КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 468806 томов
Объем библиотеки - 684 Гб.
Всего авторов - 219091
Пользователей - 101720

Впечатления

Stribog73 про И-Шен: Сила Шаолиня. Даосские психотехники. Методы активной медитации (Самосовершенствование)

Конечно, даосская техника активной маструбации весьма интересна для тех, у кого нет партнера по сексу, как у шаолиньских монахов. И это весьма оздоровительное занятие в прыщавом возрасте.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
Алекс46 про Круковер: Попаданец в себя, 1960 год (СИ) (Альтернативная история)

Графоманство чистой воды.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
чтун про Васильев: Петля судеб. Том 1 (ЛитРПГ)

Дай бог здоровья Андрею Александровичу; и чтобы Муза рядом на долгие годы!

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
vovih1 про Шаман: Эвакуатор 2 (Постапокалипсис)

Огрызок, автор еще не дописал 2 книгу.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
медвежонок про Кощиенко: Айдол-ян - 4. Смерть айдола (Юмор: прочее)

Спасибо тебе, добрая девочка Марта за оперативную выкладку свежего текста. И автору спасибо.
Еще бы кто-нибудь из умеющих страничку автора привел бы в порядок.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
каркуша про Жарова: Соблазнение по сценарию (Фэнтези: прочее)

Отрывок

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).

За кулисами ЦРУ (fb2)

- За кулисами ЦРУ [Дневник сотрудника американской разведки] (пер. Л. М. Кашина) 1.91 Мб, 529с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) (скачать исправленную) - Филип Эйджи

Настройки текста:



Филип Эйджи За кулисами ЦРУ. Дневник сотрудника американской разведки



ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА

В настоящей книге рассказывается о двенадцатилетней деятельности сотрудника ЦРУ, закончившейся в начале 1969 года. Книга является попыткой приоткрыть еще одну страницу секретной деятельности американского правительства, которую оно проводит в странах третьего мира, используя ЦРУ, во имя обеспечения национальной безопасности США. В книге фигурируют подлинные лица и организации, роль и деятельность которых рассматриваются в непосредственной связи с той политической, социальной и экономической обстановкой, в которой происходили описываемые события. Я попытался также дать собственное толкование проделанной мной работы и показать, как эта работа отражалась на моей жизни. О причинах, побудивших меня рассказать о деятельности ЦРУ, читатель узнает в конце самой книги. Никто, конечно, не может помнить все детали событий, происшедших с ним за двенадцатилетний период его жизни. Написанию книги предшествовала длительная и кропотливая исследовательская работа; на уточнение фактов и освежение в памяти событий мне пришлось потратить большую часть последних четырех лет.

Сотрудники ЦРУ за границей работают в составе так называемых резидентур, часто занимаясь весьма разнообразной деятельностью и используя значительное число агентов из местных граждан. Я постарался показать деятельность всей резидентуры, а не только свою собственную, поскольку усилия резидентуры в целом направлены на решение поставленных ей конкретных задач.

Разнообразие операций, проводимых одновременно каждым сотрудником и резидентурой в целом, затрудняет обычную форму повествования. Я решил изложить свой рассказ в форме дневника (написанного в 1973–1974 годах) с тем, чтобы показать различную деятельность в процессе развития событий и передать дух того времени. Такой метод изложения также имеет ряд недостатков, поскольку он заставляет читателя следить за различными сюжетными линиями от одной записи в дневнике к другой, но я считаю, что это наиболее эффективный метод показа нашей деятельности.

По некоторым из описываемых мной операций в связи с недостаточностью материалов невозможно указать точное время их проведения, но они максимально приближены к реальному времени и, разумеется, не теряют от этого ни своего смысла, ни значения. Таким же образом некоторые события смещены на день или два так, чтобы их можно было включить в разделы дневника на день раньше или на день позже того момента, когда они действительно имели место. В таких случаях внесенные изменения не играют никакой роли.

30 декабря 1971 года в приложении к газете «Нью-Йорк тайме» («Обзор изданных книг») была приведена цитата из нечастого для тогдашнего директора ЦРУ Ричарда Хелмса выступления в национальном пресс-клубе. Оправдывая проводимые ЦРУ секретные операции, Хелмс заявил: «Вы должны верить нам. Мы являемся благородными людьми». Я прошу читателя помнить эти слова во время чтения данной книги, а также не забывать и тот факт, что операции ЦРУ проводятся по указанию самого президента и утверждаются во всех деталях на различных уровнях в ЦРУ, а часто и за его пределами на уровне заместителя госсекретаря и выше. Наконец, я прошу читателя иметь в виду, что описанные мною операции, проведенные главным образом в латиноамериканских странах, являются типичными и для тех операций, которые проводились в странах Дальнего и Ближнего Востока и в Африке. Мне хотелось бы также заметить, что, по моему мнению, они проводятся и по сей день.

Часть первая

Апрель 1956 года, Саут-Бенд, штат Индиана.

В нашем университете появлялись представители сотен различных компаний, чтобы побеседовать со студентами на предмет возможного найма на работу. Я не подписал ни одной заявки на такую беседу, однако у меня все же состоялась первая и, вероятно, единственная беседа относительно моей будущей работы. К моему удивлению, из Вашингтона приехал представитель ЦРУ, чтобы переговорить со мной относительно поступления на специальные курсы. Должно быть, меня рекомендовала им Вирджиния Пилгрим. Я уже забыл, что однажды она упоминала о таких курсах, когда посетила нас в Тампе в прошлом году. Она сказала тогда, что была бы очень рада увидеть сына ее старейших друзей поступившим на работу в ЦРУ. У меня почему-то сложилось впечатление, что она — одна из высокопоставленных сотрудниц ЦРУ, ибо работала в специальной группе Кларка, расследовавшей деятельность ЦРУ по поручению комиссии Гувера.

Я сказал вербовщику Гасу, что меня уже приняли на юридическое отделение. Он удивился. Вирджиния ничего не знала о моих планах. Гас сообщил мне, что начальный курс специальной подготовки сотрудников длится от шести до девяти месяцев (а в некоторых случаях даже до года) и что он рассчитан на лиц с высшим образованием. После окончания курса я начну работать в системе ЦРУ в области анализа, специальных исследований, составления информационных сообщений, административной работы или проведения тайных операций. В заключение он добавил, что не может больше ничего сказать ни о курсах, ни о работе, поскольку все это является секретом.

Затем он поинтересовался моим положением в связи с возможным призывом на военную службу, и, когда я сказал ему, что рано или поздно, но служить мне придется, он намекнул на возможную комбинацию. Для кандидатов на секретные начальные курсы подготовки сотрудников ЦРУ, не отслуживших свой срок в армии, ЦРУ обеспечивает направление на специальные курсы подготовки в армии или в военно-воздушных силах, фактически находящиеся под контролем ЦРУ. На получение офицерского звания потребуется около года, после чего еще один год придется проходить службу в воинских частях. Затем кандидата снова направляют в Вашингтон для прохождения упомянутого секретного начального курса, и уже после этого он получает назначение на работу в штаб-квартиру ЦРУ в Вашингтоне. Выходит, что только через пять или шесть лет я смогу получить назначение на работу за границу, если пожелаю работать в области проведения тайных операций. «Слишком долго ждать возможности получить хорошую работу», — подумал я.

Гас знал обо мне почти все: и о моем участии в студенческом самоуправлении, и о моих успехах в учебе, и обо всем остальном. Он порекомендовал мне не забывать о ЦРУ, если я изменю свои планы относительно будущего. Я рассмотрел бы вариант устройства в ЦРУ, если комбинация с военной службой была бы осуществима наверняка, однако Гас подчеркнул, что им нужны люди, которые хотят стать профессионалами в системе ЦРУ. А это не входит в мои планы.


Июнь 1956 года, Тампа, штат Флорида. Я испытываю удивительное чувство, вернувшись во Флориду на лето, поскольку нет никаких планов относительно возвращения на холодный север осенью. Отвратительная погода, оторванность от дома и все прочие негативные аспекты пребывания в Нотр-Даме постепенно исчезли.

Никаких ночных проверок, никаких выключений света в полночь. Никаких обязательных присутствий на мессах и вечернях. Ни малейшего чувства вины, если ты пропустил какое-нибудь богослужение. И никаких опасений, что тебя исключат за поездку на машине в Саут-Бенд. Пришел также конец, я надеюсь, чувству одиночества и огорчения из-за жизни исключительно в мужском окружении, изолированном от женского общества.

В Нотр-Даме нам внушали, что обязанности человека выходят за рамки его личности и распространяются на семью, общество и на страну и что уважение к властям является хорошим качеством респектабельного гражданина.

Этим летом я буду работать водителем грузовой автомашины, чтобы заработать деньги и начать осенью учебу на юридическом факультете.


Декабрь 1956 года, Тампа, штат Флорида. Поступление на юридический факультет университета штата Флорида оказалось ошибкой. Я не чувствовал себя принадлежащим к этой суматошной студенческой компании, не испытывал ни малейшего удовольствия от запанибратского обращения между ними. Но я и не аскет. Причина тому, по-моему, — отсутствие осознанной целеустремленности, а может быть, я просто не сумел приспособиться к мирским условиям учебы после четырех лет в школе иезуитов и четырех лет в Нотр-Даме. По крайней мере, я это понял и провел в университете только три месяца.

Я навел справки относительно себя на призывном пункте; мне сказали, что до призыва на военную службу в моем распоряжении еще шесть месяцев. Так или иначе, но несколько месяцев я буду жить вместе со своими родителями в Тампе и попытаюсь накопить немного денег.

Но главная проблема — это как поступить с коммерческим делом моих родителей? Отец и дед только что начали серьезно расширять свой бизнес и надеялись, что я займу в нем должное место. Я уверен, что смог бы сделать большие деньги, но это меня почему-то не воодушевляет. Откуда у меня эта антипатия и неохота включиться в семейный бизнес? Мне бы очень хотелось сказать об этом отцу или деду, но они могут воспринять мои слова неправильно, решив, что я считаю себя слишком образованным, чтобы заниматься тем делом, которому они посвятили свою жизнь. Итак, никаких поспешных решений. У меня впереди шесть месяцев совместной работы с ними и еще два года в армии.


Февраль 1957 года, Тампа, штат Флорида. Я написал письмо в ЦРУ, напомнил им о моей встрече с Гасом и попросил еще раз вернуться к этому вопросу. В ответ получил анкету-заявление, заполнил ее и отправил, затем посоветовался по телефону с Вирджинией и теперь ждал той или иной реакции. Вирджиния сказала, что ее друзья в отделе кадров рассмотрят мое заявление как можно быстрее, поскольку меня могут призвать на военную службу. Однако похоже, что я предпринял этот шаг слишком поздно. По ее словам, на проверку благонадежности потребуется около шести месяцев, а за это время меня, вероятно, заберут в армию.

Гас говорил, что начальные курсы специальной подготовки предназначены только для тех, кто желает посвятить себя работе в системе ЦРУ, и теперь я размышляю над этим. Выяснить, какая работа ожидает меня в ЦРУ, невозможно. Во всяком случае, я не буду знать об этом до тех пор, пока не поступлю на курсы, но я действительно интересуюсь политикой и международными отношениями. И чем больше я живу здесь, тем у меня меньше желания посвятить свою жизнь семейному бизнесу.

Посмотрим, какую альтернативу может предложить ЦРУ. Она будет означать три года вместо двух военной службы — если меня примут. Зато я буду офицером — больше платят, более интересная работа (особенно в ЦРУ) — и будет время для окончательного решения.


Апрель 1957 года, Вашингтон, округ Колумбия. Меня вызвали на беседу в Вашингтон в отдел, занимающийся набором слушателей начальных курсов, который находится в здании Куортерс-Ай, около реки Потомак. Мне пришлось подождать в приемной, пока за мной не пришла секретарша. Я заполнил бланк посетителя, указав в нем свою фамилию, адрес и цель визита, а секретарша проставила на нем час приема и штамп крупными буквами «ДОЛЖЕН СЛЕДОВАТЬ С СОПРОВОЖДАЮЩИМ». Затем она вручила мне прикалываемый на грудь пластиковый значок и предупредила, чтобы я не снимал его все время, пока буду находиться здесь. Она подписалась как отвечающая за меня, и я последовал за ней в канцелярию курсов.

Человека, беседовавшего со мной, звали Джимом Фергюсоном. Мы около получаса говорили о Нотр-Даме, нашем семейном бизнесе и моем интересе к работе в качестве профессионала по иностранным делам. Помня разговор с Гасом, я подчеркнул, что, хотя меня и интересует работа в ЦРУ, я так мало знаю об этом ведомстве, что вынужден ограничивать свои интересы сферой иностранных дел. Он сказал, что мне предстоит серия тестов и бесед с преподавателями, обучающими слушателей курсов, в том числе беседа с доктором Экклсом, руководителем этих курсов. Если тесты и беседы пройдут успешно, будет произведена полная проверка моего прошлого, для чего потребуется около шести месяцев. Однако в данном случае, учитывая возможность моего призыва на военную службу, они будут просить провести эту проверку вне очереди и надеются на положительное решение.

Секретарша дала мне лист гладкой белой бумаги с названиями зданий и организаций и с указанием времени, когда я должен являться в них для тестов. На все это потребуется три полных дня. Она объяснила, что в каждом здании я должен явиться в приемную к секретарю, который позвонит туда, где мне назначена встреча, и вызовет оттуда кого-нибудь, чтобы сопровождать меня. Она также напомнила мне, чтобы я все время, пока буду находиться в этих зданиях, носил полученный знак посетителя и возвращал его ей вместе с компостированным пропуском посетителя при уходе. Чтобы добираться до различных зданий этого ведомства, мне надлежит пользоваться автобусом, обслуживающим только сотрудников ЦРУ.

Во время первого визита в канцелярию курсов ЦРУ я сразу же почувствовал там атмосферу своеобразного мирка. Прежде всего я заметил, что сотрудники ЦРУ пользуются специфической, внутренней, терминологией. Ни один из них не говорил «ЦРУ», или «центральное разведывательное управление», или даже «управление». Во всех случаях, когда требовалось упомянуть это ведомство, они говорили «компания».

Сначала я должен был явиться в северное здание, в котором меня проверяли медики. После этого я побывал несколько раз попеременно то у медиков в этом здании, то в здании бытовых служб и отдыха на Огайо-Драйв, где меня проверяли сотрудники отдела аттестации и оценки. Как мне казалось, медики должны были заниматься обследованием физического и умственного состояния, а отдел аттестации — искать во мне особые качества, необходимые для разведчика. Однако существенного различия между ними я не заметил. Все это было очень утомительно: бесконечные часы за заполнением вопросников в ходе проверки профессиональных данных, склонностей и личных черт. Я как-то читал о тщательно разработанной системе тестов, подготовленной Управлением стратегических служб [1] во время второй мировой войны, и теперь я вижу, что она все еще применяется. Хуже всего было у психиатра, он просто изводил меня.

Наконец около полудня третьего дня со всем этим было покончено. У меня оставалось два часа свободного времени до того, как явиться в канцелярию курсов. Я решил осмотреть здешние достопримечательности. Схватив бутерброд в буфете со слепым продавцом, я сел в автобус и направился в сторону резиденции президента. (Эти буфеты со слепыми продавцами — бары с легкой закуской — практически имеются в каждом здании ЦРУ. По-моему, неплохо придумано: слепые люди имеют работу, а компания может без опасений впускать их в свои здания, так как они не способны читать секретные документы. Выгодно и той и другой стороне.)

Затем к монументу Вашингтона. Глядя с высоты монумента на здания, откуда управляют жизнью нашей страны, где защищается наша целостность перед лицом серьезной угрозы извне и где гармонично сочетается множество противоречивых внутренних интересов, я признался себе, что участие в таком управлении является моей конечной целью. Работа в Центральном разведывательном управлении, предпочтительно за границей, при глубоком знании действий и решений дружественных и враждебных правительств, обеспечит как постоянно стимулирующую и захватывающую атмосферу, так и высокоинтеллектуальное занятие. Я стану воином против покушений коммунистов на свободу и на личные свободы во всем мире — патриотом, посвятившим себя делу сохранения моей страны и нашего образа жизни.

Я покинул монумент, пройдя сквозь круг американских флагов, и шел обратно к Куортерс-Ай с чувством большей уверенности и самообладания, чем за все время пребывания здесь. После обычных процедур, связанных с оформлением пропуска, значка посетителя и эскортного сопровождения, я был вновь принят Фергюсоном, который сообщил мне, что первые результаты тестов выглядят вполне прилично. В ожидании встречи с Экклсом Фергюсон решил кратко ознакомить меня с программой военной подготовки на курсах, предупредив вначале, что программа секретная и вне пределов ЦРУ ее не следует обсуждать с кем бы то ни было. По его просьбе я подписал форменное обязательство, в котором говорилось, что сообщенные мне сведения касаются национальной безопасности и я обязуюсь не разглашать их никому.

Фергюсон обрисовал в общих чертах учебную программу военной подготовки. Когда закончится проверка и будет оформлен допуск, меня снова вызовут в Вашингтон и я буду зачислен в военно-воздушные силы. После трех месяцев начальной военной подготовки меня направят на первое вакантное место в офицерской школе. Все это будет происходить на базе ВВС Лэкленд, в Сан-Антонио, штат Техас. Затем меня направят на одну из баз ВВС на территории США, и если мне повезет, то моя работа там будет связана с воздушной разведкой. Фергюсон объяснил, что компания не контролирует назначения, производимые военно-воздушными силами после окончания офицерской школы, однако все чаще и чаще лица, приписанные к ЦРУ, при прохождении ими года обязательной военной службы назначаются на должности, связанные с разведкой. После года службы на базе ВВС меня переведут в авиационную часть в Вашингтон, которая на самом деле является крышей в системе ЦРУ, и здесь начнется моя учеба по программам компании.

Вошла секретарша и сообщила, что доктор Экклс готов принять меня. Я знал, что мне предстоит беседа с Экклсом, и поэтому тщательно подготовился к этой встрече. Вирджиния говорила мне, что для поступления в ЦРУ необходимо одобрение доктора Экклса. Это был мужчина в возрасте около шестидесяти лет, в очках, с густыми бровями и очень внушительным внешним видом. Экклс спросил, почему я хочу быть сотрудником разведки, и когда я ответил, что меня в основном интересуют международные дела, то он попытался поставить меня в неловкое положение. «Внешняя политика — дело дипломатов, — заметил он, — а сотрудники разведки только собирают информацию и передают ее другим для принятия по ней политических решений» и добавил, что, может быть, мне лучше попытать счастье в госдепартаменте. «Может быть, — ответил я, — но я не имею достаточного представления о ЦРУ, чтобы принять решение», и добавил, что хотел бы познакомиться с программой. Тогда он прочитал мне небольшую лекцию: им здесь не нужны люди, которые покидают ЦРУ, как только заканчивают военную службу. Им нужны только те, кто избрал карьеру сотрудника разведки на всю жизнь. После этого он превратился в старого доброго дедушку и сказал: «Посмотрим, какие будут результаты проверки лояльности». Затем он пожал мне руку, сказав, что они хотели бы принять меня в свою систему. Дело сделано! Я принят, и, как кажется, слишком легко.

Я вернулся в кабинет Фергюсона, и тот продолжил рассказ о моем будущем. Я никогда не буду открыто связан с компанией и никому не должен говорить, что рассматривается вопрос моего поступления в нее. При благоприятном исходе проверки на лояльность они устроят так, чтобы меня наняли на работу в воинскую часть, являющуюся крышей компании, как гражданское лицо; для этого меня снова вызовут в Вашингтон. Спустя несколько недель я поступлю на военную службу в ВВС и меня направят на базу ВВС Лэкленд для прохождения курса начальной военной подготовки. Там со мной будут обходиться так же, как и с другими поступившими на военную службу, и никто не должен знать о моих связях с компанией. Сохранение этого факта в тайне будет частью моей подготовки, школой жизни под крышей. Нарушение тайны крыши может привести к освобождению от дальнейшего обучения по программе ЦРУ. Последующие назначения меня по службе в известной мере будут предопределяться тем, насколько хорошо я скрывал свои связи с компанией. Вернувшись во Флориду, я должен держать этот план в тайне и поставить в известность Фергюсона, если получу какие-либо распоряжения с пункта призыва на военную службу.

Я начинаю испытывать какую-то удовлетворенность тем, что обладаю секретом и что стою на пороге особого привилегированного клуба с исключительно тщательным отбором членов. Среди сотрудников ЦРУ я буду самим собой и честным человеком. Для любого за пределами этого клуба у меня будет ложная версия о том, кто я и что я. Моя секретная жизнь началась.


Июль 1957 года, Вашингтон, округ Колумбия. Спасение! Проверка благонадежности закончилась раньше, чем повестка в армию успела постучаться мне в дверь, и я выехал в Вашингтон, нагруженный книгами, проигрывателем, пластинками и теннисным комплектом. Джорджтаун входит в пределы района, где слушатель курсов ЦРУ чувствует себя наиболее удобно; поэтому я направился туда вместе с несколькими однокашниками по учебе в Нотр-Даме, которые теперь занимаются в аспирантуре Джорджтаунского университета. Мы живем в одном реконструированном федералистском доме на Черри-Хилл-Лейн — узкой, уложенной клинкером улице между М-стрит, Чесапик и Огайо-Кэнэл. У меня такое ощущение, как будто я именно тот человек, каким должен быть, и именно на том месте, где мне следует быть. Мои приятели не знают, что я поступаю на службу в ЦРУ, так что это будет моим первым настоящим испытанием жизни под крышей.

В канцелярии начальных курсов Фергюсон объяснил мне, где я буду работать. Это — министерство ВВС, штабное командование, группа исследований и анализа, военно-воздушная база Боллинг. Он назвал мне фамилию и имя моего командира, полковника военно-воздушных сил, и непосредственного начальника, майора, которые являются вымышленными фигурами. Я должен все это запомнить, чтобы без запинки отвечать, если меня кто-нибудь спросит. Мой служебный телефон на авиабазе Боллинг связан с центральным отделом прикрытий [2] ЦРУ, где роль полковника и майора играют по заранее составленному графику специальные телефонисты-операторы.

Я подписал еще одно обязательство о сохранении секретности; сформулировано это обязательство как постоянное, вечное и касающееся всего, о чем я узнаю в ходе работы в компании. Затем Фергюсон направил меня с первым поручением на 16-ю стрит, 1016. Я поспешил туда, но выяснилось, что там никто меня не ждал. Наконец, меня вызвали на четвертый этаж в отдел личного состава, где уже собралось порядочно таких, как я. Все мы здесь только тем и занимаемся, что складываем карты и соревнуемся в решении кроссвордов.

Отдел личного состава — это место ожидания для кандидатов в сотрудники ЦРУ, на которых еще не поступили результаты проверки благонадежности; все мы ожидаем здесь одного и того же счастливого события: проверки с помощью детектора лжи. Нас около тридцати человек. Некоторые ждут уже более месяца и являются распространителями всяких слухов. Проверка с помощью детектора лжи, или «техническое интервью», как это официально называют, оказывает на некоторых травмирующее влияние. Нас предупредили, чтобы мы ничего не говорили о детекторе, но это предупреждение лишь стимулирует всякого рода слухи.


Июль 1957 года, Вашингтон, округ Колумбия. Через две недели подошла наконец и моя очередь. Как было глупо думать, что я перехитрю машину! Вчера меня проверяли на детекторе лжи, и теперь я снова в отделе личного состава, но на другом этаже и с теми, кто уже прошел проверку. Нас держат отдельно от тех, кто еще не прошел эту проверку, так, чтобы они поменьше знали о деталях этого испытания. Проверяющие не сообщают вам тут же результатов проверки — вас заставляют ждать. У всех мрачное настроение.

Служебный автобус не останавливается у здания № 13, поэтому мне пришлось попросить водителя остановить машину как можно ближе к зданию. Когда водитель громким голосом (уверен, преднамеренно) назвал это здание, холодные, понимающие взгляды пассажиров остановились на мне и я почувствовал себя прокаженным. Они знали, что мне предстоит тайная, интимная исповедь. Скверная штука.

Возле 23-й стрит и Конститьюшн-авеню водитель объявил: «Здание тринадцать» — и указал мне на группу временных построек барачного типа за стоянкой автомашин на дороге, ведущей к Уотергейту. Постройки окружены высоким забором с несколькими рядами ко-лючей проволоки, свисающей в наружную сторону. На всех окнах установлены ячейковые решетки, а в каждом третьем или четвертом — кондиционер. Все окна плотно закрыты, отчего постройки кажутся непроницаемыми.

Я прошел вдоль забора. У входа в первое строение, которое я увидел, подойдя к воротам, висела скромная пластинка с цифрой «13». После непродолжительного ожидания у секретаря, встречающего посетителей, ко мне вышел мужчина лет тридцати пяти, аккуратно одетый, чисто выбритый, со светлыми глазами. Он поздоровался и повел меня по коридору и вскоре остановился перед дверью, открыл ее и пригласил меня в небольшую комнату с потолком и стенами, отделанными звукоизоляционными плитками. В комнате стояло стандартное служебное кожаное кресло перед похожим на стол сооружением со встроенным в него прибором с циферблатом, бумажными лентами и узкими металлическими перьями. Стремясь не дать мне возможности разглядеть аппаратуру, он тут же усадил меня в кресло, а для себя взял из-за стола простой стул и уселся на нем напротив меня.

Опрашивающий начал с сообщения, что я подошел к заключительной фазе процесса проверки благонадежности, которая проводится для оформления допуска к совершенно секретным материалам и, разумеется, для принятия на работу в компанию. Он заверил меня, что все сотрудники компании, даже мистер Даллес, подвергаются проверке с помощью детектора лжи, и не один раз, когда их нанимают на работу, а периодически на протяжении всего времени службы в системе компании. Затем он попросил меня подписать подготовленное заявление, что я по своей воле соглашаюсь подвергнуться испытанию и не буду иметь никаких претензий ни к кому, в том числе и к компании, каков бы ни был его исход. Я с готовностью подписал и эту бумагу, и еще одну, которая обязывала меня не говорить никому ни о существе вопросов, ни о других деталях этого испытания-беседы.

После этого мне задали вопросы, на которые нужно было ответить просто «да» или «нет». Мое ли имя Филип Барнетт Франклин Эйджи? Родился ли я 19 января 1935 года? Использовал ли я когда-либо другое имя? Правдиво ли я заполнил бланк-заявление о приеме меня на работу? Был ли я когда-нибудь членом какой-нибудь подрывной организации, указанной в списках министерства юстиции? Был ли я когда-либо коммунистом и принадлежал ли к какой-либо коммунистической органи-2 Ф. Эйджи зации? Был ли я за границей? Был ли я в коммунистической стране? Знаю ли я каких-либо служащих иностранного правительства? Служащих коммунистического правительства? Знал ли я когда-нибудь офицера разведки иностранного государства? Работал ли я когда-либо на иностранное правительство? Работал ли я когда-либо на иностранную разведку, на коммунистическую разведывательную службу? Не просил ли меня кто-нибудь поступить на работу в систему ЦРУ? Говорил ли я кому-нибудь вне пределов ЦРУ о своей попытке поступить на работу в ЦРУ? Не занимался ли когда-либо гомосексуализмом? Употреблял ли я когда-нибудь наркотики? Не принимал ли я сегодня успокаивающих средств?

Предтестовая беседа длилась более часа, поскольку опрашивающий детализировал каждый вопрос, записывал все имена, даты, места, затем перефразировал каждый вопрос, вставляя в него выражения «не иначе как» или «за исключением», и снова я должен был отвечать на них «да» или «нет». Во время этой беседы опрашивающий пояснил мне, что детектор лжи используется исключительно в компании службой безопасности, которая несет ответственность за прием на работу в компанию благонадежных лиц, а также проводит меры против проникновения в нее агентов враждебных разведывательных служб. Он также заверил меня, что все сказанное мною во время беседы останется строго конфиденциальным и зафиксируется только в моем досье в службе безопасности, доступ к которому будут иметь только сотрудники службы безопасности того ведомства, в котором я буду работать. У меня не хватило храбрости спросить, сколько именно сотрудников службы безопасности будет допущено к досье, но, размышляя об этом, я почувствовал, как по телу побежали мурашки от мысли, что за одной из тысяч этих пустотелых звукоизоляционных плиток вмонтирован микрофон, который записывает весь наш разговор. Я начал также думать, не появились ли у меня начальные симптомы паранойи, являющейся, по утверждению некоторых, характерной чертой — sine qua non [3] — результативного сотрудника разведки.

Теперь мы были готовы для теста. Детектор лжи состоит из трех устройств, которые прикрепляются к телу человека, подвергаемого допросу; устройства соединены с помощью трубок и проводов с сооружением, напоминающим стол. Каждое устройство производит измерение физиологических данных, которые записываются осциллографами на движущихся бумажных лентах. Первое устройство — манжета для измерения кровяного давления — прикрепляется к руке или ноге; второе — гофрированный резиновый шланг диаметром около двух дюймов, который плотно охватывает грудь и закрепляется на спине; третье — прикрепляемое к руке приспособление с электродами, которые прижимаются к ладони соответствующими пружинами. Манжета на руке или ноге измеряет изменения пульса и кровяного давления, гофрированный шланг вокруг груди фиксирует изменения в ритме дыхания, а приспособление на ладони руки фиксирует изменения потоотделения. Меня присоединили к устройствам, сказали, чтобы я смотрел прямо на стену, был спокоен и на каждый вопрос отвечал только «да» или «нет». Задающий вопросы расположился за моей спиной у пульта управления напротив моего затылка. Он задавал мне вопросы в спину, а я отвечал в стену напротив.

В ходе предтестовой беседы в некоторых случаях я отвечал на вопросы полуправдой, отчасти потому, что я просто сопротивлялся вторжению постороннего в мою личную жизнь, отчасти из-за любопытства и сомнений относительно эффективности детектора лжи. Глупый ребенок! Когда манжета вздулась, я почувствовал усиление пульса, а ладони начали обильно потеть. Предвидя вопросы, на которые я должен реагировать, я начал считать отверстия в звукоизоляционных плитах, чтобы отвлечь себя от теста. Допрашивающий очень медленно переходил от вопроса к вопросу, разделяя их длинными паузами. Я отвечал «да» или «нет»; в конце он вставил неожиданный вопрос: правдиво ли я отвечал на все? Ловкий трюк! Я сказал «да», и через несколько секунд манжета ослабла.

Я услышал шелест бумаги — он рассматривал записи осциллографов, а я напряженно ждал. Затем он сказал, что я могу слегка подвигаться, но если я не очень утомился, то лучше остаться в прежнем положении с подключенными датчиками. Отлично. Он все еще сидел у пульта за моей спиной и начал расспрашивать о том, что я думал, когда отвечал на вопрос: «Не просил ли меня кто-нибудь поступить на работу в ЦРУ?» Я ответил, что ни о чем особенном не думал. Он поставил этот вопрос еще несколько раз, но я ничего не сказал ему, кроме того, что меня действительно никто не просил. Мы обменялись еще несколькими фразами. Потом он спросил, о чем я думал, когда отвечал на вопрос: «Не говорил ли я кому-нибудь за пределами ЦРУ о своей попытке поступить на работу в разведку?» Я опять сказал, что ни о чем особенном не думал. Снова обмен несколькими фразами. Затем вопрос относительно гомосексуализма. Затем о наркотиках. По мере того как мы переходили от вопроса к вопросу, он все упорнее настаивал, чтобы я вспомнил, о чем я думал, когда отвечал на вопросы, подчеркивая, что моя искренность в этом отношении имеет большое значение для успешного теста. Успешного? Интересно, успешное для него, означает ли то же самое для меня? Очевидно, нет. Я буду придерживаться своей полуправды. Ведь, в конце концов, это не ложь в чистом виде, да к тому же, как я слышал, можно и перехитрить эту машину, если быть последовательным и стойким.

Все повторилось еще раз. Вздулась манжета измерения кровяного давления, последовали вопросы и ответы на них «да», «нет»; то поднимаются, то опускаются слегка поскрипывающие перья осциллографов. Я ожесточенно считаю отверстия в плитках на стене и начинаю чувствовать уверенность. Манжета ослабла, последовали вопросы и объяснения без участия машины. На этот раз у меня появились «затруднения» в ответах по двум вопросам. Я повторно настаивал, что отвечал правдиво и что, отвечая на каждый вопрос, думал только о вопросе и о единственно возможном правдивом ответе на него.

Допрашивающий сказал, что придется повторить все еще раз и что в первые два тура я что-то не очень хорошо отвечал, добавив при этом, что без успешного теста у меня нет никаких шансов поступить на работу в компанию. Есть ли у меня что-нибудь, о чем бы я хотел сообщить или внести ясность? Нет. Я говорил только правду, и, возможно, что-то неисправно в машине. Это задело допрашивающего. Он перешел на более холодный и официальный тон, манжета вздулась, и мы снова начали тест. В конце он сказал, что я, очевидно, чем-то встревожен. Выражая своим видом, что все кончено, он отключил меня от аппарата.

В этот момент меня охватил страх; я с горечью подумал, что теперь меня в компанию не примут. Когда я был уже готов признаться, что говорил полуправду, допрашивающий сказал, что уходит и оставляет меня одного на пять — десять минут, чтобы я еще раз все обдумал. Он закрыл приборную панель крышкой и вышел, забрав с собой ленты с записями. Я встал и посмотрел на часы, которые перед тестом меня попросили снять с руки и положить на стол. Я находился в здании № 13 уже свыше двух часов. Допрашивающий отсутствовал по меньшей мере двадцать минут. За это время я пришел к решению рассказать ему всю правду. Зачем рисковать потерей работы из-за глупой гордости или из-за иллюзии, что я смогу перехитрить машину? Однако когда открылась дверь и вошел допрашивающий, я вдруг испугался признаться в обмане и решил не изменять ни одного ответа. К тому же еще во время пребывания в отделе личного состава я слышал, что некоторых при обнаружении трудностей вызывают по второму и третьему разу для проверки на детекторе. Будет и у меня еще такая возможность, если сегодня действительно получилось неудачно.

Мы все повторили от начала до конца еще два раза, и после каждого тура допрашивающий утверждал, что в ответах на некоторые одни и те же вопросы у меня что-то не совпадает, а я упорствовал, что отвечал правдиво, что бы там ни показывал аппарат. Наконец, он сказал, что тест закончен. Я спросил: выдержал ли испытание? Он скептически ответил, что не знает, что мне сообщат об этом после того, как мое дело и записи этого теста рассмотрит служба безопасности. Он был очень пессимистичен, и, уходя от него, я опасался, что меня даже не вызовут во второй раз для новой проверки на детекторе. Я чувствовал себя очень утомленным и поэтому отправился домой, принял пару рюмок спиртного и беспробудно проспал двенадцать часов.

Когда я позвонил утром Вирджинии и сказал, что, очевидно, не выдержал испытания, она заверила меня, что беспокоиться нет никаких оснований, что они всегда заставляют людей считать себя провалившимися. Это делается, по ее мнению, для того, чтобы избежать разочарования и не тратить попусту время на тех, кого действительно не собираются принимать на работу. Объяснение Вирджинии принесло мне временное облегчение, однако ожидание все равно мучительно. В отделе личного состава больше не слышно никаких самоуверенных шуток насчет детектора, никто уж не обсуждает так беспечно учиненный ему допрос с кем-либо другим. Каждый просто сидит и ждет.


Июль 1957 года, Вашингтон, округ Колумбия. Терпение мое истощилось. После трехдневного ожидания я позвонил Фергюсону с намерением признаться в ложных показаниях во время проверки на детекторе и попросить проверить меня с помощью этого аппарата еще раз. Но не успел я вымолвить и слова, как он сообщил, что располагает хорошими новостями и просит меня прийти к нему. Тон, которым он говорил, принес мне огромное облегчение — я понял, что прошел испытание успешно.

В канцелярии начальных курсов Фергюсон сообщил мне, что принимает необходимые меры для определения меня в военно-воздушные силы, но для этого потребуется три-четыре недели. А пока он хочет, чтобы я прошел учебный курс по международному коммунизму и, если будет время, курс по организационной структуре компании. Это не те учебные курсы, которые я буду проходить, когда вернусь сюда после службы в ВВС, тем не менее, по его мнению, они принесут мне известную пользу, несмотря на их элементарность. Он также поручил секретарю выдать мне постоянный пропуск-значок, который позволит приходить и уходить без оформления специального пропуска, и назначил мне встречу с начальником учебного курса полковником Бейрдом.

Я пропустил назначенную встречу с Бейрдом и получил за это нагоняй в канцелярии курсов. Позднее я явился к полковнику в его кабинет Т-3 (еще одна из временных построек в районе Потомак-Парка). Я и не представлял, сколь важной фигурой был полковник Бейрд. Оказывается, это он в 1950 году составил программу начальной подготовки сотрудников ЦРУ, причем сделал это под непосредственным руководством генерала Уолтера Беделла Смита, являвшегося тогда директором ЦРУ. У полковника за плечами Принстон, Оксфорд и директорство в школе для мальчиков; внешность Бейрда куда более внушительна, чем его военное звание. Он как бы излучает твердость руководства и непоколебимую уверенность, и вокруг него всегда стоит запах особой смеси табака фирмы «Данхилл» для специальных трубок. Высокого роста, с сединой, загорелый и очень красивый — неотразим для дам, я уверен. Он много не говорил — просто упорно работал в школе, которая готовит сотрудников ЦРУ.


Август 1957 года, Балтимор, штат Мэриленд. После двух недель изучения коммунизма и двух недель просмотра схем организационной структуры центрального аппарата ЦРУ я с удовольствием уезжаю из Вашингтона.

Вчера утром я получил у Фергюсона последний инструктаж относительно моего поступления в военно-воздушные силы. Приняты все необходимые меры, сказал он, на главном призывном пункте в Вашингтоне относительно того, чтобы меня взяли в ВВС на обычных условиях, то есть на пять лет в соответствии со стандартной процедурой для всех поступающих в военно-воздушные силы. Однако после завершения курса начальной военной подготовки я получу специальное назначение приказом министра военно-воздушных сил на первый курс офицерской школы. Я должен быть готов каким-то образом объяснить это назначение окружающим, так как подобное исключение в военно-воздушных силах делается только для тех, кто зачислен на секретные курсы ЦРУ, ибо по существующим правилам рядовой ВВС имеет право поступить в офицерскую школу только после пяти лет службы. Как сказал Фергюсон, если кто-нибудь будет слишком настойчив в расспросах, я могу сослаться на малоизвестное (настолько малоизвестное, что его на самом деле вообще не существует) положение относительно лиц, являвшихся до военной службы аспирантами колледжей; однако я, вероятно, сумею уклониться от объяснений. Тем не менее он предупредил, чтобы я никому не говорил о своем намерении поступить в офицерскую школу, пока меня об этом официально не поставит в известность командование авиабазы Лэкленд.

Я подписал еще одно секретное обязательство, и Фергюсон сказал, что по возвращении сюда через два года меня вновь подвергнут проверке на детекторе лжи. Затем я сел в автобус и поехал на вербовочный пункт, взяв с собой лишь небольшую сумку с туалетными принадлежностями, смену белья и носки.

На вербовочном пункте я сказал видавшему виды полноватому сержанту свое имя с максимальной любезностью. Он ответил неопределенным «а-а», и когда я понял, что это вопрос с его стороны, то задумался, что ему сказать: то ли «Вот и я», то ли «Я хочу поступить на службу»? Я решил произнести обе фразы, и так, чтобы это прозвучало для него неожиданно, и добавил: «Я думал, что меня здесь ждут». Сержант понимающе посмотрел на меня, как бы прикидывая, думаю ли я, что теперь военно-воздушные силы будут спасены.

Он выдал мне несколько бланков для заполнения и спросил, через сколько дней я хочу поступить: через тридцать, шестьдесят или девяносто. Я весело ответил, что готов хоть сейчас, отчего глаза сержанта сузились, а рот его скривился так, будто он собирался произнести: «Еще один больной». Он жестом пригласил меня к столу через всю комнату, где я заполнил бланки, все время думая, не является ли этот сержант подставным лицом от курсов ЦРУ и не проверяет ли он мои способности придерживаться прикрывающей легенды. Я вернул заполненные бланки, он просмотрел их и исчез за дверью в другую комнату.

Спустя несколько минут он вернулся еще с одним сержантом, и оба выразили большой скептицизм относительно моего намерения. Последующие полчаса мы потратили на обсуждение вопроса, почему аспирант философии хочет поступить на пять лет в военно-воздушные силы, чтобы стать оператором радиолокационной станции. В конце концов я понял, что это действительно несколько странно, и согласился с их предложением поразмыслить над своим намерением еще в течение нескольких дней. Когда я вышел из вербовочного пункта со своей небольшой сумкой, у меня было желание поскорее где-нибудь спрятаться.

Я позвонил Фергюсону из телефона-автомата и сказал: «ВВС, видимо, не хотят меня принимать, во всяком случае не сегодня». Было слышно, как он поперхнулся от такого известия и, заикаясь, сказал, чтобы я позвонил ему через два часа. Я удивлялся про себя, какой недотепа не понял намека Фергюсона, и в то же время мне никак не хотелось вновь предстать перед этими сержантами-вербовщиками. Когда я позвонил Фергюсону еще раз, он сказал мне, что теперь на вербовочном пункте все в порядке и я должен пойти туда снова. Я попытался добиться у него объяснения, но его голос стал холодным, и он упрекнул меня за обсуждение секретных вопросов по телефону. Вернувшись на вербовочный пункт, я застал там уже нового сержанта, который просто вручил мне проездной билет на автобус до Балтимора, где меня подвергнут медицинскому обследованию и приведут к присяге.

В Форт-Холабёрде меня приняли в ВВС. Сегодня вечером я полечу в Сан-Антонио, чтобы начать двухлетний срок службы вдали от штаб-квартиры ЦРУ. Фергюсон сказал, что это время следует рассматривать как часть программы обучения на курсах ЦРУ, как время для «приобретения зрелости» — так, по-моему, он сказал.


Рождество 1957 года, Сан-Антонио, штат Техас. Только трое из нас едут в офицерскую школу: Тони — из Принстонского университета, Боб — из колледжа Уильямса и я. Два дня назад в одном из отелей на окраине города мы встретились с шестью слушателями секретных курсов ЦРУ, которые перешли в старшую группу (курс состоит из трех месяцев занятий в младшей группе и трех месяцев — в старшей). Это значит, что они будут выезжать на нас. Но это так и должно быть и даже необходимо для прикрытия.

Направляясь на эту встречу, мы приняли меры предосторожности, как нас инструктировал Фергюсон, когда он приезжал сюда в октябре, чтобы повидать нас. Никто из нас никоим образом не должен показывать, что мы были знакомы между собой еще до офицерской школы, или проявлять дух товарищества по отношению к тем, кто в документах отмечен тремя «х». Эти три «х», проставляемые в скобках после наших фамилий, введены руководством ВВС, чтобы отличать курсантов ЦРУ от обычных слушателей.

Ребята из старшей группы сказали, чтобы мы не удивлялись, если они иногда дадут нам жару. Это необходимо, так как в противном случае остальные в их группе, прослужившие многие годы, прежде чем попасть в офицерскую школу, возмутятся. Кажется, и школьные сержанты не в восторге от нашей немногочисленной группы (в офицерской школе всего около трехсот курсантов), ибо входящие в нее слушатели, пользуясь особой привилегией, поступили в офицерскую школу сразу после прохождения начальной подготовки. Я думаю, что нам придется испытать все эти прелести.


Июнь 1958 года, Сан-Антонио, штат Техас. Через несколько дней я стану вторым лейтенантом, если начальник школы не решит, что оскорбительный поступок с моей стороны был слишком серьезным, чтобы забыть его. Две недели назад он вызвал меня к себе, чтобы сообщить о моем праве на получение звания офицера регулярной армии вместо офицера резерва. Только шесть лучших выпускников школы пользуются этой привилегией, а для человека, избравшего себе военную профессию, это предел успеха. Начальник школы добавил, что, вероятно, я мог бы закончить учебу по первому разряду в своей группе. Я срочно позвонил Фергюсону и получил от него указание отказаться от такой привилегии, что я и сделал. Однако, как сказал начальник школы, это может повредить нашему прикрытию (он единственный офицер в школе, знающий о наших связях с ЦРУ), если лучший выпускник отказывается от звания офицера регулярной армии. Я понял намек и намеренно затягивал сдачу письменной экзаменационной работы, что должно понизить мой разряд на одну-две ступени. Но начальник школы воспринял мой отказ как пощечину. Такого случая в его практике, по-видимому, еще не бывало.

С присвоением офицерского звания последовал приказ о назначении меня в тактическое авиационное командование. Все идет так хорошо, что даже не верится: я назначен на должность офицера разведки в истребительную эскадрилью на авиабазу у самого Лос-Анжелеса.


Июнь 1959 года, Викторвилл, штат Калифорния. Наконец поступил приказ о моем переводе в Вашингтон — в фиктивную часть нашего ведомства, как я догадываюсь. Прошедший год был чудесным; время летело в поездках по автострадам в Мексику, Сан-Франциско, Йосемитский парк, Монтерей. В конце концов и меня заняли делом: обучаю пилотов определять вероятность воздействия средств поражения на данную цель, так как поступили новые истребители-бомбардировщики «F-104» и выявлены цели для ядерных ударов в Китае. Я провел также несколько занятий по тактике выхода с вражеской территории и способам побега из плена, поскольку после нанесения ударов по некоторым из целей может оказаться необходимой вынужденная посадка и экипажам самолетов придется возвращаться к себе по вражеской территории. Я совершил единственную крупную ошибку, изъявив желание пройти курс в школе выживания в городе Рино, штат Невада. Меня послали туда в январе, и недельный поход по горам в снегоступах оказался истинным мучением.

Начиная с прошлого лета почти все уик-энды я проводил со своей школьной подругой Жанет. Я рассказал ей о своей работе в компании и о надежде получить назначение за границу. Мы много говорили о женитьбе, но еще не пришли к окончательному решению. Она хотела бы остаться в Калифорнии, и я не знал, следует ли мне ждать до окончания курсов ЦРУ, что произойдет только через год. Через пару недель я уезжаю в Вашингтон, и тогда мы увидим, как будем чувствовать себя в разлуке.


Сентябрь 1959 года, Вашингтон, округ Колумбия. Разлука очень быстро привела нас к решению. Менее чем через месяц после моего отъезда из Калифорнии мы решили больше не ждать и начать совместную жизнь. Нас обвенчали в Нотр-Даме; это своего рода компромиссное решение, так как Жанет из конгрегационалистской семьи и бракосочетание в католической церкви в ее родном городе, как она считала, могло бы привести к некоторым затруднениям. Мы поселились в небольшой квартире в комплексе зданий, где некоторое время жили вице-президент Никсон с супругой, когда они прибыли в Вашингтон после избрания Никсона в палату представителей. Нам нужно было купить мебель, но родные и друзья оказались исключительно щедрыми, и к нам каждый день поступают подарки. Мы можем сэкономить немного денег, покупая необходимое в военных магазинах, так как я все еще нахожусь на действительной военной службе.

Моей войсковой частью-крышей является разведывательная авиационная эскадрилья на базе ВВС Боллинг в Вашингтоне. Мой крышевой телефонный номер изменился, но все те же два телефониста каждое утро смотрят график, чтобы выяснить, кто на сегодня будет «полковником» и кто «майором». Фергюсон сказал, что меня, возможно, не уволят из ВВС до июня или июля следующего года. Это как раз совпадает с окончанием учебы на секретных курсах ЦРУ.

Все слушатели секретных курсов ЦРУ — и окончившие офицерскую школу перед нами, и наш класс, и один человек из класса, следовавшего за нашим, — сведены в одну группу. Даже при таком составе нас в группе всего около пятнадцати человек из шестидесяти с лишним, в том числе шесть женщин. Занятия только что начались и проводятся в корпусе бытовых служб и отдыха, в том самом корпусе, где меня проверяли сотрудники отдела аттестации и оценки два года назад. Теперь эта процедура еще более длительная, и я вновь подвергаюсь этим монотонным тестам. Единственное, чего нам недостает, — это огромного футбольного стадиона Потомак-Парк для субботних послеполуденных безумных развлечений. Все остальное — это старый, заведенный порядок.

На первых занятиях с приветственными речами выступали Аллен Даллес, полковник Бейрд и другие с излияниями любви к нам и восхвалениями за то, что мы последовали за ними в эту жизнь преднамеренного самоотречения, неведомого самопожертвования и молчаливого мужества тайных воинов в битвах нашего времени. Очень романтично. Каждый из нас в этой группе является одним из сотен, а может быть, и тысяч, подававших заявления о своем желании поступить на эти курсы. Руководители компании сказали нам, что мы вступаем во вторую по своей древности сферу деятельности человека (может быть, даже первую, но это невозможно доказать) и, если у кого-нибудь в группе неспокойно на душе, он может облегчить свое положение цитатами из библии, из которых следует, что шпионаж ввел никто иной, как сам бог. Такова моральная сторона вопроса.

Однако наша страна забыла урок Иерихона[4].

В 1929 году государственный секретарь Генри Л. Стим-сон упразднил так называемую черную палату, занимавшуюся расшифровкой шифров и кодов, дав нагоняй и заявив, что «джентльмены не читают чужую почту». До нападения на Пирл-Харбор разведка Соединенных Штатов за границей находилась в полном забвении. Затем, во время войны, были предприняты героические усилия Управлением стратегических служб, за которыми последовало решение президента и конгресса не подвергаться риску нового внезапного нападения в результате пренебрежения военной разведкой в мирное время. Так, в 1947 году было создано гражданское ЦРУ — централизованное ведомство для обработки всех данных разведки за границей и подготовки разведывательных докладов на основе сведений, получаемых из всех возможных источников.

После двух лет службы в ВВС эти первые занятия оказались стимулирующими и даже возбуждающими — почти как утоление мучительной жажды. Руководство курсов устроило для желающих вечерние занятия по изучению иностранных языков, и мы с Жанет стали изучать испанский язык по три раза в неделю. Хорошо, что компания подключает, насколько это возможно, в общее дело и наших жен. Иначе они оказались бы отчужденными от нас, поскольку почти все, что мы изучаем и читаем, является секретным. Мы выбрали испанский язык только потому, что я изучал его в школе; в ЦРУ существует система денежного вознаграждения за знание иностранных языков и совершенствование этих знаний. Несомненно, это может оказаться небольшим источником дополнительного заработка. Дела, таким образом, складываются просто как нельзя лучше.


Октябрь 1959 года, Вашингтон, округ Колумбия.

Мы только что закончили длившиеся целый месяц занятия по изучению коммунизма и советской внешней политики и скоро приступим к изучению правительственной структуры органов национальной безопасности, каковым является и наше ведомство, а также бюрократической структуры штаб-квартиры ЦРУ. Каждый из нас периодически совещается с одним из консультантов курсов по вопросам возможного назначения в будущем и продолжения занятий после рождества. Кажется, все хотят работать в области тайных операций, что означает шесть месяцев специального обучения где-то за пределами Вашингтона в заведении, которое называют фермой. Я сказал Фергюсону, что хочу попасть на ферму, но он уклонился от прямого ответа.

Лекции и самостоятельное изучение материалов по коммунизму были особенно интересными. Учебный отдел оставляет в стороне философию, о диалектическом материализме даже не упоминается. Все наше внимание было сосредоточено на Советах. Важное место, разумеется, отводилось советским органам безопасности, начиная от ЧК и до наших дней. Наиболее интересными материалами оказались печатные труды перебежчиков из коммунистического лагеря.


Ноябрь 1959 года, Вашингтон, округ Колумбия. Тезис, который все время повторяется в ходе занятий, сводится к тому, что политику делает не ЦРУ. Задача ведомства состоит в обеспечении разведывательными данными или иной информацией, которая используется президентом и другими деятелями, определяющими политику. ЦРУ только реализует своими средствами эту политику и собирает информацию, используемую при принятии политических решений людьми вне пределов этого ведомства. ЦРУ не делает политику.

В течение нескольких недель мы слушали лекции и знакомились с документами о правительственном механизме национальной безопасности. Основополагающим документом является Закон о национальной безопасности от 1947 года, в соответствии с которым был создан Совет национальной безопасности (СНБ) как высший орган, занимающийся национальной безопасностью. В СНБ под председательством президента входят следующие постоянные члены: государственный секретарь, министр обороны, директор управления гражданской и военной мобилизации и вице-президент. В отдельных случаях, если президент сочтет необходимым, состав совета может быть расширен введением в него, например, министра юстиции или министра финансов. Председатель Объединенного комитета начальников штабов и директор Центрального разведывательного управления входят в состав СНБ в качестве наблюдателей.

Совет национальной безопасности имеет свой штаб и служебные помещения в административном здании президента рядом с Белым домом; кроме того, здесь находится еще три важных органа, непосредственно подчиненных СНБ: Совет по планированию СНБ, Совет по координации операций и Совет по разведке. Совет по планированию занимается главным образом подготовкой материалов к совещаниям Совета национальной безопасности на основе предыдущих решений. Совет по координации операций очень тесно связан с ЦРУ, так как его задачей является обзор и одобрение оперативных действий ЦРУ (в противоположность операциям по сбору информации), таких, как пропаганда, полувоенные операции и политическая война. Совет по координации операций состоит из директора Центрального разведывательного управления, заместителя государственного секретаря, заместителя министра обороны и временно назначаемых членов в ранге заместителей министров.

Совет по разведке напоминает совет директоров разведывательного сообщества под председательством директора Центрального разведывательного управления. В этот совет в качестве его членов входят: заместитель директора ЦРУ, начальники разведывательных служб армии, военно-морских сил, ВВС и объединенного комитета начальников штабов, директор бюро разведки и исследований государственного департамента и директор Агентства национальной безопасности. Представители федерального бюро расследований и комиссии по атомной энергии участвуют в заседаниях совета по необходимости. Целью этого совета является распределение разведывательных задач среди различных разведслужб в соответствии, по крайней мере теоретически, с их возможностями наилучшим образом выполнить их. Деятельность этого совета направлена также на то, чтобы не допустить накладок или разрывов в общегосударственных разведывательных усилиях, и у него имеется несколько подчиненных ему функциональных органов, как, например, совет национальных оценок, национальный разведывательный исследовательский комитет и наблюдательный комитет, каждый из которых возглавляется сотрудником ЦРУ.

В качестве составных частей механизма СНБ Законом о национальной безопасности от 1947 года были созданы должность директора Центральной разведки — главная фигура в СНБ по вопросам разведки и Центральное разведывательное управление — организация, которая должна осуществлять централизацию национальных усилий в области разведки.

Для ЦРУ установлены пять функций:

1. Консультировать СНБ по вопросам, касающимся такой разведывательной деятельности министерств и правительственных ведомств, которая имеет отношение к национальной безопасности.

2. Давать рекомендации СНБ для координации такой разведывательной деятельности.

3. Выявлять взаимосвязь и оценивать разведывательную информацию, имеющую отношение к национальной безопасности, и обеспечивать соответствующее доведение этой информации до правительства.

4. Проводить в интересах существующих разведывательных служб такие дополнительные меры, которые полезны всем службам и которые по решению СНБ могут быть более эффективно проведены централизованно.

5. Выполнять другие, связанные с разведывательной деятельностью и влияющие на национальную безопасность функции и обязанности, которые время от времени может возлагать на него СНБ.

Директор Центральной разведки — это человек с двумя шляпами. Во-первых, он является главным советником президента и СНБ по вопросам разведки, а во-вторых — директором Центрального разведывательного управления. Официальные распоряжения СНБ в адрес директора Центральной разведки передаются в форме совершенно секретных документов, известных как директивы совета национальной безопасности по разведке. Эти директивы вводятся в действие документами, подписываемыми директором Центральной разведки и направляемыми в адрес тех разведывательных служб, каких они касаются, в том числе и в адрес Центрального разведывательного управления; эти документы называются директивами директора Центральной разведки. В пределах ЦРУ эти директивы детализируются и превращаются в толстые и постоянно пополняющиеся тома наставлений и инструкций. Таким образом мы изучали директивы СНБ, сформулированные в очень общих чертах; затем те же директивы, но изложенные более подробно, — в директивах директора Центральной разведки и в специфических наставлениях ЦРУ. Этими документами руководствуются во всем: и в разведывательных операциях по сбору информации за границей, и в политических, психологических и полувоенных операциях, и в осуществлении связи, и в электронной разведке. Документация и бюрократическая структура ясно указывают на то, что вся деятельность ЦРУ, все проводимые им операции осуществляются по приказам президента и СНБ. Это ведомство не принимает решений по политике и не действует по своему усмотрению. Оно является инструментом президента.

Мы познакомились также с положениями о подконтрольности конгрессу разведывательной деятельности, и в частности деятельности ЦРУ. Положение здесь определяется Законом о национальной безопасности от 1947 года и поправкой к нему — Законом о Центральном разведывательном управлении от 1949 года. Эти законы уполномочивают директора ЦРУ охранять «источники и методы» разведывательной деятельности США, а также освобождают директора ЦРУ и бюджетное бюро от отчетности перед конгрессом по вопросам организационной структуры, функций, личного состава и расходов ЦРУ, бюджет которого скрыт в бюджетах других ведомств и служб исполнительной власти. Фактически директор ЦРУ может тайно расходовать любую часть бюджета ЦРУ, так как для этого не нужно ничего, кроме его подписи. Подобные расходы, не подлежащие контролю со стороны конгресса или центрального финансово-контрольного управления или теоретически любым лицом, не облеченным исполнительной властью, называются расходами без документального подтверждения. Принятием этих законов конгресс лишил себя возможности проверять деятельность ЦРУ, хотя по важным вопросам директор Центральной разведки периодически информирует четыре подкомиссии конгресса, а именно подкомиссии сенатских и палаты представителей комиссий по делам вооруженных сил и по ассигнованиям. Речи главного докладчика этих комиссий, сенатора Ричарда Рассела, входят в список документов для обязательного чтения слушателями курсов ЦРУ.

Было уже несколько случаев, когда автономии ЦРУ грозила опасность. В 1955 году специальная группа комиссии Гувера по разведывательной деятельности, возглавляемая генералом Марком Кларком, выступила с рекомендацией о создании наблюдательной комиссии конгресса, чтобы контролировать деятельность ЦРУ примерно так же, как это делает объединенная комиссия конгресса по атомной энергии в отношении комиссии по атомной энергии. Группа Кларка, по существу, считала, что подкомиссии по делам вооруженных сил и ассигнований не в состоянии эффективно осуществлять контрольные функции конгресса. Однако положение было изменено, когда в начале 1956 года президент Эйзенхауэр создал назначаемую им самим комиссию для наблюдения за деятельностью ЦРУ, названную позднее президентским консультативным советом по вопросам разведывательной деятельности за границей; во главе этого совета Эйзенхауэр поставил Джеймса Киллиана, президента Массачусетского технологического института.

Президентский консультативный совет по разведывательной деятельности за границей может обеспечивать нечто вроде «частного гражданского» контроля деятельности ЦРУ, чего конгресс не хотел. Более того, наши лекторы указывали, что, чем больше конгресс будет вмешиваться в детали деятельности ЦРУ, тем больше опасность случайного раскрытия секретов неосторожными политиками. Могут быть осложнены установившиеся взаимоотношения с разведывательными службами других стран, например Великобритании. Конгресс был совершенно прав, когда отказался от контроля; в конце концов, дело конгресса — выделять деньги.


Декабрь 1959 года, Вашингтон, округ Колумбия. Изучение бюрократической структуры нашего ведомства было захватывающим, но в то же время и утомительным — бесконечное множество структурных схем и выступлений представителей каждого отдела, подотдела, каждой службы и подслужбы. Каждый лектор рассказывал свою историю о том, как его подразделение раскрыло важное дело, располагая неполной, но важной информацией или правильно руководя деятельностью толкового сотрудника.

Вся учебная программа с первого дня занятий в сентябре пронизана постоянными напоминаниями о необходимости соблюдать строжайшие меры безопасности. Возможности и намерения противника должны быть выявлены, будь это в Кремле — на советском предприятии по изготовлению ядерного оружия, на строительстве стартовой площадки — или в зале совещаний маловлиятельной коммунистической партии в Африке. Однако поскольку знание нами противника наверняка и неизбежно ограничено, безопасность нашей разведки приобретает важнейшее значение. Мы не можем допустить, чтобы противник знал, что нам известно о нем, ибо тогда он может принять меры, чтобы свести к нулю наше преимущество. Поэтому мы должны охранять нашу разведку путем создания завесы секретности, называемой безопасностью. С этой целью введены секретари в приемных, охрана, опознавательные знаки, зарешеченные окна, засекреченные сигнализационные устройства охраны сейфов и служебных кабинетов, детекторы лжи, проверка деятельности в прошлом, наказания за нарушение мер безопасности, конспиративность в каждом звене и принцип «знать только то, что необходимо для выполнения своих служебных обязанностей».

Конспиративность означает, что лицо или группа лиц, выполняющих конкретную задачу, не знают, чем занимаются другие. Степень разрыва между лицами или группами, выполняющими различные задания, определяется необходимостью что-то знать. Если сотруднику разведки определенно необходимо знать, что делают другие сотрудники в какой-то специфической области, он получает доступ к соответствующей информации. Если такой необходимости нет, ожидается, что обычное, свойственное человеку любопытство будет сотрудником подавлено. В организационной структуре ЦРУ предусмотрена такая изолированность отдельных ее звеньев друг от друга, при которой обеспечивается максимальная тайна секретной информации, собираемой для политиков.

Аппарат ЦРУ довольно сложен. На верху пирамиды находятся высшие административные органы ведомства: аппарат директора ЦРУ, аппарат первого заместителя директора, аппарат генерального инспектора, аппарат главного юридического советника, аппарат ревизора и секретариат шифрсвязи.

Затем идут четыре управления, возглавляемые заместителями директора ЦРУ; название каждого управления определяется его функциональными обязанностями. Информационное управление возглавляется заместителем директора по информации, оперативное — заместителем директора по оперативной работе, административное — заместителем директора по административной работе; управление координации — заместителем директора по координации. Как нам сказали, управление координации — небольшое подразделение и занимается оно управленческо-административными вопросами, поэтому его функции мы практически не изучали. Три других управления являются основой ЦРУ.

Информационное управление определяет задачи, частично участвует в сборе информации, оценивает и тщательно сопоставляет полученные сведения и готовит итоговые информационные доклады. Это управление состоит из нескольких отделов, каждый из которых выполняет координационную функцию в рамках всего разведывательного сообщества. Такими отделами являются: отдел текущей информации, отдел национальных оценок, отдел общей информации, отдел научной информации, информационно-исследовательский отдел, учетно-справочный отдел, оперативный отдел, служба перехвата иностранных радиопередач, национальный центр анализа аэрофотосъемки. Мы получили учебные задания по написанию различных типов специализированных докладов, составляемых этими отделами и службами, и посетили некоторые из них. Любопытно отметить тот факт, что свыше восьмидесяти процентов сведений, которые вносятся в итоговые информационные доклады, берутся из таких открытых источников, как научные и технические журналы, политические выступления отдельных деятелей, и из прочих публикуемых документов. Остальные двадцать процентов сведений получают от тайных агентов или с помощью технических средств; последние, разумеется, отличаются более высокими качеством и важностью.

Тайный сбор информации осуществляет оперативное управление, которое известно так же, как управление тайных служб. Оно состоит из центрального аппарата и зарубежных резидентур почти во всех странах мира.

Управление тайных служб состоит из оперативных отделов и главных служб. Оперативные отделы занимаются географическими районами и некоторыми специализированными функциями. Главные службы осуществляют координацию и критический анализ оперативной деятельности в рамках своей функциональной направленности, что является отражением основных принципов деятельности ЦРУ, В управлении имеются три главные службы: внешней разведки, психологической войны и полувоенных операций, внешней контрразведки. Служба внешней разведки занимается разведывательными операциями по сбору сведений; служба психологической войны и полувоенных операций — вопросами активных действий, а служба внешней контрразведки обеспечивает безопасность операций первых двух служб. Различие между операциями по сбору сведений и активными мероприятиями заключается в том, что в результате первых не должно оставаться никаких следов, в то время как вторые должны всегда иметь зримый эффект.

Операцией по сбору сведений может быть руководство агентом, который находится в советском министерстве обороны и поставляет информацию о советском военном планировании. Примером активных мероприятий может быть издание антикоммунистического интеллектуального журнала, который получает финансовую поддержку от ЦРУ через русскую эмигрантскую организацию в Париже. Операции по сбору сведений проводятся в целях удовлетворения запросов информационного управления, которое готовит и представляет итоговые информационные доклады; содержание последних, в свою очередь, зависит от запросов Совета национальной безопасности и других инстанций, таких, как, например, вооруженные силы или государственный департамент. Активные мероприятия — это контроль, руководство и поддержка отдельных лиц или организаций, которые ведут борьбу с коммунизмом во всем мире. Сюда входят профсоюзные, молодежные и студенческие организации, средства массовой информации, профессиональные общества, например журналистов или юристов, организации деловых людей, политических деятелей, политические партии и правительства. Активные акции включают также обучение и поддержку нерегулярных вооруженных сил, например партизан в Тибете, или монтаньяров во Вьетнаме, или диверсантов в Китае. Операции по обеспечению безопасности в основном сводятся к усилиям ЦРУ оградить свою организацию от вражеской агентуры и проникнуть в разведывательные службы других государств в целях выяснения, какие операции эти службы осуществляют против нас.

Отделы оперативного управления, ведающие географическими районами, отвечают за всю тайную деятельность в своем районе. Это следующие отделы: отдел Западной Европы (сюда включена и Канада), отдел Восточной Европы, отдел Советской России, отдел Ближнего Востока, отдел Африки, отдел Дальнего Востока и отдел Западного полушария. Каждым отделом руководят начальник и его заместитель; сотрудники отдела отвечают за организацию в отведенном им районе работы по трем направлениям: внешней разведки, психологической войны и полувоенных операций, внешней контрразведки.

Каждый отдел и отведенный ему географический район подразделяются соответственно на отделения и отведенные им географические подрайоны, в которые может войти одна или несколько стран, а также те или иные присущие отделу функции. Отделения, если им отведена более чем одна страна, подразделяются, в свою очередь, на направления. Так, польское отделение восточноевропейского отдела занимается исключительно Польшей, в то время как центральноамериканское отделение отдела Западного полушария подразделяется на шесть направлений по различным странам.

Отделы и отделения центрального аппарата оперативного управления руководят зарубежными резидентурами в пределах своего географического района, а также ориентируют главные службы и руководство управления по всем информационным и оперативным вопросам относительно стран района. Отдел направляет в резидентуры и оперативные группы на территории иностранных государств сотрудников, обеспечивает их подготовку и, самое важное, разрабатывает все документы, необходимые для проведения разведывательных операций. Каждая операция, каждый агент и каждое донесение, высланное с периферии в адрес штаб-квартиры, требует рассмотрения и рутинного оформления. Географические отделы отвечают за то, чтобы огромный поток документов направлялся соответствующим адресатам в оперативном управлении для рассмотрения и принятия по ним решений. Информационные сообщения в отличие от оперативных, в которых идет речь о том, как получена та или иная информация, также требуют просмотра с точки зрения грамотности их составления и переадресовки соответствующим адресатам в оперативном и информационном управлениях и в пределах всего разведывательного сообщества. Просмотр оперативных донесений и информационных сообщений с мест осуществляется сотрудниками-направленцами в отделах географических районов.

Помимо географических отделов в составе оператив: ного управления имеются еще четыре отдела, выполняющих узкоспециальные функции. Так, отдел международных организаций ведает связями ЦРУ с профсоюзными, молодежными, студенческими, профессиональными организациями и организациями, владеющими средствами массовой информации во всех странах мира. Разведывательную деятельность через эти организации отдел координирует с сотрудниками главной службы психологической войны и полувоенных операций, а также с заинтересованными географическими отделами и отделениями. Контакты между ЦРУ и представителями вышеперечисленных организаций могут осуществляться через сотрудника отдела международных организаций или через сотрудника резидентуры на месте, где проводится та или иная операция.

Отдел оперативной техники обеспечивает разведывательную деятельность географических отделов, направляя в них по соответствующим заявкам своих специалистов по подслушиванию, фотографированию, вскрытию замков, пользованию невидимыми чернилами, тайному вскрытию и опечатыванию почты, маскировке, пользованию контейнерами с тайными отсеками, анализу почерков, опознаванию личности посредством анализа слюны с окурков и по многим другим техническим методам и приемам. Отдел располагает специалистами как для обучения агентов, так и для непосредственного выполнения отдельных задач. В некоторых случаях отдел оперативной техники содержит на иностранных территориях свои группы специалистов, которые действуют в пределах отведенных им районов. Отдел оперативной техники ведет также непрерывные исследовательские и конструкторские работы в целях усовершенствования и расширения возможностей своих технических средств и противодействия техническим средствам иностранных разведок.

Отдел «Д», действующий в тесном контакте с Агентством национальной безопасности, занимается раскрытием кодов и шифров иностранных правительств. Когда возникает необходимость провести операции за рубежом против системы связи других государств, Агентство национальной безопасности обращается к родственным разведывательным службам, например к разведслужбам вооруженных сил, которые ведут широкие операции по перехвату военных коммуникаций коммунистических стран. Агентство национальной безопасности может также обратиться за помощью к отделу «Д», который занимается координацией усилий в области дешифрования в рамках ЦРУ. Таким образом, отдел «Д» обеспечивает, например, квалифицированную помощь по планированию операций, направленных на вербовку шифровальщиков или негласную установку технических приспособлений, позволяющих расшифровывать закодированные донесения. Отдел «Д», кажется, является наиболее засекреченным из всех отделов оперативного управления, однако, как и отдел международных организаций, он всегда координирует свою работу с географическими отделами и с резидентами за границей.

Архивно-учетный отдел является для оперативного управления примерно тем, чем учетно-справочный отдел для информационного управления. Однако есть некоторое различие в силу иных потребностей оперативного управления. ЦРУ явно не поскупилось в расходах на создание лучшей системы хранения и пользования архивными материалами, на какую только была способна фирма «Интернэйшнл бизнес машинз». Для хранения и пользования информационными документами разработана специальная номерная система по темам и подтемам для каждой страны. Аналогичная система существует для документов, относящихся к любому агенту и к различным фазам всех разведывательных операций. В именной индекс внесены миллионы имен, а электронное оборудование позволяет в кратчайший срок получить необходимые сведения о любом внесенном в картотеку человеке; микрофильмирование настолько автоматизировано, что копии документов можно получить простым нажатием кнопок в соответствии с закодированной классификацией, — практически обеспечивается возможность немедленно извлечь копию нужного документа из миллионов. Как основной хранитель всех информационных и оперативных документов в оперативном управлении, архивно-учетный отдел обслуживает все отделы и зарубежные резидентуры этого управления.

Административное управление — это, по существу, обслуживающий орган ЦРУ, который работает главным образом на оперативное управление. Этому управлению принадлежим и мы — слушатели секретных начальных курсов ЦРУ. Основными отделами административного управления являются: личного состава, безопасности, подготовки, финансов, связи и снабжения.

Несколько дней назад нам зачитали список тех, кого приняли для дальнейшей подготовки на ферме. В этом списке был и я (практически в нем был каждый, кто просился), и мы получили специальный инструктаж относительно того, что нас ожидает впереди. Ферма официально известна под криптонимом [5] ISOLATION (крип-тонимы всегда пишутся заглавными буквами) и является секретным учебным центром, которым ведает отдел специальной подготовки; для внешнего мира центр — это воинская часть. Центр расположен всего в нескольких часах езды от Вашингтона, и ближайшие шесть месяцев мы в основном проведем там.

Нам дали вашингтонский номер телефона и сказали, что это прямая линия связи с фермой для членов семьи, но предупредили, что пользоваться ею следует только в крайне необходимых случаях. И наконец, сотрудник назвал место нахождения фермы, указал наиболее удобные маршруты следования на автомашине и дал инструкции относительно нашего прибытия туда. Он подчеркнул исключительную важность сохранения в тайне характера этого заведения, существующего под крышей военной организации, и особую секретность этого прикрытия. Он сказал, что там обучаются агенты со всего света и они не должны знать, где находятся. Мы, возможно, их даже и не увидим. Название центра подготовки настолько засекречено, что нас попросили не говорить об этом не только тем нашим коллегам по курсам, которые не будут обучаться на ферме, но и каким бы то ни было сотрудникам ЦРУ, даже нашим женам. Никто не пользуется названием ISOLATION, а в наших разговорах и в ходе официальных инструктивных занятий говорят просто «ферма».

Мы должны прибыть на ферму в первый понедельник после Нового года. Теперь я чувствую облегчение, привычное сверхусердие исчезло. Меня приняли туда, куда я хотел, и только неожиданная катастрофа сможет выплеснуть меня. Еще шесть месяцев тренировок, учебы и специальной профессиональной подготовки. Затем назначение в одно из направлений в оперативном управлении, а еще через год или два я буду секретным оперативником за границей.


Январь 1960 года, Кэмп-Пири, штат Вирджиния. У ворот, через которые въезжают в Кэмп-Пири, обычный сторожевой пост, обслуживаемый военной полицией; это всего в пятнадцати минутах езды от Уильямс-бурга по дороге в сторону Ричмонда. Мы предъявили полицейскому значки, свидетельствующие о нашей принадлежности к компании, и он объяснил водителю — нашему коллеге, — куда повернуть, чтобы попасть к зданию, в котором размещаются курсанты ЦРУ.

Наше первое занятие состоялось в амфитеатре, называемом преисподней, где нас приветствовал начальник учебного центра ISOLATION, в прошлом резидент в Мехико. Затем нас инструктировал офицер безопасности центра, который рассказал нам, что «можно» и что «нельзя» в этом заведении. Здесь в любое время происходит ряд различных учебно-тренировочных занятий, в том числе с иностранцами, которые не должны даже знать, что находятся в Соединенных Штатах. Иностранцев называют черными курсантами, и их пребывание здесь ограничено особым районом, изолированным от места размещения курсантов ЦРУ и других нормальных объектов. Нам сказали, что иногда мы услышим стрельбу, взрывы и гул самолетов.

Обычно мы должны находиться в районе, отведенном для курсантов ЦРУ, за исключением случаев следования к воротам, или от ворот, или на занятия в других местах на территории центра, куда нас будут доставлять на автобусе. На любом участке территории центра мы должны соблюдать строгие меры предосторожности, то есть не разбрасывать упаковки из-под сигарет, банки из-под пива и другие предметы, которые могут раскрыть секрет местонахождения центра черным курсантам. В любое время пребывания на территории центра нам надлежит быть в армейской форме.

Мы обескуражены, хотя нам и не запрещается уезжать из центра на ночь; начальник центра сказал, что у нас будут ночные занятия и тренировки, поэтому времени для поездок в Уильямсбург останется очень мало. Поскольку все мы принадлежим к фиктивной воинской части министерства обороны в Вашингтоне, наша легенда относительно пребывания в учебном центре сводится к тому, что мы являемся служащими министерства обороны, временно приписанными к Кэмп-Пири. Офицер безопасности сообщил нам имя армейского полковника и добавочный номер его телефона в Пентагоне на тот маловероятный случай, если возникнет необходимость подтверждения статуса кого-либо из нас в Кэмп-Пири. По этому добавочному номеру зазвонит телефон не в Пентагоне, а в административном здании учебного центра, и на звонок ответит сотрудник ЦРУ, исполняющий роль полковника.

Учебный центр располагается в густом лесу и окружен высоким забором с венчающей его колючей проволокой и бросающимися в глаза предупредительными надписями: «Правительственная резервация. Вход посторонним воспрещен». Северной границей территории центра является река Йорк, а сама территория разделена на строго контролируемые участки, в том числе административный напротив въездных ворот, участок для курсантов ЦРУ, жилой участок для персонала центра, посадочная площадка для самолетов и вертолетов и отчетливо выделяющиеся участки для практических занятий по переходу государственной границы, по осуществлению диверсий, воздушного и морского десантирования небольших групп, по использованию оружия, по устройству засад, по тактике выхода с вражеской территории и способам побега из плена и организации тайных встреч. На территории много оленей, поскольку когда-то этот район был своеобразным островком спасения для диких животных; имеется несколько угодий для охоты, а также два озера для рыбной ловли.

Нам выдали военное рабочее обмундирование и разместили в старых деревянных каркасных казармах со спаренными комнатами. Все здания в центре, в сущности, каркасные сооружения времени второй мировой войны, за исключением кирпичного гимнастического зала. Имеются здания с классными помещениями, служебные помещения для инструкторов, столовая, офицерский клуб, кинотеатр, футбольные поля и площадки для игры в бейсбол. Для отдыха у нас есть клуб, спортивные сооружения и даже лингафонный кабинет, где мы можем совершенствовать свои знания иностранных языков с помощью магнитофонов. Не так уж плохо будет нам здесь, а вечером по пятницам мы можем уезжать в Вашингтон на субботние и воскресные дни.

Каждому из нас назначили консультанта из преподавательского персонала, с которым мы будем время от времени встречаться и обсуждать наши сильные и слабые стороны. Моим будет Джон Аллен — опытный ближ-невосточник, длительное время проработавший в Каире. Учебно-тренировочный курс будет подразделен на три дисциплины: внешняя разведка (сбор информации), внешняя контрразведка (обеспечение безопасности) и полувоенные и психологические операции (активные действия). Нам сказали, что значительное время будет уделено также изучению технических приемов оперативного сотрудника, умение пользоваться которыми называют еще оперативным мастерством. И наконец, предусматривается много практических занятий на территории центра и вокруг нее, частично в порядке военных игр, для которых будут создаваться условия, приближенные к реальным.

Поскольку все тайные операции проводятся в рамках того или иного политического контекста, в первую очередь необходимо принимать во внимание ряд объективных факторов, которые создают агентурную обстановку, иногда называемую еще оперативной атмосферой. К таким факторам относятся: дружественность или враждебность правительства данной страны; уровень искушенности служб внутренней безопасности данного правительства и других разведывательных служб, действующих в этом же районе; известные и предполагаемые цели этих служб; эффективность и искушенность местных коммунистических и других революционных организаций; местный язык, одежда и другие обычаи и общая политическая атмосфера репрессий или либерализма. Это те объективные условия, в рамках которых предпринимаются тайные операции, и они определяют способы их осуществления. Внедрение агента или руководство им в министерстве обороны в Багдаде, очевидно, отличается от аналогичных действий в Париже, в Праге или в Боготе. Поскольку степень нелегальности может варьироваться в зависимости от применяемых средств и приемов, агентурная обстановка определяет и реалистичность целей, и методы их достижения. В это понятие включается и непрерывная оценка всех видов противодействия и способностей противника.

Таким образом, принимая во внимание агентурную обстановку, для каждой резидентуры разрабатывается нечто вроде наставления или оперативного руководства, называемого официально «Директивы по частным задачам». Этот документ устанавливает приоритеты и цели разведки и является, по существу, инструкцией директора ЦРУ для резидента.

В любой стране, где имеется официальное советское представительство, такое, как посольство или торговая миссия, первой задачей, согласно этим директивам, почти всегда является проникновение в советскую миссию путем вербовки ее сотрудников или посредством технических средств. Проникновению в представительства Китая и других коммунистических правительств и операциям по сбору информации о местных революционных движениях и местных правительствах, будь то дружественные или враждебные, отводится второе место после операций по проникновению в советские представительства. В директивы включаются и контрразведывательные, и психологические, и полувоенные операции; и, когда от резидента в штаб-квартиру поступает просьба разрешить проведение новых операций или продолжать уже начатые, резидент ссылается на соответствующие параграфы этих директив.

Думаю, что эта проблема со временем исчезнет, однако то, что мы здесь изучаем, излишне усложнено, так как вместо имен и названий ЦРУ пользуется псевдонимами и криптонимами. Существует много стандартных криптонимов, и, читая документ, приходится постоянно отрываться от текста с криптонимами, чтобы найти номер этого криптонима в справочнике, а затем по этому номеру в другом справочнике обнаружить подлинное имя или название. Криптонимы и справочники с подлинными именами никогда не хранятся в одном сейфе. Криптонимы состоят из двух букв, которые определяют общую категорию или место; затем следуют буквы, образующие собой или Совместно с Двумя первыми буквами то или иное слово.

Так, например, криптоним для правительства Соединенных Штатов будет ODYOKE[6], для государственного департамента — ODACID, для министерства обороны — ODEARL, для военно-морских сил — ODOATH, Федерального бюро расследований — ODENVY. Для всех правительственных органов криптоним начинается буквами OD. Криптоним Центрального разведывательного управления является KUBARK, и криптонимы всех компонентов этого ведомства начинаются буквами KU. Оперативное управление имеет криптоним KUDOVE, служба внешней разведки (и вообще все разведывательные операции за границей) обозначается криптонимом KUTUBE, служба контрразведки (и контрразведывательные операции) — KUDESK, служба психологической войны и полувоенных операций — KUCAGE. Каждое иностранное государство, и каждый агент, и каждая операция в этой стране имеют криптоним, начинающийся с одних и тех же букв: АЕ — для Советского Союза, BE — для Польши, DI — для Чехословакии, DM — для Югославии, SM — для Соединенного Королевства, DN — для Южной Кореи. AELADLE, AEJAMMER и AEBROOM — это криптонимы для обозначения операций против Советского Союза и т. д.

Криптонимы используются для замены подлинных имен и названий с целью скрыть истинные имена лиц и названия мест в корреспонденциях. Они используются только в документах оперативного управления. При подготовке новой операции или с появлением нового агента архивно-учетный отдел устанавливает для них новые криптонимы, используя те первые две буквы, которые уже установлены для данной страны. В некоторых случаях агентам и операциям присваиваются криптонимы, в которых первые две буквы обозначают операции, охватывающие несколько стран, в частности это касается международных профсоюзных и студенческих организаций. В тех случаях, когда криптоним для того или иного лица еще не установлен, его имя в оперативной корреспонденции заменяется словом IDENTITY (личность), а подлинное имя сообщается в отдельном донесении в качестве дополнения к ранее направленному.


Февраль 1960 года, Кэмп-Пири, штат Вирджиния. У нас все еще масса снега, и, когда по воскресным вечерам мы возвращаемся из Вашингтона, оленей на дорогах фермы так много, что мы едва не наталкиваемся на них. Со времени прибытия сюда мы ближе познакомились друг с другом. В нашей группе можно найти почти любой тип человека. Физическая подготовка проводится три-четыре раза в неделю в гимнастическом зале — баскетбол, игра в мяч, волейбол, штанги. Здесь же мы тренируемся в приемах самообороны, обезоруживания, нанесения увечий и даже убийства голыми руками — учимся, как и куда наносить удар, как это делается в каратэ и дзю-до. Наш инструктор по этим приемам в прошлом находился на Сайпане, в южной части Тихого океана, где имеется еще один секретный учебный центр отдела специальной подготовки.

На классных занятиях мы изучаем различные виды тайных разведывательных операций, проводимых ЦРУ за границей. Хотя эти операции направлены на выявление возможностей и намерений иностранных держав, особенно враждебных или недружественных по отношению к Соединенным Штатам правительств, они должны иметь своей целью скорее секретные сведения, чем нескрываемую или публикуемую информацию. Кроме выявления государственных секретов оперативное управление отвечает за получение наиболее полных и точных сведений о партиях и связанных с ними политических группах. Исключение составляют Англия, Австралия, Канада и Новая Зеландия, с которыми у Соединенных Штатов есть официальная договоренность о том, что каждая из договаривающихся сторон воздерживается от какой бы то ни было секретной деятельности на территории других стран-участниц, разве только с предварительного согласия правительства той страны, на территории которой возникает необходимость провести ту или иную операцию. Правительства всех других стран, их внутриполитические группировки, их научные, военные и экономические секреты являются дичью, на которую разрешено охотиться.

Проведение заграничных разведывательных операций вызывается запросами инстанций, где формулируется политика Соединенных Штатов; эти запросы точно изложены в объемистых перечнях, подготовленных различными отделами и службами информационного управления, которое готовит в окончательной редакции разведывательные доклады для правительственных органов. Эти запросы отражены также в «Директивах по частным задачам» для резидентур. Резидентура, кстати, — это подразделение ЦРУ в столице иностранной державы. ЦРУ может иметь свои подразделения и в других крупных городах той же иностранной державы; такие подразделения называются оперативными группами, и они подчинены столичной резидентуре. Резидентуры и оперативные группы работают в большинстве стран под крышей политических отделов посольств или консульств, однако некоторые сотрудники в целях прикрытия назначаются и в другие отделы, например в экономический или консульский. В некоторых странах, например в Панаме и Германии, резидентуры ЦРУ работают под крышей американских воинских частей.

Задача резидентуры состоит в том, чтобы выявить пути и каналы, по которым можно получить желаемую информацию, и представить в штаб-квартиру свои предложения относительно наиболее подходящих методов. Эта задача называется нацеливанием, и каждая операция нацеливания получает свое письменное отображение в виде документа под названием «Проект плана операции», который разрабатывается в резидентуре и включает в себя все оперативные детали: цель операции или желаемый результат, специфические цели, участвующие агенты, необходимые технические средства, поддержка, которую должна обеспечить штаб-квартира или другие резидентуры, меры по обеспечению безопасности и прикрытия с оценкой потенциальной возможности провала и вероятности скандала, если операция будет раскрыта, и общие расходы. Большинство операций, которые проводятся ЦРУ за границей, описываются в таких планах, представляемых в штаб-квартиру для рассмотрения и одобрения (или отклонения) всеми заинтересованными отделами и службами оперативного управления.

В зависимости от величины расходов или важности предлагаемой операции проект плана утверждается на том или ином уровне штаб-квартиры, от начальника отдела до помощника начальника оперативного управления, заместителя директора ЦРУ по оперативной работе или даже на уровне директора ЦРУ. Некоторые операции требуют утверждения за рамками ЦРУ, и это, как правило, активные мероприятия психологической войны или полувоенные акции; в этих случаях проект плана передается на рассмотрение координационного совета (на уровне заместителей министров) Совета национальной безопасности.

Планы разведывательных операций по сбору информации обычно утверждаются на целый год и могут быть продлены. Запрос на продление такого плана почти идентичен с первоначальным проектом плана; в нем излагаются подробности хода операций за прошедший год, в том числе результативность, расходы, вопросы обеспечения безопасности, привлечение новых агентов и обоснование для продления. Операции, которые не дали ожидаемых результатов, или оказались раскрытыми в результате усилий противоборствующей стороны, или просто исчерпали себя, прекращаются посредством представления в штаб-квартиру просьбы о прекращении операции. В этом документе излагаются соответствующие детали или причины, побуждающие прекратить операцию, предложения по дальнейшему использованию агентов и средств, альтернативные источники, соображения по вопросам безопасности и прикрытия и потребности в поддержке со стороны других резидентур или штаб-квартиры.

Корреспонденция между резидентурами, оперативными группами и штаб-квартирой является жизненной артерией ЦРУ. Практикуются два основных вида корреспонденций: оперативные донесения и информационные сообщения. В оперативных донесениях излагаются проблемы безопасности, прикрытия, финансов, доступа агента к объекту, степень результативности (но не сами факты), предложения о вербовке новых агентов или о прекращении связей со старыми, потребности в технических средствах, побудительные мотивы агента и любые другие вопросы, которые могут иметь то или иное отношение к операции. По каждой операции не реже одного раза в три месяца в штаб-квартиру представляется оперативный отчет о ходе операции, однако, как правило, возникает необходимость в более частых донесениях и ответах на них.

Разведывательная информация из-за границы представляется резидентурами в форме информационного сообщения, в котором содержатся факты, обычно относящиеся к одному объекту, но полученные из разных источников. Факты излагаются в информационном сообщении в таком виде, в каком они получены от источника или источников, однако к ним могут быть добавлены комментарии источника или резидентуры. Информационные сообщения выполняются в резидентурах на специальных матрицах для последующего размножения и рассылки в штаб-квартире. Обязательными элементами заголовка сообщения являются: название страны или стран, основной вопрос, описание источника (не раскрывающее его подлинную личность), оценка надежности источника и оценка достоверности содержания сообщения. Основной текст сообщения завершается разъяснениями или мнениями источника, резидентуры или штаб-квартиры. В штаб-квартире этим сообщениям присваиваются соответствующие номера для последующей сдачи их в архивно-учетный отдел оперативного управления, а копии направляются, например, в отделы информационного управления, в государственный департамент, министерство обороны, ФБР или в Белый дом.

Как оперативные донесения, так и информационные сообщения могут быть направлены в штаб-квартиру или в другие резидентуры и оперативные группы или дипломатической почтой, или телеграфом, или радиотелеграфом. Практически все резидентуры и оперативные группы имеют радиопередатчики и приемники, но довольно часто пользуются и коммерческим телеграфом.

Откуда мы получаем информацию, которая идет затем в составляемые резидентурой информационные сообщения? В основном от платных агентов. На самом высоком уровне имеется политик, ученый, экономист или военный руководитель, который фактически порождает те события, какие ЦРУ хотело бы предвидеть и предсказать. Однако такого рода лицо, в силу его высокого положения в руководстве, меньше всего, видимо, склонно сообщить ЦРУ или правительству США о секретах своей страны. Но есть и такие лица, которых можно убедить, что интересы США и интересы его страны настолько близки, даже идентичны, что он ничего не потеряет, дав ЦРУ желаемую информацию. В других случаях заявления и намерения высокопоставленного лица могут быть изложены на бумаге, доступ к которой получают многие официальные лица второстепенного уровня, чиновники или их коллеги. Люди этого второстепенного уровня могут не оправдать доверия своего руководителя по различным побудительным мотивам. Затем есть еще третий уровень потенциальных агентов, которые имеют доступ в те места, где находятся документы, но не к самим документам. Таких людей можно обучить устанавливать тайные подслушивающие устройства там, где происходят секретные обсуждения, или вскрывать хранилища секретных документов, или фотографировать их. Наконец, есть люди, которые могут помочь проведению операций, но сами прямого доступа к источникам не имеют. Это вспомогательные агенты, которые могут арендовать дом, квартиру, покупать автомашины, выполнять роль курьеров и бесчисленное множество других дополнительных, но существенных поручений.

В дополнение к операциям, нацеленным против главного источника на высоком уровне, имеется категория исключительно важных второстепенных операций, называемых вспомогательными. Часто нацеливание на главные источники осуществляется посредством проведения вспомогательных операций. В таких операциях используются группы наружного наблюдения, чтобы следовать за людьми на улице; посты наблюдения, чтобы следить за входом и выходом из зданий; многочисленные приемы фотографирования, перехват корреспонденции в почтовом отделении; доступ к важным статистическим данным, к картотекам полиции и других служб безопасности, к воздушным, железнодорожным и судовым пассажирским и грузовым декларациям; устройства для подслушивания, записи телефонных разговоров, перехват телеграфных сообщений. Эти операции могут дать важную и высококачественную разведывательную информацию, однако чаще всего их используют для выявления данных о лицах, которые могут быть завербованы в агенты по сбору разведывательной информации. Вспомогательные операции необходимы также для сбора данных о намеченных для вербовки лицах, чтобы выявить побудительные мотивы, которые могли бы склонить их к сотрудничеству или отклонить предложение о сотрудничестве; их сильные стороны, слабости, затруднения, честолюбивые замыслы, неудачи, враждебность, уязвимость.

Другой вид разведывательной операции (очень распространенный во всех странах мира) является результатом деловых взаимоотношений между ЦРУ и разведслужбами и службами безопасности иностранных держав. Контакты с иностранными службами известны как операции взаимодействия, и их целью является обмен информацией, осуществление совместных операций и проникновение в иностранные службы. Главное правило обмена информацией — это ничего не давать, если в этом нет необходимости. Но поскольку иностранные службы обычно настаивают на обмене и поскольку в бедных странах сами они собирают, как правило, очень мало полезных сведений, второе правило сводится к тому, чтобы в ходе обмена дать как можно меньше, то есть чтобы для ЦРУ складывался благоприятный баланс. Вид информации, которой можно обмениваться, устанавливается специальными циркулярами.

Важным действующим принципом в операциях взаимодействия является третье правило. Информация, переданная одной службой другой, не может быть передана другой службой третьей без предварительного одобрения первой. Цель такого правила — сохранить безопасность операций, секретность информации и существования взаимодействия между первой и второй службой. Если, например, английский эквивалент ЦРУ МИ-6 передаст резидентуре ЦРУ в Лондоне какую-нибудь информацию, ЦРУ в свою очередь не может передать эту информацию голландской разведке, даже если эта информация представляет большой интерес для голландцев. В таком случае резидентура ЦРУ в Лондоне или предложит МИ-6 передать информацию голландцам (что, возможно, уже сделано), или попросит у МИ-6 разрешение передать эту информацию голландцам через свои каналы. Если МИ-6 даст согласие ЦРУ на передачу информации голландцам и при этом не пожелает, чтобы голландцы знали, что источником информации является МИ-6, должно быть принято совместное решение о сокрытии подлинного источника. Иногда это дело существенно осложняется.

Наиболее эффективное Взаимодействие ЦРУ осуществляет с МИ-6, криптоним которого SMOTH. В последние десять лет SMOTH, очевидно, ввело более строгие правила своего участия в международном клубе разведывательных служб. В этот клуб входят также разведывательные службы Канады, Австралии и Новой Зеландии, хотя ЦРУ получает от них сравнительно немного. Весьма полезным признается также взаимодействие с голландцами, так как они содействуют проведению вспомогательных операций против объектов, представляющих взаимный интерес; то же самое можно сказать об итальянцах, которые осуществляют подслушивание телефонных переговоров и перехватывают корреспонденцию для резидентуры ЦРУ в Риме. Считается, что в западногерманские органы разведки глубоко проникли иностранные агенты, а взаимодействие с французами стало трудным и рискованным после прихода к власти де Голля.

Теоретически резидентуры ЦРУ не должны проводить никаких операций в сотрудничестве с местными службами, если их можно осуществить без их ведома (за исключением Англии, Канады, Австралии и Новой Зеландии). Операции, проводимые без ведома и поддержки местных служб, называются односторонними, а двусторонними называются те операции, которые ЦРУ предпринимает с ведома местных служб и при их поддержке. При рассмотрении различных форм и видов сотрудничества становится очевидным, что наибольшая результативность разведывательной деятельности ЦРУ в Западной Европе достигается тогда, когда в ней участвуют местные разведывательные службы, особенно при проведении таких вспомогательных операций, как контроль за передвижениями, подслушивание телефонных переговоров, наружное наблюдение, перехват почтовых отправлений, проникновение в коммунистические партии. Таким образом, у резидентуры во многих случаях есть выбор: предпринимать ли совместные двусторонние операции или проводить их без ведома местных служб. Решение в таких случаях часто зависит от степени надежности внутренней безопасности местных служб, а также от численности персонала ЦРУ в данной стране; когда персонал ЦРУ ограничен, чаша весов чаще всего склоняется в пользу двусторонних операций.

И наконец, несколько слов о проникновении ЦРУ в местные разведывательные службы. По многим соображениям, не последним из которых является самозащита ЦРУ, действующая доктрина требует прилагать непрерывные усилия с целью завербовать агентов из среды сотрудников взаимодействующих служб. Таких агентов, или потенциальных агентов, обычно выявляют те сотрудники ЦРУ, которые взаимодействуют со службами других стран, осуществляют обмен информацией, обучают сотрудников взаимодействующих служб, участвующих во вспомогательных операциях в интересах ЦРУ. Таким образом, резидентура ЦРУ может осуществлять обмен информацией с местной службой, проводить с ней совместную операцию по подслушиванию телефонных переговоров и иметь в этой службе одного-двух сотрудников в качестве своих платных агентов. Однако проникновение в местную взаимодействующую службу является, скорее, контрразведывательной функцией.

По мере изучения различных видов операций по сбору информации за рубежом мы участвуем в практических занятиях как здесь, на ферме, так и в соседних городах, таких, как Хэмптон, Норфолк, Ньюпорт-Ньюс и Ричмонд. В ходе моего основного практического занятия состоялась серия встреч с лидером оппозиции националистической политической партии. Я играл роль сотрудника резидентуры, работающего под дипломатической крышей, а один из наших инструкторов — роль иностранного политического лидера. Этот субъект поддается разработке очень медленно. Я должен действовать осторожно и убедить его, что главные интересы его страны и интересы Соединенных Штатов настолько близки, что, помогая мне, он будет помогать своей стране и своей политической партии. Еще одна встреча, и я, наверное, предложу ему деньги.


Март 1960 года, Кэмп-Пири, штат Вирджиния.

Контрразведывательные операции отличаются от операций по сбору разведывательной информации за рубежом потому, что они уже по самому определению носят оборонительный характер и имеют своей целью ограждение операций ЦРУ от обнаружения их противоположной стороной. Под противоположной стороной в данном случае имеется в виду любая существующая в мире разведывательная служба или служба безопасности от КГБ до муниципальной полиции в Найроби. Поскольку у многих стран служба внешней разведки отделена от службы внутренней безопасности таким же образом, как ФБР отделено от ЦРУ, контрразведывательные операции нацелены как против службы внешней разведки, так и против службы внутренней безопасности.

Контрразведывательные функции ЦРУ начинаются с деятельности отдела безопасности, имеющегося в составе административного управления, который отвечает за безопасность ЦРУ и его персонала. Ограждая здания от недозволенного проникновения в них, а документы — от постороннего глаза, отдел безопасности охраняет всю деятельность ЦРУ. Длительная и дорогостоящая проверка деятельности в прошлом вместе с проверкой на детекторе лжи помогают предотвратить проникновение в систему ЦРУ агентов иностранных разведывательных служб. Постоянное изучение сотрудниками отдела безопасности материалов в досье на персонал ЦРУ и периодические проверки всех сотрудников на детекторе лжи имеют своей целью уменьшить риск длительной работы в ЦРУ сотрудников, которые могли быть завербованы службами иностранных государств.

Система прикрытия и соблюдение требований конспирации сотрудниками ЦРУ также направлены на обеспечение безопасности тайных операций путем сохранения в секрете разведывательной деятельности и, следовательно, предотвращения возможности провала сотрудников. То же самое относится к зданиям, организациям, квартирам, машинам, самолетам, морским транспортным средствам и методам финансирования. Крыша прикрывает операции, создавая видимость их законности, хотя на самом деле они не являются таковыми. Конспирация уменьшает вероятность того, что раскрытие одной операции, по каким бы причинам оно ни произошло, приведет к раскрытию других. Тот или иной сотрудник или агент ЦРУ может быть информирован о деятельности других сотрудников или агентов только в том случае, если такая информация необходима для выполнения поставленных задач.

Вопрос о том, использовать или не использовать потенциального агента, решается контрразведкой в процессе оперативной оценки. Это неотъемлемая часть любых взаимоотношений между ЦРУ и иностранными агентами, независимо от того, какие задания мог бы выполнять тот или иной из них. Процесс оперативной оценки начинается с момента выявления и первоначальной характеристики потенциального агента и продолжается посредством проверки имеющихся на него материалов в резидентуре и в штаб-квартире, в том числе и материалов о деятельности этого агента в прошлом.

Никто не может быть использован резидентом на оперативной работе без предварительного одобрения со стороны отделения оперативной оценки службы внешней контрразведки оперативного управления. Запросы на такую оценку представляются резидентурами и оперативными группами в виде документа, известного под названием «персональная анкета», состоящего из двух частей. В первую часть анкеты, примерно на семи страницах, вписываются основные биографические данные: имя, отчество и фамилия, дата и место рождения, фамилии и имена родителей и членов семьи, названия школ, в которых учился, хронологический перечень мест работы, сведения о супружеской жизни, военная служба, гражданство — настоящее и прошлое, членство в политических организациях, хобби, особые личные качества, употребление наркотиков или другие пороки. Первая часть анкеты не раскрывает никакого оперативного интереса или планов в отношении потенциального агента. Вторая часть, в которой никогда не упоминаются подлинное имя агента или другие данные о нем, раскрывающие его личность, является документом примерно такого же объема, как и первая часть, и содержит подробное изложение оперативных планов использования агента. Первая часть документа увязывается со второй посредством номерной системы; во второй части агент обычно фигурирует под установленным для него криптонимом. Во второй части излагается предназначаемое для агента задание, перечисляются средства и каналы, с помощью которых были добыты и проверены сведения об агенте, изложенные в первой части, описывается прикрытие, которым пользовался сотрудник, обнаруживший и определивший возможности потенциального агента, излагаются все варианты возможного риска и выгоды в случае привлечения.

Сотрудники в отделении оперативной оценки проводят соответствующую проверку по картотекам и после изучения представленных материалов санкционируют использование потенциального агента или отклоняют просьбу резидента. Если в ходе рассмотрения материалов не обнаружится серьезных препятствий, то отделение оперативной оценки дает временное разрешение на ис-, пользование агента, имеющее силу на протяжении шести месяцев, по истечении которых оформляется оперативное разрешение, основанное на данных дополнительных проверок, произведенных резидентурой на месте и персоналом службы внешней контрразведки.

Досье ведутся на всех агентов, и их нумерация всегда начинается с числа «201», за которым следует число от пяти до восьми знаков. Досье под номером «201» содержит все документы, относящиеся к данному агенту, и обычно начинается с персональной анкеты и временного разрешения на использование агента. Однако досье «201» разделено на две части, каждая из которых в целях обеспечения безопасности хранится отдельно. В одной части досье — подлинные имена и названия, в другой, где все имена и наименования заменены криптонимами, содержится оперативная информация. Раскрытие той или другой части досье не приведет к одновременной расшифровке подлинного имени агента и характера его оперативного использования.

В дополнение к непрерывной проверке агентов сотрудниками резидентуры в целях предотвращения проникновения в систему ЦРУ вражеской агентуры и систематическому пересмотру службой контрразведки накапливающихся о них сведений почти все агенты время от времени подвергаются проверке на детекторе лжи. Такая проверка производится теми же сотрудниками, которые проводят проверку служащих ЦРУ в здании № 13. Они периодически разъезжают группами в два человека по нескольким странам в пределах одного и того же географического района, хотя в случае серьезных обстоятельств может быть предпринята и срочная поездка.

ОПЕРАЦИИ ПО ПРОНИКНОВЕНИЮ В КОММУНИСТИЧЕСКИЕ ПАРТИИ

К операциям по проникновению в коммунистические партии относятся такие действия, которые предпринимаются с целью внедрить своих агентов в коммунистические и крайне левые революционные движения во всем мире. Целью этих операций является сбор сведений о возможностях, планах, партийных руководителях и членах партии, о слабых и сильных сторонах и интернациональных связях каждой революционной организации за пределами стран коммунистического блока. Главным центром всей деятельности против коммунистических партий и крайне левых революционных организаций является отдел международного коммунизма контрразведывательной службы.

Первый и важнейший шаг любой резидентуры в направлении решения задачи проникновения в коммунистическую партию — это правильное толкование всех элементов агентурной обстановки. Следующим шагом является тщательное изучение всех открытых материалов о данной коммунистической партии. Таких материалов может быть очень много, если это крупная и легально действующая партия, как, например, в Италии и Франции, или очень мало, если партия объявлена вне закона и действует в подполье, как, например, в Парагвае. Такое изучение основывается на материалах партийной печати, выступлениях ее руководителей, на пропагандистских сообщениях, материалах о деятельности левых организаций.

Внедрение агентов в коммунистические партии и в другие местные революционные организации — привычные операции практически каждой резидентуры ЦРУ за границей. Агенты, как правило, являются членами революционных организаций, о которых они и информируют резидентуру по тайным каналам связи. Такие агенты вербуются на основе различных побуждений, одним из которых является добровольное желание сотрудничать с ЦРУ. Обычно это член партии, который в силу денежных затруднений, идеологического разочарования или других побудительных мотивов решает предложить свои услуги правительству Соединенных Штатов. Первоначальный контакт такие люди устанавливают или в результате посещения американского посольства или консульства, или в результате более скрытных действий, оберегающих их от разоблачения и наказания.

Долг каждого резидента принять необходимые меры, чтобы офицер безопасности в посольстве (сотрудник государственного департамента) инструктировал секретарей (обычно служащие из числа местных жителей) и морских пехотинцев, охраняющих здание посольства или консульства, о возможности появления время от времени нервничающих типов, которые не пожелают назвать свое имя, но будут просить встречи с кем-либо из посольства для беседы по «политическому» вопросу или что-нибудь в этом духе. В таких случаях об этом обычно ставят в известность официального сотрудника государственного департамента, входящего, как правило, в состав политического отдела, который проводит с посетителем частную, ни к чему не обязывающую беседу, предоставляя ему возможность полностью выговориться. Таким образом, сотрудники резидентуры не подвергаются никакому риску. Беседовавший с посетителем сотрудник посольства информирует соответствующего представителя резидентуры, после чего принимается решение относительно искренности намерений посетителя и целесообразности установления с ним прямого контакта сотрудником резидентуры, занимающимся внедрением агентов в коммунистическую партию. Прежде чем идти на риск такого контакта, проводится тщательная проверка личности посетителя по имеющимся материалам о его деятельности в прошлом, поскольку должны быть приняты все меры предосторожности во избежание провокаций.

Если посетитель производит благоприятное впечатление и с ним установлен контакт, последует ряд продолжительных бесед, в ходе которых он подробно рассказывает о своей политической деятельности и мотивах установления контакта с правительством США. Его возможности и готовность к будущему сотрудничеству в качестве шпиона в своей партии будут установлены, и рано или поздно его подвергнут проверке на детекторе лжи. Далее начинается процесс проверки благонадежности агента, и, если все пойдет хорошо, с ним устанавливается тайная связь и начинается очередная операция по проникновению в коммунистическую партию.

Другим приемом проникновения в коммунистическую партию является вступление в нее ранее завербованного беспартийного, которому поручается начать свою деятельность в ней с положения рядового члена. Это очень долгий путь, и обычно к нему прибегают только в тех случаях, когда другие возможности проникновения ограничены.

Пожалуй, самым трудным является вербовка членов, занимающих высокое положение в революционной организации. Операции по вербовке такого рода лиц зависят от информации, получаемой от других агентов в этой партии, так как в этих случаях необходимы подробные сведения о потенциальном агенте, знание его уязвимых мест и возможностей успешной вербовки. Резидентуры на местах постоянно занимаются выявлением возможностей вербовки таких деятелей; досье на них пухнут, пока не созреет решение начать или не начинать операцию по вербовке.

Вербовка может быть осуществлена двумя методами: горячим или холодным. В первом случае агент резидентуры, обычно не занимавшийся вербовкой членов партии, знающий потенциального агента или имеющий возможность получить необходимые сведения о нем, делает ему прямое предложение о сотрудничестве — иногда после длительного периода обработки объекта вербовки, а иногда довольно быстро. Холодный метод заключается в том, что сотрудник ЦРУ или агент, иногда замаскированный, иногда вызванный из соседней страны или из штаб-квартиры в Вашингтоне, обращается к объекту вербовки прямо на улице или заходит к нему домой без предварительного личного знакомства с ним. Такой прием может неожиданно привести к обратным результатам, если сведения об уязвимости объекта вербовки были недостаточными; для такого случая рекомендуется иметь план немедленного отхода вербовщика из района действия.

Как при горячем, так и при холодном методе должны быть заранее предусмотрены условия для немедленного опроса вербуемого в безопасном месте или для поддержания связи с ним позднее, если он вначале отклонит предложение о сотрудничестве, но потом передумает. Холодный метод может быть осуществлен в малых и крупных масштабах, путем рассылки писем или извещений объектам вербовки с сообщением, что некто интересуется их политической работой и предлагает поделиться их опытом с другими. При этом должен быть указан надежный, но не компрометирующий обратный адрес, скажем почтовый ящик в США, а также опознавательный номер для каждого потенциального агента. Если разрабатываемый объект ответит под отведенным ему номером, сотрудник резидентуры связывается с ним в безопасном месте.

Наконец, практикуется тайная установка аппаратуры для подслушивания на квартирах партийных деятелей или в помещениях, где проводятся совещания. Такие операции могут быть успешными, если резидентура располагает достаточной информацией о партийных руководителях и о местах проведения важных совещаний, а такую информацию не всегда легко добыть из-за строгой конспиративности революционной деятельности. Однако подслушивание с помощью технических средств может давать прекрасную разведывательную информацию, поскольку здесь обходится без посредничества человека, который склонен приукрашивать, преувеличивать и так или иначе искажать факты.

Проводимые резидентурой вспомогательные операции могут способствовать вербовке агентов в рядах коммунистической партии. Так, группы наружного наблюдения могут узнать тайные места совещаний для последующей установки там подслушивающих устройств. Перехват почтовой корреспонденции, как национальной, так и международной, может дать интересные сведения о партии. Посты наблюдения могут помочь выявить участников подпольных совещаний, а также послужить местом управления подслушивающими устройствами. Подслушивание телефонных переговоров может дать обширную информацию о партийных функционерах, а также о повседневной жизни партийных лидеров. Тайное посещение штаб-квартиры партии может дать богатый материал в виде партийных протоколов и списков членов партии.

Помимо операций по внедрению агентуры в революционные организации зарубежные резидентуры ЦРУ руководят также психологическими и полувоенными операциями против них. Сюда входит: ведение антикоммунистической пропаганды средствами массовой информации, подтасовка фактов против партийных работников, чтобы дать полиции повод для их ареста, публикация ложных пропагандистских материалов с одновременной припиской их революционным группам таким образом, что последним бывает трудно их опровергнуть, организация хулиганствующих групп для избиения и запугивания партийных функционеров, использование зловонных бомб и других средств для срыва собраний и митингов, обращение в местные органы безопасности с просьбой предпринять желаемые репрессивные акции. Однако более детально с этими видами операций мы познакомимся несколько позднее. В следующем разделе мы рассмотрим контрразведывательные аспекты совместных операций.

СОВМЕСТНЫЕ ОПЕРАЦИИ

Теоретически все совместные операции считаются рискованными, поскольку одно только существование связей и взаимодействия уже подразумевает, что ЦРУ должно что-то дать местным службам безопасности — по меньшей мере, сообщать им личность своего сотрудника. Всегда питается надежда, что преимущества совместных с иностранными разведывательными службами операций превалируют над их недостатками, хотя определить это иногда очень трудно. С точки зрения контрразведки, в отношении совместных операций существует два основных принципа: во-первых, нет такого понятия, как дружественная разведывательная служба, и во-вторых, предполагается, что во все взаимодействующие службы проникли советские агенты или агенты местных революционных групп. Таким образом, любые операции, предпринимаемые Центральным разведывательным управлением совместно со взаимодействующими службами, согласно вышеприведенному определению, рискованны с самого начала. Именно по этой причине на некоторых информационных сообщениях ЦРУ делается пометка «Не для распространения за границей», в силу которой сообщениями могут пользоваться только американские государственные служащие. Такие пометки делаются для того, чтобы в процессе обычного обмена информацией никакая иностранная взаимодействующая разведывательная служба не могла получить информацию, исходящую от ценного секретного источника.

Почему же тогда вступают в связь с иностранными разведывательными службами? Главным образом потому, что совместные с ними операции полезны. Они расширяют возможности ограниченного персонала резидентуры, каким бы незначительным это расширение ни было. Они создают исходные позиции для последующего внедрения в эти взаимодействующие службы агентов ЦРУ. Результатом сотрудничества может быть и осуществление местной службой таких акций, как арест или налет, предпринимаемых по просьбе резидентуры.

В некоммунистических странах политика ЦРУ заключается в оказании помощи местным службам безопасности по повышению их эффективности, если, разумеется, эти службы хотят получать такую помощь, а их правительства не проявляют открытой враждебности по отношению к США. Финансируя местную службу — такую, например, как полиция, — оказывая ей техническую помощь и обучая ее сотрудников, ЦРУ приобретает возможность получать информацию, которую в силу нехватки персонала в резидентурах получить было бы невозможно. Сотрудничество с органами, осуществляющими контроль за путешественниками, например, означает доступ к пассажирским и грузовым декларациям судовых и авиационных компаний или местных иммиграционных властей. Часто намного легче получить такие декларации через взаимодействующую службу, чем от пяти или десяти различных компаний. Подслушивание телефонных переговоров часто возможно осуществить только через местную службу, особенно если нужно контролировать многие линии связи. Перлюстрацию почтовой корреспонденции намного проще осуществит местная служба, чем агенты почтового отделения, завербованные в результате длительного процесса разработки. И главное — в случае провала ответственность ложится на местную службу, а ЦРУ остается в стороне.

Обычно контакты с начальником местной службы осуществляет резидент. В некоторых резидентурах существуют довольно многочисленные группы сотрудников, осуществляющих связь и взаимодействие на рабочем уровне как по вопросам оперативного планирования, так и по обмену информацией. Главное правило при этом, разумеется, сводится к тому, чтобы раскрывать минимальное число сотрудников, и, если возможно, только тех, которые занимаются совместными операциями. Сотрудники, занимающиеся операциями, осуществляемыми в одностороннем порядке, то есть без ведома местных властей, должны быть ограждены от возможного их раскрытия местной службой.

Некоторые местные службы настолько убогие, что нуждаются в открытой помощи со стороны США. Так, например, во многих странах в составе миссий технической помощи Администрации международного сотрудничества имеются группы по вопросам общественной безопасности, состоящие из американских технических специалистов, которые работают в местных полицейских органах. Они стремятся улучшить и расширить возможности местных служб в организации связи, в проведении расследований, в административном управлении и ведении архивов, в поддержании общественного порядка и в предотвращении преступлений. Такие группы представляют определенную ценность для ЦРУ, поскольку они обеспечивают прикрытие сотрудников ЦРУ, направляемых для работы в разведывательных службах полиции и в других гражданских ведомствах. Сотрудники резидентуры под прикрытием гражданских ведомств могут работать в военной разведке. Иногда они работают в местных разведывательных службах под видом бизнесменов, туристов или отставников.

Помощь ЦРУ местным службам под прикрытием групп общественной безопасности или под другими крышами имеет своей целью не только повышение профессионального мастерства этих служб. Оперативное нацеливание местной службы осуществляется сотрудниками ЦРУ таким образом, чтобы служба выполняла те задачи, которых недостает в общих оперативных планах резидентуры. Иными словами, местные службы должнц быть использованы в интересах ЦРУ, в том числе и при проведении односторонних операций.

Личные взаимоотношения между сотрудниками ЦРУ и их коллегами в местных службах имеют очень важное значение, поскольку сотрудники ЦРУ должны выявлять и оценивать сотрудников местных служб для вербовки в качестве агентов в этих службах. Сотрудники ЦРУ дают деньги сотрудникам местной службы, полагая, что часть этих денег коллеги из местной службы возьмут себе, хотя они предназначены строго для оплаты расходов, связанных с проведением операций. Идея сводится к тому, чтобы приучить местного сотрудника полиции йЛй разведки к Небольшим дополнительным Деньгам й тем самым поставить его в зависимость от резидентуры не только в смысле технического оснащения и профессионального мастерства, но и в личном плане.

Сотрудники служб безопасности, такие, например, как полицейские, часто оказываются в числе наиболее низкооплачиваемых и, как известно, редко отказываются от подарков. Постепенно, от случая к случаю сотрудника местной службы начинают просить выполнять поручения так, чтобы об этом не знали его коллеги по службе, и особенно его начальники. В результате он привыкает информировать сотрудника ЦРУ о своей службе и о политических событиях внутри своего правительства. В конечном счете он становится в первую очередь вербным ЦРУ — служит тому, от кого получает деньги. Операциям по вербовке агентов в местных разведывательных службах часто придается очень большое значение ввиду важной роли служб безопасности в сохранении политической стабильности. В условиях, когда в данной стране? назревает государственный переворот, информация таких агентов становится особенно ценной.

И наконец, резидентуры ЦРУ могут использовать агентов во взаимодействующих службах для проведения односторонних операций. Это — конечная цель всех усилий ЦРУ. Кроме того, такие агенты могут информировать резидентуру об усилиях, предпринимаемых их службой и направленных на раскрытие односторонних операций, проводимых резидентурой ЦРУ. Это тоже благоприятная возможность.

ОПЕРАЦИИ ПРОТИВ СССР И ДРУГИХ СОЦИАЛИСТИЧЕСКИХ СТРАН

В отличие от контрразведывательных разведывательные операции против СССР и других социалистических стран направлены на получение в конечном счете достоверной информации, однако оба вида операций настолько переплетаются между собой, что в большинстве случаев они практически не отделимы друг от друга. Дело в том, что проведение разведывательных операций в этих странах весьма затрудняется эффективностью коммунистических служб внутренней безопасности. То, что иногда происходит в Советском Союзе или на территории социалистических стран, так это неожиданное предложение своих услуг тем или иным гражданином этих стран, что, разумеется, исключает процесс нацеливания, изучения, оценки и вербовки агента.

С другой стороны, доступ к советским и восточноевропейским служащим, находящимся за пределами коммунистического блока, относительно легок, и с годами в ЦРУ была выработана тщательно продуманная методика их разработки. Операции, проводимые по этой методике, в целом являются скорее контрразведывательными, чем разведывательными, то есть они отражают скорее защитную функцию, чем сбор разведывательной информации, хотя и носят агрессивный характер.

Первое правило в таких операциях — это рассмотреть возможность покупки вспомогательными агентами резидентуры окружающего советское посольство недвижимого имущества. Наиболее подходящие и наиболее перспективные объекты этого недвижимого имущества необходимо купить заранее и держать в готовности для использования в любое время. Поскольку советские посольства часто занимают довольно обширные земельные участки с большими особняками, окруженными высокими заборами-стенами, можно найти семь-восемь домов, расположенных рядом с участком, на котором находится советское посольство. Эти дома могут быть использованы для расположения в них постов визуального наблюдения и размещения технических средств сбора сведений. Если, например, известно или имеются предположения, что посольство пользуется электронными шифровальными машинами, то исходящие от них излучения можно улавливать, и это позволит дешифровать секретную переписку посольства. Такая операция предпринимается по заданию Агентства национальной без опасности. Пункты визуального наблюдения чаще всего используются для определения принадлежности сотрудников посольства к той или иной разведывательной службе и для изучения существующей в советской колонии общей обстановки.

В любом случае при наличии возможности за всеми входами и выходами с территории советского посольства и за самой территорией устанавливается визуальное наблюдение. Для этого может потребоваться от трех до четырех постов. Каждый такой пост укомплектовывается агентами, часто пожилыми парами, которые ведут специальный журнал учета входов и выходов каждого советского служащего, а также участников частых бесед в укромных уголках территории с указанием их особых внешних примет. С постов наблюдения часто производится фотографирование, чтобы получить наиболее свежие фотографии советского персонала, а также киносъемка беседующих, для того чтобы по движениям их губ соответствующие специалисты могли воспроизвести содержание разговора, но этот прием менее успешен.

Записи, производимые в журналах на постах визуального наблюдения, тщательно изучаются вместе с записями телефонных разговоров, полученных в результате подслушивания, которое является обычной оперативной практикой в отношении представительств Советского Союза и социалистических стран, а также с данными, полученными в результате использования других технических средств, если их удалось установить. В итоге всех этих мероприятий выявляются функциональные обязанности и характер повседневной деятельности всех сотрудников советской колонии.

Подготовка к изучению командируемых за рубеж советских служащих и служащих социалистических стран начинается задолго до их прибытия в страну. Почти всегда первые данные о предстоящем прибытии нового сотрудника берутся из запроса на визу, направляемого советским министерством иностранных дел посольству той страны в Москве, в которую командируется сотрудник. Визу может дать или само посольство после консультации со своим министерством иностранных дел или министерство иностранных дел. Переговоры по этим вопросам часто осуществляются посредством закодированных дипломатических депеш. Резидент ЦРУ в столице страны, в которую должен приехать советский служащий, получает расшифрованное сообщение из Агентства национальной безопасности через штаб-квартиру ЦРУ, где сразу же начинается проверка советского сотрудника по картотекам и досье. Так, если советское министерство иностранных дел запрашивает дипломатическую визу для Ивана Ивановича у индийского посольства в Москве, то резидент ЦРУ в Нью-Дели может получить первые данные о предстоящем прибытии советского сотрудника посредством перехвата или подслушивания правительственных линий связи Индии.

Еще до прибытия советского сотрудника резидентура! ЦРУ будет располагать всей доступной информацией о> нем и его семье, а возможно, и фотографиями. Эта информация была собрана и сведена в досье во время его предыдущих служебных поездок за границу, из опроса лиц, перешедших на Запад, из перехвата служебной корреспонденции и переговоров и из других источников. Если сотрудник новый и о нем нет никаких сведений, на него заводится новое досье и начинается новая история разработки объекта.

Конечной целью этих операций является вербовка сотрудников официальных представительств Советского Союза или социалистических стран, а это можно сделать только при хорошем знании их. Агент-наводчик является, пожалуй, наиболее эффективным для получения сведений о личности того или иного служащего и о его уязвимых местах. Агенты-наводчики — это такие люди, которые на основе самых разнообразных причин и побудительных мотивов могут установить личные отношения с советским служащим или служащими социалистических стран; такие агенты предоставляют возможность ЦРУ осуществлять глубокое и всестороннее изучение разрабатываемых объектов вербовки. Агент-наводчик может осторожно направлять беседы с разрабатываемым на нужные темы, с тем чтобы выявить его уязвимые места, слабости характера, личные проблемы, симпатии и антипатии. Иногда агент-наводчик может стать агентом-двойником, если советская сторона попытается завербовать его, однако работа с агентами-двойниками, за исключением особых случаев, не поощряется, так как с ними возникает слишком много проблем из-за постоянной необходимости проверять, не перевербован ли агент противной стороной и не работает ли он против ЦРУ. Агентом-наводчиком может быть любой человек, лишь бы разрабатываемый объект проявлял к нему интерес: чиновник министерства иностранных дел страны пребывания, дипломат «третьей страны», человек, увлеченный тем же хобби, мужчина с привлекательной женой.

В большинстве стран иностранные дипломаты посещают свой клуб, где каждый месяц устраиваются встречи, обеды, экскурсии. Сотрудники госдепартамента и сотрудники ЦРУ, работающие под прикрытием дипломатических представительств, являются членами таких клубов и имеют возможность устанавливать личные контакты с советскими сотрудниками. Резидент ЦРУ обязан получить разрешение посла, если он желает направлять деятельность сотрудника госдепартамента и использовать его личные отношения с коммунистическим дипломатом в целях разработки последнего на предмет вербовки; иногда личные отношения с коммунистическими чиновниками устанавливают и сами сотрудники ЦРУ. Однако такие связи, как правило, не так продуктивны, как личные отношения агентов-наводчиков, с которыми разрабатываемый объект бывает менее осторожным и более откровенным.

Советские посольства и посольства других социалистических стран, как правило, очень редко нанимают людей из местных жителей в качестве садовников, уборщиков и шоферов. Таких людей посольство всегда проверяет на предмет лояльности к коммунизму, но иногда и из их числа ЦРУ удается завербовать агентов. У них весьма небольшие возможности доступа в служебные помещения посольства, поэтому обычно они не в состоянии устанавливать подслушивающие устройства, но могут сообщать интересные сведения об отношениях между начальниками и подчиненными, о сплетнях и злословии, о женах и детях сотрудников, о посетителях посольств.

Установка подслушивающих устройств в служебных помещениях советских представительств и представительств социалистических стран за границей — один из наиболее эффективных методов разведки, но возможность практического осуществления такого метода представляется очень редко. Однако в связи с тем, что Советский Союз, другие социалистические страны и Китай расширяют дипломатические и торговые связи со всеми странами, им постоянно требуются новые здания. С момента получения сведений о планируемом коммунистической страной учреждении той или иной миссии резидент ЦРУ в этой стране направляет все свои усилия на выявление предназначенных для этой миссии зданий и использует все возможности для тайной установки в цих подслушивающих устройств. Служащие из стран коммунистического блока обычно живут в посольствах, консульствах или в других служебных зданиях со своими семьями или без них, но некоторые проживают в жилых домах в городе. В их квартирах также устанавливаются подслушивающие устройства, если есть основание предполагать, что таким путем можно получить ценную разведывательную информацию.

Почти во всех резидентурах ЦРУ за границей есть группы наружного наблюдения, оснащенные фото- и кинокамерами, автомашинами и радиосвязью. Основными объектами наблюдения этих групп являются выявленные сотрудники советской разведки и разведслужб стран коммунистического блока. Группы стремятся выявить посредством наружного наблюдения практикуемые коммунистическими разведчиками тактические приемы, а при удаче — и их конспиративные контакты.

Операции против советских представительств за границей тщательно контролируются отделом Советской России оперативного управления ЦРУ, укомплектованным соответствующими специалистами. Большой поток оперативной корреспонденции по этим операциям идет под криптонимом REDWOOD, который указывает на их принадлежность к отделу Советской России. В некоторых случаях такие операции обозначают криптонимом REDCOAT, указывающим на то, что действия и контроль осуществляются соответствующим географическим отделом оперативного управления. Отдел Советской России координирует также много других операций, имеющих глобальное значение.

Программу REDSOX — нелегальную инфильтрацию агентов в Советский Союз и другие коммунистические страны начали осуществлять с 50-х годов, но результаты были жалкими. Однако в случаях острой нужды усилия по этой программе все еще предпринимаются, особенно когда можно найти какого-нибудь русского эмигранта с тенденциями к самоубийству. В то же время программа REDSKIN — использование легальных поездок иностранцев в Советский Союз — оказалась весьма успешной, хотя при этом и было потеряно несколько агентов. В осуществлении этой программы используются туристы, бизнесмены, ученые, журналисты — практически любой, кто может получить въездную визу в Советский Союз или в другую социалистическую страну и kfo изъявляет Готовность выполнить разведывательное задание.

Существует также программа REDCAP — автоматическая система учета всех выезжающих за границу советских граждан: ученых, технических специалистов, военных советников, торговых работников, а также дипломатов. По программе ZOMBIE ведется автоматиче* ский учет всех граждан некоммунистического блока, совершающих поездки в страны этого блока, а по программе ZODIAC ведется такой же учет всех граждан социалистических стран, совершающих поездки в западные страны. Деятельность отдела Советской России особенно активизируется во время международных научных и технических конгрессов. Еще до открытия таких конгрессов резиденты ЦРУ во всех странах получают из штаб-квартиры извещения о предстоящих международных встречах и просьбу назвать возможные кандидатуры, которые могли бы присутствовать на этих конгрессах и установить контакты с коллегами из Советского Союза и других социалистических стран.

Наши инструкторы здесь, на ферме, а также лекторы, приезжающие из отделов Советской России и Восточной Европы, открыто признают, что коммунистические разведывательные службы раскрыли довольно много операций всех видов, которые проводились против них. Поэтому наши методы им в основном известны. Тем не менее руководители отдела Советской России продолжают убеждать нас, что Советы являются единственной страной на земле, способной и открыто намеревающейся уничтожить Соединенные Штаты Америки. Одно это требует приложения всех возможных усилий для осуществления наступления на такого противника. -

Наши практические занятия продолжаются. Примерно полдня каждую неделю мы тренируемся в соседних городах в ведении наружного наблюдения и в осуществлении встреч с «агентами», роли которых исполняют наши инструкторы. Мое задание по теме совместных операций сводилось к тому, чтобы убедить сотрудника дружественной разведывательной службы принять у меня деньги на личные расходы и начать выполнять мои задания без ведома его начальников. Практические занятия по теме проникновения в коммунистическую партию включали моральную подготовку «агента» и разъяснение ему необходимости играть более активную роль в деятельности партии, которую он презирал. В ходе практических занятий по операциям против Советского Союза и социалистических стран я провел серию последовательных встреч с «дипломатом» третьей страны» (в моем случае это был индийский дипломат), которые закончились вербовкой его в качестве агента-наводчика. У меня было также практическое занятие по вербовке одного неохотно согласившегося на сотрудничество американского ученого, который должен был участвовать в работе одной научной конференции. Затем я провел с ним несколько встреч, на которых инструктировал его перед поездкой и выслушивал по возвращении. Его основная задача сводилась к установлению дружеских контактов с советским коллегой, который, как мы знаем, имеет доступ к важной информации военного значения. Надеюсь, что они таки встретятся на последующих конференциях и мой агент завербует этого советского ученого.


Апрель 1960 года, Кэмп-Пири, штат Вирджиния. Психологические и полувоенные операции, обозначаемые крип-тонимом KUCAGE, отличаются от разведывательных и контрразведывательных тем, что они всегда предусматривают те или иные действия, а не сбор информации. Операции по сбору информации не должны оставлять никаких видимых следов, так чтобы факт ведения разведки оставался в тайне. Психологические же и полувоенные операции всегда оставляют видимый след. Однако видимый след никогда не должен быть таким, чтобы его можно было приписать Центральному разведывательному управлению или правительству США, он должен быть отнесен на счет какого-нибудь другого лица или организации. Эти операции, получившие юридическое обоснование в результате принятого конгрессом Закона о национальной безопасности 1947 года, в некоторых отношениях более секретны, чем операции по сбору разведывательной информации. Они проводятся с санкции начальника службы психологической войны и полувоенных операций оперативного управления, однако в тех случаях, когда на их проведение требуются крупные денежные суммы или когда используются сверхсекретные методы, может потребоваться санкция Совета по координации операций (на уровне заместителей министров), Совета национальной безопасности или самого президента США.

Поскольку психологические и полувоенные операции практически всегда означают вмешательство во внутренние дела иностранных держав, с которыми Соединенные Штаты поддерживают нормальные дипломатические отношения, они, разумеется, связаны со значительным риском. Если истинные вдохновители и руководители таких операций становятся известными, то серьезное дипломатическое осложнение неизбежно. По-иному иностранные политические деятели реагируют на раскрытие тайны операций по сбору информации — как правило, они смотрят на них сквозь пальцы, ибо такие операции считаются традиционными для любой разведывательной службы.

Таким образом, кардинальным принципом в отношении всех психологических и полувоенных операций является благовидное отрицание и возможность такого отрицания, то есть возможность свалить вину на других, предусматривается в самом начале планирования любой такой операции.

Почти каждая резидентура ЦРУ за границей осуществляет непрерывную программу психологических и полувоенных операций с большим или меньшим акцентом на тот или иной их вид, исходя из конкретных местных условий. Психологическая война включает в себя пропагандистские акции, работу в молодежных и студенческих организациях, в трудовых, профессиональных и культурных организациях и в политических партиях. Полувоенные операции включают инфильтрацию в закрытые районы, диверсии, экономическую войну, запугивание населения, оказание поддержки воздушными и морскими путями, поставки оружия, обучение и снабжение небольших армий.

ПРОПАГАНДИСТСКИЕ ОПЕРАЦИИ

Роль ЦРУ в общей правительственной пропаганде США определяется официальным разделением ее на три категории: белую, серую и черную. Белая пропаганда не скрывает своего подлинного источника — правительства США, и ею официально занимается Информационное агентство США. Серая пропаганда ведется отдельными людьми и организациями, которые не ссылаются на правительство США как на источник их материалов, а выдают их за свои собственные. Черная пропаганда — это или вообще анонимный материал, или материал, приписываемый несуществующему источнику, а иногда сфабрикованный материал, приписываемый реальному источнику. ЦРУ — единственный правительственный орган США, которому разрешено заниматься черной пропагандой, но оно ответственно и за серую пропаганду наряду с другими организациями типа Информационного агентства США. Однако в соответствии с «серым законом», изложенным в одной из директив по разведке Совета национальной безопасности, другие американские учреждения должны получить предварительное одобрение ЦРУ на осуществление мероприятий, связанных с серой пропагандой.

Агентура, действующая в сфере серой и черной пропаганды, может и не быть осведомлена о том, что ей покровительствует ЦРУ или правительство США. Отчасти это приносит больший эффект, отчасти позволяет сократить число лиц, знающих о сущности операций, и тем самым уменьшить опасность разоблачения подлинных инициаторов. Таким образом, издатели, политические деятели, бизнесмены и другие могут участвовать в пропаганде даже за деньги, не имея представления, кто является их подлинным хозяином. Но некоторым из них хозяин бывает известен; по терминологии ЦРУ они подразделяются на осведомленных и неосведомленных агентов.

Согласно существующим в ЦРУ правилам обеспечения безопасности, 'в пропагандистских акциях, так же как и во всех других психологических и полувоенных операциях, прямая передача денег местным агентам сотрудниками ЦРУ, пользующимися такими, например, официальными прикрытиями, как государственный департамент, строго запрещается. Это правило обеспечивает возможность благовидного отрицания и рассчитано на то, чтобы не поставить в затруднительное положение американское посольство в данной стране, если что-то станет известно местному правительству. Оплата в таких случаях производится сотрудниками ЦРУ под неофициальной крышей: бизнесменами, студентами, пенсионерами и другими.

Сотрудники под неофициальной крышей осуществляют почти все контакты с агентурой, чтобы обеспечить максимальную непричастность к этому сотрудников с официальным прикрытием. С этой же целью встречи между сотрудником с неофициальным прикрытием и сотрудником с официальной крышей должны происходить с соблюдением полной секретности. Все это делается для того, чтобы отвести подозрения от американского посольства, а у агента создать впечатление, что деньги поступают от частного лица.

Специалисты штаб-квартиры по пропаганде посетили нас на ферме и показали объемистые труды, рассылаемые в резидентуры ЦРУ по всему миру в качестве руководящих материалов для пропагандистской деятельности. Некоторые из них актуальны только для отдельных стран, другие применимы в глобальном масштабе. Эти беседы убедили большинство из нас в том, что пропаганда — это не наше дело: слишком уж много в ней бумажной работы. Несмотря на это, наиболее интересным аспектом пропагандистских операций является процесс создания в нескольких странах желательного нам отношения к тем или иным важным событиям. Проблемам коммунистического влияния в одной стране можно придать, таким образом, международное звучание, пользуясь утверждением, что «угроза одному является угрозой всем». Так, резидентура ЦРУ в Каракасе может направить сообщение о тайном коммунистическом заговоре в Венесуэле резидентуре ЦРУ в Боготе, где при помощи местного агента по пропаганде оно «всплывет» приписанным некоему венесуэльскому правительственному чиновнику. Эта информация, после того как она появится в прессе Колумбии, передается резидентом ЦРУ в Боготе резидентам в Кито, Лиме, Ла-Пасе, Сантьяго и, возможно, в Бразилии. Спустя несколько дней в газетах этих городов появятся тревожные редакционные статьи и начнется усиленное давление на правительство Венесуэлы с требованием предпринять репрессивные меры против венесуэльских коммунистов.

Разумеется, существует и множество других целей, которым служит как черная, так и серая пропаганда, использующая книги, журналы, радио, телевидение, настенные надписи, листовки, церковные проповеди и политические речи, не говоря уже о ежедневной прессе. В странах, где листовки и надписи на стенах широко используются как пропагандистские приемы, резидентурам ставится задача иметь тайные типографии, а также агентов для распространения листовок и написания настенных лозунгов. Радиостанции «Свободная Европа» и «Свобода» — наиболее известные распространители серой пропаганды ЦРУ, направленной против стран советского блока.

ОПЕРАЦИИ В МОЛОДЕЖНЫХ И СТУДЕНЧЕСКИХ ОРГАНИЗАЦИЯХ

Вскоре после окончания второй мировой войны были созданы Международный союз студентов (МСС) и Всемирная федерация демократической молодежи (ВФДМ), которые объединили соответствующие национальные организации большинства стран. В конце 40-х годов правительство Соединенных Штатов начало проводить через Центральное разведывательное управление мероприятия, имевшие своей целью заклеймить МСС и ВФДМ как организации, поддерживаемые Коммунистической партией Советского Союза, и тем самым вызвать у некоммунистических членов этих международных организаций желание выйти из них. В дополнение к этому ЦРУ проводило во многих районах операции с целью воспрепятствовать присоединению местных групп к упомянутым международным организациям. Вербуя руководителей местных групп и внедряя в них своих агентов, ЦРУ пыталось подчинить своему контролю как можно больше таких групп с тем, чтобы, если даже какая-нибудь из них уже присоединилась к МСС или ВФДМ, склонить ее к тому, чтобы она вышла из этих организаций.

ЦРУ приступило также к созданию альтернативных молодежных и студенческих организаций на национальном и международном уровнях. В противовес поддерживаемым Советским Союзом МСС и ВФДМ ЦРУ создало Координационный секретариат национальных студенческих союзов с руководящим центром в Лейдене и Всемирную ассамблею молодежи в Брюсселе. Оперативное планирование и руководство проведением операций в молодежных и студенческих организациях осуществляет отдел международных организации оперативного управления ЦРУ.

Как Координационный секретариат в Лейдене, так и Всемирная ассамблея в Брюсселе, подобно ВФДМ и МСС, содействуют развитию туризма, деятельности в сфере культуры и благосостояния, но одновременно ведут в интересах ЦРУ пропаганду, особенно в слабораз^ витых странах. Координационный секретариат и Всемирная ассамблея пользуются совещательным статутом в таких организациях ООН, как ЮНЕСКО, выступая в них в качестве неправительственных институтов, и обе участвуют в программах специализированных организаций ООН.

Одной из весьма важных целей операций ЦРУ в молодежных и студенческих организациях является выявление, оценка и вербовка руководителей этих организаций в качестве агентов для последующего использования в проведении как психологических и полувоенных операций, так и операций по сбору разведывательной информации. Поддерживаемые или находящиеся под влиянием ЦРУ организации служат прекрасной базой для вербовки агентов почти всех категорий. Особенно это относится к слаборазвитым странам, где в ходе осуществления программ Координационного секретариата и Всемирной ассамблеи приобретаются молодые агенты, на которых можно рассчитывать и в будущем, когда они начнут продвигаться вверх по политической и профессиональной лестнице на своей родине.

В дополнение к операциям через Всемирную ассамблею и Координационный секретариат ЦРУ может проводить специфические операции через католические национальные и международные студенческие и молодежные организации (Пакс-Романа [7] и Международная федерация католической молодежи), а также с помощью христианско-демократических и некоммунистических социалистических организаций. В некоторых странах, особенно в тех, где коммунисты или радикалы держат под своим контролем молодежные и студенческие движения, католические или христианско-демократические молодежные и студенческие организации являются основной опорой ЦРУ.

В 1951 году главным образом в результате действий агентов ЦРУ штаб-квартира Всемирной федерации демократической молодежи была изгнана из Франции и обосновалась в Будапеште. Что же касается штаб-квартиры Международного союза студентов, то с момента ее основания в Праге в 1946 году она никогда не бывала в странах западного мира. Более того, и ВФДМ, и МСС считали и считают коммунистическими организациями, и поэтому все их попытки проводить свои конференции и семинары вне стран коммунистического блока встречали противодействие Всемирной ассамблеи молодежи и Координационного секретариата национальных студенческих союзов. ВФДМ, например, смогла провести только один Всемирный фестиваль молодежи вне стран коммунистического блока — в Вене в 1959 году. Но и в этом случае его проведению эффективно помешали контролируемые ЦРУ молодежные и студенческие организации. МСС никогда не проводил своих съездов в странах западного мира.

ОПЕРАЦИИ В ПРОФСОЮЗНЫХ ОРГАНИЗАЦИЯХ

В 1945 году при поддержке и участии Конгресса британских тред-юнионов, Конгресса производственных профсоюзов США и советского ВЦСПС была создана Всемирная федерация профсоюзов в Париже. Расхождения внутри вновь созданной федерации между лидерами коммунистических профсоюзов, которые стремились использовать Всемирную федерацию в целях антикапиталистической пропаганды, и руководителями профсоюзов западного мира, которые настаивали на сосредоточении усилий федерации на экономических проблемах, достигли решающей фазы в 1949 году, когда встал вопрос: поддерживать или не поддерживать план Маршалла? Когда коммунисты-лидеры французских, итальянских, латиноамериканских, а также советских профсоюзов выступили против поддержки федерацией плана Маршалла, Конгресс производственных профсоюзов США и Конгресс британских тред-юнионов вышли из Всемирной федерации. Несколько позднее, в том же году, была создана Международная конфедерация свободных профсоюзов (МКСП) в качестве некоммунистической альтернативы Всемирной федерации профсоюзов. В новую организацию вошли Конгресс производственных профсоюзов США, Конгресс британских тред-юнионов, Американская федерация труда (АФТ) и другие национальные организации. Частично (в результате усилий ЦРУ) в 1951 году Всемирная федерация была вынуждена перевести свою штаб-квартиру из Парижа в советский сектор Вены, а затем в 1956 году — в Прагу.

Международная конфедерация свободных профсоюзов создала региональные организации для Европы, Дальнего Востока, Африки и Западного полушария, которые объединили некоммунистические национальные профсоюзные центры. Поддержка со стороны ЦРУ и его влияние осуществлялись (и все еще осуществляются) на трех уровнях: МКСП, региональном и национальных центров. На высшем уровне ЦРУ оказывает свое влияние через Джорджа Мини — президента АФТ, Джея Лавстоуна — начальника иностранного отдела АФТ и Ирвинга Брауна — представителя АФТ в Европе; все они весьма влиятельные и осведомленные доверенные лица ЦРУ. Непосредственный контроль ЦРУ осуществляется и на региональном уровне. Например, латиноамериканский представитель в АФТ Серафино Ромуальди направляет деятельность Межамериканской региональной организации труда в Мехико. На национальном уровне, в частности в слаборазвитых странах, операции по контролю и поддержке профсоюзных организаций и центров проводят местные резидентуры. В штаб-квартире ЦРУ всей секретной деятельностью в профсоюзных организациях руководит отделение по работе с профсоюзами отдела международных организаций оперативного управления.

Тактика ЦРУ в работе с профсоюзами аналогична тактике в работе с молодежными и студенческими организациями. Во-первых, ЦРУ стремится всячески очернить Всемирную федерацию профсоюзов и ее региональные и национальные организации. Во-вторых, резидентуры ЦРУ во всех странах предпринимают все возможное, чтобы ослабить и подорвать профсоюзы, в которых доминируют коммунисты или крайне левые, и создать и поддерживать некоммунистические профсоюзы. В-третьих, ЦРУ содействует укреплению Международной конфедерации свободных профсоюзов и ее региональных организаций сверху донизу, создавая и поддерживая новые национальные союзы и центры под своим контролем и воздействием.

Четвертым каналом воздействия ЦРУ на профсоюзы являются Международные профессиональные секретариаты (МПС), представляющие интересы рабочих какой-либо отдельной отрасли промышленности, в отличие от национальных центров, которые объединяют рабочих различных отраслей. Поскольку международные профессиональные секретариаты более специализированы и нередко более эффективны, ЦРУ иногда выгоднее оказывать свое влияние через них, а не через Международную конфедерацию свободных профсоюзов и ее региональные и национальные филиалы. Контроль и воздействие осуществляются через сотрудников МПС, которых просят оказать помощь в принятии тех или иных мер в; отношении рабочих конкретной отрасли промышленности. Очень часто агентами ЦРУ в МПС являются лидеры американских профсоюзов, которые представляют американские филиалы МПС, поскольку МПС обычно получают основную поддержку со стороны американских профсоюзов соответствующих отраслей промышленности.

Операции, проводимые в профсоюзах, являются источником значительных трений между географическими отделами оперативного управления и резидентами ЦРУ на местах, с одной стороны, и отделом международных организаций — с другой.

Определение эффективности операций в профсоюзах на фоне многомиллионных расходов — дело трудное и спорное; здесь следует учитывать фактор противодействия коммунистов, а также положительные последствия пропаганды прозападных идеалов в ходе семинаров, конференций и общеобразовательных программ.

ОПЕРАЦИИ ПРОТИВ ВСЕМИРНОГО СОВЕТА МИРА

Операции ЦРУ против основанного в Париже в 1949 году Всемирного Совета Мира (ВСМ) предпринимаются в целях нейтрализации пропагандистских кампаний против США и их qojo3hhkqp, в частности в отношении военных пактов. В противовес ВСМ не было создано никакой другой организации, но операции против него ведутся путем использования средств массовой информации. Некоторый успех этих операций состоит в том, что ВСМ был вынужден в 1951 году перевести свою штаб-квартиру из Парижа в Прагу, хотя в 1954 году она была переведена в Вену. Усилия ЦРУ направлены также на то, чтобы не допускать проведения конгрессов и других совещаний этой организации за пределами стран коммунистического блока, для чего используются средства массовой информации, студенчество, молодежь, профсоюзы и особенно агенты — политические деятели, имеющие возможность не допустить выдачи разрешения на их проведение и причинять другие помехи.

ЖУРНАЛИСТЫ

Основанная в Копенгагене в 1946 году Международная организация журналистов (МОЖ) свела вместе журналистов как коммунистических, так и некоммунистических стран. Хотя первоначально штаб-квартира МОЖ находилась в Лондоне, второй конгресс этой организации состоялся в 1947 году в Праге, туда же было решено перевести и штаб-квартиру. Следуя за руководством национальных журналистских организаций Соединенных Штатов, Великобритании и Бельгии, к 1950 году большинство журналистских организаций некоммунистических стран вышло из этой организации.

В дополнение к пропагандистским усилиям против МОЖ и операциям, направленным на то, чтобы не допустить проведения ее конференций в столицах западных стран, ЦРУ содействовало созданию в противовес МОЖ Международного общества журналистов западного мира. В 1952 году Всемирный конгресс журналистов восстановил Международную федерацию журналистов (МФЖ), которая была создана еще в 1926 году, но распущена в 1946 году после сформирования МОЖ.

Наряду с другими ЦРУ решает через МФЖ задачи выявления и оперативной подготовки потенциальных агентов в сфере пропаганды. Кроме того, поддержка резидентурами ЦРУ филиалов МФЖ может быть использована как для борьбы с местной коммунистической и прокоммунистической прессой, так и для нейтрализации усилий МОЖ проникнуть в другие страны, особенно в слаборазвитые.

ЮРИСТЫ

В 1946 году в Париже была создана Международная ассоциация юристов-демократов (МАЮД), в которую вошли юристы почти двадцати пяти стран мира. В силу того, что в ассоциации с самого начала стали верховодить прокоммунистические силы, особенно французские, МАЮД вскоре потеряла большинство своих некоммунистических членов, а в 1950 году ассоциация была вынуждена перевести свою штаб-квартиру из Парижа в Брюссель. Основной функцией МАЮД стала коммунистическая послевоенная пропаганда мира и антиколониализма.

В противовес прокоммунистической ассоциации юристов-демократов в 1952 году в Западном Берлине был проведен Международный конгресс юристов западного мира, на котором был образован постоянный комитет юристов. В 1955 году постоянный комитет был преобразован в Международную комиссию юристов со штаб-квартирой в Гааге, откуда в 1959 году она была переведена в Женеву. Комиссия состоит из двадцати пяти известных юристов стран всего мира, и ее основной задачей являются правовые исследования с последующей публикацией их итогов.

ЦРУ было заинтересовано в создании этой комиссии не только в качестве противовеса МАЮД, но и в качестве рупора пропаганды по таким вопросам, как «нарушение прав человека в странах коммунистического блока». Юридические исследования, публикуемые комиссией по другим проблемам, таким, например, как положение в Южной Африке, служат целям видимого расширения интересов комиссии за пределы коммунистических стран, что способствует прикрытию деятельности ЦРУ. В некоторых странах благодаря этой комиссии резидентуры ЦРУ имеют доступ к ведущим местным юристам (через национальные организации юристов, входящие в Международную комиссию в качестве ее филиалов), которым зачастую открываются пути к национальному политическому руководству.

ПОЛИТИЧЕСКИЕ ОПЕРАЦИИ

Операции, способствующие принятию иностранным правительством антикоммунистической политики, называются политическими. Контекстом этих операций предусматривается оценка опасности коммунизма или влияния левых в данной стране, но операции, предпринимаемые в целях ликвидации такой опасности, привязываются к специфичным обстоятельствам. Политические операции часто имеют своей целью продвижение посредством финансирования тех или иных иностранных политических деятелей, при помощи которых можно добиться желаемого политического курса и действий правительства данной страны. И наоборот, политические операции иногда предусматривают акции, направленные на нейтрализацию политических деятелей, которые способствуют проведению местным правительством нежелательной в отношении коммунизма политики.

Хотя политические операции после второй мировой войны-начались в конце 40-х годов с финансирования антикоммунистических политических партий во Франции и Италии, теперь они превалируют в слаборазвитых странах, где экономические и социальные условия благоприятствуют продвижению коммунизма. Очевидными человеческими элементами в политических операциях являются политические партии, политические деятели и военные руководители, хотя для проведения специфических политических акций иногда привлекаются и другие агенты, использующие психологические и полувоенные методы и действующие через профсоюзы, студенческие и молодежные организации и средства массовой информации.

В целях получения политической разведывательной информации и установления соответствующих отношений с потенциальными политическими агентами большая часть резидентур ЦРУ проводит непрерывную разработку местных политических деятелей как из оппозиционных, так и из правящих партий. Первичное знакомство с местными политиками обычно не представляет трудностей, поскольку сотрудники ЦРУ под дипломатическим прикрытием в посольствах имеют вполне естественный доступ к интересующим их объектам на вечерах с коктейлем, на официальных приемах, в клубах и в процессе других видов общения, принятых в дипломатическом мире. Кадровые сотрудники загранслужбы государственного департамента и послы могут содействовать резидентуре ЦРУ в установлении политических контактов посредством официальных представлений под тем или иным предлогом сотрудников ЦРУ интересующим их объектам. Когда установленный политический контакт получает благоприятную оценку с точки зрения целей резидентуры, запрашивается санкция из штаб-квартиры и сотрудник резидентуры, поддерживающий контакт, начинает оказывать разрабатываемому политическому деятелю финансовую поддержку, то ли для проведения политических кампаний, то ли для обеспечения деятельности группы, а может быть, и всей партии. В таких случаях политический деятель почти всегда использует часть получаемых денег на личные расходы, попадая таким образом в финансовую зависимость от резидентуры ЦРУ как от источника доходов. В конечном счете, если все идет хорошо, местный политический деятель начинает передавать конфиденциальную информацию о своей партии и своем правительстве, если он занимает правительственный пост, и будет разумно реагировать на обоснованные указания со стороны резидентуры ЦРУ в отношении деятельности коммунистов.

Операции резидентуры ЦРУ, проводимые в сотрудничестве с местными службами безопасности, также могут иметь целью вербовку агентов для последующего их использования в сфере политических акций. В силу политической неустойчивости в слаборазвитых странах политические деятели, возглавляющие гражданские и военные силы безопасности, находятся на ключевых позициях, и их часто вовлекают в оперативные взаимоотношения с резидентурой, когда, заняв такие ключевые позиции, они просто не мешают проведению совместных операций. ЦРУ пристально наблюдает за такими деятелями в целях выявления возможностей их использования в политических акциях, и, когда обстоятельства окажутся подходящими, их могут попросить выполнить то или иное поручение. Для обеспечения дальнейшей политической карьеры таких деятелей и поддержания с ними связей после их ухода из возглавляемых ими министерств резидентура часто оказывает им финансовую поддержку.

Являясь решающими арбитрами в политических конфликтах во многих странах, военные лидеры представляют собой основные объекты вербовки. Сотрудники резидентуры ЦРУ получают доступ к военным лидерам различными путями, в том числе и посредством знакомства с ними при помощи американских военных атташе или сотрудников миссий военной помощи. Иногда контакты с военными лидерами устанавливаются просто в результате взаимодействия и сотрудничества с местными разведывательными службами. Сотрудники ЦРУ имеют также возможность знакомиться с офицерами иностранных армий в период их военной учебы в США. Как и в случае с политическими деятелями, большая часть зарубежных резидентур осуществляет непрерывную программу постепенной разработки местных военных лидеров с перспективой их использования как для сбора разведывательных сведений, так и для возможных политических акций.

Предпринимаемые ЦРУ специфичные политические акции весьма разнообразны, как и сама политика. Одно из первых мест занимают операции по компрометации сотрудников советских дипломатических или торговых миссий в целях провоцирования их высылки из страны. Активная роль в создании предпосылок для высылки из страны нежелательных персон принадлежит политическим агентам ЦРУ. Точно так же там, где Советский Союз пытается расширить свои дипломатические или торговые отношения, действия политической агентуры ЦРУ направляются на воспрепятствование таким намерениям. Политических агентов склоняют также к приня-тию жестких мер против своих соотечественников, примыкающих к левым или коммунистическим движениям или группировкам. В числе жестких мер могут быть: объявление партий вне закона, арест или высылка их руководителей, закрытие служебных помещений, печатных изданий и книжных магазинов, запрещение демонстраций и тому подобное. Осуществление таких широких программ требует действий как со стороны антикоммунистических движений, так и со стороны правительств. Там, где возможно, ЦРУ стремится использовать одних и тех же политических агентов для достижения тех и других целей.

Политические операции вовсе не сводятся к простому финансированию и даче рекомендаций местным политическим деятелям. В обстановке, которая признается опасной для США, ЦРУ проводит предвыборные операции, которыми охватываются целые политические партии и в ходе которых финансируются как осведомленные, так и неосведомленные кандидаты. Эти операции, на которые расходуются многие миллионы долларов, могут быть начаты за год до выборов и даже раньше и включают в себя широкие пропагандистские кампании, создание многообразных организаций фронта и механизмов финансирования (часто под крышей американского бизнесмена), проведение регулярных опросов мнения избирателей, сколачивание наемных хулиганствующих групп для запугивания оппозиции, а также устройство всякого рода провокаций и распространение слухов, дискредитирующих нежелательных кандидатов. Имеются фонды и для прямого подкупа голосующих и членов счетных комиссий.

Если желательную для США обстановку можно создать легче всего неконституционным или насильственным государственным переворотом, то политические акции могут быть направлены на достижение именно этой цели. Хотя антикоммунизм — это обычный козырь в руках ЦРУ для создания обстановки, ведущей к перевороту, слитки золота и мешки с ассигнациями часто оказываются столь же действенными. В некоторых случаях и в удачный момент весьма эффективными могут оказаться такие акции, как взрыв бомбы агентом резидентуры, затем массовые демонстрации и, наконец, вмешательство военных лидеров во имя восстановления порядка и национального единства. Государственные перевороты в Иране в 1953 году и в Судане в 1958 году были в значительной мере результатом именно таких политических операций ЦРУ.

ПОЛУВОЕННЫЕ ОПЕРАЦИИ

Иногда политическая обстановка в данной стране такова, что она не поддается достаточно быстрому или эффективному изменению никакими видами политических операций. В таких случаях ЦРУ прибегает к операциям на более высоком, граничащем с конфликтом уровне, в том числе и к военным, которые, однако, не должны выдавать участие в них США. Такие необычные военные операции называются полувоенными. Совет национальной безопасности предоставляет Центральному разведывательному управлению право на проведение необычных военных операций, хотя вооруженные силы США тоже держат у себя необходимые воинские подразделения и средства для ведения аналогичных операций в случае общей войны. Такие операции, кажется, все еще окружены некоторым ореолом, напоминающим о героизме, движении Сопротивления, партизанской войне, секретных парашютных десантах за линию фронта. Кэмп-Пири — это основной учебно-тренировочный центр по подготовке кадров ЦРУ для полувоенных операций.

Необходимость доставки и внедрения агентов в закрытые районы, например в определенные районы Советского Союза, Китая и других коммунистических стран, частично удовлетворяется путем нелегальной переброски по суше, морю или воздуху. Агенты — обычно проживавшие в прошлом в этих районах — получают соответствующую одежду, документы и прикрывающую легенду; при переброске по суше им иногда приходится тайно переходить бдительно охраняемые границы. Тренировка по переходу границы проводится в специально оборудованной запретной зоне на территории учебного центра Кэмп-Пири, где имеется «действующая» граница социалистической страны длиной около мили с различными заграждениями, наблюдательными вышками, сторожевыми собаками, сигнальными устройствами для поднятия тревоги и дозорными патрулями. Переброска агентов морем требует использования плавучей базы — обычно в виде грузового судна, находящегося в ведении какой-нибудь судоходной компании, выполняющей в действительности роль прикрытия для ЦРУ; такое судно подходит к побережью и в нескольких милях от него, напротив участка высадки, спускает на воду катер — обычно быстроходный, с мощным двигателем, — который доставляет агентов в район в одной миле от берега, где они пересаживаются в резиновую надувную лодку с подвесным бесшумным двигателем и направляются к берегу. Резиновая надувная лодка и вспомогательное имущество закапываются на берегу, чтобы ими можно было воспользоваться для обратной переброски агентов, а быстроходный катер возвращается к судну-базе. Переброска воздухом требует нелегального вторжения в воздушное пространство страны, и ЦРУ использует для этого самолеты как с небольшим, так и с большим радиусом действия, без опознавательных знаков, в том числе многоцелевые самолеты типа «Гелио курьер», которые можно использовать как для выброски, так и для обратной переброски агентов. В Кэмп-Пири отведены специальные участки вдоль реки Йорк для тренировок по высадке агентов с моря, а другие — для высадки с воздуха, с посадкой самолетов или выброски с парашютами.

Благополучно проникнув в закрытый район, агент или группа агентов могут выполнить множество разнообразных задач. Часто задачей проникшей в закрытую зону группы является создание тайных хранилищ оружия, средств связи и материалов для осуществления диверсий другими группами, которые будут действовать позднее. Или такой группе поручается произвести диверсии посредством установки зажигательных устройств или взрывчатки с механизмами, срабатывающими через несколько дней, недель и даже месяцев. В числе диверсионных средств имеются загрязняющие примеси, подсыпаемые в масло и бензин для выведения из строя автомашин, примеси для остановки печатных типографских машин, диверсионные мины для потопления кораблей, взрывчатые и зажигательные смеси, из которых можно изготавливать обычные по внешности предметы: хлеб, светильники, куклы, камни. Инструкторы, обучающие осуществлению диверсий, провели впечатляющую демонстрацию своих возможностей; некоторые из них проводятся так, что не остается почти никаких следов. Помимо диверсий такой группе может быть поручено фотографирование отдельных объектов, доставка в тайники или изъятие из них агентурных материалов (фотопленки, документы или маленькие контейнеры). Возвращение агентов может быть осуществлено тем же путем, что и переброска, или совершенно иным методом.

Персонал, занимающийся ведением экономической войны, входит в виде подразделения в службу полувоенных операций, поскольку его задачей является организация диверсий против ключевых экономических отраслей той или иной страны или лишение ее важнейших предметов импорта, например нефти. Если обычные усилия помешать нежелательной торговле не дадут ожидаемых результатов, могут быть осуществлены такие акции, как заражение экспортной сельскохозяйственной продукции или соприкасающихся с ней материалов (например, мешков, предназначенных для кубинского сахара) или порча шарикоподшипников для тракторов, автомашин или автобусов, предназначенных для экспорта в данную страну. Поскольку экономическая война ведется в целях ухудшения экономического положения данной страны, в операциях против нее помимо диверсий могут быть использованы средства массовой информации, профсоюзы, молодежные, студенческие и прочие общественные организации, находящиеся под влиянием ЦРУ, с целью ограничить торговлю дружественной страны со страной, против которой ведется экономическая война; ЦРУ может также предложить торговым фирмам США ограничить продажу необходимых этой стране товаров, однако местная политическая агентура ЦРУ обычно добивается этих целей более эффективно.

Тем же подразделением ЦРУ в службе полувоенных операций координируются и поставки оружия для поддержки нерегулярных полувоенных формирований. Хотя поставками оружия повстанческим формированиям занимается отделение воздушной и морской поддержки службы полувоенных операций (через авиакомпании «Эйр Америка» и «Сивл эйр транспорт» на Дальнем Востоке, например), дополнительные ресурсы, такие, в частности, как самолеты, могут быть получены из министерства обороны. К подобным операциям относятся: вторжение в Гватемалу в 1954 году; поддержка тибетцев, действовавших против китайцев в 1958–1959 годах; поддержка повстанцев против правительства Сукарно в Индонезии в 1957–1958 годах; усиление диверсионных и полувоенных операций против правительства Кастро на Кубе. Разбрасывание листовок как один из методов пропаганды в ходе полувоенных операций осуществляется также отделением воздушной и морской поддержки.

Тесно связаны с полувоенными операциями и так называемые воинственные действия, направленные на срыв тех или иных мероприятий коммунистов и крайне левых. Организуя и поддерживая наемные хулиганствующие группы, Состоящие, например, из свободных от службы полицейских или воинствующих элементов дружественных политических партий, резидентуры ЦРУ пытаются запугать коммунистов и крайне левых, срывая их митинги и демонстрации. Отдел оперативной техники оперативного управления ЦРУ изготовляет разнообразные средства и приспособления для использования их в этих целях. В залы заседаний можно подбрасывать жидкость в маленьких флаконах с ужасным, отвратительным запахом. На месте митинга можно рассыпать мелкий прозрачный порошок, который уляжется на почве и станет невидимым, однако позднее, поднимаясь в воздух из-под ног вместе с пылью, он произведет эффект слезоточивого газа. Специально изготовленные таблетки можно обвалять в самовозгорающемся порошке, и эта комбинация при возгорании выделит большое количество дыма, который действует на глаза и дыхательные пути значительно сильнее, чем обычный слезоточивый газ. В пищу можно подмешать вещество без вкуса и запаха, которое вызовет сильное покраснение человеческого тела. Несколько капель прозрачной жидкости могут вызвать у человека непреодолимое желание говорить, забыв об осторожности. Невидимый порошок на рулевом колесе или на туалетных сиденьях вызовет неимоверный зуд, а слегка липкая и бесцветная мазь — серьезные ожоги кожи при соприкосновении. Химически обработанный табак, добавленный в сигареты и сигары, вызовет заболевание дыхательных путей.

В ходе наших тренировочных занятий по психологическим и полувоенным операциям постоянно подчеркивается желательность получения ценной разведывательной информации от агентов-исполнителей таких операций, несмотря на то, что основная цель этих операций — действия (в отличие от операций по сбору информации). Хорошо организованная психологическая или полувоенная операция может дать исключительно ценную разведывательную информацию, независимо от того, являются ли агенты студенческими, профсоюзными или политическими лидерами. При аргументации в пользу продолжения тех или иных психологических или полувоенных операций делается ссылка не только на их эффективность в достижении намеченных целей, но и на ценность получаемой при этом строго разведывательной информации. Поэтому ни один агент, вовлеченный в операции-действия, не должен пренебрегать побочными результатами этих операций — разведывательными сведениями, хотя есть и такие агенты, которых приходится привлекать к сбору информации постепенно и осторожно в силу самого характера сотрудничества на более ранней стадии их взаимоотношений с ЦРУ. Тем не менее при известном опыте в работу по сбору информации можно вовлечь даже лидеров с достаточно высоким положением, косвенно дав понять, что оказываемая им финансовая поддержка частично основывается на удовлетворении информационных запросов разведки.

Финансирование психологических и полувоенных операций — сложное дело. Проект плана операции составляется или в резидентуре, или в штаб-квартире в зависимости от того, кто предлагает или осуществляет операцию. Помимо элементов, уже упоминавшихся при описании планов операций по сбору информации, в него включается пункт о необходимости координации с другими правительственными учреждениями, такими, как госдепартамент или министерство обороны. К плану прилагается документ с более детальным изложением вопросов финансирования, специальной подготовки, материального обеспечения и механизма прикрытия, а также список привлекаемых сотрудников и агентов.

Оперативные отчеты о ходе обычных полувоенных операций представляются в штаб-квартиру каждый квартал, однако в особых случаях отчеты направляют туда гораздо чаще. Разведывательная информация, полученная в ходе таких операций, обрабатывается и рассылается так же, как и полученная в ходе операций по сбору информации.

Финансирование операций-действий, особенно таких, в которые вовлечены профсоюзные, студенческие, молодежные и другие организации, всегда представляет известные трудности. В определенных условиях финансирование может производиться через те или иные фиктивные, созданные для прикрытия фонды-организации, однако прежде всего необходимо решить, на каком уровне должна быть осуществлена передача средств. Если финансовые средства решено передать через такую, например, международную организацию, как Всемирная ассамблея молодежи, то это можно сделать через американский филиал этой организации, с тем чтобы создать в будущем видимость, что средства являются даром Всемирной ассамблеи молодежи. В других случаях деньги могут быть переданы каким-нибудь подставным лицом, обычно частным американцем, который может заявить, что это его частное пожертвование или дар его компании. Если используется этот путь, то деньги иногда передаются таким частным лицом американскому филиалу международной организации, которому они, собственно, и предназначены.

Если деньги передаются наличными, то обычно в руки генерального секретаря или председателя финансовой комиссии организации, которые являются агентами ЦРУ. При решении вопроса о методе передачи средств учитываются многие факторы. Во-первых, принимаются во внимание соображения прикрытия и безопасности; затем решается вопрос о том, какой метод заставит получателя или получателей средств наилучшим образом выполнить те практические действия, за которые им платят. Таким образом, финансовые средства становятся весьма эффективным инструментом руководства действиями агента. Когда для финансирования операций используются прикрывающие фонды и деловые фирмы, их основывают в Соединенных Штатах или в таких странах, как Лихтенштейн, Багамские острова и Панама, в которых коммерческие секреты охраняются, а правительственный контроль минимален.


Май 1960 года, Кэмп-Пири, штат Вирджиния. С наступлением весны практические занятия стали более приятными, за исключением разве того, что во время занятий по полувоенным операциям на нас набрасываются орды клещей. У нас были практические занятия по тактике выхода с вражеской территории и способам побега из плена, а также по переходу государственной границы; были и ночные занятия по высадке с плавучих средств и по прыжкам с парашютом. На стрельбищах мы тренировались в стрельбе из различных пистолетов, винтовок и автоматов. В июле, когда закончится основной начальный курс, последует трехмесячный курс специальной подготовки по проведению полувоенных операций. Человек десять — пятнадцать из нашей группы изъявили желание пройти этот курс, пор-ле чего их направят для непосредственного участия в таких операциях, ведущихся против Вьетнама, Лаоса и Кубы.

Инструктор, который играл роль моего подопечного националистического политического деятеля в занятиях по внешней разведке, вышел из рамок повиновения в ходе подготовки политической акции. Без моего ведома он стал предпринимать усилия по вербовке своих коллег для участия в свержении правительства, сообщив им, что действует по моему указанию из американского посольства. Об этом узнал американский посол (другой инструктор), и мне пришлось убеждать его не отправлять меня за это в США. Затем я щедро расплатился с этим агентом, прекратил работу с ним и подобрал себе нового из числа подчиненных ему по партии.

У нас произошло серьезное недоразумение на занятиях. Никто из нас не может с уверенностью сказать: явилось ли это учебным трюком, серьезным предостережением или и тем и другим одновременно? Обучающий персонал бушевал и шумно отчитывал нас как на индивидуальных занятиях с нашими консультантами, так и на классных и практических занятиях за то, что мы недостаточно серьезно относимся к делу. Два раза нам отменяли увольнение на субботние и воскресные дни, и мы должны были оставаться здесь и практиковаться в составлении донесений. Настроение у слушателей упало, а чувство обиды на обучающий персонал с каждым днем усиливалось. Четверо из наиболее успевавших слушателей ушли, двое из них — в государственный департамент, чтобы получить назначение на зарубежные должности.

Все началось из-за нашего несерьезного отношения к практическим занятиям с агентами для политических акций; нас буквально разнесли в пух и прах во время критических разборов за то, что мы не сумели установить действенного контроля над агентом прежде, чем поручать ему секретные задания. Инструкторы обвинили нас в эксцентричном подходе, или, как они насмешливо называют, в «ковбойском подходе». Помимо отсутствия действенного контроля над агентами нас отругали еще и за то, что мы не приложили достаточных усилий, чтобы освоить приемы пользования техническими средствами, что обнаружилось во время практических занятий. Две недели назад несколько групп было арестовано во время фотографирования крупного химического завода — примерно в двадцати милях отсюда, — их застали на месте преступления патрули службы безопасности и передали полиции; затем их пришлось выручать оттуда администрации нашего центра. Фотографирование в закрытом районе должно было производиться тайно, а наши ребята перемахнули через забор и начали щелкать аппаратами, точно они находились на пляже.

Дополнительные вечерние занятия по оперативному мастерству рассчитаны на то, чтобы подчеркнуть опасность упрощений методов проведения тайных операций, какими бы по своему характеру они ни являлись (будь то операции по сбору информации, контрразведывательные, психологические или полувоенные). Оперативное мастерство — это такое использование всех приемов и технических средств, при котором тайная операция остается тайной. Оперативное мастерство — это правильный анализ агентурной обстановки, ряд условий, которые определяют степень необходимой маскировки, в том числе учет возможностей местных разведывательных служб и сильных сторон местных организаций, против которых направлены наши операции. Чем спокойнее агентурная обстановка, тем меньшее требуется оперативное мастерство, тем больший результат ожидается от каждого сотрудника ЦРУ.

Оперативное мастерство необходимо для обеспечения безопасности операции, для предотвращения ее раскрытия, потому что помимо всего прочего на карту поставлена жизнь людей. Инструкторы все время внушают мысль о важности принятия мер обеспечения безопасности агента и приводят один за другим примеры роковых или почти роковых последствий из-за низкого оперативного мастерства. Сюда включаются правила выбора места встречи, контрнаблюдение до и после конспиративных встреч, использование средств маскировки, сигналов безопасности и опасности перед встречами, меры предосторожности при пользовании телефонами, контрмеры на случай размещения на местах встреч подслушивающих устройств, использование третьих лиц или связников, чтобы избежать частых прямых контактов между агентами и сотрудниками ЦРУ, способы поддержания связи и многое другое.

Прикрытие имеет прямое отношение к обеспечению оперативной безопасности, поскольку оно является вымыслом, предназначенным для того, чтобы придать тайной операции видимость законной. Какая-нибудь организация может служить крышей для механизма финансирования; судоходная компания — крышей для морских операций; авиалиния — прикрытием для оказания поддержки полувоенным операциям; законная деловая деятельность может служить официальным прикрытием для сотрудника ЦРУ в иностранном государстве; госу-. дарственный департамент, министерство обороны и Администрация международного сотрудничества — крышей для сотрудников ЦРУ.

Поддержание связи с агентами, пожалуй, самый критический элемент оперативного мастерства и обеспечения оперативной безопасности. Личные встречи между сотрудниками ЦРУ и их агентами — часто наиболее эффективный вид связи, однако они вместе с тем наиболее опасны и требуют принятия тщательных мер предосторожности и прикрытия. Встречи могут происходить в отелях или в квартирах, арендуемых для подобных целей (явочные квартиры), в автомашинах, в метро, в парках, в отдельных лесных массивах, в посещаемых туристами достопримечательных местах. Связь может также осуществляться через связников и посредством тайников (например, дупла в старых деревьях, где можно оставить разведматериалы). Могут быть и моментальные контакты, например для передачи донесения; обычно они происходят в общественных уборных или в пешеходных тоннелях, где идет непрерывное движение и затруднено наблюдение со стороны противника.

Связь с агентами в закрытых районах, где контрразведка действует наиболее эффективно, часто осуществляется посредством закодированных радиопередач, которые они могут принимать, пользуясь обычным домашним радиоприемником; свои донесения агенты пишут невидимыми чернилами и пересылают их через международную почту на почтовый ящик в некоммунистической стране. В таких случаях личные встречи проводятся только при чрезвычайных обстоятельствах или когда агент имеет возможноесть выезжать в некоммунистические страны. Может быть введена тщательно разработанная система сигналов, указывающих на безопасность, опасность, обнаружение противником, на закладку и изъятие материалов из тайника, на просьбу встретиться или отложить встречу.

Каждой секретной операции обычно предшествует та или иная подготовка от простого напоминания о мерах предосторожности до обучения обращению со сложной специальной аппаратурой и техническими приспособлениями. В операциях по сбору информации за рубежом требуется длительное обучение агента по таким вопросам, как отделение факта от слухов или мнений, уточнение источников, точность даты, названий мест и имен, правильность составления письменного донесения. Учебный отдел имеет сотрудников, знающих многие иностранные языки; эти специалисты разъезжают по всему миру и проводят по просьбе резидентур специализированное обучение агентов на месте. Персонал отдела оперативной техники также занимается обучением агентов на местах, равно как и отдел связи, отвечающий за обучение агентов пользованию радиотехническими средствами и криптографическими материалами.

Руководство агентом имеет первостепенное значение, потому что только при хорошем руководстве можно добиться от него тех действий, на которые мы рассчитываем. У каждого агента свои индивидуальные особенности, и не каждый из них проявляет готовность действовать так, как нам хотелось бы; иногда приходится задабривать агента, иногда отчитывать, а иногда и просто запугивать.

Агент — это термин, применяемый для обозначения людей, действующих на конце длинной цепочки. Обычно это иностранцы, являющиеся исполнителями проводимых ЦРУ операций. Термин «агент» никогда не применяется в отношении кадровых сотрудников ЦРУ, работающих в зарубежных резидентурах, они больше известны как оперативные сотрудники. Нас всех обучают тому, чтобы стать оперативными сотрудниками, а не агентами.

По терминологии ЦРУ существует несколько типов агентов. Многие операции осуществляются под руководством одного агента, которому другие агенты подчиняются либо как работающая совместно группа, либо каждый из них действует изолированно от других. Агент, осуществляющий руководство операцией под контролем резидентуры известен как главный агент, а остальные, действующие под его руководством, называются второстепенными, или вспомогательными. Руководитель в группе наружного наблюдения из пяти человек является главным агентом, а подчиненные ему пешие агенты и водители машин — это вспомогательные. Агент-источник — это лицо, которое обычно поставляет секретную информацию, например шпион в какой-нибудь коммунистической партии, в то время как вспомогательный агент выполняет задания, связанные с проводимой операцией, но не является источником разведывательной информации, например лицо, арендующее квартиру, на которой происходят встречи между агентом-источником и оперативным сотрудником резидентуры.

Оперативные сотрудники резидентуры должны постоянно искать новых агентов, чтобы активизировать уже проводимые операции и предпринимать новые, более эффективные. Поэтому выявление кандидатов в агенты — это деятельность, направленная на поиски потенциальных агентов и выявление их потенциальных возможностей. Разработка кандидата — это постепенное изучение потенциального агента и проверка его личных способностей и возможностей, а оценка кандидата — это определение возможностей наиболее эффективного использования потенциального агента. Если после тщательного анализа всех имеющихся данных о потенциальном агенте будет принято позитивное решение относительно его вербовки, то проводится официальная процедура проверки благонадежности кандидата через штаб-квартиру. Вербовка агента может осуществляться различными приемами, часто предопределяемыми видом операции, для которой предназначается данный агент, и самим ходом разработки кандидата.

В некоторых случаях вербовка проводится от имени ЦРУ, особенно если кандидатами являются американские граждане или высокопоставленные персоны, вербуемые для психологических и полувоенных операций. Однако нередко вербовка предпринимается без четкого указания на дого, кто в ней заинтересован; кандидату просто предоставляется возможность предположить, что он вербуется для ЦРУ. В других случаях более целесообразно действовать под чужим флагом, так чтобы объект вербовки пришел к заключению, что речь идет о какой-то другой службе или ведомстве. Принудительная вербовка, скажем, члена коммунистической партии в какой-нибудь слаборазвитой стране (под угрозой, якобы исходящей от местной службы безопасности) может оказаться для начала более эффективным приемом, чем раскрытие ЦРУ как истинного организатора вербовки. Позднее, когда приобретут силу финансовые и другие средства контроля над агентом, завербованному можно постепенно раскрыть его подлинного хозяина.

Почти во всех случаях, когда агенты знают о своей причастности к ЦРУ, между агентом и оперативным сотрудником резидентуры устанавливаются прямые личные взаимоотношения. Поскольку более эффективного контроля над агентами можно добиться путем убеждения, а не угроз, наши инструкторы все время подчеркивают важность развития дружеских отношений между оперативным сотрудником и агентом. Вместе с тем оперативный сотрудник должен всегда обеспечивать себе руководящую роль в этих отношениях, чтобы избежать опасности появления у агента удобной возможности использовать что-то против оперативного сотрудника или опасности «влюбиться» в своего агента.

Однако поскольку почти все операции зависят от денег, продуманное решение денежных вопросов может быть постоянно действующим фактором в установлении контроля над агентом без оскорбления его обращением с ним как с наемником. Твердое руководство действиями агентов, особенно при проведении психологических и полувоенных операций, в которых возможно широкое разнообразие альтернативных решений, в значительной мере зависит от личных качеств агента и оперативного сотрудника, поэтому двойное требование — контроль над агентом и поддержание с ним дружеских отношений — представляет собой вечную проблему. Способность устанавливать и поддерживать с людьми непредубежденные отношения является кардинальным достоинством оперативного сотрудника ЦРУ, и никто в этом не сомневается.


Предел использования и исключение агента, то есть прекращение сотрудничества с ним, происходит тогда, когда в его услугах больше нет необходимости или когда он стал нежелателен. Это сложное дело и может вызвать обиду у агента. Многое зависит от того, производится ли прекращение сотрудничества на дружественной или на враждебной основе, а также от причин, вызвавших эту акцию. Когда достигнута принципиальная договоренность с агентом о прекращении с ним оперативных взаимоотношений, то проблема обычно сводится к финансовому урегулированию и удовлетворению претензий агента, которые могут у него появиться в связи с прекращением тайной деятельности. Внешне финансовое урегулирование может зависеть от услуг агента в прошлом, однако подспудно каждая сторона на переговорах о прекращении сотрудничества исходит из размеров урона, который может нанести неудовлетворенный агент, если прекращение сотрудничества ему не по душе. И здесь важную роль играет контроль, который осуществлял над агентом оперативный сотрудник в течение всего периода его использования. Попытки исключенных агентов продолжать получать от ЦРУ денежное содержание после израсходования выходного пособия — не столь уж редкое явление. Когда инструктору задали вопрос, насколько решительными могут быть меры по прекращению связи с агентом и избавлению от него при трудных обстоятельствах, он уклонился от разъяснений, но и не отверг крайних решений.


Июнь 1960 года, Кэмп-Пири, штат Вирджиния.

В этот месяц основной упор делали на технические операции, и нам поставили задачу освоить технику в ходе практических занятий, включая обучение нами наших агентов. Нажим со стороны обучающих инструкторов на оперативное мастерство и руководство агентами все еще продолжается, но мы уже привыкаем к этому. Похоже, что в последнюю неделю они хотят довести напряжение до максимального уровня — пять или шесть дней усиленных практических занятий по одному и тому же сценарию в Балтиморе или в Нью-Йорке. Однако в основном последние недели были посвящены длительным лабораторным занятиям по четырем главным техническим дисциплинам: техника и приемы подслушивания, фотографирование, тайное вскрытие корреспонденции и тайнопись.

Операции по подслушиванию включают запись телефонных переговоров и установку различных устройств для тайного наблюдения. Наиболее распространенными надежным способом записи телефонных переговоров является подключение соответствующей аппаратуры на телефонной станции — иногда агентом в одностороннем порядке, но чаще всего местной взаимодействующей службой безопасности. Однако при определенных условиях более целесообразно подключаться к линии связи где-то между интересующим нас абонентом и телефонной станцией. Имеются также совсем миниатюрные радиопередатчики, которые можно легко и быстро устанавливать внутри телефонного аппарата, а отдел оперативной техники разработал передатчик величиной с карандаш, который можно прикрепить к проводам вне комнаты, где находится интересующий нас телефон; такой передатчик передаст телефонные переговоры, а соответствующий радиоприемник примет их на посту подслушивания, находящемся недалеко от объекта.

Телефонные аппараты и телефонная проводка могут быть весьма ценными каналами проникновения в помещения, где находятся эти телефоны. Для этого необходимо активизировать микрофон в телефонной трубке, и он будет воспринимать все происходящие в комнате разговоры, даже если трубка находится на аппарате, и передавать их по телефонным проводам. Этот прием называется «горячий микрофон».

Простейшей и наиболее надежной операцией является одновременное использование микрофона и провода; она заключается в том, что скрытно размещенный в интересующей нас комнате микрофон соединяется проводом с пунктом подслушивания, где подслушиваемые разговоры записываются через усилитель на магнитную пленку. Однако этот прием не безопасен, поскольку по проводу могут обнаружить пункт подслушивания со всеми вытекающими отсюда неприятными последствиями. Поэтому систему микрофон — провод можно подсоединить к скрытому миниатюрному радиопередатчику, который передаст все происходящие в комнате разговоры на пост подслушивания. В таком случае пост подслушивания обнаружен быть не может. Передатчики можно питать либо от электросети, либо от батарей.

Часто на радиопередатчиках желательно иметь выключатели, особенно в операциях против Советского Союза, Китая и других социалистических стран, так как в них проводятся систематические проверки помещений с помощью широкодиапазонных приемников в целях обнаружения скрытых радиопередатчиков. Иногда занимающиеся проверкой специалисты разъезжают под видом дипкурьеров, и поэтому радиопередатчики в случае их появления следует выключать. Это вызывает необходимость постоянной передачи информации одной резидентуры другой о перемещениях дипломатических курьеров и других иностранцев, подозреваемых в причастности к такого рода контроперациям.

Иногда радиопередатчики подключаются к токонесущим проводам, и радиопередача в таких случаях ведется не в эфир, а по электропроводам, которыми связаны жилые комплексы. Этот способ очень удобен для включения и выключения передатчика, который имеет неограниченные источники энергопитания, но в данном случае осложняется вопрос размещения постов подслушивания, так как передаваемые по электропроводам радиосигналы не проходят через силовые трансформаторы.

Установка подслушивающих устройств часто требует сверления отверстий в стене, полу или потолке, для чего создано большое разнообразие сверл, в том числе с алмазными наконечниками; нам их показывали специалисты отдела оперативной техники. Однако не имеющим опыта сверление не рекомендуется. Даже опытные специалисты из отдела оперативной техники допускали непоправимые ошибки и высверливали слишком заметные отверстия. Сверление отверстий нужных размеров для подобных целей требует точного расчета и огромного терпения. Часто тайно установленные подслушивающие средства требуется замаскировать, и отдел оперативной техники располагает для этого специальными сумками с набором алебастра и красок. Сюда входит быстросохнущий алебастр, около пятидесяти цветных пластинок с формулами для их смешивания, чтобы получать нужный колер, плюс быстросохнущие краски без запаха.

В оборудование поста подслушивания телефонных переговоров обычно входит специальный магнитофон и включающее устройство, которое пускает магнитофон на запись, как только зазвонит телефон или будет снята трубка с аппарата. Номера, набираемые с подслушиваемого телефонного аппарата, регистрируются на бумажной ленте. Некоторые посты подслушивания могут быть оборудованы радиоприемниками частотной модуляции военного образца SRR-4 с диапазоном от 50 до 200 мегагерц, головными телефонами и различными магнитофонами. Для приведения в действие переключателя подслушивающего устройства на посту подслушивания имеется полевой переносный радиопередатчик, который работает для включения на одной частоте, а для выключения — на другой. Однако система переключателей еще не совершенна — в случае помех в ее применении возникают серьезные трудности.

Планы исследований и разработок радиотехнического отделения отдела оперативной техники направлены на усовершенствование имеющихся средств, таких, например, как система переключателей, и на разработку сверхминиатюрных микрофонов и передатчиков для вмонтирования их в такие безобидные предметы, как электрические выключатели и розетки, а также на создание новых технических устройств. Одним из новшеств является активация микрофона телефонной трубки («горячий микрофон») путем направления электрических импульсов по проводам к телефонному аппарату, что избавляет от необходимости устанавливать приспособление в самом телефонном аппарате. Другим заманчивым техническим приемом, разрабатываемым в настоящее время, является использование инфракрасных лучей: направленные лучи отражаются от оконных стекол и несут на себе обратно в специальные приемники все звуки, издаваемые в комнате за стеклами окон, в том числе и разговоры. Этот принцип основан на улавливании вибрации стекол от голосов.

Еще одной технической новинкой является использование резонаторных микрофонов. Резонаторный микрофон представляет собой простой, по форме напоминающий блесну пластиковый предмет, который может быть активирован радиоволной определенной частоты. Блесна реагирует, испуская радиосигналы, которые несут на себе голосовые вибрации из помещения, улавливаемые соответствующим приемником.

На практических занятиях по фотографии мы научились пользоваться различными камерами как для общего фотографирования, так и для фотографирования документов. Камеры с 35-мм пленкой типа «Экзакта», «Лейка» и «Пентакс» являются любимыми аппаратами инструкторов, в то время как крохотный «Минокс» более надежен для агентов. Мы также практиковались в скрытном фотографировании, используя камеры, которые могут быть незаметно вмонтированы в портфели, или в безобидный сверток, или даже под рубашкой с выводом объектива на галстук в виде булавки. В затемненных лабораториях мы тренировались в подборе пленок, бумаги и в приготовлении проявляющих и закрепляющих растворов. В ходе практических занятий каждый из нас произвел фотографирование документов и различных объектов вне помещений, проявление пленок и изготовление фотоснимков.

Вскрывать и запечатывать корреспонденцию, не оставляя следов, — скучнейшее занятие. В течение недели мы практиковались во вскрытии писем и других почтовых отправлений, а также дипломатических вализ. Для этого мы пользовались горячими пластинками, металлическими чайниками и различной формы инструментами из кости. Однако наиболее эффективный прием получается при использовании специального приспособления, напоминающего миниатюрный столик размерами с обычный портфель с плоской поверхностью, подогреваемой горячим паром, который обеспечивается обогревательным элементом, заключенным в пенистую резину. Пар образуется от сырой промокательной бумаги, которую кладут на подогретую поверхность столика, а конверты, положенные на эту промокательную бумагу, раскрываются буквально через несколько секунд. Процесс завершается тщательным запечатыванием конвертов с помощью ватных тампонов и чистого прозрачного клея.

Тайнопись является средством связи, используемым для скрытия донесения, вписанного между строчек безобидного письма или какого-либо иного открытого документа. Средства тайнописи разделяются на мокрые, углеродистые и микроточечные. В мокрых системах тайнописи обычно используются химикаты, замаскированные под таблетки, которые растворяются в воде, образуя невидимые чернила. Тайное донесение записывается на листе бумаги предпочтительно высокого качества тонким и длинным, заостренным бритвой деревянным острием, пропитанным приготовленным составом — невидимыми чернилами. До и после написания донесения лист бумаги с обеих сторон и во всех четырех направлениях необходимо осторожно разгладить мягкой материей, чтобы скрыть тайнопись в текстуре бумаги. Затем лист бумаги с написанным на нем секретным Донесением подвергают действию пара, зажимают между листами толстой книги и, после того как он высохнет и если не будет заметно никаких следов тайнописи под ультрафиолетовыми лучами или обычным светом, на нем пишут открытое письмо или какое-нибудь безобидное сообщение.

Углеродистая система заключается в использовании обычной высокого качества бумаги, пропитанной специальными химикатами. На чистый лист бумаги кладут пропитанный химикатами лист, затем еще один чистый лист, на котором и пишут секретное донесение. При должном нажиме карандаша часть химического состава из пропитанного листа переходит на нижний лист. Затем на обратной стороне нижнего листа пишется открытый текст или какое-нибудь сообщение. По получении такого письма адресат-агент обрабатывает соответствующую сторону листа специальным химикатом и таким образом проявляет запись, сделанную тайнописью.

Микроточечная система тайнописи осуществляется с помощью небольшого по размерам комплекта фотооборудования, которое позволяет сфотографировать обычную страницу документа на часть кадра площадью не более точки над буквой «i». Эта микроточка наклеивается на точку над буквой «i» в открытом письме. Хотя наличие такого фотооборудования является достоверной уликой, микроточечная система является очень надежным приемом тайнописи, которую практически невозможно обнаружить. С другой стороны, это очень утомительный процесс, а чтение донесений возможно только с помощью микроскопа.

Секретные донесения составляются либо открытым текстом, либо кодируются для большей надежности. Отделение тайнописи в отделе оперативной техники ведет непрерывную работу по выявлению деталей почтовой цензуры, практикуемой в большинстве иностранных государств, чтобы обеспечивать надежность тайнописи своих агентов. Агентурная обстановка, в которой работает тот или иной агент, определяет прочие детали обеспечения связи средствами тайнописи: будет ли открытое письмо с тайным донесением отправлено через национальную или международную почтовую службу, в адрес ли почтового ящика или в адрес вспомогательного агента, с фальшивым или реальным обратным адресом или вообще без него, каково будет содержание открытого письма, нужно ли поставить на нем сигналы, указывающие на безопасность, или не ставить таковых, что будет указывать на то, что письмо писалось под контролем враждебной службы безопасности.

Отделением тайнописи разработаны также приемы проявления тайнописи в заподозренных почтовых отправлениях. Один из приемов заключается в том, что подозрительное письмо кладут между двумя обработанными горячим паром листами бумаги и все это закладывают в специальный пресс. При соответствующем нажиме часть химического состава тайнописи перейдет на обработанные паром листы бумаги, которые подвергают затем обработке химикатами в целях их проявления, а подозрительное письмо возвращают на место без каких-либо следов, указывающих на то, что кто-то пытался что-то сделать с ним.

Инструкторы из отдела оперативной техники показали нам некоторые из применяемых ими приемов вскрытия сейфов, тайного захода в закрытые помещения и открытия замков. Однако эти операции требуют настолько высокой квалификации, что специалисты отдела почти всегда сами выезжают в те страны, где появляется потребность в их мастерстве. А нам, как рядовым оперативникам, нужны только основные навыки, необходимые в повседневной работе, и общее представление об этих сложных специальных приемах, чтобы учитывать такие возможности при планировании и при надобности сделать соответствующий запрос на специалистов отдела оперативной техники.

Несколько недель назад меня уволили из военно-воздушных сил. Теперь я гражданский служащий министерства военно-воздушных сил, каким был, когда приехал в Вашингтон три года назад. Моей крышей является другое фиктивное учреждение Пентагона с майором, полковником и тому подобными хитростями. Но офицерское звание у меня осталось (теперь я первый лейтенант), так как я поступил в авиационную резервную часть ЦРУ. Эта часть — тоже прикрытие.

На прошлой неделе из штаб-квартиры приезжал Фергюсон. Разговор со мной он начал с сообщения о том, что в отделе Западного полушария все больше усиливается спрос на новых оперативных сотрудников. Очевидно, Кастро и кубинская революция причиняют все больше и больше хлопот нам во всей Латинской Америке. Это сообщение вызвало у меня разочарование, так как рушились все мои мечты действовать в качестве какого-нибудь рыцаря плаща и кинжала в Вене или Гонконге.

Часть вторая

Июль 1960, Вашингтон, округ Колумбия.

Наконец учебная программа завершена. Последнюю неделю июля мы провели в Балтиморе, вбегая в универсальные магазины и выскакивая оттуда, преследуя наших инструкторов на занятиях по наружному наблюдению. Это было то же самое, что мы уже не раз делали в городах Вирджинии, но теперь мы вели круглосуточное наружное наблюдение; кроме того, мы тайно устанавливали подслушивающие приспособления в помещениях отеля, закладывали и изымали материалы из тайников, писали тайнописью свои донесения и провели несколько встреч со своими агентами в сложной агентурной обстановке. Несколько свободных вечерних часов большинство из нас проводило в «Оазисе» на Ист-Балтимор-стрит.

После коротких каникул я явился к Фергюсону, ион направил меня к сотруднику, ведающему личным составом в отделе Западного полушария. Тот, по-видимому, не ожидал моего появления и после двухчасового размышления назначил меня в направление по Венесуэле, которое, как я понял, состоит из начальника, секретаря и теперь меня. Мы являемся подразделением 3-го отделения отдела Западного полушария, которое ведет разведку против Венесуэлы, Колумбии, Эквадора, Перу и Боливии; кроме того, мы занимаемся вопросами, имеющими отношение к Малым Антильским островам — Арубе и Кюрасао, а также к Британской Гвиане и Суринаму. Первое отделение занимается Мексикой и странами Центральной Америки; 2-е — странами Карибского моря; 4-е — Бразилией и 5-е — Уругваем, Парагваем, Аргентиной и Чили. Кубинские дела сосредоточены в специальном отделении, а отделение полувоенных операций (похоже, это повторение варианта Гватемалы, но я не располагаю подробностями) заняло целое крыло в здании Куортерс-Ай. Все остальные подразделения отдела находятся в Бартон-Холле, возле дороги Огайо-Драйв и Потомака.

Отдел Западного полушария является единственным отделом оперативного управления, который не размещен в корпусах вдоль Зеркального пруда, и у меня все больше и больше складывается впечатление, что на этот отдел все другие смотрят свысока. По-видимому, выделение этого отдела из остальной части оперативного управления породило понятие о нем, как о некоем удельном княжестве полковника Кинга, который возглавляет отдел Западного полушария уже на протяжении нескольких лет. Другой причиной пренебрежительного отношения к этому отделу (я слышал об этом от своих коллег по курсам, которые назначены в другие отделы), очевидно, является то, что большинство руководящих сотрудников отдела — начальники отделений и резиденты на периферии — представляют собой братию из бывших сотрудников ФБР, пришедших в ЦРУ в 1947 году, когда функции разведки в Латинской Америке были переданы ФБР Центральному разведывательному управлению.

Я бы не сказал, что я без ума от порученного мне участка работы. Я получил в наследство стол, заваленный донесениями и каблограммами, по которым никто не принимал никаких мер. Разобраться во всем этом теперь просто невозможно: я без конца надоедаю другим, чтобы выяснить, что означают все эти служебные символы на документах, кто и по каким из этих бумаг должен принимать меры и что более важно, а что менее важно. Основная часть рабочего времени уходит на выяснение имен и исходных данных донесений.

Мне приходится читать донесения и исправлять их как редактору, а затем я должен направлять их для размножения и рассылки всем службам ЦРУ и тем правительственным ведомствам, которых они касаются. Из-за этой чисто канцелярской работы у меня практически не остается времени на более детальное знакомство с содержанием документов. Мне нужно начать изучать дома Венесуэлу, с тем чтобы донесения по этой стране имели для меня какой-то смысл; то же самое необходимо сделать и в отношении всей Латинской Америки. Все, что я знаю сейчас, — это то, что они презирают США, но любят доллары; мое практическое освоение этого района мира пока что состояло лишь из кратковременных развлекательных поездок в Гавану и через мексиканскую границу, а это не то, что мне следует знать в будущем как сотруднику резидентуры.

Проверка лиц еще более нудное занятие, чем обработка донесений. Первым, с кого я начал проверку, оказался некто Хосе Диас; я и не представлял себе, что это столь распространенное имя. Когда я получил ответ на запрос в архивно-учетном отделе, то оказалось, что под таким именем числилось свыше тысячи человек. Оказывается, чтобы получить сведения о нужном вам человеке, при запросе надо указывать дату и место рождения и еще кое-какие исходные данные.


Август 1960 года, Вашингтон, округ Колумбия. Я, оказывается, могу получить назначение за границу раньше, чем представлял себе. Вчера утром мой начальник Хэрлоу Даффин спросил меня, не хочу ли я работать за границей. Он сказал, что в следующем месяце в Кито (Эквадор), насколько ему известно, откроется вакансия оперативного сотрудника и если я хочу, то он может кое-что предпринять, чтобы послали меня. Однако он предупредил, что здесь не принято говорить о предполагаемых назначениях и я должен держать это в секрете, пока мне официально не сообщат об этом. Итак, через месяц! Но он предупредил, что к поездке нужно подготовиться. Во-первых, я должен действительно выучить испанский язык, затем оформиться в качестве сотрудника в государственный департамент — и вообще масса деталей, которые необходимо учесть и отрегулировать до выезда.

Вчера я подобрал себе книгу и некоторые информационные материалы по Эквадору. Два дня почти все время читал эту книгу, вместо того чтобы заниматься служебными делами; очевидно, так и не оставлю ее, пока не прочту всю. В книге рассказывается о банановых республиках и об их слабом экономическом развитии. Эквадор, должно быть, является классическим примером: раздираемая внутренними противоречиями и управляемая привилегированными олигархиями, в то время как более крупные соседи отхватывали от нее огромные территории, эта страна была не в состоянии обороняться. Главным международным фактором для Эквадора является Перу и Протокол 1942 года, подписанный в Рио-де-Жанейро, по которому республика Перу отторгла от Эквадора более одной трети территории, которую эквадорцы считали до этого своей.

После революции 1895 года политику Эквадора определяла либеральная партия, присоединившаяся к консерваторам из земельной аристократии; условия же для подавляющего большинства населения остались неизменными, и в управлении страной оно по-прежнему никак не участвовало. Даже при этом эквадорская политика двадцатого века — это не просто история ожесточенной борьбы консерваторов и либералов за государственные должности, хотя это действительно так, а нечто значительно большее. В Эквадоре находится один из самых удивительных политических деятелей Латинской Америки — Хосе Мариа Веласко Ибарра, два месяца назад вновь избранный президентом страны. Его избирают президентом уже в четвертый раз, и всякий раз это происходит после перерыва, а не подряд. Два из его трех предыдущих президентств заканчивались до истечения конституционного срока в результате государственных переворотов.

Веласко является буревестником в эквадорской поли-литике, блестящим, увлекающим аудиторию оратором; сила его риторики неотразима. Он авторитарен и считает разделение власти с конгрессом делом весьма трудным. Его политику, как и его вспыльчивый темперамент, невозможно предсказывать, и по многим политическим вопросам он занимал противоречивые позиции, в результате чего получал в то или иное время поддержку всех существовавших политических партий.

В июне этого года Веласко выиграл с огромным преимуществом в числе голосов — такого успеха не имел еще ни один из кандидатов на президентских выборах — и добился этого типичным для него приемом. Выступая в качестве независимого кандидата, он произносил уничтожающие тирады против правящих олигархий, которые, как он утверждал, стояли за кандидатами от либеральной и консервативной партий, и тем самым получил широкую поддержку обнищавших масс населения. Он призывал осуществить коренные экономические и социальные преобразования, покончить с правлением олигархий и политических боссов и более справедливо распределять национальный доход. Этот популярный призыв принес ему почти 400 тысяч голосов — сокрушительную победу, а его шумные обличения Рио-де-Жанейрского протокола в ходе предвыборной кампании сделали его глашатаем эквадорского национализма.

Веласко должен вступить на пост президента в сентябре, однако в резидентуре ЦРУ в Кито никто не будет держать пари в отношении того, сколько он продержится в президентском кресле. После того как три президента последовательно завершали свой тур президентства, весьма возможно, что нестабильность президентства прекратится. Веласко имеет четыре года президентства впереди, однако, принимая во внимание тот факт, что он является семидесятым президентом за стотридцатилетнюю историю независимого Эквадора, трудно быть слишком уверенным. Я надеюсь, что буду свидетелем предстоящих событий.


Август 1960 года, Вашингтон, округ Колумбия. Я знаю, что проявляю сверхнетерпение, но я думал, что сойду с ума за ту неделю, пока решали относительно моего назначения. Наконец Даффин вызвал меня и сказал, что начальник отделения Эдвин Тэррел одобрил мое назначение и что реакция в канцелярии полковника Кинга тоже благоприятная. Сотрудник, который в настоящее время занимает предназначаемую для меня должность, в сентябре переводится в Гуаякиль на должность начальника оперативной группы, и резидент ЦРУ в Кито просит о немедленной замене. Сотрудник отдела Западного полушария, ведающий кадрами, сейчас занимается тем, чтобы полностью переключить меня на изучение испанского языка с преподавателем и как можно скорее подготовить для откомандирования в Кито. Для прикрытия я буду занимать в Кито должность помощника атташе политического отдела американского посольства, что означает, что у меня будет дипломатический статус и принадлежность к государственному департаменту в качестве сотрудника загранслужбы.

Затем Даффин посвятил меня в одну тайну. Он сказал, что, согласно плану, он намечен на должность резидента ЦРУ в Кито, куда он выедет следующим летом, и поэтому он выбрал меня для направления туда. А пока что, сказал Даффин, я буду работать там с одним из лучших резидентов, которыми располагает отдел, — Джимом Ноулэндом. Даже с учетом времени, необходимого на совершенствование навыков в испанском языке, и времени, необходимого для оформления через государственный департамент, я буду в Кито, по мнению Даффина, еще до рождества.


Сентябрь 1960 года, Вашингтон, округ Колумбия.

В течение нескольких недель я целые дни занимался испанским языком с преподавателем в Арлингтоне и в лингафонном кабинете. Вероятно, я буду заниматься этим до самого ноября, когда меня оформят в государственный департамент и начнутся двухнедельные курсы в институте загранслужбы госдепартамента. А пока я каждое утро захожу к Даффину и читаю материалы о положении в Эквадоре.

Вступление Веласко на пост президента прошло вопреки существующему ритуалу, так как уходящий президент Понсе Энрикес нанес ответный удар. Примерно за час до официальной церемонии Понсе передал президентскую ленту вице-президенту, который и произвел официальную передачу президентских полномочий новому президенту.

Веласко начал с осуществления двух своих планов, которые затрагивают операции резидентуры ЦРУ в Кито и другие наши интересы. Во-первых, он пытается уволить всех сторонников Понсе из правительственных органов и, во-вторых, энергично ставит вопрос о границах с Перу, объявив Рио-де-Жанейрский протокол недействительным. Сразу же после вступления в должность президента он освободил сорок восемь офицеров с занимаемых должностей и передал их в распоряжение министерства обороны. Это первый шаг к отставке, а большинство этих офицеров сторонники Понсе. Веласко приступил также к чистке государственной полиции, начав с двух полковников, которые были основными агентами нашей резидентуры в этой службе. Их арестовали и обвинили в участии в мятеже 19 марта.

Более серьезным для нас событием явился вынужденный выезд из страны оперативного сотрудника резидентуры, работавшего под прикрытием оперативной миссии США по оказанию помощи в организации службы общественной безопасности в соответствии с программой Администрации международного сотрудничества. Наш сотрудник Боб Везервэкс был в числе наиболее активных, руководя во время беспорядков 19 марта полицией; его безошибочно опознали, потому что он ярко выраженный блондин и у него очень красное лицо. Как только Веласко принял бразды правления, Везервэкс и Джим Ноулэнд, наш резидент в Кито, были поставлены в известность племянником президента и любимцем его семьи (у Веласко нет детей) Хорхе Акоста Веласко, что Везервэксу следует на время покинуть страну, чтобы не оказаться в числе преследуемых в уголовном порядке за события 19 марта. Акоста, являясь близким приятелем как Везервэкса, так и Ноулэнда, высказал это предложение только в порядке дружеского совета, а не официально. Тем не менее Ноулэнд согласился, и Везервэкс теперь находится в Вашингтоне, коротая время в ожидании лучших времен, когда он сможет вернуться в Кито.

Чисткой правительственных органов в основном руководит Мануэль Араухо Идальго, который был избран в палату депутатов от провинции Пичинча (округ Кито) и теперь является государственным министром. Он получил этот пост, когда Веласко уволил прежнего министра внутренних дел, уже через неделю после вступления на пост президента. Араухо должен был снять с себя полномочия депутата палаты, но он, очевидно, остается предводителем шаек из сторонников Веласко.

Араухо принадлежит к числу крайне левых и ярых приверженцев кубинской революции — совершенно не тот человек для занятия самого важного поста в системе внутренней безопасности. Он особенно враждебно относится к Соединенным Штатам, и сотрудники резидентуры опасаются, что Араухо может создать угрозу планам сотрудничества в сфере общественной безопасности, поскольку в его подчинении находится и государственная полиция. Возникла реальная опасность, что все наши усилия улучшить возможности правительства в деле обеспечения безопасности в связи с подготовкой к XI Межамериканской конференции, до открытия которой теперь остается только шесть месяцев, могут оказаться напрасными.

Чистка, проводимая Араухо, касается не только вооруженных сил и полиции. Гражданские правительственные учреждения также очищаются от сторонников Понсе. Этому особенно содействует аннулирование конгрессом закона о гражданской службе, принятого в бытность Понсе президентом. Очевидно, Веласко хочет занять все правительственные должности своими людьми. Заявление Веласко в его инаугурационной речи, что Рио-де-Жанейрский протокол недействителен, породило определенную напряженность и опасения, что нарастающий спор вокруг этого вопроса может поставить под угрозу Межамериканскую конференцию.


Октябрь 1960 года, Вашингтон, округ Колумбия.

Документы, содержащиеся в делах штаб-квартиры, по операциям, проводимым резидентурой в Кито и подчиненной ей оперативной группой в Гуаякиле, отражают тщательный анализ агентурной обстановки, которая всегда служит основой для планирования и проведения любых мероприятий. Хотя в указанный анализ включена оценка таких факторов, как безопасность и возможности прикрытия, главное внимание в нем уделяется объектам разведки и возможностям проникновения в них.

К объектам разведки относятся: Коммунистическая партия Эквадора (КПЭ), Социалистическая партия Эквадора (СПЭ), Конфедерация трудящихся Эквадора (КТЭ), Федерация студентов эквадорских университетов (ФСЭУ), Революционный союз эквадорской молодежи (РСЭМ), враждебные элементы в правительстве Эквадора, посольство Кубы и дипломатическое представительство Чехословакии.

Движение сторонников Веласко, как гетерогенное народное движение, имеет пеструю политическую окраску от крайне правых до крайне левых. Государственный министр Мануэль Араухо Идальго является нашим наиболее серьезным противником в правительстве Эквадора, хотя и другие, такие, например, как министр просвещения и различные чиновники, занимающие менее ответственные посты, тоже представляют определенную опасность. Наш резидент и его сотрудники постоянно следят за проникновением левых в правительство и о результатах регулярно докладывают в штаб-квартиру, послу и в государственный департамент.

Кубинское посольство состоит из посла и четырех сотрудников. Резидентура в Кито не располагает конкретными данными о поддержке кубинским посольством революционных организаций Эквадора, однако открытые контакты сотрудников посольства с крайне левыми не оставляют никаких сомнений на этот счет. Араухо является их ангелом-спасителем в правительстве, и кубинцы, конечно, пользуются поддержкой левых по всей стране. Сотрудники резидентуры стремятся обзавестись агентом в кубинском посольстве, а сотрудники оперативной группы в Гуаякиле — в кубинском консульстве, состоящем из одного сотрудника. Однако главная задача ЦРУ — добиться разрыва дипломатических отношений в результате пропагандистских и политических операций.

Эквадор разорвал дипломатические отношения с Чехословакией в 1957 году, но в последнюю неделю своего президентства Понсе принял чехословацкого посла в Бразилии, и дипломатические отношения были восстановлены. По мнению резидента, в ближайшие несколько недель чехи попытаются открыть дипломатическую миссию в Кито.

Операции резидентуры в Кито и сотрудников оперативной группы в Гуаякиле направлены против перечисленных объектов, а очередность задач по их значимости и целям отражена в «Директивах по частным задачам резидентуры в Эквадоре».


Очередность А. Добывать разведывательную информацию и представлять донесения о численности, возможностях и намерениях коммунистических и других политических организаций, проявляющих враждебность к США, в том числе о международных источниках, поддерживающих их и руководящих ими, и о влиянии этих организаций на правительство Эквадора.


Задача № 1. Осуществить вербовку (или внедрение) агента или проникновение с помощью технических средств на самый высокий уровень в Коммунистическую партию Эквадора, Социалистическую партию Эквадора (особенно в ее революционное крыло), в организацию коммунистической молодежи Эквадора, в Революционный союз эквадорской молодежи и в другие, связанные с ними, организации.


Задача № 2. Осуществить вербовку (или внедрение) агента в кубинские представительства в Эквадоре или проникнуть в них с помощью технических средств.


Очередность Б. Добывать разведывательную информацию и представлять донесения об устойчивости эквадорского правительства и о силах и намерениях инакомыслящих политических группировок.


Задача № 1. Поддерживать агентов и другие источники на высших уровнях правительственной структуры, в службах безопасности и в политических организациях правящих группировок.


Задача № 2. Поддерживать агентов и другие источники в оппозиционных политических партиях, особенно среди военных деятелей, благосклонно относящихся к оппозиционным партиям.


Очередность В. С помощью пропагандистских и психологических операций: (1) распространять сведения и мнения, направленные на противодействие антиамериканской или прокоммунистической пропаганде; (2) нейтрализовать влияние коммунистов или крайне левых в основных массовых организациях или содействовать созданию или функционированию уже существующих альтернативных организаций, находящихся не под коммунистическим руководством.


Задача № 1. Распространять соответствующие пропагандистские материалы через (местные, наиболее эффективные средства массовой информации.


Задача № 2. Поддерживать демократических лидеров политических, профсоюзных, студенческих и молодежных организаций, особенно там, где коммунистическое влияние наиболее сильное (Федерация студентов эквадорских университетов, Конфедерация трудящихся Эквадора) и где демократическим лидерам можно оказывать содействие в их борьбе с подрывной деятельностью коммунистов.

Довольно трудные задачи для столь немногочисленной резидентуры в Кито и оперативной группы в Гуаякиле, хотя бюджет ЦРУ для Эквадора на текущий финансовый год предусмотрен в сумме несколько выше 500 тысяч долларов. Резидентура в Кито состоит из резидента Джеймса Б. Ноулэнда; его заместителя (эта должность вакантная и не будет занята до начала следующего года); одного оперативного сотрудника (на эту должность направляют меня); сотрудника по подготовке информационных сообщений — Джона Бэкона, который наряду с этим руководит несколькими наиболее ответственными операциями; связиста-шифровальщика; помощника резидента по административным вопросам (она ведает финансами, имуществом и иногда дублирует секретаря Ноулэнда) и секретаря-машинистки. Все сотрудники резидентуры работают под крышей политического отдела посольства, за исключением Боба Везервэкса, который работает под прикрытием миссии США по оказанию помощи в организации службы общественной безопасности.

Оперативная группа в Гуаякиле полностью занимает штат политического отделения консульства и состоит из начальника группы Ричарда Вилера (мой предшественник из Кито), оперативного сотрудника, помощника по административным вопросам, который одновременно ведает связью и шифрами, и секретаря-машинистки.

Упомянутые выше «Директивы по частным задачам» проводятся в жизнь посредством множества операций с использованием завербованных агентов. Ниже дается довольно подробное описание этих операций, сначала тех, которые проводятся резидентурой в Кито, а затем проводимых оперативной группой в Гуаякиле.

РАЗВЕДЫВАТЕЛЬНЫЕ И КОНТРРАЗВЕДЫВАТЕЛЬНЫЕ ОПЕРАЦИИ РЕЗИДЕНТУРЫ В КИТО

ECSIGIL. Это наша наиболее важная операция по проникновению в Коммунистическую партию Эквадора, в итоге которой мы имеем двух агентов, являющихся членами КПЭ и тесно связанных с Рафаэлем Эчеверрией Флоресом, основным лидером КПЭ в сиерре[8]. Имена этих агентов Марио Карденас и Луис Варгас. Они являются нашими информаторами уже почти четыре года, предложив свои услуги сами, после того как разочаровались в идеалах компартии. Хотя агенты и близкие друзья и первоначально явились к резиденту вместе, им посоветовали не показывать слишком близких взаимоотношений, чтобы, если один будет разоблачен, второй из-за этого не пострадал. Их разобщение необходимо еще и для того, чтобы каждый из них составлял свои донесения самостоятельно, без согласования между собой.

Карденасом руководят через посредника — Марио Кабеса де Вака; после военной службы в вооруженных силах США во время второй мировой войны он получил американское гражданство, но затем вернулся в Эквадор и теперь имеет дело, связанное с молочным производством в Кито. Он женат на американке, которая заведует продовольственным магазином американского посольства. Варгасом руководят через другого посредника — Мигеля Бурбано де Лару, который является администратором авиакомпании «Пан Америкэн-Грейс Эйруэйс» в аэропорту Кито. Считается, что посредники не должны знать друг друга, хотя каждому из них известно, что как Варгас, так и Карденас являются информаторами американцев; каждый из них отдельно встречается с сотрудником резидентуры Джоном Бэконом, проводящим эту операцию.

Хотя ни один из этих агентов не занимает более или менее важную выборную должность в КПЭ, они очень близки к Эчеверрии и к партийным кругам, принимающим решения в Кито. Они получают информацию практически по всем важным вопросам, и операция ECSIGIL дает материал в среднем для пяти-шести небольших разведывательных донесений в Вашингтон каждую неделю.

ECFONE. В результате этой операции мы располагаем агентом в КПЭ и связанным с ним посредником, который дает, кроме того, информацию о политике и планах правительства Веласко. Вербовка этого агента — Атауальпы Басантеса Ларреа — один из интереснейших примеров успешных действий нашей резидентуры в Эквадоре. В начале 1960 года, когда руководители политического движения в поддержку Веласко начали кампанию за его возвращение из Буэнос-Айреса и за выдвижение его кандидатуры на пост президента, Освальдо Чирибога являлся одним из лидеров этой кампании и поддерживал связь с Ноулэндом, информируя его о ходе политической кампании. Однажды Чирибога сообщил Ноулэнду, что недавно видел своего старого приятеля Басантеса, который в свое время активно участвовал в деятельности эквадорских коммунистов, но затем отошел от них и теперь испытывает значительные финансовые затруднения. Ноулэнд попросил Чирибогу, чтобы тот порекомендовал Басантесу вновь начать активную деятельность в КПЭ и в то же время стать советником Чирибоги по вопросам реагирования КПЭ на кампанию в поддержку Веласко. С самого начала были предусмотрены меры предосторожности, чтобы установить надежные и благоразумные взаимоотношения между Чирибогой и Басантесом. Ноулэнд снабжал Чирибогу скромными суммами для оплаты услуг Басантеса в качестве «советника» — классический прием установления всевозрастающей финансовой зависимости агента от резидентуры. Басантес без особого труда возобновил и активизировал свою деятельность в КПЭ, и вскоре от него стала поступать ценная информация.

ECOLIVE. В данном случае резидентуре удалось завербовать агента в Революционном союзе эквадорской молодежи. Это агент, предложивший свои услуги сам. В настоящее время он находится в подготовительной стадии, но считается потенциально важным для последующего проникновения в КПЭ или в другие революционные организации. Сейчас агент информирует нас о деятельности и планах своей организации по проведению уличных демонстраций в поддержку намерений Веласко аннулировать Рио-де-Жанейрский протокол.

ECCENTRIC. Этот агент врач — доктор Фелипе Овалье. Он сотрудничал с ФБР еще в годы второй мировой войны. Хотя Овалье и колумбиец, он уже многие годы проживает в Эквадоре, где имеет небольшую медицинскую практику, главным образом в результате производимых по просьбе американского посольства медицинских освидетельствований эквадорцев, подающих просьбу о выдаче визы для въезда в США. Из досье «201» на Овалье видно, что получить подтверждение о его медицинской квалификации, приобретенной якобы в Колумбийском университете, оказалось невозможным. С годами у него установились близкие отношения с президентом Веласко, у которого он является теперь личным врачом. Овалье информирует резидента о результатах своих еженедельных встреч с Веласко. Иногда сведения, получаемые от этого агента, достаточно интересны, чтобы довести их до соответствующих служб в Вашингтоне, но обычно они менее ценны, чем получаемые от других агентов.

ECAMOROUS. Основная деятельность резидентуры по вопросам обеспечения безопасности в связи с предстоящей Межамериканской конференцией сводится к обучению персонала разведывательной службы государственной полиции Эквадора и оснащению ее необходимыми техническими средствами. Разведывательная служба представлена отделом специальных служб в штаб-квартире государственной полиции Эквадора, а ее начальник капитан полиции Хосе Варгас прошел специальную подготовку здесь, на ферме, и в штаб-квартире ЦРУ. Везервэкс, наш оперативный сотрудник, работающий под прикрытием (Миссии США по оказанию помощи в организации службы общественной безопасности, занимается почти только с Варгасом, который недавно имел неприятности, так как оказался руководителем одного тайного общества в поддержку Веласко, созданного из молодых полицейских. В полиции, как и в вооруженных силах, тайные общества запрещены.

Возможности Варгаса принести нам ощутимую пользу, несмотря на все наши усилия, ограничены, однако ему все же удалось привлечь к работе трех или четырех агентов-источников, которые сообщают о деятельности крайне левых в его родном городе Риобамба, являющемся провинциальной столицей в сиерре, и в городе Эсмеральдас, провинциальном центре на побережье. Информация этих агентов поступает непосредственно Варгасу, а от него — в резидентуру, потому что правительственные круги Эквадора особого интереса к такой информации не проявляют. Больше того, с появлением Араухо на посту министра, отвечающего за деятельность полиции, сбор разведывательной информации полицейским офицером — дело рискованное.

Разведывательные сведения, необходимые во время проведения Межамериканской конференции, придется добывать в основном в ходе проведения односторонних операций. Но прежде чем передать эти сведения Варгасу, их необходимо замаскировать, чтобы обеспечить безопасность источника. Хотя операция ECAMOROUS, строго говоря, является совместной, полицейское разведывательное подразделение находится под полным контролем и руководством резидента. Варгас получает от Ноулэнда жалованье и дополнительные суммы для своих агентов и на прочие расходы. Резидент передал Варгасу кое-какое техническое оснащение — фотооборудование и несекретные средства подслушивания, и мы обучили пользоваться ими главного специалиста Варгаса по технике лейтенанта Луиса Сандовала.

ECOLE. В итоге этой операции осуществлено основное проникновение в эквадорскую государственную полицию, а также появилась возможность получать разведывательную информацию о Конфедерации трудящихся Эквадора. Главный агент полковник Вильфредо Освальдо Луго сотрудничал с ФБР еще во время второй мировой войны. С 1947 года он работает на резидентуру в Кито. В ходе перетряски полицейских кадров и чистки в первые недели после вступления Веласко на пост президента полковник Луго был назначен начальником отдела личного состава в штаб-квартире государственной полиции.

В отличие от довольно открытых связей между Ноу-лэндом и Везервэксом и начальником разведки капитаном Варгасом контакты между Ноулэндом и Луго происходят очень осмотрительно. Этот агент рассматривается как надежный источник в службе безопасности, и в кризисных ситуациях его сведения неоценимы, поскольку он в состоянии давать информацию о планах и реакции правительства на события, черпая таковую из приказов и распоряжений полиции и воинским частям.

С годами полковник Луго привлек к работе песколь-t ко агентов, которые сообщают о коммунистических и связанных с ними организациях. Двое из этих агентов в настоящее время активно действуют и нацелены на Конфедерацию трудящихся Эквадора. Их информация значительно слабее информации агентов в КПЭ, таких, как Карденас, Луис Варгас и Басантес, но им все равно систематически платят деньги в порядке страховки на тот случай, когда что-нибудь произойдет с лучшими агентами. Ноулэнд выплачивает ежемесячное денежное содержание и полковнику Луго.

ECJACK. Около двух лет назад эквадорская армия создала военную разведывательную службу во главе с подполковником Рохером Паредесом, который тогда же установил контакт с Ноулэндом. Несколькими годами раньше Паредес получил военную подготовку в армии США, в Форт-Ливенуэрте. Однако в 1959 году, обескураженный недостаточной поддержкой военной разведки со стороны правительства Эквадора, Паредес заявил Ноулэнду, что он принес бы большую пользу, если бы уволился из армии и полностью перешел бы на работу к Ноулэнду. В это время военная разведка Эквадора существовала только на бумаге, да и теперь она остается такой же бесполезной.

Предложение Паредеса пришлось как раз к тому времени, когда выяснилось, что работавшая на резидентуру группа слежки и наружного наблюдения представляла фальшивые донесения и отчеты о расходовании денег. От услуг этой группы отказались, а Паредес уволился из эквадорской армии и приступил к формированию новой группы. Теперь он возглавляет добросовестно работающую группу из пяти человек, занимающуюся наружным наблюдением и слежкой в Кито, и, кроме того, имеет двух агентов-информаторов в городе Лоха на юге страны. Эти два агента информируют нас о деятельности коммунистов на окраине страны.

В данном случае все руководство операцией со стороны резидента осуществляется через подполковника Паредеса, который во взаимоотношениях со своими агентами пользуется эквадорской военной разведкой как крышей, создавая видимость, что вся работа проводится в интересах этой службы. Еще одним агентом Паредеса является начальник паспортного отдела министерства внутренних дел. Поскольку все граждане страны обязаны зарегистрироваться и получить установленной формы официальный документ, удостоверяющий личность гражданина, этот агент может сообщить по нашей просьбе имя, фамилию, дату и место рождения, имена родителей, род занятий, адреса и дать фотографию практически любого гражданина Эквадора. Основная ценность этого агента заключается в том, что он может дать сведения на лиц, которые числятся в особом списке у резидентуры — их около ста человек, и это в основном коммунисты и другие активисты из крайне левых элементов, которые, по мнению резидентуры, считаются наиболее опасными. Такие списки должны быть у всех резидентов в странах Западного полушария на тот случай, если в условиях того или иного кризиса местное правительство обратится за помощью к правительству США (или правительство США обратится с просьбой к местному правительству) для принятия превентивных мер в отношении особо опасных лиц. Группа Паредеса занимается уточнением адресов и мест работы лиц, на-холящихся в этих списках, а также выявлением необходимых данных на тех, кто попадает в этот список впервые.

На эту группу возложена также задача слежки за сотрудниками кубинского посольства и опознавания лиц, посещающих это посольство. Наружное наблюдение группа осуществляет, по мнению резидента, весьма неуклюже и неосторожно, и в планах резидентуры предусматривается дополнительное обучение агентов, а также техническое оснащение их, в том числе, возможно, радиосредствами и транспортом (у группы нет ни одной автомашины). Паредес, разумеется, поддерживает тесные контакты с офицерами из эквадорской военной разведки, так что у нашей резидентуры есть возможность влиять на эту службу и проверять правильность донесений майора армии США, работающего там в качестве советника по разведке в составе консультативной группы по осуществлению военной помощи.

ECSTACY. На центральном почтамте Кито имеется отделение поступающей в страну авиапочты. Когда прибывает авиапочта из Кубы, стран советского блока и коммунистического Китая, начальник этого отделения — наш агент — отбирает эту корреспонденцию и передает своему брату, который доставляет ее одному из сотрудников резидентуры. Джон Бэкон, сотрудник резидентуры по подготовке информационных сообщений, обрабатывает корреспонденцию и в тот же день возвращает ее на почту. Оплата этих услуг сдельная — за каждую доставку корреспонденции. Обработка почты заключается в осторожном вскрытии конвертов, чтении или фотографировании писем, если они представляют интерес, и в запечатывании. Раз в неделю Бэкон специальным донесением сообщает в штаб-квартиру и другие резидентуры суть всех писем, а также направляет им фотокопии, представляющие особый интерес.

Поскольку большинство писем исходит от эквадорцев, посещающих те страны, из которых приходят эти письма, такой перехват почтовой корреспонденции позволяет резидентуре выявлять лиц, посещающих коммунистические страны, и их потенциальную опасность по возвращении в Эквадор. Из этих писем выявляются также потенциальные кандидаты для вербовки из тех эквадорцев, которых приглашают посетить коммунистические страны, а также тех, кого отбирают для учебы в Советском Союзе, например в Московском университете дружбы народов. Среди просматриваемых писем встречаются написанные гражданами тех стран, которые посещались эквадорцами. Обращается внимание на возможность политического недовольства авторов таких писем в целях вербовки их в качестве агентов в тех странах, откуда отправлены письма.

ECOTTER. Контроль за путешествиями является еще одной типичной операцией, позволяющей резидентуре следить за перемещениями коммунистов, политических деятелей и других лиц, представляющих интерес, которые пользуются авиалиниями как между Кито и другими городами внутри Эквадора, так и международными авиалиниями. Одним из агентов, участвующих в этой операции, является эквадорский чиновник в управлении гражданской авиации в аэропорту Кито; он приносит копии таможенных деклараций всех пассажиров второму агенту для передачи их сотруднику резидентуры в посольстве. Таможенные декларации, доставляемые в резидентуру только на следующий день после рейса самолета, передаются для просмотра каждому сотруднику резидентуры и возвращаются агенту при получении новой партии деклараций.

Первый агент имеет договоренность с инспекторами иммиграционной службы аэропорта о соответствующих пометках на декларациях, если из отметок на паспорте путешественника видно, что последний направляется в коммунистическую страну или на Кубу; эти сведения передаются в штаб-квартиру ЦРУ и заносятся в указатель в досье резидентуры. О любом перемещении лиц, представляющих более или менее серьезный интерес, главным образом из числа местных коммунистов или коммунистических дипломатов, сообщается в штаб-квартиру, а также резидентурам и оперативным группам в тех районах, где, судя по пометкам на таможенных декларациях, данное лицо может появиться.

ECTOSOME. Основным агентом резидентуры, ведущим разведку против Чехословакии, является Отто Кла-денски, торгующий в Кито автомашинами фирмы «Олдсмобайл». После разрыва дипломатических отношений с Чехословакией три года назад его деятельность как агента практически прекратилась, однако теперь, с восстановлением дипломатических отношений, он, несомненно, установит тесные связи с сотрудниками чехословацкого посольства, как только оно будет открыто в Кито. А пока что он информирует резидентуру о случайных приездах сюда чехословацких торговых представителей; кроме того, он является связующим звеном в операции по проникновению в руководящие круги движения сторонников Веласко.

ECOXBOW. Еще до начала нынешней политической кампании Ноулэнд начал разработку отставного армейского подполковника Рейнальдо Вареа Доносо, с которым он познакомился через Отто Кладенски. Вербовка Вареа — видного лидера среди военных сторонников Веласко — осуществлялась при помощи Кладенски. Через него же Ноулэнд финансировал избирательную кампанию в пользу Вареа, которая завершилась избранием последнего в сенат, а в августе — вице-президентом сената. Вареа информирует резидентуру об отношении военных к президенту Веласко, а также поддерживает постоянные контакты с руководством министерства обороны и командованием главных воинских частей.

Резидент ежемесячно выплачивает Вареа 700 долларов, что по эквадорским стандартам является весьма высоким жалованием, однако его доступ к важнейшим разведывательным данным о политике правительства и его стабильности вполне оправдывает такие расходы. Этой операцией предусматриваются также средства для постоянной аренды номера на имя Кладенски в новом роскошном отеле «Кито» (построенном для проведения Межамериканской конференции). Здесь Кладенски и Вареа встречаются со своими друзьями. Иногда для встречи с Вареа этим номером пользуется и Ноулэнд, однако он стремится к максимальной осторожности в организации таких встреч и поддерживает связь с ним в основном через Кладенски.

AMBLOOD. В начале этого года была сформирована оперативная группа в Майами (криптоним JMWAVE) для поддержки операций против режима Кастро на Кубе. Резидентура в Гаване готовится к тому, чтобы продолжать операции против режима Кастро из Майами на тот случай, если дипломатические отношения с Кубой будут порваны, а посольство США в Гаване закрыто. В целях обеспечения операции по оставлению агентов на Кубе резиденту в Кито была поставлена задача подготовить адреса для почтовой связи с остающимися на Кубе агентами с помощью тайнописи. Подполковник Паредес, начальник группы слежки и наружного наблюдения, арендовал несколько почтовых ящиков, которые теперь закреплены за агентами, остающимися в Сантьяго, на Кубе. Руководитель этих агентов Луис Тороэлла, бывший правительственный служащий, получивший специальную подготовку в США, возвращается теперь на Кубу, чтобы возглавлять там агентов группы AMBLOOD.

Указания агентам на Кубе выполняются тайнописью в Майами и пересылаются в дипломатических вализах в резидентуру в Кито. Проживающий в Кито некий Френсин Хакоме — женатый на эквадорке американец, выполняющий эпизодические задания резидентуры, — пишет на листах с тайнописью открытые тексты писем-прикрытий и отправляет их на Кубу. Донесения агентов из Кубы в Кито также выполняются тайнописью, извлекаются из почтовых ящиков Паредесом, передаются резидентуре и препровождаются последней оперативной группе в Майами.

ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ И ПОЛУВОЕННЫЕ ОПЕРАЦИИ РЕЗИДЕНТУРЫ В КИТО

ECURGE. Главным агентом резидентуры в Кито по размещению пропагандистских материалов в средствах массовой информации является Густаво Сальгадо, которого многие считают выдающимся либеральным политическим журналистом страны. Его статьи появляются по нескольку раз в неделю в основной ежедневной столичной газете «Эль комерсио», а также в нескольких провинциальных газетах. Сальгадо пишет также под псевдонимом для более широкого распространения своих материалов.

Соответствующая трактовка эквадорских и международных проблем тщательно разрабатывается в резидентуре Джоном Бэконом, который руководит этой операцией, и передается агенту для окончательного сформулирования. Много руководящих указаний по пропаганде поступает и из штаб-квартиры ЦРУ, и они тоже передаются агенту, а по просьбе резидентов из других стран Сальгадо может комментировать события в этих странах так, чтобы позднее резиденты могли размещать в своих средствах информации необходимый им пропагандистский материал.

ECELDER. Разбрасывание и раздача листовок является широко распространенным в Эквадоре пропагандистским приемом, и эта операция связана с подпольным изготовлением и печатанием листовок. Пять братьев, работающих в различных местах, разделили между собой обязанности по ведению небольшого семейного печатного бизнеса. Фамилия семьи — Риваденейра, а братьев зовут Марсело, Хорхе, Патрисио, Родриго и Рамиро. Они хорошо известны в местных кругах баскетболистов и являются основной опорой баскетбольной команды католической подготовительной школы Ла Салле в традиционных состязаниях с баскетбольной командой подготовительной школы Мехия. Ноулэнд, числящийся активистом в кругах местных баскетболистов, вступает в контакт с тем из пяти братьев, который управляет печатным хозяйством в данный день.

Текст листовок обычно подготавливается Джоном Бэконом и передается Густаво Сальгадо для окончательной отработки. Отпечатанные листовки доставляют подпольной группе для распространения. Семейный печатный бизнес ведется на вполне законной основе, и братья регулярно выполняют различного рода коммерческие заказы. При издании листовок часто используются фальшивые типографские эмблемы, так как по эквадорским законам каждый отпечатанный типографским способом материал должен иметь эмблему печатавшей его типографии. У братьев имеются также и эмблемы типографий, которыми пользуются коммунисты и их приверженцы; этими эмблемами резидентура пользуется в тех случаях, когда пропагандистский материал желательно выдать за принадлежащий коммунистическим или другим левым организациям.

ECJOB. Для распространения подготовленных резидентурой и нелегально отпечатанных листовок используется группа студентов католического университета. Так как листовки имеют фальшивые типографские эмблемы и распространяются без официального разрешения, операцию необходимо проводить быстро и эффективно. Обычно для этой цели нанимается несколько грузовиков, и, когда они на большой скорости несутся по наиболее оживленным улицам Кито, листовки выбрасываются в воздух. Было несколько случаев, когда участвовавших в этих акциях студентов задерживала полиция, однако агент, руководивший распространением листовок, без труда добивался их освобождения за выкуп. Никто из членов этой группы, за исключением их руководителя, не подозревает, что подлинным инициатором всего этого дела является посольство США.

Другим распространенным пропагандистским приемом в Эквадоре являются лозунги и призывы на степах домов. Для этой цели также используется группа оплачиваемых лиц. Обычно эта группа работает рано утром, выписывая на стенах лозунги, текст которых исходит от резидентуры, или замазывая лозунги, ранее написанные коммунистами или их сторонниками. Принимаются строгие меры предосторожности во избежание уличных стычек с прокоммунистическими группами, которые иногда патрулируют по улицам в поисках тех, кто замазывает их лозунги. Этой операцией также руководит сотрудник резидентуры Джон Бэкон.

ECACTOR. Наиболее важной антикоммунистической операцией, проводимой резидентурой, является финансирование и руководство деятельностью нескольких лидеров консервативной партии и социал-христианского движения. Эта операция развернулась в итоге вербовки человека с исключительно важным положением при правительстве Понсе — Ренато Переса Дроуэта, который в бытность Понсе президентом являлся генеральным секретарем правительства, а после прихода к власти Веласко снова стал управляющим туристского агентства в Кито. Через Переса резидентура финансирует антикоммунистическую пропаганду и политические акции социал-христианского движения, лидером которого он является.

Накануне предвыборной кампании 1960 года Перес предложил Ноулэнду оказать поддержку молодому инженеру Аурелио Давиле Кахасу, которого Ноулэнд начал разрабатывать. Давила активизировал свою деятельность в консервативной партии и при финансовой поддержке со стороны резидентуры был в июне избран в палату депутатов в качестве представителя от далекой и малонаселенной провинции Напо. Теперь Давила является наиболее быстро продвигающимся вверх молодым лидером в консервативной партии и Очень тесно связанным с руководством католического духовенства, интересы которого она представляет. Он открытый и воинствующий антикоммунист и, более того, по мнению Ноулэнда, занимает прогрессивную позицию в вопросе о социальной реформе. Теперь резидент оказывает ему помощь в создании его личного партийного аппарата, который распространяет свое влияние на студентов католического университета. В обычных условиях связь между Ноулэндом и Давилой и передача денежных средств осуществляется через Ренато Переса. Однако в исключительных случаях указания и деньги передаются через секретаря-машинистку резидента, которая арендует квартиру в жилом доме, принадлежащем Давиле, где проживает и сам агент.

Через Переса Ноулэнд разработал и в конечном счете завербовал другого агента Рафаэля Арисагу, являющегося основным руководителем консервативной партии в Куэнке, в третьем по величине городе Эквадора. Через него Ноулэнд финансировал кандидатов от консервативной партии в Куэнке, в том числе и сына Рафаэля — Карлоса Арисагу Вегу, которого избрали в провинциальный совет провинции, центром которой является Куэнка. Связь с этой группой агентов весьма затруднена; обычно Ноулэнд сам выезжает в Куэнку на встречи с главным агентом, хотя при необходимости и тот может приезжать в Кито. Финансовые средства, выделяемые для работы этой группе агентов, в настоящее время расходуются на антикоммунистическую пропаганду, на работу среди студентов университета в Куэнке и на воинственные акции на городских улицах, проводимые там молодежными группами консервативной партии.

Недавно для достижения целей резидентуры в Ам-бато, четвертом по величине городе Эквадора и центре провинции в горных районах страны, добавился еще один агент. Этим агентом является Хорхе Гортаире, отставной армейский полковник, до недавнего времени работавший в Межамериканском совете обороны в Вашингтоне. Он числится в списках военных офицеров, поддерживавших президента Понсе и теперь изгоняемых из армии. В 1956 году он был избран функциональным сенатором от вооруженных сил, но пробыл в сенате только часть своего срока, так как Понсе назначил его представителем Эквадора в Межамериканский сове! обороны. В Вашингтоне его постепенно разработал один сотрудник из штаб-квартиры ЦРУ, назначенный в совет для выявления и оценки потенциальных агентов в составе иностранных делегаций, входивших в этот совет, и соответствующие сведения об этом полковнике были препровождены резиденту ЦРУ в Кито. Ноулэнд установил контакт с полковником Гортаире, а в штаб-квартире проводится проверка его благонадежности на предмет использования в качестве агента в антикоммунистических политических акциях и пропаганде в Амбато.

ECOPTIC. Следует иметь в виду, что социалисты раскололись на две соперничающие группы: Демократическая социалистическая партия Эквадора и Революционная социалистическая партия. Активно участвуя в работе спортивной лиги университета, которая поддерживает одну из лучших профессиональных футбольных команд Эквадора, Ноулэнд встретил, постепенно разработал и в конечном счете завербовал Мануэля Наранхо, основного руководителя Демократической социалистической партии. Получая финансовую поддержку от Ноулэнда, Наранхо, выдающийся экономист, в июне был избран в палату депутатов от провинции Пичинча (Кито). Финансовая помощь продолжается с тем, чтобы этот агент, как и другие, мог создать свой личный партийный аппарат и оказывать влияние на партию таким образом, чтобы она занимала желательную позицию в таких вопросах, как коммунизм и Кастро, и успешно боролась против Революционной социалистической партии.

ECBLOOM. Операции среди профсоюзов являются, пожалуй, самым слабым местом в оперативных планах резидентуры в Кито, хотя и имеется значительный потенциал в лице таких агентов для политических акций, как Аурелио Давила и Мануэль Наранхо. Однако ввиду призывов Веласко к трудящемуся классу и к бедным слоям населения Ноулэнд продолжает оказывать поддержку старому агенту в движении сторонников Веласко — Хосе Бакэро де ла Калье. У Бакэро есть определенные тщеславные замыслы относительно своего президентства в будущем, и он является лидером правого крыла движения веласкистов, а это крыло тесно связано с руководством католической церкви. В правительстве Веласко он занимает в настоящее время пост министра труда и социального обеспечения, и Ноулэнд надеется, что усиления некоммунистических профсоюзных организаций можно будет добиться через этого агента. Однако его тесные связи с католическим духовенством ограничивают его потенциальные возможности деятельностью в рамках контролируемого церковью католического профсоюзного центра, представляющего собой маленькую, ориентирующуюся на ремесленников организацию. Ноулэнд выплачивает Бакэро жалованье и финансирует содержание им собственного политического аппарата за представляемую разведывательную информацию о правительстве и политике сторонников Веласко.

ECORT. Операциями среди студенчества руководит главным образом оперативная группа в Гуаякиле. Однако финансирование и негласное руководство наиболее важной эквадорской антикоммунистической студенческой газетой «Вос университариа» осуществляется сотрудниками резидентуры в Кито. Главным агентом в этой операции является Вильсон Альмейда, редактор газеты. Он обеспечивает либеральную направленность газеты, так как движение католического студенчества поддерживается через Ренато Переса от социал-христианского движения и через Аурелио Давилу от консервативной партии. Основной задачей газеты является пропаганда против кубинской революции и коммунистического проникновения в Федерацию студентов эквадорских университетов.

РАЗВЕДЫВАТЕЛЬНЫЕ И КОНТРРАЗВЕДЫВАТЕЛЬНЫЕ ОПЕРАЦИИ

ECHINOCARUS. Уже имеются усиливающиеся признаки серьезных расхождений во мнениях внутри Коммунистической партии Эквадора в вопросах выбора характера действий: революционное насилие или мирный путь к социализму. Часть руководства КПЭ группируется вокруг генерального секретаря КПЭ Педро Саада, в целом выступая за длительную борьбу и постепенную подготовку народных масс, в то время как другая часть руководства КПЭ, главным образом из районов сиерры, группируется вокруг Рафаэля Эчеверрии Флореса, лидера коммунистов провинции Пичинча, выступая за скорейшее начало партизанских действий и терроризма. Таким образом, коммунисты сами начинают раскалываться, и оперативная группа в Гуаякиле будет заниматься теми, кто поддерживает Саада.

Имеются несколько завербованных агентов из числа коммунистов, однако лучшим из них является агент с доступом к партийным секретам на уровне чуть выше партийной ячейки; но все агенты очень далеки от секретов исполнительного комитета. Сотрудники оперативной группы надеются завербовать действительно первоклассного агента или осуществить результативное проникновение с помощью технических средств; на это в настоящее время направлены усилия сотрудников.

ECLAT. В Гуаякиле, как и в Кито, имеется группа агентов, осуществляющих слежку и наружное наблюдение по заданиям своего начальника. Она состоит из пяти агентов и имеет доступ в государственную службу выдачи документов, удостоверяющих личность граждан, и в полицейские картотеки. Группу возглавляет бывший офицер эквадорской армии, доставляющий также информацию, добываемую среди своих бывших коллег в военных гарнизонах на побережье. Как и в Кито, эта группа обеспечивает необходимыми сведениями списки наиболее опасных активистов из числа крайне левых на случай необходимости принятия против них быстрых и решительных мер.

ECAXLE. Основная политическая разведывательная информация, собираемая оперативной группой в Гуаякиле, добывается через агента Эла Рида, американца, прожившего здесь большую часть своей жизни. Он получил в наследство небольшой бизнес, который идет довольно плохо, но ему удается поддерживать тесные связи с различными деловыми кругами, профессиональными и политическими деятелями.

ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ И ПОЛУВОЕННЫЕ ОПЕРАЦИИ

ECCALICO. Недостатки в работе оперативной группы по сбору разведывательной информации компенсируются довольно успешной работой в профсоюзных и студенческих организациях. Операция ECCALICO — это работа в профсоюзах, в результате которой была создана организация для нанесения поражения Педро Сааду на выборах функционального сенатора от профсоюзов побережья в начале этого года. Эта же организация явится ядром новой профсоюзной конфедерации побережья, которая будет создана в ближайшее время.

Главным агентом в этой операции является Эмилио Эстрада Икаса, генеральный управляющий одного из крупнейших банков страны. Основные вспомогательные агенты: Адальберто Миранда Хирон, руководитель федерации конторских служащих провинции Гуая, поддержанный оперативной группой кандидат и нанесший поражение Сааду; Виктор Контрерас Суньига — антикоммунистический профсоюзный деятель в Гуаякиле; Энрике Амадор Маркес — тоже антикоммунистический профсоюзный деятель. Через главного агента Эстраду оперативная группа финансировала предвыборную кампанию Миранды, которая в основном сводилась к созданию и регистрации новых антикоммунистических профсоюзных организаций в провинциях побережья, и главным образом в провинции Гуая (Гуаякиль). Выборы проводились на основе так называемой системы набора очков, а количество очков определялось числом рабочих в профсоюзных организациях, признанных избирательными комиссиями. Хотя большая часть новых профсоюзных организаций, зарегистрированных в ходе осуществления этой операции, фактически представляли собой не более чем клубы той или иной фирмы или компании, а их создание поощрялось администрацией из соображений престижа и осторожной поддержкой со стороны Эстрады, протесты коммунистических профсоюзов и других прокоммунистических групп были отклонены избирательной комиссией. Наоборот, как раз перед самыми выборами в результате протеста наших агентов избирательная комиссия дисквалифицировала около пятнадцати профсоюзных организаций, поддерживавших Саада. Чаша весов склонилась в пользу Миранды, и он одержал победу на выборах. Блейр Моффет, начальник оперативной группы в Гуаякиле, получил за эту операцию благодарность в приказе штаб-квартиры, ибо в ее итоге генеральный секретарь КПЭ лишился места в сенате, которое он занимал с 40-х годов.

ECLOSE. Действия, направленные на оказание влияния на исход выборов руководящего состава Федерации студентов эквадорских университетов, осуществляются сотрудниками оперативной группы в Гуаякиле через своего агента Альберто Аларкона, бизнесмена и активного деятеля либеральной партии. Каждый год в разное время пять университетов страны выбирают новое руководство студенческой федерации. Проводится также ежегодная конференция, на которой штаб-квартира федерации переносится из одного университета в другой. На этих конференциях Аларкон руководит группами своих агентов, снабженных антикоммунистической пропагандистской литературой и достаточными денежными средствами для подкупа голосов и оплаты прочих мероприятий, направленных на то, чтобы на выборах руководства нанести поражение коммунистическим и прокоммунистическим кандидатам. В результате этой операции коммунисты не допускались к руководству сту-денчёской федерацией в течение нескольких лет, хотя коммунистическое влияние в ней очень велико, особенно в филиалах федерации. Тем не менее усилия, направленные на выход Федерации студентов эквадорских университетов из коммунистического Международного союза студентов, штаб-квартира которого находится в Праге, и вступление в качестве филиала в Координационный секретариат национальных студенческих союзов в Лейдене, контролируемый Центральным разведывательным управлением, пока что остаются безуспешными.


Ноябрь 1960 года, Вашингтон, округ Колумбия.

В одной из важнейших операций по проникновению к кубинцам в Кито сложилась напряженная и критическая ситуация. В октябре шофер кубинского посольства, коммунист, предложил свои услуги американскому посольству через посредника, и за него немедленно уцепились в резидентуре. Мотивы его чисто корыстные, но донесения пока оказывались точными. Разумеется, доступ у него весьма ограничен, но он исключительно ценен как источник информации о кубинских дипломатах для выявления потенциальных возможностей вербовки среди них.

Дело в том, что этот агент, пропустив основную встречу несколько недель назад, не являлся и на запасные встречи позднее. Блейр Моффет, бывший начальник оперативной группы в Гуаякиле, временно (до моего прибытия) находящийся в Кито, ведет дело этого агента и даже наводил справки о нем там, где проживает кубинский шофер. Никто ничего не знает о нем. Моффет опасается, что тот попал в какую-нибудь неприятность, так как группа наружного наблюдения сообщает, что на территории посольства его не обнаруживает. А пока что Моффет продолжает выходить на запасные встречи, соблюдая при этом максимальную осторожность на случай возможных провокаций со стороны кубинцев.

В начале ноября Араухо практически разоблачил нашу группу по распространению пропагандистских материалов. Четверо из группы разбрасывали листовки против коммунизма и Кастро, когда их заметил и задержал лично Араухо. Агентам было предъявлено обвинение в распространении печатных материалов без типографского знака — ошибка нашей типографии. Руководитель группы не смог откупиться в этом случае, и Ноулэнду пришлось добиваться их освобождения через агентуру в конгрессе.

Резидентура начала проводить кампанию против Араухо, но заметного успеха пока не добилась. Через Давилу была распространена листовка, в которой Араухо называли коммунистом, так как он поддерживал кубинскую революцию, однако наши агенты в среде вела-скистов, такие, как министр труда Бакэро и Рейнальдо Вареа, вице-президент сената, оказались не в состоянии поколебать веру президента Веласко в министра Араухо. Кампания против Араухо затруднялась еще и тем, что она связана с политической борьбой Веласко против консерваторов и социал-хридтиан, а это сводит все усилия наших агентов в окружении президента почти на нет. Принимаются меры через правых политических агентов, таких, например, как Давила, чтобы в ходе кампании сосредоточить внимание на связях Араухо с коммунизмом и в то же время не допускать критики в адрес президента Веласко.

Араухо тем временем приказал покинуть страну одному из наших агентов в профсоюзах — представителю межамериканской организации в Международной организации работников почты, телеграфа и телефона, который находился здесь в течение двух лет, организуя профсоюз работников служб связи. Араухо обвинил его в подготовке забастовки как раз накануне открытия Межамериканской конференции, однако подлинной причиной явилась просьба Конфедерации трудящихся Эквадора выставить его из страны, так как его деятельность оказалась слишком эффективной. Хосе Бакэро де ла Калье, наш министр труда, ничем не мог помочь, он просто не пользовался таким весом у Веласко, каким пользовался Араухо.

Кампании против Араухо все время мешала напряженная атмосфера в связи с пограничной проблемой с Перу. В сентябре Веласко направил своего министра иностранных дел на Генеральную Ассамблею ООН, где тот повторил заявление Веласко, что Рио-де-Жанейрский протокол не имеет законной силы, поскольку он был подписан в условиях, когда часть Эквадора была еще оккупирована перуанскими войсками. Министр добавил, что Эквадор поднимет этот вопрос на Межамериканской конференции. Правительство Перу ответило призывом созвать совещание стран-гарантов и угрозой не принимать участия в этой конференции. Страны-гаранты, в том числе делегация США, собрались в Рио-де-Жанейро в октябре, но никакого совместного заявления опубликовано не было. Однако, судя по документам государственного департамента в эквадорском направлении ЦРУ, страны-гаранты проголосовали за то, чтобы не позволить Эквадору в одностороннем порядке денонсировать протокол, и обратились в частном порядке с призывами к Эквадору и Перу урегулировать вопрос мирным путем. В начале декабря все же будет опубликовано заявление, осуждающее позицию Веласко, и надо ожидать бурной реакции в Эквадоре, в Гуаякиле, — в сентябре наше консульство и консульство Перу уже забрасывали камнями в связи с этим протоколом.

В течение двух недель до моего назначения мне предложили прослушать специальный курс по операциям в профсоюзах.

Номинально курс проводится отделом подготовки, однако его действительным организатором является четвертое отделение (профсоюзы) отдела международных организаций оперативного управления ЦРУ. По вопросу использования агентов в профсоюзных организациях, руководимых отделом международных организаций, возглавляемым Кордом Мейером, на курсах существуют разногласия. Сотрудники отдела стран Западного полушария практически единодушны в отрицательном отношении к деятельности в Межамериканской региональной организации трудящихся в странах Западного полушария. Они утверждают, что региональная организация — это безнадежная, дискредитировавшая себя и совершенно не эффективная организация, не способная привлечь на свою сторону некоммунистические профсоюзные организации в странах Латинской Америки. Однако Джордж Мини и Серафино Ромуальди хотят спасти эту организацию и убедили в этом руководство ЦРУ, а отделу стран Западного полушария ничего не остается, как оказывать помощь им в этом деле.

После курсов двухнедельные занятия в институте за-гранслужбы государственного департамента. Хотя занятия довольно скучные и я посещал их только для закрепления крыши, они заставили меня задуматься о месте операций ЦРУ в рамках всей внешней политики США в отношении Латинской Америки. Очевидно, латиноамериканские правительства должны осуществлять две главные программы: первая — экономический рост с помощью индустриализации и вторая — экономические, социальные и управленческие реформы, чтобы изжить вопиющую несправедливость.

Кубинская революция подняла и вдохновила силы, угрожающие стабильности на всем Западном полушарии, и наша задача утихомирить их. Операции, проводимые ЦРУ, содействуют установлению стабильности посредством оказания помощи местным правительствам в деле создания сил безопасности (особенно полицейских, но также и вооруженных сил) и подавления крайне левых элементов. Этим мы, собственно, и занимаемся, то есть создаем силы безопасности и подавляем, ослабляем и уничтожаем крайне левые силы. Посредством этих программ мы выигрываем время для дружественных правительств, чтобы те могли осуществить реформы, направленные на устранение несправедливостей.


6 декабря 1960 года, Кито, Эквадор.

Наконец я здесь. Тихоходный DC-7 тащил нас в Кито более десяти часов, с посадкой в Панаме и Кали. Жанет и я находились в кабине первого класса благодаря тому, что правительство разрешает дополнительные расходы при дальних перелетах. Позади нас сидел бывший эквадорский президент Гало Пласа, лидер либеральной партии, потерпевший поражение на президентских выборах в этом году; мне очень хотелось заговорить с ним, но я боялся, что мог показаться ему слишком бесцеремонным.

Когда мы приближались к Кито, погода была ясная и солнечная; через иллюминаторы были видны покрытые снегами вершины вулканов, зеленые долины, тянущиеся вверх по скатам гор обработанные участки земли. Просто удивительно, как они пашут под таким углом. Каждый слышал о горной системе Кордильеры, но видеть эту захватывающую дух картину своими глазами просто ошеломительно.

В аэропорту Кито с ультрасовременным зданием, строительство которого только что завершено и приурочено к открытию Межамериканской конференции, нас встретил Блейр Моффет. Он вручил нам посольский справочник по городу и доставил нас на своей машине к небольшому отелю, находящемуся менее чем в квартале от здания нашего посольства. Через некоторое время пришел Ноулэнд и обрадовал нас приятным сюрпризом: у него были для нас билеты на бой быков. На этом зрелище будут Ноулэнд с супругой и еще кое-кто из их друзей. Сегодня в Кито один из наиболее важных ежегодных праздников: торжества по случаю юбилея освобождения города от испанского владычества.

После боя быков мы вместе с Ноулэндами пошли в гости к одному дельцу, который является владельцем кинотеатров. Здесь, кажется, все связаны между собой родственными узами; среди гостей был Хорхе Акоста, племянник Веласко и один из лучших друзей нашего резидента в правительственных кругах. Он возглавляет государственное управление планирования — должность не такая уж влиятельная, но, как любимец семьи Веласко, он близок к тем кругам, которыми принимаются решения. Совсем недавно Акоста сообщил, что Везервэкс, работавший здесь под прикрытием группы содействия общественной безопасности, может возвращаться сюда без опасений.

Политическая напряженность за последнюю неделю, пожалуй, усилилась. 1 декабря муниципальный совет Кито, контролируемый либеральной партией, приступил к очередным заседаниям. Завтра страны-гаранты опубликуют свое решение, отвергающее утверждение Эквадора, что протокол Рио потерял силу. Ноулэнд не думает, что это сообщение будет воспринято здесь спокойно.


8 декабря 1960 года, Кито.

Говорят, что потребуется некоторое время, чтобы привыкнуть к условиям жизни на высоте девяти с лишним тысяч футов. Воздух здесь разреженный, и у меня необычное состояние сонливости, но ни у Жанет, ни у меня нет никаких признаков ужасной головной боли, которую испытывают некоторые с непривычки. Ночи прохладные, и очень большая разница в температуре в тени и на солнце, но так как воздух очень сухой, здесь ходят в шерстяной одежде даже в жаркие дни. Пока что для нас самое приятное в Кито — это цветы. Как будто кругом весеннее цветение, и, как мне говорили, здесь только два сезона — мокрый и сухой, — но цветы круглый год. При первой же возможности мы поедем за город на север, к монументу, обозначающему линию экватора. Это примерно в получасе езды на машине, и там можно сфотографироваться, стоя одной ногой в северном, другой — в южном полушарии.

Ноулэнд говорит, чтобы я взял на себя руководство операциями, которые проводит Блейр Моффет, с тем чтобы тот мог вернуться в Вашингтон. Однако Моффет не хочет выезжать, пока не выяснит, что же случилось с шофером из кубинского посольства.


9 декабря 1960 года, Кито.

Эмоции вылились через край. Сегодня, на четвертый день моего пребывания в Кито, я впервые своими глазами увидел нападение на посольство США. Из отеля я выехал позднее обычного, и администратор меня предупредил, что бунтовщики уже забрасывают камнями здание посольства. Когда я подъехал туда, небольшая группа все еще выкрикивала что-то перед фасадом, но я вошел в посольство с черного хода и увидел, что многие окна были разбиты.

В течение всего дня в посольстве раздавались телефонные звонки: агенты сообщали о движении разъяренной толпы, возглавляемой членами Революционного союза эквадорской молодежи; толпа несколько раз возвращалась к посольству. Араухо не направлял сюда полицию, поэтому манифестанты действовали почти беспрепятственно. Я наблюдал за ними из окна посольства на верхнем этаже. Бросая камни, они чаще всего кричали: «Куба, Россия, Эквадор». Эквадорско-североамериканский институт культуры, руководимый Информационным агентством США, и посольство Меру подверглись аналогичным нападениям; наше консульство в Гуаякиле пережило то же самое.

В то время как посольство подвергалось нападению, почти все городские автобусы прекратили движение по маршрутам и съехались в северную часть города, откуда начали двигаться к площади Независимости, сажая людей на пути следования. Когда вся площадь заполнилась тысячами людей, начались выступления ораторов, в том числе Веласко и министра иностранных дел Эквадора с их нападками на протокол Рио. Араухо призвал к установлению дипломатических отношений с Советским Союзом, если это необходимо, чтобы добиться справедливости в отношении Эквадора. Из толпы неоднократно выкрикивались угрозы в адрес стран-гарантов и Организации американских государств.


14 декабря 1960 года, Кито.

Нападения на посольство продолжаются, но теперь они носят спорадический характер и не столь многочисленны. Усилена полицейская охрана, и возле посольства появились даже армейские части. Араухо был вынужден направить сюда полицию по совету более трезвых умов в правительстве, таких, как Акоста. Беспорядки охватили и другие города, где нападениям подверглись американо-эквадорские культурные центры. Состоялись новые массовые демонстрации, самая крупная из которых была вчера, когда «шествие справедливости» опять привело на площадь Независимости тысячи людей. Революционный союз эквадорской молодежи остается по-прежнему наиболее важной силой за спиной бунтовщиков, хотя шествия и демонстрации инспирируются различными организациями и побудительные мотивы их участников в основном связаны с иными соображениями.

Только что созданы важные профсоюзные организации, но пока что нашей является лишь одна из них. В Гуаякиле наши агенты, которые вели избирательную кампанию в поддержку Миранды, чтобы нанести поражение генеральному секретарю компартии Сааду в борьбе за место функционального сенатора от профсоюзов, провели 9—11 декабря съезд и сформировали Региональную конфедерацию профсоюзов эквадорского побережья в качестве противовеса Конфедерации трудящихся Эквадора в целях борьбы с ней на побережье, и главным образом в провинции Гуайас. Оба агента — Виктор Контрерас и Энрике Амадор — вошли в состав исполкома конфедерации, причем Контрерас в качестве ее президента. Их хорошо прикрывал представитель Межамериканской региональной организации трудящихся. Теперь задача сводится к тому, чтобы сделать региональную конфедерацию филиалом Межамериканской региональной организации трудящихся и Международной конфедерации свободных профсоюзов вместо малочисленной и неэффективной Конфедерации трудящихся провинции Гуайас, поддерживаемой нашей оперативной группой в Гуаякиле. После прибытия в Кито заместителя резидента мы, видимо, начнем заниматься созданием общенациональной конфедерации профсоюзов. Пока продвижение Миранды в сенат и создание Региональной конфедерации профсоюзов эквадорского побережья — это все, что мы смогли сделать.

Несколько дней назад сюда приехали Билл Догерти, межамериканский представитель Международной организации работников почтово-телеграфно-телефонной службы, и еще один агент отдела международных организаций оперативного управления в международном профсоюзном органе, чтобы восстановить работу после высылки нашего агента Джона Шнайдера. Он пытается наладить постоянную поддержку профсоюзу работников связи по вопросам профсоюзной работы, обучения и жилищных условий членов профсоюза. Однако враждебность Араухо не изменилась.

Операции среди студенчества в Гуаякиле завершились большим успехом. В Портовьехо в начале этого месяца состоялся национальный конгресс Федерации студентов эквадорских университетов, и силы, возглавляемые Альберто Аларконом, наконец добились своей цели. Конгресс принял новый порядок выборов в руководящие органы федерации. Теперь выборы будут прямые, обязательные и всеобщие в отличие от прежних порядков, когда выборы были не прямые, и это давало коммунистам и прочим левым меньшинствам явные преимущества. На будущий год местом штаб-квартиры федерации будет Кито, где руководство Федерацией студентов эквадорских университетов находится в руках умеренных.

Наконец я встретился с послом Бернбаумом; он прибыл сюда Ёсего за несколько недель до моего приезда, и это его первая должность посла. Профессионал за-гранслужбы государственного департамента, довольно бесцветная личность. Ноулэнд говорит, что он ничего не знает и знать не хочет о наших операциях. Сегодня посол нанес визит президенту Веласко и передал ему послание от Кеннеди, а также воспользовался случаем, чтобы сообщить, что предоставление займа для покрытия расходов на определенные общественные работы и планы развития в принципе одобрены кредитными органами США. Сообщение о займах рассчитано на успокоение антиамериканских настроений.


15 декабря 1960 года, Кито.

Аурелио Давила, один из главных агентов политических акций в операции ECACTOR, добился сегодня важной победы. Он явился инициатором массовой демонстрации в поддержку политики Веласко по отношению к протоколу Рио, — демонстрации, которая обернулась неприятностями для Араухо. Студенты всех католических школ и католического университета собрались на площади Независимости и выкрикивали лозунги против коммунизма. Веласко был на трибуне, а министр обороны начал свою речь, когда небольшая группа контрдемонстрантов начала скандировать: «Куба, Россия, Эквадор», на что студенты стали кричать: «Долой коммунизм».

Араухо, также находившийся на трибуне, спустился вниз и присоединился к контрдемонстрантам. Почти сразу же начались беспорядки, и Веласко был вынужден взять в руки микрофон и просить успокоиться. Выступления продолжались, в том числе выступил и Веласко, но он был явно раздражен поведением Араухо, который своими действиями сорвал огромную манифестацию в поддержку президента.

Подстрекаемый Давилой и другими руководителями консервативной партии, кардинал обратился к католикам с посланием, которое сегодня опубликовано. Кардинал, влияние которого в стране не меньше любого политического деятеля, в том числе и Веласко, предостерег, что религия и отечество оказались перед серьезной и непосредственной угрозой со стороны коммунизма, добавив, что Эквадору не следует обращаться к Кубе и России в поисках поддержки в вопросе о границе.


16 декабря 1960 года, Кито.

Араухо ушел! Сегодня в конце дня в президентском дворце сообщили, что отставка Араухо принята, но мы получали сообщения, что Веласко просто освободился от него. В течение нескольких недель мы направляли против него непрерывный поток пропаганды, а вчерашняя сцена явилась каплей, переполнившей чашу. Министр иностранных дел, хороший друг США, тоже старался избавиться от Араухо, и, конечно, демонстративная солидарность самого Араухо с крайне левыми практически лишила его возможности сманеврировать.

После того как было объявлено об отставке Араухо, на улицах начались стычки между его сторонниками, в основном из Революционного союза эквадорской молодежи, и веласкистами — противниками Араухо.


22 декабря 1960 года, Кито.

Гражданские манифестации в связи с пограничным спором с Перу продолжаются, но они потеряли свой антиамериканский привкус и, по существу, превратились в кампанию католических групп в поддержку кардинала в ответ на нападки против него со стороны сенатора от революционных социалистов. Аурелио Давила возглавляет эту кампанию, финансируемую нашей резидентурой; католические организации собирают подписи и публикуют письма в; газетах в поддержку кардинала; особенно выделяется Национальный католический совет действия, вице-президентом которого является сам Давила.

Сегодня эта кампания достигла высшей точки демонстрацией, в которой участвовали тысячи граждан; демонстранты прошли по главным улицам города с лозунгами против Кубы, коммунизма и России. Главным оратором был сам кардинал, еще раз повторивший суть своего послания о нависшей угрозе коммунизма. Ему уже почти девяносто лет, но выглядит он внушительно.

Первая принятая мной операция — это руководство группой наружного наблюдения и слежки, которую возглавляет подполковник Паредес; пару дней назад Блейр устроил мне встречу с ним в городе, и теперь я продолжаю операцию по наблюдению за кубинским посольством в целях выявления каких-либо следов исчезнувшего шофера посольства. Вместе с этим я взял на себя тайную переписку с нашими агентами на Кубе и обратился с предложением в штаб-квартиру о том, что мы могли бы значительно сэкономить время, если отдел оперативной техники направил бы сюда специалиста, чтобы тот научил меня практическому пользованию тайнописью. Через несколько дней Ноулэнд познакомит меня с Френ-сином Хакоме, который наносит маскирующий текст письма на тайнопись.

Блейр передал мне также руководство операцией по проникновению в Коммунистическую партию Эквадора. Главный агент этой операции Освальдо Чирибога недавно назначен поверенным в делах Эквадора в Голландии, и наш резидент в Гааге собирается использовать его в операциях против советских дипломатов и дипломатов из стран коммунистического блока. Нам теперь придется искать для Басантеса нового связника, и Ноулэнд пока что остановил свой выбор на личном враче президента докторе Овалье, чтобы сохранить старую легенду-прикрытие, которой пользовались с самого начала этой операции. Доктор Овалье будет давать мне знать по телефону о полученных от Басантеса донесениях, и я буду заходить к нему за ними. Эта операция приобрела еще большее значение в октябре, когда Басантес был избран в состав комитета провинции Пичинча.

ЦРУ считает, что сотрудники резидентур во всех странах должны устанавливать личные связи как можно с большим количеством местных деятелей, будь то в сфере бизнеса, просвещения, профессии или политики. Пользуясь прикрытием государственного департамента, сотрудники отдела Западного полушария имеют благоприятные условия для развития таких контактов, а фонды резидента на угощения, расходы в клубах, на подарки и надбавки к обычным дотациям на жилищные расходы дают нам значительные преимущества над нашими коллегами из государственного департамента.

Ноулэнд, несомненно, пользуется большим успехом у эквадорцев. Он, кажется, знает в городе каждого, кто имеет хоть какой-нибудь вес в местных кругах. В свое время в колледже он был звездой футбола и тренером студенческой команды, личность обаятельная и энергичная. Его жена — чемпионка страны по гольфу среди женщин, а в прошлом — капитан в женском вспомогательном корпусе. Вместе они составляют наиболее эффектную пару в посольстве, и в местных кругах носятся с ними, как со знаменитостями. В основном связи с местными деятелями у них наладились в ходе активного участия Ноулэнда в политике и спорте; оба они принимают самое деятельное участие в работе столичного клуба теннисистов и гольфистов.


30 декабря 1960 года, Кито.

Теперь, по-видимому, не приходится сомневаться, что Межамериканская конференция будет отложена. Перу утверждает, что не будет присутствовать на этой конференции, поскольку Эквадор собирается поднять на ней вопрос о протоколе Рио; Венесуэла и Доминиканская Республика переживают кризис в связи с попыткой Трухильо убить Бетанкура, а кубинско-американские отношения все более ухудшаются. Все мы знаем, что скоро будет предпринято вторжение на Кубу, но не раньше, чем Кеннеди вступит в исполнение своих президентских обязанностей.

Разрыв Перу дипломатических отношений с Кубой сегодня не улучшит перспектив относительно проведения конференции. Этот разрыв частично отражает проявление признательности Перу Соединенным Штатам за про-перуанское решение, принятое в протоколе Рио, однако он в не меньшей степени является результатом усилий нашего резидента в Лиме, и главным образом проведенной им в ноябре операции. Операция заключалась в том, что группа «командос» из кубинских эмигрантов совершила налет на посольство Кубы в столице Перу и в ходе налета захватила кое-какие документы. Наша резидентура в Лиме вложила в подлинные документы несколько изготовленных отделом оперативной техники фальшивых, в том числе документ, в котором перечислялись перуанцы, якобы получавшие от кубинского посольства ежемесячно до 15 тысяч долларов.

Хотя на Кубе и протестовали, заявляя, что документы фальшивые, один кубинец, недавно покинувший кубинское посольство в Лиме и теперь работающий на ЦРУ, «подтвердил», что список был подлинным. Консервативное перуанское правительство использовало эти документы как предлог для разрыва дипломатических отношений с Кубой. Мы могли бы предпринять что-нибудь подобное и здесь, в Кито, но Веласко едва ли пойдет на те или иные меры. Он теперь явно нуждается в поддержке Кубы против Перу в вопросе о протоколе Рио.

Обстоятельства загадочного исчезновения шофера кубинского посольства теперь выяснились. Оказывается, он попытался произвести впечатление на садовника посольства, сказав ему, что работает на нас. Садовник сообщил об этом одному из кубинцев, и шофера уволили. Шофер напугался и все это время скрывался в одной из деревень в провинции, убежденный, что кубинцы попытаются убить его…

Вчера он явился в наше посольство, и Блейр встретился с ним. Так что от этой операции пришлось отказаться, но Блейр дал ему небольшую сумму денег, чтобы тот вернулся в деревню и мог пожить там, пока его дела устроятся. Ноулэнд сильно рассердился на Блейра, так как тот не проявил достаточного усердия, чтобы научить агента элементарным вопросам обеспечения безопасности. Скверное дело, а я надеялся взять на себя и эту операцию. Блейр возвращается теперь в Вашингтон.


4 января 1961 года, Кито.

Теперь совершенно очевидно, что проведение Межамериканской конференции будет отложено, ибо США порвали дипломатические отношения с Кубой. Всю корреспонденцию, ранее направлявшуюся нашему резиденту в Гаване, теперь нужно отправлять в Майами. Мне кажется, что конференция не состоится, пока кубинские эмигранты не осуществят вторжение на остров. Проведение конференции после того, как будет покончено с кубинской революцией, приведет к изменению общей обстановки в смысле безопасности. Уже одно то, что не надо будет беспокоиться по поводу поддержки кубинским посольством Революционного союза эквадорской молодежи, много значит, а все прочие протестующие элементы и агитаторы охладят свой пыл.

В Кито только что прибыли два чешских дипломата, чтобы открыть здесь свое дипломатическое представительство. Штаб-квартира ЦРУ подозревает, что один из них, по-видимому, сотрудник разведки. По указанию штаб-квартиры мы будем тщательно наблюдать за ними через агентов, подобных Кладенски, и попытаемся установить технические средства подслушивания в том здании, где они собираются обосноваться на постоянное жительство.

Везервэкс, наш сотрудник по вопросам общественной безопасности, снова здесь, и через него мы надеемся улучшить сбор разведывательной информации в сельских районах, которая в настоящее время практически равна нулю. Однако сельская проблема связана с контрабандой. В некоторых районах, особенно к северу от Кито в сторону границы с Колумбией, население живет в основном за счет контрабандных перевозок, и силы безопасности в этих районах, если они не находятся на содержании у контрабандистов, нередко ведут с ними малые войны. Слабость сил безопасности в сельских районах представляет очевидную перспективу для ведения там партизанских операций, поэтому мы надеемся усилить их через миссию США по оказанию помощи службам общественной безопасности и в то же время хоть как-то организовать сбор разведывательной информации в этих районах.


29 января 1961 года, Кито.

Джон Бэкон передал мне операцию по перехвату писем. Он пользовался устаревшими приемами, на что уходит много времени, поэтому я решил просить отдел оперативной техники прислать сюда фототехника, чтобы произвести капитальное переоборудование фотолаборатории, где я должен обрабатывать перехватываемую почту. Специалисты отдела оперативной техники по фотоделу и тайнописи завершили свою работу. Теперь лаборатория сверкает, точно новый медный котелок. Все приведено в порядок, и в ближайшие несколько недель мы получим кое-какое новое оборудование. Инструктор по тайнописи научила меня писать невидимыми химикатами, проявлять тайнопись в переписке с агентами на Кубе и оставила мне запас таблеток для разведения проявителя и чернил для тайнописи. Новая оперативная группа в Майами будет направлять свои указания агентам на Кубе через меня, а донесения, приходящие из Кубы, я буду проявлять здесь и переправлять их в Майами.


15 февраля 1961 года, Кито.

В начале этого месяца прибыл новый заместитель резидента Гил Саудейд. Он берет на себя руководство операциями в профсоюзах и среди студенчества, а за Бэконом остаются операции, проводимые через средства массовой информации. Саудейд и я работаем в тесном контакте, готовя агентов для посылки на латиноамериканскую конференцию в Мехико по вопросам национального суверенитета, экономической эмансипации и мира, намеченной на первую неделю марта.

Агентами Гила являются Хуан Иепес дель Посо-младший и Антонио Уллоа Коппиано. До прибытия Гила этих агентов разрабатывал Ноулэнд, и он же оказывал им финансовую поддержку в их усилиях захватить в свои руки Народную революционную либеральную партию. Дело в том, что эта партия пользуется успехом у значительного числа молодых сторонников Веласко, и мы надеемся использовать этот канал для увода этих радикалов с позиций поддержки Кубы и антиамериканизма. Сторонники Араухо находятся в числе тех, кого мы планируем привлечь в конечнохм счете в эту партию, а Гил уверен, что она сохраняет свой левацкий характер и твердую оппозицию традиционным политическим партиям Эквадора. Агент Хуан Иепес дель Посо является писателем и директором эквадорского института социологии. У него определенная политическая устремленность личного порядка, и он является главным советником партии.

Конференция в Мехико организуется по инициативе левых сил, возглавляемых бывшим президентом Мексики Ласаро Карденасом, как пропагандистский спектакль в поддержку кубинской революции. Так как в ней примут участие коммунисты и левые со всего Западного полушария, то еще месяц назад штаб-квартира попросила все резидентуры назвать агентов, которые могли бы там присутствовать в целях сбора разведывательной информации.

Помимо агентов Гила мы направляем на конференцию Басантеса, одного из наших лучших агентов в Коммунистической партии Эквадора. Как штаб-квартира ЦРУ, так и резидент в Мехико выразили свое удовлетворение тем, что он может быть на конференции; нашу просьбу я направил Басантесу в письменном виде через доктора Овалье. При возможности он попытается получить приглашение посетить Кубу после завершения работы конференции.

Наши пропагандистские операции отмечаются довольно обширной публикацией негативных материалов против Кубы. Главной темой является опасность проникновения международного коммунизма в Западное полушарие через Кубу, однако по специфичным вопросам широкую огласку получили недавние заявления кубинских руководителей в эмиграции Мануэля де Бароны и Хосе Миро Кардоны. К числу вызывавших тревогу обвинений по поводу подрывной деятельности кубинцев относится сообщение кубинских источников в Майами о том, что Кастро послал оружие партизанам в Колумбии, а также дал оружие Эквадору, чтобы использовать его против Перу; впервые эти сообщения появились в «Эль Тием-по» в Боготе, затем в «Эль Комерсио» в Кито. В другом сообщении, якобы исходившем из Гаваны, говорилось, что усилия Кастро проникнуть в Латинскую Америку осуществляются главным образом через Эквадор и Бразилию. В этой же статье Кастро обвиняли в том, что он выделил 200 тысяч долларов на проведение конференции в Мехико.

Нашим пропагандистским операциям оказал помощь сам Араухо, когда, выступая по телевидению в Гаване, обещал поддержку кубинской революции со стороны правительства и народа Эквадора. На это здесь отреагировали быстро и решительно: президент Веласко и министр иностранных дел выступили с заявлениями, в которых опровергли щедрые посулы Араухо.

Большинство наших материалов по пропагандистским операциям публикует агент Густаво Сальгадо, хорошо известный обозреватель; он устроил также публикацию дополнительных материалов о налете эмигрантов на кубинское посольство в Лиме в ноябре прошлого года. Интервью с руководителем группы налетчиков недавно организовало информационное агентство Орбе Латиноаме-рикано, которым руководит наша резидентура в Сантьяго, Чили. В интервью он заявил, что, как видно из других захваченных в ходе налета документов (кроме списка перуанцев, подкупленных кубинским посольством в Лиме), Куба использует некоторых перуанцев и эквадорцев таким образом, чтобы вызвать вооруженный конфликт между этими двумя странами, что, в свою очередь, подготовит обстановку для коммунистического восстания в Перу. В своем сегодняшнем обзоре Сальгадо вновь вернулся к подробностям налета и к сути интервью и призвал к раскрытию имен эквадорцев, участвующих в кубинской авантюре. Араухо, разумеется, был бы первым в этом списке. «Другие документы», естественно, также продукция нашего управления.

Целью этой кампании является подготовка общественного мнения таким образом, чтобы реакция на вторжение на Кубу, когда оно произойдет, была бы более ИЛИ Менее спокойной. Резиденты в других Латиноамериканских странах делают то же самое, однако здесь мы можем еще увязывать эту пропаганду с кубинским вмешательством в спор о границе между Эквадором и Перу.


21 февраля 1961 года, Кито.

Главная пропагандистская тема дня исходила от кубинского посольства, которое опубликовало сенсационное заявление, будто бы в предстоящую страстную неделю будут совершены нападения на религиозные процессии лицами, которые будут кричать: «Вива Фидель, Куба и Россия». А вину за эти инциденты возложат на кубинское посольство. В этом заявлении кубинцы опровергли циркулировавшие недавно утверждения, будто шестьдесят кубинцев прибыли в Эквадор, чтобы провоцировать беспорядки, а также добавили, что наемные агенты США просачиваются в страну из Перу. В заявлении делалась попытка уточнить смысл одной фразы Араухо, высказанной в ходе его выступления по телевидению в Гаване, утверждением, что она явилась выражением солидарности между эквадорцами и кубинцами, как об этом неоднократно высказывался Веласко. Далее в заявлении оправдывалась открытая в Кито кубинская фотовыставка как выражение достижений революции, а не как коммунистическая пропаганда, в чем недавно правые обвинили устроителей этой выставки, и добавлялось, что выставка организована с участием Конфедерации трудящихся Эквадора, Национального института культуры, Центрального университета и кубинского посольства. Заявление заканчивалось утверждениями, будто бы все эти недавние провокации направлены на то, чтобы нарушить хорошие отношения между Кубой и Эквадором и помешать участию кубинцев в Межамериканской конференции. Подлинным виновником, согласно этому заявлению, является правительство США при содействии ему со стороны Перу из-за кубинской поддержки Эквадора в вопросе о Рио-де-Жанейрском протоколе. Последний абзац был посвящен восхвалению Веласко.


22 февраля 1961 года, Кито.

В ответ на опубликованное кубинское заявление наш посол сделал свое заявление, которое у каждого из нас в резидентуре вызвало улыбку. Посол заявил, что единственные агенты в Эквадоре, которых обучают и держат Соединенные Штаты, — это технические специалисты, приглашенные сюда правительством Эквадора для оказания содействия в поднятии жизненного уровня эквадорского народа. Он добавил, что Соединенные Штаты содействуют политике порядка, стабильности и прогресса, как это видно из наших программ по экономической и технической помощи; в заключение он предложил, чтобы кубинское посольство представило свои обвинения и соответствующие к ним доказательства правительству Эквадора.


23 февраля 1961 года, Кито.

Усилия наших агентов, особенно Аурелио Давилы, направленные на сосредоточение внимания на коммунизме и Кубе, начинают давать свои плоды. Сегодня кардинал издал новое послание, на этот раз подписанное всеми архиепископами, епископами и викариями. Давила в течение нескольких недель обрабатывал руководство консервативной партии, чтобы упросить кардинала издать это новое послание, призывающее всех католиков принять серьезные и эффективные меры против коммунистической угрозы в Эквадоре и обвиняющее коммунистов в попытках воспользоваться спором о границе в своих подрывных целях. В нем содержится также горестное признание ослабления позиций Эквадора из-за такой тактики коммунистов в вопросе о границах.

Еще более важным явился призыв консервативной партии порвать дипломатические отношения с Кубой. Это первый официальный призыв к разрыву дипломатических отношений с Кубой, сделанный какой-либо политической партией, и частично он обоснован заявлением кубинского посольства, сделанным два дня назад.

Через тех же агентов политических акций мы помогаем созданию антикоммунистического гражданского фронта, который сосредоточит свои усилия на требовании разорвать дипломатические отношения с Кубой и на дискредитации крайне левых, пробравшихся в правительство Эквадора. Сейчас завершается кампания по сбору подписей, а через несколько дней будет объявлено о формировании фронта.

Джон Бэкон начинает новую операцию через Густаво Сальгадо, главного агента в средствах массовой информации, которая будет заключаться в публикации серии «тревожных» заметок против коммунизма, кубинцев и прочих левых. Это будут короткие заметки, и если Бэкон сможет составлять их достаточно быстро, то они будут появляться в печати два-три раза в неделю. Видимым источником этих сообщений будет несуществующий эквадорский антикоммунистический фронт, который не следует путать с гражданским фронтом политических акций, который будет реальной организацией.


28 февраля 1961 года, Кито.

Наш антикоммунистический гражданский фронт начал свое существование с соответствующего заявления на двух полосах газеты за тремя тысячами подписей о том, что создан Национальный фронт обороны. Заявление, подписанное в основном консерваторами и социал-христианами, начинается осуждением факта проникновения коммунистов в правительство, Конфедерацию трудящихся Эквадора и Федерацию студентов эквадорских университетов; далее в нем говорится, что международное коммунистическое движение выбрало Эквадор в качестве второго после Кубы объекта для завоеваний в Америке. Целью созданного фронта, как сказано в заявлении, является защита страны от коммунистической подрывной деятельности, и первым делом в этом направлении является разрыв отношений с Кубой.


5 марта 1961 года, Кито.

Студенческие забастовки пошли на убыль, и Веласко, по-видимому, пережил благополучно этот кризис, хотя оппозиция, особенно среди бедных слоев населения, которые голосовали за него, нарастает из-за инфляции и коррупции в правительстве. Наши пропагандистские операции против коммунизма и Кубы усиливают оппозицию Веласко среди правых. Мы выпускаем потоком рекламные листки, редакционные статьи, заявления, объявления и тексты для надписей на стенах через Национальный фронт обороны, Сальгадо и других агентов. В прессе появились также «тревожные» заметки Бэкона.

Сегодня в Мехико открылась конференция по вопросам национального суверенитета, экономической эмансипации и мира. Трое из пяти делегатов Эквадора являются нашими агентами; если бы так обстояло и у всех других наших резидентов, то возможности были бы неограниченными. Пока нет никаких известий о том, поедет ли Басантес, мой агент в КПЭ, на Кубу.


7 марта 1961 года, Кито.

Сегодня в Кито прибыл с миссией доброй воли советский посол в Мексике. Он пробудет здесь около трех дней и обсудит в числе прочих вопрос о возможностях Эквадора продавать бананы Советам. У нас есть на этот случай план срыва его миссии и пропагандистских мер против него. Выполнение этого плана началось сегодня с заявления Национального фронта обороны, в котором призывают изгнать советского посла из страны. Другое заявление, подстроенное нашим агентом Давилой, исходит от молодежной организации католического университета; в нем Кремль обвиняется в усилиях проникнуть в Латинскую Америку, на что им ежегодно расходуются миллионы долларов; кроме того, в этом заявлении указывается, что на пропаганду против Эквадора, оплату агитаторов, тайных посредников и инструкторов по диверсионному делу, взрывчатым веществам и по обращению с оружием Кремль ежегодно расходует 250 721,5 долларов. «Тревожная» заметка Джона Бэкона также направлена против визита советского посла.

У Джона Бэкона возникли осложнения с его операцией по публикации «тревожных» заметок от имени несуществующего эквадорского антикоммунистического фронта. Он с удивлением узнал из газет, что организация под таким названием действительно создана. Она сегодня опубликовала первый бюллетень под заголовком: «За религию и отечество мы отдадим свою жизнь». Эта организация выбрала своим символом кондора, разрывающего своими мощными лапами молот и серп.


10 марта 1961 года, Кито.

Шести антикоммунистическим организациям, в том числе Национальному фронту обороны, не разрешили проводить уличные манифестации против советского посла. Тем не менее прошлым вечером Давила направил кое-кого из своих парней в район отеля «Кито», и те подняли там небольшой шум. Полицейская охрана советской делегации сильная, так что пока там не было никаких беспорядков.

Советский посол встречался с министрами иностранных дел и просвещения, а также с президентом Веласко, и было объявлено, что в скором времени торговая делегация Эквадора посетит Советский Союз. Правительство хочет договориться о продаже бананов, шляп и древесины бальза в обмен на сельскохозяйственное и дорожно-строительное оборудование. Посла при посещении им колониальных церквей и других туристских Достопримечательностей сопровождало мощное полицейское подразделение, в том числе конная полиция, а это как раз способствует нашей пропагандистской кампании. Сегодня «тревожная» заметка тоже направлена против Советов.

Сегодня фронт обороны провел закрытый митинг в театре, на котором резко критиковал Веласко за его примиренческую политику в отношении коммунизма, особенно за продолжающееся покровительство Араухо. Его также критиковали за инфляцию и увеличенные льготы членам его кабинета в виде представительских фондов и доплат на жилищные условия. На вышедших из театра участников митинга напала толпа веласкистов и членов Революционного союза молодежи с криками: «Вива Араухо!» Поддерживаемый нашим посольством американо-эквадорский культурный центр забросали камнями, а по дому руководителя социал-христиан было призведе-но несколько выстрелов.


11 марта 1961 года, Кито.

Мирная конференция в Мехико закончилась, и мы получили оттуда телеграмму от нашего резидента, в которой он сообщал, что Басантес имеет приглашение посетить Кубу. Там он будет по меньшей мере две-три недели, и по возвращении в Мехико с ним основательно побеседует сотрудник из Майами. Резидент в Мехико остался вполне удовлетворен работой наших агентов на конференции. Как и ожидалось, конференция приняла резолюции о поддержке кубинской революции; об аннулировании всех договоров, которые имеют тенденцию к возрождению доктрины Монро; о противодействии военным, техническим и экономическим миссиям США в Латинской Америке; о национализации тяжелой промышленности и иностранных компаний; об установлении культурных связей и дипломатических отношений со странами советского блока и коммунистическим Китаем; о поддержке Панамы в ее усилиях добиться передачи ей в собственность Панамского канала.

Поскольку большинство важных посетителей Кито останавливается в отеле «Кито», я предложил Ноулэнду воспользоваться тем обстоятельством, что гостиницей управляет американская компания, и установить в помещениях подслушивающие приспособления. Я предложил взять пару стандартных ламп, используемых в отеле, и отправить их в штаб-квартиру, чтобы там в них вмонтировали передатчики, которые мы смогли бы слушать в других комнатах отеля. Через американского администратора, которого мы все знаем, можно устанавливать эти лампы' в соответствующих комнатах перед приездом гостей. Ноулэнду идея понравилась, и он собирается послать эти лампы для монтажа в штаб-квартиру.


15 марта 1961 года, Кито.

Выступление президента Кеннеди в Вашингтоне перед послами латиноамериканских стран вызвало здесь большое возбуждение и почти единодушные благоприятные отклики. Мы используем против кубинцев заявление Кастро, сделанное на второй день после выступления Кеннеди, о том, что Эквадор, Уругвай и Бразилия поддерживают кубинскую революцию. Через Национальный фронт обороны мы проводим непрерывную пропаганду против политики Веласко в отношении Кубы, что вполне может быть причиной забрасывания камнями дома Понсе в позапрошлую ночь. Нападавшие быстро ушли, но, вероятно, это были велас-кисты.

Мы ведем также пропаганду под прикрытием кубинской эмиграции, получая довольно приличный бюллетень, выпускаемый основной группой эмигрантов, и заявления, которые делают эмигранты по прибытии в Гуаякиль, но вступать в прямой контакт с кубинскими эмигрантами в Эквадоре Ноулэнд пока не хочет.

Ноулэнд финансирует создание в Куэнке, в третьем по величине городе страны, антикоммунистического христианского фронта. Главным агентом в операции по созданию этой организации является сын одного из руководителей консервативной партии в Куэнке Карлос Ари-сага Вега, который работает в Куэнке провинциальным советником и примет активное участие в работе фронта. О создании этого фронта только что сообщили через общественные средства информации.

Бэкон решил проблему, назвав несуществующую организацию «эквадорское антикоммунистическое действие» вместо «фронт».


19 марта 1961 года, Кито.

Гил Саудейд, заместитель резидента, попросил Хуана Иепеса дель Посо, национального координатора Народной революционной либеральной партии, выступить с манифестом по возвращении с мирной конференции в Мехико. Манифест, только что опубликованный, осуждает консерваторов и социал-христиан за их нынешнюю кампанию против коммунизма и Кубы и одновременно резко критикует либеральную партию и коммунистов. В своем обращении к бедным слоям населения, поддерживающим Веласко, Иепес призывает к революции в пользу бедных, но только в рамках закона. В манифесте осуждаются также режимы де-факто и тоталитаризм как слева, так и справа. Если эта партия действительно сумеет активно функционировать, мы возьмем под свой контроль значительную часть левых сил, поддерживающих Веласко, и постепенно настроим их против Кубы. Гил теперь склоняет Иепеса к тому, чтобы он создал соответствующую организацию в Гуаякиле.


27 марта 1961 года, Като.

Личный врач Веласко доктор Овалье осматривал президента почти каждую неделю и сегодня сообщил мне, что президент серьезно расстроен в связи с потерей народной поддержки и что он приписывает это кампании правых против Кубы и коммунизма.

Мой агент в компартии Эквадора, ездивший на Кубу после мирной конференции в Мехико, вернулся. Он заехал в Мехико, где с ним основательно беседовал по результатам поездки сотрудник из Майами. В своем первом докладе, который я только что получил от доктора Овалье, Басантес намекает на то, что знает, что работает на ЦРУ; несомненно, это результат его встреч с сотрудниками ЦРУ в Мехико. Ноулэнд считает, что мне пока не следует встречаться с ним лично. Агент все время хвалит кубинскую революцию, и я не уверен, как мне вести себя с ним.


2 апреля 1961 года, Кито.

Эта неделя принесла нам всем приятную новость. Вчера профессиональная футбольная команда спортивной лиги университета выбирала своих руководителей и Ноулэнд был назван в качестве руководителя. Мануэль Наранхо, заместитель председателя Социалистической партии, которого Ноулэнд встретил и завербовал благодаря спортивной лиге, был выбран президентом спортивного клуба. Для Ноулэнда это в известном смысле вопрос престижа: сотрудник американского посольства избирается в руководящий состав лучшего спортивного клуба в Кито. Частично в этом отражается его способность входить в нужные ему круги в обществе и то, что он доставил сюда через дипломатическую почту спортивную форму и спортивный инвентарь для команды, а также проявлял щедрость за счет представительских средств.

Мы продолжаем вести интенсивную пропаганду. Организация университетской католической молодежи только что провела конференцию, которую мы поддерживаем деньгами через Давилу. Конференция получила широкую гласность, в том числе благодаря посещению кардинала делегацией от участников конференции. Была принята и опубликована заключительная декларация против коммунизма и Кубы.


15 апреля 1961 года, Кито.

Вторжение на Кубу началось с бомбардировки кубинских аэродромов «эмигрантами». На площади Независимости состоялся митинг левых, на котором протестовали против бомбардировки; Араухо был в числе основных ораторов. Нападений на посольство пока не было. Ноулэнд договорился с полковником Луго, а также с капитаном Варгасом относительно надежной полицейской охраны посольства на ближайшие несколько дней. Это вторжение, несомненно, явится достаточным предлогом для Революционного союза молодежи и других крайне левых, чтобы провести еще один раунд нападений на наши учреждения.


18 апреля 1961 года, Кито.

Вторжение на Кубу действительно происходит, однако поступающие сведения противоречивы, а штаб-квартира ЦРУ пока хранит молчание. В Кито и Гуаякиле весь день происходили антиамериканские демонстрации; для охраны посольства, миссии США по оказанию помощи в организации службы безопасности и культурного центра направлены армейские части. В Кито возмущенными толпами руководит, разумеется, Араухо.

Давила попытался было провести манифестацию в поддержку вторжения, но их противники на этот раз взяли верх своим численным превосходством, и манифестанты были вынуждены прибегнуть к защите полиции. В целом превалируют настроения против вторжения, хотя многие из тех, кто против вторжения, отлично понимают, что здесь будет, если произойдет коммунистическая революция.


19 апреля 1961 года, Кито.

Сегодня утром мы получили руководящие указания для дальнейшей пропаганды — они направлены всем резидентам в странах Западного полушария, — в которых излагается, как представлять вторжение в заливе Кочинос. В указаниях говорится, что вторжение следует изображать как операцию по снабжению повстанцев в горах Эскамбрай, а не как попытку захватить или удержать за собой какую-либо территорию. Как таковая, операция была успешной. Ноулэнд говорит, что это означает провал всего предприятия и что теперь в штаб-квартире полетят головы. Я никогда не видел его столь мрачным.

Фронт обороны провел довольно многочисленную манифестацию в поддержку вторжения с речами против Кастро и коммунизма. В деловой части Кито прошла демонстрация, в ходе которой был сожжен советский флаг, раздавались возгласы против Фиделя и Революционного союза молодежи.

Я не знаю, что и думать насчет вторжения. Похоже на то, что проигрываешь игру, которую никогда не думал проиграть. Я обеспокоен положением моих агентов на Кубе. Судя по сообщениям печати, там арестованы тысячи. Я обменялся с ними всего пять-шестью письмами с тайнописью, да и те не очень-то хорошо проявились. У Тороэллы есть большие суммы денег, оружие и яхта, но он, по-видимому, поддерживает прямую связь с Майами по радио, а частично посредством тайнописи через Кито. Интересно: все ли у него в порядке?


24 апреля 1961 года, Кито.

Три дня назад состоялась еще одна прокастровская демонстрация, но затем правительство запретило всякие уличные демонстрации на неделю, чтобы улеглись страсти. 21 апреля было объявлено о формировании эквадорской бригады для борьбы с Кастро и одновременно опубликован призыв записываться добровольцами в эту бригаду; в призыве утверждалось, что среди уже записавшихся есть офицеры, студенты, рабочие, медицинские сестры, священники и конторские служащие. В тот же день в католическом университете состоялся митинг в поддержку вторжения в заливе Кочинос.

Все это суматошное время Гил Саудейд трудился с одной из своих международных организаций. В прошлом месяце в Кито прибыли генеральный секретарь и административный секретарь Международной комиссии юристов, чтобы на месте провести подготовительную работу для присоединения Эквадора к этой организации. Саудейд устроил им встречу с Хуаном Иепесом дель Посо-старшим, социологом и руководителем Боливийского общества; он является основным советником нашей Народной революционной либеральной партии. Визит руководящих деятелей из Международной комиссии юристов в Эквадор является частью большого турне по странам Латинской Америки с целью создать там, где его еще нет, филиал этой международной организации и пропагандировать ее работу.


30 апреля 1961 года, Кито.

Миссия США по оказанию помощи по программе Администрации международного сотрудничества внесла сегодня свой вклад, чтобы как-то сгладить унизительный исход вторжения в районе залива Кочинос. Она вручила чек на полмиллиона долларов нашему агенту Бакэро де ла Калье, министру труда и социального обеспечения, на колонизацию и объединение крестьян. На этой широко рекламировавшейся церемонии присутствовал Хорхе Акоста, руководитель института национальной колонизации. У Ако-сты сложились любопытные отношения с сотрудниками резидентуры. Большинство из нас знает его довольно хорошо, но для нас он больше, чем просто «контакт». Поскольку мы ему ничего не платим, он не является руководимым нами агентом, но сообщает нам обо всем, о чем только знает. Его деятельность затрудняется тем, что Веласко, очевидно, склонен скорее потерять всех своих сторонников, за исключением крайне левых, чем порвать с Кубой. Даже Акоста не может преодолеть его упорство.

Теперь совершенно очевидно, что Межамериканская конференция будет вновь перенесена. Веласко публично согласился с совместным предложением президентов Колумбии, Венесуэлы и Панамы отложить проведение конференции на неопределенное время. Мы этим не удивлены, так как теперь обеспечить безопасность конференции было бы очень трудно. Все время циркулируют слухи, что та или другая страна предложила отложить конференцию из-за неспокойствия, а недавнее раскрытие многочисленных случаев контрабандной доставки оружия из США не содействовало рассеиванию этих опасений.


5 мая 1961 года, Кито.

Давление на Веласко со стороны Национального фронта обороны и кардинала получило поддержку от самого Веласко. 30 апреля кардинал был исключен из высокоуважаемого Национального совета обороны, состоящего из выдающихся граждан страны и отвечающего за рекомендации по расходованию секретных фондов обороны. После сообщения об этой акции Веласко многие католические группировки нанесли кардиналу широко рекламировавшиеся визиты солидарности, в том числе такой визит состоялся сегодня от имени фронта обороны. Визиты обычно сопровождались заявлениями о бесчеловечности коммунизма и нависшей опасности коммунистического переворота в Эквадоре. Исключение кардинала является явным ответным ударом Веласко на критику правительства в вопросе о коммунизме, а сочувствие кардиналу, особенно среди бедных и неграмотных, может привести только к дальнейшему подтачиванию фундамента, на котором базируется власть Веласко.


7 мая 1961 года, Кито.

Наш наиболее ценный агент в КПЭ Луис Варгас сообщил недавно о том, что здесь могут начаться серьезные партизанские действия. Варгас не находится в той группе, которая проходит боевую подготовку, но его частые и близкие контакты с руководством КПЭ приносят очень важную информацию. Рафаэль Эчеверрия Флорес, первое лицо в руководстве КПЭ в сиерре, и Хорхе Риваденейра Альтамирано, один из руководителей КПЭ в Кито и главный лидер Революционного союза эквадорской молодежи, являются руководителями боевой подготовки, а подготовку проводит один иностранный специалист, гражданство которого агенту не известно.

Луис Варгас, наш агент в КПЭ, своевременно дал нам знать о предстоящих занятиях по военной подготовке, а Ноулэнд подсказал капитану Хосе Варгасу, начальнику разведки полиции, что нужно сделать. Лейтенант Сандовал устроил засаду, и двадцать членов Революционного союза молодежи были арестованы на горе, расположенной рядом с городом Кито. Риваденейра и Эчеверрия находятся в числе арестованных. Иностранец, проводивший с ними занятия по боевой подготовке, является боливийцем, и мы сейчас выясняем его личность через нашего резидента в Ла-Пасе, чтобы передать сведения о нем в разведку полиции. Очень жаль, что он не кубинец, но все равно пропагандистские дивиденды будут значительными.


9 мая 1961 года, Кито.

Сегодня в заголовках газет аресты партизан! Вчера заместитель генерального секретаря правительства устроил пресс-конференцию, на которой присутствовавшим раздали копии рапорта, подготовленного разведывательной частью полиции. По совету Ноулэнда в полицейском рапорте арестованные изображались только как одна небольшая группа из многих других, которые в течение некоторого времени обучаются партизанским действиям в засекреченных местах по всей стране. Полицейский рапорт в изложении газет приобрел исключительно эффектный сенсационный характер; в газетных статьях говорится, что обучение включало использование взрывчатых веществ, партизанские военные действия, уличные бои и терроризм.

Сегодня Веласко выступил с заявлением, что сурово накажет любых террористов, но вместе с тем освободил всех арестованных, за исключением Риваденейры, Эчеверрии и Энрикеса. В Гуаякиле был’арестован руководитель группы, прошедший обучение ранее, однако освобождение всех остальных наверняка вызовет отрицательную реакцию общественности, поскольку прошлой ночью было взорвано несколько бомб на электростанции в Гуаякиле.


13 мая 1961 года, Кито.

Басаптес, другой агент в КПЭ и отставной армейский майор, сообщил, что руководство КПЭ в Гуаякиле полагает, что, возможно, Энрикес является агентом-провокатором ЦРУ и что Риваденейра и Эчеверрия попали в ловушку.

Арестованный инструктор партизан сегодня признал, что является аргентинцем, его возраст 36 лет, а имя Клаудио Адиэго Франсиа. В полиции он объяснил, что не имел средств и занимался обучением партизан для того, чтобы продолжить свое путешествие. Конечной его целью является Куба, но приглашения туда у него нет. Он рассказал о своей длительной деятельности в Аргентине, но затем изменил свои показания и теперь утверждает, что фактически он не обучал партизан, а рассказывал членам Революционного союза молодежи и КПЭ об опыте своей работы в Аргентине.

Такой поворот в его показаниях держит всю эту историю в центре газетных сообщений и помогает кампании по сбору подписей под петицией о помиловании пленников высадки в заливе Кочинос. Эта кампания при содействии резидентов проводится по всей Латинской Америке. В Кито агенты политических акций распространили петицию, а сегодня была опубликована телеграмма, направленная Кастро, с просьбой о помиловании; за текстом телеграммы на двух полосах газеты перечисляются имена более семи тысяч граждан, подписавших петицию.

За последние месяцы операции среди студенчества в Гуаякиле завершились рядом успехов, кульминацией которых явился выход Федерации студентов эквадорских университетов из Международного союза студентов со штаб-квартирой в Праге.


15 мая 1961 года, Кито.

Амбато является в последние дни центром наибольшей активности. Вчера в Амбато городским отделением общества дружбы с Кубой была открыта кубинская фотовыставка. Церемония открытия выставки состоялась в муниципальном дворце с одобрения мэра города, революционного социалиста. В своей речи мэр дошел до того, что назвал кардинала города Кито предателем, а кубинский посол произнес вызывающую антиамериканскую речь.

После речей во дворце по неизвестной причине погас свет и был сорван показ фильма о Кубе; несколько позднее группа неизвестных в составе около двадцати человек совершила налет на дворец и разгромила выставку. Полиция явилась уже после того, как выставка была разгромлена, а налетчики ушли, стреляя из револьверов в воздух. Никаких арестов произведено не было.

Организатором этого налета оказался Хорхе Гор-таире, отставной армейский полковник и один из руководителей социал-христианского движения в Амбато. С прошлого года Ноулэнд оказывает ему финансовую поддержку, чтобы помочь создать воинствующую организацию и содействовать политической кампании против мэра города. Тщательное планирование налета, скоординированного с полицией, обеспечило его полный успех. Однако мэр города Амбато получил дополнительные фотографии из Кито, поэтому выставка остается открытой.


22 мая 1961 года, Кито.

В Гуаякиле по просьбе нашего резидента полиция арестовала трех китайских коммунистов, прибывших туда несколько дней назад. Въездные визы им дал в Гаване посол Эквадора, и эти китайцы, как считалось, представляли федерацию китайской молодежи. Сотрудники оперативной группы хотели договориться с полицией задержать арестованных на более длительный срок, чтобы оценить возможность их вербовки, однако приказ об их высылке уже был получен.

Полиция, по рекомендации нашей оперативной группы, преподнесла этот эпизод как сенсацию. В официальном донесении полиция обвинила китайцев в пропагандистской и подрывной деятельности, утверждая, что они имели в своем номере в отеле мощный радиопередатчик, с помощью которого поддерживали связь с Кубой и другими коммунистическими странами по вечерам после десяти часов. Обвинения абсурдные, но атмосфера настолько полна опасениями и напряженностью, что большинство людей поверит в них.

В тот же день, когда китайских коммунистов депортировали, появилось сенсационное сообщение о заговоре с целью убийства Веласко. Радиостанция Гуаякиля сообщила о попытке покушения на жизнь президента (сообщение было ложным, и радиостанцию приказали за это немедленно закрыть), однако при проверке источников этих слухов следы привели прямо к кубинскому консулу. Консул отказался давать показания по этому вопросу и был выдворен эквадорским правительством. Высылка консула явилась для нас еще одним козырем в пропагандистской кампании, и мы воспользовались им, чтобы подтвердить вмешательство Кубы во внутренние дела Эквадора, хотя фактически консул оказался жертвой прямой провокации.

Национальный фронт обороны в Кито особенно активизировал свою пропаганду посредством многолюдных митингов, пресс-конференций и публикаций в прессе. Фронт критикует президента Веласко за его политику по отношению к Кубе, требуя увольнения эквадорского посла в Гаване за преподнесение подарка — портрета Кастро «от имени эквадорского народа», а также принятия жестких мер против коммунистов и высылки из страны кубинского посла за его антиамериканскую речь в Амбато. Фронт продолжает настаивать, чтобы Веласко четко определил свою позицию в отношении коммунизма, хотя он в своей речи недавно заявил, что, пока он президент, Эквадор не будет коммунистическим. Требование выслать кубинского посла выдвигает также и консервативная партия.


28 мая 1961 года, Кито.

Кубинцы предприняли своевременный маневр. Вчера в Гуаякиль прибыл Карлос Оливарес, кубинский заместитель министра иностранных дел и главный специалист по улаживанию конфликтов. Он совершает турне доброй воли, пытаясь поддержать отношения Кубы со странами Южной Америки и, конечно, заработать политический капитал на истории со вторжением в залив Кочинос. Сегодня он встретился с Веласко, но нам еще не удалось получить сведений по существу бесед на этой частной встрече.

Приезд Оливареса совпал с новыми сообщениями о широкой гласности, которую на Кубе получили недавние выступления эквадорского посла в кубинских университетах. По сообщениям кубинской печати, он сделал выпады против Соединенных Штатов, обвинив их в том, что Эквадор якобы, подобно Кубе, является жертвой «арбитрарного, несправедливого и хищного американского империализма». Эти газетные сообщения вызвали новый взрыв возмущения политикой Веласко в отношении Кубы.

Сегодня Веласко вновь выступил с речью, в которой даже не пытался скрыть вреда, причиняемого нашей пропагандистской кампанией. Он осудил лиц, не называя их, за усилия разделить страну на коммунистов и антикоммунистов и вновь повторил, что, пока он президент, Эквадор не станет коммунистическим. Наша кампания, осуществляемая через Сальгадо, Давилу, Переса, Арисагу, Гортаире и других агентов, продолжается. Джон Бэкон по-прежнему публикует «тревожные» заметки через каждые два-три дня; в числе тем в этих заметках были и судьбы пленных в заливе Кочинос, и недавние аресты партизан.


29 мая 1961 года, Кито.

Если наша пропаганда и кампания политических акций не вынудят Веласко принять правильный курс действий, то к этому его склонит ухудшающееся экономическое положение в стране. Сегодня министр финансов, назначенный самим Веласко, подал в отставку в знак протеста против неопределенной политики в отношении Кубы и коммунизма, наносящей тяжелый ущерб экономике, Веласко действительно в замешательстве от этой отставки, которая, по мнению Ноу-лэнда, будет иметь определенные последствия. Заявление об отставке не могло бы быть сформулировано лучше, если бы мы составили его сами. В нем сказано как раз то, что нам хотелось бы сказать.


30 мая 1961 года, Кито.

Наконец Веласко начинает принимать меры. Несколько агентов из сторонников Веласко сообщили, что президент попросил Оливареса отозвать своего посла. Не будет никакой ноты об объявлении персоной нон грата, просто молчаливый отъезд. Это многозначительное начало, и оно говорит о том, что Веласко смотрит в глаза реальности; он просто не может продолжать противиться давлению со стороны социал-христиан, консерваторов, католической церкви и других антикоммунистов — и с нашей стороны тоже. Как только мы узнаем о планах отъезда кубинского посла, мы тут же дадим об этом знать «прощальной» комиссии для организации соответствующих «проводов».

Негативным фактом является то, что сегодня судья выпустил из тюрьмы Эчеверрию и Риваденейру за отсутствием доказательств. Судья потребовал у полиции документы о первоначальном источнике информации о боевой подготовке партизан, включая имена информаторов. Поскольку единственным источником была наша резидентура, это обстоятельство намертво закрыло все дело.


3 июня 1961 года, Кито.

Сегодня вечером Веласко произнес очень важную речь. На политическом митинге он пытался дать определение того, что требуют фронт обороны и другие правые политические партии. Он объявил доктрину либерализма, которая для него означает скорее сотрудничество, чем конфликт между классами. Он осудил коммунизм, похвально отозвался о представительной демократии, а свой курс представил как нечто среднее между крайне левыми и крайне правыми.

Это выступление Веласко, сделанное вскоре после высылки кубинского посла, приведет к некоторому смягчению кампании против него. Нашей целью является полный разрыв отношений с Кубой, а не просто высылка посла.


7 июня 1961 года, Кито.

Антикоммунистическая речь Веласко была воспринята прессой очень благосклонно, а консервативная партия даже опубликовала заявлени с осторожным одобрением речи. Теперь представляется возможность получить некоторую помощь, главным образом вследствие некоторых антикоммунистических акций Веласко, осуществленных им за последние две-три недели. Сегодня в Вашингтоне Международный валютный фонд заявил о предоставлении Эквадору десятимиллионного займа для стабилизации экономики.


12 июня 1961 года, Кито.

Здесь трудно предвидеть и планировать свою работу — в зависимости от происходящих событий приходится работать ночами, в субботние и воскресные дни. Каждое утро, прочитав газеты, мы начинаем писать и сортировать бумаги: дипломатическую почту, разведывательные донесения, телеграммы по неотложным вопросам. Ноулэнд требует, чтобы мы каждый день читали телеграммы в хронологическом порядке, дабы быть в курсе всех входящих и исходящих документов. Вся входящая и исходящая почта пускается по кругу, так чтобы каждый сотрудник точно знал, что делают другие, какие у них успехи и какие трудности, Каждый из нас ежедневно просматривает списки пассажиров авиалиний, а Ноулэнд настаивает, чтобы мы каждый день просматривали и почту из государственного департамента, адресованную сотрудникам посольства. Все это отнимает уйму времени, а мне ведь нужно ходить на встречи со своими агентами. Самое нудное — это составлять разведывательные донесения, так как при этом необходимо соблюдать форму изложения и писать их на специальных бланках.

Кампания пропагандистских усилий и политических акций против Араухо, Кубы и коммунизма в целом отчетливо выделяется как основное направление в деятельности резидентуры с тех пор, как я приехал сюда шесть месяцев назад. Антикоммунистическая пропаганда и политические акции, проводимые через консервативную партию и социал-христианское движение, по существу, составляли основу всей работы и обходились примерно в 50 тысяч долларов в год, а в таких местах, как Кито, за тысячу долларов в неделю можно приобрести многое.


15 июня 1961 года, Кито.

Веласко, очевидно, полагает, что, дав антикоммунистическое определение своей позиции, он тем самым положил конец кампании против него. В сегодняшнем выступлении он вновь повторил старую формулу, что Эквадор при его правлении не станет коммунистической страной, но что на разрыв с Кубой без дипломатического обоснования он не пойдет.

С другой стороны, Риваденейра, руководитель Революционного союза эквадорской молодежи, арестованный во время занятий по военной подготовке к партизанским действиям, сегодня был сослан в отдаленный гарнизон в амазонских джунглях для отбывания воинской повинности. Его отсутствие в Кито явится тяжелым ударом по руководству Революционным союзом молодежи и компартией.

Через Густаво Сальгадо мы пытаемся увязать арест партизан в прошлом месяце с сообщениями эмигрантов о подготовке партизан на Кубе. Резидентура в Майами недавно подготовила статью об обучении партизан в Гаване группами от десяти до пятнадцати человек, которые прибывают туда из различных стран Латинской Америки. Статья была передана Сальгадо, который добавил в нее эпизод прошлого месяца и договорился о ее опубликовании в двух последовательных номерах газеты. Нам нужно каким-то образом поддерживать видимость неотложности этой проблемы в пропагандистской кампании против коммунизма и Кубы.

Сегодня министерство иностранных дел сообщило, что эквадорский посол на Кубе уходит в отставку с занимаемого им поста «в интересах загранслужбы» Эквадора. Веласко явно делает попытки задобрить правых, но дело в том, что теперь у него нет другого выхода.


16 июня 1961 года, Кито.

Недавно было объявлено, что вице-президент Аросемена 18 июня выедет в турне, в ходе которого посетит Советский Союз, Чехословакию и Польшу. Мы об этом узнали несколько раньше. Приглашение было получено от имени Верховного Совета, и кроме Аросемены в составе группы будет несколько депутатов конгресса. Официально это является частной поездкой без каких-либо дипломатических или торговых миссий, однако Аросемена хорошо известен своими левыми взглядами, и наверняка его поездка принесет какой-нибудь вред.

Веласко против этой поездки, так как в тот же день сюда приезжает Эдлай Стивенсон, а Веласко отчаянно нуждается в экономической помощи. Стивенсон совершает турне по странам Латинской Америки, рекламируя «Союз ради прогресса» и стараясь заделать бреши, получившиеся в итоге провала операции в заливе Кочинос, а Веласко намеревается представить ему перечень своих нерешенных проблем. Веласко не хочет, чтобы поездка Аросемены поставила под угрозу возможность получения помощи от Стивенсона, особенно после того как он выслал из страны кубинского посла и уволил своего настроенного против США посла в Гаване. Поездка Аросемены вызвала острую публичную перепалку между Веласко и Аросеменой. Министр иностранных дел заявил сегодня, что кабинет министров единодушно считает поездку Аросемены в данный момент «неподходящей», подчеркнув, что тот предпринимает ее по своему усмотрению и без официального поручения. Со своей стороны Аросемена защищал обоснованность этой поездки, обвиняя руководителей веласкистского правительства, не называя конкретных имен, в помешательстве на денежных соображениях. Доктор Овалье сообщает, что Веласко в ярости.


20 июня 1961 года, Кито.

Аросемена выехал, как и было запланировано, а сегодня уезжает посол Стивенсон. Веласко представил ему перечень потребностей Эквадора для экономического развития, достигающих в общей сложности 200 миллионов долларов. Поездка Аросемены, по-видимому, не нанесла вреда переговорам Веласко со Стивенсоном, но трещину в отношениях между президентом и вице-президентом заделать будет нелегко.


29 июня 1961 года, Кито.

Ноулэнд решил приступить к осуществлению операции по установке устройств для подслушивания телефонных разговоров в кубинском посольстве. Он предложил мне взяться за эту операцию и несколько дней назад представил меня Рафаэлю Бучели, инженеру, ведающему всеми телефонными узлами в Кито. Бучели является старым приятелем Ноулэнда, так как его брат был нашим главным агентом политических акций в правительстве Понсе, пока не погиб в автомобильной аварии. Бучели собирается произвести соответствующие подсоединения на узле связи рядом с местом своей службы; этот узел обслуживает как его дом, так и кубинское посольство. Ноулэнд познакомил меня также с Альфонсо Родригесом, инженером, ведающим всеми телефонными линиями за пределами узлов связи. Ноулэнд установил контакт с ним в спортивной лиге университета, где Родригес является активистом. Он же и завербовал Родригеса. Последний сообщил, что Буче-ли мог бы помочь нам в этом деле, не зная, что тот уже дал согласие.

Эти два инженера, Ноулэнд и я начали планировать операцию, однако все дальнейшее руководство ею мой шеф намерен передать мне. Первое, что нужно сделать, — это получить разрешение на операцию из штаб-квартиры, а также заказать кое-какое техническое оборудование в нашей панамской резидентуре, где отдел оперативной техники только что создал периферийную техническую базу. Панамская резидентура находится в Форт-Амадоре — в зоне канала; там есть различные специалисты оперативной техники, и оттуда их поездки в любую резидентуру в странах Западного полушария длятся на несколько дней меньше по сравнению с поездками из Вашингтона. После этого Родригес протянет специальную линию к дому Бучели, где мы создадим пост подслушивания.


7 июля 1961 года, Кию.

Хорошие известия, свидетельствующие об изменениях в позиции президента Веласко. Сегодня он назначил своего племянника Акосту Веласко министром финансов. До этого Акоста был директором института колонизации и вице-президентом управления государственного планирования — должности довольно отдаленные от непосредственного окружения президента. Акоста все время информировал Ноулэнда об упрямстве президента в кубинском вопросе; теперь Акоста будет иметь возможность влиять на решение этого вопроса непосредственно через кабинет министров.

Посол Бернбаум также пытается сделать президента более податливым в кубинской проблеме. По настоянию посла только что одобрено предоставление Эквадору займа в пять миллионов на жилищное строительство; он также устроил приглашение Веласко нанести визит президенту Кеннеди, по всей вероятности, в октябре, о чем официально будет сообщено через несколько дней.


11 июля 1961 года, Кито.

Вчерашнее антикубинское послание кардинала, возможно, зашло слишком далеко. Оно поджигательское, тревожное, почти истеричное в своем предостережении против Кубы и коммунизма. Кардинал настаивает, чтобы все эквадорские католики предприняли акции против коммунизма. Какие акции, он не уточняет. Послание настолько эмоционально, что может вызвать обратное желаемому воздействие, но Ноулэнд считает, что Давила и его люди, которые по нашему заданию подтолкнули кардинала на подготовку послания, лучше знают, что они делают. Сегодня при помощи агентов резидентуры были разбросаны листовки без подписи, направленные против послания кардинала, и католические организации, как мы и ожидали, уже начали выражать свои протесты.


15 июля 1961 года, Кито.

Политические события принимают такой оборот, что вполне могут оттеснить кубинскую и коммунистическую проблемы на задний план. Оппозиция правительству неожиданно объединилась вокруг вице-президента Аросемены, чему в немалой степени содействовал сам Веласко.

Вчера правительство объявило об унификации обменного курса валюты, а это означает, что при операциях через центральный банк импортеры машин, сырья, медицинских товаров и других главных материалов должны будут платить в сукре [9] за каждый доллар примерно на двадцать процентов больше. Эта мера практически означает то же самое, что и официальная девальвация сукре, и вызовет немедленное повышение цен, ибо не предусмотрено никаких компенсирующих мер, таких, например, как изменение налогов или таможенных сборов и пошлин. Больше всего это отразится на экономике сельского хозяйства в сиерре, но в целом цены повысятся по всей стране.

Декрет об унификации вышел как раз тогда, когда было сообщено о целой серии новых косвенных налогов на газированные напитки, пиво, канцелярскую бумагу, нетрудовые доходы, за проезд по шоссейным дорогам и на многое другое. Введение этих налогов непременно вызовет повышение цен и снижение покупательной способности сукре, а это противоречит недавним заявлениям самого Веласко о том, что налоги и так уже слишком высоки.

Трудно было подобрать более неблагоприятный момент для сообщения об этих экономических декретах, так как другим важным событием вчера было возвращение Аросемены из его поездки в Москву. Сторонники Аросемены уже больше недели готовились к встрече своего лидера. В аэропорту Кито собралось несколько тысяч, и, разумеется, Араухо — в числе прочих организаторов этой встречи. Кругом виднелись лозунги: «Куба — да, янки — нет», «Долой империализм», «Мы за установление связей с Россией».


23 июля 1961 года, Кито.

Аросемена стал неоспоримым лидером оппозиции президенту Веласко. Хотя консерваторы и социал-христиане продолжают оставаться в оппозиции по вопросам о Кубе и коммунизме, новые экономические декреты правительства явились отличным предлогом для федерации студентов, конфедерации труда, Революционного союза молодежи, компартии и рево-люционных социалистов, чтобы выступить в поддержку Аросемены. Даже реакционная радикально-либеральная партия и умеренная социалистическая партия, возглавляемая нашим агентом Мануэлем Наранхо, присоединились к крайне левым в поддержку Аросемены как лидера оппозиции.

Операция среди студенчества в Гуаякиле только что потерпела неудачу. Неделю назад были выборы руководства филиала федерации студентов в университете Гуаякиль, пожалуй самой важной организации этой федерации в силу высокой воинственности ее членов. Финансируемые нами люди, возглавляемые Альберто Аларконом, потерпели поражение от крайне левых; президентом федерации студентов был выбран один из руководителей Революционного союза молодежи. Выборы состоялись в очень неудачное время, когда крайне левые с таким шумом выступали по экономическим проблемам в поддержку Аросемены и против Веласко.


27 июля 1961 года, Кито.

Гил Саудейд, заместитель нашего резидента, решил рискнуть будущим подопечной ему Народной революционной либеральной партии, поставив ее в зависимость от долговечности президентства Веласко. Он все еще надеется отвлечь левых велас-кистов от Араухо, если даже для этого придется пойти на открытую и прямую поддержку Веласко. Когда несколько дней назад в Кито открылся первый национальный съезд этой партии, Веласко был избран ее почетным председателем.

Приготовления к этому съезду шли уже несколько месяцев, в том числе был опубликован ряд заявлений по главным проблемам. В конце июня, например, Народная революционная либеральная партия опубликовала заявление в поддержку кубинской политики Веласко (преднамеренный маневр Саудейда), однако в то же время решительно осуждала «двадцать семей, которые эксплуатируют Эквадор еще с времен до получения независимости и которые стремятся сохранить свои привилегии путем господства земельных магнатов и боссов». В этом же заявлении утверждалось, что подлинными врагами эквадорского народа являются консервативная, социал-христианская и радикальная либеральная партии; все они представляют олигархию, угнетающую бедные массы страны.

Спустя две недели Народная революционная либеральная партия опубликовала новое заявление, в котором резко критиковала недавние послания кардинала, которого наши агенты обвинили в принадлежности к олигархии и в запугивании коммунизмом в своих корыстных целях. Сейчас на денежном содержании у Гила находятся национальный председатель партии Хуан Иепес дель Посо-младший, национальный координатор Антонио Уллоа Коппиано, юридический советник Карлос Вальехо Баес и главный агент во всей этой операции Хуан Иепес дель Посо-старший, не занимающий никакого поста.

Саудейд в период съезда приобрел еще двух агентов в либеральной партии, которых он намерен внедрить в профсоюзное движение. Один из них — Матиас Уллоа Коппиано, брат национального координатора партии Антонио Уллоа, другой — Рикардо Васкес Диас, глава делегации Гуаякиля, бывший также в числе секретарей съезда.


31 июля 1961 года, Кито.

Веласко и кубинцы, кажется, находятся на грани создания общества взаимной помощи. Вчера было опубликовано интервью с новым кубинским послом, в котором последний утверждал, что Куба была первой страной, поддержавшей требование Эквадора о пересмотре Рио-де-Жанейрского протокола; посол сопоставил при этом американскую политику насильственного навязывания условий протокола Рио Эквадору с политикой США по сохранению за Соединенными Штатами базы Гуантанамо. Сегодня министерство иностранных дел опубликовало заявление о том, что Эквадор выступает против любых форм коллективного или многостороннего вмешательства в дела Кубы.

Однако силы фронта обороны не ослабляют своих действий. Вечером три дня назад во время прокубин-ского митинга в театре, когда выступал Араухо, по неизвестным причинам погас свет. Полиция, в том числе конная, предотвратила новые беспорядки в связи с появившимися у театра контрдемонстрантами. Помимо этого, во время вручения кубинским послом верительных грамот в президентском дворце группа антикастровцев, направленная фронтом обороны, устроила стычку с группой из Революционного союза молодежи, прибывшей приветствовать посла. Стычка переросла в ожесточенную схватку, участников которой разогнала полиция, применив слезоточивый газ.

Периферийная техническая база, созданная отделом оперативной техники в Панаме, прислала нам оборудование для подслушивания телефонных разговоров в кубинском посольстве. На прошлой неделе сюда прибыл специалист по этим вопросам Ларри Мартин, чтобы научить Рафаэля Бучели практическому применению этого оборудования, а Бучели со своим помощником сделал соответствующие подсоединения.


4 августа 1961 года, Кито.

Тактика запугивания оппозиции, проводимая президентом, обошлась ему потерей еще одного государственного министра. В недавней открытой полемике между министром и руководителем радикальной либеральной партии министр допустил настолько непозволительные личные оскорбления, что лидер либералов вызвал его на дуэль. Вчера министр ушел в отставку, с тем чтобы принять вызов, поскольку дуэли в Эквадоре запрещены. Вчера же лидер либералов прилетел из Гуаякиля в Кито, чтобы провести последние приготовления к дуэли, однако в аэропорту его встретили сотни веласкистов, в основном переодетые полицейские, государственные служащие и таможенники. В ходе последовавших беспорядков либерал едва избежал суда линча, а для международных авиалиний аэропорт был закрыт на некоторое время из-за общего беспорядка и слезоточивых газов, которые применила полиция. Дуэль была отменена. Секундантам все же удалось найти удовлетворяющее обе стороны решение, и оскорбленная честь лидера либералов была восстановлена.

Во время беспорядков в аэропорту Кито туда неожиданно прибыла советская делегация доброй воли. Мы получали сообщения от других резидентов о передвижениях этой делегации, но точная дата ее прибытия в Кито не сообщалась — возможно, с целью избежать враждебного приема. Наши агенты в Национальном фронте обороны опубликуют заявления и организуют демонстрации против этого визита. Члены советской делегации остановились в отеле «Кито», но мы еще не получили из Панамы ламп с соответствующими приспособлениями для подслушивания.


2 сентября 1961 года, Кито.

Саудейд продолжает действовать через Народную революционную либеральную партию, но теперь уже с помощью нашей резидентуры в Боготе. Со времени своего прибытия в Кито он переписывался с резидентурой в Боготе, которая поддерживает левое крыло либеральной партии, называющее себя Революционной либеральной партией. Успехи нашей резидентуры в Боготе в работе с этой партией имеют большое значение для Саудейда, который надеется повторить их опыт здесь с Народной революционной либеральной партией. Несколько недель назад Саудейд предложил Хуану Иепесу дель Посо-младшему пригласить в Кито руководителя Революционной либеральной партии Колумбии для обмена опытом по организационным вопросам.


4 сентября 1961 года, Кито.

Аросемена цементирует поддержку себе со стороны Конфедерации трудящихся Эквадора. Сегодня сенат при его содействии выделил конфедерации 50 тысяч сукре на расходы по проведению национального съезда в конце этого месяца в Амбато. Сенатор от профсоюзов сиерры, революционный социалист, поблагодарил конгресс от имени конфедерации и официально пригласил Аросемену выступить на заключительном заседании съезда. Аросемена приглашение принял.

Конфедерация трудящихся продолжает кампанию за отмену декретов об унификации и новых налогах и готовит всеобщую забастовку, дата проведения которой еще не установлена.

Наш агент в КПЭ сообщает о ликовании в партии по поводу сотрудничества Аросемены с конфедерацией трудящихся и вообще с крайне левыми, но левых лидеров беспокоит алкоголизм Аросемены, и они говорят об осторожности, чтобы не «сгореть» вместе с ним, если установить с ним слишком тесные отношения.

Через несколько дней мы организуем подслушивание чехословацкой миссии. В течение месяцев Ноулэнд направлял Отто Кладенски на получение информации от чехов о предполагаемом постоянном месте расположения миссии, и наконец стало известно, что они подписали контракт на покупку большого дома, близкого к завершению. Проверяя документы по строительству, Ноулэнд обнаружил, что инженер, ответственный за постройку здания, его друг по университетской спортивной лиге. Ноулэнд знаком также с владельцем дома, но, посоветовавшись с инженером, решил не беседовать с ним из-за опасений, что тот побоится рисковать заключенным контрактом.

Из штаб-квартиры поступило оборудование для установки пяти-шести подслушивающих устройств, а специалисты уже находятся здесь и изучают планы здания, чтобы определить, как будут использоваться те или иные помещения. В первую очередь их интересует шифровальная комната, затем кабинет главы миссии, а потом другие служебные кабинеты и спальни.

Поскольку дом находится в одном из лучших новых районов Кито, мы располагаем несколькими вспомогательными базами для использования во время операции по установке аппаратуры. План операции предусматривает пссещение здания ночью двумя нашими специалистами вместе с инженером, который, к счастью, говорит по-английски. Я буду находиться на наблюдательном посту, расположенном в спальне квартиры одного из служащих отделения Информационного агентства США, проживающего рядом с будущей миссией. Ноулэнд и начальник полицейской разведки капитан Варгас с несколькими надежными парнями разместятся в квартире помощника резидента по административным вопросам, который живет в двух блоках от интересующего нас здания миссии. Связь между объектом, моим наблюдательным пунктом и группой Ноулэнда будет обеспечиваться с помощью переносной портативной рации. Если произойдет что-нибудь неладное, мы направляем Варгаса и его ребят для официального вмешательства, чтобы дать возможность нашим техникам улизнуть.

Варгас и его помощники будут знать о сути операции только, если понадобится их присутствие в здании.


20 сентября 1961 года, Кито.

Первая попытка осуществить установку техники подслушивания в чехословацкой миссии провалилась. Это была ошибка техников, и им повезло, что их не схватили. Все шло хорошо, пока около пяти часов утра я вдруг не увидел двух техников, бегущих по улице с чемоданами с аппаратурой по направлению от дома к ожидавшей их на экстренный случай автомашине. Инженер выбежал вслед за ними, и все они немедленно уехали. Я связался с Ноулэндом по радио, и мы направились в посольство, чтобы встретиться с техниками.

Невероятная история. Специалисты проработали всю ночь, устанавливая в стенах три микрофона, и уже готовились замазывать их, когда были застигнуты сторожами-индейцами, проспавшими всю ночь в соседней комнате. Инженер был знаком индейцам, которым владелец приказал никого не впускать в здание, и он объяснил сторожам, что наши испуганные специалисты — это просто электромонтеры, которых он привел для работы. Но… В пять часов утра? Пока инженер отвлекал индейцев, техники извлекли микрофоны из стен и удрали.

Чехи посещают здание каждый день и почти наверняка увидят большие дыры, оставленные в стенах, откуда были извлечены микрофоны. Ноулэнд вручил инженеру некоторую сумму денег, чтобы заставить молчать индейцев, но ему будет стоить труда дать объяснения чехам. Ему придется прикинуться дурачком и надеяться, что сторожа будут хранить молчание.

Уже поздно пытаться повторять операцию, так как чехи скоро въедут, поэтому, я думаю, что штаб-квартира даст указание ограничиться только подслушиванием телефонов. Но у нас возникли технические проблемы и в этой операции — подслушивание кубинского посольства пока не удается. Штаб-квартира указала, чтобы мы попробовали новое оборудование, улавливающее звуковые, а не электромагнитные сигналы. Однако пока с телефонных проводов снимаются сигналы ближайшей радиостанции, и все, что мы записываем, — это катушки, и катушки музыки.


24 сентября 1961 года, Кито.

Вчера в Амбато началась конференция Конфедерации трудящихся Эквадора, которая практически является съездом. Аросемена был одним из гостей, и, когда началась официальная церемония, группа веласкистов, проникшая в театр, стала кричать: «Вива Веласко» и «Долой Аросемену и коммунизм». Делегаты конфедерации стали кричать: «Вива Куба и Аросемена», — и в зале завязалась рукопашная схватка. Началась стрельба из револьверов в воздух, взорвались зловонные бомбы. Драка кончилась только тогда, когда появилась полиция и пустила в ход слезоточивый газ. Она продолжалась на улице между группами противоборствующих сторон, а съезд возобновил свою работу в зале, наполненном чадом. Веласко просто не может научиться идти на компромиссы. Этот эпизод может дать только обратные желаемым результаты.


25 сентября 1961 года, Кито.

Теперь я знаю, что случилось с моими агентами на Кубе, с которыми я поддерживал переписку тайнописью. Сегодня утром газета «Эль Комерсио» поместила на первой полосе статью об аресте Луиса Тороэллы и других агентов и об их планах убийства Кастро. Статья основана на радиопередаче из Гаваны и на вчерашнем заявлении кубинского правительства; в статье, естественно, упоминается о секретных каналах связи между Кито и Гаваной.

Очевидно, агенты во всем признались, однако в статье не упоминается номер почтового ящика, которым открыто пользуется полковник Паредес. Я срочно направил телеграмму резиденту в Майами с просьбой немедленно сообщить нам, раскрыт ли номер почтового ящика, так как полковнику Паредесу необходимо принять меры безопасности для ограждения самого себя. Несомненно, агенты были арестованы несколько месяцев назад, возможно, во время вторжения в заливе Ко-чинос, но резидент в Майами должен был бы поставить нас в известность об этом, чтобы мы могли отменить пользование этим почтовым ящиком и принять другие меры безопасности.

Я не знал, что они планировали покушение на Кастро, но, как видно из сообщений печати, в плане предусматривалось использование из засады базук, недалеко от спортивного комплекса в Гаване. Нет никаких указаний на то, на чем они попались, — надеюсь, что причина — не моя плохо выполненная тайнопись. Нет также никаких указаний на то, как и когда будут судить этих агентов.


3 октября 1961 года, Кито.

Конфедерация трудящихся Эквадора назначила на 4 октября всеобщую 24-ча-совую забастовку в знак протеста против июльских экономических декретов. Конфедерация сообщила, что в забастовке примут участие пятьсот профсоюзных организаций и что к ним присоединятся студенческая федерация и демократическая социалистическая партия, возглавляемая Мануэлем Наранхо. Веласко охарактеризовал забастовку как революцию против его правительства, добавив, что если новые налоги будут отменены, то не будет денег для «учителей, полиции и армии». Последние несколько дней правительство ведет пропагандистскую кампанию против забастовки.

Бакэро де ла Калье, наш министр труда, выступил сегодня по национальному радио, назвав забастовку подрывным политическим актом, не имеющим ничего общего с профсоюзными проблемами, опровергая тем самым утверждения конфедерации, будто забастовка имеет чисто экономические цели и никак не связана с политикой. И те и другие не правы, так как забастовка — акция и политическая, и экономическая, но мы против нее.


4 октября 1961 года, Кито.

Веласко просто непостижим. Сегодня утром большинство коммерческих предприятий в Кито и Гуаякиле начали, как обычно, свою работу, и было очевидно, что забастовка будет только частично успешной. Однако к полудню конная полиция и армейские танковые подразделения устроили такую демонстрацию силы, что вскоре все закрылось, и ко второй половине дня забастовка в этих двух крупнейших городах стала всеобщей. Если бы правительство не создало такой атмосферы страха, забастовка, возможно, потерпела бы неудачу. В провинциях, однако, произошла масса актов насилия.


11 октября 1961 года, Кито.

Веласко добился прекращения забастовки в Тулкане и Эсмеральдасе.


16 октября 1961 года, Кито.

Министерством внутренних дел состряпан заговор, послуживший поводом для арестов лидеров оппозиции. Однако заговор настолько неправдоподобен, что в свете этой фальшивки Веласко будет выглядеть, вероятно, еще хуже. В течение последних трех дней агенты службы политической безопасности производили аресты лидеров оппозиции, в том числе левого депутата конгресса и некоторых правых лидеров Национального фронта обороны. К счастью, никто из наших агентов не оказался в числе шестнадцати арестованных, хотя агенты службы безопасности разыскивают как коммунистов, так и консерваторов.

О раскрытии заговора сегодня сообщил генеральный директор службы безопасности государственного министра — службы, от которой мы намеренно держимся подальше. Руководителями заговора, осуществление которого намечалось начать в ночь на 18 октября, являются лица от крайне правых до крайне левых. Для всеобщего обозрения было выставлено значительное количество оружия, якобы поступившего из-за «железного занавеса» и обнаруженного в домах коммунистов во время обысков. Ни один здравомыслящий не может поверить в столь очевидную фабрикацию, но Веласко, по-видимому, надеется на то, что это вернет ему поддержку со стороны бедных слоев населения и неграмотных, если он решит силой закрыть конгресс.

В ответ на аресты и сообщения о заговоре либералы, консерваторы, социал-христиане, демократические социалисты и даже фашисты создали сегодня объединенное координационное бюро, чтобы дать отпор усилиям Веласко захватить диктаторские полномочия.

В атмосфере кризисов прошла почти незамеченной отставка министра труда Хосе Бакэро де ла Калье, нашего агента. Веласко явно хотел избавиться от Бакэро, поэтому он позволил ему уволить начальника противопожарной службы Гуаякиля за незаконное использование фондов, а затем сам отменил его решение, поставив тем самым Бакэро перед необходимостью подать в отставку. Он был довольно слабым министром и не особенно ценным агентом, так что Саудейд не слишком огорчен его отставкой. Теперь Саудейд попытается потихоньку снять его с денежного содержания в нашей резидентуре.


17 октября 1961 года, Кито.

Вчерашняя стрельба в конгрессе вызвала беспорядки по всей стране, и начали циркулировать слухи, что военные могут выступить против Веласко.

На вчерашнем совместном заседании обеих палат конгресса верные президенту веласкисты заполнили галерки в зале и начали бросать в депутатов апельсиновые и банановые корки и выкрикивать самые что ни на есть хулиганские оскорбления. Когда верные президенту депутаты присоединились к хулиганствующим группам на галерках, Аросемена, председательствовавший на заседании, приказал полиции очистить галерки, но полиция отказалась действовать. С галерок в зал полетели камни, часть конгрессменов укрылась под своими столами, а часть встала вокруг Аросемены, чтобы оградить его.

Около часа ночи, после почти четырех часов беспорядков, с галерок начали стрелять; несколько пуль угодило в стол Аросемены. В конце концов он схватил свой револьвер, разрядил его в воздух и покинул зал, утверждая, что на галерках свыше сорока переодетых полицейских, вооруженных служебными револьверами.

Сегодня Веласко отрицал, что добивается установления диктатуры, в то время как преданные президенту депутаты пытаются оправдать вчерашние беспорядки в конгрессе как необходимые акции для сохранения эквадорской демократии. Аросемена тем временем заявил, что подаст на Веласко в верховный суд за попытку убить его. В Гуаякиле полиция разогнала сегодня демонстрацию, устроенную делегацией университетских студентов против правительства; полиция открыла огонь в воздух и применила слезоточивый газ. Все это не может продолжаться без конца.


24 октября 1961 года, Кито.

Вчера государственный министр ушел в отставку. Веласко назначил своего племянника Акосту исполняющим обязанности государственного министра, что для нас является настоящим прорывом в самые высшие инстанции в правительстве, однако, по мнению Ноулэнда, обстановка может быть слишком отчаянная, чтобы рассчитывать на продуктивное сотрудничество с Акостой.

Акоста сообщил Ноулэнду, что в кубинском вопросе Веласко так же упрям, как и раньше, но что он, Акоста, предпримет все от него зависящее, чтобы убедить своего дядю в том, что единственный путь сохранения правительства — это разрыв с Кубой и поддержка консерваторов.

Я ни в одном документе не читал ничего о позиции ЦРУ или государственного департамента в отношении Веласко и поэтому не знаю, хотят ли они сохранения или падения его правительства. Ясно одно: наша политика сводится к тому, чтобы заставить Эквадор порвать с Кубой. Нависает очевидная угроза, что из-за своего упрямства Веласко потерпит крах и что сговорчивый Аросемена, находящийся под сильным влиянием конфедерации трудящихся, федерации студентов и других нежелательных группировок, придет к власти вместо Веласко. Все это делает влияние Акосты на своего дядю в кубинском вопросе решающим фактором.


27 октября 1961 года, Кито.

Нам не удалось проникнуть в здание чехословацкого дипломатического представительства до его заселения, так что задуманная нами операция по установке подслушивающих устройств определенно сорвалась.

Два дня назад кто-то стрелял по огромным окнам фасада чехословацкой миссии, а заложенная в то же время в саду бомба почему-то не взорвалась. Стекла в окнах очень дорогие, и восстановить их можно, только выписав из США, поэтому в течение какого-то времени чехи будут чувствовать себя весьма неуютно, ибо выбитые окна заколочены досками. Ни одному из своих агентов мы не давали указаний о совершении подобных террористических актов, однако Ноулэнд считает, что это дело рук капитана Варгаса, начальника разведки полиции. Кстати, расследование обстоятельств этого нападения поручено Варгасу.

Я только что взял на себя руководство операцией по проведению политических акций в Тулкане. Ноулэнд весьма нерегулярно встречался с руководителем консервативной молодежной организации в Тулкане Энрике Молиной, поэтому и руководство им, и финансирование акций осуществлять было трудно в связи с тем, что Молина только изредка мог приезжать в Кито, а Ноулэнд не мог туда выезжать чаще из-за отсутствия времени; на одну поездку на машине до колумбийской границы и обратно приходится затрачивать два дня.

Я передал деньги Молине и сказал ему, чтобы он расходовал их на работу антикоммунистического фронта в провинции Карчи, но, вероятно, он использует их в основном на пропаганду против Веласко. Я установил также канал связи с ним для передач разведывательной информации о политическом положении в его провинции, и мы договорились, что один месяц он будет приезжать в Кито, другой месяц я буду ездить к нему.


1 ноября 1961 года, Кито.

Вчера в Куэнке вспыхнули новые беспорядки, когда манифестация против правительства, устроенная Федерацией студентов эквадорских университетов, была жестоко подавлена полицией. К студентам присоединилось большое количество посторонних, и, когда демонстранты напали на правительственные здания, в ход были пущены армейские части. В перестрелке было ранено семь человек. Донесения от наших агентов в полиции указывают, что беспорядки в Куэнке продолжаются и сегодня.


3 ноября 1961 года, Кито.

Вчера в провинции Асуай (центром которой является Куэнка) после того, как по меньшей мере еще десять человек было ранено во время народного восстания, было введено военное правление. Веласко снял с постов губернатора провинции и других руководящих чиновников и направил в Куэнку Хорхе Акосту, исполняющего обязанности государственного министра, чтобы на месте провести расследование. Приезд Акосты вызвал только новую манифестацию протеста, за которой последовали и новые аресты. Муниципальные власти в Куэнке отменили торжества по случаю Дня независимости, запланированные на сегодня, и просили Веласко не приезжать туда.

Однако как раз сейчас Веласко находится в Куэнке, и многочисленные сообщения, как по радио, так и поступающие от полиции, говорят о том, что там происходят серьезные беспорядки и идет стрельба.


4 ноября 1961 года, Кито.

Вчера в Куэнке было убито по меньшей мере еще два человека и восемь ранено. По прибытии туда Веласко возглавил пешую процессию от аэропорта в город — серьезный вызов враждебно настроенному населению, вывесившему на домах в знак траура похоронные венки и черные флаги. По пути следования Веласко и его свита подвергались оскорблениям со стороны многочисленных групп на обочинах дороги, а под конец их забросали камнями и палками. При наведении порядка полиция открыла огонь, но Веласко, несмотря на это, все еще настаивал на том, что будет принимать военный парад. В конце концов он был вынужден произнести свою речь в закрытом помещении; всю вину за организацию беспорядков он возложил на политических руководителей оппозиции.

Хорхе Акоста, исполняющий обязанности государственного министра, получил наконец одобрение Веласко на высылку из страны еще одного кубинца — на этот раз поверенного в делах Кубы, так как сам посол в данный момент находится в Гаване. После встречи с поверенным в делах Кубы министр иностранных дел сообщил, что кубинский дипломат покинет Эквадор. Он весьма туманно коснулся причин, намекнув на связи между некоторыми эквадорскими политическими деятелями и кубинским правительством, однако подчеркнул, что отъезд поверенного в делах не означает каких-либо перемен в политике Эквадора в отношении Кубы. Поверенный в делах в свою очередь заявил, что покидает Эквадор по собственному желанию. Ясно, что министр иностранных дел не хотел выполнять указание Акосты о высылке кубинца; сомнительно также, что этот принятый в критических условиях шаг Веласко, рассчитанный на получение поддержки консервативной партии и других правых, даст президенту ожидаемые результаты. Акоста сказал Ноулэнду, что Веласко отказывается порвать с Кубой окончательно, но вместе с тем намеревается предпринять меры и против представителя агентства Пренса Латина.


5 ноября 1961 года, Кито,

Сегодня Акоста заявил, что кубинский поверенный в делах высылается из страны как персона нон грата. Это его разьяснение передавалось по правительственной радиосети несколько раз. Однако кубинское посольство настойчиво утверждает, что поверенному никто никогда не говорил, что его высылают. Министерство же иностранных дел подтвердило, что это высылка, а не добровольный отъезд.


6 ноября 1961 года, Кито.

Если Веласко уйдет, то уйдет не спокойно. Сегодня начались новые беспорядки в Кито и Гуаякиле: убито одиннадцать и ранено не меньше сорока человек — все студенты и рабочие. Мы направляем один за другим свои донесения в штаб-квартиру; то же самое делает и оперативная группа в Гуаякиле.

В полдень началось заседание конгресса, на котором Аросемена обвинил Веласко в нарушении конституции. Конгресс посетила делегация ок федерации студентов, чтобы выразить свою поддержку конгрессу, а около трех часов дня здание конгресса было окружено кольцом правительственных войск, а телефонная связь с ним прервана.

Утром весь кабинет подал в отставку, а Веласко, который только что прибыл из Гуаякиля, большую часть времени посвятил посещению армейских частей. Он выступил по радио с заявлением, в котором обвинял Аро-семену в том, что тот провозгласил себя диктатором, и добавил, что отстраняет его от поста вице-президента.

Сегодняшнюю ночь я проведу в здании посольства, чтобы слушать переговоры по полицейской и военной радиосетям, а также отвечать на телефонные звонки наших агентов. Из последнего сообщения вытекает, что Аросемене и другим законодателям разрешили покинуть здание конгресса вскоре после полуночи, и, когда они шли по направлению к дому Аросемены, расположенному всего в нескольких кварталах, их арестовал генеральный директор службы безопасности президента. Аросемена и другие арестованные были доставлены в тюрьму, однако, по мнению некоторых наших агентов, это не что иное, как преднамеренный замысел со стороны Аросемены, рассчитанный на то, чтобы вынудить Веласко к антиконституционным действиям, что неизбежно спровоцирует армию выступить против него.

Несмотря на отставку кабинета, Акоста продолжает выполнять обязанности государственного министра. Сегодня утром он выслал из страны корреспондента Прен-са Латина, кубинца, который был выслан еще в прошлом году при президенте Понсе, но опять вернулся в Эквадор в бытность Араухо государственным министром. Мы направляем сообщения в штаб-квартиру практически каждый час.


7 ноября 1961 года, Кито.

Итак, с правлением Веласко покончено, но не решен еще вопрос о его преемнике. Сегодня, около пяти часов утра, восстал саперный батальон в Кито под предлогом, что Веласко нарушил конституцию, арестовав Аросемену; против саперного батальона были брошены верные президенту армейские части. Стрельба прекратилась только к восьми часам утра, чтобы убрать убитых и раненых, а немного позднее высшее военное командование решило, что конституцию нарушили как Веласко, так и Аросемена. После этого они поручили председателю верховного суда взять на себя функции президента на время действий временного правительства. Веласко согласился с таким решением, и председатель верховного суда взял на себя руководство службами в президентском дворце.

Покинув президентский дворец, Веласко посетил днем некоторые верные ему армейские части и, по сообщениям военной разведки, находится сейчас в доме своих друзей, но просит о предоставлении политического убежища в одном из латиноамериканских посольств. Акоста получил убежище еще раньше в посольстве Венесуэлы.

Аросемена со своей стороны предпринимает усилия, чтобы занять место президента. Сегодня вечером он вместе с другими законодателями был выпущен из тюрьмы и немедленно направился в законодательную палату, где созвал совместное заседание и объявил себя президентом. Конституционный срок продленной сессии конгресса истекает сегодня в полночь, однако депутаты с Аросеменой остаются в здании конгресса.

Сегодня я опять ночую в здании посольства на тот случай, если военное командование примет решение выступить на стороне того или другого президента. Будем надеяться, что оно поддержит назначенного им самим бывшего председателя верховного суда, представителя правых, который решился бы наконец порвать с Кубой и вообще ограничить деятельность крайне левых.


8 ноября 1961 года, Кито.

Сегодня утром армейские парашютные и танковые подразделения окружили конгресс, где засел Аросемена со своими законодателями, но в полдень над дворцом появились истребители ВВС и открыли огонь, чтобы запугать армейские части. Когда стало ясно, что ВВС поддерживают Аросемену и конгресс, председатель верховного суда подал в отставку с поста президента — он пробыл в этом качестве всего восемнадцать часов — и армейские части были отведены с их позиций вокруг здания конгресса. Высшее военное командование признало Аросемену президентом во второй половине дня.


9 ноября 1961 года, Кито.

Перед церемонией вступления Аросемены на пост президента студенческая федерация устроила операцию «Чистка» — символическую уборку президентского дворца, чтобы очистить место, прежде чем Аросемена вступит в президентство. Затем Аросемена с членами своего нового кабинета проследовал во главе многотысячной толпы из здания конгресса в президентский дворец на площади Независимости. В своей речи Аросемена охарактеризовал режим Веласко так: он начал свое существование при поддержке четырехсот тысяч голосов «за», а закончил при четырех миллионах голосов «против». Обещая практические меры вместо цветистых речей, Аросемена заверил, что его правительство будет правительством мира и гармонии и что он будет президентом всех эквадорцев, а не малочисленной привилегированной группы. Однако, с нашей точки зрения, наиболее важным моментом в его речи было обещание продолжать поддерживать дипломатические отношения с Кубой.


11 ноября 1961 года, Кито.

Давила, наш агент, избран председателем палаты депутатов на период чрезвычайной сессии конгресса, а Рейнальдо Вареа — вице-президентом сената; в связи с этим он заявил в своей речи, что скорее умрет, чем нарушит узаконенные нормы в свете «оказанной ему новой и незаслуженной чести». Затем конгресс прервал свою работу на два дня, а в понедельник вновь соберется, чтобы выбрать нового вице-президента. Конец этой недели будет довольно напряженным, так как предстоит решить вопрос о том, кому быть вторым лицом в стране после Аросемены. Важность этого выбора исключительно велика, так как никто не знает, сколько продержится Аросемена ввиду его частых запоев. По мнению Ноулэнда, у Вареа, одного из ведущих кандидатов, неплохие шансы. Ректор центрального университета, независимый, но тяготеющий к либералам, является главным его соперником, поддерживаемым федерацией студентов и крайне левыми.

Сегодня Веласко посадили в самолет, улетающий в Панаму. В большей части страны вновь воцарилось спокойствие, ограбления магазинов и вандализм прекратились. С момента начала всеобщей забастовки 4 октября и до настоящего времени погибло по меньшей мере тридцать два человека в пяти городах и значительно больше ранено, в одном Кито — сорок пять. Это был не совсем бескровный переворот.


13 ноября 1961 года, Кито.

Ноулэнд начал плести свой заговор. В конце недели Вареа попросил встречи с ним на явочной квартире в отеле «Кито». Он хотел выяснить, не знает ли Ноулэнд, кто бы мог поддержать его на выборах вице-президента, и, в частности, не думает ли Ноулэнд, что консерваторы могли бы поддержать его кандидатуру. Ноулэнд ответил, что, по-видимому, поддержат, но, разумеется, не раскрыл при этом своих связей с Давилой и другими агентами из правых.

Позднее Ноулэнд встретился с Давилой, и тот попросил совета относительно того, какую кандидатуру следовало бы поддержать консерваторам на выборах вице-президента. Ноулэнд осторожно высказался за кандидатуру Вареа, исходя из того, что если на этот пост будет избран ректор центрального университета, то во главе университета окажется революционный социалист, нынешний проректор. Давила обещал отдать голоса консерваторов за кандидатуру Вареа. Позднее Давила и Вареа встретились, чтобы договориться между собой, но Ноулэнд убежден, что каждый из них скрывает друг от друга о своих встречах с ним.

Сегодня утром в газете «Эль Комерсио» появилась заметка, помещенная при помощи Густаво Сальгадо, довольно сильно компрометирующая ректора. В заметке говорится о поддержке кандидатуры ректора Коммунистической партией и Революционным союзом молодежи. Разумеется, последует опровержение, но слишком запоздалое, так как конгресс соберется и изберет вице-президента в полдень.

Воинствующие группы от конфедерации трудящихся и федерации студентов заполнили перед выборами галереи в зале конгресса и кричали в поддержку ректора. Давила председательствовал. В первом туре голосования Вареа получил 64 «за» — самое большое число голосов, но, чтобы быть избранным, ему не хватало 12 голосов. Когда были оглашены результаты этого голосования, на галерках начались беспорядки. В итоге второго тура голосования Вареа был избран вице-президентом. Ноулэнд сказал, что намерен выплачивать Вареа тысячу долларов в месяц вместо семисот, а если он станет президентом, то мы будем платить ему еще больше. Вчера прибыл сенатор Хэмфри, и мы сообщаем в штаб-квартиру о возможных демонстрациях против него.


17 ноября 1961 года, Кито,

Правительству Аросемены нет еще и двух недель, а уже обнаруживаются явные признаки того, что влияние левых в нем будет значительным. Назначения на уровень министров и заместителей министров таких лиц, как Мануэль Наранхо — новый министр финансов, — для нас, разумеется, приемлемы. Однако должности на среднем уровне все больше достаются марксистам и прочим левым, которые настроены недружественно по отношению к США.

В настоящее время мы, сотрудники резидентуры, здесь и в Гуаякиле готовим общую справку о новых лицах в правительстве Аросемены для нашего посла, генерального консула и государственного департамента в Вашингтоне. Материал для справки берем из наших досье, а также из составленных нами вопросников, на которые ответили наши агенты в КПЭ, в основном относительно реакции КПЭ на те или иные назначения. Первые данные говорят о том, что влияние крайне левых при Аросемене будет намного большим, чем при Веласко.

Реакция в государственном департаменте и штаб-квартире ЦРУ умеренно тревожная, а штаб-квартира выслала нам специальные указания о тщательном и непрерывном наблюдении за назначениями во время правления Аросемены. Дело в том, что это только начало и что Эквадор будет продолжать сползать влево еще больше, как это уже происходит в Бразилии. По кубинскому вопросу министерство иностранных дел заявило сегодня, что поверенный в делах Кубы, высланный правительством Веласко, может остаться; в неразберихе последних дней правления Веласко этот кубинец оставался в Кито.

Для того чтобы снова вызвать общественную обеспокоенность кубинской проблемой и сосредоточить внимание на проникновении крайне левых в правительство Аросемены, мы намерены начать новый раунд пропагандистских операций и политических акций через таких агентов, как Давила и Перес, а также через Национальный фронт обороны и таких агентов в пропаганде, как Густаво Сальгадо. Вице-президент Рейнальдо Вареа также сыграет исключительно важную роль, потому что он хорошо известен как антикоммунист. Он отставной армейский подполковник, получивший военную подготовку в США. Вареа был также военным атташе Эквадора в Вашингтоне и советником представителя Эквадора в Межамериканском совете обороны, заместителем министра обороны, а позднее и министром обороны Эквадора.

В качестве начала такой пропагандистской кампании оперативная группа (В Гуаякиле подготовила и опубликовала во вчерашних газетах заявление от имени Региональной конфедерации профсоюзов эквадорского побережья об угрозе коммунизма и раболепстве Конфедерации трудящихся Эквадора перед Всемирной федерацией профсоюзов в Праге. Заявление призывает к подавлению коммунизма, предостерегает против установления дипломатических отношений с Советским Союзом и предлагает создать. Конфедерацию свободных профсоюзных организаций Эквадора в качестве демократической альтернативы Конфедерации трудящихся Эквадора.

Аросемена приступил к перетряске аппарата внутренней безопасности. Сегодня началось расследование по уточнению списков агентов управления национальной безопасности, то есть службы политической безопасности, которая несет ответственность за арест Аросемены в ночь с 6 на 7 ноября. Полагают, что в этих списках обнаружится немало фиктивных имен и несуществующих в действительности агентов, жалование которых прикарманивалось высшими чиновниками управления национальной безопасности.

Началась перетряска также и руководства государственной полиции. Капитан Хосе Варгас, начальник полицейской разведывательной части, несомненно будет изгнан, так как хорошо известен как руководитель тайной провеласкистской организации внутри полиции. Мы надеемся, однако, что лейтенант Луис Сандовал, главный технический специалист у Варгаса и довольно аполитичный офицер, чистке не подвергнется.


20 ноября 1961 года, Кито.

Планы резидентуры по проникновению в компартию Эквадора неожиданно осуществились удачнее, чем когда бы то ни было. В провинции Пичинча только что прошли выборы нового провинциального комитета компартии Эквадора, и в его состав кроме вновь переизбранного Басантеса вошли также и Карденас, и'Луис Варгас. Это значит, что из восьми членов этого комитета трое будут нашими агентами.

Я взял на себя от Ноулэнда руководство еще одной операцией, в которой главным агентом является полковник Освальдо Луго, занимающий самое высокое положение в государственной полиции. Позавчера Ноулэнд представил меня Луго, который сообщил, что его назначили начальником государственной полиции в южном районе страны со штаб-квартирой в Куэнке. До выезда к новому месту службы он пробудет здесь еще несколько недель и представит меня тем временем своему пасынку Эдгару Камачо, студенту университета, который будет играть роль связника для получения и передачи мне донесений от агентов Луго в Конфедерации трудящихся Эквадора. Луго рассчитывает приезжать в Кито по меньшей мере раз в месяц, и я буду с ним встречаться; свои же срочные донесения он будет передавать через Камачо. Очень дружественный, сообразительный и проницательный офицер.


19 декабря 1961 года, Кито,

Опять провал в операциях оперативной группы в Гуаякиле, проводимых нашим агентом Альберто Аларконом среди студенчества. Недавно там закончился конгресс Федерации студентов эквадорских университетов, на котором победу одержали левые. Теперь, в течение года Гуаякильский университет, в котором главенствуют представители Революционного союза эквадорской молодежи, будет национальным студенческим центром.

Делегации университетов Куэнки и Портовьехо, контролируемые нашим агентом Аларконом, покинули заседание конгресса, когда были приняты резолюции, поддерживающие кубинскую революцию и осуждающие «Союз ради прогресса». Протесты против победы крайне левых были заявлены также через Давилу и Организацию католической университетской молодежи, а также через Вильсона Альмейду, издателя газеты «Вос уни-верситариа».

Мы потерпели и еще одну неудачу в операциях среди студенчества, когда президентом филиала федерации студентов в Кито был избран революционный социалист. После голосования вновь избранное руководство выступило с заявлением в поддержку Аросемены в вопросах о необходимости аграрной реформы и о «невмешательстве» в дела Кубы.

Наши операции с агентами в государственной полиции переживают переходный период. Капитан Хосе Варгас не только отстранен от командования полицейским разведывательным подразделением, но и находится под арестом вместе с другими членами его тайной организации полицейских чинов, веласкистов. Луиса Сандовала, к 'счастью, не тронули, и он остается на старом месте. После отстранения Варгаса я встречаюсь с ним намного чаще, и, пока мы изучаем нового начальника полицейской разведки майора Пасифико де лос Рейеса, Сандовал будет нашим основным 'контактом в полицейской разведке — фактически же он уже является нашим платным агентом в полиции. Пасифико де лос Рейес явился к нам в резидентуру под предлогом переговорить о некотором оборудовании, переданном нами Варгасу, однако визит его, по-видимому, преследовал цель установить первоначальный контакт. Ноулэнд и я будем поочередно встречаться с ним, разумеется, не сообщая ему, что я регулярно встречаюсь с Сандовалом.

Продолжается работа по созданию национальной свободной профсоюзной конфедерации. 16–17 декабря уже имеющиеся три свободные профсоюзные организации, созданные при содействии нашей агентуры, провели конференцию по формированию организационного комитета для созыва учредительного съезда национальной конфедерации под названием Эквадорская конфедерация свободных профессиональных союзов.

Теперь, когда пало правительство Веласко, Народная революционная либеральная партия, в которой так много работал Гил Саудейд, будет переживать закат, если не распадется полностью. Поэтому Гил пытается как можно скорее перебросить некоторых из своих агентов в этой партии, таких, как Матиас Уллоа, Карлос Вальехо и Рикардо Васкес Диас, во вновь создаваемую конфедерацию, потому что, когда наши платные агенты имеют определенные должности в организации, в ней обеспечиваются и некоторые дисциплина и порядок. Иначе эта конфедерация будет вечно хилой и не чета Конфедерации трудящихся Эквадора.

Наш Национальный фронт обороны выпустил новый призыв разорвать отношения с Кубой, однако на недавнем съезде консервативной партии было решено, продолжая настаивать на разрыве с Кубой, оказать общую поддержку Аросемене. Давила стал вторым лицом в партии. Все другие значительные партии также провели съезды, и все продолжат общую поддержку Аросемены.

Государственный департамент тоже намеревается сделать ставку на Аросемену и, возможно, на антикоммунистические традиции военных. Несколько дней назад было сообщено о предоставлении нового займа: восемь миллионов долларов от правительства США на поддержку бюджета Эквадора сроком на сорок лет без процентов. Переговоры об этом займе начал Хорхе Акоста.


23 декабря 1961 года, Кито.

Ноулэнд берет в поездку по городу своего нового помощника по административно-хозяйственным вопросам — Реймонда Лэдда, чтобы познакомить его с агентом в службе путешествий и туризма в городе Кито, так как собирается расширить операции по контролю за туристами и передать руководство этими операциями новому помощнику. Новым главным агентом будет Патрисио Понсе, старый приятель Ноулэнда и выдающаяся личность среди тореадоров, 'которого Лэдд собирается как можно скорее пристроить под какую-нибудь крышу. В январе я также передам Лэдду операции по перехвату почтовой корреспонденции.

Нам повезло, что на административную должность, обычно замещаемую женщиной, прислали Лэдда. Он может взять на себя руководство некоторыми операциями. В ходе своей предыдущей работы в Сан-Хосе, Коста-Рике он освоил некоторые оперативные приемы, и, хотя его не приняли на курсы по оперативной подготовке (из-за отсутствия общего образования), Ноулэнд хочет использовать его на проведении второстепенных операций. Для этой роли он превосходно подходит, так как является первоклассным игроком в гольф, отчаянным игроком в покер и весьма энергичным человеком.

Сегодня я оглянулся назад и подумал, что в условиях непрекращающихся кризисов прошедшего года мы пытались достичь двух основных целей — и не достигли ни одной. Мы не смогли добиться разрыва дипломатических отношений с Кубой и не сумели вынудить правительство Эквадора принять действенные меры против усиливающегося коммунистического движения и родственных ему течений. Что же касается Веласко, то мы не предпринимали никаких прямых усилий, чтобы сверг-путь его правительство. Но, финансируя консерваторов и социал-христиан в этой полурелигиозной кампании против Кубы и коммунизма, мы помогли им подорвать фундамент, на котором основывалась сила Веласко — доверие бедных слоев, которые так единодушно отдали за него свои голоса. К тому времени, когда Веласко ввел новые налоги и унифицировал обменный курс валюты, наша кампания, возглавляемая правыми и подкрепляемая инфляцией, уже добилась поворота общественного мнения против него. В этих условиях Конфедерации трудящихся Эквадора, Революционному союзу эквадорской молодежи, Федерации студентов эквадорских университетов и прочим группам с крайне левыми взглядами уже не представляло труда 'незаконно захватить в свои руки антивеласкистское знамя и использовать Аро-семену как символ своей борьбы против олигархий и как законного преемника в президентском дворце.

Главной причиной ненадежности положения в стране остается все та же концентрация богатства и власти в руках очень небольшой группы, тогда как массы народа лишены и того и другого. Такая вопиющая несправедливость может только подталкивать народ к крайним мерам для устранения этой несправедливости; а каких-либо признаков проведения реформ, о которых говорит каждый, до сих пор нет. Настроения моих друзей — будь то консерваторы голубой крови, недавно разбогатевшие либералы или обеспокоенные независимые — просто обескураживают. Презрительный термин, которым они наделили бедных людей, поддерживавших Веласко, говорит о том, насколько долгий путь придется еще преодолеть, прежде чем произойдут ощутимые сдвиги в общей обстановке в стране.


2 января 1962 года, Кито.

Заместитель министра иностранных дел Кубы Карлос Оливарес снова в Эквадоре; на этот раз он заранее усиленно хлопочет о поддержке на предстоящей конференции министров иностранных дел стран, входящих в Организацию американских государств, намеченной на конец этого месяца в Пунта-дель-Эсте, Уругвай. На этой конференции правительство США надеется добиться принятия тех или иных коллективных акций против Кубы, по меньшей мере принятия резолюции о том, что все страны, еще поддерживающие дипломатические и торговые отношения с Кубой, предпримут шаги, чтобы разорвать их. Вчера Оливарес встретился с Аросеменой на приморском курорте, и тот еще раз заверил его, что политика невмешательства в дела Кубы остается в силе. Сегодня он заявил, что на конференции в Пунта-дель-Эсте Эквадор будет выступать против любых санкций в отношении Кубы.


16 января 1962 года, Кито.

Наша новая кампания началась в полном смысле слова взрывом. Два дня назад в Куэнке должна была открыться национальная конференция Революционного союза эквадорской молодежи, однако в ночь накануне ее открытия взорвались бомбы в дверях двух церквей города. От взрывов люди не пострадали — наши воинствующие антикоммунистические группы под руководством Карлоса Арисаги Веги были достаточно предусмотрительны, — но крупные спонтанные 'Манифестации в знак протеста предотвратили открытие конференции в тот день. Во избежание кровопролития власти запретили проведение конференции.

Консервативная партия по настоянию Давилы обратилась к Аросемене за разъяснением политики правительства в отношении Кубы и коммунизма (прелюдия к новому давлению консерваторов). Он ответил, что эквадорцы должны сосредоточить свои усилия на решении национальных проблем, которые важнее кубинской проблемы. На послезавтра Давила готовит манифестацию в Кито в знак солидарности с манифестациями в Куэнке.

Вчера народно-революционное движение, сформированное КПЭ и другими крайне левыми организациями после прихода к власти Аросемены, направило делегацию к государственному министру, чтобы сообщить ему, что они совершенно непричастны к взрывам бомб в Куэнке и что они отвергают терроризм как политический инструмент. Вчера вечером бомба взорвалась у дома Педро Саада в Гуаякиле, и опять никто не пострадал.

Основной темой в нашей пропаганде за последние дни была стрельба в Гаване около посольства Эквадора, когда группа кубинцев, пытаясь найти политическое убежище в эквадорском посольстве, врезалась на автомобиле в ворота посольства и была обстреляна кубинской службой безопасности.

Гил Саудейд продолжает усердно трудиться со своими международными организациями. На этот раз речь идет о создании эквадорского филиала Всемирной ассамблеи молодежи под названием Национальный совет молодежи. Совет объединяет студенческие, рабочие, спортивные организации, сельские и религиозные молодежные группы, бойскаутов и низовые звенья организации Красного Креста. Эту операцию Гил осуществляет через Хуана Мюллера, являющегося президентом Эквадорского молодежного общества Красного Креста и только что устроившего генеральным секретарем совета молодежи другого руководителя из общества Красного Креста. Главная задача на предстоящие месяцы сводится к тому, чтобы обеспечить участие Эквадора в работе конгресса Всемирной ассамблеи молодежи, который состоится в августе, и передать эквадорскому руководителю делегации на конгрессе указания штаб-квартиры ЦРУ — по каким вопросам выступать там «за» и по каким — «против».


19 января 1962 года, Кито,

Кампания в Кито опять в полном разгаре. Вчера состоялся огромный митинг против Кубы и коммунизма, и его проведению содействовало само правительство. После многих дней подготовительной работы, осуществлявшейся финансируемыми нами организаторами, вчера утром государственный министр, либерал, запретил политические манифестации по всей стране, впредь до особого указания, в том числе и запланированный на вчерашний день митинг. Его решение мотивировалось недавно прошедшей волной взрывов бомб и напряженной обстановкой, вызванной нашей новой пропагандистской кампанией.

Организаторы вчерашнего митинга заранее оповестили своих активистов, что, несмотря на запрет, митинг состоится как демонстрация солидарности с недавними манифестациями в Куэнке и Гуаякиле. Толпа начала собираться возле театра в конце деловой части города, вскоре разрослась до нескольких тысяч и направилась к площади Независимости. Полиция пыталась остановить шествие с помощью слезоточивого газа и конной полиции, однако в короткой схватке демонстранты одержали верх, и, несмотря на двенадцать человек раненых, шествие продолжалось. Манифестанты на пути встретили контрдемонстрантов из Революционного союза молодежи, напали на них, и те быстро ретировались.

Выйдя на площадь Независимости, толпа стала выкрикивать лозунги против Аросемены и его правительства. Ораторы выступали против коммунизма и Кастро, призывали к разрыву с Кубой и настаивали на поддержке Эквадором плана санкций против Кубы, который будет рассматриваться на конференции в Пунта-дель-Эсте.

Наш посол также проводит свою пропагандистскую линию, которая прекрасно дополняет нашу. Вчера при широком освещении средствами массовой информации он вручил Мануэлю Наранхо чек на второй взнос в счет 8-миллионного займа на поддержку бюджета Эквадора, о предоставлении которого было сообщено вскоре после прихода к власти Аросемены. Сегодня утром в газетах на видных местах помещены фотографии, в которых запечатлен момент вручения чека.


21 января 1962 года, Кито.

В Гуаякиле наша оперативная группа обеспечила финансовую поддержку проведенной там вчера большой манифестации. После того как утром у входа в одну из главных церквей города взорвалась 'бомба — опять без жертв, — тысячи людей вышли на улицы. Эти взрывы устраиваются в основном группой из социал-христианского движения с целью подстегивать эмоции. Можно подумать, что люди в конце концов поймут это, но Ренато Перес, главный агент Ноулэнда в социал-христианском движении, говорит, что они будут продолжать взрывы так долго, как потребуется. В демонстрации в Гуаякиле участвовали организации Фронта обороны, наши профсоюзные организации, либералы, консерваторы, социал-христиане и фашистская организация революционного действия.

Вчера в Риобамбе также состоялась антикоммунистическая демонстрация благодаря усилиям нового агента Ноулэнда по имени Давалос. Через Ренато Переса и Аурелио Давилу Ноулэнд передал деньги для финансирования манифестаций в ближайшие дни в Лохе и в других провинциальных городах. Сегодня открывается конференция министров иностранных дел в Пунта-дель-Эсте, но, несмотря на все наше давление на эквадорское правительство через правых, Эквадор, по-видимому, не поддержит каких-либо общих акций против Кубы.


31 января 1962 года, Кито.

Вчера наконец закончилась конференция в Пунта-дель-Эсте. Все наши усилия принять совместные санкции против Кубы потерпели неудачу из-за оппозиции со стороны таких стран, как Эквадор. Даже при принятии резолюции об исключении Кубы из Организации американских государств только четырнадцать стран голосовали за резолюцию; в числе воздержавшихся от голосования был и Эквадор.

Сегодня социал-христианское движение официально прекратило свое участие в правительстве Аросемены, а консервативная партия опубликовала заявление, осуждающее позицию правительства на конференции в Пунта-дель-Эсте. Министр иностранных дел, видный деятель социал-христианского движения, должен будет либо подать в отставку, либо выйти из этой партии.

Вчера вечером возле здания чехословацкого дипломатического представительства взорвалась бомба, полностью разбив стекла в огромных окнах, только что отремонтированных после их разрушения во время нападения в октябре прошлого года. Сегодня утром, по дороге на работу, я проехал мимо этого здания, стекольщики уже восстанавливали окна. Организаторы взрыва скрылись под покровом густого тумана; они были не иначе как из социал-христианского движения.


28 февраля 1962 года, Кито.

Большинство основных политических партий провело в этом месяце конференции, чтобы начать подготовку к выборам в местные и провинциальные органы власти и к проведению выборов в конгресс, намеченных на июнь. Там, где возможно, мы дали своим агентам указание протаскивать резолюции по кубинскому и коммунистическому вопросам.

Мануэль Наранхо только частично добился намеченной нами линии на конференции социалистической партии, решившей вновь объединиться с либералами в национально-демократическом фронте, выступающем единым органом на предстоящих выборах. В заявлении о восстановлении этого фронта для проведения выборов содержится призыв к борьбе против действующих в настоящее время в Эквадоре тоталитарных движений, но вместе с тем подтверждается приверженность к марксистской философии, хотя и «приспособленной к реальным политическим и экономическим условиям Эквадора». В заявлении по внешней политике, опубликованном через два дня после закрытия конференции, был подтвержден принцип невмешательства в дела Кубы и высказано осуждение исключения Кубы из Организации американских государств и установления экономической блокады.

Консервативная партия опубликовала еще одно заявление, в котором настаивает на увольнении из правительственного аппарата коммунистов и прокоммунистических элементов и утверждает, что в стране повсеместно идет подготовка коммунистического восстания в ближайшем будущем. Консерваторы провинции Асуан (Куэнка) избрали председателем своей партии Карлоса Арисагу Вегу, нашего агента.

Араухо также проявляет активность, стараясь создать организацию, которая привлечет в свои ряды левых веласкистов — избирателей на предстоящих выборах. Его новая организация — Движение народного действия — провела сегодня конференцию в порядке подготовки к выборам.

Недавний разрыв Аргентины с Кубой, явившийся кульминацией нарастающего давления военных на президента Фрондиси, породил уже новую волну слухов о том, что эквадорские военные окажут подобное же давление на Аросемену. Слухи инспирируются правыми с целью подсказать военным путь действий, и они могут произвести эффект, особенно после того, как Аргентина спустя менее чем три недели после разрыва получила 150 миллионов долларов по линии «Союза ради прогресса». Теперь только Эквадор и пять других латиноамериканских стран еще поддерживают отношения с Кубой.


1 марта 1962 года, Кито.

С целью вызвать обеспокоенность военных кругов и их неприязнь к левым социал-христиане проникли в ряды демонстрантов организованного в первый день марта студенческой федерацией шествия, чтобы выкрикивать оскорбительные для военных лозунги. Колонна прошла через деловую часть города на площадь Независимости, где выступил Аросемена, а демонстранты вручили ему петицию об увеличении правительственной поддержки университетам. Положение действительно серьезное: например, профессора центрального университета не получают жалованье с декабря прошлого года.

Замысел социал-христиан удался отлично. Колонну возглавили президент федерации студентов, ректор и проректор университета, министр просвещения и государственный министр. На площади Независимости, как раз перед началом выступлений ораторов, отчетливо слышались возгласы: «Долой армию!» и «Больше университетов и меньше армии!». По офицерскому корпусу вооруженных сил точно электрическим током ударило, и сразу же начали циркулировать новые слухи — на этот раз исходящие уже не от нас — о возможном вмешательстве военных.


3 марта 1962 года, Кито.

Реакция на маневр социал-христиан более чем удовлетворительная. Вчера министр обороны и командующие всех видов вооруженных сил опубликовали заявление, в котором они признают, что нарушают свое долгое молчание по поводу многих происходящих событий, развертываемых с целью посеять хаос в вооруженных силах и изолировать их от народа и правительства. Эти события, как отмечается в заявлении, направляются международным коммунизмом посредством кампаний в печати, радио, распространения слухов, забастовок и прекращения работы, восстаний в сельских районах, тайного военного обучения и, самый последний пример, посредством манифестаций, подобных той, какую 1 марта устроила федерация студентов. Вместо того чтобы выступать за более быстрое развитие экономики, говорится в заявлении, демонстрацию превратили в политическую акцию против вооруженных сил. Заявление заканчивалось выражением решимости министра и всех командующих принять любые меры, которые будут признаны необходимыми, чтобы защитить военные институты страны.

Заявление военных как нельзя лучше совпало со вчерашним митингом, организованным при нашей финансовой поддержке через Давилу, в котором приняли. участие консерваторы, социал-христиане, националистическая организация революционного действия, католические молодежная, профсоюзная и женская организации. Целью митинга было новое требование порвать с Кубой, и Давила был на нем основным оратором. Он возложил вину за оскорбление военных 1 марта на коммунистов и приверженцев Кастро, которые пытаются создать свою собственную милицию. Более того, он обвинил Аросемену в покровительстве коммунистической угрозе и, как председатель палаты депутатов, направил послание министру обороны и командующим с выражением полной поддержки их заявления.


16 марта 1962 года, Кито.

Тяжелая рука судьбы только что опустилась на нашего вице-президента Рейнальдо Вареа. Вчера правительство сообщило, что вооружение общей стоимостью в один миллион долларов, закупленное в США секретной миссией, направленной туда в прошлом году президентом Веласко, оказалось ненужным железным хламом. Это сообщение последовало буквально через пару дней после того, как бывшие министры правительства Веласко обратились с публичным призывом к веласкистам начать организованную работу в связи с предстоящими в июне «выборами. Очевидно, что сообщение правительства имеет своей целью начать кампанию по дискредитации движения велас-кистов еще до выборов.

Вареа замешан в аферу с закупкой вооружений, потому что, как вице-президент сената, он являлся руководителем закупочной миссии. Никаких обвинений в том, что деньги разворованы, не имеется, но оказаться надутым на миллион долларов американской фирмой, поставляющей запасные части, — это чья-то полнейшая некомпетентность. В газетах публикуются фотографии танков и бронетранспортеров для перевозки личного состава, одних без двигателей, других без колес, третьих просто проржавевших и развалившихся на части.

Вареа сказал Ноулэнду, что это дело может всплыть на поверхность, но он надеется скрыть его. Нечего и говорить, что это очень скверно отразится на положении Вареа в качестве преемника Аросемены, и у Ноулэнда действительно мрачное настроение.

Коммунистическая партия Эквадора только что провела один из своих нечастых съездов. Басантес и Карденас присутствовали на съезде в качестве членов делегации от партийной организации провинции Пичинча. Разногласия внутри партии по вопросу о том, начинать ли уже теперь вооруженную борьбу за власть или неопределенное время продолжать работу с массами, усиливаются. Рафаэль Эчеверрия, руководитель КПЭ в Кито, выявляется как наиболее важный руководитель из числа тех, кто выступает за вооруженные акции, хотя Педро Саад был вновь переизбран генеральным секретарем партии и продолжает осуществлять твердое руководство. К сожалению, ни один из наших агентов не был избран в новый состав центрального комитета партии.


25 марта 1962 года, Кито.

В течение нескольких дней антикоммунистические силы в Куэнке готовили новую массовую демонстрацию против поддерживаемых правительством отношений с Кубой и против коммунистического проникновения в правительство. Ноулэнд финансирует это мероприятие через Карлоса Арисагу, который использует манифестацию для показа солидарности с местным военным командованием. Мероприятие оказалось очень успешным. Несмотря на отказ полиции разрешить демонстрацию, на улицы вышли тысячи людей с лозунгами и транспарантами антикоммунистического и антикастровского содержания и с призывами против Революционного союза молодежи. Раздавались требования об отставке Аросемены и назначенных им государственных чиновников из числа левых; выражалась также солидарность с военными в связи с их заявлением. Губернатору провинции, ставленнику Аросемены, была вручена петиция с двумя тысячами подписей.

Полковник Луго, начальник полиции в Куэнке, объяснил, что он не мог дать разрешение на проведение уличной демонстрации в силу соответствующего приказа из Кито, но зато уклонился от репрессий против демонстрантов. Марш фактически прошел без присутствия полиции, и никаких беспорядков не произошло.


28 марта 1962 года, Кито.

Гарнизон Куэнки под командованием полковника Аурелио Наранхо направил депешу Аросемене, дав ему 72 часа на разрыв отношений с Кубой и увольнение левого министра труда. Вся страна ошеломлена этим бунтом, хотя исход его неопределенен, так как пока к гарнизону Куэнки не присоединилась ни одна воинская часть.

Сегодня во второй половине дня Аросемена встретился с вице-президентом Вареа и представителями печати. Он принимает жесткую линию, обещая сурово наказать тех, кто ответствен за бунт. Внешне традиционные партии поддерживают Аросемену и конституцию, однако консерваторы опубликовали заявление с требованием порвать с Кубой и Чехословакией и очистить правительственный аппарат от коммунистов. Студенческая федерация, конфедерация трудящихся, Революционный союз молодежи и другие левые организации, разумеется, поддерживают Аросемену.

Исход определится реакцией министра обороны и командующих видами вооруженных сил здесь, в Кито. Мы выясняем это у различных наших агентов, имеющих доступ к этим инстанциям, но еще не получили прямых ответов, так как, вероятно, военные руководители пока занимают неопределенную позицию.

Другой сенсацией является свержение президента Фрондиси аргентинскими военными. Хотя победа перонистов на выборах, прошедших в этом месяце, является непосредственной причиной этой акции военных, в нашей пропаганде здесь мы преподносим переворот как результат упорного нежелания Фрондиси порвать с Кубой и его соглашательской политики с крайне левыми.


29 марта 1962 года, Кито.

Кризис продолжается. Сегодня гарнизон Куэнки опубликовал заявление о необходимости порвать отношения с Кубой и Чехословакией и очистить правительственный аппарат от коммунистов. Министр обороны, начальник штаба и командующий сухопутными войсками косвенно поддерживают начальника гарнизона Куэнки, не направляя туда войска для подавления мятежа. В ответ на опубликованное сегодня заявление гарнизона Куэнки командующий сухопутными войсками публично приказал командиру мятежных войск в Куэнке воздерживаться от политических заявлений, но вместе с тем он также направил министру обороны открытое заявление, в котором говорится, что вооруженные силы согласны с необходимостью порвать с Кубой.

Сегодня произошли демонстрации в большинстве крупных городов: в Кито одна демонстрация в поддержку Аросемены, другая — против него; в Гуаякиле — в поддержку Аросемены; в Куэнке — против него; там демонстранты несли лозунг «Христос — да, коммунизм — нет».

Аросемена пытается нанести ответный удар, но без сотрудничества со стороны военных он почти беспомощен. Он вынудил сегодня подать в отставку весь состав кабинета, приняв отставку государственного министра (за то, что тот допустил ухудшение общей обстановки с точки зрения обеспечения безопасности), министра труда (как дань правым, которые обвиняли министра в том, что он принадлежит к крайне левым) и министра экономики (за то, что тот является одним из руководителей кампании консервативной партии против коммунизма и связей с Кубой).


30 марта 1962 года, Кито.

Противостояние между Аросеменой и гарнизоном Куэнки продолжается третий день, хотя Аросемена отчаянно ищет альтернативу ради спасения своего престижа. Сегодня он объявил, что в пределах десяти — пятнадцати дней в стране будет проведен плебисцит по вопросу о Кубе. Идея о плебисците уже высказывалась несколькими группами, в том числе промышленной палатой Пичинча, члены которой несут в последние месяцы убытки от бесконечного напряжения и неустойчивости.

У Аросемены, возможно, уже и нет тех десяти или пятнадцати дней, чтобы провести плебисцит. Сегодня во второй половине дня в Кито произошла массовая демонстрация с требованием разрыва отношений с Кубой; демонстрация была организована антикоммунистическими силами и продолжалась на улицах города четыре часа. У здания министерства обороны начальник штаба обратился к демонстрантам с заявлением, что он, как и другие военные руководители, разделяет их взгляды по вопросу о Кубе. Демонстрация имела ярко выраженную направленность против Аросемены. Аналогичные демонстрации имели место сегодня в Куэнке и Риобамбе. Мы всячески стимулируем появление в печати заявлений о солидарности с движением за разрыв с Кубой, подобных заявлению Народной революционной либеральной партии, которое Гил Саудейд буквально выжал от Хуана Иепеса-младшего.


31 марта 1962 года, Кито.

Намечается урегулирование кризиса. Консервативная партия официально отказалась от участия в правительстве Аросемены, и начались переговоры между президентом и Национальным демократическим фронтом, состоящим из либералов, демократических социалистов и независимых. Одним из условий фронта, предъявленных Аросемене, является разрыв с Кубой и Чехословакией. Суд по делам выборов между тем отверг идею плебисцита как несовместимую с конституцией.

Выход консерваторов из состава правительства сегодня в центре внимания печати в связи с опубликованием открытого письма бывшего министра экономики, консерватора, ушедшего в отставку два дня назад. Правые круги Куэнки заявляют в своем письме, что коммунисты, проникшие в правительственный аппарат при содействии Аросемены, подрывают экономическое развитие страны.

Любопытно отметить, что трудности урегулирования кризисного положения являются следствием неприемлемости для высшего военного руководства кандидатуры вице-президента Вареа в качестве преемника Аросемены из-за его причастности к скандалу с закупкой вооружения в США. Иначе Аросемена за его нежелание разорвать с Кубой, вероятно, был бы смещен военными в пользу его законного преемника Вареа. Либералы и другие представители из демократического фронта ожидают улучшения своих перспектив на предстоящих выборах в связи с тем, что теперь они занимают доминирующее положение в правительстве. А консерваторы и социал-христиане теперь могут вести предвыборную кампанию, утверждая, что это они добились разрыва с Кубой (если разрыв действительно произойдет). Кажется, все будут удовлетворены, за исключением Аросемены, но Аросемена, по крайней мере в данный момент, еще держится у власти.

Группа социал-христиан, занимавшаяся взрывами бомб в городе, вчера вечером в конце концов попалась. После полуночи они взорвали бомбу возле дома кардинала (который ночевал в соборе в деловой части города), а спустя два часа подбросили бомбу у здания антикоммунистического фронта. Но тут их постигла неудача: двоих схватили на месте, и в полиции они признались, что являются членами антикоммунистического фронта. Пока что их арест не привел к раскрытию подлинного организатора взрывов — социал-христианского движения, планировавшего и осуществлявшего эти акции. Эти взрывы вызвали много шума, причинили мало вреда и создали новый повод для проведения демонстраций солидарности с кардиналом.


1 апреля 1962 года, Кито.

Кризис прошел, кубинцы упаковывают свои вещи. Сегодня было объявлено, что Национальный демократический фронт займет в составе Правительства пять Министерских постов и что отношения с Кубой будут разорваны. Новый государственный министр Альфредо Альборнос является известным независимым антикоммунистом и лично знаком Ноулэнду. (Его сын — приятель Ноулэнда, да и мой тоже. Новый министр — крупный банкир и владелец фирмы по продаже американских автомашин в Кито. Ноулэнд хочет как можно быстрее приступить к установлению связей с ним.)


2 апреля 1962 года, Кито.

Наконец-то успех! Сегодня новый кабинет министров на своем первом заседании под председательством Аросемены единогласно проголосовал за разрыв отношений с Кубой, Чехословакией и Польшей (которая совсем недавно направила сюда своего дипломатического представителя, чтобы подготовить открытие миссии). После заседания Аросемена сетовал на то, что плебисцит был невозможен, в то время как заслугу за разрыв дипломатических отношений с этими странами руководители либералов приписали себе.

Завтра министр иностранных дел официально сообщит о принятом решении каждому дипломатическому представительству этих трех стран. Помимо поляка здесь находятся три чеха и семь кубинцев. Самой главной проблемой для министерства иностранных дел являются поиски страны с посольством в Гаване, которая согласилась бы взять в свое посольство беженцев, нашедших политическое убежище в эквадорском посольстве в Гаване, — а таких почти двести человек. Крайне левые попытались было устроить массовую демонстрацию протеста против решения правительства, но им удалось собрать только небольшие толпы.


4 апреля 1962 года, Кито.

Говорят, что сегодня была самая крупная за всю историю Кито уличная демонстрация социал-христиан и консерваторов. Десятки тысяч людей массами потянулись по улицам деловой части города к площади Независимости, где кардинал, выступавший последним, сказал, что, следуя учению Христа, он прощает террористов, которые пытались убить его. Аурелио Давила 'был одним из организаторов демонстрации, и он договорился с кубинскими эмигрантами, чтобы на митинге они преподнесли кардиналу флаг Кубы. (Основная организация эмигрантов — Революционный студенческий директорат — действует под контролем резидентуры в Майами, а в некоторых странах Латинской Америки филиалы этой организации действуют под непосредственным руководством сотрудников наших резидентур в этих странах. Ноулэнд же предпочитает держаться в стороне от кубинских эмигрантов, осуществляя свое влияние на них через Давилу.)

Ноулэнд уже встречается с новым государственным министром Альфредо Альборносом, чтобы передавать ему информацию о планах коммунистов, которую мы получаем от наших агентов. Сегодня мы получили сенсационное донесение от одного из агентов Хосе Варгаса, будто Хорхе Риваденейра, один из основных руководителей Революционного союза эквадорской молодежи, призвал своих сторонников начать немедленные вооруженные акции в сельском районе на побережье. Связь с этим агентом в настоящее время очень затруднена, но Ноулэнд пытается получить дополнительные подробности. При встрече с министром Ноулэнд узнал, что тому тоже известно о партизанских действиях — они сосредоточены возле Санто-Доминго-де-лос-Колорадос, небольшого города в двух часах езды от Кито в сторону побережья. Сегодня вечером министр обороны направляет туда батальон парашютистов для борьбы с партизанами. В качестве меры предосторожности государственный министр запретил все публичные демонстрации до особого указания; вместе с тем он и министр обороны решили держать в секрете факт начала партизанских действий, пока не будет выявлена численность партизан. Но это, вероятно, окажется невозможным, так как другие агенты, в том числе полковник Паредес, руководитель группы наружного наблюдения, сообщают о мобилизации парашютистов.


5 апреля 1962 года, Кито.

Связь с агентом Хосе Варгаса, находящимся в партизанском отряде, поддерживать невозможно, а в министерство обороны сколько-нибудь важных сведений из района операций поступает мало. Я направил подполковника Паредеса в Санто-Доминго, чтобы получить какую-либо информацию на месте, но тот не смог пробраться в район операций. Самую лучшую информацию мы получаем из министерства обороны от майора Эда Бреслина, американского советника по разведке в армии Эквадора. Он в Кито находится с недавнего времени, но уже сумел наладить сотрудничество с работниками местной военной разведки куда более успешно, чем его предшественник. Как Ноулэнд, так и я работаем с ним в тесном контакте в целях выявления и вербовки кандидатов в военной разведке, и у нас установились с ним отличные взаимоотношения; в свое время он обучал танковые экипажи, которые высадились в прошлом году в заливе Кочинос на Кубе. Бреслин сообщает, что партизаны не оказывают сопротивления и уже произведены аресты.

Вчера вечером в аэропорту Гуаякиль произошло два события, связанных с Кубой, которые дадут нам хороший материал для пропаганды. Первым событием явился арест одного эквадорца, возвращающегося с Кубы после трехмесячного обучения партизанским действиям. Это Гильермо Лайедра, один из руководителей конфедерации трудящихся в Риобамбе. Оперативная группа в Гуаякиле была предупреждена о его возвращении нашим резидентом в Мехико, который ведет тщательное наблюдение за всеми путешественниками на Кубу и с Кубы через Мексику, пользуясь для этого услугами иммиграционной службы Мексики. Сведения о приезде Лайедры были переданы подполковнику Педро Велесу Морану, одному из агентов оперативной группы в Гуаякиле по совместным операциям. Для пропагандистских целей большой интерес представят книги, памфлеты, фонографические записи и особенно фотография самого Лайедры в форме кубинской милиции. Через Велеса наша группа в Гуаякиле надеется получить копии допроса Лайедры и передать их в нашу штаб-квартиру.

Другое событие — также результат работы подполковника Велеса — произошло во время заправки кубинского авиалайнера, следовавшего из Чили в Гавану. На борту авиалайнера находилось около семидесяти пассажиров, в основном перуанских студентов, летевших на Кубу для занятий по «стипендиям» — скорее всего, это была группа новобранцев на партизанские курсы. Наш резидент в Гуаякиле попросил Велеса раздобыть копию списка пассажиров — необычное требование на промежуточных остановках лайнеров, — которую он намерен препроводить нашему резиденту в Лиме. Кроме того, во время стоянки было замечено, что пилот лайнера передал конверт третьему секретарю кубинского посольства в Кито (кубинцы еще не выехали), и инспектор таможни потребовал предъявить конверт. Кубинский дипломат вынул пистолет и стал угрожать им инспектору, за что и был арестован военной охраной аэропорта. Сегодня, около десяти часов утра, его выпустили, однако письмо — у него не изъяли.


6 апреля 1962 года, Кито.

Утром в газетах появились первые сообщения о партизанских действиях в районе Санто-Доминго — сенсационные подробности о трехстах с небольшим партизанах под командованием Араухо. Позднее министерство обороны сообщило об аресте тридцати партизан и захвате значительного количества оружия, боеприпасов и других предметов военного снаряжения. Из первых допросов выясняется, что партизанская группа насчитывает менее ста человек и что среди них нет Араухо, но боевые операции продолжаются.

Из первых допросов выясняется также, что военный мятеж в Куэнке ускорил начало партизанских действий, которые спланированы очень плохо, но мы попытаемся представить в пропаганде действия партизан как серьезную и опасную акцию. Большинство арестованных партизан — молодые члены революционного союза молодежи, последователи Хорхе Риваденейры, которого вполне могут исключить из компартии Эквадора, если, что также вполне вероятно, исполнительный комитет КПЭ под руководством Саада не имеет никакого отношения к этим партизанам. Судя по сообщениям агентов в КПЭ, Риваденейра действует самостоятельно, не подчиняясь решениям исполкома партии.


10 апреля 1962 года, Кито.

Партизанская затея в районе Санто-Доминго ликвидирована. Сорок шесть партизан взяты в плен после короткой перестрелки. Потери — только один раненный в ногу партизан. Всех их доставили в Кито, и мы через майора Бреслина получаем копии допросов. Чтобы помочь Пасифико де лос Рейесу, новому начальнику разведывательной службы в государственной полиции, произвести хорошее впечатление о себе у своих шефов, я передаю ему многие сведения об арестованных, а он выдает их как собственные, передавая эти данные в группу допроса арестованных.

Пропагандистские усилия вокруг этих событий только частично достигают своих целей. Министр обороны сообщил, что захваченное у партизан оружие отличается от принятого на вооружение в эквадорской армии и, должно быть, поступило из-за границы, хотя в действительности это самые обычные дробовики, охотничьи ружья и винтовки, украденные в армии. В протоколах допросов, переданных в прессу, утверждается, что партизанские действия якобы были тщательно запланированы и одобрены на состоявшемся недавно съезде компартии Эквадора.

Однако в комментариях прессы заметна тенденция романтизировать партизанские действия. Например, участие в них четырех или пяти девушек приписывается сентиментальным мотивам. Те из арестованных, которых передали полиции и которые получили разрешение встретиться с адвокатами, заявляют, что они направлялись в Санто-Доминго, чтобы потренироваться на тот случай, если придется защищать правительство Аросе-мены от попыток гарнизона Куэнки свергнуть его. Федерация университетских студентов создала комиссию адвокатов для защиты партизан, и, к сожалению, первоначальная тревога общественности превращается в забаву и даже в объект насмешек.

Из всего этого вытекают два важных обстоятельства. Во-первых, легкость, с которой была создана партизанская группа, дала эквадорскому военному руководству возможность обосновывать свои опасения и может подтолкнуть его на требования правительственного подавления крайне левых в будущем. Во-вторых, эта история с партизанами приведет к усилению увеличивающегося раскола среди крайне левых как внутри КПЭ, так и вне ее, между сторонниками скорейшего начала вооруженной борьбы и теми, кто настаивает на длительной работе в массах. То и другое обстоятельство говорит о том, что эта жалкая авантюра оказалась для нас весьма полезной.


23 апреля 1962 года, Кито.

Поляк, чехи и кубинцы покинули Эквадор, так что у нас теперь нет хлопот из-за враждебных дипломатических миссий. Подслушивание телефонных разговоров в кубинском посольстве оказалось весьма нерезультативным, так как те соблюдали осторожность, но теперь я буду скоро контролировать телефонные разговоры Араухо и, возможно, еще один телефон, если сумею договориться насчет установки устройства для записи. Технические проблемы, связанные с преобразованием звуковой энергии, пока что так и не решены, поэтому мы прибегаем к использованию старых электромагнитных устройств.

Хотя мы и стремились удержать историю с партизанами в районе Санто-Доминго в центре внимания общественности, дело это оказалось не легким. Резидент ЦРУ в Рио-де-Жанейро помог нам, подготовив статью о коммунистическом прошлом одной из девушек, участвовавших в действиях партизан, некоей Абигаил Перейре из Бразилии. Статья была предана гласности через рио-де-жанейрского корреспондента межамериканского агентства Ахенсиа Орбе Латиноамерикано, контролируемого нашей резидентурой в Сантьяго, Чили. В этой статье говорится, что ее отец является депутатом бразильского парламента и личным врачом Луиса Карлоса Престеса, давнего руководителя компартии Бразилии, а ее мать работает учительницей португальского языка в советской торговой миссии в Рио-де-Жанейро. И отец и мать — видные активисты китайско-бразильского общества культуры; мать в начале этого года ездила на Кубу, чтобы повидаться с Абигаил, которая проходила партизанские курсы. Все это может помочь держать ее в тюрьме некоторое время, однако общественное мнение склоняется в пользу ее скорейшего освобождения.

Гил Саудейд создал несколько дней назад новую организацию для ведения пропаганды под названием «Комитет за свободу народов». Гил будет публиковать через эту группу документы Европейской ассамблеи порабощенных государств и других контролируемых ЦРУ организаций, ведущих кампанию за гражданские свободы и права человека в коммунистических странах.


1 мая 1962 года, Кито.

Конфедерация свободных профсоюзов Эквадора создана. В ее руководство попали несколько наших агентов. На учредительную конференцию были приглашены делегации от профсоюзных конфедераций других латиноамериканских стран, контролируемых резидентами ЦРУ, таких, например, как Конфедерация уругвайских профсоюзов.

Основным вопросом первых заседаний было получение статуса филиала Международной федерации свободных профсоюзов и Межамериканской региональной организации профсоюзов, которая только что открыла важный центр подготовки работников профсоюзов в Мехико. Вскоре вновь созданная эквадорская конфедерация начнет направлять на учебу в этот центр своих работников; работу центра контролирует резидент ЦРУ в Мехико через Морриса Паладино, помощника генерального секретаря Межамериканской региональной организации трудящихся, с помощью которого отдел международных организаций ЦРУ контролирует деятельность этой организации, поскольку новый генеральный секретарь Артуро Хауреги формально нами еще не завербован.

Гил Саудейд теперь должен тщательно координировать свои действия с оперативной группой в Гуаякиле, с тем чтобы его агенты Уллоа и Васкес работали согласованно с агентом Контрерасом. Считается, что ни один из них не знает о связях двух других с нами.


12 мая 1962 года, Кито.

Некоторые из наших агентов уверенно ведут свои предвыборные кампании, другие вышли из игры из-за отсутствия должной поддержки. Хосе Бакэро де ла Калье, бывший министр труда в правительстве Веласко, выступающий теперь как независимый веласкист, и Хуан Иепес дель Посо-старший, генеральный секретарь эквадорского филиала Международной комиссии юристов, выступающий как кандидат от Народной революционной либеральной партии, выдвинули свои кандидатуры на пост мэра столицы. Когда кандидатура Бакэро была отвергнута консервативной партией, он снял свою кандидатуру; не получив достаточной поддержки со стороны веласкистов, Иепес тоже снял свою кандидатуру. Освальдо Чирибога, наш. старейший агент в движении веласкистов, тоже выдвинул свою кандидатуру на пост мэра Кито, но уже выходит из игры. Всем этим кандидатам резидентура оказывала только номинальную поддержку, так как их шансы на успех были явно ограниченными.

С другой стороны, кандидатуры Ренато Переса в муниципальный совет, Аурелио Давилы в палату депутатов и Карлоса Арисаги Веги в конгресс — на очень хорошем счету. Альфредо Перес Герреро, президент эквадорского филиала Международной комиссии юристов, и ректор центрального университета, сторонник всевозможных реформ, числятся первыми в списках Национального демократического фронта (либералы, социалисты и независимые) и одержат победу без нашей помощи. Другие кандидатуры от социал-христиан и консерваторов пользуются нашей финансовой поддержкой из фондов, передаваемых Пересу и Давиле.


13 мая 1962 года, Кито,

Так как Аросемена продолжает сопротивляться увольнению из своего правительственного аппарата крайне левых, а их просачивание туда фактически усиливается, Ноулэнд предложил, а штаб-квартира одобрила расширение политических операций. Давление будет продолжено и усилено не только через старых агентов в Кито, Куэнке, Риобамбе, Амбато и Тулкане, но и при помощи двух недавно завербованных новых агентов из числа руководителей социал-христиан в Кито. Руководство этими двумя новыми агентами возложили на меня.

Одним из новых агентов является отставной армейский капитан Карлос Роггиеро, представитель социал-христиан в Национальном фронте обороны. Он является руководителем группы воинствующих социал-христиан, в том числе секретной группы, занимающейся подбрасыванием бомб; я начал обучать его использованию различных зажигательных средств и применению химических веществ для рассеивания толпы; эти средства по моей просьбе нам выслали сюда из отдела оперативной техники ЦРУ. Через Роггиеро нам, возможно, удастся создать десять групп по пять — десять человек для срыва собраний и небольших демонстраций, для обеспечения своего господства на улицах и запугиваний коммунистической молодежи, членов революционного союза и прочих левых групп.

Другим новым агентом является Хосе Мариа Эгас, молодой адвокат и один из ведущих представителей социал-христиан в Национальном фронте обороны. Это быстро поднимающаяся политическая фигура и блестящий оратор. При его помощи я намечаю создать пять групп по четыре-пять человек в каждой для уточнений и выявления недостающих сведений на лиц, числящихся в нашем списке подрывных элементов. Группа наружного наблюдения под руководством Паредеса просто не имеет времени выполнять всю работу, к тому же она необходима для выполнения других заданий.

Чтобы увеличить сбор информации о крайне левых, я договорился с Рафаэлем Бучели и Родригесом об установке подслушивающего устройства на домашний телефон Антонио Флореса Бенитеса, отставного армейского капитана, находящегося в загадочных взаимоотношениях с руководителем компартии в Кито Рафаэлем Эчеверрией Флоресом. Уже несколько раз наши агенты в компартии Карденас и Варгас сообщали, что Флорес является ключевой фигурой в какой-то пока не выясненной организации, созданной Эчеверрией вне компартии. Не исключено, что Эчеверрия создает группу, которая может стать ядром при развертывании в будущем партизанских действий, но нам пока не удается напасть на след этой организации при помощи наших агентов. Будем некоторое время подслушивать телефон Флореса и, может быть, узнаем что-нибудь интересное; расшифровкой записей телефонных разговоров займется Эдгар Камачо, так как Френсин Хакоме едва успевает расшифровывать записи телефонных разговоров Араухо. Пост подслушивания остается в доме Бучели под видом радиомастерской.


21 мая 1962 года, Кито.

Аросемена нанес ответный удар по военному руководству за то унижение, которое они причинили ему, вынудив порвать с Кубой. На прошлой неделе он уволил министра обороны, командующего сухопутными войсками направил военным атташе во Францию, а командующего военно-воздушными силами послал в той же роли в Буэнос-Айрес. Социал-христиане, консерваторы и другие сразу же заявили протесты по поводу отстранения этих стойких антикоммунистов с новыми обвинениями Аросемены в том, что он содействует проникновению коммунистов в правительственный аппарат.


4 июня 1962 года, Кито.

В последние дни перед выборами, которые состоялись вчера, в нескольких городах вспыхнули традиционные беспорядки. Правые, центристы и веласкисты раскололись, потому что выдвинули огромное количество кандидатов по всей стране; крайне левые в выборах не участвовали.

Консервативная партия одержала победу на выборах в палату депутатов (хотя и не обеспечила себе необходимое большинство) и во многих случаях победила на муниципальных и провинциальных выборах. Аурелио Давила, руководивший избирательной кампанией консерваторов в Кито, был избран депутатом от провинции Пичинча, Ренато Перес — муниципальным советником по списку социал-христиан. Карлос Арисага Вега прошел в депутаты от консервативной партии провинции Асуай.

Веласкисты потерпели катастрофическое поражение — в палату депутатов прошло только шесть кандидатов, а на выборах мэров они одержали победу только в двух городах, в том числе в Амбато.


15 июня 1962 года, Кито.

В этом месяце началось осуществление двух программ как части проводимых под руководством США усилий стран Организации американских государств создать преграды коммунистическому повстанческому движению. Одна из них — программа гражданских действий эквадорских вооруженных сил и американской военной миссии по оказанию помощи, фактически осуществляемая уже в течение двух лет, но теперь расширяемая и конкретизируемая. Цель программы гражданских действий — оказать воинскими частями практическую помощь населению и тем самым подтвердить, что военные находятся на стороне эквадорского народа. Считается, что это побудит бедные слои населения отказаться от идей коммунистической пропаганды и уменьшит возможности пополнения рядов коммунистов. Программа рассчитана на создание связующего звена между народом, особенно в сельских районах, и правительством посредством военных, которые вносят видимый и конкретный вклад в благосостояние народа.

Вторая новая программа более тесно связана с обычными операциями резидентуры и является ответом Вашингтона на ограниченные возможности нынешней работы через профсоюзы, осуществляемой через Агентство международного развития, Межамериканскую региональную организацию трудящихся и резидентуры на местах. Эта программа рассчитана главным образом на то, чтобы ускорить развертывание профсоюзных организаций в странах Латинской Америки и тем самым предотвратить вступление рабочих в те профсоюзы, где господствуют крайне левые, а также в те, в которые проникли коммунисты или приверженцы Кастро. Эта программа явилась результатом многолетних исследований и планирования и будет осуществляться в основном через американский институт развития свободных профсоюзов, созданный в прошлом году в Вашингтоне для подготовки работников сферы профсоюзной деятельности.

Институт возглавляет Серафино Ромуальди, давнишний агент отдела международных организаций оперативного управления ЦРУ, который до этого был представителем Американской федерации труда и Конгресса производственных профсоюзов в Межамериканской региональной организации трудящихся. Повседневный контроль за деятельностью института со стороны ЦРУ будет осуществляться через Ромуальди и Уильяма Догерти, который возглавляет теперь программу деятельности института в социальной области.

Главной задачей института будет организация антикоммунистических профсоюзов в Латинской Америке. Однако в качестве прикрытия основными его задачами будут просвещение и социальные программы, такие, как улучшение жилищных условий, создание кредитных союзов и кооперативов. Первоочередное значение придается созданию во всех латиноамериканских странах центров обучения, которые возьмут на себя подготовку квалифицированных профсоюзных кадров, уже проводимую во многих странах Агентством международного развития. Хотя эти центры номинально будут находиться под административным контролем вновь созданного института в Вашингтоне, в конечном счете, как это подразумевается, подавляющая часть руководителей центров будет платными агентами ЦРУ, находящимися под оперативным контролем местных резидентур. Как надеются, это будут американские граждане с некоторым опытом деятельности в профсоюзах, хотя в некоторых случаях могут быть использованы и иностранцы.

В дополнение к обучению непосредственно в странах Латинской Америки институт в этом месяце начинает курс ускоренного обучения в Вашингтоне. Выявление и оценка потенциальных агентов для работы в профсоюзах будет постоянной задачей преподавательского персонала курсов, связанного с ЦРУ, как в Вашингтоне, так и в учебных центрах в Латинской Америке. Агенты, уже работающие в профсоюзах, могут быть направлены на эти курсы в целях расширения их профессиональных знаний и повышения престижа.


21 июля 1962 года, Кито.

Крупный успех в операциях среди студенчества в Гуаякиле. Антикоммунистические силы, возглавляемые Альберто Аларконом, только что добились победы на выборах местного руководства федерации студентов. Члены Революционного союза молодежи, возглавлявшие студенческую федерацию, теперь уступают руководство людям Аларкона. Около двух недель назад Аларкон был в Кито на состязаниях в гольф, организованных нашим послом Бернбаумом; Аларкон и Ноулэнд провели заключительные приготовления к выборам.

Гил Саудейд начал новую операцию — сколачивание организации бизнесменов и специалистов, которая будет содействовать экономическим и социальным реформам. Гражданские организации такого рода в свое время были созданы нашими резидентами в других странах и оказались довольно эффективными с точки зрения пропаганды и финансирования выборов и проведения политических акций. Наша группа будет называться центром исследований по экономическим и социальным реформам; возглавят группу два наших агента. Наш резидент в Боготе оказал нам помощь, направив сюда делегацию от аналогичной реформистской группы под названием «Центр исследований и социальных действий».


2 августа 1962 года, Кито,

Аросемена вернулся после государственного визита в Вашингтон. Во время своей деловой встречи с Кеннеди он не встретился с трудностями и доказал, что может назвать в последовательном порядке всех президентов США, начиная с Вашингтона. Вместе с тем он утверждал, что не может вспомнить всех эквадорских президентов, потому что их было слишком много за последние пятьдесят лет. Это, очевидно, развеселило Кеннеди, однако сообщения государственного департамента по поводу визита Аросемены довольно мрачные.

Благодаря Аросемене арестованные партизаны Санто-Доминго выпущены на свободу. За последние месяцы без особого шума их понемногу освободили всех, а пока Давиле и другим представится возможность поднять этот вопрос на сессии конгресса, открывающейся через неделю, все их дела безнадежно затонут в бюрократическом болоте. Кое-кто из выпущенных на свободу уже уехал на Кубу.

В настоящее время в результате подслушивания телефонных разговоров Антонио Флореса Ёенитеса мы получаем более ценную информацию, чем все, что давали нам агенты в КПЭ. У Флореса имеется человек десять — пятнадцать, которые звонят ему, но говорят очень мало, используя только отдельные фразы с условными названиями, очевидно для организации встреч. При помощи группы наружного наблюдения под руководством подполковника Паредеса я пытаюсь опознать лиц, с кем встречается Флорес, но дело идет очень медленно, главным образом в силу трудностей организации наблюдения за ним, частично из-за недостаточного количества и слабой подготовки агентов, но в основном благодаря предосторожностям самого Флореса, который умело избавляется от «хвостов».

Тем не менее мне удалось установить, что он тайно встречается с Рафаэлем Эчеверрией, главным руководителем КПЭ в Кито, с одним унтер-офицером из отдела связи министерства обороны, с начальником архива президентской канцелярии и заместителем начальника личной охраны Аросемены. Анализ записанных разговоров оказался исключительно полезным, так как, хотя сам Флорес весьма осторожен, его жена очень болтлива, и благодаря ее неосторожности опознано несколько важных контактов.

У меня складывается впечатление, что Флорес, не являясь членом компартии, возглавляет какую-то разведывательную службу в организации, которую Эчеверрия продолжает формировать вне рамок компартии Эквадора. Если он так же успешно действует и в партизанской группе, то нам придется срочно принимать меры по ликвидации этой организации еще до того, как она начнет боевые операции.

Два наших агента в полиции получили новые назначения. Пасифико де лос Рейес, начальник разведки полиции, вчера выехал в США на курсы ФБР в Куэтико, штат Вирджиния. Мы получили это место на курсах для него через службу общественной безопасности Агентства международного развития, так что его здесь не будет до конца года. Перед отъездом он спросил меня, хочу ли я поддерживать контакт с разведывательным подразделением полиции во время его отсутствия. Для этого он выбрал Луиса Сандовала, главного технического специалиста в этом подразделении, с которым я регулярно встречаюсь с конца прошлого года без ведома Рейеса. Три дня назад он представил мне Сандовала, и мы едва не рассмеялись при этом «знакомстве». Перед выездом Рейеса произвели в майоры. Я договорился с учебным отделом штаб-квартиры, чтобы после курсов ФБР Рейесу дали специальную подготовку по разведке.

Полковник Освальдо Луго, наш старейший и наиболее важный агент в государственной полиции, переведен из Куэнки на должность начальника IV округа со штабом в Гуаякиле. В этой новой должности ему будут подчинены все полицейские силы на побережье, что явится весьма важным фактором в деятельности нашей оперативной группы. На днях я поеду в Гуаякиль, чтобы представить Луго начальнику оперативной группы.


10 августа 1962 года, Кито.

Сегодня конгресс начал новую сессию с объявления, что аграрная реформа является одним из первых деловых вопросов повестки дня.

Вареа продолжает оставаться председателем сената, а Карлос Арисага Вега, наш политический агент из Куэнки, был избран вице-председателем палаты депутатов. Он быстро заменил Давилу на посту лидера правого блока, поскольку тот сосредоточивает свои усилия на организационной работе и не был в числе кандидатов в палату депутатов.


3 сентября 1962 года, Кито.

Можно только удивляться, как эквадорскому рабочему классу удается оставаться в живых, да еще и организовываться в профсоюзы. Две недели назад председатель совета по государственному планированию в своем общем экономическом обзоре, с которым он выступил в палате депутатов, сообщил, что в 1961 году месячный доход рабочего в среднем составлял только 162 сукре — около семи долларов.


10 сентября 1962 года, Кито.

Ноулэнд передал мне руководство еще одной политической операцией; теперь я буду направлять работу Хорхе Гортаире в Амбато.

Две недели назад я ездил вместе с Ноулэндом в Амбато, чтобы встретиться с Гортаире и обсудить план операции по подслушиванию, которая, по нашему мнению, может дать кое-какую информацию относительно поддержки Араухо китайцами, если ему таковую обещали. Ранее администратор отеля «Вилья Хилда» в Амбато, чешский эмигрант, сообщил Гортаире, что Араухо забронировал один из коттеджей. Это будет первый визит Араухо к своим сторонникам в Амбато после возвращения из коммунистического Китая, и Гортаире предложил установить подслушивающее устройство в коттедже, которое он включит, когда в конце месяца там появится Араухо.

В конце прошлой недели я снова приехал в Амбато с необходимой техникой и два дня провел с Гортаире. Он привел меня в коттедж, который будет занимать Араухо, и мы установили микрофон, передатчик и энергопитание за деревянной отделкой стенного шкафа. Аппаратура работает прекрасно, и Гортаире может легко включать ее из своего дома всего в двух кварталах от коттеджа. Плохо только, что Гортаире забыл запереть дверь, и в результате, когда я, взобравшись на стол, монтировал устройство, нас увидели две неожиданно вошедшие служанки гостиницы. Девушки были явно озадачены моим странным занятием, но Гортаире считает, что они просто не догадаются об истинном предназначении того, что я делал. Он будет заходить к администратору гостиницы, чтобы выяснить, не скажут ли девушки что-нибудь относительно того, что видели меня на столе.


3 октября 1962 года, Кито.

Аросемена опять удержался на своем посту благодаря тому, что консерваторы разошлись во мнениях, а Вареа не пользуется почти никаким доверием.

В ходе работы с Пабло Мальдонадо, директором иммиграционной службы, по прекращению или сокращению поездок эквадорцев на Кубу и тщательной проверке их багажа при возвращении я познакомился с заместителем государственного министра Мануэлем Кордовой Галарсой, непосредственным начальником Мальдонадо.

Кордова выразил готовность сотрудничать в усилиях по прекращению поездок на Кубу и сообщил, что государственный министр Хаиме дель Иерро тоже за то, чтобы установить действенный контроль в этом деле. Он добавил, что я могу в любое время зайти к нему или министру, если у меня появятся какие-либо предложения по этому вопросу.

Ноулэнд не сторонник вовлечения в это дело Кордовы или дель Иерро, так как, по его мнению, Аросемена не позволит им установить действительно эффективный контроль. Он говорит, что они, вероятно, просто пытаются создать видимость сотрудничества, поскольку работа в качестве государственного министра и заместителя министра по вопросам общественной безопасности в нынешнем правительстве — дело безнадежное. По его мнению, они ничем не отличаются от других либералов, служащих Аросемене: такие же бессовестные оппортунисты. Пока я буду продолжать работать с Мальдонадо и уклоняться от контактов с Кордовой и дель Иерро.

Аросемена компенсировал отставку Мануэля Наранхо тем, что назначил его постоянным представителем Эквадора в ООН. Наранхо выехал в Нью-Йорк, а Ноулэнд попросил, чтобы с ним установили контакт сотрудники нью-йоркского филиала ЦРУ, которые будут использовать его в операциях в Организации Объединенных Наций.


7 октября 1962 года, Кито.

Сегодня в Бразилии происходят выборы, являющиеся кульминацией самой крупной политической операции из всех проведенных отделом Западного полушария. В течение года наша резидентура в Рио-де-Жанейро и ее многочисленные оперативные группы в консульствах по всей стране израсходовали много миллионов долларов на финансирование избирательной кампании антикоммунистических кандидатов в федеральные органы, в органы штатов и в муниципалитеты. Есть надежда, что эти кандидаты составят после выборов противовес левым тенденциям правительства Гуларта, в которое во все большем количестве просачиваются коммунисты и крайне левые.

Получено официальное распоряжение о переводе Ноулэнда в Вашингтон, чего он ожидал многие месяцы. После пяти лет работы здесь в декабре его заменит Уоррен Л. Дин, являющийся в настоящее время заместителем резидента в Мехико. В резидентуре никто ничего не знает о новом начальнике, за исключением того, что в прошлом он был кадровым работником ФБР и просил Ноулэнда подготовить место для своих собак, которые прибудут вместе с ним на самолете из Мехико.


15 октября 1962 года, Кито.

Партизанская авантюра в районе Санто-Доминго, связанная с деятельностью компартии Эквадора, завершилась. На только что закончившемся пленуме ЦК КПЭ Хорхе Риваденейра был исключен из партии за его «раскольническую» деятельность в Революционном союзе молодежи и за вовлечение членов компартии и коммунистического союза молодежи в партизанские действия. Это исключение соответствовало резолюции комитета провинции Пичинча, который провел соответствующее расследование в августе. Наши агенты в КПЭ сообщают, что борьба теперь переместится в Революционный союз эквадорской молодежи, где сторонники Риваденейры ведут борьбу против сторонников Педро Саада. Можно только догадываться, как бы воспринял центральный комитет сведения о параллельной деятельности Эчеверрии вне рамок КПЭ по подготовке им групп к вооруженным действиям и терроризму, о чем мы узнаем, продолжая подслушивать телефон Антонио Флореса.

Я продолжаю работу с двумя руководителями социал-христиан в Кито Карлосом Роггиеро и Хосе Мариа Эгасом в соответствии с их сферой деятельности по контролю за подрывными элементами. Эгаса длительное время усиленно обрабатывал начальник политического отдела посольства (мой официальный начальник по прикрытию), который не знает, что Эгас является моим агентом. Эгас только что выехал в США по приглашению государственного департамента, чтобы познакомиться с избирательной кампанией в США. Основную часть времени он проведет в Калифорнии, но после выборов вернется в Вашингтон, где штаб-квартира ЦРУ организует ему "в течение месяца обучение методам тайных операций, главным образом приемам наблюдения и слежки.

Веласко начинает вновь выходить на политическую сцену Эквадора, а его призрак уже маячит на горизонте в связи с приближающимися в 1964 году президентскими выборами. Через латиноамериканское информационное агентство Орбе Латиноамерикано мы недавно организовали в Буэнос-Айресе интервью с Веласко, в ходе которого он подтвердил, что собирается вернуться в Эквадор в январе 1964 года, чтобы начать предвыборную кампанию. Опубликование интервью с Веласко вызвало здесь волнение, и через своих агентов мы начнем плести сети, чтобы не допустить его возвращения или выдвижения его кандидатуры.

Гил Саудейд пытается спасти свою Народную революционную либеральную партию, хотя несколько его агентов теперь уже прочно окапались в Конфедерации свободных профсоюзов Эквадора. После падения Веласко в этой партии возобновилась борьба между нашими агентами и группой крайне левых, которые были близки к Араухо’, перешедшая в решающую стадию на прошлой неделе, когда были исключены из партии друзья Араухо. Теперь Гил пытается активизировать работу своих агентов в этой партии с целью привлечь на свою сторону левых веласкистов, для того чтобы партия приобрела некоторое влияние, если Веласко вернется для участия в выборах 1964 года.


20 декабря 1962 года, Кито.

Новый кризис, еще худший, начался сегодня. Во второй половине дня в Гуаякиль на обратном пути из США, где он встречался с Кеннеди, прибыл президент Чили Аллесандри. В аэропорту Аросемена был настолько пьян, что помощникам пришлось поддерживать его с двух сторон; позднее на банкете Аросемена в таком состоянии обращался к гостю, чтобы произнести приветственный тост. Подробности этого позора моментально распространились по всей стране, и Арисага Вега начал собирать подписи, чтобы созвать специальную сессию конгресса для смещения Аросемены с поста президента. На этот раз Аросемене, вероятно, придется уйти в отставку.

Прибыл новый резидент с супругой и собаками, а на следующей неделе уедет Ноулэнд. Сегодня муниципальный совет Кито вручил Джиму медаль в знак признания его заслуг в работе с молодежными и спортивными группами в Кито. На церемонии вручения председательствовал Ренато Перес, исполняющий обязанности председателя муниципалитета. Завтра в гольф-клубе Ноулэнда будут чествовать многочисленный состав любителей этой игры, а на послезавтра я и Жанет пригласили около ста друзей в наш дом на прощальный вечер в честь отъезжающих Ноулэнда и его супруги.


28 декабря 1962 года, Кито.

Ноулэнды уехали, а новый резидент Уоррен Дин незамедлительно дал нам понять, как он работает, Позавчера, когда Ноулэнд был еще здесь, Рей Лэдд и я ушли во второй половине дня в бар сомнительной репутации под названием «Мира-дор», где обычно собирались наши приятели, главным образом дельцы из сферы туризма. На следующий день во время служебного совещания мы с Лэддом получили нагоняй, Дин дал нам понять, что ему должно быть известно, где мы находимся в любой момент. После этого Ноулэнд дружески предупредил меня о том, что мои привычки действовать без ведома начальства могут не совпадать с требованиями Дина, так что лучше мне проявлять осторожность.

Новый шеф хочет, чтобы я активизировал работу с майором Пасифико де лос Рейесом, бывшим начальником полицейской разведки, который вернулся после учебы на курсах ФБР в штате Вирджиния и нескольких недель обучения на курсах ЦРУ по организации тайных разведывательных операций. Его только что назначили начальником следственного отдела по уголовным делам в провинции Пичинча, но он и впредь будет контролировать службу разведки полиции.

Хосе Мариа Эгас, молодой руководитель социал-христиан, также вернулся из США, куда он ездил по приглашению государственного департамента, а также для прохождения небольшого специального курса по линии ЦРУ. Дин хочет, чтобы я активнее использовал и этого агента, так как штаб-квартира начинает беспокоиться в связи с возможностью серьезного повстанческого движения. Вследствие этого усилилось внимание к спискам лиц, которые должны быть немедленно изолированы в случае чрезвычайных обстоятельств, при этом группы Эгаса играют основную роль в содержании этих списков в полном соответствии с действительным местонахождением числящихся в них лиц. Теперь я буду ежемесячно платить ему сумму, эквивалентную двумстам долларам, которая по эквадорским стандартам очень велика, но такова установка Дина.


12 января 1963 года, Кито.

На прошлой неделе в Гуаякиле состоялся национальный съезд Революционного союза эквадорской молодежи, на котором исключили Риваденейру и еще девять руководящих деятелей союза за участие в партизанской авантюре в районе Санто-Доминго.

Самая лучшая информация об этом съезде была получена от нового агента оперативной группы в Гуаякиле, который является одним из исключенных на съезде деятелей революционного союза. Хотя этот агент — Энрике Медина — больше не имеет возможности сообщать о революционном союзе, оперативная группа попытается обеспечить ему участие в новой организации, которую хотят создать исключенные из союза деятели.

По нашему мнению, революционный союз перестал быть главным инициатором повстанческого движения. Наиболее важные руководители из организации изгнаны, и компартия вновь установила над ней свой контроль. Компартия же ориентируется на длительную работу с массами, а не на вооруженные действия. Теперь наша основная задача — следить за возможным созданием Риваденейрой и его сподвижниками любых новых организаций наряду с усилением влияния наших агентов в группах Араухо и Эчеверрии в Кито. Через несколько дней оперативная группа предаст гласности с должным освещением историю исключения группы Ри-ваденейры из революционного союза, а мы в свою очередь организуем появление этих материалов в столичных газетах. Риваденейра не совершил бы для нас ничего лучшего, если бы он даже был нашим агентом.


18 января 1963 года, Кито.

Операции среди студенчества, проводимые в Кито Альберто Аларконом, привели наконец к успешным результатам. В декабре на выборах руководства столичной организации федерации университетских студентов кандидатуры соперничавших сторон получили почти одинаковое число голосов, поэтому обе стороны стали обвинять друг друга в подлоге и результаты выборов были аннулированы. Сегодня состоялось повторное голосование, и победу одержал кандидат Аларкона из умеренных. Теперь национальное руководство Федерации студентов эквадорских университетов будет находиться в Куэнке, где антикоммунистические силы прочно удерживают за собой господствующее положение.

Оперативная группа в Гуаякиле предала гласности несколько документов КПЭ через полковника Луго, начальника государственной полиции прибрежных провинций, поручив ему добавить эти документы к пропагандистским материалам, захваченным в октябре прошлого года. Через несколько дней эти документы будут оглашены в докладе следственной комиссии сената, занимающейся этим вопросом. В числе документов будет резолюция ЦК КПЭ об исключении Риваденейры. Дин настроен вызвать у общественности как можно большую обеспокоенность, что является составной частью нашей новой кампании, направленной на то, чтобы заставить правительство принять меры против крайне левых.


30 января 1963 года, Кито.

Прибыл новый сотрудник резидентуры, который будет работать под крышей миссии по вопросам общественной безопасности, и Дин поручил мне обеспечивать его контакты с резидентурой. Его зовут Джон Бурке; это такой работяга, каких я еще никогда не встречал. Похоже, он воображает, что через неделю будет на четвереньках пробираться по чердакам президентского дворца, чтобы установить устройство для подслушивания в спальне Аросемены. Дело в том, что, пока он полтора года лечил ногу, поврежденную во время тренировочных занятий, он прошел всевозможные технические курсы при отделе оперативной техники в штаб-квартире, так как больше ничем заниматься не мог. За последние месяцы перед выездом сюда он направил массу всякого рода фото-, радио- и прочего технического оборудования, в том числе около двухсот фунтов ключей к автомобилям каждой модели, выпускаемым фирмами «Форд», «Дженерал моторе» и «Крайслер» начиная с 1925 года. Под конец Дин взорвался от этих посылок и направил телеграмму в штаб-квартиру с просьбой не присылать ничего без наших заявок. Бедный Бурке! Он начал свою деятельность не совсем удачно, и Дин предупредил меня, чтобы Бурке занимался строго своими полицейскими делами в соответствии с крышей, предоставленной Агентством международного развития, пока он, Дин, не даст особого указания на этот счет.

В действительности Бурке будет чем заниматься в полиции. Помимо выделенного миллиона долларов на техническое оснащение эквадорской полиции Агентство международного развития затрачивает много усилий и средств на подготовку кадров. Кроме специальной подготовки на месте около семидесяти сотрудников полиции направлены в межамериканскую полицейскую школу в форту Дэвис, в зоне Панамского канала. Эта школа была создана резидентурой в Панаме в прошлом году и является крупнейшим центром подготовки анти-повстанческих сил из числа латиноамериканских военных в рамках программ военной помощи.


15 февраля 1963 года, Кито.

Решимость Дина не допускать неожиданного возникновения повстанческих действий усиливается с каждым днем. Он хочет расширить наблюдение, в частности, за двумя группами, и поручил мне основную работу по организации наблюдения за ними. Эти две группы возглавляют Араухо и Эчеверрия.

На днях мы добились успеха в установлении наблюдения за группой Араухо, когда завербовали одного из его ближайших сотрудников, веласкистского политического наемника, некоего Хаиме Харамильо Ромеро. В прошлом месяце он был арестован вместе с Араухо и двумя другими исключенными из Народной революционной либеральной партии лидерами во время поездки по провинциям в целях вербовки новых членов в группу. Вскоре он явился в политический отдел посольства и предложил свое сотрудничество. После того как с ним побеседовал «чистый» сотрудник посольства, мы решили, соблюдая предосторожность, установить контакт с ним через сотрудника оперативной группы в Гуаякиле Хулиана Замбианко, работающего под неофициальным прикрытием. Последний приехал в Кито на автомашине, взятой напрокат вспомогательным агентом Хосе Молестиной, и направился прямо к Харамильо домой. Беседа проходила в автомашине Замбианко, а я в другой машине записывал их беседу на пленку и обеспечивал безопасность встречи. Передающее радиоустройство я установил в автомашине Замбианко еще до встречи. Сведения Харамильо были неплохими; наряду с прочей информацией он сообщил о предстоящей поездке Араухо на Кубу за деньгами. Поскольку Дин очень верит показаниям детектора лжи, я запросил штаб-квартиру о скорейшем направлении сюда специалиста с аппаратурой, чтобы подвергнуть Харамильо проверке на детекторе. Если результаты проверки окажутся благоприятными, я передам этого агента новому связнику, с тем чтобы не вызывать Замбианко для каждой встречи. Подслушивание телефона Араухо продолжается, но выудить что-нибудь существенное пока не удалось.

Однако подслушивание телефона Антонио Флореса Бенитеса, одного из главных помощников Эчеверрии, все еще дает прекрасную информацию. Флорес, по-видимому, получает очень хорошие разведывательные данные от своих агентов в министерстве обороны, президентском дворце и в полиции. Нам пока не удается раскрыть планы Эчеверрии и структуру его организации, создаваемой для ведения партизанской войны и осуществления террористических актов, хотя мы и получаем некоторую информацию об этом от Марио Карденаса, одного из наших агентов в КПЭ, который к тому же близок к Эчеверрии. По указанию Дина я изучаю возможность проведения трех новых операций, направленных на раскрытие планов Эчеверрии.

Во-первых, мы попытаемся установить подслушивающее устройство в книжном магазине коммунистов в Кито, которым заведует Хосе Мариа Роура, второе лицо в руководстве коммунистов в Кито и ближайший сподвижник Эчеверрии. Этот магазин, разместившийся в нижнем этаже старинного особняка в деловой части Кито, точнее, одна из занимаемых им больших комнат часто служит местом встреч Мариа Роуры и Эчеверрии и других коммунистических руководителей. Просматривая архивные документы по домовладениям, я обнаружил, что этим домом в настоящее время владеет мой компаньон по играм в гольф Эрнесто Давалос. Он согласился обеспечить мне доступ в помещение и необходимое прикрытие для установки подслушивающего устройства, которое мы вмонтируем из квартиры, расположенной над большой комнатой, в один из воскресных дней, когда магазин будет закрыт. Для оборудования поста подслушивания я надеюсь найти помещение в современном многоэтажном здании на противоположной стороне улицы, оттуда можно подслушивать телефон и фотографировать посетителей магазина.

Во-вторых, мы попытаемся установить микрофон в квартире Эчеверрии. Он живет в новом здании в деловой части города, однако доступ в него для установки наших технических средств весьма затруднителен. Как раз под его квартирой размещается региональный клуб представителей города Лоха, откуда мы могли бы просверлить в потолке отверстие для установки микрофона и радиопередатчика. Это будет очень медленным и трудным делом, тем более что устройства придется устанавливать, когда Эчеверрия или его жена находятся дома. Однако, по мнению Карденаса, Эчеверрия проводит у себя на квартире важные совещания и, вероятно, обсуждает все вопросы с женой, чешкой по национальности. Я сейчас выясняю возможность найма помещения в доме через улицу напротив квартиры Эчеверрии для оборудования там поста подслушивания и наблюдения.

Третья операция — установка технических приспособлений, на этот раз в квартире Антонио Флореса Бенитеса. Он недавно переехал в современный многоэтажный дом, где мы могли бы взять под контроль его-телефон и установить устройство для подслушивания разговоров в его квартире с одного и того же поста подслушивания. Шансов для прямого доступа в квартиру Бенитеса или в другие помещения вокруг его квартиры было мало, но недавно выяснилось, что через несколько недель освобождается квартира рядом, этажом выше. Мне придется занять эту квартиру для того, чтобы оттуда начать подслушивание телефона Бенитеса. Затем мне предстоит установить, можно ли просверлить отверстие на стыке углов или придется осуществлять установку подслушивающего приспособления путем тайного посещения его квартиры. Нам уже известно, что на квартире Бенитеса происходят многие встречи и он обсуждает большинство вопросов со своей женой, которая не прочь посплетничать об этом по телефону, когда мужа нет дома.

Вместе с тем Дин хочет, чтобы я активизировал работу и на правительственном уровне, прежде всего с Пабло Мальдонадо, директором иммиграционной службы, и установил тесные взаимоотношения с Мануэлем Кордовой, заместителем государственного министра, и с самим государственным министром Хаиме дель Иерро. Хотя до сих пор в соответствии с указаниями Ноу-лэнда я уклонялся от регулярных встреч с этими деятелями, более близкое знакомство с ними теперь будет не столь трудным делом. Нам нужно, по мнению Дина, выявить их готовность реализовать информацию, которую мы будем передавать им. Если мы выявим такую готовность на высшем уровне, то будем иметь возможность определять более точно, какие сведения подтолкнут их к конкретным мерам; сведения же мы будем передавать через таких агентов в полиции, как Паси-фико де лос Рейес и Освальдо Луго.

В дополнение ко всему этому мы предприняли еще одно усилие: я дал деньги Хорхе'Гортаире на покупку старого автомобиля, чтобы он совершил на нем поездку по военным гарнизонам в южной сьерре и на побережье. Цель поездки: провести зондирование среди военных руководителей относительно слухов о готовящемся выступлении против Аросемены и определить их отношение к такому акту даже в том случае, если слухи окажутся неверными.


31 марта 1963 года, Гуаякиль.

Наиболее замечательной особенностью работы сотрудника ЦРУ является то, что работа эта не бывает однообразной длительное время. В пятницу, два дня назад, я вылетел из Кито, чтобы завербовать одного эквадорца, которого знаю уже около года и которого начальник оперативной группы в Гуаякиле Ральф Сихафер хотел бы использовать в качестве связника для одного из своих агентов в компартии Эквадора. Вербовка прошла отлично, и завтра я представлю нового агента Альфредо Вильа-креса резиденту в Гуаякиле Сихаферу.

Я приехал сюда в пятницу, чтобы провести здесь субботу и воскресенье и отдохнуть после высокогорного Кито, но в основном из-за Альфредо; обычно я субботние вечера проводил с ним в грязных кабачках-полупритонах Гуаякиля. Вчерашний вечер был типичным, и последний кабачок мы покинули уже около восьми часов утра, с грохотом несясь на его старом джипе по немощеной дороге и стреляя в воздух из револьвера.

Сегодня днем он зашел ко мне в гостиницу, чтобы сообщить, что мы едва не оказались соучастниками очередного скандала, учиненного Аросеменой. Похоже, что мы покинули один из кабачков за несколько минут до того, как туда приехал Аросемена со своей компанией. Весь город говорит о том, как Аросемена и его приятели начали насмехаться над официантами, а затем один из приятелей Аросемены приказал официанту надеть на голову абажур от лампы. Аросемена вынул револьвер, который он всегда носит при себе, и, вместо того чтобы пулей сбить абажур, угодил в голову официанта. Никто с достоверностью не знает, умер ли официант или находится в госпитале, однако всю вину собирается взять на себя личный секретарь Аросемены — Гало Ледесма. Ледесма, по-видимому, уехал сегодня в Панаму, где намерен переждать и посмотреть, как развернутся события. Альфредо сказал, что если бы мы в тот момент оказались в этом заведении, то нам пришлось бы остаться, поскольку это небольшое помещение, а Аросемена всегда приглашает всех, кого застанет, присоединиться к его группе. Представляю себе выражение лица нашего посла, если это случилось бы и мое имя фигурировало бы во всей этой истории. Прощай, Эквадор!


14 апреля 1963 года, Кито.

По стране ежедневно прокатывается новая волна слухов о неизбежной вспышке партизанской войны и терроризма. Отчасти это отражение нашей постоянной пропагандистской кампании против коммунистов, проводимой с тем, чтобы спровоцировать правительство на принятие серьезных мер. Мы обеспокоены тем, насколько полиция и регулярные войска смогут справиться с настоящим партизанским движением.

Недавний инцидент подчеркивает обоснованность наших опасений. Два дня назад, ночью, с Галапагосских островов возвращалось военно-транспортное судно со студентами на борту, которые ездили туда на экскурсию. В темноте вдоль берега в ожидании предполагавшегося появления судна с контрабандой ходил сторожевой катер береговой охраны. По ошибке катер принял военно-транспортное судно за корабль контрабандистов, вследствие чего завязалась орудийная перестрелка между двумя кораблями военно-морских сил, длившаяся почти два часа. В конце концов береговая охрана обратилась по радио в Гуаякиль за помощью, и центр связи военно-морских сил, разобравшись, дал приказ прекратить бой. Но хуже всего было то, что в течение двухчасового боя ни один из кораблей не получил серьезных попаданий и был ранен только один матрос. Прибыв в Гуаякиль, студенты разнесли эту историю по всему городу, и сегодня она появилась в газетах, однако военно-морское командование пока что молчит.

Услышав об этой истории, Дин поторопил меня с проведением новых технических операций; штаб-квартира, сказал он, навалится на нас, если мы позволим застигнуть себя врасплох таким, как Араухо, Эчеверрия, или другим, как это уже произошло в Перу, Венесуэле, Гватемале и, очевидно, скоро произойдет в Бразилии. Здесь у нас единственный обнадеживающий признак за последнее время — это готовность государственного министра и его заместителя усилить общий контроль за путешественниками и позволить полиции шире прибегать к акциям, подобным тем, которые недавно осуществил полковник Луго.


19 апреля 1963 года, Кито.

Вызывает беспокойство еще одна важная поездка — на этот раз поездка Антонио Флореса Бенитеса, одного из ближайших помощников Эчеверрии, который сегодня выехал на Кубу. Одного никак не можем понять, зачем Эчеверрия посылает на Кубу Флореса, если там находится Араухо, а Роура — в Китае. Согласно сообщениям Карденаса поездка Роуры в Китай осуществляется без разрешения исполнительного комитета КПЭ в Гуаякиле, и если об этом узнает Педро Саад, то Роура, а возможно, и Эчеверрия будут иметь серьезные неприятности.

Флорес проявлял достаточную осторожность при разговорах по телефону, ни разу не обмолвившись о своей поездке, но его жена пару дней назад выболтала это во время разговора по телефону. Мы контролируем телефон Флореса из нанятой нами квартиры этажом выше. В эту квартиру над квартирой Флореса въехал Родриго Риваденейра со своим братом Рамиро и матерью; оба брата занимаются расшифровкой телефонных разговоров Флореса, так что мы в тот же день имеем все сведения, получаемые от подслушивания. Пока Флорес находится в отъезде, мы попытаемся установить в его квартире устройство для подслушивания происходящих в квартире разговоров, хотя прибывший из отдела оперативной техники специалист Ларри Мартин не проявляет особого энтузиазма, так как железобетон придется сверлить под очень неудобным углом.

Я решил использовать Родриго Риваденейру на посту подслушивания и наблюдения за магазином коммунистической литературы. В воскресенье Ларри Мартин и я установили устройство для подслушивания из комнаты над магазином, занимаемой Эрнесто Давалосом, который прикрывал нашу операцию. Давалос очень нервничал, так как человек, присматривающий за домом, является коммунистом и много времени проводит в книжном магазине. Хотя я его и заверил, что мы будем работать тихо, Мартин решил разместить устройство за плинтусом и под несколькими половицами. Когда мы поднимали половицы, гвозди издавали такой скрежет, что Давалоса чуть не хватил сердечный приступ. То же самое произошло, когда мы заколачивали доски и плинтус на прежние места, но, к счастью, смотритель за зданием не придал никакого значения этому шуму — во всяком случае, так показалось Давалосу. Запись получается хорошего качества, хотя уличный шум временами заглушает разговоры в помещении магазина.

Мне повезло и в поиске подходящего помещения для поста подслушивания и визуального наблюдения за квартирой Эчеверрии. Мы нашли сдающееся помещение как раз напротив, только чуть повыше. Это помещение мы арендовали на имя Луиса Сандовала, главного технического специалиста в полицейской разведке, который принял мое предложение о постоянном сотрудничестве в будущем. Сандовал уйдет из полиции в отставку и откроет коммерческую фотостудию для прикрытия поста подслушивания и наблюдения. Для начала я обеспечил его самым необходимым оборудованием (остальное поступит позднее), и он будет проявлять пленки и печатать фотографии, отснятые Рива-денейрой, следящим за входом в книжный магазин. Как только появится возможность для установки подслушивающего устройства в квартире Эчеверрии, мы вызовем еще раз Ларри Мартина. Вероятно, придется просверливать отверстия в потолке помещений клуба Лоха, над которым находится квартира Эчеверрии.


24 апреля 1963 года, Кито.

Аросемена ищет политической поддержки у всех, на кого он только может рассчитывать. Два дня назад он отменил закон, принятый конгрессом в ноябре прошлого года, запрещающий правительственным чиновникам получать денежное вознаграждение за службу, превышающее жалованье президента. Закон этот вводился с целью ограничить непомерно высокие оклады и льготы для руководителей некоторых самостоятельных правительственных служб, а также для чиновников, занимающих одновременно несколько государственных должностей. Некоторые чиновники, например, получали ежемесячно суммы, эквивалентные тысяче долларов, то есть в два раза больше, чем президент Аросемена. Очевидно, он отменил этот закон, чтобы угодить тем из сторонников либеральной партии и другим лицам, которые проявляли недовольство этим ограничением в окладах. Отвратительный факт для безнадежно нищей банановой республики, где свыше половины населения получает менее ста долларов в год.


1 мая 1963 года, Кито.

Дин конфиденциально сообщил мне, что мексиканский министр внутренних дел Густаво Диас Ордас находится в «кармане» у нашего резидента и что мне следует воспользоваться этим в разговоре с дель Иерро. По мнению Дина, нужно дать деньги на обеспечение любовницы высокопоставленного государственного чиновника. В Мехико, сказал Дин, наш резидент получил автомобиль для любовницы министра. Президент Мексики, с которым резидент также поддерживает тесные связи, узнал об этом и тоже потребовал автомобиль для своей любовницы. Интересная, должно быть, резидентура в этом Мехико. Гил Саудейд добился некоторого прогресса в своих операциях в профсоюзах. В прошлом месяце была оформлена Федерация профсоюзов провинции Гуайас в качестве филиала Конфедерации свободных профсоюзов Эквадора взамен Региональной конфедерации профсоюзов эквадорского побережья.


19 мая 1963 года, Кито.

Два дня назад в Кито приезжал Хорхе Гортаире. Он завершил поездку по военным гарнизонам юга и побережья с несколькими длительными остановками на ремонт своей старой машины. Вернувшись в Амбато, он составит подробный доклад о своих наблюдениях. Гортаире предварительно сообщил, что среди военных наблюдается большое недовольство Аросеменой. В сущности, если бы не Рейнальдо Вареа, ничто не удержало бы военных руководителей вынудить Аросемену уйти в отставку. Однако они считают, что пока ничего сделать не могут, так как все еще предпочитают конституционную смену президентов. Вареа все еще остается ложкой дегтя в бочке меда, потому что он поставил военных в очень смешное положение. Все офицеры, с кем разговаривал Гортаире, серьезно обеспокоены инфильтрацией коммунистов в правительственный аппарат и приготовлениями к вооруженным акциям, однако должно произойти нечто серьезное, прежде чем военные начнут действовать против Аросемены. Поэтому мы должны продолжать оказывать давление, максимально используя каждый случай, через агентов в средствах пропаганды и через политических агентов. Дин пока раздумывает и еще не решил, просить ли Вареа уйти в отставку.


24 мая 1963 года, Кито.

Джон Бэкон и я предложили подготовить компрометирующие документы против Антонио Флореса Бенитеса и положить их в его вещи, когда он прибудет в аэропорт. Конечно, он может приехать в Эквадор через Колумбию или прилететь не в Кито, а в Гуаякиль, но Дину наша идея понравилась, и он предложил приступить к делу. Этот документ будет выглядеть докладом Флореса и Эчеверрии кубинцам о состоянии их организаций и планах вооруженных действий. Мы опишем то, что нам известно об этой организации от наших агентов Карденаса и Варгаса, восполнив пробелы плодами воображения, где это необходимо, а также сведениями, полученными в результате подслушивания телефонов. Мы особо подчеркнем (для последующего использования в пропаганде) проникновение агентов Флореса в министерство обороны, в каналы связи армии, в президентскую охрану и в архивы президента. Мы собираемся в этом документе упомянуть связи с группой Араухо и Гонсало Соно Могро, который, по-видимому, занимается обучением специальной группы использованию взрывчатых веществ и оружия.


26 мая 1963 года, Кито.

Суббота и воскресенье были заняты работой. Бэкон и я вчера закончили фабрикацию так называемого доклада Флореса и вручили его Мике Бурбано, чтобы он придал ему окончательную форму, внес языковые поправки и соответствующие жаргонные выражения, которыми пользуются коммунисты. Он это знает по-испански лучше, так как является связником для Карденаса и Варгаса. Никаких вопросов, так как считает, что мы раздобыли действительно сенсационный и компрометирующий документ.

Бэкон включил в документ общий анализ эквадорской политической сцены с соответствующими презрительными эпитетами в адрес Саада и его «реформистских» тенденций. Из документа будет видно, что группа Эчеверрии уже получила определенные фонды с Кубы, и этот доклад является обоснованием для получения новых средств. Датой начала всеобщей террористической кампании будет конец июля, так как на это время Конфедерация трудящихся Эквадора, судя по сообщениям наших агентов, собирается назначить всеобщую забастовку. В докладе будут определены объекты для нападений партизан и использования бомб против этих объектов, дома руководителей полиции и армии, а также ключевые сооружения — водонапорные станции, телефонные узлы, узлы энергопитания.

Бурбано отредактировал и вернул рукопись, и я ее сегодня утром отпечатал на машинке — получилось почти пять листов стандартной машинописной бумаги. Затем к нам пришел Дин, и мы решили, что было бы лучше передать этот документ Хуану Севилье, министру финансов, чем государственному министру Хаиме дель Иерро. Я пошел к Севилье, и он сразу же согласился, сказав, что использует своего секретаря и таможенников, чтобы подсунуть в вещи Флореса этот документ. Когда я вернулся в посольство, Дин вел себя как ребенок. Он сходил в магазин, купил тюбик зубной пасты и три часа потратил на то, чтобы освободить тюбик от пасты и очистить его. Затем смял наш доклад, слегка потоптал ногой и свернул так, чтобы вложить его в тюбик, сказав при этом, что, вне всяких сомнений, доклад — подлинный документ. Я взял тюбик, теперь уже с докладом внутри вместо пасты, и поехал к Севилье, чтобы передать тюбик ему; завтра он передаст его своему секретарю Рендону, который подсунет тюбик в личные вещи Флореса, если вообще представится такая возможность. Рендон никуда не будет отлучаться из аэропорта, пока не приедет Флорес. Если он приедет через Колумбию или Гуаякиль, то нам придется найти какой-то другой способ, чтобы предать гласности этот документ. Так или иначе, но этот документ должен действительно вызвать ответную реакцию.


31 мая 1963 года, Кито.

Первая попытка установить устройство для подслушивания разговоров в квартире Эчеверрии чуть было не закончилась катастрофой. На днях из Панамы вновь прибыл специалист по подобного рода делам — Ларри Мартин со своим помощником, и я разработал детальный план прикрытия операции и обеспечения безопасности. Гил Саудейд доставил сюда из Лоха одного из своих агентов — Кристобала Могровехо, который работает там среди католического студенчества и является единственным нашим агентом, имеющим возможность без особого труда арендовать клуб Лоха, находящийся под квартирой Эчеверрии. Я вызвал сюда из Гуаякиля Хулиана Замбианко, чтобы он возглавил группу и руководил Могровехо в качестве щита для прикрытия. Луис Сандовал и я находились на посту подслушивания и наблюдения на противоположной стороне улицы, поддерживая радиосвязь с Замбианко посредством портативных раций. Я подготовил две автомашины, для того чтобы, если понадобится, быстро покинуть этот район.

Могровехо еще в начале недели договорился об аренде всего помещения клуба на вторую половину дня в пятницу и зарезервировал возможность аренды на субботу и воскресенье, если его «деловые переговоры» с иностранцами потребуют проведения дополнительных встреч. Путем наблюдений с поста подслушивания мы уже знали, какую комнату Эчеверрия использует в качестве своего кабинета, и выбрали соответствующее место в потолке для сверления, чтобы выйти в пол его кабинета.

Вся группа вошла в клуб около десяти часов утра, и Мартин со своим помощником начали спокойно и медленно сверлить вручную, чтобы не вызвать подозрений у Эчеверрии и его жены, которые то входили, то выходили из комнаты. Около четырех часов дня в клуб ворвался управляющий с десятком молодых женщин, которым, по его словам, он хотел показать клуб. Могровехо запротестовал, заявив, что ему обещали абсолютное уединение. Ввиду настойчивости управляющего клубом и женщин в спор был вынужден вмешаться Замбианко, чтобы предотвратить возможность входа незваных гостей в комнату, где сверлили отверстие в потолке. Этот инцидент вызвал определенную настороженность у управляющего клубом и серьезные опасения у Могровехо, и операция была отложена. Я передал Замбианко по радио, чтобы заделали отверстие пластырем и закрасили; на это потребовалось буквально несколько минут, и вскоре вся группа покинула здание.

Пока улягутся подозрения управляющего, я буду искать другие пути доступа в клуб Лоха. Могровехо оказался неудачным выбором. Но мы не оставили в покое квартиру Эчеверрии, так как, судя по сообщениям Карденаса, есть некоторые признаки того, что он поддерживает по каким-то каналам связь с Кубой, возможно, с помощью тайнописи и радио. Недавно из Патнамы к нам приезжал специалист по фотоделу и говорил, что отдел оперативной техники располагает мощными телеобъективами, которые позволяют «видеть» сквозь шторы, иногда закрывающие стол Эчеверрии, за жоторым тот работает с документами; с помощью этих гобъективов, видимо, можно будет получить вполне разборчивые фотоснимки документов на столе. Такая техника, возможно, помогла бы нам ознакомиться с персидской Эчеверрии.


2 июня 1963 года, Кито.

Флорес попался на крючок, и теперь у нас еще один сенсационный номер! Сегодня утром Хуан Севилья и я играли в гольф. Неожиданно к нам прибежал прислуживающий мальчик и вызвал Севилью к телефону. Мы бросились к телефону; звонил Карлос Рендон, личный секретарь Севильи, чтобы сообщить, что Флорес прибыл и все проведено, как планировали. Севилья сразу же поехал на аэродром, а я направился домой в ожидании подробностей. Позднее Севилья позвонил мне и, когда я пришел к нему, объяснил, что Рендон, увидев прибывшего Флореса, засунул тюбик в свой рукав, а при осмотре вещей Флореса незаметно обронил его, затем «нашел» и стал рассматривать; в конце концов, он вскрыл тюбик и «обнаружил» спрятанный в нем доклад.

Вместе с Флоресом приехал другой хорошо известный коммунист — Уго Нобоа, у которого в потайном кармане обнаружили 1400 долларов наличными. Эти деньги, пропагандистские материалы и граммофонные шластинки с записями революционных песен были конфискованы вместе с обнаруженным докладом Флореса. Флореса и Нобоа арестовали и отвезли на допрос в службу политической безопасности. Теперь нам нужно пустить в ход средства общественной информации.


3 июня 1963 года, Кито.

Нам придется бороться за доведение до конца этого дела. По поводу ареста Флореса и Нобоа в газетах появилась только небольшая заметка, и единственное упоминание доклада Флореса сводилось к утверждению, будто в его чемодане была найдена микропленка. Согласно этому сообщению, Флорес протестует, заявляя, что если и была найдена какая-либо микропленка, то ее подбросили ему либо в Сан-Хуане (Пуэрто-Рико), где он делал транзитную остановку, либо здесь, в Кито.

Я связался с Хуаном Севильей, и он сказал, что, по-видимому, Аросемена попытается замять дело, в том числе и доклад. Именно поэтому, считает Севилья, Флорес все еще находится в руках службы политической безопасности вместо следственного отдела полиции, которым ведает майор Пасифико де лос Рейес. Он добавил, что в данном случае решающей фигурой является государственный министр Хаиме дель Иерро и что если я с ним знаком, то мне следует внушить ему важность дела Флореса и найденного при нем документа. (Ни Севилья, ни дель Иерро не знают, что я поддерживаю деловые контакты отдельно и с тем и с другим.)

Я почти весь день пытаюсь связаться по телефону с дель Иерро или с его заместителем Мануэлем Кордовой, но безрезультатно. Не похоже, чтобы они стремились уклониться от разговора со мной. Дин готов взорваться из-за того, что доклад не получил огласки.


4 июня 1963 года, Кито.

Теперь уже нет никаких сомнений, что Аросемена пытается прикрыть историю с Флоресом и взять его под защиту, но мы нажимаем на все рычаги, чтобы дать ход этому делу. Севилья пригрозил своей отставкой, если делу не будет дан должный ход, и вчера распространились настолько упорные слухи о новом кризисе кабинета, что сегодня генеральный секретарь правительства был вынужден выступить с официальным опровержением этих слухов.

Наконец дель Иерро позвонил мне и, когда мы встретились в доме Кордовы, передал мне доклад Флореса с просьбой проверить его аутентичность, поскольку дело очень серьезное. Я не мог, разумеется, ответить сразу же после беглого осмотра и заявить, что это не фальшивка, так что мне пришлось взять его к себе в резидентуру. Когда я сообщил об этом Дину, он пришел в неистовство, топал ногами и сказал, что мне лучше самому предать гласности этот документ или что-то в этом роде. Он с особым презрением говорил-теперь о дель Иерро, который, по его мнению, пытается задержать опубликование этого документа, чтобы не поставить в затруднительное положение либеральную партию, ибо этот документ в конечном счете. наносит довольно серьезный ущерб престижу правительства, несмотря на то что рассчитан главным образом на разоблачение группы Эчеверрии.

Положительным симптомом является то, что Флорес был передан из ведомства политической безопасности в полицию, где он оказался в руках дель Иерро. В своем заявлении Флорес только отметил, что в поездке по Европе он находился сорок пять дней в качестве журналиста (он пишет для еженедельника левых «Ла маньяка»), ни словом не обмолвившись о поездке на Кубу.


5 июня 1963 года, Кито.

Дин настроен решительно. Сегодня утром он потребовал номер личного телефона дель Иерро в министерстве. Он позвонил ему и раздраженно заявил, что, конечно, документ подлинный и что каждый эквадорец должен прочитать его. В порядке предосторожности Дин записал этот телефонный разговор на диктофон на тот случай, если дель Иерро пожалуется нашему послу.

Я предложил Дину вариант: передать копию документа Хорхе Риваденейре, брату Родриго Риваденейры, расшифровывающему записи телефонных разговоров Флореса. Хорхе вместе со своим братом давно участвует в тайном печатании наших пропагандистских материалов, а также пишет для ведущей столичной газеты «Эль комерсио». Обычно мы не распространяем пропагандистских материалов через Хорхе, но в данном случае Дин согласился с моим предложением, поскольку это кратчайший путь для усиления давления на дель Иерро, чтобы тот опубликовал оригинал. Позднее я отнес копию Родриго, тот должен передать ее своему брату Хорхе, который в свою очередь покажет копию в редакции газеты. Такой оборот дела может нарушить мои связи с дель Иерро и Кордовой, но Дина это не беспокоит, так как, по его мнению, Аросемена и либералы продержатся у власти не долго.


6 июня 1963 года, Кито.

Наш сценарий против Иерро разыгран блестяще. Сегодня утром, около десяти ча сов, Кордова позвонил мне из приемной посольства и, когда я спустился вниз, повел к автомашине, в которой нас ожидал дель Иерро. Он сказал, что ему срочно требуется документ Флореса, так как газетчики каким-то образом раздобыли копию, и теперь ему придется предать оригинал гласности. Я бросился к себе наверх за документом, вернул его дель Иерро и рассказал об этом Дину, который засиял от удовольствия. Затем я позвонил Родриго Риваденейре, чтобы тот предупредил своего брата Хорхе, что сегодня государственный министр огласит содержание оригинала. В сегодняшних вечерних газетах документ может быть еще и не будет опубликован, но уже весь город говорит о нем.

Государственный совет официально отверг обвинения Роуры против Иерро и Севильи, что, впрочем, не явилось неожиданностью. Роура не скоро выберется из своего затруднительного положения, и теперь шансы Флореса выпутаться из этой истории практически сведены к нулю. Официальное заявление Севильи государственному совету завтра будет опубликовано в газетах — полная полоса (за публикацию платим, разумеется, мы) текста, в котором будут такие сведения, как численность членов компартии Эквадора и кого она в первую очередь стремится вовлечь в свои ряды; эти сведения я передал ему для большей документальности.

Марио Карденас и Луис Варгас сообщают, что Эчеверрия психологически подавлен этим ударом. Он опасается, что с арестом Роуры, а теперь и Флореса его наверняка накажет партийное руководство, возглавляемое Саадом, возможно, даже исключит из партии. Теперь Эчеверрия укрывается в подполье, и агенты пытаются выяснить его местонахождение.


7 июня 1963 года, Кито.

Наконец документ опубликован, сенсация колоссальная. В «докладе» сказано: «Мы (группа Эчеверрии) верны опыту кубинской революции и необходимости готовиться к вооруженному восстанию». Из газетных материалов видно также, что Арау-хо имеет значительное число обученных и вооруженных групп, а группа Риваденейры упоминается как возможно полезная для «нашего» дела. Упомянуты все важные правительственные учреждения, куда Флорес имел доступ через своих агентов, в том числе и президентский дворец, и указана дата начала операций (террористические акты в городах, партизанские действия в сельской местности) — конец июля, чтобы это совпало с «нашим» требованием к Конфедерации трудящихся Эквадора назначить на это время всеобщую забастовку.

Как будто этого документа было недостаточно, вчера Конфедерация трудящихся Эквадора по чистой случайности назначила всеобщую забастовку именно на конец июля — именно, так как нам сообщали ранее наши агенты, и мы включили эту дату в документ. Это сообщение конфедерации появилось в печати сегодня наравне с публикацией доклада Флореса, что подтверждает подлинность опубликованного документа. Вдобавок ко всему в этих же номерах газет было опубликовано и заявление Севильи государственному совету.


15 июня 1963 года, Кито.

Несколько приятных новостей. Во-первых, я только что получил второе повышение с тех пор, как нахожусь в Кито: теперь я GS-111, что эквивалентно чину капитана в системе вооруженных сил. Во-вторых, в конце этого года меня переводят в Монтевидео (Уругвай) — об этом я узнал из полученного позавчера неофициального письма Ноулэнда. Я просил о переводе в Гуаякиль на должность начальника оперативной группы, если она окажется вакантной, но назначение в Монтевидео — хорошая новость, так как мы опять будем возле морского побережья. Эти горы здесь начинают действовать угнетающе, к тому же, как говорит Ноулэнд, Монтевидео — славное место для жизни, и операции там идут хорошо.

Встречи между Замбианко и Медардо Торо, писто-леро[10] [11]-веласкистом, были результативными, однако Дин начинает беспокоиться по поводу своевременного получения сведений о планах Веласко относительно его возвращения в Эквадор к предвыборной кампании, которая будет проходить в следующем году. Через Замбианко я предложил план, который сводится к тому, чтобы направить Торо в Буэнос-Айрес под видом необходимости медицинского лечения поврежденной спины, в котором он нуждается уже несколько лет. Торо будет лечиться в Монтевидео, но встречаться с Веласко в Буэнос-Айресе, чтобы быть как можно ближе к нему. Мы надеемся, что Веласко включит его в число самых близких и возьмет к себе в качестве личного секретаря и помощника; это вполне реально, если учесть, что Торо находился рядом с Веласко с двумя перекинутыми через плечо автоматами до того момента, когда Веласко покинул президентский дворец. Я известил об этом нашего резидента в Буэнос-Айресе, передал план установления контакта с Торо сотрудником резидентуры в Буэнос-Айресе и попросил, чтобы они включили его в список лиц для проверки на детекторе лжи, когда туда приедут с очередным визитом специалисты. Надеюсь, что Торо уладит свои личные дела так, что сможет выехать к концу этого месяца.

В конце недели я выезжаю в Гуаякиль, а оттуда на денек на побережье, затем — в Манту и Портовьехо, два основных города провинции Манаби, севернее Гу-айаса. В Портовьехо я представлю Хулиана Замбианко армейскому подполковнику Фредерико Гортаире, брату Хорхе Гортаире, командиру армейских частей в провинции. Замбианко проводил в этой провинции несколько операций, в том числе поддержку известного антикоммунистического священника, и ему сподручнее осуществлять контакты с Гортаире при частых заездах туда. Во время последней поездки в провинцию в прошлом месяце Хорхе Гортаире договорился о системе связи, так что новая операция не будет представлять трудностей. Целью является передача информации о коммунистической деятельности в провинции Манаби подполковнику Гортаире, который, по словам его брата, не поколеблется принять решительные и быстрые меры, будучи свободным от тех политических ограничений, которые сдерживают полковника Луго, начальника полиции побережья.

Уоррен Дин вскоре уезжает домой в отпуск на шесть или восемь недель. Для Гила Саудейда это неприятно. Обычно когда резидент, уезжает, его заместитель просто берет на себя руководство, действуя в качестве исполняющего обязанности резидента. Однако ввиду напряженности и неустойчивого положения Дин запросил на период своего отпуска временную замену из штаб-квартиры. Такой заменой будет Дейв Маклин, специальный помощник начальника отдела полковника Кинга, который, как это ни удивительно, сумел устоять, когда летели головы после провала в заливе Ко-чинос. Дин собирается «выбить» для нас в штаб-квартире еще одну-две должности оперативных сотрудников под крышей посольства.


22 июня 1963 года, Кито.

Сегодня правительство наконец объявило о своих планах ограничений выездов на Кубу, чего мы добивались с прошлого года. С сегодняшнего дня поездки эквадорцев на Кубу официально запрещены и на всех паспортах будет штамп «НЕДЕЙСТВИТЕЛЕН ДЛЯ ВЫЕЗДА НА КУБУ». Эти решения — итог усилий Пабло Мальдонадо, который еще недавно говорил мне, что получить разрешение в верхах для столь крутых мер будет очень трудно.

Два дня назад в Гуаякиле антикоммунистический комментатор телевидения едва избежал трагического финала, когда разорвавшаяся бомба исковеркала его автомашину. Вчера группа полицейских полковника Луго совершила налет на мастерскую по изготовлению бомб и склад уже изготовленных бомб в уединенном доме Антонио Чанга, члена Революционного союза молодежи; налет был произведен на основе сведений, переданных полковнику Луго агентом нашей оперативной группы. Жена Чанги, два сына, испанец — специалист по изготовлению бомб и его помощник были арестованы на месте и сделали сенсационные заявления, в том числе о том, что их этому делу обучал кубинец. (О том, что этот кубинец не жил на Кубе с 40-х годов, в газетных сообщениях было набрано мелким шрифтом.)

Прежде чем уехать в отпуск, Дин предпринял последние усилия, чтобы как-то спасти Рейнальдо Вареа, нашего «прогоревшего» вице-президента. Он посоветовал Вареа активизировать свои выступления с использованием всех недавних примеров, в которых раскрывались коммунистические планы партизанских действий. Вчера Вареа начал свою кампанию с выступления на национальной конференции промышленной палаты, в котором резко осудил коммунизм. Надежда на то, что он станет преемником Аросемены, очень и очень небольшая, но три дня назад, когда верховный суд начал слушание дела трех лиц, обвиняемых в афере с закупкой военного хлама, Вареа, к счастью, не оказался в их числе.


27 июня 1963 года, Кито.

Сегодня самый большой пропагандистский наплыв в газетах, и он свидетельствует о том, какие результаты дают наши усилия, направленные на то, чтобы вызвать обеспокоенность угрозой коммунизма. На первой странице газеты «Эль комерсио» помещены четыре статьи, посвященные этой проблеме. Заголовки сообщают о проведенной вчера Рейнальдо Вареа пресс-конференции, на которой он осудил коммунизм, угрожающий стране своей организованной подрывной деятельностью. Он указал на Кубу как на главный источник коммунистической активности в Америке, добавив, что, когда в августе соберется конгресс, следует принять специальный закон против терроризма, а может быть, и объявить коммунизм вне закона. Вторая статья сообщает о пресс-конференции государственного министра дель Иерро, на которой он обещал искоренить до последнего центры коммунистической активности в стране. В третьей статье говорится о налетах полиции Гуаякиля и обнаружении еще одной мастерской, где было конфисковано 150 бомб. Там же сообщалось о важном совещании, имевшем место два дня назад, в котором участвовали полковник Луго, Мануэль Кордова, командующий национальной полицией, и губернатор провинции Гуайас. В четвертой статье описываются последние новости, связанные с попыткой похитить самолет. Не забыта, разумеется, и история с закупкой военного хлама — пятая статья на первой полосе сообщает о последних новостях, связанных с этой аферой. В одной редакционной статье выражается тревога по поводу недавних террористических актов, в другой — пожелание успехов кубинским эмигрантам, которые недавно высадили на Кубе свою диверсионную группу.


8 июля 1963 года, Кито.

Рафаэль Эчеверрия все еще скрывается и лишь изредка встречается с нашими агентами. Для того чтобы выявить его укрытие и лучше следить за его деятельностью, я договорился передать автомобиль, который купил для Хорхе Гортаире, нашему агенту в компартии Луису Варгасу. Я передал эту машину Хосе Молестине, нашему вспомогательному агенту, который занимается продажей подержанных автомобилей, и он должен поставить машину на продажу, а Джон Бэкон послал в то же время Варгаса поискать себе недорогую автомашину. Молестина не знает Варгаса, тем более как коммуниста, и, когда первый сообщил мне, что есть покупатель, я сказал, чтобы он скорее продал машину. Теперь Эчеверрия, у которого нет своей автомашины, вероятно, будет просить Варгаса доставлять его на встречи с нужными людьми.

В средствах массовой информации продолжается использование недавних эпизодов, а также предпринимаются усилия спасти Вареа. Оперативная группа в Гуаякиле опубликовала через своих агентов редакционную статью в ведущей газете «Эль Универсо», в которой высказывалась похвала в адрес Вареа за его недавние антикоммунистические речи. Мы перепечатали эту статью в «Эль комерсио».


11 июля 1963 года, Кито.

Сегодня Аросемена свергнут, на его месте военная хунта в составе четырех человек.

Все началось вчера вечером на банкете, устроенном президентом Аросеменой в честь президента компании «Грейс лайнс» Грейса (фирма имеет крупные капиталовложения в Эквадоре), на который были приглашены высшие военные руководители Эквадора, так как президент является отставным адмиралом военно-морских сил США. В своих тостах Аросемена высказал несколько лестных замечаний в адрес американского бизнеса в Латинской Америке, но оскорбил нашего посла, с иронией упомянув американских дипломатических представителей. Окончательно опьянев, он ушел, оставив гостей.

Утром, собравшись на совещание в министерстве обороны, командующие видами вооруженных сил решили сместить Аросемену, заменив его хунтой, и около полудня войска и танки окружили президентский дворец. Я пошел в отель «Маджестик», расположенный напротив дворца, где Хорхе Андино, владелец отеля и наш агент, предоставил мне комнату, откуда я мог наблюдать за ходом событий. Здесь я прослушивал переговоры по военной радиосети и по телефону или с помощью портативной рации сообщал о них в резидентуру; вся информация о событиях, связанных с переворотом, немедленно докладывалась радиограммами в штаб-квартиру и резиденту в Панаме (наше военное командование в Панаме получает все разведывательные донесения ЦРУ из Латинской Америки).

Прошло несколько напряженных часов, а Аросемена отказывался принять делегацию от новой хунты, при этом было известно, что он вооружен. Аросемена оставался в жилой части президентского дворца, в то время как члены хунты приступили к работе в служебных помещениях этого здания. В конце концов Аросемена был обезоружен одним из его помощников, доставлен в аэропорт и посажен в военный самолет, вылетавший в Панаму — туда же, куда менее двух лет назад был отправлен из страны Веласко.

Хунта состоит из четырех офицеров, которые командовали армией, военно-воздушными и военно-морскими силами, плюс полковника, который был секретарем государственного совета обороны. Главой хунты называют капитана 1 ранга ВМС, однако существует единодушное мнение, что вдохновителем и наиболее влиятельной фигурой является полковник Маркос Гандара. Не вызывает сомнения, что эти люди являются антикоммунистами и в конце концов примут такие меры, которых мы добиваемся, чтобы разгромить крайне левых до того, как они развернут серьезные вооруженные операции.


13 июля 1963 года, Кито.

В консолидации власти для хунты нет никакой проблемы. От всех воинских частей были получены сообщения о поддержке хунты; отменены все гражданские свободы, а на коммунистов и крайне левых устраивают облавы и отвозят их в тюрьму — только в Гуаякиле арестовано более ста человек. Коммунизм объявлен вне закона (первый законодательный акт хунты), введены цензура и комендантский час — с девяти вечера до шести утра, отменены намечавшиеся на следующий год выборы.

Пройдет несколько дней, прежде чем США официально признают хунту, но мы уже начали передавать списки подрывных элементов майору Рейесу в Кито и полковнику Луго в Гуаякиле, и они воспользуются ими вместе со своими военными коллегами при массовых арестах. Пока мы будем сотрудничать с этими агентами в полиции, а после признания хунты Соединенными Штатами и возвращения Дина будут приняты решения о новых контактах в правительстве. Скорее всего, контакты будут установлены с министром обороны полковником Аурелио Наранхо, который был начальником гарнизона в Куэнке и руководителем движения, вынудившего Аросемену порвать с Кубой, государственным министром полковником Морой Боуэном и руководителем хунты полковником Маркосом Гандарой.

Помимо объявления коммунизма вне закона хунта проявляет благосклонность к реформам, которые гражданские власти так и не сумели осуществить. В первом заявлении хунты говорится, что она ставит своей целью восстановление моральных ценностей, так как страна находится на грани развала и анархии. Правление хунты будет ограничено тем временем, какое потребуется для того, чтобы обуздать волну терроризма и подрывных действий и решить наиболее неотложные проблемы страны. Хунта заявила также, что ее правительство не будет олигархическим, а его политика будет направлена на стимулирование экономического и социального развития в целях поднятия жизненного уровня не только путем развития, но и путем перераспределения доходов. Среди прочих в первую очередь должны быть осуществлены аграрная, налоговая и общественно-административная реформы.

На пресс-конференции полковник Гандара сказал, что реформы будут осуществлены посредством декретов и что после подавления крайне левых хунта созовет учредительную ассамблею, введет новую конституцию и проведет выборы. Однако, добавил он, для осуществления этих планов хунта, возможно, будет оставаться у власти два года; это его замечание немедленно вызвало возмущение многих политических деятелей. Сегодня хунта опубликовала довольно наивное заявление, в котором говорится, что она «не будет у власти в течение длительного периода».


31 июля 1963 года, Кито.

Первые три недели правления хунты как военной диктатуры были довольно мягкими. После всех тех кризисов и напряженности, которыми изобиловали недавние месяцы, теперь у людей можно даже заметить чувство известной эйфории. Сегодня США официально признали хунту, а мы все это время продолжаем снабжать майора Рейеса и полковника Луго нужной им информацией. Сейчас очень хорошо видно, насколько важными могут быть операции резидентуры в период, когда отсутствуют обычные дипломатические контакты. Но даже при этом наиболее важные, с нашей точки зрения, коммунистические руководители, например Эчеверрия, до сих пор на свободе, несмотря на все усилия схватить его. Весьма возможно, что кое-кому даже удалось покинуть страну.

С нашей точки зрения, появление хунты кажется определенно благоприятным, хотя и временным решением проблемы нестабильности положения в стране и угрозы повстанческого движения, которые блокировали развитие страны. Путем введения реформ, в которых нуждается страна, и принятия решительных мер по подавлению крайне левых хунта восстановит уверенность, вызовет приток капитала, а также создаст стимулы для экономического развития.


15 августа 1963 года, Кито.

Дин вернулся из отпуска и начал энергично действовать, чтобы установить должные взаимоотношения с хунтой. Он уже регулярно встречается с полковником Гандарой, наиболее сильной личностью из числа членов хунты, с министром обороны полковником Аурелио Наранхо и с государственным министром полковником Луисом Морой Боуэном. Во взаимоотношениях с Гандарой в качестве приманки он использует еженедельные обзорные разведывательные сводки по латиноамериканским и другим странам мира, которые мы получаем из штаб-квартиры каждую пятницу, в субботу и воскресенье переводим их на испанский язык и в понедельник передаем Гандаре. В принципе Гандара уже дал согласие на проведение совместных операций по подслушиванию телефонных переговоров, для чего мы обеспечим необходимое техническое оснащение и расшифровщиков записей, а он договорится насчет подсоединений на телефонных узлах и обеспечит крышу для поста подслушивания. В порядке пробы решено устроить пост подслущивания в военной академии. Дин хочет создать такую систему подслушивания, какую создал резидент в Мехико: резидентура может контролировать одновременно до тридцати линий. Когда эта система начнет функционировать, мы сможем переключить Рафаэля Бучели на подслушивание важных политических телефонных линий без ведома хунты.

Гила Саудейда перевели в Куритибу (Бразилия), где имеется наша оперативная группа в составе одного человека под прикрытием консульства, а прибывший вместо него Лорен Уолш не владеет испанским языком. Уолша перевели из отдела Дальнего Востока в отдел Западного полушария, и он был вынужден прервать занятия по испанскому языку, чтобы пройти общий курс противоповстанческой борьбы, обязательный теперь для каждого сотрудника, выезжающего на должность резидента или его заместителя. Это означает, что теперь мне придется взять на себя большинство агентов и операций, которыми руководил Саудейд: Уилсона Альмейду и «Вос университариа»; Конфедерацию свободных профсоюзов Эквадора и агентов Матиаса Уллоу Коппиано, Рикардо Васкеса Диаса и Карлоса Вальехо Баеса; операции по использованию средств массовой информации, проводимые через Антонио Уллоа Коппиано, корреспондента в Кито от информационного агентства Орбе Латиноамерикано. Большинство этих агентов занимают руководящие посты в Народной революционной либеральной партии, а Антонио Уллоа руководит работой радиостанции, которую мы купили для этой партии. Все это серьезно осложняет дело, так как новый заместитель резидента не сможет взять на себя руководство ни одной из этих операций, поскольку ни один из агентов не владеет в достаточной мере английским языком. Дин говорит, что будет легче, так как он добился еще трех должностей под крышей посольства, две из которых будут замещены в предстоящие месяцы, а третья вакансия — в начале будущего года. Все, что я смогу сделать с новыми для меня агентами, — это не терять их из виду, пока у нас не появится возможность действительно загрузить их работой.

В настоящее время в Кито содержится под стражей около 125 политзаключенных, не только коммунистов, но и веласкистов и членов организации «Концентрация народных сил». Хунта не будет препятствовать их выезду в эмиграцию, хотя кое-кто может остаться в Эквадоре в зависимости от их предыдущей политической деятельности, что в значительной степени определяется гой информацией, которую мы передаем государственному министру полковнику Луису Море Боуэну. Проверка их деятельности в прошлом, как и заключенных в Гуаякиле и других городах, видимо, потребует значительного времени, так как после допросов будет проверяться достоверность показаний. Хотя Дин и работает в тесном контакте с государственным министром в деле проверки деятельности арестованных, он надеется воспользоваться этим, чтобы создать в системе министерства обороны новое подразделение, которое должно будет заниматься только сбором антикоммунистической разведывательной информации, то есть такое же подразделение, какое было ранее создано с нашей помощью в полиции. Фактически иметь такое подразделение в министерстве обороны даже лучше, поскольку государственному министру и полиции рано или поздно придется заниматься политикой, а военное подразделение, оставаясь в стороне от общей политики, сосредоточит свое внимание на деятельности крайне левых.


30 августа 1963 года, Кито.

Операции в профсоюзах всегда кажутся беспорядочными, но время от времени и там можно добиться блестящих результатов. Рикардо Васкес Диас, один из агентов в профсоюзах, который достался мне от Саудейда, сообщил позавчера, что его любовница является официальной стенографисткой на всех важных заседаниях кабинета и хунты и что она дает ему копии всех записей, так что теперь он в курсе всех важных решений при проведении работы в Конфедерации свободных профсоюзов. Он дал мне несколько таких копий. Ознакомившись с ними, Дин предложил мне начать выплачивать ей жалованье через Васкеса. Теперь мы будем получать копии протокольных записей этих заседаний раньше самих участников. В посольстве мы доведем их только до сведения посла и советника-посланника, в Вашингтон будем направлять краткое резюме для ограниченного круга лиц, а по специальному запросу — полный текст на испанском языке. Посол, как утверждает Дин, больше всего заинтересован в том, чтобы выяснить реакцию членов хунты и кабинета на встречи с ним и использовать эти сведения при планировании последующих встреч. В конечном счете мы попытаемся завербовать непосредственно любовницу Васкеса, но пока что я должен быть осторожен, чтобы не нанести ущерба операциям в Конфедерации свободных профсоюзов. Васкес утверждает, что никому не говорил о получаемых от своей любовницы сведениях, и, вероятно, это правда, поскольку если бы он поделился с кем-либо, то другие агенты уже знали бы и сообщили мне. Эти копии — золотые зерна политической разведывательной информации, как раз такая информация, какую должны добывать в ходе тайных операций.

Кстати, произошли изменения в терминологии: операции, которые обычно назывались психологическими и полувоенными, — среди профсоюзов, молодежи и студенчества, средств массовой информации и политические — теперь называются операциями тайных акций. В штаб-квартире это изменение в терминологии было произведено одновременно со слиянием подразделения психологических и полувоенных операций с отделом международных организаций, в результате чего создано подразделение под новым названием «служба тайных акций».

В вопросе о профсоюзах у нас серьезные затруднения с новым правительством, вызываемые тем, что хунта склонна проявлять произвол — она отменила, например, право на забастовки. В этом отношении у хунты наблюдается тенденция с одинаковой меркой подходить как к Конфедерации свободных профсоюзов Эквадора, так и к Конфедерации трудящихся Эквадора. Эта общая тенденция усугубляется министром экономики Энрике Амадором Маркесом, который в прошлом являлся одним из агентов оперативной группы в Гуаякиле и с которым прекратили связь в прошлом году из-за его регионализма. Теперь он делает все возможное, чтобы проводить решения, благоприятствующие его бывшим дружкам по региональным конфедерациям в ущерб Конфедерации свободных профсоюзов.

Государственный министр проявляет большую готовность к сотрудничеству, следуя нашим советам в отношении политических заключенных. Здесь теперь находится специальная группа, помогающая обрабатывать протоколы допросов арестованных и определять последующие пути расследований, которая прибыла из специальных диверсионно-разведывательных войск армии США в зоне Панамского канала (из школы по контрповстанческой борьбе). Итоги допросов пока не велики, но есть интересная информация. В результате этой работы арестованных выпускают на свободу очень осторожно, и большинство из них предпочитают выехать в эмиграцию в Чили. Араухо находится в числе тех крупных рыб, которым удавалось скрываться, однако несколько дней назад он и еще шестеро получили убежище в посольстве Боливии. Похоже, что ему придется долго там отсиживаться, прежде чем хунта разрешит ему выехать за границу.


8 сентября 1963 года, Кито.

Эти операции в профсоюзах настолько запутанные, что вынуждают меня откладывать все другие операции из-за нехватки времени. Не удивительно, что у Саудейда было так немного агентов — они говорят и говорят без конца, так что встреча с одним агентом может занять всю половину дня.

Не так давно служба тайных операций ЦРУ направила двух оперативных сотрудников к резиденту в Панаме, чтобы оказывать помощь в проведении операций в профсоюзах по всему Западному полушарию примерно в том же духе, как это делают сотрудники отдела оперативной техники в Панаме, обслуживая по заявкам всех резидентов в Латинской Америке. С кратким визитом они побывали и у нас, в Кито, скорее для ознакомления с положением, чем для какой-либо работы, однако они пообещали организовать приезд сюда того или иного авторитетного представителя Межамериканской региональной организации трудящихся, чтобы урегулировать с хунтой возникшие проблемы. Как утверждает Билл Браун, который является специалистом по профсоюзным операциям, недавно наконец был завербован генеральный секретарь Межамериканской региональной организации трудящихся Артуро Хауреги, так что теперь им будет легче управлять. До этого контроль ЦРУ над Межамериканской региональной организацией в Мехико осуществлялся через Лаорриса Паладино, который был помощником генерального секретаря и главным представителем АФТ — КПП. Возможно, мы попросим вмешательства самого Хауреги.

На прошлой неделе здесь находились два оператора с детектором лжи, которые подвергли проверке наших агентов. Я решил наконец встретиться с Атауальпой Басантесом, одним из наших агентов в КПЭ, который с 1960 года регулярно давал нам информацию, но ни разу не встречался непосредственно с сотрудником резидентуры. В качестве предлога для встречи я воспользовался необходимостью проверки на детекторе.

Интервью с Басантесом под контролем детектора очень интересно, так как показало, насколько полезен детектор при проверке честности в донесениях и в использовании выдаваемых денег. В случае с Басантесом, который, как утверждает оператор, не является необычным, детектор вынудил агента излить целый поток объяснений о его мотивах и чувствах в отношении нас и своих товарищей по партии. Он, конечно, запутавшийся человек, работающий на нас из-за денег, но тем не менее убежден, что капитализм является анафемой для его страны. Теперь я попытаюсь с ним встречаться по меньшей мере раз в месяц. За последние шесть месяцев его донесения резко сократились, в основном из-за того, что доктор Овалье оказался очень слабым связником, поэтому я подыскиваю теперь для него нового. Вместо того чтобы увеличить ему плату, что могло быть связано с известным риском, я согласился выплачивать страховые премии по страховому полису на Басантеса — это дороговато, так как ему уже под пятьдесят лет, а здоровье у него неважное, но это будет еще одним рычагом контроля над ним.

Один из агентов Саудейда, которого он направил на Кубу, был только что арестован по возвращении в Гуаякиль, и, кажется, никто не знает, что с ним теперь делать. Агент этот — Кристобал Могровехо — тот самый человек из города Лоха, которого мы использовали, когда пытались установить подслушивающее устройство в квартире Эчеверрии. Дин придерживается жесткой линии в отношении Могровехо, поскольку на встрече с сотрудником резидентуры в Майами (бывшая резидентура в Гаване) после выезда с Кубы ему было сказано в Эквадор не возвращаться. Мы направили это указание именно для того, чтобы предотвратить арест по возвращении, но, поскольку он отказался следовать нашему совету, Дин не прикладывает усилий для его освобождения. Могровехо был арестован за то, что при проверке в аэропорту в его багаже нашли кубинские пропагандистские материалы (невероятная глупость с его стороны). Арест Могровехо широко комментируется теперь в Лохе, где он был президентом ассоциации студентов юридического факультета университета Лоха и широко известен своими твердыми католическими убеждениями.

На время прекращены операции по подслушиванию квартир Эчеверрии и Флореса. Рано или поздно Флорес эмигрирует; Эчеверрия же скрывается. Операции по подслушиванию и фотографированию магазина коммунистической литературы тоже прекращены, поскольку хунта сразу же после прихода к власти закрыла его. Теперь нам придется убирать свои технические приспособления с повторением стука молотка и скрипа заржавленных гвоздей в половицах.


20 сентября 1963 года, Кито.

Этот месяц полон непрерывного движения людей: агентов, визитеров и новых сотрудников резидентуры. Прибыл наконец первый новый оперативный сотрудник резидентуры Мортон (Пит) Палмер; его прикрытие — должность в экономическом отделе посольства. Несомненно, это будет отличное пополнение в аппарате резидентуры, и я уже начинаю разгружать себя, передавая ему руководство некоторыми тайными операциями.

Дин поручил мне проявлять заботу и еще об одном госте: к нам прибыл Тед Шаннон, бывший резидент в Панаме, а в настоящее время начальник отделения службы внешней контрразведки ЦРУ, ответственный за сотрудников, работающих под крышей Агентства международного развития в сфере оказания помощи другим странам по вопросам общественной безопасности. Шаннон является основателем межамериканской полицейской школы в Панаме (кстати, в следующем году она будет переведена в Вашингтон под новым названием: «международная полицейская школа»), и он был немало огорчен тем, что мы не полностью использовали нашего сотрудника Джона Бурке, работающего под крышей миссии по вопросам общественной безопасности. Дин высказал Шаннону свои опасения относительно возможных осложнений из-за излишнего усердия Бурке, однако после отъезда Шаннона Дин предложил мне подумать насчет того, какие операции можно доверить Бурке. Дин обеспокоен критикой в свой адрес в штаб-квартире за то, что он не в полной мере использует имеющихся у него людей; и действительно, Бурке мог бы выполнить массу всяких поручений. Первым делом его надо ввести в состав специальной группы допроса, которая работает с политическими заключенными.

Вчера в Эквадор вернулся Рейнальдо Вареа, но для него неприятности еще не закончились. Сразу же после переворота хунта отменила импичмент против Вареа и объявила, что он предстанет перед судом, если вернется в страну. Он согласился предстать перед судом, а также воздерживаться от политической деятельности. Из Панамы он направился в Хьюстон, где сотрудник штаб-квартиры выдал ему денежное вознаграждение в связи с прекращением работы в качестве агента, но, если Дин захочет его увидеть, он может установить связь с ним через Отто Кладенски.

Мануэль Наранхо был заменен другим на посту представителя Эквадора в ООН и тоже вернулся. В штаб-квартире сложилось исключительно благоприятное впечатление о нем за его. работу на нас в ООН, у Дина то же самое мнение о нем, и он собирается представить Наранхо, который снова работает в Социалистической партии, на оформление его штаб-квартирой в качестве профессионального агента, что будет означать высокий оклад, дополнительные льготы, гарантированную работу на длительные сроки и пенсию при выходе в отставку.

Хуан Севилья, министр финансов в правительстве Аросемены, является единственным из наших политических агентов в старом правительстве, который получил новую должность с приходом к власти хунты. Возможно, это является следствием его твердой позиции в последние месяцы перед переворотом: хунта назначила его новым послом Эквадора в Западной Германии. Мы направляем досье на Севилью нашему резиденту в Бонне и договариваемся насчет установления контактов на тот случай, если наш резидент в Бонне решит воспользоваться услугами Севильи. Несколько недель назад я вручил Севилье деньги для Карлоса Рендона, его личного секретаря, который поймал Роуру и установил подслушивающее приспособление в квартире Флореса. Очевидно, Рендону чем-то пригрозили, и он собирается покинуть страну на несколько месяцев.

Подполковник Фредерико Гортаире переведем с должности командующего армейскими частями в провинции Манаби на пост военного губернатора провинции Чимборасо. Пока мы будем поддерживать связь с ним через его брата Хорхе Гортаире, чтобы выиграть время, но Дин хочет направить одного из вновь прибывших сотрудников прямо в Риобамбу, чтобы встретиться с подполковником как можно скорее.

Медовый месяц с хунтой в эти дни проходит довольно быстро. Традиционные политические партии начинают беспокоиться, что хунта может остаться у власти значительно дольше, чем обещала, а их широкая кампания по повышению офицерских званий не пользуется особой популярностью. Особенно в связи с тем, что в числе первых, кому были повышены звания, оказались сами члены хунты; теперь хунту составляют один полковник, один адмирал и два генерала.


15 октября 1963 года, Кито.

Вопрос о наших операциях в профсоюзах все еще остается нерешенным из-за произвольных тенденций во взглядах хунты. Еще с прошлого месяца готовится новый общегосударственный закон о транспорте, однако хунта отказывается согласовать проект закона с национальной федерацией водителей автотранспорта, которой этот закон больше всего касается. А федерация водителей является нашим первоочередным объектом, который необходимо увести в сторону от Конфедерации трудящихся Эквадора и в конечном счете вовлечь в Конфедерацию свободных профсоюзов Эквадора. Поэтому мы вызвали из Рио-де-Жанейро Джека Отеро, чтобы он заступился перед хунтой в пользу федерации водителей при рассмотрении закона о транспорте, хотя эта федерация и не является филиалом Международной федерации работников транспорта. Из этих усилий, возможно, что-нибудь получится, если не с хунтой, то с самой федерацией водителей.

Даже в работе через американский институт развития свободных профсоюзов мы встречаемся с трудностями. Главный руководитель программы этого института в Эквадоре не является нашим агентом, поэтому мы не можем направлять его деятельность (разве только через Вашингтон) таким образом, чтобы она гармонировала с нашими усилиями. Наконец приехал Догерти, чтобы помочь скоординировать программы института с нашими Планами и работой, но и этим трудности не исчерпаны. Он собирается договориться, чтобы руководитель программы института в Боготе, завербованный и контролируемый агент ЦРУ, был направлен сюда на такой период времени, какой потребуется, чтобы обеспечить осуществление программы института в том духе, в каком это необходимо в интересах работы Дина. В основном это проблема замещения должностей любыми лицами, через которых мы могли бы содействовать нашим агентам. Рано или поздно, но все программы института в латиноамериканских странах будут осуществляться под непосредственным контролем резидентов.

По мере рассмотрения дел политических заключенных их понемногу выпускают из тюрьмы, и они отправляются в эмиграцию. Тем не менее остается еще более ста арестованных. Флорес и Роура отправляются в эмиграцию в Чили. Араухо наконец получил разрешение на выезд в эмиграцию и неделю назад выехал в Боливию. Об Эчеверрии все еще ничего не слышно. Карденас, Варгас, Басантес и некоторые другие наши агенты как-то избежали ареста.

Прибыл еще один новый оперативный сотрудник: Джим Уолл, старый приятель, который вместе со мной учился в Кэмп-Пири. Уолл только что провел два года в Сантьяго (Чили) под видом студента университета. Он возьмет теперь на себя руководство некоторыми операциями, которые до этого были в моем ведении. Он будет работать под крышей экономического отдела посольства, вместе с Палмером.

Операторы с детектором лжи в настоящее время находятся в Буэнос-Айресе, и Дин принимает меры, чтобы там подвергли проверке посланного нами туда Медардо Торо. У нас создалось впечатление, что резидент в Буэнос-Айресе не воспринимает достаточно серьезно нашу просьбу, правда, у них, несомненно, и без этого предостаточно своих проблем. Чтобы выяснить, почему результаты операции не улучшаются, Дин предложил мне выехать в Буэнос-Айрес и помочь на месте расшифровать показания детектора, полученные при проверке Торо. Я также съезжу в Монтевидео, поскольку Торо проходит там курс лечения и установил контакт по просьбе Веласко с сотрудником кубинского посольства в Монтевидео.


7 ноября 1963 года, Кито.

Это была странная поездка, принесшая разочарование в деле с Торо, однако очень воодушевившая меня в личном плане в связи с предстоящим назначением в Монтевидео. Резидентура в Буэнос-Айресе относится к делу Торо как к совершенно пустяковому, что мы и подозревали. Все, на что мы можем надеяться, — это периодические встречи сотрудника резидентуры с Торо, чтобы передавать ему деньги и получать от него донесения. В Монтевидео дело обстоит и того хуже: шеф резидентуры Нед Холмэн вообще не хочет иметь никаких дел, связанных с Веласко. Холмэн был предшественником Ноулэнда в Кито, так что имел более чем достаточно поводов, чтобы быть озлобленным на Веласко. Тем не менее дело это интересно уже тем, что Веласко устанавливает каналы связи с кубинцами через Торо. Интересно будет выяснить, получает ли Веласко финансовую поддержку от кубинцев. Было бы не столь уж невероятно, если он вновь собрался выдвинуть свою кандидатуру на пост президента, учитывая то, что он отказался порвать с Кубой и неоднократно высоко отзывался о Кастро.

В Буэнос-Айресе я разбирался с материалами проверки на детекторе не только Торо, но и двух других дел: в одном проверяли профсоюзного деятеля, одного из наиболее ценных агентов в движении перонистов, а в другом — офицера аргентинской военно-морской разведки и его жены, которые работают вместе в качестве агентов в разведывательной службе военно-морских сил Аргентины.


10 ноября 1963 года, Кито.

Послезавтра я попытаюсь завербовать Хосе Мариа Роуру, который с мая прозябает в тюрьме «Гарсиа Морено». Ему разрешили выехать из страны, и он сначала вылетит в Гуаякиль, оттуда в Лиму, затем в Ла-Пас и в конечном счете — в Чили.

Последние несколько'недель полковник Луго находился в Кито и при встрече говорил мне, что полицейские, допрашивающие Роуру, сообщают о его очень подавленном настроении, даже разочаровании в своем политическом прошлом. Он также крайне обеспокоен судьбой своей семьи, оказавшейся в бедственном положении. Эти сведения совпадают с теми, которые мы получили из других источников о положении семьи Роуры. Луго высказал предположение, что, возможно, Роура уже созрел для того, чтобы начать его вербовку, но это следует сделать вне стен тюрьмы.

Обсудив возможности, Дин предложил мне сесть в тот же самолет, на котором улетает Роура из Гуаякиля в Лиму, и сделать ему предложение в самолете. Мы договорились с управляющим в аэропорту Гуаякиля, американцем и нашим агентом, чтобы он устроил мне место в самолете рядом с Роурой. Из штаб-квартиры только что получено одобрение нашего плана, а наш резидент в Лиме договорится с полицией, чтобы Роуре разрешили остановиться там на несколько дней, если пожелает, так как разрыв между прибытием самолета из Гуаякиля и отправлением в Ла-Пас всего около двух часов. Нам необходимо, если все пойдет удачно, довести дело до конца в Лиме, а не в Ла-Пасе. Когда я переговорю с ним, то предложу сделать остановку в Лиме за мой счет. После всех этих месяцев, проведенных в одной из самых мрачных тюрем мира, он, видимо, согласится. В любом случае попытка вербовки в самолете — оправданный риск, хотя известно, что характер Роуры чрезвычайно изменчив. Оправданность риска объясняется тем, что нам нужно проникнуть в эмиграцию в Сантьяго, а Роура был бы превосходным источником после возвращения в Эквадор.


13 ноября 1963 года, Кито.

Не все получалось, как было задумано, но и не случилось ничего страшного. В полдень 13 ноября я вылетел в Гуаякиль. К моему удивлению, Роура оказался в том же самолете, что и я, но под охраной полиции. Полковник Луго говорил мне, что Роуру отправят утренним рейсом, и я меньше всего хотел, чтобы он видел меня в Кито или подумал, что я имею какое-либо отношение к нему. Наш сотрудник в Гуаякиле обо всем договорился с управляющим, и тот ждал меня в три часа ночи, чтобы дать мне место в самолете рядом с Роурой, которого освободят из-под стражи в момент, когда он вступит на борт самолета.

Когда я вошел в салон самолета, то с тревогой увидел, что там было всего не более десяти пассажиров. Стюардесса проводила меня на место рядом с Роурой — он уже сидел на своем месте, и мое знакомство с ним и заготовленная легенда начали рушиться. Я собирался начать с ним разговор как случайный пассажир с другим случайным пассажиром. Я выбрал место рядом с Роурой на тот случай, если салон окажется переполненным, чтобы никто не занял это место. Но теперь было совершенно ясно, что мое появление рядом с ним преднамеренно.

После того как я уселся возле Роуры, молчание, казалось, затянулось до бесконечности. Я отчаянно силился придумать какой-нибудь новый повод, чтобы завязать разговор. Неожиданно появилась стюардесса и предложила мне пересесть куда угодно, чтобы вздремнуть, поскольку ряды кресел в салоне пустовали. Нужно было некоторое время, чтобы прийти в себя и придумать новый вариант. Я направился вперед рядов за десять, настроение у меня упало.

Вот уже и от взлетной дорожки оторвались. Прошло пять, десять, двадцать минут, но я так и не решался встать со своего места. В свое оправдание я уже начал было придумывать версию о создавшихся неблагоприятных условиях, чтобы как-то объяснить, почему не заговорил с Роурой. Однако нужно было все же как-то сдвинуться с мертвой точки, и в конце концов я встал и нетвердой походкой, словно входя в холодную воду, направился к месту, где сидел Роура.

Я представился под вымышленным именем. На мой вопрос, не могу ли я с ним поговорить, он ответил мне с полным безразличием. Я уселся рядом и начал говорить, постепенно освобождаясь от напряжения, что я американский журналист, несколько последних недель провел в Эквадоре, изучая проблемы неграмотности, болезней и нищеты для подготовки серии статей. В аэропорту перед вылетом я случайно узнал, что он должен был лететь этим же рейсом, и мне хотелось бы узнать его, коммуниста-революционера, точку зрения на эквадорские проблемы. Я добавил, что знаю об его аресте в этом году, и выразил удивление, что могут происходить столь деспотичные и несправедливые акты.

За кофе мы обсуждали проблемы Эквадора. Роура говорил открыто и с облегчением, и, казалось, устанавливалась атмосфера взаимопонимания. Минут за двадцать до посадки в Лиме я перевел разговор на тему о его личном положении. Он сказал, что в Лиме пересядет на другой самолет на Ла-Пас и через несколько дней вылетит оттуда в Сантьяго. Он не знал, что предпринять в отношении своей семьи, и считал, что в эмиграции ему будет тяжело.

Теперь мне нужно было сделать предложение, достаточно осторожное, но и достаточно определенное, чтобы Роура понял его смысл. Я сказал, что в Лиме встречусь с приятелями примерно той же профессии, что и я, они, возможно, захотели бы поговорить с ним и, я уверен, они готовы оплатить ему за интервью, поскольку представляют солидное предприятие. Он ответил, что был бы не против, но перуанцы разрешили ему оставаться в порту только до первого рейса самолета, направляющегося в Ла-Пас. Я сказал, что мои друзья, очевидно, смогут договориться с перуанцами о разрешении остаться в Перу на несколько дней, а ему для этого нужно будет попросить иммиграционные власти, разрешат ли они ему провести в Лиме хотя бы день и вылететь в Ла-Пас позднее, скажем сегодня вечером или завтра. Кто знает, заметил я, может быть, удастся договориться о какой-нибудь постоянной финансовой поддержка для него самого в Сантьяго и для его семьи в Кито. Может быть, сказал я, он даже сможет договориться о переезде его семьи в Сантьяго, чтобы жить вместе. Я видел, что он клюет на приманку и начинает понимать, к чему я клоню.

Когда на табло появился сигнал «Застегнуть ремни», я вынул из кармана листок бумаги с напечатанным вымышленным именем и номером почтового отделения в Вашингтоне. Я сказал, что в Лиме буду находиться в гостинице «Криллон» и если он будет иметь возможность сделать остановку на пару дней, то может зайти ко мне, чтобы продолжить разговор. Если нет, то он всегда может связаться со мной по этому почтовому адресу. Он не сказал, что будет просить у перуанских властей разрешение сделать остановку, но и не сказал, что не будет. Мне показалось, Роура решил сделать такую попытку. В заключение, чтобы убедить его в том, что я о многом знаю, и дать понять ему, что я из ЦРУ, я назвал его на прощание «Пепито» — именем, которым он пользовался среди своих товарищей по компартии. После этого я вернулся на свое место.

Сойдя с самолета, я направился к зданию аэровокзала, где у вх