, и его голова рывком повернулась к ней. В тот момент я ракетой метнулся вперёд. Моя правая рука была вытянута, а кисть согнута под углом девяносто градусов, так что основание ладони пришлось Ники в подбородок, имея за собой сто восемьдесят фунтов летящего Бойда.

Николаса подбросило в воздух. Его тело начало описывать сальто, внезапно и резко остановленное стеной. Ударившись об неё, он скользнул по ней и остался неподвижным. Я осторожно подобрал свой пистолет, молча передал его Чарити. Судя по её лицу, разговаривать с ней было бесполезно.

Я подошёл к Ники-бою. Ощупав его, убедился, что все его кости целы. Я втащил его в спальню и положил на кровать, связав ему руки и ноги ремнями. К тому времени, как я с этим покончил, к Чарити вернулся голос.

— Он что, с ума сошёл? — пробормотала она.

— Наверное. Спасибо, что помогли мне. Я думал, что вы никогда не проснётесь!

— Если бы вернулись чуть пораньше, он бы не вошёл сюда, — холодно сказала она. — И тогда я, может быть, ещё не спала бы!

— Что такое, Чарити? Я думал, что после этой ночи с жизненным опытом покончено.

— Девушка может передумать, правда? Разве не для того существуют девушки?

— Ну, не совсем. Как-нибудь в другой раз я расскажу вам об этом. А пока запомните, что здоровый дух и здоровое тело могут быть самой опасной комбинацией, какая только бывает!

— Спасибо, профессор! — ответила она. — Я… Эй! Куда вы?

— Ухожу. Мне надо поговорить с одним человеком, которому сломали руку, хотя при этом никого не было. Вернусь к ленчу. Твёрдо обещаю!

— Подождите! — завопила она. — Вы не можете оставить меня одну! Что я буду с ним делать?

— Я бы не открывал дверь спальни, детка. Сдаётся мне, что он не будет счастлив, когда очухается.

— А что, если он по-настоящему болен?

— Если ему действительно будет плохо, вызовите врача. Делайте, что хотите, но ни в коем случае не развязывайте его и поверьте: это для его блага, не для моего.

Я быстро захлопнул дверь, пока она не придумала новых вопросов. И почему она подняла весь этот шум из-за какого-то пустяка — покараулить несколько часов Николаса Блэра? Чёрт возьми! Я даже не брал с неё за квартиру!

Глава 10

— Доктор Фрэзер занят, мистер Бойд, — сухо сказала секретарша.

— Чем? — спросил я.

Она бросила на меня взгляд, полный отвращения, потом овладела своими чувствами и просто не смотрела на меня.

— Долго он будет занят? — настаивал я.

— Не имею представления, мистер Бойд.

— Полчаса? Три недели? У него что, неприятности?

— Не знаю, мистер Бойд. И, пожалуйста, погасите свою сигарету.

— Хорошо, — сказал я и щелчком послал окурок в открытую дверь на посыпанную гравием дорожку. Она с ненавистью уставилась на тлеющий окурок. Мне следовало бы проглотить его.

Прошло долгих десять минут.

— Он всё ещё занят?

— Мне не сообщали, что он освободился, мистер Бойд.

— Жаль. — Я ободряюще улыбнулся ей, и у неё стало такое оскорблённое выражение, словно её изнасиловали.

Прошло ещё десять долгих минут, и я задал тот же вопрос и получил тот же ответ.

— Вы уверены, что он занят, или говорите это для того, чтобы я ушёл?

— Я не знаю, мистер Бойд!

— Ну ладно. Я подожду.

Я облокотился о её стол. Она подалась назад и чуть не упала с кресла.

— Знаете, — сказал я ей доверительно, — я и сам вроде психиатра-любителя.

— Чрезвычайно опасная практика, — объявила она натянуто.

— Скажите мне, — понизил я голос до шёпота, — вы краснеете, когда видите среди белья трусы доктора Фрэзера?

Она, кажется, достигла предела. С воплем отчаяния она умчалась по коридору.

Через несколько секунд телефон на её столе издал вежливый звук. Я поднял трубку и скромно произнёс:

— Приёмная!

Некоторое время в трубке была тишина.

— Кто это? — спросил в трубке изумлённый голос. Я узнал голос доктора Фрэзера.

— Это Дэнни Бойд, док, — сказал я. — Я слышал, вы заняты?

— Почему вы отвечаете на звонки? Где моя секретарша?

— Мне кажется, она обнаружила дырку у себя в голове и убежала от расстройства.

— Вы что, пьяны? — загремел он.

— Всего лишь устал, док, от ожидания. Дело у нас срочное и его нельзя откладывать надолго.

— Мне нечего обсуждать с вами, мистер Бойд! — свирепо сказал он. — Если через пять минут вы не уберётесь, я вызову полицию!

— Вы больше ничего не порвали, док? — вежливо спросил я.

В моём ухе раздался бессвязный звук, и я подождал некоторое время, прежде чем заговорить снова.

— Мне, надо побеседовать с вами или с человеком, которому сломали руку. И если я не поговорю ни с кем из вас, через пять минут я позвоню с этого телефона в федеральную полицию.

— Хорошо. Я приму вас, но не больше, чем на пять минут.

Открывая дверь его кабинета, я подумал, что все это время он, очевидно, находился здесь.

— Я буду вам очень благодарен, если вы изложите своё дело как можно короче, — отрывисто сказал он. — Сегодня у меня много пациентов.

— Это займёт совсем немного времени, — уверил я его. — Часа три тому назад я говорил с Николасом Блэром.

Он застыл в кресле.

— Кто его нашёл? Полиция?

— Его ещё не нашли. Это была, можно сказать, доверительная беседа.

— Вы сознаёте, что нарушили закон?

— Сколько законов нарушили вы за последние дни, док?

Его пальцы с такой силой впились в полированную крышку стола, что на миг мне показалось: сейчас он сделает нечто ужасное.

Но он передумал.

— Убирайтесь! — сказал он хрипло.

— Если для вас нужно произносить по слогам, я могу, — сказал я. — Едва увидев Николаса Блэра, вы сочли его опасным. Настолько опасным, что посоветовали его жене подвергнуть его немедленной изоляции. Вам пришлось позвать двух санитаров, чтобы отобрать у него нож и силой вытащить из кабинета. "Глубокая шизофрения!" — заявили вы, доктор.

— И я был прав! — перебил он, но за словами не чувствовалось убеждённости.

— В тот же вечер он уходит отсюда, — продолжал я, — даже не встретив по дороге никого, кто бы мог остановить его. Дверь настежь. По какому-то счастливому совпадению на улице стоит машина с ключами, услужливо оставленными в замке зажигания. Ваша машина, доктор!

Я закурил сигарету и смотрел, как он старается унять дрожь в руках. Он старался изо всех сил, но у него ничего не получалось. Дрожь заметно усиливалась. Он убрал руки со стола и попытался спрятать их, но к этому времени дрожь уже добралась до его плеч.

— Что вам нужно от меня? — спросил он слабым голосом.

— Правду, док!

— О чём?

— Вы снова виляете! — предостерёг я. — Давайте начнём с того, как я в первый раз приехал сюда и рассказал вам о своём друге-актёре, который нуждается в осмотре. Вы назначили приём на следующий день. Что же произошло после этого?

Внезапно дверь распахнулась, и в комнату ворвалась секретарша с покрасневшими глазами.

— Доктор! — закричала она. — О, доктор! Меня ещё никогда так не оскорбляли!

Фрэзер зловеще посмотрел на неё.

— Убирайтесь с моих глаз, вы, бесполое пугало! — сказал он, тщательно стараясь произнести каждое слово. — Идите и пусть вам выпрямят мозги, все равно вам терять больше нечего.

Она попятилась с застывшим выражением ужаса на лице, и я пинком закрыл за ней дверь.

— Мне так хотелось сказать ей что-нибудь такое в течение последних пяти лет, — произнёс Фрэзер почти с удовлетворением. — Всё-таки в погибшей карьере можно найти какое-то утешение. Никогда бы не подумал.

— Давайте вашу историю, док, — терпеливо сказал я.

— Вы услышите её, мистер Бойд, — быстро ответил он. — Вам уже так много известно, что при желании вы сами могли бы докопаться до остального. В день вашего визита у меня был ещё один посетитель. Он знал все о вас и Блэрах. Он сказал, что вы заключили пари с Блэром, что он не сможет держать специалиста в заблуждении в течение пятнадцати минут.

— Пока все верно, — но ведь здесь была какая-то зацепка?

Он утомлённо кивнул.

— Этот человек сказал, что хочет сыграть шутку с Николасом Блэром, но нуждается в моём содействии. Я был раздражён всей этой затеей, раздражён на вас за то, что вы заставляли меня тратить время на такой вздор, раздражён на Блэров за участие в нём и раздражён на этого человека, желающего завести дело ещё дальше. Я вышел из себя и хотел вышвырнуть его из кабинета. — Он мимолётно улыбнулся. — Или хотя бы попытаться сделать это.

— И тогда появилась зацепка? Скажем, деньги?

— Вот именно, скажем, деньги, — кивнул Фрэзер. — Он был чрезвычайно вежлив и говорил извиняющимся тоном. Он признавал, что затея выглядит абсурдно, но ему очень хотелось бы осуществить её. Он намекнул, что у всех участников денег больше, чем здравого смысла. Если бы я нашёл возможность не препятствовать этой, в конце концов, безобидной шутке, он несомненно найдёт возможность пожертвовать моей лечебнице три тысячи долларов.

Я закурил, ожидая продолжения рассказа.

— Вы заметили почти абсолютную тишину в лечебнице, мистер Бойд? — тихо спросил Фрэзер. — Полагаю, что да, и, вероятно, вы объяснили её акустикой здания или чем-нибудь более зловещим, вроде стен с мягкой обивкой?

— Да, — сказал я.

— Объяснение простое, мистер Бойд. Лечебница в настоящее время пуста, так как нет пациентов. Я сохраняю минимум персонала для поддержания видимости в расчёте на возможных клиентов, но это и все. Три тысячи долларов имели и имеют для меня большое значение.

— Значит, вы согласились на этот спектакль за три тысячи долларов? Дальше!

Он поёжился.

— Наверное, вы правы, представляя это таким образом, — сказал он. — Вы знаете, что произошло во время встречи с Блэром. И вы знаете, что миссис Блэр подписала бумаги. Я тоже подписал их, но подписи одного врача недостаточно, чтобы сделать заключение законным, так что эти подписи ничего не стоили. Блэр никогда не был законно признан невменяемым, как не было и настоящей попытки сделать это. Днём этот человек появился снова. Он был в восторге от того, как развивались события и попросил ещё об одном одолжении — предоставить Блэру удобный случай для побега поближе к вечеру. Я согласился, и мы договорились о деталях. Идея оставить машину прямо перед дверью, принадлежала ему. Итак, Блэр бежал, а я получил свои три тысячи долларов и беспокоился только о своей машине. После этого появился мой новый знакомый и сказал, чтобы я предупредил полицию, что из моей лечебницы сбежал сумасшедший, опасный маньяк по имени Николас Блэр. Я начал смеяться, пока не понял, что он говорит серьёзно. Я стал проклинать его. Тогда с чрезвычайной вежливостью он рассказал мне шаг за шагом, что я натворил, как это будет выглядеть на суде и что подумают обо мне коллеги-медики.

— Да, он взял вас за глотку.

— Он облегчил для меня дело, — с горечью сказал Фрэзер. — Чтобы избавить меня от всякого беспокойства, он сам позвонил в полицию, пользуясь моим именем. Вот как появилась сломанная рука у санитара. Перед уходом он заверил меня, что это только дальнейшее развитие шутки и через пару часов он положит конец травле. Конечно, он этого не сделал, а ведь прошло уже восемнадцать часов с тех пор, как Блэр уехал отсюда на моей машине… И, конечно, я больше не видел этого человека и не думаю, что когда-нибудь увижу.

— Он назвал себя?

— Хаммелманн или что-то в этом роде.

— Вы могли бы узнать его, если бы снова увидели?

— Его черты неизгладимо врезались мне в память, — подавленно ответил Фрэзер.

— Высокий, плотный парень, — уверенно сказал я. — Волнистые каштановые волосы, карие глаза, густые усы. Нервная привычка жевать усы. Он?

Я ожидал, что глаза Фрэзера в изумлении расширятся и он подтвердит, что описание было совершенно точно. Но он недоуменно посмотрел на меня несколько секунд, потом уверенно покачал головой.

— Нет, мистер Бойд, — спокойно сказал он. — Ничего похожего!

— Вы уверены? — прокаркал я.

— Разумеется. Позвольте я сам опишу его вам.

— О'кей, — слабо согласился я.

— Ему около тридцати пяти, — осторожно произнёс Фрэзер, — высокий, скорее стройный, чем коренастый, тело атлета. Очень хорошо одет. Довольно тёмное лицо. Самая интересная черта, несомненно, глаза. Они голубые и очень бледные, мистер Бойд. Почти изучающие, когда видишь их впервые.

— Хорошее описание, док.

— Ещё одна деталь, — добавил он. — Он недавно пострадал от какого-то несчастного случая. У него заклеена переносица.

— Угу, — кивнул я. — У него и почки не в порядке, но пока это незаметно.

Фрэзер опять положил руки на стол.

— Что теперь, мистер Бойд? — спросил он. — Каким властям вы меня теперь передадите?

— Доктор, я хочу, чтобы вы сейчас кое-что сделали. Позвоните в полицию и скажите им, что произошла страшная ошибка. Не существует никакого опасного маньяка, не было никакого побега из вашей лечебницы, а Николас Блэр никогда не признавался сумасшедшим, он такой же нормальный человек, как все.

— Я сделаю это немедленно, — сказал Фрэзер.

Он снял трубку и стал набирать номер. Ему потребовался почти целый час, чтобы поставить об этом в известность всех.

— Спасибо, доктор, — сказал я. — Мне, пожалуй, пора уходить.

— Что я должен ещё сделать?

— Я советую вам просто оставаться доктором, доктор.

— Вы считаете, что наш общий друг мне позвонит?

— Думаю, что могу вам это гарантировать. Он… можно сказать, мой хороший знакомый. Сегодня я поговорю с ним по-дружески. Уверен, что он разделяет мою точку зрения.

Неожиданно Фрэзер ухмыльнулся.

— Это вы сломали ему нос!

— Не знаю, где вы намерены подыскать себе новую секретаршу, доктор, — заметил я, — но могу дать вам маленький совет.

— Валяйте!

— Пусть это будет женщина!

Я открывал дверцу машины, когда он догнал меня.

— Я всё ещё не могу в это поверить, — сказал он, слегка задыхаясь. — Значит, я не погиб, я по-прежнему врач и могу продолжать свою практику?

— Я просил вас снять с Блэра все подозрения, и вы это сделали, хотя и были уверены, что наш общий друг разделается с вами. На это нужна была отвага. Не то чтобы очень, но всё-таки. Но в другой раз вас будет трудно сбить с пути! Разве я не прав?

Я протиснулся за руль машины и включил мотор.

— Тут ещё одно обстоятельство, доктор, — сказал я. — Вы были в руках у профессионала и вам не на что было рассчитывать с самого начала!

Лишь приближаясь к Нью-Йорку, я сообразил, что поддался сантиментам. Такое нечасто со мной случается, но когда случается, это стоит мне денег. Я так увлёкся, наставляя доктора на праведный путь, что совсем забыл о полученных им трех тысячах долларов. Отобрать их у него было бы легче, чем отнять конфетку у ребёнка.

Глава 11

После рассказа Фрэзера меня жёг внутри медленный огонь. Я не заработал полученных от Эдел денег, но не это беспокоило меня. Меня беспокоило, что кто-то сделал из меня приманку. Я придумал хитроумный план, как поместить Ники-боя в лечебницу, и все это время они лопались от смеха, наблюдая за мной! Хитроумный план! Кто-то использовал меня, и чем больше я об этом думал, тем сильнее меня это волновало.

Даже в кабинете Фрэзера я был так занят, разыгрывая первый акт душераздирающей драмы, что почти забыл о парне, который её придумал, который заставил Фрэзера поступить именно так, как хотелось автору. И этим гением был — я содрогнулся при этой мысли — никто иной, как мой старый приятель Херби.

Херби, которого я поколотил несколько дней тому назад. Здоровенный, отчаянный, сообразительный Дэнни Бойд способен в два счета справиться с любым паршивым психопатом. Вот только на этот раз получилось, что паршивый психопат управился с Дэнни Бойдом, да так ловко, что умница Бойд даже не заметил этого?

Флойду Лэмбу принадлежал второй пенхаус в "Западном". Там-то я и найду Херби. Я хотел застать их вместе. У меня было что сказать, и я хотел, чтобы это они услышали оба.

Я поставил машину за полквартала от отеля и прошёл остаток пути пешком. К квартире Лэмба поднялся на лифте, чувствуя, как 38-й ободряюще похлопывает меня по бедру.

Лифт остановился прямо напротив входной двери. Я вышел, одновременно вытаскивая пистолет из заднего кармана. Держа его в правой руке, я снял предохранитель, а левой нажал на кнопку звонка.

Я не отнимал пальца от звонка, пока не открылась дверь.

Сердитое лицо Херби отнюдь не просветлело, когда он увидел, что это я.

— Уходи! — сказал он.

Я ткнул его в живот стволом пистолета. Он болезненно крякнул и медленно попятился в прихожую, а я следовал за ним. Войдя, пинком ноги закрыл дверь. Гостиную заполняли огромные кресла и диван-чудище, который, должно быть, использовали ещё при съёмках сотворения мира.

— Повернись! — приказал я ему, и он угрюмо повиновался.

Я обыскал его и нашёл только нож.

— О'кей, Херби, — сказал я. — Садись. — От моего толчка он, спотыкаясь, полетел на диван. — Смотри, не заблудись там, — предупредил я его.

Он осторожно сел на диван, не сводя с меня глаз. Наверное, прикидывал варианты нападения на меня. Я почти желал, чтобы он сделал эту попытку и я мог вы всадить ему пулю туда, где будет по-настоящему больно, но это было слишком просто.

— Где Лэмб? — спросил я.

— Отдыхает в своей комнате.

— Скажи ему, пусть выйдет сюда.

Херби привстал.

— Сядь! — приказал я. — Я не говорил тебе, чтобы ты ходил за ним. Я сказал: позови его сюда!

— Ему это не понравится, — тонко сказал Херби.

— Не выводи меня из себя! Позови его!

Херби прочистил горло и заорал:

— Мистер Лэмб! Мистер Лэмб, можно попросить вас сюда? К нам пришёл Бойд.

— Мило и вежливо, — одобрил я. — Но заставит ли это его поторопиться?

Я оглянулся вокруг. Стол у одной из стен был уставлен стеклянными колпаками, под которыми находились часы всех марок и систем.

— Кто их собирает?

— Лэмб, — буркнул Херби, — это его хобби.

— Должно быть, они недёшевы?

— Нет ни одной штуки дешевле сотни или двух монет, — сказал он почти с гордостью. — Это третья по ценности коллекция в Соединённых Штатах.

— Ну да?

Я дал Лэмбу ещё десять секунд, но он так и не появился.

— Эй! — заревел я. — Толстяк!

Ответа не было, но он не мог не услышать меня, если только не умер, а он ещё не умер.

— Говорят, что у вас третья по ценности коллекция?

Я досчитал до трех, навёл свой пистолет на самые большие часы, какие там были, и нажал на спуск.

Звук бьющегося стекла был вполне внушительным. Несколько секунд обломки и осколки с шуршанием сыпались на ковёр, потом опять стало тихо.

— Толстяк! — завопил я. — Теперь у вас четвёртая по ценности коллекция часов! Если вы не появитесь здесь через десять секунд, она станет пятой!

Из комнаты Лэмба донёсся раскатистый рёв ярости.

— Если вы прихватите с собой пистолет, толстяк, — крикнул я, буду стрелять, а в вас не промахнёшься!

Через шесть секунд колыхавшаяся туша Лэмба ввалилась в комнату. Его рубашка не была застёгнута, а подтяжки волочились за ним.

— Рад, что вы смогли придти, — сказал я. — Сядьте рядом с Херби на диван. Дэнни расскажет вам на ночь сказку.

Лэмб поплёлся к дивану, увидел останки часов и застонал от ярости. Добравшись, наконец, до дивана, он бессильно опустил на него свою тушу, и диван немедленно стал на три дюйма ближе к полу.

Они сидели рядышком, глядя на меня с жаждой крови в глазах. Я улыбнулся им.

— Я не буду оригинален и начну с самого начала.

Я рассказал, как Эдел наняла меня, чтобы отделаться от мужа. Как я нашёл лечебницу доктора Фрэзера и подготовил встречу Ники-боя. Как я предложил пари, на которое он клюнул так охотно, что сыграл, вероятно, лучшую в своей жизни роль и пересказал им историю Фрэзера, как он рассказал её мне. Я даже рассказал им о том, как уверенно описал Обри Фрэзеру в качестве человека, принудившего его поставить Ники-боя в положение беглого маньяка. Но доктор Фрэзер заявил, что моё описание этого человека неверно, а потом сам набросил портрет. Я повторил это описание до последней чёрточки, включая полоску пластыря на переносице.

— Куда вы, черт побери, клоните, Бойд? — проворчал Лэмб. — В чём тут смысл? Этот ваш доктор явно лжёт. Зачем бы Херби стал это делать? Он знает: я хочу, чтобы Николас Блэр осуществил свою постановку, и я смог вернуть хоть бы часть денег, которые вложил туда. Херби работает на меня. У вас совсем не сходится. Нет никакого смысла!

— Если смотреть на это по-вашему, толстяк, — сказал я вкрадчиво. — Но можно смотреть и под другим углом. Меня всё время водили за нос и, возможно, не одного меня! Верно, Херби работает на вас. Вы думали когда-нибудь, что может случиться, если он в то же самое время работает на другого? Вы оба платили ему, но, может быть, другой платит больше?

— Херби работает на меня вот уже шесть лет! — засопел Лэмб. — Я не верю, что он так поступил со мной!

Но его голос звучал задумчиво.

— Это все равно, что вы уже шесть лет носите в кармане бутылочку синильной кислоты и ни разу не пролили ни капли. Потом кто-то залезает к вам в карман и вытаскивает пробку. У вас по-прежнему есть бутылочка, но она пуста. Вы не знаете об этом, пока не почувствуете жжения.

— Бросьте, Бойд! Зря теряете время!

— Как хотите, толстяк. — Я пожал плечами. — Но теперь вам придётся смотреть на это с двух сторон. Если вы правы, тогда Херби верный парень, который режет людей только по двум причинам: по вашему приказу или по своей охоте. Но если вы ошибаетесь, и Херби водит вас за нос, вы это почувствуете. С этого момента вы будете пристально наблюдать за ним, проверять его при каждой возможности, а он будет наблюдать за вами, толстяк, так же пристально, как и вы за ним. Потому что, когда настанет время прыжка, тот, кто прыгнет первым, тот и уцелеет.

Я попятился к двери.

— Так-то, — сказал я. — Надеюсь, теперь вы будете наслаждаться обществом друг друга. Я дам вам один последний совет, толстяк: вам, собственно, следует остерегаться Херби по двум причинам. О первой я уже сказал. Вторая намного сложнее. Иногда, когда на него находит, ему просто необходимо распотрошить кого-нибудь и может случиться, что достанется тому, кто первым попадётся ему под руку. Ему не всегда нужна причина!

Я остановился на секунду, дойдя до двери, и достал из кармана нож Херби.

— Виноват, Херби, — извинился я. — Чуть не забыл отдать тебе нож!

Я ловко бросил ему нож, он также ловко поймал его на лету и сунул в карман пиджака. Может быть, мне показалось, но именно тогда Лэмб отодвинул свою тушу по дивану подальше от Херби.

— Ну, ладно, — сказал я, — желаю вам хорошо повеселиться.

Лифт был на месте, дожидаясь меня. Я съехал вниз, по дороге засовывая пистолет в задний карман, быстро дошёл до своей машины и сел за руль.

* * *
Возле многоквартирного дома на Восточной семидесятой улице нашлась приличная стоянка. Я поставил машину и вошёл в дом, где мне пришлось ждать лифта секунд двадцать. Я первым вошёл в него и нажал на кнопку девятого этажа, но какой-то тип вскочил вслед за мной и уже тянулся к кнопке четвёртого этажа, когда вдруг оказалось, что он не может её достать. Главным образом потому, что я ухватил его за локоть.

— Сначала мы едем на девятый, — заметил я ему. — Я спешу. Вы потом можете попасть на четвёртый по дороге вниз.

— Пусти руки! — зарычал он. — Да кто вы такой, черт вас побери! Доведёшь, дам разок по носу!

Я отпустил его руку.

— По-моему, я тот, кто сначала поедет на девятый! — Отодвинувшись, я врезал ему по носу. — Меня даже не надо доводить, особенно сегодня, братец!

Я вышел на девятом. Тому парню, похоже, было наплевать на то, кто где выходит.

У двери Блэров я позвонил и ждал секунд десять, но никто не открывал. Тогда, не отрывая пальца от звонка, я одновременно стал стучать в дверь ногой.

Дверь стремительно распахнулась.

— О! — обессиленно сказала Эдел. — Я подумала, что это пожарная тревога или что-нибудь вроде этого. Ты один произвёл весь этот шум?

— Если бы ты сразу подходила к двери, когда звонят, то не было бы надобности шуметь, — сказал я. — Думаешь, мне больше нечего делать, кроме как стоять весь день в твоём коридоре и вышибать твою дверь?

— Какая муха тебя укусила? — озадаченно спросила она.

— Я всегда считал себя большим человеком, а оказалось, я даже меньше мыши!

— Когда ты начнёшь выражаться осмысленно, Дэнни, — сказала она холодно, — позови меня.

Она отвернулась от меня и направилась к своей комнате. Я протянул руку и, поймав её за ворот халата, придержал. Секунду она пыталась идти в прежнем направлении и что-нибудь неизбежно должно было уступить. Уступил её халат. Он лопнул вдоль спины до места гораздо ниже талии.

Я неожиданно отпустил ворот, и Эдел обнаружила, что снова идёт. Она вышла из своего халата, потом споткнулась, запуталась в нём ногами и растянулась ничком.

На ней были нейлоновые трусики, маленькие и незамысловатые, в отличие от её выражения. Она медленно встала на четвереньки, затем поднялась на ноги. Её глаза называли меня худшими словами, чем её голос.

— Не надо уходить, пока я не кончил с тобой говорить, милая, — сказал я. — Мне это не нравится.

— Ты, должно быть, пьян или свихнулся! — огрызнулась она. — Или то и другое!

— Говорят, каждый день узнаешь что-то новое, — сказал я. — Детка, это был мой день. Я понял, что к чему! Оказывается, вовсе не я организовал дело с Ники-боем. Я всё время был только пешкой. Кто-то другой управлял всей этой операцией через человека по имени Херби, ползучего гада, который работает на другого гада по имени Лэмб. Это тот человек, который финансирует постановку, а теперь беспокоится о пропавшем Ники.

Она озадаченно покачала головой.

— Дэнни, я не пойму, о чём ты говоришь?

— Все сходится, — закончил я. — Херби топил Ники-боя не для выгоды толстяка. Значит, он работает ещё и на кого-то другого. Выбор не велик, милая. Остаёшься или ты, или Обри, или вы оба вместе!

— Дэнни! — В её глазах мелькнул страх. — Ведь ты не думаешь, что я сделала бы это… Ты не можешь так думать!

— Почему бы и нет? — сказал я. — Ты что, особенная? Что в тебе такого особенного? Ты делишь себя между мужем и его сыном. Я, вероятно, принадлежу к целой шеренге. Один из многих. И это делает тебя единственной в своём роде? С твоим опытом супружеских измен ты, должно быть, стала специалистом по всем видам измен!

Она сильно ударила меня по лицу, и я почувствовал, как перстень впился мне в щеку. Её лицо пылало, ярость в глазах стоило увидеть.

Она сделала ошибку, ударив меня. Особенно при моем тогдашнем настроении. Я усмехнулся, и она стала инстинктивно пятиться, пока не наткнулась на стену, не пускавшую её дальше.

— Когда бьёшь мужчину по лицу, — сказал я, неторопливо приближаясь к ней, — сначала узнай, джентльмен он или нет! Я — нет!

Я сильно ударил её ладонью правой руки. Звук пощёчины был чертовски громким. Она упала на пол в истерическом припадке.

На низком столике неподалёку стояла ваза с цветами. Я вынул цветы и выбросил их в окно, после чего опрокинул содержимое вазы на голову Эдел. Истерика оборвалась на полувизге. Некоторое время она ловила ртом воздух и выплёвывала воду, потом встала, шатаясь в изнеможении.

— Никогда не бей того, кто больше тебя, — сказал я. — Бывает чертовски больно, когда он даёт сдачи.

— Ты… — Она беспомощно посмотрела на меня, отвернулась и заковыляла к кушетке. Она без сил опустилась на неё и уронила голову.

Я закурил сигарету, наблюдая за ней.

— Ты! — судорожно повторила она. — Ты сумасшедший маньяк! Тебя надо держать взаперти в камере для буйных…

— Ты уже прерывала меня, — сказал я. — Не надо, чтобы это вошло в привычку.

Она быстро открыла рот, потом посмотрела на меня и также быстро его закрыла.

— Кто-то вёл со мной двойную игру, — повторил я. — Как я говорил, когда ты меня перебила, есть только три варианта — ты, Обри или вы оба. И я по-прежнему ставлю на третий. Разве не потому вы хотели навсегда убрать с дороги Ники-боя?

Эдел медленно покачала головой.

— Если бы ты только заткнулся и выслушал меня! — сказала она. — Всё это было твоей идеей. В первый же раз, когда мы встретились в твоём офисе. Ты был такой умница, что все моментально сообразил. Я уже тогда знала, что спорить с тобой бесполезно! Ты бы все равно думал своё!

Она жёстко рассмеялась.

— Это даже смешно! Ты когда-нибудь присматривался к Обри? Для него женщины всего лишь люди, у которых не растут усы. Это здоровым, хвастливым быкам, вроде тебя, нужно избивать женщин, постоянно доказывая, что вы сильный пол!

— Про психологию я достаточно наслушался в лечебнице, — сказал я. — Мне нужна информация, милая, а не психоанализ. А я её до сих пор не получил.

Она посмотрела на часы.

— Через час должен вернуться Обри. Почему бы тебе не дождаться его и не потребовать информации? Если он не даст тебе её, ты можешь избить его по-настоящему, причём даже без угрызений совести. Для него это будет сплошным удовольствием. Сумей завести его, и он подскажет тебе такие способы сделать ему больно, до каких тебе никогда не додуматься!

— Что ещё об Обри? — невозмутимо спросил я.

— У меня от него мурашки, — свирепо сказала она. — Видишь только эти ужасные усы, рот под ними и великолепные сверкающие зубы. Но Обри не узнаешь, пока не начнёшь наблюдать за его глазами. Я просыпалась, крича, потому что у меня был кошмар, в котором он просто смотрел на меня. Ничего другого не происходило — только эти глаза, всегда смотрящие!

— Тебе нужно выпить, — посоветовал я.

— Ещё как! — сказала она. — Но моё ощущение от этих глаз не изменится и после десяти стаканов. Знаешь, что нравится Обри больше всего? Столкновение трех машин! Держу пари, что когда он был маленьким, он любил отрывать крылышки мухам.

— Ты ещё не закончила?

— Ещё нет, — сказала она сдавленно. — Ты бил меня, так теперь можешь хотя бы послушать.

— И то правда, — подтвердил я и пошёл к бару. Налил два стакана, руководствуясь соображением, что она не сможет одновременно глотать и разговаривать. Она последовала за мной к бару и села напротив за стойку.

— Ты знаешь, где бывает Обри в дни своих отъездов? — спросила она. — Ты когда-нибудь думал о его затаённом честолюбии? Его отец признан крупнейшим шекспировским актёром в этой стране и одним из трех крупнейших в мире. Он, откровенно говоря, презирает сына и смеётся над ним.

— Опять анализ! — сказал я. — Не удивительно, что психиатры так часто разоряются.

— Заткнись, Дэнни! — напряжённо воскликнула она. — Ты взял с меня больше десяти тысяч, ты можешь и послушать!

— У меня нет выбора, — огрызнулся я.

— Обри тайком ездил к учителю актёрского мастерства, — продолжала она. — Он хотел поразить отца и, наверное, трудился как бешеный. Ники прослышал об этом. В театральном мире нет секретов. И вот он сговорился с Верноном Клайдом, и они устроили Обри пробу на новую роль в новой постановке. Они держали все в тайне, и когда сказали об этом, я думаю, это было величайшее событие в его жизни, драгоценная возможность доказать, что он тоже может быть актёром.

— Ещё немного и я начну рисовать на стенах сердца и цветочки, ты так об этом рассказываешь, будто каждый раз при виде Обри мне следовало бы ударяться в слезы!

— Не из-за этой твари, — сказала она. — Но это всё-таки важно! Когда проба роли всё-таки состоялась, Ники и Клайд уже были пьяны и насмешками согнали его со сцены, прежде чем он добрался до третьей строчки монолога могильщика.

— Как, по-твоему, мог Обри убить кого-нибудь?

Немного подумав, Эдел покачала головой.

— Нет, — сказала она, — скажем иначе: Обри никогда бы не смог толкнуть человека под машину, но был бы не прочь поставить его посреди улицы, потом вернуться на тротуар и наблюдать, как того переедут.

Я посмотрел на свои часы и встал.

— Мне пора идти.

— Ты не будешь ждать Обри? Теперь он уже скоро вернётся.

— Ты мне и так рассказала о нём больше, чем я бы узнал от него самого. И вообще, мне нужно узнать кое-что насчёт убийства.

— Убийства! — Она подскочила. — Какого убийства?

— Возможно, оно ещё не произошло, — пояснил я, — но произойдёт. Я просто хочу быть поблизости, когда это случится.

Глава 12

Никто не открыл дверь. Это означало, что никого нет дома. Или означало, что дома кто-то есть, но не хочет видеть посетителей. Или что убийство произошло, и я упустил момент.

Пентхаузы недёшевы, но со своими отдельными лифтами обладают преимуществом полной обособленности. Я достал из кармана пистолет и выпалил в замок, надеясь, что никто не услышит выстрела. Затем поднял ногу и дважды двинул подошвой в центральную панель двери. Она осела внутрь и криво повисла на петлях.

Я медленно вошёл в квартиру с пистолетом в руке, часы под стеклянными колпаками все также толпились на столе, оплакивая потерю своего собрата. Гостиная была пуста, столовая тоже.

Толстяк был в спальне. Он лежал на кровати лицом к стене, и я был рад, что не вижу его. Он так и не успел пристегнуть свои подтяжки. Они свисали вниз, на пару дюймов не доставая до пола, и кровь равномерно капала с них во все расширявшуюся лужу. После того, как я видел Клайда, мне следовало бы привыкнуть, но здесь как-то уж слишком было неуютно.

Я прошёлся по другим комнатам и никого не нашёл. Не было смысла закрывать за собой входную дверь, потому что её нельзя было запереть. Лэмб никуда не денется, во всяком случае, своим ходом. Я был уверен, что никто не намерен сюда возвращаться. Не спеша спустился вниз и снова вышел на улицу.

Я не спешил и возвращаясь на квартиру Блэров. Если Эдел права, Обри будет дома задолго до моего прихода. Мне начинало казаться, что я нечто вроде курьера, мечущегося между "Западной" и многоквартирным домом, где живут Блэры.

Место для машины нашлось там же, где и в прошлый раз, у самого дома. Я вошёл в подъезд и направился к лифтам. Поднявшись на девятый этаж, столкнулся с Обри Блэром. Он ожидал лифт, чтобы спуститься вниз. Его, как более лёгкого, отбросило назад.

— Извиняюсь, — сказал он, потом, улыбнувшись, добавил. — Хелло, Дэнни! Я вас сразу не узнал!

— Как дела? — спросил я.

— Как обычно, — ответил он.

— Наверное, собрались в одну из ваших поездок.

Он кивнул.

— Как раз отправляюсь.

Я закурил сигарету.

— Я собирался заскочить к вам на стаканчик, но теперь, наверное, не получится, а?

— Извините, Дэнни, — сказал он серьёзно, — но у меня нет времени.

— Конечно, как-нибудь в другой раз.

— Да, пожалуй, — сказал он и сделал пробный шаг к лифту. Но я не пропустил его, и он опять остановился. Я посмотрел на него и улыбнулся. Он улыбнулся в ответ. Его белые зубы блеснули из-за усов. — Ну что ж, — сказал он, — пожалуй, мне надо…

— Как вы считаете, стоящее это дело — уроки сценического искусства? — вежливо спросил я.

Он нервно закусил усы.

— Уроки? — повторил он. — О чём вы говорите, старина?

— Со мной можете не притворяться, Обри, — сказал я. — Ведь это туда вы ездите.

— Откуда вы знаете? — спросил он резко.

— Все знают, — доверительно ответил я. — Все об этом говорят, Обри, и все заодно с вами. Все просто болеют за вас после той пакости, которую вам устроили Вернон Клайд и ваш старик. Все надеются, что у вас это есть, старина, только и всего!

— Что есть?

— Талант. А фальшивая проба, которую они вам устроили, это было нечестно! Они просто хотели над вами посмеяться.

— Откуда вы все это знаете? — снова громко спросил он. — Вы шпионили за мной, Бойд!

— Легче, старина, — сказал я мягко. — Это знают все. Они на вашей стороне, даже если у вас не окажется таланта. Люди скажут, что ваш отец, будучи великим актёром, должен был поступить по справедливости.

— Великий актёр! — хрипло сказал он. — Он величайший фигляр, которого видел свет! Да я мог бы… — Тут он остановился. — Дэнни! Я только что вспомнил. Ведь Эдел дома! Почему бы вам не зайти к ней выпить?

— Верно! — сказал я. — Блестящая мысль, Обри. Вы просто гений!

Но я не двигался с места, загораживая ему дорогу к лифту. Он переминался с ноги на ногу, а в его глазах нарастала паника. Я посмотрел на его правую руку.

— Какой красивый перстень, Обри, — сказал я с энтузиазмом. — Можно взглянуть поближе?

— Конечно, можно, — прошипел он сквозь зубы и медленно поднял правую руку. Я взял её и притворился, что рассматриваю перстень. Согнув его мизинец и сжав его в своей ладони, я продолжал сжимать, не отпуская.

Обри стоял неподвижно и не делал никаких попыток вырвать руку. Через минуту он закрыл глаза. Я сжал мизинец изо всех сил, но он даже не скривился. Наконец, я отпустил, и его рука упала.

— Больно было, Обри?

— Нет, — пробормотал он. — Нисколько! — Он открыл глаза. В них было мечтательное, мягкое выражение, которое медленно таяло.

— Обри, вы чудак! — сказал я непринуждённо. — Право, я не могу вас раскусить.

Мечтательное выражение исчезло, и в глубине его глаз снова заметалась тревога.

— Дэнни, — произнёс он моё имя с запинкой, — мне уже нужно идти. Пожалуйста, пропусти меня!

— Не будьте таким необщительным, Обри, — усмехнулся я. — Это на вас не похоже.

Он безнадёжно уставился в потолок, крепко сжав губы. Его руки, сжатые в кулаки, выбивали нервный ритм на бёдрах.

— Замечательные новости о вашем отце, — сказал я.

— Что же вы пытаетесь сделать со мной, Бойд? — слабым голосом спросил он.

— Нет, в самом деле, я был не прочь подержать его в этой лечебнице ещё немного. Но когда на него навесили ярлык опасного маньяка и убийцы — это было уже чересчур круто, Обри! Хотя теперь это, пожалуй, уже больше не имеет значения. Он скоро будет с вами.

— Ещё раз спрашиваю вас, Бойд, что вы пытаетесь со мной сделать?

— Обри! — сказал я. — У нас только дружеская беседа. Только и всего. Что с вами такое? — Я понимающе подмигнул ему. — Маловато женщин в вашей жизни, и это вся ваша беда! Или, может быть, маловато жизни в ваших женщинах! — Я захохотал, будто это была новая шутка, только что придуманная мной. — Вам ведь нравятся девушки, Обри?

Я воспользовался советом Эдел. Я всё время наблюдал за его глазами и увидел, как они меняются, сначала медленно, потом быстрее и быстрее. Ненависть и страх исчезли, сменившись ледяным безразличием. Он на что-то решился и теперь совсем не боялся меня. Я не мог больше влиять на его чувства.

— Дэнни! — Его губы изогнулись в механическую улыбку и застыли. — Меня только что осенила блестящая мысль. Как раз в это время Эдел принимает ванну. Предположим, я дам вам ключи от квартиры…

— Предположим, — вежливо отозвался я.

— Вы могли бы тихонько прокрасться и застать её врасплох, может быть, в тот самый момент, когда она вылезает из воды! — Его глаза пристально следили за мной и в них снова было беспокойство. Он не был уверен — забавно ли то, что он предлагает.

— Звучит здорово, Обри, — сказал я. Из его глаз ушла тревога.

— Отлично! — Он сунул руку в карман, достал оттуда ключи и сунул их в мою руку. — Лучше поторопитесь, Дэнни, а то упустите главное!

— Верно, — сказал я, — спасибо, Обри.

— Как-нибудь увидимся ещё, Дэнни. — Ледяной блеск опять появился в его глазах, ещё боле твёрдых, чем прежде. Он шагнул к лифту, уверенный, что я отойду в сторону. Его улыбка стала неестественной, когда он посмотрел на меня. В уголках его губ таилось самодовольство. — Эдел страшно забавная, правда? — спросил он. — Надеюсь, вы хорошо проведёте время, Дэнни.

Дверцы лифта раздвинулись, и в то ж время я схватил его за руку и повернул в сторону его квартиры.

— У вас это так привлекательно звучит, старина, — сказал я, ведя его по коридору, — что я не мог допустить, чтобы вы лишились такого зрелища. Мы оба застанем Эдел в ванной или даже лучше, если она будет выходить из неё.

— Пустите меня! — отчаянно воскликнул он. — Пустите мою руку, черт вас возьми!

— Вы в душе дьявол, Обри, — сказал я. — И чего вы только не придумаете.

— Дэнни! — Он яростно вырывался, но не мог освободить локоть из моей хватки. — Я не пойду туда!

— И откажетесь от такой потехи? — Я покачал головой. — Я вам не позволю лишаться удовольствия…

Мы добрались до дверей квартиры и остановились. Я осторожно вставил ключ в замок и медленно повернул его. Обри перестал вырываться.

Мы медленно вошли в гостиную. Толстый ворс ковра совершенно поглощал звук наших шагов. Может статься, что мы всего лишь застанем Эдел, выходящей из ванны. Всего шесть шагов и мы, действительно, застали её врасплох, но не выходящей из воды. Ещё один шаг — и я бы наступил ей на лицо.

Эдел лежала на спине. Её обнажённое тело было совершенно расслаблено, а глаза закрыты. Только её груди, быстро поднимаясь и опадая, выдавали владеющие ею эмоции.

Херби стоял на коленях у её ног, наклонившись над нею в исступлённой сосредоточенности. Он нежно мурлыкал про себя, и его нож поблёскивал, отражая солнце, когда рука двигалась, занятая своим делом.

Начиная сразу пониже треугольного шрама на её правом бедре, новые треугольники образовывали узор, тянувшийся вдоль ноги до самого колена. Лезвие снова задвигалось, ещё раз прослеживая тонкий узор, и Эдел заворковала мягко и гортанно.

Я взглянул на стоящего рядом Обри. Его глаза следили за каждым движением ножа, блестя от увлечения. На одно мимолётное мгновение, когда он смотрел на лицо Эдел, в его глазах отразились ревность и зависть. Потом лезвие ножа полностью приковало его восторженное внимание.

Я бросил ещё один взгляд на лицо Обри. Оно светилось сосредоточенностью и его дыхание участилось. Через несколько секунд его услышат все.

Моя рука скользнула в задний карман брюк, и пальцы обхватили рукоятку пистолета. Я начал медленно и осторожно вытаскивать его. Я скорее почувствовал, чем заметил движение рядом с собой. Быстро оглянувшись, увидел что глаза Обри расширись при виде появившегося пистолета. У меня в запасе было не более секунды.

— Обри! — громко сказал я. — Вы были правы! Я не поверил бы в это, если бы вы не привели меня сюда! Как вы сказали, они уже больше просто не люди!

Херби издал звериное горловое рычание и прыгнул через внезапно затрясшееся тело Эдел на Обри. Я заметил быстрый взгляд ненависти, брошенный на меня Обри, и почти услышал его беззвучный вопль, когда он увидел метнувшегося к нему Херби и сверкнувший в воздухе нож.

Лезвие описало в воздухе круг слишком быстро, чтобы уследил глаз, но я видел, как кулак Херби резко остановился, когда нож по рукоятку вонзился в тело Обри.

Херби выдернул нож одним быстрым рывком, и Обри стал медленно валиться вперёд и упал на Эдел. Она вдруг закричала в дикой панике, отчаянно корчась, чтобы сбросить с себя мёртвое тело Обри.

Сжимая в руке пистолет, я выставил его впереди себя. Когда Херби сделал выпад и лезвие мелькнуло вновь, нажал на спуск. Я стрелял до тех пор, пока не кончились патроны. Пули отшвырнули его через комнату. С каждым попаданием тело его неистово дёргалось. Он наверняка давно был мёртв, но я хотел быть очень уверенным в этом.

Эдел перестала кричать где-то посреди всего этого. Её голова была по-прежнему откинута назад, глаза крепко закрыты, а тело изгибалось в какой-то только ей доступной муке. Я сразу же понял, что она не может подняться из-за тела Обри, упавшего ей на колени.

Я сбросил труп Обри с её ног.

— Поднимайся! — жёстко сказал я.

Она ничем не показала, что услышала меня, но потом медленно подобрала под себя ноги, села, поднялась на колени и наконец встала на ноги.

— У тебя есть пять минут, чтобы одеться и привести себя в порядок, — сказал я холодно. — Ты поняла? Пять минут, и не больше! Если ты будешь готова, я смогу тебя вытащить из этого. Если нет, ничего не смогу сделать. Ты поняла?

Она тупо кивнула.

— Пять… минут… — медленно прошептала она.

— Приступай! — приказал я. — Торопись!

Спотыкаясь, она двинулась к ванной, но потом её шаги ускорились и, приблизившись к двери, она уже бежала.

Я слышал, как лилась вода, когда подходил к Херби. Он лежал лицом вниз, приводя ковёр в негодность.

Лицо Обри было спокойным и совершенно умиротворённым. Мёртвым он выглядел даже лучше, чем при жизни.

Я опустился на колени и осторожно разжал пальцы его левой руки. Потом тщательно вытер рукоятку пистолета носовым платком и вложил её в его ладонь, осторожно сомкнув пальцы. Мне будет недоставать этого пистолета, но расстаться с ним придётся.

"Магнум" был зарегистрирован, а этот нет. Никто не сможет установить, что он принадлежал мне. Я забрал его два года назад в Сент-Луисе у парня, который свалился мёртвым, держа его в руке. Предусмотрительный тип уже давно спилил серийный номер, и получился славный анонимный пистолет.

Я выпрямился и ещё раз огляделся по сторонам. Вроде порядок. Снова посмотрел на часы. Пять минут почти истекли. Шум воды прекратился. Я быстро прошёл к ванной и открыл дверь. Эдел, должно быть, ушла к себе в комнату одеваться. Я тщательно осмотрел все, но пятен крови не было нигде. Они могли бы осложнить дело, так как никто не поверит, что человек, раненный в живот, зашёл помыть руки перед смертью.

Эдел вышла из своей комнаты, одетая в полотняный костюм и заново подкрашенная. Её лицо осунулось, а глаза запали.

— Теперь спускайся, — сказал я. — Моя машина стоит перед домом, возле самого входа. Жди меня в машине.

— Хорошо, — прошептала она.

Я дал ей тридцать секунд на дорогу, потом подошёл к телефону и поднял трубку, предварительно обернув её носовым платком.

— Дайте мне полицию, — сказал я.

— Слушайте меня внимательно, — торопливо сказал я. — Времени мало. Меня зовут Обри Блэр. — Я продиктовал адрес. — Сюда едет один человек, он садист и убийца. Я думаю, что он убил Вернона Клайда, продюсера моего отца, прошлой ночью. Пошлите кого-нибудь в квартиру Клайда проверить. Этого типа зовут Херби, и он всё время таскает с собой нож. Он живёт с неким Флойдом Лэмбом в одном из двух пентхаузов в "Западном"… Заодно загляните и туда. Но прежде всего пришлите кого-нибудь сюда, слышите? Этот Херби вчера вечером напился, и я был с ним. Он наговорил всякой чуши, и я, как дурак, напомнил ему об этом сегодня утром, когда он протрезвел. И вот пять минут назад он позвонил и сказал, что едет навестить меня. Но я не доверяю этому человеку! У меня есть пистолет, и если он на меня набросится с ножом, я буду… — Секунд на пять я прикрыл ладонью трубку. — Он уже здесь, — прошептал я, — мне нужно класть трубку. Торопитесь! — Я осторожно положил трубку на рычаг и убрался из квартиры.

Я быстро вскочил в машину, включил зажигание и отъехал от тротуара. Я торопился проехать хотя бы один квартал, прежде, чем появятся копы, потом это не будет иметь значения. Мы успели проскочить квартал, когда позади нас возник нарастающий вой сирены. Я проехал ещё несколько кварталов, заметил свободное место у тротуара и остановил машину.

— Тебе здесь выходить, Эдел, — сказал я. — Не возвращайся домой часов до девяти вечера. Тебя там не было с утра. Поняла?

— Да, — сказала она слабым голосом.

— Тебя, наверняка, спросят, что ты делала целый день, поэтому приготовь ответ. Если ты сейчас зайдёшь к подруге, ты можешь сказать им, что с утра бродила по магазинам, а потом навестила подругу. Они проверят это, и все сойдётся.

— Я поняла, Дэнни, — сказала она с озлоблением. — Можешь не разжёвывать. И чем скорее я уберусь из этой машины, тем лучше.

— Точно.

Она повернулась ко мне лицом.

— У тебя всё это было рассчитано, правда? — холодно спросила она. — Днём ты бил меня, пока я не перестала соображать, потом ты ездил к ним, и Херби не оставалось иного выхода, кроме как убить Лэмба, пока тот не убил его!

— Я сожалею об этом, Эдел, то есть, о том, что задал Херби лишнюю работу, ведь Лэмб такой здоровенный, что его нелегко было искромсать!

— Ещё пытаешься острить! — прошипела она.

— Угу, — сказал я, — ведь я весельчак, вот и стараюсь получить удовольствие. Тебе нравятся типы, вроде Херби, а мне нравится убивать таких людей!

— Это тебе зачтётся! Когда-нибудь наступит твоя очередь, Дэнни Бойд!

— Почему бы тебе не выйти из машины? — вежливо спросил я.

— Только когда мне захочется это сделать, но не раньше!

— Ты же знаешь, я бью женщин. Так зачем же нарываться на неприятности?

Она затряслась от ярости.

— Я любила Херби! — резко сказала она. — А ты отнял его у меня! Теперь я совсем одна!

— Сдаётся мне, одной ты и останешься, — весело сказал я. — Обри умер, а Ники-бой вернётся к Лоис, не к тебе. Но если у тебя дела пойдут совсем плохо, ты всегда сможешь считать шрамы на бедре у себя и думать о Херби.

Я наклонился и отпер замок, потом вытолкнул Эдел на тротуар и захлопнул дверцу. Возможно, где-то в будущем мои чувства к ней изменятся, тогда я пошлю ей в подарок ножницы — просто ради смеха…

Глава 13

— Вы говорили, что уходите на три часа! — холодно сказала Чарити. — Я не знаю, зачем вы вообще надумали возвращаться.

— Это моя квартира, верно?

— А как насчёт бедного Николаса? — раздражённо спросила она. — Его, наверное, уже всего свело?

— Ники-бой? — озадаченно спросил я. Потом вспомнил все и бросился в спальню.

Два холодных взгляда жестоких глаз безмолвно уставились на меня.

Я развязал ремни и бросил их на пол.

— Вы свободны, и у меня хорошие новости для вас, Ники-бой.

Он страдальчески растирал свои запястья и лодыжки. Там, где раньше был его подбородок, красовался огромный фиолетовый синяк.

— Хорошие новости, Дэниел? — спокойно переспросил он. — Чудесно! Я целый день слушал радио. И знаете, что я слушал в течение всего дня, начиная с одиннадцати часов? Что произошла огромная ошибка и что я свободный человек.

Его лицо исказилось от бешеной ярости.

— И вот в течение восьми проклятых часов я лежу здесь, связанный по рукам и ногам, и слушаю, что я свободен… свободен… свободен…

— Это факт, Ники-бой. Вы действительно свободны и убирайтесь к чертям собачьим из моей квартиры!

Он хотел что-то сказать, но потом махнул рукой и вышел из квартиры.

Я закрыл за ним дверь.

— Вы что-нибудь ели? — спросила Чарити.

Я отрицательно покачала головой.

— Что бы вам хотелось поесть? — терпеливо спросила она.

— У меня есть выбор?

— Жареная кукуруза или пшеничные хлопья, — ответила она. — Бифштекс съел Николас.

— Это ему пригодится. Что за женщина эта Лоис Ли!

— Так что же вы хотите: кукурузу, хлопья или Лоис Ли?

Я задумался.

— А что, если мы пойдём куда-нибудь поесть?

— По-моему, это чудесная мысль, — согласилась она. — Я сейчас оденусь.

Я вспомнил, что сегодня должны вернуть мебель, а я не заглядывал в свой офис, но было слишком поздно. Может, мне предъявить иск за мебель душеприказчикам Херби? Но потом решил, что не стоит, так как я неплохо заработал на этом деле. Если Лоис не забудет про те пять тысяч, которые она обещала за реабилитацию Николаса, можно будет сказать, что итог просто отличный!

Единственную нотку разлада вносила Эдел. У меня было чувство, что она не позволит мне ссылаться на неё в качестве клиента, довольного результатом работы.

К тому времени, когда Чарити была одета и готова идти, я крепко спал в кресле. Она разбудила меня, и по дороге в ресторан я пытался сообразить, почему ей понадобилось столько времени, чтобы одеть это зелёное платье.

После еды моё настроение улучшилось. Я был уверен, что четыре мартини здесь ни причём, но это зелёное платье изменило свой характер.

Когда мы приехали домой, я приготовил для нас "Смеющуюся вдову", потому что случай казался мне подходящим. Выпил бокал и совершенно отключился.

Было уже светло, когда я проснулся, посмотрел на часы и увидел, что уже одиннадцать утра. Должно быть, я проспал четырнадцать часов подряд, но у меня было утешение, что я проспал период похмелья.

Дверь открылась, и вошла Чарити, неся поднос. Она поставила его на кровать возле меня. Там был кофе, полусырой бифштекс и яйца.

— Что ты затеяла? — спросил я. — Готовишь меня к субботнему забегу на полторы мили?

— Суббота сегодня и, к твоему сведению мой агент сказал…

— Как он узнал, что ты здесь? — недовольно спросил я.

— Я звонила ему! — сказала она. — Мистера Лэмба убили вчера ночью. Это на первых страницах всех утренних газет. Ужасно… Этот Херби! А Обри Блэр…

— Я найду это сам, детка. Что там у твоего агента?

— Ну, постановка накрылась, но он получил для меня роль в четырехмесячном турне, которое начинает репетицию в Филадельфии во вторник. Так что в понедельник я тебя покидаю.

Она села на край кровати и оглядела меня с видом знатока.

— Давай-ка вернёмся к нашему завтраку — ладно? — сказала она. — С тех пор, как ты увёз меня с квартиры Вернона и до сегодняшнего утра я один раз пообедала с тобой и смотрела, как ты спишь в течение четырнадцати часов.

— Я…

— Заткнись, — сказала она холодно. — Сегодня суббота. Я сделала покупки на весь уик-энд. Здесь полным-полно еды и вдоволь спиртного. Ты спал и набирался сил. Нам ни что не мешает устроить такой уик-энд, чтобы я могла запомнить его на долгие месяцы, полные изящных молодых людей и скользких старичков, с которыми я неизбежно встречусь в турне.

— Правильно, — смиренно сказал я.

— Телефон отключён по твоей просьбе, — невозмутимо продолжала она. — Они вроде бы сомневались, что я мистер Дэнни Бойд, но я сказала им, что у меня ещё не ломался голос. Надеюсь, ты не возражаешь? И теперь, — торжествующе заявила она, — мы можем наслаждаться уик-эндом без всяких забот!

— Верно! — сказал я с воодушевлением и, сбросив одеяло, вскочил с кровати. — Куда мы направляемся и что будем там делать?

Щеки Чарити негодующе вспыхнули.

— Дэнни Бойд, — сердито остановила она. — Ты отправляешься обратно в постель!

Картер Браун Любовница

Глава 1

Проезд у дома шерифа был перекрыт ведомственными машинами, несколькими копами и трупом на верхней ступеньке лестницы крыльца. Я оставил свой "остин" в конце улицы и протолкался сквозь толпу любопытных в передние ряды.

— Лейтенант, — гордо заявил мне сержант Полник, — я только что завладел телом женщины!

— Вы уже сообщили об этом своей жене? — спросил я его. — Ее планы на ближайший месяц могут измениться.

— Я хотел сказать — трупом женщины, — поспешно поправился он. — У меня и так хватает хлопот с моей хозяйкой, новые мне ни к чему.

Я взглянул на труп. Это была брюнетка, чуть старше двадцати лет; точнее возраст назвать было трудно: все они кажутся девушками, пока неожиданно не становятся бабушками. Взглянув на нее еще раз, я решил, что эта несчастна была действительно красива.

Розовый свитер и черная юбка. Ей выстрелили в спину, превратив свитер в кровавое месиво. Даже при резком свете прожектора ее лицо казалось прекрасным.

— В доме вас ждет шериф, — сообщил Полник. — Он сказал, что хочет вас видеть сразу же, как вы приедете.

Парадная дверь была открыта. Я вошел в гостиную и нашел там шерифа Лейверса. Его обычно красное лицо было бледным и каким-то обиженным.

— Рад, что ты пришел быстро, — кивнул он. — Ты видел тело?

— Да, сэр. Вы знаете, кто она?

— Моя племянница, — коротко ответил он. Я закурил сигарету и подождал, пока он скажет еще что-нибудь. Его рот подергивался от нервного тика, когда он заговорил:

— Ее звали Линдой Скотт, она дочь моей сестры. Я не видел ее лет двадцать, но месяц назад она неожиданно приехала в Пайн-Сити.

— Приехала повидаться с вами? Лейверс пожал плечами:

— Сомневаюсь. Я так и не понял, почему она явилась. Поселилась в очень дорогой квартире. Она хорошо одевалась, мне казалось, что у нее нет недостатка в деньгах.

— Она работала?

— Нет. От ее семьи деньги тоже не поступали. В первые две недели, как она приехала сюда, мы пару раз приглашали ее на обед. Она была дружелюбна, и только. Необщительна… ты понимаешь, что я имею я виду?

— Видимо, было еще что-то, шериф? — уверенно предположил я.

— Было, — мрачно согласился он. — Говард Флетчер…

— Крупье из Лас-Вегаса? — удивился я. — Не знал, что он в городе.

— Забыл тебе доложить, — коротко рявкнул Лейверс, потом прокашлялся и добавил:

— Он приехал сюда одновременно с Линдой.

— Что его привело сюда?

— Хотелось бы мне знать это… и комиссару тоже. Он установил за ним наблюдение, но Флетчер, к сожалению, не сотворил ничего противозаконного.

— Какое же ваша племянница имеет к нему отношение?

— Она была его подружкой, — скривился Лейверс. — Мягко выражаясь.

— Вы считаете, что она получала деньги от Флетчера: он платил за квартиру и вообще содержал ее?

— Думаю, да, — устало сказал шериф. — В последний раз, когда Линда была здесь, я попытался поговорить с ней об этом. Так она ушла. И слушать не захотела меня. Я попытался объяснить ей, что собой представляет Флетчер, но бесполезно.

— Тогда вы и видели ее в последний раз? — предположил я.

Лейверс кивнул:

— В последний раз видел ее живой.

— А как насчет Флетчера? — осторожно спросил я. Он свирепо усмехнулся.

— Не можешь без уловок? Я видел его неделю назад. Деликатно можно было бы назвать нашу встречу интервью. Он явился с предложением… "

— Догадываюсь, — вставил я. — Он небось хотел начать действовать здесь так же, как и в Лас-Вегасе?

— Думаю, его дела в Лас-Вегасе в прошлом, — проворчал шериф. — Он был последним независимым, и, по нашим сведениям, синдикат выжил его. Теперь он хочет действовать в Пайн-Сити. Точнее, в округе Пайн-Сити. Я догадываюсь, что ему дешевле положить шерифа в карман, нежели пытаться добиться чего-либо у отцов города или у полицейского комиссара.

— И вы сказали ему" нет ", шериф?

— Что же, черт побери, я мог ему еще сказать, по-вашему? — Физиономи Лейверса наконец-то начала багроветь. — Я велел ему убираться из моей квартиры и предупредил, что, если поймаю его на горячем, если он затевает какую-то пакость в нашем округе, я засажу его в тюрьму так быстро, что его штаны догонят владельца лишь через сутки.

— И как он воспринял это?

— Он сказал, что имел в виду бизнес. — Голос Лейверса дрожал от еле сдерживаемой ярости. — Сказал, что я получу последнее предупреждение, а после этого стул, на котором я сижу, станет вакантным местом!

Я придавил сигарету в пепельнице.

— Еще что-нибудь, сэр?

— Тело Линды было нарочно оставлено на моем пороге! — Теперь Лейверс кричал. — Это и есть последнее предупреждение Флетчера! Я хочу, чтобы вы пошли и приволокли его. Он попадет в газовую камеру, а я буду за ним наблюдать! У него квартира на Виста-авеню, 807. Притащи его сюда!

— Слушаюсь, сэр. Я…

— Что — вы?

Эхо его голоса ударило по моим барабанным перепонкам.

— Ничего, сэр.

Я вышел на крыльцо. Полник нетерпеливо взглянул на меня.

— Как дела, лейтенант? Куда направляемся? Держу пари, вам уже указано, что делать дальше: конечно, эта дама…

— Мне нужно навестить одного мужчину, — перебил я его. — А вы что здесь разнюхали?

В глазах Полника надежда сменилась разочарованием. Он покачал головой:

— Ничего, лейтенант. Шериф и его жена выходили пообедать, а когда вернулись, то нашли труп прямо на пороге дома!

— И никаких ключей к разгадке? — Я вздохнул. — Около тела ничего не было?

— Ничего, лейтенант!

— Ты бы внимательно осмотрел здесь все, пока не убрали, — посоветовал я. — Шериф буйствует.

— О'кей, лейтенант. — Полник выглядел неуверенным. — Э… буйствует?..

— Если у него произойдет короткое замыкание, лучше всего позвать электрика, — разъяснил я и без перехода спросил:

— Ты когда-нибудь слышал о Говарде Флетчере?

— Веселый парень из Лас-Вегаса? — Он нахмурился. — Кое-что слышал. Вы полагаете, он приложил здесь руку? Но ведь он делец…

Я вернулся к машине и поехал по направлению к Виста-авеню. Слабый ветерок шевелил темные листья пальм и сдувал аромат духов с лацканов моего пиджака — вызов шерифа сгубил столь много обещавший вечер…

Было около половины первого ночи, когда я поставил машину возле жилого дома на Виста-авеню.

Квартира Флетчера была на шестом этаже. Я поднялся на лифте и нажал на кнопку у двери. Она приоткрылась дюймов на шесть, и на меня уставилась пара глаз.

— Да?

— Мистер Флетчер? — вежливо спросил я.

— Кому он нужен? Я показал значок.

— Мне нужно поговорить с ним.

— Может быть, вы войдете? — мрачно предложил голос. Дверь открылась шире, и я увидел обладателя этого голоса: парень лет двадцати был потрясающе худым, но, судя по его костюму, не оттого, что плохо питался. Губы казались настолько тонкими, что ими можно было резать хлеб. Я прошел за ним в гостиную.

— Подождите здесь, — резко сказал он и вышел в другую комнату.

Я закурил сигарету. Вернувшись, он опустился в кресло, перекинув ногу через подлокотник.

— Босс выйдет через минуту, — небрежно бросил он. — Какие проблемы?

— Последний месяц вы прогуливали, — сказал я, — школьный совет хочет знать, почему?

— Умный малый! — Он перекатил сигарету из одного угла рта в другой. — Босс не любит, когда его беспокоят среди ночи!

— Вы хотите сказать, что в Лас-Вегасе он спал по ночам? — поинтересовалс я.

Открылась дверь, и в гостиную проворно вошел мужчина.

— Я — Флетчер, — резко сказал он. — В чем дело? Поверх пижамы он надел шелковый халат. Он был высокий, хорошо сложенный человек с короткими курчавыми черными волосами. Лицо убеждало, что ему немного за сорок, но глаза выглядели старше первородного греха.

— А я — лейтенант Уилер. Служба шерифа.

— Итак?..

— Что вы делали сегодня вечером? Его брови приподнялись.

— Мне необходимо алиби?

— Думаю, что да, — терпеливо согласился я и повторил вопрос.

Флетчер медленно закурил сигарету.

— Давайте припомним. Я ушел отсюда около восьми…

— Один?

— Со мной был Джонни.

— Джонни?

Он кивнул на сидевшего в кресле парня.

— Это — Джонни. Джонни Торч. Вы не встречались? Парень натянуто хмыкнул.

— Уилер? Я слышал о вас: полицейский со счастливым револьвером? Он считает, что весь мир — большое кладбище и работа копа — пополнять его!

— Где вы его взяли? — спросил я Флетчера. — Выиграли в какую-нибудь азартную игру?

— Умный малый! — проворчал Джонни. Флетчер неопределенно усмехнулся.

— Джонни — мой друг. Как я уже говорил, мы ушли отсюда около восьми обедать…

— Вы обедали в ресторане?

— Конечно, в" Магнифике ". — Он усмехнулся.

— Дальше.

— Думается, мы вернулись около десяти тридцати. К нам поднялся еще один друг, и мы пропустили по парочке спиртного. С тех пор мы здесь.

— У этого друга, — спросил я, — есть имя?

— Нина Бут.

— Зачем терять время на пустые разговоры? — проворчал Джонни. — Зачем позволять этому копу искать вшей в нашей квартире?

— Заткнись! — рявкнул Флетчер. — Твоя болтовня мне не нравится!

— Почему же, — заметил я. — Оригинальная манера разговора всегда производит впечатление.

— Может, вы теперь объясните, в чем, собственно, дело? — вежливо спросил Флетчер.

— Линда Скотт, — сказал я. Улыбка исчезла с его губ.

— Линда? Что с ней?

— Она мертва. Убита. Кто-то застрелил ее и оставил тело на пороге дома шерифа.

— Линда… убита?.. — Он стиснул губы. — Когда это случилось?

— Сегодня вечером, — ответил я.

— У вас железное алиби, шеф, — сказал Джонни, — нечего беспокоиться.

Флетчер с такой силой шваркнул Джонни по физиономии ладонью, что голова парня откинулась в сторону.

— Я уже предупреждал тебя… — с тихим бешенством в голосе прошипел Флетчер. — Я велел тебе заткнуться?

Лицо Джонни стало белым за исключением красного отпечатка руки Флетчера.

— Вы сказали… — хрипло прошептал он. — Не делайте этого снова… Никогда!

— Наемные слуги наглеют с каждым годом, — сочувственно заметил Флетчеру. — Вы его держите, чтобы он давил клопов в вашей квартире?

Лицо Флетчера осталось бесстрастным.

— Расскажите остальное, лейтенант.

— Это все, — сказал я, — или почти все.

— Почти?

— Есть еще кое-что… — Я внимательно наблюдал за ним. — Шериф помнит разговор с вами неделю назад, когда вы явились с предложением. Он отклонил его, и вы пообещали, что он получит последнее предупреждение.

— Уж не думаете ли вы, что я настолько спятил, чтобы… убить его племянницу и оставить ее у порога? — Он покачал головой. — Я так не работаю, лейтенант! Кроме того, у меня алиби…

— Джонни? — усмехнулся я. — Ресторан… Вы заказывали столик?

— Нет, мы просто пошли туда. — Флетчер взглянул на меня, ожида дальнейших вопросов.

— Ну а друг, который поднялся к вам выпить? — спросил я. — Нина Бут, где она живет?

— Этажом ниже, квартира 32. Что-нибудь еще, лейтенант?

— Пожалуй, пока достаточно…

— Джонни! — Флетчер кивнул на дверь. — Проводи лейтенанта.

Джонни выбрался из кресла и направился к двери, я — за ним. Он открыл дверь и ждал, пока я пройду в коридор.

— Еще одно, — сказал я, поворачиваясь к Флетчеру. — Если вы не убивали девушку и не оставляли ее на пороге дома шерифа, тогда это сделал кто-то другой…

— В самом деле, умный коп! — воскликнул Джонни.

— И этот" кто-то" знал о вас, совершая убийство, — добавил я. — Этот "кто-то" так спортняжничал, чтобы вам пришлось впору. Вот я и подумал: кто еще, кроме вас, знал о том разговоре в канцелярии шерифа? Кому вы говорили об этом… Джонни, например?

Не дожидаясь ответа, я вышел в коридор и, почувствовав холодок между лопатками, обернулся. Серые глаза Джонни Торча с расширенными зрачками смотрели на меня.

— Эй, ты, лисий хвост, — хрипло выкрикнул он. — Застрелить пару парней в спину и попасть в газету! Большое дело! Следите, чтобы кто-нибудь не опередил вас, коп!

— Джонни, — мягко сказал я, — вы, кажется, мне угрожаете?

— Ничего я не угрожаю, просто говорю для вашей собственной пользы, коп.

— Джонни, вы — молокосос и останетесь им на всю жизнь, ибо если вы не смените тон, то не доживете даже до средних лет.

Дверь с треском захлопнулась.

Глава 2

Этажом ниже я нашел нужную квартиру, нажал на кнопку и подождал. Ждал секунд десять, потом снова позвонил. Дверь открылась как раз настолько, чтобы было видно дверную цепочку внутри.

— Кто там? — спросил низкий голос.

— Полиция, — ответил я, — лейтенант Уилер из службы шерифа. Мне нужно поговорить с вами.

Цепочка звякнула, и дверь широко распахнулась.

— Тогда входите.

Я вошел и посмотрел на Нину Бут. Она была высокой, рыжеволосой, с большими голубыми глазами, которые, казалось, ничему не удивлялись. Ее фигуру природа изваяла в благородных пропорциях — каждая деталь нужных размеров. Поверх ночной рубашки был халат, и то, и другое из нейлона и кружев. Халат и кружева, обрамляющие рубашку, были задуманы так, чтобы максимально обнажить бюст.

Ночная рубашка цвета морской волны и теплый розовый тон тела составляли интересный контраст там, где груди упруго выпирали под нейлоном. Ноги у Нины были длинные, под стать всей фигуре. Я осмотрел ее всю — от белых волнующих бедер до обнаженных сухих лодыжек. Если бы кто-нибудь захотел вывести ее на люди, я бы назвал его сумасшедшим. Нина Бут была девушкой, с которой лучше всего уединяться дома.

— Вы заявили, что хотите поговорить со мной? — спросил она. — Теперь, когда вы все осмотрели, говорите!

— Не часто мне приходится видеть подобное при исполнении служебных обязанностей, — признался я. — Просто я отдавал должное вашей внешности и не хотел ничего упустить. У вас, случайно, нет путеводителя?

— Вы убиваете меня, — сморщилась она. — Смерть отвратительна! Если вы действительно коп и уверены, что не ошиблись адресом, то чего же вы хотите? Уже поздно, и мы напрасно теряем время.

— Где вы были сегодня вечером? — спросил я резко.

— Что вы имеете в виду? — осторожно осведомилась она.

— Хочу знать, куда вы ходили, что делали, с кем были? Она пожала полными плечами.

— Это довольно просто. Я была здесь, дома, приблизительно до 18.30. Потом мы выпили с друзьями. Думаю, я вернулась от них чуть позже двенадцати.

— Кто эти ваши друзья?

— Двое парней. Говард Флетчер и Джонни Торч. А в чем дело?

Я объяснил, как обстояли дела.

Она крепко прикусила красивыми зубами нижнюю губу, когда я сказал, что Линду Скотт прикончили. Она отвернулась от меня и пошла через комнату к бару у дальней стены.

— Мне нужно выпить, — резко бросила она. — А как вы, лейтенант?

— Скотч со льдом, — сказал я, — и немного содовой. Ей потребовалось некоторое время, чтобы приготовить напитки. Наконец она вернулась с ними ко мне.

— Почему бы вам не присесть? — спросила она. Мы сели на кушетку, и она передала мне стакан.

— Вы нанесли мне большой удар, — сказала она. — Я по-своему любила Линду. Она была хорошей девушкой, одной из немногих друзей, которые у меня есть.

— У нее было немало друзей, — заметил я. — Вы, Флетчер, Джонни Торч. Мен удивляет, что она позволила себя убить.

— Я не знаю, зачем кому-то нужно было ее убивать, — спокойно сказала Нина. — Линда никогда никому не причинила вреда. Она была слишком мягкой, возможно, в этом и была ее беда.

— Как давно вы ее знаете?

— Около пятнадцати месяцев. Мы вместе работали в Лас-Вегасе.

— У Флетчера?

Она выпила около половины содержимого стакана, потом медленно кивнула.

— Конечно у Говарда. А что в этом плохого? Он охотно использует за игральными столами девушек. Считает, что это приносит большой доход, да и молокососы не так скандалят, когда их высмеивает хорошенькая женщина.

— Не знал, что Флетчер столь изобретателен, — заметил я. — Ну а Джонни?

— А? — Нина тупо смотрела на меня поверх стакана.

— Ладно, не важно, — отмахнулся я. — Что заставило вас и Линду приехать сюда?

— Говард привез нас с собой, — ответила она.

— Он собирался пристроить вас опять к азартным играм, уже в наших краях? — поинтересовался я.

— Не знаю, что он собирался делать, — холодно отрезала она, — но он зарабатывает хорошие деньги. А у меня отпуск. Не хватало, чтобы мен волновали еще и его заботы!

— Может быть, у него были какие-то планы и насчет Линды?

— Вы ошибаетесь, если думаете, что ее убил Говард, — твердо заявила Нина. — Он бы так не поступил.

— Откуда такая уверенность?

— Вы разбираетесь в этих делах, — сказала она, — но и я тоже кое-что знаю. Кроме того, я достаточно много общалась с мужчинами, чтобы судить о них.

Я подождал, пока она допила.

— Что вы еще можете добавить? — спросил я, когда она отставила пустой стакан.

— О Линде? Нужно подумать. Я знаю о ней совсем немного. Она не рассказывала о себе, о том, чем занималась до встречи с нами. У нее здесь дядя или еще какой-то родственник. Возможно, он расскажет вам больше.

— Я встречался с этим дядей. Но не сказал бы, что мы с ним большие друзья, хотя и знаем друг друга достаточно хорошо.

— У нее был еще один друг…

— Вы имеете в виду Флетчера?

Она с удивлением посмотрела на меня.

— Нет, я имею в виду не Флетчера. Она же не в его вкусе. Эти широко распахнутые невинные глаза! — Она неожиданно хихикнула. — У Говарда совсем другой вкус! Вы, должно быть, уже слышали имя Габриель?

— Трубач?

— Нет, стриптизерша.

— Мое образование подкачало. Расскажите поподробнее.

— Программа в "Снейк Айз" все время меняется, — сказала она, — но Габриель там постоянно. Вот настоящая и единственна страсть Говарда!

— Вы хотите сказать, что он любит ее больше, чем деньги? — недоверчиво спросил я.

Ее нижняя губа чуть-чуть скривилась.

— Я говорила о его хобби.

— Итак, кто же был парнем Линды?

— Его зовут Рекс Шафер. Кажется, он репортер.

— Вы знаете, где я могу найти его?

— Простите, лейтенант. — Она покачала головой. — Я даже не знаю, в какой газете он работает.

— Надеюсь, я и сам найду его, — заверил я. — Что-нибудь еще о Линде?

— Сейчас больше ничего не могу вспомнить. — Она протянула мне пустой стакан. — Плесните еще.

Я смешал напитки для нас обоих и вернулся к кушетке.

— Я слышал, что Линда была подружкой Говарда, — закинул я удочку.

— Значит, вы слышали не правду, — уверенно сказала Нина. — Вы при случае сходите и посмотрите на Габриель. Тогда поймете, как и любой мужчина, где истина.

— Может, когда-нибудь и схожу, — согласился я. Она снова выпила и посмотрела на меня.

— А вы уже все представили себе, не так ли? — спросила она. — Линда и Говард… красиво и уютно. Убийство в гнездышке любовников, ха! Что-нибудь вроде этого?

— Что-то вроде этого, — подтвердил я. — Но теперь придется начинать все сначала.

— А я не могла бы вам помочь?

— Как?

— Еще не знаю. — Она пожала плечами, и кружева затрепетали на ее груди. — Должно же быть что-то такое, что я могу сделать! Я ведь любила эту девчонку!

— Тогда расскажите мне о Джонни Торче. Стакан резко остановился в дюйме от ее губ.

— Джонни Торч! — повторила она. — А что с ним?

— Зачем Флетчер держит его при себе?

— Джонни его друг, — ответила она осторожно. — Хороший друг. Что-нибудь еще, лейтенант?

— Он пугает вас? — спросил я. — Но не пугает Флетчера, так?

— Не стану спорить с вами, — тихо сказала она.

— Как называлось место деятельности Флетчера в Лас-Вегасе?

— "Снейк Айз".

— Очень впечатляюще и символично. — Я допил виски и поднялся. — Спасибо за угощение.

— Не стоит, — сказала она. — Не можете ли вы налить мне еще перед тем, как уйдете, лейтенант? Я налил очередную порцию и передал ей стакан.

— Спасибо. — Она улыбнулась мне и одновременно глубоко вздохнула. — Вы и в самом деле неплохой парень, хоть и коп. Если я смогу помочь вам — дайте мне знать. И почему бы вам не заглянуть ко мне завтра вечером и не сообщить, как вы со всем этим справились?

— Возможно, я так и сделаю, — сказал я, — если вы пообещаете надеть этот же наряд. Она самодовольно оглядела себя.

— Я всегда считала: если девушка хорошо сложена, она не должна скрывать этого. Но я не обещаю надеть этот наряд и завтра, лейтенант!

— Очень плохо!..

— Я обещаю вам вообще ничего не надевать.

— Тогда наше свидание состоится обязательно, — сказал я и пошел к двери. — Если вы вспомните еще что-нибудь о Линде, позвоните мне.

— Постараюсь продержаться до завтрашнего вечера… Я поехал назад, в канцелярию шерифа. Они с Полником поджидали меня. Когда я вошел, он сперва бросил взгляд на меня, потом на пустое место за моей спиной и снова на меня.

— Ну? — требовательно спросил он.

— Что — "ну"?

— Где он, этот вонючка Флетчер?

Я плюхнулся на стул для посетителей и закурил сигарету.

— У него алиби, — объяснил я.

— Какое еще алиби, черт побери?! — зарычал Лейверс. — Я велел тебе доставить сюда эту недоношенную обезьяну!

— Вечер он провел с другом, потом к ним присоединилась подруга, — терпеливо разъяснил я. — С каких это пор встреча втроем незаконна?

— Бывают времена, Уилер… — заскрипел зубами Лейверс, — когда… Кто эти двое, с которыми, как он заявляет, он был?

Я подробно пересказал ему все, что узнал, и, когда кончил, Лейверс по-прежнему сердито, но тоном ниже пробормотал:

— Определенно врет! Я уже приказывал тебе, Уилер, и теперь повторяю во второй и последний раз: ты пойдешь и…

— Шериф, — перебил я его, — я глубоко сочувствую вам по поводу вашей племянницы, но у нас нет ничего против Флетчера. И вы, когда немного остынете, поймете это. Если я привезу Флетчера сейчас, адвокат освободит его через полчаса.

Шериф медленно опустился на стул.

— О'кей, — сказал он наконец каким-то придушенным голосом, — тогда мне нужен тот, кто убил Линду. Я хочу посадить его на сковородку как можно скорее. Но я уверен, что это Флетчер. Надо лишь доказать это, вот и все. Тебе понятно?

— Да, сэр.

— Полник может рассказать тебе, что и как произошло, — проворчал он, — но не думаю, что это стоит слушать. А я иду домой. Доктор дал моей жене снотворное, и я должен знать, что с ней все в порядке.

— Слушаюсь, сэр. Кстати, вам известно, что последние пятнадцать месяцев Линда провела в Вегасе?

— Нет, — ответил он. — Она не особенно распространялась о себе. Я ведь тебе уже говорил.

— Да, сэр. Значит, до утра.

— Ты увидишь меня, если найдешь что-нибудь стоящее, — проворчал он. — Проверь алиби Флетчера. Держу пари, что оно рассыплется, стоит копнуть поглубже. Из всего, что ты тут наквакал, мне ясно, что все основано на показаниях подозрительного типа и рыжей потаскухи… — Он засмеялся. — Ты веришь в фей, Уилер?

— Ну, — сказал я, — в Сан-Франциско есть еще место…

Звук захлопнувшейся двери прервал меня. Я посмотрел на Полника.

— Давай, выкладывай, — уныло сказал я. — Выкладывай, что добыл.

— Ничего, лейтенант, — заверил он, — никаких следов у дома шерифа. Мы проверили соседей, но они ничего не знают. Даже автомобиля не слышали.

— О'кей…

Полник продолжал извиняющимся тоном:

— Вы же знаете, какая там обстановка, лейтенант. Дом шерифа расположен в стороне от улицы, а вокруг деревья. Можно посадить на пороге джаз-оркестр, и никто его не услышит! Мне же, когда я слышу, как в соседней комнате дышит парень…

— Лейверс выбрал этот дом потому, что любит тишину и покой, — заметил я. — Смешно, не правда ли?

— Раз вы так говорите, лейтенант… — покорно согласился Полник.

Я подумал, что зря беспокою его ненужными вопросами, и снова перешел к делу.

— Как насчет квартиры девицы? — спросил я его. — Ты проверил? Он кивнул:

— Конечно. Ничего интересного. Это хорошо, лейтенант?

— Ты прав… на этот раз. А теперь нужно тоже пойти домой и хорошенько поспать.

— Я-то мог бы… — Он с завистью посмотрел на меня. — Думаю, вас ожидает свидание, а, лейтенант?

— Только с постелью.

— Я это и имел в виду, лейтенант. Я хотел бы…

— Ты не правильно понял. Я хотел сказать, что иду домой спать… один. Ах, черт возьми, какая пытка — пытаться заснуть!

— Вам и не нужно пытаться, лейтенант. Каждый раз, когда я вижу вас, за вами по пятам следует дама…

— Заткнись! — бросил я ему. — И слушай. Утром сходи в ресторан "Магнифик". Узнай, помнят ли они, что Флетчер и Джонни Торч были там вчера вечером.

— Да, лейтенант.

— А я найду этого репортера Шафера и навещу его. Может быть, он знает о Линде Скотт и Флетчере такое, чего не знает Нина Бут.

— Мне еще что-нибудь нужно сделать, лейтенант?

— Проверь, есть ли что-нибудь на Флетчера и Торча. Сначала попробуй в Вегасе. — Я поднялся и посмотрел через стол шерифа. — Полник, ты не чувствуешь, что рыба гниет с головы?

Он потянул носом.

— Нет, лейтенант. А вы?

— Никогда раньше не замечал, — спокойно сказал я, — но теперь начинаю сомневаться.

Глава 3

— Похоже, вы не очень-то расстроены смертью Линды Скотт? — заметил я.

— Я не настолько романтичен, чтобы мое любящее сердце разорвалось из-за того, что моя возлюбленная покоится в сырой земле, — тихо сказал Шафер. — Это поэзия, лейтенант.

— Но не ответ.

Он отпил из бокала и искоса взглянул на меня.

— Мы все когда-нибудь там будем, — задумчиво сказал он. — Смерть и гниение — единственные вещи, в которые можно верить в жизни. Начинаешь умирать сразу после рождения.

Я закурил сигарету и снова взглянул на него. Парень лет двадцати — двадцати пяти, с темными волосами и скромной бородкой. Смуглое лицо, угрюмые карие глаза. Он был похож на Джо из телепрограммы, которого всегда сбивает грузовик в первые пять минут передачи. Только теперь роли поменялись: вместо него погибла подружка, и он был не в настроении.

— Линда Скотт, — настаивал я, — она была вашей девушкой?

— Возможно, кое-кто так считал, — неопределенно ответил он. — Или хотел, чтобы так считали.

— Может, вы поясните? — устало попросил я. — Я всего-навсего бедный, глупый коп. Расскажите поподробнее.

— Я работал над рассказом, — пояснил он. — И теперь работаю над ним. Думал, что Линда даст мне подходящий материал для него.

— Не вижу в этом смысла…

— Послушайте, лейтенант, — начал он торопливо, — самый лучший способ заставить девчонок говорить — это запудрить им мозги. Им нравится думать, что вы сходите от них с ума. Линда не была исключением.

— Тут я согласен с вами. А что это за рассказ? Он допил и кивнул бармену, чтобы тот повторил.

— Почему Флетчер приехал в Пайн-Сити? Почему привез с собой двух своих банкометов и Джонни Торча?

— Продолжайте, — сказал я, — вы заинтересовали меня.

— Линда не успела ничего рассказать. — Он с сожалением покачал головой. — Ее настигла пуля, теперь этот рассказ первыми узнают черви.

— Но вы, вероятно, все-таки кое-что знаете? Шафер решительно покачал головой.

— В том-то и дело, лейтенант! Все деньги, которые я истратил на нее, потеряны даром. Она была почти готова заговорить — так мне кажется. Возможно, об этом пронюхал кто-нибудь еще и решил, что она должна молчать.

— Вроде Флетчера, вы думаете?

— Возможно. Но, как я уже говорил, лейтенант, твердо я ничего не знаю.

Я вовремя допил свой напиток, чтобы бармен повторил и мне. Надеялс добавить еще немного к деньгам, истраченным Шафером.

— Зачем вам нужен был рассказ о приезде сюда Флетчера?

Шафер усмехнулся:

— Он — последний независимый в Лас-Вегасе, и парни из синдиката выжили его. Он получил отступные, огромные, как я слышал. Вот мне и интересно, почему он приехал сюда, почему привез двух девушек и личного телохранителя. Уж конечно, не в отпуск. И раз так, значит, он здесь по делу, а азартные игры в этом штате запрещены. Вот почему я нюхом чувствую историю, из которой можно сделать приличный материал. В этом причина того, что я начал ухаживать за одной из его девушек. Но ничего не добился, кто-то поспешил прикончить ее. Это вам понятно, лейтенант?

— Думаю, да. Вы считаете, что Флетчер попытается открыть свое дело здесь?

— Не вижу другой причины для его появления, — ответил он. — Возможно, у него есть покровители. Или он уговорил кого-то закрыть глаза, когда он начнет здесь свое дело.

— У вас есть кто-то на примете? Он покачал готовой.

— Именно это я и хотел узнать от Линды.

— Сожалею, что она умерла, — сказал я. — А где вы были вчера вечером? Он усмехнулся:

— Я почему-то думал, что вы не собираетесь спрашивать меня об этом, лейтенант! Я работал над репортажем в другой части города.

— Один?

— Большую часть времени. До полуночи, когда вернулся в свою контору.

— Этого мало для алиби.

— А мне нужно алиби, лейтенант?

— Вполне возможно, — согласился я. — Подумайте об этом… и обо всем остальном, чего вы еще не сказали мне.

Я допил свой стакан и поднялся. Он смотрел на меня почти с тревогой.

— Вы уже уходите?

— Да, — признался я.

— А вы заплатите за выпивку?

— Нет, — сказал я. — Зато вы сможете приплюсовать это к тем деньгам, которые истратили на Линду Скотт.

Я вышел из бара и отправился к машине, стоявшей на обочине.

Было немногим больше 11.30. С утра мне потребовалось около тридцати минут, чтобы разыскать Шафера в "Трибюн". Еще двадцать минут, чтобы найти бар, где он обычно пил, вспоминая про утраченные деньги.

В пять минут первого, когда я вернулся в канцелярию, милая блондинка по имени Аннабел Джексон посмотрела на меня, подняв голову от пишущей машинки. Она совмещала обязанности секретаря шерифа и место личного мучителя.

— Шериф ушел, — сообщила она. — Он не ожидал, что вы вернетесь раньше конца дня.

— Небольшая удача, — вздохнул я, — но мне нужен Полник.

— Он еще не приходил.

— Может быть, вы уговорите себя позавтракать со мной в "Магнифике"? Когда мы встретимся?

— Когда я освою очередной урок дзюдо, — ответила она.

— Почему, голубушка, — укоризненно сказал я, — ты говоришь так, будто не доверяешь мне? Она искренне засмеялась:

— Доверять — это нечто такое, чего ни одна девушка не может позволить себе, находясь вблизи от вашего брата, Эл Уилер, если хочет остаться в порядке…

Открылась дверь, и в канцелярию вошел Полник. Это спасло меня от необходимости придумывать ответ для Аннабел.

— Я проверил ресторан, как вы сказали, лейтенант, — сообщил он. — Никто не помнит двух парней, которые были бы похожи на Флетчера и Торча.

— Ты уверен?

— Уверен? Я-то уверен. — Полник казался оскорбленным. — Я проверил у парня, который управляет заведением, у метрдотеля и у всех остальных официантов. Никто их не помнит, и кассирша тоже.

— Как она выглядит? Полник пожал плечами:

— Мне она напомнила мою жену! — Потом он взглянул на меня с надеждой. — Вы хотите, чтобы я сделал еще что-нибудь, лейтенант? Ну, допросить эту девицу Бут, на случай, если вы… что-то недосмотрели…

— Ты ведь знаешь, что я ничего не пропускаю, когда допрашиваю даму, сержант. Можешь идти и поговорить с Флетчером и Торчем. Скажи им, что в ресторане их никто не помнит, и посмотри, как они отнесутся к этому.

Казалось, Полник расстроился.

— Хорошо, лейтенант. Этот Торч, если он будет слишком дерзким, можно мне на него воздействовать соответственно?

— Нет! — отрезал я. — Не обращай внимания на его шутки. Действуй с достоинством.

— Эх! — нерешительно вздохнув, он направился к двери и через несколько секунд исчез.

Я снова переключил внимание на Аннабел.

— Так как насчет ленча?

— Слишком занята, — коротко ответила она и быстро застучала на машинке, чтобы подтвердить сказанное.

— Это будет деловой завтрак, — пообещал я.

— Пожалуй, при дневном свете даже рядом с тобой я буду в относительной безопасности, — задумчиво рассудила она как бы про себя. — Хорошо, я рискну.

— Правильное решение, — уныло заметил я. — Ты не была на юге, когда Колдуэлл писал "Маленькое кладбище"?

Мы отправились в ресторан, который я не часто мог позволить себе.

Выпив половину коктейля, Аннабел строго посмотрела на меня.

— Ты сказал, что у тебя ко мне дело?

— Так и есть, — заверил я.

— Ну, начинай! — нетерпеливо сказала она.

— Мне хотелось бы узнать, была ли ты в канцелярии шерифа в тот день, когда к нему заходил Флетчер?

— Конечно, — ответила она. — Где же еще я могла быть?

— У меня острое желание узнать, говорил ли тебе что-нибудь шериф после визита Флетчера?

Она с минуту подумала, потом покачала головой:

— Нет, насколько я помню. Думаешь, он сказал что-то столь важное, что должна была бы запомнить?

— Мне просто хотелось узнать, — сказал я без всякой надежды.

— Он был очень раздражен тогда, — добавила она, — но шериф так часто раздражается, особенно если ты где-то поблизости или я…

— Закажем еще? — быстро спросил я.

Мы покончили с ленчем около двух часов, и я отвез Аннабел в контору, а потом отправился в "Трибюн".

Мне потребовалось десять минут, чтобы добиться свидания с редактором. Его звали Клинтон X. Дэник, согласно табличке на двери кабинета. Он был маленьким и лысым, но довольно крепким.

— Садитесь, лейтенант, — отрывисто сказал он. — Чем могу служить?

— Вы могли бы рассказать мне об одном из ваших репортеров? — спросил я, садясь.

— Журналистов! — рявкнул он. — Наша газета перестала нанимать репортеров! Эта должность отменена раз и навсегда!

— Я говорю о Рексе Шафере.

— И что вы хотите узнать о Шафере?

— Он дружил с Линдой Скотт и сказал мне, что во время убийства работал над очерком в другой части города, а вернулся сюда за полночь…

— Я могу проверить это для вас. — Он резко поднял трубку, поговорил с ведущим редактором и положил трубку. — Его посылали написать очерк о семье парня, который разбился на своем грузовике позавчера. Интересная история дл читателей. Шаферу хорошо удаются такие рассказы. Он ушел отсюда около шести и в полночь вернулся с рассказом. Довольно долго для подобной работы, но, возможно, он трудился очень добросовестно. — Дэник сцепил пальцы на животе, откинулся в кресле и посмотрел на меня.

— Что-нибудь еще?

— Вы могли бы рассказать мне о Шафере? Он пожал плечами.

— Он у нас немногим более года, приехал из Чикаго.

— Почему он переехал сюда?

— Он хороший журналист. К нам обратился, узнав о вакантном месте, и оказался лучшим претендентом.

— Я не спрашивал вас, почему вы взяли его, мистер Дэник, — терпеливо сказал я. — Меня интересует, почему он уехал из Чикаго.

— Отчего бы вам не спросить у него самого?

— Сперва предпочитаю услышать ваше мнение.

— В большом магазине был пожар. Шафер и фотограф готовили о нем большой отчет для прессы. Они забрались на верхний этаж здания напротив. В этом не было особой необходимости, но такая позиция давала нужный обзор, особенно для снимков. На верхнем этаже горящего здания, как в ловушке, осталс сторож, но никто об этом не знал. Они увидели беднягу. Вполне понятно, что фотограф хотел сделать снимки, поэтому за помощью пошел Шафер. На полпути он остановился у первого же телефона и передал свой материал в газету.

— Сторожа звали не Маленький Нейл? — с подозрением спросил я.

Дэник не улыбнулся.

— Когда добрались до сторожа, он был мертв. Разговор Шафера по телефону занял не более минуты. Возможно, эта минута ничего и не значила бы дл спасения сторожа, но фотограф раззвонил об этом. Одна из газет-конкурентов быстро распространила сенсацию, и Шафер вылетел из редакции. Его никуда не брали, и, я думаю, именно тогда он обратился к нам.

— У вас нет сторожа? — вежливо спросил я. Дэник снова пожал плечами.

— Я не сентиментален, лейтенант. Из характеристики я знал, что Шафер хороший журналист. Он допустил ошибку, ну и что? У него хорошее перо, он способен выполнить любые поручения. И кроме того, он человек без предрассудков, вот и все.

— Вам приходится держать его подальше от статуй в общественных парках?

— Циник по природе, любитель женщин и авансов! — заключил Дэник.

— А мне показалось, будто вы говорили, что перестали нанимать репортеров! — Я печально покачал головой. — Думаю, вы обманывали меня, мистер Дэник.

В первый раз он усмехнулся.

— Вы спросили меня о Шафере, и я рассказал вам о нем. Мне известно, что он дружил с Линдой Скотт, и я знаю почему.

— Почему?

— Потому что он знал: там скрывалась сенсация. Ее убийство только увеличивает ее ценность: история о том, почему игрок из Лас-Вегаса приехал в Пайн-Сити с двумя девицами и наемным убийцей. Я думаю, мы не прогорим, когда напечатаем это, лейтенант.

— Полагаю, вы правы, мистер Дэник.

— Я слышал, что Флетчер заходил к шерифу Лейверсу несколько дней назад, — продолжал он, и его голос неожиданно стал тихим. — Как вы считаете, зачем, лейтенант?

— Почему вы не спросите шерифа?

— Потому что я предпочитаю спросить у вас. Узнаете свою манеру разговора? Баш на баш, лейтенант!

— Но я не знаю, почему он приходил к шерифу.

— Как я слышал, у Флетчера было предложение к нему. Что-то насчет игорного дома, насчет того, чтобы закрыть глаза на его существование. — Он вытащил из кармана коробку сигар. — Сигару, лейтенант?

— Нет, спасибо. Я их с детства боюсь.

Он зажег сигару и еще глубже уселся в кресле.

— И еще одно, лейтенант. Как я понял, Линда Скотт была племянницей шерифа?

— Верно.

— Интересно, хотела ли она вовлечь его в круг Флетчера, или Флетчер хотел, чтобы шериф вернулся в свой собственный семейный круг? — Дэник улыбнулся. — Что вы думаете по этому поводу, лейтенант?

— Вероятно, вы будете слишком близки к клевете, если напечатаете нечто подобное.

— Я ни за что не напечатал бы подобной истории без фактов, подтверждающих ее, — спокойно сказал он. — Но я буду искать факты. Вы сказали, что вы из службы шерифа, лейтенант?

— Да.

— Могу дать вам совет. — Сигара переместилась из одного угла рта в другой и нацелилась на меня, словно пушка. — Я знаю, вы заняты тем, что стараетесь найти убийцу Линды Скотт. Но у нас своя работа. Мне не понравится, если спустят собак на моих людей и копы ни с того ни с сего кого-нибудь задержат. Мои люди только стараются отработать свое жалованье.

— Вы имеете в виду Рекса Шафера?

— Шафера или кого-нибудь другого, причастного к этому делу. Я честно предупреждаю вас, лейтенант!

"Может быть, задать ему трепку?"— лениво подумал я, но решил, что не стоит этого делать, и поэтому просто встал.

— В любое время, когда я смогу помочь вам, лейтенант, — любезно сказал Дэник, — приходите ко мне или звоните. Буду счастлив оказать услугу.

— Благодарю вас, мистер Дэник, — задумчиво ответил я и вышел из конторы.

Я медленно поехал обратно в офис шерифа. Необходимо было проверить, как Полник выполнил поручение поговорить с Флетчером и Торчем, поэтому я зашел в офис. Аннабел посмотрела на меня большими круглыми глазами.

— Шериф вернулся! — прошептала она. — Полник тоже вернулся около двадцати минут назад. Шериф неистовствует, я никогда не видела его таким!

— Почему же он психует? — осторожно спросил я.

— Главным образом из-за тебя, — ободряюще сказала Аннабел. — Думаю, тебе лучше войти к нему.

— Наверное, мне лучше уехать из города, — возразил я. — Вернусь завтра, а к тому времени он, возможно, поостынет.

Я был уже на полпути к выходу, когда услышал, как позади меня открылась дверь.

— Уилер! — заревел Лейверс. — Иди сюда! Я обернулся.

— Добрый день, шериф, — спокойно сказал я. — А я как раз собирался…

— Сюда! — загремел он.

У меня не оставалось выбора. Я вошел в его кабинет, и он захлопнул за мной дверь. Полник стоял у стены по стойке "смирно", взгляд его выражал беспокойство.

— Где ты был? — со сдерживаемой яростью проскрипел Лейверс, тяжело опускаясь на стул за письменным столом.

— Разговаривал с редактором "Трибюн", сэр.

— Удостоверился, что твое имя попадет в газету, а? Ты еще днем знал, что ресторанное алиби Торча и Флетчера непрочно?

— Да, сэр.

— Тогда почему же, черт возьми, ты не пошел с Полником и не арестовал их?

— За что?

— За убийство! Ты что, дурак? За что же еще?! Я ненадолго закрыл глаза, потом снова медленно открыл их.

— Мы уже говорили об этом, сэр, — устало сказал я. — Даже если их алиби непрочно, этого еще недостаточно для ареста.

— Уж не хочешь ли ты сказать, что я не знаю, о чем говорю? — спросил шериф тихим угрожающим голосом.

— В этом вопросе да, сэр.

— Очень интересно, Уилер! Возможно, у тебя есть идея получше?

— Я думаю, нам нужно выяснить, почему Флетчер и остальные приехали из Лас-Вегаса сюда, — сказал я. — И единственная возможность выяснить это — там.

— Понимаю. — Голос его все еще был тихим. — И, естественно, человек, который должен поехать в Вегас, лейтенант Уилер?

— Я думаю, вы так и решите, сэр.

— Мы только начали расследовать дело об убийстве, — сказал Лейверс, повышая голос. — Тебе, Уилер, возможно, и не существенно, кто убил мою племянницу, а мне — важнее важного! У нас есть веские основания арестовать Флетчера, но ты не хочешь, чтобы мы делали что-нибудь, не удостоверившись, что твое имя попало в газеты. Теперь ты желаешь получить оплаченный отпуск в Лас-Вегас? Не жирно ли?

К тому времени, как он произнес последние слова, голос его достиг наивысшего накала, и чернильница на столе подпрыгивала, составляя компанию вздрагивающему Полнику. Я зажег сигарету, чтобы как-то скоротать время. Когда я закурил, лицо шерифа было красным от ярости.

— Тебя прикомандировали к моей службе из отдела по расследованию убийств, — неожиданно нормальным тоном сказал он. — Мне очень легко возвратить теб на место с соответствующей характеристикой, после которой тебя разжалуют в сержанта, если не в полисмена! Ты не популярен в отделе, Уилер!

— Нет, сэр. Я думаю, вам интересно будет послушать, что сегодня говорил Клинтон Дэник, редактор газеты…

— Мне наплевать на то, что он говорил!

— Но это важно, шериф, — сказал я и продолжал говорить, не давая ему возможности вставить слово.

Когда я закончил, в кабинете наступила неожиданная тишина. Я увидел, что Полник вытащил из кармана носовой платок и украдкой вытер лицо.

— Так ты намекаешь, что Дэник имел в виду… — начал Лейверс. — Будто связан с Флетчером и стану закрывать глаза на их игорный бизнес?

— Да, сэр.

— Значит, арест Флетчера должен прочистить ему мозги на этот счет, не так ли, Уилер?

— Нет, сэр. Ведь убили вашу племянницу. Если вы постараетесь и упечете Флетчера в газовую камеру без очевидных доказательств против него, будет очень похоже на то, что вы к нему неравнодушны, а это вам невыгодно. Вот и все.

Лейверс почесал нос.

— Вы верите, что я имел дела с Флетчером? — тихо спросил он.

Я прямо взглянул на него.

— Не знаю, сэр.

Комнату огласило слабое бульканье. Я взглянул на Полника и увидел, как он, вытаращив глаза, смотрит на меня.

— Ну вот что, — сказал Лейверс. — Спасибо, Уилер. Теперь все точки над "i" расставлены. Я думаю, что тебе лучше покинуть нас.

— Хорошо, сэр. Я скажу инспектору Мартину, что ваш доклад поступит к нему позже. С минуту он тупо смотрел на меня.

— Мартин? Черт возьми, зачем ты собираешься к нему?

— Он — шеф отдела по расследованию убийств, — разъяснил я. — Мне ведь надо возвращаться туда?

— Кто тебе сказал! — заревел Лейверс. — Я говорю о Лас-Вегасе! Ведь ты хотел туда поехать? Ну и… уматывай!

Он вскочил со стула и покатился к двери. Потом неожиданно остановился и посмотрел на меня. Взгляд его горел злобой.

— А пока тебя не будет, — хрипло сказал он, — я прикажу Полнику установить в моем офисе игральные автоматы!

Дверь захлопнулась. Полник тщательно вытер лицо и с восхищением посмотрел на меня.

— Ну, лейтенант! — воскликнул он благоговейным голосом. — А я думал, что старуха устроила мне настоящую головомойку!

Глава 4

У меня оказался отличный стол для наблюдения за полуночным представлением, прямо напротив сцены. Фазан под соусом был великолепен, и не беспокоился о размере счета. Ведь это было последнее развлечение Уилера в Лас-Вегасе.

Заиграла музыка, раздвинулся занавес, и кордебалет поднял на меня свои левые ноги, опустил, потом то же проделал правыми ногами. В конце ряда находилась блондинка с самыми длинными ногами, какие я когда-либо видел. Она казалась интересной, но я сказал себе, что пришел по делу и не могу тратить на нее время. А вообще-то можно бы позволить себе и блондинку.

Официант принес мне очередную порцию выпивки, и я, прислонясь к спинке стула, начал расслабляться, наблюдая, как кордебалет извивается, кача задами в моем направлении, но ведь я здесь по делу… Я начал понимать, почему этот бизнес так популярен у дельцов и почему некоторые их привычки носят уголовный характер.

После кордебалета к микрофону подошел конферансье.

— Леди и джентльмены, мы имеем удовольствие представить здесь, в "Снейк Айз", игорный бизнес высшего класса. Самый главный выигрыш сегодняшнего вечера для вас, счастливчики… Габриель!

Огни постепенно погасли, сцена погрузилась в темноту. Только пятно в середине осталось освещенным, и в нем возникла она.

Высокая брюнетка с коротко подстриженными волосами. Это придавало ей какой-то взъерошенный, но по-своему шикарный вид. Она стояла на сцене, гляд на публику, под ярким светом прожекторов, и казалась дерзкой. Ей не хватало только пары маленьких рожек, чтобы походить на забавного бесенка. Ее кожа была темно-кремового цвета. Груди — остроконечные вершины-близнецы высшего класса. Талия под ними расцветала пышными бедрами. Ноги заставляли забыть о блондинке в голубом.

Она неподвижно стояла в центре сцены около минуты, абсолютно обнаженная. Потом свет прожекторов погас так же быстро, как и зажегся.

Мужская половина публики протестующе завыла. Потом вой перешел в бормотание — это жены боролись за супругов и одержали верх. Оркестр играл тихую музыку, но никто ее не слушал.

Я сидел, надеясь, что за сценой есть электрик, который мог бы починить прожектор. Когда эта надежда была почти потеряна, свет снова зажегся. Габриель была в центре сцены, но уже одетая. Она беспечно подождала, пока смолкли протестующие крики, потом шагнула к микрофону.

— Леди и джентльмены, — сказала она глубоким гортанным насмешливым голосом. — Извините меня за краткость моего выступления. Но я думаю, что вы согласитесь: я сняла с себя все эти пустяки… — Она подождала, пока смолкли аплодисменты, сохраняя на лице все то же дерзкое выражение. — А теперь, — вежливо продолжила она, — вам бы хотелось, чтобы я сделала что-нибудь дл вас?

Невысокий лысый джентльмен в переднем ряду что-то забормотал, но неожиданно умолк: жена ткнула его локтем под ребра.

Брови Габриель приподнялись.

— Думаю, я не нарушу традиции, — сказала она, — я ведь и в самом деле артистка. Мне нравится знать, что моя программа что-то несет…

На ней было платье, открывавшее плечи, а сбоку — молния. Все присутствующие точно знали, где она — эта застежка, потому что она расстегнулась. Платье медленно опускалось на пол. Она лениво пошевелила бедрами, и оно упало. На ней осталась нижняя юбка.

— Может быть, спеть что-нибудь? — спросила она. Юбка последовала за платьем, и Габриель осталась в лифчике и штанишках с фантастическими оборками, которые пеной лежали вокруг верхней части бедер.

— Вы не хотите, чтобы я пела? — спросила она тоном обиженной девочки. — Тогда, может быть, мне станцевать?

В помещении стало так тихо, что слышно было, как упал лифчик. Вот тогда произошло то, чего ожидали все. Она надула на публику губы.

— Я думаю, что вы не очень-то доброжелательны ко мне, — сказала она. — Я больше не буду с вами разговаривать.

Она повернулась спиной к зрителям, опустила пальцы к поясу штанишек и сняла их, стоя на одной ноге, чтобы отбросить от себя подальше. Они пролетели по воздуху и скромно опустились на лысину маленького джентльмена. Потом она снова повернулась к публике, повернулась очень медленно.

— Надеюсь, у вас нет ко мне претензий, — печально сказала она.

Прожектор погас, и раздался гром аплодисментов.

Когда включили свет, на сцене стоял конферансье, собираясь объявить следующий номер — гвоздь программы.

Это был знаменитый телевизионный комик. Возможно, он рассказывал очень смешные истории, но я их не слышал. Шутки можно прочесть, купив комиксы, но девушки, подобные Габриель, не так уж часто встречаются. Кроме того, именно она была причиной моего приезда сюда.

Мне пришлось подождать окончания выступления, потому что официантам было запрещено обслуживать посетителей, пока на сцене артист. Только час спуст мне удалось остановить официанта.

— Мне бы хотелось повидаться с Габриель, — сказал я ему.

Он понимающе ухмыльнулся:

— Простите, сэр, но это невозможно. Она никого не принимает.

— Интересно, сколько мне будет стоить, если я пошлю ей записку через официанта? — спросил я. Его улыбка стала чуть дружелюбней.

— Пять монет вполне хватит, сэр. Но я никогда не слышал, чтобы кто-то получал ответ, даже оплаченный.

— Все же я попытаюсь.

Я написал несколько слов на обратной стороне конверта для авиапочты, предварительно вытащив из него обратный билет на самолет. А официанту вручил десятку.

— Это с оплаченным ответом.

— Спасибо, сэр, — сказал он. — Я позабочусь, чтобы она получила ваше письмо.

Помещение практически опустело. Я понял, что холодок на моей шее вызван взглядами полудюжины официантов. Встав из-за стола, я прошел в главную комнату, которая была полна народу.

"Снейк Айз" теперь, когда кончилось представление, опять стал ареной бизнеса. Он делался повсюду: за столами для игры в кости, у рулетки. Гул голосов перекрывало шуршание игральных автоматов.

Я закурил и подумал, что и мне нужно сыграть. Быть в Вегасе и не сыграть, было бы все равно что, очутившись в гареме, лечь спать в одиночестве. Я подошел к сетчатой стальной решетке, отделявшей кассиров от клиентов.

Два мускулистых парня в синей форме тупо уставились на меня, когда остановился перед их клеткой. Я посмотрел на их оружие и шерифские значки, и мне стало любопытно — таким ли был Дикий Запад? Наверное, все же менее организованным.

— Слушаю, сэр? — вежливо спросил парень за решеткой.

Я положил долларовую бумажку на стойку и протолкнул за решетку.

— Никелей на все.

Он моргнул, потом звякнул передо мной горстью медяшек.

— На моем ранчо в Техасе нашли нефть, — пояснил я. — Сегодня ночью у мен есть время.

— Да, сэр, — сказал он и выплатил тысячу долларов фишками парню, стоявшему рядом со мной.

Я пошел к ближайшей машине и начал играть. Хладнокровно проиграл восемьдесят центов, потом выиграл и получил назад три никеля. Теплое чувство охватило меня. Я обрадовался, что не потерял головы и не пошел к машине с двойными ставками.

Кто-то тихонько похлопал меня по плечу, когда я собирался опустить последний никель. Обернувшись, я увидел официанта, стоявшего с удивленным лицом.

— Габриель, — хрипло сказал он, — хочет вас видеть. Я опустил последнюю монету в "однорукого бандита", и он оказался достойным своего имени.

— Прекрасно, — сказал я. — Вы проводите меня?

— Да, сэр. — Тут он задумчиво покачал головой. — Такого никогда не случалось раньше.

— Это все мой почерк, — пояснил я ему, когда мы вышли из игорного зала через скрытую вторую дверь и пошли по коридору. — Мой почерк неотразим дл стриптизерок.

— Да, сэр, — сказал он через плечо.

— Но только для особо одаренных артисток и только для женщин, — добавил я. — Для остальных в моем почерке нет ничего особенного.

Он остановился у двери и тихо постучал.

— Войдите, — послышался хриплый голос. Официант медленно отступил, и быстро открыл дверь, прежде чем его ладонь коснулась меня.

Очутившись внутри, я так же быстро прикрыл дверь и прислонился к ней. Это была гримерная, и я расстроился, потому что Габриель уже успела одеться. Она сидела перед зеркалом в серебристом вечернем платье. Я подождал, пока она закончит подрисовывать брови, наблюдая за мной в зеркале.

— Вы — друг Говарда? — спросила она наконец.

— Можете меня так называть, — сказал я, продолжая ее внимательно разглядывать.

— Я слышала об убийстве Линды, — сказала она и еще раз взглянула на мою записку, лежавшую перед ней на столе. — Вы пишете, что Говард в беде. Что за беда?

— Линда была племянницей шерифа графства, — сказал я. — Говард за некоторое время до убийства сделал шерифу предложение, но тот его не принял. Говард сказал, что сделает ему последнее предупреждение, и шериф считает, что труп девушки на его ступенях как раз и стал таким предупреждением.

Она взяла сигарету из пачки и закурила.

— Глупо со стороны Говарда, — осторожно сказала она. — Это на него не похоже. Но что могу сделать я?

— Мне хотелось бы поговорить с вами об этом. Почему бы нам не пойти куда-нибудь выпить?

— Сейчас не могу, — сказала она. — Нужно еще кое с кем встретиться. Но могла бы повидаться с вами потом… Примерно в два тридцать.

— Прекрасно. Думаю, что так или иначе здесь никто не спит ночью.

— Для сна есть завтрашний день.

— Я найду вас здесь, в баре?

Она подумала, потом покачала головой.

— Не думаю. Лучше прийти ко мне. Вы поедете на другой конец Стрипа. Там есть газовая станция под вывеской Нормана. Около нее повернете направо, и через два квартала, в угловом доме, моя квартира. Вы не заблудитесь. Дом бело-голубого цвета.

— Прекрасно, — сказал я.

— Если не застанете меня, входите и выпейте чего-нибудь. Входная дверь не заперта.

— Вот это гостеприимство!

— Как вас зовут?

— Эл Уилер.

— Хорошо, Эл, до встречи.

Она повернулась к зеркалу и продолжила заниматься макияжем.

Я закрыл за собой дверь и прошел несколько футов по коридору, когда впереди из зашторенной двери вышли двое парней и направились мне навстречу. Оба крупные, хорошо одетые и похожие на профессионалов. Я продолжал идти, и они остановились, поджидая меня. Именно тогда, когда я подошел к ним, они немного сдвинулись и загородили мне проход.

— Управляющему хотелось бы повидаться с вами, — вежливо сказал один из них.

— Я не хотел бы оставаться здесь дольше, и так потерял доллар.

— Его кабинет в конце коридора, — сказал второй. Он ловко ощупал мой пиджак, вытащил из плечевой кобуры 38 — й и тихонько прищелкнул языком.

— У вас, конечно, есть разрешение на ношение оружия? — заметил он.

— Я сообщу финансовой компании, — заверил я. — Еще три минуты — и он станет моим.

— Остроумно, — заметил первый. — Мне это нравится. Малый с чувством юмора. Я видел, как люди, подобные ему, умирали с улыбкой.

— Пошли, — кивнул второй. — Теперь мы спокойны…

Он сунул мой револьвер в свой набедренный карман, отчего его костюм не стал сидеть лучше.

Мы остановились у двери с табличкой "Управляющий". Первый постучал и открыл дверь. Втроем мы вошли в кабинет.

Это была большая комната с кушеткой, которая больше походила на пыточную камеру или на кабинет психиатра. Парень, сидевший за столом светлого дерева, не был похож на пациента психиатрической клиники. Вообще не было похоже, чтобы он нуждался в услугах врача.

— Садитесь, Уилер, — спокойно сказал он. — Я хочу поговорить с вами. — Он посмотрел на тех двоих и жестом отпустил их. — А вы подождите снаружи. Они вышли, я услышал, как захлопнулась дверь. Некоторое время парень молча смотрел на меня. Он выглядел как типичный преуспевающий администратор крупной компании. Но у него имелось одно большое преимущество — он работал на синдикат.

— Вас зовут Уилер, — холодно сказал он. — Вы приехали сюда сегодн вечером из Пайн-Сити. Послали Габриель записку, сообщив, что Флетчер в беде и нуждается в помощи.

— Верно, — согласился я. — А какое это имеет отношение к вам?

— В настоящее время Габриель является частной собственностью, — ответил он. — Своего рода страховкой, можно и так сказать. Она не будет помогать Флетчеру, потому что останется здесь, в Вегасе.

— Я только доставил сообщение. Для друга.

— Насколько вы близки с Флетчером? — тихо спросил он.

Я пожал плечами:

— Я познакомился с ним, когда он приехал в Пайн-Сити. Он рассчитывал развернуться там. Думаю, его можно назвать хорошим парнем, с которым стоит иметь дело. Вот так.

— Вы работали на него?

— Не сказал бы. Я сам по себе. Его нижняя губа слегка скривилась.

— Хочешь примазаться к банку, Уилер?

— Не совсем так. — Я постарался изобразить удивление. — Вы ведь знаете, Пайн-Сити управляется полицейскими. Я собираю, что могу, и здесь и там.

— Я знал это в тот момент, как вы вошли сюда, — сказал он с презрением. — Вы даже не похожи на специалиста. Скорее вы напоминаете мне мелкого жулика, который убегает, как только хозяин закричит: "Полиция!"

Я постарался удивиться еще больше.

— А на что вы жалуетесь? — нервозно спросил я. — Флетчер попросил мен поговорить с дамой, вот и все. Сказать ей, что он впутался в беду с копами из-за убийства Линды Скотт и что они пытаются пришить это дело ему. Я передал, что он просит о помощи, вот и все. Вы ведь не возражаете, чтобы поговорил с дамой, не так ли?

— Возражаю.

— Хорошо, тогда я не буду говорить с дамой.

— Вот вам совет, — сказал он. — У вас нет ни малейшего шанса в этом городе, Уилер. Для чего вы носите с собой 38 — й? Разве вы не боитесь, что он может выстрелить и до смерти напугать вас? Парни, подобные вам, должны оставаться честными.

— О'кей. Итак, я принимаю ваш совет и возвращаюсь в Пайн-Сити. Но что скажу Флетчеру, когда вернусь? Он заплатил мне пару сотен, чтобы я приехал сюда. Мне нужно что-то сказать ему.

— Передайте, что Габриель прекрасна, вполне здорова и, вероятно, такой и останется, пока он не пришлет сюда еще кого-то, чтобы встретиться с ней.

— Это все, что я должен сказать ему?

— Все, приятель. — Он нажал кнопку на столе, и в комнату вошли те мускулистые типы. — Макс, — сказал он, — мистер Уилер покидает город по состоянию здоровья. Отвезите его в аэропорт и оставайтесь с ним, пока он не поднимется в самолет.

— Непременно, мистер Фултон, — вежливо сказал Макс, ценитель юмора. Он посмотрел на меня и кивнул на дверь:

— Пошли, Уилер.

Я посмотрел на другого.

— Можно вернуть мне мой револьвер? — с надеждой спросил я.

Тот взглянул на Фултона, который кивнул ему и сказал:

— Конечно, отдайте ему пушку, но разрядите. Единственное, на что ему сгодится этот револьвер, — размозжить себе голову!

Глава 5

За домами стоял синий "кадиллак". Макс открыл дверцу и кивнул, чтобы садился.

— Поведете сами, — сказал он.

Мы выбрались на Стрип. Конечно, я мог бы восхищаться сверканием реклам, если бы не был слишком занят: надо было ехать сравнительно медленно.

— Правильно, Уилер, — заметил Макс, — не торопитесь. У нас много времени. Еще по крайней мере пара часов до вашего самолета.

— Этот Фултон, — сказал я, — грубый он человек!

— Тут вы не ошибаетесь, — согласился Макс. — Но вы тоже ловкий парень. И просто молодец, что приняли его совет, не пытаясь из него ничего вытянуть!

— Я считал, что он человек моего круга. Должно быть, трудный город.

— Это очень мирный город, — философствовал Макс. — Но он может стать по-настоящему трудным, если кто-то попытается что-то затеять. Еще вы могли бы назвать его высокоорганизованным городом и были бы правы.

Поворот на аэропорт был ярко освещен. Я послушно повел машину туда, и через пять минут мы добрались до места. Часы на стене показывали четверть третьего. Следующий самолет в Лос-Анджелес отправлялся в 5.30. Я зарегистрировал свой билет у клерка за стойкой и без хлопот получил место в самолете.

— Теперь нам остается только ждать, — сказал Макс, когда мы отошли от стойки. — Чем вы собираетесь заняться, мистер Уилер? Сыграть на игральном автомате? Нет, я же забыл, вы ведь проиграли целый доллар! Хотите кофе?

— Как насчет того, чтобы выйти отсюда? — спросил я. — Надо же как-то убить эти три часа до самолета. Нельзя ли прогуляться?

— Куда? В… Пайн-Сити?

— Просто вокруг здания, если вы не возражаете.

— Думаю, можно, — ответил он, — но только один раз, Уилер. У меня болят ноги.

Мы не спеша вышли и продолжали идти, пока не оказались в тени здания, несколько в стороне от главного входа. Я остановился, глядя на бесконечное сияние реклам вдоль Стрипа.

— Да, на это стоит посмотреть, — заметил я.

— Постепенно привыкаешь, — равнодушно заметил Макс.

Левой рукой я указал в сторону.

— Вон там — Пески?

— Отель "Дезерт", — коротко ответил он. — Пески немного дальше.

Он вежливо указал направление, отвернувшись от меня.

Я вытащил из кобуры пустой револьвер и ударил его рукояткой сбоку по голове. Макс был крепким парнем. Он медленно опустился на колени, протягива ко мне руки. Тогда я ударил его по затылку.

Вокруг было тихо: не слышалось ни криков, ни поспешных шагов. Я осторожно оглянулся и не увидел ничего, достойного беспокойства. Быстро добравшись до "кадиллака", я подъехал к лежащему Максу.

Он был достаточно тяжел, но я все же втащил его в машину и положил на заднее сиденье. Он тяжело навалился на спинку, а потом соскользнул, ударившись при этом головой. Стоило, конечно, пожалеть его, но у меня не было времени, поэтому я просто захлопнул дверцу и выехал на Стрип.

Никто не хватится Макса, пока не взлетит самолет. Во всяком случае, располагал временем до 5.30. Однако Макс создавал проблему. У меня было назначено свидание, а свидание требует времени, и было бы кощунством не пойти на свидание с Габриель.

Я увеличил скорость. Через пару минут снял ногу с педали газа и поехал тише: в свете фар появился поворот. Там начиналась темная дорога с надписью: "2 мили до…" Остальное стерлось. Возможно, она вела к заброшенному ранчо, а может быть, в никуда.

Я ехал по ней до тех пор, пока не добрался до полузаброшенной хижины, на которой висело объявление, что имение продается. Место было подходящее.

Когда я открыл заднюю дверцу, Макс тихо застонал, но не двинулся. Я ударил его носком ботинка под ребра и, не увидев никакой реакции, вытащил из машины и раздел до плавок.

— Вам придется долго добираться домой. Макс, — сказал я ему, — но ночь теплая. Я надеюсь, что вы не станете скандалить на шоссе, когда вас увидят в таком виде, в плавках, — они выглядят ужасно.

Он, конечно, не слышал меня, поэтому я сел в машину и уехал.

Пятнадцать минут спустя я остановился у дома Габриель. Пройдя по короткой дорожке, нашел дверь открытой. В доме горел свет.

— Эл Уилер? — откуда-то изнутри спросила она. — Я в гостиной. Входите.

Из маленького холла дверь вела в гостиную. Она стояла ко мне спиной, занятая приготовлением напитка.

— Вы опоздали, — равнодушно сказала она.

— Я пью виски с содовой, чтобы не стать алкоголиком, — с надеждой сказал я, входя в комнату. — Меня задержали.

— Задержали?

Она начала смешивать мне напиток, и я еле удержался, чтобы не вырвать стакан у нее из рук, прежде чем она кончит наливать содовую.

— Мне пришлось поговорить с двумя парнями, — сказал я, — но теперь это уже их проблема.

Она подняла на меня глаза. Я взглянул на нее и получил один из лучших ответных взглядов. Она видела слегка побитого копа; то, что видел я, заслуживало тысячи прекрасных слов.

Она снова переоделась, видимо, это вошло у нее в привычку. Теперь на ней была блузка оранжевого цвета и штанишки из набивной ткани под леопардовую шкуру, которые шли ей больше, чем леопарду — его собственная шкура. Я долго не мог ни на что решиться. Кому охота обнимать леопарда?

— Садитесь, — сказала она, — и расскажите мне все. Мы сели на кушетку, и она подала мне стакан. Виски было отличное.

— Что же случилось? — спросила она.

— За дверью вашей комнаты в клубе меня ожидали двое парней. Они сказали, что я должен встретиться с управляющим.

— Фултоном?

— Да. И он предсказал мне мое и ваше будущее всего за пять минут.

— Что именно он сказал вам?

— В настоящее время вы являетесь ценным страховым полисом и не сможете помочь Говарду Флетчеру потому, что остаетесь здесь. Фултон предложил, чтобы я сел в первый же самолет на Пайн-Сити и сообщил это Флетчеру. Можно было бы сказать, что он очень на этом настаивал, даже дал мне сопровождающего до аэропорта. Габриель медленно потягивала свой напиток.

— И где теперь этот сопровождающий?

— Думаю, занимается исследованиями.

— Ничего не понимаю, — нетерпеливо сказала она. — Что вы сделали, чтобы избавиться от него? Застрелили?

— Нет, просто оглушил.

Она глубоко вздохнула и задумалась. Я наблюдал за ней, затаив дыхание.

— Вы когда-нибудь надеваете зимние сапоги? — спросил я.

— В Лас-Вегасе? — Она вздрогнула. — Вы с ума сошли. Зачем?

— По той же причине вы не носите лифчика, я полагаю?

— Держитесь ближе к делу, Уилер, — резко оборвала она меня.

— Если вы настаиваете, — с сожалением согласился я. — Все же Фултон дл нас не так важен; что же касается Флетчера, тут дело потруднее. Давайте поговорим о нем.

— Сперва мне хотелось бы узнать побольше о вас, — сказала она. — Просто о том, какое вы имеете ко всему этому отношение.

Я выпил. Напиток был вкусный, и я подумал, что вполне заслужил его. Потом подошел к столу, налил себе еще и вернулся на кушетку.

— Предсказатель мне все выложил. Он сказал, что я должен оставатьс честным малым, поскольку у меня начисто отсутствуют качества, необходимые для рэкета.

— Кто был вашим, сопровождающим?

— Парень по имени Макс, — ответил я. — Раньше я думал, что здесь всех зовут Джо. Может быть, дело в климате…

— Если вы оглушили Макса и пришли сюда поговорить, то у вас не все в порядке с психикой. — Она улыбнулась. — Расскажите мне о Говарде.

— Вы — одна из самых прекрасных женщин, которых я когда-либо встречал, — откровенно сказал я. — Я бы не отказался от своих слов, даже если бы вы и носили лифчик.

— Давайте поговорим о Говарде, — устало попросила она.

— Хорошо, — с негодованием сказал я. — Не то чтобы он носил… Я хочу сказать, я принял правильное решение. Просто не могу обманывать девушку с такой фигурой, как у вас.

— А почему бы вам не попытаться говорить более осмысленно?

— О'кей. — Я пожал плечами. — Скажу вам прямо. Вы больше не котируетесь у Флетчера. Он даже не помнит о вас. Теперь на повестке дня Нина Бут, с того самого момента, как они приехали туда.

Она подняла стакан и выплеснула его содержимое мне в лицо.

— Вы лжете! — холодно сказала она. Я приложил платок к лицу.

— Итак, я лгу, — сказал я. — Забудьте это и смешайте себе другой напиток.

— Он не посмеет! — яростно прошептала она. — Он знает, что ждет его при нашей следующей встрече.

— Когда это будет? — вежливо сказал я. — В посмертных записках…

Она поскребла ногтями правой руки по кушетке.

— Нина Бут! — сквозь стиснутые зубы сказала она. — Эта рыжая потаскуха! Почему она?.. Вы лжете!

— Зачем мне вам лгать? Никто мне за это не платит. Вы хорошенькая, даже вызываете во мне рыцарские чувства.

— Мне это нравится! — воскликнула она. — От какого-то мелкого лгуна услышать подобное! Да еще и рыцарские чувства!

— Но ведь не я же уехал с рыжей потаскухой и оставил вас здесь, у Фултона, в качестве страховки! — сказал я. — Не так ли?

— Если он считает, что может так поступить со мной… — медленно сказала она. — Дайте мне сигарету!

Я протянул ей сигарету, поднес огонь и закурил сам. Несколько секунд она сидела молча, и по тому, как колыхалась ее блузка, было видно, что она закипает.

— Вы знаете, что сделала для меня эта вшивая крыса? — наконец спросила она задыхающимся голосом.

— Нет. Почему бы вам не рассказать? Возможно, я мог бы помочь.

Она глубоко затянулась и медленно выпустила дым.

— Насколько хорошо вы осведомлены об операциях Говарда здесь, Эл?

— Мне известно, что он был владельцем "Снейк Айз", — ответил я. — Слышал, что синдикат давил на него, пока он наконец не продал его им. Потом отправился в Пайн-Сити. Это все, что я знаю.

— Они заплатили ему в понедельник, — сказала она. — А он должен был уехать не позже пятницы. До тех пор он еще управлял заведением, но деньги шли синдикату, а не ему, понимаете?

— И что-то произошло до пятницы?

— Это случилось в среду, — вяло сказала она. — Вошел какой-то парень и за одним из столов сорвал куш в семьдесят тысяч долларов.

— Что ж, ему крупно повезло, — заметил я. — А игра была честная?

— Когда парень начинал, за столом работала Линда Скотт, — сказала она. — Когда же он дошел до тридцати тысяч, Говард начал к нему присматриваться. Через некоторое время он заменил Линду Ниной Бут. Парень продолжал выигрывать. Когда он дошел до семидесяти тысяч, тут же прекратил игру и покинул зал.

Габриель подала мне свой стакан.

— Налейте мне еще, Эл. Я сделал ей напиток.

— Фултон тоже узнал об этом, — продолжала она. — Он хотел найти счастливца. Но того нашли в пустыне за две мили от города с дыркой в затылке и пустыми карманами.

Я передал Габриель стакан и сел рядом.

— Значит, кто-то пошел за ним, убил его и забрал выигрыш, — сказал я. — Что ж, убивали и за гораздо меньшие деньги.

— Может быть, — сказала она. — Если бы дело обстояло действительно так, это не сильно тронуло бы Фултона. Его беспокоило другое…

— Что именно?

— А то, что парень выиграл эти деньги незаконно.

— Это безумие! — сказал я. — Он не смог бы уйти так просто.

— Фултон считает по-другому. Они заставили Говарда продать свое заведение им, и, хотя до пятницы тот оставался управляющим, деньги принадлежали синдикату. По-видимому, Говард решил обеспечить таким образом свое новое предприятие.

— Это не лишено смысла, — заметил я.

— Бедному парню, наверное, сказали, что десять тысяч от выигрыша, или около того, станут его долей. Ему нужно было просто встретиться с кем-то, отдать выигрыш и получить свою долю. Фултон считает, что этот кто-то скорее всего Джонни Торч, а Джонни рассчитался пулей, вместо того чтобы отдать долю.

— Не понимаю одного, — сказал я. — Если Фултон знал это, какого черта он позволил им уехать из Лас-Вегаса?

— В синдикате люди очень осторожны, — ответила она. — Фултону нужно быть совершенно уверенным в своей догадке, прежде чем что-то предпринять. Он позволил им уехать, но синдикат имеет возможность следить за их чеками в Пайн-Сити, как следил и здесь. Можно держать пари, что они это и сейчас делают. Но у Фултона тоже есть страховка. Это я! Всем он позволил уехать, а мне пришлось остаться. Если Говард попытается сбежать, Фултон предупредил его, я отвечу за все.

Я покачал головой.

— Если он не смог доказать этого сразу, то как надеется доказать теперь?

— Не забывайте, семьдесят тысяч, голубчик! Большой куш, и все четверо должны быть замешаны в этом. Они не могут ждать вечно, не тратя деньги. Вот, чего ожидают парни из синдиката. А синдикат точно знает, сколько денег было у Говарда и у остальных, когда те уезжали. И они сделают ошибку, если истратят что-нибудь из тех семидесяти тысяч. Вот у синдиката и будет доказательство.

— И как же Фултон поступит с ними? Она скептически засмеялась.

— Если засветится кто-то один, то и другие последуют его примеру. А когда у синдиката появятся доказательства, они сделают из Говарда и остальных такое, что другим неповадно будет.

— Да, понятно. Хороший улов.

— Я не знаю, — медленно сказала она, — правда ли это, и знать не хочу. Говард уверяет, что ложь. Он сказал: Фултон сошел с ума, если думает, что кто-то пытается обмануть синдикат. Так или иначе — он говорил мне это. Но когда я думаю об этом вшивом, хитром бездельнике, который крутит на побережье с Ниной Бут, мне кажется, я могла бы…

— А мне хотелось бы посмотреть, как вы это сделаете. Вы знаете, кто принадлежит к синдикату в Пайн-Сити?

— Нет. — Она покачала головой. — Но я вспомнила о Максе. Вы попадете в настоящую беду, когда они узнают…

— А я успею на самолет в пять тридцать. Думаю, что до этого они еще не услышат о Максе.

— Надеюсь, вы правы. Так было бы лучше для вас, — сказала она и неожиданно остро взглянула на меня:

— Что вас интересует в этом деле, Эл?

— Не спрашивайте. Это испортит вам вечер.

— Скажите! — ожесточенно сказала она.

— Я — коп, — просто ответил я. Она долго смотрела на меня с открытым ртом, потом беспомощно рассмеялась.

— Хочу сказать вам… — проворковала она. — У вас, несомненно, есть чувство юмора.

— Надеюсь, у вас тоже, детка, — усмехнулся я. Потом протянул ей свой полицейский значок.

С минуту она просто смотрела, потом ее правая рука с длинными ногтями метнулась к моему лицу. Я схватил ее руку и удержал.

— Вы довольно давно живете в Лас-Вегасе, чтобы весело перенести проигрыш, — сказал я. — Улыбнитесь. Она неожиданно расслабилась и снова легла на кушетку.

— Коп! Вы одурачили меня! Вероятно, и Фултона вы дурачили точно так же. Подождите, то ли еще будет, когда Макс узнает, что его провел коп.

— Можно мне рассчитывать еще на один стаканчик? — спросил я и посмотрел на часы. — Осталось два часа до отлета самолета.

— После того, что произошло, я считаю, что нам обоим надо выпить, — легко сказала она. — Вы приготовите напитки, Эл?

Я принялся за стаканы, когда же все было готово, повернулся к кушетке и замер. Она была пуста. Габриель исчезла. Пока я стоял так, раздумывая, откуда-то послышался ее голос:

— Принесите стаканы сюда, Эл.

Я знал, что в доме есть еще и спальня, и догадался, что Габриель, по-видимому, там. Единственным источником света в спальне была настольна лампа возле кровати. На стуле лежали оранжевая блузка и леопардовые штанишки. Габриель сидела на кровати, и светло-голубая простыня соскользнула до ее талии.

— Вы сказали, что у вас два часа до самолета, не так ли? — спросила она.

Я поставил стаканы на тумбочку.

— Правильно. — Голос мой напрягся. — Впервые меня по-настоящему гостеприимно встречают в Лас-Вегасе!

— От вас требуется только одно, Эл, — строго сказала она. — Просто сказать об этом Говарду, когда вы вернетесь в Пайн-Сити.

Она обхватила мою шею руками и притянула к себе. Она целовала меня с холодной яростью рождающейся страсти и вызывала ответную страсть.

Я скользнул рукой по обнаженной теплой спине, потом нашел грудь и тихонько сжал. Габриель вздрогнула и сильно укусила мою нижнюю губу.

Больше я не думал о напитках.

Глава 6

Маленькие человечки дробили скалы в моем черепе, когда я вошел в свою квартиру. Десять часов, яркое солнечное утро, и дьявол с ним!

На кухне я приготовил себе кофе.

Вегас смутно маячил в памяти. В аэропорту никто не остановил меня. Час проспал в самолете, летящем в Лос-Анджелес, и еще полчаса — в самолете до Пайн-Сити. Мне необходимо было еще поспать, но я не мог позволить себе этого. Поэтому я сварил три чашки черного кофе, и это заставило человечков в моем черепе задремать, но разбудило их друзей в желудке.

Было только начало одиннадцатого, когда я зашел к Говарду Флетчеру. Дверь мне открыл Торч. На нем был черный халат поверх пижамы такого же цвета. Спереди халат был отделан серебром, как у танцовщиц. Я не мог удержаться и вздрогнул.

— В чем дело, коп? — с надеждой спросил он. — Вы больны или что-то случилось?

— Я чувствовал себя хорошо, пока не увидел этот халат, — ответил я. — Он к лицу только молодым.

— Что вам нужно?

— Мне нужно поговорить с Флетчером, — ответил я и оттолкнул его. — Будь пай-мальчиком, Джонни, — сказал я ему и, снова взглянув на его халат, добавил:

— Иначе я призову тебя к ответу за то, что ты содержишь дом терпимости.

Он вышел из комнаты, что-то бормоча про себя. Я опустился на ближайший стул и закурил. Несколько минут спустя в комнату вошел Флетчер в спортивной рубашке и спортивных брюках. Я заметил, что глаза у него слегка покраснели.

— Садитесь, Флетчер, мне нужно поговорить с вами. Он сел напротив меня и тоже закурил. Вновь появился Джонни Торч и прислонился к стене позади Флетчера, наблюдая за мной.

— Каждый коп в этом проклятом городе хочет поговорить со мной, — сказал Говард. — Неужели вам больше нечего делать?

— Может быть, и так, — сказал я. — Нечасто случается разговаривать с такой важной персоной, как вы. Парень, который пытался выступить против синдиката в Лас-Вегасе! Мы хотим поговорить с вами, пока у вас есть возможность, Флетчер, пока не стало слишком поздно…

— О чем вы, черт возьми? — спросил он.

— Парень, которому посчастливилось за игрой отхватить семьдесят тысяч и получить дырку в затылке…

— Я не имею к этому никакого отношения, — устало сказал он. — Иногда человеку просто везет. Если бы никому не везло, не было бы игроков.

— Синдикат думает, что вы имеете к этому отношение, — напомнил я. — Некто в Вегасе по имени Фултон думает именно так.

— Кто-то много болтает, — яростно сказал Джонни Торч.

Флетчер заставил его замолчать одним взглядом и снова обратился ко мне:

— Я не понимаю, почему случившееся в Лас-Вегасе интересует вас, лейтенант?

— Все, что связано с убийством Линды Скотт, интересует меня. А я уверен, что эта история с ним связана.

— Не могу заставить вас замолчать, — беспомощно пожал плечами Говард.

— Я думал об этом, — сказал я. — Так или иначе, я считаю, Флетчер, вы действуете слишком поспешно.

— Что вы имеете в виду? — холодно спросил он.

— Вы надули синдикат на семьдесят тысяч…

— Вы с ума сошли! Я этого не делал!

— О'кей, — великодушно сказал я. — Вы этого не делали. Но они думают иначе, и это тоже плохо. Давайте представим себе, что обе ваши девушки тоже связаны с этим, я думаю, что и Джонни тоже участвовал, причем основательно.

— Почему бы вам не поставить сюда микрофон, босс? — предложил Джонни взволнованно. — Мы не должны слушать подобное, полисмен он или не полисмен.

— Заткнись! — раздраженно оборвал его Флетчер. — Если тебе не нравится, пойди прогуляйся. Убирайся!

— О'кей, — пробормотал Джонни. — Я послушаю: может быть, будет над чем посмеяться.

— Итак, вы получили семьдесят тысяч долларов, которые не можете тратить, — продолжал я спокойно. — Вы и разделить их не можете, потому что, если кто-то из вас хоть сколько-нибудь потратит, синдикат сразу узнает. И вот убивают Линду Скотт…

— Но почему вы подозреваете меня, лейтенант? — спросил Флетчер. — Хотите заставить понервничать? Зачем мне признаваться в убийстве, которого я не совершал?

— Полагаю, вам хочется услышать, что я думаю об этом, — сказал я. — Вероятно, Линду Скотт убили по одной из двух причин: либо синдикат убежден, что деньги взяли вы четверо, и для начала они убили ее, а потом намерены убрать всех остальных по очереди; либо вы убили ее, боясь, что она, пытаясь спастись, расскажет им все.

Флетчер закурил еще одну сигарету.

— Еще что-нибудь, лейтенант?

— Если ее убил синдикат, — сказал я, — тогда и у вас осталось мало времени. Но в любом случае есть основание для вашего ареста.

— Почему же, черт возьми?

— История в Лас-Вегасе, — пояснил я устало. — Вы же не дурак, Флетчер, и все понимаете? Вы четверо знали: единственный способ остаться в живых — это убедить синдикат, что вы не брали денег. Линда Скотт — самое слабое звено в вашей цепи… Здесь у нее дядя — окружной шериф. Пару раз она заходила к нему. Нервы ее начали сдавать. В любое время она могла рассказать правду либо дяде, либо синдикату, а это означало конец для всех остальных. Поэтому вам и пришлось убить ее, чтобы она замолчала навсегда.

— Это ложь, — побледнел Флетчер.

— У вас есть алиби, подтвержденное Джонни Торчем, — сказал я. — Суд выяснит это. Пока ресторанная часть вашего алиби не подтвердилась.

— Вы пытаетесь ложно обвинить меня, — сказал он хрипло. — Этот проклятый шериф всаживает в меня нож только потому, что я сделал ему предложение…

— Даю вам шанс, Флетчер, — сказал я. — Не знаю, почему я это делаю. Вы должны знать, что человек из синдиката следит за вами с тех пор, как вы приехали сюда. Может быть, синдикат убил Линду Скотт и намеревается убить остальных. Готов поверить этому…

— Чего же вы хотите? — спросил он.

— Имя человека из синдиката, который сейчас здесь, в Пайн-Сити.

Он встал и медленно подошел к окну.

— Не говори этому проклятому копу! — воскликнул Джонни. — Он же прикончит тебя! Он…

Флетчер злобно, изо всей силы ударил его кулаком ниже желудка. Джонни согнулся вдвое, его глаза остекленели. Потом, шатаясь, с пронзительными и резкими криками пошел в ванную.

— Может быть, следовало дать ему по морде? — сказал я.

Флетчер резко обернулся ко мне.

— Скорее отправить его к психиатру, — пробормотал он и прижал ладонь ко лбу. — Не могу думать, когда этот сумасшедший открывает рот.

— Говорю в последний раз, Флетчер, потом у меня просто не будет времени. Вы назовете мне имя парня, или я засажу вас за убийство.

— Я уже слышал! — Его темные глаза задумчиво уставились на меня. — Его зовут Солтер, Хьюго Солтер. У него контора в Коннингтоне, в здании страховой компании.

— Ему потребовалась целая контора, чтобы следить за вами?

— Там дело с виду вполне законное, — устало ответил Говард. — Он пришел к нам, едва мы переехали сюда, и сказал, что будет наблюдать за нами. Своего рода война нервов… или что-то в этом роде.

— Хорошо, — кивнул я, поднялся и пошел к двери. — А дырку в затылке того счастливчика сделал Джонни?

— Не знаю, о чем вы говорите, — равнодушно ответил он.

— Если бы я связался с подобным сумасшедшим юнцом, то не спал бы ночами, — сказал я. — Не похоже, что вы спите по ночам, Флетчер.

— Я-то сплю хорошо. Он просто легко и быстро возбуждается, вот и все.

Я вышел из дома и, сев в машину, поехал в город; остановился я возле страховой компании. Контора Хьюго Солтера была на седьмом этаже, о чем сообщал указатель на доске. Сообщалось также, что он импортер. Интересно, что же он импортирует?

В конторе находилась блондинка за пишущей машинкой в плотно облегающем черном платье, таком же скромном, как и она сама.

— Мне хотелось бы повидаться с мистером Солтером, — сказал я ей.

— А кто вы?

— Лейтенант Уилер из службы шерифа. Улыбка застыла на ее губах.

— Я доложу, лейтенант. Присаживайтесь.

— Хорошо!

Я сел и стал ждать, наблюдая, как она говорит по телефону.

— Мистер Солтер примет вас прямо сейчас, — сказала она несколько секунд спустя.

Я прошел мимо нее и открыл вторую дверь. Кабинет был обставлен дорогой мебелью в современном стиле. Таким же казался и человек, сидящий за письменным столом. У него были густые седые волосы, хороший загар и приличный серый костюм. Он поднялся и пожал мне руку.

— Садитесь, лейтенант. — Голос показался мне приятным. — Чем могу служить? Нас не часто посещает полиция. Фактически ваш визит — первый. Я заинтригован.

— Вы уже приняли решение относительно Флетчера и остальных? — спросил я, садясь на стул.

Его лицо выразило только вежливое недоумение и ничего больше.

— Простите, я не понимаю.

— Я устал, мистер Солтер, и не хочу играть с вами в прятки. Куда ни шло еще с вашей милой секретаршей, но не с вами. Вы — представитель синдиката Лас-Вегаса в Пайн-Сити. Флетчер и остальные подозреваются в том, что похитили у синдиката семьдесят тысяч долларов. Ваша задача, или одна из них, — убедиться, взяли они их или нет. Мне же надо знать, приняли вы решение или нет.

Солтер медленно покачал головой.

— Это просто фантастика — то, о чем вы говорите, лейтенант. А вы уверены, что говорите именно с тем человеком? Я хочу сказать, в городе есть еще люди по фамилии Солтер…

— О'кей, — сказал я. — Итак, начнем снова. Вы — Хьюго Солтер, импортер?

— Верно.

— Что вы импортируете?

— Ну, много чего, лейтенант. Главным образом, фотографическое оборудование.

— Вы знаете об убийстве Линды Скотт? Он кивнул.

— Конечно, лейтенант. Из газет. Я не мог не узнать об этом.

— Где вы были в ту ночь, когда ее убили?

— Насколько помню, здесь, в конторе, — быстро и спокойно ответил он. — Мы работали допоздна: отправляли новую партию роботов и проверяли детали. Со мной, как обычно, была моя секретарша.

— Держу пари, что была.

— В самом деле, лейтенант? Не понимаю вашего тона.

— Вам придется переадресовать упреки моим родителям, — сказал я. — У моего старика был баритон, и мать уверяла, что их медовый месяц был весной любви. Так вот, есть две версии убийства Линды Скотт. По одной, ее убили Говард Флетчер и его компания. По второй — синдикат принял решение, и ее убрал их представитель в Пайн-Сити…

— У меня нет ни малейшего представления, о чем вы говорите, — осторожно сказал он.

— А я и не сомневался, что вы так ответите. Но вот прелестная мысль, мистер Солтер: если ее убил кто-нибудь из них, это своего рода доказательство, что синдикат принял о них решение, не так ли?

Он молча посмотрел на меня. Тогда я поднялся и направился к двери.

— Должно быть, я действительно говорил не с тем Солтером, — вздохнул я. — Но если у вас вдруг возникнут какие-либо соображения по этому делу, можете позвонить.

— Минуточку, лейтенант, — решительно сказал он. Я обернулся и посмотрел на него.

— Да?

— Вы из службы окружного шерифа?

— Точно.

— И расследуете убийство девушки?

— Опять в точку.

— И вы не интересуетесь… деталями импорта, как таковыми?

— Я заинтересован только в одном: найти убийцу Линды Скотт.

Он поставил локти на стол.

— Тогда, я думаю, смогу ответить на ваш вопрос, если это поможет. Я говорю "нет" о тех леди и джентльменах, которых вы упоминали. Решение еще не принято.

— Спасибо.

— А если бы они его и приняли, — он чуть улыбнулся, — я совершенно уверен, что ничего подобного не произошло бы. Это убийство — грубая работа.

— Рад это слышать. До свидания, мистер Солтер.

— До свидания, лейтенант. Вы сказали, ваше имя Уилер?

— Правильно.

— Надо не забыть передать моему другу. Ему было бы интересно услышать, что в Пайн-Сити есть лейтенант по имени Уилер.

— Должно быть, вашего друга зовут Макс?

— Ну конечно! — Солтер улыбнулся. — Он, как я слышал, вернулся сегодня в казино около семи тридцати.

— Надеюсь, он в добром здравии?

— Немного нервничает, — =, усмехнулся Солтер. — Небольшая перегрузка, только и всего.

Глава 7

— Недолго вы пробыли в Лас-Вегасе, — сказала Аннабел Джексон. — Наверное, все свои деньги потеряли в первую же ночь?

— Я потерял один доллар, но встретил Габриель.

— Нашел кому об этом рассказывать, — фыркнула она.

— Там на конце "л" и "ь". Насколько я знаю, она независимая женщина.

Аннабел застучала на машинке.

— Я была абсолютно уверена, что вы спутаетесь с какой-нибудь низкопробной девицей. Уж так заведено у Уилера, не правда ли?

— Вы же знаете мое отношение к женщинам. — Я пожал плечами.

— Конечно, знаю, — презрительно сказала она.

— Шериф у себя?

— У него кто-то есть. Вы хотите, чтобы я доложила о вашем возвращении? Не думаю, что он обрадуется.

— Тем не менее скажите ему, — сказал я, — что я могу потерять кое-что большее, нежели работа. Аннабел подняла трубку.

— Он велел вам идти прямо к нему. Должно быть, он потерял разум. Кажется, даже обрадовался, когда услышал, что вы тут.

— Он увидел во мне блудного сына, — понимающе сказал я. — Скоро он, возможно, заколет жирного тельца. — Я критически осмотрел Аннабел. — Надеюсь, в последнее время вы следили за своим весом?

Она схватила тяжелую линейку, но я уже проскользнул в кабинет шефа, плотно закрыв за собой дверь.

Лейверс чуть ли не улыбался мне.

— Рад, что вы вернулись, Уилер, — сказал он. — Это мистер Шафер из "Трибюн".

Шафер неприязненно улыбнулся мне со своего места.

— Я уже встречался с лейтенантом. Как успехи в расследовании?

— Продвигаемся, — сказал я.

— Что-нибудь конкретное? — настаивал репортер. — Хотелось бы узнать детали.

— Мистер Шафер считает, что мы продвигаемся недостаточно быстро, — сказал Лейверс. — Ему интересно, почему мы не пригласили на помощь отдел убийств.

— Дело входит в компетенцию шерифа. Мы способны обойтись без отдела убийств.

— Похоже, что вы еще не получили результатов, — заметил Шафер вкрадчиво. — Мой редактор интересуется этим делом. Он чувствует, что и у читателей возник огромный интерес к нему.

— Я знаю, чем интересуется ваш редактор, — сказал я. — Он сам говорил мне.

Репортер пожал плечами и посмотрел на шерифа.

— Нам хотелось бы сотрудничать с вами, шериф. Но я вижу, вам это не нужно. Отношение лейтенанта совершенно определенно указывает…

Шериф беспокойно заерзал в своем кресле.

— Я бы этого не сказал, — увильнул он от прямого ответа. — Лейтенант, как и все мы сейчас, несколько возбужден и…

—..трудно сотрудничать с подозреваемыми, — закончил я за него.

Лицо Лейверса стало багроветь.

— Это правда, не так ли, сэр? — вежливо осведомился я у него. — Шафер ведь все время под подозрением. Мы знаем, что он был весьма дружен с Линдой Скотт. Возможно, преступление совершено в порыве страсти…

Тот стал медленно подниматься.

— Вот, оказывается, в чем причина! Вот почему вы не отвечаете на мои вопросы, — протянул он. — Но — подозреваемый я или нет — я представляю самую крупную газету в городе, шериф. И если вы отказываетесь отвечать на мои вопросы, мой редактор захочет заявить об этом… в печати.

Он вышел из кабинета, хлопнув дверью. Я сел на стул, который до этого занимал он, и закурил.

— Я позвал вас, чтобы вы помогли мне, — сказал Лейверс обреченно. — Неужели вы никогда не слышали слова "такт"?

— Слышал, сэр.

— Тогда почему, черт возьми, вы не вспомнили о нем? Знаете, что может сделать со мной газета из-за этого убийства? Или вам все равно?

— Я думаю, мы не должны быть тактичными ни с Шафером, ни с редактором, шериф, — сказал я. — Единственное наше право — это найти убийцу Линды Скотт. Нашу тактичность в "Трибюн" воспримут как признак слабости и к тому же решат, что вам есть что скрывать.

— Ох! Вечно одно и то же! — проворчал шериф. — Вы все еще думаете, что партнер Флетчера и стараюсь устроить где-нибудь в округе казино?

— Нет, сэр. После того как я побывал в Лас-Вегасе, я так больше не думаю.

— Лас-Вегасе? — Его голос выдал неожиданный интерес. — Вы нашли там что-нибудь?

Я рассказал ему всю историю. Когда закончил, он молча и методично принялся набивать трубку и раскуривать ее.

— Хорошая работа, Уилер! — наконец сказал он. — Это все, что нам нужно.

— Для чего?

— Чтобы арестовать Флетчера! — горячо ответил он. — Теперь-то у нас есть мотив! Если Линда была замешана в этом, а я думаю, ваша теория верна, она не смогла бы выдержать нервного напряжения и раскололась бы. Вот почему Флетчер убил ее: чтобы она не проговорилась синдикату!

— Мы не можем быть уверенным, что ее убил не синдикат, шериф, — сказал я. — Утверждения Солтера, что они еще не приняли решения, недостаточно дл обвинения, не так ли?

— Дело против Флетчера складывается довольно удачно, я бы сказал, — заявил он.

— А я бы так не сказал.

Он с силой ударил трубкой о стол.

— Похоже, вы не очень хотите арестовывать Флетчера, — прорычал он. — Я начинаю удивляться, с чего бы это, а, Уилер?

— Думаю, сэр, мы должны быть уверены в своей версии, — как можно более вежливо ответил я. — Он сделал вам предложение об организации казино, но вы отказались. Он угрожал вам, сказав, что последует последнее предупреждение. Вы же не верите, что потом он убил Линду Скотт и положил ее тело на ваши ступеньки? Это же равносильно чистосердечному признанию в преступлении.

— Возможно, — согласился Лейверс. — Но можно взглянуть на дело и по-другому. Предположим, что он как раз сделал это. Тогда он может заявить на допросе, мол, он не сумасшедший, чтобы предупреждать об убийстве, не так ли? Ловкий ход!

Лейверс был в чем-то прав.

— Что-то вроде двойной ставки? — сказал я. — Понимаю, что вы имеете в виду, но все еще не верю. Флетчер не такой парень, чтобы просчитаться.

Шериф молча раскуривал трубку.

— Если не Флетчер убил ее, то кто? Синдикат?

— Не знаю, — ответил я. — Дайте мне еще немного времени, и я узнаю.

— У нас мало времени. Мало того, что я лично заинтересован в этом деле; вы слышали, нам угрожает газета. Не забывайте, что мы должны думать об избирателях. Грядут выборы. Вам-то на это плевать!

— Дайте мне еще два дня, шериф, — повторил я. — Если к тому времени ничего не добьюсь, арестуйте Флетчера.

— Два дня — слишком много, — проворчал он, — но… ладно…

— Спасибо, шериф.

Я вышел из кабинета и увидел Шафера, сидевшего за письменным столом Аннабел и лениво качавшего ногой.

— Вы задолжали мне за выпивку, — сказал он, и это навело меня на хорошую мысль.

Мы отправились за полквартала в ближайший бар. Когда принесли напитки, Шафер удостоил меня вниманием.

— Нашли что-нибудь интересное в Лас-Вегасе?

— А кто вам сказал, что я был там?

— То милое болтливое дитя в вашей конторе, — ответил он почти весело. — Я ведь говорил вам, что умею обращаться с женщинами.

— Да, говорили, — вспомнил я. — Нет, не нашел там ничего интересного.

— Вы не сказали бы, даже если бы и нашли что-то, так мне кажется. Понимаете, лейтенант, в моем интересе к этому делу нет ничего личного. Я просто выполняю свою работу. Как и вы.

— Вы говорили, что я должен вам за выпивку, — напомнил я.

— У меня есть редактор, — сказал он, — который формирует политику газеты. Вы понимаете?

— Конечно. В Чикаго у вас тоже был редактор. Его лицо потемнело.

— Что вы, черт возьми, хотите этим сказать?

— Я хочу сказать, если чикагская история правдива, — осторожно начал я, — то вы — тип репортера, который не гнушается ничем.

— Возможно, вы правы, — сказал он спокойно, — но это не причина, чтобы со мной не сотрудничать. Вы хотите заполучить Флетчера, а я — материал дл газеты.

— Я хочу заполучить убийцу. А почему вы твердо уверены, что это Флетчер?

— Вы уверены, что убийца — именно Флетчер, лейтенант, — ответил он. — А вот ваш шеф не хочет его трогать. Конечно, вы станете это отрицать, ведь вы работаете на шерифа, но я чувствую такие вещи. Я прав?

— Сделайте мне одолжение, Шафер, — вежливо сказал я, — найдите себе работу сторожа, и тогда я смогу поджечь то, что вы будете охранять.

Его лицо побледнело.

— Ну что ж, как хотите. Если мы в состоянии снять с должности шерифа, то уж свалить обычного копа нам не составит труда. И не думайте, что мы блефуем. "Трибюн" и раньше удавалось подобное!

— Я специально приду в вашу контору послушать этот бред, — сказал я. — Это у вас как, ежедневно или только по четвергам?

— О'кей, — кивнул он. — Если хотите! — Поднялся и вышел из бара.

Я допил коктейль, повторил, потом сел в машину и поехал домой.

На проигрыватель я поставил пластинку Синатры и под "Синее настроение" смешал себе новый коктейль. Музыка, как никогда, отвечала моему настроению. Я сел в кресло и закрыл глаза. Пятиминутный отдых принес мне большую пользу.

Разбудил меня звук, раздражающий, настойчивый. Я открыл глаза и понял, что это дверной звонок. Посмотрел на часы: 17.30. Пять минут превратились в три часа. С трудом поднявшись из кресла, я подошел к входной двери и открыл ее.

— Наконец-то! — раздраженно сказала Габриель. — Я стою здесь уже пять минут!

— Не верю, что такое могло случиться, — сказал я. — Сон во сне.

— О чем это вы? — холодно спросила она.

— Я спал, потом услышал звонок, проснулся и открыл дверь. И вот вы здесь. Разве вы не в Лас-Вегасе?

— Я — в Пайн-Сити, — отрезала она. — Не стойте же, впустите меня наконец!

Я послушался и отодвинулся в сторону, пропуская ее с чемоданом. Она с грохотом уронила его на пол гостиной и повернулась ко мне.

— Вы могли бы предложить мне что-нибудь выпить?

— Вы не сон? — спросил я.

Она двумя пальцами потянула меня за кончик носа.

— Ну что, поверили, что вы не спите?

— Пожалуй, да. А как вы выбрались из Лас-Вегаса?

— Дайте же наконец выпить, — сказала она. Я смешал пару коктейлей и один подал ей. Она критически посмотрела на меня.

— Вы выглядите так, как будто вас только что откопали. Идите и причешитесь.

— Что мне терять? — пробормотал я. — Разве что волосы.

В ванной я умылся, причесался и вернулся в гостиную.

Габриель удобно расположилась в кресле со стаканом в руке. Она была красивой и свежей. Я сел на кушетку напротив и взял стакан.

— Ну, рассказывайте.

— Ничего особенного, — пожала она плечами. — Сегодня утром ко мне зашел Фултон. Он сказал, что поскольку ночью я наверняка встречалась с вами, то теперь могу ехать куда угодно и когда захочу. А та история, что я должна была остаться заложницей в Вегасе, это так — мираж, облако, чья-то выдумка. Он был гораздо вежливее, чем когда-либо. Мне показалось, что он говорил со мной честно, и поэтому я не стала ждать, села в первый же самолет и улетела.

— А почему вы приехали именно сюда? — задал я совершенно глупый вопрос.

— Почему, Эл? — Ее голос гортанно завибрировал, напоминая мурлыканье. — Я бы ни за что не упустила возможности зайти к хорошему другу. А сегодн вечером я собираюсь заглянуть к Говарду и его рыжей потаскушке. Мне нужно сказать им пару слов.

— Я бы не спешил с этим, — тихо сказал я. Она посмотрела на меня.

— Вы, может быть, и не спешили бы, но вы не я. А когда я покончу с этой маленькой…

— В конце концов, — сказал я, — что сделано, то сделано. Почему бы вам не забыть о…

— Вы сегодня видели Говарда? — решительно спросила она.

— Видел, — не раздумывая, ответил я. Она удовлетворенно улыбнулась.

— Вы рассказали ему о вчерашней ночи?

— Вчерашней?

— Не скромничайте, — нетерпеливо сказала она. — Вы рассказали ему о том, что мы провели последнюю ночь вместе? Вот что я имею в виду! Это же было одним из условий, которое я поставила! Ответная любезность за мое гостеприимство, помните?

— Конечно, помню.

— Ну?

— Нет, — я покачал головой, — я не сказал ему.

— А почему?

— Давайте лучше еще налью, — поспешно сказал я. Она бросила в меня пустой стакан, но я поймал его, скорее благодаря счастливой случайности, нежели быстроте реакции.

— Но почему вы ему не сказали? — бушевала она.

— Не знаю, — взмолился я. — О таком трудно говорить мужчине…

— Ладно! — Она вскочила на ноги. — Если у вас не хватило храбрости, скажу я — прямо сейчас. Я так разделаю его, что никто не сможет собрать.

— Я бы на вашем месте воздержался, — заметил я.

— Почему же?

Пришлось поставить на стол оба стакана.

— Вам ведь известно, что я — коп, не так ли?

— Какое это теперь имеет значение?

— Прошлой ночью мне нужно было получить от вас сведения о Говарде. Я знал, что вы были его любовницей. Но вы бы ничего не сказали мне, пока относились к нему нормально. Поэтому мне пришлось немного… разрушить ваши чувства, и тогда вы заговорили! Понимаете меня?

Лицо ее потемнело.

— Вы хотите сказать, — медленно начала она, — что эта история насчет Говарда и Нины была…

— Выдумана, — кивнул я. — Совершенно верно, ни капельки правды.

— Чтобы расквитаться с Говардом, я приехала к вам… — Она подлетела ко мне, как радиоуправляемый снаряд. Ее кулак норовил попасть мне по лицу, а каблук больно ударил по голени.

Я спокойно положил ладонь на ее лицо и резко оттолкнул ее. Она перелетела через комнату, пытаясь сохранить равновесие, задела за валик кресла и упала, перевесившись через него. Платье ее задралось до верхней границы чулок, и с минуту она лежала неподвижно. Потом забарабанила пятками и разразилась истерикой.

Скотч был слишком хорошим, чтобы зря расходовать его. Поэтому я вышел на кухню, наполнил кувшин холодной водой и принес его в гостиную. Ее длинные ноги выбивали дробь по креслу, и она громко визжала. Я вспомнил, что шум не очень нравится квартирной хозяйке, и тут же вылил воду на ее голову. Габриель сразу же смолкла.

Потекли долгие пять секунд, во время которых ничего не случилось, а у меня появилось время закурить. Потом Габриель медленно поднялась. Ее волосы прилипли к голове, а рубашка обтянула тело.

— При первом же удобном случае, — сказала она тихо, но выразительно, — убью вас, Эл Уилер! Я буду убивать медленно и жестоко… Вы понимаете это?

— Да, мэм. — Я развел руками.

— Принесите полотенце, — горько сказала она. Я прошел в ванную и выбрал полотенце. А когда вернулся, промокшие рубашка и лифчик лежали на кушетке. Габриель стояла в одних штанишках, сердито глядя на меня. Она выхватила у меня полотенце и стала вытираться.

Я смешал еще два коктейля и дал ей стакан. Она прекратила вытирание, пока пила, а потом вернула пустой стакан. Вытеревшись, прихватила свой чемодан и скрылась в ванной. Через пять минут показалась снова в белом свитере и черных брюках. Она так посмотрела на меня, что я приготовился ко второму раунду. Но Габриель неожиданно улыбнулась.

— Пожалуй, я получила удовольствие, — сказала она небрежно. — Говард никогда бы не сопротивлялся.

По этому поводу стоило выпить, и я приготовил пару стаканов. Она уселась со стаканом в кресле и задумалась, глядя на меня.

— Я немного остыла после того, как Говард сбежал от меня, — сказала она. — Поэтому, возможно, не так уж злюсь на вас. В конце концов…

— Слова, слова… лучше еще раз пройдитесь по моей берцовой кости.

— Но я все равно хочу увидеть его еще раз, — сказала она. — Мне бы хотелось сказать этой… этой крысе, что я думаю о нем.

— Сделайте заодно кое-что и для меня, — сказал я. — Скажите ему, что Фудтон позволил вам уехать из Лас-Вегаса потому, что исчезла необходимость держать вас заложницей. Скажите Флетчеру, что синдикат принял решение относительно него и они знают, что теперь он не может убежать из Пайн-Сити. Вот почему вы больше не нужны им в качестве заложницы.

— А зачем говорить ему это?

— Но ведь это ему не повредит, верно?

— Думаю, нет, — призналась она. — Ладно, Эл, раз уж вы просите меня об этом столь любезно…

— Прекрасно. А теперь мне нужно уйти. Отвезти вас куда-нибудь? Где вы остановились?

— Эл! — Она казалась оскорбленной. — Где же знаменитое гостеприимство Пайн-Сити, о котором я так много слышала?

— О?! — Я был уничтожен.

— Вам же не приходилось жаловаться на мое гостеприимство в Лас-Вегасе?

— Пожалуй, нет, — признал я.

— Тогда решено, — весело сказала она. — Я уверена, что и мне не придетс жаловаться на ваше гостеприимство в Пайн-Сити!

Глава 8

Было около восьми вечера, когда я снова зашел к Нине Бут. Пришлось трижды нажать на кнопку звонка, прежде чем она открыла мне дверь. При виде меня на ее лице не появилось очаровательной улыбки. Верхние пуговицы ее блузки были расстегнуты, "молния" на юбке распущена на пару дюймов. Волосы спутаны, и губная помада размазана.

— А-а, это вы, — протянула она без энтузиазма.

— К сожалению, я не смог прийти раньше: дела. Я собрался пройти мимо нее, но она загородила дорогу.

— Приходите как-нибудь в другой раз. Я занята, — сказала она.

— Не советую препятствовать правосудию, — с укоризной сказал я. — Представитель закона жаждет поговорить с вами.

Я взял ее за талию, поднял, переставил и таким образом вошел в квартиру.

С кушетки поднялся встревоженный Флетчер; вытащив из кармана носовой платок, он безуспешно старался стереть с лица помаду.

— Оказывается, я ясновидящий. Никогда не подозревал об этом, — сказал я. — Иногда просто боишься сам себя!

— Разве я не имею права на личную жизнь? — горько спросила Нина.

— В любое время, но не сейчас. Мне нужно поговорить с вами, Нина. — Я многозначительно взглянул на Флетчера. — А вам лучше сделать перерыв и пойти к себе.

Он что-то пробормотал, взял пиджак и пошел к двери. С ревнивой радостью вспомнил, что Габриель ждет его этажом ниже. Сейчас состоится встреча друзей. Дверь закрылась, и Нина спросила меня:

— Что вам нужно?

— Ваше отношение ко мне почему-то изменилось, — сказал я с сожалением. — В последний раз вы предлагали мне продолжить приятный разговор о наших проблемах, — и вот вы в таком виде… Разве я в чем-то провинился?

— Боюсь, мне не удастся вызвать полицейского, чтобы он выставил вас за дверь, — вздохнула она. — Так и быть, можете что-нибудь выпить, пока приведу себя в порядок.

— Вот теперь вы больше похожи на прежнюю Нину, ту, которую я знал.

Она исчезла в ванной, а я подошел к бару, сделал себе коктейль и сел в кресло. Она вернулась минут через пять. Пуговицы и "молния" были застегнуты, волосы причесаны, губы красиво подкрашены. Она подошла к бару и приготовила выпивку для себя.

— О чем вы хотели поговорить? — спросила она.

— О семидесяти тысячах, — ответил я. — Кто их взял? Флетчер?

— Не понимаю.

— Не будем играть в прятки, — заметил я. — Я знаю о парне, которому сильно повезло, но он неожиданно умер, не успев воспользоваться своим выигрышем.

Она строго посмотрела на меня и решительно ответила:

— Я об этом ничего не знаю, лейтенант. Могу только сказать вам, что этот парень выигрывал честно, когда я работала за столом.

— Но синдикат решил, что выигрыш нечестный, — осторожно сказал я. — Это, конечно, освобождает вас от подозрений в убийстве, так же как и Флетчера с Торчем.

— Что вы имеете в виду?

— Вы же все понимаете, не так ли? Синдикат позаботился о Линде Скотт, даже положил ее у порога шерифа, чтобы свалить вину на Флетчера.

Нина допила и аккуратно поставила стакан.

— Значит, вам остается найти тех парней из синдиката, что убили Линду, лейтенант, — и дело закончено.

— Конечно, — подтвердил я. — Надеюсь, мы найдем их раньше, чем…

— Если вы действительно думаете, что я в опасности, лейтенант, то организуйте мне защиту. Разве вы не для этого пришли сюда? — Она насмешливо скривила губы. — Неужели вы думаете, что я ослица?

— Что ж, вы действительно несете некий груз. Хорошо, вы не боитесь. Но повторяю: синдикат принял решение.

— Я тоже повторяю: не понимаю, о чем вы говорите. Дать вам расписку?

— Постараюсь запомнить. Это будет неплохой эпитафией: "Она не понимала, о чем он говорил!" Вы хотите, чтобы вас похоронили с парой игральных карт в руке?

— Почему вы не уберетесь отсюда? — нахмурилась она. — Вы мне надоели, лейтенант!

Я чувствовал это. Поставил пустой стакан и пошел к двери. Звонок зазвенел раньше, чем я дошел до выхода.

— Может быть, это уже синдикат? — спросил я весело.

Нина презрительно улыбнулась:

— Чего мне беспокоиться, ведь я под вашей защитой? Она прошла мимо меня и открыла дверь. Там стояла Габриель с тигриной улыбкой.

— Хэлло, малышка! — промурлыкала она. — Говард все еще стирал губную помаду, когда я поднималась к нему. Ты не теряла здесь времени, голубушка!

— Я не желаю разговаривать с тобой! — Нина попыталась закрыть дверь.

— Нет, я зашла, чтобы кое-что оставить тебе на память, — возразила Габриель.

Она взмахнула правой рукой и резко ударила Нину прямо в солнечное сплетение. Рыжая вскрикнула и начала сгибаться. Габриель схватила ее за блузку и потащила в ванную.

— Я на минутку, Эл! Подождете?

— Разумеется, мэм, — нервно ответил я. Дверь ванной закрылась. Послышалс шум драки, потом визг, и наконец шум льющейся воды заглушил все остальные звуки.

Я подошел к бару и налил себе стаканчик. Интересно, там что — второе убийство? Должен ли я помешать ему? В конце концов я решил, что у меня не хватит на это мужества.

Пять минут спустя дверь ванны открылась, и Габриель вышла, вытирая руки полотенцем.

— Пойдемте? — вежливо предложила она.

— Вы не возражаете, если я сперва взгляну на нее? — спросил я.

— Получите мало удовольствия. — Она пожала плечами. — Не задерживайтесь. Я голодна, а вы хотели угостить меня обедом.

Я осторожно открыл дверь. На полу лежала куча одежды. Дверь в душевое отделение была закрыта, и там лилась вода. Мысленно я представил себе, что она окрашена кровью, вздрогнул и поспешно открыл следующую дверь.

Под душем, ужасно дрожа, стояло видение. Я закрыл кран с холодной водой.

— Вытащите меня отсюда, — приглушенно простонала Нина.

Откуда, черт возьми, Габриель взяла смирительную рубашку? Но, приглядевшись, я понял, что это вовсе не смирительная рубашка. Габриель просто натянула пояс Нининой юбки выше талии, оставив руки внутри. Это было гораздо лучше смирительной рубашки.

— Не стойте же так! — истерично выкрикнула Нина. — Я же умру от воспаления легких! Освободите меня!

Для церемоний не было времени. Я просунул пальцы под пояс, и мне удалось стянуть его вниз. Нина схватила полотенце и, закутавшись в него, обессиленно села на край ванны.

— Я убью ее! — сказала она дрожащим голосом. — Я вырву ее сердце, я…

Из гостиной меня нетерпеливо позвала Габриель. Когда я вышел, она заткнула бутылку и поставила ее в бар.

— Это последняя! — ухмыльнулась она. — Поняли?

— Конечно, — подавленно ответил я. — Вы способная девушка.

— Я — голодная девушка, — ответила она. — Пойдемте обедать.

Мы отправились в тот ресторан, где, как я знал, не настаивают, чтобы вы сразу оплатили свой еще не съеденный бифштекс, а могут дать его как бы в долг.

Габриель разделалась с супом, с куском мяса и двумя порциями клубники со сливками. К тому времени как принесли кофе, она немного смягчилась.

— Мне нравится Пайн-Сити, Эл, — сообщила она почти весело.

— Он вам скоро разонравится, — угрюмо сказал я. — Что вы имели в виду, говоря о последней бутылке?

— Последняя бутылка? — Она невинно заморгала ресницами. — А разве сказала это?

— Вы хорошо помните, что говорили, когда я вышел из ванной.

— Ну как вы нашли Нину? Она охладилась?

— Да, — ответил я. — А бутылка?

— Ах, это! — В ее глазах мелькнуло что-то диковатое. — Ее бар основательно наполнен. Я насчитала пятнадцать бутылок хорошего ликера.

— Разве вы умеете считать?

— Да, и я нашла кое-что еще. Бутылку того состава, которым заправляют зажигалки… Ну, как там он называется?

— Надеюсь, вы не подложили запала и не подожгли его, когда уходили? — спросил я, вздрогнув.

— Эл! — Она укоризненно посмотрела на меня. — Вы же знаете, что я никогда такого не сделала бы! Я просто добавила, ну, этого, понемногу во все бутылки.

— Но ведь если она хоть каплю выпьет — отравится!

— Надеюсь! — восторженно согласилась Габриель. — Но хочу, чтобы сперва она угостила Говарда!

Домой мы вернулись около одиннадцати. Габриель исчезла в моей спальне. Я поставил на проигрыватель "Песню для нерешительных" Синатры. Мне она казалась соответствующей моменту. Затем сел на стул и начал думать о Линде Скотт. И вдруг совершенно неожиданно забыл о ней, потому что в комнату вошла Габриель.

— Что это на вас надето? — спросил я хрипло.

— Это мой ночной костюм, — ответила она самодовольно. — В нем я сплю. Вам нравится?

Костюм состоял из коротенькой кофточки почти без рукавов и мешковатых шаровар, плотно схваченных на лодыжках. Ниже лодыжек звенели два золотых браслета. У этого костюма было еще два замечательных достоинства: он был совершенно черным и абсолютно прозрачным.

Габриель подошла и села мне на колени, обнимая за плечи.

— Мне нравится Пайн-Сити, — сказала она и, наклонившись, поцеловала меня.

Впечатление было такое, словно к моему стулу подвели провода и пустили ток высокого напряжения.

Телефонный звонок резанул по нервам. Габриель с неохотой выпрямилась на моих коленях.

— Кто бы это ни был, — пробормотала она, — велите им перезвонить на следующей неделе.

Я мягко спустил ее с колен, подошел к телефону и сказал в трубку:

— Чертовски поздний звонок!

— Лейтенант Уилер? — отчетливо произнес женский голос. — Это Нина Бут. Я думала, вы хотите знать…

Послышался приглушенный вскрик, потом слабый щелчок — это трубку положили на место.

— Чего она хотела? — лениво спросила Габриель из кресла. — Помириться со мной? Я положил трубку.

— Она собиралась сказать мне что-то, но вместо этого слабо вскрикнула…

— Очень хорошо!

— Надо пойти посмотреть, — сказал я. Глаза Габриель расширились.

— Вы хотите сказать, что уходите от меня… Сейчас?

— Я вернусь. Вы же помните, что прежде всего я коп. Взяв шляпу, направился к двери.

— Минуточку, лейтенант, — сказала она холодно. — Возможно, когда вы вернетесь, меня здесь не будет.

— Значит, не судьба, — заметил я, — она всегда то улыбается, то хмурится.

С большой неохотой я наблюдал, как она медленно стягивает с себ кофточку, а другой рукой опускает свои шаровары, нетерпеливо глядя на меня.

— Ну? — сказала она. Голова у меня закружилась.

— Нет, я просто сумасшедший! — с трудом проговорил я и направился к двери.

Потребовалось двадцать минут, чтобы добраться до дома Нины. Я поднялся на ее этаж, дважды нажал на звонок, дернул дверную ручку и обнаружил, что дверь не заперта ":

Ощупал стену, нашел выключатель и зажег свет. Гостиная была в том же состоянии, как и раньше. Нина лежала на полу лицом вниз. На ковре было яркое влажное пятно, из затылка торчал ледоруб.

Я зажег сигарету и заставил себя осмотреться. На стойке бара было два мокрых пятна, вероятно, там стояли два стакана, но они исчезли. Их вытерли, догадался я, так же как и телефон.

Кто бы ни убил ее, голова его была достаточно трезвой, чтобы убрать все доказательства своего пребывания здесь, зная, что я приеду после звонка в любую минуту.

Глава 9

— Что еще? — устало спросил Флетчер. — Больше никаких вопросов! К черту все, лейтенант, вы теряете время! У меня нет других ответов.

Он был в халате поверх пижамы, со спутанными волосами — похоже, только что встал с постели. Его правый глаз покраснел.

— Что с глазом? — спросил я.

— Меня неожиданно навестила старая подружка. — Он чуть заметно усмехнулся. — Я как раз ушел от Нины, а вы остались. У нее вспыльчивый характер и быстрая левая рука, лейтенант. Вот и все.

— Что вы делали после этого?

— Оставался здесь, — ответил он, — в квартире. А что?

Я осмотрел комнату — никто не подпирал стен.

— Где Джонни Торч?

— Не знаю. Он вышел около десяти. Сказал, что выпьет где-нибудь пару стаканчиков.

Я прошел мимо него в спальню. Флетчер следил за мной. Покрывало сброшено, кровать выглядит неопрятно. Я проверил ванную, затем комнату Торча. Флетчер продолжал наблюдать за мной с любопытством. Наконец я вернулся в гостиную.

— Ну что? — спросил он.

— Меньше часа тому назад убили Нину Бут, — ответил я.

Его лицо неожиданно сморщилось.

— Нина? — прошептал он. — Не верю! — Он медленно сел и долго смотрел на меня, внезапно состарившись. — Как это произошло?

Я рассказал ему. Он дернул головой, словно его ударили.

— Нина! — прошептал он снова. — Сначала Линда, а теперь Нина! Кто это сделал, лейтенант?

— Вот это я и пытаюсь узнать. Вы уверены, что Джонни уходил только дл того, чтобы выпить?

Позади меня послышалось легкое движение. Я быстро развернулся и увидел в дверях Торча, смотревшего на меня с безразличным выражением. Он медленно вышел на середину комнаты, не вынимая рук из карманов и сдвинув шляпу на затылок. Глаза его были несколько затуманены.

— Конечно, я выходил выпить, — сказал он. — Я выпил, кажется, четыре стакана, точно не помню. Это считается преступлением в этом городе, а, коп?

— Заткнись, Джонни! — грубо перебил его Флетчер. — Час назад кто-то убил Нину ледорубом. Лицо Торча быстро побледнело.

— Нину? — хрипло переспросил он.

— Где вы пили?

— В баре, ниже по улице.

— Как он называется?

— Я не знаю. Он был открыт, и в нем был ликер. Вот и все, что мне надо было знать.

— Точнее, Джонни. Для вас же лучше, если вы будете точнее, — сказал я. — Намного лучше.

— Это примерно в двух кварталах отсюда к югу, — сказал он. — По той стороне улицы.

— Когда вы в последний раз видели Нину?

— Думаю, днем. Она была здесь около получаса. Мы беседовали втроем.

Я посмотрел на Флетчера, который утвердительно кивнул.

— Это верно, лейтенант. Около четырех часов. Я спустился к ней. А в последний раз я видел ее, когда пришли вы.

— Ладно, — сказал я и посмотрел на Джонни Торча. — Мы проверим этот бар. Надеюсь, кто-нибудь запомнил вас, на ваше счастье. В ресторане вас никто не запомнил. В ту ночь, когда убили Линду Скотт.

— Перестаньте давить на меня, коп! — строго сказал Джонни. — Почему вы не ищете тех, которые действительно ее убили? Может, вы их боитесь? Или вам подать на бедность, чтобы вы оставили нас в покое?

— Перестань, Джонни, — устало сказал Флетчер. — Это не твое дело.

— Заткнись! — огрызнулся Торч. — Тебе лучше помолчать. Я устал от твоих тычков, устал быть у тебя холуем, слышишь?

— Ты говоришь это мне? — холодно спросил Флетчер. — По-моему, ты работаешь на публику!

— Продолжайте, Джонни, — сказал я, подстегивая его. — Это становитс интересным!

Он так сжал губы, что они исчезли с лица.

— Я уже все сказал, что собирался, коп! Это звучало правдоподобно, поэтому я вернулся в квартиру Нины Бут, где оставил Полника, едва он пришел. Теперь там трудилась целая компания: док Мэрфи, шериф, парни из криминальной лаборатории. Квартира напоминала трудолюбивый муравейник, а Лейверс походил на растревоженную пчелиную матку.

— Ну? — закричал он на меня.

— Флетчер всю ночь был дома, — сказал я. — Торч только что вернулся. Он уходил в десять и выпивал в баре, который находится на той же стороне улицы, только несколько южнее.

Лейверс издал горловой звук, выражавший отвращение.

— Во второй раз у них нет алиби!

Из ванной явился док Мэрфи с полотенцем в руке.

— Лейтенант, он же первый любовник! — добродушно приветствовал он меня. — Молодое поколение выбирает рыжих?

— Сами понимаете, как это бывает, — сказал я. — Думать — единственное, что мне остается. Не то кончишь, как вы. Газовая камера — и то лучше.

Мэрфи одобрительно хихикнул:

— Могу подтвердить: моя профессия требует долгих лет работы и учебы. Ее убили, ударили ледорубом по затылку. Теперь вы понимаете преимущества профессии доктора?

— Перестаньте паясничать, — сердито проворчал Лейверс. — Время смерти?

— Что на вас нашло, шериф? — Мэрфи посмотрел на него с некоторым удивлением. — Что особенного в этом трупе?

— Время смерти? — прогремел Лейверс.

— Двадцать три двадцать, — ответил я. — Это произошло тогда, когда она была вынуждена прервать разговор со мной по телефону.

— Время, не хуже любого другого, — сказал Мэрфи. — Я бы сказал — в течение последнего часа. Вам нужно еще что-нибудь уточнить у меня, шериф?

— Мгновенная? — резко спросил шериф.

— Острие ледоруба проникло прямо в мозг, — ответил Мэрфи. — Боюсь, она ни о чем не успела подумать. — Он снова хихикнул и замолк, увидев в глазах Лейверса холодную ярость. — Конечно, — кивнул он, — мгновенная.

Я взял телефонный справочник. В нем нашел номер телефона Солтера. Он жил на Коун-Хилл.

— Гибель и разрушение, — раздался со стороны двери знакомый голос. — " Погребальная песнь без музыки"— вы знаете это стихотворение?

— Как вы сюда попали? — строго спросил шериф. Шафер усмехнулся.

— Вы вызывали мальчиков из криминальной лаборатории, а городские копы всегда дают нам знать, что происходит, не то что вы. Они не делают секретов из ерунды, как в службе шерифа.

Лицо шерифа побагровело.

— Вы…

Он чуть не задохнулся. Шафер посмотрел на тело.

— Она была хорошенькая, — угрюмо сказал он. — Кто это сделал?

— Вот это мы и стараемся узнать, — грубо ответил Лейверс. — И мы сможем это сделать гораздо быстрее, если вы не будете путаться под ногами!

— Продолжайте! — мягко разрешил Шафер. — Я буду просто наблюдать!

— Уилер, — взорвался шериф. — Уберите отсюда этого… репортера!

— Я арестован, лейтенант? — спросил тот холодно.

— Не сейчас, — объяснил я. — Но шериф сделает это, если вы будете продолжать здесь сшиваться.

— Я не люблю, когда меня выставляют вон, — заявил он, осторожно освобождая локоть от моей хватки. — Очень скоро ваш шериф узнает, что с "Трибюн" так не поступают.

— Я прямо дрожу за него, — ответил я вежливо и нажал на кнопку вызова лифта.

— Подождите минутку! — заторопился Шафер. — Куда вы направляетесь?

— "Не говори со мной! — воскликнул я. — Что я тебе отвечу?"

— Эге! — Он сердито воззрился на меня. — Да ведь это поэзия!

Подошел лифт, и его дверь распахнулась. Я вошел в кабину и улыбнулс Шаферу. Потом нажал на кнопку.

Я подъехал к дому Солтера на Коун-Хилл. На моих часах был час ночи, но в доме ярко горел свет, и в подъездной аллее стояли пять или шесть автомобилей. Видимо, эта ночь не располагала к тому, чтобы свернуть на боковую дорожку.

Несмотря на полуоткрытую дверь, я нажал на кнопку звонка и подождал. Из дома доносился шум большой компании: пронзительные голоса, звон бокалов… Возможно, отмечали день рождения синдиката в Лас-Вегасе?

Я снова нажал кнопку и оставил палец на ней. Через холл неуверенно шла нарядно одетая блондинка, направляясь к входной двери. На ней было черное платье, подчеркивающее великолепную фигуру. Когда она подошла ближе, увидел, что ей не больше двадцати двух лет. В ее руке покачивался бокал, а она, прищурясь, серьезно посмотрела на меня.

— Что вам угодно? — с интересом спросила она. — Нарушение общественного порядка? Я отнял палец от кнопки.

— Мне хотелось бы повидать мистера Солтера.

— Я — миссис Солтер, — сказала она. — Не подойду?

— При любых других обстоятельствах еще как подошли бы, но сейчас мне необходимо увидеть именно вашего мужа.

— Вероятно, по делу, — сказала она. — Иногда мне хочется, чтобы Хьюго не занимался этим импортом! Кажется, никто не работает дольше него…

— Лас-Вегас — большой рынок, — понимающе сказал я.

Она беспомощно посмотрела на меня.

— Лас-Вегас? Хьюго импортирует фотоаппараты и оборудование для них, все это он продает здесь.

— Простите, я ошибся, — извинился я. — Можно мне его увидеть?

— Я найду его. Как, вы сказали, ваше имя?

— Уилер, — сказал я отчетливо. — Мистер Уилер.

— Я иду, чтобы найти его, мистер Уилер.

Ее голос замер, когда она, тихо покачиваясь, вышла из холла.

Я закурил и оперся о косяк двери. Минуту спустя ко мне быстро вышел Солтер.

— Входите, пожалуйста, — любезно пригласил он. — Простите, что заставил вас ждать. У нас семейный праздник, день рождения жены, и она веселитс вовсю. — Он широко улыбнулся. — Вы же знаете, как это бывает! Кажется, она не в меру развеселилась. Но ведь "в жизни раз бывает"… девятнадцать лет.

— Девятнадцать? — переспросил я.

— Мы поженились шесть месяцев назад, — пояснил он. — Это моя третья жена.

— Что вы сделали с двумя первыми? — поинтересовался я.

Он усмехнулся:

— Я ценю ваш юмор, лейтенант. Приготовить вам выпить?

— Скотч со льдом и немного содовой, — попросил я.

Он открыл бар и приготовил напитки.

— Когда у вас сегодня вечером собралась компания? — спросил я его.

— Около десяти и, судя по всему, разъедутся они только на рассвете. Сомневаюсь, правда, что Анжела выдержит так долго…

— Вы все время были здесь?

— Конечно. — Он повернулся и подал мне стакан. — Желаю успехов, лейтенант!

— Вы могли бы доказать, что были дома всю ночь? Солтер мгновенно опустил свой стакан и посмотрел на меня.

— В чем дело? Что случилось?

— Сначала ваше алиби, — сказал я, — и немного об импорте, который заставляет вас работать допоздна…

— Вероятно, вы успели поговорить с женой, — усмехнулся он. — Она ничего не знает о других моих интересах. Но вы сказали алиби, лейтенант? Думаю, что около двадцати гостей подтвердят, что я был здесь.

— Сегодня ночью убили Нину Бут, — сказал я. Его лицо ничего не выражало.

— Это интересно. Вы знаете, кто это сделал?

— Был бы я тогда здесь?

— Нет, думаю, не были бы. Глупый, к сожалению, вопрос, лейтенант. Ничем не могу вам помочь. Вы, естественно, можете проверить мои показания, но узнаете, что я не покидал этого дома с девяти вечера.

— Может, вам и не нужно было выходить? — предположил я. — Может, это сделал кто-то другой…

— Соперничать с местным отделом по расследованию убийств… Вы шутите, лейтенант!

— Мои шутки не очень смешны, да и не время для них, — согласился я. — Мне очень нужно знать, приняли ли решение ваши люди в Лас-Вегасе о Флетчере и остальных и когда они приняли его…

— Они не приняли его, — решительно сказал он. — По-видимому, им и не нужно будет принимать решения, судя по тому, как идут дела. Теперь их осталось только двое, лейтенант, и один из них, по крайней мере, должен быть убийцей. Вот и схватите его. Нам только нужно быть уверенными насчет денег…

Я допил стакан и поднялся.

— Пора идти, — сказал я.

— Неужели вы не хотите расспросить моих гостей? — удивился он.

— В любом случае, я ничего не добьюсь. Если вы действительно убили Нину Бут, ваши гости так подобраны, что поклянутся: вы не выходили из дома. А коли вы не убивали, зачем вам алиби?

— Это оригинальный взгляд на вещи, лейтенант. Может быть, когда-нибудь и я окажу вам услугу. Только дайте мне знать.

— Спасибо, — кивнул я. — В следующий раз, когда приеду в Вегас, приютите меня.

Я сел в машину и тихонько поехал домой. В офис возвращаться не хотелось. Надеялся, что Лейверс обойдется без меня. Он сейчас наверняка кипит. Так пусть немного остынет.

Машину я поставил у дома и поднялся к себе. Я включил свет и увидел, что в квартире нет и следов Габриель. Появилось чувство легкого сожаления, но снявши голову, по волосам не плачут. Я сделал себе коктейль и уселся в кресло, надеясь, что телефон не зазвонит.

Но тут распахнулась дверь спальни. Облаченная, подобно рабыне, в черный костюм, она решительно уселась ко мне на колени, выбив стакан из рук.

— Думал, вы ушли, — сказал я ошеломленно.

— Ах, милый! — Она надула губки. — А я ждала вас! Где вы пропадали? — Габриель подняла руки и обняла меня за шею, она была очень тяжелой. Ее губы слегка приоткрылись и прижались к моим. — Я помню, — хрипловато сказала она. — Думаю, и здесь…

Мои чувства, казалось, подверглись удару тока высокого напряжения, когда мы поцеловались. Поцелуй перешел в марафон, но впереди был еще спринт. Вдруг, без всякой видимой причины, Габриель встала, положила руки на бедра и задумчиво посмотрела на меня.

— Что я сделал? — в отчаянии спросил я. — Чего я не сделал? Хотите выпить?

Она медленно покачала головой.

— Вероятно, старею или что-то в этом ро